#Бояръ-Аниме. Пожиратель III

Глава 1

Встал я пораньше, чтобы успеть к Владу до того, как он проснётся. Ещё не хватало, чтобы наш горе-боец сбежал из отеля. Я собирался с ним основательно поговорить и выяснить, кто его на самом деле пытался убить, накормив химией. Ну должен был друг хоть что-то помнить. Сам я примерно в одинаковой мере подозревал как бандитов, так и ИСБ-шников, но при этом понимал, что кто-то из них говорит правду и к отравлению не причастен. Но вот кто?

Когда я открыл дверь, чтобы выйти из дома, едва не ударил ей по носу только что подошедшего Саню. Друг вскинул брови от удивления и негромко произнёс:

— Привет, Игорь! Как вчера всё прошло? А то я зашёл к Владу, а его дома не оказалось. Я уже переживать начал, но ты дома… Он что, опять пьянствовать пошёл?

Я улыбнулся, прекрасно уловив главное в его речи. Саня даже не допускал мысли, что что-то пошло не так. Верил, что всё разрешится к лучшему. А ведь он ещё не знает, что бой, на который шёл наш друг, был смертельным.

— Нормально всё прошло, — заверил я, выходя в подъезд и закрывая за собой дверь. — Влада накачали какой-то гадостью перед боем, мне пришлось драться вместо него. Как видишь, я победил. А Влада отвёз в отель, чтобы проспался. Вот сейчас как раз к нему собираюсь.

По мере того, как я говорил, Саня всё больше удивлялся. И я его понимал, слишком уж ситуация выходила странная.

— Он точно в порядке? — уточнил друг, не скрывая волнения.

— Хочешь, поехали сейчас со мной, — пожал я плечами, — посмотришь на нашего героя. Но сразу предупреждаю: зрелище там печальное.

— Если помощь нужна, то, разумеется, я поеду, но просто смотреть на похмельного Влада — это без меня, — ответил Саня. — У меня же занятия.

Я кивнул, принимая его решение. Оно и правильно, раз всё разрешилось, то и переживать не о чем. Влад вообще любитель покутить, смотреть на его отходняки — удовольствие то ещё.

Мы вместе вышли на улицу и, пожав руки, разошлись в разные стороны. Мне было нужно на стоянку такси, Сане на автобус. Уже через пять минут я сел в машину с шашечками, и такси тронулось с места.

До отеля мы добирались около получаса — сказалось отсутствие машин из-за раннего времени. К тому же шофер прекрасно ориентировался в городе и срезал дорогу везде, где имелась такая возможность.

— Спасибо, — произнёс я, вручая ему деньги.

— Подождать? — моментально пересчитав купюры, уточнил водитель. — Знаю я это место, тут для тайных свиданок встречаются. А потом всё равно на такси уезжают.

Я улыбнулся, вспомнив стоны, которые слышал вчера, когда тащил Влада по коридору. Честно признаться, даже не думал, что в Екатеринбурге имеются такие места, а гляди-ка, популярное оказывается заведение.

— Нет, спасибо, сами доберёмся, — ответил я, прежде чем закрыть за собой дверь.

За стойкой сидел новый парень. На меня он внимания не обратил, уставившись в книгу. Так что я спокойно прошёл к номеру Влада и отпер дверь ключом.

Друг спал в той же позе, в которой я его оставил. Воздействие заклинания уже прошло, поэтому я спокойно подошёл к кровати и, перевернув Влада на спину, похлопал его по щеке.

— Вставай, спящая красавица, — произнёс я, разглядывая помятое лицо друга.

— Как мне больно, — застонал тот, даже не пытаясь открыть глаза.

Затем на лице Влада мелькнуло выражение удивления, и он всё же соизволил поднять веки. Но тут же поморщился от яркого света, проникающего в номер сквозь не зашторенные окна.

— Гарик? Какого хрена? — быстро оглядевшись, друг попытался встать, но тут же оказался наказан головной болью. — Я что, опять бухал?

Покачав головой, я зажёг целебный огонь на ладони и положил её на макушку Влада. Заклинание снятия мигрени сработало как нужно. Взгляд друга прояснился, ему явно стало легче.

— Спасибо, Игорь, — поблагодарил он, прежде чем задать новый вопрос: — Где это мы?

— В гостинице, — ответил я. — Ты хорошо помнишь вчерашний вечер?

— Так себе, — признал Влад. — Что случилось? Я что выиграл? Рассказывай уже…

— Тебя так накачали, что ты был даже не в состоянии на ногах стоять, — начал я. — Когда я пришёл к тебе, ты уже невменяемый был. Потом заявился Мирон, попытался тебя на бой вытащить, я пригрозил его грохнуть. В итоге мне пришлось выйти вместо тебя. Петра Петровича помнишь? Вот он лично разрешил замену. Ну а потом я вошёл в клетку и победил, купив тебе свободу.

Влад несколько секунд смотрел в пространство, он резко побледнел, когда осознал, в чём конкретно я его заменил. А учитывая, что мы оба в гостинице, а не валяемся с выпущенными кишками на свалке, вывод он сделал логичный.

— Я не хотел, Игорь! — заявил друг. — Ты из-за меня в такое влез! Прости меня, я не хотел…

— Как можно покупать свободу убийством другого человека в ситуации, когда есть куча других вариантов выхода? — спросил я.

— Да каких вариантов⁈ — воскликнул Влад.

— Да как минимум просто свали в другой город на год — про тебя забудут, — пояснил я. — Нет на тебе ни долгов больших, ни косяков, не мстит тебе никто. Идти на мокруху — это же полный идиотизм!

— Да не собирался я никого убивать! — возмущённо заявил друг. — Я слышал, что можно просто капитально вырубить противника, и всё на этом…

Он замолчал, глядя на меня расширившимися глазами.

— Так, погоди, Игорь… Ты что, его всё-таки грохнул⁈

— Всё нормально, — заверил я, хлопнув Влада по плечу. — Никого я не убивал, просто вырубил твоего противника и ушёл победителем. Но ситуация была такая, что могло всё очень плохо обернуться. О чём ты вообще думал, когда соглашался на поединок с летальным исходом? Сам же своему хозяину дал бы компромат на себя!

Влад понуро опустил голову, ничего не отвечая. Наверняка он об этом вообще не подумал, когда соглашался на последний бой. Думал, как и всегда, что пронесёт, а если что, он обязательно выпутается.

Сколько таких историй я знал? Сотни. Слишком много людей верят, что плохое с ними никогда не произойдёт. А потом жизнь предъявляет свой счёт, и ты оказываешься на похоронах человека, которому ещё бы жить и жить.

— Я видел этого Юджина, Влад, — покачал я головой. — Никуда бы ты из клетки не вышел. Он бы тебя прямо там на части порвал. Особенно если бы ты был под веществами. Давай, вспоминай, что принял, и кто тебя накачал?

— Не представляю, — произнёс друг, закрывая лицо ладонями и сильно его растирая. — Может, это заклятие какое-то хитрое?

Вопрос он задал, глядя на меня с неприкрытой надеждой. Да, он тоже учился магии, но у меня арсенал куда шире благодаря академии и капитану Жукову. Но я про такие заклятия не слышал. И если даже они есть, я бы уж точно смог определить, что Влад находится под действием именно заклятия.

— Никакое заклятие так долго не держится, — сообщил я. — Это химия. Тебя неслабо отравили. Кто?

— Да никто.

— Вспоминай, что ел, что пил? — продолжил я спрашивать, не собираясь сдаваться,

— Я не ем перед боем. Обедал дома ещё днём. Потом только пил воду, — не глядя на меня, пожал плечами Влад. — Но я с собой её принёс!

Глядя на друга, я покачал головой и вздохнул.

— Влад, ты мне должен, — произнёс я. — Конкретно должен. Меня там в клетке убить собирались. По-моему, я заслужил правду.

Друг снова побледнел и, сжав зубы, задрал голову к потолку. Моральные терзания отражались на его лице, но Влад в итоге принял правильное решение.

— С Ольгой ещё шампанского выпил, — вздохнув, признался он. — Но она не могла меня отравить.

— Ну ты и идиот! — в сердцах воскликнул я. — Она, как никто другой, могла!

— Но мы вместе пили, — попытался возразить Влад.

— А открывал и разливал ты? — не пытаясь говорить тише, уточнил я.

— Ольга.

Я аж зашипел от переполняющего меня негодования. Ну как можно быть настолько простым⁈ Почему Влад до сих пор так и не понял, с кем он связался? Ну не полный же он кретин, в конце концов.

— Дай угадаю, — с нескрываемым сарказмом сказал я. — Она тебе уже в бокале его подала? Да?

— Да, — совсем поникнув, произнёс друг.

— Вставай и поехали к ней!

— Зачем?

— Затем, что она сама это не могла ни придумать, ни организовать, — пояснил я. — Нужно ее допросить и узнать, кто и зачем хотел тебя подставить. Хорошо, если просто хотели, чтобы ты проиграл и обрушил ставки. А если это кто-то тебе мстит?

— Да кому мне мстить? — возразил Влад. — И за что?

— Вставай шустрее! — теряя терпение, скомандовал я.

На то, чтобы привести себя в порядок, Владу потребовалось несколько минут. Последствия употреблённой химии ещё не до конца его оставили, так что двигался друг с трудом.

За это время я успел вызвать такси по телефону, который висел в номере.

Сдав ключ, мы сели в машину. Влад посмотрел на меня, но под моим взглядом сдался и назвал адрес Ольги. Шофер кивнул и, тронувшись с места, быстро набрал скорость.

Ехали мы в молчании. Влад ещё страдал от похмелья, а мне просто не хотелось разговаривать. Вся эта ситуация меня крайне напрягала и бесила. Не хотел я совать голову льву в пасть, но… Было нужно это сделать.

До нужного дома мы доехали минут за сорок. Улицы проснувшегося города полнились людьми и машинами. Однако я не сомневался, что Ольга окажется дома — не та у неё натура, чтобы к восьми утра на работу отправляться.

Уставший подъезд девятиэтажного дома встретил нас запахом ветхости и старости. Не было никаких следов беспорядка, если не считать выкрошившиеся ступени и потрескавшуюся плитку. Обломки в ней изымали и залили освободившееся место раствором.

— Какой этаж? — спросил я, взглянув на лестницу.

— Пятый, — ответил Влад, надавив на кнопку вызова лифта. — Ты как хочешь, я пешком не пойду.

Кивнув, я первым вошёл в лифт. Влад втиснулся следом и вдавил кнопку этажа. Створки закрылись с громким лязгом, и кабина, натужно скрепя, пошла вверх. Её трясло так, будто трос вот-вот оборвётся, и мы рухнем в шахту. Но нет — доехали.

— Сюда, — выйдя первым, Влад прошёл по короткому коридору и вдавил кнопку звонка.

Раздавшаяся птичья трель была слышна сквозь тонкую дверь. Даже удивительно, что у такого человека, как Ольга, был настолько нежный звонок. Слишком добрым и милым он казался, будто хозяйка квартиры — нежная фея, а не тварь, способная отправить на смерть собственного кавалера.

— Кто там? — недовольно спросила Ольга из-за двери.

— Открывай, родная, я это, — ответил друг.

— Влад?

Я не понял, чего в её голосе было больше — удивления или испуга. Но дверь Ольга открыла, и первым вошёл я. Дёрнув на себя уже открывшуюся дверь, я толкнул эту тварь в квартиру и переступил порог.

Ольга запнулась и рухнула на задницу посреди коридора.

— Ты одна здесь? — спросил я, оглядывая помещение.

— Ты охренел вконец, урод⁈ — воскликнула хозяйка квартиры, а затем перевела взгляд на моего друга. — Влад, что он себе позволяет⁈

Но тот ничего не ответил, вместо этого вошёл вслед за мной и закрыл дверь. Спокойно повесив цепочку, он повернулся ко мне и сказал:

— Она одна живёт.

Я кивнул и шагнул к всё ещё сидящей на заднице девчонке.

— Ты вчера отравила моего друга перед последним боем, — объявил я, не сводя с неё взгляда. — И сейчас расскажешь мне всё. Иначе я тебе все кости переломаю. Ты меня поняла?

— Я ничего не делала! — завопила Ольга.

Влад за моей спиной напрягся, пытаясь меня остановить. Он даже руку протянул, чтобы ухватить меня за плечо. Но я схватил Ольгу за шиворот и в одно движение поднял её над полом, а затем прижал к стене.

— Слушай сюда, тварь, — прошипел я в лицо девчонке. — Или ты сама мне всё расскажешь, или я сдержу слово, и ты начнёшь умолять меня о смерти.

Я поднял сжатую в кулак руку, и вокруг пальцев вспыхнул огонь.

— Говори!

Ольга зажмурилась и попыталась отвернуться.

— Я не знала, что там отрава! Мне сказали, там будет стимулятор, который точно даст Владу победить! Я не знала…

Влад вздохнул с явным облегчением, кажется, он был готов ей поверить. Но я не верил. И это сейчас было главным.

Я сменил огонь на ледяной клинок и прижал его к горлу Ольги.

— Ты мне врёшь, — объявил я, отводя лезвие в сторону, и резким взмахом отсёк ей прядь волос у самого лица. — Ещё раз! Правду!

— Стой! — завопила Ольга, пытаясь вырваться. — Я всё расскажу, только не трогай меня!

Отпустив её, я отошёл на шаг, но ледяной клинок развеивать не стал. Наоборот, демонстративно стал крутить его в пальцах.

— На Влада стали очень много ставить, — заговорила Ольга, даже не взглянув на своего парня. — Коэффициент на него был не очень большой. А на Юджина ставили три к одному…

Она закусила губы, после чего опустила голову и дальше говорила уже тише.

— Олег предложил срубить денег, — произнесла Ольга. — Надо было только поставить все деньги на Юджина, а Влада накачать перед боем. Я согласилась, мне сейчас очень нужны деньги!

Обернувшись к Владу, она попыталась изобразить что-то лицом, но подкрадывающаяся истерика не позволила этого сделать.

— Это было помутнение, я сожалею, что сделала это, я всё равно тебя люблю, Влад! — перейдя на крик, сообщила любительница лёгких денег.

Мой друг смотрел на неё без каких-либо эмоций. Кажется, я наяву услышал треск розовых очков, которые он так долго отказывался снимать.

— Так-то ход грамотный для такой, как ты, — заметил я, продолжая смотреть на хозяйку квартиры и вращать ледяной клинок. — Влад решил завязать, денег с него больше трясти не получится, так почему бы в последний раз не срубить бабла.

Повернувшись к другу, я обратился к нему.

— Хорошо, что эти дебилы неправильно рассчитали дозу, и ты вырубился к началу боя, и я это заметил, — сказал я и сделал паузу, чтобы он осознал, насколько тонка была ситуация. — Подсыпали бы меньше — всё произошло бы в процессе боя, и с ринга тебя увезли бы сразу в лес. В багажнике.

Ольга тем временем решила дать волю слезам и бросилась к Владу. Но тот холодно отстранил её, сжимая другой рукой пальцы в кулак. Он старательно сдерживался, чтобы не проявить бушевавшие внутри эмоции. Но я прекрасно видел, что Влад на грани.

— Запомни, Ольга, — заговорил я, вновь привлекая внимание хозяйки квартиры, — если я ещё раз увижу, что ты трёшься рядом с Владом, я тебе башку отрежу. И не вздумай Олегу сказать, что мы вообще сюда приходили. Ты поняла меня?

— Поняла, — повесив голову, ответила та.

— Ну тогда бывай, — произнёс я. — Пошли, Влад, здесь мы закончили.

Друг молча вышел из квартиры, а я, обернувшись, просил Ольгу:

— Много на Юджина поставили?

— Всё, что было, — ответила та.

— Это хорошо, — заметил я, не удержавшись от улыбки, и побежал догонять Вада.

В полном молчании мы спустились на первый этаж и покинули подъезд. Лишь здесь друг позволил себе проявить эмоции.

— Вот же тварь! — злобно выдохнул сквозь зубы Влад. — Я же всё для неё!

Я положил ему руку на плечо и сжал пальцы.

— Чаще надо слушать, что мы с Саней тебе говорим, — произнёс я. — А насчёт этой суки не переживай, она обязательно за свою подлость однажды поплатится. Такие твари долго не живут. Потому что не могут жить по совести и честно.

— Не могут, — как-то совсем уж обречённо согласился Влад.

— И ты, надеюсь, теперь понимаешь, что с этим человеком быть рядом опасно? — уточнил я, глядя на него. — Ей нельзя доверять.

— Понимаю, — подтвердил тот, подумал и добавил: — Олега убью!

— Это лишнее, — заверил я друга. — Там и без тебя справятся.

Хлопнув его по плечу, я первым пошёл в сторону главной дороги. Нужно было поймать такси и выдвигаться домой.

Пока я ехал в машине, всю дорогу прокручивал случившуюся ситуацию. Как всё-таки забавно получилось: я грешил на бандитов и силовиков, а оказалось, что ни те ни другие не при делах, что это всё устроили два идиота, жадные до денег.

И это многое меняло.

Выйдя из такси возле дома, я первым делом подошёл к телефону-автомату, закинул в него две копейки, набрал номер с помятого листочка и принялся ждать, когда ответят. А когда это, наконец, произошло, я сказал в трубку:

— Алло! Артур⁈ Это Игорь. Молот. Я согласен.

Глава 2

Потягивая кофе, я смотрел через окно кафе на улицу. Пара весьма жирных жареных пирожков с мясом и луком уже отправилась в желудок, и теперь я с удовольствием пил горячий напиток, разглядывая промокший под дождём город. Короткий ливень оставил после себя лужи и влагу, однако тучи расползались медленно, так что где-то в Екатеринбурге ещё наверняка выпадут осадки.

Люди за окном спешили по своим делам; дети радостно высыпали на улицу во дворе; мальчишки в резиновых сапогах прыгали по лужам под присмотром взрослых. Симпатичная барменша скучала за стойкой и бросала на меня заинтересованные взгляды так долго, что это уже становилось неприлично.

До назначенного Артуром времени оставалось ещё минут десять, поэтому я не спешил выходить на улицу. Я допивал кофе и думал о предстоящем разговоре с ИСБ-шником и вообще о том, куда я влезаю.

Безусловно, дело было непростым, риски — запредельными. То, что со мной что-то случится на ринге, меня волновало меньше всего. Летальный исход, как я понял, допускался только во время последнего боя. На обычных поединках никто никого, как правило, не убивал. Но это в теории, а на деле вполне могли и убить. Или покалечить. Но, во-первых, с моей способностью выкачивать магию, шансов проиграть, было немного, а, во-вторых, я собирался подстраховаться.

Настя очень хотела хоть как-то меня отблагодарить, и я теперь мог предоставить ей такую возможность. Поездит со мной на поединки и в случае чего окажет первую помощь. Да, зрелище для неё будет непростое, но ничего, она взрослая и она лекарь. Её не должны пугать разбитые морды и сломанные конечности. Как-нибудь переживёт. А мне не помешает гарантия, что меня в случае чего откачают быстро и качественно.

Но больше всего меня волновало, что я перейду дорогу Петру Петровичу и его таинственному покровителю. Вот тут риск был серьёзный. Но рисковать было ради чего. Мне нужно вытаскивать отца. С его больным сердцем каждый день в тюрьме мог стать последним. Более того, гибель отца была идеальным выходом из ситуации для тех, кто его подставил. Тогда уж на него можно было бы списать вообще всё.

Поэтому отца надо было вытаскивать. И как можно быстрее. Но что-то мне подсказывало: без помощи серьёзных людей из спецслужб я отца не вытащу, даже если соберу все нужные документы. Потому как ещё из прошлой жизни я знал, что посадить можно кого угодно, если судья куплен или запуган.

Я был к такому готов. Был готов, что с первого раза ничего не выйдет, что будут апелляции, будет давление на следствие и суд, что новые хозяева завода и земли, на которой он стоит, сделают всё, чтобы обрезать концы и сделать козлом отпущения моего отца. И если там замешаны не просто бандиты, а ещё и крышующие их силовики или чиновники, то мне одному с такой махиной не справиться. Каким бы крутым ни был новый адвокат, как бы я сам ни старался, но без серьёзной поддержки нам отца не вытащить. Я это понимал.

Но где эту поддержку взять восемнадцатилетнему пацану? Негде. И тут вдруг появился шанс. Если не кривить душой, то стоило признать: мне сотрудничество с ИСБ нужнее, чем им со мной, как бы нелепо это ни звучало. Они, если я откажусь, рано или поздно кого-нибудь найдут. У меня же вариантов найти хоть какой-то контакт с силовиками больше нет.

Да, они сразу сказали, что не смогут вытащить отца. Но это я и без них знал. Но я и не требую от них, чтобы вытащили. Я сам вытащу, просто мне нужна будет помочь. Пока не знаю, какая именно, но точно будет нужна. И они вполне могут мне эту помощь оказать.

И опять же, сейчас они не могут помочь, потому что пока я для них никто. Но посмотрим, как оно дальше пойдёт. В конце концов, я могу в любой момент «выйти из сделки», просто проиграв бой. И претензий ко мне не будет, потому что гарантий на выигрыш турнира я им не давал и давать не собираюсь.

И ещё очень важно, что мы «раскололи» Ольгу. Всё же были у меня подозрения, что это ИСБ-шники меня подставили. Но теперь я знал, что это не так. Не то, чтобы теперь я им стал полностью доверять, но это было важно — работать с теми, кто тебя развёл, не хотелось.

Я посмотрел на часы — до встречи оставалась минута. И тут же к дверям кафе подкатила новая чёрная Волга с тонированными стёклами и хромом на всех возможных поверхностях. По одному взгляду было ясно: машина не для бедных. Я залпом допил кофе и отправился к выходу, по пути натягивая куртку. Холодный ветер тут же ударил в лицо, стоило мне открыть дверь заведения и выбраться наружу.

Артур открыл мне пассажирскую дверь, и я нырнул внутрь автомобиля. Кожаная обивка сидений, ещё пахнущая новизной, стилизованная под благородное дерево панель приборов, автоматические подъёмники стёкол. Почти премиум-класс по здешним меркам.

— Привет, — произнёс Артур, когда я уселся на поскрипывающее сидение, и тут же трогаясь с места. — Ремень накинь.

Ожидать, что сотрудник Имперской службы безопасности позволит мне нарушать правила, ездя не пристёгнутым, было глупо. Язычок встал в паз, негромко щёлкнув, а я посмотрел на дорогу. Машина шла ровно и легко, сразу было ясно: за рулём ИСБ-шник не первый год, и свой автомобиль он прекрасно чувствует. Это ещё раз напомнило мне о том, что пора обзаводиться собственным транспортом.

Деньги у меня есть, после победы в клетке даже удалось немного восполнить собственный баланс. Оставалось только выбрать, что купить.

— Неплохая машина, — заметил я.

— Неплохая? — усмехнулся Артур. — Да в ней двести лошадок под капотом. Разгон до сотни за семь секунд. Все возможные системы безопасности, даже функция автоматического торможения!

В его голосе отчётливо слышалась гордость за свой автомобиль.

— Вы её на зарплату купили? — с нескрываемым интересом уточнил я.

— И на премию, — ответил тот. — Нам хорошо платят, и условия для сотрудников хорошие. Так что учти это, парень. Личное дело у тебя подходящее, маг ты не из последних. Придётся, конечно, получить образование. Но жалованьем не обижают, и дела — всё как одно — крайне интересные.

— Я учту, — кивнул я.

Естественно, соглашаться я не собирался, а ответил из вежливости. И вообще, судя по тенденции, стоит мне поступить, как и их академия окажется закрыта.

— Разумеется, не все сотрудники ИСБ на таких машинах ездят, — признался Артур. — Но я-то под прикрытием работаю, я по легенде успешный делец и зарабатываю неприлично много. Так что для меня это ещё, можно сказать, бюджетный вариант. Видел бы ты, на чём Петя Сибирский ездит.

— Я видел.

Некоторое время мы ехали молча, а потом я перешёл к теме, которую должен был прояснить до начала нашего сотрудничества.

— Вы просили по телефону не говорить лишнего, — сказал я.

— Просил, — подтвердил Артур.

— Поэтому я хочу сейчас кое-что ещё сказать.

— Слушаю.

— Вы же понимаете, что я влезаю в это крайне опасное мероприятие не потому, что хочу избавить город от бандитов? — спросил я. — Нет, я, конечно, хочу, но только ради этого я не готов рисковать здоровьем и жизнью.

— Догадываюсь, — ответил Артур. — Внештатным агентам у нас тоже хорошо платят.

— Деньги меня не интересуют. Я, конечно, их возьму — глупо отказываться, но я на это иду не ради денег.

— Ты опять про отца? Но мы тебе вчера сказали правду: мы не можем его вытащить.

— Я это понимаю. Но я не прошу вас его вытаскивать.

— А что тебе тогда надо?

— Пока не знаю, но рано или поздно мне может понадобиться помощь вашей организации, и я хочу знать, что я смогу за этой помощью обратиться.

— Хитро завернул, — усмехнулся Артур. — Но обещать тебе этого я не могу. Мало ли чего тебе понадобится.

— Мне не нужны обещания, что вы поможете, мне надо, чтобы вы пообещали постараться помочь. Этого будет достаточно.

Артур на мои слова ничего не ответил, а лишь протянул правую ладонь. Я подал её, и мы закрепили сделку. Понятно, что этот работающий под прикрытием агент не мог отвечать за всю ИСБ, и рукопожатие — это не договор на бумаге. Но это начало.

Дальше мы опять ехали молча, и я представлял, как появлюсь на складе-арене. Как ни прискорбно, но придётся разыгрывать перед Петром Петровичем, что он был прав, когда смеялся в ответ на мои слова, что мне не нужны бои. Выглядеть всё должно естественно, так что стоит морально подготовиться к разговору. Вряд ли хозяин арены с каждым бойцом общается, но нас связывает кое-какая история, вполне может и заинтересоваться. Не хотелось бы, но вероятность следует учитывать.

Наконец, впереди показалось здание склада, в котором проходили бои. Артур свернул мимо главного входа для публики и подъехал к служебному. Когда он припарковал машину, я сказал:

— У меня есть к вам небольшая просьба.

— Уже? — усмехнулся ИСБ-ник и уточнил: — Ко мне?

— К вашей организации. И она действительно маленькая. Мне нужно узнать домашний адрес одного человека. Вам это не составит труда.

— Что за человек? — задал новый вопрос ИСБшник, глуша двигатель.

— Платон Платонович Стрижов. Нотариус, — я протянул Артуру свёрнутый вчетверо лист бумаги. — Вот здесь его имя и адрес его нотариальной конторы.

Артур неодобрительно покачал головой, но записку всё же взял. Даже не глянув на листок, он убрал его во внутренний карман куртки.

— Ты же понимаешь, что мы не в игрушки играем? — спросил он, бросив на меня суровый взгляд. — Что от тебя теперь зависит судьба большой спецоперации?

— Если бы не понимал, не влез бы в это дело, — спокойно пожал я плечами. — Я всё же собственной шкурой рискую, а вы максимум должностью.

— И ты понимаешь, что если в каких-то параллельных играх встрянешь, то подставишь всех? — продолжил настаивать Артур.

ИСБ-шник был не дурак и сразу понял, что адрес нотариуса я спросил не для того, чтобы отправить тому открытку на Новый год. Хотя чему он удивляется? Они же сами, наплевав на закон, подтянули к «спецоперации» гражданского, которого отправляют на поединки с, возможно, смертельным исходом. То есть прекрасно осознают, в какую грязь лезут и какие у всего этого могут быть последствия.

— Мне просто нужно поговорить с этим человеком, а на работе он постоянно занят, — пояснил я.

— «Поговорить», — произнёс Артур и усмехнулся. — Знаю я такие разговоры, после них стоматологи себе новые квартиры и машины покупают. Хорошо, будет тебе адрес. Но не говори никому, что обращался ко мне с этой просьбой. Даже нашим — от греха подальше. Сам всё сделаю.

Ну да, им же потом ещё отчёты писать, чтобы к награде представили. А такие рапорты гораздо лучше начальством принимаются, когда в них никаких позорных пятен не указывается. Например, о том, что приглашённый к операции мальчишка угробил какого-то там нотариуса, воспользовавшись адресом, который передали оперативники.

— Замётано, — пообещал я.

Мой ответ Артуру явно не понравился, но я не видел особого смысла стараться и выбирать слова. В конце концов, у нас тут сугубо деловые отношения. Да и не червонец я, чтобы нравиться всем. Хотят, чтобы мы сотрудничали — им придётся тоже для меня кое-что сделать. Это они должны сразу понять.

— Ладно, выходим, — сказал Артур, открывая дверь. — И помни, Воронов, всё серьёзно!

— Да я-то как раз всё прекрасно понимаю, я на том ринге уже был, — ответил я, покидая автомобиль.

Железная дверь была закрыта, Артур постучал, и её быстро распахнули. Учитывая, что я не услышал скрипа, похоже, петли смазали. По ту сторону на нас смотрел один из тех мордоворотов, которых я когда-то отделал.

— Здорово, парни, мы к Мирону, — объявил мой спутник. — Он на месте?

— В баре ищи, — ответил один из охранников, пока второй буравил меня взглядом.

Впрочем, нападать они не решатся уже никуда, они же в курсе, что я самого Юджина победил. Соваться к победителю смертельного поединка, не обладая возможностями такого же бойца — нужно головы не иметь. А жить эти мужики хотели.

Мирон действительно нашёлся за стойкой. Он здесь, похоже, был за управляющего всем и всеми. В данный момент мужик занимался пересчётом бутылок в стоящих на полу ящиках и помечал что-то в планшете с приколотыми листами.

— Привет, Мирон, — хлопнув ладонью по стойке, произнёс Артур. — Я бойца привёл.

Тот повернулся к нам и, заметив меня, усмехнулся.

— Что, Молот, затянули лёгкие денежки? — спросил он у меня, после чего повернулся к Артуру. — Не буду спрашивать, как тебе удалось его уговорить. Босс сказал, когда Молот вернётся, сразу его в суперлигу. Слабаков пинать после победы над Юджином будет не смешно. Молот там всех покрошит, ставок не будет нормальных.

— Разумеется, — кивнул ИСБ-шник. — Мы рассчитываем только на основной турнир. Просто на потеху публики пусть слабаки друг друга месят. Ставка какая?

— Стандартная, — пожал плечами Мирон. — Это ж по-любому обычные бои…

— Ни фига подобного, — покачал головой Артур. — Ты сам сказал, Молот самого Юджина победил. Чемпиону и платить должны по-чемпионски. Так что давай двадцать процентов от кассы и считай, что тебе повезло.

— Вы охренели, что ли? — вскинулся Мирон. — Двойную ставку — ещё куда ни шло, и то только потому, что Молот боссу приглянулся. Никаких процентов!

— Ты мне зубы не заговаривай, где ты ещё такого же Молота найдёшь? — фыркнул Артур. — Но ладно, пятнадцать процентов от кассы за бой, и то исключительно по той причине, что мы сегодня в настроении.

— Не, братва, — не согласился Мирон. — Так дела не делаются. Даю пятнадцать косарей за бой. И так и быть, услуги целителя на себя возьмём, тебе, Артурчик, тратиться не придётся.

— Ты совсем мышей не ловишь, Мироша, — возразил мой «хозяин». — Целителя в жопу себе засунь, Молоту он не пригодится. А вот его противникам непременно понадобится. Вон он, как вашей охране бока намял тогда. Десять процентов! И это моё последнее слово!

Мирон бросил на меня неприязненный взгляд, потом такой же на Артура, после чего мотнул головой.

— Ла-а-адно, — недовольно протянул он. — Но только Молот должен будет давать красивый бой!

— Это зависит от того, кого ты против него выставишь, — ответил Артур. — Мясо всякое он с удара сломает. Так что подбирай ребят бойких, а то зрелища не будет.

— Ну вот через пару дней и посмотрим, — кивнул Мирон.

Они ударили по рукам, закрепляя сделку, а я подумал, что очень уж вольно для помощника Мирон распоряжается деньгами хозяина. Наверняка не просто так это всё, не мог же он без одобрения Петра Петровича такие делишки проворачивать. Видимо, хозяин арены с ним считается, раз так доверяет.

— Ну, тогда мы пошли, — произнёс Артур, поворачиваясь ко мне. — Ты идёшь?

— Я догоню, — ответил я и повернулся к Мирону. — Мне говорили, вы пытаетесь найти того, кто Влада Кувалду перед боем отравил. Как успехи?

Тот с неудовольствием пожал плечами.

— Ищем, но пока глухо. Но ты не переживай, — тут же заверил он. — Пётр Петрович велел найти во что бы то ни стало. За такую подставу будет самый жёсткий спрос.

— Ну, можешь считать, что нашли, — ответил я.

Мирон оглядел меня с интересом.

— Ты знаешь Олега, который Влада к вам изначально притащил? — уточнил я.

— Шныря? — переспросил Мирон. — Которому ты морду разбил, а потом и нашим пацанам из-за него?

Я невольно усмехнулся — какая замечательная кликуха, вот прям подходит. Именно Шнырем-то Олег и был.

— Ну вот он Влада и накачал, — заявил я. — Так что половину работы я за вас сделал — нашёл косячника. Вам осталось лишь наказать.

Мирон внимательно смотрел мне в лицо несколько секунд, после чего кивнул с серьёзным лицом и сказал:

— Тут не переживай, если это он, то накажем так, что мало не покажется. Шнырю и так запрещено здесь появляться после того случая, когда он тебя притащил и драку спровоцировал. А если и мутка с Кувалдой его рук дело — ему конец. Но не наговариваешь ли ты на него? Отношения-то между вами паршивые.

— А смысл мне наговаривать? Смысл подставляться? — пожал я плечами. — Особенно сейчас, когда я вашим бойцом стал, и вы до меня дотянуться можете в любой момент. К тому же ваши ребята правду из него выбьют за пять минут, а если постараются, то и за минуту.

Мирон согласно кивнул — уж что-что, а выбивать правду подручные Петра Петровича явно умели.

Мы с Артуром ушли и, когда сели в Волгу, он повернулся ко мне.

— Куда тебя закинуть?

Я вздохнул, ещё раз оглядывая салон автомобиля. Мысль о том, как мне надоело ездить на такси и автобусах, не давала покоя. На сегодня дел у меня уже не было, так что…

— Давайте-ка в центр, на Московскую, там салон есть, где мотоциклы продают, — ответил я. — Хочу купить.

— Да ты знатный адреналиновый наркоман, как я посмотрю, — усмехнулся Артур. — И на бои со смертельным исходом ходишь, и скорость любишь. Ладно, Игорь, пристёгивайся. И давай на ты, всё же мы теперь коллеги.

Через полчаса я захлопнул дверцу автомобиля, и Артур укатил по своим делам. А я вошёл в салон, и ко мне сразу же направился мужчина в дорогом костюме.

— Чем могу помочь, молодой человек? — с явным скепсисом спросил он, останавливаясь в шаге от меня.

— Мне нужен мотоцикл, — объявил я. — Что-нибудь представительное и удобное.

Судя по его лицу, продавец явно сомневался в моей платёжеспособности, но всё же произнёс:

— Хорошо, тогда прошу за мной!

Мы прошли между рядами выкрашенных в разные цвета одинаковых моделей средней стоимости, пока не оказались в зале, заставленном чопперами, как будто сошедшими с конвейера Харлей-Дэвидсона.

Пока продавец распинался, рассказывая о каждом, я решительно направился к стоящему в самом центре мотоциклу. Он и был тем самым Харлеем, знаменитым в моей прошлой жизни, благодаря фильму с Микки Рурком и Доном Джонсоном.

— Беру его, — погладив двухколёсного монстра, произнёс я. — Тест-драйв есть?

Глаза продавца выпучились, но он тут же взял себя в руки.

— Есть. Но он стоит…

— Беру! — перебил я его!

Через пять минут мы выехали на дорогу, и какое-то время я катался по району, а потом остановился у отделения банка. Сотрудник магазина остался ждать снаружи, прекрасно поняв, что такие деньги никто на кармане не носит.

Когда я вернулся к мотоциклу, продавец окончательно поверил, что сделка состоится. Наверняка он работает за комиссию, а судя по цене Харлея, одна эта продажа закроет его месячный доход.

— Возвращаемся? — уже не скрывая предвкушения от пересчёта денег, спросил продавец.

Харлей мне понравился. Он и вёл себя настолько послушно, как будто был создан специально под меня, и на дороге чувствовал я себя на нём так, словно родился в седле железного коня.

— Беру, — заявил я, когда мы вернулись к салону. — Что по сервису?

— У нас оригинальные запчасти поставляются, — ответил продавец, утративший всякие сомнения, теперь в его глазах явственно проступало уважение к состоятельному клиенту. — Наша сеть — официальные дилеры в Российской Империи. Но вряд ли вам серьёзный сервис понадобится, так, по мелочи. Эти мотоциклы работают превосходно и ломаются только в авариях.

— Это хорошо, что ты напомнил, — кивнул я. — Пойдём экипировку выберем.

Расставались мы едва ли не лучшими друзьями. Я оставил в салоне больше, чем рассчитывал, но я был доволен покупкой. Так что провожал меня продавец, как дорогого родственника.

Выехав из салона, я подумал о том, что не зря в военном лицее факультативно ходил на автодело и получил права. Прям как чувствовал, что пригодится. Теперь нужно выделить время и поставить своего железного коня на учёт. Не хватало ещё, чтобы до меня ко всему прочему постовые прикапывались.

Но это уже нужно было делать не сегодня, поэтому, выкрутив рукоять, я под рёв двигателя покатился к нашему гаражу. Зря он, что ли, столько времени простоял пустым?

Добравшись до места, я поставил Харлей и, закрыв ворота, проверил свой тайник. Пистолет лежал там же, где я его и оставил. И это было прекрасно.

Напевая себе под нос и вращая ключи на пальце, я направился в сторону дома.

Глава 3

Два дня до поединка пролетели быстро. Артур позвонил с самого утра, подтвердил, что бой точно состоится, и назвал его точное время. Разумеется, тренировка с Артёмом Ивановичем в этот день отменялась.

А вот встреча с адвокатом, которого мне подобрал Александр Витальевич, должна была состояться в той же столовой напротив городской прокуратуры ровно в два часа. Так что первую половину дня я потратил на то, чтобы привести в порядок дела.

Перебрав и подготовив все документы по делу отца, я приступил к уборке квартиры. Работа руками всегда прочищает мозги; я отдраил квартиру до блеска и, приняв душ, пообедал, а после собрался на встречу.

Добравшись до гаража, я отставил запасной шлем в сторону и, надев собственную защиту, выкатил мотоцикл наружу. Можно было бы ставить Харлей во дворе, но мне не хотелось отвечать на вопросы соседей. Да и матери обязательно рассказали бы, чей это железный конь под нашими окнами. И это не говоря о том, что какой-нибудь обдолбанный в хлам идиот мог его либо испортить из вредности, либо угнать и разбить. Это год назад можно было спокойно оставить во дворе что угодно, но теперь времена другие.

Несмотря на вчерашний ливень, было достаточно тепло. Асфальт высох под осенним солнышком, а потому ехать на хорошем мотоцикле было просто одно удовольствие. Следя за дорогой, я всё равно замечал, какими взглядами меня провожают прохожие и автомобилисты.

Несколько девчонок и вовсе строили глазки на светофоре, но я делал вид, что не вижу. Благо стекло шлема снаружи непрозрачное.

До столовой я добрался в хорошем настроении и, припарковав Харлей у входа, вошёл внутрь, стягивая с головы шлем. Александр Витальевич поднял взгляд от своей тарелки и махнул мне рукой.

А я чуть замедлил шаг, разглядывая девушку в деловом костюме, сидящую рядом с заместителем городского прокурора. Тёмно-русые волосы, постриженные под каре, ярко-зелёные глаза и подтянутая фигура. На вид ей было лет двадцать семь — двадцать восемь, и смотрелась девушка как модель, демонстрирующая деловой костюм.

Помощница адвоката, что ли?

— Привет, Игорь, — первым поздоровался Александр Витальевич, протягивая мне руку. — Позволь представить, Никитина Арина Андреевна.

Девушка, выглядевшая моделью, чуть приподняла уголки рта и слегка кивнула.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич, — произнесла она мягким, нежным голосом.

Я присел напротив них.

— Рад знакомству, Арина Андреевна, — сказал я красавице, после чего обратился к Александру Витальевичу: — А адвокат прийти не смог?

Девушка переглянулась с отцом Сани и звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью. А старший Медведев улыбнулся.

— Арина Андреевна и есть тот самый адвокат, о котором я тебе говорил, Игорь, — пояснил Александр Витальевич. — Она более десяти раз защищала жертв бандитов и обнаглевших аристократов. И выиграла все эти дела. Они были очень резонансными, и я даже удивлён, что ты не в курсе, думал, Сашка мой рассказывал.

Я по-новому взглянул на спокойно слушающую заместителя городского прокурора адвоката. Однозначно, я никак не ожидал, что таким матёрым юристом может оказаться красивая девушка младше тридцати.

— Ты не смотри, что Арина Андреевна так выглядит, — заметив моё удивление, произнёс Медведев, — её несколько раз приговаривали, четыре покушения было. Но она ничего не боится.

Никитина усмехнулась, разглядывая меня и потягивая кофе из чашки.

— Александр Витальевич мне вкратце рассказал, что у вас за дело, Игорь Васильевич, — произнесла она. — Полагаю, у вас найдется, что добавить…

Последнее она сказала с такой интонацией, что не услышать просьбу поведать, как есть на самом деле, было невозможно.

— Ну, на этом я вас оставлю, — произнёс заместитель городского прокурора, поднимаясь со своего места. — Удачи, Игорь!

— Спасибо, Александр Витальевич, — ответил я.

Арина Андреевна дождалась, когда Медведев выйдет из столовой, и посмотрела, приподняв бровь.

А я в очередной раз начал излагать историю отца. Скрывать факты было бессмысленно, так что короткий монолог занял порядка десяти минут. За это время Никитина ни разу меня не прервала, только кивала периодически.

— Мне важно знать правду, — произнесла она, внимательно наблюдая за моим лицом. — Ваш отец виноват хоть в чём-то?

— Лишь в том, что был слишком доверчив, — вздохнув, покачал я головой.

— Мы его вытащим, — тут же заявила Арина Андреевна. — Но документы, о которых вы говорили, мне понадобятся. Их обязательно надо достать.

— Достанем, — заверил я, даже не представляя пока, как это сделать.

* * *

После встречи с адвокатом я поехал домой и как следует отдохнул перед боем, даже немного поспать умудрился.

После шести я начал собираться на бой. Закинул в сумку костюм, положил в карман десять тысяч, чтобы поставить на себя, и сообщил матери, что вернусь поздно, и ждать к ужину меня не надо.

— Опять к подружке? — ехидно спросила Катька, поглядывая на меня.

— Мелкая, иди уроки делай, — со смехом ответил я. — Ладно, я пошёл.

Выйдя из квартиры, я направился к Насте. С утра она училась, а её мать работала, но теперь, после шести, обе должны были находиться дома.

Так оно и было: не прошло и десяти секунд, как я вдавил кнопку звонка, и дверь открылась.

— Игорь⁈ — вскинула брови Инна Евгеньевна. — Что-то случилось?

— Здравствуйте, а Настя дома? — спросил я.

— Да, конечно, заходи.

Хозяйка квартиры отступила, позволяя мне переступить порог. Мне в глаза сразу же бросилось, что то отчаянье, которое почти физически ощущалось в квартире в те дни, когда Настю похитили, улетучилось. Теперь здесь было уютно и чисто.

— Настя, к тебе Игорь! — позвала Инна Евгеньевна. — Спасибо тебе ещё раз, Игорь! До сих пор не верится, что Настенька вернулась.

Её дочь появилась в коридоре практически мгновенно. На ней был домашний наряд из трикотажных спортивных штанов серого цвета и фиолетовая футболка. Заплетённые в косу волосы метнулись с одного плеча на другое. На лице целительницы застыло удивление пополам с готовностью мчаться кого-нибудь спасать.

— Что случилось? — спросила она тут же. — Кому-то плохо?

— Помощь твоя нужна, — ответил я. — Срочно. Хорошему человеку, моему знакомому плохо.

Уговор Настя явно помнила, по крайней мере, я заметил в её глазах радость. Девчонка тяготилась тем состоянием, что свалилось на её счёт, теперь у неё, наконец-то появится возможность использовать деньги, чтобы помочь матери. Да и себе что-нибудь прикупить.

— Идём, — в два движения натянув кроссовки, решительно заявила целительница. — По дороге расскажешь. Мам, я вернусь, как только смогу!

Ничем этот случай от других не отличался. Анастасия Александровна точно так же бежала на помощь ко всем, кто заглядывал к ним в квартиру и просил за себя или за свою родню.

Инна Евгеньевна вздохнула недовольно, явно не одобряя ухода дочери из дома на ночь глядя, однако спорить не стала. Не первый год Настя целительский дар использует, помогая всем вокруг. Так что женщине оставалось только смириться. Тем более о помощи попросил я.

— Игорь, ты только присмотри уж за ней, хорошо? — попросила Инна Евгеньевна.

— Не переживайте, верну в целости и сохранности, — заверил я, и мы с Настей вышли из квартиры.

Из подъезда мы вышли в полном молчании, а уже на улице целительница обернулась ко мне.

— Спасибо, Игорь, — произнесла она. — Я уже вся себя накрутила, когда же ты придёшь.

— Мне на самом деле помощь твоя нужна, — ответил я с усмешкой. — Можешь, конечно, отказаться, посидеть в кафешке, я тебя потом оттуда заберу. Матери твоей я пообещал тебя домой доставить, и от слова своего отступать не стану.

Решение Настя приняла моментально.

— Я хочу тебе помочь, — сказала она. — Говори, что случилось?

— Поехали, на месте всё увидишь, — ответил я.

К чести Насти, она не стала уточнять и задавать вопросы. Просто дошла до гаража в полном молчании, периодически поглядывая по сторонам. Страха у целительницы заметно не было, и меня это даже порадовало.

Открыв гараж, я выкатил мотоцикл и протянул девушке запасной шлем. Та посмотрела на Харлей с нескрываемым удивлением. Я же закрыл ворота и, вернувшись к железному коню, перекинул через него ногу.

— Так ты едешь? — спросил я, надевая шлем.

— Да, конечно! — тут же спохватилась целительница. — Это что, твой?

— Мой, — кивнул я, заводя двигатель.

Настя быстро разобралась с креплением шлема и ловко пристроилась сзади меня. Руки девушки обхватили мой торс, и я ощутил, как она придвинулась ко мне поближе, усаживаясь поудобнее.

— Держись крепко! — предупредил я, трогаясь с места.

До склада по полупустому Екатеринбургу мы добрались минут за двадцать. Харлей уверенно нёсся через город там, где машины образовывали пробку. Удобство покупки радовало меня, а в паре мест, когда я разгонялся особенно быстро, я слышал восторженный крик Насти. Соседке явно понравилось кататься на моём Харлее.

Остановившись на заднем дворе, я заглушил двигатель, и Настя первой спрыгнула с мотоцикла. Сняв шлем, я повернулся к ней.

— Всё объяснять и рассказывать долго, просто поверь, я делаю то, что нужно, — начал я, но она меня прервала.

— Верю, — сказала Настя, оглядывая здание бывшего склада. — А что ты делаешь?

— Сейчас я буду драться, — пояснил я. — Это арена подпольных боёв. Я должен выиграть, но случается всякое, и если меня сломают, ты должна будешь сразу же меня починить.

Настя явно была не готова к такому повороту событий, но кивнула.

— Пойдём! — сказал я. — Мы никому не будем говорить, что ты целительница. Для всех здесь ты моя девушка, мой талисман и должна быть на каждом бою.

— А ты часто дерёшься? — уточнила она, закусив губу.

— Сегодня второй раз, и не думаю, что боёв будет много. Пойдём!

Охрана беспрепятственно пропустила нас через служебный вход. Артур уже мялся здесь же. Завидев меня, он кивнул, но на целительницу посмотрел с осуждением. Не понравилось ему, что я Настю привёл, ну так ничего, переживёт.

— Знакомься, Артур, это Настя, моя девушка, — произнёс я. — Куда нам идти?

Тут же появился Мирон. Он посмотрел на меня с улыбкой, а вот Настю окинул плотоядным взглядом. Спортивный костюмчик на ней действительно притягивал взгляд, подчёркивая все необходимые места.

— Ничего у тебя поклонницы, — присвистнул он, разводя руки в стороны. — Пошли-ка в раздевалку.

Мы втроём последовали за ним. Ожидаемо Мирон завёл меня в ту же комнату, где я застал Влада. Запустив нас внутрь, местный управляющий вручил мне ключ.

— За тобой закреплена, — пояснил он. — Считай, комната по наследству досталась. Такой же ключ есть только у Петра Петровича. Имей в виду, постарайся его не прос…

Он бросил взгляд на разглядывающую помещение целительницу и продолжил уже культурнее:

— Не потеряй, в общем. И давай, готовься, скоро уже в клетку.

— Я всегда готов, — ответил я и, достав из кармана деньги, протянул их Мирону. — Здесь десять тысяч, я ставлю их на себя.

— На себя ставить нельзя, — отрезал управляющий боями.

— Как это нельзя? — удивился я. — Но в прошлый раз же…

— В прошлый раз босс разрешил сделать для тебя исключения.

— Понял, принял. Нельзя, значит, нельзя, — ответил я, улыбнувшись, и обратился к Насте: — Дорогая, возьми, пожалуйста, денежку, поставь на меня.

Мирон хмыкнул, недовольно покачал головой и, забрав у меня деньги, сунул их себе в карман.

— Давай-ка я Настю пока в бар отведу, — предложил Артур. — Потом она со мной в ложе сядет.

Кивнув ему, я раскрыл сумку и достал спортивный костюм. И пока я переодевался, стоящий рядом Мирон начал рассказ о правилах.

— Напоминаю, заклинания под запретом! Но укрепление тела можешь держать сколько угодно. Бейся до конца, не жалей ни себя, ни соперника, и тогда ты победишь. И поедешь домой целым и здоровым. Дашь слабину — проиграешь и отправишься в больницу, — он замолчал, а после добавил: — Желательно до летального исхода не доводить, а то мы так бойцов не напасёмся. Такое допустимо только на последнем бою.

Я кивнул, уже заканчивая переодеваться. Мирон неодобрительно покачал головой, разглядывая мою одежду.

— Надо тебе нормальную форму для боёв завести. Это же образ! Люди любят!

— Хочешь, покупай, — сказал я. — А мне есть, куда деньги тратить. К тому же простой спортивный костюм на фоне остальных дураков, разодевшихся как павлины, будет смотреться выигрышнее. Он необычен своей обычностью. Что там по турниру-то?

Мирон хмыкнул, но пояснил:

— В турнире участвуют шестьдесят четыре бойца. Бои каждую неделю. Но может быть перерыв больше. Победитель получает звание абсолютного чемпиона Екатеринбурга и право выйти в суперфинал. Проводится турнир по кубковой системе: проиграл — вылетел. Всего у тебя будет пять поединков, затем финальный — шестой, уже за звание чемпиона.

— А что за суперфинал такой? — уточнил я сразу же.

— Рано, Молот, тебе об этом думать, рано, — ответил Мирон. — Ты первые пару боёв выиграй хотя бы. А то смысл мне перед тобой распинаться.

— А приз за абсолютного чемпиона какой? — спросил я, меняя тему разговора. — Надеюсь, кругленькая сумма?

— Ты, похоже, только о деньгах и думаешь, — с каким-то удивительным осуждением произнёс управляющий боями.

— Ну да, — глядя на него с усмешкой, протянул я, — все остальные тут у вас зубы по арене разбрасывают исключительно из любви к искусству.

Мирон на это лишь покачал головой и молча ушёл. И почти сразу же после этого вернулся Артур.

— Это что за цирк? — с ходу спросил ИСБ-шник. — Ты зачем подружку притащил? Ты так и не понял, что здесь всё серьёзно?

— Как раз таки понял, — ответил я. — Это не подружка, это моя знакомая. Она сильная лекарка и, если что, меня откачает. Не доверяю я местным коновалам.

— А ты хорош, — усмехнулся Артур. — Ушлый молодой человек.

— Жить хочется, — пожал я плечами.

— И не возразишь.

— Ты лучше вот что скажи. Мне Мирон заявил, что после финала будет какой-то суперфинал. Это что такое?

— Рано нам с тобой об этом говорить, — ответил Артур и приложил палец к губам, давая понять, что такие темы обсуждать надо не в стенах арены.

— Ну, рано так рано, — ответил я.

Мы помолчали немного, и ИСБ-шник сделал вид, будто только что вспомнил и сказал:

— Кстати, ты просил адрес той девчонки из клуба. Держи!

Он протянул мне бумажку с адресом, и я лишний раз уяснил, что лишнего в этих стенах болтать не стоит. Внутри оказался только адрес нотариуса Стрижова и никакой другой информации. Но адрес — это хорошо, это мотивирует на бой и уже начинает оправдывать сотрудничество с ИСБ.

— Ты только с ней аккуратнее, — предупредил Артур. — Девчонка нежная, обидчивая. Имеет серьёзных покровителей.

Я кивнул — намёк понят. И сразу же свернул бумажку, убирая её в карман.

И тут же дверь без стука открылась, в проёме показался Мирон и охранники. Сперва вошли они, затем через порог переступил и Пётр Петрович — Петя Сибирский, как назвали его сотрудники Имперской службы безопасности.

Хозяин арены с довольным видом окинул меня внимательным взглядом. На его губах появилась улыбка.

— Я же говорил, что ты ко мне придёшь, — заговорил он первым, нарушив тишину.

— Мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться, — ответил я фразой из очень известного в моей прошлой жизни фильма.

— Да, Артур умеет уговаривать, — согласился Пётр Петрович и, вновь улыбнувшись, добавил: — Надеюсь, ты выбил у него хорошие условия. Потому как скажу тебе по секрету, ты лучший из всех, кто на него работает.

Хозяин арены расхохотался, довольный своей шуткой; Мирон захихикал, чтобы поддержать босса; мы с Артуром тоже были вынуждены улыбнуться.

— Что ж, Молот, желаю тебе удачи, — произнёс Пётр Петрович, хлопнув меня по плечу. — Покажи моим зрителям красивый бой, как ты умеешь! Публика тебя полюбит.

Я кивнул, и хозяин арены подал знак остальным очистить помещение. Артур тоже не стал задерживаться, так что я остался в комнате совсем один.

Весь день я готовился к этому вечеру, поэтому особо настраиваться мне уже не требовалось. Оставшееся время до начала боя я провёл, обдумывая, как и что говорить нотариусу, когда мы с ним встретимся. Такой тип, как он, однозначно не захочет делиться документами по-хорошему. А встретиться нужно как можно скорее. Раз уж Артур так быстро раздобыл мне адрес, было бы глупо терять время.

— Молот, спишь? — спросил вошедший в раздевалку Мирон.

— Нет, журнальчики вот листаю, — ответил я, поднимаясь со стула.

— Пошли, нас уже ждут.

Мирон вновь сопроводил меня в клетку. Войдя внутрь, я снова скинул куртку и вручил её ему. А сам встретился взглядом с Артуром. ИСБ-шник был явно доволен, а вот сидящая рядом с ним Настя, похоже, пребывала в состоянии крайнего удивления от всего, что происходило вокруг неё.

— Дамы и господа! — заговорил ведущий, не спеша подниматься в клетку. — Первый участник, явившийся к нам из ниоткуда и уже успевший заслужить капельку вашей любви — Иго-о-орь Моло-о-от!

Я спокойно скрестил руки на груди, ожидая, когда конферансье закончит. А тем временем в клетку вошёл мой соперник. Не слишком высокий и мощный, зато сухой и жилистый мужчина лет тридцати пяти тюркских кровей.

— А против восходящей звезды нашей арены — Змей!

Соперник поднял руки, обмотанные бинтами, на уровень лица, и сделал простую двоечку по воздуху, после чего ударил в воображаемого противника с разворота в прыжке, красуясь перед зрителями. Те радостно хлопали и кричали, приветствуя его.

Скорость у него оказалась на высоте.

— Итак, дамы и господа! Бой! — объявил ведущий.

Змей тут же сорвался с места и бросился на меня.

Глава 4

Змей кинулся на меня, и тут же упал на колени. Проскользнув на них мимо меня, рассчитывая уклониться от моего удара рукой, соперник подскочил на ноги, извернулся и набросился на меня сзади. Жилистые руки обхватили меня за шею, сдавливая горло.

Я продолжал стоять, скрестив руки на груди, а Змей давил и давил. Я слышал его напряжённое сопение и чувствовал, как моё укрепление тела даже не становится меньше. Магия самого противника, переливающаяся в меня благодаря тесному контакту, понемногу подтачивала его силы и восстанавливала мои. Так что тот урон, который он наносил моей защите, с лихвой восполнялся его собственными силами.

Я повёл глазами и заметил, с каким удивлением наблюдает за происходящим в клетке Настя. Целительница сжала кулачки и шевелила губами, как будто молилась. Но в следующую секунду к ней наклонился Артур и тоже заговорил, видимо, объясняя происходящее.

Толпа бесновалась, видя, что я никак не реагирую на действия Змея. Наконец, я поднял правую руку, не обращая внимания на повисшего у меня за спиной соперника.

— Я могу начинать? — громко спросил я.

И зрители просто взорвались от восторга и пафоса момента. От их крика я даже немного оглох на мгновение; показалось, меня просто сметёт от волны звука, которую подняла толпа, окружающая клетку.

А я, закинув руки за голову, без затей обхватил запястья Змея и тут же рухнул на спину, обрушивая собственный вес на соперника. Пол ринга вздрогнул, а змей простонал сквозь зубы.

Выпутавшись из его ослабшей хватки, я спокойно отошёл в сторону, позволяя сопернику подняться. Небольшое падение не особенно сказалось на нём, сил у Змея было ещё полно, и он пошёл в атаку. На этот раз без всяких изысков.

Первую пару ударов руками я отвёл без проблем, а удар ногой с разворота встретил обеими ладонями. С громким шлепком голень Змея оказалась зажата в моих пальцах, и я вцепился сильнее.

Он подпрыгнул, стараясь ударить меня другой ногой, но я успел начать раскручиваться на месте. Соперник весил немного, и под укреплением тела я мог держать его спокойно.

Продолжая вращаться, я следил за тем, как дымка противника медленно расползается. Даже укрепление тела бывает сложно удержать, когда всё, о чём ты думаешь — приземлиться поскорее. Ещё несколько секунд, и боец просто заблюёт клетку, утратив способность сражаться.

Дождавшись, когда Змей утратит возможность сопротивляться, я просто швырнул его в решётку клетки. Грохот металла заставил зрителей подскочить со своих мест от избытка эмоций.

Я бросил взгляд на свою целительницу. Настя оставалась на месте, её руки оказались прижаты к груди, она не отводила взгляда от клетки. И ей однозначно не нравилось то, что здесь происходит, но за меня она искренне переживала.

Пока Змей приходил в себя и поднимался на ноги, я спокойно ждал. Возможно, он был не самым плохим бойцом, но против меня у него шансов просто не было. Простого соперника он легко бы поборол в самом начале, применив удушающий. Но я не был простым.

Поманив всё ещё пошатывающегося Змея ладонью, я дождался, когда он бросится в новую атаку.

Можно было бы закончить бой быстро, но это только первая схватка, а впереди ещё пять. И я уверен, если сразу же начну показывать, насколько я силён, к финалу против меня ставить вообще не будут. А это значит, что на меня коэффициент будет минимальным, и я, ставя на самого себя, много не заработаю. Да и просто не стоило до такой уж степени выделяться.

Змей, наконец, оказался рядом и сразу же попытался ударить меня с левой руки. Я отклонился назад, избегая столкновения с кулаком соперника, а выпрямившись, сам нанёс удар.

Звонкая пощёчина бросила мужика на пол. Я потряс рукой и подул на ладонь. А Змей тряс головой, роняя на пол первую кровь из разбитых губ. Одним ударом я отобрал у него остатки магии, оставив лишь капли, и нанёс усиленный удар, пробивая защиту.

Соперник поднялся, используя прутья клетки в качестве опоры. Неожиданно он оскалился, демонстрируя кровь во рту, после чего бросился на меня с кулаками. Дымка на кулаках означала одно: он аномально быстро восстанавливает магию.

И наверняка думает, что я тоже остался без сил, раз сумел так быстро пробить его укрепление.

Змей набросился на меня, размахивая кулаками с такой скоростью, что гудел воздух. Я банально не поспевал за ним, так что по лицу мне прилетело несколько раз. На левой брови лопнула кожа, и я зашипел — не столько от боли, сколько от раздражения.

А противник подпрыгнул на месте и, собрав на стопах всё своё усиление, изо всех сил вломил мне обеими ногами по рёбрам. Меня отнесло на решётку, и Змей, оказавшись рядом, уже безо всякой магии принялся бить меня по корпусу.

Но первое ошеломление прошло, я сосредоточил укрепление тела на боках, по которым бил соперник. И, схватив его за голову обеими руками, я ударил лбом ему в нос. Лишённый защиты Змей отшатнулся, заливая кровью из поломанного носа ринг.

А я схватил его за затылок и нанёс ещё один удар. На этот раз кулаком.

Змей покачнулся, когда я его выпустил, и я от души пнул его в брюхо стопой. Соперник пролетел через всю клетку и, ударившись об решётку на другой стороне ринга, рухнул лицом вперёд.

В этот раз подняться он уже не сможет.

Толпа за пределами клетки начала радостный отсчёт с десяти до нуля, и дверь в клетку раскрылась. Ведущий влетел на ринг, улыбаясь настолько широко, будто тоже на меня ставил.

— Дамы и господа! — объявил ведущий. — У нас есть победитель!

Он подскочил ко мне и, подняв мою руку вверх, закричал в микрофон:

— Иго-о-орь Молот!

Толпа приветствовала меня одобрительным криком и аплодисментами. В клетку протиснулись работники арены. Они безо всякого пиетета подхватили Змея за ноги и потащили к выходу. За его лицом оставалась алая дорожка. Шоу продолжалось даже после боя.

Я посмотрел в сторону Насти. Соседка стояла, зажимая рот ладошками, а рядом довольный Артур принимал поздравления от каких-то людей, показавшихся мне смутно знакомыми. Возможно, другие такие же агенты, выставляющие на ринг своих бойцов.

Опустив руку, я и пошёл к выходу из клетки. Дожидавшийся меня Мирон вручил мне куртку и похлопал по плечу.

— Неплохо выступил, — похвалил он. — И толпу заводишь круто, молодец. Пётр Петрович сказал, что ты его порадовал таким шоу. Так что поздравляю с переходом в следующий раунд.

— Ага, — кивнул я.

Несколько пропущенных ударов Змея всё же давали о себе знать, особенно побаливал бок. Как будто сволочь ребра мне сломал. Во всяком случае чувствовал я себя примерно так же, как и тогда в академии, когда мне их сломали.

Когда я добрался до выделенной мне комнаты и швырнул куртку и мокрую майку в сумку, ко мне зашла Настя. Целительница опытным взглядом оценила мой вид и тут же решительно направилась ко мне.

— Игорь, это просто чудовищно! — поделилась она со мной впечатлением. — Ты уверен, что оно тебе нужно? Давай, я твои раны исцелю.

— Давай, — согласился я, оставив без комментариев её первые слова.

Во взгляде соседки не было ни капли осуждения, зато хватало волнения и сомнений. Но стоило ей коснуться моего лица руками, сияющими зеленоватым огнём, как я ощутил уже знакомый эффект. Как и тогда с Анной Леонидовной. И травма почти такая же.

От накатившего чувства дежавю я даже вздрогнул.

— Спасибо, хватит, — сказал я, отступая на шаг.

Тот же самый жар, что несколько месяцев назад свёл меня с преподавательницей в военной академии, практически мгновенно улёгся — слишком мало Настя воздействовала на меня своим даром, чтобы проявился эффект.

— Я не закончила ещё, — возразила сосредоточенная целительница. — Там у тебя на весь бок кровоподтёк! Куда ты футболку надеваешь? Сними!

— Нет, не надо, — поспешно ответил я, чуть ли не на скорость переодеваясь в свою обычную одежду. — Лицо поправила и хватит, остальное само заживёт. Нам ехать пора.

На самом деле всё заняло не так уж и много времени, однако я обещал Инне Евгеньевне, что доставлю её дочь домой, а к чему заставлять и без того пережившую настоящий ад женщину окунаться в этот ужас снова? Она ведь определённо накрутит себя, и чем дольше нас не будет, тем окажется хуже.

Но сразу же уйти не получилось. В комнату заглянул Артур. Осмотрев меня, он бросил взгляд на Настю, но всё же вытащил из внутреннего кармана своей куртки бумажник.

— Я тут твой выигрыш прихватил, — сообщил он, после чего подмигнул целительнице. — А девушка твоя — молодец. Береги её!

Я забрал небольшую стопку бумажек и убрал их уже в свой карман. Настя проводила деньги с приподнятыми бровями. Наверное, она и не предполагала, что у нас в Екатеринбурге можно столько заработать всего лишь за несколько минут на ринге.

— Сам знаю, она у меня — золото, — заверил я ИСБ-шника. — Ну всё, до связи, сообщишь, что там по следующему бою.

— Обязательно.

Мы покинули отведённую мне комнату, и я запер ее на ключ. Артур ушёл куда-то по своим делам, а я добрался с Настей до моего мотоцикла. Никто не посмел трогать мой Харлей, так что мы без проблем разместились на сидениях, и я тронулся с места.

На улице уже было темно, дорога оказалась свободна, и до дома мы домчались в рекордные сроки. По пути я размышлял, что в следующий раз даже разбитое лицо не стоит давать Насте лечить. Пусть просто сидит на случай, если меня вдруг по-настоящему сломают.

Вот тогда и применит весь свой талант. Тогда мне уже будет плевать на все побочки в виде этого странного жара, вызывающего у меня и лечащих меня лекарок обоюдное влечение. Когда на кону будет стоять моя жизнь, будет не до того.

А пока это лишнее. Не стоит девчонке жизнь ломать. Мне-то сейчас не до отношений. Это с Васильевой было просто: нас только секс интересовал. А с Анастасией Александровной так не получится, ей-то как раз отношения и будут нужны, если мы не устоим перед этим жаром. А у меня сейчас всё время и силы уходят на совсем другие дела.

И ещё я подумал, что не на пустом месте возникла та легенда про секс с лекарками, что не давала покоя молодому идиоту — бояричу Жданову. Просто в легенде не говорилось, что дело там не только в лекарках. Возможно, я такой не один, и кто-то похожий на меня, очень любил рассказывать о своих любовных похождениях, и его рассказы в итоге стали основой той самой легенды.

Я заехал во двор, остановился метрах в десяти от нашего подъезда и заглушил двигатель. Настя быстро слезла с мотоцикла, сняла шлем и отдала его мне.

— Спасибо, что съездила со мной, — сказал я. — Намного легче драться, зная, что ты рядом и в любой момент придёшь на помощь.

— Тебе спасибо за очень необычный вечер, — ответила соседка, которая уже полностью отошла от шока. — Не скажу, что мне это всё понравилось — не люблю, когда люди бьют друг друга, но было любопытно. Когда у тебя следующий бой?

— Бои раз в неделю. Точную дату объявят за день-два.

— Тогда я скажу маме, что мне раз в неделю нужно будет ездить к новому клиенту, к которому ты меня сегодня возил. И что ты любезно согласился меня и через неделю отвезти.

Я кивнул и сказал:

— Но чтобы тебя в следующий раз со мной отпустили, я должен довести тебя до квартиры. Я обещал!

Соседка улыбнулась, и мы направились в подъезд.

Уже у самой квартиры Настя улыбнулась, взяла меня за руку, слегка сжала мою ладно и сказала:

— Тогда до встречи через неделю! Предупреди накануне!

— Обязательно, — пообещал я.

Девушка вставила ключ в замок, открыла дверь, вошла в квартиру и громко, чтобы слышала мать, повторила свою предыдущую фразу:

— Тогда до встречи через неделю!

— До встречи! — произнёс я ещё громче, чтобы Инна Евгеньевна наверняка меня услышала. — Спасибо, что помогла!

Настя закрыла за собой дверь, а я, вздохнув с облегчением, пошёл вниз.

Выйдя из подъезда на улицу и решив, что не стоит будить соседей рёвом заводящегося Харлея, выкатил его со двора и уже там завёл и поехал в гараж.

Когда я вернулся во двор, заметил на лавочке у моего подъезда Влада.

— Привет! — сказал я. — А ты чего здесь делаешь?

— Тебя жду, — ответил друг.

— Я мог и утром прийти.

— Не думаю, что ты до утра отгонял бы мотоцикл в гараж, — усмехнувшись, произнёс Влад и добавил: — Я смотрю, твои шансы расстаться с девственностью до двадцати лет увеличились с покупкой мотоцикла.

Друг заржал, а я отвесил ему слабый подзатыльник и сказал:

— У тебя одно на уме.

— Да ладно ты, Гарик, я ж за тебя переживаю, — ответил Влад. — По-братски переживаю. Ты лучше скажи, куда с Настей ходили? В кабак? Или в кино?

Влад очень бы удивился, если бы узнал, где мы были, но, разумеется, рассказывать ему об этом я не собирался.

— Следить за друзьями — неприлично! — заявил я.

— Да кто следит? — возмутился Влад. — Я просто в беседке сидел, а тут вы такие закатываетесь. Но я тебе скажу, брат, ты лоханул!

— В смысле?

— Девчонка так на тебя смотрела, я думал, вы в подъезде подольше пробудете. А ты, похоже, всего лишь проводил её до квартиры. Поцеловал хоть на прощание? Она этого ждала, ты уж мне поверь, по ней было…

— Так! — прервал я Влада. — Знаток женской психологии, давай ты кого-нибудь другого будешь учить, как с девчонками себя вести.

— Да я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось.

— Я всего лишь возил Настю к одному моему знакомому, которому понадобилась помощь хорошего лекаря. Дал ей немного заработать.

— Ты думаешь, в это кто-то поверит? — ухмыльнулся Влад.

Я на это лишь отмахнулся. Для меня главное — чтобы мать Насти в это поверила.

— А чего ты так поздно сидишь один в беседке? — перевёл я разговор на другую тему.

— А что мне дома делать? — вздохнул Влад. — Дома тоска. Нет, ты не подумай, что я недоволен, что завязал с боями. Я очень рад и благодарен вам с Саней, что вы меня на путь истинный наставили. А тебе так я теперь всю жизнь обязан буду за то, что ты вместо меня на бой вышел. Я всё понимаю. Но скучно.

— Ну, сходи в ресторан — развейся. Если повезёт, опять подерёшься, — не удержался я от подколки.

— Я бы сходил, да денег нет, — на полном серьёзе ответил Влад, не поняв, что я его подкалываю.

— Как нет? — удивился я.

— А вот так. Нет. И я даже не представляю, как и где их теперь заработать, — Влад развёл руками, но тут же спохватился и добавил: — Но я не жалуюсь!

— Именно это ты и делаешь, — заметил я. — Но куда ты дел все свои деньги? Ты же должен был хоть что-то накопить. Я был уверен, что тебе на какое-то время хватит. Будешь меньше шиковать, забудешь пока про рестораны, но вот чтобы так…

— Да не накопил я ничего.

— Но тебе же нормально платили. Как так?

— Ну не умею я копить, — вздохнул Влад. — Много Ольге отдавал, остальное просто тратил. Разве что видеомагнитофон купил. Хороший, немецкий. И пять кассет с фильмами.

— Небось тоже с немецкими? — спросил я и усмехнулся, вспомнив те немецкие фильмы, что ходили на кассетах в моей прошлой жизни.

— Разве немцы могут снимать хорошие фильмы? — удивился Влад. — Ни разу не видел.

— Могут, — заверил я. — Особенно про сантехников хорошие фильмы у них получаются. Да и про садовников тоже.

Влад прикола не понял: в этом мире в кайзеровской Германии нравы были более суровые, чем в ФРГ из моей прошлой жизни, и производство фильмов для взрослых у немцев развито не было.

А вот меня пробила ностальгия по эпохе видео. Вспомнил, как на районе, где я жил, появились первые видеосалоны; как я подростком ходил туда, чтобы за рубль посмотреть фильм с участием Брюса Ли или часовой сборник мультфильмов про Тома и Джерри.

«Коммандо», «Рэмбо», «Рокки», «Назад в будущее», «Полицейская академия»… У меня аж дыхание перехватило от воспоминаний. Дико захотелось пересмотреть все эти фильмы.

— А чего не хвастался видиком? — спросил я, когда ностальгия немного откатила.

— У меня же день рождения послезавтра, — ответил Влад. — Хотел вас с Саней позвать и сюрприз устроить — фильм показать. Эротическую комедию про стюардесс.

Ну хоть с эротической комедией про стюардесс в этом мире всё было нормально.

— Сане будет сюрприз, — заверил я.

— А ещё скучно без адреналина, — неожиданно заявил Влад, сменив тему. — Всё-таки привык я уже к дракам.

— Да ты отвыкнуть-то не успел ещё, — заметил я. — Пару дней как завязал.

— Но дрался-то я давно в последний раз, — возразил друг.

— Хочешь адреналина?

У меня в голове возникла мысль: а не взять ли завтра вечером Влада с собой, когда поеду разговаривать с нотариусом Стрижовым? Мне бы пригодился помощник. Как минимум кто-то должен контролировать ситуацию, пока я буду занят разговором. А может, и драться придётся — тогда лишние кулаки точно не помешают. В особняке у Ждановых мне, можно сказать, повезло — удачно всё вышло. Но кто знает, что меня ждёт у нотариуса? Пара хороших кулаков лишними точно не будет.

— Предлагаешь устроить спарринг? — попытался угадать Влад.

— Предлагаю помочь мне в одном деле, — ответил я и кратко описал ситуацию, не вдаваясь в подробности.

— Я только за, — заявил Влад, дослушав меня. — И приключение обещает быть интересным, и бате твоему помочь буду рад.

— Тогда завтра встречаемся ровно в девять вечера у моего гаража, — сказал я и, пожав другу руку, отправился домой.

Глава 5

Накануне вечером позвонил Ярослав Данилович и сказал, что он раздобыл нужную мне информацию, поэтому сразу же после завтрака, прихватил костюм для тренировки, я отправился к другу отца.

Доехал быстро, лавируя между машинами, и ещё раз похвалил себя за то, что выбирая между автомобилем и мотоциклом, сделал выбор в пользу последнего.

Румянцев открыл дверь почти сразу же, как я надавил на звонок — словно ожидал меня в коридоре.

— Проходи, Игорёк, проходи, — сказал он, отступая и давая мне пройти в квартиру.

После чего он махнул мне и отправился на кухню; я быстро разулся и последовал за ним.

— А я в этот раз подготовился! — радостно заявил Ярослав Данилович. — Халву купил. Любишь халву?

— Кто ж не любит халву? — спросил я и улыбнулся.

Друг отца тоже расплылся в улыбке и принялся ставить чайник на плиту. Старому холостяку явно было скучно коротать серые осенние дни, и мой приход был для него событием. А учитывая, что торопиться мне было некуда, я с радостью принял приглашение к чаепитию с халвой. Почему бы не составить компанию хорошему человеку?

— Нашёл я нашу Марину Брусницыну, — с гордостью произнёс Румянцев, разливая чай по чашкам. — Только она теперь не Брусницына.

— На ком-то шантаж сработал, и она таки вышла замуж? — поинтересовался я. — И кто этот счастливчик?

— Его Сиятельство князь Валентин Иннокентьевич Стародубский!

Я чуть чаем не захлебнулся от такой новости, понимая, что достать бывшую сотрудницу бухгалтерии будет не так уж и просто.

— Да, вот такой вот поворот, сам удивлён, — сказал Ярослав Данилович. — Наша Мариночка Брусницына теперь Её Сиятельство княгиня Марина Кирилловна Стародубская.

— Сильно, — только и смог я вымолвить.

— Вот её адрес, — сказал друг отца и положил на стол листок.

Я, не глядя, убрал его в карман, пытаясь окончательно переварить информацию. Все мои планы пошли псу под хвост. Я-то планировал приехать к девчонке и просто дать ей денег. Сколько попросит. Вряд ли она затребовала бы слишком много. Но княгиня в деньгах явно не нуждается, поэтому остался лишь один вариант — давить на жалость и взывать к человеколюбию.

Честное слово, я бы лучше заплатил.

— К ней теперь, небось, на кривой козе не подъедешь, раз она княгиней стала, — вздохнул я. — Ладно бы ещё боярыней, а тут сразу княгиней.

— Ну князь Стародубский хоть и из очень древнего и уважаемого рода, но всё же он принадлежит побочной ветви и не так уж богат и влиятелен, — сказал Ярослав Данилович. — Но князь есть князь.

— Интересно, как ваша Марина смогла его зацепить? Всё же такие случаи — редкость. Аристократическое общество не особо жалует такие браки.

— Она девка видная, а Валентину Иннокентьевичу недавно стукнуло девяносто три. В таком возрасте уже плевать на то, что скажет общество.

С этим было трудно не согласиться. Мы допили чай, ещё немного поболтали о разном, и я ушёл, пообещав Ярославу Даниловичу, держать его в курсе событий по делу отца.

По дороге от Румянцева на тренировку я заехал в спортивный магазин и купил на вечер две балаклавы для лыжников.

* * *

Такси высадило нас за квартал до нужного дома. На мотоцикле я решил не ехать — мало ли, что произойдёт у нотариуса, и не придётся ли уходить «полями». Оставлять большую двухколёсную улику не хотелось.

Я достал балаклавы, передал одну из них Владу, и мы их сразу же натянули. Светить лицами в камеры не хотелось, а камеры однозначно в таком районе имелись.

Особнячок, в котором обосновался нотариус Стрижов, имел всего один этаж и небольшую надстройку в виде мансарды. Но зато этот единственный этаж раскинулся чуть ли не на четверть участка, который сам по себе был немаленьким.

Ворота были заперты, никаких вышек не имелось, да и не позволили бы власти устроить такие башни посреди обычного коттеджного городка.

— Какой план? — облизнув губы, уточнил Влад, пока мы шагали по пустой улице в сторону нужного дома.

— Всё просто, — ответил я. — Проходим мимо, с помощью Поиска жизни проверяем, где стоит охрана, затем лезем через забор и по возможности тихо кладём телохранителей.

— Наглухо? — уточнил друг, глядя на меня с сомнением.

— Ты что, Влад, сдурел, что ли? Какое ещё наглухо? — возмутился я. — Нам трупы не нужны. Вырубили — и пошли по своим делам. Я на отключившихся Сон наложу, чтобы не мешали ближайшие восемь часов. Ну и запрём их где-нибудь. Подвал у особняка должен быть, ну или гараж хотя бы.

— Ну хорошо, — согласился Влад. — Но, мне кажется, их можно класть на месте. Кто их хватится? Ну или заявит в полицию? По твоим словам, этот нотариус — продажная крыса, которая работает на бандитов. Таким просто зашквар — обращаться в полицию.

— Это не повод вешать на себя мокруху! — отрезал я.

Пока мы шли, я воспользовался Поиском жизни, и повторил его ещё несколько раз, пока мы шли по параллельной стороне улицы, чтобы не попасть в камеры, висящие на заборе. Они, конечно, могут оказаться отключёнными, но зачем лишний раз дразнить гусей? Если кто-то увидит на камерах двух парней в балаклавах, он сразу же вызовет полицию.

Непосредственно на заборе у Стрижова были установлены две камеры.

— Убираю? — спросил меня Влад, указав на них.

Я кивнул, и друг сразу с двух рук выпустил огненные шары и аккуратно, не спеша, направил их к камерам. И уже через несколько секунд те вспыхнули и начали капать на землю расплавленным металлом.

Теперь можно было начинать.

Под усилением мы оба перемахнули через забор, и Влад первым бросился к ближайшей пристройке. Я добрался до друга с небольшой задержкой. Спрятались внутри — это оказался сарай с садовым инструментом.

Затихли, прислушались. В доме суеты было не слышно, и я подумал, что камеры просто отключены, иначе почему охрана ещё не подняла панику? Я снова запустил Поиск жизни.

— Двое слева на улице, сейчас к нам подойдут, трое внутри дома, и, похоже, один из них наш клиент, — наконец, озвучил я то, что получилось уловить с помощью заклинания. — Ты бери тех, кто снаружи. Нейтрализуй и тащи в какое-нибудь укромное место, сюда, например. А я пойду в дом.

Друг кивнул, и в этот момент из-за угла вышли два охранника. Нас они не видели, не спеша, шли к воротам и разговаривали.

— Сучьи камеры, — ворчал один из них, вынимая сигарету из пачки. — Я всегда говорил: херня это — японская техника!

Он с презрением сплюнул, прежде чем подкурить.

— Эту глюкавую японскую фигню в китайских подвалах пацаны шестилетние паяльником собирают и кувалдой, — поддержал его напарник. — Откуда у нас тут японская техника найдётся? Совсем народ с башкой не дружит. Покупают что попало, а оно потом не работает.

— И это уже шестой раз за неделю! — добавил первый, сделав затяжку. — Я скоро сам смогу монтёром работать, столько времени на них угробил.

— Ладно, наше дело маленькое. Платоныч сказал проверить, надо проверять, — пожал плечами второй. — Хоть какое-то развлечение. Задолбали меня эти дежурства. Домой хочу, у нас там и бабы, и клубы… А этот Ебург вонючий уже в кишках сидит.

— Так сходил бы к Петровичу на ринг, — сказал первый. — У него там крутые бои. Ну и на ставках поднять можно бабла. И девки там крутятся — одна другой краше. Ты таких в жизни больше не увидишь. И где Петрович их только нашёл?

— Действуй! — сказал я Владу, когда охранники отошли так, что полностью повернулись к нам спиной.

Друг снова кивнул и вытянул руки перед собой. И тут же сквозь густой зелёный газон наружу выползли два крупных булыжника.

— Без трупов, — напомнил я.

— Как скажешь, босс, — ответил Влад, усилием мысли посылая камни в полёт.

Если бы друг швырнул их в лицо охране, те наверняка смогли бы защититься или сбить заклинание. Но булыжники вылетели за забор, уже за территорией особняка набрали высоту, а потом рухнули прямо на затылки обозначенных одарённым жертв.

Я уже бежал к особняку, когда увидел, как двое охранников завались на газон, как подкошенные. Как бы Влад не переборщил с высотой. Добежав до дома, я присел под окном и снова запустил Поиск жизни. Трое внутри оставались на своих местах. Двое стояли рядом. Третий — двигался метрах в пяти от них. Видимо, нотариус суетился в какой-то комнате, а охрана стояла у входа.

До этой троицы было довольно далеко, между комнатой, под окном которой я присел, и ними был или длинный коридор, или вообще несколько помещений. Поэтому можно было немного пошуметь.

Поднявшись, я быстро заморозил окно, после чего слегка по нему ударил, и оно осыпалось ледяными осколками. Не очень-то и громко получилось. Запрыгнув в окно, я огляделся. Бильярдная с камином. Неплохо живёт скромный нотариус.

Я осторожно приоткрыл дверь и вышел в коридор. И снова запустил Поиск жизни. Те трое всё ещё находились на своих местах. Пройдя почти через весь коридор, я подошёл к двери, за которой они стояли. Как минимум двое из них — третий мог быть в другой комнате.

Вдохнув поглубже, я со всей силы ударил ногой в дверь — под усилением выбить её не составило труда. И тут же, почти не глядя, я ударил в находящихся в комнате одним Воздушным кулаком, запитанным до предела. Стоявших в другом конце комнаты двух здоровых мужиков расшвыряло в стороны, и они оказались лежащими на паркете.

Всё-таки даже без поражающих элементов близкий взрыв наносит серьёзный урон. Охранников контузило, и, судя по тому, что они никак не могли встать, а лишь стонали и пытались опереться на дрожащие руки — вполне серьёзно.

А ещё ударом выбило дверь, у которой они стояли. За этой дверью находился Стрижов — тут никаких сомнений быть не могло.

Подбежав к вырубленным противникам, я кулаком добавил каждому по голове, вырубая их окончательно. А потом быстро наложил на каждого Сон. После чего вошёл в разломанный дверной проём.

Картина моему взору предстала следующая: испуганный, взъерошенный Стрижов стоял возле стола, на котором возвышались две большие дорожные сумки. Одна была под завязку набита пачками денег, а из второй торчали папки с бумагами. Похоже, нотариус собирался бежать. Неужели простой вывод из строя камер заставил его это сделать? Или перепутал нас с кем-то?

— Мордой в пол, работает ОМОН! — рявкнул я, заставив Стрижова подскочить на месте.

А больше я ничего сказать не успел — нотариус оказался не промах, он быстро достал откуда-то из-под стола двухстволку и, не раздумывая, пальнул в меня дуплетом. Выстрел грохнул в маленьком помещении так, что задрожали окна.

Но стрелок Платона Платоновича вышел так себе: руки во время выстрела дрогнули, и одна пуля пробила огромную дыру между дверью и потолком, а вторая, вырвав кусок мяса из моего левого плеча, ушла в дверной проём.

Но как? Моё усиление вообще никак не отреагировало на пулю, словно никого усиления и не было. Похоже, нотариус стрелял зачарованными пулями. И судя по дыре в стене — разрывными.

У меня аж холодок пробежал по спине от мысли, что бы было, выстрели Стрижов сантиметров на двадцать-тридцать левее. Даже думать об этом не хотелось.

А пока я находился под впечатлением, нотариус трясущимися руками пытался перезарядить оружие. Но второго шанса я ему, конечно же, не дал — быстро поднял руку, направил поток магии на ружьё, и оно тут же покрылось толстой коркой льда, став непригодным для стрельбы. Стрижов был вынужден его отбросить.

— Руки поднял! — рявкнул я, после чего приморозил и обезболил свою рану.

— Да вы знаете, на кого напали⁈ — завопил нотариус, вскидывая руки. — Да вам за меня…

— Ничего не будет, — закончил я за него фразу и снял балаклаву.

На это Платон Платонович насупился, а потом пригляделся ко мне и заорал:

— А я вас знаю! Я вас знаю!

— Ты меня не знаешь, — возразил я. — Ты меня видел. А это разное!

— Вы приходили ко мне в контору!

— У тебя хорошая память, и это замечательно. Это меня радует, это значит, что ты быстро вспомнишь всё, что мне нужно, и выдашь мне необходимые документы.

— Какие ещё документы?

Ответить нотариусу я не успел, так как в комнату вошёл Влад. Он огляделся, увидел моё раненое плечо и присвистнул.

— У тебя всё нормально прошло? — спросил я друга.

— Идеально, — ответил тот. — Нейтрализовал, связал, оттащил в сарай. Даже немного расстроился, что всё так скучно прошло.

— А Сон ты на них наложил?

— Так, я ж не умею, я только боевые заклятия изучал. На фига мне Сон на ринге? Но ты не переживай, они нескоро очнутся.

— Но очнутся? — уточнил я. — Ты им бошки каменюками не прошиб насквозь?

— Не, всё нормально, — отмахнулся Влад. — А у вас тут что?

— Да вот, пытаюсь склонить гражданина к сотрудничеству со следствием, — усмехнулся я.

— С каким ещё следствием? — взвизгнул внимательно слушавший нас нотариус.

— Со строгим, но справедливым, — ответил я. — Мне нужны от тебя два документа и журнал заключённых сделок. Ну или два журнала, если нужные мне сделки записаны не в один.

— Но у меня ничего нет! — заявил Стрижов.

— Ничего нет у тебя в конторе, а вот дома всё явно есть. Ты должен где-то хранить все копии договоров, что у тебя остаются, и журналы. Поэтому давай не будем тратить твоё и наше время.

— Нет у меня ничего, — продолжал стоять на своём нотариус. — Должно быть, но нету. Все мои архивы сгорели, когда в конторе был пожар.

Я не удержался от улыбки: не одну историю я слышал про пожары у нотариусов. И всегда в этих пожарах сгорают самые важные и нужные документы.

— Давай я тебе сразу всё объясню, — вздохнув, произнёс я. — Мы приехали сюда за двумя договорами и журналом. И мы уедем отсюда с ними. Тут к бабке не ходи — всё будет именно так. И ты вообще ничего с этим поделать не можешь. Но вот что ты можешь, так это выбрать: останешься ты после нашего ухода живым и здоровым или не очень уж здоровым и как вариант, не совсем живым. Выбор за тобой.

Я понимал, что из уст восемнадцатилетнего пацана это всё звучало слишком уж странно, но что я мог поделать? Другой внешности, чтобы пугать несговорчивых нотариусов, у меня не было.

— Мне очень жаль, но у меня действительно всё сгорело, — сделав невероятно невинную морду, произнёс Стрижов. — А всё, что не сгорело, хранится не здесь. Может, вы мне скажете, что вам нужно, и я поищу эти документы завтра в конторе?

— Ага, и если нетрудно, домой мне закинь, я адресок оставлю, — усмехнувшись, сказал я.

— Но я действительно могу поискать в конторе. Что именно вам нужно? Вы вообще могли сразу всё объяснить, когда ко мне на работу приходили. И не пришлось бы сюда ехать и это всё устраивать. Какие договоры вам нужны?

Платон Платонович выглядел как Мистер Услужливость, и это меня сильно напрягло. На идиотов мы с Владом похожи не были, Стрижов тоже не идиот, но к чему тогда этот цирк? К чему этот дурацкий разговор? Он же прекрасно понимает, что на такой фокус я не куплюсь ни за что. Но при этом он его завёл.

Прозрение пришло быстро. Гадёныш тянет время!

Я быстро подошёл к Стрижову, схватил его за горло, слегка придавил и спросил:

— Ты вызвал кого-то?

— Я вас не понимаю, — прохрипел нотариус.

— Всё ты понимаешь! Кого ты вызвал?

— Никого! Я вас не понимаю, — стоял на своём Стрижов.

А у самого глаза бегают, да так, что никаких сомнений не остаётся: явно врёт гад. Нажал где-то тревожную кнопку или вообще позвонить куда-то успел, пока я до него шёл.

Но теперь уже и неважно, как он это сделал. Теперь надо ждать тех, кого он вызвал. Уходить нельзя. Мы засветились, да и как уходить без документов? Дело надо довести до конца.

А документы явно здесь, иначе нотариус не вызывал бы подмогу. И едут, кто бы там ни ехал, защищать не Стрижова, а его архив. И это значит, что приедут серьёзные люди. Но и мы с Владом кое-чего стоим.

Не убирая руки с горла нотариуса, я наложил на него Сон. Тот рухнул на пол, а я обратился к удивлённому Владу:

— Этот гадёныш вызвал помощь, которая приедет с минуты на минуту.

— И что будем делать? — спросил друг.

— Отбиваться, а потом продолжим разговор с этим козлом.

Я не удержался и пнул лежащего на полу нотариуса. Не сильно, по заднице, просто чтобы немного снять злость. После чего обратился к Владу:

— Я побежал наверх, оттуда должен открыться нормальный обзор, а ты перетащи нашего клиента в какое-нибудь укромное место, чтобы мы его ненароком не пришибли во время замеса.

Влад кивнул и принялся забрасывать себе на плечо нотариуса, а я побежал в мансарду.

Только я поднялся и выглянул в окно, выходящее на ворота и дорогу, как к забору подъехал здоровенный внедорожник, и из него выскочили пятеро амбалов. И эти ребята были не чета тем охранникам, что охраняли Стрижова. Эти были похожи на тех, что ездит с Петром Петровичем. Каждого покрывала плотная дымка магии, у каждого был автомат. И, возможно, с патронами, как у нотариуса.

— Ну что? — раздался за спиной голос Влада.

— Ты говорил, что тебе скучно? — спросил я друга.

— Ага, — ответил тот.

— Сейчас будет весело, — пообещал я. — Сейчас будет очень весело. Главное теперь — не умереть от этого веселья. Взгляни в окно!

* * *

Дорогие читатели!

После этой главы мы открываем подписку.

Спасибо всем, кто остаётся с Гариком и остальными героями этого цикла.

Отдельное спасибо тем, кто поддержит нас и нашу книгу подпиской! Эту поддержу невозможно переоценить.

И напоминаю, что все, кто закинет книге награды, традиционно получит чибиков в гостевую. Примерно через 2–3 дня они будут готовы, и начнём раздавать.

Будьте здоровы, берегите себя и приятного вам чтения!

Глава 6

Дорогие читатели!

Спасибо всем, кто поддержал книгу подпиской и наградами!

Приятного чтения!

* * *

— Нужно встретить их внутри, чтобы не привлечь внимание соседей, — сказал я Владу.

Мы быстро спустились с мансарды на первый этаж, я спрятался в одной из комнат, а друг метнулся к двери напротив и замер за ней, готовясь напасть.

Пятёрка бандитов вошла в здание без спешки и суеты. Действовали они не бездумно: сначала в помещение протиснулись стволы автоматов, а потом, рассредоточившись по периметру и занимая подходящие укрытия, вошли и их владельцы.

Легко не будет.

— Серый и Лысый, вы направо, — негромко распорядился центральный, присевший за диваном. — Вы двое — налево!

Отвечать ему никто не стал, подчинённые двинулись в указанные стороны. А я, сжав кулаки, подождал, пока бандиты приблизятся. Но Влад поступил резче.

Пока приехавшие на помощь Стрижову братки только расходились по гостиной, Влад сначала присел у своей двери, а потом и вовсе лёг на пол. А теперь, когда в его сторону двинулись противники, друг ударил, вложившись в заклинание от души.

Огненный поток с его выставленных ладоней рванулся вперёд, закручиваясь гудящей струёй пламени. Бандиты бросились врассыпную, и я, высунувшись из своего укрытия, послал десяток Ледяных копий через всё помещение.

Главарь рухнул за диван, избегая моих попаданий. Влад подскочил на ноги и уже укрылся за стеной, в его сторону полетели первые пули. Я сориентировался с помощью Поиска жизни и ударил туда, где укрылся главный.

Земляные колья прорвали доски пола, выползая наружу. Бандит оттолкнулся от стремящегося наверх шипа и, прыгнув назад, выпустил очередь по стене. Его подчинённые, прикрытые огнём соратников, рванули к укрытию Влада. И попались мне.

Воздушный кулак разорвался возле их голов, а выскочивший из-за угла друг схватил ближайшего за грудки и втянул к себе. Всё это ему удалось под градом пуль, свистевших в воздухе. К нашему счастью, они оказались не зачарованными.

В ответ главарь бросил своё заклинание, и стена, за которой Влад тащил оглушённого бандита, взорвалась сотнями мелких осколков, прошивших уже пустое помещение.

— Валите всех! — отдал приказ главарь, создавая между ладоней огромный Огненный шар.

Ко мне двинулась пара бандитов, а третий из второй двойки швырнул в укрытие, оставленное Владом, свои Воздушные торнадо. Всю обстановку внутри помещения разорвало в клочья. Если бы там оказался мой друг, его бы можно было отскребать от поверхностей.

Сам одарённый ворвался в пустое помещение, и тут же оказался скован ледяной стеной, проросшей до пояса бандита. Он заорал, окутавшее его руки пламя стало прожигать препятствие, но медленно.

Я отступил в смежную комнату, и вовремя — двигавшаяся в мою сторону пара бандитов своему соратнику помогать не стала. Обрушив ещё несколько Огненных стен прямо внутри помещения, они ворвались внутрь, оказавшись в чадном облаке дыма.

Высунувшись из-за угла, я всадил четыре ледяных копья им в ступни, приковывая врагов к бетону. Крики боли заполнили тлеющее помещение, один из них разрядил автомат в мою сторону, но пули бессильно отлетали от бетонной стены.

— Сука-а-а! — не прекращая вопить, стрелок жал на впустую щёлкающий спуск. — Убью-у-у тварь!

Что-либо говорить, я не стал. Вместо этого обрушил на приколотых к полу бандитов поток Воздуха. Их швырнуло на стены с такой силой, что ледяные шипы треснули, выпуская свою добычу. А оба противника сползли на пол — их защита не выдержала моего удара.

Ворвавшись к ним, я пнул первого по лицу, одновременно с этим моментально отбирая остатки его магии. А затем пригвоздил Ледяной стрелой автомат другого.

— Сюда! — успел крикнуть он перед тем, как я пинком отправил в нокаут и его.

Впитав силу второго, я выщелкнул магазины обеих автоматов и выбросил их в дальний угол. Оставшийся в проходе бандит уже успел высвободиться изо льда и скрылся, преследуя Влада. А вот главарь так и остался у входа, прикрывшись мебелью.

Я видел его Поиском жизни, и, подозревал, что он пользовался тем же заклинанием, так как водил стволом из стороны в сторону. Воспользовавшись этой паузой, я наложил Сон на двух поверженных бандитов.

Тем временем Влад, утащивший свою первую жертву вглубь особняка, замер на месте в приседе. А его преследователь, обходя комнату за комнатой, медленно приближался к моему другу.

Главарь долго засиживаться не стал, и медленно, не поднимая шума, двинулся в мою сторону. Я замер в углу, чтобы меня было не видно от входа в особняк, и бандит не смог меня зацепить раньше времени. Пусть он и наверняка видит меня через заклинание, но чтобы попасть по мне, ему нужно видеть меня глазами.

Я не забыл уроков Сухова. Эффективность заклинаний, если ты не видишь цель, падает до ничтожной. Главарь уже неплохо потратился, но на нём всё ещё оставалась плотная дымка…

Втянув воздух ноздрями, я попытался дотянуться до него своим даром. Получилось слабо — я его не видел, и между нами к тому же была бетонная стена.

— Выходи, мразь, хуже будет! — заорал бандит.

Стена, за которой я укрывался, вспучилась, готовясь взорваться, и я вбил крошево обратно Воздушным потоком. Главарь выстрелил, но пуля не прошла сквозь бетонную массу, и бандита просто снесло. Оружие полетело в сторону и запрыгало по полу, а мужик ударился об стену, но тут же попытался подняться.

Выскочив к нему, я обрушил на него серию Воздушных кулаков, сбивая остатки укрепления тела. Но и главарь оказался непрост, помогая себе руками, он сбивал мои заклинания, как будто мог их видеть.

Осыпая его Воздушными кулаками, я стремительно приближался к противнику, а тот умудрился между контратаками швырнуть в меня несколько Бросков камня. Обломки бетона, валявшиеся вокруг главаря, устремлялись ко мне, заставляя отвлекаться на то, чтобы либо отскочить, либо отбить атаку.

Выгадав момент, главарь швырнул в меня два Разряда. Молнии с треском ударили мне в грудь, заставив замереть, и я тут же получил в лицо Огненный шар. Взрывная волна швырнула меня обратно в тлеющую комнату, а жар опалил лицо.

Ослеплённый яркой вспышкой Огненного шара, я наугад откатился в сторону. А там, где я только что лежал, в пол впились Ледяные копья. Главарь тут же поднял руку, собираясь достать меня на новом месте, но я наложил на себя Ускорение и бросился к нему, сокращая дистанцию.

Ледяные перчатки на моих руках закрыли лицо, встречаясь с Копьями бандита. И через пару секунд между нами остался метр.

— Да кто ты такой, мать твою⁈ — заорал главарь, выхватывая нож.

Я скорее почувствовал, чем увидел исходящую от лезвия дымку. Зачарованное оружие! Пришлось отпрыгивать назад, уходя от широкого замаха. А главарь выбросил вперёд свободную руку, на которой уже рассыпал искры новый Разряд.

Треск и грохот молнии слились в один протяжный удар по ушам. От вспышки я успел прикрыть веки, но это не особенно помогло. А вот выставленная Воздушная стена отвела разряд в сторону. Чужое заклинание ударило в люстру на потолке гостиной.

Новый взмах ножа я пропустил. Лезвие рассекло мне подставленное предплечье, наплевав на укрепление тела, прорвав Воздушный щит, будто его там и не было. Я отшатнулся, уходя от нового взмаха. Перед глазами мелькнула голова главаря, на котором застыла гримаса торжества.

Он стал махать ножом активнее, загоняя меня к стене. Уже явно представлял, как вскроет мне грудную клетку в углу, и с каждым моим шагом назад его улыбка становилась шире. А я держал дистанцию, впитывая остатки его магии. Эта убеждённость в близкой победе не давала бандиту осознать, что он теряет силы.

Моя спина упёрлась в стену, и главарь сделал резкий выпад своим ножом, метя мне в живот. Новое Ускорение позволило мне его опередить, отведя удар в сторону. Клинок ударился в стену, высекая из неё искры, и я от всей души ударил главаря ногой по яйцам — просто, действенно, больно.

Он выпучил глаза и, скривив лицо, ослабил хватку на рукояти. Перехватив его руку, я сломал пальцы и, перехватив нож обратным хватом, вогнал его во вторую руку главаря. Сдавленное шипение мужика стало мне наградой.

Он согнулся от боли, а я схватил его за затылок и приложил лбом об стену, у которой стоял. Ещё и ещё, пока противник не сполз на пол, оставляя кровавый след за собой. Не теряя времени, я наложил на него Сон, чтобы бандит не смог прийти в себя раньше времени.

И только сейчас я понял, насколько меня вымотал этот бой. Несмотря на всю магию, поглощённую за эту схватку, было чертовски сложно. Я по самой тонкой грани прошёл.

Поиск жизни показал, что Влад сидит в одной из комнат, а оба его противника лежат на полу. Кровь капала у меня с руки, и я накрыл длинный разрез ладонью. Зелёное свечение исцеляющего заклинания осветило помещение, и я двинулся к другу.

Влад при моём появлении навёл на меня ствол автомата, но, узнав, что это я, опустил трофейное оружие.

— А, это ты, — хрипло произнёс друг.

— Ты как? — спросил я, присаживаясь рядом на корточки.

— Жить буду, — ответил тот, скривившись. — Рёбра, сука, сломал.

Он пнул лежащего рядом бандита, и я только сейчас взглянул на погнавшегося за Владом. Мужик едва дышал и должен был вот-вот отойти в мир иной.

— Придётся и его лечить, — произнёс я.

— Пусть дохнет, паскуда! — заявил друг. — Он же меня чуть не грохнул!

— Влад, я не дам тебе из-за меня убийцей стать, — покачал я головой. — Сейчас подлечу его, чтобы этот урод не сдох до приезда скорой, а там уж как ему повезёт. Но тебе мокруху на себя повесить я не дам.

Однако лечить пришлось всерьёз. Чудо, что Влад его не убил сразу. Хотя судя по полному отсутствию дымки у друга, ему просто не хватило сил. Магия кончилась, и сломанные рёбра потребовали внимания к себе, а не к поверженному врагу.

— Теперь ты, — объявил я. — Сейчас я тебе рёбра на место поставлю и продолжим с нотариусом разговор. Будет не больно.

— Мне или нотариусу? — пошутил друг.

— Тебе, — ответил я. — Нотариусу будет больно. Очень больно.

Щелчок встающих на месте костей услышал даже я. Влад стиснул зубы и, выкатив глаза, едва сдержался от крика.

— Твою мать, ни хрена себе не больно! — прошипел он, но тут же обнаружил, что может дышать полной грудью. — Охренеть! Гарик, ты крут!

— Ты ещё круче! — серьёзно ответил я и хлопнул его по плечу. — Спасибо, Влад! Ты настоящий друг. А теперь пойдём пошепчемся с Платоном Платоновичем.

— Ты обещал, что ему будет больно! — напомнил Влад.

— Ну если не отдаст сразу документы, то будет, — пообещал я.

— Надеюсь, сразу не отдаст, — мрачно произнёс друг, похоже, он сильно разозлился на Стрижова за то, что тот вызвал бандитов на подмогу.

Глава 7

— Где ты спрятал этого гадёныша? — спросил я Влада.

— В гардеробе, — ответил друг и махнул, приглашая идти за ним.

Мы вышли в коридор, прошли до его конца, и Влад толкнул дверь в гардеробную комнату. Размером она оказалась с мою комнату в нашей квартире. И была практически пуста. Лишь в одном из углов были кучей набросаны вещи. Влад раскидал их в разные стороны, и я увидел лежащего на полу нотариуса.

Как же я был зол на него — словами не передать. Но надо было взять себя в руки и попытаться объяснить ему, что с нами лучше договориться. Впрочем, глядя на своё разрушенное жилище и лежащих на полу бандитов, он и так должен был понять, что мы сюда приехали не шутки шутить.

Впрочем, так оно и было. Нам уже просто было некуда отступать. Я, конечно, не до конца раскрыл карты — Стрижов пока ещё не знал, кто я такой и за какими именно документами приехал, но это значения не имело. Если я сейчас не выбью с него то, что мне нужно, то не выбью уже никогда. По той простой причине, что больше я его никогда не смогу поймать.

Влад поднял нотариуса, закинул на плечо и спросил:

— Куда его?

— В гостиную, — ответил я.

Друг кивнул и утащил Стрижова, а я собрался уже идти за ним, но тут мой взгляд упал на стоящие у стены гладильный аппарат, доску и утюг на ней. Ну это просто знак. Поиграем сейчас в девяностые.

В конце концов, а почему бы и нет? Я приехал к нотариусу, как к человеку, а он вызвал братков, чтобы те меня убили. Он первый начал. Пусть теперь оценит все прелести допроса по-братковски.

Недобро ухмыльнувшись, я взял утюг и пошёл в гостиную.

— Клади его на обеденный стол! — крикнул я Владу, заметив, что тот стоит и не знает, куда положить нотариуса.

Собственно, и класть-то его было некуда: гостиная была разрушена почти полностью. Тем удивительнее было то, что огромный обеденный стол, стоявший посреди комнаты, остался практически целым — лишь с одного края был отбит кусок.

Влад бросил Стрижова на стол как мешок картошки, ни сколько не боясь тому что-нибудь сломать. Похоже, друг злился на нотариуса ещё сильнее, чем я. После Влад обернулся ко мне, увидел мой «инструмент» и с удивлением спросил:

— А утюг тебе зачем?

— Он заменяет сыворотку правды, — ответил я. — И во многом её превосходит. Надо его привязать покрепче.

Мы оборвали портьеры, порвали их на полоски и привязали ими нотариуса к столешнице. После чего я снял с Платона Платоновича заклинание Сна.

— Сю-ю-юрпри-и-из! — произнёс я со зловещей улыбкой, едва нотариус пришёл в себя.

Тот попытался вскочить, но у него это ожидаемо не получилось. Он принялся вертеть по сторонам головой.

— Ищешь кого-то? — спросил я. — Наверное, тех ребят, что приехали по твоему вызову? Они не могут подойти, они на полу лежат.

— Вы убили их? — с ужасом спросил нотариус.

— Пока нет. Но это легко исправить.

Я огляделся, обнаружил на одной стене розетку и пододвинул к ней стол со Стрижовым. После чего разорвал у него на груди рубаху и водрузил туда утюг.

— Что вы делаете? — испуганно спросил нотариус.

— Пытаюсь вызвать у тебя чувство доверия, чтобы ты мне всё рассказал и показал, — ответил я, включая утюг в розетку. — И отдал то, что мне нужно.

— У меня ничего нет! — завопил Стрижов, начиная ощущать кожей, как нагревается утюг.

— Гарик, это что за прикол? — в свою очередь с любопытством спросил Влад.

— Это старое народное средство, лечит пробелы в памяти покруче листа подорожника, — ответил я. — Видишь, он ничего не помнит, но сейчас память начнёт к нему возвращаться.

— Но зачем утюг? Ты же одарённый, ты можешь ладонью ему грудь прожечь.

— Ничего ты не понимаешь. Я человек, я могу дать слабину — пожалеть этого говнюка и убрать руку, а утюг заднюю не включит. Утюг будет выполнять свою работу несмотря ни на что. Да и вообще, это классика, это красиво. Это, можно сказать…

— А-а-а! Уберите утюг! — заорал нотариус, перебивая меня и довольно жутко взвыл.

— Память вернулась? — спросил я, но Стрижов меня не слышал, он орал так, что уши закладывало.

Я левой рукой поднял утюг, правой обезболил ожог и спросил:

— Память вернулась?

— У меня ничего нет, — застонал нотариус.

— Рано прервали процедуру, — вздохнул я. — Память к пациенту пока не вернулась. Придётся продолжать.

Но только я поставил утюг на место, как Стрижов заорал:

— Вернулась!

— Не слышу, — пожал я плечами.

— Вернулась! Уберите утюг! Мне больно!

— Не надо так орать, я не глухой. Вся память вернулась?

— Вся, — простонал нотариус. — Что вы хотите?

— Всего лишь два договора и журнал операций, — ответил я, убирая утюг с груди Платона Платоновича.

— Мне больно, — простонал нотариус.

— А если я уберу боль, с ней память не уйдёт? — поинтересовался я.

— Нет, — всхлипнул он.

— Точно? А то если уйдёт, то третья процедура будет исключительно болезненной.

— Я отдам вам всё, что вы хотите, — пообещал Стрижов.

Я быстро обезболил рану, дав ей затянуться новой кожей, после чего сказал:

— Ты помнишь Воронова Василия Петровича?

— Имя знакомое, — ответил нотариус.

— Ты оформлял на него договор приватизации «Уральского оружейного завода», а потом продажу им этого завода другим лицам.

— Оформлял, — подтвердил нотариус. — Помню.

— Вот твои экземпляры этих договоров мне и нужны. И записи в журнал об этих сделках. И если ты сейчас скажешь, что их у тебя нет, то я верну утюг тебе на грудь и не уберу, пока он не прожжёт дыру до позвоночника.

— У меня! — завопил Платон Платонович. — У меня они!

— Тогда давай не будем тратить твоё и наше время, и ты быстро мне это всё отдашь.

— Давайте, — согласился Стрижов. — Развяжите меня.

Я быстро разрезал ножом ленты из портьеры и помог нотариусу слезть со стола. Делал это всё под восхищённым взглядом Влада — другу всё это казалось настоящим крутым приключением. Но это нормально: мне, не вернись ко мне воспоминания о прошлой жизни и будь я обычным восемнадцатилетним пацаном, тоже так бы казалось.

Нотариус привёл нас в подвал, где за двумя железными дверями располагался довольно большой архив. Всё аккуратно разложено, подписано.

Платон Платонович довольно быстро нашёл договоры и один журнал. Обе записи были в нём. Я сразу же рассмотрел документы, обращая внимание на подписи. Уж как расписывается отец, я знал хорошо — у него была очень красивая сложная подпись, как и подобает человеку, который любит всё имперское и монументальное.

Разглядев подписи, я усмехнулся: невооружённым глазом было видно, что подпись на договоре приватизации сильно отличается от подписи на договоре продажи. Экспертиза, если она будет честной, точно докажет подделку второй подписи. Но это если будет честной. Впрочем, это уже детали. Главное — договоры и журналы у меня на руках! А это значит, что шансы вытащить отца увеличились многократно.

— А теперь идём в кабинет! — скомандовал я.

Когда мы вернулись в кабинет, я велел нотариусу писать чистосердечное признание: как участвовал в афере, кто его нанял, на кого работает, какие схемы были применены, в общем, всё, что знает.

— Но это ни один суд не примет, — попытался было поспорить Стрижов. — Это выбитые под давлением показания.

— Ты пиши давай! — пригрозил я. — Или идти за утюгом?

Нотариус вздохнул и написал то, что я требовал. Я быстро прочитал и обнаружил, что в тексте нет никаких имён — разве что упоминался некий Антон Семёнович из Новосибирска. Якобы он курировал весь проект с приватизацией завода.

— Ты будешь мне заливать, что к тебе пришёл некий Антон Семёнович, и ты раз и начал нарушать закон? — недовольно спросил я, после чего повернулся к другу. — Влад, иди за утюгом! Мне это уже надоело.

— Не надо за утюгом! — взмолился Стрижов, на которого этот примитивный, но суровый способ получения информации произвёл огромное впечатление. — Нас познакомили.

— Кто?

— Парфёнов, — вздохнул нотариус.

— Парфёнов и всё? Ты думаешь, я должен знать всех новосибирских бандитов?

— Он не бандит. Он генерал ИСБ. Парфёнов Геннадий Ильич.

А вот это уже хреново. Всё-таки ИСБ при делах. Но будем надеяться, что всё не очень запущено, и этот генерал Парфёнов — исключение из правил и на него в случае чего найдётся управа в том же ИСБ.

— Он тоже из Новосибирска? — уточнил я.

— Нет, он наш — уральский. Из окружного управления ИСБ. Он меня свёл с сибиряками.

— Только с ними?

— А какое это имеет значение?

— Хочу понять уровень его коррумпированности.

— Нормальный там уровень, — со злостью произнёс Стрижов, видимо, обиделся на генерала за то, что вся история с заводом закончилась вот этим.

— Допиши про Парфёнова! — велел я.

Нотариус дописал и сказал:

— Но суд это не примет. Без моих подтверждений эти показания ничего не стоят, а я до суда не доживу, если вы это кому-то покажете.

— Так мне не для суда, — ответил я. — Мне для Парфёнова и для Антона Семёновича. Ну и для журналистов.

— За что вы так со мной? Я же пошёл вам навстречу!

— А куда бы ты делся? — усмехнулся я. — Да и не пошёл ты навстречу. Ты помощь вызвал. Но не бойся, никто не увидит этих показаний, если ты сам не наделаешь глупостей.

— Я их уже наделал, — вздохнул нотариус.

— Ты пока жив, а это главное! — заметил я. — Но это легко можно исправить.

— Не надо это исправлять!

— А вот тут всё будет зависеть от твоего поведения.

— Что вы от меня ещё хотите? — спросил он.

— Чтобы ты никому не рассказывал, про нас и про то, что мы забрали нужные нам документы.

— Но это рано или поздно раскроется, — заметил Стрижов.

— Это раскроется не сегодня и не завтра. А до этого у тебя будет время собрать вещички, денежки и свалить за границу. Чем дальше, тем лучше. Собственно, на момент нашего приезда ты и пытался это сделать.

— За границу? — переспросил Стрижов. — Всё бросить и уехать неизвестно куда?

— У тебя всегда остаётся вариант — уехать в лес в багажнике. И тебе эту поездку обеспечит или Парфёнов, или Антон Семёнович сразу же, как на суде всплывут документы, — пожал я плечами. — Или сильно раньше, если ты решишь натворить ещё глупостей, и мне придётся поделиться с твоими покровителями твоим признанием.

— Я не буду делать глупостей, — пообещал нотариус.

— Очень на это надеюсь.

— Но что я скажу группе защиты?

— Это кто ещё? Те пятеро бедолаг, которых мы раскидали?

Нотариус кивнул.

— Придумай что-нибудь. Ты умный. Но не забывай о главном!

И я потряс перед носом у Стрижова его признанием.

Да, был шанс, что нотариус побежит сдаваться бандитам, но они его сразу и убьют, чтобы избавиться от свидетеля. Вроде не дурак — должен это понимать.

— А теперь возьми другой лист и напиши письмо моему отцу, — велел я.

— Вашему отцу? — удивился нотариус.

— Да. Попроси у него прощения, напиши, что раскаиваешься и очень хочешь ему помочь.

— Но я не понимаю…

— Пиши!

Стрижов быстро написал и отдал листок мне. Я взял его и огляделся. Заметил возле стола небольшой портфель из крокодильей кожи с ремнём, чтобы носить его через плечо. Не спортивная сумка и не рюкзак, но сойдёт.

Я вытряхнул на пол содержимое портфеля и сложил в него договоры, журнал, признания нотариуса и письмо. После чего указал пальцем на стоявшие на столе сумки и сказал:

— Их я тоже заберу с собой!

— Но это все мои деньги! — возмутился Платон Платонович.

— Я уверен, что не все, — возразил я. — И даже не половина. Большую часть ты явно раскидал по банковским ячейкам или уже вывел заграницу. Не прибедняйся.

— Но вы не можете забрать всё! — воскликнул Стрижов.

— Почему? Что нам помешает? И вообще, ты себя как-то уж нагло ведёшь, — заметил я, недобро прищурившись. — Ты стрелял в меня, ранил; моего друга чуть не убили вызванные тобой головорезы. Между прочим, я еле удержал его — он хотел тебе за это шею свернуть. Ты нам одной моральной компенсации три такие сумки должен. И я уже молчу о том, что из-за тебя мой отец сейчас в тюрьме.

— Он там не из-за меня, — возразил Стрижов. — Я лишь делал свою работу.

— Подделка документов нынче считается работой нотариуса? — фыркнул я. — Не зли меня! Радуйся, что живым оставили. У тебя будет часов шесть-восемь, пока не очнутся твои охранники или приехавшие по вызову быки. За это время ты должен успеть свалить из страны. И я бы на твоём месте поторопился. Заклятие Сна работает до восьми часов, но вторая группа может приехать в любой момент, раз первая на связь не выходит.

— Но оставьте мне хоть немного денег! — взмолился нотариус.

— Я не верю, что у тебя больше нет.

— В Екатеринбурге нет, а заграницу надо ещё как-то добраться!

Я достал из сумки две пачки сторублёвых купюр и швырнул на стол.

— Этого за глаза, чтобы срочно уехать.

Можно было, конечно, вообще ничего не давать, но в моих интересах, чтобы Стрижов скрылся, и его покровители не узнали, кто приходил к нему в гости. С его признательным письмом на руках я был уверен, что нотариус не побежит к сибирякам, но если они его как-то поймают, то он расскажет им всё.

Стрижов взял деньги и положил в карман. А я поднял с пола ружьё и спросил:

— Где патроны к нему?

— В сейфе, — ответил нотариус.

— Открывай! — велел я. — И не вздумай опять какую-нибудь ерунду устроить!

— Убью! — добавил Влад, которому, видимо, надоело стоять молча.

Платон Платонович послушно открыл сейф и отошёл от него, искоса поглядывая на моего друга.

Я заглянул в сейф, там лежали три коробки с патронами. Две полные — по десять штук, одна начатая. Это ценное приобретение. Такие патроны очень редкие и безумно дорогие. И весьма эффективные — пуля даже не заметила моего укрепления. Безусловно, против них имелась какая-то защита, но я о ней не знал. А узнать стоило.

Ещё в сейфе лежали какие-то документы, я достал их все и, не глядя, сложил в сумку, где лежали бумаги, собранные нотариусом.

— Что вы делаете? — взволнованно спросил Стрижов.

— Хочу забрать с собой немного компромата, — спокойно ответил я. — Чтобы ты уж точно глупостей не наделал.

— Но вы даже знаете, что там!

— Разберусь, — отмахнулся я. — А если я не разберусь, то разберутся журналисты или прокурорские. Но учитывая, что ты собирался с этой сумкой бежать, там явно что-то интересное.

Стрижов сверкнул глазами, но ничего на это не сказал.

— Где у тебя стоит сервер, куда пишется информация с камер?

— Что? — удивлённо спросил нотариус.

А я невольно усмехнулся. Забавно вышло: слово из моей прошлой жизни, случайно слетевшее с языка, сильно удивило Платона Платоновича. Но какие на фиг сервера? До них тут как минимум ещё лет десять.

— Куда пишутся записи с камер наблюдения? — спросил я.

— На магнитофоны, — ответил нотариус.

— Где они?

— В подвале.

— Веди!

Мы снова пошли в подвал. Всю дорогу Стрижов оглядывался по сторонам, ужасаясь от того, во что превратился его дом. Но наружные стены мы не сломали, с улицы весь этот кошмар был незаметен. А для меня это было главным.

В подвале, в небольшой комнатке, которую я таки про себя назвал серверной, пять видеомагнитофонов писали информацию с камер. Пять. Значит, одну камеру мы где-то не заметили. Это хорошо, что сюда пришли.

Я быстро заморозил все пять магнитофонов, а потом ударом кулака превратил их в ледяную крошку, уничтожив записи.

— Пожалуй, здесь мы и расстанемся, — сказал я, повернувшись к Стрижову. — Ты немного поспишь, пока мы уедем, а потом быстро соберёшь манатки и тоже свалишь. Но не бойся, ты проспишь не более четверти часа и проснёшься раньше всех.

Нотариус хотел что-то сказать, но я не дал ему этого сделать: быстро схватил за шею и наложил Сон. Очень слабо наложил, чтобы тот проснулся минут через пятнадцать-двадцать. И Стрижов рухнул прямо мне под ноги.

— Пойдём заберём сумки, — сказал я Владу. — Да надо валить. А то действительно, не хватало ещё, чтобы вторая бригада на помощь первой приехала.

— Интересно, сколько здесь? — сказал Влад, когда мы вошли в кабинет, и указал на сумку с деньгами.

— Сколько бы ни было, половина — твоё! — ответил я.

— Не, — друг покачал головой. — Мне столько не надо.

— Ты сам говорил утром, что денег нет. Забыл? Ты их честно заработал, рискуя жизнью.

Влад опять покачал головой и сказал:

— Тебе нужнее, тебе батю из тюрьмы вытаскивать, неизвестно, сколько ещё трат будет. А мне этого хватит, — договорив, он вытащил из сумки пять пачек банкнот.

— Возьми ещё, — предложил я.

— Нет, мне хватит, — отрезал Влад. — А если не хватит, я у тебя ещё попрошу. И вообще, ты прав, Гарик, с ресторанами надо на какое-то время завязать. Да и одному туда ходить неинтересно. Мы ж с Ольгой в основном…

Неприятные воспоминания нахлынули на друга, и он скривился. Но быстро справился с эмоциями, завернул свои деньги в найденный в шкафу синий полиэтиленовый пакет и засунул этот свёрток за пояс.

— Потеряешь, — заметил я.

— В гардеробе рюкзак видел, — ответил Влад. — Переложу.

Я закрыл сумку с деньгами, сложив туда ещё и патроны. Достал из второй документы, наспех засунутые в неё нотариусом, сложил их аккуратно, и в сумке сразу появилось место и для бумаг, извлечённых из сейфа, и для разобранного ружья. Оставалось бросить туда нож главаря бандитов и можно уходить. Разве что перед уходом стоило усилить на каждом охраннике и бандите Сон. Не хватало ещё, чтобы кто-то проснулся раньше Стрижова.

— А как мы отсюда будем выбираться? — задал напрашивающийся вопрос Влад.

— Думаю, у хозяина этого дома должна быть машина, — заметил я. — Но меня вполне устроит и стоящий у ворот внедорожник. Скажу больше: его в принципе надо отсюда отогнать, чтобы не привлекал внимания.

— А можно я за руль? — спросил друг. — Ни разу такую не водил.

— Можно, — согласился я. — Но тогда и ключи ты ищи.

Влад, улыбнувшись, кивнул и, прихватив сумку с документами, отправился вниз. Я взял вторую, с деньгами, и пошёл следом. По пути усилил Сон на обоих охранниках и на всех пятерых бандитах. Отыскал зачарованный нож главаря и закинул его в сумку. После чего направился в сарай, где лежали вырубленные Владом охранники, надеясь, что они ещё там, ведь на них усыпляющее заклятие наложено не было.

Пришёл вовремя. Парни и не думали приходить в себя и куда-то убегать. Они лежали без сознания с разбитыми головами. Поэтому, помимо наложения Сна, я их на всякий случай ещё и подлечил. После чего вышел во двор. Там меня уже встречал Влад. Он с довольной физиономией вертел на пальце связку ключей — один из них был от машины.

— Ну что, ничего не забыли? — спросил я.

— Да вроде, нет, — ответил друг.

Мы натянули балаклавы и вышли за территорию.

До Екатеринбурга доехали быстро: коттеджный городок, в котором жил нотариус, находился не так уж и далеко от города, а Влад, как оказалось, довольно неплохо водит машину. Проехав пару кварталов по городу, друг остановил внедорожник.

— Мы же не поедем на нём до самого дома? — уточнил он.

— Нет, конечно, — ответил я. — Надо его где-нибудь бросить, чтобы сразу не нашли, и ловить такси.

— Давай так сделаем, — предложил друг. — Ты бери сумки и лови такси, а я отгоню машину назад за город, сожгу её где-нибудь на пустыре и налегке вернусь.

Я кивнул, давая понять, что план меня устраивает, после чего вышел из машины, взял обе сумки и сказал:

— Ты только как домой доберёшься, позвони мне. Просто скажи что-нибудь, чтобы я понял, что всё прошло нормально.

— Договорились! — сказал Влад и рванул с места.

Такси довезло меня почти до гаражного товарищества. Я на всякий случай вышел в квартале от него и уже пешочком дошёл до нашего гаража. Тащить это всё в квартиру не имело смысла.

В гараже у нас был погреб, который закрывался дополнительно; туда я и сгрузил все документы, кроме тех, что касались отца, ружьё с патронами и нож. После чего, закинув сумку с деньгами на плечо, отправился домой. Было интересно, что же за документы собрал с собой в побег нотариус, но усталость накопилась такая, что этот интерес её не поборол.

Придя домой, я прошёл в комнату и закинул сумку с деньгами под кровать. Завтра, когда мать с сестрой утром уйдут, пересчитаю, сколько там. А потом я аккуратно достал из портфеля договоры и журнал. Разложил их на столе, ещё раз сверил подписи.

Мне не верилось, что я это сделал. Но я это сделал.

Вернее, мы это сделали — без Влада я вряд ли сам бы справился. А с другом смог. Мы сделали очень большой шаг навстречу освобождению моего отца. И помощь Влада в этом деле переоценить было невозможно.

И только я об этом подумал, зазвонил телефон, и почти сразу же на пороге моей комнаты появилась Катька.

— Тебя Влад к телефону! — заявила сестра и убежала.

Я вышел в коридор, подошёл к аппарату и взял трубку.

— Алло!

— Здорово, брат! — послышался из трубки голос Влада.

— Здорово! — ответил я. — Рад тебя слышать.

— Я чё звоню-то, — сказал друг. — Приходи ко мне послезавтра вечером. Днюху мою отметим, Саня придёт, посидим втроём, кино посмотрим.

— Замётано, — ответил я. — Жди!

Глава 8

С самого утра я, позавтракав, отправился за покупками. Предстояло сделать одно крайне важное дело, и откладывать его было нельзя, иначе пришлось бы отложить встречу с адвокатом, а этого делать никак не хотелось.

Магазин электроники, в котором я прикупил диктофон, как раз открывался, когда я подошёл к дверям. Обслуживший меня в прошлый раз продавец приветливо кивнул, отпирая замки. Узнал меня.

— Как диктофон? — спросил он, включая свет в помещении.

— Отлично! Здорово выручает, — ответил я. — Но я не по этому поводу. Мне нужен копировальный аппарат и две пачки бумаги.

Продавец кивнул.

— Сделаем, сейчас, только кассу открою.

Пока он возился за прилавком, я посматривал на технику, стоящую на полках. Ксероксом никто здесь копировальные аппараты не называл, не было такой компании. Но принцип работы копиров был тот же.

— Вот отличная модель, — подойдя ко мне, хлопнул по здоровенному аппарату продавец. — Стандартная офисная машинка, не верхний ценовой сегмент, но и не дешёвая подделка. Пользуется спросом, если поломка какая случится — запчастей завались, любой сервис легко починит. Расход приемлемый, печать уже не матричная, струйная технология. Одной заправки хватает на тысячу листов.

— Беру, — кивнул я, рассматривая огромный пластиковый ящик.

Что радовало, он хотя бы не был напольным шкафом, как у отца на заводе. Впрочем, всё равно бандура весила немало.

— Бумагу к нему рекомендую от официального дилера, — продолжил говорить продавец, жестом показывая следовать за ним. — В канцелярских магазинах её постоянно разбирают, а у нас к каждому прибору идёт довеском.

Он продемонстрировал мне вскрытую пачку, используемую для внутренних нужд магазина. Неплохая бумага, не снежинка, конечно, желтоватая, но это и не самый плохой вариант. Рядом лежали пачки подешевле, больше похожие на туалетную бумагу.

— Заворачивай, — распорядился я.

Продавец начал оформлять покупку, после чего наклонился ко мне поближе.

— Если краска кончится, можно самому заправить, или к нам принести картридж, — сообщил он. — Оно, конечно, не совсем легально, зато в разы дешевле, чем новый оригинальный картридж брать. По-божески берём — десять рублей полная заправка.

Чипов здесь ещё не было придумано, но рынок услуг всегда умел подстраиваться. Я вообще не удивлюсь, если магазину с этой заправки ни копейки не достаётся, а всё кладёт в свой карман сам парнишка.

— Буду иметь в виду, — ответил я.

Домой я добрался через час и тут же принялся снимать копии со всех документов, относящихся к отцу. Закончив копирование, вздохнул: теперь было что показать адвокату, потому как оригиналы я не собирался отдавать в руки никому, кроме судьи в зале заседания.

Естественно, копии я снял не в единственном экземпляре — на столе лежал десяток комплектов. На всякий случай. Часть из них я вообще собирался развезти по банковским ячейкам. И в одном из банков я собирался хранить оригиналы.

После я сходил на кухню за настольными вечами и взвесил оригиналы: два договора и журнал. Вышло почти четыреста граммов. Я убрал с весов документы и накидал на них чистой бумаги — на те же четыреста граммов. После чего сложил эти пустые листы в папку.

Добравшись до телефона, набрал номер Никитиной.

— Доброе утро, Арина Андреевна, — первым поздоровался я. — Воронов беспокоит.

— Утро доброе, Игорь Васильевич, — бодрым голосом отозвалась адвокат. — Я вас слушаю.

— У меня есть важная тема для разговора. Хотелось бы встретиться сегодня.

Возникла короткая пауза, во время которой я услышал, как листает бумагу Никитина. Видимо, проверяла, когда у неё есть свободное время.

— Через час вас устроит? — разобравшись со своим расписанием, уточнила она. — Предлагаю в той же столовой. И мне близко, и вам знакомо.

— Хорошо.

— Тогда буду ждать вас на месте, — произнесла Арина Андреевна.

Она положила трубку, а я оделся и вышел из квартиры.

На Харлее доехать до отделения почты было делом десяти минут. Припарковав мотоцикл, я с папкой в руках вошёл внутрь. Сонный сотрудник, едва оторвав взгляд от стола, на котором лежала какая-то книжка в мягкой обложке, спросил:

— Чем могу?

— Нужно отправить бандероль по городу, — ответил я.

На то, чтобы сложить бумагу внутрь посылки, указать собственный адрес и подписаться Стрижовым Платном Платоновичем, ушла всего пара минут. Всё это время парень за стойкой почитывал свою книгу, не обращая внимания на меня. А в помещение уже набилось немало людей, и все они стояли в очереди.

— Стрижов — это вы? — уточнил сотрудник почты, прочитав имя отправителя.

— Я.

— Документы ваши можно увидеть?

Я похлопал себя по карманам, театрально вздохнул и сказал:

— В машине, видимо, оставил…

— Да ладно, — махнул рукой парень. — Вы же не получатель.

Я расплатился и вышел из почтового отделения. Теперь можно и с адвокатом встретиться.

До столовой я домчался как раз к моменту, когда Никитина только садилась за столик — её было видно сквозь стекло витрин. Оставив мотоцикл на парковке, я вошёл внутрь, прижимая к себе папку.

— Здравствуйте, Арина Андреевна, — сказал я и опустился напротив потягивающей кофе Никитиной.

— Здравствуйте, — ответила она, сделав очередной глоток, после чего отставила чашку в сторону. — Я встретилась с вашим отцом. Мы хорошо поговорили.

— И как он? — уточнил я.

— Держится неплохо, — наклонив голову, ответила адвокат. — И как мне кажется, поверил в то, что мы можем победить.

Это были очень хорошие новости. Отцу нельзя волноваться. Каждый день пребывания в заключении, он рискует получить очередной приступ. Вряд ли там найдётся такой хороший целитель, как Настя.

— Спасибо, — поблагодарил я. — А у меня для вас тоже новости.

Открыв папку, я подтолкнул её к Арине Андреевне. Адвокат приподняла брови, как только увидела, что именно лежит внутри. Быстро полистав листы, она оторвала взгляд от бумаг.

— Это… Очень сильный аргумент в деле, — заявила она. — Где вы их достали?

— У нотариуса, который заверял их, — ответил я. — Как видите, подписи не совпадают, и это даже неспециалисту видно.

Никитина покачала головой, ещё раз просмотрев документы.

— Нотариус даст показания? — спросила она. — Одно это могло бы закрыть дело против вашего отца.

Я вздохнул. Вопрос был ожидаем, и именно ради этого момента я и поехал на почту.

— А вот с этим проблема, — признался я.

— Он боится? — предположила Никитина.

— Я просто не знаю, как его найти.

— Но он же как-то передал вам эти документы, — возразила Арина Андреевна.

— Он прислал их мне по почте, — пояснил я, вытаскивая из внутреннего кармана ещё документы. — Вот с этим письмом.

Признание нотариуса легло на стол, и адвокат принялась внимательно его читать. И чем дальше продвигался её взгляд по тексту, тем большее сомнение отображалось на лице Никитиной. Кажется, она догадалась, что письмо было написано не слишком-то добровольно.

— Точно по почте? — уточнила она, оторвавшись от чтения.

— Ага, я конверт сохранил.

— И какого числа вы их получили?

— Завтра, — ответил я.

Арина Андреевна усмехнулась, покачала головой, но критиковать меня не стала. Вместо этого, продолжила разговор по делу. Похоже, продажный нотариус не смог заслужить ни капли сочувствия Никитиной, сажавшей авторитетов за решётку.

— Будет сложно повлиять на ход дела этим письмом, — признала она.

— А суду очень важно, когда и при каких обстоятельствах мы получили эти документы? — уточнил я.

— Суду важно всё, но в первую очередь — чтобы документы были подлинные, — пояснила адвокат. — А с этим проблем нет. Но почтовый конверт сохраните.

— Сохраню, — пообещал я.

Никитина откинулась на спинку дивана, на котором сидела и, дотянувшись до чашки, сделала большой глоток.

— Есть у меня подозрение, что следователь по этому делу тоже куплен, — произнесла она негромко. — Поэтому предлагаю до суда никому не говорить и не показывать эти документы. Пусть думают, что у нас ничего нет, так будет легче выиграть дело.

Я кивнул, не став спорить. Это её работа, решать, какую стратегию использовать. За это я ей и плачу.

— Что же, раз с этими бумагами у вас проблем не возникло, — произнесла Арина Андреевна. — Может быть, и платёжку умудритесь найти?

— Будет, — пообещал я.

— И желательно найти её побыстрее. Боюсь, что у нас мало времени.

— Мне тоже хочется решить этот вопрос поскорее, — кивнул я. — Не хочу, чтобы отец сидел там за то, чего не совершал. Ему нужно выйти на свободу и очистить своё имя.

— А я выяснила, что завод будет ликвидирован, — произнесла Никитина. — Часть производства должны перенести за город ради отвода глаз, а землю под ним уже планируют перепродать. Пока идёт следствие, разумеется, всё под арестом, но крупные игроки уже спят и видят, как на огромной территории в центре города строится жилой комплекс для самых обеспеченных граждан. Подобные дела стараются проворачивать быстро, так что у нас, Игорь Васильевич, не так чтобы много времени оставалось.

— Я понимаю.

Расставшись с Никитиной, я отправился к загородному особняку князей Стародубских. Конечно, княгиня могла отсутствовать, и тогда придётся искать другие способы с ней переговорить, но не попробовать я не мог.

Дорога заняла порядочно времени, пришлось пересечь Екатеринбург по диагонали, и выехать за городскую черту. Однако остановив Харлей перед воротами особняка, я понял, что хозяйка внутри. Вряд ли она бы куда-то поехала, оставив свой маленький розовый автомобиль на территории. Он стоял у входа, а не в гараже, значит, его хозяйка или только что приехала, или, наоборот, собиралась уезжать. Лучше, конечно, первое.

Постучав в ворота, я дождался появления привратника. Сухой старик в ливрее оглядел меня блёклыми глазами.

— По какому делу? — задал он вопрос скрипучим голосом.

— К её светлости, — ответил я. — Передайте, что Игорь Васильевич Воронов пришёл. Сын Василия Петровича.

Отца многие на заводе любили, и упоминание его имени могло заинтересовать княгиню. Был, конечно, шанс, что она откажется поговорить, но обманом внутрь посреди бела дня я всё равно не попаду. Так что попробовать честный путь стоило.

— Ожидай, — велел старик, после чего ушёл к своей пристройке, укрытой в зелени, высаженной вдоль забора.

Я думал, придётся проторчать перед воротами полчаса или даже больше, однако старик быстро вернулся. Открывать ворота он не стал, отворил калитку, которую и видно-то не было в ажурной ковке.

— Проходите, — произнёс он, сменив тон. — Её светлость примет вас.

Внутри особняка меня уже ждал новый слуга. Приняв у меня шлем и куртку, он проводил меня на второй этаж, где молодая женщина сидела на балкончике за сервированным чайным столиком.

По пути сюда я уже оценил роскошный особняк. Пожалуй, такое я видел только в доме Васильевой. Но если у Анны Леонидовны было аристократически утончённо, то здесь казалось, будто хозяин тащил в дом всё, что блестит. В любом случае было очевидно: деньгами мне княгиню не заинтересовать.

Она окинула меня внимательным взглядом и кивнула, предлагая присесть напротив.

Надо признать, у Марины Кирилловны Брусницыной нашлось, чем заинтересовать князя Стародубского. Красивая, не отнять, хотя и не модель с обложкой, но ухожена, грамотно одета. Лёгкий сарафан, подчёркивающий фигуру, практически незаметный макияж.

— Здравствуйте, ваша светлость, — первым поздоровался я, остановившись в нескольких шагах от столика.

— Садись, Игорь, — разрешила она. — Не ожидала, что когда-нибудь ещё услышу вашу фамилию. Но раз уж пришёл, выпей со мной чаю.

Отказываться я не стал, тем более что, кроме завтрака ранним утром, так и не поел. Торопился, даже в столовой не перекусил.

— Я хорошо помню твоего отца, — заговорила она, когда возникшая, как по волшебству, служанка налила мне чай, и тут же ушла, оставив нас наедине. — Василий Петрович был одним из немногих порядочных людей на том заводе. Как он поживает?

Я сделал глоток чая и, подняв глаза на княгиню, вздохнул.

— Находится в заключении, — произнёс я.

Глаза Марины Кирилловны чуточку расширились, а я продолжил:

— Его подставили. Приватизировали завод на его имя, а потом подделали подпись, как будто он вывел деньги, выделенные на развитие завода, за границу.

Княгиня пренебрежительно фыркнула.

— Твой отец был слишком доверчивым, — произнесла она. — Там же сволочь на сволочи сидела, и только твой отец нормальным был… Но вряд ли ты пришёл для того, чтобы просто мне сообщить об этом.

— Я полагаю, вы можете нам помочь, — честно произнёс я.

— Я? — удивилась княгиня Стародубская. — Но как? Вам нужны деньги?

— Деньги у меня есть, — ответил я. — Я встречался с Ярославом Даниловичем. И он рассказал мне историю о том, как одна сотрудница бухгалтерии вашего завода как-то сделала копии всех бухгалтерских документов.

Я старался говорить максимально корректно, даже не называя её имени, но тем не менее Марина Кирилловна прикрыла глаза. Похоже, ей очень не нравилось, куда зашёл разговор.

— И я подумал, что если такие копии существовали, то, возможно, не в единственном экземпляре, — продолжил я. — И если эти копии раздобыть, они бы смогли помочь оправдать моего отца. Среди них явно есть платёжное поручение, подписанное вместо отца кем-то другим.

По недовольному взгляду княгини было ясно, что ей очень не нравилось вспоминать ту историю. И этот же взгляд доказывал, что румянцев не соврал — копии действительно были, как и имел место шантаж в своё время. Впрочем, это ещё ничего не значило. Эти копии надо было как-то получить.

Марина Кирилловна улыбнулась. Натужно, но тем не менее улыбнулась. Это уже было хорошим знаком.

— Хорошо, я тебя услышала, Игорь, — произнесла она, после чего поднялась. — Пойдём.

Я даже растерялся от такого поворота. Неужели она не такая, как о ней отзывался Ярослав Данилович?

— Вы мне поможете? — уточнил я.

— Помогу, — ответила она. — Следуй за мной,

Пройдя через весь второй этаж, мы спустились на первый и двинулись к выходу. У неё документы за пределами особняка хранятся, что ли? Или…

Мы вышли на улицу, а на крыльце нас уже ждали охранники.

— Проводите этого молодого человека за ворота и проследите, чтобы я его здесь больше не видела! — приказала княгиня и тут же, бросив на меня презрительный взгляд, развернулась и зашла в дом.

Слуга тут же вручил мне куртку и шлем, а охранники подхватили под руки.

— Пойдём, — пробурчал один из них, но я вырвался из захвата.

— Сам пойду, — ответил я и накинул куртку на плечи.

В сопровождении пары охранников я дошёл до калитки в воротах. Привратник, провожая меня взглядом, довольно улыбался. Сволочь старая.

Оказавшись за воротами, я обернулся в сторону особняка.

Признаться, я даже растерялся от такого поворота. Пожалуй, сильнее, чем когда-либо в жизни. Но ничего, раз по-хорошему не получилось, значит, будем искать другие пути.

Одно хорошо, судя по реакции Стародубской, копии действительно есть. Могла бы всё отрицать, но не стала. Наверняка если копии всплывут, а точнее, если всплывёт, зачем они их делала, её райская жизнь в роскошном особняке резко изменится.

Что ж, Марина Кирилловна, тебе не нравится возвращаться к этим воспоминаниям, но придётся. Раз не хочешь помочь по-хорошему, придётся действовать по-плохому. Игнорируешь просьбу, придётся тебя заставить.

Сев на мотоцикл, я завёл двигатель и, надев шлем, тронулся с места. Сюда я ещё вернусь.

Глава 9

— Игорь, мы ушли! — крикнула мать, прежде чем закрыть дверь.

Я смахнул срезанную станком щетину, ровняя контур бороды, и, оглядев своё отражение в зеркале, остался доволен. Конечно, пока что это ещё не то, что мне нужно, но уже хоть что-то. Заклинания для роста волос у меня нет, придётся довериться природе.

Закончив с приведением себя в порядок, я убрал бритву и, сполоснув раковину от остатков волос, выбрался на кухню. Пока наливал себе чай, вновь вспомнил встречу со Стародубской. Не ожидал я, что меня так некрасиво выгонят, но тут уже ничего не поделаешь.

Угрожать, давить и что-либо в этом роде делать, было бы неправильно. Несмотря на то, что княгиня отказала мне в помощи, закон она не нарушила. По крайней мере, у меня не было этому доказательств. Да, шантаж директора завода — не самый добрый поступок, но это не то же самое, что похищения и убийства.

А значит, придётся заходить с другой стороны.

Самому князю Стародубскому рассказывать об этой истории, надеясь, что он воздействует на супругу, попросту глупо. У меня нет никаких доказательств, кроме слов бывшего главного инженера. А угрожать Марине Кирилловне, что расскажу князю о её приключениях на заводе — ещё глупее. Она могла сама обо всём рассказать мужу. И тот на её прошлое мог запросто махнуть рукой — двадцатый век на дворе, не семнадцатый, когда супруга была обязана верность хранить. Тем более, когда она простолюдинка.

Если уж и думать о шантаже, то тут должно быть нечто более весомое, чем старые грехи.

Сварганив себе бутерброд с маслом, сыром и колбасой, я вернулся к столу и, прихлёбывая чай, принялся уничтожать завтрак. Спешить мне было некуда. Занятия с Жуковым пока что временно прекратились — у капитана появились семейные дела, так что он отпросился на несколько дней. Никитина тоже сейчас занята, пока я не достал платёжку, с ней встречаться бесполезно.

Включив телевизор, я посмотрел на молодую ведущую новостей и, выключив звук, задумался.

Чем прославилась Брусницына? Адюльтером с директором. Значит, делала себе карьеру через постель. Слаба на передок? Скорее всего. И кто в таком случае поручится, что она полностью удовлетворена тем, как исполняет свой супружеский долг её девяностотрёхлетний муж? Сомневаюсь я, что старик способен порадовать свою супругу подвигами в постели. Да, есть много средств, в том числе и магических, но молодая красивая женщина наверняка хочет себе молодого и красивого любовника.

Какой отсюда вывод?

Если и есть у неё грешки, стоит искать их именно в этом направлении. И если княгиня Стародубская не удержалась и завела любовника, я должен его найти. Вопрос лишь в том, как?

Это не боярич Жданов, которого Саня выследил без проблем. Княгиню и охранять должны соответственно, и сама она должна проявлять чудеса осторожности, если налево ходит. А значит, любой следящий за ней человек очень рискует попасть под раздачу княжеской дружины.

Я учился с благородными, я знаю. Там своих интриг и конфликтов — в избытке. Все между собой враждуют, объединяются против общих врагов и всаживают нож в спину при удобном случае. И все крайне осторожны.

Так что надо делать всё аккуратно и начать с того, что навести справки об этой семье. Тут может помочь Саня, просто собрать информацию он сможет. А чтобы следить за ними, отправлять парня не нужно. Был бы он мне чужим человеком, я бы не переживал. Но Саня мне друг, и подставлять его нельзя.

И понятно, что напрягать Имперскую службу безопасности такими вопросами нельзя. Рано ещё с подобными просьбами к ним соваться. С нотариусом помогли — и то хлеб.

И если с князем Стародубским можно обратиться к Сане, чтобы пробил по своим каналам информацию о нём, то за Мариной Кирилловной вполне сможет проследить Влад. Его нужно немного натаскать, и он справится — у Стрижова он себя прекрасно показал. Ну а если и вычислят его, то в отличие от Сани, не поймают. В этом я точно был уверен. В крайнем случае Влад всех раскидает и убежит.

И обо всём этом можно будет поговорить на праздновании дня рождения Влада. И ещё нужно ему подарок купить, а то время идёт, а у меня ничего ещё не готово.

Задумавшись о подарке, я вернулся к себе в комнату и вытащил сумку с деньгами. До этого момента у меня как-то не нашлось времени, чтобы в спокойной обстановке пересчитать взятое у Стрижова. А вот теперь вполне можно было заняться этим делом.

Раскладывая пачки по номиналу, я насчитал триста девяносто шесть тысяч, в основном крупными купюрами. Неплохой улов, учитывая, что с Орешкиным мы на двоих стрясли с Лисицких почти столько же. А ведь я две пачки отдал Стрижову, и ещё немного взял себе Влад. Выгодное дело, оказывается, продажных нотариусов трясти.

Но, разумеется, оставлять всё у себя в комнате было неразумно. Нужно ехать в банк и раскладывать по ячейкам, а что-то и по счетам развести. Разумеется, на расходы я тоже немного отложил.

Переодевшись, я собрался выходить, но тут зазвонил телефон.

— Слушаю, — произнёс я, сняв трубку.

— Привет, Игорь, — раздался из динамика голос Артура. — Надо бы встретиться и поговорить. Когда сможешь?

Я взглянул на часы, прикинул по времени, сколько мне понадобится на посещение банка. И только после этого ответил:

— В полдень у того же кафе, где ты меня забрал, — сказал я. — Устроит?

— Годится, — подтвердил ИСБ-шник. — Тогда до встречи.

Положив трубку, я обулся и вышел из квартиры.

Пока я добрался до банка, пока решил вопрос с деньгами, успел проголодаться. Завтрак давным-давно растворился в желудке. Время в запасе ещё было, так что я взял себе пару пирожков с мясом и стаканчик кофе. Пока уплетал, как раз подъехала знакомая Волга. Артур открыл пассажирское окно и помахал мне рукой.

Вытерев руки салфеткой, я вышел на улицу и, сев в машину, пристегнулся. Водитель тронулся с места и с кнопки закрыл моё окно. Некоторое время ехали в молчании, пока, наконец, Артур заговорил.

— Ты в курсе, что нотариус, про которого ты спрашивал, покинул Российскую Империю? — задал он вопрос. — Как раз на следующий день после того, как я передал тебе адрес.

Я пожал плечами в ответ.

— Ну, признаться, я не слишком удивлён, — глядя на собеседника с самым честным видом, произнёс я. — Когда я к нему пришёл, он собирал чемоданы. Я попросил его показать мне кое-какие документы из архива, он любезно согласился. Спрашивать, куда он собирался, я не стал. Это было бы невежливо. Ну а раз он уехал, то, видимо, ему так было нужно.

Судя по тому, каким взглядом наградил меня Артур, он не поверил мне ни на йоту. Впрочем, это было как раз понятно. Ведь ИСБ-шник рисковал карьерой. Всё-таки превысил свои полномочия, чтобы адресок для меня достать. Однако и подкопаться ко мне у него повода не было.

— То есть с тобой это не связано?

— Вообще никак. Меня вот другой вопрос интересует, — сменил я тему, демонстрируя, что диалог про Стрижова меня ничуть не взволновал. — Когда я получу свои деньги за бой? А то, похоже, про этот момент все забыли.

ИСБ-шник даже фыркнул от негодования.

— Ты что, думаешь, мне через пять минут все отсчитали? — сказал он. — Сразу только выигрыш на тотализаторе отдают. А чтобы кассу посчитать и по всем статьям деньги разложить, время требуется. Даже гонорара приходится ждать пару дней, а уж тем более процент от сборов.

Некоторое время мы вновь помолчали.

— Не волнуйся, получишь ты свои пять тысяч, — успокоил меня Артур. — Перед следующим боем уж точно.

— Пять тысяч? — удивился я. — Вообще-то, я рассчитываю на половину.

ИСБ-шник даже скорость снизил.

— Охренеть, у тебя аппетиты, Игорёк, — с некой долей восхищения и одновременного негодования в голосе заявил он. — Тебе положено пять тысяч, твой стандартный гонорар. Точка! Или ты думаешь, мне с этих денег хоть что-то перепадает?

— А разве нет?

— Ага, конечно. Я все деньги в кассу сдаю под расписку, — пояснил Артур. — Нам финансирование настолько порезали, что, считай, всё дело живёт исключительно на деньги, которые я с этих боёв зарабатываю. У нас никто из группы ни копейки в карман из этих денег не кладёт, всё на дело тратим.

Пока мы ехали по городу, я подумал, что можно было бы пробить через Артура, кто такой этот генерал Парфёнов, но пока что задавать такие вопросы было слишком рано. Это однозначно заставит агента Имперской службы безопасности напрячься. Может быть, позднее, когда мы наладим отношения, и станет возможным получить информацию. А пока что слишком рано. Тем более, когда Артур подозревает меня в причастности к бегству Стрижова.

Про некоего Антона Семёновича я тоже не забыл, но его фамилии я не знаю. А по имени-отчеству искать, так в одном только Екатеринбурге их сотни найдутся. Что делать с этим списком, за каждым бегать и наблюдение вести? На это и жизни не хватит. Генерала всё-таки пробить проще.

— В общем, поговорили, — подвёл итог Артур. — Где тебя высадить?

Всё это время он ездил по району, не выезжая за его границы. Мы же просто поговорить встретились.

— У меня мотоцикл у кафе припаркован, — ответил я. — Так что верни меня на место. Я, пожалуй, что-нибудь посущественнее пирожков съем.

Вернувшись в кафе и уплетая купленный там борщ сомнительного происхождения и качества, я думал над подарком. Вот что можно Владу вручить на день рождения?

Сначала подумал о прыжке с парашютом. Но он же адреналиновый наркоман, вручать такому абонемент на прыжки — всё равно что убить. Он же начнёт пируэты учиться делать и обязательно расшибётся. Так что с такими вещами лучше к другу не идти.

А вот с другой стороны Влад парень сильный, за собой следит и спортом занимается. Абонемент в крутой фитнес-центр по принципу «всё включено» вполне сгодится. Тем более в Екатеринбурге такое заведение имеется. Решив так и поступить, я закончил с обедом и сел на мотоцикл. До места добрался минут за сорок. Пафосное здание в три этажа, целиком отданное под нужды клуба, с огромной вывеской «Олимпия».

На входе меня встретила улыбающаяся красивая девушка в униформе, подчёркивающей спортивную фигурку.

— Чем могу помочь? — спросила она.

— У моего друга скоро день рождения, — пояснил я. — Хочу подарить ему годовой абонемент на занятия у вас. Самый полный, чтобы и позаниматься можно было, и какие-нибудь дополнительные услуги получить. Какие есть варианты?

Она сразу изменила поведение. Видимо, мой комплект одежды для езды на Харлее её до этого момента не впечатлил. А вот запрос сразу показал, что я клиент денежный.

— Прошу за мной, я вам всё покажу и расскажу, — предложила сотрудница. — А если хотите, то можете и сами записаться.

За время экскурсии я убедился, что фитнес-центр действительно хорош. Сауны, бани, хамам, огромный бассейн, тренажёрный зал, несколько залов для занятий единоборствами, где преподают чемпионы Российской Империи. Разумеется, и массажный салон имелся для тех, кто хочет расслабиться.

В общем, когда осмотр подошёл к концу, я едва не сказал: дайте два. Но мне, увы, некогда было заниматься в таком месте. А вот Владу здесь понравится.

— Царский абонемент на год — лучшее решение! — объявила сотрудница.

— Беру, заверните, — ответил я.

— С вас девять тысяч рублей.

Я спокойно вытащил бумажник и, отсчитав нужную сумму, выложил её на стол. В обмен получил пластиковую карточку с короной, внутри которой была нарисована золотая цифра двенадцать.

— Когда ваш друг придёт, мы обменяем её на действующую клубную карточку, — пояснила сотрудница. — Но это ещё не всё!

Она заговорщически улыбнулась, положила на стол ещё одну карту и сказала:

— Подарок при покупке годового абонемента — десять сеансов расслабляющего тайского массажа от специально обученных в Таиланде специалистов!

— Моему другу это понравится.

— Уверены, что не хотите составить ему компанию?

— Увы, бизнес требует от меня приложения сил в других местах, — вздохнул я, забирая обе карты. — Но спасибо за предложение.

* * *

На празднование я явился вовремя, у подъезда встретившись с Саней. Друг тоже пришёл без банального торта, зато с конвертом. Такой же был и у меня в руках, так что мы по настоянию друга проверили, чтобы не дарить одно и то же. Впрочем, я был уверен, что Саня не стал тратить огромную сумму. Но он всё равно меня удивил.

Я надавил на кнопку звонка, и Влад быстро открыл дверь — ждал неподалёку.

— Здорово, пацаны! — радостно улыбаясь, поприветствовал нас друг. — Заходите!

Родители у Влада были учёными-орнитологами, и редко бывали дома, постоянно находясь в командировках. Раньше его сдавали бабушке на время отъездов, но потом стали оставлять одного. Так что примерно с пятнадцати лет Влад жил, можно сказать, сам по себе.

В итоге в квартире мы были только втроём, и это накладывало отпечаток на оформление праздничного стола. Разносолов не было: пара салатов, доставленных из ближайшего ресторана, мясная нарезка, свиной шашлык, горкой сваленный в огромную посудину, и шампанское.

— С днём рождения, Влад! — первым заговорил Саня, вручая свой конверт. — Здоровья тебе и счастья!

Вытащив абонемент в стрелковый тир, именинник расплылся в улыбке. Пострелять из настоящего оружия, как герой боевика — это как раз в его характере.

— Спасибо, Саня! От души! — крепко обняв нашего будущего юриста, заявил Влад.

— И от меня подарок, — протянул свой конверт я. — Это…

— Царский абонемент в «Олимпию»! — воскликнул Влад, доставая карту. — Я же туда ходил, присматривался, думал, когда-нибудь походить! Не по царскому, кончено же. Пацаны, вы прям… У меня слов нет!

Обняв уже нас с Саней вместе, Влад решительно потащил нас за стол.

Напротив стола разместился пузатый телевизор с большой диагональю, стоящий на тумбочке. А вот под ним на полке стоял видеомагнитофон. И стопочка кассет к нему в комплекте.

Хлопнула пробка шампанского, и Влад ловко налил нам до краёв, оставляя пенку опускаться до половины бокала.

— Ну, пацаны, я хочу сказать, — произнёс он, наполняя и свой бокал, — что вы самые крутые парни, которых я знаю. Благодаря вам я недавно, можно сказать, заново родился. Ты, Саня, меня всё уговаривал бои бросить, в которые я по дурости влез, и ведь достучался до меня. А ты, Игорь, вообще жизнью за меня рисковал на том ринге. И на Ольгу помогли глаза открыть. Я ведь даже не знаю, что бы меня раньше доконало: бои или она. А благодаря вам я жив, здоров и счастлив! За вас, пацаны! До дна!

Мы сдвинули фужеры с громким звоном и осушили их. А Влад тут же объявил:

— Не вовремя налитая вторая — это зря загубленная первая!

Разлив остатки из первой бутылки, он открыл вторую.

— Ну теперь моя очередь, — объявил Саня, облизывая губы. — За тебя, Влад! Чтобы ещё не один десяток раз вот так собраться и отметить твой день рождения!

— За тебя, Влад! — поддержал и я. — Чтобы всё было, и ничего за это не было!

На этот раз мы уже не стали пить залпом, а немного пригубили и приступили к закуске.

Было чертовски приятно вот так расслабиться в хорошей компании после постоянной беготни и суеты последнего времени. Я почувствовал, что впервые с возвращения из академии, действительно смог по-настоящему расслабиться.

Так что когда мы сделали паузу в застолье и перешли к главному номеру программы, я был настроен позитивно.

— Итак, парни, — заговорил Влад, включая видеомагнитофон и доставая кассеты. — Что смотреть будем? Крутейший боевик про ниндзя или, конечно же, эротическую комедию про стюардесс?

Я посмеялся с такой постановки вопроса и махнул рукой. Мне было всё равно, а вот Саня выбор свой обозначил:

— Давай про стюардесс!

Пока шёл фильм, я наблюдал за друзьями. Какие они всё-таки балбесы. Впрочем, я бы тоже таким же был, если бы не вспомнил свою прошлую жизнь. Однако, наблюдая не самую качественную картинку на экране, я вспоминал видеосалоны из предыдущей жизни. И опять заныло под ложечкой. Ностальгия, так её перетак.

— Вот так вот, — объявил Влад, когда фильм закончился. — Всё, что осталось у меня от боёв. И, честно говоря, я не особенно жалею даже.

Ну да, он же говорил, что спустил все деньги.

— Ты знаешь, а ведь это не такая уж и плохая инвестиция, — произнёс я.

Глядя на непонимающие лица друзей, я кратко обрисовал им своё видение.

— Берём в аренду помещение какой-нибудь кафешки, — начал объяснять я. — Назначаем цену в рубль за сеанс, включаем фильм на видеомагнитофоне и стрижём деньги с просмотра.

— Как в кино, что ли? — спросил Саня.

— Да! Только ещё и напитки с мороженым продаём.

— Да ну, кто за это станет платить? — махнул рукой Влад.

— Всё! — уверенно заявил я. — Да вы сами бы и заплатили. Вон, с каким интересом смотрели приключения несчастных любвеобильных стюардесс. Нам, по сути, чтобы это дело запустить, только место подходящее найти нужно. Никаких вложений больше-то и не требуется. Видик есть. Кассеты тоже. Ну разве что телевизор новый купим.

— Это не просто будет, — покачал головой Саня. — Надо фирму регистрировать, проверки проходить с теми же пожарными. Опять же, если мы организовываем не частный просмотр, а массовый, то и нормы санитарные соблюдать надо, а это тоже расходы…

— Если мы арендуем пустое помещение, то да. А если работающее кафе, то это будет головной болью арендодателя, — возразил я. — С нас только видеомагнитофон и кассеты. Ну и кассовый аппарат, естественно, чтобы перед налоговой отчитываться.

— Да кто сейчас налоги платит⁈ — воскликнул Влад, кажется, уже загоревшийся идеей.

— Не скажи, — покачал я головой. — Это сейчас можно что-то утаивать. Но потом-то всё равно всё устаканится. И с нас спросят за всё, что мы делали. Так что лучше заплатить налоги и спать спокойно.

— Игорь дело говорит, — поддержал меня Саня. — Прижать за налоги — легче лёгкого. Придёт к нам на сеанс инспектор, посмотрит разок кино, а потом явится по форме и закроет не только наш кинотеатр, но и нас вместе с ним. Это пока маленьких предпринимателей не трогают, дела есть поважнее. Но потом до всех доберутся обязательно. Временное правительство или новый император — неважно, кто во главе Российской Империи сидеть будет, им всем нужны деньги. Так что только официально делать всё будем.

Влад махнул рукой.

— Хрен с вами, официально, так официально, — согласился он. — Но надо, чтобы телевизор был хороший. Завтра зайду в магазин, повыбираю. А то мне все равно заняться нечем. Вот по дороге в тир и в фитнес-центр как раз и займусь. А пока, раз такое дело, давайте ещё пожрём?

И, прежде чем он получил наши ответы, именинник открыл третью бутылку шампанского. Чувствую, без магии исцеления сегодня спать будет невозможно.

Разлив и выпив с нами, Влад отлучился на кухню за новой порцией шашлыка, а мы с Саней остались догрызать салат.

— Сань, слушай, я тебя попросить хотел, — произнёс я. — Помнишь, ты мне информацию по Ждановым находил?

— Такое не забудешь, то ещё приключение вышло, — усмехнулся Саня. — Тебе ещё какой-то аристократ дорогу перешёл?

— Есть у меня подозрение, что у княгини Стародубской имеются копии серой бухгалтерии с завода, которые могут отца выручить, — признался я. — Я сам к ней ходил, хотел по-хорошему, но она меня выслушала и выставила. Вот хочу найти аргументы для следующего разговора.

— Следить за ней, надеюсь, не придётся? — уточнил друг. — У меня сейчас загрузка большая по учёбе, не хотелось бы пропускать.

— Не придётся, — заверил я. — Мне только информация нужна, да и то не по ней самой, а по ее супругу — князю Стародубскому.

Саня кивнул.

— Нужна, значит, будет. Это не проблема.

В этот момент как раз вернулся Влад, и мы продолжили праздник.

Именинник уминал шашлык, Саня доедал салат, а я смотрел на них и думал: как же мне всё-таки повезло с друзьями. Какие же они классные ребята.

Глава 10

Выпитое вчера никак не сказалось на мне. Сегодня чтобы поправить здоровье, хватило даже не заклинания, а голой силы, направленной на исцеление. Так что за завтраком с сестрой и матерью я чувствовал себя прекрасно.

Уплетая омлет с рубленой ветчиной, я размышлял о том, где именно открывать видеосалон. Понятно, что место должно быть людным, в идеале на рынке каком-нибудь расположиться бы.

И желательно найти кафе, чтобы не только билеты продавать, но и напитки с едой. А чтобы не платить больших денег за аренду, не большое, но и не совсем маленькое, с низкой доходностью.

В принципе, можно было арендовать просто помещение, но тогда придётся тратить время на разводы с законниками и крышующими район бандитами. А ещё санэпидстанция, пожарные и ещё какая-нибудь ерунда, о которой и не знаешь заранее.

Аренда кафе за определённую сумму или за процент от выручки — более удобно, особенно на начальном этапе. Да, прибыль будет поменьше, но зато всё уже готово, и пожарные, и другие инстанции и с бандитами разведено. Учитывая обстановку, вряд ли где-то найдётся место без них, а это опять же время и деньги.

В общем, нужно сегодня посмотреть рынки, поискать подходящее место. Глядишь, что-то и найдётся.

А то все вокруг видят, что я при деньгах. Как ни прячься, а тот же Харлей все соседи уже видели. Опять же, мать-то замечает, что я не прекращаю деньги тратить, понимает, что их у меня много. Да ещё и им с Катькой оставляю на мелкие расходы. Ещё чуть-чуть, и возникнет вопрос: откуда я их беру. А рассказывать про бои вообще не хочется.

Пора легализовать свои доходы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тем более пацаны загорелись идеей, им тоже лишние деньги не помешают. Особенно, официально заработанные, с оплаченными с них налогами.

Зазвонил телефон, и мелкая рванула к нему. Мать проводила её усмешкой: наверняка ведь Лёшка звонит.

Лёшка… А ведь у того Стаса, который испугался против парня мелкой выходить раз на раз, батя Восточный рынок держит.

Там ведь очень хорошее место: народа много, проходимость огромная, к тому же недалеко. Надо только посмотреть, есть ли на территории кафе и как у них с окупаемостью. И у меня где-то визитная карточка с телефоном этого мужика быть должна. Чем не вариант?

— Игорь, это тебя, — сообщила Катька, вернувшись на кухню и встав в проходе. — Арина Андреевна.

— Спасибо, — кивнул я, откладывая приборы.

Добравшись до телефона, я вздохнул, прежде чем поднять лежащую рядом с аппаратом трубку. Раз уж Никитина звонит, ничего хорошего ожидать от разговора не следует.

— Здравствуйте, — произнёс я.

— Доброе утро, Игорь Васильевич, — заговорила адвокат. — У меня не самые приятные новости. Вчера закончилось следствие по делу вашего отца, сегодня его передают в суд. Вы понимаете, у нас остаётся совсем немного времени, чтобы успеть.

Понятно, что бандиты тоже не сидят сложа руки и стараются как могут, чтобы ускорить процесс. Но что я могу поделать? Не штурмовать же мне особняк князя Стародубского в самом деле?

— Давайте встретимся, — предложил я. — И поговорим не по телефону.

— Я у себя в конторе, если можете, приезжайте сюда, но только постарайтесь не задерживаться, у меня в полдень заседание, — предупредила Никитина.

— Уже выезжаю, — ответил я, прежде чем положить трубку, а потом крикнул матери: — Я уехал!

Не слушая, что ответит мать, я накинул куртку и, быстро обувшись, выбежал на улицу. Хотелось материться, но оставалось лишь стискивать зубы. Если суд начнётся сейчас, ничем хорошим это не закончится.

На Харлей я запрыгнул едва ли не с разбега. Завёл мотор и, выкрутив рукоять до упора, сорвался с места. Стоило отдать моему железному коню должное — без него я бы хрен успел вовремя добраться до офиса Никитиной.

Оставив Харлей на парковке, я едва ли не бегом поднялся на нужный этаж и толкнул дверь кабинета. Внутри оказалось довольно аскетичная обстановка, лишь стопки документов на полках бросились в глаза.

— Игорь Васильевич, — хозяйка кабинета взглянула на часы, стоящие у неё на столешнице. — Быстро вы. Хорошо.

— Арина Андреевна, что мы можем сделать, чтобы отсрочить суд? — сразу же спросил я, садясь в офисное кресло напротив неё. — И сколько времени вообще осталось?

— Ну смотрите, Игорь Васильевич, — ответила адвокат. — Вчера следствие завершилось. Сегодня его начнут передавать в суд. Это пара-тройка дней, но судья уже назначен. Это Кашин Иван Григорьевич. Далеко не самый лучший для нас вариант. Денег он вроде бы напрямую ни от кого не берёт, но выполняет приказы, которые ему приходят сверху. Так что, сами понимаете, если у него есть установка, то при такой скорости, он постарается не затягивать решение и как можно скорее вынесет вердикт по делу.

Я кивнул, а адвокат продолжила:

— Естественно, пока он ознакомится с делом, посмотрит все бумаги — это ещё несколько дней. Но это время быстро пролетит, а нам очень нужна платёжка, Игорь Васильевич.

— С этим пока что сложно, — признал я, — не так-то просто оказалось ее достать, мне нужно время.

— Сколько? — уточнила Никитина.

— Не знаю, Арина Андреевна, — покачал я головой. — Неделя, две или даже месяц. Я ничего не могу сейчас сказать. Но работа идёт, и платёжка у нас, так или иначе, появится. Это железно. Она есть, и я знаю, где она, но оценить шансы не берусь. Но сделаю для этого всё, что только могу.

— Но она точно есть? — со значением посмотрела на меня адвокат.

— Здесь почти сто процентов вероятность, — подтвердил я. — Мне просто нужно время, чтобы её вытащить.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, наконец, Никитина кивнула.

— Хорошо, тогда мы попробуем заявить судье отвод. Это будет непросто, но шанс есть, — произнесла Арина Андреевна. — И не сразу, а чуть позже, чтобы потянуть время. Это даст нам время, да и Кашин не самый лучший судья для нас, его было бы неплохо заменить. Но лучше вам поспешить, Игорь Васильевич. Чем раньше у нас появится платёжка, тем раньше ваш отец выйдет на свободу честным человеком.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал я.

Никитина улыбнулась и неожиданно спросила:

— Хотите кофе?

— Не откажусь, — ответил я, надеясь, что горячий ароматный напиток поможет прийти в себя после таких новостей.

Адвокат встала из-за стола, подошла к стоящей на столе кофемашине и включила её. Аппарат зашипел, затарахтел и… замолк.

— Ну что ты будешь делать! — воскликнула Арина Андреевна. — Попила кофе. Третий раз за месяц ломается! Мне ужасно неловко, но…

— Не стоит оправдываться! — перебил я её. — Бывает. Не буду вас больше отвлекать.

Я выскочил из кабинета и пошёл на улицу, переваривая полученную информацию. Время поджимало, и хорошо, что уже вчера я поговорил на эту тему с ребятами. Но пока появится результат, может уйти много времени. И ещё не факт, что получится с отводом.

Сев на мотоцикл, я несколько минут потратил на то, чтобы взять себя в руки. Идея действовать против Марины Стародубской силой и припереть её к стенке никак не выходила из головы. От злости даже магия рвалась наружу, проступая на кулаках огненными всполохами. Но как бы ни хотелось поступить по-простому, я прекрасно понимал, охрана княгини меня размажет.

Успокоившись, я завёл мотоцикл и тронулся с места.

* * *

Восточный рынок встретил меня уже знакомой картиной. Много дешёвых товаров из Турции, подозрительно выглядящие люди вокруг прилавков. Но покупателей и праздно шатающихся было очень много.

В нескольких местах образовывались настоящие заторы. Ушлый продавец устроил распродажу, и пока трое мелких мальчишек зазывали народ, сам бородатый мужик громогласно отпускал товары один за другим.

Протолкнувшись сквозь орду зевак и покупателей, я вышел к небольшой столовой весьма затрапезного вида. Народа внутри оказалось битком, выставленное у витрины меню предлагало недорогие, но, судя по названиям, сытные блюда.

Нам такое место не подходило, так что я двинулся дальше, не забывая посматривать по сторонам. Стоило отойти метра на три, как увидел интересную картину. Трое ребят в кожаных куртках заломили руки какому-то мужику в тюремных татуировках и тащили его в промежуток между прилавками. Похоже, щипача поймали и теперь воспитывать собираются.

Второе место общественного питания оказалось чебуречной. Маленькое помещение на четыре стола внутри и два снаружи. Имелось и отдельное окошко для выдачи заказов навынос. При этом с виду чебуреки выглядели аппетитно, но вряд ли там действительно то мясо, которое указано.

Впрочем, желудок тут же напомнил, что пора подкрепиться. Да и стоило мне увидеть эти чебуреки, как сразу же захотелось попробовать. Так что пришлось взять парочку и, едва я только почувствовал зажаренную подрумяненную корочку во рту, чуть язык не откусил. Настолько вкусным чебурек оказался, что первый я умял за считаные секунды. Следом за ним ушёл и второй, сочный настолько, что я даже глаза зажмуривал от удовольствия, чувствуя, как горячая жидкость мясного соуса растекается во рту. Неожиданно, конечно, учитывая место, но от этого лишь вдвойне приятно.

Но, разумеется, под видеосалон чебуречная нам не подходила. Так что я двинулся дальше, пока не дошёл до кафетерия.

Заведение было большим, но почти полностью пустым. Лишь один посетитель что-то жевал в углу, остальные места оказались свободны. И это при том, что вокруг павильона, в котором располагался кафетерий, народу было полно.

Переступив порог, я внимательно осмотрелся по сторонам. Действительно просторно, и сразу видно, как можно организовать комнатку для зрителей, установив банальную перегородку. Ведь не дело, когда кто-то за просмотр рубль отдал, а другие через витрину смотрят.

Так что к стойке я подходил уже почти уверенный в выборе.

Ассортимент тоже был под стать будущему видеосалону: сок, мороженое, пиво. Кое-какие закуски, в основном, конечно, заедки вроде чипсов. Цены немного завышены, но не смертельно.

— Чем могу помочь? — спросила официантка, сидящая на барном стуле, стрельнув в мою сторону глазами.

Девушка вполне симпатичная, и в другое время я бы, может, даже с ней пофлиртовал. Но раз мы здесь видеосалон откроем, зачем гадить там, где есть собираешься?

— Пива холодного? — предложил мне бармен, отрываясь от разглядывания какого-то журнала.

Возможно, летом здесь холодное пиво уходило лучше, но осенью я бы с большим удовольствием выпил кофе. Тем более после замечательных чебуреков портить послевкусие пивом совсем не улыбалось.

— Кофе есть? — поинтересовался я.

— Из пакетика, — проинформировал бармен тот. — Три в одном.

— А нормальный есть?

— Кофеварка сломалась, — пожал плечами бармен, закидывая полотенце на плечо.

Вторая за утро. Похоже, не стоит сегодня ни у кого больше пытаться кофе просить.

— Выпей пивка, братишка! — опять предложил бармен.

Да уж, так себе замена. Или он тут на проценте от продаж пива, потому и настаивает так усердно?

— За рулём я, — покачал я головой.

Бармен тяжело вздохнул.

— Квас есть? — задал я новый вопрос.

— Есть! — тут же взбодрился он. — Ледяной!

Похоже, дело не в процентах от пива. Просто этому парню ещё не сказали, что лето закончилось.

— Ну, наливай тогда, — махнул я рукой. — В бумажный стакан с собой.

Расплатившись за напиток, я вышел на улицу. Визитка отца Стаса у меня была в кармане, место подходящее я нашёл. Так что оставалось лишь добраться до телефонной будки. На рынке таких должно быть три, надеюсь, хотя бы одна из них работает.

Минут пять я искал автомат, и он, к счастью, функционировал, хотя половина кнопок и была расплавлена хулиганьём, а внутри кабинки всё было разрисовано глубокомысленными фразами вроде «Здесь был я».

Достал визитку, рассмотрел. Дорогая бумага, золотая надпись с тиснением: Фокин Елизар Богданович. Директор рыночного комплекса «Восточный». Дорого, богато, всё как положено.

Набрал номер. Долго ждать ответа не пришлось, Елизар Богданович оказался у телефона.

— Слушаю, — не слишком любезно произнёс он.

— Здравствуйте, Елизар Богданович, — тем не менее вежливо поздоровался я. — Вас Игорь беспокоит. Мы с вами катались в машине, когда вашего сына обсуждали после драки в школе.

На несколько секунд повисло молчание, наконец, Фокин усмехнулся.

— По делу звонишь? — уточнил он.

— Конечно, иначе беспокоить бы не стал, — заверил я. — Я сейчас на Восточном рынке, может быть, можем встретиться и поговорить?

— Хорошо, подходи в здание администрации, поболтаем, — ответил Елизар Богданович. — Скажешь, что ко мне, тебя пропустят.

Он бросил трубку, а я выбрался наружу и побрёл в обратную сторону от кафетерия. Администрация сидела в небольшом павильоне, установленном ещё при восхождении последнего императора на престол. Правда, годы здание не пожалели, однако свита Фокина из амбалов в чёрных куртках, которые курсировали по рынку, прямо сейчас контролировала работу мужиков, которые закрашивали граффити серой краской.

Я направился прямиком к железной двери, у которой дежурила пара человек с настолько характерными лицами, что не опознать в них бывших спортсменов, было невозможно. Сломанные уши, свёрнутые носы — ребята явно знали, как людей приводить к согласию.

— Стоять, пацан! — велел один из них, когда я подошёл уже близко.

— Я к Елизару Богдановичу, — ответил я.

Тот кивнул напарнику, и они отошли в сторону, пропуская меня к двери.

— Заходи, босс сказал, что ждёт, — велел тот же спортсмен, пока второй контролировал взглядом окружающее пространство.

Внутри оказался хорошо освещённый коридор, в котором на раскладном стульчике сидел ещё один охранник. Что примечательно — за его спиной, прислонённое к стене, покоилось двуствольное ружьё. Надо понимать, последний рубеж обороны.

Он кивнул мне на дверь кабинета, и я, постучавшись, прошёл внутрь.

Кабинет Фокина был небольшим, но зато очень хорошо обставленным. Примерно так же выглядели покои в загородном особняке Ждановых. Сразу стало понятно, что бандит, держащий Восточный рынок, совсем не бедствует.

При моём появлении Елизар Богданович откинулся на спинку кресла.

— А я про тебя уже и забыл, — произнёс он. — Но вижу, тебе деньги понадобились.

— Вообще-то, я пришёл, чтобы вам денег предложить, — возразил я, садясь на простой стул, приставленный к массивному столу из тёмного дерева.

— Даже так? — вскинул брови Елизар Богданович.

— Да, — подтвердил я.

— Ну от денег грех отказываться, — усмехнулся хозяин кабинета. — Излагай…

На то, чтобы пояснить задумку с видеосалоном, ушло минуты три. Слушал меня бандит крайне внимательно, периодически делая пометки дорогой перьевой ручкой на бумаге. Наконец, когда я закончил, он заговорил.

— Идея неплохая, — признал Фокин, — мне так очень нравится. Но есть несколько вопросов. Во-первых, нет гарантий, что твой салон даст больше денег, чем кафе. Ты прав, приносит оно не так много, как хотелось бы, но приносит. Во-вторых, какую долю ты будешь мне отдавать за аренду?

Я кивнул, показывая, что услышал.

— Ну, по первому вопросу — вы всё равно ничего не теряете, — пояснил я. — А по второму — пятьдесят на пятьдесят. С вас помещение и персонал, с меня контроль и билеты. Опять же, фильмы и телевизор с видеомагнитофоном. С продажи напитков и закусок — прибыль тоже пополам.

— Жирновато будет, — произнёс Елизар Богданович. — Вот, скажем, семьдесят на тридцать…

— Уважаемый Елизар Богданович, — усмехнулся я. — За тридцать процентов я даже браться не буду. Пойду на другой рынок и там договорюсь. Предложение вам делаю, потому как контакт с вами уже установил. И вы показали себя разумным человеком. Но наш видеосалон — золотая жила. Так что пятьдесят на пятьдесят и никак иначе. Естественно, у нас своя отчётность и налоги. За вашу долю платите сами.

Бандит усмехнулся, но комментировать замечание про налоги не стал. Я уверен, что он их платить даже не думал, но мы свою долю будем проводить официально. А уж что со своей половиной станет делать Елизар Богданович — его проблемы.

— Ладно, Игорь, я тебя услышал, — произнёс он. — По рукам. Как будете готовы, приходите, договор оформим. А то время сейчас такое, без бумажки слово человеческое мало чего стоит.

Из павильона я вышел с чувством удовлетворения. Первый шаг сделан.

* * *

Вечером мы собрались на нашей лавочке во дворе.

— Короче, посмотрел я телевизоры, — сообщил Влад. — Есть хорошие варианты. Цена вопроса — две тысячи рублей.

— Ого! — восхитился Саня.

— Не ого, а диагональ и качество картинки, — возразил Влад. — Последняя модель, к тому же есть возможность крепления на стену. Входит в эту же сумму. Так удобнее будет намного — повесил повыше, и всем, даже на заднем ряду будет хорошо видно. В эту же цену я приплюсовал хорошую стереосистему. А то никто ни хрена не услышит, и нас с говном съедят за лажу. Так что телевизор и колонки к нему, считайте, нашлись, я немного приплатил, чтобы товар придержали.

— Это ты хорошо придумал, — похвалил я друга. — Завтра утром тебе подкину наличности, заберёшь сам? Или помощь нужна?

— Там доставка есть, один телевизор, считай, чуть не полтинник весит, — пояснил друг. — Но когда на точку привезём, надо будет, скорее всего, и охрану организовать. Всё-таки две тысячи на дороге не валяются, а мы пока ещё даже фирму не зарегистрировали.

— Завтра этим займёмся, — заговорил Саня. — Я договорился через однокурсника, у него отец как раз в канцелярии работает. Нас ждут в четыре часа. С собой паспорта, естественно, нужны будут. Дело долгое — пока все бумаги оформим, считайте, часа два пройдёт.

— Когда приступить можно будет? — уточнил я.

— Если завтра всё оформляем, то уже послезавтра будет запись в реестре, — пояснил наш будущий юрист. — Но лучше либо проверить, лично зайдя в нашу районную налоговую, либо подождать пару лишних рабочих дней. Тогда точно всё будет готово.

Немного помолчали, и я решил нарушить тишину приятной новостью.

— Я выбил нам место на Восточном рынке, — произнёс я. — Там есть кафешка, нам идеально подойдёт. Завозим технику, вешаем телевизор на кронштейн, покупаем кассовый аппарат, чтобы отчётность вести, и всё, стрижём рублики.

— Я тогда на охрану сяду, — произнёс Влад, покровительственно посматривая на нас. — Ну и за технаря побуду. Вы всё равно дуболомы транзистор от тиристора не отличите.

— Полагаю, единогласно? — глядя на Саню, с улыбкой произнёс я.

— Это точно, — подтвердил друг, после чего грустно добавил: — Только я-то вам зачем?

— Как зачем? — возмутился Влад. — А кто кассу снимать будет? Каждый день после занятий будешь приходить, забирать документацию.

— Сестра у меня бухгалтерию знает, — оживился Саня. — Можно её подключить. Ну, чтобы считала всё правильно. И сдавала отчёты.

— Только учитывать нужно, что половину мы отдаём хозяину кафе, — заметил я. — И, как сами понимаете, налоги с этих пятидесяти процентов нам платить не придётся. Главное, с него взять бумагу, что он эти деньги у нас забрал. Как готовы будем заехать в помещение, договор составим. Это, кстати, тоже на тебе будет, Саня. Всё должно быть прозрачно и для нас, и для хозяина рынка.

— С бандитами работаем? — уточнил Влад. — Проблем не будет?

— Иначе сейчас никак, — вздохнул Саня. — Но если мы всё по закону делаем, то нас и привлечь будет нельзя.

Он замолчал, а потом просиял довольной улыбкой.

— Я, кажется, уже даже вижу рыбу договора, — сообщил друг. — Думаю, за завтрашний день накидаю текст и всё оформлю. Но, естественно, подписывать будем только после официальной регистрации. А то нас не поймут, если мы бумаги задним числом начнём подмахивать. Так что составлю бумаги, чтобы всё правильно было.

— Ну вот и отлично, — кивнул я.

Ещё немного помолчали. Саня беззвучно шевелил губами, глядя в пространство задумчивым взглядом — явно слова подбирал прямо сейчас, чтобы в будущие документы их записать. Влад о своём думал, разглядывая собственные ногти.

— Кстати! — оживился вдруг Саня. — Я же узнал про Стародубских, как ты и просил, Игорь.

— Отлично! И что интересного смог узнать? — уточнил я.

— Ну, если вкратце, то история примерно следующая, — заговорил друг, и даже Влад внимательно прислушался. — Князю девяносто три года, сами понимаете, возраст уже не тот. Детей у него нет, зато имеются племянники, которые спят и видят, как дедушкино наследство делить станут. А тут появляется молоденькая девушка и резко становится княгиней.

Взяв небольшую паузу, он посмотрел на нас, после чего продолжил:

— Род старый, но не слишком влиятельный. В аристократических понятиях, можно сказать, что середнячки. Денег было много пару поколений назад, а сейчас уже не то. Ну, естественно, всё это по нашим, простолюдинским меркам. Так-то речь о миллионах идёт, именно ради них племянники дедушку и ждут. Марина Кирилловна эта в картину вообще не вписывается — князь уже давно в этом плане даже с сильными препаратами не боец. К тому же не одарённый, поэтому на магию в плане поддержания здоровья рассчитывать не может. Болячек у него чуть ли не весь возможный набор. Он в году четыре месяца проводит в Крыму, там и лечится, и климат для него подходящий. Он даже дом там купил для этого дела.

— Девяносто три года и четыре месяца в году отсутствует, — повторил я за другом. — Ну просто должен быть у Марины любовник! Учитывая, что она девка видная и никогда не отличалась строгими моральными принципами, любовник быть просто обязан. Я не верю, что титул её перевоспитал, не бывает такого!

— Согласен, — кивнул Влад. — Любовник обязательно должен быть. Но как его вычислить, как их поймать на горячем и как получить доказательства? Девке есть что терять, она явно перестраховывается по полной программе. На её месте я бы такие шпионские игры затеял, чтобы меня вообще никто спалить не мог. А она княгиня, наверняка без охраны даже в сортир не ходит.

Я призадумался. Не люблю я шантаж, и я честно хотел по-хорошему. Марина Кирилловна могла бы и пойти навстречу, мне же не нужны доказательства её измен. Я бы взял только то, что нужно, и на этом вопрос был бы закрыт. А так мало того, что княгиня отказала, так ещё и так повела себя гадко. Но зато я был уверен, что она точно пойдёт на обмен, она разбирается в шантаже и не станет ерепениться.

— Мало найти доказательства, — сказал Влад, качая головой. — Надо ещё, чтобы старик в них поверил. А то принесём, а он скажет, что это подстава.

— А ему понесём не мы, — ответил я.

— А кто? — хором в голос удивились парни.

— Племянники, — пояснил я с усмешкой. — И Марине мы скажем, что компромат попадёт не мужу, а его родне. Уж они тогда позаботятся, чтобы князь быстро развёлся с неверной женой. И я более чем уверен, что у них есть брачный договор, в котором момент измены прописан. Но нас сейчас волнует другое. Найти доказательства этой измены, которая пока что существует лишь в нашем воображении.

— Да железно она ему рога наставляет! — заявил Влад. — Ты на фотографии их посмотри! Там вообще без вариантов!

— Но если наставляет, то делает это очень аккуратно, — заметил Саня. — При такой родне мужа надо быть осторожной. Она ведь не может не знать, что племянники до трясучки хотят от неё избавиться.

— Да, — согласился я. — Иначе её уже давно бы поймали.

— Я беру её на себя! — неожиданно заявил Влад.

— Соблазнить, что ли, собрался? — усмехнулся Саня.

— Ты сомневаешься, что у меня это получится? — спросил Влад, выгнув широченную грудь колесом. — Но я имел в виду другое. Я её выслежу! Мне всё равно делать нечего.

— Вообще-то, на тебе сейчас будет видеосалон, — напомнил я.

— Не страшно, — заявил Влад. — Если эта девка гуляет, я её поймаю.

И мы вновь вернулись к обсуждению видеосалона. Парни загорелись идеей, и я их прекрасно понимал — ведь это их первое самостоятельное дело.

Глава 11

Отвод судьи, который придумала и смогла выбить Арина Андреевна, позволил нам выиграть практически целый месяц. Однако у всего есть предел, и до начала судебного заседания осталась неделя — новый судья уже вовсю изучал дело и назначил дату первого заседания. Но к сожалению, за это время я так и не смог решить вопрос с платёжкой.

Влад уже превратился в настоящего шпиона: он чуть ли не круглосуточно следил за княгиней Стародубской. Это стало его основным занятием, так что нам с Саней постоянно приходилось подменять друга в видеосалоне.

Увы, толку от слежки не было никакого. Княгиня Стародубская постоянно куда-то ездила: то на занятия спортом, но в спа-салон, то в салон красоты, то по магазинам или в рестораны. Влад сопровождал её на купленном специально для этого неприметном мотоцикле, но всё без толку. Марина Кирилловна всюду была одна и ни с кем не встречалась.

Я уже начинал подумывать о том, чтобы привлечь к этому ИСБ в лице Артура. У нас с ним установились если не дружеские, то вполне доверительные отношения, так как за это время я провёл ещё три боя и вышел в полуфинал турнира. Во всех поединках я победил без проблем, но старался сделать вид, будто было трудно.

И вот теперь из шестидесяти четырёх бойцов остались всего четверо самых сильных. А сегодня останется двое, ведь на вечер назначены полуфиналы.

Учитывая мою нервозность, проступающую с каждым днём от отсутствия прогресса по делу отца, я с тревогой ожидал боя. Безусловно, я был уверен в своей победе. Но вот в том, что выпущу противника из клетки живым — уже не очень. Время утекало сквозь пальцы, Стародубская не давала себя поймать, и мне всё больше хотелось свернуть шею хоть кому-то, чтобы выпустить накопившуюся злость. Противник в клетке подходил для этого лучше всего.

— Я ушёл, — объявил я, закончив собираться. — Буду вечером, поздно.

Мать пришла в прихожую и, глядя, как я обуваюсь, покачала головой.

— Игорь, ты бы хоть иногда отдыхал, — произнесла она. — Я же вижу, как тебе сложно. Всех денег не заработаешь.

— Мам, я взрослый мальчик, — выпрямляясь и разглядывая себя в зеркало, ответил я. — Справлюсь. Да и не один я в этом деле, и несу за парней ответственность. Вот разрастёмся до открытия филиалов по всей Российской Империи, поставим толковых управляющих, тогда можно будет подумать об отдыхе.

— Я тобой очень горжусь, сынок, но, пожалуйста, не переусердствуй, — попросила она, погладив меня по руке. — Что мы с Катей будем делать, если с тобой что-то случится?

Я видел, что мать уже не особо верит, что отца удастся спасти от тюрьмы. И мысль, что я тружусь целыми днями, ради того, чтобы обеспечить семью, заставляла материнское сердце болеть.

Но выхода не было. Если деньги не зарабатывать, они имеют свойство заканчиваться, какими бы большими ни были запасы. Я должен не просто закрывать вопросы с едой и счетами за квартиру и гимназию. Мать с сестрой будут жить так, как я считаю нормальным. А это совсем другой уровень жизни. И для этого нужно постараться как следует.

Однако мать прекрасно понимала и то, что я пропадаю на работе, чтобы сбежать таким образом от мыслей об отце. Его арест мы все переносили очень тяжело. Как бы я ни пытался сгладить ситуацию и ни обещал, что всё будет хорошо, а время шло, и ничего не менялось.

На этом фоне мысль о том, что люди готовы платить за просмотр видеокассет, уже не вызывала удивления у моих родных. Хотя в первый день они не поверили, что такое возможно. А мы с тех пор знатно пополнили ассортимент фильмов. Кассеты покупались, переписывались, приезжали из других городов.

И отбоя от клиентов не было.

— Всё, мам, я пошёл, — поцеловав её в щеку, сказал я. — К ужину не ждите. Суббота, будем поздно закрываться.

Покинув квартиру, я спустился на улицу и, содрав с мотоцикла брезентовый чехол, перекинул ногу через сидение. Погода постепенно портилась, скоро будет пора пересаживаться на другой транспорт, и у меня даже появились мысли купить такую же Волгу, на которой рассекал Артур.

Заведя мотор, я убрал подножку и, выкрутив рукоять Харлея, покатился по двору.

С видеосалоном мы не прогадали. Сеансы начинались с девяти утра, когда открывался Восточный рынок, и заканчивались с его закрытием в одиннадцать вечера. При этом даже не все желающие попадали на просмотр.

Для меня было удивительно, что никто другой до сих пор не догадался этим заниматься. Но это дело времени — конкуренты скоро появятся. И тут играло то, что на рынке и вообще во всём районе их можно было не опасаться. Фокин контролировал не только сам рынок, но и прилегающие кварталы.

Елизар Богданович тоже был потрясён эффектом и, увидев, что все желающие не вмещаются, сначала убрал из кафе всё лишнее и добавил столиков, а затем и вовсе велел сделать к нему большую пристройку — так сказать, второй зал. И эта стройка была почти что завершена.

Как я ни спешил на работу, как ни гнал мотоцикл, однако Саня всё равно оказался на месте первым. Суббота, у него выходной, так что друг был на рабочем месте. Пройдя мимо стройки, на которой несколько рабочих собирали обшивку будущего видеозала, я кивнул другу и протянул ему руку.

— Привет, Сань!

— Доброе утро, — ответил тот, пожимая мою руку.

Во второй он держал стаканчик с кофе. Жестом друг предложил мне присоединиться. Кофемашину нам сам Фокин припёр, чтобы разнообразить ассортимент напитков.

— Угощайся, — произнёс Саня. — Елизар Богданович передал какой-то новый сорт кофе. Вкус обалденный, и бодрит неплохо.

Наш будущий юрист выглядел потрёпанным и уставшим. Темп жизни, который пришлось взвинтить, чтобы всё успевать, отразился на всех нас. Это мы с Владом были оболтусами, Саня-то помимо работы ещё и учился. И Александр Витальевич никаких поблажек сыну давать не собирался, так что приходилось нашему другу оставаться отличником.

Однако сбавлять обороты было просто нельзя. Если мы решим притормозить, Фокин быстро отожмёт наше дело, поставит своих обалдуев, и мы останемся без денег. Конечно, можно открыться в другом месте, но…

Влад и Саня горели нашим маленьким предприятием, а что случится, когда нам придётся закрываться? Сейчас они зарабатывают нормальные деньги, хоть и не такие уж большие, но стабильные. Но сами деньги мало что поменяли в моих друзьях. А вот чувство значимости и собственного достоинства в парнях начало зарождаться.

Они уже потихоньку осознавали, что могут сами чего-то добиться, но пока ещё не настолько, чтобы легко сносить удары судьбы. Это мне такой поворот будет что слону дробина, я в стартапы вкладывался, из которых выживал хорошо, если один из тысячи. А им, если что, перенести удар будет трудно.

— Попробуем твой кофе, — пообещал я Сане.

Но не успел, так как в этот момент зазвонил телефон. Спутниковый — такие теперь у нас всех появились. Устал я пользоваться городской сетью и искать постоянно телефоны-автоматы и таскать с собой монеты по две копейки. Телефон был здоровенный, тяжёлый, но мобильность окупала все минусы.

Увидев, что звонит Влад, я принял звонок и приложил аппарат к уху.

— Брат, я её выследил! — заорал друг из трубки так громко, что я отодвинул телефон подальше. — Я её поймал!

— В смысле, ты её поймал⁈ — не на шутку напрягся я.

Воображение тут же нарисовало, как Влад, которому осточертело ждать, раскидал охрану княгини, вышиб стекло бронированного автомобиля и через освобождённый проём вытянул женщину на поговорить.

— С поличным! — пояснил Влад.

— Ты что, спалился? — уточнил я.

— Нет, но я его видел! — на эмоциях торопливо пояснил друг. — В общем, сейчас приеду и всё расскажу! Ты сам где?

— В салоне, — ответил я.

— Скоро буду!

Он сбросил звонок, а мы с Саней переглянулись. Друг положил руку мне на плечо и сжал пальцы.

Не одного меня напрягала ситуация с отцом. Друзья тоже переживали, а Саня, благодаря Александру Витальевичу, практически на пульсе руку держал. Не знаю, что я бы делал без Медведевых, но они были рядом и разделяли мои проблемы. А это дорогого стоило.

— Похоже, Влад выследил любовника Стародубской, — сказал я Сане. — Это надо отметить! По капучино?

Мыслей в голове вертелось много, но нам нужно было готовиться к открытию. Клиентам плевать, что происходит с моим отцом, и с кем там спит княгиня Стародубская. Они хотят смотреть кино.

Пока мы занимались делом, попивая по ходу капучино, появились первые клиенты. А к назначенному времени первого сеанса зал уже был забит до отказа. И только в этот момент появился Влад.

Друг выглядел счастливым, впрочем, было от чего. Он месяц выслеживал княгиню Стародубскую, для него это уже превратилось в некий личный вызов, он уже почти отчаяться, и тут такой подарок судьбы!

Мы отошли с ним к стойке, где был организован уголок администрации. Помимо стульев и небольшого столика, тут же висела вся необходимая информация по требованию инстанций. Как я и прогнозировал, Фокин решал вопросы с проверками самостоятельно, мы лишь неукоснительно соблюдали законные требования.

— Ну, рассказывай, — произнёс я, ставя перед Владом только что налитую для него чашку кофе.

Для посетителей мы выдавали одноразовые стаканчики, но сами пили из нормальной посуды. Друг кивнул и, сделав глоток, принялся за рассказ.

— Короче, я следил за твоей Мариной, как обычно, — он прервался, чтобы выпить ещё. — По расписанию у неё сегодня спа-салон. Ты знаешь, который при отеле «Империал». В общем, подъехали мы, княгиня бросила тачку на стоянке и ушла. Ну, я уже приготовился ждать как всегда. А тут где-то через полчаса нарисовался тип. Мужик лет тридцати, наверное, смазливый, высокий, широкоплечий — бабам такие нравятся. Он подошёл к её машине, открыл её и достал оттуда какой-то пакет. И с этим пакетов вернулся в отель.

Я не стал торопить Влада, пока он вновь прервался на кофе.

— Через три часа княгиня отчалила, как обычно, — продолжил он, ставя пустую чашку на барную стойку. — Я за ней не стал ехать — всё равно же бесполезно. А вот того типа решил-таки дождаться. И знаете что?

— Что? — внимательно слушающий Саня сидел у кассы и сводил чеки за сегодняшний день, переписывая в тетрадку наши продажи.

— Через час этот же мужик вышел из отеля, сел в потрёпанную шушлайку и поехал домой, — объявил Влад. — Я когда его тачку увидел, сразу понял, что княгине с таким нищебродом не по пути должно быть. Она даже знать подобных людей не должна! И если их что-то связывает, так это только секс. В общем, я за ним проехал, отследил его до дома. Присмотрел подъезд, в который он зашёл. А потом у местных поспрашивал, кто такой.

Влад достал из внутреннего кармана вырванный из блокнота листок и продолжил:

— Вот адрес мужика. Фамилию его я не узнал, но соседи рассказали, что зовут его Толян.

— Если квартира на Анатолия записана, узнать фамилию не проблема, — заметил Саня, поглядывая на нас и забирая листок с адресом. — Вопрос решается в два звонка и десять минут.

Я выслушал их обоих и вздохнул с облегчением. Радовало и то, что наконец-то пошёл прогресс, и то, что к Артуру обращаться не придётся. Вмешивать в свои дела ИСБ-шников до такой степени мне не хотелось.

— Спасибо, Влад, — от души хлопнул я друга по плечу.

— Ты молодец, Влад, — поддержал меня Саня с улыбкой.

— Да вы чё, пацаны, — засмущался от нашей похвалы друг. — Я же сказал, что сделаю всё, вот и сделал.

Оставалось только придумать, что с этим Толяном делать, как к нему правильно подступиться. Он ведь наверняка не дурак, и понимает, что его кастрируют, если люди князя Стародубского его поймают на Марине Кирилловне. Так что врываться к нему чревато — он может ей об этом рассказать, и тогда никакого компромата мы не получим.

Тут надо действовать тоньше. Но как именно — стоит ещё поразмыслить. Но для начала надо подождать, чтобы Саня собрал о нём информацию. А тот, спрятав листок с адресов в кармане, неожиданно спросил:

— Кстати, а вы Олега видели?

— Да век бы его не видеть, — ответил я искренне. — Я только забывать о нём начал.

— И я тоже, — добавил Влад. — А зачем он тебе?

— Да просто странно, — задумчиво произнёс Саня. — Он вообще куда-то пропал. С тех пор, как Влад завязал, я Олега не видел. Видимо, куда-то встрял.

— Туда ему и дорога, — мрачно произнёс Влад.

Я не стал говорить Сане, что в этом нет ничего странного. Олег чуть не сорвал важный бой, пытался нагреть самого Петра Петровича этой подставой и срубить денег на тотализаторе. А бандиты такое не прощают, тем более такие уверенные в своём всемогуществе, как Петя Сибирский.

* * *

Харлей прекратил рычать, и Настя уже привычно перекинула ногу через сидение, чтобы встать на ноги. Целительница за прошедшее время пусть и не стала одобрять моего участия в боях, однако уже не удивлялась происходящему в клетке. А ведь там не только я выступал, и порой возникали довольно неприглядные ситуации.

Нас уже встречал Артур. ИСБ-шник кивнул мне и, подав Насте руку, повёл её в бар. Когда начнётся бой, оба будут в ложе наблюдать — это уже традиция. Я же направился в свою комнатку.

До моего выхода оставалось совсем немного времени, когда дверь открылась, и заглянул Мирон.

— Здорово, Молот, — произнёс он. — Сегодня опять ставить будешь?

— Конечно, — ответил я, демонстрируя ему бумажник, который даже не сгибался от количества набитых внутрь банкнот. — Пятьдесят тысяч рублей на меня!

Местный управляющий поднял брови.

— Ты разорить нас решил? — возмутился он, но деньги всё же взял.

— Ну так вы поставьте против меня того, кто сможет меня победить, — пожал я плечами.

В принципе я мог бы и сотню поставить, но меру надо знать. И так в предпоследнем бою решил поставить больше обычного.

Да, я неплохо заработал на боях, но зачем лишний раз светить деньги в компании бандитов, которые даже не скрывают, что они бандиты? Дразнить гусей нельзя, они и ущипнуть могут.

— Хрен с тобой, — ответил Мирон. — Но ты только больше такие суммы не ставь, ладно? Пятьдесят кусков — это ж до хрена. А то меня Пётр Петрович за яйца возьмёт.

Кивнув, я двинулся к выходу.

Мирон вновь отвёл меня в клетку, я привычно передал ему куртку от спортивного костюма и прошёл в дальний от входа конец. До появления моего противника оставались считаные секунды, и я нашёл взглядом Настю с Артуром, которые смотрели на меня из ложи.

Наконец, показался и мой соперник. Среднего телосложения, весь в шрамах, на голове следы ожога, от которого не росли волосы. Всё это ему мог убрать любой лекарь, но, похоже, мужик собирал шрамы, чтобы казаться страшнее. При этом он смотрел на меня и, сжимая кулаки, усмехался.

Ведущий вошёл на ринг и начал объявлять наш поединок.

Толпа зрителей уже встречала меня, как своего любимчика. Впрочем, и Топор, как назвали моего соперника, любовь публики сыскал. Нельзя дойти до полуфинала и не обрасти кучкой фанатов кровавого спорта.

— Я тебя порву на части, пацан! — объявил соперник, сближаясь со мной после сигнала к началу боя. — А как с тобой разделаюсь, займусь твоей девкой, покажу ей, как настоящий мужик баб трахает. Видел я её, вид у неё сильно недотраханный!

Топор неприятно осклабился, я же промолчал — такая провокация меня не задела. Вместо этого я шагнул ему навстречу и, уклонившись от первого удара, пропустил Топора мимо себя. Когда он оказался позади, я успел развернуться и пинком в зад отправил его в стену клетки.

Соперник выставил руки, избегая удара об металлические прутья решётки. Толпа весело заулюлюкала, и Топора это взбесило. Он бросился ко мне, рванул в ноги, стремясь захватить.

Но я был быстрее. Моя стопа опустилась ему на затылок, впечатывая мордой в пол, а я перешагнул через противника и, обернувшись, ещё раз пнул его по выставленной заднице.

Такого издевательства соперник уже не стерпел. Взревев, как медведь, он прыгнул на меня, разведя руки в стороны. Я позволил себя обхватить и, усилив руки, вырвался из захвата. Затем прописал ему в голень, заставив упустить момент из-за резкой боли. И добавил прямой в челюсть, заставляя его встать на колено.

— Мо-лот! Мо-лот! — скандировала толпа, пока я обходил поверженного Топора.

Схватив противника сзади, я стал давить его горло своим предплечьем. Топору пришлось встать на ноги и вытянуться — я оттаскивал его назад, заставляя прогибаться всё сильнее.

— Сука, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Он дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата, но я лишь усилил руки, переведя укрепление тела в конечности. Топор взмахнул кистями, и они… сменили цвет на металлический.

Я видел, как его дымка рвётся к кистям, сплетаясь в сплошной металл, но опоздал. Топор вырвался и, на развороте пропахал мне живот отросшими клинками.

— Остановите бой! — услышал я чей-то крик, отскакивая от взбешённого Топора.

А тот, наоборот, кинулся ко мне, работая клинками, пытаясь меня нашинковать. Моя форма пропиталась кровью из порезов. Я увернулся от очередного замаха, и в этот момент услышал хлопок.

Заклинание Топора рассыпалось, растворившись в воздухе, и его тут же скрутили успевшие вбежать в клетку бойцы. Я прислонился спиной к решётке, зажимая многочисленные порезы.

— Игорь! — истошно закричала Настя и начала прорываться ко мне.

Артур бежал вместе с ней, разбрасывая всех, кто стоял на пути и мешал. Буквально за несколько секунд они добрались до меня.

Глаза целительницы были полны тревоги, но действовала она быстро и чётко: приложила ладони к моему животу, и кровь моментально перестала вытекать из ран. Но меня всё равно вело — за короткий срок Топор умудрился порезать меня так, что мне впору было делать переливание крови. Потому как моя была на ринге — он весь был в кровавых брызгах.

Настя была невероятно напряжена, но никакого жара от лечения я на этот раз не ощутил. Только общий прилив сил, да сами раны переставали болеть.

— Тебе невероятно повезло, — заметила Настя, продолжая моё лечение. — Он, похоже, вообще себя не контролировал и лупил, не задумываясь. Поэтому порезов много, но все неглубокие, внутренние органы не задеты.

— Спасибо тебе, — прошептал я, чувствуя, что мне становится лучше с каждым мгновением.

А вместе с возвращающимися силами пришла и ярость. Я встретился взглядом с Топором, которого оттащили в сторону. Мирон что-то ему говорил, но мне было не слышно, из-за ора зрителей.

— У нас есть победитель! — объявил тем временем ведущий. — В связи с дисквалификацией Топора, победа присуждается Игорю Молоту. У нас есть первый финалист!

Толпа засвистела, то ли одобряя это решение, то ли осуждая, а я снова посмотрел на Топора. Тот заметил мой взгляд, ухмыльнулся и, облизав губы, показал пальцем на Настю. Похоже, он вообще не сожалел о своём поступке и старался хоть как-то мне ещё досадить.

Настя к этому времени уже закончила лечение, и я отвёл её в сторону и передал Артуру, чтобы тот увёл её в ложу. Охрана Мирона уже указывала Топору на выход из клетки, но у меня на него были другие планы. Отпускать его просто так я не собирался. Он должен был заплатить.

— Стоять! — крикнул я, перекрывая шум трибун. — Не нужна мне такая победа! Пусть этот урод остаётся! Я его порву!

Такого не ожидал даже сам Топор, его морда вытянулась в изумлении.

— Иди сюда, мразь! — позвал я противника. — Или зассал?

Мирон скривился. Он явно не хотел накалять обстановку, но толпа взревела ещё яростнее и громче. Они любили, когда я делаю красивые жесты. И сейчас был именно такой момент.

— Ещё одно запрещённое заклинание, и я тебя пристрелю, — серьёзным тоном сообщил Мирон, глядя на Топора. — Всем из клетки!

Очистить пространство и запереть дверцу — дело пятнадцати секунд. Топор за это время пришёл в себя и теперь снова ухмылялся и манил меня пальцем. И я пошёл к нему.

Первый его выпад я не стал отбивать, а взял на жёсткий блок и, пока он продолжал ухмыляться, забрал всю его магию, лишив усиления, и сломал его руку об колено. Изогнутая конечность заставила Топора заорать от боли.

В этот раз я не думал о красоте боя и о том, чтобы как-то его растянуть. Я собирался наказывать. Тут же ухватил противника за вторую руку и, добавив свободной рукой в челюсть, я принялся ломать ему пальцы один за другим. Толпа неистовствовала, а я не останавливался. Прерывался только для того, чтобы ударить Топора по лицу или рёбрам.

Наконец, окровавленный кусок мяса, в который превратился противник, рухнул на спину. Вокруг того места, где я его калечил, ринг был залит кровью куда сильнее, чем после моих порезов.

В клетку ворвался ведущий и схватил меня за руку. Он резко поднял её вверх, и кровь Топора брызнула в лицо сотрудника арены. А я посмотрел в сторону поверженного противника.

— Вот теперь я победил, — негромко произнёс я, глядя, как подчинённые Мирона волокут Топора по полу, оставляя широкие кровавые разводы.

— Победитель — Игорь Молот! — заорал в микрофон ведущий.

Зрители заревели ещё громче, хотя казалось, что громче уже некуда, а я стоял на ринге весь в крови и наслаждался своей победой. В отличие от прошлых поединков, где я просто отбывал номер, в этот раз мне действительно хотелось победить. И я это сделал с превеликим удовольствием.

И пока я оглядывал трибуны, в клетку прорвалась Настя и крепко меня обняла. Она прижималась ко мне, не думая о том, что теперь вся её одежда тоже будет в крови. И, кажется, она впервые по-настоящему радовалась моей победе.

Хороший день.

Глава 12

Засыпал я совершенно спокойно, однако стоило открыть глаза, как на меня накатили эмоции. Будто сдерживаемая вчера плотина прорвалась. Некоторое время я просто лежал, вцепившись в собственную постель, и смотрел в потолок.

Надо отдать должное этому выродку Топору — он смог вызвать во мне настоящие эмоции: гнев, ярость, искреннее желание победить. До него я просто выходил и делал свою работу, лишь изредка что-то действительно чувствуя. Да, я относился к этим боям как к работе. У меня был договор с ИСБ — я его выполнял. Что это, если не работа? Пусть не самая безопасная, но всё же не такая уж примечательная.

Однако в этот раз всё было иначе…

Накатившее на меня бешенство, весь испытанный за последнее время негатив — всё это прошло через мои руки и выплеснулось на Топора, превратив его в калеку. Жалел ли я ублюдка? Нисколько — он заслужил каждую травму, которую я ему нанёс. Да к тому же у него явно есть деньги на хорошего лекаря — небось уже прыгает здоровёхонький. Но, надеюсь, урок усвоил.

И безусловно, повторить такое мне бы не хотелось — было крайне неприятно, но вспоминалось с каким-то странным теплом. Даже как-то полегчало.

Скачок адреналина, реальная близость смерти — будто мозги мне прочистили и сбросили напряжение разом. Я чувствовал, что вполне готов к новым испытаниям. И какая-то часть меня даже жаждала новых вызовов.

Правда, один момент я вспоминал с некоторой тревогой.

Настя.

Когда она меня лечила на ринге, останавливая кровотечение и заживляя раны, я не заметил ничего необычного. Видимо, либо слишком уж плох я был, либо Настя находилась в состоянии крайнего стресса, переживая за меня. Однако ничего подозрительного между нами не произошло в этот момент.

Но вот потом, когда после победы она выскочила на арену и на радостях обняла меня, я снова почувствовал тот самый жар, как с Анной Леонидовной. Даже ещё не жар, а какое-то тепло, но оно было и потихоньку усиливалось.

Конечно, я быстро свернул обнимания, лишний раз поблагодарил соседку и больше уже не допускал тесного контакта на ярком эмоциональном фоне. Но это был ещё один звоночек — надо быть осторожнее. Не известно, какие ощущения в этот момент испытывала целительница, а если вспомнить слова Васильевой, то Настю тоже вполне могло накрыть.

Но ладно Аня, она взрослая женщина, способна как держать себя в руках, так и осознавать последствия своих поступков. Несмотря ни на какую химию между нами, если бы она не захотела, между нами ничего бы не произошло.

А как отреагирует девчонка, у которой и жизни-то личной не было никогда, я даже не представляю. Сам бы я не смог сдержаться, если бы был просто восемнадцатилетним пацаном, не вспомнившим опыт прошлой жизни. Слишком этот жар был… ярким и подавляющим.

Хорошо, что у нас остался только один бой, и после того, что я сделал с Топором, вряд ли мой соперник по финалу решится нарушать правила. А если не решится, то победу я добуду без проблем и ранений. И Настя всего лишь просто прокатится со мной до арены и обратно. И на этом мы наше сотрудничество закончим.

Соседка, безусловно, очень хороша, и уже потихоньку начала вызывать у меня некоторые чувства. Но именно потому и стоило как можно быстрее прекратить общение. Мне сейчас не до романов. Так что только финал, и всё.

Конечно, потом будет таинственный суперфинал, но вряд ли целительницу пустят со мной на тот поединок. Из-за всей этой секретности я подозреваю, что там запланирован какой-то аналог последнего боя. А значит, девчонке нечего там делать.

Поднявшись с постели, я натянул домашние штаны и прошёл в ванную. На туловище не осталось никаких следов после вчерашнего боя, поэтому я без проблем щеголял голым торсом.

После выпуска из академии я хоть и снизил количество нагрузок, но тело всё ещё имело выраженный мышечный каркас. Хорошо, что капитан вернулся, и тренировки продолжатся. У меня появилась к нему пара вопросов, да и собственное развитие запускать никак нельзя.

Закончив водные процедуры, я натянул майку и прошёл на кухню. Поставив чайник, приготовил большую сковородку яичницы и, усевшись за столом, кивнул проснувшейся Катьке. Мелкая, как зомби выбралась на запах еды.

— Привет, — произнесла она, ещё не до конца разлепив глаза.

— Доброе утро, — ответил я, орудуя ложкой.

Пока она приводила себя в порядок в ванной, я успел наложить ей порцию завтрака. Заодно сделал парочку бутербродов и задумался о том, не купить ли мне тостер. Полезная штука, хотя и нужна далеко не всегда. Однако вот сейчас бы пригодилась.

Подрумяненный хлеб, покрытый пластиками плавленого сыра, с кусочком ветчины, долькой помидора и листом салата. Всё это хрустит на зубах, сок стекает на язык… Определённо нам нужен тостер.

А стоило нам с сестрой сесть за стол, я выкинул мысли о боях из головы. Сейчас было дело поважнее.

Марина Кирилловна Стародубская и её герой-любовник Толян. Как к ним подобраться, я примерно догадывался. Но мало просто застать их врасплох, князю Стародубскому потребуются весомые доказательства. А значит, мне понадобятся камеры, микрофоны.

Вопросов, куда идти за оборудованием, передо мной не стояло. Тот самый продавец, что уже так хорошо мне помог, наверняка поможет и с таким запросом. Энтузиаст, а таким дай только возможность реализовать свою страсть.

Итак, Стародубская ездит в отель «Империал», в котором расположен спа-салон, на постоянной основе. И это отличное прикрытие, ведь алиби в виде процедур для поддержания собственной красоты устроит любого мужчину. Кто всерьёз из нормальных мужиков разбирается во всех этих шугарингах?

Опять же, сколько времени занимают процедуры, знают только специалисты и женщины, а это значит, что у Марины Кирилловны есть три-четыре часа. Возможно, она отмечается в спа-салоне, затем, переодевшись, поднимается в номер. Вероятно, у неё даже остаётся время на сами процедуры, но сути это не меняет.

Нужно ехать в отель и поговорить с администрацией. Если парочка делает это на регулярной основе, их должны знать. Тайна клиента, конечно, неписаный закон, вот только на самом деле это лишь вопрос цены. Как сказал один мудрец: ишак, груженный золотом, открывает любые ворота.

Стародубская не станет бронировать номер на своё имя, значит, это делает Толян. И чтобы задавать правильные вопросы администратору, нужно знать фамилию любовника. Но с этим должен был справиться Саня.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила сестра, оторвавшись от еды.

— Да так, строю бизнес-план, — ответил я.

— Расширяться думаешь? — уточнила Катька.

Я неопределённо пожал плечами. Не посвящать же сестру в тонкости добычи доказательств по делу отца. Хватит и того, что по невысказанному вслух соглашению мы эту тему не поднимаем, чтобы не нервничать лишний раз.

— А у тебя как дела? — спросил я, вытерев рот салфеткой. — Как там твой Лёха?

Сестра чуть смутилась, но всё же ответила:

— Всё у меня хорошо, и с Лёшей тоже. Он записался на секцию, занимается боксом, тренер говорит, у него есть неплохой потенциал.

— Похвально, — кивнул я, после чего залпом допил чай. — Ладно, побежал я, тостер сам себя не купит.

— Ты хочешь купить тостер? — донеслось мне вслед, но отвечать я уже не стал.

Быстро одевшись, я проверил наличность и вышел из квартиры.

* * *

— Чеботкин Анатолий Борисович, — объявил Саня, кладя на барную стойку передо мной блокнот. — Тридцать четыре года. Не привлекался, на учёте нигде не состоит. В разводе, детей нет. Работает охранником в детском садике номер сорок шесть — сутки через трое.

— Не напрягается Толян, — заметил я, открыв записи друга.

— Видимо, Стародубская даёт ему достаточно денег, и работу он выбрал такую, чтобы просто где-то числиться, — пояснил Саня. — Не удивлюсь, что там вместо него кто-то другой дежурит.

— А он в это время посещает тренажёрку и солярий. Иначе княгиня может выбрать кого-то помоложе и поэффектнее, — кивнул я.

— А вот тут интересное дело у нас получается! — сказал Саня, подняв указательный палец. — Я пробил, где он работал до этого.

Именно в этот момент друг решил взять театральную паузу, нагнетая напряжение.

— И? — поторопил я его.

— В садик он устроился через два месяца после того, как Марина Кирилловна вышла замуж за князя Стародубского, — с довольной улыбкой принялся за рассказ Саня. — А до этого наш Толян работал четыре года автомехаником при Втором автобусном парке, перед этим три года таксистом, а до того — водителем директора производственного объединения «Уралцемент». Там он проработал полтора года и был уволен в один день с секретарём директора. Угадай, как звали секретаря?

— Марина Кирилловна Брусницына, — ответил я.

— Да! — энергично закивал Саня. — Похоже, секретарь с водителем замутили служебный роман и были уволены. Но нас здесь интересует другое.

— То, что у Марины с Толяном всё довольно серьёзно, раз они находятся в отношениях как минимум семь лет, — уловил я его мысли. — И видимо, оба ждут не дождутся, когда старый князь склеит ласты. В общем, через Толяна действовать никак нельзя. Если он настроен дождаться, когда его любовница станет богатой вдовой, то мы его ни деньгами, ни угрозами не заставим сотрудничать. Он сразу нас сдаст Марине.

— Да, — подтвердил Саня.

Что ж, это проливает свет на ситуацию. Это по меркам аристократов Стародубские не такие уж богатые. А вот с точки зрения простолюдинов бабла там немерено. И правильно, что я не решил действовать через любовника. Он бы сразу нас сдал. Когда на кону стоит наследство целого князя, можно пойти на что угодно. А сюрпризы нам не нужны.

— Но ничего, — сказал я, — у меня есть план Б. Спасибо, Сань!

Ударив блокнотом по барной стойке, я убрал его во внутренний карман куртки.

— Я отлучусь, — сообщил я другу. — Влад уже в пути, скоро будет.

— Справимся, — подтвердил Саня, уже подбираясь к кофемашине. — Езжай, мы разберёмся тут.

Я вышел из павильона и направился к выходу с рынка, где был припаркован Харлей. Итак, план окончательно вырисовался в голове, и если с утра я только теоретизировал, как надо правильно поступить в сложившейся ситуации, теперь я знал точно, что делать.

* * *

Отель «Империал» встретил меня улыбающимся швейцаром. Оставив мотоцикл в квартале отсюда, я прошёл в лобби и сразу же направился к администратору. Молодой человек в дорогом костюме поднял голову, чтобы поприветствовать меня с дежурной улыбкой на лице.

— Здравствуйте, чем могу быть полезен? — задал он традиционный вопрос.

Я не стал юлить и положил перед ним на столешницу банкноту в сто рублей. Она исчезла как по мановению волшебной палочки. Серьёзно, я даже не заметил, как администратор пошевелился, чтобы подобрать случайно найденные деньги.

— Я помощник директора одного детективного агентства, — произнёс я негромко. — Нас попросили разобраться в деле о супружеской неверности. Вы ведь понимаете, что такие дела не любят лишней огласки?

— Понимаю, — кивнул администратор, и ещё одна сотня перекочевала в его карман. — Неверность — это всегда ужасно. Чем могу быть полезен?

Я улыбнулся как можно шире.

Как приятно работать с понимающими людьми, которых можно просто купить. Да, верность он хранить не станет, но и раскрывать свою продажность не бросится. А чтобы ещё больше его замотивировать на сотрудничество, нужно предложить достаточную сумму.

Я вытащил из внутреннего кармана заранее отложенные пять тысяч рублей. Продемонстрировав пачку администратору, я улыбнулся, и тот, сглотнув, кивнул. Пачка сменила хозяина, и теперь стоящий напротив меня молодой человек был крайне заинтересован в диалоге.

— После завершения дела, вас, Максим, будет ждать вдвое больше, — сообщил я, прочитав имя на бейджике. — Естественно, никаких бумаг подписывать не придётся, как и давать показания. Но когда дело касается аристократов, почему бы простым людям не заработать?

— Будет очень неправильно отказаться от такого заработка, — подтвердил мои слова администратор.

— У вас иногда останавливается Чеботкин Анатолий Борисович, — заговорил я, перейдя к цели своего визита. — Буквально вчера был в последний раз.

— Минутку, — нахмурив брови, произнёс администратор, бросая взгляд в журнал. — Да, бывает у нас такой, — подтвердил он. — Каждую неделю в одном и том же номере — боярских апартаментах.

— Когда в следующий раз? — уточнил я.

— В субботу, — ответил администратор. — Уже оплачено. Он на месяц вперёд платит. И заранее устриц заказывает, и шампанское. И ещё…

— Много текста, уважаемый, — покачал я головой. — Я сниму этот номер на двое суток: на четверг и пятницу. Он свободен?

— Да, разумеется, — ответил Максим.

— Тогда я сниму его, — повторил я.

Из отеля я вышел немного обнищавшим, но зато довольным. Трата денег, конечно, была большой, но доказав свою платёжеспособность, я получил гораздо более важную вещь: желание администратора Максима сотрудничать.

Теперь предстояло закупиться оборудованием. Этим я и занялся.

Давешний продавец встретил меня улыбкой, как старого знакомого.

— Здравствуйте, чем могу помочь на этот раз? — уточнил он, когда я подошёл к прилавку.

— Мне понадобится тостер и ещё кое-что…

* * *

На тренировку к Жукову я приехал вовремя и даже успел переодеться, когда появился сам отставной капитан. Артём Иванович кивнул, пожимая мою руку.

— Ну, как успехи, Игорь? — спросил мой учитель. — Не забросил магическую науку?

— Тренируюсь по мере сил и возможностей, — ответил я. — Но прежде чем мы начнём, хотел задать пару вопросов.

Капитан легко кивнул и, достав пачку сигарет, подкурил щелчком пальцев.

— Говори.

Я вернулся к своим вещам и, достав фонящие магией патрон и нож, добытый у Стрижова, продемонстрировал их капитану. Нужно отдать ему должное, не видя дымки, Жуков сразу определил, что у меня в руках.

— Где ты это взял? — нахмурившись, спросил Артём Иванович. — Такие вещи у пацана… Во что ты ввязался, Игорь?

— Этим в меня стреляли, — пояснил я, бросив ему патрон, который капитан ловко поймал. — А этим пытались зарезать. Учитывая, что моего укрепления хватает для того, чтобы держать обычную пулю, выпущенную в упор, оказалось крайне неприятным открытием, что существуют подобные вещи.

Капитан повертел патрон в пальцах и, сжав кулак, вернул его мне.

— Не ожидал, что снова увижу это дерьмо, — произнёс он. — Уж точно не здесь, в мирном Екатеринбурге.

— Так что это?

Капитан выдохнул дым и, прикрыв глаза на несколько мгновений, заговорил.

— Это, Игорь, английская разработка, — начал рассказ он. — Такими патронами снабжали афганских повстанцев и их охотников за одарёнными. Нашими одарёнными. Там, — он махнул рукой в сторону, — в Афганистане немало наших ребят осталось из-за вот этого. Разумеется, англичане не афишировали эти поставки, так как формально не находились с нами в состоянии военного конфликта, но все всё понимали. Так откуда, ты говоришь, у тебя вражеские патроны? Пойми, Игорь, я уважаю твои тайны и не задаю лишних вопросов, но это крайне важно.

— Это трофей, Артём Иванович, — ответил я. — А стреляли в меня бандиты, приехавшие из Сибирского княжества. Откуда эти патроны у них, я понятия не имею. Однако возникает вопрос, можно ли от них защититься?

Капитан стряхнул пепел и сделал новую затяжку.

— Вот же суки, — произнёс он, явно комментируя возможности бандитов разжиться незаконным оружием. — Сложно от них, Игорь защититься, практически невозможно. Заклинания особого здесь нет. Здесь нужна сырая сила, которую ты выплёскиваешь из себя навстречу угрозе. И поверь, звучит достаточно легко, но на практике освоить этот навык крайне сложно. А уж правильно использовать, особенно против пули, почти нереально. С ножом проще, хотя тоже требует определённых навыков и длительных тренировок.

— Получается, если иметь такие патроны, можно убить любого одарённого? — уточнил я.

— Получается, что так, — подтвердил наставник. — Конечно, если ты видишь, как в тебя стреляют, и понимаешь, откуда прилетит пуля, ещё есть варианты, но если в спину, то это приговор. Говорят, у нас были свои разработки подобного оружия, превосходящие английские образцы. И что особенно важно, разрабатывалась защита от подобных пуль. Мы с нетерпением ждали, что нам это всё завезут за речку, но потом случилось то, что случилось.

Я внимательно слушал его рассказ. А уж сопоставить «слухи» с разработками на заводе отца, которые должны были позволить неодарённым поставить магов на колени, было и вовсе не сложно.

— Не думал, что снова увижу это дерьмо, Игорь. Но если это оружие уже появилось на улицах, нужно быть готовым к нему, — произнёс Артём Иванович. — И раз так получилось, этой мой долг — научить тебя защищаться. Начнём с ножа, с ним намного проще. Готов?

Я кивнул, а наставник подкинул нож в руке и взял его обратным хватом.

— Есть у этого оружия серьёзный изъян, — пояснил капитан. — Оно пробивает любую магическую защиту, но при этом заклятие, позволяющее это сделать, наложено лишь на режущую кромку. И если знать, как его сбить, то довольно легко превратить этот нож в обычное холодное оружие, с которым твоё усиление уже справится. Просто делать это надо быстро и уверенно. И, как ты понимаешь, с ножом это провернуть сильно проще, чем с пулей. Но я слышал, некоторые особо сильные маги умудрялись и с пули сбивать это заклятие. Но тут главное — не пропустить момент выстрела.

— А если сбить это заклятие с ножа, это навсегда? — поинтересовался я, потому как не хотелось лишить себя такого уникального оружия.

— До тех пор, пока новое заклятие не наложат. Но это не так уж и сложно сделать. Тут главное — чтобы сам клинок это заклятие держал. Мастеров, умеющих такие делать, во всём мире и с десяток не наберётся, — ответил наставник и, внимательно рассмотрев нож, добавил: — Этот японский и очень старый.

Жуков снова прервался, уничтожил окурок в ладонях, повертел в руке нож и спросил:

— Начали?

— Начали, — ответил я, отходя на несколько шагов и вставая в стойку.

Глава 13

Несколько дней пролетели незаметно. Я снова вошёл в привычный режим тренировок, да работал в салоне. Но вот четверг обещал быть более насыщенным, и я, сидя за чашкой чая после того, как мать с сестрой ушли, обдумывал план на день.

В магазин техники стоило ехать с Владом, он в этих вопросах разбирается лучше меня, ему это всё в гостиничном номере устанавливать, поэтому он и должен всю технику у продавца принимать. Ему же и процесс записи контролировать, когда княгиня Стародубская будет с Чеботкиным встречаться.

Допив чай, я помыл посуду и убрался на столе. В холодильнике теперь моими стараниями всегда было вдосталь продуктов. И мне не приходилось ради этого лезть в заначку, что не могло не радовать — ведь заначка не для того, чтобы на неё жить. Такими темпами даже смогу начать восполнять потраченное.

Стройка второго павильона была почти закончена, и скоро у нас встанет вопрос инвестиций. Парни свои деньги стараются не тратить, и покупать второй видеомагнитофон с телевизором мы будем в складчину. Это и правильно, это даст друзьям почувствовать собственную значимость: ведь их первый бизнес приносит им приличные доходы.

А с открытием второго зала прибыль начнёт расти. Так что деньги у нас должны скоро появиться в большем объёме.

Я уже начал собираться на выход, когда зазвонил мой спутниковый телефон. Приняв звонок, я услышал голос Артура.

— Привет, — поздоровался он.

— Доброе утро, — ответил я. — Что-то случилось?

— Деньги получить свои не хочешь? — спросил ИСБ-шник с усмешкой. — Со мной расплатились, могу отдать твою долю. Подруливай к нашему кафе часика через полтора.

— Договорились, — чуть бодрее произнёс я.

Положив трубку, спокойно собрался и вышел из квартиры.

На самом деле на встрече было важно не про деньги поговорить, а про суперфинал. Нагнетание таинственности вокруг этого боя мне не нравилось совершенно. И хотя тот же Артур мог сохранять секрет по той причине, что узнав правду, я мог бы соскочить, но всё равно радости это не добавляло. Ведь если агент Имперской службы безопасности считает, что я могу испугаться, то у страха есть реальный повод.

В кафешке меня уже стали узнавать. Милая девушка за прилавком не переставала на меня поглядывать, но я так ни разу с ней и не заговорил. Просто брал кофе и что-нибудь перекусить, ожидая, пока подъедет Волга.

Вот и в этот раз, когда Артур прибыл, я поднялся из-за стола, допивая напиток. ИСБ-шник открыл дверь, и я прыгнул в салон, тут же протягивая руку к ремню безопасности.

— Открой бардачок, — кивнул мне водитель.

Внутри оказалась пачка новеньких хрустящих купюр, ещё ни разу не согнутых. И какая-то очень толстая: раза в три толще, чем должна быть.

— Ты ничего не перепутал? — спросил я Артура.

— Ничего, — усмехнулся тот. — Петя Сибирский лично тебе бонус выписал. Десять тысяч. И как неустойку за то, что тебя Топор чуть не зарезал, и как премию за красивое поведение. Я вообще не помню, чтобы народ там так заводился, как когда ты после лечения принялся этого отморозка лупить.

Я спрятал деньги в карман и сказал:

— Спасибо, конечно, Пете Сибирскому. Но, мне кажется, уже пора рассказать, что за таинственный суперфинал меня ждёт. Напрягает эта ваша секретность. Может, мне на него вообще выходить не стоит.

— В смысле не стоит? — не понял моей иронии Артур.

— Ну мало ли, — пожал я плечами. — Вот у меня сейчас остался финал. И в случае победы я даже не знаю, куда встряну. Мне кажется, это неправильно. По крайней мере, на финальный бой это никоим образом не настраивает. А без настроя…

Понятное дело, я блефовал. Мне не нужен был настрой, чтобы выиграть этот финал, а вот эти загадки с суперфиналом напрягали. В моей жизни и без того хватало проблем, чтобы вешать на себя дополнительные.

— Хорошо, — произнёс Артур. — Я расскажу тебе всё, что знаю.

Однако сразу ИСБ-шник не заговорил. Вместо этого он с минуту молчал, продолжая вести машину. Наконец, когда мы остановились в подворотне, водитель повернулся ко мне.

— В Новосибирске проводятся такие же бои, — начал рассказ Артур. — И раньше их там тоже курировал Петя Сибирский. Но не один, а с неким компаньоном. Но некоторое время назад у них там что-то не сложилось, Петя перебрался в Екатеринбург и начал здесь всё под себя подминать. Сам понимаешь, что делает он это с хорошей поддержкой.

— Видимо, с очень хорошей, раз так нагло проводит эти бои, а полиция и ИСБ туда бояться и нос показать, — фыркнул я.

— Это не входит в компетенцию ИСБ, — мрачно ответил Артур, оскорбившись за свою контору.

— Организованная преступность на таком высоком уровне не входит? — наигранно удивился я. — А я думал, у вас там даже отдел такой есть, где ты работаешь.

— Ты говори, да не заговаривайся, — всерьёз начал заводиться собеседник. — Там всё не так уж и просто, а объяснять нюансы я тебе не собираюсь. Ты вроде про суперфинал спрашивал?

Я кивнул и не стал накалять ситуацию.

Похоже, Артура сильно бесило, что у них в организации есть коррупция. А она там есть, иначе наше местное управление ИСБ не закрывало бы глаза на все эти бои и тотализаторы, которые так нагло и открыто проводятся в городе.

Уж если говорить начистоту, чтобы вломиться на склад и положить там всех мордой в пол, у екатеринбургского отделения ИСБ хватило бы и своих сил, даже полицию привлекать бы не пришлось. Но они этого не делают, а значит, выгоднее смотреть сквозь пальцы, как на улицах вверенного города творится беспредел и беззаконие. Либо по какой-то причине не могут.

— В общем, Петя и его бывший компаньон зарубились, — продолжил Артур, — у кого бойцы сильнее, и решили устроить поединок между лучшими бойцами Екатеринбурга и Новосибирска. Собственно, для этой цели и проводится турнир, в котором ты сейчас принимаешь участие — выявить сильнейшего. И думаю, ты понимаешь, что у Пети Сибирского на тебя тоже большие планы, как и у нас.

— Это я понимаю, просто так бонусы в десять тысяч не выдаются, — ответил я. — Но это лишь объясняет, в чём интерес Пети. Но в чём интерес ИСБ? Вам тоже так важно узнать, чей боец круче?

— Наш интерес не твоё дело, — отрезал ИСБ-шник.

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Если я лезу в эту мутку, то я должен понимать, для чего она мутится. Я должен знать, каких врагов наживу и в случае победы, и в случае поражения.

— Допускаешь, что можешь проиграть? — удивился Артур.

— Ты уходишь от ответа, — спокойно глядя на него, заметил я.

ИСБ-шник какое-то время молчал, затем вздохнул и произнёс:

— На этом поединке будет присутствовать так называемый смотрящий — тот, кто курирует всю преступность Новосибирской губернии и, похоже, с недавних пор и Екатеринбургской.

— Курирует? — переспросил я. — Ты хотел сказать, покрывает?

— Да, — ответил Артур. — Покрывает, контролирует, называй это как хочешь, суть от этого не изменится. И попасть на этот поединок — наша главная задача. Я должен увидеть этого человека.

Вот в такое уже верится легче. К тому же Артур только что сам сказал: новосибирский бандит захватил для себя ещё и Екатеринбург. Никакое это не противостояние, а банальная экспансия. Тем более что оба руководителя подпольных арен работают под одним хозяином.

— Но почему ты думаешь, что ты его увидишь? — уточнил я. — А если он будет смотреть бой из закрытой ложи?

— Ты мой боец, поэтому есть большой шанс, что меня позовут в эту ложу на просмотр, а если нет, то тебя, в случае твоей победы, точно ему представят, — пояснил Артур.

— Ты думаешь, я узнаю его? — искренне удивился я.

— Я думаю, ты его запомнишь.

— Постараюсь, — пообещал я. — А ты даже примерно не представляешь, кто это может быть?

— Это может быть кто угодно, — недовольно ответил Артур. — Я знаю лишь одно: это очень большой человек. Очень. Он подмял под себя всю преступность в Сибирском округе. И сейчас устанавливает свою власть в Уральском. И пока мы его не вычислим и не остановим, его аппетиты будут только расти.

— Это может быть кто-то из ваших?

— Не думаю, что кто-то из наших способен так высоко взлететь, хотя исключать ничего нельзя, — вздохнул Артур. — Но то, что некоторые наши там замешаны, я не сомневаюсь. К сожалению, в ИСБ есть коррупция. И ходят слухи, что в уральском окружном ИСБ кто-то работает на сибирских бандитов.

Я даже знал имя коррупционера. Но не стоило его называть сейчас.

— В общем, понятно, — подвёл я итог разговора. — Вопросов больше не имеется. Возвращай меня к кафе.

— Ну если понятно, то, что ты решил? С каким настроем пойдёшь на финал?

— С настроем выиграть, а там посмотрим, — уклончиво ответил я.

На это Артур ничего не сказал, а просто отвёз меня обратно. Уже остановившись на парковке рядом с моим Харлеем, ИСБ-шник произнёс:

— Хорошая у тебя девушка.

— Это просто знакомая, — пожал я плечами.

— По ней не скажешь, — усмехнулся Артур. — Она так за тебя переживала. И потом, когда тебя ранил этот упырь. Просто знакомые так не реагируют на такое.

— Она просто знакомая, — повторил я.

— Ну и дурак же ты, уж извини за прямоту.

Мстительно хлопнув дверью, я прошёл к мотоциклу. Надо было ехать за Владом и вместе наведаться в магазин техники. А уже потом явиться в «Империал», чтобы снять боярский номер Чеботкина.

* * *

Продавец встречал нас на крыльце магазина, дымя сигаретой. Оценив внимательным взглядом мой мотоцикл и слезающего с него Влада, он потушил окурок об подошву туфли и бросил его в урну.

— Здравствуйте, господа! — произнёс продавец, после чего обратился ко мне. — Ваш заказ готов. Идёмте.

А дальше началось что-то непонятное. Влад с продавцом говорил вроде бы по-русски, но я ни хрена из их речи не понимал, кроме отдельных слов. При этом оба горели таким энтузиазмом, что я даже пожалел немного, что сам не разбираюсь в такой технике и не могу по полной оценить то, что нам предлагают.

Влад перебирал устройства, каждое едва ли не обнюхивал. А потом затребовал к миниатюрному магнитофону дополнительные кассеты, запасные провода, добавил две пары наушников, и лишь протестировав всё на пару с продавцом, удовлетворённо кивнул мне.

— Всё отлично, берём, — сообщил мне друг. — Конечно, не студийное оборудование, но для начала пойдёт.

— Если нужно студийное качество, — произнёс продавец, оглядывая нас обоих, — я могу разместить заказ, но придётся ждать месяц.

Увидев на моём лице скепсис, парень добавил:

— И только по предоплате.

— Нас устроит то, что есть, — ответил я и достал бумажник.

Пока все покупки рассовали по коробкам, а их — в привезённую нами сумку, Влад едва не приплясывал от предвкушения развернуть штаб прослушки. Мне кажется, друга заводила идея возиться с техникой даже больше, чем жажда адреналина.

— Спасибо за покупку, — произнёс продавец, провожая нас к выходу из магазина. — Приходите снова!

— Обязательно, — ответил я, первым садясь на мотоцикл.

Влад пристроил сумку и только потом забрался сам. Хлопнув меня по плечам, друг с довольной улыбкой натянул на голову шлем и заявил:

— Газуй!

Харлей зарычал, тронувшись с места, и мы отправились в «Империал». До отеля добрались без проблем, виляя между застрявшими в потоке машинами. Даже жаль, что когда температура окончательно упадёт, придётся брать автомобиль — на нём так лихо не проскочишь.

Припарковав мотоцикл, я дождался, пока Влад слезет с сидения и заберёт сумку.

— Добро пожаловать, господа, — видевший Харлей швейцар открыл нам двери с поклоном.

Мы прошли через лобби к стойке администратора. За ней, увидев меня, расплылся в предвкушающей улыбке Максим. Парень явно нас ждал — в прошлый раз ему очень понравилась лёгкость, с которой он заработал пять тысяч рублей.

— Привет, номер готов? — спросил я, шлёпнув по столешнице ладонью.

Стоило убрать руку, как лежавшая под ней купюра в сто рублей испарилась, словно по волшебству. Воистину Максим не на своём месте. Ему бы крупье в казино быть, он же на одних только бонусах квартиру заработал бы.

— Вот ваш ключ, — положив его на стойку, объявил администратор. — Прошу только заполнить документы.

— Не вопрос, вот мой паспорт, — ответил я, кладя перед ним ещё две банкноты в сто рублей. — Где расписаться?

— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся Максим. — Номер у вас оплачен, однако, если вам понадобятся какие-то дополнительные услуги, вы можете обратиться ко мне. Я решу любой вопрос.

Прихватив ключ, я кивнул администратору, и мы с Владом направились к лифту. Друг тащил сумку с оборудованием, а я шагал впереди, указывая дорогу.

Наконец, мы оказались в номере. И, надо признать, царский в Новосибирске смотрелся блёкло на фоне этого боярского. Столько золота на стенах я видел, пожалуй, только в Кремле по телевизору.

Все поверхности были украшены либо позолотой, либо камнями, либо хотя бы резьбой. И всё это оформлено так, что не рябит в глазах, а воспринимается частью единого комплекса.

Огромный номер на пять комнат, не считая двух санузлов, громадные окна, выходящие на зелёный парк. В гостиной ещё и огромный балкон.

— Кучеряво для охранника детского садика, — присвистнул Влад, закончив осматривать номер. — Слушай, Гарик, мне нужно будет провода кидать, тут иначе никак. И проводов надо много.

— Кидай что хочешь, — сказал я. — Главное, чтобы это не заметили.

— Не заметят. И пожалуй, нужно снять на пятницу и субботу соседний номер, — продолжил друг, осматриваясь. — Я туда провода и прокину. Оставлять здесь пишущий магнитофон не стоит, его будет сложно спрятать. Да и кассеты надо менять время от времени. Не факт же, что они с ходу в кровать полезут. Не хватало ещё, чтобы плёнка кончилась, в самый ответственный момент.

— Это нам точно не нужно, — согласился я.

— Да и нам надо где-то сидеть во время записи и контролировать процесс, — добавил Влад.

— Будет соседний номер, — пообещал я.

Траты, конечно, бешеные, но я достаточно выбил денег с нотариуса, да и с боёв зарабатываю. Потянет мой бюджет такие расходы. Да и ради отца стараюсь, а не на развлечения спускаю. Хотя, конечно, расскажи кому, что я годовой доход хорошего инженера выложил за номер, чтобы в нем прослушку поставить — люди меня не поймут.

— В общем, проблем возникнуть не должно, — подвёл итог Влад. — Справимся!

— У тебя время до полудня субботы, — напомнил я.

— Сделаю, — заверил друг. — Но если мы этот номер всё равно сняли, я тогда в нём и поживу до субботы.

— Только девок не водить! И не бухать! — предупредил я. — Не хватало ещё, чтобы ты тут учудил что-то по пьяни.

— Бухнуть я и дома могу, и девок домой привести, — легко отмахнулся Влад. — А тут ванна с гидромассажем и телевизор с диагональю под два метра. Буду кайфовать!

— Ты сначала оборудование установи, кайфуша!

— Это первым делом, — пообещал друг. — Но надо обязательно снять соседний номер!

Мы вышли в коридор, проверили, какой номер находится по соседству, затем спустились к администратору, и я выложил ещё много денег, сняв тот номер на пятницу и субботу. Влад забрал ключ, хлопнул меня по плечу и помчался заниматься делами. А мне надо было ехать в видеосалон и помогать Сане — один он еле справлялся.

Выйдя на улицу, я сел на Харлей, завёл мотор и поёжился от холода. Даже постоянное укрепление тела уже не помогало — мороз пробирал. Нет, всё-таки надо думать о покупке машины.

Глава 14

Утро субботы началось для меня со звонка на спутниковый телефон. Поднеся аппарат к уху, я произнёс хриплым после сна голосом:

— Слушаю.

— Игорь Васильевич, — донёсся из трубки голос Никитиной. — Доброе утро, звоню, чтобы сообщить: в понедельник состоится первое заседание суда. Вчера назначили дату, но я узнала лишь поздно вечером, когда приехала в контору и увидела письмо. Вот с утра сразу вам позвонила.

— Есть вероятность, что я не успею к понедельнику, — сказал я. — Сами знаете, с чем.

— К понедельнику и не нужно, — успокоила меня адвокат. — Всё это нам понадобится не раньше третьего заседания. А то и позже. Так что время ещё есть, но его совсем немного.

Это обнадёживало.

— К третьему обязательно будет, — пообещал я. — А во сколько состоится заседание? Я хочу присутствовать.

— К сожалению, это исключено. Слушание будет проходить в закрытом режиме, всё-таки в деле фигурирует военный объект, и оно, возможно, связано с государственной тайной, — возразила Никитина. — Прийти вы, конечно, можете, но к концу — чтобы узнать, чем слушание закончилось.

— Так и сделаю, — согласился я. — Спасибо, Арина Андреевна.

— Пока что не за что. До понедельника, Игорь Васильевич.

Я положил трубку, потянулся и вздохнул. День предстоял непростой, от него зависело очень многое, и очень не хотелось облажаться.

Поднявшись с кровати, я отправился приводить себя в порядок. Пора было выдвигаться в «Империал». Влад наверняка там сидит, вряд ли друг захотел бы покинуть отель, когда в его распоряжении такой номер.

Наскоро перекусив кофе и бутербродом, я оделся в свой приличный костюм и вышел на улицу. Дрянная погода снаружи заставила меня вызвать такси, ехать в ливень на мотоцикле было бы крайне глупо. Номера диспетчерских служб у меня имелись, и мобильная связь тоже, поэтому я сделал вызов, и, дождавшись машину, нырнул в салон.

Поздоровавшись с шофером, я назвал адрес. Водитель окинул меня взглядом, усмехнулся и тронулся с места. Не каждый день, похоже, к нему садятся молодые люди из откровенно средних районов, желающие проехаться до дорогущего отеля. Впрочем, всю дорогу он молчал — то ли за ночь вымотался, то ли утром ещё не до конца проснулся. В любом случае я тоже не был настроен на диалоги за жизнь, поэтому до отеля ехали замечательно — молча.

— Сдачу оставьте себе, — сказал я, передав шоферу несколько бумажек. — Удачного дня!

Я уже выбрался наружу, когда услышал ответное пожелание:

— И тебе, парень!

Да уж, удача мне точно не помешает.

Когда я вошёл в отель, огромные часы в лобби показывали десять пятьдесят пять. Я сразу же направился к лифту, по пути отметив, что у стойки стоит мой знакомый жадный до денег администратор. Не то чтобы мне ещё нужна была его помощь, но мало ли что — поэтому хорошо, что в этот день дежурит именно он. Лишним не будет.

Влад должен был сдать напичканный оборудованием номер не позже полудня, чтобы к часу дня его подготовили к заселению новых гостей; но, скорее всего, друг не стал тянуть до последнего, поэтому я сразу же направился в номер соседний с боярским. И оказался прав: едва я постучал в дверь, как Влад её отворил.

— Здорово! — сказал я, входя в номер. — Как успехи?

— Гарик, я тоже хочу себе такую ванну! С гидромассажем! — выпалил друг вместо приветствия.

— Но ты ведь не только ванну принимал всё это время? — поинтересовался я.

— Нет, конечно, я ещё камин разжёг, — пошутил друг, но быстро понял, что мне не до шуток, и добавил: — Я всё поставил, всё работает. Ключи уже сдал.

— Точно работает? — уточнил я. — Проверил?

— Обидные вещи говоришь, — насупился друг. — Пойдём, покажу!

Мы прошли в спальню, граничащую с боярским номером. Там у стены стоял «режиссёрский» стол, на котором располагались видеомагнитофон, четыре маленьких чёрно-белых монитора и один побольше — цветной.

— У нас четыре камеры, — сказал Влад. — Одну я разместил в гостиной; вторую — в коридоре напротив входа, чтобы видеть, кто пришёл и ушёл, и заснять, как они заявились; третью и четвёртую в спальнях.

— А ещё две комнаты? — спросил я.

— На кабинет и каминный зал камер не хватило, — пожал плечами друг. — Будем надеяться, что наши голубки будут делать это в спальне. Хотя в каминном зале тоже неплохо, да и диванчик там, что надо.

Конечно, с количеством камер я дал маху, но кто знал, что в боярском номере окажется аж пять комнат? Впрочем, переживать не стоило: даже если Марина с Анатолием решат предаться страсти в кабинете или каминном зале, они всё равно какую-то часть времени проведут в гостиной. Да как минимум записи с камеры, где любовники вместе входят в номер, будет достаточно, чтобы сознать молодой княгине проблемы. Ну и в любом случае по-быстрому нам дополнительные камеры за один день никто бы не нашёл. Поэтому не имело смысла расстраиваться.

— Смотри! — гордо произнёс Влад, тыча пальцем в технику на столе. — Изображение с каждой камеры идёт на один из мониторов. Но запись не ведётся. Я буду включать её по мере необходимости. Так как магнитофон у нас один, то писать сможем лишь изображения с одной камеры. Но нам больше и не надо. По мере перехода наших голубков из комнаты в комнату я буду переключать каналы и выводить на запись именно ту камеру, которая в данный момент их снимает.

Друг тут же продемонстрировал, как это всё переключается, и вывел на большой цветной монитор, который был подключён к магнитофону, все пять камер по очереди. Выглядело хорошо, теперь главное — чтобы сработало.

— А ты проверял, как он пишет? — спросил я, указав на видеомагнитофон.

— Конечно! — ответил друг. — С каждой камеры сигнал проверил — со всех пишет. Да вот сам сейчас посмотришь.

Влад кивнул на чёрно-белый монитор, что показывал трансляцию с камеры, установленной в коридоре. В этот момент в номер вошла уборщица, катя перед собой большую тележку с принадлежностями для уборки. Влад включил запись на магнитофоне и записал картинку со всех комнат, где стояли камеры, переключая сигналы. После чего остановил запись, перемотал плёнку к началу и включил воспроизведение, чтобы я убедился, что всё работает. Я убедился — всё работало.

Уборщица тем временем принялась за гостиную, и начала она с того, что открыла мини-бар, достала оттуда три маленькие бутылочки, быстро опустошила их, выпив содержимое, после чего, улыбаясь, бросила в мусорное ведро. А на их место поставила новые, которые достав их из коробочки, стоявшей на тележке.

— А что, так можно было? — воскликнул Влад и состроил такую физиономию, будто только что узнал, что потерял лотерейный билет с крупным выигрышем.

— Думаю, они входят в стоимость номера, — ответил я. — Она сейчас сдаст пустые, и всё.

— Вот я лох! — с тоской произнёс друг.

— Ты обещал не бухать, — напомнил я.

— Да разве же это бухать? Просто попробовать, там же столько всего разного. Я такого не пил ни разу.

— В этом номере тоже есть мини-бар. Когда всё успешно провернём, можешь его опустошить, — пошутил я.

— Замётано! — на полном серьёзе ответил друг и неожиданно спросил: — А ты не догадался чего-нибудь пожрать захватить?

— Ты что не завтракал? — удивился я.

— Не-а.

— Здесь, вообще-то, есть ресторан.

— Да я вчера денег с собой почти не взял — так, копейки. Вечером сходил поужинать в чебуречную на соседней улице, а на сегодня уже не хватило.

— Но ты же мог в номер заказать! Тебя бы никто не заставил сразу это оплачивать.

— Дорого это, — отмахнулся друг.

— Нормально это, — возразил я. — Платон Платонович оплачивает все наши расходы.

Я позвонил в ресторан, чтобы заказать Владу завтрак, но посмотрел на часы и заказал полноценный обед на двоих. Мало ли как оно там дальше пойдёт — имело смысл хорошо подкрепиться.

Трапезу мы закончили ровно в час, и сразу же после этого заметили движение в одном из мониторов: в боярском номере открылась дверь, в туда вошёл Толян. Он так же, как и уборщица, начал с мини-бара, только оприходовал всего одну бутылку. После чего направился в ванную комнату.

Минут через пятнадцать Чеботкин в банном халате вернулся в гостиную, снова дошёл до мини-бара и, взяв оттуда бутылку пива, устроился на диване и включил телевизор.

Примерно через час — в половине третьего, Толян встал с дивана и направился к входной двери.

— Включай запись! — скомандовал я Владу.

— Уже, — ответил друг, нажимая кнопку на видеомагнитофоне.

Тем временем Чеботкин открыл дверь, и в номер впорхнула княгиня Стародубская. Надетые для конспирации большие тёмные очки не сильно ей помогали — Марину было легко узнать. Ну а когда Толян закрыл дверь, она и вовсе сняла очки.

— Необходимый минимум у нас уже есть, — сказал я, глядя на страстный поцелуй любовников у входной двери. — По большому счёту одного этого момента, записанного на плёнку, уже достаточно, чтобы Марина решила расстаться с ненужными ей бухгалтерскими бумажками.

— Не, брат, недостаточно, — произнёс Влад. — Я что зря столько возился с этими камерами? Я хочу посмотреть кино для взрослых от начала до конца!

— Ты так говоришь, будто никогда такого кино не видел, — заметил я. — Но ты мне хвастался коллекцией своих видеокассет. Забыл?

— Там не то, — не сдавался друг. — Там кино, а здесь жизнь!

Спорить я не стал и лишь махнул рукой. Марина тем временем ушла в ванную, где пробыла минут десять, после чего вернулась, как и Толян в белом банном халате. Любовники обнялись, снова поцеловались и… ушли в комнату с камином.

— Ну это нечестно! — воскликнул Влад с таким искренним возмущением, что я не выдержал и рассмеялся.

Друг посмотрел на меня с осуждением и пробурчал:

— Чего ты ржёшь?

— Настроение хорошее, — ответил я.

— А могло быть ещё лучше, — сказал Влад и, вздохнув, добавил: — И ведь хотел же я одну камеру поставить в каминном зале. Но не поставил.

На это я лишь снова усмехнулся. У меня действительно было хорошее настроение: записанного материала уже было более чем достаточно, а смотреть на постельные игры Марины и Толяна мне не хотелось. В отличие от Влада, который кучу времени потратил на установку оборудования и теперь желал получить за это компенсацию в виде бесплатного просмотра видео для взрослых.

Однако к радости Влада любовники минут через пять вернулись в гостиную, Марина села на диван, а Толян пошёл открывать дверь — как выяснилось, пришедшему официанту, который прикатил на тележке шампанское, устриц, клубнику и ещё что-то непонятное в чашечках.

Чеботкин дал официанту чаевые, выпроводил его, закрыл дверь и подкатил тележку к дивану.

— Вот! Молодец! — сразу же похвалил его Влад. — Здесь и пейте!

Словно слушаясь моего друга, Чеботкин открыл шампанское, разлил его по бокалам, и потом примерно в течение получаса любовники ели устрицы, запивая их вином, да болтали о всякой ерунде. В какой-то момент я попросил Влада вывести на динамик звук, но Марина с Толяном обсуждали какого-то общего знакомого, и я понял, что слушать это не хочу.

Любовники допили шампанское и заказали ещё одну бутылку. Дождались, когда её принесут, и продолжили распитие и беседу.

— Они вообще собираются делом заниматься? — возмутился Влад. — Бухать сюда, что ли, приехали?

— Ну время у них ещё есть, — заметил я.

К недовольству моего друга Толян и Марина проболтали почти час и лишь потом отправились в одну из спален. Влад быстро переключил канал и чуть ли не потирал руки в предвкушении зрелища. И в этот раз ребята его не подвели — войдя в спальню, они сразу же принялись наставлять рога престарелому князю Стародубскому.

Чеботкин быстро раздел княгиню, и я лишний раз отметил, что престарелого князя можно понять — Марина была хороша. Очень хороша, чего уж душой кривить. Однако наблюдать за постельной сценой большого желания у меня не было. В отличие от Влада, который прибавил звук.

— Ну а что? — заявил он. — Я должен смотреть и слушать. А то вдруг звук пропадёт или картинка, а мы и не заметим.

— Ну да, ну да, — усмехнулся я.

— Да мне вообще это не интересно, — «переобулся» друг. — Чего я там не видал? Я же чисто для дела.

Однако уже через минуту я, уйдя в гостиную, услышал, как Влад присвистнул и воскликнул:

— Ого! Это круто! Гарик, я завидую этому парню, честно!

— Угомонись уже, — крикнул я другу.

— А давай себе копию оставим? — донеслось из спальни. — В салоне на такое кино можно и по двойной цене билеты продавать.

— Влад, успокойся!

Понятно, что друг шутил, но кассету ему на хранение или на перезапись оставлять точно не стоило. С него станется — наделает копий для домашнего просмотра. А в мои планы такое не входило. Ну, конечно, если Марина пойдёт на сотрудничество.

Примерно через час Влад вышел из спальни и сказал:

— Молодцы, вот прям молодцы.

— Всё уже? — поинтересовался я.

— Ага. Сейчас уже сидят в гостиной, шампанское допивают.

— Ну значит, нам пора, — сказал я, поднимаясь с дивана.

— Погоди! — возразил друг. — Что мы звери, что ли? Дай людям отдохнуть после такого дела, они же не уходят.

Я зашёл в спальню, посмотрел в монитор. Картина в нём была просто идиллическая: двое влюблённых, укутанные в махровые белые халаты, пили шампанское и улыбались друг другу. От такого кто угодно растрогался бы. Ну, разумеется, кроме князя Стародубского.

— Ладно, пусть отдыхают, — согласился я с другом. — Только ты следи, чтобы Марина наша не свинтила по-быстрому.

— Она, похоже, вообще не спешит, — заметил Влад.

— Ну а куда ей спешить? — усмехнулся я. — Муж в отъезде, а спа-процедуры — они такие долгие и скучные.

На самом деле и мне спешить было некуда, и я был не прочь немного отсрочить неприятный разговор с Мариной. Никогда я не любил шантаж и старался по возможности к нему не прибегать, но княгиня Стародубская не оставила мне другого выхода. Ну и тот факт, что шантажировать мне приходилось шантажистку, тоже немного скрашивал ситуацию.

Тем не менее в мини-бар я заглянул и маленькую бутылочку коньяка оттуда достал. Присел в кресло, открыл её и только пригубил, как услышал голос друга.

— Похоже, Марина собирается уходить, — крикнул Влад из спальни. — Переодевается.

— Ну тогда пойдём, — ответил я, допивая коньяк и вставая с кресла.

Когда мы постучали в боярский номер, ожидаемо открыл Толян. Причём не сразу, а спустя пару минут — после пятого долгого стука.

— Нам ничего не нужно, — заявил он, открывая дверь и даже не рассмотрев толком, кто стоит за порогом, принялся её тут же закрывать.

Однако я успел поставить ногу в проём и не дал закрыть дверь. Тогда Толян её снова распахнул. Рассмотрев меня и Влада и осознав, что мы не обслуживающий персонал отеля, Чеботкин спросил:

— Что вам надо?

— Пиццу заказывали? — не удержался я от иронии, очень уж хорошее было настроение.

— Нет, — ответил Толян, немного растерявшись.

— Это хорошо, что не заказывали, — сказал я, отодвигая опешившего любовника Марины и входя в номер. — А то у нас пиццы-то нет.

— Вы кто, вообще, такие? Что вам от меня надо? — возмутился быстро пришедший в себя Чеботкин и попытался вытолкнуть меня из номера, но был взят Владом за плечи, легко поднят и перенесён вглубь коридора.

— От тебя нам ничего не надо, — сказал я. — Нам бы с Мариной Кирилловной поговорить.

— С какой ещё Мариной Кирилловной? — взвизгнул Толян, но при этом он как-то сразу поник. — Я такую не знаю!

Актёр из Чеботкина был никакой. Влад приобнял его левой рукой, тут же отрастил из ладони правой ледяной кинжал, покрутил им перед носом у Толяна и сказал:

— Готов спорить, сейчас ты припомнишь, что знаешь её.

— Не знаю, — стоял на своём Чеботкин.

— Влад, оставь его, — сказал я. — Это лишнее. Просто пригляди, чтобы глупостей не наделал. И чтобы Марина не выскочила из номера.

Сказав это, я прошёл в гостиную; осмотрел её, заглянул в ванную, обошёл обе спальни, каминный зал и кабинет; проверил там все шкафы, посмотрел за всеми портьерами, выглянул на балкон, но Марины нигде не было. Как испарилась. Я уже хотел возвращаться к Чеботкину, но решил ещё раз заглянуть в ту спальню, где любовники предавались страсти.

Во второй спальне, в той, которую Толян с Мариной проигнорировали, огромная кровать стояла на высоких резных ножках, и я под неё заглянул, а вот в этой ножки у кровати были невысокие, и я даже не стал под неё заглядывать, когда зашёл в первый раз. Мне тогда показалось, что туда уж княгиня Стародубская точно не полезет. Но, похоже, теперь это было единственным местом в огромном номере, куда я ещё не заглянул.

Я приподнял свисающее до пола покрывало и забросил его на кровать. Оценил расстояние от пола до основания кровати — сантиметров двадцать, не больше, я в такую щель точно бы не пролез, но Марина — девушка хоть и фигуристая, но довольно-таки хрупкая, при желании вполне могла и протиснуться.

Отработанным движением, словно собираюсь отжиматься, я припал к полу, опершись на ладони, и заглянул под кровать. Буквально в двадцати сантиметрах от меня блестели испуганные и одновременно злые глаза любительницы адюльтера. Я улыбнулся и произнёс:

— И снова здравствуйте, Марина Кирилловна!

Глава 15

Судя по изменившемуся взгляду загнанного зверька, княгиня Стародубская меня опознала. Я улыбнулся как можно более доброжелательно и мирно предложил:

— Выбирайтесь, Марина Кирилловна, попробуем начать наше общение с чистого листа. Думаю, учитывая вашу запятнанную репутацию, это будет несложно.

И, прежде чем она пошевелилась, я приподнял кровать над полом. Княгиня выползла наружу. Оглядев тяжёлую кровать, которую я держал без особого напряжения одной рукой, а затем моё довольное лицо, она напряглась ещё сильнее.

— Адюльтер — это не хорошо, Марина Кирилловна, — покачал я головой с неодобрением, отпуская кровать на пол. — Ваш супруг уже в возрасте, ему вредно волноваться.

Княгиня на это ничего не ответила, она молча вышла из комнаты, я последовал за ней. И стоило Толяну увидеть любовницу, как он задёргался.

— Да вы знаете, с кем вообще связались⁈ — воскликнул он, нервно повысив голос.

В ответ я широко улыбнулся, и на моей ладони заплясало пламя.

— Главное, чтобы ты понимал, Толян, с кем связался, — пояснил Влад, вращая между пальцев ледяное лезвие. — Или нужно тебе ухо откромсать для сговорчивости?

Увидев магию, Чеботкин сдулся. Марина Кирилловна тоже оторопела, но старалась держать себя в руках. Хотя, когда она заговорила, в её голосе проскакивали истеричные нотки.

— Но вы ничего никому не докажете! — заявила она. — Вам никто не поверит!

— Глупо рассчитывать на то, что кто-то поверит на слово в нашу технологическую эпоху, — подтвердил я. — Но мы на это и не рассчитываем. Сейчас мой друг устроит нам небольшой киносеанс.

Влад вышел из номера, а пока он ходил, я указал княгине и её любовнику на диван.

— Присаживайтесь и давайте без глупостей, — велел я. — Не хотелось бы портить такой замечательный день.

Они расселись, а я встал так, чтобы перекрыть единственный выход. Напряжённо переглядываясь между собой, Толян с Мариной сохраняли молчание.

Наконец, явился Влад в обнимку с видеомагнитофоном. Подключив его к телевизору, стоящему в гостиной, друг включил запись. На экране появилась сцена, как княгиня и Чеботкин поедают устриц.

— Видео из спальни, как вы догадываетесь, Марина Кирилловна, у нас тоже есть, — сообщил я и посмотрел на Влада.

Друг улыбнулся, окидывая княгиню говорящим взглядом. Будучи достаточно опытной шантажисткой, она сразу поняла, что мы не врём. И смотрела на нас с такой яростью, что если бы могла убивать взглядом, то от нас с Владом остались бы только мокрые пятна на дорогом ковре.

— Но мы не будем включать это кино для взрослых, — произнёс я к разочарованию Влада. — Или будем?

— Не будем, — отозвалась Марина Кирилловна. — Что вам от меня надо?

— Как я уже говорил во время нашей прошлой встречи, мне нужны копии документов, которые вы прихватили, уволившись с завода, — напомнил я. — И честное слово, я хотел по-хорошему, но вы решили, что меня можно выставить за порог, так что будем общаться так.

— Но если у меня нет того, что вам нужно? — возмутилась княгиня.

— Значит, тебе не повезло, — довольно жёстко произнёс я, перестав улыбаться и перейдя на ты. — А племянникам твоего мужа, которые спят и видят, как старик с тобой разводится, наоборот, улыбнулась удача. Они будут весьма рады получить эту запись. Возможно, даже денег за неё дадут. Возможно, много.

— С этого и надо было начинать, — выдохнув, произнесла Марина. — Сколько вы хотите?

— Ты не поняла, — покачал я головой. — Деньги у меня самого есть. Мне нужны копии платёжных поручений и вся остальная бухгалтерия с завода, что у тебя есть.

— Но если у меня нет того, что вам нужно? — снова разнервничалась Марина Кирилловна.

— Я же сказал: значит, тебе не повезло. Поэтому ищи лучше!

— Но у меня много всего, как я найду нужное вам? — возмутилась княгиня.

— Давай всё, что есть, мы сами разберёмся, — пожал я плечами.

На лице Марины появилось некоторое облегчение, а вот её любовник всё ещё смотрел на нас зверем. Правда, силы за ним никакой не было, поэтому опасности для нас он никакой не представлял.

— Хорошо, — приняла решение княгиня Стародубская. — Допустим, я отдам вам всё, что вы хотите. Где гарантии, что вы отдадите мне все копии?

Я усмехнулся, а Влад принялся сворачивать оборудование.

— Речь не идёт о том, что мы всё тебе отдадим, — пояснил я. — Речь идёт о том, что оно никуда не попадёт. Думаю, ты, как никто другой, понимаешь такие вещи.

Несколько секунд я смотрел Марине в глаза, и нужно отдать ей должное — держалась она довольно неплохо.

— Понимаю, — ответила княгиня. — Я всё подготовлю. Сегодня же. И скажу, куда вам приезжать.

— Я один приеду, — заявил Влад. — А то мало ли что учудить решите. А если со мной что-то случится, то сами знаете…

— Мне проще отдать документы, чем ещё на себя что-то вешать, — скривилась Марина.

— Люблю иметь дело с умными женщинами, — улыбнулся я. — Мой друг будет ждать звонка в этом номере. Времени у вас до конца дня.

Чеботкин и Стародубская быстро оделись и покинули номер, а Влад принялся извлекать установленные микрофоны и камеры. Нельзя было ничего забыть. Иначе это кто-нибудь рано или поздно обнаружит. Да и вообще, не исключено, что нам такая техника ещё пригодится. Времена непростые.

— Ну, жди звонка и не забудь потом оба номера сдать. А как заберёшь бумаги, звони, — я хлопнул друга по плечу и отправился к выходу из номера.

— Ага, — ответил Влад и продолжил возиться с проводами.

Спустившись в холл, я подошёл к Максиму. Администратор при виде меня расцвёл от счастья и с предвкушающей улыбкой произнёс:

— Всё ли в нашем отеле вас устроило?

— Всё прошло отлично, спасибо, — ответил я, кладя на стойку стопку банкнот. — Номера мой друг сдаст позже. И наш, и боярский.

Администратор сгрёб деньги так же быстро, как и раньше. В его глазах появился маслянистый блеск: Максим уже явно пребывал в мыслях, как тратить такую большую сумму.

Я же покинул «Империал» и, сев в такси, отправился домой.

* * *

Спутниковый телефон зазвонил примерно в восемь вечера. Подняв трубку, я услышал голос Влада.

— Я всё получил, — произнёс друг. — Тут реально до хрена всего. Сейчас везу к себе домой. Так что подгребай через полчасика, будем копаться в грязном бельишке.

— Замётано, — ответил я.

Не показывая перед родными своего волнения, я спокойно поужинал и, предупредив, что меня, возможно, не будет до утра, принялся одеваться. Разумеется, не в костюм, а в обычную одежду, в которой ездил на Харлее.

— Когда ты уже нас со своей девушкой познакомишь? — спросила мелкая, провожая меня до двери.

— Как придёт время, — ответил я и щёлкнул сестру по носу.

— Ах ты!

Она в шутку швырнула в меня тапкой, но я оказался быстрее и успел прикрыться входной дверью. Тут же открыл её и, показав Катьке язык, вновь закрыл. Разъярённый рык сестры раздался из-за двери, а я со смехом пошёл на улицу.

Эта небольшая игра позволила взбодриться и немного расслабиться. Воистину, повезло мне с семьёй. Понятно, что мелкая не обидится. Тут гораздо важнее, что после ареста отца это была чуть ли не первая наша подобная борьба. А значит, Катька постепенно приходила в себя.

До дома Влада я добрался вовремя. Друг распахнул дверь, и я сразу же увидел горы бумаг в коробках, расставленные в коридоре.

— Заходи, — кивнул он мне, и тут же закрыл за мной. — Кофе будешь? Работы тут до хрена и больше. Спать нам сегодня вряд ли придётся.

Я оглядел документы и, не сдержавшись, присвистнул. Как Марина Кирилловна при всей её комплекции умудрилась натаскать с завода столько? Тут же килограммов пятьдесят макулатуры, если не сто! Она их что, по пачке каждый день в течение нескольких месяцев выносила?

— Да, давай кофе, — согласился я, скидывая куртку.

Хорошо, что перед финальным поединком Пётр Петрович решил устроить перерыв, и на этой неделе у нас не было боёв. Так что возможность заняться поиском доказательств у меня была.

До самого утра мы разбирали документацию. Она, кстати, была уже разложена самой княгиней по месяцам, но требовалось просмотреть каждую бумагу, так что быстро не получалось.

Мне уже попалась куча мелких платёжек, подписанных отцом, но это всё было по делу; закупки для завода, от офисной канцелярии до расходников. Ничего из того, что могло бы нам помочь.

Я отложил очередную выплату в сторону, когда Влад присвистнул.

— Ого, смотри! — произнёс он, передавая мне документ. — Перевод в Англию на пять миллионов рублей. Только не твоим отцом подписанный, а каким-то Бобровым.

— Бобров — бывший директор завода, — пояснил я, взяв в руки документ, после чего прочёл написанное и улыбнулся. — Но платёжка датирована днём, когда завод уже был приватизирован и директором был мой отец.

Я отложил документ и несколько секунд сидел, закрыв глаза. Влад не отвлекал меня, а я ощутил, как с плеч будто гора свалилась. Что ни говори, а шансов на то, что нам повезёт, практически не было.

И все же мы нашли то, что искали. Наши усилия были не напрасны. Шансы на то, что отец будет спасён, увеличились многократно. И если бандиты не купили совсем уж по беспределу и судью, и прокурора, то я вытащу отца. И уже не важно, через что мне пришлось пройти, чтобы собрать доказательства его невиновности. Оно того стоило.

Я улыбнулся, продолжая сидеть с закрытыми глазами ещё какое-то время. Магия пульсировала внутри в такт ускорившемуся сердцебиению. Мне стоило определённых усилий заставить её утихнуть, а не выплёскиваться в мир.

— Это ведь оно, да? — уточнил Влад, когда я поднял веки.

— Оно, Влад, оно, — подтвердил я.

Друг не сдержался и с силой хлопнул меня по плечу.

— Красавчики мы! — воскликнул он. — Всё, Гарик, считай, твой батя на свободе.

— Красавчики, — подтвердил я, спускаясь с небес на землю. — Но рано радоваться, надо теперь, чтобы суд это всё принял. И надо закончить с бумагами. Вдруг нам ещё какой-нибудь сюрприз попадётся.

Однако до самого конца нам больше ничего интересного не попалось, но это уже было не критично. Того, что мы нашли, хватало с головой. Я вернулся домой в четыре утра, раздевшись, прошёл в комнату, положил платёжку на свой стол и рухнул на кровать без сил.

Будильник разбудил меня в девять утра. Продрав глаза, я сел на кровати и, даже не приводя себя в порядок, взялся за телефон.

— Здравствуйте, Арина Андреевна, — произнёс я, когда Никитина ответила на звонок. — Прошу прощения, что беспокою в выходной и так рано.

— Доброе утро, Игорь Васильевич, — поздоровалась адвокат. — У меня сегодня рабочий день, я готовлюсь к завтрашнему заседанию.

— А у меня есть очень хорошая новость, — сообщил я, глядя на платёжку.

— Вы нашли нужный документ?

— То, что у меня сейчас на руках, это не просто документ. Это самая настоящая бомба. Скажите, можно к вам сейчас подъехать?

— Да, конечно, — ответила Никитина. — В любое время, я тут безвылазно до вечера буду сидеть. И если не затруднит, захватите кофе.

— Обязательно! Скоро буду, — пообещал я и сбросил звонок.

Видимо, её кофемашина окончательно сдохла. Но это вопрос решаемый. Подарю Никитиной новую.

Ну а почему бы и нет? Деньги есть. Там девушка работает чуть ли не круглые сутки, чтобы мне помочь. И заметно, что такое усердие не ради гонорара, а потому что Арину Андреевну тоже зацепил такой беспредел в отношении моего отца.

Быстро приведя себя в порядок, я сделал со всех документов копии, чтобы оставить их у адвоката, вновь отложил костюм и прихватил вместе с бумагами ключи от Харлея. Мать с сестрой ещё спали, так что покинул я квартиру, никого не разбудив и ни с кем не общаясь.

Мотоцикл скоро встанет до весны в гараж, но пока ещё погода позволяла на нём проехаться. Да и быстрее это всё же, чем такси, которое ещё и ждать надо.

По пути в контору Никитиной я заглянул в магазин бытовой техники.

— О, доброе утро постоянным клиентам! — поприветствовал меня всё тот же продавец. — Чем могу помочь сегодня?

— Кофемашина нужна, — ответил я и тут же добавил: — Хорошая.

— Есть лучшая! — всплеснул руками парень. — Две тысячи стоит, но оно того стоит, прошу прощения за каламбур. Аппарат полного цикла. Даже молоко вспенивает и подогревает.

— В наличии? — уточнил я.

— На складе. Но оттуда принесут за пятнадцать минут.

Это, конечно, замечательно. Но не везти же мне её на Харлее?

— Доставку можно оформить? — поинтересовался я.

— Только на понедельник, — с явным сожалением ответил продавец.

— Мне надо сейчас.

Парень несколько секунд мялся, но всё же сказал:

— Сделаем сейчас, я организую.

Я достал из кармана пачку сторублёвых купюр. Отсчитал двадцать штук и положил на стойку. Затем рядом положил ещё пять и сказал, по очереди указывая на стопки:

— Это за кофемашину, это тебе за доставку и работу.

Покидал я магазин под заверения продавца, что он лично убедится, что доставлено всё в целости и сохранности.

До конторы Никитиной я доехал быстро. Припарковав Харлей, вытащил ключи и огляделся. Конечно, кофемашина — это хорошо, но Арина Андреевна всё же просила кофе, и я об этом не забыл.

На первом этаже здания, в котором находилась контора Никитиной, располагался небольшой кафетерий, в него я и пошёл. Потратив пять минут, я стал обладателем двух больших стаканчиков с кофе: один с молоком, другой без, сэндвича с говядиной и пирожных. Арина Андреевна — женщина молодая и, возможно, следит за фигурой, но, учитывая, сколько она работает, подкрепиться ей не помешает. Ну а откажется, так сам съем.

Добравшись до кабинета адвоката и войдя внутрь, я с улыбкой разложил покупки на свободный стол.

— Ваш заказ! — с улыбкой произнёс я, поводя рукой над едой и напитками.

— Что-то тут много всего, — заметила Никитина, приподняв бровь.

— Сегодня у нашего заведения акция: к каждому кофе в подарок сэндвич, пирожные и платёжные поручения, — я взмахнул рукой и вытащил из кармана документ, подписанный Бобровым.

Арина Андреевна искренне улыбнулась, а я добавил:

— Я не знал, какой вы пьёте, поэтому взял один с молоком и один без. Выбирайте, а я второй выпью.

— Спасибо, Игорь Васильевич, — произнесла она, прихватив сэндвич. — Какой из них без молока?

По взгляду, которым она окидывала еду, было ясно, что адвокат проголодалась. Удачно я решил прикупить немного закуски к кофе. Никитина явно пропустила завтрак. Или вовсе торчала здесь с прошлого вечера.

Пока она пила кофе и ела, я рассказал о наших с Владом находках: о куче мелких платёжек, подписанных отцом, и об одной за границу, в Англию, за подписью бывшего директора.

— Это вообще замечательно, — отставив стаканчик в сторону, сказала Никитина. — Меня это и смущало всё время: ваш отец твёрдо уверен, что не подписывал платёжных поручений на большие суммы и уж тем более о переводе денег за границу. И версия с поддельной подписью меня, если честно, смущала ещё больше. Банк бы на такое не пошёл — даже подконтрольный бандитам. Утерять документы — это не проблема, за такое уголовное дело не заведут, а вот поддельная платёжка — это совсем другое. Это можно и потребовать через суд возврата денег от банка.

— Хорошо сработали, — кивнул я. — Поддельную платёжку банк мог не провести, а эту провёл. Её потом уничтожили, изъяв из бухгалтерии. А затем банк выкупили и оттуда изъяли и уничтожили вторую копию. И сейчас всё чисто.

— С позиции банка — да, — подтвердила Арина Андреевна. — А вот с позиции махинаций внутри завода, это сильно меняет дело. Да и задачу облегчает просто в разы. Если бы на платёжке была поддельная подпись вашего отца — это экспертиза и, возможно, не одна. А это время и возможность, что на экспертов окажут давление. Но главная проблема там другая — даже доказав, что подпись поддельная, мы бы не узнали, кто её поставил.

— А здесь всё налицо, — кивнул я, поняв, к чему она ведёт.

— Именно! — Никитина широко улыбнулась, взмахнув руками, едва не перевернув стаканчик с остатками кофе. — Ваш отец мне рассказал, что после приватизации он был директором завода лишь формально, а всеми делами продолжал заведовать бывший директор. Теперь уже в роли первого заместителя. Но Василий Петрович не говорил, что у Боброва было право первой подписи.

— Может, забыл?

— Скорее всего, и не знал. Подсунуть на подпись бумагу о наделении заместителя правом первой подписи не так уж и сложно.

Адвокат замолчала на несколько секунд, обдумывая изменившуюся ситуацию. Я не торопил и спокойно потягивал остатки своего кофе. Пирожные оставались на столе нетронутыми, но я был уверен, что и до них мы дойдём.

— Вот что, Игорь Васильевич, — постучав ногтем по столешнице, заговорила Никитина. — Такое нельзя светить сейчас ни в коем случае.

— Что вы имеете в виду? — спросил я.

— С такой бумагой нам нужен бывший директор, — произнесла Арина Андреевна. — Как адвокат вашего отца, я могу вызвать Боброва для дачи свидетельских показаний. И когда он уже явится на суд, пригвоздить его этой платёжкой. Вот тогда у него никак не выйдет отвертеться перед судом.

Я кивнул, показывая, что согласен с таким планом.

— Игорь Васильевич, — продолжила Никитина, и в её голосе прибавилось весёлой злости, — с этой платёжкой мы не только спасём вашего отца. Мы за него отомстим. Я добьюсь того, что Бобров сам пойдёт под суд!

— Туда бы ещё тех, кто это всё придумал и организовал, — заметил я. — Бобров — пешка в этой игре.

Впрочем, к бывшему директору у меня претензий было больше всего. Сибирские бандиты подставили отца, это безусловно, и я очень хотел, чтобы они понесли за это заслуженное наказание. Но Бобров не просто подставил отца — он его предал. Он подставил того, кто ему безгранично доверял. А за предательство всегда спрос особый.

Глава 16

Утро понедельника началось нервно. Оно и понятно: сегодня должно было состояться первое заседание суда. И мать, и сестра сидели как на иголках за завтраком. Я тоже немного волновался, но старался держать себя в руках и не подавать вида.

В конце концов, паника ничем не поможет. А всё, что мы могли сделать, уже сделано. Оставалось только положиться на Арину Андреевну, и я считал, что Никитина должна справиться.

Мы, не спеша, завтракали, разговаривать никому не хотелось. Однако через какое-то время Катька, пережёвывая яичницу, бросила взгляд на меня, а потом на мать и решила первой нарушить тревожную тишину.

— У нас тут коммерческий телеканал открылся, — сообщила мелкая. — Показывают мультики, кино и местные новости. Представляете?

Я взял пульт от телевизора и, пощёлкав каналами, действительно нашёл новый. На нём как раз шла трансляция выпуска новостей — похоже, повтор вчерашних вечерних. В дешёвой студии, оформленной в синих тонах, сидела темноволосая ведущая в недорогом, но аккуратном костюме и делилась с нами информацией.

— Сегодня днём в самом центре города было совершено дерзкое нападение на инкассаторскую машину «Приват-кредит-банка», — сообщила зрителям девушка. — Разгул преступности в Екатеринбурге выходит на новый уровень, пока полиция продолжает бездействовать. Многие жители задаются вопросом, что будет дальше? И некоторые из них уже заявляли о необходимости формирования народной дружины, чтобы самим навести порядок на улицах. Однако, как рассказала нам представитель полиции, законодательство Российской Империи запрещает самосуд. Правда, на вопрос, когда же её коллеги наведут порядок в городе, она отвечать не стала.

Я не столько слушал, о чём речь, сколько думал о том, что скоро подобных частных каналов будет становиться всё больше. Самые удачливые не только выживут, но и смогут вырасти до настоящих гигантов, которые впоследствии будут формировать общественное мнение.

Тем временем выпуск новостей закончился, из телевизора раздалась торжественная мелодия с заставкой какой-то европейской студии.

— О, кино какое-то, — заметила Катька, даже позабыв о завтраке. — Я вчера вечером два классных фильма посмотрела.

Ну вот, конкуренты нашему салону появились. Очень сомневаюсь, что местечковый канал, объявившийся едва ли не два дня назад, заботился о соблюдении авторских прав. Да и не факт, что эти ленты вообще можно было официально транслировать в Российской Империи.

Впрочем, это была не моя проблема. Мы тоже никому не отчисляли авторские за те фильмы, что у себя крутили.

Закончив с завтраком, я встал из-за стола, поцеловал мать в макушку, а сестру потрепал по волосам.

— Ладно, мне пора в суд, — объявил я. — А вы не переживайте, всё будет хорошо. Арина Андреевна — отличный адвокат, все доказательства невиновности отца у неё на руках. Так что скоро отец вернётся домой.

— Ох, надеюсь, сынок, — ответила мать.

Я кивнул и направился в свою комнату. Заседание было назначено на десять, но Арина Андреевна предупредила, что в первый раз могут закончить и за час, ограничившись знакомством с участниками процесса и зачитыванием обвинения. Но могут и затянуть — тут уж на усмотрение судьи. Но я в любом случае запланировал приехать к одиннадцати, потому собирался спокойно — не спешил.

В дополнение к первому костюму у меня появилось ещё несколько, чуть других оттенков. И сегодня для похода в суд я надел чёрную тройку. Поправив одежду перед зеркалом, я прошёл в прихожую и, обувшись в новые ботинки, покинул квартиру.

— Я ушёл! — оповестил я родных, прежде чем закрыть за собой дверь.

Дорога до самого суда мне не запомнилась. Как ни старался держать себя в руках, а переживания всё равно никуда не делись. Я человек, у меня есть эмоции. И несмотря на то, что в прошлой жизни у меня имелся некий опыт в таких вопросах, никогда мне не приходилось самому оказываться на скамье подсудимых или видеть на ней членов моей семьи. Так что моё волнение было вполне обоснованным.

В сам зал меня ожидаемо не пустили, но позволили сесть на скамейке у дверей. В руках я держал стаканчик с дрянным кофе из здешнего автомата, а у прохода в зал заседаний расположилась пара мужчин в форме с балаклавами на лицах и шевронами ИСБ на плечах. Наверняка не на каждое заседание приходит такая охрана.

Что происходит внутри, мне было неслышно. Возможно, стой я у дверей, что-нибудь смог бы разобрать, но нервировать охрану с боевым оружием я не стал. В конце концов, если слишком дёргаться, можно и судью разозлить, и тогда он просто в отместку предвзято к отцу отнесётся.

Время шло, двери не открывались. Я допил свой кофе и, выбросив стаканчик в урну, снова отправился к автомату по продаже напитков. Купил себе чай и вернулся на скамейку. Часы на руке показывали половину двенадцатого. Парни из ИСБ, охраняющие двери, тоже уже начали переминаться с ноги на ногу. Кажется, им в новинку подпирать стены во время слушаний.

Но и второй стаканчик отправился вслед за первым, а стрелки на циферблате перевалили за полдень. Я успел пройтись по коридору из конца в конец, но только в час двери открылись, выпуская несколько людей.

Между выходящими участниками процесса я заметил отца. Он серьёзно похудел, у него прибавилось седины на голове, однако он всё равно пытался улыбаться, когда с ним говорила Никитина. Но я слишком хорошо его знал. Отец не слишком-то верил, что ему удастся освободиться.

Отца увели, а Арина Андреевна подошла ко мне.

— Игорь Васильевич, — сказала она, присаживаясь рядом со мной на скамью. — Объявили перерыв на полчаса, у нас есть минутка переговорить.

Кивнув, я предложил ей руку, и мы вместе отошли в сторону автомата, где я покупал напитки. Никитина взяла себе кофе и принялась за рассказ.

— Пока что всё идёт нормально, — произнесла она. — Читали обвинение, заявления сторон, ознакомились с частью документов. Бумаг очень много, пока все просмотрят — время пройдёт. Сейчас перерыв закончится, и я подам ходатайство о привлечении бывшего директора завода в качестве свидетеля. Проблем особых быть не должно, так что можете быть спокойны.

— Спасибо, Арина Андреевна, — ответил я. — Но я всё равно останусь, дождусь конца. Мало ли что…

Никитина улыбнулась, сделала глоток кофе и произнесла:

— Если вы не против, я отойду пообедать.

— Да, конечно, — ответил я. — Не смею вас задерживать.

Вооружившись новым стаканчиком с чаем, я вернулся на свою скамейку. И не сразу обратил внимание, что пара охранников сменилась.

* * *

Екатеринбург, кабинет губернатора

Андрей Андреевич Коростылёв заметно нервничал. И у него была для этого веская причина: в Екатеринбург прилетел Илья Николаевич Кропоткин — князь Сибирский, член Временного правительства. Учитывая обстановку в городе и округе, ничего хорошего подобный визит предвещать не мог. И ладно бы просто явился, как князь сопредельного округа, так нет же, Кропоткин прибыл как один из членов Временного правительства, о чём губернатору было заявлено заранее.

— Добрый день, Андрей Андреевич, — с улыбкой произнёс Илья Николаевич, входя в кабинет.

Поднявшись со своего места, Коростылёв обозначил поклон.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — сказал губернатор в ответ и указал на кресло. — Прошу, присаживайтесь. Чай, кофе?

— Благодарю, но не стоит, я ненадолго, — отмахнулся князь Сибирский, занимая указанное место.

На хозяина кабинета он смотрел, как удав глядит на мышь. И Коростылёв почувствовал, как по спине пробежала капелька пота. Конечно, как Сибирский князь, Илья Николаевич никак не относился к Уралу и не имел никакой власти над губернатором Екатеринбурга, но вот во Временном правительстве он курировал весь силовой блок министерств. А это уже кое-что значило.

— Чему обязан, ваше сиятельство? — поинтересовался Коростылёв.

— Я прибыл в Екатеринбург, как член Временного правительства, — не сводя взгляда с собеседника, объявил Кропоткин и сразу перешёл к делу: — Как вы наверняка знаете, Андрей Андреевич, я курирую силовой блок. И мне регулярно докладывают, что губернатор Екатеринбурга постоянно жалуется на руководство полиции и Имперской службы безопасности: и на окружное, и на городское. Постоянно пишет жалобы Уральскому князю. Вот я и решил посмотреть, что, собственно, у вас здесь происходит.

Коростылёв с тяжёлым вздохом кивнул. Если и был у него шанс получить помощь сверху, то только от Кропоткина. Только вот этот человек является князем главного конкурента Екатеринбурга, и вряд ли захочет помогать просто так. И хотя Андрей Андреевич понимал, что на самом деле шансы получить реальную помощь малы, но не попытаться он не мог.

— У нас здесь, ваше сиятельство, преступность все границы уже перешла, — произнёс губернатор. — Люди боятся на улицу выходить, бизнес стонет от постоянных рейдерских налётов и рэкета. А полиция и ИСБ совсем не хотят работать, уже даже видимость создавать не пытаются! Что говорить, у меня самого новую машину угнали! Это же вообще беспредел — угонять машину у губернатора!

Его сиятельство несколько секунд молча смотрел на Коростылёва, после чего спросил:

— Но почему вы со всеми этими проблемами обращаетесь только к вашему князю? Вы полагаете, что он вам поможет?

— Ну а кто, если не он? — удивился губернатор. — Его государь император поставил следить за Уральским округом. К кому мне ещё обращаться?

— К кому? — Илья Николаевич улыбнулся. — Ну, ко мне, например.

— К вам⁈

Князь Сибирский улыбнулся ещё сильнее.

— Его сиятельство Святослав Георгиевич — человек уже старый, — произнёс Кропоткин уверенным спокойным тоном. — В его возрасте давно пора на покой. К тому же, будем откровенны, князь Уральский давно ничего не решает сам. Да и попросту не может — не его это работа. Вы же сами знаете, что он сейчас работает по совсем иному профилю.

— Что вы предлагаете, ваше сиятельство? — уточнил Коростылёв, уже догадываясь, к чему клонит гость.

— Ну, свято место пусто не бывает, — пожал плечами Илья Николаевич. — Уральский князь больше не может вас защитить. А вот я, как князь Сибирский и как член Временного правительства вполне могу. На моей земле никакой преступности нет, все ведомства и службы работают как часы. А бандиты, если и появляются, быстро кончаются. Думаю, вы это всё прекрасно знаете.

Куда вывернул разговор, Андрею Андреевичу не слишком понравилось. Прибыл Кропоткин, как член Временного правительства, а вот своё покровительство предлагает, уже как князь Сибирский. И что самое ужасное, Коростылёв понимал: по сути, других вариантов решения проблем, накрывших город, у него не имеется.

— Я помогу справиться с преступностью, — продолжил Илья Николаевич. — Разумеется, кое-где придётся пойти на компромиссы, какие-то сферы бандиты, так или иначе, оставят за собой. Бизнесу придётся немного потесниться, увы, там сейчас всё так смешано с преступностью, что отделить одного от другого крайне сложно. И говоря откровенно, пока что туда лучше не соваться. Но восстановить порядок на улицах города, чтобы граждане смогли выдохнуть, прижать мелкий рэкет на рынках и наркотрафик на улицах — это вообще не проблема. Но вы должны понимать, Андрей Андреевич, что для этого вам нужно не Святослава Георгиевича просить о помощи, а меня.

От столь прямого подкупа губернатор даже немного растерялся. Но он прекрасно понимал, что в делах аристократов простолюдину делать нечего. Князья Уральский и Сибирский так или иначе, но решат свои дела, а становится крайним в их разборках Коростылёву не хотелось.

Да, губернатор искренне уважал Святослава Георгиевича, однако на одном уважении многого не добьёшься. Коростылёв прекрасно понимал, что от его действий зависят люди, зависит Екатеринбург. И уважение к князю, который не обращает внимания на то, что творится у него под боком, не поможет защитить граждан. Но очень уж смущал губернатора такой подход гостя: прямо в лоб, не скрывая истинных намерений.

— Я ценю умных и лояльных людей, Андрей Андреевич, — меж тем продолжил Илья Николаевич. — И у вас будет возможность в этом убедиться. А пока — просто подумайте, на чьей стороне вы хотите оказаться. Немного времени у вас имеется.

Князь поднялся со стула, кивнул губернатору и покинул его кабинет с улыбкой на лице. А Коростылёв ещё четверть часа сидел в своём кресле, переваривая случившийся разговор. Сидел, пока не зазвонил телефон на его столе.

— Да! — произнёс губернатор, сняв трубку.

— Андрей Андреевич, ваша машина нашлась! — раздался из динамика довольный голос помощника.

— Где?

— Вы не поверите, её пригнали и оставили на стоянке возле вашей резиденции! — с воодушевлением сообщил помощник. — Видимо, угонщики не знали, чья это машина, а потом узнали, испугались и вернули.

Коростылёв едва не разбил аппарат, когда бросил трубку на место. Илья Николаевич Кропоткин показал свои возможности. И от этого становилось ещё грустнее.

* * *

Екатеринбург, здание суда

После перерыва заседание продлилось ещё целый час. Я даже не ожидал, что в деле окажется такой долгий старт. Однако, судя по всему, не только Арина Андреевна готовилась к заседанию, но и сторона обвинения накопила достаточно макулатуры, чтобы с ней так долго знакомиться.

Но все же двери в зал открылись, выпуская людей. На этот раз отца я уже не увидел — видимо, его с какой-то целью пока оставили в зале. Не сводя глаз с дверей, я дождался, когда в коридор выйдет Никитина. Она выглядела не слишком довольной, но настроена была решительно.

— Что случилось, Арина Андреевна? — спросил я, поднимаясь со своего места.

Адвокат перехватила поудобнее свою папку и кивнула мне, предлагая идти с ней рядом.

— В ходатайстве отказали, — сообщила она, когда мы вернулись в зал с автоматом для напитков.

— Но почему? — удивился я.

— Потому что никто не знает, где искать этого Боброва, — ответила Никитина. — Следователь сообщил, что не смог его найти, но, мне кажется, он его особо и не искал. В итоге суд решил, что я просто пытаюсь затянуть процесс, и свидетель этот на самом деле не важный.

— И что теперь делать?

— Ну насчёт того, что его трудно будет найти, я соглашусь. Но это не наши проблемы. Поэтому я сразу же подала протест. Пусть ищут.

— А если всё же не найдут? — спросил я. — Тогда что будем делать?

— Ну у нас в любом случае есть платёжка, подписанная Бобровым, поэтому не волнуйтесь, Игорь Васильевич, — ответила адвокат. — Но я надеюсь, мой протест примут и ходатайство в итоге удовлетворят.

— А когда следующее заседание?

— Послезавтра, в среду.

Глава 17

Проводив мать с сестрой до двери, я вернулся на кухню и принялся варить себе кофе, чтобы, не спеша, насладиться любимым напитком. А пока варил, думал о том, как найти Боброва. Арина Андреевна, конечно, хороший адвокат, но есть вещи, которые от неё не зависят. И если её протест отклонят, то на этот случай неплохо было бы иметь запасной план.

Только я сварил кофе и сделал первый глоток, как у меня зазвонил спутниковый телефон. Это было странно: звонков сегодня утром я ни от кого не ждал. Отставив чашку в сторону, я взял аппарат, нажал на кнопку приёма вызова и сказал в трубку:

— Слушаю.

— Привет, Гарик, — раздался из динамика голос Артура. — Есть важный разговор.

— Хорошо, давай поговорим, — ответил я. — Буду у нашего кафе через час.

— Нет, на этот раз встреча будет в другом месте. Есть куда записать?

Заявление о смене места встречи меня заинтриговало. Видимо, ИСБ-шники решили пообщаться со мной в расширенном составе, раз Артура не устраивает наше обычное место.

— Диктуй, — сказал я, сходив за блокнотом и ручкой.

— Крестовоздвиженская улица, дом три, — объявил Артур. — Это старый доходный дом, сейчас он пустует, зайдёшь с заднего двора.

— А там куда?

— Увидишь.

— Хорошо. Когда надо там быть?

— Через час и подъезжай.

Я положил трубку, услышав короткие гудки. Этот доходный дом я знал, перед моим отъездом в академию он был закрыт на реставрацию. Видимо, до сих пор так и не закончили. Что совсем неудивительно, учитывая смерть императора и всеобщий кризис.

Времени в запасе было более чем достаточно. Я не спеша допил кофе и прибрался на кухне, после чего надел верхнюю одежду и покинул квартиру. На улице уселся на мотоцикл, завёл двигатель и рванул с места. Посмотрим, чего ещё от меня хочет ИСБ.

До нужного места доехал быстро и, оставив мотоцикл в начале улицы, сунул руки в карманы и прогулочным шагом двинулся к нужному дому. На заборе, окружающем здание, красовались уродливые граффити, нарисованные каким-то маньяком. Однако стоило завернуть за угол, художества пропали.

На заднем дворе меня ждал уже знакомый минивэн. Я подошёл к нему и встал рядом. Тут же дверь автомобиля открылась, призывая забираться внутрь. Я запрыгнул в салон и сразу же встретился взглядом с седым ИСБ-шником. Позади него сидел Артур. Кроме них двоих, в машине никого не было.

— Здравствуй, Игорь, — заговорил седой.

— Доброе утро, — слегка кивнув в ответ, отозвался я.

Артур делал вид, будто происходящее за окном машины его интересует куда больше, чем наш диалог с другим сотрудником ИСБ.

— Хочу вот лично тебя похвалить за твои успехи, — улыбнулся седой. — Ты молодец, парень. Недаром в военной академии тебя преподаватели хвалили: такие кадры любому силовому ведомству не зазорно иметь.

Я почти физически ощутил, как весь этот сахар, льющийся мне в уши, был призван меня расслабить. Переговорщиком седой, может быть, являлся и неплохим, но у меня имелся в прошлой жизни некий опыт переговоров, а потому я понимал, что эта встреча была назначена не для того, чтобы меня хвалить.

— Слышал, суд над твоим отцом уже идёт, — продолжил седой. — Прокурора, которого на это дело назначили, я знаю. Он честный человек, и на него у меня есть выход. Конечно же, ничего противозаконного он делать не станет, но если понадобится какая-то помощь в рамках закона, ты говори. Попробуем помочь.

Я едва не рассмеялся ему в лицо. Вот, значит, зачем меня позвали. Артур, видимо, доложил о нашем с ним прошлом разговоре и о моих сомнениях насчёт суперфинала, и теперь его непосредственный руководитель решил подстраховаться и дополнительно меня мотивировать. Если бы я не начал тот разговор тогда с Артуром, хрена с два бы этот седой пошевелился что-то предлагать — плевать ему и на меня, и на моего отца.

А я ведь действительно мог соскочить с суперфинала — проблемы просто так мне не нужны. Если уж я лезу во что-то опасное, я должен за это что-то получить. И теперь вот ИСБ предлагает мне свою помощь, лишь бы их дело не сорвалось, а значит, придётся всерьёз рассмотреть участие в суперфинале.

— Хорошо, я вас услышал, — кивнул я. — И помощь мне не помешает. Нужно, чтобы прокурор вызвал в суд в качестве свидетеля бывшего директора завода — Боброва Егора Савельевича. Это очень важно, от присутствия Боброва будет зависеть очень многое.

— А почему ваш адвокат его не вызвала? — уточнил седой.

— Она попыталась, но ей отказали, — пояснил я. — Однако насколько я понимаю, адвокат может лишь попросить вызвать свидетеля, а прокурор имеет право этого потребовать.

Седой призадумался, а потом спросил:

— Вызвать, и всё?

— Нам больше ничего не нужно, — ответил я. — Главное — чтобы эту крысу вытянули на суд, а там мой адвокат задаст ему нужные вопросы, на которые у него не будет ответа. И я понимаю, что прокурору нужна причина для вызова, но поверьте, тому, кто знаком с делом, найти её не составит труда. Бобров втянул отца в эту аферу и подставил его. Я вообще крайне удивлён, что он не фигурирует в этом деле минимум как свидетель.

— Возможно, следователь решил, что конкретно этот свидетель не так уж важен, — предположил седой.

— Скорее, следователю велели так решить, — возразил я. — Но я не вижу смысла обсуждать сейчас следователя. Мне нужно просто доставить Боброва в суд.

Старый ИСБ-шник кивнул, на какое-то время призадумался, а затем сказал:

— Хорошо, я постараюсь тебе помочь. Не обещаю, что получится, но ты и сам понимаешь: обещать здесь ничего нельзя. Однако я постараюсь. В этой просьбе нет ничего противозаконного, и прокурору не нужно ничего нарушать, чтоб её выполнить. Поэтому я думаю, что всё будет хорошо. Но ты должен понимать, что запрос прокурора не гарантирует, что этого Боброва сразу же доставят в суд. Он вообще в городе?

— Этого я не знаю, — развёл я руками, — и я понимаю, что нет гарантий его привода в суд, но я этого и не прошу. Мне нужен лишь запрос.

— Я тебя понял, — сказал седой и сменил тему: — К финалу готов?

— К финалу — да, — ответил я.

— А к суперфиналу? — уточнил ИСБ-шник, уловив главное в моём ответе.

— Пока нет, но постараюсь подготовиться.

— Мы очень на тебя рассчитываем, — заявил седой.

— Это я понимаю, но есть нюанс.

— Какой?

Я усмехнулся и ответил:

— Когда-то очень давно один мудрый человек сказал мне: прежде чем входить в какое-то дело, подумай о том, как ты будешь из него выходить. И если вариантов выхода не видишь, то подумай, надо ли тебе туда?

Сказав это, я тут же понял, что из уст восемнадцатилетнего пацана фраза «когда-то очень давно» звучала как минимум забавно. Но всё же, я надеялся, что суть седой уловил.

— Когда я принял ваше предложение и согласился участвовать в турнире, я понимал, что перехожу дорогу Пете Сибирскому, — продолжил я говорить. — Это неприятно, но в целом не критично — я знаю, как выйти из этой ситуации. А вот участие в суперфинале — это уже другие ставки, и я могу лишь гадать, кому я перейду дорогу и смогу ли потом выйти из этого дела.

— Мы тебя не бросим, — заявил седой. — Ты должен нам доверять. Я лично проконтролирую, чтобы у тебя после этого не было проблем.

Звучало, конечно, обнадёживающе. Вот только ради того, чтобы получить помощь от ИСБ, мне уже пришлось заявлять о своём нежелании лезть в сомнительный суперфинал. А ведь я и без того взял на себя крайне неприятные обязанности, выступая на подпольных боях. И рискую на них ничуть не меньше, чем на последнем бое за Влада. Псих, порезавший меня в клетке, это доказал.

— Вы говорите о доверии, но я даже не знаю, как вас зовут, — не удержался я от очередной усмешки. — Вы даже не стали заморачиваться, чтобы назвать мне хоть какое-то имя, пусть даже первое попавшееся. Вы уж извините, но о доверии тут речь идти не может. Но я ценю, что вы хотите помочь мне с отцом. И если поможете, я этого не забуду.

Возможно, я немного перегнул, но почему бы и нет? Пусть седой знает, что я выйду на этот суперфинал, только в том случае, если они помогут мне притащить в суд Боброва. Они это могут, если бы не могли — никакого предложения сейчас не прозвучало бы.

Седой нахмурился, призадумался, а потом протянул мне руку и представился:

— Роман Валерьевич.

Я пожал протянутую мне ладонь и сказал:

— Очень приятно!

— И это настоящее имя, — добавил ИСБ-шник.

Покинув минивэн, я ещё раз подумал о том, что удачно накануне поговорил с Артуром о суперфинале. Очень вовремя.

Взглянув на часы, я направился обратно за мотоциклом. Пора ехать в наш видеосалон.

* * *

Рынок встретил меня привычной суетой. Народ мелькал между прилавков, примеряя вещи, торгуясь и активно создавая шум. Плотность покупателей и продавцов увеличилась за последнее время.

И тому была объективная причина: наш видеосалон привлекал народ, а ушлые торговцы умудрялись продать ожидающим очередного сеанса клиентам кто банальную уличную еду вроде пирожков и напитков, а кто и другие товары. Людям всё равно нечем себя занять, деньги у них на сеанс есть, а значит, можно им что-то продать.

Ремонт второго павильона был практически завершён, рабочие доделывали последние мелочи. Ещё пара дней, и можно будет открывать второй зал. Кассеты с фильмами у нас имеются, так что устраивать просмотр можно будет одновременно в двух павильонах.

Внутри бывшей кафешки, где мы обустроились с ребятами, Влад с Саней попивали кофе. До открытия оставалось ещё минут десять, так что время немного расслабиться перед рабочим днём у нас было.

— Здорово, парни, — произнёс я, переступая порог.

— Привет, — отозвался Саня, листая книгу учёта. — Кофе будешь?

— Я сделаю, — махнул мне на свободный стул Влад, и тут же принялся шаманить с кофемашиной. — А то Саня всё кредит с дебетом сводит, ему некогда.

Я уселся на указанное место и улыбнулся.

— Ну как, скоро станем миллионщиками? — уточнил я у будущего юриста.

Саня вздохнул и придвинул мне тетрадь, где была выведена итоговая сумма за месяц.

— Как видишь, если ничего не тратить, то лет через пять, глядишь, и преодолеем первый миллион, — сообщил он. — И это пока не учтена амортизация. Ты вот знал, что головку видеомагнитофона периодически чистить надо? А это недешево, за такое берётся всего пара контор в городе. Можно к шабашникам каким-нибудь обратиться, но там никаких гарантий. Опять же, плёнка на кассетах тоже не вечная, она сыплется, а от этого страдает картинка и звук.

— Не ворчи, чё ты как бабка старая? — поставив передо мной стаканчик кофе, произнёс Влад. — Надо будет, просто купим новый видеомагнитофон.

— И он тоже стоит денег! — погрозив другу пальцем, прокомментировал Саня. — Не забывайте, что мы ещё долю хозяину рынка отдаём. А тем временем у нас уже по телевизору фильмы начинают крутить. Как бы наш маленький бизнес ни умер в зачаточном состоянии.

— Не нагоняй, а? — посмотрев на него с осуждением, произнёс Влад. — Всё нормально будет. А то ты как мой дед, тот тоже считал, что с приходом кинематографа театр загнётся. Люди ходят к нам, как в кинотеатр, им это нравится. Да и посмотри на наши телевизоры — у кого такой дома есть?

Это было верное замечание. Покупать себе подобную диагональ могли позволить немногие. Однако разговор мне напомнил о том, что в той другой России, где мне довелось жить, кинотеатры неплохо зарабатывали не только с билетов, но и на попкорне и напитках. Может быть, тоже так сделать? А то наша закуска идёт не так чтобы хорошо. Надо только выяснить, есть ли тут из чего попкорн делать.

— В общем, так-то всё отлично, но нам нужен запасной план, — поделился своими соображениями Саня.

— Главное, что у нас всё отлично, — заявил Влад. — Деньги идут, насчёт кассет вопрос решён, скоро ещё расширим ассортимент, я уже договорился со знакомыми. Будут нам новые фильмы.

— Пока что наш запасной план — это второй павильон, — сказал я, возвращая учётную книгу другу. — Но над твоими словами я ещё подумаю.

— Кстати, хозяин рынка заходил, — заявил Влад, потягивая свой кофе. — Он тоже очень рад, что скоро мы расширимся. Ждёт с нетерпением. Не удивлюсь, если он уже распределил, куда будет полученные деньги тратить. И вот я тут подумал, а не открыть ли нам ещё точку, где-то в другом месте?

— Обсуждаемо, — кивнул я. — Только нужно заранее продумать, как мы её контролировать будем. Нас так-то всего трое, и у Сани учёба. А если наш будущий юрист станет плохо учиться, Александр Витальевич нам с тобой, Влад, шеи свернёт.

Но тот лишь отмахнулся.

— Решим как-нибудь, — заявил он.

— Много ты решишь, — фыркнул Саня, — когда башка будет смотреть за спину.

— Да иди ты, — беззлобно ткнул его кулаком в плечо Влад.

— Ладно, посмеялись, и хватит, — объявил я. — Что у нас с техникой?

Влад облокотился на стойку и отставил в сторону чашку из-под кофе.

— После твоей Марины Кирилловны у меня видеомагнитофон остался, телек уже в пути, — пояснил он. — Я ещё в понедельник у того пацана в магазине бытовой техники его заказал. Уже послезавтра всё приедет в магазин и надо будет его забирать. Так что, можно сказать, всё будет готово к первому сеансу. Главное, чтобы эти строители не подвели и вовремя ремонт закончили.

— Ну, в таком случае пришла пора вложиться в расширение нашего общего дела, — объявил я. — Предлагаю кассу не дёргать, а достать из отложенного. Как смотрите на такое предложение?

— Отлично смотрим, — ответил Саня и приподнял свой стаканчик с кофе. — За расширение!

— За расширение! — поддержали мы тост друга и чокнулись стаканчиками с кофе.

Сделали по глотку, и Влад вновь перевёл разговор в деловое русло.

— Тогда мы с Саней заберём телевизор и притащим его сюда, — произнёс он. — Тебе, Гарик, всё равно сейчас есть чем заняться. А мы спокойно разберёмся. Он хоть и тяжёлый, но вдвоём справимся.

— Ну и отлично, — кивнул я. — И вот моя доля, кстати говоря.

Вытащив бумажник, я отсчитал несколько крупных купюр и положил на стойку.

Оставив парней работать, я направился к выходу с рынка. По пути перехватил чебуреков, которые мне так понравились в первый визит. А набив ими желудок, сел на Харлей и отправился домой.

Уже припарковался, когда зазвонил спутниковый телефон. Сняв шлем, я ответил на звонок.

— Слушаю.

— Игорь, это Артём Иванович, — услышал я голос своего наставника. — У меня к тебе просьба есть. Ты ведь сейчас на тренировку собираешься?

— Да, как раз домой заехал за вещами, — ответил я, слезая с мотоцикла и шагая в сторону подъезда.

Жуков заговорил не сразу, выждал пару секунд, будто обдумывал, что сказать дальше.

— Хорошо, тогда прихвати те патроны, которые мне показывал, — произнёс он. — Одного хватит, но если есть разные, возьми каждого по экземпляру.

Просьба была необычная. В прошлый раз Артём Иванович не слишком обрадовался, когда их увидел. Впрочем, я их больше никому не показывал, и расстреливать впустую не собирался. Так что они лежали в надёжном месте, дожидаясь своего часа.

— Без проблем, я принесу, — ответил я, уже войдя в подъезд и поднимаясь на свой этаж. — Но могу я поинтересоваться, зачем он вам?

— Можешь, — ответил Жуков. — Но это нетелефонный разговор.

Я зашёл домой, быстро переоделся, взял форму, два патрона и отправился на тренировку.

Приехав на нашу тренировочную базу, я сразу же отдал патроны Артёму Ивановичу. Тот взял их, подержал в руке, внимательно рассмотрел и сказал:

— С того момента, как ты мне их показал, они у меня из головы не выходят. Очень уж это всё странно. Это, можно сказать, уникальные патроны, они настолько редкие, что просто никак не должны были попасть к обычным преступникам.

— Ну я понимаю, что зачарованные патроны кому попало не выдают и не продают, — заметил я.

— Они не просто зачарованные, — вздохнул Жуков. — Они сделаны под ружьё. Англичане такие выпускали специально для афганских моджахедов. Те с виду — крестьяне. Одежда латаная, ружьишко старое. Но при этом оружие практически у каждого — такие традиции. И хрен им его иметь запретишь. И нет никакой возможности у каждого проверять, что у него за патроны. А у каждого десятого в его старом ружье вот такой вот зачарованный патрон. Много бед они нашим ребятам принесли. И очень мне не нравится, что такие патроны появились у наших бандитов.

— Да уж, хорошего мало, — согласился я.

— Я рассказал об этих патронах своему боевому товарищу, он очень хочет посмотреть на них, — продолжил Артём Иванович. — Мысли у него нехорошие по поводу того, как они могли оказаться у бандитов. Озвучу, если подтвердятся. Ты не против, если я ему покажу патроны?

— Конечно, не против, — ответил я. — Делайте то, что считаете нужным.

— Благодарю, — ответил Жуков и положил патроны в карман. — А теперь иди переодевайся. Я для тебя сегодня тоже кое-что приготовил.

Глава 18

Утром я открыл глаза с хорошим настроением. Решив им поделиться с сестрой, выскользнул из-под одеяла и, пройдя на кухню, набрал из-под крана воды в кружку — немного, только чтобы дно прикрыть.

Мать ещё спала. За последнее время я уже приучил её, что сам готовлю завтрак, и она перестала подскакивать чуть свет, чтобы обслужить нас. Так что и сейчас я был уверен: моя шутка пройдёт без проблем.

Дверь в комнату сестры была приоткрыта. Я аккуратно скользнул внутрь и оценил взглядом творящийся у мелкой бардак. Шмотки валялись по всем поверхностям, где только было можно. На столе обнаружилась грязная кружка с недопитым чаем и кусок бутерброда, с которым Катька не справилась.

Улыбнувшись, я подошёл к кровати и склонился над спящей сестрой. Она лежала на спине, так что я без проблем мог сделать своё чёрное дело. Наклонив кружку, я набрал воздуха в лёгкие.

— Рота, подъём! — рявкнул я, и когда Катька подорвалась на постели, плеснул ей в лицо из кружки.

— Что за… — начала было сестра, вытирая лицо.

— Солдат, у тебя десять минут, чтобы навести порядок в своей комнате, — объявил я с ухмылкой. — Жду на завтраке!

— Псих! — крикнула Катька, швырнув мне вслед тапочку, но попала он лишь в дверь, которую я за собой уже закрыл.

Посмеиваясь, я вернул кружку на место и приступил к приготовлению завтрака. Мелкая показалась из своей комнаты только минут через десять, держа в руках внушительную кипу вещей. Очевидно, моя манера её будить возымела эффект.

— Я тебе это припомню, — прошипела Катька, но весь её запал растворился, стоило мне поднять крышку со сковородки. — М-м-м, блинчики!

При этом она так забавно принюхивалась и мечтательно закатывала глаза, что я не удержался от улыбки. Метнувшись в ванную, сестра привела себя в порядок, а из родительской спальни вышла мать.

— Доброе утро, — поздоровалась она, окидывая взглядом кухню. — Игорь, ты нас совсем разбалуешь.

В её голосе звучало смущение. Что ни говори, маме было тяжело осознать, что её мальчик уже вырос, и вполне способен заботиться о семье. Всё-таки в восприятии матери я был и навсегда останусь тем самым сорванцом, который разбивал коленки, делая первые шаги.

— Привет, мам, — кивнул я. — Не переживай, мне совсем не в тягость.

Наконец, мы собрались за столом и уплетали завтрак. Мать явно волновалась об отце, но старалась не подавать вида. А вот мелкая вела себя куда свободнее и искренне радовалась и завтраку, и очередному дню.

— Как твои дела на работе, сынок? — спросила мама.

— Всё хорошо, — отставив чашку с чаем, заверил я. — Обсуждаем расширение.

В десять часов было запланировано открытие нового зала. И как ни крути, а это расширение бизнеса — по-настоящему полноценный шаг в развитии. Приятно осознавать, что, пусть и в мелочах, но дело движется вперёд. Возможно, пришла пора задуматься о том, чтобы открыть и другие точки. Не прямо сейчас, разумеется, а чуть позже. Хотя бы, когда с отцом будет решён вопрос. Иначе мы просто разорвёмся.

— Это замечательно, — кивнула мать.

— Вот сейчас поеду на открытие дополнительного зала, — произнёс я, бросая взгляд на часы. — А после обеда будут новости по судебному делу отца. Полагаю, сегодня долго тянуть не будут, и заседание пройдёт быстро.

Особенно если ИСБ-шники не обманули и действительно способны заставить прокурора вызвать Боброва в суд. Впрочем, уверен, они приложат к этому все силы, иначе я просто не пойду на суперфинал, который для них столь важен.

Закончив с завтраком, я проводил мать с сестрой и, собравшись, поехал на рынок. Погода за окном была относительно тёплой, но выгонять Харлей из гаража я не стал — судя по прогнозу, скоро ездить на мотоцикле станет невозможно.

Разумеется, магией я могу защититься от ветра и летящего в забрало шлема снега. Однако управляемости Харлею на промороженной и покрытой накатанным льдом дороге это не добавит. А с учётом того, что я не слышал об одарённых, рассекающих зимой на мотоциклах, вряд ли существует для этого специальное заклинание.

Пока такси везло меня до рынка, я вновь вернулся к вопросу приобретения автомобиля. Конечно, деньги у меня есть, но брать понтовую Волгу, как у Артура — это чересчур. Я же не бандит, в конце концов, чтобы тратить такие суммы на средство передвижения.

Открытие было запланировано на десять утра, но Влад с Саней должны были к девяти привезти телевизор и настроить всю технику. Так что, когда я без четверти десять подъезжал к рынку, ожидал, что всё уже готово.

Однако вместо этого заметил нездоровую толпу у входа в кафе, которое мы арендовали. Саня и Влад стояли здесь же, а новенький телевизор, всё ещё упакованный в фирменную коробку, находился на земле.

Судя по лентам, перекрывающим проход в кафе, пропускать туда кого-либо охранники рынка не собирались.

— Да вы охренели совсем⁈ — услышал я голос Влада. — У нас через пятнадцать минут сеанс первый должен начаться. Пустите, или я сейчас сам пройду!

Он сжал кулак, демонстрируя его стоящему напротив охраннику. Сотрудники Фокина явно опасались моего друга, однако отступать не собирались, несмотря ни на какие угрозы.

— У нас приказ никого не пускать, — ответил оппонент Владу.

— Что случилось? — спросил я, подходя к друзьям.

— Да приехали к девяти утра, а тут всё опечатано, — сплюнул друг. — И эти упёрлись и не хотят пускать нас.

Охранник, стоящий напротив Влада, взглянул на меня с надеждой найти более адекватного собеседника.

— Мы люди маленькие, нам приказали, мы делаем, — произнёс он.

В целом он был прав, и предъявлять претензии охране было глупо — парни просто выполняли свою работу. Я внимательнее взглянул на печать. Какое-то товарищество. Почему не госорганы? Что за самодеятельность?

— Кто опечатал? — спросил я у охранника.

— Откуда нам знать? — ответил тот. — У нас приказ: следить, чтобы никто не вошёл. Мы и следим.

— А приказ кто отдал? — уточнил я.

— Начальник охраны.

Что ж, логично. Откуда подчинённым знать, о чём думал их начальник, когда приказ отдавал. Тут придётся выяснять всё самому.

Достав телефон, я нашёл номер хозяина рынка, позвонил, но тот не взял трубку.

— К Фокину ходили? — спросил я у Влада.

— Ходили, его нет на месте, — ответил Саня. — И секретарь не знает, где он.

Я набрал ещё раз, но и теперь это было бесполезно — Елизар Богданович трубку не брал.

Ну и какого хрена здесь происходит?

— Что будем делать? — спросил Саня.

— Ждать, — пожал я плечами.

Другого выбора всё равно не было.

Влад вздохнул и, усевшись на коробку с телевизором, скрестил руки на груди. Саня пристроился рядом. А я направился к чебуречной. Хотя бы кофе себе купить, пока ждём Фокина.

Без Елизара Богдановича всё равно ничего не изменится, а он уж точно должен быть в курсе, что происходит. Но то, что творится, мне уже не нравилось. Фокин явно что-то задумал, он ведь мог и предупредить меня, но не стал, а просто приказал начальнику охраны никого не пускать в кафе. В том, что именно хозяин рынка отдал этот приказ, я не сомневался.

Ждать пришлось до одиннадцати. Только в этот момент Елизар Богданович показался на рынке. И шёл он при этом неспешно, с довольной улыбкой на лице — и мне окончательно стало ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.

Дойдя до нас и остановившись рядом с охранником, Фокин с лёгким удивлением, в которое никто из присутствующих не верил, спросил:

— Что случилось?

— Вы издеваетесь? — возмутился Влад. — Что случилось? У нас уже час должен сеанс идти, а нам не открывают двери! А мне ещё телевизор надо поставить.

По невозмутимой и наглой морде бандита я сразу понял, что к чему. Опыт прошлой жизни помог сориентироваться в ситуации. Но вот Влад пока не догадался и продолжал возмущаться:

— Кто опечатал двери?

— Я, — спокойно ответил Фокин.

— Зачем? — удивился друг. — Вы же сеанс сорвали!

— Сегодня сеансов не будет, — усмехнулся Елизар Богданович.

— Как не будет? Почему вы такие вещи с нами не согласовываете?

— А зачем мне с кем-то согласовывать время сеансов в моём салоне? — наигранно удивился хозяин рынка.

— В смысле, в вашем? — ещё сильнее возмутился Влад. — Это наш общий салон!

— Нет, это мой салон, — покачал головой Фокин. — Ты тут попутал немного.

— Что⁈

— То, — уж резче ответил Елизар Богданович. — Это мой салон. И я решаю, когда и как он будет работать!

Хозяин рынка, ухмыляясь, оглядел меня, Влада и Саню и цинично заявил:

— Спасибо, пацаны, что помогли раскрутиться, но дальше я сам.

— Что значит, сам? — продолжил возмущаться Влад. — Да мы столько сил сюда вложили!

— Так вы и бабок нормально подрубили за это время, — развёл руками Фокин. — Но хорошего помаленьку. Заработали, и хватит с вас.

— Так не пойдёт!

— Очень даже пойдёт, — усмехнулся бандит.

— Но это наш салон! — не успокаивался Влад.

— Нет, не ваш. Чей рынок, того и салон, — ответил Елизар Богданович. — А рынок мой! Поэтому благодарю за помощь в организации, но дальше я сам. Вы свободны, пацаны!

— Да я тебя! — вспыхнул Влад и уже собрался сорваться с места, но я схватил друга за плечо и сдержал.

— Спокойно, Влад, не нужно, — произнёс я. — Именно этого от нас и ждут.

Фокин довольно ухмыльнулся, явно считая себя победителем. Ещё бы — мы построили бизнес, и теперь он просто его отжимает себе. И мы ничего не сможем ему противопоставить. Безумно хотелось самому порвать этого мужика на клочки, но действительно было нельзя.

Влад же уже покрылся дымкой, искорки магии уже выплёскивались наружу, готовые вот-вот сорваться готовым заклинанием. Другие этого не могли заметить, но я-то видел. Нужно было его срочно увести, пока друг окончательно не полыхнул и не принялся людей убивать.

Саня оказался самым спокойным среди нас. Поднявшись с телевизионной коробки, он ровным тоном произнёс:

— В салоне осталась наша техника и кассеты.

— Мне чужого не нужно, — ответил Елизар Богданович. — Можете забирать. Сейчас откроют дверь.

Он кивнул своим людям, и те сорвали печать, открывая дверь в кафетерий. Влад продолжал сверлить Фокина яростным взглядом, так что мне пришлось вмешаться.

— Сань, забери всё наше из салона, а мы с Владом отойдём, — произнёс я. — Сейчас машину поймаем и вернёмся, чтобы всё загрузить.

Будущий юрист кивнул и направился внутрь. Елизар Богданович довольным взглядом окинул нас и велел своим охранникам:

— Когда они закончат, закройте здесь всё заново.

После этого он развернулся и не спеша отправился в свой офис. Явно довольный тем, как всё прошло.

Мы же с Владом пошли ловить такси, и стоило нам немного отойти от кафе, как друг всё же не выдержал.

— Гарик! Что за хрень⁈ — возмутился он. — Надо вернуться и поломать на хрен всех, и этого хозяина рынка — в первую очередь! Нас кинули, Гарик! Неужели ты не видишь⁈

— Вижу, — кивнул я. — И что теперь? Устроить погром и присесть на пятнадцать суток как минимум?

— Но мы же не можем сейчас просто уйти и простить это! — друг даже остановился как вкопанный, растеряв весь пыл от удивления.

— Уйти — не значит простить, — заметил я.

— Эта тварь должна ответить! — не унимался Влад.

— Он ответит. Но не сейчас, — пообещал я. — А ты учись держать себя в руках. Не маленький уже. Если так и продолжишь при каждой сложности вспыхивать и людям угрожать, думаешь, далеко пойдёшь? Спокойнее быть надо. На всех уродов нервов не напасёшься.

В ответ Влад сердито засопел, но продолжил идти за мной. Мы выбрались на парковку, и я свистнул водителю грузовичка, который каждый день возил на рынок фрукты и по полдня стоял без дела.

— Чё тебе, пацан? — спросил водитель, мусоля папиросу.

— Доставка мне нужна, отвезти кое-что из техники, — ответил я. — Дел на час-полтора максимум, тут недалеко.

— Грузите сами, и с вас две сотни, если действительно недалеко, — ответил шофер, перекатывая окурок во рту без участия рук. — Сам таскать ничё не буду, у меня спина больная.

— Сами справимся, — буркнул Влад. — Открывай свой тарантас.

На то, чтобы погрузить технику в машину, ушло полчаса, и мне уже пора было выдвигаться на заседание отца. Поэтому убедившись, что всё закреплено в практически пустом фургоне, я хлопнул Саню по плечу и сказал:

— Я приеду, как только смогу, и всё обсудим.

— Угу, — отозвался друг, забираясь в кабину. — Мы у Влада будем тебя ждать.

— Ты уж там проследи, чтобы он чего не сотворил.

— Да ничего я делать не буду! — возмутился Влад.

— Я присмотрю, — серьёзно ответил Саня.

Махнув парням, я отправился ловить такси.

В суд я добрался примерно через час после начала заседания. Только и успел, что чая попить, как двери открылись, и Никитина вышла ко мне.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич, — произнесла она с улыбкой. — У нас отличные новости!

— С нетерпением жду подробностей, — сказал я, поднимаясь со скамейки.

— Прокурор затребовал привести в суд бывшего директора завода для дачи свидетельских показаний, — пояснила Арина Андреевна. — Учитывая, что документы я ещё не представляла, это просто огромный успех.

Что ж, значит, ИСБ-шники всё же не подвели и сдержали слово. Что хорошо и приятно. И, похоже, придётся идти на этот суперфинал. Неохота, но слово держать надо. К тому же не факт, что мне ещё не понадобятся какие-нибудь услуги силовиков.

Мы дошли до автоматов, прежде чем я задал следующий вопрос.

— И как думаете, есть шансы у судейских найти Боброва? — спросил я.

— Большие, — ответила Никитина. — Но не у судейских.

— Не понимаю вас.

— Я мониторю ситуацию с застройщиком, который претендует на территорию завода, — пояснила адвокат. — У него проблемы с инвестором. Деньги получены, время идёт, надо строить. А земля под арестом на время суда.

— И инвестор нервничает, — осознав, к чему она клонит, сказал я.

— Именно! — едва не хлопая в ладоши, подтвердила Арина Андреевна. — Просочилась информация, что если до конца года вопрос с землёй не решится, то этот жилой комплекс будут строить в другом месте. Не таком удачном, но это лучше, чем ждать и смотреть, как простаивает техника и обесцениваются инвестированные средства. А как быстро сибирские бандиты найдут другого такого хорошего покупателя — никто не знает. Поэтому в их интересах заставить бывшего директора завода прийти в суд. Тем более в качестве свидетеля. Потому как до Нового года времени не так уж и много. Ведь недостаточно просто выиграть суд, там одни аресты пару месяцев могут сниматься. Бюрократия — она такая.

— И когда следующее заседание? — уточнил я.

— Как вручат повестку бывшему директору, так назначат, — ответила адвокат. — Я буду держать вас в курсе, Игорь Васильевич.

Из здания судя я вышел уже не такой раздражённый, каким сюда прибыл. В очередной раз поймав такси, я забрался на заднее сидение и, назвав адрес, задумался над тем, что делать с рынком. С Фокиным мы уже однозначно работать не сможем, а значит, придётся искать новое место. В том, что салон должен продолжить работу, сомнений у меня не было.

Когда я приехал, Влад уже немного успокоился, но всё равно был зол.

— Фокина всё же надо наказать! — заявил друг, когда я прошёл в комнату с расставленной аппаратурой. — И салон ему разгромить! Ну или хотя бы просто переломать ему все кости.

Я прошёл к свободному стулу и, оседлав его, поинтересовался:

— Зачем?

— Для душевного равновесия, — ответил друг.

— А потом присесть для души на пару лет, если он заявление накатает и подключит продажных полицейских для её продвижения? — уточнил Саня.

— Не присядем, — легкомысленно отмахнулся Влад.

— Если откупимся, — кивнул я. — Но что-то мне не хочется этому Фокину денег давать, чтобы он заяву забрал. И вообще, Влад, мы серьёзные люди, надо понимать, что это не наш метод.

— Да понимаю я, — вздохнул Влад. — Но этот урод отжал наш салон!

— Но в чём-то он прав, — заметил я.

— И в чём же? — тут же вскинулся друг.

— В том, что чей рынок, того и салон, — напомнил я.

— Это для тебя оправдание его поступка?

— Для меня это добрый совет и руководство к действию, — усмехнулся я.

— Ты хочешь отжать у него рынок? — уловив мою мысль, уточнил Саня.

— Я ничего пока не хочу, — пожал я плечами. — Ну разве что хочу, чтобы Влад окончательно успокоился и взял себя в руки. Не стоит пороть горячку. Надо собрать информацию про этого Фокина, про рынок, а параллельно думать, где можно открыть пока другой салон. Техника есть, кассеты с фильмами тоже.

Саня закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана, на котором сидел.

— Ну, информацию по рынку и Фокину собрать я могу, — заметил будущий юрист. — А учитывая, что налоги он не платит, за ним должны быть и другие косяки.

— И явно хорошая крыша, раз не платит налоги, — добавил я.

Влад посмотрел на нас обоих, после чего тяжело вздохнул и пошёл на кухню ставить чайник. Мы с Саней переглянулись, и Медведев улыбнулся.

— От видеосалона до владельцев рынка — это серьёзный шаг, — заметил друг.

— Ну так слона нужно есть по кусочкам, — ответил я.

Нужно будет попросить ещё и Артура выяснить информацию про Фокина. И не затягивать с этим вопросом.

Глава 19

Двое суток прошли на нервах. И если вчерашний день я почти весь провёл в тренировке, и это помогало отвлечься, то сегодня так уже не получилось — Артём Иванович укатил по своим делам.

Но дома оставаться я просто физически не мог и потому пошёл на площадку, чтобы выжать из себя всё, на что был способен.

Из головы не выходил Бобров. Какова на самом деле вероятность, что его притащат в суд? Понятно, что бандитам нужно, как можно скорее продать землю, но нельзя списывать со счетов и такой вариант, что бывший директор завода к этому моменту свалил из страны.

Да, его не было в базе покинувших Российскую Империю, иначе ИСБ-шники меня бы уже об этом предупредили. Уж проверить списки уехавших для них не проблема. Однако страну ведь можно покинуть и по поддельным документам, а кроме того — неофициально, договорившись с пограничниками на месте. В Российской Империи сейчас такой бардак — что угодно можно провернуть, если есть деньги.

И на самом деле шансы, что Бобров свалил, достаточно велики. Раз он сумел всё это провернуть, значит, мозги у бывшего директора на месте. К тому же он слишком много знал, а одного этого зачастую достаточно, чтобы тебя решили «убрать». К чему рисковать? У Боброва достаточно денег, чтобы спокойно уехать. И время на то, чтобы покинуть страну, у него имелось.

Что сложного, имея средства, переехать в какую-нибудь Аргентину, Мексику или Британскую Канаду? Вариантов много, откуда не достанут ни спецслужбы, ни бандиты.

От размышлений о Боброве мысли сами по себе переключались на Фокина. Елизар Богданович поступил подло, но, надо признать, вполне в духе времени. Давно со мной так не поступали. Впрочем, это девяностые: кто сильнее, тот и прав. Чему тут удивляться? Хочешь быть правом? Становись сильнее.

Артур по моей просьбе обещал помочь, навести справки по своим каналам про хозяина рынка. У Имперской службы безопасности, судя по всему, на всех бандитов есть своё дело. Их не трогают по какой-то причине, но информацию собирают.

Закончив тренировку в районе полудня, я вернулся домой и решил приготовить что-нибудь на обед — тоже неплохой вариант отвлечься, учитывая, что скоро придёт из гимназии голодная сестра. Да и самому было бы неплохо пообедать. Кафетерий, у которого мы встречаемся с Артуром, конечно, подаёт кофе и пирожки, но ими одними сыт не будешь.

Пока я возился с пловом, щёлкнул дверной замок, и я с удивлением взглянул на часы: мелкая явилась раньше времени.

— О, как вкусно пахнет! — заявила Катька, проходя в кухню.

— Ты чего так рано? — строгим взглядом окидывая сестру, спросил я. — У вас ещё должно быть одно занятие.

Катька удивлённо вскинула брови.

— Ты моё расписание выучил, что ли?

— Конечно, я же хороший старший брат, — ответил я, возвращаясь к готовке. — Так что случилось?

— У нас олимпиада началась, вот учительница и ушла с участниками, — пояснила мелкая. — Вторая учительница болеет, подменить оказалось некому. Вот нас и отпустили. Домашку, правда, всё равно задали…

И такой горестный вздох у неё вырвался, что я чуть не прослезился. Впрочем, за учёбу сестры можно было действительно не переживать. Катька умеет пользоваться головой.

— Иди мой руки и переодевайся, скоро готово будет, — сказал я мелкой на выход из кухни.

Когда мы поели, я напомнил сестре, что надо помыть посуду, а сам собрался и отправился на встречу с Артуром. Всё то же кафе, всё та же Волга на обочине, и вот я уже внутри, а ИСБ-шник рулит автомобилем по ближайшим кварталам.

— Твоего Елизара Богдановича я хорошо знаю, — заговорил Артур, когда мы отдалились от кафетерия на достаточное расстояние. — Уникальный кадр. Сам он местный бандит, и первое время сидел тише воды, ниже травы. Но когда почуял, куда дует ветер, тут же лёг под сибирских. Теперь они его покрывают.

Я усмехнулся и заметил:

— Потому, видимо, и не боится.

— Он практически единственный во всём Екатеринбурге, кто не просто выжил, но ещё и ничего не потерял при этом, — продолжил ИСБ-шник, не отвлекаясь от вождения. — Сам по себе он ничего не представляет. За пределы рынка Фокин не лезет — разрешения нет у него от сибирских, чтобы расширяться. Также под ним пара кабаков низшей пробы в самом городе, но это тоже наследство старых времён. Место своё твой Елизар Богданович знает, беспредела не творит, так что его никто и не трогает. Ни бандиты, которым он регулярно заносит их долю, ни власти, которым сейчас не до того. Им ведь сейчас главное, чтобы откровенного беспредела не чинил никто.

— Как-то это странно, — усмехнувшись, произнёс я. — ИСБ всё про всех бандитов знает, а они спокойно продолжают делать свои нехорошие дела. Неужели организованная преступность настолько выгодна вашему ведомству? Это ж сколько нужно купить людей, чтобы быть уверенным, что тебя никто не возьмёт за задницу?

— Не сыпь соль на рану, — недовольно поморщился Артур, выкручивая руль. — Мало всё знать, надо иметь возможность этих тварей прижать.

— А вы такой возможности не имеете? — уточнил я.

— Пока нет, — с сожалением вздохнул ИСБ-шник.

— Пока?

— Слишком много вопросов ты задаёшь, — бросив на меня очередной недовольный взгляд, заметил Артур.

— Но они сами собой напрашиваются, — развёл я руками. — Всё-таки мне очень хочется, чтобы порядок был. Я когда из академии вернулся, первое время вообще поверить не мог, что это Екатеринбург.

— Если хочется, то выигрывай финал, — Артур технично перевёл разговор на другую тему.

— Так, я готов, — сказал я, оборачиваясь к собеседнику. — Когда он состоится?

— В воскресенье, в девять вечера.

— А почему так поздно?

— Нам не объясняют, — пожал плечами Артур. — Видимо, какой-то авторитет должен подъехать.

— Тот самый? — уточнил я.

На этот раз Артур ответил не сразу, действительно обдумывая свои следующие слова.

— Не думаю, — произнёс он. — Тот, о ком мы говорили, не сунется сюда, ему не нужно, чтобы его здесь видели. В общем, за полчаса до начала боя будь на месте. А лучше за час — скорее всего, Петя придёт с тобой пообщаться перед поединком. Нам это лишним не будет.

— Значит, в двадцать ноль-ноль буду, — пообещал я. — Мы приехали.

Артур кивнул и припарковался у кафетерия. Пожав ему руку на прощание, я выбрался из Волги и тут же махнул рукой, останавливая катящееся по дороге такси. Торчать в кафетерии не хотелось.

А стоило приехать к дому, как зазвонил телефон. Рассчитавшись с шофером, я покинул машину и, приняв вызов, произнёс:

— Слушаю!

— Игорь Васильевич! — донёсся из трубки довольный голос Никитиной. — У меня отличные новости! Следующее заседание состоится завтра!

— Так быстро? — удивился я.

— Да, — подтвердила Арина Андреевна. — Боброва нашли!

Что ж, видимо, адвокат была права: кто-то очень хочет быстрее закончить процесс и снять аресты с завода и земли, на которой он стоит. Вряд ли судейские сами смогли бы так быстро найти бывшего директора.

— Спасибо, Арина Андреевна, это действительно отличные новости, — сказал я в трубку.

— Буду и дальше держать вас в курсе, — бодро ответила Никитина. — До свидания, Игорь Васильевич!

С улыбкой положив трубку в карман, я направился домой.

* * *

После ужина, объявив матери, что буду поздно, я вышел из квартиры и направился к Владу. Саня уже должен был быть там, и наши посиделки с планами дальнейших действий могли затянуться.

Влад открыл дверь и, кивнув мне в сторону кухни, сам направился туда. Пока я разувался и шёл в указанном направлении, успел бросить взгляд на стоящее в свободной комнате оборудование нашего салона.

Наш будущий юрист в этом время наливал себе чай. Стоило мне войти, как Медведев указал мне на стул.

— В общем, навёл я справки про Елизара Богдановича, — объявил Саня. — И должен заметить, этот Фокин — крайне оборзевший тип! Если смотреть по факту, рынок вообще ему не принадлежит. Ни земля не выкуплена под рынок, ни стоящие на ней строения. Это всё находится в аренде: и павильоны, и кафе. Вообще всё, что есть на рынке, даже чебуречная.

— Я думал, у неё другие хозяева, — потирая подбородок, заметил Влад.

— Это арендаторы, — покачал головой будущий юрист. — Они арендуют под свою чебуречную у Фокина помещение. Все, кто держит хоть что-то на рынке, все арендуют места и помещения у Фокина.

— Неплохо устроился, — прокомментировал я.

— Ты даже не представляешь, насколько неплохо! — усмехнулся Саня. — Он всё это сдаёт в субаренду, а сам аренду городу не платит.

— Совсем? — хором спросили мы с Владом.

— Да! — ответил Саня.

— И давно? — уточнил я.

— С момента заключения договора, — пояснил друг. — Там же всегда был рынок, и он изначально принадлежал государству. И до сих пор принадлежит, только два года назад его передали в аренду товариществу «Уралторг». Ну, помните, тогда ещё началась эта либерализация сферы торговли и услуг? Тогда много чего было в аренду роздано в городе. И этот «Уралторг» стабильно платил администрации аренду и налоги в городской бюджет. Почти два года. Но с июня этого года договор с ним был расторгнут, и рынок взяло в аренду товарищество «Гиацинт».

— И оно принадлежит Фокину? — перебил Саню Влад.

— Думаю, оно принадлежит какому-то бомжу, — предположил я.

— Практически так и есть, — подтвердил Саня мои слова. — Единственный владелец этого «Гиацинта» — Филимон Евсеевич Лопухов, житель села Верхние Бугры, Нижнетагильского уезда, Екатеринбургской губернии. Семидесяти трёх лет. Сами понимаете, какой это должен быть предприниматель.

— Лопухов, — усмехнулся я. — Какая говорящая фамилия для зицпредседателя.

Похоже, Елизар Богданович не обделён чувством юмора. Впрочем, это не помешает нам его прижать, когда будет окончательно готов план. Спускать попытку отобрать у меня то, что моё по праву, я не собирался. Меня Лисицкие не остановили! Что мне какой-то Фокин?

— И за уже почти четыре месяца управления рынком, этот «Гиацинт» не заплатил ни копейки городу за аренду, — продолжил речь Саня. — Про налоги вообще молчу. Но при этом сам он аренду со всех собирает исправно.

— Шикарный бизнес! — не удержался я от едкого замечания. — Просто мечта.

— Но на что они рассчитывают? — удивился Влад. — Так же не может продолжаться вечно.

— Вечно — нет, — сказал я. — Но год-два легко, если в городской администрации и в налоговой есть подвязки, а лучше — люди на зарплате. Конечно, рано или поздно, начнутся вопросы, но в таком случае договор просто будет разорван. На товарищество «Гиацинт» подадут в суд, несчастного Лопухова посадят в тюрьму, или не посадят, если фирма на него зарегистрирована без его ведома. А рынок возьмёт в аренду товарищество «Гиацинт-2». Схема рабочая, когда всё подвязано.

Сколько раз я видел эту схему, даже сосчитать трудно. И она всегда работает там, где власть слаба, а аппетиты чиновничьего аппарата — огромны.

— Примерно так это и работает, — подтвердил мои слова Саня, — но я не думал, что настолько нагло. Ладно, занижать налоги и платить маленькую аренду, но вот чтобы совсем не платить…

У будущего юриста даже не нашлось слов, чтобы описать своё возмущение.

Да уж, вот по кому нынешние времена бьют сильнее всего, так это по идеалистам. Александр Витальевич вот не такой, а мой отец и Саня — как раз такие люди. И если младший Медведев ещё слишком молод, у него просто нет опыта, то в случае с моим отцом всё куда тяжелее.

— В общем, хрен мы ему что сделаем, не вернуть нам салон, — резюмировал Влад и тут же добавил: — Поэтому предлагаю просто сломать падлу!

— Влад! — практически хором воскликнули мы с Саней, а я добавил: — Ну будь ты уже хоть чуть-чуть взрослым! Ну сломаешь ты его, и что? Чего ты этим добьёшься?

— Получу моральное удовлетворение! — недовольно заявил друг.

— Напомнить, как ты его один раз в ресторане получил? — не сводя взгляда с Влада, спросил Саня. — И объяснить, чем бы всё тогда закончилось, если бы Гарик ни приехал?

Влад на это лишь горько вздохнул, и ничего не ответил. В воздухе повисла тяжёлая пауза, но я не спешил её прерывать — пусть друг осознает, насколько он неправ.

Да, можно ломать всех встречных-поперечных, не оглядываясь на закон и мораль. Стать такой же мразью, как и Фокин, лихо переобувшийся в прыжке с приходом сибирских.

Но смутное время рано или поздно закончится. И тогда на отъевшуюся на народной крови мразь начнётся охота. Не всегда официальная, но обязательно результативная. Кто-то из нынешних бандитов пойдёт учиться дайвингу с тазиком цемента на ногах, кто-то попадёт в аварию, кто-то неудачно сходит на охоту. Результат будет один: капиталы тех, кто решил, что человек человеку волк, всё равно отойдут государству. Ну или тем, кто вёл себя более прилично.

— В общем, так! — сказал я примерно через минуту. — Никого ломать мы не будем! А с салоном порешаем.

— Но как? — спросил Влад.

— Пока не знаю, как, — признался я. — Но порешаем. Вернём мы наш салон. И Фокина накажем. Такие поступки нельзя спускать с рук. Но и пороть горячку нам тоже нельзя. Дров наломать — недолго, а разгребать после этого можно годами.

А то и вовсе не разгрести. Но совсем уж нагнетать обстановку я не стал. Не дурак же Влад, сам дойдёт до понимания. Это я помню куда больше, чем нынешний возраст, Владу такого счастья не отсыпали.

И снова наступило молчание, а когда оно затянулось совсем уж надолго, его прервал Саня неожиданным объявлением:

— Я должен выйти из состава учредителей нашей компании.

— Почему? — искренне удивился Влад. — Думаешь, ничего у нас не получится?

— Да не в этом дело, — чуть смутившись, ответил Саня.

— А в чём? — спросил я, хотя уже примерно догадывался, каким будет ответ.

— Отец велел, — признался друг. — Так что выбора у меня нет. Говоря по правде, денег я заработал немало, поэтому не так обидно выйти из дела. То, что на общие деньги покупали, у вас двоих пусть останется.

— Да, против Александра Витальевича не попрёшь, — вздохнул Влад.

Признаюсь, я сильно удивился. Медведев-старший не казался мне слишком уж боязливым человеком. Не конфликт же с Фокиным его спугнул? До этого ничего не мешало Сане работать с нами, а его сестре — вести нашу бухгалтерию. А теперь вдруг такое требование. Так что же изменилось?

— И, кстати, Игорь, отец ещё просил передать, чтобы ты завтра вечером к нам зашёл, — продолжил Саня. — Хочет расспросить тебя, как идут дела в суде.

Я еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Александр Витальевич просто по праву заместителя городского прокурора мог бы всё узнать сам по щелчку пальцев. Каких-то иных подробностей я и сам рассказать не смогу — меня-то на заседания не пускают.

Что же, очевидно, реальный повод для встречи на самом деле совсем иной.

— Хорошо, Сань, я зайду к вам завтра вечером, — ответил я. — А пока нужно решить, кому теперь передать бухгалтерию. Я так понимаю, твоя сестра теперь не сможет её вести?

— Какое-то время сможет, — ответил друг. — Пока не найдёте бухгалтера. Это не горит. Главное — чтобы я вышел из состава учредителей.

Глава 20

Утром я накормил своих женщин завтраком, проводил их и навёл порядок на кухне. После чего принялся собираться на тренировку. Накануне вечером позвонил Артём Иванович и попросил принести коробку от зачарованных патронов, поэтому я освободил одну из них и сунул в сумку. Ну и на всякий случай положил туда же нож.

Погода за окном уже не позволяла щеголять в спортивном костюме, пришлось брать сменную одежду с собой. Конечно, укрепление тела помогает от холода, да и я теперь знаю подходящее заклинание, но всё же одетый по-летнему парень привлечёт внимание на улице, а мне это не нужно. Собравшись, я выдвинулся на место.

Заброшенное здание, где мы и проводили занятия, встретило меня обогретым залом. Наставник пришёл пораньше и подготовил помещение. И пришёл он в этот раз не один. Рядом с Артёмом Ивановичем на складном стуле разместился мужчина в гражданском. Но любому наблюдательному человеку не составило бы труда определить в нём военного. При моём появлении неизвестный поднялся.

— Игорь, позволь представить тебе моего товарища, — объявил Жуков. — Баженов Глеб Гордеевич — майор военной разведки в отставке, тоже из Афганистана, специалист по зачарованному оружию.

— Игорь Воронов! — представился я, пожимая сухую ладонь майора. — Рад знакомству.

— Взаимно, — ответил Баженов. — Артём Иванович показал мне твои зачарованные патроны и сказал, что у тебя есть коробка от них. Можешь мне её показать?

— Конечно, — ответил я и, поставив сумку на вычищенный с помощью магии пол, открыл её.

Вытащил коробку из-под патронов и протянул её майору. Тот взял её, повертел в руках, обнаружил на дне маркировку, внимательно рассмотрел её и, покачав головой, тяжело вздохнул:

— Да уж…

Для меня эта маркировка была просто невразумительным набором значков и цифр, но разведчик, похоже, действительно разбирался в этом всём.

— Что там? — поинтересовался Артём Иванович.

— Их выпустили в июле этого года, — ответил майор и ткнул пальцем в набор символов, отпечатанный на дне коробки.

Вот это уже становилось интересным фактом.

— То есть, после вывода наших войск из Афгана? — уточнил мой наставник.

— Да, — подтвердил Баженов. — Поэтому они никак не могут быть трофейными. Нельзя взять с поля боя то, что ещё не было произведено.

— И это значит, что со складов трофейного оружия в министерстве обороны ничего не уходит, — с лёгким облегчением вздохнул Артём Иванович.

Баженов поджал губы и призадумался.

— Мне кажется, лучше бы кто-то на складах трофейного вооружения подворовывал да это всё бандитам продавал, чем организация отработанного канала поставки таких товаров из Англии, — не удержался я от замечания. — На складах зачарованные патроны иностранного происхождения всё равно рано или поздно закончилось бы. А канал поставок будет работать, пока его не прикроют.

Наставник взглянул на меня, а я закончил мысль:

— А раз уж канал существует, и его не прикрыли, таких коробок по стране может ходить сотни и тысячи.

— Твой пацан прав, Артём Иванович, — с уважением посмотрев на меня, кивнул отставной майор. — Кто-то организовал канал, и хорошо, если это исключительно криминальные связи, а не работа английских спецслужб.

Баженов был прав: с бандитами разобраться, несмотря ни на что, всё-таки проще, чем устраивать операцию по уничтожению канала, выстроенного вражескими спецслужбами. Контрразведка уже, получается, допустила попадание патронов в центр Российской Империи. То есть, по факту наши специалисты уступают англичанам. Бороться с превосходящим тебя противником всегда сложно, а уж когда вокруг творится полный разлад и беззаконие — труднее в разы.

— Как по мне, это переплетено: криминал и спецслужбы, — пожав плечами, заметил Жуков. — Как это обычно и бывает у англичан. Ты же помнишь, как они героин из Афгана вывозили на военных самолётах, и как он потом расходился по всей Европе.

Баженов кивнул, достал из кармана патрон — один из тех, что ему передал ранее Артём Иванович, подкинул его на ладони и ещё раз внимательно осмотрел, будто впервые видел. Мой наставник сохранял молчание, давая товарищу собраться с мыслями.

— И много их у тебя? — спросил у меня отставной майор и, заметив моё недоумение, пояснил: — Меня не интересует, как они к тебе попали, и даже, как ты собираешься их использовать. Артём сказал, что это твой трофей, и у меня на этот счёт нет никаких вопросов. Мне лишь интересно, в каких объёмах такие патроны уже ходят по рукам.

— У меня почти три коробки, — сказал я. — И полагаю, что ходят они в приличных объёмах.

Увидев в глазах Глеба Гордеевича вопрос, я пояснил:

— Мне они достались не от бандитов даже, а просто от человека, который на них работал. Сдаётся мне, если бы таких патронов было мало, то их бы кому попало не раздавали.

— Кому попало? — удивился отставной майор.

— Ну, скажем так, человек, у которого я их забрал, работал на бандитов, но особо большого веса не имел, — ответил я. — Полезный, но расходный материал.

Уж тот факт, что нотариуса бы спокойно списали, не требовал доказательств. Именно поэтому он был на низком старте, когда мы с Владом только заявились к нему в гости.

— Да уж, — вздохнул Баженов, бросив взгляд на моего наставника. — И просто так это оставлять нельзя ни в коем случае.

Они с Артёмом Ивановичем поиграли в гляделки, общаясь без слов, одной мимикой. Наконец, Глеб Гордеевич обернулся ко мне.

— Я могу взять эту коробку и оставить у себя хотя бы один патрон? — спросил он. — Хочу показать одному человеку — бывшему коллеге. Разумеется, без пояснений, откуда это у меня.

— Да оставляйте оба, если нужно, — ответил я. — И коробку забирайте. Я тут ещё нож принёс вам показать, если, конечно, это вам интересно.

Я достал зачарованный клинок и протянул его майору. Тот взял оружие, внимательно его рассмотрел и произнёс:

— Это не такая уж редкость. Зачаровать клинок намного проще, чем пулю. Такие ножи есть на вооружении у многих армий. Этот наш — из армейских закромов Российской Империи. Так что им ты меня не удивил. Оно понятно, что у бандитов его быть не должно, но сам видишь какие нынче времена.

— Вижу, — сказал я, принимая из рук Глеба Гордеевича нож и пряча его в сумку.

Баженов кивнул Жукову, предлагая ему отойти в сторону, чтобы пообщаться наедине. Они отошли, а я приступил к облачению в спортивный костюм. Очевидно, что у Артёма Ивановича есть, что обсудить с Глебом Гордеевичем, но тренировку никто не отменял.

Через пару минут майор и капитан вернулись ко мне, и Баженов произнёс:

— Не буду вас больше задерживать. Рад был познакомиться, Игорь.

Я пожал протянутую руку и сказал:

— Взаимно, господин майор.

Разведчик покинул помещение, а Артём Иванович некоторое время смотрел ему вслед, затягиваясь очередной сигаретой. Но в итоге он встряхнулся и, уничтожая окурок в ладонях, произнёс:

— Ну что, Игорь, раз уж ты сегодня зачарованный нож принёс, предлагаю с ним и потренироваться.

— Хорошо, — не стал я спорить.

Передав зачарованное оружие наставнику, я отошёл к месту, с которого мы обычно начинали тренировки. Артём Иванович скинул куртку на складной стульчик и, поведя плечами, перехватил кинжал обратным хватом.

— На всякий случай напоминаю, — заговорил он, шаг за шагом приближаясь ко мне. — Как только ты сбил зачарование, у тебя будет около половины секунды, чтобы обезвредить врага. Именно столько требуется времени между угасанием чар и их повторной активацией. Сбивай!

Наставник нанёс удар, но я легко уклонился, погасив чары на клинке. Впрочем, нож тут же вспыхнул дымкой, обозначая, что вновь готов кромсать меня, невзирая на укрепление тела.

— Молодец, — искренне похвалил меня Жуков. — Настоящий ножевой бой — до первого удара. Так что, если ты отразил атаку зачарованного ножа, победа у тебя в кармане. Но если вдруг не получится, считай, что ты порезан на ленточки. Бой!

Жуков мгновенно взорвался резкими движениями. Мне с трудом удалось сбить нож в первый раз, но дальше капитан действовал настолько быстро, что я просто не успевал реагировать.

Артём Иванович приставлял ко мне нож плашмя, обозначая порезы, которые я не успевал ни блокировать, ни отвести. И по итогу в первые же три минуты я был вынужден признать: отставной капитан мог нашинковать меня так, что мне бы и понять не удалось, что происходит, прежде чем сдохну.

— Стоп! — рявкнул Жуков, отскочив назад и вращая в руке нож. — Плохо, Игорь, очень плохо. Сразу видно, что ты не доучился. Впрочем, сейчас будем исправлять. Чтобы понимать, как будет действовать твой враг, ты должен сам побывать в его шкуре. Держи!

Он развернул оружие рукоятью ко мне, и я принял его.

— Нападай и не сдерживайся. Бой!

И, прежде чем я начал движение, Артём Иванович показал мне, как надо было действовать. Пока я сконцентрировался на ноже, Жуков сместился так, чтобы оказаться с левой стороны и в три движения оставил меня без оружия.

— Поднимай, и повторим, — кивнул мне отставной капитан. — И не переживай, ножевой бой — редкое умение. В основном холодное оружие используют идиоты, которые считают, что раз в руке ножик, они порежут кого угодно. Но нож, Игорь, это оружие одного удара. Тебе не нужно вертеть финты и фехтовать кинжалом. Это глупо, ты просто загубишь металл. Поэтому нож всегда должен быть неожиданностью. Мгновенно обнажил, воткнул, отскочил.

И чтобы я больше понимал, о чём идёт речь, капитан резко отобрал у меня клинок и, даже не пытаясь перехватить его поудобнее, приставил к моему горлу.

— Если твой враг одарённый, второго удара ты не нанесёшь, — произнёс Жуков, возвращая мне оружие. — Как только ты окажешься на дистанции удара, тебя снесёт банальнейший Воздушный кулак. А разорвав дистанцию, одарённый тебя в кашу перемелет раньше, чем ты скажешь: «Мама!». Холодное оружие не терпит суеты и лишних движений. Действуй чётко, без кривляний. В идеале движение, когда ты обнажаешь клинок, должно закончиться внутри вражеского тела. У японцев есть такому пути особое название: когда самурай вынимает свою катану, срубает башку врагу и на обратном движении убирает оружие в ножны.

О таком я слышал, поэтому кивнул, давая понять, что в курсе, о чём речь.

— Твоя задача — максимально приблизиться к этой технике, — продолжил пояснения Артём Иванович. — И любой твой враг будет стремиться к тому же. Видишь, как идиот вертит бабочкой или перекидывает нож из руки в руку — будь уверен, ты его победишь. Потому что пока он выпендривается, ты можешь десять раз его приласкать огненным шаром, оставив от придурка горстку пепла. Опасны на самом деле только те, кто не показывает тебе своего оружия, и сохраняют спокойствие. Настоящие убийцы магов хладнокровны, как истинные камикадзе. Так как знают — второго шанса им никто не даст. Так что запоминай: один удар — один труп. Поэтому мы сейчас не отрабатываем стиль, а просто оцениваем возможности. Настоящий профессионал не выйдет с тобой раз на раз, он толкнёт тебя в толпе и пойдёт дальше, а вот ты завалишься на землю с дыркой в сердце и никуда уже не пойдёшь. Но я в тебя, Игорь, верю. А потому считаю, что против таких специалистов ты не попрёшь и будешь избегать реальной опасности. Теперь давай ещё раз.

Нельзя сказать, что за следующие полчаса я смог хотя бы прикоснуться к отставному капитану клинком, но принцип стал понятнее. Зачарованный нож был опасен лишь в тот момент, когда о нем не знаешь. Потому как капитан, сбив зачарование, одновременно с этим толкал меня прочь Воздушным кулаком.

— А теперь меняемся, — произнес наставник, подбрасывая отобранный у меня в последний раз нож. — Посмотрим, что ты понял за это время.

* * *

Москва, зал совещаний Временного правительства

Рабочее совещание Временного правительства шло уже третий час. Князья обсудили экономическую ситуацию в стране, приняли несколько решений, и дело подошло к обсуждению ситуации политической. Князь Туркестанский оглядел коллег, вздохнул и произнёс:

— В столице постоянно идут митинги, это заставляет напрягаться все остальные княжества и губернии. Раз уж Москва на грани бунта, то периферии сам Бог велел восставать и революции закатывать. С этим нужно что-то делать, пока у нас вся Империя не полыхнула.

Борис Николаевич повернул голову к Юрию Михайловичу. Московский князь пожал плечами.

— Ситуация под контролем, — произнёс он. — Да, митинги проходят, но всё по закону, и под присмотром полиции и Имперской службы безопасности. Беззакония никто не творит. А что митингуют — так это нормально. Чай не Тмутаракань, Москва сама разобраться может в своих делах. Так что переживать не о чем.

— Да как вы можете говорить, что ситуация под контролем, когда у вас что ни день, то митинг? — удивился Туркестанский князь.

— А вам-то чего? — огрызнулся Юрий Михайлович. — У вас же тихо.

— Пока тихо! — ткнул пальцем в столешницу Азамат Батырович. — Но народ смотрит и ждёт. И если власть не может решить проблему с недовольными в Москве, то на периферии она её подавно не решит! А у нас, если что начнётся, то это будут не просто митинги. Горячая кровь у всех, оружие традиционно на руках даже у подростков, и отобрать его никак нельзя, иначе бунт будет уже по этому поводу.

— Ну так вы позаботьтесь, чтобы не началось, — повёл рукой князь Московский. — Это же ваша прямая обязанность — следить за порядком во вверенном вам регионе.

— Мне кажется, мы уходим от темы, — сказал князь Туркестанский. — Мы обсуждали порядок в столице.

— Порядок мы наведём! — твёрдо произнёс Борис Николаевич.

— Каким же образом? — поинтересовался князь Курляндский. — Народ хочет императора. Вы им его дадите?

— Мы наведём порядок! — мрачно произнёс Новгородский князь, решив не вдаваться в объяснения. — Надо будет, сделаем это силой! У нас есть армия и спецслужбы, у нас имеются ресурсы, чтобы навести порядок в столице.

— А нельзя часть этих ресурсов перекинуть в Екатеринбург, чтобы там навести порядок? — с нескрываемой ехидцей в голосе поинтересовался Уральский князь. — Мне губернатор чуть ли не ежедневно звонит с просьбами о помощи.

— Ваш губернатор — паникёр, — заявил князь Сибирский. — Был я в Екатеринбурге с инспекционным визитом, пообщался с главами окружного ИСБ и полиции. Не так уж там всё и плохо, как ваш губернатор рассказывает. Да, их предшественники довели всё до ужасного состояния, но ничего, потихоньку ситуация выправится.

— Да как вам не совестно так говорить! — воскликнул Святослав Георгиевич. — Все проблемы как раз и начались, когда всех руководителей окружных силовых ведомств поменяли! Прежние работали, а новые только и знают, что обещают разобраться с преступностью, а только воз и ныне там!

Илья Николаевич скривился, но всё же ответил:

— Хорошо, я разберусь с этими проблемами, если вы не можете навести порядок на вверенной вам территории, — произнёс он с очередным намёком.

Князь Уральский покраснел и сжал кулаки, но Борис Николаевич не дал ему ничего сказать.

— Всё же вы куратор силового блока, Илья Николаевич, — повернулся глава Временного правительства к князю Сибирскому, — пособите, не сочтите за труд.

— Всё будет сделано, Борис Николаевич, — склонив голову, с готовностью ответил тот.

— Но всё же, что мы будем делать с императором? — неожиданно вернулся к предыдущей теме Хабаровский князь. — Рано или поздно нам придётся сажать на трон кого-то. Чего мы ждём?

— Вы же сами знаете, что из-за этого казуса с утверждениями Думы и императора, мы попали в затруднительную ситуацию, — напомнил Борис Николаевич.

— И что теперь из-за этого казуса Россия останется без правителя? — спросил Святослав Георгиевич.

— Ну, мы пока справляемся, — ответил глава Временного Правительства.

— Но это неправильно, — заметил князь Уральский. — Руководить Россией должны не мы, а император!

Борис Николаевич переглянулся с князьями Московским и Сибирским, после чего вздохнул:

— Святослав Георгиевич, ваши заслуги перед Российской Империей неоспоримы, — произнёс он, после чего продолжил: — Но если вы не хотите идти в ногу с Временным правительством, возможно, вам следует покинуть наши ряды?

Князь Уральский поджал губы, но ничего на это не ответил.

* * *

Екатеринбург, здание суда. Игорь Васильевич Воронов

В суд я приехал вовремя, однако заседание длилось дольше обычного. Это с одной стороны крайне напрягало, а с другой — давало надежду на благоприятный исход. Ведь не просто так же там, за дверью, люди общаются.

Я успел дважды выпить кофе и теперь вернулся к своей скамейке со стаканчиком чая. Макая одноразовый пакетик в кипяток, я сверлил взглядом дверь. Охрана из пары ИСБ-шников тоже откровенно маялась от скуки.

Сделав первый глоток чая, я не успел отвести стаканчик ото рта, как дверь зала открылась, и в коридор новая пара бойцов вывела Боброва.

В наручниках!

От этого зрелища я поперхнулся, и несколько секунд смотрел на бывшего директора, пока его вели по коридору. И вели его не к главному выходу из здания суда, через который уходили свидетели, а в сторону чёрного хода, где обычно дежурит машина для перевозки арестованных.

Вид у бывшего директора завода был крайне удивлённый — видимо, он ещё не принял факт своего ареста. Он вертел головой по сторонам, словно искал некоего спасителя, который подойдёт к нему, скажет, что это всё нелепая шутка и снимет наручники. Но никто не подошёл, и Боброва, проведя по коридору мимо меня, вывели через чёрный ход из здания суда.

И в этот момент меня отпустило. Я наконец-то осознал, что это не сон и Боброва действительно задержали. Получилось!

С каким же нетерпением я ждал появления Никитиной. Однако Арина Андреевна вышла аж через час. Вид у адвоката был немного усталый, но крайне довольный. Поднявшись со скамейки, я тут же предложил ей руку, и мы пошли в сторону кофемашины.

— Прокурор потребовал его задержания прямо в зале суда на основании открывшихся фактов, — уже потягивая кофе, сообщила Никитина. — Задержали его на сорок восемь часов, чтобы никуда не убежал. За это время все проверят. Я сразу же передала суду письмо от нотариуса и договоры. Их официально приобщили к делу.

Я вздохнул с облегчением.

— Видели бы вы его лицо сначала, когда я показала платёжное поручение, и потом, когда судья принял решение о его задержании на двое суток, — усмехнулась Арина Андреевна.

— Да уж, представляю, — я тоже не смог удержаться от улыбки.

— Он так растерялся, что даже не смог сразу ничего сказать. Потом, конечно, пришёл в себя, сказал, что ничего не подписывал, но все всё поняли, — добавила адвокат.

— А через два дня его не выпустят? — уточнил я.

— Нет, — решительно покачала головой Арина Андреевна. — Арест точно продлят. Просто такая процедура: сначала всегда на два дня. Но пока проведут почерковедческую экспертизу, чтобы выяснить, он ли подписывал платёжку, потом опросят сотрудников бухгалтерии, это не так уж и быстро. А после всего этого, его уже признают виновным.

— Спасибо вам! — искренне поблагодарил я Никитину.

— Это вам спасибо, что добыли такие доказательства, — улыбнулась та, бросая пустой стаканчик в урну. — Всё, мне пора обратно в зал. Перерыв небольшой, скоро продолжим.

Я проводил адвоката обратно к залу заседаний, и когда за ней закрылась дверь, подумал о том, что шансы на свободу отца теперь серьёзно увеличились. Осталось этого момента только дождаться. Ну и надеяться на то, что сибирские не решат пойти ва-банк и не придумают какой-нибудь неприятный сюрприз.

Глава 21

Когда вечером я вернулся домой, то, выйдя из такси, обнаружил во дворе незнакомую дорогую машину. Она была припаркована у моего подъезда: красная, двухдверная и явно очень дорогая. Незнакомая мне эмблема красовалась на капоте, блестя в свете фонарей.

В прошлой жизни я на таких гонял с друзьями. И делали мы это на специальном треке, по городу водить подобные спорткары — просто издевательство над машиной.

Однако кто-то ездит на таком по Екатеринбургу и даже приехал в гости к кому-то из моих соседей. Интересно, как он это красное чудо завёз в Российскую Империю? На таможне наверняка пришлось отдать полцарства за разрешение на ввоз.

Окинув взглядом роскошный автомобиль, я вошёл в подъезд, но направился не домой, а к Александру Витальевичу. Обещания зайти я не забыл, поэтому поднялся на нужный этаж и нажал кнопку звонка.

Ждать пришлось недолго. Как и обычно в это время, Медведев только явился со своей работы, так что встречал он меня пусть и без форменного пиджака, но всё ещё в рабочей рубашке.

— Здравствуй, Игорь, — кивнул мне заместитель городского прокурора. — Проходи на кухню, я сейчас подойду.

Пожав ему руку, я разулся и направился на кухню. Александр Витальевич тем временем переоделся в домашнее и только после этого присоединился ко мне.

По его лицу было видно, что разговор предстоит серьёзный. Однако хозяин квартиры решил начать с другой стороны и проявить вежливость.

— Какие новости по делу Василия? — спросил он, ставя чайник.

— Новости отличные, Александр Витальевич! — ответил я. — Сегодня бывшего директора завода — Боброва, взяли под стражу прямо в здании суда.

Заместитель городского прокурора на мгновение застыл на месте, а на его лице проявилось ненаигранное удивление — очевидно до него эту информацию ещё не донесли.

— Даже так? — переспросил Александр Витальевич, поставив на стол пару кружек.

Он положил рядом по пакетику чая и придвинул мне сахарницу. А сам вернулся к закипевшему чайнику. Электрическому, импортному, новому — наверняка Саня купил недавно на доход с видеосалона.

Я быстро вскрыл оба пакета и забросил в кружки. Медведев подошёл с чайником в руках и первым, как и положено, стал наливать мне.

— Да, — произнёс я, наблюдая за тем, как струя кипятка бьёт в пакетик. — Мне удалось добыть копию платёжного поручения о переводе денег в Англию, подписанного Бобровым, а Арина Андреевна смогла им удачно воспользоваться в суде. Ну и коллега ваш очень помог — вызвал Боброва в суд в качестве свидетеля.

Александр Витальевич важно кивнул, он, похоже, и не сомневался, что в таком вопросе могут возникнуть проблемы. Что ни говори, а корпоративная этика однозначно трактует работу коллег.

— Герман Романович — человек принципиальный, он всегда копает до конца и никогда не откажется от допроса свидетеля, если это может принести пользу, — подтверждая мои мысли, прокомментировал Медведев. — Василию повезло, что ему достался именно такой прокурор.

— Да я сам удивлён, если честно, — признался я.

— Ничего удивительного на самом деле, — пожал плечами Александр Витальевич и посмотрел на меня с некоторым осуждением. — Прокуратура, пожалуй, единственное ведомство сейчас в нашем городе и в округе, где ещё есть порядок и люди выполняют свою работу. Ну, по крайней мере, пока.

Он замолчал и отвернулся, чтобы поставить чайник на подставку. Но мне было видно по чуть опущенным плечам — тема для него тяжёлая. Очевидно, что всё куда хуже, чем Медведев хочет показать.

Да и что он может сказать мальчишке, с которым его сын вырос? Гарик, скоро городу придёт конец, потому что всех честных прижмут к ногтю продажные сибиряки? Смысл нагнетать? Александр Витальевич — нормальный мужик, он не станет перевешивать свои проблемы на вчерашних подростков.

— А есть шанс, что это изменится? — всё же уточнил я, когда хозяин квартиры сел напротив меня.

Медведев тяжело вздохнул и произнёс:

— Неделю назад моего непосредственного шефа — прокурора города освободили от должности. Формально его, конечно, повысили — перевели в Москву, но по факту — сняли. Сегодня вышел новый — прибыл из Омска, работал там заместителем прокурора города. Что за человек — никто не знает, но…

Александр Витальевич сделал многозначительную паузу, по которой всё было понятно: новый главный прокурор Екатеринбурга — ставленник сибирского клана, а значит, перемены в городской прокуратуре только начинаются. И что самое неприятное: перемены к худшему.

Уж если я со своей стороны пацана, только начинающего вести бизнес в мутные времена, понимаю всю подоплёку, то уж заместитель городского прокурора знает куда больше в силу профессиональной осведомлённости. Екатеринбург и так переживает не самые лучшие времена, а теперь станет ещё хуже.

— Но новость ты мне принёс действительно отличную, — вернулся Медведев к изначальной теме разговора. — Надеюсь, Василий скоро вернётся домой.

— Мы с Ариной Андреевной тоже очень на это надеемся, — сказал я, сделав глоток чая. — Но вы ведь меня пригласили не для того, чтобы об отце поговорить?

— Не только для того, — корректно поправил меня Медведев. — Ещё я хотел поговорить о вашем видеосалоне.

Я молча ждал, когда он перейдёт к делу. А сам Александр Витальевич не спешил начинать разговор. Он вытащил из хрустальной вазочки конфету, потянул за концы обёртки, разворачивая её. Наружу показалась алая барбариска, и Медведев отправил её в рот. Затем сделал глоток чая, и наконец, поднял на меня взгляд и произнёс:

— Саше сейчас не желательно иметь какое-либо отношение к вашей фирме.

— Я уже понял, что вы не одобряете нашу деятельность, — сказал я. — Саня объявил нам, что вы велели ему выйти из состава учредителей.

Медведев вздохнул, явно подбирая слова.

— Насчёт того, что я не одобряю вашу деятельность, ты не прав, — произнёс он, комкая пальцами фантик от конфеты. — У меня были вопросы по соблюдению вами авторских прав, потому что такие нарушения не красят ни будущего юриста, ни его семью. Сам понимаешь — не может защищать закон тот, кто сам его нарушает. Но Сашка сказал, что российские фильмы вы там не крутили, а международную конвенцию по защите авторских прав Российская Империя так и не ратифицировала. Поэтому вы ничего не нарушали в рамках своей деятельности. Бухучёт вели, налоги платить собираетесь — у меня нет причин это осуждать или не одобрять.

Откровенно говоря, авторские права каких-нибудь французов или немцев меня вообще не волновали — учитывая ситуацию в стране, мало кто о таком вообще задумывался. Но тот факт, что заместитель городского прокурора не видит в прокате зарубежных лент ничего дурного, радовал. Значит, и у других законников к нам с их стороны претензий быть не может. Оно, конечно же, не совсем правильно, но конвенцию по защите авторских прав Россия действительно не ратифицировала. И я при всём желании не мог бы сделать никаких авторских отчислений заграницу.

Александр Витальевич тем временем взял следующую конфету и принялся её разворачивать. Я его не торопил.

— Но несмотря на то, что я не осуждаю вашу деятельность, Сашке фирму лучше покинуть, чтобы меня никто не обвинил в том, что я лоббирую интересы компании сына, — произнёс наконец Медведев. — Понятно, что факт его участия в вашем товариществе уже не скрыть, но тем не менее, что было, то уже было, а что есть сейчас — это уже совсем другое дело.

Санин отец говорил вроде бы простые слова, но общий их смысл от меня ускользал. Особенно я не понял про лоббирование интересов.

— Извините, но я вас не понимаю, Александр Витальевич, — признался я.

Медведев на это кивнул, призадумался, а потом на его лице промелькнула едва заметная гримаса злости. Даже не злости, а какой-то ярости. Заместитель прокурора города нахмурился и заявил:

— Я никому не позволю так обращаться с моим сыном и его друзьями!

Это было неожиданно, я не думал, что Александр Витальевич так остро отреагирует на ситуацию с нашим салоном.

— И я очень благодарен тебе, Игорь, за то, что ты подтянул Сашу в это предприятие, — сказал Медведев. — И дело не в том, что он заработал денег, деньги не главное. В конце концов, говоря по-честному, я и сам неплохо получаю. Тут намного важнее другое — Сашка загорелся этим салоном, а он давно ничем так не горел. И это дорогого стоит. Он очень переживал за ваше дело, хотел, чтобы всё было хорошо, строил планы. В какой-то момент я даже подумал, что мы теряем будущего юриста, до такой степени это всё его увлекло. И ты не представляешь, как он расстроился. Он у меня сильный — виду не подаёт, но я-то его знаю.

Надо же, а я бы никогда не подумал. Казалось, Саня проще всех отнёсся к закрытию салона. Влад бесился, потому что оказался бессилен — при его то физической и магической дури такое происходит редко. Я тоже был разочарован, но ничего критичного не произошло, и всё ещё можно исправить. А Саня был сдержан, никак не показывая своего отношения к случившемуся. Но на деле получилось, что его удар задел куда сильнее.

— Когда Сашка мне рассказывал о том, как с вами поступил хозяин рынка, на нём лица не было. Он не просто расстроился… — Медведев-старший вздохнул, выдержал паузу и уверенно заявил: — И вот что я тебе, Игорь, скажу: Фокин об этом пожалеет! И пусть со стороны это будет сильно похоже на месть, но это не месть. Я просто хочу наказать того, кто решил, что ему можно всё!

Как по мне, это всё же больше походило на месть, но я благоразумно промолчал. Тем более что я полностью поддерживал решение заместителя прокурора города.

— Меня уже давно бесит обстановка в Екатеринбурге и в том числе на рынках, весь этот разгул преступности, — продолжил Александр Витальевич, перестав себя сдерживать. — Признаюсь, на некоторые вещи я не то чтобы закрывал глаза, но, скажем так, мне было не до них. Под меня сильно копают, и я не хотел лишний раз лезть на рожон. Но надоело, Игорь! Всё это надоело! Если меня теперь снимут, значит, так тому и быть, но я сегодня инициировал прокурорскую проверку всех рынков города. И мне уже три раза позвонили и поинтересовались, зачем и по чьей указке я это сделал.

Я кивнул, показывая, что слушаю его со всем вниманием, а Медведев продолжил:

— Но я это доведу до конца, чего бы мне это ни стоило. Я не держусь за кресло. В любом случае новый прокурор города будет набирать свою команду, и меня или уволят, или куда-то переведут. Но перед этим я разберусь с рынками и с Фокиным. А за ним имеется не один грешок. И раз он решил, что имеет право играть без правил, я покажу ему, насколько глубоко он ошибся.

* * *

Кабинет губернатора Екатеринбурга

Коростылёв вызвал на совещание главу городского отделения Имперской службы безопасности, начальника полиции Екатеринбурга и нового прокурора города, присланного по приказу из столицы.

На лицах присутствующих явно читалось недовольство столь поздним собранием, но губернатора оно волновало мало. Здесь и сейчас он был главным, и им придётся ему подчиниться.

— Итак, господа, — заговорил Андрей Андреевич. — Вижу, вы не слишком рады сидеть здесь во внеурочное время. Однако собрать вас в другое — нет возможности. Завтра с утра я улетаю в Москву на встречу с князем Уральским. Святослав Георгиевич наконец-то решил вызвать меня к себе для обсуждения нашей мрачной ситуации. Так что, господа, сейчас я хочу услышать от вас, как вы будете эту ситуацию исправлять. Потому как мне придётся докладывать наверх, опираясь на ваши решения. Итак, каков прогресс на ниве борьбы с преступностью?

— При всём уважении, господин губернатор, — заговорил недавно назначенный городской прокурор, — я только сегодня прилетел, ещё даже к работе толком приступить не успел. Поэтому мне пока что нечего сказать.

— А вот по вашему ведомству у меня как раз главный вопрос, — нахмурился Коростылёв. — По внезапной прокурорской проверке городских рынков мне сегодня уже человек десять звонили: и с мест, и сверху. Так что рассказывайте, что происходит?

Прокурор на это лишь развёл руками и ответил:

— К сожалению, по этому вопросу мне сказать нечего. Но завтра с утра с него и начну. Всё выясню и, если эти проверки проводятся с нарушением закона, разберусь.

— И почему нас не предупредили заранее? Почему я о них по факту узнал? — возмущённо спросил начальник городской полиции, влезая в разговор. — Эти ваши проверки — как снег на голову. На двух рынках сегодня до перестрелки дошло, когда охрана отказалась пускать представителей прокуратуры в помещение администрации для выемки документов! У нас и так дел по горло, а теперь ещё и это приходится разгребать!

— Ещё бы вы эти дела делали, — с сарказмом заметил губернатор. — Те, которых по горло. На тех же рынках проходу нет от карманников, напёрсточников и всевозможных мошенников.

— Мы ведём с ними борьбу, — глядя на Андрея Андреевича исподлобья, ответил главный полицейский города. — Но все рынки в Екатеринбурге сейчас по факту или принадлежат различным преступным группировкам, или курируются ими. И с ними не так-то просто бороться. И я не понимаю, какой смысл в столь сложной ситуации объявлять войну сразу всем этим группировкам? Разве мы хотим гражданскую войну устроить в отдельно взятом городе? Помяните мое слово, Андрей Андреевич, как только бандиты возьмутся за оружие, нам придётся не полицию на усмирение вызывать, а просить о помощи армию!

На эти слова новый прокурор города лишь улыбнулся и снова развёл руками.

— И с этим мы тоже разберёмся, — пообещал он. — И если проверки инициированы по незначительным поводам, мы их приостановим, чтобы лишний раз не накалять обстановку.

— Если мне не изменяет память, задача прокуратуры — борьба с преступностью, как и задача полиции, — неожиданно вступил в разговор глава городского отделения Имперской службы безопасности. — И меня, скажем так, несколько удивляет, что глава полиции защищает бандитов и выражает недовольство тем, что прокуратура решила попытаться навести порядок на рынках.

— Следите за словами! — возмущённо воскликнул начальник полиции. — Я не защищаю преступников! Я лишь высказал мнение, что сейчас не самое удачное время для конфронтации сразу с несколькими преступными группировками.

— А когда будет удачное? — усмехнувшись, поинтересовался Коростылёв, вращая в пальцах ручку. — Когда они весь город под себя подомнут при молчаливом согласии полиции?

— Это слишком серьёзное обвинение! — прошипел полицейский. — И я не оставлю его без ответа!

— И что же вы сделаете? — приподняв бровь, совершенно спокойно уточнил губернатор. — Подадите в отставку?

— Боюсь, отставка грозит не мне, — ответил глава полиции. — И хочу заметить, что меня перевели в Екатеринбург в тот момент, когда уровень преступности в городе уже превышал средние показатели по стране в несколько раз! Так что я всего лишь разгребаю то, что мне досталось. А вот почему город достался мне в таком виде, нужно ещё разобраться.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Полицейский и губернатор буровили руг друга глазами. Глава ИСБ города сидел, нахмурившись, а новый прокурор как ни в чём не бывало улыбнулся и произнёс:

— В общем, я завтра займусь этими проверками.

* * *

Квартира Вороновых, Игорь Васильевич Воронов

Я тихо открыл дверь и переступил порог. Со стороны кухни доносились отголоски довольно шумного разговора. И среди голосов отчётливо выделялся мужской: громкий и очень уж знакомый.

Скинув обувь и куртку, я прошёл на кухню и одним взглядом оценил обстановку: мать и мелкая сидели на своих местах, на столе исходили паром кружки с чаем, стоял уже порезанный и почти съеденный торт, а на моём стуле расположился… Орешкин.

— В общем, Игорь так их отделал, что они потом к нему в очередь записывались спарринговать! — закончил речь Гриша. — Такой вот ваш сын, Наталья Вячеславовна! Настоящий герой!

— Он всегда такой был, — заявила мама, покрасневшая от комплиментов, которые исторгал в мою честь Орешкин. — И нам помогал всем, чем мог, и вот за Катю заступался после возвращения. И соседку нашу, Анастасию Александровну, спас после похищения.

— Хорошо, что ты приехал, Гриша, — подхватила мелкая. — А то Игорь — такой молчун, ничего не рассказывал нам об этой своей академии!

Я тут же представил, чего Орешкин мог порассказать матери и сестре, и меня это не особо обрадовало. Оставалось надеяться, что про особо яркие моменты нашей жизни в академии он всё же умолчал.

Войдя на кухню, я резко положил ладонь на плечо Орешкина и произнёс нарочито громким голосом:

— Ваши документы!

Гриша отдёрнулся, оборачиваясь, уставился на меня, тут же расплылся в улыбке и заорал:

— Гарик!

Он в одно движение вскочил из-за стола и, крепко обняв меня, похлопал по спине.

— Чертовски рад тебя видеть! — заявил Орешкин, отстраняясь. — А ты ещё здоровее стал с нашей последней встречи!

— Да ты тоже, смотрю, не забросил тренировки, — отметил я, одобрительно кивая.

— Так, — объявила мама, поднимаясь из-за стола, — Катя, пойдём-ка. Чай мы уже попили, не будем мужчинам мешать общаться. Григорий, спасибо вам, что навестили и рассказали столько интересного. И за вкусный торт! Буду рада видеть вас в гостях.

— И я, и я! — энергично закивала сестра, вставая вслед за матерью.

Они быстро нас покинули, и Гриша тут же мне подмигнул.

— Ну что, Гарик, давай зажжём, а? — предложил он заговорщицким шёпотом. — Я тут справки навёл, есть у вас достойные нашего внимания кабаки. Что скажешь?

И сегодня, наверное, впервые за несколько месяцев, я был с ним согласен. Отдохнуть действительно не мешало.

— Я скажу, пойдём, Орешкин, — кивнул я. — Кстати, тачка красная у подъезда, я так понимаю, твоя?

— Не совсем, — ответил Гриша. — Но тачка — огонь! Сейчас покажу тебе, на что она способна! Идём скорее, брат! Нас ждут женщины с низкой социальной ответственностью и высокой ценой! И много вкусного алкоголя!

Не то чтобы этот план меня устраивал на все сто процентов, но я оставлял за собой право его немного подкорректировать. Мы покинули кухню, вышли в коридор, там, одевшись, я выпустил Гришу из квартиры, после чего крикнул:

— Мам, меня дома до утра не будет! А возможно, и до вечера!

И, выйдя в подъезд, я закрыл за собой дверь.

Глава 22

Мы вышли из подъезда, Гриша остановился на крыльце и принялся рыться в кармане в поисках ключа, а я подошёл к машине. Пока Орешкин искал ключ, я обошёл спорткар, заново его рассматривая.

Что уж говорить, действительно очень классный автомобиль. Я почти физически ощутил, как переместился в прошлую жизнь, когда катался на таких машинах. И конечно же, охваченный чувствами, я задал Грише напрашивающийся вопрос:

— Дашь прокатиться на своей ласточке?

— Это не моя ласточка, — ответил Орешкин, наконец-то достал из кармана ключ и, вскинув руку, бросил его мне.

Поймав ключ, я улыбнулся, предвкушая приятную поездку, затем открыл машину и опустился на водительское сидение. Новая кожа приятно поскрипывала подо мной. Захлопнув за собой дверь, я сразу же отрегулировал под себя сидение и поправил руль.

Гриша в это время сел рядом и пристегнулся. Можно было бы удивиться такому поведению бесшабашного Орешкина, но, учитывая, в каком автомобиле мы сидим, предосторожность была нелишняя.

Я завёл двигатель и прикрыл глаза, слушая рёв мотора. Мощный рык, от которого сразу же закипела кровь в венах. Непреодолимо захотелось вдавить педаль в пол и рвануть по дороге.

И я тут же будто перенёсся в свою прошлую жизнь. Почувствовал себя в своём гараже, за рулём своей машины. Даже в груди защемило…

Я впервые отчётливо ощутил, что мне очень хочется вернуться в прошлое: к той жизни, прежним друзьям и семье.

Открыв глаза, я подавил в себе это чувство и, кивнув Орешкину, смотрящему на меня с улыбкой, вырулил со двора. Спорткар вёл себя настолько прекрасно, что я ощутил его частью себя. Воистину хороший автомобиль стоит отданных за него денег.

Даже на маленьких двадцати километрах в час я чувствовал, как легко и плавно работает двигатель, и при этом ощущал всю его мощь. А уж когда мы выбрались на дорогу, и я прибавил газу, едва касаясь педали, у меня даже мурашки пробежали по спине и рукам. Водить такую машину — чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Естественно, по улицам Екатеринбурга мы ехали, соблюдая скоростной режим. Никакого дискомфорта от такого передвижения не ощущалось, хотя желание пульнуть к горизонту никуда не делось.

— Ты не против, если я её немного разгоню? — спросил я, обернувшись к Грише, когда мы встали на очередном красном светофоре.

— Да не вопрос, — легкомысленно махнув рукой, ответил тот, — деньги на штрафы есть. Только постарайся не сбить никого.

— Так не в городе же, — покачал я головой. — Поеду на объездную, там разрешено до ста двадцати гнать. Но в принципе можно хоть двести: там перекрёстков и пешеходов нет.

— Делай, брат! — улыбнувшись, ответил Орешкин. — Если хочется, то почему бы и нет?

И я поехал на объездную. Уже там, дав волю рычащему мотору, я вцепился в руль, наслаждаясь скоростью. Автомобиль летел по трассе, проглатывая километры, послушно виляя в сторону, когда нужно было чуть дёрнуть руль.

— Гарик, сто пятьдесят, — вжавшийся в кресло Гриша озвучил мне цифру на спидометре. — Давай ещё!

И я дал, доведя стрелку до двухсот. Чувствовалось, что можно и больше, но не такая уж у нас большая объездная, и не настолько на ней хорошее дорожное полотно. Так что пришлось сбрасывать скорость и, круто развернувшись — так, что шины оставили на дороге чёткие чёрные полосы, а из-под колёс повалил дым, я со старта вдавил педаль в пол, уже двигаясь в обратном направлении.

Да, мне определённо захотелось купить такую машину. Времени на ней газовать, конечно, вряд ли будет много, но зато сколько эмоций…

— Йух-ху! — заорал Орешкин, когда стрелка упала на спидометре, достигнув своего предела.

Воспользовавшись тем, что ни спереди, ни в зеркале заднего вида не было видно ни одной машины, я отпустил газ и вдавил педаль тормоза. Шины завизжали, стираясь об асфальт, а я, уверенно вращая руль и дёргая в нужный момент рукоятки коробки передач и ручного тормоза, устроил настоящее шоу.

Спорткар плавно скользил по дороге в управляемом заносе. Вцепившийся в ручки Гриша, выпучив глаза и раскрыв рот, застыл в шоке. А я наслаждался ощущениями.

Наконец, автомобиль выпрямился на своей полосе, и я поддал газу.

— Это было что-то невероятное, — высказался Орешкин, когда мы проехали метров пятьсот. — Где ты так научился?

Я в ответ лишь хмыкнул и решил сменить тему, чтобы не врать товарищу.

— Так чья это машина? — спросил я, спокойно ведя спорткар по объездной в сторону города.

— Вообще-то, твоя, — ответил Гриша с довольной улыбкой и, усмехнувшись, добавил: — Так что ты свою резину сейчас стирал об асфальт.

На моём же лице застыло удивление: сильное и искреннее. Я и подумать о таком не мог, и это однозначно было уже слишком.

— Что? — переспросил я, надеясь, что Орешкин просто пошутил.

— Это подарок, брат! — активно кивая, подтвердил Орешкин. — В знак уважения и благодарности!

Было, конечно, приятно. Но она же стоит, как сбитый Боинг!

— Нет, Гриша, я понимаю, что ты широкой души человек, но это перебор, — покачал я головой. — Не могу я от тебя принять такой подарок. Даже и не уговаривай.

— Так это не от меня, — пожал плечами друг.

— А от кого?

— Я в итоге бате всё рассказал: и про тот случай в лесу, и про Лисицких, — начал свой рассказ Орешкин. — Так получилось — пришлось. И знаешь, батя сказал, что мы правильно поступили. Похвалил нас. А потом купил эту машину и велел её тебе подогнать. А я отца ослушаться не могу, так что не спорь!

Последнее он говорил крайне довольным тоном.

— Нет, Гриша, это перебор.

— Нет, брат, не перебор! Ты мне жизнь спас. И батя хочет тебя отблагодарить. Поэтому ты должен её принять, — заявил Орешкин. — Завтра же поедем и на тебя её оформим.

— Завтра? — на моём лице сама собой появилась усмешка. — Ты уверен?

Зная Гришу, одним днём праздник жизни вряд ли закончится.

— Ну да, — немного подумав, согласился со мной Орешкин. — Завтра никто из нас за руль до вечера сесть не сможет. Но дня через три мы это сделаем!

И он поднял кулак, демонстрируя собственную уверенность.

— Гриша, мне нравится твой настрой, но я не смогу три дня отжигать, — решил спустить я друга на землю. — Сразу тебя об этом предупреждаю. На меня сейчас дел навалилось — разгребать и разгребать.

— Хорошо, что предупредил, — тяжело вздохнув, произнёс Орешкин и тут же весело добавил: — Значит, мы должны успеть всё за один день! А послезавтра поедем оформлять машину!

— Послезавтра посмотрим, — ответил я, уходя от темы.

Мне, конечно, было приятно, что Орешкин-старший решил меня так по-царски отблагодарить за спасение сына, но всё же это был перебор, и принимать в дар такую дорогую машину я не собирался. Но обсуждать этот вопрос прямо сейчас смысла не имело.

— Так куда ехать? — спросил я Орешкина.

— Можно для начала в кабак какой-нибудь получше: перекусить и разогреться, а потом по бабам! — с довольной улыбкой ответил Григорий. — А можно сразу поехать в царский люкс, который я снял в гостинице «Урал», и туда девчонок подтянуть. Ты бы видел там номера!

Я тут же вспомнил эти номера. А точнее, один из них — тот, где я встречался с Аней, но, разумеется, ничего на эту тему Орешкину говорить не стал. А тот тем временем продолжал строить планы.

— В общем, выбирай, что больше по душе, — великодушно махнул он рукой, и тут же добавил: — Я угощаю!

— Я и сам тебя теперь могу угостить, — усмехнувшись, заметил я. — Ты же не думаешь, что я всё это время сидел без дела?

— А чем ты занимаешься? — с искренним любопытством поинтересовался Орешкин. — Нашёл денежное дело?

— Да всем понемногу, — пожав плечами, ответил я, съезжая с объездной. — Участвую в подпольных боях без правил, ставлю там на себя на тотализаторе; недавно с другом удачно ограбили нечистого на руку нотариуса; ещё с одним бандитом на паях открыл видеосалон. В общем, нормально подзаработал.

Несмотря на то что я сказал чистейшую правду, Орешкин расхохотался, да так задорно, у него аж слёзы из глаз выступили.

— Вот умеешь ты, Гарик, так пошутить, будто и не шутишь вовсе, — отсмеявшись, произнёс Гриша. — Я чуть было не поверил.

Я не стал убеждать товарища по академии, что вовсе не шутил — это было явно лишним. Может быть, когда-нибудь позже. Вместо этого я сказал:

— Поехали сначала поедим где-нибудь, пообщаемся.

— А девочки? — настороженно спросил Орешкин.

— Никуда они от нас не денутся — вся ночь впереди, — уверенно заявил я. — Только надо сначала машину где-нибудь поставить. На улице такую лучше не бросать.

— Совсем всё плохо с угонами?

— Говорят, даже у губернатора новую тачку угнали, — поделился я новостями.

— Да ну⁈ — Орешкин аж присвистнул. — Что-то ваш губер мышей не ловит, если такое допускает. Это ж где такое видано?

— В Екатеринбурге сейчас много чего происходит, чего в других городах и представить сложно было бы, — нахмурившись, сказал я. — Но давай не будем о грустном. Поехали сейчас в ресторан, там я пить не буду, а потом уже, когда на стоянке отеля её поставим, накачу.

— Но как я в ресторане один буду пить? — возмущённо спросил Орешкин.

— Весело и с удовольствием, — посмеялся я. — Один бокал шампанского я с тобой выпью, а остальное в отеле нагоню.

На самом деле мне не особо хотелось напиваться, поэтому вариант, что Григорий начнёт один, меня очень даже устраивал. Одно дело взять выходной на завтра и нормально отдохнуть, и совсем другое — напившись, вырубиться на сутки. Второе в мои планы не входило. А вот Орешкин на что-то подобное как раз и рассчитывал.

Гриша призадумался и через какое-то время предложил:

— А может, тогда сразу в отель, но не в номер, а в ресторан? При отеле он всегда есть. И машину сразу поставим.

— Нет, Гриша, я повезу тебя в лучший ресторан Екатеринбурга! А он находится не при отеле, — ответил я и принялся судорожно думать, куда везти Орешкина.

— Ну ладно, — легко согласился тот. — Но давай там недолго. А то на сухую — это не веселье.

Я направил машину в центр города и продолжил перебирать в памяти самые лучшие рестораны Екатеринбурга. В просто хороший, после всего, что я сказал, ехать было нельзя — Орешкин теперь ожидал чего-то особенного.

Помощь пришла неожиданно — с гигантского рекламного щита, расположенного на обочине.

В последние пару месяцев они начали появляться повсюду: огромные, несуразные, уродующие внешний вид города. И это тоже до боли напоминало мне те первые мои девяностые: когда все улицы моего родного города буквально в течение нескольких месяцев заполнились щитами с рекламой дешёвых американских сигарет, кошачьего корма, гигиенических прокладок и финансовых пирамид.

И вот здесь теперь так же. Рекламные щиты вырастали на улицах Екатеринбурга как грибы после дождя. И один из них делился с горожанами информацией о том, что в недавно открывшемся на улице Пушкина ресторане «Прованс» гостей ждёт роскошная атмосфера и уникальные блюда от шеф-повара француза. Туда я и решил ехать.

— Сейчас угощу тебя настоящей французской кухней, — с гордостью объявил я Орешкину.

— Да⁈ — почему-то очень удивившись, воскликнул тот. — Это будет действительно круто!

— Круто не то слово, — продолжил я играть роль знатока местных ресторанов. — Мы едем не просто во французский ресторан, мы едем в «Прованс»!

Несколько секунд Гриша молчал, а потом заявил:

— Будет здорово сравнить.

— С чем? — осторожно поинтересовался я, очень уж меня насторожили слова друга.

— С настоящей кухней Прованса, — разведя руками, ответил Орешкин. — Я ж как раз оттуда вернулся.

— Интересно девки пляшут, — усмехнулся я, взглянув на друга, и направил машину по нужному адресу.

Я понял, что не совсем удачно выбрал ресторан, но что-то менять было уже поздно — Григорий загорелся идеей попробовать буйабес уральского разлива.

До «Прованса» мы доехали быстро, и уже на парковке стало заметно, что заведение действительно элитное. Наш суперкар хоть и был самым дорогим автомобилем среди стоявших у ресторана, но не особо-то сильно и выделялся.

Двухэтажное историческое здание принадлежало ресторану целиком. На первом этаже располагался бар для тех, кому выпивка интереснее, а вот второй уже был действительно рестораном.

Стоило нам войти, как сотрудник принял у нас верхнюю одежду и проводил на второй этаж по широкой мраморной лестнице. Мы с Гришей с интересом рассматривали «Прованс». Орешкин явно узнавал мотивы далёкой Франции, а я просто подмечал, что всё оформлено в духе пафосной аристократии.

Ну, по крайней мере, внешне всё действительно выглядело круто. Оставалось надеяться, что и кухня здесь соответствующая.

Администратор усадил нас за стол и ушёл, и тут же, как по мановению волшебной палочки, рядом с нами возник официант.

И я тут же взял его в оборот.

— Что посоветуете, уважаемый? — спросил я, прежде чем официант успел раздать нам меню.

— Наши коронные блюда: буйабес с желе из лаванды, лосось с рататуем под соусом из спаржи и алое, фуа-гра по-провански со свежим инжиром и салат «Нисуаз» с креветками! — радостно доложил сотрудник ресторана. — Это то, ради чего к нам приходят. И если вы у нас впервые, то рекомендую начать знакомство с нашей кухней именно с этих блюд.

— А не поздновато для буйабеса? — поинтересовался Орешкин. — На ночь глядя лучше взять чего-нибудь не такого сытного.

— Тогда рекомендую каштановый суп с равиоли из бароло и тартаром из оленины! — посмотрев на Гришу, как на уважаемого знатока, тут же выкрутился официант.

— Нет, суп мы есть не будем! — ответил Григорий за нас двоих. — А «Нисуаз» давай, и фуа-гра тоже. Ещё сырное ассорти, оливки и бутылку лучшего шампанского и что-нибудь из красного под фуа-гра.

Официант уважительно кивнул, выслушав заказ, после чего обратился ко мне:

— А вы что желаете?

— Мне всё то же, что и моему другу, — махнув рукой, сказал я.

Официант снова кивнул, почтительно поклонился и отправился на кухню.

— Значит, ты во Франции был? — спросил я Орешкина, едва только мы остались вдвоём.

— Ага, — кивнув, развёл руками Гриша. — Ты уж прости, что я не сразу к тебе приехал, хотя и обещал. Я так-то собирался, но отец меня в Ниццу отправил отдохнуть после учёбы. Буквально на недельку. Но пришлось там задержаться.

Орешкин тяжело вздохнул и как-то грустно улыбнулся.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался я.

— Да пришлось отсидеть во французской тюрьме двадцать суток за драку, — махнул рукой Григорий. — Отец хотел под залог меня вытащить, а жабоеды упёрлись и ни в какую.

— А кого ты там побил? — усмехнувшись, спросил я.

— Да… — Орешкин отмахнулся. — Трёх придурков.

Учитывая, каким был Гриша в академии, история, видимо, случилась во Франции занимательная.

— А за что? — продолжил я допытываться до друга.

— Думаешь, я помню? — снова вздохнул Орешкин. — Пьяный был. Но явно было за что. Просто так я бы никого пальцем не тронул, я ж вообще неконфликтный. Да ты и сам знаешь.

Тут я не мог не согласиться с товарищем по академии: он действительно был неконфликтным, и сам первым никогда никого не задирал, ни к кому не цеплялся. Но настаивать на ответе я не стал, и так понятно, что история вышла не самая приятная.

— Так-то я мирный и спокойный, я же всегда был мелким и драться не умел, — после короткой паузы продолжил говорить Орешкин. — А теперь вот умею после академии. Видимо, сказали мне что-то, а я не сдержался. Не помню я ничего. А на суде они заявили, что я на них первый напал.

— Ладно, двадцать суток не двадцать лет, — сказал я. — Хорошо, что никого не покалечил и не убил.

— Это да, — с задорной усмешкой согласился Гриша. — Тогда бы я так легко не отделался.

— Вот именно! Поэтому плюнь и забудь.

Орешкин хотел мне что-то на это сказать, но не успел — подошёл официант. Он поставил на стол бутылку шампанского и бокалы, после чего выразительно посмотрел на нас с Гришей.

— Открывай! — махнув рукой, велел Орешкин.

Официант кивнул, тут же откупорил бутылку и разлил напиток по бокалам, затем поставил шампанское на стол и удалился.

— За встречу! — громко произнёс Григорий, и мы с ним чокнулись бокалами.

Я отпил немного, помня о том, что мне ещё ехать до отеля, а Гриша осушил свой бокал чуть ли не одним махом и, не дожидаясь официанта, сам его тут же наполнил.

К тому моменту, как нам принесли сырное ассорти, маслины и фуа-гра, я осушил свой бокал, а Орешкин почти половину бутылки.

— А знаешь, тут не так уж и плохо, — заявил Гриша, когда мы уже перешли к еде. — Я думал, будет значительно хуже. Но нет, кухня действительно хорошая. Екатеринбург мне нравится всё больше и больше. Если ещё и девочки не разочаруют, то я буду частенько сюда наезжать.

Я усмехнулся в ответ, откладывая приборы.

— Да, у нас замечательный город, — подтвердил я. — И девочки тебя наверняка не разочаруют.

Ведь насколько я помню, никаких особых предпочтений у Гриши на самом деле не было. Во всяком случае, памятуя о том, как он подбирал себе компанию для кутежа в академии.

Опустевшие тарелки официант забрал и тут же заменил их новыми — полными. Выглядела наша еда как типичная высокая кухня — что-то с чем-то на огромной тарелке. Раскланявшись, сотрудник ресторана отошёл, и я уже готовился приступить к уничтожению явно вкусного блюда, но тут зазвонил спутниковый телефон.

— Не девочки, случайно? — спросил уже приступивший к красному вину Орешкин и рассмеялся, довольный своей шуткой.

Я достал аппарат — на экране высветился номер Фокина. И тут же у меня возникло какое-то нехорошее предчувствие, что было вполне объяснимо: без важной причины бандит в такое время звонить бы мне не стал.

— К сожалению, не девочки, — ответил я другу, принял звонок и сказал уже в трубку: — Слушаю!

— Слушай! — донёсся из динамика раздражённый голос Фокина. — И очень внимательно слушай! Твой кореш сжёг мой салон, и теперь вы должны мне денег! Много!

Глава 23

В первые несколько секунд я даже не понял, что именно Фокин мне сказал — очень уж неожиданной оказалась новость. Но потом картинка сложилась.

— Кто из моих друзей сжёг салон? Влад? — уточнил я, хотя и так знал ответ на этот вопрос.

— Ну а кто же ещё? — всё сильнее распаляясь, ответил Елизар Богданович.

— Кто-нибудь при этом пострадал? — задал я новый вопрос.

— Нет, но вот дружок твой сейчас пострадает! — решительно заявил Фокин.

— Что с ним?

— Пока ничего, но если ты не привезёшь мне сейчас деньги, то с ним будет всё очень плохо, — почти перейдя на крик, воскликнул бандит. — Вы меня достали! Решили, что я добрый, раз позволил вам у себя на рынке так долго кормиться и разрешил технику увезти? Расслабились? Страх потеряли? Решили, что можно прийти ко мне на рынок и устроить там погром?

Фокин заводился всё сильнее и сильнее, и это было совершенно не нужно.

— Успокойтесь, — довольно жёстко произнёс я. — Где вы сейчас? На рынке?

— Нет, я за городом, — всё ещё резко ответил бандит. — И твой охреневший в край дружок у меня. И я даю тебе ровно два часа, чтобы ты привёз мне сто тысяч рублей! И не пытайся делать вид, что у тебя нет такой суммы; я знаю, что есть!

— А чего так много-то? — не удержался я от естественного вопроса. — Влад там что, полрынка разнёс?

— Это с моральным ущербом! — рявкнул Фокин. — И не вздумай звонить ментам или ещё кому-то! Вы меня достали! Я оторву твоему дружку башку ровно через два часа!

— Хорошо, вопрос возмещения ущерба обсуждаемый, — сказал я. — Вы где находитесь?

— Не хрен тут что-либо обсуждать! Вы должны мне сто косарей! — стоял на своём хозяин рынка.

— Где вы находитесь? — повторил я вопрос.

— Поедешь по Челябинскому тракту, на тридцатом километре есть поворот на Сосновку, сворачиваешь туда и едешь до упора. Саму Сосновку объедешь, почти сразу за ней дорога упрётся в большой карьер. Вот здесь мы тебя и ждём!

— А чего так далеко забрались? — поинтересовался я, искренне удивившись. — На рынке нельзя было встретиться?

— На рынке мне труп не нужен! — прорычал явно доведённый до крайности Фокин. — А он будет! Если ты не привезёшь мне сто косарей в течение двух часов, твой кореш нырнёт в дробилку и вынырнет оттуда вперемешку с щебнем!

— Хорошо, понял, — спокойно ответил я. — Выезжаю.

Я убрал телефон в карман и призадумался.

Разумеется, речи о том, чтобы везти Фокину деньги, не шло. Но мог ли я в одиночку вызволить Влада? Вряд ли. Бандит ведь не один там будет, а учитывая, что я нашёл у нотариуса патроны против одарённых, рассчитывать на то, что Фокин не снабдил подобными своих бойцов, было глупо.

Соваться в одиночку однозначно нельзя. Ведь помимо простецов у хозяина рынка имелись и вполне себе маги.

— Что-то случилось? — донёсся до меня голос Гриши, прерывая мои раздумья.

Я кивнул, внимательно оглядел Орешкина и спросил его:

— Ты сильно напился?

— С чего тут напиваться? — оскорбившись, произнёс Гриша и показал на бутылку вина так, словно это был лимонад.

— Драться сможешь и в случае чего применить магию?

— Да легко, — пожал плечами друг, — а что случилось?

— Поехали, по пути расскажу, времени нет.

Договорив, я решительно поднялся из-за стола и направился к официанту, который стоял чуть в стороне. На ходу вытащив бумажник, я помахал им, обозначая свои намерения.

Пробивая мне чек, сотрудник ресторана поглядывал на наш столик с интересом. Я тоже бросил взгляд в ту сторону. А там Орешкин ловко налил себе полный бокал вина и осушил его едва ли не в один глоток. Поставив пустую посуду на стол, он очень аккуратно взял салфетку и, как настоящий аристократ, промокнул ей кончики рта.

— Для куража, — пояснил Гриша, когда я оказался рядом.

Кивнув, я повёл друга обратно к машине. Мы быстро запрыгнули в салон, я запустил двигатель и начал выезжать с парковки.

— В общем, так, — начал я объяснения, выруливая на дорогу. — У меня на паях с двумя друзьями был видеосалон. Я тебе об этом уже говорил сегодня. Находился салон на рынке, который крышует местный бандит — некий Фокин. Когда попёрли первые серьёзные деньги, хозяин рынка выгнал нас, а сам решил въехать в финансовый рай на подкормленной нами клиентуре. Люди уже привыкли приходить и платить за сеанс, вот наш бандос и прикинул, что делиться с нами ему в лом.

— Полагаю, это тоже особенность Екатеринбурга? — уточнил Гриша, глядя на дорогу.

— Можно и так сказать, — кивнул я. — В любом случае сейчас этот Фокин позвонил мне и заявил, что один из моих друзей спалил видеосалон, и если я не привезу сто тысяч рублей, бандит засунет Влада в дробилку для щебня.

Орешкин взглянул на меня с удивлением и спросил:

— Сто тысяч⁈ Салон пятиэтажный, что ли?

— Одноэтажная стекляшка, — ответил я.

— И за это сто тысяч? Не хреново у вас в городе бандиты живут. Хорошие аппетиты имеют.

— Не бедствуют, — подтвердил я.

Мы немного помолчали, затем Гриша снова заговорил:

— Я так понимаю, платить не собираешься?

— Даже и мыслей таких не возникло, — кивнул я и пояснил: — Если бы речь шла о компенсации реального ущерба — не вопрос. Но Фокин увёз Влада на какой-то карьер, угрожает его убить и требует какую-то нереальную сумму. Это перебор. И это снимает с меня всякую ответственность и полностью развязывает руки.

— Хорошо, помашем немного кулаками. Почему бы и нет? А то я с самой Франции ни с кем не дрался, — совершенно спокойно сказал Орешкин, после чего тут же уточнил: — Девочки, как я понимаю, на сегодня отменяются?

— Возможно, всего лишь переносятся на более позднее время, — ответил я, пожав плечами.

— Да и фиг с ними! — неожиданно заявил Гриша. — Бабы вообще не проблема, переживу. В крайнем случае завтра с ними оттянемся. А вот хорошая драка не так уж часто бывает, тут упускать нельзя.

Я усмехнулся и взглянул на друга. Да уж, Орешкин неисправим, всё принимает за развлечения.

До карьера мы добрались вовремя.

Он представлял из себя огромную яму, похожую на след от падения гигантского метеорита. Здесь добывали гранит, и часть его дробили в щебень прямо на месте. На ночь работа замерла, а возможно, карьер простаивал уже не первый день.

Видя, что творится в Екатеринбурге, я не удивлюсь, если у этого места уже далеко не один хозяин успел смениться. И осядет природное богатство рано или поздно в руках очередного сибирского бандита, который через подставных лиц добьётся прав на добычу.

Если их, конечно, не остановить. Но пока что я не видел, чтобы кто-то пытался это сделать.

Найти место, где расположился со своей братвой Фокин, труда не составило. Их автомобили стояли с включёнными фарами — единственные вокруг карьера. Рядом располагалась работающая дробилка, над которой подвешенный за ноги вниз головой висел Влад.

Друг, похоже, был без сознания. Во всяком случае, никак вырваться он не пытался и раскачивался на высоте в полметра над лентой, по которой в дробилку поступают камни. Если верёвка лопнет, Влад упадёт прямиком на ленту и отправится вместе с кусками гранита прямо в чрево грохочущей машины.

— Это бандиты, Гриша, — напомнил я другу, когда спорткар замер на месте. — Осторожничать не стоит. Если дойдёт до боя, всё будет по-взрослому. Нас жалеть уж точно не станут.

— Понял, — серьёзно ответил Орешкин.

— Но желательно обойтись без трупов, — все же добавил я.

— Да понятно, — отмахнулся Гриша.

Мы вместе покинули автомобиль и направились к ожидающим нас бандитам. Фокин вылез из своей машины и вальяжной походкой направился нам навстречу.

Я же присмотрелся к его бригаде. Помимо самого Елизара Богдановича, на карьер приехали семь братков, трое из которых были одарёнными. Но главное — все держали боевое оружие на виду. И что в нём были за пули — неизвестно.

— Я приехал, — заявил я, когда Фокин приблизился достаточно для разговора. — Что случилось?

— Твой дружок нажрался, — заговорил бандит. — Бухой приехал на рынок, сорвал сеанс в салоне. Выгнал посетителей и при помощи магии сжёг сам салон. Охрана ему не мешала, а выбрав момент, выстрелила из пистолета с транквилизатором, и этот отморозок отрубился. Потом ему для верности ещё вкололи укольчик и привезли сюда. Теперь мой черёд задавать вопросы: ты привёз мне деньги?

— Не много ли вы хотите? — усмехнулся я. — Сто тысяч за то, что никто не пострадал даже. Там за десятку можно всё заново отстроить. Ну двадцать — это с учётом сгоревшей техники и запасов в подсобке.

Фокину мой ответ не понравился.

— Ты, видимо, не понял, пацан, — перейдя на более злой тон, произнёс он. — Я не торговаться сюда пришёл, а забрать сто тысяч рублей. И я их заберу, иначе твой друг…

Бандит показательно поднял руку и щёлкнул пальцами. Один из его подручных дёрнул какой-то рычаг, и верёвка с Владом опустилась сантиметров на десять. Друг закачался, но всё ещё оставался без сознания. Это же какую дозу транквилизатора они ему вкатили?

— Вот мне интересно, — улыбнувшись, обратился я к Фокину. — С чего ты взял, что у тебя получится щёлкнуть пальцами, когда я с тобой закончу?

Ответить мне бандит не успел: два Воздушных кулака ударили одновременно. Первый порвал верёвку и отшвырнул бессознательное тело Влада в сторону. Друг упал за соседнюю дробилку, и ему там ничего не угрожало.

А вот второй прилетел прямо в прихлебателей Фокина. Мужиков разбросало в стороны, а один одарённый и вовсе с размаху приложился затылком об дробилку, после чего сполз по боку агрегата.

— Ах ты… — попытался что-то сказать Фокин, окутываясь магией.

Но договорить ему не дал Орешкин. С земли подлетели обломки гранита, которые, как из пулемёта забили в грудь Елизара Богдановича. Выбивая не только воздух из лёгких, но и ломая ему ребра, несмотря на выставленную им защиту.

Я выбросил руку в сторону бандитов. Их автоматы взмыли в воздух и полетели в карьер. Первый успевший подняться одарённый сжал кулаки, формируя в кистях Огненные плети.

Гриша шарахнул молнией. Разряд с грохотом ударил в дробилку, а от неё полетел сразу в трёх противников. Стоявший с плетьми маг затрясся, получив заклинанием в спину, и рухнул на колено. Прилетевший в морду кусок гранита, брошенный уже мной, его полностью обезвредил.

Последний оставшийся в строю чародей Фокина рванул в сторону, стремясь разорвать дистанцию, но наткнулся на Воздушную стену. От удара о преграду раздался хруст, в воздухе повисла выбитая из носа кровь. Орешкин, недолго думая, повёл руками, создавая новое заклинание, и вокруг шеи бандита оплёлся невидимый аркан.

Вражеский маг продержался меньше минуты, прежде чем отключиться. После чего Гриша позволил ему упасть на землю.

Тем временем один из простецов выхватил кинжал из-за пояса. Оружие походило на тот самый нож, которым орудовал Рэмбо из моей прошлой жизни. Но я не собирался устраивать здесь поединок, поэтому ещё один Разряд отшвырнул противника к дробилке, откуда он уже не предпринимал попыток подняться.

Оставшийся последним бандит, поняв, что остался один, бросился бежать. Орешкин швырнул в него кусок гранита. Тяжёлый камень ударил беглеца, и тот с криком полетел в карьер. Наклон здесь был небольшой, так что катиться ему предстояло долго.

Я же подошёл к Фокину, который стоял на коленях, харкая кровью на землю. Он больше не пытался колдовать. Его источник был пуст — я всё же не зря развивал свою способность пожирателя магии.

Жестом приманив себе кинжал Рэмбо, я задрал голову Елизара Богдановича кверху и приложил лезвие к его шее.

— Ещё раз, — проговорил я спокойным тоном, — ты попытаешься сунуться ко мне, моим близким, или мне даже покажется, что ты думаешь о том, чтобы к нам сунуться, я тебе кишки выпущу. Ты меня понял?

В этот момент раздался шорох, и из-за соседней дробилки вышел Влад. Судя по его блуждающему взгляду, он вообще не осознавал, где находится. Гриша тут же направился к нему, и без всякого сопротивления со стороны Влада повёл его в сторону нашей машины.

— Да ты хоть знаешь, что с тобой сделают? — прошипел Фокин, глядя мне в лицо. — Надо мной такие люди стоят…

— Да мне по хрен. Надо мной стоит Пётр Петрович Сибирский, — холодно оборвал я речь бандита.

Лицо хозяина рынка вытянулось, кровь отлила от лица.

— Я же проверю! — заявил он.

— Чего тут проверять? — оскалился я, доставая свободной рукой телефон. — Хочешь, я прямо сейчас ему позвоню?

Но Фокин не захотел. Если бы не нож, он бы сейчас головой замотал.

— А почему сразу не сказал? — спросил он.

— Так я не думал, что ты такое вот вытворишь.

— Но твой кореш первый берега попутал! — заявил хозяин рынка.

— Первый их попутал ты, выгнав нас из салона, но этот разговор мы продолжим не здесь, — ответил я, отпуская мужика и коротким взмахом втыкая нож в землю у него между коленей.

— Так надо же было сказать, что ты под Петей! — растерянно произнёс Фокин. — Пришли три пацана, хрен вас знает, кто вы.

— Ну, я думал, что ты догадаешься пробить, кого решил нахлобучить, — покачал я головой. — Кстати, третий наш друг — сын заместителя прокурора города, того, что сейчас проверяет твой рынок. Встрял ты, Фокин, по самое не балуй!

Возможно, я перегнул палку, но слишком уж растерянный вид был у некогда грозного хозяина рынка, поэтому мне было трудно остановиться.

— Мы уходим, и я тебе крайне не рекомендую делать глупостей, — заявил я. — Бывай.

Гриша тем временем уже запихнул Влада в салон и перебрался за руль. Мне оставалось только занять место рядом, и спорткар, зарычав мотором и подняв облако пыли, покинул территорию карьера.

Но стоило нам отъехать подальше и вырулить на асфальтированную дорогу, как меня отпустили эмоции, и я вспомнил, что Гриша, вообще-то, уже нормально выпил.

— Давай-ка местами поменяемся, — сказал я. — Останови машину.

— Да я в норме! — самоуверенно ответил Орешкин. — Смотри!

Он вдавил педаль в пол, спорткар понёсся по дороге, разгоняясь всё сильнее и сильнее. Я хотел было сказать, что не стоит устраивать такую демонстрацию умений, будучи выпившим, но не успел: Гриша чуть дёрнул руль, машину повело, и она на всей скорости влетела в ближайшую ель.

— Твою мать, кто тебя учил водить? — простонал сзади Влад.

От удара об кресло Орешкина у Влада на лбу появилась царапина. Я же успел покрыться магической защитой, да и сам Гриша не особенно пострадал. К тому же подушки безопасности сработали как надо.

— Выбираемся наружу, — велел я друзьям, после чего не без труда открыл дверь и покинул салон.

Влад с Гришей выбрались не быстро. Но, как оказалось, парни, как и я, отделались лишь царапинами и ушибами. В целом никто из нас особо не пострадал. Чего нельзя было сказать о машине: она была всмятку и однозначно не подлежала никакому ремонту.

Орешкин осмотрел результат своей гонки и молча опустил голову — сказать ему было нечего. Я тоже бросил взгляд на эту груду металла, совсем недавно бывшую роскошным спорткаром, махнул рукой и сказал:

— Как пришла, так и ушла.

— Гарик, блин, прости, — попытался извиниться Орешкин, на котором лица не было, но я только усмехнулся.

— Забей, Гриш. Всё равно это был слишком дорогой подарок, — сказал я. — Пойдёмте на трассу, если не ошибаюсь буквально через пару километров должна быть заправка. Вызовем туда такси.

Мы дошли до заправки, вызвали такси и добрались на нём до отеля. Раз уж номер был снят, так чего ему пропадать — не домой же ехать.

В номере я первым делом достал из бара бутылку коньяка, налил полный бокал и разом его осушил. Не запивая и не закусывая. После этого меня не то чтобы полностью отпустило, но стресс начал уходить. Против природы не попрёшь — на восемнадцатилетний организм бокал крепкого алкоголя подействовал расслабляюще.

Друзьям, разумеется, выпивку я не предложил. Они тем временем оба присели на диван и были похожи на побитых собак: Влада всё ещё накрывало после транквилизаторов, а Орешкин никак не мог отойти от мысли, что разбил в хлам дорогущую машину, которую был обязан мне подарить.

А я думал о конфликте с Фокиным. С одной стороны, некстати это всё. А с другой — может, оно и к лучшему. Пока трудно сказать, как это всё теперь повернётся, но я был уверен, что справлюсь.

— Какой же я всё-таки идиот, — негромко произнёс Орешкин и прикрыл лицо ладонями.

— Не бери в голову, — ответил я ему. — Хрен с ней, с тачкой, главное, сами все целы. Да и рано мне ещё на такой машине ездить.

— Нет, Гарик, ты не прав, — возразил Григорий. — Это же была благодарность за моё спасение.

— Ты мне помог спасти Влада, — заметил я. — Это более крутая ответка.

В этот момент сам Влад тяжело вздохнул и как-то совсем уж поник.

— Спасибо, ребята, — произнёс он. — Всё время ты меня, Гарик, спасаешь. А я только и могу, что в жопу залезать. С каждым разом всё глубже и глубже.

— Ну, ты мне, вообще-то, с нотариусом помог и с княгиней Стародубской, и в целом с делом отца, — напомнил я Владу. — И вообще, что за хрень такая — среди друзей считать, кто кого сколько раз спас? На то она и дружба, чтобы друзьям помогать, или я не прав?

С этим Григорий и Влад поспорить не смогли и лишь молча кивнули. А через некоторое время Влад заявил:

— Всё! Прекращаю на хрен бухать. Совсем!

— Дело хорошее, — усмехнулся я. — Но мы поговорим с тобой об этом, когда ты полностью протрезвеешь.

Влад снова кивнул, соглашаясь со мной, поднялся с дивана и направился в одну из спален. И правильно сделал — хорошо проспаться ему не мешало.

Орешкин тоже решил не засиживаться, он пожелал мне доброй ночи и направился в другую спальню. Напоминать про девочек Гриша не рискнул.

Оставшись один в огромной гостиной, я плеснул себе ещё немного коньяка в бокал, сделал глоток и подошёл к окну. Вид с пятнадцатого этажа открывался прекрасный: прямо подо мной сверкал кричащими неоновыми вывесками ресторанов и отелей да огнями рекламных щитов самый центр моего родного Екатеринбурга.

Глава 24

— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на финале нашего турнира! — проорал в микрофон ведущий кровавого шоу.

После чего он поднял руки, жестами заводя толпу за пределами клетки, и она довольно загудела и засвистела.

— Ставки уже сделаны, теперь оставалось только смотреть и ждать, как развернётся бой, и кто уйдёт отсюда с полными карманами, а кто — с пустыми руками! — продолжал орать ведущий, перекрикивая толпу. — Вы ждали этого боя! Мы ждали этого боя! На наших глазах разворачивались невероятные по своей зрелищности и кровавости поединки. Бойцы боролись за право выступить сегодня, в этой клетке!

Ведущий выдохнул, перевёл дыхание, подошёл ко мне и продолжил, указывая рукой на меня:

— Итак, первый боец, ворвавшийся в наш турнир из ниоткуда и вбивший всех своих соперников в пол этого ринга. И-и-игорь Мо-о-олот!

Я махнул рукой, приветствуя народ, и отошёл в свою сторону клетки. Люди же вокруг заревели сильнее, выказывая мне своё одобрение. Меня эта слава не цепляла, так что я спокойно встал в угол ринга и, сложив руки на груди, стал ждать.

— Второй финалист нашего турнира, — продолжил распинаться ведущий. — Царь зверей, порвавший всех своих противников — Ле-е-ев!

В клетку вошёл одетый в шкуру здоровенный мужик с действительно львиной гривой на голове — очень уж он был лохмат. Сбросив накидку за пределы ринга, он вскинул руки и зарычал. На его руках остались перчатки, раскрашенные под когти.

— Итак, дамы и господа! — направляясь к выходу из клетки, проговорил ведущий. — Настало время, которого мы так долго ждали! Финал нашего турнира начинается сейчас!

Как только ведущий покинул клетку, Лев припал на четвереньки и бросился ко мне, играя на публику. Двигался он быстро, его источник буквально пылал, а дымка усиления едва не превращала противника в светящуюся фигуру.

Однако я прекрасно помнил, чем для меня закончилось заигрывание с предыдущим противником, поэтому пошёл навстречу Льву, на ходу вытягивая из него магию. А когда между нами осталось метра три, соперник оттолкнулся ногами от пола, взмывая в воздух.

Он раскинул руки в полёте, согнул ноги. Намерение обхватить меня за торс и осыпать голову ударами я прочитал легко. А потому в последний момент нырнул в сторону, не забыв обернуться.

Пышная шевелюра бойца оказалась в моей руке, и отток магии усилился. А я со всей усиленной мощью шваркнул его об пол. Толпа приветствовала мой ход яростными криками.

Лев вывернулся, оставляя клочки волос в моей руке. Встав на полусогнутых ногах, он поднял кулаки на уровень лица и, оскалившись, бросился в атаку. Я отбил первые удары жёсткими блоками, с каждым разом выдёргивая все больше магии из противника.

А когда у него осталось меньше трети, я от души пнул его в живот. Согнувшись пополам, патлатый мужик задохнулся. Я же ударил пяткой с разворота, приложив ему в челюсть. Льва отлетел и рухнул на пол клетки, разбрызгивая слюни и кровь.

Пока он силился прийти в себя, тряся башкой, я уже оказался рядом и, снова схватив его за волосы, поднял над рингом. Первый удар он попытался блокировать, но с каждым мгновением силы его покидали, а мои, наоборот, росли. Так что уже второй замах Лев просто не успел увидеть.

Его отшвырнуло на металлические прутья клетки, мужик оскалился от злости, но контратаковать не успел. Я уже был рядом и серией ударов заставил его встать на колени, зажимая корпус от боли.

Не давая сопернику передышки, я добавил стопой ему в затылок, заставляя уткнуться в пол. Лев замер на месте, и я, схватив его за руку, осушил его магический источник до дна. Оттащив потерявшегося соперника в центр клетки, я медленно поднял его над собой.

— Мо-лот! Мо-лот! — скандировала толпа, пока я поворачивался вокруг своей оси, удерживая противника. — Мо-лот!

Закончив крутиться, я просто сбросил свой груз на пол ринга. Лев остался лежать без движения. И похоже, без сознания.

Начался громкий отсчёт — толпа за пределами клетки считала намного громче, чем рефери, а когда прозвучало «десять», скандирование перешло в лютый, едва не снёсший меня с ног звуковой удар.

— Победитель! — заорал ведущий, врываясь в клетку и подскакивая ко мне. — У нас есть победитель, дамы и господа!

Он схватил меня за руку и, задрав её кверху, продолжил:

— И-и-игорь Мо-о-олот! Чемпион нашего турнира!

Я обвёл взглядом трибуны — они восторженно ревели. И надо признать, мне было приятно. И хоть я крайне негативно отношусь к этому кровавому шоу и не одобряю подобные зрелища, не насладиться моментом было невозможно. Такова уж человеческая натура — ну, нравится людям, когда ими восхищаются.

А мной именно восхищались, я почти физически ощущал эти эмоции, исходящие от зрителей. Они простили мне, что я не дал им посмотреть долгий бой, простили, что так быстро закончил поединок убедительной победой.

Да, это было быстро, но это было красиво, и зрители это оценили. И теперь я стоял, оглушённый аплодисментами и восторженными выкриками толпы, и испытывал чувство удовлетворения. Я заслужил свои пятнадцать секунд славы, как говаривали в моей прошлой жизни.

Простояв на ринге около минуты, я не спеша направился к выходу из клетки, рассчитывая, как всегда, увидеть там Мирона. Но нет, меня ждал сюрприз: поздравить чемпиона сразу на выходе из арены подошёл сам хозяин шоу. Петя Сибирский довольно ухмылялся — возможно, уже представлял, как я буду отстаивать честь его бойцовского клуба в поединке с чемпионом Новосибирска.

Когда я вышел из клетки, Пётр Петрович протянул мне руку, а когда я пожал его ладонь, бандит по-отечески меня обнял и сказал:

— Молодец! Порадовал! Красивый бой.

После этого он похлопал меня по плечу и обратился уже к стоящему неподалёку Артуру:

— Зайдите ко мне, как он переоденется.

— Обязательно, — ответил Артур, и Петя Сибирский, ещё раз бросив на меня довольный взгляд, удалился.

И тут же мне на шею, откуда ни возьмись, бросилась Настя. Соседка крепко меня обняла, поцеловала в щёку и крикнула в самое ухо:

— Поздравляю! Ты супер!

Это было немного неожиданно — настолько ярких эмоций от обычно спокойной Анастасии Александровны я не ожидал. И ещё было приятно — видно, что девчонка за меня искренне переживала и болела.

— Спасибо! — ответил я, осторожно высвобождаясь из объятий лекарки и отмечая, что у меня возникло какое-то странное приятное чувство, напоминающее то, что я испытывал во время близости с Аней.

Признаться, меня это насторожило. И не столько то, что это чувство испытал я, сколько то, что его явно должна была испытывать Настя. Возможно, это мне просто показалось на эмоциях, но рисковать не стоило — роман с соседкой в мои планы не входил.

Хоть Настя и была красавицей, но не стоило пудрить девчонке голову, не имея в своей голове серьёзных намерений. А таковых у меня точно не было — не та ситуация в жизни, чтобы любовь крутить.

После Насти меня поздравил Артур, сопровождая это крепким рукопожатием, после него — Мирон, а потом мы направились в мою комнату-раздевалку. Там я быстро переоделся, попросил Настю подождать на продавленном диванчике, и мы с Артуром отправились к хозяину арены.

Тот ждал нас в своём кабинете. Когда мы вошли, Пётр Петрович ещё раз поздравил меня с победой, Артура с тем, что смог выхватить себе такого бойца, после чего бандит достал из ящика стола пачку сторублёвых купюр, протянул их мне и сказал:

— Знаю, ты постоянно ставишь на себя на тотализаторе. Хоть мы это не приветствуем, но в твоём случае я закрывал на это глаза. Ты реально заслужил эти деньги. И вот ещё лично от меня дополнительный бонус — чтобы было веселее готовиться к суперфиналу!

Красиво напомнил о необходимости драться в суперфинале — ничего не скажешь. Возьму сейчас деньги — считай, подписался. Впрочем, подписался я ещё во время разговора с ИСБ-шниками, поэтому можно было смело забирать пачку — навскидку там было десять тысяч.

— Благодарю, — сказал я, принимая деньги из рук хозяина арены.

— Надеюсь, ты нас и в следующем бою не разочаруешь, — произнёс Петя Сибирский и довольно ухмыльнулся.

— Я не люблю проигрывать — это больно, — ответил я. — Поэтому планирую не разочаровать и выиграть.

Бандит рассмеялся и заявил:

— Мне нравится твой настрой!

После этого он снова обратился к Артуру:

— Повезло тебе с этим пацаном. Ума не приложу, как ты смог уговорить его драться.

Сказав это, Петя Сибирский как-то странно посмотрел на ИСБ-шника, и мне стало неприятно — на секунду показалось, что бандит в курсе, кем на самом деле является мой куратор.

— Я умею мотивировать, — совершенно спокойно ответил Артур.

— И чем ты его замотивировал на такие хорошие бои? — прищурившись, спросил бандит. — Вот у меня не вышло, а как ты смог?

— Пообещал подарить свою машину, если он выиграет суперфинал, — не моргнув глазом, ответил Артур на непростой вопрос.

Петя Сибирский на это расхохотался — неожиданно, громко и заливисто. Похоже, Артуру удалось снять напряжение в разговоре.

— Ну тогда можешь уже сейчас переписывать на него тачку, — просмеявшись, произнёс хозяин арены. — У пацана большое будущее, и он выиграет суперфинал.

— Выиграет — перепишу, — пообещал Артур. — В такого бойца не жалко вложиться.

— А ты думаешь, он у тебя надолго задержится? — усмехнулся бандит. — Пацан, похоже, решил в коммерцию податься. Рынок вот отжимает у Фоки.

Артур был опытным ИСБ-шником и явно повидал в жизни немало, но после этих слов Пети Сибирского лицо у моего куратора вытянулось в искренней гримасе удивления. А Пётр Петрович снова усмехнулся и добавил:

— Ушлый пацан, ничего не скажешь. И, похоже, везучий.

Бандит сделал паузу, бросил на меня внимательный взгляд и закончил фразу:

— Как-то умудрился залезть под прокурорскую крышу.

— Сейчас все так или иначе работают под крышей, — заметил я. — Кто под прокурорскими, кто под ИСБ.

Бандит согласно кивнул — тут ему возразить было нечего.

— А зачем вы все рынки в городе нагибаете, если тебе только Восточный нужен? — поинтересовался Пётр Петрович. — Или ты всё сожрать решил? Не боишься подавиться?

— Мне нужен только Восточный, — ответил я. — И дело здесь исключительно в моих отношениях с Фокиным — он меня кинул.

— Как кинул?

— Некрасиво.

— Сюрреализм какой-то, — рассмеялся Петя Сибирский. — Хитрожопый ушлый Фока кинул вчерашнего школьника, а тот теперь за это отжимает у Фоки рынок. Как вам такое?

Последняя фраза была обращена к Артуру, Мирону и двум охранникам. Все они лишь пожали плечами и улыбнулись. А Петя, просмеявшись, снова обратился ко мне:

— Так зачем тогда остальные рынки нагибаете?

— Чтобы не палиться, — ответил я, понимая при этом, что ситуация заходит слишком далеко.

Но с другой стороны, а что я ещё мог сделать? Сказать правду? Нет, после того, что произошло на карьере, надо было идти до конца — топить, как говорится, до талого. Иначе сожрут.

— Давай так, — вздохнув, произнёс бандит. — Восточный забирайте. Я поговорил с уважаемыми людьми, они не против, решение принято. Фока, конечно, расстроится, он вчера прибегал, плакался, просил помощи, но он сам виноват — не хрен было доводить до такого. Поэтому рынок он отдаёт и не вякает, в конце концов, у него есть с чего кормиться. Но ты должен пообещать, что не будешь у него остальное забирать. Не знаю, насколько сильно он тебе закосячил, но таково наше условие — на этом Фоку оставить в покое.

— Обещаю, — сказал я. — Кроме рынка, мне от него ничего не нужно.

— И скажи своим прокурорским, чтобы прекращали этот цирк. Люди нервничают — это нехорошо. Мы с тобой порешали — Восточный ваш. Кормитесь с него, вам хватит. Нам с него чехлиться не нужно. На этом вопрос закрыт.

Это было, конечно, замечательно — так удачно решить вопрос с Фокиным и даже избавиться от обязательного крышевания рынка бандитами. Просто идеальные условия для нового бизнеса. Но вот что делать с прокурорскими проверками? Как их остановить? На Александра Витальевича как-то повлиять я не мог, но не говорить же сейчас об этом Пете Сибирскому. Вариантов не было — сейчас стоило просто на всё соглашаться и уходить, а там уже думать, как выруливать.

— Хорошо, — сказал я. — Я вас услышал и передам дальше ваше предложение. Но обещать ничего не могу, вы же понимаете.

— Передай, — усмехнулся бандит. — Передай.

После этого мы с Артуром пожелали всем приятно вечера и быстро покинули кабинет хозяина рынка.

— Ты же понимаешь, что про машину — это была шутка? — спросил Артур сразу, как только мы остались с ним вдвоём.

— Эх… — наигранно вздохнул я. — А я поверил. Счастье было так близко.

— Не прибедняйся, ты с сегодняшнего гонорара, выигрыша на тотализаторе и Петиного бонуса такую же можешь купить. И ещё до фига останется.

— Гонорар и выигрыш пойдут на другое.

— Ладно, это меня мало интересует — на что пойдёт твой гонорар. Ты лучше скажи, что там за история с Восточным? Ты реально решил отжать рынок у Фокина?

— Так получилось, — ответил я, пожав плечами.

— И для этого ты используешь прокурорских?

— Это долгая история, — отмахнулся я. — В другой раз рассказу и в другом месте.

— Да кто ты такой? — воскликнул ИСБ-шник, искренне удивившись. — Как у тебя это всё получается? Тебе сколько лет?

— Скоро будет девятнадцать.

— Как? — продолжил удивляться Артур. — Как ты умудряешься это всё проворачивать?

Я снова пожал плечами и сказал:

— Везёт, наверное.

На это ИСБ-шник лишь усмехнулся.

Мы договорились, что он оповестит меня о дате суперфинала, как только узнает её сам, после чего Артур меня ещё раз поздравил, и мы распрощались.

Я вернулся в свою комнату, где меня уже заждалась Настя. Едва я переступил порог, она подошла ко мне и снова обняла и поцеловала в щёку, но в этот раз намного сдержаннее.

— Ещё раз поздравляю! — сказала соседка. — И хорошо, что ты завязал с этим делом, а то ещё немного и я бы подсела на это жуткое развлечение.

— Затягивает? — усмехнулся я.

— Само по себе нет — не люблю я мордобой, но за тебя сильно переживала. Кстати, я ведь тебя даже не осмотрела на предмет травм.

— Нет у меня никаких травм, даже синяков нет — в этот раз я был очень осторожен. И спасибо, что переживала за меня. И извини, что я так долго. Там Инна Евгеньевна, наверное, уже волнуется.

— На этот счёт не переживай, я ей сказала, что приду утром, — ответила Настя и улыбнулась.

— Утром? — от неожиданности переспросил я.

— Ну да, я подумала, вдруг ты захочешь отметить свою победу, я могла бы составить тебе компанию.

Это было неожиданно. Вот настолько неожиданно, что я даже и не нашёл сразу, что ответить. И видимо, эта растерянность отразилась на моём лице, потому что Настя тут же сказала:

— Но я вижу, тебе не до того. Поехали домой.

— Мне действительно сейчас не до того, — подтвердил я. — У меня только что состоялся не очень приятный разговор с хозяином всего этого цирка, а завтра важное заседание по делу отца. Возможно, решающее. Голова просто кругом идёт от всего этого, хочется быстрее добраться до дома и рухнуть в кровать.

Немного я, конечно, соврал. Я вполне мог заехать с соседкой в какой-нибудь ресторан и посидеть там пару часиков, но делать этого однозначно не стоило.

— Понимаю, — сочувственно произнесла Настя. — Я могу тебе немного помочь.

Соседка протянула руку к моей щеке, и я тут же отдёрнул голову и немного отступил.

— Ты чего? — удивилась Настя. — Я просто хотела немного расслабить тебя, снять стресс. Сядь на диван, откинься на спинку и закрой глаза. Это не больно. Даже будет немного приятно.

То, что будет приятно, я не сомневался, именно поэтому и отказывался от такой помощи. И ни при каком раскладе я не сел бы на этот диван и не подпустил бы к себе Настю. Потому что я знал, чем это закончится — тем же, чем в своё время закончилось прибивание портретов членов Временного правительства в Красном уголке академии. В этом я был уверен на сто процентов.

— Я в порядке, — сказал я. — Поехали.

Настя на это лишь пожала плечами и улыбнулась, и мы с ней покинули раздевалку.

На Харлее ездить уже было некомфортно, поэтому мы приехали к месту проведения боёв на такси; на нём же я собирался и покинуть это место. Благо свободных машин было достаточно — мой бой, хоть и был гвоздём вечера, но стоял в программе не последним, поэтому с десяток таксистов караулили пассажиров на парковке у склада.

Мы с Настей забрались на заднее сиденье, я выслушал от водителя, что он мой поклонник и видел бой, после чего мужик запустил двигатель и начал выезжать с парковки.

— Но всё же мне немного грустно от того, что ты больше не будешь драться, — неожиданно произнесла Настя, когда мы выехали на проспект, ведущий в нашу часть города. — Мне нравилось с тобой туда ездить. Мне будет этого не хватать.

Сказав это, Настя взяла меня за руку, и я тут же ощутил исходящий от неё жар — тот самый, хорошо знакомый мне жар, который когда-то зажёг страсть между мной и Аней. Мне казалось, моя рука сейчас просто воспламенится, и при этом я почувствовал какое-то невероятное спокойствие и жгучее желание обнять соседку и поцеловать её. И не только поцеловать.

Настя тем временем сжала мою ладонь и произнесла:

— Я чувствую, как ты волнуешься. Не переживай, всё будет хорошо. И с Василием Петровичем, и вообще со всем.

После этого соседка убрала свою ладонь с моей руки, прижалась ко мне, положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. Так мы и ехали всю оставшуюся дорогу. В отсутствие прямого контакта наших тел жар отступил почти полностью, и я позволил себе расслабиться под размеренный шум колёс и сладкий запах Настиных духов.

Мы ехали по ночному Екатеринбургу, я смотрел в окно и думал о том, как выруливать с прокурорскими проверками, как пройдёт заседание по делу отца. И конечно же, думал о Насте. Похоже, девчонка в меня влюбилась. И похоже, сильно.

И всё бы ничего, но вот только и мне она нравилась с каждым днём, с каждой нашей встречей всё сильнее и сильнее. И мне захотелось тоже влюбиться — так чтобы с головой, чтобы полностью отдаться этому чувству, чтобы не просто секс, как был с Аней, хотя куда уж без него, но и чтобы нечто большее. Я знал, как это бывает: в той прошлой жизни у меня была любимая.

Я усмехнулся и постарался снова забить голову мыслями о Восточном рынке. Но ничего не выходило — молодое тело Гарика Воронова требовало большой и чистой любви. Только вот опыт Гарика Хоромова рекомендовал сейчас её всячески избегать. Как минимум до тех пор, пока я не решу основные проблемы.

Глава 25

Эпилог

Несмотря на то что состоявшийся накануне поединок отнял у меня не так уж и много физических сил, морально я вчера вымотался. Как ни крути, а бой такого уровня — это всегда стресс, а потом ещё этот разговор с Петей Сибирским и как вишенка на торте — фактически признание в любви от Насти. Словами-то она мало что сказала, но исходивший от соседки магический жар, накрывший меня с головой во время прикосновения её ладони к моей руке, сказал всё за неё.

В общем, я решил после этого всего отоспаться. Дел на понедельник у меня было мало. Точнее, всего одно — прийти в суд. Арина Андреевна сказала, что это заседание может стать решающим в деле отца. И это тоже добавляло нервозности. Конечно, мы с Никитиной сделали всё, что только было можно, чтобы защитить отца от несправедливого обвинения, и я надеялся на лучшее, но в наше время случиться могло что угодно. Особенно в нашем городе.

Судебное заседание было назначено на два часа дня, но мы договорились встретиться с Ариной Андреевной в час у неё в конторе и оттуда вместе поехать в суд. Поэтому я завёл будильник на одиннадцать — двух часов мне вполне должно было хватить на то, чтобы собраться и доехать до адвоката. Вообще, не факт, что я смог бы проспать так долго — однозначно проснулся бы по привычке намного раньше, но на всякий случай подстраховался будильников.

Однако проснуться оттого, что выспался, мне было не суждено, и это несмотря на то, что мать и сестра позавтракали, собрались и ушли как мышки, не потревожив мой сон. Проснулся я в начале десятого, и разбудила меня трель телефона. Причём стационарного, стоящего в коридоре. Я нехотя встал и, потягиваясь на ходу, побрёл отвечать на звонок.

— Слушаю, — пробурчал я в трубку, сняв её с аппарата.

— Здравствуй, Игорь! — донёсся из динамика голос Саниного отца. — Это Медведев.

— Я узнал вас, Александр Витальевич. Доброе утро!

— Игорь, мне нужно с тобой поговорить, ты не мог бы подъехать к половине первого в ту столовую, где мы обычно встречаемся.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Ничего страшного, но поговорить нужно. Сможешь?

— У меня была назначена встреча с Ариной Андреевной на час, но я сейчас её отменю.

— Арина тоже туда подъедет, — сказал Медведев, и тут я уж совсем напрягся, однако собеседник тут же добавил: — Но с ней мне надо переговорить по делу, не связанному с Василием. Не переживай. Просто нет времени две встречи в разное время назначать — обеденный перерыв не такой уж и длинный.

У меня немного отлегло от сердца, а то за эти пару секунд я чего только не представил. Я пообещал быть в столовой ровно в половине первого, положил трубку и не спеша отправился в ванную. Времени, чтобы собраться и позавтракать у меня было предостаточно.

К столовой, расположенной напротив здания городской прокуратуры, я приехал за пять минут до назначенного Медведевым времени. Рассчитался с таксистом и вошёл в здание. Сразу же заметил сидящих за столиком у окна Александра Витальевича и Арину Андреевну. Они оживлённо беседовали. И похоже, обедать или ещё не начинали, или вовсе не собирались — на столе стояли лишь две чашки чая и чайник.

— Здравствуй, Игорь! — поприветствовал меня Медведев, когда я подошёл к их столику. — Присаживайся. Мы как раз закончили обсуждать наши дела.

Я тоже поздоровался и присел за стол. Несмотря на то что с Ариной Андреевной Санин отец уже всё обсудил, адвокат не ушла. Видимо, всё, что Медведев собирался мне поведать, предназначалось и для её ушей тоже.

Александр Витальевич выдержал небольшую паузу, отпил немного чая из чашки и произнёс:

— Меня, наверное, скоро переведут на другое место. Возможно, совсем скоро. Я постараюсь, конечно, продержаться хотя бы до Нового года, но думаю, это вопрос решённый, и решили его, со мной не посоветовавшись.

Сказав это, Александр Витальевич грустно усмехнулся и сделал ещё один глоток из чашки.

— Всё-таки выдавливают сибирские? — спросил я.

— Выдавливают, — подтвердил заместитель прокурора города. — И, признаюсь, у меня нет ни малейшего желания куда-то переводиться, чтобы на новом месте тихо сидеть и копить стаж для большой пенсии. Я планирую уйти из прокуратуры, варианты есть. Но мне нужно закончить два крупных дела, которые я держу на контроле. Это дерзкие и жестокие преступления, совершённые аристократами; и без моего контроля эти дела могут развалить, и тогда преступники уйдут от ответственности.

— Думаете, вам дадут закончить эти дела? — спросил я, хоть это и выглядело не очень-то и прилично.

— Дадут. Они никак не связаны с интересами организованной преступности, поэтому сибирскому клану до них нет никакого дела. Ну а учитывая, что защитой жертв этих преступлений занимается Арина, шансы наказать негодяев практически стопроцентные.

Теперь мне стало понятно, зачем Медведев встречался с Никитиной и что они так горячо обсуждали, когда я пришёл.

— Но есть и плохие новости, Игорь, — вздохнув, произнёс Александр Витальевич. — Мой начальник сегодня утром приостановил все проверки, что я инициировал в отношении городских рынков.

Признаться, я еле сдержался, чтобы не расплыться в улыбке от такой неожиданной «плохой» новости. У меня словно гора упала с плеч. Безусловно, было крайне некрасиво этому радоваться, особенно глядя на то, как расстраивается Санин отец, но как было не радоваться?

Это была просто отличная новость. Вряд ли Петя Сибирский и его так называемые уважаемые люди будут вникать во все подробности — кто и как остановил эти проверки. У нас была договорённость: проверки прекращаются — Восточный рынок мой. И я очень рассчитывал, что Пётр Петрович собирается этой договорённости придерживаться.

— Так что, не получилось у меня навести порядок на рынках и Фокина наказать, — грустно резюмировал заместитель прокурора города.

— С порядком да, не вышло, — согласился я. — Но Фокина вы наказали, здесь можете быть спокойны.

— С чего ты это взял? — удивился Медведев.

— До меня дошла информация, что он решил избавиться от Восточного рынка, потому как слишком много чего там наворотил, — пояснил я. — Решил, что лучше отказаться от такой хорошей кормушки, чем сидеть на пороховой бочке и в любой момент ожидать новой проверки и уголовного дела.

Я умолчал об истинной причине, по которой Фокину приходится отказываться от рынка, и, разумеется, не стал говорить о том, что сам хочу этот рынок прибрать к рукам. Не стоило бежать впереди паровоза — сначала надо было всё оформить, а потом уже хвастаться.

— Удивительно, — покачав головой, произнёс Медведев. — Но если так, то это хорошо.

— Это очень хорошо, Александр Витальевич! Так что не переживайте — проверку вы инициировали не зря.

Заместитель городского прокурора улыбнулся, отхлебнул из чашки уже давно остывший чай и сказал:

— Кстати, о делах. Уголовных. На основании фактов, открывшихся во время процесса по делу твоего отца, городская прокуратура под моим контролем инициировала дело против тех, кто организовал мошенническую схему по приватизации Императорского Екатеринбургского оружейного завода с целью его банкротства и распродажи по частям, в том числе и продажи земель завода под жилую застройку. Во-первых, это будет дополнительным рычагом, при помощи которого мы освободим Василия, так как даже если сейчас его не оправляют, то вынуждены будут пересмотреть приговор после того, как будет раскрыта преступная группа, которая его во всё это втянула. А во-вторых надо наказать виновных и вернуть завод государству. Не дело это — столько людей на улицу выгонять ради того, чтобы на земле завода жилой комплекс построить.

— Не дело, — согласился я.

— Но, признаюсь, вернуть всё назад будет не так уж и просто, — продолжил Александр Петрович. — Я внимательно изучил всё, что связано с этим делом. Начиная с момента, как завод перешёл в собственность к Василию, пошли махинации одна за другой, и всё, что после этого произошло — незаконно. Поэтому все сделки будут отменены, а с Василия в итоге снимут все обвинения. Но вот с приватизацией совсем другая история.

— Могу я узнать, что там не так? — поинтересовался я.

— В том-то и дело, что там всё так, — ответил Медведев. — Приватизация проведена по правилам, закон ни разу не нарушен. Всё настолько чисто, что и комар носа не подточит. Поэтому до момента приватизации мы всё откатим назад без проблем, а дальше будет непросто.

— А зачем откатывать дальше? — спросил я.

— Затем, что если этого не сделать, Василий останется владельцем завода.

— А что в этом плохого?

— Я тебя не понимаю, — слегка растерявшись, произнёс Медведев.

— Что плохого в том, что завод будет принадлежать отцу? — пояснил я. — Времена сейчас непростые, тяжёлые. Тут каждая копейка на счету, зачем заводами разбрасываться?

Кажется, Александр Витальевич потерял дар речи, он смотрел на меня так, словно я сказал ему что-то совсем уж невероятное.

— Я думаю, мы оставим завод, — продолжил я. — Запустим его, возобновим работу, модернизируем. Смутные тяжёлые времена закончатся, а производство — это всегда выгодно и прибыльно. Надо только пережить самый тяжёлый этап. Ну и, в конце концов, просто глупо отказываться от того, что лежит у тебя в руках. К тому же отец за это сейчас платит не такую уж малую цену. Ему положена компенсация.

— Я даже и не знаю, что на это сказать, — произнёс Александр Витальевич и развёл руками.

— А мне кажется, что Игорь Васильевич прав! — неожиданно заявила Никитина. — Если по закону этот завод принадлежит Василию Петровичу, то не стоит от него отказываться.

— Но там есть определённые условия по договору приватизации, — заметил Медведев. — Сохранение рабочих мест, модернизация и ещё много чего.

— Модернизируем, — заверил я его. — И места сохраним. Я понимаю, что будет непросто, но отказываться от такого глупо.

— А что будешь делать с долгами? — поинтересовался Александр Витальевич.

— А много долгов? — ответил я вопросом на вопрос.

— Достаточно. Я точных сумм не знаю, но ты же в курсе, что весь кредит, полученный на развитие завода, Бобров вывел в Англию. А ведь именно на эти деньги планировалось перезапускать завод. И не факт, что их хватило бы — сейчас мы понимаем, что сумма была взята с потолка и её изначально планировалось украсть.

— Разберёмся, Александр Витальевич, как-нибудь решим все эти проблемы, по крайней мере, попробуем решить, — сказал я. — Понятно, что будет очень нелегко, но всё же не стоит разбрасываться заводами. Тем более такими.

* * *

Уже пятый час я сидел в коридоре в здании суда. Я устал ходить за напитками к автомату и сбился со счёта, сколько стаканчиков ужасного кофе и безвкусного чая выпил на нервах. Заседание затягивалось и впервые не прерывалось на перерыв.

Обычно, если суд заседал более трёх часов, то объявлялся перерыв: долгий — минут на сорок или короткий — на четверть часа. А вот чтобы совсем без перерыва — такое было впервые.

Я сходил за очередным стаканчиком чая, в который раз уже устроился в крайне неудобном скрипящем кресле и поднёс стаканчик ко рту. Но отпить из него не успел.

Открылась дверь зала, в котором проходило заседание, и оттуда быстрым шагом вышел прокурор — видимо, куда-то очень спешил. После него вышли ещё несколько человек, а вслед за ними Арина Андреевна.

А рядом с ней шёл мой отец.

Он шёл без конвоиров и улыбался. Вроде бы я ждал этого момента, а всё равно это оказалось настолько неожиданно, что я невольно разжал пальцы, и стаканчик с чаем упал на пол, забрызгав мне ноги горячей водой.

Я вскочил с кресла и бросился к отцу. Подбежал, крепко обнял его и в этот момент окончательно понял, что мы его вытащили. Мы спасли его. Мы смогли это сделать. Я, Арина Андреевна, Влад, Александр Витальевич, Ярослав Данилович, Артур и его коллеги: каждый из нас внёс свою лепту в это дело — кто-то маленькую, кто-то большую, но все вместе мы это сделали.

— Не раздави меня, сынок, — негромко произнёс отец, погладил меня по голове так, словно мне было лет десять, и добавил: — Спасибо!

* * *

Дорогие читатели!

Третий том «Пожирателя» закончен.

Авторам будет приятно, если вы выскажете своё мнение по этому тому в комментах к нему. Ну а если книга вам понравилась, а вы забыли поставить ей лайк, то жамкнуть на заветное сердечно на странице книги можно сейчас.

И ждём вас на четвёртом томе.

1-я глава 4-то тома здесь: https://author.today/work/381536

Приятного чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Пожиратель III

Content

#Бояръ-Аниме. Пожиратель III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25 Эпилог

Nota bene