Незаконный наследник. Стать сильнее

Глава 1

Я проснулся от чувства, что на меня кто-то смотрит. Просыпаться окончательно, или даже просто открыть глаза — не хотелось. Судя по ощущениям, спал я от силы пару часов, и этих часов мне определённо не хватило, чтобы почувствовать себя бодрым и полным сил. Поэтому я послал чувство, разбудившее меня подальше, и попытался снова уснуть.

* * *

Накануне мы долго просидели с дедом, разбирая дела клана. Хоть я и успел сунуться только на не самый крупный промышленный объект из принадлежащих клану, да слегка пошуршал в лабораториях, разборов полёта хватило на остаток дня, вечер и половину ночи.

Особенно много времени заняло обсуждение лаборатории. Когда речь пошла про предательство Борзова, дед ненадолго замкнулся в себе и замолчал. Я не мешал ему обдумывать ситуацию, и воспользовался этим временем, чтобы навестить белого друга в сортире и нормально пожрать. Пришёл в себя дед достаточно быстро.

— Ну что же, рано или поздно, это должно было случиться. Все продаются и покупаются, абсолютно всё, нужно только с предложенной ценой угадать. Для Борзова дорогие шерстяные штаны оказались дороже, чем всё то доверие, которое он получил от меня. — Он покачал головой и плеснул себе выпить. — Думаешь, его цирковое представление со сменой кабинетов при наших встречах оставалось для меня неизвестно? — я пожал плечами. Откуда мне знать, я только-только начал вникать в дела клана. — Да всё я знал, я же зарплатные ведомости каждый месяц подписывал. И довольно часто их просматривал. Уж секретаря главного бухгалтера и постоянно растущий штат финансового отдела сложно не заметить. Всё думал, ну пускай удовлетворит свои генеральские амбиции, главное, чтобы работу свою делал как надо, а оно вон как оказалось.

— Ты сейчас сократишь этот отдел? — мы разговаривали в библиотеке, и мой взгляд постоянно останавливался на книге о Морозовых, которую я забыл здесь на диване и за всё это время так ни разу о ней и не вспомнил.

— С чего бы? — дед отставил стакан с виски. Он выглядел в этот момент настолько поражённым, что я попытался незаметно себя осмотреть. Мало ли, может, у меня ширинка расстёгнута и из неё торчит всякое. Я же торопился все свои дела сделать, пока дед в прострации сидел. — Нет уж, дорогой мой. Раз ты эту кашу заварил, то ты ею до дна нахлебаешься. Навести порядок в лабораториях — это твоё поручение от главы клана, то есть от меня. Я и так-то не слишком любил всю эту братию, а теперь моей ноги там не будет. Как оказалось, я не могу со всем справляться. Что-то пускаю на самотёк. Да и все управляющие активы лабораторий на тебя легче всего перевести, они отдельно оформлены, и клану как таковому не принадлежат. Лаборатории были детищем твоей бабушки. Кто-то из жён глав кланов любит отелями да ресторанами заниматься, вон, на мать свою посмотри. А кто-то любил игрушки посложнее и позатратнее, как моя Настя. Как оказалось, эти игрушки в далёкой перспективе могут приносить существенную прибыль, и это позволило мне с ними в итоге смириться, но не более. Так что увольняй, принимай на работу, направляй всю эту учёную братию в нужную сторону как хочешь. Это уже не мои проблемы. Да, если финансирование выйдет за положенный бюджет, будешь выкручиваться как хочешь, — добавил он, а я в это время с тоской думал о том, что лучше бы у меня ширинка расстегнулась, чем вот это вот всё.

— У каждого клана есть лаборатория, — я сделал попытку отвертеться.

— Ни у одного клана нет отдельного лабораторного комплекса. Все лаборатории связаны с производствами. И именно поэтому сейчас, когда работа налажена, нам поступают заказы от самых сильных кланов на проведение кое-каких работ, включая испытательные, — дед поставил точку в этом разговоре, обрубив на корню все мои попытки вяло сопротивляться.

* * *

Чувство, что на меня кто-то пристально смотрит, не проходило. Более того, оно начало усиливаться. Поняв, что уснуть больше не удастся, я приоткрыл правый глаз. И тут же закрыл его, потому что вид сидевшего возле моей кровати Вольфа был явно не для людей с расшатанной психикой, как, например, у меня.

— Можешь больше не притворяться, я видел, что ты уже не спишь, — нудно протянул Юрка, а я в ответ натянул на голову подушку.

— Только не говори, что зашёл ко мне, открыв дверь отмычкой, — пробурчал я, и из-за подушки мой голос звучал глухо.

— Хорошо, не буду говорить, — согласился мой личный кошмар. — Тем более что ты не запер дверь, и я просто вошёл, не используя дополнительные средства.

— Скажи, что ты мне всего лишь снишься, ну, пожалуйста, — простонал я, всё ещё не вытаскивая голову из-под подушки, начиная постепенно ощущать нехватку воздуха.

— Мне очень нравится слышать, как ты говоришь «пожалуйста», но, надеюсь, ты не слишком разочаруешься — я тебе не снюсь, — язвительно сообщил Вольф моему затылку. Я мужественно пропустил его реплику мимо ушей, стараясь выровнять дыхание, чтобы подольше хватило воздуха в моём таком хрупком убежище.

* * *

— Что ты скажешь про назначения, которые я сделал? — задал я вопрос деду, когда стрелки уже перевалили за полночь.

— Алёна Иванова — хорошая девочка. Она племянница Назара Борисовича, и он за неё ручался головой, когда просил куда-нибудь пристроить по специальности. Ну и то, что она на себе волокла весь объём работы по лабораториям, пока Борзов свои делишки прокручивал, говорит о её профессионализме. Но я бы на твоём месте как следует допросил её по поводу того, что она ничего не доложила о делишках шефа. Видя изначальные цифры, она просто не могла не знать о том, что что-то здесь не так. Если её ответы тебя удовлетворят, то оставляй на назначенной должности, я не против. — Дед провёл рукой над свечой, зажигая огонь. Мы сидели в полумраке, но активировать большее освещённость никому из нас не было охота.

— А инженер, которого я так внезапно для него самого повысил? — я смотрел, как длинные тени пляшут на стенах, изумляясь про себя из причудливости.

— Костя мне всегда импонировал, — я вздрогнул, услышав своё имя, но потом сообразил, что он говорит именно про инженера. — Но я всегда знал его как отличного исполнителя, как он проявит себя в роли руководителя… Не знаю. Утром поедем туда, и я приму окончательное решение.

— Что тебя заставило принять на должность директора эту гниду Светлова? — невольно вырвалось у меня.

— Это долгая история, — после почти минутного молчания ответил, наконец, дед.

— А я никуда не спешу, — я откинулся на спинку дивана, продолжая наблюдать за тенями. — Поверь, меня не шокирует даже то, что он окажется твоим предположительным сыном. Точнее, шокирует, но не до такой степени, чтобы начать рыдать над памятью так нелепо покинувшего нас дядюшки.

— Ты, почти прав, — дед усмехнулся. Я удивлённо вскинул брови.

— Ты соблазнил молоденькую горничную, а когда она призналась, что беременна, твой жестокосердечный отец выкинул её из дома? А потом ты нашёл её, дал мальчишке образование и пристроил на работу? — предположил я, переводя взгляд с особо длинной тени на него.

— Нет. Но если ты всё это запишешь и опубликуешь под именем мадам Сильва, то озолотишься. Домохозяйки будут рыдать, — дед снова усмехнулся. — Хотя ты опять почти угадал. — У меня был младший брат. Очаровательный повеса, который нравился всем женщинам без исключений. Как твой приятель Вольф, но у того харизма почти убийственная. Татьяна Светлова не была служанкой, это была девочка из хорошей и довольно обеспеченной семьи. К кланам она не имела никакого отношения, поэтому эта история дальше порога нашего дома не пошла. Мой брат ушёл из жизни так же, как и жил, легко и случайно. Он утонул, попав в шторм на яхте друга. Татьяну нашёл не я, а мой отец, и да он дал мальчику образование, а я уже принял его на работу. Вот такая история.

— Хм, похоже, заводить детей вне брака — это является в нашей семье своеобразной традицией, — дед бросил нам меня хмурый взгляд, а я отсалютовал ему своим бокалом, из которого тянул глоток вина уже в течение нескольких часов.

* * *

Воздух поступал в лёгкие с большим трудом. Я сунул подушку под голову и открыл один глаз. Вольф демонстративно убрал часы.

— На рекорд пошёл. Жаль, чуть-чуть недотянул. Тебе, Керн, лёгкие нужно развивать. Тогда ты точно рекорд сможешь побить. — Проговорил он, скрещивая руки на груди. — Скажи, ты снова забыл обо всём на свете?

— О чём, например? — я продолжал наблюдать за ним одним глазом.

— Например, о нашем проекте. Ну, таком, санкционированным самим императором. Мы там ещё планировали компактные телефонные трубки продавать, чтобы люди всегда оставались друг с другом на связи, а мы получили приличную прибыль? Вот что ты за человек? Ты постоянно всё забываешь! — патетично взвыл Вольф. Как ещё руки не заломил, а то, с него станется.

— Нет, вот об этом я не забыл, — я открыл второй глаз. Всё равно этот… этот… Вольф всё равно не даст мне даже поваляться и подремать. Так что надо уже понемногу вставать и ехать на производство, где я должен встретиться с дедом.

— Тогда ответь мне на маленький вопрос, вот такой малюсенький, — и он показал пальцами, насколько маленьким будет интересующий его вопрос. — Где прибор?

— На столе коробку видишь? — Вольф оглянулся и кивнул. — Прибор в ней. Вместе с матрицей. А вся необходимая документация под шкатулкой.

Вольф встал и пошёл проверять, я же спустил ноги с кровати и сел, отчаянно зевая и потягиваясь, пытаясь прогнать сонную одурь.

— Так отлично, вот это хорошо, о, а это что они придумали? Надо же, я и не думал, что подобное можно сюда запихнуть, — бормотал Вольф, разглядывая, то сам прибор, то продираясь сквозь заумные формулы в документации. Я поддержать его восторгов не мог, каюсь, у меня просто не было времени, чтобы разобраться со всеми нюансами. Понимаю, что это необходимо сделать, чтобы иметь представление о том, как там всё работает. Но точно не сейчас.

— Рад, что тебе нравится и всё устраивает, — я встал и сделал несколько энергичных движений, чтобы прогнать слегка застоявшуюся кровь по сосудам.

— Да, маги твоего клана постарались на совесть. Никогда не поверю, что ты лично принимал во всём этом участие, — Вольф уложил прибор обратно в коробку. Проверил на месте ли матрица и закрыл крышку.

— Кстати, а что это за идея с секретаршей? — спросил я его, решив проделать небольшой комплекс несложных упражнений.

— А что тебе не нравится? Вполне симпатичная куколка, — Вольф оторвался от последнего листа лежащих на столе документов, который всё ещё продолжал просматривать.

— Как бы тебе помягче сказать, — я поднялся с пола и встал напротив него. — Мне не нужна на работе красотка, радующая глаз и неспособная даже разобрать мою корреспонденцию.

— Ой, — Вольф закончил читать и положил лист к остальным документам. — Давай ты не будешь меня посвящать в свои извращения, ладно? Я сторонник того, что у человека должны оставаться его личные маленькие грязные секретики. А с секретаршей сам разбирайся, мне больше делать нечего, только пытаться искать кого-нибудь, соответствующего твоему странному вкусу. Захочешь — уволишь и примешь ту, которая тебя во всех позах устроит. Я так понимаю, ты сегодня к нам на производство не пойдёшь?

— Меня дед в промзоне ждёт. Будем разбирать то, что случилось во время его незапланированного отдыха. Если время останется, то заскочу, — пообещал я ему, с тоской подозревая, что времени у меня будет только до постели поздним вечером доползти.

— Хорошо, тогда ещё один последний вопрос, где договор?

— Какой договор? — что-то я сегодня плохо соображаю, всё-таки бессонная ночь сказывается.

— Такой, в котором ты и я — мы вместе партнёры. Ну почему ты такой безответственный? Нам уже скоро презентацию устраивать, рекламную кампанию запускать, начинать продажи, в конце концов, а он спрашивает у меня, какой такой договор? — Вольф шлёпнул об стол той стопкой технической документации, которую в руках держал. Я аж вздрогнул от этого хлопка.

— Он у моих юристов. Когда они мне его вернут, я подпишу и сразу же отдам тебе, не переживай, — Вольф покачал головой и принялся снова собирать бумаги. Сунув коробку под мышку, он окинул меня скептическим взглядом.

— Ну-ну, конечно, надежда умирает последней и в жутких мучениях, так что, я продолжаю надеяться, что в тебе когда-нибудь всё-таки проснётся совесть, — сообщил он мне и убрался наконец из комнаты.

— Вот же гад. — Сказал я, обращаясь к закрытой двери. — Припёрся ни свет ни заря, разбудил… Как так получилось, что он действительно моим единственным другом стал? — я даже затылок почесал, пытаясь найти ответ на этот весьма сложный вопрос.

Так ничего и не придумав, я пошёл в душ, чтобы быстренько привести себя в порядок и уже ехать на предприятие. Подозреваю, что дед давно там. Лично мне бы не терпелось бы проверить всё самому.

* * *

Уже перед тем, как разойтись, я задал интересующий меня больше всего на этот момент вопрос.

— Ну что? Я не слишком напортачил? — дед, услышав мой вопрос, глубоко задумался, а потом ответил.

— Знаешь, лучше принять решение и сделать что-то сразу, чем пустить всё на самотёк и получить в итоге кучу проблем. А насчёт того накосячил ты или нет, понятия не имею, посмотрим. Время покажет. Ты мне лучше скажи, почему сам не решился разобраться с этими тварями Снежиными? — деда аж перекосило всего, когда речь в очередной раз зашла про Снежиных.

— Тут было несколько причин, — я снова начал рассматривать тени на стене. — Я не знал, как меня воспримут наши силовики. Всё-таки я… всё-таки меня ещё не объявили наследником клана, — выкрутился я, помня, что деда весьма раздражает, когда речь идёт про мою незаконнорожденность. — К тому же когда сразу несколько человек, абсолютно не связанных друг с другом говорят, что Снежиных покрывает кто-то весьма высокопоставленный, то начинаешь вполне резонно сомневаться в своих силах. А с Ушаковыми таких проблем нет. Насколько мне известно, у них чуть ли не целая армия личная имеется.

— Это да, — кивнул дед. — Клан большой. Там и самих Ушаковых на хороший полк наберётся. Те, которых ты видел — это самый костяк, прямые наследники, прямее уже некуда. Мужики у них все как один плодовитые, заразы. Но всё-таки отдавать им на съедение Снежиных — это как-то, хм, слишком жестоко. Особенно если учитывать тот факт, что Ушаковы любят устраивать показательные наказания. Но, надо отдать им должное, если преступления как такового нет, то, чтобы наказать глупость, они своих боевиков отзывают, и в дело вступают юристы и финансисты. Хорошего тоже немного, но, хотя бы все живы остаются.

— Со мной свяжется Егор. Он обещал взять меня с собой, если примется решение о, хм, силовом наказании, — я зевнул. Спать нужно было идти. Ещё наговоримся, тошнить будет друг от друга.

— Егор — хороший мальчик. — Кивнул дед. — Думаю, Андрей отдал ему это поручение, чтобы от Снежиных всё-таки кто-то остался. Но, тебе пойти следует. У них есть чему поучиться.

— Ладно, это всё перспектива будущего, — я не стал говорить, что и у меня есть чему поучиться абсолютно всем магам этого мира. Ни к чему это. Только разные ненужные подозрения вызывать. — Я спать пойду.

— Иди, — дед сделал ещё один небольшой глоток. — Да, перед тем как пойдёшь, расскажи мне ещё раз, что с Женькой Водниковым Машка на пару с Паразитом сотворили?

— Да иди ты лесом, — я вскочил с дивана, махнул рукой и поспешил к выходу в сопровождении здорового дедовского хохота. — Мать приедет, вот у неё и спрашивай, пускай она тебе всё подробно расскажет, — высказавшись, я выскочил за дверь, оставляя деда наедине с его мыслями.

Глава 2

Когда я приехал на производство, дед уже посетил лабораторный уровень, в котором произошёл тот самый неудавшийся эксперимент, поговорил с магами клана и пообщался с помолодевшим рабочим. Он к тому моменту, как попал под действие флюктуаций, был уже вдовцом, дети разъехались, кто куда искать счастье, так что в его жизни всё прошло без особых потрясений, если не брать во внимание тот факт, что его бросился подруга.

Женщина не смогла смириться с молодой внешностью партнёра и, пока он был на работе, собрала вещи и ушла. Приятели рабочего пытались его успокоить, предлагая вечерком дойти до бара, перемежая успокоительные речи высказываниями вроде того, что все бабы суки и падлы просто от природы, и что им всё никак не угодишь. Оставив рабочих, которые меня, похоже, даже не заметили, я тихо вышел из цеха, в который в прошлый раз так и не попал.

Меня, вообще, словно не замечали, принимая за своего. Ну, ещё бы, я ведь сегодня не в белом кашемировом пальто был, а в своей кожаной куртке, рожа вроде знакомая, а на въезде в зону каждый столько проверок проходил, что ни у кого чужого просто шанса не было пройти. Другое дело, если крыса внутри предприятия завелась, но тут уж не угадаешь.

Теперь же дед разговаривал с бывшим инженером Константином Ивановичем. Они засели в кабинете директора, и обоим было явно не до меня. Я открыл дверь, подмигнув бросившейся мне на перехват секретарше, которая узнала меня в самый последний момент.

В этой секретарше сочеталась и сдержанная красота, и потрясающая фигура с пышностями во всех положенных местах, и профессионализм. Мне даже стало жаль, что она меня узнала и ушла на свой пост, осуждающе покачав головой. Я бы с удовольствием её потискал в тот момент, когда она попыталась бы меня от двери в святая святых оттащить. Ну должен же я хоть какие-то бонусы от этой суматошной беготни получать, в самом-то деле?

Прислонившись к косяку, я наблюдал за ходом беседы. Бывший инженер волновался, хотя держался, судя по всему, неплохо. Дед периодически его перебивал, задавая все новые и новые вопросы.

— Кха-кха, — я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

— Ты заболел? — дед поднял на меня взгляд, ненадолго прервавшись и дав Константину небольшую передышку. Значит, он меня сразу заметил, просто давал собеседнику почувствовать, что всё внимание посвящено только ему одному.

— Нет, а что так плохо выгляжу? — я вернул ему взгляд.

— На самом деле, ты выглядишь как бандит из полукриминального района города. Тебе только биты в руках не хватает и стрижки покороче, — дед внимательно на меня смотрел.

— Ты думаешь? — я провёл рукой по волосам. — Хорошо, где тут можно поблизости биту приобрести?

— Зачем? — дед устало потёр переносицу.

— Чтобы соответствовать, — я хмыкнул. — Представь, захожу я такой в лабораторию с битой наперевес. Тут все и начнут друг друга закладывать по полной, не будем успевать со Звягинцевым разбираться. Зато потом наступит порядок просто идеальный. Спасибо за прекрасную идею.

— Костя, поезжай в свои лаборатории, не мешай мне, — дед махнул рукой. — Я тут без тебя разобрался, пока ты спал.

— Зачем тогда я сюда приехал? — я удивлённо посмотрел на него.

— Потому что, когда я звонил, чтобы отбой дать, тебя дома уже не было. Так что, вам надо с Вольфом быстрее свой проект дорабатывать, чтобы таких ситуаций как можно меньше стало. Только из-за экономии времени его нужно будет приобрести. — И дед, давая понять, что со мной закончил, снова повернулся к Константину.

— Так мне биту брать? Или длинной цепью можно перебиться?

— Иди уже… — дед зло зыркнул на меня, а я, хохотнув, вышел из кабинета.

В приёмной я целенаправленно направился к секретарю.

— Простите, бога ради, не знаю вашего имени, — я облокотился об стойку над её столом.

— Наталья, — коротко ответила мне молодая женщина, около тридцати лет на вид. — Вы что-то хотели, Константин Витальевич?

— Вас, — ляпнул я и был вознаграждён яростным взглядом и порозовевшими скулами. И то и другое ей очень шло.

— Что? — она даже чуть привстала со своего места.

— Вы меня не поняли, — я улыбнулся. — Видите ли, мне позарез нужен хороший секретарь-референт. У нас с Юрием Вольфом совместное предприятие и скоро стартуют продажи, а я очень редко там появляюсь. Настолько редко, что меня даже не знает в лицо моя собственная секретарша, нанятая Вольфом. Это очень печально на самом деле. Вольф меня ограбит и пустит по миру, а я ничего не смогу ему противопоставить. Мне нужен человек, который сумел бы держать руку на пульсе, так сказать.

— У меня уже есть хорошая работа, — Наталья опустилась обратно в кресло и смотрела сейчас скорее сочувственно, чем злобно.

— Я буду платить в два раза больше, — быстро проговорил я, и тут же, не давая ей опомниться, продолжил. — Не отказывайтесь сразу. Подумайте. — И легко хлопнув ладонью по стойке, направился к выходу.

Всю дорогу до лабораторий я думал над тем, зачем так настойчиво просил её поменять место работы, но ничего так и не придумал. По какой-то не слишком понятной мне самому причине в тот момент мне казалось, что это правильно, что так оно и должно быть. Когда же я заехал на территорию комплекса, то выбросил секретаршу из головы. Мне предстоял тяжёлый разговор, и я хотел на нём как следует сосредоточиться.

Я не предупреждал о своём приезде, поэтому меня никто не встречал. Только охранник в холле центрального входа слегка растерялся и никак не мог понять, что ему надо делать дальше.

Я стоял возле защитного щита, перегораживающего вход в комплекс. К слову, других входов не было предусмотрено. В другие здания комплекса можно было попасть, только пройдя этот своеобразный контроль. Все прошлые разы меня ждал Звягинцев, и я проходил только под аркой определения личин и иллюзий, фактически даже не замечая, что прохожу какую-то проверку.

Арка была установлена сразу над входом и не доставляла входящим никакого дискомфорта. Сейчас же защита работала на полную мощность, и мне по идее следовало пройти через всё то, через что проходят все сотрудники. Вот только узнавший меня охранник засбоил и уже пару минут то сидел, выпучив глаза, то начинал суетиться, путаясь в собственных руках. Я же стоял возле щита, не мешая ему, не окрикивая, и разглядывал ногти на руках.

Ногти были аккуратно подстрижены, и я никак не мог к этому привыкнуть, постоянно стараясь разглядеть мощные когти боевой ипостаси Зелона. Да и в обычном виде они никогда не выглядели столь хрупкими, странно розовыми и совершенно неопасными. Когда-нибудь я обязательно привыкну, иначе и быть не может, но пока стараюсь всё же меньше внимания обращать на некоторые чисто физические отличия моего нынешнего тела от предыдущего.

Минуты шли одна за другой, а я всё стоял перед щитом, рассуждая о том, как несправедливо устроена жизнь, и как плохо, что здесь нет возможности обрести боевую ипостась.

— Константин Витальевич, — в холл выбежал Звягинцев и чуть не упал, оступившись, когда увидел меня за щитом. — Берг, мать твою, немедленно открывай проход, — прошипел он. — Почему Константин Витальевич до сих пор стоит у входа?

— Ну дык, не проверять же его по полной программе? — жалобно проблеял горе-охранник.

— Правильно, зачем меня проверять, когда можно просто не пустить внутрь. Чем меньше начальство шатается по объекту, тем спокойнее живётся подчинённым, — язвительно ответил я за Звягинцева и прошёл в открытый, наконец, проход. — Андрей Юрьевич, я надеюсь, что этот человек здесь работает последний день. Позаботьтесь, чтобы он получил все полагающиеся ему выходные пособия, — я не страдаю человеколюбием. И мне плевать на жену и пятерых детей, ежели таковые у Берга имеются. Устроился на определённую работу, будь добр, выполняй её как положено. А то, что я увидел, на охранника не тянет, максимум садовый сторож, и то, не вариант.

— Да, конечно, — Звягинцев вздрогнул, услышав, как легко я уволил охранника.

— Чтобы не было никаких кривотолков, донесите хотя бы до глав отделов, что Виталий Павлович поручил мне заниматься лабораторным комплексом. Так что теперь любые решения здесь буду принимать я. Думаю, что скоро вам передадут все необходимые бумаги, подтверждающие мои полномочия, — начальник охраны молча кивнул, а я продолжил. — Не нужно меня провожать, я хочу пройтись хотя бы по главному зданию самостоятельно. Хочу попытаться взглянуть на всё под другим углом. Как с вами связаться, если вдруг мне экстренно понадобится ваша помощь?

— Передатчик внутренней связи, — Звягинцев вытащил небольшой шарик, похожий на крупную жемчужину. — Если я вам понадоблюсь, вставьте его в ухо и два раза несильно стукните, для активации. После этого просто назовите имя, к кому хотите обратиться. И я, и все мои подчинённые не вынимают передатчик в течение дня, это предписано инструкцией.

— Какая замечательная и очень полезная вещь, — я задумчиво покрутил в руке шарик и поместил его в нагрудный карман, после чего шагнул к лифту.

На самом деле я не собирался бродить по всему зданию. Меня интересовал пока что только один отдел. Что-то с финансовым отделом было нечисто. Боюсь, как бы ещё парочку сюрпризов ни получили от этих ушлых ребяток.

Но сначала я всё же хотел заглянуть к Тихону, чтобы узнать, как у них продвигаются дела с моим прибором, который, похоже, начинает становиться для меня жизненно необходимой вещью.

В лаборатории было тихо. Тихон сидел за своим столом и что-то изучал, надев те самые очки, с такими большими диоптриями, что его глаза в них выглядели увеличенными раз в пять, не меньше. Подняв голову на звук открывающейся двери, Тихон стянул очки и посмотрел на меня уже своим обычным, без увеличения взглядом.

— Виталий решил скинуть на тебя всех нас со всеми нашими потрохами? — спросил он в качестве приветствия.

— Можно и так сказать, — я сел напротив него. — А я погляжу, слухи тут быстро расходятся.

— А что ты хочешь, весь наш комплекс — это одна большая деревня. Почти все уже в курсе, что ты с этого дня главный, хоть и не все этим довольны. — Тихон подвигал по столу ту штуковину, которую перед этим рассматривал.

— И с чем связано недовольство? — я снова проследил за его движениями, пытаясь определить, что же это за штуковина такая, которой занимается Тихон.

— Не с тем, о чём ты подумал, — усмехнулся старый учёный. — Твоё происхождение здесь ни при чём. Всех недовольных больше волнует тот факт, что теперь контроль усилится. То есть, придётся работать. Мы же здесь привыкли причиндалы по углам распинывать. Очень увлекательное занятие, попробуй как-нибудь, тебе понравится, — он хохотнул, видя мою насупленную рожу. — Но я вот, к примеру, рад. Наконец-то, хозяин появится.

— А с чем вообще связано, что дед словно через силу занимался лабораториями? Я помню, ты ему ещё при нашей первой встрече пенял, что он очень редко здесь появляется, — я задумался. Во всём комплексе не было кабинета клана, в котором или глава, или его приемник, вот такой, как я, мог бы в спокойной обстановке все бумаги проверить, да и принять нужных ему глав отделов, не бегая по всему комплексу как кузнечик ненормальный.

— Видишь ли, Костя, комплекс — это в основном Настино детище. Но детище это полезное и в своём роде уникальное. Так что Виталий принимал в нём непосредственное участие. Он делал это до того момента, как умерла Настя. Люди по-разному справляются с горем. Вот твой дед так и не смог после этого нормально к комплексу относится. Здесь всё напоминало ему покойную жену. Он появлялся здесь всё реже и реже, пока эти визиты не сократились до совершенно неприличного уровня. Так что я и говорю, хорошо, что он тебе комплекс отдал. Нельзя такое начинание забрасывать, категорически нельзя. — Он, наконец, перестал вертеть эту непонятную штуковину, которую я так и не смог определить.

— М-да, — я потёр подбородок. Мне определённо нужен кабинет, в который я буду вызывать всех глав отделов по очереди. Нужно с каждым вдумчиво поговорить, а потом навестить их отделы, если мне что-то не понравится. И я даже знаю, где этот кабинет возьму. Думаю, что кабинет с приёмной покойного Борзова мне прекрасно подойдёт. Надо только кресло заменить. А главному бухгалтеру соседний кабинет выделить, где та орава сидела, занимаясь очень увлечённо ничем. Так и сделаю. Осталось только один вопрос решить — секретарша. Где мне взять секретаршу, чтобы хотя бы самому не бегать и этих самых глав отделов не собирать? Да и бумаг, я чувствую, нужно будет порядком перелопатить. Подкинул мне дед геморроя, молодец. Надо не забыть его отблагодарить.

— А ты зачем сюда пришёл? — спохватился Тихон. Я же, вынырнув из своих мыслей, сфокусировал на нём взгляд.

— Узнать, что там с прибором, — я оглядел кабинет. — Всё думал, чего не хватает, только сейчас понял, той дерзкой красотки — Таси не хватает. Куда вы её дели?

— Хотел бы сказать, что замуж отдали, да не получится, — Тихон вздохнул. — Нам удалось выделить чары, с помощью которых ты каталог и комнату-фильтр сделать умудрился. Теперь Тася как раз испытывает то, что нам удалось воспроизвести. Так что дело сдвинулось с мёртвой точки, да и материала сейчас вполне достаточно, чтобы экспериментировать.

— Надеюсь, она вспоминает, как любовью занималась, а не какую-нибудь зубодробительную формулу пытается воспроизвести, — я поднялся на ноги. — Передавай привет. И пообещай всем, кто занят на приборе, что, если в течение месяца прибор не будет готов, массу совершенно незабываемых воспоминаний я обеспечу. Не скажу, что приятных, но, кому-то, может быть, и понравится.

— Вот это я понимаю, начальство, — Тихон хохотнул. — Я передам, даже не сомневайся.

Кивнув ему на прощанье, я направился в финансовый отдел.

Алёна решила кабинет Борзова не занимать. Но и в своём она оставаться не могла. Всё-таки ей приходилось с людьми общаться, а в её конуру они просто не смогли бы втиснуться, из-за бумаг, которых сейчас только больше стало.

Она заняла стол в том самом кабинете, который я планировал ей, если меня удовлетворят её ответы, полностью ей предоставить. Когда я в него зашёл, то поразился, насколько он стал просторнее.

— А что случилось? Куда делись, раз-два-три… — восемь сотрудников? — я демонстративно посмотрел на часы. — Время ещё не обеденное, а кружку с кофе вполне можно и на рабочий стол в виде исключения поставить. — Я ещё раз оглядел кабинет. Сотрудники явно были на работе, на многих стулья висели дамские сумочки, а на паре стульев — мужские пиджаки.

— Одного забрал Звягинцев, — Алёна зачем-то встала со своего места, как школьница, отвечающая на уроке. — А остальные, они… они…

— Они чай пьют в буфетной, — я посмотрел на девушку, подавшую голос. Это была та самая девица, которая в прошлый раз указала мне, где искать Иванову. Под моим пристальным взглядом девушка густо покраснела, но глаза не опустила.

— А ты, почему не с ними? — спросил я, не обращая пока на Алёну внимания. Хочет стоять, ну пускай постоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Да что мне с этими курицами и петухами делать? — фыркнула девушка и вот сейчас потупилась.

— Имя, — коротко спросил я, и она вскинула на меня красивые голубые глаза.

— Таня. Татьяна Смирнова, — ответила она, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— Перебирайся в приёмную, пока будешь мне ассистировать как секретарь, потом подумаем, — она медленно кивнула, а напряжение в её взгляде сменилось удивлением. — В оплате ты ничего не потеряешь, не волнуйся. — Таня встала и, постоянно на меня оглядываясь, направилась к двери. — Да, Танюша, зайди туда, где курятник обосновался, и передай, что они уволены. За вещами могут зайти, когда я освобожусь. Пора кончать с этим бардаком.

Таня выскочила из кабинета, оставив меня с Алёной наедине. Я же обошёл её и весьма демонстративно открыл каждый ящик её стола.

— Что вы делаете? — удивлённо спросила она, я же снова её обошёл и сел на стул, стоящий напротив.

— Убеждаюсь, что там нет пистолета. — Совершенно серьёзно ответил я. — Ты садись-садись, у нас сейчас долгий и напряжённый разговор состоится, незачем всё время передо мной стоять, я же не зверь всё-таки.

Глава 3

— Я что-то сделала не так? — Алёна села и сложила руки на коленях. При этом спина была идеально прямая, а глаза смотрели через стёкла очков прямо и решительно. Похоже, что растерялась она лишь из-за дилеммы: сдавать или не сдавать своих уже уволенных коллег. Насчёт себя она не волновалась. Интересно, почему? Чувствовала, что из-за дяди её не тронут? Или действительно не косячила. Эх, мне бы тот прибор, которым Подоров в поезде хотел проверить: говорю я правду, или немного лукавлю. Алёна же сидела, не шевелясь. Ноги сомкнуты и сдвинуты чуть вбок, спина остаётся прямой. Ей удобно так сидеть?

— Скажи, ты в каком монастыре воспитывалась? — я сам не ожидал от себя, что задам подобный вопрос.

— Что? — она моргнула, и всё это странное чопорное состояние вмиг слетело, оставив передо мной обычную хорошо воспитанную девушку, а вовсе не дочь императора, которая таким вот нехитрым способом решила развлечься, подрабатывая бухгалтером.

— Тебе так удобно сидеть? — я кивнул в её сторону.

— Да, вполне, — Алёна сняла очки и положила их на стол, потерев переносицу. Без очков она выглядела немного моложе и беззащитнее, что ли. Словно они были бронёй легендарного витязя, под которой она чувствовала себя неуязвимой. — О чём вы хотели со мной поговорить, Константин Витальевич?

— Ты очень умная девушка, Алёна Игоревна, и очень хороший профессионал. Ни за что не поверю, что всё это время никто не перешёптывался, не обсуждал Борзова, его секретаршу и делишки, которые они творили. Ну не может такого быть, что другие бухгалтеры не видели, как главный судорожно прячет концы в отчётах, я никогда в это не поверю. А уж такая умница не могла не видеть, что суммы в итоговых отчётах другие, не такие, какие ты ему подавала, — я внимательно следил за малейшими изменениями на её лице. Пока что Алёна оставалась спокойной. И тут я резко наклонился к ней и ударил по столу. — Отвечай! Ты видела, что Борзов подделывал итоговые отчёты, и покрывала шефа! — я уже заметил, что когда начинаю нагнетать, то в моём голосе появляются рычащие звуки. Это случалось нечасто и не сильно бросалось в глаза, но такая вот особенность присутствовала.

— Нет, я никого не покрывала, — Алёна отшатнулась, но я приблизился ещё больше, нависая над ней, подавляя своими чисто физическими параметрами. — Разумеется, я видела, что что-то не так, и подавала письменные уведомления в отдел охраны. Как прописано в инструкции на этот счёт, за финансовым отделом закреплено два охранника, которые в случае угрозы безопасности должны были инициировать расследование финансовых преступлений. Но таких расследований не было, и я даже решила, что просто паранойю. Я не одна замечала несоответствия: ведущий экономист, расчётчик и материальщик даже приходили ко мне советоваться. Как раз на прошлой неделе мы уже даже составили коллективную записку и собирались передать её непосредственно Виталию Павловичу, когда тот появится в нашем отделе, но потом появились вы и все закрутилось. — Она продолжала вжиматься в спинку стула, а я всё ещё нависал над ней. Когда Алёна выпалила последнее слово, я медленно выпрямился, а потом сел на свой стул, продолжая сверлить её внимательным взглядом. — Я говорю правду, вот, — она открыла верхний ящик, немного покопалась в нём, я на всякий случай выставил ногу так, чтобы в случае чего можно было уйти с линии атаки, но тут Алёна вытащила лист бумаги и протянула его мне.

Я медленно раскрыл служебную записку и принялся читать. Как оказалось, неделю назад наша троица совсем охренела и совершила такую наглую аферу, что создавалось впечатление о том, что как минимум Борзов был в курсе того, что дед арестован и никто в ближайшее время не схватит их за яйца. Записка шла за подписью пятерых дам, которые ничего про деда не знали и решили забить тревогу.

— Вы эту записку продублировали охране? — сухо спросил я.

— Да, конечно, чтобы не было так, будто мы хотим через голову прыгнуть, — ответила Алёна.

— А кому именно из охранников шли ваши записки? — я вытащил шарик и принялся вертеть его в руке.

— Зацепину и Ковалёву, это как раз те, которые за финансовые преступления отвечают. — я медленно вставил шарик в ухо. Вопреки моим ожиданиям он поместился довольно удобно, нигде не давил и не пытался закатиться глубоко внутрь уха. Но я пока не спешил его активировать, продолжая молча изучать Алёну. Почему-то на неё это подействовало куда больше, чем, когда я орал, пытаясь её сломать. — Константин Витальевич, ну почему вы молчите? Скажите мне что-нибудь! — я удивлённо приподнял бровь. Ещё немного, и Алёна бросится на меня и начнёт трясти за грудки. Правда, я не совсем понимал, что же она хочет от меня услышать.

— Что-нибудь, — сказал я, с удовольствием глядя на её выразительное лицо. У Алёны все эмоции были на виду: страх сменился решимость, которая, в свою очередь, переросла в гнев, а сейчас проявилось удивление. С другой стороны, зачем ей уметь выражение лица контролировать? Она же не в покер будет играть на все деньги лабораторного комплекса, в конце концов.

— Что? — она мотнула головой, пытаясь сообразить, что я только что произнёс.

— Ты просила меня сказать «что-нибудь», я сказал, что опять не так? — она вспыхнула и сжала кулачки.

— Вы надо мной издеваетесь? — прошипела Алёна, в этот момент сильно напоминая взъерошенную кошечку.

— Немного, — признался я. — Этому невозможно противиться. И я всё ещё продолжаю сомневаться в твоих умственных способностях, несмотря на то, что ты умница.

— Я вас не понимаю, — Алёна закрыла лицо руками и слегка сгорбилась.

— Алёна Игоревна, ты могла просто сообщить обо всех непонятных и вызывающих подозрение моментах своему дяде. Почему ты не поступила так просто и логично? Зачем все эти политесы, особенно когда стало понятно, что они не работают?

— Дядя Назар и так много для нас сделал. Я не хотела его беспокоить лишний раз, и потом, как бы он мог помочь?

— Ты дура? — уже не стесняясь в выражениях, спросил я. — Назар Борисович наш дворецкий. Он постоянно находится с нами в одном доме. Неужели ты думаешь, что он не нашёл бы способ добиться того, чтобы Виталий Павлович, или я, прочитали хотя бы подобную записку?

— Я не подумала, — тихо ответила она. — Выходит, это действительно я во всём виновата?

— Прекращай себя жалеть, — грубо прервал я её. — Мне нужно с кем-то работать, и, видят боги, я не собираюсь оставлять здесь истеричных особ.

— Я вовсе не истеричная особа, просто как-то всё навалилось, — Алёна, повертела в руке очки, а потом решительно их надела. — Что я должна делать?

— Ну вот теперь совсем другое дело, — я кивнул и поднялся со стула. — Вычисти отдел. Оставь оптимальное число служащих, в чьей преданности можно не сомневаться и наведи порядок в финансах. К концу месяца мне нужны точные данные, что эти твари упёрли. Справишься?

— Справлюсь, — она кивнула, снова выпрямив спину.

— Да, этот кабинет — твой. Когда уволенные личности заберут вещи, можешь начать его обустраивать. — И я направился к выходу, одновременно настраивая передатчик. — Звягинцев. — В ухе сначала раздался приглушённый шум, а затем я услышал вполне ясно голос Звягинцева.

— Да, Константин Витальевич, я вас слушаю.

— У вас, Андрей Юрьевич, такие господа служат: Зацепин и Ковалёв. Что вы можете о них сказать?

— Эти господа задержаны ещё вчера и находятся в камере, пока идёт расследование, — сухо отрапортовал Звягинцев.

— Это хорошо, — я вошёл в приёмную, где Татьяна уже вовсю суетилась, обустраивая своё временное рабочее место. Кивнув ей, я прошёл в кабинет. — Будь так добр, притащи их в мой кабинет. Это бывший кабинет Борзова, если что.

Вынув передатчик из уха, я его деактивировал. Шарик потух, хотя до деактивации светился нежным жемчужным светом.

— Хорошая вещь, надо себе этих передатчиков где-то приобрести. Такое всегда может пригодиться. — Сунув передатчик в карман, я осмотрелся. Если я хочу здесь часто находиться, то обстановку кабинета надо менять. Борзов, похоже, очень хотел жить и находиться в роскоши. Причём роскоши броской, а не сдержанной, как, например, у нас дома, или в доме Ушаковых. Вот зачем мне эти позолоченные подсвечники на шкафе с книгами? Зачем вообще нужны книги в рабочем кабинете? Если только…

Я подошёл к шкафу поближе и потрогал подсвечник. Потянул его, подёргал, повернул. При очередной попытке подсвечник повернулся и открылась потайная ниша, в которой я нашел бумаги со спецификацией на некоторые пошедшие в производство изделия, такие как стационарные телепорты, а также несколько матриц с внедрёнными в них заклинаниями, чтобы можно было применять в процессе производства, не отвлекаясь на то, чтобы постоянно приглашать магов клана.

Я резким движением вернул подсвечник на место и грязно выругался. Этот козёл не только деньги воровал, это ещё как-то можно было понять. Он воровал наши секреты. И я даже не представляю, кому предназначались все эти сложенные аккуратной стопкой бумаги и самое главное — матрицы.

— Константин Витальевич, к вам Звягинцев с двумя подчинёнными, — доложила заглянувшая в кабинет Татьяна. Девчонка быстро освоилась и, похоже, ей эта работа нравилась куда больше, чем сидеть в финотделе и бумажки перекладывать.

— Пусть заходят, — я прислонился спиной к шкафу и сложил руки на груди.

Сначала в кабинет вошли, точнее, влетели два невысоких, коренастых мужика, следом за которыми вошёл Звягинцев. Мужики были небриты, в мятой одежде, но особо пострадавшими не выглядели.

— Как идёт расследование? — спросил я начальника охраны, не взглянув дважды на мужиков, руки которых были скованы наручниками.

— Не так чтобы хорошо. Те ничего про охранников, замешанных в укрывательстве, не знают, с ними общался только Борзов. А эти молчат. Я уже хотел просить разрешение на допрос с пристрастием, — услышав, что сказал Звягинцев, мужики вздрогнули, но лишь сильнее сжали зубы.

— Ух ты, упрямые. Или идейные? — теперь я осматривал каждого из них с ног до головы. — А ведь такое поведение наталкивает на мысль, что наниматель или даже шеф этих двух молодцев вовсе не покойный Борзов. Поэтому-то они из себя героев и строят. Боятся они этого нанимателя, причём гораздо больше, чем тебя, Андрей Юрьевич. Так кто же это может быть, такой ужасный? Не поделитесь с нами? Может, мы тоже ужаснёмся. Вчетвером-то бояться куда веселее, чем вдвоём.

— Ты бы лучше не пытался его имя узнать, ублюдок, — выплюнул один из них. Мне было плевать, кто из них кто, поэтому я даже не просил у Звягинцева как-то их обозначить.

— То, что я ублюдок, знает, пожалуй, половина Российской империи, если не больше, — лениво протянул я. Звягинцев в это время стоял возле двери и смотрел в одну точку. Ещё один захотел себя пожалеть. Задолбали! Работать надо, а не самобичеванию предаваться! Я внезапно разозлился и добавил почти весело. — Вот только мало кто знает, насколько я могу быть ублюдком. Вам сейчас вовсе не вашего далёкого нанимателя надо бояться, — и я широко улыбнулся.

— А ты нас не пугай, пуганные, — добавил второй и бросил быстрый взгляд на большое окно. Его взгляд заметили все. И когда они рванули к окну, отреагировать тоже все успели, вот только я был быстрее.

Прямо из драгоценного паркета выметнулись длинные, гибкие ветви и оплели ноги решивших уйти от проблем бывших охранников. Водные удавки затянулись на шеях, а пространство свернулось в кокон, окруживший нас троих. Только в отличие от первого раза, сейчас я делал это намеренно. Ну а теперь можно и дыхание жнеца выпустить. Это не смертельные чары из арсенала некроманта, но нагоняющие такой ужас, что некоторые из тех, на кого воздействовали довольно продолжительное время, просто сходили с ума.

Мужики попытались заорать, но вода из жгутов плеснула прямо в рот, заставляя захлебнуться. Пока они, выпучив глаза откашливались, я подошёл ближе.

— Я же предупредил, вам надо бояться меня, — проведя рукой, я убрал ветви, и они упали на колени. А дыхание жнеца всё продолжало витать в воздухе этого замкнутого кокона. — Вы оба умрёте только тогда, когда я этого захочу, это понятно? — сев на корточки, я двумя пальцами приподнял голову одного из них за подбородок. — Как вы здесь оказались? Вы ведь не просто так пришли наниматься, прочитав объявление на столбе?

— Нам было приказано получить работу в охране и в итоге попасть на курацию финотдела, — просипел он. — Это было сложно. Мы полтора года карабкались, но, наконец, всё получилось.

— Молодцы, упёртые, — похвалил я его. — Что вы делали, когда курировали отдел.

— Ничего, клянусь, — он тяжело дышал, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Мы просто не допускали расследований против Борзова. И всё.

— Кто ваш наниматель? — я задавал вопросы короткими рублеными фразами, чтобы он с перепугу их правильно понял.

— Селин, помощник второго секретаря имперской канцелярии, — выпалил мужик.

— На кого, кроме Селина, работал Борзов? Кому предназначались матрицы? — он смотрел на меня непонимающе.

— Я не знаю. Нас сюда прислал именно Селин. Если кто-то ещё был, то он нам неизвестен.

— Я тебе верю, — отпустив его голову, я встал. А потом со всей силы пнул его под рёбра. — Из-за вас, уродов, на моём предприятии такая плесень расплодилась.

Чары спали, и я указал на валяющихся мужиков Звягинцеву.

— Можешь забирать. Они согласились сотрудничать. И не надо даже допрашивать с пристрастием. — Звягинцев открыл дверь и сделал знак находящимся в приёмной помощникам. Те зашли в кабинет и сноровисто подняли стонущих мужиков на ноги, после чего утащили обратно в камеры.

— Да, зачем что-то применять, если они уже и так поседели, — спокойно прокомментировал Звягинцев, а потом повернулся ко мне. — Я долго думал. В общем, вот, — и он протянул мне заготовленный заранее лист.

— Что это?

— Рапорт об отставке. Я допустил, чтобы на вверенной мне территории такое случилось, — он покачал головой. — Я не могу занимать ту должность, которую занимаю.

— Это ты хорошо придумал, вовремя самое главное, — я взял рапорт и положил его на стол. — Я пока не принимаю твою отставку. Сначала разгреби всю эту помойку, а потом мы вернёмся к этому разговору. Рапорт пока у меня полежит. Кто его знает, вдруг пригодится.

— Константин Витальевич… — начал он, но я его перебил.

— Если ты очень настаиваешь, то, я не могу удерживать тебя силой, — я уже с ним не церемонился. — Но, представь мне свою замену, способную во время этого небольшого кризиса не усугубить. Давай, где он? — я пристально смотрел на него. — Нет такого, вот в чём дело. И у меня нет. Так что, иди работай. Если ты очень хочешь, чтобы тебя наказали, то забудь на полгода о премиях и любых других стимулирующих выплатах. Да, пока порядок у себя не наведёшь, забудь про выходные и отпуск. — Звягинцев долго смотрел на меня, затем медленно кивнул и вышел из кабинета.

Я потёр лоб. Похоже, до Нового года у меня хватит дел здесь. Да ещё к Вольфу надо будет периодически заглядывать. А то у него хватит ума сюда припереться. И ведь эту скотину пропустят без всяких проверок. А мне придётся очередного охранника увольнять, которых и так у нас, похоже, недобор.

В приёмной зазвонил телефон. А через некоторое время раздался звонок у меня на столе.

— Да, — я взял трубку.

— Константин Витальевич, вам звонит женщина. Она представилась Ириной Леймановой. Соединить? — да, похоже, Татьяна освоилась на все сто. Но Ира…

— Соединяй, — я почувствовал, как у меня пересохло во рту.

— Костя, привет.

— Привет, — надо же, я так давно её не видел и не слышал, что уже начал забывать. Вот за каким хреном я согласился говорить?

— Костя, у меня появились проблемы с Ундиной. Мне её отец подарил. А из магов воды я только тебя, Вольфа и Стоянову знаю. Вольфу я не дозвонилась, Стоянову просить, ну, это такое себе. Остаёшься ты. Ты мне поможешь? — В голове набатом звучало: «Нет, нет, нет, мать твою! Я не хочу тебя видеть, я не могу!», — а голос тем временем произнёс.

— Хорошо. Куда мне подъехать?

— В аэропорт. Ундина на море расположена, — и она положила трубку. Я тупо слушал гудки и смотрел на стол. Идиот? Ну, кто бы сомневался. Зато я узнаю, наконец, что такое Ундина.

Глава 4

Я впервые летел на самолёте. Более того, я вообще впервые ощутил, что такое полёт. В своём мире не припомню таких безумцев, которые стремились бы составить конкуренцию птицам. Летали только демоны, и то лишь некоторые из них. И драконы, эти мерзкие порождения света и огня. Среди Тёмных, к которым я относился, что такое полёт — не знал никто. А крылья у меня за спиной в моей боевой ипостаси, помогали максимум спланировать с очень небольшой высоты.

В памяти Керна было достаточно данных об этих, наполненных магией металлических птицах. Этих данных было даже больше, чем необходимо для общего ознакомления. Всё-таки Керн чем-то в этой жизни был заинтересован — он хотел летать. Желание, которое на определённом этапе жизни присуще каждому из нас.

Аэропорты представляли собой целые небольшие города. График расписания взлётов был расписан так плотно, что опаздывать категорически не рекомендовалось даже императорской семье. Помимо общественных огромных самолётов, которые в своём нутре могли везти свыше сотни человек, у каждого более-менее обеспеченного клана был собственный ангар, и целый самолётный парк, с большим штатом лётчиков и обслуживающего персонала.

Ничего удивительного в этом не было, предприятия кланов были разбросаны по всей Российской империи и не только главам кланов, но в основном юристам и многочисленным помощникам в разных сферах необходимо было часто летать, чтобы держать руку на пульсе.

Предполагалось, что после того, как я заберу из школы диплом, подтверждающий, что меня можно выпускать из дома далеко и без поводка, предстоял большой тур по городам и весям, для ознакомления со всем добром клана. У нас, кстати, не так уж и много было предприятий за пределами столицы и близлежащих районов. Слишком специфическая направленность нашей продукции.

Правда, сейчас ко всему прочему добавилась большая сеть отелей. А вот у тех же Стояновых, наоборот, радиус расположения их объектов был огромен. После слияния, о котором уже говорили, как о почти состоявшемся факте, нужно будет объехать их всё.

Так что, скорее всего, наши заботливые родственнички совместят тур со свадебным путешествием, чтобы в конце закинуть куда-нибудь на частный остров в Чёрном море, который у Стояновых, как у потомственных водников в наличие имелся.

Вот только все мои знания и предположения не исключал тот факт, что летел куда-то я, мать вашу, впервые!

Этот факт и то, что у меня открылась неизвестная раньше фобия — как только мы попали на борт небольшого, но очень уютного самолёта Леймановых, я всё время боялся упасть, сгладили эффект от встречи с Ирой.

— Мы давно не виделись, — тихо сказала она, когда мы расположились в мягких креслах друг напротив друга.

— Угу, — я старательно отводил взгляд от иллюминатора.

— Костя, ты что боишься летать? — она удивлённо посмотрела на меня.

— Как оказалось — да, — я вытер мелкие капли пота со лба. — Жуткое чувство. Ты заперт в небольшом железном гробу на высоте нескольких километрах над землёй и не сможешь ничего сделать в случае катастрофы, если ты не маг воздуха.

— Брось, на машине ты прекрасно ездишь, а они часто попадают в аварию и разбиваются, — попробовала меня утешить Ира. Надо сказать, успокаивала она так себе, на троечку.

— А самолёты хоть и редко, но падают, и тут совсем без вариантов, — отрубил я, закрыл глаза и попытался заснуть, чтобы проснуться уже на месте.

— Шампанского? — к нам подошла улыбающаяся девушка из обслуги.

— Нет, спасибо, — я покачал головой и окинул взглядом её весьма соблазнительную фигуру, в такой слегка обтягивающей униформе. Мне даже немного полегчало, и я улыбнулся ей с благодарностью. Как оказалось, мои взгляды не ускользнули от Иры. Когда девушка отошла от нас, Ирина резко сказала.

— Ну ты и кобель, Керн, ты её ещё завали прямо на соседнее сиденье, — я с удивлением посмотрел на неё и увидел недовольное личико и сверкнувшую искру в глазах. Не понял, если ты ревнуешь, значит, что-то чувствуешь ко мне? Не надо этого делать, девочка, мне и моего безумия хватает на нас двоих.

— А что такого? Ты вполне могла бы и присоединиться, поверь, я сумел бы с вами обеими справиться, — грубо ответив, я посмотрел ей прямо в глаза. Она ничего не сказала, только головой покачала и уставилась в иллюминатор. Я же закрыл глаза и снова попытался уснуть. До конца перелёта мы не сказали друг другу ни слова.

Зимой жизнь даже в курортных городах вроде этого небольшого городка на берегу Чёрного моря затихала. Погода стояла мерзкая, капал дождь вместо уже привычного снега, и резко пахло йодом. На местном море я тоже был впервые, и меня поглотило с головой лёгкое любопытство.

— Интересно, здесь есть «Зимняя роза»? — я подтянул воротник куртки повыше, чтобы хоть немного защититься от дождя.

— Конечно, — Ирина пожала плечами. — В любом, пользующимся спросом курортном городе есть «Зимняя роза». Но, зачем она тебе? У нас здесь небольшой, но вполне приличный дом имеется. Уверяю, места нам хватит, даже если ты какую-нибудь местную красотку захочешь притащить переночевать, — добавила она ядовито.

— Нет, — я покачал головой. Если я буду с тобой под одной крышей находится, то будь уверена, ты тогда точно в моей постели окажешься. Ничего подобного я не сказал, лишь добавил. — Это будет не слишком уместно. К тому же красоток я предпочитаю на нейтральной территории принимать.

— Как хочешь, — Ира снова пожала плечами, а к нам подъехала машина. — Поехали, я тебя подкину до отеля. Завтра с утра машина за тобой заедет и привезёт к Ундине. Я буду тебя там ждать, — добавила она равнодушно.

— Хорошо, — вот и поговорили. Всё-таки правы все мудрецы, любовь делает нас глупцами и полными кретинами. Какое на самом деле неоднозначное чувство.

Холл отеля был обставлен практически так же, как и тех двух, которые я уже успел посетить. Похоже, это был фирменный стиль, своеобразная визитная карточка, которая позволяла посетителю сразу же понять, что он попал именно в «Зимнюю розу», а не в какой-нибудь похожий отель премиум-класса. Всё в сдержанных элегантных тонах, без вульгарной лепнины и позолоты. Да, в который раз убеждаюсь, что отелями в процессе создания сети занимался сам Женёк, не подпуская к ним свою халду жёнушку. И правильно делал, по правде говоря. Потому что отели действительно были хороши.

И пользовались эти отели спросом, даже когда сезон ещё не открылся. В этом я убедился, когда подошёл к стойке и попросил портье заселить меня в приличный номер. Заодно я хотел проверить, насколько служащие осведомлены в том, кто является их теперешним хозяином. Имени я своего не называл, но по идее всем служащим во всех отелях сети должны были выдать изображение каждого члена семьи с подписью «Запомни эти лица, кретин. Именно они платят тебе зарплату!»

Видимо, именно в этом отеле посчитали ниже своего достоинства чем-то подобным озаботиться, потому что портье меня не узнал. Имени своего я не называл специально, пытаясь понять, на каком этапе нужно начинать качать права, чтобы немного сбросить накопившееся за время полёта напряжение.

— Мест нет, — терпеливо повторил портье. — Попробуйте заселиться в другой отель.

— Я не хочу в другой, я хочу именно в этот, — облокотившись на стойку, я на полную катушку разыгрывал недовольного клиента, коли уж у портье не хватило ума поинтересоваться, как выглядит его новый хозяин.

— Послушайте, — портье закатил глаза к небесам. Напрасно, они тебе не помогут, не в этом случае, так точно. — В отеле нет свободных комнат. Занят даже императорский люкс.

— Я вам не верю. Сезон уже закончился, толп туристов я не наблюдаю, каким образом у вас могли закончиться места?

— Мы принимаем международную конференцию, — с гордостью провозгласил портье, указывая на небольшую табличку, стоящую рядом со мной на стойке. Табличка была красочная, но все надписи на ней были исключительно на иностранном языке. Я никаких других языков, кроме, русского не знал, поэтому проигнорировал и табличку и всё, что было на ней написано. — Они и так уже несколько раз откладывали проведение своего мероприятия, чтобы арендовать именно наш отель. И мы невероятно горды тем, что принимаем такое мероприятие.

— Я очень за вас рад, но мне нужен номер, — упрямо повторил я.

— Мест нет, ну сколько можно повторять? — устало проговорил портье.

— Позовите управляющего, — достаточно миролюбиво предложил я.

— Зачем вам управляющий? Он скажет точно то же, что и я, — попытался урезонить меня портье, но я настаивал.

— Позовите управляющего, я хочу услышать от него лично то, что вы мне заявили. Также я хочу оставить жалобу, — мерзко ухмыльнувшись, я полюбовался его вытянувшимся лицом. — Да, я хочу оставить жалобу на такое отвратительное обслуживание. Позовите управляющего, — в который раз повторил я.

Портье просто не оставалось выбора, как кивком подозвать помощника, чтобы тот пока развлекал меня, и отправиться за управляющим.

Я смотрел на совсем ещё молодого мальчишку, который, в свою очередь, смотрел на меня, кусал губы и не знал, что предпринять. В такой ситуации он оказался впервые, и с интересом наблюдал, чем всё закончится. Вот только он совсем не ожидал, что окажется на месте портье напротив недовольного гостя. Через минуту мне надоело на него смотреть.

— Ну? — спросил я.

— Ну вот так, — он развёл руками, а я прикусил губу, чтобы не заржать.

— Что за конференция-то? — я указал на табличку для наглядности.

— Международная конференция виноделов. — С гордостью произнёс мальчишка.

— Кого? — я недоверчиво посмотрел на табличку, а потом перевёл взгляд на парня.

— Виноделов, — повторил он. — Международная. Более чем из десятка разных стран, где выпускают вина, собрались. С ежевечерней дегустацией продукции. — Я почувствовал, как зашевелились довольно короткие волосы на затылке. Появилась трусливая мысль оставить эту идею с заселением в отель и заявиться к Ирине. Пускай буду выглядеть по-идиотски, зато ещё больших глупостей не совершу. Я раздумывал над этой мыслью почти минуту, но потом мужественно её отбросил. Не заставляют же меня на дегустации присутствовать, в конце концов. К тому же из бокового коридора послышались шаги спешащих сюда людей.

— Вот он, — указал на меня портье и подошёл к вздохнувшему с облегчением помощнику. Ко мне же подбежал управляющий и быстро заговорил, жестикулируя при этом.

— Успокойся, дорогой, зачем кричать, ногами топать, жалобы писать? Сейчас мы все уладим, — пока он говорил, я протёр глаза и изумлённо пробормотал.

— Гагик? Ты что многостаночник? В половине отелей управляющим служишь?

— Гагик? Нет, я не Гагик. Я Армен. Гагик — мой брат. Старший. — Немного подумав, ответил он. — А ты знаешь Гагика?

— Встречались, — осторожно ответил я. — Он меня очень хорошо принимал, когда я гостил в Туле. Я бы даже сказал, излишне хорошо. — Судя по всему, не только портье не интересовался внешностью новых хозяев. Армен далеко от своих подчинённых не ушёл. — А шеф-повара здесь, случайно, не Артурчик зовут? А то Артурчик какой-то нервный слишком, всего боится. Но готовит хорошо, вот что есть, то есть.

— Нет, нашего шефа Давид зовут. Такой шашлык делает, вместе с пальцами съесть можно, — Армен подхватил меня под руку. — Пошли, дорогой, друг Гагика мне вдвойне друг!

— Куда пойдём? — я внезапно развеселился. Стало даже интересно, сумеет ли Армен переплюнуть брата в попытках мне угодить, когда узнает, кто я.

— В ресторан, конечно, — Армен даже удивился моей недогадливости. — Давид сейчас дорогого гостя накормит, а в это время двести десятый освободится, — и управляющий выразительно посмотрел на портье.

— Да, но его хотел председатель конференции… — управляющий сдвинул густые брови, и портье вздохнув, согласно кивнул. — Да двести десятый освобождается ровно через час.

— Что же ты молчал? — я, в свою очередь, посмотрел на портье с укоризненной улыбкой. — Сказал бы, что через час номер освобождается, и никаких проблем и конфликтов бы не случилось.

— Я полагал, что номер нужен вам немедленно, — выкрутился портье. — А прямо сейчас свободных номеров нет. Вы же не сказали, что готовы немного подождать, — добавил он не менее укоризненно. Молодец, это не он лоханулся, это клиент — дебил и не уточнил своих намерений.

— Теперь, когда это недоразумение разрешено, может быть, вы забронируете за мной номер, пока его кто-нибудь не занял? — намекнул я портье на то, что застолья с управляющими могут длиться гораздо дольше, чем час и кто-кто, а он должен это понимать.

— Да-да, конечно, — портье начал быстро заполнять бумаги, а я в это время выслушивал, как именно меня будет кормить Давид, потому что друг Гагика Давиду трижды друг.

— Я после такого приёма в свою одежду влезу? — задал я вполне резонный, на мой взгляд, вопрос.

— Конечно, дорогой. Я тебя с такой девушкой познакомлю, что, не переживай, лишние килограммы с тебя мигом слетят. — Не понял, меня что, сейчас жирным назвали? Я невольно провёл рукой по своему плоскому животу, плотному от в меру накаченных мышц.

— Прошу приложить сюда ладонь для идентификации личности, — портье оторвался от заполнения бумаг и протянул мне идентификатор. Вот оно, сейчас…

Я приложил ладонь к пластине и, после того как она мне подмигнула зелёным огоньком, отнял руку. Портье на мои действия никак не реагировал. Он смотрел на высветившееся имя, приоткрыв рот. При этом на меня он тоже не смотрел. Помощник, видя не совсем адекватную реакцию шефа, сунулся к монитору идентификатора и тоже завис. Армен заподозрил неладное. Он нахмурился, открыл проход за стойку и отодвинув помощника, который всё ещё не реагировал на внешние раздражители, уставился на экран. После этого он медленно перевёл взгляд на меня. Потом опять посмотрел на экран, и снова на меня. Видимо, искал соответствия имени, которое продолжало радовать их взгляды с монитора идентификатора с моим внешним видом.

— Так, давайте сначала, — поняв, что они ещё долго так будут стоять, произнёс я. — Меня зовут Константин Керн. Совсем недавно я приобрёл этот отель со всеми другими в сети «Зимняя роза». Сюда я приехал по делам, и мне нужен мой номер, который, как мне известно, закреплён в каждом отеле сети для семьи.

— Да-да, конечно, — портье первым отошёл от шока и принялся суетиться. — Что же вы сразу не представились? Тогда всего этого недоразумения точно не случилось бы, и вы бы уже наслаждались заслуженным отдыхом. — Он торжественно с придыханием выложил на стойку ключ. — Номер, закреплённый за семьёй — пятьсот первый. В нём есть великолепная веранда с просто потрясающим видом на море.

— Ну вот и отлично, — я взял ключ и подхватил сумку. — Армен Абаджанович, проводи меня до номера, дорогой, — не удержавшись, добавил я. Когда управляющий прошёл со мной к лифту очень прямо с видом сомнамбулы, я повернулся к нему. — Давайте сразу договоримся, мне не нужно никаких сомнительных развлечений: ни девочек, ни посещения запрещённых заведений и даже стриптиз меня не интересует. Я здесь действительно по делам, и да, девушка у меня своя есть. Ты всё понял? — он скованно кивнул, потом встрепенулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Как своя девушка есть? Вы что, Константин Витальевич, приехали на курорт со своей собственной девушкой? — отвернувшись в сторону, он тихо, видимо, чтобы я не услышал, пробормотал. — Какое кощунство. — Я же в ответ на это смог только глаза закатить. Похоже, начинается, и я только что выпустил джинна из бутылки.

— Да, на сегодняшнюю дегустацию вин я не иду! — добавил я, и получил в ответ такой взгляд, который впитал в себя всю скорбь за такого грешника, которого непонятно, как ещё земля носит. В общем, меня ждёт Ад, и Армен сделает всё от него зависящее, чтобы защитить своего непутёвого хозяина от такой страшной кары небесной.

Глава 5

«Ундина» — это были верфи, с которых сходили штучные и очень дорогие яхты. Очень дорогие. Кошмарно дорогие прогулочные яхты для беспечных детишек крупных, сильных и более чем состоятельных кланов. Например, как мне рассказал водитель, которого Ира послала за мной, у Ушаковых была одна такая. А вот у Стояновых нет, и это, несмотря на то, что это они делают подобные игрушки. Не по карману производителям подобная яхточка. Обо всём этом он говорил с большой гордостью и явным удовольствием.

У нас, кстати, тоже подобной яхты не было. А у Вольфа была. И когда он сообщил, что, мы, всей дружною толпой поедем ненадолго, на недельку-другую, в путешествие по морю, то имел в виду путешествие именно на такой яхте. Правда, это произойдёт не раньше, чем дети родятся, и если всё пройдёт хорошо, и они будут благосклонно относиться к кормилице и нянькам. Документами он займётся сам, потому что я опять всё забуду, и отказ не принимается, даже если меня придётся за ноги тащить. Кто эти «мы» он также не уточнил, и хорошо, что вообще предупредил. А то с него бы сталось прийти ко мне домой и действительно вытащить в чём есть, чтобы загрузить в машину и увезти с криками: «Ты опять все забыл! Ну, что ты, Керн, за человек-то такой?»

В эллинге стояла яхта. Она была уже почти готова, а проблема находилась в матрице, сделанной для регулировки двигателя на стадии сборки. Так, по крайней мере, мне сообщила Ира.

— Чья это красавица? — я кивнул на изящную яхту, которая вот с такого ракурса вовсе не выглядела дорогой игрушкой, а смотрелась огромной и внушительной.

— Моя, — Ирина провела рукой по борту. — Я решила, что первая заложенная здесь яхта, как только утрясутся все юридические детали, будет принадлежать мне. Тем более что все сотрудники просто переписали договора и теперь работают на меня.

— А где все? — я огляделся по сторонам, но не увидел никого, похожего на работника.

— Они в неплановом отпуске, — Ира вздохнула. — Видишь ли, маги, следящие за соответствием магической составляющей процесса, были магами клана. А они работают не на предприятии, а непосредственно на клан. Просто кто-то высказывает свои предпочтения, и его отправляют туда, где он, по собственному мнению, принесёт больше пользы. Когда «Ундина» перешла Леймановым, все маги клана Стояновых ушли. Хорошо, что есть матрицы. Плохо, что их давно не обслуживали, а при строительстве яхты прерывать процесс и переделывать уже настроенное не рекомендуется. Иначе вся работа пойдёт насмарку.

— А саму матрицу нельзя было прислать, чтобы настроить? — спросил я, начиная двигаться вокруг яхты.

— Нет, — она быстро догнала меня и теперь шла рядом. — Настройка вообще только комплектом идёт, причём у вас в лабораториях, — Ира слабо улыбнулась.

— А зачем тогда я здесь? — я остановился и посмотрел на неё.

— Я так сильно хотела тебя увидеть, что придумала эту историю, — всплеснула руками Ира.

— Правда? — я говорил серьёзно, продолжая смотреть на неё.

— Нет. Керн, мне не нужно, чтобы ты настраивал матрицу, это надо уметь делать, и я сомневаюсь, что тебе известны нюансы, — да я не знал, что такое «Ундина» до сегодняшнего дня. — Мне нужно, чтобы ты исправил небольшой сбой в матрице, а это может любой водник сделать. Это как временную заплатку налепить. И нет, просто прислать её было нельзя. Матрица уже активирована и уносить её куда-то дальше, чем на километр от строящейся яхты нельзя. Прервётся связь и цикл прервётся. Самое обидное, что сбой произошёл уже после того, как запустили процесс, который невозможно остановить, — Ира жалобно посмотрела на меня. — Ты же возьмёшься? — Нет, я просто так прилетел, чтобы с Арменом, братом Гагика познакомиться. Младшим.

— Ну, хорошо, давай попробуем, — я ещё раз огляделся по сторонам. — А чтобы делать внутреннюю отделку, тоже артефакт нужен?

— Так, всё уже сделано. Осталось-то совсем немного, и яхту можно на воду спускать, — раздосадовано ответила Ирина. — Кстати, хочешь, покажу, как всё получилось? Это здорово, мне очень нравится! — и она схватила меня за руку и потащила куда-то в сторону, видимо, туда, откуда можно забраться на борт.

Она так торопилась, а я так остро чувствовал прикосновение тёплой кожи её ладони, что мы оба едва сумели среагировать, когда Ира оступилась, забираясь по высокой лестнице на борт. Она громко вскрикнула, а я практически в самый последний момент обхватил её за талию, быстро втащив наверх, чтобы не начинать наш подъём заново.

Оказавшись на палубе, я не спешил отпускать девушку, а лишь ещё крепче прижал её к себе, глядя на Ирино личико сверху вниз. Ей было неудобно, чтобы посмотреть на меня, приходилось сильно запрокидывать голову, но вот именно сейчас на её комфорт мне было наплевать.

— Костя? — я моргнул и отпустил её.

— Твою мать, Лейманова, ты что специально это делаешь? — я провёл рукой по лицу, сожалея, что поблизости нет воды, желательно ледяной.

— Что я делаю специально? — она недоумённо смотрела на меня.

— Ничего, — буркнул я. — Ты не делаешь ничего, и ради всех святых, продолжай ничего не делать, или я за себя не ручаюсь. — Не знаю, поняла ли она из моей не слишком связной речи хоть что-нибудь, но мне опять-таки было на это слегка наплевать. — Пошли уже отделку посмотрим, да покажешь мне проблему.

Внутри яхта была отделана преимущественно деревом. Что делало обстановку очень уютной и в какой-то мере романтичной. Так и виделось, как на этом диване ночью посреди моря сидят двое при свете точечных, имитирующих свечи светильников. Да что со мной такое? Я помотал головой, пытаясь отогнать навязчивое видение.

— Тебе не нравится? — тихо спросила Ира. — У тебя такое выражение лица.

— Весьма впечатляюще, — я демонстративно огляделся по сторонам. — Мне, скорее, нравится. И, потом, зачем тебе мое мнение? Главное, чтобы нравилось тебе и твоим будущим гостям. — Она слегка порозовела, и это было заметно даже в тусклом свете. — Ира, давай матрицу. Я себя морально готовлю к тому, что сейчас придётся в холодном море браздаться, поэтому мне слегка не до оценки окружающей обстановки.

— О, извини, я не подумала, что тебе понадобится близость моря, — краска залила её лицо ещё сильнее.

— А как я буду работать с артефактом воды, вдалеке от этой самой воды? — я даже удивился. — Тем более что мне сначала нужно будет его осмотреть. Может быть, я и не смогу ничего сделать и придётся всё-таки отправлять матрицы в лабораторию.

— Да, конечно, — Ира хлопнула себя по лбу, словно забыла про какие-то там матрицы и зачем мы вообще прилетели сюда зимой.

Спуск на землю прошёл, к счастью, без разного рода неожиданностей. Возле стены стоял сейф, открыв который Ирина вытащила несколько пластинок, немного похожих на те, которые презентовали мне в итоге Ушаковы. Только сделаны они были из серебристого металла и не перфорированы. На каждой матрице были высечены знаки воды, складывающиеся в замысловатые формулы. Отделив одну из них, Ира вернула в сейф остальные, а эту протянула мне.

— Вот, с ней какой-то сбой и случился. — Сказала она, слегка нахмурившись при этом.

Я взял пластинку в руку, но стоило мне тронуть дар воды внутри моего естества, как руку словно током через эту демонову пластину пробило. От неожиданности я выронил её, глядя, как затухает одна из завитушек, расположенная в некотором отдалении от остального рисунка.

— Вот же дрянь, — протянул я тихо, убирая дар и подбирая пластину, внимательно её разглядывая. Да, так и есть. Этот знак был отдалён от остального рисунка и не являлся его частью. Похоже, что с настройками матрицы всё было в порядке. Просто у кого-то оказалась слишком мстительная натура.

— Что это? Что случилось? Ты поранился? — Ира встревоженно глядела на мою руку, ища следы повреждения.

— Ничего страшного. Просто это было довольно неожиданно, — я немного подумал и решил не говорить ей, что, скорее всего, является причиной поломки. — Ну что же, попытаемся эту неожиданность убрать, — и я направился к выходу из эллинга. Что-то мне подсказывало, что пытаться убрать эту дрянь, надо было непосредственно в родной стихии, иначе можно пострадать.

Зимнее море было зеленовато-серого цвета, а вода казалась тягучей. Хотя льда на нём не было, вода была жутко холодной. Волны лениво накатывали на покрытый изморозью берег, взбиваясь в густую пену. Мне даже дотрагиваться до этой воды не хотелось, несмотря на то, что дар во мне задрожал, чувствуя изначальную стихию. Зато все дурные мысли об использовании дивана в каюте по назначению испарились, словно и не закрадывались в мою многострадальную голову.

Положив пластину на гальку, я направил на неё нити дара, чтобы тщательно изучить проблему. По пластине пробежала искра, и я быстро отделил нить, оставив её в артефакте, чтобы меня снова не тряхануло, теперь уже через собственный дар. Ловушка продолжала искрить, не находя выхода, а я сумел разглядеть отчётливые вкрапления в знак воды крохотных знаков огня. Очень грамотно закольцованная ловушка, между прочим.

— Твою бы энергию, да в мирное русло, — прошептал я, деактивируя исследовательскую нить. — Надо тебя чем-то занять после свадьбы, чтобы ты мне жизнь не отравила, — я ногой столкнул пластину ближе к воде. Как только набежавшая волна лизнула серебристый металл, все знаки воды принялись светиться синеватым светом, даже на ловушке. — Интересно, кто тебе помогал, Анна? Или ты сама эту пакость сделала, чтобы Леймановым насолить? Мстительная сука.

Опустившись на колени, я глубоко вздохнул и сунул руки в обжигающую воду, одновременно активируя дар. Сейчас, когда первоначальная стихия блокировала все проявления сторонних стихий, а дар усилился многократно, я мог работать, не боясь, что меня поджарят скрытые за водной маской угольки.

Я ещё никогда не погружался в дар воды так глубоко. Всё, что я от него брал до этого, было настолько поверхностно, что сейчас мне казалось, будто я осваиваю стихию чуть ли не с нуля. Ловушка не была слишком сложной, но, чтобы распутать все сплетения и высвободить искры огня, чтобы потушить их, тем самым деактивируя саму ловушку, нужно было попотеть. Расплетая навороченные узлы, я всё глубже и глубже погружался в саму суть окружающей меня стихии, что пропустил тот момент, когда сам почувствовал себя её частью. Сразу же перестало ломить замёрзшие руки и колени, к которым через плотную ткань джинсов просочилась вода.

Теперь я видел все забитые в матрице заклинания настолько ясно, что только удивлялся тому, почему раньше не замечал подобных нюансов. Ловушка слетела мгновенно, я ещё и убрал с благородного металла все её следы. Просканировав оставшиеся заклинания, даже поправил какой-то мелкий недочёт, после чего отпустил дар.

Сразу же заломило руки, да так, словно я их не в холодной воде держал, а в костёр сунул. Схватив матрицу, я со стоном поднялся и, развернувшись, столкнулся с Ириной. Она наблюдала за моими действиями, напряжённо закусив нижнюю губу.

— Всё, принимай работу, — я протянул ей матрицу, отметив, что рука слегка подрагивает.

— У тебя глаза синим светятся, — как заворожённая проговорила Ирина, не сводя с меня пристального взгляда.

— Побочный эффект от сильного напряжения дара. Забирай, или тебе матрица уже не нужна? — Ира машинально схватила пластину и её тёплые пальцы скользнули по ледяной коже моей руки.

— Господи, ты замёрз, — я почувствовал, как по моей мокрой одежде прошёл тёплый воздух, высушивая её, а коленям сразу стало тепло и хорошо. Да, бытовыми чарами Ирина владела на высоком уровне.

Ирина быстро сунула матрицу в карман. После чего расстегнула пальто, и, схватив мои руки, прижала их к себе вздрогнув, когда холод, просочившись даже сквозь одежду, достиг разгорячённой кожи. Чтобы не выпускать тепло, Ира прижалась ко мне. Налетел порыв ветра, и девушка покачала головой.

— Нет, так не пойдёт. Пошли скорее в эллинг, там тепло, — и она бегом бросилась к теплому помещению, таща меня за собой. Я не особо сопротивлялся, прекрасно понимая, что она это делает для того, чтобы не терять времени. Чем быстрее руки согреются, тем большая вероятность того, что всё пройдёт без особых последствий, которые нужно будет лечить у целителей, возможно, даже в клинике.

В эллинге Ира снова распахнула пальто и прижалась ко мне, буквально вынуждая расположить руки на своей спине, щедро делясь тёплом своего тела. Сначала я думал, что ничего не выйдет, и я никогда не согреюсь. Но потом ладони начали отогреваться, и я почувствовал боль, которая начала нарастать, да так стремительно, что я застонал и уткнулся Ирине в плечо покрытым холодным потом лбом.

Чтобы отвлечься от боли, начал думать о том, что, в общем-то, благодарен Анне. Всё-таки простые работяги не могли пострадать, как и Ирина, она не смогла бы активировать ловушку. Эта хитрая штуковина блокировала работу матрицы, и расчёт был на то, что Леймановы просто не смогут запустить производство, что они не смогут вовремя найти мага воды и загубят хотя бы одну весьма дорогостоящую яхту. Я же, благодаря этой стерве вышел во владении водой на новый уровень. Правда, регулировка температур в этот уровень не входила.

Ира пошевелилась. Ей было неудобно, я навалился на неё, скорее всего, причиняя боль. Подняв голову с её плеча, и делал пару шагов, заставляя её попятиться, чтобы она прислонилась к стене. Руки уже обрели чувствительность. Коже слегка покалывало, но она уже не болела, и я мог бы убрать руки от тела всё ещё прижавшейся ко мне девушки, но не сделал этого. Наши взгляды встретились, и я увидел в её отчаянную решимость. Это подействовало на меня весьма странным образом.

— Мы об этом пожалеем, — даже не понимая, кому я это сказал: ей или себе, я вжал её в стену, и мои руки принялись блуждать по её телу, в то время как губы прижались к её губам. Когда поцелуй начал выходить из-под контроля, я отодвинулся, тяжело дыша и резко запахнул на Ирине пальто. — Поехали ко мне. Я сегодня устал, жутко замёрз, напрягал мозги до головной боли, и мне положена компенсация.

— Да, — просто ответила Ира, а в её карих глазах я увидел своё отражение.

Только мысль о том, что я сейчас получу всё, что хочу, позволила доехать до отеля, соблюдая хотя бы видимость приличий, чтобы не провоцировать на разные нехорошие мысли её водителя.

— Подожди меня, — коротко приказала Ира, и водитель, кивнув, припарковал машину на стоянке, приготовившись ждать, если понадобится до утра.

Стараясь не бежать и не тащить Ирину за собой, я вполне чинно вошёл в холл, пропустив её перед собой, когда швейцар открыл перед нами дверь. А вот в самом холле нас ждал большой сюрприз в виде Армена, который мерил шагами этот самый холл, периодически поглядывая на дверь.

— Что бы ты ни придумал, мне некогда, — я решил пройти мимо управляющего, но не тут-то было.

— Вам нужно обязательно присутствовать на сегодняшней дегустации, Константин Витальевич, — он заломил руки и смотрел на меня таким взглядом, словно от этого зависела его жизнь. — Сегодня последний день конференции, и председатель — Джакомбо Нобиломо узнал, совершенно случайно, что в отеле находится Керн. Я говорил ему, что вы заняты делом, хм, — он внимательно осмотрел Ирину, а потом повернулся ко мне. — Да, и теперь я вижу, что дело чрезмерной важности, но господин председатель настаивал. Даже просто не заглянуть и не поздороваться — это очень плохо для репутации и для бизнеса. Очень плохо. А делом можно и на дегустации заняться, оно от этого только лучше пойдёт. Создаст должное настроение, так сказать.

— Я от тебя не отвяжусь, даже если уволю? — я на мгновение прикрыл глаза. Моя мечта о пенной горячей ванне с обнажённой Ириной в качестве десерта, похоже, откладывалась.

— Вы можете меня уволить, и даже выбросить в окно, но я не позволю вам поступить так опрометчиво со своим будущим, — подняв палец вверх произнёс Армен. — Да и Давид сегодня такую шаурму приготовил, я сам и господин Нобиломо уже по пять штук съели.

— Что у вас с Гагиком за странная мания насчёт окон? — я поморщился. С одной стороны, хотелось послать его куда подальше. С другой, если про меня слухи, как про отвратительного хозяина будет распространять один из производителей вин с мировым именем, это действительно не слишком поможет моему развивающемуся отельному бизнесу. Я повернулся к Ирине. — Ну что, пойдём, выпьем по бокалу вина и поздороваемся с весьма уважаемыми господами?

— Думаю, тебе это может пойти на пользу, — ответила она, я лишь хмыкнул при этом.

— Вот не думаю, а уверен, что всё закончится плохо. Да, надеюсь, ты знаешь хоть один иностранный язык, а то нам с этими уважаемыми господами жестами придётся объясняться, — Ирина хихикнула и положила ручку на локоть моей согнутой руки. Армен вздохнул с явным облегчением и пошёл перед нами, показывая дорогу к ресторану, чтобы мы, ни приведи боги, не заблудились по дороге.

Глава 6

Я потянулся за очередным пакетом и приставил его ко рту. Пару минут сидел так, ожидая извержения желудка, но, кажется, на этот раз пронесло. Закрыв глаза, я убрал руку с пакетом ото рта и откинулся на высокую спинку сиденья, оснащённую удобным подголовником.

— Бедный, — тихонько пробормотала Ирина, но обострённый до каких-то невероятных величин слух позволил мне прекрасно расслышать её бормотание. На покрытый потом лоб легла холодная, влажная тряпица, и я только не застонал от наступившего сиюминутного облегчения.

Приоткрыв один глаз, покосился на вставшую передо мной на колени девушку, которая такой восхитительно прохладной рукой провела по щеке. Интересно, а ей вообще не противно прикасаться к провонявшему перегаром, потом и хрен знает, чем ещё, куску определённой субстанции, какой я являюсь на данный момент.

— Шампанского? — я едва успел поднести пакет ко рту и оттолкнуть Иру, потому что находиться рядом со мной, когда я блюю, это уже слишком. А эту улыбчивую сучку, которая мне только что шампанского предложила, я буду убивать медленно, отрезая по маленькому кусочку кожи и скармливая свиньям! Как ни странно, но от весьма яркого представления пыток прислуживающей в самолёте девушки, мне даже полегчало. — Я ведь серьёзно предлагаю, — в голосе этой дряни прозвучало сочувствие. — Нет лучшего средства от похмелья, чем глоток алкоголя.

Я снова резко поднёс пакет ко рту, а когда спазмы, которые вот уже некоторое время были весьма болезненные, потому что в желудке даже желчи уже не осталось, прекратились, простонал.

— Убери её отсюда, а то я за себя не ручаюсь. И ты её даже в качестве умертвия не сможешь здесь в качестве экзотической прислужницы оставить, потому что нечего будет поднимать. Хотя в том случае ты здорово на зарплате сэкономишь, так что я подумаю.

— Снежана, уйди, — тихо сказала Ира, забирая мерзкий пакет и сунув мне в руку чистый. Подумав, она сменила компресс у меня на лбу, принося очередное облегчение.

— Да я же как лучше хотела, — теперь в голосе фигуристой Снежаны звучала обида. — Ну, мучается же бедненький.

— Просто уйди, ради всего святого, — Ира немного повысила голос, и девица, фыркнув, удалилась, старательно покачивая бёдрами, хотя кто здесь и сейчас сумел бы по достоинству оценить её тыл, лично мне было не совсем понятно.

— Почему мы просто не остались в отеле? — я снова закрыл глаза. — Самый отличный способ прийти в себя, было остаться в отеле.

— Потому что уже была составлена полётная карта. А что-то менять в последний момент не слишком поощряется, — вздохнула Ира. — Я же не знала, что ты настолько плохо болеешь.

— А почему ты не болеешь? — я открыл глаза и посмотрел на неё обвиняюще.

— Так, вино было действительно хорошее, — она слабо улыбнулась. — Да и закусок много. У меня немного голова поболела с самого раннего утра, но обычное обезболивающее всё убрало на раз. А вот тебе, похоже, даже пробку нельзя нюхать. Я слышала о таких людях. У них какого-то фермента в организме не хватает.

— Это несправедливо, — пожаловался я непонятно кому. И надо же меня было попасть в это тело, для которого два бокала вина — это максимально возможная норма. А ведь надо было полагать, на свадьбе у Вольфа, у меня от пары глотков в голове зашумело. Правда, я списывал этот эффект на другие причины. Надо было всё же лучше прислушиваться к своему организму.

— М-да, — глубокомысленно произнесла Ирина. — С другой стороны, ты только представь, как будет довольна твоя жена. Тому, что ей абсолютно непьющий муж достался. — В ответ я поднял руку с пакетом, но, через минуту передумал. Кажется, снова пронесло.

— А я говорил, что эта авантюра может плохо закончиться, я предупреждал, — самолёт тряхнуло, и я схватился за голову, которую едва не разорвало от сильнейшей головной боли. В прошлый раз мне так плохо не было. Наверное, здесь присутствует накопительный эффект, и в следующий раз я просто сдохну без всяких прелюдий. А ведь, казалось, что всё обойдётся, ведь так неплохо началось.

* * *

— Господин Нобиломо, позвольте представить вам Константина Керна и его очаровательную спутницу… эм, — Армен вопросительно посмотрел на Иру.

— Ирина Лейманова, — быстро представилась она.

— Да, точно, — Армен картинно хлопнул себя по лбу. — Конечно же, Ирину Лейманову. Вот дурья башка, совсем от волнения не смог вспомнить этот божественный цветок, который вырос в клане, которому сейчас принадлежит «Ундина».

— О, сеньорита, — господин Джакомбо оказался хлыщём, лет под тридцать. Высокий с хорошей фигурой опытного бойца, черноволосый со жгучими чёрными глазами. И смазливой рожей. К тому же он, как оказалось, прекрасно говорил по-русски с необычным акцентом. В общем, он мне с первого взгляда не понравился. В отличие от Иры, которая посмотрела на него с благосклонностью, особенно когда он начал целовать ей ручки. — Я в полном восхищении. Абсолютном. И хочу пригласить вас в солнечную Италию. Я просто уверен, что вы по достоинству оцените мои виноградники, а они ответят вам взаимностью. Помните, как в притче про царя Соломона, который любовался юными девами, уснувшими под виноградными лозами, и кисти винограда касались упругой девичьей груди… — так с этим пора было заканчивать, иначе он сейчас договорится. А моей репутации убийство этого гада может слегка повредить.

— Господин Нобиломо, я так рад с вами познакомиться, вы просто не представляете. Моя мать является ярой поклонницей вашего таланта винодела. Она просто обожает ваши вина, — я буквально оторвал его от Ирины, которая уже слегка покраснела и довольно глупо хихикнула. — Когда я ей расскажу, что мне посчастливилось с вами познакомиться, она меня будет упрекать только в одном, почему я не нашёл способа сообщить ей, что в одном из наших отелей проходит конференция, на которой вы являетесь председателем. — Джакомбо попытался вырваться, но я держал его за плечо стальной хваткой, не заботясь о том, что делаю больно. При этом я улыбался и нёс откровенную чушь. Хотя мама действительно любит его кислятину. Я, правда, не пробовал, но уверен, что это просто мерзость, а не вино. — Ирина, думаю, будет очень невежливо, если мы не познакомимся с другими участниками конференции, уделив всё своё время только господину Нобиломо, — прикинув, что отвёл этого растлителя благородных девиц достаточно далеко, я оставил его в сторонке потирать руку, а сам быстро вернулся к Леймановой. Положив её руку на свой локоть, я потащил её в сторону довольно приличной кучи людей, которые в это время что-то обсуждали, не обращая на нас никакого внимания.

— Это было нечестно с твоей стороны, — прошептала Ира, старательно улыбаясь при этом участникам конференции, которых я бесцеремонно перебил, стремясь представиться каждому и представить Иру. — Зачем ты увёл от меня Джакомбо? Может быть, это моя судьба?

— Если он твоя судьба, то никакие мои действия не смогут помешать вам воссоединиться, — прошипел я, пытаясь понять, Ирина пытается меня поддеть, или ей действительно понравился этот хлыщ?

— Господа, сегодня Давид превзошёл сам себя, — провозгласил вернувшийся в зал Армен. Он шёл впереди целой роты официантов, тащивших подносы, заставленные различными маленькими закусками. Это были именно закуски, которые должны были подчеркнуть вкус различных вин, а не выступать едой. Я прикинул, сколько мне надо их съесть, чтобы насытиться, и слегка приуныл. А есть-то хотелось. Едва моего носа коснулись витающие вокруг запахи, желудок сразу же напомнил, что его давно не кормили.

Закуски разложили на столах. Стульев никому не предложили, зато предложили сразу какое-то вино. Я прослушал, чьим именно вином открывалась сегодняшняя попойка, которую называли для приличия дегустацией.

— Ира, ты не забыла, зачем сюда пришла, — первый же бокал ударил в голову, и я наклонился к ней, проведя кончиком пальца по плечу.

— Нет, не забыла, — она улыбнулась и пригубила из своего бокала. — Скоро можно будет уйти. Всё равно здесь, кроме Нобиломо, никто не говорит по-русски, а чисто номинально ты всех уважил. — Она посмотрела мне прямо в глаза, и я ощутил, что она уже и думать забыла про этого итальянца, который позволил себе делать ей неприличные предложения.

Вот только уйти нам сразу не удалось, потому что какому-то умнику стукнуло в голову затеять игру: каждому раздали заранее приготовленные бокалы с вином, в одном из которых было налито творение его виноградников. И нужно было понять, а не тебе ли попался заветный бокал. Там даже какой-то приз полагался.

Именно этот бокал стал для меня роковым. Самое главное, я помню, хоть и через пелену алкогольного тумана всё, что происходило в этот вечер. Это не то чтобы меня как-то успокаивало, но какое-то моральное удовлетворение я всё же сумел получить.

— Керн, — Ира подошла ко мне, прервав мой философский спор с каким-то пожилым французом. Спор был весьма продуктивным, хотя ни он, ни я не знали языков друг друга, но умудрялись отлично друг друга понимать. — Керн, мне скучно, — сообщила она, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Ты же обещал меня развлечь.

— Да? — я глубокомысленно задумался. — И что же я обещал сделать, чтобы тебя порадовать?

— О-о-о, — она закатила глаза и захихикала, но потом внезапно стала серьёзной. — Я знаю, как всех развлечь. — Сказала она и по залу пронеслась волна призванного дара. У Леймановой был только один дар и до моего затуманенного мозга очень долго доходило, как именно она решила «развлечь» гостей. К счастью, всех уже наклюкались до той кондиции, когда даже волна дара смерти не произвела особого впечатления.

Ресторан был подготовлен специально для проведения так называемой дегустации. Столы сдвинуты к стенам, так, чтобы участники конференции могли перемещаться по освободившемуся пространству. Собственно, никто даже сразу не понял, что прямо посреди залы появилось семь маленьких уродливых существа. Ну а сами шишиги, которых притащила сюда воля некроманта, тоже поначалу ни черта не поняли и растерянно озирались по сторонам. Дошло до них, что они оказались среди людей одновременно со мной. Я даже протрезвел, когда понял, что натворила Лейманова. Но даже сейчас я не мог не восхититься её силой — призвать спонтанно восставшую, имеющую физическое воплощение… Я так не смогу. И не смог бы, будучи Зелоном. Я эту дрянь могу только уничтожить, вот только как это сделать в зале, заполненном пьяными людьми?

А шишиги тем временем добрались до стола с закусками. Первый бутерброд полетел в толпу и приземлился прямо на голове Нобиломо. Я даже затормозил возле него любуясь. Но, тут раздался голос Армена.

— Да что же это творится, а? Да что это за мерзкие твари? Как же так можно с едой поступать, а? Это же не еда, это же произведение искусства, которое надо в рамку поставить и любоваться. Давид уже, наверное, совсем умирает и ему нужен целитель. Кто-нибудь, помоги… — его крики прервал метко брошенная какой-то шишигой закуска, которая попала прямо ему в рот. Армен чуть не подавился, но вовремя сориентировался и принялся тщательно пережёвывать корзиночку, заполненную чем-то невероятно вкусным.

Я же никак не мог пробиться к столу, потому что участники конференции были заняты — они выясняли друг с другом отношения, периодически присоединяясь к тварюшкам и забрасывая оппонента тем, что под руку попалось.

Шишиги, почувствовав во мне угрозу, старались держаться подальше. В конце концов, я плюнул на попытки подобраться к ним, и призвал сразу три дара. Взметнувшиеся из-под пола гибкие ветви, извиваясь, сбили их в одну кучу, и исчезли, уступая место обжигающему магическому огню, который не давал нежити вырваться из ловушки. Вот сейчас я подошёл поближе и просто, и незатейливо произнёс формулу изгнания. Громкий вой горящих тварей заставил всех замереть на месте. Через полминуты страшные звуки стихли и пламя потухло, не оставляя следов на драгоценном мраморе.

Участники конференции принялись недоумённо оглядываться, пытаясь понять, что стало причиной свалившегося на них безумия, которое умело наслали на них веселящиеся твари.

— Где это некромантка хренова? — прорычал я, осматривая зал в поисках Ирины. Я всё ещё чувствовал себя протрезвевшим и злым, а в голове засела занозой мысль, что сейчас я утащу её в номер и устрою настоящее веселье.

Ирина нашлась под столом. Куда она юркнула, чтобы спастись от летящих во все стороны закусок, да так и уснула там.

Вытащив совершенно несопротивляющееся тело из-под стола, я впервые за этот вечер осознал, что ничего мне сегодня не обломится. Перекинув Ирину через плечо, я довольно ровно вышел из зала и вынес её на улицу, где сгрузил в машину под укоризненными взглядами водителя. Ну а я-то здесь при чём? Я тоже думал, что буду её развращать, а не спаивать.

Постояв посреди пустого холла, покачиваясь с пяток на носки, я целенаправленно повернул в сторону ресторана.

Зал уже привели в порядок, а закуски заменили. Какие молодцы, надо им премию на Новый год выписать. Схватив первый попавшийся бокал, я вылил его содержимое в глотку.

— Ну, и как тебе моё вино, дружище? — я вперил мутный взгляд в покачивающегося Нобиломо. Похоже, он уже забыл про Ирину, но я-то даже в таком состоянии помнил, как он к ней яйца подкатывал.

— Ничего, — я кивнул. Вино было действительно прекрасное. — Но наше лучше.

— Ваше? — он нахмурился, пытаясь вспомнить, что он знает про вино Кернов.

— Ну да. Армен, иди сюда, — я махнул рукой. — Скажи, что наше вино самое лучшее!

— Наше вино даже сравнивать нельзя ни с чем. Это амброзия, настоящая пища богов! Самые прекрасные девушки снимают грозди с лозы, помогая себе таким пением, что птицы замолкают! — и Армен поднял вверх указательный палец.

— Вот! Я подтверждаю, что птицы замертво просто падают, когда девы петь начинают, — и я ополовинил следующий бокал.

— Быть не может, чтобы никому не известное вино было лучше моего, — насупился итальянец.

— Что? Да я поспорить готов, вон на виноградник, где птицы, того… Армен, подтверди. — Управляющий тоже конкретно так запивший стресс, соображал ещё хуже меня.

— Я сейчас принесу вино, и пускай собравшиеся устроят непредвзятый суд, — возвестил он.

— Да если ваше вино победит, я вам виноградник, что на Сицилии отпишу! Именно там вот это вино делают, — и Нобиломо, показал на мой бокал. Я пожал плечами. У меня не было виноградника вообще нигде, да я и не собирался ничего ставить на кон. А уж что он там себе навоображал, это его личные трудности.

Армен же в это время притащил несколько печально знакомых бутылок, и начался суд, к которому с небывалым энтузиазмом за каким-то хером я тоже присоединился. Не помню, через сколько бутылок единогласно победил Армен. Причём сам Нобиломо проголосовал за него. Хотя лично я уже плохо соображал, какое именно вино пью. Оно всё мне казалось одинаковым.

— Армен, — еле ворочая языком проговорил я. — Проследи, чтобы господин председатель всё отписал, а потом отошли моим юристам. — После этого я опустился на пол, сунул под голову свёрнутую куртку и, накрывшись Ириным пальто, которого хватило только плечи прикрыть, я захрапел.

Проснулся я оттого, что меня пытались поднять, а в мозг пробивался злой голос Иры.

— Да помогите мне, в конце концов. Эту пьяную свинью надо в самолёт ещё засунуть! И почему никто не догадался его в номер поднять? Он что так и спал на полу? — я несколько раз проваливался в сон, из которого вынырнул, только когда самолёт начал набирать высоту. И вот тут-то почувствовал, насколько ужасным может быть похмелье.

Глава 7

— Тебя подкинуть до дома? — Ирина поёжилась, сунув руки в карманы нового пальто.

— Нет, — я покачал головой. — Я здесь на стоянке машину оставил, — несколько долгих секунд смотрел на неё, потом подхватил сумку. — Увидимся.

— Да, увидимся, — ответила Ира тихо, а я пошёл к выходу из ангара клана Леймановых не оглядываясь.

В конце полёта мне удалось уснуть, но сейчас я чувствовал себя хоть и лучше, но всё же не до конца. Голова трещала, хотя одно то, что больше не тошнило, не могло не радовать.

Машина уже основательно вымерзла, и пришлось довольно долго её греть, чтобы магическое наполнение двигателя заставило всю систему работать как следует. В голове, кроме накатывающей каким-то омерзительными волнами боли, ничего не проскальзывало. Ни одной мысли. Не понимаю. Не могу понять, почему я так сильно болею. Создаётся ощущение, что я пил наравне со всеми, но только не бокалами, а бочками, как минимум. А ведь были именно бокалы. И я даже если напрягусь, то смогу вспомнить, сколько их было. И это в то время как у других участников этого шабаша, только бутылки успевали в стороны отлетать. Надо бы к целителю сходить, потому что это, как ни крути, но ненормально. И в прошлый раз также было. Я выпил меньше всех, а меня продолжало штормить, даже когда я с ликвидации портала назад вернулся.

Стремительно темнело. Зимой темно становится, когда на часах ещё даже не вечер. Ехать домой в таком состоянии не хотелось. Я сейчас просто не в состоянии отвечать на чьи-то вопросы. Посмотрев на руки, лежащие на руле, я принял решение и уверенно вывернул со стоянки. У меня ведь квартира снята, которую я даже заранее оплатил. Ну и что, что район тот ещё, это, кстати, может в какой-то степени гарантировать, что меня никто там не найдёт.

На стук в дверь открыла какая-то довольно смазливая девица.

— Ты заблудился? — нагло улыбаясь, спросила она, но я просто её отодвинул в сторону и вошёл. — Эй, что ты себе позволяешь…

— Рыжов, если ты её не заткнёшь, то будешь страдать, — спокойно проговорил я, входя в гостиную — она же спальня.

— О, это ты, а я, как и обещал, хату твою караулю, — он вскочил с дивана и шикнул на девицу, которая попыталась открыть рот. — Ты сюда по делам, или отдохнуть? Хотя меня это не слишком волнует, — он поднял руки, ладонями вперёд. Мы с Люсиндой сейчас быстренько свалим. Можешь нас не провожать.

— Да в принципе можете оставаться, мне плевать, только тихо. — Подойдя к постели, я швырнул куртку на стоящий возле неё стул. Сумка упала тут же на пол. После чего, скинув ботинки, я растянулся на удивительно чистой постели и мгновенно уснул.

Разбудил меня странный звук, раздающийся откуда-то сбоку. Определить более точно, откуда шёл звук, я не мог, и это было довольно странно, потому что проснулся я удивительно отдохнувшим, без малейшего признака похмелья. Мне не надо было напрягать память, чтобы сообразить, где я нахожусь, я помнил это отлично.

В комнате было темно. Свет шёл разве что от окна, небо выяснило, и оно было усыпано звёздами, да и луна была на редкость яркой, а ещё практически полной. Для меня то, что на небе только одна луна до сих пор является самым большим потрясением, от которого я ещё долго не смогу оправиться. Именно в такие ночи очень ясно накатывало осознание того, что это другой мир, другая жизнь, да и сам я уже другой, каким мог бы стать, но, увы, не стал.

В темноте комнаты кто-то сонно заворочался, а я лежал, смотрел на луну и пытался понять, что же меня всё-таки разбудило.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и я уже вполне различал диван и даже спящих на ней людей. Внезапно звук, разбудивший меня, повторился. И теперь я вполне мог его идентифицировать. Это был стук в дверь. Но не в дверь этого убогого жилища, а какую-то другую дверь. Стены здесь были построены на совесть и не слишком охотно пропускали посторонние звуки, поэтому оставалось только догадываться, с какой силой колотили.

— Вот уроды, — раздался хриплый спросонья голос Рыжова. — Чего долбятся, мать их, неужели ещё не поняли, что нет управляющего дома? Эй, Мотылёк, тебя тоже разбудили?

— Ещё раньше тебя, — я заложил руки за голову. — А что, часто долбятся?

— Да со вчерашней ночи начали, дятлы уродские. Да ещё и по ночам. Вот почему ночью-то?

— А вот это вполне объяснимо, — я продолжал лежать, пытаясь разглядеть потолок. — Ночью почти все жильцы этого дома уходят, эм, на работу, и издаваемый ими шум разве что таких, как мы, разбудит. Днём же девушки спят и вполне могут что-нибудь сделать с козлами, которые не дают им выспаться.

— Это точно. Девки могут и накостылять, для профилактики чирьев на жопе, — Рыжов уже окончательно проснулся, а его подруга так и давно судя по дыханию, не спала.

— А чего им надо то? — думать всё ещё не хотелось, но голова не болела и жить становилось с каждой минутой веселее.

— Да, хер их знает. Может, комнату хотят снять, — Рыжов зевнул. — Я у них не спрашивал. Мы же не в спальном районе живём, здесь спрашивать ни о чём не принято.

И тут глухие монотонные звуки прекратились, и раздался весьма отчётливый стук уже в нашу дверь. Я замер, как замерла на диване парочка, даже дыхание затаили. Стук повторился, и я неслышно поднялся, доставая нож.

— Люсинда, приоткрой дверь и спроси, что им нужно, только вежливо, не надо нарываться раньше времени, — я не стал обуваться, чтобы двигаться как можно неслышней. Встав за дверью, смотрел, как девушка приближается, скорчив недовольную гримаску. Щёлкнул замок, и я напрягся, сам себе напомнив сжатую пружину.

— Ну, и чего вы ломитесь? Уже которую ночь спать не даёте, — буркнула она.

— Извини, но ты гниду, которая напротив живёт, не видела? — раздался грубый мужской голос.

— Я его уже дня три не видела. А зачем он вам? — тон, которым говорила Люсинда, немного потеплел, наверное, то, что она видела, её вполне устраивало.

— Он нам денег должен. В начале недели сорил деньгами, как будто наследство получил, только сил не рассчитал и проигрался в хлам. А теперь куда-то зарылся, крысёныш, и проигрыш отдавать не хочет, — говорящий сплюнул. Я же медленно опустил нож. Вот оно что, у этого упыря откуда-то появились деньги. Большие деньги, гораздо больше, чем я ему дал. И его выпотрошили мошенники, а теперь долг получить пытаются. Только вот, сдаётся мне, что никуда он не спрятался. Некуда ему идти.

— А, вон оно что. Да он давно уже в бега, поди, подался, — протянула Люсинда. — Так что, плакали ваши денежки.

— Да, скорее всего, — второй голос был приятнее и моложе. Скорее всего, именно его обладатель сумел растопить лёд в речах Люсинды. — Да мы и к тебе-то постучали уже от безнадёги. Ладно, красотка, иди в свою кроватку, если, конечно, не хочешь меня к себе позвать.

— У меня в ней парень дрыхнет. Думаю, что втроём мы не поместимся, — вздохнула Люсинда.

— Жаль, — и они отошли от двери, а я опустил нож, который снова стремительно поднял, как только парень начал намекать на то, чтобы войти.

Дверь закрылась и щёлкнул замок.

— А ведь я и правда управляющего уже дня два точно не видел, — протянул Рыжов. Я же вернулся в постель и лёг, заложив руки за голову. — Интересно, где он?

— Да другие быки притопили уже где-нибудь. Ты же не думаешь, что он только Серому задолжал, — Люсинда легла на диван, закинув ногу на Рыжова.

— Откуда знаешь, что это Серого ребятишки? — В голосе Рыжова проскользнули нотки недовольства. Ого, это что же бандитская ревность.

— Да, а то развелось всяких, конкуренты проклятые, — добавил я, ложась набок и подпирая голову кулаком.

— Да что я Ваську Медведя не узнаю, что ли, — фыркнула Люсинда. — Правда, второй новенький, похоже, не знаю такого.

— Люсинда, а откуда у тебя такое странное имя? — неожиданно для себя спросил я.

— Мать моя сильно любит романы читать, про возвышенную страсть между бандитами и проститутками, вот оттуда и имя, — девушка бросила быстрый взгляд в мою сторону. — Я не проститутка, если что. Я в лавке у Рыжовых подрабатываю. И в школу вечернюю хожу. На секретаря учусь. Может, удастся в какую-нибудь фирму устроиться. Не хочу однажды кончить, как героини мамкиных романов.

— А я думал, что твоя мать больше про наследников кланов читает, которые в служанок влюбляются, — хмыкнул Рыжов.

— А что, наследники кланов чем-то от бандитов отличаются? — фыркнула Люсинда. — Только одеты получше.

— И не поспоришь, — философски ответил я, откидываясь на подушку.

Мне становилось всё лучше, даже пальцы, которые я всё же слегка отморозил, полностью перестали болеть. Мне было так хорошо, что это не могло не настораживать. Я окинул внутренним взором свой источник и питающиеся из него дары и вздрогнул. Серые нити слегка вибрировали, впитывая поступающую извне энергию, которая тонкой струйкой текла в резерв. Это была не общая энергия, а весьма специфическая энергия смерти.

Здесь неподалёку кто-то не так давно умер, и я, кажется, начинаю догадываться, кто это может быть. Откуда у него внезапно появились деньги? Так, надо утром заскочить домой, переодеться и на производство к Вольфу. Буду у него отмычку отбирать, чтобы вскрыть дверь, которую, похоже, кто-то помог укрепить магией. Что-то мне подсказывает, что всё произошедшее с управляющим как-то связано с погибшим сукой Сорокиным, но только попав в квартиру, я смогу выяснить это, по крайней мере, попытаюсь.

* * *

Виталий Павлович сидел в своём кабинете, когда раздался звонок.

— Здравствуй, дорогой друг, — програссировала трубка, и Керн переключился на французский язык, который уже начал забывать, так давно он его не слышал.

— Здравствуй, Франсуа, ты вспомнил обо мне и сразу решил позвонить, невзирая на то, что уже почти ночь?

— Это у вас ночь, а у нас пока что прекрасный вечер, — собеседник тихо рассмеялся. — Я звоню, чтобы предложить взаимовыгодное сотрудничество.

— Увы, я всё также не занимаюсь винами и мне нечего тебе предложить, — ответил Керн, но собеседник снова рассмеялся.

— Уже занимаешься. И я безумно рад, что успел первым сообщить тебе эту потрясающую новость. Ты же знаешь, мы со старыми приятелями собрались в чудном отеле на берегу Чёрного моря. Похвастаться друг перед другом роскошными винами, вспомнить молодость, что может быть прекрасней? Нобиломо прислал Джакомбо, мальчик вырос — теперь уже мужчина. И твой внук там был. Он любезно принял приглашение, чтобы познакомиться со стариками. Хороший мальчик.

— Да, Костя — хороший мальчик, — осторожно подтвердил Керн, пытаясь про себя просчитать, что же этот хороший мальчик натворил, раз ему звонят так поздно?

— Он что-то не поделил с молодым Джакомбо, но, молодость, кровь бурлит, ты же понимаешь. В общем, Джакомбо умудрился проиграть ему Сицилийскую лозу. Скоро тебе твои юристы притащат дарственную, раз ещё не притащили. — Франсуа на секунду замолчал, а потом быстро заговорил. Сицилийская лоза прекрасна, но у Нобиломо там не было заводов. Моё оборудование и бесценный опыт, твоя лоза и куча амбиций, как тебе такой вариант? Прибыль пополам. Мы сумеем создать истинный шедевр, поверь моему нюху.

— Эм, — Керн не знал, как на это реагировать. — Присылай договора, я подумаю. Сам знаешь, как сложно вести дела за пределами Империи.

— Да, понимаю, но мы постараемся, не так ли? — в ответ Виталий Павлович кивнул, словно Франсуа мог его услышать. — Передавай привет внуку. — Керн уже решил, что пора отключаться, чтобы всё как следует обдумать, но тут Франсуа продолжил. — Да, а как у Константина со здоровьем? Может, колики в желудке?

— Почему ты спрашиваешь? — Виталий Павлович напрягся. — По моему личному мнению Костя здоров, как молодой лось.

— Да, просто он так быстро пьянеет. Буквально с двух бокалов лёгкого вина. Никогда такого не видел. Но, раз ты уверен, что всё в порядке, то и я уверен. До встречи надеюсь за подписанием договора.

Виталий Павлович очень аккуратно положил трубку и уставился на неё, как на ядовитую змею. Зачем Франсуа это сказал? Неужели старый пьяница не сумел промолчать? Потому что, в отличие от него, Керн уже встречал человека с такой же странной особенностью, пьянеть буквально от паров алкоголя и потом жутко мучиться похмельем. И что теперь ему делать с этим знанием, которое ни ему, ни Косте совершенно не нужно. Машка была права, когда попыталась всеми силами скрыть эту правду от всех. Надо бы её предупредить, чтобы не давала сыну пить, если хочет, чтобы её секрет оставался секретом. Особенно нужно будет за этим следить на Новогоднем балу.

* * *

Сидящий в кресле мужчина поставил бокал на стоящий перед ним столик и огляделся по сторонам. Городская императорская резиденция никогда ему не нравилась, то ли дело Летний дворец, такой воздушный, словно парящий по воздуху, устремляя ввысь тонкие шпили. Стоящий перед ним человек уловил недовольство во взгляде патрона и ухмыльнулся про себя. Ну надо же, этого хлыща окружающая его роскошь не устраивает.

— Пока остаётся жив Вольф, вся наша операция в поезде просто выеденного яйца не стоит, — раздражённо произнёс мужчина.

— Я, если честно, не совсем понимаю, зачем это было нужно, мы только привлекли к своей деятельности ненужное внимание, — стоящий человек нахмурился.

— Нам нужен бунт, идиот. Но не для того, чтобы попытаться сменить власть, это пока нам не по силам, а чтобы отвлечь внимание. В то же время должна пройти тщательная разработанная атака на банковский сектор. Вольф пропустит первый этап, потому что или ненадолго отрешится от дел, или же включится в бунт, как и все остальные отцы, потерявшие единственных детей. Вот зачем нужна была операция «Поезд». А вовсе не из-за дурацкой внешней доктрины, как все эти напыщенные уроды думают.

— Надо было убить Керна, пока была возможность, — проворчал человек.

— Тогда мы не смогли бы обвинить его деда, отвлекая теперь уже непосредственно от нас внимание, — раздосадовано проговорил мужчина.

— Его по итогу не удалось обвинить, — от этих слов мужчина поморщился, словно лимон сжевал.

— Приструни Снежиных. Я устал уже подчищать за ними. Словно это капризные дети, которым доставляет удовольствие кидаться своим собственным дерьмом. Передай, что я недоволен. Эти идиоты накличут беду на свои головы, и даже я ничем не смогу им помочь. — Произнёс мужчина и откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, я передам, — человек легко поклонился.

— У тебя что-то ещё? — мужчина приподнял бровь, выразительно посмотрев на стоящего перед ним.

— Керн снова отчудил. Надрался в хлам, и, кто бы мог подумать, пятью бокалами вина, — человек хмыкнул, а сидящий в кресле мужчина замер, сверля его тяжёлым взглядом. — Никогда такого не видел, просто в говно. Но, молодец, сумел виноградник на спор выиграть, — и человек не выдержал и хохотнул.

— Если это всё, то можешь идти, мне надо подумать, — человек снова, легко поклонившись, тихо вышел из комнаты, а мужчина немигающим взглядом смотрел в это время в стену.

Он, в отличие от собеседника, видел подобное и не раз.

— Почему ты не пьёшь? Шампанское, для придания блеска глазам. Ведь праздник, Новогодний бал, как-никак.

— Я не пью, ты об этом знаешь, сколько можно об одном и том же, — совсем ещё молодой мужчина поморщился.

— И я надеялся, что ты уже вылечился. Ты же обращался к целителю?

— Да, но целитель сказал, что я могу только смириться. Это у меня наследственная нехватка какого-то фермента в организме.

— Тебя обманули, в нашей семье ничего подобного никогда не бывало.

— Зато в семье мамы было, — юноша нахмурился, но его лоб тут же разгладился, а на губах появилась мечтательная улыбка. Он тогда проследил за этим взглядом, обращённым на тоненькую юную красавицу — Марию Керн.

— Всё равно это ни о чём пока не говорит, — мужчина схватил бокал и швырнул его в стену. Как ни странно, но ему полегчало. — Ничего, скоро этот чёртов Новогодний бал. Вот тогда у меня будет возможность всё проверить наверняка.

Глава 8

Домой я вернулся уже под утро. Неспешно приняв ванну и переодевшись, я, спустился в столовую, чтобы наконец-то нормально пожрать. В ванной я именно отмокал, не давая себе свалиться в транс. Мне сейчас только безликих не хватает. Уж как-нибудь в другой раз поговорим. Потому что я был уверен в том, что они появятся, как только я потеряюсь в Астрале.

Дед уже не спал. Он сидел за столом с газетой в руках и просматривал новости.

— Доброе утро, — он продолжал просматривать газету и поздоровался, даже не взглянув на меня. — Или оно не такое уж и доброе? Когда башка трещит, а во рту будто мухи сношаются, утро в любом случае перестаёт быть томным, — и он отложил газету, взглянув при этом не меня с усмешкой. Я сразу же понял по этому взгляду — знает. Знает про все мои куролесинья. Откуда он узнал мне сейчас даже интересно не было. — Пришёл ответ от юристов и редакции газеты, которую ты приобрёл. Говорят, что процесс сертификации запущен и приблизительно к апрелю газета снова сможет издаваться. Как ты вообще планируешь с сотрудниками поступить?

— Я ещё не думал и не встречался с ними, — несмотря на дедовский тон, аппетит у меня не испортился, и я с удовольствием поглощал довольно простой, но сытный и вкусный завтрак.

— Так может быть, выделишь немного времени в своём плотном расписании и посетишь уже типографию? Людям нужна определённость. Да и тебе не помешало бы уже определиться, что ты вообще хочешь получить от газеты. — Дед поджал губы.

— Хорошо, на днях заеду. — Я насытился и теперь потягивал горячий кофе. Девчонка, которая мне его подала, тут же отошла от стола, чтобы не мешать разговору.

— Нет, Костя, ты заедешь в типографию сегодня, в крайнем случае завтра, — отрезал дед, снова беря в руки газету.

— А почему этим я должен заниматься? — должно быть, я всё же ещё не до конца отошёл от коварного вина, раз начал задавать такие вопросы. — Издательство — собственность клана, и…

— Нет, это твоя личная собственность, — перебил меня дед. — И будь так добр, начни уже ею заниматься. Потому что газеты в плане издательства никогда не входили в круг моих интересов и первое, что мне приходит на ум в отношении издательства — продать его от греха подальше. Впрочем, если тебя это устроит, то, так уж и быть, я готов от имени клана принять это бремя.

— Да ладно, что ты завёлся, — я поставил пустую чашку на стол. — Я же не отказываюсь, просто вот прямо сейчас мне некогда. Но завтра, так завтра. Прямо с утра я займусь газетой. — И я решил быстро ретироваться, чтобы не нарваться на какое-нибудь зубодробительное нравоучение.

— Костя, я хочу знать, что у тебя произошло на фуршете с весьма уважаемыми пожилыми виноделами? — вопрос деда застал меня уже возле двери. Да я уже ручку дверную повернул, чтобы дверь открыть, но пришлось поворачиваться и отвечать.

— Как оказалось, я совершенно не умею пить, — я пожал плечами.

— Это, конечно, встречается, не такой уж ты феномен, но, ответь мне, ради бога, почему ты продолжал пить это проклятое вино, как только понял, что ненормально быстро пьянеешь? — я неопределённо хмыкнул.

— Конечно, можно было отказаться, но тогда я бы оказался в центре совершенно нездорового внимания. Каждый посчитал бы своим долгом подойти и выяснить, как же так получилось, — объяснил я свою позицию. — К тому же я долгое время цедил один-единственный бокал, отпивая по крошечному глоточку.

— Да, навязчивое внимание такого рода может вызвать определённый дискомфорт, — дед продолжал смотреть на меня не мигая. — Только вот мне сообщали, что мой внук владеет магией воды. Наверное, меня обманули.

— О чём ты вообще говоришь? Какое отношение имеет моя неспособность пить, к магии воды? — я даже дверную ручку из рук выпустил.

— Даже я в курсе, что в библиотеке стоит книга, посвящённая этому сложному, и порой непредсказуемому дару. И вторая глава как раз посвящена преобразованию различных жидкостей, например, вино в бокале, в воду. — Дед ехидно ухмыльнулся. Теперь уже я долго и не мигая смотрел на него.

— Разве так возможно сделать? — наконец, спросил я. Если подобное заклинание действительно существует, то это будет ответ на все мои молитвы.

— Я не маг воды, я не знаю наверняка, — дед сел обратно за стол и развернул газету. — Но у тебя есть прекрасная мотивация, чтобы проверить, так ли дело обстоит на самом деле.

Я вышел из столовой. Ноги сами понесли меня к библиотеке, но я вовремя остановился. Потом. Сейчас у меня другие дела запланированы. А вот вечером я возьму и ту книгу, про которую дед говорил, и ту, которую я так и оставил на диване — про Морозовых, которую мне тоже надо всё-таки прочесть. Хотя мысль про серый музей и отошла на второй план, но полностью я её из головы не выбросил, так что лучше знать про эту семейку как можно больше.

До нашего с Вольфом предприятия я добирался почти два часа. Повалил густой снег и видимость на дороге упала просто до критических величин. Я даже хотел плюнуть и вернуться домой, раз погода так категорически против того, чтобы я куда-то выезжал, но, так как случилось это уже на середине пути, то решение продолжить путь пересилило, хоть и не намного желание вернуться.

Миновав два поста охраны, я въехал на территорию предприятия, и резко остановил машину, так что тормоза взвизгнули. Заглушив мотор, я медленно вылез из салона, не отрывая взгляда от множества машин, заполнивших внутренний двор.

— Керн, наконец-то! — ко мне бежал Вольф. — Я уже начал думать, что ты не соизволишь появиться!

— Ну вот он я, а почему я должен был появиться? Считай, что я опять всё забыл. И, да, что это за вечеринка? — я указал на машины.

— Сегодня презентация нашей телефонной трубки, как ты мог про такое забыть? — прошипел Вольф, хватая меня под руку и таща к административному зданию. — От сегодняшнего дня будут зависеть продажи! Нужно так презентовать наш проект, чтобы люди начали уже сейчас очередь в магазинах занимать, ожидая, когда смогут приобрести подобное чудо, — он затормозил и пригладил волосы. — Я понимаю, на что ты намекаешь, на безопасность. И я совсем не дурак и прекрасно осознаю, что всех досконально проверить невозможно, но от этой презентации и последующей рекламы будет зависеть наше будущее.

— Не утрируй, наше будущее вряд ли от этого будет зависеть, но, с другой стороны, ты прав насчёт продаж. Всё-таки хотелось бы быть в большом плюсе, — неохотно я признал его правоту. — И я рад, что ты осознаёшь риск. Тем более что тех, кто так настойчиво пытался тебя убить, так и не поймали.

— А разве моя женитьба не перечеркнула все планы убийц? — Вольф задумался, глядя куда-то вдаль.

— Мы не знаем их планов, — я покачал головой. — Ты не думал, что это просто богатый и влиятельный маньяк, который не пожалеет ничего, в материальном её воплощении, конечно? И ему не нужен повод, и мало колышет количество побочных жертв. Он просто хочет видеть твои кишки, обмотанные вокруг люстры.

— Твои странные фантазии вызывают некоторое опасение, — Вольф надулся. — Я, конечно, осознаю, что дьявольски хорош и чертовски привлекателен, но не до такой степени, чтобы стать причиной чьей-то мании.

— Ещё раз повторяю, мы этого не знаем. А так как ты неизменно оказываешься рядом со мной и моей семьёй, и тем самым ставишь нас под угрозу стать теми самыми неучтёнными жертвами, то я предпочту обезопасить всех нас скопом. — Я смотрел на него не мигая, отчего Вольф заёрзал, как будто ему горчицы на причинное место наложили.

— Ну что ты так на меня смотришь? — буркнул он.

— Больше никогда не предпринимай нечто подобное, не предупредив меня перед этим. Юрка, я тебя предупреждаю, если я ещё раз нарвусь на такой вот большой сюрприз, то поверь, тебе станет больно.

— В каком смысле мне станет больно? — Вольф насупился ещё больше.

— В физическом, мать твою, — рявкнул я. — Я тебе ноги переломаю и отправлю лечиться в хорошо охраняемую клинику, клана Керн, например. И хоть немного побуду в относительной безопасности.

— Пошли, нас ждут, — он поджал губы и пошёл впереди меня, задрав подбородок. Я покачал головой и пошёл за ним. Вольф непробиваем. Может, правда, ногу ему сломать? Чисто в качестве профилактики?

Мысль показалась мне вполне разумной, но осуществить задуманное я не успел, потому что в это время мы вошли в большой зал для расширенных собраний, и в нашу сторону устремилось множество взглядов. Сотни не сотни, но их было действительно много. Вольф, не глядя на меня, прошёл к небольшой сцене, где стояло несколько столиков, на которых лежали трубки.

Было странно что-то презентовать, если я сам ещё ни разу этой штуковиной не воспользовался. Поэтому я просто встал рядом и старательно улыбался, когда Вольф рассказывал про наши средства общения. А ещё я слышал, что же говорит Юра. Говорил он хорошо. В очень доступной манере, чтобы самые упорные идиоты в итоге поняли, о чём речь идёт.

— Простите, а что нам может сказать мистер Керн? — я повернулся к хорошенькой журналистке, которая решила меня подколоть. Она же прекрасно видит, что я здесь для мебели, фон обеспечиваю.

— Ну, что я могу вам сказать, госпожа… — я вопросительно посмотрел на неё, лихорадочно соображая, что же сказать.

— Аксёнова. Ольга Аксёнова, газета «Новгородский полдень», — представилась девушка.

— Госпожа Аксёнова… — но договорить я не успел, потому что передо мной появился Паразит. В зале мгновенно воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды устремились на чёрный комок пуха, который весьма демонстративно потянулся, и потом подошёл ко мне и встал боком. И тут я увидел, что мой кот обзавёлся нешироким ошейником, в котором поблёскивали бриллианты, отчётливо видимые на общем чёрном фоне. Под ошейник была просунута сложенная в несколько раз бумажка. Присев на корточки, я вытащил бумажку, развернул её и прочитал сообщение от деда, в котором говорилось, что я должен сегодня в два дня быть в банке, где он проведёт процедуру активации доверенности, чтобы с нами больше не случилось ничего похожего на прошлый раз, если вдруг что… — Иди, ответа не будет, — шепнул я Паразиту, погладив его по лобастой голове. Кот фыркнул и, явно красуясь, принялся медленно по частям исчезать. Я же встал и улыбнулся приглашённым журналистам. — Госпожа Аксёнова, сейчас вы очень наглядно увидели, что для того, чтобы вовремя получить важное сообщение, нужно обзавестись чеширским котом, что не так уж и просто. Или же вы можете приобрести нашу трубку, и всего один звонок позволит вам существенно сэкономить время и не искать судорожно чеширского кота. Особенно если вы находитесь не дома и у вас нет возможности воспользоваться домашним телефоном.

Когда прозвучало последнее слово, все начали задавать вопросы одновременно, а Вольф взмахом руки позвал несколько красивых девушек, которые подхватили подносы, на которых лежали трубки и спустились с ними в зал, предлагая каждому гостю взять себе одну в качестве подарка за то, что нашли время, чтобы посетить это замечательное мероприятие. Номера были выгравированы на самой трубке, и журналисты на время, увлечённо записывая номера друг друга.

— Да, почти забыл сказать, что на трубку можно позвонить с домашнего телефона. Так же, как и с трубки можно позвонить на домашний, — прокричал Вольф и повернулся ко мне. — Отличный ход с котом, это было гениально.

— Это была импровизация. Паразит принёс записку от деда. Он меня ждёт в банке, поэтому я тебя сейчас здесь брошу. Надеюсь, в моём присутствии больше нет никакой нужды. — В этот момент в толпе промелькнула огненно-рыжая женская головка. Я проследил за ней взглядом. Ева остановилась у дверей и весьма выразительно посмотрела на меня.

— Да, можешь валить, — Вольф улыбнулся в толпу и показал большой палец. — Только будь добр появляться здесь, хотя бы периодически.

— Отмычку дай, — без всяких предисловий сказал я, продолжая наблюдать за Евой.

— Зачем? — Вольф удивлённо взглянул на меня, а потом махнул рукой и вытащил из кармана своё первое творение как артефактора. Потом подумал, взял со стола одну из трубок и протянул мне. — Твой номер. Мой, забит в память. Там же номера моих девчонок и на всякий случай отца. И твоего деда. Ему скоро должны доставить его экземпляр.

— Вольф, ты… — Я забрал трубку, сунул её в карман и соскочил со сцены прямо в толпу.

Ева всё ещё ждала меня у двери, но, когда увидела, что я иду в её направлении, быстро вышла из зала.

Она ждала меня возле входа в медпункт. Выйдя из зала и не найдя Еву в коридоре, я сначала подумал, что она мне привиделась, но на всякий случай решил проверить медпункт.

— Мне показалось, что твой геморрой обострился, да ещё так не вовремя, — она сочувственно посмотрела на меня и распахнула дверь. — Пройдём, я должна убедиться, что всё в полном порядке.

Я зашёл вслед за ней, плотно прикрыв за собой дверь.

— Драгоценная моя, ещё одна шутка в подобном роде, и ты пожалеешь, — я подошёл к ней вплотную и провёл кончиком указательного пальца по нежной коже шеи, обрисовывая контур стража. Бабочка шевельнула призрачными крыльями, приветствуя своего создателя, а Ева тихонько застонала. — Поверь, я могу сделать так, что жалеть ты будешь очень долго и мучительно. — Я опустил руку и отступил в сторону. Ева же схватилась за стол и с трудом переводила дыхание. Наконец, она выпрямилась, повернулась ко мне, и в её глазах сверкнула ненависть.

— Что я уже и пошутить не могу? — выпалила она, скрестив руки на груди.

— Можешь, — я пожал плечами. — Но о последствиях ты предупреждена. Зачем ты хотела со мной встретиться?

— Чтобы поболтать, — огрызнулась она. Затем вздохнула и добавила. — Меня предупредили, что я здесь до весны. Что до марта всё закончится, так или иначе, и меня переведут на другой участок.

— Ты всё ещё продолжаешь наблюдать или от тебя начали требовать более решительные действия? — Я подошёл к шкафу с лекарствами и принялся бездумно изучать его содержание.

— Пока только наблюдение и составление расписание ваших с Юрием Вольфом визитов на производство. Не думаю, что от меня потребуют что-то большее, чем то, что я делаю сейчас. — Ева сунула руку в карман и достала трубку.

— Однако, — я удивлённо посмотрел на предмет у неё в руке.

— Вольф велел сегодня утром презентовать по одной каждому сотруднику. Сказал, что она родилась на свет в таких муках, благодаря нашему всеобщему усилию, — она задумчиво погладила трубку. — У него просто фантастическая харизма, знаешь ли.

— Да, это правда. Ему хочется простить любое прегрешение, если, конечно, желание его в этот момент убить не перевешивает. Ну, кому я это говорю, ты же всё это и так знаешь, не так ли, дорогая? — я гнусно усмехнулся, а Ева вспыхнула, отчего цвет её лица стал даже насыщеннее цвета волос.

— Ты мне долго ещё будешь вспоминать то недоразумение? — прошипела она.

— Всегда, — я ещё раз окинул её внимательным взглядом. — Если это всё, что ты хотела мне сказать…

— Номер своей трубки дай, — она взяла карандаш и приготовилась записывать на листе бумаги. Правильно, нельзя сохранять подобные номера в памяти телефона. Ещё увидит кто-нибудь не тот. Придумать, откуда у тебя номер Керна, будет очень проблематично, а так, когда надо будет, наберёт и все дела. Назвав ей номер, я вышел из медпункта и посмотрел на часы. Так, до двух у меня времени ещё вагон, как раз успею навестить, скорее всего, мёртвого управляющего, и попробовать выяснить, а с чего это у него так резко сердце не выдержало.

Глава 9

Отмычкой я пользовался интуитивно. На самом деле вскрыть дверь оказалось не так уж и сложно. Когда щёлкнул открывшийся замок, я встал и очень аккуратно открыл дверь.

Войдя внутрь, я осмотрелся. В небольшой прихожей царил погром. Что искали было не слишком понятно, возможно, кому-то понадобились ключи, а, может быть какой-то один ключ, во всяком случае, какой именно также было узнать нереально: щит с крючками валялся на полу, придавив собой разбросанные ключи.

Странно, что я не ощущал запахов, которые всегда сопровождают смерть. А ведь, идя сюда, я точно был уверен, что найду труп.

Всё встало на свои места, как только я зашёл в комнату. Стоило мне пересечь некую черту, как на меня обрушился мощный сладковатый запах гниения, присущий только гниющей плоти. Запах был настолько резкий, что я прикрыл нос рукавом.

Источник запаха обнаружился на диване. В теле уже с трудом можно было узнать того управляющего, у которого я когда-то, кажется, в прошлом веке, снимал комнату. Я обошёл диван, подойдя к окну, и тут с удивлением обнаружил, что здесь запаха не ощущается. Опустив руку, я с удивлением принюхался. Конечно, этот запах, который настолько въелся в слизистую носа, будет меня ещё долго преследовать, но здесь его точно не было. Интересный эффект.

Уже через минуту я выяснил, что запах сохраняется исключительно вокруг дивана. А остальное пространство комнаты отгорожено от него мощными чарами фильтрации воздуха. Похоже, что кто-то очень сильно не хотел, чтобы этого дятла нашли раньше положенного срока. Будь это не так, весь этаж уже давно бы знал, что надо взламывать дверь и вызывать хозяина дома, чтобы тот прибрался здесь и назначил нового управляющего.

Я уже хотел полностью убрать мешающий мне сосредоточиться на обыске запах, но быстро передумал, потому что в этом случае эксперты полиции, которую в семидесяти процентах случаев вызовет хозяин, вполне способны справиться с выделением отдельных применённых здесь заклятий, и таким вот нехитрым способом выйти на меня. Доказывать кому-то, что это не я грохнул это ничтожество, совершенно не входило в мои планы, потому что до Новогоднего бала осталось всего две недели.

Так что я ограничился тем, что прошёл в ванную комнату, платком открыл кран, смоченным же платком закрыл его, и, обмотав лицо мокрой тканью снова вошёл в комнату. Всё-таки осмотреться было необходимо.

В комнате, в отличие от прихожей, царил относительный порядок. Во всяком случае здесь никто вот так явно не рылся. На первый взгляд ничего странного мне на глаза не попадалось. Разве что возникал вопрос, каким образом убийца сюда проник. Ответ нашёлся на полу под подоконником, куда закатилось кольцо использованного одноразового телепорта. Надо бы кому-нибудь намекнуть, чтобы армейские склады перетряс, потому что лично я бы не отказался узнать, сколько конкретно пропало телепортов. А также проверить надо обслугу тех складов, с которых больше всего телепортов тиснули. Кто-то же имел к ним доступ. Все свидетели, которые могли бы вывести пусть даже не на конечного заказчика, но существенно сократить цепочку причастных, как-то весьма вовремя концы отдали. Теперь вот ещё один. Что ты кому рассказал? За что получил большие, как утверждали бандиты, для этого района деньги? И за что тебя в итоге убили?

Я подошёл поближе к дивану и внимательно посмотрел на тело с признаками разложения. А может, это я себя просто зря накручиваю? Что если управляющий что-то пообещал, но не выполнил обещания, а просто обманул заказчика. Сказал, что не нашёл, например, те самые Ушаковские болванки, которые такие замечательные результаты могут выдавать, как на заводе нашего клана.

Потому что свалить всё на Кернов уже не получится. С ключами к порталам разобрались, сами телепорты мы не контролируем. Я внезапно замер. А кто об этом вообще знает? Насколько я помню, всё прошло в усечённом режиме. Полностью Совет кланов не собирался, лишь верхушка, да и убийство судя по состоянию тела, было совершенно раньше, чем деда выпустили.

Тогда я готов поспорить, что это Снежины. И вопрос шёл именно что о пластинах. Правда, это теперь не имеет особого значения. Вот только надо бы Подорова предупредить. Пускай свою группу отправляет. Нечего здесь полиции делать, да и хозяин быстрее узнает о случившемся и найдёт уже нового управляющего.

Заперев квартиру, воспользовавшись всё той же отмычкой, я направился к машине, которую бросил немного подальше от дома, чтобы не привлекать ненужное внимание. Отъехав на соседнюю улицу, я остановился неподалёку от борделя и вытащил свою новую трубку, которой мне ещё предстояло научиться пользоваться, не раздумывая.

— Подоров слушает, — раздалось в трубке. Голос был слышан очень хорошо, никаких помех не прослеживалось, в целом я остался доволен, у нас получилось прекрасное устройство. Ну и что, что я практически не принимал участия в его создании, всё равно оно было наше, а не исключительная собственность Вольфа.

— Добрый день, Матвей Игоревич, тебя Керн беспокоит. — Ответил я ожидающему ответу полковнику.

— Добрый, Константин Витальевич, — в голосе прозвучала озабоченность. — А, хм, откуда ты звонишь? — наконец, сформулировал он очередной вопрос.

— У нас с Вольфом сегодня состоялась большая презентация гражданского варианта переговорного устройства. Удачная, к слову, презентация. Вот, с одного из этих устройств я сейчас и разговариваю.

— Вот как, надо бы прикупить парочку своим домашним, — задумчиво произнёс Подоров. — Но ведь ты не просто так мне звонишь, чтобы похвастаться трубкой?

— Нет, я хочу сообщить о трупе, в квартире которого снова был использован телепорт, — я задумался, а затем добавил. — На заводе Снежины кое-что оставили в руках того неудачника Сорокина, и, по-моему, очень хотят это вернуть.

— Вот что, Константин Витальевич, мне бы тоже тебе несколько слов сказать, но для этого нам нужно встретиться, — после довольно продолжительного молчания сказал Подоров.

— У меня встреча с дедом в банке через полтора часа, — я посмотрел на часы.

— Возле вашего банка раскинут небольшой парк, так что мы вполне можем там расположиться и поговорить. Это не займёт много времени.

— Хорошо, я буду на месте примерно через полчаса, — прервав звонок, я уже хотел выехать со своей стоянки, но тут раздался звонок. Я сначала не понял, что это, но звонок повторился и до меня дошло, что кто-то пытается до меня дозвониться. На экране высветилась надпись: «Юрий Вольф». Он сам вбивал в память свой номер, потому так себя и обозначил. Но, лично я бы как-нибудь по-другому его обозвал. Решив, что разберусь со всеми функциями телефона позже, я принял вызов. — Керн.

— О, наконец-то, наш Константин решил ответить своему надоедливому другу, — раздался в трубке ядовитый голос Вольфа.

— А ты что, уже звонил? — спросил я осторожно. Когда Юрка вот так начинает разговаривать, это значит, что я где-то очень серьёзно прокосячился, вот только я никак не могу понять, где именно.

— Посмотри на экран, когда он в активном режиме, там такая трубочка нарисована, нажми на неё, будь так добр, — я отнял трубу от уха и выполнил то, что он сказал, после чего присвистнул. На экране отразились пропущенные звонки от Вольфа в количестве двадцати семи штук.

— Ничего себе, — вырвалось у меня.

— У меня только один вопрос, тебе зачем трубка, если она у тебя валяется не пойми где, и ты не берёшь её с собой?

— Я ещё не привык, так что не ори, а давай уже по делу. На хрена ты мне столько раз названивал?

— Где бумаги, Керн? — заорал Вольф.

— Какие бумаги? — я почесал висок.

— Договор, мать твою! — Вольф продолжал выражать весьма эмоционально своё отношение к моей тупоголовости. — Нам продукцию надо уже в фирменные магазины поставлять, а ты всё ещё не подписал договор о сотрудничестве!

— Так, — я потёр лоб, договор, значит. По-моему, мне никакого договора не приносили. Или приносили? Надо же, я реально не помню. — Я не буду спрашивать, откуда у нас магазины, и сколько мне придётся за них тебе отдать, а насчёт документов, вот тут ты прав на все сто процентов, я забыл про них. И не начинай, я прекрасно знаю, что конкретно ты хочешь мне сказать. Я привезу его тебе до вечера, обещаю, — клятвенно произнёс я.

— Хорошо, я подожду до вечера, — подумав и немного успокоившись, ответил Вольф.

— Отлично, — я уже собрался нажать отбой, но тут кое-что вспомнил. — Да, уволь мою секретаршу.

— Ты понял, что она тебя не устраивает? — в голосе Вольфа прозвучало равнодушие. — Хорошо, прямо сейчас оформлю расчёт. А ты лучше поторопись.

Я отключился, порылся в бардачке и вытащил небольшую записную книжку, в которой, насколько помнил, был записан номер телефона нашего кланового юриста, который подобной мелочёвкой, вроде пресловутого договора занимается.

Связавшись с ним, я выяснил, что договор готов к подписанию, что никаких подводных камней не содержит, и что все затраты и прибыли распределены из расчёта пятьдесят на пятьдесят, включая первичные затраты, которые понёс Вольф.

Я решил про себя, что меня это вполне устраивает. Если Вольф решил поиграть в благородство, то это его проблемы, а меня подобное положение дел вполне даже устраивает.

Юрист предложил мне привезти документы домой, на что получил отказ. Я лучше сам их заберу, а то далеко не факт, что, попав домой, не забуду увезти их на производство и передать Вольфу.

Наконец, мне удалось выехать из этого злачного района. К счастью, больше никто не решил попробовать новый вид связи, и я практически без задержек доехал до банка, где мне надлежало быть через час. На встречу с Подоровым я почти опоздал.

Полковник ждал меня возле незамерзающего пруда, в котором жили утки. Они никуда на зиму не улетали, а вдоль берегов специально для них были обустроены тёплые убежища, чтобы было где перенести зимний холод. В итоге утки настолько обнаглели, что, не стесняясь, выпрашивали еду у сердобольных прохожих, прогуливающихся по парку. Подоров кормил уток, бросая им куски батона, который держал в руках. Я подошёл поближе и встал рядом, сунув руки в карман. От воды поднимался пар, а весьма упитанные утки выглядели вполне довольными жизнью.

— Им скоро этого пруда хватать не будет, — не глядя на меня, проговорил Подоров. — Вон те, вообще дикие. Прибились сюда во время перелёта. Отдохнуть, видать, захотели, да так и остались.

— А зачем им куда-то лететь? — наблюдая за утками, ответил я. — Здесь относительно тепло, кормят опять же, хищников отгоняют. Красота.

— Да, красота. — Подоров раскрошил остатки батона и повернулся ко мне.

— Зачем ты хотел встретиться? — я всё ещё продолжал смотреть на уток.

— Чтобы предупредить, — серьёзно ответил Подоров. — Это расследование уводит нас в очень и очень нехорошие дали. Прямиком во дворец. И не просто во дворец, а к семье императора. За нападением на поезд точно стоит кто-то из ближайшего окружения, а то и вовсе… — он не стал уточнять, но я прекрасно понял, что Подоров имеет ввиду.

— Император в курсе? — хмуро спросил я, глядя, как толстый селезень пытается отобрать последний кусок у своего более стройного дикого собрата. Не то чтобы он хотел есть, просто это было дело принципа. Вот и у людей так же. Чаще всего за подобными преступлениями стоят власть и деньги. И не то, чтобы тому, кто всё это затеял, не хватает денег и власти, нет, обычно всего этого добра более чем достаточно, просто… дело принципа.

— Знает, — кивнул Подоров. — Император очень расстроен и ему необходимо больше доказательств, чтобы окончательно поверить и смириться с предательством довольно близкого ему человека. Точнее, у него было время, чтобы смириться. Теперь же дело стало за доказательствами, которых, к сожалению, пока недостаточно, чтобы он мог решиться на что-нибудь радикальное. Поверь, в этом деле просто нет хорошего решения. И императору сейчас просто невероятно сложно выбрать из двух зол наименьшее. Проблема в том, что у его величества нет прямого наследника.

— Да, это может быть проблемой, — эхом повторил я, глядя, как пришлый тоже пошёл на принцип и не собирается отдавать зажравшемуся селезню то, от чего, может быть, зависит его жизнь. — Что эти, весьма знатные и могущественные люди имеют против меня и Вольфа?

— Против Вольфа понятно — деньги. Его отец контролирует почти весь банковский сектор империи. А вот что имеют против тебя, понятия не имею, — Подоров пожал плечами. — Именно против тебя. Ни против твоего деда, да и вообще к Кернам, похоже, особых претензий не возникает, а конкретно против тебя. Если только… — он замолчал и принялся очень пристально меня разглядывать, просто по миллиметру, стараясь разглядеть что-то, что дало бы ему ответы на все его вопросы. — Да, нет, — через какое-то время ответил он вполголоса на свой же вопрос. — Даже если это и так, то его бы убили в поезде одним из первых. А не ушли, убедившись, что никого в купе нет.

— О чём это ты? — я приподнял бровь и посмотрел на Подорова.

— Да так, пытаюсь все версии отработать, — он махнул рукой. — Не обращай внимания.

Мы замолчали, глядя на уток. Толстый селезень всё-таки победил. Просто задавил массой, вырывая кусок батона чуть ли не из клюва соперника.

— Несправедливо, — наконец, сказал я, указывая на довольного победителя, которому кусок действительно не нужен был.

— Естественный отбор, — пожал плечами Подоров. — Выживает сильнейший.

— А как всё-таки правильно: Тайная канцелярия или Служба безопасности? — внезапно задал я давно интересующий меня вопрос.

— Одинаково правильно, — хмыкнул Подоров. — Это разные организации. Просто традиционно, как я уже и говорил, глава СБ является параллельно следователем по особым делам в Тайной канцелярии. А так у них немного другие задачи.

— Я всё ещё считаю это глупостью, — ответил я.

— Традиция, — поморщился Подоров. — И ничего с этим поделать нельзя. Ладно, мне пора, я итак, благодаря тебе дополнительных десять минут отдыха. — Он подтянул повыше воротник и уже собрался уходить, но я остановил его, хлопнув ладонью по лбу.

— Стой, совсем вылетело из головы. — Я быстро прокрутил мысленно разговор с Евой. — С Вольфом, да и со мной, если разобраться, всё должно будут закончено не позднее марта. Это может означать, что в марте, вполне может быть, что, что-то планируется. Что-то довольно масштабное и не слишком хорошее для всей империи.

— В марте, говоришь? — Подоров нахмурился. — Хорошо, что предупредил. Спрашивать об источниках бесполезно? — Я лишь развёл руками.

— Это мой единственный источник подобного рода информации и я, естественно, не собираюсь его светить, ещё самому пригодится.

— А ты уверен в том, что этот источник не пичкает тебя дезинформацией?

— Абсолютно. Он знает о последствиях и ему есть что защищать, кроме своей, никому не нужной жизни, — хмыкнул я.

— Ну что же, надеюсь, ты прав, — Подоров на секунду задумался, а затем снова натянул повыше воротник. — Это очень ценная информация, очень, спасибо за неё. — И он пошёл прочь от меня и от пруда, в котором утки, так и не дождавшись от меня подачки, демонстративно отплыли заниматься своими утиными делами.

Я же проводил взглядом полковника, взглянул на часы, и не спеша направился на встречу с дедом, про себя прокручивая разговор с Подоровым. Как-то незаметно меня начала охватывать странная паранойя, и к тому времени, как я подошёл к входу в банк, ко мне в голову буквально вклинилась мысль о том, что на нашем с Вольфом производстве обязательно должен быть кто-то, кто будет предан мне и даже в какой-то мере благодарен. И которому я смогу поручить незаметно проверить всех сотрудников, обращая внимание на тех, кто появились словно из ниоткуда. И, кажется, я знаю такого человека. Так что, после разговора с дедом я займусь наймом, а потом уже поеду на производство к Вольфу.

Глава 10

Я не успел ещё выйти из парка, как зазвонил телефон, который я после разговора с Вольфом положил в карман. В окошке светилась мягким светом надпись: «Виталий Павлович».

— Надо найти, как можно поменять названия, присвоенные внесённым в память номерам, — пробормотал я и поднёс трубку к уху. — Да, говори.

— Ты где? — прозвучал голос деда, который даже не удивился тому, что не стал спрашивать, кто звонит. Хотя о чём это я? У него же такая же труба, с такими же функциями. Но сама постановка вопроса… Я посмотрел на часы. Нет, я не опаздываю, до назначенного времени ещё двадцать минут остаётся. Этого более чем достаточно, чтобы перейти дорогу и войти в здание банка, которое расположено как раз напротив парка.

— Я уже подъехал и скоро буду на месте. Кстати, где тебя искать? — я вышел из парка. На меня с недоумением принялись оглядываться люди. Похоже, многие думали, что я говорю сам с собой. Но, когда они смогли рассмотреть трубку в поднятой к уху руке, то их удивление пополам с любопытством становилось ещё острее.

— Офис номер триста шестнадцать, на третьем этаже. Костя, не опаздывай.

— Так, я и не… — в трубке послышались гудки отбоя. С не меньшим удивлением, чем проходящая мимо дамочка, которая только что шею не вывернула, разглядывая трубку, я посмотрел на экран. — Это что сейчас было?

Покачав головой, я сунул трубку в карман, перешёл дорогу и уже подходил к двери банка, как снова раздался вызов. Вытащил трубку — звонил дед.

— Костя, ты где? — прозвучало в трубке.

— Да я уже практически в банк зашёл, и я не опаздываю! Ты позвонил, чтобы уточнить, на какой именно ступеньке крыльца я стою? — на меня стали оглядываться ещё интенсивнее, чем до этого и я стал говорить тише.

— Просто немного ускорься. Надеюсь, это сделать несложно? — спокойно ответил дед.

— Мне несложно, но я не понимаю, к чему такая спешка? Что вообще происхо… — в трубке послышались гудки. — Да ну, на хер. — Быстро сунув телефон в карман, я взбежал по лестнице, быстро пересёк холл, и уже по лестнице в самом банке начал подниматься практически бегом.

Коридор третьего этажа был пустынен. Посмотрев на номер ближайшей ко мне двери, я сообразил, что нужный мне триста шестнадцатый офис расположен практически в конце коридора. Определившись с направлением, я быстро пошёл в нужную сторону и тут снова раздался звонок.

— Да!

— Костя, я могу узнать на каком этапе ты находишься? — я в это время остановился как раз напротив двери, номер которой гласил о том, что я на месте. Рванув дверь на себя, я зашёл в офис, продолжая говорить в трубку.

— Ты что надо мной издеваешься? — после этого я отключился и посмотрел на деда, который положил свою трубу на стол и немного смутился. — Какого демона ты творишь? Я уже начал подозревать, что опять что-то произошло.

— Прости, не смог удержаться. Весьма занятная вещь оказалась, — и дед указал на трубку. — К тому же мне нравится реакция Хромцова каждый раз, когда я начинаю звонить тебе, в то время как ты куда-то идёшь.

Сам банкир при этом кашлянул, как бы призывая Кернов задуматься над тем, что они не одни.

— Ты заболел? — дед повернулся к нему. — Что-то ты в последнее время частенько недомогаешь. Может быть, мне пора уже сменить банковского управляющего? — в голосе деда теперь явственно прослеживался сарказм.

— Нет, с чего вы взяли, Виталий Павлович, что я недомогаю? — Хромцов начал суетливо перекладывать бумажки. Видимо, перспектива перестать быть банкиром довольно состоятельного клана, его категорически не устраивала.

— С того, что ты стал много чего забывать в последнее время, — дед нахмурился и теперь в его голосе звучала сталь. — Например, ты забыл, сколько мне лет, и что люди смертны. Что было бы с моей семьёй и с кланом, если бы я умер?

— У вас нет официального наследника, в этом случае клан бы всё равно погиб, — буркнул Хромцов.

— Клан, возможно, но, если ты, наконец, вспомнишь, что у меня составлено завещание и что даже при самом плохом раскладе, моя семья не останется на улице! — дед хлопнул по столу ладонью. Хромцов вздрогнул и беспомощно посмотрел на меня. Я же лишь пожал плечами, разбираться с проштрафившимся сотрудником — это дело деда и ко мне никакого касательства не имеет. Так что терпи и внимай с благоговением на лице, если, конечно, хочешь продолжать работать в этом довольно шикарном кабинете. — Почему ты сразу не сказал мне, что возможен двойной контроль счетов?

— Ну, вы не спрашивали, — пролепетал Хромцов.

— Объясни мне, Хромцов, ты зачем сейчас сам себя закапываешь? — дед откинулся на спинку кресла. — Ты что, клинический идиот? В общем так, мне нравится этот банк, и условия, которые он предлагает, полностью меня устраивают. Но, Хромцов, ещё одна забывчивость с твоей стороны, и я, пожалуй, сменю не только банкира, но и сам банк. Тем более что Вольф давно мне намекал на ещё более выгодные условия.

— Я всё понял, Виталий Павлович, этого никогда больше не повториться, — очень быстро проговорил Хромцов и подвинул деду небольшую стопку документов. — Я уже всё приготовил. Вам обоим нужно только поставить подписи на каждой странице доверенности и двойного контроля счетов, а также на последней странице зафиксировать подлинность своей личности.

— Секунду, — дед поднял трубку и принялся набирать номер по памяти. Немного подождав, он быстро проговорил. — Слава, ты проверил документы банка для контроля счетов? Прекрасно, ты заслужил премию. — И дед нажал отбой и снова повернулся к Хромцову, который действительно искоса посматривал на трубку, при этом так стараясь не показывать заинтересованности, что становилось просто смешно. — Мой юрист всё проверил, и каждый лист скрепил своей подписью с идентификацией личности. Надеюсь, каждая такая подпись на месте, и нам не нужно с Костей терять время, чтобы проверять, что же вы там наисправляли?

— Ваша паранойя, Виталий Павлович, уже начинает переходить грань истинного безумия, — поджав губы, заявил идиот, чья карьера висела на нитке, которая с каждым его вздохом истончалась.

— Это моя паранойя и только мне решать, как именно иметь с ней дело, — дед прищурился. — И да, в последнее время я поймал себя на мысли, что даже на Назара Борисовича начинаю посматривать с подозрением. В случае же с банком и без паранойи надо держать ухо востро, чтобы тебя без трусов не оставили. Нет, я всё понимаю — ничего личного, это всего лишь бизнес, вот только я не хочу, чтобы этот бизнес процветал за счёт моего клана, который вкладывает просто гигантские усилия в то, чтобы постоянно оставаться в профиците. Так что с моей стороны тоже нет ничего личного, и даже паранойя здесь ни при чём. Так подписи юриста на месте?

— Да, на месте можете сами убедиться, — Хромцов поджал губы. Ну надо же, святая невинность, обиделся на недоверие клиента.

Дед тем временем принялся листать документы и, после тщательной проверки подписи юриста, ставить под ней свою. После этого протягивал подписанный экземпляр мне. Очень скоро с формальностями было покончено.

— Ну вот и всё, — Храмцов забрал один из экземпляров себе. — Поздравляю, Константин Витальевич. Теперь в случае, если Виталий Павлович снова внезапно решит отдохнуть, коллизий, подобной произошедшей, у вас не возникнет.

— В таком случае не будем вас больше задерживать, — дед встал, забрал наши экземпляры, сунул трубку в карман пальто и кивнул на дверь. Я сразу же понял, что от меня требуется, и быстро вышел из кабинета.

Носиться по лестницам дед не захотел, и на первый этаж мы спустились на лифте. До лифта дошли молча, но вот уже находясь в кабине, я заговорил.

— Сегодня у меня была встреча с Подоровым. Всё ещё по тому странному делу в поезде.

— Надеюсь, когда-нибудь они сумеют выйти хотя бы на исполнителей, — дед покачал головой.

— Это ни к чему не приведёт, все исполнители мертвы, тот, кто за этим стоит, подчищает за собой хвосты, — ответил я. — Вот только в последнее время, я стал практически кровно заинтересован в раскрытии этого дела. Иначе, вполне так может случиться, что они всё-таки доберутся до Вольфа. А он стал мне весьма дорог, хотя бы как источник моего дохода, не говоря уже о том, что мне будет как-то не по себе, если два ребёнка останутся сиротами.

— Это всё, безусловно, интересно, но что ты всё-таки хотел у меня узнать? Не просто же так ты Подорова упомянул? — дед смотрел на меня с интересом.

— Понимаешь, практически в каждом эпизоде этого дела используются наши телепорты. Но Подоров никак не может не думать об этом, но и провести простую проверку также не в состояние. Его просто никто не пустил бы копать дальше, потому что у военных почему-то напрочь отсутствует чувство юмора, и они не сочтут присутствие Тайной канцелярии у себя на территории чьей-то глупой шуткой.

— Так, а я что могу сделать? — дед удивлённо моргнул.

— Ты можешь обратиться напрямую к императору и инициировать проверку складов с телепортами.

Мы уже подошли к дверям выхода, когда дед, наконец, ответил.

— Хорошо, я попробую. Не обещаю, что у меня непременно получится, но я попробую. Михаил — очень сложный человек, но он отличается большей, чем положено императору порядочностью. Может быть, это и плохо. Не будь он настолько благороден, эта нечисть и не расплодилась, а если бы расплодилась, то головы поднять не могла без боязни её лишиться. — Мы вышли на улицу. Со стоянки тут же вырулила и остановилась прямо напротив входа в банк машина деда. — Ты домой? — спросил он у меня.

— Нет, мне нужно кое-какие бумаги Вольфу отвезти. А то Юрка точно найдёт способ меня убить, и это будет чертовски обидно, учитывая, сколько раз я спасал ему жизнь, — и я, кивнув ему, направился к своей машине.

Что же, на данном этапе я сделал всё, что мог. Теперь нужно было только ждать, да почаще навещать мою рыжую подружку.

С этими мыслями я доехал до офисного центра, в котором клан в своё время приобрёл целую секцию для наших юристов. Мне всего-то и нужно было — это войти внутрь, забрать договор и уехать радовать Вольфа. Казалось бы, что может быть проще?

Быстро найдя ту секцию, которая принадлежала Кернам, я зашёл внутрь. Восемь кабинетов были объединены одной приёмной, за столом которой сидела хорошенькая куколка, судя по всему, являющаяся секретаршей. Правда, если судить по её стерильному столу, на котором кроме нескольких телефонов и записной книжки ничего не было, функции её были чисто декоративными. Девушка должна была радовать глаз, ожидающих встречи мужчин, и отвечать на звонки, время от времени переводя их в кабинеты своих многочисленных шефов, а вот всеми бумагами юристы занимались самостоятельно.

— В каком кабинете Николай Волков расположился? — спросил я отрывисто, подходя к столу.

— Николай Викторович сейчас занят, — девушка одарила меня служебной улыбкой.

— Я не спрашиваю о том, занят он или нет, я спрашиваю: в каком кабинете он работает? — все эти бесконечные, вроде бы маленькие, но слишком уж частые задержки в пути, приведут в итоге к тому, что я доеду с бумагами для Вольфа где-нибудь в середине весны.

— Но я ответила, Николай Викторович… — из кармана раздался звонок, и я, негромко выругавшись, посмотрел на экран. После чего выругался более изощрённее. Я посмотрел на девицу и, прежде чем ответить, обратился к ней.

— Это был неправильный ответ. Пока я разговариваю, постарайся подумать получше, — вот чем отличаются такие вот куколки от настоящих профессионалов своего дела, как, например, секретарь директора завода, на котором так неловко отдал концы сука Сорокин.

Та, в отличие от этой, прекрасно знала, кто я. Мне не нужно было ей представляться. Она отлично знала, как выглядит каждый из Кернов, и это я ещё не знаю всех её добродетелей. Девушка испуганно смотрела на меня, а телефон продолжал звонить. Наконец, я отвёл от неё взгляд.

Нажав на кнопку приёма, я вынужден был тотчас отвести руку от уха, чтобы меня не контузило летящими из неё воплями.

— Ну надо же, а я думал, ты снова трубку где-то в машине бросил, — ядовито сказал Вольф. — А ты всё-таки решил удостоить меня разговором. Или мне просто повезло, и ты успел вернуться из тех злачных мест, по которым сейчас шляешься, в машину, и теперь можешь спокойно убедить меня, что воспользовался дружеским советом, и телефон всегда при тебе.

— Можешь не верить, но трубка действительно всегда со мной, вот только я успел восемь раз пожалеть, что не послал тебя вместе с трубкой подальше. У меня вообще складывается впечатление, что я прекрасно жил до того момента, как тебе не взбрело в голову заняться производством, — рявкнул я в трубку.

— Тащи договор, кретин! Я не собираюсь ждать тебя вечно. — буркнул в ответ Вольф и отключился.

— Вот же козёл, — я сунул трубку в карман с такой силой, что чуть его не прорвал. — Где Волков? — прорычал я, обращаясь к девушке.

— А это что, правда, такой телефон? — она не сводила с меня восторженного взгляда. — И как он звонит? За счёт чего? — девушка вышла из-за стола. — А это правда, что его придумали Вольф и Керн? Но, если Вольф вам звонил, значит, вы Константин Керн? Ой, — и она приложила ладони к горящим щекам.

— Гениально. Ты просто гений дедукции, браво, — я пару раз хлопнул в ладони. — А я сегодня, весь из себя Керн, получу ответ на очень простой вопрос: господин Вольф, который сейчас звонил и стал причиной твоего восторженного ступора и приступа гениальности, получит наш договор, или так и останется без него, и подобные трубки поступят в магазины с огромным опозданием? — девушка продолжала смотреть на меня с восторгом, прижав руки к щекам.

— Что вы только что сказали? — она выпорхнула из-за стола. — Неважно. Вы присядьте. Давайте, я вас чаем напою. — Девица просто не знала, что со мной делать и как угодить.

— Мне не нужен чай, мне нужен Волков и мой договор!

— Константин Витальевич, — наши вопли, похоже, расслышали сидящие в кабинетах люди, и Волков выскочил из одного из них, держа в руках папку с документами. — Ваш договор. Что же вы не предупредили, что приедете? Я бы вас встретил прямо у входа.

— Чтобы своё украшение приёмной мне не показывать? — я схватил папку. — Мой вам совет, увольте её, пока ещё не поздно.

— Но, Константин Витальевич… — но я уже не слушал его, а быстрыми шагами вышел из приёмной. Похоже, Вольф излучает настолько зловредные флюиды, что это передаётся магическим образом ко всему, что тем или иным способом связано с производством.

Я сел в машину и швырнул договор, который так и не прочитал на сиденье.

— Мне однозначно нужен посредник между мной, производством и всем остальным миром. Причём он нужен мне вот прямо сейчас. Да и ко всему прочему этот посредник должен уметь за себя постоять. Поехать и у моего тёзки — инженера всё-таки увести секретаря? Ну а что, как Керн я же могу её по производственной необходимости на другое место работы перевести? — Несколько минут я довольно серьёзно обдумывал эту, как мне показалось, гениальную мысль, но потом неохотно её оставил. Нет, я не могу так поступить, и вовсе не из человеколюбия, а потому что самого себя жалко. Ведь, вместо помощи я вполне могу получить рвотный корень в кофе, а оно мне надо?

Я задумчиво постукивал пальцами по рулю. Просидел я так пять минут, которые в тот момент показались мне целой вечностью. А ведь я знаю подходящую кандидатуру. Ну как подходящую… Ладно, выгнать никогда не поздно и я, решительно вывернув руль, рванул в хорошо известном мне направлении.

Глава 11

Я остановился напротив цветочной лавки и в течение нескольких минут наблюдал через витринное окно, как Люсинда составляет букет под надзором матери Рыжова. При этом девчонка внимательно слушала, что ей говорят, и выполняла поручение весьма старательно. Значит, какие-то представления о субординации у неё имеются.

Ждать чего-то дальше — это давать лишний повод Вольфу закатить очередную истерику, поэтому я вылез из машины и решительно направился к лавке.

Звякнул колокольчик, и милейшая госпожа Рыжова улыбнулась, узнав меня.

— О, добрый день. Вам опять нужен букет? И для кого на этот раз: для мамы, для невесты или, может быть, для будущей тёщи? — на её последнем предположении не выдержал и хмыкнул. Надо же, а ведь я действительно не знаком с госпожой Стояновой. Даже имени её не знаю. Надо бы поинтересоваться, чтобы не попасть в дурацкое положение. Особенно это будет актуально на балу.

— Нет, не угадали, мне не нужен букет, мне нужна вот эта прелестница, — я улыбнулся Рыжовой и подошёл к вышедшей из-за большего стеллажа Люсинде. — Одевайся, поедешь со мной.

— Куда? — она нахмурилась, глядя на меня.

— Хочу предложить тебе работу, — коротко бросил я, огляделся по сторонам, увидел висящее на вешалке женское пальто, которое, судя по размеру будет госпоже Рыжовой немного маловато. — Это твоё? — она напряжённо кивнула, и я снял пальто, неприятно поражаясь про себя тому, что оно настолько тонкое, совершенно не зимнее. Чтобы не застыть, Люсинда вдобавок носила длинный вязаный шарф, но сомневаюсь, что он её спасал от зимнего холода. Сунув пальто опешившей девушке в руки, сделал шаг назад, чтобы не мешать одеваться. Но Люсинда мяла в руках пальто и не спешила его надевать. При этом она молчала, что-то обдумывая, закусив губу. Наконец, она покачала головой.

— Нет. Во-первых, я ничем таким не занимаюсь. А, во-вторых, у меня есть жених, — заявила она решительно. Теперь уже я задумался, стараясь сообразить, что же она имеет ввиду. Когда же понял, к счастью, это произошло довольно быстро, то мог только усмехнуться.

— И что, даже если речь пойдёт о том, чтобы обслуживать исключительно мои потребности, ты продолжишь так категорически отказываться? — я с любопытством смотрел на неё. Кстати, при свете дня она выглядела более привлекательной: невысокая, стройная, темноволосая и черноглазая. У неё были мелкие черты лица, но всё вместе это выглядело довольно симпатично. Правда, макияж, наверное, мог бы быть не таким ярким, но тут вопрос вкусовщины. Выслушав моё предложение, она вспыхнула и быстро взглянула на Рыжову. Похоже, только присутствие этой милейшей женщины не позволяло Люсинде обматерить меня, предварительно надев на голову вазу с цветами, желательно с розами, чтобы всю морду шипами исцарапать.

— Я же сказала, нет, — прошипела она. — Слушай, ты довольно симпатичный, но лучше бы шёл отсюда, пока я более доходчиво не объяснила.

— Странно, а ведь совсем недавно ты с такой надеждой говорила про то, что мечтаешь работать секретарём в какой-нибудь легальной фирме, с честным заработком, который прописан в контракте. Ну, извини, если я тебя не так понял, — повернувшись к кусающей губы хозяйке лавки, я слегка поклонился. — Извините, что отнял у вас время. — После этого направился к двери.

— Постой, — я не оборачивался, но слегка затормозил. — Что ты говорил про работу секретарём? — ко мне подходила Люсинда, натягивая на ходу пальто.

— Мне нужна секретарша, что тут непонятного? — я открыл дверь, впуская в лавку морозный воздух.

— А почему я? — Люсинда схватила меня за рукав останавливая. Я повернулся к ней. Теперь она выглядела сосредоточенной: губы плотно сжаты, брови нахмурены. — Почему ты предлагаешь это место мне? Мне ещё до окончания курсов и получения удостоверения — две недели. И то, не знаю, получу ли я его, ведь сейчас должна быть практика, а меня никто не берёт.

— Честно? — она напряжённо кивнула. — Мне просто лень кого-то искать. А ты довольно правильно говоришь, основам тебя научили, а остальное придёт с опытом. К тому же даже ты лучше, чем та девица, которую сейчас уже должны были уволить. Так ты идёшь?

— Тётя Надя, — она обернулась к Рыжовой.

— Иди, детка. Может это и есть твой шанс в люди выбиться? — Рыжова улыбнулась и с тревогой посмотрела на меня.

— Да не бойтесь, ничего с вашей будущей невесткой, если у них до свадьбы дойдёт не случиться. Обещаю, — и она выдохнула с облегчением. Странная всё-таки женщина, знает меня без году неделя, и по каким-то своим критериям определила, что мне можно доверять. И самое главное, я не хотел её разочаровать. Это было необычно, странно, но вот так. Я перевёл взгляд на второе пальто, висящее на вешалке. Что-то сильно сомневаюсь, что лавка приносит большой доход. Надо что-то придумать, чтобы как-то улучшить её положение. Да и раздолбая сына пристроить. А сколопендра в его теле обеспечит мне нужную долю преданности.

Я вышел на улицу и направился к машине, даже не посмотрев, идёт за мной Люсинда, или где-то якорь бросила. Она села на пассажирское сиденье и очень осторожно закрыла дверь.

— Олег сказал, что ты тот самый Мотылёк, ну, тогда понятно, откуда такая машина. Но не слишком понятно, откуда контора. — Произнесла она, искоса поглядывая на меня.

— Я не Мотылёк, — ответив, я вырулил на дорогу. — Я знаю, кто такой Мотылёк, но это точно не относится ни к машине, ни к конторе. Да, квартира оплачена на год вперёд. Можете жить в ней. А потом или продлите аренду, или что-то другое найдёте.

— Куда мы всё-таки едем? — Люсинда посмотрела в окно.

— Увидишь, — коротко ответил я.

— А управляющий всё-таки мёртвым оказался. Олег забегал домой, эм-м, — она запнулась, а потом продолжила, упрямо поджав губы. — Да, домой забегал, забыл что-то, а там полно особистов. Девочки говорят, что, наверное, он с наркотой связался. Отсюда и деньги, которыми он сорить начал, к нескольким девочкам подкатывал, поработать предлагал, да и грохнули его, скорее всего, не просто так.

— Да, скорее всего, — я кивнул и подъехал к охранному пункту завода.

Вышедший охранник проверил только меня и только идентифицировав личность. На Люсинду посмотрел мельком, но взгляд при этом был довольно цепким. Правильно, хозяин может кого угодно провезти на территорию, но запомнить девицу на всякий случай надо.

Во дворе уже не было сборища машин, и праздно шатающихся журналистов тоже, хвала богам, не наблюдалось. Я поставил машину на стоянку, и кивнул слегка оробевшей Люсинде.

— Выходи. Твоё рабочее место не в моей машине находится.

— Где мы, мать твою? — процедила Люсинда.

— Вот твоё первое задание — определить, куда тебя занесло, узнать моё настоящее имя, и найти своё рабочее место, — я ухмыльнулся, глядя на то, как она снова нахмурилась.

— Керн! Ну, наконец-то, ты приехал. А то я уже подумал было, что ты через Москву сюда едешь, — к нам быстрыми шагами подходил Вольф. Я не удержался и закатил глаза.

— Ну вот, с именем ты уже определилась. Скажи спасибо господину Вольфу, который тебе вот так, проходя мимо, помог, — я повернулся к Люсинде и увидел, как у неё слегка остекленели глаза. — Эй, я здесь, — я помахал перед её лицом ладонью, девушка моргнула и перевела взгляд на меня.

— Керн? А вон тот мажор — Вольф? — тихо спросила она.

— Ты привыкнешь, — ответил я ей вполне уверенно. — Не ты ли недавно говорила, что наследники кланов ничем от знакомых тебе бандитов не отличаются? К тому же я не наследник. Надеюсь, что пока, но всё же. И да, задание найти своё рабочее место остаётся в силе. — Люсинда, непрерывно оглядываясь на Вольфа, пошла к административному зданию. Надеюсь, Юрка уже уволил ту куклу, иначе может неудобно получиться.

И я шагнул навстречу Вольфу, услышав за спиной бормотание: «Да он издевается надо мной, гад». Ничего, привыкнет. Тем более что она насчёт кланов и бандитов была тогда абсолютно права.

— Это кто? — Вольф кивнул мне за спину на Люсинду.

— Моя новая секретарша. Надеюсь, ты уволил ту, которая непонятно, чем занималась в моей приёмной?

— Ну, я сказал ей, чтобы она собирала вещи, потому что уволена, — Вольф пожал плечами. — Твой слегка маргинальный вкус меня иногда пугает, но если уж ты решил эту девицу сделать лицом своего офиса, то сам лично отвези её в салон красоты и проследи, чтобы её научили накладывать не такой вульгарный макияж, а то я уже подумал было, что нас какие-то туземцы захватили. А потом отвези её в магазин и подбери нормальную офисную одежду. Я настаиваю на этом, — он сделал ударение на последнем предложении.

— Я не буду с тобой соревноваться в маргинальности, потому что ты всё равно выиграешь, — я ухмыльнулся. Не заметил, если честно на Люсинде ничего такого, что так возмутило Вольфа, но, ему виднее. Всё равно он здесь больше времени проводит и будет проводить, в отличие от меня. — В отличие от такого великого эстета, каким ты пытаешься себя выставить, я не трахаю продавщиц по подсобкам.

— Туше, — у Вольфа хватило совести выглядеть смущённым. — С другой стороны, я не знаю, что ты…

— Нет, — прервал я его рассуждения. — У неё есть жених, она обожает его мать и, как ни странно, хранит этому типу верность. Так что, даже тебе ничего здесь не обломится, если тебя снова на кого-то попроще твоих девочек потянет.

— Да я и не претендую, — фыркнул Вольф. — Но, насчёт её внешнего вида, ты меня слышал.

— Слышал, я не глухой, — обернувшись, я убедился, что Люсинды нигде не видно, значит, она всё пошла выполнять моё нелепое задание.

— А раз не глухой, то я тебе напоминаю о самом главном, договор! — и Вольф протянул руку. Я чуть ли не бросил ему папку с бумагами, которую он ловко поймал и тут же зарылся в них. После минутного молчания, он аккуратно сложил бумаги в папку и преувеличенно аккуратно её закрыл. После чего посмотрел на меня сузившимися глазами, из которых сыпались искры. Странно, он ведь даром огня не владеет. — Керн, ты издеваешься надо мной? — прошипел он.

— А что не так? — я нахмурился. Неужели юрист перепутал папки с документами?

— Здесь ни одна бумага не подписана! Ни одна! — заорал Вольф.

— Все демоны Бездны, — я потёр лоб. Эта дура в приёмной юристов, вкупе с постоянно звонящим и отвлекающим меня телефоном, так сумели дезориентировать, что у меня попросту из башки вылетело, что документы, вообще-то, должны быть подписаны. — Ну что ты разоряешься? Я же здесь, никуда не делся. Сейчас пройдём ко мне в кабинет и всё подпишем, я заодно посмотрю, как моя протеже справляется.

Не дав Вольфу опомниться, я выхватил у него из рук папку и быстрыми шагами направился к административному корпусу.

Уже приближаясь к дверям своей приёмной, я услышал странный шум: звук ударов и чьи-то приглушённые крики. Рванув дверь на себя, я едва успел отклониться, чтобы не словить летевший прямо в меня нож. В этот же момент звуки стихли.

Осторожно заглянув внутрь, я увидел, что Люсинда сидит верхом на распластанной на полу девице. У девицы была вывернута рука, но материлась она очень даже искусно. На полу, прямо под моими ногами лежала раскрытая сумочка, из которой наполовину выпал пистолет.

За моей спиной раздался судорожный вздох. Повернувшись на посторонние звуки, Люсинда, слегка задыхаясь, сказала, обращаясь к нам.

— Слушайте, ребята. У вас что, так прилично платят, что за это место даже убить готовы? Ну тогда я двумя руками «за». Только эту шалашовку дешёвую сейчас выкину отсюда. А то она уходить не хотела, чуть на перо не посадила, шамотра крашенная, — и она ухватила девицу за волосы и слегка приложила лбом об пол. Затем наклонилась к ней и зашипела в ухо, но мы слышали обращение к бывшей сотруднице очень хорошо. — Слышь, коза на выпасе. Ты на кого волыну готовила, а? У меня брат бандой рулил, меня всему там обучали, пока его не грохнули. — Она повернулась к нам. — Вы её как, просто уволите, или уже службу безопасности позовёте?

— А-э-э, — протянул Вольф. — Служба, да, точно, — и он вытащил из кармана свой новенький телефончик. — Витя, ты уволен. — Похоже, начальника охраны, который потенциальную убийцу проморгал, только что отправили восвояси. А Вольф тем временем набрал ещё один номер. — Серёжа, принимай командование. И к кабинету Керна с парой ребят, живо!

Пока он строил охрану, я подошёл к лежащей на полу девице, которая почти на меня не смотрела. Она сверлила Вольфа ненавидящим взглядом, но и вырываться уже не пыталась. Видимо, Люсинда вполне доходчиво объяснила, что дёргаться не нужно.

— Я тебе советую рассказать службе охраны правду. Ты ведь будешь хорошей девочкой? — Она повернула голову. Чтобы посмотреть на меня, ей пришлось вывернуть шею, но я не стремился облегчать ей задачу.

— А то что? — она сплюнула на пол кровь. Да, я, кажется, недооценил эту бандитку, которую, повинуясь инстинкту, взял с собой.

— Поверь, лучше тебе даже не представлять, — присев на корточки, я призвал дар и провёл пальцем по её щеке, оставляя на нежной коже полосу ожога.

Когда мой палец дошёл до губ, она не выдержала и заорала.

— Я всё скажу, — я отпустил руку, а она уткнулась лбом в пол и зарычала от бессилия. — Ты сейчас всё хочешь знать?

— Я уже всё знаю. А детали вполне могу из протокола допроса выяснить. — Поднявшись на ноги, я бросил папку на стол секретаря, вытащил бумаги и быстро поставил на каждую свою подпись, после чего протянул папку Вольфу. — Держи свой договор.

Вошедшие охранники освободили Люсинду от необходимости удерживать девицу. Когда её увели, Вольф, бросив предварительно задумчивый взгляд на мою секретаршу, быстро пошёл вслед за ними, он-то, в отличие от меня, не был в курсе готовящегося на него покушения. Как же отлично всё получилось. Вот так нежданно и негаданно выйти на исполнителя — это постараться надо.

— Ну что же, пошли, купим тебе деловой костюм, — я осмотрел Люсинду. Пальто было порвано, а девушка недовольно рассматривала его, словно прикидывая, как его можно починить.

— Зачем? — она удивлённо посмотрела на меня.

— Потому что джинсы чем-то Вольфа не устраивают. Да и пальто тебе новое точно не помешает, — немного подумав, добавил я. — Считай, что премию заработала.

— А что потом? — тихо спросила Люсинда.

— А потом мы вернёмся сюда. — Я удивлённо посмотрел на неё. — Тебе же ещё устроиться надо, да с местом всё-таки познакомиться. Да, в конце рабочего дня, специальный автобус безлошадных сотрудников в город увозит, так что пешком тебе добираться не придётся.

Люсинда сосредоточенно кивнула и решительно надела пальто, рукав которого был порван.

Я не стал сильно думать и отвёз её в магазин средней ценовой категории, где уже были предусмотрены девушки, которые тут же забрали Люсинду, а когда выпустили, то на память вручили ей пакет с её старой одеждой и ещё один пакет с новой запасной.

В салоне красоты мне удалось перекусить в небольшом, но вполне приличном кафе, которое было сделано для мужиков, которые ждали своих женщин, зверея от скуки.

— Ну, как? — я обернулся и как в плохом романе подавился кофе, который решил выпить напоследок. Пару раз моргнув, постарался в стоящей передо мной большеглазой красотке найти ту самую Люсинду, которую привёз сюда. Вскоре, признав поражение, я решил, что это всё-таки она, потому что тембр голоса, цвет волос, постриженных и уложенных, цвет глаз и моторика движений — совпадали с прежним экземпляром.

— Неплохо, — выдавил я из себя. — Ладно, я сейчас рассчитаюсь и поедем.

Вольф ждал нас возле входа в административный корпус, меряя шагами площадку перед входом. Внимательно посмотрев на Люсинду, он улыбнулся ей, и сразу же повернулся ко мне.

— Это точно она?

— Точно, — я усмехнулся. Вольф же внимательно разглядывал Люсинду. Так внимательно, что она даже сделала шаг назад.

— А ты уверен, что тебе вообще нужен секретарь? Ты же здесь почти не появляешься?

— Нет, забудь, — веско сказал я. Наши взгляды встретились, и через полминуты Вольф вздохнул и отвёл взгляд.

— Хорошо. Не возражаешь хотя бы, чтобы я всё показал этому прелестному созданию? А ты можешь валить, откуда сорвался. Пошлите, милая барышня, я вас провожу к юристу, и бухгалтеру, чтобы составить договор, — и он предложил Люсинде локоть. Вот сейчас девушка, которая спокойно скрутила профессиональную убийцу, смутилась и испуганно посмотрела на меня. Я же только кивнул.

Вот от кого ей не нужно ждать ничего плохого, так это от Вольфа. Заодно свои чувства к Рыжову проверит. А я, пожалуй, к Еве ещё зайду. Сейчас, когда убийца обезврежена, большие боссы пришлют кого-то нового или же попытаются задействовать её саму. Надо предупредить её, чтобы она сразу же мне сообщила, если последует реакция, и в чем она будет заключаться.

У Евы я пробыл недолго. И зашёл к ней не зря. Она мне сказала, что про Ларису, а именно так звали девицу, она знает. Девица звёзд с неба не хватала и имела вполне средний уровень. Но таскать в сумке пистолет — это такое себе. Вопрос о том, почему не сказала, даже не стоял, раскрывать себя из-за Ларисы было просто глупо.

Масштаб запланированного Еве неизвестен, так же как и основной исполнитель. В общем, если подвести итог, то получается, что Лариса — подстава. И я даже представить себе не могу, сколько же уровней подразумевает эта операция. Убийца мог быть кем угодно. Но радовало одно, я всё-таки сумел сдвинуться с мёртвой точки, а это было уже кое-что.

Глава 12

До Нового года и, соответственно, до императорского бала оставалось чуть более двух недель. В это время не происходило вообще ничего. Словно все дружно погрузились в предпраздничную суету и подготовку к торжеству. Женщин словно трясина засосали ателье, а за жизнь и здоровье ювелиров можно было начинать волноваться.

Я целыми днями пропадал в лабораториях, где было просто невероятное количество дел. Время от времени меня заставлял появляться на производстве Вольф. Работа над пластинами Ушаковых и флюктуациями, для которых делали клетки побольше, чтобы они, ни дай боги, не расстроились, и над моим устройством просмотра памяти застопорилась. Учёные никак не могли избавиться от болевых ощущений, а вот всё остальное уже получалось на отлично. Я не знаю, может, и правда получились все заявленные характеристики, я не проверял. Всё-таки в тот раз, когда я просматривал воспоминание уже здесь, боль хоть и была гораздо слабее, но всё же желания снова её испытать, почему-то не появлялось.

А вообще, я учился. Учился управлять не армией, в которой помимо обычных бойцов было полно нечисти и даже нежить попадалась. Там мне более чем всё остальное нужна была сила. Без способности вырвать голыми руками глотку у особо зарвавшегося вампира, на карьере Тёмного полководца можно было сразу же ставить крест, иногда в буквальном смысле этого слова. Здесь же силой решить можно было не всё, далеко не всё. Кое-какие вопросы, как и в моём мире без кулака не решались от слова совсем, но в большинстве случаев нужно было договариваться.

Договариваться, идти на компромиссы, врать с милой улыбкой на лице, пытаться изворачиваться, и многое подобное всему этому, составляло основу руководства не только различных предприятий, но и клана в целом. Для меня подобные методы не были в новинку, но никогда не являлись приоритетом, и я здорово проигрывал тому же Вольфу, которого, наверное, с рождения натаскивали на правильное ведение дел. К счастью, Юра был вроде бы на моей стороне, и я мог безболезненно для своей гордости и кошелька наблюдать за ним, и делать определённые выводы.

Я пахал, как проклятый всю неделю, пока лаборатории не заработали в нужном мне ритме, а в безопасности и отчётности не наступил относительный порядок. Как я понял, в последние годы ими практически не занимались, отслеживая только жизненно важные процессы. Но и в прошлом, с момента создания бабушка вела лояльную политику в управлении. Она предпочитала договариваться со всеми! Но, этого делать было нельзя, потому-то лаборатории и распустились, как розы в розарии.

За эту неделю я понял одну важную вещь: если учёных действительно нужно было упрашивать, уговаривать и применять жёсткие меры в очень дозированном виде, то вот службу безопасности, экономический отдел и всю обслугу необходимо было держать в ежовых рукавицах. Да ещё и с плёткой за спиной стоять, чтобы не расслаблялись. По-хорошему, здесь два человека должны управлением заниматься: один будет отвечать за науку, а второй за всё остальное. Где только взять этого первого?

Помощников у меня не было, поэтому приходилось перестраиваться на ходу, направляясь из лаборатории к бухгалтерам, а оттуда к уборщикам, которых было много, целый отдел, потому что в местах с такой концентрацией различной магии, было категорически запрещено применять ещё и бытовые чары, только ручками с тряпкой и водой с химией.

Проблем добавляло также то, что некоторые личности поначалу относились ко мне с изрядной долей высокомерия и призрения вроде: «Да кто ты вообще такой? Вали отсюда, ублюдок безродный». Таких одним росчерком пера успокоил дед, официально назначив меня ответственным представителем клана за функционирование и развитие лабораторий. Личности попробовали было возмутиться, но тут уже я с нескрываемым удовольствием просто дал парочке особо ретивых пинка под зад, и остальные тут же успокоились. Бурчали, конечно, не без этого, но вели себя вполне прилично. Я поручил начальнику охраны организовать за ними особо пристальное наблюдение, и в пятницу в торжественной обстановке раздав предновогодние подарки, уехал домой, чтобы не возвращаться сюда до Нового года.

Выходные я решил провести дома, валяясь на диване, и, наконец-то, прочитать книгу про Морозовых, чтобы хоть что-то узнать про мрачное серое здание, про которое, если честно, совсем забыл, окончательно замотавшись.

Утро субботнего дня началось для меня поздно. И я бы ещё подушку давил, если бы меня не разбудил Паразит, которому приспичило носиться по комнате, не разбирая, где пол, где стены, где потолок, а где я лежу на кровати. Пробежавшись по всем моим рёбрам и попрыгав на спине, он разбудил меня окончательно.

— Ой, больно же, — я вскочил с кровати и запустил в кота подушкой. На что тот посмотрел на меня, как на подавшую голос блоху, ухмыльнулся и исчез. — Вот же скотина какая, — я покачал головой и пошёл поднимать подушку.

Спать уже ложиться не было смысла, и я решил немного размяться. В изучении своего семейного дара я довольно неплохо продвинулся, поэтому создав пространственно-временной карман, заперся в нём, чтобы не разнести полкомнаты. Занимался я со своим палашом, переплетая обычные навыки владения мечом с различными магическими проявлениями моих даров. В последнее время получалось совсем неплохо и я, наконец-то, ощутил, что способен полноценно защититься и защитить свою семью от угрозы физической расправы.

Свернув пространственно-временной карман, я направился в ванную, чтобы отмокнуть и слегка восстановить силы, изрядно потраченные во время тренировки.

— Ты давно не медитировал, — в голосе безликого послышалось раздражение.

— Да неужели? — я смотрел на него, не скрывая злорадства. — И почему тебя это так волнует?

— Мы не могли с тобой связаться, ты научился блокировать свой разум от нас, — раздражение в голосе только усилилось.

— Кто вы? — мой взгляд потерял все признаки веселья и стал жёстким. — Кто вы такие, мать вашу? Почему я должен вас слушаться и впускать в свой разум?

— Когда-нибудь ты узнаешь, но пока рано, — безликий успокоился и покачал головой.

— Зачем ты так сильно хотел встретиться?

— Ты начал интересоваться музеем магии, — ответил безликий. — Это странно.

— Это опасно? — раз уж подвернулся случай, надо было попытаться выяснить об этом месте всё, что только он мне захочет рассказать.

— Я не знаю, как охарактеризовать, — безликий покачал головой, отчего его маска слегка съехала набок, и он её тут же поправил. Это был настолько человеческий жест, что я едва не потерял концентрацию. — Скажем так, в доме на нижних уровнях может быть опасно, но, скорее, жутко, вдобавок к чувству безотчётного страха. Лишённые магии этого не ощущают.

— Кстати, а, собственно, почему? — я продолжал смотреть на безликого, который, едва ли не впервые на моей памяти отвечал прямо, а не загадками.

— Морозовы не считали, что они могут таить для них угрозу.

— Значит, все эти ужасы — это некие ловушки для магов, чтобы держались подальше? — я прищурился.

— Было и так сказано много, — глаза безликого в прорезях маски блеснули. — Постарайся больше не закрываться.

Я открыл глаза, и полминуты сидел, уставясь в стену. Как всегда, после встречи с безликим, я ощущал некую дезориентацию, но хоть не тонул, и на том спасибо.

— Надо найти ту девчонку, хранительницу музея и попробовать с ней договориться, ну, или замутить, если уж совсем всё глухо пойдёт. Жаль, что я в этом плане на Вольфа непохож. Меня, в отличие от него, не слишком женщины своим вниманием балуют, — пробормотал я, вылезая из ванной.

Завтракать пришлось в одиночестве, дед уже давно уехал, а мать должна была появиться только в понедельник, о чём сообщила, специально позвонив из очередного отеля.

В голове вертелся разговор с Евой, который произошёл в тот день, когда Люсинда обезвредила мою бывшую секретаршу.

— Так почему ты о ней ничего не сказала? — я сверлил рыжую бестию яростным взглядом.

— Чтобы не запалиться, — она поморщилась. — Вас бы понесло с ней разбираться, а сообщить о подруге могла только я, больше некому. Да не парься, от Лариски вам ничего не грозило, я её контролировала. И я не вру, твоя дрянь на моей шее не даст мне врать в ущерб себе. — Я внимательно прислушался к стражу, всё было в порядке, Ева действительно не желала мне зла.

— Кто же всё-таки за этим стоит? — пробормотал я, а она усмехнулась.

— Я тебе уже говорила, что не знаю. И, поверь, за те полдня, которые я тебя не видела, ничего не изменилось.

Я отложил вилку и задумался.

Так, кто имеет реальную власть, чтобы заткнуть всех? По идее, таких людей немного, особенно если исключить императорскую семью. А если её не исключать? Сколько там у императора родственников мужского пола? А ведь мне всего-то нужно узнать, кто из высокопоставленных лиц одновременно связан с кражей телепортов и со Снежинами. По отдельности — тут мало что можно сказать, ну мог же человек и с этой семейкой связаться? Конечно, мог, вон, даже Ушаковы общими делами с ними связаны. Да и телепортиков прихватить мог любой, кто имеет право к ним прикасаться, ну а что, в хозяйстве всё пригодится. А вот когда и в том и в другом замазаны, вот тут уже стоит задуматься.

Кстати, что-то Ушаковы молчат, и про нападение на Снежиных ничего не слышно. Неужели Егор всё никак не может железных доказательств главе своего клана предоставить? Ладно, подожду ещё немного, а потом сам найду способ с ним связаться. Мне всего-то имя нужно узнать. А там и дед подсуетится и проверку складов инициирует.

Что я буду делать потом, когда звёзды сойдутся на одном человеке, я пока не представлял. Так же я не представлял, как до него доберусь, если речь всё же идёт об императорской семье. Но об этом думать было пока рановато. Как найду, к кому подход искать, так за дело и возьмусь. А раньше времени чего суетиться?

Придя к такому выводу, я решительно вылез из-за стола и направился в библиотеку, чтобы выполнить своё обещание самому себе и провести весь этот день на диване. Я даже успел открыть книгу и прочитать начало, из которого узнал, что Морозовы через одно поколение владели даром смерти, причем, исключительно женщины. Ни одна из них не стремилась потерять дар, поэтому замуж не выходили и умирали бездетными. Эти сведения я взял на заметку. Перевернул страницу, чтобы продолжить чтение, и тут дверь открылась, и в библиотеку зашёл Назар Борисович.

— Константин Витальевич, доброго вам дня. К вам пришла дама, вы примете её здесь? — я отложил книгу и сел.

— Назар Борисович, а тебе не приходило в голову, что я не хочу никого принимать, и что дама может пойти туда, откуда она сюда заявилась? — грубо спросил я дворецкого.

— Но как же можно не принять даму? — он так удивился, будто я только что решил послать подальше самого императора. — Так куда мне проводить Маргариту Сергеевну?

— А-а-а, так это Маргарита Сергеевна припылила, — протянул я. — Неужели, у неё совесть проснулась? Хотя о чём это я, какая совесть, её у Марго отродясь не было. Проводи её сюда, ты прав, если я её не приму, то потом буду страдать, вот это однозначно.

Ведьма влетела в библиотеку буквально через пять секунд, словно под дверью всё это время подслушивала. Хотя с неё станется, она и подслушать может. Я всё то время, пока она подходила к моему дивану, смотрел на её ножки, обутые в сапоги на тонкой и высокой шпильке.

— Как ты в них вообще ходишь? — спросил я, когда она подошла вплотную.

— И тебе здравствуй, — Ведьма сложила руки на груди. — Ты так и будешь сидеть, или всё-таки оторвёшь свою задницу от дивана и предложишь мне сесть?

— А ты, что сама это сделать не в состояние? — я ухмыльнулся и похлопал рядом с собой. — Ты вполне можешь расположиться здесь, рядом со мной. С этого места мы вполне можем быстро принять горизонтальное положение.

— А вот хамить необязательно, тем более что принять, как ты заявляешь, горизонтальное положение ни у кого из нас не получится, настроение не то, — Ведьма опустила руки, повернулась, обнаружила за спиной кресло и села в него, закинув ногу на ногу. — Я по делу.

— Да я понял, что не просто так навестить своего ученика, заскочила, — я продолжал ухмыляться.

— Вот ты смеёшься, а мне, между прочим, нечего надеть на бал, и это настоящая трагедия.

— Как это нечего надеть? — я даже удивился. — У тебя образовалась не так давно прекрасная диадема…

— О да, диадема великолепна, вот только к ней у меня нечего надеть, — прервала меня Марго раздражённо. — Это должен быть гарнитур. Но ювелир запросил за недостающие элементы столько, что его едва не поджарила. А ведь мне ещё к комплекту украшений нужно новое платьице.

— Продолжай, я весь внимание, — я сел прямо. — Ты нашла захоронку, но не можешь в неё попасть?

— Да, чёрт бы всё подрал, — Марго раздражённо повела плечом. — Самое, наверное, смешное во всей этой истории то, что там очень богатое захоронение, но нет ничего смертельно опасного на входе. Только войти всё равно никак не получается.

— Что там? — мне аж любопытно стало, что же тормозит всех на входе. Да ещё и не слишком опасное.

— Какая-то мелкая нежить, — Марго зубами скрипнула. — Очень быстрая тварь, которая бьёт всех, выкидывает наружу и совершает много других пакостей. Пройти мимо совершенно невозможно. Но, что характерно, не убивает.

— А ты на что? Найди тело и сожги к такой-то матери, — я потерял интерес к происходящему и откинулся на спинку дивана.

— Я не дурнее тебя! — прорычала Ведьма. — Как я сожгу кости, если они внутри гробницы?

— О, как, — я снова сел прямо. — И кто же так веселится?

— Князь Всеслав Ярославович, погибший в возрасте трёх лет, — Марго смотрела мимо меня, на мгновение задумавшись.

— Сам погиб, или… — поинтересовался я, просчитывая про себя варианты.

— Или, — ответила Марго. — Оттого и гробница очень богатая. Дядька грехи замаливал, пытался откупиться.

— Получилось? — я с любопытством смотрел на неё.

— Если судить по сохранившимся документам — нет, — Ведьма покачала головой. — Этой гробницей уже много веков грезят охотники за сокровищами. А пройти никто не может. И чем больше кретинов туда пытается залезть, тем сильнее становится нежить.

— Подведём итог. Мы имеем богатую гробницу, мстительного духа, не дающего войти, и кости ребёнка, находящиеся внутри гробницы, — я задумался. — Из невинно загубленных детей самая мощная и злобная нежить может образоваться.

— Я в курсе, — ядовито парировала Марго. — У троих моих помощников переломы разной степени тяжести. А у одного вообще башка проломлена. Я же просто не могу его поймать, как-то к нему приблизиться.

— А я тебе нужен, чтобы…

— Чтобы его замедлить, — Ведьма закусила губу. — Одним из твоих несомненных преимуществ, — она окинула меня таким взглядом, что я расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, потому что стало как-то жарковато, — является способность влиять на время. Ты можешь его остановить и уничтожить. Или просто затормозить, а я его прикончу.

— Это простая гробница, без различных ловушек, вроде той последней, где мы так бездарно про… гм, — я вовремя прикусил язык и закончил более нейтрально. — Где мы потеряли столько денег?

— Обычная гробница, — она кивнула. — И даже без другой нежити, кроме мстительного духа юного князя. И даже недалеко отсюда, всего в ста пятидесяти километрах.

— Ну, хорошо, — я поднялся и потянулся. — Давай попробуем. Всё равно как-то развеяться надо, а то работа меня скоро доконает. Когда выезжаем?

— Да прямо сейчас, — Ведьма всплеснула руками. — Если всё пойдёт нормально, то уже ужинать будем дома.

— Не сглазь, — я направился одеваться, думая про себя, что у нас с ней никогда ничего не бывает просто.

Глава 13

Собрался я быстро. Просто оделся потеплее, да кошелёк взял на всякий случай. Вещи с собой решил не брать. Всё-таки недалеко едем. В крайнем случае, если нас сразу постигнет неудача, вернёмся назад, чтобы чуть позже поехать добивать гада, потому что я не оставлю дело неоконченным. К тому же оставлять у себя за спиной разозлённого духа — это развлечение-то ещё. Духи не так привязаны к месту, как другая нежить, и вполне могут его покидать, чтобы наказать придурков, осмелившихся, его потревожить. Собственно, поэтому Ведьма не плюнула на это дело, а пришла ко мне, чтобы закончить начатое. В данном конкретном случае материальная нажива волновала её куда меньше, чем собственное благополучие.

До искомой гробницы было действительно сто пятьдесят километров, как и говорила Ведьма. Вот только пятьдесят километров мы ехали по скоростной магистрали, а вот оставшиеся сто из них проходили по просёлочной дороге, куда я свернул, по указанию моей спутницы. И благо сейчас была зима, потому что летом, подозреваю, эта дорога была совершенно непроходима. Особенно если пойдёт дождь и грязь, из которой дорога собственно и состояла, перейдёт в замазкообразное состояние. Можно было, конечно, пешком идти, ну, или верхом, как вариант. С ночёвкой под открытым небом, под плащом на наскоро собранном валежнике. Сто километров не так и много. Дня за три вполне можно прийти на место, если нигде подолгу не останавливаться.

Как только я об этом подумал, то едва на тормоз не нажал. Это надо же, как быстро я, оказывается, привык ко всему этому: к машинам, производству, где большую часть работы выполняют автоматы, которым магия лишь помогает, к лабораториям, в которых идут в основном разработки артефактов, а не башня мага, которую не всякий правитель мог себе позволить. А ведь не так давно эта же дорога была бы для меня весьма хороша, только потому, что она есть. И вот теперь возникает вопрос: а смог бы я вернуться, если бы представилась возможность? Боюсь, что мой ответ был бы — нет. И тому много причин, среди которых вот эта машина хоть и присутствует, но занимает далеко не первое место.

Последним населённым пунктом на пути к гробнице оказалась крошечная деревня на два десятка домов. Это была самая настоящая деревня с брехливыми собаками на цепях и дымом, валившим из труб. Правда, дым валил не из труб домов. На домах труб вообще не было, и топились, судя по всему, бани. Об этом мне поведала проснувшаяся Ведьма, которая продремала почти всю дорогу, заявив, что она одна, поэтому я никуда с неё не денусь.

— В деревнях бани — не редкость. Люди пытаются, как могут сберечь традиции. Но дома, по-чёрному уже никто не топит, разумеется. Да и канализация у каждого в виде вполне приличного санузла представлена, а не в виде загадочной будочке во дворе. — Продолжала посвящать меня Ведьма. — Многие кланы, например, такие вот деревни специально содержат, чтобы семья могла приехать на отдых в выходные, в баньке попариться, отдохнуть на природу с комфортом, — хмыкнула она. — Вот эта деревня клану Леймановых принадлежит. Сергей Лейманов частенько здесь от проказ дочурки прятаться приезжал, пока она не образумилась, — и Марго хмыкнула, бросив на меня насмешливый взгляд.

Мы как раз ехали мимо добротного, я бы даже сказал, роскошного особняка, на крыше которого виднелась каминная труба. Камин, конечно же, не для обогрева, а для релаксации и придания романтичного настроения, если намечается свиданье. Стоящая чуть поодаль баня была чуть меньше, чем средний дом в деревне. И вот когда мы уже почти проехали мимо, дверь бани распахнулась и оттуда выскочил красный Сергей Лейманов и с криком: «Ух, хорошо-то как», — нырнул в снег. Следом выбежала какая-то девица, которую Сергей осыпал снегом, и она с визгом заскочила обратно в предбанник. Стоило ли говорить, что и сам Лейманов и девица были абсолютно обнажены.

— Вот так и раскрываются весьма неожиданные подробности, — я кусал губу, чтобы не заржать.

— А у Лейманова ещё ничего так фигура, — задумчиво проговорила Ведьма. — И не скажешь, что уже скоро шестой десяток будет разменивать. Надо бы навестить Серёжу, узнать, как Ирина справляется…

— В баньке попариться, а потом в снежок. Очень, говорят полезно для здоровья, особенно для кожи, — подсказал я ей, за что меня одарили весьма яростным взглядом. Тут я не выдержал и заржал, и хохотал до тех пор, пока мы не подъехали к заправке.

До гробницы от деревни нужно было проехать ещё порядка двадцати километров. То есть если вдруг, не приведи боги что-то случится, а в нашем с Марго случае, нельзя было исключать ничего, то придётся бежать сюда за помощью по наполовину заметённой дороге, зимой двадцать километров. Просто отлично, вашу мать.

Дорога очень сильно петляла. Подозреваю, что если бы её прокладывали по прямой, то вышло бы гораздо меньше.

— Объясни, какой смысл делать этот серпантин между деревьями? — спросил я у Ведьмы, которая в это время внимательно изучала какой-то документ.

— Какой серпантин? О чём ты вообще говоришь? — она сфокусировала на мне взгляд, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.

— Дорога. Почему дорога так петляет? Я бы ещё мог понять, если бы таким образом пытались обойти слишком болотистую местность, или ещё какое-то труднопреодолимое препятствие, но я хоть убей, не понимаю, чем вот это дерево, отличается вон от того, — я указал рукой, какое именно дерево имею в виду.

— Подозреваю, что дело в деньгах, — ответила Ведьма и снова уткнулась в свои бумаги. Проблема дорог её волновала мало, и она не хотела посвящать ей ни минуты своего драгоценного времени.

— В каких ещё деньгах? — я искоса посмотрел на неё. Из-за постоянных поворотов отрывать взгляд от дороги не рекомендовалось, если, конечно, у тебя нет намерений намотать свою машину на ствол близстоящего великана.

— Керн, что ты привязался? Я не распределяю дорожный бюджет, — Ведьма посмотрела на меня, засунув при этом документы в сумочку. — Просто это отличный способ распила этого самого бюджета. Дорога оплачивается по километражу, чем больше километров, тем больше денюжек. А качество уже никого при этом сильно не волнует.

— И что, никому не пришло в голову проверить? Из тех, кто как раз бюджетом дорожным распоряжается? — Стремительно наступали сумерки, и в голову закрадывались сомнения, что мы сегодня вообще сможем посветлу доехать до места.

— Керн, ну что ты как маленький, — Ведьма закатила глаза. — Тот, кто распределяет деньги, конечно же, в курсе, и получает с этого свои положенные проценты. А вот кому-то другому думаешь охота тащиться непонятно куда, проверять дорогу, соединяющую какие-то паршивые четыре деревеньки? Так что, о дорогах, точнее, об их состоянии, заботятся кланы, кто, собственно эти деревеньки и содержит. Третья, кстати, Кернам принадлежит, если ты не в курсе. Отсюда в ста километрах. Приготовься, сейчас будет съезд вправо.

— Тащиться сто километров по такому, нет уж, я как-нибудь без бани обойдусь, — я заметил съезд в последний момент, и едва успел туда свернуть, а то пришлось бы назад сдавать.

— Керн, вы владеете телепортацией, — хмыкнула Ведьма. — К тому же в основной магистрали три съезда на эту дорогу, и тот, что идут к вам, ещё ближе, чем Леймановская деревня от трассы.

— А, ну тогда ладно, — я подъехал к лагерю, который организовали ещё помощники Ведьмы, которые сейчас в больнице лежали в полном составе. Таких потерь её команда даже от рэйфов не несла. — Телепортами часто пользоваться нельзя. И уж не для того, чтобы в баньке молоденькую шлюху попарить. Кстати, а ты не хочешь посмотреть на нашу баню? — я остановил машину возле фургона — что-то вроде дома на колёсах. — Я даже исключение сделаю, и мы туда именно что телепортируемся?

— Керн, если ты не захлопнешь пасть, то я какую-нибудь часть твоего тела сейчас телепортирую, и, заметь, даже без помощи телепорта, — ласково улыбнулась Ведьма.

— Зря отказываешься, между прочим. В отличие от Серёги Лейманова у меня есть несколько преимуществ: я моложе, я выше, и у меня нет молодой дочери, которая в любой момент может прервать наш отдых, заявившись очень не вовремя со своим приятелем на этот деревенский отдых. — Сказав это, я резко заглушил машину и выбрался наружу, вдыхая морозный воздух полной грудью. Идиот. Кто меня действительно за язык тянул? У меня очень богатое воображение, которое с удовольствием подкинуло мне изображение обнажённой Ирины, которая выбегает из парилки на снег с каким-то… Моргнув, пытаясь отогнать эту мерзкую картинку от мысленного взора, я сунул руки в карман, чтобы не радовать Ведьму, своими сжатыми кулаками.

— Нам туда, — она встала рядом и указала на едва заметную тропинку. — Пройти надо около километра. Ближе мы не решились лагерь разбивать. — Она прекрасно поняла, какую глупость я сморозил, но, надо отдать ей должное, решила на этот раз промолчать. — Керн, пошли, скоро стемнеет. Итак, похоже, всё-таки придётся здесь ночевать, при любом раскладе.

В этом я был с ней абсолютно согласен. К счастью, спать придётся не в машине, и не на земле возле костра. Хотя не будь здесь этого фургона, мы, скорее всего, вернулись бы в деревню, чтобы приехать сюда утром.

Усыпальница князя выглядела приземистой, но, скорее всего, это впечатление создавалось из-за снега, который окутал её словно саван. На первый взгляд никакой активности я не замечал, но, тут не угадаешь. Может быть, нужно было попытаться войти в гробницу, чтобы мстительный дух активизировался и напал на незваных гостей. По поводу предполагаемой границы, пересечение которой грозило нападением, Ведьма ничего мне не говорила. Может быть, сама точно не знала?

Уже с того места, как усыпальница стала видна, я двигался с осторожностью, но всё равно не сумел среагировать на появление угрозы.

Мимо меня словно вихрь пронёсся, сбивая с ног. Вот сейчас я в полной мере осознал, о чём говорила Марго: дух был не просто быстр, он был стремителен. Я не то что достать его магией не мог, я не был в состоянии проследить за его передвижением.

Вскочив на ноги, попытался зарядить в едва заметный по позёмке на снегу вихрь даром смерти, даже не оформленном во что-то более-менее приличное, и одновременно вызвал семейный дар, который замедлил всё до такой степени, что я увидел застывшую в воздухе снежинку.

Вот только эта тварь продолжала двигаться. Гораздо медленнее, настолько, что теперь я мог разглядеть всю омерзительную сущность, в которую переродилась чистая душа неотмщенного ребёнка. От этой сущности шла настолько сильная волна ненависти и злобы, что я окунулся в них с головой, тут же вытащив наружу всё-то, что запрятал глубоко на дно своей души. Здравствуй, Зелон, чтоб ты ещё столько же спал и не высовывался.

Дух почувствовал Тёмного властелина гораздо раньше, чем я осознал, что означает этот сковывающий саму мою суть холод. Он рванул к своему убежищу, в усыпальницу так быстро, как только мог в том сковывающем движении остановленном времени.

Я же не спеша поднял руку, в которой формировалась плеть праха, способной захватить нематериальную нежить. Дух, почувствовав нешуточную угрозу своему существованию, увеличил усилия. Я сделал несколько шагов и отвёл руку в сторону, активируя плеть, но тут эта дрянь решилась на отчаянный шаг. Дух успел прорваться в усыпальницу и обрушил часть свода, наглухо заблокировав вход.

Как только камни рухнули вниз, я потерял концентрацию. Плеть рассыпалась прахом, время сделало скачок вперёд, догоняя то, что было потеряно. Не удержавшись на ногах, я полетел головой в сугроб и едва сумел избежать ударов камнями по своей тупой башке. Зелон, зевнув, скрылся в глубине моего сознания, а один не слишком большой камень всё-таки долетел до меня и ударил в спину, когда я уже начал подниматься на ноги.

Грязно матерясь, я вскочил на ноги и погрозил кулаком в сторону гробницы.

— Я тебя уничтожу, ты, маленький, мерзкий… — я замолчал, потому что у меня просто не хватало эпитетов для этой твари.

— Керн! — обернувшись, я увидел бегущую ко мне Ведьму. — Ты жив? Что с тобой? У тебя кровь, — она принялась ощупывать меня. — Что произошло? Я ничего не понимаю. Только что появился этот проклятый дух, и тут же всё рушится, а ты ранен.

— Я не ранен, не сильно во всяком случае. Но я немного магически истощён, семейный дар жрёт манну, как не в себя. А ещё жутко замёрз и дико зол, да нет, я просто в ярости, — прошипев всё это, я побрёл по тропинке в направлении фургона. Всё равно ничего здесь больше сегодня сделать не получится.

К лагерю мы пришли, когда уже совсем стемнело. Последние метры нам пришлось подсвечивать себе путь магическими светляками.

В фургоне было вполне уютно. Он был оснащён теплом и светом. В нём кроме света, ещё и небольшая кухонька располагалась. Но, самое главное, здесь был душ.

— Я приготовлю что-нибудь подкрепиться, а ты иди погрейся под душем, — распорядилась Ведьма.

— Слушаюсь, — я принялся раздеваться, а она зашла за перегородку и загремела кастрюлями. — Как насчёт того, чтобы высушить мою одежду?

— Оставь её на стуле, только расправь, — послышался из-за перегородки голос Марго. Я пожал плечами и выполнил её требование, запоздало сообразив, что одеть-то мне больше нечего.

Как обычно, вода помогала мне восстанавливаться, залечивая мелкие царапины, которые сначала даже неприятно пощипывали. Я закрыл глаза и опёрся руками о стену, позволяя тугим струям бить меня по спине. Обжигающая, холодная ярость, которая проснулась во мне во время атаки духа, никак не хотела уходить. И хоть Тёмный уже не проявлялся так явно, как ещё пару часов назад, но бурлящие во мне чувства требовали выхода.

— Ты там не утонул? — я повернул голову в тот самый момент, когда дверь слегка приоткрылась и в крохотную душевую комнату заглянула Ведьма. Я успел заметить, что она переоделась во что-то домашнее, прежде чем протянуть руку и втащить её к себе за шторку. — Керн, да что ты себе позволяешь? — возмущённая женщина попыталась вырваться, но я держал крепко.

— Ты пришла потереть мне спинку?

— Нет, конечно, — она снова попыталась вырваться и замерла, разглядывая меня с ног, до головы. Тут только до нас обоих дошло, что так уж вышло, но она ни разу не видела меня полностью обнажённым.

— А придётся, — я прижал её спиной к стене, на которую только что опирался руками. — Марго, не дёргайся, ради всех святых. Я всегда шёл тебе навстречу, теперь твоя очередь. Мне это очень нужно, пойми.

Ведьма запрокинула голову и пристально посмотрела мне в глаза, словно что-то пыталась там найти. Но я-то точно знал, что, кроме никак не утихающей ярости, она вряд ли сможет там что-то обнаружить. Пока она смотрела, я уже развязал пояс на её халате и уже хотел стянуть его с плеч, но тут Марго тряхнула своей рыжей гривой, которая сейчас больше напоминала причёску Горгоны, и положила руки на мою грудь. При этом она откинула голову на стену и закрыла глаза. Тотчас её халат вылетел из-за шторки, и я, наконец, сумел найти выход сжигающей меня изнутри стихии.

Одежда, развешанная на стульях, в итоге высохла сама, а остывший ужин превратился в завтрак, но нас эти мелочи заботили мало. Да мы о них даже не вспомнили, когда перебрались из душа на кровать. Хорошо ещё, что Марго выключила плиту, прежде чем идти интересоваться моим самочувствием, иначе нам ещё и пожар бы пришлось бы тушить посреди ночи. Но пожара не было, и я уснул тяжёлым сном, абсолютно вымотанный, чего со мной давненько не случалось.

Глава 14

Когда мы подошли к гробнице, пошёл снег. Он падал пушистыми хлопьями, а на улице странно потеплело. Нет, не стало тепло, а потеплело. Но вот тропинку начало заметать, и из-за этого я хотел расправиться с наглым духом как можно быстрее. Что-то меня не прельщала по колено в снегу ползти к машине, да и не факт, что на машине мы сумеем выехать на основную дорогу. Марго, конечно, женщина-огонь, но жить здесь и ждать, когда же нас спасут, я лично не собирался.

— Как мы туда войдём? Этот гад славно забаррикадировался, — Марго подошла к плотной каменной стене, которая сформировалась из обрушенного свода. Самого духа поблизости не было, я был абсолютно уверен в том, что этот гад засел где-то сразу за завалом и настороженно отслеживал каждое наше движение.

— Можешь подкоп попробовать, — Ведьма насупилась, а я усмехнулся. — Да, ладно тебе, это может оказаться весело.

— Вот ты подкопы и рой, если так охота, а я хочу уже сегодня вечером оказаться дома. И, кстати, ты, случайно, не в курсе, чего этот мстительный дух так испугался? Они обычно не слишком пугливы, — она прищурилась, я же пожал плечами.

— Испугался, что сильно замедлился. Когда ты настолько быстрый, что можешь собственную струю обогнать особо не напрягаясь, оказаться под вонючим душем не слишком комфортно, — я отодвинул её в сторону и принялся внимательно осматривать завал. Мне нужно было выявить своеобразный ключ ко всему завалу, потому что по одному камню я его разбирать не собирался.

— Ну-ну, — Марго покачала головой, но, кажется, приняла мою теорию. Я, конечно, мог ей сказать, что привиденьчик меня испугался, но это вызвало бы ещё больше вопросов, потому что духи обычно людей не боятся, даже магов, даже некромантов. Вот только этот хрен явно почуял во мне не человека. — И как же ты будешь проход освобождать?

— Если бы ты не заигрывала с Изразцовым на педсовете, или где вы там учеников обсуждаете, то знала бы, что у меня не только дар смерти, воды и огня, помимо семейного, но и земля мне подчиняется вполне охотно, — я саркастически усмехнулся, а у Марго порозовели скулы. Ух ты, неужели я насчёт Изразцова угадал? — Отойди. А то каким-нибудь камнем зашибёт.

Ведьма благоразумно отошла в сторону, оставляя на свежем снегу следы своих длинных и тонких каблуков, а я призвал дар, которым пользовался, к своему стыду, крайне редко.

Магическая нить устремилась к нижнему камню завала, и тот весьма охотно отозвался на этот зов. Камень слегка приподнялся, и вся эта огромная куча зашевелилась, грозя свалиться на наши головы. Но тут из-под земли, на которой под камнями совсем не было снега, что заставило меня, если честно удивиться, выскочили несколько моих любимых големов, удержавших камни, а затем и вовсе отодвинувших их в стороны.

После чего я отпустил дар, и тут же с матами отскочил в сторону, потому что ничем не сдерживаемая груда камней принялась распадаться на отдельные фрагменты.

— Идиот, ты что не мог предвидеть подобный исход? — прошипела Ведьма, которую мне пришлось выковыривать из ближайшего сугроба, в который она улетела, когда я сбил её с ног, спасая от каменной лавины.

— Да, как-то не подумал, — я почесал затылок, по которому всё же прилетел небольшой камешек. — Почему-то решил, что конструкция достаточно монолитная получилась. — Вообще-то, я об этом не думал. Я думал только о том, как снова не попасть под влияние духа. Вчерашние перепады настроения мне совсем не понравились. В таком состоянии я могу наделать кучу ещё больших глупостей, чем с этим проклятым завалом. Не то, что это слишком плохо, просто нерационально. И Ведьме придётся это как-то объяснять, а придумывать ничего не хотелось.

— Ладно. — Ведьма пристально всматривалась в открытый проход. — И что дальше? Где наш не слишком дружелюбный хозяин?

— Прячется, где же ещё? — в глубине прохода я заметил размазанное движение, словно порыв ветра. Вот только двигался этот порыв в глубину кургана. — Сколько здесь помещений?

— Одно, — я с удивлением посмотрел на Ведьму. — Что? Не я же гробницу обустраивала. — Она развела руками. — Но судя по сохранившимся документам, помещение одно. Погребальные дары должны располагаться по периметру, саркофаг установлен в центре. На самом деле, там не слишком большая зала.

— М-да, — я потёр подбородок. Щетина за вчерашний день и ночь успела порядком отрасти, а приличной бритвы у Марго не оказалось. — А ты уверена, что в усыпальнице есть что-то ценное? А то, сдаётся мне, что дядька был не только полноценным засранцем, но и скрягой.

— Упомянуто как минимум в двух летописях о четырёх статуэтках, полностью из золота и инкрустированных драгоценными камнями. — Серьёзно ответила Марго, не сводя взгляда с тёмного прохода. — Символизирующие четыре стихии, которые по идее должны были охранять сон князя.

— Не слишком-то они работают, — пробормотал я. Нет, мне не показалось, внутри коридора бесновался дух, но выходить боялся, чувствуя меня, и почему-то внутрь усыпальницы зайти тоже не мог. — А может быть, всё-таки работают, вот только несколько неправильно. Марго, оставайся здесь. Внутри мы будем только мешать друг другу. К тому же я не могу просто замедлить самого духа, только ускорить собственное восприятие до максимума, таким образом, затормозив его. Для тебя всё равно ничего не изменится, словно время просто остановится между двумя секундами. А вот попасть под дружеский огонь станет вполне реально. — Прочитав на её лице протест, я добавил. — На тебя ложится весьма ответственная миссия — вытаскивать меня, если вдруг что-то пойдёт не так.

— Керн, — оклик Ведьмы настиг меня, когда я почти вплотную приблизился к входу в гробницу. — Будь осторожен.

— Поверь, я буду стараться очень сильно, — пробормотал я в ответ, прекрасно понимая, что она меня всё равно не услышит.

Остановившись на самой границе коридора, я призвал сразу все дары. Там внутри на своей территории мстительный дух обладает всей своей силой. С ним и так справиться не слишком легко, а возле собственных костей, это становится и вовсе практически невыполнимым. Выдохнув, я пустил перед собой светляков, и, заставив время замереть, шагнул внутрь.

Всё-таки я не зря довольно много времени и сил вкладывал в тренировки. Мои мышцы и кости теперь вполне нормально переносили эти безумные ускорения, не грозя лопнуть от перенапряжения. И это позволяло мне чаще прибегать к семейному дару, но всё же не каждый день. И вот я второй раз за неполные сутки применяю свою возможность влиять на время.

Стоило мне пройти пару метров, как светляки с негромким хлопком погасли, а мимо пронёсся вихрь, стараясь сбить с ног и едва не опрокидывая на землю. Даже несмотря на замедление, вихрь обладал вполне приличной скоростью, а мне ускоряться ещё больше, было невозможно. Таких нагрузок мой костяк точно не выдержит.

Упрямо сжав зубы, я снова вызвал светляков и стеганул хлыстом тьмы просто наугад перед собой. Хлыст тьмы сформировался у меня в руке совершенно автоматически и, в общем-то, был для мстительного духа не смертелен, но довольно болезненен. Раздавшийся вой, оповестил меня в том, что я попал, а содрогнувшийся под ногами пол, весьма недвусмысленно намекнул, что пора бы пошевеливаться.

До непосредственно усыпальницы оставалось пройти метров десять, вход в неё был отчётливо виден с моего места. Не слишком понятно, откуда там шёл свет, факелов на стенах я не видел ни одного, но разбираться с этим феноменом, нужно было позже, когда разберусь с духом.

Мимо снова пронёсся вихрь, но на этот раз светляки не погасли, лишь замигали, но через несколько мгновений снова начали светить ровным ярким светом. Или у духа по каким-то причинам заканчивались силы, или же я влил в свои творения слишком много манны. Очередной удар хлыстом, змеившимся в моей руке, отогнал духа, а я рискнул и замедлил его движения ещё больше, просто ощущая, как напряглись мои мышцы и связки, преодолевая немыслимое сопротивление. В вихре проявилось искажённое злобой лицо, на котором теперь читался ужас. Он попытался рвануть от меня в сторону, чувствуя исходящую для его существования опасность, но ничего не получилось, потому что я контролировал каждое движение духа, направляя его плетью.

До усыпальницы с саркофагом оставалось пройти пару метров, которые давались мне всё с большим трудом, когда дух, поняв мои намерения, завыв, решил атаковать. Он вложил в эту атаку всю свою ярость, весь свой страх передо мной, и, надо сказать, у него почти получилось вырваться из поля замедления.

Рванув в сторону на пределе своих возможностей, да так, что я не успел повернуться следом, он налетел на меня, сзади. Удар был настолько существенный, что я потерял концентрацию почти над всеми дарами, кроме семейного. Светляки погасли, плеть тьмы рассыпалась тонкой струйкой праха, а я сам не удержался на ногах и кубарем влетел в усыпальницу. Единственное, что я успел сделать, это закрыть голову руками, иначе точно убился бы о какой-нибудь камень из валяющихся на полу.

Тем не менее я здорово ободрал кожу на руках, да и лицо покрылось мелкими, кровоточащими царапинами. В бешенстве вскочив на ноги, я, даже особо не думая, что делаю, направил волну семейного дара в мчавшегося прямо на меня духа, наскоро оформив его в довольно несложное заклинание, которое я не так уж и давно накладывал на саркофаг князя, в самом первом кургане, чтобы безболезненно его перенести в другое место. Одновременно удерживать себя в ускоренном состоянии я больше не мог, поэтому, бросив заклинание в эту тварь, я свернул дар.

Время сделало уже привычный скачок, я покачнулся и не без удовольствия посмотрел на застывший передо мной полупрозрачный комок ярости и ненависти. Обойдя его по кругу, довольно улыбнулся. Интересное открытие, и как многие открытия сделанное по наитию, случайно. Я-то был свято уверен в том, что это заклятие действует только на материальный объект, например, на саркофаг. Суть его сводилось к тому, что вокруг объекта создавалось поле, в котором объект замедлялся до такой степени, словно законсервировался между двумя секундами. Оказывается, подобное поле можно создать и вокруг нематериальных сущностей, разных духов и привидений.

Теперь, когда дух был обездвижен, можно было с ним окончательно разобраться. Не торопясь и наверняка, освободив при этом чистую душу погибшего так давно ребёнка от пленившей её злобной сущности.

Сейчас, когда всё почти закончилось, я ощутил, что устал. Что болят напряжённые мышцы, порезы на лице. Кажется, когда я летел кувырком, то повредил пару рёбер. Надеюсь, что не сломал. Мне ещё домой столько километров пилить.

Саркофаг открывался с трудом. Слишком много лет прошло, когда его закрыли, как казалось тогда, навсегда. Плоти на теле уже не было, только довольно хрупкие кости, выглядывавшие из наполовину истлевшей одежды, которая ещё не вся превратилась в прах. Лежащий на груди юного князя предмет, на котором сомкнулись руки, привлёк моё внимание. Это был медальон, сделанный из золота, с непонятным полустёртым рисунком в центре. Я уже видел такой рисунок. В книге про Морозовых было похожее изображение.

Аккуратно вытащив диск, стараясь не потревожить древние кости, я спрятал его в карман и сделал шаг назад. Сзади послышался шорох. Обернувшись, я осмотрел запертого в ловушке духа и нахмурился. Мне показалось, что он сумел каким-то невероятным образом немного сдвинуться с места. И тут похожий шорох послышался из саркофага. Я перевёл взгляд на кости и отпрыгнул в сторону, потому что в пустых глазницах черепа заполыхал синий призрачный огонь. Что за…

Ждать уже было нельзя. Этот демонов дух оказался на редкость силён. Честно говоря, я очень редко видел подобную мощь в призраке.

С моих рук полилось прямо в саркофаг обжигающее, яркое и чистое пламя, которое сразу же охватило начавшийся шевелиться скелет. Внутри домовины было настолько сухо, что огонь полыхнул так сильно, словно попал на порох. А может быть, это сам князь, устав уже терпеть подчинившую его тварь, пришёл мне и моему огню на помощь, стремясь побыстрее обрести покой. Уже через минуту всё было закончено, а оставшийся в саркофаге прах начал разлетаться, подхваченный порывом ветра.

— Прости, — прошептал я, ногой ставя на место крышку.

— Спасибо, — прошелестело в ответ, и, уже не злобная нежить, но нечто чистое и светлое вырвалось из временной ловушки и рвануло вверх, слегка коснувшись меня на прощанье. Я сразу же почувствовал, как перестают болеть рёбра, да и мышцы уже не дёргало при каждом движении.

Все огни погасли, и я остался в полутьме пустой, не представляющей никакой опасности гробницы. Почти минуту я стоял, тупо пялясь в стену, затем мотнул головой и огляделся. Свет шёл от стен, но не от самих стен, а от стоящих на полу фигурок. Я сделал шаг в их направлении.

— Керн! Керн, ты жив? Да ответь мне хоть что-нибудь! — В голосе Ведьмы прозвучала истеричная нотка.

— Я жив, хотя ещё минуту назад считал это утверждение спорным, — ответил я, и снова сделал шаг к фигуркам. — Заходи, уже можно.

— Не шути так, — буркнула Марго, заходя в усыпальницу. — Я девушка нервная, могу и сразу с развоплощения начать. — Она подошла ко мне и положила руку на шею, словно пытаясь убедиться, на самом деле я живой, или искусно притворяюсь.

— На живых развоплощение не действует, — ответил я автоматически, а затем посмотрел на неё и указал на фигурки. — Что это?

— То, о чём я и говорила, золотые фигурки, символизирующие четыре основные стихии. — Пожала плечами Ведьма. — А дядя действительно скрягой оказался. Ничего в поминальной камере не оставил.

— Как и саму камеру не соизволил сделать. Вот только дядька даже эти статуэтки сюда не доставлял. — Я решительно поднял одну из них. — Смотри, видишь, как искусно они выполнены, а самое главное, как огранены камни? Такую огранку стали применять лет через триста-четыреста с того времени, как погиб князь. Сдаётся мне, что мстительный дух появился гораздо позже, чем предполагалось и эти статуэтки не имеют к защите никакого отношения. — Словно в ответ на мои слова, в глазах неведомой зверушки, которую я держал в руках, вспыхнул тот самый синий огонь, который совсем недавно загорелся в глазницах черепа. Отшвырнув статуэтку в сторону, я кивнул Ведьме. — Давай, развоплощай.

Она нахмурилась, протянула руку и пробормотала заклинание, я не разобрал какое, но ответом на него стало грязно-фиолетовое сияние, окутавшее фигурки.

— Вандалы херовы, — прошипела Ведьма. — И как руки не отсохли такое сотворить с подобной красотой?

Само развоплощение и снятия проклятий заняло немного времени. Вот только в результате этих действий у каждой статуэтки выпали сапфиры, изображающие глаза, и сгорели в белёсом призрачном пламени, превращаясь в зловонные лужицы.

Как только проклятье было снято, статуэтки перестали светиться, и усыпальница погрузилась в темноту. Я сразу же активировал светляков, после чего поднял с пола две фигурки и сунул их Марго, а сам забрал оставшиеся две.

— Ничего, даже без двух камней, это довольно дорогие вещи и на новое платьишко тебе точно хватит, — успокоил я недовольную Ведьму.

— Идиоты. Не могли найти что-то менее ценное, чтобы свои сомнительные эксперименты ставить? — продолжала бубнить Марго.

— Да, а ты, случайно, не в курсе, этот молодой князь, его козёл дядька и другие потомки к Морозовым никакого отношения не имеют? — как бы невзначай спросил я, непроизвольно проведя рукой по куртке, в кармане которой лежал диск.

— Не какое-нибудь, а прямое. — Ведьма вздохнула. — Князь был Морозовым, как и дядька. А что?

— Да так, ничего, — я обезоруживающе улыбнулся и кивнул на саркофаг. — Ну что, не будем нарушать традиций? — Мы оба посмотрели по сторонам и прислушались к себе. Я первым покачал головой. — Нет. Ты была права, нам нужно нечто большее, чем испорченные статуэтки, чтобы податься безумию. А в других условиях это будет пресно и ужасно. Просто секс на камнях, от которого будут болеть спина и колени.

— Да уж, — протянула Ведьма. — Поехали уже домой. Если повезёт, то заедем сразу к ювелиру. Я не хочу эту дрянь в дом тащить, хотя и уверена, что они полностью безопасны.

Я не ответил, и первым направился к выходу. Она права. Пора уже заканчивать с этим делом, а то скоро бал, а у Марго ещё даже платья нового нет.

Глава 15

Когда мы въехали в город, было уже темно, но судя по тому времени, что показывали часы, до ночи ещё далеко. Чувствовал я себя относительно нормально, прикосновение светлой души юного князя убрало усталость, даже запас манны в резерве восстановился, не до конца, правда, но и того, что было, хватало, чтобы чувствовать себя неразбитым корытом. Из всех полученных ран остались только царапины на лице, но и они уже подсохли, чесались, правда, заразы, но это было малым из зол.

— Тебя домой? — я повернулся к Ведьме, останавливаясь на перекрёстке.

— К ювелиру, я же ещё там сказала, — она зевнула и потянулась, а потом начала застёгивать шубку и надевать пушистую шапку.

— Ну, мало ли, вдруг ты передумала. Куда ехать? — Я тронулся с места, раздумывая над тем, куда девать статуэтки.

— К магистрату, — Ведьма посмотрела в зеркало и поправила макияж. — На самом краю площади стоит ювелирный магазин, вот нам туда. Хозяин всегда там находится до самого закрытия. Исключения, конечно, случаются, но они не слишком частые. Мы с ним всегда приходим к обоюдовыгодным компромиссам.

— Это тот самый ювелир, который с тебя за гарнитур к твоей диадеме, решил содрать последнее? — я хмыкнул.

— Цена была назначена справедливая, чего уж там, — Ведьма вздохнула. — Такой набор камней и в таком качестве сам по себе стоит дорого, а тут ещё и к единому образцу нужно подводить. Так что, я не в претензии.

— И что, этот самый ювелир ни разу не пытался тебя надуть? — я вырулил на площадь перед магистратом и медленно поехал по периметру, вглядываясь в дома. Заметив ювелирку, направил машину к ней, припарковался и заглушил мотор. Марго же в это время решила ответить на мой вопрос.

— Нет, конечно, — она фыркнула, как кошка, и поправила шапку. — У тех людей, в черепушках которых имеются мозги, прекрасно понимают, что злить мага смерти, как минимум неразумно. Может же так получиться, что, разозлив этого мага, ты однажды недосчитаешься одного из родственничков в семейном склепе, и будет совсем уж неприятно, если в итоге этого родственничка ты обнаружишь в собственной кровати. Чаще всего это открытие для таких идиотов становится последним, зато науку очень хорошо усваивают родичи придурка, аж на несколько поколений вперёд. — Она повернулась ко мне и широко улыбнулась. — А хозяин этого магазина очень умный человек и не позволяет себе доводить дело до подобного. А ты чего движок заглушил? — спохватившись, спросила она.

— Я, пожалуй, тоже продам свою долю, не нравятся мне эти драгоценные звери, — меня передёрнуло. — Если честно, у меня от них мурашки по телу бегают.

— У меня тоже. — Серьёзно кивнула Ведьма. — И ведь точно знаю, что они обезврежены, и всё равно… — Она осеклась и недоговорила то, что хотела сказать. — Ладно, пошли, Аарон Семёнович не работает допоздна и скоро будет закрывать магазин.

Она первая выпорхнула из машины и толкнула тяжёлую дверь. Звякнул старинный колокольчик, оповещающий хозяев об очередном покупателе, и мы вошли внутрь помещения, попав в которое, я замер на месте. Словно время и реальность крутанулись, и вот уже я — Тёмный Зелон вхожу в ювелирную лавку какого-нибудь скряги-гнома. Полумрак и отделанный внутри деревом зал мог походить на что угодно, но только не на местную ювелирную лавку. Когда я сопровождал мать по магазинам, мы зашли в парочку ювелирных. Столько света, который был направлен в витрины, заставляя сиять и гореть огнём выставленные в этих витринах драгоценностей, я вообще мало где видел. А здесь никаких витрин не было и в помине. Само помещение было маленьким и перегороженным посредине здоровенной массивным прилавком. Потолок довольно низкий и, как и всё здесь, собранный из массивного бруса. При своём высоком росте мне практически сразу начало казаться, что я его вот-вот коснусь головой. Очень неприятные ощущения, надо сказать.

— Да, даже у меня начала развиваться клаустрофобия, когда я впервые сюда попала, — громким шёпотом сообщила мне Марго.

— И как определить, что это именно ювелирный магазин? — я шептать не стал, продолжая оглядываться по сторонам. — Кроме вывески, здесь ничто даже не намекает на то, что здесь что-то связано с драгоценными камнями.

— Это потому, молодой человек, что я зарабатываю несколько иным, чем банальная продажа колечек и браслетиков на лодыжки для избалованных девочек, — я резко обернулся. За прилавком стоял пожилой человек, в костюме-тройке, с небольшим брюшком, залысинами и аккуратной бородкой. А ещё я мог поклясться, что секунду назад его не было. Подавив желание протереть глаза, я отступил в сторону, предлагая Марго начать переговоры о продаже.

— Аарон Семёнович, мы жутко устали и хотели бы избавиться от наших трофеев, чтобы уже поехать домой и лечь спать, — Ведьма улыбнулась ювелиру.

— Эх, молодость. Поехать домой и завалиться в постель. Если бы ты только слышала, милочка, сколько эротизма в твоих словах. — Аарон Семёнович поднял руки к потолку. Я же подавал желание нагнуть голову, потому что мне показалось, что пара брёвен дрогнула, и потолок стал ещё ниже.

— Мы хотим завалиться в разные постели, — сухо поправила его Ведьма и поставила на стойку статуэтки. — Сколько вы можете за них дать?

— Хм, — в руках ювелира появилась линза, которую он вставил себе в глаз. По щелчку пальцев прямо на статуэтку упал яркий свет, и Аарон Семёнович склонился на ней, внимательно изучая. — Знак воды, судя по всему, работа середины пятнадцатого века. Не наша, скорее итальянцы. А почему глаз нет? Риточка, а где у этой прелести глазки?

— Глазок нет, — Ведьма покачала головой. — На них было завязано проклятье, которое мы сумели снять только вместе с камнями из глазниц всех четырёх животных.

— Статуэток — четыре? — ювелир возвёл глаза к своему жуткому потолку, и что-то принялся высчитывать. — Камни в глазницах были сапфирами?

— Да, это были сапфиры, — Ведьма нахмурилась. — Что это? Аарон Семёнович, пожалуйста, не нервируйте меня.

— Покажите мне все четыре статуэтки, — и ювелир весьма требовательно постучал ладонью по столу.

Я потянулся за своими тварюшками, которые рассовал по карманам, но тут из внутреннего кармана раздался звонок.

— Секунду, — я вытащил телефон. На дисплее было написано, что звонит мама, и я не склонен дисплею в этом плане не доверять. Приняв звонок, я прижал трубку щекой к плечу, одновременно пытаясь вытащить статуэтку, которая, похоже, за подкладку зацепилось. — Слушаю. — Проговорил я, делая усилие и вытаскивая статуэтку. Раздавшийся при этом треск успешно доказал, что я был прав в своих предположениях насчёт подкладки. Я поставил статуэтку на прилавок и принялся доставать вторую, переложив трубку в другую руку.

— Костя, ты чем занимаешься? У тебя голос, словно через подушку идёт, — голос матери, в отличие от моего, звучал ясно и достаточно громко, а ещё в нём слышалось удивление напополам с тревогой. Я хотел огрызнуться, что она меня в очень интересный момент застукала. В этом моменте присутствует девушка и подушка, но на звонок матери я не мог не ответить. В последний момент прикусил язык, тем более что вторая статуэтка уже стояла на прилавке. Я взял трубку нормально, прекратив зажимать её щекой, и ответил.

— Я из кармана кое-что доставал и слегка придавил трубку. А ты уже приехала домой, или Вольф каким-то образом тебе её передал?

— Юра мне прислал эту замечательную вещицу с нарочным. Собственно, я тебе звоню, чтобы попробовать и оценить, а также сообщить, что я приезжаю через три дня. Как только я приеду, мы сразу же пойдём за твоим костюмом. Надеюсь, что он уже готов. Твои мерки сохранились у портного, и он обещал мне, что всё будет выполнено в лучшем виде.

— Очень хорошо, а теперь извини, мне некогда, — я нажал на отбой, повернулся и наткнулся на изучающий взгляд суженных зелёных глаз. — Что?

— Ты не говорил, что у тебя есть нечто подобное, — протянула Ведьма. — И не показывал мне, даже для демонстрации.

— Ты не спрашивала, — весьма неубедительно привёл я довод восьмидесяти процентов мужчин. По промелькнувшему в глазах пламени быстро сообразил, что ляпнул, не подумав, и тут же исправился. — Я тебе подарю, только до производства доберусь. — Марго повернулась к Аарону Семёновичу, и я понял, что на этот раз ответ был абсолютно правильным.

— Интересная вещь, — протянул ювелир. На статуэтки он при этом не смотрел, так что сразу стало понятно, что речь идёт не о них. — Я слышал, что господин Вольф провёл большую презентацию, вместе со своим соучредителем, довольно интересного проекта. Полагаю, что вы и есть тот самый соучредитель, и клан Кернов гордится своим птенцом. Это и есть та самая переносная телефонная трубка? — спросил он. Я кивнул. — Надеюсь, они уже появились в продаже?

— Да, появились, — я убрал трубку обратно во внутренний карман куртки, и кивнул на статуэтки. — Вы что-нибудь скажете по этим зверям?

— Ах да, статуэтки, — спохватился Аарон Семёнович и принялся внимательно рассматривать те, что ещё не осмотрел. Процесс осмотра затянулся настолько, что Ведьма нетерпеливо стукнула по прилавку.

— Аарон Семёнович, мы сильно устали, — проговорила она с нажимом. Ювелир распознал в её голосе угрозу и тут же вытащил из глаза линзу.

— Риточка, уж тебе ли не знать, что золото не любит суеты. К тому же я должен был убедиться в своей правоте…

— В какой правоте? Что вам удалось выяснить при столь пристальном разглядывании статуэток? — Марго нетерпеливо постучала пальцами по столешнице.

— Это Куревильи, вот видите, фирменный знак мастера, — он повернул к нам одну из статуэток и указал на крошечную кувшинку, сделанную из белого золота, которая была прикреплена к основанию крыла этой неведомой химеры, которую изображала статуэтка. — Фигуры были сделаны именно как комплект из четырёх штук. Если продавать их поодиночке, то они существенно потеряют в цене. Согласно легенде, этот комплект был заказан мастеру одной весьма энергичной матроной, страстно желающей отомстить семье покойного мужа, которая обделила её при делёжке наследства. Весьма банальная история, надо сказать, для того времени. То, что глаза, как привязки проклятья, у статуэток отсутствуют, только придаёт пикантности и увеличивает ценность для любителей, но лишь в одном случае — если они проданы все вместе. А это возможно только…

— На аукционе в аукционном доме «Шумеры», — процедила Ведьма. — Сколько приблизительно нам ожидать нашей очереди?

— Хм, — Аарон Семёнович обхватил себя за подбородок и сделал вид, что задумался. Затем посмотрел на меня исподлобья. — Знаете, господин Керн, а ведь у меня буквально на днях день рождения. Почти круглая дата — шестьдесят три года, как-никак.

— Понятно, — я вздохнул. — Подождите меня здесь, я мигом слетаю за небольшим подарком к, безусловно, круглой дате.

— О, вы так любезны, — Аарон Семёнович расплылся в улыбке и махнул рукой. — Ну а пока вы летаете, мы с Риточкой чайку попьём, да я подумаю, что можно сделать, чтобы побыстрее выставить ваш замечательный набор в «Шумерах».

Поездка до производства и обратно заняла у меня час. Зайдя в свою приёмную, я полюбовался на Люсинду, которая тщательно что-то записывала в ежедневник, разговаривая при этом по обычному телефону. Она меня заметила, но разговор не прервала. Как только он завершился, и девушка положила трубку на аппарат, то сразу же попыталась вскочить на ноги.

— Какая быстрая обучаемость, хвалю, — я улыбнулся, глядя, как она потупилась. — Люсинда, тьфу, ты, можно мне слегка сократить имя? — она посмотрела удивлённо и кивнула. — Люся, кто звонил?

— Из канцелярии императора. Вы вместе с господином Вольфом должны будете презентовать трубку императору, и меня просили напомнить вам, чтобы вы не забыли её прислать за три дня.

— Понятное дело, её же проверить должны. Но за эту уникальную трубку отвечает Вольф и его пятьдесят ювелиров, которые сейчас украшают трубки драгоценностями, достойными императора. Но, ты всё-таки ему напомни, а то, вдруг он забыл, — я хмыкнул, но Люсинда восприняла всё всерьёз и записала задание в ежедневник. — Кстати, тебе-то выдали этот удивительный сплав магии и техники?

— Да, конечно, в первый же день.

— Отлично. Да, у меня к тебе просьба. Если мне понадобится пара трубок, где я могу их взять, не напрягая Вольфа? — я испытывающе посмотрел на неё. Посмотрим, как ты сумеешь эту проблему решить.

— В вашем кабинете на полке шкафа лежит десяток коробок. Как сказал господин Вольф — это «представительские расходы». — Отрапортовала Люсинда.

— Да что ты, — я быстро вошёл в кабинет. Всё чисто и даже цветы политы. Но я всё равно испытывал небольшую тоску по той другой Люсинде, которая могла с равной долей вероятности и нахамить мне и по роже врезать. Но, мне нужна была секретарша, а по морде дать мне и Марго сможет, да и Анна, если я очень хорошо их попрошу. А Юрка молодец, обо всём позаботился.

Забрав две коробки, убедившись предварительно, что в них именно трубки, а не что-то другое, я вышел из кабинета. Махнув Люсинде рукой, быстро пошёл к машине.

Когда я вернулся в лавку, Марго мирно сидела за прилавком и пила чай, а Аарон Семёнович что-то ей рассказывал, скорее всего, очень увлекательное, потому что они даже не обернулись на звук колокольчика, возвестившего о моём приходе.

— Они абсолютно одинаковые, — я положил коробки на прилавок. — Аарон Семёнович, мой вам презент по поводу юбилея, Марго, а тебе просто потому, что ты фантастически красивая женщина, а также потому, что ты всё ещё мой преподаватель, и я только что обеспечил себе зачёт по твоей дисциплине, не заморачиваясь на такие пошлости, как учёба. — Выпалив всё это, я сел на стоящий рядом с прилавком стул.

Ювелир весело расхохотался и пару раз шлёпнул себя по ляжкам, а Марго поджала губы, но, как только взяла в руки коробку, то сразу же расслабилась и улыбнулась.

— Твоя взятка засчитана. Аарон Семёнович, вы подумали, куда наш товар воткнёте? — она снова повернулась к ювелиру, который уже вовсю исследовал трубку.

— Как постоянный эксперт, определяющий подлинность представленных на аукционе вещей, а также дающий оценочную стоимость, я, пожалуй, смогу надавить на администрацию «Шумер» и втиснуть набор в торги, последние в этом году, которые состоятся послезавтра. Я пришлю вам приглашения, чтобы вы могли наблюдать за торгами воочию. Может быть, и себе что-нибудь присмотрите. — Ответил ювелир и снова принялся разбираться в телефоне.

— Большое спасибо, — Марго встала. — Статуэтки побудут до аукциона в вашем сейфе?

— Да, им там будет хорошо, — рассеянно ответил Аарон Семёнович и повторил. — Я пришлю вам приглашения, до скорой встречи.

Мы не стали ему надоедать, и уже через минуту я вёз Марго домой.

— Почему я всё-таки не видела у тебя трубы? — спросила она перед тем, как выйти из машины.

— Потому что я её, только когда мы к ювелиру пошли, положил в карман. До этого она лежала в бардачке. Не хотелось, чтобы зазвонила в самый неподходящий момент, отвлекла, да и пострадала. Как чувствовал, что все камни соберу, когда буду по усыпальнице кувырком кататься, — спокойно ответил я, что была истинная правда. Ведьма кивнула и вышла, сказав на прощанье, что увидимся мы в аукционном доме.

Я уже хотел было ехать домой, но тут раздался звонок. Звонили с незнакомого номера. Нахмурившись, я ответил.

— Керн, слушаю.

— Костя, это Егор Ушаков говорит, — я вздрогнул, услышав голос своего двоюродного или троюродного брата, или кем там мне приходится Егор. — Полагаю, пришла пора встретиться.

— Когда и где? — я даже не задавался вопросом, откуда у Егора трубка. Подозреваю, что она у него военного образца. Также я не стал задавать дурацкие вопросы насчёт того, а откуда он мой номер узнал? Узнал и узнал.

— Завтра в десять утра. А где ты предпочитаешь?

— На улице имени Кларриссы Морозовой есть небольшое кафе. В нём потрясающие пироги делают.

— Хорошо, значит, там, — и Егор отключился, а я подумал о том, что, наверное, не зря улицу именем одной из Морозовых назвали. А потом мои мысли переключились на Егора. Неужели со Снежиными всё уже решено? Почувствовав, что сердце сделало кульбит, я заставил себя успокоиться и вырулить на улицу. Если я хочу говорить с Егором на равных, мне необходимо, прежде всего, выспаться.

Глава 16

— Я могу поинтересоваться, куда ты намылился с утра пораньше? — я столкнулся с дедом в дверях, когда уже собирался покинуть дом. А ведь специально встал пораньше, в надежде потихоньку смыться, чтобы ни перед кем не оправдываться. Не получилось, что же, бывает.

— У меня встреча в городе, — куртка была испорчена. Подняв куртку и рассмотрев со всех сторон, я бросил её Назара Борисовичу, который поймал летящую к нему вещь, и невозмутимо повесил на руку. Я же в это время костерил себя на все лады, потому что совершенно разодрал оба кармана, вытаскивая статуэтки вчера в лавке Аарона Семёновича. Это же хватило ума туда их засунуть.

Как бы то ни было, но подклад был испорчен и практически не подлежал восстановлению. Да, даже если бы куртку и залатали, вид уже был бы не тот. Хвала богам, я не нищий, чтобы обноски носить, поэтому злополучная куртка сразу же была определена в утиль. Но для того чтобы приобрести новую куртку, нужно было попасть в магазин. А чтобы попасть в магазин, нужно было, как минимум, выйти на улицу и сесть в машину. И тут у меня особых вариантов не было, поэтому я надел короткое тёмное пальто, самое нейтральное из своего не так чтобы и обширного гардероба. Альтернативой было светлое пальто, но оно зарекомендовало себя не с лучшей стороны, да ещё я никак не мог от него избавиться. Что бы я ни делал, эта паскудная тряпка всегда возвращалась ко мне.

— Наверное, это действительно важная встреча, раз ты оделся как следует, — проворчал дед, разглядывая меня. — С кем, если не секрет, ты встречаешься?

— С Егором Ушаковым, и нет, это не секрет, — тайны в этом никакой не было, при желании о том, с кем я встречаюсь, можно было узнать без особых проблем. Да и для случайных свидетелей, если нас узнают, какая разница, зачем довольно близкие родственники решили встретиться. Кроме меня и Егора, это совершенно никого не касалось.

— Неужели, — дед резко захлопнул дверь перед моим носом, которую я успел открыть. Оттолкнув меня плечом, он встал спиной к двери и ко мне лицом. При этом дед хмурился, да так, что брови, казалось, срослись на переносице. — Помнится, кто-то обещал мне, что разберётся с газетой. Или ты приобрёл её, чтобы она просто была? Почему ты всё ещё не посетил редакцию и не познакомился с сотрудниками? Или тебе для этого нужен определённый настрой?

— Я… — ответить мне было нечего. Я вообще забыл про эту чёртову газету. Даже не помню, как её название. И совершенно не представляю, что с ней делать. На хрена я послушал Подорова и стребовал с Водникова именно её в качестве отступного? Вот что я с ней буду делать? Какие события, нужные для клана, нужно освещать?

— Ты забыл, я прав? — дед скрестил руки на груди, прервав мои судорожные попытки что-то придумать, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.

— Да, я забыл, — я мрачно взглянул на него. — Мне было некогда заморачиваться ещё и газетой. Как-то же они просуществовали до этого момента? Никто не жаловался и не прибегал, заламывая руки, что им срочно нужен хозяин. К тому же газета ещё не прошла аккредитацию, насколько мне известно.

— И чем таким, безусловно, важным ты был занят, например, в последние два дня? Я ведь тебя два дня как не вижу, не так ли? — дед продолжал сверлить меня суровым взглядом. Роста мы были одного, хоть в этом у него не было преимущества передо мной. — Единственное, что мне внятно сумел поведать Назар, это что тебя навестила Ведьма, и ты ушёл с ней. С этого момента, как за вами закрылась входная дверь, и я увидел тебя ещё вечером.

— Я с Маргаритой Сергеевной вскрывал один старый курган. В кургане обосновалась нежить, которую без наличия нашего семейного дара, лучше было не трогать. В итоге у меня получилось этого проклятого духа одолеть, а те вещи, которые нам удалось добыть, пойдут с аукциона, принося приличную прибыль, — резко ответил я.

— Костя, мне, конечно, нравится тот факт, что ты сам пытаешься добыть лёгких денег, но это не отменяет того факта, что это именно что лёгкие деньги. И потом, я не урезал тебе содержания.

— Ничего себе лёгкие, — пробормотал я. — Да я каждый раз жизнью рискую, и это не для красного словца сейчас сказано, если что. Даже с этим духом всё оказалось не так и просто. И я вовсе не считаю добытые таким способом деньги слишком у лёгкими.

— Костя, все эти авантюры с Ведьмой — это фарт. Адреналиновое приключение, густо завязанное на везении. Да, ведение дел клана — это скучно, это не сиюминутная прибыль, но, мать твою, это то, что и является твоим долгом! И ты справлялся, когда меня не было. Что изменилось?

— Ты, наконец-то, оказался дома, а наше имя перестали склонять у каждого полудохлого фонаря, — я развёл руками. Прекрасно понимая, что он прав, я, тем не менее, не был готов смириться с этой правдой. — Я обещаю, что как только закончу с этим делом, то сразу же возьмусь за ум. Моя жизнь станет скучной и стабильной, наполненной рутиной и в ней станет очень много Вольфа.

— Почему-то я тебе не верю, — дед покачал головой. — После встречи с Ушаковым будь добр посети редакцию. Хотя бы для того, чтобы поздравить сотрудников с Новогодними праздниками. Прояви порядочность, даже если её у тебя с гулькин хер.

— Я же уже сказал, что после встречи сразу же направлюсь в редакцию, — как только я сказал это, дед отошёл от двери, пропуская меня к выходу. Вот только сразу выйти мне не удалось, потому что, на этот раз вход перекрыл Паразит. Он сидел как фарфоровая статуэтка, обвив себя хвостом и глядя с укоризной.

— Мяу, — наконец, произнёс Паразит, пристально глядя мне в глаза.

— Да ты-то хотя бы не начинай, — я поморщился. — Я обещаю, что сразу после разговора с Егором, поеду в редакцию. И потом, уж ты-то всегда, в любой момент можешь меня проверить, выполняю я свои обещания, или нет. — Паразит ещё немного посмотрел на меня, а затем исчез с лёгким хлопком.

В машину я сел в прескверном настроении. Нет, мне несложно было заехать в редакцию, чтобы познакомиться с сотрудниками. Но как сделать это вот прямо сейчас? Скоро Новый год, надо, как минимум, подарить подарки, поздравить. А как это сделать, если я ни численности коллектива не знаю, ни полового состава. Просто сунуть денег, ну, не знаю, как-то это…

Выехав с территории нашего особняка, я продолжал раздумывать над подарком для сотрудников газеты, потому что думать о Снежиных не хотелось. По дороге к месту встречи с Егором я увидел большой магазин, точнее, огромный комплекс, в котором было гигантское количество отделов, в том числе и ювелирный. Не такой ювелирный, как лавка Аарона Семёновича, а настоящих с сияющими витринами и улыбчивыми продавцами. До назначенной встречи оставалось ещё почти час, я специально выехал пораньше, чтобы позавтракать в кафе, раз уж решил встретиться с Ушаковым именно там. Так что, я решительно припарковался, решив, что поесть можно будет и с Егором.

Первое, что я купил — это была куртка. Всё-таки в пальто мне было немного некомфортно. Как-то быстро привык к курткам. Правда, с такой жизнью куртки превратились у меня в расходный материал ещё быстрее, чем я привык их носить, но тут уж ничего не поделаешь. Так как я знал, что покупать, то курткой обзавёлся быстро, а вот на подарках застрял. Просто не представлял, что можно подарить людям, которых в глаза не видел. В любом случае, это должны быть абсолютно одинаковые презенты, чтобы никого не обидеть.

Обойдя несколько отделов, я сел на пуфик, расположенный посредине огромного коридора, и задумался. Заходя сюда, я понятия не имел, что же можно купить в подарок людям, которых в глаза не видел. Это должно быть нечто нейтральное и в то же время не слишком дешёвое. Но, все демоны бездны, не ручки же дарить. Ручки, точно. Вскочив с пуфа, я поспешил в ювелирный отдел, из которого не так давно вышел.

— Вот эта ручка — она из чего сделана? — я ткнул в сувенирную ручку, которая почему-то была сделана в виде пера.

— Это серебро, инкрустированное фианитами. — С готовностью ответила молоденькая девушка, к которой я и обратился. — Сейчас они пользуются определённым спросом: не слишком дорогие, красивые, подходят почти всем. Как небольшой подарок коллегам, по-моему, отличный вариант.

— Она пишет? — деловито спросил я, более внимательно разглядывая ручку.

— Конечно, — девушка даже слегка обиделась, что я позволил себе усомниться в том, что эта драгоценная безделушка ещё и не является обманкой.

— Сколько у вас их в наличие? — я выпрямился и достал карточку.

— Эм, — она задумалась. — А сколько вам надо?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Сотня будет? Не думаю, что нужно больше. А если и останется, то я всегда могу кому-нибудь ещё задарить. Будет у меня этакий подарочный фонд, представительские расходы.

— Очень разумная мысль, — девушка, видимо, мучительно соображала, найдётся ли в их отделе сто одинаковых ручек. — Вот только абсолютно одинаковых ручек у нас нет.

— И чем они отличаются друг от друга?

— Цветовой гаммой камней.

— Плевать, тащи какие есть. Да, каждую надо положить в футляр, подарок всё-таки, — добавил я, и уже отходящая от прилавка продавщица кивнула и скрылась, наверное, на складе.

В итоге набралось как раз сто ручек. Сотая была с витрины. Расплатившись и забрав целую коробку с подарками, я помчался на встречу с Егором, понимая, что начинаю опаздывать.

Егор уже ждал меня в кафе. Он с аппетитом поглощал пирог и запивал кофе, поглядывая на дверь, когда я вошёл.

Официантка с тревогой посматривала на двоих мордоворотов, которые расположились за столиком возле двери и заворачивали всех посетителей, которые пытались зайти, чтобы позавтракать. Егор поднял руку, приветствуя меня, чтобы не говорить с набитым ртом, когда я сел за его стол.

— Привет, — я кивнул ему и сделал знак официантке, чтобы она подошла. — Принеси мне пирог и кофе, милая. — Она скованно улыбнулась и убежала на кухню, я стянул пальто, повесил его на стоящую рядом со столом вешалку и сел, поглядывая на жующего Ушакова.

— Ты был прав, здесь очень хорошо кормят, — Егор отодвину тарелку, в то время как я ждал свою порцию.

— Надеюсь, ты ей заплатил за то, что она сейчас вынуждена нести определённые убытки, — я поблагодарил официантку и посмотрел на Ушакова, прежде чем приступить к еде.

— Конечно, — Егор пожал плечами. — Кстати, ты опоздал.

— Дед решил меня поучить с утра пораньше, — весьма обтекаемо ответил я.

— Это да, когда дедам что-то приходит в голову, то лучше их выслушать, чем терять ещё больше времени и нервов, — Ушаков хмыкнул. — Что тебе сделали Снежины, что ты решил разделаться с ними нашими руками?

— Почему ты так думаешь? — я спокойно проглотил кусок пирога и посмотрел ему в глаза.

— Не хочешь говорить, не говори, у всех нас есть тайны, — пожал плечами Егор.

— В тот момент, когда я к вам обратился, положение Кернов было довольно шатким, и у меня отсутствовала уверенность, что мы справимся. Теперь же всё нормально, и если глава Ушаковых по каким-то причинам передумал, то, думаю, нам хватит сил, чтобы самим решить эту проблему, которая становится чересчур навязчивой и наглой.

— Не заводись, я же сказал, что уважаю твоё решение не посвящать меня в свои проблемы. Тем более что дед санкционировал решение наказать Снежиных. — Егор поморщился и сделал глоток кофе, словно ему в рот попало что-то мерзкое. — На редкость нечистоплотный клан оказался. В процессе моего расследования выяснились ещё кое-какие подробности их делишек, которые касаются Ушаковых. Так что, сегодня в полночь будь готов. Я за тобой заеду.

— Сегодня в полночь? — я моргнул. Если сегодня ночью я буду принимать участие в нападении на Снежиных, то, как я пойду на аукцион, приглашение на который мне прислал, как и обещал, Аарон Семёнович, ещё вчера вечером.

— Да, — просто ответил Егор. — Ты поел? — я кивнул. — Тогда я сейчас дам тебе карту дома, и предварительный план операции. С собой ничего не отдаю, сам понимаешь.

Я понимал. Как понимал и то, что он абсолютно прав. Я бы тоже ничего не отдал совершенно постороннему участнику порученного мне дела. Да и гложут меня сомнения в том, что он сам додумался позвать меня с собой. Ладно, на самом деле, мне наплевать, кто из Ушаковых дал отмашку. Сейчас надо быстренько всё изучить, затем сгонять в редакцию и вернуться домой, чтобы ещё раз как следует всё обдумать.

Итак, дом Снежиных имел вытянутую подковообразную форму. Никаких даже условных делений на флигели и основной дом-особняк не имел. Зато, если войти с правого входа, то можно запросто заблудиться, потому что кто-то из совсем одарённых Снежиных построил на том месте лабиринт. Это у этих психов такое развлечение невинной шуткой называлось, и их мало волновал тот факт, что человек, попавший в их дебильную ловушку, может умереть. Проход через этот лабиринт отметался сразу, Ушаков только выставлял трёх бойцов перед входом, чтобы никто не сумел выскользнуть из дома. Основные силы войдут через главный вход, а я с левого входа вместе с Егором. Непосредственная зачистка территории в наши обязанности не входила, это было дело ведущей группы, но я также не думаю, что мы с ним просто прогуляемся по дому. Вряд ли со Снежиными будет легко. Особенно если ни при каких условиях не забывать про особенности их дара и возможное наличие телепортов.

— А есть какая-нибудь глушилка магии? Чтобы установить на подходе к дому? — спросил я, отрываясь от бумаг.

— Есть, — Егор рассеянно флиртовал с покрасневшей официанткой, и на меня мало обращал внимания. Но понять его можно было, я бы тоже не мог всё утро сидеть и смотреть, как его будущий напарник читает. — Но они лимитированы и принадлежат императорской семье. Закон в этом плане очень строг: каждый клан имеет право защищать свой дом и свою семью любыми доступными ему способами.

— Таким образом, лишь император может заглушить дар непослушных и зарвавшихся подданных, — я отложил бумаги. В общем-то, всё понятно. В остальном на месте разберёмся. — А жаль. От Снежиных можно ждать всё что угодно. Да, у них могут быть телепорты с универсальными ключами.

— Ну вот, я всё-таки узнал, чем же так сильно насолили Снежины Кернам. Да этих тварей даже на различные мероприятия уже никто не приглашает. Стало быть, нигде в кашу плюнуть они тебе не могли, — Егор широко улыбнулся. Ну и думай, что раскусил меня. Тем более, что эти подозрения почти соответствуют действительности. — Да и шаткое положение Кернов… — он не договорил, а я поднялся и принялся одеваться. — Уходишь уже?

— Да, у меня есть ещё дела, — я не стал ждать, пока официантка подойдёт, и сам направился к стойке, чтобы расплатиться. Активировав карту, я немного прибавил к получившейся сумме на чай.

— До вечера тогда, — Егор смотрел мимо меня на официантку. — А я, пожалуй, ещё пирога поём.

— Смотри, не обижай девочку. Где я ещё такие вкусности найду, — помимо воли в моём голосе прозвучала угроза.

— Иди уже, мы сами разберёмся, — хохотнул Егор. — Да не бойся, ничего я милой хозяюшке не сделаю, за кого ты меня принимаешь?

Я не стал отвечать, что принимаю его за довольно беспринципного и привыкшего к определённой безнаказанности типа. Зачем, сомневаюсь, что сам Егор об этом не знает. Но и марать своё имя сомнительными поступками он вряд ли будет. В случае даже намёка на скандал, в котором замешана обычная девушка, прадед ему лично ноги вырвет и вместо рук вставит. У Ушаковых дисциплина железная, это я лично наблюдал. Единственным исключением кошка моей бабки была. Поэтому, махнув рукой, я вышел из кафе.

Глава 17

Редакция «Свежих новостей» располагалась в одном квартале от серого музея истории магии. Вроде бы и недалеко, но, похоже, непонятная аура этого старинного особняка действовала исключительно в пределах площади, потому что здесь она совсем не ощущалась. И это было хорошо, потому что я вот прямо сейчас не хотел ощущать на себе все прелести того давления, которое оказывал на меня дом Морозовых.

Газета занимала отдельное здание, довольно большое, чтобы я начал даже поначалу сомневаться в том, а хватит ли мне тех ста ручек, которые я приготовил для поздравления. Но потом вспомнил одну немаловажную деталь — здание почти наполовину пустое, и успокоился. Дом был четырёхэтажным, с обширным подвалом, если я всё правильно помню. В нём на разных этажах располагаются и непосредственно редакция, и типография, и отдел, отвечающий за размещение новостей в ленте. Но всё-таки здание было слишком велико для сравнительно небольшой газеты. Похоже, Водников брал его с целью развития, но что-то у него не получилось.

Вообще, развитие должно быть, но нужно найти что-нибудь своё, чего нет ещё ни в одном издательском доме. И ведь именно эта газета — отличный шанс, чтобы научиться управлению в среде жёсткой конкуренции. Потому что всё остальное было уникально и никакой конкурентной борьбы не испытывало. В лабораториях постоянно торчать не надо, я только буду мешать научной деятельности, если постоянно буду там ошиваться и действовать учёным на нервы. А на производстве у Вольфа всё схвачено. И теперь, если я ему срочно понадоблюсь, то он всегда может мне позвонить. Так что, заняться газетой — это прекрасный шанс научиться развивать и расширять бизнес. У Водникова, к примеру, не получилось, и большинство помещений этого огромного здания все так же стоят невостребованные.

Войдя в здание, я попал в довольно большой холл, который был абсолютно пустой. Непорядок. Такое большое помещение вполне можно использовать. Готовую продукцию, например, продавать, творческие вечера устраивать. Я огляделся и тихонько рассмеялся. Надо же, стоило только подумать про то, что газета станет моим полностью самостоятельным проектом, как мысли в нужном направлении покатились.

А вот то, что никакой охраны я не наблюдаю, даже элементарного деда с бульварной книжонкой весьма фривольного содержания — вот это очень нехорошо. Так, первое, что нужно сделать — наладить нормальную охрану. Того времени, которое необходимо, для завершения аккредитации теоретически должно хватить, чтобы выполнить этот пункт.

Решив насчёт охраны, я направился дальше. А вот дальше меня ждал сюрприз. Я шёл по длинным коридорам и не мог найти ни одного сотрудника. Хотя по идее кто-то же должен был открыть дверь главного входа. Не оставляют же его открытым даже в то время, когда в редакции никого нет? Потому что если оставляют, то главный редактор только что лишился должности.

Поднимаясь на третий этаж, так никого и не обнаружив на втором, я понял, что начинаю теряться в догадках. Потому что частично кабинеты были открыты, и в них я сумел обнаружить личные вещи, такие как зимние пальто и дамские шубки. Логично предположив, что без верхней одежды сотрудники далеко уйти не могли, значит, находятся где-то в здании. Вот только, где именно?

Едва зайдя на третий этаж, я услышал приглушённый шум. Какие-то хлопки и смех раздавались примерно с середины коридора. Ага, похоже, сотрудники нашлись.

Посреди коридора располагался конференц-зал, и шум шёл именно оттуда.

Перехватив коробку с ручками поудобнее, я решительно толкнул дверь и меня чуть не вынесло обратно в коридор звуковой волной. Прямо у моего лица хлопнула хлопушка и меня облепило с ног до головы мелкими блестящими звёздочками.

— Хана пальто, — я кинул коробку на стол, заставленный бутылками с разными алкогольными напитками и подносами с крошечными закусками, и попробовал оттряхнуть звёздочки. Похоже, что эта дрянь была магической, потому что каждая моя попытка очиститься, приводила лишь к тому, что блестяшек становилось всё больше.

На стене висело зеркало, в которое я мельком увидел себя. Все демоны бездны. Да родная мать меня сейчас не узнает. Волосы, лицо, руки, всё было в этих проклятых блестках.

— Ой, смотрите, дед Мороз пришёл, — рядом раздался весёлый женский голос. — Правда, какой-то он слишком молоденький. — Дама была уже изрядно навеселе, хотя время было ещё даже не обеденное. — Признавайся, ты дед Мороз и принёс нам подарки?

— Нет, я не дед Мороз, я его посыльный, — тут ко мне с другой стороны подошла другая молодая женщина.

— Какой хорошенький, — она обвила меня руками за шею и поцеловала в губы. Я с трудом сумел расцепить её руки и отодвинулся в сторону. Девушка нисколько не обиделась и ткнула пальчиком в коробку. — А это подарки?

— Ну да, только не от деда Мороза, а от нового хозяина газеты, — я открыл коробку. — Он не знал, сколько народу пытается поддержать видимость бурной деятельности, поэтому упаковал с запасом. Остатки велено в его кабинет унести.

— А что, сам Керн не сумел найти времени, чтобы нас поздравить? — ко мне подошёл мужчина, в строгом костюме, который выглядел на редкость трезвым.

— Ну, как вам сказать, — протянул я, а мужчина прищурился и принялся меня разглядывать более пристально.

— Вопрос снимается, — он улыбнулся. — Понимаю, такой занятой человек. А у нас здесь корпоратив. Вот, решили Старый год проводить перед длительными выходными. Это так для нас всех странно, обычно в саму Новогоднюю ночь начинается основная работа. Даже без учёта аккредитации на балу. Водникову ни разу не удалось для нас её получить. — Он сказал это с нажимом, и я кивнул. Ну, что тут можно сказать, я постараюсь уговорить деда, чтобы тот, в свою очередь, уговорил императора и так далее.

— Ой, какая прелесть, — с того места, где я оставил коробку, раздался прямо-таки девчоночий визг и хлопанье в ладоши. Главный редактор почему-то не спешил раскрывать моё инкогнито, хотя очевидно, что узнал.

Ручки понравились не только женщинам, но и мужчинам. Хотя от женщин было больше восторгов. Я подвинул себе стул и сел на него, скрестив руки на груди. Мне представилась уникальная возможность изучить этих людей, когда мало кто из них даже догадывался, кто я такой, и грех было такой возможностью не воспользоваться.

— Творческие личности, что поделать, — главный редактор отошёл от меня, чтобы успеть схватить свою ручку, зато рядом сел бородатый парень лет тридцати на вид. Может, ему было и меньше, но борода ещё ни одного человека моложе не сделала. — А вы, Константин Витальевич, здорово придумали. Всем сумели угодить. Правда, эти блёстки… Зачем вы ими обсыпались? Я вас с трудом узнал.

— Чтобы никто не догадался, — процедил я. — Кстати, а как ты вообще меня узнал?

— Так, ведь я фотограф, для меня лица, конечно, важны, но главное образ в целом. Вот, стараюсь не нажраться. Если получится, то таких снимков отсниму, пальчики оближешь, — он хохотнул. — Главное, чтобы вас никто не узнал. Сейчас вам только Эльза глазки строит, а если поймут, что вы Керн, то, боюсь, не отобьётесь. Зато весьма пикантный опыт получите.

— Угу, запечатлённый твоей всевидящей камерой, — в ответ он хохотнул, а до меня дошло, что вот у этих собравшихся здесь людей, совести нет, от слова совсем. Они за репортаж не только шефа с пьяными девками сфотографируют, они пару километров по дерьму проплывут, если точно будут знать, что на той стороне их ждёт сенсация.

— Да ладно вам, репортёра ноги кормят, как того зверя. А мы уже всё здесь на взводе. От скуки на стены лезем. Так долго аккредитацию ещё ни разу не задерживали, а всё из-за этой трагедии в поезде. Да, меня Никита Шик зовут. — он покачал головой. — Узнать бы ещё, кто тех парней заказал…

— Почему ты думаешь, что теракт в поезде был заказан? — я внимательно смотрел на него.

— Да там всё чётко было, не одной побочной жертвы. Так не бывает, когда просто захват идёт. А здесь никто на себя лишнего трупа брать не хотел. Террористам-то обычно насрать, сколько и кого мочить. Так что это заказ, я просто печёнкой чую. Да и Михалыч того же мнения. Эй, Михалыч, иди сюда, — Никита махнул рукой и к нам подсел невысокий парень, который если и был старше фотографа, то не намного.

— Ярослав, — он протянул мне руку, которую я без колебаний пожал. У него навыков фотографа и опыта главного редактора не было, поэтому он меня не узнал.

— Константин, — представился я в ответ. — Тут Никита говорит, что тема поезда всё ещё интересна.

— Шутишь? Если бы хотя бы имя исполнителя узнать… Кто первый хоть небольшой репортаж выкатит, тот сразу же по криминальным новостям в лидеры выбьётся. А если ещё и светская хроника в том же номере не подкачает… — пока он говорил, у меня в голове крутилось сразу миллион мыслей. Никого из них я не собираюсь тащить к Снежиным, да и не наша это операция, но вот со Светланой я всё-таки поговорю. Мне надо знать, кто у них главный, кого мне опасаться, и откуда может в следующий раз прилететь удар. А что если…

— Слушай, Михалыч, а у вас есть записывающие устройства? Которые голос записывают?

— Есть, — Ярослав кивнул. — Их только по журналистским удостоверениям можно купить, всем подряд не продают, так что я сам покупал.

— Просто я слышал, что готовится что-то грандиозное, и что там Керн может встретиться с исполнителем, с тем, кто активировал маяк, настроил телепорты и рванул стоп-кран. Если уговорить его взять устройство с собой…

— Сейчас принесу, — Ярослав тут же вскочил со стула. — Если угробит, то стоимость возместит? — запоздало поинтересовался он.

— Да хоть прямо сейчас, на всякий случай, да в качестве премии. Приказано не скупиться с представительскими расходами. — Какое же всё-таки удобное определение приучил меня использовать Вольф для обозначения взятки или откупа. Мне оно очень нравится. Ярослав умчался, а я встал, чтобы немного размять ноги, да и домой двигать уже надо.

— Нет, ты всё-таки очень хорошенький, — ко мне снова подскочила та самая слегка озабоченная девица. — Я даже среди клановых сыночков редко таких красавчиков вижу, а ведь на мне светская хроника.

— Эльза, отстань от человека, он, в отличие от нас на службе, — главный редактор попытался урезонить девицу, но добился лишь того, что она подхватила бокал с тёмно-красным тягучим вином и сунула мне его в руку.

— Не будь букой, расслабься, — я машинально взял в руки бокал, судорожно соображая, как бы поудобнее от него отказаться. Сказаться больным? Хорошая идея.

— Я не могу, я за рулём, — попытка избавиться от бокала ни к чему не привела.

— Брось, чуть-чуть пригубить надо, я же не заставляю тебя пить полностью, — Эльза прижалась ко мне. Я скрипнул зубами и уже хотел сказать решительное «нет», но тут передо мной всплыла в полный рост проблема бала. Заклинание-то я выучил, оно было сложным, но правильная мотивация всегда и во все времена была замечательной вещью, позволяющей добиваться, казалось бы, невозможного.

Дома в спокойной обстановке у меня получалось убирать алкоголь из вина, сохраняя при этот цвет и даже запах. Но вот в такой нервной обстановке я ещё не пробовал применить свои знания. А ведь самым главным было сделать так, чтобы никто не заметил самого факта использования дара.

— Ну, хорошо, не думаю, что от одного бокальчика мне станет плохо. — Произнёс я вслух, а сам в это время призвал дар воды.

Я не искал лёгких путей, и заклинание было многоуровневое, последним уровнем в котором было отпускание дара чётко по моему телу, чтобы заклинание ни на миллиметр не отошло в сторону. Подозреваю, что императорский дворец напичкан разными детекторами, которые реагируют на малейшее проявление чужой магии. А вот если сделать всё аккуратно, то, даже если детектор, или специально прогуливающийся в толпе маг, засекут магию, то примут её за работу какого-нибудь носимого артефакта, например, того, который штаны поддерживает. Ведь наверняка есть на свете подобный артефакт. Так что действовал я предельно аккуратно и одновременно быстро.

Моих губ коснулась тягучая, красная, ароматная жидкость, и я с облегчением понял, что у меня всё получилось. Парой глотков я осушил бокал и поставил его на стол.

— Вот, держи, — ко мне подбежал Ярослав и сунул в руки небольшую тёмную коробочку. — Вот, на эту кнопку нажмёшь. Видишь, загорелся зелёный огонёк, это значит, что запись голоса пошла. Когда надо прекратить писать, то нажимаем на эту же кнопку и всего-то.

— Спасибо, в ближайшее время постараюсь отдать. — Я сунул устройство в карман.

— Да, можешь не торопиться, всё равно мы разрешение работать только после Нового года получим. — Он задумался, а потом добавил. — Но всё же лучше отдай сразу, как только удастся записать то, про что ты говорил. Мне желательно статью подготовить успеть. Если там будет хотя бы половина от сказанного — это будет бомба!

— Пошли, я покажу тебе свой кабинет, — прошептала мне на ухо Эльза, и потянула в сторону двери.

— Извини, но я не могу, — я попытался вырваться, но девушка вцепилась в моё блестящее пальто как клещ.

— Эльза, отойди, я помогу господину курьеру найти кабинет шефа и отнести туда оставшиеся презенты, — наконец-то, до главного редактора дошло, что меня надо спасать, если он не хочет вместо того, чтобы отдыхать, искать нового репортёра светской хроники. Он подхватил коробку и вытащил меня из конференц-зала. — Вы уж не сердитесь на Эльзу, Константин Витальевич. Она очень хороша в своём деле. Но стоит ей немного выпить, как последние тормоза срывает. К счастью, она нечасто себе это позволяет, потому что знает о такой своей особенности.

— У меня есть здесь кабинет? — я остановился перед лестничным проёмом.

— Есть. На втором этаже, как раз под конференц-залом. С табличкой «Шеф». — главный редактор усмехнулся.

— Василий Яковлевич, — я видел эту дверь, но думал, что кабинет как раз ему принадлежит, — а у меня, случайно, секретарши нет?

— Нет, — он покачал головой. — А вам она нужна? Я попробую найти подходящую девушку.

— Нет, — я начал спускаться. — То, что её нет, очень хорошая новость для меня.

— Да? Ну тогда ладно, — он пожал плечами. — Газета давно не издавалась, — осторожно напомнил он мне. — Чтобы сейчас хоть немного подняться в рейтинге, нам нужны будут сенсации.

— Я это уже понял, — потерев щеку, я с ненавистью уставился на ладонь, покрытую блёстками. — Постараюсь достать пропуск на бал. Я так понимаю, что бал — это для светской хроники? — он кивнул. — Тогда надо ещё и фотографа протаскивать. Кому интересна будет статья, не подкреплённая хотя бы парой фотографий.

— Если удастся, то это будет очень хорошо. А если статья заинтересует, то мы даже дополнительный журнал выпустим, с цветными фотографиями, чтобы дамы могли полюбоваться на женщин кланов на приёме у императора. Это ведь для них так занимательно — модные новинки, кто как одет, какие у кого украшения…

— Какие обои на стенах, — я хмыкнул. — Посмотрим, у меня дома есть хороший эксперт. Если Марии Керн понравится статья, то тогда мы и поговорим за журнал. Я снова почесал щеку. — Демоновы блёстки. А ведь ими меня из вашей хлопушки обсыпали.

— О, так они на вас попали, а я-то всё недоумевал, куда заявленный блеск делся. Думал уже, что брак. Не переживайте, через час они отвалятся. Ну, может, парочка останется в волосах, или где-то ещё, ничего страшного и непоправимого.

— А вот это хорошая новость. На днях к вам придёт начальник будущей охраны. Постарайтесь выполнять его условия, — редактор сосредоточенно кивнул. — Ладно, Василий Ярославович, до свидания, — и я пошёл к выходу, надеюсь, что блёстки осыпятся, прежде чем мы войдём в дом Снежиных, а то, боюсь и бойцы Ушакова, и охрана Снежиных, да и сами Снежины, скончаются на месте от хохота, как только меня увидят, а уж Снежиным я не хочу давать такого повода надо мной поржать.

Глава 18

— Не знал, что стриптиз-клубы открыты с утра, — как уж получилось, что я наткнулся на деда, в холле, как только переступил порог дома.

В отличие от меня, он собирался уходить.

— С чего ты это взял? — буркнул я, бросая блестящее пальто на стоящую перед дверью вешалку.

— Если судить по твоему виду, то ты попытался ограбить девушек, зарабатывающих деньги на пилоне, а это, как мне кажется, невероятно сложно, и за это подвергся групповому нападению. Возможно, даже с элементами насилия. — Саркастически заявил дед.

— Ха-ха, я посмеялся, — огрызнувшись, я поплёлся к лестнице. — Между прочим, я был в редакции и попал прямиком на корпоративную вечеринку, сразу же под дружеский огонь из хлопушки, отсюда блёстки.

— В редакции, значит, — дед надел пальто и брезгливо отодвинул вешалку от двери. Сделал он это с помощью магии. Понятно: огонь и воздух, вот те стихии, над которыми дед имел власть с помощью даров. На самом деле очень неплохое сочетание. — Получается, что я почти не ошибся в своих предположениях относительно твоего пребывания в злачном месте. Но то, что ты не стал на этот раз увиливать, радует.

— Я никогда не увиливал от ответственности, — остановившись, я прожёг его яростным взглядом.

— А я никогда не утверждал, что ты как-то игнорируешь свои прямые обязанности, к которым, кстати, относится и держание клана на плаву, особенно если со мной произошли неприятности, а твой статус пока вызывает много вопросов. — Совершенно серьёзно ответил дед. — Вот только когда речь заходит о чём-то, что по твоему мнению является чем-то вроде развлечения: газета, ваше совместное предприятие с Вольфом, то твоё отношение к данным проектам тут же становится, мягко говоря, наплевательским. Так нельзя, Костя. Ты должен чувствовать ответственность за каждого человека, который в какой-то мере от тебя зависит. Если не хочешь или чувствуешь, что не справляешься, лучше оставь эту затею. Не можешь срать, не мучай задницу, — жёстко закончил он.

— Сравнения у тебя, конечно, — я поморщился.

— Ты меня понял, — парировал дед и принялся натягивать перчатки.

— А ты сам куда собрался? — Дед выглядел слишком, на мой взгляд, сосредоточенным. Да и сорвался он на меня не просто так. Что-то его явно напрягало, но, похоже, даже он сам не мог объяснить, что же именно.

— Решил навестить старого знакомого, — ответил он весьма неопределённо, но, заметив мой изучающий взгляд, нехотя добавил. — Мне не нравится то, что произошло с телепортами. Кража такого масштаба с армейских складов не могла пройти незамеченной. Кто-то из вояк точно упомянул что-то подобное. Здесь же ничего, абсолютная тишина. Словно всем приказали держать рот на замке. Меня едва не приговорили за утерянный ключ, но, заметь, Костя, за ключ активации телепортов, без самих телепортов! С какого склада они «ушли», кто имел к ним неограниченный доступ, сколько всего машинок пропало? Ты можешь хоть на один из этих вопросов ответить? — я молча покачал головой. — Вот и я не могу. И, прежде чем приставать с невнятными просьбами к императору, я решил порасспрашивать военных. Может быть, мой приятель — отставной генерал второй армии, что-то слышал и сможет слегка передо мной приоткрыть эту завесу тайны. Ну а уж потом, когда я буду владеть хоть крохами информации, то смогу просить высочайшее позволение инициировать проверку армейских складов, на которых располагаются законсервированные телепорты.

— Я надеюсь, что эта поездка к старому приятелю не закончится примерно так же, как предыдущая? — понимая, что он прав, тем не менее я не мог не думать об этом. — Что-то мне не хочется снова пытаться денег немного раздобыть, чтобы хотя бы по счетам расплатиться.

— Нет, не думаю, что подобное может повториться. К тому же у тебя сейчас есть доступ к счетам клана, — спокойно ответил дед, а мне почему-то стало от этого не по себе. — Как прошли переговоры с самым младшим из совершеннолетних Ушаковых?

— Меня пригласили поучаствовать в небольшой охоте, — ответил я осторожно.

— Ты уже об этом упоминал, — дед раздражённо натянул перчатку и взялся за дверную ручку. — Неужели это всё, о чём хватило ума поговорить двум здоровым лбам?

— Сегодня, — перебил я его. — Это должно произойти сегодня ночью. — Дед замер. Он стоял возле двери, не глядя на меня, изучая структуру дерева, из которого была сделана дверь. Наконец, он отмер.

— Ну что же, значит, так тому и быть. Костя, — он обращался ко мне, но продолжал разговаривать с дверью, — Снежины непростые противники. Как думаешь, почему это гнилое семейство ещё не проучили как следует, вплоть до полного усекновения рода? — Я покачал головой, и хоть дед этого моего жеста не видел, продолжая стоять ко мне спиной, но, видимо, почувствовал, потому что продолжил говорить. — У них имеется могущественный покровитель. Да и, повторюсь, они очень непростые противники.

— Я учту это, — насчёт покровителя можно было догадаться, слишком уж нагло они себя ведут, словно думают, что абсолютно всё сойдёт им с рук, что в любой момент появится некто очень могущественный и вытащит из любой передряги. Вот только вряд ли это прокатит с Ушаковыми. Не тот клан Снежины в своей развязной вседозволенности попытались облапошить.

— С другой стороны, это будет для тебя прекрасным опытом. Егор обучен непосредственно на боевые решения проблем. Думаю, ещё год-два и мальчишка возглавит небольшую армию Ушаковых, которая для приличия, и чтобы лишний раз не раздражать его величество, называется охранной структурой клана. Но, как я всё-таки подозреваю, старый хрен направил на Снежиных именно Егора, потому что в этом задроченном клане полно бабья. Мужиков раз-два и обчёлся. А Егор всё ещё умеет останавливаться. — Вот только боюсь, что я уже давно пересёк эту черту. Рот наполнился горечью. Но, дед прав, мне будет полезно наблюдать, как ведётся захват поместья в этом мире. И то, что я буду наблюдать за этим и даже участвовать под командованием одного из лучших командиров, нисколько меня не расстраивало. — Если я не успею вернуться до того момента, как ты уйдёшь, то… — дед повернулся ко мне. — Будь осторожен, Костя.

— Ты не хочешь, чтобы я шёл на захват клана, — медленно озвучил я свои догадки.

— Нет, не хочу, но отговаривать не буду. Повторяюсь, тебе будет полезно пройти подобную школу, а то, что ты будешь делать это с Егором Ушаковым, существенно увеличивает твои шансы вернуться живым и невредимым. — Дед решительно открыл дверь. — Удачи, — и он быстро вышел, даже не услышав моего посыла к чёрту.

— Тебе тоже, — еле слышно, одними губами, произнёс я и пошёл уже в комнату, ждать Егора, параллельно молясь про себя, чтобы проклятые блёстки успели отвалиться.

Умеют ли коты смеяться? Меня в последние пару часов весьма интересовал этот вопрос, потому что сложилось нездоровое впечатление, что Паразит скоро в истерику впадёт, катаясь по полу и то и дело исчезая и появляясь в самых неожиданных местах.

— Ты лопнешь, если не прекратишь, — рявкнул я, чем вызвал новый шквал кошачьего урчания, весьма напоминающего гомерический хохот. Этот хохот повторялся каждый раз, когда взгляд кота падал на меня. Я же сидел за столом, не решаясь в таком виде привычно завалиться на кровать, читал книгу про Морозовых и ждал, когда же начнётся звездопад.

В книге было написано много всего, но пока я дошёл только до дома. Оказывается, этого серого монстра один из глав клана Морозовых подарил своей жене, Каролине. Девушка была непростая, принадлежала к английской аристократии. Женился этот Морозов по приказу тогдашнего императора, но как-то семейная жизнь у молодых сразу не задалась. С трудом дождавшись рождения наследника, Морозов торжественно презентовал прекрасной Каролине дом и сбежал с сыном в родовое поместье. Сделано это было для того, чтобы они с женой однажды не поубивали друг друга. На самом деле, подобные казусы иногда случались и ничего страшного люди в них не видели, ну подумаешь, дела-то семейные, сами разберутся. Однако в этом случае, смертельная размолвка могла расстроить императора, который, в свою очередь, вполне мог устроить супругам весёлую жизнь, и даже организовать весёлое посмертие, благо некромантов на службе императоров во все времена хватало. Так что Морозов решил не доводить до греха и поспешил убраться от жены, прихватив ребёнка, к которому мать никаких материнских чувств не испытывала.

У госпожи Каролины образовалось масса свободного времени, которое она предпочла тратить на развлечения, любовников, а также усовершенствование своих даров, один из которых был несколько экзотичен для Российской империи, и основывался на малефициуме. Практиковала она в подвалах своего дома, коих насчитывалось аж три уровня. Если судить по книге, все уровни в итоге превратились в один запутанный лабиринт, вход в который был на всякий случай запечатан. А может быть, и просто закрыт, авторы книги на этот счёт не пришли к общему мнению.

Чем конкретно дамочка занималась, я не нашёл, но сейчас хотя бы стало понятно, что ничем хорошим. Малефики сами по себе твари те ещё, и фантазия у них очень нездоровая. К тому же я так и не нашёл ничего про то, а как именно Каролина покинула этот бренный мир и когда она совершила это богоугодное дело.

— М-да, — я закрыл книгу. — Хотел получить хоть какие-то ответы, но в итоге получил ещё больше вопросов.

В этот момент послышался лёгкий шорох, и я с облегчением увидел под стулом горку блёсток. Всё-таки создатели этой злосчастной хлопушки были не совсем козлами и облетевшие блёстки лежали аккуратно собранные в эту самую горку, а не разлетелись по всей комнате.

Я как раз успел собрать блёстки и выбросить их в мусорное ведро, как в дверь комнаты постучали.

— Входите, не заперто, — крикнул я, убирая со штанов единичные зацепившиеся блёстки.

— Не успеваю удивляться этим потрясающим животным, — раздался тихий голос. Я выпрямился и проследил за восхищённым взглядом Егора. Если бы он так посмотрел на любую женщину, то она была бы его до истечения одной минуты. Но, его взгляд был устремлён на Паразита, который в это время потягивался, явно кокетничая. Но, коту быстро надоело красоваться, и он исчез, причём быстро, без своих эффективных поэтапных исчезновений. — Куда он направился? — Егор перевёл взгляд на меня.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Не удивлюсь, если на кухню, чтобы выпросить буженины.

— А зачем ему выпрашивать буженину? — Егор искренне удивился. — Такому красавцу она положена просто в рацион, если он её так любит.

— Потому что Паразит на диете, и буженина ему ещё три недели не будет положена, — хмыкнул я. — Обожрался недавно так, что проблевался. В общем, пока буженина — запретная тема. — Егор посмотрел на меня так, словно я не ограничил в пайке кота вредный продукт, а как минимум отдал приказ каждый день бедняжку привязывать в центре пентаграммы, и сцеживать кровь, чтобы вызывать демонов.

— Изверг, — резюмировал Ушаков и бросил мне довольно тяжёлый тюк. — Одевайся. Я буду ждать тебя на улице в машине. — И он вышел, оставив меня чесать затылок в раздумьях, а на хрена он вообще поднимался? На кота, что ли, посмотреть захотелось? Одежду Егор мог спокойно и через Назара Борисовича передать. К тому же у Назара Борисовича присутствуют некие сантименты, когда дело Ушаковых касается. Нет, предать нас ради них он не сможет, а вот впустить Егора в дом, это, пожалуйста. Тем более что дворецкому наверняка известно, куда и зачем мы с Ушаковым собрались.

Я развернул тюк. Легко сказать, одевайся. А если я понятия не имею, куда половина вываленных на постель штуковин надевается?

— Я решил, что вам не помешает помощь, — от двери раздался голос Назара Борисовича. — Это военная форма элитных войск с элементами брони. — Объяснил он своё появление. — Егор Ярославович, скорее всего, думал, что вы разбираетесь в подобных вещах, вот и не остался, чтобы подсказать непонятные моменты.

— Угу, я так и подумал, — хмыкнув, я быстро разделся и принялся облачаться в совершенно новую для меня форму.

Без Назара Борисовича я точно не разобрался бы. Он помог закрепить наплечники, которые соединялись с неким подобием воротника, плотно прилегающего к шее. Наколенники и защиту на бёдра. А потом показал, как нужно активировать защиту от физического воздействия и даже от не слишком мощного магического влияния.

— От нескольких пуль защитит, но всё же лучше под автоматную очередь не попадать, — пробормотал Назар Борисович, протягивая мне шлем и балаклаву, которые я решил надеть позже по совету дворецкого. — Ну вот, осталось соединить шлем в единую сеть с отрядом, но, думаю, это Егор Ярославович сам сделает и всё настроит.

Пока он осматривал меня, определяя, всё ли закреплено верно, я сунул в карман записывающее устройство Михалыча, и теперь размышлял о том, стоит мне брать меч или можно и без него обойтись. Немного поколебавшись, решил, что всё-таки возьму. Ножны с мечом прекрасно прикрепились к поясу и совершенно не мешали. Сама форма была довольно тяжёлая, но не сковывала ни один сустав, и все движения совершались в полной мере. Даже не верилось, что она может от чего-то защитить.

Егор действительно ждал меня в машине, точнее, в фургоне, где, кроме него, расположилось ещё четыре бойца. Оглядев меня с ног до головы, он кивнул.

— Нормально, — а затем что есть силы стукнул кулаком по стенке фургона. — Выдвигаемся!

Машина слегка дёрнулась и покатилась по подъездной дороге.

— Это весь отряд? — я недоверчиво осмотрел собравшихся. Что-то мне подсказывало, что вшестером, всемером, если считать водителя, мы вряд ли сможем одолеть целый клан.

— Нет, разумеется, — Егор выглянул в небольшое окно. — Ребята уже на позициях. А эти бравые парни — командиры отрядов. — Он замолчал, пристально разглядывая меня. — Ты без оружия?

— У меня нет огнестрельного оружия, — признался я. — Не считать же таковым обрез, который я отобрал у одного из бандитов, который решил однажды поправить своё материальное положение за мой счёт.

— Хороший обрез — вполне толковое оружие, — подал голос один из четвёрки командиров.

— Возможно, — я не стал отрицать. Зачем спорить, если я одинаково плохо разбираюсь во всех видах огнестрельного оружия.

— Денис, выдай Керну пистолет, — распорядился Егор, снова выглядывая в окно.

Тот самый молодой командир, который говорил мне про обрез, весьма ловко вытащил из поясной кобуры пистолет, и протянул мне рукоятью вперёд.

— Пользоваться умеешь? — задал он вполне логичный вопрос.

— В общих чертах и чисто теоретически, — я покрутил в воздухе рукой.

— Тогда смотри: магазин, вставляем, передёргиваем, чтобы патрон в патронник вошёл, ставим на предохранитель. Всё, пистолет готов к бою. Перед тем как стрелять, нужно предохранитель не забывать снимать.

— Постараюсь не забыть, — я провёл рукой по поясу. Точно, кобура. Она, похоже, универсальная и является частью формы. Стоило пистолету очутиться в ней, как она тут же приняла нужную форму, зафиксировав оружие.

— Дополнительная обойма, — Стас одобрительно кивнул, наблюдая за моими манипуляциями. Я поместил обойму рядом с кобурой в специальный зажим. Если до этого я немного волновался, то сейчас никакого волнения не было и в помине. Откинувшись на стенку, прикрыл глаза. — Керн, а почему у тебя блёстки в волосах? — я распахнул глаза и тряхнул головой, пытаясь избавиться от застрявшей звёздочки.

— Со стриптизершами подрался, — буркнул я. В этот момент Егор жестом показал, чтобы я надел шлем. Ему надо было связь наладить, пока мы ехали. При этом именно он не удержался и спросил.

— Что, правда?

— Нет, — по шлему пробежала искра и машина остановилась.

Егор сразу же стал серьёзен, забыв на время про стриптизерш и блёстки.

— Выходим. Через шесть минут начинаем. Керн, идёшь со мной, — я кивнул, и мы выпрыгнули из машины, вглядываясь в стоящий в глубине обширного парка, светящийся огнями дом.

Глава 19

В темноте ночного парка то тут, то там мелькали смертоносные тени, слышался треск и вскрики. Мы с Егором шли, точнее, крались позади всего остального отряда, который расчищал нам дорогу. Снег не позволял нам полностью укрыться, поэтому Егор решил не слишком заморачиваться, и не тратить время и ресурсы на то, что всё равно не поможет. Ночь частично справлялась с нашей защитой, но, сам Егор скупо сказал, что его план основан на элементе неожиданности. Мы шли в полной тишине, никто из рассеявшихся по парку бойцов не нарушал эту тишину, царившую в зачарованных шлемах.

— Как ты думаешь, сами Снежины знают, что мы здесь? — спросил я, когда мы проходили мимо распластанного на земле тела.

— Разумеется, — тело зашевелилось, и Егор без сожалений выстрелил охраннику в голову. На пистолет был надет глушитель и выстрел прозвучал, как негромкий хлопок. Правильно, нельзя оставлять за спиной недобитых врагов, а охранник сам виноват, пропустил бойцов, которые хоть и начали работать неожиданно, но особо не скрывались, компенсируя невидимость скоростью. — Они только не знают, кто именно пришёл по их души.

— А что, много вариантов? — я усмехнулся и втянул носом холодный воздух, который внезапно обрёл такие знакомые нотки: кровь, пот, страдания раненных. Я всю жизнь ощущал этот запах, всю свою грёбаную жизнь, как оказалось, и от этого можно быстро отвыкнуть. Да, запах был знаком, но всё же другой, с примесью пороха и горящего масла. Новые оттенки смерти. В ответ на эти запахи шевельнулся в глубине моего естества дар смерти. Но вряд ли сегодня я его выпущу, я всего лишь наблюдатель, которого позвали посмотреть, как происходит захват в этом мире.

— Вариантов до хера, — Егор тормознул перед дверью. — Тех, кто реально может пойти на Снежиных — единицы.

— Ну, на охране они точно не разорились. — Произнёс я, скептически осматривая доступное моему взгляду пространство.

— Дело не в охране, а в них самих. А то, что мало охраны — это вызов, выставление на показ своей крутости, мол, смотрите, нам всё это не нужно, мы с любым захватчиком сами справимся.

— Справятся? — мы с Егором смотрели друг другу в глаза.

— Вот сейчас и проверим, — и он решительно пнул дверь, отпрыгивая в сторону, позволяя ей качнутся на петлях. Где-то в глубине дома раздался взрыв. Здесь действительно было веселее, чем в парке. Но столь быстрая зачистка пространства вокруг дома произвела на меня впечатление, позволяя оценить мощь огнестрельного оружия. Ушаковы даже магию мало применяли, потому что в каких-то ситуациях она действовала гораздо медленнее, чем летела пуля. И, конечно, огнестрельное оружие было стремительнее и позволяло действовать на расстоянии, чем, если бы бойцы были вооружены мечами.

На нас никто не пытался напасть, а в шлемах всё ещё царила тишина. Егор сделал жест рукой и вошёл в дом, я последовал за ним. Посреди холла мы сразу же наткнулись на тело. Это был один из бойцов Ушаковых.

— Твою мать, какого сука хрена⁈ — вопль ворвался в мозг так неожиданно, что я присел, начиная крутить головой в разные стороны. — Командир! Здесь какая-то сучья муть творится. Мы уже потеряли четверых, и даже не можем понять, как это произошло!

— Где вы? — голос Егора звучал сухо и деловито.

— На втором этаже здесь закрытая галерея, — отрапортовал голос в шлеме.

— Оставайтесь на месте, сейчас будем. — Ответил Егор и шагнул к лестнице. — Кречет, Винт, как у вас?

— Чисто, — ответил ещё один голос.

— Чисто, — вторил ему второй, и через секунду добавил. — Мы пересеклись с группой Лиса, первый и второй этаж чистые, кроме хозяйского крыла на втором этаже.

— Оставайтесь на позициях, — приказал Егор. — Мы с Керном выдвигаемся к Чижу. — Егор провёл рукой возле уха, деактивируя передачу своего голоса.

Значит, дом уже захвачен, быстро. А связь я оценил, наверное, даже больше, чем огнестрел. Как облегчилась бы моя жизнь, если бы я вот так мог в своё время контролировать каждого офицера своей армии, имея через их доклады полное представление о происходящем на поле боя.

На пути нашего следования трупов не было. Пока мы не подошли к той самой галерее, о которой говорил командир посланного сюда отряда с позывным Чиж. Сомневаюсь, что его на самом деле так зовут, просто в бою такие вот короткие прозвища было удобно использовать, чем имена, которые, вдобавок ко всему, могли и повторятся, если в отряде присутствуют родичи.

Вход был представлен в виде арки, за которой начинался довольно длинный коридор, который соединял хозяйское крыло с остальными помещениями дома.

— С улицы кто охраняет? — с ходу спросил Егор одного из тех четверых, с которыми мы ехали на место.

— Часть команды Лиса, — Егор кивнул и подошёл к лежащему у стены бойцу. Я же опустился перед телом на корточки. Горло парня было аккуратно вскрыто, он весь был залит кровью. С того места, где я сидел, коридор за аркой просматривался лишь частично, но я мог поклясться, что там никого и ничего, что могло бы нанести подобные ранения, нет.

— Ему перерезали горло. — Я провёл пальцем по разрезу. — Сзади. Словно кто-то подскочил, запрокинул его голову так, чтобы появилась вот эта брешь в броне и… — Я сделал движение, словно сам провожу острейшим лезвием по незащищённой коже.

— Откуда ты знаешь, что это было сделано со спины? — Я поднял взгляд на сосредоточенного Егора.

— Приходилось видеть подобные раны. Разрез делается быстро от себя, чтобы кровь не попала. Поэтому там, где нож выходит из тела, появляется такой вот небольшой скос. — Я поднялся на ноги. — Вот только, кто их порезал?

— Здесь явно какая-то магия, — Егор снял с пояса какой-то прибор, внешне напоминающий кристалл истины, который использовал Подоров во время моего первого допроса ещё в поезде. — Страхуйте меня. — И он сделал шаг в сторону арки.

— Стой, я с тобой пойду, — меня всё это время что-то тревожило. Что-то было неправильно. Сейчас, когда я видел коридор с высоты своего роста, эта неправильность ощущалась ещё сильнее.

— Как хочешь, только держись сзади, не мешай, — двое бойцов заняли позиции по обе стороны арки. Их оружие смотрело в коридор, вот только это ничего бы им не дало, ведь не смогли они четверых своих товарищей таким образом уберечь.

Мы дошли до середины коридора. Прошли куда дальше, чем те бедолаги, тела которых лежали за пределами опасной зоны. Это было отчётливо видно по кровавым полосам на полу. Они из последних сил ползли к своим, в надежде на спасение, но всё равно не успели. Я не совсем понял, почему коридор назывался галереей, всё-таки галерея — это немного другое. Должно быть, из-за оформления стен. Обои были просто «вырви глаз», яркие, аляпистые, не дающие сосредоточить взгляд на чём-то одном. Если смотреть на стены не отрываясь, то от фантасмагорического рисунка очень быстро начинают появляться круги перед глазами.

Чувство опасности взвыло дурным голосом, и я слегка пригнулся, и вот сейчас отчётливо увидел то, что привлекло моё внимание там за аркой, когда я рассматривал коридор с непривычного ракурса. Тень! На этой жуткой стене колыхнулась лёгкая тень, даже не сама тень, а её флёр, но именно этот флёр и заставил меня насторожиться тогда и принять молниеносное решение сейчас.

Время остановилось, а вместе с ним остановились две фигуры, замершие в прыжке в воздухе, совершенно неразличимые до этого момента на фоне стен, слившиеся с ними, повторяющие каждую завитушку, изображённую на обоях. Совершенно машинально я выхватил более привычное для меня оружие — мой палаш. Взмах и руки мордоворотов, прыгнувших на Егора, были перерублены и начали своё падение на пол, всё ещё сжимая длинные, невероятно острые кинжалы. Ещё один взмах и голова того, кто был ближе ко мне, отделилась от тела, а второй получил удар мечом в живот. Совершенно на автомате я повернул меч в ране, как ключ в замке и вырвал его, опускаясь на колено, чтобы погасить инерцию, которая ещё больше чувствовалась на той скорости, которую я развил.

Время скакнуло вперёд, и рядом со мной упали руки с кинжалами, а отрубленная голова покатилась по полу.

— Что это за… — Егор выхватил пистолет и выстрелил три раза в хрена с распоротым животом, который завалился рядом с ним на пол, заливая всё вокруг своей кровью. Этот хрен так орал, что в ушах звенело, но уже после первого выстрела замолчал. Можно было больше не стрелять, но, похоже, что Ушаков таким образом решил снять напряжение и на мгновение охватившую его растерянность пополам со страхом. — Откуда они появились? Их же не было! И прибор тоже ничего не показал! — он убрал пистолет и со всей силы шандарахнул об пол прибор, который так его подвёл. — Устинов! Очередь вдоль стен! — Егор проорал приказ, забыв даже позывной командира отряда, схватил меня за рукав и оттащил обратно к арке. Сделал он это вовремя, потому что почти у самой двери, которой заканчивался этот коридор, притаились ещё двое. Они не стали ждать, когда их тупо расстреляют, а рванули за нами, но упали, срезанные ударившими в них очередями.

— Мы их не видели, клянусь, — быстро заговорил Устинов, когда мы вбежали в арку. Я прислонился к стене, переводя дыхание и слушая, как от стен отскакивает рикошет. — Мы вообще только вон тех видели, которых только что сняли. Но как такое вообще возможно?

— Вы же знали, к кому шли, — я поморщился и попытался размять мышцы плеч, которые слегка побаливали, но не критично, чтобы оставить Егора и позволить ему завершить операцию самостоятельно. — Они мастера иллюзий. Так что можно было предположить, что нас может ждать нечто подобное. Хотя не могу не отдать Снежиным должное — эта засада, просто произведение искусства. Я ведь и заметил их только потому, что они оба рванули к тебе, напрочь проигнорировав меня.

— Это потому что я красивее, — мрачно сострил Егор. — И я прекрасно знал, куда мы идём. Да, чёрт подери, я ждал, что в галерее окажется нечто вроде… — он махнул рукой в сторону коридора, показывая, что имеет в виду. — Датчики прибора были настроены именно на искажения восприятия и иллюзий. Но прибор молчал! Почему он сукин сын молчал?

— Значит, они ещё что-то придумали, — я пожал плечами, стараясь не смотреть на виноватую рожу Устинова. — Эти твари постоянно что-то новое придумывают.

— Ты мне жизнь спас, — внезапно сменил тему разговора Егор.

— Сочтёмся, — я махнул рукой. — Меня вот совершенно другое волнует, зачем вообще устраивать такую красивую, но очень трудоёмкую засаду? Ведь понятно же, что мы всё равно рано или поздно прошли бы галерею. Когда терпение закончилось, тупо взрывчаткой закидали бы и всех дел. И Снежин не мог об этом даже не догадываться. Слишком уж он умён, порой мне кажется, что до самоуверенности, и просто обязан был предусмотреть подобный поворот событий.

Егор пристально посмотрел на меня и провёл рукой по лицу, размазывая по нему капли крови, которые попали на него. От этого красивое породистое лицо начало приобретать зловещий вид. Словно он надевал кровавую маску Бога войны и разрушений.

— Сколько ты говорил, пропало телепортов? — наконец сформулировал он вопрос, который крутился и у меня в голове в последние минут пять. — Тех, которые умыкнули со складов?

— Я не говорил, сколько их пропало, потому что я не знаю, — медленно ответил я.

Мы секунд десять смотрели друг другу в глаза, и одновременно рванули в кровавую арку, отталкивая друг друга. За нами рванули бойцы, но, я успел заметить, что Устинов часть оставил на месте, охранять арку, а то, мало ли что может случиться.

Перед дверью Устинову удалось нас догнать. Но Ушаков, хоть и бежал сюда очень быстро, остановился и посторонился, пропуская вперёд бойцов. Правильно, зачем лезть на рожон, и изображать из себя тупоголового героя, когда у него есть люди, в чьи обязанности входит расчищать перед ним дорогу. Инцидент в галерее не в счёт, там у Егора не было другого выбора, кроме как самостоятельно попытаться выявить, какая именно магия нам противостоит, потому что очень сомнительно, что в нашем отряде, кроме меня и самого Ушакова, были ещё маги.

Хозяйское крыло встретило нас тишиной. Ни одного звука не указывало на то, что здесь остался кто-то живой.

— Опоздали, — Егор не удержался и сплюнул прямо на роскошный ковёр, которым был выстлан пол коридора, в котором мы стояли, пока бойцы проверяли комнату за комнатой. — То-то мне показалось, что они как-то слабовато сопротивляются. Оказывается, что Снежины просто кинули своих людей и свалил через телепорты. Сейчас ищи и по всему миру, — и Егор снова сплюнул. Ну, тут понятно, глава клана просто и без затей обвинит его в провале операции и прикажет завершить её любой ценой. Так что Егора, похоже, ждут весёлые дни. Интересно, а он женат? Я ведь, по сути, вообще ничего об Ушаковых не знаю, кроме того, что они мои родственники по матери.

— Командир здесь есть один, — мы с Егором переглянулись и снова наперегонки рванули к Устинову, который стоял в дверях одной из комнат и смотрел вглубь.

— Так-так-так, господин Снежин, — протянул Егор, заходя в комнату, оказавшуюся кабинетом. — И что же это вы не ушли вместе со своей семьёй?

— Телепорты всем хороши, кроме одного — они одноразовые и каждым может воспользоваться только один человек. К недостаткам можно отнести ещё и то, что телепорты имеют свойство заканчиваться. — Спокойно ответил Снежин. — Я, если честно, думал, что Ушаковы не хватятся столь незначительного для них проекта, и не войдут в мой дом с воспитательной миссией.

— Вы ошиблись. — Сухо проговорил Егор. — Если мы не будем обращать внимание на мелочи, то многие неверно решат, что и в более крупных сделках можно вытереть об Ушаковых ноги. Мы этого не допустим.

— Вот этот нюанс не остался без моего внимания, — Снежин сардонически усмехнулся. — Могу я рассчитывать на снисхождение хотя бы для моей семьи? На сохранение клана Снежиных?

— Можете, — кивнул Егор. — Глава моего клана предусмотрел подобный вариант. Вы сейчас отписываете своё поместье Керну. По слухам, он скоро женится, и ему необходимо собственное жильё. Также вы от имени своего клана пишете манифест, запрещающий членам своего клана, приближаться к столице менее, чем на пятьсот километров. И последнее, вы приносите извинения лично.

Он замолчал, а Снежин, всё это время, сидящий в кресле за столом, через пять минут напряжённых раздумий, неохотно кивнул.

— Вы подождёте, пока я составлю документы? — он придвинул к себе специальные бланки и принялся писать. После того как Снежин закончил, Егор сделал знак одному из бойцов, который оказался вовсе не боец, а упакованный в броню юрист, который проверил документы и заверил их, поставив подпись и свою печать. Снежин, глядя на юриста, усмехнулся. — Очень предусмотрительно.

— Принимаю за комплимент, — Егор шагнул к нему и протянул пистолет. — Вы же понимаете, что если попытаетесь совершить глупость, то за жизнь вашей семьи я не дам и копейки.

— Я понимаю, — он взял в руку пистолет, и снял его с предохранителя. Я же наблюдал за их переговорами, не особо вникая в их суть, только поражаясь тому, как они могут вести практически светскую беседу, когда один из них приговорён к смерти. Он поднял руку, но я его прервал, задав вопрос.

— Где ваша дочь Светлана? — в ответ он только покачал головой и быстро поднёс пистолет к виску. — Ну уж нет, — пистолет оказался в моей руке за полсекунды, и я выстрелил ему прямо в сердце. В ответ на недоумённый взгляд Егора я зло оскалился. — Мне жутко надоело, что я постоянно в отстающих. И простреленная башка одного из главарей мне совершенно не нужна.

— Что ты собираешься делать? — Егор нахмурился.

— Как это что? Допросить этого господина, с абсолютной уверенностью, что мне не лгут, не юлят и говорят только и исключительно правду. — Я убрал пистолет, подтащил стул, сел напротив покойника, голова которого упала на грудь, и призвал дар смерти. Ну вот, ни в чём нельзя быть уверенным, даже в том, что один из даров тебе сегодня не понадобится.

Глава 20

Короткие, резкие слова призыва разлетелись по комнате ледяными осколками. Мигнул свет и стало заметно холоднее, настолько, что даже у меня волосы на руках встали дыбом, а там, где их нет, кожа покрылась мурашками. Егор побледнел, но остался стоять у меня за спиной, а вот Устинов попятился, пока не очутился за пределами бывшего кабинета Снежиных.

Душа, ещё даже не успевшая покинуть своё постоянное пристанище, заметалась, пойманная в ловушку мёртвой плоти, но ещё одно касание магии смерти, и она замерла, полностью покорная воле некроманта.

Ну а теперь нужно было действовать быстро. Пять минут, у меня было всего пять минут, пока душа Снежина не сообразила, что никакая сила не сможет удержать её в этой тюрьме, в которую превратилось тело. И через пять минут со мной останется весьма свеженький зомби первого уровня без малейшего проблеска сознания. Ну, может на что-нибудь и он сгодится, сейф какой-нибудь открыть, к примеру. Дом-то вроде на меня отписали. Вот только сомневаюсь, что сейфы всё ещё полные, грамотная засада в коридоре дала возможность выкроить время, и отправить семейство из обречённого дома с весьма солидными активами. Но, чем демоны не шутят, может быть, что-то завалялось. А пока я знаю способ получить на этой ситуации неплохой доход. Думаю, что для того, чтобы моя газета взлетела в рейтингах, хватит и вот такого вот репортажа, с места событий, мать его.

Я сунул руку в карман и незаметно нажал кнопку записывающего устройства. Надеюсь, заряда маны в нём хватит, чтобы написать приличную статью. Тело зашевелилось и на меня посмотрели уже поддёрнутые смертной дымкой невидящие глаза Снежина. От этого зрелища кровь стыла в жилах, особенно у неподготовленного человека. Егор громко выдохнул, а пальцы его руки, лежащие на спинке стула, побелели, так сильно он в эту спинку бедную вцепился. Но не уходил. Молодец. Ему надо привыкать, возможно, такие допросы самому придётся вести, будет неловко, если некромант всё сделает блестяще, а командир будет в это время блевать в сторонке. Мне же было всё равно. В моей армии таких экземпляров было навалом, да и высшие личи, каким-то образом умудрялись разумом обзаводиться, так что с ними и за жизнь можно было поболтать. Снежин окончательно выпрямился в своём кресле. Ну что же пора начинать.

— Кто руководит вашей организацией? — на чепуху вроде контрольных вопросов я время не тратил. Свежеподнятый зомби не может солгать. Это для него в принципе невозможно.

— Не знаю, — что? Приплыли. Захотелось вскочить, ударом ноги выбить из-под него стул и долго пинать уже ничего не чувствующее тело. Так, спокойно. Что-то он должен знать.

— Приказы шли из дворца?

— Да, скорее всего. Я не задавался подобными вопросами. Главное, что мне платили, и я сумел хоть немного подтянуть наше пошатнувшееся положение и обеспечить сына, — Снежин улыбнулся жуткой улыбкой.

— Откуда у тебя были телепорты? — несмотря на ярость, я старался говорить холодно и безэмоционально. Именно такой вид общения они больше всего признают и на него охотно откликаются.

— Передал Рыськов. Они кончились, последний отдал жене. Какая жалость.

— Кто такой Рыськов?

— Генерал Рыськов. Командует второй армией. И имеет неограниченный доступ к складам. Там, скорее всего, даже и не слышали, что у них что-то пропало. Этих телепортов на складах очень много. Одной сотней больше, одной меньше…

— Действительно, — я перебил ушедшего в ассоциации зомби. Ещё одна особенность такого допроса — если он окончательно заблудится в образах, которые как вспышки мелькают в затухающем разуме, то ничего конкретного он уже не скажет. — От кого поступали приказы?

— От Рыськова. Началось всё с поезда. Я был против того, чтобы в этом участвовала Света, но она сама вызвалась.

— Какие ещё были задания?

— Разные поделки. Мне несложно, а платили много. Да и на налоги ничего тратить не приходилось. Это вообще было весело. Смотреть на постную рожу того же Вольфа, сталкиваясь с ним у нашего общего портного. Он поди думал, что так как с нами никто не хочет иметь дел, то мы в нищете прозябаем, — и зомби запрокинул голову так, что отчётливо послышался хруст позвонков, и захохотал. Всё, пора было заканчивать. Всё-таки что-то мне удалось выяснить, а именно, с какого именно склада вынесли телепорты. Теперь надо брать этого генерала Рыськова за жабры. Даже если он тоже не в курсе, кто же такой талантливый кукловод, то всё равно цепочка посредников существенно сократится.

— Твоя дочь Светлана тоже ушла с помощью телепорта?

— Нет, — он выпрямил голову. — На Светку не хватило, так же как на меня.

— Почему ты её оставил? — вот это действительно был интересный вопрос.

— От неё не зависит судьба клана. Для клана она — никто. Девицу из Снежиных даже замуж никто из приличных кланов не возьмёт.

— Где она? — я подался вперёд. А зомби впервые на моей памяти начал сопротивляться. Да, Снежин действительно любил дочь, и даже сейчас пытался скрыть её от меня. Я усилил нажим, правда, тем самым сокращая время нашего общения, но это было уже неважно. — Где она? — он сдался не в силах противиться воле некроманта.

— Там, — голова зомби упала на грудь, и он замолчал. Всё, теперь это самый обыкновенный зомби. Но он успел махнуть в сторону книжного шкафа у себя за спиной. Попалась.

Я встал со стула и подошёл к шкафу. М-да, я здесь до следующего утра провожусь. А ведь через несколько часов начинается аукцион, на котором мои усилия по кургану оценят в денежном эквиваленте.

— Он не опасен? — послышался напряжённый голос Егора. Я обернулся и посмотрел на него. Нахмурившись, Ушаков смотрел на сидящее в кресле тело.

— Опасен, — я задумался. Затем призвал дар, и слегка усилил зомби, сделав его чуть сообразительнее, чем та зубастая кукла, которая при ненадлежащем упокоении могла бы устроить здесь кровавое пиршество. — Открой потайную дверь, — приказал я. Зомби поднял голову и в его глазах мелькнул красный огонёк. Лич, мать его. Так, быстренько открываем дверь и убираем эту тварь, которая за столь быстрое время сумела сориентироваться. А ведь лич просто так не рождается. Этот скот заранее приготовился. Получается, что я снова спас Егору жизнь, потому что одержимый местью лич не остановился бы, пока не прикончил виновного в его смерти. А так как мозгов у личей первого уровня нет, то он с восьмьюдесятью процентов вероятности решил бы, что виноват Егор. Двадцать процентов на то, что он обвинил бы меня, но даже в пустой башке лича промелькнула бы мыслишка о том, что не нужно нападать на некроманта, хуже будет.

Тем временем Снежин довольно бодро подошёл к шкафу и вытащил несколько книг в странной последовательности, а потом пнул по правой ножке. Да-а, я себя явно переоценил. Возился бы я с дверью пару дней не меньше, а потом открыл бы её случайно. Или Светлана сама бы вылезла, чтобы от голодухи в потайной комнате не сдохнуть. Часть шкафа вместе со стеной отъехала в сторону, открыв проход. Комнаты сразу за дверью не было. К очередной двери спускалась лестница в пять ступенек.

Как только дверь открылась, лич посчитал свой долг исполненным, и бросился на Егора, на ходу формируя фаербол. Я так и думал, что он его выберет в виноватые.

— Отпускаю, — плавный взмах рукой, и тело грузно упало у ног застывшего на месте Егора. — Я бы на твоём месте собрал всех покойников из местных и отвёз в крематорий. Не могу сказать за других, но вот этот и без моей помощи в следующую ночь встал бы, чтобы тебя навестить.

— Я это уже понял, — Ушаков прошёл к двери и заорал. — Устинов! — Когда командир подразделения подбежал, Егор отдал приказ. — Собрать всех мёртвых и устроить погребение, со всеми почестями, но в семейном крематории. Снежина, сожгите первым, к чёртовой матери. Захоронить урну с прахом. Он не встанет этой ночью? — спросил Егор у меня. Я же в это время изучал механизм двери, чтобы не оказаться запертым в этой потайной комнате.

— Не должен. — Наконец, разобравшись, я повернулся к Ушакову. — А ты, я полагаю, хочешь пойти со мной?

— Мне стало дико любопытно, особенно с того момента, как прозвучало в твоей беседе с трупом слово «поезд». В последние почти полгода — это слово имеет только одно значение. — Егор проследил, как его ребята ловко упаковывают тело Снежина в плотный чёрный мешок и выносят из кабинета. Здесь я был уверен на все сто, что приказы выполнятся в точности и все погибшие в этом доме люди будут сожжены ещё до того момента, как я появлюсь в аукционном доме.

Хмыкнув, я спустился на эти пять ступенек, отделяющих меня от Светланы, и постучался в дверь.

— Тук-тук. Открой радость моя, Светлана. Ты же прекрасно слышишь, что тут творится, — промурлыкал я. Ушаков предусмотрительно держался у двери, чтобы иметь возможность манёвра. За дверью не было слышно ни одного звука. — Открывай, я же всё равно войду, вот только войти можно по-разному.

— Сдохни, тварь, — Светлана владела даром воды, кроме своего семейного дара иллюзий. Изразцов, правда, никак не мог получить от неё приличный ответ, но, вполне возможно, что всё изменилось в то время как я занимался отдельно от группы. Вот только, похоже, максимум, на что её хватило, это создать волну, которая ударила в распахнутую дверь. Я вовремя поставил щит, а Егор и вовсе отпрыгнул в сторону, пропуская поток воды мимо себя.

Буквально в полуметре от меня воздух словно исказился, и я рванулся ему навстречу. Я ожидал, что могу наткнуться на Светлану, которая использовала воду как отвлекающий манёвр, чтобы воспользоваться иллюзией и попытаться удрать, поэтому не удивился, когда мои руки сомкнулись вокруг женского тела. Но вот чего я не ожидал, так это того, что она изловчится и пнёт меня по голени. Я не удержался на ногах, и мы влетели в ту самую тайную комнату, в которой Светлана вполне могла пересидеть опасность, если бы я вовремя не подсуетился.

Вскочив на ноги, я схватил её за шиворот и швырнул в стоящее неподалёку кресло, сплёвывая на пол кровь, потому что умудрился как следует приложиться о небольшой порог.

— Сидеть, и не вздумай двигаться, иначе я могу сделать тебе очень больно, — прошипел я, вытирая кровь с лица рукавом.

— Сильно, — прокомментировал Егор, входя в комнату и разглядывая меня. — Пройти штурм без единой царапины и умудриться расквасить физиономию, когда ловил слишком шуструю девицу. Тебе лучше позаботиться об этом, чтобы предстать на балу в достойном виде.

— Постараюсь, — ответил я, не сводя тяжёлого взгляда со Светланы. Она, как ни странно, совсем не пострадала. Получается, что я принял весь удар на себя.

— Что, Керн, собрался на бал? Поди и предложение Аньке там же сделаешь? Всё согласно протоколу, — Светлана закинула ногу на ногу. — Знаешь, а мне даже немного жаль, что я не успела тебя попробовать под иллюзией Аничкиной мордашки. Обычно я так и делала. А у Стояновой такие глаза были, когда кто-то из парней начинал ей намекать на то, как бы повторить. Так что звание всеобщей давалки останется за твоей жёнушкой, как бы ты ни старался её обелить.

— Почему-то я так и думал, что ты вполне могла учудить нечто похожее, — я продолжал смотреть на неё. — Но твоя мелкая месть девушке, которая ничего плохого тебе не сделала, даже подругой считала, меня сейчас мало интересует.

— И что же тебя интересует? — она нагло улыбнулась.

— Поезд. Это ты дёрнула стоп-кран? — когда я задал этот вопрос, она лишь пожала плечами.

— Ну да, жаль только, что задание было такое скудное. Хотя мне всё же удалось прибрать парочку. Витеньку Белова, например, и Гришу Бергера. Потом эти скоты, которые шли со мной, отобрали у меня оружие и засунули в твоё купе. И почему тебя в списке на ликвидацию не было? — она надула губки, сразу став похожей на избалованного ребёнка.

— Наверное, потому, что, меня убивать при любых тогдашних раскладах было невыгодно. Тот план был почти идеален. Даже твоя одержимость Анной пошла в дело и совершенно не испортила общей картины. — Я прищурился. В голове мелькнуло понимание. — Да, тот план был идеален, в отличие от попытки расстрелять Юрку и меня заодно возле школы. Его вряд ли придумал тот, кто разработал резню в поезде.

— Зато у нас почти получилось, — зло прервала Светлана меня. — Кто же знал, что ты со смертью дружишь. А Рыськов уже потом решил моим успехом воспользоваться и организовал покушение в клинике. Но ты словно кучу дерьма в детстве сожрал, слишком везучий, козёл. — Она обвела комнату полубезумным взглядом, не останавливая его на нас с Ушаковым. — Как же я вас всех ненавижу, твари. Сына шлюшки, которая даже с сыном императора, Великим князем Виталием, по слухам, путалась, и чёрт знает с кем ещё, в конце концов, признали, а нас вообще перестали даже на паршивые вечеринки приглашать, типа свадьбы Вольфа. Но последней каплей стало то, что нам не пришло приглашение на Новогодний императорский бал. Убить вас всех — вот что стало смыслом моей жизни.

— Кто такие «мы»? — я зацепился за вырвавшееся слово.

— О, тебе его никогда не достать. Доставалка не выросла ещё. — Её глаза загорелись фанатичным огнём, и я понял, что она в курсе, кто направлял этого генерала Рыськова. Но я всё никак не мог понять, что это вообще такое? Заговор против императора? Только вот ничего, вообще ничего не выдаёт наличие этого заговора. Вообще, все действия, которые совершают, ну пусть будут заговорщики, как будто не касаются правящей семьи. Они были глубже, и в то же время терялись среди чего-то мелкого.

— Да она просто рехнулась, настоящая сумасшедшая, — покачал головой Ушаков.

— Просто слишком часто выдавала себя за кого-то другого, вот крыша и поехала. — Я стоял, глядя на исказившееся лицо Снежиной. — Так кто такие «мы», Светик? — Проще всего было убить её и допросить труп, чем пытаться разговорить, постоянно при этом сомневаясь, правду она сказала, или же нет. Приняв решение, я потянулся за пистолетом. Чтобы можно было допросить, нужно было действовать очень аккуратно.

Но тут случилось нечто непредвиденное. Светлана вскочила и выхватила из-за пояса какой-то жезл, на кончике которого начали зарождаться печально известные мне флюктуации, от которых я бегах по подвалам завода Кернов. В голове ещё успела мелькнуть мысль: неужели Снежиным удалось довести эту херомуть до какого-то логического конца? Но, пока эта мысль полностью сформировалась, в руке уже очутился палаш.

Свистнул рассекающий воздух клинок, и одновременно раздался выстрел. Голова Светланы покатилась по полу. Кисть я не стал отсекать, чтобы не произошло рефлекторного сжатия мышц пальцев. Просто шагнул к телу, которое ещё не осознало, что умерло, выхватил из руки жезл и деактивировал его. Благо на нём всего-то две кнопки находились. А затем бросился к голове. Конечно, нужно постараться, но и из головы без тела вполне можно добыть нужную информацию. Подняв голову девушки за волосы, я тут же положил её на стол, действуя преувеличенно аккуратно.

Потом упал на стул и расхохотался, прикрыв глаза рукой. У нас обоих сработали рефлексы. Но если я выбрал в последний момент из двух зол меньшее, то вот Егор, даже не думая, выстрелил ей прямо в лоб, превращая мозг в месиво.

— Все демоны бездны сейчас ржут надо мной и правильно делают, — я поднялся, быстро проверил ящики стола. Они были пусты. В стену был вмурован сейф, даже не спрятанный на какой-нибудь безвкусный пейзаж. Сейф был открыт, всё-таки Светлана не оставляла надежды сбежать. Вот только забрать из сейфа судя по пылевым следам, кроме этого жезла, который лежал в моём кармане, она не успела. Так, я обнаружил ещё три артефакта, и просто сгрёб их в карман. Потом разберусь, что это такое. У меня целые лаборатории есть, как раз для этого созданные.

— Чем она хотела нас убить? — голос Егора звучал глухо. Ну да, он же обещал её отцу по возможности сохранить им жизнь.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Разберусь, напишу письмо.

— Не забудь только, — он замолчал. — Ты здорово мечом владеешь.

— Да, так получилось. Зато я стрелять почти не умею. Не парься, я её папаше ничего не обещал, а вот эффект от подобной штуки однажды видел. Ничем хорошим для нас соприкосновение с ней не кончилось бы. — Тут я вспомнил, что в моём кармане лежит записывающее устройство и всё ещё пишет. Сунув руку в карман, я его отключил. — Только вот мы так и не узнали, кто стоит за всем этим, — сделав неопределённый жест рукой, я посмотрел на Егора.

— Мне все эти заговоры неинтересны. Если прадед скажет, что они должны меня заинтересовать, значит, так тому и быть. Могу дать совет, попробуй любовника этой куклы найти. Восемьдесят процентов он-то как раз и составляет «мы».

— Да я и сам об этом подумал, — и тут мой взгляд упал на часы. — Господь всемогущий, аукцион! Егор, меня кто-нибудь может быстро довести до нужного места?

— Да, почему, нет? — я почувствовал, как по моему телу и одежде пробежала тёплая волна. — Я кровь убрал, — спокойно ответил Егор на мой недоумённый взгляд, после этого провёл рукой возле шлема. — Устинов, отвези Керна, куда он скажет. Да, Костя, предлагаю обмен. Ты даёшь мне несколько уроков фехтования, я учу тебя стрелять и, что самое главное, попадать в цель и не в упор, а с расстояния.

— Угу, созвонимся, — мы без колебаний пожали друг другу руки, и я побежал к выходу, молясь про себя, чтобы в аукционном доме не было дресс-кода, или, чтобы он был не слишком строгим.

Глава 21

Устинов вёз меня не на той большой машине, на которой мы приехали к поместью. Как оказалось, у Ушакова неподалёку было ещё несколько обычных легковушек, так, на всякий случай, как сказал мне командир группы, которому поручили на время стать моим личным водителем.

Мы проезжали мимо крупного торгового центра, когда в голове снова промелькнула мысль насчёт дресс-кода. Почему-то не слишком хотелось, чтобы меня выкинули прямо с порога, только потому, что я неправильно одет. Зайти в магазин показалось мне быстрее и разумнее, чем возвращаться домой через весь город.

Недолго побродив по центру, я наткнулся на магазин готовой мужской одежды. За прилавком скучали две симпатичные продавщицы, а желающих зайти в их небольшой магазинчик что-то не наблюдалось. Меня устраивали обе эти позиции: и то, что они скучали и не были заняты кем-то ещё, и то, что в магазинчике в принципе никого не было. Всё это позволяло надеяться, что мне быстро подберут всё необходимое, и я всё-таки не опоздаю к началу аукциона.

— Девушки, мне нужен костюм, — я подошёл к ним и облокотился на прилавок. Они окинули меня взглядом профессионалов, и взгляд одной из них остановился на прицепленном к поясу палаше.

— Боюсь, мы не сможем подобрать вам ничего подходящего, — протянула она.

— Почему? — я невольно нахмурился. — Если вы считаете, что я не могу себе позволить обычный костюм из вашего магазина…

— Вы не поняли, — мягко перебила подругу вторая продавщица. — Мы не сможем подобрать вам ничего, что подошло бы вашему статусу. У нас довольно дорогой магазин, но всё же такие люди, как вы, сюда редко заглядывают. Чаще всего рубашку быстренько поменять, если пятно, например, поставили, а надо вот прямо сейчас замену. Под пиджаком, сшитым на заказ у постоянного портного, всё равно почти не видно. Но, чтобы полностью костюм…

— Девушки, милые, поверьте, у меня такой же случай, о котором вы только что поведали. Мне позарез нужен костюм. — Я попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли в разбитой губе.

— У вас на лице рана, — пробормотала та, которая попыталась отвязаться от меня первой. Похоже, у них мало покупателей, просто потому, что им лень кого бы то ни было обслуживать.

— Ерунда, неудачный спарринг с приятелем. Собственно, поэтому у меня из головы вылетели все мысли о предстоящей встрече. А если я поеду домой, то опоздаю настолько, что лучше уж совсем не приезжать.

— Ну, если дело в этом, — протянула вторая. Я так и называл их про себя: первая и вторая, чтобы не запутаться. — Раздевайтесь, вон там, — она махнула рукой в сторону примерочной. — Я так понимаю, вам нужен весь комплект, включая пальто?

— Да, вы всё правильно поняли, — и я скрылся за занавеской.

Дальше они начали таскать одежду. При этом, на мой взгляд, одна рубашка ничем не отличалась от другой, разве что цветом. Тоже касалось и всего остального. Но примерки начали затягиваться. Наконец, мне это надоело.

— Так, вот это, вот это и вот это, — я не глядя бросил на прилавок выбранные наугад вещи, потому что девчонки ни разу не ошиблись с главным, с размером.

— Но… — попробовала возразить первая.

— И вот это пальто, — я ткнул пальцем в висящее на манекене то ли очень короткое пальто, то ли длинную куртку. — Есть такое, которое на меня налезет? — вторая кивнула с несчастным видом. Вот и отлично. Оформляйте, а я пока переоденусь, чтобы ещё больше времени не потерять.

Костюм был какой-то мешковатый, странно коричневого цвета. Я даже покрутился перед зеркалом, пытаясь понять, что же в нём не так. Так и не поняв, набросил сверху, ну пускай будет пальто, и вышел из примерочной. Девушки уже упаковали мою броню, которую я хотел забрать с собой, но, похоже, всё-таки придётся вернуть её Егору.

Рассчитавшись, я поспешил на улицу.

— Хм, — Устинов усмехнулся, глядя на меня, но ничего не сказал, и машина рванула прочь с весьма впечатляющей скоростью. А во мне зародилось сомнение, может быть, всё-таки не стоило переодеваться? Ну а что, разве не мог уставший воин заскочить на аукцион, чтобы немного расслабиться после ночного боя?

Додумать такую интересную мысль я не успел, потому что в этот момент Устинов остановил машину напротив входа в аукционный дом «Шумеры». Я вышел, совершенно машинально прихватив с собой упакованную в огромный пакет броню. Если Устинов что-то и подумал, то про себя, вслух ничего не сказав насчёт формы. Он только кивнул мне и спросил:

— Вас подождать?

— Пожалуй, нет. Тебе ещё выполнять приказ командира, насчёт тел. Я как-нибудь сам доберусь до дома, — заметив невдалеке на стоянке огненно-красную тачку, подумал, что не всё же мне Марго катать, пускай она меня до дома подбросит, после получения денег за наши трофеи.

Устинов ещё раз кивнул и дал по газам, а я посмотрел на часы. Успеваю. До начала ещё целых десять минут.

— Вы куда? — неожиданно мне путь перегородил охранник.

— На аукцион, — я нахмурился.

— Сюда можно пройти только по приглашениям, — он окинул меня пристальным взглядом, словно намекая на то, что никто в своём уме никогда не выдал бы мне приглашение на подобное мероприятие.

— Я знаю. По-моему, у вас должен быть список приглашённых гостей, и если вы сейчас…

— Не морочьте мне голову, — прервал меня охранник. — Здесь продаются вещи, цена на которые начинается от ста тысяч рублей. И нет, здесь, приятель, тебе не найти никого, кто заинтересовался бы дерьмом из твоего пакета.

— Чего? — я уставился на него. — Послушай, приятель, если ты думаешь, что я собираюсь каким-то образом проникнуть сюда, чтобы начать продавать то, что лежит в моём пакете, то ты глубоко заблуждаешься. — Я почувствовал, как мои глаза начали гореть, и даже разглядел языки пламени, отразившиеся в зрачках охранника. — Немедленно доставай свой список и начинай ис…

— Керн! Сколько можно тебя ждать? — мы вместе с придурком охранником обернулись на вопль, раздавшийся из глубины здания. Ведьма почти бежала к нам, цокая каблучками. — Ну что ты там стоишь?

— Я здесь стою, потому что меня не пускают, — процедил я, глядя на растерявшегося охранника.

— Не говори глупостей, кто тебя может не пропустить? — она подлетела к нам, схватила меня за рукав и потащила внутрь здания мимо опешившего охранника.

В гардеробе она заставила меня снять пальто, и отдать пакет с бронёй на сохранение. После того как я разделся, Марго довольно долго разглядывала, прежде чем медленно произнести.

— Керн, я думала, что ты уже не можешь меня ничем удивить. Оказывается, можешь. Где ты взял этот костюм?

— Купил в магазине, а что не так? — раздражённо ответил я.

— Всё хорошо, — она подняла руки. — Просто теперь понятно, почему тебя не пускали. Охранник принял тебя за коммивояжёра средней руки, который хотел, продать нечто, безусловно, полезное местной публики. А ты всего лишь пытаешься вот так неуклюже эпатировать местную публику. А, может быть, ты решил всем показать, что у клана плохие дни, нет-нет, у тебя плохие дни. И ты остро нуждаешься в деньгах? — продолжала гадать Марго. — В таком виде этот маскарад вполне оправдан. Так, мы сможем получить гораздо больше денег. Жалость, она такая дама, умеет круче любого другого действа развязать кошелёк. Даже лучше прямого ограбления у неё это получается.

— Да, ты абсолютно права. Я абсолютно всё проиграл Вольфу в карты, включая штаны. Хорошо ещё кто-то из работников забыл этот костюм, чтобы мне было, чем срам прикрыть. Всё на этом. Надеюсь, ты довольна. И пошли уже, опаздывать на начало торгов — признак дурного тона. — Понятно, что костюм — это статус, но, все демоны бездны! У меня не было времени на то, чтобы надеть нечто статусное. Самое главное, что я был прав и явился хотя бы вот в таком костюме, а не в воинской броне. Тогда бы точно вони было на год вперёд. — И запомни, пожалуйста, у меня не было цели вызывать в ком-то жалость.

— Учту, — Ведьма фыркнула, подхватила меня под локоть и потащила по коридору к основному аукционному залу.

Пройтись по небольшой выставке, на которой были выставлены предметы сегодняшних торгов, не получалось из-за катастрофической нехватки времени. А ведь я ещё из-за этого отказался домой ехать, чтобы посмотреть на то, что будет сегодня продаваться. Ну да ладно, программка — вот она, всегда можно подсмотреть.

Мы только успели занять места, как начались торги. Пока я пробирался на своё место, встретил много недоумённых взглядов, обращённых на мою скромную персону. Думаю, что разбитая рожа, да дешёвый костюм рождали в головах у присутствующих только один вопрос: «А что это чучело вообще здесь делает?» Один раз я всё же не выдержал и развернулся к немного брезгливо смотрящему на меня соседу.

— Что? Да, я коммивояжёр, и когда здесь представление закончится, то предложу вам что-нибудь прикупить, — и я издевательски улыбнулся, глядя, как сосед отшатывается от меня вместе со стулом. Но насладиться этим зрелищем мне не дала Ведьма, возвращая меня на землю.

— Керн, не ёрничай. А то и правда заинтересуешь кого-нибудь и люди будут ждать, когда ты свои товары разложишь. — Прошептала Ведьма, а я заметил, что распорядитель уже начал на нас неодобрительно коситься.

— Вот только у меня есть товар, и он идёт как лот номер… — я быстро пролистал программу, нашёл наших тварюшек на последней странице и закончил, — семь. — Марго покосилась на меня и покачала головой, а распорядитель в этот момент начал торги.

— Лот номер один! Ожерелье Ольги Домысловой, подаренное ей императором Станиславом вторым во время их скандальной связи. Представляет собой бриллиантовую нить со вставками из розовых бриллиантов, пятого класса чистоты. Всего розовых бриллиантов шесть, расположенных на одинаковом расстоянии от центрального чёрного бриллианта «Гнедов». Первоначальная цена ожерелья два миллиона четыреста тысяч рублей. Господа, кто даст больше? Дама во втором ряду даёт два миллиона пятьсот тысяч… — Я отключился от происходящего. Безусловно, ожерелье было прекрасно, вот только я пока не был намерен кому-то дарить что-то подобное. Возможно, жене на рождение нашего первенца. Вот только у меня пока что нет жены.

Пока несколько человек торговались за ожерелье, полагаю, что они именно из-за него сюда пришли, я решил просмотреть программку. Моё внимание привлёк лот номер четыре. Он представлял собой диск, похожий на тот, который я вытащил из саркофага давным-давно погибшего князя. Надпись гласила, что это один из пяти ключей Морозовых. Правда, не было указанно, от чего эти ключи, которых у меня было уже два. Скорее всего, существует какая-нибудь легенда, которая обязательно упомянута в книге, которую я только-только начал читать. Вот только пока мне упоминание этих пяти ключей ни о чём не говорило.

Пока я размышлял, ожерелье досталось даме из второго ряда, которая судя по маниакальному блеску глаз давно о нём мечтала. Также быстро ушли ещё два лота, какие-то картины, которые меня ничем не смогли заинтересовать, кроме их беспредельной стоимости. И вот пришла очередь четвёртого лота.

— Лот под номером четыре представлен так называемым ключом Морозовых. Как гласит легенда в печально известном доме, в котором сейчас расположен музей магии, когда-то давно было призвано зло. Пятеро представителя пятерых кланов сумели изничтожить это зло и запереть все упоминания о нём где-то в катакомбах под этим домом. Пять ключей разной формы, из разных материалов отправились с магами в их кланы. И вот теперь один из них представлен здесь перед нами. — Я поднял руку, привлекая к себе внимание. — Я вас слушаю, господин Керн.

— А почему ключи не уничтожили? Если запертое зло настолько опасно? — я задал вполне, на мой взгляд, логичный вопрос.

— Потому что, согласно этой же легенде, вместе со злом пришлось запереть несметные богатства. Вот маги и решили, что, или сами найдут, как можно изъять эти сокровища безопасным способом, или кто-то из их потомков догадается, как это сделать.

— Раз ключ сейчас перед нами — значит, ни они, ни их потомки не догадались? — снова задал я вопрос распорядителю.

— Вероятно, нет. Во всяком случае, я не припомню, чтобы появились вещи, соответствующие понятиям «несметные богатства», а я, господин Керн, в связи со своей работой обязан знать подобные вещи. — Распорядитель развёл руками.

— Как вы считаете, это правда? — я не отставал от него, и, хоть подобные вопросы раздражали распорядителя, но он вынужден был на них отвечать предельно спокойно. Работа у него была такая, как он сам же и выразился.

— Это всего лишь легенда, господин Керн, а легенды славятся тем, что чаще всего придумываются. Но, чтобы подороже продать этот ключ, я вынужден сказать, что искренне верю в то, что его владельцу повезёт больше, чем предыдущему и он сумеет найти упомянутое сокровище. — Многие сдержанно посмеялись над его шуткой, и распорядитель, сдержанно улыбаясь посмотрел на меня. — У вас ещё будут вопросы? — на этот раз я покачал головой, прикидывая, сколько у меня на счету денег, и сумею ли я приобрести этот ключ? Всего у меня было уже два предмета, которые вполне попадали под эту легенду. С этим будет три. Всего их, вроде бы, пять. Я всё равно однажды попрусь в дом Морозовых. И лучше, если у меня будут с собой предметы, которые, так или иначе, с этим домом связаны и которые могут помочь мне с ним разобраться. А в том, что в этом музее существует какая-то опасность, я нисколько не сомневался. Более того, я был абсолютно уверен в том, что эта опасность с каждым днём становится всё больше. — Тогда начнём. Первоначальная ставка четыреста тысяч рублей.

Я первым поднял руку, увеличивая ставку. Желающих на ключ было немного, и я практически сразу перестал переживать о том, что мне не хватит денег. Вообще, этот аукцион был достаточно странным. Насколько мне известно, первыми лотами как раз шли не слишком дорогие, для затравки, так сказать. Здесь же всё было намешано, словно номера лотов присваивались по мере поступления предложений на аукцион. Моё предположение оказалось правдой, когда ключ ушёл ко мне за шестьсот тысяч. Мне об этом сообщил служащий, к которому я подошёл, чтобы оформить покупку. Сразу же забрав ключ, я вернулся в зал, как раз перед тем, как представили последний лот — наших тварей. Первоначальная цена меня удивила — она составляла почти полтора миллиона рублей. Лично я не думал, что фигурки столько стоят, да ещё и без глаз.

— Господин Керн, а вы не хотите поведать нам, как сумели добыть эти замечательные фигурки, да ещё и снять наложенные на них проклятья? — а распорядитель, оказывается, редкая сволочь. Отомстить мне таким вот образом решил, не иначе.

— Ну, конечно, хочу, — я поднялся, с улыбкой под настороженным взглядом Марго. — Это было эпично и в целом героично. Я сражался аки лев. Меня окружило пять, нет десять слоу. А потом попёрли призраки! Маргарита Сергеевна визжит, эти прут со всех сторон, и тут из глаз этих тварей, как полыхнёт синим цветом, как с меня одежда клочками повалилась… Жуть просто. Даже госпожа Ведьма визжать перестала, как только я в одних трусах остался. Не верите? Вы посмотрите, во что я одет! Мне пришлось как последнему нищему выпрашивать одежду у помощника Маргариты Сергеевны, а то она бы до сегодняшнего дня в себя не пришла… — И тут абсолютно красная Марго вскочила, заткнула мне рот ладонью и заставила сесть на своё место.

— Это было сложно, и мой юный друг до сих пор не в себе, — быстро сказала она, села и прошипела. — Ещё одно слово, и ты труп.

В итоге, то ли моя захватывающая история повлияла, а, может быть, и что-то другое, но ушли наши фигурки за четыре с половиной миллиона. Марго мне даже всё простила и побежала оформлять бумаги, переводить аукционному дому его долю и так далее. Я же только и смог, что сунуть карту в приёмник, чтобы получить на счёт свои кровные. На меня навалилась жуткая усталость этой ночи. Вместе с ней пришла депрессия. Захотелось залезть под одеяло и уснуть до весны. Наверное, я задремал, потому что звонок телефона заставил меня чуть ли не подпрыгнуть.

— Керн, ты мне нужен на производстве. — Раздался деловитый и спокойный голос Вольфа.

— Зачем? — я протёр лицо, пытаясь стереть с него сонную одурь.

— Нужно кое-что подписать. Касаемо рекламы. Они хотят фотографии твои и Паразита использовать. Даже твоё высказывание на слоганы хотят утянуть. Нужно твоё согласие, как частного лица.

— Лучше бы они научились изображение записывать, как звук, например. Эффектнее было бы. — Я посмотрел на часы. Похоже, лечь спать мне сейчас не удастся.

— Вот и займись. Если у тебя получится, я вложусь, причём весьма существенно. А пока давай сюда.

— Машину к «Шумерам» присылай. Я сейчас не за рулём.

— Что ты в «Шумерах» делаешь? — Вольф даже удивился.

— Запонки покупаю, — рявкнул я и отключился.

Машина приехала быстро. Может быть, где-нибудь неподалёку была. Я плюхнулся на заднее сиденье и закрыл глаза.

— Господин Керн, — открыв глаза, я столкнулся со взглядом водителя. — Здесь вы можете воспользоваться напитками, просмотреть новостную ленту, — он тыкал пальцем определённые места салона, показывая, где и что находится. Мне нужно заехать по поручению господина Вольфа ещё в одно место, поэтому мы можем немного задержаться.

Понятно, в общем, не сердись и займи себя чем-нибудь, именно так переводились все эти словесные кружева. Я пожал плечами и совершенно бездумно открыл бар, изучая его содержимое. В этот момент перегородка между мной и водителей встала на своё место, закрывая меня от взгляда последнего. Вытащив какую-то бутылку с ядовито-зелёным содержимым, я её открыл и понюхал. Пахло травами, слегка полынью. Ещё раз пожав плечами, я плеснул себе совсем чуть-чуть, попробовать. Какая разница, даже если я пьяным приеду, никто же не знает, сколько я выпил и когда. А мне жизненно необходимо немного расслабиться. Тем более что зелёный напиток не выглядел опасным. Он даже спиртным практически не пах. Так уговаривая себя, я опрокинул крохотную рюмку себе в глотку, прислушиваясь к ощущениям.

Глава 22

Тресь! Я открыл один глаз и тут же закрыл, не понимая, почему мир внезапно предстал передо мной в виде газетной бумаги, на которой ещё и напечатано что-то было.

— А ну, вставай, скотина! — не я точно всё ещё сплю, потому что мать таких слов не знает вроде бы. Она даже Женьку Водникова более цензурно костерила, потому что сейчас вообще такая брань пошла, что уши сами собой начали в трубочку сворачиваться. — Костя, мать твою, немедленно вставай!

— Если это действительно ты, то какой тебе резон саму себя поносить? — тяжесть с головы исчезла, и я снова приоткрыл один глаз. Вот теперь мне было видно, что я нахожусь в своей комнате. На полу у ног Марии Керн сидел Паразит и сверлил меня немигающим взглядом прокурора, который внезапно не получил обещанной взятки и теперь не понимает, что делать с преступником. Видны мне были только ноги матери, в элегантных брюках. Чтобы увидеть её всю, пришлось задрать голову. Мать стояла, скрестив руки на груди. Как только она увидела, что я очнулся, то с размаху зарядила мне по морде газетой, которую держала в одной руке. Так вот почему в первый раз я ничего, кроме газетного листа, не увидел. — Ай, ну что ты дерёшься?

— Костя, я тебя родила, пройдя через муки рождения ребёнка, абсолютно не подозревая, что из милого ангелочка в итоге вырастит такая свинья, и поэтому имею все права, включая и моральное право, придушить тебя, коль уж это я виновата в том, что ты всё ещё топчешь землю! — Так, а вот это плохо. Что же я такого натворил, если мать, которая всё то время, как я её знаю, искала кучу оправданий любому моему поступку, так взбеленилась? — А ты что уже приехала?

— Нет, я тебе снюсь, — рявкнула мать.

— Правда? — я помотал головой и тут же схватился за неё, чтобы прекратить этот жуткий звон.

— Нет! Как ты вообще додумался такое учудить? Как ты додумался так нажраться, если прекрасно знаешь, как на тебя алкоголь действует? Костя, отвечай мне, кто тебя надоумил? — я прекрасно знал, как её заткнуть, и сейчас не преминул своим знанием воспользоваться. Я очень её люблю, но вот именно сейчас мне нужна была тишина и спокойствие, чтобы разобраться в том, что же произошло и как минимизировать последствия.

— Кто мой отец, мам? Кто именно подбросил мне такую свинью, из-за чего я не могу как следует расслабиться?

— Если судить вот поэтому, расслабляться тебе твоё состояние ничуть не мешало, — мать поджала губы, но развернулась и направилась к двери. Паразит презрительно мявкнув, направился за ней, задрав хвост трубой.

— Это просто потрясающе, наверное, только у меня есть кот, который может одним взглядом обложить матом и всем своим видом показать, какое ничтожное дерьмо у него хозяин, — я интенсивно протёр лицо. Надо бы в душ сходить, но это потом, сначала не мешает узнать, что же произошло на самом деле.

— Нормальный кошак, — я едва с кровати не навернулся, на которой сидел, когда услышал знакомый голос. — И мать у тебя чёткая. Правда, когда она ворвалась, я подумала, что она твоя невеста, ну, или сеструха, вы похожи, потому что, а она слишком молодо выглядит.

— Люся, что ты здесь делаешь? Как ты вообще сюда попала? — я сфокусировал взгляд на Люсинде, отмечая про себя, что она, похоже, спала в кресле, потому что сидела в нём с ногами, скинув обувь на пол.

— Я тебя домой привезла, и твой дед попросил меня здесь остаться, чтобы тебя никуда дальше не понесло. Вроде бы я научилась уже вас останавливать: тебя и Вольфа. Во всяком случае, из фонтана мне удалось вас выловить, и от шлюх отогнать, пока вы совсем уж дел не натворили, — она потянулась и встала, разминая затёкшие ноги. — У вас где здесь уборная?

— Там, — я махнул рукой в направлении ванной комнаты, параллельно пытаясь осознать, что она только что наговорила.

— У вас что, ванная в каждой комнате? — спросила она, выходя, когда я пытался найти ту самую заметку, которая мать в ярость привела.

— Нет, конечно, — ответил я рассеянно, перелистывая листы. — В библиотеке и гостиных, к примеру, санузла нет, он там ни к чему. Да где же эта статья?

— На передовице посмотри, — ехидно предложила Люсинда. Я бросил на неё злобный взгляд, но всё же закрыл газету и принялся изучать первую страницу. Глубоко сомневаюсь, что выходки двух пьяных идиотов, хоть бы один из них был Вольфом, заслужат быть помещёнными на первую страни…

И тут я замер, уткнувшись взглядом в фотографию, где в фонтане два тела в одних штанах весело плещутся с девицами не слишком тяжёлого поведения. Фонтан находился в каком-то помещении, так как на улице всё-таки была зима, но вот что это за помещение оставалось для меня загадкой. Статью я читать не стал, полагаю, что ничего хорошего там не написано. Отложив газету в сторону, я встал и, печатая шаг, направился к ванной. Уже взявшись за дверную ручку, я повернулся к Люсинде.

— Жди здесь. Мне надо мысли в порядок привести, а потом ты мне всё расскажешь с самого начала.

На этот раз я не стоял долго под тугими струями, забирая энергию излечивающей меня воды. Просто боялся, что Люсинда уйдёт. Она не моя рабыня, и ждать шефа в его спальне не входит в прямые обязанности секретаря. Одно то, что она, судя по всему, действительно всё время моего загула провела с нами, намекает на то, что девчонка премию заслужила. Меня вот, например, больше всего интересовало, а сколько именно длился загул? Хотя если мать нигде особо не задерживалась и вернулась вовремя, то загул продолжался всего один день. И это, на самом деле, не могло не радовать, потому что я прекрасно осознаю, что могу и не так куролесить, особенно если меня понесёт.

Люсинда стояла у окна и смотрела на заснеженный парк.

— Никогда не понимала, как люди могут жить в таких огромных домах. Это же можно неделями не встречаться с близкими.

— Представь, каково приходится императору, который живёт в огромном дворце, — я хмыкнул и рывком открыл дверь шкафа, прикидывая, что бы надеть. Скорее всего, мать потащит меня примерять костюм, поэтому нужно надеть что-то, что легко будет снять.

— Хм, скажи, а такое понятие, как стыд вообще присутствует в твоей башке, или она растворилась без остатка в непомерном эго? — я повернул голову и увидел, как Люсинда вспыхнула, разглядывая мою голую спину и полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер.

— А мне-то чего стыдиться? — я пожал плечами и принялся выбрасывать выбранную одежду на кровать. — У меня всё в порядке и с телом, и с самомнением. А вот у тебя стыда совсем нет, раз продолжаешь пялиться на голого мужика, хотя вполне можешь отвернуться.

— Твоя мать права, ты редкостный скот, — и Люсинда весьма демонстративно отвернулась.

— Я знаю, дорогая. Ни ты, ни мама, не открыли мне ничего нового. Можешь поворачиваться и не пытаться разглядеть моё отражение в зеркале. — Люсинда на этот раз повернулась ко мне стремительно, кипя от злости, да так, что её ноздри трепетали, как у норовистой кобылки. — Ну, признай, на меня смотреть приятнее, чем на твоего Рыжова?

— Знаешь что…

— Знаю, — перебил я её. — Не знаю только, что произошло вчера, а ты не желаешь мне рассказать, чтобы уже пойти отдыхать. Так что садись в кресло, из которого не так давно вылезла, и начинай рассказывать.

На этот раз Люся не стала спорить, а чинно села в предложенное кресло и начала рассказ.

Когда я вошёл в приёмную, она даже не заподозрила, что что-то не так. Ну, может быть, глаза у меня блестели чуть больше обычного, но всё остальное было пристойно: речь связная, меня не шатало, спиртным сильно не воняло. В общем, никто бы никогда не понял, что я уже с этого момента помню происходящее с трудом.

— Где эти, как его, документы, которые Вольф должен был передать, с Паразитом? — спросил я, подходя поближе.

— С каким Паразитом? — Люся округлила глаза, пытаясь понять, о чём вообще идёт речь. — Юрий Владимирович ничего мне не передавал. Но он просил с ним связаться, когда вы явитесь, — она так старательно училась, пыталась так безупречно выполнять свои обязанности, что даже говорить приходилось медленно, тщательно фильтруя каждое сказанное слово.

— О, Боги, зачем ты здесь вообще сидишь, если ничего не знаешь? — а вот это было обидно. Но Люсинда мужественно преодолела несправедливый наезд и связалась с Вольфом, который сказал, что сейчас придёт. Я же тем временем навалился на стойку, за которой сидела секретарша и начал задумчиво её разглядывать. И вот тут до Люси донёсся слабый запах алкоголя.

— Вы что, Константин Витальевич, с утра накатили? Абсент? — она принюхалась. — Вы что с ума сошли?

— Возможно, это был именно абсент, я не знаю, не разбираюсь в видах спиртного, — я философски пожал плечами. — Знаешь, у меня был повод. Так уж получилось, что я прямо с утреца заработал больше двух миллионов, а перед этим мне пришлось убить красивую, но абсолютно сумасшедшую девушку. По-моему, она тебе понравилась бы.

— И кого это ты с утра убил? — в приёмную быстро вошёл Вольф с папкой под мышкой. — Два миллиона меня, кстати, тоже впечатлили.

— Снежину, — всё ещё разглядывая Люсинду, ответил я. — Но, это было оправдано. Это именно она дёрнула стоп-кран, и очень долго ныла на тему, что у неё отобрали нож и не дали прирезать тебя и меня до кучи.

— Вот как, — на этот раз я повернулся к Вольфу, который задумчиво теребил губу. — Ну что же, мне она никогда не нравилась, — наконец он пожал плечами и направился к моему кабинету. — Пошли, подпишешь документы и можешь валить домой, или куда ты там хотел попасть, когда я до тебя дозвонился.

Люсинда, как чувствовала, что нужно идти за нами, потому что, нахмурившись, выбралась из-за своего стола и поспешила в кабинет. А там я не глядя подписал документы и подошёл, чеканя шаг к бару. Долго рылся, и, наконец, вытащил бутылку виски.

— Э, нет, я пас, — поднял было руки Вольф, но я настойчиво сунул ему налитый до середины стакан.

— Ты сейчас отказываешься выпить за упокой души этой гадины, за мою весьма удачную сделку, своё, буквально второе рождение, а самое главное, за мою женитьбу? — я посмотрел на него осуждающе. — Что ты за человек, после этого?

— Значит, ты всё-таки женишься? Анька — неплохая девка. С придурью, не без этого, зато красотка. — Вольф взял стакан и посмотрел на виски сквозь солнечный луч, гуляющий по комнате. — Ты бы знал, как сильно я устал, — внезапно пожаловался он. — Ты прав, нам надо расслабиться и провести приличный мальчишник. У Аньки-то не забалуешь, мигом без самого ценного, что есть у мужчины, останешься. — И он залпом выпил предложенную дозу, которую по-хорошему надо было растягивать на полвечера.

Оба были уставшие, оба ни черта не жрали, даже завтрак пропустили, поэтому напились довольно быстро. А потом Вольф вызвал своего водителя и предложил ехать в бордель. Я сказал, что в бордель — это неинтересно, но можно было что-то придумать.

Люсинда охнув, бросилась за нами с полной решимостью защитить от самых стрёмных глупостей.

— Подождите, я с вами! — на ходу натягивая пальто, она залезла в лимузин.

— Зачем? — мы хмуро посмотрели на неё.

— Тоже хочу развлечься, но денег нет. Вы же за меня заплатите? — отдышавшись Люся с вызовом уставилась на меня.

— О чём речь, — я махнул рукой. — А как же рыжий?

— Ничего, один раз не считается, — выкрутилась Люся, и мы с Вольфом пожали плечами, тут же потеряв к ней интерес.

Первая остановка была у редакции, куда я велел ей отнести записывающее устройство и отдать его Михалычу. Люсю тогда поразило, что в холле не было никакой охраны. Меня же это обстоятельство заставило зубами заскрипеть. Когда устройство она передала довольно молодому журналисту, который долго не хотел её отпускать, всё пытался выпытать побольше подробностей о шефе, то вернулась в машину, в которой два урода, это мы с Вольфом, уже накатили ещё по одной и составили культурную программу.

Культурная программа предполагала поездку по клубам. На разумное возражение Люсинды, что клубы в основном работают по вечерам, просто отмахнулись. Но когда первый же оказался закрытым, то я глубокомысленно произнёс.

— Хочешь, покажу, где я живу?

— Я знаю, где ты живёшь, — отмахнулся от меня задумавшийся Вольф.

— Э, нет, не знаешь, — и я рассмеялся. Смех резко оборвался, и, подняв палец вверх, я произнёс. — Это надо видеть.

Удивлению Люсинды не было предела, когда я назвал адрес того самого дома, где в снятой мною квартире сейчас жила сама Люся с Рыжовым. Она долго удивлялась, что в этом доме примечательного, но, когда я прошёл мимо своей квартиры и направился к первой попавшейся, то до неё дошло.

— Девочки, мы ваши соседи, не хотите нас впустить, чтобы познакомиться поближе? — промурлыкал я, опершись на косяк, когда на стук открыла сердитая проститутка из борделя, расположенного неподалёку. Она была одета во что-то фривольное, и даже отсутствие макияжа не могли скрыть, что девица очень даже ничего. Вот тут-то до Люсинды дошло, что, точнее, кого, я хочу показать Вольфу.

Жанна, которая открыла дверь, тем временем оценила платёжеспособность и внешность парней, разбудивших её саму и её соседку Татьяну, и мгновенно раздражение на её лице сменилось самой приветливой улыбкой.

— Ну, конечно, мы всегда рады соседям, — она повела плечиками, практически полностью обнажив грудь.

— Костя, как ты нашёл это место? Это же просто рай для одинокого мужчины, — закатив глаза, подлил масла в огонь Вольф. И тогда Люсинда поняла, что пора вмешиваться.

— Вот только вы не одинокий мужчина, Юрий Владимирович, — пока она, пыхтя, оттаскивала Вольфа от квартиры, я вовсю зажимал девчонку, открывшую нам. — Чёрт. Жанна, немедленно отцепись от него, — достучаться до шлюхи ей показалось проще, чем до меня.

— Отстань, Люська, — лениво проговорила Жанна, старательно затягивая меня в квартиру.

— Смотри, я тебе, как соседка, добра желаю. Этот парень расслабляется, потому что недавно кого-то убил.

— Ну и что, я сразу поняла, что он убийца. А убийцы, сама знаешь, зарабатывают очень много. Может, я ему настолько понравлюсь, что он меня своей подружкой сделает, и я перестану работать, — меня понесло в сортир, а Люся решила в это время разобраться со шлюхами.

— У него есть подружка. И, говорят, она не терпит конкуренции. Так что, склянка кислоты у неё для таких, как ты, всегда под рукой. — В это время я выполз из сортира, и Люся схватила меня за руку. — Пошли отсюда. — Я долго смотрел на неё. В тусклом свете прихожей, видимо, приняв за кого-то другого, очень нежным голосом произнёс.

— Конечно, с тобой, куда угодно.

Но если Люсинда думала, что на этом всё закончилось, то сильно ошиблась. Потому что Вольф на мгновение оставленный без присмотра, уже ломился налаживать добрососедские отношения в соседнюю квартиру.

Отправив меня в машину. Под влиянием того первичного ощущения я послушно пошёл, куда меня отправили, Люся пошла вытаскивать Вольфа.

— Пойдёмте, Юрий Владимирович, — она показала кулак тянувшей Юрку в квартиру Анжеле, продолжая оттаскивать от неё этого козла озабоченного.

— Куда пойдём? — переключился на неё Вольф.

— Господи, куда угодно, подальше отсюда, — чуть не плача всплеснула руками Люсинда.

— Ты наконец-то согласна скрасить суровые будни своего шефа? — Люся не стала напоминать, что Вольф не является её шефом и кивнула.

— Да-да, Юрочка, ты обещал мне сегодня клуб, — она надула губки, и Вольф, потеряв интерес к Анжеле, взгляд которой не обещал ей ничего хорошего, пошёл за ней к машине.

Очутившись в машине, Люся уже решила, что всё закончилось, и она развезёт двух уродов по домам, а сама вернётся на работу, но не тут-то было.

Пока она воевала с проститутками, отстаивая нашу честь, наступил вечер. А значит, клубы начали работать. И начался наш вояж. Я к тому времени забыл про то наваждение, которое накрыло меня в полутёмной прихожей Жанны, и душа потребовала праздника.

Вольф немного поприставал к ней, но тоже увлёкся идеей кутежа, и понеслось. Каждый последующий клуб терял для нас привлекательность, потому что Люсинда как наседка тщательно следила, чтобы мы не пересекли грань, отгоняя от нас девиц, которые и сами не прочь были познакомиться. К счастью, в наших окосевших мозгах не случилось понимания, кто именно виноват в наших неудачах на фронте спонтанного мальчишника.

Конец нашим гуляньям пришёл в стриптиз-клубе. Где мы как раз и купали шлюх в фонтане. Там, кстати, не вино было, а шампанское. В самый разгар вечера в клуб ворвались жёны Вольфа. Люся как раз выловила его из фонтана и выволокла на берег. Увидев их, она бросилась между разъярёнными молодыми женщинами, и пьяно улыбающимся Вольфом. В руках у Влады была та самая газета, на первую страницу которой успели впихнуть развёрнутый репортаж о нравах представителей высшего общества.

— Ничего не было, поверьте, — Люсинда заломила руки, пытаясь помешать Ирине, придушить муженька. — Я не позволила ему даже руки особо распускать. Не скажу, что он не тянул их куда попало, но я вовремя пресекала. Поверьте, это правда.

— А кто ты вообще такая? — прищурилась Влада, глядя на Люсю.

— Я секретарь этого дятла… — она обернулась в поисках шефа и взвыла. — Да чтоб тебя!

— Хм, а у Керна роскошное тело, — задумчиво проговорила Ирина, а затем усмехнулась. — Ну удачи. Если тебе удастся вытащить оттуда своего шефа, то ты будешь совсем молодец.

Как оказалось, в то время как жёны Вольфа пытались остаться вдовами, я, оставленный без надзора, полез на пилон. Что меня туда понесло? Шест был хорошего качества, шестерёнки работали как надо, поэтому у меня даже в таком состоянии получилось что-то на нём изобразить. Был я одет в этот момент в одни штаны.

А татуировка, как оказалось, в полумраке слегка светиться. Раньше я как-то не обращал на это внимания. Уж не знаю языки пламени на руке, или моё тело в целом привлекло внимание довольно прилично одетых дамочек. Почему-то они решили, что я работник данного заведения. Люсинда стащила меня со сцены в тот самый момент, когда одна из дам, пыталась засунуть мне под ремень купюру и шептала что-то о приватном танце.

Люсинда замолчала, а я подозрительно посмотрел на неё.

— Что было дальше?

— Ничего. Мы дошли до машины и приехали сюда. Здесь меня ваш грозный дворецкий проводил в гостевую ванную, от меня же разило шампанским, и хер знает, чем ещё, а потом мне выдали вещи твоей матери, как я подозреваю, а дед попросил остаться, пока ты в себя не придёшь. — Она ответила слишком быстро, чтобы я не заподозрил подвох.

— Люся, что ещё произошло? Я же не… — проведя рукой по волосам, я посмотрел на неё. — Я тебя не обидел? — найдя весьма неточную замену «изнасиловал», приготовился посыпать голову пеплом.

— Ничего не было, — она вздохнула. — Ну, почти.

Когда мы шли по длинному полутёмному коридору к выходу, я внезапно пристально на неё посмотрел и, не успела Люсинда пикнуть, как оказалась прижатой к стене, а я начал её целовать. При этом на меня, похоже, снова напало то самое наваждение, что и в квартире Жанны.

— Ира, о боги, Ира, — шептал я, опуская руки Люси на бёдра. — Не уходи, не бросай меня. Я скоро совсем человеческий облик потеряю.

Люся снова замолчала.

— Что произошло? — снова взлохматив волосы, спросил я.

— Я же сказала, ничего. Но, ты был так нежен. Так настойчив, и одновременно нежен, — она прикрыла глаза. — Короче, если бы ты не стал блевать, то точно, что-то произошло бы.

— Я что сделал?

— Блевал. Долго и с упоением, — злорадно добавила Люся. — А кто такая Ира?

— Никто. Это не та тема, о которой можно вообще заикаться, — грубо оборвал я своего секретаря. — Да, я хочу, чтобы ты стала моим личным секретарём, а не только на производстве. Найди себе подходящую замену, а я тем временем решу, где ты расположишься здесь. За тобой будет машина с водителем закреплена. Или сама права получи, чтобы вообще ни от кого не зависеть.

Она серьёзно кивнула, и в это время в комнату заглянул Назар Борисович и пригласил нас на завтрак. Ну что же, пришло время перед родными отчитываться. Хорошо, что Люся всё ещё здесь и обязательно мне поможет.

Глава 23

Сразу же после завтрака, мать потащила меня в ателье, а дед выделил Люсинде машину, чтобы она смогла от меня отдохнуть хоть ненадолго. Поехали на моей машине.

Всю дорогу мать молчала, глядя в окно. Наконец, она повернулась ко мне.

— Ты мужчина, тебе не понять. Когда я увидела эту статью… Я словно в прошлом очутилась. Благо отец сумел до меня донести, что мужчинам капля скандала может пойти на пользу, сделает их более популярными, особенно среди молодёжи. — Она замолчала, а затем прикрыла рукой глаза. — Это несправедливо.

— Жизнь редко бывает справедливой, — я покачал головой. Мне хотелось её утешить, но я не знал, как это сделать.

Нам было назначено. Перед Новогодним балом каждый уважающий себя клан, а самое главное, приглашённый на празднество, обзаводился новыми нарядами. Что творилось в женских ателье, я просто не мог себе представить, если уж даже здесь стояло столько машин, что я едва втиснул своё авто.

— Ничего не понимаю, — мать растерянно оглядела стоянку. — Обычно все приезжают к назначенному времени. Примерка может занять много времени, и ждать, когда всё подгонят как надо на тех, кто идёт впереди.

— Мы не узнаем, пока не зайдём, — я пожал плечами. — Может быть, все остальные ателье сгорели, и все в ужасе рванули сюда, чтобы успеть до Нового года сшить костюмы.

— Ты прав, пока не зайдём, не узнаем. — И мама решительно направилась к дверям ателье.

Как только мы зашли, весь миллион голов, а мне показалось, что их именно столько, повернулись в нашу сторону. При этом все головы принадлежали исключительно женщинам.

— Мы, случайно, не ошиблись адресом? — я повернулся к матери, но она, нахмурившись, покачала головой.

— Нет, не ошиблись, — процедила она. — Вот что, я пока узнаю, что происходит, а ты посиди здесь, вот на этом диванчике, — надо же, тут ещё и диванчик незанятый остался. Чудеса прямо. На вешалке висела чья-то забытая лет сто назад кепка и очень большим козырьком. Я её видел ещё в тот раз, когда мне шили пальто и мои первые в этом мире костюмы. Я сел на диван, расставив ноги так, что никто больше не мог присесть рядом. После этого надвинул кепку так низко, как только мог и уткнулся в первый попавшийся журнал. При этом я просто на физическом уровне чувствовал, как на меня смотрят, буквально пожирая глазами.

— Ну и как журнальчик? — я слегка приподнял козырёк, чтобы видеть мать.

— Отлично, — пробормотал я, подвигаясь, чтобы она могла присесть.

— И тебя не смущает, что он детский? С комиксами, про, кто там сейчас в моде, кажется, какой-то воин клана Симоновых. Клана уже нет, а комикс есть, удивительно, правда? — мать усмехнулась, а я медленно перевернул журнал, выругался и преувеличенно осторожно положил его на столик.

— Что здесь происходит? — Я снова натянул кепку поглубже и покосился на мать.

— Все эти клуши после вчерашней статьи решили посмотреть на тебя вживую. Поэтому внезапно с раннего утра решили, что их мальчикам пора бы поменять рубашки. Видимо, они думают, что примерка будет происходить прямо посреди зала. Тебя разденут, поставят на подиум, и можно будет беззастенчиво полюбоваться, вблизи рассмотрев загадочную татуировку. — Ядовито ответила мне мать. — Это минута твоей славы, сынок, наслаждайся.

— Угу, я наслаждаюсь, — я снова покосился на неё. — Откуда они все вообще узнали, что мы будем здесь в это время?

— А вот это сейчас выясняют управляющий и сам хозяин, которым я высказала претензии. — Мать поджала губы, презрительно оглядываясь по сторонам. М-да, не ожидала она, что снова окажется в центре скандала, когда всё вроде бы уже улеглось.

В это время по комнате начал бегать то ли управляющий, то ли сам хозяин, и выставлять дамочек из ателье, рассыпаясь в извинениях. Выставляли их вместе с чадами, с которых сняли метки и выпроводили из примерочных. Видимо, объясняли, что примерка будет проходить сугубо в интимной атмосфере примерочной, и голого Керна она всё равно не увидят. Дамы были разочарованы, но старались вида не подавать. Проходя мимо нас, они старательно осматривали меня. Мать при этом, сидящая с такой прямой спиной, будто кол проглотила, и под этими взглядами выпрямлялась ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда-сильнее-то?

— Мам, Громов тебе сильно нужен? — я повернулся к ней, стараясь отвлечь от происходящего. Услышав мой вопрос, она вскинула брови и посмотрела на меня, перестав обращать внимание на окружающих.

— Зачем тебе Егор? — задала она встречный вопрос.

— Мне нужно, чтобы он организовал и возглавил службу безопасности в редакции газеты. Там сейчас просто проходной двор, — я поморщился. — Не понимаю, как им удавалось хоть какую-то секретность сохранять.

— Костя, ты же понимаешь, Егор не в состоянии…

— Он вполне в состоянии организовать охрану и выполнять обязанности её начальника, — резко оборвал я её. — Он сильный мужчина с прекрасным боевым опытом. От него не будет требоваться гоняться за фанатами звёзд, и потенциальными шпионами. Для этого он других людей наймёт.

— Я не… — она замолчала, а потом махнула рукой. — Пускай Егор сам решит, что для него действительно важно.

— Хорошо, значит, ты не против, — я посмотрел в зал ожидания, где осталось совсем немного женщин.

— Я в любом случае не могу возражать на официальном уровне, — она вздохнула. — Это к вопросу о несправедливости жизни.

— Слушай, я давно хотел задать тебе вопрос, а почему я ни разу не видел журнала для женщин? — я уже пару дней обдумывал этот вопрос, в промежутках между гуляньем и нападением на дом Снежиных, который, если не ошибаюсь, теперь мой дом. Надо бы документы забрать, да уборку организовать, пока кровь не протухла, а то от подобного запаха уже невозможно будет избавиться.

— Каких женских журналов? — мать рассеянно смотрела за последними выходящими из здания женщинами.

— Глянцевых, со всякими знаменитыми певцами, певицами и актёрами на обложках, рекламой средств интимного назначения и статей на тему: «Как удержать любовника, когда у тебя климакс?» — объяснил я матери свою задумку.

— Понятия не имею, может быть, владельцы издательств посчитали, что такое не окупится?

— Значит, надо попробовать только и всего, — я кивнул собственным мыслям.

— Себя с Вольфом на обложку не забудь поставить в полуобнажённом виде, чтобы гарантировать окупаемость первого номера. — Я так и не понял, мать сейчас меня подколола, или годную вещь предложила? Ладно, потом разберёмся, хотя видя, какой ажиотаж поднялся вокруг мутного газетного изображения, об этом стоило как минимум подумать.

— Константин Витальевич, прошу извинить за длительное ожидание, — к нам подскочил всё-таки хозяин заведения. — Это просто уму непостижимо. Настолько неожиданно всё произошло, что мои служащие просто растерялись. Но сейчас уже всё в порядке, а чтобы загладить неприятный осадок, вам будет предложена существенная скидка.

— Вы хоть поймали тех, кто растрепал, что мы сегодня на примерку записаны? — спросил я лениво и поднялся, бросая кепку обратно на вешалку.

— Да, и это было весьма неприятное открытие, — хозяин закатил глаза. — Но, прошу, ваш портной вас уже ждёт, пройдёмте.

Я стянул пальто и повесил рядом с кепкой. К счастью, блёстки с него опали, а то я бы ещё и переливающейся верхней одеждой произвёл фурор в этом консервативном заведении.

Примерочная была чуть меньше, чем комната ожидания. С диваном и столом, за которым можно было выпить кофе, если подгонка затягивалась. Рассчитана она была на пять человек. Так что кофе можно было выпивать и не в одиночестве, а ведя вполне светскую беседу.

Сейчас в примерочной было пусто, кроме портного и двух его помощников никого больше не было. Видимо, всех, кто там до этого присутствовал, вытурил хозяин. Но мне так, в общем-то, легче.

— Раздевайтесь, молодой человек, — портной взглянул на меня и нахмурился. Потом вытащил ту самую злополучную газету, снова посмотрел на меня и вздохнул. — Похоже, что мне не показалось.

— Не показалось, что? — я стянул майку и бросил её на диван. Туда же полетели джинсы. Оставшись в одних носках и трусах, я повернулся к портному, который смотрел на меня и качал головой.

— У вас параметры тела опять изменились. А я говорил, я говорил! — он швырнул газету на стол. — Ваша матушка утверждала, что предыдущие мерки прекрасно подойдут. Она говорила, что Костик совсем не растолстел, как будто дело только в этом, — он повернулся к своим помощникам. — Ну что вы сидите? Где костюм господина Керна? И позовите кто-нибудь белошвейку. Похоже, что и рубашку придётся переделывать. Я как знал, что надо запуск побольше делать, чтобы было из чего исправлять.

Рубашка была мне узковата в плечах. То же самое касалось и пиджака. А вот брюки были слегка широковаты в бёдрах. По мне, так не критично, но портной так не думал. А вот я не думал, что девушек, которые должны переделывать рубашку будет больше, чем одна. Пока я послушно стоял, поднимая и опуская руки, три девицы быстро что-то распарывали, что-то смётывали, и каждая старалась коснуться языков пламени на моей руке и частично на груди. Да что такого в этом магическом клейме, что девушки так на него реагируют?

В конце концов, старому мастеру это надоело.

— Так, вы все сметали? — девушки неохотно кивнули. — Тогда пошли вон! Вон-вон-вон. Кыш-кыш-кыш, — и он замахал руками, словно кур по двору гонял. Когда же в примерочной остались, кроме меня и его самого, ещё трое помощников, мастер сел на стул и принялся внимательно наблюдать, как правят брюки. Сам же он до этого трудился над пиджаком. — Пиджак — это самое главное. Качественно и правильно сшитый пиджак может творить чудеса. Хотя с такой фигурой, как у вас, Константин Витальевич, даже если вас в дерюгу замотать, вы будете выглядеть слегка экстравагантно, но не вульгарно.

— Да, не скажите, — я покачал головой, потому что один из криворуких помощников ткнул меня иглой в бедро. — Я вот третьего дня вынужден был надеть первый попавшийся в магазине костюм, так меня в аукционный дом не хотели пускать, приняв за коммивояжёра.

— Боже мой, вы бы ещё с бомжа костюм сняли, — портной закатил глаза. — Конечно, вас приняли за мелкого торговца или клерка. Дело же не только в том, как сидит предмет туалета, дело ещё и в том, из какой ткани он пошит, какая строчка и так далее. Плохой пиджак бросается в глаза. Ну что ты делаешь, криворукий бабуин! Ты что перепутал ногу господина Керна с подушечкой для булавок? Идиёт. — Набросился он на помощника, заметив, что тот ещё раз меня уколол. Пошёл вон! Чтобы я тебя больше не видел, пока ты не сможешь без вредительства работать.

К счастью, основная работа была завершена, и уход испуганного парня не на что сильно не повлиял. Оставалось только подождать, когда сделают временный шов, и можно было одеваться, и валить отсюда.

— Могу я дать вам небольшой совет? — мастер сел на стул, скрестив руки на груди, принялся дожидаться вместе со мной, когда же принесут исправленные вещи.

— Да, почему бы и нет, — я пожал плечами.

— Вы вызвали какой-то прямо-таки нездоровый ажиотаж, Константин Витальевич. Но больше всего привлекает взгляды дам даже не ваши широкие плечи, а эта татуировка, которая, безусловна, представляет собой настоящее произведение искусства, — портной окинул меня взглядом, задержав его на татуировке. — Так вот, мой совет заключается в том, чтобы вы воздержались от короткого рукава на то время, пока не стихнет это жуткое возбуждение.

— Да, совет, безусловно, хороший, — пробормотал я, и тут раздался звонок из кармана моих джинсов, лежащих рядом со мной. Вытащив телефон под пристальным взглядом прищуренных глаз, я ответил. — Керн.

— Егор Ушаков, — раздался весёлый голос в трубке. — Могу поинтересоваться, где ты находишься?

— В ателье. Пробуду здесь, не знаю, наверное, около часа, а что?

— Ателье «Монти»? — деловито поинтересовался Егор.

— Да, вроде бы оно самое.

— Я сейчас подъеду, — и в трубке раздались короткие гудки.

— Я сейчас приеду, жди меня, Костик, — передразнил я Егора. — Козёл. — Засунув трубку снова в карман, чтобы не потерять, я откинулся на спинку дивана.

— Я слышал о таких штуковинах. В статье, посвящённой вашему отдыху с господином Вольфом, даже предположили, что вы таким образом решили отпраздновать успешную презентацию и старт продаж. Полагаю, что и то и другое действительно было успешно.

— Тук-тук, не помешаю? — в примерочную вошёл Егор, а мастер подскочил и ретировался, оставив нас наедине. — Видимо, нет.

Он сел напротив меня, и некоторое время задумчиво разглядывал.

— Что ты на меня так смотришь? — я почувствовал, что начинаю заводиться, и тут увидел, как кончики языков пламени у татуировки начинают светиться. Ну, конечно, мне резко захотелось ударить себя по лбу, ведь это клеймо напрямую связано с огненным даром. Потому и светится, если я, так или иначе, начинаю на дар воздействовать.

— Да вот, думаю, как тебе удалось твою разбитую морду вылечить? Судя по статье, и тому состоянию, в котором вы с Вольфом пребывали, времени посетить целителя у тебя точно не было, — протянул Егор.

— Понятия не имею, — я провёл рукой по лицу. — Если честно, вообще не помню, что у меня что-то не то с лицом было.

— Интересный феномен, — Егор задумчиво погладил подбородок. — А вот мне, если честно, стало обидно, когда я увидел статью. Обидно, прямо до слёз. Потому что тебе даже в голову не пришло, позвать меня в вашу компанию. Хотя я подхожу для подобных загулов куда больше, чем женатый Вольф, который скоро станет счастливым отцом, — и Ушаков горестно вздохнул.

— Бедняга, — фальшиво посочувствовал я. — Ничего, в следующий раз, если он состоится, я обязательно тебя позову.

— Когда говорят «если состоится», то обычно подразумевают «никогда», но, моё предложение насчёт совместных тренировок в силе. Надеюсь, ты про них не забыл?

— Нет, — я покачал головой. — Это действительно может стать полезным для нас обоих. Кстати, а почему ты не женат?

— Пока у прадеда не было планов насчёт моей женитьбы, — пожал плечами Егор. — Хотя он что-то намекал про Ирину Лейманову. — У меня непроизвольно руки сжались в кулаки. Но я нашёл в себе силы кинуть как можно небрежнее.

— Она некромантка.

— Да? Жаль. Хоть эта мышка и не в моём вкусе, люблю девушек пофигуристей, но, опять же, могло бы быть разнообразие, — Егор хмыкнул, затем мотнул головой, как норовистый жеребец. — Дар смерти не сделает её хорошей женой. Да и зачем мне жена, которая не подарит мне наследника?

— Действительно, зачем тебе такая жена? — поддакнул я, прекрасно понимая, что ничего не смогу сделать, чтобы помешать этому браку, если глава клана Ушаковых решит, что Егору совсем и не нужны наследники, а вот ему что-то очень сильно нужно от Лейманова.

— Да, кстати, ты уже решил, как сделаешь предложение Стояновой?

— А что, есть разница? — я потёр лоб.

— Конечно. Существует регламент, который определяет совершенно спонтанное желание юноши жениться на девушке, с которой у него внезапно, вот прямо на балу вспыхнула страстная любовь. — Егор уже откровенно насмехался, вот только его слова были похожи на правду. Там же будет полно журналистов, которые обязательно эту внезапную страсть во всех ракурсах распишут. А простые люди во все времена и во всех мирах любили и любят такие вот истории.

— Нет, я пока не думал об этом, — покачав головой, я сделал зарубку на память, не забыть спросить деда, когда именно я должен буду сделать предложение. — А ты зачем сюда пришёл-то? Никогда не поверю, что просто для того, чтобы поболтать.

— Нет, конечно, — Егор усмехнулся и протянул мне пачку документов. — Ты забыл. Так, сильно опаздывал, что даже не вспомнил о том, что дом Снежиных, теперь принадлежит тебе. Будет, куда молодую жену привести. — Нет, я не забыл, но всё же не думал, что Ушаковы постараются побыстрее избавиться от этого балласта. А Егор тем временем продолжил. — Мы там немного прибрались, трупы сожгли и похоронили прах, кровищу убрали, а то загниёт, вонять начнёт. Правда, ничего не делали для того, чтобы исследовать дом и убрать возможные ловушки. Так что, будь осторожен и сначала почисти дом от всякой гадости.

— Учту, и спасибо за предупреждение, — совершенно искренне поблагодарил я Егора.

— Не за что, я ведь из корыстных целей это делаю, вдруг с тобой что-то произойдёт и твоё «если», в этом случае точно превратится в «никогда», а я всё ещё надеюсь так же погулять. Ладно, бывай, встретимся на балу.

Хохотнув, Егор вышел из примерочной, я же принялся рассматривать дарственную от Снежина. Документ был оформлен как надо, никаких двойных толкований в нём не было. Но это не мудрено, всё-таки его проверил юрист Ушаковых, перед тем, как Снежин поставил окончательную подпись и скрепил клановой печатью.

Я успел просмотреть документы, когда в примерную снова вошёл портной и его помощники. Они несли наскоро прошитые вещи, чтобы провести уже окончательную примерку. После чего костюмом займутся всерьёз и за день до бала его доставят прямо к нам домой.

— Сказать по правде, у меня от Ушаковых мурашки бегают по коже, — признался мастер, когда примерка завершилась, и он, сделав ещё пару совсем небольших изменений, отослал помощников к нему в мастерскую.

— Почему? — я недоумённо посмотрел на него, после того как натянул футболку.

— Не знаю, они мне кажутся очень опасными. Особенно, Егор. Зато он женщинам нравится, даже больше вас, Константин Витальевич. — Он мотнул головой и удалился, оставив меня одного.

— Больше меня женщинам и Вольф нравится, — я немного раздражённо посмотрел вслед старому мастеру. — Но это не значит, что он опаснее меня. Да и про Егора я такого сказать не могу.

И я вышел из примерочной, чтобы забрать уже уставшую меня ждать мать и поехать домой. Мне ещё нужно деда насчёт аккредитации моих журналистов попросить, и с Громовым поговорить, да много ещё дел на самом деле, и это, учитывая, что я не выспался ни хрена, и всё ещё плоховато после вчерашнего соображаю. Но, ничего, до бала ещё есть немного времени, потому что там мне ворон ловить совсем нельзя, на таких вот мероприятиях может произойти на самом деле всякое.

Глава 24

Оставшееся до бала время прошло в какой-то бесконечной суматохе. Я постоянно где-то бегал, что-то делал, но, когда останавливался, чтобы подумать о том, а что я, собственно, вообще делаю, то не находил ответа. Но, в следующую минуту меня уже выдёргивали из задумчивого состояния, и я опять куда-то ехал или бежал, и что-то снова делал.

Но, всё-таки мне удалось выкроить немного времени, и поговорить с Громовым. Он, конечно, немного поломался, так для приличия, а потом впрягся в поручение по созданию охраны издательства, несмотря на приближающиеся праздники.

Дед сумел получить допуск во дворец для моих журналистов, и я пошёл с Егором в издательство, чтобы отдать пропуска и представить нового начальника охраны. К моему удивлению, все сотрудники были на местах, словно тот предпраздничный корпоратив мне привиделся. Девушки из светских новостей вцепились в пропуска так, что даже стало интересно, можно из их хватки вырвать эти куски пластика, или нет?

Михалыч же сначала сидел, что-то печатая на специальном устройстве, периодически включая и выключая его, и лишь, когда я кашлянул, привлекая внимание, он поднял на меня взгляд и вытащил из уха очередное устройство, из которого я тут же услышал свой собственный голос. Без блёсток на лице и волосах узнавание проходило более успешно.

— А-а-а, эм, — глубокомысленно произнёс Ярослав и замолчал.

— Этого хватит на статью, которая станет бомбой, как ты обещал? — я кивнул на записывающее устройство.

— Да. А вы правда Константин Керн? — спросил он и покосился на наушник, в котором в этот момент раздался звук выстрела.

— А что непохож? — он сначала отрицательно покачал головой, а потом закивал. Вот и пойди пойми этого Михалыча.

— Я сначала думал, что большей отморози, чем Егор Ушаков в нашем поколении не встречается, — протянул он. — Как выясняется, я ошибся и рад этому.

— Это мы с Егором отморози? — я даже подавился. — Ты на себя посмотри сначала.

И я ушёл из редакции, оставив Ярослава чесать тыкву в надежде обнаружить в ней ответ, на основании каких критериев я сделал такой интересный вывод. В издательстве я оставил Громова и вернулся в круговорот мелких, но чрезвычайно выматывающих дел.

И вот в девять вечера мы всё при параде, а мать ещё и в драгоценностях, стояли в холле и ждали, когда подадут дедовский лимузин.

— Так, напоминаю ещё раз, для особо одарённых: с десяти вечера и до самого Нового года будет официальная часть, — дед заметно волновался. Уже много лет они с матерью не посещали императорский бал. Приглашения получали, но находили сотни причин, чтобы пропустить данное мероприятие.

— Я помню, — ответил я меланхолично, но дед словно не слышал меня, продолжая давать наставления.

— По регламенту, ровно в десять часов двенадцать минут вы с Вольфом представляете свои трубки и дарите одну императору Михаилу. Трубку получите перед самым вручением. Вам её отдаст непосредственно начальник охраны дворцового корпуса. — Я терпеливо слушал в стопятьсотый раз, как будет проходить наш регламент. — После я обращусь к императору, и он подтвердит твои права, как наследника клана. Получаешь бумаги из рук императора, мы уходим. На всё про всё Кернам выделено десять минут. Всего официальные церемонии будут длиться до половины двенадцати. Затем следует речь императора, поздравления, мы дружно встречаем Новый год, и начинается непосредственно бал.

— Это всё замечательно, вот только за всё это время ты мне не сказал, со Стояновыми всё остаётся в силе, и на балу будет объявлена наша с Анной помолвка? — я действительно не мог всё это время добиться внятного ответа от деда.

— Да, конечно. Все бумаги о слиянии и разделе сфер влияния уже подготовлены. Как только император нас отпустит, мы со Стояновым их подпишем. Останутся формальности в виде предложения, — дед махнул рукой, словно бы намекая на то, что и само предложение и последующая за ним помолвка — это так, ерунда, дело житейское.

— Отлично, в таком случае пока мы не уехали, может, ты мне всё-таки кольцо отдашь? — я скептически посмотрел на деда, который пару раз моргнул и задумался.

— Кольцо?

— Да, кольцо. Ты мне совсем недавно запретил покупать кольцо, сказал, что у Кернов есть фамильное специально для помолвки, — я раздражённо побарабанил пальцами по поручню лестницы. Насколько мне было известно, кольцо на свадьбу всё-таки придётся покупать, но вот что я буду делать сегодня?

— Ах да, кольцо, совсем забыл, — дед быстро прошёл в сторону кабинета, где, как я знал, находится большой сейф, и вскоре вернулся, протягивая мне очень красивое кольцо. Немассивное, оно будет прекрасно смотреться на тонком пальчике Анны. — Теперь вроде бы всё, — дед поднял глаза к потолку, вспоминая, не забыл ли чего, и практически сразу накинул пальто и пошёл к входной двери.

Дворцовые ворота были распахнуты, но для проезда машин была выделена довольно узкая тропа, которую отделяли от парка взмывшие с двух сторон огромные магические перегородки, наподобие тех, которые образовывали купол вокруг тюрьмы, в которой сидел дед.

Нашу машину проверили на въезде, затем, когда водитель остановил её возле крыльца и мы вышли, к водителю сел представитель охраны и принялся показывать, где он должен припарковаться. Нас же опознали на входе и указали, куда идти, а то вдруг давно не бывавший на балах дед всё забыл. Поднявшись по широкой лестнице, мы все вместе вошли в большой бальный зал. Ко тут же подскочил немного бледный и взволнованный Вольф, маму утащила в сторону мать Юрки, а деда взял в оборот Стоянов. Анны не было видно, но, думаю, что она сейчас среди девиц, которые сбились в стайки как те птички. Из этих стаек раздавался периодически смех, а нас с Вольфом старательно обстреливали взглядами.

— Даже странно, что на тебя обращают внимания меньше, чем на меня, — пробормотал я, чувствуя себя неуютно под этими пристальными взглядами.

— Это потому что ты ещё холост и не связан ни с кем никакими обязательствами. Заметь, даже те дамочки, которые явно были не прочь с нами развлечься, сейчас рассматривают тебя не как потенциального любовника, а как возможного зятя. — Юрка нервно хохотнул.

— Мне что-то не по себе, — я немного расслабил галстук, который внезапно сделался слишком тесным.

— Что-то вы слишком бледные, — раздался весёлый голос и к нам подошёл, держа небрежно бокал с шампанским Егор Ушаков. — Это же бал. Нам просто положено волочиться за юбками. Можно сказать, сам бог велит.

— Это тебе положено, ты не наследник клана первой линии, — хмыкнул Вольф. Так, похоже, никому никого представлять не надо, Юрка с Егором прекрасно знают друг друга.

— И слава богу, — Егор благочестиво сложил руки в молитвенном жесте. — Зато мне не надо прятаться за колоннами, чтобы избежать охоты за собой особо амбициозных девочек и их мамаш.

— Ты Ушаков, — сухо ответил я. — Не думаю, что кто-то из этих девиц посчитает тебя плохой партией. Вот только, как у наследника не первой линии, ты имеешь хоть призрачную надежду на выбор.

— Вот только не надо так громко завидовать, — он пожал плечом и сделал небольшой глоток.

— Кстати, а тебе разве не положено сейчас находиться в кругу друзей, не связанных никакими обязательствами, в отличие о нас, и обсуждать прелести присутствующих дам? — воспользовавшись паузой спросил Вольф.

— Нет, потому что я как раз с поручением, — протянул Егор. — Мне приказано не прошляпить момент и первым поздравить Костю, когда он сделает предложение. В очередной раз показав, какие мы проницательные и своевременные. Ну и подарок от клана Ушаковых подарить, не без этого.

— Ты хоть понимаешь, что это подло? — спросил Вольф. — Стоянов имеет с вами на паях большое производство и поэтому твой прадед не мог не знать о предстоящем слиянии кланов. Но, Ушаков, другие-то этого даже теоретически не могут знать, потому что такие вещи обычно стараются хранить втайне.

— Ну почему же? — Егор задумчиво посмотрел, как шампанское переливается, заставляя сверкать грани хрустального бокала, в который оно было налито. — Ты же знаешь. Хотя у тебя никаких дел со Стояновыми нет и в помине.

В этот момент его заткнул распорядитель, объявивший о прибытии императора. Начались официальные мероприятия, за которыми многие, в том числе и я, наблюдали очень внимательно. Ведь именно на таких вот заранее спланированных и подготовленных мероприятиях можно увидеть весь политический расклад на сегодняшний день.

— Господа, приготовьтесь, — к нам подошёл распорядитель и начальник охраны, который протянул Вольфу шкатулку. Шкатулка была без лишних украшений, чёрная довольно скромная и строгая, идеальная. Даже выбор шкатулки, в которую Вольф запихал трубку, указывал на его почти безупречный вкус. — Время, — распорядитель подтолкнул нас вперёд к стоящему не слишком далеко императору и громко объявил. — Юрий Вольф и Константин Керн представляют свой продукт, выпущенный ими на рынок самостоятельно.

— Я слышал про то, что ваш продукт произвёл фурор, — в мягком баритоне императора появились смешки. — А ещё я наслышан, что вы сами, господа, празднуя этот фурор, умудрились произвести ещё больший. — Я почувствовал, как кровь прилила к ушам, а Вольф, наоборот, побледнел до состояния приведенья. — Ну же, господа, смелее. — И он сделал приглашающий жест рукой.

Мы с Вольфом переглянулись, и Юрка выступил вперёд, открывая крышку шкатулки.

После быстрого представления и подарка мы сделали шаг назад, а император снова нас удивил. Он вытащил трубку, повертел её в руке, потом подозвал нас жестом и попросил инструкцию по пользованию. Внимательно выслушав, он кивнул и сунул трубку в карман, а пустую шкатулку передал распорядителю. По залу пронёсся рокот, словно кто-то тронул улей с дикими пчёлами. После чего вперёд вышел дед со своим обращением.

Михаил милостиво кивнул, протянул руку, и в неё вложили перевязанный лентой документ, который он вложил мне в руку. Я принял документ и склонил голову в почтительном поклоне. Рокот усилился. И тут Егор поднял руки и несколько раз громко хлопнул. Заметив мой взгляд, он криво усмехнулся, и тут Вольф подхватил его жест. Через мгновенье я отошёл в сторону, получив приличную порцию аплодисментов. И только после этого посмотрел на часы, вместо отведённых нам десяти минут, мы провели рядом с императором семнадцать.

— Всё прошло прекрасно, — дед встал возле меня и несколько раз обмахнулся рукой. — Пойду освежусь да посплетничаю с такими же старыми пердунами, — и он пошёл к выходу из зала. Как я уже знал, там было открыто ещё несколько комнат, где дамы могли передохнуть и поправить наряды и причёски, а мужчины посидеть за партией в карты.

— Это было впечатляюще, — ко мне подошёл, улыбаясь улыбкой змеи человек, держа в руке два бокала. — Позвольте поздравить со столь удачным представлением ко двору, — и он протянул мне один бокал.

Я взял бокал автоматически, пытаясь вспомнить, или хотя бы предположить, кто передо мной. А он тем временем, отсалютовав мне бокалом, сделал большой глоток. Я же с подозрением посмотрел на шампанское. Затем решительно поднёс бокал ко рту. Не отравить же он меня хочет, на самом деле. Жидкость полилась мне в рот, и сглотнул я уже нечто, напоминающее лимонад, вот только, лишённый градусов напиток, был отвратительный. Но я сдержал гримасу отвращения и прямо посмотрел на незнакомца, который наблюдал за мной с каким-то нездоровым интересом. Я же, демонстративно допив до конца, поставил бокал на поднос снующего в толпе официанта.

— Я не думал, что наши, в общем-то, скромные успехи приведут к таким ошеломляющим успехам, — ответил я ему, заметив на лице незнакомца тень разочарования. Что ты хотел увидеть? Ну не то, что я могу с одного бокала окосеть, правда ведь?

— Ваше высочество, его величество подзывает вас. Скоро вы будете произносить речь, — к нам подошёл распорядитель и поклонился моему собеседнику.

— Ну что же, приятно было познакомиться, — и Великий князь Павел отошёл от меня. Я понял кто это, как только распорядитель обратился к нему. Это был дядя императора, его наследник и один из двоих, кто мог титуловаться высочеством. Ещё один — это его сынок Васька, который, если станет когда-нибудь императором, то, боюсь, не доживёт до коронации. Его собственная охрана когда-нибудь удавит.

— Что хотел от тебя Великий князь? — ко мне подошёл Егор, глядя с явной неприязнью в спину уходящему Павлу.

— Честно? Понятия не имею, — я повёл плечами, сгоняя напряжение. — Поздравил, вина предложил. Странно это как-то.

— Да, странно. — Егор повернулся ко мне. — Ну что, когда будешь делать предложение? А то я всё-таки хочу хоть немного расслабиться и повеселиться.

— Когда бал начнётся. Я пока вообще не видел Анну. Может, её здесь и нет, — для наглядности, оглянулся по сторонам и тут же увидел Стоянову. Она стояла, как я и предполагал в кружке других девчонок и о чём-то весело с ними переговаривалась.

— Ну, ладно, тогда я прошвырнусь по залу, поищу знакомых, — и Егор растворился в толпе, а я остался один, внезапно осознавая, что, по сути, никого не знаю во всём этом море людей. Наверное, только Вольфа и Ушакова можно назвать моими приятелями.

— М-да, как-то неловко вышло, — пробормотал я и пошёл по залу, чтобы хотя бы попытаться найти знакомых, с которыми можно было бы перекинуться парой слов.

— Ну что, Виталий Павлович, поздравляю, Костя — весьма достойный молодой человек, — я как можно незаметнее шагнул за колонну и принялся слушать, о чём говорят мой дед и император.

— Да, Виталий, парень получился что надо, — голос Великого князя мне определённо не нравился. Какой-то скользкий, словно угорь.

— Благодарю за высокую оценку, ваше высочество, — Сухо поблагодарил Павла дед.

— Ты хотел что-то сказать, Виталий? — император говорил благосклонно, наверное, накатил стаканчик, чтобы не рехнуться от всего того, что происходить вокруг. Каждый год, практически одно и то же, с очень редкими изменениями.

— Да, ваше величество, я хотел бы обратиться к вам с просьбой, инициировать проверку на складах Второй армии, под командованием генерала Рыськова, — спокойно ответил дед. — Мне поступила информация, что он может быть замешан в краже телепортов.

— Этой информации можно доверять? — император нахмурился. — Генерал Рыськов никогда не вызывал у меня подозрений и всегда оставался на хорошем счету.

— Эта информация была получена в ходе допроса покойника. А как известно, вашему величеству, мертвец не может противиться воле призвавшего его некроманта, — сохраняя спокойствие ответил дед.

— Да, такие подробности мне известны, — протянул Михаил. — Кем был покойный?

— Снежин, ваше величество, вам докладывали, что его клан решил грубо нажиться на обмане клана Ушаковых, — всё так же спокойно отвечал дед. Сейчас, когда всё, зачем он сюда пришёл, было выполнено, и он уже успокоился в кругу старинных приятелей, можно было и не волноваться, и спокойно выполнить просьбу внука инициировать расследование на самом высоком уровне.

— Да, Ушаковых лучше не злить. Твой тесть может стать весьма могущественным врагом, жаль, что кто-то подзабыл Кодекс. — Император задумчиво потеребил пуговицу на своём мундире. — Павел, а разве вторая армия не под твоим патронажем? — император повернулся к Великому князю.

— Под моим, Миша. — Дядька Михаила нахмурился и переводил взгляд с венценосного племянника на Керна. — Но я уверен, что здесь какая-то ошибка. Рыськов верный трону и преданный лично тебе офицер.

— Я тоже думаю, что это недоразумение разрешится, — кивнул император, принимая решение. — Вот что, Виталий, раз ты всё это начал, то тебе и карты в руки. Завтра утром я пришлю тебе бумаги, подтверждающие твои полномочия имперского ревизора. А теперь, давайте веселиться, господа, Новый год, как-никак.

И император, хлопнув деда по плечу, отошёл в сторону. К нему сразу же подскочил распорядитель и что-то зашептал в монаршее ухо. Великий князь тоже отошёл, что-то обдумывая. Он прошёл очень близко от меня, даже не заметив, что-то бормоча себе под нос. Дед же развернулся и отправился опять к выходу из зала. Скорее всего, он не собирался смотреть на танцы и заигрывания молодёжи. Мать я вообще не мог найти в толпе.

— Керн, у тебя настолько кислый вид, что рядом никак нельзя ставить молоко, — я опомниться не успел, как в моих руках оказался бокал с вином.

— Прекрасно выглядишь, — я отсалютовал Марго своим бокалом, чуть пригубил, чтобы не вызывать подозрений своим слишком трезвым видом, а остальное уже чисто автоматически преобразовал в безалкогольный напиток, сильно напоминающий сок.

— О, я знаю, — она махнула рукой. — Эти два миллиона так сильно греют мою душу, что я готова быть со всеми снисходительной. Кстати, давай послушаем, что говорит император, а потом и потанцуем.

— Почему бы и нет, — император встал так, чтобы его все видели, и начал двигать вполне традиционную речь. Я действительно слушал его внимательно, после чего поаплодировал и смачно поцеловал стоящую рядом Ведьму, когда часы начали отсчитывать первые секунды Нового года. К нам начали подходить какие-то люди. Многих я не знал, с кем-то был знаком. Количество переведённого мною вина уже давно перевалило за бутылку. Пару раз я ловил на себе взгляд Великого князя, но никак не мог его охарактеризовать. Единственное, что не подвергалось сомнению, так это то, что взгляд прищуренных глаз не сулил мне ничего хорошего.

В какой-то момент я увидел Анну. Оркестр как раз настраивал инструменты, и вот-вот должны были начаться танцы.

— И что такая красивая девушка делает в таком, не побоюсь этого слова, злачном месте? — я прислонился спиной к колонне, немного перегородив ей дорогу.

— Ищу своего принца, — она слабо улыбнулась.

— Брось, зачем тебе принц? Все принцы — напыщенные идиоты, к тому же отъявленные лгуны. Зачем тебе такой?

— А что ты здесь делаешь? Ищешь принцессу? В отличие от идиотов-принцев, они должны быть эфемерны и прекрасны, — Анна улыбалась теперь более искренне.

— Зачем мне принцесса? Я ищу жену, а принцессы только в сказках выходят за обычного наследника клана, — повинуясь порыву, я отклеился от колонны. — И что-то мне подсказывает, что вот прямо сейчас я нашёл ту, кого искал, — опустившись на одно колено, я достал кольцо. — Ты выйдешь за меня, незнакомка? Поверь, я куда лучше принца.

Вокруг нас постепенно собиралась толпа, где-то прозвучало что-то вроде: «Как романтично», и несколько раз вспыхнули вспышки фотокамер.

— Думаю, что самое правильное будет сказать «да», — я поднялся и надел на палец кольцо. И в эту самую минуту, как по заказу грянула музыка.

— Пользуясь случаем, клан Ушаковых дарит своему родичу в связи с такой неожиданной и романтичной помолвкой, права на все контракты, заключённые с кланом Снежиных! — Ушаков сунул мне в руки плотную стопку бумаг и похлопал по спине. Потом нагнулся и прошептал. — Надеюсь, ты будешь если не счастлив в браке, то, хотя бы доволен им.

Дальнейшее слилось для меня в череду поздравлений, танцев, опять поздравлений и так по кругу. Домой мы вернулись, когда на часах было четыре утра. Я рухнул на кровать, не раздеваясь, лишь бросив пиджак на стул и ослабив галстук. Прикрыл рукой глаза, понимая, что сейчас не усну. Но хотя бы немного отдохну. Все эти балы — это на самом деле очень утомительно, а ведь днём нам ещё на склады с дедом ехать, чтобы не терять время и не дать преступникам замести следы. Незаметно для себя, когда было уже около пяти утра, я задремал.

Глава 25

— Мяу-у-у! — дикий вопль кота выдернул меня из полудрёмы, в которую я всё-таки погрузился. Вопль был настолько громким, что я едва не слетел с кровати. Вскочив на ноги, я всё-таки упал на пол, потому что мне под ноги бросился комок тьмы, который был виден даже в темноте комнаты. — Мяу-у-у-у-у!

— Да что с тобой такое происходит? — я сел, чтобы больше не падать и попытался поймать Паразита, который пронесся мимо меня отчаянно крича. Мне удалось перехватить его и прижать к груди. Кот трясся, словно в лихорадке и пытался вырваться, одновременно вцепившись в меня, до крови раздирая кожу, располосовав тонкую шелковую рубашку, которую я так и не снял. — Да что с тобой?

Я совершенно на автомате попытался призвать светляка. Языки пламени, видимые в прорехе на груди, ярко вспыхнули, ударив по глазам вспышкой, от которой поплыли круги, и тут же погасли

— Мяу-у-у-у! — Паразит прекратил меня царапать и задрожал ещё больше.

— Что за черт? — я поднялся на ноги, продолжая держать кота на руках. — Что, мать вашу, здесь происходит?

И тут за дверью бухнуло, да так, что у меня в ушах заложило, а с потолка посыпалась штукатурка. Я больше не задавал дурацких вопросов и бросился к двери. Руки дрожали, и я с трудом отпер замок. Дверь тут же распахнулась и меня втолкали в комнату. Паразит извернулся и выскочил из комнаты, а дверь уже закрылась. На мою кровать упал фонарик, самый обычный не магический, а Назар Борисович поставил на пол вниз прикладом здоровенное ружье с раструбом на конце, и принялся прямо в ствол по очереди засыпать разные вещества, из рогов, которые снимал с пояса. Луч света осветил его, и я сразу же напрягся. Его одежда была порезана в нескольких местах, а на щеке виднелась свежая глубокая, сильно кровоточащая царапина. Судя по тому, что из раструба его ружья всё ещё вился дымок, тот жуткий грохот был следствием выстрела из этого монстра.

— Что происходит? — я встал перед ним и снова попытался призвать хотя бы один дар. Ничего. никакого отклика, словно я вовсе и не маг. Жуткое чувство пустоты, словно я снова всё бездумно истратил, потому что я не ощущал даже искры. — Ответь мне, ради всех богов, что, твою мать, происходит? — я схватил его за плечо и встряхнул. Его рука дрогнула и дворецкий чуть не просыпал дробь, которую засыпал сейчас мимо раструба. Он посмотрел на меня безумными глазами и опустил руку.

— Это нападение. На нас напали. Охрану практически сразу вырубили. Да и не так и много её у нас. — Он закрыл глаза, а когда открыл, то продолжил заряжать своё жуткое ружьё.

— Кто на нас напал? — сквозь зубы процедил я, пытаясь в очередной раз призвать дар. Мне многого не надо, всего лишь, чтобы зашевелились серые нити магии смерти. Тогда вам всем придёт большой и толстый писец, скоты! Бесполезно. — И почему не действует магия?

— Не знаю, ответ на оба ваших вопроса. Дом накрыл антимагический купол, который сразу вырубил все приборы, в которых было хоть немного магии, а когда охрана на мгновение ослепла, их всех убили. Работают тихо и быстро, очень профессионально. — Ответил Назар Борисович, и поднял готовое к новому выстрелу ружьё. — Ну, ничего, мы с моей лапочкой уже дали этим тварям прикурить, и ещё дадим. — Он невозмутимо вскинул голову и со своим обычным безразличным выражением на лице пошел к двери.

Я же заметался по комнате. Вытащив из стола обрез, схватил какую-то сумку, набросил её на плечо и принялся выгребать патроны. Эффективность огнестрельного оружия я ещё у Снежиных оценил. Подумав, сунул за пояс палаш, зарядил обрез и выскочил из комнаты. Как только я очутился в коридоре, раздался крик матери. А потом жуткий выстрел из утятницы Назара Борисовича. Я аж присел от этого звука, от которого, казалось, весь дом содрогнулся.

Когда в ушах перестало звенеть, я бросился в ту сторону, откуда раздавались крики и лязганье холодного оружия. В голове вертелась только одна мысль, ставить глушитель магии имеют право и возможность только члены императорской семьи.

На меня выскочили двое человек. Их движения были стремительны, а лица закрыты темными платками, это если учесть тот факт, что в отсутствие магии дом был освещен крайне скудно. Почему-то у них не было огнестрельного оружия. Почему? Отвечать на этот вопрос мне было некому, а вступать в схватку с этими двумя, которые явно не в первый раз держат в руках клинки, я не собирался.

Два выстрела, и оба упали на пол коридора. Переломить стволы, зарядить и броситься дальше по коридору, туда, где в моей помощи нуждалась мать.

У нападающих было огнестрельное оружие, правда, похоже, что не у всех. Вообще, если судить по тому, что я видел, у каждого из них была своя задача и своя жертва. Раздались выстрелы из чего-то автоматического, а потом снова грохнула лапочка Назара Борисовича, послышались стоны и маты сквозь эти стоны. В голосе я с удивлением узнал дворецкого. Похоже, что его ранили. Но тут снова раздался крик матери, и я ускорил бег, перепрыгивая через трупы, которые сделала лапочка. Правда, Назар Борисович при этом калечил не только нападающих, но и их оружие. Ни одного неповрежденного автомата я не видел. Но он молодец, работает исключительно по тем типам, которые вооружены огнестрелом. На меня выскочили ещё трое. У двоих в руках были автоматы. Третий вооружен мечом. Теперь я могу представить себе картину: этот в центре — убийца, которому поручено избавить этот мир от кого-то из нас, а эти его охрана и страховка.

Два выстрела слились в один. Они явно не ожидали меня здесь увидеть, поэтому промедлили всего на одну секунду, которой хватило мне, чтобы выстрелить. Вот тут я понял, что мне говорил Устинов, когда мы только ехали к Снежиным про обрез. В умелых руках — это действительно страшное оружие. Не такое страшное, как лапочка Назара Борисовича, да и руки у меня не так чтобы умелые, но с короткого расстояния и этого хватит. К тому же я узнал одну особенность — купол, блокирующий магию, блокировал абсолютно всё — нападающие тоже не могли призвать дары. Как и Паразит не мог телепортироваться.

Двое автоматчиков упали, я уронил обрез на пол и выхватил палаш. Но мечник сумел воспользоваться теперь уже моей секундной задержкой. Я сумел отклониться, но кончик меча все равно располосовал мне щеку и полоснул по кромке волос, поддев скальп. Кровь хлестала, затекая в глаза и марая волосы, но я всё же сумел сделать скользящий шаг в сторону, и палаш вошел в незащищенный бок убийцы. Повернуть клинок в ране, и выдернуть. Так, теперь поднять обрез, перезарядить, палаш за пояс. Послюнявив палец, кое-как прилепил кусок содранного скальпа, шипя от боли. Ничего, главное, чтобы немного продержался, а потом затромбуется. Лечиться полноценно будем потом. Сейчас нужно от этой падали избавить мой дом.

Мать стояла, прижавшись к стене. На её щеке расплывался огромный синяк, руки были в крови. На полу валялся окровавленный нож для колки льда. Перед ней стоял Егор и сдерживал натиск двоих убийц своей шпагой, спрятанной в трость. Двое нападающих лежали мертвые неподалёку. Громов справлялся, но силы были явно неравны.

Я поднял обрез и выстрелил, а вот на втором выстреле произошла осечка. Выругавшись, я выхватил палаш, и швырнул его в бросившегося на меня убийцу. Клинок вошел ему в горло, и вышел со стороны спины. Схватившись за лезвие, он попытался выдернуть мешающую ему сделать вздох сталь, но только завалился ничком на пол.

— Костя! — мать попыталась рвануть ко мне, но её удержал за талию тяжело дышащий Егор. Спасибо, приятель, сочтёмся.

— Мяу-у-у-у! — Паразит взвыл неподалёку. Я пошарил рукой в сумке и ругнулся, остался всего один патрон.

Я кивнул Егору и выскочил из комнаты, уже в коридоре вспомнив, что так и не вытащил из трупа свой палаш. Вой кота повторился. И я припустил на помощь.

Дед держал в одной руке кинжал, рядом валялся разряженный пистолет, выстрелом из которого он убил одного из нападающих. Деду почти удалось добраться до лестницы, ведущей в холл. На него наседал один из нападающих, в то время как второй деловито поджигал висящие на лестнице картины. Паразит помогал деду, нападая на его противника и отскакивая в сторону, не давая приблизиться ни к себе, ни к Керну, которого он защищал.

Я быстро сунул обрез в сумку, стянул с шеи галстук и захватил этой удавкой шею поджигателя. Освободиться из правильно накинутой удавки невозможно. Вот и этот урод не смог. Он не смог издать ни одного звука, а просто опустился на пол, когда перестал дёргаться, и я позволил уже бездыханному телу упасть. На стене в это время начало загораться пламя.

Я отпустил его, выхватил обрез и сделал шаг к деду. Тут убийце удалось выбить из руки деда кинжал и полоснуть по плечу. Дед зашипел и оступился. Паразит с диким воплем кинулся на нападающего, но тот сумел подловить его в полете и кончик кинжала полоснул кота по лапе. Паразит упал на пол и заскулил, а у меня в глазах потемнело, я сделал ещё один шаг, поднимая обрез. Судя по звукам, раздававшимся вокруг, эта тварь была последней.

— Какие же вы Керны всё-таки уроды, — я замер, услышав голос. В это время Великий князь Павел схватил деда за светлые волосы и запрокинул его голову, приставив к горлу кинжал. — Вот что вам стоило забыть про эти проклятые телепорты? Нет, всюду шныряли, вынюхивали. Как будто мне этой крысы Подорова мало. Он как та акула всё ближе и ближе подбирался, круги нарезал, сволочь. А потом этот ублюдок, твой внучок, сдал Снежиных Ушаковым. Ещё и эту зарвавшуюся скотину допросить сумел. А ведь я предупреждал этих скотов, чтобы были аккуратнее. Твари! Вокруг меня одни твари! — он повернулся, встав боком, и в его глазах в свете разгорающегося у меня за спиной пожара блеснуло безумие. — Я совсем один остался! Мишка начал меня подозревать, недаром поручил именно тебе расследование на складах Рыськова начать, а не как обычно, родному дяде! Да ещё и Васька воду начал мутить, всё против собственного отца идти норовит. Как будто я мало его художества прикрывал! Я остался совсем один! И с каждым днем Подоров всё ближе и ближе. Это вы во всём виноваты! Вы! — он слегка ослабил нажим на кинжал, отстранив его от шеи деда, по которой уже текла кровь. Я снова вскинул руку с обрезом. До этого просто боялся стрелять, потому что он мог успеть перерезать деду глотку. К тому же именно сейчас я понял, что это не он стоит за творящимися событиями. Может быть, он сам и ощущает себя главным, вот только во всей этой истории есть кто-то главнее.

И тут произошло сразу несколько событий: распахнулась дверь и в неё ворвались те самые бойцы, которые охраняли императорский комплекс, а потом вошли Подоров и сам император.

— Павел, всё кончено, — в голосе императора звучала усталость. Тяжело переживать предательство близких людей, слишком тяжело.

— Ничего ещё не закончено, — Павел оскалился, а я почувствовал, как во мне всколыхнулись скованные до этого чужой силой дары. — Васька, сука сдал, — он рассмеялся. — Я так и думал, ждать, скотина не захотел, убрал претендента на корону, не так ли, дорогой племянник?

— Отпусти Керна, Павел. Он тут точно не при чём, что бы не пришло в твою затуманенную голову. Ты сошел с ума, но эти люди не виноваты. — В Павле что-то сломалось. Он сгорбился и начал опускать руку с кинжалом, отстраняя её от дедовой шеи всё дальше и дальше.

— Костя, опусти ствол, всё кончено, — тихо произнёс Подоров, а Дядька императора встрепенулся, и я увидел, как его рука крепче сжала кинжал. Услышав Подорова, он словно обрёл силы, и я не мог дать ему реализовать эти силы, потому что это будет стоить жизни моему деду.

— Нет, ничего ещё не кончилось, — рука с обрезом взлетела в воздух в мгновение ока, и я выстрелил.

Время остановилось, хоть в этом не было никакого смысла, и я увидел, как множество дробинок врываются в голову Павла, вырывая кусочки плоти, дробя кости, превращая его лицо в кровавое месиво. Все эти кусочки плоти, вперемешку с кровавыми брызгами как мелкий дождь брызнули в разные стороны, частично попав на лицо деда. Я целился таким образом, чтобы не попасть в него, но от этого пара дробинок с визгом вгрызлась в дерево перил, что заставило парней внизу вскинуть своё оружие, и лишь окрик Подорова и самого императора не позволили им сделать из меня решето.

Дед спихнул навалившееся на него тело и встал с пола, держась за раненную руку. Когда он поднялся, то потёр шею, стирая кровь, которая всё равно продолжала медленно сочиться. Я же подошел в Паразиту. Кот был жив. Клинок прошёл через плечо и вышел со спины, не повредив внутренние органы. Я погладил слипшуюся от крови шерстку.

— Потерпи, маленький, тебе скоро помогут. — Он почувствовал меня, приподнял голову и потерся мордочкой о мою руку.

После этого я поднялся на ноги и бросил обрез на пол. Туда же полетела сумка. Обернувшись, плеснул водой на охваченные огнём картины, и повернулся к осторожно подходящему ко мне Подорову, чувствуя, как лоскут скальпа съехал и снова начал кровоточить. На лестнице появился пошатывающийся Назар Борисович. Он с трудом удерживал свою лапочку, а из простреленного плеча пульсирующей струйкой вытекала кровь. Живой, хвала всем богам.

Подоров подошёл вплотную и прошептал.

— Зачем? Он всё равно был не жилец. Осознал бы, что натворил и тихонько застрелился под домашним арестом, — прошептал он.

— Я должен быть уверен, что эта падаль наверняка не навредит моей семье, — процедил я и протянул ему руки. — Давайте быстрее. Всем нам нужно оказать помощь, и мне в том числе.

— Вы не имеете права его трогать, — прошептал дед, видимо этот скот всё-таки ему что-то повредил. — Это прямое нарушение Кодекса.

— На самом деле — нет, — покачал головой Подоров. — Хотя бы потому, что мы действительно пришли вам на помощь, что противоречит тому же Кодексу.

— Не слишком же вы и торопились, — яростно прошипел дед.

— Мы примчались, как только узнали, — спокойно ответил ему Подоров и надел мне на руки наручники.

— Я этого так не оставлю! Никто из кланов не оставит! — дед охнул и схватился за горло.

— Это будет решать Совет. А пока, Константин Керн, вы арестованы за убийство Великого князя Павла, совершенного хладнокровно и преднамеренно в присутствие свидетелей. — Он поднял мои руки в наручниках и повел вниз. В тот миг, когда мы проходили мимо застывшего императора, зажегшиеся магические лампы не выдержали напряжения и мигнули на мгновение погрузив комнату в полумрак. Кровь сделала мои волосы темными, а лицо, в кровавой маске исказилось, став неузнаваемым. Вот только император, подняв на меня взгляд вдруг отступил назад и схватился рукой за сердце, прошептав.

— Виталий, это ты. — Наши глаза встретились, и Михаил помотал головой, словно пытаясь прогнать причудившийся ему образ. Мне на плечи набросили пальто и вывели на улицу. Просто охрененный Новый год получился. Я вдохнул колючий холодный воздух. Ну что же, посмотрим, куда тут определяют убийц. И я пошел за Подоровым, который отпустил мои руки, позволяя идти за ним самостоятельно.

Content

Незаконный наследник. Стать сильнее

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25