Незаконный наследник. Стать жестче

Глава 1

Егор застонал и открыл глаза. Вывернутые в суставах руки страшно болели. Ноги не доставали пола. Подняв голову, он увидел, что подвешен на вытянутых руках цепью, перекинутой через металлическую балку почти под потолком. Голова болела, он здорово ударился об руль, когда в него влетел грузовик. Вообще, всё это время Егор был без сознания, и лучше бы так оно и оставалось, подумал он невесело. Он чуть не вывернул шею, но сумел разглядеть себя: из одежды ему оставили лишь штаны. Торс был обнажён, да его похитители даже носки с него сняли, это он выяснил, пошевелив пальцами ног. Зато понятно, почему ему так холодно.

Егор закрыл глаза и попытался обратиться к дару. А вот хренов тебе тачку, Егорушка, неужели не понял, что кандалы такие же, как и те, которые ты лично с рук Керна снимал не так давно в зале заседания Совета.

Это надо же было так попасться. Идиот. Прадеду теперь нужно будет более ответственно подходить к выбору командира.

Мысль о том, что он выберется из этой переделки живым, Егора не посещала. Он даже удивился, почему его до сих пор не убили. Только вот Люся наверняка подумает, что он не приехал, потому что она ему надоела и он решил, что хватит с него. Точно решит, и переубедить её сможет только его труп. Это, если его обнаружат в скором времени.

Хотя обнаружат, куда денутся. Передатчик должен быть всё ещё в ухе, вот только он никак не может коснуться его, чтобы вызов настроить. Чтобы пеленговать, надо знать, что это требуется. А сейчас все думают, что пеленг постели его подружки и не нужен, тем более что все Ушаковы уже знают, где эта постель находится.

Егор прислушался к своим ощущениям. Он так привык к этой жемчужине, что уже не осознавал, находится она в ухе или всё-таки нет. Покачал головой в разные стороны и попробовал прижаться ухом к вытянутой руке. Ему удалось это сделать, и тут он понял, что передатчика нет. Последняя надежда на то, что его могут найти и спасти, лопнула как мыльный пузырь. Теперь Егор точно без всяких «но» мог сказать, что обречён.

Тут до его слуха донеслись шаги. Он уже определил, что находится где-то вроде заброшенного завода, и эхо здесь гуляло, ещё мощнее ветра.

— Очухался, гадёныш, — перед ним встал довольно высокий мужик. Где-то его Егор видел. Точно, это же тип, который в лицензионной палате заседает.

— Откуда такая ненависть? Я тебя даже не знаю, — хотелось пить, и в глазах двоилось, но Егор всё-таки постарался ответить.

— О, это как раз тот самый случай, когда желание моих друзей, полностью совпало с моим. — И мужик расхохотался. — Им нужен был Ушаков. Уж не знаю зачем. Вашему главе есть кем заменить любого. Наверное, чтобы акцию устрашения провести. Ну а мне хотелось бы, чтобы глава нашёл именно твой изувеченный труп.

«Они не знают, — мысли лихорадочно замельтешили у Егора в голове. — Не знают, что на мне вся защита клана завязана. Им нужен был любой Ушаков. Они даже имени моего не знают. И нужно сделать так, чтобы и не узнали. Нужно их так разозлить, чтобы они меня просто убили, и не смогли получить никаких данных».

Егор подобрался. Рукам было больно, но, чёрт подери, он сильный тренированный мужик, а не кисейная барышня. Ничего, потерпишь, раз умудрился позволить себя захватить.

Когда мужик ударил его по лицу, Егор качнулся на удерживающей его цепи и резко подтянулся, ухватившись за цепь обеими руками. Мышцы пресса напряглись, и он сумел обхватить шею этого ублюдка ногами. Мужик заверещал и попытался вырваться. Егор слышал, как к нему бегут какие-то люди, и сильнее напряг мышцы. Крутанувшись вокруг цепи, он использовал инерцию собственного тела и свернул так неосторожно подошедшему к нему мужику шею. После чего медленно освободил тело от захвата, позволяя ему упасть на пол.

— Эта мразь высокородная Касьяныча завалила! — заорал какой-то хмырь, больше похожий на хорька-переростка.

В его руках была бита. Егор закрыл глаза и приготовился к удару. Который незамедлительно последовал. Тело Ушакова выгнулось дугой, но он не издал ни звука. Он не доставит удовольствия этим тварям увидеть, как он орёт от боли.

За первым ударом последовал второй, потом третий. Вскоре Егор потерял сознание, и его тело обмякло, натянув впивающуюся в кожу запястий цепь ещё больше.

* * *

Люсинда сидела в библиотеке огромного дома Кернов. Она сидела в темноте, с ногами забравшись на диван и обняв подушку. Костя куда-то ушёл, и никто не мог ей сказать, куда именно. Ей было страшно, так страшно, что она никогда больше не увидит Егора живым, что живот сводило. Так страшно, что она не могла даже плакать, лишь сидеть на этом проклятом диване, обнимать эту проклятую подушку и тихонько раскачиваться.

С каждой секундой надежда на то, что Егор жив, таяла, как снег в жару, погружая девушку в пучину отчаянья.

— Только бы ты был жив. Ну, пожалуйста, — прошептала она. — Можешь идти куда хочешь и к кому хочешь, можешь жениться, детей растить, только живи. Мне будет достаточно просто знать, что ты жив.

Ей очень сильно хотелось заплакать, но слёзы никак не шли. Уже глаза болели, и их жгло, словно в них плеснули кислотой.

В темноте возникло шевеление, и ей на колени запрыгнул огромный лоснящийся чёрный кот.

— Паразит, — прошептала девушка, запуская руки в шелковую шёрстку. Кот повернул к ней лобастую голову, и в темноте блеснули его желтые глаза. — Паразит, где он? Ты знаешь, где Егор?

— Мяу, — кот положил ей переднюю лапу на руку, мир крутанулся, и Люся очутилась в каком-то помещении, больше всего напоминающем производственный цех давным-давно заброшенного завода.

Люся поднялась с пола, на котором очутилась, и с удивлением огляделась по сторонам. И тут же вскрикнула, увидев висящее окровавленное тело.

— Егор, боже мой, Егор, — она застыла на месте и не могла себя заставить сдвинуться с места, потому что больше всего на свете боялась получить подтверждение того, что он мёртв.

Откуда-то сбоку раздался громкий крик, чей-то всхлип, а потом из бокового прохода потянуло холодом. Всё это словно подстегнуло девушку, и она бросилась к своему парню. И будь что будет. Даже если случилось непоправимое, она не может позволить ему вот так висеть на потеху ублюдкам, которые это устроили.

Люся так спешила, что не заметила, как из очередного бокового прохода выскочил тот самый хорёк, который мучил Егора.

* * *

У него так много было припасено для этого надменного урода. Он так хотел сбить спесь с его холеной морды, что даже подельники морщились, когда он им описывал, что сделает с красавчиком.

И тут началось нечто странное, и они пошли посмотреть, что творится в боковом коридоре, даже не проверив, жив один из Ушаковых, или уже копыта отбросил. Ну, может, он слегка перестарался, когда бил его. Но ведь этот урод Касьяныча завалил одними ногами. И это хорошо ещё, что тот же Касьяныч на него противомагические браслеты надел. А то, одним трупом они как пить дать, не отделались бы. Как же он ненавидел эту высокородную мразь. Он ведь, как только родился, ему всё на блюдечке поднесли с золотой каёмочкой: деньги, власть, внешность, девочки, магия, всё самое лучшее.

Такие вот мысли как заноза застряли в голове у хорька, и ему даже в голову не пришло, что очень многого Егор добился чудовищным трудом. Не пришло в его голову даже то, что, если бы не изнуряющие тренировки, бесконечные и болезненные, неужели смог бы Ушаков убить Касьяныча, особенно так, как он это продемонстрировал.

Хорёк не видел, что творится в коридоре. Он только услышал дикий крик одного из напарников, а потом повеяло замогильным холодом, и в воздухе отчётливо запахло тленом, так сильно, что этот запах перебил запах крови.

Почувствовав, как волосы на затылке встали дыбом, хорёк попятился, а затем бросился бежать. Но сначала он планировал, ткнуть Ушакова ножом в печень. Чтобы, если он всё же не сдох, не дать ему шансов выжить.

И тут он увидел, что к его жертве приближается тоненькая женская фигурка. Хорёк оскалился. Откуда бы ни взялась эта Ушаковская подстилка, он найдёт ей применение напоследок.

* * *

Люсинда была уже близко к Егору, когда на неё набросился кто-то со спины. Выросшая среди бандитов девчонка, которую брат не мог защитить вообще от всего, обладала молниеносной реакцией. Она зачем-то всё ещё держала в руке подушку, которую обнимала на диване у Кернов, и вот эта подушка и полетела прямиком в рожу хорьку. Но тот, упав от неожиданности, сумел схватить её за ногу и повалить на пол. Люся изловчилась и пнула его по руке, в которой был зажат нож. Нож с глухим звоном отлетел чуть в сторону.

— Чёртова сука, — прошипел хорёк, и его пальцы сомкнулись на шее девушки.

Люся, что есть сил сопротивлялась, но силы были явно неравны. Воздуха не хватало, и она почувствовала, что ещё немного и потеряет сознание, но тут в её шарящую по полу, в поисках хоть какого-то оружия, руку попала рукоять выбитого ножа. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и она, как учил её брат, коротким, но сильным движением, без замаха всадила нож в шею этому уроду. И скинула его с себя.

В тот же момент, когда Люсинда вскочила на ноги, из прохода вынырнул Керн. В полумраке этого огромного помещения с его изломанными тенями, зрение на мгновение подвело Люсинду, и ей показалось, что перед ней встал вовсе не Костя, а кто-то другой. Этот другой был гораздо выше и массивнее, а от окружавшей его ауры, состоявшей из тьмы, густо замешанной на крови и власти вперемежку с чудовищным кошмарным опытом, становилось тяжело дышать. Эта смесь придавливала к земле, не позволяя даже головы поднять.

— Как ты здесь оказалась? — резко бросил Керн, и наваждение исчезло. Люся отвернулась от него и снова бросилась к Егору.

— Паразит перенёс, — проговорила она, закусив губу. Она не знала, как спустить Егора. И не могла понять, что же эти звери с ним сделали.

— Вот как, — Керн подошёл, только не к ней, а к стоящему неподалёку столбу.

Ухватил обмотанную вокруг него цепь и начал её понемногу отпускать. Тело Егора дёрнулось, и он начал опускаться по мере того, как Керн разматывал цепь. Люся обхватила Ушакова поперёк груди и не позволила мешком свалиться на пол, осторожно укладывая.

На стоящем неподалёку столе лежали какие-то одеяла. Девушка метнулась к ним, а Керн освободил руки Егора от цепи и оков, подхватил тяжёлое тело под мышки и подтащил к Люсинде.

— Под стол забирайся, там вас не будет сразу заметно, — он бросил ей мешок. — Здесь обрез и патроны. Умеешь пользоваться? — Девушка, закусив губу, кивнула. — Стреляй во всё, что пошевелится. Поняла? — она снова кивнула. — Я скоро приду.

Керн ушёл, Люсинде удалось втащить Егора под стол, укутать его в одеяло, да ещё и стул поставить так, чтобы он загораживал их. Она вытащила обрез и поставила перед собой несколько патронов, после чего обняла Егора, пытаясь уловить его дыхание или расслышать стук сердца.

— Ты после всего этого должна будешь на мне жениться, — раздался хриплый шёпот у её уха. Люся заглянула ему в лицо и увидела, как блеснули приоткрытые синие глаза, которые сейчас от боли слегка посветлели, и это стало заметно даже в царящем вокруг полумраке. — Или как правильно будет? Выйти замуж? — Люсинда всхлипнула, и, наконец-то, заревела. Осторожно обхватив его голову руками, она ревела и целовала куда придётся.

— Мне нельзя за тебя замуж. Тебя тогда по-настоящему из дома выгонят, — удалось ей проговорить между всхлипами.

— Ерунда, к Керну напрошусь, хоть водителем он меня возьмёт. Так что с голоду не помрём. — Егор шептал, потому что говорить не мог. Он так напрягал связки, чтобы не заорать, что, похоже, умудрился их повредить. — Ну, так что, выйдешь за меня?

— Дурак, — и Люсинда разрыдалась ещё горше. Егор явно бредил, находясь на грани сознания, потому что даже не удивился тому факту, что Люсинда каким-то образом здесь оказалась. Но самое главное, он был жив, и Керн здесь, надо только продержаться, пока он не вернётся, и можно будет везти Егора к целителям.

Тут где-то впереди раздался грохот, и она сразу же перестала плакать, словно кран кто-то перекрыл. Вытерев слёзы, Люся решительно схватила обрез и, зарядив его, начала напряженно всматриваться в ту сторону, откуда раздавался шум.

* * *

Я думал, что попаду сразу к Егору. Но, очутившись в каком-то длинном коридоре, понял, что, кажется, промахнулся. Тут на полу что-то блеснуло. Я присел на корточки и поднял с пола передатчик. Видимо, он выпал из уха Ушакова, когда его здесь тащили.

Невдалеке раздавались звуки ударов и чьи-то голоса.

— Эй, хватит, ты его так убьёшь. — Проворчал грубый голос.

— И что? — зло ответили ему. — Посмотри, что эта тварь с Касьянычем сделала.

— Так, ведь никакого кайфа, идиот, — ругнулся тот, чей голос я услышал первым. — Он даже не прочувствует ничего. Я, например, хочу, чтобы этот золотой мальчик заорал, чтобы верещал и умолял остановиться. А ты даже этого не можешь сделать. — А дальше пошли такие фантазии на сексуальные темы, что я почувствовал, как меня захлёстывает волна дикой ярости.

Это вы сейчас верещать будете, на одной ноте, твари. Я вас собственные кишки жрать заставлю. Дар смерти рвался наружу, и я не собирался его сдерживать. Кто-то сегодня очень сильно пожалеет, что затеял эти игрища.

Подняв с пола какую-то железяку, я подошёл к выходу из коридора. Это был заброшенный цех. Гигантское помещение с огромными потолками и прекрасной акустикой. И тут мой взгляд остановился на подвешенном за руки теле Егора. Ярость затопила с головой и отхлынула, оставив на своём месте холодную злость. Металлическая палка полетела на пол, и звук отразился от стен многократно усиленный разлетевшимся эхом.

Разговоры сразу замерли, и это стадо тупорылых баранов ломанулось сюда проверять, что происходит, всей толпой. Нет, чтобы кого-то одного послать. При этом с пленником, похоже, никого оставлять не собирались. Но, мне так даже проще.

Я отступил обратно в коридор и прижался к стене спиной. Их было пятеро или шестеро, но шестой вроде бы удрал, как только раздался первый крик. Действовать нужно было быстро, непонятно в каком состоянии находится Егор, поэтому да, ублюдки, я тоже не смогу вас пытать подольше. Правда, удовольствия от пыток я никогда не получал, но иногда это было необходимо.

Они как зашли толпой, так и дошли до того места, где я стоял. Жгуты мрака, словно сотканные из теней, выскользнули из стены и метнулись к остановившимся баранам. Они не видели жгутов и не ощущали их, а один даже ухмыльнулся, когда разглядел меня. По его взгляду было видно, что он почему-то решил, что я полностью безоружен и абсолютно неопасен. Вот только ухмылка не задержалась на его лице, потому что в следующую секунду жгуты уже пришпилили их к стене, а резкий всплеск силы смерти, заставил поморщиться. Надо успокоиться, иначе они у меня быстро закончатся, а мне ещё нужно пару вопросов задать.

Трое из спелёнатых баранов были готовы. Двое ещё трепыхались. Один получается, всё-таки, умудрился сбежать. Ничего, далеко не убежит.

Я подошёл к тому самому типу, который с какого-то перепуга решил, что меня можно запросто подвесить рядом с Егором. Идиот, что с него взять. Да и с Егором у них ни черта не получилось бы, если бы, перед этим, парня не контузили, подстроив аварию.

— Он жив? — спросил я, вытаскивая кинжал.

— Пошёл ты, — выплюнул урод.

— Ты не понимаешь, Пупсик, — ласково проворковал я, проводя кончиком кинжала по его щеке. — Если вы, твари, его убили, то у меня внезапно появится очень много свободного времени и масса вариантов, как лучше провести такой неожиданный досуг. И поверь, тебе это ни хрена не понравится.

— Ты глухой? Я же тебе уже сказал, пошёл ты, — процедил он.

Я почесал висок, а затем выкинул руку вперёд, и луч тьмы вонзился в живот второго выжившего, который весьма удачно расположился напротив этого упёртого типа.

Дикий крик слегка оглушил, но я повернул руку, словно меч в ране, и человек забился, захлёбываясь криками и кровью. Когда его тело обмякло, я повернулся к своему собеседнику.

— Он жив? — резко спросил я. Посмотреть самому было не проще. В цех вело несколько коридоров, а, помогая Егору, я на какое-то время оставался уязвим. Так, я мог угробить нас обоих. О том, что буду делать, если этот урод сейчас скажет, что Егор мёртв, я старался не думать.

— Был жив, когда мы уходили, — зачастил он, не отрывая взгляда от стены напротив. — Только в отключке. Нам было приказано не убивать быстро, он должен был мучиться.

Я на секунду прикрыл глаза, хвала богам. Если жив, значит, есть хороший шанс, что выживет. Егор молодой, сильный и тренированный мужчина, он выдержит.

— Я тут случайно услышал, что вы мечтали с ним сделать, — я убрал кинжал. Он мне пока не понадобится. — Конечно, Егор — очень красивый парень, но давай начнём с того, что он парень. Сколько вас здесь, уродов?

— В соседнем зале командование, восемь человек. Было девять, но этот… Егор, — под моим пристальным взглядом он проглотил готовое сорваться с языка оскорбление, — убил Касьяныча. Уже здесь. Шею сумел ему сломать.

— Ай, какой красавец, — я даже позволил себе улыбнуться. — А вот оставили бы ему возможность магию применить, он бы вам незабываемые ощущения смог подарить. Кто ещё? — вопрос прозвучал неожиданно, но вовремя продемонстрированные возможности резко увеличили умственные способности кретина.

— Бойцы по периметру. Настоящие вояки. — В это время откуда-то издалека раздались звуки выстрелов.

— Уже нет. Ушаковы на штурм пошли. Они за своего командира вам яйца отрежут, и сожрать заставят. Не уходи никуда, я скоро вернусь, — похлопав его по щеке, я побежал в цех. Пока охрана занята, нужно помочь Егору.

Я почти не удивился, увидев Люсинду. Два трупа тоже порадовали. На шее у Люси яркие отпечатки пальцев. Её душили не так давно. Молодец, девочка, справилась. А Егор, если умудрится её потерять, совсем дебилом будет.

Пока Люся устраивала им временное убежище под столом, я осмотрел Егора. Так, нога явно сломана. Пара рёбер точно. Скорее всего, внутренности отбили, уроды. Но кровотечения сильного нет. Да, раны нехорошие, но вот прямо сейчас он не умрёт. А потом ему помогут. Глава клана, если понадобится, лучшего хирурга вытащит, прямиком из операционной.

Устроив Егора с Люсей и отдав ей обрез, я побежал обратно. Надо успеть с командирами, так называемыми, побеседовать, или же проследить, чтобы озверевшие Ушаковы не убили их совсем непоправимо.

Глава 2

Я пробежал мимо всё ещё прикованного к стене жгутами урода. Его голова опустилась на грудь, которая судорожно вздымалась. Жилы на шее напряглись, словно ему не хватало воздуха. Ах да, жгуты же питаются жизненной силой жертвы. Я и забыл, уже. Надо бы чаще с заклятиями из арсенала Зелона встречаться. Хотя бы вспомнить их действие. Более общее заклинание я использовать не могу. Магия смерти не выбирает жертв, ей всё равно, на кого воздействовать. И могут пострадать те, кому я совсем не хочу причинить вред. А так как Зелон редко разменивался на одиночек, да и побочные жертвы его не слишком волновали, знал и применял он те же жгуты крайне редко.

На ублюдка, калечащего Егора мне было плевать, но и позволить ему уйти так легко, я не был намерен. Поэтому, проходя мимо, я отозвал часть жгутов, а оставшимся послал запрет на бесконтрольное выкачивание жизни из этого тела.

Даже не глядя на результат, побежал дальше. Если уже поздно что-то менять, и эта падаль сдохнет, ну что же. Туда ему и дорога. Можно сказать, что этому чучелу повезло напоследок.

Коридор, как оказалось, соединял бывший цех и зал, бывший, скорее всего, когда-то конференц-залом. Хотя, может, я и ошибаюсь в его предназначении. Уже на подходе, я услышал истеричные выкрики, из которых стало ясно, что выход из зала только один — по этому коридору через цех с пленником.

Эти кретины загнали себя в просто охрененную ловушку, и из-за их наитупейшего поступка, я начинаю сомневаться в том, что вышел на верхушку. Нет, это, скорее всего, очередные исполнители. Вот только других у меня нет. Ева погибла и оборвалась последняя ниточка с организацией, пытающейся добиться если не полноценного бунта кланов, то хотя бы основательного такого междоусобчика. Чтобы в итоге, что? Свергнуть императора? И что? Придёт новый. Думаю, что кланы единогласно Ушаковых выдвинут в правящий клан. Убийство Егора почти ни на что не повлияло бы. Или повлияло? Мне нужна информация. Мне очень нужна информация, которая наверняка есть у Подорова, вот только он не хочет ею делиться. Всё приходится по крохам самому собирать.

Остановившись неподалёку от входа в зал, я приготовил общее парализующее заклятье. Подумав, снизил интенсивность, а то ещё дыхание остановится. Мне же нужно, чтобы засевшие там типы говорили, а не хватали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

Выпустив заклятье, я принялся считать.

— Три, два, один… — послышался грохот падающих на пол тел. — Можно заходить.

Зал был довольно просторным, а стол посредине указывал, что это скорее была комната совещаний, а не конференц-зал. Хотя, может быть, и то и другое. Упали два тела. Остальные шестеро сидели вокруг стола.

Я переступил через лежащих на полу, подошёл к столу и выдвинул свободный стул. Кстати, оружия я ни у кого из них не заметил. Даром тоже вряд ли кто-то из них был наделён. Я вообще плохо понимаю, на что они рассчитывали, оказавшись в ситуации, подобно той, в которой, собственно, и оказались.

Снова послышались выстрелы, теперь уж одиночные. Что-то ушаковцы долго возятся. Неужели периметр охраняет кто-то более серьёзный, чем та толпа садистов-извращенцев, и этих… вообще непонятно кого.

Я сел и огляделся. Затем немного ленивым жестом ещё больше ослабил заклинание, позволяя этим командирам недоделанным, не только моргать, но и говорить.

— Вы знаете, что там сейчас происходит? — спросил я, намекая на почти стихшую стрельбу. Они ничего не ответили, но я и не ждал ответа. Откуда им знать-то?

— Это подчинённые похищенного вами Ушакова рвутся сюда, чтобы посмотреть на людей, покусившихся на их командира, — просветил я их.

— Откуда вы, чёртовы ублюдки, вообще узнали, где мы? — о, как тут всё запущено. Пожалуй, без короткой, но весьма наглядной демонстрации никак не обойтись. Они так сильно меня ненавидят, что я почти физически ощущаю их ненависть. А ведь никто из них не знает, кто я. Похоже, что меня приняли за подчинённого Ушаковых.

— Передатчик главы службы безопасности и командира боевых подразделений клана Ушаковых легко пеленгуется, — снова весьма любезно просветил я их.

— Не может быть, чтобы этот смазливый щенок…

— Может, — грубо прервал я его. — Или вы считаете случайностью гибель вашего девятого, которого так ловко успокоил смазливый щенок, из подвешенного за вывернутые руки состояния, ещё не до конца отошедший от аварии и с блокирующими оковами на запястьях? И знаете, вы сейчас мне ответили на первый мой вопрос, вы понятия не имели, кого именно из Ушаковых решили замучить. Вам было всё равно. И посему, переходим сразу к основному моему вопросу. Зачем? Зачем вам вообще понадобился Ушаков? Какую цель вы преследовали этим покушением? И с кем вы связаны, демоны вас раздери?

— Мы никогда не ответим на твои вопросы, хоть на куски нас режь, — я посмотрел на этого смелого мужика. Может, и правда их пытать начать? Прогнать парочку через кольцо непрекращающейся боли, остальные мигом поумнеют. Проверено на чучеле, висящем в коридоре. Нет, я тут же отогнал от себя эту мысль. Времени нет. Сейчас придут Ушаковы, потому что выстрелов я уже почти две минуты не слышу, и мне придётся с тем, кто у них за главного, торговаться, чтобы получить парочку пленных. А то, что они будут пытаться забрать у меня этих уродов — это как пить дать.

— Вот что за дурная привычка, не зная ничего про человека, пытаться прогнозировать его действия? — я встал и направился к лежащим возле порога телам. — Вы не удосужились узнать, кто такой Егор Ушаков, и получили очень большие проблемы с его бойцами, и это, не учитывая, что одного из вас он сумел сам прикончить. Сейчас вы утверждаете, что мне ничего не скажете, хотя не знаете меня. Я вот, например, прекрасно знаю, что вы мне все расскажете всё. Абсолютно всё. — И, схватив лежащего человека за волосы, я одним отточенным движением перерезал ему глотку и отпустил волосы. Он уронил голову на пол и захрипел. Я же остался сидеть возле него, наблюдая, как расширяется кровавое пятно на полу. Резал я аккуратно, чтобы не повредить голосовые связки, но вскрыть все крупные сосуды.

— И что? Тебе же было сказано, щенок ублюдочный, что можешь хоть на кусочки нас всех разрезать… — попытался встрять ещё один, из сидящих за столом «командиров».

— Тише, — я поднял палец и прислонил его к губам. — Смерть любит тишину, — и улыбнулся, а этот идиот отшатнулся от меня, точнее, откинул голову, едва не упав при этом вместе со стулом. Я же призвал дар смерти, в который уже раз за сегодня. Прежде чем приступать к допросу, проверил резерв. В принципе, терпимо. Резерв был опустошён всего на восьмую часть. Он вообще у меня в последнее время увеличился. Думаю, что сейчас не свалился бы с полным магическим истощением, как тогда возле школы, потому что учитель не смог бы меня осушить настолько, что я не потянул ветер тлена.

Тело зашевелилось, подчиняясь воле некроманта.

— Имя, — холод голоса переплёлся с холодом, прошедшимся по комнате. У меня внутри словно всё вымерзло.

— Виктор Зобов, — покорно произнёс зомби.

— Зачем вы хотели предать такой страшной смерти Ушакова?

— Чтобы деморализовать главу клана, — сердце сделало сильный толчок, и я чуть не потерял концентрацию. Спокойно, Костя, ты примерно предполагал, зачем всё это было нужно.

— Трагедия в поезде и отравление Ирины Вольф — входят в этот план?

— Да.

— Вы планируете в итоге свергнуть императора?

— Да.

— Вы планируете свергнуть монархию?

— Нет. — Я озадаченно уставился на зомбака. Что значит, нет?

— Кто, кроме императора, является целью готовящихся беспорядков?

— Совет кланов. — Приплыли. Зачем им Совет, что за… И тут я замер.

— Кого вы видите в качестве будущего императора?

— Сначала Снежиных. Потом клан был разбит этими ублюдками Ушаковыми. Было принято решение добиться формирование нового Совета и выбрать императора из него.

— А старый должен перегрызться и самоуничтожиться в клановых войнах?

— Да.

— Кто стоит за всем этим?

— Это общий план Восточной империи и Содружества Западных государств.

Время вышло, но теперь я знал почти всё. Оставалось выяснить некоторые детали. Вернув зомби в полностью мёртвое состояние, я слегка наклонил голову и обвёл присутствующих насмешливым взглядом.

— Я же сказал, вы расскажите мне всё, что знаете, и о чём только догадываетесь, — вот тут я лукавил. Зомби не обладают мышлением. Они могут говорить только о фактах, догадки могут поведать лишь живые люди. — Ну что, будем колоться, или я продолжу? У меня вас много, я успею ответы на все интересующие меня вопросы получить. Нет? Ну хорошо, — я встал и подошёл ко второму телу, лежащему на полу и, схватив за волосы, поднял голову, чтобы получить доступ к горлу. — Ну а следующим будет кто-то из вас.

И тут словно плотину прорвало. Они заговорили одновременно, вызывая во мне лишь чувство гадливости. А где же принципы? Я ведь даже не приступил их на кусочки резать, а они уже сдались.

Ничего нового из того, что мне уже было известно, я не узнал. Хотя нет, узнал: оказывается, здесь действует большой объединённый отряд. Который реализует разработанный кем-то, шибко умным, план по приведению Российской империи к покорности.

Причина была банальной до тошноты — места силы. На территории нашей страны их, оказывается, больше всего. И по какому-то там договору с безликими, иностранцы к местам силы не допускаются без особого распоряжения императора. Поэтому у нас обстановка стабильнее и магов больше. Да и среди кланов всё настолько давно утряслось, что казусы вроде рейда на Снежиных, случались всё реже и реже. Обычно пытались решить разногласия полюбовно.

Так вот, остальные империи, а Содружество тоже своего рода империя, потому что у них единый центр власти, Совет кланов и даже правящий клан есть, объединились и в складчину создали этот план и отряд. Но, он официально не существует. Если кто-то с ними сцепится, то от них просто открестятся: с ума сошли, попёрлись куда-то, мы тут ни при чём. Хотя денег давали немерено. А вот многих заговорщиков, типа Великого князя, использовали втёмную. Он-то сам хотел на трон запрыгнуть, но ему бы всё равно не позволили. Так что я, фактически выполнил за них грязную работу. Только не вовремя, ой, как не вовремя. У дядюшки императора была только одна задача — отмазывать причастных и продвигать нужных людей на официальные должности. Теперь с этим жопа, и пришёл приказ ускориться.

Как именно хотели рассорить потерявшие берега, пребывающие в трауре кланы? Да легко. Вон, Егор очень чётко хрена приземлил, который патенты и лицензии выдавал. Тут закорючку неверную поставить, там клановое имя «перепутать». Многие не стали бы разбираться. Это Ушаковы всё проверили про Снежиных. А если бы был истерзан правнук главы клана, да ещё и косвенные улики указывали, ну, к примеру, на Вольфов? Стал бы Андрей Никитич рассуждать? Ой вряд ли. Ему бы горе приглушить. И покатилось бы как снежный ком. А потом кланы сами вспомнили бы прошлые обиды, даже помогать не нужно было.

Но, что-то пошло не так. И началось это в ночь нападения на поезд. Похоже, я знаю, что пошло не так. Я. Ой, что-то мне подсказывает, что безликие как-то замешаны в том, что я в итоге очнулся в теле этого неврастеничного ничтожества, каким был Костя Керн.

А ведь сами Керны тоже были мишенями. Только там хотели сыграть на пропавших порталах. Клан бы просто перестал существовать, всего-то.

И да, я был прав. Периметр охраняли именно бойцы того объединённого отряда, которых этим тварям, продавшим свою страну за три копейки, дали, как раз для того, чтобы от Ушаковских бойцов защититься. Только вот мало кто знает потенциал этой небольшой армии. Егор — молодец. Он наладил всё почти идеально, а секретность у них просто зашкаливает. Так что на сторону информация не ушла. Да что уж там, если лишь незначительная часть людей знала, какое место занимает сам Егор в клане. Для остальных, вот для этих, например, он был просто молодым бездельником — богатеньким сыном клана, который только и делает, что развлекается днями напролёт, без перерывов на обед.

Единственное, чего никто из оставшейся в живых семёрки не знал, где именно базируется отряд. Связь держалась через таких мелких сошек, как Ева, которые встречались с посредниками на съёмных квартирах.

— Ну вот видите, как всё просто, — я поднялся со стула, на котором сидел, слушая эти излияния. — Теперь мне надо понять, что с вами, со всеми делать. — Я задумался, но придумать ничего не успел, потому что в этот момент раздался выстрел из обреза и отборный мат. Голос матерящегося я узнал — это был Устинов. Но Люсе сейчас вряд ли можно объяснить, что вот конкретно этот боец ничем не угрожает её драгоценному Егору. — Так, вы тут посидите, я схожу, девушку успокою, — мерзко ухмыльнувшись, я направился к выходу из этой тупиковой залы, перешагнув на пороге через труп и ещё живого заговорщика. Этот второй, судя по исходившему от него запаху, решил прикинуться очень несвежим зомби, лишь бы сохранить свою никчёмную жизнь.

Раздался ещё один выстрел, и я ускорил шаг.

— Что там происходит? — я замер на полдороги, услышав знакомый голос.

Вот это номер. Андрей Никитич Ушаков лично прибыл, чтобы узнать, что с его правнуком. Точнее, с одним из правнуков. Похоже, Егор для него действительно значит очень много, и эти твари чисто интуитивно нашли уязвимое место всесильного Ушакова.

— Мы не можем войти. Там кто-то засел и отстреливается, — ответил Устинов.

— Что значит, не можете войти? — раздражение в голосе Ушакова густо переплелось с тревогой. Ну ещё бы, где-то там его ребёнок, с неизвестной степенью повреждений, а они войти не могут. Тут любой бы на его месте начал истерить.

— Мы не знаем, где находится Егор Александрович. Есть вероятность, что при штурме… — Устинов не договорил, потому что в этот момент я вышел из бокового коридора, соединяющего тот проход, в котором я развлекался, и этот, по которому в цех пытались зайти бойцы клана вместе с главой. — Константин Витальевич, слава богу. — Он выдохнул. — Вы сказали, что будете здесь, а когда мы вас нигде не встретили, то подумали…

— Вы просто не там искали, — ответил я.

— Костя, Егор… — ко мне подошёл Андрей Никитич, тяжело опираясь на трость. За эти несколько часов, он, казалось, постарел лет на десять.

— Он жив. Ранен. Сильно ранен, — сказал я, чтобы они не питали иллюзий. — И ему нужна очень хорошая помощь. Но он жив и это главное.

— Да, это главное, — Ушаков закрыл глаза и опёрся на трость двумя руками, словно силы покинули его. Я нахмурился и шагнул к прадеду, чтобы в случае чего поддержать. Но Андрей Никитич уже выпрямился, а его лицо приобрело обычное слегка отстранённое выражение. — Где он?

— Там, — я кивнул на проход. — И нет, это не он в бреду отстреливается. Сомневаюсь, что Егор сейчас на это способен.

— Кто с ним? — Ушаков подобрался.

— Люсинда, — я подошёл к проходу, сел на корточки, и только после этого высунулся, чтобы оценить обстановку. — И патронов у неё много.

— Ты взял девочку с собой? — в голосе Ушакова, который приобретал былую уверенность, проскользнуло удивление.

— Я пока не сошёл с ума. — Пробормотал я. — Когда я нашёл Егора, она была уже здесь, и чтобы дурацких мыслей не возникло, — я поднял руку, — её привёз в мой дом Громов. Я в это время уже был здесь. Но передатчик выпал, когда Егора тащили, поэтому я оказался не рядом с ним, а в одном из боковых коридоров. Как я понимаю, Люся нашла общий язык с Паразитом, и он перенёс её сюда. Зачем, почему, не знаю. Этот кот поступает так, как считает нужным. И он с ней не остался, знал, что девочка справится. И она справилась, что уж там. Думаю, что тот урод, которого она убила, бежал сюда с одной целью, добить пленника. — Я заметил, как при этих словах побелели костяшки пальцев на руке, сжимающей трость. — Мне нужно было решить ещё одну проблему. Поэтому я устроил их в укрытие и дал ей обрез. Вот только, похоже, нервы у неё всё-таки сдали, раз она палит даже не на движение, а на звук.

— Чеширский кот никогда не перенёс бы её сюда к моему мальчику, если бы девочка Егора не… — Ушаков не договорил, а начал что-то просчитывать про себя.

Вот только Егор всё ещё нуждался в помощи. И надо было как можно быстрее достучаться до Люси. Ладно, рискнём. Я поднялся и обозначил намерение войти.

Бах! Едва успев спрятаться, упав для надёжности на пол, я задумался. Что надоумило меня дать ей обрез? И что нам теперь делать?

Глава 3

— Люсь, у тебя два варианта: или ты прекращаешь палить и помогаешь доставить Егора к целителю, или я считаю выстрелы, и когда ты последний патрон истратишь, мы всё равно вытаскиваем Егора и везём к целителю, только на этот раз без тебя. — Крикнул я, приложив руки ко рту рупором. — Только сначала посмотри на Егора, он сможет ждать, пока ты все патроны расстреляешь?

— Константин Витальевич, а кто ещё с вами? — раздался голос Люсинды.

— Андрей Никитич, — ответил я.

— Ой, — раздалось из глубины цеха.

— Вот тебе и «ой». Ты, между причём ему только что чуть нос не отстрелила. — Ушаков при этих словах так на меня глянул, но я развёл руками. Надо же немножко приукрасить, чтобы до неё дошло наконец, что пора приходить в себя. — Будешь хулиганить, тебя даже навестить Егора не пустят.

Она молчала почти минуту, и когда я уже решил, что не сумел до неё достучаться, раздался напряжённый голос девушки.

— Идите сюда. Только сначала вы, потом все остальные.

— Разумное решение, — пробормотал я. — Я иду, не стреляй.

До стола я добрался быстро. Наверное, то, что шёл я в их направлении достаточно уверенно, убедило Люсю окончательно. Отодвинув стул, я заглянул внутрь импровизированного убежища, и тут мне в рожу уткнулся ствол обреза. Я скосил глаза на него, затем очень аккуратно двумя пальцами отодвинул от лица эту смертельную игрушку.

— Не надо меня убивать. Ты в этом случае без работы останешься, и резюме себе испортишь. Никто не наймёт секретаря, если у него в строке «причина увольнения с прежнего места работы» будет значиться убийство босса.

Люся мои потуги не оценила, зато она окончательно осознала, что всё закончилось, положила обрез и разревелась, закрыв лицо руками. Я же перевёл взгляд на Егора.

Ушаков был в сознании. Более того, он умудрился приподняться на локтях, а одна рука замерла в атакующем жесте. Вокруг него появилась дымка искажённого воздуха. Он сумел призвать дар, несмотря на то, что едва сознание не терял от терзающей его боли.

— Успокойся и побереги силы. Видят боги, они тебе понадобятся. — В ответ на мои слова Егор расслабился и снова опустился на пол, прикрыв глаза. — Ты давно в себя пришёл?

— Когда вы меня с цепи снимали, — он говорил шёпотом. Но ведь тот ублюдок намекал, что выдавить из Егора крик у них не получилось. Понятно, от напряжения связки повредил. Ничего, деду вон вообще их перерезали. Восстановят. — Я сразу хотел тебе пару ласковых сказать, за то, что Люсю сюда притащил. Но потом услышал, что это не ты, а твой кот ненормальный.

— Ты бы связки поберёг, что ли, — посоветовал я ему. И тут перехватил очень странный взгляд, которым Люсинда смотрела на него. У них явно что-то произошло, пока они сидели здесь одни. Ничего, взрослые люди, сами разберутся.

— Уберите этот чёртов стол, — раздался раздражённый голос Андрея Никитича. — Устинов, мать твою, ты что собрался своего командира за ноги оттуда вытаскивать? Где носилки? Что за стадо баранов! Егор, как выздоровеешь, уволь половину к чёртовой матери!

Тут стол, наконец, отодвинули, Егора уложили на носилки, и Андрей Никитич подошёл, взяв правнука за руку. Они не говорили ничего друг другу, только смотрели в глаза. Этот молчаливый диалог длился довольно долго, затем глава Ушаковых улыбнулся и осторожно погладил Егора по волосам. После этого обернулся к стоящей рядом с носилками Люсинде. Также молча рассматривал её, а затем подошёл и очень аккуратно повернул её голову, глядя при этом на шею, где синяки, оставленные пальцами убитого ею урода, уже начали чернеть.

После этого он отошёл от них, дав целителю, которого прихватил с собой, уже осмотреть своего пациента.

Оглядевшись, Андрей Никитич подошёл к тому месту, где мучили Егора. На полу была кровь, в крови были цепи, разорвавшие кожу его запястий. Люсинда кое-как их замотала, судя по всему, существенной частью своей юбки, поэтому слишком большой кровопотери удалось избежать. А я сразу и не обратил внимания на то, что они кровоточат. Хорошо хоть девчонка разобралась. Ушаков поднял блокирующие дар оковы, которые тоже были в крови, осмотрел и швырнул их на пол. Судя по выражению его лица, оставшимся в живых исполнителям этой акции, ой как сильно не повезло, что я их не убил.

— Твоя работа? — Ушаков кивнул на оба трупа, лежащих неподалёку. Я вытащил кинжал, и чтобы чем-то занять руки, принялся чистить ногти. Взглянув на тела, покачал головой.

— Со сломанной шеей — Егора. Эти твари даже в сторону его не оттащили, уроды, что с них взять. А который с ножичком в шее — Люсин. Я так понял, её брат разным подобным штукам учил. А он был… — Ушаков должен знать, что родословная у Люси не отвечает его стандартам даже в минусовой степени.

— Я знаю, кем был её брат и за что сидел её отец, — отмахнулся Андрей Никитич, я же удивлённо приподнял брови и сунул кинжал в ножны.

— Однако, — протянув это, я замолчал, чтобы переварить новость о том, что Андрей Никитич зачем-то собирал о Люсинде сведения, но не запретил при этом правнуку практически поселиться у неё.

Целитель уже закончил осмотр и о чём-то яростно говорил по телефону, сыпя терминами, половина из которых была мне непонятна. После этого он кивнул внимательно смотрящему на него Андрею Никитичу.

— Детей в клинику, — отдал распоряжение Ушаков, и тут же двое бойцов подскочили к высоким носилкам, подхватили их, убрав ножки, на которых носилки стояли, и рысью понеслись к выходу. Судя по тому, что Егор не подавал признаков жизни, его накачали чем-то, погрузив в лёгкую кому. Ну, и правильно, нечего ему продолжать терпеть боль. Люся сначала растерянно смотрела, как уносят Егора, но тут к ней подбежал один из бойцов и, придерживая за талию, потащил в том же направлении. Глава клана сказал детей, значит, детей. Они и на меня начали поглядывать, но я молча сунул кулак под нос Устинову, и от меня отстали.

— Мы снимаемся с позиций? — Устинов повернулся от меня к Андрею Никитичу, и тот кивнул.

— Оставь здесь взвод, они мне понадобятся, — распорядившись, Ушаков повернулся ко мне. — Кто-то выжил?

— Выжили, — я кивнул. — Их нельзя убивать, — добавил после небольшой паузы. — Ну, то есть, парочку можно, чтобы душу отвести, но остальных нельзя. Это не просто бандиты, это заговорщики, преследующие весьма чёткие цели. Почти все занимают определённые государственные должности, даже вон тот, — и я кивнул на приземлённое Егором тело.

— Вот как, — Ушаков подошёл к трупу и тростью перевернул его на спину. Тело уже начало костенеть, поэтому Андрею Никитичу пришлось приложить определённые усилия. — Ну надо же, Касьянов. То-то в последнее время в Совет столько жалоб поступило на необъяснимые ошибки в составлении патентов. — Он снова повернулся ко мне. — Говоришь, оставшиеся в живых, примерно этого уровня?

— Да, — я кивнул. — И тут проблема национальной безопасности.

— Подозреваю, что Подоров в курсе, — Ушаков поморщился. — А я всё гадал, почему мне заблокировали право реагировать на недочёты в работе всех этих бюрократических служб. Наверное, Подоров хотел выяснить больше, прежде чем принимать меры.

— Или же он ничего не хотел предпринимать. Что для него жизни нескольких сыновей кланов, погибших в поезде, и жизнь Егора по сравнению с национальной безопасностью? — как бы это стрёмно ни звучало, но я был почти уверен, что прав. Ни Подоров, ни император не мыслят другими категориями. Я был на месте императора, и я не хочу больше никогда принимать подобных решений. Потому что с точки зрения логики, здравого смысла и государственной необходимости — они верны. Вот только, как быть с теми отцами, в глаза которых я смотрел, показывая казнь убийцы их сыновей. Как бы я сам пережил смерть Егора, который стал для меня… да хрен его знает. Вроде и не друзья мы, но братья, то ли троюродные, то ли четвероюродные, я так и не разобрался. Одно могу сказать точно. За Вольфа и Егора я порву любого, вот только им пока об этом знать необязательно.

— Да, ты прав, — Ушаков кивнул и снова поднял цепь, которой сковали руки его правнука. Глядя на его кровь, уже запёкшуюся на металле, он внезапно произнёс. — Когда Егору исполнилось три года, я приехал к ним в поместье. Был праздник, много народу, детей. Его мать очень любит всякие детские праздники устраивать. Вот только именинника я никак не мог найти среди всех остальных детей. И его безалаберная мамаша и нанятые ею няньки так и не смогли сказать мне, где мой правнук. Я нашёл его на берегу пруда, посреди парка. Трёхлетний ребёнок один на берегу пруда! Он запихал в нос какую-то конфету, и ушёл, чтобы никому не рассказывать, пытаясь самостоятельно вытащить её. Он даже не плакал, хотя в глазёнках стояли слёзы. Такой мужественный, такой стойкий уже в три года. Совершенно непохожий на своего кретина-отца. Я забрал его из этого дома, и запретил Сашке заниматься его воспитанием. Но, тот и не горел особым желанием. Это я смазывал ссадины Егора, когда тот расшибал колени, это я впервые отвёл его в бордель, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Подозреваю, что слюнявый подростковый секс у него к тому времени уже был, но тут его обучили как надо. И это я впервые плеснул ему виски, чтобы что-то отметить, уж не помню, что именно. Я никогда не заставлял его заниматься армией, это было его решение. Он с самых ранних лет бегал к охранникам, чтобы научиться драться и кидать ножи, а из игрушек предпочитал солдатиков. Хотя я и привлекал Егора ко всем делам клана, чтобы мальчик нашёл себя.

— Вы понимаете, что натворили? — я посмотрел на Ушакова и покачал головой. — Вы воспитали Егора как наследника, но он им фактически не является. А я-то всё думал, почему у него какой-то разлад с самим собой идёт.

— Наверное, ты прав. Но, видя перед собой талант, видя своё истинное продолжение, я уже не мог остановиться, — Ушаков бросил цепь на пол. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я подумал, что потерял его.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил я у него устало. — Чего вы от меня хотите?

— Не бросай Егора. Ты очень положительно на него влияешь. Точнее, отрицательно, — Ушаков хмыкнул. — После того как он с тобой связался, я перестал его узнавать. Уже нет того совершенства, той безупречности. Зато есть живой человек, который навёрстывает прошедшую мимо бунтующую юность. Егор дерзит, начинает ставить в пику все мои начинания, напивается, шляется непонятно где, влюбляется, и, как ни странно, но мне это нравится.

— Я и не собираюсь отказываться от его компании. Если это всё…

— Костя, я перед тобой открылся. Надеюсь, что ты понимаешь, что движет мною в отношении Егора, — Ушаков смотрел на меня не мигая. Как змея. Ощущение усиливали выцветшие от возраста глаза. Внезапно я понял, что в молодости они были такого же насыщенного синего цвета, как у Егора.

— Я понимаю, правда, понимаю. Но я всё ещё не понимаю, что вы от меня хотите. — Я вернул ему взгляд. В эту игру можно играть вдвоём.

— Отдай мне пленников. — Вот оно. Ну, я почти был уверен, что к этому в итоге всё придёт. — Я могу поклясться, что они ответят не только передо мной, но и предстанут перед Советом кланов, раз уж они замешены в заговоре.

— Да, забирайте, — я махнул рукой. — Мне они уже не нужны. Не забудьте с Подоровым поделиться, а то Матвей Игоревич обидится.

— Очень хорошо, — кивнул Андрей Никитич. — Да, Костя, с тобой и Егором хотят встретиться главы кланов, чьи сыновья погибли в поезде. Я организую встречу в своём доме, как только Егор поправится настолько, что сможет выдержать встречу. Ты не против?

— Нет, я не против, — что им ещё от меня надо, интересно? — Пожалуй, я пойду домой отсыпаться. У меня был какой-то просто адски насыщенный день.

— Да, иди. Где мне пленников найти?

— По запаху найдёте, — я ухмыльнулся и указал в тот проход, откуда можно было пройти в зал. — Они под общей парализацией, облегчённый вариант, естественно.

— Кроме тебя кто может отменить? — деловито спросил Ушаков.

— Эм, ну, никто, — я почесал висок. — Идёмте. Я покажу, заодно и отменю действие заклятья. — Ушаков кивнул и махнул рукой, призывая к себе оставленный взвод бойцов. — В коридоре аккуратнее, там немного грязновато.

Когда мы шли, антураж в виде прикованных к стенам людей произвёл впечатление. Особенно впечатлило то, что они были прикованы чёрными периодически шевелящимися жгутами, похожими на червей переростков.

— Интересный подход, — Ушаков даже подошёл поближе к тому типу, который был со мной так откровенен. Тот открыл глаза и заорал. Надо отдать Ушакову должное. Прадед даже не вздрогнул. Хотя это был неожиданно. — Они все живы?

— Нет, только этот, — равнодушно ответил я. — Вы бы слышали, что он хотел сделать с Егором. Брат произвёл на этого типа неизгладимое впечатление. Ну ещё бы, такой красавец, да в пределах досягаемости. Мечта всяких извращенцев.

— Да? — теперь Ушаков смотрел хищно.

— Дарю, — я взмахнул рукой, жгуты рассыпались пеплом, а грузное тело упало к ногам Ушакова.

— Ты очень любезен, правнук, — Ушаков кивнул своим бойцам. Двое из них сноровисто спеленали урода и утащили. А ведь я его предупреждал, что он пожалеет о том, что от моих рук не сдох, когда Ушаковым попадётся. Вот судьбе конкретно этого типа можно вообще не завидовать.

Когда мы зашли в комнату, неприятный запах ещё больше усилился.

— Зотов, — Ушаков мельком глянул на труп. — Томилин, Кузьмин, — он оглядывал сидящих за столом и морщился. — Изумительная компания. И что же конкретно вам всем сделал мальчишка, который ещё и тридцатилетия не отметил?

За столом гордо молчали, но косились на мою ухмыляющуюся физиономию с плохо скрываемым страхом.

— Не думаю, что вы сможете молчать долго, — задумчиво произнёс Ушаков. — Тем более что мой правнук обещал предоставить Совету одну изумительную вещицу, которая наглядно продемонстрирует нам ваши намерения. — Он посмотрел я на меня, и я тяжко вздохнул и кивнул. Даже если мои юристы совершат чудо и оспорят мой штраф, придётся сделать Совету подарок, со всем почтением, а как же. Всё-таки не зря Ушаков держит Совет, да и свой клан в кулаке, как он ловко только что меня подсёк. — В самом крайнем случае он не откажет своим родичам в маленькой услуге, не так ли, Костя?

— В какой? — спросил я довольно обречённо.

— Насколько я помню, для проведения некродопроса необходимо, чтобы мозг оставался целым, всё остальное не имеет значения?

— В общем, да, — я кивнул. — Ну и чтобы говорить мог. Да и время. Допрос проводить лучше сразу после смерти.

— Отлично. Если мы не придём к согласию, я тебе позвоню. Надеюсь, ты не откажешь своему старому прадеду в столь незначительной просьбе.

— О чём речь, звоните, — и я снова ухмыльнулся, увидев, как вытянулись их лица. Я же отозвал заклятье, и многим пришлось ухватиться за стол руками, чтобы не повалиться на пол.

— Очень хорошо, тогда можешь идти отдыхать, я сам здесь всё подчищу. — И он кивком отпустил меня.

— Эм, я машину какую-нибудь возьму? Просто уже два раза за сутки телепортировался, больше не желательно.

— Что же ты молчал? — Ушаков на мгновение отвлёкся от рассматривания теперь уже своих пленников и глянул на меня, затем перевёл взгляд на командира, оставленного с ним взвода. — Отвезти, куда скажет, затем вернешься за мной.

Я вышел вслед за незнакомым мне командиром и пошёл, рассматривая по пути место, в котором оказался. Осмотреться как следует до этого у меня не было времени. А ничего так заводик. Небольшой, но хорошо продуманный. Территория опять-таки грамотно оформлена. А не покупали его судя по общему заброшенному виду, из-за того, что за чертой города, — это я определил, когда мы вышли на улицу, снаружи я его не видел, оказавшись сразу внутри, — ну, и из-за компактных размеров. Думаю, надо прикупить. В хозяйстве пригодится. С такими мыслями я и поехал домой в роскошном лимузине Ушакова. Отосплюсь и надо уже делами заниматься, да диплом забрать. Что я зря всяких чёрных единорогов откапывал?

Глава 4

Матвей Игоревич Подоров встал, когда в зал ожидания вошёл молодой служитель.

— Ответ на ваш запрос из секретариата епархии, — служитель протянул ему сложенный лист бумаги.

Подоров нетерпеливо открыл его и уставился на служителя.

— Но, здесь ничего нет, — он протянул лист, чувствуя, что начинает звереть.

— Действительно, — через несколько секунд произнёс служитель. — Значит, таков ответ, — он пожал плечами.

— Слушайте, я уже несколько недель не могу добиться внятного ответа от епархии о местонахождении отца Всеволода, — Подоров с трудом сдерживался, чтобы не начать орать и топать ногами. Это был какой-то замкнутый круг. Его посылали из одной инстанции в другую, а он никак не мог на них повлиять. Епархия была неподвластна светским силовым структурам.

— Не кричите, пожалуйста, — служитель кротко сложил руки в молитвенном жесте. — Вы находитесь в доме Господа нашего.

— Да мне плевать! — Матвей уже не сдерживал себя. — Вы можете просто сказать, где сейчас служит отец Всеволод?

— Я могу вам сказать следующее. Отец Всеволод после той трагедии, того пожара, подал прошение продолжить служение, удалившись в отшельнический скит. Прошение было удовлетворено. Никто не вправе нарушать уединение отшельника, если он сам не сделает послабление в своих обетах. Поэтому вам никто и никогда не скажет, где расположен скит отца Всеволода. — Торжественно закончил служитель.

— А сказать об этом вы раньше не могли? Например, когда я делал первый запрос в канцелярию? Я бы не потерял столько времени. — Смяв пустой лист и сунув его в карман, Матвей вышел из зала ожиданий. Его расследование зашло в тупик, и как он подозревал, выйти из него будет довольно проблематично.

На улице зазвонил телефон. Даже странно, что он не звонил, пока Матвей находился внутри огромного храма. Наверное, какой-то блокирующий полог, пришёл он к совершенно логичному выводу.

— Подоров, — буркнул он в трубку.

— Матвей Игоревич, случилось ЧП. Все наши клиенты проекта «Стервятник» взяты кланом Ушаковых при похищении и покушении на убийство Егора Ушакова. — Ответил ему спокойный голос Милы. Подоров вообще сомневался, что у его помощницы есть какие-то другие эмоции, кроме абсолютного спокойствия.

— Что? — Матвей остановился, нашёл взглядом лавочку и сел на неё. — Раз покушение, а не убийство, значит, Егора вытащили?

— Да, его передатчик удалось запеленговать и была проведена молниеносная операция по спасению.

— Кто, кроме Ушаковых, принимал в ней участие? — Подоров почувствовал, как у него начинается мигрень. Полгода подготовки псу под хвост. А ведь им удалось вычислить только всех замешанных предателей. Но у него не было ни единого контакта, хотя страну, которая являлась главной в этом альянсе стервятников, им удалось вычислить, отследив переводы довольно внушительных сумм. Что, вот что толкнуло этих кретинов связаться с Ушаковыми? Неужели они не понимали, что за одного из своих клан шкуру с них спустит? Или думали, что хозяева сумеют их защитить? И вот что ему теперь делать? Где концы искать?

— Судя по повышенному остаточному некрофону, в операции принимал участие Константин Керн.

— Ну, куда уж без него, — Подоров прикрыл глаза. — Снимай людей с наружного наблюдения. И почему они ничего про похищение не доложили? Неужели нельзя было просто предотвратить? — добавил он зло.

— Ребята из наружки говорят, что никто из наших чинуш участия в захвате не принимал. Егора доставили на место другие люди. Скорее всего, кто-то из того отряда, который мы ищем.

— Снимай наружку. И свяжись с главой Ушаковых, мне нужна встреча.

— Хорошо, Матвей Игоревич, я всё сделаю, — Мила отключилась.

Подоров приложил телефон ко лбу. Посидел вот так несколько минут, затем решительно набрал номер.

— Керн, — после довольно продолжительного сигнала в трубке прозвучал глухой заспанный голос.

— Костя, нам нужно встретиться и поговорить. Я хочу обсудить, что произошло с Ушаковым.

— Где и когда?

— Завтра в парке, возле пруда. Думаю, что десять утра подойдёт.

— Хорошо. — В трубке послышались гудки, и Подоров поднялся со скамейки. Нужно было сделать ещё очень многое, потому что с Керном лучше разговаривать, владея информацией хотя бы частично.

* * *

Звонок Подорова разбудил меня, когда я уже находился в полудрёме. И не спал крепко, но и вставать, пока не собирался. Он назначил встречу, я согласился на неё. А вообще, быстро они подсуетились. Наверняка следили за кем-то из той стойкой и гордой компании, которые уверяли меня, что ничего и никому не скажут. Чем больше я об этом думаю, тем чаще меня посещает мысль, что этих баранов элементарно подставили. Нужно быть тупее табуретки, чтобы не понять, что Ушаковы какие угодно, но только не всепрощающие. Складывается впечатление, что кто-то рубит все концы. Не получилось взять с наскоку, значит, пора сворачиваться. Неудивительно, что Подоров рвёт и мечет, скорее всего, не успел контакты отследить. Он действовал аккуратно, но ему банально не хватило времени.

Мысли довольно вяло текли в голове. Я даже не представлял, насколько сильно устал. Последние дни проходили на огромных дозах адреналина, и вот теперь и тело, и мозг поняли, что можно, наконец-то, немного расслабиться. Я почувствовал, что начинаю снова засыпать…

Бум бум бум! Стук в дверь был настолько сильным и громким, что я едва с кровати не свалился.

— Костя, открой немедленно! — голос матери уже звенел, похоже, она давно стоит за дверью и уже начала долбить в неё ногами.

— Ну что ещё случилось? — пробурчал я, бредя к двери. Повернув ключ в замке, снова вернулся в кровать, завалившись на подушку и закрыв глаза.

— Костя, ты ещё спишь? — я приоткрыл один глаз. Мать стояла надо мной, скрестив руки на груди.

— Как видишь, — глаз закрылся, и я повернулся на живот, обхватив руками подушку.

— Немедленно просыпайся!

— Мам, я устал, дай мне выспаться, — простонал я и тут почувствовал, что подушку вырвало из моих рук. Стукнувшись лбом о матрас, я понял, что поспать мне не дадут.

— Ты отдохнёшь, когда всё будет готово или почти готово, — а вот теперь в голосе Марии Керн звучала сталь. Перевернувшись на спину, я заложил руки за голову и уже окончательно открыл глаза.

— Ты можешь делать что хочешь. Но хоть убивай меня, я не буду выбирать салфетки, потому что не разбираюсь в оттенках бежевого. Я не буду ломать голову, как рассадить гостей, потому что мне плевать, кто как сядет. Лично я бы вообще дверь в зал открыл и махнул рукой — заходите, гости дорогие, надеюсь, мест хватит…

— И мы подошли к самому главному, — перебила меня мама. — Зал! У нас нет зала, куда можно было бы даже просто запустить гостей! Ты поговорил с Вольфом?

— Когда? Я только вчера вернулся и у меня был слишком насыщенный день и не менее насыщенный вечер и часть ночи. У меня было две телепортации за сутки. Две, мама! Я чуть не потерял друга и теперь хочу только одного — выспаться.

— Костя, я и так дала тебе поспать. Сейчас уже полдень. И я понимаю и про телепортацию, и про Егора. Мы все волновались за него и за тебя. Но Егор жив, и ты достаточно поспал, чтобы уже включаться в дела. Я не могу всем заниматься одна! Анна большое занята вашим будущим домом, а Стояновы самоустранились. Так что будь так добр, поднимай задницу с кровати и найди мне зал! — она развернулась и чуть ли не строевым шагом вышла из комнаты.

Я так и знал, что этим закончится. Раздражённо поднялся и пошёл в душ. Вода, как обычно, дала мне недостающие силы. А, может, сбежать? В той квартире, где Люська жила окопаться, вроде в засаде. Егора же там приняли, могут и вернуться. А тут я. Только в отличие от Егора жду их. Ну а не придут, и демоны с ними, зато отосплюсь.

Идея, конечно, хорошая, но надо сначала с Подоровым поговорить. Сдаётся мне, что мы ему дело завалили. Да вот только плевать. Я жизнь Егора на его игрища не поменяю, и Андрей Никитич ни за что не поменяет. Но если бы Подоров был чуть откровенен, то в первых рядах бы оказался. А сейчас не знаю, что ему надо Ушакову предложить, чтобы тот пленниками с ним поделился.

За завтраком я встретился с Анной. Какое-то участие в приготовлениях она всё же принимает, но, глядя на мать, я уже сейчас прекрасно видел, что найти общий язык им так и не удалось. Уж не знаю, что у них за конфликт. Хорошо что нам дом так вовремя Егор подарил, и жить мы будем отдельно. Как я понял, во время моего отсутствия роль громоотвода выполняла Люсинда, но теперь её здесь нет. Надо бы потребовать у Ушаковых вернуть мне помощницу. Не так уж сильно она ранена, чтобы в клинике лежать.

— Цветы. — Я вздрогнул и посмотрел на Анну. Видимо, что-то успел пропустить, пока думал, как буду Люську от Егора отрывать. — Я вчера объездила восемь лавок, и это какой-то ужас. Они не понимают, что я хочу получить в итоге.

— Думаю, тебя бы поняли, если бы ты сама понимала, что хочешь, — я сказал это довольно тихо, но по тому, какая воцарилась за столом тишина, я понял, что меня услышали.

— Костя, ты нам не помогаешь. Хотя бы не мешай, — Анна бросила вилку на стол.

— В чём я могу тебе помочь? Я же уже сказал, что зал я беру на себя, но, Аня, я только вчера вернулся. У меня была бешеная неделя, а вчерашний день я просто хочу забыть, как страшный сон. И я прошу об одном, пожалуйста, оставьте меня в покое только сегодня. Мне надо отдохнуть, чтобы начать уже соображать!

— Не надо на меня орать, — процедила Анна. — Мы всё и так на взводе. И я, и Мария Витальевна прекрасно понимаем, что тебе трудно, что ты устал, и вчера мы все ждали вестей про Егора. Это ужасно на самом деле. Но и ты нас пойми! Мы с твоей матерью не пенную вечеринку организуем, в конце концов. Тем более что канцелярия императора подтвердила его присутствие! А ты только ёрничать можешь.

— Всё, с меня хватит, — вскочил из-за стола, швырнув салфетку на тарелку. — Я попросил только сегодня не трогать меня. А сейчас у меня резко появилась куча дел. Мне ещё штраф Совету выплачивать, если вы об этом не забыли.

Уже в холле меня догнал дед.

— Сбегаешь? — он встал напротив, глядя, как я натягиваю куртку.

— Сбегаю, — я даже не стал отрицать очевидное.

— И бросаешь меня с ними наедине? — дед поджал губы.

— Ты сильный мужик, справишься, — пробормотал я и, застегнув куртку, поднял взгляд на него.

— Трус, — бросил он.

— Да, я трус и горжусь этим. — Произнёс я, не скрывая гордости. — И да, я сбегаю, потому что легко могу это сделать. В отличие от тебя. Ты слишком порядочный, чтобы опуститься до моего уровня.

— Где твоя помощница? — вздохнул дед. — Её нет один день, а я уже хочу забыть про свою, как ты там сказал, порядочность, пойти и демонстративно выдрать в резиденции императора его любимый розовый куст, а на земле нацарапать пару неприличных слов, оскорбляющих Орловых.

— Хм, оскорбление словом и действием правящий клан в месте нахождения императора? — я задумчиво разглядывал его. — А, я понял. Ты хочешь, чтобы тебя вернули в ту прекрасную камеру, в которой мы оба уже побывали?

— Просто на лету ловишь, — дед усмехнулся.

— Боюсь тебя расстроить, но вряд ли император не поймёт твоего замысла. Он не дурак, знаешь ли. А поняв, вряд ли будет столь снисходителен, как ты думаешь. По-моему, он тебя просто отправит домой, похлопав по плечу.

— Ты умеешь утешить, — дед поёжился. — Видишь ли, для меня и твоей матери это тоже впервые, мы как-то пропустили эту часть. — Я невольно напрягся, но тут же расслабился, он не обвинял меня, не упрекал, просто констатировал факт: да свадьбы не было, и теперь я в растерянности. — Сейчас я думаю, и слава богу, потому что два раза пережить нечто подобное — это уже было бы слишком.

— Та свадьба была бы пышнее, — я усмехнулся.

— Не факт, — дед вздохнул. — Хотя с Разумовскими тоже просто бы не было.

— Вот только Разумовский не пытается с маниакальным упорством искать во мне черты сына. На Совете, например, он едва взглянул на меня. — Я слегка наклонил голову набок и потёрся щекой о плечо. В тёплой куртке было жарко, и я уже начал потеть.

— У Разумовского есть наследник, ему не нужно изгаляться, — и тут я понял, дед знает. Он знает, кто мой отец, понял по каким-то признакам, которые у меня внезапно проявились. Да и я почти уверен, что это погибший Великий князь Виталий Орлов. Только все будут продолжать упорно молчать, как молчала мать все эти годы. Потому что объявить меня сейчас сыном Виталия, пусть даже незаконнорождённым — это всё равно что нарисовать мне на груди огромную мишень. Особенно, учитывая последние события. И я больше чем уверен, что именно сейчас мать будет отпираться до последнего, хоть на куски её режь. И сколько бы догадок у кого ни появилось, только она совершенно точно знает, кто отец её ребёнка.

— Ты прав, — я усмехнулся. — У Орловых тяжёлая ситуация в этом плане.

— Эм, твои проблемы с алкоголем, — дед замолчал, а затем быстро договорил. — Постарайся не пить на свадьбе, то есть, вообще не пить. Особенно на глазах у императора.

Ну, спасибо, что намекнул. Только почему сейчас? Неужели раньше нельзя было это сделать? Прямо сказать, а не на разные заклятья указывать.

— Я учту, — кивнул, показывая, что понял.

— Где тебя искать, если срочно понадобишься? — дед слегка расслабился, словно груз большой сбросил.

— Скорее всего, в лаборатории у Тихона. Но, в любом случае телефон при мне.

Дед хмыкнул и отошёл от двери, давая мне пройти. Выйдя на улицу, я поёжился. Вроде весна скоро, но всё ещё холодно. Так, программа-минимум: забрать машину со стоянки на вокзале, посидеть у Тихона, может даже в их комнате отдыха запереться и поспать уже, чтобы никто не беспокоил. Потом узнать, где держат Егора и навестить его, если получится. Ну и зал. Попробую всё-таки с Юркой поговорить. У них там довольно просторно, насколько я помню, вроде должно много гостей вместиться. Правда, я не знаю, сколько их вообще будет. Но, раз мои дамы сказали, что зала Вольфа хватит, значит, будем им верить на слово. Вот только, как быть с охраной? Или это проблема службы безопасности императора? Тогда с ними надо будет много чего согласовывать.

Нет, ну это надо же, сбежал из дома, чтобы не думать о свадьбе, и каждую минуту мысли к ней возвращаются. Вон, об охране думаю. И вообще, Егор на ноги встанет, его и нагружу. Он мне должен, он у меня помощницу увёл, вот пускай и отрабатывает. Хоть кто-то ещё, кроме меня, будет на свадьбе трезв, как стёклышко, а то мне уже как-то обидно становится.

Быстро дойдя до гаража, выхватил первого попавшегося водителя и велел везти меня на вокзал. Молодой совсем парень только покосился на меня. Наверное, в его голове странные мысли сейчас бродят. А не собираюсь ли я сбежать совсем уж радикально?

— Вас ждать? — спросил он, когда я вылезал из машины возле вокзала.

— Нет, — и чуть не заржал, глядя на выражение его лица. Когда же я отходил, то увидел, что парень кому-то звонит.

Буквально через минуту зазвонил телефон. Глянув на высветившийся номер, я всё-таки заржал.

— Да, Егор, я тебя слушаю. — Радостно сообщил я Громову, которому так оперативно стуканул на меня водитель.

— Могу я поинтересоваться, что вы делаете на вокзале, Константин Витальевич? — вкрадчиво спросил он. — Интересно, где он так научился разговаривать, пока меня не было? Или дурдом в доме Кернов и его коснулся?

— Да вот, думаю, не уехать ли мне куда глаза глядят?

— Я бы не советовал, — совершенно спокойно ответил Громов. — Если вас там найдут ваша мать и невеста, то, я вам не завидую.

— Вот только угрожать мне не надо, — я снял защитное поле с машины и сел в неё. — Да не напрягайся, я всего лишь машину со стоянки забираю.

— Ну и шуточки у вас, Константин Витальевич, — буркнул в ответ Громов и отключился.

Так, а теперь в лаборатории. Хотя нет. Сначала я, пожалуй, поем. Дома мне это сделать не удалось, поэтому поеду-ка я к своим любимым пирогам.

Глава 5

В кафе никого, кроме официантки, и чем-то гремящего на кухне повара, не было. У меня вообще начали закрадываться подозрения, что я чуть ли не единственный посетитель, который по достоинству оценил это заведение. Хотя вроде бы пару раз видел, как здесь сидели мужики. Но всё же, чаще всего я находился здесь с пирогами один, или же с теми, кого сам приглашал.

— А где все? Сколько я сюда не заходил, здесь всегда немноголюдно, — спросил я у официантки, усаживаясь за свой любимый столик у окна.

— Так, вы приходите в такое время, — она улыбнулась и поставила передо мной кофе и тарелку с пирогами. Надо же, даже не спросила, что мне подать, сама принесла, постоянный клиент, как никак. — Это рабочий район, как раз рабочий день в разгаре. Вот загляните во время обеда, тогда и присесть негде будет. — Девушка забрала поднос, а потом, поколебавшись, спросила. — Вам с собой пироги завернуть?

— Это было бы просто чудесно, — я расплылся в улыбке.

Когда я уже допивал кофе, зал начал заполняться народом. Многие недоумённо посматривали на меня, сразу определив, чья машина стоит на улице. Ну да, и машина была дороговата для этого района, да и куртка, небрежно брошенная на стул, стоящий рядом, стоила немалых средств. Для меня простая, а вон для того задёрганного клерка совершенно неподъёмная. Наверное, я совершенно не вписываюсь в местный антураж. Ну не спасала даже, казалось бы, обычная куртка, как я думал раньше. Она всё равно очень выделялась на фоне того, во что были одеты входящие люди, забежавшие сюда, чтобы перекусить во время обеда. И от этого, взгляды, направленные на меня, были настроены очень далеко от доброжелательности. Решив не нервировать народ больше необходимого, я расплатился, оставив щедрые чаевые, и вышел из кафе. Подойдя к машине, посмотрел вдоль улицы. Меня посетила одна идея, которая показалась весьма интересной. Она вполне могла сработать как надо, в первую очередь на контрастах, а потом уже подключится здравый смысл и профессионализм. Проехав приблизительно половину этой недлинной улицы, я остановился перед цветочной лавкой.

Уже привычно звякнул колокольчик, когда я зашёл внутрь.

— Чем могу помочь? — Рыжова выбежала из-за стеллажей и тут увидела меня и осеклась. — Ой, простите.

— За что вы просите прощение? — я, если честно, удивился такому приветствию.

— Мне Олежка сказал, что вы Керн, — она слегка покраснела и принялась теребить фартук, который накинула поверх платья.

— Ну и что? — Я пожал плечами. — Это не меняет того факта, что у вас замечательные цветы, а вы в них очень хорошо разбираетесь.

— Вам нужен букет? — спросила Рыжова, подняв на меня глаза.

— Нет, — я покачал головой, а в её взгляде промелькнуло разочарование, но она быстро с собой справилась и снова смотрела доброжелательно и немного смущённо. Я же оглядел доступное моему взгляду пространство. — По-моему, здесь раньше было больше цветов?

— Сейчас дела идут плоховато, — призналась Рыжова. — Я стараюсь не заказывать быстро теряющие свежесть цветы. Они должны радовать глаз, а не вянуть в цветочной лавке.

— Знаете, как бы это ни прозвучало цинично, но я даже рад тому, что дела идут не очень хорошо, — Рыжова вскинула брови и удивлённо посмотрела на меня. — Так, у меня будет больше шансов уговорить вас помочь мне.

— Помочь с чем?

— Я женюсь. И это будет свадьба года. Не потому, что мы с Анной такие вот важные персоны, вовсе нет. Просто одновременно со свадьбой пройдёт процесс слияния кланов, а это уже событие. Мы получили подтверждение присутствия императора. Так, что дома у меня царит что-то плохо контролируемое. Даже выбор цветов и салфеток ставит свадьбу под угрозу, просто потому, что мы скоро банально переубиваем друг друга.

— Вы хотите, чтобы я взялась за цветочное сопровождение? — Мне показалось, что у этой милой женщины перехватило дыхание.

— Нет, — покачал головой. — Я хочу, чтобы вы помогли моей матери с этими демоновыми приготовлениями. Тогда Анна спокойно займётся нашим домом, и они не будут трепать друг другу нервы.

— Я? Помочь клану Кернов со свадьбой? На которой будет присутствовать император? — Она так на меня уставилась, что я даже мельком взглянул на ширинку, может, она расстегнулась? С ширинкой было всё в порядке, но Рыжова не перестала смотреть на меня так, словно у меня что-то не в порядке, как минимум с головой.

— А что такого? Уж поверьте, лучше вы, чем я. К тому же моя мама, похоже, не в состоянии самостоятельно найти себе помощницу. — Она только моргала, глядя на меня. — Ну хорошо. Давайте сделаем так. Я попрошу мать заехать завтра сюда. Если вы договоритесь, то договоритесь, ну а не срастётся, что поделать, — она ещё раз моргнула, потом медленно кивнула. — Да, и ещё, Мария Керн — непростой человек. Если вы всё-таки не найдёте общий язык, в чём я сильно сомневаюсь, то я в любом случае отдам вам цветочное сопровождение.

— А если она будет против? — тихо спросила Рыжова.

— Что вы знаете про кланы, кроме того, что мы владеем даром? — задавая этот вопрос, я был предельно серьёзен.

— На самом деле очень мало, — призналась она. — Наверное, больше из романов, да светской хроники.

— Тогда вы должны понять и запомнить одну простую вещь: Мария Керн может делать всё, что захочет, но только до тех пор, пока я не поставлю точку. Когда я отдам приказ, это станет руководством к выполнению, и какому-либо обсуждению уже подлежать не будет. Изменить его в настоящее время может только мой дед, который является главой клана. Моя мать прекрасно знает правила игры и никогда не переступит черту. Она всего лишь раз хотела пойти против решения главы. При этом она потеряла бы всё. И ей повезло, что в той ситуации отец принял её сторону. Поэтому даже если она будет против, на моё решение это не повлияет, и дед его вряд ли оспорит.

— Я не думала, что всё так сложно, — прошептала Рыжова.

— В какой-то мере вам проще, у вас нет стольких условностей, — я мягко улыбнулся. — Ну так как, согласны понаблюдать за жизнью кланов в их естественной среде обитания? Да ещё и деньги за это получать?

— Я согласна попробовать, — почти через минуту ответила Рыжова, когда я уже думал, что ответа так и не услышу. — Но я не буду навязываться. Если мы с вашей мамой не договоримся, то и от сопровождения я откажусь, просто не смогу работать в таких условиях.

— Ладно, договорились, — и я вышел на улицу, вдыхая прохладный, но уже не обжигающе холодный воздух. Можно сказать, что одно дело сделано. А теперь можно и в лаборатории наведаться.

При входе в лаборатории я не встретил охранников. То есть, их там вообще не было. Зато всё то время, пока я шёл до лифта, меня не покидало ощущения взгляда, буравящего спину. Потом к этому ощущению присоединилось чувство беспокойства, всё время хотелось оглянуться. Похоже, Громов начал что-то очень конкретное делать с защитой, и лаборатории, оправдывая своё предназначение, стали ещё и полигоном для обкатки того, что в итоге получается. А получалось нечто очень неплохое и, похоже, невероятно сложное.

Тихон сидел за столом и что-то разглядывал через увеличительный прибор.

— Интересно? — спросил я, падая на стул.

— Да, довольно необычная работа с материей, — Тихон отодвинул увеличительный прибор от глаза, положил на стол и только после этого посмотрел на меня. — Если ты пришёл за своим заданием по защите, то его пока нет. Ушаков не закончил дело. Должен был сегодня прийти, но так и не появился.

— Егор ранен, — Тихон не задавал вопрос, но я всё равно на него ответил. — Но, думаю, что после произошедшего, примчится сюда, как только на ногах будет стоять. У него теперь есть очень большой стимул закончить защиту.

— Что значит ранен? — Тихон нахмурился.

— Его похитили и пытали, хотели сюрприз в виде плохо узнаваемого трупа правнука Андрею Никитичу подкинуть, — я принялся чертить какие-то линии пальцем по столу. — Я только не пойму, как его вообще смогли выследить? Егор очень хорошо обучен. Он не мог не заметить слежки.

— Мог, — Тихон встал и, обхватив себя руками, прошёлся вокруг стола. — Мог, Костя. Это я виноват в том, что мальчику пришлось пережить. В самый первый раз, когда мы работали над контуром, я не уследил за ним, слишком увлёкся процессом, и Егор выложился в ноль. Он был в таком жутком состоянии. Странно, что вообще куда-то смог доехать. Ночевал не дома, как я понимаю? — я кивнул. — Я предложил вызвать ему машину, но он отказался. Вот тогда-то его и сумели подсечь. Он бы не заметил, даже если бы кто-то на заднем сиденье в его же машине схоронился. Так что, это я виноват. Надо было лучше следить, и надо было настоять на том, чтобы его забрали отсюда. — Он остановился и посмотрел на меня. — Ему сильно досталось?

— Могло быть и хуже. Мы успели вовремя, — совершенно честно ответил я.

— Это хорошо. — Тихон сел на своё место. — Так зачем ты пришёл? Или плановая проверка, после длительного отсутствия?

— Да, нет, хотел спрятаться, чтобы отоспаться, но что-то уже и спать перехотел.

— Бывает, — философски заметил Тихон.

— Тихон, тут такое дело, скорее всего, один обруч Совету придётся отдать, независимо от того, как сработают мои юристы, — здесь было тихо и спокойно. Остальных сотрудников не было видно, но до меня быстро дошло, что сейчас обед, и скоро они вернутся, наводя обычную для лаборатории суету.

— А ты что, сомневался? — Тихон даже фыркнул, открыл стол и вытащил готовый обруч. — Держи.

— Вы его уже изготовили? — я взял эту изящную вещицу и покрутил в руке.

— Так, я же говорил, что как знал, пару заготовок заранее сделал, — Тихон потянулся. Я уже хотел спросить, сколько времени занимает создание самого артефакта, при условии наличия болванки, возможно, есть смысл разделить производство, как в дверь постучали и в лабораторию заглянул Звягинцев.

— Тихон, у тебя случайно… А, вижу, — он вошёл. — Константин Витальевич, Виталий Павлович попросил вас связаться с ним. Он почему-то не может дозвониться.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Никаких сигналов не было, экран был абсолютно тёмный, словно умерший.

— О, чёрт, всё никак полог не сниму, совсем старый стал, — хлопнул себя по лбу Тихон, в ответ на мой удивлённый взгляд. — Из коридора уже можно звонить и принимать звонки, а сюда они не проходят.

— Ясно, — поднявшись со стула, я вышел в коридор и тут же набрал номер деда. Мне ответили после первого же гудка. — Что случилось? — без всяких предисловий спросил я.

— Я не сказал бы, что что-то случилось, но твой прадед внезапно вспомнил о моём существовании. Он, видите ли, не может до тебя дозвониться, а ему очень нужно, чтобы ты к нему приехал.

— Когда? — И что от меня нужно Ушаковым? Может, пленники не пошли на контакт? Или срочно обруч понадобился?

— Как можно скорее, — рявкнул дед. — И, кстати, почему до тебя никто не мог дозвониться?

— Тихон какой-то полог прямо в лаборатории повесил.

— Понятно, — дед замолчал, а потом добавил. — Я одного не пойму, ещё совсем недавно Ушаков делал вид, что меня не существует, даже в Совете сводил все контакты до пределов обычной вежливости, а тут… В общем, я тебе просьбу всесильного Андрея Никитича передал, на этом моя миссия выполнена. — И дед отключился.

М-да, поспать мне сегодня точно не дадут. Надо поехать, узнать, что там у Ушаковых стряслось, да про Егора уточнить.

Забрав у Тихона обруч, я направился к прадеду. Дежуривший в холле охранник указал мне путь до кабинета, но провожать не стал. То ли не получил подобного приказа, то ли просто не захотел ради меня куда-то переться.

— Я уже почти за своего здесь прохожу, — сдал я охранника прадеду, когда вошёл в кабинет.

— Ты и есть свой. Ты мой правнук, плоть от плоти, как говорится. К тому же они все прекрасно знают, что это именно ты и Люся спасли Егора. Мальчик собрал очень хорошую команду. На самом деле он принял это хозяйство в ужасном состоянии. Конечно, ещё не всё доведено до совершенства, но уже совсем не то, что было ещё год назад. И бойцы по-настоящему ценят своего командира. И, разумеется, благодарны человеку, который им этого командира сохранил. — Андрей Никитич внимательно меня осматривал. Он всегда так делал, словно пытаясь что-то разглядеть, то, чего не заметил при нашей первой встречи.

— Вот обруч, вы из-за него хотели меня видеть? — я положил обруч на стол, и Ушаков с любопытством посмотрел на лежащий перед ним артефакт.

— Нет, но я рад, что ты выполнил обещание, — он отодвинул обруч в сторону и положил на стол мой обрез. А также мешок с патронами. — Ты забыл его на заводе. Парни вычистили его, заменили пружину, кое-где даже лак подновили.

— Я вижу, — на самом деле я совсем про него забыл. Вот ведь. Иногда память Зелона меня сильно подводит. Он не знал огнестрельного оружия, и поэтому я до сих пор больше забочусь о сохранности колюще-режущих игрушек, чем о стволе. — Вы меня позвали, чтобы отдать его? — Странно, он вполне мог кого-нибудь сгонять, чтобы отдать обрез, зачем он меня-то выдернул?

— Я так понимаю, именно из него Великий князь получил внезапный сердечный приступ? Или, отчего он там скончался? — Ушаков продолжал внимательно на меня смотреть. Мне уже не по себе от его взгляда стало.

— Да, это именно тот самый обрез, — ответил я, надо сказать, довольно осторожно.

— Храни его. Когда-нибудь его ценность сложно будет оценить деньгами, особенно для ценителей. — И Андрей Никитич скупо улыбнулся.

— Я могу узнать, где Егор? Его можно навестить?

— Егора пришлось перевезти в Центральную больницу, — Ушаков поморщился. — Котов лучший хирург, но этот упрямый баран всегда берёт пациентов только у себя в «родном» отделении. Объясняет это тем, что может творить чудеса только в своей операционной, своими инструментами и со своей медсестрой.

— Хм, да вы не беспокойтесь, мы там недавно в отделении ремонт неплохой сделали, Егору понравится, — я не удержался и хмыкнул. — Вот как знали, что скоро половина семьи там окажется. То я, то дед с Назаром Борисовичем. Теперь вот Егор с Люсиндой. Кстати, насчёт Люсинды.

— А что такое с девочкой? — Андрей Никитич, казалось, потерял к нашему разговору всякий интерес, потому что задал свой вопрос довольно равнодушным тоном.

— Да всё нормально с ней. Насколько я понял, кроме нескольких синяков на шее и общих переживаний, в основном за Егора, а не за себя, у Люсинды больше никаких повреждений нет.

— Ну, это весьма спорный вопрос. Целители ещё не выдали мне общего заключения. — И Андрей Никитич принялся перекладывать на столе какие-то бумажки.

— И всё же, я не думаю, что ей следует оставаться в клинике…

— Насколько я понял, в этой клинике, несмотря на ремонт, проведённый Кернами, существует некоторый дефицит в сиделках. Лично я думаю, что Люсинда лучше всех справится с уходом за Егором. Да и охране будет легче ориентироваться. — Что-то Андрей Никитич как-то странно юлит. Что происходит?

— Хорошо, я спрошу прямо. Когда мне вернут мою помощницу? — вот теперь я в упор разглядывал главу клана Ушаковых.

— Не в ближайшее время, — он прекратил суетиться и вернул мне пристальный взгляд. — Мой тебе совет, Костя, найди девочке замену. Потому что Люся вряд ли вернётся к тебе на службу, по крайней мере, не в ближайшей перспективе.

— Мне интересно знать, почему? — я опёрся на стол и даже чуть подался вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Потому что это будет не совсем уместно, — ответил он и улыбнулся очень жёсткой улыбкой, которая совсем не коснулась глаз. — Можешь навестить Егора. Он уже в сознании. Котов всё же творит настоящие чудеса. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не мурыжили в коридоре. Возможно, тебе удастся выяснить больше, чем известно мне. А пока давай поговорим о другом.

— И о чём же вы хотите поговорить? — я продолжал буравить его тяжёлым взглядом. Что могло такого произойти за неполные сутки, из-за чего я лишился помощницы?

— Ты садись, чего стоишь? В ногах правды нет, — Ушаков кивнул на стул, стоящий напротив него, и, подождав, когда я устроюсь за столом, продолжил разговор. — Я хочу поговорить о свадьбе. Когда, где, будет ли присутствовать император. Порадуй старика, расскажи ему интересную историю.

Глава 6

Егор очнулся под утро. Ещё ночью его перевели в операционную: всё-таки те уроды повредили некоторые внутренние органы, к счастью, без разрывов и обильных кровотечений. Но операция всё равно понадобилась. Правда, она не длилась много времени. Котов всего лишь провёл ревизию, чтобы ничего не пропустить и подправил нанесённый ущерб.

Когда Егор очнулся, у него даже уже повязки не было. После того как поработал хирург, в дело вступили целители, владеющие жизнью, и о том, что в его внутренностях недавно ковырялись, Егору напомнил лишь тонкий белый шрам на животе.

Котов посчитал, что ничего страшного с парнем нет. Ногу загипсовали, рёбра стянули и перевели в вип-палату. При этом лучший хирург страны не прекращая ворчал, что его побеспокоили из-за какой-то неинтересной ерунды. Но в итоге всё-таки посоветовал не перенапрягаться и полежать под его наблюдением хотя бы недельку.

Егор проснулся и, приподнявшись на локтях, оглядел место, где оказался. Он в палате был один. Не увидев никого, кто мог бы ему объяснить, что произошло с того момента, как привезённый прадедом целитель погрузил его в кому, Ушаков слегка заволновался.

Словно услышав или почувствовав, что он не спит, в палату заглянул охранник.

— Слава богу, — с чувством произнёс боец. — Вам что-то нужно, Егор Александрович?

— Где я? — голос звучал хрипло, и говорить Егор мог только громким шёпотом. Со связками местные целители, похоже, вообще решили не заморачиваться.

— В Центральной клинике, — тут же ответил охранник. — Вам нужно было сделать операцию, и Андрей Никитич не согласился на другого хирурга, кроме Котова.

— Понятно. — Егор прислушался к себе. — Ну, можно сказать, что я вполне неплохо себя чувствую. — Он замолчал, а потом быстро спросил. — Со мной в том проклятом цеху девушка была, ты, случайно, не знаешь, где она? — Больше всего он боялся, что Люсинда — это плод его воображения, сгенерированный измученным мозгом, просто чтобы отвлечься от происходящего. И что сейчас боец ответит, что никакой девушки там не было.

— Знаю. Люсинда Викторовна попросила показать ей, где часовня, когда вы просто уснули, а не… — он недоговорил, но Егор и без этого понял.

— Здесь есть часовня? — он удивлённо приподнял бровь.

— Во всех крупных клиниках есть часовня. Люди умирают, знаете ли, а целители всё-таки не боги. Да и родственникам иной раз требуется утешение, — проворчал охранник.

— Помоги мне подняться и проводи туда, — приказал Егор, и едва не столкнулся с бунтом, потому что боец не был уверен в том, что ему можно вставать. Но бунт был быстро подавлен, и один из охранников, подчиняясь командному произволу, помог Егору встать на ноги. Ходить с помощью костылей было непривычно, но по-другому загипсованная нога не давала передвигаться. Конечно, целители поработали с костями, и они уже начали срастаться, но до относительного выздоровления необходима была та самая неделя, которую Егор должен был провести в клинике.

Люсинда сидела на скамье и даже не молилась, а просто смотрела на суровые лики святых и тихонько плакала.

— Ты мне не ответила, — она вздрогнула, когда с краю скамьи сел Егор, выставив ногу в проход. — Ты выйдешь за меня?

— Зачем ты встал? — Люсинда тут же переполошилась. — Тебе нельзя вставить.

— Тогда только от тебя зависит, как скоро я вернусь в кроватку. — Егор криво усмехнулся. — И да, я могу быть, кроме всего прочего, очень нудным и настойчивым.

— Ты будешь нудно и настойчиво гробить своё здоровье? — Люся обошла скамью и села на корточки, чтобы видеть его лицо.

— И это в том числе. — Кивнул Егор. — В итоге тебя загрызёт совесть, так что просто ответь на мой вопрос.

— Егор, ты же понимаешь, что это невозможно, — Люся покачала головой. — Это только в романах и сказках девушка вроде меня выходит замуж за парня, вроде тебя. В жизни так не бывает.

— Люсь, я тебя не спрашиваю про это, — отмахнулся Егор. — Если ты сейчас скажешь, что ты просто не хочешь и что… и что кот Керна ошибся, и ты меня не любишь, я просто отстану и больше никогда не подниму эту тему. Но если есть какие-то другие причины, лучше их даже не озвучивай, потому что я приму только это в качестве отказа.

— А эти коты когда-нибудь ошибаются в таких вещах? — с тоской в голосе спросила Люсинда.

— Если скажешь нет, то твой случай будет первым, — Егор, не отрываясь, смотрел на неё. — Мой прадед отдал свою любимую дочь за деда Керна, потому что её кошка была ну очень к молодому Виталию неравнодушна. — Егор усмехнулся, а потом снова стал серьёзным. — Так кот ошибся?

— Ты же знаешь, что нет, — Люся пересела на соседнюю лавку. — Зачем ты это делаешь? Зачем нарываешься на неприятности?

— Потому что это происшествие показало мне прежде всего, что я вполне смертен. К тому же совершил столько ошибок, что женитьба на тебе, никакой роли в моей предстоящей порке не сыграет. К тому же ты нравишься прадеду, так что, думаю, в итоге всё будет хорошо. Помоги мне встать, — попросил он.

Он прекрасно владел собственным телом, но всё же сейчас ему было тяжело подниматься, всё-таки недавняя операция давала о себе знать. И он честно хотел лечь и выполнять все требования целителей, но только после того, как сделает то, что запланировал. Поэтому вместо того, чтобы идти обратно в палату, Егор заковылял прямиком к служителю, который что-то раскладывал на алтаре. Охранник, притащивший его сюда, переглянулся с Люсиндой и поспешили за Егором.

— Вы можете прямо сейчас совершить обряд венчания? — спросил он, а Люсинда чуть не упала, зажав рукой рот. Охранник же икнул, побледнел и побежал из часовни, вытаскивая на ходу телефон.

Выбежав в коридор, он набрал номер Андрея Никитича. Звонить было страшно, но ещё страшнее было нарваться на последствия сумасшедшего поступка командира.

— Ушаков, — раздался голос главы клана в трубке, и он пару раз выдохнул, прежде чем ответить.

— Николай Алексеев, я командир поста охраны в клинике…

— Что с Егором? — перебил его Ушаков.

— Эм, он сейчас женится, — выпалил Николай.

— На Люсинде? — более спокойно спросил Андрей Никитич.

— Да, на ней, — ответ последовал незамедлительно.

— Будь свидетелем, — коротко приказал Ушаков и отключился. А Николай озадаченно посмотрел на телефон.

— Я чего-то не понимаю? — вопрос он задал вслух, но ответа на него, естественно, не дождался. Пожав плечами, он проскользнул обратно в часовню и встал рядом с Егором, который в этот момент убедил служителя, что в своём уме и прекрасно понимает, на что идёт.

Люсинда же, которая столько времени не спала, и столько пережила, вообще не сразу сообразила, что происходит, и опомнилась лишь в тот момент, когда служитель объявил её женой Егора и разрешил им поцеловаться. Что-то менять было поздно. Егор забрал выписанное служителем свидетельство о браке, и только после этого позволил увести себя в палату.

— И что дальше? — Люсинда села на край его постели, когда он был устроен и выслушал все маты Котова, который в выражениях не стеснялся, и ему было плевать, что материт он одного из Ушаковых. Пригрозив напоследок привязать Егора к кровати, Котов осмотрел его и, не найдя ничего криминального, вышел из палаты, оставив молодожёнов наедине.

— Можешь воспользоваться советом Котова и привязать меня к кровати, — Егор улыбнулся. Не усмехнулся, как обычно, а именно улыбнулся. — Сейчас я вряд ли способен на подвиги, а подтвердить брак, вроде бы полагается.

— Я серьёзно, — Люсинда легонько ударила его в обнажённое плечо.

— Я тоже. Подтверждение брака — это очень серьёзный процесс, который нужно ещё совершать, по рекомендации целителя, — Люся снова его легонько толкнула. — Ай, чего ты дерёшься? Смотри, прадеду пожалуюсь, что ты меня бьёшь.

— Ещё скажи, что это я заставила тебя под дулом пистолета жениться на мне. И Николая взяла в сообщники. Он тебя держал, чтобы ты не сбежал, — Люся фыркнула.

— А ты знаешь, деду понравится эта версия, она оправдает абсолютно всё. Не зря же он всем рассказывает, кто его слушать хочет, как ты его убить пыталась, а я стоял и ушами хлопал.

— Господи, куда я попала? — Люся закатила глаза.

— Ты привыкнешь. Уж от своей семейки я смогу тебя защитить. — Сейчас Егор был предельно серьёзен. — Люсь, я же сказал, в самом крайнем случае я смогу нас прокормить. К Керну пойду или к Юрке Вольфу. Не переживай.

— Я не за себя переживаю, — она погладила его по голове, не переставая удивляться, насколько чёрные у него волосы.

— Я смогу нас защитить, — серьёзно повторил Егор. — Поверь мне, просто поверь.

* * *

Вопрос Андрея Никитича поставил меня в тупик. Но не отвечать на него я причины не видел, поэтому совершенно спокойно сказал.

— Десятого сентября. Император будет. А вот где, пока не знаю. Сегодня планирую к Вольфу напроситься. У него бальная зала приличного размера, да и не убожество вроде.

Прадед задумчиво посмотрел на бумаги, затем резко поднялся и вышел из-за стола.

— Иди за мной, — и пошёл к выходу из кабинета. Я вскочил и бросился его догонять.

В этой части огромного дома Ушаковых я ещё не был. Выполнено всё было в том же сдержанном стиле, но каком-то более тёплом, что ли. Похоже, меня вели куда-то по жилой части дома. До этого, дальше официальной части я не допускался. Можно ли это расценивать как признание? Да хрен его знает. Я вообще не могу понять, как ко мне относятся Ушаковы, ни все вместе, ни каждый по отдельности.

Тем временем, шедший впереди Ушаков свернул в боковой коридор, и вскоре мы вышли из дома на улицу, очутившись в огромном заснеженном парке.

Прадед не накинул даже пальто, значит, идти было недалеко. Вскоре перед нами показалось круглое строение под высоким куполом. Чуть поодаль расположилась семейная часовня. Андрей Никитич открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Это был зал. Всё пространство строения занимал один огромный зал. Много стекла и зеркал. Сверкающие люстры каскадами спускались с потолка. Всё было воздушным и праздничным. А многочисленные окна можно было открыть, если становилось душно.

— К этому зданию ведёт отдельный вход с примыкающей частью парка. В сентябре здесь довольно живописно. И очень хорошо создаётся коридор охраны. — Ушаков задумчиво осмотрел зал. — Когда-то я именно здесь выдавал свою дочь за твоего деда.

— Вы мне предлагаете свой дом для свадьбы? — Уточнил я, прикидывая, как буду расплачиваться с ним. Но отказаться тоже не мог, потому что Ушаков одним этим жестом снимал с меня кучу проблем.

— Ну, наверное, я не похвастаться тебе захотел, поэтому притащил сюда, — ядовито усмехнулся прадед. — Передай Марии, чтобы она составила список помощников. Я предупрежу Устинова, чтобы он с ней всё согласовал. С завтрашнего дня эта часть парка будет для вас открыта на постоянной основе. Можно приступать к приготовлениям. Тоже касается и часовни.

— Я, — кашлянув, я прямо посмотрел на него. — Я не знаю, как буду рассчитываться.

— Костя, иногда ты меня бесишь, больше, чем Егор. Вот уж действительно, где родство сыграло. Если тебе так будет проще — это мой свадебный подарок. Больше ничего не получишь, так для тебя достаточно приемлемо будет?

— Ну, в общем, да, — я кивнул. — Как там ваши пленники? Не слишком артачатся?

— Нет, — Андрей Никитич покачал головой. — И мне даже не пришлось твою фотографию вешать на стене в допросной комнате.

— Это было бы сложно объяснить, что делает моя фотография на стене в допросной, — я даже растерялся, повторив за ним впечатлившую меня фразу.

— Это моя допросная, а ты мой правнук. И только мне решать, где любоваться своим правнуком, — отрезал Ушаков.

— Ну, спасибо, хоть не в сортире, — не удержался я от подколки.

— Тебе никуда не надо спешить? — он прищурился, а я понял, что скоро договорюсь.

— Да, я как раз вспомнил, что у меня есть дела, — и повернулся к дому. Во-первых, я не знаю, как выходить отсюда через парк, а, во-вторых, мне нужно было ещё обрез забрать из кабинета.

Что характерно, провожать он меня не стал. То есть, в дом мы зашли вместе, но по дороге Андрей Никитич куда-то свернул, предоставляя мне шанс заблудиться в их замке самостоятельно. К счастью, географическим кретинизмом я не страдал и вполне нашёл дорогу назад.

Домой добрался, когда уже начало темнеть. Анна ждала меня, устроившись на диванчике в холле. Раньше его здесь не было, но, проследив, как именно он стоит, я понял, что на этом элементе настоял Громов. Чтобы попасть на лестницу, ведущую к жилым помещениям, нужно было его обогнуть. При этом нападающий потеряет скорость и даст обитателям дома дополнительные секунды, чтобы приготовить достойный ответ.

— Костя, — она поднялась мне навстречу и обняла за шею, прижавшись всем телом. — Наши стычки не улучшают настрой на хотя бы нормальные отношения. А ведь нам ещё предстоит стать родителями общих детей. И это то, чего будут ждать от нас всё, включая императора.

— А ему что за печаль? — я притянул её за талию ещё ближе. Она очень красивая, проблем с зачатием ребёнка у меня точно не будет. Но Анна права. Дитя не виновато, что мы не любим друг друга. Поэтому мы должны как минимум попытаться нормально существовать на одной территории.

— Слияние кланов, милый, происходит, дай бог, раз в столетие. Ты представляешь, что в итоге получившийся клан, скорее всего, станет крупнее и если не влиятельнее Ушаковых, то очень близко к этому. И все, затаив дыхание, будут ждать появления наследника, как гарантию того, что этот новый клан прочно встанет на ноги. Так что да, императору будет как минимум интересно наблюдать за нами. — И она поцеловала меня. Сопротивляться я не стал, и уже через минуту пришло осознание, что я настойчиво тяну её к дивану.

— Кхм, мне что сигнальные чары на вас установить? — Мать подошла к нам и выдернула Анну из моих рук. — Костя, пожалуйста, позволь мне сделать так, чтобы, хотя бы у тебя всё прошло как надо.

— Я позвоню, — Анна быстро чмокнула меня в щеку и вышла из дома.

— Мам, мы уже не сопливые подростки, и сумеем избежать последствий.

— Я тоже так думала, и в итоге у меня появился ты, — обрубила она мои попытки возражать. — Костя, я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты разрушил всё то, чего тебе удалось в последнее время добиться, из-за сиюминутной прихоти. Как только было объявлено о вашей помолвке и последующем слиянии, вы тут же оказались под прицелом сотен взглядов. И не все они доброжелательные.

— Мама, я всё понимаю и постараюсь держать себя в руках, — я даже сам почувствовал, насколько неискренне это прозвучало. Уж себе можно и не врать. Если я где-то смогу зажать Анну, то терпеть точно не буду. Ну а недоброжелатели пусть попробуют пасть открыть. Вон, Ушаков мною пугать всяких несознательных личностей планирует. Не думаю, что это странное желание на пустом месте родилось. И двадцать семь кланов как минимум задумаются, прежде чем снова про меня гадости говорить.

— Ладно, сделаем вид, что я тебе верю, — вздохнула мать. — Ты связался с Вольфом насчёт зала?

— У меня новости гораздо лучше. Андрей Никитич предложил воспользоваться залом в его парке. Сказал, что и с охраной никаких проблем не будет, и место живописное.

— Дед предложил ангельскую ротонду? — брови матери взлетели вверх.

— Я понятия не имею, как называется этот павильон. Устинов с тобой свяжется. Надо список допущенных подготовить.

— Устинов? — мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.

— Заместитель Егора. Подозреваю, что когда сам Егор поправится, охрана свадьбы станет его обязанностью, но пока вот так.

— Боже мой, Костя, это невероятно. — Она взвизгнула как девчонка и обняла меня.

— Да, похоже, меня лишили Люсинды, но тебе я нашёл замечательную помощницу. Завтра съездишь по вот этому адресу, она будет ждать. И сразу с Устиновым свяжетесь. А я пойду уже спать. Если завтра меня кто-нибудь разбудит, не обижайтесь, — я чмокнул её в макушку и пошёл спать.

Глава 7

— Константин Витальевич, — стук в дверь вырвал меня из сна. Я посмотрел на часы — половина седьмого. Да вашу ж мать! Встреча с Подоровым назначена на десять, я ещё как минимум полтора часа мог спать. Стук в дверь повторился. — Константин Витальевич, вы не могли бы посмотреть, что это тут у нас?

— Назар Борисович, если это живое, просто пристрели из своего знаменитого ружья, только не стой над душой, — прорычал я, натягивая подушку на голову.

— Я не думаю, что это можно убить. Хотя, скорее всего, можно, но Паразит не позволит. По-моему, это его друг. Вот только водители не могут пройти к гаражу. А там все машины, в том числе и ваша. — Может, я себя накручиваю, но почему-то мне кажется, что последнюю фразу Назар Борисович произнёс с изрядной долей злорадства.

— Пора менять место жительства, — пробормотал я, поняв, что ещё немного поспать не удастся. — Переберусь в мой новый дом, заодно от всего наследия Снежиных его вычищу. Здесь мне даже сдохнуть спокойно не дадут.

Наскоро умывшись, я спустился в холл.

— Ну, и где этот приятель Паразита? — спросил я у Назара Борисовича.

— Возле гаражей. — Дворецкий с невозмутимым видом протянул мне куртку.

Когда я натянул предложенную одежду, то поёжился, потому что на мне была майка, а куртка внутри холодная. В это же мгновение зазвонил телефон.

— Керн, мать твою! Где мой красавец? Что ты с ним сделал? Куда ты его дел? Немедленно отвечай, или я за себя не ручаюсь! — я даже отодвинул трубку от уха, потому что появилось ощущение, что Марго сейчас в меня огненным вихрем прямо через телефон зарядит.

— Спокойно, о ком ты говоришь? Я тебя не понимаю, — произнёс я, всё ещё держа трубку в отдалении. Но Марго не отвечала, наверное, от злости не на ту кнопку нажала, а вот у меня появились странные предчувствия.

Я выскочил на улицу и бегом побежал к гаражам. Завернув за угол дома, остановился и разразился руганью. Между зданием, где был расположен пункт охраны, и ближайшим гаражом стоял чёрный единорог и с флегматичным видом жрал какую-то ворону, пролетающую мимо него на свою беду. На крупе единорога расположился Паразит и, кажется, дремал.

— Паразит, сволочь! Какого лысого демона ты припёр сюда своего другана? У нас здесь даже защитного круга нет, чтобы его остановить, если он начнёт хулиганить! — Орал я, как обычно, в пустоту. Паразит приоткрыл один глаз, смерил меня презрительным взглядом и, свернувшись клубком, продолжил спать. Тогда я подошёл к единорогу, стараясь всё-таки выдерживать дистанцию между нами. — Ну а тебе чего доспелось? Там за тобой такие дамочки ухаживают, ух просто. Любой мужик был бы счастлив на твоём месте хоть на денёк оказаться.

В ответ единорог прожевал ворону, сглотнул и плюнул в меня тем, что осталось. А остались весьма пожёванные перья. Я медленно поднял руку и вытер лицо от мелкого пуха, подозревая, что всё остальное усыпано пером покрупнее.

— Костя, что происходит? — ко мне бежал встревоженный дед.

— Не подходи, это может быть опасно, — я поднял руку, останавливая его. После этого сделал ещё один шаг в сторону сладкой парочки и прошипел. — Убью.

Единорог вздохнул, подошёл ко мне и толкнул в грудь лбом, чуть рогом не пропоров. Нормальное такое проявление привязанности у инфернального создания. Паразит же посмотрел на меня так, словно я только что оставил сиротами десяток детей, да ещё и отобрал у них последние конфеты.

— Ну вот что мне с вами делать? — я протянул руку и погладил единорога по голове. — Зелон, дружище, ты понимаешь, в честь кого ты назван? — единорог поднял голову и внимательно на меня посмотрел. — Тот парень был силён, но всю свою жизнь положил на алтарь мести. И в итоге потерял себя. — Я снова погладил его, поражаясь шелковистости гривы. — Ты не можешь здесь остаться. Не сейчас. — Зелон внимательно меня слушал, потом поднял голову и заржал. Сидящий у него на спине кот поднялся на лапы и принялся потягиваться, впуская когти в шкуру единорога, которому, похоже, эта процедура была весьма по вкусу. Я каким-то шестым чувством почуял, что сейчас произойдёт, и отскочил в сторону. Раздался хлопок, и они исчезли, оставив после себя лёгкий запах серы.

— И что это только что было? — спросил дед, подходя ко мне. И тут зазвонил телефон. Ага, Марго справилась с бешенством и попала в те кнопки, которые было нужно.

— На, сам разбирайся, у тебя, похоже, хорошо получается её приструнить. Возможно, ты владеешь каким-то особенным даром, — сунув удивлённому деду в руку трубку, я пошёл в дом. Надо было уже нормально позавтракать и желательно переодеться. Всё-таки куртка почти на голое тело, это весьма эротично, вот только ни хрена не тепло.

Позавтракать дома мне опять не удалось. Сначала дед подошёл и молча сунул мне мой телефон. При этом так на меня посмотрел, что я чуть бутербродом не подавился. Потом позвонила Марго и сухо без истерик попросила больше так не делать. Объяснить ей, что это была личная инициатива Паразита и Зелона, мне так и не удалось. Только я зачерпнул ложкой кашу, как позвонила Анна и попросила приехать в наш будущий дом. Оценить ремонт и начать уже освобождать от возможной дряни другие комнаты. Пообещав, что вечером загляну, я поковырялся в уже остывшей овсянке и решил позавтракать любимыми пирожками.

Мать уже уехала знакомиться с Рыжовой, прихватив с собой Громова. Скорее всего, планирует сразу поехать к Ушаковым. Тогда Громов с Устиновым смогут познакомиться в очной форме и приступить к обсуждению построения защиты, которую ещё с канцелярией императора нужно будет согласовать. Дед тоже куда-то уехал, может быть на какое-то производство. Мне же предстоял довольно насыщенный день. После встречи с Подоровым я планировал съездить к Егору, выяснить, наконец, всё про Люсинду. Ну а дальнейшие мои действия будут зависеть от результатов этих встреч.

Подоров ждал меня у пруда, только на этот раз просто стоял, сунув руки в карманы и смотрел на замёрзшую воду. Я подошёл, жуя пирожок и молча протянул ему пакет. Матвей Игоревич ломаться не стал, достал пирог и с удовольствием откусил почти половину.

— Вкусно, — кивнул он. — Где брал?

— Да, в одной забегаловке. Недалеко от места, где Егора приняли. — Я отряхнул руки и сунул пакет с несколькими пирогами в карман. — Ты ведь знаешь, где это произошло?

— Мы нашли машину и забрали себе, — кивнул Подоров. — Мы не знаем, где находится большая часть отряда. Известно лишь, что они на территории губернии.

— Нападения продолжатся, или они сворачиваются? — я посмотрел на него.

— Мои аналитики считают, что, перед тем, как уйти в тень окончательно, будет ещё одна большая акция. По-настоящему большая. Но на кого или на что она будет направлена, мы не можем вычислить. Может, у тебя есть информация?

— Я так понимаю, что про планирование междуусобчика тебе известно? — я отвёл от него взгляд и посмотрел на пруд. Всё-таки красивое место, даже зимой.

— Мне известно всё, что планировали эти бараны, — Подоров не удержался и сплюнул. — Которые за столько лет так и не поняли, что тридцатку Совета нельзя трогать без последствий для здоровья. Тем более, нельзя угрожать одному из членов клана, таких, как Ушаковы. Ты думаешь, тот же Вольф не разобрался бы уже с обидчиками сына, если бы сумел на них выйти? То, что у него в охране бардак творится, не значит, что клан совсем уж безобидный. Просто они предпочитают другие методы.

— Я почему-то решил, что этим тупым похищением Егора, их просто подставили. Может быть, рассчитывали, что, видя труп правнука, Андрея Никитича перемкнёт и он просто их всех лично выпотрошит, — я сунул руки в карманы. Стоять у воды было холодно. — Но, я там появился первым. Егор был жив, а от этих так воняло, что Ушаков побрезговал руки марать о дерьмо.

— Это не решает вопроса с отрядом. А там Ушаков как раз напортачил. Когда прорывались на завод, ни одного в живых не оставили. — Подоров поморщился.

— Их можно понять, Матвей, — с каждым разом наше общение становилось всё более неформальным. — Они не знали, жив Егор или нет. А вообще, акция дурацкая. Я никак не могу дать ей другого объяснения, кроме, устранения чужими руками этих ни на что не способных идиотов.

— Ладно, будем дальше копать, — Подоров протёр лицо. Судя по всему, спал он пару часов за сутки, так что мне грех жаловаться на то, что я не высыпаюсь. — Плохо, что контакты утеряны, на основных фигурантов не выйдешь. И, Костя, будь осторожен. Я действительно не знаю, куда будет нанесён удар. Так что это может быть всё что угодно. Но, так или иначе, касающееся Совета.

— Учту, — я пожал протянутую руку, и Подоров пошёл по тропинке к выходу из парка.

Я же вытащил пакет с пирожками и сел на лавку. Мысли текли вяло. Получается, что от чего ушли, к тому и вернулись. Неизвестный враг, планирующий нанести удар. Куда, когда — непонятно. Если только Ушаковым удастся что-нибудь вытащить из пленников.

— Кря, — я опустил взгляд и чуть не подавился пирожком. Возле моей ноги стояла утка и требовательно смотрела на меня.

— А ты откуда здесь взялась? — спросил я. Но в ответ эта наглая тварь схватила меня за штанину и несколько раз дёрнула.

— Кря! — и утка пару раз ударила крыльями, словно взлететь пытаясь, но не взлетая.

— Да ты охренела, — я попытался её оттолкнуть, но утка снова ухватила меня за штанину. — Пошла вон.

— Киньте ей кусок пирога, и она отстанет, — я повернул голову и увидел стоящую на тропинке миловидную девушку, которая с полуулыбкой наблюдала за моей эпической битвой с уткой, которую я, кажется, проигрывал.

— Точно отстанет? — спросил я, подозрительно глядя на птицу, которая не собиралась никуда улетать. Отломив кусок, бросил его наглой вымогательнице. — Подавись, алчная тварь.

Утка схватила кусок на лету и действительно убралась, обкрякав меня напоследок.

— Вот видите, — девушка снова улыбнулась. — Здесь их все кормят и не обижают, вот они и обнаглели сверх меры.

— Откуда она вообще взялась? Зима же ещё не закончилась. — Я выкинул пакет в урну и встал с лавки.

— Так, ведь в глубине парка для них специальный тёплый пруд организовали. Вода никогда не замерзает, да и укрыться от морозов есть где. Они и не улетают никуда.

— Ну, да, их и здесь неплохо кормят. — Я внимательно на неё посмотрел. Почему-то девушка показалась мне знакомой. И тут меня осенило. Это же та самая смотрительница музея, который из особняка Морозовых сделали. Обычная девчонка, без дара и какого-либо отношения к кланам. Вот это случайная встреча. — Костя, — представился я. Сейчас, когда я стоял, то был заметно её выше, и девушка выглядела менее уверенно.

— Майя, — наконец, она решила назвать своё имя. — Прости, Костя, но я сегодня плохой собеседник.

— У тебя что-то случилось? — осторожно, чтобы не вспугнуть, спросил я.

— Нет, просто… с парнем рассталась. — Она махнула рукой. — Обычная история.

— Что-то мне подсказывает, что не совсем обычная. Ну же, ты спасла меня от этой твари, позволь помочь, если это в моих силах. Он тебя бросил? Ну давай, ты мне его покажешь, и я ему морду набью.

— Не стоит, — она тихонько засмеялась. — Такое дерьмо лучше не трогать. Просто, обидно. В чём-то он прав, я совершенно не умею быть привлекательной. Книжный червь, на полставки. — Она посмотрела на часы. — Ой, мне пора на работу.

— Давай, я тебя отвезу, — предложил я и натолкнулся на её испуганный взгляд. — Да не бойся, я не маньяк. Ну, если только маленько. Кстати, а этот твой бывший козёл далеко от твоей работы обосновался?

— Нет, — она покачала головой. — Я работаю в музее истории магии. Хотя никакого отношения к истории магии этот дом точно не имеет. Площадь всегда пуста, а он работает в забегаловке, как раз на краю площади. Мы, собственно, там и познакомились.

— Ну и отлично, пошли. — И я решительно потянул её к своей машине. Её холодная рука быстро согрелась в моей ладони, и уже за это Майя посмотрела на меня с благодарностью.

По дороге к площади я купил огромный безвкусный букет, лихо подрулил к входу в музей, выскочил из машины и помог выйти Майе, которая уже откровенно смеялась, спрятав лицо в цветы. Проводив её до самой двери, я быстро поцеловал зардевшуюся девушку в щеку и подмигнул. После этого вернулся к машине. Я впервые был так близко от этого проклятого дома. И что странно, на крыльце, то есть в непосредственной близости от входа в дом, я не ощутил той угрозы, которая не покидала меня, как только я въезжал на площадь. Что это? Древняя защита, действующая наподобие того же контура страха? Во всей этой мутной истории с канувшим в веках кланом каким-то образом замешаны безликие? Пока не зайду в дом и не обследую его, всё равно ничего не смогу ответить ни на один из этих вопросов. Ну, сейчас хотя бы начало положено, я задружился со смотрительницей и даже слегка подогрел её бывшего. Вон тот тип в окне кафешки, который с такой неприязнью сморит мне вслед, будто я его девушку прямо на площади разложил, наверняка он и есть. Не удивлюсь, если он побежит узнавать, с кем это бывшая замутила.

Я свернул к Центральной клинике. Ладно, оставим пока Майю. Главное, что я с ней познакомился. Да ещё и вот так случайно, не подстраивая встречу, от которой за километр несло бы фальшью.

На этот раз я был опытным посетителем, поэтому сразу же прошёл в отделение. Заведующий меня встретил как родного, а вот охрана у палаты слегка напряглась. Но потом они меня узнали и посторонились, позволяя пройти. Наверняка получили особое распоряжение насчёт меня от Андрея Никитича.

— Упс, — только и смог произнести я, в то время, когда Егор скатился с Люськи и по самые уши закутал её в одеяло. Я даже ничего рассмотреть не успел. Штаны были на нём, ширинка пока застёгнута, значит, я не в самый неподходящий момент завалился.

— Керн, твою мать, — хорошо, что у него ещё связки до конца не восстановились. А то ору было бы сейчас. — Ты стучаться умеешь?

— Вообще-то, я пришёл к другу и брату в клинику. Навестить, спросить как его лечат, как кормят, не помер ли он ещё случайно, — начал я перечислять с философским видом. — Как-то обычно, заходя в палату, не ожидаешь увидеть столь пикантных сцен. Хотя вы могли и не останавливаться. Можете даже продолжить, а я в это время тихонько в уголочке посижу, получу чисто эстетическое удовольствие. — Я ловко увернулся от подушки, которую в меня запустил Егор. Судя по тому, что он промахнулся, Ушаков был ещё очень далёк от своей прежней формы. С другой стороны, раз может проявить себя в других упражнениях, значит, лечение идёт успешно. — Люсенька, мои комплименты, у тебя прекрасная грудь, — она в ответ что-то пробубнила, плотнее кутаясь в одеяло.

— Керн, хватит пялиться на мою жену, — я перевёл взгляд с Люсинды на насупленного Егора. — Или я найду в себе силы дать тебе по морде.

— Вот она чёрная неблагодарность, — патетически возвестил я, а потом до меня дошло, что только что сказал Ушаков. — Прости что? Твоя жена?

— Да, Костя, мы поженились. Извини, что не пригласили, но это было спонтанное решение, — Егор встал и прохромал в моём направлении. Гипс на ноге мешал ему быстро ходить, но умирать он точно не собирался.

— Эм-м, я вас поздравляю, причём совершенно искренне, — и я обнял Егора, похлопав по спине. — С меня подарок и всё такое. Но, Люсинда, если ты не найдёшь в себе сил оставить своего озабоченного муженька и не подготовишь мне новую помощницу, хотя бы посвятив её во все дела, я страшно разозлюсь и заберу тебя от него силой, потому что у нас с тобой заключён контракт, и этот кобель недотраханный ничего не сможет с этим поделать. — Я злорадно хохотнул и вышел из палаты, оставляя молодожёнов наедине.

Зато теперь понятно, что Андрей Никитич имел в виду, когда говорил, что служба Люсинды кому бы то ни было, это неприемлемо. Ну а у меня вот так внезапно нарисовался новый маршрут, на предприятие. Юльку забрать, пускай дела у Люськи принимает. Заодно слегка Егора обломает. Ничего, воздержания бывают полезны. Потерпит. Я же терплю.

Глава 8

На производстве кипела работа. При этом кипела она не только в производственных цехах, но и во дворе и даже в здании административного корпуса. Громов, наконец-то, добрался и до него, и теперь по всей территории шуршали его люди, что-то настраивая и отлаживая. Надеюсь, что сейчас никто больше не сможет сюда притащить тот же пистолет. Работа шла своим чередом. Всё было настроено, работало, как часы и в постоянном присутствии меня или Вольфа не было никакой нужды. Тем не менее Юрка был здесь. То ли ему заняться было нечем, то ли он просто привык постоянно держать руку на пульсе. Во всяком случае здесь была его машина, а водитель страдал от безделья, читая за рулём газету, время от времени посматривая вслед пробегающим мимо девушкам из администрации.

Ладно, потом к нему зайду, сейчас мне нужна Юлия.

Когда я зашёл в приёмную, девушка встрепенулась и оторвалась от кипы бумаг, в большинстве своём запечатанных конвертов, каждый из которых вскрывался, а его содержимое или складывалось в раскрытую папку, или же сразу направлялось в мусорное ведро.

— Константин Витальевич, добрый день. — Я зашёл в кабинет, а она, подхватив ежедневник, направилась за мной.

— Садись, — я кивнул на стул, бросил куртку на диванчик и сел напротив неё за стол. — Мне срочно нужен личный помощник. Думаю, что ты справишься с этой работой. Суть в том, что мне не нужно составлять расписание, я сам не знаю, чем у меня может закончиться очередной день, и с чего он начнётся. Поэтому в обязанности помощника будет входить регламентации моих официальных встреч, в том числе и напоминание про них, потому что я могу забыть, если они не нужны лично мне. А также выполнять различные поручения, которыми мне заниматься некогда или просто неохота. Вот это основное, что нужно делать. И здесь у тебя будут довольно большие полномочия.

— Константин Витальевич, я не смогу, просто не справлюсь, — она посмотрела на меня растерянно.

— Конечно, справишься. Ты мне ни разу не позвонила по делам производства, а лично я сомневаюсь, что проблем было мало. Так что, справишься. Да, подыщи мне сюда нормальную секретаршу.

— Я не понимаю, а где Люсинда? — Юлия жалобно посмотрела на меня.

— Увы, её уже с нами нет, — я развёл руками. Юлия вскрикнула, и только тогда я сообразил, что ляпнул. — Она, как и многие другие женщины во все времена и во всех мирах, пала жертвой синих глаз прекрасного принца. К моему сожалению, принц оказался не идиотом и быстренько захомутал Люсю. За что будет страдать. Но это к нашему с тобой делу не относится. Поэтому свяжись с Люсей, и пускай она тебя введёт в курс дела. Может, что-то осталось незавершённым.

— Константин Витальевич…

— Я надеюсь, ты не собираешься со мной спорить?

— Вообще-то, собираюсь, — сказала она довольно твёрдо.

— Тсс, — я приложил палец к её губам. — Не сегодня. Кстати, твоё первое задание: аккредитация моего журнала и газеты на мою свадьбу.

— А разве вам для этого нужна аккредитация? — Юлия дотронулась до губ и внимательно посмотрела на меня.

— В данном случае, да. Будет присутствовать император, поэтому все нюансы нужно согласовать с канцелярией. — Юля хотела что-то сказать, но передумала.

— Где будет происходить торжество? — похоже, она смирилась. Открыла ежедневник и принялась записывать.

— В городской резиденции Ушаковых. Свяжись с моей матерью, пусть тебя включат в список охраны. И ещё. За городом есть небольшой завод, уточни у зама начальника охраны Ушаковых Устинова, где они последнюю акцию проводили. Я хочу его купить. Можешь любого понравившегося юриста из юротдела эксплуатировать как хочешь, но этот завод должен быть приобретён.

— Я могу узнать цель покупки?

— Хочу. Он мне понравился. А предназначение я для него позже найду.

— Это всё?

— Пока, да. — Я хотел добавить, что-то ещё, но меня сбил с мысли Вольф, ворвавшийся в кабинет, даже не стукнув в дверь для приличия.

— Юлечка, вы закончили? — с ходу спросил Юрка, падая на диван.

— Да, Юрий Владимирович. — Она встала и вышла из кабинета. В отличие от Люси, которая предпочитала свободную одежду, Юлия носила узкие юбки ниже колена. Мы проводили её заинтересованным взглядом, пока за ней не закрылась дверь.

— Однако, — глубокомысленно протянул я. — И почему я раньше не замечал, что у меня такая фигуристая секретарша?

— Потому что ты вообще мало что замечаешь, — набросился на меня Вольф. — Например, ты совсем не замечаешь, что у моего клана дерьмовая силовая охрана!

— А это я должен был заметить? — я попытался вспомнить, когда меня сделали хранителем не только Юрки, но и всего клана, но не смог. Вообще, мне, похоже, нужно только смириться, как Юлии, и не возражать на очередной закидон Вольфа.

— Ну, конечно, ты! Я в этом вообще ничего не понимаю. Мы более цивилизованными методами с врагами разбираемся. Вот только всё, что происходит в последнее время, за гранью моего понимания. И мы с отцом пришли к выводу, что без нормального боевого подразделения в составе клана, нам не выжить.

— А от меня ты что хочешь? Керны не настолько крупный клан, чтобы подразделение боевиков было оправдано. Вот когда произойдёт слияние со Стояновыми, я вплотную займусь этим вопросом.

— Вот! Ты же не сам будешь всё формировать с нуля? — Вольф поднял палец вверх.

— Нет, конечно. Зачем мне это делать, если у меня есть человек, который в этой сфере является профессионалом? — я даже удивился тому, что Вольф так плохо обо мне подумал.

— И? Кто этот профессионал?

— Егор Ушаков. Он свою армию почти с нуля поднимал, если Андрей Никитич не лукавит, хотя ему смысла нет это делать.

— Костя, Егор был первый, о ком я подумал. Но я не уверен, что Ушаков согласится мне помочь. — Юра поджал губы.

— А ты его спрашивал? Ему сейчас один хер нечем заняться. В клинике особо не развлечёшься. А чтобы начать организовать службу, ему не надо со своей сломанной ногой прыгать вокруг твоего дома. Для этого Егору нужен только телефон и помощник.

— Хм. Я как раз хочу его сегодня навестить. — Я хмыкнул. Особый дар Вольфа проходить везде, невзирая на охрану, уже становился легендой. Я, например, больше чем уверен, что он и не собирается заморачиваться какими-то пошлыми разрешениями.

— Да, только стучись, прежде чем войти. — Я хохотнул и тут же принял серьёзный вид.

— А ты его просил помочь? — Вольф о чём-то напряжённо раздумывал.

— Вот ещё. Он у меня Люсю увёл. И теперь пускай за жену контракт отрабатывает, я, так уж и быть, пойду на уступки.

— Так, ты сказал, жену? — я только кивнул в ответ. — И ему это сошло с рук?

— Он, похоже, с тобой переобщался. Выбрал такое время, гад, когда прадед будет готов простить ему всё что угодно. Просто от облегчения, что Егор жив.

— Что там произошло? — тихо спросил Юра. Самое главное, что, похоже, в общих чертах он знал про похищение.

— Ничего не поправимого, мы успели вовремя, — в который раз уже, я повторил эту фразу. — Юр, если этот кобель уже вполне может супружеский долг выполнять, то о каких серьёзных повреждениях может идти речь?

— Кстати, о супружеском долге. Вы с Анькой дату назначили?

— О да. Десятое сентября. И, Юра, как своего шафера, я тебя предупреждаю заранее. А не в последнюю минуту перед обрядом, как некоторые.

— Я думал, что Егор будет шафером, — тихо проговорил Вольф.

— С чего бы? — я даже удивился. — Егору будет не до этого. Он за охрану будет отвечать. Я же говорю, за то, что он так со мной поступил, даже не предупредив, Егор будет страдать.

— Жёстко, зато справедливо, — кивнул Вольф и потёр руки. — Где состоится торжество?

— В какой-то ротонде у Ушаковых.

— В ангельской ротонде? — Юрка покачал головой. — А нам Ушаков её не дал.

— Может, потому что ты не его правнук?

— Ты думаешь? — он снова задумался.

— Я уверен.

— Так, хорошо. Десятое сентября, значит. Времени, конечно, маловато на такую свадьбу, но, думаю, мы справимся. Я попрошу мать помочь Марии Витальевне. И почему она сама не позвонила? Зато понятно, в кого ты такой непробиваемый.

Зазвонивший телефон избавил меня от необходимости отвечать. Звонил Котов Василий Яковлевич, мой главный редактор.

— Константин Витальевич, нам поступило весьма интересное предложение по поводу развития журнала. — Заявил Котов. — Уже не новый модный дом, но начавший осваивать другие направления, помимо изготовления одежды для наших прекрасных дам, предложил тесное сотрудничество. Они становятся нашим лицом, пятьдесят процентов статей будет посвящено именно их работам. Взамен мы получаем неплохой доход и много материала для работы. От нас будут требоваться модели, фотограф, его уже утвердили, Люсинда Викторовна сумела найти настоящего самородка, и непосредственно статьи. Их преимущество в том, что они занимаются помимо всего прочего мужской модой и аксессуарами.

— Ну так заключайте договор, я тут при чём? Я в моде разбираюсь, примерно, как Вольф в охране, — Юрка уже вышел и не слышал меня, поняв по моему напряжённому молчанию, что это надолго. — Я не одеваюсь в модных домах.

— Я знаю. Но кланов на самом деле немного, и восемьдесят процентов населения нашей империи одевается именно что или в домах моды, или с оглядкой на них. — Зачастил Котов.

— Ещё раз, Василий Яковлевич, что вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы заехали в «Кристалл» оценили их и дали добро на дальнейшее оформление документов. Сегодня как раз там работает наш фотограф и несколько приглашённых моделей. Вы как раз сможете посмотреть на их работу в перспективе.

— А без меня никак? — я пытался понять, что и как буду оценивать, потому что, это была для меня даже не серая зона, а гораздо хуже.

— Нет, когда речь идёт о такой сумме, я не могу принимать решение самостоятельно. Желательно, конечно, чтобы вы посетили их неофициально. Иначе вам будут показывать только то, что хотят показать, и вы не увидите самой сути.

— И о какой сумме идёт речь? — я всё ещё пытался отвертеться.

— О семизначной, — сухо ответил Котов.

Вот тут я понял, что ехать придётся.

— Говорите адрес, — записав на бумажку координаты этого «Кристалла», я схватил куртку и вышел из кабинета.

Модный дом был огромен. Я припарковался на стоянке перед здоровенным многоэтажным зданием и задрал голову, чтобы посмотреть, где оно заканчивается.

— Так, ну и куда мне идти? — я вошёл в огромный холл, посредине которого был расположен фонтан. — Ну, что я могу сказать, они точно не бедствуют.

Осмотревшись, подошёл к высокой и длинной стойке, за которой стояла почти идеальная красотка и о чём-то разговаривала по телефону. Я навалился грудью на стойку и посмотрел на красавицу влюблённым взглядом. Она мельком взглянула на меня и улыбнулась. Продолжая слушать, она периодически поднимала взгляд на меня и улыбалась. Наконец, она ответила.

— Я поняла, Александр Сергеевич, — девушка положила трубку и полностью переключила внимание на меня. — Это просто какой-то кошмар. Когда Щукин не в духе, мучаются все.

— Сочувствую, — я сказал это совершенно искренне. — Кто такой этот Щукин?

— Это наш ведущий модельер. Когда ему предложили создать свадебную коллекцию для нового журнала, первый номер которого будет посвящён свадьбе, то он едва сознания не лишился. Зато сейчас полон нездорового энтузиазма, а страдаем мы все. А вы что-то хотели? — похоже, я ей понравился, потому что она даже не пыталась отогнать меня от стойки.

— Да, я бы хотел попасть туда, где сейчас идёт съёмка для нового журнала «Сегодня».

— О, ну, наконец-то, — девица выпорхнула из-за стойки, схватила меня за руку и потащила к лифту. — Вы не представляете, мы вас так ждали.

— Да? — надо ли говорить, как сильно я удивился. А как же неофициальный визит? Или Котов внезапно передумал?

— Ну, конечно. Съёмка застопорилась. Щукин рвёт и мечет. — Девушка нажала на кнопку двенадцатого этажа и повернулась ко мне, на этот раз разглядывая более внимательно. — Я совсем вас не узнаю. Вы, наверное, недавно в этом бизнесе?

— Ну, как вам сказать. Да я практически новичок. — Какая интересная девушка. Обычно, когда люди узнают, что имеют дело с кем-то из кланов, становятся менее непосредственными. Такое ощущение время от времени складывается, что нас чуть ли не демонизируют или же, наоборот, обожествляют.

— Думаю, с вашими данными, вас ждёт успех, — я пару раз моргнул. Что она имеет в виду?

Лифт тем временем открылся, и девушка вытащила меня из кабины. Пробежав буквально пару метров, она толкнула дверь и втащила меня внутрь.

— Александр Сергеевич, он прибыл, — крикнула она. А я оглядывался, рассматривая огромное помещение, поделённое на зоны. Одна зона была ярко освещена, и именно оттуда выскочил взъерошенный мужик, который побежал в нашу сторону, вопя и размахивая руками.

— Ну, наконец-то. Сколько можно было ждать?

— Вы бы не ждали, если бы троих уже не забраковали, — возразила ему девушка.

— Я бы не забраковал, если бы мне сразу представили то, что я просил, — пока они переговаривались, я нахмурился. По-моему, тут что-то не так. — Так, куртку долой, — пришедшая со мной девушка так ловко меня раздела, что я только смог восхититься, вот что значит опыт. — Ну вот, совсем другое дело. Так пару пробных снимков…

Внезапно я понял, что меня приняли за кого-то другого, скорее всего, за какого-то парня, которых рекламные и модельные агентства используют в качестве моделей.

— Так, давайте разберёмся, я не тот, кого вы…

Вот только договорить мне не дали. Более того, всё та же девушка сдёрнула с меня рубашку. Всё это происходило настолько быстро, что я даже не успевал реагировать. Да я такую скорость ни в одной битве не видел!

— Девочки! Не спим. — Снова заорал Щукин и меня обступили четыре модели в свадебных платьях. На плечи легли нежные женские руки. Меня повернули полубоком, чтобы была видна татуировка. А ещё я поблагодарил мысленно всех богов за то, что ростом меня не обделили. И я всё равно был выше девушек, несмотря на их туфли на высоких каблуках. Защёлкала камера, по глазам ударил яркий свет. И, меня отпустили.

Я посмотрел на часы. С того момента, как мы вошли в этот зал, прошло две минуты.

Пока наступило затишье, я решил прояснить ситуацию. Вырвав рубашку из рук всё ещё стоящей чуть в стороне и смотрящей с одобрением моей провожатой, я быстро оделся, прикрыв обнажённую часть тела.

— Давайте разберёмся. Вы ошиблись, я не модель, — проговорил я с нажимом.

— А кто же вы тогда? — она с полуулыбкой осмотрела меня.

— Константин Витальевич, а что вы… тут… — из соседней зоны вышла Эльза и уставилась на меня. Вокруг воцарилась тишина. Даже, кажется, софиты перестали гудеть.

— Дополнительный заработок ищу, — рявкнул я, направляясь в её сторону. — Кто-нибудь мне объяснит, что тут только что произошло?

— Кто это? — раздался громкий шёпот Щукина.

— Константин Керн, владелец журнала, — пояснила Эльза, пытаясь сформулировать, почему не надо обращать внимания на то, что меня немножко пофотографировали с красивыми девушками.

— Это что же получается, мы не можем даже эти пробные снимки использовать? — Щукин заломил руки и бросился ко мне. Стыдно признаться, но я отшатнулся от него и малодушно спрятался за Эльзу.

— Лучше не подходите, — и я совершенно машинально призвал дар, окутавший мои руки мерцающим пламенем.

— Боже, — Щукин остановился как вкопанный, его взгляд внезапно остекленел. Страха в нём не было и в помине, а на лице отражался сложный мыслительный процесс.

— Константин Витальевич, а можно… — заискивающе произнесла Эльза. Я отозвал дар и резко ответил.

— Нет.

— Но, правда же хорошо получилось. Снимки ещё только будут делаться, но посмотрите, что получилось предварительно.

— Я же сказал, нет. — Я достал телефон. — Василий Яковлевич. Я тут немного осмотрелся. Что могу сказать, ребята шустрые, даже чересчур. Так что, при составлении договора проверяйте каждую букву. Эльза, если я увижу свои фото в журнале, да ещё в подобном виде, кто-то может пострадать. Мне того фото в газете на всю жизнь хватило.

И я, забрав куртку, вышел из зала. Но перед тем как дверь закрылась, поймал задумчивый взгляд Щукина, который как бы намекал, что ничего ещё не решено окончательно и он просто так не отстанет.

Глава 9

— Вы можете отправляться домой, — целитель осмотрел Егора. — Дальнейшая реабилитация может происходить вне пределов клиники. Мы ускорили процесс восстановления костей на максимум. Единственное, что сейчас необходимо — это хорошо питаться. Но, с этим проблем, я полагаю, не будет.

— Нет, с этим точно проблем не будет. — Егор покачал головой. — Я могу начинать тренировки?

— Тренировки? — целитель удивлённо посмотрел на него.

— Я не в форме. Мне нужно восстанавливаться. Всё-таки обязанности главы боевых и охранных подразделений клана с меня никто не снимал.

— Для меня это всегда очень странно. Сколько я видел здесь сыновей кланов, ни один не был праздно шатающимся бездельником. — Задумчиво проговорил целитель. — С самых ранних лет вы нагружены совсем непустячной работой. У простых обывателей о кланах совсем другие представления.

— Мы гораздо более замкнутое сообщество, чем всем кажется, — Егор накинул рубашку на плечи. — Зато во всей империи есть один сын клана, который за нас всех отрывается, Васька Орлов, — он почти выплюнул имя наследника престола.

— Я не могу судить о подобных вещах, — целитель покосился на вошедшую в палату девушку. И что эту несчастную заставило связать свою жизнь с Ушаковым? — Постарайтесь покинуть моё отделение как можно скорее. Ваша охрана у меня даже пациентов, которые при смерти находятся, распугала.

Он вышел, а Люсинда подошла к мужу. Егор притянул её к себе и уткнулся лбом в живот.

— Нас отсюда выгоняют. Так что, собирайся, мы едем домой. Я связался с Керном. Костя сказал, что отправит твои вещи с водителем.

— Домой, — тихонько повторила Люсинда, мысленно содрогнувшись. — А почему так скоро?

— Я им надоел, — Егор тихонько хмыкнул, а по коже Люси пробежало целое полчище мурашек. — В тебе что-то изменилось, — он поднял голову, и его взгляд встретился со слегка испуганными глазами Люси.

— Я хотела тебе сказать, но ты меня ошарашил… А что во мне изменилось?

— Не знаю, — он притянул её ещё ближе. — Я чувствую, словно это дар? Но как это?

— Я беременна. — Выпалила Люсинда. — Мне только что сказали. Голова закружилась в коридоре, и… Целитель, который меня осматривал, сказал, что ребёнку уже пять недель, и уже определяются зачатки дара. — Егор смотрел на неё снизу вверх и молчал. — Ну скажи что-нибудь! Мне страшно, а ты молчишь.

— Значит, это произошло в наш самый первый раз? — он быстро посчитал в уме. — Ну, или второй.

— Похоже, на то, — она несмело дотронулась до его волос.

— Я не буду тебя спрашивать, сказала бы ты мне или нет, если бы не заставила жениться под дулом пистолета, сейчас это уже неважно, — тихо проговорил Егор.

— И это всё? — Люсинду слегка потряхивало. — Всё, что ты можешь мне сказать?

— А что я ещё могу сказать? Егор-молодец, — и он с самодовольной улыбкой погладил себя по голове.

— Ах, ты, — и она почувствовала, что сейчас заревёт от облегчения. Почему-то ей казалось, что ребёнок не входит в его планы.

— Люсь, ты думала, что я буду не рад? — Он притянул её к себе на колени. — Кланы помешаны на детях. Это их самое огромное богатство. Скоро будет юбилей у моего отца. Традиционно собирается всё семейство. Вот там мы и объявим. Поверь, как только они узнают, то сразу простят нам все обиды и настоящие, и мнимые. А теперь собирайся, мы едем домой.

Всю дорогу Люсинда молчала, поглядывая на Егора. Ушаков был сосредоточен, он явно обдумывал предстоящий разговор с прадедом. Когда они уже ехали по подъездной дорожке, она спросила.

— Ты сейчас расскажешь о нас Андрею Никитичу?

— Ему уже доложили, — спокойно ответил Егор. — Сейчас я пойду посмотрю на его реакцию. Не бойся, — он улыбнулся, хотя в глубине души приготовился если не к скандалу, то как минимум к выволочке.

Поручив охраннику проводить Люсинду Викторовну в их комнаты, Егор сразу же направился к деду. Гипс жутко мешал ему, а кожа под ним чесалась. К тому же ему всё равно приходилось пользоваться тростью, и его раздражало то, что он не может двигаться как раньше легко и порывисто.

Дед работал в кабинете восточного крыла. Когда Егор зашёл, он что-то подписывал, перекладывая бумаги из одной папки в другую. Некоторые документы оставались неподписанными и откладывались на стол для более детального изучения.

Егор остановился напротив стола. Андрей Никитич поднял голову и кивнул правнуку, а затем снова углубился в бумаги.

— Я женился, — просто сказал он.

— Я знаю, — ответил прадед, продолжая подписывать одну бумагу за другой.

— И? — Егор решил выяснить всё сейчас, не откладывая на потом.

— Что? — Андрей Никитич поднял на него свои выцветшие голубые глаза.

— Ты ничего больше не скажешь?

— Нет, — Андрей Никитич покачал головой. — Думаю, за ужином мы выясним все непонятные моменты. Мне нужно знать, собираетесь вы жить вместе, или нужно приказать расконсервировать комнаты для твоей жены.

— Я не совсем понимаю…

— Егор, — прадед отложил ручку в сторону. — Чего ты добиваешься? Ты хочешь поскандалить? У тебя какая-то нездоровая потребность в этом? Хорошо, я её удовлетворю, но не сейчас. Сейчас я очень занят. И если ты напряжёшься, то вспомнишь, что я ни разу не говорил с тобой о твоей будущей женитьбе. Я даже не рассматривал никого, как твою пару, предоставив тебе выбрать женщину самому. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. А то, вы меня, мальчишки, уже скоро доведёте. Костя хочет, чтобы я его фотографию в сортир повесил, ты, похоже, ждёшь, что я укажу тебе на дверь, и ты радостно убежишь с молодой женой из дома. Иди уже отдыхай. А если не устал, то покажи Люсинде дом. А мне сейчас некогда. — И он снова поднял ручку.

— Люся беременна. Пять недель, — выпалил Егор. Андрей Никитич аккуратно положил ручку на стол.

— Так, получается, это произошло, когда ты дома перестал ночевать, — Егор кивнул. — Ты знал об этом, когда делал предложение?

— Нет, нам только сегодня сказали. У Люси была задержка, но она списала её на стресс. Вот только я почувствовал его дар. Я почувствовал дар моего ребёнка. И целитель подтвердил Люсе, что уже есть зачатки. Но, разве так бывает? Разве дар зарождается так рано?

— Да, так иногда случается, — кивнул Андрей Никитич и улыбнулся. — Иди отдыхай.

Как только дверь за правнуком закрылась, он встал из-за стола и подошёл к окну.

— Такое бывает, просто в нашей семье не было уже давно, потому что уже несколько поколений не рождалось по-настоящему сильных магов.

* * *

Я поехал к бывшему дому Снежиных в довольно паршивом настроении. И оно усугубилось, когда я не обнаружил там Анны. Дом уже включили в общую систему охраны клана, и периметр был тщательно проверен, но вот в самом доме пока отремонтировано было три комнаты, два коридора и обширная галерея над холлом.

— Вот и зачем было меня звать, если сама в итоге не явилась? — я прошёлся по отреставрированной гостиной на первом этаже. И бросил куртку на диван. — Ладно, раз уж пришёл, то хотя бы всё проверю и дом осмотрю.

Осмотр я начал со второго этажа. Тем более что именно на втором этаже я в прошлый раз пробыл большую часть времени. Быстро проверив комнаты и не найдя ничего криминального, я прошёл в кабинет, где когда-то допрошенный мною Снежин начал превращаться в лича. Тщательно осмотрев всё, проверив каждый уголок комнаты и даже мебель на различные заклятья, так ничего и не нашёл. Сел в кресло за стол и задумался. Может такое быть, чтобы Снежины не приготовили сюрприза в виде ловушки в самом неожиданном месте? Нет, я в это не верю. Если только не успели активировать. Вот это ближе к делу, но всё равно крайне неправдоподобно.

Тогда надо понять, где они могли установить какую-нибудь гадость? В спальнях — вряд ли. Им самим там спать, всякое может случиться. Тогда, где? Подвал? Ближе к теме, но маловероятно. В подвалах обычно хранят продукты. Если там нет зала со стационарной пентаграммой, то подвал — это открытая зона, где проходят немагические коммуникации, те же склады, опять же. То есть, туда может пройти вообще любой человек, от повара до сантехника. К тому же подвал часто является одним из несущих мест здания. Есть ли смысл устраивать там ловушки? Если у тебя мозг в черепушке присутствует, то, нет. Проверить, я его, конечно, проверю. Вдруг там всё-таки эти психи иллюзорную пентаграмму установили. А вообще, больше меня интересуют склады с продуктами, которые могли банально потравить. На это много ума и времени не надо. Так что надо утилизировать от греха подальше, пока туда никто из рабочих, нанятых Стояновыми для ремонта, не сунулся.

Какие комнаты у нас остались? Гостиные, но их проверил Ушаков. Осталась кухня и библиотека. Кухня — это почти то же, что и подвал. С той разницей, что там уже, скорее всего, всё перепробовали. Если пока никто не помер, то на кухне чисто. Остаётся библиотека. Вот тут меня может ждать очень много сюрпризов. Потому что это место для них идеально. Рабочие по своей воле туда не сунутся, горничные максимум пол протрут и пыль с полок смахнут, а вот непрошеные гости вполне могут шкафами заинтересоваться. И их содержимым, и тем, что они могут скрывать в виде потайных комнат. Потайная комната здесь в кабинете была изолирована. А остальные? В том, что они в стенах этого дома есть, я даже не сомневаюсь. Стоило внимательно внешний фасад осмотреть и сравнить хотя бы на глаз с размерами комнат.

Итак, подвал, кухня и весьма осторожно библиотека. В остальных комнатах вполне можно ремонт начинать делать.

Я отодвинулся вместе с креслом от стола, и тут на внутренней поверхности крышки что-то блеснуло. Я направил сканирующее заклинание, но оно вернулось ко мне без изменений. Тогда я протянул руку и вытащил прикреплённую к крышке небольшую пластину в виде медальона на короткой серебряной цепочке. Я сразу же узнал этот стиль. Это был ключ. Четвёртый ключ от чего-то хранящегося в бывшем особняке Морозовых. Ну что же, это я удачно зашёл. Ведь стол могли просто выбросить, если бы он не понравился Анне. Скорее всего, на помойку он бы не доехал, а осёл у кого-то из рабочих дома, но ключ всё равно был бы утерян. Похоже, кланы всё же надеялись, что однажды кому-то из них повезёт и дом Морозовых откроет перед ними свои секреты.

Забрав ключ, я вышел из кабинета. И направился по запланированному маршруту.

Как я и предполагал, кухня и подвал были чистыми. То есть, подвал был вообще чистым. Никакими складами Снежины явно не заморачивались. Там были только те самые узлы технической части коммуникаций, что было вполне логично.

На кухне я не удержался и съел несколько печенюшек. Кроме утрешних пирожков, у меня в животе ничего сегодня не было.

Оставалась библиотека, и вот в неё я входил особенно осторожно. Первый сюрприз встретил меня практически на пороге комнаты.

— Ловушка на идиотов, — прошептал я, откидывая ковёр. Это был отсроченный огонь. Присев, я внимательно осмотрел рисунок, накаченный силой огня по типу артефакта. А ведь я видел уже нечто подобное. В той квартире, где Ева и, подозреваю Светлана Снежина, встречались с мужиком, у которого, по словам Рыжова, был акцент. Там рыжий с дуру в неё залез и нам пришлось драпать оттуда с помощью телепортации. И если предположить, что Ева ходила к нему как к своему контакту с отрядом, то какое отношение он имел к Снеженой? Мёртвые не могут лгать, и её отец не лгал. А вот Светку, благодаря Егору, допросить не удалось. Но, если предположить, что он и есть неизвестный любовник Светланы? Ловушку же он помог ей поставить, сами Снежены даром огня не владели. Деактивировав эту пакость, я приступил к дальнейшим поискам. Всего я насчитал восемнадцать ловушек различной сложности. Слишком сложными они не были, но с парочкой пришлось повозиться, чтобы деактивировать. А одну и вовсе просто выжечь. Также я нашёл три сейфа, которые решил выпотрошить завтра, и фальшстену, ведущую в потайной коридор. Коридор шёл по всему дому, по нему можно было даже подняться на второй этаж. Он был оснащён дверьми в комнаты и что самое пикантное — зрительными отверстиями, через которые было весьма любопытно осматривать в особенности спальни.

— Тот, кто это проектировал, был большой оригинал и затейник, — я хмыкнул, отметив, что мимо кабинета главы клана коридор просто проходил. Тут не было ни двери, ни глазков.

А вот на выходе я попался. Просто не заметил, когда заходил в коридор, крохотный одноразовый контур, который задел, выбираясь в библиотеку. На пол я упал, чувствуя, как проваливаюсь в сон.

* * *

— Повелитель, — ко мне подъехал на адском аргамаке Скварон. Самый приближённый генерал, можно сказать, что друг. — Город хорошо укреплён. Мы не сможем приблизиться даже на удар требушета.

— Лорд Эйрон в городе? — холодные слова падали на землю льдинками. Мой аргамак переступил с ноги на ногу и тонко заржал.

— Да, повелитель. Лорд Эйрон в городе со всем семейством.

— Хорошо, — я кивнул и соскочил с коня. Взошёл на пригорок. Белые стены довольно крупного города предстали передо мной как на ладони. По моим данным, в городе проживало постоянно около двадцати тысяч этих остроухих ублюдков. Сколько было рабов, никто никогда не считал. — Отводи армию, — я прикрыл глаза и поднял руки вверх, взывая к силе смерти.

— Повелитель, — в голосе Скварона прозвучал ужас. — Но там много жителей, рабов, там есть пленники. Там наши ребята в плену, и есть шанс их спасти! Повелитель, позволь мне взять для тебя этот город.

— Отводи войска. Немедленно! — мои глаза полыхнули в прорезе шлема и отразились красными бликами на его броне. Поклонившись, Скварон отбежал от меня, выкрикивая приказы.

Ветер тлена сорвался с моих пальцев и покатился к городу, сжирая всё на своём пути. Я стоял и смотрел, как рушатся под действием тлена белокаменные стены, как вспухает сама земля. Я слышал крики, раздающиеся из города, но продолжал стоять и смотреть, скрестив руки на груди, с лёгкой полуулыбкой на губах. В какой-то момент я понял, что мне не хватает силы удерживать заклятье. И тогда я сделал знак рукой. Ко мне подтащили пленника, и я вскрыл ему горло, воспользовавшись когтями, неполной трансформации в боевую ипостась, даже не прикоснувшись к ритуальному кинжалу. Прикрыв глаза, я чувствовал, как его жизнь уходит, и сила смерти подпитывает меня, а кровь стекает с когтей на землю. И я продолжил смотреть, пока последний камень этого города не упал поражённый тленом, чувствуя, как погибает, корчась в муках бездны последний кусочек моей души, который всё ещё мог что-то чувствовать.

Ощутив чей-то напряжённый взгляд, я медленно оглянулся. Скварон смотрел на меня пристально и в его взгляде я впервые увидел лёгкую брезгливость. Скварон видел всё, если бы дело касалось только уничтожения города, это был бы один расклад, но я упивался их смертью. Я наслаждался каждым криком, каждым проклятьем, которое донёс до меня ветер. Я в первый и единственный раз получал удовольствие от убийства сотен разумных. Нет, он меня не предал, оставаясь верным до конца, вот только я никогда больше не называл его своим другом.

* * *

Я очнулся на полу и вскочил с колотящимся сердцем, которое, казалось, вот-вот выскочит из груди. Яростно призвав дар, выжег этот контур наведённого кошмара, почему-то показавшего мне Зелона во всей его чудовищной красе.

— Никогда больше, никогда, — прошептал я, рухнув на диван тут же в библиотеке. Приложив руку к мокрому от пота лбу, я прикрыл глаза.

Я прекрасно помню то чувство, когда очнулся в этом мире. Кроме бесконечного удивления, я понял, что могу чувствовать. Могу ощущать оттенки запахов, могу даже просто драться, без равнодушного стремления убить всё живое. Безликие это, демоны, или боги, неважно. Они словно обнулили мой счёт, вернув мне мою душу. Пусть слегка искалеченную, но уже не мёртвую. И я лучше сдохну, чем снова предам доверие родных и друзей. Чёртовы Снежины, как же вам повезло, что вы уже сдохли, потому что если бы вы заставили меня это вспомнить, когда были ещё живы, то я вам точно не позавидовал бы.

Постепенно сердце успокаивалось, и я почувствовал, что засыпаю. Но, это, в конце концов, мой дом. Имею полное право спать в нём, где и когда захочу.

Глава 10

Телефон надрывался где-то на полу, донося до меня звук, как из подземелья. Я очнулся от беспокойного сна, наполненного кошмарами, в основном из моей прошлой жизни, и приоткрыл глаза. В первое время долго не мог понять, где я нахожусь, затем догадался приподняться и осмотреться по сторонам. Вспомнив вчерашний вечер, невольно скривился, это надо же было так попасться в детскую ловушка.

В библиотеке царил прохладный полумрак и пахло горелым. А ещё сильно хотелось вымыться, смыть с себя липкий пот вместе с остатками наведённых снов. То, что я сжёг контур, не повлияло ни на что, я уже схватил свою порцию проклятья, и всю ночь наслаждался чудными картинками, которые подкидывало подсознание.

За дверью раздавались чьи-то голоса, но в библиотеку никто заходить не спешил. Хотя нормальная комната, ковёр только поменять надо.

Отскребя себя от дивана, я встал и потянулся. Видимо, заклятье было ограничено временем, потому что больше никаких последствий, кроме того, что ни хрена не выспался, я не ощущал.

Сначала я подумал, что неплохо бы в душ сходить, но тут же отбросил эту идею. Всё равно переодеться не во что, а натягивать пропотевшую одежду на чистое тело, ну это то ещё удовольствие.

Снова зазвонил телефон, и я полез искать его под диваном. Звонил прадед. Я пожал плечами и ответил.

— Керн, — в трубке сначала молчали, а потом Андрей Никитич рявкнул так, что я отодвинул трубку от уха.

— Ты совсем охренел, мальчишка? Ты почему не отвечаешь на звонки? И это после того, как прошло совсем мало времени после похищения Егора!

— Какие звонки? — я потёр висок. Голова побаливала, но я мог поклясться, что первый звонок услышал лишь под утро.

— Костя, тебе, начиная с вечера, не позвонил только твой кот, и то потому что у него нет телефона, — уже более спокойно ответил прадед.

— Моему коту не надо мне звонить, если бы что-то случилось, он бы просто переместился ко мне. Ещё бы кого-нибудь из вас с собой прихватил. — Я зевнул и потянулся ещё раз, разминая затёкшие мышцы.

— В том-то и дело, что твоего кота тоже не было дома, — теперь голос прадеда звучал устало. — Егор переполошился, уже отряд начал готовить. А ведь у него нога ещё в гипсе.

— А что, Егор уже дома? — я протёр лицо рукой и снова зевнул.

— Егор дома, в отличие от тебя. И я всё ещё не услышал, где ты.

— Я в своём новом доме. От наследия Снежиных избавлялся и просмотрел одну хитро спрятанную ловушку. К счастью, несмертельную. Я не слышал, что мне звонили, иначе бы ответил, в каком бы состоянии ни находился.

— Позвони матери и невесте, успокой их, а я скажу Егору. — И он отключился.

Набрав номер матери, я, не дав ей сказать ни слова, покаялся и долго извинялся. Правда, не стал ей про ловушку говорить, просто сказал, что оставил телефон в соседней комнате и не слышал звонков. Пообещав, что скоро буду, чтобы они с дедом убедились в том, что со мной всё нормально.

Следующий звонок был Анне. После короткой паузы она сказала, что сейчас приедет. А как только я отключился, позвонил Вольф.

— Ты совсем охренел? — я ещё ни разу не слышал в голосе Юрки столько злости.

— И тебе, доброе утро. Сегодня у всех такие однотипные приветствия, — я сел на диван, готовясь выслушивать отповедь. Но её, к моему удивлению, не последовало.

— Ты просто козёл, Керн, — спокойно ответил Вольф.

— Да, Юра, я знаю, просто ночка у меня та ещё выдалась. — Шум в коридоре усилился, и я расслышал голос Анны. — Здесь Аня приехала, она не даст нам поговорить.

— Это точно, — Вольф замолчал, а потом заявил. — Ещё одна такая выходка и ищи себе другого шафера.

— Так нечестно, — пробормотал я, пытаясь понять, какая муха Вольфа укусила.

— Зато справедливо. — И он отключился.

Анна словно ждала, когда я наговорюсь, потому что как только я бросил трубку на диван, дверь приоткрылась, и она вошла в библиотеку.

— Ты что, здесь ночевал? — она осмотрелась по сторонам.

— Да, здесь. А вообще, если бы ты вчера приехала, как обещала, то машину мою точно разглядела бы.

— У меня появились срочные дела. А когда я позвонила, чтобы сказать, что не приеду, ты уже не брал трубку.

— Давай не будем ссориться, — попросил я её. Анна всё ещё стояла передо мной, я же не хотел пока вставать.

— Я и не собиралась, — она вздохнула и села рядом со мной, сжав мою руку. — Мы вчера все были напуганы. Глава Ушаковых даже с Подоровым связался. Тот, кстати, тоже тебе звонил, безуспешно.

— Надо у Егора учиться, и передатчик брать, если иду куда-то, где имеется хотя бы потенциальная опасность. Его хотя бы запеленговать можно. — Я откинулся на подушку, таща Анну за собой, так что она практически упала на меня сверху. — Нам кто-нибудь может помешать? — прошептал я ей в губы.

— Там полно рабочих и где-то в доме мой отец, который решил прийти и оказать посильную помощь хотя бы в ремонте, раз уж он от организации свадьбы отвертелся.

— А если дверь закрыть на ключ? — предложил я. — Или как вариант, я нашёл потайной ход. Можно же потерпеть временные неудобства в виде отсутствия кровати.

— Ты представляешь, сколько будет криков? — она вздохнула и отстранилась.

— Я представляю, что до свадьбы ещё далеко, и это уже не смешно. Они вообще, как себе представляют это? Я целибат полугодовой принять должен? — подозреваю, что в итоге я буду каждой юбке вслед смотреть. Потому что полгода — это уже не смешно. — Ань, я не выдержу. — Признался совершенно честно. — Будете меня в следующий раз в каком-нибудь борделе искать.

— А вот гадости мне говорить — обязательно? — Анна встала. — Это не я придумала все эти правила, и да, мне тоже трудновато приходится, но я терплю.

— Вот вы где, — дверь распахнулась, и в библиотеку зашёл мой будущий тесть. Он окинул нас цепким взглядом, и, не найдя ничего криминального, принялся осматривать комнату. Я же чуть не выругался. Интересно, когда бы я успел, если нам дали пять минут наедине.

— Костя, ты проверил что-нибудь, кроме библиотеки? — не глядя на отца, спросила Анна.

— Я всё проверил, — заложив руки за голову, я снова откинулся на подушку. И мне плевать было на то, как на меня смотрит Стоянов. — Кроме библиотеки. Поверхностно осмотрел, но судя по тому, что Снежины ловушек здесь наставили, как картошку насажали, не факт, что не найдётся чего-нибудь ещё. Так что, эту комнату пока не трогайте, вообще, заприте от греха подальше, когда я уйду. А во всех остальных комнатах можете развлекаться.

— Мы так, пожалуй, и поступим, — кивнул Стоянов, а я на этот раз встал и пошёл к двери. Они вышли следом, и Анна заперла дверь на ключ, который, подумав, протянула мне.

— Так будет надёжнее, — я кивнул и забрал его, сунув в карман к другому ключу. Подумав пару секунд, призвал дар и наложил на дверь личную печать. Вот так, будет ещё надежнее.

— Где-то в гостиной моя куртка лежит. — Сказал я, и тут зазвонил телефон.

Я посмотрел на номер и отошёл в сторону, а Анна направилась к гостиной.

— Я так понимаю, ты нашёлся? — сухо спросил Подоров.

— Ну хоть, не охренел, и на том спасибо, — ответил я. — Да, дурак, не предупредил, куда поеду. Телефона просто не слышал. Что-то ещё?

— Я встречался с твоим прадедом. Андрей Никитич—очень сложный человек, но мы смогли договориться по основным моментам. Вот только он даже слышать не хочет о том, чтобы отдать мне хотя бы для допроса того боевика, которого ты взял живым.

— Ты про того извращенца, который нездоровой страстью к Егору воспылал? Какой же он боевик? Так, мелкая шушера на подхвате. — Я смотрел, как один из рабочих заметил меня и его развернуло в противоположном направлении. Я что такой страшный? А вот модельеру Щукину понравился.

— Это неважно. Обычно таких вот, как он, используют для связи с кураторами. И как курьеров. — Подоров помолчал, а потом добавил. — Мне нужны его контакты, Костя. Очень сильно нужны.

— Я не могу ничего обещать, — ко мне шла Анна, неся куртку. — Если Ушаков тебе отказал, то далеко не факт, что меня он вообще слушать будет.

— Хотя бы попробуй, я буду тебе должен. — Интересный поворот. Надо подумать. Подоров такими словами обычно не кидается. Ему явно известно больше, чем говорит, да и недоговорок хватает. Но вот так он просит впервые.

— Куда будет направлен удар, Матвей? — спросил я, не, отрываясь, глядя на Анну, которая остановилась, на что-то указывая рабочему, тому самому, что изменил направление при виде меня.

— Я не знаю, я даже не знаю, когда примерно они постараются что-то предпринять. Поэтому мне нужны контакты того типа. Я могу только предположить, по косвенным признакам и справкам моих аналитиков, что это произойдёт скоро. Не на твою свадьбу это точно. Она, конечно, очень лакомый кусочек, но, пробиваться через совместную охрану императора и Ушаковых — себе дороже. Гости даже могут в итоге не узнать, что на них, оказывается, кто-то нападал. Кроме того, у них нет столько времени. Потому что до осени я их точно выслежу, даже без дополнительных условий.

— Я попробую поговорить с Ушаковым, но ничего не обещаю. Специально я с этим вопросом к Андрею Никитичу не пойду, сам понимаешь. Как только представится возможность, тогда и задам вопрос.

— Я понимаю, но, если сможешь, поторопись. — И Подоров отключился.

Подойдя к Анне, я забрал куртку, послушал про то, как она ругается, нашёл это весьма забавным, но слишком однотипным. Надо бы её подучить парочке крепких словечек, чтобы даже работяг проняло. Они сразу начнут её уважать, а не просто подчиняться, как нанимательнице. А пока надо бы ей помочь, чтобы работалось спокойнее.

— Что происходит? Он что-то не то делает? — спросил я, оглядывая слегка побледневшего рабочего с ног до головы.

— Похоже, что у нас проблемы с пониманием, — вздохнула Анна. — Потому что, когда я говорю, что не желаю видеть эту дрянь, которая у него в руках в моём доме, мои слова словно падают в пустоту.

— Что это, — я подошёл к мужику, не отводя взгляда от его лица. Вроде и не пацан уже, что ему доспелось нервы Анне потрепать? Она же может разозлиться и тогда его будем по кускам выносить. Она Ирку чуть по стене не размазала за какую-то ерунду, а уж с обычным работягой церемониться не станет. Я вообще подозреваю, что её сейчас сдерживает только моё присутствие, так что мужику, считай, что повезло, что я ещё не ушёл.

— Да морилка это. Когда с деревом работаешь, его же протравить надо. Уж объясните своей жене, что без этого никак. Всё быстро придёт в негодность, а виноват, кто будет? Правильно, Петрович. И ведь не докажешь потом, что предупреждал, — рабочий слегка осмелел, видя, что я его внимательно слушаю, а не подвешиваю за ноги. Всё-таки у простых обывателей странное представление о кланах.

— Скорее всего, Анна Александровна считает, что дело не самой обработке, а в материале, которым обработка проводится. Существуют средства более высокого качества?

— Да, но они стоят…

— Вас не спрашивают, сколько они стоят. Вам велено использовать их, — резко оборвал я его. — Выполняйте распоряжение заказчика и постарайтесь сделать так, чтобы мне больше не пришлось вмешиваться по подобным пустякам.

— Спасибо, — Анна прижалась ко мне. — Я уже еле сдерживалась, честное слово.

— Развлекайся, — я поцеловал её в пахнущую розами макушку и вышел из дома. Ничего, разберётся сама, я только могу помешать.

Обернувшись, осмотрел дом при свете дня. А мне нравится. Вытравить последний дух Снежиных отсюда и очень даже хороший особняк получится. По крайней мере, жить я здесь точно смогу. Вот только мне нужен дворецкий. Подозреваю, Назар Борисович не согласится оставить деда с матерью. И даже Паразит его не сманит ко мне. Потому что Паразит, он истинный паразит, и прекрасно знает дорогу на кухню, где его всегда покормят вкусной буженинкой. Что касается его теперешнего местоположения, то тут даже гадать не надо — кот сейчас со своим чёрным плотоядным друганом. И этот факт подтверждало то, что среди огромной кучи пропущенных звонков я не нашёл номера Иры и Марго. Они видят, что кот спокоен, значит, и самим не о чём беспокоиться.

А деду надо было своей рыжей подружке позвонить, прежде чем на уши Ушаковых с Подоровым ставить. Видел же у Зелона на спине это пушистое недоразумение. Мог и догадаться. Или он лишний раз не хочет Марго тревожить? Интересно, что же всё-таки произошло между ними.

Я доехал до дома, позволил матери себя ощупать, чтобы убедилась, что я жив и здоров, кивнул деду и пошёл в душ. Надо было уже смыть с себя, наконец, последствия собственной глупости и неосторожности.

Как обычно, подставив спину и плечи горячим тугим струям, я закрыл глаза, чувствуя, как тело наполняется энергией, а пережитый за ночь кошмар отступает на задворки памяти. Да это всё было, и никуда не денется. Теперь у меня другая жизнь, а Зелоном зовут единорога, который по каким-то причинам немного привязался ко мне.

Фигура в белой маске подплыла на расстояние вытянутой руки. Так близко они ещё никогда не приближались. Я вгляделся в прорези для глаз, и мне показалось, что они сверкнули голубым огнём. Но безликий тут же отступил, и наваждение пропало.

— Вы давно не навещали меня, — я втянул носом воздух и мне показалось, что в нём присутствует очень тонкий аромат, какой бывает у духов. Раньше я этого не замечал, но раньше безликие и не приближались ко мне настолько близко. — Почему ты приходишь практически всегда, когда я моюсь? — Я посмотрел с вызовом и выпрямился. — Нравлюсь?

— Если я скажу, что да, это что-то изменит? — в приглушённом голосе прозвучала насмешка.

— Я тогда отвечу: если ты женщина, то нет ничего невозможного.

— Наглец, — голова безликого слегка запрокинулась и послышался тихий смех. — Ты нашёл общий язык с единорогом. Но, Зелон? Тебе слух не режет?

— Нет, — я продолжал стоять, даже не пытаясь в этот раз хоть как-то, прикрыть наготу. — Я знал когда-то парня с таким именем. Он умер, какая жалость. Его убила любовница, такое тоже иногда случается. Наверное, он ей не понравился в постели.

— Печальная история, и очень поучительная, — снова смех. Сегодня безликие явно в хорошем настроении.

— Зачем вы их выращивали?

— Странный вопрос. Зачем люди выращивали лошадей? Чтобы ездить на них. Если тебя волнует вопрос этики, мы никогда не убивали ради этого. Люди во все времена справляются с подобным вполне самостоятельно.

— Что мне с ним делать? Я не смогу его содержать. Просто не смогу обеспечить безопасность. Что бы ты ни говорила, но это не просто лошадь.

— Ты будешь упорно называть меня женщиной?

— Мне приятнее думать, что я постоянно появляюсь голым не перед мужиком, — я усмехнулся, а в прорезях маски снова блеснули глаза. — Так что мне делать?

— Ничего. Зелон молод и глуп, но он быстро растёт и учится. Он понимает, что с рыжей ведьмой ему будет лучше, но и к тебе его тянет, он чувствует родство и от этого тебе никуда не деться. А ещё он голоден. Чтобы развиваться как следует, ему нужно хотя бы раз вдоволь наесться. Если так случится, что ты сможешь его накормить, не ограничивай его ни в чём.

— Ты опять говоришь загадками.

— Так интереснее. — Она, а я почти уверен, что это именно она, снова рассмеялась. — Ты должен помнить, что, несмотря на эмпатию, разум и тёмную сущность Зелон животное, которое не связано моральными терзаниями людей. Он их просто не понимает, и никогда не поймёт. Если ты вовремя вспомнишь мои слова, то всё в итоге будет хорошо. Не отлично, но среди всех плохих исходов этот станет лучшим.

— Это как-то связано с предстоящим нападением, про которое говорил Подоров? — я невольно подался вперёд.

— И так было сказано слишком много, — она покачала головой. — Очнись.

Я пошатнулся, чуть не поскользнувшись на мокром полу. С трудом удержав равновесие, выключил воду.

— Демоновы твари. Теперь гадай, что вы имели в виду.

Выйдя из ванной, я растянулся на кровати. Надо доделать контур страха. Схватив телефон, набрал номер.

— Костя, ты…

— Я в курсе, что охренел. Собирайся, встретимся у Тихона.

— Да ты не просто охренел, — в голосе Ушакова послышалось восхищение. — У меня нога всё ещё нога сломана.

— И что, это как-то помешает тебе использовать дар? В общем, я тебя там жду через час.

Отключившись, я бросился одеваться. У меня, кажется, начинается паранойя, но меня это нисколько не смущает. Лучше быть живым параноиком, чем самоуверенным трупом.

Глава 11

— Ты куда-то торопишься? Какие-то дела? — Егор перестал поглядывать на часы, и в упор посмотрел на отца.

— Да, мне нужно отлучиться. Пока прадед временно отстранил меня от выполнения обязанностей до полного выздоровления, но у меня есть ещё дела. А ты чего приехал?

— Мне нельзя приехать к сыну? — Александр Ушаков удивлённо приподнял брови. — Поинтересоваться его так внезапно изменившимся семейным положением?

— Люсинду одобрил глава клана, — ровно ответил Егор. Он знал, что с родителями и дядьями с их слегка истеричными жёнушками просто не будет. Хорошо хоть кузены молчат в тряпочку. Им пока не по статусу выступать. — Дед тоже не выглядит недовольным.

— Я не хочу оспаривать решение главы клана, — поджал губы Александр. — Я спрашиваю тебя. Почему ты так поступил? Почему не поставил нас в известность и не познакомил с девушкой, а женился чуть ли не тайным браком?

— Потому что я знал, что вы будете против. На решение главы клана вы влиять не можете, но вы могли повлиять на решение Люси выйти за меня, — процедил Егор.

— Ты зря думаешь, что настолько хорошо знаешь нас, — Александр встал из кресла, в котором сидел. — Ты намереваешься посетить нас во время моего юбилея?

— Да. Мы с моей женой прибудем на торжественный ужин. — Егор демонстративно остался сидеть в своём кресле, выставив вперёд ногу в гипсе. Отец не поинтересовался, как он себя чувствует, и всё ли у него в порядке. Мать вообще даже не позвонила. Он пытался вспомнить, были ли у них тёплые отношения, но так и не смог. Ребёнком он тянулся к ней, но, встречая каждый раз её холодный, равнодушный взгляд, вскоре оставил попытки сделать хоть что-то, что ей понравилось бы. Хорошо ещё, дед с прадедом настроили его на то, что и делать назло не нужно, потому что это ни к чему не приведёт.

— Твоя мать хочет поговорить с невесткой наедине. — Егор вскинулся было, но Александр осуждающе покачал головой. — Не делай из нас каких-то монстров. Даже если не учитывать, что любой ущерб, даже случайно вырвавшееся слово, может вызвать гнев Андрея Никитича, то мы никогда не причинили бы вреда женщине, вынашивающей нашего внука.

— Откуда вы узнали? — процедил Егор. — Мы планировали сделать объявление на ужине. Даже Керн ещё не знает

— Знаем только мы с Ольгой. Твой прадед не скупился на угрозы, когда объяснял, что со всеми нами сделает, если девочка расстроится. Потому что будущая мать не должна испытывать негативных эмоций. Так что можете для всех остальных делать объявление. И, Егор, я даже не буду у тебя спрашивать, почему Керн должен знать о таких вещах быстрее нас. — Он замолчал, сверля сына неприязненным взглядом. — Так ты отправишь свою жену на пару часов раньше, чем прибудешь сам?

— Я поговорю с Люсей. Если она посчитает себя готовой встретиться с вами без меня, то я не буду возражать, — ответил он неохотно.

— Хорошо. Надеюсь, вы оба проявите благоразумие. Можешь меня не провожать, — и он вышел, оставив сына в гостиной.

Егор сидел, глядя в пустоту почти десять минут, и из этого ступора его вывел звонок телефона. Егор встрепенулся. Почему он всегда так реагирует? Давно пора было привыкнуть, что они никогда не станут близки. Поэтому, постаравшись выбросить из головы разговор с отцом, он ответил на звонок. Звонил Керн, заявивший, что ждёт его в лабораториях. Егор уже достаточно изучил Костю, чтобы понять, в такие моменты что-то ему доказывать — совершенно бесполезное дело. Так что нужно вставать и ехать. Иначе у его, а кого, собственно: друга, брата, ну, пускай будет брата, хватит ума приехать сюда и выволочь его из дома силой. Самое главное, что и прадед не поможет, они же оба его мальчишки, подумаешь, дурачатся. Он даже сомневался, что Люся в этом случае встанет на его сторону. Самое большое, что сделает, с ними поедет.

Егор даже негромко рассмеялся, поднимаясь из кресла и беря в руку трость, чтобы передвигаться быстрее. Он не дошёл до двери, когда та открылась и вбежала девушка, назначенная личной Люсиной горничной.

— Егор Александрович, — чуть не плача, девица заломила руки. — Люсинда Викторовна собирает вещи, я ничего не могу сделать.

— Что? — Егор уставился на неё. — Так, что произошло?

— Я не знаю. Я пришла, чтобы помочь ей разобраться с гардеробом, но она не захотела. А потом вытащила чемодан и начала собирать вещи.

— Просто для Люсинды Викторовны Мария Керн является образцом для подражания и примером, — Егор сочинял на ходу. Что-то сказать было надо, чтобы прислуга не начала слухи распускать. — А всем известно, что Мария Керн не пользуется услугами горничных в личных целях. Так что, нам надо с этим смириться. А насчёт вещей я сейчас уточню. Может, они ей просто надоели, и она хочет сменить гардероб.

И он вышел так быстро, как позволяла нога.

Люся сидела на огромной кровати рядом с раскрытым чемоданом и комкала в руках свитер. Когда Егор зашёл, заперев за собой дверь, она подняла на него взгляд, а потом швырнула свитер в чемодан.

— Я думала, что смогу, но, как оказалось, нет. — Глухо сказала она. — Я даже больше здесь чужеродный элемент, чем ты в моей квартире. Всё, что у меня есть, умещается в один чемодан, и это всё купил мне Костя Керн.

— Ты хочешь меня бросить? — взгляд Егора заледенел.

— Нет, просто, всё это оказалось для меня слишком, — Люсинда встала и захлопнула крышку.

— Ты знала, за кого выходишь замуж, — Егор подошёл к ней, схватил за руку и развернул к себе лицом. — Ты знала.

— Егор, что с тобой? — ей было больно. Он впервые сделал ей больно, но на боль было плевать. Люся испугалась, когда увидела выражение его лица, словно из него ушла жизнь. — Господи, Егор, — она вырвала руку из его хватки и обхватила его за голову, притягивая к себе. Внезапно до неё дошло, что с ним происходит. — Я люблю тебя, и я никогда тебя не брошу. Ты же знаешь, что я беременна. Гормоны, слёзы, сопли. Это я тебе ещё истерики не закатываю. Поверь, это ты будешь мечтать, как бы сбежать от меня, — она говорила что-то ещё, но он её не слышал, заваливая на кровать. — Егор, осторожней, у тебя же нога…

На этот раз всё было быстро, жёстко и очень остро. Когда тело перестало содрогаться от пережитого только что удовольствия, Егор уткнулся ей в плечо.

— Я тебе больно не сделал? — спросил она глухо.

— Нет, — она попыталась накрутить на палец отросшую иссиня-чёрную прядь. Но она не накручивалась, всё-таки волосы были слишком короткие. — Егор, поверь, я могу за себя постоять. Если бы мне не нравилось, что ты делаешь, ты бы уже валялся под кроватью с отбитыми яйцами и второй сломанной ногой.

— Поверю на слово, проверять что-то не хочется, — он приподнялся на локтях, внимательно глядя ей в лицо. — Ты ведь передумала уходить?

— Ну, ты бываешь довольно убедительным.

— А ещё нудным и упорным, не забыла? — он улыбнулся совершенно мальчишеской улыбкой и скатился с неё. При этом зацепил чемодан, который всё ещё стоял на кровати и поцарапал кожу на боку. — Зараза. Не зря я сказал этой дуре, что ты просто собираешь вещи, чтобы выкинуть, потому что они тебе надоели.

— Что ты сказал? — Люся повернулась набок и смотрела, как он одевается, положив руку под голову.

— То, что ты только что слышала. И, да. В таких случаях не надо пугать девчонку и меня. Нужно просто указать на чемодан и сказать: «Избавьте меня от этой гадости», а потом взять карточку и отправиться за покупками.

— Вот прямо так? — Люся, улыбаясь, смотрела на него. Он был очень красив, прямо как с картинки, и она до сих пор не могла понять, что он в ней нашёл.

— Да, вот так, надо просто привыкнуть, — Егор бросил взгляд на часы. — Чёрт, меня Керн размажет по лаборатории. Я уже там полчаса назад должен был быть. — Устрой шопинг, оторвись уже по-взрослому, — и он быстро её поцеловал, направляясь к двери.

Люсинда встала, набросила халат и сделала это очень вовремя. Потому что в дверь постучали, и в комнату впорхнула та самая горничная. Вспомнив Егора, Люся улыбнулась и указала на чемодан.

— Будь добра, избавь меня от этой гадости.

— Конечно, Люсинда Викторовна, — и девушка вздохнула с облегчением, схватила чемодан и поволокла его из комнаты.

— Это всё, конечно, хорошо, вот только Егор не дал мне денег. Иди, дорогая, устрой шопинг. Почему все мужики — такие идиоты, когда их перемкнёт? Даже лучшие из них? — она вытащила из сумочки свою карту, которую так и не успела отдать Керну. Там была довольно крупная сумма на представительские расходы, как сам Костя это когда-то обозвал. Она почти ничего не тратила с неё, только пару раз руководителей нужных ей отделов в ресторане кормила, благодаря при этом Егора за то, что научил её различать вилки и ложки. — Ну что же, пойду тратить эти деньги, а с Костей пускай Егор сам расплачивается. Что мне ещё остаётся?

Она надела то, что весьма неаккуратно снял с неё муж, и пошла в холл. Там было полно охраны, и наверняка один из затянутых в броню парней подскажет ей, где здесь можно найти машину.

В холле её встретил Андрей Никитич.

— Ты куда-то собралась? — спросил он, осматривая Люсю с ног до головы.

— Да, мне совсем нечего надеть, и Егор предложил проехаться по магазинам, — перед главой клана она всё ещё немного робела, но уже могла нормально ему ответить не заикаясь.

— А этот молодой остолоп тебе счёт открыл? — вот сейчас Люся вспыхнула и ничего не сказала. — Я так и думал, — он задумался, а затем сделал знак невозмутимому дворецкому, который стоял тут же, ожидая распоряжений. — Вели подогнать мою машину, я составлю Люсе компанию.

— Ну что вы, не стоит, — пролепетала девушка изрядно растерявшись.

— Я уже давно не развлекался. К тому же надо открыть тебе счёт, а от Егора, похоже, я ещё не скоро дождусь адекватных действий. Ну и потом, я хоть и стар, но всё ещё мужчина и вполне могу позволить себе полюбоваться на красивую женщину, которая ради меня будет переодеваться в бесконечные наряды, — Он надел предложенное дворецким пальто и открыл дверь, пропуская Люсинду вперёд.

* * *

Ушаков заявился, когда мы с Тихоном уже разобрали второй и третий слои контура, и я набросал каркас того слоя, куда буду вплетать силу смерти.

— В столице что-то с дорогами? Ты ехал от дома до лаборатории два с половиной часа, — вместо меня поприветствовал Егора Тихон. — И я просто не представляю, где можно было столько времени кататься.

— Да ты посмотри на его довольную рожу, — я кивнул на Егора, с лица которого не сходила лёгкая полуулыбка. — Это он, скорее всего, через жену начал перелазить, когда я позвонил, да кое-чем зацепился.

— Не надо так громко завидовать, — ответил Егор, садясь за рабочий стол, и хрустнул пальцами разминая.

— А ты не ходи, как Паразит, который нашёл заначку с бужениной. У меня, между прочим, полгода до свадьбы, и да, мне завидно, — я встал и прошёлся по лаборатории, чтобы размять немного затёкшую от длительного сидения в одной позе спину. — Что там Люська делает, когда ты её из койки выпускаешь?

— Я посоветовал ей не терять время и поездить по магазинам. А потом она ещё вчера говорила, что к твоей Юлии поедет, передаст дела.

— Магазины — это хорошо, а хорошие и дорогие магазины — это ещё лучше. Только ответь мне, Егорушка, ты счёт для жены оформил? Потому что я не помню, чтобы ты говорил про дела в городе. — Я ехидно посмотрел на него, а этот придурок перестал, наконец, улыбаться и хлопнул себя по лбу.

— Чёрт, — он посмотрел в сторону двери, но я быстро пресёк попытку к бегству.

— Сидеть. У Люси, в отличие от тебя, есть мозги и моя карта. Надеюсь, ей хватит ума ею воспользоваться. А я тебе потом выставлю счёт. Всё по-честному. — Егор долго на меня смотрел, а потом кивнул, принимая моё предложение. — Работай давай, только на тебе всё застопорилось.

Мне пока делать было нечего, но я внимательно наблюдал, как Егор виртуозно работает с материей. Просто идеально.

Он прервался, а у меня в это время зазвонил телефон.

— Керн, — я осматривал получавшуюся основу, которая на данном уровне была вполне материальна.

— Константин Витальевич, это Котов.

— Говорите, Василий Яковлевич, — проговорил я рассеянно, пробуя внедрить в уже сотворённый участок заранее заготовленное плетение. Щёлк, прекрасно словно тут и было всегда.

— Они хотят вас, — выпалил главный редактор, а я от неожиданности, чуть со стула не упал.

— Что? Кто меня хочет?

— «Кристалл». Щукин устроил истерику с битьём посуды, а так как он близок к гениальности, руководство дома выставило нам условие. Или вы разрешаете использовать ваши снимки и сделаете ещё несколько, или сделка не состоится. — Пока я переваривал новость, он решил меня добить. — Как вам вообще пришло в голову поучаствовать в фотосессии? Что нам теперь делать?

— Твою мать! — я вскочил на ноги и пробежался по лаборатории. Внезапно мой взгляд упал на Егора. А потом я увидел, как Тася украдкой на него посматривает. — А давай мы продадим им Егора Ушакова? — Егор резко развернулся в мою сторону, и его глаза заметно расширились.

— Боюсь, что Егор Александрович не согласится, — после короткой паузы осторожно произнёс Котов.

— Ой, да кто его спрашивать будет? Рубашку я с него помогу снять, он сопротивляться сильно не сможет, а так как у него нога сломана, то далеко не убежит. — Егор встал и начал подходить ко мне, с явным желанием выяснить, что за хрень я несу.

Я выставил вперёд руку, чтобы сохранить между нами дистанцию.

— Хм, я уточню, — Котов отключился, а я прижал телефон к груди и посмотрел на подошедшего Егора.

— Что?

— Ты кому меня продать хочешь?

— Одному дому моды. Да что ты сразу трагедию разыгрываешь, тебе вполне может понравиться. А уж как понравится читательницам созерцать тебя на глянцевых страницах, я вообще молчу. Ты за одну фотосессию весь Люськин долг по контракту отработаешь, включая неустойку. — Телефон снова зазвонил. — Да.

— Они не согласны. Егор Ушаков слишком красив, даже если бы случилось чудо, и он согласился на съёмку. Вот именно для тех фотографий он не подходит. Всё-таки на свадьбе главное действующее лицо — это невеста, а он будет девушек затенять. Хотя они вовсе не будут против того, чтобы сделать его лицом «Кристалл», но это невозможно, и руководство прекрасно это понимает.

— Демоновы снобы, — прошипел я, а Егор ухмыльнулся и показал большой палец. Он стоял слишком близко и всё прекрасно расслышал.

— Требования остаются неизменными. Или вы соглашаетесь, или сделки не будет. — Котов замолчал. А потом осторожно добавил. — Вам напомнить, о какой сумме идёт речь?

— Я её полностью ни разу не слышал. — буркнул я.

— Учитывая изменившиеся первоначальные условия, речь идёт о семидесяти восьми миллионах, за годовой контракт.

— Сколько? — я почувствовал, что у меня перехватило дыхание. Мы далеко не бедные, но такой суммой точно не располагаем. Я перевёл шальной взгляд на Егора, у которого от услышанного челюсть отпала.

— Они прекрасно понимают, что для наследника клана это не лучший способ заработка, поэтому на дальнейшем сотрудничестве в этом плане не настаивают. Только для первого номера журнала. К тому же хозяин журнала на обложке — это вполне символично.

— Передай им, что я согласен, — прежде чем согласиться, я пару раз кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Слава богу, — с чувством произнёс Котов и отключился.

Егор отошёл от меня, плеснул в стакан воды и одним глотком выпил. Затем повернулся в мою сторону.

— Что ты говоришь, надо сделать? Пару раз сфотографироваться?

— Ну, не пару раз, побольше. Да, они любят мужчин с голыми торсами фотографировать в окружении красивых девушек. Вот конкретно тебя, скорее всего, без девушек бы снимали. Но голый торс — обязательно.

— Чёрт, — Егор нервно хохотнул и провёл рукой по волосам. — Я только что узнал, что такое истинное искушение. Как думаешь, Люсинда не будет против?

— Чтобы на тебя пялились тысячи женщин? Конечно, она будет против. И вообще, ты Ушаков, тебе не по чину. Иди над контуром работай и не думай, как создать мне конкуренцию.

— А Анна, значит, против не будет?

— Ты слышал, сколько они мне за несколько фото заплатят? Конечно, она будет не против, — я расхохотался и рухнул на стул. Ничего, один номер я переживу. Газетные снимки же пережил. К тому же мне ещё журнал поднимать, так что нормально всё. Считаю сделку вполне справедливой и достойной небольшой жертвы с моей стороны.

Глава 12

— Моя мать хочет с тобой встретиться, — Егор повернулся набок и посмотрел на лежащую рядом жену. — Без меня.

Люсинда вздрогнула и уткнулась в его тёплую грудь.

— Зачем? — просила она, а Егор почувствовал, как по обнажённой коже побежали мурашки, от её дыхания.

— Я не знаю, очень может быть, что она действительно хочет просто поговорить.

— Но, могут быть варианты? — Люся положила ему на грудь скрещённые кисти рук, в которые упёрлась подбородком. Так она не делала ему больно и могла смотреть в лицо.

— На самом деле миллионы вариантов. И не все из них могут быть для меня приятными и полезными.

— Вы не ладите, — Люся не спрашивала, просто констатировала факт.

— Нет, не ладим, — Егор согласно кивнул.

— Почему? — Люсинда смотрела на него внимательно, словно пыталась что-то понять.

— Не знаю, не могу сказать. Наверное, она обвиняла меня в том, что каким-то образом из-за меня её положение в клане пошатнулось. — Егор задумался. — Прадед забрал меня сюда, когда мне было три года, с этого времени мы редко виделись.

— Бедный мой, — Люся сползла с него, затем села, откинувшись на подушку, и заставила его положить голову себе на живот. Егор вздохнул и придвинулся ещё теснее, закрыв глаза. Для Люсинды же было теперь абсолютно понятно, почему он так отреагировал, когда подумал, что она от него уходит. Его в раннем детстве фактически бросила мать, и теперь это для него весьма болезненная тема.

— Почему ты про это спрашиваешь? — спросил он, гладя её по бедру. На ней была надето нечто воздушное и шелковистое одновременно. Раньше он подобного не видел и сейчас чувствовал, что возбуждается.

— Чтобы знать, как мне себя вести, — честно призналась Люся.

— Ты решила поехать? — спросил Егор.

— Да, мне же ещё с ними как-то уживаться, так что, чем быстрее мы выясним отношения, тем лучше, — она гладила его по волосам, думая о том, что хотела бы очень много ласкового сказать его мамаше. Да у неё просто в голове не укладывалось, что парень, один из Ушаковых, очень сильный и умный, обладающий такой внешностью, что девушки разве что в обморок не падают, когда он мимо идёт, так сильно не уверен в себе в плане отношений. И за это можно с уверенностью Ольгу Ушакову поблагодарить. Ведь даже прадед не сумел полностью минимизировать ущерб. — Когда мне следует поехать?

— В день рождения отца, через три дня. Они попросили, чтобы приехала заранее, до того, как начнут собираться гости. В любом случае звони, если они будут слишком сильно наседать, я сразу же приеду и заберу тебя оттуда.

— Я учту, — она кивнула.

— Люсь, я забыл тебе карточку сделать, совсем из головы вылетело, — Егор приподнял голову и посмотрел на неё. — Костя сказал, что ты могла воспользоваться той, которую тебе нужно новой помощнице передать. Ты мне сумму скажи, я возмещу, а утром поедем в банк.

— Не надо, твой прадед устроил для меня фантастический шопинг, и заодно открыл счёт. А карточку Юльке я уже передала.

— Хм, я даже не знаю, как на это реагировать, — Егор задумался. — Знаешь, сегодня забавный случай произошёл. Костя признался, что, когда он шёл осмотреться в доме моды «Кристалл», с которым его новый журнал хочет заключить договор на долгосрочное сотрудничество, то случайно нарвался на фотосессию. Он парень симпатичный с гармоничным телом, и его приняли за модель. Костя так ржал, когда описывал, что даже сообразить не успел, что происходит, а уже стоял голый по пояс в окружении красоток.

— Керн похож на модель, — наконец произнесла Люся. — Вы даже чуть-чуть похожи, если присмотреться. Только он голубоглазый блондин, а ты брюнет. Даже если не знать наверняка, то всё равно можно определить, что вы родственники. Но в чём проблема? Он объяснился и все дела.

— Вот только они хотят в первом номере его журнала видеть эти снимки. И без этого сделка, которая почти восемьдесят миллионов составляет, находится под вопросом.

— Сколько за полуголого Керна дают? — Люся оценивающе посмотрела на мужа.

— Ну, я так понимаю, в эту сумму не только фотографии входят, а вообще сотрудничество с журналом сроком на год. — Егор приподнял голову и посмотрел на жену. — Этот гадёныш, чтобы отвертеться, меня им продать предложил, представляешь?

— И? Что сказали в «Кристалл»? — в голосе Люси звучало любопытство. Она, в отличие от Егора, прекрасно знала этот дом моды. Где-то читала, что их оборот составлял какие-то нереальные суммы, чуть ли не пару миллиардов в год. Специализировались они не только на женской одежде. Сюда же входили аксессуары, парфюмерные линейки, даже обувь. И вот недавно они начали одевать мужчин.

— Они от меня отказались, представляешь? — Егор хохотнул. — Сказали, что маловероятно, что у Керна есть такие возможности, но, даже если бы и были, то я не подхожу для их снимков.

— Они что совсем того? — Люся покрутила пальцем у виска. — Или, может, они не знают, как выглядит Егор Ушаков?

— Судя по всему, знают, — Егор задумался. — Керну сказали, что если бы была их воля, то меня бы сделали лицом компании. Что бы это ни значило. Но так как это фантастически нереально, то об этом и упоминать не стоит.

— Ну, не знаю, — после минутного молчания протянула Люся. — Если бы не какие-то условности, я бы предложила тебе попробовать.

— Что? — Егор уставился на Люсинду.

— Егор, тут дело даже не в деньгах, хотя, конечно, подобными суммами не расшвыриваются. Дело в том, что ты сын клана. И не просто какого-то клана, а клана Ушаковых. И тут какой-нибудь отнюдь не нищий мужчина видит твоё фото в журнале. И видит, что у тебя похожие часы на руке, ты одет в костюм, похожий на его костюм, да и галстук почти такой же, только другого цвета. Ты представляешь, что у него сразу в голове начнёт происходить? Ой, это же один из Ушаковых, а вот часики, почти такие же, носит. Надо же, круто.

— И что это принесёт лично мне и клану? — Егор слушал серьёзно, обдумывая каждое слово Люсинды.

— Это принесёт прежде всего признание простых смертных. Я же одна из них, и ты не представляешь, что думают про кланы те, кто одевается в одежду от того же «Кристалла», или в более дешёвые подделки на них? Я же тоже невесть что думала и воображала, пока ты чуть ли насильно не поселился у меня. Только тогда я поняла, что ты замечательный человек, который просто немного больше, может, и умеет. Да я даже ни разу не видела, как ты пользуешься даром. И это, учитывая тот факт, что я и с Керном уже общалась и с Вольфом. И Костя, кстати, это понимает, поэтому в итоге согласился. Не думаю, что ему денег не хватает.

— Он вначале отказался, — Егор всё ещё оставался задумчивым.

— Он, скорее всего, отказался из-за тех фотографий, где он полуголый. Ему и газетной тогда хватило, чтобы от слишком внимательно его разглядывающих дамочек прятаться, — хмыкнула Люсинда.

— Хм, это нужно, как минимум обдумать, — Егор перевернулся и осторожно сел на колени. Когда он вернулся из лаборатории, его осмотрел клановый целитель, и снял так мешающий ему гипс. Нога всё ещё побаливала, и Егор старался её сильно не напрягать. Матрас немного продавился под его весом. — Хочешь посмотреть на мой дар? — он снова по-мальчишески улыбнулся.

— Конечно, — он увидел, как заблестели её глаза, и понял, что решение, принятое спонтанно, было правильным.

Из-за специфики дара Егор не мог отделаться эффектным, но красивым жестом, как сумел бы Керн, поэтому слегка волновался. Притянув Люсинду к себе, так чтобы она спиной упёрлась ему в грудь, он призвал дар. На прикроватной тумбочке стоял обычный стакан для воды, и Егор направил дар на него. Прикрыв глаза, он принялся изменять форму стекла, меняя и его свойства. При свете ночника зрелище выглядело необычным и завораживающим. В какой-то момент Люсинда протянула руку и коснулась его руки. Егор не успел её отдёрнуть и тут почувствовал, как через неё к его дару присоединяется ещё один очень похожий на его. И вот уже вместе они меняли структуру стекла. Люсинда откинула голову ему на плечо и застонала. Егор встрепенулся, но это не был стон боли. Посмотрев ей в глаза, он увидел в расширенных зрачках своё отражение. Резко убрав дар, он наклонился, к ней, и они потерялись в совершенно странных и очень необычных ощущениях.

Когда она уснула, Егор тихонько встал с кровати, взял телефон и отошёл к окну. Набрал знакомый номер. Гудки шли долго, затем раздался заспанный, хриплый голос.

— Ушаков, вот сейчас ты конкретно так охренел. Ты видел, сколько времени?

— Костя, ты не мог бы связаться с руководством «Кристалл» и сказать, что я готов рассмотреть их условия.

— А утром об этом сказать было нельзя?

— Костя…

— Ладно, как всё узнаю, перезвоню, — и Керн отключился, а Егор вернулся в постель. Правильно ли он поступает? Нужно прадеда с утра предупредить. Если дед Андрей скажет категорично «нет», то он просто извинится или сообщит, что условия ему не подходят.

* * *

Утро началось для меня с поездки в этот проклятый «Кристалл» для заключения договора. Когда все формальности были утрясены и двое моих юристов, прихваченных по дороге, привезли проверенные пакеты документов, я подписал договор и повернулся к трём весьма почтенным мужчинам, которые и составляли руководство этого дома моды.

— У вас какие-то дополнительные пожелания, Константин Витальевич? — спросил один из них по имени Михаил Рудольфович. Вообще, говорил всегда он, остальные сидели молча, внимательно слушая и лишь иногда наклонялись к своему председателю, чтобы кое-что уточнить.

— Скорее не пожелание, а вопрос. Василий Яковлевич вчера мне сказал, что вы с удовольствием видели бы Егора Ушакова лицом своего модного дома. Что вы имели в виду? — когда я задал вопрос, Михаил Рудольфович тяжело вздохнул, и только после этого ответил.

— Как вы знаете, мы развиваемся и начали работать с мужчинами. И нам, естественно, хотелось бы, чтобы наши весьма, на мой взгляд, достойные вещи представлял кто-то, хоть отдалённо похожий на Егора Александровича. Разумеется, мы понимаем, что это невозможно, и только высказали вслух свои пожелания.

— Михаил Рудольфович, а что вы смогли бы предложить Егору, если бы он внезапно согласился? — я продолжал, не отрываясь смотреть на него.

— Вы ведь сейчас спрашиваете гипотетически? — он спокойно переносил мой взгляд, и это мне нравилось.

— Разумеется, — я кивнул и улыбнулся, только подозреваю, что улыбка больше напоминала оскал. Это не его в четыре утра разбудили, чтобы этот вопрос задать.

— Думаю, что идеальным вариантом в этом случае стал бы журнал. Такой же, как для женщин, только для мужчин. С обсуждением новинок автомобилей, видов мужской косметики, даже оружия и фотографиями, представляющими новинки нашего дома. Всё чинно и пристойно. Разумеется, можно всё это разбавить фото красивых девушек, чтобы глаз читателей отдыхал, но этого уже не нам решать, это будет концепт журнала. — Осторожно объяснил Михаил Рудольфович.

— У вас есть такой журнал на примете? — я задумался. Мысль, вообще-то, здравая. К тому же пойдёт на пользу не только клану Ушаковых, но и вообще всем кланам. Того же Егора подписать на обзор оружия, чтобы контраст шёл. Вот глава боевиков и сын клана Ушаковых рассказывает про свою новую игрушку, которую ему прадед подарил, а вот он же в спокойной обстановке надевает новые запонки на рубашку. Ну, или что-то вроде этого. А ещё Вольфа заставить там мелькнуть. Я к нему сегодня Громова послал, чтобы тот оценил всё катастрофическое положение их клановой охраны. Так что, заставил бы отрабатывать. Он в делах хорош, в бизнесе. Небольшие заметки от главных финансистов страны тоже пошли бы на пользу многим. Я перестал мечтать и снова всё своё внимание перенёс на главу «Кристалл».

— Нет, к моему сожалению, нет. Но, это был бы идеальный вариант.

— Так, хорошо, а что бы Егор получил с этого контракта?

— Деньги. Что мы ещё можем предложить, кроме денег? Ну и, естественно, всё то, что он бы представлял, отправлялось бы ему. Хотя сомневаюсь, что Ушаков носит нечто подобное.

— Я вас уверяю, этот Ушаков чего только не носит. А вообще, конкретно этого хоть в дерюгу заверни, она будет неплохо смотреться. — Я посмотрел на Котова, который внимательно следил за нашим разговором. — Ну что, Василий Яковлевич, мы потянем ещё один журнал? Я уже примерный план себе в голове накидал. Помещений у нас, слава богу, достаточно, кое-кого я сам подтяну. Нам нужен будет договор с каким-нибудь автосалоном, ну и ещё с кем-нибудь, подумайте. Кто там у нас оружием занимается? Стоянов, если не ошибаюсь. Его я беру на себя. Как и Вольфа в качестве финансового консультанта.

— Вольф не будет давать консультации…

— Ну вам-то откуда знать? — я перебил его почти сразу. — Вы же никогда не обращались к кланам напрямую. У меня вообще сложилось впечатление, что вы воспринимаете нас, как и не людей вовсе, или прокажённых каких-то. — Я перевёл взгляд на притихших юристов, а потом опять посмотрел на Котова. — Да, вы остаётесь здесь. Я хочу в течение пары дней увидеть вменяемый трёхсторонний контракт. Я обязуюсь предоставить журнал, вы то же, что и для «Сегодня», ну и продумайте договор для Ушакова, чтобы не обидеть.

— А… — Михаил Рудольфович приоткрыл рот, глядя на меня с полным изумлением.

— Михаил Рудольфович, Егор недавно женился. И, видимо, на этой почве пребывает в приподнятом настроении. Например, именно сегодня ночью его посетила мысль о том, что он хочет нести красоту в массы, и он поспешил поделиться ею со своим другом и братом, — я наклонил голову, намекая, с кем именно Ушаков решил столь гениальной идеей поделиться. — Времени было четыре утра, между прочим. Но, подумав, я решил принять его идею, потому что она не лишена смысла.

— И в чём же смысл? — Михаил Рудольфович сложил пальцы домиком на столе и смотрел на меня, даже не скрывая любопытства.

— Как бы вам объяснить, — я задумался. — Вот кто, по-вашему, Егор Ушаков? Что он собой представляет, чем занимается? Что вы про него знаете, кроме того, что он сын клана?

— Эм, вы задаёте очень странные вопросы, Константин Витальевич.

— Да нет, нормальные. Я не прошу ответить на них правильно, я прошу ответить так, как вы это представляете себе. Правильные ответы я и без вас знаю. Так чем, по-вашему, занимается Егор Ушаков?

— Понятия не имею, — честно признался Михаил Рудольфович. — Ничем?

— Да, точно, именно сейчас он занят молодой женой, и больше почти ничем. Вот только совсем недавно Егор был сильно ранен, мы даже боялись, что он может не выжить. И именно поэтому сейчас он ничем не занят — восстановление — это обычно долгий и муторный процесс. А вот когда он выздоровеет, то снова займёт своё место главы службы безопасности клана. Он недавно принял эту должность, но уже успел многое сделать. Конечно, много сделать ещё предстоит, но уже сейчас результаты впечатляют. Например, вы в курсе, что защитный контур, который вы используете для охраны «Кристалла», был разработан и внедрён полгода назад именно Егором Ушаковым. Так что от него, оказывается, есть польза и не только кланам. Это, кроме того, что он решил нести красоту в массы. Но, если задать такой вопрос людям на улице, все ответят так же, как и вы, хотя у половины крупных фирм стоит защита, разработанная с нуля Егором, в которой первый образец он делал вот этими ручками, — я показал им руки. — Если честно, меня это уже слегка напрягает. Пора бы людям познакомиться с кланами чуть-чуть ближе. Как вы думаете, в этом есть смысл?

— Вы правы, Константин Витальевич, — Михаил Рудольфович задумался. — Наши юристы, совместно с вашими подготовят договора. Через два дня их можно будет подписать и начать подготовительные работы.

— Отлично, а я пока пойду, обрадую Егора. Но сначала поговорю с Андреем Ушаковым, чтобы совсем никаких осложнений не возникло.

Глава 13

Я посмотрел на сидящего рядом Егора. Он заметно нервничал, глядя в окно моей машины, на которой мы ехали за город, в поместье его отца, где собрались почти все представители клана Ушаковых. Юбилей одного из них, святое дело всем собраться. А ещё где-то там находилась Люсинда. Он отправил её вперёд, чтобы она смогла познакомиться с его родителями наедине, как они настаивали. Похоже, что именно это являлось основной причиной нервозности Егора. Хорошо, что я настоял на том, что поеду на своей машине, а то есть у меня подозрения, что меня взяли в качестве громоотвода, мол при постороннем Керне большинство Ушаковых будет вести себя прилично. Вот только я этого сильно не люблю, и оставил себе возможность свалить тихонько. Может, и Люську с собой прихвачу, если совсем достанут.

Где-то сзади за нами ехал Андрей Никитич, которого слегка задержали дела, и он впервые опаздывал на это сборище. Обычно, как объяснил мне Егор, глава клана прибывал первым. Он и Люсю туда согласился отправить, потому что прадед её в любом случае защитит, они вроде нашли общий язык. Вот только я никак не мог понять, какого хрена я-то на это подписался.

Мы тоже немного задержались, подписывали контракт с «Кристалл», подписание которого отложили на сутки, пока юристы Ушаковых каждую букву не проверили.

Когда я пришёл к главе Ушаковых, рассказать про то, что его правнук слегка мозгом повредился, но, как ни странно, я его в этом поддерживаю, то, оказалось, что Егор его уже морально подготовил, и Андрей Никитич успел всё обдумать. Егору он сразу ответа не дал, сказал, что ему нужно немного времени, чтобы принять решение, но мне удалось его продавить. Как ни странно, но глава Ушаковых не был настроен категорически против, скорее он колебался, взвешивая все плюсы и минусы.

— Наверное, вы оба правы, — наконец, сказал он, когда я привёл свои аргументы, которые он предложил мне озвучить. — Кланы слишком долго жили изолированно, полностью дистанцируясь от людей, составляющих большую часть населения империи. Сомневаюсь, что это самое население полностью уверено, что мы, вообще-то, тоже люди. Так дальше продолжаться не может. Ведь по сути, людям плевать на нас, главное, чтобы их не трогали. Но ведь Совет кланов, это ещё и законодательная власть, а как мы можем продолжать принимать адекватные законы, если понятия не имеем в большинстве своём, чем эти самые люди живут. И ведь, чем дальше, тем мы всё больше и больше дистанцируемся, а это ведёт нас в никуда, в тупик.

— Вы поэтому разрешили Егору почти революционный поступок совершить — жениться на самой обычной, даже больше, чем просто обычной, девушке? — не удержавшись, я всё-таки задал этот вопрос.

— Кроме того, что у меня есть теория, которая нашла подтверждение, и того, что Егор по-настоящему счастлив? — Андрей Никитич усмехнулся. — Мне нравится эта девочка. Мы с ней прекрасно провели время и начали чему-то учить друг друга. В частности, я понял очень чётко, надо уже постепенно раскрываться, иначе мы так и будем продолжать получать на каждую трагедию лишь равнодушие. Нельзя сопереживать тому, о ком только в светской хронике читаешь, да и то мельком. — Он встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Если бы люди не воспринимали нас, как нечто странное и живущее где-то там, — он махнул рукой в сторону, — то Подоров уже давно взял и тот скрывающийся отряд и на главных зачинщиков вышел. Их бы просто сдали сочувствующие граждане. А так, все думают, что это проблема кланов, просто не осознают, куда такое отношение может завести страну. Мы, конечно, сами виноваты в таком положении дел, но ведь сами можем его и исправить. Ты знаешь, когда произошёл прорыв у Подорова?

— Откуда? Он со мной подобной информацией не делится. — Я развёл руками.

— А вот со мной поделился. Это произошло через пару дней, после того как вы с Вольфом героями газет стали. Ему позвонили и сообщили про подозрительные шевеления. Потому что увидели, что вы такие же люди, как и они. Что за Вольфом могут прийти его женщины чуть ли не со скалкой в руке, чтобы вытащить эту пьянь из злачного места. А ведь они ещё и беременные, бедняжки. А он хоть и пьяный в драбодан, но такой милый, и совсем не страшный. И ведь его хотели не так давно убить, несколько раз, причём. А за что? За что хотели ещё не родившихся детей сиротами оставить? Непорядок. Надо намекнуть спецслужбам, что они совсем мышей не ловят. — Я внимательно его слушал, но добавить мне было нечего. Чисто интуитивно я сам пришёл к выводам, которые сейчас подтверждает Ушаков. Может кто-то и будет кривиться, глядя на нас с Егором, плевать. Это пойдёт на пользу кланам. А у Андрея Никитича хватит сил и авторитета, чтобы заткнуть рты самым горластым. Я-то пока могу только пристрелить, но это слишком радикально. — Заключайте договора. Прежде, пусть мои юристы изучат. А там посмотрим, к чему ваша авантюра нас всех приведёт.

И вот, после всех проверок мы подписали, наконец, бумаги. Михаил Рудольфович чуть не подавился, когда увидел входящего в зал для переговоров невозмутимого Егора. Он, похоже, до конца не верил, что это не глупая шутка.

А вот начальника охраны «Кристалл», похоже, уже уволили, потому что первое, что сказал Егор, когда все друг друга поприветствовали и расселись за столом, звучало, примерно так.

— У вас силовой контур внешней охраны разомкнут в двух местах. Это так и задумано, или вам его неправильно установили? Если последнее, то я пришлю сегодня своих специалистов, пусть посмотрят, что можно сделать.

Даже я не заметил этих разрывов, хотя изучал этот проклятый контур на вот этом конкретном здании. А вот Ушаков сразу увидел нарушения в своём детище. Не знаю, может быть, именно это убедило руководство «Кристалл» в том, что Егор именно тот, о ком я им говорил. Во всяком случае переговоры после этого прошли в абсолютно деловой обстановке, без каких-либо проблем.

— Объясни мне ещё раз, зачем я еду на эту чисто Ушаковскую вечеринку? — я покосился на сидящего в пассажирском кресле Егора.

— Потому что тебя прадед пригласил, и ты не смог отвертеться, — ответил Егор рассеянно. — Люся, беременна, — я чуть на тормоз не нажал от такой новости.

— Поздравляю, вы молодцы, — я улыбнулся. Надо же, как интересно.

— Костя, мы можем ехать быстрее? — Внезапно спросил Егор и выпрямился, хотя до этого ехал, весьма вольготно развалившись на сиденье. — У меня какое-то стрёмное предчувствие.

Словно в ответ на его слова сработал передатчик. Егор поднёс руку к уху и активировал связь. Покосившись на меня, он что-то сделал, и звук стал объёмным, так что я услышал то, что говорит Устинов.

— Ушаков на связи. — Голос Егора звучал довольно сухо, вот только мы оба знали, его никто не решился бы потревожить, если бы не произошло что-то экстраординарное.

— Егор Александрович, поступил сигнал о нападении на поместье, от начальника их охраны. Но сигнал прервался, и поместье не выходит на связь.

Егор так сильно побледнел, что сравнялся цветом с моим пальто.

— Устинов, собирай всех, кто не занят и выдвигайтесь к поместью, быстро! Фролов! — это был водитель Андрея Никитича. Все водители также были в подчинении Егора и обязаны были носить передатчик, чтобы он мог с ними связаться. — Разворачивайся, возвращаетесь в городской дом. Без моих дополнительных указаний выезды запрещены, выполняй. — Кретов! Кретов, ответь. — Насколько я понял, он сейчас пытается связаться с Люськиным водителем, но ответа не получает. — Костя, — он повернулся ко мне, но я и без него знал, что нужно делать. Стиснув зубы, я нажал на газ, выдавливая из машины всё, на что она была способна. Быстрее было бы телепортироваться, вот только я не знаю координат поместья, я там ни разу не был.

— Почему охрана связалась с Устиновым, а не с тобой? — спросил я, чтобы хоть как-то его встряхнуть.

— Они связались с дежурным, — процедил Егор. — Поместье не включено в общий контур защиты, я за его охрану не отвечаю.

— Что за бред?

— Отец настоял. Он не хотел, чтобы я… — Егор вцепился себе в волосы. — Что же ты наделал, идиот? — Я так и не понял, к кому было обращено последнее выражение: он обвинял отца или себя? Зато я понял другое — это и есть последняя акция отряда. И я просто не представляю, какие будут последствия.

Мы влетели на территорию поместья без препятствий. Охраны периметра не было вообще. Егор выскочил чуть ли не на ходу, доставая пистолет и бросая мне ещё один. Он, похоже, действительно чувствовал себя голым хоть без какого-то оружия. Пробежав пару метров, Егор оступился. Всё-таки нога у него ещё не полностью восстановилась.

Возле дома шёл бой. Те, кто находился внутри, ещё держались. Охрана, хвала богам, додумалась запереться внутри, да и сами Ушаковы были на что-то способны. Только вот нападавших было слишком много, и кое-где они уже смогли прорваться внутрь, и внутри огромного величественного строения уже вовсю сражались.

Вдвоём против такой оравы нам делать было точно нечего, нас просто сомнут, но и не делать было невозможно. Уже очень скоро мы с Егором стояли спина к спине, завязнув в кольце врагов. Я держал щит от физического воздействия, даром, к счастью, никто из них не владел и периодически атаковал. Но я мог воздействовать только на одиночные группы, патроны закончились уже давно. Если бы не щит, мы бы уже валялись на траве без признаков жизни, а так пока держались, вступая чуть ли не врукопашную, потому что от проникновения внутрь удерживаемого круга щит не защищал. Можно было, конечно, поставить более плотный, но тогда мы сами из-за него не смогли бы атаковать.

Егор всё сильнее припадал на ногу, я же чувствовал, как по боку стекает тонкой струйкой кровь. Хотелось плюнуть на всё и призвать смерть, инстинкт самосознания буквально орал об этом. Но магия смерти не избирательна, ей всё равно, кого забирать. А в доме находились почти все Ушаковы, там была беременная ребёнком Егора Люся, в конце концов.

Я попытался воздействовать на время, но их всё равно было слишком много. Поняв, что так мало чего добьюсь, только быстрее выложусь, я отозвал дар, продолжая работать чисто физически. Всё слилось в какой-то бесконечный поток: подсечка болевой, удар ножом, следующий, сука.

В какой-то момент я понял, что всё. Отшвырнул очередного нападавшего, я не успевал отреагировать на следующего, и упал на одно колено. При этом мне удалось перехватить его руку с ножом. Развернув его, я всадил нож ему в грудь его же рукой. Оттолкнув тело этого урода, я успел выдернуть нож и метнуть его в следующего. За спиной застонал Егор. И вот тогда я уже точно знал, что сейчас призову пелену мрака и плевать на последствия. Из последних сил я заорал мысленно, пытаясь докричаться до Паразита.

— Да где же тебя демоны носят вместе с твоим приятелем, когда вы так нужны?

Не знаю, я ли сумел выйти на новый уровень общения с котом, или он, наконец-то, почувствовал, что хозяину и его близким пришёл кабздец, но почти сразу же в озверевшую толпу, составляющую отряд, ворвался чёрный единорог с брызжущим из глаз и ноздрей огнём. На его спине сидел вздыбившийся кот и завывал на одной ноте, а вдалеке раздался рёв двигателей — подчинённые Егора спешили, как могли, на помощь.

«Продержались», — тупо пронеслась в голове мысль. Мы продержались, оттянув на себя большую часть нападавших и дав тем самым шанс людям в доме.

Пространство вокруг нас мгновенно очистилось. До этого момента я не видел, как убивает лошадь князей бездны. У этих тварей не было шансов. Рог светился, не переставая, а сам Зелон носился по полю, накалывая врагов на рог, топча, а то и вовсе откусывая части тела, оставаясь при этом практически неуязвимым к оружию, котором от него пытались защититься. Пару раз его достали, на шкуре появились глубокие кровоточащие царапины, но это лишь привело адского коня в бешенство.

Я наблюдал за ним, почувствовав, как на губах появилась мрачная усмешка, но не стал себя одёргивать. В этой ситуации вполне нормально получать удовольствие от гибели врагов. Судя по подбадривающему выкрику, Егор сейчас чувствовал то же самое.

На периметр въехали бронированные машины, и оттуда выскочили парни в броне, вооружённые до зубов.

— Зелон! — крикнул я, бросаясь единорогу наперерез. Потому что увлёкшись, он уже не видел разницы между своими и чужими. В какой-то момент мне показалось, что он не остановится. Но Зелон затормозил в паре метров от меня, забив в воздухе передними копытами и чуть не скинув при этом со спины орущего кота. Единорог встал передо мной, слегка дрожа всем телом, и я потрепал его по шее. — Ты молодец, ты всех нас спас. Можешь ужинать.

Паразит спрыгнул на землю, а Зелон начал стаскивать трупы в одну большую кучу. При этом я заметил, что он тщательно отбирал тела, волоча себе на стол только тех, кого лично приговорил. К нам быстро бежал Устинов, парни зачищали периметр. Бой в доме тоже не был уже слишком интенсивным. По дороге Устинов кого-то прирезал из недобитков. В это время мимо него Зелон протаскивал свою очередную жертву. Остановившись и внимательно осмотрев труп, единорог подтолкнул его застывшему в замешательстве мужчине.

— Ну что стоишь, жри, пока тёпленький, — крикнул я. — Не видишь, тебе его от всей души предлагают.

— Спасибо, я уже поужинал, — Устинов кашлянул и глянул шальным взглядом на Зелона. — Э-э-э, угощайся, — он указал зверю на труп. Молодец всё-таки Егор, хорошего заместителя воспитал.

— Устинов, доложи, — я оглянулся. Егор уже отдышался и встал с земли, на которой до этого сидел. — Потом добычу поделите.

— Периметр почти чист. В дом пока не входили. Судя по сообщениям, хозяева и гости с частью слуг смогли забаррикадироваться в большом зале и вполне успешно держат оборону, — отрапортовал Устинов.

— Пока не входите, я сейчас сам гляну. И возьмите уже парочку живьём, — Егор поморщился, когда услышал очередной крик.

Мы двинулись к дому, идя осторожно, старательно оглядывая всё на своём пути, и оттого медленно.

Огромной силы взрыв прогремел, когда мы с Егором преодолели половину пути. Не удержавшись на ногах, мы повалились на землю. В ушах звенело, ощущение было такое, словно я снова попал под крик банши. Сквозь звон в ушах мне удалось встать на колени, и я с возрастающим ужасом смотрел, как вылетают стёкла, и из окон наружу рвётся пламя. Причём из всех окон, которые я видел. На этом фоне второй и третий взрывы прошли почти незамеченными.

Время замерло, хотя я даже и не думал призывать дар. В этом замедление я увидел, как Егор вскочил на ноги и бросился к горящему дому. Он что-то кричал, но я не мог расслышать, из-за шума в ушах. Несколько долгих секунд я тупо смотрел на него, а затем вскочил и побежал за ним.

Мы пробежали десяток метров, прежде чем я сумел догнать Егора и повалить его на землю. Он вырывался молча, но я навалился всем телом, не давая подняться. Внезапно сильное тело подо мной содрогнулось, и Егор ударил по земле кулаком.

— Нет! — он снова ударил по земле. — За что? Господи, за что?

Обмякнув, он затих, уткнувшись лбом в холодную землю. Я же не спешил его освобождать, глядя при этом на догорающий особняк и ощущая мощную волну смерти, которая вырвалась из погибшего дома.

Перевёл взгляд на Егора и содрогнулся, увидев в чёрных волосах тонкую белую прядь. Вот теперь я точно не могу себе представить, что будет дальше. Поняв, что Егор больше не будет пытаться себе навредить, я поднялся на ноги и побрёл к орущему Устинову. Надеюсь, он взял кого-то живым. И у меня с этим живым сейчас вдумчивый разговор произойдёт. Настолько вдумчивый, что он очень сильно пожалеет о том, что остался жив.

Глава 14

Далеко от Егора я так и не отошёл. Потому что остановился, как вкопанный, глядя, как из предрассветной дымки появляется хрупкая женская фигурка. Надо же уже ночь почти закончилась, я и не заметил. Да и немудрено. Вокруг того места, где мы с Егором держали оборону, всё ещё кое-где горел огонь, там, куда падали сражённые моим огнём напавшие на Ушаковых ублюдки. Так что в свете мы не нуждались. А потом был свет от пожара, вот тогда вообще светло стало, почти как днём. Так что я не заметил, как ночь перевалила глубоко за половину.

А ещё я не ожидал увидеть Люсинду, идущую к нам, только вот не со стороны дома, а откуда-то сбоку, из глубины сада.

Пока я протирал глаза, Люся увидела того, кого искала, и бросилась к Егору, который уже не валялся на земле, а сидел на коленях, глядя на неё немигающим, не верящим взглядом.

— Егор, Егорушка, — Люська упала перед ним на колени, обхватила лицо и принялась целовать. — Любимый мой, живой.

То, что Егор сначала вообще никак на неё не реагировал, заставило меня нахмуриться и сделать шаг в их сторону. Как бы у него крыша на почве переживаний не слетела. Но тут Егор сграбастал Люсю в охапку и так прижал к себе, что она только пискнула.

— Люся, боже мой, я думал, что сойду с ума. Я обещал вас всех защитить, но не смог, — он говорил что-то ещё, такое же бессвязное, но она его перебила.

— Я же говорила, что не брошу тебя, никогда не брошу…

И тут их идиллию прервал ломкий юношеский голос.

— Егор, ты живой, живой, — мимо меня оттуда же, откуда вышла Люся, пробежал долговязый мальчишка, лет тринадцати — четырнадцати и обнял Егора, а потом уткнулся ему в плечо и заревел. — Ты живой!

— Славка, — Егор обнял его второй рукой, а мальчишка, словно стесняясь своих слёз, несколько раз ударил его кулаком в грудь. Егор же прижал его голову к себе ещё сильнее, продолжая удерживать Люсинду.

— Егор! — на нём повисла девчушка, лет пятнадцати.

— Да отпустите вы его, не видите, что ваш Егор сейчас завалится под вашим натиском, — к нам неспешно подходили двое пожилых мужчин. Они были просто невероятно похожи на Егора и друг на друга, такие же темноволосы и синеглазые. Наверное, какие-то дядья. Я не всех Ушаковых знаю, вот эти были мне не знакомы.

Вырвав Егора из рук жены и подростков, они подняли его на ноги и только потом начали обнимать.

— Он жив? — из дымки, вышли двое молодых мужчин, примерно одного возраста с Егором. Каждый был с молодой женщиной, при это одна из них уже заметно беременная.

— Жив, только молчаливый какой-то, — один из мужчин почесал затылок.

Я перевёл взгляд на Егора, который, похоже, вообще не соображал, что происходит. Он только притянул к себе поближе Люсинду, которую время от времени к нему прижимали желающие пообниматься.

На периферии зрения промелькнула фигура Устинова. Он подошёл, встал рядом со мной, и с чувством произнёс.

— Слава богу, — я с удивлением увидел, как он перекрестился. — Так, кто тут у нас, — он осматривал обступивших Егора людей, а я, наконец, понял, что, говоря про то, что он не сумел защитить всех, он не только о Люсинде с малышом говорил. Похоже, что не вся белая прядь появилась из-за жены. У каждого из чего-то говоривших, перебивая друг друга, людей есть в этой пряди по одной серебристой нитке.

— Похоже, что они его очень любят, — я даже улыбнулся, наблюдая, как на красивом ошарашенном лице проступает облегчения.

— Поверьте, Константин Витальевич, он их тоже. Ну что же, Степана нет, похоже, что погиб, очень жаль. — Устинов замолчал, а потом продолжил. — Зато от гибели всех остальных Егор Александрович быстро отойдёт, если уже не отошёл, — он пробормотал последнюю фразу еле слышно, но я всё равно умудрился расслышать.

— Живым кого-нибудь взяли?

— Двоих. И, Константин Витальевич, взрыв, похоже, для них стал такой же неожиданностью, как и для нас. — Я повернулся к Устинову.

— Разберёмся. Чуть позже, я хочу их допросить, и чтобы мне никто не мешал, — он вздрогнул, но ничего не ответил, только кивнул. — Егор стал наследником? — я ещё раз посмотрел на выживших, нет, никого из них не знаю, значит, не первой линии наследники.

— Да, и я даже не знаю, как он на это отреагирует, — Устинов погладил себя по подбородку. — Пока не похоже, что он это осознал. А вообще, интересный расклад получается. Егор Александрович сейчас первый на права наследования, затем идут Михаил Олегович и Василий Олегович, всё время забываю кто из них старше, затем их сыновья, вон они, Максим и Денис. Только жена Дениса беременна. Если родится мальчик, то Максим отодвинется на одну ступень вниз. Ну а если у Егора Александровича и Люсинды Викторовны родится мальчик, то очередь всех подвинется. Славка же, получается, место Егора Александровича занял. В любом случае до него дело не дойдёт, если только ещё какого форс-мажора не случится.

— Сомневаюсь, что сейчас Егор что-то подобное допустит, — я покачал головой. — И всё равно, непонятно, что здесь произошло. Почему они все вышли непонятно откуда. Похоже, что есть только один способ узнать. Надеюсь, Егор меня сейчас не прибьёт сгоряча.

— А я пойду Андрея Никитича успокою. Да про гибель сына расскажу, — Устинов отошёл в сторону, доставая телефон.

— Класс. Погибла половина клана, или даже больше, но это ерунда, тьфу, даже беспокоиться не стоит. Похоже, что наследники первой линии те ещё твари были, если Егор больше за жизнь дядьёв да троюродного племянника переживал, чем за жизнь матери с отцом. — Я покачал головой и пошёл вырвать из рук Егора на время ту, что могла дать мне полный расклад.

Подойдя к всё ещё галдящей группе людей, которые обращали внимание только друг на друга, я тронул за руку Люсю, которую, похоже, Егор боялся отпустить от себя хоть на секунду. Даже продолжавший свой тошнотворный ужин вполне довольный жизнью единорог не вызывал у них более сильных эмоций, как осознание того, что Егор жив и что им ничего сейчас больше не грозит.

— Егор, я у тебя Люсю украду на несколько минут, мне нужно пару моментов прояснить. — Он так на меня посмотрел, словно я у него отбираю её навсегда. — Егор, — я отодвинул в сторону всё ещё цепляющегося за него Славку, и зашептал на уху. — Не будь идиотом. Нам всё равно нужно узнать, что произошло, а потом допросить пленников. Но, если ты уже не возьмёшь себя в руки и не очухаешься, я тебя на допрос с собой не возьму.

— Да, я… — он протёр лицо. Мы с ним были грязные, мокрые, и лично у меня на теле было полно небольших ранений. У него, скорее всего, тоже. Но нам даже в голову не приходило куда-то уходить, пока здесь все дела не доделаем. — Люсь… — он повернулся к жене.

— Я поняла, — она серьёзно кивнула, пожала ему руку и отошла со мной немного в сторону. — Что тебе рассказать?

— Всё, с самого начала. Как ты оказалась вне дома, да ещё в такой интересной компании. — Она вздохнула, потом кивнула и начала рассказывать.

* * *

Разговор с матерью Егора не задался с самого начала. Люсинда так и не поняла, чего от неё хотела эта женщина, и зачем она вообще попросила её приехать пораньше. Наговорили они друг другу в итоге очень много всего, и не всегда цензурного. И если Люся вполне представляла себе, что может услышать в свой адрес, то Ольге Ушаковой многое вполне сошло за откровение.

Но в итоге именно Люсинда вышла из гостиной, где проходила их, так называемая беседа, первой, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Она слегка расстроилась, и от расстройства ей очень захотелось съесть огурец. Почему именно огурец и какая между ним связь с расстройством, Люся и сама не знала. Но вот так.

Логично решив, что в таком доме обязательно должны водиться огурцы, она пошла искать кухню. Нашла она её довольно быстро. Ошарашенный повар молча сунул ей затребованный огурец, и Люсинда села за стол, чтобы съесть его в спокойной обстановке.

— Привет, — она от неожиданности чуть не подавилась, но сглотнула и кивнула долговязому мальчишке, плюхнувшемуся за стол напротив неё.

— Привет, — она отложила огурец, чтобы больше не искушать судьбу, с таким же интересом рассматривая его.

— Меня Слава зовут, а тебя Люсинда, я знаю, — выпалил мальчишка. — Просто мы хотели познакомиться с женой Егора, но не нашли тебя в зале. Зато Ольга вопит как резанная, — он хихикнул.

— Мы? — переспросила Люсинда. Она пока вообще не разбиралась в Ушаковых, но то, что мальчишка — Ушаков, определялось на раз. Вот что значит порода.

— Ага, мы, — рядом с мальчиком материализовалась девочка-подросток, наверное, чуть постарше мальчишки. Они были очень похожи, понятно, что брат с сестрой. — Я Наташа.

— Люсинда, — автоматически кивнула Люся.

— А ты красивая, — наконец, выдали они вердикт. — Но Егор всё равно красивее.

— На свете мало людей, которые могут сравниться с Егором, — осторожно ответила Люся.

— Так, а вы что здесь делаете? — Люся вздрогнула. Что она там говорила про людей, которые не могут сравниться с её мужем. А вот теперь к ней направлялись два близнеца, уже в возрасте, которые были копией не только друг друга, но и её Егора. Только Егор был стройный, гибкий, несмотря на силу, а эти мужчины более коренастые.

— Знакомимся с женой Егора, — ответила Наташа за себя и за брата. — А вы, что здесь делаете, а, деда?

— Да вот, тоже решили познакомиться с женой Егора, не в присутствие Сашки и его мегеры, — тот, что был справа, скривился. — Не обращай внимания на Ольгу, милая, она просто тебя сразу изначально ненавидела, причём заочно.

— За что? — Люсинда почувствовала, как у неё закружилась голова. Если один из близнецов — дед этой парочки, значит, это одна какая-то ветвь Ушаковых. Вот только она не знала их родословной и не могла определить, кем они приходятся Егору. Муж вообще очень скупо рассказывал о семье. Но вот почему-то Люсе показалось, что именно эти Ушаковы играют в его жизни очень значительную роль.

— Да просто за то, что ты есть, — тот, что был слева, сел рядом с ней. — Обвиняет тебя в том, что Егор любит тебя, а не её.

— Ещё бы она хоть пальцем пошевелила, чтобы заслужить эту любовь, — мрачно ответила Люся.

— Ха, а я тебе говорил, отец, что Егорка не мог в жены дуру взять, которая только на его мордаху клюнула. — К ним подошёл мужчина, примерно возраста Егора. — Максим. — Он протянул ей руку. Люсинда очень осторожно пожала теплую, сильную ладонь. — Мы хотели раньше к вам завалиться. Но Андрей Никитич запретил. Сказал, что тебе надо освоиться, Егору окончательно поправиться, а мы слишком шумные и нас слишком много.

— Неправда, милый, — симпатичная шатенка поцеловала Максима в щеку. — Андрей Никитич так не говорил.

— Да, на самом деле он сказал, что ты пока пугливая, как птичка, и мы своей толпой тебя испугаем, и ты сбежишь. Тогда Егор будет страдать, и мы этого себе никогда не простим.

— Деньчик, зачем ты Люсю пугаешь? — Максим хлопнул ещё одного Ушакова по плечу.

— Нет, так и было. И Егор нехотя согласился слегка подождать. Хотя мы о вашей женитьбе сразу после Керна узнали, он позвонил отцу и велел его поздравить, — его отец, тот, что сел рядом с Люсей, важно кивнул, мол, да, именно так всё и произошло.

— Никто не знает, что там Ольга надрывается? — беременная, но одновременно с этим похожая на фарфоровую статуэтку молодая женщина подошла к Денису, который обнял её за располневшую талию и чмокнул в висок.

— Как обычно, — фыркнула супруга Максима, Дарья. Но её имя Люся узнала чуть позже, пока же пыталась запомнить кто есть, кто из мужчин. — У неё климакс и хронический недотрах. Лично я всегда удивлялась, как у такой амёбы, как Александр, мог появиться на свет такой парень, как наш Егорушка.

— Тихо! — внезапно крикнул Максим, к чему-то прислушиваясь. — Что там происходит?

И тут в кухню вбежал Кретов, без лишних слов схватил Люсю и первую попавшуюся под руку женщину, ею оказалась беременная Камилла, и потащил на улицу, через находящийся тут чёрный ход. Денис попытался было возмутиться, но тут раздался первый выстрел. Ушаковы молча ломанулись за Кретовым, который продолжал тащить уже не упирающихся, а бегущих вполне резво, женщин. Последним бежал повар, с поварёшкой наперевес.

Похоже, Кретов успел их вытащить до того момента, как отряд нападавших окружил дом. В саду он запихнул их в какую-то неприметную беседку, оказавшуюся с секретом: под ковриком на полу был спрятан люк, приведший их в довольно просторное убежище, в котором даже удобства были и кое-какая еда. Когда все Ушаковы и перепуганный повар спустились вниз, водитель Люсинды закрыл люк, постелил коврик и выскочил из беседки. Больше его никто из них не видел.

Они сидели в убежище довольно долго. Взрыв до них донёсся, как эхо, и слегка зашатался светильник. Было страшно, и чтобы хоть как-то перебить этот страх, они все перезнакомились. Столько историй о Егоре Люся никогда, наверное, больше не услышит. Ей рассказали всё: и про детство, и про школу. Дарья, смеясь, призналась мужу, что была без ума от Егора, как и все остальные девчонки. Но, потом её распределили в класс вместе с владеющим землей, вдобавок к семейному дару, Максу, и она поняла, что всё время не по тому Ушакову с ума сходила.

Ну а потом они рискнули выйти. Помолчав Люся с каким-то всхлипом призналась, что чуть сознание не потеряла, когда увидела лежащего на земле Егора. Но он зашевелился и сел, и она побежала к нему.

* * *

— М-да, — я смотрел, как к Егору подбежал Устинов и протянул ему трубку. Егор сразу подобрался и стал, наконец, похож на себя самого. До него окончательно дошло, что самые его родные люди живы, и что надо уже собираться. Потому что нам предстоит выяснить, кто же точно стоит за этим покушением. — Ну, зато мне теперь понятно, почему Паразит не спешил ко мне на помощь.

— И почему же? — Люсинда тоже смотрела на мужа, не отрывая взгляда.

— Да потому что тем, кого, по его мнению, нужно было бы спасать, помощь не требовалась. Так же, как и мне с Егором. Я вполне мог телепортировать нас подальше от битвы и спокойно дождаться Устинова с командой. Вот только, когда кошак понял, что его тупорылый хозяин не собирается вытаскивать себя и Егора оттуда, то пришёл на помощь этому долбодятлу. Ну, хоть Зелона покормили. — Я быстрым шагом направился к Егору, который махнул мне рукой.

— Прадед велел всех доставить в городской дом. Он наиболее хорошо защищён. Поживёте пока с нами, — он обратился к родственникам.

— И долго мы будем киснуть в этом мавзолее? — скривился один из близнецов.

— Пока Андрей Никитич не распорядится об обратном. Вась, ты хочешь с ним поспорить? Рискни. Он половину клана сегодня потерял. Пусть он и не был от этой половины в восторге, кроме Степана, но факт остаётся фактом. Вами же мы оба очень дорожим, поэтому да, я целиком и полностью в этом плане на его стороне.

— А ты? — ему под руку поднырнул Славка.

— А мне предстоит выяснить, кто за этим стоит, — Егор улыбнулся краешками губ и потрепал мальчишку по темноволосой макушке.

— Простите, а вон тот зверь, он что, трупы ест? — я повернулся и увидел, как Михаил, раз другой был Василием, задумчиво смотрит на Зелона.

— Да, именно это он сейчас и делает. Не обращайте внимания, — я кивнул.

— На это сложно не обращать внимания, — ещё задумчивее протянул Михаил. Я же подошёл к Егору.

— Егор, пакуй уже их всех и отправляй прадеду, нам ещё много дел предстоит переделать. Правда, если ты не хочешь…

— Костя, я сейчас очень сильно на взводе, не надо меня провоцировать, ладно? — И Егор повернулся к Устинову. — Денис, задание понятно?

— Да, командир, — он кивнул. И принялся отдавать команды, направляясь одновременно ко мне. — Куда пленников девать?

— Думаю, что в то самое убежище, где самая ценная часть Ушаковых догадалась спрятаться. — Задумчиво произнёс я.

— Сделаем, — Устинов кивнул и побежал следить за выполнением поставленных перед ним задач.

Мы проследили, как Ушаковых, включая Люсинду, грузят в броневики.

— Ты в порядке? — спросил я у Егора.

— Не совсем, — он тряхнул головой. — Всё ещё не могу отойти. — Он вытянул руку, и я увидел, как подрагивают его пальцы. — Ладно, пошли. А то скоро Подоров прискочит и отберёт у нас пленных.

— Ага, хрен ему, — пробормотал я, первым направляясь в ту сторону, откуда вышли не так давно Ушаковы и повар, которого тоже усадили в броневик, вместе с его поварёшкой.

Глава 15

Мы шли по саду молча. Я давал Егору время, чтобы прийти в себя окончательно. Он первым нарушил молчание.

— Как ты думаешь, они хотели уничтожить наш клан? Ведь всего лишь случайность, что мы остались живы.

— То, что вы живы, это, скорее, досадная неприятность, чем запланированный результат. Почему мужчины не остались в доме со всеми, а ушли с женщинами и детьми? — я догадывался почему, но хотелось бы услышать ответ от самого Егора.

— Глава клана ещё не прибыл. Если бы прадед уже находился в зале, вокруг него все бы встали, включая Славку. Девчонок бы отправили, а сами с ними не пошли. — Егор шёл, не глядя на меня. — Но в данной ситуации, тот же Михаил, скорее дверь бы в зал подпёр чем-нибудь, чтобы уж наверняка, чем оставил сына, невестку и внуков, и начал бы защищать моего отца.

— Ага, значит, Максим с Дашей…

— Нет, Денис с Камиллой, — Егор хмыкнул. — И, да, Михаил умудрился родиться на три минуты раньше Василия.

— А где родители детей?

— Погибли, уже лет десять назад. А что?

— Да пытаюсь порядок наследования в вашем дурдоме высчитать. Получается, что Устинов ошибся, и Славка пока сразу за Денисом идёт, а Максиму досталось твоё место.

— Ну, да. Устинов постоянно путает Михаила и Васю. — Егор криво улыбнулся. — Это вторая линия наследования от второго сына Андрея Никитича — Олега. Сам Олег погиб с внуком и невесткой, родителями Славки с Наташей.

— А в тот день, когда меня пригласили в гости, точнее, разрешили прийти, присутствовали…

— Линия Степана, — он нахмурился, говоря про деда. Всё-таки был кто-то среди погибших, из-за кого Егор сейчас всё ещё не пришёл в норму окончательно. — И брат прадеда, но он был бездетен, та линии полностью оборвалась. — А вот об этом бывшем члене клана Егор говорил абсолютно равнодушно.

— Так, понятно. А настолько близкие, тёплые отношения, возникли…

— Матери было приятно думать, что из-за меня. Но, сколько я их помню, они другими и не были никогда. — Он замолчал, а затем добавил. — Мне было двадцать, я только-только закончил практику и получил диплом, когда они разругались в хлам, без возможности восстановления отношений. И да, это произошло из-за меня. Миша перебил тогда отца, который решил, что пора заняться моим воспитанием. Слово за слово и Миша зарядил ему по морде. В итоге они сцепились так, что разнимать пришлось охране прадеда. А Дашка тогда оплеуху моей матери закатила. Надо ли говорить, что всё происходило на глазах Андрея Никитича? Скандал был просто жуткий. Тогда близнецы поклялись, что больше они сюда ни ногой. И даже прадед не мог ничего поделать. А сегодня они решили приехать из-за Люси и меня. Макс позвонил и сообщил, что они будут, чтобы встать со мной стенка на стенку, если вдруг до этого дойдёт.

— Зато теперь мне не нужно мучиться вопросом, зачем меня позвали. — Я покачал головой. Да, мать вашу, высокие отношения, что сказать. Зато для других всё выглядит благородно и идеально. — Мол, не надо пасти открывать, вон видите, мой правнук в уголке сидит, некромант, между прочим. Никто не хочет снова испытать то, что испытывал, когда ваша родственница была не в духе? Хотите? Ну давайте продолжайте орать, чтобы он наверняка расстроился.

— Ты не ответил на мой первый вопрос, — сарказм остался незамеченным, Егору было сейчас не до того. — Полное уничтожение клана, это было целью?

— Скорее всего, там было несколько целей. Если бы клан был полностью уничтожен и имущество ушло с молотка, это был бы идеальный вариант, вот только идеальных вариантов не существует, а за нападением стоит кто-то очень хитрый и умный, может быть, он даже не один. А вообще, основная цель была всё та же, что преследовалась твоим похищением — нанести непоправимый ущерб репутации клана. И, Егор, давай говорить откровенно, — я остановился и прямо посмотрел на него. — На этот раз им это удалось.

— Зачем кому-то вредить нашей репутации? — Егор потёр лоб. Мой взгляд всё время останавливался на этой проклятой серебристой прядке.

— Вот конкретно вам Ушаковым? Чтобы вы никогда не могли претендовать на трон императора в случае чего.

— Что? — Егор нахмурился.

— Император болен? — спросил я, но Егор только неопределённо пожал плечами.

— Говорят. Но об этом уже давно говорят. По крайней мере, на последнем Совете, если верить прадеду, умирающим он не выглядел.

— Неважно. Он смертен, и это главное. А Васька… Серьёзно? В общем, Орловы уйдут, и Совет будет вынужден выдвинуть кандидатуру на смену династии. И первыми в списке идёте вы. Точнее, шли, до сегодняшнего дня. Сильный многочисленный клан. Никто же не знал, что вы грызлись похлеще тех пауков в банке. Подозреваю, что уйди Андрей Никитич раньше, ты бы лично военный переворот устроил, потому что тебя точно щемить бы стали. Но, это всегда было ваше личное дело. Кланы замкнуты, про нас вообще никто ни хрена не знает. Но в списке претендентов вы шли первыми. Больше никто даже близко не приблизился к этой планке. И вот сейчас вашей репутации нанесён колоссальный и плохо восполнимый урон. Вы не смогли обеспечить безопасность половине клана. И то, что эта половина сама не хотела, чтобы эту безопасность обеспечили, поверь, никого не волнует. За вас сейчас проголосуют только такие кланы, как Керны, с которыми вас дружеские отношения связывают, а таких судя по тому, что я вижу, очень немного. Так что основная цель этой атаки достигнута на сто процентов.

— Я тут подумал, если только мы выжили, а это, скорее всего, так и есть, при том типе бомбы, которую взорвали в доме, не выживают даже грибки и тараканы, получается, что я стал наследником клана? — Егор снова потёр лоб. Похоже, что до него это только что дошло. Он даже, когда я пытал его насчёт порядка наследования, не до конца врубился в существующее положение дел.

— Да, получается, что так оно и есть. — На улице стремительно светлело, было холодно и хотелось спать. А ещё залечь в ванну, чтобы промыть уже саднящие раны, и чтобы потом их кто-нибудь обработал. Ну и завалиться спать, часов на двенадцать. Мечтать, Костик, невредно.

— Эти репутационные потери можно восстановить? — спросил Егор.

— Ты у меня спрашиваешь? — я уставился на него. — Егор, мне нечего восстанавливать, у меня репутации вообще никогда не было. Я наследником клана с позволения императора стал…

— Не прибедняйся, — сухо оборвал меня Егор. — Так есть способы минимизировать ущерб, кроме мести?

— Поверь мне, месть — это вообще не выход. К тому же тебе не за что мстить, разве что за потерянный неплохой особняк. Я тебе сказал и повторю ещё раз, тебя бы начали щемить после того, как прадед оставил нас, и ты однажды не выдержал бы и устроил нечто подобное, но уже самостоятельно, расчётливо и не рискуя жизнями близких тебе людей. Я вообще не понимаю, зачем они напали, если в итоге… — Я замер, глядя в одну точку. — Ах вы, твари! Что это за бомба была?

— Термическая. С комбинированной начинкой: маго — химический компонент, что-то очень мощное. Но, чтобы вот так сработать, чтобы сразу во всём доме полыхнуло, нужно, чтобы она была установлена поблизости проводника силы, по которой мана из резерва к магическим артефактам подходит, и к комбинированным, а их у нас больше всего. — Егор говорил, всё больше мрачнея.

— Ты же понимаешь, что это значит?

— В клане предатель, — процедил он. — И нет, это не может быть кто-то из выживших. Скорее я предам клан, чем кто-то из них.

— А я про Ушаковых ничего и не говорю. Это точно не член семьи. Если только такой, кто всех ненавидит, а вы всё-таки на группы разделены были. То, что хоть кто-то спасся — это действительно большая случайность, точнее, цепь непредвиденных событий. Мы опоздали, потому что я долго не мог пальто найти, а в куртке как бы неприлично.

— И это несмотря на то, что я тебя постоянно торопил, — кивнул Егор.

— А когда такое было, чтобы у Андрея Никитича юристы перепутали страницы в договоре? — Когда он звонил Егору, чтобы предупредить о том, что опоздает, то матерился как портовый грузчик. Потому что впервые в жизни опоздал на подобное мероприятие. — Потом Люське этот огурец приспичило съесть, а часть Ушаковых попёрлась её успокаивать и знакомиться, потому что она перед этим с твоей матерью полаялась. И то, что кухня к тому времени уже была пуста, основные блюда уволокли и ждали, когда уже глава приедет, чтобы подачу начать. Ведь если бы там вся обычная толпа была, Кретов мог не успеть пробиться к ним и вовремя увести оттуда. Словно кто-то свыше тщательно подготовил все эти случайные, никак не связанные друг с другом события, которые в итоге и привели к тому, к чему привели.

— Дед любил говорить, что из подобных случайностей и состоит судьба, — в его голосе прозвучало сожаление. Да, дед Степан был единственной утратой оставшихся в живых Ушаковых.

— И да, кстати, если речь идёт об Ушаковых, то среди вас, только ты являешься отличным кандидатом на устранение половины клана, и поверь, найдутся идиоты, которые будут об этом шептаться за твоей спиной: ты прекрасно разбираешься в оружие, и в бомбах в том числе, ты отлично знаешь, где эти проводники идут, и ты становишься главным выгодоприобретателем. Есть, правда, одно «но», ты бы не стал рисковать Люсей и ребёнком, даже если бы был циничной сволочью. Наследник — это всегда очень важно. Так что, я тебя бы отодвинул в сторону, но не снял бы полностью подозрений. Предположим, что ты Кретова подготовил заранее, почему бы и нет? Нападение только такую стройную версию рушит, и то, что мы чуть не сдохли, когда к дому прорывались. — И в это было бы легко поверить, если бы я не видел, как ты рвался туда, хотя уже знал, что все, находящиеся в доме, погибли. Твоя седая прядь в меня на глазах сформировалась. Но об этом я не стал говорить. Зачем ворошить? Он и так с трудом отошёл, несколько минут не мог поверить, что они действительно живы.

— Угу, ты ещё скажи, что в пользу того, что это я устроил, говорит тот факт, что я точно знал, что поместье не подключено к общей защите и… — Он оборвался на середине фразы, и мы уставились друг на друга.

— Егор, а кто ещё знал, что поместье не подключено к общей защите? Знал наверняка, знал, что ты при всём желании не сможешь прийти вовремя? — я спросил это тихо, но Егор ответил вообще шёпотом.

— Лиц, допущенных к информации подобного рода, всегда немного, Костя, — он замолчал, а потом резко добавил. — Как только мы вернёмся, я всё проверю.

— Я дам тебе подсказку, это был тот, кто знает про отсутствие охраны, и одновременно не подозревает о крепких семейных узах клана Ушаковых. Это тебе так кажется, что все вокруг в курсе, просто потому, что ты в этом живёшь изо дня в день. А для большинства ваш клан чуть ли не железобетонный. Лично для меня стало откровением такое положение дел. Расчёт явно был на импульсивность выживших, на то, что ради мести вы пойдёте, вдобавок ко всему, с огнём и мечом валить и правых, и виноватых, усугубляя своё положение. Никто же не думал, что ты просто плечами пожмёшь, ну да убили, бывает. Деда Степана жалко, но что тут поделаешь. Понятно, что сам факт нападения никто из нас просто так не оставит, но подходить мы будем к этому с холодной головой и здравым смыслом. И, нет, как только мы вернёмся, ты завалишься спать. Но сначала примешь ванну и отдашься в нежные руки супруги. Если у меня бочина порвана, то у тебя и подавно, я же видел, что ты, когда идёшь, на ногу припадаешь. Не забудь целителю показать.

— Не забуду, — Егор первым пошёл вперёд. Он-то, в отличие от меня, знает, где эта беседка расположена. Когда мы уже подошли к ней, он снова посмотрел на меня. — Если не силовой ответ, то что?

— Скажем так, — я устало приводился к стене беседки. — Силовую сторону вы почти выполнили: нападавшие уничтожены, предателя ты найдёшь. С организаторами сложнее, там, главное, дров не наломать. Оставить без ответа никак нельзя, но и спешить не стоит.

— Я сам так подумал, — кивнул Егор.

— У нас есть договор, и вот именно сейчас как раз самое время, чтобы выполнить его в полном объёме. Если раньше, даже я немного колебался насчёт тебя, то теперь твоей репутации вообще ничего уже не повредит, по крайней мере, пока. Хоть голым на главной площади в фонтане купайся с парочкой шлюх. Но, это для кланов. А для простых смертных ты всё равно этакое божество. Они и не узнают никогда, что произошло и откуда у тебя в волосах седина, если, конечно, я им не расскажу в своей газете. А я расскажу, ещё и приукрасить заставлю, побольше трагизма добавить. Зачем людям знать, что вы чуть ли не с облегчением вздохнули, когда террористы избавили вас от планирования хорошей прополки вашего замечательного клана? — вот сейчас Егор уставился на меня так, словно у меня две головы, а потом протянул руку и коснулся волос. Ну да ты-то пока о своём новом украшении не знаешь, нужно для этого как минимум в зеркало посмотреть. — Так что, готовься. Образ сильного, но страдающего где-то глубоко внутри, мужчины, который крепится изо всех сил, чтобы скрыть скупую мужскую слезу, всегда хорошо продавался. А уж если мужчина обладает твоей внешностью и положением в обществе, то это стоит вдвое дороже. Ты будешь бешено популярен среди населения империи, и кланы в случае чего будут вынуждены голосовать за тебя. Скрипя зубами от бессилия, но будут, иначе, их просто не поймут.

— Ты буквально видишь меня на троне, — Егор усмехнулся. — А себя?

— Егор, я почти уверен, что моим отцом был Великий князь Виталий, вот только это не делает моё рождение более законным. Так что, если уж я могу как-то повлиять на то, кто станет моим императором, то я предпочту, чтобы это был мой друг и брат. И да, для этого я пойду почти на всё. Почти, потому что есть та грань, которую я никогда не переступлю, — открыв дверь беседки, я прошептал. — Больше не переступлю.

Пленников в подвал не спускали. Их оставили крепко привязанными к стульям прямо посреди пустой комнаты. При этом у них были завязаны глаза, а во рту кляп.

— Егор, тебе нужно обсудить это со своими ребятами. Ну никакой выдумки. Вот с тобой поработали в своё время весьма креативно. Обнаженка, цепи, очень эротично. А здесь что? — я подошёл к пленникам и сдёрнул с глаз повязки, вытащил кляпы, а затем взял стул, стоящий у стены, и сел напротив них. Егор остался стоять у двери, подперев её своей спиной.

— Кто ты такой? — прохрипел один из них.

— Друг семьи. — Я благожелательно улыбнулся. — Вам очень повезло, уроды, что я слегка задержался и не прибежал сюда, сразу после взрыва. Вот тогда вам бы не повезло при любом раскладе, но сейчас я пребываю в довольно благожелательном настроении. А это значит, что я не хочу вас убить, максимально жестоко, и даже, возможно, больно не сделаю, если вы решите, что пытки — это всегда плохо для здоровья и начнёте отвечать на мои, в общем, несложные вопросы.

— Да, пошёл ты, лесом, — проговорил всё тот же индивид.

— А ты знаешь, я бы пошёл. Свежий воздух — все дела. Но приходится на вас, уродов, время тратить, — я с любопытством их разглядывал. Они были живы, вот только Устинов не обещал доставить их невредимыми. У этого рожа была слегка отёкшая, а второго, похоже, пока тащили, пару раз весьма неаккуратно уронили. — Вы хоть понимаете, что вас хотели зачистить? Вы ведь должны были уже ко времени взрыва все в доме находиться. Никто не собирался оставлять вас в живых и возвращать домой. Может, вам ещё и заплатить за услуги обещали? Да даже самому тупому бойцу после взрыва стало ясно, что в вашем нападении не было смысла. Только зачистить концы.

— Да что ты с ними нянькаешься? Прирежь одного и допроси, второй мигом сговорчивее будет. — Бросил Егор. Я покосился на него. Ладно, спишем на стресс, потому что раньше он не был таким кровожадным.

— Очень хороший совет. — Я поднялся и вытащил нож, который попросту отобрал у Устинова вместе с ножнами. — Думаю, что с тебя мы и начнём. — Я подошёл к говорливому, схватил его за волосы и запрокинул голову, обнажая шею. Он даже заорать не успел, как я аккуратно, одним отточенным движением вскрыл ему горло. После этого отпустил волосы, отчего его голова упала на грудь, а на пол потекла кровь.

Сев обратно на стул, я принялся ждать, когда смерть полностью вступит в свои права. Наконец, я ощутил её дыхание и призвал дар. Холодные слова призыва, и вот зомби поднял голову, глядя на меня мёртвыми глазами.

— Имя.

— Клаус Мерк.

— Ты хорошо говоришь по-русски, акцент практически незаметен. Вас специально отбирали с такими знаниями?

— Да, других в отряде не было. Это было обязательным условием отбора, чтобы мы могли раствориться среди местных.

— Кто вас курировал?

— Один из помощников посла Содружества стран Запада.

— Его имя.

— Не знаю.

— Внешность?

— Не знаю, я его никогда не видел.

— Он встречался с командирами через контакт или лично?

— Лично.

— Вам объяснили повторную атаку на Ушаковых тотальным избавлением от клана, или дискредитацией клана?

— Уничтожение.

Время вышло, я упокоил его и отозвал дар. Потянулся, сцепив руки в замок, и повернулся ко второму.

— Продолжим. На чём мы остались? Ах да. Мне вот Егор Александрович подсказал весьма интересный способ допроса, который почти всегда даёт стопроцентный результат. И как я сам о нём не подумал? — Говорил я почти весело. Потребность выплеснуть боль как у меня, так и у Егора, хвала богам, прошла, нам была нужна только информация. Снова достав нож, я подошёл к пленнику. Привычно схватить его за волосы не получилось. У этого чучела они были слишком короткие, поэтому я просто положил руку ему на лоб.

— Не подходи ко мне, тварь клановская, — истерично заверещал пленник и стал так дёргаться, что я с трудом его удерживал.

— А то что? Будешь громко кричать и звать маму? — я надавил на лоб, заставляя запрокинуть голову. Нож прижался к коже, и я слегка надавил.

— Нет — нет — нет, не надо, я и так всё скажу! — Заверещал он, дёргаясь так, что фактически сам насаживался на приставленное к горлу лезвие.

— Как зовут этого помощника посла?

— Френк Адреас. Он второй сын клана Адреасов. Всю эту операцию затеяли два клана: Адреас и Кумиро, власти здесь ни при чём. Они финансировали и разрабатывали планы. Кумиро пришёл приказ сворачиваться, император Востока узнал и пресёк. Он сказал, что ему не нужны неприятности с чужими кланами, своих бы к ногтю, наконец, прижать. Это правда я клянусь!

— Запад тоже отдал приказ сворачиваться?

— Нет, они вообще сделали вид, что ничего не происходит, и Адреас решил попробовать ещё раз, уже чисто силовыми методами. Мы даже не догадывались, что он хотел нас зачистить.

— Откуда такие познания? — Егор подошёл к нам с хищным выражением на лице.

— Я сопровождал командира от Кумиро на встрече, я всё слышал, это правда!

— Как выглядит Френк?

— Высокий, темноволосый, бабам нравится. Говорит с акцентом, даже не старается его скрывать.

— Костя, второй сын клана не мог принимать таких решений самостоятельно, — медленно проговорил Егор.

— Ясен пень. — Я кивнул. — За ним однозначно стоит кто-то покрупнее. Но сейчас нам хотя бы известно имя, а это уже кое-что.

Я убрал нож с брезгливостью глядя на этого слизняка, который захлёбывался соплями и слезами, а под стулом растекалась лужа и отнюдь не крови.

За дверью послышался шум.

— Подоров прибыл. Ну хоть время нам на допрос дал, — я узнал голос Матвея, отдающего приказы.

— Думаешь, поэтому так задержался?

— Конечно, только он нам в этом никогда не признаётся. Пошли уже отсюда, я что-то устал как собака.

— Костя, а может, Керны погостят у нас? — спросил Егор, когда мы уже подходили к двери. Я повернулся и внимательно на него посмотрел.

— Егор, они боятся меня и не сунутся. Дед не согласится. А вот мать я могу уговорить. Вам же нужна поддержка из-за столь чудовищной утраты. Да и к ротонде быстрее добираться. И женщин Ушаковых можно к подготовке привлечь, надо же им как-то от печальных мыслей отвлечься. Так что, думаю, я её уговорю. Ты у прадеда спроси, если он не против, то я их с Громовым к вам отправлю.

— Хм, значит ли это, что Мария Керн и Егор Громов…

— Вот тут лучше остановись, пока не договорился, — я глянул предупреждающе и открыл дверь. — Матвей Игоревич, а у нас для вас сюрприз, один даже живой и будет так вам благодарен, если вы его от меня изолируете. — Подоров только хмыкнул и зашёл внутрь, а мы с Егором направились к моей машине, чтобы уже ехать домой.

Глава 16

Проснувшись от чувства, что на меня кто-то смотрит, я даже глаз не открыл, отчётливо проговорив.

— Вольф, скажи, ты видел ротонду, где свадьба будет проходить?

— Видел, это потрясающее место, но я сижу уже полчаса и жду, когда ты проснёшься вовсе не за этим, — раздался голос Юрки.

— Подожди, мне нужно кое-что уточнить, — всё так же не открывая глаз, я нащупал на тумбочке телефон. Для того чтобы набрать номер, мне пришлось приоткрыть один глаз. Как только пошли гудки, я снова откинулся на подушку. Ждать пришлось долго. Наконец, мне ответили.

— Если человек не берёт трубку, значит, он или не слышит, или занят, — раздался недовольный голос. Сонным он не был, но некоторую прерывистость дыхания я оценил.

— Оставь Люську в покое, маньяк озабоченный, — проговорил я. И тут же добавил. — Я вообще не могу проснуться так рано, меня всё время будят, чаще всего кто-то из вас: или ты, или Вольф. Так вы умудряетесь встать ещё раньше, и уже что-то начинать творить непотребное.

— Костя, ты зачем звонишь? — голос Егора выровнялся и теперь звучал как-то излишне ласково.

— Хочу узнать, ты Юрке разрешение на то, чтобы он шлялся по твоему дому, официально для посещения ротонды, подписывал? — я ещё не проснулся окончательно, и поэтому не сумел скрыть злорадства.

— Нет, мне его не подавали, — Егор даже растерялся.

— Да? Ну, я так и думал. Он мне с утра её красоты расписывает, так что, я решил уточнить.

До того, как отключиться, я с удовольствием послушал начальственный рык в исполнении Егора Ушакова, он, оказывается, так тоже умеет.

— Устинов, мать твою! Какого хера ты булки мнёшь? У нас дыра в защите!

Отключив телефон, я сел на кровати, потом встал и побрёл в ванную.

— И что ты только что сделал? — раздался за спиной возмущённый крик Вольфа, когда я уже взялся за ручку.

— Сделал доброе дело. Люблю, понимаешь, добро с утра людям нести. — И зашёл в ванную, хлопнув дверью.

Вышел, немного пришедший в себя и окончательно проснувшийся. Подошёл к Вольфу и без лишних разговоров сунул ему в руку мазь, которую мне дал целитель клана, осматривавший меня вчера. Как оказалось, я получил больше повреждений, чем думал, и рана на боку была немного глубже, чем казалась. Как с меня снимали присохшую к ране рубашку, тем не менее остановившую кровотечение, это была целая история, которая закончилась тем, что рубашку пришлось выбросить.

— Что это? — Вольф вертел в руках склянку, я же без слов растянулся на животе, на кровати.

— Заживляющий состав, — пробубнил я в подушку. — Мажь давай, раз притащился. Я на спине не могу сам обработать.

— Что мазать? — эта реплика заставила меня повернуть голову набок и посмотреть на рассматривающего флакон Вольфа.

— То, что нужно заживить, — процедил я. — Не тупи.

Вместо ответа я почувствовал, как лопаточка с густой пастой прошлась сначала по небольшим ранкам, а потом Вольф перешёл к той, что была на боку. Вот тут я вцепился зубами в подушку, чтобы не заорать. Состав прекрасно работал, вот только обезболивающим эффектом он не обладал. Это было больно, все демоны бездны!

— Ты чего? — спросил Вольф, когда жуткое жжение, будто в рану плеснули кислоты, завершилось, и я расслабился.

— Ничего, — встав, я надел футболку. Пока так буду ходить. Через день-два всё заживёт и можно будет надевать что-то ещё. — Спасибо. А ты чего так рано притащился?

— Ты знаешь, что произошло с Ушаковыми? — я посмотрел на Вольфа, который рухнул в кресло и прикрыл рукой глаза.

— Конечно, знаю, я там был. Ты только что собственноручно последствия этой вечеринки мазью смазывал, — я застегнул ремень, подумав, прикрепил к нему ножны с кинжалом, а то я вечно в какие-то истории в последнее время попадаю. Надо, наверное, пистолет ещё купить на всякий случай или Ушакова растрясти, у него этого добра навалом. — А ты чего так за Ушаковых переживаешь?

— Я не переживаю за Ушаковых, за них есть кому переживать, — взвился Вольф. — А родителей Егора даже мои родители не переваривали. Моя мать всё мечтала Ольгу в их же собственном пруду утопить.

— Высокие отношения, я уже это понял, — махнув рукой, открыл стол и долго смотрел на шкатулку с браслетами. Интересно, если Ирине предложить приобщиться к какой-нибудь стихии, она согласится? Тогда она сможет встречаться с другими мужчинами. Сама мысль об этом вызвала необъяснимую, иррациональную ревность. Я захлопнул стол. Да, я эгоист, но пока ничего предлагать не буду. Может быть, когда-нибудь потом, когда чувства перестанут быть настолько острыми. — Так, если ты не переживаешь за внезапно уполовиненный клан Ушаковых, то чего тогда вопишь?

— Керн, ты просто толстокожее и бесчувственное животное! — Вольф вскочил и начал нарезать круги по комнате. — Если уж такое случилось с Ушаковыми, то что могут сделать с нами?

— Юра, я тебе Громова отдал, он сделает вам приличную охранную систему, — я закатил глаза. — И, к слову, ничего бы и с Ушаковыми не произошло, если бы Егор занимался их охраной. Там ещё хуже, чем у вас всё было.

— Вот! Мы подошли к самому главному. Что нам делать, пока Громов налаживает охрану?

— Я не понимаю тебя, — я в упор смотрел на Юрку.

— Нам нужна защита! Нам нужна нормальная охрана. И, да, я боюсь за жизнь родителей и девочек. И за свою жизнь тоже, если уж на то пошло. — Он перестал бегать и снова упал в кресло.

— Чего ты от меня хочешь? Я и так делаю всё, чтобы у вас как можно быстрее появилась нормальная охрана. К тому же мы с Егором Ушаковым работаем над контуром страха, который мало кто вообще может преодолеть, и никто не может сделать это незаметно. Так что тебе мы тоже его установим, не переживай.

— Костя, это всё хорошо, и даже то, что ты наконец-то обратил на нас внимание, просто отлично, — я прикрыл глаза, начинается. — И я даже рад тому, что, когда ты что-то разрабатываешь, ты не забываешь о нашем, наверное, самом незащищённом клане.

— Ты прибедняешься. Егор, который Громов, уверяет, что ничего особо ужасного у вас нет, и что нужно только провести перенастройки да нанять людей поответственнее. Я вчера, прежде чем лечь спать, долго разговаривал с Громовым на эту тему.

— И всё равно, я чувствую себя совершенно беззащитным перед лицом приближающегося рока.

— Юра, чего ты хочешь? Чтобы я твоим телохранителем стал, пока Громов всё настраивает? А давай мы Ушакова от молодой жены оторвём, пускай тоже принимает участие в охране вашего клана.

— Вот ты сейчас пытаешься ёрничать, а, между прочим, говоришь при этом вполне даже разумные вещи, — буркнул Вольф. Я же только пару раз моргнул.

— Юра, хватит себя накручивать. Отряд, занимающийся грязной работой — уничтожен. Спасибо Ушакову. Местные ячейки или ликвидированы, или их успел взять Подоров. Предатели из чиновников ждут, когда Ушаков наиграется и передаст их Совету. Главный координатор окопался в посольстве, и я сейчас не знаю, как мы его оттуда выковыривать будем. Вот прямо сейчас тебе нечего бояться.

— Это ты так думаешь. И не можешь знать наверняка. — Вольф встал, подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь. — Ты не можешь меня упрекать в паранойе. Только не ты, и только не меня.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Может, мы с девочками у тебя пока поживём? Пока идут работы по усовершенствованию охраны в нашем доме? — Когда он это сказал, я сначала подумал, что ослышался.

— Прости, что? — переспросив, я так сильно хотел услышать что-то другое, но нет, Вольф был непреклонен в своём настойчивом желании испортить мне жизнь.

— Может быть, мы поживём у тебя, пока всё в нашем доме не будет настроено как надо?

— Юра, на нас в этом доме напали. Мы вынуждены были отбиваться. Все, включая мою мать…

— Да, зато теперь все знают, что вот конкретно сюда, лучше не лезть, — перебил меня Вольф.

— Может, ты лучше у главы Ушаковых спросишь? У них дом, по крайней мере, больше. У нас же вам будет некомфортно, вы все привыкли к пространству.

— У Ушаковых полклана вчера вырезали. А у тебя погиб только Великий князь, и покой Назара Борисовича, которого ему не видать, пока он не продаст уже кому-нибудь своё замечательное ружьё.

— Ты в курсе, что это не мой дом. Что он фактически принадлежит моему деду? И чтобы что-то вам разрешать, я должен поинтересоваться, а не против ли он, — я попытался достучаться до разума Вольфа. Надо ли говорить, что это было бесполезно?

— Так пойди и узнай, а я подожду, чтобы уже точно знать, что нам делать.

Деда я нашёл в кабинете. Он работал с какими-то бумагами. Отложив одну из них в сторону, он посмотрел на меня.

— Что у тебя, Костя?

— Вольф истерит и параноит, и хочет жить здесь, пока у них идёт отладка системы охраны. — Выпалил я, про себя проклиная тот день, когда связался с Юркой.

— Прости, я не расслышал, что хочет предпринять Юрий? — Наверное, я выглядел так же, как и дед, во всяком случае, есть у меня ощущение, что глазами я также хлопал.

— Он хочет обезопасить свою семью, переехав на время сюда, — терпеливо повторил я.

— Так, — дед потёр лоб. — Так. Как будто мне не хватает того, что мой внук поехал вчера на вечеринку в честь юбилея, а в итоге едва не погиб. А Андрею Никитичу уже давно надо было тот особняк сжечь, чтобы он перестал быть точкой противостояния. Может, даже вместе с обитателями и половиной клана.

— А ты откуда знаешь, что они настолько не ладили?

— Твоя бабка — родная сестра Степана, как ты думаешь, откуда я знаю, что творилось у Ушаковых? — Дед встал из-за стола. — Да, а приглашение моего тестя распространяется на всех Кернов, или он только внучку решил под крыло забрать?

— На всех, — осторожно ответил я. — Что ты задумал?

— Позвони Егору, уточни, если приглашение в силе, то я, пожалуй, составлю Марии компанию, — сообщил дед. Я долго на него смотрел, потом тихо ответил.

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Конечно, могу. Я глава твоего клана, если ты это подзабыл. Звони Егору.

— А сам? — дед посмотрел так выразительно, что я выругался и полез в карман за телефоном.

— Ушаков, — на этот раз Егор ответил быстро, но, похоже, даже не глядя на то, кто звонил. По тому, как надрывался фоном Устинов, Егор устроил порку: похоже, бойцы без него начали расслабляться.

— Примете деда на передержку? — дед уставился на меня и, подняв кулак, весьма демонстративно почесал об него нос.

— Что-то случилось? — в голосе Ушакова прозвучало беспокойство.

— Ну, как тебе сказать, — протянул я. — Ко мне решил переехать Вольф на несколько дней, и дед внезапно осознал, что хочет побыть в связи с этим радостным событием вдали от дома. — В ответ Егор заржал. — Это не смешно, между прочим, — смех стал ещё громче. — Будешь продолжать коня из себя изображать, я найду те слова, которые убедят Юрку, что у тебя ему будет безопасней, — пригрозил я. Смех тут же оборвался.

— Передай Виталию Павловичу, что мы будем рады видеть его. Я сейчас распоряжусь приготовить ему комнату и включу в защитный контур, — и Егор отключился.

— Пойду, Вольфа обрадую, — и я направился к двери.

— А я, пожалуй, вещи соберу, — и дед принялся убирать бумаги в специальную сумку, чтобы взять их с собой. — Главное преимущество дома Ушаковых состоит в том, что там можно жить и годами друг с другом не встречаться.

— Считай, что тебе повезло. Потому что я сомневаюсь, что смогу не встречаться с Вольфом, даже если бы мы в императорский дворец жить переехали, — я вышел из кабинета, услышав, как дед негромко рассмеялся.

Когда я шёл по коридору, раздался звонок с незнакомого номера.

— Керн, — я остановился посредине галереи и бесцельно смотрел вниз на входную дверь.

— Константин Витальевич, это вас модельер Щукин беспокоит. Вы не могли бы завтра в десять утра приехать в «Кристалл» вместе с Егором Александровичем на снятие мерок? Если вам удобно, разумеется. Мне нужно уже шить коллекцию, а ваших параметров у меня нет.

— Хорошо, я точно буду, насчёт Ушакова сейчас уточню, — отключившись, я посмотрел на телефон с ненавистью. Подозреваю, что ближайшая неделя у меня будет очень весёлая.

* * *

— Ваше величество, — Подоров вошёл в бирюзовую гостиную и коротко поклонился.

Император кивнул в ответ и прикрыл глаза, потому что лекарство, которое вводил ему целитель, с каждым разом действовало всё короче. Если ещё несколько лет назад хватало одной дозы почти на месяц, то сейчас уже эту жгучую дрянь вводили ему в вену каждые три дня.

Подоров стоял возле стены, стараясь не привлекать внимание императора. Итак, вон целитель на него неодобрительно косится. Когда лекарство в шприце закончилось, целитель вынул иглу из вены и закрыл ранку заклинанием.

— Спасибо, Володя, — Михаил поправил рукав.

— Я завтра навещу вас, ваше величество. Необходимо провести кое-какие анализы, — целитель застегнул свой чемоданчик и, поклонившись, вышел из гостиной, оставив императора наедине с Подоровым.

— Какие новости, Матвей? — Михаил указал на стул, стоящий напротив его стула.

— Френк Адреас сбежал, ваше величество. Вчера мне не удалось добиться его выдачи, а сегодня, как раз в это время, самолёт посольства приземляется в Лондоне. — Ответил Подоров, спокойно выдержав пристальный взгляд Михаила.

— Как думаешь, вернётся?

— Этот? Вернётся, — уверенно ответил Матвей. — Я сразу же отозвал его разрешение и сейчас думаю, что стрясти с его клана в обмен на восстановление.

— Главное, не продешеви, — хмыкнул Михаил. — Император Мейдзи прислал извинения за самоуправство Кумиро.

— Думаете, он действительно не знал, что творит этот клан?

— Знал, разумеется, — Михаил, плотно закрыл глаза. Лекарство начало действовать и слегка клонило в сон. — В этих играх, главное, вовремя соскочить и постараться сохранить лицо. Что Ушаков планирует сделать с предателями?

— Я так понимаю, готовится суд Совета на расширенном заседании. Планируется присутствие ещё как минимум тридцати кланов, помимо основного состава Совета, — Матвей с тревогой посмотрел на императора. Что-то в последнее время ему не нравилось, как тот выглядит. — Думаю, их приговорят к казни, но все процессуальные процедуры должны быть соблюдены.

— Андрею Ушакову сейчас непросто будет вернуть былое влияние.

— Они справятся, — уверенно произнёс Матвей. — Тем более что его наследник сейчас отвечает всем качествам достойного лидера. Я не знаю подробностей, но Егор был с Костей при первичном допросе нашего арестованного. И по словам Марка, именно он предложил метод развязывания его языка, — Матвей зло усмехнулся, — так же, как и расслабления сфинктеров.

— Дай-то бог, — император открыл глаза. — Нельзя упускать из вида тех, кто может в перспективе занять трон, или стать его надёжной опорой. — Он тяжело поднялся и прошёлся по комнате, разгоняя застоявшуюся кровь. — Если пойдут слухи про Егора Ушакова — пресекай.

— Да, ваше величество, — Матвей наклонил голову.

— Что с моей просьбой?

— Я не могу получить сведенья о местонахождении священника, совершившего обряд венчания, — Подоров в упор посмотрел на императора. — Думаю, что нужно вмешаться вам, ваше величество.

— Я бы давно это сделал, если бы мог, Матвей, — Михаил поморщился. — Я не могу влиять на них, особенно если он принял схиму отшельничества. Это практически святые люди, и принуждать их к чему-то, большое святотатство.

— Но что-то делать нужно, ваше величество.

— Я попробую поговорить с главой отшельников в частном порядке, — наконец, принял решение Михаил. — Может быть, что-нибудь, да получится. — Он замолчал, а затем добавил. — Нам нужно ускорить поиски, Матвей. Эта дрянь, которой меня отравили столько лет назад, уже плохо поддаётся усилиям целителей сдерживать её. Однажды она вырвется из-под их строгого контроля и доберётся до сердца. Никто из них не может сказать, сколько мне осталось. Поэтому нужно торопиться. Иначе вы столкнётесь с проблемой престолонаследия во всей её неприглядной красе.

Глава 17

Следующее утро началось для меня с Влады Вольф. Учитывая, что в моём доме теперь полно Вольфов, я даже не удивился тому факту, что утро началось с одного из них. Я почти никогда не путаю близняшек, особенно в последнее время. Поэтому, открыв глаз, когда меня тронули за плечо, мигом её опознал и осторожно вытащил руку из-под подушки, быстро отзывая дар. Призывать дар, стало у меня уже рефлекторным действием в ответ на внезапную побудку.

— Ты меня облить хотел? — спросила она и мягко улыбнулась. А, да, она же водой владеет, сразу почувствовала родственную стихию. — Или что-то похуже сделать?

— Что ты делаешь в моей спальне? — я не спешил вставать, почему-то светить голым торсом перед ней не хотелось. Тем более что её беременность была уже вполне заметна. — Тебя муж перестал удовлетворять? Или разнообразия захотелось?

— Костик, лапа моя, — промурлыкала Влада, — когда я рожу Вольфу сына и снова начну интересоваться мужчинами, мы обязательно вернёмся к этой теме. Ты можешь произвести впечатление на женщину, если очень этого захочешь, разумеется, но вот именно сейчас мне это не интересно. Так что пока, я пришла тебя разбудить, раз уж твоя прислуга на это неспособна.

— А, понятно. Дурные наклонности Вольфа передаются, похоже, разными путями, включая половой. Вот ответь мне, зачем тебе меня будить? — я с утра не очень хорошо соображаю, особенно когда меня так резко вырывают из сна.

Вчера они приехали через два часа, после того как я передал разрешение Вольфу от главы клана Кернов на то, чтобы он погостил у нас вместе с жёнами до того момент, пока их собственное жилище не станет безопасным. И до позднего вечера в доме творилось что-то плохо контролируемое. При этом я сидел здесь, как привязанный, потому что меня дёргали с периодичностью каждые пять минут, спрашивая, куда поставить это, а где расположить-то. Добил меня Вольф, притащивший стол. На мой вполне логичный вопрос, на хрена он ему сдался, Юрка невозмутимо ответил, что только за этим столом он может работать и не совершать различных мелких ошибок.

Дед малодушно сбежал, быстренько собрав немного вещей, оставив меня наедине с Вольфами, чего я ему в жизни не прощу. Хвала всем богам, что он оставил мне Назара Борисовича, иначе жизнь бы у меня совсем беспросветной стала.

— Ты сам вчера сказал, что у тебя на десять утра назначена встреча. А уже восемь, — Влада тронула меня за плечо, видимо, решила, что я собираюсь снова заснуть. Впрочем, она была права, я действительно собирался заснуть.

— Какая встреча? — я нахмурился и тут же простонал. — Ах да, эта встреча. А я Ушакову звонил, ты не в курсе?

— Понятия не имею, — Влада фыркнула, как кошка. — Ждём тебя в столовой.

Она вышла из комнаты, а я взял телефон. И первый, кому я позвонил, был Громов.

— Егор, ответь мне, только честно, ты когда закончишь с охраной Вольфов?

— Константин Витальевич, там нужно только всё настроить. Они приобрели, похоже, все контуры, что есть на рынке, но ума им не дали. Егор Александрович обещал завтра помочь со всем этим ворохом разобраться. Но я не вижу необходимости, по которой они вообще уехали. Основная защита работает нормально.

— Егор, я тебя очень прошу, поторопитесь, — я отключился и набрал номер другого Егора. На этот раз он ответил быстро.

— Керн, я уже обещал Громову, что мы скоро избавим тебя от Юрки и его жён. Не надо меня с утра доставать, ладно?

— Егорушка, ты просто лапа, как сказала бы Влада. Вот только я звоню не за этим. Я просто не помню, предупреждал я тебя вчера или нет, но сегодня в десять нам надо быть в «Кристалле», для снятия мерок, как вчера заявил модельер Щукин.

— Нет, — медленно проговорил Егор. — Ты меня не предупреждал.

— О, ну теперь ты знаешь. И не забывай, что пока я живу в одном доме с Вольфом, я вполне могу заразиться его незамутненностью. А Юрка в таких случаях говорит, что ты должен был сам догадаться. — Злорадно добавил я и отключился.

В столовой меня ждали Влада с Ириной. Вольф уже куда-то унёсся по делам.

— Скучаете? — спросил я, садясь на место главы семьи, просто потому, что мне не оставили выбора, таким вот образом сервировав стол.

— Честно признаться, да, — Ирина подняла вилку и стала накладывать себе еду. Я не понял, они меня, что ли, ждали?

— В следующий раз не ждите меня, — предупредил я, приступая к завтраку. — Керны живут каждый по своему расписанию, поэтому мы здесь не обращаем внимание на условности. Иначе можно голодным остаться. А вам голодными никак нельзя, вы сейчас за двоих есть должны.

В столовую вошла Анна. Она рассеянно поцеловала меня в щёку и села рядом с Ириной.

— У тебя что-то случилось? — сидеть во главе стола было непривычно. С этого ракурса многое виделось по-другому.

— У меня кризис идей, — призналась Анна. — Я боюсь, что не успею к сентябрю, и мы будем вынуждены переехать в сарай.

— Ира, раз вам скучно, может быть, вы поможете Анне? Хотя бы на уровне идей. А то, я в сарай не хочу. Условия прежние, в библиотеку до моего разрешения не входить. В остальном я вас ни в чём не ограничиваю. Кстати, тебе деньги нужны?

— Нет, отец полностью оплачивает ремонт. — Анна покачала головой и вопросительно посмотрела на Владу. Та кивнула, а Ирина добавила.

— С удовольствием. Всё равно мы уговариваем Юрку на новый дом. Как раз потренируемся.

— Ну вот и отлично. — Я допил кофе, и, прежде чем выйти из-за стола повернулся к Анне. — Твой отец может уделить мне немного времени, желательно на вашем оружейном производстве?

— Я у него спрошу, — кивнула Анна. — А ты сам не хочешь назначить встречу без посредников?

— Не хочу. У меня огромная куча дел, многие из которых нельзя поручить помощнику. Я просто забуду. А эта встреча как раз будет из серии «сделай сам».

— Я тебе позвоню, когда согласую, — кивнула Анна, принимая мой ответ.

— Хорошо. Всё я убежал. Развлекайтесь.

К «Кристаллу» я подъехал одновременно с Егором, который, похоже, отжал машину у Устинова. Потому что я сомневаюсь, что в гаражах у Ушаковых даже случайно в дальнем углу может оказаться подобное корыто.

— Я не буду у тебя спрашивать, как вот это ещё не развалилось по дороге, — я почесал висок и несколько раз обошёл вокруг машины.

— Моя машина восстановлению не подлежит, — Егор поморщился, когда закрыл дверь только со второго раза. — А все остальные представительские.

— Ну, взял бы водителя, — я обошёл машину вокруг ещё раз.

— Не хочу, — я посмотрел на него. Взгляд снова зацепился за эту проклятую серебристую прядь. — Пошли уже, а то опоздаем.

Так как я примерно знал, куда идти, то мы обошлись без остановки на ресепшене.

Войдя в тот самый зал, который оказывается был стационарной студией, и все съёмки проводились именно в нём, я остановился, выискивая взглядом Щукина. Модельер просто обязан был быть здесь, потому что вовсю уже шла съёмка. Фотограф был мой, точнее, журнала «Сегодня». Девушки просто прекрасны: грудь, тыл, тонкие талии. И все как одна в разнообразных свадебных платьях.

— Охренеть, — я покосился на Ушакова, который смотрел на это действо шальным взглядом. — Это просто мечта любого мужчины.

— Не обольщайся, — я его слегка остудил. — Это всё отсюда выглядит так, словно ты кот, которого заперли в подвале с колбасой. Когда ты попадаешь вон туда, — я указал на освещённое софитами пространство, — то, поверь, становится не до девушек, причём как-то очень резко.

— Константин Витальевич, я уже боялся, что вы не придёте! — я сделал шаг назад, очутившись за широкими плечами Ушакова. И это вовсе не попытка бегства, а вполне себе стратегическое отступление.

Щукин подбежал к нам и замер на месте, рассматривая Егора. Даже мне, далёкому от искусства человеку было заметно, что смотрит он на него немного по-другому, чем все остальные. За внешностью Егора, Щукин явно видел что-то ещё.

— Кхм, — под таким пристальным взглядом, Егор немного смутился. А потом дотронулся до головы. — Думаю, что её можно как-то затонировать, если необходимо.

— Ни в коем случае! — заорал Щукин и замахал руками. — Это будет основа концепта моей новой коллекции. Боже, сразу столько идей, — он приложил ладонь ко лбу. — Где вы были раньше?

— Эм, — Егор беспомощно посмотрел на меня. А я знаю, что тебе ему отвечать? Я его сам побаиваюсь.

— Александр Сергеевич, вы хотели мерки снять, — кашлянув, напомнил я о себе.

— Да, точно, мерки. И пару снимков.

— Мы так не догова…

— Мне надо знать, с чем придётся работать, — оборвал меня модельер. — Соня! Соня! Рубашку «живая сталь» сюда, быстро! И белую классику! — он повернулся к нам. — Размер пока стандартный. Для полноценной съёмки будут уже сшитые строго по меркам. А пока, пройдите за ширму, — он указал на отгороженное пространство и куда-то умчался.

— Это что было? — Егор, тихонько посмеиваясь, направился к раздевалке.

— Между прочим, нам только что оказали уважение. В прошлый раз меня прямо там раздели, — я зашёл за ширму и стянул футболку.

— Тебя здорово зацепили, — задумчиво проговорил Егор, разглядывая уже полузаживший шрам.

— Есть такое, — я махнул рукой. — Заживёт. Не такие заживали. Да, я всё хотел спросить, пистолет мне дашь?

— Не вопрос, — Егор был одет более консервативно. И ему понадобилось больше времени, чтобы остаться в одних штанах. — Сам выберешь, или мне доверишь?

— Егор, я в них плохо разбираюсь, так что, что пришлёшь, то и будет.

— Ладно, сегодня вечером кого-нибудь отправлю со стволом. Охрану предупреди.

— Здравствуйте, меня зовут Соня, — к нам зашла девушка и повесила две рубашки на вешалку. — Александр Сергеевич попросил снять с вас мерки.

— Снимайте, — ответил Егор. — Что для этого надо сделать?

— Руки поднимите, — при этом она на нас не смотрела. Егор послушно поднял руки над головой, и тут девушка повернулась к нему с сантиметровой лентой в руках и замерла.

— Я правильно вас понял? — спросил Егор, и она закивала, подходя ближе.

Для того чтобы измерить грудь, ей пришлось его почти обнять, учитывая, что рослый Ушаков ещё и выше её на голову. К тому моменту, когда она дошла до бёдер, а перед этим было измерено много всего, она была красная, как помидор. А если учесть, что ей пришлось опуститься перед ним на корточки, то и это вовсе выглядело пикантно.

Соня подняла голову и столкнулась с насмешливым взглядом синих глаз. Ушаков смотрел на неё, слегка склонив голову.

— Всё, — девушка вскочила и повернулась ко мне. — Вы можете надеть серую рубашку.

Со мной процесс снятия мерок прошёл гораздо быстрее. То ли она адаптировалась, то ли на фоне Егора я не слишком впечатлял, но так получилось, что я вышел из раздевалки в своей белой рубашке раньше, чем он.

Щукин остался доволен. Фотограф сделал несколько снимков. В основном я сидел на стуле, немного подавшись вперёд, в расстёгнутой на несколько пуговиц рубашке.

Меня уже отпустили, а Ушаков всё не появлялся. Его там засосало во что-то, что ли. Я уже сделал шаг к раздевалке, когда он, наконец-то, появился на площадке.

— Простите, но я нигде не нашёл запонок. — Егор вышел в расстёгнутой рубашке, которая действительно на свету стала похожа на стальную, хотя до этого я мог поклясться, что она серая. А ещё он держал одной рукой рукав за манжету, в то время как второй сполз по руке, выставляя на всеобщее обозрение мускулистое предплечье и часы на запястье. Причём это был не аналог дневника, который я таскал, а обычные часы на металлическом браслете.

— Снимай, — заорал внезапно Щукин. Фотограф сделал несколько снимков, а Ушаков нахмурился. И тут к нему подскочил Щукин.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — он схватил руку Егора и потряс её. — Всё, я позвоню, как только будет готова одежда.

И модельер куда-то умчался, а сессия с отдохнувшими девушками продолжилась.

Егор недоумённо посмотрел на меня, я же пожал плечами.

— Нам этого не понять. — Я похлопал его по плечу и пошёл переодеваться.

Уже в лифте зазвонил телефон.

— Керн, — я прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Интересно, настанет ли когда-нибудь время, когда я скажу, что выспался?

— Константин Витальевич, добрый день, — так, судя по голосу, это Юля. Надо её номер уже записать.

— Да, Юля, что-то случилось? — девушка пока справлялась, меня не дёргала, предпочитая консультироваться с кем-то рангом пониже. Но, похоже, что сейчас был тот самый случай, когда вопрос решался только на моём уровне.

— Я сейчас в автосалоне «Беркут», — я напряг память. Не помню. Может, я в нём покупал машину, а может, и нет. — Предложение журнала заинтересовало руководство, но они хотели бы узнать полные условия.

— Оперативно ты, — Лифт остановился, и я оторвался от стены и вышел на улицу. — Я ещё толком не знаю, кто будет заниматься этим вопросом в журнале. — И тут мой взгляд упал на корыто Егора. — Вот что, передай им, что я скоро буду. Адрес только точный назови. — Я встал на пути Ушакова. — А ты садись ко мне, в автосалон поедем. Я пока буду с руководством разговаривать, ты себе машину присмотришь.

— Сегодня не получится, у них тут новые поступления, нужно всё оформить и принять, чтобы хотя бы внешнего брака не было. Я договорилась, что вы встретитесь с ними через три дня в двенадцать часов. Вы запомните или вам позвонить и напомнить?

— Лучше позвони, я вполне могу забыть, это некритичная встреча.

— Хорошо, Константин Витальевич, я вам напомню.

Ушаков смотрел на меня.

— Ну что, мы куда-то едем или я всё-таки домой, пока вернусь?

— Через три дня я за тобой заеду, и поедем новую коллекцию смотреть. И ещё, найди среди своих парней того, кто любит и знает машины и сможет грамотно и доступно на бумаге изложить обзор.

— Да что тут думать, Макс этим увлекается. А сейчас, запертый в одном доме, готов на стенку лезть. Так что, думаю, он согласится, — и Ушаков под моим пристальным взглядом принялся открывать машину. Мне спешить было, пока некуда, и я с удовольствием наблюдал, как он рывком с четвёртой попытки открыл дверь, чуть не вырвав ручку.

— Ни слова, — он поднял вверх палец и залез внутрь.

— Да я как бы молчу. — Хохотнув, я пошёл к своей машинке.

Я ещё не успел завести двигатель, как раздался очередной звонок.

— Керн, — отвечал уже на автомате.

Звонил Изразцов, который настоятельно рекомендовал мне приехать в школу, чтобы забрать диплом. Время у меня вроде бы было, поэтому я согласился. Надо действительно забрать уже диплом и не возвращаться к этой теме.

* * *

В вип-кабинете элитного кафе для золотой молодёжи сидели четверо молодых людей. И если трое из них протягивали кофе, то четвёртый пил вино, несмотря на то, что ещё не было и двенадцати часов.

— Как же я ненавижу этого ублюдка, — прошипел тот, который пил вино. — Михаил со своей ищейкой Подоровым землю носом роют, пытаются найти доказательства законности его происхождения. Меня Михаил вообще в расчёт не берёт.

— Ваше высочество, у нас, у всех есть претензии к Керну. И если вы принесли то, что мы просили, то мы постараемся избавить эту планету от его присутствия.

— Не знаю, чем вам это поможет, моему отцу ни черта не помогло. — Оглянувшись, словно кто-то мог его увидеть, Васька Орлов вытащил небольшой свёрток и положил на стол. — Вот: блокирующие магию наручники и полог. Он небольшой, на среднюю комнату. И вот ещё, — он вытащил небольшой цилиндр из кармана. — Блокиратор перемещений различных сущностей и магических животных, типа кота этого ублюдка.

— Вот это совершенно другое дело, — высокий нескладный парень с крупными оспинами на коже лица потёр руки. — Можете не сомневаться, ваше высочество, скоро вы о нём больше не услышите.

Все трое поднялись со своих мест и вышли из кабинета, оставив Великого князя наедине с недопитым вином.

— Если у них получится, то я сумею их вознаградить, — прошептал он, глядя на вино в свете свечей, создающих в этом кабинете интимную атмосферу. — Ну а если нет, то я тут совершенно ни при чём. Мало ли кому Керн в кашу плюнул. — Он залпом допил вино. — Девку ту, что ли, сюда позвать, которая нам напитки притащила? Пожалуй, я так и сделаю. Мне пар надо выпустить, а эта шлюшка вполне подойдёт.

Глава 18

Сознание вернулось толчком, практически сразу, без переходов в разные полукоматозные состояния. Вместе с созданием вернулись ощущения, и первое место среди них заняла боль. Боль в голове, в груди, вывернутых и поднятых вверх руках. Во рту привкус крови. Похоже, меня немножко попинали, пока я был в отключке. Пара рёбер точно сломана, слишком уж при вдохе боль острая. Хорошо ещё, что сижу, а не подвешен за руки. Тогда бы очень уж сильно Егора напомнил сам себе. Провёл языком по зубам. Ну что же зубы целые и это хорошо, а кровь во рту из-за прокушенной губы. Это ничего, это поправимо, так же, как и сломанные рёбра. Главное — выбраться отсюда, прежде всего поняв, откуда мне предстоит выбираться, и самое главное, кто стоит за моим похищением.

Как же это я попался? Память услужливо предоставила картинку. Я вышел из здания школы с вожделенным дипломом, переговорив с Изразцовым насчёт Анны, да и вообще насчёт такой дурацкой системы, когда взрослые, по сути, люди уже женятся, детей рожают, но всё ещё числятся в школе. На что он ответил, что таковы правила, и не нам их менять. А вообще, всё правильно: все парни отработают практику до конца этого года, кто раньше, кто позже, и свободны. Что касается девушек, то после родов как раз появляются определённые проблемы контроля, связанные с даром ребёнка, с гормональными перестройками и много чем ещё. Поэтому преподаватели помогают им эти проблемы преодолевать. Так что, тот, кто придумал эту систему, на самом деле был довольно умным человеком.

— Керн, ты же уже понял, что мы практически не учим заклятья, если маг захочет, он сам выучит. Мы учим именно контролировать проявления дара, чтобы клан однажды не проснулся на небесах. Если возникнут вопросы или проблемы с каким-то новым заклинанием, звони, и я, и другие преподаватели обязательно помогут её решить.

— Я это уже понял, — забрав диплом, я поблагодарил его за всё и вышел из школы.

На тропинке, ведущей к воротам какой-то парень уронил пробирку. Повалил желтоватый дым, и я рефлекторно задержал дыхание.

Вокруг смеясь ходили разновозрастные школьники. Они спокойно проходили через этот дым, только смеялись, о чём-то негромко переговариваясь. Слишком долго задерживать дыхание не получилось, и уже на границе жёлтого дыма я сделал неглубокий вдох. Вроде бы ничего особенного не произошло, только голова закружилась. А вот когда я подошёл к машине и взялся за ручку, меня накрыло окончательно. Глаза закрылись, и я почувствовал, что заваливаюсь на землю. Очнулся уже здесь, где всё-таки, интересно? Со скованными над головой руками.

Попробовал призвать дар, хрен тебе, Костик. Браслеты блокирующие надели. Ладно, огонь вроде обходит блокировку, вот только сделать что-то направленное из такого положения невозможно. Комнатка, судя по всему, небольшая, я просто сам себя спалю к хренам собачьим или же задохнусь от дыма. Это, если не учитывать, что огонь сам по себе сжигает кислород. Хотя мне будет глубоко фиолетово, от чего именно я задохнусь.

Немного приподнявшись, для этого мне пришлось напрячь вывернутые руки, причиняя себе дополнительную боль, я осмотрел небольшое помещение более внимательно, и заметил стоящие в углах небольшие серебристые цилиндры, издающие странный гул. Похоже, эти штуки и создают поле подавления. Вдобавок к браслетам. Не полноценный купол, конечно, но многим и такого хватит. И где Паразит? В тюрьму он спокойно проходил, игнорируя поле. Вот сейчас точно опасность для меня есть и значительная, он не мог её игнорировать.

Мне нужна рука. Хоть одна. Я пошевелил кистями, так и есть, в оковах присутствуют зазоры, они неплотно обхватывают запястья. Это будет больно. И я принялся помаленьку вытаскивать руку из кольца наручника. Практически сразу содрал кожу. Хлынула кровь, но она же сработала в качестве смазки, и дело пошло быстрее. Ещё бы больно так не было. К тому же я, похоже, выдернул большой палец из сустава. Но, основная цель была достигнута, я сумел вытащить правую руку. Сделал я это вовремя, потому что откуда-то сбоку раздались шаги.

— Почему он ещё жив? — ба, какие люди. Ну, тут можно было догадаться, что Славик Водников не успокоится. Да ещё и мамаша, скорее всего, подзуживала. Только вот с головой у него явно не всё в порядке, он же видел, как я Великого князя грохнул. Но нет, решил рискнуть и попробовать со мной самостоятельно разобраться. Интересно, откуда у него такие игрушки?

— Ты не говорил, что его сразу надо было мочить. — В проёме показалась ещё одна знакомая харя: Ожогов, привет, давненько не виделись. Где-то за ними точно должен топтаться Рогов. Вся компания уродов в сборе. Это было бы обидно, погибнуть от рук вот этого.

Я сидел к проёму боком. Они не видели, что одна рука у меня свободна. Надо только запретить себе чувствовать боль. Кровь не сильно бежит, не должен от кровопотери помереть. Надо сейчас попробовать дар призвать, чтобы точно знать, как действовать.

— Идиоты, — прошипел Водников и напрягся. У него даже рожа покраснела, а прыщи стали ещё заметнее.

— Что, Славик, не получается? Не обосрись от напряга, убогий, — я сплюнул кровь. Всё-таки эти уроды пинали моё бессознательное тело. — Ты совсем, что ли, убитый? Блокировка в обе стороны работает, кретин. Она не делит на «свой» и «чужой», так что тебе придётся ручками меня убивать.

— Да я и ручками не побрезгую, — он гнусно усмехнулся. — И раз так, то ты будешь умирать медленно, ублюдок.

— То, что я ублюдок, ни для кого не новость, а вот то, что у тебя мозгов совсем нет, лично для меня оказалось неожиданностью. Я-то думал, что папаша тебе вбил в башку, что не надо Кернов трогать. — Дар ответил с запозданием, но ответил. Я отчётливо ощутил, как потеплели пальцы, а татуировку стало жечь. Дар пытался пробиться сквозь блокировки, и причинял при этом мне самому боль, но на эти нюансы можно было не обращать внимания.

— Что ты мне сделаешь? — Водников усмехнулся, но близко не подходил, чего-то опасается, тварь. — Даже твой блохастый кот не сможет сюда прорваться. Или ты думал, что, после того как он в тюрьму, как к себе домой, ходил, блокировку не усилили?

— Я вообще ничего не думал, но, спасибо, что просветил. — Вот почему нет Паразита, а то я уж подумал, что моё положение не аховое. — А твои напарники в курсе, что, когда я выберусь, вашим кланам придёт конец?

— Помечтай, Костик, о том, что выберешься. Вот только даже если случится чудо, ты ни хрена не сможешь сделать нашим кланам. Ушаковы не имеют права вмешиваться, это прямое нарушение Кодекса. А у тебя нет таких возможностей.

Тут он прав. У Кернов нет своей армии, зато она есть у Стоянова. Слияние кланов вовсю идёт, и, если я возьму фактически свою армию, нарушением Кодекса это не будет. Потому что слияние идёт независимо от свадьбы. На свадьбе Стоянов только произнесёт речь, и они с дедом поставят подписи, означающие, что клан Стояновых пресекся и теперь даже семья официально стала входить в клан Керн, а дед признаётся главой расширенного клана. Такой вот юридический казус. Дальние родственники, даже носящие фамилию Керн, членами клана не являются, а Стояновы будут. И многие их активы уже приведены к присяге, в том числе и бойцы их боевого подразделения. К тому же я всегда могу попросить Егора помочь мне не как представителя клана Ушаковых, а как частное лицо. Вряд ли он откажется. Только я не буду этого делать. Он сейчас наследник клана, ему это положение нужно осознать.

Татуировку перестало жечь, а на кончиках пальцев освобождённой руки затлел огонёк. Дар был полностью активирован, а эти урода всё мялись у порога.

— Эй, Водников, ты там замёрз? Я уже скучать начинаю. Может, будешь уже делать хоть что-нибудь? — Крикнул я и слегка повернулся к нему, насколько скованная рука позволяла. — А кто тебе с такими замечательными игрушками помог, а, Славик? Никак Васька мне смерть папаши простить не может? Так, он же сам его сдал. И тебя сдаст, не сомневайся даже, если со мной всё-таки что-то случится.

— Заткнись, мразь. Да вы, придурки, даже сковать его правильно не смогли? — заорал Водников, заходя в комнату. Он, наконец, увидел, что я наполовину освобождён и сделал ещё один шаг в мою сторону. — Как так получилось, что только одна рука в браслете?

— Как в одном браслете? — в комнату, оттолкнув Водникова, ворвался Рогов. — Я же лично на него наручники надевал.

Ну вот, все в сборе, можно начинать.

— Ничему вас жизнь не учит, кретины, — я развернул ладонь, и в сторону троих, выпучивших глаза, придурков, понеслись три огонька, очень похожие на юрких ящерок. Хорошее заклятье, только очень энергозатратное, да и больше пяти одновременно выпускать не получается. А потом требуется что-то вроде подзарядки. Но мне больше и не надо.

Как они заорали, когда огонь нырнул в их тела, сжигая изнутри. Я смотрел, как они корчатся, а потом рассыпаются сажей, потому что заклятье сожрало их целиком, включая кости.

Собственно, как только я понял, кто мне противостоит, то сомнений в том, что я их уничтожу, у меня не было. Вот только, что мне теперь делать?

Я попробовал вытащить вторую руку, но сразу же понял, что ни черта не выйдет. Находясь дольше в таком положении, да и слегка передавленная, потому что на ней была двойная нагрузка, рука отекла, и браслет уже практически не двигался. Я не смогу её вытащить ни при каких обстоятельствах. Разве что отрезать, но и тут нечем.

Попытался снова призвать семейный дар, бесполезно. Да и как телепортироваться с прикованной к стене рукой?

Похоже, Костик, ты тут застрял. И найдут здесь обглоданный крысами скелет. Если вообще когда-нибудь найдут, потому что передатчик, который я так и не вернул Егору, лежал себе спокойненько в столе. А ведь я предупреждал сам себя, чтобы начал уже хорошие привычки Ушакова перенимать.

Словно в ответ на мои мысли, послышалось шуршание. К ноге подбежала крыса и принялась обнюхивать ботинок. Я изловчился и пнул её, да так, что эта тварь отлетела к стене и затихла. Ненавижу крыс. Телефон не звонил. Или никому я был неинтересен, или этот усиленный блокиратор не пропускал не только Паразита, но и сигнал телефона.

Как только пришло осознание, что, кажется, я серьёзно влип, то сразу забился, как рыба, пытаясь выбраться из этой ловушки. Только кожу до крови ободрал, но на этот раз это не помогло.

Откинув голову назад, расхохотался. Вот в таком положении я оказался впервые. Тут мой взгляд остановился на зашевелившейся крысе. Вот же тварь живучая. Рядом с крысой тонко гудел блокиратор. Второй я видел с трудом, но, если один убрать, может, появится возможность хотя бы позвонить. Не знаю, правда, где они будут меня искать, но хоть какой-то шанс появится.

Две огненные змейки сорвались с пальцев. Они не были столь убойные, как саламандры, но этого и не требовалось. Заверещавшая крыса закрутилась на месте и навалилась горящим телом на блокиратор, который сам только что получил заряд магией, несмотря на то, что он вроде бы должен был её блокировать.

Блокиратор завалился на пол и начал искрить. А потом затих. Затихла и окончательно сдохнувшая крыса, и гудение стало гораздо тише.

— Мя-у-у! — посредине комнаты материализовался чёрный кот: глаза горят жёлтым огнём, шерсть вздыбилась, это был просто комок чёрной первозданной ярости.

— Тише-тише, тут, кроме меня, никого нет, — проговорил я. Паразит глянул на три неопрятные кучки, валяющиеся ближе к двери, подбежал к ним и начал помечать. Когда он закончил, то прыгнул ко мне. Лизнул порванное запястье. Я только зашипел в ответ. Но нашёл в себе силы поднять руку и погладить кота по лобастой голове. — Приведи сюда Егора Ушакова. У него передатчик, нас по нему запеленгуют и вытащат отсюда. Я, видишь ли, не могу, — и я демонстративно подёргал рукой в наручнике.

Нисколько не сомневаюсь, что этот, иногда даже чересчур умный кот всё прекрасно понял. Он внимательно меня слушал, затем наклонил голову и исчез. Вернулся он не сразу. Я сначала не понял, где это Ушаков спрятался, что даже чеширский кот не мог его пятнадцать минут найти, но, когда они появились, всё прояснилось.

— Какого чёрта твой кот оторвал меня от дел, нашипел на прадеда и заставил взять передат… — тут Егор увидел меня.

— Привет, давно не виделись, дай, думаю, попрошу Паразита тебя ко мне доставить, а то самому лень, — голос предательски прервался, и я закашлялся, и тут же застонал, прикусив губу, потому что кашлять со сломанными рёбрами — это то ещё удовольствие.

Егор сразу же сунул передатчик в ухо и активировал его.

— Ушаков на связи. Пеленг по передатчику, выслать группу с целителем, Керн ранен. — Он отключился и быстро огляделся. Выскочил из комнаты, но вскоре вернулся и направился ко мне.

— Здесь вроде никого больше нет, — организм почувствовал, что можно расслабиться, и принялся готовиться к отключке. Я не позволил ему это сделать, пока не время.

— Не чувствую дара, это какая-то заглушка? — Егор пристально смотрел на меня.

— Миниатюрный блокиратор, вон цилиндр в углу гудит. Второй я вырубил, так Паразит и смог сюда проникнуть, да тебя притащил.

— Угу, понял, — Егор подошёл к цилиндру, внимательно его осмотрел, а затем отключил, найдя, как он выключается. Повертев в руках блокиратор, он сунул его в карман, туда же отправился второй. Молодец, как бы то ни было, а забывать о трофеях грех. Сразу же, как только блокировка была снята, стало легче дышать. Егор опустился передо мной на колени. — Будет немного больно, потерпи.

— Давай уже быстрее, я не чувствую руки. — Прошипел я и запрокинул голову, потому что изменяющийся контур наручника, надетого на раненую руку, это очень больно.

— Готово, — Егор снял браслет, подумал и сунул наручники к блокираторам. Ну и ладно, у меня такие же есть, те, которые я Совету не вернул.

— Демоновы ублюдыши, — я даже растереть руку не мог, вторая потому что болела. — Сустав на пальце на место поставь, болит, зараза.

Егор дёрнул палец, но долго не отпускал мою руку, рассматривая раны на запястье. Наконец, он поднял голову и тихо спросил.

— Кто?

— Водников, — я поморщился. Сейчас хотя бы можно занемевшую руку растереть. — С двумя дружками. Рогов и Ожогов. Я уничтожу эти кланы, Егор. И так слишком долго терпел.

— Ну-у, — протянул Егор. — Нельзя сказать, что ты не в своём праве. Тебе можно телепортнуться?

— Нежелательно. Слишком много повреждений, включая сломанные рёбра. Могу не выйти из телепортационного окна без новых повреждений. — Ответил я.

— Тогда ждём отряд. — Егор сел рядом со мной, подперев, чтобы я не завалился. — Откуда у них блокираторы? Ими исключительно императорская семья может распоряжаться. Даже у Совета только оковы.

— Да тут и думать не надо, — я усмехнулся.

— Васька Орлов, — в голосе Егора прозвучало презрение. — Зря ты себя из претендентов на престол убрал. Там явно что-то творится, если даже это ничтожество засуетилось. — Он замолчал, затем медленно произнёс. — Ну, до Васьки нам при любом раскладе не добраться. А вот все остальные…

— Ты не можешь со мной пойти, это противозаконно. — Я прекрасно понимал, о чём он думает. — Кодекс, все дела. Меня уже судили за крохотное расхождение с этим фолиантом, не понравилось. Так что тебе не советую.

— Разберёмся. Роговых и Ожоговых ты в одиночку можешь к ногтю прижать, а вот с Водниковым сложнее. — Егор кивнул на кучи золы, помеченные котом. — Я так понимаю, вон там находятся наследники этих славных кланов?

— Правильно понимаешь.

— Отсюда возникает вопрос, а каким образом тебе удалось перевести их в это состояние и вырубить блокиратор дохлой крысой? — Он повернулся ко мне.

— На практике мне не только Зелон попался, меня саламандра приняла. Думаю, что дело в этом, — про магическую сущность своей татуировки я не упоминал. Какие-то секреты должны быть у каждого.

— Ты полон сюрпризов, — Егор хмыкнул. — Сегодня у нас побудешь. Ничего с Вольфами не случится.

За пределами комнаты послышался шум, и он поднялся на ноги.

— Пойду ребят встречу, да целителя сюда направлю. Главное, чтобы эти мудаки ливер тебе не отбили, всё остальное поправят быстро.

Глава 19

Виталий Керн вышел на крыльцо огромного городского дома Ушаковых в ожидании своей машины.

— Что, слияние кланов идёт полным ходом? — Керн покосился на тестя, присоединившегося к нему на крыльце. Пришёл Ушаков не из дома, а откуда-то сбоку, из глубины обширного сада. Наверное, наблюдал, чтобы от энтузиазма дам не остаться без своей знаменитой ротонды.

— Да, уже подписали перевод боевой части под единое командование Громова. Егору нужно всё зацепить в единый контур и провести проверку с возможными изменениями. Работы много, да ещё Вольф на него свалился. — Керн передёрнул плечами, словно его пробрал озноб. — Не понимаю, как мы справимся? Ещё и сам Стоянов вечно что-то хочет изменить в последний момент, когда всё уже готово и согласовано, и проверено по нескольку раз клановыми юристами.

— Справитесь, — махнул рукой Андрей Никитич. — Костю привлеки, если тяжело.

— Мне не тяжело, меня бесит Стоянов. А у Кости есть свои дела. Мальчик растёт, пытается улучшить благосостояние клана. — От ворот послышался рёв мотора бронированной машины. На таких бойцы Ушаковых выезжали на задания. — У вас учения, или вы кому-то войну объявили?

— Не знаю, но думаю, что сейчас мы это уточним. — Ушаков слегка нахмурился.

Машина остановилась возле крыльца. Дверь открылась, из кузова выскочил один из бойцов и встал в непосредственной близости от машины. И тут же из кузова раздался приглушённый голос Кости.

— Убери свои носилки, не доводи меня. У меня рёбра сломаны, а не ноги, я вполне могу сам дойти до комнаты.

— Так, что здесь происходит? — протянул Керн, наблюдая, как внук вылезает из машины, держась за бок одной рукой. Обе руки у него были перевязаны в области запястий, а на лице огромный синяк уже начал темнеть. — Какого лысого чёрта здесь происходит? — он развернулся и посмотрел на Андрея Никитича, который, нахмурившись, наблюдал за своими правнуками — Егор в это время уже выскочил из машины.

— Я не знаю. Егора вытащил кот Кости, когда мы обсуждали дальнейшую судьбу сгоревшего поместья, но, так как он не позвонил и не сообщил, что что-то произошло, я решил, что это обычные мальчишеские выходки. — Он сделал шаг навстречу правнукам, в то время, как те уже начали подниматься на крыльцо. За ними бежал целитель и злобно что-то выговаривал напряжённой спине молодого Керна. — Егор, проводишь Константина и на доклад в мой кабинет.

— Что? — Костя остановился и посмотрел на Андрея Никитича. — Ничего он не будет докладывать один. Это была попытка избавиться от меня лично. Даже к клану Керн не имеет никакого отношения.

— Ладно, если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы ответить на кое-какие вопросы, значит, вы пойдёте в мой кабинет оба. — Они посмотрели друг на друга, слегка набычившись. В этот момент их лёгкое сходство стало неоспоримо.

— Думаю, что никто не будет возражать, если я присоединюсь к вашему разговору, — процедил Виталий Павлович. Он махнул рукой водителю, который ждал, когда военная машина Ушаковых даст ему подъехать к крыльцу. Водитель понял, что надо подождать, и кивнул, сворачивая на небольшую парковку перед домом. Виталий Павлович же поспешил за тестем, ему не терпелось узнать, что произошло с его внуком.

* * *

В кабинете, стены которого отделаны ценными породами деревьев, было довольно пусто. Стол, несколько стульев, сейф и небольшой шкаф, на полках которого стояли папки с документами, и книги, чаще всего различные справочники — вот и вся обстановка.

Из-за столь скудного наполнения и так немаленькая комната, казалась ещё больше.

Высокий, статный, ещё не старый мужчина, чьи тёмные волосы только тронула седина, стоял напротив юноши лет двадцати, чем-то неуловимо похожим на него. Вот только красивое лицо юноши уже носило печать разгульной жизни и пороков, и, глядя на него, мужчина мог только морщиться.

— Мне передали, что с имперского склада пропали два компактных блокиратора магии, один из которых — новая модель, ещё даже как следует не проверенная. — Медленно проговорил мужчина, тщательно выговаривая каждое слово.

— А я откуда…

— Где они? — перебил его мужчина, не сводя с него тяжёлого взгляда. — Точнее, я знаю, где они сейчас, но я не знаю, у кого они были до того. — Кому ты отдал блокираторы?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, я… — Вот чего он не ожидал, так это того, что мужчина подойдёт к нему и наотмашь ударит по лицу. Удар был такой силы, что юноша упал на пол, испуганно глядя снизу вверх на разгневанное строгое лицо.

— Вася, лучше по-хорошему отвечай, кому ты их передал? — прошипел Михаил.

— Водникову! Слава Водников попросил, и я…

— И ты, как преданный друг ему эти блокираторы подарил. — Саркастично заметил император. — Ну что же, поздравляю, у тебя нет больше приятеля Водникова. Кто был с ним? Кого ещё ты можешь вычеркнуть из списка приглашённых на твой день рождения?

— Рогов и Ожогов, — Васька даже не пытался встать с пола. Он впервые видел, чтобы Михаил был так сильно разгневан.

— Отлично, просто замечательно. — Император прикрыл глаза. — А вот теперь эти абсолютно секретные разработки пеленгуются у Ушаковых. Просто замечательно. Ты вообще в курсе, идиот, что Ушаковы работают с материей напрямую, без посредников? Уже очень скоро у Егора будет полная схема устройства, а Керны весьма охотно помогут ему воспроизвести блокиратор, или даже усовершенствовать его. — Михаил открыл глаза. — Увести Великого князя в его комнаты. Выпускать только по высочайшему распоряжению.

— Но, ты не можешь со мной так поступить! — юноша вскочил на ноги, но его уже подхватили под руки два здоровенных охранника.

— Ещё как могу. Ты, кажется, забыл, что я не только твой император, но ещё и глава твоего клана! — рявкнул Михаил. — Ты становишься опасен как для окружающих, так и для себя.

— И долго ты меня будешь держать под домашним арестом? — надрывался Васька.

— Если понадобится, то вечно. — Михаил сделал жест рукой, и Ваську утащили из кабинета. Император же повернулся к Подорову. — Матвей, как ты думаешь, нападение планировали на Егора?

— Нет, — стоящий у окна Подоров покачал головой. — Скорее всего, речь идёт о Константине Керне. Я лично был свидетелем ссоры Керна с Водниковым, в результате которой Евгений лишился газеты и сети своих гостиниц. Не думаю, что между ними возможны тёплые и дружеские отношения.

— Вероятно, покушение не удалось, — проговорил Михаил. — Я уже достаточно изучил Егора, чтобы точно сказать, он не стал бы возвращаться с блокираторами домой, если бы с Костей что-то случилось. Он сразу бы поехал навестить кого-то из виновных. Но я также подозреваю, что упомянутые кланы уже лишились наследников, а в перспективе и сами прекратят существовать. Причём очень скоро.

— Я не занимаюсь конкретно кланами, ваше величество. Моё — дело национальная безопасность, — Подоров покачал головой. — Уже то, что мы после последних событий наблюдаем за Ушаковыми, и мои ребята видели, как они куда-то умчались, вооружённые до зубов, можно назвать чудом. Что касается замешанных кланов, это право Керна наказать виновных. Это право прописано в Кодексе, а кому, как ни вам, ваше величество, знать, что это не просто книга.

— Кодекс иной раз очень сильно портит мне жизнь, но, не могу сказать, что он не помогает. Всё-таки кланы слишком оторваны от остальной жизни страны. Их междоусобицы могут слишком далеко зайти, и это очень хорошо, что все их действия регламентированы и не могут выходить за пределы, оговорённые статьями Кодекса.

— Хм, а вы знаете, ваше величество, что Керн с Ушаковым решили поправить это положение дел, сократив пропасть между кланами и простыми гражданами? — Как бы невзначай спросил Подоров.

— Да? Ну что же, посмотрим, как им это удастся. Если они смогут, я могу сказать, что они большие молодцы и получили огромное преимущество перед остальными, в виде поддержки народа. — Император задумчиво посмотрел на Подорова, вздохнул и проговорил. — Узнай, что конкретно произошло с теми кретинами, связавшимися с Васькой, и передай кланам печальные новости. Предупреди, на кого они нарвались. Сомневаюсь, что Ушаковы не найдут лазейку и не присоединяться к наказанию, не после того, как Костя спас их наследника. Последнее не говори. Только про Керна. Отцы должны знать, что лишились детей, — он замолчал, словно горло перехватило, затем продолжил. — Если у кого-то хватит ума найти слова для извинений, и он поспешит их принести, значит, клан будет спасён. Ну а остальные… Чёрт, вот где мне достаточно сильные и адекватные кланы найти, чтобы в Совете заменить не только Стояновых, но и Водниковых? Наделают дел, дебилы малолетние, а мне потом расхлёбывать.

* * *

— Рассказывайте, — бросил прадед, когда мы вошли в кабинет. — И сядьте уже. У меня шея болеть начинает, когда я на вас — лосей здоровых смотрю.

Мы с Егором переглянулись и сели в кресла. Подозреваю, что Ушаков разрешил нам сесть только из-за меня, но как-то всё равно, главное, что так действительно легче.

Рассказывал в основном я. Егор только скупо добавлял про кое-какие моменты. Когда мы закончили, наступила тишина. Через долгую минуту воцарившееся молчание нарушил мой дед.

— Куда мы катимся? Ещё в моё время дети кланов долго думали, прежде чем решиться без санкции главы на действия, которые могут в итоге привести к уничтожению клана. Ну ладно Водников, с ним придётся повозиться, но тот же Ожогов, чем думал?

— Ничем, — мрачно ответил Ушаков. — Он ничем не думал. Там мозгов нет, чтобы думать.

— Тем не менее лично я этого просто так не оставлю. Три клана под нож, значит, такова их судьба. Расслабились совсем, твари. Думают, что если мы в последнее время предпочитаем договариваться, значит, совсем зубы сточились? И ведь пример Снежиных и Великого князя ничему не научил! — и дед стукнул кулаком по подлокотнику.

— Да, давненько такого передела сфер влияния не было. Но, ты прав, что-то надо делать. Слишком уж многие начали думать, что живут в мире вседозволенности. Пора призвать кланы к порядку. Такое грубое нарушение Кодекса должно быть пресечено.

— Вы не можете пресечь одни нарушения, и сами совершить другие, — тихо возразил я. — Формально Ушаковы не могут участвовать в возмездии. Это не ваше дело.

— Костя, я не собираюсь нарушать Кодекс, — поморщился прадед. — В нём существует достаточно лазеек, нужно просто уметь ими пользоваться. Но для этого нужно иметь мозги, которые у большинства кланов, похоже, отсохли за ненадобностью.

— Я напишу императору, — дед сжал кулаки. — Или он приструнит Ваську, или это сделают кланы, но такой расклад совсем уж нехороший.

— Тебе везёт в одном, ты можешь писать императору напрямую и даже что-то указывать. Давняя дружба, я понимаю. Вот только, похоже, скоро нам придётся выбирать наследника. Васька с такими замашками долго не продержится.

— Давай пока разберёмся с Водниковым и двумя другими кретинами, — оборвал Ушакова дед. — Если они думают, что нападение на своего внука и наследника я спущу на тормозах, то это они зря так думают.

Внезапно Егор поднёс руку к уху.

— Ушаков на связи. — Внимательно выслушав, что ему говорили, он спокойно ответил, — минуту, — отключив связь, он обратился к прадеду. — У ворот Стоянов, просит пропустить. Говорит, что не может дозвониться до зятя, с которым его дочь попросила связаться.

Я тут же полез в карман и вытащил телефон. Он был разбит. Я его не проверял, только удивлялся, почему мне никто не звонит, хотя связь уже появилась.

— Вот, твари, — с чувством произнеся это, я бросил телефон на стол. Так что, даже если бы я сумел дотянуться до него, это было бы пустой тратой времени. Если бы не Паразит… С трудом я выбросил эти мысли из головы, чтобы не накручивать себя ещё больше.

— Пригласи, — прадед нахмурился, разглядывая сломанный телефон. Видимо, он тоже пришёл к тем же нехитрым выводам.

— Ушаков, — Егор снова дотронулся до передатчика. — Пропустите и включите в список допущенных лиц. Всё-таки отец невесты. И включите уже в список Вольфа, чтобы все условности соблюсти.

Мы замолчали, дожидаясь Стоянова. Когда он вошёл в кабинет, то удивлённо приподнял брови.

— Проходи, Саша, не стесняйся, — прадед махнул рукой. — Но прежде скажи, как ты узнал, что Костя здесь?

— Никак. Просто это последнее место, где я планировал его не найти. Дальше на очереди стояли бордели. — Довольно резко ответил Стоянов, и тут его взгляд упал на меня. — Ох, ты ж, ёшкин кот. Надеюсь, что это украшение к свадьбе пройдёт. Кто это тебя так?

О чём он вообще говорит? Я дотронулся до щеки и зашипел. Больно. Но болит, только когда трогаю. Вижу нормально, глаз не закрывается, значит, синяк только на щеке. Но тут скорее сам ударился, когда на стоянке падал. Может, даже об ручку машины долбонулся.

— Пройдёт, не переживайте, — я, вообще-то, хотел переговорить с ним наедине. Не понимаю, зачем прадед его вообще пригласил.

— Так кто это тебя? — повторил Стоянов.

— Саша, садись, — Андрей Никитич произнёс с нажимом. — В ногах правды нет. — Когда он сел рядом с дедом, Ушаков продолжил. — Скажи, все твои бойцы уже переданы в подчинение Кернов и насколько всё официально?

— Юридически всё оформлено. Громов сейчас там по казармам шуршит. Какой-то он у тебя странный, слишком ответственный. Ты бы ему объяснил, что иногда нужно расслабляться. — Стоянов хмыкнул, посмотрев на деда.

— Не трогай моих людей. Вот даже не приближайся к ним со своими вредными советами. — И дед показал ему кулак. — А насчёт юридических аспектов я тебя понял. Если мы воспользуемся ими, то это нарушением Кодекса не будет. Ещё бы у Сашки оружие новое выпросить для собственных бойцов, и совсем всё будет хорошо.

— Вот что, Костя, тебе нужно отдохнуть. Егор, проводи.

— Я не уст…

— Тебе нужно отдохнуть, — с нажимом повторил Ушаков. — Егор, проводишь и пришлёшь сюда Громова. Он на территории?

— Должен пока здесь быть. — Ответил Егор.

— Отлично. Потом займись разведкой.

Егор кивнул и начал подниматься. Я вставал неохотно. Но делать было нечего, тем более что глава моего клана не опротестовал приказ Ушакова. Уже перед тем, как выйти в коридор, я услышал.

— Саша, ты придумал что-то новенькое и даже не поделился такой радостной новостью?

Дверь закрылась, и я сразу же перестал слышать, что говорят в кабинете.

— Может быть, я что-то неправильно понял, но, тебе не кажется, что нас только что не просто так выперли, а отстранили от операции? — я посмотрел на Егора, который только пожал плечами.

— Прямые приказы главы не обсуждаются. К тому же меня никто не отстранял. Я тебя сейчас в кроватку уложу и приступлю к изучению местности и проведению первичной разведки.

— А я что буду делать? — от возмущения у меня дыхание перехватило.

— Понятия не имею. Почитай что-нибудь. У нас весьма обширная библиотека. В любом случае пока твои рёбра не срастутся, а руки не заживут, ты даже думать не имеешь право про то, чтобы участвовать. Подставлять бойцов, это то ещё свинство. — Серьёзно ответил Егор.

— Ладно, — я немного успокоился. Вот тут он был, конечно, прав. Ничего, что-то мне подсказывает, что время на восстановление у меня есть, и это время надо провести с пользой. — Где твоя жена?

— Зачем она тебе?

— Расслабиться хочу, — я потёр переносицу. — Не тупи. У неё есть телефон моей помощницы, которая может привезти мне новый телефон. И да, не забудь, что встреча через три дня не отменяется. С Максом кто поговорит?

— Наверное, ты, — Егор развёл руками. — У меня много дел образовалось. А тебе один хрен нечем пока заняться. — Он остановился у какой-то двери. Я даже не заметил, как мы отошли от кабинета довольно далеко. А самое главное, я не запомнил дорогу, по которой меня вёл Егор. — Твоя комната. Располагайся. Я попрошу Люсю и Максима к тебе зайти, а теперь, извини, мне ещё довольно неуловимого Громова искать.

Глава 20

С Максом я не встретился. Может быть, он и приходил, но я, кажется, переоценил себя, потому что, отправив Люсинду добывать мне телефон, упал на кровать и сразу же отрубился.

Проснулся я от прострелившей боли в груди. Это я так неаккуратно перевернулся и потревожил сломанные рёбра. А перевернулся я оттого, что в дверь кто-то настойчиво стучал.

— Что здесь происходит? — из-за двери раздался голос Егора. — Я приказал всего лишь попросить Константина Витальевича подойти в кабинет деда, откуда мы сюда пришли. Что в этом сложного? Ты уже двадцать минут, как ушла, и что, все эти двадцать минут стоишь под дверью?

— Константин Витальевич не открывает и не отзывается, — пискнул женский голос. Наверное, Егор какую-то горничную в коридоре отловил и отправил сюда, вот только в мою комнату даже в моём доме горничные не заходят. А тут, девчонка, скорее всего, испугалась страшного некроманта. Дома, правда, они не меня боятся, а Паразита, который на каждого входящего в комнату смотрит так, словно они хотят ограбить бедного котика, но здесь, всё-таки боятся именно что меня.

— Он был ранен, и когда Максим Васильевич к нему заглянул, он сказал, что Керн спит. В твою кудрявую голову не пришла мысль, что он всё ещё может спать? — Егор отчитывал эту девчонку абсолютно ледяным тоном. Ну, правильно, с одной стороны. Тебя для чего наняли, чтобы ты в том числе выполняла такие вот поручения. А ты скребёшься полчаса в дверь, вместо того, чтобы её приоткрыть и посмотреть, что там делает этот страшный некромант. В результате того же Егора оторвали от обсуждения, или чего-то не менее важного, и он отправился и тебя искать, и выполнять твоё поручение, так что, не надо бы тебе реветь, девочка, его это не расторгает. — Иди уже, работай.

Дверь отворилась, и я приподнял голову, сразу же увидев входящего в комнату Ушакова.

— Ну вот, даже будить не пришлось, — он подошёл к кровати и осмотрел меня с ног до головы. Затем протянул печально знакомую банку с заживляющей мазью. — Целитель велел два раз в день втирать в синяк на щеке и в запястья.

— Как же я её ненавижу, кто бы знал, — я покачал головой и, забрав банку, поставил её на стол. — А ты что пришёл мне мазь отдать? Вроде девчонке выговаривал за то, что она меня куда-то в кабинет не позвала, — он удивлённо приподнял бровь. — Егор, ты её так отчитывал, что я проснулся. Если тебя всё-таки из дома выгонят, пойдёшь ко мне дворецким?

— А куда Назара Борисовича денем? — усмехнулся Егор и бросил мне рубашку.

— Никуда мы его не денем, он как жил в доме деда, так и останется в нём жить, а мне нужно будет штат в новый дом нанимать.

— Главное молоденьких горничных посимпатичней набирай, чтобы глаз радовали, а остальное неважно, — и он хохотнул. — А если серьёзно, то тебе точно нужен будет кто-то вроде Назара Борисовича. Он тебя освободит от нужды каждую мойщицу посуды самому нанимать. С Назаром поговори, может, он что-нибудь посоветует.

— Я и сам собирался это сделать, — надев рубашку, я догадался спросить. — А что вообще за срочность в каких-то совещаниях?

— Да, тут, понимаешь, инцидент произошёл. Похоже, никто из дедов не знает, как на него реагировать. Лично я хотел на подходе пристрелить, но прадед запретил, приказав хотя бы выслушать. Вот только он отказывается обсуждать волнующие всех вопросы без твоего присутствия.

— Ты меня заинтриговал, — я решил не заправлять рубашку, больно и рукам, и рёбрам. Так сойдёт. — Ну что, идём. Ты вперёд, я всё равно на автомате сюда шёл, и дорогу не запомнил. Вообще, тебе не кажется, что этот дом неприлично большой?

— Кажется, — Егор хохотнул. — Он был построен в то же время, что и особняк Морозовых на площади Магии. Который сейчас музей. По-моему, кто-то из тогдашних Ушаковых, оказался весьма шустрым парнем и умудрился залезть под юбку Морозовой. Эта дамочка очень любила развлекаться с молодыми парнями в своём особняке, и частенько не с одним. Но, никто не жаловался. Она щедро оплачивала услуги. Этот Ушаков построил дом и положил начало относительному благополучию клана.

— Он ваш герой, — я хмыкнул. — Хотя если ты и твои дядья пошли в него, то, как бы он ни продешевил.

Мы подошли к дверям кабинета. На этот раз я постарался запомнить дорогу. Надо же, дом, построенный на деньги любовницы. Обычно, как-то наоборот получается. Хотя кто знает, что там за любовница была. Может, парню действительно трудиться приходилось, чтобы удовлетворить дамочку, прилагая чудовищные усилия.

Егор открыл дверь и проскользнул внутрь. Я зашёл следом, тихонько садясь на стоящий у стены стул, с некоторым удивлением глядя на сидящего возле стола прадеда мужика. Тот сидел чуть сбоку, так, чтобы его хорошо видели и Андрей Никитич, и мой дед. Широкие плечи, бычья шея, он весь был сбитый и коренастый. Ни капли жира, сплошные мышцы, которые указывали на довольно тяжёлую работу. Костюм, не то чтобы дешёвый, но явно неновый. Немного за сорок, ещё далеко не старый, наверное, симпатичный. Я в мужской красоте не очень разбираюсь. Могу только смело сказать, что Ушаковы в основе своей — эталон. И даже среди них Егор выделялся в лучшую сторону. Остальные же делились для меня на два типа: без слёз не взглянешь и вроде бы нормально. Вот этот человек явно относился ко второму типу.

— Ещё скажи, что тебя совершенно не волнует гибель собственного сына, — прошипел прадед, в упор разглядывая мужика.

— Ну, почему же, конечно, волнует. Погребение и всё такое, — он внезапно подался вперёд и яростно прошипел, обращаясь к Андрею Никитичу. — Не тебе мне приводить примеры отличных отношений в семье. Точно не тебе. Уже слухи поползли, что вы с Егором сами пожар организовали, решили поздравить Сашку таким вот оригинальным способом.

— Туше, — Андрей Никитич откинулся на спинку кресла, а Егор побледнел и сжал кулаки. Ну, и что ты так на это реагируешь? Я же тебя предупреждал, что так и будет. — И я даже не буду спрашивать, откуда тебе это известно.

— А ты спроси, Андрей, спроси. И я тебе отвечу, что Ваньку пару раз вместе со своим придурком с вечеринок Васькиных забирал, чтобы до дома подкинуть. А тебе тщательнее надо было за прямыми наследниками следить, хотя это сложно сделать, по себе знаю. Особенно если тебе на наследника плевать. — Он тоже откинулся на спинку стула и сложил руки на мощной груди. — Долго мы тут бу… — он обернулся и осёкся, увидев меня. — Понятно. — Он протёр лицо руками, а затем снова посмотрел на меня. — Иван Рогов. Я отец того недоумка, которого сегодня в каком-то пакетике хоронили, и глава клана Роговых.

— Как вы интересно о сыне высказываетесь, — протянул я.

— Ты не знаешь ничего про наш клан, поэтому не можешь судить, — Рогов покачал головой.

— А тебе не приходит в голову, что я не хочу ничего про вас знать? Мне вполне достаточно твоего ублюдочного сыночка, чтобы захотеть стереть с лица земли любые упоминания о Роговых. — Я подался вперёд, глядя на него прищуренными глазами. — И мне всё равно, что ты не ладил с сыном.

— Он не мой сын, — выпалил Рогов и тут в кабинете наступила тишина. Иван вздохнул и продолжил. — Он не мой сын, хоть я и дал ему своё имя, и он даже числился моим наследником. Так иногда случается, что у тебя есть имя, и вроде бы клан, а на деле… И когда ко мне пришли и предложили жениться на одной девушке, которая находилась в весьма интересном положении, а отец ребёнка — весьма влиятельный глава одного клана, то я согласился с рядом условий, естественно. Молод был и глуп, думал, что смогу воспитать мальчишку нормальным человеком. Не получилось. Меня к нему даже близко не подпускали. В общем, то, что выросло в итоге, ты и без меня знаешь. — Он говорил ровно, с лёгкой горечью. Его манера разговора была странной, я впервые встречал такую у главы, хоть маленького и слабого, но клана.

— И что, по-твоему, я должен расчувствоваться? — я продолжал смотреть на него в упор.

— Если бы я думал, что тебя так легко разжалобить, что прислал бы сюда Леночку с нашим малышом. Но я пришёл сюда сам.

— Леночка — это…

— Это моя новая жена. Анфиса умерла, уже пять лет назад. Собственно, тогда я смог поближе познакомиться с пасынком и слегка ужаснуться. Вот только было поздно. К тому же он редко дома появлялся, предпочитая даже ночевать у приятелей. — А ещё я заметил, что он ни разу не назвал пасынка по имени. Просто «он», без каких-либо опознавательных знаков. — Давай начнём сначала. Я пришёл просить за свою семью. Прекрасно понимаю, что тебе плевать на то, какие у нас были отношения с моим так называемым сыном. За действия сына клана отвечает весь клан. Так гласит Кодекс. И вот я, глава клана Роговых прошу сейчас тебя отомстить только мне, не трогая мою жену и годовалого сына. У моего клана нечего брать, а если ты возьмёшь только мою жизнь, то этого будет достаточно, потому что нет чести в убийстве ребёнка и беспомощной женщины.

— Ну, если ты так просишь, — прямо из пола выметнулись гибкие ветви и накрепко привязали его к стулу. А следом пронеслась тонкая струйка воды, которая скользнула в приоткрытый рот. Он выпучил глаза, а потом сильно закашлялся, выплёвывая воду, которая хлестала у него изо рта, а лёгким уже не хватало кислорода. Когда он не мог уже кашлять, я отпустил дар, и Иван упал на пол вместе со стулом, кашляя и исторгая из себя остатки воды.

— Посмотри, что ты наделал, — спокойно проговорил Андрей Никитич. — Такой замечательный ковёр испортил.

— Вода хорошо очищается, это не блевотина, — парировал я. — Лучше скажите, что мне с ним делать?

— Понятия не имею, — Андрей Никитич развёл руками, а потом повернулся к Егору. — Ты слышал про Ивана? — Егор кивнул. — Проверь его окружение.

— Я уже отдал приказ, — Егор говорил спокойно, с любопытством глядя на постепенно приходящего в себя Рогова. — Без навыков стихийника как это сделать? — он посмотрел на меня.

— Легко. Берёшь пятисотлитровый аквариум… Дальше объяснять? — я смотрел, как Иван Рогов встаёт на ноги, как он ставит стул и снова на него садиться. Затем я повернулся к деду. — А что думает глава клана?

— Он пришёл к тебе лично, а не к клану. В принципе, тот размен, что он предложил, вполне возможен. — Ответил дед неохотно. — Вот только он всё равно убил свою жену и ребёнка. Ну как она сможет защититься от стервятников, которые слетятся даже на то малое, чем владеют Роговы.

— И что дальше? — Рогов окончательно пришёл в себя. — Будешь вот так убивать меня, медленно и печально?

— Медленно и печально свою жену люби, всё-таки у тебя траур. Приличия-то надо соблюсти, — я смерил его внимательным взглядом. Он не выглядел испуганным. Рогов смирился. Сильный, мужественный мужчина, по-своему преданный даже тому уроду, которого ему навязали. — Что ещё можешь мне предложить, кроме своей жизни?

— Я уже сказал, что мне нечего предложить. — Он кашлянул и сплюнул на пол остатки воды из лёгких. — Вассалитет, если только. Но, оно тебе надо?

— О, как. Давненько я о таком не слышал, — протянул Андрей Никитич. — И что, вот прямо так отдашь себя и свой клан Кернам? Ты в курсе, что они могут делать с вами, что захотят, а ты даже женить своего сына не сможешь, не испросив разрешения.

— Я в курсе, — огрызнулся Рогов. — Только я не клану Кернов могу передать свой клан, а конкретно Константину Керну. К тому же вассалитет подразумевает ещё и обязанности сюзерена, вот я и спрашиваю, оно ему нужно?

— Что включают в себя обязанности сюзерена? — я посмотрел на прадеда.

— Как обычно: защита, в основном. Ну и помощь, разумеется. Кому нужен слабый вассал? Значит, нужно помочь ему стать сильным. — Андрей Никитич с интересом рассматривал Рогова, а посмотрел на меня. — Тебе оно надо?

— Да как-то убивать такого… — я поморщился. — Он же даже не сопротивляется. Это как-то… не знаю. Я не мясник, в конце концов, и не профессиональный палач. Но и просто отпустить Рогова я не могу. Просто не могу, и всё. — Я ещё раз посмотрел на него. — Это ритуал? — Прадед кивнул. — Что для этого нужно?

— Да ничего. — Андрей Никитич постучал пальцами по крышке стола, явно пытаясь наиграть какую-то песенку. — Он призывает дар, говорит, что будет служить верой и правдой, и что дар будет тому свидетелем и покинет клан, если кто-то предаст тебя и твоих потомков. Ты в ответ примешь клятву и всё на этом.

— Вставай, — я поднялся и подошёл к Рогову. — Призывай дар. Только без фокусов.

Ритуал прошёл как-то буднично и даже я бы сказал, что нудно. Приняв клятвы, я встряхнул руками, чтобы сбросить остаточные проявления чужого дара, у Рогова это был воздух. Он пристально смотрел на мои перевязанные запястья, и на перетянутую как корсетом грудь. Бинты было видно сквозь рубашку. Не слишком сильно, но всё равно заметно.

— Спасибо, — наконец, сказал Рогов. — И что теперь? Что мне делать?

— Понятия не имею. Но, ты не переживай, я найду тебе занятие, — он усмехнулся и кивнул. — Вали пока отсюда, а то я передумать могу. Я иногда таким ветреным бываю, просто жуть.

Рогова не надо было дважды просить. Он выскочил из кабинета и сразу попал в лапы охранника, которого уже направил сюда Егор. Дед покачал головой, встал и подошёл к окну.

— Да, мельчают кланы. Хотя вассалитет, это даже не позорно, особенно если числишься вассалом у сильного и влиятельного клана.

— Егор, убирай из планов Роговых, — Андрей Никитич что-то быстро записал в блокноте, лежащем перед ним.

— А я, пожалуй, пойду ещё посплю, — я зевнул, прикрыв рот рукой. — Вот только на один вопрос ответ узнаю. Где мой новый телефон? Моя помощница не умерла где-то по дороге сюда? Или, может быть, она стоит всё это время возле пункта охраны, а дежурный не решается Егора Александровича потревожить по такому пустяку?

Егор потянул руку к передатчику.

— Сейчас уточню. Ушаков на связи. Устинов, ты там, случайно, помощницу Константина Витальевича в плен не взял? Он никак не может дождаться, когда ему привезут телефон. — Он внимательно выслушал ответ, а потом так рявкнул, что, стоящий у окна дед вздрогнул. — Да, Устинов, её Юлия зовут. А тебе, похоже, так понравилось дежурить, что я с радостью парочку нарядов вне очереди обеспечу. Немедленно пропусти и проводи до комнаты Константина Витальевича! — он отключился и повернулся ко мне. — Вот тут я вообще не понял, что это сейчас было.

— Я надеюсь, что Евгений Водников не прискочит, с очередными извинениями? Потому что от него я их точно не приму. И только его жизни мне будет ой как мало, — сказал я мрачно и направился к двери.

В спальне я развалился на кровати. Ничего с Юлькой не случится, если она увидит шефа в таком виде. К тому же эти бинты вполне можно за рубашку принять.

— Да не надо меня ждать всей толпой, я клянусь, что не буду ничего нарушать и не буду безобразничать. Вам разве не нужно на пост, Денис Анатольевич? — Дверь открылась, и в комнату влетела красная Юлия. Даже не постучав. — Добрый вечер, Константин Витальевич. Это просто какой-то кошмар, а не день. Сначала я никак не могла найти машину, а когда нашла, то застряла на пункте охраны. — Она покачала головой и вытащила коробку с телефоном. — Я отнесла его техникам, и они присвоили ему тот же номер, который был у предыдущего. Номера, привязанные к тому номеру, подтянулись в этот телефон автоматически.

— Спасибо, Юля, — я забрал коробку и бросил её на кровать. — А что означает фраза, что ты не могла найти машину?

— Все заняты. Подготовка к свадьбе. Начальник гаража просто с ног сбивается, стараясь распределить машины, чтобы всем хватало, — отрапортовала Юлия.

— У тебя права есть? — от внезапности вопроса она пару раз моргнула.

— Да, есть. — Ответила девушка осторожно.

— Отлично. Когда там у нас встреча в салоне? Через три дня? — она кивнула. — Приедешь туда с нами. Выберем тебе машину, чтобы я не ждал по семь часов выполнения простейшего поручения. А теперь можешь идти, и, спасибо, — я принялся распаковывать коробку, а Юля вышла из комнаты.

— Господи, вы сегодня оставите меня в покое? — раздался её возглас в коридоре.

Или я совсем в таких делах не разбираюсь, или девушка понравилась Устинову, и он пытается такими вот дремучими методами флиртовать. Надо бы Егору намекнуть, чтобы тот своего зама приструнил. А то мне тенденция не нравится, которая складывается с моими помощницами и кланом Ушаковых.

Глава 21

Следующий день меня вообще никто не трогал. Даже телефон не звонил, я, грешным делом, подумал, что он бракованный. Но нет, телефон вполне исправный, просто мне дали, наконец-то, выспаться. Это было настолько удивительно, что первый час я даже не мог уснуть, постоянно ждал, что кто-то придёт или начнёт трезвонить телефон, оповещая, что не только у меня есть проблемы, которые срочно нужно решать. Но вот когда я осознал, что меня точно никто не тронет, то уснул уже со спокойной душой.

Я проспал целый день. Почти сутки прошли в режиме: встал, чего-то пожевал, позволил целителю себя осмотреть и смазать раны этой жгучей дрянью, и снова спать. И так весь день. Когда в комнату заходил целитель, я заметил у двери пост охраны. Сразу стало понятно, что сказать спасибо за то, что меня хотя бы на сутки оставили в покое, надо Егору. Он просто никого ко мне не пускал. С телефоном сложнее. Не удивлюсь, если Егор выпросил у Тихона его глушилку и на время изолировал меня от всего мира.

Несколько раз приходила мама. Она садилась рядом на кровать и гладила меня по голове. Ничего не спрашивала и ничего не говорила. Просто убеждалась, что её сын всё ещё жив. Бедная, сколько же на неё в последнее время свалилось. Но, ничего, она сильная, справится.

Но, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И уже на следующее утро охрану сняли. Отдохнул и хватит, Костик. Пора за работу приниматься. И кто вообще придумал, что дети кланов ведут праздный образ жизни? Того сказочника в эту праздность разок окунуть, чтобы на собственном опыте проверил, насколько нам нечем заняться.

Мои раны, благодаря полноценному отдыху почти полностью зажили. Даже на лице синяк стал практически незаметен. Немного желтизны давало понять, что он был. Но, это, если приглядываться.

Так что проснулся я в отличном настроении. Выспавшийся и осознавший, что ничего не болит. Я даже успел принять душ и привести себя в порядок, когда в комнату ворвался Вольф.

— Я надеюсь, сегодня ты вернёшься домой? — с порога задав вопрос, Юрка по привычке упал в первое попавшееся кресло, и вперил в меня прокурорский взгляд.

— А что ты никак не можешь без меня обойтись? — я осмотрел себя. Это не моя одежда. Только сейчас заметил, что мне принесли, похоже, одежду Егора. Во всяком случае такой вот кремовой рубашки навыпуск у меня точно никогда не было.

— Хватит себя разглядывать, я говорю о важных вещах, между прочим! Мы же не просто так переехали в твой дом. Не просто потому, что мне захотелось отдохнуть, и сменить обстановку, а чтобы быть под защитой. Только вот тот, кто обеспечивает эту самую защиту, просто взял и уехал, не попрощавшись.

— Юра, я был ранен, и от меня всё равно не было толку в плане защиты, — я сказал это спокойно, просто чтобы сказать. Потому что доказать ему что-то, если он вбил это себе в голову, просто невозможно.

— Я знаю, и я дал тебе время для того, чтобы прийти в себя. Но сегодня ты вернёшься? — он подошёл поближе и потрогал рукав рубашки, внимательно её разглядывая. — Хм. И где ты это взял? — Он бесцеремонно сунул нос за воротник, чтобы посмотреть на этикетку. — «Кристалл». Что ещё за «Кристалл»?

— Похоже, Егору прислали первые образцы одежды, — я подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. — Мне нравится. А на Егоре, наверное, вообще здорово сидит, рубашки же точно по его меркам шили.

— Ты мне не ответил, что за «Кристалл»? — Вольф подошёл ко мне поближе. — Это отличный вариант, когда тепло и пиджак воспринимается как личный враг. Строго и достойно. Вы где такую штуку взяли?

— Как тебе сказать, — я отошёл от зеркала. — Я запускаю журнал для мужчин, и Егор согласился мне помочь в рекламе одежды, всяких там запонок…

— Костя, ты меня слышишь? Я не спрашиваю, чем вы таким извращённым с Ушаковым занимаетесь, я спрашиваю, где ты взял эту рубаху! — так, ещё немного и Юрка вопить начнёт. Я расчётливо посмотрел на него.

— Сделаешь небольшую заметку по финансам, чтобы было полезно и понятно простым смертным, я тебя за руку отведу к Щукину, который эту рубашку сделал. Прямиком в модный дом «Кристалл». Вот вы друг на друге оторвётесь по полной. Вы же оба мастера-тяжеловесы в вопросах потрепать нервы ближнему своему.

— Зачем тебе заметка по финансам, да ещё и простым языком? — он напрочь проигнорировал мою реплику, насчёт их с Щукиным истерик.

— Юра, журнал, — просто ответил я.

— Сомневаюсь, что тебе моя заметка как-то поможет, но, раз ты настаиваешь, — он пожал плечами. — И, я надеюсь, сегодня ты вернёшься домой.

— Вернусь, не переживай. — Не дожидаясь, пока Вольф свалит, я набрал номер Громова. — Егор, пошли кого-нибудь к школе. Там моя машина осталась. Надо её забрать.

— Сделаем. Машину к дому Ушаковых?

— Да, — и я отключился.

Теперь надо найти мать, сообщить ей, что я покидаю этот гостеприимный дом. Да и посмотреть на ротонду было интересно.

Одевшись, я пошёл на улицу, чтобы сразу же уехать, как только Громов пригонит машину. Дойдя до дорожки, ведущей в ротонду, я остановился, глядя на охранника, который стоял на одном из уже сформированных постов и смотрел в ту сторону, откуда доносился сложносоставной шум: крики, грохот, звон и что-то ещё, чего я сразу не опознал.

— Нас не захватили? — задал я вполне резонный вопрос.

— Не могу сказать, что это не так, — пробормотал охранник, покосившись при этом на меня. Ах да, я же предводитель захватчиков, как можно было об этом забыть.

— Ничего, осталось потерпеть совсем немного, — я усмехнулся. — Одиннадцатого сентября всё закончится так или иначе.

— Спасибо, вы меня полностью успокоили. — Так, а куда Егор вообще смотрит? У его бойцов чувство юмора прорезалось, а он даже не чешется. Это же вопиющее нарушение Устава.

Ничего не ответив, я пошёл на шум.

В ротонде снимали люстры. Если я правильно понял, чтобы помыть. Командовала этим действием Рыжова, и своим мягким голосом, который мне всегда так нравился, объясняла рабочим, занятым непосредственно в процессе, что, для них будет лучше, если они сами свалятся с четырехметровой высоты, чем уронят это несравненное произведение искусства. А если всё-таки произойдёт непоправимое, то им лучше не слезать с лесов, а на крюке от этой люстры повеситься. Похоже, грохот, что я слышал по пути сюда, был как раз из-за падения одного из бедолаг.

Я долго слушал её высказывания, с удивлением обнаружив в этой женщине совершенно новые качества.

— Боже мой, Мария, это чудесное место, просто чудесное, — я покосился на стоящую невдалеке стайку дам. Говорила моя будущая тёща, прижав руки к пышной груди. — Как тебе удалось убедить Ушаковых предоставить нам этот предмет вождения всех невест империи для проведения свадьбы? Насколько я помню, даже не всех Ушаковых здесь женят.

— Андрей Никитич сам предложил и не мне, а Косте, — матери, видимо, уже надоело объяснять одно и то же, потому что голос звучал недовольно. — И мою помощницу нашёл мне мой сын, и нет, я не собираюсь отказываться от услуг Надежды Геннадьевны после свадьбы. — Похоже, они с Рыжовой прекрасно поладили. — И Егору Ушакову я её в сержанты тоже не отдам! — так, а это что ещё за новости?

— Машенька, мы с Надеждой Геннадьевной решили, что цветы — розы и лилии. Всё остальное в это время года не будет смотреться. — Подала голос мать Вольфа, которая смотрела, как опускают люстру и внимательно вслушивалась в речь Рыжовой.

— Хорошо, нужно только с сортами и цветом определиться. — Рассеянно ответила мама и тут увидела меня. Оставив помощниц, одна из которых, похоже, больше мешала, чем помогала, она подошла ко мне.

— У вас, я погляжу, тут весело, — сказал я, а она поцеловала меня в щеку, и внимательно оглядела с ног до головы.

— Ты в порядке? — Я кивнул, и она улыбнулась уже более искренне. — Хорошая рубашка, очень необычно, но мне нравится. И ткань приятная.

— Это рубашка Егора.

— Ты должен себе такого же фасона приобрести, — она провела ладонью по щеке, на которой всё ещё был виден синяк. — Если я не свихнусь до сентября, это будет истинное чудо.

— Ничем не могу тебе помочь, прости, — я чмокнул её в макушку, помахал рукой увидевшей меня и оттого смутившейся Рыжовой, и вышел из ротонды.

Пока я шёл обратно к дому, позвонил Громов и сообщил, что машина на месте.

— Егор, а ты сам-то как?

— Лучше не спрашивайте, Константин Витальевич, — и отключился. Ничего до сентября поди выживешь, а там попроще станет.

Я набрал следующий номер.

— Да, Костя. Если ты по предстоящему делу, то с Ушаковым и твоим дедом я всё уже решил. — Деловито сообщил Стоянов.

— Это хорошо. Но я звоню не только насчёт предстоящей акции. Нам надо встретиться. По совершенно другому вопросу. Я бы даже сказал, что по личному.

— Хм, ну, давай, встретимся. Где, когда?

— Послезавтра. Где вам удобно? — я подошёл в это время к машине, и начал открывать дверь.

— Послезавтра я почти весь день проведу в фирменном магазине при производстве. Если дело личное, то, можно и там.

— Отлично. Это будет просто то, что надо. — Я отключил телефон и сел в машину. Сегодня у меня запланировано одно очень важное мероприятие.

В издательстве царила суета. Обычно в холле стояла тишина, сейчас же он был полон народу. Кто-то куда-то бежал, что-то тащил, перевозились какие-то стойки с одеждой. Я задрал голову и посмотрел наверх. Контур защиты работал не прекращая. То и дело по потолку пробегали магические дуги. Вот только мне этого показалось мало.

— Да, Константин Витальевич. — По голосу Громову было слышно, что он с удовольствием поместил бы меня в искусственную кому, чтобы я перестал его дёргать.

— Ты давно был в издательстве? — спросил я, не заботясь о его душевном состоянии. Работа у него такая нервная, я то тут при чём?

— Давненько. Но там всё в штатном режиме работает.

— А ты выбери время и зайди. Убедись, что всё нормально.

— Хорошо, я сегодня заскочу.

Отключив телефон, я пошёл на второй этаж. Мне нужен был Михалыч. Если он только по голосам сумел так ярко словами воссоздать картинку, то что он напишет, если увидит, как всё это происходило на самом деле. А писать надо и срочно. Хоть я Егора и предупреждал, но слухи что-то слишком быстро поползли. Словно их кто-то специально культивирует. Пора Ушаковых представить жертвами. Которые, несмотря ни на что, собрались и не собираются руки опускать.

Ярослав сидел за своим столом и бросал в потолок карандаши. Потолок был мягкий, и карандаши втыкались в него и продолжали висеть.

— Кризис? — спросил я, садясь рядом с ним за стол.

— Не то слово. Ничего не происходит. Нет, может быть, в кланах что-то и происходит, но мы-то не в курсе. Даже кражи нет никакой приличной. Совсем бандиты обленились. — Михалыч потянулся. — Я из себя не могу ни единого слова выдавить. И Котов меня скоро с дерьмом сожрёт.

— Нападение на загородный дом Ушаковых, где погибла половина клана, почти все наследники первой линии, подойдёт в качестве музы?

— Продолжайте, — Михалыч подался вперёд. И тут один из карандашей сорвался с потолка и ударил его по голове. — О, карандашик. — Он схватил его и приготовился писать.

— Я сделаю лучше. Я тебе покажу. — Он уставился на меня. Я же только хмыкнул. — Существует прибор, способный транслировать воспоминания на экран. Я был там вместе с Егором Ушаковым и видел всё собственными глазами. Так что информация будет из первых рук. Словно вы сами в кустах прятались и всё смогли рассмотреть.

— А-э-э, — многозначительно промычал журналист.

— Бери фотографа и машину и езжайте за мной. Я не собираюсь вас потом обратно доставлять.

— Считайте, что мы уже в машине. — Я даже глаза протёр. Потому что так быстро исчезать можно только телепортом.

Когда я вышел на улицу, они действительно уже сидели в машине, припаркованной возле моей.

Доехав до лабораторий, я вызвал Звягинцева. Начальник местной охраны сейчас носился как наскипидаренный, но в данный момент оказался на вверенном ему объекте.

— Оформи на них временные пропуска, исключительно на сегодняшний день, — я кивнул на притихших журналистов. Судя по всему, они впервые попали в святая святых одного из кланов.

После того как с формальностями было покончено, я провёл их к лифту, и мы поднялись на этаж к Тихону.

Тот сидел за столом и рассматривал в свой увеличительный прибор пластину. Приглядевшись, я узнал в ней ту, что отжал в своё время у Ушаковых.

— Вот, пятая лаборатория припёрла, — он посмотрел на меня и указал на матрицу. — Им удалось её стабилизировать, и я сейчас пытаюсь составные части выделить.

— Егора попроси, пусть поможет. Всё-таки это их игрушка, — посоветовал я. — Как дела с контуром?

— Отлёживается. Сам понимаешь, смерть — нестабильная стихия, ей нужно успокоиться. Как стабилизируется, я вас позову. — Тихон кивнул на стоящих у меня за спиной журналистов. — А это кто?

— Это? Это акулы пера и фотокамеры. Комната отдыха свободна? — Тихон кивнул. — Обруч дай, я им пару картинок покажу.

— Держи. — Он протянул мне артефакт. — Кажется, я догадываюсь, что ты им показать хочешь. Я, пожалуй, присоединюсь.

Возражать я не стал. Пройдя толпой в комнатку, сразу ставшей похожей на чулан, я хмыкнул, когда увидел растянутый на стене экран. Сел на стул, надел обруч.

— Слушайте вводные. Эту акцию запланировали объедения двух империй, но Восточная уже принесла извинения и отреклась от всего. Направлено было специально на Ушаковых, чтобы ослабить, а то и вовсе уничтожить самый сильный и влиятельный клан Российской империи. Описывать события нужно только с точки зрения Егора Ушакова. Меня там вообще не было. Это понятно? — Михалыч серьёзно кивнул. — Начало боя, и сам бой я не покажу, там многое из системы защиты Ушаковых видно будет, а это недопустимо. Знайте только, что именно этот дом не был подключён к защите, он не охранялся Егором.

— Мы напишем, что Егор Александрович не успел внести дом в общую систему, поэтому эти сволочи и решили напасть. — Сказал Михалыч. Я посмотрел на него уважительно. Какой молодец, просто на лету всё ловит.

— Да, это будет оптимальным вариантом. — Я кивнул и начал призывать дар. — Битва почти закончилась, и мы идём с Егором к дому. — Предупредил я, проваливаясь в воспоминания.

Снова переживать то, что произошло, было сложно. Но я старательно акцентировал внимание на Егоре. Взрыв, и я долго не мог подняться, переживая лёгкую контузию. Вот Егор вскакивает на ноги и бежит к горящему дому, уже зная, что там не выжили «даже грибки и тараканы». Вот я заваливаю его на землю, не давая подняться. Его отчаянье и эта серебристая прядь в чёрных волосах, которой точно не было, когда мы шли по дорожке за секунду до взрыва.

Потом я показал, как из глубины сада вышли выжившие. И напоследок отрывок того разговора с Егором, после которого стало понятно: он сразу понял, что выживших в доме нет.

Стянув обруч, я несколько минут приходил в себя.

— Бедный мальчик, — проговорил Тихон и покачал головой. — Если бы ещё и Михаил с Василием и их семействами не выжили, и его очаровательная супруга, даже не знаю, что бы с ним стало.

— Это бомба, нет, это мегабомба! Ты успел снимков наделать? — Заорал Михалыч. Судя по его виду, могло показаться, что он вместе со мной в себя приходил. — Я такую конфетку сделаю, обрыдаются все, включая мужиков. И будут думать, как лучше громить посольства.

— Так, а вот этого не надо, — я решительно прервал его мечтания. — Никаких погромов и не дай тебе боги, упомянуть о том, что это вообще возможно. Только трагедия Ушаковых. Невосполнимая потеря клана. Не забывайте, что погибли родители Егора и его дедушка. Не говоря уже про других родственников.

— Ладно-ладно, не буду, — Михалыч смерил взглядом фотографа, который подозрительно хлопнул носом. — За мной! Мне нужны снимки для вдохновения!

И они ломанулись в дверь, как два лося во время гона.

— М-да, вот это энтузиазм, — Тихон почесал висок. — Ну, скажем, не такая уж и великая потеря у Ушаковых произошла, но потерять полклана, тут, конечно, приятного мало. Ладно, пойду над пластиной голову поломаю. А насчёт Егора надо подумать. Всё равно ему ещё над контуром работать. Может быть, что и посоветует.

Глава 22

Весь следующий день был посвящён моему костюму, в котором я должен буду жениться. Это был самый настоящий ад, в самом отвратительном понимании этого слова. Как оказалось, мои мерки снова изменились, и в дорогущем ателье опять всё застопорилось.

Мастер бегал вокруг меня, заламывая руки, и причитал.

— Ну как же так, как же так? — он подскочил к матери, которая рассматривала моё полуголое тело, слегка нахмурившись. — Я понимаю, что ваш сын занимается физическими упражнениями, но не раз же в полгода у него меняется тело?

— Костя становится мужчиной, — резко оборвала его мать. — А настоящий мужчина всё-таки слегка отличается от молодого мальчика, или вы так не считаете?

— Я не это хотел сказать, и вы меня прекрасно поняли, — буркнул портной. — Но, когда мерки меняются раз в полгода — это уже перебор.

— Вы будете шить костюм, или мне другого портного найти? — мне чертовски надоело слушать его стенания, и я раздражённо скрестил руки на груди.

— Я буду шить костюм. Никто не сошьёт вам костюм лучше, чем я, — говоря об этом, он размахивал ножницами так, что я даже отшатнулся. — Но я больше никогда не буду шить ничего, не сняв предварительно мерки. Считайте, что ваши семейные лекала сгорели.

— Плевать, — я опустил руки. У меня вообще появилась мысль, что пора вот с этим заканчивать. Нет, различные парадно-выходные костюмы, естественно, должны шиться здесь, а вот повседневная одежда вполне подойдёт и от Щукина. Он всё равно по договору обязан отсылать мне одежду и аксессуары, участвующие в фотосессии.

Ушакова, как оказалось, уже пару раз щёлкнули, отсюда и рубашка, в которую Вольф вцепился мёртвой хваткой.

Начались бесконечные примерки. Если Сонечке хватило десяти минут, чтобы нас с Егором обмерить вдоль и поперёк и с подскоком, несмотря на то, что Егор её жутко смущал, то здесь на это ушёл час.

Дальше пошли примерки, подгонки, снова примерки. Наконец, с меня сняли все наживлённые детали и отпустили. Матери в ателье уже давно не было. Я устал, замёрз и мне хотелось жрать. Хорошо хоть в туалет эти изверги отпускали.

Домой я пришёл с таким ощущением, будто не на примерке костюма был, а в одиночку не самый маленький город брал. А жёны у Вольфа умнички просто. Это надо же, как этому засранцу повезло. Видя, что меня лучше сейчас не трогать, они утащили пытающегося с чем-то ко мне пристать мужа. Точнее, утащила его Ирина, чтобы показать что-то ну очень важное, а Влада проводила меня до спальни. Более того, она зашла ко мне и взяла со столика банку с мазью.

— Тебе помочь обработать все твои раны? — спросила она, я же без лишних слов стянул рубашку через голову и рухнул на кровать. Раны уже не жглись, они все зарубцевались, и сейчас их нужно было смазывать, чтобы рубцы не остались весьма сомнительным украшением на коже.

Тонкие, нежные пальцы втирали мазь, а я чувствовал, что ещё немного и усну. Когда Влада отпустила мою руку и встала, вытирая пальцы салфеткой, я повернулся набок и посмотрел на неё.

— Когда ты родишь Вольфу сына и отойдёшь от родов, я тебя у него отобью, — произнеся это весьма торжественным тоном, я улыбнулся.

— Костик, ты очень симпатичный и сексуальный, но, боюсь, если Вольф застукает нас в одной постели, то будет страшный скандал. А вот, если нас застукает Анька, то, боюсь, она сотворит со мной что-нибудь ужасное. У неё в арсенале полно подлых и довольно болезненных заклятий. Так что, мы как-нибудь переживём друг без друга, — и она вышла из комнаты, посмеиваясь при этом.

Я же вспомнил совсем небезвредные заклятья-ловушки на «Ундине» и вынужден был признать, что в чём-то Влада права. И если я пойду на поводу у плоти, то боюсь, девушку могут в итоге ждать большие неприятности. Я ведь не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить её от Анны. Похоже, моя верность будет практически гарантирована. С этими мыслями я сам не заметил, как уснул.

Разбудил меня телефонный звонок.

— Керн, — не открывая глаз, я поднёс трубку к уху.

— Ты что спишь, что ли? — в голосе Егора прозвучало возмущение. — Как ты в школу вставал?

— Вот так и мучился, — буркнул я.

— Вставай, мученик. Я уже сворачиваю к твоему дому. Ты не забыл, что у нас сегодня встреча?

— Забыл, — совершенно честно признался я. — И вообще, что значит, ты едешь? Мы на моей машине должны были поехать.

— Это при условии, что ты вообще задницу от матраса оторвёшь. А меня Виталий Павлович согласился подвезти. Ему как раз что-то из дома надо забрать.

— Всё, я уже встал, — уронив трубку на грудь, я закрыл глаза.

Мне показалось, что я задремал на минуту, но, когда услышал шум за дверью, то подорвался, глядя на часы. Чёрт подери, вот это я задремал на полчаса. А Егору, видимо, надоело ждать меня внизу, и он решил подняться наверх.

Если я не поставил рекорда в умывания и одевании, то это только по чистой случайности. Потому что, когда ручка повернулась, а я вчера не закрывался, с Вольфами это всё равно не поможет, я уже стоял у стола и рассматривал обрез.

Егор глянул на меня и хмыкнул.

— Я уж думал, что ты всё ещё валяешься.

— Сколько у нас времени до встречи в салоне? — вместо ответа, я задал вопрос, потому что смотреть на часы было лень.

— Два часа, — ответил Егор.

— Отлично, значит, мы успеем к Стоянову в его фирменный магазин заехать.

— Зачем? — Егор удивлённо посмотрел на меня. — Согласовали же, что через неделю берём сразу обоих.

— Ну, положим, со мной никто ничего не согласовывал, — я прищурился. — И при чём здесь ты? Ушаковы не имеют права вмешиваться. Да и к Стоянову мне нужно не за этим.

— Костя, я же сказал, разберёмся, — Егор хлопнул меня по плечу. — Пошли, если хочешь ещё к Стоянову успеть.

Фирменный магазин Стоянова располагался сразу за территорией производства в промышленной зоне города. Где-то здесь неподалёку и наш заводик расположен, на котором Сорокин свои эксперименты с Ушаковскими пластинами по заданию Снежиных проводил. Но сейчас мне было мало дела до заводика, он находился в крепких руках Виталия Павловича, чему я был просто безмерно рад и бесконечно счастлив.

Я зашёл в магазин и остановился на пороге. Это было… да, это было. Зеркальные витрины, в которых находилось различное оружие. Зал с холодным оружием, где я тут же заприметил прекрасный палаш, мой-то, похоже, уехал на реставрацию навечно. Все было оттенено красным бархатом, создающим странный, но очень притягательный колорит.

— Ушаков, куда ты тянешь свои клешни? — с меня словно наваждение слетело. Я моргнул и посмотрел в ту сторону, откуда раздавался зычный голос Стоянова.

— Посмотреть, что я, по-вашему, ещё буду с ним делать? — огрызнулся Егор. — Вы нам не показывали эту модель, и меня очень интересует вопрос, а, собственно, почему?

— Потому что вы покупаете только вещи, которыми можно вооружить вашу банду. А эта красавица — штучный вариант. — Парировал Стоянов.

— А вам не приходило в голову, что я могу эту винтовку для себя купить? Для личного пользования?

Так, если они разругаются в хлам, то я получу хрен с маслом от Стоянова. При этом я даже не смогу на него надавить слиянием. Потому что пункт про то, что именно это предприятие и этот магазин останется под его полноценным контролем вплоть до его смерти, стоял отдельным пунктом на двух страницах. Со всем остальным он расставался легко, и даже, как мне показалось, с нескрываемым облегчением.

— Александр Аркадьевич, — я подошёл к будущему тестю. — У меня есть к вам деловое предложение, и я, именно для этого хотел с вами встре… Господи, боже мой, это что, обрезы? — я уставился на витрину, возле которой остановился.

— Это не просто обрезы, это произведения искусства, — Стоянов посмотрел на них с любовью. — Сами ружья привезли в Российскую империю из Италии, а когда я сделал из них обрезы, цена удвоилась.

— Но, почему? — я не мог оторвать взгляда от лежащих в витрине обрезов.

— Потому что это модно и это хорошо продаётся. — Усмехнулся Стоянов. — Все члены Совета видели, как ловко ты с подобного оружия обезопасил своё семейство. Так что, держать нечто подобное дома в пределах досягаемости — это сейчас признак статусности, этакой приобщённости. Ну и иллюзия безопасности, не без этого.

— Какая тут может быть безопасность? — я чуть словами не подавился. — Это бред какой-то.

— Что поделать, такова жизнь. Стоило кому-то увидеть, как ловко ты из этой штуки стреляешь, и всё, понеслось.

— М-да, — я потёр лоб. — Собственно, об этом я и хотел поговорить. Предложить сотрудничество. Я планирую выпускать журнал для мужчин. Красивые глянцевые страницы, на которых Ушаков пьёт кофе в кремовой рубашке. Её, кстати, уже хочет купить Вольф. Также я планирую сделать в журнале рубрику об оружии. Вы даёте вон Егору какую-нибудь новинку, он с ней фотографируется и всесторонне освещает. Даёт исключительно правдивую информацию, отстрел проводит, описывает плюсы и минусы, ну и так далее. В итоге ствол получает очень хорошую рекламу, для вас бесплатную.

— Но новинку я должен буду этому упырю отдать, — Стоянов посмотрел на Егора. Как они обожают друг друга. Интересно знать, за что.

— Этот упырь поможет вам продать винтовок ещё больше, чем я обрезов. Ну подумайте, сами. Если уж мой стремительный проход в защите вызвал такой ажиотаж, то что сделает статья в журнале, да ещё и подкреплённая фотографиями?

— Я могу согласиться, но при одном условии. — Стоянов задумчиво перевёл взгляд с Егора на меня.

— С каким условием? — я внутренне приготовился торговаться.

— Ружьё Назара Борисовича…

— Это не обсуждается, — резко ответил я.

— Выслушай до конца, прежде чем перебивать. — Стоянов нахмурился. — Такие ружья уже не делаются бог знает сколько лет. Более того, секреты их изготовления увы, утеряны. Вот если бы ты смог убедить Назара дать мне ружьё на время, чтобы я смог его разобрать, скопировать внутренности и отдать его владельцу, то я вполне могу выделять по одному стволу из новинок Ушакову.

— Я попробую уговорить Назара Борисовича. В свою очередь, вы должны мне обещать, что, не просто разберёте ружьё, а проведёте ему полное техническое обслуживание. Замените все износившиеся детали, смажете всё, что нужно, не мне вас учить.

— Хорошо, это разумное требование. А если Назар опасается, то может присутствовать и смотреть, чтобы убедиться, что мы не делаем с его ружьём ничего противоестественного, — Стоянов ухмыльнулся. — Как только я получу матрицу с ружья, тут же перешлю тебе ту красотку, которую ты так страстно лапал. — Сказал он Егору. Ушаков только поморщился, но ничего не ответил.

— Ещё одно, продайте мне палаш, — я кивнул на понравившийся мне клинок.

— Да, так забирай. Считай, что это мой презент будущему зятю, — и он вытащил палаш из витрины, вставил в ножны и протянул мне. Ну вот, я снова вооружён.

Уже в машине Егор повернулся ко мне.

— Я тебе, между прочим, пистолет приготовил с запасом патронов, но ты так быстро сбежал из нашего дома, только пятки сверкнули. А сегодня уже я забыл про него.

— Передашь с кем-нибудь, — я махнул рукой. — Ты мне лучше скажи, что ты со Стояновым не поделил? Может, с Анной мутил, а потом разбежались, а он уже планы на Ушаковых выстроил?

— Нет, конечно. Анна, девушка очень красивая, но никогда меня не привлекала, — Егор задумался. — Год назад мы покупали большую оптовую партию автоматов. А я оружие сам всегда принимаю, каждый ствол осматриваю самостоятельно. В трёх единицах был брак. Вот мы слегка и сцепились. Причём Стоянов до последнего не верил, что там действительно брак производства. Пока я его носом не натыкал. Вот с тех пор мы стараемся этакий вооружённый нейтралитет поддерживать. Ему тот факт, что придётся мне стволы отдавать для обзоров, просто как тупым серпом по яйцам. Опять же, и тебе отказывать не слишком хочется, вот Саша и пытается юлить.

— Да, высокие отношения, как я мог забыть. О, автосалон «Беркут», нам сюда. — Приткнув машину на небольшую парковку, я заглушил мотор и вылез из тёплого салона. Ко мне уже шла поджидающая нас Юлия. В руках она держала папку с листами предварительных договорённостей.

— Нас уже ждут, Константин Витальевич. Прибыл сам хозяин, но он отчего-то сильно нервничает, и даже не дал мне договорить, с кем именно ему предстоит вести переговоры.

— Юля, ты не переживай, поброди по салону, присмотри себе скромную машинку. А ты Егор присмотри далеко не скромную машину, а нормальную. Хотя, знаешь, любая машина будет лучше той, на которой ты сейчас ездишь.

— Иди уже, мы тут сами справимся, не правда ли, — и Егор подмигнул Юли, которая сдержанно кивнула.

— Я тебе позвоню, чтобы ты пришла, когда мы достигнем определённых договорённостей. — Сказал я Юле, а Егору показал кулак. Но тот только хохотнул и пошёл вдоль машин, отмахнувшись от подскочившего к нему парня. Юля же показала, куда мне идти и тоже начала осматриваться по сторонам.

Прежде чем подняться в расположенный над залом офис, я огляделся. Этот салон был крупнее того, где я покупал свою машину. И выбор автомобилей был здесь гораздо больше, а представленный модельный ряд куда шире. Сразу видно, что владелец подошёл к делу очень серьёзно.

Взбежав по лестнице, я рванул дверь на себя и вошёл в офис.

— Добрый день, разрешите представиться… — И тут я замер на месте, оборвав себя на половине фразы, глядя на ошарашенного Рогова. Иван уставился на меня, время от времени пытаясь что-то сказать, но не мог издать ни звука. — Вот это сюрприз. И как же так получилось?

Через минуту мы сидели за переговорным столом вдвоём.

— Когда появились деньги, передо мной вопрос о том, как их не профукать, встал ребром. — Рогов задумчиво разглядывал свои руки с подушечками мозолей на ладонях. — Сумма была не так чтобы сильно впечатляющей, на открытие какого-нибудь производства, точно не хватило бы. Да и дар у меня слабоват, чтобы попытаться что-то внедрить, да ещё то, чего никто другой не производит. А всё остальное считается для главы клана, хоть и такого нищего, как был мой, чуть ли не позором.

— Чушь, — я пристально смотрел на него. — Я вон журнал хочу делать и даже сам снимаюсь для него, вон Ушакова уговорил тоже моделью подработать.

— Не сравнивай, — он так и не начал обращаться ко мне на «вы». Был ли это демарш, или привычка, от которой Рогов не хотел избавляться, я не знал, и пока не собирался узнавать. — Вы с Ушаковым можете творить что хотите. Небольшой скандал только на пользу пойдёт вашей репутации. А вот у меня только она фактически и осталась. — Рогов перестал рассматривать руки и посмотрел на меня. — В любом случае у меня не оставалось выбора. Или начинать шевелиться, или пустить клан по миру, зато остаться гордым и с безупречной репутацией. Я выбрал первое. Да, я торгаш, и что с того? Зато мои родные накормлены и в самом основном не нуждаются. Я готовлю для тебя список того, чем клан владеет и салон в этом списке на первом месте.

— А почему именно автомобильный салон?

— Я люблю машины и разбираюсь в них, это было вполне продуманным и взвешенным решением, — немного помолчав, добавил Рогов.

— Хорошо, — я потёр лоб соображая, что делать. — Хорошо. — Повторил я, и в упор посмотрел на своего вассала. — Вот что, Ваня. Раз уж так получилось, то я пересмотрю первоначальный договор. Менять салон не буду, нет смысла. А вот просить того же Макса Ушакова готовить обзорные статьи на разные марки машин, уже нет смысла. Раз уж ты сам сказал, что любишь и знаешь машины, вот тебе и перо в руки. Статья должна быть на разворот. С фотографиями, тест-драйвами и тому подобными интересными моментами. Фотографа я пришлю. Что ещё. Денег ты за обзоры получать не будешь, зато журнал не будет брать с тебя за рекламу салона. — Рогов сдержанно кивнул. Он пока слабо понимал, что от него требуется. — Хорошо. В процессе разберёмся. А пока подбери приличные машины Ушакову и моей помощнице. Счета мне пришлёшь, — и я, поднявшись, вышел из офиса, оставив Рогова сидеть за столом, переваривать то, что на него свалилось.

Спустившись в зал, я подошёл к Егору.

— Ну что договорились? — спросил он.

— А то, если учесть, что владелец, знаешь кто? Рогов.

— Да ну? — Егор прикусил костяшку указательного пальца, чтобы не заржать.

— Вот так. Выбирайте машины. Он сейчас очухается и поможет вам. С оплатой мы с ним сами разберёмся. А я поеду Назара Борисовича уговаривать отдать на опыты его лапочку. — На этот раз Егор не выдержал и прыснул. — И ничего смешного в этом нет. Да, с Максимом пока не говори, посмотрим, что нам Рогов наваяет.

— Иди, я разберусь. И готовься к акции. Охрану только на въезде предупреди, что мой человек с пистолетом приедет, — и Егор принялся очень внимательно осматривать очередную машину.

Глава 23

Неделя пролетела незаметно. Я полностью восстановился и чувствовал себя прекрасно. Если бы не суета вокруг.

Начались съёмки. Потом меня таскали на различные совещания в издательстве, определялись концепции журналов, шло ознакомление с темами статей и прочая, и прочая. К снимкам меня, кстати, не допускали, я их увижу только после выхода журналов. Пошедший в печать номер будет утверждён главредом. Нет, я могу настоять, но зачем? У меня работают профессионалы, они прекрасно знают, как продать то, что они делают, так что лезть я сюда точно не буду.

Единственное, что мне показали — это самая первая фотография Егора, на которой он как будто застёгивает рукав странной рубашки стального цвета. Строгое задумчивое лицо, тонкая полоска кожи, там, где не застёгнутые полы разошлись, ничего не пристойного, но всё равно выглядит весьма интересно. Это фото пойдёт в номер журнала для девочек, в качестве рекламы журнала для мальчиков.

На фоне общей суеты можно было даже подумать, что я забыл про Ожогова с Водниковым. Нет, не забыл. Просто не лез в подготовку. Не хер в таком деле жопами толкаться. Как я понял, Ожогова поручили разрабатывать Егору, а Водникова парням Стоянова. Почему так? Мне не объяснили. Только вот из этого следует, что, вроде бы ничего собой не представляющие Ожоговы, были как бы не опасней крупного и довольно влиятельного клана Водниковых. Егор все эти дни не появлялся, и спросить было не у кого.

Уже вечером в пятницу, когда я потерпел очередное поражение в нелёгком деле выкорчёвывания Вольфов из собственного дома, пришёл Егор в сопровождении Устинова.

— Выдвигаемся на позицию, — просто сказал Ушаков и протянул мне комплект формы.

— Егор, вам нельзя идти со мной, — я надел штаны и принялся закреплять щитки на их положенные места. — Это противоречит Кодексу.

— Костя, я гораздо лучше тебя знаю Кодекс. Я с ним даже иногда работаю, — снисходительно ответил Егор. — Нельзя клану Ушаковых впрягаться за клан Кернов. Вот это прямое нарушение Кодекса. А мы здесь не как Ушаковы. Мы как наёмный отряд, который ты нанял для выполнения разовой операции. И то, что во главе отряда стоит Ушаков всего лишь досадная случайность. Может, у нас денег не хватает, вот мы наймом и подрабатываем? Кстати, с тебя тысяча рублей.

— Какая тысяча? — я, не глядя на него, продолжал облачаться в форму.

— Минимальная разрешённая сумма при найме отряда для выполнения разовой работы. — Любезно просветил меня Ушаков.

— Так и скажи, что подзаработать на мне захотел.

— Так, я и не скрываю. Тысячу гони, — Егор хохотнул.

— После выполнения работы, — отрезал я.

— Жлоб, — Егор обошёл меня и помог закрепить наплечники.

— Да, Устинов. Оставь в покое мою помощницу. Я её не для тебя искал. — Устинов не ответил, но слегка покраснеть у него совести хватило.

— Ладно, красавицу Юлечку потом поделите, пора выдвигаться. — Перебил меня Ушаков.

— А ты на красоток не засматривайся, у тебя жена есть, — я вышел из комнаты, не глядя на Егора, который только хмыкнул. Устинова выгораживает, понятное дело. Сам недавно мне такую свинью подложил, теперь ещё зама своего поощряет, скотина.

К дому Ожоговых подъехали, когда уже стемнело. Егор вообще любит планировать нападения в ночь. Но тут понятно, скрытый молниеносный штурм — это не осада замка по всем правилам. Здесь главное — скорость, и как можно дольше оставаться незамеченными.

Дом не был освещён, и это было странно. В это время хоть одно окошко, но должно было гореть. Зато по всему периметру небольшого сада то и дело пробегали огоньки заклятий, многие из которых не были чисто охранными.

— Что-то здесь не так, — проговорил Егор, напряжённо вглядываясь в темноту. — Ждём! — коротко отдал он приказ. — Светлов, Войнич, проверить.

Двое бойцов скользнули к периметру и очень осторожно двинулись внутрь, проверяя пространство вокруг себя каким-то прибором. Они прошли метров десять, когда до этого ведущие себя довольно спокойно, огоньки замерли, а затем рванули к бойцам. Заклинание было сложносоставное и очень подлое.

Оба парня свалились на землю, изо всех сил стараясь не орать, в то время как огонь медленно пожирал их кожу, и одновременно что-то вроде кислоты старалось разъесть лёгкую броню, чтобы дать огню больше поля для деятельности.

— Назад! — Заорал Егор, когда какой-то совсем молодой парень попытался броситься к ним на помощь. — Всем отойти от периметра! Чёртовы твари. Устинов, где, мать твою, оставленный дозор?

— Они не выходят на связь, Егор Александрович. — Устинов отнял руку от уха и покачал головой.

Понятно, что здесь произошло. Когда Егор снял основные силы наблюдения, Ожоговы убрали дозор и приготовили нам приятную встречу. Расчёт был верным. Оставленные у дома люди ничего не сообщили, значит, ничего не произошло и можно двигаться, не подозревая подвоха. Вот только расчёт был для идиотов. Егор сразу заподозрил неладное, поэтому и послал разведчиков, одновременно пытаясь достучаться до бойцов, оставленных наблюдать за домом, которые, скорее всего, были уже мертвы.

Сам же Егор подкрался как можно ближе к периметру и оценивал перспективу спасения своих людей. Броню он им дал очень хорошую. Несмотря ни на что, они были ещё живы, и заклятья их сильно не покалечили. Хотя я представить не могу, какую они сейчас терпят боль. Бойцы на земле не шевелились, скорее всего, какое-то парализующее действие. А это могло означать…

— Я знаю, как их вытащить, — прошептав словно мантру, призвал дар.

Земля под лежащими вздыбилась и рванула вверх, а из проломов показались длинные извивающиеся корни. Они подхватили людей и одним рывком выбросили за пределы периметра.

Как я и подозревал, это был замкнутый контур. Заклинания действовали исключительно внутри него, отсюда и парализация. Стоило контур разорвать, как действия заклятий прекратилось. Мы оттащили раненных подальше от периметра, и к ним тут же подскочили целители и принялись снимать броню.

— Вот же, гадство какое, — я повернулся к выматерившемуся целителю. Эта кислотная дрянь всё-таки успела добраться до кожи и разъела мышцы до кости. В безобразной ране проглядывала частичка ключицы. — Ничего, боец, вытащим мы тебя, как новенький будешь.

— Ожоговы сами не могли додуматься до такого, и тем более реализовать, — Егор зло сплюнул на землю. — Вот только я не замечал, чтобы к ним приходили гости. Скорее всего, это произошло в то время, когда парни погибли.

— Почему тебе была поручена эта мелочь? — я смотрел на дом, в котором началось какое-то шевеление.

— Именно потому, что я заподозрил связи на стороне, ведущие к одному интересному посольству. Только за эту неделю я так и не смог найти доказательств.

— Не бери на себя слишком много. Даже Подоров ещё не знает всей полноты картины. А у него, уж поверь, возможностей больше, чем у тебя. Если бы он что-то нарыл, то пошли бы аресты, а их всё нет и нет. — Мы смотрели, как раненных грузят в машину и увозят. Соблюдать какую-то скрытность сейчас не было смысла. Нужно думать, что делать дальше. Брать Ожоговых необходимо прямо сейчас. Если отложить, то в следующий раз будет гораздо больше потерь.

— Да я понимаю, — Егор поморщился. — Подоров с нами не делится своими успехами. Он и Совету отчитывается через губу, если попросят. И то, чтобы отношения не портить. Ему только император может приказывать, а там не наши мелкие разборки, там куда большие ставки. Просто… — что он хотел сказать, я так и не услышал, потому что до нас долетел весьма характерный щелчок. — Ложись!

Упасть на землю успели все, когда над головами полетели пули. Мы подсвечены не были, и пулемёт стрелял наобум, лишь бы вообще куда-то стрелять.

— Получите, козлы плешивые! — послышался захлёбывающийся от ярости рёв. — Ублюдок Орловский. Думаешь, что тебе всё можно? Ты убил моего мальчика и за мной пришёл? Ничего на всех вас твари заносчивые найдётся управа! Мы вас всех уничтожим!

Я даже удивился такой ненависти. А ведь орущий Ожогов даже не за сына переживает, это он меня так сильно ненавидит, и Егора заодно. Мы отползли за защиту забора и кустов, которые, хоть и стояли без листьев, но пули вполне способны удержать.

Я уже думал, что мы просидим вот так, слушая всё новые и новые эпитеты, которыми меня награждал поехавший Ожогов, довольно долго, но тут позади раздался крик. Я повернул голову и увидел, как пытающийся пробежать мимо опасного места мужчина остановился и схватился за грудь, а потом медленно осел на дорогу.

— Ну всё, с меня хватит. Это уже перебор. — Процедил я, встав на одно колено. — Убирай отсюда людей, — в последних словах уже звучал лютый холод, который, как говорят, всегда царит за гранью.

Егор медленно повернул голову и посмотрел на меня. Затем также медленно кивнул. Он прекрасно понял, что сейчас произойдёт, но ни единым жестом не обозначил протеста. И это для меня значило очень много.

Я закрыл глаза, и ветер вечности устремился к не защищенному от магии смерти дому. Я понятия не имею, сколько там людей, но плевать на это. Впервые в этом мире я приговорил всех живых, находящихся рядом с сумасшедшим. Но он первым открыл огонь в сторону улицы, и уже убил человека, который просто хотел поскорее попасть домой. Никакого чувства триумфа не было. Это была работа, неприятная, жестокая, но которую надо было выполнить.

В отличие от тлена, ветер вечности уничтожал только живых существ, весом больше сорока килограмм. Всё-таки я себе дал в последний момент послабление, если в доме есть дети, то они выживут. Так же, как и кошки, которые вообще не виноваты ни в чём.

Через семь минут я отпустил дар.

— Можно заходить. — Сказал я, а Егор словно наваждение стряхнул с себя.

— В силе смерти есть какое-то бешеное притяжение, — наконец, произнёс он. — Наверное, я просто какими-то зачатками обладаю, потому что в клане Ушаковых довольно часто некроманты рождаются, раз в три-четыре поколения так точно. И тебе этот дар от нас достался.

— Ты просто феноменален, — я смотрел на него с удивлением. — Дай угадаю, ты всю юность мечтал о Ведьме, и, таким образом, натренировал руки.

— Эм, молодой был, глупый, — но по тому, как он смутился, я понял, что попал в цель. — Так, а что мы стоим? Понимаю, что время ещё есть, но можно и быстрее закончить.

Он подошёл к периметру, сосредоточился, и по земле покатилась волна искажений. Захлопали ловушки, многие из которых были даже более опасные, чем та, в которую угодили бойцы. Наконец, следующая волна не активировала ни одной ловушки, и Егор отпустил дар.

— Можно идти.

Заходили всё равно очень осторожно. Я посмотрел на изменённую землю и только присвистнул. И кто из нас опасней, даже интересно.

Тел в доме было немного. Детей и кошек я не нашёл. Прошлись по небольшому дому, ни к чему не прикасаясь. В гостиной лежали три женских трупа. Похоже, что хозяйка и две горничные. Я равнодушно посмотрел на них, ну что же, побочные потери иногда случаются, от них никто не застрахован.

А вот в кабинете нас ждал сюрприз в виде тела человека, на лице которого большими буквами было написано: итальянец, или испанец, или ещё какой уроженец Западного юга.

— Я его знаю, — подал голос Устинов. — Это первый атташе Западного посольства Бертрани.

— Отлично прогулялись, — Егор, похоже, с трудом удержался, чтобы не пнуть первого атташе. Прикоснувшись к передатчику, он процедил. — Ушаков на связи. Магов к дому Ожоговых. — После этого повернулся к Устинову. — Оставь здесь отряд. Ничего не трогать, пока маги все не исследуют. А мы к Водниковым. Надеюсь, что там обойдётся без жертв.

У Водниковых, в отличие от Ожоговых, дом напоминал муравейник. Все суетились, бегали, периодически выскакивали на улицу. Веселились на полную катушку. Никто не прятался, об охране вообще, похоже, все забыли. Ворота нараспашку. Мы удивлённо переглянулись и одновременно зашли на территорию. Прямо по дорожке к воротам бежали двое мужиков и тащили диван.

— А ну, стоять! — Ушаков хлопнул в ладоши. — Разворачиваемся и несём обратно.

Мужики, даже не затормозив, развернулись и порысили в обратном направлении.

— Какого чёрта? — Мы с Егором снова переглянулись. — А где Стояновские бойцы?

Словно услышав мой вопрос, перед нами материализовался Сергеев — командир тех самых бойцов.

— Докладывай, — Егор не являлся его командующим, и Сергеев вполне мог его послать. Но, что мне понравилось, он не полез в бутылку, просто, когда докладывал, демонстративно повернулся в мою сторону, игнорируя Ушакова.

— Час назад охрана снялась с объекта. Ушли все, включая начальника. Последний, по-моему, прихватил с собой питающие контуры. А потом началось вот это, — и он махнул рукой в сторону дома. — Но такая вот наглая попытка что-то вынести, предпринята впервые.

— А почему раньше не доложил? — я нахмурился.

— Потому что у вас нет передатчика, а телефон не отвечает. — Когда он ответил, то я потянулся к карману и выругался. Конечно, он не отвечает. Ты бы, Костик, не забыл его в новую одежду переложить, и отвечал бы.

— Так, а почему… — я перехватил неприязненный взгляд, направленный на «упыря» Ушакова. — Вопрос снимается. Ну что, посмотрим, что там произошло? Сергеев, охраняй периметр. Никто не должен вынести ни одной ложки. Особо непонятливых разрешаю пристрелить.

Ушаков сделал знак Устинову. От островной группы отделился отряд и пошёл с нами.

В доме царил хаос. Который мгновенно прекращался, как только люди видели вооружённую группу.

— Денис, собери всех в одной комнате. Бальный зал подойдёт. Всех обыскать, даже девушек. Только не переусердствуйте, — Егор умел держать своих бойцов в подчинении. Мне бы такого генерала в своё время, может, я и не пал бы так низко. Этот, в отличие от того же Скварона, запросто мне морду набил бы, если увидел, что я готов переступить черту.

Отбросив неуместные сейчас мысли, я направился прямиком к кабинету, дорогу к которому показала какая-то девчонка, которую я поймал по дороге. Егор пока отдавал последние распоряжения, а я уже зашёл в кабинет. Похоже, это было единственное место в доме, к которому Татьяна не приложила свою лапку. Всё строго и элегантно в зелёных тонах.

Татьяна Водникова сидела за столом, комкала какую-то бумагу и рыдала в голос. Подняв голову на звук открываемой двери, она смерила меня ненавидящим взглядом и молча протянула бумагу, которую мяла до этого момента в кулаке.

Я забрал бумагу и прочитал написанное. Ничего не понял и прочитал ещё раз, вникая в каждое слово. Опустив руку с письмом, я уставился в стену. Кажется, я начинаю ненавидеть Евгения Водникова больше, чем кого бы то ни было в этой жизни.

Вошёл Ушаков, и я протянул ему письмо. Пока он читал, я пытался осмыслить, что произошло.

А произошло следующее. Водникову окончательно осточертело то, что творится в его жизни. Последней каплей стала потеря гостиниц. Это было его детище и, хотя сейчас гостиницы не играли роль основного источника дохода клана, Евгений обожал каждое здание, которое он лично контролировал с момента заливки бетона. Да тут ещё сын дебилоид, которого дура — жена воспитывала со своим папашей в собственной мещанской манере. Самому же Водникову сначала было некогда, он буквально спал на работе, вытаскивая клан из ямы, а потом уже и неохота. Какое-то время он просто плыл по течению, периодически снимая стресс в борделе, где я его однажды застукал. И тут, однажды он понял, что всё, кончился Женя Водников. И начал готовить пути к отступлению. Перевёл все денежные активы за границу, купил где-то на берегу моря виллу и даже начал понемногу мутить бизнес. Оставался последний штрих, так сказать. Сначала он хотел оставить клан сыну, мол, крутись как хочешь, учитывая, что денег на счетах осталось ровно на месяц. Но сынуля решил всё за него. Умирать ради идиотки, которая за столько лет так и не поняла, что такое кланы, Водников не собирался. Оформив документы о разводе, он готовил их не один год, втайне, естественно, и оформив передачу прав на клан Константину Керну с припиской «Подавись, мразь», Водников рванул на свою виллу, прихватив с собой свою подругу из борделя.

За спиной раздался то ли всхлип, то ли приглушённый смех.

— Лучше, заткнись, — предупредил я Ушакова, но он в ответ только заржал ещё громче. Я же обернулся к Татьяне. — У вас есть сутки, чтобы собрать вещи и убраться отсюда.

— Куда же я пойду? — всхлипнула женщина.

— Мне плевать, к отцу, например. И да, ваш багаж тщательно проверят, чтобы вы забрали только личные вещи. Всё имущество клана должно оставаться на месте, включая фамильные драгоценности и артефакты. — Я подошёл к столу, забрал толстенную папку с передачей мне прав на клан. — Не заставляйте меня пожалеть о своём решении.

Повернувшись к ней спиной, я пошёл к двери.

— Ты куда? — Ушаков кусал губы, чтобы не расхохотаться. — Женька, конечно, тебе ту ещё свинью подложил. Но, смотри на это с другой стороны. Клан был крупный неубыточный…

— Заткнись, по-хорошему, — процедил я. — А иду я к юристам. И нисколько не удивлюсь, если однажды они скинутся на киллера, чтобы завалить эту тварь, которая сейчас на солнышке нежится. Кстати, я тоже вложусь. — И строевым шагом, вышел из комнаты, оставив Ушакова закончить здесь нерешённые дела.

Глава 24

Время до свадьбы пролетело как-то слишком быстро. Казалось бы, несколько месяцев, а я даже не заметил, как весна сменилась летней жарой, которая плавно перетекла в приятную раннюю осень.

Это время просто вырубило меня наповал. Оно было наполнено суетой, какими-то бесконечными делами, встречами с юристами, попытками переварить клан Водниковых, который теперь стал кланом Кернов. Точнее, клан Кернов его поглотил. От части предприятий пришлось отказаться, они были уже при Водникове убыточны, и тратить на них время и средства я не горел желанием, поэтому просто пустил с молотка. Что существенно увеличило мой счёт.

Где-то в середине лета счёт ещё раз весьма солидно потяжелел, как я понял, пришёл гонорар за участие в поимке чёрного единорога. А я уже хотел звонить Марго, чтобы поинтересоваться судьбой этих денег. Но, получилось весьма неплохо.

Журналы, подготовка к свадьбе, к ней меня всё же сумели привлечь, и много чего ещё. Половины я даже не помню. Домой чаще всего приползал, что-то ел, не чувствуя вкуса, и заваливался спать. И так до следующего утра.

Первый выпуск свадебного журнала ждал неизбежный успех. Ушаков, сволочь такая, разглядывая своё фото, с самодовольной улыбкой заявил, что успех журналу принесло именно оно. И тут же посетовал на жлобство Щукина, который ему эту рубашку так и не прислал.

Так что эти месяцы превратились в бесконечную череду встреч, консультаций, и какой-то беготни, от которой никуда нельзя было деться, потому что требовалось моё личное присутствие.

И всё же первым, с кем пришлось встретиться, был Подоров. Мы с Ушаковым отдали ему первого атташе вместе с домом Ожогова. Пускай копается. Дом Подоров нам вскоре вернул, мы его продали, а деньги поделили. Я же должен был Егору за найм.

А через неделю позвонил Матвей Игоревич и назначил встречу на нашем старом месте. Когда я подошёл к пруду, он уже ждал меня у самой кромки воды, глядя на середину водоёма, куда уже начали перелетать утки.

— Вон та точно опасна для общества. Она нападает на людей, — я уверенно показал на утку, показавшуюся мне знакомой. По-моему, это была как раз та наглая тварь, от которой меня Майя спасала.

— Вот как, а по мне, эта утка не выглядит слишком опасной, — Подоров внимательно осмотрел птицу и бросил ей кусок хлеба. Утка поймала хлеб на лету и тут же куда-то улетела. — Ты успел допросить первого атташе? — Он продолжал следить за птицами, периодически бросая им хлеб.

— Нет, слишком долго мы до него добирались, — я покачал головой. — Да и не знал я, что такой жирный гусь в доме прячется.

— А если бы знал, поступил бы иначе? — Подоров бросил очередной кусок в воду. Пруд уже почти полностью очистился ото льда, только у берегов ещё было немного наледи.

— Нет, — подумав, ответил я. — Это был оправданный риск. Уже погиб гражданский, и этот псих не собирался останавливаться. Чтобы в него выстрелить, нужно было открыться, а для других даров он был слишком далеко, я бы не достал, или он имел бы шанс уйти с траектории. Магия смерти же неизбирательная. Она просто уничтожает всех, до кого может дотянуться. К тому же сомневаюсь, что он бы сказал что-то такое, чего ты не знаешь. Он ведь как-то связан со сбежавшим хреном, как там его Адреасом, если не ошибаюсь.

— Нет, не ошибаешься. — Матвей бросил уткам последний кусок хлеба. — Самое поганое заключается в том, что я и император должны теперь решить, действительно ли только Великий князь был связан с этой коалицией, или его сын тоже. Если один из его дружков, состоящий в ближнем круге наследника, связан с посольством напрямую. — Он развернулся и пристально посмотрел на меня. — Проблема заключается в том, что император болен. Болен уже давно. Виталию было всего три года, когда его величество отравили. Спасти ему жизнь удалось, но вот детей у него уже быть не могло. И теперь у Орловых есть только один наследник, да ещё такой, которого всем удавить охота, включая, кстати, меня и самого императора Михаила.

— Зачем ты мне это говоришь? Ну, пресечётся династия, как будто этого никогда не случалось раньше. Императором станет Ушаков, мы сейчас работаем над тем, чтобы вернуть Егору потерянные очки. Это будет не худший вариант, чем Васька.

— Поговори с матерью, — внезапно перебил меня Подоров. — По моим сведениям, она могла выйти замуж за твоего отца. Мне нужно знать, где свидетельство о браке.

— Посмотрите в церковных книгах, — машинально ответил я, пытаясь осознать тот факт, что могу быть вполне законнорождённым.

— Был пожар в часовне и, несмотря на усилия твоего отца, книги сгорели.

— Какая жалость, — я переварил новость, и она мне не слишком понравилась. И дело даже не в том, что я не смогу занять трон императора, я-то как раз смогу, дело в том, что я не хочу этого. Так что ничего я у матери спрашивать не буду. Захотела бы, сама бы давно уже рассказала, а то и бумагу показала.

— Поговори с матерью, Костя. Это очень важно для императора и для меня.

— Я поговорю с ней, — неохотно пообещал я. Конечно, поговорю, когда время позволит, а оно долго может не позволить это сделать.

Подоров наклонил голову, внимательно осмотрел меня с ног до головы, и мы разошлись в разные стороны.

А потом всё завертелось с какой-то ненормальной скоростью, и с матерью я так и не поговорил.

Уже через две недели после того, как Водников так изящно меня подставил, Громов заявил о готовности основных охранных контуров у Вольфов, и что дальнейшее ложится на плечи начальника их охраны, а у него и так дел невпроворот.

Вот только, если я думал, что готовность защиты спасёт меня от самих Вольфов… Так сильно я ещё никогда не ошибался. Вольфы ушли летом, когда Владе, а за ней Ирине срок рожать подошёл. Только тогда я сумел отбить свой дом обратно. Дед сразу же вернулся от Ушаковых, а вот мама осталась, так ей было проще добираться до ротонды.

Но в основном эти месяцы слились для меня в одну сплошную ленту повторяющихся в различных вариациях событий. Иногда я даже терялся, путался в днях и датах. Меня очень сильно выручала Юля. Если бы ещё этот кобель Устинов от девочки отвязался, было бы совсем замечательно.

Егора тоже догнала подготовка в виде императорской канцелярии и собственной службы безопасности императора. Особенно вторая служба так плотно взялась за Ушакова, что у того только пар валил из всех отверстий.

— Этот козёл будет меня учить, как охранный коридор от ворот до часовни и ротонды делать? — он пнул стоящий у него на дороге стул, когда весь красный ворвался ко мне в кабинет.

В этот момент в кабинете сидели Люсинда и Юлия. Люсе было скучно, и она решила помочь мне с журналом. Я с радостью свалил на неё такую кучу дел, что она даже пискнула что-то про перебор, но я уже её не слышал. Сама вызвалась, я её не заставлял. Пока что, чтобы не было недоразумений, я назначил её редактором «Сегодня». Пусть пашет. А недостаток опыта и навыки ей Котов быстро привьёт, потому что он сам уже вешается от перенапряга.

— Я могу поинтересоваться, какого чёрта ты врываешься в мой дом и начинаешь крушить мою мебель? — я посмотрел на него снизу вверх, из-за горы разных бумаг, в которые меня с утра закопали.

— Я не могу там оставаться. Не тогда, когда имперская служба пытается влезть в мою работу, которая хорошо отлажена и прекрасно функционирует, — Егор поднял стул и упал на него рядом с женой. Люся нагнулась и легко его поцеловала успокаивая.

— Ушаков, мне не нравится твоё выражение лица, — я поднял вверх палец. — Оно мне очень не нравится. Что ты задумал?

— Ну-у-у, — протянул Егор. — Вольфы же благополучно родили двух сыновей и отчалили в родную гавань? Может, мы с Люсей здесь поживём, до свадьбы. Нет, как вариант есть старая квартира Люси, но, боюсь, там не слишком безопасно.

— Я Олегу Рыжову ключи отдала, он туда какую-то свою подружку притащил, так что при любом раскладе, мы не сможем в тот дом вернуться. — Люся нашла руку мужа и сжала её.

— Да вы сговорились, — я бросил ручку на стол. — Дед как-то сказал, что, живя в вашем доме, можно годами друг с другом не встречаться.

— Не в этом случае, — пробормотал Егор. — Я бы ездил туда как на работу, уезжая вечером… Но, если ты категорически против…

— Егор, вот у того, чем ты сейчас занимаешься, есть очень неприятное определение — эмоциональный шантаж. — Я поднял ручку, потому что уже точно знал, что эти шантажисты выиграли. Тут ещё и тот факт сыграл свою роль, что, когда я был ранен, Егор сумел организовать мой покой, дав мне элементарно выспаться. Снова бросив ручку на стол, я поднял трубку стационарного телефона. — Назар Борисович, подготовьте комнаты, которые женщины Вольфа занимали, да-да, те смежные. В них до свадьбы Ушаковы поживут. Нет, не все, всех мы не сможем прокормить. Только Егор с Люсиндой. Почему две комнаты? А вдруг Люся захочет от него отдохнуть?

— Спасибо, — просто сказал Егор.

Но Ушаковы, в отличие от Вольфов, были тихие. А когда Егор приезжал домой, то просто падал на кровать, иногда даже не раздевшись, и засыпал. Просыпался он или нет, когда к нему присоединялась Люсинда, я не знаю, свечку над ними не держал, но пару раз помогал ей его раздевать, потому что ворочать эту тушу для хрупкой, да ещё и беременной женщины, было тяжеловато.

Так что все были при делах. И как оказалось, когда ты занят до такой степени, что иной раз просыпаешься с утра в той же позе, что и уснул, никакие желания тебя не посещают и не мучают. Да ты вообще ничего не хочешь в такие моменты, тебя самого хоть… хм, а вот об этом не надо даже думать, а то сразу тот бордель вспоминается, с которым нам Люська удружила.

И вот в один далеко не прекрасный вечер к нам приехал Андрей Никитич. Приехал он какой-то взъерошенный, с газетой под мышкой. Они заперлись с дедом в кабинете, и долго из него не выходили.

Уже и Егор приехал, как обычной вздрюченный сверх меры от непрерывного общения с императорской службой безопасности. Уж не знаю, что им опять не понравилось, наверное, цвет камуфляжа Ушаковских бойцов недостаточно камуфляжный.

Я же в этот вечер был не слишком убитый. Мне предстояло убиться самостоятельно, изучив бумаги по стеклодувному предприятию, доставшемуся мне от козла Водникова. Вот, положа руку на сердце, если я Женьку где-то встречу, то уничтожу его максимально жестоким образом. Предприятие было очень даже интересное, но вот уже год приходило в упадок, потому что Женёк им совершенно не занимался. Хорошо хоть налоги платил, да зарплату персоналу, а то совсем печально бы всё было. А самое главное, для меня это предприятие было нужно просто как воздух, потому что из Франции пришло сообщение, что доставшийся мне по случаю вместе с виноградниками винодельный цех готов предоставить свою продукцию. К свадьбе — это было бы самое оно, всё одной статьёй расходов меньше. Вот только появилась одна проблема — бутылки. Нужны были бутылки, которых быстро взять было неоткуда. А тут такой подарок от Водникова. Ещё бы руки ему оторвать, за то, что запустил предприятие, и совсем хорошо бы было.

И вот я, нагрузившись бумагами, сразу завалился на кровать, чтобы далеко не ходить, когда начну отрубаться, приступил к их изучению, но тут мня прервал Назар Борисович, пригласив пройти в кабинет, где меня ждут Андрей Никитич и Виталий Павлович.

— Ну что, ружьё вернули в целости и сохранности? — спросил я, останавливаясь перед кабинетом. Чего мне стоило уговорить его отдать лапулю на время Стоянову, лучше вообще никогда не вспоминать.

— Да, Константин Витальевич, ружьё вернули в прекрасном состоянии.

— Я же говорил, что его хорошо отреставрируют, — я мысленно поблагодарил богов. — Да, Назар Борисович, у меня к тебе личная просьба. Сразу после свадьбы мы с Анной переедем в наш новый дом, и нам понадобится дворецкий.

— Хм, мне, конечно, очень лестно, но я, разумеется, не оставлю Виталия Павловича и Марию Витальевну, — медленно ответил Назар Борисович.

— Да это понятно. Я и не прошу оставить деда с матерью, и прекрасно понимаю, что это из серии невозможного. Я прошу подыскать мне приличного дворецкого.

— Я подумаю, Константин Витальевич, вполне может быть, что у меня есть кое-кто на примете. — И Назар Борисович открыл передо мной дверь в кабинет.

Тресь! Я сумел перехватить газету, летевшую мне прямо в лицо.

— Немедленно объясни, что это такое? — Андрей Никитич опёрся руками на стол и подался вперёд, сверкая своими блёклыми выгоревшими глазами.

— Газета, — я открыл первую страницу и тут же увидел несколько фотографий Егора, подобранных просто филигранно, на протяжении всей статьи. А фотограф хорош. Очень хорош. Так точно уловить проступившее облегчение на лице Ушакова в тот момент, когда он прижимает к себе Люську и рыдающего Славку. Это талант. — Полагаю, что вы из-за этой статьи переполошились?

— Представь себе, да. Как так получилось, что внутреннее дело клана, закрытая информация, оказалась достоянием общественности? — на этот раз на меня начал орать мой дед.

— Хм, наверное, эта информация стала достоянием общественности, потому что я о ней рассказал своему журналисту. Точнее, показал. Иначе, откуда взялись снимки, как, по-вашему?

— Костя, не ёрничай. Ты хоть понимаешь, что это неприемлемо! Это нарушает все давно устоявшиеся традиции, подрывает то, что составляет саму суть кланов.

— Вы не понимаете, — я покачал головой. — Вынырните хоть на мгновение из своего болота, которое вы называете устоем кланов и взгляните на ситуацию с другой стороны…

— Ты сделаешь опровержение. Егор не имеет права быть сейчас слабым, или казаться им. Его просто…

— Хватит! — я швырнул газету на стол прямо возле рук прадеда. — Я не буду делать никакого опровержения. Может быть, вы оба не в курсе, но Егору уже чуть ли не в лицо говорят, что это именно он подстроил пожар, чтобы избавиться от тех, кто стоял между ним и местом наследника. И что вы, Андрей Никитич, в этом поддержали своего любимца.

— То, что говорил Рогов, не значит…

— Значит. Ещё как, значит. И если вы прочтёте эту статью без эмоций, из-за того, что информация о закрытых клановых структурах вырвалась наружу, то вы поймёте, зачем я это сделал. Здесь Егор неслабый, отнюдь. Он здесь показан очень сильным мужчиной, который только что выдержал чудовищный по своей нагрузке бой. А ведь он тогда ещё не восстановился до конца. Мужчиной, у которого убили самым подлым образом половину семьи. И как он должен был на это реагировать? Он же человек, в конце концов, а не машина. Зато сейчас любому, кто заикнётся о том, что это Егор убрал полклана, найдётся с десяток желающих набить лицо.

— Костя, ты должен нас понять, такого вопиющего нарушения тайны кланов никогда не было.

— Дед, я тебя очень люблю и уважаю, но в данном случае, понимать не собираюсь.

Я ушёл из кабинета, хлопнув дверью. Естественно, ни о каких делах не могло быть и речи.

— Старые упёртые бараны, — прошипел я зло в подушку, сбрасывая бумаги на пол.

Ситуация разрешилась утром. Егор заскочил в какой-то промышленный магазин, у него закончился скотч и чёрные мешки. Деды сидели в машине, мы всей дружною толпой ехали в канцелярию императора, чтобы получить стопку именных пропусков, и Андрей Никитич, который всё ещё дулся, заехал за нами.

— Я даже не буду спрашивать, зачем тебе скотч и чёрные большие мешки, — прошептал я, когда Егор рассчитался и мы вышли на улицу.

— И не спрашивай, побереги нервы, — отшутился Егор.

Когда до машины оставалась пара шагов, прямо возле нас остановились две ещё довольно молодые женщины. Они внимательно осмотрели Егора, задержав взгляд на этой проклятой серебристой прядке, а затем одна из них пролепетала.

— Ой, Егор Александрович, примите соболезнования, такая жуткая трагедия.

— Да примите наши искренние соболезнования.

— Эм, спасибо, — Егор сел в машину и посмотрел на меня. Я молча сунул ему в руки газету. В это время Андрей Никитич, открыл статью и принялся её внимательно читать.

Егор пробежал глазами по статье. Не увидев ничего нового, кивнул на фотографии.

— Хорошие фото, дашь мне оригиналы? Думаю, Люсе понравятся.

— Не вопрос, попрошу, чтобы напечатали, — и тут наш тихий разговор прервало покашливание Андрея Никитича.

— Я понял, что ты хотел этим сказать. Признаю, что в данном случае ты был прав. Но, Костя, в следующий раз будь добр согласовывать с нами подобные вещи, чтобы они не сваливались на нас в качестве сюрпризов.

— Хорошо, — я принял это «в следующий раз» за очень хороший знак и решил не спорить, чтобы не испортить получившийся результат.

Накануне свадьбы, точнее, за два дня, я решился позвонить Ире.

— Привет, — было уже поздно. Я лежал в постели с закрытыми глазами в темноте и пытался представить, что говорю с ней не по телефону, а воочию.

— Привет, — ответила Ира. Воцарилось молчание, которое быстро становилось неловким. — Зачем ты звонишь, Костя?

— Я скоро женюсь, — идиот, она это знает, и ты решил ещё раз напомнить? Я несильно стукнулся головой об стену.

— Да, Костя, через два дня, я знаю. — Ира хмыкнула.

— Чёрт подери, Ириш, давай о чём-нибудь поговорим, ну хоть о чём-нибудь, — я снова легко стукнулся головой об стенку.

— Хорошо, давай поговорим о единороге. — Она вздохнула. — Мы пришли к выводу, что его нельзя забирать далеко от могильника, на котором он родился. Здесь всё так изменилось. Много новых построек для нашего мальчика, много учёных сюда слетелось, магов из императорской канцелярии. Деревня просто расцвела. Да ещё и после своего последнего исчезновения, он вернулся и начал очень быстро развиваться. Появились дополнительные свойства у рога… Ты бы его видел такой красавец.

— Да наверное, это последнее исчезновение пошло ему на пользу, — я слушал её, не открывая глаз.

— Я решила, что останусь здесь, ухаживать за Зелоном. — Продолжила Ирина.

— Знала бы ты, насколько это сексуально звучит, — я невесело хмыкнул. — Ты заключила договор?

— Да, я заключила пока годовой контракт. Малыш начинает нервничать, если поблизости нет хотя бы одного некроманта. — Она улыбалась. Улыбка всегда слышится в голосе.

— Значит, я тебя не увижу целый год? — я заложил одну руку за голову.

— Зачем нам видеться, Костя? — Ира вздохнула. — Так будет лучше, поверь, и для тебя, да и для меня тоже.

— Тогда до встречи? — год — это долго. А если прибавить эти полгода. Да, такими темпами мы просто забудем друг друга. Это хорошо или плохо? Я не знаю, у меня нет ответа на этот вопрос.

— До встречи. И, Костя, не звони мне больше просто так, хорошо? Только если что-то случится. — Она отключилась, а я положил телефон на тумбочку.

— Хорошо, Ира, я не буду тебе звонить. Я плохо понимаю, зачем сейчас позвонил. Наверное, просто устал. Ничего, осталось совсем немного продержаться. После свадьбы станет попроще. Ведь станет же?

Глава 25

— Где этот паршивый кот⁈ Дайте мне его, я задушу эту пушистую сволочь! — я приоткрыл один глаз и зевнул. Посмотрел на часы. Пора вставать. Сегодня у меня свадьба, демоны её раздери. А ведь если задуматься, я кем только не был, особенно в то время, когда меня звали Зелон, но вот женатым мужчиной как-то не удалось побывать.

— Где это кот! Кто-нибудь видел эту тварь? Папа, Егор, вы видели Паразита? — да что там мама надрывается? Что Паразит опять натворил?

Решив, что скоро всё равно узнаю, что там за трагедия происходит, я решил не тратить время и принять душ. Жених же должен быть чистым, или это пережиток прошлого? Ну, пусть я буду старомоден, потому что считаю, что всё-таки надо помыться и побриться. Тем более что журнал получил аккредитацию, и парой снимков со спины я точно не отделаюсь.

Душ принимал быстро. Расслабляться не было времени. К тому же если слегка опаздывающая невеста, это ещё куда ни шло, то вот опоздавший жених — это тот ещё номер.

Выйдя из душа в одном полотенце, я оглядел комнату. Сегодня мы с Анной поедем сразу в наш новый дом для брачной ночи. А утром я сюда вернусь, чтобы собрать кое-какие вещи. Словно закончилась одна часть моей жизни, чтобы уступить место следующей. Впрочем, нет, это не часть жизни закончилась, это и есть жизнь во всём её многообразие.

Что-то меня на философствование потянуло. Наверное, я всё-таки нервничаю. Ну а кто не нервничал на моём месте?

Я прислушался, вроде бы скандал, который меня разбудил, завершился. Вздохнув, я подошёл к шкафу. Надо хоть трусы надеть с рубашкой. Костюм-то мама должна принести. Собственно, она, скорее всего, из-за этого и приехала.

Я уже завязывал галстук, когда в коридоре раздался громкий шум и через несколько секунд в комнату ворвалась мать. Она была великолепна: платье, причёска, драгоценности… Ещё бы метлы в руках не было, а то она сейчас, как никогда, напоминала прекрасную колдунью из детских сказок.

— У тебя нет дара огня, даже не пытайся взглядом что-то поджечь, — посоветовал я ей, и тут же прикусил язык. Потому что сейчас Мария Керн не была настроена на диалог.

— Сын мой, — она перехватила у меня галстук, быстрыми чёткими движениями завязала узел и так крепко затянула, что я почувствовал хроническую нехватку дыхания. — Отвечай мне, глядя в глаза. Где твой кот?

— Понятия не имею, — прохрипел я, вырвав из её рук злосчастный галстук, ослабил узел. — А ты мне лучше скажи, зачем ты пытаешься меня убить?

— Я не пытаюсь тебя убить, я хочу убить твоего кошака. И хочу сделать это максимально жестоко и болезненно. Так, где он?

— Правда, не знаю, — я развёл руками. А вообще здорово: она при параде, а я в одних трусах. Зато в галстуке.

— Хорошо, тогда ответь, где твой обрез? — так, приехали. А обрез-то ей зачем?

— Если верить Стоянову, то обрез — это сейчас статусное и модное оружие, но женщинам он всё равно не подходит. Это я тебя не спрашиваю про то, за чем он вообще тебе понадобился, и как это желание связано с Паразитом?

— Ты можешь мне просто дать этот проклятый обрез, чтобы я пристрелила этот блохастый комок шерсти, невзирая на последствия?

— Да ты можешь сказать, что произошло? — Я не выдержал и рявкнул на неё.

Мать вздрогнула, закусила губу, чтобы не разреветься, и протянула мне какую-то тряпку, которую она таскала с собой вместе с метлой.

— Вот. Я отвлеклась всего на две минуты и этому паразиту их хватило, чтобы сотворить такое.

— Что это? — Я взял в руки тряпку и развернул её. Когда-то это были штаны. И это были не просто штаны. Это были, мать вашу, штаны от моего свадебного костюма! Я очень аккуратно сложил то, что осталось от штанов, и медленно проговорил. — И где эта тварь?

Дверь в комнату открылась, и вошёл Егор. Оглядев нас, он задал, наверное, самый тупой вопрос в настоящий момент.

— А ты чего ещё не оделся? Мы скоро опаздывать начнём.

Я схватил тряпку, которая ещё совсем недавно была штанами, и которая стоила мне херову кучу нервов и времени, потраченные на всевозможные примерки.

— Если ты думаешь, что я пойду в этом, то ты ошибаешься. Я лучше вот так пойду, или вообще голый.

— Это наверняка произведёт фурор, и сердца многих дам будут разбиты, но не думаю, что это хорошая идея, появиться голым перед императором. — Спокойно ответил Егор.

— Тебе легко говорить.

— А тебе легко мозг уже подключить. Я понимаю, волнение и всё такое, но, Костя, первый выпуск твоего журнала посвящён свадьбе. И я лично видел, как проводилась сессия в костюмах. А Щукин всё, в чём тебя фотографируют, присылает потом тебе. Так что, — он подошёл к шкафу и открыл его. — Па-бам, что и требовалось доказать. — Он указал на ряд костюмов, упакованных в прозрачные чехлы. — Так что выбирай костюм и поехали. Мне Юрка телефон оборвал, да гости уже прибывать начали, мне нужно всё самому контролировать, иначе у меня истерика похлеще твоей начнётся.

Выбирала мать. Если бы дело касалось только меня, то я бы просто протянул руку и взял первый попавшийся костюм. Так что мне такое ответственное дело не доверили. Зато теперь появилась другая проблема. Костюмов было много, и все они были хорошие. А ещё они все были разные. Но все сразу я их одеть не мог, и приходилось выбирать. А как тут выбрать, если они шились специально для меня, по моим меркам и даже оттенки выбирались такие, чтобы они подходили к моим светлым волосам. Положил конец моим мытарствам дед. Он ворвался в комнату вопя, как резанный.

— Да сколько уже можно вас ждать? Костя у нас что, девица? Его, по-моему, совсем несложно засунуть в костюм, и пнуть к машине! По-моему, даже невесту так долго не собирают. Мы уже начинаем опаздывать, вашу мать!

И тут только он увидел, что мы стоим перед сложным выбором. Плюнув, дед подошёл к шкафу, схватил первый же костюм, не глядя, и сунул мне в руки.

— Одевайся, я подожду возле машины. Пошевеливайтесь. — Я вздохнул с облегчением, а дед, перехватив мой благодарный взгляд, кивнул. — Маша, пошли со мной, твой сын уже вполне способен самостоятельно брюки натянуть и пиджак застегнуть. И брось уже эту метлу! Или ты на ней лететь планируешь?

Дед с матерью вышли из комнаты, точнее, дед выволок слегка упирающуюся дочь, а мы с Егором переглянулись и расхохотались.

Штаны я успел натянуть и даже надел вычищенные до зеркального блеска ботинки, когда, вопя нечто нецензурное, в комнату ввалился Вольф.

— Костя, ты совсем охренел? Уже гости наполовину собрались, а ты ещё голый стоишь. И Мария где-то потерялась. Ты в курсе, что Андрей Никитич с моей матерью и твоей женой, — он ткнул пальцем Егора в грудь, — гостей встречают, пока вы здесь непонятно чем занимаетесь!

Егор, услышав про гостей, только зубами скрипнул. Не известно, кто сейчас болтается по вверенной ему территории, которую он должен охранять, а сам Ушаков вместо этого разгребает последствия кошачьего произвола.

— Не ори, у нас форс-мажор случился, — я надел пиджак и поправил галстук. — Мой костюм сожрал Паразит, пришлось вспоминать, где у меня запасные. Хорошо Ушаков ещё не уехал, он быстрее нас с матерью об этом вспомнил.

— Так, я не буду спрашивать, почему Ушаков знает, где у тебя что лежит лучше тебя и твоей матери, — Юрка схватил меня под руку и потащил к выходу. — Но его задачей было доставить жениха к алтарю. И я даже не знаю, справился он, или завалил такое простое на первый взгляд дело?

— Юра, заткнись, иначе до алтаря доедет только жених без свидетеля. — Процедил Егор.

— Вот оно, преимущество грубой силы перед интеллектом, — Вольф весьма ловко запихал меня в машину. Судя по всему, дед с матерью уже уехали, потому что у дверей никаких других машин, кроме вольфовской, не наблюдалось.

— Вы замолчите, оба? — я обхватил голову руками. — Что на вас нашло?

Егор сел рядом со мной, и машина рванула с места.

— Вообще-то, не только ты нервничаешь, — ответил мне Юрка. — То, что жених у алтаря почти в обмороке, и невеста кое-как на дрожащих ногах стоит, это нормально. Этого все ждут, и такой расклад никого не удивит. На то и существуют свидетели и друзья, чтобы вовремя подставить плечо. И в этом случае все как раз и ждут, чтобы друзья оставались собранными и надёжными. Вовремя заполняли паузы, пошло шутили и всячески отвлекали внимание от молодых, если кого-то из них начало тошнить. И да, я волнуюсь. Ты хоть сам в курсе, сколько там уже народу собралось? Да вы подарки только неделю разбирать будете. После того как Ушаков всё проверит, естественно.

— Вот ты мне сейчас охренительно помог, Юра, — я выпрямился. Так, ничего страшного не происходит. Это всего лишь свадьба. Соберись, тряпка. Пару раз я даже легонько ударил себя по щекам. И тут машина остановилась, и я действительно почувствовал, что меня начало подташнивать. Чёртов Вольф.

Егор выскочил чуть ли не на ходу и сразу же поднёс руку к уху. Похоже, его здесь ждали, чуть ли не больше жениха с невестой.

Вольф без лишних сантиментов потащил меня к часовне. Там я встал у своего выхода и принялся ждать сигнала. Хорошо, что мы спрятаны от многочисленных свидетелей второго круга, набившихся в семейной часовне Ушаковых, как селёдки в бочке. Всё-таки венчание — это таинство, и близко от нас и священника будут находиться только свидетели. Когда-то мы с Анной как раз держали венчальные венцы над Вольфами. Теперь их очередь. Хорошо ещё, что Влада уже оправилась от родов, чтобы принять участие в этом празднике жизни.

Дальнейшее выпало из моего восприятия. Я делал то, что мне говорят. Опускался на колени, вставал, куда-то шёл, что-то делал, надел на тонкий пальчик тяжёлое обручальное кольцо…

— Константин, ты можешь поцеловать свою жену, — зычный голос священника вывел меня из этого своеобразного транса.

Я откинул с лица Анны фату. Она была бледная, и очень красивая. Моя жена. Я долго смотрел в запрокинутое личико, на котором отразилось волнение и лёгкий испуг. А потом прикоснулся к её холодным губам своими.

— Привет. — Прошептал я ей в губы.

— Привет, — ответила она и слабо улыбнулась.

Словно этот лёгкий поцелуй послужил сигналом к завершению таинства. Нас тут же начали поздравлять, старались дотронуться, похлопать по плечу. Кто-то уже нечто неприличное выкрикнул, намекая на плодородный брак.

Юрка не мог отогнать всех желающих, а Егор был где-то на периметре, поэтому я, чтобы уже выйти из небольшого душного помещения, подхватил Анну на руки и понёс к выходу. Мой жест все присутствующие оценили и даже похлопали в ладоши. Я же, не останавливаясь, дошёл до выхода. Дверь распахнулась, я шагнул с женой на руках на улицу, и мы тут же попали под вспышки камер. Чертовски романтично, лучше и не придумаешь.

Опустив Анну на землю, я впервые рассмотрел её. Платье было с открытыми плечами, да и вообще создавалось впечатление, что оно вот-вот с неё свалится.

— Сегодня все без исключения мужчины будут на тебя смотреть в ожидании, что платье упадёт, и они насладятся прекрасным видом. Вон, даже Ушаков косится. А ведь его сложно сбить с пути истинного. Для него сейчас только одна женщина существует.

— Так и было задумано, — Анна снова улыбнулась. — Как ещё бедной девушке привлечь внимание на этом празднике жизни?

— Ты само очарование, — я поднёс её руку к губам и коснулся холодных пальцев. — Не бойся, всё самое страшное уже позади. А брачная ночь нами отрепетирована, так что никаких проблем быть не должно.

— Керн, ты меня иногда ставишь в тупик, я не знаю, как на тебя реагировать.

— Расслабься и улыбайся. Мы счастливая влюблённая пара на свадьбе года. Не надо создавать у гостей и журналистов впечатление, будто тебя насильно за меня выдали. — Каким образом Егору удалось организовать нам уединение в толпе, не доступно для моего понимания, но ему это удалось. И мы смогли поговорить без лишних ушей.

Анна улыбнулась на этот раз искренне. Взяла меня под руку и прижалась всем телом.

— Или тебя заставили жениться под дулом пистолета.

— Неправда, им не нужен был пистолет. Меня всего-то на полгода лишили женской ласки. В таких условиях, что только не сделаешь, даже женишься, — вот теперь Анна рассмеялась и ударила меня по руке. При этом она откинула голову и половина гостей, затаив дыхание уставилось на платье, которое, казалось, начало сползать с груди. Я же коснулся её губ дежурным поцелуем. — Пошли уже к гостям. А то Егору сложно долго сдерживать толпу.

Она кивнула, и мы пошли уже в ротонду. Я здесь не был давно и даже для меня стало потрясением, насколько преобразовалось и так великолепное помещение.

К нам подошли мама с дедом и тёща с тестем, чтобы поздравить. Стоянов при этом выглядел почему-то довольным больше, чем мы все, вместе взятые. Он уже хорошо накатил и теперь оглядывался по сторонам, останавливая взгляд на дамах гораздо дольше, чем позволяли приличия.

— Мама, мои поздравления, это чудо стоило каждого твоего нерва, — я поднёс её руки к губам.

— Костя, — она обхватила мою голову и притянула к себе, поцеловав в лоб. — Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.

После этого она повернулась к Анне и весьма любезно поздравила её с замужеством. Я же смотрел на неё и думал над тем, что сказал мне Подоров. Успела она выйти замуж за Орлова, или нет? Я уже собрался отвести её в сторону и спросить в лоб, но тут в зале возникла суета. Объявили о прибытии императора. Я тут же вместе с женой повернулся в ту сторону, решив выяснить подробности о моём происхождении когда-нибудь потом.

Весь оставшийся вечер я проявлял просто чудеса эквилибристики, старательно избегая любой выпивки и императора. Вино, кстати, было весьма приличным. И гостям прямо объявили, что это новый вкус с виноградников Кернов. По-моему, многим понравилось.

К концу вечера я вышел из зала на улицу. Ко мне тут же подошёл Егор.

— Ну и свинью ты мне подложил, — заявил он, останавливаясь рядом со мной. — Я тут, как белка ненормальная кручусь. В то время как мою жену уже четвёртый по счёту мужик пытается после танца вытащить прогуляться.

— Надеюсь, те мешки со скотчем были не для этих бедолаг? — я усмехнулся.

— Нет, до этого дело не дошло. Но мне всё равно пришлось представляться, как мужу дамы, чтобы все желание шутить у них напрочь пропадало.

— Я их понимаю. У меня бы тоже пропало всякое желание шутить, если бы ко мне подошёл муж понравившейся женщины, страстно тискающий рукоять пистолета. — Мы рассмеялись, но тут ко мне подошла мать, прервав наш разговор.

— Костя, его величество собирается уезжать и хочет напоследок поговорить с тобой, — она выглядела немного растерянно.

— Хорошо, нельзя заставлять его величество ждать.

Император встретил нас уже на выходе из ротонды.

— Хочу ещё раз поздравить тебя, Константин. Анна — прекрасный выбор, а клан Стояновых — прекрасное приобретение. — И Михаил протянул мне руку, которую я без колебаний пожал. — Я хочу сделать тебе небольшой подарок. Не вашей молодой семье, этот подарок где-то там, и его, наверное, уже распотрошили люди Ушакова. Преданный друг — это очень большая ценность в наше неспокойное время. — И он протянул мне небольшую коробочку. — А этот подарок я хотел бы сделать тебе лично. Открой.

Я послушно открыл коробочку. На красном бархате белое золото смотрелось весьма неплохо. Вот только я категорически не хотел даже прикасаться к небольшой печатке со сложным орнаментом на чёрном плоском камне.

— Спасибо, ваше величество. Это очень ценный подарок для меня, — я уже хотел захлопнуть коробку, но император удержал мою руку.

— Примерь, я хочу увидеть, как оно смотрится на пальце. Может быть, размер не подходит, — он улыбнулся, а я мучительно старался придумать, как бы отвертеться. Вот только никакой причины сделать это у меня не было.

Быстро взглянув на мать, я увидел, что она не отводит взгляда от кольца. А император смотрел на меня, приподняв бровь. Вздохнув, я вытащил перстень и надел на палец. Сначала ничего не происходило, а кольцо было великовато, так и норовило скатиться вниз. Я уже хотел его снять, но тут почувствовал укол и поморщился, потому что это было больно. И тут кольцо вспыхнуло и плотно обхватило фалангу. Не передавливая, а словно его специально для меня делали, по индивидуальным меркам.

— Идеально, — император улыбнулся. — Я рад, что не ошибся с выбором.

И он пошёл к ожидающей его машине, я же попытался снять проклятое кольцо, но тут меня ждал крупный облом. Потому что кольцо не снималось. Оно крутилось на пальце, но снять его я не мог. Беспомощно посмотрел на мать, которая, закрыв рукой рот, с ужасом смотрела на мою руку, и грязно выругался.

— И во что я снова вляпался? — спросил я пустоту, прекрасно понимая, что вопрос риторический.

Content

Незаконный наследник. Стать жестче

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25