Романов Герман Иванович

История пишется победителями (СИ)

«История пишется победителями»

Пролог

Кенигсберг январь 1910 года Глава 1

— Вилли, кроме нас двоих, никого в комнате не было — полицейским хватило ума сюда не заходить, прочитав вот этот прикрепленный к двери листок. Подвальную комнату сразу опечатали, не прикасаясь к трупам офицеров, выставили караул, и немедленно отправили за мной — хорошо, что я оказался здесь с инспекцией по долгу службы. И первые четверть часа сам находился в ступоре, взяв в руки листки с «посланием», которые ты сейчас держишь в руках. А как прочитал, так все понял сразу. А стоило наскоро перебрать книги, то полностью уверился в правильности догадки.

Младший брат кайзера Вильгельма принц Генрих Прусский, еще крепкий телом в свои 48 лет, прошелся по небольшой подвальной комнате, освещенной тусклым светом проведенной сюда электрической лампочки. Везде стояли коробки, один угол занимали высоченные стопки книг, в основном на русском языке — германский император прилично знал его, и часто в общении с самодержцем Николаем Александровичем, с которым общался по-свойски, они именно на нем и говорили. Впрочем, как и сам принц был изрядным полиглотом — два века постоянных брачных соглашений германских владетельных домов с российской императорской династией потихоньку сделали свое дело, тут поневоле язык «восточных соседей» выучишь с самого отрочества, если хочешь своим детям сделать «удачную партию». И даже найдешь немалое удовлетворение, сочетая «прусское» с «русским».

— Тут я как вижу целая библиотека, с арсеналом, — улыбка у кайзера вышла чуть кривоватой, левую искалеченную с детства руку он прижимал к боку, как всегда делал в минуты волнения. Знаменитые усы а ля Вильгельм II были встопорщены, глаза сверкали неподдельным интересом — то, что он успел прочитать, было для него невероятным подарком судьбы.

— Книги и оружие лишь самая малая часть того, что содержится в этих технических устройствах, какие сделаны, или будут сотворены — тут игра слов и восприятия — через сто с лишним лет. Я поначалу даже не понял, что это-то за коробочки, но там лежали листки с детальными инструкциями, и я разобрался — все оказалась не так и сложно. Вот сам посмотри, Вилли.

Принц осторожно открыл один пенал, поднял одну створку — внутри она была темной, будто стеклянной. Зато вторая, что стала «столешницей» буквально усыпана набором клавиш, как на печатной машинке, на черных кнопках нанесены белые буквы, причем по две — сверху на латинице, а вверху уже на кириллице. А еще имелось множество других клавиш с цифрами и значками, короткими словами, непонятными, или, видимо, сокращенными. А вверху, на полированном металле мигала тусклым алым светом кнопка, которую принц быстро нажал, с непонятной ухмылкой на лице. Неожиданно раздался приятный женский голос, сказавший на русском:

— Схвати эту усатую тварь за хвост и вышвырни ее из комнаты!

Вильгельм машинально отпрянул от «футляра», а вот Генрих искренне рассмеялся, и негромко пояснил:

— Этот голос принадлежит некой Алисе, она дает совет. Это у них такая шутка про кошку, что залезла на стол и съела колбасу. Я поначалу испугался, но за двое суток успел разобраться. И скажу тебе сразу — технологии совершили невероятный скачок, будущее за электричеством, как я тебе не раз говорил. И теперь в этом ты убедишься собственными глазами.

Темная поверхность откинутой крышки засветилась всеми цветами радуги, и кайзер понял, что перед ним экран, усыпанный значками с короткими словами под ними. Палец Генриха лег на небольшую металлическую панель под клавиатурой, и стал двигаться по диагонали.

— Смотри на стрелку, что на экране — это курсор, скажем так. Мы подводим его к нужной «папке», допустим к вот этой, нажимаем на эту металлическую клавишу, и вуаля — сейчас ты посмотришь на войну, которая грянет через тридцать пять лет. Посмотри на наших потомков — технологии такие, что представить не мог, а существо людское осталось прежним. Так что здесь мир будущего весьма похож на наш, особенно тот, что начнется через три с половиной года. Весьма познавательное и поучительное зрелище, меня в первые минуты даже оторопь пробрала, хорошо, хоть немного научился этим устройством управлять, остановил запись. Смотреть на то, что осталось от Кенигсберга, невыносимо тягостно. И это тоже расплата за те катастрофические ошибки, что совершили мы с тобой в прошлом, если так можно назвать события, которые еще будут иметь место в очень близком будущем.

Кайзер только кивнул в ответ — принц всегда отличался тягой ко всем техническим новшествам, потому и выбрал морское дело, где таковых было множество. К тому же младший брат вырос очень практичным человеком, отнюдь не романтиком, а жестким прагматиком. Генрих в состоянии мгновенно оценить значимость новых технических устройств, их полезность, к тому же и сам для этого прикладывал огромные усилия, недаром одним из первых получил в рейхе лицензию лоцмана и командовал броненосцем. И если он сейчас говорит такие вещи крайне серьезно, то следует очень внимательно к тому отнестись, тут шуток быть не может.

— Смотри, Вилли, тебе все тут знакомо, только предупреждаю еще раз — зрелище для нас двоих ужасное!

Экран преобразился, на нем появилась надпись — «здесь был сломлен германский фашизм, в самой цитадели прусского милитаризма». И начались кинокадры фильма, в которых кайзер моментально узнал Кенигсберг, тут не могло быть никакой ошибки. Он видел его каменные форты, Королевский замок, кирхи, дома — но боже, в каком виде — все разрушенное, ни одного целого здания не осталось и везде русские солдаты, в легко узнаваемых шинелях, с погонами на плечах, с петлицами на воротниках. Многие с трехлинейными винтовками, часто на кадрах мелькали новейшие станки пулемета «максима», принятые в русской армии в этом году. Но вот другое вооружение потрясало — такого не могло быть, представить совершенно невозможно, в голове не укладывалось. Но вся эта техника ездила на колесах, или медленно передвигалось на гусеницах, и стреляла, порой из чудовищных пушек, не меньше шести дюймов. И везде автомобили, более совершенные, чем сейчас, да оно и понятно, ведь на экране появилась надпись — «апрель 1945 года»…

Победная весна сорок пятого в Кенигсберге…

Глава 2

— Генрих, не желаю такого будущего, уготованного нашей стране. Его нужно избежать, такая чудовищная история не должна повторится!

Кайзер прошелся по кабинету, Вильгельм пребывал в скверном настроении, вернувшись с необычного погребения — похоронили двух русских офицеров, для которых «путешествие» на столетие в прошлое, оказалось последним. Но они знали, на что пошли — в предсмертной записке о том было четко написано. Впрочем, другого выбора у них не было — или умирать в старинном подвале, что для них превратился в бункер, либо «активировать контур посредством его интеграции с артефактом» — каждое слово принц понимал по отдельности, но не все вместе, только догадываясь, что это некий технологический процесс. Последнее являлось обоснованным риском, но они пошли на него, выполняя данную присягу — погибшие были офицерами флота, на черных кителях которых золотились нарукавные нашивки корветтен-капитана и оберлейтенанта цур зее, аналогичные принятым в кайзерлихмарине. Но погоны пусть и походили, все же существенно отличались от принятых в Российском Императорском флоте, особенно у штаб-офицера с единственной большой звездой, каковых сейчас вообще не имелось.

В будущем времени, спустя сто шестнадцать лет, произошел какой-то апокалипсис, причем повсеместно было применено какое-то чудовищное по своей силе оружие, способное стереть в мелкую щебенку огромные города — короткие кадры ужасающей силы взрывов были показаны на «электрическом планшете», так принц стал именовать этот ноутбук или компьютер. А в записке говорилось, что даже тем, кто уцелел при этих взрывах, выжить не удастся — они будут поражены загадочной «лучевой болезнью», с мучительной смертью от радиации. Одно успокаивало — в момент «включения контура», все было проверено на каком-то «счетчике Гейгера», а тот показал «приемлемый фон», и «заразы радиации» в прошлое не попадет. Это успокаивало и восхищало — даже отправляясь на смерть, офицеры думали о жизни других, тех, кто вообще-то для них давно умер в этом самом прошлом.

Необычные вышли похороны — гроб с телом корветтен-капитана несли они с братом — оба в мундирах гросс-адмиралов, с ними были офицеры не в меньших званиях, чем у погибших, а почетным караулом командовал контр-адмирал. Причем все присутствующие на этих таинственных похоронах были привлечены к «отделу Z», созданному по секретному приказу кайзера, лично поклялись императору хранить тайну, и, понятное дело, в разной степени были осведомлены о том, что произошло. Так что вопросов не последовало — все занимались крайне серьезными делами, старательно перерисовывая чертежи или переводя книги, которые являлись бесценными артефактами…

— Отдаю должное предусмотрительности этих господ — они даже после смерти защищают интересы собственного фатерланда. Без Ники нам никак не обойтись — только он может ввести этот пароль. Прах подери, какое же слово он написал третьим, после встречи с нашей разлюбезной Аликс⁈

— Не думаю, что нам стоит его подбирать, Вилли. Да, в политике каждая страна преследует свои интересы, но тут вопрос будущего. И без взаимного доверия трудно будет обрести действительный союз, или обеспечить хотя бы взаимную лояльность.

После минутного размышления, рассудительно произнес Генрих, внимательно разглядывая изданный через столетие дневник российского императора Николая II. Занимательное оказалось чтение, они его чуть ли не «проглотили» взахлеб, понимая, что в ту секунду прикоснулись к ныне сокровенным тайнам русского самодержца. Вот только одна страница из книги вульгарно выдрана, и узнать, что там было написано третьим словом в строчке, первой за обозначенный день, невозможно.

Но таковое «слово», ставшее исключительно важным, существует, раз оно опубликовано потомками, но сейчас его знает только император Николай, который ведет в свой дневник записи. А без этих ключевых букв на кириллице, ставших «паролем», невозможно открыть практически все файлы на компьютере, кроме двух и нескольких кинофильмов, и только одну из трех десятков загадочных «хранилищ» информации, названных «флешками». Видимо, их оставили специально для того, чтобы принц Генрих мог освоить сам процесс извлечения информации из ноутбука. Даже соответствующие надписи (разрешающие и запрещающие), при этом успели нанести, чтобы уберечь от ненужного соблазна.

Это как пытливому ребенку дали попробовать одну конфету, спрятав в непонятное место весь туго набитый кулек, найти который можно только после решения трудной задачи по математике!

Вырванный книжный листок искали три дня, тщательно, исследуя буквально все небольшое помещение по сантиметру. На коленках ползали, тщательно по несколько раз перелистали все книги и бумаги, надеясь, что вдруг русские куда-то его вложили, или по безалаберности скомкали и выбросили. И все тщетно, поиски оказались безрезультатными — их прекратили, как только нашли в углу только тщательно растертый пепел от какой-то сожженной бумажки, видимо это все что осталось от бесценного листка.

Зато за эти дни полностью решили проблемы зарядки подключаемых к ноутбукам трех небольших аккумуляторов, каждый из которых был гораздо более емким, чем нынешние гальванические батарее, крупные по размерам. С этим делом принц Генрих разобрался быстро, благо параметры электрического тока расписаны в подробностях. Ему оставалось вызвать только опытных инженеров и флотских специалистов, и те быстро справились с полученным делом, благо генераторов хватало.

Не вызвало затруднений изучение стрелкового оружия, созданного под имеющиеся патроны — винтовочные «маузера» и русский трехлинейный, и пистолетные «парабеллум» и тот же «маузер». Им с венценосным братом даже удалось опробовать образцы на стрельбище — да, лучше нынешних винтовок и пулеметов, но не настолько, чтобы вызвать безудержное ликование. К тому же, хотя оружие относительно технологично, и его можно выпускать, но тот же легкий пулемет стоить будет гораздо дороже двух нынешних станковых, что изготавливают на оружейных заводах сейчас…

«Курительная трубка» Иосифа Виссарионовича Сталина давала нацистам «прикурить» в Кенигсберге…

Глава 3

— Вилли, я могу взять кое-что из этого и немедленно поехать в Петербург — у меня хорошие отношения с Ники и его Аликс. Думаю, найду для них очень веские и доходчивые доводы…

— Не торопись, Генрих, тут дело в ином, — после паузы отозвался кайзер, переставший, наконец, расхаживать по кабинету, и усевшийся в кресло. И после долгой паузы, со вздохом произнес:

— Конечно, ты поедешь в Петербург — пусть Ники и Аликс приедут к нам погостить, сюда, в Кенигсберг, подальше от чужих ушей, которых так много в их построенной на болотах столице. Нужно же нам узнать этот «пароль». Вот только ничего хорошего не будет — на царя со всех сторон давит его окружение, сплошь состоящее из сторонников…

Вильгельм немного помедлил, усы кайзера встопорщились, что служило признаком едва сдерживаемого гнева. И теперь слова из него посыпались, он не сдерживал обуревавшие его эмоции:

— Да что там слова подбирать — находящихся на содержании Антанты сановников, этого придворного сонма титулованной мрази, что живут интересами Лондона и Парижа. Родной брат императора обосновался на берегах Темзы, дядя на Елисейских полях ходит, и каждый год туда чуть ли не половина членов царствующего дома приезжает на отдых с министрами и фабрикантами. Великолепную гаубицу Круппа приняли на вооружение в прошлом году, но нет — уже разговоры пошли, что нужно на образец Шнейдера заменить, что на четверть дороже, хуже по изготовлению. Там, Генрих, французскими займами по рукам и ногам связанные «золотыми узлами» накрепко. Сержа в Москве убили, Вольдемара отравили — у нас нет близь трона сторонников, всех удаляют из правительства. И это при том, что в войну с японцами только мы помогали русским в борьбе с взбесившимися макаками. Я ведь в Бьерке не зря плавал в пятом году, после долгой беседы уговорил Ники подписать соглашение, но его министры предпочли заключить позорный мир, отрабатывая все те деньги, что им щедро выдали французы, купив с потрохами, как дешевых мидиеток в низкопробном кафешантане.

Принц только пожал плечами, молчаливо соглашаясь с гневной риторикой разъяренного старшего брата. В последнюю неделю Вильгельма буквально трясло — кайзер перечитал литературу о ходе войны, что станет мировой, и первый день находился в прострации, забыв про еду и сон. А теперь не было и часа, чтобы в приватном разговоре Вилли не поносил самыми «крепкими словами» англичан и французов, также непечатно высказываясь и в адрес американцев. И что самое неприятное, так то, что наступило горькое осознание, что войны за «справедливый передел мира» теперь никак не избежать — быстро растущая промышленность Германии начала «задыхаться», как лишенный воздуха человек, от крайнего недостатка рынков для сбыта уже произведенных товаров. Англия и Франция не давали возможности торговать в Африке и Азии, на всю южную Америки распространялась «доктрина Монро» — в Вашингтоне этот континент рассматривали как «задний двор». Связываться с Северо-Американскими Соединенными Штатами было себе дороже — по развитию промышленности эта страна уже достигла «двух державного стандарта», имея такие же показатели как совокупное производство Германской и Британской империй вместе взятых.

И что страшнее всего — Россия под давлением англо-французских кругов стала потихоньку закрывать для рейха свой рынок. И это было прямым следствием кошмарного для нее поражения в русско-японской войне, и сотрясавшей страну на протяжении долгих трех лет революции, с ее стачками и забастовками, крестьянскими бунтами и вооруженными восстаниями на немногих уцелевших кораблях под Андреевским флагом.

Так что царю сейчас были крайне важны французские займы, потому Ники свой выбор сделал в сторону присоединения к Антанте, позабыв старый добрый «драйкайзербунд», в котором участвовал его дед, убитый террористами. А ведь не мог памятовать о его судьбе, как и других русских императоров, своих предшественников на троне, что пошли наперекор интересам собственного дворянства. Английским золотом была оплачена смерть императора Павла, что в союзе с Наполеоном вознамерился вышибить англичан из Индии. Да и со смертью императора Петра III, что спас Пруссию во время войны, не все так просто — недаром добрый король Фридрих Великий так был опечален его гибелью от рук русских гвардейцев…

— В следующем году разразится «Агадирский кризис» с «прыжком» нашей «Пантеры». Как повод для войны очень удобный, к тому же Россия может отказаться от данных ее обязательств. Ведь эта война станет «колониальной», наподобие той, что шла у Ники с Японией, и в которой Франция не только не участвовала, даже соблюдая нейтралитет, под давлением англичан отказавшись от оказания помощи.

Кайзер неожиданно повеселел, даже оживился. Но принц быстро прикинул возможности, и отрицательно помотал головой. И негромко произнес то, что думал на этот счет — ведь он тоже прочитал материалы:

— Мы не успеем подготовиться, даже если начнем спешные приготовления, чтобы исправить все допущенные ошибки. Построить новые линкоры и подводные лодки раньше лета четырнадцатого года все равно не поспеем. Для нас будет лучше отказаться от «брошенной кости», получить преференции за счет османов. Зато совместное выступление Антанты с заявлением Лондона как нельзя лучше дают повод к будущей войне с ними, а также возможность Ники удержать свое боярство от бряцанья оружием. Особенно когда мы его познакомим с той ролью жертвенного агнца, которую его стране уготовили кредиторы. Если избежим войны на два фронта, и крепко ударим по Франции, то плохого для нас просто не произойдет.

— Пожалуй, тут ты полностью прав, Генрих. Жаль, но рано — воевать на море с Королевским Флотом пока не сможем. Давай определимся с тем, что нам надлежит сделать. А там ты поедешь в Петербург, а потом последует поездка Ники и Аликс сюда в Кенигсберг. Она для нас имеет чрезвычайную важность — нужно обеспечить нейтралитет царя…

Один из братьев в политике позер, второй старался быть незаметным…

Часть первая

«ЗАДЕЛ НА БУДУЩЕЕ» лето 1912 года Глава 4

— Петр Аркадьевич, я прекрасно понимаю, что любая война для нашей страны принесет массу бедствий, и без всякой на то пользы. Лучше продолжать строить школы и больницы, чем тратить деньги на удовлетворение амбиций, что принесут токмо один вред верноподданному нашему народу. Да и не стоит водружение креста над Святой Софией тех чудовищных потрясений, которые испытает Россия, а ведь оное устремление неизбежно встретит самое яростное сопротивление всех великих держав, и особенно Англии, что на словах прикидывается нашим «другом», оставаясь стойким недоброжелателем. Нет, тут следует действовать иначе, совсем иначе, а потому нам следует подождать и посмотреть, чем закончится война между Италией и османами. Думаю, сейчас мы все будем свидетелями преудивительного зрелища.

В последние два с половиной года Председатель Совета Министров Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин стал замечать разительные перемены, произошедшие с императорской четой. И сейчас он насторожился, услышав знакомые недоговоренности в обычно негромком голосе императора, уже ставшие для него привычными. Иной раз возникало стойкое ощущение, что монарх каким-то образом догадывается о том, что произойдет, а потому события встречал совершенно спокойно, со ставшим удивительным для него хладнокровием и поразительной невозмутимостью.

И все началось с той январской поездки в Кенигсберг, что случилась два года тому назад, куда царь поехал вместе со своей супругой и принцем Генрихом Прусским, что совершил до этого короткий визит в столицу. Родственные связи между Домами Гогенцоллернов и Романовых были крепкими, такие приватные визиты ни кого не удивляли. Но что произошло в Кенигсберге непонятно — августейшая чета возвернулась в Петербург крайне опечаленной, и что интересно более всего, истерики у императрицы прекратились совершенно, и Александра Федоровна неожиданно сменила гнев на милость, и с той поры частенько приглашала Петра Аркадьевича на чашку чая. И теперь сам Николай Александрович частенько ездил в Кенигсберг, но частным порядком, раз в два месяца точно, не реже, задерживаясь там на неделю-другую. Эти визиты не остались без внимания англо-французских кругов, влиятельных в Петербурге, и они были крайне встревожены подобными встречами между двумя императорами.

Ведь в пятом году в Бьерке Вильгельм с Николаем встречались тет-а-тет, и о том Петр Аркадьевич прекрасно знал. Тогда министрам удалось отговорить монарха от подобного альянса, ведь о французских кредитах можно было в дальнейшем не помышлять, а ведь шла злосчастная война с японцами. Да и сама перспектива возможного создания германо-российского военного альянса, направленного против Англии, изрядно встревожила не только Лондон, но и Париж. Так что царь свою подпись под «Бьеркским соглашением» дезавуировал, и угроза для Антанты миновала.

Регулярные поездки царя в Кенигсберг снова встревожили противников курса на сближение с Германией, но страсти вскоре улеглись — Николая Александровича там всегда встречал принц Генрих с супругой, которая все время проводила с императрицей, и тут стало ясно, что Николай Александрович возит туда свою августейшую «половинку» исключительно для лечения. Да и доктор Боткин, лейб-медик, всегда сопровождавший Александру Федоровну и цесаревича Алексея, возвращался из поездок необычайно воодушевленный и загадочный, а наследник престола стал выглядеть лучше чем обычно — мальчик с рождения страдал от какой-то болезни, сам Петр Аркадьевич старался не интересоваться какой именно, но уже точно знал, что двое сыновей принца Генриха страдали от похожего недуга. Да и германские медики оказались куда лучше русских — уже во всех российских городах ходили разговоры, что немцам удалось с помощью своих химических заводов наладить в этом году выпуск лекарств разнообразного вида, от обычных порошков до таблеток, а также вакцин, которые стали поступать в их аптеки. И благодаря именно визитам царской четы теперь уже русские аптеки будут со следующего года получать германские лекарства, причем относительно недорого, куда дешевле английских или французских препаратов.

Так что страсти по поводу «кенигсбергских поездок» улеглись, на них в «свете» просто перестали обращать внимание, тем более кайзер на них бывал не столь и часто, да и особого сближения с Германией не происходило. Только французов и англичан беспокоило то, что немцы несколько активней стали открывать в России собственные заводы и предприятия, а не только завозить товары для продажи, весьма качественные в сравнении с русскими, но еще и дешевле. В Думе несколько раз поднимали тему «заградительных пошлин», но ряд промышленников стали входить с германцами в «паи», налаживая столь нужную для страны промышленность, в которой англичане с французами постоянно отказывали, предпочитая не производить в России товары и оборудование, а продавать свою собственную продукцию. И у них имелись влиятельные покровители, в том числе из великих князей — это Петр Аркадьевич хорошо знал. Те же русские послы в Париже и Лондоне, Извольский и Бенкендорф всячески радели за «кровные» интересы французских и английский дельцов, чьи «аппетиты» и притязания уже стали невыносимыми — они видели империю чуть ли своей собственной колонией. После поражения в войне с японцами, «союзники» по Антанте, что всю историю были исторически злейшими врагами, достаточно вспомнить Крымскую войну, стали открыто говорить, что «с Россией можно не считаться».

И на это у них имелись основания — империя не восстановила свою военную мощь, и Столыпин это хорошо знал. Значительная часть ассигнований из бюджета уходила на нужные для страны цели — переселение крестьян на плодородные земли Сибири и Туркестана, на строительство многих и многих тысяч школ. В прошлом году в стране было введено обязательное начальное образование для всех детей в рамках двух или трех годичных «народных» училищ. Для подготовки педагогических кадров открыты несколько сотен учительских институтов и специальных классов при многих гимназиях. И это при том, что в стране будет всячески увеличено число больниц, аптек, лечебниц и фельдшерских пунктов. Но пресловутая «экономия» довлела над умами, и сейчас на заседании Совета министров началась склока…

Император Николай Александрович с супругой, сыном и дочерьми…

Глава 5

— Мы не собираемся воевать с русскими и тем более обманывать нашего несчастного Ники — совершенно незачем, если и так пришли к взаимному согласию. Но и делиться с ним «сокровенными тайнами» нельзя — все знания из будущих времен должны пойти для пользы только германского народа, наших верноподданных, судьба которых должна была оказаться столь ужасающей. К тому же русские сейчас не в состоянии этим воспользоваться — их промышленность откровенно слабая, а население в большей массе невежественно. Если я правильно припоминаю — только треть мужского населения грамотно, а из женщин одна из восьми, кажется. Лет двадцать потребуется, не меньше, чтобы хоть немного засыпать эту зияющую «пропасть». И это только большевикам удалось — русские при них восполнили образование, выстроили целую систему и в космос первыми полетели, что будет через полвека. Вот только о том Ники не следует пока знать. Всему свое время!

На последних словах старшего брата принц Генрих только качнул головой — действительно, не стоит сейчас русских знакомить близко с информацией из 21-го века. И все дело в опасении, что и они тайнами толком не воспользуются, и что хуже всего — неизбежно произойдет их «утечка» на Сену и Темзу, а то и через океан, на берега Потомака. Такое недопустимо — зная теперь об уготованной Германии, России, Австро-Венгрии и Оттоманской Порты участи, кайзер, а потом и царь, решили не просто сопротивляться всеми силами, но и при первом удобном случае нанести сокрушительный ответный удар, и никогда более не допустить доминирования англо-саксов в мире. А то что Британская империя пойдет на союз со своими бывшими колонистами сомнений не оставалось. Логика тут простая — лучше разделить господство над миром с одноплеменниками, чем лишиться оного. Да и весь столетний ход будущей истории показывал именно этот подход.

— Да, я обманул Ники, но только ради его блага. И не только — стоит ему хоть раз показать, что знает, то его, несомненно, убьют, отравят, зарежут или взорвут бомбой, как это сделали с другими. Половина русских сановников и министров есть самые настоящие предатели интересов собственной страны, они обслуживают желания англо-французских плутократов в первую очередь, получая от тех деньги, и живя в самой паскудной роскоши. А интересы соплеменников, живущих в ужасающей нищете, их совершенно не волнует — несчастных продолжают рассматривать как холопов, как скот, и за такое отношение неизбежно последует справедливая расплата!

Странно было слышать такие слова от кайзера, но в последнее время он уже несколько раз выступал с громкими речами по поводу благосостояния всех немцев, и неважно где они проживают, и подданными какой короны являются. Вилли всерьез озаботился эмиграцией из страны, ведь целыми потоками тысячи семей переезжали через океан. Теперь их старались перенаправить в германские африканские владения, статус которых был изменен, особенно в юго-западных землях, примыкавших к британскому ЮАС. И к революционерам у кайзера также изменилось отношение, особенно к русским радикалам, которых он стал рассматривать как инструмент в подрывной политике Парижа и Лондона, направленный и против собственно Германии. Да и не мудрено, опыт в прошлом имелся преизрядный, когда в середине прошлого века по всем европейским странам прокатились революции, устроенные всевозможными «молодыми» радикалами, коим несть числа.

И все штаб-квартиры всех этих организаций, направленных против монархий, находились именно в Лондоне, в руках которого были послушным инструментом. А если в прошлом такой подход срабатывал не раз, то англичане, сторонники традиций во всем, продолжали его придерживаться и сейчас. И ныне являясь формальным союзником Российской империи, британцы продолжали финансировать и проводить подрывную работу по ее внутреннему разрушению, используя для этого нигилистов с одной стороны, и купленных с потрохами сановников, с фабрикантами и банкирами с другой. И при этом, работая в полном альянсе с французами, ведь нынче в Париж переместились центры русских революционеров.

И ведь объединенными усилиями добились, в конце-концов, результата, отправив в небытие все четыре империи, которые в той или иной форме существовали несколько веков, и даже больше тысячелетия, как Священная Римская империя германской нации!

— Да, я провел Ники, но ради его пользы, — фыркнул кайзер, усмехнулся и принц Генрих, вспомнив, как по русскому выражению, «обвели на мякине» доверчивого царя. У Николая Александровича чуть ли глаза из орбит не вылезли, когда перед ним выложили его собственный дневник, напечатанный потомками, который хранился самодержцем сейчас в строгой тайне. И подарили книгу, искренне посетовав, что нет всего одного листа, случайно потерянного погибшими русскими офицерами.

Царь, добрая душа, тут же достал собственный рукописный дневник, и показал записи, сделанные им за тот день. Кайзер отнекивался, причем достаточно убедительно лицедействовал, но Николай Александрович настоял — скрывать ему было нечего. Слово «мама» оказалось третьим, и оно извлечено мгновенно. Через три часа, после того, как окончился разговор, оно было применено — Генрих сам забил «ключ». И, о счастье, подошло — все файлы стали «открываться», а вслед за ними флешки. И такой объем информации хлынул, что от ознакомления с нею, у всех трех родственников (царь сидел с ними рядышком), впору было с ума сойти. В такое не верилось, но принималось за веру сразу же. Особенно когда посмотрели кинофильмы, пригласив к просмотру Аликс и Ирен, родных сестер.

Бедные женщины чуть ли с ума не сошли, узнав какой страшной болезнью, они наделили своих сыновей при зачатии. Особенно Ирен — ведь их младшенький Генрих, названный так в честь отца, умер от этого недуга. От него сейчас страдал первенец Вольдемар, и лишь средний сын Сигизмунд не нес в своей крови этого «родового проклятья», доставшегося в «наследство» от английской королевы Виктории. Но узнав природу болезни, вместе с этим нашлось и лекарство, пусть не излечивающее, но заметно помогающее. К тому же погибшие русские офицеры имели огромный рюкзак, набитый всякими лечебными препаратами с инструкциями по их применению — венценосные сестры благословляли их память, когда на своих несчастных первенцах увидели чудодейственное воздействие лекарства…

Сестры — принцессы Ирена, Виктория, Елизавета и Алиса были дружны с детства…

Глава 6

— Я все время боюсь, что несчастного Ники убьют раньше предназначенного срока, — негромко произнес Генрих, — и на трон взойдет кто-то другой, сославшись на болезнь малолетнего кронпринца Алекса. Таких вижу только троих, и каждый из них накрепко связан с англо-французскими интересами. Тогда Россия вряд ли будет придерживаться нейтралитета, а против нас появится на восточном фронте многомиллионная армия, которой всячески будет помогать Британская империя. И война надолго затянется, даже если мы успеем сокрушить Францию.

— Времена Наполеона давно миновали, брат — теперь снабжение войск легко осуществить по железным дорогам. Так что подобная перспектива, уже имевшая в истории место, сейчас трудноосуществима. К тому же русские недаром говорят, что «англичанка гадит», и на то у них есть основания. Союз с Лондоном и Парижем противоестественен — это как дружить с собственным палачом, прекрасно зная, что тот только отстрачивает твою казнь — до Ники эта мысль после просмотра файлов начала доходить. Но случись печальное, а такое возможно, то цесаревича Алекса мы всячески поддержим, теперь у нас появилась опора. К тому же на его стороне выступят как многие министры, так и другие члены правящей фамилии, которые считают, что союз с нами пойдет только на пользу их стране.

— Могут сделать ставку на раскачивание порядков, задействовав революционеров — правящей властью недовольны многие.

— Ники это прекрасно понимает, потому начал уделять большое внимание казакам. Да и нам переворот не нужен — потребуется оказать помощь не только деньгами, но и всем влиянием. Но лучше унять Лондон и Париж заблаговременно — после того как свяжем им руки. А без их финансирования все радикалы живо уймутся — их возьмут за глотку. К тому же, главные закоперщики казни нашего Ники, уже начали скоропостижно умирать, что вовремя и очень симптоматично. Ты вспомни истерику Аликс, когда она увидела что с ней и дочерями проделают эти большевики, которых мы, кстати, и привели к власти. Понимаю, что от отчаянности ситуации, но если бы тогда знать о последствиях всего, что случится.

Кайзер говорил несколько сконфуженно — до него в последнее время, по мере просмотра всех файлов, стало доходить, какую скверную штуку продела с империями финансовые воротилы, организовав между ними самоубийственную, причем в прямом смысле, войну.

— Если мы не «свяжем руки» Лондону и Парижу, то угроза с их стороны для нас всех будет вечной.

— Вначале им нужно хорошенько набить морду, как говорят сами русские. В кровь и вдрызг, и без всякой жалости!

Последние два года принц стал уделять большое внимание России, и ежедневно читал на русском языке, впрочем, как и сам кайзер, приохотивший своих сыновей к этому занятию. «Двуязычие» становилось необходимостью, ведь если не произойдет опасных случайностей, то вопрос окончательного воссоздания нового «союза трех императоров» лишь дело времени, не такого отдаленного, как казалось поначалу. И подкрепленного не только объединенной армией, самой могущественной в мире, но и столь же мощным флотом. Со строительством последнего поторопились, прекрасно осознавая, что иначе любая борьба с Англией не приведет к успеху.

Будучи гросс-адмиралом кайзерлихмарине, принц Генрих два с половиной года не знал отдыха, неимоверно загруженный делами. Получив столь важные детальные чертежи кораблей и вооружения, и теперь прекрасно зная о программах Королевского Флота, он с Вилли разработал целый перечень возможных мер, теперь не уповая на одну крейсерскую войну, на которую в Берлине изначально рассчитывали. К тому вовлеченными в тайну о «сокровенном» оказались некоторые адмиралы и генералы, которые восприняли будущее унижение Германии с неимоверной болью в сердце (мемуары их оказались на флешках), и лучших помощников теперь было не найти. Работа в Адмирал-штабе шла напряженная, но внешне все выглядело так, словно никаких приготовлений не ведется. Англичан нельзя было насторожить раньше времени, о том, что на самом деле происходит, высокомерные бритты должны были узнать в самую последнюю очередь, в тот момент, когда ответные меры противника неисправимо запоздают.

И так оно и было — в прошлом году вместо последнего из «кайзеров» и трех новых «кенигов» с десятью 305 мм орудиями главного калибра в пяти башнях, было заложено точно такое же число линкоров, но с восемью 380 мм пушками в четырех башнях. По весу примерно равный тоннаж, но вот по совокупному залпу различие в полтора раза — вместо четырех тонн новые линкоры могли обрушить на врага шесть тонн металла и взрывчатки. Для дезинформации англичан им отправили данные прежних, не переработанных проектов — пусть успокоятся, и до поры, до времени не знают, что решено построить десять столь мощных кораблей. И количество их отнюдь не случайно — точно такое же число линкоров начали строить с этого года сами британцы, но теперь на силу будет противопоставлена такая же мощь, причем германские линкоры войдут в строй раньше — первый весной четырнадцатого года, а следом до декабря еще четыре корабля. А срочно изготовленная пушка уже проходит испытания — причем если англичане рисковали с созданием такого орудия, то у немцев имелись готовые чертежи со всеми раскладами, так что по времени Крупп изрядно опередил. А вот 35 см стволами даже не стали заморачиваться — это орудие лишь уравнивало с противником, не давая существенного перевеса над «орионами», которые начали вступать в строй Королевского Флота. Тут требовалось сыграть на опережение…

— Мы должны успеть, Вилли, провести подготовку. И дать англичанам бой на всех океанах, именно бой, такой, в котором они понесут потери, куда большие, чем мы. Но первыми нужно примерно наказать итальянцев — такие союзники нам совсем не нужны, они хуже врагов.

— Я тебя прекрасно понимаю, Генрих, и надеюсь, что османы не оплошают, к тому же воевать рядом с ними будут немцы…

Карта итало-турецкой войны…

Глава 7

— Ты стал за эти два года настоящим османом, Сушон-паша, и это весьма неплохо. Англичане и так недовольны усилением наших позиций в Порте, так что лучше напялить на головы фески и напрочь позабыть о фуражках. Мы и так с немыслимым трудом выпроводили из Константинополя миссию адмирала Лимпуса, и возвращения британцев следует не допускать — а тут изрядно англофилов, и бывший визирь один из таких. Но теперь наши позиции значительно упрочились, Энвер-бей и Талаат-паша занимают посты министров военного и внутренних дел, реформы идут согласно нашим настойчивым пожеланиям — сами османы прекрасно понимают, что война близка как никогда. И главную роль в ней будет играть флот, отнюдь не армия, хотя Ливию мы будем оборонять упорно, но лучше не допустить высадки десанта на побережье. Да, и это надлежит сделать тебе — Триполи, Бенгази и Тобрук не должны стать итальянскими, но это не означает, что они останутся и турецкими. По крайней мере, таковыми они уже будут лишь частично. Надеюсь, ты меня правильно понимаешь, Сушон-паша.

Генерал-фельдмаршал рейхсвера барон Кольмар фон дер Гольц дышал хрипло, отдышка одолевала старика — все же в следующем году он достигнет весьма почтенного возраста в семь десятков прожитых лет, из которых четверть он провел на службе у турецких султанов, оставаясь при этом пруссаком. И в прошлом году получил вожделенные жезлы на погоны, хотя муширом, то есть османским маршалом, стал после убедительной победы над греками в войне 1897 года, когда реорганизованная им армия нанесла потомкам гордых эллинов ряд чувствительных поражений. Но английские интриги при султанском дворе сделали свое дело, и ему было предложено покинуть Константинополь, так что феску Гольц-паше пришлось снять.

Вот только после «революции», которые здесь устроили «младотурки» в 1908 году, германские позиции снова усилились — и он, уже в преклонном возрасте немедленно возвратился обратно — мушир стал вице-председателем высшего военного совета Турции. А теперь, на пороге войны с Италией, и главнокомандующим вооруженными силами Оттоманской Порты, которую называли прежде «Блистательной», а теперь «самым больным человеком Европы». И на то были весьма веские причины…

Давно канули в лету времена султана Сулеймана, в правление которого Турция пережила свой «великолепный век», когда все европейские войска приходили в ужас, видя приближающиеся орты янычар. Вот уже как четыре с половиной века прошло с того момента, как сгинула Византийская империя, а отрубленную голову последнего базилевса ромеев водрузили на пику. Да еще два с половиной века тому назад турецкие пушки били ядрами в крепостные стены Вены, и лишь чудо помогло нанести поражение огромной армии визиря. Еще столетие тому назад османы сражались вполне на равных с европейцами, собирая огромные армии, но уже в Крымскую войну стало ясно, что без поддержки могущественных союзников Блистательной Порте не устоять. А за нее нужно платить золотом, и если нет денег в казне, то отдавать территории, когда захваченные предками.

И что хуже всего — эта победа над могущественным «северным соседом» погрузила турок в мечтания, и прошло всего двадцать лет, как пробуждение оказалось жесточайшим — русские армии вышли на побережье Мраморного моря, до вожделенного Константинополя было рукой подать. И лишь появление английских броненосцев на Босфоре заставило гяуров отступить и согласится на предложенные условия мира. Оттоманской Порте пришлось признать независимость болгар и сербов, как раньше греков, согласится на оккупацию австрийскими войсками Боснии. И отдать Кипр англичанам, которые как всегда, даже не воюя, получили самый «сладкий кусок». И должные выводы не были сделаны — турки, живя прошлым, пребывая в сладостных грезах', подобно одурманенным героином и гашишем наркоманам, не удосужились провести нужные реформы, что шли во многих европейских странах, начавших промышленное развитие.

Нет, кое-что делали, но не в том объеме, который требовался, а вместо развития производства прибегли к закупкам, как делали раньше. Вот только чудовищная коррупция, с обязательным для всех чиновников «бакшишем», то есть подношением, привела к тому, что казна была постоянно пустой, а вся финансы вообще перешли под внешнее управление английских и французских банков. И «чудесным образом» египетские хедивы оказались не подданными султана, пусть и номинальными, а под властью британской короны, которая оказалась и владельцем прибыльного Суэцкого канала. Дальнейшая участь Порты была предопределена — желающих оторвать от нее куски было предостаточно. В первую очередь это покоренные прежде народы, которые решили вышибить турок с европейской территории — Греция, Болгария, Сербия и Черногория составили альянс, с Российской империей за спиной. А учитывая восемь миллионов их единоверцев и соплеменников, что продолжали находиться под властью султана, дело было практически решенное. Но начать войну должна была Италия, вознамерившаяся завоевать Ливию. И тем «смыть» позор абиссинской войны, когда тамошний негус хорошенько надавал колонизаторам в их «маленькой победоносной войне», которая закончилась кошмарным поражением и что особенно прискорбно — впервые в истории европейцы выплатили контрибуция африканцам.

Так что Риму настоятельно требовался реванш, и убедительный, благо Ливия оторвана от турецких владений морем, а итальянский флот один из самых могущественных на нем. И поддержкой европейских держав заручились — Англия, Франция и Россия мешать в экспедиции не будут, а Германия и Австро-Венгрия вроде как союзники по «Тройственному альянсу». Одна беда — непонятно почему, но кайзер не выразил согласия, и хуже того, решил поддержать турок, пусть не напрямую, а опосредованно. Но старательно маскировал это, и Гольц-паша прекрасно понимал почему — Турция заняло место Италии. В прошлогодний «марокканский кризис» французы пошли на уступки, предложив на выбор или часть Камеруна, либо передав позиции в Оттоманской Порте — с внешним долгом и концессиями включительно. И кайзер избрал второе, выторговав у турок значительные преференции за военную и экономическую помощь, и Ливия стала одной из них…

Вот так происходила подготовка к войне «самого больного человека в Европе» — едкая карикатура…

Глава 8

— После первых просмотров «фильмов» Ники стал куда покладистей, чем прежде. От идей панславизма отказался, убедившись, что эти народы отнюдь не стремятся войти в состав его империи. Использовать ее мощь в своих целях, этого они очень желают, а вот стать «подручниками» категорически не хотят, даже те, кто «неровно дышит».

Кайзер зло хохотнул, пройдясь по кабинету — он в очередной раз приехал в Кенигсберг за очередной порцией «фильмов» и литературы. Теперь здесь находился старый фельдмаршал Шлиффен, который, несмотря на свои преклонные семьдесят девять лет из ума отнюдь не выжил. И ознакомившись с настоящими итогами войны, впал в неистовство, обрушив на сменившего его на посту начальника Генерального штаба Молтьке-младшего массу обвинений, дело за малым чуть не дошло до рукоприкладства. Досталось и самому Вильгельму, но гораздо меньше и в почтительных выражениях — все же кайзер, а чинопочитание у немцев в крови. Теперь «старина» Альфред не выходил из кабинета, постоянно делая расчеты и перерасчеты, так как стали видны недочеты в его «творении». А их с избытком хватало — в первую очередь нехватка сил из-за неполной мобилизации «дублирующих» резервных корпусов, и яростного сопротивления бельгийце и появления на фронте английской армии из пяти дивизий. На исход повлияла также ускоренная мобилизация русской армии, и быстрая переброска по железным дорогам подкреплений. А также имело место предательство Италии — из союзника стала вначале нейтральной, а потом перешла во вражеский стан. Налицо была недооценка пулеметов, под огнем которых пехотные атаки стали практически невозможны из-за огромных потерь, совершенно нестерпимых. Впрочем, сразу же нашлись и меры противодействия, которыми являлись собственные минометы новейшего образца, полковые пушки, дивизионные гаубицы и бронеавтомобили. Сейчас производство уже было налажено, все же за два с половиной года успели многое, но не хватало грузовиков, а без них быстрая переброска войск даже по отличным бельгийским и французским дорогам невозможна. Про аэропланы и говорить не приходится — их ценность уже стала слишком очевидной, как и необходимость производства мощных моторов. Да и над дизелями вовсю велись работы (теперь выходки изобретателя можно было не терпеть), благо чертежей имелось в достатке. Промышленность рейха потихоньку набирала обороты и за два года, оставшихся до назначенного дня «казус белли»', еще многое нужно успеть сделать…

— Думаю, Ники отказался от захвата Константинополя, по крайней мере, на долгий срок. Хотя, если честно сказать, турки уже довели христиан до состояния бешенства, и войны между ними вряд ли удастся избежать. Но вот отодвинуть ее сроки вполне возможно — христиане пока будут выжидать, чем закончится схватка итальянцев с османами. Но свое обещание я исполню — он сможет запереть Дарданеллы от «визитов» Ройял Нэви, а турецкого флота на Черном море никогда не будет. Царю нужны твердые гарантии, и дать их можем только мы, и более никто! Теперь дело за нашим флотом — не думаю, что адмирал Сушон будет бегать от итальянцев!

Генрих только кивнул брату в ответ — так оно и было. «Продажа» туркам сразу пяти кораблей линии — четырех броненосцев типа «Виттельсбах» и броненосного крейсера «Принц Генрих», вызвала в Санкт-Петербурге поначалу крайне нервную реакцию. Да и в Лондоне забеспокоились, ведь до этого у турок флота практически не было, а десяток дряхлых броненосцев времен прошлой войны с русскими никакой боевой ценности не представляли. Но потихоньку страсти улеглись — слишком несерьезным являлись орудия главного калибра германских броненосцев в 240 мм. Да и по собственному весу — всего в 140 кг — эти снаряды примерно соответствовали привычным, в восемь дюймов, совершенно не опасных для черноморских броненосцев. Последние были прекрасно забронированы, к тому же имели на вооружение куда более разрушительные 305 мм пушки. Итальянцы от такого германского демарша пришли в смятение, но быстро успокоились — превосходство в кораблях линии у них было более чем двойное, скорее даже тройное. К тому же турки скверные моряки — флот у султанов был в загоне десятками лет, и до появления германских «покупок» являлся проржавевшей рухлядью. Так что на появление потом старенького «Бранденбурга», еще со сталежелезной поясной броней, и с ним тройки маленьких броненосцев береговой обороны, уже никто внимания не обратил, слишком слабыми являлись эти устаревшие корабли, которые в общий счет боевой линии не поставишь, слишком они слабые, и к тому же тихоходные.

На это и делался расчет, чтобы не слишком сильно напугать итальянцев, ведь те решились на войну с Оттоманской Портой. И оно понятно — Риму отступать нельзя, вообще-то он и так оттянул нападение почти на год, опасаясь ответных действий Австро-Венгрии, «союзника», который на протяжение всей истории стремился подмять под себя итальянские земли. Но Вена пока вела себя подчеркнуто нейтрально, блюдя свой интерес — неудачи Италии ей шли к выгоде. А нападение будет, итальянцам нужно показать силу своим «союзникам», которые уже для нее бывшие, хотя об этом пока никто не догадывается. И эта война нужна и немецким морякам, которых большинство в экипажах — боевой опыт настоятельно необходим, пусть даже такой. А победа, пока только гипотетическая, «привяжет» османов еще крепче, они и так понимают, что без германской поддержки не обойтись в создании хорошо обученной армии и вполне современного флота.

И главное — турки попали в такую задолженность, из которой им никогда не выбраться, если вздумают отшатнуться от рейха. А между тем территория огромной еще Оттоманской Порты весьма привлекательна для германских промышленников — огромный рынок сбыта, который еще требуется освоить с прокладкой сети железных дорог, особенно до Багдада и границы Синая. Именно оттуда начинаются два самых важных направления, до британской Индии и Суэцкого канала. Так что перспективы вырисовываются весьма зримые, нужно только хорошо подготовиться…

Прошло чуть больше столетия, и с карты исчезла огромная империя, от которой остались лишь воспоминания. Свойственно ли истории повторится…

Глава 9

— Хорошо, что итальянцы не прислушались к доводам австрийского министра — теперь они не смогут сказать, что фон Эренталь их не предупредил. А нам, Тихир-бей, надлежит дать им показательный урок, благо османские моряки многому теперь научились.

Назначенный командующим броненосной эскадрой «проливов» контр-адмирал Вильгельм Сушон постарался, чтобы осман, с черными блестящими глазами, назначенный к нему помощником, не услышал в голосе едкой иронии. С назначенными в экипажи турками были одни хлопоты — ленивые и нерадивые, они не являлись моряками как таковыми — до позапрошлого года был лишь один выход на учения. В их ходе англичане, занимавшиеся боевой подготовкой моряков султана вот уже десять лет, окончательно убедились в истинности русских поговорок, которые столь часто повторял гросс-адмирал принц Генрих, особенно одно «не в коня корм».

Зрелище османского флота было настолько жалкое, что поначалу германские офицеры ужасались этой «кунсткамерой». Ни один из одряхлевших броненосцев нельзя было посчитать даже условно боеспособным. Команды довели свои корабли «до ручки» — лишь немногие могли ползать по воде, везде ржавчина и течи, а куда ушли огромные деньги за ремонт, понять было невозможно. Вернее, ясно куда — разошлись по карманам вороватых беев и капуданов, что являлось «милой привычкой» османов, давно ставшей неписаной традицией. В списки команд занесено множество «мертвых душ», исправно получавших жалование, но ни разу не появлявшихся на службе. Были и офицеры, в немалом числе, которые вообще ухитрились не служить, но звания получали исправно, как и денежное содержание. Стоявшие у пристаней броненосцы давно нужно было списывать по «возрасту» и безобразному состоянию, но флотское начальство стояло тут насмерть — ведь на них выделялись деньги, в том числе на уголь и ремонт, и такой бакшиш тут же немедленно разворовывался. Установленные орудия, даже самые новые, представляли кошмарное зрелище — стволы никогда не банили, затворы проржавели, стрельбы не проводилась. Объяснение простое — турки боялись из них стрелять, прекрасно зная состояние и орудий, и снарядов к ним. Англичане пытались навести порядок, в энергии им не откажешь, к тому же они пару веков служили на турецком флоте — определенный опыт имелся, как у немцев при подготовке османской армии.

Однако переломить ситуацию даже британцы не смогли — османы со всеми предложениями соглашались, но ничего не делали, демонстрируя знаменитый восточный фатализм. И оно понятно, если и так хорошо живется, то к чему напрасная на их взгляд суета.

Ситуация стала изменяться в лучшую сторону после «революции, которые устроили 'младотурки» — в Порте власть захватила партия «Единение и прогресс». Два с половиной года тому назад они призвали на помощь кайзерлихмарине, вот только прибывшие немцы стали действовать иначе — весь многочисленный хлам был оценен правильно, и в целях экономии немедленно отправлен на слом. Со списанных кораблей снимали все, что имело хоть какую-то ценность, но такового было немного.

Османы пришли в неподдельный ужас — из четырнадцати всевозможных броненосцев у них остался только один «Мессудие», который сочли более-менее пригодным для береговой обороны, благо тот был перевооружен новыми английскими пушками. Однако команды не расформировали, наоборот, перевели на «проданные» Порте корабли. На них турки стали составлять от трети до половины команды, весь остальной экипаж оставался исключительно немецким. К каждому германскому офицеру и матросу приставили турка для обучения, и подготовка пошла «ускоренным методом», и с учетом восточного менталитета затянулась на полтора года. И не поторопишься никак — сами турки, оставь их одних, быстро бы довели аккуратные германские корабли до состояния полного безобразия.

Зато теперь четверка бывших «виттельсбахов» представляла реальную силу, к тому же в Чесменскую бухту прибыл пятый корабль этого типа, с чисто немецким экипажем, что дружно надел на голову турецкие фески. Вместе с ним пришли два броненосных крейсера «Фридрих Карл» и «Принц Адальберт», также превратившиеся вчера в «османов». Отрядом подкрепления командовал старый приятель Франц Хиппер, недавно получивший чин контр-адмирала, и долго командовавший первым крейсером, ставшим флагманом. Чтобы не возникло недопонимания и конфликтов, в Берлине решили, что Сушон будет командовать броненосцами, а Хиппер броненосными крейсерами, к которым добавится «Принц Генрих», переименованный в «Хамидие». Именно на эти восемь кораблей боевой линии рассчитывали в противостоянии с мощным итальянским флотом, да на небольшую Триполитанскую эскадру. Последней номинально командовал турецкий вице-адмирал Бакнам-паша, за спиной которого находился напяливший феску контр-адмирал Рейнхард Шеер, вечно драчливый еще с кадетских времен, и получивший на кайзерлихмарине прозвище «человек в железной маске». В состав его эскадры включили «Месудие» и довооруженный «Бранденбург», или «Торгут Рейс» — все германские корабли «обасурманились», плюс три маленьких броненосца береговой обороны, носивших прежде имена языческих богов Вальхаллы. Именно этой эскадре, стоящей под защитой спешно установленных береговых батарей и минных постановок, предстояло первой встретить итальянский флот. Понятно, что война между бывшими союзниками пойдет яростной, но так в политике друзей не бывает, есть только государственные интересы. И теперь, когда рейх стал вкладывать огромные средства, и получил от Франции за отказ Марокко все долги Оттоманской Порты, требовалось поддержать новоявленного союзника всеми силами, чтобы не понести убытки.

Однако от приказов из Берлина имелось и нехорошее «послевкусие». Вильгельма Сушона такие спешные назначения изрядно раздражали, к тому же он сам был моложе на год двух прибывших адмиралов, пусть и находившихся с ним в равном чине. Выходило, что принц Генрих и адмирал Тирпиц ему не доверяют в полной мере, раз по прибытию в Ливию он должен будет формально подчиниться турецкому адмиралу, а фактически Шееру. Но сетовать на судьбу нельзя — впереди предстоит первое для германских моряков морское сражение. Австрийцы при Лисе разгромили итальянский флот, пусть и таранными ударами, немцам же предстоит скоро пустить в ход знаменитые пушки Круппа, чтобы они послужили главным доводом кайзера…

Именно так по мнению итальянских репортеров местное население встретило своих «освободителей»…

Глава 10

— Петр Николаевич, я прекрасно понимаю, что кайзер меня старался обмануть, но зачем мне о том говорить ему. Страница из моих дневников была аккуратно вырезана ножницами, а не вырвана — это я заметил сразу. Стало понятно, что погибшим русским офицерам это для чего-то потребовалось. А потом, когда на экране появлялся значок, требующий пароль, я все понял. Принц постоянно набирал слово «мама», а оно было как раз третьим в той поденной записи, что должна была быть на отсутствующей странице. К тому же Генрих был крайне смущен и отводил взгляд — ему было стыдно за брата в тот момент. Мы ведь с ним и Ирен очень тепло общаемся, а как иначе. Этого оказалось вполне достаточно — Вилли теперь ведет себя иначе, и не думаю, что они стараются от меня скрыть будущее.

Царь посмотрел на старика, что сидел напротив него — семь лет тому назад Дурново был министром внутренних дел, уступив эту должность Петру Аркадьевичу Столыпину. Петр Николаевич был один из немногих германофилов в правительстве, и не раз говорил ему о гибельности конфронтации с рейхом — и чуть ли не почернел лицом, когда ознакомился с материалами. То, что он оказался правым, только расстроило старика. Зато ему можно было доверять, и Дурново был единственным, кто знал о «сокровенной тайне». И хватки с прожитыми годами нисколько не утратил — сейчас возглавлял «особую канцелярию ЕИВ», которая не только напрямую курировала Отдельный корпус жандармов, но и занималась политическим сыском. И уже не сетовал на старческую немощь — такой кипучей энергии он даже в молодости не проявлял, а сейчас к тому же торопился, прекрасно зная, когда умрет, и старался успеть сделать все возможное.

— Государь, я жду вашего решения. Понимаю, что его тяжело принять — но действовать по закону мы не можем, когда наши враги вообще не соблюдают никаких законов. Ваше императорское величество отвечает за страну и народ, и порой потребно казнить несколько сотен мерзавцев, чтобы уберечь страну от новой ужасающей Смуты. Да, войны с рейхом не будет, пока правите вы, но что будет в тот день, когда убийцы доберутся до вас и вашего сына⁈ Поверьте, они не остановятся, но мы можем их упредить.

Николай Александрович достал из серебряного портсигара папиросу, но курить не стал. Нужно было принимать тягостное решение, которого требовали не только обстоятельства, но и бесконечные просьбы Аликс. Супруга после того как посмотрела фильм о казни, которую устроили им всем революционеры в Екатеринбурге, чуть ли ежедневно просила его отринуть нерешительность и править сурово, как делал это Иван Грозный и Петр Великий. И примерно наказать несостоявшихся цареубийц, безжалостно, показательно. В тот момент он решился, и вызвал Петра Николаевича, рассказав тому все без утайки. А затем взял Дурново в поездку до Кенигсберга, где старик ознакомился уже напрямую с технологиями и информацией из будущего. А по возвращении предложил заняться сохранением «покоя» в империи, и пожелал, чтобы тот занялся «беспокойным» элементом, особенно теми, кто плетет заговоры и интриги в Париже, Лондоне и в других городах по всему миру. И не сказать, что просьба эта оказалась легкой, скорее вымученной и тягостной — в другое время на такой самосуд он бы не решился, но тут вспомнил, с какой тоской обнимал сына и дочерей, вернувшись из поездки.

— Ваше императорское величество, я могу отдать приказ от своего имени, этого достаточно для исполнения. На вашей совести не будет…

— Оставьте, Петр Николаевич, я все прекрасно понимаю. Эти не менее опасны, чем все революционеры и террористы, вместе взятые. Именно они оплачивали пролитую за их интересы кровь, они рвутся к власти и никого не пожалеют. А потому должны…

Николай Александрович хотел сказать «умереть», но подумал, что это слово не совсем точно отвечает реалиям. И твердым голосом договорил:

— Должны понести наказание, вполне справедливое, пусть и не в судебном порядке. Они давали присягу быть верноподданными, но нарушили ее. Персоны сии есть враги, и поступать с ними нужно также.

Царь решительно пододвинул к себе лист бумаги, представлявший своего рода «карт-бланш» и наложил резолюцию — «быть посему». Привычно расписался, понимая, что именно он сам должен нести ответственность за все, что сделал, и не стоит перекладывать эту ношу на кого-то другого, пусть даже на старика, что сидит сейчас перед ним. Он сам никак не ожидал, что Петр Николаевич возьмется за дело столь решительно, и пролитой крови не убоится. И людей подбирал таких же — из числа тех офицеров, кто потерял родных и близких, ставших жертвами революционного террора. А те ответили не менее жестоко, ничем не связанные, при полной поддержке государства. Но при этом старались, чтобы казнь выглядела естественной смертью, ведь любое преступление расследовала криминальная полиция. Но пока исполнители возвращались, а где-то в Женеве или Лионе их старательно искали, если там в ход пускали не яд, а кинжал или пистолет с «глушителем». Зато революционеры осознав, что спокойной как прежде жизни не будет, стали уезжать в Новый Свет, страшась смерти — нигилисты прекрасно поняли, что их ожидает в самое ближайшее время.

Помог и кайзер — Вилли торжественно поклялся Аликс, что все кто организовал и санкционировал убийство в Екатеринбурге, будут им сурово наказаны. Вроде как решил несовершенный грех искупить, и слово сдержал — этих революционеров его агенты похищали от Вены и Кракова, до Женевы и Брюсселя, тайно вывозя в рейх, где допрашивали, не стесняясь в средствах. А тут сцапали в Берлине некоего бюргера, который оказался на самом деле руководителем Боевой организации партии эсеров, и на его руках смерть великого князя Сергея Александровича и министра внутренних дел Плеве, и еще множество подобных преступлений. Злодей рассказал все, включая и то, что являлся особо ценным агентом сразу двух директоров Департамента полиции. И в тюремной камере Моабита поведал о таких делах сановников, что волосы встали дыбом. Некоторые персоны использовали террористов, чтобы убрать с карьерного пути тех. кто им мешал.

Вот такое трогательное объединение произошло, убийц и персон, кто у власти. И стоит ли жалеть теперь тех, кто сам никогда и никого не жалел. Они действительно бесы, и не достойны снисхождения…

Руководитель Боевой Организации ПСР Евно Азеф являлся секретным сотрудником Департамента полиции, и его разоблачение вызвало грандиозный скандал, даже Столыпин выступил с речью на заседании Думы. Не зря сей террорист удостоился весьма сомнительного наименования, как «король провокации»…

Глава 11

— Я думаю, итальянцы совершили большую ошибку — их большие броненосцы не держат не только попадания наших 28 см, но теперь и 21 см снарядов. Все же шестидюймовые плиты больше подходят для боя между крейсерами, но никак не с броненосцами.

Контр-адмирал Рейнхард Шеер впервые был в бою, но совершенно не обращал внимания на разрывы вражеских снарядов, от которых флагманский «Торгут Рейс» сотрясался всем своим корпусом в десять тысяч тонн водоизмещения. Противник был гораздо сильнее небольшой германо-турецкой эскадры — сейчас Триполи обстреливали сразу два самых мощных итальянских броненосца. «Бенедетто Брин» и «Реджина Маргерита» были классическими кораблями данного типа — солидное водоизмещение в четырнадцать с половиной тысяч тонн, мощный бортовой залп из четырех башенных 305 мм орудий при двух 203 мм и шести 152 мм казематных пушек. Вместе с ними стрельбу по кораблям Шеера вели три малых броненосца, так называемые «гарибальдийцы» — небольшие, в восемь тысяч тонн водоизмещения, для которого имели достаточно увесистый бортовой залп из одного 254 мм и двух 203 мм орудий, да еще по семь казематных 152 мм пушек. Так что самый настоящий град снарядов обрушился на германо-турецкие корабли, и не отводи немецкие кораблестроители традиционно большого внимания бронированию, сражение было бы уже закончено. Толстые броневые плиты великолепно держали попадания из английских пушек, хотя небронированные надстройки уже были изрядно разрушены.

А вот старый «Мессудие», заложенный на английской верфи сорок лет тому назад, уже превратился в горящую развалину, затонувшую на мелководье — именно по нему вел огонь «Бенедетто Брин», артиллеристы которого стреляли достаточно метко. Одряхлевший казематный броненосец просто не мог сражаться против столь мощного противника, построенного в начале ХХ века, теперь бывшему «Бранденбургу» пришлось драться сразу с двумя вражескими кораблями, но пока броня спасала. Ведь по ватерлинии шел чудовищной толщины пояс в центре в 40 см, в оконечностях 30 см — такие плиты даже в упор пробить затруднительно. Зато полудюжина германских 28 см пушек нового образца, установленных в броневых кольцах барбетов под колпаками, для чего пришлось убрать часть надстроек у средней башни, уже нанесли противнику достаточный ущерб. Шестидюймовая броня цитадели итальянских броненосцев совершенно не держала удар крупповских пушек, а прикрывавшие оконечности трехдюймовые плиты вообще проламывались тяжелыми снарядами весом в два с половиной центнера.

— Перевооружение нашего корабля стоило потраченных на него рейхсмарок. Получились «дредноуты», пусть маленькие и тихоходные, но для береговой обороны вполне пригодные. Стреляем сейчас гораздо точнее и быстрее, модернизация других броненосцев есть неотложная необходимость. При нашей бедности в вымпелах…

Даже не поморщившись от очередного попадания, невозмутимо произнес Шеер, продолжая внимательно наблюдать за ходом сражения. «Реджина Маргерита» уже осела, итальянский броненосец получил несколько подводных пробоин, так что двадцати узловой ход просто не выдаст, вдвое меньше, в лучшем случае, а ведь именно в жертву скорости было принесено бронирование. И к вечеру наступит расплата — скоро появится эскадра Сушона, которая где-то поблизости, судя по последней радиограмме. Впрочем, итальянцы о том пока не подозревали, наоборот, они сами ждали подкрепления — к Триполи подходил еще один отряд из четырех удивительно симметричных кораблей — двух броненосцев с 254 мм башенными орудиями и пары броненосных крейсеров со 152 мм и 120 мм артиллерией.

А это плохо — тогда продержаться до прихода помощи броненосцы береговой обороны не смогут, хотя у них, в отличие от «Торгут Рейса» есть возможность уйти на мелководье, что идет вдоль всего ливийского побережья. Да и бой они ведут с большой дистанции — «гарибальдийцы» пока не рискуют приближаться, опасаясь не столько выставленных мин заграждение, сколько возможности напороться днищем на камни. Маленькие «боги» пока отчаянно сражались, маневрируя на мелководье, то ведя огонь из двух носовых барбетов, то время от времени, действуя и кормовой пушкой. Они были тоже модернизированы — старые 24 см пушки год тому назад заменили на 21 см орудия, нового образца, более эффективные, да и по весу снаряда мало чем уступающие. Вот только скорострельных орудий среднего калибра не имелось — десяток противоминных 88 мм пушек на «богах», да дюжина 105 мм стволов на бывшем «Бранденбурге». Причинить хоть какой-то значимый ущерб вражеским броненосцам из них невозможно, только трубы продырявить, да искорежить небронированные надстройки.

— Экселенц, а ведь итальянцы явно хотят сделать небольшую передышку и дождаться подкрепления, к норд-весту видны дымы, — голос начальника штаба, корветтен-капитана Шульца, такого же выходца из «низов» как и сам контр-адмирал, был совершенно спокоен. Зато улыбка на губах говорила о едва сдерживаемых эмоциях. Этот выходец из Шлезвига прекрасно знал о задуманной в Адмирал-штабе ловушке. Ведь первая, наиболее мощная вражеская эскадра из восьми новейших и самых быстроходных броненосцев и броненосных крейсеров сейчас прикрывает высадку экспедиционных войск у Тобрука, в котором нет береговых батарей. Сушон со своими броненосцами и Хиппер с крейсерами прошли напрямую в залив Сирта, обогнув вражеский отряд по дуге. И теперь итальянцам не поможет даже их быстрый ход — отрыв в пару сотен миль быстро не сократишь, так что явятся итальянцы не раньше, чем через сутки. А за это время можно успеть многое, и кое-чего уже добились — потерявший скорость броненосец станет первой жертвой.

— Передайте приказ на броненосцы — «продолжать бой». Если потребуется, то будем атаковать неприятеля, чтобы задержать его здесь как можно дольше. Тогда появится возможность разбить его по частям.

Голос контр-адмирала прозвучал также хладнокровно и невозмутимо как раньше — Шеер четко взвесил все риски. Эта победа нужна была и ему самому — ведь именно его кайзер назначил командующим османским флотом, а турки только молча согласились с таким решением, прекрасно зная о своей собственной немощи…

Эти «дредноуты» появились у немцев задолго до появления настоящего «Дредноута», и один из них проплавал чуть ли не полвека…

Глава 12

— Догнать всю эскадру вряд ли сможем, слишком быстро они убегают от нас. Вот только Франц их тихоходный отряд отсечет, а там дело только за нашими пушками. Шеер свой «трофей» приберет — «реджина» уже никуда не убежит, нахваталась снарядов.

Вильгельм Сушон не скрывал распирающей его радости — разработанный в Берлине план операции оказался успешным. Вот только любой замысел, даже самый гениальный, тогда чего-либо стоит, если выполняется в бою, а твои пушки стреляют гораздо точнее, чем неприятельские.

— Итальянцы все же бросят свой поврежденный броненосец, экселенц, и постараются избежать генерального сражения с нами. Их преимущество сейчас именно в скорости — даже самые тихоходные корабли имеют на узел больше, чем наши броненосцы.

— Есть гросс-крейсера Хиппера, Клаус, и двадцать узлов вполне выдадут на короткое время. Этого достаточно чтобы догнать и связать боем «адмиралов» и пару «карлуш» — у тех максимальный ход на два узла меньше. Так что сражение состоится, хотят этого наши вчерашние союзники или не желают. Этой эскадре нужно нанести серьезные потери — не забывайте, что под Тобруком и Бенгази сейчас вторая эскадра из восьми вымпелов, и более серьезная, и ее прибытие неизбежно окончится для нас поражением. Двойной перевес в силах реализовать можно без затруднений, несмотря на потерю нескольких кораблей линии — три, даже четыре узла преимущества слишком серьезный фактор, чтобы мы его не учитывали в расчетах.

Сушон, как и все германские моряки, очень серьезно относился к своему «ремеслу», кроме того тут играла свою роль обычная для немцев дисциплина, педантичность и стремление к порядку — знаменитому «орднунгу». И можно было не сомневаться, что на всех пяти броненосцах эскадры, хоть и носящих турецкие названия «Ассари-Тефвик», «Османие», «Азизие», «Махмудие» и «Оркание», заменивших собой отправленную на слом «рухлядь», офицеры с красными фесками на головах обмениваются мнениями на немецком языке, пусть и с разным выговором.

Кайзерлихмарине создавался усилиями всех германских земель, в отличие от армии, где имелись баварские и саксонский корпуса, дивизии и полки из Вюртенберга, Бадена, Гессена и других исторических областей, сохранивших определенную самостоятельность и свои правящие династии. А потому флот стал тем инструментом, что воедино собрал всех немцев, независимо от их происхождения, все то лучшее, что мог дать фатерланд. Как и сама империя, кайзерлихмарине не имел еще и полувека в своей истории, а потому не довлели традиции, которых пока просто не имелось. Рациональный подход с традиционной немецкой бережливостью позволил создать достаточно крепкие корабли со знаменитой крупповской броней, способной противостоять даже долгому обстрелу со стороны кораблей Королевского Флота. Продуманное деление на отсеки обеспечивало «живучесть», ведь они должны были вернуться в родную гавань после сражения, а там любые повреждения будут исправлены. Потери в бою допустимы, но лучше их избегать — постройка новых кораблей дело долгое и требует дополнительных расходов, которые лучше избежать. А потому главнее «держать удар», чем нанести его — и в силу этого обстоятельства все германские корабли были вооружены гораздо слабее, чем те же британские — такова была цена за стремление сохранить даже в самом жестоком бою свои корабли.

На всех пяти броненосцах были установлены в башнях 240 мм орудия, способные делать два выстрела в минуту. Вот только снаряды были «облегченные», весом в 140 кг, предназначенные для пробития брони в первую очередь, так как имели хорошую «настильность». А вот бывший «Принц Генрих», ставший «Хамидие», перевооружили на новые орудия, что делали австрийцы для своих броненосцев, с весом снаряда в 229 кг.

Вообще, немцы славились непревзойденным умением быстро делать правильные выводы и приспосабливать к делу все, что можно с максимальной эффективностью. Так что решение германского Адмирал-штаба, одобренное самим кайзером, перевооружить все устаревшие броненосцы посчитали правильным. Хоть и дорогое по затратам, но в таком виде корабли будут способны сражаться с более сильным противником, и причинить тому более серьезный ущерб. И пример перед глазами — старый «Бранденбург», но с новыми 28 см пушками и совершенными дальномерами ухитрился нанести более мощному итальянскому броненосцу такие повреждения, что «реджина» сейчас представляла жалкое зрелище, лишившись своего главного преимущества в скорости, и не шла — «отползала», причем в сторону берега, спасаясь бегством от флагманского корабля Рейнхарда Шеера. Так что налицо была наглядная демонстрация более продуманного подхода германских кораблестроителей от замыслов их пылких итальянских коллег…

— Нет, не догоним, если не будет хотя бы одного удачного попадания, которое «собьет» ход. А так уйдут, свинство! Нет, мы их будем преследовать сколько сможем, хоть до утра, и посмотрим чьи машины лучше!

Сушон едва сдерживал закипевшее бешенство, ругаясь сквозь стиснутые зубы. Итальянцы, позабыв про честь, о которой постоянно громогласно заявляли, бежали на максимальном ходу, густо дымя трубами. Хиппер попытался их догнать, но что могут сделать три гросс-крейсера, когда от бегущей эскадры их постоянно «отталкивает» броненосец «Бенедетто Брин» огнем своего главного калибра — а ведь удачное попадание даже одного двенадцатидюймового снаряда может оказаться для гросс-крейсера фатальным. К тому же стреляют и все три «гарибальдийца», броневой пояс которых выдерживает попадания 210 мм германских снарядов. Отрыв от преследующих «турецких» броненосцев потихоньку растет, уже больше девяти миль, а там будет нарастать дальше.

Одно утешает — на «Реджине Маргерите» подняли белый флаг. Сражаться до последнего снаряда итальянцы не пожелали, последовав примеру контр-адмирала Небогатова, что капитулировал со своим отрядом после ожесточенного Цусимского сражения, в котором до этого героически погибли восемь русских броненосцев, с флагманским «Князем Суворовым».

А эти так сдались — зачем рейху такие союзники⁈

Безнаказанно стрелять по Бейруту одно дело, вот только сражаться с равным по силе противником итальянцы не могли…

Глава 13

— Не может быть! Не может этого быть!

Командующий крейсерским отрядом Красного моря капитан 1 ранга Освальдо Паладини повторял слова как заклятье, которое должно было рассеять морок перед глазами. Но тот никак не желал распадаться на дымные клубки, которые легкие порывы ветра должны были разнести в разные стороны над изумрудной гладью воды. Вражеские крейсера под красными турецкими флагами приближались неумолимо, вот только можно было на Библии дать клятву, что всего несколько дней тому назад пара из них несли белые флаги с черными крестами, и входили в состав восточно-африканской эскадры кайзерлихмарине. Флагманский корабль он опознал сразу, все же недаром служил в разведке — бронепалубный крейсер типа «Фрея», и перед ним сейчас была или «Герта», либо «Венета», которые вошли в строй в самом конце прошлого века, по окончании испано-американской войны. Серьезный противник — водоизмещение под шесть тысяч тонн, хорошо забронирован — скосы броневой палубы 140 мм, рубка и башни по 100 мм — из последних торчало по 210 мм стволу в сорок калибров. К этим двум пушкам в бортовом залпе могли быть задействованы три 150 мм и пять 88 мм пушек — чудовищная мощь в сравнении с его флагманским «Пьемонте», построенным в Англии чуть ли не четверть века тому назад и вдвое меньшего по водоизмещению. Набор пушек не шел ни в какое сравнение — на баке и юте по шестидюймовой пушке, да вдоль каждого борта еще полдесятка 120 мм орудий. А по весу снарядов неравенство двойное, чудовищное в такой ситуации — на два итальянских центнера стали и взрывчатки германский крейсер мог обрушить больше четырех, пять крупнокалиберных орудия против двух. И на помощь двух других бронепалубных крейсеров не стоило рассчитывать — «Калабрия» была вооружена немногим лучше, «Апулия» примерно также, и чуть больше флагмана по водоизмещению.

За вражеским флагманам шли три небольших крейсера типа «Газелле», в Германии в начале века их построили десяток, и три год назад продали туркам. Примерно равные «итальянцам» по водоизмещению, они могли выдать ход до 21 узла, имея неизношенные в походах машины и отремонтированные котлы, а вот по вооружению слабее — всего десяток 105 мм пушек, меньше центнера в бортовом залпе. Два из них — «Гейбетнума» и «Люфти-Хумаюн» — точно были в Красном море, Паладини имел категорический приказ от командующего эскадрой капитана 1 ранга сеньора Джованни Черрина Ферони немедленно потопить их при обнаружении. А вот других крупных турецких кораблей не было, кроме двух больших минных крейсеров германской постройки, заказанных османами в седьмом году, и имеющих по паре 105 мм орудий. Но так и у итальянцев имелись точно такие же корабли, пусть старой двадцатилетней давности, и лишь с одним 120 мм орудием. Но их было три — вполне достаточно для того, чтобы справится с противником.

Эти четыре вражеских корабля Паладини и ожидал увидеть в заливе Кунфуда, у берегов жаркого Йемена, где итальянские эмиссары подбивали местных туземных вождей на восстание. Дело несложное — пересыпать золотые монеты из ладони в ладонь, а затем заполнить ими увесистый мешочек. И уговорить сделать набег на порт, куда османы пригнали несколько пароходов и множество парусных дау, чтобы переправить на западный берег Красного моря полдюжины батальонов аскеров, хорошо вымуштрованных прусскими унтер-офицерами, да и вооруженных германскими пушками и пулеметами. И цель ясна — захват двух имеющихся у Италии портов Асэб и Массауа, главных опорных пунктов колонии Эритрея, с которой можно будет завоевать в будущем всю Абиссинию, и тем самым отомстить амхарцам с их негусом стариком Менеликом, проклятым ортодоксом. Так что лучше опередить события и натравить арабов на турок — и пусть режут друг дружку.

Однако нынче ничего не вышло, что изрядно удивило командующего — у турок откуда-то появились куда больше золотых монет, причем русских империалов, которые арабы охотно взяли, а итальянцам по обычаю отрубили головы, которые отправили султану в подарок.

И тут не стоит обижаться — таковы нравы детей пустыни, тут за каждую промашку можно и головы лишится, а в лучшем случае быть проданным в рабство. И горе, если не соберешь денег для выкупа — тяжка участь невольника у диких арабов.

— Через Суэц прошло только два крейсера, больше не появлялись. А потому ставлю сто против одного, порка Мадонна, что эти два крейсера пришли от Дар-Эс-Салама, а офицеры с матросами только недавно одели фески. Турки в экипажах, конечно, есть, но вряд ли больше половины, скорее треть, а то и четверть — немцы пока блюдут «приличия».

Паладини нисколько не погорячился — было доподлинно известно, что османы «прикупили» у немцев еще корабликов. И гнев вырвался наружу:

— Нет, но каковы эти подлые предатели — вооружают магометан, помогают им в борьбе с настоящими добрыми католиками. Это совершенно противоестественно — состоять в одном союзе с нашими вековыми врагами, что постоянно терзали Италию. Так что сеньоры, мы должны им дать в этом заливе запоминающийся урок…

Голос Паладини заметно дрогнул на последнем слове — если кому и получать сегодня урок, так только итальянцам. Вроде шесть на шесть, по вымпелам силы равные, да и по артиллерии тоже — семь 152 мм и полтора десятка 120 мм орудий, против двух 210 мм, трех 150 мм и девятнадцати 105 мм стволов в бортовых залпах. Вот только в наводчиках не турки, а эти проклятые пруссаки и всякие там саксонцы, а они стрелять умеют, и очень воинственны, по крайней мере, на суше. Недаром великий Наполеон однажды в сердцах сказал, что как та курица, «Пруссия вылупилась из пушечного ядра». К тому же судя по лицам многих офицеров и матросов, они не горели желанием умереть за Савойский дом и короля-«коротышку». Знаменитое «рисорджименто», то есть «объединение Италии», не вызывало всеобщего энтузиазма, особенно в упраздненном Неаполитанском королевстве и на Сицилии. А еще есть выходцы из Папской области, Флоренции с ее культом Медичи, и Венето — потомки выборных дожей сильно недолюбливали нынешнюю династию, а кое-кто там (если не большинство венецианцев) вообще хотел вернуться под руку «старого доброго» кайзера Франца-Иосифа.

Вот только драться придется — потому что невозможно удрать. Для колониальной службы отбирали самые старые и малопригодные для сражений на Средиземном море корабли, которые сейчас едва ли выдадут шестнадцать узлов, а «Калабрия» и того меньше. Но сетовать поздно — его отряд попал в капкан, как тот волк, что вышел резать овечек…

Южная часть Красного моря недаром притягивала европейских колонизаторов, особенно после прорытия Суэцкого канала…

Глава 14

— Наши броненосцы не принесли никакой пользы в той мировой войне — мы их зря построили, по большому счету. За исключением пары «бранденбургов», проданных Турции — те хоть немного повоевали и с греками, и в «проливах». Но сейчас передав броненосцы и броненосные крейсера туркам, мы получили должный результат, весьма полезный для будущего.

Принц Генрих посмотрел на венценосного брата — Вильгельм не скрывал своего хорошего настроения. И как не радоваться кайзеру — позавчера фактически германский флот добился первых убедительных викторий. И над своим недавним союзником, который теперь превратится в самого злейшего врага, таких унижений не прощают. Хотя сами итальянцы уже успели оповестить мир о своей убедительной победе над османами — дряхлый «Месудие» они все же потопили. Досадную потерю «Реджины Маргериты» объяснили тем, что броненосец сел на мель, и покинут потому командой, которую вероломные турки захватили в плен. Все это так, только сдавшийся броненосец уже осваивают германские моряки в гавани Триполи, пробоины заделываются и своим ходом корабль дойдет до Константинополя и там встанет на ремонт, благо успели реконструировать верфь, на которой еще двадцать лет тому назад при помощи немцев турки построили первые свои корабли. А такое «пополнение» серьезно усилит «быстроходный» отряд Франца Хиппера — к трем броненосным крейсерам добавится фактически еще один, с двенадцати и восьми дюймовыми пушками, мало в чем уступающий японским «цукубам» и «курамам». Теперь этот отряд может сражаться на равных даже с новыми итальянскими броненосными крейсерами типа «Пиза» — броня последних не выдержит попаданий 305 мм снарядов.

Чуть позже пришло не менее радостное известие — в заливе Кунфуда в Красном море сошлись крейсерские отряды, и сражение для итальянцев оказалось катастрофическим. Два итальянских крейсера, оказавшись под градом 105 мм снарядов, загорелись, и выбросились на берег, а пара старых минных крейсеров была потоплена. На бронепалубном крейсере «Апулия» спустили флаг, капитулировав после нескольких попаданий 21 см снарядами. Корабль достался в пригодном состоянии, требуется только небольшой ремонт. Единственным уцелевшим оказался минный крейсер «Аретуза», каким-то чудом вырвавшийся из залива, и скрывшийся в море. И вот теперь получена телеграмма — этот корабль в крайне плачевном состоянии, с пробитыми трубами, со следами пожара, интернировался во французском Джибути, даже не стал заходить ни в один из итальянских колониальных портов. Так что капитан цур зее Франц Мауве вполне заслужил производство в чин контр-адмирала. Но с этим нужно подождать до высадки десанта в Эритрее — именно на захвате этой важнейшей колонии и делался весь расчет…

— Зря наш «коротышка» тянулся на носочках — от этого роста великого не станешь. Над ним хихикают по всей Европе — итальянцев побили не только арапы, но и турки. Пусть сетует — но такой «союзник» не нужен, и мы от него вовремя избавились, зная о предательстве. Теперь австрийцам не нужно искать врага — им охотно станет лицемерный «шаболетта».

Теперь кайзер насмешливо фыркнул — итальянский король Виктор Эммануил III был маленького роста, отчего его подданные давно именовали его прозвищем, производным от короткой сабельки. Решив взять реванш за отца, побитого в Абиссинии, он потерпел жуткое фиаско в Ливии.

— Австрийский флот скоро выйдет из Адриатики на маневры, армия начнет учения у реки Изонцо — думаю, пылкость нашего старого приятеля угаснет, — в голосе Вильгельма уже не послышалось насмешки, одна расчетливость. — Мы сделали верный выбор, поставив на Турцию, расходы не такие и большие, зато получили прекрасную возможность, заранее утвердится на востоке. Теперь при необходимости сможем заблокировать перевозки англичан через Суэцкий канал, без чего победа невозможна. Но то дело отдаленного будущего, когда настанет «дер таг».

— Британия никогда не согласится на передачу нам Массауа и Асэба, никогда. И как только мы их захватим…

— И не нужно, Генрих — пусть негус Менелик занимает Эритрею, я ему давно о том отписал. У него все законные притязания, которые поддержим не только мы, но и русские. Позже Асэб мы уже у него возьмем в аренду, а Массауа пусть достается Ники — русские давненько поддерживают эфиопов, так пусть хоть что-то получат. Это прибавит царю популярности у подданных, и нам послужит к взаимному удовольствию. Раз Ники хочет покровительствовать «православным», то пусть начинает с Абиссинии.

Кайзер прошелся по кабинету, размышляя. И посмотрев на младшего брата, негромко произнес:

— Нам нужно замирить османов с итальянцами, но чуть позже. Продолжать войну дальше нет смысла, мы своего уже добились. Теперь Балканских войн, на которые рассчитывал Ники и французы, не будет. По крайней мере, я на это надеюсь, ведь у турок есть флот, который просто уничтожит греческие корабли. К тому же «альянс» напал на турок в удобный момент — когда те уже потерпели поражение от итальянцев. Сейчас ситуация принципиально иная — османы сорвали высадку в Ливии…

— Но не добились убедительной победы, Вилли, а она настоятельно требуется. Итальянский флот вдвое больше нашего, и если…

— Никаких «если» — мы проведем демарш. А вот тебе требуется выехать в Константинополь, такая наглядная демонстрация сразу покажет нашу позицию. К тому же не османы напали, а как раз полностью виновен Рим. Но ты прав — нужна еще одна наглядная победа, а лучше две — это окончательно снимет вопрос о победителях…

Монархи Бельгии и Италии, Альберт I и Виктор Эммануил III приветствуют войска — разница в росте у них вполне убедительная, и не только она одна…

Глава 15

— «Флот Открытого моря» к четырнадцатому году будет состоять исключительно из линкоров, входящих в состав двух больших групп. Во 1-ю входят восемь наших первых линкоров типа «Нассау» и «Остфрисланд» — их паровые машины могут выдать максимальный ход в двадцать узлов. Во 2-ю группу войдут еще девять линейных кораблей с турбинами, скоростью в 22 с половиной узла, что на полтора узла больше, чем у британских линкоров. Такое достаточно ощутимое превосходство в ходе позволит навязывать бой Ройял Нэви в удобный для нас момент, а превосходство в артиллерии достичь успеха при столкновении. Все решат пушки, а у нас они на пяти кораблях в пятнадцать дюймов против тринадцати с половиной, что англичане устанавливают на свои «орионы». Потом будет гораздо труднее — в пятнадцатом году начнут входить в строй британские «королевы», а в шестнадцатом линкоры типа «R» — и вдвое большим числом, чем достроим мы. Десять против пяти — более чем существенное превосходство, и сократить его не в наших силах, Вилли. Потому побеждать надобно в четырнадцатом году — другого удобного момента просто не представится.

Наедине Генрих со своим старшим братом общался откровенно, никогда не скрывая ни своих планов, ни тем более сомнений. Война с огромным Королевским Флотом устрашала даже его, прекрасно знавшего все «расклады», благодаря информации из «будущего». Что же говорить о других адмиралов, которые не имели понятия о «грядущем», кроме самого Тирпица — тот энергично занимался всеми «приготовлениями».

— Тот план, который мы избрали половинчатый, и не гарантирует успеха. Нужно в него внести нужные, даже необходимые изменения, ведь если война турок с итальянцами станет победной для наших друзей османов, то вся ситуация в корне изменится в лучшую сторону, и мы сможем противопоставить Королевскому Флоту рейхсвер, а тогда столь важная виктория будет одержана, хотя наши потери в кораблях станут ужасающими.

— Двинуть нашу армию против их флота⁈

Кайзер не засмеялся, он прекрасно знал расчетливость младшего брата, а потому только удивился. Еще бы — если Генрих заговорил о потерях, да еще ужаснувших его, то плата действительно будет таковой.

— Надо в самые короткие сроки, в течение года, максимально увеличить наши сухопутные и морские силы во всех колониях, и обеспечить их запасами, достаточными на ведение долгой войны в течение года. Смотри, что получается в Африке, где восстанут буры, как нам с тобой известно. Мятеж будет подавлен только потому, что мы просто не сможем оказать ему помощь — бывшие территории бурских республик Трансвааля и Оранжевой почти со всех сторон окружены британскими владениями.

— Кроме небольшого участка португальских владений, примыкающих к бухте Лоренсу-Маркиш. Постой… Ты намерен ее занять нашим десантом⁈ Но это безумие — вскоре подойдет британский флот из индийских станций, и наши войска будут блокированы с моря так плотно, что ни одна мышь не проскочит, пусть она трижды водоплавающая!

— Португалия союзник Британии — нечего с ней церемонится. Нам нужна быстрая победа, и ее можно добиться только таким способом. А для этого все броненосцы с Балтики нужно заблаговременно перевести туда, оставив только три «бранденбурга» в качестве учебных кораблей — они для этого как раз подходят. Своего рода линкоры, пусть и очень маленькие.

— Ты безумец — наши броненосцы, даже если мы их перебросим в африканские воды, будут быстро уничтожены англичанами.

— А вот здесь ты ошибаешься — с началом войны рейхсвер вместе с турками должен как можно быстрее пройти Синайскую пустыню, и оказаться на Суэцком канале. И каковы последствия будут для англичан, учитывая, что оба берега Красного моря будут в наших руках? Именно здесь ключ к победе на море — наши крейсера смогут очень быстро добраться до берегов Индии. Снабжать флот можно и по железной дороге, что идет через всю Палестину вдоль побережья. А потом и через сам Суэцкий канал, что станет нашим, а вместе с ним и весь Египет. И много ли англичане перевезут грузов из Индии и Австралии, если мятеж буров увенчается успехом и перекинется на Наталь, третью их провинцию? И разве мы, строя уже сейчас современные подводные лодки, будем на такие перевозки спокойно смотреть?

Принц Генрих поднялся с кресла, подошел к стене, и отдернул занавеску — огромная карта Африки и прилегающих к этому материку двух океанов была покрыта всевозможными значками и стрелками. И это был не сам план, а его первичная наработка, на которую ушло полтора года. Вильгельм встал вплотную и принялся ее дотошно рассматривать, изучая каждую цифру, пометку и короткие пояснительные записи. Младший брат не мешал ему, отошел обратно к столу и закурил сигарету — теперь они стали входить в оборот, пользуясь неимоверной популярностью.

— Ты и Шлиффен прямо обезумели — тот про Голландию, ты о Португалии «печешься», вернее об ее колониях.

— В военном отношении это ничтожные величины, не обладающие серьезными сухопутными и морскими силами. Однако обойтись без наступления через «коридор» Маастрихта невозможно, нужно ввести в наступление против Франции максимально возможные наши силы. Также не обойтись и без занятия Мозамбика и соединения с бурами. Все дело тут в Суэцком канале — если мы его захватим, то Британская империя получит удар страшной силы, после чего ее распад неизбежен, но может быть серьезно затянутым по времени. А вот занятие Лоренсу-Маркиша и освобождение бурских республик для поверженной империи станет добивающим ударом мизерикордии, от которого оправиться уже невозможно…

Ключевых точек закрепляющих господство талассократии не так и много — вот одна из них. Схематичное изображение Суэцкого канала в 1881 году, главной «артерии» Британской империи. И стоило ее «перерезать» президенту Насеру…

Глава 16

— Итальянцы сейчас жаждут реванша? Хорошо — они его получат, не в наших правилах впредь уклонятся от сражений!

После недавней победы у Триполи все германские адмиралы преисполнились уверенности в собственных силах. Так обычно бывает после первого значимого успеха, а тут последовали одновременно сразу две виктории — итальянский крейсерский отряд был почти целиком уничтожен в бою в Красном море. И теперь высадка экспедиционного корпуса в Эритреи стала вопросом не столь и далекого времени. Каких-либо значимых сил у губернатора в Массауа в распоряжении не имелось, а немногие батальоны были притянуты к границе с Абиссинией, негус Менелик во всеуслышание заявил, что не будет дальше мириться с таким положением дел, и вышвырнет колонизаторов, освобождая от них всю Эритрею. И тем самым завершит дело семнадцатилетней давности, когда в сражении при Адуа эфиопское племенное ополчение наголову разгромило отлично вооруженный итальянский корпус — европейцы впервые были разгромлены африканцами, и обязались (неслыханное дело) выплатить им довольно приличную контрибуцию.

Сейчас к Тобруку подошла «османская» эскадра «проливов» — все пять эскадренных броненосцев и три броненосных крейсера Хиппера, чтобы не дать итальянцам возможности принять на транспорты обратно высаженный десант. Нет, итальянцев бы просто отпустили, вышли они парламентеров, попросивших пусть не мира, а перемирия. Однако к берегам Киренаики пришла самая мощная эскадра из восьми быстроходных кораблей, самых лучших в Реджиа Марине. К тому же несколько эсминцев недавно совершили дерзкий набег на Дарданеллы, торпедировав там старую турецкую канонерку, ушедшую на дно. То был явный вызов, нагло брошенная перчатка с призывом к поединку, как поступали в «седые времена».

Разглядывая в бинокль вражеские броненосцы, что приближались двумя колоннами, Вильгельм Сушон мысленно составлял диспозицию на сражение — все же его корабли были слабее, чем вражеские, ведь германские броненосцы являлись устаревшими, а итальянские корабли вступили в строй совсем недавно. Впрочем, и те, и другие корабли флотам были не нужны, по большому счету — сейчас для многих стран мира лихорадочно строили дредноуты, и счет пошел на многие десятки линкоров.

Итальянские броненосцы «Реджина Елена», «Викторио Эммануило», «Рома» и «Наполи» строились по традиционному для Реджиа Марине проекту. При умеренном водоизмещении корабли имели скорость в 21 узел, при необычайно усиленной защите — пояс, прикрывавший ватерлинию, а также башни главного калибра и боевая рубка, имели плиты в 250 мм отличной брони, которую итальянцы считали не хуже «крупповской». Но создать сбалансированный корабль в 14 тысяч тонн водоизмещения невозможно, а потому кораблестроители поступились вооружением — 305 мм орудий было всего пара, по одному в носовой и кормовой башнях. Но зато на каждом из бортов имелось по три башни с парой 203 мм орудий в каждой. И что самое скверное — германские броненосцы несли всего по четыре 24 см и 21 см пушки, а вот имеющиеся 150 мм, по пять на борт (пару стволов сняли во время модернизации), были совершенно бесполезны против такой толстой брони.

Идущие впереди них броненосные крейсера «Пиза», «Амальфи», «Сан-Джорджио» и «Сан-Марко» при водоизмещении большем на одну-полторы тысячи тонн, чем у идущих им навстречу германских гросс-крейсеров, имели вдвое толстый пояс — 200 мм брони. Устрашающий набор орудий — носовые и кормовые башни по два 254 мм ствола и еще по две сдвоенных 190 мм башен на каждый борт. И что скверно — ход у них на три узла больше.

Но и у немцев (какие тут турки, их в экипажах немного, и все за два года хорошо обучены) имелись свои «достоинства» — с верхней палубы гросс-крейсеров (как и на броненосцах) были сняты тяжелые башни со 150 мм орудиями, вместо них по примеру «Шарнхорста», установили 210 мм пушки, прикрыв их броней каземата. И пусть поясная броня несколько тоньше, но за ней идет солидный скос броневой палубы, да и защита на должном уровне, в этом сомнений ни у кого не имелось. Так что сражение будет ожесточенным, германские корабли пусть и слабее вооружены, но все решит выучка команд, а тут немцы явно превосходят итальянцев.

— Надеюсь, Рейнхард не упустит транспорты, хотя ему придется нелегко. Но он сам на этом настоял, пусть и выкручивается…

Теперь Сушон понимал, что Шеер оказался прав, когда настоял на том, что в Киренаику нужно вести все имеющиеся корабли, даже самые слабейшие, потеря которых предопределена — но в генеральном сражении каждый вымпел будет на счету. И ведь не ошибся — в охранении подошедших транспортов находились два старых броненосца со столь же одряхлевшими крейсерами (новейшей постройки у итальянцев не было). А вот кораблей из Триполитанской эскадры не наблюдалось — они после сражения просто бежали в порты. И вряд ли вернутся — судя по последним радиограммам, вдоль албанского побережья крейсирует австрийская эскадра, отвлекая на себя все внимание. И считаться с ней итальянским адмиралам придется — там девять броненосцев и пара броненосных крейсеров. А это неимоверная сила, с возможным нападением которой в Риме будут считаться — с австрийцами противостояние идет много веков, а еще до наполеоновских войн многие итальянские земли практически находились под полной властью династии Габсбургов.

— Ничего, силы и там равные — три броненосца береговой обороны как раз и составляют один нормальный. А крейсера сами с собой сражаться будут — и те, и другие друг друга стоят.

Сушон еще раз посмотрел на отдаленные дымы и перестал обращать на них внимание. Колонны сближались — восемь против восьми — и теперь нужно только побеждать, иного просто не остается…

Все начало ХХ века итальянских кораблестроителей бросало из крайности в крайность — они ухитрились построить прекрасно защищенные и быстроходные броненосцы, лишив их основного достоинства — «уполовинив» артиллерию главного калибра. И это после горьких уроков русско-японской войны…

Глава 17

Броненосцы типа «Ре Умберто» были одними из первых кораблей, спроектированных известным итальянским кораблестроителем Бенедетто Брином, и по его замыслу должны были стать удивительными кораблями, достойными войти в класс «небронированных броненосцев». Заложенные в далеком 1884 году они строились необычайно долго, как длится отдых жарким летним днем, и вступили в строй ближе к середине следующего десятилетия. Ставка была сделана исключительно на скорость — ни один из их современников просто бы не смог догнать итальянские корабли, которые могли выдать феноменальные восемнадцать узлов. Да и орудия установили с избытком — корабли имели жутковатые 343 мм пушки, установленные в непробиваемых барбетных кольцах, пусть стреляющие раз в пять минут, зато при попадании снаряд весом в шестьсот килограмм мог нанести жуткое повреждение. Понимая это, понаставили восемь 152 мм и шестнадцать 120 мм орудий, способных превратить в хлам любого небронированного противника, засыпав того шквалом снарядов. Но за такие показатели нужно чем-то заплатить, и Брин выбрал привычный для итальянских кораблестроителей показатель — бронирование. Расчет был простым, как серебряная монета в лиру — от сильного противника броненосцы могут уйти, к тому же крупнокалиберные орудия стреляли в то время в «час по чайной ложке», и, следовательно, попадания в большом количестве маловероятны. А чтобы противостоять 152 мм и 120 мм скорострельным орудиям вполне хватит угольных ям, расположенных за обшивкой борта и толстых скосов броневой палубы, да стального пояса в районе цитадели 120 мм толщиной. Оконечности броненосца вообще защищались только скосами бронепалубы, предполагалась, что при точной стрельбе неприятеля «броненосец» просто выйдет из боя.

Расчет в принципе правильный, но в мире время течет и все изменяется — прошло двадцать лет, а за это время орудия, особенно крупповские, стали куда скорострельнее. И сейчас под градом 280 мм и 210 мм снарядов, попадавших через 20–30 секунд в «Ре Умберто» и «Ре ди Сицилия», моряки обоих «броненосцев» чувствовали себя крайне скверно. Они бы вышли из боя с нескрываемым облегчением, бросив на растерзание врага транспорты в гавани Тобрука, вот только феноменальная быстрота с годами снизилась, машины износились, в котлах «состарился» металл, так что больше четырнадцати узлов выдать корабли физически не могли.

А вот германские броненосцы, бывший «Бранденбург» и два маленьких «божка», вошедшие в строй практически одновременно с «итальянцами», недавно прошли обширную модернизацию, и не только не отставали, могли выдать на узел больше. И что самое плохое — немцы из своих тяжелых орудий стреляли убийственно точно, а 240 кг и 112 кг снаряды просто крушили на своем пути тонкие броневые плиты, а небронированные оконечности уже стали решетом. Вода через пробоины поступала нескончаемым потоком, оба броненосца осели, появился нарастающий крен и дифферент — давний просчет Брина привел к катастрофическим последствиям, и счет времени пошел на минуты, вернее, на очередную порцию тяжелых «чемоданов», сотрясавших взрывами погибающие корабли.

— Противник ползет к мелководью, экселенц — видимо, итальянцы выбросят корабли на камни.

— Им ничего другого не остается, Клаус — не имея полного пояса по ватерлинии, не стоит лезть под огонь крупповских пушек. Мы их просто продырявили где хотели, даже пара броненосцев береговой обороны оказалась сильнее и куда устойчивей. Хотя и нам крепко досталось, чего скрывать — у них слишком много скорострельных пушек. Потопить не потопят, даже из линии не выбьют, но разрушения большие, там, где нет защиты.

Рейнхард Шеер был невероятно спокоен и хладнокровен, в бою итальянцы только один раз поразили «Торгут Рейс» чудовищным снарядом, но попали в цитадель — толстую броню не пробили. Зато от взрыва броненосец хорошо встряхнуло. В самом начале схватки град 152 мм и 120 мм снарядов вначале привел немцев в замешательство — все же на итальянских броненосцах на борт могла стрелять целая дюжина таких орудий. Но шла минута за минутой, и убийственные разрывы германских снарядов достигли результата — скорострельные пушки выносились одна за другой, а в небронированной батарее вообще замолчали. Осколки просто выкашивали комендоров — матросская форменка от них никудышная защита.

Не лучше двух броненосцев, даже намного хуже, выглядел маленький крейсер «Марко Поло», формально считавшийся броненосным. Вот только его защита напоминала ту, что была на броненосцах — 100 мм плиты защищали исключительно цитадель, а бортовой залп из четырех 152 мм и двух 120 мм орудий, не шел ни в какое сравнение с бывшим «Одином», который бил из двух 210 мм и пяти 88 мм орудий. К тому же главный калибр броненосца имел защитой барбеты с броневыми куполами, так что скорострельные орудия были не опасны. И бой уже потихоньку превращался в самое безобразное «избиение младенцев» — новые пушки Круппа слишком ярко продемонстрировали свое могущество.

— Экселенц, к нам направляется «Оркание», за ним гонятся «святые».

Флаг-офицер сохранял демонстративное спокойствие, беря пример со своего невозмутимого командующего. Действительно, «Сан-Джорджио» и «Сан-Марко» отделились от отряда крейсеров, и направились к Тобруку. Они преследовали медленно уходящего от них «Османие». И понятно, почему тот отделился от отряда броненосцев — на броненосце разгорался пожар, сбиты обе трубы, и ход снизился до десяти узлов. Так что командир броненосца выбрал правильное решение — не связывать действия отряда Сушона, ведь эскадренный ход определяет самый медленный по скорости корабль.

— Все правильно — итальянцы хотят как добить «подранка», так и помочь своим старым броненосцам. Что ж — примем бой и с ними, пусть противник отходит к Тобруку, надеюсь, наши маленькие броненосцы им зададут еще жару. Мы немедленно пойдем навстречу «Османие» — вдвоем сражаться будет сподручнее, да и Хиппер со своими крейсерами сможет помочь. Однако итальянцы меня несказанно удивили — нынче они противостоят до конца, и сражаются с яростью древних римлян…

Итальянские кораблестроители, как мыслители античности, всегда имели свой взгляд на «природу вещей»…

Глава 18

Германские «османы» стойко выдерживали обстрел многочисленных восьмидюймовых пушек итальянских броненосцев. Именно под шквалом таких фугасных снарядов гибли русские корабли в Цусимском бою, но сейчас вся разница в том, что бывшие корабли кайзерлихмарине оказались наиболее приспособлены именно к такому обстрелу. А вот двенадцатидюймовых пушек, способных пробить толстые крупповские плиты, оказалось у противника немного — всего восемь стволов, пусть шестнадцать, с учетом 254 мм орудий «Пизы» и «Амальфи». Зато 203 мм и 190 мм стволов было с избытком — на шести кораблях перед боем в бортовом залпе участвовали шестнадцать башен — 32 ствола, отправлявших в полет снаряды в среднем по центнеру весом, одни чуть тяжелее, другие малость полегче.

Семь германских кораблей под красными турецкими флагами отвечали из восемнадцати 240 мм орудий, также не способных пробить толстые броневые пояса кораблей противника, но зато их разрывы были куда сокрушительней на незащищенных участках, которых на итальянских кораблях хватало. К этому числу можно прибавить двадцать две 210 мм пушки, а три десятка 150 мм можно не считать — они оказались бесполезным грузом, и годились разве в качестве противоминных пушек.

В целом его эскадра значительно уступала противнику в совокупном залпе — броненосцы в полтора раза, крейсера почти вдвое. Зато немцы стреляли намного точнее — сигнальщики педантично фиксировали попадания, и доклады постоянно стекались в рубку. Сам контр-адмирал Сушон отчетливо понимал, что вряд ли он одержит в этом сражении победу — германские корабли имели явную «недостаточную вооруженность», на что указывали еще с начала постройки первых кайзеров. Но и не потерпит поражения — не будет фатальных повреждений благодаря крупповской броне.

— Господа, мы будем драться до последнего снаряда, иначе победы не одержать. Посмотрим, что важнее — северное хладнокровие, или южная пылкость. Но одно очевидно — нашим кораблям нужны только большие пушки. Эти броненосцы пригодны только для береговой обороны.

Теперь Вильгельму стало ясно с полной очевидностью, почему Адмирал-штаб в последнее время старательно убирал броненосцы рейха из Северного моря. Они там были совершенно не нужны, являлись откровенной обузой. Малая скорость не позволяла их использовать при эскадре, как ту гирю на ноге, а не способность нанести повреждения вражеским дредноутам превращала в «мальчиков для битья», заранее отданных на заклание без всякой на то пользы. После первого сражения с Гранд-Флитом немецкие моряки были бы удручены потерями, и посылать их на убой никто бы из адмиралов не рискнул. А тут противник вполне по силам, и пусть пушек больше, но стреляют хуже, так что есть весьма весомые шансы на успех.

— Майн герр, посмотрите на «Бранденбург»… То есть «Тургут Рейс»!

В боевой рубке стояли турки, поэтому все немцы проговаривали именно «османские» наименования, хотя иной раз, волнуясь, забывались, но тут же старались исправить допущенную ошибку. Однако сейчас в голосе флаг-офицера явственно послышалась едва сдерживаемая радость, и Сушон немедленно посмотрел в бинокль, стараясь разглядеть, что происходит на траверзе Тобрука. И чуть ли не ахнул во весь голос — сердце неприятно уколола самая настоящая зависть, та, которую именуют «черной».

Шеер уже сцепился с двумя новейшими итальянскими крейсерами, а вот старые итальянские броненосцы можно было смело записывать в потери. Те едва ползли к побережью, и стало ясно, что у их капитанов лишь одно желание — поскорее выбросится на ближайшую отмель, каких у северного побережья Африки предостаточно.

Занятная картина — их преследовали маленькие броненосцы береговой обороны, и небезуспешно. По крайней мере, броненосный крейсер неприятеля, который таковым и назвать трудно, уже потерял ход, а команда вываливала за борт уцелевшие шлюпки, спасаясь. А вот итальянские гросс-крейсера, бросившиеся добивать «Османие», сейчас сражались как с ним, так с подошедшим на выручку «Торгутом Рейсом». И для «Сан-Марко» стычка началась скверно — корабль лишился пары кормовых труб, которые по французскому образцу установили на порядочном удалении. А это означало только одно — корабль стал «подранком», и теперь его судьба зависит исключительно от итога сражения, и если успех будет за немцами, то крейсер будет добит. Или капитулирует — вряд ли итальянцы будут драться до последнего снаряда. И тут разглядел четыре высоченных всплеска, хотя четко видел, что все шесть орудий бывшего «Бранденбурга» дали общий залп. И тут же из орудийных амбразур одной из бортовых 190 мм башен выплеснулись длинные языки пламени, и то были не ответные выстрелы. В воздух буквально взлетела большая плита броневой крыши, и вспух огромный огненный клубок, перемешанный с густым черным дымом.

— Господа, вот так выглядит взрыв в погребе, по всей видимости, на лотке были снаряды с зарядами. Вначале полыхнули они, без всякого сомнения, затем огонь добрался до крюйт-камеры.

Сушон не потерял хладнокровия, рассуждал вслух — победа стала для всех собравшихся в рубке неожиданной. И если немцы только заговорили чуть громче обычного, то турки прямо-таки запрыгали от радости, орали так, что заглушали орудийные выстрелы. Ведь на их глазах после внутреннего взрыва, итальянский корабль был разорван на две неравные половинки, которые быстро скрылись под водой.

— Экселенц, корабли противника отвернули к норду, и быстро набирают ход! Они выходят из боя!

Стоявшие в рубке немцы просто ахнули, не понимая произошедшего — такое просто в голове не укладывалось. Как можно бежать после первой потери, ведь оставшиеся семь кораблей по числу орудий и совокупному весу залпа все еще сильнее девяти германских. Однако Сушон нисколько не удивился — адмирал ожидал чего-то подобного…

Именно такой видели итальянские моряки войну с османами, и таковой она и была до поры до времени — «Гебен» появился только через три года…

Глава 19

— Призвание итальянцев вечно быть битыми, но после череды поражений они ведут себя так, словно одержали победу!

Вильгельм пребывал в самом превосходном настроении, и не скрывал этого. От имени рейха он выступил миротворцем, а все переговоры провели в Вене, где старый кайзер Франц-Иосиф, живой еще анахорет «Священного Союза» вдоволь попенял итальянскому королю, что тот решился нарушить мир в Европе, став «возмутителем спокойствия». При этом как-то подзабыв, что совсем недавно австрийцы объявили об окончательной аннексии Боснии, в результате сделки в Бухлау между министрами по иностранным делам Австро-Венгрии и России, Эренталем и Извольским.

Удивительное миролюбие проявили французы и англичане, и тоже эти «миротворцы» как-то подзабыли, что первые нагло «оттяпали» у турок весь Тунис. А вот «владычица морей» как всегда получила гораздо больше других — вначале овладела турецким Кипром, за «помощь» в недопущении русских к зоне проливов. А чуть позже оккупировала Египет, в котором местный хедив стал марионеткой в руках всесильного Сити.

Однако сейчас «великие державы» на венских переговорах повели себя крайне сдержанно. Франция и Англия откровенно радовались тому, что Италия покинула «Тройственный союз», напоследок громко «хлопнув дверью» — обвинив в двуличии и Берлин, и Вену, что не дали ей сокрушить турок, и хуже того — крепко ударили по «загребущим рукам». А такое не прощается, и сейчас Италия уже переметнулась в стан Антанты, чему обрадовались в Париже и Лондоне, дипломаты которых призывали сохранить «статус кво». Вот только поздно — за разбитые на политической кухне горшки нужно кому-то заплатить, и понятное дело, что не победителю.

На своих союзников по Антанте сильно обиделся царь Николай, когда те отказались признавать захват эфиопами Эритреи, где проживали родственные амхарцам православные тиграи. И во всеуслышание заявил, что колонизаторам там не место, отправив в Массауа канонерскую лодку «Хивинец». Итальянцы требовали возвратить «честно приобретенные» земли, царь с негусом уперлись, и переговоры зашли в тупик. Посредниками выступили англичане, предложив по своему обыкновению сделку — негус Менелик отдает Риму равные Эритрее по размеру земли в провинции Огаден, к северу от итальянского Сомали, и с чуждым православным эфиопам мусульманским населением. А также высаженные в Асэбе турки освобождают порт и передают его обратно итальянцам за «соответствующее вознаграждение» — под столь пристойным названием замаскировали требование османов о контрибуции. Деньги на выплаты последней предложили дать в заем французы, под «божеские» проценты, с уплатой в рассрочку в течение десяти лет. Понятно, что после наложения такой финансовой «удавки» Италия покорно «поплывет в русле» Антанты, и будет делать то, что прикажут.

Тут, как ни крути, но положение аховое, срочно требуется замена старого союзника на нового, пусть и слабого, но одержимого яростной жаждой реванша. Дело в том, что царь Николай, и так пребывавший после войны с японцами не в лучшем настроении, фактически покинул «Сердечное Согласие», решив не участвовать в англо-французском альянсе. И Ники понять можно — он ведь сейчас прекрасно знал, к чему такой «союз» приведет страну и его лично со всей семьей. И достойный повод нашел — Россия не будет ввязываться ни на одной стороне, если начнется война за «передел мира». И останется нейтральной, не вступая ни в одни военные альянсы. И предложил собрать в Гааге очередную мирную конференцию, при этом на словах дезавуировав все проведенные захваты, совершенные «великими державами». Над ним в европейских странах просто посмеялись — после позорного завершения войны на Дальнем Востоке, в результате которого империя лишилась флота и половины Сахалина, с Россией не считались, и в первую очередь ее бывшие союзники, не говоря про недоброжелателей…

— Вилли, самое главное достигнуто — мы закрепились в Азии и Африке окончательно, а Россия в войне участвовать не будет. Однако нашему Ники нужны гарантии, что ни один враждебный флот не войдет в проливы. И эту просьбу следует удовлетворить — получив африканский порт и покровительство над Абиссинией негуса, он ведь стал прислушиваться к нам, а такое доверие многого стоит, ты уж мне поверь.

Принц Генрих посмотрел на торжествующего кайзера — тот нисколько не смутился предложением младшего брата. И произнес несколько величаво:

— Получит от нас остров, что запирает Дарданеллы. Османам такое поперек глотки, но возвращение Египта для них гораздо важнее. Так что островом больше или меньше, никакой разницы, могут даже Родос с Додеканезскими островами отдать, которые должны были итальянцы получить. Главное для турок Египет, а для нас Суэцкий канал. Свое мы получили, теперь нужно хорошо подготовиться, чтобы взять большее.

Генрих мотнул головой, соглашаясь — рейх уже получил свое от Оттоманской Порты, которая передала в вечную аренду ряд значимых пунктов на Красном море, в Месопотамии, в Леванте, и Палестине. А еще полосу строящейся Багдадской железной дороги, дала подряд на строительство заводов и верфей, на добычу полезных ископаемых. И главное — германские банки после ухода французских, заняли доминирующее положение в хилой экономике Османской империи. А это означало одно — Порта стала вассалом рейха после победоносного завершения итало-турецкой войны. К тому же младотурки стали соображать быстро, осознав, что на самом деле их врагом являлся не «северный сосед», а «заклятые друзья» в Лондоне и Париже.

— Балканских войн уже не будет, присмирели «православные братушки», — кайзер не скрывал ехидства. Но тут же стал предельно серьезным:

— У нас осталось меньше двух лет на подготовку, и при этом Россия останется нейтральной. Надо поторопиться, пока Антанта не набрала полную силу, ведь Россию может заменить Америка. Генрих, нужно не жалеть ни сил, ни средств — все вернется сторицей…

История начала значительно изменять привычный ход. Победа Турции в войне с Италией изменила многое, а для османов ключевое событие — балканские страны не рискнули на войну со своим бывшим сюзереном, получив наглядный пример того, что может быть, и решили дождаться более удобного момента…

Часть вторая

«ЯЩИК ПАНДОРЫ» май-июнь 1914 года Глава 20

— Англия слишком долгое время пребывала в роли вершителя судеб, но теперь настал и ее черед. Все эти два года я боялся только одного — превентивного нападения Королевского Флота, особенно когда Первым Морским Лордом снова стал «Джекки» Фишер.

— И хорошо, что он им стал, Вилли — британцы не только повторили все свои прежние ошибки, — принц Генрих положил руку на листки бумаги, — и теперь добавили к ним новые. Одна угроза России, что она может силой пересмотреть соглашение о разделе на зоны влияния Персии. Заставила отказаться от полного перехода Ройял Нэви с угля на нефть. Зато мы его совершили, благо в мазуте наши корабли теперь не нуждаются — его в достатке. И развертывание эскадр мы успели сделать — оно для наших «заклятых друзей» оказалось полностью неожиданным.

— Главное, что «бранденбурги» успели достроить, теперь имеем преимущество. Посмотрел я на «брата» Георга — они от нас такого не ожидали, «Джекки» с Черчиллем только сейчас сообразили, как мы их провели. Но зато теперь ясно, что станет поводом к войне.

— Ты имеешь в виду мобилизацию Королевского Флота? Но решение о ней еще не приняли, хотя в Лондоне во всех клубах страсти закипели.

— Тогда будет поздно — мы должны упредить врага, и успеть нанести по нему неожиданный удар. Если промедлим, то внезапности уже не будет. Поводов в Африке более чем достаточно, там сплошь «казус белли» — у нас есть претензии к Бельгии и Франции. Если дадут сатисфакцию, войны может и не быть, но то вряд ли — в Париже решили что настал удобный момент свести с нами старые счеты, ведь Англия однозначно на их стороне, и первой вступит в войну. «Джекки» уже собирает свои линкоры, требует от правительства, чтобы ему дали разрешение «копенгагировать» наш флот. Так что, Генрих, нужно решать нынче — если вскроют по твоему приказу красные пакеты, то у нас будет две недели, и этого времени вполне достаточно.

Кайзер чуть наклонился над столом и посмотрел прямо в глаза младшего брата. Тот своего взгляда не отвел, все прекрасно понимая — отдача приказа им, как гросс-адмирала, означала наступление предвоенного положения. После чего пути назад уже не будет, только начать воевать через две недели, а то и раньше на несколько дней, если в полученной шифрованной радиограмме или телеграмме будет условленная цифра, аналогичная той, что пропечатана в самом приказе. Хотя боевые действия могут начаться в любой момент, по приказу самого Вильгельма II, как Верховного Главнокомандующего рейхсвером и кайзерлихмарине, если противник упредит, и сам начнет войну, используя эффект внезапности. Но последнего не будет, стоит только ему сейчас произнести нужные слова.

Голос чуть осел, и Генрих, поднявшись с кресла и вытянувшись, произнес, отдавая себе отчет, что последует:

— Сегодня же, уже через два часа, указания вашего императорского величества дойдут до всех наших колоний, их получат командующие на местах, и командиры кораблей, находящихся в плавании.

Теперь пути назад не будет — он сам, как главнокомандующий кайзерлихмарине, принял указание императора к исполнению, и до начала войны остается всего две недели. Об этом в мире никто не догадывается сейчас, а дипломаты будут только спорить на переговорах, считая, что именно они в состоянии предупредить и остановить войну.

Но нет — «Рубикон перейден» месяц тому назад, когда новые «Бранденбург» и «Мекленбург» окончательно вступили в строй кайзерлихмарине, а за ними через несколько месяцев последуют «Байрен» и «Баден». Эти четыре линкора с 38 см пушками опасный противник для любого линкора типа «Орион», коих у британской империи целая дюжина, и при этом еще пара достраивается для Чили. Но вся штука в том, что Германия на этой четверке не остановилась — на достройке «Заксен» и «Вюртенберг», что войдут в строй зимой. А еще шесть линкоров находятся, или будут заложены на стапелях — кораблестроительную программу пересмотрели после победной для немцев итало-турецкой войны, как это бы странно не прозвучало. И наличие трех эскадр по четыре линкора с 38 см пушками посчитали крайне важным инструментом в противостоянии с более многочисленным Королевским флотом. А вот линкоров типа «Кениг» теперь никогда больше не будет построено — сразу решили к ним даже не приступать — пять 305 мм двух орудийных башен дают залп всего в четыре тонны, в то время как их замена на четыре 380 мм башни увеличивают залп в полтора раза. И броня английских линкоров перестает быть преградой для снарядов, что весят не 405 кг, а 750 кг.

Но эти новые линкоры как визитная карточка, подчеркивающая мощь их владельца. Главная сила в другом оружие, которое пока никто не воспринимает всерьез — в строй вступили уже четыре десятка самых совершенных субмарин, которые были известны в другой истории под названием VII серии. И что значимо, так само их появление через два года на прошлой войне — заложили более двухсот единиц, и в следующей войне втрое больше. Проект проверенный и осуществимый — первый прототип уже вошел в строй два года тому назад, и оправдал с лихвою все ожидания. По его «улучшенному» образцу, с исправлением всех недоделок, за два года заложили сразу шестьдесят подводных лодок, потом добавили еще сорок, и полсотни субмарин дожидаются своего часа, чтобы вступить в бой.

Но вся штука в том, что сейчас воевать придется совсем другим кораблям, и потери среди них будут огромными. И ничего тут не поделаешь — в интересах победы необходимо чем-то пожертвовать…

Линкоры типа «Кениг» имели пять башен с 305 мм пушками в диаметральной плоскости, по примеру английских «сверхдредноутов» типа «Орион». Но уже после закладки всей четверки немцы сообразили, что немного увеличив водоизмещение, и убрав среднюю башню, установив на ее месте более мощную установку, можно поставить всего четыре башни, но с убийственными 380 мм орудиями…

Глава 21

— Названия линкоров у немцев приняты как у наших бывших колонистов. Только у американцев штаты, а у тевтонов исторические земли, большие и малые, от королевств до островов. Вроде и страна маленькая, а сколько всего набралось, счет пошел на десятки.

Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль пыхнул сигарой — к ним он пристрастился во время своей командировки на Кубу, где наблюдал в качестве репортера за борьбой испанцев против местных инсургентов, которых поддерживали янки. Потом САСШ и сами влезли в эту войну, отобрав у гордых кабальеро их колонии. И отнюдь не для того, чтобы дать независимость, нет — просто старого хозяина сменил новый, столь же жестокий и наглый, но более сильный, только и всего.

Молодой по английским меркам политик (еще полных сорока лет нет, в ноябре только исполнится), не был моряком, но занимал столь ответственный пост, самый важный для Британской империи. Но в правительстве решили что энергичный министр внутренних дел как нельзя подходит для назначения на эту должность — ситуация в мире стала изменяться, и над многовековым господством Англии нависла реальная угроза одномоментно потерять свое доминирующее положение.

За свою историю «туманный Альбион» повидал всяческих врагов, с которыми боролся долго и настойчиво, пока не удушал, как терьер крысу. Была Испания, что овладела Новым Светом, а терции ее непобедимой пехоты наводили ужас на все европейские страны, а сотни галеонов несли красно-желтые флаги по всем океанам, кроме Ледовитого — там и сейчас сильно не поплаваешь, в краю вечного льда и жестоких холодов. И ничего — разгром «Непобедимой Армады» расставил все по своим местам, и с этого дня кастильская империя начала хиреть, приходить в старческое бессилие и немощь, и со временем полностью потеряла все свои колонии, превратившись из действительно «великой державы» в затрапезную страну даже не второго, а третьего уровня, скулящую как побитая собачонка.

Ее место сменила Голландия, от грома пушек кораблей де Рюйтера сотрясались оконные стекла в Лондоне, а из Темзы боялись выходить в море «купцы». Две войны потребовались, чтобы сломать упрямых жителей Низменных Земель — те стали если не полными «подручниками, то вассалами, а их некогда могучий военный флот ныне вызывал только усмешку. А как иначе оценивать несколько броненосцев береговой обороны и полдесятка стареньких бронепалубных крейсеров, которые с легкостью раздавить можно любой стране, обладающей чуть большим флотом — хоть Турции, или Аргентине, либо той же Испании, что триста лет тому назад держала голландцев на привязи, да разводила костры на площадях для тамошних еретиков. Но сейчас никто не посмеет дернуться на Голландскую Ост-Индию, потому что понимают, что ее берега фактически охраняет Ройял Нэви. Впрочем, та же 'опера» и с Португалией — она сохранила все свои колонии только благодаря покровительству Британской империи со времен наполеоновский войн, став союзником лорда Веллингтона во время Пиренейских походов.

Два века на морях воевали с французами, которые при своем «короле-солнце» ухитрились построить вполне себе устрашающий флот, дерзнувший бросить вызов Ройял Нэви. Противостояние закончилось в 1805 году, когда адмирал Нельсон разгромил объединенную франко-испанскую эскадру. А спустя полвека уже объединенная англо-французская эскадра устроила показательную «порку» русскому «медведю», фактически уничтожив на всех океанах и морях корабли под Андреевским флагом, а главное — овладев Севастополем. И хотя французы потом хорохорились, строили вполне приличные броненосцы и крейсера, предназначенные вроде для войны с Англией, но то была больше дань историческим традициям, чем реальная политика. И стоило Франции создать собственную колониальную империю, как она стала союзником Британской империи, так как в Париже хорошо понимали, кто реально владеет морями, и чья поддержка нужна.

А вот в Санкт-Петербурге должных выводов после «крымского урока» не сделали. Пришлось немного осадить заносчивого молодого тогда царя, что вздумал вести себя чересчур самостоятельно на Дальнем Востоке. Причем, все провернули руками японцев — построили для них эскадру из новых броненосцев и броненосных крейсеров, те и показали русскому «медведю» где его берлога. Цусимский разгром потряс императора, по стране прокатилась революция, и стало не до внешнеполитических амбиций. Теперь царь притих, постоянно ездит в Германию, а его флот превратился в посмешище. Кое-как достроили четыре броненосца и столько же крейсеров, а пять лет тому назад заложили на Балтике линкоры. И что удивительно — постройка четыре года тому назад замедлилась, проекты стали пересматривать, решили «улучшить», но как водится у русских — «воз и поныне там». Корабли все же на год позже спустили на воду и сейчас неторопливо достраивают, как и подобные черноморские линкоры. Да и русская армия совсем не та, что раньше — судя по докладам, ее численность стала меньше миллиона, сроки службы сократили, а растраченные в войну с Японией запасы так толком и не восполнили. Но что плохо — в драку с Германией царь не рвется, фактически вышел из альянса с Францией, не желая воевать за ее интересы.

— Жаль, очень жаль, — пробормотал Черчилль, внутренне негодуя. Всем стало ясно, что воевать Россия не намерена, ее премьер-министр говорил только о мире, которого ему хотелось на двадцать лет. Францию такое предательство союзника взбесило — урезали русские кредиты и стали требовать их возврат. Царь даже не протестовал, понимал, что виноват, исправно выплачивал, отбирая деньги из военных статей бюджета.

Жалкое зрелище, но именно этого Англия всегда добивалась. Только русские оказались упрямыми — им потребовалось два жестоких урока, чтобы наглядно показать кто в мире настоящий хозяин.

Но не зря говорят — «свято место пусто не бывает». Появился новый враг, опасней чем все бывшие противники вместе взятые. И тем опаснее, что промышленность Германии превзошла Британскую по многим показателям, а по числу линкоров она чуть ли «не дышала в спину». И сейчас Уинстон Черчилль ждал адмирала Фишера — старик каждый день досаждал правительство, требуя немедленно начать войну с рейхом, пока не поздно…

Германские «бадены» (в этой истории «бранденбурги») были построены по переработанному проекту «кенигов». Убрали центральную башню, нарастили мощность силовой установки, а небольшое увеличение водоизмещение позволило совершить резкий скачок в вооружении — перейти от 305 мм орудий к 380 мм стволам, способных сокрушить броню любого британского линкора…

Глава 22

— Для Британии флот жизненная необходимость, для Германии ненужная роскошь! Вредная для нее самой, и смертельно опасная для нас!

Старый адмирал Джон Арбенот Фишер разошелся не на шутку, глаза яростно сверкали — Германию и кайзера он ненавидел всеми фибрами души, наиболее злейшего врага рейха во всем истеблишменте было не сыскать. Ему дать только волю — уничтожит всюду корабли под флагом кайзерлихмарине, в какой бы точке океана они бы не попались.

— Мы держали под контролем все главные маршруты, ключевые места у нас — а потому все преференции от мировой торговли получаем только мы, начиная от страховых компаний и до угольных станций. А теперь ситуация резко изменилась, потому что войну с итальянцами выиграли не турки, а немцы, и неважно, германцы или австрийцы — и те, и другие, для нас одинаково опасны. Смертельно опасные враги, потому что могут вызвать крушение британской империи. И времени для нанесения этого подлого удара остается немного — они заканчивают развертывание своих флотов, и это отнюдь не колониальные канонерки, а броненосцы и линкоры!

От произнесенных слов Черчилль встревожился не на шутку, хотя сохранял на лице приличную для настоящего английского джентльмена невозмутимость. Но вот заподозрить в паникерстве Фишера было нельзя — тот в привычной для себя манере рубил «правду-матку», и нисколько не преувеличивал опасность, которая вот уже два года нарастала, а в последние два месяца кайзерлихмарине окончательно сменил приоритеты, переместившись из Балтики в акваторию Средиземного моря. Вначале было смешно смотреть за плаваниями броненосцев с пушками в девять с половиной дюймов, совершенно неопасные корабли, как бы не пыжились немцы. Но в феврале идущая на Дальний Восток эскадра из более сильных броненосцев с одиннадцатидюймовыми пушками неожиданно «застряла» в Дар-Эс-Саламе, и надолго, якобы исправляя повреждения и поломки.

А в апреле Черчилль почувствовал нешуточное беспокойство — в проливы вошли четверка германских дредноутов, пусть и самой первой серии, с поршневыми машинами и одиннадцатидюймовой артиллерией, но их целая эскадра в четыре вымпела. Да, с настоящим дредноутом им придется несладко, но вот для любого броненосца Королевского Флота они смертельно опасные противники. И теперь последняя капля — в Эгейское море пришли линейный крейсер «Фон дер Танн» и броненосный крейсер «Блюхер». Якобы на совместные с османским флотом маневры, о которых было объявлено еще в прошлом году, но так ли это на самом деле⁈

— Смотрите, мой молодой друг, что получается, если непринужденно взглянуть на карту, — Фишер неожиданно усмехнулся. И подошел к огромной карте, накрывавшую всю стену — Первый Морской лорд являлся главнокомандующим Королевским Флотом. И начнись война, именно он станет планировать операции на всех трех океанах. В то время как Черчилль формально являлся морским министром с урезанными для всякого штатского политика полномочиями — отвечал за финансирование флота и строительство для него новых кораблей. Но входил в правительство, что немаловажно, и в силу этого с его мнением считались все адмиралы — мог «продавить» назначение «своего» кандидата на любую должность.

— Подумайте, мой молодой друг, для чего пять броненосцев, и с ними пара броненосных крейсеров, находятся в Дар-Эс-Саламе? А еще пять броненосцев к ним на подходе, и уже у берегов Намибии. Что за странные маневры, если нужно обогнуть мыс Доброй Надежды, а не пойти напрямую через Суэцкий Канал? Или немцы поступают также как наши бывшие чокнутые колонисты, что совершили кругосветное путешествие целой эскадры броненосцев? Впрочем, неважно какие у них в головах мысли, но если противник решил подставиться по частям, то его нужно крепко ударить. Шлепнуть как таракана, что решил устроить забег по столешнице, всего дел. И не будут докучать более, притихнут сразу — тевтоны только силу понимают.

Фишер заговорил настолько обыденно, что у Черчилля волосы зашевелились на голове. Молодой политик неожиданно осознал, что старый вояка, что сражался с русскими на бастионах Севастополя, совершенно прав — если противник подставил под удар свои броненосцы, то следует нанести этот удар, и избавится от головной боли. Или обозначить угрозу, чтобы кайзер со своими дипломатами, подобно побитым собакам, поджали хвосты. А то они ведут себя на переговорах с французами и бельгийцами нестерпимо нагло, требуя отдать значительные куски колоний.

Да это самое форменное издевательство и беспримерно дерзкое ограбление, которое не стоит спускать. Начнут с Парижа и Брюсселя, а потом станут требовать от Лондона «поделиться местом под солнцем». Раньше надо действовать, а то пришли поздно и чего-то требуют!

— Немцам нечего делать в Средиземном море, пусть немедленно уходят оттуда, — жестко произнес Фишер, и хлопнул ладонью по карте, накрыв Синайский полуостров пальцами. — Их корабли в Измире и Искендеруне есть величайшая опасность для Британской империи — представьте, что они обстреляют порт и наставят мин у входа в Суэцкий канал, а то и в нем самом — каковы тогда будут последствия⁈

Черчилль имел пылкое воображение и моментально представил подобное — парализация ключевого пункта на пути в Индию и Австралию могла нанести Британской империи страшный ущерб. Да, тут уговорами не обойтись, нужно напугать немцев так, чтобы они сразу осознали, что шутки закончились. Время уходить — кайзер ввел в строй уже два линкора с пятнадцатидюймовыми пушками, за которыми последуют другие. Дело зашло слишком далеко, чтобы рассуждать — пришло время действовать.

— Я отдам распоряжение о мобилизации флота, — негромко произнес Черчилль, и содрогнулся, видя, как засверкали старческие глаза, и лицо исказила гримаса, — нам надо помочь французам на переговорах таким демаршем, к тому же есть оправдание — вчера буры начали восстание…

Первые эскадренные броненосцы рейха, построенные по «новеллам» Тирпица, и названные в честь кайзеров — небольшие корабли со слабой артиллерией, всего 240 мм. Но это был первый шаг от «пустого места», пройдет всего пятнадцать лет, и германия будет иметь второй флот мира по численности. Всего каких-то пятнадцать лет…

Глава 23

— Все, Генрих, время пошло — англичане решились на войну с нами, начав мобилизацию Королевского Флота.

— Они решили нас испугать, Вилли, как делали всегда в истории. А заодно поддержать Францию, показав нам совместную силу. Старика Франца-Иосифа свяжут итальянцами — их взаимная неприязнь, старательно нами раздуваемая, вспыхнула с новой силой. И в Вене жаждут повернуть историю вспять, расправившись с Савойским королевством, что подмяло под себя все земли. И заметь — у нас королей никто престолов не лишал, в отличие от них, достаточно припомнить злосчастную судьбу Неаполитанского Дома. Так что поводов к их взаимной вражде предостаточно.

— Не думаю — итальянцы будут выжидать, и торговаться до последнего. После полученного урока они станут действовать куда осторожнее. Но то, что французы снимут из Савойи свои войска без опасения, и отправят их в Бельгию, это, несомненно, произойдет…

— Главное, не дать им перебросить африканский корпус. Или, по меньшей мере, затруднить перевозку войск от Алжира до Тулона на транспортах. Надеюсь, вице-адмирал Сушон будет действовать активно — я получил его телеграмму о почти полной готовности флотов. Турки тоже ведут приготовления, будем действовать совместно.

Принц Генрих вытащил сигарету из портсигара, закурил — последнюю неделю он почти не спал, хотя Адмирал-штаб работал как хорошо отлаженный механизм, почти также как в штабе у генерала Мольтке-младшего, где только ожидали повеления императора, чтобы начать вскрывать давно заготовленные пакеты. И начнется мобилизация армии, после чего пути назад не будет, только война, кошмарная и непредсказуемая. И вроде бы все предусмотрено, сделаны выводы из ошибок, имеются знания «сокровенного», но при одной мысли, что где-то допущен просчет, который окажет пагубное воздействие, на Генриха накатывал приступ тошноты. Становилось страшно, он то прекрасно знал, какая тогда участь будет уготована Германии. И поглядывая сейчас на брата, отчетливо понимал, что и тот пребывает сейчас в точно таком же состоянии, лишившись всякого привычного для него позерства — слишком высокие были сделаны ставки.

— Надеюсь, что Ники в эту войну не влезет, по большому счету России она не нужна, — тихо произнес Вильгельм, нервно сцепив пальцы. — Царь будет в куда большем выигрыше, если останется нейтральным — не хватало нам русской революции. Пока идут реформы, видно успокоение его народа, а это внушает оптимизм. Одно плохо — Ники могут убить, и тогда непонятно кто взойдет на престол. Может быть, один из тех великих князей, да тот же Николай Николаевич, что с потрохами куплен англичанами и французами. У них масса сторонников в Петербурге…

Голос кайзера дрогнул — война на два фронта показала в истории всю гибельность для Германии. По примеру Бисмарка император проводил умиротворение России, и добился от царя согласия не только на нейтралитет, но де-факто выхода из Антанты. А за это пришлось заплатить, причем не только строительством предприятий и большими скидками в торговле, но и расширением зоны влияния России. Так под нее попала Абиссиния, царь получил порт в Красном море, что немаловажно, так то, что англичане с французами на это согласились. Будут переданы Имброс и Додеканезские острова с Родосом — это навеки обеспечит защиту южных рубежей, ни один военный корабль, кроме русских и турецких, не сможет войти в Черное море. Понятно, что Константинополь России никто не отдаст, как и сербам, болгарам и грекам не дадут захватить принадлежащие туркам их исторические земли. К тому же у рейха свои собственные интересы, в которых распад Оттоманской Порты является самым худшим вариантом — она служит хорошим противовесом Антанте, готовой растаскать любую страну на куски. Да, противоречия с русскими у турок серьезные, но война между ними теперь не выгодна, и в первую очередь немцам. А все другое вполне решаемо — теперь османы связаны обязательствами, данными Германии, и кроме того сами жаждут реванша, который собираются взять у англичан и французов, за все то «хорошее», что те сотворили с ними. А за возвращение Египта сами могут пойти с царем на «мировую», дав не словесные, а вполне вещественные гарантии.

— Нужно не дать им этого сделать, если будем действовать решительно. Нужно взять Париж в течение двух месяцев, согласно пересмотренным срокам, и тогда убивать царя заговорщикам не будет смысла. Потому что мы уже поставим Францию перед выбором — или капитуляция с последующей потерей всех колоний и тотальным ограблением, памятуя о том, что нам устроили, либо присоединение к нашему альянсу. Нам нужен французский флот — тогда победа над Англией станет реальной. А Ники в этом случае сделаем другие предложения, которые царя вполне устроят. Мы не воевали с русскими полтора века, так зачем нам с ними вообще думать о войне. Эта страна огромная, у нас население растет — так пусть лучше немцы осваивают бескрайние просторы, чем они и занимались еще со времен царицы Екатерины, которую не зря именовали «Великой».

Кайзер остановился, посмотрел на спокойно курившего брата — Генрих продолжал сохранять хладнокровие. Та картина, которую нарисовали в будущем для германии, его ужаснула, и все эти четыре года, он готовился к этому дню. Также как на флоте готовились к схватке с Ройял Нэви, о том генеральном сражении, которое произойдет в тот самый «дер Таг».

— Буры уже начали…

— И флот начнет — еще четыре дня, Вилли, и заговорят пушки. Наших моряков взбесило предложение бриттов, и их высокомерие. Они ведь говорят, что можно построить десятки кораблей и обучить для них экипажи, но не будет флота как такового, для этого нужны вековые традиции и беспрерывные победы, а вечно битые их враги такого не имеют. У нас нет этого печального опыта, и мы с тобой знаем, что когда настал «День», наш флот не дрогнул. Пожалуй, мы тут то самое исключение из правил, которое его только подтверждает — и у нас есть свое собственное место в истории. Я уверен в своих адмиралах — они не подведут…

Вице-адмирал Фридрих фон Ингеноль (в 1914 году 57 лет), из семьи бюргеров, за службу получил дворянство — один из агрессивных и энергичных командующих в кайзерлихмарине…

Глава 24

— Надеюсь, объявление войны наши дипломаты уже успели сделать. Не хотелось бы стрелять по англичанам в столь ранний час, но пора их сдергивать с кроватей и подвесных коек — наступил час «побудки»!

Вильгельм Сушон ощерился, разглядывая едва проступающий в серой предрассветной пелене очертания далекого берега и еле видимые контуры нескольких больших кораблей. По данным разведки на вчерашний день у Кипра находились два британских броненосца типа «Формидейбл» и броненосный крейсер типа «каунти», один из «защитников торговли», которых англичане построили шестнадцать единиц, две трети только с шестидюймовой артиллерией, часть и со 190 мм пушками. Какой именно сейчас был корабль, установить не удалось, англичане постоянно их тасовали, переводя из одной базы в другую. Но в любом случае от «Блюхера» тот не уйдет — скорость на два-три узла меньше, да и противостоять огню из восьми 210 мм орудий ни один из крейсеров этого типа просто не сможет. Плюс несколько легких крейсеров, от «городов» до скаутов, эти удрать в суматохе могут, преследовать их будет крайне затруднительно. Средиземноморская эскадра кайзерлихмарине имела в составе только четверку быстроходных турбинных крейсеров самой первой серии, большой резвостью не отличавшихся. Причем в эскадре сейчас их было ровно пара — половина от имеющихся и три «города» из самых первых, слабо вооруженные и тихоходные.

Зато участь вражеских броненосцев предопределена — противостоять огню сразу четырех линкоров «Нассау» они не смогут, а имея меньший на два узла ход, просто не убегут. И помощь им Ройял Нэви не окажет — нет кораблей поблизости от греческого острова, который «владычица морей» прибрала к своим рукам тридцать шесть лет тому назад, в качестве вознаграждения за помощь османам во время их последней войны с русскими. Тогда в проливах дымили трубами британские броненосцы, и подступившие к самому Константинополю царские войска не рискнули пойти на штурм, а дипломаты поспешили заключить перемирие.

Линейный крейсер «Фон дер Танн», с легкими крейсерами «Кольберг» и «Кельн», со всеми девятью быстроходными «большими» миноносцами отправился раньше к Александрии, где стояли пять остальных «формидейблов» (один еще на ремонте в Гибралтаре), чтобы и там устроить «побудку». Но уже не грохотом 280 мм орудийных башен, нет — внезапной ночной атакой миноносцев постараться торпедировать все, что попадется на пути, а потом удрать. Опыт ночной атаки японских миноносцев на Порт-Артур, в ходе которой надолго ушли в ремонт броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич» немцами изучался очень внимательно, даже дотошно, и из него были извлечены должные уроки и сделаны нужные выводы. А у Суэца заговорят и пушки линейного крейсера, окончательно оповестив англичан, что война началась, и заодно потоплением двух-трех пароходов «закупорив» столь важный для Британской империи канал. И хотелось бы думать, что и диверсия с южного входа пройдет с должным успехом — все было поставлено на первый удар всеми силами, чтобы максимально использовать эффект внезапности, и нанести противнику серьезные потери, которые хоть немного ослабят огромный и могущественный Королевский Флот.

На Мальте находилось три линейных крейсера с 305 мм артиллерией, и эскадра из четырех броненосных крейсеров с 234 мм артиллерией главного калибра, относительно новейших, способных задать трепку и «Блюхеру», и даже «Фон дер Танну», если двое на одного. Устраивать туда набег было бессмысленно, слишком далеко, и опасно, учитывая скорость хода вражеских кораблей. Но если имеются субмарины, то почему бы не попытаться устроить внезапное нападение, хотя летом Средиземное море не подходило для подобных атак из-под воды, слишком оно прозрачно.

Все германские офицеры прекрасно понимали, что с началом войны англичане и французы постараются как можно быстрее уничтожить на Средиземном море корабли «Тройственного союза», в котором место Италии заняла Турция. И в первые часы войны нужно выбить именно корабли Ройял Нэви, как наиболее опасного врага, с которым галлы не идут ни в какое сравнение. Кипр и Египет — вот главные пункты, по которым нужно ударить в первую очередь всеми силами, каковых было до прискорбности мало. В распоряжение Сушона передали четыре линкора, линейный и тяжелые крейсера, которые базировались в Искендеруне. Еще четыре старых броненосца, но с новыми 280 мм пушками в трех барбетах, которых ехидно именовали «перестарками среди дредноутов», контролировали Средиземное море, базируясь на Измир, прикрытый береговыми 240 мм пушками. Там же и в зоне проливов находились турецкие броненосцы германской постройки. В полном составе пятерка «виттельсбахов», усиленная недавно закончившим модернизацию «Фюрст Бисмарком». Последний корабль сменил название на османское имя, став «Хайреддин Барбаросса». В память о местном знаменитом пирате, ставшим турецким адмиралом. А вот итальянский броненосец стал именоваться «Месудие» — тут турки проявили восточную «мудрость», и трофей получил имя его собственной жертвы, по которой разряжал пушки.

Весьма символично, что тут сказать!

«Рыжебородый», вместе с тремя в прошлом германскими броненосными крейсерами, должен действовать совместно с дредноутами кайзерлихмарине, имея с ними равный ход. Однако сейчас турецкий флот в операции не участвовал — османские генералы даже не знали о ней. Болтливость и продажность чиновников Оттоманской Порты, включая военных, давно стало «притчей во языцех», а потому их просто не стали ни о чем уведомлять, полагаясь исключительно на германские части, имеющиеся в распоряжение главнокомандующего, фельдмаршала фон дер Гольца, известного всем туркам от мала до велика как мушир Гольц-паша.

Вместе с линкорами Сушона к Кипру сейчас подходили пароходы с батальонами и батареями германской пехотной бригадой, что была расквартирована в арендованном у османов Искендеруне. Войска предназначались для оккупации острова, причем турецкие части было решено не привлекать ввиду щекотливости момента — на острове проживало исключительно греческое население, которым перспектива возвращения прежней власти Оттоманской Порты совсем не улыбалась…

Корабль германский, пушки тоже, как и экипаж — но флаг турецкий, и новоявленные «османы» выглядят совсем как настоящие турки, только лица у многих еще не загорели под жарким субтропическим солнцем…

Глава 25

— Война Британской империи объявлена, Генрих, теперь пути назад нет — терпеть такие ультиматумы невозможно — рейх не Занзибар. Так что вслед за гарантом независимости Бельгии, оная тоже получила от нас меморандум. Наш брат Альберт решил поиграть в большую политику, спрятаться за спину Британской империи, и это его выбор. Теперь посмотрим, как начнет крутиться Франция, ведь ей обязательно нужно поддержать союзников. Подождем, пока Париж сам нам не объявит войну.

Кайзер прошелся по кабинету, фыркая недовольно, глаза возбужденно блестели. То, к чему он готовился больше четырех лет, произошло. С этого момента исход войны с «владычицей морей» становился непредсказуемым, ведь Германия серьезно уступала по числу вымпелов. А морская война чревата неожиданными потерями, и «послезнание» тут не поможет, к тому же немцы хорошие солдаты, и на суше способны справится с любым противником, но чего стоят, как моряки пока еще никто не ведает, даже они сами. Но точно зная, как пойдет война, оба брата не сомневались, что флот покажет себя — по крайней мере, сейчас кайзерлихмарине способен драться на равных с англичанами, главное с первых же часов добиться побед, ведь успех всегда вдохновляет. Тем более, Адмиралтейство, устами Черчилля объявив о мобилизации нескольких десятков броненосцев и крейсеров, дало законный повод для нападения с одной стороны, а с другой предоставило не меньше трех-четырех недель отсрочки, как минимум, для Северного и Средиземного морей, а для африканских вод вообще выйдет пару месяце. А до того часа Ройял Нэви будет вести войну только теми силами, которые сейчас находятся в строю, пока еще от берегов «туманного Альбиона» отойдут эскадры спешно введенных в строй кораблей. А ведь их экипажи укомплектованы резервистами, которым еще нужно время, чтобы «втянутся» в нелегкую корабельную службу, многие подрастеряли привитые им навыки.

На все требуется время, пусть и не такое долгое, но часики ведь тикают, и отсчитывать будут не дни — недели. И тут не упустить представленной возможности и нанести сокрушительные удары, причем везде, где только возможно. И пусть Британское Адмиралтейство решает при остром дефиците времени, куда ему отправлять на помощь эскадры. Огромная территория у империи, над которой никогда не заходит солнце, и защитить все коммуникации с уязвимыми точками Ройял Нэви просто не сможет, не в силах этого сделать, несмотря на его «двух державный стандарт».

В отличие от своего врага Германия не только полностью подготовила свой флот к войне, но теперь развернула его по всем своим колониям, решив действовать наступательно, и бить не по торговым маршрутам, а по портам и угольным станциям, и не просто так — высаживая десанты. Из прочитанной «информации» кайзер с братом пришли к единому мнению — у Англии просто не хватит войск, чтобы отразить нападки со всех сторон. И самое важное — нужно попытаться всюду, где только можно, побудить покоренные британцами народы поднять восстание против колонизаторов.

Именно так и обстояло, хотя еще пять лет тому назад кайзер придерживался совершенно иной точки зрения. Но теперь в нем буквально бурлила ненависть к банковским кругам, которые он презрительно именовал дельцами, и чуть ли не поклялся вести с ними войну не на жизнь, а на смерть, нанеся в первую очередь удар по Франции с Англией. А потом, объединившись в альянс монархических государств, показать пока еще не всемогущей Америке, что значит воевать против объединенного в новый «Священный Союз» мира. Перспективы установления в будущем порядка финансовых воротил Вильгельма не только раздражали, они его пугали, потому что мало есть людей, что не поддадутся искушению «золотым тельцом», свято храня верность долгу и присяге, и оставаясь при этом истово религиозными…

— Завтра начнется вторжение в Бельгию и Люксембург. С герцогством дело решено, займем за несколько часов. И с Бельгией на этот раз не провозимся — упредим мобилизацию и займем Льеж и Намюр быстрее, чем туда подойдут призванные из запаса резервисты. Конная группа генерала Макензена уже выдвинулась к границе — вряд ли противник ожидает вторжения десятка кавалерийских дивизий с пехотой на грузовиках с бронеавтомобилями. Времени терять не будем — у них приказ во чтобы то ни стало, прорваться к Булони. Надеюсь, что за это время Франция объявит нам войну.

— Объявит, и тогда Ники может спокойно сказать — «я умываю руки», — Генрих усмехнулся. Позиция царя означало многое, и будет намного лучше, если у русских ставленников Лондона и Парижа не будет ни малейших формальностей упрекнуть царя — война ведь «колониальная», а никаких гарантий Англии самодержец не давал. К тому же тут Николаю обеспечена полная поддержка — все русские подданные слишком хорошо помнили, какую роль сыграли британцы в их войне с Японией.

— А нам через турок нужно возбудить восстание египтян, а буры и так уже начали мятеж, и мы их поддержим. Надеюсь, что Ингеноль с Мауве не оплошают, и «прищемят» португальцев. Войну им пока объявлять не будем — просто займем бухту и установим связь по железной дороге с бурами. На их поддержку и будем упирать — в мире еще не забыли, как они доблестно сражались с англичанами. Надеюсь, что запасов достаточно, что бы наши силы в Африке могли сражаться целый год самостоятельно.

— Благодаря переселенцам выстоим, но потеряем почти все броненосцы — возвратиться обратно в рейх они не смогут. Через два месяца их просто перетопят, хотя я надеюсь на минные заграждения, береговые батареи и подводные лодки. Но готов потерять девять «земель», но не «Дойчланд» — слишком страшный будет ущерб для репутации.

Только и произнес Генрих, пожав плечами. Жертва приносилась совершенно хладнокровно — десяток броненосцев давал выигрыш во времени. Да и зачем устраивать морские сражения — с поврежденных кораблей можно снять пушки, а многочисленные экипажи задействовать в полевой войне, как это сделали русские при обороне Порт-Артура. Да и названия «земель» недолго будут «пустовать» — на закладке полудюжина линкоров с 380 мм пушками, и все «эрзацы» — по традиции название им дадут после спуска…

Десять последних классических броненосцев Германии строились двумя сериями по полдесятка в каждой, и корабли мало отличались друг от друга. Всю первую мировую войну они без всякой пользы простояли в гаванях, а в Ютландском бою больше своим линкорам мешали…

Глава 26

— Теперь нам нельзя медлить, господа, счет пошел на считанные дни. В Лоренсу-Маркиш неизбежно придет британская эскадра, и мы должны ее тут встретить подобающим образом. Установить мины для фейерверка, и «отсалютовать» из орудий береговых батарей, которые еще нужно установить, благо все площадки заранее подготовили. Так что за дело, господа — у армии свои заботы, у нас, офицеров кайзерлихмарине, свои труды.

Негромко отдав необходимые приказы, командующий «африканским флотом» вице-адмирал Фридрих Ингеноль окинул взглядом огромную бухту, в которую целиком бы вошел весь кайзерлихмарине. Впрочем, под его началом и так собралась большая эскадра, которую никогда не видели здешние воды, и состоящая из вполне новых броненосцев, которым теперь предстоит сразиться с британским флотом.

Война уже началась, и шла успешно, благодаря скорому прибытию отряда контр-адмирала Франца Мауве, вовремя подошедшего со своими кораблями, что сопровождали транспорты с необходимыми для буров всевозможными грузами. На берег уже высаживалась с пароходов, подошедших из Дар-Эс-Салама германская инфантерия с «вкраплениями» небольших групп туземных аскари, что использовались как вспомогательные войска. Всего в поход до Трансвааля через несколько дней двинется целый экспедиционный корпус в восемь тысяч штыков при семидесяти орудиях и двухстах пулеметов — германское командование необычайно серьезно подошло к организации третьей по счету англо-бурской войны. И которая уже фактически началась после долгого двенадцатилетнего перерыва, когда африканеры, потерпевшие военное поражение, подписали капитуляцию, которая привела к аннексии Британской империей их республик.

Заселившие юго-восток Африки еще в восемнадцатом веке голландские и германские переселенцы, которых именовали бурами, основали тут свои колонии, позднее ставшими государствами — Оранжевая, Трансвааль и Наталь. Причем буры являлись самыми откровенными колонизаторами, но таковы были все европейские державы, неся «тяжкое бремя цивилизаторов» в Африке, где негров и за людей не принимали. Однако в Натале буры не удержались — англичане посчитали, что удобная бухта с портом как нельзя лучше подходит для базирования их флота, и в конце первой половины XIX просто захватили всю провинцию. Джентльмены всегда умели смотреть далеко наперед, на десятилетия — это качество у британских политиков не отнять, они могут мыслить долгими сроками, и без такой дьявольской предусмотрительности империю в тридцать миллионов квадратных километров на всех континентах не сколотишь.

Тут тщательно выверенные расчеты нужны, и настойчивое стремление с невероятным упорством к их реализации!

Буры уступили Наталь, и убрались вглубь саванны, рассчитывая, что англичане оставят их в покое. Понятное дело, ошибались со всей наивностью — о них «вспомнили» спустя полвека, когда на землях Трансвааля нашли золото и алмазы в необычайно большом богатстве. И хлынули золотоискатели, один из которых севернее Трансвааля даже свое собственное государство создал, с довольно солидными размерами. Буры таким гостям не обрадовались, и стали их выпроваживать, а те стали взывать к защите британской короны — а разве Лондон в таких случаях отказывал кому-либо в «помощи». А тут вообще «одичавшие» буры, ничем не лучше туземцев, только белые и бородатые, да с библией никогда не расстаются.

Буры сражались отчаянно, все же они являлись отличными стрелками, да и оружие вполне современное закупили, включая пушки и абсолютную новинку в военном деле — пулеметы. Но сила солому ломит — англичане бросили стотысячную армию, несмотря на то, что сами буры двух республик, вместе с женами и детьми едва насчитывали чуть больше полумиллиона жителей. Война шла три года, и англичане просто их задавили, применив те же пулеметы с бронепоездами, а семьи буров стали заключать в концентрационные лагеря, где обходились столь жестоко, моря голодом, что несчастные мерли как мухи. И хотя многие европейские страны, и в первую очередь Германия и Голландия, особенно старавшиеся помочь соплеменникам, были на стороне буров, вот только поддержка оказалась мизерной — республики не имели выхода к океану. Только из этой бухты в Трансвааль шла колея железной дороги, однако под нажимом англичан португальцы перекрыли дорогу, запретив приходить в порт и здесь разгружаться пароходам всех стран. Но не сейчас — губернатор уже сидел под караулом вместе с офицерами, совершенно ошарашенный приходом броненосцев и огромного германского воинства. Никто не оказал даже видимости сопротивления — местные вояки, совершенно забывшие про службу под жарким южным солнцем, покорно разоружились и разошлись по домам. И так по всему Мозамбику — власть переменилась, на смену одним европейцам пришли другие, воинственные и до зубов вооруженные, и кораблей тут больше, чем у двух стран с Пиренейского полуострова вместе взятых…

— Генерал, я почел за честь принять вас на своем корабле. Наш кайзер, как видите, выполнил обещание, пусть и позже. Просто тогда у нас не было флота, а сейчас он имеется, а потому высадка войск состоялась — мы к ней очень долго готовились. А теперь все дело за бурами — они, как мне известно, начали выступление, а мы привезли оружие и припасы, высадили свои войска вам на помощь. В успехе я не сомневаюсь!

Ингеноль крепко пожал руку одному из «непримиримых», тех самых «биттерейндерс», буров, что отправились в изгнание, лишь бы не покорится британской короне. Генерал Кристиан де Вет, крепкий телом для своих шестидесяти лет, только усмехнулся в ответ, и, придерживая кобуру с «маузером, направился к трапу. И с этой минуты началась та война, которую сами африканеры будут именовать 'освободительной», и на ее подготовку ушло четыре с половиной года…

Генерал и один из лидеров буров Кристиан Рудольф де Вет, участник всех трех войн с англичанами…

Глава 27

— Как сказано — «во многие знания — многие печали». Для Сандро прикосновение к «сокровенному» оказалось тяжкой ношей…

Императрица Александра Федоровна за свою долгую жизнь в России говорила на языке своего нового отечества с легким акцентом, который неистребим у любого немца, особенно при попытке выговорить такое простое слово как «дорога». Но страну любила, и была намного более ревностной христианкой, чем многие великие князья правящего Дома Романовых, к которым относилась с презрением — ленивые сибариты внушали ей брезгливость. Те платили ей не меньшим презрением, перемешанным с высокомерием, и меж собой называли не иначе как «гессенская муха». Такая же надоедливая своим жужжанием, вот только ее не прихлопнешь так легко.

Да и несчастья, свалившиеся на нее, Аликс держала стоически — одна неизлечимая болезнь единственного сына, наследника престола чего стоило, и особенно зная, что косвенной причиной того она сама и является. Да и глухая неприязнь, больше похожая на ненависть, вдовствующей императрицы, вокруг которой сплачивались недовольные, отнимала немало сил и сильно трепало нервы. Свекровь понять можно — она датская принцесса и после войны за Шлезвиг, в которой датчане потерпели поражение (хотя провинция населена немцами), она восприняла как чрезвычайное унижение. В этом датчане похожи на французов — те тоже считают Эльзас и Лотарингию своим исконным владением, хотя во все времена там немецкая речь звучала куда чаще, чем французский говор. Но так германцам всегда высокомерно отказывали в своем праве иметь свое собственное суждение ради величия Франции, как и итальянским народам, живущим на Корсике, в Ницце и Савойе — последние две провинции вообще присоединены полвека тому назад, отторгнутые от савойского Дома. Историю тут вспомнить надо — ведь больше века тому назад император кромсал по собственному усмотрению им же упраздненную Священную Римскую империю германской нации, создавая королевства и всяческие фактически мертворожденные «альянсы».

— Не поддавайся шантажу, Ники, как бы не предавался истерикам Палеолог и не настаивали все великие князья скопом. Они никогда не отвечали за последствия, и привыкли рассматривать свое положение по рождению как источник всяких благ для себя. Таких персон не зря называют безответственными — привыкшие к роскоши, они не понимают нужд народа.

— Ты прямо социалистом стала, Аликс, — Николай Александрович улыбнулся, прикоснувшись к щеке жены пальцами — та их сразу же прижала ладонью. Они были счастливы в своей семейной жизни, которую старались не выставлять напоказ. Жили скромно, не по-царски как-то, последний дворцовый бал устроили еще перед войной с японцами. Да и в быту многое старались делать собственными руками, и отнюдь не потому, что слуг и лакеев не хватало. Для Ники был тут примером его отец, император Александр III, повседневная одежда которого постоянно чинилась супругой, штопалась, ставились аккуратные заплатки. И если бы не дурное пристрастие к горячительным напиткам, то физически крепкий и сильный, высокого роста монарх, настоящий богатырь, вряд ли бы так рано сошел в могилу.

Александра Федоровна сама с детства чуралась роскоши, воспитывалась с сестрами в строгости, а потому являясь в новом для себя «Доме» чем-то вроде «белой вороны». Единственной бедой была крайняя нервозность супруги, часто переходящая в истерики, но именно так она искала поддержки у своего вечно молчаливого супруга, старавшегося жить по возможности тихо и незаметно. Потому принимавшегося всеми за недалекого, да что там, глупого и нерешительного монарха, которому по своему положению самодержца положено быть искусным политиком. Дабы направлять по продуманному плану огромную империю, вторую по территории, и третью по числу жителей (просто в Китае народа проживало гораздо больше, но за настоящую империю Поднебесную никто из европейцев не принимал). А вот тут самодержец не соответствовал уготованной ему роли — находясь под беспрерывным давлением со всех сторон, Николай Александрович предпочитал затягивать решения, стараясь не принимать ничего, что вызвало бы ожесточенные нападки окружения и думцев, имевших весьма разные, порой диаметрально противоположные точки зрения.

И он постоянно лавировал, оттягивал необходимые действия, а такая неопределенность только ухудшала с каждым днем положение, и отнюдь его не улучшала. Проблемы накапливались годами, к власти рвались откровенные проходимцы, а чиновники не отвечали возложенным на них задачам. И в конечном итоге такая политика привела к революции, а его самого, с супругой, дочерями и сыном в мрачный подвал Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Впрочем, последнего сейчас нет — под благовидным предлогом снесли, и это было первым делом, предпринятым царем, после прикосновения к «знаниям из будущего», четыре с половиной года тому назад в Кенигсберге…

— Ники, я всегда хотела видеть в тебе Иоанна Грозного или Петра Великого, но теперь я довольна, что ты Николай, и придет время. когда тебя назовут Благословенным, за то, что не дал пролиться потокам русской крови. Я сильно недолюбливая Вилли, но он прав, когда не желает видеть власть английских и французских, а главное американских плутократов с их порядками, которые приведут к крушению империй. И я так рада, что прикоснулась к «сокровенному», и знаю что могло бы ожидать нашу с тобой Россию.

Николай Александрович ничего не ответил супруге — он и так тихо радовался, что та совершенно изменилась и совсем перестала впадать в истерики по любому поводу. А еще осознавал, что Ивана Грозного и Петра Великого с него теперь точно не будет, так как за него на себя главную ношу взваливали сановники, которых он теперь назначал в соответствии с их взглядами и деловой репутацией, что было не трудно, благо материалов хватало в «электронной библиотеке». Страшно представить, как далеко шагнул прогресс, если в маленькую штучку, размером в две половинки сигареты, уложенных рядом, можно поместить не сотни — многие тысячи толстенных книг. И важные из них Николай с Александрой успели прочитать — отсюда и были сделаны все назначения на важные государственные посты, и реформы перестали «буксовать», что пошло во благо огромной стране. И сейчас прибудет муж сестры, великий князь Сандро, вернувшийся из Кенигсберга в состоянии полнейшего смятения — теперь он тоже один из «посвященных»…

Великий князь Александр Михайлович был одним из немногих исключений из «когорты» великих князей «дома Романовых», что всячески старался принести хоть какую-то пользу своим служением державе Российской. И пожалуй единственным, кто из них извлек горькие уроки из революции — других история ничему не научила…

Глава 28

— Франция опомнилась, и объявила нам войну, когда мы вошли в Брюссель. В Париже сообразили, чем грозит им дальнейшее промедление. И лишили себя самого главного союзника — русские воевать не будут!

Начальник штаба конной группы, фактически являвшейся полноценной армией, генерал-лейтенант Эрих Людендорф только сегодня вздохнул с облегчением, когда ситуация окончательно прояснилась. И сейчас отдавал должное дьявольской предусмотрительности кайзера и канцлера — объявив войну Англии за ее предельно наглые притязания, подкрепленные начавшейся мобилизацией Королевского Флота, высшее руководство рейха поставило все остальные страны в довольно щекотливое положение, вынуждавшее или начать боевые действия против Германии официально, либо незамедлительно объявить о своем нейтралитете. Бельгия и Португалия предпочли сделать первое, поддержав Британскую империю, сателлитами которой они являлись. Германские правительство теперь было освобождено от щекотливости положения — формально ведь не оно начало военные действия, а вторжение было обусловлено претензиями на часть бельгийского Конго, где на границе якобы бельгийские военные застрелили германских чиновников, что само по себе есть «казус белли». Так что требование сатисфакции было вполне законно подкреплено вторжением армии, пусть без объявления войны, чтобы в Брюсселе осознали свой неблаговидный поступок.

Занятие Мозамбика было объяснено желанием помочь восставшим бурам как можно быстрее избавиться от английских колонизаторов в ходе очередной войны. Но на этот раз при помощи немцев, которые лишь на время, без согласия собственника в силу форс-мажора, арендуют всего одну бухту, с предоплатой. Но в ответ получили объявление войны, но поздно сделанное — за два дня Португалия уже лишилась своей колонии, а германская армия и флот прочно обосновались в самой лучшей юго-восточной бухте Африки, заодно оккупировав все побережье Мозамбика.

Прошло трое суток от начала вторжения и участь Бельгии фактически предопределена. Да и сам Эрих, когда ему тогда еще полковнику, предложили возглавить штаб Конной группы, поначалу сомневался в реализуемости предложенного плана. Это сродни безумию — не дожидаясь не то, что окончания мобилизации, задолго до ее начала, нанести мощный удар заранее развернутыми кавалерийскими корпусами и захватить самые важные бельгийские крепости Льеж и Намюр сходу. Поначалу он воспринял это как авантюру, но по мере подготовки перестал сомневаться в гениальном замысле кайзера, став самым ярым из его сторонников. Ведь все прежние представления о начале войны ломались и выбрасывались как ненужное барахло из подлежащего немедленному ремонту дома.

Кавалерийские полки постоянно содержались по полным штатам, чтобы в случае войны прикрыть отмобилизование и развертывание войск. В германии имелось всего сто десять полков пяти эскадронного состава — содержание конницы весьма дорогостоящее дело даже для любой достаточно богатой страны. С началом войны каждый полк лишался одного эскадрона, которые шли на укомплектование двадцати пяти новых сводных кавалерийских полков, по одному при каждом из резервных корпусов, что развертывались по мобилизации. Полсотни полков еще в мирное время придавались в качестве войсковой конницы 25 полевым корпусам, включая гвардию, из расчета по бригаде на корпус. Шестьдесят полков, или тридцать бригад, распределялись по десяти кавалерийским дивизиям, которые и должны были решать главную роль в предстоящей войне с Францией по замыслу фельдмаршала Шлиффена, с которым Людендорфу и прошлось трудиться над его гениальным творением, теперь переработанному и дополненному. И сравнивая два варианта, фельдмаршал произнес странную фразу — «теперь можно умирать, этот план уже не смогут испортить сомнительными новшествами».

Впереди 1-й армии, что пошла головной по территории Бельгии, развертывалась «Конная группа» генерал-полковника Августа фон Макензена в составе трех кавалерийских корпусов — по две дивизии в каждом, плюс одна отдельная дивизия. Но за четыре года эта конница изменилась до неузнаваемости, настолько усилили ее вооружением и изменили будущую роль. Впрочем, германская инфантерия тоже стала получать новое оружие, однако не настолько, как кавалерия. В каждый полк ввели по штату одну пулеметную команду из шести «машингевер 08», какая раньше приходилась одна на дивизию. Такие же команды получили егерский батальон дивизии, и самокатчики — имеющие в своем пользовании велосипеды, или сами приходили по мобилизации во вновь сформированные самокатные батальоны, или немедленно их отдавали армии. «Самокатов» в рейхе было много, продажи возрастали с каждым годом — велосипеды и мотоциклетки шли нарасхват, юные немцы и немки брали пример с принцев, что считали за честь служить в самокатных батальонах и «кирасирах». А вот последние перестали быть кавалерией в привычном смысле, под этим названием «спрятали» бронеавтомобили. Каждый кавалерийский корпус получил целый полк из четырех эскадронов по десятку машин в каждой, вооруженных двумя пулеметами, да еще с приданным самоходным дивизионом из грузовиков, прикрытых листами стали — в кузовах у них на тумбах стояли легкие 75 мм короткоствольные пушки. А еще корпусам придали целую бригаду пехоты, укомплектованную по полным штатам, и перевозимую на марше на грузовиках — число последних изрядно увеличили, по планам было предусмотрено придавать каждой дивизии автомобильную роту. А тут на бригаду целый батальон, благодаря которому инфантерия проделала более чем стокилометровый путь от границы до Брюсселя всего за трое суток.

Сражений не случилось, несколько боев не в счет, потери минимальные. Получив в полночь приказ кайзера перейти границу, к рассвету германская моторизованная пехота с бронеавтомобилями была уже перед крепостными фортами Льежа и Намюра, которые бельгийцы не успели привести в боеготовность — солдаты спали безмятежным сном. В Брюссель вступили через день, проделав затяжной марш на сотню километров — столица толком не оборонялась, бельгийцы только приступили к мобилизации, все их шесть пехотных и одна кавалерийская дивизия застигнуты врасплох…

Такой видели войну 1914 года до ее начала, но война оказалась совсем не «такой»…

Глава 29

— Экселенц, с «грифа 07» получена радиограмма — «в канале видны броненосные крейсера, три корабля, четыре трубы на каждом, и легкие крейсера с миноносцами, общим числом до десятка».

— Хоть что-то, вот и противник для нас нашелся — риск оправдан господа, и поверьте, он стоит того. Мы ведь влезли к англичанам на задний двор, и поверьте — такой дерзости от нас не ожидали!

Вице-адмирал Франц Хиппер пребывал в приподнятом состоянии, ведь первый набег в Ла-Манш, где может поджидать всякое, особенно в узости, когда с французской стороны видны белые утесы Дувра. Начинался четвертый день войны, солнце всходило над горизонтом, но теперь стало ясно, что боя, которого искали немцы, англичанам не избежать. Причем при самом невыгодном для них соотношении сил.

К Ла-Маншу в набег отправилась вся эскадра линейных крейсеров в полном составе — головным шел его флагманский «Зейдлиц», за ним следовал «Дерфлингер», замыкали колонну «Мольтке» и «Гебен». Эти корабли были гордостью «Хохзеефлотте» — по своему водоизмещению они равнялись британским линкорам, не уступая тем в бронировании, а то и превосходя в толщине плит. Имели при этом значительное превосходство в скорости — корабли могли держать ход 26–27 узлов, а при необходимости «выжать» еще один дополнительный узел скорости, пусть и на короткий срок. В отличие от английских линейных крейсеров у них упор был на первое слово, тогда как у британцев на втором. И если самые лучшие «кошки адмирала Фишера» имели «шкуру» в девять дюймов, то на «Гебене» десять с половиной дюймов, а на «Зейдлице» все двенадцать дюймов, как на английских линкорах типа «Орион», дюжина которых являлась становым хребтом Гранд Флита.

Однако нужно было чем-то поступиться — и статс-секретарь адмирал Тирпиц выбрал артиллерию. Но и не тут все так просто, дело в том, что на «Мольтке» и «Гебене» установили 280 мм орудия с удлиненным до 50 калибров стволом. И установили таких десять в пяти башнях, причем три в диаметральной плоскости — одна в носу, и две, линейно-возвышенные, на корме, чтобы иметь преимущество при ретираде. А еще две башни установили по бортам, но диагонально, чтобы обе могли участвовать в бортовом залпе, и иметь возможность стрелять на носовых и кормовых углах. На этих кораблях учли опыт первого линейного крейсера «Фон дер Танн», с восемью 280 мм орудиями с длиной ствола в 45 калибров, как на первых линкорах типа «Нассау» — все пять этих кораблей сейчас сражались на Средиземном море. Но новых линейных крейсерах, германские кораблестроители увеличили водоизмещение, чуть усилили бронирование и скорость, и значительно увеличили обновленную артиллерию, на четверть. По этому же проекту, но тоже «улучшенному», хотели заложить в начале 1911 года и «Зейдлиц», за которым летом последовал «Дерфлингер», но по указанию кайзера успели доработать проект под установку восьми 305 мм орудий. И уже со всеми башнями в диаметральной плоскости, по паре носовых и кормовых, вторая возвышалась над первой, в точном соответствии с новейшими линкорами типа «Бранденбург», заложенных вместе с ними.

И хотя вес бортового залпа почти не изменился, но двенадцать дюймов есть двенадцать дюймов и снаряд в 405 кг гораздо увесистей 303 кг. И броня как у линкора, а по скорости не уступает британским «кошкам», что по секретному справочнику «ходоки» изрядные — могут выдать до 28 узлов. А 343 мм пушки стреляют снарядами в полтора раза более тяжелыми, в 635 кг весом, смертельно опасными для «гебенов», но с «зейдлицами» не все так просто — толстая крупповская сталь должна держать их удар. А вот новые 305 мм пушки, с удлиненным до 50 калибров стволов по расчетам должны пробивать 229 мм главного броневого пояса до семидесяти кабельтов — все же «шкура» всех трех «кошек» (в достройке еще и четвертая) определенно тонкая. К тому же осенью-зимой войдут в строй «Лютцов» и «Бисмарк», так что эскадра линейных крейсеров тоже получит существенное усиление. А вот другие британские линейные крейсера типа «Инвинсибл», вместе с улучшенным проектом, не так опасны. Стрелять на борт могут из шести или восьми 305 мм стволов, тут все зависит от курса и разворота орудий бортовых башен, а вот броня англичанами явно завышена. Значатся плиты пояса и башен в семь и десять дюймов (178 мм и 254 мм), а в германском секретном справочнике цифры совсем иные — 152 мм борт и 178 мм лоб башен — даже германские 280 мм пушки пробьют плиты такой толщины с легкостью, не говоря уже о 305 мм стволах. То защита для крейсеров, никак не для линкоров…

— Экселенц, от «Грифа 07» радиограмма — «возвращаюсь домой, меня сменили, вахту передал. Вижу к норд-осту от „узости“ два линейных крейсера, в сопровождении трех легких крейсеров, слишком далеко для идентификации кораблей противника».

Хиппер не выругался, очень обрадовался. Адмирал прекрасно понимал трудность для пилота с определением типа кораблей, тем более на обратном курсе, когда бензина в баках остается немного, только долететь до аэродрома. Появление первых образцов этих четырехмоторных аэропланов прекратило смешки моряков над неуклюжими «этажерками». В прошлом году на маневрах убедились в их полезности, в этом году уже не мыслили набеги без проведения воздушной разведки. «Грифы» вышли настолько полезными, что рейхсвер и кайзерлихмарине начали ожесточенную борьбу за обладание новыми аэропланами. Они могли донести полтонны бомб до врага на дальность до двухсот километров. А если принимали дополнительно вместо бомб баки с бензином, то могли преодолеть расстояние в шестьсот сорок миль, или тысячу двести пятьдесят километров. Для проведения дальней разведки более чем достаточно, тем более для этого на самолеты ставили радиостанции и они могли немедленно оповещать флагмана о наличии в том или ином «квадрате» кораблей противника. И в этом качестве оказались незаменимыми — в армии и на флоте с изумлением генералы и адмиралы осознали, что времена крейсеров и конницы канули в лету. А когда авиаконструкторы доложили, что дальность полетов можно увеличить до одной тысячи миль, все работы над «цеппелинами» были прекращены — сопоставили стоимость и эффективность с полезностью, и ахнув, распрощались с идей широкого привлечения для разведки дирижаблей — лучше строить аэропланы, и чем больше, тем лучше. Не десятками и сотнями как сейчас, а тысячами…

Немцы всегда преклонялись перед «большими штуками», ведь это есть «колоссаль»…

Глава 30

— Англичане сильно торопились не для того, чтобы отсюда удрать при виде наших кораблей — это не в их традициях. Учтите — броненосными крейсерами командует Трубридж, потомок флаг-капитана самого Нельсона, а такие джентльмены чтут традиции. К тому же британцы разъярены потоплением трех броненосцев с броненосным крейсером — а такие вещи они никогда и никому не прощали. Так что полезут в драку, в их упрямстве я нисколько не сомневаюсь, как и в жажде мести. К тому же их все же семеро против четырех, если считать только корабли боевой линии.

Вильгельм Сушон сохранял полное хладнокровие, наблюдая за вражеской эскадрой, что шла наперерез его отряду, имея существенное превосходство в скорости. «Гончие», а именно так именовали эти линейные крейсера Ройял Нэви, могли дать ход в 25 узлов, а броненосные крейсера новой постройки, пусть на два узла меньше, но тоже вполне резвые, если учесть, что в Александрии у англичан еще есть два броненосца на ходу. В ночной атаке миноносцам удалось потопить один, который перевернулся, и добиться попаданий еще в парочку «формидейблов», и тем потребуется долгий ремонт. Впрочем, если эти броненосцы подойдут, они уже не успеют принять участие в схватке, если та примет скверный оборот — германский отряд уйдет в Искендерун, под защиту выставленных мин и береговых батарей.

— Пора приниматься за дело, майне херр, пусть у них двенадцатидюймовые пушки, но у нас такая же броня, не пробиваемая с разумных дистанций. Так что начинаем сражение, а там посмотрим — скоро подойдут наши крейсера с «Фон дер Танном», и ситуация изменится. Лишь бы англичане начали бой именно с нами, а то опасаюсь, что отвернут, такое было бы плохо — все же отряд контр-адмирала Леберехта Маасса нуждается в поддержке.

Сушон не любил думать о плохом — но как командующий был вынужден его учитывать. Крейсера находились в семидесяти милях к осту, у «ручки ковша», а таким выглядел Кипр на карте, и сейчас спешили на помощь, и должны были подойти через четыре с половиной часа, и не раньше. Турецкие моряки, как за ними не присматривали германские офицеры, за два года сумели устроить форменное «безобразие» на аккуратных крейсерах. А уж итальянский броненосец чуть ли не погубили, устроив на нем во время ремонта пожар. И столкнись сейчас турецкие крейсера с британскими, то ничего хорошего для них не выйдет — обязательно побьют их корабли с Юнион Джеком на мачтах. Хотя…

— Экселенц, «гончие» от нас отвернули, набирают максимальный ход. Флагманом у них «Инфлексибл», потом «Индомитейбл», замыкающим «Индефатигейбл». У броненосных крейсеров головным «Дифенс», за ним «Блэк принс», «Дюк оф Эдинбург» и концевым «Уорриор».

— Теперь ясно, все же они не зря выслали скауты — эскадра Маасса обнаружена. Сэр Арчибальд Милн решил вначале разделаться с нашими крейсерами, не желает сражаться с линкорами. Что ж — разумная предосторожность, мне говорили, что командующий станцией на Мальте любит служить на берегу — таких адмиралов и в Королевском флоте можно встретить. Отправьте немедленно радиограмму Маассу — пусть продолжает идти к нашей эскадре на пятнадцати узлах, не стоит ему изматывать кочегаров перед боем. А мы будем преследовать Милна на таком же ходу — сегодня жару котлов как в адском пекле. Заодно посмотрим, как будут драться османы за свою шкуру. Да, пусть «Фон дер Танн» с «Блюхером» не отрываются от османского отряда гросс-крейсеров, и не ведут бой с «гончими» в одиночку — потеря этих кораблей для меня не допустима.

Отдав приказания, Вильгельм Сушон внимательно посмотрел на вражескую эскадру, которая обходила его отряд по широкой дуге. И этот маневр его изрядно озадачил. Ведь бортовой залп его линкоров всего в тридцать два 280 мм ствола, способных послать в противника чуть меньше десяти тонн. В то время как британские корабли могут задействовать от двадцати до двадцати четырех 305 мм пушек, округленно считая девять с половиной тонн при худшем из раскладов. А ведь еще могут задействовать шестнадцать 234 мм орудий, у них снаряды увесистые, по 174 кг. А с ними и семь 190 мм пушек — снаряд почти центнер весом. Так что все вместе потянет весом на три с половиной тонны. Но броненосным крейсерам лезть в сражение с линкорами не с руки — их пушки бесполезны против толстой крупповской брони.

Теперь Сушону стало понятно, почему адмирал Милн с «гончими» бросился на гросс-крейсера — в расчете, что те будут убегать от него, и на преследовании спокойно перетопить турок, так как германские корабли легко уйдут — «Блюхер» при необходимости может набрать кратковременно ход в 25 узлов. Но Леберехт Маасс, зная его упрямый и непреклонный характер, османов не бросит, и сейчас, получив радиограмму, пойдет к англичанам навстречу, прекрасно понимая, что значительно уступает противнику в бортовом залпе. К тому же на трофейном итальянском броненосце средний калибр из двенадцати 152 мм пушек сняли, перевооружили на четыре германские 210 мм пушки, добавив еще четыре взамен восьмидюймовых стволов. А вот главный калибр оставили прежним — в 305 мм, прикупив только снаряды дополнительно. Так что подсчет не в пользу Маасса — у него четыре 305 мм, восемь 280 мм, два 240 мм и двадцать шесть 210 мм орудий, с совокупным залпом всего в семь тонн. Почти двойное преимущество у англичан, вот только броня их кораблей пробивается всеми германскими пушками, в то время как «Фон дер Танн», и отчасти «Блюхер» неуязвимы для орудий броненосных крейсеров, им страшны только «гончие».

— Успеем подойти вовремя — бой между эскадрами будет идти меньше получаса, не страшно. Надеюсь, нашим гросс-крейсерам удастся сбить ход хотя бы одному «англичанину»…

Линейные крейсера типа «Инвинсибл» — знаменитые британские «гончие», что по мысли Адмиралтейства должны были быть вроде собак на охоте. Так оно поначалу и произошло — эти корабли легко расправились с броненосными крейсерами адмирала шпее у Фолклендских островов. Но затем последовало потрясение в Ютландском бою…

Глава 31

— Авиаторы ошиблись — это не броненосные или линейные крейсера, а броненосцы, причем их тут ровно полдесятка — считать все же пилоты умеют. Перед нами «кинги», что числятся в «эскадре Канала», и мы немедленно дадим им бой! Грех упускать такой случай — возможность разбить нашего противника по частям, раз подставился под удар!

Франц Хиппер возбужденно потер руки — он не ожидал столь большой удачи от своего первого боевого выхода в море. И, по всей видимости англичане тоже не ожидали от немцев такой запредельной наглости — вплотную подойти к берегам «туманного Альбиона», и «постучать» орудийными «молотками» в чуть ли не в широко распахнутую перед ними «дверь» — пролив Па-де-Кале. Все же война началась совсем недавно, четыре дня тому назад, и Королевский Флот еще не осознал в должной мере этого факта. В отличие от кайзерлихмарине, что было настроено ввести в действие наибольшее количество имеющихся кораблей, и, используя внезапность, причинить своим противникам максимально возможный ущерб. И выполнение этого плана пока произошло в Средиземном море, где были потоплены три броненосца с броненосным крейсером, и заблокирован Суэцкий канал.

И на юге Африки пошли победы в самые первые часы. Там удалось захватить с моря и суши британский анклав в заливе Урлфиш-Бей, что был вклинен в территорию германской Намибии прямо в ее центре. И заняли его быстрей, чем Люксембург, благо к бухте шла железная дорога. С противоположной стороны этой части континента тоже обошлось без выстрелов — высадили десанты и захватили португальский Мозамбик, чтобы помочь восставшим против англичан бурам.

И вот сегодня Эскадра Линейных Крейсеров под его командованием даст бой британским броненосцам, а там будет отходить в обратном направлении, стараясь завести преследующих англичан, что, несомненно, бросятся в погоню, к Доггер-банке, где их встретят линкоры вице-адмирала Шеера, что обеспечивают прикрытие в этой набеговой операции…

— Кто бы сомневался в храбрости джентльменов — они сами ринулись в схватку. Представляю, какая суматоха сейчас идет по всем эскадрам и базам, ведь оповещение радиограммами уже получено. Так что нельзя терять времени, господа, у нас не больше двух часов времени, а там нам могут отсечь путь обратно. Впрочем, сегодня чудесная летняя погода, утро только началось, и наши самолеты будут постоянно вести разведку. Правда, пилоты путаются — но то объяснимо, по мере опыта научатся более верно определять типы вражеских кораблей. Хотя, быть может, стоит включить в состав экипажа корабельного сигнальщика с хорошим биноклем.

Хиппер заметил, как стоявший за спиной в тесной боевой рубке флаг-офицер быстро записал в блокнот фактически отданное распоряжение — немцы старались учитывать каждую мелочь, что могла помочь в войне с гораздо более сильным Королевским флотом, вдвое превосходящим по числу вымпелов. А здесь, в Северном море, перевес в силах был колоссальным — на десять линкоров и четыре линейных крейсера противник имел вдвое большее количество дредноутов, и эта армада, если встреча состоится в море, просто раздавит кайзерлихмарине. К тому же у англичан сейчас на «острове» мобилизуют несколько десятков броненосцев и броненосных крейсеров, в то время как на Балтике выводят из резерва пять первых броненосцев типа «кайзер», и десяток старых крейсеров, способных действовать в качестве минных заградителей. И это все, что имеется — все лучшие броненосцы и броненосные крейсера задействованы на Средиземном море или в африканских водах, причем и под турецким флагом.

И это отнюдь не ошибка — уже ясно, что англичане не ожидали внезапного удара, хотя сами привыкли наносить его первым. Но то временно, и страшно представить. Что будет дальше. Но пока следует воспользоваться моментом, тем более, когда «Зейдлиц» содрогнулся, дав первые выстрелы из носовых башен по противнику, начиная пристрелку. А спустя несколько минут последовал первый полный залп — рявкнули четыре пушки, и спустя полминуты еще четыре, вокруг вражеских броненосца взметнулись водяные столбы. И так вдоль всей вражеской боевой линии, четыре линейных крейсера торопились использовать свое преимущество в бортовом залпе…

Броненосцы типа «Кинг Эдуард VII» строились большой серией из восьми единиц, и вступили в строй с 1905 по 1907 года, то есть корабли относительно новой постройки. В них учитывался опыт недавних войн, в том числе и русских с японцами, который однозначно свидетельствовал, что шестидюймовые пушки не могут причинить ущерба хорошо забронированным кораблям с большой площадью установленных плит, пусть толщиной всего в три дюйма. Потому на верхней палубе вместо казематов установили с каждого борта по две одноорудийные 234 мм башни — данной, действительно великолепной пушкой вооружались броненосные крейсера. Опыт был признан удачным, заложили еще пару броненосцев — «Агамемнон» и «Лорд Нельсон», на которых эти башни стали двух орудийными, и еще одноорудийную башню поставили между ними, окончательно убрав из казематов шестидюймовые пушки, оставив только противоминную артиллерию. Вот только все эти десять кораблей имели один серьезный недостаток — на дистанциях боя свыше пятидесяти кабельтовых отличить всплески от 305 мм и 234 мм снарядов было совершенно невозможно, даже глазу опытного артиллерийского офицера. Так что от продолжения строительства подобных броненосцев с «промежуточной артиллерией» вместо единого главного калибра, англичане, в отличие от адмиралов других стран мира, быстро и решительно отказались, сосредоточившись на строительстве дредноутов. Линкоров уже нового типа, и вооруженных только с одними «большими пушками»…

Одни из последних «классических» броненосцев Британской империи, большинство из которых было названо в честь ее составных частей. Они произвели определенное воздействие на умы русский, японских, австрийских, итальянских и особенно французских адмиралов, что те быстро завели свои кораблестроительные программы в «тупиковое направление» — причем строительство дредноутов в Англии, Германии и США шло одновременно. Непонятно что произошло — какой-то гипноз, массовое помешательство с внезапным помутнением рассудка, или что-то иное — но кораблей подобного типа построили много — несколько десятков, и в одной только Японии восемь штук…

Глава 32

— Нам нужно продержаться всего полчаса, господа, а там подойдут линкоры Вильгельма Сушона, И постараться выбить хоть пару английских крейсеров, а то у них слишком большое превосходство в скорости, и действовать они будут предельно нахально — дерзость у англичан в крови, как-никак они потомки знаменитых пиратов, с которых много веков берут пример. Но нам ли, потомкам тевтонов, бояться этих разбойников⁈

Вопрос был чисто риторический, ответа на него не требовалось — германские крейсера открыли огонь, сцепившись с кораблями противника, который проделал ряд маневров и теперь ситуация окончательно прояснилась. Английский адмирал Милн выбрал противником для своих линейных крейсеров турецкий отряд, и это было правильным решением на первый взгляд. Трофейный итальянский броненосец имел в бортовом залпе две тонны, вот только флагманский «Индомитейбл» в полтора раза больше, и все восемь пушек имели калибр в двенадцать дюймов. В то время как на «Месудие» таких пушек было четыре, а еще столько же 210 мм, снаряды которых в три с половиной раза были легче. Броня у противников в шесть дюймов, и вполне пробивается главным калибром, но никак не вспомогательным. А вот «Фридриху Карлу» и «Принцу Адальберту» (адмирал мысленно именовал их прежними именами) придется скверно — сто миллиметров поясной брони не являются защитой от двенадцатидюймовых снарядов, а полудюжины 210 мм орудий не нанесут неприятелю серьезного ущерба. А перевес в бортовом залпе в пять раз — шесть центнеров против трех тонн с лишним. Лишь концевому «Принцу Генриху» откровенно повезло — против него вышел «аристократ» — «Герцог Эдинбургский», имеющий в бортовом залпе только четыре 234 мм орудия против двух 240 мм и пары 210 мм пушек. Правда, на английском крейсере на два дюйма толще пояс. Однако вполне равные по силам противники, да и команды хорошо подготовлены — на крейсере германской постройки собраны самые умелые османы, и немцев хватает.

— Все понятно — «гончие» будут истреблять наших союзников, зато мы имеем неплохие шансы «проредить» отряд адмирала Трубриджа. Но, видимо. англичанин верно нас оценивает, раз выставил свой «Дифенс» при поддержке «Уорриора». «Блюхеру» предстоит подраться с «Черным принцем» — противники примерно равны по силам. Что ж — открывайте огонь, пришло время сражаться и надеяться на своевременный приход наших линкоров…

Корпус «Фон дер Танна» содрогался от частых залпов 280 мм орудий — били исключительно по флагману, стараясь нанести ему серьезные повреждения, а лучше выбить из линии. Маасс сознательно позволил второму британскому крейсеру обстреливать дредноут почти безнаказанно — немцы отстреливались лишь из 150 мм орудий. Зато их башенные пушки уже нанесли неприятелю страшный ущерб — шестидюймовая броня не держала попаданий трехсот килограммовых снарядов. А вот английские снаряды были не способны справиться с вполне надежной броневой защитой линейного крейсера — плиты толщиной в 230 мм на башнях и 250 мм по ватерлинии отлично держали попадания даже 234 мм снарядов, не говоря про 190 мм. Единственным уязвимым местом являлись 170 мм стенки барбетов, но ведь туда еще попасть нужно, да еще под определенным узлом. И вроде по общему весу залпа противники равны — против восьми 280 мм орудий германского корабля у англичан столько 234 мм и еще семь 190 мм. Вот только под градом вражеских снарядов линейный крейсер уверенно держится, а вот «Дифенсу» приходится плохо — корабль горит, лишился двух труб, так что от линкоров Сушона теперь не уйдет. И англичане будут вынуждены его защищать, а тогда примут неравный для себя бой, но скорее бросят, сняв команду, чтобы не рисковать своими линейными крейсерами, броня которых слишком уязвима.

— Перенесите огонь на «Уорриор» — теперь нам нужно повредить этот корабль, чтобы не смог удрать. И накажите его за безнаказанность…

Маасс не договорил, все немцы в броневой рубке ахнули — над флагманским турецким броненосцем поднялся густой клуб дыма. Стремление итальянцев принести в жертву скорости броневую защиту сыграло с османами сейчас злую шутку — 305 мм снаряд проломил шестидюймовые плиты, и огонь полыхнул в барбете, куда поднимали очередные снаряды и заряды. И рвануло с ужасающим грохотом, вначале один раз, и тут же другой, когда огонь добрался до погреба. И броненосец за какую-то минуту скрылся под водой от чудовищного взрыва, буквально развалившего корабль.

— Смотрите, «Фридрих Карл»…

Восклицание оборвалось на громкой ноте — немцы ошарашенно смотрели как выкатывается из боевой линии корабль, лишившийся двух труб из трех, и словно смертельно раненный воин, ложится на борт. И это было ожидаемо — защита гросс-крейсера не была рассчитана на попадания снарядов весом в четыре центнера, которые буквально проламывали относительно тонкие броневые плиты, и взрывы разносили «потроха». Корабль сражался сколько мог, не в силах ни убежать от неприятеля, ни нанести ему хоть какие-то повреждения ответным огнем.

— А теперь еще и «Принц Адальберт», — вполне хладнокровно произнес Маасс, с едва сдерживаемой болью наблюдая, как сильно оседает идущий уже головным второй броненосный крейсер. Дифферент на нос заметно увеличился и неожиданно корабль потерял скорость, и вошел форштевнем уже под воду. Наступила агония, при этом два британских линейных крейсера добивали погибающий корабль, а «Индефатигейбл» присоединился к «Герцогу Эдинбургскому», и его залпы начали накрывать несчастного «Принца Генриха», участь которого была предопределена. Однако немцы и турки продолжали отчаянно сражаться, все же 240 мм пушки с удлиненным стволом и увесистым 229 кг снарядом вполне пробивали броневые плиты любого британского крейсера, хоть броненосного, или линейного. Нужно было только продержаться еще четверть часа — уже в бинокль были видны не дымы, а корпуса подходивших линкоров Вильгельма Сушона…

Так под огнем английских линейных крейсеров гибли германские броненосные крейсера, даже лучшие из них…

Глава 33

— Какие настырные, словно псы вцепились, мертвой хваткой! Нужно хотя бы один броненосец потопить, и можно выходить из боя, иначе нам обратный путь успеют перекрыть. Хиппер не скрывал раздражения — пять английских броненосцев дрались яростно, и хотя каждый из них был в полтора раза меньше германских гросс-крейсеров, вот только бортовой залп из четырех 305 мм и пары 234 мм орудий был вполне увесистым — без малого почти две тонны стали и взрывчатки. В общей стрельбе вражеской эскадры задействованы три десятка крупнокалиберных орудий, против германских тридцати шести — залпы вполне сопоставимые по своей мощи. Но все же преимущество германской эскадры начинало проявляться, особенно у «Зейдлица» и «Дерфлингера», имевших по восемь длинноствольных в 50 калибров двенадцатидюймовых пушек — 229 мм броня британских броненосцев не была рассчитана на попадания таких снарядов, и особенно пострадали оконечности, прикрытые тонкими трехдюймовыми плитами. Все же защита «кингов» была определена задолго до появления дредноутов, никто тогда не предполагал, что по кораблю будут пить залпами каждые тридцать секунд 8–10 крупнокалиберных пушек. А под таким градом долго не устоять, неизбежно начнутся попадания, число которых будет с каждой минутой увеличиваться, а повреждения от разрывов могут стать фатальными. И это все прекрасно понимали, но англичане упорно дрались, и об отступлении не думали — такое просто в голову не укладывалось моряков Королевского Флота, за несколько веков заработавших для Англии репутацию «владычицы морей». Но сейчас команды броненосцев столкнулись с сильным противником, и что характерно, до этого никогда не воевавшего с британцами на море, а потому совершенно не имевшего негативного опыта подобных противостояний.

Да что там — немцы нисколько не боялись англичан, к тому же много моряков кайзерлихмарине уже вкусили победы, пусть и сражаясь с итальянцами. И потому имели реальный боевой опыт, который у англичан напрочь отсутствовал, только репутация имелась. Ведь Британская империя толком не воевала на море больше столетия, со времен Трафальгара, уже тогда изведя всех своих «оппонентов», кто рискнул осмелиться бросить ей вызов!

— А ведь флагманский броненосец, и четвертый в колонне явно повреждены больше других, экселенц! Вот смотрите, герр адмирал, сбита труба… Да он начал выкатываться из строя!

Флаг-офицер чуть ли не приплясывать начал, ведь зрелище было запоминающееся — большой корабль стал делать отворот совсем не так как колонна, в момент перекладки руля, получив попадание в плохо защищенное румпельное отделение. И стал выкатываться на «Мольтке», командир которого капитан цур зее Левентцов тут же сделал отворот на него, устроив замечательный «кроссинг Т», из орудий всех своих пяти башен с выгодной дистанции — вокруг британского корабля выросли всплески, а потом начались попадания, когда линейный крейсер перешел на стрельбу полными залпами из десяти 280 мм стволов, содрогаясь всем корпусом. Вот на такой обстрел британский корабль не был рассчитан, его начало охватывать пламя, а затем полыхнул пожар в бортовой передней 234 мм башне, которая прикрывалась броней в семь дюймов. И начались взрывы в казематах шестидюймовых пушек — радостное и одновременно ужасающее зрелище. Вроде бы десять минут тому назад был «полный сил» броненосец, сейчас прямо на глазах превратившийся в ярко освещенную пылающую развалину, которую начали затягивать клубы едкого черного дыма.

— Вот так, — только и сказал Франц Хиппер, чувствуя нахлынувшую эйфорию — вражеский корабль явно был уже не жилец на этом свете, и скоро уйдет в царство Нептуна, и будет самым первым. Вот только додумать адмирал не успел — на флагманском броненосце неожиданно полыхнула кормовая башня, броня которой не выдержала попадания 305 мм германского снаряда, имевшего отличную пробиваемость. И попал он в уязвимое место, туда, где броня не 12, а всего 8 дюймов — разглядеть было сложно. И его судьба стала страшной — яркая вспышка и огромный клуб дыма, вырвавшийся наружу, напрямую свидетельствовали о взрыве погреба.

Вражеский флагман подбросило, броненосец, уже изуродованный, с оторванной носовой оконечностью, заваливался на борт. И не прошло нескольких минут, как исчез с поверхности моря, только обломки, да плавающие моряки из тех, кто сумел вовремя спрыгнуть в волны с погибшего корабля — очень немногие счастливцы. Радостные крики прокатились по «Зейдлицу», слаще зрелища, чем уничтоженный враг не существует для моряка. И тут же вопли повторились — обычно сдержанные и дисциплинированные немцы впали в безудержное ликование. И повод к тому имелся — «Мольтке» добил поврежденный броненосец, и тот получил несколько десятков крупнокалиберных снарядов. Повреждения нарастали снежным комом в декабре, а живучесть корабля на такое не рассчитывалась. Броненосец просто опрокинулся — из уцелевшей трубы по поверхности моря стал стелиться дым. И видимо, это тягостное зрелище стало для англичан той лишней соломинкой, что сломала хребет верблюду — три оставшихся в колонне броненосца сделали разворот, демонстрируя намерение выйти из боя.

— Легким крейсерам выловить уцелевших, и спасем, и пленники будут, — скомандовал Хиппер, и хотел отдать приказ на общее преследование отходящего неприятеля. И в этот момент ему протянули листок радиограммы, переданной с разведывательного аэроплана — с запоминающимся оттиском, немцы всегда проявляли характерную предусмотрительность.

— Грюншайзе! Ферфлюхте!

Не в силах сдержаться, Франц Хиппер обложил руганью внезапный изворот судьбы — такое бывает, и даже адмиралы порой не сдерживаются. И успокоившись усилием воли, негромко произнес:

— Мы возвращаемся к Доггер-банке, держать ход двадцать два узла. В море вышло две эскадры Гранд Флитта, и мы должны успеть соединиться с Шеером. Поздравляю — нас ждет генеральное сражение… Линейные крейсера «Мольтке» и «Гебен» имели всего 280 мм пушки, но их было десять. Да и броня на них была вполне «линкорная», так что противник для «гончих» Королевского Флота" был крайне опасный. Недаром «Гебен» именовали «ужасом Востока», и причинил он немало хлопот английским и русским адмиралам…

Глава 34

— Это вам не наши несчастные гросс-крейсера расстреливать, сражайтесь с «нассау», если пожелаете.

В чуть дрогнувшем голосе контр-адмирала Леберехта Маасса прозвучала нескрываемая горечь — та быстрая расправа, которую учинили на его глазах линейные крейсера Королевского Флота, потрясла его до глубины души. Появилась отчетливое понимание, что отрядам броненосцев и броненосных крейсеров категорически противопоказано воевать с линкорами и линейными крейсерами, вернее с их соединениями, с одним или парой можно вполне справиться, но ни в коем случае не вести бой с группой дредноутов. Шансов никаких, что сейчас продемонстрировано с гросс-крейсерами германской постройки и с итальянским броненосцем, что оказался вовсе не быстроходным и к тому же совсем не броненосцем в прямом смысле слова, а тем приснопамятным «младенцем», из категории «избиваемых».

— «Дифенс» горит, выходит из строя!

Британский флагман крейсерской эскадры выглядел жалко — лишился двух труб, на нем полыхали пожары — бой с германским линейным крейсером дорого ему обошелся, хотя времени прошло всего ничего. Носовая башня британского крейсера вышла из строя, задрав стволы, а вместе с ней прекратили огонь три из пяти 190 мм башен. К тому же корабль получил сильный дифферент на нос. А ведь он всего на треть легче «Фон дер Танна» по водоизмещению, но уступает ему во всем — вдвое меньше бортовой залп, да и снаряды главного 234 мм калибра в весе чуть ли не в два раза легче, а 190 мм втрое. Бронирование смешные шесть дюймов против десятидюймовых плит, а скорость 23 узла, на три меньше. Так что даже уйти не сможет, вот в чем превосходство турбин над паровыми машинами.

— Экселенц, а ведь англичане оставляют «Дифенс» — крейсера подошли по оба борта и снимают команду!

— Видимо, английский флагман не желает вести бой с линкорами. который для него станет, может быть и последним. Мы легко разделались с «Дифенсом», а ведь это сильнейший из броненосных крейсеров, с таким же бронированием, что и у «гончих». Наши снаряды данную защиту легко пробивают, да и «Блюхер» уверенно ведет бой с «Черным Принцем». И продлись схватка дольше, он бы одолел со временем неприятеля — все же восемь 210 мм стволов против четырех 234 мм. А вот 15 см пушки можно не считать, их время прошло — только на легкие крейсера ставить.

Действительно, схватка между двумя большими броненосными крейсерами шла при явном превосходстве германского «тяжелого» крейсера, названного так за мощь главного калибра из двенадцати 210 мм пушек, из которых восемь могли стрелять на борт. Да и скорость составляла 25 узлов, вполне на уровне линейного крейсера, хотя были установлены паровые машины, но необычайно мощные — 38 тысяч лошадиных сил совокупно. И бортовая броня в 180 мм устанавливалась специально под английские 234 мм снаряды, попадания которых уверенно держала.

Вот только корабль драться с «гончими» не мог, хотя строился из расчета на схватку именно с ними. Все дело в том, что в Германию восемь лет тому назад просочились слухи, что в поддержку своего «Дредноута», и последовавших за ним еще шести таких линкоров, англичане приступили к постройке трех линейных крейсеров. Последние меньше по водоизмещению (а как иначе, это ведь крейсера), и будут вооружены в отличие от «дифенсов» единым главным калибром в 234 мм и достигать скорости в 25 узлов, на пару больше чем у предшественников. Немцы всегда отличались практичностью, каждый их корабль был в чем-то лучше предыдущего. Взяв за основу «Шарнхорст», его проект быстро переработали. Увеличили водоизмещение до 15 тысяч тонн, поставили вместо восьми 210 мм орудий двенадцать, причем все в башнях, увеличили на дюйм броневой пояс — как раз на противостояние британским 234 мм орудиям. Получился отличный новый и первый в мире линейный крейсер, почти копия линкоров типа «Нассау», только меньше и длиннее, и со своими характерными особенностями.

Вот только каково было безмерное удивление чинов Адмирал-штаба и лично статс-секретаря Альфреда Тирпица, когда вскоре выяснилось, что полученные «секретные сведения» являются дезинформацией, подсунутой этим старым прохвостом «Джекки Фишером». Нет, водоизмещение и скорость остались те же, а вот число 234 мм стволов резко уменьшилось до восьми, зато увеличен калибр до «полновесных» 305 мм, как на самом «Дредноуте». И это стало для немцев пренеприятным сюрпризом — «Блюхер» сразу же оказался тем самым «мальчиком для битья».

Перерабатывать проект было поздно, тут или продолжать строительство дальше, либо разбирать на стапеле, и заложить вместо него новый корабль, с учетом всех нужных поправок. И впервые экономные и прижимистые немцы стали осуществлять оба варианта — здраво решив, что лучше быть с «Блюхером», чем без него. А новый корабль получил имя «Фон дер Танна», и тут для «инвинсиблов» вышел грозный противник, ведь он получился крупнее, на нем поставили турбины, что выдавали 26 узлов хода, а броня утолщена из расчета противостояния как раз британским 305 мм снарядам. Изменился и состав вооружения — вместо дюжины 210 мм орудий установили восемь 280 мм, причем средние башни разнесли по диагонали, с возможностью вести огонь на противоположный борт. И вроде водоизмещение было увеличено всего на четыре тысячи тонн, но разница между кораблями была существенной — «Фон дер Танн» стал действительно линейным крейсером — с упором на первое слово…

— Как я понимаю, сражение закончено, и англичане не желают его продолжать, — Маасс задумчиво посмотрел на уходящие британские корабли. Добитый торпедами «Дифенс» затонул, а с флагманского линкора поступил приказ Сушона воздержаться от преследования.

— Но не будем сетовать — «ящик Пандоры» уже открыт, и война будет жестокая — Англия не та держава, что добровольно согласится уступить свое владычество на морях. Сегодня мы получили от них четкий ответ!

Леберехт Маасс стал первым германским адмиралом погибшим в «Великой войне»…

Часть третья

«ПОБЕДИТЬ ДО ЛИСТОПАДА» июнь-август 1914 года Глава 35

— Можем считать, Генрих, что нам удалось больше, чем мы замыслили. Англия слишком долгое время была уверена в своих силах, а мы ей преподали несколько болезненных уроков. А вот теперь настала очередь Франции — Париж был вынужден объявить нам войну, ведь мы заняли практически всю Бельгию, и вышли к границе. Причем оказалось ненужным проходить войскам через «Маастрихтский коридор», потому что наши доблестные солдаты проложили себе путь через Льеж и Намюр, сходу захватив укрепления. А теперь последует «удар серпом» — историческим опытом, пусть он получен из будущего, не стоит пренебрегать.

Кайзер прошелся по кабинету, как говорят русские, «гоголем», чуть выпячивая грудь. Действительно, события развивались как нельзя лучше, и совсем не походили на те, что имели место в реальной истории. Бельгия была сокрушена мощным внезапным ударом всего за десять дней, причем почти все дивизии этого маленького королевства даже не успели мобилизовать резервистов. И все благодаря тому, что с первых же часов наступления вперед была брошена «Конная группа» генерал-полковника Августа фон Макензена, и сейчас в ней были все десять кавалерийских дивизий, действующих в составе четырех корпусов. Но всадники скорее были не ударной силой, а своего рода подпоркой — в каждый корпус была включена бригада инфантерии, что проделывала марши не пешком, а на грузовиках. К тому же ей придавался целый «кирасирский» полк на бронеавтомобилях, усиленный передвижными батареями на грузовиках, в кузовах которых на тумбах поставили короткоствольные 75 мм легкие орудия. Именно они прокладывали дорогу корпусам вперед, действуя стремительно и не давая ни малейшей возможности бельгийцам хоть как-то отреагировать на глубокие прорывы вглубь их страны, куда моментально «вливались» крупные конные массы.

Свою роль в дезорганизации бельгийцев сыграло и то, что впервые были применены бронепоезда, впервые опробованные на учениях в прошлом году. Границу они миновали под видом грузовых составов, бронированные вагоны прикрывались дощатыми щитами с соответствующей маркировкой. Хитрость увенчалось полным успехом — удалось захватить мосты, которые противник не успел взорвать, как и сохранить неповрежденным железнодорожное полотно. Так что два армейских корпуса, по окончании мобилизации были быстро переброшены вслед за кавалерией, и сейчас уже вели бои с французами, что выдвинулись на помощь бельгийцам. Вот только галлы уже отступали, не выдержав потерь — и все дело в наличии в германских дивизиях по два дивизиона 105 мм гаубиц и почти сотни пулеметов, в четыре раза больше, чем полагалось по прежнему штату. И число это удвоится в течение трех месяцев — дело в том, что удалось скрыть до последнего момента наличие на складах огромного количества пулеметов — свыше десяти тысяч штук, которые судорожно изготовили за три предвоенных года. Их выдали за месяц до войны, и каждый пулеметный взвод в батальонах был немедленно развернут в полнокровную команду, благо сами расчеты уже подготовили, и те терпеливо ждали только своих «МG 08». Зато теперь яростные контратаки французов в их нелепых красных штанах сметались убийственным свинцом — шрапнель и длинные очереди моментально «остужали» галлов, что так жаждали отвоевать Эльзас с Лотарингией.

— Прорыв увенчался полным успехом — Бельгия раздавлено, правительство не успело удрать, короля Альберта ловят наши уланы — он со свитой непонятно куда уехал из Антверпена в последний момент. Тамошняя «крепость» только изобразила сопротивление, а британцы не успели высадить свою морскую пехоту, так что и Фландрия теперь в наших руках…

— Короля со свитой, скорее всего, вывезли на своих миноносцах англичане, наши крейсера во время набега потопили парочку. Однако, не исключаю, что наш братец сейчас сидит на каком-то из голландских островков, в устье Шельды таковых несколько. Впрочем, это не играет уже никакой роли, когда потеряно все королевство — теперь он монарх в изгнании.

Генрих усмехнулся — Альберта ему было немного жаль, но не настолько, чтобы сожалеть об уже содеянном. Германия была намного дороже, и то что война развернется не на жизнь, а на смерть, в том у него не имелось ни малейшего сомнения. Так что сантименты в сторону, они мешают делу. Теперь Европа никогда не станет прежней, она изменится. Но не настолько, как в прочитанной литературе — «мир» по англо-франко-американским правилам ему категорически не нравился. А потому зная об уготованной Германии участи, с Францией поступят соответствующим образом, согласно старинного правила — «какой мерой мерите, такой и вам отмерят». А вообще нужно поступить с галлами проще — «vae victis», и пусть платят за разбитые горшки сами. Они сорок три года жаждали этой войны, говорили о реванше каждый день, но при этом не спрашивали самих эльзасцев. А когда Наполеон кроил по собственным лекалам германские земли, в Париже об этом стараются не вспоминать, вроде, как и не было в истории сто двадцать лет тому назад наглых и захватнических войн, со времен их первой республики, а потом империи. Нет, в Париже восклицают, что это совсем другое – дескать, мы имеем полное право давить несогласных, но если к нам применяют эту же логику, то нельзя, потому что это другое!

— Разбить ее на куски, восстановить права исторических земель — тогда французы перестанут быть угрозой в будущем, — кайзер ощерился, и Генрих в который раз удивился странному созвучию их мыслей.

— Но победить англичан мы сможем только в одном случае — если отберем у французов флот…

— Можно оставить многое, нам нужны только линкоры и, пожалуй. «дантоны» — этого вполне хватит для восполнения понесенных потерь. А они будут. и большие, Вилли. Слишком силен Королевский Флот, чтобы мы могли с ним в одночасье справиться. Но на суше вполне — надо наступать на Суэц, и не жалеть усилий. Для начала следует нанести подготовленный удар — в портах Алжира на транспорты началась погрузка колониальных войск…

На полудюжину этих кораблей французы извели прорву денег, руководствуясь только своими соображениями — пятерку заложили в течение 1987−1908 года, когда «Дредноут» давно вошел в строй, и адмиралы всех стран могли оценить его появление вполне разумно…

Глава 36

— Надо же, их уже успели отремонтировать⁈ Или в отличие от «Дифенса» эти крейсера не успели получить серьезных повреждений⁈

Леберехт Маас не мог поверить в удачу — нарваться у мыса Матапан, что вытянулся от берегов Пелопоннеса, на отряд британских броненосных крейсеров, с которыми сражался десять дней тому назад, много стоило. Да еще ранним утром, когда те просто не успеют оторваться от погони, и убежать в Мальту, где стоят линейные крейсера, знаменитые «гончие». Вот встреча с ними не сулила ничего хорошего — «инвинсиблы» чуть быстрее «Блюхера», и спасет только вечер, если такая встреча все же состоится. К тому же следует учитывать, что летние ночи коротки, и закат торопится встретиться с рассветом. Так что приходится учитывать все обстоятельства, но сейчас следует возблагодарить судьбу, что до Мальты далеко, как и то, что путь туда британским крейсерам он перекрыл своим отрядом.

— Майне херрен, мы сведем с ними счеты, впрочем, или мне это только кажется, но и англичане настроены на драку с нами?

— Именно так, экселенц — они явно решили атаковать нас, и пошли навстречу. А их легкие крейсера настроены померяться силами с нашими — там схватка будет равная, трое против троих.

— «Города» немецкие против городов «английских» — не находите, господа, в этом есть что-то символичное?

Вопрос адмирала остался без ответа, так как был чисто риторическим. А в том, что схватка будет равной, никто не сомневался — на германских крейсерах два года тому назад сняли двенадцать 105 мм орудий, поставив вместо них куда более солидные 150 мм пушки с длиной ствола в 45 калибров. Правда, в количестве всего шести штук — на носу и корме, и по две в спонсонах на каждый борт. По опыту войны с итальянцами стало ясно, что прежние скорострельные орудия слишком слабы, чтобы нанести повреждения кораблям, имеющим броневой пояс, даже два дюйма брони, которые имелись на «таунах», хорошо держали попадания семнадцатикилограммовых снарядов. А вот увесистые 150 мм снаряды, весом в 45 кг эти два дюйма брони пробивали уверенно, так что англичане себя перехитрили, не приняв в расчет, что немцы могут кардинально усилить корабельную артиллерию. И вместо подводных 45 см торпедных аппаратов установили по сдвоенному 50 см поворотному на каждый борт, и приспособили крейсера для постановки мин. Последних могли принимать до сотни штук, но сейчас в набеговой операции, их понятное дело, не взяли.

Зато последние германские бронепалубные крейсера броневого пояса не имели, только скос бронепалубы за угольными ямами. Зато построенные позже корабли типа «Магдебург» уже были настоящими легкими крейсерами, с протяженным броневым поясом в 60 мм. И такая защита должна была выдерживать попадания британских шестидюймовых пушек, вот только «Кельн», «Майнц» и «Аугсбург» ее не имели. Впрочем, броневой пояс отсутствовал и на «Веймуте», «ровеснике» германских крейсеров, да и большую пользу «Дублину» и «Чатему» он вряд ли принесет, хотя от ряда попаданий убережет. Единственное, в чем превосходили английские «тауны» германские «бурги», так в одной 152 мм пушки — у них было по восемь, с бортовым залпом в пять стволов, на четыре 150 мм орудия. Зато скорость у «британцев» на узел меньше, а ведь даже такое мизерное превосходство может сыграть свою положительную роль — но то только бой покажет…

— В храбрости англичанам не откажешь, полезли в драку. А с чего бы это так терять свое знаменитое хладнокровие⁈

Маасс сохранял хладнокровие, но напряженно размышлял над ситуацией. И поневоле приходил к выводу, что «гончие» с Мальты все же вышли, и сейчас находятся в море — вопрос только где конкретно. Впрочем, и он получит поддержку — все четыре линкора Сушона с тремя «городами» в ста двадцати милях, на траверзе Крита, и обязательно придут на помощь. Однако у Триполи крутятся французские броненосцы — в Африке тоже началась война, и туркам придется несладко. Все же галлы не итальянцы, и вполне могут начать вторжение из Туниса, и тут помочь невозможно, пока англичане крепко сидят в Египте, имея там две дивизии пехоты с бригадой кавалерии. Однако сразу же с началом войны три отборные османские дивизии двинулись в наступление по бесплодной Синайской пустыне, стараясь проделать путь в полторы сотни километров как можно быстрее.

Все дело в том, что северный вход в Суэцкий канал удалось заблокировать потопленными транспортами, и стоящие в Александрии три броненосца войти в него не смогут. Зато два германских броненосца из «африканской» эскадры вице-адмирала Ингеноля уже в Красном море, к ним присоединились три маленьких турецких крейсера (бывшие германские типа «Газелле») — и вот этому отряду вполне по силам зайти в канал с юга и захватить Порт-Сауд. И тогда все — Королевский Флот не сможет использовать канал до конца войны, путь для транспортов из Индии и Австралии возможен только через два океана, огибая мыс Доброй Надежды.

А еще есть определенные шансы на то, что египтяне восстанут против англичан, что фактически оккупировали страну. Но для этого нужны морские победы, и достаточно убедительные, чтобы все жители увидели очевидную слабость Британской империи. Тут Восток, и сильные всегда найдут опору, а вот слабых во все времена презирали. И никак иначе — люди, как и державы, должны занимать только им предназначенное «место под солнцем»…

Все конфликтующие в 1-й мировой войне стороны прекрасно понимали всю важность обладания Суэцким каналом, турки даже отправили даже две дивизии. Те до канала дошли, даже переправились на западный берег — но под ураганным огнем корабельной артиллерии пришлось отступить быстро, что не успели выставить хотя бы мины, или затопить хоть какой-нибудь транспорт…

Глава 37

— Главное, чтобы нам хватило сил на обходящем фланге, Эрих. Армия генерала Клука на подходе к Амьену, хорошо, что железные дороги Бельгии нам удалось захватить в целости, не дали подорвать мосты. Но тут идет другая война — французы сражаются отчаянно, и только гаубицы с пулеметами позволяют нам продолжать наступление. Но учти — по Сомме уже формируется целый фронт из резервных дивизий, и переправа через реку легкой не будет. Но нам надо продвигаться дальше, а там выйдем к Сене. А пока стоит полюбоваться красотами Ла-Манша — именно здесь Бонапарт разбил лагерь, чтобы высадить свои войска на Острове.

Командующий «Конной группой» генерал-полковник Август фон Макензен в своем неизменном гусарском ментике и мохнатой шапкой с эмблемой «адамовой головы», что была символом его подшефного полка «бессмертных» гусар, усмехнулся, разглядывая синюю гладь пролива. Город был заполнен германской кавалерией — усталые и исхудавшие за три недели беспрерывного наступления лошади только мотали головами. Да и люди чуть ли не сваливались с ног — хотя и были привычны знаменитые «кайзермарши», но одно дело на учениях, и совсем иное на войне, под пулеметным и артиллерийским обстрелом противника. Тут и потери, и постоянная нервотрепка — приходится разворачиваться из походных колонн для решительных атак.

— Только лагерь ему пришлось свернуть, экселенц, когда узнал о Трафальгарском несчастье. Да и австрийцы выступили тогда, только под Кульмом были окружены и принуждены к капитуляции. Видимо, воспоминания над ними довлеют, потому сейчас очень осторожничают, до сих пор войну французам и англичанам не объявили.

— Нам этого пока не нужно, да и незачем венским союзникам злить понапрасну наших петербургских друзей. Да и воевать им нынче не с кем — Италия притихла и выжидает, чем закончится для нас поход на Париж. Если успешно, то тогда в Риме живо вспомнят, что были нашими союзниками, и можно ожидать перехода Альп — они ведь полны желания отвоевать Савойю и Ниццу, да и от Корсики не отказались бы. А Тунис вполне достойная компенсация за Ливию — поверь, Эрих, они поведут себя как мелочные торговцы, и будут завывать о помощи им, несчастным, как балаганные актеры под визг шарманки. Но не думаю, что так будет!

— Почему, экселенц, ведь это очевидно?

— Их опутали долгами по рукам и ногам, как прежде русского монарха, только царь сумел отказаться от такой помощи. А вот «коротышка» не сможет — зря они столько лет истерично себя вели, призывая к реваншу за Лиссу. Союз Вены и Рима противоестественен — рано или поздно они передерутся между собой, и я ставлю на австрийцев.

— Пожалуй, и тут вы как всегда правы, экселенц.

Людендорф кивнул, соглашаясь с доводами командующего. Все это время он ему старательно подыгрывал — никогда нельзя показывать вышестоящему, что ты умнее его. Лучше заполучить полное доверие, тогда для результата это станет намного важнее. Ведь начальника штаба награждают не менее щедро, чем его шефа, потому он совсем недавно получил вожделенные погоны генерал-лейтенанта. А к ним пригоршню орденов — каждый из королей Германской империи наградил его собственной весомой наградой. И насчет Италии нисколько не заблуждался — та тайком проводила мобилизацию, доводя полки до полного штата. Вот только не определилась, на кого будет напасть выгоднее — на французов или австрийцев. Так что разведке нужно следить, где начнут наращивать войсковые группировки генерал Кадорна, тогда все полностью и прояснится. Как начальника штаба «группы», а фактически армии, Людендорф постоянно получал общие сводки, и потому был в курсе многого. Но пока войны итальянцы не начнут, будут выжидать до последнего, но если на них сильно надавят «союзники», то тут хочешь, не хочешь, но придется возмещать взятые взаймы франки и фунты.

Скорее всего, австрийцы сильно обрадуются — у них будет законный повод начать войну со своим соседом, к которому у них накопилось множество неразрешимых тяжб. Да и «казус белли» найдется — недаром австрияки флот в Катарскую бухту перевели, оттуда да албанской Валлоны, где сейчас турки формально защищаются от возможной высадки франко-английских войск, рукой подать. Все сейчас будет решать одно обстоятельство — куда французы отправят из Алжира свой колониальный корпус — четыре самых лучших дивизии, наиболее опасных, так как солдаты обстреляны в беспрерывных стычках с берберами или таурегами. Если во Францию, то это одно дело, но как только транспорты пойдут в Тунис и дальше до Египта, ситуация обострится до крайности. Сами по себе турки сильны, вот только проблема в том, что ни в Ливии, ни на Синае дорог нет. Возможно построят узкоколейку через каменистую пустыню до Суэцкого канала, но на это уйдет уйма времени. А десант не высадишь — турки и так ошеломлены потерей трех своих кораблей, а кайзерлихмарине слишком слаб, чтобы полностью контролировать все восточное Средиземноморье. Хоть Кипром овладели, и то хорошо, что британцы не ожидали такой немыслимой дерзости. Но как только придут мобилизованные броненосцы. То ситуация кардинально изменится — англичане смогут высадить десант на побережье Палестины или Леванта в любой момент, да и на позиции вдоль канала выдвинуть подкрепления…

— Хороша Булонь — тут за дневку баварская кавалерия в себя придет. А нам с тобою надлежит выезжать к Сомме, надеюсь, армия Клука уже к вечеру войдет в Амьен. Это ключевой город, тот самый «шверпункт», из которого путь на Париж будет открыт.

— Согласен, с вами, экселенц, но столицу Франции будет взять намного легче, если кавалерия выйдет к Сене на всем ее нижнем течении, А наша штаб-квартира из Булони переместится в Гавр. Оттуда до Парижа всего двести километров, и можно конницу продвигать дальше на запад, или повернуть на юг, обходя столицу. Но тут будут решать в ставке, пока же мне нужно подготовить необходимые приказы…

Август фон Макензен, один из знаменитых фельдмаршалов кайзера Вильгельма II, в своей любимой униформе…

Глава 38

— Сандро, теперь ты сам прекрасно понимаешь, почему я всячески старался избежать самоубийственной войны. А ведь чуть не сделал непоправимое, но вовремя остановился у самого края пропасти, в которую нас так старательно подталкивали враги, что объявляли себя друзьями.

— Прости, я ведь тоже не догадывался о той участи, что нам всем подготовили. Стравить, и заставить вести меж собой войну до полного истощения. Когда читал книги, то порой волосы дыбом вставали. У меня брат за войну ратует до сих пор, как «черногорки» своего «лукавого» к ней подталкивают. Думаю, немало за то им денег посулили, раз так ходатайствуют.

Великий князь Александр Михайлович пребывал в раздражении — его буквально бесили те самые «агенты влияния», о которых так дотошно писали в книгах. А по нему так изменники и предатели, готовые продать собственную державу за те самые пресловутые тридцать сребреников. И ведь погубили бы, гады, собственными руками всеобщую поруху устроили, но божий промысел, не иначе, в очередной раз спас отечество. И Ники хорош, нет, действительно молодец — никто и не заподозрил, что царь такое знает, его ведь многие за вечно молчаливого простеца принимают, под каблуком у жены давно находящегося. И ведь обманулись — на Столыпина покушений чуть ли не два десятка, а Никикак бы в стороне, политику и реформы другими руками вершит, и на себя одеяло не перетягивает. И все потому, что к 'сокровенному четыре с половиной года тому назад прикоснулся, и многое стал изменять, потихоньку и себя с семьей, и страну в спасительную сторону направлять. А ведь против него весь генералитет за малым чуть ли не ополчился, а он только вздыхает тяжело каждый раз на заседаниях Государственного Совета, и все с ним соглашаются — война с Японией ущерб сильнейший нанесла, потом революция с беспорядками, что по России прокатилась, большое неустройство принесла. Какая уж тут активная внешняя политика, в стороне бы остаться от проблем, и не в каких войнах не участвовать.

И ведь многих обманул, балансировал постоянно, и стравливал между собой, всех тех, кто хотел его использовать к собственной выгоде. А вот оголтелых приструнил, причем к суду не привлекая — только сейчас Сандро отчетливо представлял, сколько реальных врагов раньше времени с жизнью расстались, причем вполне по естественным причинам, по крайней мере, именно так кончины и были восприняты. И ведь Дурново в том не заподозришь — благообразен старик, мил и сердечен. Потому многие на Петра Аркадьевича грешили, с его знаменитыми столыпинскими галстуками, когда террористов вешалигроздьями по приговорам военно-полевых судов. А вот тех, кто всех этих мерзавцев финансировал, денежку немалую выделял на убийства, стачки и беспорядки, не трогали, до поры до времени, как сейчас выяснилось. А ведь не забыл самодержец ничего, просто ждал удобного момента, а потом счеты сводить начал, и чужими руками, дотянувшихся не только до Парижа и Лондона, но даже до Нью-Йорка.

И молодец, тут только рукоплескать нужно — если бы сам Сандро оказался на его месте, то всех потенциальных убийц под нож бы отправил без промедления, причем в прямом смысле, и не озадачивался всяким на то правосудием, что в нынешних условиях только потворствует преступникам, и вместо виселицы матерые убийцы на каторгу отправляются. Слишком либеральные реформы провел покойный дядя, тоже с террористами миндальничал, что в Лондоне и Париже в змеиный клубок сплелись — они его потом и бомбой разорвали на Екатерининском канале, как потом в Москве его сына, великого князя Сергея Александровича.

Плохо, что до Ники это слишком поздно дошло, однако хорошо, что царь вовремя спохватился, и, сделав правильные выводы, отшатнулся от Антанты, отказавшись воевать за ее интересы.

— Сандро, к нашей выгоде, чтобы наш братец Вилли воевал с «лягушатниками» и «любителями овсянки» до умопомрачения, — тихо произнес Николай, и его глаза нехорошо сверкнули. На это заявление Александр Михайлович только пожал плечами, также негромко ответил:

— Война не затянется — как и в прошлый раз французов быстро сокрушат, и подпишут капитуляцию в Версальском дворце…

— Не думаю, Сандро — сейчас воюют миллионные армии, которые быстро не сокрушить. К тому же дух галлов крепок, и потому что реванша жаждут, и чудовищных потерь еще не понесли. К тому же их всячески поддерживают англичане, и перебросили через порты на фронт не четыре, а все шесть дивизий, и еще перебросили бы, только они свои доминионы только мобилизуют. Так что немцам взятие Парижа ничего не даст — война будет продолжаться, а бои пойдут по реке Луаре. Хотя. думаю, если итальянцы начнут воевать за Антанту, то Вилли одержит победу раньше — осенью, может быть к концу года, но Франция будет оккупирована его войсками.

— Пожалуй ты прав, Ники, — после долгой паузы отозвался Сандро, — похоже на то, что англичане в привычной манере будут воевать до последнего союзного им солдата, им это не впервой. Но сейчас дело приняло другой оборот, война идет по всей Африке…

— Идет, и что это меняет⁈ У Ройял Нэви хватает кораблей, чтобы закрепить за собой Средиземное море, и к осени установить морскую блокаду всех германских колоний — кайзеру тут не поможет его многомиллионный рейхсвер. Лондон же начнет создавать за счет собственных колоний огромную регулярную армию, чем Китченер уже занимается. И у него получится, как мы с тобой знаем. А для нас наступает значимый период — закупки угля и нефти уже резко увеличились, и со временем турки и кайзер пойдут на большие уступки, нужно только подождать. А как их бить начнут — то и броненосцы с линкорами продать можно — Вилли окажется в такой ситуации, что каждому кораблю рад будет, особенно на Средиземном море. Нам нужно только подождать, и за это время закончить реформы…

Германский истребитель «Альбатрос» считался одним из лучших в 1-й мировой войне, а в «этой реальности» он появился в небе намного раньше…

Глава 39

— Теперь швабам придется туго — как только мы доставим колониальные дивизии во Францию, то пойдем к Кипру и Дарданеллам, и выметем их оттуда в течение месяца. И затем Палестиной займемся — нам с моря снабжать войска не в пример проще, чем им по одной нитке железной дороги. Но сейчас нужно довести транспорты до Тулона и Марселя.

Командующий 2-й дивизией контр-адмирал Виктор-Баптистен Санэ прошелся по мостику, наблюдая за медленно идущими транспортами, что вышли из Орана — из других портов Алжира, Марокко и Туниса сейчас тоже отправлялись к берегам Франции огромное число пароходов. На лайнерах и других пассажирских судах поройбыло не меньше батальона пехоты с орудийной батареей, на транспортах всевозможные грузы военного назначения — от боеприпасов и орудий, до совсем вроде бы пока не нужного снаряжения. Но командиры поступали правильно — потому что на войне никогда не знаешь, что тебе может пригодиться. Тем более сейчас, когда на фронте дела пошли неважно, да что там — ситуация крайне паршивая, честно говоря — никто не ожидал, что такая кутерьма начнется!

И тому было множество причин, и самая главная — русско-французский альянс за последние годы стал потихоньку разваливаться, и в конечном итоге пришел к своему логическому концу. Царь Николай просто из него вышел, не желая воевать за интересы Франции. И началось все с войны русских с японцами, когда Париж не только отказался соблюдать свои обязательства и объявил нейтралитет, но даже последний не стал благожелательным по отношению к союзнику, а такие вещи обычно не прощаются, и никогда не забываются. Но тут все понятно и вполне объяснимо — французы пришли в шок, когда на их глазах азиаты, еще полвека тому назад дикие, раз за разом стали наносить поражения на суше и на море великой в прямом смысле державе, сто лет тому назад сокрушившую империю Наполеона. «Великая армия» Бонапарта просто исчезла на заснеженных просторах России, за Неман перебрались обратно ее жалкие остатки. Но потом была Крымская война, где племянник под именем Наполеона III взял убедительный реванш, и русские подписали в Париже унизительный для себя мир.

А дальше история в очередной раз показала, что от величия до катастрофы только один шаг, и свалиться с вершины, покатившись по крутому склону вниз, до самой пропасти, можно очень быстро, что и произошло с Францией в 1870 году. Пруссаки нанесли жуткое поражение под Седаном — армия Наполеона III была разгромлена, а Париж оказался в осаде. Пришлось заключать позорный мир, по которому уплачивалась огромная контрибуция, и были отданы Эльзас с Лотарингией — Бисмарк не хотел брать Кохину, которую предложили ему в качестве откупного, канцлер не жаждал тогда колоний. Император отрекся от престола — Париж любит только победителей — и в стране была объявлена очередная республика. Но выводы французы сделали быстро — пришло осознание, что с объединенной Германией воевать один на один страшно и чревато разгромом, нужен сильный союзник. И пошли проторенным в истории путем — наняли за свое золото такого в лице Российской империи, причем на самых выгодных условиях. Ведь надо найти таких дураков, чтобы согласились воевать за данное в долг золото, в кредит, который необходимо уплачивать, проливать и умирать в долг, который все равно будут уплачивать дети и внуки заемщика. Но русские таковыми оказались, вернее их правящая верхушка, которая охотно брала деньги себе, цинично считая, что потом «хоть потоп» — не им же возвращать взятый на кабальных условиях капитал. Зато Франция, позвенев монетами, задешево приобрела могущественного союзника с миллионной армией мирного времени.

А дальше началась злосчастная для России война с японцами, и в Париже с неприятным чувством осознали, что восточный «колосс оказался на глиняных ногах». Хотя в храбрости русским офицерам и матросам не откажешь — Сенэ командовал крейсером «Паскаль» в корейском порту Чемульпо, когда там стоял русский крейсер «Варяг», с командиром которого он близко сошелся. И Руднев вывел на бой свой крейсер с канонерской лодкой, когда японцы неожиданно напали, и это потрясло многих — вдвоем против целой эскадры. Так что итог получился весьма печальный, но французы искренне приветствовали храбрецов, что пошли на смерть столь доблестно.

А вот у политиков свои взгляды — и оценив немощь Российской империи, в Париже пошли на соглашение с Британией, заключив с ней «сердечное согласие» — «антанте корриаль», или просто Антанту. Расчет простой — у англичан огромный флот, с которым французы воевали три сотни лет, и крайне неудачно, а потому в союзе будет гарантия неприкосновенности колоний, которых у республики к этому времени оказалось чуть ли не на шесть миллионов квадратных километров. И хоть армия у англичан небольшая, но они ее могут увеличить, и в поле сражаются британцы умело — достаточно вспомнить о Ватерлоо, где лорд Веллингтон нанес поражение Наполеону, которое оказалось последним в судьбе «великого корсиканца». К тому же за Лондоном вся огромная колониальная империя с ее неистощимыми ресурсами, о которых стесненная в своих владениях Германия может только мечтать. Так что если война будет умышленно затянута, то морская блокада потихоньку удушит «второй рейх», который завершит свое существование в жутких конвульсиях голода, который обрушится на все население.

Жаль, конечно, что русские остались в стороне — их «паровой каток» из миллионов солдат в серых шинелях, и огромные орды звероподобных казаков, приковали бы к себе половину рейхсвера, а с другой половиной сами французы легко бы справились. Однако царь обиделся на Париж — ведь в нем обрели убежище тысячи русских революционеров, ведь политика политикой, но французы ненавидели самодержавие, и охотно помогали всем изгнанникам и беглецам, что старались разрушить изнутри российскую империю. Победы русских в войне с немцами никто не желал — Сенэ не раз говорил с политиками, и те ему откровенно признавались, что два монархических «зверя», имея в виду рейх и самодержавие, должны взаимно убить себя, чтобы торжествующая победу Антанта могла бы с них содрать шкуру…

Весьма символическая монета, единственная такая, отчеканенная в России. Сразу возникает понимание, на кого на самом деле «куры записаны». Почти вся правящая верхушка империи была прочно связана «золотыми путами», и настолько, что без сомнений бросилась воевать за чужие интересы с закономерным для страны итогом…

Глава 40

Броненосный крейсер «Леон Гамбетта» под флагом контр-адмирала Сенэ вел за собой двух других систершипов — «Виктор Гюго» и «Жюль Ферри», что должны были нести дальнюю охрану конвоя, составлявшего свыше полусотни транспортов. Вместе с ними из Алжира вышли два других броненосных крейсера — «Жюль Мишле» и «Эрнест Ренан», представляющих чуть улучшенную версию первых трех кораблей, построенных с учетом опыта русско-японской войны. Опыту, скорее усвоенному, чем осмысленному — потому что из него французы сделали совершенно неверные выводы…

Странное зрелище представлял собой французский флот в начале ХХ века — дело в том, что для страны и ее армии главный противник определился с 1871 года. Им стала Германская империя, объединенная пруссаками, и представлявшая реальную угрозу не то, чтобы внешнеполитическим амбициям республики, но самому существованию Франции как независимому государству. И тут дело в колониях — немцы вначале ненавязчиво, а потом все более откровенно, требовали у Парижа «поделиться неправедно нажитым». А такие претензии прямо толкали Республику к заключению «плотного альянса» с Англией, которой очень не понравились такие притязания рейха. И логика тут проста — начнут отбирать у слабого для «справедливого раздела», а это плохо. Ведь потом неизбежно доберутся и до «владычицы морей», и станут уже силой оружия оспаривать сложившийся «распорядок». К тому же поражение России и все нарастающая мощь Германии, заставили Париж и Лондон, прежде частенько враждовавшие между собой, «слиться в альянсе», как писали в газетах, и понятно, кто становился ведущим, и кто ведомым. И для французского флота такое новое состояние оказалось неожиданным — все прежние программы полетели вверх тормашками.

Все дело в том, что веками флот готовился только к одному — очередной войне с Англией. И каждый раз, извлекая ужасающий по своим последствиям опыт в очередном проигранном конфликте, французские адмиралы тут же начинали изыскивать новые средства борьбы с Ройял Нэви, наивно полагая, что рано или поздно добьются успеха в военно-морском противостоянии. Сражение 28 июля 1904 года в Желтом море и 14 мая 1905 года в Цусимском проливе показали, что броненосец можно выбить из боя простым сосредоточением огня артиллерии среднего калибра. Ведь с непробитой поясной броней корабли уходили на дно или полностью теряли боеспособность. Оказавшись под воздействием фугасных снарядов, начиненных шимозой — именно от пожаров, ее вызванных, и погибали броненосцы Зиновия Рожественского, лишенные труб и с горящими надстройками. А раз так, то средство найдено, как для защиты, так и для нападения. Для первого хватит увеличенной площади бронирования — если прикрыть борт плитами от трех дюймов, то обстрел из британских 152 мм орудий не страшен. А вот для того, чтобы нанести в ответ ущерб, то нужно увеличить калибр средней артиллерии. И французы подняли его до 164 мм, как на всех пяти крейсерах и двух броненосцах «Патри» и «Републик», что шли сейчас с конвоем. Но наскоро получив результат, пришли к выводу, что этого маловато будет — и на четырех броненосцах типа «Демократи» (осталось уже три, после подрыва погреба на «Глуаре»), и на двух крейсерах типа «Вальдек Руссо», решили поставить 194 мм орудия. Так что два последних броненосных крейсера получили 14 стволов главного калибра в 194 мм, вроде построенного немцами «Блюхера» (12–210 мм пушек). Вот тут и наступила развилка, и, войдя в нее французский флот оказался в тупике, выбраться из которого оказалось неимоверно трудно, и что хуже всего — крайне затратным делом.

Все приготовления к войне с Британией оказались тщетными — та стала союзником, а потому крейсера для нападения на ее коммуникации оказались не нужными. И наступило наваждение, иначе назвать трудно — французы, прекрасно видя строительство дредноутов, решили продолжать свой особый путь — построили шестерку «Дантонов», под двадцать тысяч тонн водоизмещения, уже с турбинами, способными дать почти двадцать узлов хода. Вот только вооружение, пусть из новых орудий, было установлено из прежней концепции — в дополнение к четырем 305 мм пушкам главного калибра установили двенадцать 240 мм орудий в шести башнях, по три на борт. Деньги потратили огромные, причем на постройку кораблей уже устаревших на момент закладки. После чего флот погрузился в апатию, деньги наскребли только на постройку четырех уже настоящих линкоров, на крейсера уже не осталось ни сантима. Впрочем, затраты не требовались — по союзному альянсу свои усилия французский флот должен был сосредоточить на Средиземном море. Пока только против австро-венгерского и османского флотов, которые вместе взятые ему сильно уступали. Угроза исходила исключительно от линейного и «тяжелого» крейсеров, что имея ход на два-три узла больший чем у тех же «гамбет» и «вальдеков», могли совершать набеги. И особенно на транспорты, что сейчас набитые войсками, шли к портам Франции. Только ничего не выйдет у проклятых швабов, хоть они и напялили на себя турецкие фески. В охранении полтора десятка броненосцев и столько же броненосных крейсеров, а этой армады достаточно для отражения налета. А там подойдут британские линейные крейсера, что перетопили у Кипра турецкие корабли, и «Фон дер Танн» с «Блюхером» отправятся на корм рыбам. И без всякой на то пользы — слишком хорошо охраняются транспорты с войсками…

— Боже, это субмарины, они атакуют торпедами! Право на борт!

Отчаянный выкрик оторвал адмирала от мыслей, и он опомнился, посмотрел с мостика — и оцепенел. Прямо к борту подходили под водой отчетливо видимые под лазурной гладью моря длинные «бревна», оставляющие на поверхности след из пузырьков воздуха.

— Атака подводных лодок! Открыть стрельбу…

Команда запоздала, страшный взрыв, и тут же следующий подбросили тяжелый корпус вверх, адмирала как щепку швырнуло на леера, но сознания от удара он не потерял,о чем можно пожалеть, так как тут же услышал крики:

— Да тут много субмарин — начали топить наши транспорты. О боже…

— Спускайте шлюпки, крейсер тонет! Не, не успеем!

Действительно, крейсер заваливался на борт, крен быстро нарастал — две торпеды это очень много для «Гамбетты». В одну-единственную шлюпку прыгали в панике матросы, адмирал с трудом встал, его ухватили под локти офицеры. Да это была действительно атака субмарин, причем групповая — такое в голове просто не укладывалось. Но три транспорта, загруженные солдатами уже были торпедированы, и о их участи можно было не сомневаться. как и о том, что произойдет дальше. И опасаться нужно было не «Фон дер Танна», а подводных лодок, что как охотники терпеливо сидели в засаде долгое время, опасаясь спугнуть добычу. И он отвечает за то, что не уберег транспорты и будет виновен в гибели тысяч людей. Такого позора не нужно на седую голову, и Сенэ наклонившись, закричал матросам:

— Не торопитесь, шлюпка ваша, спасайтесь — мы остаемся!

Гибель броненосного крейсера «Леон Гамбетта»…

Глава 41

Англичане сражались стойко и хладнокровно, и даже когда попадали в плен, а такое случалось, то отнюдь не по малодушию — пожимали только плечами, мол, на войне всякое случается. И вооружены были куда лучше французов, экипированы, да и выучки отменной — это немцы почувствовали сразу, и Людендорф немедленно отметил факт все нарастающего прибытия британцев на французском фронте. Весь английский экспедиционный корпус, фактически армия, из шести пехотных и одной кавалерийской дивизии оказался на приморском фланге, заняв полосу примерно в полсотни километров. Обороняться на столь широком фронте было неимоверно сложно, и уже понесшие потери британские соединения медленно отступали к Сене. Группа территориальных дивизий генерала Амады отходила от Амьена к Парижу, теснимые войсками спешно переброшенной из Пруссии и Померании 8-й германской армии. Нужды держать в тылу пять полностью укомплектованных и свежих корпусов — один кадровый и четыре резервных — не было, еще один резервный корпус уже забрали с датской границы — и русские, и датчане демонстрировали явное дружелюбие, и как знал Эрих, всячески помогали рейху, пусть пока и негласно.

Теперь на Западный фронт были брошены все пятьдесят корпусов рейхсвера, половину из которых составляли кадровые, уже понесшие серьезные потери. Однако на фронт стали бесперебойно поступать подготовленные батальоны ландвера, вливавшиеся в потрепанные полки — пробивная мощь инфантерии нисколько не уменьшилась.

Захваченная в исправности сеть бельгийских железных дорог позволяла осуществлять бесперебойную доставку пополнений, боеприпасов, снаряжения и продовольствия. С последним стали ощущаться проблемы — местные ресурсы оказались ничтожными, французское население уходило за Сену. Дороги были забиты брошенными тележками и повозками, трупами лошадей и людей, среди последних встречались и тела военных в синих мундирах и красных штанах. Погибшие солдаты были измотаны, по приказу Людендорфа, трупы обследовали — ноги у многих были сбиты в кровь, примерно треть в последние дни недоедала, и недостаток рациона возмещали сырой зеленью, благо в июле на огородах уже начали собирать выращенные овощи, которые раньше шли в города на продажу.

Конная группа генерал-полковника Макензена теперь была переименована в 1-ю Конную Армию, приказ был из ставки, подписанный кайзером, и на пять дней получила отдых для пополнения. В состав вошли 1-й и 3-й кавалерийские корпуса, из двух дивизий и моторизованной бригады каждый, ХХ армейский корпус во втором эшелоне. И в качестве отдельных соединений саксонская кавалерийская дивизия и еще одна новая сформированная бригада ландвера, для перевозки которой дали три автомобильные роты. И главное — через неделю на фронт прибудут сразу шесть австрийских и венгерских конных дивизий, и в армию войдут три из них. До официального вступления в войну «двуединой монархии» оставались считанные часы, а все это время Вена вела к ней тайную подготовку, перебрасывая шесть корпусов пехоты на Западный фронт, а еще два на Восточный, для усиления османов. Главные же силы австрийцев были уже прикованы к границам Италии, по последним поступившим сведениям, Рим якобы поддался на шантаж Лондона и Парижа. Но хотя итальянцы начали тайную мобилизацию, воевать не станут, пока не будет полной определенности — останется ли Париж французским, остановят ли под его стенами немцев, или будет взят наступающей 3-й армией Макса фон Хаузена, что уже вышла к берегам Марны.

В том, что в войне наступил решающий момент, уже чувствовали все — от генерала до солдата. Да и сами французы догадывались о неизбежном исходе войны — все чаще стали встречаться трупы расстрелянных противником собственных солдат, с листами картона, поясняющими, за что была проведена показательная экзекуция — «он не хотел сражаться за Францию». И понять командование галлов можно — им экстренно нужны резервы, вначале забрали целую армию из Эльзаса и Арден для обороны Парижа, затем «выдергивали» дивизии, дошло дело до отдельных полков. Попытка привезти из Африки колониальные войска окончилась катастрофой — германские подводные лодки утопили чуть ли не три четверти транспортов.

Теперь наступала развязка — немцы проломили фронт, и вышли к крепостям Вердена, Туля, Эпиналя и Бельфора. По ходу наступления быстро овладели Мобежем с Лиллем, что оказались отрезанными. Эти крепости разделили судьбу бельгийских фортов Льежа, Намюра и Антверпена. Штурмы были «ускоренными», быстро подвозили осадную артиллерию, включая мощные 420 мм мортиры, под тонными снарядами которых не могли выстоять ни одни своды казематов.

Теперь планы ставки стали ясны — прорвать фронт английской и 2-й французской армий, и немедленно ввести в прорыв обе Конные Армии. Да-да, Появилась и 2-я Конармия, во главе которой поставили генерала кавалерии Георга фон Марвица, примерно такого же состава, как и 1-я. В ставке пришли к необходимости иметь две подвижных группировки, одна из которых осуществит обход Парижа — 2-я, вслед за 2-й же, но уже полевой армией генерала фон Белова. А за 1-й полевой армией фон Клука будет наступать, а потом вырвется вперед их 1-я конармия — Макензен уже получил директиву наступать на Орлеан, и выйти на Луару по всему ее течению в нижней и средней части. И все — война будет закончена, практически вся французская армия попадет в окружение…

— Надо же, опять «мотылек» прилетел⁈ Безумцы, сколько их уже сбили, но отчаянные храбрецы, раз рискуют летать!

Людендор посмотрел в небо, проследив за поднятыми руками адъютантов. И действительно, успел заметить небольшой моноплан, тут же атакованный двумя «альбатросами». Несколько пулеметных очередей, и французский аэроплан загорелся и рухнул с небес на землю. Странно, но французы до сих пор не оснастили свои самолеты пулеметами, и даже не использовали бомбардировочную авиацию, как те же германские «Готы», что наводили ужас на беженцев и отступавшие войска союзников, щедро засыпая бомбами и обстреливая из пулеметов.

А может просто не придали этому значения, забыв, что в военном деле мелочей не бывает. Но то их проблемы, и к пользе скорее немцев…

Так в реальной истории германскому командованию мыслилась победа в войне…

Глава 42

— Вы поступили совершенно правильно, Леберехт, когда прервали бой с броненосными крейсерами и ушли — связываться с 'гончими нам пока нельзя, при соотношении три к двум, англичане бы одержали победу. Не забывайте, что при снижении хода вас бы легко догнали еще три броненосных крейсера, и тогда бы поражение было бы неизбежно. А у нас не так много кораблей, чтобы рисковать лучшими из них.

Принц Генрих прошелся по кабинету — османы предоставили ему великолепный особняк в Константинополе, с выходящими на Золотой Рог окнами и просторным балконом. И с утра он любовался величественным зрелищем, когда восходящее солнце разукрасило просторную бухту золотистым цветом — весьма запоминающаяся картина.

— А вот броненосцы можно не жалеть, они свое отслужили. И при заходе союзной эскадры в Эгейское море, к Кипру, к Хайфе, Бейруту или Искендеруну — смело атакуйте. «Союзники» не должны чувствовать себя спокойно в наших водах, да, именно так, ведь тут не только Оттоманская Порта, но и наши земли, ее уступленные, но нами отвоеванные. И Палестина со временем будет тоже нашей — турки не удержат в подчинение этот большой библейский край, а мы приберем к рукам земли, которые попытался завоевать своим мечом в крестовом походе кайзер Фридрих Барбаросса.

— У меня в Искендеруне только четыре старых броненосца, да турецкий броненосный крейсер, что прежде носил имя вашего императорского высочества. Османские корабли частью в Дарданеллах, часть в Измире…

— Пусть турки тоже рискуют, отвоевывая для себя Египет, — усмехнулся принц Генрих, — это вполне справедливо. Нам нужен только Суэц, в который уперлись османские аскеры — англичане не дают переправиться на западный берег нашим войскам мушира Гольц-паши. Но ничего страшного — как только окончится строительство узкоколейки и будет налажено питание частей, то с подходом австрийцев будет предпринята новая попытка. Тем более Порт-Саид за нами, там два броненосца. Правда, ни пройти по каналу, ни выйти из него, они пока не могут — англичане поставили мины, и в залив ввели четыре своих броненосца. Так что план удался, и теперь свое веское слово скажет эскадра вице-адмирала Шпее, и очень скоро.

— Он скоро придет в Дар-Эс-Салам? Ведь так? У нас только и говорят о нем, да пишут об его победах в Тихом океане.

— Хотелось бы и мне, — усмехнулся принц Генрих, — но то будет позже. Свою задачу его эскадра выполнит в Персидском заливе, устроив грандиозный пожар на нефтепромыслах англо-иранской компании. А затем разблокирует захваченное индийскими войсками устье Евфрата и Тигра — там на берегу грандиозные запасы всякого добра и угля. Одновременно турецкий корпус при поддержке наших речных канонерок начнет наступление. Надеюсь, что на британское Адмиралтейство данная акция произведет определенное впечатление. Простите, господа, но нам очень бы не хотелось, чтобы кто-то об этом узнал раньше срока, а потому мы сознательно вводили в заблуждение и врагов, и своих адмиралов — слишком высоки ставки в этой войне, проиграть которую мы не можем. Ведь речь идет о судьбе рейха!

— Мы все понимаем, ваше императорское высочество! Но это так неожиданно — ведь англичане ищут его эскадру среди наших островов на Тихом океане. До недавнего времени было много сообщений, что эскадра действует именно там, раз за ней гоняются и британцы, и японские броненосцы, что недавно вступили в войну.

— Пусть преследуют пару лайнеров и три устаревших легких крейсера, — пожал плечами принц. — На некоторых островах заранее были подготовлены тайные стоянки со всем необходимым для ремонта и запасами угля, какое-то время наши корабли продержатся, отвлекая все внимание «союзников» на себя. Но не думаю, что долго — однако надеюсь, что война окончится до того момента, когда японцы возьмут штурмом Циндао, и вместе с австралийцами захватят все наши островные владения.

Адмиралы только переглянулись от его слов, особенно умиротворенно выглядел Сушон. Однако на его лице тут же пробежала мимолетная гримаса, и он чуть дрогнувшим голосом спросил:

— Но ведь эскадре Шпее могут перекрыть выход из Персидского залива через узости. У них там «каунти», а они бегают быстро, да еще есть «дрейки» — опасный противник даже для «Шарнхорста» с «Гнейзенау».

— А у нас есть эскадра Ингеноля, господа. В самое ближайшее время броненосцы нападут на французское и британское Сомали. А крейсера «Роон» и «Йорк» пойдут на помощь Шпее — у Максимилиана силы сразу удвоятся. И не забывайте, кайзер разрешил действовать нашим субмаринам по праву неограниченной подводной войны, и теперь в индийских водах они будут топить любой транспорт под враждебными рейхом флагами. Французы до сих пор в шоке пребывают, они так надеялись на свой Колониальный корпус, выход которого мы столь терпеливо ждали.

Сушон с Маассом самодовольно переглянулись — всего семь субмарин, а навели ужас на все западное Средиземноморье, потопив дюжину транспортов с войсками, пока те шли от берегов Алжира до Тулона и Марселя. И в Бискайском заливе, и у берегов Португалии, отправились на дно еще с десяток крупных пароходов — в Атлантику вывели целую флотилию субмарин, и те подобно волкам в стае, стали топить все значимые «цели». Впечатление было оглушающее — никто не ожидал. Ни враги, на сами немцы, массированного применения подводных лодок, которые стали действовать одномоментно от Атлантики до Средиземноморья, да еще по Индийскому океану.

— А теперь о главном — завтра в Константинополь прибывает поездом командующий австрийским флотом адмирал Гаус. Да-да, господа — наш союзник готов воевать — и силы у него изрядные…

Германская подводная лодка в океане — их не зря называли «ужасом Атлантики»…

Глава 43

Броненосные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау», как водится в германии, являлись улучшенным вариантом перевооруженных незадолго до войны «карлов» и «роонов». Возросшее на две тысячи тонн водоизмещение полностью ушло на усиление бронирование, увеличение скорости хода, и повышение дальности плавания, так как эти корабли изначально предполагалось использовать на тихоокеанском театре. Там Германия имела главную базу в китайском Циндао, и купленные (а то и отобранные) у Испании многочисленные острова — Каролинские, Марианские и Маршалловы. А потому требовались соответствующие корабли для демонстрации флага, как делали все европейские державы и САСШ, обладающие там или колониями, либо факториями в Китае, который всячески совместно колонизировали, создав из Шанхая большой международный сеттльмент, где хозяева-китайцы никаких прав не имели по определению.

Да и как возможно такое, ведь есть сплоченная банда грабителей со своими алчными интересами, и их беззащитная жертва, которая вообще-то и подвергается насилию, какие тут могут у нее быть права⁈

Поднебесную империю покоряли не годами — счет пошел на века. Вначале испанцы и португальцы (последние с тех времен заполучили колонию в Макао), затем подоспели голландцы и англичане. И подданные Британской короны разошлись не на шутку — устроили сразу две опиумные войны, когда с китайцами за их товары расплачивались наркотиками, насильно «подсаживая» на них десятки миллионов жителей, так как платить серебром англичане не хотели, а тут как говорится, «дешево и сердито». «Поднебесную» такое отношение изрядно взбесило — даже продажные цинские чиновники сообразили, к чему приведет развернутая сеть курилен опиума. И когда в наркоманы превратились жители многих провинций, был издан указ о конфискации и с последующим уничтожением отравы.

Вот только у англичан имелся флот, а на кораблях стояли пушки — азиатам живо объяснили, на кого уже «все куры записаны», хотя для этого потребовалось две войны. Затем к «пиршеству» присоединились другие европейские державы, отхватывая куски «пожирнее» — Англия Гонконг, Франция Кантон, Германия Циндао. Япония, которая тоже встала на путь колониального разбоя, реформировав страну по европейскому образцу с «местным колоритом» вообще решила не мелочиться — отвоевала Корею, оккупировала остров Формоза (Тайвань), захватила Квантунский полуостров и навязала китайцам унизительный мир с выплатой огромной контрибуции.

И вот тут европейским «хищникам» такое не понравилось — Россия потребовала отказаться от Квантунской области, и передать Порт-Артур. Демарш поддержали Германия и Франция — под давлением демонстрации броненосцев японцы уступили, сложили в уме «два плюс два», и немедленно пустили контрибуцию на строительство броненосного флота, заказав себе оный в Англии. Россия же «продавила Поднебесную» на строительство КВЖД — железной дороги через практически незаселенную северную часть Маньчжурии, и всем моментально стало ясно, что царизм тоже желает поучаствовать в колониальном освоении Китая. Англия в ответ на превращение Порт-Артура в центр русской экспансии, ставшего главной базой для ее Тихоокеанской эскадры, буквально «выбила» из Пекина согласие на передачу ей в аренду лучшего военного порта Вей-Хай-Вей. Причем на равный с русскими срок, с последующим автоматическим продлением, если царь в той или иной манере присвоит себе Квантун с Маньчжурией.

В общем, беспардонное поведение европейцев вывела из себя население огромного Китая — началось знаменитое «боксерское» восстание. Наивные азиаты рассчитывали кулаками выгнать колонизаторов прочь, вот только те противопоставили винтовки, пулеметы и пушки, двинули войска и высадили десанты — «концессионеры» категорически не хотели терять свои привилегии с умопомрачительными доходами. Так что итог был предопределен — Пекин захватили, повстанцев разогнали, частью истребив, Китай в очередной раз обложили коллективной контрибуцией. А затем началась война за «передел сфер влияния» между Россией и Японией, за спиной которой стояла Британская империя, в 1902 году заключившая союзный договор. И царизм потерпел самое унизительное поражение в своей истории, ведь перед началом войны имел вчетверо больше и броненосцев, и армию мирного времени. И впервые европейская держава не просто была побеждена азиатами, нет, ее принудили подписать в Портсмуте позорный мир, по которому та отказалась от притязаний на Корею, отдала арендованную Квантунскую область вместе с занятым после штурма японцами Порт-Артуром. Пришлось передать южную ветку КВЖД, признать зоной интересов Японии и всю южную часть Маньчжурии. И как «вишенка на торте» — японцам отдали половину Сахалина, отчего видный русский сановник получил язвительное прозвище графа «Полусахалинского». И ничего тут не сделать — русский флот практически уничтожили, и те корабли которые не погибли, или капитулировали (вот где позор — спустить перед врагом Андреевский флаг) — либо затопили так небрежно, что японцы их подняли и ввели в строй. И таких было много — восемь броненосцев и четыре крейсера — впору голову пеплом посыпать. Невиданное в русской истории позорное зрелище!

Вице-адмирал Максимилиан фон Шпее увел свою эскадру за неделю до начала войны, и сейчас Циндао уже осаждали японцы — снова на китайской земле началась война между колонизаторами. А два броненосных крейсера с парой легких крейсеров прорвались в Индийский океан окольной дорогой, выведя узловые телеграфные станции на островах — эти дерзкие набеги сделали старенькие «города». А потому появления в Персидском заливе «Шарнхорста» и «Гнейзенау» никто не ожидал, иначе бы тут находились броненосцы, а не броненосные крейсера «Гуд Хоуп» и «Монмут». И теперь бой был неизбежен — в горло друг другу, подобно свирепым волкам, вцепились две могущественные европейские державы, одна из которых посчитала себя «обделенной» на этом «празднике жизни», а вторая категорически не хотела уступать даже самую малость своих завоеваний.

Категорически не желала, так что война была неизбежна!

Броненосцы 2-й тихоокеанской эскадры под командованием вице-адмирала Зиновия Рожественского идут в бой — именно Цусима станет нарицательным именем жуткого и позорного разгрома, когда впервые в русской истории с пяти кораблей спустят Андреевские флаги…

Глава 44

Берега далекой Персии были объяты пламенем пожаров, густой черный дым покрывал пеленой прежде лазурное южное небо. Апокалипсис пришел на древние земли — и здесь европейские страны устроили здесь между собой войну, превратив местных аборигенов в заложников ситуации.

Броненосные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» безжалостно расстреляли нефтепромыслы, причем все подчистую, до которых успели дотянуться фугасными снарядами своих 210 мм орудий. Британские крейсера «Гуд Хоуп» и «Монмут», команды которых были укомплектованы резервистами, должного сопротивления не смогли оказать, хотя сражались отчаянно. От индийской дивизии на охране нефтепромыслов было еще меньше, да и что могли сделать сипаи, оказавшиеся под губительным обстрелом корабельных пушек. Только одно — удирать во все лопатки подальше от побережья, и остановить такой марш-бросок британские офицеры не смогли, наемные солдаты разбежались подобно тараканам, ошпаренным кипятком. А кое-где свели счеты с британцами, к которым у сипаев накопилось достаточно счетов, да и установленные «белыми сахибами» порядки многим откровенно не нравились — они ненавидели британцев за их высокомерие и жестокое обращение, как и многие покоренные народы.

Так что Максимилиан фон Шпее просто воспользовался столь удачным моментом. Высаженные в устье Шатт-Эль-Араб германские десанты захватили огромные склады завезенного сюда англичанами снаряжения и продовольствия для высаженных на побережье войск. Одновременно вместе с ними от аль-Курны, города, где согласно описаниям располагался библейский рай, и там сливаются воедино реки Евфрат и Тигр, бодро двинулись немецко-турецкие войска, продвигавшиеся по реке на пароходах, впереди которых шли собранные в Багдаде маленькие канонерские лодки, вооруженные парой короткоствольных 75 мм орудий Круппа. Благодаря ускоренному строительству, в котором участвовали тысячи армянских работников, удалось почти довести линию Багдадской железной дороги. Сооружение последней с 1910 года передали под полное управление контролируемой Германией «компании», которую вообще-то нужно именовать по настоящему имени — рейхсвер. И немцы, став полными хозяева, особенно после победы над итальянцами взялись за дело предельно серьезно — железнодорожные пути прокладывались четко по графику, для подрыва широко использовался тротил, в полном объеме строились станции с водонапорными башнями, ремонтными депо и прочими сооружениями, да и действовать они начали по строгому немецкому распорядку — знаменитому «орднунгу».

Обосновавшись в Басре и Абадане, немцы принялись за сам Шатт-эль-Араб, речное дно сильно заиливалось, так что пришлось его постоянно чистить, чтобы могли ходить пароходы с большей осадкой, чем обычные суда, а местные вообще использовали лодки. А когда приступили к строительству сооружений, весьма похожих на фортеции, хотя по договоренности они не могли этого делать, то тут англичане сообразили, что их ждет в самое ближайшее будущее, когда эти самые «ворота на Индию» из «проходных» превратятся в «крепостные». Так что десант из индийских войск высадили сразу, но численное превосходство не помогло — и за зоной действия корабельной артиллерии, в семи милях от берега, сипаев встретили плотным пулеметным огнем, шрапнелью полевых пушек и бомбами гаубиц. Да стрельба канонерских лодок доставляла массу проблем — река полностью контролировалась кайзерлихмарине, хотя из Англии должны были отправить большие хорошо бронированные мониторы со 152 мм пушками.

Вездесущие аэропланы принялись летать над головами десанта и над кораблями Ройял Нэви, доставляя массу беспокойства войскам, но отнюдь не корабельным командам. А когда начинали бомбить, то индусам становилось действительно страшно, особенно когда с лазурных небес падали оперенные стрелы, пробивавшие человека насквозь и издававшие чудовищные звуки. Нервы у сипаев просто не выдерживали, и они разбегались в разные стороны, охотно сдаваясь в плен. А победители сипаев не обижали, хорошо кормили, однако роты не распускали, только сразу же меняли командование с англичан на немцев, да выдавали новое обмундирование песчаного цвета, не обычное в рейхсвере «фельдграу»…

— Рад вас видеть на библейской земле, граф. Прибытие ваших крейсеров понаделало шума, но теперь нужно убираться отсюда как можно быстрее, — командующий германскими и турецкими войсками фельдмаршал фон дер Гольц с интересом рассматривал большие броненосные крейсера, на которые сейчас шла лихорадочная погрузка угля, причем трофейного английского кардифа. Германским морякам активно помогали все здешние немцы, турки, индусы, персы, армяне и даже вечно сонные местные арабы. Так что моряки крейсеров получили возможность по «расписанию» посидеть под пальмами, походить и размять ноги после напряженного, почти двухмесячного плавания, а на самом деле и больше, ведь оно началось еще до войны, пока еще дошли до архипелага Бисмарка. Заболевших и уставших моряков отправили по железной дороге в рейх, а «отдыхающим» сгрузили с парохода, оборудованного морозильной установкой, специально доставленное из Искендеруна пиво, которое там уже вовсю варили — все же целая эскадра стояла в порту, ставшего главной базой флота.

— Завтра уже уйдем, надеюсь что проскочим. Внимание англичан отвлекут «Роон» с «Йорком», они ведь схожи с моими кораблями силуэтом. На выходе уже ждет «Дрезден» — крейсер способен еще держать 22 узла. Прорвемся, по крайней мере, на это надеюсь, а здесь следует поторопиться с установкой береговых батарей и минированием подходов — скоро придут корабли Ройял Нэви, для них наше пребывание в этом райском уголке вечная угроза. Хотя, как мне известно, русские достраивают свою железную дорогу до Тегерана. Неужели они вспомнили о замысле их убитого англичанами императора, что отправил своих казаков в Индию.

— Возможно и так будет, — весьма многозначительно усмехнулся фон дер Гольц, но тут же старик стал серьезным. — Граф, у меня к вам поручение от гросс-адмирала принца Генриха. Вам следует с ним ознакомиться…

Шатт-эль-Араб — река образующаяся от слившихся воедино вод Тигра и Евфрата. Благословенный библейский рай…

Глава 45

— Я тебе хочу сказать следующее, Сандро — мы недооценили совокупную мощь Англии и Франции, особенно британцев. Лондон стал помогать французам куда более активно, и на фронте число дивизий внезапно удвоилось — с шести до дюжины. Вилли высказал предположение, что наши «заклятые друзья» как-то пронюхали о «сокровенном», и приняли меры на упреждение заранее, примерно за год до начала войны. И что странно — они совершенно не касаются флота, вот тут Адмиралтейство или допустило, вернее, повторило ошибки, либо его просто не поставили в известность. И похоже именно на второе — ведь могущество Королевского Флота определяет само существование Англии, и получи он страшные удары, потеряй свое владычество на морях, исчезнет и сама Британская империя.

Принц Генрих тяжело вздохнул, посмотрел на великого князя Александра Михайловича — два родственника сидели в креслах и курили, попивая ром. Все же оба моряки, причем не титульные, обоих помотали шторма в океанах, а сей благословенный напиток первейшее средство от любых болезней, особенно «морской». Но пили в меру, маленькими глоточками, чтобы головы были ясными — речь шла о серьезных вещах.

— Слишком много и у вас, и у нас явных и тайных доброхотов «туманного Альбиона», готовых продать интересы собственной страны за мзду малую, — отозвался великий князь грустным голосом. Отхлебнул глоточек рома, закурил папиросу и продолжил говорить тихим голосом — хоть и знал, что не подслушивают, но мало ли что, к тому же пуганная ворона любого куста боится, как любят русские приговаривать.

— С первыми у нас просто поступили, как ты с Вилли — мы их просто отодвинули подальше, а начнут дергаться, то будут помирать в одночасье, всяких болезней ведь масса. Но, по крайней мере, бомбами перестали баловаться вот уже как три года — уроки Петра Аркадьевича на них оказали незабываемое впечатление, перестали нашу ладью раскачивать. А вот с теми, кто притаились, прямо беда — в Английский клуб не ходят, за Париж уже не просят, и тем паче не требуют — в клубок свернулись, гадюки.

Великий князь хотел выругаться, но сдержался, а принц Генрих понятливо кивнул головой. Это в рейхе было просто, страна ведет войну, а потому любой, кто станет высказывать сомнения, или выражать их иным способом, то попадет под наблюдение государственной тайной полиции со всеми вытекающими отсюда последствиями. Или армейской и флотской контрразведки — теперь спецслужбам кайзер уделял самое пристальное и повышенное внимание. Вилли был почему-то уверен, что именно эти притаившиеся враги и довели рейх до катастрофы. И стойко придерживался завета «железного канцлера» Бисмарка — дружить исключительно с Россией, причем желательно теперь вечно. И на то имелись весьма существенные причины, подчерпнутые из исторического опыта. И то, что их страны умело стравливала именно Британия, имея законспирированных «агентов влияния», ни кайзер, ни царь, сейчас нисколько не сомневались. Монархи точно знали, и такие персоны были именно среди членов правящих династий, крепенько привязанных к интересам именно «туманного Альбиона». Такими же являлись финансовые воротилы, поглядывавшие на фунт стерлингов, а вот среди промышленников куда меньше, там таковых уже потихоньку изничтожили сторонники развития собственной страны.

Особенно показательны тут цены — немцы строили для русских в Риге новые эсминцы по цене миллион двести тысяч за штуку, причем качественно, а русские дельцы немедленно взвинтили цены до двух миллионов, совершенно необоснованно. После проведения расследования, стало ясно, что основная прибыль должна была уйти в Париж и Лондон. С новыми линкорами поначалу картина оказалось ужасной — Сандро, когда впервые познакомился с историей их строительства, пришел в ужас. Корабли с двенадцатидюймовой артиллерией, с самой слабейшей броней среди «коллег», и при посредственной скорости хода, обошлись казне в тридцать миллионов — дороже, чем «Куин Элизабет» или «Байерн» с пятнадцати дюймовой артиллерией, и куда лучше бронированные. Вместо девяти дюймов по ватерлинии, и восьми дюймов у башен (пробиваемые на всех дистанциях) плиты в тринадцать или четырнадцать дюймов, разница более чем существенная. То есть русские получили корабли по баснословным ценам, многократно завышенным, и совершенно слабых в бою против современных им британских «орионов», имеющих 343 мм пушки, со снарядом на треть тяжелее, чем русские 305 мм, и куда более разрушительных. Проект экстренно переработали по типу черноморских «императриц», купили германские 305 мм орудия, и при куда лучших характеристиках (броня пояса была доведена до двенадцати дюймов, а ставших меньше размерами башен до одиннадцатидюймовых плит), линкоры выйдут на четверть дешевле — вполне пристойная цена.

Правда, в строй все шесть кораблей войдут в следующем году, но уже первые два ближе к лету, когда лед в Финском заливе растает. А достройка легких крейсеров идет более успешно — их заложили пораньше на «сэкономленные суммы», да и будут они быстрее и сильнее британских, несмотря на то, что поставят новые орудия меньшего калибра — в 130 мм, но зато в четырех башнях по носу и корме, как строят на германских верфях. Про эскадренные миноносцы типа «новик» и говорить не приходится — их заложили несколько десятков, и в строю уже несколько этих быстроходных кораблей…

— Генрих, дела пошли крайне серьезные, сейчас тебе расскажу. Англичане давить на нас начали, пока потихоньку, аккуратно, но надавливать, прах подери. Ники крайне обеспокоен — ему угрожают войной, и знаешь от кого, возможно, будет брошена России перчатка⁈

Эти линкоры не оправдали возложенных на них надежд — оказались самыми дорогостоящими в мире. по похожему проекту в мире построили только один корабль, названный в честь поэта. Пророчество его оправдалось, ведь известно, куда ведет дорога, вымощенная «благими намерениями»…

Глава 46

— Скорее всего, речь идет о Японии, Сандро — никакой другой противник для России опасности не представляет.

Принц Генрих внимательно посмотрел на усмехнувшегося Александра Михайловича, и понял, что не ошибся.

— Ты прав, именно так дело и обстоит, не ошибся. Японцы связаны союзным соглашением с Британией, и для нашего Дальнего Востока представляют нешуточную угрозу. Флота у нас там нет…

В голосе великого князя послышалась нешуточная боль, было видно, что поражение в войне с японцами нанесло по самолюбию удар страшной силы — лицо прямо-таки потемнело. Но чуть отпив из бокала рома, и закурив очередную папиросу, Александр Михайлович продолжил говорить дальше, и со странными нотками, заставившими Генриха насторожиться:

— Я говорил с генералами, они считают, что объявленная в Японии частичная мобилизация, якобы для пополнения дивизий экспедиционного корпуса, предназначенного для осады вашего Циндао, на самом деле обращена исключительно против России, если мы не откажемся от союза с Германией, о котором им хорошо известно.

— Кто бы сомневался, — пробормотал принц, и тоже закурил. — Все они прекрасно знают и понимают, у Лондона везде есть «свои люди», которые вынюхивают и лезут во все щели, суют свой нос куда надо и не надо. Очень страшный противник, веками оттачивающий свое «тайное» оружие. Даже мой любимый писатель Даниель Дефо тоже «трудился» на этом поприще, что тут сказать. И похоже не на пустую угрозу — ведь так⁈

— Совершенно верно — к середине сентября начнется, если наши генералы не ошибаются. У нас только два старых крейсера, «Аскольд» и «Жемчуг», новые еще строим. Да еще десяток дряхлых дестройеров, полдюжины подводных лодок, без всякой боевой ценности, из числа тех, что еще прошлый раз перевезли по железной дороге. И это все — противопоставить нечего. Так что все наше Приморье окажется под угрозой высадки десанта, с первых недель мы потеряем Сахалин и Камчатку, а с ними и побережье Охотского моря. А дальше японцы начнут наступление с южной части Маньчжурии на Харбин, перережут КВЖД — но это не смертельно, амурская ветка достроена. Война начнется в самой Маньчжурии…

— Я говорил с Мольтке по данному варианту, Сандро, и он меня успокоил. Наращивание японских войск будет идти медленно, первоначально будет брошено до четырех дивизий, потом еще шесть. Лишь через месяц после начала войны их число возрастет до пятнадцати, через три месяца удвоится — и эти тридцать дивизий все, что есть у Японии. У вас три бригады на КВЖД, и пять сибирских дивизий в Приморье, две в Забайкалье, и еще четыре по Сибири гарнизонами. Плюс три стрелковые дивизии будут развернуты по мобилизации, и возможно, переброшены на фронт две Туркестанские бригады, развернутые в дивизии. В итоге девятнадцать дивизий превосходной пехоты, половина которых задействуется сразу же. Так что силы сопоставимые с японской армией, при подавляющем превосходстве в кавалерии за счет, если не ошибаюсь шести казачьих войск, которые выставят около тридцати полков. И еще столько добавят оренбургские и уральские казаки — в совокупности до десяти казачьих дивизий, не считая войсковой конницы, весьма многочисленной. Регулярной кавалерии что-то около четырех бригад.

— Ты хорошо проинформирован для моряка, Генрих, и я даже не удивлен. И знаешь почему — до последнего времени я сам точно не знал, сколько у нас в Сибири войск.

— Я тоже, но мне все подробно рассказали наши генералы, Сандро. А через два месяца для японцев настанут серьезные проблемы — у вас двух колейная железная дорога, по Байкалу построены туннели. Население Сибири возросло за счет переселенцев на четыре миллиона, и они будут отмобилизованы и переброшены на фронт в первые два месяца, а там начнут прибывать войска — переброска армейского корпуса займет две недели. Всего полгода и у вас будет огромная армия из пятнадцати-двадцати корпусов — раздавите врага, не заметив толком. Если потребуется, то можете не объявлять мобилизации по стране — наличных войск вполне достаточно.

— Хм, пожалуй тут ты прав, и не один ты такой провидец — Ники мне недавно сказал, что это проверка, шантаж.

— Ты учти, что китайцам очень не понравится, что японцы желают захватить всю Маньчжурию — они, несмотря на их революцию, окажут помощь, а вооружения у вас в достатке. Так что даже Владивосток в осаду взять не смогут, а если порт у вас, то в него всегда наши субмарины прийти смогут — дальности плавания от восточной Африки у них хватит. Мы уже сделали необходимые расчеты, готовы даже изготавливать их в разборном состоянии, чтобы собирать в крепости, у вас там есть завод. И самолеты дадим, опыты сброса четырнадцатидюймовых торпед оказались успешными. Теперь сами ждем англичан — должно же генеральное сражение состояться. А иначе никак — Ройял Нэви нужна убедительная победа, ведь морская блокада против нас оказалась неэффективной изначально, благо ваша страна союзник.

— Ты меня успокоил, Генрих, а то я поначалу все серьезно воспринял. У нас есть поговорка — «обжегшись на молоке, дуешь на воду».

— Да японцы, как бы не хорохорились, сами вас боятся. Они прошлый раз уже на издыхании были, только вам революцию устроили, это и спасло. А сейчас англичане запаниковали — если мы, вернее, когда мы французов разобьем, они одни останутся. А в южной Африке война разгорается, у нас там флот имеется серьезный, и в открытое сражение он не пойдет. В Египте восстание, мы на Суэце — один бросок и все. Вот в Лондоне по своему обыкновению и ищут союзников, но дураков воевать за них сейчас мало. Я говорю об итальянцах, те вообще держат нос по ветру…

«Краса и гордость» Королевского Флота — один из сильнейших линкоров 1-й мировой войны — ценой дешевле русских дредноутов типа «Гангут»…

Глава 47

— Надо же, какие порой встречаются изгибы у истории — здесь в Руане англичане сожгли на костре «Орлеанскую девственницу» как еретичку, и эта башня видела то пламя инквизиции. А затем сами островитяне стали вероотступниками с точки зрения католиков. Сейчас пришли мы в этот город, выбив отсюда дивизии фельдмаршала Френча. И не в первый раз, господа — здесь уже стояли наши войска сорок три года тому назад.

— Истории свойственно повторятся, экселенц. Французы и англичане посеяли ветер, всячески раздражая нас, так что вполне справедливо, что теперь «союзники» пожинают бурю.

— Согласен с вами, Ганс — но теперь перед нами открыт путь на юг. И армия пойдет к Луаре, а фон Клук пусть дальше гонит англичан — его инфантерия сделала для нас все возможное — и теперь мы пойдем в прорыв. И не будет никаких дневок, пока не выйдем к Луаре! Форветс!

Командующий 1-й Конной Армией генерал-полковник Август фон Макензен закончил исторический экскурс, как надлежит тевтонскому рыцарю — лязгом вынимаемого из ножен дедовского меча, фигурального конечно. Людендорф только улыбнулся, поглядывая на башню, где согласно легенде содержалась пленница. Века прошли, а ведь вбила девчонка свое имя в историю, как и они, генералы рейха, войдут в анналы. Ведь недаром командующий подвел черту любимым словом знаменитого Блюхера, которого недаром именовали «генерал Вперед». А девчонку не стоит жалеть — взяв в руки меч, она сама избрала стезю воина, на которой всегда можно обрести как славу, так и смерть, или все вместе взятое — и Жанне это удалось…

После ожесточенных трехдневных боев германским войскам удалось форсировать Сену в четырех местах, благо река в своем нижнем течении делает массу изгибов, и можно было сосредоточить огонь гаубичных дивизионов, полностью накрыв все неприятельские позиции в глубину. Англичане, наспех укрепившиеся, такого никак не ожидали, но немцы вовремя доставили артиллерию, что обстреливала форты Мобежа. Заодно с 22-м резервным корпусом, который переправился первым через Сену, быстро опрокинув свежую британскую дивизию, еще «пороха не понюхавшую». Англичане обычно в боях отличались стойкостью, вот только последнее время в подкрепление пришли территориальные дивизии, толком не обученные и недостаточно вооруженные в сравнении с германскими соединениями, в которых орудий было вдвое, а пулеметов в пять раз больше. Даже кавалерийская дивизия по своей огневой мощи превосходило пехотную у французов, ведь в каждом из шести конных полков имелся пятым пулеметный эскадрон из двух команд — целая дюжина тяжелых и легких «машингевер». И точно такие же роты в самокатном и егерском батальонах — без малого сотня пулеметов. И к ним девять конно-артиллерийских батарей по четыре легких 75 мм орудия в каждой, и две батареи 105 мм гаубиц. Пусть немного уступающих качественно французским «скорострелкам», но зато за счет гаубиц превосходящих их количественно. Даже австрийские конные дивизии, столь вовремя прибывшие на помощь, заметно усилили, передав самокатчиков, пулеметные команды и артиллерийские установки на автомобилях.

И вот теперь 1-я Конная Армия нанесет не удар по отступающему противнику, это бы означало погубить кавалерию (пулеметы уже показали свою эффективность), а войдет в «чистый прорыв» — между англичанами и французами образовался протяженный, совершенно неприкрытый войсками промежуток в тридцать пять километров. Дело в том, что пехотные корпуса фон Клука стали охватывать правый фланг англичан, а там и «загибать» его. В то же время французские территориальные дивизии не выстояли под натиском 2-й армии генерала фон Белова, и стали откатываться к Парижу — все же ополченцы имели гораздо меньшую стойкость, чем кадровые соединения, да и вооружены были куда хуже…

— Эрих, идем броском — до Нанта триста восемьдесят километров по дорогам, до Тура чуть больше трехсот. Жаль, что не нам, а фон Марвицу достанется честь замкнуть окружение вражеской столицы, но у нас приказ кайзера «победить до листопада». А сейчас самый удобный момент!

— Полностью согласен с вами, экселенц. Наш прорыв поставит французскую армию в катастрофическое положение. Даже имея три «сквозные» железные дороги, отвести пять армий от приграничных крепостей невозможно. А в походных колоннах это займет куда больше времени, чем потребуется фузилерам фон Белова для выхода к парижским предместья, и тем более, чтобы выставить на пути кавалерии фон Марвица плотный заслон. Хотя, кто его знает — резервы у них имеются, а в столице хватает такси — посадят по три солдата в каждую, и начнут перевозки. Из ставки нас о том осведомляли, и такой вариант следует принимать в расчет — мы ведь сами грузовики используем, и противник о том хорошо знает.

— А есть ли возможность остановить наши корпуса?

— Уже нет, экселенц. Англичане слишком «заголили» фронт, у меня возникло ощущение, что их командование поставило крест на союзнике.

Людендорф отвечал командующему искренне, именно такой он видел ситуацию на поле боя, и на карте. Британская армия только отступала за Кан, но ее тылы уже выводились к Шербуру. И как точно установила воздушная разведка, повозки и всякое имущество начали грузить на подходившие в порт транспорты. А это означало одно — островитяне не надеяться создать плотную оборону на полуострове, обеспечить фланги огнем корабельной артиллерии, и начали эвакуацию своих войск с континента. Если бы речь пошла о долгой обороне, то все это не вывозили бы, а привозили, ведь войска требуется снабжать, им нужны боеприпасы, продовольствие и многое другое, без чего вести войну с сильным и превосходящим в числе противником невозможно. А тут нечто похожее на организацию эвакуации…

Башня «Орлеанской Девы» стоит в Руане и поныне, хотя это не совсем та башня, но она единственная из оставшихся. «Немой свидетель» того жуткого костра инквизиции…

Глава 48

— Лорду Китченеру с трудом удалось убедить фельдмаршала Френча продолжить поддерживать французов всеми силами. И удержать хотя бы сам полуостров Контантен с портом Шербура. Теперь 1-я германская армия Клука вместо того, чтобы идти на Бретань и Нант, будет прикована к нашей армии. К тому же часть дивизий мы сможем вывезти в Сен-Назер, используя прекрасный порт Шербура…

— Почему именно туда, мой молодой друг?

Адмирал Фишер посмотрел на Первого Лорда Адмиралтейства — несмотря на удручающие новости с французского фронта, потомок герцогов Мальборо Уинстон Черчилль излучал неуемный оптимизм. Хотя на взгляд самого «Джекки», умудренного жизненным опытом, ситуация складывалась паршивым образом — некоторые влиятельные персоны чуть было не списали словно карточный долг Францию, позабыв традицию драться до последнего союзного солдата. Хорошо, что вовремя опомнились, и деморализованного поражениями «старину» Френча удалось крепко встряхнуть, приведя фельдмаршала в чувство. За сам Контантен английские солдаты будут сражаться яростно, ведь рядом Нормандские острова, что являются вообще-то британской территорией, которую и положено защищать. К тому же позиции у самого основания полуострова прекрасные, и с двух сторон практически перекрываются огнем крупнокалиберной корабельной артиллерии. А старых броненосцев в Ройял Нэви хватает с избытком, экипажей даже недостаточно.

— Французы настроены решительно, и будут сражаться с немцами до конца — в Нанте собирают резервы, главным образом ополчение. По крайней мере, в штабе Жоффра наших представителей уверили, что собрав несколько дивизий, при должной поддержке с нашей стороны, новая сформированная армия двинется именно в Нормандию, чтобы объединившись там с войсками Френча нависнуть с тыла над идущими к Парижу тевтонами. В столицу свозят припасы и резервы, даже если сам город окажется в осаде, то его будут оборонять до последнего солдата.

— Осажденная врагами столица не самое лучшее место для правительства, поверьте моему большому жизненному опыту.

— Парламент и правительство переедут в Бордо. Комендантом назначен Жозеф Галлиени, командующий «армией Парижа». Весьма деятельный генерал, отразивший обход кавалерией Марвица обычными такси — посадил на них прибывшую бригаду сенегальских стрелков, выбросил их на фронт за одну ночь на двадцать пять километров. И теперь укрепляет сам город — женщин и детей выпроваживает, всех мужчин задерживает. Даже музейные пушки времен Наполеона на баррикады ставят.

— Весьма деятельный джентльмен, такие и вершат историю, — хмыкнул Фишер. А его молодой коллега задымил по обыкновению кубинской сигарой, без оных в жизни не обходился, став заядлым почитателем. И негромко произнес, достаточно решительно.

— Мы должны поддержать французов всеми силами — они имеют даже сейчас достаточно сильную армию. Нужно выставить на фронт еще пять-шесть дивизий, такая демонстрация с нашей стороны изрядно взбодрит «лягушатников», и они не впадут в уныние.

— У нас нет этих дивизий, в армии Френча все шесть кадровых, и столько же передали недавно территориальных. Но только последние показали совсем не те качества, на которые мы рассчитывали — немцы их просто опрокинули, и наши храбрые англичане предались «смущению». Мы не можем отправить подкрепления в Египет — тамошний хедив изменил нам, местные вояки восстали, а к туркам на Синае подошли австрийцы. Прах подери, но мы сами дали согласие на строительство железных дорог, что в Палестину, что до Багдада, и теперь расплачиваемся за свое легкомыслие. И учтите — буры восстали, к немцам их присоединилось двадцать тысяч, а будет и все тридцать, а за нас сражаются едва двенадцать, и те крайне ненадежны. Мятежник Марвиц это показал ярко, а ведь он майор нашей армии. Теперь служит тевтонам, а те уже захватили весь Трансвааль…

— И даже Оранжевую, сэр, и метят на Наталь. Но мы перебрасываем дивизии из Индии, прибытие еще двух или даже трех помогут изменить ситуацию в нашу пользу. А по мере удушения блокадой с моря…

— Лучше бы разбить Ингеноля и этого бродягу Шпее в открытом море, а не плясать с бубнами перед минными заграждениями и береговыми пушками. Я отдал Стерди четкие указания, а этот старый дурак никак не может вскрыть португальский «гнойник» — только зря два броненосца потеряли.

— Субмарины, сэр, кто же знал, что они настолько опасны. Но теперь будет полегче — мы знаем, что их можно глушить как рыбу.

— Для этого время нужно, чтобы моряки навыки получили. А индийские дивизии нужны на Синае — может быть, тогда нам удастся отбить Суэцкий канал. Перевозки вокруг Африки слишком длительны…

— Потому дивизии нужны против буров — если мы потеряем Наталь, то эти самые субмарины нанесут нам огромные потери. А если немцы с бурами захватят всю южную Африку, а к этому идет, Кейптаун их цель — то ситуация превратится в катастрофическую.

— Да знаю, — недовольно буркнул Фишер, все же преклонный возраст давал о себе знать. — Что ты предлагаешь, мой молодой «коллега»?

— Оставить Египет, пока не поздно — иначе мы вскоре потеряем две дивизии, которые никак не сможем усилить. Мятеж разрастается, к трем турецким дивизиям на канале присоединилась одна австрийская, а это опасно — они все же немцы, и повоевали в истории изрядно. А высадка в Порт-Саиде ничего не даст, пока в канале два германских броненосца. Две дивизии пехоты и кавалерийская бригада, да еще австралийско-новозеландский корпус такой же численности, нужно перебросить во Францию как можно скорее, АНЗАК нужен именно там, а не в Кейптауне.

— Хорошо, — после долгой паузы отозвался Фишер, — я отдам приказ подготовить эвакуацию в Марсель. Но не просто так — постараемся втянуть в сражение Сушона — пора ему обточить когти. Но восточное Средиземноморье мы в одночасье потеряем…

— Не совсем так, — улыбка Черчилля стала слишком выразительной. — Если турки сцепятся с русскими, а такое возможно устроить, то ситуация для нас изменится в лучшую сторону. Да и в самом Петербурге можно многое перевернуть, как уже бывало в истории…

В молодости Уинстон Черчилль побывал на войне с бурами, даже попал к ним в плен. И как ни странно, излечился от болезни желудка, которой страдал до этой поездки. И ловко сбежал от «гостеприимства» буров, что назначили за его голову горсть золотых монет. А ведь могли и убить ненароком…

Глава 49

— Простая повозка, но удивительно, что странное слово «тачанка» к ней подходит как нельзя лучше. Да оно и понятно — на этом названии настоял сам кайзер — «машингеверваген» звучит длинно, и не так грозно. А так мы их в свинец «окунать» будем — вполне пристойно, пусть «нырнут», это слово тоже подходит, и мне нравится — морем отдает.

Командующий германским экспедиционным корпусом генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек жизнерадостно рассмеялся — он вспомнил что первый батальон, которому ему довелось командовать, был морской пехотой. Но такова служба в колониях, которой он посвятил всю жизнь офицера — вот уже больше четверти века, хотя ему всего 44 года от роду. Но помотало по миру изрядно — участвовал в подавлении восстания боксеров в Китае, затем стрелял в повстанцев готтентотов и гереро в Намибии, потом служил в рейхе, имея под началом морскую пехоту. И в десятом году в звании майора оказался в кабинете кайзера, который его долго расспрашивал, а после высочайшей аудиенции он вышел уже подполковником и назначен командующим экспедиционным отрядом германских колониальных войск, дислоцированных в Восточной Африке. И трудно описать состояние, которое он испытывал, окрыленный неожиданными перспективами. И прибыв на место, рьяно принялся за порученное монархом дело — проводил набор туземцев в аскари, местные войска, набранные из негров, делая за двенадцать месяцев из них отличных солдат, И этой службой туземцы очень дорожили — им платили втрое больше, чем тем же солдатам, что служили англичанам, португальцам, французам или бельгийцам.

Вообще, политика рейха по отношению к туземцам значительно смягчилась, и это привлекло симпатии к немецким переселенцам, число которых с каждым годом изрядно возросло — через Дар-эс-Салам в последние четыре года прибыло не меньше тридцати тысяч молодых мужчин и женщин, семейных — людям пожилого возраста было трудно привыкнуть к жаркому климату. А это значительно увеличило мобилизационный ресурс — ведь поддержку при переезде оказывали только тем, кто отслужил в рейхсвере или кайзерлихмарине. А вот в Намибию, расположенную на западной стороне континента, перевезли не меньшее число немцев, хотя условия жизни в жаркой пустыне не менее трудны. Но и населения в этом огромном краю мало — после жестокого подавления восстания местных туземцев жителей осталось мало, не больше трехсот тысяч, причем каждый девятый немец, с небольшой примесью других европейских переселенцев. И этого крайне мало — чтобы окончательно германизировать край, требуется поселить туда не менее двухсот тысяч подданных рейха, чтобы они составили большинство жителей. И для этого делалось все возможное — велась добыча золота и алмазов, а также полезных ископаемых, столь нужных рейху — свинца, меди, цинка и других руд. Строились города, через всю огромную территорию, что больше собственно Германии, провели железные дороги. Подобное, только в большем масштабе, шло в Германской Восточной Африке, по своим размерам чуть ли не вдвое больше метрополии — только здесь местных жителей было огромное число — по приблизительной переписи около семи с половиной миллионов. Огромный мобилизационный ресурс, чем немцы и воспользовались, набрав около двадцати тысяч молодых и крепких мужчин, и приставив к ним «учителей» — матерых унтер-офицеров, которые и занялись дрессировкой.

Леттов-Форбек прекрасно понимал, что война близко, раз во все колонии завозили припасы и уголь, построили мощные радиостанции, увеличили число военных, и всячески развивали соответствующую инфраструктуру. И в самый последний момент пришли броненосцы, и стало ясно, что война неминуемо начнется. И хотя запасы делались на год ведения боевых действий, с самого начала предполагалось, что две германские южно-африканские колонии начнут действовать наступательно, причем все расчеты строились на поддержке восстания родственных по языку и происхождению буров, самого большого «белого народа», что поселялся здесь уже пару столетий, осваивая огромный край — до полумиллиона человек.

И когда война грянула — эскадра вице-адмирала фон ингеноля сразу же захватила бухту Лоренцо-Маркиш, а заодно и большинство гаваней португальского Мозамбика. Одновременно вспыхнуло и восстание буров, которое долго готовилось, и теперь получило поддержку от Германии. И с пятитысячным отрядом генерал-майор Леттов-Форбек двинулся в Трансвааль, оставив большую часть своих сил на охране побережья. Поход занял не так много времени, благо имелась железная дорога, по которой ходили не только обычные эшелоны, немцы сразу пустили в ход небольшие бронепоезда, спешно собранные в порту — большой вагон с двигателем, с орудийной башенкой и пулеметными амбразурами. А затем стали строить и большие, в несколько вагонов, бронируя их стальными листами и устанавливая нормальные пушки и гаубицы. Но упор делался на маневренные боевые действия, по примеру прошлой войны, и вот здесь «тачанки» оказались очень полезными.

Генерал уже не раз видел, на что способны эти легкие рессорные повозки, на каждую из которых водрузили «машингевер 08», к которому приставили двух пулеметчиков. Третий член экипажа был возничий, который правил тройкой лошадей. В отделение входила и вторая повозка, с легким пулеметом, и тоже тремя чинами расчета, и с дополнительным запасом патронов. Всего в пулеметном эскадроне насчитывалось двенадцать тачанок, причем шесть применялись для огневой поддержки местных «драгун», а шесть легких «машингеверов» могли применяться в рядах при спешивании.

Все дело в том, что у буров совершенно не имелось кавалерии, хотя все были верховыми — слишком велики саванны южной Африки, чтобы по ним ходить пешком, такое бы в голову никому не пришло. Но ездящая пехота получила в виде тачанок неожиданное усиление — под плотным пулеметным огнем англичанам пришлось тяжко, такого огневого превосходства противника они явно не ожидали. А восстание с каждым днем расширялось, охватывая огромный край — везде носились конные отряды с пулеметными повозками, наводя ужас на британскую администрацию, что немедленно уезжала в порты, под защиту корабельных пушек. Но и с моря периодически гремели орудия, и тонули транспорты. Кайзерлихмарине пользовался любым удобным случаем, чтобы совершать набеги на британские владения, и успеть уйти от погони, укрывшись за минными заграждениями и береговыми батареями, подводя корабли Ройял Нэви под торпедные атаки субмарин.

Так что третья по счету англо-бурская война приняла сейчас совсем иной характер, явно в не пользу «владычицы мира»…

На этот германский плакат впору дописать «партизанен». И это будет заслуженно — практически без поддержки, используя только местные ресурсы и трофеи, отряды Леттов-Форбека капитулировали позже метрополии, воюя в Мозамбике. А его аскари даже спустя полвека отлично помнили германскую выучку. Когда правительство ФРГ решило выплачивать ветеранам пенсии, то документов, понятное дело, у негров не было. Тогда старый унтер-офицер принялся отдавать команды — все «соискатели пенсиона» их прекрасно понимали и правильно выполняли…

Часть четвертая

«PAX GERMANICA» сентябрь-декабрь 1914 года Глава 50

— Ты зачастил в Петербург, Генрих, и не скажу, что мне это не нравится. Наоборот, весьма познавательное вышло на этот раз чтение. Что ж — такого будущего мне не нужно, но за него воевать придется.

Император усмехнулся, искоса поглядывая на свояка — тот приехал с супругой, и с очередным набором переписанных текстов. Их пришлось несколько раз перечитывать, и каждый раз со страхом — самодержец не был из категории решительных правителей, но сейчас было как бы подтверждение старинной истины, что «короля играет свита». И такие сановники близь него имелись — теперь Николай Александрович хорошо понимал, на кого стоит опереться, а кого нужно держать от реальной власти подальше, особенно «либералов» и масонов, теперь хорошо зная, что они устроят по настойчивым пожеланиям своих тайных руководителей и покровителей.

— Вилли сильно обеспокоен тем, что нас сейчас усиленно стравливают, сей рознь и взаимное недоверие. Это старый прием англичан, и они его не раз использовали к своей выгоде.

— У ирландцев на этот счет даже есть присказка — «если два добрых соседа неожиданно разругались, значит, накануне у одного из них ночевал англичанин». Я понимаю это, Генрих — мне все уши прожжужали, что как только вы победите Францию, то многомиллионный рейхсвер двинется на Россию. И так ведь сделал тот австрийский мазурик, что тоже двинулся на восток через двадцать семь лет…

— По настоянию и к выгоде англичан, которые имели мощнейшее «лобби», так сказать. Стыдно признаться, но даже глава военной разведки Абвера был их агентом, а сейчас целый сонм довольно влиятельных людей, даже из аристократии, неровно дышит в сторону «туманного Альбиона». Ничего, со временем мы их потихоньку уберем в сторону, раз нельзя придушить — но проблему просто так не решить, и Британскую империю с наскока не разрушить. Слишком силен этот монстр, к тому же за ним стоят бывшие колонисты, что многократно опаснее. Они кстати и разрушили колониальную оболочку, но оставили саму империю, что только видоизменила облик. Она и устроила погибельную для всех войну в будущем…

Принц остановился, замолчал, тягостно дыша — закурил сигарету, а вот пальцы чуточку дрожали от нешуточных переживаний. И в сердцах произнес, с неожиданно закипевшей ненавистью:

— Они не остановятся в своем желании доминировать в мире. Все заявления, красивые слова не более чем флер, который скрывает яростное желание кучки дельцов, которые уже печатают собственные деньги от лица промышленно развитой державы, править всем мир. Мне не нравятся идеи глобализации, которые они будут проводить в будущем, как и сама их эта Федеральная Резервная Система. Ее надо уничтожить, даже если для этого придется воевать во второй раз. Насмерть…

Генрих остановился, внимательно посмотрел на молчавшего по своему обыкновению императора. Николай Александрович тоже курил, пристально глядя на какую-то настенную точку. Затем тихо произнес:

— Ты знаешь, османы собираются устроить резню армянам. Я думаю, то затеяли те паши, что служат англичанам. Один из них в триумвирате, и очень недолюбливает нашего Вилли. А вокруг него сплотились и другие, которые считают, что православным христианам на Балканах нужно устроить подобное, тоже дать им кровавый урок.

— Англичанам ничего не остается, кроме стравливания и провокаций, а для этого у них всегда найдутся помощники, — улыбка принца Генриха вышла недоброй, он знал, что такие разговоры в Порте идут.

— Мы уже предупредили триумвират, что если подобное произойдет, то помогать им в войне с вами не будем. И я говорю тебе правду — лучше поделить наследие османской империи, чтобы в будущем иметь дело только с маленькой и неопасной Турцией. Да и тебе, как я вижу, идеи неосманизма не сильно понравились, они ведь в первую очередь угроза России. И решать это нужно сейчас, чтобы гнойник в будущем не образовался. Но прибегнуть к силе возможно только после сокрушения Франции. Вилли так и сказал, что он друг мусульман, арабов в первую очередь, но отнюдь не турок. Те будут вечной игрушкой в руках Лондона, отнюдь не рейха, как это может показаться, а потому этих «хитро вывернутых» нужно огорошить. Да и не одна империя не может устоять, если одна треть населения правит, а две трети ее всеми фибрами души дружно ненавидят.

Сказано все предельно четко — речь шла о реализации идей их тайных бесед. Кайзер и его брат гросс-адмирал прекрасно понимали ситуацию, союзные взаимоотношения с турками носили временный характер. И как османы были «вечным врагом» для России, потому что внешнеполитические интересы диаметрально расходились, так и «вечными союзниками» Англии, без участия которой сохранить свою империю они не могли. И Лондон этим пользовался, отхватывая от Порты кусок за куском, пока, наконец, ее не развалил. И все потому что у Англии нет друзей, а есть вечные интересы.

— Мы в Египте, Ники, и Суэц наш. А хедиву, как и нам, совсем не улыбается признавать там власть турок, тем более возвращать ее. А железную дорогу до Багдада можно провести и в обход Константинополя, благо теперь из Искендеруна мы никогда не уйдем!

Вот теперь было сказано все предельно четко и внятно, требуется только дождаться выгодного момента. И царь это понял, мотнул головой. А после долгой паузы произнес:

— Остановите резню, это к вашей выгоде, все остальное следует решать позже, не стоит раньше времени делить шкуру неубитого медведя…

Линкоры Ройял Нэви «Эрин» и «Эджинкорт» до июля 1914 года носили турецкие имена «Решадие» и «Султан Осман I», впрочем, последний турки перекупили у бразильцев. Вот это и есть самый зримый стимул для удержания оттоманской Порты от распада. Если бы два этих грозных корабля с 10–343 мм и 14–305 мм пушками появились у турок, то первым делом они вошли в Черное море — противостоять этой парочке русские броненосцы не смогли бы даже всей пятеркой…

Глава 51

— Мы должны втянуть Гранд Флит в генеральное сражение, и это сделают наши линейные крейсера. И потеря одного из них вполне допустима, их теперь пятеро, «Лютцов» проходит испытания по сокращенной программе, и в октябре войдет в строй, будучи полностью готовым к боевой службе. А в январе-феврале следующего года за ним последует «Бисмарк». И у нас тогда будет четыре крейсера с 305 мм артиллерией и прекрасным бронированием, надежно защищающим корабли не только от 343 мм, но даже от 381 мм снарядов новых британских линкоров. Однако к этому времени война может быть закончена, Сандро, по крайней мере, я на это надеюсь.

Принц Генрих посмотрел на великого князя Александра Михайловича — они сидели в адмиральском салоне первого русского дредноута «Гангут», на котором завершали последние работы — корабль находился уже на испытаниях, и хотя на нем подняли Андреевский флаг, в состав флота он не был зачислен. На взгляд гросс-адмирала это был неудачный линкор, такой в открытое море на бой с британской эскадрой не выведешь. Низкобортный, с плохой мореходностью, хорошо, что после закладки сами русские по настоянию царя проект переработали и приблизили его к черноморским «императрицам» — уменьшили мощность силовой установки и резко усилили защиту. Вот только изначально порочные недостатки этим не исправишь, сама концепция оказалась в корне малопригодной. И вызывает искреннее удивление, что зная об этом, русские адмиралы, тем не менее, заложили по этой схеме дюжину линкоров, причем последние четыре более крупного водоизмещения, с четырнадцатидюймовой артиллерией. Но в десятом году, когда царь ознакомился с «сокровенным», его взгляды на строительство флота изменились, тем более кайзер отдал ему так и нереализованный проект «кенигов», с 305 мм орудиями. Сравнение этих двух проектов привело русских адмиралов в смущение — при намного меньшей цене германский корабль превосходил русский дредноут настолько, что в исходе возможного противостояния никто не сомневался. Ведь двенадцать русских 305 мм орудий были полностью бессильными против четырнадцатидюймовой брони, в то время как десять таких же по калибру, но германских пушек, легко справлялись с преградой из девятидюймовой поясной брони, и как мокрый картон проломили бы восьмидюймовые плиты трех орудийных башен.

Принца это поразило до глубины души — что толку поставить на корабль уйму пушек, если их защита никудышная. И это при том, что в русском Морском техническом Комитете о том прекрасно знали, но продолжали настаивать на строительстве ущербных кораблей, так как заказ по ним финансировался Францией и Англией, и поставки различного оборудования и турбин на себя взяла именно «владычица морей».

Так что впору воскликнуть сакраментальное — невозможно понять, где в России кончается глупость и начинается измена!

И даже царь не смог отменить строительство никудышных и дорогостоящих кораблей. Единственное, проект пересмотрели в сторону усиления, приняв «черноморский вариант», благо чертежи имелись на флешках. И стали строить не четыре, а два линкора, чтобы не вводить многочисленных английских приверженцев в излишнюю подозрительность. Зато строительство двух других кораблей началось лишь в конце десятого года, по «улучшенному» и «переработанному» проекту, названному так для отвлечения внимания — на самом деле заложили два несостоявшихся «кенига», и следом за ними еще пару, уже на Черном море. Постройка велась при германской технической помощи, все, что не могли сделать на русских заводах, изготовляли в рейхе. И все равно строительство линкоров непозволительно затягивалось — русские «монархи» войдут в строй к лету-осени следующего года.

В 1913 году в Николаеве заложили еще один линкор, и на этом новое строительство собственных дредноутов русские закончили, и явно навсегда — сам царь пришел к твердому убеждению, что этого более чем достаточно. К тому же все расчеты показали, что пересмотрев проекты, сэкономили существенно — к каждому линкору бесплатным приложением стал новенький легкий крейсер. Так что крайне убыточное занятие строить огромные линкоры с пятнадцати дюймовой артиллерией — разорительное занятие «великодержавный престиж» поддерживать…

— К октябрю завершают ходовые испытания «Баден» и «Баден» — у нас будет полностью сформирована еще одна эскадра из четырех линкоров с 380 мм пушками. Так что двенадцать линкоров и четыре линейных крейсера это все, что мы можем вывести в Северное море в «дер таг». Ники, этого вполне достаточно, если правильно распорядится имеющимися эскадрами.

— Семнадцать кораблей в боевой линии это много, Генрих, если сравнивать с любыми флотами. Но все же недостаточно, даже маловато будет, чтобы одолеть Гранд Флит, — негромко произнес царь, размышляя. — Усиление будет к весне, когда вы получите «Бисмарк», «Заксен» и «Вюртенберг», но ведь и у англичан начнут входить в строй их новейшие линкоры, а их пять, и еще пятерка типа «R» последует в шестнадцатом году. Да еще пара «чилийских» линкоров с 356 мм стволами.

— Так не забывай, что и у нас полдюжины линкоров заложены, или уже на стапелях, так что такое пополнение вполне усилит наш флот. Но так далеко не стоит загадывать — все решится в октябре.

— Гранд Флит имеет одиннадцать дредноутов с 305 мм пушками против ваших восьми, двенадцать линкоров с 343 мм орудиями против четырех — перевес в силах более чем убедительный. Да и линейных крейсеров в строю Ройял Нэви десять — вдвое больше. А еще французские и итальянские дредноуты, против которых австрийцы не потянут, даже если ваши средиземноморские дредноуты учесть. Превосходство в силах огромное!

— Если они будут воевать за англичан, то да, Ники, тут ты полностью прав. А если против? Будет ли тогда превосходство?

Наступило молчание, и принц, и царь прекрасно понимали ситуацию — одолеть Королевский Флот можно объединенными силами всех других «великих держав», вместе взятых. Возможность для этого есть, но только после того, как Франция потеряет Париж и добрую половину своей армии…

Кроме царской России только одна страна в мире, по примеру которой и стали строить «гангуты», построила линкор, в четырех башнях которого, вытянутых вдоль всего корабля, разместили по три 305 мм пушки. Вот только развивать сей опыт даже итальянцы не стали, сочтя такое новшество крайне сомнительным…

Глава 52

— Желание обзавестись множеством угольных станций теперь сыграло против англичан — удержать их всех они просто не смогут. Главное победить сейчас, тогда можно спокойное будущее рейха будет обеспечено. Так что фон Ингеноль прав — Дурбан ключ ко всему, и побережье до самого Дар-эс-Салама останется за нами. Войска генерала Леттов-Форбека порт возьмут, нам нужно не дать англичанам возможности вывести транспорты — они наш законный трофей. Так что, господа, пойдем смело в бой!

Вице-адмирал рейхсграф Максимилиан фон Шпее говорил спокойно, собравшиеся в броневой рубке флагманского «Шарнхорста» офицеры штаба эскадры и крейсера старались сохранять невозмутимость, хотя все понимали, что драка с броненосцами Южно-Африканской станции будет нешуточной — англичане имели небольшое превосходство в силах, немцы могли надеяться только на отменную выучку команд. К тому же на них, в отличие от тех же французов, испанцев или голландцев, не действовала репутация Королевского Флота, с ее традициями «вековой непобедимости». Побед над британцами уже было одержано немало, но в африканских водах они были скромными — полдюжины крейсеров, половина из которых были дряхлыми колониальными стационарами. Да субмарины торпедировали пару прибывших в Дурбан броненосцев типа «канопус», которые давно стояли у англичан в резерве. Маловато викторий, что тут сказать — это на Средиземном море потопили уже пять броненосцев с двумя броненосными крейсерами, потеряв только три «турецких» броненосных крейсера, которые на самом деле являлись германскими. Да еще атаки подводных лодок оказались смертоносными — несколько французских кораблей линии, вместе с двумя десятками транспортов ушли на дно. Здесь же в восточно-африканских водах победы были одержаны в самом начале, когда высаженные десанты захватили Занзибар, и восстановили власть местного султана, которого по соглашению 1890 года отдали под «покровительство» англичан, в обмен на Гельголанд. Теперь все вернулось на круги своя — острова султаната, лежащие в полусотне километров от побережья германской Танганьики, были захвачены десантами в первые дни войны, английские стационеры потоплены, кроме броненосного крейсера типа «каунти», что благодаря скорости хода просто удрал. Затем последовал Мозамбик, в немногочисленных портах которого не имелось ни серьезных укреплений с современной артиллерией, ни надлежащих по качеству войск — колониальные формирования из аскари просто сложили ружья, местные туземцы категорически не хотели умирать за интересы вчерашних господ. Зато охотно перешли на германскую службу, немцы щедро расплачивались золотыми и серебряными рейхсмарками, к ассигнациям доверия у аборигенов было мало. И назначенным заранее комендантам служили пока верно, впрочем, как и живущие там португальцы.

В том, что Британская империя постарается как можно быстрее восстановить «статус кво» германские адмиралы не сомневались — минирование всех значимых гаваней началось сразу же, как и установка в значимых портах береговых батарей, благо старых орудий завезли достаточно, как и боеприпасов. Заготовили все согласно реестрам, а также подготовили артиллерийские расчеты. Так что Королевский Флот только покрутился вдоль берегов, несколько раз прибегнул к обстрелу, и получив ответные залпы, предпочел удалиться. Только крейсера появлялись время от времени, но с прибытием «Шарнхорста» и «Гнейзенау», которым почистили котлы и перебрали машины, набеги прекратились — оба корабля Шпее уверенно набирали 22 узла. Да и «Роон» с «Йорком» смогут держать ход в двадцать с половиной узлов, если потребуется, но не сейчас — британцы держали на броненосцах пятнадцать узлов, на крейсерах на два больше. И силы почти равные — восемь броненосцев против семи вражеских, и четверка гросс-крейсеров рейха сошлась в бою с пятеркой броненосных крейсеров противника…

— Хм, я ожидал от англичан большего — «дунканы» не производят впечатления. Броненосцы Мауве, пожалуй, посильнее будут. Но вот Ингенолю тяжко — против него «Агамемнон» с «Нельсоном». Бог ты мой — почти дредноуты, флагманский «Поммерн» за разрывами их снарядов плохо видно. Хорошо, что дредноуты не выслали сюда — нам бы плохо сейчас пришлось.

— В Ройял Нэви не так много линкоров, экселенц, к тому же один торпедирован подводной лодкой, другой подорвался на мине. К тому же линкоры с двенадцатидюймовыми пушками держат в «канале», ведь оттуда англичане увели все броненосцы, кроме старых «соверенов» — но так те просто до Африки не доплывут, а пушки как раз для обстрела берега.

Шпее только кивнул в ответ, продолжая внимательно наблюдать за сражением, в котором решалась судьба всей кампании на здешнем театре. Британская империя напрягала все силы, но слишком она огромная по своим владениям, чтобы защитить все. После того как в Мадрасе вспыхнули резервуары с нефтью, а затем весело запылали вышки с хранилищами на персидском побережье, пришлось везде рассылать броненосцы для охраны, которых оказалось не так и много. В Средиземное море отправили все оставшиеся пять «кингов», два из которых уже погибли в бою с линейными крейсерами Хиппера, а один утоплен прямо в Ла-Манше, поймав две торпеды. Находящиеся там «формидейблы», первоначально числом в восемь вымпелов, оказались вообще «уполовиненными».

В Африку из Дальнего Востока перешли все пять «дунканов», которые по десять лет в строю. Корабли слабые — броневой пояс в семь дюймов, но за счет этого большая дальность плавания. Взамен отправили полудюжину «канопусов», выведенных из резерва — у тех броневой пояс всего шесть дюймов. Колониального типа броненосец, с большой дальностью плавания, но дошло только четыре, и те в Индии. В Персидском заливе сейчас «ваканте» и «оккупадо», стерегут Ормузский пролив во избежание повторного набега гросс-крейсеров, для которых они самый опасный противник. Строились они для Чили, да были десять лет тому назад выкуплены, на дверях офицерских гальюнов сохранились таблички «занято» и «свободно», вот и прилепились к ним остроумные прозвища, у англичан тонкое чувство юмора.

И эти двадцать два броненосца, не считая девяти «соверенов», все, что имеется у Британии. И теперь они просят помощи у союзников — французские броненосцы обстреливают германские колонии в Атлантике, японские показывают свою мощь на Тихом океане. А сейчас тут всего семь британских кораблей линии, и взять новых неоткуда — а потому нужна победа!

Эти корабли стали символом уходящей эпохи броненосцев. Построены были чуть позже «Дредноута», и всем стало ясно, что на море пришли новые «короли». Хотя бортовой залп из четырех 305 мм и пяти 234 мм орудий в бою против любого классического броненосца, и даже первых линкоров был достаточно «весомым»…

Глава 53

— «Дрейки» с «кресси» не столь сильны, как наши гросс-крейсера, на пятерых всего десять 234 мм пушек в бортовом против наших двадцати четырех 210 мм. Да, шестидюймовых стволов три дюжины, втрое больше, чем наших 150 мм, но они не представляют такой опасности, экселенц.

— Однако стреляют достаточно ловко, не скажешь, что команды наспех собирали из запасных. Да и корабли у них больше по водоизмещению, а потому нескоро мы их выбьем из линии. Вспомните «Гуд Хоуп» — он лишился двух башен главного калибра, но продолжал сражаться, пока не получил еще четырнадцать залпов. А тут их все же пятеро против четверых!

Начальник штаба контр-адмирал Филитц, недавно получивший этот чин, только кивнул головой, а командир «Шарнхорста» капитан цур зее Феликс Шульц, хотя и слушал короткий диалог между адмиралами, но соблюдал «орднунг» — шел бой, и все зависело от точности стрельбы, которой руководил лейтенант цур зее Кнопп, застывший у дальномера. Именно этот офицер определял дистанцию до вражеских кораблей, передавал ее на другие корабли эскадры, и пока верно. Раз за разом все шесть 210 мм орудий с каждого из германских броненосных крейсеров, отправляли во врага убийственные залпы. Стреляли очень точно — всплески вставали совсем рядом, причем каждый из британских кораблей уже получил несколько попаданий. В ответ обрушили на гросс-крейсера град шестидюймовых снарядов, практически бесполезных против брони, но на кораблях хватает незащищенных надстроек, да и верхняя часть бортов в носовой и кормовой оконечностях лишена прикрытия. Ведь корабли хотя и строились для боя с себе подобными противниками, но немцы изначально проектировали их и для рейдерства в океанах, пытаясь совместить фактически несовместимые задачи.

Зато английские броненосные крейсера, а они были самые первые в постройки, и вошли в состав Королевского Флота десять лет тому назад, изначально предназначались для борьбы именно с русскими рейдерами, такими как «Рюрик» и последовавшие за ним «Россия» и «Громобой». А при необходимости могли сойтись в схватке и с тремя «пересветами», благо скорость в 22–23 узла позволяла им легко догнать эти корабли, а пара 234 мм пушек нанести повреждения. К тому же мощная бортовая батарея из 6–8 152 мм орудий могла причинить плохо забронированным «русским» серьезный ущерб, что не раз продемонстрировали японцы в недавней войне. И при этом броненосные крейсера под Юнион Джеком, особенно «дрейки» имели водоизмещение броненосцев, а морякам давно известно, что чем крупнее корыто, тем дольше оно тонет, тем больше требуется попаданий.

И сейчас наступил как раз такой случай — под градом 210 мм снарядов «британцы» чувствовали себя скверно. На долгий бой с таким противником они не рассчитывались, и большая скорость с дальностью плавания сейчас не играли никакой роли — все три «дрейка» горели, все же высокий и плохо забронированный борт в эскадренном бою больше всего подвержен разрушениям. Зато концевому «Йорку», что был вынужден вести бой с двумя «кресси» изрядно досталось, и Шпее не раз себя мысленно ругал, что не поставил замыкающим в колонне «Гнейзенау». Тот, хотя и походил видом на «рооны», но был на две тысячи тонн крупнее, и прикрывался поясом в 150 мм, а не 100 мм плитами крупповской брони, что не держали попадания 234 мм снарядов. Но это было не существенно, ведь англичане могли задействовать для двойного обстрела любой другой свой корабль. К тому же сейчас командующего Крейсерской Эскадрой заботило другое — два германских броненосца, оказавшихся под обстрелом «Лорда Нельсона» и «Агамемнона», выглядели жалко, с искореженными надстройками, с изрешеченными трубами, которые еще не свалились благодаря крепким конструкциям. И не мудрено — каждым залпом на них обрушивалось в минуту четыре 305 мм и порой до десяти 234 мм (эти пушки имели вдвое большую скорострельность) снарядов, причем серьезного веса. И даже если подсчитать общий вес одного залпа, то он «шел» на 23 центнера, и это очень много — германские броненосцы отвечали из четырех 280 мм орудий 240 кг снарядами. А средний калибр хоть и многочисленный, из семи 170 мм пушек на борт, только снаряды весом в 64 кг не могли причинить серьезного ущерба вражеским броненосцам. Ведь они по своему мощному бронированию в 12 дюймов могли легко выстоять и под обстрелом «Дредноута», нанеся тому в ответ не менее серьезные повреждения. А по весу залпа преимущество «британцев» более чем в полтора раза — «дойчланды» отвечали всего 14 центнерами стали и взрывчатки. Хорошо, что таких броненосцев было только два, иначе бы сражение уже завершилось, хотя в такой ситуации вице-адмирал Ингеноль вряд ли бы ввязался в бой. Ведь пять «дунканов» только за счет более тяжелого 305 мм снаряда имели перевес в весе в четыре центнера, причем шесть 152 пушек среднего калибра выглядели крайне слабо в сравнении с германской батареей. Да и поясная броня в семь дюймов не та защита, которой нужно прикрывать броненосцы — ведь на «дойчландах» на два дюйма плиты толще…

— Майн готт! «Брауншвейг»! Да что же это такое⁈

Из передней бортовой 170 мм башни следующего вторым броненосца вырвался огненный столб, и Шпее понял, что произошел внутренний взрыв, после пробития брони, и воспламенился пороховой заряд. Все ожидали взрыва погреба, однако флагман Ингеноля шел дальше так, будто ничего не случилось, а его пушки продолжали стрелять. И все с облегчением вздохнули, но ненадолго — спустя несколько минут на нем прогремел еще один взрыв, уже в казематной батарее, и был он настолько мощным, что показалось, что броненосец подбросило. Вспух огромный клуб черного дыма, а когда он рассеялся, стало видно — корабль уже не жилец, настолько быстро «Брауншвейг» уходил под воду. Все же броненосцы, даже хорошо забронированные, не могут выстоять под массированным обстрелом из крупнокалиберных орудий, ведь били из девяти стволов, осыпая 386 кг и 174 кг снарядами. И что скверно — пришло осознание, что теперь настала очередь флагмана Ингеноля, с таким противником схватка один на один чревата гибелью…

Германские кораблестроители придавали большое значение параметрам защищенности от артиллерийского огня. Потому адмирал шеер и рискнул вывести в Ютландский бой свои броненосцы, хотя из-за невысокой скорости было больше проблем в маневрировании. Однако сражение эти корабли пережили, вот только при их строительстве противоторпедной защите не придавали пристального внимания. И «Поммерн» попался под удар английского эсминца…

Глава 54

— Продолжаем бой, — спокойно отозвался Шпее, сохраняя напускное хладнокровие. — Силы у броненосцев только сравнялись, семь против семи…

— Смотрите, экселенц, — начальник штаба оживился, хотя лица у немцев после гибели «Брауншвейга» стали мрачными — они не предполагали, что англичане столь быстро добьются успеха. — Если не ошибаюсь, то «Гнейзенау» выбил «Кинга Альфреда», британскому гросс-крейсеру явно не до боя. Горит, как давеча «Гуд Хоуп» в Персидском заливе.

Командующий посмотрел в бинокль — действительно, большому английскому кораблю было уже не до продолжения сражения. В центральных двух ярусных казематах бушевало пламя, в том, что загорелись пороховые картузы, сомнений не было. Все же сейчас исход сражения решал главный калибр, а таких стволов было шесть против двух, и пусть снаряды весили 112 кг против 174 кг, но их было шесть, и вдвое больший по весу бортовой залп. Да и «Левиафан» с «Дрейком» уже не выглядели столь бодро как в самом начале боя — «рооны» ведь были довооружены до уровня «шарнхорстов», когда с них убрали тяжелые одноорудийные 150 мм бортовые башни, поставив вместо них солидные 210 мм установки, упрятав последние в казематы. Так что в таком виде все гросс-крейсера являлись опасным противником против любых английских или французских броненосных крейсеров, за исключением «минотавров» и «вальдеков», но тех и других всего по паре.

— И у нас тоже теперь четыре против четырех — и со временем перевес будет увеличиваться, у нас просто больше крупнокалиберных пушек. Так что надлежит стрелять, и точно — один удачно попавший снаряд может принести победу. Или торпеда — не забывайте, что где-то рядом наши субмарины, потому фон Ингеноль и не отходит от Дурбана. Крутимся мы здесь не просто так, господа, а ждем атак подводных лодок.

— Лишь бы в нас торпеды не пустили, экселенц, а то перепутают в волнении. Хотя белые нашлепки и полосы на трубах разобрать смогут, не зря же их намалевали. Как и круги на башнях — вот только наших аэропланов я что-то давно в небе не вижу. Позавчера еще летали, а теперь нет.

— Им ремонт постоянный нужен, тут субтропики, а в тропиках из-за влажности они в негодность быстро приходят. Хотя польза от них определенная есть — крейсера вполне заменяют и даже лучше.

Адмиралы негромко переговаривались, не обращая внимания на грохот орудий. От попаданий вражеских снарядов «Шарнхорст» содрогался всем корпусом — но к этому уже все привыкли. К тому же моряки прекрасно знали, что британские 234 мм снаряды опасны с двадцати кабельтовых — пробить главный пояс смогут, вот только за ним идет скос броневой палубы в два дюйма. А вот 170 мм башен и 200 мм плит броневой рубки даже этим снарядам не по «зубам» — на это и делался расчет при строительстве. Опасны только 305 мм орудия британских броненосцев, и то потребуется не меньше двух десятков разрывов, чтобы повреждения стали фатальными, а пять-шесть попаданий даже такими снарядами «шарнхорсты» переживут. У «роонов» защита похуже, но так и дистанция еще нормальная, лишние повреждения никак не нужны, ремонтировать корабли можно только в Дар-эс-Саламе, но до него идти полторы тысячи миль — само расстояние препятствовало лихим наскокам британских броненосцев, ведь Занзибар они потеряли, а ближайшая база на побережье Аденского залива, за Африканским Рогом. От Индии подобные переходы для кораблей линии вообще затруднены, только крейсера смогут спокойно доходить до Кейптауна. А все удобные стоянки в Кении, начиная от Момбасы, превращены в развалины огнем броненосцев, уголь сожжен, воды заминированы. Тоже проделали с гаванями на Мадагаскаре — к великому сожалению война стала принимать характер всеобщего уничтожения британских и французских угольных станций, без которых действия флота невозможны. Стало серьезно доставаться и «нейтралам» — нельзя было допустить загрузку там столь необходимого топлива.

Именно быстрые и решительные действия кайзерлихмарине, начатые не только до мобилизации Королевского Флота, но еще до начала войны, позволили изменить ситуацию в Индийском океане, где удалось сосредоточить эскадру из восьми самых лучших броненосцев, еще два были в Красном море, и сейчас стояли плавучими батареями в Суэцком канале. Кроме того, кпаре броненосных крейсеров добавилась и Крейсерская эскадра, которую Шпее привел с Тихого океана. И эти двенадцать кораблей держали сейчас всю западную часть Индийского океана — от Дар-эс-Салама на севере, и до Лоренцо-Маркиша на юге, а сейчас и до Дурбана, столицы освобожденной ими провинции Наталь, где за англичанами остался только этот город. Но на Тихом океане и в Атлантике англичане со своими союзниками господствовали, устроив захват или блокаду германских колоний. И ничего было нельзя делать, только отчаянно сражаться, надеясь, что Францию удастся выбить из войны. А это означало многое, даже перелом в войне, если удастся «нейтрализовать» французский флот, однако лучше добиться передачи победителю наиболее новых кораблей. тогда впервые в истории появится возможность покончить с вековым владычеством Британии на океанах…

— Смотрите — «Нельсон» торпедировали!

От громких криков Шпее забыл про размышления, прижался к амбразуре — и успел заметить у борта броненосца высоченный белопенный султан воды, взметнувшийся выше мачт, и сейчас стремительно рухнувший обратно в океан. И спустя секунду, в рубке началось настоящее ликование, обычно сдержанные немцы «потеряли голову» от радости, и на то была весомая причина — торпедировали и поврежденный «Кинг Альфред». Оба британских корабля потеряли ход, и стали быстро крениться на борт — когда их строили, то противоторпедной защитой не озадачивались. И с них уже снимали команды на подскочившие «скауты», что выполняли при эскадре роль авизо. И не прошло и четверти часа, как британские корабли начали отход на юг, бросив Дурбан и порт на произвол осаждавших буров.

— Все, господа, мы победили, и теперь на месяц мы получили отсрочку, — весело произнес Шпее. И негромко добавил ту самую ложку дегтя в бочку меда. — Но как только прибудет пара-тройка дредноутов…

Броненосные крейсера Максимилиана фон Шпее под жарким тропическим солнцем — но война уже идет ожесточенная, и никто еще не знает про свою судьбу…

Глава 55

— Скверная для бриттов ситуация — их транспорты идут медленнее наших броненосцев, а потому драться за них англичанам неизбежно придется, а иначе перетопим как худых щенят, все до последнего уничтожим.

Вице-адмирал Сушон еле сдерживал возбуждение, которое не позволяло ему сохранять привычное спокойствие. А может виновато постоянно жаркое средиземноморское небо, на Средиземноморье в октябре намного теплее, чем в рейхе в июле, особенно если близь африканских берегов находится. А то что сражение будет яростным, британцы хорошо понимали, и так как стояла прекрасная погода, пароходы уходили к побережью, а вот броненосцы держались впереди них, желая защитить своими бронированными тушами огромный конвой, вывозящий из Александрии целый корпус. А сделать это после вступления в войну Австро-Венгрии, линкоры которой уже пару раз обстреливали Мальту, было чрезвычайно трудно. Ведь как бы не была могущественна Британия, но теперь у нее банально не хватало сил, чтобы прикрыть все территории своей огромной империи.

Ситуация в восточном Средиземноморье для англичан стала угрожающей — Кипр был захвачен в самом начале войны высадившимся десантом. Подобные операции немцы ухитрились провести и в восточной части Африки, выбив англичан из Занзибара, и захватив у португальцев знаменитую бухту Делагоа, известную как Лоренцу-Маркиш или Мапуту. А затем колониальные войска наступлением из Таганьики заняли Мозамбик, и продвигаются по Кении — британское владычество в здешнем регионе закончилось. Бурские территории освобождены, Дурбан, столица Наталя, капитулировал, британская эскадра потерпела поражение, потеряв два броненосца и броненосный крейсер за один «брауншвейг» — о таком крайне удачном исходе баталии немцы и не мечтали.

И вот теперь уже здесь, на Средиземном море, у египетского побережья, начинается генеральное сражение, причем неясно, кто кого еще одолеет! Лишь бы «второго Абукира» не приключилось!

— Вроде не должно, «гончие» миновали Гибралтар, вышли в Атлантику, тут только броненосные крейсера. Французский флот оттянули на себя австрийские броненосцы, а потому здесь отнюдь не самые мощные корабли Республики, только «дантоны», свои линкоры «лягушатники» придержали. У нас больше вымпелов, но черт бы побрал австрийцев — Гаус боится драться с англичанами. И он прав — для них это слишком опасный противник!

Сушон прижал к глазам бинокль — на пять французских «преддредноутов» накатывалась колонна линкоров «двуединой монархии». Головным шел «Бирибитус Унитас», за ним следовали «Тегетхофф», названный в честь победителя при Лиссе, за которым следовал «Принц Евгений». Четвертый, «венгерский» линкор «Сен-Иштван» только достраивался на верфи, и как знал Сушон, получавший депеши из Берлина, корабль отличается скверным качеством проведенных работ. И эта троица походила на «бранденбурги», только башни были не с парой 380 мм орудий, а с тремя 305 мм, что доводило бортовой залп 54 центнеров, ведь австрийские снаряды были тяжелее германских на 45 кг. В то время как противостоявшие им французские броненосцы били бортовыми залпами из четырех 305 мм, с весом бронебойного в 432 кг и фугасного снаряда в 308 кг, и шести 240 мм орудий, что вдвое чаще могли стрелять 220 кг снарядами. Но по общему весу залпа даже эти могучие броненосцы все же уступали линкорам, пусть и незначительно, если учитывать большую, «двойную» скорострельность 240 мм пушек «промежуточного калибра» — чуть больше 43 центнеров стали и взрывчатки с каждого в минуту. Хотя изначально башни хотели заменить на одно орудийные 305 мм установки, тогда бы в строй вошли нормальные дредноуты с единым калибром.

Зато идущие второй колонной броненосцы типа «Радецкий» уступали «дантонам» только в одной бортовой 240 мм башне, но зато при равной скорости с линкорами имели водоизмещение в полтора раза меньшее — четырнадцать с половиной тысяч тонн. Тут австрийским кораблестроителям надо отдать должное — в рамках жесткой экономии бюджета они построили броненосцы ни в чем не уступающие германским линкорам типа «нассау» — бортовой залп из восьми крупнокалиберных орудий.

А вот германским линкорам предстояло сразиться с самим знаменитым «Дредноутом», за которым следовали еще три таких же линкора. Силы равные, так что сражение будет ожесточенное — англичане превосходят в калибре орудий, немцы лучше забронированы, что уже проверено в боях. И теперь главные силы сойдутся в решительном сражении, все прекрасно понимают, насколько важно добиться победы.

Броненосцы в виду тихоходности сойдутся в стороне — у транспортов конвоя. Четверке британских «кингов» противостоят ставшие турецкими «виттельсбахи» с бывшим «Бисмарком», так что превосходство в вымпелах не играет никакой роли — по общему весу залпа в восемь тонн британский отряд на четверть превосходит германский, несмотря на перевооружение бывших кораблей кайзерлихмарине «тяжелыми» снарядами. Еще три «формидейбла» и один «кинг» будут сражаться со старыми германскими трех башенными броненосцами, но силы там равные по числу вымпелов. И тех и других поддерживают броненосные крейсера, примерно равные по силе — у англичан там «каунти» со 190 мм пушками.

Зато линейный крейсер «Фон дер Танн» с «Блюхером» уже напали на большие британские броненосные крейсера Трубиджа, у которых погибшего «Дифенса» заменил однотипный «Минотавр». Так что история повторится, а вот каков будет новый итог, тут можно только гадать.

Одно хорошо — пусть нет полудюжины австрийских броненосцев, но отсутствует и французский флот, демонстративный набег на Корсику сделал свое дело. И теперь важно добиться победы — вот тогда итальянский флот точно выступит на стороне победителя, в Риме до сих пор сомневаются, тамошним политикам нужно увидеть наглядный результат…

Кадры трагической гибели линкора «Сент-Иштван» — ему хватило одной торпеды…

Глава 56

— Теперь для французов выбор простой, Сандро — или принимать наши условия, либо мы разорим их страну от края до края, а столицу сравняем с землей, камня на камне не оставим!

Впервые в голосе принца Генриха послышалась непреклонная решимость довести войну с Францией до логического конца. И оно понятно — в своей самоуверенности немцы, да-да, именно немцы, а не только кайзер со своим братом, дважды переоценили свои собственные возможности, и серьезно недооценили ярость сопротивления французов. Если в реальной истории они отвели на ведение войны и капитуляцию Франции всего семь недель, то зная о несбыточности этого, тщательно переработали план, к тому же значительно, почти на десяток корпусов, увеличили отведенные силы, с увеличенным втрое числом пулеметов и в полтора раза большем количеством гаубиц. И при этом уже ни на «шаг» не отступали от нового «творения» фельдмаршала Шлиффена, который пережил собственную смерть.

Как себя заставил жить этот упрямый старик, непонятно, но всю войну просидел в ставке кайзера, опекая командование, оттеснив от управления войсками Мольтке-младшего. И даже он ошибся в своих же сделанных расчетах, причем изначально удвоив до ста дней срок войны, хотя прекрасно знал, что воевать придется только на один фронт, и что Российская империя не то что сражаться за Францию не станет, а будет всячески помогать Германии. К тому же на фронте в качестве решающего резерва появятся австрийские и венгерские войска в немалой силе — пять корпусов, состоящих из двенадцати пехотных и семи кавалерийских дивизий.

И все равно, даже эти увеличенные сроки были опять-таки безжалостно сорваны — французы продержались не четырнадцать недель, а все восемнадцать, до последнего надеясь на английскую помощь. Да и сейчас, судя по всему, питают надежды на скорое прибытие блокированного в Египте оккупационного корпуса — там все же две дивизии с кавалерийской бригадой, пусть и потрепанные турками. Вряд ли эти войска смогут изменить ситуацию на фронте, но вот психологический эффект от их прибытия будет огромный, тут гадать не приходится. Ведь и британская империя претерпела значительный ущерб, бросив в «топку» войны не только свой огромный Королевский Флот, но и все имеющиеся боеспособные дивизии, впрочем, последних немного. Лорд Китченер только развертывает двухмиллионную армию, на которую не хватает ни вооружения, ни опытных кадров из офицеров и сержантов, способных обучить новобранцев. Так что раньше весны на серьезные подкрепления рассчитывать не приходится, а столь большой срок Франция просто не протянет, немцы ведь тоже взялись за дело всерьез.

— Вас на все века ославят варварами, Генрих. Не стоит прибегать к «Большим Бертам» для обстрела города, лучше сносите ими форты, как сделали с Эпиналем, да расширяйте прорыв. Наши генералы считают, что теперь «галлам» надлежит как можно быстрее уводить войска за Луару, полностью оголив крепостные районы вдоль границы. И держать «горловину» у Дижона, сохраняя за собой южную половину страны…

— В ставке тоже так считают, но французы словно сбесились — они отвели от крепостного отвода половину дивизий, и пытаются в яростных атаках отбить Мелен, Труа и Осер. И кое-что им удалось — через Мо питают окруженный гарнизон столицы войсками и припасами, и одновременно защищают Дижон, чтобы наши войска не вышли к швейцарской границе. Но им уже ничего не поможет — мы ударили всеми силами от границы, и действительно штурмом взяли Эпиналь. Вот только сопротивляются до конца, война приняла какой-то экзистенциональный характер — или Германия, либо Франция, и никак иначе. Речь идет о самом существовании империй с их будущим величием. Ничего, мы их потихоньку додавим, и пусть пеняют на себя! Мы ведь с тобой хорошо знаем, как с нами поступили без всякой жалости, а вас к тому же многократно обманывали и предавали! А потом попытались растащить всю Россию кусками, считая ее за колонию! А нас… а нас — за колонию до конца держали, под оккупацией, а потом под выжигание подставили!

Обычно сдержанный принц разъярился, пришлось налить ему добрый бокал рома, и себе тоже — великий князь Александр Михайлович тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Он недавно говорил с Ники — император был потрясен неожиданным ожесточением на западном фронте.

— Только к снарядам с отравляющими веществами не прибегайте, с «катушек» все слетят…

— Поздно, французы по нам газ пару раз пустили, правда, слезоточивый — но мы им заявили, что после капитуляции их страны, которая неизбежно произойдет, мы без всякой жалости просто развешаем гроздьями на фонарных столбах всех виновных. И тех, кто отдал такой преступный приказ, будь это генералы или министры, и тех, кто его выполнил, если президент Пуанкаре это одобрил — то и его судить будем обязательно. Нам прибегать к отраве теперь нет нужды — обычного оружия достаточно. И учти, Сандро — если Сушон с Гаусом не дадут увезти из Александрии корпус, то на следующий день Италия начнет отвоевывать Савойю и Ниццу, мы ей пообещали еще Тунис, и часть Кении — нам эта английская колония под боком совсем не улыбается, ее нужно поделить, как и другие владения…

— Не стоит, Генрих — тогда британцы будут драться до конца. Получили буры независимость с Наталем, и хватит. А вот всех других союзников по Антанте следует ограбить до нитки, чтобы знали, как воевать против нас. Да-да именно так и надлежит проделать, и сил для этого хватит.

— Пожалуй, тут ты прав — тогда Лондон за других уже не вступится, а те знать будут, что на помощь англичан не стоит рассчитывать. Хорошо, пусть будет так — и мир обязательно станет иным…

На конец 1914 года Италия имела два из пяти новых линкоров — «Джулио Цезаре» и «Леонардо да Винчи». И что удивительно, они оба имели разную судьбу, отдаленную на полвека…

Глава 57

— Мы растащили их дредноуты, одни ушли в Африку, другие на Средиземное море. И теперь «Флот Открытого Моря» получил определенные шансы на победу — наши силы практически сравнялись. Теперь нужно затащить «кошек» Битти в ловушку, под пушки линкоров Шеера. Так что «удираем» дальше господа, и сейчас заговорят пушки — англичане зарвались!

Хиппер ощерился — все эти месяцы эскадра линейных крейсеров под его командованием постоянно рисковала, делая вылазки к британскому побережью, и буквально каждый раз, как говорится, «дергая тигра за усы». И хотя в этих дерзких набегах удалось потопить три броненосца и несколько крейсеров, что не смогли удрать от «Мольтке» и «Гебена», но дважды на отходе их почти настигали британские «кошки», но оба раза дело кончалось перестрелкой на больших дистанциях. И все потому, что торопились с вводом «Лютцова» в строй — наличие третьего линейного крейсера с 305 мм артиллерий должно было значительно ослабить мощь эскадры Битти — одно дело драться вдвоем против троих, и совсем другое иметь три корабля линии против четверых. А вот гросс-крейсерам с 280 мм артиллерией отводилась иная роль — они должны были сражаться с «инвинсиблами», ведь шестидюймовая броня этих кораблей прекрасно пробивалась германскими одиннадцатидюймовыми орудиями практически со всех дистанций. Им предстояло драться с тремя противниками, но не сейчас — имея максимальный ход в 25 узлов те уже изрядно отстали от «кошек», что набрали ход почти в 28 узлов и уже практически нагнали германские гросс-крейсера.

Англичан можно понять — они не ожидали такой войны от немцев, которые нагло стали нападать с первых дней войны. А потом отказались вести сражения, если не имели количественного перевеса в числе вымпелов. И хуже того, стали применять массово субмарины, потери от подводных атак росли с каждым днем, да и минирование подходов к гаваням приняло масштабный характер. И положение серьезно осложнилось после захвата наступавшими войсками кайзера бельгийских портов, за которыми последовали имеющие огромное влияние на борьбу в Ла-Манше французских Дюнкерка, Булони и Гавра. В эти гавани были переведены старые субмарины и миноносцы, счет шел на десятки, и потери не имели значения. Ведь вместо безнадежно устаревших единиц на германских верфях были заложены сотни новых подводных лодок и малых нефтяных миноносцев, что должны были стать «ночными владыками» у английского побережья.

И что самое важное — у полуострова Контантен, на котором отбивалась «запертая» английская армия фельдмаршала Френча, шла самая настоящая «мясорубка», только морская — ведущие обстрел германских позиций старые британские линкоры и крейсера подвергались постоянным атакам легких сил кайзерлихмарине, и несли существенные потери. А сам ход войны во Франции уже ясно указывал на то, что долго оборонять Шербур англичане не смогут — рано или поздно их там сомнут, несмотря на всю помощь флота. И войска придется эвакуировать, и тут главное не дать этого сделать. Для этого немцы решили усилить в Ла-Манше свою морскую группировку устаревшими броненосцами типа «кайзер», крейсерами «герта» и «газелле» — всего двенадцать единиц, переведенных из Балтики по Кильскому каналу. Риск чрезвычайный — они должны будут дойти до бельгийского Остенде и французского Дюнкерка, и там дожидаться удобного момента, чтобы прорваться через горлышко между Кале и Дувром, минуя минные заграждения у побережья. Именно потому в море сегодня вышел весь Хохзеефлотте, чтобы отвлечь на себя все внимание огромного Гранд Флитта.

И это удалось, судя по поступающим с новых «грифов» радиограммам — теперь без воздушной разведки на пятьсот миль германский флот не рисковал выходить в Северное море, терпеливо дожидаясь летной погоды. Так что сегодня будет хорошая драка — в дымке порой проглядывались за густыми клубами черного дыма вся четверка линейных крейсеров с 343 мм пушками — флагманский «Лайон», за ним «Куин Мери», следующим «Тайгер» с его характерными двумя башнями по носу и корме, и замыкающим «Принцесс Ройял». «Нью Зиленд», «Индефатигебл» и «Инвинсибл» изрядно отставали, и порой полностью исчезали в дымки — конец октября в Северном море отличается скверной погодой, хотя нынешнюю можно посчитать «лучшей» — все же с утра проглядывало солнце, и туман местами расходился.

— Господа, пора начинать, — Франц Хиппер усмехнулся, еще раз посмотрел на догоняющих его эскадру «кошек». — Держать ход 25 узлов, пусть думают, что мы «выдохлись» — это придаст англичанам сил. Ведь им так нужна победа над нами. Еще час, и адмирал Битти сам окажется между молотом и наковальней, линкоры Шеера на подходе. Вот так то, господа.

Командующий эскадрой линейных крейсеров усмехнулся — странно, но генеральное сражение, которого все так старательно избегали, состоится именно сегодня. Англичан выманили в море, «поманив» легкой победой. И они вышли — одиннадцать линкоров типа «Орион» с 343 мм пушками, и еще три дредноута с 305 мм пушками, но с длинными стволами в 50 калибров, составлявших отдельный отряд. И огромный «Эджинкорт» — строился для бразильцев, но был реквизирован — семь башен с парой двенадцатидюймовых орудий. Этот корабль поставили в один из отрядов «орионов», в котором субмарина «проделала брешь» — отправила на дно одного из «близнецов». Так что адмирал Джелико вывел ровно полтора десятка линкоров, в сопровождении четырех броненосных крейсеров и множества легких кораблей — крейсеров и эсминцев. Да еще в эскадре Битти семь линейных крейсеров с таким же изрядным сопровождением — Гранд Флит в полном составе. Причем значительно ослабленным — удалось «растащить» по разным театрам не только броненосцы, но и дредноуты — четыре ушло в Средиземное море, два в южную Африку, в сопровождении двух линейных крейсеров, и еще один сопровождал конвой от Австралии.

Так что нельзя упускать столь удобный случай — единственный шанс на победу, все же у Шеера двенадцать линкоров, и у него пять линейных крейсеров. Но главное — в строю четыре дредноута с 380 мм пушками, именно они и могут стать «джокером»…

Схватка британских и германских линейных крейсеров 31 мая 1916 года — «затравка» знаменитого Ютландского боя, в котором противники были достойны друг друга…

Глава 58

Линкоры били полными залпами, и это было устрашающее зрелище, когда за минуту из орудийных жерл вылетало на десятки тонн металла и взрывчатки, стоимость на многие тысячи золотых монет. Причем в большей своей части все эти богатства впустую падали в море, но те несколько процентов снарядов, что все же попадали в корабли, наносили жуткий ущерб, губя и калеча десятки людей, которые еще полгода тому назад не думали, что будут сражаться друг с другом во имя интересов собственных стран. Но таковы войны, которые ведутся вроде во имя самых благих идей, осуществление которых, по уверениям политиков, принесут гораздо лучший мир. Вот только известно, куда вымощена дорога из самых добрых намерений, и раз от раза войны становятся все изощренно жестокими. И в них гибнет куда больше людей, чем раньше, когда сражались дубинами или мечами, стараясь убить соперника из самых благих побуждений — пограбить его дом, изнасиловать жен и дочерей, сожрать зарезанную свинью. Да в конце-концов утвердиться по праву сильному, самого древнего права, которое будет существовать вечно, покуда живет человечество в целом, и каждый из нас по отдельности. Все это идет от природы, и даже вроде бы интеллигентные люди на научных диспутах неожиданно переходят к оскорблениям, а потом и к рукопашным схваткам. Да и в семьях, где вроде бы должна царить любовь и согласие, жертв насчитывается как на войне — причем одинаково, независимо от пола. Так что насилие есть данность человеческой природы.

Но сейчас наступили совсем иные времена — впервые война затронула все части огромной планеты, и в нее были вовлечены миллионы людей, что оставили мирные занятия и взяли в руки оружие.

Такого кошмара ни один из завоевателей древности, хоть трижды Аттила или Чингисхан, просто не смогли бы представить, как и то, что будет твориться на зеленых полях Нормандии или виноградниках Шампани, в саванне Трансвааля либо в Синайской пустыне. А на море, необъятном на тысячи миль, сходились боевые корабли, на каждом из которых были сотни человеческих душ, и все в данный момент озадачены реализацией только одного решения — кому нынче предстоит отправиться на прокорм рыбам…

Тяжелый крейсер «Блюхер» накренился, «прилег» на борт, словно он устал сражаться. Да и не могло быть иначе — корабль попал под устрашающие залпы британских линкоров. Броня крейсера прекрасно держала 234 мм снаряды, но на многочисленные попадания 305 мм «бронебоев» и фугасов не была рассчитана. Однако тонущий корабль выполнил свое предназначение — спас от истребления «турецкие» броненосцы, на которые навалились британские «кинги». И теперь уже последние корабли едва отбивались от «нассау», что выкатились прямо на них. И «Хиндустан» уже выглядел жалко — корабль содрогался от внутренних взрывов, выкатившись из строя. На него бросились германские эсминцы, выпуская с дистанции двадцать пять кабельтовых торпеды — никто из дерущихся противников жалости к поверженным не проявлял, только сугубую рациональность и деловитость — враг должен быть уничтожен, вопрос только в цене и усилиях, потребных для этого. Так же как полчаса тому назад «Блюхер» и «Фон дер Танн» хладнокровно уничтожили «Черного Принца», который взорвался с ужасающим грохотом, выбросив в голубое небо огромный клуб черного дыма.

Немцы и англичане дрались с ужасающей яростью — противники были достойны друг друга, и впервые в истории непобедимого Королевского Флота он приобрел противника, ни в чем ему не только не уступающего, но и превосходящего по многим параметрам, особенно в защищенности. И если первый удар британцев был действительно ужасающим, то немцы его приняли хладнокровно, и стойко выдержали обстрел. А теперь сами принялись за дело — и попадания 280 мм снарядов, к которым англичане относились пренебрежительно поначалу, стали давать результат, ведь корабли кайзерлихмарине умели сосредотачивать огонь по одной цели. К тому же действовали не только умело, но и храбро, именно с той нордической стойкостью, с которой всегда бились с врагом на суше, и почти всегда побеждали. И даже когда терпели поражение, то делали из него должные выводы, и опыт тут имелся изрядный — после кошмарного поражения под Йеной последовал триумф фельдмаршала Блюхера под Ватерлоо, когда под ударом пруссаков французы побежали, а союзная армия лорда Веллингтона была спасена. А позже, всего сорок четыре года тому назад, Франции потерпела разгром, и позорную капитуляцию своих войск под Седаном. И как тогда неожиданно появилась прусская армия, то сейчас произошло явление германского флота, не менее опасного противника — и это стало ясно всем, особенно англичанам…

— Броненосцам нечего делать в сражении дредноутов, их просто бьют без всякой пользы, — Сушон говорил без всяких эмоций, совершенно спокойно, просто констатируя факт. Переданные туркам корабли не жалко — адмирал их воспринимал как необходимую жертву, которую нужно было принести. И она свою роль сыграла — многочисленные британские транспорты с войсками стали уходить обратно, в Александрию. Но многие, попав под обстрел германских и австрийских крейсеров, просто выбрасывались на берег, спасая сотни жизней храбрых солдат.

И ничего другого не оставалось — французские «дантоны» потерпели поражение в схватке с австрийскими линкорами. Ведь как ни странно, однако флот «двуединой монархии» еще не испытывал горечи поражений. И только «вкушал» плоды побед над своим «извечным» противником — итальянцами, которым постоянно доставалось от «цезарцев», что на суше, но еще больше на море. Недаром по европейским странам среди военных ходила злая шутка — что итальянская армия и флот существуют лишь только для того, чтобы было кого бить «вечно битым» австрийцам. И вот теперь досталось французской эскадре — если «галлам» частенько попадало от австрийцев на суше, даже самому Бонапарту, то на море такое произошло впервые — шесть австрийских кораблей просто смяли пятерку вражеских…

В бою при Доггер-банке тяжелый крейсер «Блюхер» проявил удивительную живучесть, сражаясь два часа против линейных крейсеров противника, что пытались его всячески отправить на дно. В конце-концов британцы одолели противника «толпой», всадив в корабль до сотни снарядов разного калибра, треть из которых была увесистыми 343 мм и 305 мм, но не помогло — корабль затонул от семи торпедных попаданий. настолько хорошей оказалась его подводная защита от этого оружия. Хотя тем же английским «коллегам» порой «хватало» одной-единственной торпеды…

Глава 59

— Не подумал, что адмирал Битти настолько горяч, что сломя голову ринется в драку. Господа, «Мольтке» и «Гебен» добились своего — они выбили флагманский «Лайон», так что теперь нам все его нужно добить как можно скорее, пока не подошли «инвинсиблы», а они торопятся. Так что «разворот все вдруг» — идем на неприятеля, пока флагман обездвижен. И приказ 2-й флотилии миноносцев — «атаковать противника»!

Такой немыслимой удачи Франц Хиппер не ожидал, но в глубине души именно на нее рассчитывал, ставя головными два гросс-крейсера с длинноствольными 280 мм пушками. И те не подвели — обрушили на головной «Лайон» град снарядов, делая залпы поочередно каждые тридцать секунд. В минуту на флагмана британской эскадры линейной крейсеров обрушился град из сорока 280 мм снарядов, каждый весом в 303 кг, не много ни мало, как более двенадцати тонн. А по закону больших чисел попадания неизбежны, и судя по тому, что «кошка» потеряла ход, сильно накренилась, стало ясно, что из нескольких сотен снарядов в цель попало полтора, может быть два десятка, но никак не меньше десяти, это точно. Все прекрасно видели как из средней башни «Лайона» взметнулся огненный столб, все ожидали взрыва погреба, но его не произошло. Однако башня стрельбу больше не открывала, ее стволы беспомощно «растопырились» — понятно, что внутри все выгорело вместе с людьми, но кто-то из погибающих канониров успел в последнюю секунду своей жизни затопить погреб, открыв клапана.

Да и трем другим «кошкам» тоже досталось — по ним последовательно стреляли «Зейдлиц», «Дерфлингер» и «Лютцов» из своих 305 мм орудий. В ответ летели тяжелые 635 кг снаряды, ведь главный калибр у противника был куда солиднее — все же 343 мм, девять с половиной дюймов. И от попадания таких «чемоданов» палуба под ногами шла мелкой дрожью, а весь корпус водоизмещением в 26 тысяч тонн вибрировал и звенел. Но броню эти снаряды не пробивали, и здесь немцы сделали еще при постройке определенные расчеты по бронированию и мощи артиллерии, которые сейчас проверялись на истинность в бою — и небезуспешно.

Все дело в том, что любой корабль это поиск компромиссов среди взаимоисключающих себя требований. Англичане сделали расчет на все подавлявшую мощь артиллерии — на первых линейных крейсерах установили восемь 305 мм орудий, всего на два меньше, чем на самом родоначальнике — «Дредноуте». Однако при меньшем водоизмещение и 25-ти узловой скорости пришлось поступиться бронированием — его просто оставили таковым, каким оно было на последних броненосных крейсерах типа «Дифенс» — всего шесть дюймов. По сути получились увеличенные на три тысячи тонн те же броненосные крейсера, что могли дать на два узла больше, и за счет восьми 305 мм орудий растерзать, что «Шарнхорст», что «Вальдек Руссо» или «Пизу». Но вот даже с японской «Курамой» первым британским «гончим» пришлось бы несладко — на тех стояли четыре 305 мм пушки, да к ним еще столько же 203 мм — слишком опасный противник для них, ведь название «линейного крейсера» было просто притянуто, броня не отвечала параметрам стойкости. А потому следующие четыре корабля стали действительно линейными крейсерами — водоизмещение подскочило до 26 тысяч тонн, до 28 узлов увеличена скорость, поясная и башенная броня в девять дюймов была способна выстоять под обстрелом 280 мм орудиями, и даже 305 мм, но под определенными углами. И расчет в сражении отнюдь не на бронирование — главное обрушить на врага убийственный град снарядов, засыпать ими и первыми выбить супостата, сокрушить его еще до того, как тот ответит.

Германские кораблестроители пошли другим путем, сделав упор на броню, способную противостоять даже 343 мм снарядам. И «кошкам» противопоставили «дерфлингеры» — пояс в 300 мм не всякий линкор имел, а башни прикрыли 280 мм плитами. Расчеты показали, что тяжелые английские снаряды пробивают толстую германскую броню с 45 кабельтов, а вот «легкие» 405 кг снаряды сокрушают 229 мм броню с 65 кабельтов. И сейчас эти расчеты полностью оправдались — «Лайону» за глаза хватило 280 мм снарядов, количество превзошло качество, слишком уязвимым оказалось бронирование. А мощный минутный залп в пять тонн не сыграл своей роли — броня борта и башен на «Мольтке» и «Гебене» была в 270 мм, и держала 305 мм и 343 мм снаряды, пусть и не со всех дистанций. Уязвимое место у них имелось, как без него — 230 мм плиты барбетов, ведь водоизмещение на четыре тысячи тонн меньше. Однако в подбашенные барбеты попадания вряд ли будут — там слишком небольшая цель, да и под удачным углом снаряд должен угодить. Так что сегодня все расчеты были проверены практикой, и совершенные английскими кораблестроителями просчеты начали играть свою зловещую роль — и выбор судьбы пал отнюдь не на флагмана.

— Смотрите, «Куин Мери»!

Немцы взревели свое знаменитое «хох» — 305 мм снаряды длинноствольных пушек «Лютцова» дали отличный результат. Над носовой возвышенной башней взметнулся огромный клуб дыма, выплеснулось пламя — на этот раз англичанам не повезло. Пробив плиты барбета, снаряд разорвался в перегрузочном отделении, где в шелковых картузах лежали два тяжелых пороховых заряда, которые моментально воспламенились, и прогремел чудовищной силы взрыв. И тут же второй, еще более мощный — детонировал носовой погреб. Искореженный корпус большого корабля, вернее, оставшаяся от него «половинка», скрылась под водой в течение пары минут — и эта мгновенная гибель ошарашила англичан. Ведь они никак не ожидали такого шокирующего начала — гнались, гнались, наконец, начали стрелять, и тут же две «кошки» получили жесточайший отпор, от которого стремительно погибла «Куин Мери», а лишенный хода «Лайон» уже атакуют вражеские миноносцы, и при этом по нему продолжают стрелять линейные крейсера. и спустя несколько минут стало ясно — победа как никогда близка.

— «Лайон» торпедировали, он заваливается на борт!

Линейному крейсеру «Лайон» откровенно повезло в бою у Доггер-банки, ведь немцы убегали и не стали добивать беспомощный в течении получаса флагманский корабль Битти. Но в иной реальности судьба могла вынести и жестокий приговор — от нее, как говорится, не уйдешь…

Глава 60

— Злые до драки эти англичане, сражаются как черти, сбежавшие из ада! Майн готт — какие чудовищные потери! Самая настоящая бойня!

Вице-адмирал Сушон впервые потерял хладнокровие, и уже дважды едва преодолел искушение выйти из боя, мысленно прикидывая, что потеряет половину вымпелов. Но каждый раз себя останавливал — все же гибли броненосцы и броненосные крейсера пусть и германской постройки, но в большинстве своем с турецкими экипажами, да с уже сомнительной боевой ценностью. Все же 240 мм пушки «виттельсбахов», «Бисмарка» и «Принца Генриха» при всех их достоинствах — скорострельности и новому «тяжелому» 229 кг снаряду — имели один весьма существенный недостаток. Просто не пробивали девятидюймовую цитадель британских броненосцев, а только одно это говорило об их полной бесполезности в линейном бою. Зато имелось неоспоримое достоинство у самих броненосцев — отличная система бронирования, что позволяла держать удар. А вот первым броненосным крейсерам кайзерлихмарине окончательно определили судьбу — бывший «Фюрст Бисмарк», скверно забронированный (как тут не вспомнить русскую поговорку о первом блине), уже ушел на дно, попав под сокрушающий залп дредноутов. А вот выживший в первом столкновении с британскими эскадренными крейсерами, бывший когда-то «Принцем Генрихом» корабль только начал тонуть, с него лихорадочно снимали команду.

А вот небольшим, всего шесть тысяч тонн водоизмещения, устаревшим и весьма почтенного возраста «Кайзерине Марии Терезии» и «Кайзеру Карлу» откровенно не повезло. С ходом в 19 узлов от «Минотавра» и «Уорриора» не убежишь, их просто расстреляли, причем практически безнаказанно, и вначале это сделали британские броненосцы, и лишь затем подошла на добивание потрепанная эскадра контр-адмирала Трубиджа, из состава которой уже отправили на дно «Черного Принца». А его «близнец», «Герцог Эдинбургский», сцепившийся с относительно крупным австрийским крейсером «Санкт-Георг» в восемь тысяч тонн водоизмещения, ничего с противником поделать не мог. Уцелевший флагман австрийской крейсерской эскадры отчаянно сражался, благо броня выдерживала попадания 234 мм снарядов. И к нему спешил на помощь «Фон дер Танн», демонстрируя намерение продолжить с «Минотавром» и «Уорриором» прерванное сражение.

— «Дантоны» уходят, экселенц, австрийские линкоры их настойчиво преследуют. Может быть, и догонят…

— Два против трех — сомнительно, что кого-то потопят, — покачал головой Вильгельм Сушон, к командующему постоянно шли доклады. — Но адмирал Гаус упрям, не ожидал от него такой стойкости. «Принц Евгений» добивает «Вольтера», и добьет вскоре. Туда ему и дорога, на пару к «Мирабо», еще одному «вольнодумцу».

Сушон попытался пошутить — все же последний броненосец удалось потопить торпедами, зато «философа» сейчас долбили залпами, осыпая градом 305 мм снарядов. Австрийцы показали себя в сражении достаточно хорошо, достойный противник, но только для французов. И сейчас три их броненосца типа «радецкий» сцепились в схватке с парой «кингов», и сражение шло практически на равных. Турецкие «виттельсбахи», оставшись втроем, да с подошедшей четверкой бывших германских «протодредноутов» насмерть бились с тремя «формидейблами» и одним «кингом». Но тут брали больше числом, чем умением, хотя за четыре года команды вполне освоили броненосцы благодаря германским офицерам, и стреляли достаточно точно…

— Надо биться до конца — кто дрогнет в последний момент, тот потерпит поражение. Англичане дерутся великолепно, но французы не выдержали первыми, хотя я думал, что таковыми будут турки — все же они четыре корабля потеряли, фактически треть. Зато самые лучшие остались — потому что в этой мясорубке уцелели. На войне гибнут в первую очередь худшие…

Тут Сушон осекся, вспомнив «Блюхера», и тут же «Нассау» встряхнуло от попадания очередного 305 мм снаряда с «Дредноута». Британским линкорам крепко досталось, но и они «отвесили» германским «коллегам» немало — обе четверки линейных кораблей выглядели крайне потрепанно. Но никто не хотел уступать, и Вильгельм решился на просьбу:

— Дайте радиограмму на «Вирибус Унитис», и еще поднимите флажный сигнал адмиралу Гаусу… Не, не нужно, старик все понимает прекрасно — они идут к нам на помощь, с «Вольтером» покончено.

Действительно, французский броненосец тонул, флага на нем не было — или сбили, либо сами спустили. Команда прыгала за борт, к тонущему кораблю подходили германские миноносцы, по ним не стреляли. Видимо, «галлы» понесли такие жуткие потери в людях, что вся их пылкость напрочь пропала, будто ледяным душем ее смыло.

— Экселенц, «Дредноут» отвернул, за ним следуют другие! Да и все британские броненосцы с крейсерами выходят из боя!

Сушон впервые почувствовал, что значит вздохнуть полной грудью — он понял, что так, чисто по-английски, Ройял Нэви признал свое поражение, и не стал продолжать сражение. И оно понятно, три линкора с бортовым залпом в дюжину 305 мм орудий слишком серьезный «аргумент» чтобы к нему не «прислушаться». И понять британцев можно — у них всего четыре дредноута против семи вражеских, причем только на трех австрийских линкорах пушек главного калибра столько же, как на их четырех кораблях. А ведь есть четверка «нассау» — продолжение боя чревато катастрофой.

— Господа, поздравляю вас с победой, хотя мы потеряли больше вымпелов в сражении. Но это действительно славная виктория, значение которой сейчас трудно оценить. Скажу одно — теперь половина Средиземного моря за нами, а весь британский корпус неизбежно попадет в плен…

Германские линейные крейсера типа «Дерфлингер» недаром считались вместе с линкорами типа «Куин Элизабет» представителями нового класса быстроходных линкоров, что появится уже ко 2-й мировой войне…

Глава 61

— Этикрейсера можно именовать «большими», но никак не линейными — броня их тонкая, и собственный снаряд не выдержит. Впору именовать «инвинсиблов» только «картонными крейсерами» — для боя в линии они совершенно непригодны. Скажу так, господа, я сильно удивлен — зачем строить такие корабли, что рассыпаются от нескольких попаданий⁈

Хиппер был искренне удивлен, как и многие немцы — они ожидали яростного боя, но англичане удирали самым постыдным образом, ошеломленные столь обескураживающим началом боя, в котором они потеряли половину своих знаменитых «кошек». Еще бы, столь быстрое потопление «Лайона» и «Куин Мери» любого из адмиралов Королевского Флота могло в ступор ввести. Но все же принявший командование младший флагман сообразил, к чему может привести сражение в равных силах, и быстро повернул на север — британцы, к огорчению Хиппера не полезли в подготовленную ловушку, а бросились наутек, ведь на помощь им шел находящийся в семидесяти милях Гранд Флит. О присутствии последнего, немцы, благодаря неустанно ведущейся воздушной разведки, прекрасно знали — одно плохо, погода начинала портиться, и на Эскадру Линейных Крейсеров радировали, что возможно полеты прекратятся, хотя авиаторы готовы рисковать собственными жизнями ради победы кайзерлихмарине.

Но что толку от их отчаянного героизма, если сверху из-за низкой облачности ничего нельзя будет разглядеть⁈

Да есть риск через час нарваться на главные силы Гранд Флита, уже все тщательно подсчитанные — одиннадцать вымпелов с 343 мм орудиями, и четыре дредноута с 305 мм артиллерий. Но это не так страшно — пять узлов превосходства в скорости дают неоспоримую возможность быстро разорвать дистанцию и уйти в туман. Получить необходимую паузу для отдыха и навести на врага линкоры Хохзеефлотте, а их двенадцать — восемь с 305 мм орудиями, и четыре «бранденбурга» с убийственными 380 мм стволами. Причем в самом прямом смысле — противостоять попаданиям тяжелых 750 кг снарядов даже двенадцатидюймовая броня не сможет. Даже германские плиты в 350 мм не устоят под ударом, а на больших дистанциях такие «чемоданы» будут проламывать тонкие броневые палубы. Правда, немцы этот результат заранее предвидели, а потому по настоянию кайзера и его брата гросс-адмирала, на «бранденбургах» уже изначально отказались от «размазывания» брони по всей проекции борта, переработав проект, и уделив все внимание толщине главного пояса, также нарастив до пяти дюймов палубные плиты. Так что эти линкоры практически неуязвимы для британских 343 мм орудий, и могут выдержать обстрел даже из 381 мм стволов, правда «умеренный», и при небольшом числе попаданий. Иначе придется строить линкор не в тридцать тысяч тонн водоизмещения, а как минимум на четверть больше, ведь настоятельно следует увеличить скорость хотя бы до 24–25 узлов.

— Смотрите, экселенц — «Индефатигейбл»!

От ликующего вопля Хиппер поморщился — его изрядно оглушило громовым «хох». И было отчего радоваться ликующим немцам — в огненной вспышке переломился «картонный» крейсер — поставить по бортам разнесенные башни, как на «Фон дер Танне», было не лучшей идей кораблестроителей. Тем более, «защитив» все шестидюймовой броней, которую и защитой назвать трудно — на первом германском действительно линейном крейсере сразу установили плиты солидной в десять дюймов толщины, чтобы выдержали попадания двенадцатидюймовых британских снарядов. На «Мольтке» и «Гебене» толщина увеличилась на полдюйма, а на «дерфлингерах» еще на дюйм, что вполне адекватно соответствовало защите новейших британских линкоров — ведь линейным крейсерам нужно не только нанести ущерб неприятелю, но и самим стойко держаться под его огнем…

— Майн готт…

— Грюн шайзе хунд!

— Ферфлюхте!

Ликующие крики смолки за секунду, только непроизвольная хриплая ругань — теперь зрелищем тонущей британской «гончей» никто не интересовался. Противоборствующие эскадры влетели в дымку, не столь и протяженную, как оказалось, а когда вышли из тумана, то немцы потеряли дар речи от увиденного зрелища — туман разошелся и от края до края белых полос шли полтора десятка линкоров, уже развернувшийся боевой линией. И тут десятки вспышек опоясали весь этот огромный Гранд Флит — с пятидесяти кабельтовых такой мощи залп мог сокрушить даже флот, не то, что пятерку зарвавшихся германских гросс-крейсеров, что увлеклись преследование удирающего неприятеля, понесшего к тому же крайне чувствительные потери. И это сыграло и с Хиппером, и командами гросс-крейсеров прескверную шутку — они увлеклись погоней и допустили ошибку в расчетах. Гранд Флит увеличил ход, и оказался тут раньше, чем надеялись немцы. И вот за эту самонадеянность последовала расплата, хотя в последний момент Франц Хиппер прорычал приказ, наиболее разумный в такой ситуации:

— Разворот от противника «всем вдруг», увеличить ход до максимального. Немедленно радировать на «Байрен» вице-адмиралу Шееру — «вижу перед собой весь Гранд Флит»!

«Зейдлицу» откровенно повезло — британские линкоры первым делом принялись обрабатывать страшными залпами вырвавшиеся вперед «Мольтке» и «Гебен», и уже на развороте в последний прилетело несколько тяжелых 343 мм снарядов. Один из них точно угодил в «ахиллесову пяту» корабля, пробив относительно тонкие, всего в 230 мм плиты барбета кормовой возвышенной 280 мм башни, и там знатно полыхнуло. Огромный огненный столб, выбросив клубы дыма, взметнулся выше верхушек мачт…

Так выглядит картина внутреннего взрыва в одной из кормовых башен линейного крейсера «Зейдлиц» в результате ожесточенного боя при Доггер-банке в январе 1915 года. Пожар перекинулся в соседнюю башню, кто-то спасаясь в панике открыл в нее двери и попытался в ней спастись. Но только погиб сам, и погубил товарищей — в обоих башнях сгорели все заживо…

Глава 62

— Удивительное предвидение у августейшего гросс-адмирала. Но как можно заранее предвидеть такое⁈

Хиппер только покачал головой, внимательно наблюдая, как «оседает» огромный огненный столб над «Гебеном». Ведь именно по настоянию принца Генриха были убраны перегрузочные отделения под башнями, а створки погребов автоматически закрывались после подачи снаряда и порохового заряда — последние находились в металлических гильзах, а не в картузах, как было принято повсеместно на всех флотах. И что удивительно — последние могли воспламениться при пожаре, сгореть с адским пламенем, но не взорваться. Так что адмиралу Хипперу стало ясно, что весь расчет из шести десятков офицеров и нижних чинов сгорел в пекле, в которую превратилась возвышенная кормовая башня, но погреб не взорвался только потому, что створки были уже закрыты, и открыты клапаны затопления — полдюжины моряков выбрали смерть ради спасения собственного корабля. И никто даже не попытался отворить двери в соседнюю башню, впрочем, ее бы и не открыли оттуда, несмотря на мольбы — инструкция была категорически строга, а ключи хранились у старшего артиллерийского офицера. Так что подобное возможно только в одном случае, если бы потребовалось перегрузить снаряды и заряды из вышедшей из строя башни, для того чтобы другая башня из своих орудий их могла выпустить по врагу.

Команда «Гебена» словно не заметила произошедшей трагедии, линейный крейсер так же размеренно продолжал отправлять в противника снаряд за снарядом из своих оставшихся четырех башен. Также спокойно дрались и остальные гросс-крейсера — немцы «вкусили» три победы в подряд, и вряд ли возможные потери их расстроили. И сейчас эскадра линейных крейсеров отрывалась от преследующих ее британских линкоров, вела прямо к Хохзеефлотте, который должен был вскоре появиться на ристалище. И тогда станет окончательно ясно, способна ли Германия овладеть «трезубцем Нептуна», или «вкусит полной ложкой» горечь поражения, как до нее подобное случалось с любой державой, которая осмеливалась бросить дерзкий вызов непобедимому, в течение вот уже нескольких столетий Ройял Нэви…

— А теперь посмотрим, чья возьмет, тут только так, не иначе — или мы, либо нас!

Вид дюжины германских линкоров, что тремя колоннами вышли из туманной дымки, и сразу же открыли огонь, необычайно воодушевил команду «Зейдлица», настолько поразительным стал выход Хохзеефлотте на «арену», в которую превратилась сейчас южная часть Северного моря. И немцы, и англичане действовали с ужасающей деловитостью — орудия главного калибра загремели безостановочно, и моментально стало ясно, что противоборствующие стороны настроены бескомпромиссно и решительно.

Командующий «Флотом Открытого Моря» вице-адмирал Шеер повел в сражение «бранденбурги» и «виттельсбахи», все восемь броненосцев имеющих максимальный ход в 22 узла, чуть более быстрых, чем британские линкоры типа «орион», что пошли навстречу в составе эскадры из четырех вымпелов. Второй отряд состоял из трех последних дредноутов с 305 мм пушками в 50 калибров, с разнесенными в диаметральной плоскости башнями. Восьмым присоединился самый длинный линкор Ройял Нэви «Эджинкорт», имеющий феноменальный по числу стволов бортовой залп из 14 305 мм орудий. Такая расстановка получилась случайной, но именно сейчас линкоры Шеера должны были стать тем «молотом Тора», что сломит неприятельскую эскадру — восемь на восемь, но против четырех кораблей с 343 мм пушками немцы имели точно такое же число вымпелов с 380 мм стволами. По общему весу залпа вроде бы отряды сходящихся противников равны, но более крупный калибр имеет свои определенные преимущества.

А вот с «наковальней» вышло плохо — четыре первых германских линкора с 305 мм артиллерией оказались против семи британских с 343 мм орудиями — против 32 стволов англичане имели семьдесят, превосходство двойное по пушкам, и тройное по общему весу залпа. Видимо, это Шеер осознал мгновенно, так что пара «виттельсбахов» тут же отправилась в подкрепление, а другие два присоединились к «бранденбургам» — такой маневр подкреплениями отрабатывался на учениях, все прекрасно понимали, что Гранд Флит банально больше по числу вымпелов.

Да и линейные крейсера тут же примкнули к своим линкором, но продолжили сводить счеты между собой, Причем англичане получили неожиданное подкрепление — пятым к «гончим» и «кошкам» присоединился самый длинный линкор Ройял Нэви «Эджинкорт», имеющий феноменальный по числу стволов бортовой залп из 14 305 мм орудий. Франц Хиппер от лицезрения корабля, которого мысленно уже обозвал «крокодилом», поеживался — попасть под обстрел такого чудовища, которое могло просто забросать снарядами в четыре центнера весом, очень не хотелось. И в то же время боя с ним не избежать, остается только надеяться на непредвиденные на море обстоятельства, как раз связанные с «его величеством», благосклонностью самой Фортуны данным — «случаем»…

«Зейдлиц» горел, он уже дважды попадал об обстрел «Эджинкорта», и еще относительно легко отделался, бушевавшие на нем пожары не в счет. На море второй час шло самое настоящее побоище, корабли обстреливали друг друга, решая самый животрепещущий вопрос — кто сегодня отправится в «царство Нептуна», на «пожизненную стоянку». От постоянного маневрирования отрядов стелился черный дым над водой, а сами корабли то появлялись, то исчезали в тумане, обыденном для этого времени года и «скверного характера» Северного моря, явлением.

— Смотрите, экселенц — это ведь один из «остфрисландов»!

Хиппер только насупился от неуместного восклицания кого-то из офицеров штаба. Линкор еле полз, на нем бушевали пожары, две трубы из трех были сбиты. Вообще-то следовало признать — «наковальне» крепко досталось, и это уже второй германский дредноут, что находится сейчас в столь плачевном состоянии — тут надо отдать должное противнику…

Англия на протяжении долгих столетий безжалостно грабила свои колонии ради одного — баснословные деньги уходили на поддержание величия и мощи Королевского Флота, грозного и мощного символа величия «владычицы морей», без которого само существование Британской империи осталось бы под вопросом…

Глава 63

— Если «Гебен» дойдет до Гельголанда, то это уже будет великим чудом. Впору снимать команду, но рейху нужен каждый корабль, даже если превращенный в развалину. У нас хорошие заводы, и корабль можно отремонтировать — будет как новый!

Хипперу очень не хотелось отдавать приказ снимать команду с «Гебена» — тот уже отходил на юг, держа ход в девять узлов. Гросс-крейсеру сильно досталось от противника в этот день — вначале бил по нему «Лайон», затем «Принцесс Ройял», потом попало несколько снарядов с британских линкоров — и все «подарки» весом более шести центнеров. Затем полыхнула одна из кормовых башен, и снова попадания нескольких 343 мм снарядов. Но стоило гордится творением германским корабелов — «Гебен» продолжил сражение. Но полчаса тому назад по нему обрушил залпы «Эджинкорт», и хоть снаряды были в двенадцать дюймов, но их было много, очень много — полузалпы из семи стволов. И это оказалось чересчур — корабль отползал к Хорнс-рифу, и если его миновать и не нарваться на атаку субмарины, то можно радоваться, хотя в ремонте стоять полгода. Впрочем, от атаки подводной лодки оберегать избитый гросс-крейсер должны были большие миноносцы из состава 3-й флотилии, они же и снимут команду, если затопления примут необратимый характер. Тут главное спасти экипаж, опытные и обстрелянные моряки дороги рейху, и так война постоянно требует огромных человеческих жертв, одно хорошо — скоро кровопролитие на западном фронте прекратится, последние сообщения несказанно радуют.

Ведь французы не успели отвести три армии с главной оборонительной линии, когда кавалерийские корпуса сразу двух конных армий ворвались в Дижон, а оттуда вышли к швейцарской границе. Миллионная армия была отрезана, и пусть еще ожесточенно сражался гарнизон Парижа, солдаты потеряли веру в победу и стали сдаваться в плен, потрясенные неудачным положением дел с целой цепью поражений. Особенно подействовала на «галлов» Александрийская катастрофа, когда из Египта не удалось вывезти во Францию экспедиционный корпус — яростная надежда на помощь от единственного союзника растаяла как утренний туман под жарким полуденным солнцем. И особенно важен тот факт, что непобедимый прежде Ройял Нэви, потеряв несколько вполне крепких броненосцев и броненосных крейсеров, теперь уже окончательно ушел в Гибралтар и порты Португалии и Алжира. И вряд ли надолго — пошли слухи, что Испания и Греция, где короли симпатизировали немецким кайзерам, решили вступить в войну.

И это весьма многозначительно — ведь всегда стараются поддержать победителя в самый последний момент, когда не придется воевать полной мерой, но «вкусить» плоды виктории!

Одновременно с этим Италия объявила войну Антанте, ее войска перешли Альпы и освободили занятые французами менее полувека тому назад Савойю и Ниццу, две провинции, которые никогда не находились под властью Парижа. Вместе с этим наступлением, объединенные под командованием адмирала Сушона (тот получил повышение для того, чтобы иметь равный с Гаусом чин во избежание противоречий) морские силы Германии, Австро-Венгрии, Италии и Оттоманской Порты сами начали операции в западной части Средиземного моря. Первым делом, плотно блокировали Мальту, от которой ушел Королевский Флот, и высадили десант из двух итальянских дивизий на Корсику, где местное население, с неприязнью относящееся к французам, с восторгом встретили одноплеменников.

Турки начали наступать из Триполитании на Тунис — колониальные войска не смогли оказать сопротивление и медленно отходили в Алжир. Так что в конечном исходе войны мало кто сомневался, и вслед за поражением Франции англичане встанут перед неприятной дилеммой войны с целым альянсом европейских стран, обладающих немалым объединенным флотом. Потому важно победить сегодня — по репутации Королевского Флота это будет удар страшной силы, и окончательно развеет миф о его непобедимости…

— Смотрите, экселенц, посмотрите — это линкоры Шеера!

«Зейдлиц» выскочил из-за полосы тумана, и как Хиппер ожидал, он увидел линейные крейсера англичан с «Эджинкортом». Британцы вцепились мертвой хваткой как их знаменитые бульдоги, и оно понятно — жажда реванша и мщения страшная штука. Но тут из другой полосы тумана вывалились шесть линкоров вице-адмирала Шеера, тут же начавшие осыпать «гончих» и «кошек» залпами из 380 мм орудий, противостоять которым английская броня не могла — она пробивалась подобно мокрому картону.

— Стрелять на пределе возможного, снарядов не жалеть!

Сорвавшись на хрип, прорычал Хиппер, понимая, что столь удачный момент упускать нельзя — противник подставился, и сейчас оказался зажатым между Сциллой и Харибдой, между молотом и наковальней. Все решали минуты, но команды гросс-крейсеров и так знали что делать — вокруг британских кораблей взметнулись десятки белопенных всплесков, и затем пошли попадания. С ужасающим грохотом взорвалась средняя башня на «Инвинсибле», броня которого не выдерживала и 280 мм снарядов, а тут попали 305 мм, несколько штук — стреляли по нему да «виттельсбаха», хотя первоначально, при закладке, их называли тип «Кайзер». Три уцелевших линейных крейсера Ройял Нэви стали быстро убегать к туманной дымке, а вот «Эджинкорту» не повезло — на него обрушились залпы из 380 мм снарядов всех четырех «бранденбургов», а 229 мм броня не могла устоять. Длина линкора с семью башнями, что последовательно расположились в диаметральной плоскости, сыграла злую шутку — куда не попади 380 мм снаряд, то везде он может наткнуться на барбет или погреб, который не защитит тонкая броня.

— Майн готт, словно перерубило пополам!

Только и смог прошептать Хиппер, потрясенно глядя как досаждавший гросс-крейсерам линкор погиб в огненной вспышке…

Линкоры типа «Кайзер», в этой реальности ставшие «Виттельсбахами», так как броненосцы этого типа были переданы туркам, сражаются в Ютландском бою…

Глава 64

— За ваш нейтралитет османам придется заплатить, и они это прекрасно понимают. Так что все Додеканезы с Родосом вашему адмиралу Эбергарду мы уже передали, броненосцы через Босфор пропустили. Остается Мудрос с тремя островками, что запирают Дарданеллы — пока там наши крейсера стоят, и вот их мы потихоньку передадим, переоформим, так сказать, аренду. Этого будет вполне достаточно, чтобы не один флот в мире не смог пройти в Черное море без вашего на то особого разрешения. А после войны соберем конференцию, и уже примем общий запрет для всех стран, кроме Российской империи — мы честно платим по долгам.

Принц Генрих усмехнулся — он не скрывал хорошего настроения. Ведь «дер Таг» состоялся, и Гранд Флит потерпел в нем поражение, и никак иначе. Потоплен конфискованный у бразильцев линкор «Эджинкорт», вместе с ним и два линейных крейсера с 343 мм пушками ушли на дно, и пара «инвинсиблов», пусть и не таких мощных, с тонкой броней и 305 мм артиллерией, но в общее число потерь они прекрасно плюсуются. Тем более, что на этом фоне два потопленных германских дредноута первой постройки с паровыми машинами выглядели не больше чем достойной «данью», отданной за великолепную победу, в поддержание престижа Британской империи.

Но никак не больше — и в победе Хохзеефлотте над досель непобедимым до этого «дня» Ройял Нэви никто в мире не сомневался!

— Французов мы дожали, хотя все расчеты опять пошли кувырком, как вы любите говорить — пять месяцев вместо трех, и вообще первоначальных двух. Сие есть большая разница, но мы воевали с могущественной страной, у которой колонии на всех континентах. Вот они и станут платой за нашу общую победу, Франция должна быть поставлена на свое место — такая опора для Британской империи нам не нужна.

— Как и Япония, — мрачно произнес великий князь Александр Михайлович, — у нас многие жаждут реванша. Так что Циндао мы им не дадим взять — сибирские корпуса отмобилизованы, как и бригады пограничной стражи, что развернуты в дивизии. Ники решил предъявить Японии ультиматум, хотя в мягкой форме — мы будем посредниками при заключении мира между вами, и как честные маклеры, как однажды сказал фюрст Бисмарк, должны получить обратно отданную Витте южную часть Сахалина.

— Теперь такого соглашения можно и нужно добиваться, — улыбнулся принц Генрих, но очень зло. В Германии наглое поведение азиатов, под шумок войны на европейском континенте, начавших занимать островные владения в Тихом океане, вызвало всеобщее возмущение. Но ничего сделать немцы не могли, слишком далека Япония, к тому же страна Восходящего Солнца имеет большой военно-морской флот, уступающий по числу вымпелов только Англии, Германии и САСШ. Да и армия весьма многочисленна, и справиться с ней может только Россия, имеющая втрое больший военным потенциал с огромным мобилизационным ресурсом.

— Да, у японцев большой флот, но Вилли скоро сделает открытое заявление, что на помощь вашей армии в Маньчжурию в самое ближайшее время отправят десяток наших корпусов, и эти вероломные азиаты будут полностью выбиты с материка нашими общими усилиями. Думаю, это произведет на японцев определенное впечатление, а мы его усугубим в должной мере, для вящей покладистости. Англия ведь не будет воевать за интересы Японии, чтобы не повторить злосчастную судьбу Франции. Времена Наполеона давно прошли, когда на «острове» могли плевать на устроенную им «континентальную блокаду». Теперь у нас есть флот, способный бросив вызов — ведь в Средиземном море это вполне получилось.

Сандро пожал плечами — действительно, Британская империя потеряла не только Кипр и Египет, экспедиционный германо-турецкий отряд продвигался вверх по Нилу в Судан, и участь этой колонии была уже предопределена. За британцами осталась пока Мальта, блокированный со всех сторон остров, да Гибралтарская скала, участь которой фактически предопределена. В Африке дела обстояли не хуже — объявлено о создании Бурской Федерации из восстановленных республик Оранжевой, Трансвааля и восстановленного Наталя. Буры продвигались по Бечуаленду, вторглись в Родезию, уже угрожали занятием всей Капской колонии, где проживало достаточно много их одноплеменников, потомков голландских и немецких переселенцев. И хотя туда подходила сильная британская эскадра из двух дредноутов и пары линейных крейсеров, сыграть своей роли она уже не сможет — «дер таг» внес свои коррективы в войну на море, на которую, как выяснилось, даже могущественной Британской империи банально не хватает кораблей. Особенно, когда в рейхе начали строить сотни подводных лодок и готовить для них экипажи — тут уже прямая угроза торговому мореплаванию на всех океанах, кроме Северного Ледовитого — на последнем судоходство ограничено льдами и нейтралитетом Российской империи.

— Франция заплатит за все разбитые горшки на европейской кухне — на таких условиях, мы так предполагаем, Лондон пойдет на заключение мира, отнюдь не перемирия. Продолжение общемировой войны станет для британцев делом крайне затратным, ведь и мы начнем боевые действия, а от Персии и Туркестана не так далеко до Индии, этой «жемчужины» Британской короны. Так что «туманному Альбиону» есть что терять. К тому же их бывшие колонисты в Америке не заинтересованы воевать за метрополию, наоборот, у них есть свои интересы, совершенно противоположные. Как мы знаем, они желают сами доминировать в мире…

— Сейчас мы должны объединить усилия, чтобы такового не случилось — мы оба прекрасно знаем, что произойдет в будущем. Хотя да, тут ты прав — в ответ на нашу консолидацию они создадут свой альянс. Терять господства англосаксы не пожелают, но для сохранения готовы им поделиться со своими бывшими подданными — тут общие, «родственные» интересы.

— Ники завтра выступит с речью в Думе — тут мы должны первыми предъявить миру наши совместные требования… Корабли кайзерлихмарине после ютландского сражения, в котором им крепко досталось…

Глава 65

— Не раз предлагал «копенгагировать» Германию, начав с кайзерлихмарине, но к моим настоятельным требованиям не прислушались, а король однажды даже сказал, что я сошел с ума. Теперь мы пожинаем плоды той поразительной недальновидности, которую мы все проявили — и правительство, и парламент с Адмиралтейством. Но я не могу обвинить ни себя, ни вас. Мой молодой друг — мы сделали все, что было в наших силах, но не в достаточной степени, чтобы наша страна могла отпраздновать победу.

Лицо старого адмирала исказила гримаса лютой ненависти, и «Джекки», наклонившись в кресле, напористо заговорил:

— Глупцы, мы могли победить Германию легко, просто заперев ее флот в прибрежных гаванях на Северном море и на Балтике. И все — броненосцы резерва обеспечили бы полное господство нашего флота в любой точке мира. Блокирование мы проделали бы и с австрийцами на Адриатике, установить там барраж еще проще, и с турками, загнав их корабли в Босфор — и пусть они вредят русским на Черном море как хотят. И все — сидели бы тихо в закрытых будках на цепи и не гавкали бы!

— Вы абсолютно правы, сэр, так я и предполагал ход войны, — Уинстон Черчилль пыхнул сигарой, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя сделать было неимоверно трудно. Общественное мнение в стране словно взбесилось, в разгромном поражении в Ютландском сражении обвинили Адмиралтейство, и в чем-то критики были правы. Всю войну имелась особая «40-я комната», где дешифровывали перехваченные германские радиограммы, не все, конечно, но где-то с половину. И последние «расшифровки» дали возможность навязать германскому флоту генеральное сражение, жаль, что ни Джелико, ни Битти не воспользовались этой возможностью. Как и другие адмиралы прежде — Милн, Стерди, Мур и прочие. Кайзерлихмарине воевал совсем не так, как от него ожидали — дерзко и с выдумкой, агрессивно, и захватом угольных станций установил свое господство в западной части Индийского океана. Широчайшее применение подводных лодок и минных постановок несколько парализовало ответные действия Королевского Флота, а то, что с первых часов война пойдет в восточном Средиземноморье, вдоль всего южного побережья Африки было совершенно неожиданно. Ведь немцы задействовали с первых же дней свои броненосцы и крейсера, не считаясь с потерями, нанесли невосполнимый ущерб британскому судоходству на протяженных коммуникация. Захват Суэцкого канала стал чуть ли не смертельным ударом — стоимость перевозок через всю Атлантику с юга на север возросла втрое, а время перехода увеличилось вдвое.

— Немцы целенаправленно готовились к войне четыре года, начиная с весны десятого, — почти спокойно произнес адмирал Фишер, медленно раскуривая сигару, что было для него необычно.

— Да-да, именно так, и центр усилий флота переместили в Средиземное море и Индийский океан, на остальных театрах лишь демонстрируя активность. Завозили заранее припасы, мины и снаряды, возвели и подготовили береговые батареи, подготовили плавучие доки и даже верфи. Под видом переселенцев завезли отборных солдат, обеспечив им годичный запас всего необходимого. И главное — все свои устаревшие корабли разбросали по укрепленным стоянкам в самый последний момент, когда мы ничего не успевали сделать, а начинать войну не решились политики. Но все начали намного раньше, когда помогли, да что там — сами разбили итальянцев, переведя свои вроде бы слабые броненосцы в средиземное моря, «продав» их османам. Мы слишком легкомысленно отнеслись к этой победе, полагая, что турки начнут воевать с русскими, учитывая их трех вековое противостояние и давнюю взаимную неприязнь с религиозной рознью. И главное — упустили момент, когда не смогли заставить царя и его министров начать войну с кайзером.

— Именно так и есть, сэр, но, к сожалению, я тогда легкомысленно посчитал, что они никуда не денутся, ведь займы нужно отрабатывать. Но русский самодержец и его сановники проявили дьявольское коварство. Впрочем, еще Бонапарт отмечал, что они настоящие византийцы по своей природе. К тому не стоит преуменьшать немецкое влияние.

— Просто осознали, насколько удушающими могут быть наши объятия, — хрипло рассмеялся старик, но тут же стал серьезным:

— Мы давние враги, а русские не забыли Крымскую войну, и ту нашу помощь, что мы оказывали японцам во время их войны. Про французов я говорить не буду — они никогда не были союзниками русских, и лишь четверть века тому назад сообразили, что новую войну с немцами один на один просто не вынесут, ведь Германия значительно усилилась. Но и русские проявили коварство — деньги охотно брали, вот только отдавать их не станут. Не смотрите на меня так удивленно, неужели вы не понимаете простой момент?

— Сопряженный с преждевременной кончиной кредитора, не имеющего при этом законных наследников⁈

Черчилль рассмеялся, не вполне искренне, впрочем. О подобном варианте развития событий, весьма возможном, начал догадываться после «марокканского кризиса», когда русские министры с царем сделали ряд заявлений. За три месяца до начала войны повеяло нехорошим — Петербург начал показывать, что воевать за французские и британские интересы не собирается, будет блюсти нейтралитет. Это заставило Лондон и Париж удвоить собственные усилия, совершенно не надеясь на русских. Такой поворот событий не удивил — что Российская империя откровенно слаба, стало ясно еще в четвертом году, Цусима с Мукденом это наглядно показали, что потом подтвердил позорный 'Портсмутский мир, и начавшаяся в империи революция…

Германские линкоры типа «Байерн» в сражении стреляют из своих 380 мм орудий по британским кораблям. В реальной истории немцы запоздали с их постройкой…

Глава 66

— Никакого мира с тевтонами быть не может. Сильная Германию означает вечную опасность для Британской империи, и ее нужно сокрушить!

— Что мы сможем сделать, сэр, если, даже когда, будем говорить честно, Франция капитулирует? Их правительство уже в Бордо, Париж едва держится, армии окружены. За Луару отошло едва три десятка потрепанных дивизий, совершенно расстроенных, как сообщили фельдмаршалу Китченеру…

Черчилль замолчал, пыхнул сигарой — несмотря на некоторую свойственную ему горячность, он никогда не предавался унынию, да и перепады настроения были редким явлением. И как политик, и как военный, понюхавший пороха на колониальных войнах, он всегда старался найти выход из сложившейся ситуацией. Размышляя, Уинстон не заметил, с каким молчаливым поощрением на него смотрит «Джекки» Фишер — старый моряк только улыбался, прекрасно понимая, над чем думает молодой политик.

— Хотя не все так плохо, как может показаться. Считаю, что нашим парламентариям не следует принимать предложения царя, пусть даже мир на таких условиях для нас вполне приемлем, своего не утратим, и уступки самые минимальные, а по всем счетам расплатятся французы. И правильно, ведь не зря в истории сохранилось чеканное изречение «vae victis». Но не сейчас, и не для нас — мы сможем победить даже в такой войне, благо имеется опыт «континентальной блокады», нужно только затянуть время. А потому французы должны воевать до последнего, и никаких переговоров о мире со швабами им не вести. Правительство в Бордо — отлично, оно должно перебраться в Лондон, пусть будет законной властью в изгнании. Можно и в Касабланку — тогда сохранится твердое управление колониальными владениями — люди и ресурсы нужно мобилизовать на продолжение войны. Вывезти в Алжир все войска, пополнить, снабдить — у Британской империи большие возможности, мы еще толком не приступили к войне. И увести весь французский флот, а при невозможности его надлежит уничтожить. Но лучше сохранить при себе новые корабли — мы должны восполнить собственные потери, и не дать нашим противникам ни малейшей возможности прибрать хоть один вымпел. И тогда все германские победы на континенте теряют смысл.

Молодой политик оживился, щеки потихоньку, с каждым сказанным им словом, покрывались чуть ли не юношеским румянцем — Черчилль пыхнул сигарой и продолжил говорить, уже немного горячась:

— Займут порты Франции — ничего страшного, блокады все равно нам не устроят, у них нет столько крейсеров, а для увеличения числа субмарин потребно два года, пусть один — но это важное для нас время. Линкоры с линейными крейсерами идут к Кейптауну, туда же прибудет «Австралия». Через пару месяцев, максимум три, нужно покончить с африканской эскадрой Ингеноля, а крейсера Шпее не больше, чем срезанный цветок, обреченный на смерть. Против трех линейных крейсеров они не устоят, ни при каком раскладе. И никакой помощи от японцев принимать нельзя — они не должны «примазаться» к нашей победе. Сами справимся, собственными силами! А узкоглазых союзников нужно втянуть в войну с русскими — царю сразу станет не до похода на Индию, а завоевание Персии будет утомительным предприятием — железной дороги нет, а на верблюдах и повозках снабжение армии устроить невозможно. А транспортам от портов Индии идти недалече.

Потомок воинственного герцога Мальборо пыхал сигарой — мыслил как всегда масштабно, словно художник рисующий картину быстрыми широкими мазками кисти. И старый собеседник был идеальным слушателем, любуясь молодым политиком — британское общество взрастило достойную смену.

— Японцы, как и французы должны воевать до последнего солдата своих армий — пусть забирают все, до чего дотянутся, и взрывают железную дорогу с туннелями — тогда русские не смогут доставлять подкрепления. И дерутся до посинения — у них большая армия и флот. Мы как раз захватим все германские колонии в Африке, и показательно накажем буров. За два следующих года введем в строй десять линкоров с пятнадцатидюймовыми пушками — этого будет достаточно, чтобы устроить показательный урок итальянцам, а затем загнать австрийцев в Адриатику, а немцев с турками в Босфор. Захватим русские владения в Эритрее, и снова займем Суэцкий канал. Самое слабое звено как раз Турция — подобьем христиан на восстание, окажем помощь. Воевать против немцев следует на периферии, там, где мы используем флот, а у них всего одна железная дорога. Это аравийские земли, Палестина, Месопотамия — мы их измотаем войной, и будем ждать, когда американцы выступят на нашей стороне, хоть я их и недолюбливаю, но они прекрасно понимают, что лучше разделить власть над миром с нами, чем вообще не получить ее, и даже поставить свое господство в Новом Свете под угрозу…

Черчилль разошелся не на шутку, его понесло — контуры победной войны выступали все отчетливей, и Фишер понимал, что тот прав. Заключать мир нельзя, нужно продолжать войну, и найти доводы для убеждения парламентариев. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, в кабинет проскользнул адъютант, положил на стол пакет — характерная печать канцелярии премьер-министра сразу бросилась в глаза. «Джекки», стараясь слушать разошедшегося не на шутку Черчилля, прочитал послание. И лишь огромный жизненный опыт и хладнокровие позволило ему не обложить морской бранью правительство, которое решило «отыграть» назад в партии, которую еще толком и не начинали. Теперь времени терять было нельзя, и Фишер произнес охрипшим голосом, бросив листок на стол.

— Здесь наша отставка, мой молодой друг — мы более не лорды! «Миротворцы» решили сохранить положение и прекратить войну, приняв предложение царя. Нам нужно ехать в парламент и правительство, уговорить, не совершать такой глупости. У нас есть шансы на победу, и весомые — а принятие дает лишь временную отсрочку от новой войны. Так что поторопимся, и не дадим свершиться ошибке — полагаюсь всецело на ваше красноречие…

К 1914 году мир поделен, а потому всегда найдутся недовольные таким «разделом»…

ПОСЛЕСЛОВИЕ Кенигсберг июль 1915 года Глава 67

— А ведь мир определенно изменился, Генрих. Надолго ли⁈

— Только всевышний знает, Вилли, в книгах такого нет, теперь мы можем только предполагать, что будет дальше. По крайней мере, война закончена — англичане все же пошли на мир, когда японцы отказались воевать с русскими. Ники все же согласился на «полюбовный мир» с ними, благо обо всем на переговорах в Мукдене договорились.

— Ага, мы воевали, и за южную половину Сахалина, что вернулась русским, отдали японцам всю Камбоджу в компенсацию.

— Вилли, мы ее все равно у французов отобрали, а себе ведь Кохинхину оставили в качестве компенсации. К тому же японцы возвратили нам все острова обратно, причем вернули награбленное — грех жаловаться, этим макакам надо же было чем-то поживиться. И учти, это не столь высокая плата, зато теперь из стана наших врагов японцы потихоньку превратятся в наших союзников. Кхмеров им будет мало, но так рядом Сиам, и формально независимый, даже войны нам не успел объявить.

Принц Генрих хмыкнул — Францию обобрали, но не до нитки, как следовало бы сделать, и правильно — проигравший платит за все. К тому же прекрасно зная итоги той возможной войны, когда Германию действительно ограбили без всякой жалости. А так поступили почти гуманно — решили в свою пользу «марокканский вопрос», в котором уступили четыре года тому назад, бросили «кость» японцам в виде «сахалинского отступного», да забрали себе Кохинхину с Сайгоном. Иметь такую базу рядом с новым японским владением, с надеждой, что Страна Восходящего Солнца в будущем станет союзником и войдет уже в «союз четырех императоров», дорогого стоит. Прибрали к рукам еще остров Новая Каледония, с его гигантскими запасами никеля и других металлов. А еще небольшую часть Гвианы в южной Америке, как точку опоры на континенте, и на этом аннексии с французов закончились — почти благостно поступили, без тотального ограбления.

Португальцы за свое невольное участие в войне лишились бухты Делагоа с окрестными землями, и теперь рейх имеет общую границу с федерацией бурских республик, подкрепленную связующей железной дорогой. Лиссабон также отдал и небольшой клочок своего протектората Конго, и рейх заполучил Кабинду, недра которой богаты нефтью. Так что и с востока, и с запада южной Африки теперь по два германских анклава.

Бельгийцы уступили уже часть территории своего Конго — с запада от цепи озер, где в будущем должны обнаружить богатые месторождения, где алмазов хватает. Так что владений присоединили немного, но исключительно важные стратегически, с месторождениями полезных ископаемых.

Британская империя «отписала» под протекторат только султана Занзибара, со всеми его островами, да со скрежетом согласилась на независимое бурское государство, в которое вошла и провинция Наталь. Вот и все потери, даже Китаю Вей-Хай-Вей не вернули, довольствовавшись тем, что русские признали зоной интересов весь юг Персии. Вернули также Египет, но признали его формально как территорию Оттоманской Порты, временно отданную под британский протекторат. Рейх получил право на небольшие куски Синая и Палестины, а вот Кипр, ставший «камнем преткновения» полностью отошел Греции. Кое-что передали Италии — Савойю и Ниццу, но тут все по справедливости. А вот Корсику, где местное население ненавидело метрополию, отдавать не стали, как и Тунис — как сказал Ники — «жирно будет». И правильно — ведь до последнего тянули с объявлением войны, да и союзниками быть перестали после войны с Турцией. Да еще наложили контрибуцию на Францию и Бельгию, которую тем выплачивать долго придется — страны ведь сильно разорены войной, которая по ним жестоко прокатилась. К тому же все «русские займы» списали, так что доходы сильно упадут.

Больше всех получила не воевавшая Россия, выступившая «миротворцем» — обеспечила себе проход через Босфор и Дарданеллы, получив острова в Эгейском море. Возвратив Сахалин, «полюбовно» разделила Маньчжурию с Японией — северную, малозаселенную часть с КВЖД забрала себе как протекторат вроде Бухарского эмирата, а южную заграбастала Япония, тоже под «вывеской» протектората, обеспечив себе конфликт с китайцами. Впрочем, и Германия не внакладе осталась — русские предоставили концессии, край ведь заселять и осваивать нужно, там населения всего полтора миллиона, так что есть куда переселенцев направлять, да и климат помягче, чем на севере…

— Франция никогда больше не будет представлять опасности — сто тысяч армии, и не больше, в колониальных войсках ограничивать не будем. Да и нам с Ники большие армии ни к чему.

— Надо договориться в Вашингтоне, чтобы все страны имели армию с половину процента от числа населения, а в колониях и того меньше. И новых кораблей не закладывать, пока старым двадцати лет службы не будет. И водоизмещение тогда считать — сколько на слом пустили, столько и построить — два, а то и три броненосца за линкор считать. Можно достроить те, что со стапелей спустили, иначе англичане соглашение не подпишут и сделать перерыв на строительство в течение десяти лет. Англичанам это выгодней чем нам, зато малые корабли и подводные лодки нам сулят преимущество. Так что на переговорах позиции равные будут.

Переговоры о «всеобщем разоружении» инициировал царь, и его поддержал президент САСШ. Понятно, что Англия свои восемь линкоров с пятнадцатидюймовыми пушками, но так и в германии их столько же будет — паритет. А вот в других странах калибр артиллерии будет ограничен четырнадцатью дюймами, и этого вполне достаточно. Ни к чему «дредноутную лихорадку» продолжать, слишком она разорительна для всех стран.

— Если все дружно выступим, то соглашение подписано будет всеми, даже Британией. Так как проигравшей стороной одна Франция является, а ее не след дальше притеснять, «галлы» с англичанами теперь на «ножах» долго пребывать станут. Так что если сейчас послабления Парижу сделаем, вполне можно старые счеты окончательно закрыть. Так что посмотрим, каким мир будет, но «великих потрясений» вроде удалось избежать…

2024 г. Олха Благодарю своих читателей за участие в написании данной книги, ведь Первая Мировая война действительно стала тем «Рубиконом», который кардинально изменил человечество, и не в лучшую сторону…

Content

Романов Герман Иванович История пишется победителями (СИ)