Владимир Викторович Согрин

Американская двухпартийность. От Джорджа Вашингтона до Джо Байдена

Истоки

В США существует двухпартийная система, но мало кто знает, что она за 200 с лишним лет американской независимости неоднократно обновлялась. Можно назвать три системы с разными названиями главных участников. А Республиканская и Демократическая партии, неизменные участники системы с 1850-х гг., неоднократно меняли свои параметры. Историки США насчитывают пять-шесть, а то и больше национальных партийных систем. Автор следует собственной периодизации и дает оценки, отличные от американских и современных отечественных, преимущественно публицистических, объяснений.

Партии зародились еще в колониальный период американской истории, охватывающий 1607–1775 гг. Переселенцы считали себя англичанами, обладавшими теми же правами, что и жители метрополии. Английский монарх выдавал им хартии, в которых поддерживались права и свободы, закрепленные за подданными в самой Англии. Английские права и свободы значились в неписаной конституции, состоявшей из парламентских и королевских актов, главных судебных решений. Первым среди них была Великая хартия вольностей 1215 г. А вот другие английские акты, ценные для колонистов: парламентский акт эпохи Английской революции 1640-х гг., провозгласивший, что налоги могут вводиться только решением представительного органа власти; Хабеас корпус акт 1679 г., бравший под защиту свободы личности; Билль о правах 1689 г., утверждавший государственное верховенство парламента, регулярные перевыборы представительного органа и провозглашавший веротерпимость.

В 1619 г. голландский корабль доставил в североамериканскую колонию Виргинию, учрежденную в 1607 г., первых чернокожих рабов. Чернокожие, согласно белым священникам, были за грехи обращены в рабов самим Создателем. В том же 1619 г. в Виргинии была создана Генеральная ассамблея – первый представительный орган власти белых поселенцев. Современные историки США, следуя политкорректности, подчас начинают американскую историю с 1619 г., как первого года ввоза черных рабов и отсутствия в колониях какой-либо демократии. Это противоречит историзму.

В 1619 г. берет начало представительное выборное правление белых американских поселенцев. Основным ограничителем избирательного права в колониальной Америке, как и в Англии, оказался имущественный ценз. Как в Англии, так и в ее североамериканских колониях этому давалось идеологическое обоснование: только индивид, обладающий экономической независимостью, способен на самостоятельное волеизъявление. В колониях в сравнении с Англией избирательное право было более широко распространено – им пользовались от 50 до 75% взрослых белых мужчин. Причина заключалась в доступе колонистов к незанятым землям и в массовом обращении белых американцев во фригольдеров – самостоятельных собственников земельных участков.

Североамериканские колонии также воплощали почитаемую в Англии систему «смешанного правления». В Англии: монархия – палата лордов – палата общин; а в колониях: губернатор – колониальный совет – ассамблея. Выборной была ассамблея – нижняя палата.

Заметное воздействие на колонии оказали Английские революции –1640-х гг. и 1688 г. В период Английской «Славной революции» 1688 г. жители ряда колоний совершили собственные «славные революции». Тогда же новый английский король Вильгельм III вернул хартии на самоуправление Коннектикуту и Род-Айленду. В Массачусетсе, восстановившем свои права, местные пуритане развернули гонения на религиозных диссидентов («охота на ведьм»). Но Англия распространила на Массачусетс веротерпимость. Притязаниям пуритан на религиозную монополию был нанесен сокрушительный удар.

Перемены, последовавшие в колониях за Английскими революциями XVII в., имели и оборотную сторону. Это попытка метрополии рассматривать поселения в Новом Свете именно как колонии, которые страна-мать ради своего благополучия могла ущемлять. Революции высвободили возможности для капиталистического развития Англии, и это усиливало его экспансионистский характер. Колониальный произвол Англии в Северной Америке восторжествовал вследствие Семилетней войны (1756–1763). Англия, одержавшая победу в Новом Свете над Францией, решила восполнить понесенный в годы войны финансовый ущерб за счет североамериканских провинций. В марте 1765 г. она приняла Гербовый закон, вводивший впервые прямой налог на собственность жителей Северной Америки. Колонисты были возмущены: им отказывали в праве, составлявшем одну из главных заповедей в самой Англии – налогообложение и представительство неразделимы. Налоги, согласно поселенцам, могли вводиться только колониальными ассамблеями. Гербовый закон был Англией отменен, но вслед за тем принят Разъяснительный закон, указывавший, что метрополия может править в Северной Америке по произволу. В ответ в Северной Америке возникло антиколониальное движение.

Англия не желала идти на компромисс, объявив, что колонии находятся в «состоянии мятежа». Революционная доктрина американцев была высказана английским радикалом Томасом Пейном, который прибыл в Северную Америку в 1774 г. В начале января 1776 г. в памфлете «Здравый смысл» он развил две революционные доктрины: образование независимого американского государства и создание республиканского строя. Джордж Вашингтон, главнокомандующий созданными колонистами вооруженными силами, приказал зачитывать памфлет в армии патриотов, как называли сторонников независимости. Одна из наиболее весомых частей памфлета Пейна – беспощадная критика английской конституции, которую многие вожди колонистов считали вместилищем всех прав и свобод. Пейн доказывал, что в Англии вообще нет конституции. В памфлете «Права человека» он предложил определение конституции, послужившее руководством для американцев:

«Это свод положений, на который можно ссылаться, цитируя статью за статьей. На его принципах должны зиждиться государственная власть, характер ее структуры и полномочий; способ избрания и продолжительность существования парламентов или других подобных органов, как бы их ни называли; полномочия, которыми будет облечена исполнительная власть в государстве, – словом все то, что касается полной организации гражданского управления и принципов, которые лягут в основу ее действий и коими она будет связана».

В Декларации независимости 4 июля 1776 г., ставшей «свидетельством о рождении» независимого североамериканского государства, ее автор Томас Джефферсон изложил три радикальные идеи, перекликавшиеся с Пейном. Это идея об естественных, равных и неотъемлемых правах человека. Это признание народа единственным источником государственной власти. Это утверждение о праве народа на восстание против тирании и ликвидацию деспотического правительства.

А как же политические партии? Были ли они в колониальной Америке? Были, но назывались фракциями. На выборы являлись свободные белые мужчины. В колониальный период белое население делилось на свободное и полусвободное, называвшееся сервентами, или законтрактованными слугами. В колониальную эру законтрактованные слуги составили примерно половину от общего числа переселенцев из Европы. В Англии законтрактованные работники набирались в большинстве из бедных и деклассированных слоев, а также из заключенных. В большинстве случаев подневольные переселенцы продавались на срок от четырех до семи лет, а в среднем на пять лет. По истечении срока контракта большинство сервентов попадали в нижние слои свободных американцев.

Среди свободных переселенцев преобладали средние слои, но были выходцы из низов и из верхов европейского общества. Не менее 70% используемых белыми американцами земель принадлежали независимым сельским хозяевам, которые вместе с семьями составляли примерно такой же процент белого населения колоний. В сравнении с Северо-Востоком на колониальном Юге, где распространилось рабство чернокожих, социально-экономическое разделение было более контрастно. Нижний класс белого населения в обобщающей картине колониальной Северной Америки составит 20%, средний класс – 70, а верхний – 10%.

Подобно жителям Англии, белые колонисты усвоили чувство превосходства над иными этносами и расами. В XVII–XVIII вв. англичане, а вслед за ними и американцы рассматривали индейцев и африканцев как «дикарей» и «варваров», которых англосаксы имели право подчинять и порабощать. Точная численность индейцев на территории Северной Америки на момент начала английской колонизации неизвестна, но во всех расчетах их было не менее 2 млн человек. Согласно суждениям англосаксонских белых поселенцев, «варвары» – индейцы, не имевшие понятия о собственности, могли занимать только те земли, которые непосредственно населяли и обрабатывали. Все иные территории, в том числе те, на которых местные племена охотились, были «ничьи». Поработить индейцев не удалось, но теснить их с исконных земель при помощи принципа «хороший индеец – мертвый индеец» удалось.

Чернокожие рабы, закупленные в Африке европейскими торговцами у местных вождей, к концу колониального периода составляли 0,5 млн человек, или 20% общей численности американцев. В основном они принадлежали плантаторам, но «американская мечта» колонистов из белых низов на Юге включала приобретение не только земельного участка, но и чернокожего раба.

В Америке избирательным правом пользовалось примерно 10– 15% всего населения. Кроме цветных, несвободного белого населения, женщин, малоимущих дискриминации в ряде колоний подвергались представители иудейского вероисповедания, а в некоторых колониях – католики. Выборы в Америке приобрели состязательный характер. В некоторых местах был установлен штраф за уклонение от участия в них. Голосование повсеместно было открытым, тайная процедура являлась исключением из правил. Центральной фигурой во время голосования и подсчета голосов был шериф. Один из способов голосования заключался в том, что голосующие собирались на главной площади поселка и шериф просил их разделиться на группы в соответствии с их выбором. Затем он подсчитывал, кому из кандидатов отдано предпочтение. Другой способ состоял в том, что голосующий вслух называл своего кандидата, а подсчетом голосов занимался опять-таки шериф. Еще один способ заключался в том, что голосующие опускали «бюллетень» в шляпу или ящик с именем кандидата. Бюллетень в таком случае подписывался избирателем, чтобы избежать его повторного участия в голосовании.

Кандидаты в депутаты подкупали избирателей и устраивали помехи тем, кто заведомо предпочитал оппонентов. В программах преобладали местные вопросы, чаще всего связанные с налогообложением или денежной эмиссией. Как и в случае с избирателями, депутатами не могли быть женщины и чернокожие. Религиозные ограничения для депутатов существовали в большинстве колоний. Для кандидатов выше, чем для избирателей, был имущественный ценз. Депутатами становились выходцы из верхнего слоя общества.

Особенно престижным являлось участие верхов в невыборных колониальных советах. Ассамблеи, выборные нижние палаты законодательных собраний, были более демократичны. Кроме выходцев из «первых семей» в них заседали также купцы, адвокаты, земельные собственники. Семейственность была характерна и для нижних, выборных палат, так что в них из поколения в поколение заседал узкий круг лиц, носивших одни и те же фамилии. Конфликты в колониальных ассамблеях возникали между влиятельными семьями.

Период Войны США за независимость 1775–1783 гг. ознаменовался нарастанием демократических прав. Конституциями тринадцати штатов рядовые избиратели были наделены правом вынесения окончательного решения по важным вопросам, в первую очередь посредством референдума, как и правом отзыва и инструктирования депутатов. Имущественный ценз снижался более чем в половине штатов, при этом в Пенсильвании и Вермонте право голоса распространялось на всех налогоплательщиков. Верхние палаты стали выборными, как и нижние.

У «низов» появились собственные политические фракции, отсутствовавшие в колониальный период. Поменялись политические фракции «верхов», утративших семейный характер. Повсеместно в конституциях штатов утвердилась новая трактовка разделения властей: законодательная власть возвышалась, а исполнительная ущемлялась.

Подходы, созвучные демократическим доктринам, повлияли на формирование центральной североамериканской власти эпохи Войны за независимость. Суверенные штаты отвергали как унитарную, так и федеративную форму государственного объединения, согласившись на создание конфедерации. Одобренные в 1781 г. «Статьи Конфедерации» закрепляли статус тринадцати штатов как суверенных государств.

По завершении революционной войны политическая элита пошла на создание сильного центрального правительства. По убеждению участников Филадельфийского конвента, заседавшего с мая по сентябрь 1787 г., политическая система США, как она оформилась в революционный период, привела к «демократическому деспотизму», который должен быть преодолен. Но среди качеств участников конвента присутствовал и политический реализм. Конституционный конвент 1787 г. допустил к национальным выборам всех американцев, наделенных избирательным правом в годы Войны за независимость. Конвент признал выборность всех органов власти, отмену монархического начала. Был закреплен демократический механизм «сдержек и противовесов», который означал, что три ветви государственной власти не просто разделены, но сдерживают и контролируют друг друга.

В отличие от конституций штатов новая, уже федеральная Конституция сокращала полномочия законодательной ветви и усиливала роль исполнительной ветви. Восторжествовала концепция «единой и неделимой» исполнительной власти, которая провозглашала наделение таковой во всем объеме одного лица – президента США, переизбираемого каждые четыре года. Избрание президента доверялось выборщикам, назначаемым штатами. Избрание сената США было закреплено за легислатурами штатов, а не за рядовыми избирателями. Конституция сохраняла рабство чернокожих в южных штатах.

В 1789 г. Конгрессом США в федеральную Конституцию был включен Билль о правах в качестве первых десяти поправок. Одна из поправок гарантировала штатам права, не переданные центральному правительству. Модель федеральной Конституции в последующем стала именоваться представительной демократией. Классическая же демократическая модель, которую не одобряли составители Конституции, стала именоваться прямой демократией. Она сохранилась в ряде штатов. Вследствие закрепления неприкосновенности частной собственности и введения «чистой» свободной конкуренции в Северной Америке усилилось социально-экономическое расслоение американцев.

Первые национальные выборы проходили в США еще на внепартийной основе. На место президента реально претендовал один человек – Джордж Вашингтон, который и был единогласно, голосами всех выборщиков (единственный случай в американской истории!) избран на высшую государственную должность. На беспартийной основе в 1789 г. было создано первое правительство США. Но уже вскоре после принесения Вашингтоном президентской присяги и открытия заседаний Конгресса США началось формирование политических фракций. По иронии судьбы Вашингтон, ярый противник фракционных размежеваний, назначил на два ключевых поста в правительстве – министра финансов и государственного секретаря – создателей двух будущих национальных партий-соперниц –34-летнего Александра Гамильтона и 46-летнего Томаса Джефферсона.

Первая двухпартийная система: гамильтоновцы и джефферсоновцы

Напор и блестящие способности Гамильтона, увлекшего своей философией и планами президента Дж. Вашингтона, вызвали к жизни политическую оппозицию, объединившуюся вокруг Джефферсона. Гамильтона и его сторонников стали именовать Федералистской партией, а джефферсоновцев – то республиканцами, то демократами, но в итоге в исторической литературе за ними закрепилось название Республиканско-демократической партии. В период же деятельности партии ее сторонников чаще всего называли республиканцами; по этой причине партию Джефферсона, дабы не путать ее с Республиканской партией Авраама Линкольна, возникшей в 1854 г., именуют иногда первой Республиканской партией США. На современном этапе она идейно больше связана с Демократической партией США.

Возвышение Гамильтона, подчинившего Федералистскую партию интересам северо-восточного капитала и пренебрегшего интересами аграриев, привело к отходу от него влиятельных умеренных политиков-южан во главе с Джеймсом Мэдисоном. Альянс Джефферсона и Мэдисона был прагматичен. Партнерству способствовала решительная оппозиция гамильтоновскому плану. В 1791 г. ими был создан организационно-идеологический центр оппозиционной партии – периодическое издание «Национальная газета». Она оппонировала гамильтоновской «Газете Соединенных Штатов», возникшей в 1789 г.

До 1796 г. формирование обеих партий шло через Конгресс США. Большинство делегатов, прибывавших в национальный Конгресс, не имели партийных привязанностей. Лидеры республиканцев и федералистов начинали активно склонять их на свою сторону. Эти же лидеры налаживали связи с влиятельными политиками различных штатов, стремясь заручиться их поддержкой на федеральных выборах. В 1796 г. республиканская фракция в Конгрессе США впервые выдвинула национального кандидата на президентских выборах. С этого времени президентские выборы стали проводиться на основе открытого партийного соперничества. Партийная деятельность направлялась на эпизодических собраниях в Конгрессе США республиканцев и федералистов, получивших на английский манер название кокусов.

Согласно Джефферсону, правительство должно было использовать естественное преимущество США над Старым Светом, заключавшееся в наличии у федеративного государства огромного фонда незанятых западных земель, который позволял обращать в добродетельных фермеров большинство граждан. Идеал утверждения в стране правления «фермеров, фермерами и для фермеров» высказывали не только Джефферсон и его единомышленники, но и умеренные республиканцы. Идеал находился в противоречии с утверждением в руководстве партии плантаторов-рабовладельцев, но Джефферсон связывал надежды на разрешение противоречия с мирным отмиранием рабства. Крупные плантаторские табачные хозяйства переживали кризис. Джефферсон полагал, что это, как и запрет ввоза рабов с 1808 г., предусмотренный федеральной Конституцией, приведет рабство к естественной смерти. Ни он, ни другие демократы-аграрии не предвидели необычайно благоприятного для плантационного рабства поворота событий в конце XVIII в. Изобретение 1793 г. учителем из северо-восточного Коннектикута Э. Уитни хлопкоочистительной машины имело следствием взлет рабовладения в США. Плантаторы-рабовладельцы извлекли пользу из изобретения и стали активно переводить плантации на выращивание хлопка, востребованного в Англии.

В политических воззрениях федералисты и джефферсоновские республиканцы преодолели различия относительно Конституции США и центрального правительства. Обе партии провозгласили верность федеральному государственному устройству и Конституции 1787 г. Джефферсоновская партия твердо противостояла попыткам называть ее «антифедералистской», а федералисты отвергали стремление оппонентов обвинять их в неприятии республиканизма. Но Гамильтон и его сторонники выступали за консервацию демократических преобразований Американской революции XVIII в., а джефферсоновские республиканцы, напротив, проявляли себя сторонниками развития демократических нововведений.

В соперничестве федералистов и республиканцев значение приобрели внешнеполитические разногласия. В обиходе их даже стали называть «английской» и «французской» партиями. Федералисты утверждали, что курс на поддержание экономических и политических связей с могущественной Великобританией носит прагматический характер, ибо США могли стать сильной независимой державой только при условии длительного мира, а ради его поддержания необходимо идти на компромиссы и уступки Лондону. Указывалось, что американские купцы везут свои товары во владения Великобритании и лишь от случая к случаю заходят во французские порты. Американский экспорт в британские владения, доказывали федералисты, составляет главную статью доходов купечества и обеспечивает рост промышленности США, а пошлины с английского импорта в штаты, много превышающего объем товаров, ввозимых из Франции, – это главный источник пополнения федеральной казны.

Едва заняв пост министра финансов, А. Гамильтон вступил в тесные отношения с англичанином М. Беквитом, прибывшим в США с поручениями своей страны. Гамильтон в беседах отговаривал Беквита от каких-либо контактов с «франкофилом» – государственным секретарем Джефферсоном. Беквит в донесениях своему правительству обозначил Гамильтона «№ 7». Но означает ли это, что Гамильтон был английским агентом, как утверждали многие историки и сторонники Джефферсона, которого федералисты со своей стороны также объявляли иностранным агентом, но уже Франции? Беквит в донесениях Лондону обозначал арабскими цифрами не одного Гамильтона: военный министр Г. Нокc – «№ 4», председатель Верховного суда Дж. Джей – «№ 12» и т.п. Беквит «использовал» Гамильтона в той же мере, в какой Гамильтон «использовал» англичанина в федералистских внешнеполитических целях.

Внешнеполитическая доктрина джефферсоновской партии, напротив, утверждала, что только антианглийский курс являлся верным способом достижения вслед за политической также и экономической независимости Соединенных Штатов. Начало в 1789 г. Французской революции, свержение монархии и установление республики, полагали джефферсоновцы, упрочили фундамент отношений США и Франции. В США возникли демократические клубы, поддерживавшие Французскую революцию. Гамильтон и другие федералисты доказывали, что после казни в 1793 г. французского короля утратили значение франко-американские договоры эпохи Войны США за независимость, поскольку они были заключены с французской монархией.

Экономическая программа Гамильтона была изложена в 1790–1791 гг. Его требование о выплате правительством США по нарицательной стоимости государственного долга, как отдельных штатов, так и центральной власти, было выгодно финансистам Северо-Востока, сосредоточивших в своих руках львиную долю государственных облигаций и иных долговых обязательств революционного периода. Огромную часть этих обязательств составляли «солдатские» сертификаты, которые от первоначальных владельцев, утративших в них веру, перекочевали в руки денежных спекулянтов. Финансисты скупали «солдатские» сертификаты по цене не выше 10–12% нарицательной стоимости. Их барыш в случае осуществления плана Гамильтона составил бы до 1000%. Министр финансов указывал, что цель правительства заключается в выплате государственного долга людям, которые будут предоставлять кредиты правительству только в том случае, если оно начнет честно возвращать долги.

Это предложение было заблокировано в палате представителей Конгресса США, где оппозицию возглавил Мэдисон. Тогда Гамильтон пошел на закулисную сделку с Джефферсоном и Мэдисоном: пообещал им за уступку в вопросе о государственном долге добиться переноса столицы США в пределы южных штатов. Ударили по рукам, и первая значительная мера Гамильтона вскоре была одобрена.

В 1791 г. был создан Первый национальный банк (Первый банк США), призванный кредитовать государственные и частные нужды и в единственном лице осуществлять эмиссию бумажных денег. Условия подписки на его акции – цена одной акции по номиналу равнялась 400 долл. – обеспечили преобладание среди его учредителей богатых американцев. У банка было 25 директоров. Правительство США, имевшее 20% уставного капитала, назначало пятерых из них. От северо-восточных штатов среди директоров оказался 21 человек, а от южных только 4. Банковский бизнес стал одним из самых прибыльных. В 1790-е гг. его дивиденды повысились с 5–7 до 8–12%.

С большой настойчивостью Гамильтон проповедовал план развития крупных мануфактур. На возражения критиков, доказывавших ошибочность идеи больших предприятий в силу нехватки в США рабочих рук и отсутствия крупных состояний, Гамильтон доказывал, что ручной труд на предприятиях уступит место машинному и дефицит рабочей силы будет преодолен. Кроме того, в США, по его мнению, совершенно не использовался английский опыт по привлечению на мануфактуры женщин и детей. Первым ростком крупной промышленности стало создание в США в 1790 г. хлопчатобумажной фабрики с прядильными машинами (в самой Англии эти машины стали использоваться на 20 лет раньше). Английский иммигрант С. Слейтер, создавший эту фабрику, воспроизвел по памяти машину Ричарда Аркрайта, поскольку английские законы запрещали вывоз из страны технических новшеств.

Федеральное правительство придерживалось курса на покровительство всех отраслей отечественной промышленности, а особенно тех, которые нуждались в защите от иностранной конкуренции. Гамильтоновская программа плохо согласовывалась с принципами экономического либерализма и фритредерства. Это дало основание политическим оппонентам и многим историкам обвинять министра финансов в экономическом консерватизме. Но в отличие от английских сторонников фритредерства Гамильтон отстаивал интересы не самой передовой английской промышленной державы, которая подавляла конкурентов на мировом рынке в условиях свободной конкуренции, а молодой, только становящейся на ноги национальной промышленности.

Особого успеха Соединенные Штаты достигли в развитии внешней торговли. Добившись независимости, страна могла свободно торговать с кем хотела, и среди партнеров США были не только Англия, Франция, Испания и Голландия, но даже Китай. Мощный толчок развитию американского торгового мореплавания дали европейские войны, начавшиеся с объявления революционной Францией войны европейским монархиям и продолжавшиеся более двадцати лет. США использовали свое положение нейтральной державы для извлечения максимальной выгоды из торговли с каждой из противоборствующих сторон. Экспорт Соединенных Штатов в период с 1790 по 1810 г. увеличился в шесть раз. С конца 1780-х гг. на первое место вышла торговля с Великобританией, составившая до 75% всех экспортно-импортных операций США. Передовая английская промышленность была основным потребителем американского хлопка, а сами американцы предпочитали всем иным английские товары как наиболее качественные.

Нововведением, поощряемым федералистами, явились корпорации – компании, получавшие от властей штатов хартии на преимущественные права в той или иной сфере деятельности. Особенно много хартий выдавалось корпорациям, специализировавшимся в банковском и страховом деле, строительстве мостов, дорог и каналов.

Федеральная власть приложила усилия для привлечения в США иммигрантов. Иммигранты прибывали из Европы, и этнический состав белых американцев оставался таким же, как и в колониальный период. Большинство белых американцев принадлежали к выходцам из Великобритании. Все сто процентов иммигрантов были западноевропейцами.

Федералисты пытались привлечь на свою сторону и аграрные слои, доказывая, что развитие промышленности и торговли способствует наилучшему решению проблем сельского хозяйства. В аграрном развитии Соединенных Штатов присутствовало массовое продвижение американцев на неосвоенные западные территории и укоренение в южных штатах новой культуры – хлопка, ставшего основой южной рабовладельческой экономики. В годы революции были отменены английские запреты на переселение американцев на западные территории. В мае 1785 г. Континентальный конгресс одобрил план, согласно которому земли на общегосударственной территории должны были продаваться участками площадью не менее 640 акров по минимальной цене 1 долл. за акр. В 1787 г. Континентальный конгресс одобрил Северо-западный ордонанс. Он включал запрет рабства на Северо-западной территории. Ее жители пользовались правами самоуправления, но для них вводился имущественный ценз: избиратели должны были владеть не менее чем 50 акрами земли, а претенденты на выборные должности – 200 акрами.

Федеральный земельный фонд резко расширился, когда в 1795 г. Испания согласилась с тем, что территории к югу от реки Огайо, вплоть до Луизианы и Флориды принадлежат США. Так, в федеральный фонд вошла огромная Юго-западная территория. Условия продажи земельных участков на Юго-Западе оставались теми же самыми, что и на Северо-Западе, но на Юго-Западе рабство не запрещалось.

В 1796 г. федералисты ужесточили условия приобретения земли из федерального земельного фонда. Минимальный размер приобретаемого участка сохранялся, а минимальная цена за 1 акр повышалась до 2 долл. Стала активно воплощаться в жизнь продажа земельным компаниям по льготным ценам больших массивов. Земельные компании распродавали уже мелкие участки по рыночной стоимости. Но огромное количество американцев по традиции, укоренившейся еще в колониальный период, считали западный фонд «ничьей» землей, захватывая там участки и считая их своей собственностью. В стычках с индейцами захватчики-скваттеры, как их назвали, несли потери, но это не уменьшало их оттока на Запад.

На территориях Северо-Запада укоренялись фермерские хозяйства, а на территориях Юго-Запада утверждались плантаторские рабовладельческие хозяйства. В 1790 г. самые лучшие работники – рабы-сборщики хлопка – стоили 200 долл., а в 1795 г. средняя стоимость раба, предназначенного для полевых сельскохозяйственных работ, возросла до 300, в 1797 г. – до 400, в 1800 г. – до 500 долл.

В политической практике федералисты соблюдали принципы Конституции 1787 г. Регулярно, раз в четыре года проводились президентские выборы и каждые два года выборы в национальный Конгресс. На президентских выборах 1792 г. второй раз победил Дж. Вашингтон, но он отказался участвовать в третьих президентских выборах 1796 г. Решение Вашингтона послужило важным прецедентом[1]. На президентских выборах в декабре 1796 г. победил федералист Дж. Адамс.

Федералисты отрицательно относились к стихийной оппозиции американцев властям. В первой половине 1790-х гг. в ответ на введение федералистами налога на производство и продажу спиртных напитков фермеры ряда штатов, в первую очередь Пенсильвании, организовали массовые акции протеста. Против фермеров, названных властью бунтовщиками, федералисты направили армию.

В годы президентства Адамса федералисты предприняли ряд попыток ограничить демократические нормы. По закону об иностранцах 1798 г. президент США получил право высылать из страны граждан других государств, нелояльных по отношению к Соединенным Штатам. Закон о мятеже под угрозой штрафа в 5 тыс. долл. или тюремного заключения сроком до пяти лет запрещал «любые ложные, скандальные или оскорбительные публикации против правительства, любой палаты Конгресса Соединенных Штатов или Президента США». После принятия закона, означавшего ограничение Билля о правах, начались судебные преследования редакторов влиятельных оппозиционных газет. В том же 1798 г. был принят закон о натурализации, увеличивавший срок проживания в США, необходимый для получения гражданства.

При федералистах в северо-восточных штатах гражданские и политические права черных американцев, утвержденные в революционную эпоху, ограничивались. В Филадельфии, Бостоне и Нью-Йорке настоятели христианских церквей добились раздельного богослужения для белых и черных, и черным американцам пришлось создавать собственные приходы. В бесправном положении пребывали индейцы. Правительство США предлагало индейским племенам переговоры по поводу купли-продажи западных территорий. Часто земли обращались в федеральную собственность с помощью подкупа и спаивания индейских вождей, как и применения силы. Белые скваттеры захватывали земельные участки без всяких условий и договоров.

Удар по отношению американского правительства к Франции нанес французский посланник Эдмон Шарль Женэ (Жене), направленный за океан в начале 1793 г. жирондистским правительством для укрепления военно-политического союза с Соединенными Штатами. Женэ агитировал на массовых митингах, вербуя американцев на военную службу Франции. В конце 1793 г. государственный секретарь Джефферсон должен был выйти в отставку в связи с усиливавшимся отрицательным отношением Вашингтона к «французской» партии. Позиция Федералистской партии и А. Гамильтона в правительстве еще более упрочились. Сам Женэ после победы во Франции якобинцев предпочел остаться в США.

Федералисты добились реализации своего внешнеполитического курса в связи с договором, подписанным в Лондоне 19 ноября 1794 г. и ратифицированным сенатом США 24 июня 1795 г. Первая статья «договора Джея», как он известен, провозгласила установление «нерушимого и всеобщего мира и подлинной и искренней дружбы» между двумя странами. «Договор о дружбе, торговле и навигации» обеспечивал Англии благоприятные в сравнении с другими странами условия проникновения на американский рынок и подтверждал довоенные долги американцев бывшей метрополии. Президент Вашингтон подписал договор в августе 1795 г.

В сентябре 1796 г. Дж. Вашингтон, объявивший об уходе с президентского поста, в своем «Прощальном послании» указывал, что Соединенным Штатам не следует вступать в «постоянные союзы» с иностранными государствами, а надо развивать дружеские, в первую очередь торговые отношения со всеми странами. Не только лидеры, но и простые граждане считали США «исключительной» страной мирового сообщества. Однако мессианская идея не могла получить практической реализации, поскольку США оставались слабым государством. Уверовав в исключительность своей страны, политические лидеры Соединенных Штатов делали упор на то, что Америка являет образец для подражания, подает всем другим пример идеального общественно-политического устройства. Призыв Вашингтона не вступать в «постоянные союзы» с иностранными государствами стал максимой внешней политики США на ряд десятилетий.

Но, не вступая в «постоянные союзы», американские политики расходились в выборе внешнеполитических предпочтений. А. Гамильтон в период пребывания на президентском посту Дж. Адамса даже требовал войны против Франции. Но Адамс пытался исправить отношения с Францией посредством переговоров. Осенью 1797 г. во Францию отправились три американских представителя. Министр иностранных дел Франции Шарль Морис Талейран потребовал от американцев взятку себе в 240 тыс. долл. и предоставление займа французскому правительству. В Соединенных Штатах эта новость, ставшая широко известной благодаря прессе, вызвала взрыв антифранцузских настроений. В 1798 г. США аннулировали дружеские договоры с Францией периода Войны за независимость. Был создан военно-морской департамент, приняты решения о строительстве двадцати пяти фрегатов, вооружении торговых кораблей и санкционирован захват французских судов в открытом море.

По мнению джефферсоновцев, эти меры наряду с драконовскими законами об иностранцах и мятеже создавали опасность для общественно-политических основ США. В 1798 г. в резолюциях, подготовленных Джефферсоном и одобренных легислатурой Кентукки, и в резолюциях, составленных Мэдисоном и поддержанных легислатурой Виргинии, федеральные законы, нарушавшие Билль о правах, объявлялись антиконституционными. Джефферсон и его единомышленники надеялись, заручившись поддержкой других штатов, вынудить центральную власть внять их голосу. Но штаты, в первую очередь северо-восточные, отклонили подобный подход. Лидеры республиканцев отказались от опасного противопоставления прав штатов воле центрального правительства и сосредоточились на подготовке к национальным выборам, в ходе которых намеревались обыграть федералистов на конституционной основе.

В 1800 г. джефферсоновская партия впервые одержала победу над федералистами. Т. Джефферсон, Дж. Мэдисон, Дж. Монро, сменяя друг друга на президентском посту, удерживали высшую власть в руках джефферсоновской партии на протяжении двадцати четырех лет. Партия определила свою победу как «революцию 1800 года», а сам Джефферсон утверждал уже после ухода в отставку, что его победа на президентских выборах означала «столь же осязаемую революцию в принципах управления, как и революция 1776 г. в государственных формах». Но тот же Джефферсон, вступая в президентскую должность, произнес примирительно: «Мы все – республиканцы, мы все – федералисты». Политическая практика республиканцев включила обновленческие начала, но ей была присуща и преемственность по отношению к федералистскому правлению.

Во время президентских выборов 1800 г. Т. Джефферсон и его оппонент-однопартиец А. Бэрр получили равное число голосов выборщиков – по 73. В соответствии с законом избрание президента перешло к палате представителей Конгресса США. После тридцати шести туров голосования президентом был избран Джефферсон, а Бэрр стал вице-президентом. Важную роль в избрании Джефферсона сыграл Гамильтон, убеждавший федералистов проголосовать за Джефферсона как за меньшее зло. В 1804 г. Бэрр вызвал Гамильтона на дуэль, в которой лидер федералистов был смертельно ранен. В 1806 г. Бэрр предпринял авантюрную попытку отделить от США часть западной территории. Он предстал перед судом, но был оправдан. После этого отбыл в Европу.

Республиканцы обладали превосходством в обеих палатах Конгресса США, но федералисты властвовали в Верховном суде, которым управлял его председатель Джон Маршалл, жесткий противник Джефферсона. Дж. Адамс в последний день своего пребывания на президентском посту осуществил важные назначения ряда федеральных судей. Джефферсон объявил назначения политическими, предпринял попытку их отмены. Маршалл противостоял Джефферсону, а в 1803 г. Верховный суд США даже закрепил за собой право устанавливать соответствие или несоответствие решений исполнительной и законодательной ветвей власти Высшему закону страны.

Республиканцы добились демократических нововведений в первую очередь в политической области. Благодаря их усилиям было восстановлено в полном объеме действие Билля о правах. Полнокровная свобода слова обернулась против самого Джефферсона. Издатель небольшой ричмондской газеты поведал, что «святоша» Джефферсон некогда имел отношения с юной рабыней Салли Хеммингс. История неизменно смаковалась федералистской прессой. Объясняться с общественностью выпало зятю Джефферсона: согласно версии, отцом незаконных детей Салли был племянник президента. Федералисты разносили также слухи о связи президента с Долли Мэдисон, женой его друга, государственного секретаря США, как и об иных «грехах» главного американского демократа-вдовца.

Президент США негодовал, но Билль о правах не ограничивал. Утратили значение все репрессивные федералистские законы конца 1790-х гг. Возобновился процесс демократизации американского конституционализма, прерванный в федералистский период. Имущественный ценз был отменен в 1807 г. в Нью-Джерси, затем, при преемниках Джефферсона, в Мэриленде, Коннектикуте, Массачусетсе, Нью-Йорке, других штатах. Политическая демократия особенно успешно укоренялась в новых штатах, образовывавшихся на присоединяемых к Союзу западных территориях. К концу 1820-х гг. имущественный ценз для избирателей – белых мужчин старше двадцати одного года – перестал существовать в подавляющем большинстве штатов.

Демократическими были аграрные законы джефферсоновцев. В 1804 г. одобренный джефферсоновскими республиканцами закон уменьшил минимальную цену за акр продаваемой государственной земли с 2 до 1,64 долл., а минимальный размер поступающего в продажу участка до 160 акров. Доступ для низов к государственному земельному фонду упрощался. Объем земельных продаж вырос более чем в три раза. В апреле 1820 г., уже во времена президентства Дж. Монро, был принят закон, снизивший минимальную цену за акр земли до 1,25 долл. и минимальную площадь приобретаемого участка с 160 до 80 акров.

Джефферсон добивался постепенного сокращения регулярной армии. Согласно Джефферсону, содержание регулярной армии в мирное время было несовместимо с демократией, и штаты должны полагаться исключительно на добровольные милицейские соединения. Военно-морская доктрина республиканцев предполагала развитие американского флота на основе легких судов, которые должны были нести береговую охрану США.

Джефферсоновцы не отменили, однако, ряда важных тенденций, заложенных Гамильтоном и федералистами. С 1805–1806 гг. Джефферсон стал доказывать, что средства государственной казны должны активно использоваться для развития судоходства, рытья каналов, дорожного строительства и даже поощрения мануфактур. Отказался он и от фритредерской идеи, признав, что государство обязано защищать национальную промышленность от иностранной конкуренции при помощи протекционистской политики.

Срок действия хартии гамильтоновского Первого национального банка, выданной на 20 лет, истек в 1811 г., когда президентом был уже Дж. Мэдисон. В сенате США при решении вопроса о банке сложилось равновесие: 17 законодателей были за продление хартии, 17 – за ликвидацию банка. Вице-президент республиканец Дж. Клинтон отдал голос противникам этого финансового учреждения, и оно подлежало ликвидации. Но острейшие финансовые затруднения федерального правительства во время англо-американской войны 1812–1815 гг. принудили республиканцев воссоздать банк. Мэдисон высказался в пользу Второго национального банка (Второго банка США), который был учрежден в 1816 г. В послании Конгрессу США в 1815 г. он решительно настаивал на необходимости развития мануфактур и указывал, что при рассмотрении вопроса о тарифах следует принимать во внимание потребности национальной промышленности. Федералисты заявили, что Мэдисон «обокрал» программу их партии.

Рабовладельческий Юг укрепился в 1803 г. вследствие покупки администрацией Джефферсона у Франции Луизианы. Плантаторы устремлялись на новые южные территории, увеличивая использование рабской силы. С 1 января 1808 г. был запрещен ввоз рабов в США, что, как уже говорилось, было предусмотрено федеральной Конституцией 1787 г. и являлось демократической мерой. Но некоторые штаты Юга, в первую очередь Виргиния и Мэриленд, стали специализироваться на «выращивании» и продаже рабов. Правительство США не посягнуло на невольничьи рынки в южных штатах, работорговля стала одной из престижных профессий и приносила даже больше прибыли, нежели культивирование и экспорт хлопка.

В годы своего президентства в отличие от революционного периода Джефферсон воздерживался от публичной критики рабства. Когда в 1800 г. в Виргинии, его родном штате, был раскрыт заговор рабов, Джефферсон предложил губернатору Дж. Монро выслать их в Африку, что должно было положить начало репатриации чернокожих. Эта идея, как и идея несовместимости двух рас, высказывалась им и ранее. В своем завещании он распорядился из более, чем двухсот своих рабов освободить пятерых. Все являлись родственниками Салли Хеммингс. В отношении индейцев Джефферсон следовал политике их приобщения к белой цивилизации, мало чем отличаясь от федералистов. В приниженном положении оставалась самая многочисленная группа белого населения – женщины. Т. Джефферсон полагал, что удел женщин – домашние заботы и воспитание детей, а из сферы политики они должны быть исключены. Идеал «равных естественных прав людей», провозглашенный в Декларации независимости 4 июля 1776 г., на практике распространялся на белых мужчин.

В массовом сознании белых начал культивироваться «человек, сделавший самого себя». Среди белых американцев укоренялась идея, что все они, независимо от происхождения, должны при обращении именоваться «джентльменами» и «мистерами». По европейским меркам подобная претензия со стороны нижних слоев была кощунством, но в Америке она прижилась, и джентльменами стали называть представителей разных социальных слоев.

Придя к власти, Джефферсон сменил антифранцузский курс федералистов на антианглийский. Улучшению отношений с Францией способствовала удачная сделка с Наполеоном Бонапартом, в результате которой Соединенные Штаты приобрели огромную территорию Луизианы. В 1803 г. Франция уступила ее Соединенным Штатам за 15 млн долл. Покупке Луизианы воспротивились федералисты, доказывавшие, что подобные меры не предусмотрены Конституцией США. Ранее сходный аргумент республиканцы использовали против экономических нововведений Гамильтона. Теперь республиканцы и федералисты поменялись местами. Верх одержали республиканцы, доказывавшие, что в Конституции есть «подразумеваемые права», т.е. такие, которые соответствуют общему благу, хотя прямо в Основном законе и не упоминались.

Англия отвечала на внешнеполитический выбор Джефферсона и республиканцев грубым попранием морских прав США. Англичане захватывали американские суда, арестовывали и судили матросов, выходцев из Великобритании, как «дезертиров». В 1807 г. морские права США подверглись грубому нарушению и со стороны Франции. Согласно английским указам, всем судам нейтральных стран, ведущим торговлю с Францией, предписывалось заходить в английские порты для досмотра и уплаты разрешительной пошлины, а в соответствии с французскими декретами иностранным судам под угрозой захвата и конфискации запрещалось бросать якоря у берегов Великобритании. В 1807 г. по предложению Джефферсона Конгресс США принял закон об эмбарго, наложивший фактически запрет на внешнюю торговлю Соединенных Штатов. В 1809 г. этот закон был заменен другой мерой, разрешавшей американским судам торговать со всеми государствами, за исключением Франции и Англии. В 1810 г. Франция отменила декреты, ограничивавшие американскую торговлю, а Англия проявила неуступчивость, ставшую важной причиной объявления Соединенными Штатами войны Лондону в 1812 г. и последовавшей затем «второй американской Войны за независимость», как стали ее называть в США.

Четвертого июня 1812 г. палата представителей семьюдесятью девятью голосами против сорока девяти одобрила послание президента. Восемнадцатого июня сенат девятнадцатью голосами против тринадцати высказался за объявление войны. Девятнадцатого июня Мэдисон объявил войну Великобритании. Противниками войны в самих США были штаты Северо-Востока, сохранявшие выгоды от экономических связей с Великобританией. Федералисты из этих штатов угрожали выходом из состава Союза. Сторонники войны еще до ее объявления образовали в Конгрессе США группу «военных ястребов», как их стали называть, обосновывавшую необходимость войны не только британскими нарушениями прав США, но и целесообразностью захвата Канады у Англии, погруженной в конфликт с Францией.

США потерпели неудачу в попытке захватить Канаду в самом начале войны. Американцы перешли к обороне. В Северную Америку прибывали английские войска, а британский флот заблокировал Восточное побережье Соединенных Штатов. После краха Наполеона в Европе Англия переправила 14 тыс. отборных войск в Соединенные Штаты. В августе 1814 г. три английских десанта высадились на юге, в центре и на севере США. Центральный десант в маршевом порядке захватил 24–25 августа столицу Вашингтон, сжег все правительственные здания, включая Белый дом и Капитолий. После этого десант покинул город.

Англичане потерпели поражение только на Юге, где генерал Э. Джексон сумел одержать победу в январе 1815 г. Мэдисон и республиканцы воспользовались победой Джексона для того, чтобы раструбить об успешном завершении войны. Но к этому времени 24 декабря 1814 г. в голландском Генте уже было подписано мирное соглашение США и Британии, провозглашавшее восстановление территориального статус-кво между двумя государствами, но не упоминавшее о морских правах Соединенных Штатов, являвшихся, как вытекало из послания Мэдисона Конгрессу 1 июня 1812 г., главной причиной объявления войны Лондону. В годы войны угроза для США исходила от раскольников из Федералистской партии, агитировавших в пользу сепаратного мира штатов Северо-Востока с Великобританией и выхода из состава Союза.

Эмбарго и англо-американская война 1812–1815 гг. ослабили позиции внешней торговли США, но имели благоприятную оборотную сторону для промышленности. Резкое сокращение импорта из Англии подтолкнуло рост отечественного промышленного производства. Промышленный подъем периода англо-американской войны 1812–1815 гг. приобрел устойчивый характер и стал вехой промышленной революции в США.

Политические деятели, удерживавшие руководство в Федералистской партии, саботировали войну с Великобританией, названную ими «войной господина Мэдисона». Это оказалось для партии самоубийством. Федералисты дискредитировали себя в глазах нации и вскоре сошли с исторической арены. На президентских выборах 1816 г., первых после завершения англо-американской войны, у кандидата от Республиканской партии Дж. Монро практически не было соперников. За него было подано 183 голоса выборщиков, а за лидера федералистов только 34. На президентских выборах 1820 г. Монро получил 251 голос выборщиков против одного, отданного федералисту. Восьмилетний период президентства Монро вошел в американскую историю под названием «эры доброго согласия». Республиканскую партию стали называть Партией национальных республиканцев.

Партийная монополия национальных республиканцев сопровождалась ростом коррупции и укреплением влияния верхних слоев. Активно развивались финансы и промышленность. США продолжили политику территориальной экспансии, особенно увеличилась Юго-западная территория, сфера влияния рабовладельческих штатов. Оккупированная американцами в 1810 г. Западная Флорида была присоединена к Луизиане. В 1818 г. генерал Э. Джексон вторгся в Восточную Флориду, подавив и изгнав из нее индейское племя семинолов. В 1819 г. Испания отказалась от прав на всю Флориду.

В связи с петицией территории Миссури в Конгресс США о предоставлении ей прав штата решением от 1820 г., дабы сохранить равновесие в Союзе между рабовладельческим Югом и свободным Севером (у того и другого ранее имелось по 11 штатов), предлагалось принимать в Союз одновременно и свободный и рабовладельческий штат. На основе этого компромисса рабовладельческий Миссури был принят в Союз вместе со свободным штатом Мэн. Миссурийский компромисс, как он вошел в анналы, разделил еще не освоенную территорию к западу от реки Миссисипи на две части по 36°30′ с.ш. На Юге могли образовываться рабовладельческие штаты, а на Севере – свободные.

Крупным внешнеполитическим актом национальных республиканцев явилась «доктрина Монро» 1823 г. В 1810 г., воспользовавшись ослаблением Испании, побежденной Наполеоном, ее латиноамериканские колонии начали антииспанские революции. США, придерживаясь официально политики невмешательства, поддерживали освободительное движение на южном континенте. В 1815 г. после ликвидации империи Наполеона европейские страны-победительницы создали Священный союз, в который отказалась войти одна Англия. Священный союз брал под защиту европейские монархии, среди них и реставрированную испанскую. На рубеже 1810–1820-х гг. стали распространяться слухи о подготовке Священным союзом интервенции в Латинскую Америку с целью восстановления испанского господства. Американские верхи ответили «доктриной Монро», провозглашенной президентом США 2 декабря 1823 г.

Доктрина затрагивала и отношения США с Россией, которая стояла во главе Священного союза и, кроме того, имела собственные территориальные интересы на Северо-Западе Америки. Еще в 1799 г. Россия издала указ о создании Российско-американской компании (РАК) с целью освоения северо-западного побережья Аляски в южном направлении до 55° с.ш. К 1812 г. РАК организовала там около пятнадцати поселений. В них входил и форт Росс, расположенный в Калифорнии южнее 55° с.ш. Общая численность русских поселенцев оставалась на уровне 400–500 человек. В 1807 г. между Россией и США путем переписки было одобрено соглашение об установлении дипломатических отношений, а в 1809 г. произошел обмен посланниками. Тревогу США вызвал указ 1821 г. Александра I о расширении российских владений в Северной Америке до 51° с.ш. В ответе американцы предлагали России ограничиваться, как и прежде, 55° с.ш. Территориальное разногласие с Россией в 1824 г. было разрешено на компромиссной основе. В совместной конвенции граница между сферами влияния США и России устанавливалась по 54°40′ с.ш.

Поддержкой для США в отношении Священного союза явилась позиция их главного врага – Англии, которая исходя из собственных намерений экономического проникновения в государства Южной Америки выступила против вмешательства европейских монархий в Латинскую Америку. США воспользовались позицией Англии в собственных интересах. Хотя доказательства о решении Священного союза осуществить интервенцию в Америку отсутствовали, правительство Соединенных Штатов сочло необходимым выдвинуть «доктрину Монро», декларировавшую прекращение создания новых колоний в Америке и невмешательство в нее европейских государств («Америка для американцев»). «Доктрина Монро» не обозначала экспансионистских планов США в Новом Свете, но создавала для них почву.

Вторая двухпартийная система: демократы и виги

Промышленная революция сопровождалась разнообразными следствиями. Наступила эпоха «транспортной революции», создавшей нити рыночной экономики. Рождались миллионы новых сельских хозяев, требовавшие от власти облегчения доступа к земельной собственности. Резко увеличилось число американцев, нуждавшихся в дешевых кредитах. Зарождался промышленный пролетариат. Рабочие столкнулись с первоначальной, «дикой» стадией промышленного капитализма. В 1819 г. страна узнала о кризисе перепроизводства.

Рабочие стали вовлекаться в политическую деятельность. Они начали создавать собственные партии. Наибольших успехов добились их партии в Нью-Йорке и Филадельфии. В 1829 г. они провели несколько кандидатов в городские законодательные собрания. Главными их требованиями были отмена тюремного заключения за долги, уменьшение налогов для нижних слоев и повышение для верхних. Часть рабочих вовлекалась в социально-утопические движения и проекты. Социальные реформаторы являлись последователями европейских социалистов – англичанина Роберта Оуэна и француза Шарля Фурье. Американские социальные экспериментаторы были «мягкими» социалистами, никто из них не отрицал частной собственности и не проповедовал ее огосударствления. А большинство рабочих США предпочли обладание собственной фермой на западных землях.

С середины 1820-х гг., когда началась «великая миграция» из Ирландии и Германии, возросло влияние католиков. Католическая церковь неожиданно превратилась во влиятельную национальную силу, начавшую оспаривать конфессиональное лидерство у протестантов. В 1824 г. фабричные работницы в Род-Айленде примкнули к стачечному выступлению мужчин, а четырьмя годами позже в Нью-Гэмпшире женщины организовали первую забастовку.

Конфликт, вызвавший к жизни новую расстановку сил в политической жизни страны, можно определить как конфликт между теми слоями белого населения, которые уже обросли определенными правами и привилегиями, и теми слоями, которые таковыми были обделены. Эти ущемленные социальные слои формировались из пионеров-фермеров, осваивавших западные территории, из начинающих предпринимателей и рабочего класса индустриальной Америки, из европейских иммигрантов. Их требования вызвали к жизни «джексоновскую демократию».

Важная политическая реформа 1820-х гг. означала повсеместную передачу права избрания президентских выборщиков от легислатур штатов рядовым избирателям. К 1828 г. только в одном штате – Южной Каролине – избрание выборщиков сохранилось за легислатурой. В 1788 г. в первых общенациональных выборах президента США участвовало 13% избирателей, в 1824 г. в президентских выборах приняли участие 26,5%, а в 1828 г. уже 56,3%. В 1840 г. количество избирателей, воспользовавшихся правом волеизъявления, достигло рекордного уровня – 78%. Национальные республиканцы не поспевали за общественно-политическими переменами. В партии Национальных республиканцев наметился раскол, внутри фракционное соперничество оказывалось не менее серьезным, чем прежнее противоборство партий с разными названиями. В 1824 г. национальные республиканцы не сумели договориться о едином кандидате на президентский пост. Разные фракции выдвинули четырех претендентов, одним из которых был Эндрю Джексон. Он же оказался первым, кто чутко уловил запросы новых социальных слоев.

К 1824 г. 46-летний Э. Джексон среди четырех кандидатов был единственным, кто в отличие от конкурентов, выходцев из элиты, родился в бедной семье, проделал путь наверх, полагаясь на собственные усилия и ум. Дебютируя на политической арене, он требовал отмены имущественного ценза для избирателей, равных конкурентных возможностей для американцев, продажи западных земель по низким ценам, разграничения полномочий центра и штатов в пользу последних. Широкую популярность среди избирателей Джексону обеспечила нацеленность на экспансию. В приобретении новых территорий граждане США видели залог личного благополучия. В ходе англо-американской войны 1812–1815 гг. генерал Джексон не только одержал громкую победу над англичанами в январе 1815 г. под Новым Орлеаном, но и разгромил множество индейских племен, отняв у них огромную часть Алабамы и Джорджии. В конце 1810-х гг. его усилиями была завоевана Флорида и разгромлено племя семинолов. Кредо Джексона – индейские территории должны быть заселены американцами – вдохновляло миллионы соотечественников.

В 1824 г. он заручился поддержкой наибольшего количества выборщиков – 99, но оно оказалось меньше половины от общего числа. Право избрания президента перешло к палате представителей. Там начались интриги. Первую скрипку играл один из лидеров национальных республиканцев Г. Клей. Не имея сам реальных шансов стать президентом, он агитировал своих сторонников проголосовать за Дж.К. Адамса, который был в итоге избран президентом. Через несколько дней после его победы стало известно, что Клей получил в новом правительстве место государственного секретаря. Заключение сторонников Джексона было единодушным: произошла грязная сделка, отнявшая победу у избранника народа.

Не прошло и года после неудачных для Джексона выборов, как легислатура Теннесси выдвинула его кандидатом в президенты США на следующий срок. Новая фракция назвала себя демократическими республиканцами – в противовес национальным республиканцам, а впоследствии стала Демократической партией. В 1828 г. сторонники Джексона агитировали за него как за «народного кандидата», защитника фермеров Запада и рабочих Северо-Востока. Когда в декабре того же года подвели итог президентских выборов, выяснилось, что Э. Джексону досталось 178 голосов выборщиков, а Дж.К. Адамсу только 83. Джексон смог взять верх и на Западе, и на Юге, и на Востоке. Четвертого марта 1829 г. он был приведен к присяге в качестве седьмого президента США. Страна вступила в эпоху «джексоновской демократии».

Эпоха продолжалась 20 лет. Наступила эра «массовой политики»: многочисленные митинги избирателей во время предвыборных кампаний, красочные парады, перераставшие часто в народные политические карнавалы. С 1832 г. партии стали выдвигать и избирать кандидатов в президенты на национальных конвентах. Конвенты потеснили прежние элитарные конгрессовские кокусы. В 1840 г. Демократическая партия приняла первую национальную политическую платформу, налагавшую на партию определенные обязательства. Четыре года спустя ее примеру последовала Вигская партия, как стали себя называть национальные республиканцы. Это название было позаимствовано ими из эпохи революционной борьбы Северной Америки против Великобритании. Тогда им воспользовались американцы, протестовавшие против узурпаций короля Георга III и английских тори. Американские виги 1830-х гг. протестовали против «короля Эндрю», как они именовали Джексона, отнявшего, по их мнению, власть и у Конгресса США, и у Верховного суда. Г. Клей и руководство национальных республиканцев одобрили партийное имя «виги» в 1834 г.

Джексоновская эпоха ознаменовала утверждение в стране второй двухпартийной системы. Обе партии рекрутировали свое руководство из верхних слоев американского общества. Вместе с тем новые и менее богатые слои пополняли по преимуществу Демократическую партию, а актив Вигской партии составляли устоявшиеся и более богатые группы верхнего класса. Разношерстным был электорат демократов и вигов. Представители средних и нижних слоев, в том числе фермерство и рабочие, разделялись в своих партийных симпатиях. И все же менее зажиточные и ущемленные представители средних и нижних слоев отдавали предпочтение Демократической партии.

Многие протестанты голосовали за вигов, а католики и иммигранты становились одной из опор Демократической партии. Среди демократов и вигов расхождения между фракциями были столь сильны, что лидерам партий с трудом удавалось, а подчас не удавалось заручиться поддержкой, необходимой для выдвижения кандидата в президенты. Случалось, что партии предлагали избирателям темную лошадку.

В момент образования Демократической партии самыми влиятельными в ней были северо-восточная фракция во главе с М. Ван Бюреном и южная во главе с Дж. Кэлхуном. Ван Бюрен, преуспевающий юрист, стал идейным мозгом партии, снабжавшим ее демократическими доктринами и лозунгами. Он увидел в однопартийном правлении национальных республиканцев, к которым долго принадлежал и сам, не благо, а зло. Однопартийное правление, доказывал Ван Бюрен, не способно утвердить национальное согласие; на практике его главный результат состоит в другом – распространении коррупции и узурпации власти. Он твердо поддержал антимонопольные меры Джексона, стал его политическим партнером, а впоследствии и преемником, заняв после ухода Джексона в отставку кресло президента США (1837–1841).

Дж. Кэлхун и ведо́мая им южная фракция возглавили прорабовладельческое крыло Демократической партии. С приходом к власти Э. Джексона они связывали надежду на защиту аграрных, особенно плантаторских интересов. Южная фракция протестовала против протекционистских тарифов на промышленный импорт и против финансирования центральным правительством строительства дорог, рытья каналов, а также других «внутренних улучшений». Активности федерального правительства южане противопоставляли суверенитет штатов. После избрания Джексона президентом США Кэлхун занял пост вице-президента.

Вскоре между двумя политиками возник острый конфликт. Отказ Кэлхуна подчиниться требованию Джексона о признании верховенства федеральных законов в отношении прав штатов привел в 1830 г. к разрыву между ними. Кэлхун и часть южан, твердо отстаивавших суверенитет штатов, покинули Демократическую партию, но вернулись в нее в конце 1830-х гг., уже во времена президентства Ван Бюрена, сделавшего некоторые уступки раскольникам.

В Демократической партии находились и более мелкие группировки. На ее «левом» фланге были заметны сторонники Т. Бентона, яростного защитника западного фермерства. В программе Бентона важное место занимали требования резкого сокращения цен на землю и расширения политического представительства и влияния западных штатов. На «левом» фланге находились и представители северо-восточных рабочих партий.

На «правом» фланге расположилась группировка буржуа Северо-Востока, в которую входила и часть финансистов. С этой группировкой у Джексона произошел серьезный конфликт в 1833 г. Консервативная северо-восточная фракция встретила в штыки решение о ликвидации Второго национального банка. Джексон сомкнулся тесно как никогда с «левыми» фракциями.

Фракционные противоречия в Демократической партии достигли наивысшей точки уже после смерти Джексона в 1845 г., во второй половине 1840-х гг., когда они приобрели региональный характер. Северная фракция выступала за запрещение распространения рабства на присоединенных США территориях, а южная отстаивала противоположный подход. Верх одержали южане, и теперь уже северо-восточной фракции во главе с Ван Бюреном пришлось покинуть партию. Это означало радикальное изменение характера Демократической партии, ставшей прорабовладельческой.

Среди фракций Вигской партии главное место принадлежало группировке Г. Клея. Клей, богатый землевладелец и юрист из Кентукки, был политическим лидером вигов. Его программа вошла в историю под именем «Американской системы». Ее главные требования: высокие протекционистские тарифы, поддержка централизованной финансовой системы и Второго банка США, активное участие федерального правительства в строительстве дорог, рытье каналов и других «внутренних улучшениях», освоение западных территорий – пользовались поддержкой среди торгово-промышленных и финансовых кругов Северо-Востока. Но в этой программе были черты, привлекательные для коммерческих фермерских хозяйств, поэтому Клей обладал своей социальной базой среди сельских собственников как восточных, так и западных штатов. Он вошел в историю как мастер политических компромиссов и получил даже имя «великого миротворца».

На «правом» фланге вигов наиболее заметной была фракция политиков из штатов Новой Англии во главе с Д. Уэбстером. Они наиболее жестко критиковали демократические нововведения. Консервативную позицию занимала также южная группировка вигов, среди лидеров которой оказался А. Стеффенс, в будущем один из создателей рабовладельческой Конфедерации южных штатов.

Центр либеральной группировки вигов находился в Нью-Йорке, а среди ее ярких представителей значатся имена Г. Грили и У. Сьюарда, в будущем критиков рабства и создателей новой Республиканской партии. В Вигской партии состояли также деятели, которые в тот или иной период были связаны с Демократической партией или разделяли ее важные принципы. К этой группе «полукровок» принадлежал Дж. Тайлер, который, оказавшись в 1841 г. в президентском кресле, повел себя в ряде важнейших вопросов как правоверный джексоновец.

В 1836 г. к вигам примкнули остатки Антимасонской партии. Партия возникла в 1830 г. в штате Нью-Йорк, поставив главной целью борьбу против американского масонства. Она противостояла Э. Джексону, бывшему масоном. Партия потерпела фиаско на президентских выборах и в 1836 г. была поглощена вигами.

Во второй половине 1840-х гг. Вигская партия, так же как и Демократическая, раскололась на антирабовладельческую и прорабовладельческую фракции. Первая, вошедшая в историю под именем «сознательных вигов», составила в 1854 г. костяк новой Республиканской партии.

Партийные платформы демократов подчеркивали приверженность «либеральным» и «демократическим» идеалам, а вигская платформа брала под защиту «великие консервативные принципы» нации. Джексон выступал противником радикального уравнительства. Но он же был против насаждения «искусственных» различий. Дайте равные шансы всем, и в результате каждый индивидуум реализует полно свои возможности, а общество обретет наибольшее благо – вот его лейтмотив. Фермеры и рабочие не могут быть искусственно обращены в капиталистов, но они должны иметь равные легальные возможности, чтобы накапливать богатства и пользоваться плодами своей деятельности.

Самым ярким образцом искусственных привилегий джексоновцы считали хартию, выданную правительством США Второму национальному банку, существовавшему с 1816 г. И хотя в отличие от Первого национального банка он был детищем не Федералистской, а Республиканско-демократической партии, Второй банк США, как и первый, олицетворял для многих унию денежного мешка и государства. В глазах многих американцев этот банк был монополией, мешавшей развернуться бизнесу и провинциальным банкам: он препятствовал честной конкуренции, лишал соперников равенства шансов, использовал свои привилегии для обогащения северо-восточных финансистов и грабежа мелкой сошки.

Возможности своего финансового господства банк продемонстрировал с момента создания. В 1817 г. он потребовал от провинциальных банков возвращать долги не в бумажных деньгах, а звонкой монетой. Это привело к росту долгов мелких предпринимателей и фермеров. Экономический кризис прямо увязывался ими с происками денежных воротил из Второго банка США. На защиту последнего встал Верховный суд США во главе с Дж. Маршаллом.

К искусственным привилегиям приравнивались протекционистские тарифы, которые брали под особое покровительство национальную промышленность, но ущемляли остальные слои населения, вынужденные в условиях подавления иностранной конкуренции покупать отечественные товары по завышенным ценам.

Возможность создания искусственных привилегий, согласно идеологии Демократической партии, была заключена в альянсе государства с бизнесом. Поэтому государство поступило бы наилучшим образом, воздерживаясь от вмешательства в экономику и конкурентные отношения. Джексоновцы требовали, чтобы помощь государства строительству дорог, рытью каналов, другим «внутренним улучшениям» осуществлялась властями штатов, а не федеральным правительством, способным нанести больший вред равенству возможностей.

Разрушая искусственные привилегии «денежной аристократии», государство вместе с тем, согласно Демократической партии, должно было по мере возможности и легальными способами помогать простым американцам входить в класс собственников. Как и во времена Джефферсона, упор делался на облегчение им доступа к западным землям. Джексоновцы добивались уменьшения размеров продаваемых участков и цены за акр земли.

Социально-экономическая платформа вигов звучала как прямая противоположность идеологии Демократической партии. Банки, промышленность и торговля объявлялись в ней столпами американского процветания, а потому государству надлежало приложить все возможные усилия для их поощрения. Государственная экономическая политика должна была включать федеральную помощь «внутренним улучшениям», в первую очередь строительству дорог и рытью каналов; поддержку высоких таможенных пошлин для защиты отечественной промышленности; сохранение позиций Второго национального банка. Неравенство состояний объявлялось естественным результатом экономической конкуренции. Виги доказывали, что в США существовали неограниченные возможности для всех, а потому какая-либо экономическая поддержка нижних слоев была излишней. Земельные участки должны были распродаваться через аукционы по максимально высокой цене. Многие виги являлись противниками отмены имущественного ценза.

Наименее существенными были различия двух партий по негритянскому вопросу. Проявлением согласия внутри элиты стало одобренное в 1836 г. Конгрессом США «правило кляпа»: антирабовладельческие петиции и другие подобные документы, поступавшие в федеральный законодательный орган, регистрировались и без всякого оглашения и обсуждения клались под сукно. Запрет на обсуждение проблемы рабства просуществовал до 1844 г. Среди вигов было больше сторонников постепенной отмены рабства, но вместе с тем все они выступали за удаление черной расы в Африку или Латинскую Америку.

Самой радикальной экономической мерой Джексона явилась ликвидация Второго банка США. Схватка между президентом и сторонниками банка обрела остроту летом 1832 г., когда на голосование в Конгрессе США был поставлен вопрос о продлении его полномочий. Сторонники банка добились преимущества как в сенате (28 голосов против 20), так и в палате представителей (107 против 86). Реакция Э. Джексона на решение Конгресса была жесткой: «Банк намеревается убить меня, но я убью его».

После избрания в 1832 г. на второй президентский срок Джексон обнаружил твердое намерение досрочно прекратить деятельность Второго национального банка. Полномочия банка по закону истекали 1 января 1837 г. Президент и его единомышленники доказывали, что финансовая монополия лишала свободного доступа к кредитам и возможности вхождения в мир держателей акций и предпринимателей миллионы рабочих, фермеров, начинающих дельцов. Выход заключался как в ее ликвидации и рассредоточении правительственных вкладов между многими банками, так и в перемещении финансовой активности из федеральной столицы в штаты. Президент обнаружил и еще одно зло, заключенное в деятельности банка, – активное участие в политической деятельности, подкуп государственных чиновников и прессы.

В конце 1833 г. Джексон дал распоряжение министру финансов изъять правительственные вклады из банка, что ставило последний перед угрозой неминуемого краха. Указание президента породило острый политический кризис. Виги указали, что банк был создан Конгрессом США, а посему и ликвидирован мог быть только им. В нарушении федеральной Конституции обвинил президента председатель Верховного суда страны Дж. Маршалл. Джексона все чаще сравнивали с монархом, узурпировавшим исполнительную, законодательную и судебную власть. Оппозиция президенту возникла даже в самом его кабинете: о своем несогласии заявили трое из пяти членов кабинета. Министр финансов отказался подчиниться президенту и был отправлен в отставку. Джексон назначил министром финансов Р. Тейни, жесткого противника банка. Тот начал энергично переводить федеральные активы из Второго национального банка в банки штатов.

Последствия реформы заключались в резком возрастании финансовой и предпринимательской активности средних слоев. Число банков с 1829 по 1837 г. выросло с 329 до 788. Тысячи американцев воспользовались расширившимися возможностями займа для приобретения земель на Западе. Их продажа с 1832 по 1836 г. увеличилась более чем в восемь раз.

Финансово-экономическую политику Джексона закрепил Мартин Ван Бюрен. Четвертого июля 1840 г., в День независимости США, он подписал закон о независимом федеральном казначействе, означавший изъятие государственных средств из всех банков. В августе 1841 г. вигским законодателям удалось отменить этот закон, но в 1846 г. он был возвращен к жизни и просуществовал до 1913 г., когда был заменен законом о Федеральной резервной системе (ФРС).

Джексон демонстрировал отрицательное отношение к расширению участия федерального правительства во «внутренних улучшениях». Весной 1830 г. президент наложил вето на законопроект о федеральной финансовой поддержке строительства Мейсвильской дороги. Президент указал, что он не против «внутренних улучшений», но во всех случаях, когда они осуществляются в рамках отдельных штатов, забота об этом должна ложиться на плечи правительств этих штатов. Мейсвильская дорога не могла получить федеральной поддержки, поскольку прокладывалась на территории Кентукки. В целом Джексон отклонил четыре из шести законопроектов о «внутренних улучшениях». Президентское согласие было дано в тех случаях, когда «внутренние улучшения» носили очевидный общенациональный характер. Джексону удалось реализовать обещания Демократической партии в области тарифной политики. В среднем тарифы на импортные товары были понижены с 45 до 33%.

Противоречивый, но согласующийся с идеологией Демократической партии характер носила рабочая политика джексоновцев. Партия поддерживала требования рабочих об улучшении условий труда, но она же, следуя индивидуалистической доктрине, относилась неодобрительно к попыткам использовать в этих целях профсоюзы и забастовки. В рабочей политике джексоновцев уживались такие непохожие меры, как инициативы по ограничению рабочего дня и использование федеральных войск для подавления стачек. В 1834 г. Джексон усмирил стачку строительных рабочих в Мэриленде.

Политический стиль Джексона оказал серьезное воздействие на разделение властей. Он обнаружил стремление возвысить президентство над законодательной и судебной ветвями. Его отказ продлить полномочия Второго национального банка и изъятие из банка государственных депозитов означали покушение на прерогативу Конгресса США, который привык чувствовать себя распорядителем финансовой сферы и апеллировал к соответствующим статьям федеральной Конституции. Джексон сформулировал собственную интерпретацию разделения властей, оправдывал возвышение президентской власти с помощью демократической аргументации. Президент, указывал он, в отличие от законодателей из верхней палаты избирался самим народом США, поэтому именно президент являлся носителем народного суверенитета и олицетворял национальную волю. Джексон прибегал к президентскому вето 12 раз, что превысило количество вето, наложенных его предшественниками, вместе взятыми.

Остроконфликтными оказались отношения Джексона с Верховным судом США. В момент вселения Джексона в Белый дом во главе Верховного суда стоял престарелый Джон Маршалл. Маршалл продолжал твердо следовать заветам федерализма. Во время конфликта вокруг Второго национального банка он и Верховный суд встали на сторону банка, обосновывая его конституционность и подвластность одному Конгрессу США. Претензии Верховного суда быть единственным интерпретатором и гарантом федеральной Конституции Джексон решительно отверг. Налагая в 1832 г. вето на продление хартии банка, он заявил, что президент имеет неотъемлемое право судить о конституционности того или иного закона. Оппоненты нарекли президента «королем Эндрю».

Верный способ изменения позиции Верховного суда Джексон видел в заполнении судебных вакансий своими твердыми сторонниками. За годы президентства он сумел достичь этой цели, так что в 1837 г. семеро из десяти главных судей страны являлись его ставленниками. Главным успехом Джексона стало утверждение Роджера Тейни в должности председателя Верховного суда в 1835 г. после смерти Джона Маршалла. В 1850-е гг. Тейни оказался среди ярых сторонников рабовладения, но в джексоновскую эру зарекомендовал себя сторонником демократических мер в развитии капитализма. Наибольшую известность получила его позиция, занятая в связи с тяжбой между властями штата Массачусетс и частной компанией, получившей за 50 лет до того хартию на эксплуатацию речного моста в Бостоне. Тейни отклонил доктрину «незыблемости контракта», которой до него следовал Маршалл, и заявил, что власти Массачусетса вправе выдать хартию любой другой компании на строительство нового моста, что соответствовало равенству шансов.

Джексон после прихода к власти приступил к активной чистке государственного аппарата. Если Дж.К. Адамс, его предшественник на президентском посту, уволил с государственных должностей за четыре года 12 человек, то Джексон только за первые 18 месяцев своего правления подписал распоряжения о смещении более 900 из 10 тыс. государственных служащих. В последующем он отправил в отставку 10–20% от общего числа чиновников. В группе высших должностных лиц, назначавшихся и увольнявшихся непосредственно самим президентом, удельный вес увольнений был еще выше – 252 человека из 612.

Джексон утверждал, что преследует цель демократического обновления государственных должностей. Обновление он называл словом «ротация», которое вошло в американский политический обиход. Но главный мотив кадровых перетрясок заключался в заполнении государственных должностей своими людьми. Современники назвали кадровую политику Джексона «дележом добычи». Смысл заключался в том, что победившая партия получает в качестве главной политической добычи ключевые и «теплые» государственные места. Это вознаграждает активистов за «заслуги» перед партией. Не Э. Джексон ввел практику «дележа добычи» – до него к ней прибегал Т. Джефферсон. Но Джексон воплотил принцип «дележа добычи» столь масштабно, что она стала отождествляться в американской политической традиции с его именем.

Авторитарный стиль характеризовал взаимоотношения Эндрю Джексона с кабинетом министров. Президент предоставил ему только право совещательного голоса, а решения принимал единолично. В годы его президентства в должности государственного секретаря побывали четыре человека, министра финансов – пять, генерального прокурора – три. Наряду с официальным кабинетом Джексон образовал неформальный «кухонный кабинет» (термин использован впервые в марте 1832 г.) из самых доверенных лиц. Очень скоро именно «кухонный кабинет» стал играть главную роль в разработке правительственной политики.

Видную позицию в нем занял Ф. Блэр, которому было поручено создание проправительственной газеты «Глоуб». Возглавив газету, Блэр посещал президента ежедневно. Джексон формулировал темы и идеи передовиц, а Блэр воплощал указания на бумаге. «Глоуб» было предоставлено преимущественное право печатать правительственные документы. Вознаграждения за их публикации позволили сотрудникам газеты занять места среди преуспевающих журналистов. Газеты и журналы, число которых увеличилось, разделились по партийным привязанностям. До 95% изданий открыто декларировали свою приверженность той или иной партии, а оставшиеся 5% были «беспартийными» лишь по той причине, что вообще не уделяли внимания политике.

Проповедуя концепцию равенства возможностей для американцев, Джексон не допускал мысли о подобном равенстве для «варварских» рас, к которым белое большинство относило индейцев и чернокожих. Джексон разделял убеждение, что индейские племена должны уступать свои территории белым американцам, даже если для этого от них потребуется покидать исконные места обитания. Федеральному правительству, как и властям штатов, надлежало вести переговоры с индейскими племенами, понуждая их продавать земли белым американцам. Если же индейцы проявляли неуступчивость, их необходимо было подчинить белой Америке силой.

За восемь лет пребывания Джексона на президентском посту у индейцев было выкуплено 100 млн акров земли за сумму примерно в 68 млн долл. Акр земли обходился государству в 68 центов, в то время как его минимальная продажная цена для белых поселенцев равнялась тогда 1,25 долл. Во время конфликта с властями Джорджии индейцы чероки отказались подчиняться властям штата. Разрешение конфликта было передано в Верховный суд США. В 1832 г. он обосновал правомерность действий чероки и указал на несоответствие решений властей Джорджии законам Соединенных Штатов, предложив президенту страны использовать федеральные войска для восстановления законности в штате. Джексон проигнорировал решение Верховного суда.

Политика Джексона в отношении чернокожих характеризовалась поддержкой прав южан на «говорящую» собственность, приверженностью запрету на обсуждение взрывоопасной темы, стремлением сохранить сложившийся баланс интересов северных и южных штатов. Этой линии следовали обе главные партии. Расизм был присущ умонастроениям большинства белых американцев. В 1844 г. сторонники демократизации избирательного права в Род-Айленде, потребовав отмены имущественного ценза для белых мужчин, вместе с тем в конституционном проекте отказали в избирательном праве чернокожим гражданам, хотя те были наделены им в период Американской революции XVIII в. Сторонники демократизации конституции для белых избрали своего лидера, Т. Дорра, губернатором. «Война Дорра», как это событие вошло в историю, была нейтрализована федеральным правительством, а Дорр осужден на два года тюрьмы. Имущественный ценз для белых в конце концов отменили. Но расизм большинства белых оставался непоколебим.

Джексон, как и Т. Джефферсон, обосновывал необходимость широкой экспансии на Североамериканском континенте исходя из того, что такая экспансия способствует распространению американской демократии, поскольку тысячи и тысячи малоимущих и неимущих американцев превращаются благодаря территориальной экспансии в фермеров – главную опору республики. В период «джексоновской демократии» объектом экспансии США стала также территория Мексики.

В 1822 г. Конгресс США признал независимость Мексики. В 1823 г. Мексика одобрила закон о колонизации, предусматривавший предоставление земельных участков как мексиканцам, так и иностранцам. Граждане Соединенных Штатов стали активно осваивать принадлежавшую Мексике территорию Техаса. В 1823–1829 гг. Мексика серией актов запретила на своей территории рабовладение, что не устроило американских поселенцев. С 1826 г. американцы организовывали мятежи на территории Техаса, требуя учесть их интересы. В 1836 г. они провозгласили «Республику Техас», воспроизводившую основные принципы конституций североамериканских рабовладельческих штатов. В мае президент Мексики признал ее после военного поражения от американских ополченцев. Третьего марта 1837 г. в последний день своего пребывания в президентской должности Э. Джексон утвердил одобренные сенатом и палатой представителей резолюции о признании независимости Техаса.

В январе–феврале 1845 г. обе палаты Конгресса США одобрили резолюцию, предлагавшую Техасу войти в состав США. Мексика разорвала дипломатические отношения с Соединенными Штатами, но оказалась не в состоянии противостоять аннексии. В июне 1845 г. техасский конгресс единогласно высказался за присоединение к США. В октябре решение было одобрено на референдуме жителей Техаса. Конгресс и президент США одобрили вхождение Техаса в состав Союза в декабре 1845 г. Во второй половине 1845 г. первоначально в журнале «Демокрэтик ревью», затем в нью-йоркской газете «Морнинг ньюс» в статье «Истинное право» была высказана доктрина «предопределения судьбы», автором которой был видный идеолог Демократической партии Дж. О’Салливэн. Доктрина обосновывала при помощи либерально-демократической риторики территориальные притязания США:

«…у нас есть еще большее право, нежели любое, которое когда-либо может быть выведено из всех этих устаревших документов древнего международного права. Мы не нуждаемся во всех этих покрытых пылью бумагах о правах открытия, исследования, заселения, преемственности и т. д. <…> Эти претензии основаны на праве, вытекающем из того, что нам предопределено судьбой распространить свое владычество на весь континент, который дарован нам Провидением для выполнения возложенной на нас великой миссии устанавливать свободу и федеративное самоуправление».

Президентство Джексона ознаменовалось укреплением связей с Россией. В декабре 1832 г. между США и Россией был заключен договор, устанавливавший принцип наибольшего благоприятствования в торговых отношениях двух стран. В декабре 1833 г. в послании Конгрессу США президент Э. Джексон отмечал, что договор 1832 г. «придает новые мотивы той взаимной дружбе, которую обе страны до сих пор питали в отношении друг друга».

Третья двухпартийная система и Гражданская война

Отношения Севера и Юга обострились в связи с войной 1846–1848 гг. между США и Мексикой. Соединенные Штаты вслед за Техасом включили в свою территорию Нью-Мексико и Калифорнию. В 1846 г. северянин Дэвид Уилмот, депутат от Демократической партии, внес в Конгресс США предложение, ставившее условием вхождения в состав Союза бывших мексиканских территорий запрет на них рабства. Отклонение предложения повлекло раскол внутри каждой партии. Северные политики противились распространению рабства на новые территории, а южане его поддерживали.

Вариант, предложенный лидером вигов Г. Клеем и одобренный в 1850 г. Конгрессом США, включил компромиссы: рабство допускалось в Нью-Мексико, но запрещалось в Калифорнии; в округе Колумбия отменялась работорговля, но одновременно сохранялся и усиливался закон о беглых рабах. Вскоре достигнутый компромисс рухнул. Двухпартийная система демократы–виги не смогла решить проблему рабства.

Некоторые историки считали главной причиной Гражданской войны сопротивление рабов, в первую очередь бунты. В XIX в. было отмечено три значительных вооруженных выступления черных невольников. Первое произошло в 1800 г. в Виргинии. Несколько десятков рабов в конце августа взбунтовались недалеко от столицы штата Ричмонда. Бунт был быстро подавлен, более тридцати участников казнены. В 1822 г. Д. Веси, свободный негр из Южной Каролины, попытался организовать вооруженное выступление рабов в Чарлстоне. Заговор был раскрыт и несколько десятков его участников казнены. Самое известное восстание рабов случилось в 1831 г. в Виргинии. Чернокожие невольники во главе с Натом Тернером ворвались в дом хозяина и уничтожили всю его семью. Власти ответили жестоким подавлением бунта – было убито более ста чернокожих.

Ведущее место в возникновении Гражданской войны принадлежало конфликту между самими белыми американцами. Белые бедняки и малоимущие фермеры Юга выказывали неприязнь к богатым плантаторам, но не были склонны к протесту; в отношении к черным рабам демонстрировали солидарность с рабовладельцами. Среди белых американцев Севера огромную популярность приобрела идея о необходимости полного разделения белой и черной рас посредством возвращения всех чернокожих в Африку или же их удаления в Латинскую Америку. К 1830-м гг. в северных штатах среди небольшой части белых американцев распространилась радикальная идея, гласившая, что не только рабовладение, но также неравноправие двух рас несовместимы с ценностями демократической цивилизации. Так оформилось аболиционистское (от англ. abolishment – отмена) движение, требовавшее повсеместной отмены рабства и обеспечения чернокожих равными с белыми гражданскими и политическими правами на территории самих США. Цели аболиционизма были изложены Уильямом Ллойдом Гаррисоном в 1831 г. в созданной им газете «Либерейтор». Его идеи нашли отклик у немногих соотечественников. На Юге аболиционизм был приравнен к уголовному преступлению и запрещен.

К 1840 г. в США насчитывалось 200 антирабовладельческих обществ, объединявших около 250 тыс. человек. Аболиционисты подчеркивали приверженность средствам ненасилия и непротивления. Среди аболиционистов усиливалось влияние тех, кто считал необходимым организовать для борьбы с рабством национальную политическую партию, проводить своих депутатов в Конгресс США и добиваться от него принятия антирабовладельческих законов. В 1840 г. была создана Партия свободы. Дебютируя на президентских выборах, она получила 7 тыс. голосов, а на выборах 1844 г. ее поддержали около 63 тыс. человек. В 1848 г. Партия фрисойлеров (от англ. free soil – cвободная земля), пришедшая на смену Партии свободы, в конкретной программе ограничивалась требованием запрета распространения рабства на новые территории. Но и фрисойлеры не смогли пошатнуть позиций главных национальных партий.

Обострение конфликта Севера и Юга на рубеже 1840–1850-х гг. имело первоначально в основе земельный спор по поводу распределения между ними отнятых у Мексики огромных территорий. Среди северян особое возмущение вызвал новый закон о беглых рабах, являвшийся частью компромисса Клея. Закон изымал вопрос о беглых рабах из юрисдикции самих северных штатов, как это было прежде, и передавал его в ведение специальных уполномоченных федеральной власти. При этом за решение в пользу истца-рабовладельца судья получал вознаграждение в 10 долл., а за решение в пользу чернокожего американца – 5 долл.

В 1850-е гг. все большее количество жителей северных штатов стали рассматривать рабовладельческий Юг как враждебную цивилизацию. Аболиционистское движение сделало упор на практическую помощь чернокожим рабам. Нелегальная организация «Подземная железная дорога» переправила около 50 тыс. рабов в свободные штаты США и в Канаду. Антирабовладельческим бестселлером стала книга Г. Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома».

Раскол в отношениях Севера и Юга углубил закон Канзас–Небраска, одобренный Конгрессом США в 1854 г. Закон был предложен С. Дугласом, одним из лидеров Демократической партии, в связи с обсуждением вопроса о приеме в Соединенные Штаты двух новых территорий. Обе они – Канзас и Небраска – лежали севернее 36°30′ с.ш. и, согласно Миссурийскому компромиссу 1820 г., могли быть включены в состав Союза в качестве свободных штатов. Законопроект Дугласа утверждал, что вопрос о разрешении или запрете на новых территориях рабства должен решаться не федеральной властью, а самим населением новых штатов, которое реализует свою волю при помощи демократического референдума. После одобрения Конгрессом США закона Канзас–Небраска на территорию Канзаса устремились как сторонники, так и противники рабства. События быстро переросли в малую гражданскую войну. У обеих сторон появились свои герои. У северян им оказался Джон Браун, впервые приобретший национальную известность.

В июле 1854 г. большая часть вигов и часть демократов из свободных штатов, объединившись с фрисойлерами, объявили о создании Республиканской партии, потребовавшей недопущения рабства на новых территориях. Наиболее ощутительными оказались потери Вигской партии. Ее северное крыло в большинстве влилось в Республиканскую партию, а южное крыло раскололось на три части. Одна сохранила приверженность вигским принципам, другая примкнула к Демократической партии, ставшей прорабовладельческой, а третья образовала собственную Конституционно-юнионистскую партию. 1854 год сокрушил вигов как национальную политическую силу.

Республиканцы с самого начала опирались на широкую коалицию, в которой преобладали средние и мелкие собственники, фермеры, мастеровые, рабочие. В партии были разные политические течения, а наиболее влиятельными являлись два – радикальное и умеренное. Костяк радикалов составили аболиционисты, но они уступали в политическом весе умеренным. Умеренные, лидером которых, как и Республиканской партии в целом, стал вчерашний виг Авраам Линкольн, ориентировались на эволюционную отмену рабовладения посредством запрета его распространения на свободные земли. Соглашаясь, что отмена рабства отвечает интересам чернокожих, умеренные исходили из того, что сама Республиканская партия осуждает и отвергает рабство, имея в виду интересы белой Америки. Доказывалась невозможность сколько-нибудь длительной совместной жизни белой и черной рас. А. Линкольн неоднократно заявлял, что принцип Декларации независимости о равных естественных правах людей распространяется как на белых, так и на черных, но он же, выступая перед массовыми аудиториями, исключал из этих прав то равное с белыми право на образование, то право избирать и быть избранным, то право на приобретение собственности.

Линкольн неизменно подчеркивал, что представляет интересы независимых предпринимателей и фермеров, которых никто не нанимает и которые работают на самих себя и свои семьи. Такой предприниматель и фермер, доказывал он, являются центральными в американском обществе, свидетельствуя, что в Америке труд стоит выше капитала и выступает в качестве главной ценности. Положение наемных рабочих характеризовалось Линкольном как временное. Ссылаясь на свой жизненный опыт, он доказывал, что усердные и предприимчивые рабочие имеют в Соединенных Штатах шанс завести собственное дело и обязаны стремиться к этой цели.

Главная возможность обращения американцев в независимых фермеров и предпринимателей, по убеждению республиканцев, заключалась в предоставлении им свободного доступа к западному земельному фонду. С момента возникновения Республиканская партия отстаивала закон о гомстедах, по которому земельные участки (гомстеды) на незанятых территориях должны были предоставляться или бесплатно, или за минимальную плату. Еще до начала Гражданской войны республиканцы внесли в Конгресс США законопроект о гомстедах, который был отклонен усилиями представителей рабовладельческих штатов.

В 1850-е гг. в плантаторских кругах набирали вес политические экстремисты. Они отстаивали идею о необходимости существования Юга как автаркии, развивающей собственную промышленность, торговлю, финансы, изолирующей себя от Севера. Южане настраивались на возможность и необходимость военных действий против Севера.

На федеральном уровне большей поддержкой пользовались рабовладельческие силы. На их стороне выступали президенты от Демократической партии, особенно Дж. Бьюкенен (1857–1861). К поддержке рабовладельческой позиции склонялось большинство сената, и только в палате представителей наблюдалось равновесие сил. Благодаря позиции нижней палаты прием Канзаса в Союз на условиях, навязанных рабовладельцами, был заблокирован. Канзас вошел в состав США, но уже в качестве свободного штата после начала Гражданской войны. Прорабовладельческую позицию занял Верховный суд США, который принял три важных решения в интересах рабовладельцев. Из первого решения вытекало, что чернокожие не имели права обращаться в судебные органы. Из второго решения следовало, что пребывание раба на территории свободного штата в течение какого угодно времени отнюдь не делало его свободным. Наконец, из третьего решения вытекало, что рабовладельцы сохраняют право на свою «говорящую» собственность в любом уголке США, в том числе и на Северо-Востоке.

С середины 1850-х гг. лидер аболиционистов У. Гаррисон начал проповедовать ту идею, что при существующей федеральной Конституции и сохранении политического союза с рабовладельцами отмена рабства невозможна. Другое течение в аболиционизме исходило из необходимости насильственного ниспровержения рабства на Юге. Осенью–зимой 1859 г. его представители во главе с Джоном Брауном подняли антирабовладельческое восстание в Виргинии, в котором участвовали как белые, так и чернокожие американцы. Восстание было жестоко подавлено, Джон Браун повешен.

На национальных выборах осенью 1860 г. лидер Республиканской партии А. Линкольн был избран президентом США. В выборах приняли участие 4,7 млн человек. За Линкольна было подано 1,866 млн голосов избирателей, за его главного соперника, представителя Демократической партии С. Дугласа, – 1,383 млн. За других кандидатов проголосовали 1,4 млн избирателей. Линкольн получил 39,8% голосов избирателей, но большинство голосов выборщиков. Республиканцы впервые добились большинства в обеих палатах Конгресса США. Их программа, как и прежде, была ограничена требованием запрета распространения рабства на свободные территории. Но южане не сомневались, что целью Севера было разрушение рабовладельческой цивилизации. Четвертого февраля 1861 г., за месяц до вступления Линкольна в президентскую должность, 11 южных штатов из пятнадцати провозгласили образование собственного государства и обнародовали его конституцию. Четыре южных штата – Делавэр, Мэриленд, Миссури, Кентукки, в которых рабовладение было слабее и которые соседствовали со свободным штатами, сохранили верность Союзу. Президентом южной Конфедерации был избран Джефферсон Дэвис, а вице-президентом – Александр Стеффенс. Восемнадцатого февраля они были приведены к присяге. А. Стеффенс, излагая кредо нового государства, Конфедеративных Штатов Америки (КША), определил суть: «Краеугольным камнем нашего государства является та великая истина, что негр не равен белому человеку и что рабство – подчинение высшей расе – является его естественным и нормальным состоянием».

Война была начата нападением рабовладельцев 12 апреля 1861 г. на федеральный форт Самтер – морские ворота г. Чарлстона. Федералы капитулировали и спустили государственный флаг США. Пятнадцатого апреля Линкольн, вступивший в президентскую должность 4 марта, объявил отделившиеся штаты в состоянии мятежа и призвал в армию 75 тыс. добровольцев, высказав надежду восстановить единство Союза в течение трех месяцев. Мятежным штатам с населением в 9 млн человек, из которых около 3,5 млн были рабами, противостояли штаты с населением 22 млн человек. На Севере было сосредоточено более 4/5 промышленности и финансов США, практически весь рабочий класс и большинство свободного фермерства. Это не устранило военного превосходства Юга в профессиональном командном и обученном рядовом составе армии. Последовала череда побед южан.

Надежда Линкольна завершить Гражданскую войну без радикальных законодательных мер рухнула летом–осенью 1862 г. после сокрушительных поражений главнокомандующего армией северян Дж. Макклеллана. Армия южан чуть было не захватила столицу страны – Вашингтон. Поражения от южан подвигли Линкольна и республиканцев к радикальным социально-экономическим мерам. Согласно закону (гомстед-акту) от 20 мая 1862 г., все граждане США старше двадцати одного года получали право на приобретение в полную собственность 160 акров (64 га) земли из государственного фонда после занятия и пользования соответствующим участком в течение пяти лет и уплаты регистрационного взноса. Те, кто хотел обратить участок в полную собственность быстрее, но не ранее чем через шесть месяцев после заявки, должны были уплатить по 1,25 долл. за акр. Доступ к свободным территориям для рабовладельцев и рабовладения закрывался. Практическая реализация закона в последней трети XIX в. сопровождалась многими злоупотреблениями со стороны властей. Но земельными участками и фермами смогли обзавестись сотни тысяч простых американцев. Площадь выделенных им по гомстед-акту земель составила в 1860–1890-е гг. 170 млн акров, что равнялось одной трети всего прежнего фермерского землевладения вСША.

Последовавшее после принятия гомстед-акта восприятие Линкольном идеи отмены рабства определялось политической целесообразностью. Линкольн обнародовал 22 сентября 1862 г. предварительную Прокламацию об освобождении рабов. Она вступила в силу 1 января 1863 г. Рабовладение в одиннадцати мятежных штатах отменялось без одобрения Конгресса США. Прокламация не затрагивала рабовладения в четырех лояльных рабовладельческих штатах. Лидеры республиканцев еще не помышляли о наделении освобожденных рабов равными гражданскими и политическими правами. Они продолжали вынашивать идею о вывозе свободных черных американцев за пределы страны.

В 1863 г. южане вторглись в штат Пенсильвания – одну из опор федерального правительства. Северяне смогли перехватить инициативу в битве под Геттисбергом в Пенсильвании. Сражение продолжалось несколько дней, чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону, пока, наконец, 4 июля – в День независимости Соединенных Штатов – южане не отступили в Виргинию. В ноябре 1863 г. в речи по случаю открытия национального мемориального кладбища на месте сражения Линкольн впервые заявил, что в стране идет «великая Гражданская война», целью которой было испытание на прочность американского демократического эксперимента, той великой идеи, что «все люди сотворены равными». После Геттисберга северяне не уступили южанам ни одного крупного сражения.

Логика запущенной в жизнь социально-политической революции обусловила последний революционный акт Гражданской войны – полную отмену рабства в стране. Конгресс США в январе 1865 г. принял 13-ю поправку к федеральной Конституции, которая была ратифицирована штатами в декабре 1865 г. Она включила радикальную акцию – экспроприацию частной («говорящей») собственности. На завершающем этапе войны Линкольн и республиканцы отказались от идеи вывоза чернокожих в Африку. Они склонились к наделению чернокожих равными с белыми гражданскими и политическими правами на территории США.

Рабовладельческие штаты капитулировали 26 апреля 1865 г., через четыре года и две недели после начала военных действий. Триумф свободных штатов был омрачен трагическим событием: 14 апреля А. Линкольн был смертельно ранен во время спектакля в одном из вашингтонских театров сторонником мятежников. В войне Север потерял около 360 тыс. человек убитыми и 275 тыс. ранеными. Потери мятежных штатов составили около 258 тыс. убитыми и 100 тыс. ранеными.

Главную оппозицию Линкольну и Республиканской партии составляла Демократическая партия, сохранившаяся не только на Юге, но и на Севере. Массовых выступлений против политики Республиканской партии на Севере было немного. Самым серьезным оказался июльский бунт, вспыхнувший в 1863 г. в Нью-Йорке. Он начался как протест против введения правительством всеобщей воинской повинности и приобрел антинегритянский характер. Бунт перерос в расовые погромы, но через несколько дней после начала был подавлен регулярными армейскими частями, прибывшими в Нью-Йорк из Геттисберга, где северяне только что одержали победу над рабовладельцами.

В течение всей Гражданской войны в свободных штатах сохранялось избирательное право и конкуренция партий. Во время президентских выборов 1864 г. главная угроза для Республиканской партии исходила от опасности ее собственного раскола. Радикальное крыло республиканцев отказалось поддержать на выборах «медлительного» Линкольна и намеревалось образовать новую партию. Ее платформа требовала незамедлительного внесения в федеральную Конституцию 13-й поправки, запрещавшей рабство на территории всех США. Радикалы потребовали сократить пребывание в должности президента до одного срока. Главными условиями возвращения южных штатов в состав Союза были объявлены конфискация собственности рабовладельцев и лишение их политических прав.

Вызов радикальных республиканцев поставил Линкольна перед необходимостью политического маневра. Президент сумел совершить его: радикалам были сделаны необходимые уступки, после чего их кандидат отказался от участия в предвыборной борьбе. В этот раз платформа Республиканской партии объявляла рабство не только причиной раскола Севера и Юга, но и требовала его искоренения с такой же решительностью, с какой прежде выступали аболиционисты.

Демократическая партия, оппонент республиканцев, в свободных штатах пришла к выборам 1864 г. разделенной на две фракции. «Военные демократы», первая фракция, исходили из нерушимости федерального Союза и признавали необходимость подавления южных сепаратистов силой. Вторая фракция, «мирные демократы», выступала за сохранение рабства и поддерживала принцип суверенитета штатов, что было равнозначно оправданию мятежа. Платформа Демократической партии, одобренная в 1864 г., принесла победу «мирным демократам». Линкольн превзошел своего соперника по числу голосов выборщиков в десять раз, республиканцы завоевали в палате представителей 145 мест из 185, а в сенате их теперь заседало 41 человек против 10 демократов.

Поддерживать демократический режим в полном объеме не удалось и Линкольну. Ограничения коснулись в первую очередь свободы слова. С начала войны активисты из числа сторонников рабовладения в северных штатах развернули широкую антиправительственную пропаганду. После того как Линкольн и Конгресс США приняли в 1863 г. закон о воинской повинности для взрослого мужского населения, активность прорабовладельческих сил на Севере достигла высшей точки. Объявив закон антиконституционным, они стали призывать сжигать призывные повестки, бойкотировать деятельность призывных комиссий, сопротивляться силой. Ограничительные меры Линкольна распространились на антиправительственные периодические издания. Почтовые ведомства отказывались осуществлять доставку «предательских» газет, а военные командиры запрещали распространять на подвластной им территории периодику, содержавшую «вредную» информацию.

Линкольн подписал указ о приостановке в особых случаях Хабеас корпус акта, после чего президент и Конгресс несколько раз принимали решения, расширявшие ограничения этого знаменитого закона. Их применение на практике сводилось к заключению под стражу без суда и следствия лиц, уличенных в «измене», «подстрекательстве к мятежу», «шпионаже» в пользу мятежных штатов. Арест прекращался после того, как, по мнению властей, исчерпывались чрезвычайные обстоятельства.

В начальный период войны напряженно складывались отношения Линкольна с законодательной ветвью власти. Острота во взаимоотношениях законодателей и президента вызывалась активностью радикальных республиканцев, утвердившихся на ведущих позициях в созданном Конгрессом США в декабре 1861 г. Объединенном комитете по ведению войны. Во взаимоотношениях с комитетом Линкольн постепенно избрал тактику уступок, идя навстречу его требованиям каждый раз, когда осознавал, что именно они соответствуют умонастроениям в обществе и способствуют успеху войны. После 1863 г., когда Линкольн сделал важнейшие уступки комитету в вопросе назначений на командные должности, давление его на президента резко уменьшилось.

С самого начала войны Линкольн твердо встал на позицию верховенства общенационального интереса над партийными, групповыми, региональными. Трактовка Линкольном соотношения прерогатив центрального правительства и прав штатов разошлась с трактовкой его кумира Т. Джефферсона. Джефферсоновская концепция прав штатов в ситуации 1860-х гг. активно использовалась южными сепаратистами. Линкольн предпочитал о ней не вспоминать, а в собственном истолковании прав центра и штатов был близок к А. Гамильтону. Единство штатов превыше всего, идея отделения какого-либо штата от Союза и тем более выход из него – преступление – таким было кредо Линкольна и Республиканской партии.

Окончание Гражданской войны означало завершение первой фазы второй Американской революции, как именуют конфликт Севера и Юга некоторые историки, и наступление второй фазы, вошедшей в анналы под именем Реконструкции 1865–1877 гг. Период с 1865 по 1866 г. известен как «президентская Реконструкция», а с 1866 по 1869 г. как «конгрессовская Реконструкция». Иногда его также называют периодом «Реконструкции для чернокожих» (Black Reconstruction).

Программа Реконструкции приобрела актуальность уже после гибели Линкольна. При жизни он предлагал «мягкий» вариант: все сторонники рабовладельческой Конфедерации, за исключением ее верхушки, подпадали под амнистию, а после того как 10% избирателей того или иного мятежного штата подтверждали лояльность федеральному Союзу и соглашались с отменой рабства, этот штат возвращался в состав США. Занявший после гибели Линкольна пост президента Э. Джонсон своими указами возвратил бывшим плантаторам земли и имущество, конфискованные во время Гражданской войны. Президент объявил широкую амнистию мятежникам. После того как мятежные штаты согласились с 13-й поправкой к федеральной Конституции, отменявшей рабство, в них были проведены выборы, в результате которых лидеры рабовладельцев практически в полном объеме вернули себе политическую власть на Юге, а некоторые из них были делегированы в Конгресс США.

О реставрации рабства речи не шло, но ему была найдена альтернатива – так называемые «черные кодексы», которые в 1865 г. были приняты на Юге повсеместно и ставили черных американцев в полную правовую зависимость от бывших хозяев. Чернокожие были ограничены в смене места жительства и деятельности, им запрещалось охотиться, ловить рыбу, употреблять спиртное, бродяжничать. Им предписывалось заключать трудовые контракты с лендлордами на условиях, продиктованных последними. Формально чернокожим не запрещалось, как это было прежде, обращаться в суд или приобретать собственность, но обретение новых, более высоких статусов было обставлено серьезными оговорками и условиями.

Между Конгрессом и президентом США началась жесткая политическая борьба. В 1866 г. Конгресс начал осуществление радикальной Реконструкции. Среди историков США оживленно дебатировался вопрос о том, каковой оказалась бы судьба Реконструкции, если бы Линкольн не был убит 14 апреля 1865 г. и оставался на своем посту до конца срока. Большинство исследователей приходят к выводу: между Линкольном и Джонсоном были принципиальные различия, и Линкольн мог пойти на сотрудничество с радикальными республиканцами, как он это делал неоднократно в годы Гражданской войны. Джонсон такой готовности не проявил и вступил с Конгрессом в конфронтацию.

С начала 1866 г. Конгресс взял в свои руки не только законодательную власть, но фактически и все государственное управление страной. В нем господствовала Республиканская партия, в которой сохранялись две фракции – радикалы и умеренные. Столкнувшись с консервативной позицией Э. Джонсона, две фракции сумели достичь единства, при этом радикалы, бывшие в меньшинстве, добились идейного и политического лидерства, так что Реконструкция Юга стала осуществляться по их планам.

Осенью 1866 г. во время промежуточных выборов в Конгресс США президент и радикальные республиканцы выступали как политические противники. Радикалы и примкнувшие к ним умеренные республиканцы добились убедительной победы, после которой обладали более чем двумя третями голосов в обеих палатах. Второго марта 1867 г. Конгресс принял Первый закон о Реконструкции, отвергнуть который Джонсон не смог. Его вето было преодолено. Согласно закону, десять южных штатов, отказавшихся ратифицировать 14-ю поправку к федеральной Конституции, наделившую чернокожих равными с белыми гражданскими правами, разделялись на пять военных округов, каждый во главе с федеральным генералом. Во время чрезвычайного управления южные штаты были обязаны одобрить 14-ю поправку к федеральной Конституции, принять новые конституции в южных штатах, которые бы наделили чернокожих избирательными правами, выполнить ряд других условий. Только после этого Конгресс США соглашался восстановить их в федерации.

В течение трех лет высший законодательный орган страны последовательно осуществлял на Юге политику радикальной Реконструкции. В системе высшей государственной власти его главным противником оставался президент страны, в отношении которого законодатели использовали неординарные меры. Первой такой мерой стал закон, согласно которому президент мог производить не только назначения, что предусматривалось законом, но и смещения с государственных должностей только с согласия законодателей. Закон был призван защитить высших государственных лиц, в первую очередь военного министра Э. Стэнтона, проводивших в жизнь линию Конгресса США.

Попытка Джонсона сместить Стэнтона, игнорируя новый закон, привела к возбуждению Конгрессом процедуры импичмента – отстранения от должности президента. В феврале 1868 г. палата представителей 126 голосами против 47 высказалась в пользу импичмента. В сенате для отстранения Джонсона от должности не хватило одного голоса – 35 голосов за, 19 против. Против проголосовало несколько сенаторов от Республиканской партии, побоявшихся, что импичмент может нанести непоправимый ущерб институту президентства. Тем не менее Э. Джонсон был деморализован, и в 1868 г. республиканцы выдвинули кандидатом в президенты генерала У. Гранта, который и стал главой государства.

Режим чрезвычайного управления, введенный Республиканской партией и Конгрессом в южных штатах, сопровождался принятием демократических мер в интересах чернокожих. В 1867–1868 гг. в десяти подвластных Конгрессу США южных штатах были проведены конституционные конвенты, во время избрания которых несколько сот тысяч нелояльных белых южан были поражены в избирательных правах, зато правом голоса наделялись все взрослые чернокожие мужчины. В результате количество черных избирателей превысило число белых – 735 тыс. против 635 тыс. Подавляющее число черных избирателей голосовали за кандидатов от Республиканской партии, так что она добилась превосходства над Демократической партией на конституционных конвентах. Новые конституции десяти штатов демократизмом превзошли конституции северных штатов. Все они наделили чернокожих равными с белыми гражданскими правами и предоставили им избирательные права. В северных штатах чернокожие повсеместно получили избирательные права только после того, как федеральная Конституция была дополнена 15-й поправкой. Она была одобрена Конгрессом США в 1869 г. и ратифицирована штатами в 1870 г.

В годы Реконструкции в верхние палаты южных штатов были избраны 112 чернокожих депутатов, а в нижние – 683. Шесть чернокожих избирались вице-губернаторами, пять – мэрами, сорок один – шерифами. Скромным выглядело представительство чернокожих в федеральном законодательном органе власти: за весь период Реконструкции в сенате США было только два черных депутата, а в палате представителей – 14.

В 1866 г. Конгресс США принял гомстед-акт для южных штатов. Созданный им земельный фонд южных штатов включал 1 млн акров земли и предназначался для распределения между бывшими рабами, а также белыми бедняками. Но на практике подавляющее количество земель, включенных в фонд, были непригодны для сельского хозяйства, а пригодных земель хватило только для 4 тыс. семей. К 1870 г. доля чернокожих фермеров составила только 2% от всех негритянских семей, занятых в сельском хозяйстве.

К 1870 г. в федеральный Союз вернулись все десять штатов. Но уже вскоре после завершения процесса «исправления» Юга в нем обозначились реставрационные тенденции. «Исправившиеся» (в американской литературе в данном случае используется понятие redeemers) южане не пытались отменить новые конституции, как и отнять у чернокожих приобретенную ими собственность, лишить их формальных прав на свободу передвижения или доступа к школьному образованию. Теперь они создавали механизмы ограничения прав чернокожих, которые с юридической точки зрения не противоречили федеральной Конституции. Во всех южных штатах стали одобряться избирательные нормы, согласно которым для получения права голоса необходимо было заплатить специальный налог и сдать экзамен на грамотность. В течение короткого периода при помощи подобных мер, которые федеральной Конституцией не запрещались (она запрещала лишение права голоса по расовому признаку, а все остальные нормы оставались в компетенции штатов), от участия в выборах были отстранены 90% чернокожих избирателей. В результате уже в первой половине 1870-х гг. защищавшая интересы белых южан Демократическая партия сумела потеснить республиканцев у руля власти в штатах Юга.

Республиканская партия в 1876–1877 гг. пошла на прямую сделку с Демократической партией, означавшей окончательное прекращение политики Реконструкции. Эта сделка в США известна как компромисс 1877 года. На президентских выборах 1876 г. в ходе соперничества между республиканским кандидатом Р. Хейсом и кандидатом от Демократической партии С. Тилденом, сделавшим упор на борьбу с коррупцией республиканцев, чаша весов впервые после 1860 г. склонилась в пользу лидера Демократической партии. Без учета результатов выборов в четырех штатах – Флориде, Луизиане, Южной Каролине и Орегоне, носивших спорный характер и подлежавших перепроверке, у демократа Тилдена оказалось 184 голоса выборщиков, у республиканца Хейса – 165 голосов.

Чтобы разобраться в нарушениях избирательной процедуры, была создана федеральная комиссия, включившая по пять представителей от сената, палаты представителей и Верховного суда США. В феврале 1877 г. комиссия восемью голосами против семи пришла к решению присудить все 20 спорных голосов выборщиков Хейсу, кандидату от Республиканской партии. В результате он стал победителем. Нижняя палата Конгресса США поддержала решение. Этому предшествовало соглашение лидеров Республиканской и Демократической партий о том, что Хейс в награду за президентскую должность отзовет войска федерального правительства из южных штатов и передаст Демократической партии контроль над распределением федеральных должностей на Юге, выделит субсидии на развитие там экономики и строительство железных дорог. Нувориши Северо-Востока в течение нескольких лет Реконструкции благодаря поддержке Республиканской партии завоевали на Юге прочные позиции, стали владельцами железных дорог, нефтяных скважин, промышленных и торговых предприятий. Имена бывших идеалистов всплывали в связи с громкими скандалами, связанными с коррупцией, грязными финансовыми махинациями. Перерождение Республиканской партии на завершающих этапах Реконструкции имело непосредственное отношение к отказу от поддержки интересов черных союзников в южных штатах. Но и все слои белого населения были исполнены расовых предубеждений.

В период Гражданской войны США испытали враждебное отношение со стороны правительства Великобритании, заинтересованного в расчленении заокеанской республики на два государства и поддерживавшего торговлю с рабовладельческой Конфедерацией, а также со стороны Франции и Испании, воспользовавшихся внутриполитическим кризисом в США для укрепления своих позиций в Латинской Америке. Среди великих европейских держав федеральное правительство США поддерживала Россия. Дружба России и США против их общих европейских соперников достигла наивысшей точки. В 1863 г. во время антироссийского восстания в Польше, так же как ранее во время Крымской войны 1854–1855 гг. России с Англией, Францией и Турцией, Соединенные Штаты, заняв позицию государственного нейтралитета, сохраняли весь объем установившихся отношений с Россией. Во время Гражданской войны в США российское правительство поддерживало сохранение единства Соединенных Штатов и демонстрировало дружеское отношение к правительству А. Линкольна.

Весной 1867 г. Россия подписала договор о продаже США Аляски. Инициатива исходила от российской стороны. В 1866 г. в российском руководстве сложилось мнение, что освоение Аляски и дальнейшее удержание ее в собственности России не имеет перспективы. Аляска признавалась ненужным бременем для России, от которого необходимо было избавиться, сосредоточив российские имперские ресурсы на освоении евразийского пространства, укреплении позиций в Сибири и на Дальнем Востоке. Такой подход был закреплен на узком совещании российского политического руководства в декабре 1866 г., на котором присутствовали император Александр II и министр иностранных дел А. Горчаков. Посланник России в Вашингтоне, получив соответствующие инструкции от российского правительства, обратился в марте 1867 г. к государственному секретарю США У.Г. Сьюарду с предложением о заключении договора о продаже Аляски Соединенным Штатам. Договор был подписан с американской стороны президентом Э. Джонсоном и ратифицирован сенатом. За ратификацию проголосовали 37 сенаторов, против высказались двое. В мае договор был ратифицирован в Петербурге. В июне произошел обмен ратификационными грамотами. Договор, гласивший, что «Россия продает Соединенным Штатам свои владения на континенте Северной Америки и прилегающих Алеутских островах», вступил в силу в октябре 1867 г.

Уильям Г. Сьюард, главный лоббист покупки Аляски у России с американской стороны, государственный секретарь США в правительствах А. Линкольна, Э. Джонсона и У. Гранта, был экспансионистом. Сьюард не стеснялся слова «империя», призывая Соединенные Штаты идти по пути Древнего Рима. Америка уже стала «великой континентальной державой», доказывал Сьюард, отныне ей надлежало осваивать другие континенты, а главным должно стать азиатское направление. США должны были проложить сеть железных дорог к Тихому океану, построить на его побережье порты, приобретать колонии, протектораты, создавать военно-морские базы в Карибском бассейне и в Тихом океане. Это послужило бы прочным фундаментом проникновения в Азию, в первую очередь в Китай.

Сьюард был первым среди американских лидеров, нацелившимся на распространение экономических интересов и политического влияния США в Тихоокеанском регионе и Азии и добившимся практических результатов. Но он не был оригинален в обосновании демократического характера американской экспансии.

Корпорации и власть. Вызов «левых» партий

Последняя треть XIX в. отмечена утверждением в экономике крупных корпораций. Часть владельцев крупного бизнеса вышла из нижних слоев, символизировала «человека, сделавшего самого себя», и в социал-дарвинистской идеологии, выступившей новым вариантом классического либерализма и воспринятой большой частью нации, ее называли продуктом «естественного отбора» и «наиболее приспособленными» индивидами. Идеологи верхнего класса обрушили на американцев аргументы, согласно которым сама природа распределяла людей на «более» и «менее приспособленных» индивидов, а «более приспособленные» обязаны многомиллионными состояниями врожденным талантам. Писатели творили национальный миф о миллионерах из простолюдинов. Наиболее талантливым был Горацио Элджер, автор более ста романов, воспевавших предпринимательские успехи американцев из низов.

Новые сверхбогачи полагали, что сила денег является главной властью. Корнелиус Вандербильт выразил кредо денежного мешка: «Какое мне дело до закона? У меня что, нет силы?» Нефтяной владыка Джон Рокфеллер прокладывал путь к власти с помощью незаурядных предпринимательских способностей, а также посредством поджогов нефтехранилищ неуступчивых конкурентов, сговоров с владельцами железных дорог, подкупа судей и законодателей.

Если в эпоху Э. Джексона корпорации считались душителями свободной конкуренции, то после Гражданской войны они почитались в качестве столпов американского процветания. Власти штатов соперничали друг с другом в предоставлении наиболее благоприятных условий для корпоративного капитала. В 1875 г. в штате Нью-Джерси был принят закон, отменявший большинство ограничений на предельные размеры капиталов корпораций, резко расширявший их возможности при получении займов и выпуске акций и облегчавший условия их ответственности перед кредиторами. Под сенью государственных льгот возникли и утвердили свое верховенство в экономике Соединенных Штатов «Стандард Ойл», «Юнайтед Стейтс Стил Корпорейшн», «Дженерал Моторс». Имена их создателей – Дж. Рокфеллер, Э. Карнеги, Г. Форд – стали олицетворением элиты нации на многие десятилетия.

Мощную поддержку государственные чиновники оказали железнодорожным компаниям. В последние десятилетия XIX в. государственные структуры передали железнодорожным компаниям в виде грантов 200 млн акров земли, многие из которых, согласно гомстед-акту 1862 г., предназначались для организации мелких фермерских хозяйств. Не только Северо-Восток, но также Юг и Запад покрылись густой сетью железных дорог. Их протяженность с 1870 по 1900 г. увеличилась в семь раз, а железнодорожные корпорации заняли первые 12 мест в списке самых богатых компаний страны.

Но официальной доктриной обеих главных партий было невмешательство в рыночную конкуренцию, как и во взаимоотношения социальных классов. На практике игнорировались требования нижних классов. Бизнесу за щедрые взятки оказывалась разносторонняя поддержка, включавшая земельные пожалования из федерального фонда железнодорожным компаниям, выгодные контракты и тарифы корпорациям.

Политический консерватизм уживался с расширением демократических норм. Повсеместно начиная с 1888 г. было введено тайное голосование. Был принят единый избирательный бюллетень для кандидатов от всех партий. Был одобрен закон о конкурсном замещении части федеральных должностей. Но политическая практика довлела над законами. Реальным содержанием американские законы часто наполнялись посредством судебных интерпретаций. Четырнадцатая поправка к федеральной Конституции США, одобренная в 1868 г., провозглашала, что «ни один штат не может лишить кого-либо жизни, свободы или имущества без надлежащей правовой процедуры». Инициаторы поправки предназначали ее для пресечения попыток властей южных штатов ограничить гражданские и политические права чернокожих. Судебная ветвь использовала эту поправку для того, чтобы пресечь попытки властей штатов как на Юге, так и на Севере ущемить интересы бизнеса. Верховный суд страны сыграл важную роль в укреплении расовой сегрегации в южных штатах. Он вынес свое заключение в 1896 г. Решения южных штатов, утверждавшие расовую сегрегацию, объявлялись не противоречащими федеральной Конституции, поскольку, как заявил суд, она осуждала неравенство прав, но не раздельное пользование ими.

В 1887 г. в США был принят первый федеральный закон о государственном регулировании межштатной железнодорожной сети. Но в 1897 г. Верховный суд США объявил, что государство не вправе выносить какие-либо суждения по поводу железнодорожных тарифов. Сходная судьба постигла и антимонопольный закон Шермана 1890 г. Верховный суд объявил незаконными не всякие ограничения торговли и коммерции, а только «неразумные» проявления. Но в 1894 г. судебные власти приравняли к монополии профсоюзное объединение железнодорожных рабочих, потребовав прекратить забастовку и возместить убытки собственникам в тройном размере.

С 1880-х гг. партии уделяли главное внимание финансированию угодных кандидатов, рекламе за «своих» и антирекламе против «чужих». Огромную роль в избирательной кампании 1896 г. и победе Республиканской партии сыграл мультимиллионер из Огайо М. Ханна. Он, признанный первым национальным боссом республиканцев, привлек к финансированию избирательной кампании богатейших людей Америки. Альянс Ханны и выдвинутого в 1896 г. кандидатом в президенты республиканцем Г. Маккинли послужил поводом для злых карикатур в оппозиционной прессе. На одной из них Ханна был изображен в виде монстра-плутократа, сплошь обклеенного долларами, а Маккинли – карликом, едва не утонувшим в наполеоновской треуголке. Ханна для победы Маккинли собрал рекордную для избирательных кампаний сумму – 3 562 325 долл.

После сделки с демократами в 1876 г. республиканцы стремились сохранить в своих руках государственную власть. В 1880 г. президентом был избран республиканец Дж. Гарфилд. В 1884 г. республиканцы уступили президентское кресло демократу Г. Кливленду, но в 1888 г. вернули его: президентом стал республиканец Б. Гаррисон. В 1892 г. президентом вновь оказался Кливленд, но демократы и тогда не смогли удержать власть более чем на один срок. За пятидесятилетний период от начала Гражданской войны республиканцы побеждали на одиннадцати президентских выборах из тринадцати. В тот же период они только дважды уступали большинство в сенате.

Опорами партий и партийных боссов стали дисциплинированные партийные организации, созданные в каждом из штатов, во всех крупных и многих небольших городах. Боссы и их приближенные составляли «ринги» – неофициальные объединения партийной верхушки, направлявшие деятельность партии. Члены партийного аппарата занимали разнообразные невыборные или выборные государственные должности, заполнение которых являлось прерогативой партийных боссов. Республиканцы и демократы, оказавшиеся на государственных постах по их протекции, должны были подчиняться воле боссов и вносить в зависимости от занимаемой должности соответствующий взнос в партийную казну.

Влиятельные боссы превращали в опорные пункты партии самые крупные и доходные учреждения. Таким пунктом республиканцев города Нью-Йорка стала самая крупная в стране таможня. Доходы и взятки, получаемые таможенными чиновниками, в совокупности были сравнимы с прибылями удачливых бизнесменов. В 1870-е гг. на различных должностях в этой таможне оказалось 1011 республиканцев – все протеже Р. Конклинга, босса партии. Глава таможенной службы Ч. Артур (в 1881–1885 гг. он являлся президентом США), бывший ближайшим помощником Конклинга, превратил учреждение в эффективное орудие партии в штате. На таможне процветало взяточничество, ее служащие не только делились своими доходами с партийным боссом, но и отдавали значительную часть своего времени организационной и пропагандистской деятельности партии.

Во главе «ринга» Демократической партии в том же городе Нью-Йорке оказался босс У. Твид. Твиду и его «рингу» удалось монополизировать контракты городской мэрии. Сумма «откатов», получаемых Твидом ежемесячно, превышала 1 млн долл., а доходы его партийного картеля превосходили доходы ведущего железнодорожного магната К. Вандербильта. Также действовали боссы в других штатах и городах. Огромным влиянием пользовались многие боссы, среди них С. Камерон, Д. Логан, О. Морган, Н. Олдрич, А. Горман.

Боссы партий стремились занять ведущие места в сенате США. В последней четверти XIX в. они и финансово-промышленные магнаты устремились в сенат. Современники нарекли эту палату Конгресса США «клубом миллионеров». Ведущие сенаторы-республиканцы конца XIX в. – «философский клуб», как величали их, были юристами крупных корпораций. Важным условием политического успеха сенаторов являлась постоянная тесная связь с легислатурами штатов. Поскольку избрание сенаторов было прерогативой законодательных собраний штатов, а не избирателей, попадание на американский политический олимп зависело от возможности манипулировать волей штатных легислатур.

В кандидате в президенты боссы ценили приверженность собственным интересам. Главную задачу нового президента и новой администрации они видели в дележе политической добычи. Аксиомой стало то, что новые президенты должны безропотно следовать воле партийных боссов. Едва переступив порог Белого дома, президенты США обнаруживали, что федеральные должности, число которых к концу XIX в. было в 30 раз больше, чем во времена Э. Джексона, уже распределены боссами.

Борьба за государственные должности порождала внутрипартийные распри как среди республиканцев, так и демократов. Известность приобрел конфликт внутри Республиканской партии между фракциями «стойких» во главе с Р. Конклингом и «полукровок» во главе с Дж. Блейном. Когда в начале 1881 г. вновь избранный президент Дж. Гарфилд склонился к альянсу с фракцией «полукровок», назначив их представителей во главе с Блейном на высшие посты в правительстве, это вызвало демарш со стороны лидеров соперничающей фракции. Вожди «стойких» в сенате – Р. Конклинг и Т. Платт вышли в отставку со своих постов, будучи уверенными в том, что решительными действиями завоюют поддержку большинства партии и сумеют добиться победы для собственной фракции. Второго июня 1881 г. Чарльз Гито, человек психически нездоровый, поддерживавший «стойких» республиканцев, смертельно ранил Гарфилда. Ставленник Конклинга Ч. Артур стал президентом США. Но гибель президента вдохнула жизнь и в самую малочисленную фракцию республиканцев, так называемых магвампов (от индейск. магвамп – мудрец, старейшина племен), претендовавших на роль просвещенного меньшинства партии.

«Магвампы» на протяжении многих лет агитировали в пользу реформы государственной службы, означавшей введение конкурсной системы замещения вакансий в чиновничьем аппарате. Многие из них, такие как Г.К. Лодж, Т. Рузвельт, Э. Годкин, критикуя систему назначений на государственные должности за политические заслуги, указывали, что она расчищает путь к власти для напористых невежд. В 1883 г. Конгресс США одобрил закон, вводивший систему замещения части федеральных должностей на основе конкурсных экзаменов. Число федеральных должностей, замещавшихся на конкурсной основе, с 1883 по 1901 г. возросло с 14 до 106 тыс., но число должностей, распределявшихся между сторонниками победившей партии, также увеличилось – с 118 до 150 тыс.

Обе партии – республиканцы раньше, демократы позднее – признали закономерным и благотворным утверждение корпоративного капитала в качестве ведущего сектора экономики. Обе партии защищали идею золотого денежного стандарта и требовали жестко ограничивать выпуск бумажных и серебряных денежных знаков, усиливающих инфляцию. Лишь в 1896 г. на съезде демократов победили сторонники серебряных денег. Обе партии заняли жесткую позицию в иммиграционном вопросе, требуя ограничить приток дешевой рабочей силы из Восточной Европы и Азии, защитить от нее национальный рынок труда.

Различия между партиями проявлялись в риторике. Во всех платформах Демократической партии последней четверти XIX в. присутствует антимонополистический акцент, которого нет в платформах Республиканской партии. Демократы, признавая закономерным возникновение корпоративной формы капитала, в то же время осуждали создание трестов, как и других форм предпринимательских объединений, направленных на монополизацию рынка. Демократическая партия также критиковала доктрину высоких протекционистских тарифов Республиканской партии. В глазах демократов политика протекционизма была подлинной «матерью трестов»: тарифы закрывали доступ на американский рынок иностранным товарам и благоприятствовали превращению отечественных предпринимательских объединений в монополии. Демократы критиковали раздачу республиканскими властями гигантских территорий железнодорожным компаниям. Демократическая партия отстаивала реформу государственной службы.

На протяжении последней трети XIX в. главным в споре двух партий являлся вопрос о денежном стандарте. Споры разделили политиков на сторонников золотого стандарта, или «дорогих» денег, и защитников «дешевых» денег, под которыми понимались бумажные и серебряные деньги. За «дешевые» деньги выступали слои, которые извлекали экономическую пользу от инфляции.

В Америке среди белого населения стали укореняться экономические контрасты. Нижние слои в условиях исчерпанности естественного «предохранительного клапана» (земли государственного фонда) экономических контрастов и подчинения верхам двухпартийности стали вовлекаться в протестные движения. Наибольшего успеха в конце XIX в. добилась Популистская партия. Популистской партии, объединившей в 1892 г. почти все известные тогда демократические движения, на президентских выборах того года удалось заявить о себе в качестве серьезной соперницы Республиканской и Демократической партий. Одним из главных в платформе Популистской партии неизменно было требование широкой эмиссии «дешевых» серебряных денег, но до 1896 г. (тогда популисты были поглощены У. Брайаном и Демократической партией) оно не было единственным.

Лидеры популистов разделяли Америку на «грабителей и ограбленных», включая в первый класс «монополии, тресты, железнодорожные корпорации, присваивающие львиную долю национальных богатств без вложения какого-либо труда», а во второй – «фермеров, рабочих, создающих все богатства и несущих всю тяжесть налогов». Рабочие и фермеры, доказывали лидеры популистов, имеют одни и те же интересы и «одних и тех же врагов». Огонь критики популисты сосредоточивали на посреднических и финансовых корпорациях. В одном из популистских воззваний под «монополиями-грабителями» понимались только железнодорожные и финансовые корпорации. В популистской избирательной платформе 1892 г. утверждалось, что основная угроза для народа исходит со стороны железнодорожных корпораций: «Мы считаем, что в настоящее время либо железнодорожные корпорации превратят народ в свою собственность, либо народ обратит корпорации в свое достояние».

Согласно популистской концепции, справедливость сохранялась до тех пор, пока в сфере денежного обращения и товарооборота соблюдались «честные правила» свободной конкуренции и пока рыночная конъюнктура, складывавшаяся естественным образом, оставалась единственным определяющим фактором конкурентных отношений. Равенство, однако, оказалось нарушенным, когда «наиболее ловкие и дальновидные предприниматели» стали прибегать к организации пулов и трестов с целью ограбления товаропроизводителей и потребителей. Объективная экономическая причина монополизации отвергалась, ей противопоставлялась концепция заговора: «Гигантский заговор против человечества, организованный на обоих континентах, быстро распространяется по свету. Если он не встретит отпора и не будет уничтожен тотчас же, то приведет к чудовищным социальным взрывам, уничтожению цивилизации и установлению абсолютной деспотии».

Первоначальную цель популисты видели в завоевании государственной власти. Они верили в возможность достижения цели с помощью избирательных урн: путь насилия и революции для них был неприемлем. Но чтобы обеспечить действительное представительство народа в государственных учреждениях, необходимо было, по их убеждению, радикально изменить существующую политическую систему. Многоступенчатую формулу одобрения законопроектов: палата представителей – сенат – президент – Верховный суд – они отвергли как непреодолимый барьер на пути демократических требований. Популисты потребовали «облегчения процесса изменения конституции» путем внесения в нее «народных поправок». Народу должно было быть предоставлено право законодательной инициативы, а народный референдум призван был стать высшей законодательной властью в стране. Наряду с этими требованиями популисты выдвинули и массу других требований, составивших программу прямой демократии: прямые выборы сенаторов, вице-президента и президента, прямое и тайное выдвижение избирателями кандидатов в депутаты, право на отзыв конгрессменов и судей.

Велика была неприязнь популистов к сложившемуся государственно-чиновничьему аппарату, по их убеждению, скупленному корпорациями. На съезде в 1892 г. была принята резолюция, исключавшая участие членов государственного аппарата в Популистской партии. Республиканскую и Демократическую партии они обвинили в «предательстве» народа. Программа популистов привлекла на их сторону сотни тысяч мелких собственников и рабочих. Но среди самих популистов в середине 1890-х гг. возник серьезный раскол. Число твердых антимонополистов, отстаивавших широкую программу радикальных социальных и политических мер, стало уменьшаться, зато резко возросло количество приверженцев расширения эмиссии «дешевых» денег. В 1896 г. они объединились вокруг Брайана и «серебряных» демократов.

Одной из главных опор радикализма стало рабочее движение, окрепшее особенно в связи с нахлынувшей многомиллионной иммиграции из Центральной и Восточной Европы. «Рыцари труда» – первая национальная организация, созданная рабочим классом США, увеличили свою численность в 1880-е гг. с 10 до 730 тыс. членов. Руководство «Рыцарей труда» выдвигало цель «установления кооперативной промышленной системы, которая превращает каждого человека в своего собственного работодателя». Американская федерация труда (АФТ), пришедшая на смену «Рыцарям труда» в качестве главной национальной организации рабочих, занимала более умеренную позицию. Но с умеренной линией, представленной в АФТ ее лидером С. Гомперсом, длительное время соперничал радикализм.

На рубеже XIX–XX вв. в США начали укореняться социалистические партии европейского типа. Социалистическая рабочая партия (СРП) стала известна сектантской позицией в отношении массового рабочего движения и антимонополистических партий. В отличие от СРП Социалистическая партия США, возникшая в 1901 г., следовала национальной демократической традиции и добилась заметного влияния в политической жизни страны. Американский социализм обязан ей самыми крупными успехами за всю свою историю. За одно десятилетие численность Соцпартии возросла с 10 до 150 тыс. человек. Более тысячи депутатов-социалистов заседали в законодательных собраниях различных штатов и в городских советах, они контролировали многие мэрии. Блокируясь с радикально и демократически настроенными кандидатами от других партий, социалисты помогли провести в целом ряде штатов разнообразные законы о социальном страховании, осуществляли муниципализацию коммунальных служб, добивались принятия политических реформ, ограничивающих влияние монополий и коррупцию.

Соцпартия США сумела привлечь на свою сторону не только часть рабочих, но и различные слои среднего класса. Она стремилась увязывать свои принципы с национальной демократической традицией. До 1905 г. во главе партии стояла коалиция центристов и «левых», причем центристы определяли ее политическое лицо. После 1905 г. центристы блокируются с «правыми». В выступлениях центристов главной была проблема отношения к монополизирующемуся капитализму. Они искали в монополизации истоки усиливающейся коррупции, продажности государственного аппарата, прессы. Доказывалось, что проблема трестов могла быть решена по мере их обобществления. Идея социализма зиждилась на «здравом смысле», к ее принятию должны были прийти не только рабочие, но и капиталисты. Утверждалось, что для перехода к социализму необходимо «вотировать новое правовое положение трестов», т.е. их передачу в общественную собственность. В США, по словам одного из центристских лидеров, этот переход осуществится после того, как «десять миллионов избирателей спокойно опустят требования об обобществлении средств производства и распределения в урну для голосования». Борьба за депутатские места объявлялась главной «практической целью» партии и главным средством борьбы за социализм.

Первоначальное различие между центристами и «правыми» сводилось к тому, что первые связывали социалистическое переустройство общества с передачей всей политической власти в стране в руки Соцпартии и обобществлением всех средств производства и распределения, а вторые утверждали, что социализм вызревает в недрах буржуазного общества и что полезна каждая социальная реформа. С 1906–1908 гг. те и другие стали следовать прагматическому курсу социализации капитализма.

Массовой опорой «левых» явилось радикальное профсоюзное объединение «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ). Образование ИРМ отразило вовлечение в профсоюзы огромной массы неквалифицированных рабочих, которым не нашлось места в АФТ, и радикальные устремления большой части рабочих-иммигрантов. Деятельность ИРМ оказалась подчиненной анархо-синдикалистской доктрине. Ее защитники предлагали рабочему классу стремиться к «всеобщему нокауту капиталистического класса». Все усилия пролетариата должны направляться на организацию в каждой отрасли единого профессионального союза. Когда же такие объединения пролетариата будут созданы, ему останется «положить руки в карманы и капиталистический класс окажется поверженным».

«Левый» радикализм – социалистический и несоциалистический – оказался реальным фактором американской политической истории конца XIX – начала XX в. Его представители использовали демократические механизмы и возможности политической системы США, чтобы ослабить процесс ее подчинения капиталистической элите.

Обновление главных партий

Успехи «левых» потребовали обновления двухпартийности. Первой отреагировала Демократическая партия США. Выступление У. Брайана и его сторонников 1896 г. против «золотых» демократов обернулось победой «серебряных» демократов на партийном съезде и поддержкой многих простых американцев, особенно популистов. Всю страну облетел призыв Брайана: «Не дадим распять человечество на золотом кресте!» Брайану удалось приобрести имя «великого простолюдина», хотя выборы 1896 г. он проиграл.

Брайан сумел изменить и расширить социальную базу Демократической партии за счет простых граждан США и, несмотря на поражение, затем три раза выдвигался кандидатом в президенты. А в 1912 г. он передал руководство обновленной Демократической партии Вудро Вильсону. Вильсон высоко оценил Брайана, доверив ему пост государственного секретаря США. В связи с выборами 1896 г. многие американские исследователи сделали вывод о возникновении в стране новой двухпартийной системы, включившей поддержку Демократической партии не только фермерами и средними слоями Юга, но и избирателями из других регионов. Этот вывод представляется спорным, но попытки Демократической партии после 1896 г. привлечь средние и нижние слои очевидны.

С начала ХХ в. возникает и укрепляется общенациональное движение, получившее название прогрессистского, за всесторонние реформы. Мощная общенациональная журналистская кампания по «разгребанию грязи» («разгребателями грязи» назвал журналистов-разоблачителей Теодор Рузвельт. – В.С.) в деятельности корпораций и главных партий, обновленный социальный либерализм интеллектуалов, борьба за реформы профсоюзов и активизация женского движения стимулировали восприятие прогрессистских требований главными партиями. Выступления политиков из главных партий в поддержку реформ начинались в городах. Они представляли Республиканскую и Демократическую партии, но в их программах имелись положения, позаимствованные у популистов и социалистов. Их мероприятия включали избавление городского управления от коррумпированных политиков, распределение городских подрядов на конкурсной основе, обложение подоходными налогами бизнеса.

В Висконсине в начале ХХ в. губернатором был избран представитель Республиканской партии Р.М. Лафоллетт. Он привлек к разработке законодательных мер профессуру Висконсинского университета – это стало известно как «висконсинская идея». Вслед за Лафоллеттом реформистски настроенные политики были избраны губернаторами Айовы, Нью-Йорка, Калифорнии, ряда других штатов. Пик прогрессистских реформ на уровне штатов пришелся на 1903–1908 гг. За пять лет было принято не менее 130 законов, ограничивавших экономическое и политическое всевластие большого бизнеса, так же как и партийных боссов.

Прогрессистское законодательство выходило на общенациональный уровень. Его национальными лидерами в США признаны республиканец Теодор Рузвельт, занимавший президентский пост с 1901 по 1909 г., и демократ Вудро Вильсон, бывший хозяином Белого дома с 1913 по 1921 г. Приход к власти Теодора (Тедди) Рузвельта произошел по воле случая – после гибели в сентябре 1901 г. президента У. Маккинли. В 1904 г. Рузвельт уже по воле избирателей сохранил место в Белом доме. В основу рузвельтовской политики легло положение о президенте как о лидере нации, который не отдает предпочтения ни одному из «специальных интересов», но всех их опекает и подчиняет интересу общенациональному.

Эта позиция натолкнулась на сопротивление консервативного руководства законодательной и судебной ветвей власти, а также консервативного большинства Республиканской партии. Рузвельт им противостоял и бичевал «правящую клику Сената, Палаты представителей и Национального Комитета (Республиканской партии. – В.С.)». Рузвельт стал практиковать «хождение в народ» – частые встречи с массовыми аудиториями, поддержка которых позволяла представлять его собственные предложения в качестве «гласа народа». Провозглашенный Т. Рузвельтом в начале второго президентского срока Честный курс означал, что среди разных общественных классов у него нет любимчиков, что в отношении всех них он будет вести себя по справедливости. Он позволял гневные выпады против «плохого» большого бизнеса, но осуждал и «эгоистичные» профсоюзы.

При занятии высшего поста в государстве у Рузвельта, согласно его собственному признанию, не было «никакой продуманной и далеко идущей программы социальных улучшений». В 1902 г. его правительство потребовало ликвидировать железнодорожную империю «Норзерн Секьюритис Компани», обвиненную в нарушении антимонопольного закона Шермана. Несмотря на попытки Дж.П. Моргана, главы империи, договориться с президентом США, железнодорожная корпорация была распущена. В том же году угрозы президента в адрес шахтовладельцев вынудили тех повысить зарплату рабочим на 10%.

Президент страны был намерен следовать наказанию «плохих» и поддержки «хороших» объединений как предпринимателей, так и рабочих. Против образования самих объединений у него не было возражений. Теодор Рузвельт пропагандировал точку зрения, пестовавшуюся значительной частью либеральной академической и журналистской общины, что предпринимательские объединения, как и объединения рабочих, – это закономерное явление новой индустриальной эпохи и задача общества заключается не в их ликвидации, а в достижении взаимоприемлемых отношений между обществом и индустриальными объединениями.

В 1906 г. был одобрен закон, реанимировавший деятельность Межштатной торговой комиссии. Как и закон 1887 г., новый акт предоставлял железнодорожным корпорациям право в случае несогласия с тарифами комиссии апеллировать в судебные инстанции. Но если в конце XIX в. суды приняли сторону корпораций, то при Рузвельте суды пошли на признание полномочий комиссии по фиксированию тарифов. Закон о контроле над изготовлением пищевых продуктов и медицинских препаратов был одобрен также в 1906 г. Еще одной важной мерой 1906 г. стал закон о контроле над условиями работы на скотобойнях. На его принятие повлиял документальный роман Э. Синклера, бичевавшего антисанитарные условия и эксплуатацию рабочих, в большинстве иммигрантов, на скотобойнях Чикаго.

После выхода Т. Рузвельта в отставку в качестве президента его сменил У. Тафт, также представитель Республиканской партии. Деятельность Тафта (1909–1913) расходилась с политикой Рузвельта, но пресечь тенденции реформаторства Тафту не удалось. На «промежуточных» национальных выборах 1910 г. Демократическая партия, включившая в свою платформу большое количество либерально-реформистских мер, одержала победу на губернаторских выборах более чем в половине штатов и отвоевала у консервативных республиканцев большое количество мест на выборах в Конгресс США.

Внутри Республиканской партии произошел раскол: часть ее деятелей, которые начали называть себя прогрессистами, расширила представительство в высшем законодательном органе нации. Либеральные республиканцы в январе 1911 г. создали национальную Прогрессивную республиканскую лигу, которую возглавил Р.М. Лафоллетт. Она поставила целью добиться выдвижения кандидата от Республиканской партии на президентских выборах 1912 г. Прогрессисты разошлись в вопросе о кандидате на президентскую должность. Часть из них поддерживала Лафоллетта, но другая часть высказалась в пользу Т. Рузвельта.

Последний поддерживал прогрессистов во время избирательной кампании 1910 г., но между ним и Лафоллеттом существовали различия. Лафоллетт являлся сторонником усиления антимонопольного законодательства, которое было призвано возродить свободную конкуренцию, в то время как Рузвельт считал крупные предпринимательские объединения экономическим благом, требовал регулировать их деятельность в интересах нации, но политику их роспуска осуждал.

На национальном конвенте Республиканской партии в июне 1912 г. и Рузвельт и Лафоллетт были выдвинуты в качестве прогрессистских кандидатов в президенты, но оба проиграли консерватору Тафту. После этого прогрессисты решили отделиться от консерваторов и образовать свою собственную партию, получившую название Прогрессивной партии. В августе 1912 г. на партийном съезде Т. Рузвельт был выдвинут ее кандидатом в президенты США.

Платформа Прогрессивной партии включила демократические политические требования, среди них наделение избирательными правами женщин, прямые выборы сенаторов, прямые первичные выборы, предоставление избирателям прав законодательной инициативы, референдума и отзыва депутатов. Платформа поддерживала требования о введении подоходного налога и прогрессивного налога на наследство. Предлагалось создать национальную систему социального страхования от безработицы, по инвалидности и старости. Платформа признавала профсоюзы и отстаивала законодательство в интересах рабочих. Малому и среднему бизнесу обещалась надежная защита от противоправных действий корпораций.

На президентских выборах 1912 г. и Рузвельт, возглавивший Прогрессивную партию, и демократ Вильсон обошли консерватора-республиканца Тафта, но Вильсон в свою очередь победил Рузвельта, получив 6 286 214 голосов избирателей против рузвельтовских 4 126 020. После этого судьба национальных реформ была связана с деятельностью В. Вильсона, который обозначил свою реформаторскую программу как Новую свободу. Прогрессивная партия претендовала на то, чтобы вытеснить республиканцев из двухпартийности. Но этого не произошло. Демократическая партия, одобрившая платформу нового, или социального, либерализма, спасла двухпартийность демократы–республиканцы. Прогрессивная партия вскоре с исторической арены сошла.

Если Рузвельт и Прогрессивная партия предлагали отказаться от дальнейшего использования закона Шермана и сосредоточиться на государственном контроле над деятельностью предпринимательских объединений, то Вильсон и Демократическая партия настаивали на необходимости совершенствования антимонопольного законодательства как главного средства сохранения доступа к экономической деятельности для малого и среднего бизнеса. Вильсон, стремясь избежать обвинений в экономическом утопизме, предлагал различать в экономике технико-экономическую концентрацию производства, с одной стороны, и финансово-организационную централизацию – с другой. Пытаясь конкретизировать, какое предпринимательское объединение можно считать монополией, он указывал, что к таковым необходимо отнести корпорации, контролирующие более 50% производства и сбыта определенной товарной продукции.

На первом этапе реформ важнейшее место заняло выяснение отношений Вильсона с корпорациями, испытывавшими серьезную тревогу по поводу программы Новой свободы. Вильсон к концу 1913 г. начал высказываться в пользу сотрудничества с бизнесом. Возможности компромисса воплотились в реформах 1914 г. Законы отдавали предпочтение «регулированию», а не «роспуску трестов». И все же в годы президентства Вильсона было возбуждено около восьмидесяти антимонопольных дел, завершившихся в 70% случаев разукрупнением корпораций. Недостаточный эффект «прямой атаки» власти на бизнес в значительной мере объяснялся позицией судебных инстанций.

Судебная ветвь власти при рассмотрении антимонопольных дел руководствовалась «правилом разумности». Объединения объявлялись судами «разумными», если были экономически эффективными, не стремились к монополизации «сознательно», не были уличены в подкупе власти, добровольно «исправились» к моменту, когда против них было начато дело. Суды отвергли критерий Вильсона, согласно которому монополией признавалась корпорация, установившая контроль над производством и реализацией более чем 50% продукции в данной отрасли, и объявили, что корпорация с подобным влиянием должна быть сохранена, если соответствует критериям «разумности».

Закон Клейтона 1914 г. содержал статьи, ограничивающие использование антимонопольного закона Шермана в отношении профсоюзов. Лидер АФТ С. Гомперс приравнял их к «Великой хартии труда»: они расширяли возможности существования и деятельности профсоюзов. Рабочее законодательство развивалось преимущественно на уровне штатов. К 1915 г. в двадцати пяти штатах были приняты законы о компенсации рабочим за производственные травмы. В девяти штатах вводился закон о минимальной заработной плате для женщин и в двадцати штатах – об ограничении десятью–двенадцатью часами продолжительности женского труда на ряде производств. В двадцати двух штатах были одобрены законы об ограничении детского труда.

Закон о ФРС создавал 12 федеральных резервных банков, подчинявшихся Федеральному резервному управлению. Все эти банки были обязаны войти в Федеральную резервную систему и отчислять ей 6% своих активов. Накопления ФРС должны были гарантировать финансовую стабильность страны. Среди социально-экономических мер первого этапа вильсоновского правления выделялась 16-я поправка к Конституции США, вступившая в силу в 1913 г. и вводившая федеральный подоходный налог. Этот налог обладал чертами пропорционального: доходы от 4 тыс. долл. в год облагались налогом в 1%, а доходы свыше 500 тыс. долл. – 6%.

На втором этапе вильсоновских реформ был принят закон, ограничивший восемью часами рабочий день на частных железных дорогах. Был одобрен закон о компенсации при несчастных случаях на производстве рабочих и служащих, занятых на государственных предприятиях. Один из законов запрещал использование детского труда на предприятиях, участвующих в межштатной торговле, но в 1918 г. Верховный суд США объявил этот закон антиконституционным. Важное место заняли законы в интересах фермеров, среди которых выделялся закон, серьезно облегчавший условия получения фермерами банковских кредитов.

Серьезными оказались политические реформы. Важнейшим стал закон о передаче права избрания сенаторов от легислатур штатов самим избирателям. Благодаря журналистам, «разгребателям грязи», были накоплены убедительные свидетельства подкупа кандидатами в сенаторы легислатур штатов. В июне 1911 г. обе палаты Конгресса США одобрили 17-ю поправку к федеральной Конституции, вводившую прямые выборы, а в мае 1913 г., после ратификации тремя четвертями штатов, она вступила в силу.

Большое количество демократических политических реформ принималось на уровне штатов, одобривших серию законов, соответствовавших концепции прямой демократии. С 1898 по 1918 г. 22 штата внесли поправки в свои конституции, наделявшие избирателей правом законодательной инициативы и референдума в рамках собственных штатов, причем в двенадцати случаях избиратели получили право вносить поправки и в конституции штатов. К 1917 г. в сорока четырех штатах были одобрены законы о прямых первичных выборах, предоставлявших самим избирателям право выдвигать кандидатов на различные государственные должности. Речь шла в основном о должностях на уровне штатов. Что касается законов о прямых первичных выборах кандидатов в президенты, то они к 1916 г. получили одобрение в половине штатов, но в последующем, в период с 1918 по 1945 г., в восьми штатах эти законы были отменены. В 1910 г. Конгресс США потребовал от депутатов обнародовать источники финансирования своих избирательных кампаний; в 1911 г. он впервые ввел ограничения на объемы подобного финансирования.

Завершающей политической реформой стала 19-я поправка к федеральной Конституции, наделявшая избирательным правом женщин. Движение за поправку, начавшееся на уровне штатов, долгое время наталкивалось на сопротивление Конгресса США. Его сопротивление было сломлено в значительной мере благодаря движению суфражисток, из которого выделилась радикальная Женская партия, использовавшая пикетирование Белого дома. В 1918 г. 19-ю поправку одобрила палата представителей, в 1919 г. – сенат США, а в 1920 г. она была ратифицирована легислатурами штатов.

Чернокожие, сталкиваясь с расизмом белых, в рассматриваемый период не решались на открытое сопротивление. Популярность приобрела концепция Букера Вашингтона. Родившийся в семье рабов, он самостоятельно проделал путь «наверх» и, став ректором одного из первых колледжей для чернокожих, предложил собственный успех как основополагающую модель для чернокожих. Согласно Б. Вашингтону, чернокожие должны были воздерживаться от коллективного или индивидуального протеста, реальной альтернативой которому был тяжкий ежедневный труд, направленный на достижение конкретного результата. Добившись успеха на основе подобной «протестантской этики», чернокожие могли рассчитывать на признание равенства с белыми. Концепция Вашингтона получила одобрение со стороны белого истеблишмента.

В начале ХХ в. чернокожий уроженец северо-восточных штатов У. Дюбуа выступил с оппозицией Б. Вашингтону, провозгласив целью борьбу за восстановление гражданских и политических прав чернокожих. В 1909 г. сторонники Дюбуа создали Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения (НАСПЦН), к которой примкнула и группа белой интеллигенции.

Политика власти в отношении индейцев свелась к дальнейшему вытеснению с мест проживания племен краснокожих. В период с 1866 по 1891 г. на Западе произошло 1065 столкновений между федеральными войсками и коренными американцами. Власти США руководствовались в отношении индейских племен планом «концентрации», означавшим их перемещение со всех западных пространств на одну территорию между Канзасом и Небраской. План не осуществился по причине твердого нежелания индейцев покидать обжитые места. Правительство США взяло на вооружение идею «ассимиляции» аборигенов, означавшую «прививку» краснокожим норм белой расы. Эта идея воплотилась в законе Дауэса 1887 г., как он вошел в историю. Он предполагал разрушение общинной земельной собственности индейцев и раздел ее в частное пользование. При разделе земельной собственности племени главе каждой семьи нарезался надел в 160 акров, остальным же взрослым членам по 80 акров. При таких нормах меньшая часть земель племени переходила в частную собственность индейцев, а большая часть становилась достоянием федерального правительства. К началу ХХ в. был произведен раздел 118 индейских резерваций. В результате индейцы потеряли 62% земли, принадлежавшей им до 1887 г. Права граждан США индейцы получили в 1924 г.

В последний год пребывания у власти В. Вильсона состояния ведущих американских корпораций в среднем были выше, чем в год его прихода к власти. Социальный мир со средним и нижним классами оказался для большого бизнеса выгоднее, нежели конфронтация. Эта выигрышная «цена» реформ в момент их запуска осознавалась не всеми представителями большого бизнеса, но те, кто ее предвидел, активно поддерживали как Т. Рузвельта, так и В. Вильсона. Они выступали финансовыми покровителями политических кампаний обоих президентов.

На рубеже веков обновилась внешняя политика главных партий. В конце XIX в. олигарх Э. Карнеги провозгласил «Закон увеличения стоимости» (Law of Surplus). Он гласил, что внутренний рынок не в состоянии более поглощать добавленную стоимость отечественной промышленности и она может реализовать свою нарастающую мощь только за счет внешних рынков. Ведущие ассоциации американского бизнеса требовали от государства включить в свои главные внешнеполитические задачи утверждение контроля на мировых рынках. В 1895 г. группа «капитанов индустрии» основала Национальную ассоциацию промышленников (НАП), целью которой являлось поощрение и лоббирование экспорта промышленной продукции Соединенных Штатов. Затем были созданы Американская азиатская ассоциация, Промышленная палата США, Американская ассоциация промышленников-экспортеров и ряд других, усиливших требования НАП. На ее стороне находилась большая часть церкви, большинство журналистского цеха и всей нации в целом.

Идея распространения американской демократии в мире, как никогда прежде, была представлена широко в масс-медиа и в национальной ментальности. На рубеже XIX–XX вв. в качестве страстных проповедников экспансии выступали ведущие политики обеих партий. Наиболее авторитетно звучал голос Теодора Рузвельта. Различим был и голос Вудро Вильсона, но пик его влияния был впереди. Рузвельт и Вильсон традиционно выступают символами магистральных тенденций американской внешней политики. Рузвельт олицетворяет реализм, а Вильсон – идеализм. Но непреодолимой пропасти между ними не было, а реализм и идеализм различались средствами достижения единой цели расширения в мире внешнеполитического влияния США.

И Рузвельт, и Вильсон были убеждены, что американская гегемония должна выйти за пределы одного Западного полушария. Теодор Рузвельт, активно вступивший в диалог с набиравшим силу либерально-демократическим прогрессистским движением, считал, что социальный мир внутри Соединенных Штатов и стабильная внутриполитическая демократия не могут быть достигнуты без увеличивающихся прибылей на мировом рынке. Будучи реформатором в подходе к международным делам, он воспринял постулаты реальной политики, или, как тогда говорили, имея в виду самый известный – немецкий – ее вариант, realpolitik. В отличие от современного понимания внешнеполитического реализма, делающего упор на соразмерение используемых на международной арене средств с возможностями страны, в этом варианте особый упор делался на важность и целесообразность силового фактора внешней политики нации.

Рузвельт считал «преступным» и «глупым» уповать на мораль и переговорные механизмы и доказывал, что движущими силами национальной внешней политики являются, если воспользоваться высказыванием его известного русского современника, «армия и флот». Он полагал опасным чрезмерное, на его взгляд, международное возвышение России. По этой причине Рузвельт поддерживал противника России во время русско-японской войны (1904–1905). Но, выступая арбитром на русско-японских переговорах 1905 г. в американском Портсмуте, он, опасаясь уже чрезмерного усиления Японии, сдерживал ее завышенные, в первую очередь о непомерной контрибуции, требования. Посредническая позиция Рузвельта в конфликте России и Японии удостоилась Нобелевской премии мира.

Республиканцы выступали главными глашатаями экспансионизма, именно их партия провозгласила необходимость активной борьбы за тихоокеанские, азиатские и латиноамериканские рынки, отстаивала программу большого флота, требовала аннексии опорных пунктов в Тихом океане и Карибском бассейне, в первую очередь Гавайских островов, Филиппин, Пуэрто-Рико, Самоа. Республиканская партия, по сути, одобрила классический вариант имперской политики, включавшей приобретение колоний. Демократическая партия по этой причине критиковала ее за «империализм», а себя империалистической не считала. Демократическая партия называла себя антиимпериалистической, поскольку отвергала захват Гавайев, Самоа, Филиппин. Ее мессианизм и экспансионизм означали оформление нового империализма, утверждающего гегемонию в мире без колониальных завоеваний.

Американская колониальная империя была создана в течение пяти лет с 1898 по 1903 г., когда у власти находилась Республиканская партия. Испанская империя была ослаблена максимально, США нарастили военно-морские мускулы и могли наконец-то полностью устранить испанского конкурента из Латинской Америки. Тогда идея помощи делу кубинской свободы, не в последнюю очередь благодаря усилиям прессы, особенно таблоидов, приобрела широкую поддержку среди населения Соединенных Штатов. Соединенные Штаты своими открытыми агрессивными попытками вмешаться в кубинский конфликт на стороне повстанцев вынудили Испанию 23 апреля 1898 г. объявить США войну. США победили Испанию в течение полугода, принудив некогда могущественную европейскую монархию подписать в декабре 1898 г. в Париже унизительный мир, который означал крах Испанской империи и создание из ее останков, переданных США, новой, уже американской, колониальной империи. Испания уступила Соединенным Штатам Пуэрто-Рико, Гуам и Филиппины.

Кубе в соответствии с Парижским миром была предоставлена независимость. Но США исходя из аргумента, что «отсталую», или «младенческую», государственность необходимо длительно подготавливать к самостоятельному республиканско-демократическому правлению, убедили кубинское руководство в необходимости принятия американского протектората. Конгресс США после некоторых дебатов в марте 1901 г. принял «поправку Платта». Согласно этой поправке, внешняя и внутренняя политика Кубы в целях «поддержания правительства, соответствующего целям защиты жизни, собственности и индивидуальной свободы», передавались под контроль США.

Создав в короткий срок колониальную империю, США в дальнейшем новых колоний не приобретали. В сравнении с имперскими приобретениями европейских стран владения Соединенных Штатов выглядели скромно. Рынки были главной целью американской экспансии. Соперничая с мощными европейскими конкурентами, в конце XIX в. США противопоставили классическому колониальному имперскому варианту новый вариант. В 1899 г. он был изложен в ноте государственного секретаря Дж. Хэя правительствам Великобритании, Германии, Франции, России, Италии, а также Японии. В следующем 1900 г. была направлена еще одна нота, а вместе они стали известны как «доктрина Хэя» и впоследствии чаще обозначались как доктрина «открытых дверей». США подразумевали, что «открытые двери» являлись цивилизованной формулой торгового соперничества на мировых рынках. Корыстный мотив цивилизованного подхода заключался в том, что в режиме «открытых дверей» более конкурентоспособные американские корпорации имели реальные шансы вытеснять другие страны на всех рынках мира.

США, требуя для себя «открыть двери» на дальневосточные рынки, не спешили облегчать европейским странам доступ на собственный рынок. Американцы объявили о готовности распространить принцип «открытых дверей» на Латинскую Америку, но в декабре 1904 г. в послании Конгрессу США Рузвельт утверждал, что европейские державы при любых разногласиях и конфликтах с латиноамериканскими государствами не имеют права прибегать к силовым методам. Функция «международной полицейской силы», т.е. улаживания споров, прибегая к принуждению и силе, принадлежит США и только им. Это наполнило конкретикой оригинал «доктрины Монро». Рузвельт фактически наделял США правом препятствовать нежелательным действиям европейских стран в Латинской Америке и наказывать сами латиноамериканские страны за «неправильные» действия.

С Англией в этот период произошло «великое сближение», как традиционно обозначают его многие историки. В 1900 г. Англия отказалась от прежних претензий на участие в строительстве и контроле над межокеанским каналом. В следующем году англичане пошли на новую уступку, согласившись на право США установить свой единоличный контроль над будущим каналом.

В борьбу европейцев за «передел мира» на Африканском континенте, Ближнем и Среднем Востоке, Балканах Рузвельт и американский политический класс не вмешивались, но позволяли себе острые филиппики по поводу «безнравственного» колониализма в этих районах Англии, Франции, Германии, России. Моделируя полезный для США баланс сил на Дальнем Востоке, американский президент полагал целесообразным, по его собственному выражению, «взаимоистребление» Японии и России. Но когда Япония стала одерживать одну победу за другой, а особенно после того как в России началась демократическая революция, отношение Рузвельта к их конфликту стало меняться. Он негодовал по поводу неспособности царя Николая II идти на уступки российскому обществу.

Внешняя политика Демократической партии под руководством В. Вильсона была провозглашена сразу после его инаугурации в 1913 г. Внешне она носила идеалистический характер и определялись многими публицистами и историками как «морально-миссионерская дипломатия». Ее оборотная сторона проявилась в Мексике. В 1911 г. после отставки престарелого президента-диктатора П. Диаса его место занял один из руководителей мятежников. Соединенные Штаты признали новое правительство. Но оно начало ограничивать интересы иностранных нефтяных компаний, и США выступили на стороне следующей мятежной оппозиции. В феврале 1913 г. ее лидер генерал В. Уэрта занял президентское кресло. В. Вильсон отказал Уэрте в дипломатическом признании на том основании, что генерал оказался во главе Мексики незаконным образом. Вильсон требовал проведения в Мексике демократических выборов. На возражения оппонентов о том, что 80% мексиканцев не имеют ни малейшего понятия о демократии, он отвечал, что его цель как раз и состояла в приобщении к ней этих 80%.

Вильсон начал оказывать поддержку лидеру мексиканской конституционной оппозиции. В апреле 1914 г., после того как агенты Уэрты арестовали американских моряков, высадившихся в запретной побережной зоне Мексики, Вильсон испросил у Конгресса США права послать в Мексику воинское соединение. Местом интервенции был выбран порт Веракрус, где, как доложила Вильсону разведка, должна была осуществиться поставка германским кораблем вооружения Уэрте. Во время операции по захвату Веракруса погибло 19 американцев и 300 мексиканцев. В августе 1914 г. поддерживаемый Вильсоном В. Карранса сместил Уэрту. Но и Карранса не оправдал надежд Вильсона. В конце 1915 г., когда радикальный популист Панчо Вилья совершил набег на американский штат Нью-Мексико, в результате которого были убиты 17 граждан США, Вильсон в целях защиты «достоинства и прав» американцев направил в Мексику шеститысячное воинское соединение. Морально-миссионерская политика Вильсона завершилась открытой интервенцией Соединенных Штатов в соседнюю страну.

Начавшаяся 1 августа 1914 г. Первая мировая война повлекла изменения во внешнеполитической стратегии США. В начале войны США заявили о своем нейтралитете. Он продолжался до апреля 1917 г., когда Соединенные Штаты вступили в войну на стороне Антанты. Вначале Вильсон уповал на арбитраж внешнеполитических конфликтов, демонстрируя веру в возможность посадить антагонистов за стол переговоров и достичь «мира без победителя». Большинство американской нации выступало за нейтралитет, дальнейшее неучастие в каких-либо союзах и невмешательство в «разборки» европейских сверхдержав. Проигнорировав мнение большинства в демократической стране, Вильсон не имел шансов удержаться у власти. Он не стал это делать и осенью 1916 г. успешно переизбрался на второй срок. Его избиратели голосовали за президента, потому что тот «удержал нас от войны».

Вместе с тем с самого начала войны американские финансовые и промышленные корпорации США стали с нарастающей выгодой помогать обеим воюющим сторонам. В результате Первая мировая война способствовала дальнейшему подъему американской экономики. Соединенные Штаты превратились в главного кредитора Европы. Не только их промышленность, но также финансы прочно утвердились на ведущей позиции в мире. Экономические и стратегические соображения склоняли американский бизнес к гораздо более тесному сотрудничеству со странами Антанты. В 1914–1916 гг. экспорт США туда вырос в четыре раза, а в Германию и Австро-Венгрию сократился в 150 раз. Уже на том этапе Вильсон вынашивал мысль о более активном воздействии США на мировую политику. В июле 1916 г. он сформулировал нечто наподобие закономерности: «…тот, кто финансирует мир, должен <…> управлять им».

Будучи в ноябре 1916 г. переизбранным в должности президента, В. Вильсон стал действовать более решительно. Выступив 22 января 1917 г. в сенате США, он изложил американские условия мира, подразумевавшие радикальную перестройку мировой политики, дипломатии, отношений между странами, доктрин войны и мира. Его основой мог стать «мир без победы», без аннексий и контрибуций. Его руководителем должна была стать Лига Наций, взявшая на вооружение демократию, либерализм и «доктрину Монро». Вильсон хотел утвердить «Американизм для всего мира».

Обе воюющие в Европе стороны изумились подобным условиям мира. В их секретных документах был зафиксирован «передел мира» и дележ добычи победителями. Они сражались и приносили жертвы отнюдь не ради «мира без победы», без аннексий и контрибуций. Германия объявила с 1 февраля 1917 г. неограниченную подводную войну всем, включая нейтралов. Третьего февраля США разорвали дипломатические отношения с Германией. Второго апреля в Конгрессе США Вильсон заявил, что германская империя навязала войну «правительству и народу Соединенных Штатов». Задача не исчерпывалась победой над Германией. Это была война против «автократии», и ее целью являлось «спасение мира для демократии». США оказались единственной страной, провозгласившей подобную цель вступления в войну. К счастью для Вильсона, незадолго до его военного послания Конгрессу в России свершилась Февральская демократическая революция. Вильсон с энтузиазмом заявил, что Россия перестала быть автократией, став «демократией по зову сердца». Теперь Антанту в целом можно было характеризовать как защитницу демократии. Шестого апреля 1917 г. Конгресс США одобрил решение президента о вступлении страны в войну.

Для Вильсона огромное значение в 1917–1918 гг. сохраняла дипломатия, направленная на утверждение Соединенных Штатов в качестве главного стратега нового мироустройства. Но пришедшие к власти в России В. Ленин и партия большевиков попытались взять инициативу переустройства мира в свои руки и вступили в бескомпромиссное противоборство с либерализмом и капитализмом. В ноябре 1917 г. Ленин обнародовал программу мира, которая в отличие от вильсоновской стала без промедления воплощаться в жизнь. Вильсоновским планам послевоенного мироустройства теперь противостояли не только Англия и Франция, но и революционер В. Ленин с его идеей мировой коммунистической революции.

Идеологически Вильсон попытался нейтрализовать Ленина при помощи «14 пунктов», оглашенных в Конгрессе США 8 января 1918 г. Концептуально они не отличались от прежней вильсоновской программы мира, но были более конкретны, в первую очередь в отношении европейских государств. Борьба с большевистской альтернативой еще не достигла пика, когда настало время политических баталий с англо-французскими победителями по поводу условий мира с поверженной Германией и ее союзниками. Страны-победительницы приступили к подведению итогов войны в январе 1919 г. в Париже. Прибывший на конференцию В. Вильсон рассматривал свою страну как внесшую решающий вклад в победу, а себя как главного миротворца. Лидеры Англии и Франции с претензиями и стратегическими планами Вильсона не согласились. Они не приняли вильсоновской программы «мира без победы», без аннексий и контрибуций, как и притязаний США на гегемонию в послевоенном мире. Англия и Франция полагали, что их вклад в победу, жертвы на полях сражений, страдания их народов были бо́льшими, чем у США. Американцы обладали более сильной экономикой и финансами, но у двух главных стран Антанты имелось преимущество как в сухопутных (у обеих), так и в военно-морских (у Англии) силах. Выработанная в течение года в Париже Версальская система международных отношений отвечала в первую очередь их замыслам.

Самый чувствительный удар Вильсон получил в дискуссиях вокруг Лиги Наций. Идея Лиги Наций была для американского президента излюбленной. Именно в ней он видел точку опоры, с помощью которой надеялся перевернуть систему международных отношений. В момент образования Лиги Наций в ней состояло свыше сорока государств, а в конце ее существования их насчитывалось более шестидесяти. Но в обоих случаях среди них отсутствовали США, хотя главным инициатором учреждения этой организации был американский президент. Вступление США в Лигу Наций отказался поддержать американский сенат, чье согласие было необходимо в соответствии с федеральной Конституцией. Решение сената США, где властвовали республиканцы, стало для Вильсона сильным ударом, явившимся, по мнению многих, причиной его тяжелейшего инсульта в сентябре 1919 г.

Среди оппонентов Лиги Наций в США имелись разные течения, сплотившиеся на платформе изоляционизма и приверженности знаменитому завету Дж. Вашингтона: «Никаких обязывающих союзов». Лидеры Республиканской партии в отличие от Вильсона были убеждены, что у США нет достаточных военно-политических ресурсов, чтобы играть главную роль в Лиге Наций. Соединенные Штаты, по их убеждению, должны были сохранять «свободу рук» на мировой арене.

Двухпартийность в десятилетие «просперити»

В Первую мировую войну в оппозиции к правительству выступали радикальные группы «левых» сил. В апреле 1917 г., сразу после вступления США в войну, «левое» крыло социалистов добилось одобрения всей партией резолюции, приравнивавшей решение правительства к «преступлению против народа Соединенных Штатов». Более 300 тыс. человек уклонились от военного призыва.

Правительство отвечало репрессивными мерами. В 1917 г. был принят закон о шпионаже, а в 1918 г. закон о подстрекательстве к мятежу, по которым к суду было привлечено более тысячи человек (в 1798 г. по сходным законам об иностранцах и подстрекательстве к мятежу судебному преследованию подверглось около десяти человек). Правительство депортировало из страны иностранцев и иммигрантов, которые обвинялись в саботаже политики правительства, военной промышленности, в революционных и радикальных призывах. Депортация осуществлялась без суда, на основании административных указаний. Были нанесены сокрушительные удары по радикальному профсоюзному объединению ИРМ. Многие его руководители оказались за решеткой, а сам профсоюз так никогда и не смог оправиться от правительственных ударов. На основании законов о шпионаже и подстрекательстве к мятежу запрещалось распространение десятков периодических изданий. Лидер Социалистической партии Ю. Дебс, осуждавший участие США в войне, был заключен в тюрьму на два с половиной года. Члены этой партии пострадали от репрессий правительства в наибольшей мере.

Радикализация общества, характерная после окончания Первой мировой войны для большинства государств мира, включая западные страны, в США оказалась наименьшей. Американское общество за небольшими исключениями отнеслось к «левой» альтернативе отрицательно. На президентских выборах 1920 г. американцы поддержали Республиканскую партию, провозгласившую лозунг «возвращения к нормальности» («return to normalcy»). Под «нормальностью» понимался общественно-политический режим, укоренявшийся в последней четверти XIX в.: капитализм в социал-дарвинистском варианте.

В годы Первой мировой войны и после нее США упрочили позицию ведущей мировой экономической державы. Пик экономического роста пришелся на 1920-е гг., известные как десятилетие «процветания» («просперити»). На протяжении этого этапа наблюдались бум технического изобретательства и массового внедрения этих изобретений в производство, повышенные инвестиции в отрасли, ориентированные на массового потребителя.

Десятилетие 1920-х гг. явилось периодом безраздельного господства Республиканской партии. В партии наряду с консервативным большинством имелась аграрно-прогрессистская фракция, но оказать воздействия на курс партии она не могла. Консервативные республиканцы выдвигались кандидатами в президенты страны и одерживали уверенные победы на общенациональных выборах. В 1920 г. президентом был избран У. Гардинг; в 1923 г. после смерти Гардинга высший пост в государстве занял вице-президент К. Кулидж, который в 1924 г. одержал победу на очередных президентских выборах. В 1928 г. президентом Соединенных Штатов стал Г. Гувер.

В исторической памяти американцев эпоха «процветания» – это период неудачных президентов, но современники трех президентов-консерваторов оценивали их иначе. Гардинг в 1920 г. одержал победу с огромным превосходством: за него проголосовали 60,2% избирателей – один из лучших результатов за всю историю США. Кулидж в 1924 г. набрал 54, а Гувер в 1928 г. – 58% голосов избирателей, выше среднего показателя победителей президентских выборов.

Во всех предвыборных платформах Республиканской партии, в обращениях и посланиях всех президентов главными лозунгами были решительное сокращение налогов; неукоснительное свертывание государственных расходов, государственного регулирования экономики и социальных отношений; превышение бюджетных доходов над расходами; обеспечение преимуществ национальному бизнесу в конкуренции с иностранными товаропроизводителями. Твердый индивидуализм, освобождение частного предпринимательства от всякого государственного вмешательства выражали интересы крупного бизнеса, но лидеры республиканцев создавали в массах представление, что полная свобода бизнеса отвечает чаяниям всех граждан страны. Кулидж в известном высказывании о «главном занятии» американцев объявлял бизнес основой жизнедеятельности всего американского народа, а не какого-то одного класса: «Главное занятие американского народа есть бизнес» («The chief business of American people is business»).

Предвыборные платформы Республиканской партии доходчиво раскрывали справедливость индивидуалистических постулатов: экономика США развивалась год от года все более успешно, налоги постоянно снижались, сокращались расходы на государственную бюрократию, а благосостояние народа в целом улучшалось. Республиканскую партию и ее президентов трудно назвать традиционалистами в полном смысле, ведь они выступали поборниками современных промышленных технологий, потребительских стандартов и форм бизнеса. Но в ряде отношений они были твердыми традиционалистами. Это проявлялось и в их приверженности традиционным социокультурным нормам. Республиканцы поддерживали те из них, которые разделялись их важнейшей опорой на выборах – белыми англосаксонскими протестантами. Республиканские лидеры одобряли антиалкогольный закон, укрепляли барьеры на пути иммиграции, закрывали глаза на «перегибы» в деятельности Ку-клукс-клана, не предпринимали никаких мер по смягчению расовой сегрегации.

Определенные нововведения в идейно-политическую доктрину Республиканской партии внес Г. Гувер. Он выдвигал и защищал два разнящихся варианта индивидуализма: один обозначался как грубый индивидуализм и мало отличался от социал-дарвинистской модели, а другой определялся как просвещенный индивидуализм и включал в себя некоторые коллективистские начала. Идеологический дуализм Гувера проявился в его книге «Американский индивидуализм», опубликованной в 1922 г. С одной стороны, он твердо отстаивал индивидуалистические заповеди Республиканской партии, особенно ничем не ограниченную свободу индивидуального выбора и деятельности. В американской цивилизации он видел превосходство в сравнении со всеми иными странами, в том числе и западноевропейскими. Подобная свобода была несовместима с государственным регулированием социально-экономических процессов, и Гувер его решительно отвергал. С другой стороны, он доказывал, что индивидуализм типа laissez faire (от фр. laissez faire, laissez passer – «позвольте делать свои дела, позвольте идти своим ходом». – В.С.), утверждавший взаимоотношения индивидов на основе естественного состояния, себя исчерпал; что индивиды должны взаимодействовать на основе совокупности морально-нравственных норм и с их помощью облагораживать свои отношения. Такое облагораживание взаимоотношений индивидуумов должно носить добровольный характер; взаимопонимание между капиталом и трудом, промышленностью и сельским хозяйством, прочими социальными институтами и группами не может навязываться государством законами, но власть может просвещать разные социальные классы и группы относительно выгод взаимопонимания, взаимодействия и компромиссов. Так может быть выпестована модель просвещенного и кооперативного индивидуализма.

Будучи президентом, Гувер инициировал всевозможные конференции предпринимателей, фермеров, профсоюзов, на которых звучали призывы к выработке принципов честного поведения на рынках товаров, капиталов и труда, пресечению всевозможных злоупотреблений, достижению взаимопонимания и сотрудничества. Он подчеркивал необходимость добровольного, без участия государства сотрудничества корпораций и профсоюзов. Гувер не противился требованиям рабочих об ограничении продолжительности рабочего дня и установлении минимальных ставок заработной платы, но доказывал, что эти цели должны достигаться не при помощи государственного законодательства, а исключительно посредством добровольных соглашений между трудом и капиталом. Одна из любимых идей Гувера заключалась в приобщении рабочих к владению акциями и обращении их в собственников. Чем больше собственников, тем крепче индивидуализм – таков вывод Гувера. Диффузия собственности должна была, по его заключению, послужить основой формирования добровольных фондов социального страхования и освободить тем самым государство от принятия законов о социальном обеспечении рабочих в случае безработицы, по старости и инвалидности.

Уже Гардинг вернул железные дороги под контроль частного бизнеса, распродал торговый флот, ликвидировал часть регулирующих комиссий, а в оставшиеся назначил консерваторов, перед которыми была поставлена задача максимально благоприятствовать режиму свободной конкуренции. Этот подход был закреплен и последующими администрациями. В 1920-е гг. в отношении бизнеса фактически перестало действовать антимонопольное законодательство. Но Верховный суд США, объявив правомерными антимонопольные иски против «агрессивных» профсоюзов, дезавуировал тем самым те положения либерального закона Клейтона 1914 г., которые выводили рабочие объединения из-под действия антимонопольного законодательства.

Важнейшей целью финансово-экономической политики республиканцев являлось снижение налогов. В 1921 г. налог на доход свыше 1 млн долл., установленный при В. Вильсоне в 66%, был снижен до 50%, в 1924 г. понижался до 40%, а в 1926 г. – до 20%. В эти же годы примерно наполовину были снижены максимальные налоги на наследство и недвижимость. Каждый мультимиллионер, среди них и Эндрю Меллон – бессменный министр финансов и автор налоговых законопроектов, ежегодно сберегал для себя сотни тысяч долларов, в то время как экономия налогоплательщика из нижнего или среднего класса составляла несколько десятков долларов.

Приверженность республиканской администрации «твердому индивидуализму» не означала отказа от поддержки запросов потребителей. Правительство активно содействовало технической стандартизации производств и товаров (сантехника, всевозможные запасные части, упаковочная тара и т.д.). По преимуществу государство вмешивалось в экономическое планирование и регулирование, а наивысшую пассивность проявляло в вопросах социальной политики, особенно касавшейся помощи рабочим и фермерам.

Вторая ведущая общенациональная партия, Демократическая, критиковала политику республиканцев как узкоклассовую и со своей стороны обещала установить социальную справедливость в налогообложении и тарифной политике, вывести профсоюзы из-под антимонопольного законодательства, помочь фермерам, реанимировать практику антимонопольного законодательства. Но Демократическая партия не смогла сформулировать альтернативы политике Республиканской партии. Ряд лидеров демократов метались в поисках эффективной идеологической доктрины, но в результате приходили к эклектической позиции, которая воспроизводила консервативно-индивидуалистические принципы Республиканской партии, добавляя к ним использовавшуюся ранее либерально-реформистскую риторику. Иллюстрацией идеологической беспомощности партии служит предвыборный манифест «Американское кредо», предложенный Дж.У. Дэвисом, кандидатом в президенты от Демократической партии на выборах 1924 г. Центральным в нем оказалось суждение Т. Джефферсона – «Наилучшее правительство то, которое правит меньше всего» («The Government Is Best Which Governs Least»).

Драматическим для Демократической партии оказался ее раскол на две фракции – урбанистскую, возглавлявшуюся губернатором штата Нью-Йорк Алфредом Смитом, и аграрно-сельскую, во главе которой выступал У. Макаду. Они расходились по центральным вопросам периода «просперити» – отношению к иммиграции, Ку-клукс-клану, католикам, «сухому закону». Смит с его умеренно-либеральными взглядами изображался как воплощение «пороков» Нью-Йорка и антиамериканизма. На съездах партии две фракции блокировали друг друга, предоставляя выигрышный шанс «серым лошадкам», как это случилось в 1924 г., когда кандидатом в президенты от демократов был выдвинут Дж.У. Дэвис. В 1928 г. сторонникам А. Смита все же удалось выдвинуть его кандидатом в президенты, но для этого пришлось завуалировать все его либеральные предпочтения. В результате Смит предстал «беззубым» оппонентом республиканца Гувера и с треском проиграл выборную гонку (соотношение голосов президентских выборщиков было 444 : 87 в пользу Гувера).

Еще на исходе Первой мировой войны сошла с исторической арены Прогрессивная партия. Остатки ее попытались объединить разрозненных последователей прогрессистско-популистской политической традиции, но добились временного успеха только на президентских выборах 1924 г. Их выдвиженец Р.М. Лафоллетт сумел собрать около 5 млн голосов, или 17% от числа принявших участие в выборах. Это был весомый результат, но закрепить его не удалось, и после смерти Лафоллетта в 1925 г. общенациональное демократическое движение за независимые политические действия сошло со сцены.

В 1920-е гг. произошло серьезное ослабление американского социализма. После Первой мировой войны Социалистическая партия была ослабленной, но все же сохранявшей некоторый потенциал. Но уже тогда в партии возникла опасность раскола, осуществленного «левыми» социалистами, создавшими Коммунистическую партию США, которая объявила себя непримиримой противницей любого соглашательства, в том числе и с «оппортунистической» Соцпартией. Американские коммунисты с самого начала игнорировали национальную либерально-демократическую традицию. В 1920-е гг. Компартия США записала в свою программу цель установления диктатуры пролетариата. В отношениях с чернокожими американцами Компартия проводила идею, что те представляют особую нацию, и выдвигала требование создания независимого негритянского государства в «черном поясе» Юга.

Главной национальной ценностью стал консюмеризм (консьюмеризм) – приобретение и потребление товаров, которые обеспечивали комфортное существование и воспринимались как знак принадлежности к респектабельным слоям общества. Потребительское сознание и потребительская культура оформляются в 1920-е гг., когда стали закладываться материальные основания массового производства товаров индивидуального и семейного комфортного потребления, а также стали возрастать возможности их приобретения средним и отчасти нижним классом. Для них одна из главных возможностей была связана с покупкой подобных товаров в кредит. К концу 1920-х гг. таким способом приобреталось 85% мебели, 80% фонографов, 75% стиральных машин, 70% холодильников, более половины пылесосов и пианино.

Роль потребительской ментальности в «обезвреживании» самостоятельной культуры нижних слоев осознавали просвещенные поборники американской цивилизации. Авторитетный экономист С. Пэттен видел в потребительском сознании подлинное противоядие от классового. Ведущий публицист и журналист У. Липпман в 1920-е гг. констатировал, что первое берет верх над вторым. Следуя примеру, поданному Г. Фордом, просвещенные бизнесмены воспринимали схемы, ставшие известными как «благодетельный капитализм» («welfare capitalism»). Это включало такие меры, как приобретение рабочими акций предприятия, обеспечение пристойной заработной платы, предоставление оплачиваемых отпусков, пособий в случае болезни.

Активно пропагандировали потребительскую культуру средства массовой информации. Рекламная печатная продукция в 1920-е гг. составляла 50% всего типографского производства. Массы охотно читали таблоиды. Посещение спортивных состязаний выходило на ведущую позицию в национальной массовой культуре. Новые социокультурные нормы по влиянию превзошли заповеди Священного Писания.

Представители черной расы после Первой мировой войны ответили белым собственным национализмом. В 1920-е гг. ярким идеологом «черного» национализма выступил выходец из Ямайки (иммигрировал в США в 1917 г.) М. Гарви. Он отверг идею интеграции чернокожих в белое общество, призвал их развивать расовую гордость. Чернокожие американцы должны были создавать «черный» капитализм, собственные профсоюзы, доказывать жизнеспособность чернокожей Америки. Позднее, разочаровавшись в возможности успеха чернокожих в американской цивилизации, Гарви сделал упор на возвращение черной расы в Африку. Но африканские государства не обнаружили желания поддерживать Гарви. В 1927 г. он был депортирован из США как «нежелательный иностранец». С 1920-х гг. чернокожие американцы конкурировали с белыми в массовой культуре и спорте. Темнокожий Дюк Эллингтон стал лидером самой модной музыки десятилетия, а само десятилетие даже стали именовать «эпохой джаза».

Наиболее весомые достижения десятилетия – приобретение автомобиля и собственного дома – достались американскому меньшинству, в которое можно включить верхний и средний классы. Вместе они не превышали 25% населения. В современных США верхний и средний классы составляют большинство в две трети населения. В Соединенных Штатах 1920-х гг. более двух третей американцев находились в нижнем классе. Разрыв в положении верхних 20% американцев, которые включали в себя тогда верхний и средний классы, и нижним классом в сравнении с предшествующими периодами углубился. В 1929 г. на долю верхних 20% приходилось 54,4% совокупных денежных доходов, а на долю 80% остальных – 45,6%. Это наибольший разрыв в сравнении не только с предшествующими десятилетиями, но также с последующими периодами. Особенно быстро обогащался верхний класс – наиболее зажиточные 5% американцев. В 1929 г. им принадлежало 30% совокупных денежных доходов американцев – на 4% больше, чем нижним 60%.

Антиалкогольная риторика консерваторов принесла некоторые результаты. Потребление алкоголя в США за десять лет, согласно официальной статистике, сократилось на 50%. Действительность была более противоречива. Запретив производство и продажу спиртных напитков, антиалкогольный закон не запрещал их употребление. Запросы тех, кто хотел употреблять спиртное, удовлетворялись услугами армии бутлегеров. Через 13 лет после принятия «сухого закона» федеральная власть должна была признать поражение.

В 1920-е гг. одним из агрессивных защитников традиционных ценностей выступил Ку-клукс-клан. Теперь его деятельность включала защиту американских «первооснов» от влияний политических и культурных радикалов, иммигрантов, евреев, католиков. Главной опорой Ку-клукс-клана оставались южные штаты, провинциальные города и сельские районы, но он начал увеличивать число сторонников в северо-восточных штатах и промышленных городах. В первой половине 1920-х гг. ряды куклуксклановцев достигли 4 млн человек. В 1925 г. Ку-клукс-клан организовал впечатляющий парад своих сторонников на главной улице столицы США – Вашингтона. Во второй половине 1920-х гг. влияние этой организации стало падать в значительной степени по причине нравственного перерождения ее лидеров. Многие из них не избежали соблазнов хищений из разбухшей «партийной» кассы, стали приобщаться к «сладкой жизни» и сами погрязать в пороках, искоренение которых объявляли главной целью жизни.

Но в годы подъема, опираясь на многомиллионную поддержку белых американцев, куклуксклановцы повлияли на принятие Республиканской партией консервативных мер. Среди них выделялись ограничительные иммиграционные законы. Федеральный закон 1921 г. ввел иммиграционную квоту, согласно которой ежегодное число иммигрантов любой национальности не должно было превышать 3% численности соответствующей этнической группы в США на 1910 г. В 1924 г. была полностью запрещена иммиграция из Восточной Азии. Для европейцев иммиграционную квоту снизили с 3 до 2%, при этом процент определялся в соответствии с численностью той или иной этнической группы в США не на 1910 г., а на 1890 г., после которого в Соединенные Штаты хлынули иммиграционные потоки из Восточной и Южной Европы. В результате численная квота для России и Италии, вместе взятых, оказалась меньше, чем для Норвегии.

Высокая активность США на мировой арене сочеталась с приверженностью страны доктрине изоляционизма. Массовую опору демократического изоляционизма составляли миллионы, питавшиеся антивоенными пацифистскими настроениями. Либеральные средства массовой информации настойчиво распространяли идею, что война была следствием имперских амбиций европейских держав, и по этой причине США впредь нужно держаться подальше от европейских союзов и блоков. Доказывалось, что Лига Наций опиралась на порочный договор, поделивший колонии ликвидированной Османской империи между Англией и Францией, а потому участие в Лиге означало бы признание колониализма. Среди политиков, поддерживавших «демократический изоляционизм», были некоторые деятели из двух главных партий. Среди республиканцев к ним относились выразители прогрессистского крыла, такие как сенаторы У. Бора и Дж. Най.

Другую часть изоляционистов представляли большинство деятелей Республиканской партии. Их главным принципом была «свобода рук» в мировой экономике и политике. Ганс Моргентау, самый известный американский исследователь-международник той эпохи, назвал внешнюю политику президентов США 1920-х гг. штурмовой дипломатией. Это означает, что американская дипломатия предлагала европейским партнерам повестку дня и решения, энергично их продвигала и в результате на международных конференциях принимались ее проекты и планы. Американские корпорации уверенно теснили своего главного конкурента – Великобританию – на мировом товарном рынке. Страна лидировала по экспорту как товаров, так и капиталов.

Государство при республиканцах не отказывалось от определенной регулирующей роли во внешней политике. Это касалось, например, деятельности американских инвестиционных банков. В январе 1922 г. президент США Гардинг, заявив, что «абсолютный контроль» в этой сфере невозможен и нежелателен, вместе с тем указал, что правительство вправе ограничивать предоставление займов зарубежным странам на нужды вооружения. Банки должны были обращаться за разрешением в Государственный департамент, а тот отвечал или утвердительно: «Департамент в свете имеющейся информации не возражает против транзакции», или отрицательно: «Департамент не одобряет предложенного финансирования в данный момент». Несколько позднее слова «не одобряет» были заменены на слова «не заинтересован».

Главным финансовым клиентом США стала Германия. По итогам Версальского мира Германия должна была выплатить ее европейским победителям непомерную по тем временам сумму в 33 млрд долл. (не считая долгового процента). Более половины выплат предназначались для Франции, которая заняла в отношении поверженной соперницы предельно жесткую позицию. Когда в декабре 1922 г. германское правительство объявило о дефолте в связи с невозможностью продолжать выплату долга, Франция (при участии Бельгии) ввела в Германию войска и оккупировала промышленно развитую Рурскую область. Экономика Германии оказалась парализованной. Поддержку Германии оказали Соединенные Штаты. В возрожденной Германии стали видеть одно из главных приложений для американских капиталов и экспорта товаров.

В 1923 г. по поручению правительства США чикагский банкир Ч. Дауэс подготовил план реструктуризации германского долга. Одобренный странами-победительницами, план Дауэса оказался удачей, реанимировав германскую экономику (в 1925 г. Ч. Дауэсу была присуждена Нобелевская премия мира «за разработку плана выхода Европы из финансового кризиса». Эту премию он разделил с британским государственным и политическим деятелем Джозефом Остином Чемберленом за его роль в локкарнских переговорах. – В.С.). Сумма репараций сохранялась, но сроки завершения выплат отодвигались. Ежегодные платежи снижались в несколько раз. Контроль над германскими финансами передавался двум международным организациям, во главе которых в обоих случаях оказались американцы. Капиталовложения в германскую экономику приносили бизнесу Соединенных Штатов 9% годовых при среднеевропейской норме в 6,5%.

В 1928 г., когда экономический подъем Германии замедлился, план Дауэса был заменен еще более либеральным проектом другого видного американского финансиста О.Д. Янга. Согласно этому проекту, ежегодные выплаты Германии снижались еще на 20%, а годовой процент до 5,5. Окончательная выплата предполагалась в 1988 г. В 1932 г. в условиях мирового экономического кризиса президент США объявил о годовых «каникулах» для репарационных долгов, а с 1933 г. (установление фашистского режима в Германии) германские выплаты США прекратились.

Вашингтонскую конференцию 1921 г., в которой приняли участие ведущие мировые державы, участвовавшие в Версальской конференции, созванную по инициативе американского президента У. Гардинга, открыл государственный секретарь США Ч. Юз. Вашингтонская конференция модифицировала Версальскую конференцию, и Версальская система международных отношений трансформировалась в Версальско-Вашингтонскую. «Договор четырех держав» – США, Великобритании, Франции и Японии – гарантировал неприкосновенность островных территорий на Тихом океане (у Соединенных Штатов они преобладали). «Договор пяти держав» – США, Великобритании, Японии, Франции, Италии – установил соотношение военно-морских флотов этих держав: США – 5; Великобритания – 5; Япония – 3; Франция – 1,75; Италия – 1,75. В проигрыше оказалась Великобритания, отказавшаяся от традиционного «стандарта двух держав», т.е. от наличия у нее двойного превосходства над морским флотом любой другой державы. «Договор девяти держав» – США, Великобритании, Японии, Франции, Италии, Бельгии, Голландии, Португалии, Китая – декларировал принцип «открытых дверей» на мировом рынке.

США в качестве основного объекта экономической экспансии и политического контроля имели, как и прежде, Латинскую Америку. Экономические позиции США укреплялись не только в Центральной Америке и Карибском бассейне, как было раньше, но также в Южной Америке, где прежде преобладала Великобритания. Республиканцы выказывали твердую поддержку интервенционистской интерпретации «доктрины Монро». В 1925 г. президент Кулидж высказался в том духе, что собственность и права граждан Соединенных Штатов в Латинской Америке должны быть под надежной защитой правительства США. Когда в 1928 г. на конференции американских государств в Гаване большинство участников предложили резолюцию, запрещавшую государствам «вмешиваться во внутренние дела друг друга», США приложили усилия, чтобы заблокировать ее. Американские банки предоставляли займы диктаторским режимам и поддерживали консервативную оппозицию, если те гарантировали благоприятное отношение к их бизнесу.

Важным направлением американской внешней политики оставалось дальневосточное. Гувер рассматривал Японию как «передовую линию обороны» на Дальнем Востоке. В массовом представлении американцев китайцы выступали в качестве «четырехсот миллионов покупателей (численность населения Китая в тот период. – В.С.)». В Китае полыхала ожесточенная гражданская война. В стране соперничали несколько правительств. «Правительства милитаристов» к середине 1920-х г. были подчинены маньчжурской властью, выступавшей официально в качестве общекитайской. С нею воевало правительство партии Гоминьдан, изменившее в 1926 г. соотношение сил в свою пользу. Гоминьдан принимал решения Вашингтонской конференции и некоторое время намеревался сотрудничать с США. С середины 1920-х гг. главным опекуном Гоминьдана выступил СССР, оказывавший ему военную помощь. Но когда Советский Союз и Коминтерн потребовали от Компартии Китая подчинить себе Народный фронт, оттеснив Гоминьдан, и перейти к социалистической революции, Гоминьдан разорвал отношения с советским правительством. Когда же Гоминьдан одержал победу над официальной китайской властью, с которой СССР тоже поддерживал отношения, и установил свой контроль над всей страной, Москва утратила влияние в Китае. Его новый лидер Чан Кайши стал ориентироваться на развитие отношений с США и Великобританией.

В десятилетие «просперити» Соединенные Штаты впервые проявили живой интерес к Ближнему и Среднему Востоку. Возникло острое соперничество с Великобританией. Лондон, согласно решениям Версальской мирной конференции, приобрел мандат на управление большей частью этой территории, ранее входившей в состав Османской империи. Нефтедобыча в регионе оказалась в руках британских компаний. США протестовали, требуя утвердить на Среднем Востоке режим «открытых дверей». Великобритания отвечала: американцы должны обеспечить такой же режим в Латинской Америке. Конфликт между США и Великобританией обострился в связи с тем, что Конгресс США резко ограничил деятельность иностранных нефтяных компаний на территории Соединенных Штатов. К 1928 г., используя огромную финансовую задолженность Великобритании, американская сторона сумела добиться от Лондона реальной уступки. Британские нефтяные компании пошли на создание в Ираке совместного со «Стандард Ойл» картеля, в котором доля американцев составила 25%. В 1930 г. «Стандард Ойл» выкупила у англичан концессию на нефтедобычу в Бахрейне. В 1933 г. был создан англо-американский нефтяной картель в Кувейте. В том же году американцы получили фактически монопольную концессию на нефтедобычу в Саудовской Аравии, оказавшуюся, как выяснилось через несколько лет, нефтяным Клондайком.

Противоречивым было отношение США к СССР, который не являлся сверхдержавой, каковой оказался в результате Второй мировой войны. Все американские администрации республиканцев отказывались признать Советский Союз. Государственные деятели США неизменно говорили об антагонизме советской системы и американской демократии. Тех американских бизнесменов, которые отстаивали налаживание экономических отношений с Советской Россией, клеймили как «охотников за концессиями», доказывали, что «честному доллару» не место в России.

Вместе с тем в отношении США к Советской России / СССР возникла и развивалась тенденция прагматического сорта. Гувер, порицавший американских «охотников за концессиями» в России, в 1921 г. возглавил Американскую администрацию помощи (АРА) в России, помогавшую в борьбе с катастрофическим голодом в Поволжье (от голода погибли до 5 млн человек). АРА предоставила помощь в виде продуктов питания, одежды, медикаментов на 60 млн долл. Ее в период с 1921 по 1923 г. получали не менее 10 млн человек.

Возраставшую активность в отношениях с СССР проявлял американский бизнес. Его представители игнорировали предостережения и запреты Государственного департамента США. Мотив извлечения высокой прибыли перевешивал в сознании рисковых и предприимчивых американских бизнесменов политические предубеждения. К 1928 г. на американский бизнес приходилось 25% всех иностранных инвестиций и импорта в СССР. Одна треть тракторов, экспортировавшихся Г. Фордом, поступала в СССР. В Советском Союзе она составляла 85% всего тракторного парка. Кроме Форда с СССР, игнорируя запреты Госдепартамента, активно сотрудничали такие титаны американского бизнеса, как А. Гарриман и А. Хаммер.

В это же время в американских верхах задумались о сближении с СССР по геополитическим соображениям. Оккупация Японией большой части Китая и выход ее из Вашингтонских договоренностей 1921 г. стимулировали американских политиков к поиску новой конфигурации баланса сил на Дальнем Востоке. В 1932 г. во время Женевской конференции по разоружению госсекретарь США в ходе секретной встречи с советским представителем обсуждал возможность признания Соединенными Штатами СССР. В том же 1932 г. опрос пятидесяти крупнейших американских корпораций показал, что 22 из них выступают за скорейшее признание Советского Союза. Оно произошло в следующем году, но уже при администрации президента-демократа Франклина Делано Рузвельта.

Франклин Делано Рузвельт: реформатор и прагматик

В результате экономического кризиса 1929–1933 гг. прежнее десятилетие «просперити» предстало канувшим в Лету золотым веком. Спад в строительстве составил 72%, в угледобывающей промышленности 42%, а в сталелитейной 400%. Безработица выросла в восемь раз, а частичная безработица была гораздо выше. По данным АФТ, в 1932 г. полностью занятыми были только 10% рабочих. После «черных» дней 24 и 29 октября 1929 г. произошло 130 тыс. коммерческих банкротств, закрылись 5760 банков. Объем инвестиций с 1929 по 1932 г. сократился с 16,2 до 0,8 млрд долл. Подобной экономической катастрофы США не знали ни до, ни после 1929–1933 гг.

Осенью 1932 г. в ходе президентских выборов кандидат от Демократической партии Ф.Д. Рузвельт одержал победу, предложив либерально-прогрессистскую альтернативу Республиканской партии. В либерально-реформистскую веру Рузвельт обратился в начале ХХ в., будучи студентом Гарвардского университета. Он стал горячим поклонником реформаторских идей Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона, но предпочтение отдал либерально-прогрессистскому подходу Демократической партии. Искренность его убеждений была испытана во время пребывания Ф.Д. Рузвельта на посту губернатора штата Нью-Йорк, на который он был избран в 1928 г. и переизбран в 1930 г. В течение короткого времени губернатор предложил серию мер помощи фермерам, безработным, другим категориям сограждан, названных позднее «забытыми американцами».

В 1932 г., когда Рузвельт, кандидат в президенты США от Демократической партии, отстаивал либерально-прогрессистский подход, нареченный позднее Новым курсом, Г. Гувер, вновь выдвинутый в президенты от Республиканской партии, оценил соперничество: «Данная кампания представляет нечто большее, нежели соперничество двух партий, это соперничество двух философий правления».

Рузвельт был твердым приверженцем капиталистической цивилизации и не мыслил альтернативное развитие Соединенных Штатов как выбор между капитализмом и социализмом. Он признавал реальным для своей страны выбор между двумя «школами мысли – либеральной и консервативной». В отличие от консерватизма, отдававшего развитие США в распоряжение «естественных» сил, либерализм в рузвельтовской трактовке защищал целенаправленные усилия государства по преобразованию общества и объединению вокруг него разных классов и слоев. Эта трактовка, тождественная социальному либерализму, зародилась еще на рубеже XIX–XX вв., но на рузвельтовском этапе она окончательно стала отождествляться с либерализмом в целом, в то время как классический либерализм приобрел имидж консерватизма, взятого на вооружение Республиканской партией.

Рузвельт являлся сторонником преобразований, которые должны были совершенствовать, но не отменять демократические нормы, закрепленные в Декларации независимости и федеральной Конституции. Рузвельт пришел к власти, когда в двух крупных европейских государствах (Германии и СССР) их спасателями выступили авторитарные вожди, добившиеся поддержки общества и успеха на практике при помощи карающей руки. В глазах Ф.Д. Рузвельта оба авторитарных вождя являли собой зло. Рузвельт хотел обыграть оппонентов на основе демократических процедур. Но для успешной политической практики в разрушающейся цивилизации этого было недостаточно. Требовались смелые эксперименты. Это Рузвельт осознавал уже во время президентской кампании 1932 г.: «Страна нуждается, и если я правильно понимаю ее настроения, она требует смелого и настойчивого эксперимента. Здравый смысл требует выбрать метод и испытать его, а если не получится, честно признайтесь и попробуйте другой. Но главное – попробуйте».

Ф.Д. Рузвельт доказывал, что быстрый рост производительности труда и товарной продукции, наблюдавшийся в США 1920-х гг., не подкреплялся распределением возраставших прибылей с учетом интересов большинства общества. Производительные мощности нации беспрерывно увеличивались, а ее потребительские возможности в силу эгоизма и всевластия крупного бизнеса изменялись слабо. В таких условиях перепроизводство, безработица, экономический крах стали неизбежными. Усилия правительства должны быть направлены на утверждение распределительной справедливости. Радикальная реформа распределения, направленная на расширение покупательной способности (спроса) большинства, образно обозначалась самим Рузвельтом как «заправка насоса». В научной литературе эта модель и совокупность включаемых в нее мероприятий стали определяться как экономика спроса, а с ее теоретическим обоснованием выступило направление, названное кейнсианством.

Вначале Ф.Д. Рузвельт добился широкой поддержки своих мероприятий. Его поддержала даже часть Республиканской партии, исходившая из того, что страна столкнулась с реальной угрозой национальной катастрофы и Рузвельту должен быть предоставлен шанс на смелые эксперименты по спасению американской цивилизации. Со второй половины 1933 г., а наиболее полновесно в 1934–1935 гг. зазвучала острая критика президента со стороны радикалов и консерваторов.

На ведущей позиции среди оппонентов Рузвельта обосновались «левые» и «правые» радикалы. На «левом» фланге было три течения. Первое – революционный социализм – представляла Коммунистическая партия США, влияние которой в условиях коллапса капиталистической экономики серьезно возросло. Поначалу партия выступала яростной противницей рузвельтовских реформ, но в середине 1930-х гг. поменяла цель борьбы за «Советскую Америку» на создание народного демократического фронта. Политический зигзаг коммунистов был определен решениями Коминтерна, объявившего в 1935 г. на своем VII Конгрессе в Москве главной опасностью фашизм («правый» радикализм) и призвавшего своих сторонников блокироваться со всеми антифашистскими силами. Компартия США способствовала объединению миллионов неорганизованных рабочих в профсоюзы.

Главной выразительницей течения демократического социализма выступала Социалистическая партия США. Руководство Соцпартии во главе с Н. Томасом признавало связь с марксизмом, но жестко критиковало сталинскую диктатуру и однопартийный режим. Демократическое наследие американской нации было для Томаса и его сторонников непреходящей ценностью. Экономический кризис 1929–1933 гг., с точки зрения социалистов, свидетельствовал о «перезрелости» капитализма, исторической возможности перехода к социализму, который должен осуществляться посредством демократических выборов. Томас не видел в США реальной опасности фашизма, поэтому идея антифашистского фронта с либералами представлялась ему образцом коммунистического догматизма. На президентских выборах 1932 г. Томас занял третье место, собрал 882 тыс. голосов (в три с лишним раза больше, чем в 1928 г.). Но после того как Ф.Д. Рузвельт провел социальные реформы, совпадавшие с ближайшими требованиями Социалистической партии США, влияние социалистов стало резко падать. В 1936 г. Томас собрал 187 тыс., в 1940 г. – 99, в 1944 г. – 80 тыс. голосов. На закате лет Томас объяснил причину падения влияния партии кратко: «Что же выбило почти полностью почву из-под наших ног? Причина может быть выражена в одном слове – Рузвельт. Больше можно ничего не добавлять».

В радикализме несоциалистического толка ярким оказалось движение «Покончим с бедностью в Калифорнии». Его организатор, уже упоминавшийся знаменитый писатель Эптон Синклер, в предшествующий период поддерживал Соцпартию. Но в 1933 г. он поменял политическую привязанность и решил выдвинуться кандидатом в губернаторы Калифорнии от Демократической партии. На средства штата здесь должны были быть восстановлены фермы и построены фабрики и заводы, на которых предстояло занять всех местных безработных, бездомных и бедняков. Денежный фонд для учреждения коммун создавался за счет введения правительством штата пропорционально-прогрессивного налога на крупную собственность и наследства. На территории Калифорнии, согласно плану Синклера, вводилась широкая система социального обеспечения престарелых, инвалидов, нетрудоспособных, матерей-одиночек. К ноябрю 1933 г. было создано около тысячи политических клубов, объединенных в движение «Покончим с бедностью в Калифорнии». Синклер на губернаторских выборах 1934 г. занял второе место.

Радикальные социальные реформы приобрели такую популярность, что их превратили в лозунги не только лево-, но и праворадикальные критики Рузвельта. Влиятельным оказался луизианский политик Хью Лонг. Он добился политической известности в 1928 г., будучи избранным губернатором штата Луизиана от Демократической партии. Лонг подчинил себе аппарат Демократической партии в Луизиане, установил контроль над местными законодателями и исполнительной властью, прессой. В Луизиане по его инициативе были отменены налоги на бедных, введена бесплатная раздача школьных учебников, резко расширено строительство дорог, мостов, в целом инфраструктуры. В 1934–1935 гг. Лонг замахнулся на президентское кресло и бросил вызов Рузвельту. Он обратился к организации клубов «Разделим наше богатство» и стал готовить почву для создания «третьей» партии. Лонг требовал обложить беспрецедентными налогами недвижимость, состояние и наследство миллионеров. Первый миллион долларов, разъяснял он, будет освобожден от налога, второй миллион обложен налогом в 1%, третий – в 2, четвертый – в 4, пятый – в 8, шестой – в 16, седьмой – в 32, восьмой – в 64%, а с девятого миллиона будет вводиться стопроцентный налог. Ежегодный доход не должен превышать средний семейный доход более чем в 100– 300 раз. Миллионеры сохранялись, но мультимиллионеры элиминировались.

В 1935 г. в клубы Лонга было вовлечено 7 млн человек, он превратился в серьезную опасность для Рузвельта, но в сентябре карьера луизианского популиста прервалась – он получил смертельное ранение. Дело Лонга было продолжено его сподвижниками, сумевшими привлечь на свою сторону влиятельного «радиопроповедника» Ч. Кофлина. Радиопроповеди приковывали внимание более 10 млн слушателей, были наполнены ненавистью к богатым, но равным образом отвергали коммунизм и социализм. В 1935 г. последователи Лонга образовали Национальную юнионистскую партию, а своим кандидатом в президенты выдвинули конгрессмена Уильяма Лемке, прежде связанного с прогрессистской фракцией Республиканской партии. Но с весны 1935 г. Рузвельт решительно запустил второй, ярко выраженный социальный Новый курс, провел законы о пособиях по безработице, пенсиях по старости, широком признании прав профсоюзов, предложил резко повысить налоги на корпорации и мультимиллионеров. К президентским выборам 1936 г. он сумел нейтрализовать как «левых», так и «правых» радикалов. Лемке вместо ожидаемых миллионов получил на президентских выборах только 882 тыс. голосов. Рузвельт же стал подлинным триумфатором – за него проголосовало более 25 млн человек, или 60,8% избирателей – второй результат в истории президентских выборов ХХ в.

Одним из главных социальных законов Нового курса стал Национальный акт о трудовых отношениях, или закон Вагнера. Он явился прямым ответом сторонников Рузвельта на отмену Верховным судом США закона 1933 г. о восстановлении промышленности, а вместе с ним и зафиксированного в статье 7а права рабочих на образование профсоюзов и переговоры с предпринимателями. Закон о восстановлении промышленности был отменен 27 мая 1935 г., а закон Вагнера одобрен законодательной и исполнительной ветвями федеральной власти 5 июля того же года. Он не только восстанавливал права рабочих, зафиксированные в статье 7а, но и существенно их расширял. Закон обязал предпринимателей вступать в переговоры с коллективным выразителем интересов рабочих – профсоюзом, созданным самими рабочими.

Работодателям запрещалось насаждать свои компанейские союзы из лояльных рабочих и противопоставлять их профсоюзным объединениям, организованным самими трудящимися. Закон легализовал принцип «закрытого цеха», согласно которому могли быть наняты только члены профсоюза самих трудящихся. Закреплялось право профсоюзов на забастовку и пикетирование. Самой восторженной была реакция на закон Вагнера со стороны рабочих: они активизировали коллективные действия против бизнеса и в течение нескольких лет добились успехов, которые намного превзошли достижения американского рабочего движения многих предшествующих десятилетий. В 1937 г. профсоюзы провели 4720 забастовок и в 80% конфликтов добились победы над предпринимателями. В 1940 г. в сравнении с 1935 г. реальная заработная плата промышленных рабочих выросла на 23%, а в 1945 г. уже на 80%.

В августе 1935 г. был принят закон, положивший начало федеральной системе социального страхования. К тому времени общегосударственные системы социального страхования существовали в двадцати странах, и Соединенные Штаты решились создать собственную федеральную систему. Американский федеральный закон охватывал страхованием две многочисленные социальные группы – безработных и пожилых. Фонд страхования от безработицы формировался из отчислений предпринимателей, нанимавших восемь и более рабочих. Предприниматели выплачивали налог с фонда заработной платы на уровне 1% в 1936 г. с возрастанием до 3% – в 1938 г. Круг получателей пособий, сроки и суммы выплат определялись штатами. В среднем пособия по безработице выплачивались 9,4 недели по 11 долл. за неделю, что составляло 36,6% заработной платы.

Пенсионное обеспечение по старости формировалось из налоговых отчислений как предпринимателей, так и работающих. Первые выплаты начались с января 1940 г. и охватили 20% работников, достигших пенсионного возраста в 65 лет (право на пенсию не распространялось на сельскохозяйственных рабочих, государственных служащих, домашнюю прислугу, ряд других категорий). Средний размер пенсии равнялся 50% заработной платы и не мог превышать максимума, определенного в 85 долл. в месяц.

Снятие опасности социального радикализма вывело на первый план опасность консерватизма. Его главным выразителем выступал крупный бизнес, банки и промышленные корпорации. Рузвельт относился к бизнесу неоднозначно, но в начальный период Нового курса имелось определенное равновесие: реформы включали меры, которые прямо отвечали интересам банковского и промышленного капитала. Обострение отношений правительства и бизнеса произошло в начале 1934 г. в связи с принятием закона о контроле над выпуском ценных бумаг и в целом биржевой деятельности. Ассоциация биржевых фирм, Ассоциация банкиров-инвесторов, Американская торговая палата осудили этот закон как уничтожающий не только спекуляции, но и саму биржу. В мае 1934 г. завершился период «почтительных» отношений бизнеса и правительства и начался период конфронтации.

Большой бизнес требовал остановить рост государственных расходов, восстановить сбалансированный бюджет, прекратить «разорительные» общественные работы. Для него оказался неприемлем законопроект Вагнера, ущемлявший традиционные прерогативы бизнеса. В 1935 г. НАП объявила ликвидацию Нового курса главной задачей бизнеса. Но Ф.Д. Рузвельт не уступал. Рост движений социального радикализма свидетельствовал, что «забытые американцы» хотели не ослабления, а углубления демократических реформ. Рузвельт счел, что их поддержка имела главное значение для сохранения и продолжения его курса. Большой бизнес ответил Рузвельту во время президентской кампании 1936 г.: резко увеличил финансирование Республиканской партии и сократил пожертвования для демократов.

Конфликтуя с крупным бизнесом, президент США неизменно подчеркивал, что тень не должна быть брошена на частное предпринимательство и индивидуализм, что эти фундаментальные установления должны быть защищены от капиталистических цезарей – «жирных котов». Власть должна быть отнята у двухсот гигантских корпораций, распоряжающихся половиной богатства нации, у финансовых гигантов, которые при помощи нечестных сделок и махинаций беспрерывно отчуждают в свою пользу «деньги народа, бизнес народа, труд народа».

Избиратели поддержали Ф.Д. Рузвельта и в 1936, и в 1940, и в 1944 гг. Оформилась рузвельтовская избирательская коалиция, которая на многие годы определила американский политический ландшафт. О разрыве с Рузвельтом объявили наиболее консервативные деятели его партии, среди них кандидат в президенты США на выборах 1924 г. Дж.У. Дэвис и кандидат на президентских выборах 1928 г. А. Смит. В 1934 г. они образовали Лигу свободы, поставившую своей целью очищение Демократической партии от сторонников Рузвельта.

Но Рузвельт и его сторонники смогли переломить соотношение сил в партии в свою пользу. После фактического откола от демократов крайних консерваторов в партии наличествовали три основных течения: консервативное, центристское, а также леволиберальное. Рузвельт стоял над фракциями, но, удерживая единство большинства партии, в критические моменты воспринимал в качестве общепартийных требования «левых» либералов, хотя те оставались фракцией меньшинства. В результате партия в целом сдвигалась «влево». Демократы нанесли сокрушительный удар по всем «третьим» партиям от лево– до праворадикальных. Республиканская партия, вторая среди главных, на 20 лет оказалась в политическом нокдауне.

Важнейшим изменением в соотношении сил двух ведущих партий стал переход на сторону демократов большинства городских избирателей, в том числе жителей наиболее крупных промышленных городов, ранее голосовавших за Республиканскую партию. Среди избирателей-горожан, поддерживавших демократов, был особенно заметен рост числа организованных рабочих. Еще в 1932 г. такой крупный тред-юнион, как Объединенный союз горняков, поддерживал Гувера, а Объединенный союз швейников высказался в пользу социалиста Томаса. В 1935 г. оба союза вошли в Конгресс производственных профсоюзов (КПП), оформившийся благодаря демократическому рабочему законодательству Рузвельта и отдавший тому свои голоса.

На сторону Демократической партии перешло большинство иммигрантов. Особенно весомой стала поддержка демократов со стороны ирландской и еврейской общин (85% последней голосовали за Рузвельта в 1936 и 1940 гг.). Влияние демократов возросло среди чернокожих избирателей. Это произошло, несмотря на то что Рузвельт не покушался на расовую сегрегацию, суды Линча и лишение чернокожих гражданских и политических прав в южных штатах, где была сильна фракция Демократической партии, приверженная сегрегации. Чернокожие избиратели северных штатов были благодарны Рузвельту за социальные законы в интересах нижних слоев, к которым они в подавляющем большинстве относились, и в 1936 г. предпочли Демократическую партию Республиканской (демократам отдали голоса около 70% чернокожих избирателей).

Резко возросла поддержка Рузвельта среди женщин, хотя Новый курс и не включал специальных мер в поддержку женского равноправия. Американок привлекала социальная политика президента, как и осуществленные им впервые в истории США назначения женщин на важные правительственные посты. Был заметен рост влияния Демократической партии среди фермерства.

Рузвельт смог создать широкую национальную коалицию, но следовал классическому для государственного деятеля восприятию политики как «искусства возможного» и осмысливал пределы радикального реформаторства. Удельный вес среднего и нижнего классов в политическом процессе возрос, а удельный вес верхнего класса сократился. Созданная Рузвельтом коалиция Демократической партии, включившая рабочий класс, фермерство, большинство темнокожих американцев, как и поддержавшую Новый курс часть бизнеса, может быть определена как широко демократическая. Президентство Рузвельта показало, что деятельность американского государства и политической системы не является чем-то раз и навсегда данным. Она определяется соотношением разных социальных сил, и преимущества, которые дают для воздействия на политическую власть собственность и богатство, могут быть ослаблены противодействующими силами.

Вступление Ф.Д. Рузвельта в президентскую должность в 1933 г. стало новой вехой не только во внутренней, но и во внешней политике США. Не отступая внутренне от вильсоновских внешнеполитических верований, Рузвельт обращался к избирателям с приземленными принципами и рекомендациями. Они то и дело включали важные уступки изоляционизму, были в высшей степени прагматичны. Во второй половине 1930-х гг. изоляционисты смогли провести четыре закона о нейтралитете, закреплявших принцип «невмешательства» в европейские распри. Изоляционистские настроения стали ослабевать среди американцев с конца 1930-х гг. Но главный изоляционистский тезис – ни в коем случае не вступать в новую мировую войну – господствовал вплоть до нападения Японии на США 7 декабря 1941 г.

В качестве внешнеполитической стратегии выхода Соединенных Штатов из кризиса Рузвельт избрал экономические договоры с заинтересованными государствами. Среди них оказался СССР. Феномен советско-американских отношений 1930-х гг. объясним конкретно-историческими реалиями 1930-х гг. и личной позицией Ф.Д. Рузвельта, продемонстрировавшего незаурядную волю в преодолении американских стереотипов в отношении Советского Союза. Ф.Д. Рузвельт, выступивший против антисоветской ортодоксии Республиканской партии, практически сразу после вступления в президентскую должность поставил задачу признания Советского Союза. Общая причина – осознание им конкретно-исторических реалий, требовавших сотрудничества с СССР. Одна из таких реалий – возможность поправить при помощи СССР, вставшего на путь индустриализации, экономические трудности США. Другая конкретно-историческая причина была внешнеполитической. В ходе переговоров с советской стороной Рузвельт признавал наличие «двух главных источников военной опасности» и ясно давал понять, что в глазах американцев таковыми являются Япония и Германия. Эти страны являлись двумя главными источниками опасности и для СССР. Советский Союз был для Рузвельта меньшим злом, чем Япония и Германия, и в его внешнеполитическом раскладе признание СССР выступало реальным способом упрочения американских позиций в противостоянии большему злу.

В 1940 г. Рузвельт предпринял решительные шаги для преодоления сопротивления главных оппонентов – изоляционистов. В радиообращении к обоим Американским континентам 27 мая 1941 г., которое слушали 67 млн человек, он приравнял изоляционизм к трусости. Ответом на возможные обвинения в утопизме было: «Великая хартия вольностей, Декларация независимости, Конституция Соединенных Штатов, Прокламация об освобождении (чернокожих рабов в США. – В.С.) – все это когда-то казалось недостижимым идеалом и тем не менее было воплощено в жизнь». Из четырех названных документов три принадлежали США и один – Англии. Новый миропорядок должен был, по убеждению Рузвельта, основываться на американских ценностях.

Отчаявшись завоевать Англию, 22 июня 1941 г. Гитлер направил главный удар против СССР. Некоторые влиятельные политики США, среди них будущий президент страны Г. Трумэн, полагали, что теперь американцам следует занять позицию смеющегося третьего и предоставить фашизму и коммунизму истреблять друг друга. Ф.Д. Рузвельт счел такую позицию безответственной. Он заявил 24 июня: «Мы предоставим России всю помощь, которую сможем».

Первым документом, подписанным Ф.Д. Рузвельтом и У. Черчиллем, стала Атлантическая хартия. Она была одобрена в середине августа 1941 г. Хотя автором концепции «Американского века», означающего мировое обустройство под эгидой США, традиционно считается газетный магнат Г. Люс, опубликовавший в феврале 1941 г. в журнале «Тайм» статью «Американский век», а затем одноименную брошюру, ее активно разрабатывали многие. В американском руководстве главным вдохновителем концепции был Рузвельт. Атлантическая хартия перекликалась с идеями В. Вильсона. Но в ней были и новые принципы, развивавшие вильсонианскую доктрину с учетом рузвельтовских экспериментов 1930-х гг. Хартию одобрил и СССР.

Рузвельт включал ликвидацию колоний в важнейшие цели Антигитлеровской коалиции. Это вытекало из Атлантической хартии. Но Черчилль неоднократно указывал, что он стал первым министром королевства не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи. Черчилль уповал на такие механизмы, как раздел мира на сферы влияния, достижение равновесия сил и др. Ф.Д. Рузвельт полагал, что роль этих механизмов исчерпана. Он вынашивал идею «четырех полицейских» (СССР, США, Великобритания и Китай), ответственных в будущем за нейтрализацию потенциальных агрессоров.

Разногласия между США и Великобританией не перечеркивают того, что их единство и союзнические отношения были гораздо теснее, нежели партнерство с Советским Союзом. Рузвельт встречался с Черчиллем в несколько раз чаще, нежели со Сталиным. Это были встречи единомышленников, вырабатывавших общую платформу, прежде чем дискутировать с советским лидером. Но встречи Рузвельта со Сталиным были также очень важны, более того, именно две такие встречи (в Тегеране в ноябре–декабре 1943 г. и в Ялте в феврале 1945 г.), обе с участием Черчилля, стали судьбоносными как для мировой политики периода Второй мировой войны, так и для послевоенного мироустройства. Рузвельт во все большей мере относился к СССР как к новой сверхдержаве, пусть и лишенной добродетелей, какими он наделял свою страну. Англия же для его собственной сверхдержавы являлась полезным помощником во взаимоотношениях с новым восточным колоссом.

Лейтмотив Рузвельта в отношениях с СССР заключался в том, что без Советского Союза западные демократии с мировым фашистским злом не справятся. Поэтому западные демократии и коммунистическая диктатура должны были самым тесным образом сотрудничать. Ради этого Рузвельт был даже готов перестать называть СССР диктатурой, а Сталина диктатором. Ради укрепления союза с Москвой он готов был принимать желаемое за действительное. Осенью 1941 г., выступив с предложением распространить закон о ленд-лизе на СССР, он начал убеждать американцев в том, что Советский Союз озабочен проблемой религиозной свободы не меньше, чем США. В день драматического военного парада в Москве 7 ноября 1941 г. ленд-лиз был Советскому Союзу предоставлен.

В период Второй мировой войны Рузвельт, как и многие представители американской элиты и миллионы простых американцев, проникся к СССР симпатией. Еще в 1939 г., согласно социологическому опросу, большинство американских респондентов считали коммунизм бо́льшим злом, нежели фашизм. Но с лета 1941 г. кривая социологического мониторинга резко изменилась. По совокупному показателю 1941–1945 гг., только 20% американцев испытывали недоверие к СССР и слабо верили в возможность продолжения сотрудничества с ним после окончания войны. Оптимистами, верившими в такую возможность, были 35%. «Наполовину» оптимистами являлись 45%. Оптимизм достиг пика осенью 1943 г. и пошел на спад с 1944 г. Рузвельт не превращался в «просоветского» политика и исключал возможность поделиться с СССР планами разработки ядерного оружия. От Черчилля это в секрете не держалось. Это было то оружие, которое следовало «держать сухим» не только в отношении смертельно опасных врагов, но и коммунистического союзника. Рузвельт достаточно четко определил масштаб «честной игры» с Советским Союзом и не считал возможным отступать от ее принципов.

Один из этих принципов заключался в том, что СССР, как и США, возвысился до положения сверхдержавы, а потому организация мирного и рационального миропорядка без тесного партнерского взаимодействия с ним невозможна не только во время войны, но и после нее. Особое значение Ф.Д. Рузвельт придавал личным отношениям и контактам с И. Сталиным. Другой основополагающий принцип реалистической «честной игры» Рузвельта заключался в признании геополитических интересов СССР в Восточной Европе и на Дальнем Востоке. Он счел возможным пойти на необходимые уступки Сталину в польском вопросе и отклонил просьбы эмигрантского польского правительства встать на его сторону. Рузвельт поддержал территориальные запросы СССР на Дальнем Востоке.

Необходимые уступки интересам СССР не означали отказа от подхода к мировой политике, который был оптимален для США. Но они означали необходимость трезвого расчета баланса между «идеализмом» и «реализмом». Иллюстрацией такого расчета может служить известное высказывание Рузвельта, относящееся к 1943 г.: «…миру повезет, если он получит 50% ожидаемых результатов войны».

Реалистический подход характеризовал позицию Рузвельта во время его двух исторических встреч со Сталиным в Тегеране и Ялте. В Тегеране (30 ноября – 2 декабря 1943 г.) выяснилось, что в «Большой тройке» на самом деле главенствуют Рузвельт и Сталин. Сталин после триумфальной Сталинградской битвы чувствовал себя уверенно, и уступки ему были неизбежны. Рузвельт признавал это и делал все, чтобы расположить к себе советского лидера. Он демонстративно дистанцировался от Черчилля и очаровывал Сталина. Черчилль, как потом вспоминал Рузвельт, «багровел и выходил из себя, но чем больше он это делал, тем больше Сталин улыбался». На следующий день после тесного общения со Сталиным Рузвельт впервые назвал его «старина Джо» и завоевал, как ему показалось, сердце советского вождя.

В Тегеране Рузвельт пообещал Сталину открыть Второй фронт в мае 1944 г., а Сталин в ответ заверил, что СССР откроет собственный фронт против Японии после победы над Германией. Относительно планов послевоенного мироустройства были достигнуты принципиальные договоренности. Подтверждалось коллективное руководство международным миропорядком через посредство Организации Объединенных Наций (ООН). Руководящая роль в поддержании международного мира отводилась рузвельтовским «четырем полицейским». В конце 1943 г. стало ясно, что двумя лидерами в четверке будут США и СССР. Рузвельтом была воспринята сталинская концепция послевоенных границ Польши, как и передача СССР Восточной Пруссии с Кенигсбергом. Уступкой со стороны советского вождя являлся видимый отказ от мировой коммунистической революции (за полгода до Тегерана был распущен Коминтерн), что не означало отказа Сталина от расширения советской сферы влияния в мире.

Ялтинская конференция, проходившая 4–11 февраля 1945 г., в первую очередь ее итоги, вызвала ожесточенные споры в политических кругах США. В Соединенных Штатах громко звучал голос тех, кто объявил позицию Рузвельта как минимум ошибочной и как максимум предательской. Другая часть политиков и исследователей исходила из того, что Рузвельт действовал в соответствии с буквой и духом политического реализма. Г. Киссинджер позднее обосновывал эту точку зрения: «Ялта стала символом позора с точки зрения формирования послевоенного мира. И все же, когда проходила эта конференция, советские войска уже давно перешагнули все границы 1941 года и были в состоянии односторонне навязать советский политический контроль над всей остальной Восточной Европой». Можно привести оценку самого Рузвельта, что в Ялте он «сделал для поляков все, что было в его силах». Как и сослаться на результаты авторитетных американских опросов общественного мнения, свидетельствовавших, что после Ялтинской конференции не более 9% респондентов сомневались в справедливости ее решений.

Сталин вел себя в освобожденной Восточной и Центральной Европе, как в своей законной сфере влияния. США отвечали Москве собственными односторонними действиями.

Создается впечатление, что Рузвельт до конца дней верил в возможность изыскивать средства «приручения» СССР к идее мирового порядка по-американски. Представляется, что Рузвельт видел тому как объективное, так и субъективное основания. Объективное основание заключалось в том, что в годы войны США совершили мощный рывок не просто к лидерству, но к гегемонии и доминированию в мировой экономике. Их удельный вес в мировой экономике вырос с довоенных 20 до более чем 50%. Экономическое господство выражалось не только в этих цифрах. На завершающем этапе войны США создали международные институты своей экономической гегемонии. В середине 1944 г. в американском городке Бреттон-Вудс был учрежден Международный банк реконструкции и развития (МБРР), активы которого практически полностью принадлежали Соединенным Штатам. Всемирный банк, как его стали для краткости называть, предназначался для восстановления экономики европейских стран, а также помощи нуждающимся государствам Азии, Латинской Америки и Африки. В то же время и в том же месте был создан Международный валютный фонд (МВФ). Его резервами стали золото и доллары вместо прежних золота и фунтов стерлингов. США тогда контролировали две трети мировых запасов золота. В обоих международных финансовых центрах большинство постов принадлежали американцам.

Субъективное основание заключалось в самом Рузвельте. Он никогда не был фаталистом и верил в способность человека менять ход истории. Реалии 1930–1940-х гг. убеждали многих, что Рузвельт являлся таким человеком. Он спас американскую цивилизацию от экономического краха в 1930-е гг., а в 1940-е гг. поднял США до уровня экономической и военно-политической сверхдержавы. И в 1930-е, и в 1940-е гг. он руководствовался принципом «в мире нет ничего страшного, кроме самого страха» и доказывал на практике свою оптимистическую правоту. Политическому гроссмейстеру Рузвельту казалось, что, взаимодействуя со Сталиным в «лайковых перчатках», используя экономическую зависимость Москвы от Вашингтона и обладая «сухим порохом» ядерного оружия, он сможет «полюбовно» улаживать дела со второй мировой сверхдержавой.

Сомнительно, чтобы «фактор Рузвельта» принципиально повлиял на Сталина при подведении окончательных итогов Второй мировой войны, как и в послевоенном обустройстве Европы и мира. Но смерть Ф.Д. Рузвельта оказала воздействие на отношения СССР и США. Миллионы советских людей искренне плакали и были уверены, что Россия потеряла лучшего зарубежного друга.

Либерально-консервативный консенсус

Трумэн, сменивший Рузвельта на президентском посту, будучи, как и предшественник, приверженцем «Американского века», не обладал желанием действовать в отношениях с Москвой в «лайковых перчатках». Он с самого начала выказал намерение полагаться на силу. Когда 23 апреля 1945 г. В. Молотов, советский нарком иностранных дел, впервые встретился в Вашингтоне с Трумэном, тот окатил московского союзника ушатом ледяной воды. Американский президент впоследствии горделиво отмечал, что нанес советскому наркому с ходу «двойной удар в челюсть». А накануне той встречи в беседе с А. Гарриманом, американским послом в Москве и единомышленником Рузвельта, высказавшим новому президенту мысль о важности компромиссов, Трумэн отрезал: «…в важных вопросах мы должны получать 85% того, что хотим». Помощникам президента нужно было забыть о рузвельтовских 50%.

Разгром Третьего рейха высвободил гегемонистские устремления каждого союзника. В пользу смены изоляционизма на глобалистский «Американский век» высказывались многие в США. Что касается устремлений СССР, то они определялись геополитической целью Сталина и восприятием Советским Союзом исторической миссии замены мирового капитализма новой передовой формацией – социализмом.

Подавляющее большинство американских либералов, как и консерваторов, поддержали жесткую позицию в отношении СССР. Рузвельтанианец А. Шлезингер-младший выступил с концепцией «жизненного центра», ставшей кредо американского либерализма. Во внутренней политике он предлагал продолжать принципы Ф.Д. Рузвельта. Что же касается внешней политики, то Шлезингер-младший настаивал на преодолении течениями либерализма имевшихся разногласий и объединении в либеральный «жизненный центр», главной целью которого являлась борьба с мировым коммунизмом. На советский социализм было распространено понятие «тоталитаризм».

Трумэн твердо заявил, что возвращение к изоляционизму 1920–1930-х гг. невозможно, что для победы американского внешнеполитического влияния нужна «двухпартийная поддержка». Сенат США, где в большинстве своем были республиканцы, восемьюдесятью двумя голосами против тринадцати ратифицировал 21 июля 1949 г. вхождение США в НАТО. Завет Дж. Вашингтона об отказе от блоковой политики, как и изоляционизм, были отставлены раз и навсегда. На смену пришел двухпартийный внешнеполитический консенсус – согласие.

Сама Демократическая партия разделилась. В 1948 г. сразу два ее деятеля, Г. Уоллес и С. Термонд, создали собственные партии. Уоллес и его Прогрессивная партия критиковали Трумэна «слева», потребовав не только углубления реформ Нового курса, но и улучшения отношений с СССР. Термонд и его Партия прав штатов выступили с критикой «справа»: отвергали требования о расширении гражданских прав чернокожих, о ликвидации системы расовой сегрегации на Юге, об улучшении отношений с Москвой. Каждый из раскольников собрал чуть больше 1 млн голосов, что не помешало Г. Трумэну одержать победу на президентских выборах.

Государственные регулирующие механизмы, укоренившиеся в период Нового курса 1930-х гг., были Трумэном сохранены. Став президентом в 1948 г., Трумэн сформулировал доктрину и программу Справедливого курса, которая развивала внутриполитические либеральные требования. Он предлагал расширить государственную помощь фермерству, увеличить минимум заработной платы, расширить государственные субсидии на образование и строительство дешевого жилья для семей с низкими доходами. Нововведением в либерально-реформистской доктрине Демократической партии стало требование Справедливого курса о наделении реальными гражданскими и политическими правами чернокожих американцев, что предполагало отмену дискриминации в избирательных правах, при найме на работу, пользовании общественным транспортом, доступе к образованию и т.д. Другим идеологическим нововведением Справедливого курса являлось предложение дополнить государственную систему социального обеспечения всеобщим государственным медицинским страхованием.

Трумэну удалось реализовать частично внутриполитическую программу. Что касается предложений о наделении гражданскими и политическими правами чернокожих американцев, создании системы государственного медицинского страхования, то их заблокировали конгрессмены от Республиканской партии и консервативная фракция демократов. Антирузвельтовский характер носил закон Тафта–Хартли 1947 г., серьезно ущемлявший права профсоюзов. Принцип «закрытого цеха» отменялся, проведение забастовок затруднялось, профсоюзам запрещалось финансировать избирательные кампании партий. Трумэн наложил на закон вето. Но после того как оно было преодолено Конгрессом США, президент следовал закону. Общественное мнение страны сочло закон целесообразным.

Республиканская партия представляла трумэновский курс как «социалистический». Она добилась большинства на выборах в Конгресс США в 1946 г., а на президентских выборах 1952 г. республиканцы во главе со своим кандидатом Д. Эйзенхауэром обещали вернуть страну к традиционному капитализму. Придя к власти, правительство республиканцев существенно сократило налоги на корпорации. Эйзенхауэр ликвидировал Реконструктивную финансовую корпорацию, которая со времен Нового курса с помощью льготных правительственных кредитов пыталась спасать «перспективные», но оказавшиеся в затруднительном положении частные компании.

Но реставрационные меры оказались меньше тех уступок наследию Ф.Д. Рузвельта. Вскоре после начала практической деятельности Эйзенхауэр должен был обратиться к политике, которую он сам определил как «средний путь». В 1953 г. республиканская администрация, следуя антиинфляционному принципу «дорогих» денег, попыталась ограничить доступ бизнеса к кредиту, но это привело к углублению начавшейся в том же году экономической рецессии. Правительство было вынуждено обратиться к мерам, которые его предшественники-демократы использовали для оживления экономики и которые соответствовали уже принципу «дешевых», а не «дорогих» денег. Но бюджетный дефицит не только не сократился, но даже увеличился.

В 1956 г. правительство щедро профинансировало строительство автомобильных дорог, рассчитывая на широкую поддержку американцев, превратившихся в нацию автомобилистов. Были выделены государственные средства на строительство современных дорог, при этом 90% расходов возлагалось на федеральное правительство и 10% на местные власти. Правительство не забыло об избирателях из среднего и нижнего классов. В 1954 г. была одобрена федеральная программа строительства в течение четырех лет социального жилья для бедных семей. Предполагалось построить 140 тыс. квартир. Федеральная жилищная программа предусматривала льготную ипотеку и иную поддержку для сотен тысяч семей.

Интересам простых американцев отвечало расширение в 1954 г. страховых выплат по безработице, а также повышение в 1956 г. минимального размера почасовой заработной платы с 75 центов до 1 долл. Администрация Эйзенхауэра отошла от ортодоксии республиканцев, чего нельзя сказать о ее позиции в отношении профсоюзов. В 1959 г. с согласия президента был одобрен закон Лэндрема–Гриффина, еще больше расширивший государственный контроль над деятельностью профсоюзов.

Фактически правительство Д. Эйзенхауэра продолжило политику Г. Трумэна по регулированию сельского хозяйства. При Трумэне государство поддерживало цены на основные сельскохозяйственные продукты на уровне 90% паритета; при Эйзенхауэре был одобрен принцип «гибкого паритета», согласно которому государственные субсидии должны были поддерживать сельскохозяйственные цены в пределах 75–90% паритета.

В 1950-е гг. произошел упадок рабочего движения. В 1955 г. состоялось объединение двух ведущих профсоюзов – АФТ и КПП. В АФТ насчитывалось более 10 млн членов, а в КПП – вдвое меньше. Консервативная АФТ, по сути, поглотила КПП. В целом профсоюзное движение США встало на антикоммунистическую, антисоветскую, лояльную в отношении национального капитала позицию.

Социальное напряжение в стране 1950-х гг. создавалось межрасовым конфликтом. Активное участие чернокожих американцев в боевых действиях армии США, как и их вклад в военную экономику, повлекли за собой их несогласие с дальнейшим сохранением гражданского и политического бесправия. Важную роль в разрушении сегрегации на Юге сыграл Верховный суд США. В 1953 г. его председателем стал Э. Уоррен. Прежде известный как человек умеренных взглядов, Уоррен совершенно неожиданно для выдвинувшего его на эту должность президента США Д. Эйзенхауэра начал отстаивать демократический подход в отношении чернокожих, склонив на свою сторону большинство членов Верховного суда. До Уоррена Верховный суд начиная с конца XIX в. последовательно действовал вопреки 14-й и 15-й поправкам к федеральной Конституции, принятым в эпоху Гражданской войны и Реконструкции. Уоррен, выступивший против, доказал, что Верховный суд обладает собственной позицией в системе разделения властей и способен защищать и укреплять демократию вопреки другим ветвям государственной власти.

В 1954 г. после рассмотрения жалобы чернокожего южанина О.Л. Брауна на запрет его дочери посещать школу вместе с белыми Верховный суд объявил сегрегацию в сфере образования антиконституционной. В 1955 г. чернокожая жительница Монтгомери (штат Алабама) Р. Паркс, войдя в автобус, заняла место, предназначенное для белых, и категорически отказалась уступать его. После вмешательства полиции Паркс была арестована и заключена в тюрьму. Узнав об этом, чернокожие жители Монтгомери объявили бойкот городского транспорта, продолжавшийся более года. В ноябре 1956 г. Верховный суд страны объявил сегрегацию на общественном транспорте противоречащей Конституции США.

Протест чернокожих приобрел массовый характер, а во главе его встали новые организации. Первой явилась Южная конференция христианских лидеров (ЮКХЛ), созданная группой чернокожих священников во главе с Мартином Лютером Кингом-младшим. В отличие от НАСПЦН, добивавшейся восстановления прав чернокожих посредством апелляций к властным институтам, Кинг-младший и его организация прибегли к тактике прямого действия, включившей массовые митинги, марши, забастовки протеста. Подавляющее большинство представителей южных штатов в Конгрессе США осудили как действия чернокожих, так и позицию Верховного суда США. В 1956 г. ими был обнародован Южный манифест, в котором решения судебной ветви объявлялись «явным злоупотреблением» («clear abuse»). Но благодаря позиции конгрессменов-северян решения Верховного суда одобрила законодательная ветвь власти. В 1957 г. Конгресс США принял первый после эпохи Гражданской войны и Реконструкции закон о гражданских правах, декларировавший равноправие двух рас.

Решения Верховного суда 1954 и 1956 гг. застали президента Эйзенхауэра врасплох. Но в 1957 г. в связи с событиями в Литл-Роке (штат Арканзас) ему пришлось определяться. Осенью того года, когда девять чернокожих школьников попытались войти в центральную городскую школу, в которой ранее обучались только белые, путь им преградил сам губернатор штата, призвавший на помощь членов местной Национальной гвардии. Эйзенхауэр, гарант федеральной Конституции, вынужден был вмешаться в конфликт. На защиту прав чернокожих в Арканзас были посланы федеральные войска.

Уже в период первого президентского срока Эйзенхауэра его отход от ортодоксии Республиканской партии оказался таким, что в 1956 г. он заявил о своей приверженности «новому республиканизму». Практическая деятельность его администрации способствовала дальнейшему укоренению тех государственных механизмов, которые доказали эффективность в эпоху Рузвельта и Трумэна.

Партийно-политическая система США законсервировалась как двухпартийная, не оставляя практически шансов «третьим» партиям. Это стало важным отличием новейшей политической истории от предшествующих периодов, когда «третьи» партии неоднократно бросали серьезный вызов двухпартийной системе. С 1940-х гг. в качестве «третьей» силы в американском избирательном процессе выступали главным образом независимые кандидаты, отколовшиеся по той или иной причине от одной из основных партий.

1950-е годы характеризовались «поправением» всех Соединенных Штатов. Главной была внешнеполитическая причина, разрастание холодной войны, способствовавшей националистическому сплочению разных слоев американцев. Среди внутриполитических причин решающая роль принадлежала экономическим успехам США и, как следствие, реальному улучшению материального положения основной массы населения. В десятилетие после Второй мировой войны упрочилось материальное положение среднего класса, составлявшего вместе с верхним классом уже большинство нации. Распространились доктрины общества изобилия, массового потребления и, наконец, деидеологизации. Многие из этих доктрин принадлежали консерваторам. В их создании активно участвовали и либералы. Дж.К. Гэлбрейт, выдвинувшийся в ряды признанных идеологов Демократической партии, в 1952 г. в книге «Американский капитализм» утверждал, что корпорации не превратились в монополии, ибо им противостояли в середине ХХ в. антимонопольные силы гражданского общества. На практике в Америке, пояснял он, проблема монополий разрешалась не с помощью их раздробления, а путем создания противодействующих сил в гражданском обществе.

Эти идеи отразились в платформе лидера Демократической партии 1950-х гг. Э. Стивенсона. Он выступал под флагом «конструктивной оппозиции» в отношении республиканцев и правительства Эйзенхауэра. Стивенсон делал упор на наличие фундаментального сходства между двумя главными американскими партиями, исповедовал либерально-консервативный консенсус как основу американизма. Среди ключевых понятий, которыми пользовался Стивенсон, особенно часто употреблялись два – демократический капитализм и смешанная экономика. Этими понятиями обозначалось тесное партнерство государства и корпораций, призванное обеспечить стабильное экономическое и социальное развитие Соединенных Штатов. Признавая огромные заслуги бизнеса в научно-техническом и экономическом развитии, Стивенсон одновременно подчеркивал, что они были бы невозможны без полезной роли, которую играло в экономической жизни государство. «Двумя краеугольными камнями демократического капитализма, – подчеркивал он, – являются большое правительство и большой бизнес». Первое при помощи активной социальной политики расширяло покупательную способность населения, а второй, получая стимул к удовлетворению расширяющихся потребностей и возможностей населения, резко увеличивал производство товаров. Именно этот механизм, по убеждению Стивенсона, сыграл главную роль в американском экономическом росте 1940–1950-х гг.

Республиканцы до 1940-х гг. находились под гуверовским влиянием. К 1940 г. у них усилилось либеральное крыло, которое стало предлагать партии реформаторскую платформу. Лидерство же в консервативном большинстве республиканцев перешло от Г. Гувера к Р. Тафту (сын президента-республиканца начала XX в). Более широко трактовал возможности государственного социально-экономического регулирования Т. Дьюи, соперник Тафта из северо-восточных штатов. Период 1940-х гг. прошел у республиканцев под знаком соперничества Тафта и Дьюи. Новый этап в истории Республиканской партии наступил на рубеже 1940–1950-х гг. Его магистральная линия заключалась в соперничестве консервативно-ортодоксального и консервативно-ревизионистского направлений.

Ревизионисты потребовали закрепить право гражданства за самим понятием консерватизм, указав при этом, что оно уже давно пользовалось уважением в Европе, особенно в Англии, в то время как в США даже лидеры «правого» крыла предпочитали называть себя либералами. Далее отстаивалось положение, что защита консерватизма в США не имела шансов на успех, если в основе его будет оставаться грубый индивидуализм. Старому индивидуалистическому кредо, абсолютизировавшему роль экономических мотивов личности, противопоставлялся консерватизм, который должен был взять под особую защиту непреходящие социальные ценности. Среди них чаще всего назывались такие, как семья, церковь, религия, гражданское общество с его разнообразными социальными ячейками и интересами, образование, мораль. Американский консерватизм должен был объединить вокруг себя всех людей и классы, а не только «наиболее приспособленных» для конкурентной борьбы индивидуумов.

Основополагающим консервативным документом Америки была признана федеральная Конституция 1787 г. Основной закон США прежде неизменно рассматривался большинством американцев как демократический и либеральный, а консервативным и охранительным его считали марксисты. И вот теперь сами консерваторы назвали Конституцию страны охранительной, но вложили в это понятие в отличие от марксистов не негативный, а глубоко положительный смысл. Оценивая этот документ, доказывали они, необходимо исходить из того, какие ценности он охраняет и освящает. Ценности эти, утверждали консерваторы, по своей сути демократичны, что обнаруживает очевидный парадокс американского консерватизма: в Америке, которая никогда не знала феодализма, он направлен на защиту демократических ценностей. В то же время современный либерализм рузвельтовского типа, по их убеждению, означал неприемлемый радикальный отход от этих ценностей.

В политической сфере консерваторы-ревизионисты превозносили ценности, обеспечивавшие социальный мир и согласие. Именно такие ценности, как разделение властей, система сдержек и противовесов, двухпалатная законодательная власть, представительная, а не прямая демократия, права и свободы личности, независимый суд, сильная президентская власть, баланс интересов между федерацией и штатами, утверждались федеральной Конституцией.

В 1950-е гг. понятие «консерватизм», как и само явление, приобрело в США респектабельность. Консерватизм стал официальным кредо Республиканской партии, представители которой впредь уже никогда не именовали себя либералами. Д. Эйзенхауэр, президент США от Республиканской партии (1953–1961), вошел в историю как политический прагматик, чуждый идеологических изысков, но и он счел необходимым определить свою позицию как «динамичный консерватизм».

Законченный вид доктрина «нового республиканизма» получила в книге А. Ларсона, ближайшего советника президента Эйзенхауэра, «Республиканец вглядывается в собственную партию», увидевшей свет в 1956 г. Ларсон признал социально-экономические меры Нового курса неотъемлемой частью современного американского общества и объявил, что «новый республиканизм» одобряет социальное страхование, государственную помощь образованию, медицинскому обслуживанию, строительству жилья. Одновременно он доказывал, что «новый республиканизм» – это отнюдь не простое воспроизведение Нового курса, который, по его утверждению, не имел последовательной философии, двигался на ощупь на основе «то либеральных, то консервативных мер». В Новом курсе Ларсона не устраивали акценты на перераспределение национального дохода. Консервативно-реформистский же приоритет заключался в увеличении с помощью соответствующей социально-экономической политики государства размеров «национального пирога», что должно было автоматически привести к расширению в нем доли каждого социального слоя.

Консерваторам-ревизионистам противостояли ортодоксы, во главе которых в 1950-е гг. выступил Дж. Маккарти. Пик влияния Маккарти и его сторонников пришелся на 1953–1954 гг., когда они подчинили себе национальный комитет Республиканской партии и ряд ключевых комитетов Конгресса США. Маккарти вошел в исторические анналы в первую очередь благодаря расследованию «антиамериканской» деятельности в высших и средних эшелонах государственной власти США. Но маккартисты выступили также с резкой критикой социально-экономических мероприятий правительства Эйзенхауэра, а самому президенту даже приклеили ярлык «сознательного агента коммунистического заговора». Президент, по свидетельству одного из его помощников, испытывал к Маккарти «отвращение», но вступать с ним в открытый конфликт не желал, полагаясь на неизбежное «саморазрушение» маккартизма.

Соотношение сил в Республиканской партии, бывшей, по словам лидера демократов Э. Стивенсона, «наполовину маккартистской, наполовину эйзенхауэровской», изменилось к концу 1954 г. В декабре по инициативе самих республиканцев, осознавших, что деятельность Маккарти может нанести партии непоправимый ущерб, он был смещен с руководящего поста в сенате США и лишен властных полномочий. На рубеже 1950–1960-х гг. между умеренно-консервативным и ортодоксальным течениями Республиканской партии сложилось определенное равновесие. На президентских выборах 1960 г. республиканцы выдвинули своим кандидатом Ричарда Никсона, бывшего в течение длительного периода «мостом между двумя партийными фракциями».

Консенсус между республиканцами и демократами был прочен во внешней политике. Поверенный в делах США в СССР Дж. Кеннан отправил 22 февраля 1946 г. правительству демократов «длинную телеграмму», которая развивала концепцию «сдерживания» СССР, ставшую первой официальной антисоветской доктриной. Сами США действовали на оккупированных территориях по той же логике, что и СССР на подвластных ему территориях. В сферу влияния Соединенных Штатов вошли крупные побежденные капиталистические страны, в первую очередь Западная Германия, Италия, Япония, которые интегрировали американские ценности.

США споткнулись в Китае, бывшем союзником по Второй мировой войне. В годы войны и после нее американцы поддерживали Чан Кайши и правительство Гоминьдана. Коррупция и инфляция, выросшая в Китае с 1945 по 1948 г. в 3 млн раз, превратили в нищих большинство жителей страны. Они переходили на сторону Компартии. В июле 1949 г. новый госсекретарь США Дин Ачесон признал фиаско многолетней ориентации правительства США на Гоминьдан и Чан Кайши. Первого октября 1949 г. в Пекине было объявлено о создании Китайской Народной Республики во главе с Мао Цзэдуном и Компартией. Четырнадцатого февраля 1950 г. между КНР и СССР был заключен договор о дружбе, союзе и взаимной помощи, что стало серьезным поражением США на том этапе холодной войны.

Республиканцы в 1952 г. смогли победить на президентских выборах, предложив усиление борьбы с СССР. Особенно влиял на их внешнюю политику государственный секретарь США Дж. Даллес. Первую концепцию он сформулировал в мае 1952 г. – еще до прихода республиканцев к власти. Она была обозначена как «отбрасывание коммунизма». Массированное возмездие, вошедшее в американские внешнеполитические анналы в качестве еще одной доктрины Даллеса, означало готовность США пресечь советское наступление в любой момент, в любой точке и любыми необходимыми для этого средствами вооружения, включая ядерные. Его внешнеполитическую стратегию стали именовать «балансированием на грани войны».

Отношения США с СССР все же не исчерпывались этим «балансированием». В ряде случаев они были прагматичными. В значительной мере гибкость и прагматизм определялись внешнеполитическим подходом Д. Эйзенхауэра. Он не был «голубем», но в отличие от Даллеса был более прагматичен и принимал во внимание гораздо большее количество факторов, которые следовало учитывать в успешной президентской внешней политике.

После смерти И. Сталина 5 марта 1953 г. перипетии внутриполитической борьбы привели к власти Н. Хрущева, выступившего в пользу определенной либерализации внутренней и внешней политики Советского Союза. Начиная с 1953 г. улучшались отношения с Индией, Югославией, другими странами, прежде клеймившимися как пособники американского империализма. В начале 1956 г. на ХХ съезде КПСС была одобрена стратегия мирного сосуществования с капиталистическими странами, выдвинут ряд инициатив по смягчению международной обстановки. Европейские союзники США, среди них Великобритания и Франция, сочли это реальным шансом смягчить опасное противоборство капитализма и социализма, ввести отношения с СССР в цивилизованные рамки. Свое мнение они высказывали американскому руководству. Снизу на него оказывали давление американские избиратели, мнение которых не могло игнорироваться в стране с регулярными демократическими выборами.

В 1950-е гг. в отличие от второй половины 1940-х гг. опросы общественного мнения в США обнаружили нараставшее желание американцев урегулировать отношения с СССР с помощью переговоров. От 58 до 71% опрошенных (всего семь национальных опросов) одобряли принцип «плохой мир лучше хорошей войны». На избирателей влияли не только хрущевские либеральные подвижки, но также советский силовой фактор – успехи СССР в создании ядерного, затем термоядерного оружия, как и средств его доставки – тяжелых бомбардировщиков дальнего радиуса действия, а в 1957 г. межконтинентальных баллистических ракет.

Эйзенхауэр признал, что не верит в желание и возможность СССР вступить в открытую военную схватку с США. Под давлением западноевропейских партнеров, в том числе У. Черчилля, вновь ставшего премьер-министром Великобритании, Эйзенхауэр одобрил идею переговоров с СССР. В июне 1955 г. в Женеве впервые за десять послевоенных лет состоялась встреча на высшем уровне между бывшими союзниками, а теперь жесткими врагами. Конкретных договоренностей между СССР и США достигнуто не было, тем не менее стороны обнаружили способность к цивилизованному диалогу, а Н. Хрущев назвал Эйзенхауэра «хорошим парнем». Новым понятием стал «дух Женевы». В 1955 г. по инициативе Советского Союза союзники во Второй мировой войне приняли предложение СССР о выводе оккупационных войск из Австрии, признании ее суверенным и нейтральным государством.

Но Даллес увидел в инициативах Хрущева признак советской слабости. В нескольких восточноевропейских странах прошли массовые выступления против социалистических порядков, а в Венгрии они вылились в осеннее восстание 1956 г., которое было подавлено советскими войсками. США, одобряя антисоциалистические выступления в Восточной Европе, все же на открытую конфронтацию с СССР не решились. Но в других регионах США сохраняли верность «отбрасыванию коммунизма». В ответ на установление коммунистического режима в Северном Вьетнаме Эйзенхауэр заявил, что если этому процессу решительно не воспрепятствовать, сработает эффект домино коммунисты поработят Индокитай, Бирму, Таиланд, Индонезию. «Доктрина домино», высказанная Эйзенхауэром в апреле 1954 г., санкционировала начало американской военной интервенции в Юго-Восточной Азии.

США создали осенью 1954 г. «Манильский пакт», в который вошли Австралия, Британия, Новая Зеландия, США, Франция, а также Пакистан, Таиланд и Филиппины. Замысел американцев предполагал вовлечение в антикоммунистический альянс также Индии, Бирмы, Цейлона, Индонезии. Но эти страны от участия в альянсе отказались. Особенно огорчил США отказ от вхождения в альянс Индонезии с ее огромными запасами нефти.

Еще в 1951–1953 гг. США отождествили с «коммунистической угрозой» деятельность иранского радикально-националистического политика М. Мосаддыка. В 1951 г. он сумел склонить на свою сторону большинство меджлиса (парламента), был избран премьер-министром и провел закон о национализации нефтяной промышленности. Мосаддык вступил в торговые переговоры с СССР и выдвинул идею разрыва дипломатических отношений с Великобританией. Эйзенхауэр отдал приказ Центральному разведывательному управлению (ЦРУ) совместно с британскими спецслужбами и в сговоре с шахом свергнуть Мосаддыка. Конгресс США выделил на операцию 10 млн долл., потраченных на оплату уличных протестов против «левого» иранского премьера. Мосаддык был свергнут в 1953 г.

Эйзенхауэр оказал новому правительству Ирана помощь в размере 45 млн долл. США и Великобритания распоряжались новым иранским Международным нефтяным консорциумом. В политическом отношении главенствующей страной стали США. В 1955 г. меджлис одобрил законопроект о вступлении Ирана в созданный США для стран Среднего и Ближнего Востока Багдадский пакт.

В марте 1957 г. была выдвинута «доктрина Эйзенхауэра», одобренная Конгрессом США. Эйзенхауэр потребовал пресекать на Ближнем и Среднем Востоке «агрессию любой страны, контролируемой международным коммунизмом». Под «коммунистической угрозой» стали понимать действия любой силы, угрожавшей гегемонии Соединенных Штатов.

Серьезная пертурбация случилась в Сирии. Пришедшая там к власти Партия арабского социалистического возрождения (Баас) разорвала дипломатические отношения с Францией и Великобританией, а в августе 1957 г. заключила соглашение с Москвой о поставках в Сирию советского оружия. Госдепартамент США отреагировал заключением, что Сирия превращается в базу распространения «советского коммунистического доминирования». Однако большинство арабских стран, среди них даже дружественные США, объявили о солидарности с Сирией по причине ее внешнеполитической «сверхзадачи» – уничтожения Израиля. Тогда же и в Ираке произошла баасистская революция, свергнут король Фейсал, провозглашена республика с радикальной националистической программой. Страна вышла из Багдадского пакта.

В основе арабских революций лежал радикальный антиколониальный национализм. Он включал антизападную направленность, с чем не смогли согласиться лидеры США. Следствием стали их серьезные внешнеполитические ошибки, которыми воспользовался СССР, начавший склонять арабские страны на свою сторону.

В период президентства Эйзенхауэра США понесли первые серьезные потери в своей исторической «вотчине» – Латинской Америке. В 1950 г. президентом небольшой Гватемалы был избран Х. Арбенс, выдвинувший программу широкой национализации иностранной собственности, в том числе североамериканской «Юнайтед Фрут компэни», у которой было экспроприировано 400 тыс. акров (100 тыс. га) земли. В марте 1954 г. для рассмотрения гватемальских событий в столице Венесуэлы Каракасе состоялась конференция Организации американских государств (ОАГ). Конференция одобрила оценку Вашингтона, заключавшуюся в том, что события в Гватемале были следствием действий «международного коммунизма <…> несовместимого с концепцией американской свободы». Но практических шагов не последовало, ибо, по заключению Госдепартамента США, многие участники «опасались американского вмешательства больше, чем гватемальского коммунизма». В мае 1954 г. правительство Арбенса закупило партию оружия у социалистической Чехословакии. Эйзенхауэр счел это достаточным для указания ЦРУ устранить «левое» гватемальское правительство. В Гватемалу из Гондураса вторглись гватемальские оппозиционеры, и правительство Арбенса было свергнуто.

В 1958 г. вице-президент Соединенных Штатов Р. Никсон во время турне по латиноамериканским странам столкнулся с массовыми проявлениями неприязни к политике Вашингтона, назвав их «коммунизмом чистой воды». Президент США согласился: «Угроза коммунизма в Латинской Америке сильна, как никогда». Оценка была распространена на антидиктаторскую революцию на Кубе, одержавшую победу в 1958–1959 гг. В апреле 1959 г. во время визита вице-президента США Р. Никсона на Кубу Ф. Кастро заверил его, что Гавана сохранит верность западным ценностям, не посягнет на американскую военную базу в кубинском Гуантанамо, но осуществит ряд серьезных реформ в интересах всей нации. Никсон отбыл в Вашингтон в уверенности, что США смогут сориентировать Кастро в «правильном направлении». Но уже вскоре выяснилось, что Кастро, как и Арбенс, был твердо намерен осуществить массовую экспроприацию американской собственности. В марте 1960 г. Эйзенхауэр одобрил план ЦРУ по свержению правительства Кастро. Президент США укрепился в своем решении, когда осенью 1960 г. во время сессии Генеральной ассамблеи ООН увидел, как Кастро и советский лидер Хрущев заключили друг друга в объятия. В ходе проводившихся тогда же президентских выборных баталий в США кандидат от Демократической партии Дж.Ф. Кеннеди подверг Эйзенхауэра жесткой критике за неспособность пресечь проникновение коммунизма в Латинскую Америку. В оставшиеся месяцы пребывания на президентском посту Эйзенхауэр ужесточил антикубинский курс и 3 января 1961 г. разорвал дипломатические отношения с Гаваной. Покидая президентский пост, он передал Кеннеди программу вооруженного вторжения на Кубу.

Развитие событий на Ближнем и Среднем Востоке, как и в Латинской Америке, свидетельствовало о формировании в мире «третьей» силы. Практически во всех случаях радикальные политики, приходившие к власти в этих странах, отражали чаяния широких народных масс. Их протест был националистическим. США, объявлявшие себя выразителями мировой демократической революции, не смогли признать этого и подчас собственными руками подталкивали радикалов к альянсу с СССР, который не упускал шансов укрепить собственные позиции. Но Советский Союз, как и США, руководствовался черно-белым видением происходившей в мире политической эволюции и стремился включить государства, выпавшие из сферы влияния США, в лагерь социализма. Энтузиазм советского руководства особенно укрепился в 1960 г., когда независимость обрели сразу 17 африканских колоний.

Страны «третьей» силы все чаще демонстрировали желание идти собственным независимым путем, а не укреплять собой социалистическую или капиталистическую демократию. В 1955 г. они предприняли первую попытку самоорганизации. На международной конференции в индонезийском Бандунге собрались представители двадцати пяти стран из Азии и Африки. Они еще не стали полноправными субъектами мировой политики. Важным было то, что они смогли одобрить документы, отрицавшие гегемонистские притязания как США, так и СССР.

Вызов СССР и ответ США

Демократ Дж.Ф. Кеннеди, сменивший Эйзенхауэра у власти в 1960 г., подверг политику предшественника критике. На правительство Эйзенхауэра была возложена ответственность за экономическую рецессию 1960–1961 гг. Кеннеди претендовал на собственный курс, которому дал название Новые рубежи.

Экономическая рецессия вопреки прогнозам неожиданно окончилась в середине февраля 1961 г. Экономического потрясения, сравнимого с экономическим кризисом 1929–1933 гг., в США не было. Реформаторский размах Дж.Ф. Кеннеди – Л. Джонсона объясним в контексте общемировых тенденций. Основа – острое соперничество либерального капитализма во главе с США и социализма во главе с СССР. В исторические анналы 1960 г. вошел не только как дата избрания Кеннеди президентом США, но и как «год Африки». Многие освободившиеся африканские страны заинтересовались социалистической моделью. Москва нарекла их странами социалистической ориентации, начав предоставлять им разнообразную помощь, включая военную. Неприемлемые для США тенденции обозначились также в Латинской Америке. Схожие тенденции проявились в Азии: Вьетнам, изгнав Францию, обнаружил стремление заменить капитализм социализмом. Новый лидер СССР Н. Хрущев провел реформы, улучшившие имидж Советского Союза.

Кеннеди в инаугурационной речи 20 января 1961 г. ввел в качестве главного понятия слово революция. Он объявил свою страну родоначальницей подлинной революции, в цели которой включались права человека и антиколониализм. Он заявил, что США заплатят «любую цену» за победу: «…на всем земном шаре по-прежнему актуальна та революционная вера, за которую сражались наши отцы, – вера в то, что права даруются человеку не щедротами государства, но Божьей дланью. Сегодня нам нельзя забывать, что мы – наследники той первой революции. <…> Тем новым государствам, которые мы приветствуем в рядах свободных, мы даем слово, что одна форма господства – колониальная – отброшена не для того, чтобы смениться еще худшей – железной тиранией». Холодная война, по Кеннеди, означала борьбу между американской демократической и советской коммунистической мировыми революциями.

К «жесткой» силе Соединенными Штатами добавлялась «мягкая» сила. Она означала экономическую и иные виды невоенной помощи странам Азии, Африки, Латинской Америки. Кеннеди создал государственный институт мягкой силы президентским указом в марте 1961 г. То был Корпус мира, в который вовлеклись десятки тысяч людей. Они готовы были ехать в Африку, Латинскую Америку, Азию, чтобы помогать осваивать современные профессии, оказывать материальную поддержку. Многие молодые американцы, вступившие в эту организацию, были движимы искренним гуманитарным мотивом и не осмысливали своей деятельности как борьбу двух держав-гегемонов за души людей из Третьего мира. Но лейтмотив создателей Корпуса мира заключался в приобщении этого Третьего мира к Pax Americana.

Распространено мнение, что либеральные реформы были ответом на подъем в США массовых движений – негритянского, студенческого, женского, антивоенного. Но эти движения, за исключением негритянского, возникли и набрали силу уже после провозглашения Кеннеди смелых реформ. Движения стимулировались реформами «сверху». Парадокс заключался в том, что правительство Кеннеди–Джонсона обратилось к серьезным внутриполитическим реформам одновременно с эскалацией войны США во Вьетнаме, неоколониалистскими вмешательствами в дела Кубы и африканских государств.

Массовые социальные движения 1960-х гг. отличались от 1930-х гг. Рабочее движение утратило ведущие позиции. Его место заняли средние слои, в том числе новый средний класс постиндустриальной эпохи. В 1960-е гг. и начале 1970-х гг. ярким стало движение новых левых. Движущей силой «левых» 1930-х гг. были низкооплачиваемые рабочие, а в 1960-е гг. «новые левые» опирались на интеллигенцию и студенчество, выходцев из благополучных семей. На рубеже 1950–1960-х гг. обнаружились признаки студенческого пробуждения, затем последовал моментальный взрыв этого слоя. Он был нацелен против утратившего духовные ценности общества потребления, против манипулирования личностью и ее свободой системой, названной «новыми левыми» либеральным тоталитаризмом.

Подлинную жизнь в «новое левое» студенческое движение вдохнул протест против эскалации военных действий США во Вьетнаме. Поддержка выступлений чернокожих, стыд за белый расизм побуждали представителей белого студенчества примкнуть к протесту чернокожих. «Новые левые» объявили о наличии в США внутреннего колониализма.

«Новые левые» выделяли в качестве своих главных идеологических противников две силы – «старых левых» и современных либералов. Идеология первых отвергалась, поскольку была связана кровными узами с тоталитарно-бюрократическим советским социализмом. У «старых левых» обнаружились и другие пороки: непонимание реалий постиндустриального общества; стремление опереться на утративший антикапиталистический потенциал промышленный пролетариат; неспособность выработать мировоззрение и стратегию, адекватные новым историческим условиям. Неприязнь большинства «новых левых» к «старым левым» была столь велика, что последним был закрыт доступ во многие молодежные объединения, в том числе в главное – движение «Студенты за демократическое общество» (СДО).

Другим главным противником объявлялся современный американский либерализм, которому досталось даже больше критики, чем «старым левым». «Новые левые» не считали либералов ретроградами в сравнении с консерваторами, но видели в современном либерализме большую идеологическую опасность по той причине, что он вооружился привлекательными в глазах масс программами Новых рубежей и Борьбы с бедностью. Современному американскому либерализму было дано определение корпоративного либерализма, обслуживающего интересы корпораций, а не народа. Либерализм объявлялся в условиях США врагом номер один, ибо именно он, по заключению «новых левых», маскировал отчуждение власти от народа и превращение его в сытое, но безвольное стадо.

Одной из массовых форм протеста против конформистского общества стала молодежная контркультура, широко распространившаяся с середины 1960-х гг. Она наполнилась девиантными по традиционным меркам способами поведения. Длинные нечесаные волосы, наркотики, «свободная любовь», увлечение мистическими восточными культами, рок-музыка, противопоставление языковым нормам ненормативной лексики, вызывающее пренебрежение к традиционным нормам поведения, одежды – вот проявления молодежной контркультуры, шокировавшие и выводившие из себя взрослую Америку. Массовые фестивали «свободной любви», марихуаны, рок-музыки привлекали сотни тысяч молодых людей. Вудстокский фестиваль, состоявшийся в августе 1969 г. под Нью-Йорком, собрал 450 тыс. молодых людей и стал рекордом массового контркультурного действа.

Американская система, в которую «новые левые» выпустили столько критических стрел, сумела проявить гибкость и зрелость, обезоружившие радикальное движение. Система нашла в себе силы для того, чтобы заглушить с помощью либеральных реформ и уступок радикальные социальные требования студенчества и интеллигенции, наконец, чтобы прекратить войну во Вьетнаме. Прагматичный подход был использован в отношении контркультуры. Она была превращена в составную часть массовой культуры. Нацеленная на разрушение общества потребления и конформизма, контркультура со временем превратилась в его неотъемлемую составляющую. Правительство Кеннеди–Джонсона относилось ко всем движениям протеста по той же схеме, что и правительство Ф.Д. Рузвельта к «левым» движениям 1930-х гг. Оно вбирало в либерализм те их положения и требования, которые расширяли социальную базу Демократической партии.

«Новое левое» движение солидаризировалось с негритянским протестным движением. Последнее продолжало традиции 1950-х гг., придав им более масштабный и радикальный вид. В августе 1963 г. М.Л. Кинг-младший организовал поход 250 тыс. защитников гражданских прав (200 тыс. чернокожих, 50 тыс. белых) в столицу США. Кинг произнес знаменитую речь «Есть у меня мечта…». В ней провозглашалась необходимость наделения всех американцев, независимо от цвета кожи, равными правами «на жизнь, свободу и стремление к счастью». Глава федерального правительства Дж.Ф. Кеннеди дал поручение о безотлагательной подготовке необходимых законодательных инициатив по расширению гражданских и политических прав чернокожих.

Президент страны был убит 22 ноября 1963 г. во время посещения Далласа, административного центра южного штата Техас. Вступивший в президентскую должность вице-президент Л. Джонсон объявил демократизацию законов о гражданских и политических правах одним из своих главных приоритетов. Он заявил, что сам является еще бо́льшим либералом, чем Кеннеди, и выдвинул программы Великого общества и Борьбы с бедностью. Джонсон потребовал дополнить классическое в американском понимании равенство возможностей социалистическим по меркам республиканцев «равенством результатов». Социальная политика Кеннеди–Джонсона была отмечена укреплением двух главных составляющих социального государства (social state): во-первых, уже существовавшего со времен Ф.Д. Рузвельта социального страхования, охватывающего всех американцев, и, во-вторых, введенного впервые социального вспомоществования, предназначенного для обездоленных слоев. Программа «Медикейд» предусматривала бесплатную медицинскую помощь миллионам малоимущих граждан. Важным нововведением 1960-х гг. стала программа помощи продовольственными талонами нуждающимся американцам.

Для пенсионеров значение имела федеральная программа «Медикэр», одобренная в 1966 г. Она покрывала за счет государства до 50% расходов пенсионеров на медицинское обслуживание. «Медикэр» стала неотъемлемой частью Общей федеральной программы (ОФП), включившей также государственное страхование по старости, безработице, утрате кормильца, инвалидности. Число получателей пенсий увеличилось с 3,5 до 47 млн человек в 1960-е гг.

Для чернокожих были приняты законы, равнозначные, по заключению многих, второй после знаменитых конституционных и законодательных актов 1860–1870-х гг. американской Реконструкции. Закон о гражданских правах, одобренный Конгрессом США 2 июля 1964 г., запретил расовую дискриминацию во всех местах общественного пользования, включая школы, больницы, транспорт, а также при приеме на работу. Запрет сегрегации и дискриминации сопровождался созданием нескольких федеральных комиссий, призванных следить за соблюдением закона на практике. В январе 1964 г. вступила в силу 24-я поправка к федеральной Конституции, отменявшая избирательный налог, который служил одним из главных препятствий для участия чернокожих в выборах. В августе 1965 г. Конгресс США одобрил закон об избирательном праве, отменивший ценз грамотности – второе главное препятствие для участия чернокожих в выборах.

В 1964–1965 гг. в штате Миссисипи чернокожие активисты образовали собственную «Свободную Демократическую партию», начавшую действовать параллельно и альтернативно Демократической партии штата. С 1964 по 1967 г. расовые бунты охватили десятки крупных городов северных штатов. Радикальную доктрину выдвинул Малколм (Малькольм) Литтл, священник из Гарлема, получивший широкую известность под именем Малколм (Малькольм) Икс (Malcolm X). В 1964 г. он основал Организацию афроамериканского единства на мусульманской религиозной основе. В 1965 г. это движение прервалось после убийства Малколма (Малькольма) Икса. В 1966 г. по инициативе лидера Студенческого координационного комитета ненасильственных действий (СККНД) чернокожего С. Кармайкла из этой организации были исключены белые участники, и она взяла на вооружение лозунг «Власть черным». Радикализм афроамериканцев (так стали называть чернокожих американцев, а слово «негры» было предано остракизму) получил развитие в движении «Черных пантер». Часть чернокожих американцев демонстрировала приверженность собственной расовой позиции. Ее отстаивала организация «Нация ислама» во главе с Л. Фарраханом, который вместе со своими сторонниками пестовал черный национализм экстремистской окраски, в том числе антисемитизм.

1960-е годы стали вехой в развитии женского движения за гражданское равноправие. Молодежная контркультура активно пропагандировала «свободную любовь» и предлагала женщине полное равноправие с мужчиной в удовлетворении сексуальных запросов. Контркультура сняла табу с добрачных сексуальных отношений, нанесла мощный удар по традиционному браку, освятив не только свободу женщины в выборе и смене партнера-мужчины, но и свободу лесбийских отношений (так же как и отношений гомосексуальных).

В середине 1960-х гг. ведущую позицию заняла Национальная организация женщин (НОЖ). Ее оформление было стимулировано законом о гражданских правах 1964 г. Он предназначался его разработчиками для отмены режима сегрегации в отношении чернокожих, но в конечном варианте включил положение о запрете дискриминации при найме на работу и оплате труда не только по расовому, но и половому признаку. Активистки борьбы за женское равноправие использовали это положение, чтобы начать массовые акции за уравнивание женщин и мужчин в оплате труда, найме на работу, заполнении любых вакансий, в том числе престижных, как в частных, так и в государственных предприятиях и учреждениях. С конца 1960-х гг. сторонницы НОЖ сосредоточились на борьбе за дополнение федеральной Конституции поправкой о женском равноправии. В 1972 г. она была одобрена Конгрессом США, но не получила поддержки трех четвертей штатов, необходимой для ее ратификации.

Федеральное правительство одобрило программу «позитивных действий» для женщин при заполнении вакансий в учреждениях и предприятиях, имеющих федеральные контракты. Феминистское движение успешно противостояло консервативным кругам, настаивавшим на запрещении в США абортов. В 1973 г. его позицию поддержал Верховный суд страны. Одновременно феминистки добились широкого правового и морального осуждения укорененной в веках практики и разнообразных форм «сексуальных домогательств» в отношении женщин. В 1977 г. правовое обоснование пресечения «сексуальных домогательств» было дано Верховным судом США. Американки добились успеха на поприще политики. Количество женщин в палате представителей Конгресса США с 1971 г. до конца ХХ в. увеличилось с двенадцати до пятидесяти одной, а в сенате с одной до девяти.

В 1960-е гг. были приняты важные меры в интересах индейцев. До 1960-х гг. количество индейских резерваций неизменно сокращалось, а численность краснокожих снизилась до 400 тыс. человек. В 1961 г. представители шестидесяти семи индейских племен одобрили на съезде в Чикаго декларацию, обосновывавшую «право выбрать собственный образ жизни». В 1968 г. Конгресс США одобрил Индейский закон о гражданских правах (Indian Civil Rights Act), гарантировавший коренным американцам сохранение традиционного для них жизненного уклада. В последующие десятилетия смертность среди краснокожих, особенно детская, сократилась, продолжительность жизни увеличилась.

С 1960-х гг. стал оформляться мультикультурализм. Прежде иммигранты смешивались в плавильном котле, который творил цивилизацию, основанную на англосаксонских ценностях. С 1960-х гг. с концепцией «плавильного котла», высказанной в начале ХХ в., стала соперничать концепция мультикультурализма, означавшая, что иммигранты и граждане разных этнических и расовых групп существуют в США суверенно и равноправно. Мультикультурализму способствовал иммиграционный закон 1965 г., который можно рассматривать как американский ответ на стремление СССР привлечь на свою сторону народы Азии и Африки. Прежние запреты на иммиграцию для небелых этносов были отменены. Этот закон распахнул двери для латиноамериканской иммиграции. Доминировать среди иммигрантов, как легальных, так и нелегальных, стали мексиканцы, ранее прибывавшие в США по специальным разрешениям на временные работы. Теперь, прибыв на временную работу, они назад не возвращались.

Обозначилась тенденция социал-демократизации Демократической партии. Она выступила в полной мере на рубеже 1960–1970-х гг., когда ее политическими выразителями стали лидеры леволиберального крыла Демократической партии. В 1968 г. они выдвинули серию антимонопольных мер, получивших название Нового популизма. Необычным был состав Национального съезда партии того года. Темнокожие американцы составляли 15% участников; женщины – 38%; молодежь до тридцати лет – 21%; делегаты, избранные впервые, –86%. В 1964 г. соответствующие этим категориям проценты составляли 5,5; 13; 4; 55.

Особое место в разработках леволиберальных демократов заняла концепция Новой политики, означавшая демократизацию основных государственных институтов. Были подняты на щит идеи прямой демократии, строгого контроля над финансированием избирательных кампаний, установления квот пропорционального представительства в государственных структурах и руководстве партии мужчин и женщин, разных национальностей и рас.

Правительство Дж.Ф. Кеннеди предприняло индикативное регулирование цен и заработной платы. Предпринимателям и профсоюзам предлагались ориентиры, ставившие рост цен и заработной платы в зависимость от роста производительности труда. Не все корпорации отнеслись к ним с пониманием. Одна из ведущих сталелитейных компаний «Юнайтед Стейтс Стил Корпорейшн» в апреле 1962 г. объявила о новом повышении цен, несмотря на то что в течение предшествующих десяти лет рост цен на сталь в три раза обгонял рост цен в других отраслях. Кеннеди, взбешенный действиями руководства стальной корпорации, предпринял энергичные контрмеры: Министерство юстиции начало антимонопольное расследование деятельности «Юнайтед Стейтс Стил Корпорейшн», а министр обороны Р. Макнамара объявил, что его министерство заключит контракты только с теми сталелитейными компаниями, которые откажутся от повышения цен на сталь. Президенту США понадобилось трое суток, чтобы принудить указанную корпорацию к сдаче и отказу от повышения цен.

Дж.Ф. Кеннеди способствовал резкому увеличению государственных расходов на научно-исследовательские работы. Среди его мер выделялись закон 1962 г. о профессиональном обучении и повышении квалификации рабочей силы, как и дополнившие его законы 1965 г., принятые уже после гибели Кеннеди, о начальном, среднем и высшем образовании, которые обеспечили обильные финансовые вливания государства в подготовку кадров, соответствующих требованиям научно-технической революции.

1960-е годы оказались самым удачным десятилетием в экономической истории США второй половины ХХ в. Но правительство Кеннеди–Джонсона сочетало внутреннее реформаторство с внешнеполитическим имперством. В апреле 1961 г. подготовленные американскими спецслужбами боевые отряды кубинских эмигрантов из штата Флорида совершили попытку высадиться на Кубе в заливе Кочинос («Свиней») и свергнуть Кастро. Интервенция была подавлена, а Кастро, объявив себя марксистом и коммунистом, обратился к СССР с просьбой о военной защите. Соглашение между Москвой и Гаваной было достигнуто, и в 1962 г. Советский Союз стал размещать на Кубе ракеты с ядерными боеголовками. Кеннеди и Хрущев вступили в жесткий диалог; Хрущев доказывал, что кубинцы добровольно сделали выбор в пользу коммунизма, а Кеннеди утверждал, что «неизбежность коммунистической революции» – это советский миф. Хрущев указывал, что американские ракеты, размещенные в Турции, находятся так же близко от СССР, как советские ракеты, размещенные на Кубе, – от США. Главным условием компромисса явилось удаление советских ракет с территории Кубы, а американских – с территории Турции. Вырабатывались новые условия и правила конфронтации в холодной войне. Важное правило – отказ от попыток изменить силой внутреннее устройство противника, как и покушаться на его «сферу влияния». Еще одно важное правило – поддержание определенного баланса ядерных сил, т.е. «равновесие страха».

Десятого июня 1963 г. Дж.Ф. Кеннеди заявил, что «ядерные державы должны избегать конфронтации, которая ставит противника перед выбором между унизительным поражением или ядерной войной». Условия и правила такой конфронтации стали вырабатываться. Восьмого августа 1963 г. тремя ядерными державами – СССР, США и Великобританией – был подписан Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космосе и под водой. Важным стал Договор о нераспространении ядерного оружия, подписанный теми же державами летом 1968 г. США и СССР признали реальность «гарантированного взаимного уничтожения» в ядерной войне, необходимость поддержания «равенства страха», а следовательно, равновесия ядерных арсеналов как условия предотвращения мировой войны.

От сохранения мирового влияния, особенно господства в Латинской Америке, США не собирались отказываться. Кеннеди руководствовался непреходящим значением «доктрины Монро». Он доказывал, что озабочен безопасностью и судьбой всей Латинской Америки: «Нация кубинских размеров опасна не столько тем, что угрожает нашему существованию, сколько тем, что превращается в подрывную базу против свободных народов на всем континентальном пространстве».

С конца 1950-х гг. в Латинской Америке к власти все чаще приходили национал-реформаторские правительства, которые проводили мероприятия, в первую очередь национализацию собственности иностранных корпораций, аграрные реформы, импортозамещающую индустриализацию, совпадавшие с повесткой «левых». Кеннеди ответил на латиноамериканский вызов стратегией, призванной стабилизировать национал-реформаторские режимы и снизить опасность их радикализации. Она воплотилась в программе «Союз ради прогресса», одобренной и латиноамериканскими странами в августе 1961 г. Парагвае. Программа предполагала ускоренную модернизацию, диверсификацию экономики, аграрную и налоговую реформы, улучшение здравоохранения и просвещения, жилищное строительство для нижних слоев, политическую демократизацию. Но уже через два года после запуска программы США начали ее пересматривать. В Доминиканской Республике в 1963 г. ее президентом стал Х. Бош, лидер Доминиканской революционной партии. Он начал реформы, соответствовавшие в целом программе «Союза ради прогресса». В результате путча «правых» 25 сентября 1963 г. Бош был свергнут. Началась гражданская война, а в апреле 1965 г. была свергнута уже военная хунта. В этот момент Л. Джонсон, ставший президентом США после убийства Дж.Ф. Кеннеди, выступил на стороне доминиканских «правых». Им была обнародована «доктрина Джонсона», которая провозгласила «право США на вооруженное вмешательство в любой стране Западного полушария с целью помешать установлению коммунистического правительства». Доктрину поддержал Конгресс США, и американские войска в количестве 30 тыс. человек подавили «доминиканскую весну».

Настоящая катастрофа ожидала США в борьбе за сферу влияния в Юго-Восточной Азии. После предоставления в 1954 г. независимости Вьетнам разделился на два государства – северное и южное. Север (Демократическая Республика Вьетнам, ДРВ) оказался во власти коммунистов во главе с Хо Ши Мином, а Юг (Республика Вьетнам) – проамериканских сил во главе с Нго Дин Дьемом. На Юге сторонниками Хо Ши Мина был внедрен Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама (Вьетконг), развернувший партизанскую войну. Правительство Д. Эйзенхауэра, вооружившееся «доктриной домино», последовательно помогало Нго Дин Дьему. Кеннеди унаследовал подход Эйзенхауэра. Кеннеди и Конгресс США расширяли как экономическую, так и военную помощь Южному Вьетнаму. Кеннеди признавал, что Нго Дин Дьема спасти не удастся. Выход он видел в замене порочного Нго Дин Дьема честным правителем. Первого ноября 1963 г. диктатор был убит, но результатов переворота Кеннеди увидеть не удалось. Три недели спустя он сам погиб от пули убийцы. Сменивший его на президентском посту Л. Джонсон продолжил вьетнамскую политику Кеннеди.

В начале августа 1964 г. американские эсминцы, вошедшие в акваторию ДРВ в Тонкинском заливе, встретили отпор северовьетнамских торпедных катеров. На страну обрушилась вся мощь Пентагона. С 1964 по 1968 г. численность американских вооруженных сил в Южном Вьетнаме выросла с 23 до 536 тыс. Вплоть до 1968 г. правительство и СМИ Соединенных Штатов умело дезинформировали население о ходе военных действий, и война пользовалась поддержкой большинства американцев. Решающее значение для изменения его мнения имела мощная атака Вьетконга в ночь с 30 на 31 января 1968 г. (наступление вьетнамского Нового года) на крупнейшие города Южного Вьетнама.

Уже на первых праймериз 1968 г. по выдвижению кандидатов в президенты США победу среди демократов одержал антивоенный кандидат. В телевизионном обращении к нации 31 марта Л. Джонсон объявил о прекращении бомбардировок Северного Вьетнама и о своем отказе баллотироваться на новый президентский срок. Фактически было признано поражение США в «битве за Вьетнам». Оценка избирателями итогов восьмилетнего правления Демократической партии в ходе президентских выборов 1968 г. определялась внешнеполитическими неудачами правительства Кеннеди–Джонсона.

Во время этих выборов кандидат от Республиканской партии Р. Никсон на первое место среди недостатков в наследии администрации Дж.Ф. Кеннеди и Л. Джонсона поставил не состояние экономики, а тяжелые военные поражения во Вьетнаме и нарастание антивоенного движения. Что касается экономики, то Никсон сформулировал свое сенсационное кредо: «Отныне я кейнсианец». Республиканец Никсон побил прежние рекорды не только по прямому вмешательству государства в экономику, но и по социальным расходам. В 1972 г. был принят закон об инфляционной компенсации пенсий по старости, а в целом различные выплаты пожилым американцам в период президентства Никсона выросли на 71%. Сохранялись программы выплат беднякам, как и другие социальные статьи, принятые при Л. Джонсоне. В дополнение к ним Никсон выдвинул собственные социальные проекты. Наибольшую известность приобрел предложенный в августе 1969 г. план помощи семьям, согласно которому государство брало на себя обязательство гарантировать семье из четырех человек доход не менее 1,6 тыс. долл. в год и вдобавок продовольственные талоны. Против этой инициативы выступили не только депутаты-республиканцы, но и умеренные демократы. План Никсона был Конгрессом США отклонен. Но уровень бедности в стране продолжил снижаться.

Бедность в США, 1950–1975

Нововведения правления республиканцев во главе с Р. Никсоном были связаны с пересмотром внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов. Его помощник и главный разработчик новой стратегии Г. Киссинджер (советник по национальной безопасности США, 1969–1975; государственный секретарь США, 1973–1977) неоднократно утверждал, что с приходом к власти республиканцев во главе с Никсоном началась «новая эра» американской внешней политики, а все предшественники Никсона были представителями каменного века. Двадцатилетнее «миссионерское рвение» США, подчеркивал Киссинджер, привело к чреватому крахом «перенапряжению» военных и невоенных ресурсов и возможностей нации. Новый президент и страна должны были вступить «в переходный период от гегемонии к лидерству».

В инаугурационной речи президента Р. Никсона 20 января 1969 г. признаков мессианизма не наблюдалось. Она также отличалась от инаугурационной речи демократа Дж.Ф. Кеннеди 1961 г. тем, что вообще исключала понятие революция, как и поддержку ее американского варианта где-либо. Никсон не разделял государства на своих и врагов, предлагая великим державам сохранять статус-кво. Первой стратегической новацией Вашингтона стала доктрина Никсона, или гуамская доктрина (обнародована впервые летом 1969 г. в речи на острове Гуам), вносившая важное изменение в политику США в отношении военной помощи «союзникам и друзьям» и «обороны свободных стран мира». Соединенные Штаты брали обязательство обеспечивать «щит» этим странам в двух форс-мажорных случаях: когда «их выживание жизненно важно с точки зрения нашей безопасности» и «если им будет угрожать ядерная держава». В других случаях эти страны должны были позаботиться о себе сами.

Еще в 1968 г. Никсон выступил в пользу «вьетнамизации» войны против Ханоя как важнейшего условия вывода из региона американских войск. Теперь модель «вьетнамизации» предлагалось распространить на другую «периферию». Что касается Вьетнама, то реализовать там модель оказалось затруднительно. Сайгон, союзник США, стоял на том, что без американских войск он падет немедленно и для него «вьетнамизация» – смертный приговор. Представители же ДРВ, с которыми вступил в переговоры Г. Киссинджер, ультимативно требовали немедленного вывода американских войск. Гордиев узел необходимо было распутывать иными средствами.

Главным из них Киссинджер избрал «прорыв» в отношениях с СССР и КНР, которые скорее, чем Вашингтон, могли склонить ДРВ к компромиссам. Два государства находились в тот период между собой во враждебных отношениях. Киссинджер разыгрывал «китайскую» карту против СССР и «советскую» против Китая.

Уже в первых докладах Киссинджера Никсону была протянута оливковая ветвь советскому руководству: «Внутреннее устройство СССР как таковое не является предметом нашей политики, хотя мы не скрываем нашего неприятия многих его черт. Наши отношения с СССР, как и с другими странами, определяются его поведением в международном плане <…> конкретные договоренности и способ достижения мира, вырабатываемые при их помощи, будут проистекать из реалистического приспособления конфликтующих интересов друг к другу».

Прорывы в отношениях с СССР и КНР произошли почти одновременно, но первый из них пришелся на Китай. В июле 1971 г. Г. Киссинджер совершил тайный визит в Пекин и провел переговоры с Чжоу Эньлаем, премьером и вторым лицом в иерархии КНР. Китайский руководитель не скрывал, что его страна опасается в равной степени американского и советского империализма. Киссинджер заверил, что какой-либо сговор против КНР с американской стороны исключен, а цель США в Азии – установление равновесия сил трех великих держав. Киссинджер осудил «агрессивный даллесовский мессианизм» и твердо обещал здравую политику со стороны действующей администрации Соединенных Штатов. Он заявил о планах его страны поэтапно выводить войска из Южной Кореи, Японии и сокращать военную помощь Тайваню. Киссинджер обещал поддержку КНР в приеме в ООН и введении ее в постоянные члены Совета Безопасности (Совбез, СБ). Он заявил о твердом намерении предоставить вопрос о политическом устройстве Вьетнама самому вьетнамскому народу.

Визиту Р. Никсона в Пекин предшествовало внесение государственным секретарем США предложения Генеральной Ассамблее ООН принять Китайскую Народную Республику в ООН и предоставить ей место постоянного члена СБ. Участие в работе ООН и ее Совбезе было закреплено за КНР, а Китайская Республика, как официально именовался Тайвань, его лишилась.

В феврале 1972 г. во время сенсационного официального визита президента США в Пекин было подписано Шанхайское коммюнике. Стороны договорились о динамичном развитии экономических, научных, культурных, дипломатических отношений. Уже в мае 1972 г. Р. Никсон посетил с государственным визитом СССР и достиг важных договоренностей с советским руководством. Во время этого визита были подписаны эпохальные договоры об ограничении стратегических вооружений (ОСВ–1) и противоракетной обороны.

Одним из подводных камней разрядки оказалась концепция «привязки» («linkage»), выдвинутая Никсоном в феврале 1969 г. Высказываясь за начало переговоров с СССР по стратегическим вооружениям, он вместе с тем заявил о важности «привязки» к ним достижения взаимопонимания по другим важным проблемам. В «привязку» включали международные проблемы, как и правила поведения на мировой арене. Но американские «ястребы» из обеих партий стали включать в «привязку» внутриполитические проблемы СССР, что противоречило провозглашенному Никсоном–Киссинджером принципу невмешательства во внутренние дела Советского Союза и КНР. Лидер консерваторов в сенате США, руководитель подкомитета по вопросам контроля над вооружениями республиканец Г. Джексон развернул лобовую атаку на разрядку и объявил «мобилизацию сторонников, чтобы остановить ее на полпути». Вместе с членом палаты представителей Конгресса США демократом Ч. Вэником он внес на рассмотрение Конгресса проект, увязывавший предоставление СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле с США с принятием Москвой правил свободного выезда евреев из Советского Союза. Ранее СССР намного облегчил этот выезд: еврейская эмиграция выросла с 400 человек в 1968 г. до 35 тыс. в 1973. Но американские консерваторы требовали увеличить эту цифру до 60 тыс. человек, а также одобрить угодные им правила выезда. «Поправка Джексона–Вэника», как она стала известна, была одобрена в 1974 г. обеими палатами Конгресса и обеими партиями. Восторжествовал двухпартийный консенсус. «Разрядка» была торпедирована американскими «ястребами», для которых «еврейский вопрос», как отмечал Г. Киссинджер, явился «не более чем поводом для достижения их главной цели».

В декабре 1969 г. страны Западной Европы согласились с предложением стран Варшавского договора, выдвинутым в марте того же года, провести Общеевропейское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе при условия участия в нем США и Канады. Страны Варшавского договора дали согласие, и в результате был запущен Хельсинкский процесс, имевший, как выяснилось позднее, опасные подводные камни для СССР. Никсон и Киссинджер вступили в сложную политическую игру в надежде повернуть процесс в нужное русло. Это удалось. На финальном этапе процесса – на Хельсинкском совещании 1975 г. на высшем уровне, в котором участвовали 35 стран, включая СССР и США, были приняты решения, разворачивавшие соперничество двух сверхдержав и двух систем в направлении, выигрышном для Запада. Г. Киссинджер суммировал:

«Наиболее важным положением Хельсинкских соглашений явилась так называемая “третья корзина” по вопросам прав человека… “Третья корзина” обязывала все подписавшие соглашение страны претворять в жизнь и обеспечивать определенные, конкретно перечисленные основные права человека. Западные составители этого раздела надеялись, что эти положения создадут международный стандарт, который будет сдерживать советские репрессии против диссидентов и преобразователей. Как выяснилось, герои-реформаторы в Восточной Европе использовали “третью корзину” как фундамент сплочения в борьбе за освобождение своих стран от советского владычества».

Никсон обещал своей нации поэтапный вывод войск из Вьетнама. В 1970–1971 гг. США предприняли массированные бомбардировки предполагаемых вьетнамских военных баз в Камбодже и Лаосе. Результаты не оправдали ожиданий, гораздо более весомым было отрицательное для Соединенных Штатов последствие – резкий рост в обоих государствах антиамериканских настроений. Страну потрясло кровавое событие в Кенте, штат Огайо. Четвертого мая 1970 г. патруль Национальной гвардии открыл огонь по митингу студентов местного университета. Были убиты четыре студента. Летом 1970 г. американцы покинули Камбоджу, в следующем году был оставлен Лаос.

Мирный договор был заключен в январе 1973 г. США обязались вывести войска из Южного Вьетнама в течение шестидесяти дней. Ханой обещал покинуть Камбоджу и Лаос. В марте 1975 г. Вьетконг сверг сайгонский режим. Столицу Южного Вьетнама переименовали в Хошимин. Столицей единого социалистического Вьетнама стал Ханой.

При преемнике Никсона Дж. Форде, занявшем президентский пост в августе 1974 г. после выхода Никсона в отставку (из-за угрозы импичмента за злоупотребление властью), усугубились экономические проблемы США. На президентских выборах осенью 1976 г. Демократическая партия и ее кандидат Джимми Картер обещали исправить экономическую ситуацию и одержали победу. Через год после вступления в должность Картер обратился к целенаправленному сокращению социальных расходов. Осенью 1979 г. он назначил руководителем ФРС консервативного республиканца Пола Волкера, в экономических взглядах которого доминировали идеи монетаризма. Согласно им, ключ к решению экономических проблем Соединенных Штатов заключался в резком увеличении ссудного процента и жестком контроле над обращающейся денежной массой. В 1980 г. американская банковская система увеличила ссудный процент в среднем в три раза. Кредиты теперь можно было получать под 20% годовых, а то и более.

При Картере СССР удалось привлечь на свою сторону ряд африканских стран. Неудачи сопутствовали Картеру в латиноамериканской политике. В начале 1978 г. сторонники никарагуанского диктатора убили лидера умеренного крыла оппозиции П. Чаморро. Картер, опираясь, кроме прочего, на доктрину «прав человека», поддерживал оппозицию, но на ведущее место в ней выдвинулось «левое» крыло. В 1979 г. «левые» во главе с Д. Ортегой свергли диктаторский режим. В Никарагуа утвердился второй в Латинской Америке после кубинского «левый» режим. Американские консерваторы возложили ответственность за приход к власти в Никарагуа «марксистов» на президента США, а республиканец Р. Рейган в будущем указывал, что Картер финансировал в Никарагуа «врагов Америки».

Советник президента по вопросам национальной безопасности З. Бжезинский был убежден, что киссинджеровские реализм и разрядка явились причиной изменения сил в пользу СССР. С 1979 г. использование США концепции прав человека стало приобретать избирательный характер. Она направлялась против СССР. Важным фактором «сдерживания» СССР стали дальнейшие уступки КНР. Первого января 1979 по настоянию Бжезинского Картер принял решение об установлении дипломатических отношений с этой страной. Китаю был предоставлен режим наибольшего благоприятствования в экономических отношения с США, в котором ранее было отказано Советскому Союзу. Нарушение прав человека Пекином было проигнорировано.

Ввод советских войск в Афганистан был расценен американским политическим классом как эпитафия политике разрядки. «Доктрина Картера», обнародованная 23 января 1980 г., объявляла регион Персидского залива зоной национальных интересов США. Картер мотивировал доктрину тремя обстоятельствами. Первым по счету называлось антиамериканское восстание в Иране. Вторым – «резко возросшая зависимость западных демократий от поставок нефти со Среднего Востока». Третье по счету обстоятельство – «советская интервенция в Афганистан, представляющая наиболее серьезную угрозу миру со времен Второй мировой войны». Возникла опасность контроля Москвы над регионом, «поставляющим на мировой рынок две трети нефти».

Иранская революция 1979 г., присутствовавшая в «доктрине Картера» в качестве фактора включения региона Персидского залива в зону особых интересов США, носила ярко выраженный антиамериканский характер. Начавшаяся в январе, революция свергла шахский режим. На протяжении многих лет шах осуществлял «консервативную модернизацию», сопровождавшуюся коррупцией, углублением пропасти в положении элиты и народа, разрушением традиционного образа жизни. Особый гнев народа вызывала американизация культуры, несовместимая с мусульманскими ценностями. После того как шах с семьей бежал в США (позднее переехал в Египет, где скончался в 1980 г.), в Иран из изгнания триумфально вернулся аятолла Р. Хомейни и в стране утвердился исламский теократический режим. В ноябре толпа захватила американское посольство и объявила дипломатов США заложниками до момента выдачи Вашингтоном шаха. Картер ввел против Ирана санкции, включавшие эмбарго на импорт иранской нефти и арест иранских активов в Соединенных Штатах. Неудачная попытка Картера в апреле 1980 г. освободить американских заложников в Тегеране при помощи силы (два вертолета спецназа потерпели крушение, не долетев до цели) окрасила внешнюю политику демократов в глазах американцев в трагические тона и стала важнейшей причиной поражения Демократической партии на президентских выборах 1980 г.

Рональд Рейган: эволюция консерватизма и победа в холодной войне

На президентских выборах 1980 г. Демократическая партия уступила республиканцам, но голосование избирателей 1980 г. отличалось от разочарования 1968 г., когда избиратели также проголосовали против Демократической партии. В 1968 г. американцы протестовали против военного провала США во Вьетнаме, и национальный «вьетнамский синдром» был учтен Р. Никсоном и архитектором его внешней политики Г. Киссинджером. В 1980 г. избиратели испытывали разочарование уже во внешнеполитической «мягкотелости» демократов, уступках США «левым» режимам в Третьем мире, изменении там соотношения сил в пользу СССР. «Вьетнамский синдром» к 1980 г. ослаб, а национальный архетип мессианизма реанимировался.

Победитель 1980 г. республиканец Р. Рейган ставил две цели. Преодоление негативных тенденций в экономике США – во-первых; изменение хода холодной войны в пользу США – во-вторых. Экономическая программа победителя, получившая название рейганомики, вызывала сначала скепсис среди авторитетных экономистов. Четыре нобелевских лауреата в области экономики, давших в декабре 1980 г. оценки экономической программе Рейгана, разделились поровну: двое отозвались о ней положительно и двое отрицательно.

Через четыре года американцы, судившие о Рейгане уже не по обещаниям, а по конкретным делам, вновь доверили ему президентский пост. Основы внутриполитического курса Рейгана сохранились при его преемнике Дж. Буше-старшем. Поклонники Рейгана приравнивали его политику к консервативной революции, которая изменила направление развития Соединенных Штатов, вернув ей жизнеспособность, нарушенную рузвельтовскими реформами. Либеральные оппоненты Рейгана выставляли его политике отрицательные оценки, полагая, что они нанесли глубочайший ущерб американскому обществу.

В момент прихода Рейгана к власти в его партии наличествовали три консервативных течения. Первое, ортодоксальный консерватизм, утратило господствующую позицию. Социальный консерватизм, который также именовали «новым республиканизмом», ослабил влияние. На ведущую позицию выходило третье направление, получившее название «неоконсерватизма».

Неоконсерваторы не возражали против определенной модернизации социально-политических отношений и институтов. Социальные программы Нового курса принимались, поскольку охватывали трудоспособное население общества. Программа же Великого общества либералов из Демократической партии отвергалась, поскольку служила идеологической цели – историческому спору с социализмом. Семья и религия были призваны стать главными цементирующими социальными инструментами.

В США зародился и развивался феномен, получивший название «культурных войн». Консервативный подход выступил под религиозным знаменем, а его лидером стал христианский евангелизм. Его приверженцами объявили себя 50 млн американцев. Лидеры Республиканской партии оказались тесно связанными духовно с религиозными традиционалистами, разделяя их основополагающие установки. Выразительницей новых социокультурных ценностей выступила Демократическая партия.

Рейган вернул президенту роль главного законодателя страны. Хотя в Конгрессе США в годы правления Рейгана преобладали представители Демократической партии, президент формулировал и диктовал законодателям собственную программу законодательных мер. С помощью искусных маневров он сумел подчинить себе Национальный комитет республиканцев и на протяжении всего срока президентства являлся подлинным лидером своей партии. Подчас поддержки собственной партии было недостаточно в Конгрессе США, и Рейган привлекал голоса оппозиционной партии. Он завоевал известность личным обаянием, умением заворожить и обаять собеседников и аудиторию и вошел в историю как «великий коммуникатор».

Рейган провозгласил себя архитектором Новой Республиканской партии, которая широко распахивает двери перед большим и малым бизнесом, белыми и цветными согражданами. Он проповедовал идею единства и неразделимости консерватизма и демократии. Общим их знаменателем объявлялась решительная неприязнь к «большому правительству».

Рейган проявил способность соразмерять свои мировоззренческие убеждения с реальностью и в случае необходимости поступаться принципами. И все же от социально-экономической политики Рейгана выиграли по преимуществу богатые и сверхбогатые. Представители нижних социальных слоев испытали ощутимые удары вследствие резкого сокращения социальных расходов правительства. При Рейгане было ликвидировано или урезано более двухсот статей социальных расходов. На 14% сокращались расходы на продовольственные талоны и на 17% помощь матерям-одиночкам. Была законсервирована минимальная заработная плата. С учетом инфляции ее реальная величина снизилась на 20%.

Налоговые законы Рейгана заменили прежние 14 ставок подоходного налога двумя, определив верхнюю ставку в 28%, а нижнюю – в 15%. Закон о дерегулировании банковской деятельности отменил ограничения на инвестиционные операции банков, введенные в эпоху Ф.Д. Рузвельта. На транспорте отменялись убыточные услуги пассажирам, прежде предписываемые государством как обязательные для создания минимума необходимых удобств. Важной частью политики явился отказ от поддержки неконкурентоспособных отраслей отечественной промышленности. С 1980 по 1989 г. объем иностранных инвестиций вырос с 500 млрд до 2 трлн долл. Американские автомобили стали активно вытесняться японскими. Иностранные компании, в первую очередь японские, активно теснили американские на рынке бытовой электроники. К 1990 г. им принадлежало в США около 50% рынка этой продукции. В период президентства Рейгана произошло 22 810 слияний и поглощений предпринимательских фирм.

Был сделан упор на сокращение низкотехнологических производств. Зато резко возрастал сектор услуг. Количество рабочих мест в США за десятилетие увеличилось на 17 млн. Самой многочисленной частью в сфере услуг оставались торговые работники, но в пять раз быстрее увеличивалось число занятых в производстве научных знаний и информации. Благодаря жесткой монетаристской политике инфляция была снижена с 13,5% в 1980 г. до 4% в 1988 г.

События показали, что у Рейгана нет шансов поколебать систему социального страхования, оформившуюся в 1930–1960-е гг. Его консервативные усилия оказались направлены на сферу социального вспомоществования. Но президент почувствовал ту грань, переступать которую было опасно. Угадав тот предел в сокращении социальных расходов, на который согласилась пойти масса избирателей, Рейган прекратил дальнейшие атаки на систему социального обеспечения и даже во второй срок президентства объявил себя ее главным защитником. Рейган и республиканцы в 1980-е гг. не посягнули на основные новые социокультурные явления. Глава США в конце президентства издал указ о легализации 11 млн незаконных мигрантов из Мексики.

Бюджетный дефицит не был ликвидирован ни в 1984 г., ни в последующие годы. К концу президентства Рейгана государственный долг по сравнению с 1980 г. вырос в три раза. Вскоре после вступления в должность Рейган начал именовать Советский Союз «империей зла», давая понять, что она должна быть устранена с исторической арены. В своей инаугурационной речи 20 января 1981 г. он сосредоточился на внутренних проблемах, но уже на пресс-конференции 29 января 1981 г. обвинил СССР в стремлении к «мировому доминированию», назвал разрядку «улицей с односторонним движением», отвечавшей исключительно интересам Москвы. Рейган заявил, что единственным ответом США Советскому Союзу является наращивание вооружений и «политика с позиции силы». На съезде Национальной евангелистской ассоциации 8 марта 1983 г. президент США объявил, что коммунизм и СССР воплощают «мировые грех и зло», что в этой ситуации «замораживание» ядерных вооружений было бы непоправимой ошибкой и США «должны утверждать мир посредством силы».

Неоконсерваторы критиковали переговоры с СССР о сокращении ядерных вооружений и достижении ядерного баланса между двумя странами. Доктрину прав человека требовали распространять только на СССР и его союзников. Важнейшей темой для неоконсерваторов стала «провальная» африканская политика Джимми Картера. Его обвиняли в «потере» Анголы, Мозамбика, Эфиопии.

Активностью выделялась Дж. Киркпатрик. Еще до назначения на пост представителя США в ООН она высказала идеи, ставшие впоследствии известными как «доктрина Киркпатрик». Киркпатрик разделила недемократические страны на авторитарные и тоталитарные. В тоталитарные зачислялись СССР и его сторонники. Авторитарным странам военная и экономическая помощь могла и должна была оказываться. Они имели право быть союзниками США. Одним из первых заявлений Киркпатрик в качестве представителя США в ООН было осуждение в октябре 1981 г. резолюции Движения неприсоединения. Девяносто три страны, участницы объединения, осудили гонку ядерных вооружений, политику Израиля в отношении Палестины и вмешательство великих держав во внутреннюю политику Третьего мира. Через неделю после принятия этой резолюции Киркпатрик направила письма сорока представителям стран Третьего мира в ООН, в которых указывалось, что государства, подвергшие критике США, «должны будут ответить за свои слова».

Рейган, одобривший «доктрину Киркпатрик», реанимировал «отбрасывание коммунизма» в Третьем мире. Войне против СССР в Афганистане придали религиозный характер. Мусульманский мир воспринимал конфликт как священную борьбу ислама против коммунистического атеизма. Американские неоконсерваторы торжествовали: СССР получил свой собственный Вьетнам. Они видели в финансовых вливаниях в афганский конфликт способ истощить Москву, переломить ход холодной войны в свою пользу и денег не жалели. Соединенные Штаты активно поставляли в зоны конфликта вооружение, в том числе переносные ракетные комплексы «Стингер», которые использовались моджахедами против советских военных вертолетов. Вашингтон поощрял помощь моджахедам со стороны международных радикальных исламских организаций и боевиков. Среди них оказался и Усама бен Ладен, будущий лидер «Аль-Каиды» (террористическая организация, запрещена в РФ).

В 1981 г. Рейган подписал несколько документов, направленных на «искоренение» «кубинско-советского влияния» в Латинской Америке. В 1983 г. США организовали интервенцию в крохотную центральноамериканскую республику Гренаду, пользовавшуюся поддержкой Кубы. Спецслужбы США приписали лидеру страны М. Бишопу «марксистскую идеологию», связь с Москвой, а также угрозу находившимся в республике американским студентам и осуществили высадку на остров около 2 тыс. морских пехотинцев. «Смена режима» в Гренаде была осуществлена. Правда, имевшая для руководства Соединенных Штатов значение, заключалась в том, что, как указывали сторонники Рейгана, «впервые с 1917 г. коммунистическое правительство было смещено военной силой». Важнейшей целью Рейган считал свержение «коммунистического» режима в Никарагуа, пришедшего к власти, по его убеждению, при «попустительстве» Дж. Картера. Была организована тайная (через посредство Израиля) продажа оружия Ирану, а деньги от продажи, также в глубокой тайне, передавались никарагуанским «контрас». В 1986 г. Конгресс США обратился к расследованию скандала «Ирангейт» (известен также как «Иран–контрас»). Жертвами расследования стал ряд малозначительных деятелей. Рейган вышел их воды сухим.

Борясь за вытеснение СССР из Третьего мира, Рейган видел основную цель в ликвидации самой «империи зла». Стратегические подразделения ЦРУ, Совета национальной безопасности, Министерства обороны, Республиканской партии отслеживали перипетии советской экономики, приводили расчеты, призванные убедить Рейгана, что СССР «перенапрягся», гонка вооружений ему не под силу. А для США наступил в высшей степени благоприятный момент, чтобы, ускорив темпы собственного вооружения, «положить соперника на лопатки».

В 1981 г. Конгресс США одобрил «пятилетку» «довооружения», на которую выделялось 1,6 млрд долл. Вашингтон приступил к развертыванию межконтинентальных баллистических ракет «МХ», разработке мобильной моноблочной ракеты «Миджитмен», новых ядерных ракет для подлодок «Трайдент–2». Военно-морские силы были увеличены почти в полтора раза и доведены до шестисот кораблей. Возобновлялось прерванное при Картере производство стратегических бомбардировщиков «В–1» и «Стелс». Увеличивалось производство нейтронных бомб и крылатых ракет. С 1983 г. началось размещение американских крылатых ракет и ракет среднего радиуса действия в европейских странах НАТО – планировалось разместить 572 единицы.

Козырем стратегии «довооружения» стала программа «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ), нареченная публицистами «звездными войнами». Программа, нарушавшая советско-американский договор ПРО, подписанный в 1972 г., предполагала размещение в космосе противоракетного щита США и стран НАТО. В составе ВМС США было создано космическое командование. Расходы на оборону в США в 1980-е гг. выросли со 134 до 300 млрд долл., а в неизменных (2000 г.) ценах – с 267 до 383 млрд долл. Федеральный государственный долг Соединенных Штатов вырос с 0,9 до 3,3 трлн долл., а в процентах от ВВП – с 33 до 56. Программа «перевооружения» вызвала критику среди демократической общественности США. Ученые обосновывали концепцию «ядерной зимы», угрожавшей всему человечеству. В стране возникло антиядерное движение. Антиядерные резолюции принимались на многочисленных митингах и в представительных органах власти. Но желания неоконсерваторов истощить гонкой вооружений и уничтожить СССР не смогло остановить ничто.

Второй срок президентства Рейгана начался практически одновременно с избранием Генеральным секретарем ЦК КПСС М. Горбачева (11 марта 1985 г.). Рейган политикой «довооружения» и «изматывания» СССР ядерной гонкой стимулировал Горбачева к выдвижению стратегии «нового политического мышления». Восприняв вызовы Горбачева, Рейган начал вырабатывать собственные правила «игры» в перестройке мировой политики, а один из главных подходов Рейгана можно определить как «удушение СССР в объятиях».

Горбачев имел солидных помощников в формировании внешней политики относительно США. Это ведущие академики-американисты Г. Арбатов и Е. Примаков, а также видные партийные руководители. Как и Н. Хрущев, Горбачев видел историческую сверхзадачу в том, чтобы «догнать и перегнать Америку» на основе социалистической модернизации. Подобной установке отвечали важнейшие меры первого этапа его реформ. Все они, однако, не только не «ускорили» развитие советского социализма, но нанесли ему серьезный ущерб. Антиалкогольная реформа уже в 1985 г. привела к бюджетному дефициту, выросшему в следующем году в три раза. Смена стратегии «больше социализма» на стратегию «больше демократии» произошла в январе 1987 г., давшего начало второму этапу горбачевской перестройки.

Демократизация обрела собственную инерцию, оборачиваясь вопреки замыслам Горбачева против своего творца. Ни он, ни его единомышленники, предполагавшие использовать демократические механизмы против консервативных оппонентов, не предполагали, что избиратели могут повернуть их против них самих. Каждые свободные выборы – и первые, состоявшиеся весной 1989 г. (избирался Съезд народных депутатов СССР), и весенние 1990 г. (избирались Съезды народных депутатов союзных республик), и июньские 1991 г. (избирался президент РСФСР[2]) обнаруживали неуклонное падение популярности сторонников Горбачева и нарастание влияния его оппонентов. Но отнюдь не консерваторов, которых хотел отстранить от кормила власти Горбачев, а политиков, названных радикалами.

Радикалы, заявившие о себе в конце 1988 г. – начале 1989 г., первое время выступали под знаменем «демократического социализма». Но уже с середины 1989 г., осознав, что массы, в первую очередь их активная часть, все более восприимчивы к несоциалистической альтернативе, они взяли на вооружение либерально-демократическую идеологию и ценности западной цивилизации. Горбачев, вначале решительно отвергавший частную собственность, многопартийность, другие требования радикалов, затем попытался перехватить их лозунги. Речь идет об отмене в 1990 г. 6-й статьи Конституции СССР, закреплявшей политическую монополию КПСС, и цензуры. Уступки помогли Горбачеву в марте 1990 г. стать президентом СССР, но политическое лидерство перешло к другому человеку – Б. Ельцину, выступавшему под антикоммунистическим знаменем и одержавшим уверенную победу на президентских выборах в РСФСР в июне 1991 г.

Горбачев стремился поставить внешнюю политику на службу внутриполитическим целям. Он заявлял, что чужд классовому подходу к внешней политике и утверждает подход общечеловеческий. Запад от настороженной реакции на его планы перешел к восторгам; ему достаточно быстро была вручена Нобелевская премия мира – немыслимая награда для советских руководителей. В августе 1985 г. Горбачев объявил об одностороннем моратории СССР на ядерные испытания и предложил другим государствам последовать его примеру. В начале 1986 г. он выдвинул идею полностью ликвидировать ядерное оружие в мире к 2000 г. Тогда же на XXVII съезде КПСС были одобрены идеи деидеологизации международных отношений, замены классового подхода к ним подходом на основе общечеловеческих ценностей. В 1987 г. Горбачев предложил программу строительства «общеевропейского дома» исходя из общих гуманистических ценностей. Горбачев признал право стран советского блока на демократическое самоопределение. Страны Центральной и Восточной Европы стремительно покинули социалистический лагерь. Рухнул и Варшавский договор.

Убежденность Рейгана в способность успеха при личном взаимодействии с Горбачевым вызывала скепсис среди «твердых» неоконсерваторов. Рейган занял самостоятельную позицию. Он даже перестал именовать Советский Союз «империей зла». В мае 1988 г. во время визита в СССР в ответ на вопрос, продолжает ли он считать Советский Союз «империей зла», президент США ответил отрицательно, добавив, что это определение относится к «другой эпохе». Рейган, восторженно встреченный советскими людьми, последовательно создавал представление об укрепляющемся партнерстве Москвы и Вашингтона в интересах всего человечества. В своем узком кругу, как отметил американский посол в СССР, Рейган указал на смысл такого подхода: «Пусть не будет разговора о победителях и проигравших. Даже если мы будем считать, что одержали победу, сказать это – отбросить нас назад».

В Женеве 19–21 ноября 1985 г. состоялась первая встреча Горбачева с Рейганом. Большую часть времени два лидера общались с глазу на глаз. Согласились о необходимости разработки договоров о пятидесятипроцентном сокращении стратегических ядерных вооружений и взаимоприемлемом варианте ликвидации ракет среднего и малого радиусов действия в Европе. Горбачев указал на готовность СССР завершить войну в Афганистане и вывести оттуда советские войска. Рейган и США чаще диктовали условия компромиссов и твердо отказывались сдавать свое любимое детище – СОИ.

Во время второй встречи на высшем уровне в Рейкьявике 11–12 октября 1986 г. важнейшей уступкой со стороны советского руководства Вашингтону было принятие американского «нулевого варианта» по ракетам среднего радиуса, который ранее Москва считала абсолютно неприемлемым и из-за которого советская сторона в 1983 г. вышла из переговоров с США. СССР также согласился не принимать во внимание ракетно-ядерное вооружение Великобритании и Франции при определении баланса ядерных вооружений среднего радиуса действия. Горбачев, идя на уступки Рейгану, ожидал соответствующей уступки с его стороны – ограничение программы СОИ лабораторными исследованиями. Но когда Горбачев проявил в этом вопросе чрезмерную, на взгляд Рейгана, настойчивость, президент США встал и покинул переговоры.

Несмотря на твердое намерение Соединенных Штатов сохранить программу СОИ, Горбачев последовательно продвигал договоренности о сокращении ракет среднего радиуса действия и стратегических ядерных вооружений. Первоочередным в начале 1987 г. он объявил заключение договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности в Европе, подписанный во время своего визита в Вашингтон 7–10 декабря 1987 г. Хотя этот класс ракет включал не более 5% ядерного вооружения двух сверхдержав, он имел принципиальное значение. Это было первое реальное разоруженческое соглашение горбачевской эпохи и, кроме того, уничтожались, а не просто сокращались два класса ядерного оружия. Вопреки мнению советского военного командования, Горбачев согласился на ликвидацию новейшей советской ракеты «Ока» (СС–23). Согласие Горбачева на ликвидацию «Оки», по словам госсекретаря США Дж. Шульца, «было настолько односторонне выгодным для Запада, что он не уверен, смогли ли бы советские руководители провернуть это, будь в Москве демократический законодательный орган». Рейган гордился тем, что его «нулевой вариант», предложенный еще 18 ноября 1981 г. и категорически отвергавшийся предшественниками Горбачева, вошел в силу.

На протяжении всего горбачевского периода продолжались переговоры о сокращении главного класса ядерных вооружений – стратегических наступательных ракет дальнего радиуса действия. Переговоры из-за наличия серьезных разногласий затянулись до 1991 г. и наконец завершились подписанием договора СНВ–1 в Москве 31 июля того же года уже при новом президенте США Дж. Буше-старшем, сохранившем преемственность в отношении политики Рейгана.

В горбачевский период соотношение сил между СССР и США изменилось в пользу Вашингтона во всех важных регионах мира. Решающие сдвиги произошли уже после смены Рейгана на посту президента Дж. Бушем-старшим в 1989 г. Вступление его в президентскую должность совпало с началом самого драматичного периода деятельности Горбачева. В СССР резко углубился экономический спад, радикальные политические оппоненты Горбачева оформились в самостоятельную политическую фракцию – Межрегиональную депутатскую группу – и стали уверенно перехватывать у Генерального секретаря КПСС политическое лидерство. Многие коммунисты покинули КПСС и стали создавать собственные партии с американскими названиями – Демократическая, Республиканская. Популярными стали те идеи, что наилучшими правителями для СССР были бы английский консерватор М. Тэтчер и американский Р. Рейган. Посетившего Москву в 1989 г. антисоветчика З. Бжезинского высокопоставленные советские дипломаты, как отметили американские авторы, принимали как героя: «Он выступал перед забитым до отказа залом в Дипломатической академии Министерства иностранных дел на берегу Москвы-реки, и его критика режима, которому многие из присутствующих верно служили десятки лет, была встречена восторженными аплодисментами».

Дж. Буш-старший, став президентом, незамедлительно продемонстрировал полную поддержку Горбачеву. Одобренный им в марте 1989 г. «Анализ национальной безопасности – 3» гласил: «Перестройка <…> дает нам в руки рычаги воздействия, которыми восемь лет назад мы не обладали». Встреча Буша-старшего с Горбачевым на Мальте 2–3 декабря 1989 г., завершилась тем, что оба лидера солидаризировались в позитивной оценке свершавшихся в Восточной Европе «бархатных революций». Принципиальное значение имела такая «революция» в Восточной Германии. Начавшись 9 ноября 1989 г., она свершилась в течение менее чем пяти месяцев. В марте на парламентских выборах коммунисты потерпели поражение, а победители провозгласили целью объединение с ФРГ. Объединение с Западной Германией на основе принципов Конституции ФРГ происходило также стремительно, завершившись подписанием договора о единстве двух Германий 31 августа 1990 г. Третьего октября ГДР официально стала частью Федеративной Республики Германии. На протяжении всего этого периода США последовательно отстаивали сохранение единой Германией членства в НАТО. Горбачев, вначале настаивавший на нейтралитете объединенной Германии, в конечном счете уступил, что нашло подтверждение в договоре, подписанном 12 сентября 1990 г. двумя германскими государствами и четырьмя победителями во Второй мировой войне – СССР, США, Великобританией и Францией.

Во время встречи на Мальте Буш-старший заявил Горбачеву, что политика Советского Союза в Западном полушарии является «единственным и самым серьезным камнем преткновения» в отношениях США и СССР и прямо указал, что речь идет о поддержке Москвой режимов на Кубе и в Никарагуа. К 1992 г. Россия и бывшие социалистические страны Европы сократили товарооборот с Кубой до 7% от прежнего уровня. Для Кубы это имело катастрофические последствия. Прекращение помощи со стороны СССР Никарагуа было дополнено требованием к его руководителям со стороны центральноамериканских стран нормализовать положение в государстве на основе демократических выборов. На всеобщих выборах в Никарагуа 25 февраля 1990 г. оппозиция, которую возглавила Виолета Барриос де Чаморро, вдова П. Чаморро, одержала победу, получив в парламенте 51 место из 92.

В 1980-е гг. изменилась тенденция соперничества СССР и США на Африканском континенте. В Эфиопии развернулась вооруженная борьба против просоветского режима Менгисту Хайле Мариама, и в 1990 г. он был свергнут. Практически к началу 1990-х гг. государств «социалистической ориентации» на континенте не осталось. Азия оставалась единственным континентом, где социализм сохранял позиции. Но связаны они были не с СССР. Крупнейшей державой азиатского социализма являлась КНР. Страна вышла на мировой рынок, была заинтересована в максимальном наращивании экспорта, улучшении торговых отношений со всеми государствами, в первую очередь с США. Четвертого июня 1989 г. китайские студенты решили, что и в их стране нужно дополнить модернизацию демократизацией и организовали многотысячный «бархатный» митинг на центральной площади Пекина. Митинг был подавлен властью. Пекин высказался в пользу модернизации без демократизации – по-социалистически.

В Ближневосточном регионе на ведущую позицию среди антиизраильских сил выдвинулся Ирак во главе с диктатором С. Хусейном. В августе 1990 г. иракские войска захватили Кувейт. Хусейн объявил условием вывода войск из Кувейта уход израильских войск с оккупированных палестинских территорий, призвав арабский и мусульманский мир к «джихаду» против «американцев и сионистов». В 1991 г. США при поддержке двадцати восьми государств-союзников осуществили военную операцию по освобождению Кувейта.

Во время путча в Москве 19–21 августа 1991 г. Соединенные Штаты защищали легитимность советского президента Горбачева. Он сохранил президентский пост, но политическое влияние окончательно перешло к Ельцину. В конце 1991 г. Горбачев признал ликвидацию СССР и вышел в отставку. Буш-старший в ходе избирательной кампании 1992 г. заявил: «Мы одержали победу в холодной войне!»

Соединенные Штаты утвердились в качестве единственной мировой сверхдержавы. Американский политолог Ф. Фукуяма объявил о мировой победе либерального капитализма и в связи с этим о «конце истории». Но очень быстро у либерального капитализма появился новый мощный реальный соперник – исламский радикализм. Победа США имела и другую, оборотную сторону. Ведущий американский социолог и философ И. Валлерстайн, предвидя проблемы, которые возникнут перед США, ставшими по итогам холодной войны единственным мировым гегемоном, приходил к парадоксальному выводу: Америка «не выиграла, а проиграла» в холодной войне. Вывод Валлерстайна состоял в том, что США оказались в единственном лице ответственными за реализацию надежд всего мира на декларируемые Америкой «равные права на свободу, жизнь, стремление к счастью». Но реализация этого идеала несовместима с американским либеральным капитализмом:

«…Миграционные потоки достигнут рекордных уровней. Как сможет Америка остановить нелегальную иммиграцию, исчисляемую в миллионах и даже десятках миллионов? <…> Ответ – никак…»

Неолиберализм Билла Клинтона. Неоконсерватизм Джорджа Буша-младшего

«Мы одержали победу в холодной войне», – провозгласил Дж. Буш-старший во время президентской избирательной кампании 1992 г. Для двух партий, принявших это утверждение, из него вытекало важное внешнеполитическое заключение. Прежний миропорядок, в котором соперничали и делили мир США и СССР, исчез; Соединенным Штатам по праву победителя и потому, что они стали единственным мировым лидером, принадлежит руководящая роль в выстраивании нового миропорядка.

Во внешнеполитической программе Республиканской партии огромную роль сыграли неоконсерваторы. Известность приобрел документ «Основы национальной военной стратегии», подготовленный в 1992 г. неоконсерватором П. Вулфовицем. Он доказывал, что Соединенные Штаты должны наращивать военное превосходство, чтобы ни у одной страны не возникло желания и возможности «приобрести более значимую роль в региональном или мировом масштабе». Неоконсерваторы указывали, что Соединенные Штаты не только единственная сверхдержава, но и империя и этим статусом они должны гордиться. Потому что американская империя – это не «империя зла», а основывается на ценностях демократии. Подчеркивалось, что республиканцы привержены достижению «мира посредством силы» («peace through strength»). Утверждалось право США, игнорируя международные организации, использовать военную силу.

Демократическая партия и ее лидер Билл Клинтон, выигравший выборы в 1992 г. и бывший президентом страны в 1993–2001 гг., воспроизводили основы внешнеполитической стратегии республиканцев. Государственный секретарь США от демократов Мадлен Олбрайт определила США как «незаменимую нацию» («indispensable nation») в роли мирового лидера. Но демократы в отличие от республиканцев высказывались за тесное сотрудничество с международными организациями в утверждении нового миропорядка. Они поддерживали подписание международного договора о всеобъемлющем запрещении испытаний ядерного оружия, как и ратификацию Киотского протокола, устанавливавшего квоты в выбросах парниковых газов в атмосферу (республиканцы были категорическими противниками этого документа).

Особое значение Клинтон и демократы придавали переустройству мирового экономического порядка. Мир, указывал Клинтон, вступил в «эру глобализации», и США надлежало быть ее вдохновителем и лидером.

В период президентства Клинтона страна наделила себя ролью «мирового полицейского». Если Т. Рузвельт в начале ХХ в. внес поправку в «доктрину Монро», наделявшую США ролью «полицейского» в странах Латинской Америки, то Клинтон своими действиями расширил ее до права США быть «полицейским» всего земного шара. Клинтон усилил демократическую риторику «полицейской» поправки. Одно из главных мест заняла концепция «гуманитарной интервенции».

В начале 1994 г. Билл Клинтон указал на неотвратимость расширения НАТО, заявив, что вопрос этот должен быть переведен в плоскость «как и когда это произойдет». Был составлен график вступления в альянс как центральноевропейских стран, так и государств Балтии – бывших советских республик. На завершение процесса понадобилось десять лет, но основная работа была проделана в период президентства Клинтона.

Ельцинская Россия шла на постоянные уступки США. В мае 1997 г. Клинтон подписал в Париже договор с Россией об особых отношениях с НАТО. Правом вето Россия не была наделена. В том же 1997 г. при энергичном содействии Клинтона Россия получила место в «Большой семерке» (стала «Большой восьмеркой») наиболее развитых стран мира. Клинтон и его администрация авансировали России повышенный статус исходя из того, что Москва отблагодарит Вашингтон укреплением своих начал по американской модели. Клинтон абсолютизировал роль Ельцина как гаранта угодного США развития. Уверовав в это предназначение Ельцина, Клинтон закрывал глаза на крепнущий авторитарный стиль российского президента, попрание им демократических норм. Но вооруженная «гуманитарная интервенция» США и НАТО в Югославию подвела черту под безоблачными отношениями между «Биллом и Борисом».

Нововведением внешней политики США клинтоновской эпохи явилось выделение «стран-изгоев» («rogue states»). Вашингтон наиболее пристально отслеживал и «сдерживал» поведение четырех стран – Ирака, Ирана, Ливии, Северной Кореи. Главными критериями отнесения к «странам-изгоям» являлось обладание ими или стремление к приобретению оружия массового уничтожения (ОМУ), в первую очередь ядерного, и причастность к терроризму.

Выявилась тенденция вольной трактовки решений ООН. Если Ф.Д. Рузвельт в годы Второй мировой войны вынашивал идею «четырех мировых полицейских», то Клинтон утверждал США в роли главного «полицейского». Вашингтон активно вводил определения, призванные организовывать новый миропорядок по собственному сценарию. Определения «гуманитарная интервенция», «страны-изгои», «незаменимая нация» все более активно использовались для оправдания внешнеполитической практики. Классические фундаментальные нормы международного права, в первую очередь государственный суверенитет, приносились в жертву иным формулам в западной трактовке.

Внутриполитический курс Демократической партии, пришедшей в 1990-е гг. к власти на смену Республиканской партии, как утверждал президент от демократов Б. Клинтон, означал «третий путь» в сравнении с неоконсерватизмом Р. Рейгана и социальным либерализмом Дж.Ф. Кеннеди – Л. Джонсона. Группа «новых демократов» конца ХХ в. предложила программу, известную как неолиберализм. Социальному либерализму эпохи Кеннеди–Джонсона был противопоставлен технократический подход, который объявлял критерием государственной социальной политики ее экономическую пользу. Это означало, что бедняки и безработные, вместо того чтобы становиться получателями благотворительной помощи со стороны государства, должны подключаться к программам подготовки и переподготовки рабочей силы для востребованных отраслей национальной экономики.

Государственные инвестиции в «человеческий капитал», научные исследования, образование должны были возрастать. Главное место среди приоритетов экономической политики «новых демократов» 1990-х гг. явилось превращение «электронной экономики» в локомотив экономического развития. В 1990-е гг. в развитии информационных технологий и электронной экономики в США был осуществлен прорыв. Главную роль в ускорении роста производительности труда сыграло внедрение компьютеров и информационных технологий. Общее число студентов к концу президентства Клинтона выросло до рекордного уровня в 15 млн человек. А число американцев, охваченных всеми формами обучения, достигло в том же году 72 млн человек. Создавался объемный «человеческий капитал» постиндустриального общества.

В 1990-е гг. продолжала уменьшаться инфляция, снизившаяся за десять лет с 5 до 2% в год. Государственный бюджет, сведенный в 1992 г. с дефицитом в 290 млрд долл., начиная с 1998 г. стал уже профицитным, т.е. доходы превышали расходы. Фискальная политика была отмечена ростом налогообложения богатых. Верхняя ставка подоходного налога повышалась с 28 до 39,6%. Правительство приложило усилие к расширению числа собственников, особенно владельцев акций. 1990-е годы стали десятилетием расцвета инвестиционных взаимных фондов, сблизившихся по размерам активов с коммерческими банками. Приобретателями акций в указанных фондах являлись по преимуществу представители среднего класса.

Клинтон сохранил позитивное отношение к системе социального страхования и даже попытался ее расширить, предложив ввести государственную систему всеобщего медицинского страхования. Эта реформа, впервые инициированная демократами еще при Г. Трумэне, была отклонена лоббистскими организациями бизнеса, страховых компаний и медиков, которые убедили законодателей, что «социализированная медицина» разрушит здоровье американцев.

Но что касается системы вспомоществования, то здесь Клинтон занял позицию, созвучную с подходом республиканцев. В 1994 г. республиканцы в Конгрессе США одобрили законопроект о сокращении социального вспомоществования. В 1996 г. он был подписан президентом-демократом и в 1997 г. вступил в силу под названием «О согласовании личной ответственности и возможности трудоустройства». Согласно закону глава семьи, получающей пособие, должен был в течение двух лет, воспользовавшись возможностью переподготовки рабочей силы, устроиться на работу, в противном случае семья лишалась пособия. Упор на принцип, что каждый способный трудиться должен найти работу, получил развитие в законе 1998 г. «Об инвестициях в рабочую силу», который расширил социальные обязательства государства в сфере подготовки и переподготовки рабочей силы в противовес социальному вспомоществованию. Количество получателей по программе «Помощь семьям с детьми на иждивении» (в основном матерям-одиночкам) сократилось с 1990 по 2000 г. с 11,5 до 6 млн долл. Финансирование программы продовольственных талонов сократилось с 21,5 до 18,2 млрд долл.

Консервативная тенденция поддерживалась Верховным судом США. После назначения в 1986 г. при Рейгане председателем Верховного суда Уильяма Ренквиста высший судебный орган осуществил консервативный пересмотр постановлений по актуальным для США вопросам: о школьных молитвах, об абортах, об организации избирательных округов, о поощрительных квотах для расово-этнических меньшинств и женщин, о смертной казни.

Идеологическая позиция Верховного суда страны проявилась в ходе президентских выборов 2000 г., когда он фактически своим решением объявил главой государства республиканца Дж. Буша-младшего, хотя итоги выборов были спорными и требовали тщательного и беспристрастного рассмотрения. Исход национальных выборов, в которых предпочтения избирателей распределялись практически поровну между демократом А. Гором и республиканцем Дж. Бушем-младшим, зависел от подсчета голосов в штате Флорида. Верховный суд штата Флорида принял решение пересчитать вручную 45 тыс. голосов в этом штате (из более чем 6 млн опущенных в урны бюллетеней). Республиканцы, опасаясь пересчета, обратились с протестом в Верховный суд США, в котором преобладали выдвиженцы президентов-республиканцев. Большинство членов Верховного суда (пять против четырех) заявили, что время пересчета спорных голосов истекло, и присудили победу во Флориде и в общенациональных выборах Дж. Бушу-младшему.

Буш-младший, оказавшийся хозяином Белого дома на период с 2001 по 2009 г., выбрал своим кредо неоконсерватизм. Неоконсерваторы не видели опасности в потоках цветной иммиграции, но считали, что все иммигранты обязаны осваивать традиционные американские гражданские ценности. Этническое многообразие предполагало, согласно их доктрине, сохранение «плавильного котла», утверждавшего гражданскую нацию на основе традиционных англосаксонских ценностей. Неоконсерваторы неизменно отстаивали право американцев на свободное владение оружием.

Важным постулатом Буша-младшего стала концепция «сострадательного консерватизма». Оригинальным было название, а по сути концепция развивала подход многих американских консерваторов, например доктрину «просвещенного индивидуализма» Г. Гувера. Подобно Гуверу, Буш-младший требовал переложить заботу о нижних слоях, бедных и сирых американцах, с государства на добровольные группы и отдельных индивидуумов. А движущей силой «сострадательного консерватизма» должны были стать религиозные организации. Он самым активным образом поощрял их к участию в конкурсах на получение правительственных грантов, предназначенных для помощи бедным слоям. Также президент был заинтересован в их приобщении к приватизации государственных программ социального вспомоществования.

Среди президентов-консерваторов Дж. Буш-младший избрал образцом для подражания Р. Рейгана. Он, как и Рейган, включил в приоритеты внутренней политики защиту традиционных социокультурных ценностей и указывал на особую роль в этом религии. Как и Рейган, Буш-младший настаивал на необходимости поощрения частной инициативы, сокращении налогов и программ социального вспомоществования. Следствием экономической политики Буша-младшего явилось углубление неравенства. Количество долларовых миллиардеров в период его президентства увеличилось почти вдвое, но существенно выросло также число людей – с 33 до 40 млн человек, живущих ниже черты бедности.

Фундаментальная причина терпимого отношения многих американцев к крайностям имущественного неравенства заключалась в том, что в условиях, когда после окончания холодной войны капитализм восторжествовал в подавляющем большинстве стран мира, в том числе в бывших социалистических, произошла его мифологизация. Миф гласит, что капитализм, будучи освобожденным от всяких пут, в его максимально свободном развитии облагодетельствует наилучшим образом всех и вся. В результате восприятия и влияния этой доктрины в странах как «нового», так и «старого» капитализма объем социальных обязательств государства сократился. Резко сократился он и в США.

Темпы прироста ВВП в Соединенных Штатах в сравнении с другими высокоразвитыми странами не увеличились, а уменьшились. Администрации Буша-младшего не удалось выполнить обещание утвердить сбалансированный бюджет и сократить государственный долг. В 2008 г. дефицит федерального бюджета составил 458 млрд долл., государственный долг за восемь лет вырос почти до 10 трлн долл.

Свободное предпринимательство, будучи максимально освобожденным от государственных ограничений, способствовало резкому снижению этических норм бизнеса, как и контроля за его поведением со стороны гражданского общества. В банковском секторе и на фондовых рынках США нарастали финансово-спекулятивные махинации. Финансово-спекулятивные «пузыри» первоначально наиболее часто возникали в сфере информационных технологий и интернет-бизнеса, а затем в строительстве. Спекулятивная ипотека привела к тому, что количество семей, владеющих собственными домами, достигло 70%. Многие из них были реально некредитоспособными. С помощью финансово-спекулятивных «пузырей» корпорациям удалось сколотить баснословные состояния.

Военные расходы особенно увеличились после начала Соединенными Штатами в 2001 г. военных действий в Афганистане, а в 2003 г. – в Ираке. Квинтэссенцией внешнеполитической программы второго поколения неоконсерваторов стал проект «Новый американский век». Речь шла о XXI в. К. Райс, темнокожая звезда «неоконов», занявшая в правительстве Буша-младшего сначала пост помощника президента по национальной безопасности, а затем государственного секретаря, критиковала Клинтона за ориентацию на сотрудничество с ООН и упование на общечеловеческие ценности: «…многосторонние соглашения и международные институты не следует рассматривать как что-то ценное само по себе <…> администрация Клинтона бывает настолько одержима тем, чтобы решать проблемы на многосторонней основе, что подписывает соглашения, противоречащие интересам страны». К таким соглашениям Райс относила в первую очередь Киотский протокол и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

Ставка неоконсерваторов на силовое утверждение американского миропорядка имела следствием утверждение в их арсенале доктрины «смены режимов» («regime change»). Она была провозглашена после 11 сентября 2001 г. и стала известна как доктрина Буша. Одиннадцатого сентября 2001 г. четыре гражданских самолета США, выполнявших внутренние рейсы, были захвачены исламскими террористами и направлены на уничтожение важных американских экономических и политических объектов. В результате взрывов были уничтожены башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и часть зданий Пентагона, погибли 3 тыс. граждан США, многие получили ранения. Буш-младший и его правительство объявили тотальную войну мировому терроризму.

Сразу после терактов президент провел через Конгресс США закон, известный под названием «Патриотической акт», согласно которому было создано Министерство внутренней безопасности с широкими полномочиями по отслеживанию и пресечению в дальнейшем террористической опасности внутри самих США. Закон ограничивал конституционные права американцев. Гнев американцев против «Аль-Каиды» скрывал тот факт, что руководство этой организации, как и сама она, были вскормлены в 1980-е гг. американскими спецслужбами на деньги американских налогоплательщиков.

Буш предъявил афганскому движению «Талибан» (террористическое движение, запрещено в РФ) ультиматум о выдаче У. бен Ладена и ликвидации в стране баз «Аль-Каиды». «Талибан» отказался, и США при поддержке союзников по НАТО в течение нескольких недель сокрушили радикальный исламистский режим, заменив его на лояльное правительство Х. Карзая.

Хотя первым объектом тотальной антитеррористической войны США оказался Афганистан, «неоконы» видели главную цель в уничтожении режима Саддама Хусейна в Ираке. Сразу после событий 11 сентября 2001 г. Буш-младший, модернизируя доктрину национальной безопасности, включил в нее «превентивную войну», предполагавшую нанесение сокрушительных ударов по стране-противнику, даже если она непосредственных агрессивных действий не совершала, но признавалась реально опасной для Соединенных Штатов. «Неоконы» настаивали не только на том, что Хусейн имел ОМУ, но и утверждали, что он является главным спонсором «Аль-Каиды». Только государственный секретарь США, темнокожий К. Пауэлл, доказывал, что это не соответствует действительности. На Пауэлла был оказано мощное давление, и, выступая в феврале 2003 г. в СБ ООН, он доказывал, что ОМУ в Ираке есть. Впоследствии Пауэлл признал, что приведенные им данные были фальсификацией.

Совбез ООН не дрогнул и санкций на «превентивную войну» против Ирака не дал. Намерения Буша-младшего вторгнуться в эту страну осудили лидеры ведущих государств НАТО – канцлер ФРГ Г. Шрёдер и президент Франции Ж. Ширак. Войну против Ирака решительно осуждала Россия. Против войны выступало большинство мусульманских стран. Интервенция в Ирак не санкционировалась ООН, и Вашингтон, поправ его волю, проигнорировав позицию несогласных ведущих стран НАТО, объявил о создании «коалиции желающих» («coalition of the willing»). В нее вошли немногие – среди них бывшие советские республики Грузия и Украина. США осуществили 20 марта 2003 г. массированное вторжение в Ирак. Буш-младший выдвинул план «демократизации Большого Ближнего Востока». В него был включен и Средний Восток, т.е. Афганистан, Пакистан и Иран.

Идя к власти, «неоконы» ставили в вину Клинтону и демократам «мягкотелую» политику в отношении Москвы. Российский президент В. Путин после терактов в США позвонил Дж. Бушу-младшему и предложил тесное партнерство в борьбе с мировым терроризмом. Между Вашингтоном и Москвой наступил краткий период «новых отношений». В мае 2002 г. в ходе визита Дж. Буша-младшего в Россию был подписан Договор о стратегическом партнерстве, охватывавший зоны земного шара, где укоренились террористические сети. США пошли на уступки России, зачислив террористические отряды на Северном Кавказе не к борцам за свободу и независимость, а к пособникам и боевикам радикального ислама. Стороны подписали Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов, по которому количество ядерных боезарядов каждой из держав сокращалось по сравнению с предшествующим договором СНВ–2 почти вдвое.

Но в том же 2002 г. «неоконы» добились выхода США из договора по ПРО 1972 г. Конгресс США заморозил практически все важные договоры и инициативы по сокращению разнообразных видов вооружения. Напряженность в отношениях США и России усилилась, когда выяснилось, что Соединенные Штаты намерены реализовать проект «Продвижение демократии» на постсоветском пространстве. Сначала Вашингтон поддержал оппозиционеров Грузии, где проамериканский политик М. Саакашвили организовал «революцию роз» против Э. Шеварднадзе. Саакашвили пригласил контингент американских консультантов для обучения грузинской армии, а позднее назвал одну из центральных магистралей Тбилиси именем президента Соединенных Штатов. В 2004–2005 гг. «цветная» («оранжевая») революция произошла в Украине. Фаворит Москвы В. Янукович на президентских выборах потерпел поражение, а победил проамериканский политик В. Ющенко. Украина вместе с Грузией стали рассматриваться в качестве кандидатов для нового расширения НАТО.

Российский президент отверг американское единоличное лидерство в современном мире в своей речи в Мюнхене 12 февраля 2007 г. на международной конференции по вопросам политической безопасности. Высшей точки напряженные отношения Вашингтона и Москвы достигли в начале августа 2008 г. Грузинский президент М. Саакашвили решил внезапным военным ударом вернуть в подчинение Тбилиси Южную Осетию (она, как и Абхазия, сумела за несколько лет до того освободиться от великодержавного грузинского диктата). В осетинской войне США и Запад приняли сторону Саакашвили, но не осмелились оказать ему прямую военную помощь. Грузинская проблема вышла на важное место среди противоречий между Вашингтоном и Москвой.

Уже за два года до окончания президентства Дж. Буша-младшего подавляющее большинство американцев осуждали его внешнюю политику. Хотя «неоконы» доказывали, что благодаря стратегии «продвижения демократии» она была утверждена в Ираке, Афганистане, Пакистане, большинство американцев – участников опросов общественного мнения – указывали, что стратегия потерпела крах. Американцы не хотели приносить далее жертвы на алтарь «мировой демократии» и отдали победу кандидату от Демократической партии Б. Обаме, пообещавшему вернуть домой армейские части из Ирака и Афганистана.

«Плавильный котел» или мультикультурализм?

Барак Обама, первый темнокожий американец, мулат (отец – уроженец Кении, мать – белая американка), избранный в 2008 г. президентом США, предлагал радикальное обновление внешнеполитической стратегии США. В период избрания он отвергал «однополярный миропорядок», который основывался на гегемонии США и который насаждали Дж. Буш-младший и «неоконы». Одностороннее использование Соединенными Штатами военной силы, указывал Обама, возможно и в дальнейшем, но более оно не будет носить глобального характера, а будет предприниматься исключительно в целях «ликвидации непосредственной угрозы нашей безопасности». «Аль-Каида» такую опасность представляла, поэтому точечные удары по ней оправданны. Но Ирак и С. Хусейн такой опасности не представляли, поэтому вторжение Буша-младшего в Ирак являлось грубейшей ошибкой. Во всех случаях, когда непосредственной опасности безопасности США не существовало, они, согласно Обаме, обязаны были действовать «многосторонне», т.е. на основе мультипартнерства, через ООН и его Совбез.

Идя к власти, Обама отверг бушевскую доктрину «смены режимов» как способ «продвижения демократии» в мире. В любой стране мира, доказывал он, демократия могла успешно произрасти только изнутри. С начала президентства Обама подчеркивал особое место в своей внешнеполитической деятельности отношений с мусульманским миром. Программной стала его речь в Каирском университете в июне 2009 г. Президент США объявил исламскую цивилизацию равноправной великим мировым цивилизациям, включая христианскую. Он выступал как сторонник цивилизационного плюрализма, предполагавшего сосуществование, взаимовлияние и взаимообогащение различных цивилизаций.

Обама обещал поддерживать возвращение палестинскому народу всех земель, отнятых у того Израилем, подчеркивал важность экономической помощи Ираку и Афганистану в налаживании новой жизни без нужды и политических притеснений, сделал упор на дипломатические средства урегулирования разногласий с Ираном.

В сентябре 2009 г., выступая на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, Обама подчеркивал основополагающее значение ООН как организатора коллективных действий в решении всех мировых проблем. В начале президентства он настойчиво проводил мысль, что коллективные усилия по формированию нового справедливого миропорядка не предполагают главенствующей роли ни США, ни НАТО. В миротворческой деятельности на равных должны участвовать Китай, Россия, Бразилия и все иные страны. За одни обещания Обаме была вручена Нобелевская премия мира.

Важной вехой явился подготовленный в администрации Обамы документ «Стратегия национальной безопасности». В центре его – формирование нового международного порядка на коллективной основе. Выдвинутая Обамой концепция «мультипартнерства» включала в себя не только союзников по НАТО, но также большую группу внеблоковых стран – Россию, КНР, Бразилию, ЮАР, Индию, Мексику и ряд других. Важное место в этой стратегии заняло «возвращение домой» американских войск из Ирака и Афганистана.

Позитивное изменение отношений с Россией получило выражение в лозунге и политике «перезагрузки». Администрация Обамы заявила о готовности к компромиссам. Администрация, согласно формулировке вице-президента США Дж. Байдена, отказалась от «большой игры» за влияние на постсоветском пространстве, поступилась стратегией «продвижения» на нем демократии и сделала упор на обеспечение стабильности региона. Конфликт России и Грузии был отодвинут на второстепенную позицию. Возможность вступления Грузии и Украины в НАТО снималась с повестки практической политики США.

В 2009 г. было заключено соглашение об открытии воздушного транзитного коридора в Афганистан для стран НАТО над территорией России и о наземной перевозке по ней несмертоносных грузов натовской коалиции. Москва приостановила продажу Ирану ракетных комплексов С–300, что стало уступкой Соединенным Штатам и послужило основанием углубления сотрудничества по контролю над иранской ядерной программой. США и Россия сотрудничали в вопросе, касавшемся ядерной программы КНДР, в частности совместно разработали резолюцию СБ ООН, жестко регламентировавшую эту программу.

Восьмого апреля 2010 г. в Праге президенты России и США подписали договор СНВ–3, уменьшавший ядерные запасы каждой стороны почти на одну треть. Сенат США одобрил договор в конце декабря 2010 г. Российскими парламентариями Договор СНВ–3 был ратифицирован 26 января 2011 г.

Для улучшения экономических отношений с Москвой администрации Обамы пришлось преодолевать главным образом сопротивление конгрессменов от Республиканской партии. Дискриминационная в отношении России поправка Джексона–Вэника, принятая в 1970-х гг., была отменена в ноябре 2012 г. палатой представителей Конгресса США голосами в соотношении 365 : 43. В начале декабря за отмену поправки проголосовал сенат США.

В первый президентский срок Б. Обама объявлял прекращение двух главных войн, начатых Дж. Бушем-младшим, – афганской и иракской. К 30 июня 2009 г. численность американских войск в Ираке сократилась с 200 до 100 тыс. человек. Пятнадцатого декабря 2011 г. было официально заявлено о завершении военной операции США в Ираке. Соединенные Штаты сочли необходимым передоверить внутренние конфликты правительству Ирака, оставив для обучения иракских воинских соединений несколько тысяч американских инструкторов.

Война в Афганистане оказалась для США самой долгой в их истории. Обама пришел к выводу, что завершить ее собственными усилиями Соединенные Штаты не в состоянии и нужно, как и в Ираке, передоверить ее ведение новому афганскому правительству. В начале президентства Обама решил в качестве подготовительного стратегического приема резко нарастить (с 30 до более 60 тыс. человек) американский контингент в стране, который должен был наступательными действиями «зачистить» основные силы талибов. Соединенным Штатам сопутствовал определенный успех, отряды «Аль-Каиды» были вытеснены с территории страны. Второго мая 2011 г. в результате тайной операции американскому спецотряду «морских котиков» удалось уничтожить Усаму бен Ладена, нашедшему ранее убежище в Пакистане. Но афганских талибов, хорошо освоивших методы партизанской войны и продолжавших пользоваться поддержкой населения, усмирить не удалось.

К концу 2012 г. завершился вывод военного контингента, посланного в Афганистан дополнительно в 2009 г. Эта страна, согласно соглашению Обамы–Карзая, должна была оставаться «партнером Соединенных Штатов», поддерживаемой ежегодными финансовыми программами вплоть до 2024 г.

Позиция Обамы во внешней политике начала меняться после «арабской весны» 2011 г. С одной стороны, он заявил, что руководство миссией защиты мирного населения Ливии должно быть возложено на руководство НАТО, а основное бремя военных операций – на Францию, Великобританию и Италию, т.е. европейцев. С другой стороны, в пропагандистской риторике президент США расширял мессианский диапазон американского участия. Из его уст прозвучали фразы, что от «мирового лидерства» Америку освободить никто не может и что «Каддафи должен уйти». Внешняя политика Обамы второго президентского срока 2013–2017 гг. отмечена имперским креном. Последние два года пребывания Обамы у власти ознаменовались резким ухудшением американо-российских отношений. Смена в 2014 г. коррупционного украинского правительства новой властью, избравшей радикально антироссийский и проамериканский курс, привела к тому, что США, способствовавшие этой перемене, стали оказывать Киеву экономическую и военную поддержку, а в отношении России, оценившей приход к власти в Украине националистов как государственный переворот, стали вводить экономические и политические санкции.

Во внутренней политике «головной болью» для Обамы оказались проблемы восстановления национальной экономики и сокращения безработицы. И здесь, как выяснилось, никаких приемов, кроме кейнсианских, использованных впервые Ф.Д. Рузвельтом, а впоследствии в сходных ситуациях и демократами, и республиканцами, не было. Обама начал спасать банки и промышленные корпорации, предоставляя им щедрые государственные кредиты.

В конце марта 2010 г. он скрепил своей подписью закон о государственном медицинском страховании, принятия которого демократы тщетно добивались со времен Г. Трумэна. Согласно данным социологических служб, 49% граждан США были за реформу, 40% – против, оставшиеся не высказали определенного мнения. Для граждан с низкими доходами предусматривались льготы для приобретения государственных медицинских страховок. Для лиц, отказывавшихся приобретать страховки, вводились штрафы в 495 долл. в 2014 и 2015 гг. и в 750 долл. в 2016 г. с последующим увеличением штрафов с учетом инфляции. Реформу поддержал Верховный суд США, отказавшийся признать ее антиконституционной.

Но людей, живущих ниже черты бедности в период президентства Обамы, стало больше, чем при администрации Дж. Буша-младшего. В 2009 г. их насчитывалось 43,6 млн человек, или 14,3% от численности населения, а в 2012 г. стало 46,2 млн человек, или 15,1%. Доходы 1% самых богатых американцев выросли за тот же период на 31,4%.

Главными являлись социокультурные противоречия. Америка оставалась разделенной на либералов, отстаивавших постмодернистские ценности, и консерваторов, приверженных ценностям традиционным. Продолжались культурные войны вокруг таких явлений, как женское равноправие, сексуальная свобода, нетрадиционный брак, мультикультурализм, иммиграция. Национальный социокультурный раскол привел к оформлению двух Америк. Некоторые группы избирателей – пожилые американцы, «синие воротнички», жители сельской местности – оказывали нараставшую поддержку республиканцам в существенной мере по причине собственной приверженности традиционным социокультурным нормам. По этой же причине наблюдался дрейф в сторону Республиканской партии избирателей-католиков, которые до начала культурных войн отдавали предпочтение Демократической партии. В то же время женщины, среди которых наблюдалось снижение приверженности традиционным семейным ценностям, стали в большей мере оказывать поддержку демократам. Избиратели из среднего класса делились примерно поровну, причем нижняя его половина предпочитала демократов, а верхняя – республиканцев. Верхние экономические слои избирателей в соотношении примерно 3 : 2 предпочитали Республиканскую партию. Чернокожие избиратели отдавали большинство голосов демократам.

Важной силой в разделении белых граждан на две Америки оставалась религия. Демократическая партия, осознавая резко возросшую роль религии в политике, пыталась упрочить в ней собственное влияние и добилась восприятия некоторой частью деноминаций постмодернистских ценностей, но изменить соотношение сил в религиозных организациях в свою пользу ей было не под силу. Большинство деноминаций во главе с христианскими евангелистами выступали на стороне традиционных ценностей и Республиканской партии, а меньшинство так или иначе принимали постмодернистские ценности и отдавали голоса на выборах Демократической партии.

Обама и демократы последовательно расширяли поддержку постмодернистских ценностей на законодательном уровне. Все большее количество штатов, следуя историческому для Соединенных Штатов решению Верховного суда США начала 1970-х гг. (дело «Роу против Уэйда»), признавали право женщин на аборт. Увеличивалось количество штатов, одобрявших однополые браки. Если до 2008 г. такие браки были признаны только в Калифорнии, то в период президентства Обамы их признали более чем в тридцати штатах, в том числе в Нью-Йорке. Успехом для сторонников нетрадиционных ценностей явилось решение Верховного суда США в июне 2013 г., приравнявшее однополые браки к традиционным. Резко возросла толерантность в отношении геев со стороны масс американцев. Если в 1982 г. только 31% опрошенных признавали геев равными во всех отношениях остальным гражданам, то в 2008 г. таковых было 57%.

Либеральная политкорректность определяла подходы Обамы к расово-этнической политике. Президент и Демократическая партия следовали принципам мультикультурализма. Вместе с тем в отношениях уроженцев США с иммигрантами, как и в расово-этнических взаимоотношениях, существовали серьезные трения и противоречия. Плохо продвигалась интеграция в единую нацию белой и черной рас. Как показывали социологические опросы, латентный расизм в ряде отношений усиливался среди как черных, так и белых. Согласно данным национальных опросов, количество белых, считавших черных по умственным способностям равными своей расе в период с 1942 по 1963 г., увеличилось с 41 до 73%. Но к 2008 г. этот процент понизился до 48. Уровень латентного расизма, имевшего и видимые проявления, например нежелание белых жить в одних районах с черными или отдавать своих детей в общие школы, не обнаруживал заметной тенденции к снижению.

Латиноамериканская иммиграция стала главенствующей в США, при этом многомиллионная нелегальная иммиграция по массовости превосходила легальную. Характер иммиграции в США вследствие серии либеральных иммиграционных законов последней трети XX в. радикально изменился. Если некогда этнический состав приезжих регламентировался квотами, то с последней трети ХХ в. квоты для Латинской Америки практически рухнули, а либеральный режим в отношениях с Мексикой способствовал массовому свободному проникновению южноамериканских иммигрантов в США. В Республиканской партии большинство считали, что иммиграция для экономики полезна, но нелегальную иммиграцию необходимо ограничивать.

Обама в период президентства укреплял либеральные начала с учетом того, что выходцы из Латинской Америки в большинстве своем поддерживали на выборах Демократическую партию. Иммиграционный законопроект Обамы 2013 г. предполагал предоставление гражданства в течение тринадцати лет 11 млн нелегальных иммигрантов. Накануне выборов в Конгресс США осенью 2012 г. Обама принял президентский указ, предоставлявший гражданство 800 тыс. молодых нелегальных иммигрантов (до тридцати лет), проживавших на территории Соединенных Штатов не менее пяти лет, окончивших американскую школу, не нарушавших законы страны. Значимы были ноябрьские 2014 г. президентские указы Б. Обамы, вследствие которых, по расчетам американских специалистов, под амнистию подпадали 5 млн нелегальных иммигрантов и их детей. В 2016 г. соотношение незаконных и законных иммигрантов в США составило 5 : 1.

Восьмого ноября 2016 г. в ходе американских президентских выборов за кандидата от Демократической партии Х. Клинтон проголосовало 65,8 млн избирателей, за республиканца Д. Трампа – 62,9 млн. Благодаря мажоритарной системе выборов по штатам Трамп заручился поддержкой 306 выборщиков, а Клинтон – 232 при минимуме 270 голосов, необходимых для избрания президентом США. Девятнадцатого декабря при голосовании выборщиков Трамп получил 304 голоса, а Клинтон – 227.

Трамп заручился поддержкой менее половины граждан, участвовавших в выборах, а если принять во внимание всех американцев, наделенных правом голоса, т.е. и тех, кто не пришел на избирательные участки, тогда выяснится, что количество поданных за него голосов составляет одну четверть корпуса избирателей Соединенных Штатов. Тем не менее его победа соответствовала нормам американской избирательной системы. Победа Трампа стала сенсацией, она опровергла выводы социологических опросов, как и мнения подавляющего числа аналитиков, предрекавших победу Х. Клинтон. Представители Демократической партии и поддерживавшее ее подавляющее большинство СМИ, обратились для объяснения к конспирологической доктрине и обнаружили причину поражения во вмешательстве российской власти в ход выборов. Многие республиканцы являлись противниками Трампа, но он победил всех выдвиженцев мейнстрима, а съезд Республиканской партии выдвинул его кандидатом фактически вынужденно, подчинившись воле первичных выборов.

Программа Трампа отклонила многие принципы неоконсерватизма и была наиболее близка палеоконсерватизму (возвращение к корням. – В.С.). Самым ярким представителем палеоконсерватизма являлся П. Бьюкенен. Всю сознательную политическую жизнь он исповедовал консерватизм и поддерживал Республиканскую партию. В 1964 г. он выступал на стороне реакционера Б. Голдуотера, в последующем был ближайшим советником Р. Никсона, Дж. Форда, Р. Рейгана. В 1992 и 1996 гг. П. Бьюкенен пытался сам выдвинуться кандидатом в президенты от Республиканской партии, но потерпел неудачу. В 2000 г. он организовал Реформаторскую партию, но на президентских выборах вновь потерпел сокрушительное поражение. После этого Бьюкенен все чаще подвергал критике главенствующее – неоконсервативное – направление среди республиканцев, а для себя и своих сторонников использовал название палеоконсерваторы.

Одним из врагов для Бьюкенена была глобализация. Он приводил впечатляющие цифры падения как результат подчинения американскими транснациональными корпорациями (ТНК) глобализации корыстным интересам собственной прибыли, промышленного производства США и сокращения в стране рабочих мест. Из-за утечки капиталов ТНК за рубеж катастрофически сократились налоговые поступления в казну Соединенных Штатов. Возрастал государственный долг.

Ответственность за американскую экономическую «катастрофу» Бьюкенен возлагал не только на корпорации, но также на власть в лице как демократов-либералов, так и республиканцев-неоконсерваторов. Поклонялся же палеоконсерватор американскому отцу-основателю А. Гамильтону. Тот защищал национальную промышленность от иностранных конкурентов, насаждал в стране промышленные предприятия, заложил основу протекционистской тарифной политики. В США с конца XX в. произошла, по заключению Бьюкенена, деиндустриализация, утвердилось катастрофическое преобладание импорта над экспортом, была заложена основа перманентной массовой безработицы, сокращения среднего класса и роста бедности. Бьюкенен предлагал введение и усиление жесткой протекционистской политики, выход США из Всемирной торговой организации (ВТО) и МВФ, ликвидацию НАФТА – соглашения периода Клинтона о свободной торговле между США, Мексикой и Канадой.

Важнейшей причиной возможного краха США, по Бьюкенену, являлись мультикультурализм и иммиграционная политика власти. Сам он был озабочен сохранением господства в США христианства и англосоксонского этноса. Основа – американский «плавильный котел», в котором на протяжении истории США переплавлялись и интегрировались все иммигрантские потоки, этносы и вероисповедания. Но ситуация радикально изменилась с последней трети ХХ в. Соединенные Штаты, пытаясь выиграть идеологическую войну против мирового социализма, сделать свою цивилизацию более привлекательной в глазах всех рас, этносов и вероисповеданий, подняли на щит мультикультурализм.

Важное место во взглядах Бьюкенена занял анализ взаимоотношений белой расы и афроамериканцев. Бьюкенен полемизировал с укоренившимся в США политкорректным ви́дением, заключающимся в том, что в результате широкого наделения чернокожих с 1960-х гг. равными политическими и гражданскими правами, введения практики расовых квот основной расовый конфликт в Соединенных Штатах резко пошел на убыль. Он же доказывал, что «черный (т.е. чернокожих) расизм», наоборот, постоянно нарастал, да и белый расизм растворился только на поверхности, а в латентной форме он сохранился и даже усилился. Белые и чернокожие, делал вывод Бьюкенен, разъединены, как никогда прежде.

«Культурные войны», начавшиеся в 1960-е гг., разделили, согласно Бьюкенену, американцев на два главных лагеря. Первый – традиционалисты, не желающие отказываться от десяти христианских заповедей, как и от идеологических заветов отцов-основателей. Второй лагерь – «постмодернисты», т.е. люди, воспринявшие свободу и равенство в максималистских трактовках, одобривших полное уравнивание женщин в правах и социальных ролях с мужчинами, так же как полное уравнивание в правах всех рас и этносов. «Горячими точками» в «культурных войнах» стали темы нетрадиционных сексуальных отношений и ориентаций, однополых браков, неограниченного права женщин на аборт. Бьюкенен видел в них смертельную опасность для американской цивилизации.

Палеоконсерватор ориентировался на классическую, по его определению, трактовку равенства, закрепленную в национальной ментальности. Она декларирует равенство возможностей и не более того. Бьюкенен видел подлинную драму в том, что начиная с 1960-х гг. Демократическая партия и президенты США от этой партии начали принимать уравнительные законы в интересах нижних слоев, направленные на государственную финансовую поддержку матерей-одиночек, многодетных матерей, введение продовольственных талонов и т.д. Отрицательные последствия, по его мнению, заключались в распространении массового экономического иждивенчества, деградации семьи, росте государственного долга.

Влияние палеоконсерватизма с начала ХХI в. возрастало. Он не завоевал большинства ни в Республиканской партии, ни тем более в стране, но его авторитета оказалось достаточно среди граждан для победы Д. Трампа в 2016 г. на президентских выборах. Трамп, по сути, был кандидатом-независимцем, никогда не участвовавшим в политике, но решившимся выдвинуться от Республиканской партии. Другие ее выдвиженцы осмеивали Трампа, но тот победил.

Предвыборная программа Трампа была выдержана в духе палеоконсерватизма (но он этого понятия не упоминал) и была ориентирована на сторонников традиционных ценностей. Трамп обещал отменить закон Обамы о государственном обязательном медицинском страховании. Трамп провозгласил радикальное сокращение налогов на бизнес. Одной из целей было возвращение ТНК в США, а вместе с этим воссоздание миллионов рабочих мест. В области иммиграции Трамп рассчитывал расследовать и выкорчевать злоупотребления визовыми программами, а самое главное, построить пограничную стену между США и Мексикой (более 3 тыс. миль) и радикально обуздать нелегальную иммиграцию.

Обещание в области энергетики состояло в отмене уничтожающих миллионы высокооплачиваемых рабочих мест ограничений на производство сланцевой энергетики и экологически чистого угля. План «осушения болота» предполагал запрет на лоббистскую деятельность для покидающих администрацию чиновников и пожизненный запрет чиновникам лоббировать интересы иностранных государств.

В программе внешней политики как рефрен повторялось обещание договориться с Россией о совместной борьбе с «Исламским государством» (террористическая организация, запрещена в РФ). Постоянно звучала критика в адрес НАТО. Предлагалось увеличить военные расходы европейских союзников.

Трамп требовал отказаться от Трансатлантического торгового партнерства (ТТП) и НАФТА как несправедливых для США, радикально пересмотреть экономические отношения с КНР, обуздать последнюю, поскольку та утвердила режим «нечестной» конкуренции с Соединенными Штатами. Таковы были обещания трамповской программы «Сделаем Америку вновь великой».

Программа вызвала гнев либеральной прессы США, Демократической партии и европейских союзников. Одновременно она породила «завышенные ожидания» со стороны России (депутаты Государственной Думы отметили победу Трампа шампанским), а оппоненты Трампа незамедлительно пустили в ход конспирологическую доктрину о Трампе – «агенте Москвы».

На съезде Республиканской партии он пошел на определенные уступки неоконсервативному большинству. Программа подтвердила присутствовавший в платформах республиканцев 1992–2012 гг. неоконсервативный вариант американского мирового лидерства, нейтрализовав критику тех, кто обвинял Трампа в изоляционизме. Но внутриполитические пункты практически не претерпели изменений. Критика постмодернистских социокультурных ценностей, начертанных на знамени Демократической партии, была в программе республиканцев предельно жесткой.

Показательно процентное соотношение голосов избирателей за республиканцев и демократов согласно авторитетному экзитполу: мужчины – 52 : 41; женщины – 41 : 51; белые – 57 : 37; небелые – 21 : 74. Образованная часть избирателей голосовала за Х. Клинтон – 52 : 42, а менее образованная за Д. Трампа – 51 : 44. Большое количество избирателей поддержали иммиграционную программу Трампа, как и его программу по борьбе с терроризмом.

Придя к власти, Трамп натолкнулся на серьезное сопротивление попыткам практической реализации своей программы. Был отклонен его проект отмены государственного медицинского страхования. Затормозился и был положен под сукно план строительства стены между США и Мексикой. Перейдя к обороне, Трамп начал доказывать, что он гораздо более жесткий противник России, нежели демократы.

Трамп повел борьбу против иммиграции. Преодолевая сопротивление демократов и части республиканцев в Конгрессе США, он президентскими указами запустил строительство стены на границе с Мексикой, начал ограничивать выдачу виз выходцам из мусульманских стран, вынашивал резкое ограничение и отмену грин-карт, наметил иные меры по резкому сокращению предоставления гражданства США для цветных индивидуумов.

В 2017 г. был принят закон о сокращении налогов на бизнес. Два года спустя, по данным опроса авторитетного Центра Пью, 46% респондентов считали действующую налоговую систему справедливой, 52% – несправедливой. Трампу не удалось отменить закон Б. Обамы о государственном медицинском страховании, но он гордился тем, что был ликвидирован штраф за просрочку обязательного медицинского страхования. Важнейшей своей целью Трамп объявил ликвидацию социализма в Латинской Америке и в самих США. Под социализмом он понимал любые социальные программы, зачислял в социалисты членов Демократической партии.

Политика Трампа подверглась ожесточенной критике со стороны Демократической партии и верных ей либеральных СМИ. Некоторые российские эксперты, особенно журналисты, обрушились на Демократическую партию США как на «либерастов», а часть из них даже начала прогнозировать социалистическую революцию в результате ее победы. Это не так. Главным спонсором партии являются ТНК, и она, выполняя их волю, следует требованию Клинтона и неолибералов – руководить мировой глобализацией. Но победить с помощью «товара», приемлемого только для верхнего класса, невозможно. Демократы сделали ставку на мультикультурализм, который, по их расчетам, должен обеспечить поддержку большинства нации с учетом того, что его одобряли, помимо цветных, многие белые американцы, особенно молодежь, женщины. Поддержкой Демократической партии пользовались женское движение «Ми Ту» («Me Too»), движение чернокожих и белых, сочувствующих им, «Жизни черных важны» («Black Lives Matter»). Либеральная политкорректность наносила удары по традиционной американской цивилизации, истории белых американцев, в первую очередь англосаксов. Демократы вставали на колени перед чернокожими. В прошлом в конкурентной политической борьбе демократы не раз поглощали внесистемную оппозицию разных мастей.

Джо Байден: время для перемен

Новые президентские выборы состоялись 3 ноября 2020 г. В них участвовало 66,7% избирателей – рекорд для ХХ–XXI вв. Демократ Джо Байден превзошел результат Барака Обамы 2008 г., получив более 81 млн голосов. Сенатор Камала Харрис из Калифорнии, американка азиатского происхождения, стала вице-президентом США. Из-за коронавирусной пандемии рекордное количество бюллетеней было подано досрочно по почте.

Раздосадованный Трамп, веривший в легкую победу над престарелым Байденом – «спящим Джо», как он его называл, – и его сторонники-республиканцы распространяли версию о масштабных фальсификациях голосований и обратились с судебными исками в штаты. Но Генеральный прокурор и официальные лица в каждом из пятидесяти штатов не обнаружили доказательств нарушений во время выборов.

Шестого января 2021 г. состоялось массовое выступление в пользу Трампа в столице США. Толпа на короткое время оккупировала Капитолий, где большинство принадлежало демократам, утвердившим результаты выборов. Погибли четыре человека. На следующий день Трамп признал поражение. Инаугурация нового главы США прошла 20 января 2021 г.

Программа 2020 г., одобренная на съезде Демократической партии, провозгласила «многообразие» высшей ценностью, определила «протест – среди высших форм патриотизма». Партия обещала повысить минимальный уровень зарплаты, удешевить жилищный кредит, добиться полного уравнивания прав для женщин, расово-этнических и гендерных меньшинств. Она объявила приоритетом интересы среднего и нижнего классов, обещая преодолеть застой в их материальном положении, распространить плоды экономического роста на все группы и слои населения.

Партия твердо осудила иммиграционную политику Трампа и признала, что еще до Трумэна в США принимались иммиграционные законы, не соответствовавшие стандартам демократов. Иммиграционная программа партии отстаивала мультикультурализм в противовес «плавильному котлу», определила США как нацию иммигрантов всех рас, этносов, социальных, возрастных и гендерных групп. Программа предложила «дорожную карту» для нелегальных иммигрантов, направленную на обеспечение им гражданства США. В случае практической реализации программы Демократической партии – распространения полного равенства на небелые расы и этносы, а также на геев и в целом ЛГБТ – мог кардинально измениться облик американской цивилизации, возникшей как англосаксонская цивилизация с равноправием для белых мужчин.

В первый же день президентства Байден отменил многие решения Трампа с помощью серии указов. Он подписал указ о возвращении США к Парижскому соглашению по климату, из которого страна вышла после прихода к власти Дональда Трампа; отменил решения Трампа о выходе из Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), о запрете на въезд в США из некоторых стран с преимущественно мусульманским населением. Было провозглашено, что Байден остановит строительство стены вдоль границы между США и Мексикой, ужесточит меры по борьбе с «системным расизмом» и проявлениями дискриминации по признаку гендерной идентичности или сексуальной ориентации. Он обещал сохранить федеральный запрет на выселение из занимаемого жилья и предложить федеральным агентствам продлить сроки выкупа закладных по ипотечным кредитам, гарантированным на федеральном уровне.

В первый день президентства Байден отменил трамповское решение о «Комиссии 1776». Осенью 2020 г. президентом Трампом была создана федеральная комиссия с целью подготовки празднования 250-летия независимости Соединенных Штатов, которое будет проходить в 2026 г. Комиссия поставила целью пропаганду патриотического взгляда на историю США в ответ на диссидентский «Проект 1619», который начинал историю США с года ввоза первых черных рабов, а не с первых белых поселенцев.

Для понимания современной позиции Демократической партии США важен общий контекст мышления либералов. В нем зафиксировано нарастание кризиса современного либерализма. По заключению многих либералов, переход к демократии в Восточной Европе, Турции и Юго-Восточной Азии застопорился. Государства, охваченные «арабской весной», не смогли демократизироваться. В самих США с середины 1980-х гг. открытые рынки и глобализация привели к снижению доходов большинства населения страны. Рост реального среднего дохода домохозяйств в Соединенных Штатах не наблюдался с середины 1970-х гг. Социальная мобильность подверглась стагнации даже среди американцев с высшим образованием. К 1984 г. только половина всех детей в семьях зарабатывала больше, чем их родители, хотя тот же показатель в 1940-х гг. составлял 92%. Особенного внимания заслужила иммиграция.

Но Байдену с самого начала приходилось руководствоваться признанием политики как «искусства возможного». Препятствием явилось то, что демократы, имея большинство в палате представителей Конгресса США, делили поровну – 50 на 50 – места с республиканцами в сенате. Имело значение и то, что республиканцы жестко критиковали демократов в подвластных СМИ, в первую очередь на телеканале «Фокс». Губернаторы ряда штатов принимали указы против нелегальных иммигрантов.

Байден организовывал обсуждения законопроектов с республиканскими законодателями, смягчал обещанные меры демократов. Семнадцатого апреля 2021 г. он подписал указ о приеме в 2021 финансовом году (период с 1 октября 2020 г. по 30 сентября 2021 г.) 15 тыс. беженцев. На беженцев из государств Африки было выделено больше всего – 7 тыс. – виз. Для Латинской Америки и государств Карибского бассейна – 3 тыс., Европы и Центральной Азии – 1,5 тыс., Ближнего Востока и Южной Азии – 1,5 тыс., Восточной Азии – 1 тыс. Еще 1 тыс. виз останется в резерве. Но раньше Байден обещал увеличить число принимаемых беженцев до 62,5 тыс.[3] Указ Байдена о более чем четырехкратном сокращении приема беженцев был болезненно воспринят многими либералами.

Компромиссность характеризовала меры Байдена в отношении мигрантов. В феврале 2021 г. он подписал указы, касающиеся иммиграционной политики США. Указы были одобрены нижней палатой, где большинство было у демократов. Так, 228 законодателей, в основном демократы, поддержали законопроект, предоставляющий правовой статус примерно 2 млн «мечтателей» – детей нелегальных мигрантов, которых родители ввезли в страну до наступления совершеннолетия, и сотням тысяч мигрантов, допущенных по гуманитарным соображениям из десятка проблемных стран. Против законопроекта проголосовали 197 республиканцев.

Дискуссии об иммиграционной политике в Вашингтоне усиливались. По словам республиканцев, глава государства «открыл границы» для беспрепятственной нелегальной иммиграции. В конце марта 2021 г. Байден обратился к потенциальным мигрантам, надеющимся пересечь границу США: «Не приходите!» На первой официальной пресс-конференции, состоявшейся 25 марта 2021 г. в Белом доме, он заявил, что наилучший способ разрешить проблему миграции – это обратиться к нерешенным проблемам в странах, являющихся ее источниками.

Президент проявил твердость в поддержке мер в пользу чернокожих американцев. Президент и вице-президент высказались в конце апреля 2021 г. в пользу решения присяжных в Миннеаполисе, признавших белого полицейского виновным в убийстве чернокожего Джорджа Флойда. Байден назвал приговор по спорному делу[4] «уникальным, но гигантским шагом вперед на пути к достижению справедливости в Америке» и преодоления «системного расизма». Вице-президент К. Харрис заявила: «Мы все еще должны реформировать систему». Она призвала Конгресс США принять «закон имени Джорджа Флойда», направленный на «предотвращение неправомерных действий полиции». Байден поддержал ее.

В начале президентства Байден подписал указ, призванный облегчить процедуру участия американцев в выборах. Должна была быть создана межведомственная координационная группа по улучшению избирательных прав граждан страны. Демократы в палате представителей Конгресса США одобрили законопроект о реформе избирательных процедур, требующий от штатов передать вопросы нарезки округов по выборам в Конгресс независимым комиссиям. Ни один сенатор-республиканец не проголосовал «за». Палата представителей передала в сенат избирательный законопроект, наиболее серьезный со времен принятия закона «Об избирательных правах» 1960-х гг. Новый закон был призван создать национальные стандарты, которые упростят регистрацию и голосование для избирателей, включая досрочное голосование и голосование по почте, а также применять федеральные законы против дискриминации избирателей.

Сенаторы-республиканцы обнаружили намерение блокировать закон с помощью филибастера[5]. Демократы и президент ответили намерением принять правило одобрения закона не 60% голосов сенаторов, которых нет у демократов в верхней палате, а простым большинством, которым демократы в совокупности с голосом вице-президента – председателя сената, – обладают. В ходе пресс-конференции президент, отвечая на вопрос о деятельности законодателей по проведению избирательной реформы, подверг критике процедуру филибастера.

В «первые сто дней» нового президентства палата представителей приняла «Закон о равенстве» – правах ЛГБТ, который запрещает дискриминацию по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности во многих сферах, включая занятость, жилье, образование, общественные помещения, кредитование и участие в жюри присяжных. Голоса в нижней палате разделились преимущественно по партийной линии. Только трое республиканцев поддержали законопроект.

На главу государства оказывалось давление «снизу», отвергающее компромиссы с республиканцами. Отстаивалась концепция «Третьей американской Реконструкции». «Первая Реконструкция» 1860–1870-х гг. покончила с рабством, утвердила правовое и политическое равенство чернокожих, но затем она была похоронена белыми расистами. «Вторая Реконструкция» 1950–1960-х гг. запретила апартеид, восстановила гражданские и избирательные права чернокожих. «Третья Реконструкция», которую вменяют в обязанность Дж. Байдену, призвана покончить с подавлением избирательных прав, полицейским произволом и массовым тюремным заключением чернокожих, закрепить равные права цветных.

Президент Джо Байден, выступая 28 апреля 2021 г. с обращением к Конгрессу США, подводил итог первым «ста дням» и сказал, что унаследовал страну, находящуюся «в кризисе», «пережившую самую страшную пандемию за последние сто лет, худший экономический кризис со времен Великой депрессии и пережившую самую мощную атаку на американскую демократию со времен Гражданской войны». В пику Республиканской партии и ища поддержки у нижних слоев избирателей разных рас и этносов, Байден указывал: «…выбор такой: собираемся ли мы и дальше развивать экономику, в которой подавляющая доля выгод будет принадлежать крупным корпорациям и очень богатым людям? Или мы собираемся воспользоваться этим моментом прямо сейчас, чтобы направить эту страну на новый путь – тот, который инвестирует в эту страну, создает реальный, устойчивый экономический рост, и от этого выигрывают все, включая трудящихся и людей среднего класса?» Байден подчеркивал, что за последние 40 лет «богатые стали богаче, и слишком многие корпорации утратили чувство ответственности перед своими работниками, своими сообществами и страной». «Просто посмотрите на факты, – иллюстрировал Байден. – Раньше генеральные директора получали примерно в 20 раз больше среднего сотрудника в компании, которой они руководили. Сегодня они зарабатывают в 350 раз больше, чем средний рабочий в их корпорации».

Президент от демократов предложил план создания рабочих мест в Америке – «самый крупный план со времен Второй мировой войны»: «Это хорошо оплачиваемая работа, которую нельзя вывезти за рубеж. Почти 90% рабочих мест, созданных в рамках Американского плана занятости для строительства инфраструктуры, не требуют высшего образования».

Байден утверждал, что собирается финансировать планы развития Соединенных Штатов «без увеличения бюджетного дефицита». Он обещал, что повышение налогов не коснется людей, зарабатывающих менее 400 тыс. долл. в год: «…я не буду добавлять налоговую нагрузку на средний класс этой страны». По словам Байдена, пришло время для того, чтобы «корпоративная Америка и 1% самых богатых американцев заплатили свою долю “по справедливости”». Многие компании, указывал Байден, уклоняются от уплаты налогов через офшорные убежища. Байден призвал покончить с практикой, когда миллионеры и миллиардеры могут платить более низкую ставку налога, чем учителя, пожарные или сотрудники правоохранительных органов. «Настало время доказать американскому народу, что его правительство работает на него, а не только на большие корпорации и на тех, кто находится на самом верху», – повторял, как рефрен, Байден.

В начале сентября 2021 г., по данным Министерства финансов США, 1% крупнейших налогоплательщиков в ушедшем году не заплатили в казну около 163 млрд долл. в виде налогов, что составляет около 28% от общей суммы неуплаченных налогов, в то время как 5% крупнейших налогоплательщиков не заплатили в общей сложности 307 млрд долларов, или 53% от общей суммы. В Минфине добавили, что богатые налогоплательщики часто имеют непрозрачные источники дохода от деловых партнерств, частной собственности и аренды недвижимости. Напротив, у большинства работающих американцев федеральный подоходный налог вычитается из регулярной зарплаты и направляется в государственную казну непосредственно их работодателями.

Республиканцы же стояли на том, что не позволят «Соединенным Штатам идти по пути социализма с правительством, которое решает, сколько кому разрешено зарабатывать, а остальное конфискует и передает политическим соратникам и приближенным».

В области внешней политики Байден, проявив приверженность двухпартийности, во главу угла возвел американское мировое «лидерство». Как и республиканцы, главного соперника он усматривал в Китае. Госсекретарь США Э. Блинкен в конце марта 2021 г. заявил, что видит все больше аспектов противоборства в отношениях Вашингтона и Пекина. Отметив, что между двумя странами есть области сотрудничества, он заключил: «Но общий знаменатель состоит в том, что нужно подходить к Китаю с позиции силы, идет ли речь о противоборстве, конкуренции или сотрудничестве».

Идеологическим нововведением Байдена и демократов в сравнении с республиканцами явилось разделение всех стран не на три группы – демократические, авторитарные, тоталитарные, как требовала неоконсерватор Дж. Киркпатрик, представитель США в ООН эпохи Р. Рейгана, а на две – демократические, в которые были зачислены страны Запада, и авторитарные, к которым были отнесены Китай и Россия. Байден призвал страны Запада к сплочению вокруг США в конкуренции с авторитарными странами, успехи которых в создании рыночной экономики он признавал. В то же время Байден выступил за прагматический подход к ведущим внешнеполитическим соперникам. Определив сферы противоборства с Россией, он в послании Конгрессу США 28 апреля отметил: «Но мы также можем сотрудничать, когда это в наших общих интересах, как мы поступили при продлении договора СНВ–3 по ядерным вооружениям и как мы работаем над разрешением климатического кризиса».

В конце лета 2021 г. Байден распорядился завершить войну в Афганистане, заявив: «Это лучшее решение для Америки». В Афганистане вследствие ухода США возник хаос. Президент был тверд, доказывая, что эвакуацию едва ли было возможно провести более упорядоченно. Байден также напомнил, что соглашение с афганским «Талибаном» подписал еще Трамп, его предшественник на посту президента. Байден также указывал, что решение о выводе войск он принял, выслушав мнения военных и других представителей своей команды в сфере безопасности, а также после консультаций с союзниками. Глава Белого дома подчеркнул, что, по оценкам исследователей из Университета Брауна, в течение двух десятилетий на войну в Афганистане Соединенные Штаты тратили более 300 млн долл. в день! Байден впервые заявил, что США отказываются от доктрины распространения демократии в мире силой.

В конце сентября 2021 г., произнося первую речь на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, Джо Байден декларировал: «Мы завершили двадцатилетний конфликт в Афганистане и, закончив эту эру непрерывной войны, мы начинаем новую эру – неустанной дипломатии». Источник в правительстве США, интерпретируя внешнеполитический подход Байдена, доказывал, что наступила эпоха «жесткой конкуренции с великими державами, но не новой холодной войны».

Как внутри-, так и внешнеполитические акции Байдена и Демократической партии в 2021 г. носили по преимуществу характер намерений. Республиканская партия намерениям оппонентов по двухпартийности отчаянно сопротивлялась. Американские избиратели, согласно социологическим опросам, разделились примерно поровну на тех, кто поддерживает меры демократов, и тех, кто против. Республиканцы надеются на успех в ходе новых выборов. Но сохраняет актуальность и пророчество И. Валлерстайна: «Если принять во внимание четыре основных критерия неравного распределения – пол; раса и национальность; возраст и социальный класс, становится ясно, что те, кто получает меньше, чем полноценную долю, составят большинство голосующих…»

Избранная литература

Баталов, Э. Я. Мировое развитие и мировой порядок : анализ современных американских концепций. – Москва : РОССПЭН, 2005.

Бешлосс М., Тэлботт С. Измена в Кремле : протоколы тайных соглашений Горбачева с американцами. – Москва : Алгоритм, 2012.

Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. – Москва : Междунар. отношения, 1999.

Бьюкенен, П. Дж. Смерть Запада. – Москва : АСТ, 2003.

Бьюкенен, П. Дж. На краю гибели. – Москва : АСТ, 2008.

Буш, Дж. Ключевые решения. – Москва : ОЛМА Медиа групп, 2011.

Валлерстайн, И. Америка и мир : сегодня, вчера и завтра // Свободная мысль. – 1995. – № 2, 4.

Выступление президента России на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности, 10 февраля // Российская газета. – 2007. – 12 февр.

Голдгейр, Дж., Макфол, М. Цель и средства : политика США в отношении России после «холодной войны». – Москва : Междунар. отношения, 2009.

Горбачев, М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. – Москва : Политиздат, 1987.

Джанда, К., Берри, Д. М., Голдман, Д., Хула, К. В. Трудным путем демократии : процесс государственного управления в США. – Москва : РОССПЭН, 2006.

Дэвис, Д. А., Трани, Ю. П. Первая холодная война : Наследие Вудро Вильсона в советско-американских отношениях. – Москва : ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

Зинн, Г. Народная история США : с 1492 года до наших дней. – Москва : Весь Мир, 2006.

Инаугурационные речи президентов США от Джорджа Вашингтона до Джорджа Буша (1789–2001 гг.) с историческим комментарием / под общ. ред. и комментарий Э. А. Иваняна. – Москва : Издательский дом «Стратегия», 2001.

История внешней политики и дипломатии США, 1867–1918 / [Г. П. Куропятник, Л. Ю. Слезкин, И. Н. Кравченко и др.; редкол. : Г. П. Куропятник (отв. ред.) и др.]. – Москва : Наука, 1997.

История США : в 4 т. / редкол. : Г. Н. Севостьянов (гл. ред.) и др. – Москва : Наука, 1983–1987.

Киссинджер, Г. Дипломатия. – Москва : Ладомир, 1997.

Клинтон, Б. Моя жизнь. – Москва : Альпина Бизнес Букс, 2005.

Конституции зарубежных государств : Великобритания. Франция. Германия. Италия. Испания. Европ. союз. Соедин. Штаты Америки. Япония. Бразилия : учеб. пособие : [сборник]. 3-е изд., перераб. и доп. – Москва : Изд-во БЕК, 2002.

Корниенко, Г. М. «Холодная война» : Свидетельство ее участника. – Москва : ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

Лундестад, Г. Восток, Запад, Север, Юг : основные направления международной политики, 1945–1996. – Москва : Весь Мир, 2002.

Миллс, К. Властвующая элита. – Москва : Изд-во иностр. лит-ры, 1959.

Москва–Вашингтон. Политика и дипломатия Кремля, 1921–1941 : сборник документов : в 3 т. / отв. ред. Г. Н. Севостьянов. – Москва : Наука, 2009.

Мэтлок, Дж. Сверхдержавные иллюзии : как мифы и ложные идеи завели Америку не в ту строну – и как вернуться в реальность. – Москва : Междунар. отношения, 2011.

Обама, Б. Дерзость надежды : мысли о возрождении американской мечты. – СПб. : Азбука-классика, 2008.

Пейн, Т. Избранные сочинения / под ред. проф. М. П. Баскина. Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1959.

Печатнов, В. О. Сталин, Рузвельт, Трумэн : СССР и США в 1940-х гг. : документальные очерки. – Москва : Терра-Кн. клуб, 2006.

Печатнов, В. О. От Джефферсона до Клинтона : Демократическая партия США в борьбе за избирателя. – Москва : Наука, 2008.

Путин, В. Послание Федеральному собранию 10 мая 2006 года // Российская газета. – 2006. – 11 мая.

Райс, К. Во имя национальных интересов // Pro et Contra. – 2000. –№ 2.

Рузвельт, Ф. Д. Беседы у камина. – Москва : ИТРК, 2003.

Советско-американская встреча на высшем уровне, Женева, 19–21 нояб. 1985 г. Документы и материалы. – Москва : Политиздат, 1985.

Советско-американская встреча на высшем уровне, Рейкьявик, 11–12 окт. 1986 г. [Сборник]. – Москва : Политиздат, 1986.

Согрин, В. В. Энциклопедия истории США. – Москва : Весь Мир, 2018.

Согрин, В. В. Американская цивилизация. – Москва : Весь Мир, 2020.

Строганов, А. И. Латинская Америка в ХХ веке. – Москва : Дрофа, 2002.

Токвиль, А. де. О демократии в Америке. – Москва : Издание магазина «Кн. дело», 1897.

Токвиль, А. де. Демократия в Америке. – Москва : Весь Мир, 2000.

Тэлботт, С. Билли и Борис : Записки о президентской дипломатии. – Москва : Городец, 2003.

Фукуяма, Ф. Конец истории? // Вопросы философии. – 1990. – № 3.

Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций? // Полис. – 1994. – № 1.

Харц, Л. Либеральная традиция в Америке. – Москва : Прогресс : Прогресс-Академия, 1993.

Шлезингер, А. М. мл. Циклы американской истории. – Москва :

Прогресс : Прогресс-Академия, 1992.

Bacevich, A. J. American Empire : The Relations and Consequences of U.S. Diplomacy. – Cambridge (Mass.) : Harvard Univ. Press, 2002.

Bacevich, A. J. Limits of Power : The End of American Exceptionalism. –New York : Metropolitan Books, 2008.

Beard, Ch. A. An Economic Interpretation of the Constitution of the United States. – New York : The Macmillan Company, 1913.

Buchanan, P. J. Suicide of Superpower : Will America Survive to 2025? – New York : Thomas Dunne Books, 2011.

Clemens, W. C. jr. America and the World, 1898–2025 : Achievements, Failures, Alternative Futures. – New York : St. Martin’s Press, 2000.

Compilation of Messages and Papers of the Presidents / Ed. by J. D. Richardson : in 20 vols. – Washington (D.C.), 1903–1921.

Craig, C., Logevall, F. America’s Cold War : The Politics of Insecurity. – Cambridge (Mass.) : The Belknap Press of Harvard Univ. Press, 2009.

Ehrman, J. The Rise of Neoconservatism : Intellectuals and Foreign Affairs, 1945–1994. – New Haven : Yale Univ. Press, 1995.

Encyclopedia of American History / Ed. by R. B. Morris, J. B. Morris. – New York : Harper & Row, 1976.

Encyclopedia of American Economic History : Studies of Principal Movements and Ideas : in 3 vols. / Ed. by G. Porter. – New York : Charles Scribner’s Sons, 1980.

Encyclopedia of American Political History : Studies of the Principal Movements and Ideas : in 3 vols. / Ed. by J. P. Greene. – New York : Charles Scribner’s Sons, 1984.

Encyclopedia of American Social History : in 3 vols. / Ed. by M. K. Ceyton, E. J. Gorn, P. W. Williams. – New York : Scribner; Toronto : Maxwell Macmillan Canada; New York : Maxwell Macmillan International, 1993.

Evans, S. M. Born in Liberty : A History of Women in America. – New York : Free Press; London : Collier Macmillan, 1989.

Foglesong, D. S. The American Mission and the «Evil Empire» : The Crusade for a «Free Russia» Since 1881. – New York : Cambridge Univ. Press, 2007.

Foner, E. Give Me Liberty! : An American History. – New York : W. W. Norton and Co., 2008.

Gaddis, J. L. We Now Know : Rethinking Cold War History. – Oxford : Clarendon Press; New York : Oxford Univ. Press, 1997.

Greer, T. H. What Roosevelt Thought : The Social and Political Ideas of Franklin D. Roosevelt. – East Lansing : Michigan State Univ. Press, 1958.

Hine, D. C., Hine, W. C., Harrold, S. African Americans : A Concise History, combined volume. – Upper Saddle River (N.J.) : Prentice Hall, 2004.

Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1970 : in 2 pts. – Washington (D.C.) : U.S. Dept. of Commerce, Bureau of the Census : For sale by the Supt. of Docs., U. S. Govt. Print. Off., 1975.

Historical Tables. Budget of the U.S. Government. Fiscal Year 2010. – Washington (D.C.) : U.S. Government Printing Office, 2009.

History of U.S. Political Parties, 1789–1972 : in 4 vols. / Ed. A. M. Schlesinger jr. – New York : Chelsea House, 1973.

Hoover, H. American Individualism. – Garden City (N.Y.) : Doubleday, Page & Company, 1922.

Huntington, S. P. The Clash of Civilizations and Remaking the World Order. – New York : Simon & Schuster, 1996.

Katz, M. B., Stern, M. J. One Nation Divisible : What America Was and What It Is Becoming. – New York : Russell Sage, 2006.

LaFeber, W. The American Age : United States Foreign Policy at Home and Abroad : 1750 to the Present. – New York ; London : Norton, 1994.

Larson, A. A Republican Looks at His Party. – New York : Harper, 1956.

Luce, H. The American Century // Life Magazine. – 1941. – February 17.

Main, J. T. Political Parties before the Constitution. – Chapel Hill (N.C.) : The University of North Carolina Press, 1973.

Morgenthau, H. J. A New Foreign Policy for the United States. – New York : Praeger, 1951.

National Party Platforms, 1840–1972 / Ed. by D. B. Johnson, K. H. Porter. 5th ed. – Urbana : University of Illinois Press, 1973.

Nicholson, P. Y. Labor’s Story in the United States. – Philadelphia (Pa.) : Temple Univ. Press, 2004.

Nothing to Fear : The Selected Addresses of Franklin Delano Roosevelt, 1932–1945. – Cambridge : Houghton Mifflin company, cop., 1946.

Papers of Woodrow Wilson : in 69 vols. / Ed. by A. S. Link et al. – Princeton (N.J.) : Princeton Univ. Press, 1966–1994.

Pessen, E. Jacksonian America : Society, Personality, and Politics. – Urbana and Chicago : University of Illinois Press, 1985.

Public Opinion, 1935–1946 / Ed. by H. Cantril, M. Strunk. – Princeton (N.J.) : Princeton Univ. Press, 1951.

Reconsidering Woodrow Wilson. Progressivism, Internationalism, War, and Peace / Ed. by J. M. Cooper jr. – Washington (D.C.) : Woodrow Wilson Center Press; Baltimore : Johns Hopkins University Press, 2008.

Remarks by the President on a New Beginning. Cairo University. Cairo, Egypt, June 4, 2009 (http://www.whitehouse.gov/the-press-office/remarkspresident-cairo-university-6-04-09).

Roosevelt, F. D. Looking Forward. – New York : The John Day Company, 1933.

Rotenberg, R. The Neoliberals : Creating the New American Politics. – New York : Simon and Schuster, 1984.

Schlesinger, A. M. jr. The Vital Center. – Boston, 1949.

[Seward, W. H.] The Works of William H. Seward : in 5 vols. / Ed. by G. Baker. – Boston; New York, 1884.

Simon R. J., Abdel-Moneim M. A. Public Opinion in the United States. Studies of the Race, Religion, Gender and Issues that Matter. – New York : Routledge, 2010.

Social Class : How Does It Work? / Ed. by A. Lareau, D. Conley. – New York : The Russell Sage Foundation, 2008.

Stevenson, A. E. What I Think. – New York : Harper & Brothers, 1956.

Street, P. Barack Obama and the Future of American Politics. – New York : Routledge, 2009.

The New Left. A Documentary History / Ed. by M. Teodori. – Indianapolis (Ind.) : Bobbs-Merrill Company, 1969.

Thomas, N. After the New Deal, What? – New York : The Macmillan Company, 1936.

Two Centuries of U.S. Foreign Policy : The Documentary Record / Ed. by S. J. Valone. – Westport (Conn.) : Praeger Publishers, 1995.

Wadden, A. Clinton Legacy? A New Democrat in Governance. – Basingstoke : Palgrave Macmillan, 2002.

Weinberg, A. K. Manifest Destiny : A Study of Nationalist Expantionism in American History. – Baltimore (Md.) : Johns Hopkins Press, 1935.

Williams, W. A. The Tragedy of American Diplomacy. – Cleveland; New York : World Publishing Company, 1959.

American Bipartisanship. From George Washington to Joe Biden

Sogrin Vladimir

Amerikanskaiia dvukhpartiinost’. Оt Dzhordzha Vashingtona do Dzho Baidena (American Bipartisanship. From George Washington to Joe Biden). – Moscow : Izdatelstvo VES MIR, 2022. – 192 p., table.

Summary

There is a bipartisan system in the USA, but few people know that it has been repeatedly updated over the two hundred years of American independence. You can name three systems by different names of the main participants. The Republican as well as the Democratic parties, these constant participants in the system since the 1850s, have repeatedly changed their parameters. Historians of the United States count five to six, or even more, national party systems. The author follows his own periodization and gives estimates that differ from American and modern domestic, mainly journalistic, explanations.

About the Author

Professor Vladimir Sogrin is the author of more than 15 books about the past and present of the United States. He is the chief research fellow of the Center for North American Studies at the Institute of World History of the Russian Academy of Sciences. He is also the editor-in-chief of the leading academic periodical «American Yearbook» and Chair of the Russian Association for Advancement of the USA History Studies. The author is the Honored Worker of Higher Education of the Russian Federation. For achievements in the study of the USA Professor Vladimir Sogrin was awarded the Nikolai Kareev Prize of the Russian Academy of Sciences.

The author’s credo: «The historical truth does not lie in the middle. The goal is to identify and disclose as fully as possible various phenomena and aspects of American history and the modern USA, to strive to find their objective correlation, an accurate measure».

Примечания

1

Прецедент был нарушен Ф.Д. Рузвельтом в 1940 и 1944 гг., когда в чрезвычайных условиях Второй мировой войны он был избран президентом на третий, а потом и четвертый срок. После окончания войны в 1951 г. была одобрена 21-я поправка к Конституции США, запретившая избираться на президентскую должность более двух раз.

2

25 декабря 1991 г. установлено новое название – Российская Федерация (Россия).

3

Прием беженцев отличается от предоставления убежища мигрантам. Беженцы должны пройти проверку, находясь за границей, и там же получить разрешение на въезд в США в отличие от мигрантов, которые прибывают на границу США, а затем просят убежища.

4

Многие считали истинной причиной смерти Флойда злоупотребление наркотиками и спиртным, хотя для подавляющего большинства либералов и чернокожих он стал символом борьбы с белым расизмом.

5

Принцип филибастера, не ограничивающий возможность любого сенатора занимать ораторскую трибуну, требует для одобрения закона сенатом 60% голосов, а не простого большинства в 51 голос.

Content

Владимир Викторович Согрин
Американская двухпартийность. От Джорджа Вашингтона до Джо Байдена

Истоки

Первая двухпартийная система: гамильтоновцы и джефферсоновцы

Вторая двухпартийная система: демократы и виги

Третья двухпартийная система и Гражданская война

Корпорации и власть. Вызов «левых» партий

Обновление главных партий

Двухпартийность в десятилетие «просперити»

Франклин Делано Рузвельт: реформатор и прагматик

Либерально-консервативный консенсус

Вызов СССР и ответ США

Рональд Рейган: эволюция консерватизма и победа в холодной войне

Неолиберализм Билла Клинтона. Неоконсерватизм Джорджа Буша-младшего

«Плавильный котел» или мультикультурализм?

Джо Байден: время для перемен

Избранная литература

American Bipartisanship. From George Washington to Joe Biden

Summary

About the Author

Примечания