Анна Алиева

Дорога праха

© Алиева А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Мир этой книги – опасное место, где героев может убить клинок соперника, опасная магия или война, развязанная ради выгоды».

Ксения Хан, писатель

* * *

Я верю, что в войне между пушками и идеями

в конце концов победят идеи.

Нил Гейман

1

«Закон молодого князя»

От имени Его Светлости Сóла Мелúна,

Верховного Князя Пакрáна, Лáуки, Монтáнье и Гáстина,

во всех княжествах и провинциях вводится закон.

Отныне резистент, претендующий на княжеский престол,

должен убить действующего князя руками своими или наёмника.

21-й год от Возвращения на Поверхность

Они её не казнят. Они выслушают. Они её оправдают.

Четыре дня в пути, останавливаться только на еду и покупку топлива, и гнать, гнать дальше. Как молитву Казимира повторяла себе: «Меня не казнят. Меня не казнят».

Чем южнее, тем злее стегал ветер, песок царапал кожу, забивался в глаза, нос, рот, уши. Рука чесалась даже под перчаткой. Нет, это не нервный зуд, у Каз ведь не было причин нервничать. Глаза слезились, а левый уже не открывался. С заходом солнца Казимира почти перестала различать, где асфальт, а где степь. Каждые несколько футов мотоцикл заносило, но Каз сжимала рукояти и выруливала обратно. Ащ, Алая́н, ащ, люфрá[1]!

Что, если они не послушают её? Что, если воткнут нож в горло, стоит ей перейти порог? Что, если Кио́р-бэй[2] не станет помогать?

Мотоцикл взбрыкнул, как необъезженный конь, заднее колесо занесло и повело вбок. Каз зажала задний тормоз, напрягла ноги и, уткнувшись в плечо, закрыла голову правой рукой. Падать лучше на левую, меньше вреда.

Рухнула. Отпустила тормоз, отпустила мотоцикл, пусть катится. Спиной Казимира распласталась на земле, проскользила ещё футов десять. Наверняка куртку разорвала в хлам. Онемели плечо и нога. Нельзя сразу вставать, пусть тело поймёт, что случилось.

Она опустила голову на песок, вдохнула пыль и закашлялась. Мотоцикла поблизости не было видно, и Каз подумала: и не такое переживал, ещё поедет.

Пара минут тянулись под гул в голове и ноющую боль в ушибленном боку. Экипировка спасла кожу, но кости… Недавно только рёбра ломала, может, не чувствую, нельзя дёргаться.

Она подняла левую руку. Рукав подрался, на протезе остались пара мелких царапин, а вот локоть уже саднил. Медленно возвращалась чувствительность.

Казимира прощупала рёбра, плечо, ключицу. Ухо и правый кулак задело, но все кости вроде целы. Дышать трудно, выпрямляться тоже – ничего, это ненадолго.

Ещё минута, и-и… Хватит разлёживаться.

Каз перекатилась на бок, медленно поднялась, отряхнулась и растёрла ногу, чтобы разогнать кровь. Неподалёку валялся мотоцикл весь в пыли и новых царапинах. Сквозь зубы Казимира прошипела:

– Лá-а-акх[3]!

Она пнула песок, но скривилась от боли в колене.

Скомандовала себе: успокойся. Пройдись. Подумай.

Под ботинками захрустели песчинки. Вот так. Свист ветра в поле, рык мотора вдалеке, никакой паники. Отставить.

Дыши. Дыши. Дыши.

Всё наладится. Киор-бэй позаботится. Так ведь?

2

Позаботится? Он отправил Каз на шесть лет гнить в тюрьме, а не в земле. Если это забота, то да, Киор постарался на славу.

Здесь всегда сыро. Когда там, наверху, Алаян насылает голодные вьюги. Когда там, наверху, празднуют возрождение Алги́. Когда там, наверху, песчаные бури заметают дороги. Здесь всегда сыро до ломоты в костях.

Шаги Эды захлюпали по лестнице, и вслед понеслись голоса стражников. Казимира подняла взгляд от кушетки перед собой.

Хлюп-хлюп. Сандалии шлёпали по влажным камням. Коридор к Каз длинный, времени хватит. Она оттолкнулась от пола, придерживаясь за стену, и голова закружилась.

Хлюп-хлюп. Эда всё ближе.

Каз откинула волосы с лица, растёрла щёки и лоб, чтобы не пугать Эду мертвецкой бледностью. Тягучий воздух оседал на коже.

По ту сторону двери шаги остановились. Каз услышала нервное отстукивание пятки по камням, и Эда заглянула в зарешёченное окошко.

– Приве-е… – попыталась протянуть она бодро, но встретила взгляд Каз и нахмурилась. Похоже, Казимире не удалось придать себе человеческий вид. Лишь бы не встречаться с подругой взглядами, Эда посмотрела куда-то вниз, спрятала рыжую прядь за ухо и стала шуршать пергаментной бумагой. Каз узнала этот звук и этот запах.

– Пусть Догю́д будет сладким. – Эда приподняла тарелку с пшеничной лепёшкой, чтобы Казимира увидела и поглубже вдохнула аромат выпечки. Голос у Эды дрогнул. Не так поздравляют с возрождением бога.

– Пусть Догюд будет хмельным, – скороговоркой ответила Каз. – Что с тобой?

Эда открыла окошко в нижней части двери и поставила тарелку на деревяшку.

– Ешь, мама передала.

Картамá блестела от масла и бугрилась. Такая горячая, что не почувствуешь вкуса, а только обожжёшь язык. Казимира никогда не дожидалась, пока лепёшка остынет. Картама от Айли́н-тайзý[4]? Х-ха, может, это мой последний ужин?

Каз не потянулась к тарелке, а наклонила голову, чтобы заглянуть Эде в глаза.

– Я хотела чай ещё принести. – Взгляд у той бегал, руки Эда то скрещивала на груди, то поправляла что-то на платье. Из своего окошка Казимира видела только, как дёргались плечи.

– Но та-там… – Эда указала в сторону лестницы и часто заморгала, её нижняя губа задрожала.

Чтобы приблизиться к подруге на столько, на сколько позволяло заточение, Казимира уперлась лбом в прутья решётки.

– Эй, посмотри на меня. Эда? Что происходит?

Та глянула в сторону Каз, но тут же отвернулась и прижалась к двери спиной.

– Вчера приехали, – свистяще зашептала Эда. – Слуг выгнали. До середины ночи просидели.

Каз сжала в кулаке холодную решётку, и подушечки пальцев запульсировали. Ржавая, корявая железяка пахла мхом и потом. Вся камера провоняла, но Казимира заметила это только сейчас. Из-за паники. И сдавливать железный прут до онемения Каз тоже заставляла зáферова паника.

– Новый совет?

– Угу.

Нужно было спросить, хоть Казимира и знала ответ:

– Что Киор?

– Молчал, – шептала Эда. – Они говорили. Вышли к казармам, важные, как князья. Один в белом. Сказали… – Эда затихла.

– Сколько?

– Четыре дня.

– Ого, – выдохнула Казимира, но споткнулась на первой же букве.

– Угу, через четыре дня они тебя казнят.

* * *

– Эй, Каз! – позвал голос из-за двери. – Ка-а-аз! Пусть Догюд будет сладким, как взгляды Эды, а? Ну поболтай со мной! Казимира! Разговаривать разучишься!

Каз услышала, как что-то полилось на камни. Мехмéд! Ты же не пришёл нассать мне под дверь? Но нет, запахло домашним вином, и бурая лужица затекла в камеру. Ах, ты поделиться пришёл.

Пьяные крики Мехмеда вызывали у Каз зуд в черепной коробке. Последний час она перебирала в уме варианты для побега. Подкупить стражу? Припомнить старые долги? Выпросить Плакальщицу для последнего исповедания, вырубить её и переодеться в рясу? Уболтать Мехмеда отвести Казимиру в храм? Такой великий праздник, и вся вот эта чушь? Нет, одна идея хуже другой.

А если вскарабкаться по стене до той решётки? Камера колодезная, высокая, но всё же… Нет, даже будь у Каз обе руки, она бы туда не полезла. Слишком отчётливо помнила тот труп.

Ей тогда было лет двенадцать, и трупы она уже видала. В то утро у их группы проходил урок в нижнем дворе, когда слуги переносили тело. Его погрузили на мешок, прикрыли одеялом и старым плащом. Ученики так рвались поглазеть, что сорвали занятие. Что старшие могли прятать? Мертвеца? Да месяц[5] назад у группы Каз был первый урок анатомии с наглядным пособием, мертвецами их не испугать. В Ордене Гур не бывает двенадцатилетних детей. Бывают двенадцатилетние будущие убийцы.

Но препарированных парней с хирургического стола не уносили с размозжённой головой, как у этого. Руки и ноги его были вывернуты под неправильными углами, грудь сплющена, от пятен обскýрии уже потянулось разложение по всему телу.

Ученики загалдели:

– Что с ним случилось? Кто его так?

Носильщики и стражник помялись, посмотрели на учителя и, получив разрешение, ответили, что этот человек – преступник. Он сидел вон в тех камерах под башней. Пытался то ли сбежать, то ли убиться. Похоже, вскарабкался по стене и рухнул, нашли его через несколько дней из-за запаха.

Теперь Каз думала, что, возможно, тот прыгун сидел именно в этой камере. Возможно, эти дорожки на камнях и подточенные штыри из стен – его рук дело. Возможно, если Каз ничего не придумает, она повторит его прыжок. Уж лучше так, чем орденский палач.

Казимира прослужила им четыре года. Выполняла все приказы, приносила деньги и головы. Может, Каз не была лучшей, но такого точно не заслужила даже после того, что сделала.

– Казимира! – Мехмед стукнул по решётке.

Каз уперлась затылком в стену и выгнула спину, чтобы не касаться влажных камней.

– Эда разболтала, а? – Между прутьями показалась бугристая рожа Мехмеда. – Слыхала, что они хотели тебя вздёрнуть завтра?

Не поворачиваясь к стражнику, Казимира втянула воздух носом. Пока она не выдаст свой интерес, Мехмед будет трещать часами.

– Ага, сказали, мол, всё. Тю-тю. Время вышло. – Он поднял руки на уровень окошка и отряхнул их. Зашуршали друг о друга грубые ладони. – Ишь как, оказытся, Киор-бэй тебе пару лет выпросил. Да-а. А они пришли, говорят, вешай её. Знаешь, чо он ответил?

Ничего. Каз и вторую руку отдала бы на отсечение – Киор засунул язык в задницу и сделал вид, что это не его проблема. Так же, как на суде.

– Сказал, э-э, нет, братья. – Мехмед на удивление хорошо повторил акцент главы ордена. – У нас так дела не делаются. У нас пра-аздник, в Догюд мы не убива-ем.

Тебе откуда знать, что он там сказал, бестолочь?

Казимира вытянула подбородок вперёд и кивнула. Замучай их всех Алаян, проглоти их сердца и глаза.

– Вот так-то. – Мехмед ещё глотнул из бутылки. Судя по плеску, осталось там мало, скоро он уйдёт за добавкой. В такой день выпала смена, значит, Мехмед хорошенько отпразднует возрождение Алги. – А я думаю, зря он это, не мешал бы им, торчим из-за тебя здесь. Тогда ещё нужно было… – Мехмед сплюнул в камеру. Стой он от двери на фут[6] дальше, между прутьев бы не попал.

– Тогда тебе яиц не хватило такое предложить. – Каз поднялась и приблизилась к кушетке. Камера крохотная – три шага в длину, два в ширину. Не стой так близко, Мехмед, ай, не стой.

Он засопел, глянул исподлобья, и, вливая в себя остатки вина, опрокинул бутылку.

– Ты и сейчас языком чешешь, потому что нас дверь разделяет и ты при оружии. – Каз расправила плечи и размяла спину. Прохрустели позвонки. – В убийцы мамочка не пустила, так хоть стражником заделался, м? – Мехмед заскрипел зубами. – Да-а, мамочкина гордость. Большой и страшный…

– Закрой пасть.

– Серьёзно? – Каз хохотнула. – Это всё, что тебе нужно? Пара слов о мамаше? Погоди, я ещё не дошла до того, что ты так бухаешь, потому что на тебя ни одна девка не смотрит. С такой-то пропитой рожей.

– Ни одна девка? – Мехмед подался вперёд с мерзкой улыбкой. – А может, мне к Эде заглянуть после смены?

Казимира присела на кушетку и сдвинула руку к тонкому одеялу, которое использовала вместо подушки.

– Ну, попытайся, – ответила равнодушно. Болтай, болтай, нельзя молчать.

– А чо пытаться? Рыпнется – нож под бок. А после и к тебе приду, посмотрим, как ты завое…

Две секунды.

Терпения Каз хватило на две секунды, прежде чем она воткнула ложку ему в горло.

Мехмед захрипел и потянулся к шее, но Каз выдернула заточенную рукоятку и воткнула ещё раз. Ещё и ещё.

Тяжёлое тело обмякло, и одной рукой Казимира его не удержала.

Ла-а-акх! Это не входило в план!

Мехмед должен был открыть дверь, войти в камеру и сдохнуть здесь. К зафери!

Эту ложку Эда оставила пару месяцев назад, может, думала, что Каз прокопает тоннель. Вряд ли она ждала, что Казимира заточит рукоять о камни и будет прятать оружие в выемке под кушеткой. Должно быть, этот тайник тоже оставил тот прыгун.

Рука Каз так истончилась, что легко проскользнула между прутьями, и даже кожа не содралась.

Казимира встала на колени и поддела край окошка для подачи еды. Нет, здесь худоба уже не помогла, но наружу протиснулись рука, плечо и голова. Каз подтянула тело Мехмеда к себе, сдёрнула с его пояса связку ключей. Звон заставил её замереть и прислушаться. Наверху всё тихо, следующий пост стражи через четыре лестничных пролёта.

Чтобы не мешал открыть дверь, Каз перекатила труп на бок и оттолкнула. Кинжал, что висел на поясе Мехмеда, скрежетнул по камням, а из шеи толчками выплёскивалась кровь. Казимира извернулась к замочной скважине лицом и вставила первый ключ. Не то. Второй, третий пятый – всё не те. Зачем носить два десятка ключей, если у вас на всю тюрьму один заключённый?

Наконец! Ключ провернулся, в механизме щёлкнуло, тяжёлая дверь подалась вперёд, увлекая за собой Каз. Она удержалась и выкарабкалась из окошка. От адреналина и неверия в собственную удачу рука ещё тряслась, колени тоже, Каз слушала, ждала, давила в себе панику и прикусывала изнутри щёку.

Шагай. Шагай!

С пояса Мехмеда она сняла кинжал и сжала в кулаке, пока пальцы не занемели.

По плану Каз собиралась позвать на помощь, сказать, что Мехмед напал на неё. Один из стражников вошёл бы в камеру, второго бы оставил снаружи. Первому – ложка в горло, второго догнал бы кинжал Мехмеда. Но если бы они спустились теперь – увидели бы лужу крови.

Думай.

Пыхтя, пиная Мехмеда, перекатывая его с бока на бок и проклиная три колена его семьи, Каз втащила труп в свою камеру. Она прикрыла дверь, затушила две ближние лампы – так кровь заметят не сразу.

Взвешивая кинжал в руке, Казимира дошла до основания лестницы и встала слева, за раскрытой дверью камеры. Доля секунды на раздумья. Что ещё в плане может пойти не так? Ох, слишком многое. Действуй. Казимира закрыла глаза, прикрыла рот рукавом и завопила.

По ступеням забухали тяжёлые шаги. Мягкие кожаные ботинки. Ни грохота, ни клацанья металла – идиоты сняли доспехи.

Стражник шагнул на последнюю ступень, и Каз вынырнула из своего убежища. Ударила рукоятью кинжала в висок, лезвием – под кадыком. Второй тюремщик отставал на десяток футов. Он выставил короткий меч и ударил, но Каз отшатнулась. Ещё и ещё шаг назад, чуть не поскользнулась босой пяткой на влажных камнях, удар полоснул её рубашку. Каз хотела по привычке перехватить лезвие механической рукой, но культя сейчас ничем не помогла. Ещё шаг, ещё.

– Не сиделось тебе! – прорычал стражник. – Сука тупая!

Каз увернулась от выпада, поднырнула под мечом, ударила пяткой в колено и выпрямилась. Левой ладонью стражник наотмашь ударил Казимиру по лицу. Зазвенело в ушах, но Каз вогнала ему кинжал чуть ниже локтя. Выдернула. Выше локтя. Пока стражник выл от боли, Каз выбила у него меч, и кинжал вошёл в висок.

Стражник рухнул, но его руки ещё дёргались в конвульсиях, будто пытались дотянуться до оружия. Не дожидаясь, пока он затихнет, Каз отшатнулась к стене и сползла по камням, рвано выдыхая через нос. Голова немного кружилась от голода и внезапного адреналина, потребуется время, чтобы прийти в себя. Пальцы тряслись, как после первого убийства. Выпрямляясь, Каз подалась вперёд, прислушалась к себе. Ни страха, ни паники, ни раскаяния, только взвинченность, из-за которой пульсировало всё тело.

Шукрá[7], Алаян. Похоже, в свой последний день на земле богиня позаботилась о Казимире.

Догюд – один из двух важнейших праздников в Гастине. Смерть и возрождение Алги – дни, в которые гастинцы забывают о работе, ведь нет ничего важнее проводов и встречи бога. Но главная прелесть этого дня – стражники, слуги, конюхи, пастухи, кузнецы, техники, все, абсолютно все должны сейчас быть в храме. На закате они выкопают идол Алги, внесут его в серый дом с закрашенными окнами и запрут двери.

Сегодня единственная ночь, которую муж и жена, Алгá и Алаян, проведут вместе.

Сегодня единственная ночь, которая может подарить Каз свободу.

Она прикусила губу. Не все в ордене набожны, не все родом из Гастина, в верхнем дворе наверняка кто-то да остался.

Каз оттолкнулась от стены, пошатнулась, но всё же встала. Она оглядела форму одного, другого тюремщиков. Второй спустился без куртки, отлично, Каз прихватит её на посту. С трупа Казимира сняла ремень и ботинки. Шлем она тоже прихватит наверху.

Ради всего одного пленника стражников в тюрьму посылали троих на смену. Ради однорукого и тщедушного пленника, который получал обед раз в два дня, а штаны подвязывал лоскутом одеяла, чтобы не падали. Ради пленника, бывшего ассасина, который ночами отжимался и повторял удары рукояткой ложки по воздуху. Ради пленника, который надеялся на освобождение, но готовился к побегу.

Серая куртка стражника слишком болталась на худых плечах, волосы Казимира заправила под воротник, левый болтающийся рукав затолкала в карман, оглянулась на одну из масляных ламп на стене. Хм, а это идея.

3

«Плакальщицами в Ордене Гур называют женщин, которые отпевают погибших. У Плакальщиц есть песня тоски по ушедшему – поют её для погибших ассасинов.

Есть песня отпускания греха – её поют, когда ассасин кого-то убивает.

Дело в том, что в Гастине верят, что после смерти человек попадёт на суд Алги, верховного бога. Там припомнят все ошибки смертного. Чтил ли он предков? Поклонялся ли богам? Убивал ли, воровал, предавал?

Если человека оплакивали – Алаян, богиня мёртвых, защитит его от суда. Если его грехи оплакали – Алаян защитит его от суда. Поэтому ассасины редко отрекаются от своего Ордена – за них больше никто не вступится на том свете».

Отрывок из книги «Мифы и легенды народов Мόрбоса»

под авторством Джиневры Гроуминг

Лет пятьдесят назад эта башня в нижнем дворе принадлежала орденским врачам, а подвал служил моргом. В те времена Орден Гур не нуждался в тюрьме – преступников казнили. Когда крепость разрослась, для медиков и техников выделили отдельное крыло, а башня освободилась, и сюда перебрались Плакальщицы. Подвал стал тюрьмой, но часто пустовал. Про редких узников могли забыть – не кормить и не проведывать по несколько дней. Плакальщиц не волновали ни другие адепты ордена, ни нарушители его законов. Только мёртвые.

Раньше у Казимиры эти женщины в трауре вызывали зуд под кожей и желание опустить взгляд, но шесть лет соседства свели благоговение на нет.

Каз надела шлем и вышла во двор, прикрыв за собой дверь в башню.

Сегодня по нижнему двору не носились ни дети, ни коты от них. Никто не выкатывал из гаража развалюху-трактор со словами: «Ну, немного поковыряться, и летать будет!» Никто не кричал с кухни, чтобы ему принесли свежего молока. Никто не материл заснувшего на сеновале пастуха, козы которого залезли в огород.

К крепости Гур прилегала такая обширная территория, что на ней поместились бы несколько деревень. Адепты ордена могли взять землю в аренду, построить дом, жить здесь, всегда под рукой.

Нижний двор – место для слуг, техников, лекарей. Несколько троп отсюда уводили в поля для выгула скота или к арендованным домикам, адепты почти не появлялись в этой части крепости, только ученики иногда из своего крыла спускались сюда для занятий.

И гостей, конечно, сюда не приглашали. Для них был парадный въезд, с аллеей деревьев и аркой, увитой диким виноградом. Высокие двустворчатые ворота, обитые железом, снаружи охраняли четверо стражников и ещё четверо на стенах. Не всякий таран бы сломил эти ворота, а когда-то Гур уже пытались брать в осаду.

Из ухоженного, мощённого булыжником верхнего двора десяток дверей и арочных коридоров вели внутрь крепости, к кузницам, казармам, тренировочным залам, кабинетам лекарей и техников, даже к храмам богов. Сквозные гараж и конюшня соединяли верхний и нижний дворы, и Казимира лишний раз поблагодарила Алаян, что башня Плакальщиц выходила именно сюда. Через ворота и гарнизон было бы не пробиться.

Не отвлекайся, скомандовала она себе.

Каз прикусила нижнюю губу. Боль отрезвляла. Охрана тут, может, и хуже, но всегда могут спустить гончих.

Отставить. Не думать об этом.

От гаража Казимиру отделяла сотня футов.

– Эй, Красими́р! – позвал голос со стороны псарни.

Старик Керэ́м упёрся плечом в створку ворот и помахал рукой, подзывая к себе. Каз остановилась на середине шага, даже забыла испугаться, только обернулась к Керэму-амзý[8] и подняла руку в приветствии. Если не подойдёт – старик что-то заподозрит. Подойдёт – может узнать, Каз полдетства провела на его псарнях.

Она напрягла горло, расправила плечи и зашагала к псарю. Красимир был худощавым стражником, лет на шесть младше Каз. Она даже не узнала его, когда убивала.

– Чо там, как дела в тюрьме? – Керэм-амзу кивнул в сторону башни. – Как Каз?

Она неопределённо помотала головой.

– Я Эду не успел спросить, убежала на праздник. – Старик сплюнул под ноги. За его спиной заворчали собаки, и Керэм-амзу коротко свистнул, чтобы притихли. – Может, проведёшь меня всё-таки, а? – Он сам себя осёк: – Да знаю-знаю, не положено.

Каз сжала челюсти. Эда только два года назад выпросила разрешение относить еду, прежде этим занимались стражники. Больше никому Киор не позволял спускаться к Казимире.

– А ты, может, слыхал чего? – Керэм-амзу потёр красную шею в синих обскурных веснушках. – Вроде новый совет приезжал? Бабы чего-то шепчутся на кухне.

Казимира замотала головой.

– Чё из тебя сегодня всё клещами тянуть надо? Чё молчишь?

Каз открыла рот, и горло сжал спазм.

Спас крик со стороны конюшен:

– Пожар!

Из-за ворот гаража высунулись несколько человек. Окно башни взорвалось осколками, и по камням вверх мазнул огонь.

– Неси воду, чего стоишь, мать твою ети! – рявкнул Керэм-амзу и толкнул Каз в плечо. – Бегом! Воды! Воды несите, остолопы!

Кто-то уже бежал с двумя вёдрами, кто-то со шлангом от огородов. Не будь почти все слуги сейчас в храме, во дворе было бы не протолкнуться.

Каз побежала к колодцу, оглянулась – до неё никому не было дела – и свернула к гаражу. Пусто. Идеально.

Разбить лампу, разлить масло по трупам и деревянным перилам, протянуть дорожку до стола и чулана, где полно горючего хлама, – Каз не впервой устраивать пожары, особенно в родной крепости. Она только надеялась, что этот будет последним.

Воздух в гараже был затхлый, пропитавшийся пылью, машинным маслом и едким запахом топлива. Среди блестящих серых, чёрных и красных металлических боков Каз огляделась. Она не знала, что ищет, – что-то крепкое, быстрое, неприметное. Взгляд задержался на чёрном кожаном сиденье и серой сумке. Чёрная хромированная выхлопная труба, блестящий металл подножек и тормозных колодок. Весь он – обсидиан с серебром. Каз подошла к мотоциклу. Своему мотоциклу. Загнали в самый угол, тряпку какую-то на руль бросили. На нём явно кто-то разъезжал и совсем недавно, даже песок со стекла, сука, не стёр, руки бы переломать. Плевать, главное цел, Каз и не надеялась, что снова увидит своего малыша.

Ради него она когда-то устроила свой первый пожар. Киор-бэй запрещал ей ездить из-за паршивого зрения и проблем с управлением – уже дважды Казимира попадала в аварии. Тогда она пообещала, что, если кто-то попытается забрать мотоцикл, Каз сожжёт гараж. Ей не поверили, и вот на месте старого, деревянного, пришлось возводить новый, кирпичный.

Киор тогда, конечно, сделал ей выговор, пару жалований удержал, но сам же признал – она предупреждала о последствиях.

Подняв облако пыли, Казимира сдёрнула тряпку, оттолкнула мотоцикл от стены и покатила к воротам. Надо же, она отвыкла от его веса. Почти случайно подножка царапнула красный бок кабриолета. Во дворе не стихал шум, кажется, голосов стало больше, кони тревожно ржали за стеной. Не трать время.

Мотор мурлыкнул, но одумался и взревел, как ему подобает. Металл завибрировал.

В сотый раз в мыслях Каз поблагодарила Алаян и сорвалась с места. Люди бросились врассыпную, загрохотало оброненное кем-то ведро, на ноги Казимире брызнула вода, кто-то кричал ей вслед. Каз газанула по тропинке в сторону поля, куда уводили на выгул скот.

К зафери этот орден. К зафери Киора. К зафери их законы. Казимира скорее сама себе вскроет глотку, чем подарит им такое удовольствие.

4

Она так и не сняла шлем стражника – он хоть сколько-то защищал от песка и порывистого ветра. Колёса мотоцикла едва касались дороги, подпрыгивая на каждой кочке и от каждой трещины. От напряжения запястье сводило судорогой, а руль уводило то в одну, то в другую сторону.

После той истории с поджогом старого гаража Казимира научилась водить одной рукой. Правда, пару раз чуть не свернула шею, сломала лучевую кость, выбила плечо, трижды погнула руль и переднее колесо, но от своего не отступилась.

Да, привыкнуть к бионической руке было проще, чем к её отсутствию.

Тот, лучший её протез изготовили на заказ в Мехшéде, стоил он целое состояние, на вид – почти как настоящая конечность. А чувствительность? Монетки по фалангам пальцев можно было перекидывать. На суде его отобрали. Сначала меч, потом руку, а в конце и самоуважение.

Эти воспоминания отвлекали Казимиру от мыслей, что нужно что-то решать. Без денег, провизии, топлива, друзей…

Сконцентрируйся. Ближайшая точка на карте – таверна «Гарцующий пони», если за эти годы её не закрыли. Казимира знала хозяина, Кемáля. Сдаст её в Гур при первой же возможности. Нет, туда нельзя соваться.

Какая-нибудь деревня? Синий Храм? На много миль вокруг – земли Ордена Гур. Вести о сбежавшей заключённой разлетятся в считаные часы. Однорукая девка с синим глазом – Казимиру будет несложно опознать в толпе, а здесь каждый рад выслужиться перед ассасинами.

Заходящее солнце подкрасило пустую серо-жёлтую дорогу. Каз запомнила еë более оживлённой и менее побитой. Теперь сколы и трещины было невозможно объехать, она всё равно утыкалась в какую-нибудь яму. В очередной раз, когда пришлось сбавлять скорость, чтобы на кочке не перелететь через руль, мотоцикл захрипел, закашлялась выхлопная труба. Каз остановилась, чтобы найти неполадку, – бак опустел, свечи полностью почернели. С топливом ещё немного проедет, но починка нужна срочная. Стоило осмотреть мотоцикл перед бегством, но времени не было, а теперь стой посреди дороги, жди нового снисхождения богов.

Каз с рыком сдёрнула шлем и зашвырнула его в выжженное поле. Попала ровно между двумя полусгнившими деревьями, больше похожими на обглоданные скелеты. Сколько ещё ехать до «Пони»? Необязательно же заходить внутрь, можно слить у кого-нибудь топливо, а свечи… Потом что-нибудь придумает.

Полчаса спустя Казимира остановилась у конюшен «Гарцующего пони». Похоже, животных здесь давно не держали, крыша прохудилась и рухнула, даже трава проросла сквозь обломки. Мотоцикл Каз откатила в тень и осмотрелась.

Когда-то это было оживлённое место. Заказчики, направлявшиеся в Гур по этой единственной дороге, останавливались здесь за новостями, выпивкой и топливом. Некоторые – за лошадьми, но в южном Гастине проще было передвигаться на авто по хоть какому-то асфальту. На востоке с этим было хуже.

Но Кемаль, хозяин таверны, ещë тогда, шесть лет назад, начал торговаться с Гур. То просил понизить арендную плату на землю, то процент за похвалу ассасинов перед гостями. Как будто те нуждались в лишней рекламе.

Казимира глянула на остатки вывески, где сохранилось лишь «Гарцующий». Здание просело в землю по пыльные окна, на подъездной дорожке стояла одна рыжая развалюха. В прошлом, похоже, шикарное авто с литыми дисками и откидной крышей. И цвет наверняка был благородный, а не ржавый, но теперь дверца со стороны пассажира была помята, краска то тут, то там отколупалась, окна в жëлто-сером налёте, на сетке и лобаче полно трупов насекомых, ещё и задний бампер где-то отвалился.

Помалкивал бы Кемаль, заслужил бы клиентов получше.

Каз коснулась капота – ещё тёплый. Из сумки на мотоцикле она прихватила короткий шланг, хранила как раз на такие случаи.

– Бáна бак[9]! – вдруг рявкнул голос в таверне, и Казимире на секунду показалось, что её заметили.

Из открытых окон доносились крики, смех, музыка и звон стаканов, но рык Кемаля Казимира узнала. Так и замерла с протянутой к баку рукой.

– Здесь людям плевать, подтираете ли вы зад княжескими штандартами, – теперь хозяин заговорил на салдáнском языке. Каждое слово звучало отчётливо, а все посторонние шумы из заведения стихли. – Идите-ка нахер, ваша светлость!

Ла-а-акх. Ещё и князь. Как не вовремя, Кемаль! Каз нырнула обратно к конюшням, как раз в момент, когда дверь таверны распахнулась и шарахнула по стене. С крыши посыпались песок, паутина, перья, птичий помёт.

– Варвары, – задохнулся от возмущения женский голос. Говорил на салданском, с акцентом носителя – сжимая слоги, смягчая согласные. Попробуй разбери.

– Их можно понять, – ответил мужской. Тихий и хрипловатый. Говорил чётко и сухо.

– Может, ещё поклониться до земли? – ответил третий голос, тоже мужской, нервный. Не привыкший понижать тон, занимающий собой всё пространство.

– Дзум накажет их за ересь, – успокаивал женский голос. Каз передёрнуло. – Я же говорила, не стоит задерживаться, нас с радостью примут в Белом Храме.

– До Храма ещё два часа пути, – ответил тихий мужской голос.

– Я не уеду из этой дыры без убийцы.

У Казимиры даже в ушах зазвенело. Алаян сегодня точно на её стороне, но не могла подкинуть чего получше? Обязательно князь? К зафери, не время воротить нос. Терпи. Вперёд.

– Ассасина ищете? – Казимира шагнула под свет фонаря.

На парковке стояли трое. Белые одежды женщины слепили Каз, белая шляпка прикрывала морщинистое лицо. Широкоплечий мужчина в красном с мечом на поясе не дёрнулся, не потянулся к оружию, только сощурился. И третий, конечно, князь. В таком Каз не ошибалась.

Парнишка лет двадцати, но шпала под шесть с половиной футов[10] ростом. Лощёный от носок лакированных туфель до кончиков тёмных волос, вившихся до плеч. Он пригладил бородку и усы, между бровями залегла морщинка, не свойственная юному лицу. Глаза почти чёрные – Каз с трудом выдержала его взгляд. Чёрный камзол, сшитый по гастинской моде, крупные серебряные пуговицы, а у сердца буква «К». Конечно же, белыми нитками.

Есть в Гастине такое выражение: «беáз ликлéле имиúш». В переводе на салданский получилось бы «шитый белыми нитками». Так говорят о том, кто тычет носом в своё превосходство. Так говорят о князьях.

Каз расправила плечи и шагнула ближе. Князь повёл бровью – наверняка заметил и что куртка с чужого плеча, и оборванную одежду, и вонь, и свалявшиеся волосы. Если ему хватило мозгов на такой сложный анализ.

– Моё имя Казимира. – Она сделала ещё шаг. Салданский язык давался ей с трудом, всё-таки шесть лет не практиковалась. Каз заметила, как напрягла нос княжеская советница. Ничего, потерпишь, старая карга. – Я ассасин Ордена Гур.

– А выглядишь как проходимка, – ответила карга.

– Клаудия, не перебивай, – отмахнулся князь, не оборачиваясь к советнице.

– Если тебе нужен убийца, – Каз подошла к их машине и оперлась о капот, – лучшего кандидата не найдёшь. Возьму двадцать золотых за вылазку.

– У Гур ценник в тридцать, – заметил мечник.

– Я же говорю, – она на секунду склонила голову, – лучшее предложение.

– Во-первых, мне нужен убийца в свиту. – Князь стал растягивать слова и вздёрнул нос. – Постоянно под рукой. – Каз сдержалась, чтобы не поморщиться от его тона и слов. – Во-вторых, из-за чего так упала цена? Мастерства не хватает? – Его взгляд шарил по Казимире. – Опыта? Руки?

Хм. Заметил пустой рукав. Лакх. Казимира ответила с улыбкой:

– Рукой больше, рукой меньше – всё равно уложу твоего телохранителя на лопатки.

Тот, приподняв брови, глянул на князя, обратно на Каз. Будто безмолвно спрашивал: «Слышал эту выскочку?»

– Не будем тратить время, – сказала советница и поправила перчатки на тонких пальцах. Как он её там называл? Какое-то салданское имя. – Поедемте, ваша светлость.

Телохранитель подался к князю:

– Если Гур не…

Тот нахмурился, застучал пальцами по локтю. Оба, и князь, и телохранитель, смерили Казимиру оценивающими взглядами. Она вспомнила слова одного из наставников, Клода: «Стой смирно, как кобылка на ярмарке, жди, пока тебя купят».

Князь повернулся к мечнику, сощурился. Тот склонил голову набок и покрутил ладонью. Князь поморщился. Чтобы не показать, как её раздражает их немой диалог, Каз изнутри прикусила щёку. Молчи, стой смирно, кобылка.

– Сколько возьмёшь за месяц работы? – Телохранитель повернулся к Казимире до того, как князь проявил согласие. На Каз тот теперь смотрел со смесью отвращения и любопытства.

– Сотню.

Телохранитель подался ближе к своему правителю и понизил голос, будто так бы их не услышали:

– Гурские взяли бы две.

– Так почему упала цена? – переспросил князь, и лицо его смягчилось.

Каз пожала плечами. Могла бы, развела руками для большей честности, но эти трое – не гастинцы, демонстрация ладоней не поможет.

– Срочно нужна работа, решила сделать скидку.

Телохранитель и князь снова переглянулись. Казимира чуть не заскрипела зубами. Молчать. Лучший способ выжить всё равно не придумала. Понадобится – буду плестись за ними хоть месяц, хоть два.

Лицо князя разгладилось, он отвёл взгляд в сторону, что-то просчитывая. Почти готов согласиться.

– А почему нет протеза? – вклинилась советница. Представляя, как засыпает той в рот песка, Каз прикрыла глаза.

– Что?

– Почему не носишь протез?

– В ремонт сдала. Повредила о челюсть того, кто в прошлый раз задавал столько вопросов, – едва не гаркнула Казимира. Кто-то из парней издал смешок, но её это не смягчило. – Вам убийца нужен или собеседник?

– Не знаю, хиловата ты, – снова скривился князь. Цену сбивает? Проверяет её терпение? – Уверена, что осилишь?

– Его? – Каз, чуть согнувшись, подалась вперёд и указала на телохранителя. – Чего кривишься? – Она повела в его сторону подбородком. – Боишься, что однорукая девка заденет твоё самолюбие?

– Боюсь, что понадобится больше протезов, – ответил мечник. Ровный тон без угрозы, констатация факта. По крайней мере, сам он в это верил.

Советница с осуждением уставилась на князя, но тот её проигнорировал и поднял руку с серебряным перстнем, не позволяя заговорить. Каз выполнила свою задачу – завлекла его новой игрушкой.

Дело за малым.

Она отошла от авто, сняла куртку и швырнула её в сторону, расшнуровала ботинки – туда же. Свободная одежда и обувь только мешали.

– Шоу с раздеванием я не заказывал, – с улыбкой сказал князёк.

Секунду Казимира думала, что неправильно поняла его реплику. Забыла какое-то салданское слово, перевела неверно. Нет, это просто он скот. Каз вдохнула носом. Жаль, что сейчас я не твою рожу буду разбивать.

– Вéгард, мы теряем время, – не затыкалась советница, когда телохранитель тоже снял куртку, а меч отдал князю. – Хоть ты его образумь. Мы даже не знаем, вдруг её подослали, чтобы убить его светлость.

– Хотела бы убить, – ответила Казимира (зубами только не скрипи), – прокралась бы в спальню или пырнула ножом в толпе. Явно бы не уговаривала вас здесь битый час.

Русобородый телохранитель указал на Каз:

– Видишь? К тому же, надо посмотреть на неё в деле, прежде чем нанимать.

Чтобы забраться на багажник своей ржавой тачки, князь опëрся на меч телохранителя. Кажется, это далось ему с трудом. Каз зацепилась взглядом за оружие – полуторник, гарда крепкая, не утяжелённая, без инкрустаций. Ох, ей бы об остроте думать, а не о внешнем виде.

Князь махнул рукой, чтобы шоу началось, и телохранитель шагнул к Казимире. Тем же жестом, что и князёк, он пригладил бороду тыльной стороной ладони. Руки без следов обскурии, только в машинном масле и со старыми мозолями. Телохранитель-резистент? Редкость. Мало кто из чистеньких доверит свою жизнь тому, кто может метить на его место.

Как змея чешуйками, Казимира перебрала камушки пальцами ног. Опустилась на землю, отставила в сторону левую ногу, кончиками пальцев руки уперлась в песок. Волосы упали Каз на лицо, но в бою она привыкла слушать, а не глазеть.

Русобородый шагнул ближе и незамедлительно получил ступнёй под колено. Грузные ботинки шаркнули назад. Каз увернулась, перекатилась и нырнула между ног здоровяка. Можно было бы всё закончить одним ударом, но Казимира хотела растянуть удовольствие.

Кто-то ищет собеседника, кто-то – собутыльника. После шести лет тюрьмы Каз искала с кем бы подраться.

Костлявый локоть ударил телохранителя под рёбра – кхх! – и Каз отступила. Тот усмехнулся, потёр бок. Драка для него не всерьёз, такое же развлечение, способ размяться, как и для неё. Казимира закрыла глаза, услышала, как шумно выдохнул соперник, как взбил песок ботинком. Она проскользнула под его рукой, кончиками пальцев ткнула его в подмышечную впадину, обогнула, кулаком – сверху в плечо, ребром ладони – сбоку в основание шеи. Каз отскочила, припала к земле, прислушалась.

Русобородый уже запыхался, пытаясь её поймать, шагнул назад и сплюнул в сторону.

– Продолжать? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ага, – ответил князь.

Каз спрятала улыбку за упавшими волосами.

Орден уже мог кого-то за ней послать. Неважно.

Если князю наскучит, он может приказать казнить её. Плевать.

Существовали только два человека на песке, только этот момент. Кровь неслась по венам. Мышцы полыхали. Мозг прикидывал точки для удара. Вот какая жизнь на вкус, вспоминай.

Каз выпрямилась и встретила взгляд голубых глаз. Спокойный, уверенный. Посмотрим на тебя через пару минут. Русобородый шагнул ближе, она ударила его ступнёй в живот. Скорее от неожиданности, чем от боли, соперник согнулся, и пока Каз мешкала, он ухватил её за лодыжку, дёрнул на себя и врезал предплечьем в грудь. Настала очередь Казимиры хрипеть. В глазах всё расплылось, когда затылок вписался в землю. Ни секунды, чтобы выдохнуть, – за лацканы рубашки русобородый поднял её над землёй.

– Заканчиваем? – спросил он.

– Ага, – бросил князь. Каз показалось, что он протянул меч.

Нет уж.

Казимира пнула телохранителя коленом в живот, впилась ногтями в держащую её руку и полоснула сверху вниз, пока соперник не зарычал от боли. Он выпустил её, и Каз бухнулась на песок, откатилась, переводя дыхание. Готовилась к новому рывку, но медлила.

Им не позволил продолжить возглас князя:

– Ты нам подходишь. – Он хлопнул в ладоши, как малец на ярмарке. От удивления Казимира медленно выпрямилась, глянула на телохранителя, ища подвох, но тот отступил.

– Уверены? – спросила советница, и еë глаза в тени вуали шляпки стали казаться ещё темнее и злее.

В ответ князь улыбнулся, опёрся на меч и грузно спустился на землю.

– Она мне нравится. Вег?

– Ага, – тот кивнул и вытер губу краем рубахи, – мне тоже.

Отряхиваясь от пыли, Казимира выпрямилась, прикусила щёку, чтобы отвлечься от боли в груди и гудения в затылке. Колени едва подрагивали. Толку от тренировок в камере оказалась совсем мало.

Пока Вег забирал у князя куртку и меч, советница не сводила с Каз взгляда. Губы сжаты в тонкую нитку, глаза сощурены, желваки на скулах напряжены. Казимира увидела, что из-под белой шляпки выпала пара прядок. Пепельно-белые до середины, чернильно-синие у концов. Советница князя была из народа салдана, обскýрой. Нет худшего предателя, чем обскур на стороне князя. Казимира слыхала это и в свой адрес.

– Присматривай за ней, – бросила советница Вегу.

5

«Много лет спустя появился малыш, которого все ждали.

Матушка его не плакала и не кричала, как сегодня плачут и кричат наши матери. Кожа малыша была белой, как морская пена, а не как наша, – с синими, как волны, пятнами. Повитуха взяла мальчика на руки и так его крутила и эдак осматривала – ни одного пятнышка. Но вот на пяточке нашла у него три чёрных точки. Да только это была не наша с тобой хворь, а отметина бога.

Дэум выбрал этого малыша – не все люди так грешны, как мы, не все люди должны страдать за ошибки предков. Остались ещё чистые и невинные».

Отрывок из сказки о первом чистом

Мотоцикл завёлся не с первой попытки и продолжал подрагивать, но на дорогу всё же выехал. В ближайшем городе надо отдать его команде ремонтников, княже всё оплатит.

Княжеская развалюха тарахтела даже больше мотоцикла, и за грохотом железа и кашлем выхлопной трубы Казимира едва слышала собственные мысли.

Сделка с совестью. Резистентам нельзя верить, но можно использовать в своих целях. Закуси удила и терпи. Терпи сальные шуточки, влажные взгляды, синяки. Выкарабкайся, выгрызи, выживи.

Таких как князь, зовут резистéнтами. Люди с иммунитетом.

Казимира – одна из тех, у кого иммунитета нет. Обскурией заражаются с рождения, возможно, ещё в утробе матери. Если младенцу сделать прививку, останется только пара пятнышек на коже, синих, как кляксы от чернил. Сначала следы выступают на руках и ногах, но, если опоздать с прививкой, пятна разрастутся, пропадёт чувствительность, и этого уже не исправить. Только резать конечность и заменять протезом. Редки случаи, когда поражается одна сторона тела, как у Каз – левая нога, рука, глаз. Повезло ещё, что только руку пришлось заменять, а на ноге остались пара синих клякс. Белок глаза посинел, и зрение на нём ухудшилось почти до слепоты.

Прививку Казимире сделали уже в Гур. На порог ордена убийц её подкинули примерно в полугодовалом возрасте, частая история. Гур приютили её, обучили, вырастили, дали семью, друзей, работу, веру. Показали, как с гордостью нести свои увечья.

К зафери, эти мысли не пристыдят Каз. Она сделала, что должна была.

* * *

У порога Белого Храма компания остановилась почти перед рассветом. К ним вышел слуга и принял протянутые руки Клаудии в свои ладони так, будто знал её всю жизнь. Сонному князю он кивнул с блаженной улыбкой и поклонился. Князь Каллгиры, Ариан Вáллет, так они его назвали. Надо запомнить хотя бы это имя. Остальные – Карга и Русобородый, разберусь.

Каз чуть не засыпала на ходу и не оценила ни резных колонн, ни балконов на втором этаже узкой башенки, ни гранитных ступеней. Всё вокруг было таким белоснежным, что жгло привыкшие к темноте глаза. В Гастине так не строят, это традиции Монтанье. Белые всюду протаскивают своё.

Каз шла на слух, только грузные шаги князя вырывали из полудрёмы. Заселили её последней, в дальнем от Валлета крыле. Казимира и на конюшню бы согласилась, главное, чтоб было куда упасть.

Комната, похоже, давно пустовала – затхлый сухой воздух, повсюду пыль и паутина по углам, даже Каз заметила. Служанка встряхнула одеяло, расчихалась и, извиняясь, распахнула окно. В крохотной пристройке к комнате она приготовила для гостьи ванну. Шукра, Алаян, шукра!

Пока Казимира смывала с себя грязь, пот, пыль и кровь убитых стражников, вода остыла. Кожа головы ещё зудела, тело ныло от грубой мочалки, жгло мелкие ранки и царапины. Казимире казалось, что под ногтями всё ещё оставалась грязь, и она исцарапала брусок мыла, чтобы очиститься. Даже взбодрилась.

Выкарабкавшись из скользкой ванны, она потянулась к полотенцу, но заметила зеркало и протёрла запотевшую поверхность влажной ладонью. Ну-ка, что изменилось за шесть лет?

Ого.

Глаза впали, лицо осунулось, подбородок и скулы от худобы казались ещё острее, чем прежде. Казимиру и раньше не назвали бы упитанной, но в этой тёмной комнате стояла какая-то тень, а не живой человек. На ключице, руке и ногах все кости выступали так отчётливо, что Каз сама могла бы служить учебным пособием на уроке анатомии. Покрутила культёй – левая рука заканчивалась на пару дюймов ниже локтя. Даже если бы она вернула себе протез, не смогла бы надеть, не закрепился бы на этих тонких костях.

Каз коснулась кулона-стекляшки на шее. На суде такую ерунду даже не отобрали, что-что, а памятные сувениры Гур ценили.

В уставе Ордена множество правил, и десяток из них – о внешнем виде.

Что носить?

Для убийц – серое. Цвет Гур. И плоские серые маски, скрывающие лица.

Для воинов – красное. Цвет крови.

Какой длины волосы отпускать?

Чем короче, тем лучше.

Девочек всегда брили под мальчиков – если тебя в бою схватят за косу, наказы Хюмы-тайзу сразу вспомнишь.

В классе Казимиры была девчонка с Хидо́на, Айми. Родители отправили её в Гур, как в элитное училище, и среди бывших бродяжек и подброшенных сирот резистентка-Айми вела себя как маленькая княжна. Она оспаривала слова учителей и приказы наставников, плевала на правила Ордена и подстёгивала к этому других. Годам к тринадцати эти глупости из Айми выбили, но некоторые вещи не изменились. Свои косы Айми никому не позволяла резать.

Казимиру она этим раздражала – старшие ведь лучше знают. Ну, да-да, чтишь традиции своей родины, какая теперь разница, отныне твой дом здесь и вот твои новые традиции.

К пятнадцати годам Каз тоже захотела выглядеть женственнее, отпустить волосы, попросить Айми научить её краситься. Нет, это ребячество. Они не молодые женщины. Они убийцы, бесполые воины на службе Ордена, так гласит устав.

Плоские серые маски, которые выдавали на последнем году обучения, тоже у всех должны были быть одинаковыми. Вы безликие посланники. Айми выкрасила на своей маске чёрные полосы вокруг глаз, как косметикой подвела. Тонкие, изящные. Конечно, эту маску у неё отобрали и после наказания всучили новую, чистую. Айми это не остановило. После третьей сменённой маски к ней присоединились ещё несколько девочек. И Каз тоже. На своей она оставила жирную синюю кляксу на левом глазу.

Каз повернулась к зеркалу боком, чтобы рассмотреть тёмные спутанные волосы, тянущиеся почти до поясницы. На краю раковины служанка оставила две пары ножниц – поменьше и побольше, а также гребень и щётку. Нет. Каз подняла взгляд к отражению. Она больше не часть Ордена Гур. К тому же, если она встретит на улице кого-то из прежних сослуживцев, такую её точно не узнают.

Первый зубец гребня застрял в колтунах и сломался, второй треснул минуту спустя. Зато щётка и ножницы справились с задачей. Длинные пряди и целые клоки спутанных волос осыпались в раковину – Каз укоротила копну до лопаток, встряхнула головой, ощущая лёгкость, будто не просто подстриглась, а сбросила годы, проведённые в тюрьме. Уже лучше. Спасибо Плакальщицам за их щепетильность и брезгливость – раз в полгода вытравливали в подвале всякую погань вроде паразитов и чистили узников от блох и вшей. Забывали о кормёжке пленников, но не о чистке.

Блики от света лампы играли с тенями, и отражение превратилось из грязной тени в масляную картину. Прежней Казимире уже не стать, пора привыкать к новой.

Она вернулась в комнату, где помещались только узкая кушетка и тумба с томиком «Санктуáра» – священного писания последователей Дэума. Стараясь не смотреть на неприкосновенную обложку из телячьей кожи, Каз послушала тихий шум со стороны скотного двора и вдохнула ночной воздух. После ванной с травами почти не чувствовался запах пыли. Странно, даже в сон совсем не клонило, откуда только силы, если она даже не поела ничего? В ответ живот издал звук раненого коня. Что ж, можно поискать других слуг, которые шатаются по храму среди ночи. Кто-нибудь да накормит Казимиру.

Взглядом она поискала одежду, но нашла только серый мешок, переброшенный через спинку стула. Мешок на поверку оказался огромным платьем без пояса, зато с воланами на рукавах, кружевами у узкого горла и капюшоном. Такие носили послушницы Белых до того, как их официально принимали в Храм. Ага, нарядите вы Казимиру в свои тряпки. Обвязавшись полотенцем, она вышла из комнаты.

В другом конце коридора перед открытой дверью стояла служанка и слушала чьи-то указания, не поднимая глаз. Слов было не разобрать, но тон… Такому тону подчинятся все. Когда дверь захлопнулась перед девушкой и та вздрогнула, Каз тихонько свистнула, привлекая внимание. С уставшим выражением лица служанка обернулась, но сразу взбодрилась, увидев Казимиру в одном полотенце. Коридор девушка пересекла почти бегом.

– Прошу вас, госпожа, – служанка вошла в келью и при свете лампы заметила на ноге Каз синие кляксы, а на месте левой руки – культю. Голос сразу изменился: – Не разгуливай по нашему храму в таком виде. Здесь живут набожные люди, которые заслуживают уважения, а не того, чтобы какая-то грязная девица пыталась их искусить.

Каз так и остановилась у двери, приподняв брови. Отвыкла от общения с Белыми, сама виновата. Минуту назад ей было жаль девчонку, дёргать по таким ерундовым делам, но норов служанки притупил совесть.

– Если они так набожны, одна раздетая девушка их силу воли не сломит. Кстати, об этом. Найди мне нормальную одежду.

Служанка упёрлась.

– Других серых платьев в храме нет.

Хотела же побыть женщиной.

– Найди серую рубашку, штаны и ботинки, – велела Каз и уточнила: – Что-нибудь, в чём не поместятся ещё трое людей моей комплекции.

В ответ служанка только закатила глаза.

– Или князю доложить, как в вашем храме обращаются с членами его свиты? – надавила Казимира и оперлась плечом о дверной косяк.

Хватило одного только слова «князь», чтобы девчонка переменилась в лице. Будто ещё собиралась что-то возразить, она вдохнула поглубже, но вцепилась в протянутое серое платье и умчала прочь. Отличный аргумент, надо им пользоваться.

Не прошло и получаса, как в дверь поскребли. Вместо служанки на пороге Казимира нашла сложенные брюки, две сорочки и сапоги до колен. Из рубашек выбрала ту, что поменьше. Вроде сносно – чёрные брюки слегка болтались в поясе, рубаха просторная, но заправленная села неплохо. Левый рукав Каз закатала и пристегнула за пуговицу. Гигантские сапоги не спасла перешнуровка, пришлось оставить их и пойти босиком. Так даже лучше – меньше шума.

К зафери, с этими пререканиями Каз и забыла спросить про кухню. Ладно, сама найдёт.

По памяти она попыталась дойти до фойе – только больше заплутала. Прислушалась, принюхалась. Тихо. Конечно, весь храм уже спал. Кажется, даже та служанка перестала шастать по коридорам. Хорошо, думай.

Кухни располагают в подвальных помещениях, поближе к погребу. Скорее всего, у Храма есть чёрный ход – как раз туда подвозят провизию и передают на кухню. Значит, если княже отправили потчевать почти сразу, как свита перешла порог, а Казимиру ещё водили по коридорам, она должна быть где-то поблизости от второго входа. Логично? С натяжкой, но логично.

Каз брела от окна до окна – здесь нечем было дышать, только застоявшийся воздух и пыль поднималась из каждого ковра. Временами Казимира останавливалась, чтобы отряхнуть ступни, столько грязи на них налипало. Белые ведь обычно такие чистюли, почему тут бардак?

Она дошла до коридора без окон, и если прежде луна хоть как-то подсвечивала дорогу, то теперь приходилось пробираться на ощупь, на ночь же никто не оставил горящие лампы. Пальцы Каз скользили по полированному дереву шкафов, по лепнине картинных рам, тонким вазам, резным колоннам и аркам, соединяющим коридоры. Один из дверных проёмов был украшен сложной вязью. Каз задела холодную рукоятку с острыми краями – чуть не порезалась, – а чуть выше нащупала подкову. Размашистую, больше человеческой головы. Казимира отпрянула. Три точки будут точно в центре подковы. Большие, всегда холодные.

После Катастрофы все дети рождались больными обскурией. Ни лекарства, ни иммунитета, ни надежды на выживание.

Первый ребёнок без единой синей отметины появился лет пятнадцать спустя и, конечно, стал мессией. Чистый. Избранный. Сколько сказок о нём сложат, сколько молитв ему пошлют перед сном или смертью.

Акушерка, которая принимала роды, решила, что эти странные отметины на ноге малыша – следы обскурии. Не бывает же таких родинок и родимых пятен: полукруг и три точки в центре. Потом Белые скажут, что это Дэум коснулся младенца, прежде чем отправить его в мир людей.

Белые сделают его отметины своим символом. Знаком устрашающим и подчиняющим, знаком, затыкающим рты и разрезающим глотки.

Запах старой одежды и пыли вдруг сменился вонью, и не как в Ордене Гур, где смерть – твой спутник и коллега. Здесь стоял смрад пыток, страха, мочи и крови, которые никогда не смыть с белоснежных стен.

Казимира почувствовала, что задыхается. Что за… Ах, близость к эшафоту заставила понервничать? А теперь подумай, что случится, когда княжеская советница всё разнюхает? Доложит князю или сразу сдаст Белым псам? Ты не кого попало убила, а резистентов. Целую семью. Что скажет на это его светлость?

Казимира почти вывалилась во внутренний дворик и споткнулась на ступеньках. Воздух забивался в горло, будто комья влажной земли. Пытаясь удержаться, она зацепила рукой сухой куст и распорола ладонь.

Дыши. Дыши, зафери бы сожрали твою печень!

Каз закрыла глаза и прошаркала по каменной дорожке взад-вперёд, взад-вперёд. Остановилась. Отставить истерики! Если ты не будешь болтать, никто ничего не узнает.

Дыхание выравнивалось, в ушах переставала стучать кровь, кулак расслабился. Казимира вернулась к лестнице и на последней ступеньке присела на корточки, накрыв глаза рукой. Фух, даже лоб вспотел, нехило же её пробрало.

Невольно Казимира вспомнила тех Белых, что присутствовали на её суде. Гур не дали им права голоса – скажите спасибо, что вообще пустили, – но Казимира кожей чувствовала их ненависть, бешенство, презрение.

Ненависть, злость, гнев – эти слова слишком мягкие, пустые. В них не хватает веса, чтобы передать, что тогда думали о Каз Белые.

В гастинском есть слово «хоркефрéт». Его произносят, с отвращением приподнимая губу и морщась. «Хоркефрет» – это та степень ненависти к живому существу, что тебя трясёт от желания превратить его лицо в месиво, переломать кости и оставить врага захлёбываться в собственной крови. Вот это настоящее чувство, а не мелочные «злость, ненависть».

Реальность пробилась сквозь воспоминания стрёкотом насекомых и мычанием давно недоенной коровы. Казимира встала и прошлась по внутреннему садику, разминая ноги, склоняя голову то так, то эдак. Хрусть-хрусть. Замерла на середине шага. Задержала дыхание. Шагнула назад, в тень дверного проёма.

Рыжая луна освещала весь сад: и иссохшие деревья, и полудохлые клумбы, и выжженную траву по краям дорожки, и битые крыши. В одном месте черепица треснула и вдруг посыпалась вниз. Если прежде Казимира думала, что ей показалось, то теперь уверилась – по крыше кто-то пробирался.

Она всматривалась и ловила каждый шорох, каждый хруст пластинки под ногой. Ассасин, может, и был опытным, но старой черепице проигрывал.

Как Каз ни напрягала глаза и как ни щурилась, она не могла разглядеть чужака или даже его тень. Наверняка пришёл за Валлетом, не за главой же Белого Храма.

Казимира проследила за движением шума – направлялся убийца на запад, прошёл над головой Каз и свернул к северу. Выпускать его из виду… из слуху? Короче, терять его нельзя.

Каз пробежала коридор без окон и прислушалась. В помещении тихо. Вспоминай, вспоминай, как ты шла. Налево, мимо двери, мимо первой арки, во вторую. Каз выглянула в окно, замерла, задержала дыхание. Тишина. Тишина. Ш-ш-шурк. Черепица зашуршала по настилу.

Выпрыгнуть бы, зависнуть на подоконнике, ухватить убийцу за ногу или край плаща. Но с одной рукой и обессиленная, Казимира скорее сверзилась бы в клумбы, чем провернула такое. Думай дальше.

Ускоряя шаг через каждый фут, подстраиваясь под походку убийцы, Каз петляла из коридора в коридор, замирала у окон, слушала и просила Алаян о помощи. Нельзя же так сразу отобрать у Казимиры нанимателя, единственную надежду выбраться. Да, у княже, конечно, есть телохранитель, но с каких пор Каз доверяет свою судьбу каким-то резистентам?

Новый коридор показался ей знакомым. И вот этот столик с железными ножками тоже. Точно, пару часов назад она вписалась в него ботинком, когда слуга вёл свиту Валлета к комнатам. Нога заныла от воспоминаний, значит, Каз на верном пути. Ещё одна арка, коридор и… дверь с позолоченными линиями и рукояткой, с выжженной руной Белых в центре. Должно быть, оно.

В этом коридоре не было окон, и Каз рвано вдыхала через рот, давясь воздухом, каждым открытым участком кожи чувствовала раздражение, будто потные ладошки погладили.

Открыв дверь, она прислушалась, замерла на пороге. Тихо, только чьё-то сопение во сне и скрип зубов. Свет из окна падал на камзол с серебряными пуговицами. На месте.

Казимира втиснулась в проём и бесшумно прикрыла за собой дверь. Кто-то кашлянул, поперхнулся во сне. Келья, отведённая для княже, была разделена на две спальни – побольше и поменьше. Каз оказалась в первой, но спящего на кровати не разглядела. Скорее всего, здесь спал Валлет, а в меньшей комнате – телохранитель.

В тёмных углах и тенях за шкафом Казимира никого не нашла. Заглянула во вторую спальню – убийца ещё не добрался. На одном из стульев Каз заметила красную куртку и пояс с закреплёнными ножами. О, спасибо.

Княжеская постель стояла у стены, дальней от окна, от двери её отделяли два стула – похоже, телохранитель позаботился о препятствиях для незваных гостей. Не задержат, так шума наделают. Ещё два стояли со стороны окна. Каз обогнула преграды и встала в углу у подоконника, чтобы ассасин не заметил её.

Секунды тянулись и тянулись.

А если убийца явился за кем-то из Белых? Мало ли? К зафери, пусть хоть каждому слуге глотку перережет.

Ветер швырял в комнату мычания коров, лай, вой, стрёкот.

А если это Гур послали кого-то за Каз? Давать врагу фору не в их привычке. Хм, тем лучше, встречу его ножом в кишки.

Свист ветра, чей-то кашель вдалеке. Ршх-х-х. Вот оно. Поиграем?

6

Ступня в мягком ботинке бесшумно опустилась на подоконник, но Казимира поборола желание ударить сразу. Вторая нога встала рядом с первой, ассасин замер: присматривался, похоже, ту ли комнату выбрал. Раз. Два.

Каз воткнула кинжал чуть ниже колена, по руке прошла дрожь от того, как лезвие царапнуло кость. Ассасин тихо взвыл и зашипел, попытался ударить Каз в лицо, но она увернулась. Лезвие врага царапнуло её по макушке, срезало кусочек скальпа и пригвоздило к стене. Вторым ножом, что закрепила на поясе, Каз ударила в низ живота, и ассасин повалился в комнату. Наконец. Чтобы выиграть пару секунд, Казимира пнула его под рёбра.

– Какого хера?!

В комнате зажглись лампы.

Каз выдернула кинжал из стены, коснулась раненой макушки и обернулась к свету. Ассасин держался за рукоять ножа, торчащего из живота, всё ещё пытался встать, но уставился на Казимиру и забыл, что нужно сопротивляться:

– Вир?[11] Сарсéм, э яáрщиныз?[12]

Каз вспомнила его лицо, но не имя. Заткнись!

Кто-то наступил ему на ногу чуть ниже того места, откуда торчал первый нож. Конечно, телохранитель. Каз обернулась ко второй фигуре – в дверях меньшей спальни стоял княже. Они поменялись местами, чтобы Валлет не попал под удар? Могла бы и сама догадаться.

– Кто тебя прислал? – спросил телохранитель и надавил сильнее. Голос спокойный, будто каждый день только в таких ситуациях и оказывался.

Ассасин заскулил, дёрнулся вперёд и получил кулаком в челюсть.

– Вегард, полегче, – скомандовал Валлет. – Смотри-ка, милая, от тебя тоже есть толк, – с искренним удивлением сказал княже, пока Вегард усаживал пленника на стул и простынёй связывал ему руки за спиной.

– Помочь? – спросила Каз у телохранителя, не позволяя себе ответить на это «милая».

– Ты уже сделала достаточно. – Вегард глянул на неё и нахмурился: – Ранил?

По лбу, и правда, текло что-то тëплое.

– Царапнул, – отмахнулась Казимира и тыльной стороной ладони стëрла кровь.

Не отвлекаясь от связанного, Вег указал большим пальцем на вторую спальню:

– Там есть аптечка.

Казимира спросила бы, что они будут делать с ассасином, но знала ответ заранее и спорить не собиралась. Княже отступил, чтобы пропустить её в меньшую комнату, и сказал:

– Это не входит в твои обязанности.

– Обращайтесь, ваша светлость.

* * *

Ни Валлет, ни Вегард не стали расспрашивать Казимиру ночью, как она попала в комнату, откуда узнала про убийцу – пообещали утром вернуться к этому разговору.

– Да, и не буди слуг, – сказал Вегард, когда Каз собиралась выйти, – я здесь сам разберусь.

К себе Казимира вернулась голодной и злой, зато с пластырем на макушке.

Злилась она даже не на князя, которого слова благодарности, наверное, задушили бы. Злилась на себя. Ради чего были эти шесть лет? Чтобы вернуться к тому, с чего начинала? К таким людям, которым самим бы нож воткнуть в живот?

Нет. Теперь есть оправдание. Это временно и это только ради выживания.

Утром у стула с одеждой Казимира нашла тонкие сандалии, бинт, вату и спирт. Она так крепко спала, что даже не заметила, как кто-то вошёл? Теряет сноровку.

Каз оделась, обулась, ещё раз обработала рану. Волосы она кое-как собрала на затылке, но пряди у лица всё время выпадали. Может, всё-таки отрезать?.. Борясь с соблазном, Казимира сдвинула подальше ножницы, а у зеркала заметила косметику. Откуда это в монашеской келье? Ещё вчера не было, похоже, с обувью и лекарствами принесли. Точно кто-то из княжеской свиты позаботился, Белые бы не стали так напрягаться. На гастинский манер, как когда-то научила Айми, Казимира очертила глаза сурьмой и наконец покинула комнату.

За мыслями об Ордене, детстве и сокурсниках ноги снова привели её ко внутреннему садику, где вчера Каз заметила ассасина. Это же не приснилось ей? Нет, голова ноет, привкус очередного паршивого решения горит на языке – всё как обычно.

При ярком свете сад выглядел ещё плачевнее, чем ночью, со всеми этими потрескавшимися каменными скамьями и бельевыми верёвками от веток одного сухого дерева до другого.

– Уверена? – спросил девичий голос. Казимира остановилась на пороге, уже повернула, чтобы уйти, но заинтересовалась ответом:

– Сама зарево видела. – Свистящий шепот был бы слышен и на другом конце коридора. – Говорю тебе, сожгли они «Гарцующего пони». На рассвете выезжали. Наверняка его светлость отправил.

Ла-акх. И этого ублюдка я спасала.

– Да уж, у самого ни гроша, а командует здесь…

– Помалкивай, а не то высекут тебя за такие слова.

Ну-ка, ещё раз?

* * *

Когда она вошла в столовую, за обеденным столом сидели все трое. Валлет, конечно, занял место во главе. По правую руку от княже сидел русобородый, он отодвинул тарелку, и та звякнула об ещё три пустых. По левую руку – карга ощипывала виноград.

Каз остановилась, чтобы выдохнуть, пальцы ещё немного дрожали от злости. Сначала спроси, не нападай с порога. На приветствие Вегарда Казимира только кивнула, встала через один стул от Клаудии и сжала в кулаке деревянную перекладину спинки.

И что спрашивать? Это правда, что вы на мели? Тут одна птичка напела, что вам нечем платить даже за крышу над головой?

– Княже, а позвольте спросить?

Молча Валлет глянул на Каз поверх своей чашки кофе. Так смотрят на шумную муху, залетевшую в салон авто, – с лёгким раздражением. От подошедшего слуги Казимира отмахнулась, не дожидаясь, когда он откроет рот.

– Со вчера вопрос мучает, времени задать не было. – Она уставилась в чёрные глаза княже. Давай, сучонок, соври ещё раз. – Что у вас случилось в «Гарцующем пони»?

– Где? – Валлет повернулся к Вегарду, так и держа чашку, будто забыл опустить. Каз тоже посмотрела на Вегарда, но тот в лице не изменился.

– Вчерашняя таверна, – подсказал он.

– Я слышала, как старик Кемаль кричал вам вслед, – добавила Каз. – Ругался.

– А как эту юную особу касаются наши взаимоотношения с местными варварами? – смакуя каждый слог, каждый звук, спросила Клаудия, тоже у Вегарда. Теперь все переговоры будут вестись через этого типа?

– Я Кемаля знаю, – продолжила Казимира, уперлась в спинку стула локтями и склонилась вперёд. Смотрела теперь поочерёдно на каждого – на лицах ни единой эмоции. – Кемаль рад каждому гостю, который ему платит.

– На что ты намекаешь? – Фарфор мерзко звякнул, когда Валлет опустил чашку на блюдце. Княже упëрся ладонями в стол и медленно поднялся.

– Я не намекаю. – Каз выпрямилась, лишь бы отдалиться от него. – Я спрашиваю. Кемаль велел вам…

– Велел? – Валлет картинно прыснул в сторону. – Милая, мне никто ничего не велит. Я князь. – Он бросил перед собой салфетку, будто ставил точку. – Выезжаем через час.

– Я тебе не «милая», – Казимира скривила губы, – и я не закончила.

– Я закончил. – Валлет сдёрнул со спинки своего стула камзол и шагнул к выходу.

– Поэтому свита состоит из двух человек? – Казимира не поворачивалась к нему и не повышала голос. – Остальным нечем платить?

Грузные шаги остановились, шаркнули ботинки. Чтобы оценить свои труды Каз оглянулась. Валлет стоял бледный, плотно сжав челюсти, руки его подрагивали. Экая вы истеричка, княже.

– Ариан, – позвал Вегард. Оказывается, тот встал вслед за Валлетом. Одна Клаудия не проявила и толики интереса. – Сядь. Казимира, ты тоже.

Валлет перевёл взгляд на телохранителя, открыл рот, будто хотел осадить того за фамильярность, но промолчал и вернулся к своему месту. Казимира со скрипом отодвинула свой стул и опустилась на край.

– Как ты узнала? – спросил Вегард и поднял в сторону Валлета руку, чтобы тот не напирал.

– Слушала.

– Нас?

– Нет. Как собираетесь платить?

Вегард наконец тоже сел и повернулся к князю. Чуть склонил голову набок, развёл ладонями. В ответ Валлет только швырнул камзол на стул перед собой.

– Деньги будут, – сказал Вегард. Каз не сдержала смешок. – Будут, – повторил Вегард мягче и поймал её взгляд. – В банке в Мехшеде есть счёт, но сейчас средств и правда мало. – Он сцепил пальцы в замок. – Обстоятельства.

Конечно, всегда есть обстоятельства, условности, трудности ещё какое-нибудь дерьмо.

– Что за обстоятельства? – спросила она и дёрнула подбородком в сторону Вегарда.

– Не твоего скудного ума дело, – отбрила Клаудия и утёрла рот салфеткой. Казимира разглядела синие кляксы на её бледных пальцах.

– Пока я с вами в одной связке и спасаю голову князька, я имею право знать, что там за обстоятельства.

Князёк оскорблённо фыркнул на это слово, но не вклинился.

– Кстати об этом, – протянула Клаудия, повернувшись к Вегарду. Может, в этой карге какие-нибудь ржавые шарниры? Почему для каждого движения ей нужно столько усилий? – По какой причине проходимка защищает его светлость от наёмников? Где был его телохранитель?

– Меня опередили, – признал Вегард с заметным усилием. – Казимира, не расскажешь как?

Она пожала плечами и с готовностью ответила:

– Ночью была в саду, услышала, что кто-то крадётся по крыше, отследила до вашей комнаты, остановила.

– Остановила? – Клаудия нахмурилась, опустила подбородок и теперь исподлобья таращилась на Каз.

– Ножами. – Закипая, Казимира подняла в кулаке столовый тупой ножик. – Показать?

– Где взяла ножи?

Дыши. Она того не стоит. Казимира опустила оружие на место. Уперевшись правым локтём в стол и поставив подбородок на кулак, она ответила Клаудии:

– Перед тобой не буду отчитываться.

Серые глаза буравили её шесть секунд. Казимира даже посчитала.

– Придётся…

– Клаудия, – отмахнулся Валлет как от надоедливой собаки, клянчащей кость, – прекрати. Она права. – Каз с подозрением глянула на князя – ничего хорошего его улыбочка не сулила. – Мой ассасин должен отчитываться только передо мной и начальником моей стражи.

Валлет кивнул Вегарду, будто давал команду. Фас. Начальник княжеской стражи приподнял брови, ожидая ответ.

Прежде чем заговорить, Каз кашлянула и выпрямилась. Эта троица вымотала её за десять минут разговора, что будет за несколько месяцев в пути.

– С пояса сняла. На стуле у тебя валялся. Не разбрасывайся.

Если в казармах Гур кто-то заимствовал чужое оружие, в горле вора это оружие потом и находили. Интересно, как с этим у военных?

Княже хлопнул в ладоши, как дитя на ярмарке.

– Вот же! – Он лыбился так, будто обдурил всех гениальным финтом. Ни следа от прежней бледности и клокочущей злости. Закинул в рот какой-то орешек и заговорил, жуя: – Я был прав, а вы со мной спорили. Кто знает схемы убийц лучше, чем другой убийца?

Скрывая гримасу, вызванную его тоном, Казимира потёрла лоб. Погодите, княже, мне есть чем вас расстроить.

– За этим понадобился ассасин в свите?

– Не только, для тебя будет и пара других… – Валлет помахал рукой, чтобы подобрать слово, – заданий.

– Ага, обязательно, – Казимира прокрутила в пальцах нож, и на металле заскакали блики, – как только увижу деньги.

– Тебе же сказали. Будут. – Валлет состроил гримасу, будто своим недоверием она оскорбляла всю его семью до седьмого колена. – Вег, нам пора…

– А какого характера задания? – перебила Казимира и откинулась на спинку стула. – Вроде поджога таверны, куда вас не пустили?

Валлет вытянул подбородок вперёд и повернулся к Каз левым ухом.

– Поджога? – переспросил он почти убедительно. Каз вскользь глянула на Вегарда. Тот хмурился, словно тоже не понимал, о чём речь. Какие актёры пропадают.

– А, вы про тех варваров, – всё тем же ленивым говором ответила Клаудия. – Это я позаботилась, чтобы они расплатились за оскорбления Его Светлости. – Пока Казимира поджимала губы, сдерживая себя от необдуманных поступков и слов, Клаудия встала и зависла над ней на секунду. – Но перед тобой отчитываться не буду.

Никто не заговорил, пока стук каблуков Клаудии не стих в коридоре.

Какое ей дело до «Пони»? Таверна стояла на землях Гур, многие ассасины знали Кемаля лично, трепались с ним о новостях и внутренних делах ордена. Будь у Кемаля шанс, он бы сдал Каз без зазрения совести и ещё посчитал бы себя правым. И каждый из его постояльцев поступил бы так же.

Вот и эта обскура, Клаудия, считает себя правой, когда решает, кто должен умереть во имя её драгоценного князя.

Каз уткнулась носом в сжатые пальцы.

– По-твоему, Клаудия права? – тихо спросил Вегард со сквозящим а голосе недовольством. Резистенту не плевать? Или вид только делает?

Валлет нахмурился, будто искал в вопросе подвох, и растянул в ответ:

– Ну, да-а. Что? Будем мусолить эту тему ещё четверть часа? – взбрыкнул княже. Вот это больше похоже на правду. – Нехрен было так со мной разговаривать. Всё, едем. Как там? Меш… Мех… Мес…

– Мехшед, – ответил Вегард, но прежде, чем уйти, кивнул на тарелки перед Казимирой. – Поешь, дорога долгая.

Да-а, с такой компанией любая дорога станет невыносимо долгой.

7

Запись от 16. 10 15.10 17.10

Уже неважно. Как здесь понять, когда ночь, когда день, сколько времени прошло.

Компьютеры в библиотеке ещё вели какой-то отсчёт, а после пожара всё, встала жизнь, ну, то, что от неё оставалось. Электронные и аналоговые часы давно сдохли. Скоро сдохнем и мы.

Они проводят там какое-то расследование, ищут следы поджога. Удачи. Два… или три дня назад закрыли коридоры. Я не видел брата с тех пор, как всё это началось. Медсестра, которая мне помогает, говорит, их с сыновьями разделили при спуске, она не знает, где её дети и что с ними, никто не отвечает на вопросы, только командуют. Ищите лекарство. Исправляйте это.

Как будто мы это начали.

…

По бункеру иногда бегают дети. Никто не ругается, что они шумят, пусть веселятся. Мы смотрим на них, слушаем… И ждём конца.

Страница из дневника, найденного в одной из бункерных лабораторий.

Автор неизвестен, на обложке запеклась кровь.

Прежде в этом мире был единственный бог и владыка – оружие. И все признавали его власть. Никогда здесь не жили в согласии, иначе бы не случилось Катастрофы.

Неизвестно, кто первым открыл огонь. Кто-то рассказывает, что это были люди из народа салдана. Зачем? А попробуй теперь разберись. Может, боялись, что другие нападут на них, может, кто-то их спровоцировал. Другие болтают, будто это крийцы виноваты, у них и по сей день любимое занятие – рубить врагов.

В некоторых книгах пишут, что всё случилось из-за ошибки. Годы были напряжённые, открытой войны не велось, но все понимали, что рано или поздно кто-то нарушит перемирие. Люди воевали тогда не мечами, топорами и стрелами, а куда более опасными приспособлениями. Человек даже не держал оружие – достаточно было нажать на кнопку. Наверно, так проще убивать. Не глядя в глаза, не видя крови, не ломая собственными руками тела, будто кукольные.

Пишут, якобы, у людей того времени была аппаратура, чтобы отслеживать ракеты и бомбы противника. В ту ночь люди, которые ждали, атакует ли их враг, решили, что в их сторону летят ракеты. Одно попадание – и половина страны будет стёрта. Они должны были защитить свой народ, свои семьи. Они ответили.

Люди ошибаются, аппараты для отслеживания ракет – тоже.

Где одно, там и другое – что-то, что называли ядерным оружием, химическим, биологическим. Полный набор. За одной страной ввязались другие, кого-то задели, кто-то только и ждал повода ввязаться.

Не осталось мирных людей, не осталось планов на будущее, только желание доказать, что ты сильнее. Для этого придётся умереть самому и погубить всех, кого ты знал? Такова цена.

Стёртые города, аварии на атомных станциях, отравленный воздух, вода, почва. Люди уничтожили всё то, что строили сами, то, что создавала природа, то, что должно было служить ещё столетия – всё обратилось прахом в считаные дни.

Сколько людей населяли эти земли до Катастрофы и сколько из них выжило – здесь ни одна книга не подскажет. Горстка. Казимира запомнила это слово. Горстка от миллионов и миллионов мужчин, женщин, детей, стариков. Горстка попряталась по бункерам, которые тогда были у каждой страны.

Люди спаслись от опасностей верхнего мира, но с собой принесли болезни, которых никогда прежде не видели. Они изолировали заражённых – день-два и снова кто-то покрывался синими пятнами, терял контроль над собственным телом, умирал с воплями от боли.

По крайней мере, так пишут.

Со временем учёные изобрели лекарство, которое не исцеляло, но позволяло жить. Пятна с кожи не исчезали, чувствительность не возвращалась – клетки уже отмерли. Вот, держите протез, привыкайте к новой жизни.

Всё это – слухи и пересказы.

К тому времени между бункерами разных стран открыли проходы. Какая теперь разница, салданец ты или пакранец, остался только один народ – выжившие. Чтобы облегчить работу учёных, все книги, все накопленные о мире знания, перенесли в отдельный бункер, библиотеку. А потом случился пожар. Всё сгорело. Все наработки, схемы новейшей техники, формулы, исторические сводки, свидетельства, научные трактаты. Принято считать, что поджог в библиотеке устроил человек из того народа, который всё это начал. Замести следы.

Своё название этот мир получил уже после того, как люди вернулись из бункеров на поверхность. Морбос. В переводе с монтанийского «болезнь» или «наказание».

* * *

На прощание адепты Белой Длани дали свите Валлета немного провизии, топлива, несколько бутылок чистой воды и мешочек монет. Взвесив его в руке, княже поморщился.

Каз повторяла в мыслях: нечего сочувствовать этому храму. Они сами выбрали, кому отдавать последнюю булку хлеба и пожертвования прихожан.

Пока слуги и Вегард переносили поклажу в багажник, Валлет сидел на капоте машины и изучал карту. Советница тёрлась рядом, так что Казимира заняла защитную позицию на другом конце двора, у своего мотоцикла.

– Казимира, подойди, – позвал Вегард у входа в храм.

Когда Каз приблизилась, он подал ей длинный кинжал в кожаных ножнах.

– Больше не воруй. Странно, что у убийцы нет своего оружия.

Казимира скривила губы, не принимая подарка, и Вегард приподнял брови. Без слов требовал ответа.

Почему-то только сейчас она присмотрелась к нему получше. Простое лицо без острых аристократических черт, чуть загоревшее. Светлые волосы на висках были выбриты, а на макушке зачёсаны назад. Пара мокрых прядей упала ему на глаза. Слева над бровью зарубцевался старый шрам, слишком близко к виску.

– С последнего задания пришлось сбегать в спешке, – повторила Каз то, что придумала за утро, и всё же взяла протянутый кинжал. – Сам видел, во что я была одета. Даже меч где-то там оставила.

Как и полагается телохранителю, одежда Вегарда была красной за исключением белой рубахи. Он поднял с последней сумки свою кожаную куртку и накинул на одно плечо. Казимира услышала, как звякнули металлические пластинки, вмонтированные на плечах, груди и понизу. Не просто одежда, а что-то вроде слабого доспеха. И кожа, Каз видела, была плотной. Ух и запаришься ты, телохранитель.

– Ясно. – Вегард взял сумку и зашагал к машине. Не попрощался с адептами, не поблагодарил за помощь, оглянулся через плечо на Каз: – Голова как?

– Царапина, – бросила Каз, возвращаясь к своему мотоциклу. Небольшую сумку с водой, вяленым мясом и сменной серой рубахой она уже приладила за сиденьем. Как передал слуга, утром храмовый техник осмотрел байк, почистил свечи, проверил и поменял прогоревший клапан. Если Казимира встретит того, кто катался за эти годы на её мотоцикле, – сожжёт живьём.

– Постой, – голос Вегарда отвлёк её от кровожадных фантазий, – а тот парень вчера, убийца, он вроде узнал тебя? – Вегард остановился в паре футов от Каз и смотрел теперь так, будто знал правду, и ждал услышать ложь. Или это снова разыгралась её паранойя.

– Возможно. – Казимира постучала себя кинжалом по бедру. – У меня плохая память на лица и имена.

– Что он сказал?

Каз поморщилась, будто вспоминала и прикидывала, как перевести. В том, что свита Валлета не знала гастинский язык, Казимира почти не сомневалась.

– Мол, свали, мешаешь работать, – сказала она.

Вегард выпятил нижнюю губу и кивнул.

– Понятно. Едем?

– Ага, только, – Казимира шагнула к нему, вспомнив, – только объясни своему… кхм, светлости, что в Гастине не стоит так себя вести.

– Как? – Вегард глянул поверх её головы на слуг, что так и топтались на лестнице. Ручки сложены для молитвы, взгляды как у фанатиков. Хотя, почему как.

– Грызться со всеми, а потом посылать Белых подчищать за собой, – объяснила Каз, не понижая голос.

Вегард нахмурился.

– Не он послал…

– Он, не он. Старуху тоже осади. – Казимира кивнула в сторону машины. – В Гастине ваших не особо чтут. Местный князь за этот храм не вступится, если люди придут мстить за «Пони». А они придут, гастинцы злопамятные. – Каз не заметила, что сжала свой покалеченный локоть. – Сначала придут к этим, – Казимира указала большим пальцем назад. – Потом доберутся до вас.

– До нас, – поправил Вегард, чуть склонив голову вперёд. – Ты теперь с нами, помнишь?

– Ага. Тем более. Не ругайтесь с Гастином, если хотите выбраться.

* * *

Они не проехали и получаса, как Казимира съехала на обочину. Едва мотоцикл затормозил, Каз спрыгнула с него и уронила в песок. От яркого солнца левый глаз горел, будто под веко залили кипящее масло, а правый слезился так, что не сфокусироваться. Пришлось уткнуться в рукав.

Только не сейчас! Ну же, возьми себя в руки! Каз стала растирать глаза, размазывая слёзы по щекам и шипя проклятия.

До этого она уже пару раз съезжала в траву, один раз на встречную полосу, слава богам, сейчас пустую, и чуть не врезалась в княжескую колымагу, когда Вегард затормозил перед отарой овец.

Приблизился чей-то шаг, кто-то кашлянул.

– Я не могу ехать, – призналась Каз, не глядя, кто перед ней, но догадываясь. Большим и указательным пальцами она надавила на веки, стало чуть легче.

– Часто у тебя так? – спросил Вегард.

Глаза перестало печь, и она открыла правый – это Вег встал так, чтобы своей тенью закрыть её от солнца. Машина остановилась чуть дальше на дороге – похоже, ситуацию Казимиры быстро заметили. Из окна по пояс высунулся Валлет и крикнул что-то.

– Сейчас! – бросил через плечо Вегард.

– Бывает, – ответила Каз не сразу. – Солнце слишком яркое. Слепит.

Вег не раздумывал ни секунды:

– В салоне хватит места, бери вещи, пойдём.

– Нет. – Казимира встала, закрывая мотоцикл собой. Тень сместилась, и солнце снова обожгло. – Я его здесь не брошу.

– И что ты предлагаешь? – со смешком спросил Вегард.

Каз помедлила, но всё же заставила себя выдавить:

– Сядь за руль?

– Сколько он жрёт топлива? – Вегард окинул байк взглядом, но Каз снова встала на защиту.

– Считай, что он пункт моего контракта – куда я, туда и мотоцикл.

Спустя пару секунд Вег кивнул и прикусил нижнюю губу.

– Ладно. Попрошу Ариана пока вести машину. – Он оглянулся в сторону всё так же торчащего из окна Валлета. – В темноте-то ты ехать сможешь?

Каз кивнула. Она даже Айми и Элке не позволяла садиться за руль, а знала их куда дольше и лучше этого типа. Фу. Вернувшись к развалюхе, Вегард некоторое время говорил, прежде чем прозвучало отчётливое княжеское: «Чего-о?» Вегард сказал ещё что-то, хлопнул ладонью по крыше и вернулся к мотоциклу.

– Иди.

«Спасибо» встало Казимире поперёк горла. Водительское сиденье уже занял Валлет, и Каз села на переднее пассажирское. Между двух зол – князьком и его советницей – выбирать не приходилось.

Окна в машине закрывались только до середины – большой минус на степной дороге. Каждая поверхность в автомобиле уже блестела от мелких песчинок, всё хрустело и царапалось.

В зеркале заднего вида Казимира увидела, как Вегард сел на мотоцикл, и отвернулась. Прости, малыш, но уж лучше так, чем я тебя разобью в хлам.

Мотор колымаги издал какой-то чавкающий звук, труба прокашлялась, и машина, пусть и с сомнением, дёрнулась с места. Каз на секунду задумалась, не предложить ли помощь – заглянуть под капот, исправить то, из-за чего автомобиль издавал такие болезненные хрипы. Нет уж, не вмешивайся. Добьёшь умирающего, ещё предъявят.

Почти все машины были сделаны ещё до Катастрофы или в бункерах. Некоторые сохранились хуже, некоторые лучше. Но были и вот такие более современные консервные банки. Собирали их из старых авто, сваривали вместе разные модели, впихивали несоразмерные моторы, какие-то запчасти и вовсе могли не доложить, а рухлядь потом рассыпалась по дороге.

Казимира много лет слушала, что в Кибрийе хотят построить автомобильный завод, но то знаний не хватало, то средств, то во время восстаний обскуры разносили стройку и сжигали всё на своём пути. Изменилось ли что-нибудь за шесть лет?

Валлет протянул Казимире какой-то свёрток, но когда она не приняла его, потряс грязной тряпкой у неё перед носом.

– И что это? – спросила Каз. Валлет уронил тряпку ей на колени и вернулся к наблюдению за дорогой.

– В бардачке нашёл, пока вы болтали.

В мягкой пыльной ткани оказались солнцезащитные очки. Исцарапанные, с погнутой дужкой, но какая разница, если глаза не будут больше вытекать.

– О. – Казимира не нашла, что добавить. Давай, ты знаешь это слово. Скажи. Скажи хоть раз, не отравишься. – Спасибо.

Конечно, очки не могли вернуть зрение, так что на дороге бы не помогли, но теперь она хотя бы видела лицо Валлета, а не только очертания человека.

Он редко сверялся с картой, сворачивал не туда или проскакивал мимо нужных перекрёстков, поэтому Казимира взяла навигацию на себя.

Мимо проносились жёлтые поля, в редких садах расцветали деревья, и выжженная трава сменялась розовыми и зелёными мазками. Домики терялись за горизонтом, на указателях через каждую милю значилось, чьи это владения. Казимира могла только догадываться, сколько князей сменилось в Оссире за последнее время.

Первый же закон Сола Мелина гласил – если хочешь стать князем, убей нынешнего правителя. Ах да, ещё для этого нужно быть резистентом, обскура за такое казнят.

– Расскажи о себе, – заговорил Валлет. Как будто даже не приказ, а просьба – Каз расслышала усилие в голосе. – Хоть что-нибудь. Тоска смертная.

Казимира выставила руку в окно, и ветер запутался в пальцах, защекотал ладонь песчинками.

– Что рассказать?

– Ну-у, – протянул Валлет, но Каз показалось, что вопросов у него припасён целый десяток. – Расскажи, каково это, – он глянул искоса, – расти будущим убийцей?

– Могу задать тот же вопрос.

Клаудия с заднего сиденья зашипела себе под нос. Ариан шумно выдохнул и мотнул головой.

– Ты же меня не знаешь, – он развёл руками, – как можешь судить?

– Я знаю таких, как вы.

Несколько секунд Валлет молчал, но, видимо, язык слишком чесался.

– Зафери с тобой. Тогда-а. – Он постучал пальцами по рулю и сощурился. – Я вот всегда думал, что Гур – орден убийц, а вы, оказывается, ещё и военных готовите?

Каз посмотрела на княже, но разглядела только, как ветер трепал его волосы.

– А ваш телохранитель не в Гур учился?

– Вег? – Валлет указал большим пальцем себе за спину и усмехнулся. Мотоцикл ехал в нескольких футах впереди них, но княже этого не замечал, потому что на дорогу почти не смотрел. – Не-ет. Нет, нас с ним учили в одном Белом Храме. – Клаудия кашлянула с заднего сиденья. – Ну, так. Как военные к вам затесались?

Казимира приосанилась. Можно сколько угодно ненавидеть родной Орден, но на то он и родной, ты всё ещё испытываешь за него гордость и с честью носишь его цвета.

– У нас преподают искусство убивать.

– Совсем не пафосно.

Каз повела бровью и отвернулась к окну.

– Шутите, княже, сколько изволите. У нас учат генералов наёмных армий, княжеских военачальников, личных телохранителей. Князья сами отправляют к нам своих подданных за лучшей подготовкой.

Валлет глянул на советницу:

– Почему Вега туда не отправляли?

– Собирались, – пробурчала та. – Он отказался.

Отказался? И Белых волновало его мнение?

Валлет хмыкнул и обогнал мотоцикл, ударив несколько раз по клаксону, из-за чего Каз пришлось прикрыть ухо.

– И откуда столько желающих берётся? – спросил Валлет, словно не прерывался. – Вроде помирать за князей для обскуров не самая почётная работёнка?

Казимира улыбнулась князю и ответила так, чтобы услышала советница:

– Единственный способ для обскура безнаказанно убивать чистеньких – стать ассасином.

Давай, карга, скрипи зубами, надеюсь, они в порошок у тебя сотрутся. Княже, наоборот, рассмеялся. Хм, Каз не такой реакции добивалась.

– Тебе никто не обещал укоротить язык? – спросил он, но смех звучал искренне.

– Бывало, – признала Казимира.

– И как ты оказалась в Гур? Шла убивать «чистеньких»?

Ну, только расслабилась.

– Или младенцем подбросили? – не отступал князь.

Казимира молчала. Валлет поглядывал на неё, будто сейчас она передумает и выложит все сокровенные воспоминания.

– Ла-адно, никак тебя не разговорить.

Машина резко свернула вправо, дым повалил из-под колёс. Каз едва удержалась за ручку под крышей, чтобы не свалиться на княже, а ветер швырнул песок ей в лицо. Машина выровнялась, и, шипя ругательства, Казимира стряхнула со лба острые песчинки. Стеклянный кулон, вывалившийся наружу, она вернула за воротник.

– Что за кулон? – спросил Валлет. Яáр, Алаян[13], научи этого дурака смотреть на дорогу и помалкивать. Хотя бы иногда. – Единственное, что осталось в память о матери? – Даже такую фразу княже умудрился опошлить своим мерзким тоном. – О потерянной сестре? Брате?

– Первый трофей, – отрезала Казимира и одёрнула нитку, чтобы стекляшка легла на место, в ложбинку между ключицами.

– А.

– Вторым стал глаз той девки, когда она пришла забирать свою безделушку.

Брови Валлета так и замерли на середине лба, зато княже заткнулся.

* * *

Когда солнце почти доползло до горизонта, Казимира смогла снять очки. Где-то за глазными яблоками все ещё жгло, но это мелочи. Она попросила Валлета посигналить Вегарду и остановиться.

Пока она вышла размяться – за целый день сидения в машине затекла каждая часть тела, – Вегард отвёл князя в сторону, тихо о чём-то говоря. Советница дремала на заднем сиденье, но даже это у неё выглядело фальшиво.

Казимира прошлась по краю дороги, и сквозь тонкие сандалии нагретый асфальт жёг ей ступни. После вечного холода и влажности темницы это чувство было поразительно приятным. Постепенно глаза привыкали к темноте, различали травинки и мелкие камушки. Стрёкот насекомых, крик какой-то поздней птицы, рычащие вдалеке моторы и скрип шин – всё то, на что прежде Каз бы не обратила внимания, как на фоновый шум, но теперь… Теперь это было доказательством, что всё вокруг – не затянувшийся сон.

– Тогда давай голосовать, – сказал Вегард громче прежнего, и Каз едва не вздрогнула, возвращаясь к реальности.

Хлопнула дверца машины – это вышла Клаудия.

– Я всё решил! – кричал вслед телохранителю Валлет. Да, ведь именно так ведут себя решительные князья. Что у них за отношения, в которых подчинённый позволяет себе столько вольностей?

– Пусть они тоже послушают. – Вегард остановился перед машиной и разложил на капоте карту. – В десяти минутах езды есть деревня. Можно там переночевать – денег, что дали в храме, хватит.

Валлет упёрся бедром в водительскую дверь. Вьющаяся прядка волос упала ему на глаза, и князь сдул её, нахмурив брови. Теперь Казимире казалось, что его светлости не больше лет семнадцати, просто борода хорошо растёт.

– Нам ещё новую свиту собирать, платить деревенщинам за комнату я не буду, – бухтел Ариан. – Им бы радоваться, что князь выбрал их дом.

– И до конца дней своих не мыть ладонь, которая коснулась подола его одежд, – подсказала Казимира, приложив кулак к груди. Валлет смотрел на неё почти с ненавистью. – Взглядом меня не убить.

– Так или иначе, – попытался продолжить Вегард, прикрывая улыбку кулаком.

– Клаудия, поддержи меня. – Валлет кивнул на карту.

– Я не совсем понимаю суть вопроса, ваша светлость, – произнесла Клаудия. Она поправила перчатки, разгладила складку на подоле плаща. Ох, Алаян, здесь асфальт почти плавится, а обскура прячет свои синие пятна в перчатках.

– Я сказал ему, что обивать пороги деревенщин, ища приюта, мы не будем. Уж лучше вон в степи лагерь разбить.

Его перебил шакалий вой. Удачи, княже, давай как-нибудь сам.

– Светлейший, – ласково сказала Клаудия, будто обращалась к буйному ребёнку. Она обогнула авто, взяла Валлета под руку и заговорила тихим, медовым голосом. – Разбивать лагерь под открытым небом – весьма опасно. Не лучше ли дать этим… людям пару медяков и получить толику комфорта?

Вегард навис над горячим капотом, изучая карту. Казимира остановилась слева от него, у пассажирской двери. Солнечного света ещё хватало, чтобы рассмотреть очертания материка и островов на потёртой бумаге.

Материковый Морбос делился на четыре региона – южный Гастин, северо-западный Пакран, северо-восточную Лауки и восточную Монтанье. До войны и обскурии это были страны, но теперь каждый регион расчерчивался на четыре-пять княжеств. В каждом свой князь, и над всеми ними один правитель – Сол Мелин. Верховный князь, первый и пока единственный в истории.

На острова власть Мелина не распространялась. Зýрити на западе, Крийский архипелаг на севере и Хидо́н на востоке не признавали ни законов Мелина, ни деления на княжества.

– Эй, светлость, – позвала Казимира. Названия гастинских городов и рек она разглядеть не могла, но отлично помнила. – Сам глянь, тут в двух днях пути ни одного города или деревни. Не остановимся сейчас – не будет провизии и хакы́та вплоть до Ярмарки. – Казимира кивнула на карту. Путь лежал через реку и лесок. – Того, что дали в храме, с вашими аппетитами хватит до… – Каз выпрямилась, разминая шею и прикидывая в уме. Когда она в последний раз путешествовала с кем-то и рассчитывала на ещё один рот? На четыре рта, один из которых очень прожорлив. – До завтрашнего вечера.

– Что такое хак… ыт? – переспросил потухшим голосом Валлет.

– Топливо. Фюэл, – перевёл Вегард и добавил, победно улыбнувшись: – Вот и решили.

* * *

Горстку домиков выстроили по обе стороны от дороги, ещё десяток затесался в темноте позади. Все ухоженные, ни разбитых окон, ни дырявых оград, ни одного покосившегося сарая. Ни единого человека.

Вегард вышел из машины первым, погромче хлопнул дверцей – вдруг кто появится. Дома встречали чужаков только светом из окон. Казимира остановила мотоцикл рядом с авто, руль не выпустила, слушала тишину. Валлет потянулся к ручке двери, но Каз цыкнула и мотнула головой.

Вегард обернулся к ним:

– Я разберусь.

За день воздух нагрелся и теперь комьями застревал в горле.

– Тихо, – шикнула Казимира.

Она закрыла глаза, напрягая слух, ногами почувствовала вибрацию от земли – люди, десятка два или три, топтались на одном месте, где-то неподалёку.

Вегард смотрел на неё в ожидании. Его спокойного лица Каз не видела, но слышала, как он вынул меч и переложил из левой ладони в правую и обратно. Не слишком-то сдержанно.

Казимира обернулась. Шаркнули шаги.

Из темноты свет фар выхватил силуэт – мужчина в потрёпанной шляпе таращился на чужаков, морщился и прикрывал лицо, чтобы не слепнуть. Собрался крикнуть, но так и остался с раззявленным ртом. Вегард и Казимира тоже замерли. Откуда-то из темноты нарастал гул, будто сотня голосов пока ещё шептала, но скоро должна была закричать.

– Где все люди? – спросила Казимира на гастинском и медленно слезла с мотоцикла. Мужчина смотрел только на меч в руках Вегарда.

– Нам тут таких на хер не надо! – бросил деревенщина и махнул рукой, будто кота с забора прогонял. Он зашагал к дому через дорогу, вытер влажные ладони о штаны, снял шляпу, чтобы взъерошить мокрые волосы. Рубаха тоже пропиталась потом. Каз поморщилась от запаха.

– Почему дома нараспашку? Где люди? – спросил Вегард на салданском, но деревенщина его не понял.

Казимира обернулась на новый звук. Молитва. Эти слова, интонации, лающие вскрики – Каз надеялась никогда больше их не услышать.

– Здесь зафери, – сказала она пересохшими губами. Язык не слушался, воспоминания всё ещё были свежи.

– Проваливайте! – рявкнул деревенский мужик. Он стоял на пороге дома с вилами в одной руке и незажжённым факелом в другой. – И без вас проблем до лошадиной жопы!

– Мы поможем вам, – снова на салданском сказал Вегард и повернулся к Каз. Она перевела.

– Себе помоги, – деревенщина сплюнул Вегарду под ноги, – забирай девку и сваливайте.

Рокот толпы набирал силу. Гул молитвы тоже.

8

– Слышишь, нет? – повторила Казимира громким свистящим шепотом. Будто демон мог её услышать, заметить, заинтересоваться ею. – Здесь зафери.

– Чего ты так нервничаешь? – спросил Вегард, глянув на неё через плечо.

Казимира не успела возразить, что, конечно, она не нервничает. Поэтому и кулак так сжимает, что ни разу не испугана.

Деревенский мужик поудобнее перехватил вилы и пробурчал:

– Есть уже один помощник. – И скрылся между домов.

Валлет по пояс высунулся из окна машины – слишком далеко, ему было не слышно, о чём говорят. Казимира, увлечённая молитвой, не заметила ни как Вегард шикнул на князя, ни как махнул ему, чтобы оставался в тачке. Валлет всё равно вышел, хлопнул дверцей и присоединился к ним.

– Чего тут интересного? – Он одёрнул камзол, поставил кулак на плечо Вегарда и хотел сказать что-то ещё, но его прервал детский плач. Почти вой, он заставил Казимиру зажать уши и опустить голову.

– Так, это херово, – буркнул Вегард и пошёл вслед за деревенщиной.

Валлет сплюнул, подумал секунду и тоже поплёлся в темноту.

Да вы серьёзно? Два идиота! Нет. Нет, я с вами не пойду. Не-а.

Зазудело под ногтями, плеч будто коснулись влажные ладошки, и на коже остался липкий след. Не пот. Кровь. Кровь той девчонки. Казимиру передёрнуло.

– Ты тут собираешься топтаться? – раздался голос Клаудии.

Каз раздумывала меньше секунды – лакх, уж лучше зафери, чем карга.

Идиотов Казимира нагнала быстро, шла на звук грузных шагов князя. Толпу местных жителей они нашли в поле, люди стояли плотным кольцом, а перед ними – костёр и плачущая девочка. Плачущая не так, словно её наказали за провинность, не так, будто она потерялась в лесу. Плачущая, будто её связали по рукам и ногам и стегали ремнями.

Казимира споткнулась, когда рёв, рвущий детское горло, перерос в проклятия. Молитва запнулась.

Не пуская его дальше, Вегард поднял перед Валлетом руку. Каз замерла позади них, смотрела, как тени от костра искажали лица деревенских жителей, и сжимала кулак, пока ладонь не онемела от впившихся в кожу ногтей. Нет, она не развернётся и не сбежит.

– Жди здесь. – Вегард склонил голову в сторону Валлета, а Каз вздрогнула, на секунду решив, что он прочитал её мысли. – Может напасть.

Княже хмурился и не сходил с места. Замер даже воздух – ни ветерка.

– Каз, присмотри за ним, – бросил Вегард и шагнул к костру.

Казимира вслушалась в проклятия и только теперь поняла, что рычал их уже не детский голос. Она прикрыла глаза, зажмурилась всего на секунду, но будто снова оказалась в том сарае.

Лицо исцарапано до мяса. Грудь и живот разорвало изнутри, сломало рёбра, распахнуло их, как мерзкий цветок из костей, мяса и органов. Стены, стога сена, половицы, запертые ворота – всё в крови и ошмётках плоти. От запаха выворачивает даже опытного убийцу. На руках и ногах девушки порезы, будто серпом махнули. Ногтей нет, сломала, оставила в половицах, в располосованных руках, в лице. На тот момент девушка ещё была жива, но уже охрипла от крика, сил не осталось даже на слёзы. Сейчас из глаз, ушей и ноздрей трупа вытекает только чернота.

Казимира всё ещё слышит хруст её позвонков.

Не успел Вегард втиснуться в толпу, как новый звук пресёк проклятия. Вскрик на злом, чужом языке. Молитва. Снова, но с силой, властью, уверенностью, слова будто воспарили над полем и людьми и ударились в небо, чтобы расколоть его молниями.

Казимира вздрогнула, чем вызвала у Валлета смешок. Руки он убрал в карманы брюк, смотрел на толпу, изгибая губы в гнусной ухмылке. Нервозность и опасность, повисшие в воздухе, его забавляли.

– Что смешного? – ощетинилась Казимира. Она тряхнула рукой, чтобы рукав упал до ладони и спрятал вставшие дыбом волоски.

– Эта реакция. – Валлет кивнул в сторону костра. – Ну, девчонка с демоном в голове, и чего?

– По-вашему, это обыденно?

– Ну да. – Он повёл плечами. – У нас из шахт каждый день кто-нибудь приносит зафери. Изнеженные вы тут, на юге. – Он сплюнул и прикусил указательный палец. – Лишнего вам не скажи, косо на вас не посмотри, перед зафери в штаны наваливаете.

Казимира смотрела только на толпу. Когда молитва заткнула демона, люди тоже притихли, но теперь снова зароптали. Если монах не справится… всё кончится кровавой баней, как тогда.

– Чего шахты-то винить в появлении зафери? – снисходительным тоном продолжил Валлет, но Каз показалось, что она прослушала какую-то из его реплик.

– Не шахты, – поправила она, – князей, которые приказывали копать глубже.

– Об этом я и говорю. – Валлет указал на Казимиру и закатил глаза. – Зафери жили здесь до нас, будут и после. Может, и до бункеров здесь шатались, потом уснули, закопались, так же, как люди. Не шахтёры, так кто-нибудь другой разбудил бы их.

– Интересно, кто бы ещё влез так глубоко под горы Монтанье?

– Ну…

– Ну-у, – передразнила Казимира и шагнула к костру, – ты пока придумывай ответ, а я пойду.

Вегард пропустил Казимиру перед собой и оглянулся на Валлета – тот натянуто улыбнулся и помахал рукой.

– Я велел присматривать за ним, – отчеканил Вегард. Впервые приказным тоном, но Каз слишком злилась, чтобы обратить на это внимание.

– О, я ушла ради его безопасности.

Внутри круга находились девочка лет восьми и монах в чёрном балахоне. К нему Каз стояла ближе: видела, и как тряслись у монаха руки, и как пальцы сжимали серебряную цепь с треугольным кулоном. Губы бледные, едва шевелились, хотя голос звучал твёрдо и громко. Лицо обливалось потом, монах едва держал глаза открытыми, казалось, он вот-вот упадёт. Казимира подавила желание взбодрить его парой хлёстких пощёчин.

Поодаль на коленях стояла девочка с раскинутыми в стороны руками. В опасной близости от неё полыхал костёр. Волосы липли к её лбу и шее, лицо перекосилось от боли, слёз и ярости демона. Из носа и ушей вытекало что-то чёрное, ветер потревожил пламя, и тени легли по-новому. Вдоль кромки волос девочки будто выступил ряд рожек, распорол кожу – вот и кровь потекла. Казалось, что на месте щёк пустота, как в голом черепе, девочка оскалилась и клацнула клыками, кривыми, огромными, не помещающимися во рту. Она запрокинула голову, облизнула сухие губы слишком длинным языком. В её горле что-то дёрнулось раз-другой, будто комок застрял и теперь вырывался наружу. Визг заставил всех отступить и зажать уши.

– Верёвки! Держите верёвки!

Только теперь Казимира разглядела, что по рукам и ногам девочка была связана, поэтому стояла, раскинув руки. Хватку ослабили, и зафери вырвался, рванулся к монаху. Тот смотрел мутными глазами и не отступил, только поднял перед собой амулет, будто треугольник мог его защитить.

Заворожённая, Каз потянулась к поясу, где раньше носила меч. Оглянулась на Вегарда – он уже держал оружие.

Люди вцепились в верёвки, дёрнули девочку назад, но всего на секунду она успела лбом коснуться серебра. Взвыла, заскулила, зарычала проклятия, на лице выступили язвочки – от лба к щекам и подбородку.

– Как это сюда добралось? – Вегард склонился над плечом Каз. – Зафери в Гастине. Ты видела такое?

– Один раз, – сипло выдавила Казимира.

Кожа на детском лице пузырилась, лопалась, кровь сочилась вперемешку с гноем. Если Каз не отвернётся, её стошнит. Слишком похоже.

Толпа редела, кто-то всхлипывал, кто-то кричал, кто-то ревел в голос. С гадостной улыбкой девочка вторила молитве – слова монаха для неё звучали не страшнее причитаний деревенской старухи.

– Аннáщинэ чозо́-джу мегáщинэ нийо́ре, ванын сéт-су зо́ккурыль хиккынси нида, – скороговоркой закончил монах. Хидонский язык, язык молитв Чёрной Длани. Казимира даже помнила перевод, будто эти слова выжгли у неё в мозгу. «Во имя твоей создательницы-богини, я разрываю эту связь».

Монах замолчал, не опустил серебряный кулон, не отвёл взгляд, только шагнул к одержимой. Ноги едва его слушались. Никто не подал ему руки, и монах выпрямился, придержав полы балахона. Он остановился в паре футов от девочки, что висла на верёвках, но высоко поднимала голову. Не осталось спеси, проклятия кончились. Зафери отпрянул, но его словно тянуло к монашескому треугольнику. Девочка мотала головой, брыкалась, пыталась укусить монаха, но не дотягивалась, и вот верёвка на левой руке порвалась.

Толпа подавилась криком.

Вегард шагнул вперёд, сдвинув Каз плечом. Толку-то, его оружие не навредило бы зафери. Телу ребёнка – да, но не демону.

Вместо того чтобы вцепиться в тянувших верёвки мужиков, девочка повернулась к костру, но прежде чем случилось непоправимое, монах перехватил малышку поперёк тела и оттащил подальше от пламени. Демон брыкался, лупил его ногами и локтями, но парнишка повалился на землю, снося все удары. Когти впились в белые ладони, рык и визг глушили. Люди замерли, разом заткнулись.

Казимира хотела как-то помочь, но тело не слушалось. Остались только ужас и оцепенение. Сарай в крови и ошмётках. Каз так долго не моргала, что на глазах вскипели слёзы.

Она глянула на Вегарда. Тот так сжимал рукоять меча, что кулак побелел, и клинок подрагивал от напряжения.

– Ну, давай, монтаниец, – Каз указала подбородком вперёд, – у вас ведь такое каждый день, вмешайся, помоги монашку?

Через плечо Вегард обернулся к ней, напрягая желваки.

– Во-первых, я родом не из Монтанье. Во-вторых, я прожил там достаточно, чтобы знать – помочь здесь нечем. Всё, что мы можем сделать, – задержать демона, если на людей нападёт.

– А если на монаха, то не считается?

Наконец девочка притихла и обмякла. Люди медлили – не уловка ли это? – но всё же подошли. Кто-то забрал ребёнка из рук монаха, но никто его не поблагодарил и не помог встать.

– Пойдём. – Вегард убрал меч в ножны и кивнул в сторону оставленного князя. Каз промолчала.

Когда они поравнялись с Валлетом, вид у него был скучающий и сонный.

– Хорошая работа, – бросил он кому-то за спиной Казимиры.

Она оглянулась – монах плёлся по дорожке неподалёку от них, руки опущены, глаза впали, серебряная цепь тянулась почти до земли. От слов Валлета монах вздрогнул и уставился на троицу. Лицо белое, как одежды Клаудии. Каз засмотрелась на разрез его глаз – хидонский, внешний уголок задрался вверх, внутренний ушёл вниз.

– Паршивая, – послышался сорванный голос. Казимира даже не заметила, чтобы монах размыкал губы. – У неё сломаны нога и левая рука. Лекарям работы на месяцы. – Монах стыдливо оглянулся. Из-за акцента он то сглатывал окончания слов, то лепил слога в один комок.

– Зафери покалечил? – спросила Казимира тихо. – Странно, что не убил.

Она не помнила случаев, когда одержимые выживали.

Хидонец скинул капюшон и провёл ладонью по лицу. Песок прилип к щеке и подбородку, длинные тёмные волосы вымокли. Губы дрожали от усталости, когда он отвечал, когда глубоко вдыхал, но не прогонял любопытных чужаков.

– Заставил спрыгнуть с дома. А потом ещё раз. И ещё. – Он отвернулся от догорающего костра. – А вы кто?

– Мы сопровождаем князя Ариана Валлета, – сказал Вегард и указал на княже, будто без этого в нём было не узнать особу высших кровей. – Хотели остановиться здесь на ночлег, провизии закупить.

– Амбары пусты, вам здесь ничего не продадут. А переночевать можете у меня, – предложил монах. – Моё имя Дакин.

Он протянул Вегарду руку, и тот медлил секунду, прежде чем пожать бледную ладонь. Каз сцепила зубы и заставила себя принять рукопожатие. К Валлету Дакин благоразумно не полез, только едва склонил голову.

– Ну, веди, – позволил княже и махнул рукой, пропуская монаха перед собой.

* * *

Дом Дакина стоял почти на другом конце поля от остальной деревни, и такой же идеальный, как прочие – аккуратные окошки с голубыми ставнями, крыльцо из светлого дерева, под окнами клумбы, но без цветов, только огороженные белыми кирпичиками.

Внутри дом напомнил Казимире келью Белого Храма. Стол, стул и печка для готовки в первой комнате, во второй – лежак на одного, тумба с масляной лампой и книжный шкаф. Вот и главное различие – у Белых читают только одну книгу, у Чёрных все талмуды не умещаются на полках, сложены на столе, у кровати, по углам комнат. Валлет запнулся за один из томов и посмотрел на монаха, будто тот тоже покушался на княжескую шею.

Казимира входила последней и теперь остановилась на пороге. И Белую, и Чёрную Длани в народе звали фанатиками. С первым Каз никогда не спорила, а теперь поняла и второе. Все стены жилой комнаты были размалёваны чёрными треугольниками, где-то они пересекали друг друга, где-то доходили до высокого потолка.

Дакин заметил смятение Казимиры, но ничего не сказал – продолжил показывать, где гости могут расположиться. Валлет тоже косился на треугольники, пока Вегард не пихнул его локтем. Так и не задав свои бестактные вопросы, княже закрыл рот.

Валлету предложили хозяйский лежак. Да, жёсткий, низкий, но хоть как-то похож на кровать. По словам Дакина, деревенские жители не пустили бы гостей и в хлев к скоту. Вегард снял куртку, вывернул подкладкой наружу и со звоном бросил на пол, чтобы спать подле его светлости, как верный пёс. Клаудии и Казимире Дакин предложил вторую спальню, где стояла маленькая, должно быть, детская кровать. Каз даже не стала туда заходить, взяла предложенное шерстяное одеяло и постелила его под окном большой комнаты. Монах расположился почти у выхода, благо тут хватило угла для каждого.

– Кому это жилище принадлежало до того, как стало резиденцией Чёрной Длани в этих краях? – спросила Клаудия, пока взбивала подушку и вокруг неё разлетался пух. Ох, Алаян, подушка опустеет быстрее, чем эта карга договорит.

В дальнем углу комнаты княже, сидя на лежаке, снял правый сапог, и Вегард зашёлся кашлем. В ответ Валлет уронил обувь ему на живот, тихо буркнул что-то, и оба расхохотались. Как он там говорил, учились вместе? Поэтому княже готов доверить свою жизнь другому резистенту? Поэтому игнорирует такое неуважение и панибратство?

Тем временем Дакин рассказывал, что прежде в этом доме жил мужчина по имени Серкáн с дочерью. Жена его умерла вскоре после родов, а в деревне говаривали, что девочка ему неродная, нагулянная. Огненно-рыжая, хотя и мать, и отец из степных гастинцев, тёмных. Деревенские дети с девочкой играть не любили, даже взрослые её сторонились. Матери смотрели на дочь Серкана и страшились того дня, когда она позврослеет и похорошеет – один из сыновей ведь приведёт её в свой дом, ащ, Алаян, ащ, обязательно приведёт.

Казимира проморгалась, прислушалась. Сухие слова «отец», «ребёнок», «соседи», «поджог», – их произнёс Дакин, но в ушах Казимиры звучал голос Эды.

В те вечера, когда в девичей казарме ставили в ряд четыре лампы и садились рассказывать сказки, ассасины приглашали к себе Эду. Никто не знал столько страшилок, как подруга Казимиры. В другие дни Эда была для них лишь дочкой Айлин-тайзу, «подай-принеси-не-лезь-к-нашим-мальчишкам».

Слушая скупой пересказ Дакина, Казимира вспомнила, как горели глаза Эды, как вздрагивали девочки помладше, как Айми фыркала себе под нос «корýфу». Годы спустя Каз узнала, что это было не ругательство, а первое, хидонское, название демонов.

– Нет. – Она рывком поднялась и перебила Дакина: – Нет, было не так. Их дом не поджигали.

– А? – Вегард обернулся к Каз.

– Ты откуда знаешь? – спросил Валлет, щурясь.

Дакин молча лежал, подложив руку под голову, и из-под чёрного рукава выглядывала татуировка. Казимира не разглядела узор.

– Нам рассказывали эту историю. Я всегда думала, это было лет сорок назад.

– Двадцать шесть, – ответил Дакин.

– А. Вот как. – Казимира легла на место. Ей стало не по себе, что она перебила его, что поделилась со свитой таким личным воспоминанием, а теперь и Валлет, и Вегард пялились на неё, ждали продолжения.

– Как рассказывали вам? – спросил Дакин почти дружелюбным тоном.

Каз пожевала губу, но всё-таки ответила, глядя в потолок.

– Никто не нападал на них, Серкан не выносил дочь из пожара. Она сама его спалила. В смысле, не дом, отца. Она стояла на крыльце и смотрела, пока Серкан перекатывался по траве и бился в агонии.

– Почему? – спросил Валлет.

– Зафери, – в один голос ответили Дакин и Каз. Дакин помолчал и добавил непробиваемо спокойным тоном:

– Может, ты права. Как бы то ни было, дом, отмеченный смертью, отдали нам.

Клаудия больше ни о чём не спрашивала, притихла, но наверняка молилась перед сном. Ариан и Вегард тихо перебросились парой фраз и тоже замолчали.

Казимира перекатилась на бок, послушала ветер за окном и шебуршание в соседней комнате, перевернулась на другую сторону. Даже через рубашку одеяло кололось, как если бы вместо шерсти туда были вплетены мелкие иглы. Каз всё чудилось, что кто-то смотрит на неё, заглядывает через плечо.

– Пойду воздухом подышу, – буркнула она и выскочила из дома.

На крыльце Каз остановилась – забыла надеть сандалии. Так даже лучше. На последней ступеньке Казимира села и вытянула ноги, запустив пальцы в траву. Прохлада и лёгкая щекотка взбодрили перегруженную голову. От рыжего лунного света поле и листва на деревьях будто полыхали, взгляд зацепился за пятно неподалёку. Там будто лежало что-то крупное, что придавило высокий ковыль. Каз поднялась, чтобы посмотреть, но запоздало поняла, что земля в том месте была выжжена, поэтому ничего и не выросло. Даже за двадцать шесть лет.

Казимира прошлась вдоль крыльца в одну сторону, в другую, обошла дом. Минуты тянулись, беспокойство засело в груди, не давало ни ровно дышать, ни перестать озираться.

Домик Дакина стоял на отшибе, и звуки из деревни сюда не доносились. После такого вечера, явно никто не пошёл спать, хотя стоило бы. Забыть всё, выдохнуть, порадоваться, что девочка выжила, – и просто пойти спать.

Казимира снова села на крыльце, выпрямила спину, поджала ноги в позе, из которой удобно будет быстро подняться. Прислушалась. Предчувствия редко её посещали, и эта странная тревога… Да что такое?

– Подъём! – рявкнула Каз после нескольких секунд тишины и хлопнула ладонью по деревянной ступеньке. – У нас гости.

Она услышала, как Вегард велел княже не высовываться. На крыльцо он вышел в куртке, с мечом в одной руке и воротником Дакина в другой.

– Его-то зачем привёл? – спросила Казимира. Вег не ответил и отпустил монаха. – Ладно, а лишний меч не завалялся?

От шагов толпы земля уже слабо вибрировала, тихий гул, приглушённый звон – вряд ли оружие, скорее вилы да грабли.

– Так плохо? – Вегард спустился и воткнул меч в землю перед собой.

Машину и мотоцикл они оставили вверх по дороге, побоялись, что тачка здесь не проедет. Хотелось надеяться, деревенщины их не найдут.

– Будет плохо, если встречать гостей с пустыми руками, – сказала Каз.

– Кинжалы не подойдут? – Вег сдвинул край куртки, показывая пояс с ножнами.

– Маловато, и не хочется их подпускать так близко.

– О чём вы? – вклинился Дакин. Он стоял двумя ступенями выше, переводил взгляд между ними.

– Деревенские идут сюда, видимо, работа твоя не понравилась, – объяснила Казимира. – О, может, у тебя какая железяка в подвале завалялась?

Дакин без раздумий мотнул головой.

Толпа приближалась. Шумно, спешно, с каждым футом всё увереннее. Даже воздух звенел в такт их гулу.

9

«Ваша светлость!

Мéса полностью вышла из-под контроля, зараза может перейти на всё княжество. Войска не справляются, эти рабы обладают нечеловеческой силой, оружие их не берёт, огня они не боятся и жалости не знают. Все они измазаны в чём-то чёрном.

Сперва мы решили, что это кровь, но ошиблись. Воины бегут с поля боя, а Белые Монахи бессильны перед этой напастью. Жители деревни, которую мы проходили вчера, рассказали о каком-то отшельнике. Деревенщины обращаются к нему за травами, лекарствами и советами. Говорят, отшельник предупреждал о каких-то демонах, что спят под этими горами.

Я взял на себя смелость отправить к нему людей…»

Отрывок из письма Óтто Óльфсена, аскéлского военачальника,

к аскелскому князю Маттéо Бáссо.

23-й год от Возвращения на поверхность,

6-й день 7-й дюжины хиúэмса[14].

– Против меня ты вышла безоружной, – напомнил Вегард, напрягая желваки. – И наёмного убийцу двумя ножами обезвредила.

Каз поморщилась и повела подбородком. Услышь такое сравнение Киор-бэй, высмеял бы её.

– Ты был один, а на того бедолагу я напала исподтишка.

– Бедолагу? – Вегард обернулся к Каз. Даже голос чуть повысил от удивления.

– Всё обойдётся, – перебил Дакин тихо, но ровно. – Оружие ни к чему. Я поговорю с ними…

– И они расправятся с тобой так же, как с той девочкой, что жила здесь раньше, – подсказала Казимира, кивнув в сторону некогда выжженной травы. – Казнь без суда и следствия. Вегард, зачем ты его сюда выволок?

Тот не ответил: всматривался в приближающиеся огоньки факелов.

Через минуту уже можно было расслышать выкрики. «Разберёмся с убивцем», «Душегуб», «Привёл к нам беду». Во главе толпы Казимира узнала мужика в соломенной шляпе и с вилами.

– Отдайте его нам, – сказал тот, когда люди подошли достаточно близко. Сейчас на чужаков мужик смотрел ещё грознее, чем когда встретил их на въезде в деревню.

– Монах Чёрной Длани Дакин принимает нас как гостей, – произнёс Вегард на салданском.

Первые ряды затихли. Казимира перевела его слова на гастинский и не успела закончить, как люди снова закричали. Каз повторила громче:

– Дакин принимает нас и князя из Монтанье, его светлость Ариана Валлета.

– Не надо пугать нас чистенькими! – кричала толпа.

– Пускай князь проваливает!

– Какой, она сказала, князь?

Предводитель толпы ответил без злобы:

– Посторонитесь. Не ваше это дело.

Факелы слепили левый глаз, и Каз чуть опустила подбородок, чтобы волосы упали на лицо.

– Князей не боитесь, – она повысила голос, – может, Белая и Чёрная Длань вас тоже не страшат? С Гур поругаться хотите?

– Отдайте нам засранца, – прорычал главный и воткнул вилы в землю. Прозрачный намёк. – Девочка пострадала из-за него.

– Монах-то в чём провинился? – Казимира указала на Дакина, который упирался плечом в балку, поддерживающую крышу. Без этого не мог стоять, ноги не держали. – Он её спас, сам чуть не сдох.

Какая-то тщедушная бабка растолкала парней из первого ряда и прошамкала:

– Все знают: за чёрными одеждами чёрных дух следует. – Скрюченный палец указывал Казимире за плечо.

Как по команде, толпа зашевелилась. Вегард шумно выдохнул, выставив перед собой меч, но первый смельчак из толпы бросился к Казимире. Двумя ударами руки она выбила у паренька грабли. Лучше, чем ничего. Перехватила, выставила ржавыми зубцами вперёд, чтобы припугнуть деревенщину и заставить отойти. Древко Каз прижала к рёбрам для упора, резкими выпадами отогнала тех, кто стоял ближе. Вегард оставался неподвижен.

– Не вина монаха, что зафери выбрал эту девочку, – сказал он. Ни тихий голос, ни успокаивающие интонации больше не работали, и Вегард перешёл почти на рык. Казимира перевела, но вряд ли её услышали.

Кто-то шагнул к ней, попытался отобрать грабли, назвал резистентской шлюхой. Плоской частью железяки он получил в бок, деревяшкой – под подбородком. Не так сильно, чтобы что-то сломать, но достаточно, чтобы потерять равновесие.

Главарь, похоже, терял терпение и стал подначивать своих:

– Что мы, с двумя не управимся?

Каз перехватила грабли так, чтобы держаться за зубья, а древком бить. Несколько точных ударов достались очередному умнику. Снизу вверх в подбородок – в левое плечо – в солнечное сплетение – и победный, в пах, уже из мелочной мести.

Вегард отпихнул ещё двоих обратно в толпу. Позади скрипнула дверь.

– Стой здесь, – рявкнул Вег.

Ещё трое рванулись в бой. Одного Вегард встретил ударом кулака в челюсть, другого – сбило с ног древко граблей, третьему, совсем мальчишке, острие меча ткнулось в кадык.

– Я не хочу проливать твою кровь. – Вегард смотрел ему в глаза и говорил почти доверительно. Даже знание языка не требовалось, хватило взгляда и тона. – Не заставляй.

Лезвие опустилось, паренёк отступил, стёр выступившую полоску крови с шеи и смешался с толпой. Деревенские уже были взвинчены, они наваливались все сразу – древко вертелось в руке Казимиры, едва не выскальзывало из вспотевших пальцев. Меч Вега сталкивался с граблями, вилами, лопатами, сковородами. Клинок почти не касался людей – отбивал, едва царапал, но не рубил и не рассекал.

Каз увернулась от вил, ударила по ногам, и враг упал как подкошенный. Очередной десяток быстрых ударов Казимиры рассеялся на несколько человек, но она пропустила летящий в челюсть кулак, и в глазах всё поплыло. Новый звук – звон толстой цепи – заставил Каз увернуться. Влево, вниз, поднырнуть. Цепь всё же достала, несколько звеньев саданули по левому плечу.

– Каз? – крикнул Вегард.

– В норме!

Она отбила чьи-то вилы в сторону, отступила, наотмашь ударила граблями, вновь отступила. Их слишком много. Слишком.

И вдруг без видимой причины толпа стихла. Люди зароптали, кто-то попятился, кто-то бросил оружие.

Каз обернулась вслед за их перепуганными взглядами и увидела, что это Дакин спустился к толпе. Из его рта и глаз вытекали чёрные маслянистые дорожки. По инерции Каз выставила перед собой древко граблей, но осеклась. Он это контролирует. Контролирует же?

В считаные минуты поляна перед домом опустела. До Казимиры ещё доносились выкрики, ещё мелькали огоньки факелов вдалеке, но претензии к монаху, похоже, кончились. Вегард воткнул меч в траву – так резко, будто вложил в этот рывок всю кипящую энергию. Порванная в нескольких местах красная куртка с металлическим грохотом упала на крыльцо.

– Опасный козырь, – ответил Дакин на никем не заданный вопрос.

Вегард не то фыркнул, не то посмеялся. Каз было что сказать, но она придержала свои вопросы, ища формулировки без мата. Мимо неё взад-вперёд прошёлся Вегард.

– Ты вызвал зафери, чтобы натравить на них? – наконец спросила Казимира. Зубья граблей взрыли землю, и Каз оперлась на древко, потому что уже едва стояла.

– Припугнуть. – Дакин сплюнул маслянистый сгусток себе под ноги. – Я бы на них не напал.

Прозвучало будто с осуждением или оскорблённостью, но, может, Казимире так только показалось.

Всё её тело вибрировало после драки, горели пальцы, крутившие шершавую деревяшку, зудело в ногах от полученных ударов, ныла ушибленная скула. Каз хотела встряхнуться, как пёс, вышедший из реки.

Вегард опустился на крыльцо и потёр вспотевший затылок. Не смотрел ни на меч перед собой, ни на Каз с Дакином.

– Но ты мог его не сдержать, – настаивала Казимира.

– Мог. – Дакин так сосредоточенно вытирал руки о свою рясу, будто в мире не было ничего важнее. – Поэтому козырь опасный. Я могу защитить себя от таких, как они. – Он мотнул головой в сторону деревни.

– Но зачем оставаться там, где тебе не рады? – раздался ровный голос за их спинами.

Валлет стоял на пороге дома, будто своего собственного. Интересно, это врождённый талант, выглядеть хозяином всего вокруг, или этому учит Белая Длань?

– Находиться здесь – моя обязанность. – Дакин выдержал взгляд Валлета. Каз даже позавидовала – ей смотреть в чёрные глаза было гадко, будто в затылке щекочут, будто в самое нутро всматриваются.

– Мне пригодится такой человек, как ты, – ответил Валлет. Не приглашение, не деловое предложение, только сухая личная выгода.

Валлет отвернулся первым.

Хха!

– Приму к сведению, – бросил Дакин и добавил через пару секунд, будто и правда забыл: – Ваша светлость.

Сгорбленная щуплая фигура, голос такой тихий, что приходилось вслушиваться, чтобы что-то разобрать, но твёрдый взгляд. Спокойный в любой ситуации, не ищущий ответов, знающий их ещё до того, как прозвучит вопрос. Первое впечатление о нём оказалось ошибочным, и Каз это признала.

Валлет шагнул в сторону, пропуская Дакина в дом, и оглядел скромное поле боя. Брошенные вилы, лопаты, сковороды. С немым вопросом он кивнул Вегарду. Тот медленно, будто сонно, качнул головой и указал большим пальцем на дверь. Валлет не спорил и удалился обратно. Да он у вас выдрессированный.

Взвинченность Казимиры так и не исчезла, сейчас не заставишь себя просто лечь спать. Ещё эти местные, да и демон, а если за Валлетом по следу идёт кто-то ещё?..

Вегард тоже не торопился уходить, может, хоть так отвлечься?

– От монаха ведь не отстанут, – сказала Казимира, приставила грабли к балке, поддерживающей крышу, и отряхнула руку о брюки. Глаз уже перестал слезиться после факелов, но зрение возвращалось медленно. Странная, странная херня, когда половина твоей реальности нормальна, а половина плывёт в цветных кругах. – Вернутся ещё.

– Конечно, – ответил Вегард. Разбросанные под ногами Казимиры железяки звякнули друг о друга, когда она их задела. Едва разобрала продолжение: – Когда он будет один.

– Остолопы, – буркнула Казимира.

– Они напуганы. – Вегард рвано выдохнул, вытянув ноги. – Главное, чтобы больше боялись монаха, чем демонов.

Страх к демону и породил их ненависть к монаху. Каз обернулась к единственному окошку – тусклый свет только что потушили.

– Думаешь, Валлет прав? – Она вернулась к крыльцу и села на другом конце ступеньки. Левое колено ныло, но не больше обычного, и Каз подтянула его к себе, поглаживая и баюкая. – Ну, что зовёт Дакина с собой?

Вегард ответил без промедления:

– Нет. – Ковырял старую мозоль на ладони, всем видом показывая, что это занятие ему интереснее, чем болтовня.

– Почему? – Каз тоже считала это паршивой идеей, хоть и по своим причинам.

Вегард молчал, слишком увлечённый своими болячками, всё ещё тяжело дышал и вздергивал верхнюю губу, как скалящийся пёс.

Ясно, на эту тему тебя не разговорить.

– Интересно, – Казимира оглянулась посмотреть на потухшее окно, – а Клаудия всё это время мирно спала?

Вегард проследил за её взглядом и подхватил свою куртку, чтобы осмотреть.

Если бы не ровный свет полной луны, здесь, без фонарей и свечей, Каз бы ничего не смогла разглядеть.

– Не-е, у наших воспитателей всегда был такой чуткий сон, что мимо их дверей не прокрасться, – сказал Вег. На красной коже куртки между металлическими вставками остались дырки, подпалины, где-то пластинки держались только на верном слове и тонком звене цепочки.

Каз ляпнула быстрее, чем обдумала:

– Проверено на собственном горьком опыте?

– Проверено на собственном горьком опыте, – согласился Вегард и наконец усмехнулся.

Казимира осеклась – Валлет и его телохранитель одинаково криво усмехались, одинаково при этом щурили глаза и одинаково выдыхали. Но если один смотрел свысока, будто шутил над тобой, второй делился шуткой. Или здесь Каз тоже ошиблась, как с монашком?

– Значит, ка… Клаудия была у вас воспитательницей? – продолжила она.

– Ага. – Вег отложил куртку. – А потом Ариан выбрал её советницей.

Занялся мечом – осмотрел лезвие, сорвал пучок травы и повёл им по клинку. Деревенщин он всерьёз не бил, Каз видела это, но всё же кое-где кровь осталась.

Наблюдая за чужими ритуалами с оружием, Казимира снова заскучала по своему мечу. С идеальным балансом, мягкой кожей рукояти, крепкой гардой, чтобы ломать носы.

– А тебя он почему выбрал телохранителем? – спросила Каз, прогоняя навязчивое чувство, что в ладони снова лежит её клинок. Всё равно, что руки лишиться, уж я-то знаю.

Ладонь Вегарда чуть сжалась на лезвии.

– Ты хоть иногда думаешь, прежде чем сказать что-то? – спросил он, глянув на неё беззлобно, почти с улыбкой.

Каз скривила губы и уперлась лопатками в перила – не нравятся вопросы, можешь не отвечать.

Пару секунд спустя Вегард всё-таки сказал, заглушая тихую речь шорохом травы по металлу:

– Не Ариан это решал.

– Ваш Орден? – не отступала Казимира. Не вязалась эта картина с реальностью.

– Я, – отсёк Вегард и откинул побуревшую траву в сторону.

Клинок отозвался тихим звоном, когда хозяин провёл по нему пальцами. Оружие всё равно что верный питомец – любит заботу и уход, отзывается на твою ласку, а при опасности вскроет глотку твоему врагу.

– Неглупый резистент, – стала перечислять вслух Казимира, – воспитанник Белой Длани, похоже, с образованием военного. – Она наконец перевела взгляд с блестящего металла на такие же холодные глаза. – Не поверю, что не нашёл местечка потеплее.

Вегард не отвечал.

– Вы братья?

Это единственное объяснение, которое находила Казимира.

– Нет, и ты не первая, кто так решил. Ладно, – он упёрся острием меча в землю, подхватил куртку и встал, – поздно уже, надо выспаться.

Вег посмотрел на Казимиру и облизнул уголок рта.

– У тебя губа разбита. Ты как вообще? Не сильно задели?

Каз утёрлась тыльной стороной ладони – и правда осталась бледная кровавая дорожка.

– И не заметила. Да цела вроде, а ты?

Вегард оглядел себя, тоже только вспомнив о травмах. На рукаве белой рубахи впитались капли крови – чужой, у Вега остались только пара царапин да синяков: основной удар приняла кожаная куртка.

– Может, кому-то остаться сторожить дом? – предложила Казимира, пока Вегард ещё не ушёл, и глянула в сторону затихшей деревни. – Если они снова придут?

– Хочешь, оставайся, – ответил Вегард, прервавшись на зевок. – Дважды за одну ночь не сунутся, слишком напуганы. Сейчас до остальных донесут в красках, как он их тут демонами стращал, и разойдутся по домам.

Звучало разумно, но беспокойство Казимиры не отступало, и следующие пару часов она просидела на крыльце.

Сидеть, слушать, готовиться встречать незваных гостей.

* * *

Позже Казимира вернулась в дом и отключилась за минуту, но спала тревожно. Снился ей протяжный детский крик, и всё казалось, что это где-то там, наяву. Каз хотела убежать или залепить уши воском, ватой, хоть травой, но вокруг была лишь темнота, ни пола, ни потолка, а у неё ни рук, ни ног. Остался только мучительный вой, разрывающий голову. Она уже готова была убить девочку, чтобы прекратить страдания их обеих, когда звук оборвался на высокой ноте.

Сквозь сон Казимиры прорвался запах гари, а следом и алкоголя. Она разлепила глаза – по полу, перед самым носом, стелился не то туман, не то дым.

Кто-то сжал её плечо и дёрнул, заставив встать. Казимира различила полыхающую комнату: всё плыло, сливалось в блёклое пятно, то бледнело, то вспыхивало рыжим, горло сдавило. Перед Каз возник Вегард, встряхнул её за плечи, сунул в руки какой-то свёрток, а после развернул и крикнул уходить.

– В окно вытолкну, – пообещал Вег, пока Каз медлила, и подтолкнул в спину.

Чья-то влажная ладонь схватила её за запястье и потянула. Пара секунд в дыме и темноте – и вот они уже на улице. Глоток воздуха застрял в горле, выдавил кашель и тошноту, на языке осела копоть. Дым забирался в ноздри, глаза слезились, ничего не разглядеть.

– Где Вег? – спрашивал Валлет поблизости и повторял всё громче. Его перебил глухой удар, вскрик и металлический стук чего-то упавшего.

Каз бросила свой свёрток, прислушалась, готовясь защищаться, но треск деревянного, разваливающегося дома всё заглушал. Казимире показалось, что в футе от неё кто-то боролся и барахтался в траве. С грохотом обрушилась крыша, скрипнули остовы дома, будто выдохнули.

Удар прилетел Казимире в затылок. Подлый, сучий удар. Она упала на колени, пальцы потонули в мягкой почве. Попыталась оттолкнуться, встать, но голова разрывалась, гудела, перед глазами вспыхивали белые круги.

Крик Валлета оборвался на полуслове и прервался металлическим ударом. Ариан звал Вегарда, скулил, матерился, но продолжал звать.

Удар холодным железом, тяжёлым, сука, припечатал Казимиру к земле, выбил дух, она попыталась увернуться, отползти, но чья-то нога надавила ей между лопаток, не дёрнуться. Следующий удар – в рёбра. Казимира зашипела сквозь зубы, впилась в землю пальцами, уперлась левым локтем; приподнялась на дюйм, и её снова ткнули носом в грязь. Хотя бы сгруппироваться, хотя бы закрыть голову. Спина, рёбра, ноги, поясница, руки, голова. Рядом тоже кричали, голос не узнать. Сапог пнул Казимиру под бок, заставляя перекатиться, железный прут метил в живот, но Каз выставила руку и поймала, тут же вскрикнув от боли в плече. В лицо прилетело пудовым ботинком. Всё снова загудело, вспыхнуло, поплыло.

Деревянные балки прогрохотали в последний раз. Где-то поблизости Ариан повторял: «Ве-ег!», шипел, выплёвывая проклятия.

– Дакин, – выкашляла Каз с кровью, – Дакин… вызывай… зафери! – Хрипела между ударами, сама не веря, что её услышат. – Пусть… сожрёт их нахер!

Она перекатилась на бок и закрыла голову, проглотила кровь, задержала дыхание, потому что рёбра ныли от каждого вздоха. Замерла.

Один из бивших Каз отшатнуся. Левым ухом она почти не слышала, но поняла, что где-то там – ещё трое чужаков. Над ней стояли двое, различила по голосам. Несло от них кровью и алкоголем. Каз знала это сочетание и знала, что случится, когда колотить её им надоест. Вставай-вставай-вставай. Ла-акх! Вставай и защищайся!

Первый ублюдок упал лицом к лицу с Каз. Из раззявленного рта вырвались хлюпающие звуки. Что-то со звоном разбилось, и Казимира культей прикрыла голову от осколков.

– Вег! – выдохнул Ариан, задыхаясь.

Меч свистел, разрубая воздух, а с ними животы и глотки. Всхлипы, хрипы, кашель заглушали грохот, должно быть, догорающего дома.

Каз перекатилась на спину и вскрикнула, в глазах снова потемнело. Только не разрывы связок, только не переломы. Не-ет, не сейчас. Сука, нельзя сейчас!

Когда она смогла разлепить от слёз и крови правый глаз, то разглядела над собой два мужских силуэта, но этих узнала. Широкоплечий и взъерошенный, а рядом тщедушный в балахоне.

– Жива? – со свистящим выдохом спросил Вегард.

– Ага, – ответила Каз одними губами, даже напрячь голос не было сил. Она попыталась приподняться на локте, подтянуться к протянутой руке, но – отключилась.

10

Я… отключилась? Лакх!

Лицо гудело, голова разрывалась и пульсировала, под носом запеклась кровь. Кто-то коснулся Казимиры, и она ударила кулаком в воздух. От ладони к локтю, к плечу, ключице, груди, рёбрам помчалась вспышка боли, а дыхание перехватило.

– Что-то сломано? – прозвучал над ней голос Дакина.

– Несколько рёбер точно, – ответил вместо Каз Вегард. – Возможно рука, нос. Эй-эй, не спи.

Горячие ладони сжали её плечи и приподняли Каз с земли, заставив снова шипеть сквозь стиснутые зубы.

– У тебя может быть сотряс, не спи. Говорить можешь?

Каз кивнула, сглотнула кровь.

– Могу.

– Сиди так. Присмотри за ней, – голос отдалился, и раздались шаги. Каз упала обратно в траву. – Ан, вы тут как?

Голос Валлета дрожал от бешенства:

– Как?! Как мы, сука?! Херово! Мне зарядили лопатой голове, чуть не переломали нахер все кости, прижгли руку! И! Сука, и! Они спёрли мой перстень!

Каз попыталась приподняться на локтях. Правая рука взвыла, но сил в левой хватило, чтобы опять не упасть. Хорошо, что сейчас Казимира не могла ничего ответить, слова не собирались в предложения. Она почти кашляет своими лёгкими, рядом хрипит Дакин, едва на ногах стоит, Вег чуть не сгорел заживо, но Валлета заботит только его побрякушка! Ладно-ладно, не побрякушка. Перстень-печатка, важная княжеская побрякушка.

На его слова Вегард не отреагировал, спросил тихо:

– Клаудия?

Правый глаз всё же открылся, и Каз, растирая левый, наблюдала, как Вегард присел перед расплывающейся фигурой в белом. Уже не в белом, даже Казимира видела грязь, кровь и копоть. Лица Клаудии не разобрала, ответа не услышала, но интонация показалась благодарной.

Вегард помог советнице встать, поддержал за локоть и о чём-то тихо спросил. Она похлопала его по протянутой ладони и указала на Валлета, который сейчас осматривал дыры на камзоле.

– Можно… кхм, можно где-то умыться? – с трудом спросила Казимира у Дакина, что стоял поблизости.

Он перебирал свою цепь в пальцах – никак не мог остановиться. Его руки дрожали даже сильнее, чем вчера, и этот свистящий хрип на вдохе и выдохе – явно тоже не один перелом.

– Колодец здесь есть? – голос Каз перешёл на сиплый шёпот, связки не удалось вновь напрячь. – Озеро? Река?

Солоноватый привкус железа на языке смешался с гарью и песком: сколько ни сплевывала, не помогло.

– Река вниз по дороге, – прохрипел Дакин, откашлялся и сморщился. – Пара миль. Колодец есть, но ночью в него дохлого пса сбросили.

Заферовы фантазёры.

– А ты ещё думал, оставаться ли здесь. – Ариан встал в паре шагов от Дакина и потёр затылок. Белая сорочка тоже измазалась в грязи, местами опалилась. Хоть на человека стал похож, а не на картинку.

– Я не думал, – ответил Дакин. Он смотрел на то, что осталось от его дома, – одно пепелище, остовы торчали, как обглоданные кости.

– Ну, и идиот, – огрызнулся Валлет и покосился на Каз, словно только заметил. – Долго ещё разлёживаться будешь?

Каз сплюнула в его сторону кровь. Хотела приподняться на правом локте, чтобы сесть, но лёгкие укололо, а в рёбрах словно что-то треснуло.

– Ей сильно досталось. – Вег встал так, чтобы закрыть утреннее солнце, которое уже слепило Казимиру. – Это тот мужик, которому ты по яйцам зарядила. – Он кивнул в сторону лежавших в траве тел.

– А, – просипела она. – Я же сказала, давай кто-нибудь присмотрит за домом. – Каз прикрыла глаза ладонью и передразнила Вега: – Не-ет, они не су-унутся. Ага, я вижу.

– Ну, так и присматривала бы. – Толика заботы из голоса Вегарда пропала. – Какого зафери ты уснула?

– Тебя послушала! – Каз дёрнула рукой в его сторону и охнула. – Кх, з-зафери, кажется, он мне плечо вывихнул.

Боли почти не было, пока она не делала резких движений. Ерунда, не впервой.

Вег присел перед ней и коснулся правой руки, на которую Каз не опиралась.

– Ага, эта, – ответила она.

– Подожди, вправлю, – сказал Вег тихо, вряд ли кто-то ещё услышал. Снова заботливо, почти тепло. – Ляг.

Чтобы не видеть любопытной княжеской морды, Казимира прикрыла глаза и опустилась на траву. Вегард пробежался пальцами по костлявому плечу, вытянул её руку под прямым углом, отодвинулся.

– Будет больно. – Взялся за запястье мягко, будто впервые такое делал и боялся навредить.

– Ты хоть уме… а-а! Ясно, умеешь-умеешь, хватит!

– Лучше?

Его улыбку Казимира не видела, но слышала в голосе. Весело ему, лакх. Дождавшись её подтверждения, что рука болит уже меньше, Вегард встал и подхватил Каз за левый локоть. Похоже, помочь хотел, но культю обдало жаром, и Казимира отдёрнулась.

– Сама встанешь? – спросил Вегард и выставил перед собой ладони в защитном жесте.

Она даже протеза никому не позволяла касаться, не то что руки.

– Не смогу. – Каз прикусила изнутри щёку. Боролась с собой секунду, но всё-таки протянула культю. – Спасибо.

– У тебя с этим проблемы? – влез Валлет и покрутил левым запястьем. Ты хвастаешься, что ли, дурачок?

Отряхнувшись от травы, Казимира медленно повернулась к нему и смерила усталым взглядом.

– Так какого зафери ты уснула, если сама предложила дежурство? – переспросил Валлет. Похоже, к первому вопросу он уже потерял интерес. – Почему не разбудила Вега себе на замену?

– Она права, – ответил вперёд неё Вегард. – Я сам сказал, что это лишнее, и нам нужен был отдых перед дорогой. Думал, Дакин припугнул их, и второй раз никто не сунется.

– Это гастинцы, – просипела Казимира. – Их ничем не запугаешь. Моя вина.

У Валлета её слова вызвали издевательский смех, он будто хотел что-то возразить, но встретил взгляд Вегарда и только покивал.

– Есть что сказать? – спросила Каз.

– Нет. Едем? – Валлет обернулся к Вегарду.

– Дакин? – позвала Каз. За время разговора монах так и не сдвинулся с места, не отвёл взгляда от пожарища. – Куда ты теперь?

– Моё предложение в силе, – напомнил Валлет и скрестил руки.

Подозрительно стихло. Нет, птицы пели, где-то далеко в поле работали люди, лаяли собаки, и коровы мычали, никакого затишья перед бурей. Это Клаудия перестала перебивать чужие разговоры: стояла в сторонке, поддерживая раненую руку, и пялилась в землю пустым взглядом. Ох, не хотела бы Каз попасться карге на глаза, когда та придёт в себя.

– Едешь? – повторил Валлет.

– Ему нечем тебе заплатить, – вклинилась Каз. Надо же предупредить монаха, чтобы не попался, как она. Княже цыкнул на Казимиру.

Дакин ещё раз обернулся на пепелище, взвесил цепь на руке и спросил:

– Куда едете?

– Так бы сразу, – огрызнулся Валлет.

– Пока до Мехшеда, – сухо ответил Вегард.

Несколько секунд Дакин молчал, что-то взвешивал в мыслях, прикидывал.

– До Мехшеда поеду с вами, – сказал он.

И свита Валлета поплелась к дороге – туда, где вчера они оставили машину и мотоцикл.

Казимира шла с трудом, каждый вдох-выдох сжимал грудную клетку, каждая кочка в траве лезла под ноги. Перед глазами всё ещё то вспыхивал дом, то мелькали грязные ботинки, то блестел прут, которым её били.

– Эй, княже, – просипела Казимира. Валлет вышагивал впереди и нервно обернулся на зов. – А когда доберёмся до следующего Белого Храма, – пришлось перевести дух, чтобы продолжить, – ты пошлёшь новых головорезов сжечь и эту деревню?

Дакин повернулся к ней, но ничего не спросил.

– Пожалуй, так и сделаю, – сказал Валлет на удивление спокойно. Каз ждала куда более яркой реакции. – Возражения? – его голос дрогнул. – Пара нравоучений? Или крови в рот набрала? – Валлет оглянулся. Хмурый, взбешённый, он тяжело дышал и напрягал верхнюю губу.

– Ан, – позвал Вегард, который шагал последним, поддерживая Клаудию.

– А ты даже не начинай! – Валлет развернулся на пятках и ткнул пальцем в его сторону. – Я был уверен, что ты там сгорел или сдох под обломками!

Вегард поравнялся с Арианом, положил руку ему на плечо и попытался отвести в сторону.

– Нет! – Валлет вывернулся из-под его ладони. – Ты меня выслушаешь.

– Выслушаю, – пообещал Вегард и снова потянулся к Ариану.

– Они заплатят.

– Ан.

– Они чуть не убили Клаудию, пока ты торчал зафери знает где, а эта была бесполезна!

– Ан, прекрати на неё срываться. Им с монахом больше всех…

– Ты прав, – выдавила Казимира. Думала, что они не услышат, но оба обернулись.

– Кто? – Валлет нахмурился и никак не мог отдышаться.

– Ты.

– В чём?

– В том, что я была бесполезна, – выдавила Каз, чувствуя, что не только синяки мешают говорить. – Что они заплатить должны.

– Нечего ему поддакивать, – осадил её Вегард. – Ан, послушай, эти люди…

– Молчать, – рявкнул Валлет. Он стоял к Вегу боком, глядя сверху вниз, и сплюнул в сторону.

Расправив напряжённые плечи, Вегард убрал руки в карманы брюк, медленно кивнул. Может, князь и был выдрессирован, но хватало его ненадолго.

– Потом поговорим.

Ариан пошёл дальше по высокой траве, будто ничего не услышал.

– Должны заплатить, это верно, – продолжил он. Поднял голову, сощурился на горизонт. – Я этого не забуду.

* * *

Машина и мотоцикл уцелели. Ох, если боги столько благоволят Казимире, какова же будет цена? Может, сломанные рёбра, разбитое лицо, возможное сотрясение мозга, вывих плеча и два десятка синяков? Достаточная плата?

Вегард без просьбы Каз сел на мотоцикл. До реки добрались быстро и в тишине, в небольшом лесу разбили лагерь. За ночь никто толком не поспал, и теперь один только Дакин не клевал носом, хотя синяки под его глазами занимали почти пол-лица.

– Схожу к реке, воды наберу, – сказала Казимира тихо. Вот уж не думала, что Валлет найдёт слова, которые смогут её пристыдить. Всю дорогу у Каз в ушах звучало его «эта была бесполезна».

– Я помогу, – вызвался Дакин и подхватил канистру для воды.

Ариан никак не отреагировал, только сонно жевал остатки вяленого мяса. Вегард проводил их напряжённым взглядом.

Когда Каз и Дакин вышли к реке, он спешно набрал воды и заторопился обратно со словами, что не хочет мешать.

– Плескаться голышом я тут не собираюсь, – сказала Казимира. – Можешь остаться, самому же умыться надо.

Пока Каз смывала грязь с волос, лица, шеи и руки, пока полоскала горло, выкашливая остатки гари, промывала нос и уши, Дакин разделся по пояс и вошёл в реку. Вода была ледяной, у Казимиры немели пальцы, ныли зубы и каждая косточка, а кожа головы гудела от холода. Монах же, похоже, был закалённый. Каз села на поваленное дерево на берегу, перевесила волосы через плечо и подставила спину солнцу, чтобы скорее отогреться.

Подпаленный балахон Дакина и выцветшая рубаха остались здесь же, на ветке. Каз перевела взгляд на монаха в воде. Его бледный торс усеивали шрамы и синяки, старые и новые. Обе руки от запястий до лопаток покрывали зажившие ожоги и мелкие татуировки-треугольники. Каз не хотела его рассматривать, но интерес был сильнее: она никогда не видела Чёрных Монахов без балахонов.

– Что? – спросил Дакин, стоя по колено в воде.

– Откуда у тебя столько шрамов?

– Коруфу, – сказал Дакин и сразу поправился: – Зафери. – Он ополаскивал руки до плеч, морщился от каждого движения, каждого наклона. Дакин набрал ладони, чтобы умыться, но замер над водой на пару секунд. Молитву читал? – Перед уходом наносят увечья. Мы берём их под контроль, впускаем в свои тела, кормим своей энергией, но в момент изгнания их не сдержать.

Кажется, таких длинных реплик за раз он ещё не произносил.

– Я такое видела. Однажды. – Каз хотела подтянуть к себе колено, но рёбра напомнили, что это плохая идея. Пришлось выпрямиться и прижать ладонь к боку, успокаивая тело.

Дакин вышел из воды и надел рубашку. Длинные волосы легли на плечи, и ткань быстро намокала. От одного этого вида Казимиру пробирала дрожь, но Дакин словно ничего не замечал.

– Что именно видела? – переспросил он.

С секунду Каз подбирала слова:

– Взбешённого зафери. Он отомстил монахине, которая его вызвала, а после пыталась изгнать. Она сопротивлялась, ни на кого не бросилась, только себя исцарапала, о стены билась. Три человека её удержать не смогли. Её… просто разорвало. – Теперь Казимиру точно трясло – не то от холода, не то от воспоминаний, как она смывала с себя кровь молодой девушки. Кровь, крошево костей, ошмётки мозга, возможно желудка или лёгких.

– Бывает, – ответил Дакин. Только и всего. Бывает. – Почему ты боишься зафери?

Будто описанное Казимирой не должно внушать страх.

– Ха, кто их не боится?

– Твои друзья. – Дакин указал себе за спину.

– Наниматели, – поправила Казимира. – Не друзья. И чего им бояться-то, им ничего не грозит. Чистенькими зафери не интересуются. Почему, кстати? Мне никто никогда не мог объяснить.

– Не любишь говорить о страхах, – не спросил, утвердил Дакин.

– А кто… – Каз осеклась, когда во второй раз попыталась защититься той же формулировкой. – Я боюсь того, кого не могу убить.

– Ариана Валлета ты тоже не можешь убить. Его ты боишься?

– Ариана Валлета в теории я могу убить. Нож, яд, стрела, болт, меч…

– Я понял. Спасибо. – Дакин медленно кивнул, прикрыв глаза. Он будто оценил её откровенность. – Что ты спрашивала?

– Зафери и резистенты.

– А. – Дакин огляделся, видимо, в поисках другого поваленного дерева или пня, но ничего не нашёл и сел на землю, напротив Казимиры. Она заметила, какие бледные у него ноги под закатанными мокрыми штанинами. И тоже в шрамах, ожогах, татуировках. – В Хидоне рассказывают, что создательница зафери, богиня Киро, была чистой. Она собрала коруфу из тени, угля и драгоценных камней, зажгла их сердца, вдохнула воздух в лёгкие. Киро хотела защитить людей от опасностей, приставила к ним этих воинов, наказала следить за порядком. Но коруфу стали нападать на смертных. Они вершили суд богини – те люди были преступниками, убийцами, лгунами, и так коруфу вышли из-под контроля Киро. Они стали видеть врагов в каждом смертном. Её брат, бог Вáто, не мог убить демонов, поэтому заточил их глубоко под землёй. Вато был отмечен болезнью, и теперь коруфу обозлены на каждого, у кого видят следы обскурии. – Дакин поднял правую руку – от основания ладони до середины предплечья расползлась узкая синяя клякса.

– Я что-то помню об этой сказке. – Каз защёлкала пальцами, пытаясь вспомнить, где слышала это прежде.

– Легенде, – поправил Дакин. Впервые проявил хоть какие-то эмоции – тяжёлый косой взгляд из-под бровей, губы сжал в линию. Оскорбился.

– Легенде, да, – поправилась Казимира, но секунду спустя задала новый вопрос: – Погоди, зафери… Коруфу ведь были здесь до Катастрофы. До войн, до болезней. Откуда у Вато могли быть следы?

Дакин пожал плечами.

– Такова легенда.

Его непоколебимое принятие всего вокруг как должного раздражало Казимиру. Ничем не пронять. Монахи погибают в мучениях, легенды нагло врут, а деревенские жители сожгут твой дом в наказание за доброту. Таков мир, едем дальше.

Со стороны лагеря донёсся хруст веток: кто-то пробирался к ним, ломая кустарник и валя молодые деревца. Птицы взлетели над кронами, встревоженно крича. Дакин встал, замер на середине шага, Каз тоже подалась вперёд, хоть в драку сейчас бы лезть и не стала. Всё обошлось – это Вегард расчищал себе дорогу к реке через лес.

– Вон там тропа, – указал Дакин.

– Ага. – Вегард широко и совсем не дружелюбно улыбнулся, подходя к поваленному у воды дереву. – Зато я нашёл поляну с оленями.

– Мило, – кисло отозвался Дакин и потянулся к своему балахону.

– Не «мило», а «ужин», – поправил Вегард и бросил куртку на свободный сук.

Накануне он так и не объяснил, что имеет против общества Чёрного Монаха, а после того как Дакин согласился ехать с ними, Каз слышала, как Вегард отговаривал князя от этого.

– И ты не распугал всю дичь, пока прорубался через лес? – спросила Казимира. После их короткого разговора о зафери Дакин стал казаться куда человечнее, хоть и страннее. Вчера Каз тоже бы воспринимала его в штыки, но теперь хотела защитить от нападок. Будто эта непробиваемая шкура нуждалась в чьей-то защите.

– Выйду по следу, – отмахнулся Вегард. В дерево, на котором сидела Каз, он воткнул топорик, облокотил на ствол меч в ножнах. – Пойдёшь со мной охотиться? – спросил Вег у Казимиры. – Остальные не помощники.

Дакин, который до этого сидел у берега и вымывал золу из серебряной цепи, покосился на Вегарда.

– М-м, а лук для охоты смастеришь из пары веток? – спросила Казимира.

Вегард указал на топорик. Скорее метательный, чем для рубки дров, прикинула Каз.

– Надеюсь, не подумаешь плохого. Случайно увидел у тебя дома. – Вегард обернулся к Дакину. Тот уже выпрямился, смотрел, как Вег снимает с пояса четыре новых ножа. Один кухонный для разделки мяса, остальные – тонкие, длинные. Каз взвесила один на руке – идеальный баланс; оружие, а не столовая утварь.

– Мне ты сказал, что ничего нет, – с упрёком напомнила Казимира.

– Не хотел, чтобы вы навредили тем людям.

В голосе и во взгляде Дакина читалось – он всё ещё считал себя правым.

– Поэтому твой дом сгорел, – Вегард уже не маскировал издёвку, – мы в лесу, а на ужин, если повезёт, оленина.

– Присмотрю за лагерем, – обратился Дакин к Казимире, подхватил с земли канистру с водой и ушёл.

Каз покрутила тонкий кинжал в пальцах и вернула его Вегарду.

– Чего с тобой? – спросила она, когда чёрный балахон затерялся среди деревьев.

– Не нравится он мне. – Вегард ещё хмурился в сторону тропинки. – Не доверяю Чёрной Длани.

В этом их мнение сходилось. Монахи всегда себе на уме, с ними невозможно договориться. Как-то раз Казимира должна была сопроводить процессию с одержимым больным, все тонкости были обговорены, все знали свои обязанности. Но из-за выходки Чёрного Монаха чуть не погиб заказчик, и никакие аргументы не заставили монаха признать вину. Он следовал уставу ордена, сопутствующие жертвы – головная боль вашего телохранителя.

Одни только воспоминания заставили Каз поморщиться. Ну, Дакин кажется адекватным и не использует формулировок «сопутствующие жертвы».

Чтобы волосы поскорее высохли, Казимира расправила их по плечам. Солнце припекало спину, но как будто совсем не грело, временами Каз всё ещё вздрагивала от холода.

– Если он тебе стоит костью поперёк горла, – спросила она у Вега, разминающего затёкшую спину, – чего тогда защищал его перед деревенскими?

Куртка Вегарда висела рядом, дотянуться можно, в ней Казимира бы точно отогрелась. Нет уж, оружие его беру, теперь ещё и одежду?

– Я хотел помочь, а не тащить с собой чужака.

Вег стянул через голову рубашку и снял сапоги.

– Как плечо? – Вегард обернулся к Казимире.

Она и забыла уже о травме, поводила рукой, подняла-опустила.

– В порядке.

– Надо что-то холодное приложить.

– Всё в порядке.

– А будет лучше, быстрее вернёшься в форму. – Он прошёлся вдоль реки и вернулся с плоским холодным камнем.

– Хорошо, мамочка, – кисло ответила Каз.

Вегард усмехнулся и, будто поражённый ударом, схватился за грудь.

– Не начинай. Нытья Ариана хватает.

Она заметила теперь и его шрамы. Что за компания – у каждого по два десятка рубцов. На одном Казимира задержала взгляд – ровный полукруг под сердцем, должно быть, глубокая была рана.

– Так, что с охотой? – спросила Казимира, отводя взгляд к лесу.

– Сначала тоже хочу искупаться. – Вег подошёл к ней ближе. – Глянь, волосы не подпалил?

Он наклонил голову – в нескольких местах русые пряди и правда завились, капли чужой крови запеклись на его лице и руках. Стоп. Если можешь это рассмотреть, значит, стоишь слишком близко.

– Как твоя голова? – Вегард выпрямился и поджал губы.

– Иди уже, мойся, – отмахнулась Казимира. Когда Вег спустился к воде она бросила вдогонку: – Жаль, что мирно всё не разрешилось.

– Ага.

Вег расстегнул ремень брюк, и Казимира снова отвернулась к лесу.

– Когда они пришли в первый раз, ты осторожно отбивался, я видела, – продолжила она погромче, чтобы перекричать плеск воды. – Ты не хотел им навредить, хотя это твоя работа.

Он ничего не отвечал, и Каз притихла. Смотрела на деревья, грела спину и думала, что явно не такого ждала от этого контракта.

Красивый вид, редкость для Гастина – лес, поляна, река. А, нет, в эту сторону нельзя смотреть. Вдохнула поглубже. Пахло мхом, рыбой, тиной и влажной древесиной. Вот так, думай о природе, о пейзаже. И не вертись.

Южный Гастин сочетал и сухие степи, и редкие леса, но Каз, за годы на дороге привыкшая к постоянному песку, злому ветру и простору, забыла, что бывает по-другому. Забыла и что такое путешествовать с кем-то. Разговаривать, делиться, иметь возможность положиться на кого-то. Положиться на резистента. Придумала шутку.

Вегард выбрался на берег и отряхнулся как пёс, чтобы брызги разлетелись во все стороны. Его курткой Каз закрылась, как щитом.

Она думала, что он так и не ответит, слишком скользкую тему она затронула, но Вег надел брюки, сел на песке и заговорил:

– Можешь сказать, что я трус или слабак. – Он пожал плечами и облизнул губы, в её сторону не глядя.

Между его лопатками Казимира заметила татуировку и не сразу поняла, что это: вершина треугольника указывала в центр широкого чёрного круга. Каз подавила смешок. Княжеский телохранитель буквально поместил себе на спину мишень.

Вегард продолжил глухим голосом:

– Я против убийств.

– Даже обскуров? – спросила Казимира.

Вег нахмурился и покосился на неё:

– А есть разница?

Что-то новенькое. Жизнь обскура не мусор в глазах резистента. Воина-резистента.

Только сейчас Казимира вспомнила, что все это время охлаждала плечо. Камень уже нагрелся, локоть затёк в согнутом положении, но руке и правда стало легче. Потом поблагодарю.

– Я не спорю, – прозвучало едва слышно, так что Каз прокашлялась, – просто хочу понять. Конечно, смерть – не пыль на сапогах, стёр и забыл.

Вегард отставил руки назад и обернулся.

– Какая поэзия. Думал, вас учат легче к этому относиться.

– Легче, но не наплевательски же. – Каз поморщилась. – Любая жизнь ценна, поэтому ценна и моя работа. – Она положила камень рядом и вытерла руку о штанину. Рассматривала ладонь, вены, линии и старый шрам от большого пальца к основанию кисти. Неудачно схватилась за меч, которым её пытались проткнуть. – Не знаю, – Каз подняла взгляд, – может, было бы гуманнее делать из нас машины для убийств, которые ни о чём бы не спрашивали. Всем было бы проще.

Она прикусила губу. Чуть не проболталась. Не забывай, он такой же, как его князь, что бы ни болтал. Не позволяй снова себя задурить. Сейчас улыбается, в глаза заглядывает, но услышит что-то лишнее и донесёт.

– Двое прошлых ассасинов, которых мы нанимали, были такими.

«Мы нанимали».

– Никаких вопросов, – продолжил Вегард, покивав, – никаких сожалений. Машины, ты правильно сказала.

– Бывают и такие. Один наш учитель, Клод, – Каз постаралась не скрипеть зубами, – он как-то вернулся с задания и всё хвалился, мол, молодого князя и его жену заколол одним ударом в их первую брачную ночь.

Теперь Вегард сидел, уперев локти в колени – слушал и морщился.

– Не Орден делает людей такими, – попыталась оправдаться Казимира. – Это природа. Больше скажу, очень немногие доживают хотя бы до сорока. Мы помним каждого убитого, а забудешь – во сне явится.

Таких, как Клод, это не коснётся. Если не от ножа какого-нибудь ученика, то умрёт он от старости в своей постели. Умиротворённый, сука. Казимира ослабила кулак, когда почувствовала, как горит ладонь – на коже остались следы от ногтей. Давно пора это отпустить.

Казимира встретилась взглядом с Вегардом. Тот хмурился и ждал продолжения.

– Суицид и алкоголь – верные друзья ассасина! – Каз с напускной радостью махнула кулаком.

Вега это не проняло. Не дрогнули губы в улыбке, не разгладились морщины на лбу.

– Ты всех помнишь?

– Мои глаза видели не так много смертей.

Только не спрашивай почему, только не спрашивай.

Вег кивнул и промолчал.

Возвращались они в тишине и с оленем за плечами Вегарда. Было ещё светло, солнце должно было зайти только часа через три. Каз уже заметила между деревьями пламя костра, когда вспомнила, что хотела задать ещё один вопрос:

– Зачем ты тогда вывел Дакина на улицу? – Она замедлила шаг.

– М? – Вег не обернулся. Олень был молодым, не слишком мясистым, но достаточно тяжёлым. Каз подумала, что, если Вегард надеется на её женские кулинарные навыки, свиту ждёт голодный обморок или несварение. Когда-то её так разбаловала Элке, что в дороге Казимира совсем перестала готовить, в худшем случае перебивалась сухпайками.

– Когда деревенщины пришли в первый раз, ты выволок Дакина на улицу и не позволил ему уйти в дом. Почему?

– Они бы это увидели, кто-то бы влез в окно, а я бы не успел остановить. Ан бы пострадал.

Хмм.

В лагере их ждала тишина – Ариан спал, Дакин, кажется, тоже дремал, Клаудия сидела даже мрачнее прежнего, но хотя бы помалкивала. Глаза у неё сейчас были, как у восковой фигуры, – холодные и застывшие. Распухшая от удара щёка, порванная одежда, растрёпанные волосы, из которых ещё торчали травинки и веточки, – всего этого Клаудия будто не замечала. Каз вспомнила, что слышала её голос накануне – Клаудия сипло просила ублюдков не трогать Ариана.

Вегард подошёл к наставнице и спросил, как она себя чувствует, помочь ли чем. Клаудия улыбнулась, не этой своей приторной подхалимской улыбочкой советницы. Искренне. С благодарностью.

Следующий час Вегард сам разделывал тушу оленя, только попросил Казимиру принести из машины какие-то мешки, которые должны были сохранять прохладу. Туда запаковали часть мяса, а остальное поджарили на костре.

К заходу солнца сытые, отдохнувшие, запасшиеся провизией они собрались выезжать.

– Какой ближайший город? – спросил Ариан, потягиваясь. Голос звучал бодрее, ненависть ко всему живому будто бы поутихла.

– Ярмарка, – ответила Каз, не заглядывая в карту. Сейчас она развешивала на поясе метательные ножи, которые ей отдал Вегард. Сразу прибавилось уверенности.

– Непохоже на обычные ваши названия, – сказал Ариан и поводил рукой, видимо, изображая что-то более экзотичное, чем салданское слово.

– Раньше он звался «Фуáр», но сейчас его знают только как «Ярмарка». – Казимира размяла шею и повела плечом, проверяя. За последний час боль почти не беспокоила, особенно если сидеть неподвижно и не дышать глубоко.

– В первую очередь ищем врача, – сказал Вегард и перекинул Дакину мешок с мясом. Монах поймал его, но пошатнулся.

– Тебя ранили? – Кажется, Ариан задался этим вопросом впервые за день.

– Пара ожогов, – отмахнулся Вегард. – У Клаудии всё серьёзнее, нужны лекарства. У Казимиры сломаны рёбра и надо проверить руку. Твоя ладонь выглядит паршиво.

– Дакин? – Каз повернулась к нему. Монах ни на что не жаловался, но морщился от каждого движения.

– В норме.

– И хочет того светлейший или нет, – Клаудия впервые за день заговорила со всеми, – нам нужен другой автомобиль.

Ела она мало; дала Вегу обработать её порезы и ожоги и последние пару часов возвращалась в норму – щурилась с презрением на любое неугодное слово, поджимала губы и закатывала глаза. Казимира вот-вот ждала очередной тирады.

Ариан упёрся плечом в ствол дерева и сложил губы трубочкой. Так измотался, что даже не спорил.

Собрали вещи, затушили костёр, проверили топливо. Сумерки и свет редких фонарей позволили Казимире самой сесть на мотоцикл. Она чувствовала себя предательницей: сначала пустила за руль чужака, а теперь вернулась как ни в чём не бывало. Прости, малыш, но ещё одну аварию мы оба не перенесём.

– С твоими рёбрами лучше посидеть в машине, – сказал Вегард, подходя к ней.

– С моими рёбрами всё в порядке. – Казимира потянулась к рулю, но вздрогнула и чуть не зашипела. Только бы без внутреннего кровотечения.

– Ага, я вижу. Не глупи.

– Всё в порядке.

– Каз.

– Вег.

– Слезай.

Клаудия открыла дверцу машины и рявкнула:

– Она большая, хоть и непроходимо глупая девочка! Пусть делает, что хочет!

Впервые Казимира испытала благодарность к старой карге и нацепила солнцезащитные очки. В темноте от них не было толку, но жест так и напрашивался. Вег чуть сощурился и махнул на Каз рукой – ещё нянчиться с тобой.

* * *

Вегард завёл драндулет, и округу оглушил рёв мотора. На последнем издыхании, Клаудия права: надо срочно менять. До города бы доползти.

Мотоцикл отъехал первым. Вегард проследил взглядом. Уверен, она снова дёрнулась от боли. Вот дура упрямая.

В спинку его кресла вцепились чьи-то пальцы.

– Хватит уже, – прошипел голос Клаудии поблизости. – Мы здесь по делу. Не отвлекайся.

11

«В других деревнях верят, что Алга умирает не для блага гастинцев, а ради любимой жены Алаян. Алаян не может оставлять своё подземное царство без присмотра и чахнет там одна. Тогда ей на замену приходит Алга, чтобы богиня увидела солнечный свет.

На востоке же нам рассказали другую версию – будто бы каждый год Алга умирает, чтобы напитать землю, вобрать в себя все болезни и гниль. Чтобы у гастинцев были лучшие урожаи, чтобы реки были полноводны, чтобы скот был здоров.

А Алаян мстит людям, из-за которых не может свидеться с мужем, и насылает в гневе вьюги и морозы.

Есть всего одна ночь в году, когда муж и жена встречаются».

Отрывок из книги «Мифы и легенды народов Морбоса» под авторством Джиневры Гроуминг

До самого рассвета ехали без остановок. Когда солнце не слепило, и глаза не пытались вытечь, Каз так увлекалась дорогой и хрустом асфальта под колёсами, что уезжала далеко вперёд свиты и не замечала этого. Старый мотоцикл рычал, как хищник, который полжизни провёл в неволе. Вырвался наконец. Воздух наполняли едкие запахи хакыта и машинного масла, от чего Казимира уже отвыкла, а прежде ведь вся одежда была ими пропитана.

Встречались на дороге и менее приятные запахи – свалки. Перегнившие продукты, испорченные медикаменты, дохлый скот, а где-то и людские трупы. С опустевших ферм животные уходили в поля, кто не попадался хищникам, добредали до таких помоек. Мусорные острова виднелись с дороги издалека – птицы кружили над ними и горланили.

Когда солнце поднялось выше, свита Валлета остановилась на привал. Это Клаудия попросила – нужно помолиться – и ушла в поле, чтобы её не отвлекали. Разложились они подальше от дороги, чтобы пыль и выхлопные газы проезжающих машин не испортили короткий отдых. Казимира спросила у Дакина, займётся ли он своими ритуалами, но тот только покачал головой. Неподалёку Вегард заметил два полусгнивших деревца и ушёл к ним тренироваться, даже не закончив с завтраком.

Всё, чего хотелось Каз, – это упасть в траву и больше не двигаться. Никогда. И чтобы только ветер щекотал травинками кожу. Но если она тут развалится, придётся снова просить Вегарда помочь встать – рука почти перестала болеть, но не стоило напрягать её лишний раз. Казимира сидела, вытянув босые ноги и разминая пальцы, только в таком положении в боку не кололо. Искоса Каз поглядывала на Вегарда – он закончил подтягиваться на ветке дерева и теперь отжимался. Спасибо, Алаян, что не снял рубашку.

– Он всегда такой? – спросила Казимира у Ариана, который растянулся на земле, подложив руки под голову.

Ариан кивнул, но Казимира этого не заметила.

– Если ты дашь себе пять минут на отдых, что, сердце остановится? – спросила она погромче.

– Тебе бы тоже форму набрать, – не отвлекаясь, крикнул Вег. – Монаху такая худоба простительна, но не бойцу.

– Пощади мои сломанные рёбра. – Каз поверженно упала в траву. К зафери.

Через несколько часов в пути, когда солнце поднялось в зенит, Вег предложил привал. Сегодня пекло ещё сильнее, чем в предыдущие дни, а в машине сломался кондиционер. Прекра-асно.

– Доедем до изгиба реки. – Вег ткнул в точку на карте, разложенной на раскалённом капоте. Секунду назад Каз оперлась на него и теперь трясла в воздухе обожжённой ладонью. – Там разобьём лагерь, проспим остаток дня, ночью в путь. К утру будем в Ярмарке.

– Зачем мы тратим драгоценное время? – процедила всем недовольная Клаудия. Временное помутнение спало, и вернулся гундёж. – Что мешает поехать прямо сейчас?

– Если ты сама не сядешь за руль, то ехать будет некому, – ответил Вегард, складывая карту. – Меня вырубает, Ариан тоже хочет спать. Каз?

Она покрутила рукой, давая понять, что при необходимости ещё сможет ехать, но при дневном свете это будет проблемой.

– Вот. – Вегард указал на неё картой. – Нужен привал.

Проспавшись, поужинав и набрав пресной воды, они выехали на закате. Казимира сама села на мотоцикл – с этим шумом ветра в ушах, вибрацией мотора и тяжестью металла казалось, будто не было никаких шести лет в промозглой темнице. Всегда была только дорога.

Каз так увлеклась, что не заметила, как далеко позади оставила авто свиты. Посигналив, Вег догнал Казимиру, поравнялся и крикнул что-то, но ветер унёс слова прочь. По жестикуляции – Вегард махал двумя пальцами вперёд, подначивая её, – Каз решила, что он предлагает гонку. Поиграть хочешь?

То мотоцикл, то авто выбивались вперёд, но соперник не позволял далеко оторваться. Подначивали друг друга, сигналили, обгоняли редкие авто на ночной дороге и не разбирали мата в свой адрес. Финишем послужил ненадёжный полуразрушенный мост, где уже пришлось остановиться.

– Если бы не эта развалюха… – Хохотнув, Вег ударил ладонью по рулю.

– Да-да, это единственная причина, по которой ты проиграл, – ответила Каз, выпрямляясь и делая вид, что не замечает, как он смотрит на неё.

– Как насчёт ставок? – предложил Вегард после секундной заминки.

– Мне ставить нечего.

Вег приподнял бровь и ответил:

– Я придумаю, как тебе расплатиться.

Ха! Ну, ты и аламáр[15].

Где-то на заднем сиденье Дакин поперхнулся водой, а Ариан медленно повернулся к Вегарду.

– Ваша светлость, не сядете за руль? – раздался едва не звенящий от злости голос Клаудии. – Пока эти двое нас всех не угробили?

Интересно, как быстро мы сможем довести старую каргу? Вег подавил усмешку – похоже, о том же подумал.

До рассвета они больше не останавливались, пока Вегард не обратил их внимание на дым на горизонте. Значения не придали и маршрут не сменили, а стоило.

Несколько миль спустя дорогу преградила полыхающая конструкция. Строения по обе стороны от неё – бараки, конюшни, пара домиков, амбары – всё было в огне, и пламя уже перебросилось на поля и молодую траву.

Сначала Каз услышала крики и только после разглядела людей. С факелами и оружием, с вилами они носились опьянённые, как дети, объевшиеся сластей, крушили, поджигали всё на своём пути. Восстание обскуров. Удивительно, как Валлет не встретил этого на пути раньше.

К столбам между полыхающими кучами привязали княжеских надзирателей. Серебристо-белая форма наполовину сгорела, некоторые резистенты ещё кричали, но большинство уже умерли или потеряли сознание от боли. Ветер швырнул в лицо Каз запах палёной плоти.

– Назад, – тихо сказал Вегард.

– Заглохла, пытаюсь, – шипел Ариан.

Каз чуть откатила мотоцикл, мазнула взглядом по толпе, по столбам. Наверху развевались порванные княжеские штандарты – на жёлтом полотне чёрная буква «О» – княжество Оссир. Мазок красной краски перечеркнул букву.

– Да ты издеваешься! – Ариан ударил по рулю.

– Тише, – шикнула Казимира.

– Не сейчас, сука, ну, не сейчас!

Несколько обскуров заметили их, крикнули остальным, человек десять-пятнадцать двинулись в сторону колымаги. Пока медленно. Оставалось ярдов пятьдесят[16], Каз приготовилась дать по газам, сбежать, если придётся, но мотор авто ожил, взревел – дым повалил из-под колёс, когда машина сорвалась с места задним ходом. Таких скоростей из неё в жизни не выжимали.

Остановились только пару миль спустя в кармашке пустующей дороги. Ариан выскочил из тачки как ошпаренный, пнул колесо, прошёлся взад-вперёд, сбивая пыль с высокой выжженной травы. Хотелось крикнуть на него и осадить, но Каз не стала. Саму ещё слегка трясло.

– Этим землям необходима Белая Длань, – подала голос Клаудия. Даже снаружи было слышно, как шумно и тяжело она дышала. Бешенство душило. Клаудия не сказала вслух, но каждый понял, что у неё на языке: «Я же говорила».

– В Гастине… тяжелая ситуация. – Казимира хотела сгладить углы.

– С чем? – спросил Ариан и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Каз не увидела, когда он достал портсигар.

Пламя тухло, руки Валлета тряслись, он шипел от злости, всё щёлкал и щёлкал. Уже замахнулся, чтобы швырнуть зажигалку, но вышедший Вег забрал её, одним щелчком поджёг сигарету и похлопал Валлета по плечу, успокаивая.

– С чем тяжёлая ситуация? – продолжил Ариан после длинной затяжки. Дым пахнул гвоздикой, и Каз отстранилась от приторности. – С человеческой тупостью? – Ариан махнул рукой в сторону. – Ну, отомстили они, ну, убили надзирателей. Что, свободны теперь? А поля зачем жечь? Сами же ничего не вырастят, что жрать будут?

– Им уже нечего есть. – То, что Казимире очевидно, Валлет не разглядит даже под носом. – Князья воюют, набирают войска из жителей – дешевле, чем нанимать профессионалов. Налоги поднимают каждый месяц. – Она сжала рукоять мотоцикла в кулаке и заметила следы сажи над крылом переднего колеса. – Лучше всё сжечь, чем отдать врагу.

– Князь выделил им земли, защищает их – и при этом враг? – гаркнул Ариан. Вегард потянулся к его руке, чтобы успокоить.

– В их глазах – да, – сказал он. Каз посмотрела на Вега, изучая. В напряжённых скулах, скрещенных руках, спокойном лице она находила что-то новое. – Едем.

Отъезжая, Казимира слышала, что Валлет о чём-то спрашивал, когда садился за руль.

– Фахурýн… другое… – отвечал Вег.

Рык мотоцикла заглушил все звуки.

* * *

Ярмарка была самым крупным городом Оссира, даже больше столицы. Здесь всегда было шумно, людно, а развлечений и товаров хватало на любой вкус. По улицам тянулись торговые ряды – основной местный заработок. Кто-то предлагал мясо, фрукты, овощи, чуждые для Гастина и его сурового климата. Мастера из Каллгиры, Фийо и других горных княжеств держали здесь оружейные лавки. В цивильных магазинах с охранниками на входе под стеклом держали драгоценные камни и редкие металлы. Древесину свозили из Гегýта и Кимы, лучших скакунов пригоняли с востока, из Кибрийи. Морскую рыбу – деликатес для гастинцев – везли из ближайших портов. Но Валлета интересовал только рынок автомобилей.

Вегард предложил высадить Клаудию у Белого Храма, но она настояла, чтобы остальные к ней присоединились. Казимира и Дакин вызвались на поиски врача и аптеки.

– Мало ли он ещё вспыхнет, если перейдёт порог вашей церкви? – Каз указала на чёрные одежды монаха.

Вег улыбнулся уголками губ, Ариан усмехнулся, Клаудия сделала вид, что не услышала.

– Без обид? – спросила Казимира, когда машина отъехала, и они с Дакином остались одни посреди незнакомой улицы.

– А?

– Ну, шутка моя.

– Всё хорошо, я посмеялся, – с непроницаемым лицом ответил Дакин.

Каз на пару секунд задержала на нём взгляд, пытаясь заметить какие-то изменения – может, и правда, улыбка проскользнула. Если бы.

– Ты бывала здесь прежде? – спросил Дакин и поправил капюшон.

Как ты не спёкся на такой жаре во всём чёрном и с покрытой головой?

В этом году бафáр[17] выпал на удивление жаркий и душный. Если четыре дня назад был Догюд, праздник пробуждения Алги, значит, сейчас началась пятая дюжина дней бафара. Совсем скоро наступит ряáз, и тогда под открытым небом не походишь, ночи будут длиться пару часов, дни станут бесконечными, воздух – таким сухим и прожжённым, что редкие леса начнут гореть. Малейшая искра – вспыхнет всё поле. Свалить бы из Гастина до той поры.

Казимира никогда не питала тёплых чувств к этому краю, в традициях и вере которого выросла. Всё здесь слишком показное, всё тебе навязывают. Вот, есть праздник, мало ли, в кого ты там веришь, будешь есть вот это вот этой рукой, а назавтра – пост начнём, только водой и хлебом питаться будешь. Что значит, ты мужик, и тебе нужно мясо? Никаких поблажек! Что с того, что ты из другого края? Живёшь под нашей крышей, будешь по нашим правилам есть, спать и праздники справлять!

Гастинцы гостеприимны, пока ты по незнанию не откажешься от угощения, чем оскорбишь весь род. Гастинцы щедры, пока тебе есть, что предложить взамен. Гастинцы религиозны и набожны, пока не пойдут мстить князю и жечь урожай – всё, что им Алга дал. Но чего у людей Гастина не отнять, так это несгибаемости. Суровый климат – суровые люди.

Казимира выставила перед Дакином руку, чтобы не дать шагнуть. Из ворот перед ними только что вышел парень с громоздким мешком, а за ним выглянула женщина. Она остановилась на пороге и выплеснула вслед парню кувшин воды. По привычке Каз дёрнула себя за мочку уха и сплюнула под ноги. Суевериями здесь будто воздух пропитался – не захочешь, а всё равно налипнут, как мерзкий запах. Воду вслед уходящему льют, чтобы дорога была чистой и лёгкой. Мочку уха дёргают и плюют под ноги, чтобы не сглазить. Каз остановила себя на том, что попыталась толкнуть Дакина локтём – мол, повтори за мной. Ну-ка, нечего его учить.

Они поблуждали ещё какое-то время, но всё же нашли узкий двухэтажный домик, зажатый между баром и заведением, название которому заменял плакат с веточкой сирени.

– Здесь я когда-то жила, – сказала Казимира и указала подбородком вперёд.

Ступеньки и порог отмыли от красной краски, которую недовольные горожане плескали на дом убийцы. На окнах теперь колыхались ажурные шторки, пахло выпечкой и тушёным мясом. Крышу переложили, фасад освежили. Неплохо, но было лучше.

– Здесь? – Дакин посмотрел на одну вывеску, на вторую, на Казимиру. – Между баром и домом фрин?

– Кто я, по-твоему? – Каз повернулась к нему и продолжила с надрывом в голосе: – Аристократичная барышня, которую подобное общество должно повергать в обморок? – Она ещё раз с ностальгией посмотрела на окошки и перила балкона. – Тут было весело.

Она улыбнулась, вспоминая, как засыпала на крыльце, как вусмерть пьяная спорила, что пройдётся по перилам этого балкончика и не упадёт. Выиграла. А вот когда залезла во второй раз, чтобы отпраздновать победу, подвернула лодыжку. Мастерство!

– И арендная плата была такая, что съезжать было бы… было преступлением, – исправилась Каз.

– Почему тогда съехала? – спросил Дакин, когда они двинулись дальше по булыжной мостовой.

– Уехала как-то на задание, – на ходу выдумывала Казимира, – потом появился другой контракт, второй, третий. Не успела вернуться до того, как хозяин нашёл новых жильцов. В этом городе никого не ждут. – Она пнула булыжник, вспомнила коллекцию метательных ножей, которые развесила когда-то на стене в столовой. Вспомнила серый плащ ручной работы, который ей подарили за отличную работу в Колаге. Столько добра, столько воспоминаний, и всё это теперь зола. Или золото в чьих-то предприимчивых руках.

– Я думал, ассасины живут на территории ордена.

– Можно выпросить землю, дом отстроить. – Они замерли на оживлённой дороге, где никто не замечал пешеходов и останавливаться не собирался. Каз подняла руку, свистнула так, что Дакин вздрогнул, а машины тормознули. – Шагай, их вежливость ненадолго. Что я говорила? А, вот, можно комнату выбрать в крепости, чтобы не в общих казармах жить, но многие покупают дома в княжествах – так и мотаются с места на место. У меня было… – Каз задумалась, подсчитывая, – съёмная квартира здесь и в Мехшеде, по дому в Дэи́ве и в Кýгу.

– Неплохо.

Да, было очень даже неплохо.

Каз помнила эту улицу куда более просторной, но Ярмарка перестраивалась день за днём. Старое здание уступало место новому, владельцы сменялись быстрее, чем князья, а лавочники перебирались всё ближе к центральной торговой площади.

Дорогу преградили высокие каменные плиты – стройка. Чудесно. В том самом месте, где прежде находился кабинет врача Казимиры. Она сплюнула под ноги, размяла шею и предложила Дакину вернуться к бару и поспрашивать там, может, кто из местных подскажет хорошее место.

– А нельзя зайти в любую аптеку? – Дакин указал на очередную вывеску с травами.

– Не стоит. – Казимира поморщилась от едкого запаха из открытого окна. – Слишком много жулья. Я хожу тут только к проверенным людям.

Она не уточнила, что «тут» – это не в Ярмарке. «Тут» – это в Гастине.

Шли годы, город перестраивался, люди съезжали, умирали, воевали, но вот запах в «Хмельном кабанчике» не менялся никогда – будто здесь полы мыли пивом и натирали луком. В такое время бар пустовал, только пьяное тело распласталось на стойке. Каз понадеялась, что оно живое. Работники не вышли ни на стук захлопнувшейся двери, ни на зов Казимиры. Дакин вздрогнул, когда она рявкнула:

– Догáн! Доган, я знаю, ты здесь! – По привычке на салданском. С этой княжеской свитой язык родной забудешь.

Тело на стойке подало признаки жизни – подпрыгнуло, упало на пол, нашарило ножку табурета, обнялось с ним и заснуло. Что здесь сменилось, так это мебель; уж очень посетители «Кабанчика» любили швыряться всем, что под руку попадётся. Швыряться, разбивать о чужие головы и спины, отламывать ножки и использовать их в качестве оружия. В темноте зала Каз заметила блеск – это из балок и деревянных стен торчали ножи и вилки.

Доган вышел из кухни, стуча по половицам бионической ногой, и всмотрелся в лица гостей. Не узнавая Казимиру, он сонно хмурился, пока она снова на него не рявкнула:

– Совсем допился, хер старый?

– Ка-аз! – перебил Доган и бросился обнимать её, чуть не сломав оставшиеся рёбра. – Ай, джáне, бени́м джане[18]!

Казимира уткнулась в его мясистое плечо и не хотела отпускать, только слушать медовый голос.

Последовали долгие причитания о том, куда она пропала, почему не послала весточку, почему ни разу не явилась ни в Догюд, ни в Ирáм, ай, как похудела, да где же тебя зафери носили, голодом морили, присядь, сейчас Самина обед тебе приготовит, где это видано, чтобы над нашей девочкой так издевались, ай, беним джане, ай, ащ Алга, ащ Алга, ты дома, блудная девчонка.

И всё на одном дыхании.

– Доган, – позвала Казимира с улыбкой. Железной хваткой хозяин бара усадил её за один из столиков, рявкнул в сторону кухни так, что там с грохотом посыпалась посуда. – Доган, – повторила Каз мягко.

За годы жизни тут Доган стал для неё тем самым дядей с дурной репутацией – тем, который научит материться и пить ракýт, но наутро подаст плошку бульона по семейному рецепту, что похмелье в одночасье снимает.

– Доган, послушай, пожалуйста, – пришлось повысить голос. Доган остановился и уставился на неё, хлопая большими карими глазами. – Я тоже рада тебя видеть, правда, но давай всё обсудим потом. Мы с другом… – Казимира указала на Дакина, который так и остался стоять у барной стойки. Доган покосился на монаха, будто не замечал до того. – Мы с другом здесь по делу. Ищем доктора Галена.

– Да док уже лет пять как съехал. – Доган отодвинул стул напротив Казимиры, осел, вытянув протезированную ногу, и растёр колено. – Авий его выжил.

– Авий всё ещё наместник?

Этот скользкий тип занял пост в тот же год, когда Казимира сняла дом за стенкой от этого бара. Уже тогда в городе подшучивали, что Авий не жилец, слишком многим насолил, пока был торгашом, – а теперь, на посту, и подавно.

– Ага, четверых князей пережил, сукин сын. Охрану выставил вокруг дома. У вас, в Гур, нанимал. Мы всё ждали, когда ты вернёшься, контракт хотели на ублюдка дать. – Доган сипло посмеялся, а Каз слушала вполуха. Рассматривала, как он поседел, как поредели борода и волосы, как руки в обскурных пятнах дрожали сильнее прежнего. Синяя клякса, что тянулась через всю левую часть лица Догана, чуть стягивала кожу, и уголок губ замирал, будто в улыбке. – А док теперь где-то в Идене принимает. Давно копил, помоги ему Алга, хоть он и не верующий. Ащ, Алга, ащ.

– Понятно. А посоветовать врача хорошего и аптеку можешь?

– Всё по делам, да по делам. – Доган хлопнул себя по бедру. Каз поморщилась от его повышенного тона, отвыкла. – Девочка, я тебя не видел лет шесть, посиди со мной, поешь, выпей, потом обсудим, ну!

– Я зайду к тебе вечером, – пообещала Каз и сама себе не поверила. Вряд ли поверил и Доган. – Но сейчас нас ждёт заказчик. Нужно срочно уладить одно дело, у нас там раненые, и…

– Ты ранена? Что болит? Кто тебя? Самина-а!

– Да сядь ты, ащ, Алаян! Доган!

Казимира не увидела, но услышала сдавленный смешок Дакина. Ага, значит, ты всё-таки знаешь, как это делается.

Они вышли из «Хмельного кабанчика» только минут пятнадцать спустя, но раздобыли адрес проверенного лекаря. Чувствовала себя Каз отвратительно, будто снова предавала Киор-бэя. Прощание Догана прозвучало так, что Казимира не сомневалась – он уже не надеется встретить её снова. Одна радость, хоть повидались ещё перед смертью.

Шагая дальше по мостовой, Казимира замечала, как время от времени Дакин поворачивался к ней и уже раскрывал рот, но осекался. Правильно, помалкивай, всё равно не отвечу, почему шесть лет здесь не появлялась.

Взгляд Каз остановился на указателе в виде вешалки, обвитой сиренью.

– Подожди тут, мне надо заглянуть, – сказала Казимира.

Дакин замер, глянув на витрину с сиреневым и розовым атласом, лентами, вазами с сиренью.

– Я не собираюсь всё золото за шелка отдавать, не косись так, – ответила Каз на незаданный вопрос.

В Белом Храме ей, может, и выдали свежую одежду с чужого плеча, но проблемы белья это не решило. На пару монет Ариан не обеднеет.

* * *

По мнению Вегарда, местный Белый Храм выглядел не лучше, чем тот, в котором они ночевали пару дней назад. На внешнем фасаде остались следы ударов камнями, подтёки синей краски, где-то осыпалась штукатурка, в паре окон выбили стёкла. Оступившись от шока, Клаудия удержалась за подставленную руку Вега и вошла. Ариан и Вегард, без права выбора, – за ней.

Полчаса спустя, когда они выходили из молебной, послушник, что мёл пол в коридоре, поклонился и спросил:

– Ваша светлость, вы слышали, что случилось с южным храмом?

У Вегарда затекло всё тело – сначала в дороге, теперь тут на жёстких скамьях сидеть. Клаудия отмахнулась:

– Его светлости ни к чему слушать сплетни.

– Рассказывай. – Ариан кивнул и закурил.

Вег заметил, как послушник боролся с собой – в храме курить нельзя, но князю ведь не возразишь. Поэтому зажжённую сигарету забрал Вегард и потушил её о подоконник. Ариан уставился на него – и какого зафери? Вег указал на послушника – тебе рассказывают, слушай.

– В Гастине осталось всего два оплота нашей веры. Местные нас не только не жалуют, но и пытаются выжить отсюда. – Послушник показал посиневшие пальцы – не обскурия, это краска, которую он смывал со стен, въелась в кожу. – А на днях вот напали на южный храм, сожгли. Только несколько служанок спаслись, еле до нас добрались.

– Дикари, – бросила Клаудия. Она так и стояла на пороге, спиной к ним. – В Идене я переговорю с викариусом об усилении Длани на юге.

Вег поморщился, когда проходил мимо послушника. Тот всё кланялся, благодарил, чуть ли не хватал Ана за подол камзола. У машины Ариан снова закурил и показал сигарету Вегарду – опять отберёшь?

– Бросал бы ты, пока не загнулся от них, – буркнул Вегард и вернулся к прежнему предмету разговора: – Поджог. – Он положил локти на крышу автомобиля и упёрся подбородком в оттопыренные большие пальцы. – Не из-за той таверны?

Клаудия собиралась сесть в салон, но задержалась и глянула на Вега поверх машины. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Глаза полуприкрыты, губы плотно сомкнуты. Отчитывать собралась.

– Нет. – Она дёрнула дверцу на себя.

Вег нахмурился и склонил голову.

– Как связаны, – нараспев сказала Клаудия, садясь, и медленно прикрыла дверцу, чтобы скрип почти заглушил слова, – та таверна и ненависть этих дикарей к нашей светлой вере?

– Связаны так, – в тон ей ответил Вег, – что люди из храма подожгли таверну. Очевидных параллелей не находишь?

– Нет. Садись за руль.

Вегард повернулся к Ану, стоявшему у капота и пинавшему переднее колесо. Только не говори, что опять спустило, эта заферова колымага…

Ан кивнул в сторону Вега – ты чего? Тот взглядом указал на Клаудию – скажи ей что-нибудь. Ариан махнул рукой, докурил, зашвырнул сигарету в сточную канаву и сел в салон. Ла-адно, без толку.

С Каз и Дакином они условились встретиться через два часа у въезда на авторынок. Это был огромный ангар, с тремя входами и каким-то цветным делением на зоны. Не разминуться бы, но Казимира дала чёткие указание, где и что находится, и пообещала, что сама найдёт их, если заплутают.

Машину припарковали в тени ангара, наблюдали за проезжающими мимо, за горожанами и за тачками, которые выкатывали с рынка. Именно выкатывали – на собственном ходу не шла ни одна. Ариан с Вегом сидели на капоте и тихо переговаривались, а Клаудия осталась в салоне. Даже в тени было невыносимо жарко.

– Чего она так на тебя взъелась? – спросил Ан.

Вег снова почувствовал себя как в школьные годы, когда они прятались от воспитательниц по подвалам. Потому что приводить корову в кабинет главы храма и скармливать ей парадную рясу – очень плохая идея. Зато не попасться старшим – очень большой талант.

Вег пожал плечами. Куртку он оставил на водительском сиденье, но и в просторной рубахе обливался потом.

– Всё ты знаешь, – снова этот детский тон, – мне говорить не хочешь.

– Поверить не могу, что ты отдал ей все наши деньги! – раз в десятый выкрикнула Клаудия из салона. Вег зажмурился. – Один раз стоило не проследить за всем самой, и вот он уже готов отдать первой встречной девке…

– Клаудия! – Первые девять раз он молчал, на десятый не сдержался. – Я ей доверяю. Ариан ей доверяет. – Вег повернулся к Ану. – Ариан ей доверяет?

– Ариан ей доверяет.

– А я ей…

– Так вот из-за кого весь шум, – протянул вполголоса Ан, и Вегард прослушал очередные нравоучения.

Две девушки, которые шли мимо них, обернулись на слова Ариана. Вег подмигнул рыженькой, но та отвернулась и повела улыбчивую подругу дальше.

– Из-за кого? – Вегарду почти удался невинный тон.

Прежде чем Ариан что-то ответил, Вегард спустился на мостовую и шагнул навстречу Каз и Дакину.

* * *

– Ну как? – спросил Вег.

Вместо ответа Казимира приподняла грязную рубашку и показала бинты на торсе. Друид Синей Длани надавал ей каких-то снадобий, туго обмотал этой дрянью, что стало трудно дышать, и наказал, как ухаживать.

Дакин, которого тоже осмотрели, пусть он и отпирался, теперь протянул Вегарду бумажный пакет.

– И сколько потратили? – спросил Ариан, не спускаясь с пыльного капота.

– На нормальную машину хватит, – пообещала Казимира. – Плюс эту развалюху на металлолом пустим.

– И одними бинтами ты вылечишь сломанные рёбра? – Вег вынул из пакета мазь от ожогов, пронёс её мимо протянутой руки Ариана и передал Клаудии. Дакин предложил и советницу отвести к лекарю, но та отмахнулась – в Белом Храме уже осмотрели.

– Ещё мне нужен покой, но где взять такую роскошь? – Казимира закинула свои лекарства в бардачок и с гримасой боли выпрямилась. Вегард стоял напротив и упирался локтями в крышу авто, мотнул головой, когда Ариан протянул мазь и ему. – Друид дал десяток микстур, сказал, они восстановят кости за несколько дней, если не буду перенапрягаться.

– Друид? – Вегард поднял голову и скривился.

– И меч ты купила, чтобы не перенапрягаться? – За спиной Клаудии хлопнула дверца. – Что я говорила? – Карга обернулась на Вега и Ариана. – Доверили деньги убийце – она всё и спустила.

– На машину денег хватит, – повторила Казимира почти по слогам. Солнце ещё не выглянуло из-за крыши рынка, так что Каз и Клаудия могли вдоволь буравить друг друга взглядами. – А это не меч, – она поправила оружие в кольце на поясе, – одно название. Дешёвка, с поля боя подобрали. Весь в зазубринах, зафери знает, когда его точили в последний раз, но теперь от меня будет хоть какая-то польза.

Ариан соскользнул с капота, улыбнулся и приподнял бровь. Да-да, княже, я всё помню.

* * *

Пока Ариан и Вегард прогуливались между рядами авто, Казимира, Клаудия и Дакин сидели в салоне машины. Каз разглядывала товар – ну, не лучше, чем их консервная банка.

От жары и духоты кожа липла к сиденьям, волосы падали на лицо, пропитываясь потом. В другое время Каз могла часами сидеть в засаде, но провести в этом автомобиле ещё пару минут под убийственным взглядом Клаудии – лучше убейте.

Казимира дёрнула ручку двери раз, другой, но поддалась та только с четвёртой попытки, а захлопнулась с хрустом, будто какая-то деталь переломилась. Каз замерла на секунду – не отвалится ли. Нет, удержалась на месте.

Короткий меч, что висел на поясе, стучал по бедру в такт шагам. Да, в боку ещё ныло, разбитая губа не зажила, голова временами гудела, стоило резко повернуться, но хотя бы рука и нога больше не тревожили. За двадцать шесть лет в теле Казимиры срослось столько костей, что это – ерунда.

Вязкий воздух оседал на коже с запахами хакыта, пыли, дешёвой краски и пота. В бархатистом полумраке ангара Казимира видела почти идеально.

Плотными рядами тут стояли автомобили разных марок и степени разбитости, а вдоль стен высились горы металлолома. Ариан сам выбрал это крыло рынка, когда услышал расценки на машины получше.

Каз прошла мимо авто, бок которого облез, стекло с пассажирской стороны выбили, а осколки так и не смели с сиденья. На лобовом стекле не до конца соскоблили белую краску, и Казимира стала колупать её ногтём, когда услышала… знакомые голоса.

12

Казимира не могла пошевелиться, боялась шаркнуть ботинком, вдохнуть. Она же знала, что всё так сложится, – даже подготовилась, меч купила. Только надеялась, что время ещё есть. Конечно, они наследили сначала в храме, потом в деревне. Ищейки поспрашивали; наверняка опознали по рассказам однорукую девку с синим глазом. Да, теперь не бритую под пацана, но какая разница, маскировка слабая.

Кулак несколько раз сжался и расслабился. Чтобы найти взглядом Вегарда, Каз обернулась.

Голоса на другом конце ангара, она успеет.

Каз перекатилась через капот машины, шагнула на следующий, запуталась ногой в каком-то шнуре, ударила мечом наотмашь и дальше – с капота на багажник, спрыгнула на бетон и помчала на смех Ариана. Её пока не заметили, но это ненадолго. Ещё один прыжок через мятый капот, через дыру в багажнике.

– Кто за тобой гонится? – усмехнулся в бороду Ариан, когда Казимира приземлилась на авто, которое они как раз рассматривали.

– Джане, платить будешь, – возмутился продавец. Дешёвый парик соскальзывал с его потной лысины.

– Ничего не выбрал, княже? – Каз подхватила Валлета под локоть, чтобы развернуть лицом к их оставленной развалюхе. – И правильно, один хлам, поехали дальше.

– А вот и Гёзлюи́р, – пронёсся между рядами женский голос.

Он ударился эхом о железные бока машин, взвился под потолок. Казимире показалось, что окна разойдутся трещинами и осыпятся.

Конечно, это услышали и Вегард с Арианом. Не отвертеться, не отбрехаться, не сбежать. Ла-а-акх!

– Чего она сказала? – спросил Ариан.

Вег потянулся к ножнам на поясе и повернулся к Казимире. Она выдавила сипло:

– Синеглазая. Они так в детстве меня прозвали.

Между рядами машин к ним двигались трое в серых одеждах убийц. Кáима, Сато́н и Айми. Все с оружием в руках, но княже бы не успел заметить и взмаха их клинков.

– Старые друзья? – спросил Ариан.

– А похоже? – рыкнула Казимира.

– Мне вернуться в машину? – спросил Ариан у Вега.

– Угу, – ответил тот, взглядом водя от одной незнакомой фигуры к другой. Оценивал.

– Не торопись, княже! – крикнула Айми. Высокий голос заставил Казимиру поморщиться. – У меня тут контракт и на твою голову.

Ариан покосился на Вегарда, но тот повёл подбородком, командуя уходить. Айми выбросила вперёд руку – оружие даже не блеснуло. Меч Вега чуть склонился вправо, и кунай убийцы отскочил в сторону.

– Мог ведь отрикошетить в… – буркнула Каз.

– Не мог, – отрезал Вег. Услышал, видимо, что Ариан остановился в паре шагов позади, снова скомандовал: – Иди, я разберусь.

Валлет скрылся между машинами, и Казимира вынула свой меч.

– Упустим, – прошипел Сатон.

– Догоним, – вполголоса ответила Айми.

– Убирайтесь с моих владений, – взвизгнул торговец, который всё ещё стоял неподалёку, – или позову городскую стражу!

Никто не отреагировал, и до торговца наконец дошло, что лучше бежать.

Казимира всё для себя решила задолго до того, как продумала план бегства. Если глотнёт свободы, больше не попадётся. Лучше сама себе глотку перережет.

– Казими-ира, – ласково протянула Айми тем же тоном, которым обещала своим жертвам очень болезненную смерть. Каз знала это наверняка – они столько заказов брали вместе.

Прежде они были в одном отряде. Дарио, Элке, Айми и Казимира. Пока Дарио не пропал, Элке не погибла, а Айми не нашла себе команду получше.

Худенькая хидонка с чёрными косами до пояса и неизменными кунаями в руках. Это Айми когда-то учила девичью казарму нарушать уставы Ордена. Это Айми когда-то была лучшей ученицей курса, до которой никто не мог дотянуться.

– Давно не виделись, – процедила Каз. Кулак сводило от того, с какой силой она сжала рукоять меча.

– Потом расскажешь, – голос Вега не изменился. Оружие он держал одной рукой, преграждая Казимире путь. Или путь к ней.

– Не мешайся, пренáр джур[19], – выплюнул Сатон.

Ты, ублюдок, столько заказчиков подвёл, почему тебя Орден до сих пор не осудил? Серые одежды, нейтралитет, «фринская работа» – всё это одна сторона, но если взял контракт, то обязан выполнить его, а не бежать за тем, кто больше заплатит.

– Ты не должен мне помогать, – сказала Каз. Сама удивилась, как тихо. Вег улыбнулся и поджал губы. Что смешного она сказала? Да, их всего трое, но это обученные ассасины, члены Пятёрки из Гур. Спасибо, Алаян, что Марка и Рема сегодня здесь не было, шансов на спасение бы не осталось.

Вег сделал шаг вперёд. Хотел договориться или атаковать, но пришлось принимать удар. Каз не отставала. Ногой оттолкнула от себя Каиму, мечом встретила удар слева, сверху, справа. Чудом не пропустила уколы под рёбра, в бедро, в шею.

Казимира не видела, но слышала, как шаркали шаги рядом, как шумно выдыхал кто-то, как звенело оружие, отбивающее всё новые кинжалы и кунаи. Айми взялась отвлекать Вега. Затрещала ткань – клинок вспорол рубаху. Лакх, Вег оставил куртку в машине и теперь без защиты.

Коротким мечом Каз подсекла Каиму под колено, но ткань на ассасинском костюме была слишком плотной, даже надреза не осталось. Мелкие порезы жалили руки Казимиры, щёки, плечи, бёдра. Как она ни отбивалась, как ни крутилась на месте, всё же пропускала многие удары.

Убийца должен с холодной головой вступать в бой, но куда больше сил придаёт застаревшая ненависть, бешенство, хоркефрет.

Повязка скрывала от чужих взглядов левый глаз Каимы, но Каз помнила пустую глазницу, истекающую кровью. «Гёзлюир» было вторым прозвищем Казимиры. Сначала появилось «гёзтúр» – «одноглазая». Каиме и её подружкам это казалось смешным. До тех пор, пока она сама не стала гёзтир, а Казимира получила новое имя и первый трофей – стеклянную подвеску.

Знакомый грохот мотора заставил Каз отпрыгнуть в сторону. Каима тоже отскочила, прямо на мятый капот развалюхи позади неё.

– Внутрь! Быстро! – рявкнул Ариан.

Легко сказать, попробуй тут отбейся.

Каима спрыгнула, занося меч за голову. Казимира увернулась, но удар пришёлся в плечо, по касательной – не страшно, крови немного.

– Каз, кто-то из них обскур? – крикнул ни с того ни с сего Дакин.

– Нет, но ты дайрáн[20] вовремя!

Клинки жалили так, что глаз не поспевал, рапире Каимы везло больше. Казимира уже потянулась, чтобы левой рукой схватиться за лезвие – нечестно, да и плевать. Лакх, протеза-то нет! Каз отбила удар слева, поднырнула под замах, врезалась плечом в торс противницы и повалила на бетон. Каима стала бить её по спине, пнула коленом в живот, но Каз отпихнула её ногу, села сверху и несколько раз врезала по лицу. Выпрямилась, замахнулась мечом – нет времени думать – и проткнула Каиме грудь. Надавила всем весом, привстала, ступнёй отшвырнула рапиру, чуть прокрутила свой клинок в теле врага. Потом отшатнулась, опираясь на рукоять меча, и встала.

Стоило оно того? Идиотка мстительная, не сиделось на месте! Казимира смотрела в угасающие глаза, будто впервые слушала булькающий в горле хрип. Да встретит тебя Алаян.

К зафери, не время сопли разводить!

Каз бросилась на выручку к Вегу. Сатон жал его к рядам машин, наносил тяжёлые удары, так что Вегард едва успевал защищаться. На машинах вокруг них остались вмятины и царапины, оторванные боковые зеркала мешались под ногами.

Айми получила навершием меча в затылок, но удар у Каз вышел слабым. Айми не отключилась, только повалилась вперёд. От следующего выпада она перекатилась в сторону. Взмах руками, блеск сюрикенов. Казимира пропустила удар клинка, и лезвие проехалось по левой руке вверх от сгиба локтя.

Грохот оружия и доспехов отвлёк их обеих. Городская стража – должно быть, торговец всё-таки добежал до поста. Как вовремя. Заминки хватило, чтобы Вегард схватил Казимиру за воротник рубашки и швырнул к машине. Сатон, похоже без сознания, развалился на капоте грузовика. Вслед им Айми швырнула кунай, но промахнулась.

Каз запрыгнула на переднее сиденье, Вег – позади неё, и автомобиль сорвался с места.

* * *

Далеко за пределами города Ариан остановился и выскочил, будто в салон пчела залетела. Вегард всё ещё не мог отдышаться, упирался лбом в спинку кресла Казимиры. Ей было бы легче, если бы он обматерил Каз, но всю дорогу Вег молчал. Казимира держалась за ноющие бока, выгибалась дугой и задерживала дыхание от боли. Смотрела только в окно, чтобы не встретить взгляды в зеркале заднего вида.

– Выходи! – рявкнул Ариан.

Уточнять, кого он зовёт, не требовалось. Каз вышла и выпрямилась, тяжело дыша через сжатые челюсти. Как падальщик над ней тут же нависла Клаудия.

– Какого хера? – Рядом с каргой встал Валлет. Ноздри раздуты, лицо покраснело, княже сжимал кулаки и едва удерживал себя на месте, Каз это видела. – Она сказала «Контракт и на твою голову». Так? – Он указал на Вегарда, что из машины ещё не вышел. – Я ведь правильно услышал? – Валлет дёрнулся обратно к Каз. – Они пришли за тобой?

Чего теперь юлить, Казимира кивнула.

– Да.

По правую руку от неё встал Вегард. Ничего не спросил, ничего не возразил: оперся о крышу машины локтем, ждал. Краем глаза Каз заметила движение – Дакин тоже вышел послушать увлекательную историю.

– Ну? – Валлет опустил голову, смотрел исподлобья.

– Я сбежала из тюрьмы Гур, – ответила Казимира. Выдохнула, будто задерживала дыхание при погружении под воду, но теперь вынырнула. – Эти пришли меня вернуть. Убить. Они пришли меня убить.

– За что тебя посадили? – спросил Валлет.

– Нарушила закон.

– Да я догадался, что не язык кому-то показала!

Каз прикусила изнутри щёку. Давай, начала рассказывать, выкладывай всё, они вправе знать, с кем едут. Он вправе знать. Казимира прочистила горло, выпрямилась, посмотрела Валлету в глаза.

– Убила заказчика.

Клаудия всплеснула руками, со свистом вдохнула через ноздри, готовясь к тираде, но Валлет поднял перед ней палец, затыкая.

– Что за заказ? – спросил Вегард.

– Один резистент метил на престол князя. – Каз оперлась на капот, поддерживая себя за рёбра. Только сейчас заметила, что левый рукав пропитался кровью, размотался и тянулся до пояса. Вегард, похоже, тоже это увидел, потянулся за аптечкой, но Ариан на него цыкнул, и Вег остановился. – Заказал мне убрать действующего князя и всю его семью. Во время смены караула я пробралась в спальню, сняла охрану у покоев, – она описывала обыденным тоном, но взгляда не поднимала от кулака, на котором запеклась кровь Каимы. Усгюрýм, Алаян[21]. – Убила князя и его жену. Осталось ещё проверить комнату в конце коридора. Я не знала, что там спал их сын, лет пяти-шести.

– И на него у тебя рука не поднялась? – с издёвкой спросила Клаудия, приложив ладонь к груди.

Если бы у Каз хватило сил, она бы врезала карге.

– Нет. Но на заказчика поднялась.

Ариан сплюнул на песок, прошёлся взад-вперёд.

Ха, недолгое путешествие. Будь Казимира на месте Валлета, она бы себя уволила. Если бы не казнила для верности.

– Сколько тебе дали лет? – спросил Вегард. Голос звучал так спокойно, почти равнодушно. Будто он давно узнал её секрет, будто уже свыкся с этой новостью.

– Было пожизненное.

– Было?

Каз припомнила, сколько дней они в пути.

– На завтра назначили казнь.

– А просидела?

– Шесть лет.

Ариан ругнулся, прошаркал куда-то в сторону.

– Стоило оно того? – спросил Вег. Его хладнокровие в бою позволяло Казимире положиться на Вегарда. Его хладнокровие в этом разговоре… Необъяснимо злило.

– Стоило, – сказала Каз и прикрыла уставшие глаза. Ей будто горсть песка в лицо швырнули, и под веками теперь горело.

– Скажи… Неразумное ты создание, – Клаудия шагнула к Каз. Та услышала шорох её одежды, почувствовала запах ванили и мыла. Не отшатнулась, сдержав первый порыв. Каз раскрыла глаза. Представляла, какие ругательства карга перебирала в уме, чтобы не выматериться. Давай, ещё пара слов отделяет тебя от изящного шрама через глотку. – Ты вчера родилась? Ты не знаешь законов или считаешь всех вокруг идиотами? Выживает сильнейший, – Клаудия чеканила каждое слово. Губы побледнели от напряжения, веко дёрнулось раз-другой, желваки на скулах напряглись. Если с таким же выражением лица Клаудия отчитывала детишек в Белой Длани, неудивительно, что они вырастали такими… князьями. – Не можешь защитить свой дом и семью, значит, ты недостоин их иметь.

– Клаудия, – позвал Вег, но та не прервалась ни на секунду:

– Значит, на твоё место придут другие. И не каким-то прошмандовкам-обскурам решать…

Каз в плечо оттолкнула Клаудию, вставшую слишком близко.

– Успокоились, – скомандовал Валлет, но у самого голос дрогнул, Казимира слышала бешенство в его тоне.

– Ваша светлость… – едва не задыхаясь выпалила Клаудия. Вегард за плечи оттянул её назад.

Когда Карга заткнулась, Ариан продолжил:

– Так и в чём был виноват заказчик?

А, это ещё объяснять надо.

Казимира уперлась спиной в нагревающуюся машину, прижала руку к рёбрам. Пусть поза выглядит защитной, она и вправду чувствовала себя здесь как среди врагов.

– В том, что был… – Каз почувствовала прожигающий взгляд Клаудии. – Аи́ч[22]. В том, что был манипулятором, обманщиком и гнусным аич. Он мог просто дать мне заказ, – Казимира не сдержалась и протянула с горьким смешком: – Но он придумал таку-ую историю. – Её лицо разгладилось, улыбка потухла, и голос осел. Хватит эмоций, сухие факты. – Он не дал всей информации о заказе. Для Гур этого достаточно, чтобы разорвать контракт. Он навёл обо мне справки, знал, что говорить, на что давить. Он обманул… И поплатился.

Свита помолчала какое-то время.

– Продолжаться так не может, – сказала Клаудия и отступила на пару шагов, будто Каз наставила на неё оружие. – Увольте её, ваша светлость. – Карга заглянула Валлету в хмурое лицо, сложила руки на подоле, сжала ладонь в кулаке так, что Казимира, кажется, услышала хруст. – Это слишком опасно. Нанятые врагами убийцы, ищейки Гур, теперь ещё она. – Уголок губ Клаудии дёрнулся, Каз поморщилась, но возразить не могла. – Один Дэум знает, что творится в этой больной голове. А если она так же набросится на вас?

Это уже перебор! Я не какая-нибудь бешеная псина, чтобы…

– Ты перегибаешь. – Вегард закрыл Казимиру плечом, прежде чем она ответила за себя сама. – Каз рассказала, что и почему произошло. Она могла бы соврать, – Вег с секунду помолчал, укоряя в прежней лжи, – но поделилась.

– Да-а, это аргумент, врала всю…

– Я не договорил, – отчеканил Вегард. Клаудия выпятила подбородок. – Казимира убила ассасина, который пробрался в храме в покои Ариана. Казимира вместе со мной отбивалась от людей в деревне. Казимира могла сбежать и оставить меня разбираться с этими убийцами из Гур, но не сделала этого. Она уже доказала, что заслужила своё место здесь. – Он повернулся к Валлету, который стоял между советницей и телохранителем, слушал, опустив голову и прикусывая указательный палец. – Мы не будем никого прогонять.

– Это бред…

– И она идёт с нами при том, что до сих пор не получила ни медяка. Идёт на веру.

Иду, потому что только с вами выживу, но вам об этом знать не стоит. Тебе, Вегард, знать не стоит.

– Если Ариана придётся защищать от неё, есть я, – продолжал Вег бесстрастным, ровным голосом. Каз следила за каждым его движением, за напряжёнными бровями. Клаудия же странно усмехнулась, чуть сощурилась, будто ей было, что возразить. – Если Ариана придётся защищать от убийц, есть Каз, которая лучше всех нас знает методы ассасинов. Каз остаётся.

Только после этих слов Вег снова повернулся к Валлету. В этот раз их взгляды встретились, мужчины одновременно кивнули, и Ариан сказал:

– Согласен. – Он посмотрел на Казимиру. – Нанимать тех, кто будет нам нравиться, у нас денег нет. Будем терпеть тех, кто идёт задаром. Просто не станем отправлять Казимиру убивать детей.

Она не успела выдавить ничего благодарного, как пришлось оскалиться:

– Тебе смешно?

Одновременно с её вопросом Вегард тыльной стороной ладони ударил Ариана по предплечью.

Клаудия совсем побледнела, сжала губы в невидимую ниточку.

– Ариан, ты допускаешь ошибку, которая может стоить тебе слишком многого, потому что слушаешь этого умника.

Кажется, она впервые обратилась к князю по имени. Довели.

Вег молчал, глядя ей через плечо, в поле, только напрягал желваки. Валлет посмотрел на Клаудию сверху вниз не со злобой, но с непробиваемой уверенностью. Это бы возымело больший эффект, не потирай он при этом ушибленную Вегардом руку.

– Я знаю, что делаю.

Даже Клаудия не выдержала его взгляд.

– Надеюсь. – Она несколько раз кивнула. – Как пожелает светлейший.

Клаудия вернулась в машину, и Валлет только теперь заметил Дакина, что весь разговор тихо простоял в стороне.

– А ты не мог опять свою… – Ариан помахал рукой, – штуку с зафери провернуть? Вселить в кого-нибудь из этих ублюдков?

– Не мог, – ответил Дакин, будто готовился, что сейчас переключатся на него. – Поэтому и спросил, есть ли среди них обскуры. Зафери же не принимают тела резистентов.

Казимира прикинула, сколько ещё Айми будет плестись за ними – эта гончая вцепится и не отстанет, пока не изведёт. Вот кого надо было убивать. Каима-то почти два десятка лет не доставляла проблем – так, иногда маячила на горизонте.

Пока Ариан тихо матерился под нос, пытаясь закурить, Вегард отошёл к капоту и сел на него. Меч, видимо, лежал в машине, куртка тоже. Пару секунд Вег разглядывал свои мозоли и шрамы на ладонях, провёл рукой по волосам и так и остался сидеть с опущенной головой.

Из Ярмарки вело несколько дорог, и Ариан по счастливой случайности выбрал ту, которой почти никто не пользовался. За всё это время мимо них не проехало ни одной машины, тишина степи и тихий стрёкот помогали выдохнуть, привести мысли в порядок.

Ариан поравнялся с Вегом, ткнул его кулаком в плечо, повёл подбородком, на что Вегард покивал и снова склонился. Валлет повернулся к Казимире. Смотрел долго, будто изучал.

– Уверена, что ты на своём месте?

– О чём ты? – Ни настроения, ни сил на философские вопросы у Казимиры не осталось.

С секунду он подбирал другие слова:

– Ты считаешь, что занимаешься тем, чем должна?

Каз никогда прежде не видела Ариана таким прямолинейным. Говорил без увёрток то, что думал, не маскировал насмешками.

– Я занимаюсь тем, что умею лучше всего.

– Но ты сомневаешься в моих приказах, споришь со мной, – он указал на авто, – с Клаудией, даже с Вегардом.

Это ещё что значит? «Даже с Вегардом»?

– Ты не выполняла приказы и раньше, преступила закон. – Ариан скривил губы. Да, он предпочёл оставить тебя, но не думай, что закроет глаза на всё остальное. – Сама веришь, что тебе здесь место?

– Другого нет. – Казимира перевела взгляд с чёрных глаз на серебряные пуговицы камзола. Солнце играло в них, слепило, но лучше это, чем смотреть в ожидающее чего-то лицо Валлета. – «Наёмный убийца» – не то же самое, что «безвольное оружие». Я имею право задавать вопросы и не соглашаться.

– То же самое. – Ариан чуть опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Именно, что то же.

Валлет швырнул сигарету в засохший куст и отошёл к водительской двери. Запах гвоздичного дыма остался в воздухе, как напоминание о прескверном разговоре. Когда Ариан попытался открыть заевшую водительскую дверь, Вегард спустился на землю и мимо Каз зашагал к своему месту. Она коснулась его рукава.

– Эй, – выдавила, – спасибо.

– Пожалуйста, – секунду спустя ответил Вегард. – И больше не лги. Хорошо?

Казимира кивнула.

Её мало интересовали вопросы Ариана, не волновало желание Клаудии поскорее от неё избавиться, не задевало, что подумает Дакин. Но сейчас Казимире до судороги в пальцах была необходима ободряющая улыбка Вегарда. Подтверждение, что ничего не изменилось, что она ничего не испортила.

Лакх, а это откуда взялось?

13

Они проехали около часа, но Казимиру всё не отпускало странное чувство – что-то не так. Чего-то не хватает. Боль в рёбрах – на месте. Ноющие связки в плече – на месте. Они забыли кого-то из свиты? Нет, все здесь. Тогда…

– Валлет, – позвала Казимира с подозрением в голосе.

Ариан сидел на переднем пассажирском, камзол положил себе на колени – жара вынудила снять.

– Что? – спросил Ариан, заглядывая в зеркало заднего вида. Если бы хватило чуйки или ума, заранее бы начал оправдываться. Или даже выпрыгнул на полном ходу.

Казимира впилась пальцами в спинку кресла перед собой и прошипела Ариану почти в ухо:

– Мотоцикл мой где?

Ариан ничуть не выглядел виноватым, говоря:

– Продал. – Вот так буднично. Будто они давно это обговорили, а Каз и забыла.

Вег свернул на обочину, кивнул Ариану на дверь – выходи.

– Что сделал? – рыкнула Каз.

– Продал, – повторил Ариан. Он приподнял бровь и посмотрел на Казимиру, как на восьмилетку, которая закатила истерику из-за отказа купить ей пастилу. Повторяющиеся намёки Вегарда он не замечал. Никакого инстинкта самосохранения. – Извини, я был занят попыткой спасти ваши задницы!

– И заработать, – Каз ударила раскрытой ладонью по подголовнику кресла, так что Ариан отшатнулся вперёд, – на том, что тебе, сука, – ещё удар, – не принадлежит!

– Каз, хватит. – Вегард выставил руку, чтобы поймать её за запястье, но промахнулся. – На улицу, оба.

Казимира выскочила из машины, смачно хлопнув дверцей, прошлась взад-вперёд, опустив голову. Дыши ровнее, успокойся, хватит истерить. К зафери, тут есть из-за чего истерить.

– Дайран! – прикрикнула Каз. – Как дайран придумал!

Ариан тоже вышел. Да ты последние мозги вместе с сигаретным дымом выдул. Хватило бы ума, заперся бы в тачке и не высовывался. Аич! Заферов аич! Врезать бы тебе хорошенько!

– Теперь у нас есть… – начал Ариан почти миролюбивым тоном.

– Теперь у тебя есть все шансы получить по…

Хлопнула водительская дверца.

– Казимира! – позвал голос Вегарда. Она стояла перед Валлетом, едва не трясясь от злости.

Что ни говори, это не поможет. Не заставит его раскаяться, не докажет, что он неправ. Ни хрена этот человек не исправится.

– Надо было позволить тем мужикам из деревни ещё раз треснуть тебя лопатой по хребту! Чтоб не встал больше! – рявкнула Каз. Щурилась на него, сдерживалась, чтобы не оскалиться. – Хорошо, что они спёрли твой перстень. – Валлета её злоба будто только забавляла. Смотрел сверху вниз, давил улыбку, аич. – Если бы безделушка ещё при тебе была, я бы её в первый же ломбард сдала, как только бы ты спать лёг!

Она не заметила, когда сбоку от них встал Вег. Должно быть, готовился удержать Каз, если потребуется.

– Следи за языком, – сказал он впоголоса. – Час назад тебя чуть не уволили.

– Пусть увольняет. У меня ещё есть самоуважение.

Никогда ещё так долго она не выдерживала взгляд чёрных заферовых глаз князька. Ничего, я сотру эту усмешку с твоей рожи.

Ариан почесал бороду, посмотрел на свои ногти со скучающим видом.

– Закончила? – спросил он.

Вдохни. Выдохни. Ещё раз вдохни поглубже. Он только этого и добивается, сама же говоришь, на него ничем не повлиять. Из гнилого человека всю дрянь без ножа не выковырять, так учил Клод.

– Сикрáн гит[23]! – прошипела Казимира.

Возвращаться в машину она не была готова, так что развернулась к полю и зашагала туда. Высокая трава цеплялась за штаны, не помогая успокоиться.

Сейчас, сейчас отпустит. Сейчас я перестану представлять, как поджигаю это поле… или дом Валлета. Ещё много миль впереди, успею остыть. Хотя…

Если бы не ассасины, объявления по всему городу и стража, она бы вернулась в Ярмарку. Тот торгаш наверняка загнул бы цену за мотоцикл, но дважды Каз уже угоняла его, что бы помешало в третий раз.

– Успокоилась? – спросил голос из-за спины.

– Нет, – рыкнула Казимира.

Вегард шумно вдохнул и выдал:

– Благодаря Ариану у нас теперь есть на что покупать топливо, обеды и крышу над головой. Не придётся больше спать в лесу на камнях.

На пятках Казимира развернулась, шагнула к нему, сжимая кулак.

И Вегард, и Ариан стояли на том же месте, но теперь к ним присоединилась Клаудия. Встала каменным белым изваянием, губы сжаты, глаза сощурены. Естественно, не пропустила слов Казимиры. Почему только сейчас вышла высказаться?

– Я здесь не для того, чтобы затыкать прорехи в вашем бюджете, – ответила Казимира, глядя в глаза Ариану.

– Будем считать, что это плата за твою бесстыдную ложь, – ответила Клаудия своим елейным голоском. Таким сладким, что на зубах сахар скрипел.

Вегард молчал. Взгляд в пол, руки скрещены на груди. На этот раз не поможет, исчерпала лимит. Ожидая, когда спор наконец завершится, Ариан скучающе посматривал на горизонт.

В паре футов от них Каз остановилась. Она бессильно сжимала кулак, смотрела на троих чужаков, которым собственноручно вручила поводья, зажимая в зубах удила. Возразить нечего. Соврала, ошиблась – расплачивайся. На каждое действие своё противодействие, а значит, и Валлета ждёт расплата. Ащ, Алаян, ащ.

Казимира обошла три фигуры и пошире распахнула дверцу, чтобы задеть Валлета. Дакин поднял голову со спинки кресла. Ещё и вздремнуть успел? Ох, хотя бы ты не зли.

Снаружи едва слышно Клаудия сказала что-то и тоже вернулась в салон. Дальше ехали в молчании.

* * *

Той ночью на привале Каз не могла уснуть, хотя тело ломило от усталости.

Она перекатилась на бок, потёрла рёбра. Костёр давно потушили, но дымок ещё курился. Спутники спали – по звуку дыхания, скрипу зубов, посапыванию, тихому храпу Каз могла понять, кто где. Она прислушалась. Ровное дыхание сменилось рваными выдохами, ускоряющимися и резкими. Всё стихло. Не ей одной здесь снились кошмары.

Каз сменила бинты, обработала порезы, прогулялась до дороги и обратно. Холодный металл автомобиля успокаивал расшатанные нервы, когда каждая тень дерева казалась спрятавшейся Айми, каждая проезжающая тачка – посланной за ними вдогонку. Когда её это пугало? Почему сейчас начало?

Впрочем, уж лучше эти мысли, чем очередной план мести Валлету. За день Казимира успокоилась, но с Арианом лишний раз не заговаривала, чтобы не сорваться.

На привале следующего дня, пока Валлет прятался от жары в салоне, Клаудия молилась в поле, а Дакин занимался чисткой своей цепи, Казимира и Вегард сидели на капоте. Она растянула ноги на металле, спиной упёрлась в стекло, прикрыла глаза рукой. Он сидел на краю, затачивал свои ножи и кинжалы.

– Надо? – Вег протянул точильный камень.

– Зафери, да, но этот меч ничего не спасёт, кузнец нужен. – Каз помолчала и мечтательно добавила: – Где-то в оружейных Гур висит отличный меч. Полуторник, кожаная рукоять, утяжелённая гарда и навершие, что череп пробить можно. Отличная сталь, фийовская. Мастер из Мехшеда, кстати, делал.

Вегард покивал, слушая её.

– Неплохо.

– Было. Пока у меня его не отобрали. – Каз осеклась. Впервые со вчерашнего дня они заговорили о Гур и её заключении.

– Хм. – Вег ещё раз провёл камнем по лезвию ножа. Дз-з. – А когда ты сбегала, – начал осторожно, – как раздобыла мотоцикл?

– Угнала из гаража.

– И никто не заметил? – Он оглянулся, будто пытался поймать на лжи.

– У меня был… – Каз поводила головой, придумывая формулировку. – Отвлекающий манёвр.

Вег приподнял брови, ожидая продолжения.

– Я подожгла одну из башен, – будничным тоном ответила Казимира.

– Ха! Неплохо. – Вегард открыл рот, словно ему было чем ответить, поделиться какой-то своей историей, но промолчал. Вернулся к ножам, изредка поглядывал в ту сторону, куда ушла Клаудия. Всё время он присматривает за каждым из них.

Секунд десять Каз боролась с собой, прикусывая щёку изнутри. Вопрос жёг язык, но тема казалась слишком личной, не спугнуть бы его, не оттолкнуть напором.

– Могу я о чём-то спросить?

Вег глянул через плечо. Она расценила это как разрешение.

– Ты против убийств, но, когда пришли ассасины, не раздумывал. – Казимира смотрела только на тучи, что собирались у горизонта. – Я видела.

– Выхода не было, – просто ответил Вегард и взял следующий кинжал. Дз-з.

– Был. Сбежать. – Каз пожала плечами. – Оставить меня с ними разбираться. Это же не твоя проблема.

– Не было выхода, – отрезал он. Не грубо, не холодно. Так же бесстрастно, как точил ножи.

– Это что-то меняет? – Каз чуть подалась вперёд, чтобы видеть его лицо, но то ничего не выражало. Расслабленные скулы, сосредоточенный взгляд. – Условия, при которых ты… прольёшь кровь, назовём так.

Вегард остановился на секунду, но снова вернулся к точильному камню. Дз-з. Дз-з-з.

– Почему ты спрашиваешь?

Казимира оглянулась на тучи и ответила тихо, чтобы не услышали посторонние, чтобы было легче признаться себе:

– Никогда не была по эту сторону. Того, у кого есть выбор. Интересно.

– Меняет. – Он помолчал, наверное, подбирая слова. – Меняет то, что я о себе буду думать.

Его жесты, мимика должны были сказать то, что не выдавали слова и тон, но лицо оставалось непроницаемо.

– Как меняет?

Вег шумно выдохнул, опустил руки. Останови меня, если тебя раздражает эта тема. Просто скажи, и я отстану.

– Это ведь разное – убить кого-то ради забавы или ради защиты близких.

Каз нахмурилась. Близких? А, заказ на Валлета.

Клаудия уже возвращалась к дороге, задирая подол плаща и бурча что-то под нос. Казимира соскользнула с капота и сказала, пока была возможность:

– Спасибо, что поделился.

Она не стала говорить, что такая защита долго не выстоит. Когда-нибудь Вегарда это сломает.

Необходимость убивать ради Ариана Валлета его сломает.

* * *

Ещё два дня ушли на дорогу. Уже чаще встречались постоялые дворы, где за пару монет предлагали постель, еду и горячую ванну.

В очередном безымянном заведении остановились на завтрак, но Валлет не притронулся к своему кофе, пока не пересчитал деньги.

– До Мехш… Меш…

– Мехшеда, – подсказал Вегард по слогам.

– Вот до него денег нам не хватит. – Валлет швырнул на стол скромный кожаный мешочек, из которого выкатился медяк и закрутился на месте. Ариан прихлопнул его, как муху. – Я всё посчитал. Остановки, провизия – мы ровно укладываемся в шестьдесят один каси́ми[24].

– Ровно?

– Ага. Ни медяка лишних. Хотел по пути войско нанять, а теперь ни хера.

За столом стихли, только нож и вилка Вегарда скрежетали по тарелке. Каз поморщилась и заговорила, чтобы заглушить этот звук:

– До столицы примерно день пути. – Она откинула голову на спинку стула. – Там поживимся.

Казимира не видела этого, но почувствовала, как Клаудия повернулась к ней, вперилась взглядом. Её бы воля – когтями бы вцепилась.

– Ты смеешь предлагать его светлости воровство?

– Нет, что вы, – наигранно отозвалась Казимира. – Пусть лучше раздаёт чужое.

Разумная часть Казимиры уже успокоилась и согласилась – это было самое выгодное, простое и быстрое решение. Эмоциональная же представляла, как переломает Валлету все пальцы. Хрусть. Хрусть. Один за другим. А потом и руки. Хрусть. Хрусть.

– Можно продать машину и взять лошадей, – предложил Вегард. – Медленнее, но дешевле.

Валлет закурил, покрутил в пальцах сигарету, полюбовался синеватым дымом.

– Хорошо, в столице решим. – Он махнул рукой, и пепел упал на край карты, что лежала на столе. Запылённая, пропахшая машинным маслом и гвоздичным дымом, с подпаленной канвой. Теперь вот мокрые бурые пятна проступили на Каллгире и других горных княжествах. Каз это показалось дурным знаком. Ариан переспросил: – Как, ещё раз, называется город?

– Лахм, – повторила Казимира. – Думала, будущие князья должны хорошо учиться, ваша разорённая светлость.

– Князья должны выучить только границы собственных княжеств, – проговорил Валлет лениво. – Чтобы знать, куда их расширять.

Каз приподняла бровь, медленно кивнула.

– Не удивлена, что ты из Монтанье.

– М?

– Там все такие пафосные.

Ариан пожевал губу, затушил сигарету в своём блюдце и посмотрел на Каз, вздёрнув подбородок. Будто вызов бросал – давай, что ещё придумаешь. Клаудия кашлянула.

– Ты даже не торговался, – процедила Казимира, пытаясь выдержать взгляд чёрных глаз. – Четыре кари́соса[25]! Где ты видел такие цены?

Да-да, разговаривать с князем в таком тоне – верный способ лишиться головы. Пусть попробует.

– Каз, – позвал Вегард. Перехватил её взгляд, чуть опустил голову. – Я думал, мы это прошли.

Она размяла шею, откинулась на спинку стула. Зафери с ними.

* * *

Теперь тесниться в колымаге приходилось впятером. Разговор не клеился, Казимира отвернулась к окну и щурилась от сильного ветра, но стекло не поднимала – духота доконала бы.

Чем ближе к столице они подъезжали, тем больше мест Казимира узнавала – придорожные таверны, маковые поля, фермы, вон там её как-то приютили на ночёвку, а тут за полцены продали хакыт, а там за поворотом будет Дом Фрин.

– Тормози! – Казимира застучала по водительскому сиденью. Для этого пришлось перегнуться через колени Клаудии.

– Чего? – рыкнул Ариан.

– Тормози, говорю!

– Что теперь за истерика?

Казимира выпрыгнула из авто за секунду до остановки.

– Это же… Как их…

Ариан, Вегард и Дакин тоже вышли, но вслед за Каз к четырём красным кабриолетам не приблизились.

– О чём она? – спросил Валлет.

– Какой там «легион»? – Каз обернулась к Вегу, щёлкая пальцами, чтобы он подсказал.

На дорожке перед трёхэтажным особняком стояли блестящие новизной автомобили. Чтобы купить такие, наверняка нужно было бы опустошить всю казну Каллгиры. Даже пахло от них иначе – травой, металлом, кровью, ромом. Каз рассматривала каждую деталь, присаживалась перед мягкими изгибами крыльев, любовалась хромированными чёрными глушителями, чёрными дисками, чёрными зеркалами, чёрными кожаными салонами. Роскошные «маковки» на колёсах.

– «Призрачный легион», – подсказал Дакин.

– Точно! – голос Вегарда раздался неподалёку от Каз. Он тоже любовался кабриолетами, но не с таким фанатизмом.

– Мне кто-нибудь объяснит? – скучающим тоном спросил Ариан.

– На таких, – Вег указал большим пальцем в сторону кабриолетов, – ездят генералы одной наёмной армии.

– Лучшей наёмной армии, – добавила Каз и выпрямилась, потирая занывший бок. От блеска солнечных лучей на металле глаза снова заслезились.

– И? – переспросил Ариан.

– Сам же говорил, что хочешь нанять войско. – Казимира старалась не оборачиваться, пока шагала обратно к их тачке, которая на фоне «маковок» выглядела ещё более убого. – Не понадобится тебе целый легион – они выделят сотню, две, как пожелаешь. Эти парни лучшие на юге, а на материке могут соперничать только… да только с «Гидрами из Лийе».

Название перекатилось у Каз по языку. Давненько она не говорила этих слов, забыла это чувство и ту тоску, что вызывали воспоминания.

– Тебе-то откуда знать о лучших наёмниках, если шесть лет гнила в темнице? – Клаудия тоже высунулась, но от машины отходить не стала. Будто боялась, что её прямо из-под носа могут угнать. Впрочем…

– Мне передавали новости, – огрызнулась Казимира.

– Денег нет, – отрезал Ариан, вернулся в машину и с размаху хрястнул дверью. Вот теперь точно не откроется.

– Когда шёл в Гур, тебя это не заботило. – Казимира развела руками. – И вот я стою тут.

– Мне не нужен очередной беглый преступник, – прикрикнул он, а тише добавил: – С этим не знаю, как сладить.

– Хотя бы поговорим с ними. – С такой подстраховкой можно будет не бояться очередной команды, посланной Гур. Вслух Каз этого, конечно, не сказала, не признаваться же перед князем. – До Мехшеда осталось немного, из денег, что на счету, оплатишь им аванс – остальное после… того, зачем они тебе там нужны.

А кстати, зачем? Когда Ариан проговорился об этом за завтраком, Каз была слишком занята, представляя его переломанные пальцы. Если не удастся разболтать Валлета, спрошу у Вега, не зря же втираюсь к нему в доверие. Хоть будет толк. Казимира обернулась к Вегарду не с вопросом, а за поддержкой. Тот морщился, будто ему идея тоже не нравилась, но с места не сходил.

– Ваша светлость, – проворковала Клаудия самым медовым голосом, который Каз от неё слышала. Не к добру. – Не верю, что говорю это, но доводы… убийцы меня убедили. А если ещё и брать во внимание репутацию этих воинов… Если те вести не устарели. – Она оглянулась на Дакина, который стоял к авто спиной и рассматривал что-то на высоком дереве. Молчаливого взгляда он не заметил, и Вег свистнул, привлекая его внимание.

– А? – Дакин обернулся.

Вегард указал на Клаудию.

– Вести об этих наёмных воинах не устарели? – погромче повторила та менее приятным тоном.

– Нет. – И Дакин вернулся к наблюдению за деревом.

Ариан молчал, постукивая большими пальцами по рулю, и смотрел перед собой, будто ничего не слышал.

– Именно такие бойцы потребуются, ваша светлость, – продолжала Клаудия, – для отвоевывания вашего дома.

Отвоевывания дома? Это что-то новенькое.

Вег и Ариан одновременно уставились на Клаудию – следи за языком – и та прикусила губу. Похоже, эти слова всё же стали решающими – одной рукой Валлет взъерошил волосы и дёрнул ручку двери. Не поддалась. Дёрнул ещё раз и ещё.

– Зафери с вами, – рыкнул Ариан, когда всё-таки выбрался. Шаг его стал тяжелее, Каз заметила, что Валлет даже сжал кулаки. Не к переговорам готовился, а к драке. – Пошли.

Пересекать порог этого заведения Клаудия отказалась, Дакин тоже посчитал, что будет там неуместен и лучше присмотреть за машиной.

Фойе Дома Фрин встретило лёгкой музыкой, приглушённым светом и ароматом сирени. Он тянулся от цветов в вазах, от благовоний, даже от сушёных букетиков на стенах – должно быть, духами обрызгали. От такого переизбытка запаха у Каз засвербело в носу и запершило в горле. Длинный коридор огибал винтовую лестницу и тянулся куда-то вглубь дома. Дверные арки прикрывали плотные бархатные гардины, которые не пропускали ни звука.

На нижней ступеньке лестницы сидела девушка лет семнадцати. Она так широко распахивала глаза и таращилась на гостей, будто они – ходячие грибы, не меньше. Каз заметила, что нос у девушки покраснел, веки распухли, губы искусаны. Что такого ей дали, чтобы успокоить?

Со второго этажа вереницей спустились ещё четыре фрины в шёлковых платьях до пола. Только слепой бы не заметил, каким взглядом Ариан провожал обнажённые девичьи плечи.

Пока Казимира и Валлет рассматривали фрин, Вег подошёл к высокой стойке, чтобы ударить по звоночку. Из-за одной из гардин появилась пышная женщина лет сорока с фиолетовыми губами. На запястьях каждой из фрин Казимира заметила татуировки в виде веточек сирени. Наверняка, если бы декольте были чуть глубже, открывался бы вид и на бутоны сирени, набитые у правой груди. Куколки-проститутки.

Четыре круга фрин разделяли свои обязанности.

Первые, сáймни, хозяйки, сопровождали господина. Умны, начитанны, они писали стихи, рисовали или играли на музыкальных инструментах – им всегда было чем занять гостей. Саймни повязывали атласную сиреневую ленту на правом запястье. Воздушные, неприкасаемые, недосягаемые, всегда только резистентки. Саймни – самый самостоятельный круг. Они могли купить жильё, открыть собственную школу. Остальные фрины должны были жить вот в таких домах.

Вторые, вéсмы, музы, вдохновляли и позировали. Талантливы, но сами творить не могли, только подсказывать господину. В весмы иногда даже принимали обскур. Музы чаще жили в домах хозяев, иногда даже выходили за них замуж, но до той поры должны были оставаться девственны. Весмам татуировку в виде веточки сирени наносили на левое запястье.

Третий круг, мáйди, питомцы. Симпатичные мордашки и пустые глаза. Ни умений, ни знаний – единственная задача радовать взор господина. К этим уже можно было прикасаться. Помимо тату на левом запястье, майди носили цветы в волосах. Срок их работы самый малый; как быстро кожа потеряет упругость, а щёчки – румянец? Как быстро майди отправят к четвёртым – лéлле?

В круг лелле, или Куколок, принимали, не глядя на возраст, внешние данные, даже на наличие протезов. Сюда же переводили фрину из круга выше, если девушка пренебрегала законами Ордена. Рисунок сирени куколки носили на правой груди, ближе к центру, и от такого клейма никто не мог избавиться.

– Добро пожаловать, господа. – Женщина за стойкой улыбнулась, но с тёмным цветом губ скорее напоминала утопленницу, чем обольстительницу. – Чем могу помочь? У нас есть барышни на любой вкус и для любых целей.

Фрина выразительно посмотрела на Каз, но вслух не добавила: «Нет, такого отребья у нас не водится». Говорила она на гастинском, и Каз уже собралась перевести её слова, но Вег ответил на салданском:

– Позвольте вас перебить, – он подошёл ближе к стойке, удостоверился, что его речь понимают и заговорил доверительным тоном. – Мы приехали не ради ваших девушек… Но когда-нибудь в следующий раз обязательно исправим это упущение.

Каз про себя фыркнула. Вегард продолжал:

– Мы заметили перед вашим заведением четыре кабриолета и хотим переговорить с их владельцами.

Фрина перевела взгляд с Вегарда на Ариана, глянула на второй этаж, где кто-то расшумелся, поправила цветы в вазе и сказала куда менее радушно, чем прежде:

– Я не могу прервать отдых этих господ ради вас.

– Мы с деловым предложением. – Вегард поставил локоть на стойку, чуть наклонился, понизив голос: – В их интересах принять нас.

Несколько секунд фрина не моргая смотрела в голубые глаза и сдалась.

– Присядьте, пожалуйста. – Она вышла из-за стойки и указала на софу у стены. – Я спрошу их разрешения. Как вас представить?

Вег указал на Ариана:

– Его светлость, Ариан Валлет, князь Каллгиры.

– Ох, простите, ваша светлость. – Щёки старшей лелле вспыхнули под румянами, глаза расширились. – Ваш… ваши… Простите. Я сейчас вернусь.

– Ага, – отмахнулся Ариан, но фрина этого уже не слышала, скрылась за одной из гардин.

Несвежая рубашка, подпалённый камзол без пуговиц в двух местах, порванные на колене брюки – Валлет и правда не слишком-то походил на правителя. Как и его потрёпанные спутники не создавали впечатление княжеской свиты.

Вегард повернулся и развёл руками. Ариан в ответ поморщился, одёрнул камзол и заметил оставшуюся на ступенях фрину. Она всё так же глазела, но теперь только на Валлета. Тот улыбнулся ей и подмигнул. От оскорблённости не осталось и следа. Девушка хихикнула, кокетливо отводя взгляд.

– Княже, не отвлекайся. – Казимира взяла Ариана за лацкан камзола и развернула к лестнице спиной.

– Ревнуешь, красавица? – Ариан склонился к Каз и изогнул брови.

– Естественно! – Она расправила ткань на его груди, приподняла поникший воротник рубашки. – Такого-то завидного жениха. – Взгляд Вегарда она почувствовала кожей и отошла назад. – Так лучше. Главное, генералам глазки не строй, как местным девицам. Не хватало ещё по шее получить, как только порог…

– Вас примут, – сказала старшая лелле. Она стояла в проходе, придерживая гардину, чтобы пропустить свиту в комнату.

Каз прикусила язык, надеясь, что её не услышали.

Обстановка оказалась приятнее, чем она ожидала. Никаких взрослых игрушек, обнажённых тел, масел, благовоний и кип сирени. Свет приглушённый, но не до пошлости. По всему периметру комнаты стояли диванчики и софы, на полу – мягкий ковёр с высоким ворсом, на нём разбросали десяток подушек. В углах пара кофейных столиков. На одном пыхтел чайник, должно быть, на какой-то спрятанной жаровне. На другом стояли кувшин, бокалы, фрукты. На круглом пуфике лежал раскрытый футляр, похоже, от скрипки, но никто из фрин музыкального инструмента не держал.

– Ощ кáйден[26], – начал один из генералов, но навстречу гостям не поднялся. Плохой знак.

Одна из фрин с тугими русыми кудрями предложила чай. Вегард с улыбкой отказался, Ариан попросил что покрепче, а Каз приняла из рук девушки чашку, больше похожую на высокую рюмку с широкими краями.

– Ощ булýк[27], – ответила Казимира, как полагается.

– Ощ… б… – сказал Ариан, повернулся к ней в поисках помощи. – Мы бы предпочли разговаривать на салданском.

Тот же генерал, самый молодой из троих, развёл руками и склонил голову. Другие молчали, один не сводил взгляда с Вегарда, другой – с Казимиры.

Свита Валлета присела на свободный диван напротив генералов.

– Чем обязаны? – с заметным акцентом спросил самый молодой. Явно гастинец, рыжий с бронзовым загаром и почти жёлтыми глазами. От правой брови до подбородка у него расползлась синяя клякса обскурии.

Слева от него сидел хидонец с длинными чёрными косами на плечах. Справа – салданец, обе руки которого заменяли бионические протезы. Железные, грубые, слишком крупные, наверняка со встроенными клинками. У этих двоих Каз не заметила следов обскурии, а протезы… Ну, он – вояка, мог и по доброй воле отрезать себе руки и заменить их функциональным оружием.

Казимира чувствовала, что за ней кто-то подглядывает, будто в затылке щекотало. Она оглянулась через плечо и заметила девочку лет двенадцати, которая сидела на пуфе в углу, так что заходившие её не видели. Одета девочка была не по-фрински – ни шёлка, ни оттенков розового или сиреневого. Не местная. Красная куртка лежала на полу рядом, на воротнике и коротких рукавах белой рубашки красная нить выводила узор. Витиеватый, с закорючками и плетением – как гастинское письмо. Волосы у девочки были острижены под короткий ёжик, но будто светились в темноте от рыжины.

Откуда ты здесь? Генеральская дочка? Одета под стать им, вот и остригли. Тогда какого зафери привели в дом шлюх?

Генералы о чём-то говорили с Вегардом, Каз не разобрала слов, когда с рыком перебила их:

– Ребёнку здесь не место.

Генерал-гастинец медленно повернулся к Казимире, чуть сощурился, будто плохо видел, и ответил, но Ариану:

– Ваша светлость, укоротите язык своей убийце.

– Да, как только отсюда выйду, – сквозь сжатые челюсти пообещал Валлет, не глядя на Каз.

Она расправила плечи. Да-да, обязательно.

Фрины, что сидели с генералами, правда выглядели невинно. Насколько невинно могут выглядеть девушки в таком месте. Обе были в закрытых до горла и щиколоток платьях, у одной на коленях лежала книга, другая протянула Ариану кубок с вином. Татуировка на левом запястье и цветы в русых кудрях. Солдафоны выбрали симпатичных питомцев для своего общества?

– О чём вы хотели поговорить? – спросил гастинец, возвращая голосу расслабленный тон.

Видимо, момент, когда Вегард со всеми почестями представлял его светлость, Казимира прослушала, и теперь Валлет перешёл к делу.

– Господин Раим, я хочу нанять ваш легион. – Он отпил вино, откинулся на спинку дивана и постучал пальцем, на котором прежде был перстень, по краю бокала. Поморщился. Должно быть, привык к звону серебра по металлу.

– Весь легион? – переспросил гастинец. Каз показалось, что он подавил улыбку. И правда, весь легион? Что ты затеял, княже?

– Уверен, вы слышали о ситуации в Каллгире, – сказал Ариан с заметным раздражением в голосе. Он чаще застучал пальцами, словно сам себя подгонял.

– Слышали. – Раим кивнул в сторону Казимиры, которая так и не присела. – И о вашей убийце тоже слышали.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ни Ариан, ни Вегард не ответили.

– Да-а, навели вы шуму, весь Гастин знает. – Раим упёрся локтями в колени и подался вперёд. – Тут новости, понимаете, быстро разлетаются. Особенно если столько зла приносить нашим людям.

– Мы никому…

– Можете не распаляться, – отмахнулся Раим. – Мы не пойдём за вами, Валлет.

– В войнах между обскурами и чистыми, – впервые заговорил генерал-салданец. Хрипло, тихо, слишком спокойно для человека с такими ручищами, – мы не воюем за избранную расу.

Ариан усмехнулся в свой бокал, растянул губы в улыбке и через секунду ответил:

– Забавно. – Одним глотком он допил вино и встал.

Вот и поболтали. Яар, Алаян, помоги этому вспыльчивому идиоту!

Вег медленно поднялся следом за Валлетом, оглянулся на вход. Может, ждал, что сюда могут ворваться солдаты или охрана. Никого. Тишина.

Третий генерал, хидонец, всё так же молчал, медленно переводя взгляд с Казимиры на Вегарда и обратно. А вот Раим подался вперёд. Вряд ли его задели слова – он посматривал на девочку, которая сидела к Валлету ближе, чем к генералам.

– Ваша-то малышка, – Ариан указал большим пальцем себе за спину, – она из чистых.

Каз покосилась через плечо, сделала полшага назад, прикрывая ребёнка.

– И? – Раим раскрыл ладони и упёрся локтём в колено, пока фрины за его спиной переглядывались.

– И то, что моя глазастая убийца права. Ребёнку здесь не место.

Каз сжала челюсть, сощурилась.

– Чистому ребёнку избранной расы место в Белом Храме, – не затыкался Валлет, явно не чувствуя нарастающей в комнате температуры.

Без промедления встали салданец и хидонец по бокам от Раима.

– Как говоришь, – Валлет усмехнулся, склонив голову, и покрутил в руке бокал, – я принёс зло вашим людям? Наверное, недостаточно.

– Пойдём, ваша светлость, – едва слышно сказал Вегард и плечом подвинул Ариана в сторону выхода.

– Шавку свою послушай. – Салданец кивнул.

Казимира заметила, как Вег сощурился после этих слов, но не больше. Ариан поставил бокал на стеклянный столик. Тонко и мерзко звякнуло.

– Всё равно здесь нечего делать, – сказал Валлет на удивление весёлым тоном. – Какой разговор можно вести с варварами?

Да закрой ты рот, бестолочь!

Валлет наконец вышел, Вегард следом. Каз задержалась на секунду, будто хотела показать: «Я не с ними, я не имею ничего общего с этим придурком».

Великовозрастная фрина за стойкой что-то сказала им вслед, но никто не ответил. Уже на крыльце Валлет остановился и опёрся плечом о деревянную балку. Каз обошла его по большой дуге, чувствуя, как гнев исходит волнами и нагревает воздух. Вегард прошёлся до их машины, снял пояс с мечом и вернулся к парковке. Лицо спокойное, взгляд сосредоточенный, будто что-то придумал. Что-то, что Казимире не понравится.

– Как всё прошло? – Видимо, издалека Клаудия не разглядела, какая гримаса перекосила лицо княже, потому и решилась спросить.

– Паршиво, – ответила Казимира, пока Валлет молчал и кусал указательный палец.

– Из-за денег?

– Из-за того, что они ублюдки! – рявкнул Ариан и пнул балку.

Клаудия ахнула и уставилась на Казимиру, будто винила наёмницу, что хороший мальчик выучил плохие слова.

– Спасибо, что уговорила! – рыкнул Ариан на Каз, когда проходил мимо.

Она открыла рот, закрыла. Уж лучше княже выговорится тут, чем вернётся к генералам и продолжит язвить. Не ему же потом с ними драться.

Перед одним из кабриолетов Вегард остановился, оглянулся на окна дома и присел перед шиной. Казимира и не заметила, когда в его руке оказался нож.

– Ты чего делаешь?

Пф-ф-ф – вышел воздух из первой покрышки.

– Серьёзно? – Казимира понизила тон и тоже покосилась на дом.

– Не мешай, – бросил Вег, поочерёдно протыкая каждую шину на одном кабриолете, потом на втором.

– Поторапливайся, – скомандовал Валлет, будто они обговорили такой исход с самого начала. Казимира даже засомневалась – может, что-то прослушала?

– Вам нужны такие враги? – Она обернулась к Валлету.

Пш-пш-ш-ш – продолжали шипеть шины, и Ан заторопился к их собственной тачке. Успеть бы её завести и свалить.

– Ащ, Алаян, – прошипела себе под нос Казимира и зашагала мимо заткнувшейся Клаудии, мимо бесстрастного Дакина. Вот, вот чьему примеру надо следовать – молчать, не вникать, ничего не советовать, не реагировать на очередные раздражители, которые придумает его идиотская светлость.

Когда с шинами на трех авто было покончено, Вегард сел в последний кабриолет, долго возился под рулём, вынырнул и махнул Ариану, чтобы тот уезжал. Их развалюха на последнем издыхании дёрнулась с места, а секунду спустя её обогнала красная вспышка.

– Зла я их людям принёс, – ворчал Валлет, вжимая педаль газа в пол. – Ага, опять везде плохой.

14

«Итого к 96-му году от Возвращения на Поверхность в Морбосе насчитывается семь орденов.

Белая Длань. Церковь Дэума. Готовит наших будущих правителей, воспитывает аристократию. Даёт лучшее образование во всём Морбосе.

Чёрная Длань. Монахи, борющиеся с демонами зафери, которых сами они именуют коруфу.

Пламенная Длань. Негласно считаются подчинёнными Белой Длани. На плечах Пламенных Монахов лежит тяжкая ноша кремации наших погибших братьев и сестёр, детей и родителей. Орден Гур. Ассасины в сером. Отсюда выпускаются те, кто решил связать свою судьбу с убийствами. Именно сюда после выпуска Белая Длань направляет своих учеников, выбравших военное дело.

Зелёная Длань. Числятся в списке “орденов” только из-за благосклонности его верховной светлости Сόла Мелúна. Сборище торгашей, деляг и банкиров.

Синяя Длань. Друиды, поклоняющиеся всем богам, известным в Морбосе. Беспринципны в своём стремлении лобызать любую подающую им руку.

И последние – фрины. Проститутки, которым её верховная светлость Фрина Мелин, да хранит Дэум её сон, даровала статус ордена и своё имя.

Выдержка из учебника истории под редакцией Белого Адепта Козимо из Дорада.

Старую тачку столкнули в первую же попавшуюся заводь и пересели в привлекающий слишком много внимания кабриолет. Если бы тут сидели пять взрослых людей нормальной комплекции, а не их компания, наверное, свита бы не втиснулась в кожаный салон.

До Лахма, столицы Оссира, оставалось меньше мили. Защищали город высокие стены, будто каждую дюжину дней их осаждали армии. Вели сюда только две дороги – с юга и с востока. Примерно в миле от гарнизона Каз попросила остановиться.

– Очередные генералы-наёмники? – спросил Ариан, поправляя зеркало заднего вида.

Казимира опустила голову и уперлась макушкой в кресло перед собой. Собралась воровать в городе, где каждый стражник будет разыскивать девицу с синим глазом и одной рукой. Ага, план без единого изъяна.

– К зафери, нам нельзя в столицу.

Клаудия всплеснула руками.

– А теперь-то что приключилось?

– Городская стража её узнает, – ответил Вегард размеренно, будто уже подумал об этом.

Каз выпрямилась, откинулась на спинку кресла. И чего ты раньше не сказал? Ладно я, всю дорогу только и думаю, что такого случилось у вас в Каллгире. Что, восстание обскуров? Княжеская армия должна была бы давно всё подавить. Соседи вторглись? Ну, если с разных фронтов разом… Уже больше похоже на правду.

Тем временем Вегард продолжил:

– До генералов дошли вести о беглой преступнице из Гур, в Ярмарке я видел плакат «разыскивается» с её лицом. Значит, здесь тоже о ней знают. Не удастся спрятать, на въезде всех досматривают.

– Поймают её, – пробурчала Клаудия, – обвинят и нас, что укрывали преступницу. Я ведь говорила ещё тогда…

– Тихо! – рявкнул Валлет. Он простучал пальцами по рулю, достал портсигар, но сигарет не нашёл и выругался под нос. Оглянулся на Вега. Тот мотнул головой. – Так. Ладно. А что, если… – Ариан повернулся назад и с самыми честными глазами сказал, приложив ладони к груди: – О чём вы говорите? Я понятия не имел, что она преступница.

– Всем насрать, – с натянутой улыбкой ответила Казимира. Клаудия шикнула на неё. – И ещё. Запомни на будущее: захочешь соврать гастинцу – не прячь ладони. От твоей лжи могут зависеть наши жизни, бездомная светлость, так что… – Каз взяла его за запястье, Ариан упирался с секунду, но поддался и, как положено, вытянул руку ладонью вверх. – Понял?

Он высвободился и уставился на Каз:

– Чего? Как ты меня обозвала?

– Если я правильно помню слова советницы, там было что-то как-то, – Каз картинно приложила палец к подбородку, – «княжеский дом нужно отвоевать». Значит, он занят врагом. – Казимира указала в сторону Ариана. – Значит, сейчас ты бездомный. Значит, мы в ещё большей заднице, чем я думала. Значит, я буду дёргать тебя, пока не надоест. Или, может, ты расскажешь, что случилось с княжеским домом и у кого его нужно отвоёвывать?

Валлет морщил нос и молчал несколько секунд. Не был бы таким ссыкуном, может, и отвесил бы ей, но он вернулся обратно к дороге.

– Вег, может, правда, отрезать ей язык? Дельное ведь предложение, от стольких проблем всех избавит.

– Всё, ньок[28], по делу, – пробурчал Вегард, который в это время изучал карту.

Все в машине притихли, даже Клаудия умолкла, только шумно сопела и шуршала складками юбки.

– Плюс те генералы. – Дакин упёрся подбородком в руку и буркнул это в кулак, из-за чего слова получились скомканными.

– Что с генералами? – переспросил Валлет замученным тоном. Спинка кресла едва качнулась, когда он стукнул по ней затылком.

– Они из Лахма, – голос Дакина звучал всё так же скучающе.

– И-и-и?

– Он ведёт к тому, что в городе их каждый в лицо знает, – поддакнула Казимира. – Машину тоже могут опознать.

– Прямо в лицо каждый знает? – переспросила Клаудия, глядя то на Дакина, то на Каз.

– Они – местные герои.

– Почему вы вспомнили всё это, – вскрикнул Валлет и треснул ладонью по рулю, – когда мы стоим почти на въезде в город?

Дакин посмотрел в зеркало заднего вида и с непроницаемым лицом ответил:

– Я медленно соображаю.

На несколько секунд Каз задержала дыхание, справляясь с приступом смеха. Судя по лицу Валлета и его злобному прищуру, он не решил, как на это реагировать – тоже пригрозить физической расправой или списать всё на скудоумие монаха.

– Вот, Наби́д, – вклинился Вегард. – Город неподалёку. Каз, бывала там?

– Ага, дыра та ещё, но заправиться где найдём. – Казимира перегнулась через его кресло, чтобы заглянуть в карту и прикинуть дальнейший маршрут. – Может, даже, – Каз кашлянула, – продадим эту тачку, чтобы проблем избежать. Там бывают проездом торгаши. Ну, чего ждёшь, княже? – Она обернулась к Валлету. – Поехали!

– Вег, дай мне нож, я сам всё сделаю.

* * *

На въезде в Набид Ариан пообещал:

– Если сегодня не случится хоть что-то хорошее, я пойду убивать.

В салоне понимающе молчали. Все кроме Дакина, молчание которого могло выражать спектр эмоций от негодования до ликования.

Казимира скользила взглядом по вывескам и витринам, мимо которых они ехали – почти каждое третье заведение торговало алкоголем, но с тех пор как она заезжала сюда в последний раз, город заметно облагородили. Фасады поправили, вывески обновили, вставили стёкла в окна, сгребли мусор с обочин. Надо же, клумбы, скамейки, фонари! Каз запомнила Набид дырой, на дне которой копошились сплошные пьяницы, а тут по дорогам ездили машины и редкие господа верхом на лошадях. «Господа» – не иначе. Кто в военной форме высокого чина, кто в выходном камзоле с белой рубахой навыпуск.

– Ты несколько приврала, описывая этот городок, – заметила Клаудия, когда кабриолет свернул на менее оживлённую улицу. Не хватало ещё и тут примелькаться.

Каз оглянулась на открытое окошко какого-то милого дома. На подоконнике цвели петуньи. Что за оазис посреди Гастина? Алга, какие тебе жертвы здесь принесли?

– В те дни он был иным, – буркнула Казимира. А нам хватит денег на этот новый Набид?

Надеясь, что хотя бы это не изменилось, Каз подсказала, как выехать к неплохой гостинице. Кабриолет проехал мимо покорёженного чёрного авто с мятым бампером и выбитыми стёклами на пассажирских сиденьях. Пожалуй, единственная консервная банка на весь цветущий город. Взгляд царапнул белый блик – Казимира обернулась.

Кто-то исписал лобовое стекло машины белой краской, а поверх нарисовал синий силуэт человека с раскинутыми руками. Почти как Дэум у Белых, только цвета поменяли местами – фигура должна быть белой, а фон синим. И красный круг над головой мужчины здесь разрывался. Каргу удар хватит, если увидит такое.

– Эй, Клаудия? – позвала Казимира, но опоздала – машина осталась за поворотом.

Пару минут спустя они остановились перед гостиницей. И снова сюрпризы – покосившееся здание из двух этажей превратилось в почти коттедж с тремя ярусами и балкончиками. Ариан присвистнул, задрав голову так, что приложился затылком о спинку сиденья.

– Неплохая? – переспросил Вегард и покосился на Каз.

– Шесть лет – большой срок! – рыкнула Казимира. Выскользнула из авто первой и хлопнула дверцей до характерного «Кхрр!».

Монеты тоскливо застучали по дубовой столешнице, когда Ариан, скрипя зубами, отдал последние серебряники за комнаты. Тут даже в фойе пахло цветами, выпечкой и… домашним вином? Каз потянула носом, прикрыла глаза. От Ариана она стояла на расстоянии вытянутой руки, чтобы не достал, если ещё не отказался от идеи рукоприкладства. Навредить ей вряд ли сможет, а вот сам покалечится.

Вегард скинул под ноги сумки и куртку, выпрямился, осмотрелся с тягостным выдохом – затекло всё, наверное, от долгого сидения в машине.

– Мы и услуги массажа предоставляем, – сказала девушка за стойкой, та, что принимала плату у Ариана, но сейчас от денег отвлеклась. – Если пожелаете.

Я бы пожелала, чтобы ты… не пялилась так.

– О, буду иметь в виду. Спасибо, милая барышня, – ответил Вегард с улыбкой.

– Да, милая барышня, – подхватила Клаудия и локтём сдвинула Вега со своего пути. – Его светлости не помешает массаж и горячая ванна, организуйте.

– Мы не можем себе этого позволить, – выдавил Ариан.

– Я разберусь. – Вегард кивнул.

Ариан щёлкнул пальцами и указал на него.

– Заодно раздобудь мне табак.

Пока готовили комнаты, горячие ванны и помещение для массажа (нет, Алга, признавайся, ты сам здесь поселился?), Вег куда-то исчез, ничего не сказав, а Дакин вызвался поискать, где можно купить хакыт.

Комнату Казимира делила с Клаудией. Личные покои для каждого – непозволительная роскошь, потерпите. Каз планировала уйти осмотреться в городе, который не узнавала, но стоило лечь на постель, и… Даже если бы карга разразилась сейчас худшей из своих тирад или запела бы молебные песни, Казимиру это не заставило бы подняться. Весь мир может лететь к зафери в пасть, все девицы этого отеля могут вешаться Вегарду на шею, все ассасины Гур могут покушаться на Валлета – Каз не сдвинется с этих перин.

Она не заметила, как провалилась в сон, а разбудил её окрик:

– Подъём!

Каз еле разлепила глаза и подняла голову. Ариан стоял на пороге, распахнув дверь.

– Отвалите, княже.

– Вег сказал, есть разговор. Мы собираемся на обед.

Минут через десять Казимира спустилась в общий зал. Дакин так и не вернулся, а на его месте за столом свиты Валлета сидел чужак. Каз проверила пояс с ножами.

– …дажи этой машины, – услышала она обрывки чужих слов.

Невысокий, смуглый, тщедушно-худой с рыжей щетиной. Очередной гастинец.

Казимира села по правую руку от Вегарда – так, чтобы наблюдать за чужаком, но не оказаться слишком близко, не вдыхать от него запах жареной рыбы с тонной лука. Вег держал в пальцах короткий нож, прокручивая, как игрушку, обернулся к Каз, улыбнулся уголками губ и снова посмотрел на болтливого гастинца.

В этой стране жили десятка два национальностей. Отличить кими́за от áлта мог только знаток или другой гастинец. Для Казимиры они всю жизнь были «очередной рыжий». Почти у всех гастинцев были жёсткие вьющиеся рыжие волосы, смуглая кожа и карие глаза разных оттенков. Чем светлее – тем севернее. Только восточных, кибрийцев, легко было узнать – длиннорукие и длинноногие, с крупными носами, тёмными глазами и волосами.

У чужака глаза были почти жёлтые. Каз едва заметно дёрнула себя за мочку уха – все знают, у желтоглазых нет души и язык что помело.

– Рассмотрел, да, знаю их.

На салданском торгаш говорил с жутким акцентом, будто нарочитым.

– Призрачные, ага, славные парни, что ж вы с ними не поделили?

В лицо чужаку Ариан не смотрел, Каз вообще не была уверена, что он слушает. Глаза полуприкрыты, вид сонный, хмурый. И правда, чему радоваться.

– Узнаваемо, да… Сложно будет. Хороша, не спорю, машинка – чистое золото. Но послушай, кадéш[29], у вас тут никто…

– Как тебя звать? – перебила его Казимира.

Торгаш поморгал и отвернулся от Ариана, которому так плотно присел на уши.

Воротник рубашки гастинца был оторочен зелёными нитками, на груди вышивка в виде изумрудной ладони. Он не просто торгаш, он член Зелёной Длани. Не орден, скорее гильдия, члены которой вечно грызутся между собой, но если ругаются с кем-то чужим – основательно портят ему жизнь.

Зелёная Длань – в цвет патины, что покрывает медные монеты. Её члены не гнушаются ни мелочью, ни сомнительными сделками.

– Мети́н Кхан, джане.

– Ага, Кхан, бана бак, – сказала Каз скороговоркой, подалась вперёд и положила ладонь на стол тыльной стороной вверх. – Я тебе не джане. Он, – Казимира указала на Валлета, – тебе не кадеш. Хочешь сказать, тачку никто не купит? – Она приподняла бровь. Предпочла вести разговор на салданском, чтобы все за столом её поняли. – Пошли на площадь, проверим? Я пару часов назад видела, как там перепродавали машину с кибрийскими штандартами. – Каз широко улыбнулась, кивнула: – Ага, княжескую, представляешь?

Кхан чуть скривил губы и поморщился от её тона.

Кхан, ага, как же. На континенте обскуры имели право на фамилию, только если их родители были резистентами, внуки такой привилегии уже лишались. Казимира не сомневалась, что господин Кхан приврал ради статуса.

– Джане, Кибрийя далеко…

– А мой кулак близко, и я не люблю, когда меня пытаются обмануть. И он, – Казимира указала на Валлета, – этого не любит. Но этот, – она ткнула в локоть Вегарда, – слишком вежлив и не заткнул тебя до сих пор только потому, что ну о-очень уж у тебя сладкие речи – слушать, что мёд в уши вливать, чок ию́[30]. – Она перестала кривляться и заговорила серьёзно. – А теперь давай по делу. Ячи́к[31], кадеш?

Кхан глянул на Вега, будто ждал, что тот отмахнётся от Казимиры, как от городской сумасшедшей, – подумаешь, несёт всякую чушь. Вегард перевёл взгляд с неё на торгаша. Молчал, слушал.

– Ты, размахивая кулаками… Прости, кулаком, много сделок не заключишь, – ответил Кхан, всё ещё пытаясь давить улыбку. Такую улыбку, которую легко спутать с инсультом.

– Зато много денег сэкономлю. И много нечестных рож украшу синяками.

Вег обернулся на неё, едва хмурясь, – не перегни. Да-да, княже снова скажет, что мне надо укоротить язык. Плевать, это мой способ приносить пользу.

– Ты прав, машина – золото. – Казимира расслабилась, отдалилась от Метина Кхана и смягчила тон. – Как новенькая. Не нравится, давай оставим на ней пару вмятин, крыло, может, поцарапаем?

Кхан простучал пальцами по столу и цокнул языком.

– Знаешь, лицо у тебя знакомое. – Словно, пытаясь получше её рассмотреть, он сощурился. – Где я мог тебя видеть? Не искал ли тебя кто, девочка?

Ах вот как ты пошёл, кýрна эннáи[32].

Вегард развернулся, закрывая её плечом, чтобы спор ни во что не перерос.

– Кто кого видел, не так важно. – Вег поднял руки в миролюбивом жесте. Казимира не видела его лица, но слышала в голосе улыбку. Вот эту дежурную улыбку для чужаков, защиту которых нужно пробить своей дружелюбностью. – Вернёмся к сделке. Казимира всё правильно предложила – не нравится, что машина выглядит слишком новой, перекрась, поцарапай, начинку похуже поставь. Включи фантазию. Даже так она будет стоить больше, чем то, что ты нам предлагаешь.

Кхан поморщился, допил своё пиво и швырнул кружку на стол, так что та закружилась на месте.

– Пошли, – буркнул он, не оборачиваясь к столу.

Клаудия и Ариан проводили его удивлёнными взглядами. Сработало, вот ведь. Вегард задержался у стола, чтобы положить ладони на плечи Каз и тихо сказать:

– Она разобралась.

От этого жеста и тепла его рук Казимира инстинктивно напряглась.

Когда Вегард вышел, Ариан сказал, прокручивая чашку на блюдце:

– Мы не проезжали мимо никаких площадей. Что за машина с кибрийскими штандартами?

Каз повела плечами, глотнула воды, чтобы промочить пересохшее горло.

– Выдумала. Ничего, княже, поездишь по Гастину, тоже научишься врать.

Ариан мотнул головой и едва улыбнулся.

Каз, не дай себя провести честными взглядами, вежливыми улыбками, подмигиваниями, прикосновениями. Резистенты – прирождённые лгуны. Не тебе их учить.

15

Прошёл час. Вегард не возвращался.

Когда Клаудия удалилась на молитву, за столом остались только Валлет и Казимира. Она и рада была бы тоже уйти, но княже без присмотра не оставишь – Айми может объявиться в любой момент или другой подосланный ассасин. Потерпи.

Ариан отодвинул от себя тарелку с сочными рёбрышками, к которым не притронулся. Взгляд его бегал по залу, нога под столом грузно стучала по ножкам и полу. Кажется, это шанс расспросить Валлета, пока рядом нет никого, способного осадить его.

– Княже? – позвала Каз. Она сидела через два стула от него и опиралась подбородком о ладонь.

– М? – Ариан уставился на выход из зала.

– Ты вот у генералов спрашивал, знают ли они о ситуации в Каллгире.

Ариан медленно повернулся, но на Каз не смотрел, остановив взгляд на рёбрышках, будто прикидывал, не проголодался ли. Аромат мяса и терпких специй точно пробудил аппетит Казимиры, так что она подозвала официантку. Первая промчала мимо, не заметив её. Вторая кивнула и тоже направилась куда-то в другую сторону. Вот теперь узнаю старый Набид.

– Я не слышала о ситуации в Каллгире, – продолжила Казимира свою мысль. Рано или поздно она поймает одну из официанток. – Что там? Соседи напали? Зафери из всех шахт полезли? Обскуры решили сбежать от тебя на Хидон? – Он молчал, поэтому Каз добавила с нажимом: – Ариан?

Князь не отвечал. Наконец объявилась одна из девушек с зелёным фартуком официанток, и Валлет заказал кофе, а Казимира – кюфту с овощами. Ариан не заговорил, пока перед ним не поставили чашку на хрупком блюдце.

– Эти знания тебе ни к чему, – бросил он, пригубив кофе. – Лучше или хуже работать всё равно не станешь.

– Я же всё равно выясню, какой смысл умалчивать? – Каз сощурилась на Ариана. Лицо эмоций не выражало, но пятка всё ещё нервно стучала под столом. – Если мне идти с тобой до конца…

– Идти, куда ж ты денешься.

– Ладно. – Каз отвернулась и расслабила плечи. – У Вегарда спрошу.

Чашечка скрежетнула по блюдцу, но Валлет ничего не сказал, только развернул свой стул вполоборота к Каз и лицом ко входу.

Время от времени оглядываясь на дверь в кухню, Казимира успела рассмотреть и зал. Деревянные оконные ставни были расписаны зелёной краской на белом фоне витиеватыми гастинскими узорами. Несколько секунд Каз силилась разобрать, нет ли там каких-то слов, но это оказалась всего лишь мазня. В стене напротив окон находилась арка с мозаикой кафельных осколков. Из хаоса вырисовывался пустынный пейзаж с закатом. Большинство круглых столиков не вместили бы больше двух-трёх гостей, и один длинный тянулся вдоль дальней стены. Самый обшарпанный, с ножками другого цвета, с изрезанной ножами скамьёй. Похоже, место каких-то завсегдатаев, может, городских стражников, что приходили сюда выпить и пошуметь. Вечером нужно быть внимательнее. Для свиты Валлета вместе сдвинули три маленьких стола, накрыли большой скатертью, почти уютно. Половицы не скрипели, на потолках не темнели пятна от сигаретного дыма, от ламп на стенах не несло старым маслом. Не придраться, ещё бы готовили поживее.

Когда официантка вернулась с блюдом Казимиры, та остановила её для вопроса:

– Вир шэкхирéн гогдý[33]? – От аромата бараньих котлеток, свежей зелени и острого соуса рот наполнился слюной, но сначала Каз должна была утолить голод любопытства.

Ариан поднял убийственный взгляд поверх салфетки, которой утирал рот. Официантка, девчонка лет девятнадцати, похоже, это почувствовала, вздрогнула и уставилась на Каз в поисках спасения.

– И́эт, лейи́м[34].

– На салданском, – прохрипел Валлет и откашлялся.

– Ты даже не знаешь, о чём мы говорили. Может, я её с праздником поздравляла?

– Поздравляла?

– Нет.

– Вопросы?

– Много, но ты всё равно на них не отвечаешь. – Каз обернулась к официантке. – Как тебя зовут?

Девушка глянула на Ариана. Может, испугалась, что его и гастинское имя возмутит.

– Санáм, госпожа.

– Санам, можешь рассказать нам, что случилось с Набидом? Я проезжала здесь лет шесть назад, и это был соверше-енно другой город.

– Лет шесть? – Санам нахмурилась, смяла полотенце в руке. Казимира предложила ей присесть, но Санам отказалась, не положено. – Ну, у нас четыре года назад наместник князя сменился. Вы, если проезжали, может, заметили тогда, у нас каждый второй варил свой алкоголь. Кто пиво, кто настойки делал, кто вино домашнее к праздникам. Выбор большой да качество не очень. – Санам испуганно заморгала. – Я не пробовала! Я не знаю, говорили так в городе!

– И чего там с наместником? – устало переспросил Валлет.

– А он нашёл, куда продавать всё это. У нас до того как было: всё между своими, между соседями. Редко даже до другого города довозили. Лахм вроде близко, а туда всё равно никто не совался. Чего в столице делать, разве место нам… Ну, вот, наместник деньги вкладывать стал, рынок сделал нормальный, торговцев приглашал, караваны всякие. Дороги отремонтировал, выделял помещения для готовки, для продажи. Не бесплатно, конечно, но люди со временем все долги ему выплачивали. Торговля-то пошла, но знаете… – Санам покосилась на Ариана и смяла полотенце. – Не очень честная.

– Такая, как предлагает людям тот проходимец, Кхан?

– Вроде того. – Санам кивнула, но сама себя одёрнула, замотала головой. – Вы не подумайте, не весь город такой. Мы стараемся, на совесть работаем, у нас даже Зелёная Длань свою контору поставила. И Белый Храм у нас стоит, но полупустой, редко туда кто ходит. Вáлкан-бэй сказал, так для статуса города надо. А Кхан этот… Его даже свои недолюбливают, скользкий он, курна.

Казимира улыбнулась.

– Ой, не стоит мне. – Санам снова замотала головой, стала заламывать руки и поглядывать на дверь. – Нехорошо так говорить, не передавайте ему только, пожалуйста.

Казимира цокнула и против воли сказала:

– Йок бэ[35]. Кхм. Всё ты правильно говоришь, и я надеюсь больше с этим человеком дел не иметь. Продолжай, что там, из-за средненького пива к вам столько денег потекло?

– Наши научились хорошее пиво варить. Принести вам?

Каз отказалась, рановато ещё.

– За алкоголем и другие… мастера потянулись. Через город же всё время кто-то проезжает, в Мехшед через нас путь, вот и покупателей хватает для любого товара. Кто продать, кто купить, кто подраться или на ставках подзаработать.

– Подраться? – переспросил Валлет и склонился к столу.

– Да, у нас почти каждый вечер бои проходят. Любой желающий может записаться. Надо только людей знать, к кому пойти. Многие обманывают, кто-то не хочет связываться с новичками, только проверенных берёт.

– Откуда ты столько знаешь, Санам? – спросила Казимира, уже не слишком веря невинности чистых глаз.

Санам улыбнулась и уперла руку в бок.

– Так вы не первые, кто столько вопросов задаёт. А отель на весь город один, Валкан-бэй не позволяет больше строить. Договорились с ним… – Она глянула куда-то в сторону стойки и замялась. – Кхм. Ну вот, да. Только наш отель в городе и есть. Все гости – наши.

Каз ещё раз посмотрела на высокие потолки, множество столиков, начищенный пол, бар, полный разных напитков. И кухня хорошая, и порции большие, и посуда дорогая.

И всё это благодаря одному человеку, который поверил в местных самогонщиков?

Казимира отпустила Санам и попросила ещё принести чай без мяты. Тяжёлое мясо заставит страдать желудок, отвыкший от таких нагрузок, а чай поможет.

Санам всё равно принесла мяту, свежую, приторно-пахнущую. Каз сморщилась. В этих чашках без ручек и с расширенными горлышками напиток остывал очень долго, а запах сразу бил в нос. Мята совсем как та, что Эда постоянно жевала. Хм, как она там. Эда ведь была в храме вместе со всеми, на виду, так? А ложка? Что ты сделала с ложкой? Вспоминай-вспоминай. К зафери!

Казимира прокручивала это в мыслях снова и снова, отложила вилку, надавила на виски большим и средним пальцами. Закрыла глаза. Ну же! Ты же не могла так подставить Эду! Ты же умнее этого!

– Каз? – позвал Ариан, но она не слышала. – Эй, всё в порядке?

Валлет коснулся её плеча, и Казимира отшатнулась от него.

– Чего?

– Я говорю, ты в порядке? Побледнела. – Ариан посмотрел на её дрожащую руку, на чай. Может, подумал, что её отравили?

– Да всё нормально. Не обращай внимания.

Нет, ложка точно была в кармане брюк, когда я докатила мотоцикл до «Пони». Она ещё мешалась, и я её выкинула. Да. Точно. Именно так и было, у них ничего нет на Эду.

Бра-аво. Не прошло и дюжины дней, как ты вспомнила о единственном человеке, который о тебе заботился. Молодец, умница.

– Слышала, Каз? – позвал Ариан. В этот раз ручки к ней тянуть не стал.

– М? – Она снова уткнулась в свою тарелку с уже остывшим мясом.

– Дакин нашёл в городе мастерскую с протезами, – повторил Ариан. – Если Вег выручит хорошие деньги, купим тебе.

Каз повернулась к Валлету и объявившемуся Дакину. Может, неправильно расслышала?

– Ваша светлость, – с усталым вздохом начала Клаудия. А эта откуда взя… Та-ак, Санам! Где там ваша заферова выпивка?

– Мой ассасин не будет ходить с одной рукой, – отрезал Валлет. – Конечно, это не мешает ей убивать и затыкать таких, как этот…

Ариан щёлкал пальцами, пытаясь вспомнить, но Каз и слова не могла вымолвить. Валлет её… хвалил?

– Кхан этот, во, – продолжил Ариан. – Никто не смеет разевать рот на моих людей.

А ещё утром ему понравилась генеральская идея отрезать ей язык. Какая тонкая грань.

Казимира смотрела в свою тарелку, не готовая встретить взгляд Валлета или Клаудии. Наверняка ту не меньше удивила перемена в княже.

– Если будет протез, – буркнула Каз под нос, – может… Санам сказала, на боях можно заработать.

Не только для валлетовского кошелька, конечно, и себе бы не мешало карманы пополнить, но всё же. Будь полезной. Впрочем, Ариан её не услышал.

– Ну? – Он поднялся навстречу вернувшемуся Вегарду.

Тот выглядел не слишком довольным, но нёс кожаный мешочек. Из-за спины Вега выглянул Кхан, лыбился от уха до уха.

– Двадцать пять золотых, – глухо сказал Вегард, когда подошёл к столу и положил перед Валлетом деньги.

– Чего? – Ариан повернулся к Кхану. – Она стоила не меньше сорока. Вег, какого зафери? Надо было Каз с тобой отправлять, она явно лучше справлялась!

Кхан поднял руки, демонстрируя зеленоватые прожилки в грязных ладонях. Пока мужчины спорили, Клаудия перегнулась через стол, чтобы забрать кожаный мешочек.

– Кадеш, я бы и двадцать за неё не дал, но твой человек так старался, не ругайся.

– Хреново старался, – буркнул Ариан и сел на место. Вег скрипнул стулом слева от Каз, сел, откинувшись на спинку, и стал разминать кулаки.

– Зря, кадеш, так говоришь, тебя ж там не было, откуда знать будешь.

Казимира дёрнула подбородком в сторону Вегарда. Тот поморщился.

– Ему весь рынок талдычит, что такой товар брать – весь Гастин не уважать. А он, смотри-ка, нашёл человека, чужака одного. Ещё сторговался, ай, адансэ́н, адансэн! – Кхан хлопнул Вегарда по плечу, как старого друга, и попытался тоже сесть за стол, справа от Казимиры. Она придержала стул за спинку, не давая его сдвинуть.

Ариан обернулся к Каз:

– Как он его назвал?

Та перевела:

– Это значит «ты мужчина», «ты молодец».

– Угу, молодец, – буркнул Ариан. Видимо, его благосклонность могла распространяться только на кого-то одного из свиты, и сегодня княже выбрал Казимиру.

– У нас нет ключей, – заговорил наконец Вегард. – Я не нашёл гаража или стоянки, где за машиной бы присмотрели. Её бы угнали за пару часов те самые торгаши, с которыми я и говорил.

– Кадеш, обижаешь, мы бы…

– Чего ты здесь всё ещё вьёшься? – спросил наконец Валлет. Если бы он этого не сделал, Каз бы сорвалась секундой позже.

– Ваша светлость, – оскорблённый тон Кхана сменился медовым. – Вы ведь ищете, где подзаработать?

Взглядом Ариана сейчас можно было бы зафери изгонять, но Кхан намёка не понял.

– Один мой друг занимается в этом городе боями. – Метин отошёл на другой конец стола и присел там, ровно напротив Ариана. Князь слушал без особого интереса. – Я замолвлю словечко, и ты отправишь своего адансэна на ринг, м?

Вегард глянул на Кхана, приподняв брови. Теперь эта идея резко разонравилась Казимире. Может, потому что её предложил Кхан, который так и истекал слюной на княжеский кошель?

Ариан задумался, наморщив нос.

– Сколько платят? – спросил Вег вместо него.

Клаудия напротив склонила голову и насмешливо свела брови.

– Вегард, ты же не позволишь втянуть себя в подобное… – она поводила ладонью в перчатке в сторону Кхана, – глупое и варварское развлечение.

– Почему нет? – Вег развёл руками. Казимира понимала его порыв – чувствует вину из-за машины и всей этой ситуации, не может найти другой выход, чтобы помочь свите. Но от этого затея лучше не становилась. – Так сколько?

– Жалование за три боя – пять золотых карисосов. Плюс процент от ставок.

Вегард обернулся к Валлету.

– Ваша светлость?

Тот прикрыл глаза и кивнул. Вег хлопнул кулаком по ладони.

– Погодите, – осадила их Клаудия. Уже не насмешливо, но с тенью тревоги. – Насколько это опасно? Вегард, стоит ли рисковать?

– Всё в порядке. – Он чуть склонил голову вперёд, доверительно заглянул ей в глаза и улыбнулся тепло.

Он ведь упоминал, что Клаудия воспитывала их, не чужой человек. Легко забыть об этом, когда она помыкает Вегардом как слугой.

Он продолжил:

– Дракой больше, дракой меньше; давно не разминался, хоть повод будет. И деньги нам нужны.

Метин Кхан рассказал, в какое время и куда приходить, пообещал встретить их на месте и наконец ушёл.

Оставалась пара свободных часов, ополовиненная чашка приторного чая и остывшее мясо. Даже аппетит пропал. У Каз от нетерпения, безделья и недоброго предчувствия зачесалась рука. Точно, рука.

Пересиливая себя, Казимира выдавила:

– Ваша светлость, насчёт протеза…

Ариан уже что-то обсуждал с Вегом и не глядя отмахнулся:

– Завтра.

Угу. Завтра. Наивная ты, Каз.

* * *

Как только стемнело, Ариан, Вегард, Казимира и Дакин вышли из гостиницы. Клаудия осталась присматривать за вещами. Местным она доверяла даже меньше, чем Казимире.

– Серьёзно, во всём городе нет гвоздичного табака? – бурчал Валлет на пороге, одёргивая камзол. На место пары оторванных серебряных пуговиц Клаудия пришила новые, почти такие же, как прежние. Раз за разом посылала служанку к местным портным, пока та не принесла самые подходящие пуговицы.

– Дался он тебе, – ответил Вегард. – Потерпишь.

Ариан с кислой миной кивнул, сжал и расслабил кулак. Скомандовал:

– Пошли.

Казимира не стала спрашивать, почему Дакин к ним присоединился. Даже Ариан не поинтересовался: слишком напружиненный и взвинченный шёл.

На какие-то улицы и площади их не пускали рослые парни с кожаными перчатками. На вопрос «Почему?» отвечали, что чужакам здесь делать нечего, днём будете разгуливать, где захотите. Тогда в дело вступал Вегард. С открытой улыбкой и доверительным тоном он спрашивал, как пройти до указанного Кханом места. И, о чудо, о древняя друидская магия, с Вегом все становились куда сговорчивее, подсказывали, где свернуть, до какого перекрёстка дойти. Только проводить не вызывались.

Метин Кхан встретил их у ворот. Вся площадка была огорожена рабицей, люди толпились и по ту, и по эту сторону, фонари возвышались над ними, будто натыканные в случайном порядке. Казимира поморщилась: яркий свет слепил, так что пришлось прикрывать глаза рукой и отворачиваться.

– Ты в норме? – спросил Вег.

Она кивнула и подтолкнула его вперёд, чтобы не останавливался на проходе. Санам, конечно, говорила, что это популярное развлечение, но Каз не представляла, как много людей сюда ходит. Ни продохнуть, ни протиснуться. Кхан вёл их за собой, прикрикивал на кого-то, даже начал с кем-то спор, но снова двинулся дальше.

Ариана, Дакина и Казимиру оставили у невысоких трибун, а Вег ушёл за Кханом. Площадка для боёв находилась в центре на высоте футов четырёх[36]. На вбитых по углам столбцах висели цепи, ограждающие ринг. Трибуны стояли с трёх сторон, оставалось место для выхода бойцов и коридор для гостей. С северной стороны Каз заметила высокий забор – зрители помладше, которых, должно быть, не пустили сюда, вскарабкались наверх.

Найти место на трибунах оказалось проблемой, хотя многие гости ещё прогуливались вокруг или топтались внизу, у ринга. Казалось, здесь собрался весь Набид. Стоило свите наконец сесть, как к ним подскочил торговец, предложил пиво и закуски.

– И тухлые овощи есть, если закидать кого пожелаете.

– Свали, – рявкнул Ариан. Он почти не моргал, сидел, уперев локти в колени. Каз и Дакин переглянулись, помалкивая.

Первый бой объявили почти двадцать минут спустя. К этому времени нервы Ариана сдали, и он приказал Дакину найти уже хоть какие-нибудь сигареты. Вернулся тот к моменту, когда первого бойца выносили с ринга без сознания. К слову, Дакин ничего не пропустил – пара сорокалетних мужиков с пивными животами чуть помялись, помахались впустую, у одного терпения оказалось меньше.

Дрались без рубашек, ремней, украшений, часов, но позволялось использовать весь ринг. Придушить врага цепями или вбить его голову в угловые столбы. Первые бойцы этим не воспользовались, всё решили врукопашную.

У табака, который принёс Дакин, запах оказался отвратительным – горький, травянистый. Каз отодвинулась, покосившись на сизый дым, Валлет тоже сморщился, но сдался и снова затянулся. Ничего лучше найти не удалось.

Ринг подтёрли грязной тряпкой – старые и новые следы крови на полотне смешались.

– Скучно как-то, – заметила Казимира.

– Публику разогревают, – тоном знатока ответил Ариан.

Логично. Первыми пустили новичков – должно быть, Вег следующий. Скорей бы, ожидание заставляло больше нервничать. Казимира махнула тому торговцу, что подходил к ним в самом начале, и купила первое попавшееся пиво на завалявшийся в кармане медяк. Дакин от угощения отказался, Ариан следил за рингом, будто больше ничего не видел и не слышал.

Перекрикивая толпу, лысый мужик в изумрудном жилете объявил следующих бойцов. Первым на ринг вышел здоровяк в татуировках и с бионической рукой. Следом поднялся худой, но жилистый парень с узкой полоской чёрных волос на макушке, раза в два меньше соперника, но очень шустрый. Всё уворачивался от ударов, ускользал в последний момент. Казимира даже не успела заметить, что он сделал, как на ограждающие цепи брызнула кровь, а бионический протез оторвался от остального тела.

Шустрый помахал публике рукой врага и отшвырнул её в сторону. Пара ударов в лицо – здоровяк упал, баюкая культю в крови. Шустрый прошёлся вдоль цепей, подзуживая публику, и с размаха саданул противника ботинком по роже. Нокаут.

Третий бой. Изумрудный Жилет объявил бойцов, и Каз поперхнулась своим разбавленным пивом.

– И снова у нас новички! Вегард Валлет и Туо́мас!

– Валлет? – Каз повернулась к Ариану. Тот шикнул в её сторону и взгляд от ринга не отвёл. – У вас одна фамилия? Так вы всё-таки братья?

– Не сейчас! – буркнул Ариан.

Казимира оглянулась на ринг, сощурилась, вытягивая шею. Пока Вег без рубашки поднимался по лестнице, женские голоса подбадривали его и желали победы.

Хм, как же мало в Набиде развлечений, что столько девушек выбирали глядеть на бои.

– Как рады этому бойцу наши гостьи! – посмеялся Изумрудный Жилет.

На последней ступени Вег остановился попозировать, продемонстрировать кубики пресса, широкие плечи, старые шрамы. Показушник.

– Да, любят его женщины, – сказал Ариан. Казимира сделала вид, что не заметила ревности в его голосе. Не до тебя сейчас, княже. – Я прав? – Он вдруг обернулся к Каз.

– Сам же слышишь, – ответила она, не оглядываясь.

Соперник Вегарда не уступал ему ни в весовой категории, ни в росте, но бой всё равно походил на избиение младенца. Дрался Вег не в полную силу, всё больше красовался и дурачился. Замученный и истощённый противник попытался сдаться, чем вызвал у толпы волну смеха. Княжеский шут и рад стараться.

– Прости, брат, бой заканчивается либо смертью, либо нокаутом, – прикрикнул Изумрудный Жилет.

Не успел тот закончить фразу, как Вег вырубил врага в два удара головой о столб.

Следующих бойцов уже объявляли, перечисляя все их победы и регалии. На ринг выходили крепко сбитые парни, которых встречали всё громче, и всё чаще – женщины.

– Теперь понятно, – сказал Дакин.

– М? – Казимира повернулась к нему, с трудом отводя взгляд от ринга.

– Понятно, почему здесь столько девушек, – пояснил Дакин.

Казимира указала на очередного бойца с татуировками крийских рун на плечах и спине и сказала:

– Ями-ями.

– Как будто ты в ордене у себя на таких не насмотрелась, – пробурчал Ариан, пытаясь вновь закурить. Огонь со спички обжёг ему пальцы, и Ан зашипел.

– Напоминаю, – Казимира забрала у него коробок, подожгла сигарету и склонилась доверительно, будто сознавалась в преступлении, – я шесть лет просидела взаперти, и сегодня боги воздают мне за все страдания. – Каз проводила взглядом высокого лаукинийца, что выходил на следующий бой. – Устроили мне праздник прекрасных мужчин.

– Веди себя прилично. – Ариан скривился и забрал спички. Каз этого даже не заметила, только переспросила:

– Не ты ли, княже, затопил своей слюной фойе в Доме Фрин?

На поверку не все бойцы подходили под описание «ями-ями». Следы от прежних драк портили общую картину – сломанные носы, заплывшие глаза, деформированные от травм лица. Шрамы на телах придавали шарм, но посеревшие кривые татуировки его развеивали.

В следующий раз Вегард вышел ещё четыре боя спустя. Против него поставили мужика на две головы выше и втрое шире. В драке с Казимирой Вегард показался ей грузным, но сейчас он уворачивался от всех выпадов, реже бил сам, кружил, выматывал противника, хотя и пропустил несколько весомых ударов.

Рука Каз заныла. Слишком сильно сжала бутылку.

– Добивай! – кричала толпа.

Новый удар увесистого кулака пришёлся Вегу в лицо. Каз зажмурилась и опустила голову.

Несколько раз Вег падал, уворачивался в последний момент и слишком много ударов пропускал, но всё же вышел победителем. Габариты соперника сыграли на руку, когда тот раз за разом на полном ходу вписывался плечом в столбы, а Вегард отпрыгивал в сторону.

Изумрудный Жилет объявил перерыв.

Каждый раз, когда Вег поднимался на ринг, у Казимиры внутри всё сжималось и замирало, поэтому теперь она встала, чтобы размять затёкшее от напряжения тело, и повернулась спиной к рингу. На трибунах оживились – охотнее заказывали выпивку, обсуждали увиденные бои, кто-то решался сделать ставки и бежал вниз по лестнице к устроителям, чтобы ещё успеть внести пару монет.

Во-от так, отвлекайся. Шутки шутками, но что-то ты слишком серьёзно стала их воспринимать.

Дакин сидел, уткнувшись носом в сложенные пальцы, будто молился. Гогот, свист и толкающиеся люди позади не смогли его отвлечь. Вот и Ариан немного расслабился, откинулся назад и взглядом проследил за кем-то за спиной Казимиры. Этот кто-то коснулся её плеча и шепнул у уха:

– Не бей, свои. – И опираясь, поставил подбородок ей на плечо.

Казимира и правда была готова ткнуть назад локтём, но сдержалась. Борода кольнула Каз даже через рубашку, она почувствовала запах пота, крови, хакыта и… чего-то знакомого, с чем несколько дней делила ночлеги и салон машины.

Ариан медленно поднял левую бровь, глядя на Вегарда за плечом Казимиры.

– Охереть он меня вымотал, – выдохнул Вег.

– Я тебе не подставка. – Казимира вывернулась и села на своё место, стараясь избегать взглядов и Вегарда, и Ариана. Потянулась к своему пиву, чтобы занять руку.

– Как держишься? – спросил Дакин. Остальных странный жест слишком удивил, чтобы поддерживать беседу.

– В норме, но устал.

Казимира заметила, что левая скула у него уже набухала, а губа лопнула. Предложить бы ему пиво, горло промочить, но угощать кого-то этим пойлом – оскорбление.

Вегард наклонился и сам забрал у неё бутылку. Отпил, поморщился, вернул.

– Как ты это пьёшь?

Был бы на моём месте – и не такое выпил.

– Ещё один бой, и заканчивай, – сказал Валлет. Такому холоду даже Дакин мог бы позавидовать.

– Если следующий будет как этот хряк, я завтра не встану, – с измученной улыбкой ответил Вег и приложил руку к рёбрам. – Нужно больше практики. Каз? Потом потренируешься со мной?

– Угу. – Давай, ты можешь выдавать полноценные слова. – Можно. Посмотрим.

Вегард слизнул с губ кровь, снова глотнул её пиво и вернулся к рингу.

– От этого боя зависит наша ставка, – напомнил Дакин.

Точно, ставка. Мы же здесь за этим.

В третьем бою Вегарду достался местный ветеран. По словам Изумрудного Жилета, тот сам вызвался «приструнить новичка».

– Ха, удачи, – буркнул Ариан. Из-за сигареты, зажатой в зубах, слова искажались. – От его самоуверенности победа будет только слаще.

И какая же тебе, княже, сладость от победы Вегарда?

Ветеран не дал новичку даже поднырнуть под цепями. Налетел, сбросил на песок, к ногам толпы. Ариан, Каз и ещё половина трибун встали, чтобы разглядеть всё. Враг отступил в угол, дождался, пока Вегард поднимется на ринг, и налетел снова – плечом в торс. Впечатал Вега спиной в цепи, стал бить по рёбрам, отступил, ударил под дых, отступил. Вегард осел на колени, закашлялся, но, избегая нового выпада, успел откатиться в сторону. Ветеран замахнулся для удара с ноги, Вег увернулся, оказался в углу. Враг бил без продыха – зажал у столба, не позволял ответить.

На трибунах теперь стояли только Каз и ещё пара человек. Она уже ничего не различала на ринге, кроме двух движущихся пятен – от света фонарей левый глаз слезился, горел. Сядь, приведи себя в порядок. Ариан тоже стоял, матерился под нос, Каз это слышала.

– Может, ему помочь? – предложил Дакин. Казимира оглянулась на него. Чем помочь? А-а, помочь как Чёрный монах. Так вот ты зачем пошёл – в нужный момент наслать зафери.

Ариан каким-то образом расслышал слова Дакина, наклонился и шикнул:

– Не вздумай. Местные заметят, и мы ни монеты не увидим. А когда Вег узнает, из-за чего всё накрылось, дух из тебя выбьет.

Только по охам и вою толпы Казимира могла догадываться, что там происходит. Ариан время от времени комментировал:

– Во-во, вырвался. К зафери, опять! Вставай-вставай-вставай!

Может, предложение Дакина не так уж плохо?

– Вот так, в корпус, в голову, давай, чего учить тебя надо?! Да!

Толпа ревела, вторя Ариановому «Да!», но разочарованное «Ууу» потонуло в гомоне. Похоже, до победы Вегарду ещё далеко. Яар, Алаян, яар.

– Так значит… – раздался вдруг справа голос Ариана. Каз вздрогнула. Где эта хвалёная выдержка, когда она так нужна? – …тебя интересуют только парни размером со шкаф?

Каз повернулась к нему, сощурилась, оглянулась на ринг, снова на Ариана. Чего?

– Чего? Ты сейчас хочешь это обсудить? Княже, отвали.

– Он справится, не переживай. – Ариан махнул рукой в сторону боя. – Ну, так? Как звучала та фраза?

Ты, может, и дурак, но не полный же идиот. Это явно какая-то уловка, но Казимиру сейчас мало волновали его замыслы.

Гремели цепи, хрипели голоса.

– Завидный жених? – Ариан приложил указательный палец к губам, делая вид, что что-то вспоминает. – Вроде так ты меня назвала там, у фрин, когда приревновала?

– Княже, я думала, у тебя нет проблем с юмором. – В перерывах между словами Каз поглядывала на ринг. Зрение понемногу возвращалось, она могла рассмотреть, что Вег уже стоял на ногах, уворачивался, но сам почти не наносил удары.

Казимира обернулась к Ариану, и тот… склонился ближе. Какого зафери? Протянул руку, коснулся её щеки. Каз прикрыла глаза и выдохнула. Валлета она взяла за ладонь и выкрутила запястье, пока тот не взвыл.

– Тебе пальцы когда-нибудь ломали? – спросила Казимира с почти искренним любопытством.

– И вот наш победитель! – отвлёк её голос ведущего. Что? Нет-нет-нет. – Ого! Да этот парень будто взбесился!

Гомон, грохот, звон, улюлюканья. Изумрудный Жилет поднимал руку Вегарда, который держась за рёбра, смотрел в их сторону. Казимира почти чувствовала на себе его взгляд, отпуская Ариана.

* * *

Вернулись они с потяжелевшим кошельком, и Валлет так был этим доволен, что всех зазывал праздновать. Казимира плелась позади процессии. На подходе к гостинице, когда остальные свернули к бару, Вег бросил через плечо:

– Следи за Аном.

– Давай раны обработаю, – предложила Каз, но Вегард рыкнул:

– Сам разберусь.

Эй, полегче, что я сделала, чтобы так огрызаться? То он ластится, как кот, то… Забудь. Где там княже и его пока ещё целые руки?

Каз развернулась к бару через дорогу. Шла на голос Ариана, в дверях распевавшего какую-то монтанийскую песню.

– Проходи, милая, тебе я прикажу налить первой! – лыбясь, пообещал Валлет. Каз остановилась перед ним нос к носу. Ну, скорее, к воротнику рубашки. Слишком длинный этот Валлет.

– Какого зафери ты себе позволяешь? – Казимира чуть сощурилась на него. Ариан улыбнулся ещё шире, положил руку ей на плечо и с силой развернул в зал, подталкивая вперёд.

– Проходи, – повторил Ариан по слогам.

Казимира смахнула его руку. В бар он зазвал даже Кхана и нескольких бойцов – благо хватило ума, не тех, с кем дрался Вегард. Вот и Клаудию затащил, усадил за стол.

Официантки принесли выпивку, даже Дакину Ариан вручил кружку и вернулся к оживлённому бару, чтобы объявить:

– За нашего добытчика!

Сам добытчик этого тоста не услышал, ещё не вернулся. Казимира уже собралась проведать его, когда Вег наконец вошёл в бар. В свежей одежде, с мокрыми волосами и широкой улыбкой. За ним следовала какая-то рыжая девица, которой Вегард что-то рассказывал. Каз села на своё место.

Большая часть бара собралась здесь из-за него, каждый третий пытался угостить Вега и примазавшегося к нему Валлета. Тот не затыкался – лыбился всё шире, травил какие-то байки, хохотал, хлопал Вега по плечу, не замечая, как тот морщился.

За одним столом с Казимирой сидел Дакин: наблюдал всеобщее веселье трезвым скучающим взглядом. Хм, может, продолжить дело Ариана и напоить монашка? Хоть так отвлечёшься от всех этих девок, что вьются вокруг барной стойки. Ого, одна уселась сверху. Женщина, имей хоть толику самоуважения. Каз, ты тоже. Положи нож.

– Тебе здесь не нравится, – сказала Казимира вполголоса.

– М? – Дакин повернулся к ней.

– Тебе не нравится ни в этом городе, ни в этой компании. Почему ты здесь? Почему пошёл с нами на бои?

Убранством бар почти не отличался от общего зала гостиницы, только мебель здесь была похуже, да балки и столбы покрепче. Длинная барная стойка загибалась дугой, чтобы всем хватало места.

– Думал, помогу, – ответил Дакин. В руке у него была почти целая кружка кваса. Подозревал, что даже этот напиток местные могли сварить покрепче?

– А с Валлетом зачем идёшь? – Казимира глотнула пива. – У меня выбора нет, сам знаешь. А ты?

– Пока нам по пути, – только и ответил он.

– Обожаю болтать с тобой по душам. – Каз похлопала Дакина по плечу и поднялась, подзывая официантку.

Та подскочила с кувшином пива, наполнила кружку Каз, отчего-то хихикнула и ускользнула в толпу. Казимира заметила за другим столиком одинокую Клаудию с бокалом белого вина. Ого, тут есть вино? Кого ты обманываешь, Каз, тебе хватило двух пинт пива, чтобы захмелеть, какое вино.

Хоть от кого-то она добьётся сегодня полноценной беседы. Казимира села на соседний от Клаудии стул, та вздрогнула и искоса посмотрела на гостью, без слов спрашивая: «Что эта обскура себе позволяет?»

– Эй, ка… Клаудия, – протянула Каз. Ладно, шесть лет не пила ничего крепче воды, можно простить себе маленькую слабость. Главное, не сделать того, о чём потом пожалеешь. – Почему я так тебе не нравлюсь?

Всё, задача провалена.

Клаудия поставила свой фужер с мутноватым вином, села к Каз вполоборота и посмотрела из-под полуопущенных ресниц. Будь она лет на тридцать моложе, это бы выглядело весьма томно. Сейчас это могло испугать неподготовленного зрителя.

– Тебе перечислить в хронологическом порядке или алфавитном? – спросила Клаудия хрипловато.

Казимира стала прикидывать.

– Да брось, не так уж я… Ну, подумаешь… Ладно, может, у тебя и есть причины.

Клаудия перекатила на тарелке перед собой кубик сыра. О, еда. Казимира закинула в рот несколько кусочков сыра и орехов, оглянулась в поисках официантки, чтобы заказать что-то ещё, но на глаза снова попалась барная стойка. Ариан размахивал руками, что-то изображая, Вег стоял к залу спиной и склонился над столешницей. Большая часть внимания уже переключилась на Валлета, как он и добивался.

Хм. А они ведь оба Валлеты, оказывается.

– Ты знаешь, что я вырастила этих мальчишек? – спросила вдруг Клаудия. – Знаешь, что Вегард в пятнадцать лет сбежал из Храма? – Она помедлила пару секунд, прикрыла глаза, улыбнулась. Фужер с белым вином опасно качнулся в её пальцах. – Он четыре года слонялся Дэум знает где, зато вернулся другим человеком – весь в шрамах, с татуировкой. – Клаудия тоже нашла его взглядом. Вег обернулся, будто услышал, что о нём говорят. Выглядел он хмурым, с недовольством слушал крикливого Ана. – Но, кажется, где-то там он поумнел, от Ариана вот больше ни на шаг не отходил.

Казимира подалась вперёд и откатила к себе ещё один кубик сыра. Пользуйся моментом, пока карга не вредничает, расспрашивай, слушай. Хоть сейчас немного правды отхватишь.

– Может, ты мне объяснишь, – спросила Каз доверительным тоном, – почему Вег пошёл служить всего лишь телохранителем?

– Ему пророчили будущее талантливого полководца или мудрого князя, – с грустной улыбкой продолжила Клаудия, будто не услышала вопроса, но вдруг обернулась. Серьёзная, холодная, как обычно. – Спроси у Вегарда, почему он никого не послушал.

Казимира рассудила, что задерживаться нет смысла – княже под присмотром своего телохранителя, ассасин пост сдал и может проспаться на мягкой перинке.

Последние два глотка пива встали ей поперёк горла, точно хватит. Надо же, а когда-то Элке могла перепить, подумала Каз, садясь на крыльце бара. От свежего воздуха немного кружилась голова, и взгляд не фокусировался. Только пятна света вспыхивали то тут, то там. Даже снаружи пахло алкоголем и этим тошнотворным луком. И, кажется… женскими духами.

Дверь в бар распахнулась.

– Эй, чего сидишь здесь? – спросил Ариан.

Казимира обернулась. Долгую секунду ей казалось, что она увидит за его спиной ещё один силуэт, но Валлет вышел один.

Каз встала, едва пошатнулась после резкого движения и заглянула в весёлое лицо Ариана. На мягкие волны каштановых волос падал свет лампы, висящей у входа. Искры в чёрных глазах сегодня плясали в каком-то новом ритме.

Ариана Валлета трудно было не назвать красивым.

Все они красивы. Все они обольстительны. Все они улыбаются так, что ты забудешь, как спорить, как отказываться, как дышать. И все они – сучьи дети, эти резистенты.

– Что там была за выходка? – спросила Казимира, указывая в сторону.

– А? – Ариан поднял взгляд от спичечного коробка, из которого никак не мог вынуть спичку. Каз подавила порыв помочь ему. – О чём ты? – Выражение его лица могло обмануть, но не пляска заферовых искр в глазах. – А, ты об этом? – Он протянул к Каз руку, но в этот раз она увернулась. – Вега нужно было позлить, ещё немного, и проиграл бы. – Ариан наконец прикурил, сощурился, затягиваясь. Горящий кончик сигареты подпрыгивал, когда Валлет говорил: – Я воспользовался случаем.

Сучий ты выродок.

– Случаем воспользовался. – Каз кивнула. Пару секунд она смотрела себе под ноги, но всё же подняла на него взгляд. – Ещё раз меня тронешь – сломаю и пальцы, и всю руку. Нехер меня втягивать в свои игры.

Ариан ответил самодовольной улыбкой. Казимира и не надеялась, что в пустой голове что-то отложится, сплюнула ему под ноги и зашагала к гостинице.

В спину ей раздалось:

– Да ладно, красавица, неужели так задело, что я тебя не захотел?

Ха-а.

К зафери. Увольняй, прогоняй, прикажи казнить. Насрать.

Казимира в два шага оказалась напротив и врезала Ариану кулаком под левый глаз. Наконец-то! Столько ждала этого шанса!

Ариан схватился за лицо и ошарашенно на неё уставился. Что, сучонок, никогда не получал за свои слова? Всегда прятался за спину телохранителя?

– Утром поговорим, красавица, – ответила Каз.

16

– Сука, сука… Сука!

Вегард проснулся от крика и грохота. Он вскочил с постели, схватил меч. Комната ещё не обрела очертания.

– Су-ука! – орал Ан.

– Чего случилось?! – рявкнул Вегард. Меч он держал наготове, но опасности не находил.

Ариан ногой отшвырнул обломки стула (вот откуда грохот) и прошёлся из конца в конец комнаты. Хватался за волосы, шипел что-то под нос.

– Этот хер обокрал меня! – сказал Ан наконец.

Вег опустил меч, закрыл глаза, присел на постели. Ну-ка ещё раз?

– Ну-ка ещё раз?

– Что непонятного? – рыкнул Ариан, опершись руками на стол.

– Как? – спросил Дакин.

Вегард и забыл о его присутствии, хотя комнату снимали на троих. Чуть не спросил, что тот забыл здесь.

– Мне откуда нахер знать? – наорал Ан. Не заметил ни стеклянного кувшина, ни фруктов на тарелке. Иначе запустил бы в Дакина. Вег знал – у Ариана лёгкая рука и прицел не сбит. Дай только волю.

Ан протопал до окна. Его бы поймать, усадить на место, заставить успокоиться и рассказать всё, но Вег и руки поднять не мог после вчерашнего. Вот и резкий подъём теперь дал о себе знать – заныли шея, плечи, спина, ноги. Почти тридцатник, как раньше не побегаешь.

Вегард поставил свой меч на место, уперев рукоятью в стену, провёл ладонью по лицу, чтобы согнать остатки сна. Умеет Ан взбодрить.

– Давай по порядку. – Вег попытался встать, но тело воспротивилось. Ариан уже развернулся к двери, но Вегард его остановил, вытянув вперёд руку. – Эй, а с лицом что?

– Ну правильно, ты же свалил! – Ан всплеснул руками и поморщился, видимо от боли. Под левым глазом наливался синяк, скула разбухла. Видал Вег его битым, но давно и не так сильно. Что я там пропустил?

Вегард натянул штаны и рубашку, спросил, понизив голос, показывая на своём примере – сбавь тон, пока вся гостиница не услышала:

– Будешь дальше истерить?

Ариан стал шарить по столу. Сигареты, должно быть, искал, но за вчера почти весь портсигар опустошил, Вег под утро докурил последнюю. Гадостный табак, тем более после десяти лет без курева.

– Что с деньгами? Что с лицом? – повторил Вегард.

Ариан нашёл пустой портсигар, пнул теперь ножку стула напротив и снова зашатался по комнате.

– Херов Метин Кхан обокрал меня! – сказал наконец.

Вег прикрыл глаза.

– Всё унёс?

– Подчистую, – ответил Ариан. Уже не визжал, предметами не швырялся. Осел на подоконнике открытого окна. – Весь выигрыш.

– Ки́элиг[37], – выругался Вегард себе под нос. Зажмурился, сжал переносицу. Пара часов без присмотра. Пара часов, Ариан, мать твою!

– Но деньги за машину забрала Клаудия, да? – спросил Дакин.

Вег и Ан уставились друг на друга. Ариан сощурился. Вегард приподнял бровь – ну, вспоминай. Дакин прав, хоть пара грошей в кармане остались. Херня это. Ариан, мать твою!

– Дакин, выйди. – Вегард упёрся локтями в колени.

Тот возражать не стал. До Дакина доходило быстрее, чем до Ариана.

Вег выпрямился. Саднило ещё и в рёбрах, и в лице. И всё, киэлиг, зря.

– Какого зафери ты вообще с ним делал? – спросил Вегард. – Тебя не учили не разговаривать с незнакомыми дядями?

– Какого зафери тебя там не было?! – снова вспылил Ан. Неизменная классика Ариана Валлета.

– Бухал?

Ан скривился. Давай-давай скажи, что ты уже взрослый. Ага, до хера взрослый и ответственный, оно и видно.

– Ну, выпил.

Вегард подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть синяк. Поставленный удар, правша, кулак небольшой, должно быть, некрупный парень.

– Поэтому синяк? С бойцами спорить начал?

Ариан будто собрался ответить что-то язвительное и, как ему казалось, ироничное. Одумался. Рот захлопнул.

– Ну? – сказал Вег, потому что Ан так и молчал.

– Это всё ты виноват!

О, второе дыхание открылось.

– Да-а? – переспросил Вегард. Он бы и сам сейчас покурил. Грёбаный город. Грёбаный Ариан.

– Да-а, – в тон ответил Ан. – Ты к нам привёл этого Кхана. И ты за мной не проследил! И вообще…

Это надолго.

* * *

– Нáэ дэви́н, кохрэ?![38] – от неожиданности Каз забыла салданский язык. Ну, «неожиданность» – это сли-ишком мягко.

Дакин стоял по другую сторону круглого столика. Он только что разбудил Казимиру и выбрал такую позицию, чтобы она не дотянулась.

Казимира убрала ноги с соседнего стула, тело едва слушалось. Прошлой ночью она решила не возвращаться в гостиницу. Денег на отдельный номер, конечно, не было, единственный ночлег, который она нашла – столик в углу бара. Того же, на пороге которого Валлет пару часов назад получил по роже.

Жалела ли Казимира о том ударе? Ничуть.

Повторила бы? Да, только нужно бы протез прикупить и врезать с левой руки. Как минимум челюсть ему сломает.

Сюда Каз вернулась почти под утро, когда никого из праздновавших уже не осталось. Не спала даже, так, дремала.

Всё снилась какая-то жуть.

Незнакомые лица, из глаз и ртов тянется чёрная жидкость.

Окна особняка в огне. Взрывается одно окно, второе. Кто-то кричит внутри. Странно, ты ведь всем перерезала глотки.

Белый длинный коридор. Бесконечный, сколько ни беги, он не заканчивается. Только лампы гаснут рядом с тобой, и воздух наполняется запахом гнили. Мертвечины.

Белая рубашка на чьей-то спине пропитывается кровью, будто человека ножами раз десять проткнули.

Белые простыни скомканы, подушки свалены на пол. Он боролся и отбивался, когда ты сдёрнула его с постели и начала душить.

Раз за разом Казимира вздрагивала, чуть не падала со стула, пыталась кого-то ударить и просыпалась. Хорошо, что в зале не было свидетелей, а официантки… Похоже, они и не такое видели: никакого интереса.

Дакин разбудил её со словами, что Кхан обокрал Валлета и у свиты снова пара грошей в кармане.

– Он вчера выпивал с Кханом, – сказал Дакин садясь. Выглядел свеженьким и отдохнувшим – надо думать, на этой мягкой перинке спать… Ох, Каз, сама виновата. Была бы умнее и сдержаннее, не пришлось бы по углам прятаться.

Нет, она не пряталась, но и спать на соседней с княжеской советницей койке не хотела. Могла бы – свалила бы ещё ночью. Но куда, как и, главное, на какие деньги?

Казимира провела ладонью по лицу. Комнатный ты цветочек, Валлет, наивный, как провинциальная девчушка.

– А Вег где был? – спросила Казимира. Горло бы промочить, а то во рту так и стоял привкус мерзкого пойла. Она огляделась в поисках официантки, но в зале было тихо и пусто. Интересно, вода здесь тоже платная?

– Где-то был, – с непробиваемой логикой ответил Дакин.

Ты ведь наверняка не раз получал по лицу, так разговаривая с людьми? Вслух этого Каз не спросила, только мысленно посчитала до пяти и выдохнула.

Дакин рассказал, что Валлет заметил пропажу только утром. Был уверен, что виновен Кхан. Ариан обвинил во всём Вегарда, мол, тот бросил его одного в баре, пренебрёг своими обязанностями. Так, слово за слово, Вег назвал Ариана идиотом и ребёнком, который без чужого присмотра не проживёт. Ариан его послал. На весь коридор их было слышно.

Всё это Казимира выуживала с полчаса. Каждое слово будто стоило Дакину по золотому карисосу.

К этому времени Каз добилась от официантки кувшина воды и двух стаканов. Осушила свой в три глотка. Ла-акх.

– А сейчас там что? – спросила Казимира. Пальцами она прочесала волосы назад, убрала пряди с лица. Голова гудела, но не после выпитого вчера, а после сна. Шея, плечи, спина, поясница, задница, ноги – затекло абсолютно всё.

– Ариан и Клаудия сидят в обеденном зале, – говоря, Дакин глядел на улицу через широкое окно, будто высматривал кого-то. Официантка подошла, чтобы с неприязнью посмотреть на них и распахнуть ставни. Полсекунды прохлады и сразу же накатила жара. Час ранний, а воздух уже прогрелся. – Вегард ушёл.

– Куда ушёл? – Казимира ногтями отстукивала нервную дробь по липкой столешнице и не могла остановиться. Дакин поморщился на этот звук. Пришлось убрать руку в карман и слегка ущипнуть себя за ногу. Спокойно.

– Не сказал.

Желудок Каз издал вой умирающего в пустыне шакала. Может, вчера Ариан открыл в этом баре счёт, когда всех угощал? Может, в этот счёт можно вписать завтрак на двоих?

– Деньги за машину остались у Клаудии, – продолжал рассказывать Дакин. – Но этого мало. Валлет… Злится.

Казимира прижала ладонь к животу.

– На себя пусть злится, остолоп.

Все мы на него злимся. Может, ещё разок врезать? Хотя бы для эмоциональной разгрузки команды.

– А Клаудия злится, что он не рассказывает, кто его ударил. – Дакин повернулся к Казимире всем корпусом. Брови приподнял. – Слышала что-нибудь? Он же после тебя вчера из бара вышел.

Каз расправила плечи.

– Ты наблюдательный.

– Когда мало болтаешь, многое видишь.

Хорошая философия, надо взять на вооружение.

– Нет. – Каз посмотрела ему в глаза. – Я ничего не слышала и не видела.

Дакин кивнул.

Помолчали. А что тут говорить? А делать что? Соваться к Валлету сейчас было бы гиблой идеей. Всё равно что под копыта дикой кобыле лезть. Ждать новостей? Каких? Кхан за ночь мог укатить из княжества. До границы с соседним княжеством Ханаби здесь рукой подать. Ни его, ни украденного теперь не найти. А Вегард куда ушёл? Явно же не бросил Ариана даже после спора. Эти двое как старая супружеская пара, которая так прикипела друг к другу, что и после взаимных пожеланий смерти не разойдётся.

У Вега есть план. У Вега всегда есть план.

– Надо дождаться возвращения Вегарда, – сказала Казимира вслух. Она обводила пустой зал взглядом, заметила официантку, что пялилась в их сторону. На её лице читалось: «Проваливайте или заказывайте». Конечно, счёт Валлет не открыл, и о завтраке его свита могла только мечтать.

– Я тоже так подумал. – Дакин выудил откуда-то из складок балахона серебряную цепь с треугольником и стал перебирать, как в трансе глядя в окно. – Поэтому решил поискать тебя. Клаудия сказала, что ты тоже сегодня не ночевала в номере.

– Тоже? – переспросила Каз и повернулась к официантке боком. Подбородок она поставила на ладонь и показала девушке поднятый большой палец[39].

Дакин проморгался, будто только проснулся, посмотрел на Казимиру. То ли ей показалось, то ли у него во взгляде, и правда, мелькнул испуг.

– Да неважно, – отмахнулся Дакин.

– Ну, раз ты упомянул, значит, это вопрос жизни и смерти. – Каз налила себе, кажется, уже третий или четвёртый стакан воды. К своему Дакин не притрагивался. – Что поменьше из тебя не вытянуть.

Дакин понизил голос, руки опустил, говоря:

– Ариан сказал, что Вег не ночевал в номере. Вернулся утром. Все решили, что…

Кхм.

Валлет всё время вворачивал в разговор какое-нибудь «споришь даже с Вегом» или «Вега надо было разозлить». Ерунда. Идиотские шуточки его идиотской светлости. Но это «Все решили…» Казимиру покоробило. Вся свита видит. Вся свита судит.

Ла-акх. Профессионал, рассудительная наёмница, ко всему подходит с холодной головой. Видел бы тебя Киор-бэй, от стыда бы к Алаян провалился.

Стоп.

Он не ночевал в номере? Ну да. Вспомни этот бар прошлой ночью – большой выбор, кто на него только не вешался. Вегард не упустил шанс. Как там было? Воспользовался случаем. Валлеты.

Плевать. Это не твоё дело. Не подтверждай их догадки, не смей показывать эмоции. Свободный человек может ночевать где и с кем ему угодно.

Казимира мотнула головой.

– Нет, я его не видела. – Вот, тон почти удался.

– Не стоило мне говорить. – Дакин сжал пальцы левой руки в кулаке правой. Щёлкнул суставами.

– Ерунда. – Каз хлопнула ладонью по столу. – Зафери со свитой Валлета. Что мы будем делать?

– А мы не часть свиты Валлета? – переспросил Дакин. Кажется, такая резкая смена темы его напрягла.

– У нас… – Казимира поводила головой из стороны в сторону. – У нас всегда есть шанс найти местечко получше. Ты говорил, что едешь до Мехшеда. Почему до него? Там твоя семья? Друзья?

А если ты будешь тарахтеть чуть меньше, Дакин, может быть, и не заметит, как выбил тебя из равновесия одной фразой. Женщина, дыши в перерывах между словами.

– Нет. – Дакин снова перевёл взгляд на цепь, что лежала на коленях.

– Твой храм? – Каз снова опустошила стакан. Залитый водой желудок должен был на время забыть о голоде.

– Он по пути к Мехшеду, да. – Серебряный треугольник звякнул по деревянному столу. Нервным движением Дакин вытер грязный развод с металла. – Думал вернуться.

– Думал? – уцепилась Каз. – Сейчас решил по-другому?

Дакин помолчал и сжал треугольник в ладони, так чтобы острый край впился в основание большого пальца.

– Ещё не решил.

– Дай угадаю. – Казимира откинула голову назад, разглядывая подкопчённый потолок со следами сигаретного дыма. – Ты нарушил какие-нибудь правила?

– Ага. – Дакин усмехнулся под нос. – Тсучейми́н ва тсучейни́бито о бодасý. – Дакин закрыл на секунду глаза, осекаясь. – Это хидонская поговорка. Значит «грешник видит грешника».

Каз тоже не сдержала улыбки. Всё верно.

– Нам нельзя покидать свои посты, – Дакин посмурнел, мыслями возвращаясь к своему ордену, – а я из той деревни уехал самовольно.

– Они тебя убить пытались, – напомнила Казимира и ткнула пальцем в стол. – Дом твой сожгли.

– Так-то не мой. – Дакин стыдливо буркнул себе под нос: – Это они его отдали Ордену…

– Да какая к зафери разница! – вспылила Каз. Официантка снова уставилась на неё с осуждением, и Казимира уже в открытую показала средний палец. – Пока бы тебе пришло разрешение сверху, деревенские бы уже оттёрли с вил твою кровь и пожар бы потушили.

Судя по хмурому лицу Дакина, её слова ничем не помогали.

– Это будет сложно объяснить.

Казимира успокоилась, спросила тише:

– Какое наказание?

Дакин выставил руку на свет из окна, оттопырил пальцы и покрутил ладонью то так, то эдак, разглядывая линии и старые шрамы.

– Наказания бывают разные. – Он пожал плечами и отдёрнул руку, будто обжёгся. – Десять плетей, пара месяцев заточения, год обета молчания и работа в храме…

– За то, что ты жизнь свою спасал? – Каз не сдержалась и перебила его, вздёрнув левую бровь.

– За то, что ослушался приказа и бросил людей в опасности, – ответил Дакин с нажимом. Он сам верил в справедливость своего наказания. Спорь с ним, доказывай что-то – всё равно что с Валлетом объясняться. Что ни мужик, то узколобый п…

– Это Гастин, а не какая-нибудь Каллгира, – сказала Казимира, своё несогласие пряча за усмешкой. – У нас зафери не нападают каждый день, как по расписанию. Проживёт эта деревня без Чёрного Монаха дюжину дней.

– У Чёрной Длани строгий устав, – ледяным тоном отчеканил Дакин, словно Каз подстрекала его нарушить этот самый устав. Ну, технически, он уже справился без её помощи. – Любое ослушание будет наказано.

– Ну и посылай их куда подальше. – Казимира откинулась на спинку стула. Поясницу прострелило от боли. Ащ, Алаян, столько лет в сырости, конечно, все кости будет ломить, как у старухи. Потирая спину, Каз прохрипела: – Тебе так нужно туда возвращаться?

Дакин пожевал губу, помолчал с полминуты.

– А ты почему вернулась к своим?

– Дура была, – честно ответила Казимира. – Чего там в двадцать лет понимала. – Она отбросила волосы с лица. Воспоминания о возвращении в Гур заставляли её нервничать. Лакх. – Поверила, что мои заступятся. Хер там. – Каз прикусила ноготь на указательном пальце, вспоминая выражение лица Киор-бэя, когда она остановилась на подъездной дорожке. За его спиной уже стояли трое Белых. – Да правильно, наверное. Чего миндальничать. Преступники должны нести наказание. – Казимира встала и хлопнула Дакина по плечу. – А ты не преступник, вот и не возвращайся к ним. С Валлетом, конечно, тоже не сладко, но… Всегда есть шанс найти местечко получше. Кстати, о лучше, ты вчера что-то говорил про магазин с протезами?

– У тебя нет денег, – напомнил Дакин. Желудок Каз взвыл снова – да не напоминай.

– За смотр денег не берут.

Казимира не звала Дакина с собой, и он понимающе не навязывался. Нужно одной прогуляться, проветрить голову, отвлечься, всё снова обдумать. Она вышла на крыльцо и огляделась по сторонам.

Сегодня небо было мрачным, солнце то выглядывало из-за туч, то исчезало снова. Воздух густой, влажный, будто даже липкий. И заферова жара. Рубашка Каз уже вымокла, липла к спине, воротник хотелось оторвать, чтобы не елозил по коже.

Казимира прикрыла глаза, шагнула на песок и свернула вправо.

Значит, Клаудии Ариан не сказал, откуда синяк. С чего это вдруг? Поумнел и решил, что получил за дело? Или ссыт признать, что ему врезала девка? Да, скорее второе.

А к зафери и его, и всю его свиту, и гордость, и шуточки сраные. Надо чем-нибудь поживиться.

На одной из оживлённых площадей Казимира нашла палатку со сластями. Та выделялась среди остальных – рыбных, оружейных, ювелирных. Вокруг крутилась толпа ребятишек, торговец улыбался родителям малышни, забирая их денежки и раздавая конфеты, пахлаву, орехи в карамели, щербет. Пока розовощёкая девочка отвлекала его внимание, Казимира умыкнула с края стола два пергаментных свитка с хэ́лвом. М-м, ещё горячий. Такую сласть из мёда, теста, орехов и кунжута Каз пробовала только на праздниках, и то в холодном подсохшем виде. А этот… Прямо на языке таял.

Прежний Набид напоминал Казимире перевалочный пункт, а не город. Так, небольшая станция, где можно переночевать, купить топлива и лучше ничего не есть, а то с толчка полдюжины дней не слезешь. Алкоголь? Ну, если у тебя железная печень, можешь попробовать местный самогон. А вообще не свети, что у тебя есть деньги.

Теперь Набид куда больше походил на Ярмарку, наверное, во времена её зарождения. Архитектура под столицу – каменные дома в два-три этажа, высокие окна, острые крыши. Гастинцы предпочитали крыши покатые и песчаные, чтобы сохранять в помещении прохладу. Но совмещали это с резными ограждениями балкончиков, с жёлтым камнем, с арочными проходами. Здесь пересеклись культуры юга и центра материка. Да, ещё не мегаполис, куда съезжаются торговцы со всех княжеств, но уже пометка на карте Зелёной Длани. «Многообещающе». И всё благодаря наместнику князя, который с умом подошёл к делу. Конечно, он старался и ради собственной выгоды, но пока люди здесь всем довольны – стоит ли возмущаться?

Задирая голову, чтобы рассмотреть мелкую бело-голубую мозаику над входом в очередной храм Алги, Казимира вспоминала свои дома. На западе, в Пакране – в Дэ́иве и в Кýгу. Её никогда не привлекала жизнь ни на востоке, ни здесь, на юге. Сняла комнату, чтобы было своё пристанище в Гастине, но любила её только из-за соседей. А в Пакране… В Пакран её тянуло, будто корни взывали.

Каз только выросла здесь, но родом-то была из вечнозелёной страны на северо-западе. Всё в её внешности – светло-зелёные глаза, чёрные волосы, бледная кожа, рост выше среднего, склонность к худобе – говорило о происхождении. Вот только родной язык Казимира так и не выучила, ни единого близкого знакомства там не завела, а родителей никогда не искала. Даже привить её не удосужились, а за это и платить не надо. Вон, войди в любой храм, в Синий, в Белый…

Забудь. Что это там? Выставка кибрийских скакунов? Сколько красавцев! И тягачи с необъятными шеями, и резвые тонконогие кобылки, и боевые кони – послабее тягловых лошадей, но воина в полном обмундировании и с тяжёлым копьём в руках выдерживали. Казимира загляделась, когда чернобокий конь прогалопировал мимо неё. Слушался каждого движения седока, голову задирал горделиво.

Да, Каз, может, и предпочитала мотоциклы – один конкретный мотоцикл, – но отрицать статности и величия лошадей не могла. Её бы из Гастина выгнали за такие помыслы.

В блужданиях и размышлениях прошли несколько часов. Казимира заглядывала в оружейные лавки и в кафетерии. Прогуливалась по площади, где танцевали девушки и парни в национальных ханабийских костюмах. Музыканты подыгрывали им на гитарах, сáзах[40] и плоских барабанах. Каз загляделась на то, как взлетали подолы красных юбок, как резки и отточены были движения парней, а у девушек – нежны и мягки, будто льющаяся вода.

К толпе смотрящих подошёл мальчишка в таком же наряде, как у танцоров. Он протягивал шапку для пожертвований, и Казимира на автомате потянулась к карману. Лакх. Обидно даже, для талантливых ребят не пожалела бы медяка. Она отделилась от толпы раньше, чем мальчишка дошёл до Каз.

Хм, если столько торговцев, бродячих музыкантов и путешественников проходят через этот город, здесь наверняка слышали новости со всего Морбоса. Надо поспрашивать.

Снова проснулся аппетит, тело вспомнило об усталости после сна, голова разнылась от духоты. Ни красивые ткани, ни драгоценности, ни оружие и протезы мысли Казимиры больше не могли отвлечь.

Пятки уже гудели. Думай. Шаг. Думай. Шаг. Думай. Шаг.

По всей видимости, Валлет остыл и посылать за головой Казимиры не стал. Правильно, у его порога не выстраивается очередь из желающих пойти на службу. Терпи, княже, тех, кто идёт задаром, сам говорил. Терпи и следи за языком.

Двадцать пять золотых за генеральскую тачку должны были позволить беспрепятственно добраться до Мехшеда. Там ещё и на документы для Казимиры хватит, чтобы на постах и в гарнизонах вопросы не задавали. А в порту, по словам Валлета, в банке он снимет деньжат, и экономить больше не придётся. Отлично. Думай дальше.

Вегард… Ну вот, снова мы здесь.

Казимира остановилась и прикрыла глаза.

Вегард больше не должен занимать её мысли, смущать её словами и отвлекать действиями. Всё это неуместно. Всё это унизительно, тем более на глазах у целой свиты. Давай, вспомни, кто ты, зачем ты здесь, а главное, из-за чего ты здесь.

Хорошо, у тебя есть два пути.

Каз огляделась по сторонам и не узнала тихую улицу. Надо вернуться к оживлённым площадям.

Так вот, два пути.

Либо и дальше идти за Валлетом, держать рот на замке, руки в карманах, а голову – в холоде. Идти, как Дакин, хотя бы до Мехшеда, а там…

Казимира коснулась своего кулона. Может, ячейку ещё не нашли?

Что там со вторым путём? Как насчёт поберечь нервы от всех этих драм и свалить? Найти в Набиде какой-нибудь заказ, обокрасть кого-то, выйти на бой в крайнем случае. Заработать здесь будет не сложно. Болезненно, но не сложно.

Ну же, ты почти выбралась из Гастина, осталось всего ничего. А одна справишься? Даже здесь, в Набиде, видели листовки с твоим лицом преступницы. У тебя нет документов, связей, друзей, транспорта, денег. В мыслях можешь всей свите желать мучительной смерти, но если Гур опять тебя найдут, вместе с Вегом ты отобьёшься, а одна…

Казимира снова остановилась. Где-то сбоку загудела машина, Каз зашагала дальше, сжимая кулак от бессилия.

Давай. Признай это. Путь всего один. Ты не отпустишь эту кобылку с золотыми подковами. Вы с Валлетами нужны друг другу. Валлетом. Одним.

Вот и славно. Решили. Тогда не начинай того, чего не сможешь закончить. Это не то, что тебе нужно. Не то, не там, не с тем.

Холод и спокойствие. Ты справишься.

* * *

– Ну, хоть одна вернулась, – встретил Казимиру скрипучий вечно недовольный голос Клаудии.

Каз остановилась перед столиком Валлета, тем же, за которым их вчера дурил Кхан. Всё естество Казимиры противилось возвращению в эту гостиницу. Сегодня за столом сидели Ариан, Клаудия и Дакин. Бедный, сколько же времени ты с ними провёл? На вид будто душу вынули: бледный с синяками под глазами и опущенными плечами.

Ариан перевёл на Казимиру хмурый взгляд. За день фингал расцвёл во всей красе. Глаз, скула. Пришлось проявить хоть какое-то удивление, чтобы у Клаудии не возникли вопросы.

– Ого, – сказала Каз. – Дакин рассказал про кражу, но вот об этом умолчал.

Ариан состроил гримасу – ври больше – и дёрнулся от боли. О. Новое развлечение.

Казимира села рядом с Дакином, который снова прокручивал в пальцах свою цепь. Мерный звон металла успокаивал. Каз так и подмывало рассказать об услышанных новостях из Каллгиры, но не-ет, такой козырь лучше придержать.

– А этот где? – Казимира указала на пустующий стул справа от Ариана. Не хотела, чтобы вопрос прозвучал с такой неприязнью в голосе, но как уж вышло.

– Думал, ты скажешь, – огрызнулся Валлет и потянулся к портсигару. Достал папиросу, постучал ею по тыльной стороне руки, но не торопился закуривать.

– Я его с вечера не видела.

Клаудия рывком развернулась к ней, вперилась взглядом, так что Каз моргать перестала.

– Тогда, может, ты видела… – не карга она, кобра натуральная. Столько-то яда в голосе! – …кто напал на его светлость? И где ты, его защитница, была в этот момент?

– Не представляю. – Каз хмыкнула. – Когда я уходила, его светлость поднимал сотый или трёхсотый тост за своего телохранителя, который в тот момент как раз стоял рядом. Думала, он и проследит за сохранностью светлости, – последнее слово Казимира выделила в тон Клаудии. Та сощурилась, губы сжала в тонкую линию. Будто если посмотрит вот так ещё с минуту, Каз расколется, со слезами упадёт перед ней ниц и выпалит всю правду.

– Но рискну предположить, – продолжила Казимира, глядя Клаудии в прищур глаз, – что это был кто-то из тех девушек. Его светлость столько коленок своими слюнями залил, ты же видела, сама там была.

Ариан перевёл на неё ледяной взгляд – и долго ещё будешь проверять моё терпение? Казимира оттолкнулась от стола, чтобы балансировать на двух ножках стула.

– Похоже, он пристал к кому-то нетерпеливому. – Она добавила мечтательно: – Жаль, меня там не было. Я бы пожала ей руку.

Клаудия смерила Каз таким взглядом, который воспитанников наверняка заставлял пристыжённо прятать глаза, а тех, что помладше, – и постели мочить. Казимира в ответ улыбнулась, но что-то за её спиной отвлекло Клаудию от дальнейших препирательств.

– Что случилось? – Она встала из-за стола, подалась вперёд, но будто споткнулась о собственные ноги. Замерла, придерживаясь за спинку соседнего стула. Каз обернулась.

Через обеденный зал к ним шагал Вег. Прихрамывал, рубашку где-то потерял, только куртку набросил на одно плечо. Лицо в крови, бровь рассечена, сбитые ещё вчера костяшки пальцев сегодня – месиво. Руки подрагивали. На торсе Казимира заметила свежие порезы и синяки. Брюки порвались на коленях.

Каз услышала, как Ариан поперхнулся и закашлялся, как Клаудия ахнула и прикрыла рот, чтобы больше не издавать звуков.

Кожаный кошель перелетел через стол, с красноречивым звоном ударил Ариана в грудь и грохнулся ему на колени. Ан снова кашлянул.

По слогам Казимира выдохнула:

– Форо́н[41].

– Ты нашёл Кхана? – едва слышно спросила Клаудия, то поднимала на Вегарда взгляд, то резко опускала, не в силах смотреть. Куда же подевалась вся спесь и отношение к нему, как к одному из слуг?

– Нет, – ответил Вег. Хрипел, похоже, голос сорвал. Казимира поморщилась от этого звука. – Нашёл другие бои.

– Молодец. – Ариан рвано кивнул и наконец посмотрел Вегу в глаза. На секунду, не больше.

Аламар, извинись! Это же всё из-за тебя и твоей заферовой тупости!

Вегард взял со стола бутылку воды и вышел из зала.

– Если с этими деньгами что-то случится, – начала Казимира. Ага, спокойствие, рассудительность, холод. К зафери! – Я тебя самого на этот ринг отправлю.

Ариан поднял со своих колен кошель, бросил его на стол и перевёл на Казимиру насмешливый взгляд. Как ни в чём не бывало.

– Длинный язык – пустая голова, – спокойно ответил Валлет с мягкой улыбкой в уголках губ. – До чего будет приятно отдать приказ отрубить эту голову, когда ты уже не будешь мне нужна.

– Посмотрим, кто кого прикончит первым.

17

Казимира постучала в приоткрытую дверь. Тишина.

– Можно?

Тишина.

На пороге она остановилась.

Горела только одна лампа, хотя на улице уже темнело. В комнате стояли четыре постели – две были строго заправлены, как в казармах, на одной валялись скрученное узлом одеяло и подушки. Несложно угадать, кто где спал. В углу справа – стол. Кто-то раскидал по нему фрукты. Под ногой Каз хрустнули осколки, а обломки стула она заметила в другом углу. Смотреть на голую спину Вегарда, сидящего на кровати, совсем не хотелось. Но ведь за этим ты сюда и пришла – за ответами и попыткой помочь. Тьфу, нашла кому помогать.

В ванной журчала вода, лилась из открытого крана. Каз пересекла комнату, скрылась за дверью и повернула вентиль. Отличная идея – зазря тратить воду. Счёт за комнаты вырастет раза в два.

Только выйдя обратно, Казимира посмотрела на Вега. Глубокий порез на лопатке, отпечаток цепи, множество синяков, ссадин, мелких царапин. Мокрой тряпкой Вегард вытирал кровь с рук.

– Дай сюда, – выдохнула Казимира, сдаваясь.

На табурете перед Вегардом стояло широкое блюдо с уже помутневшей розоватой водой, а рядом лежали несколько ещё чистых тряпиц. Каз сдвинула табурет к окну. На пол и штанину Казимире плеснула вода. Вег не двинулся, чтобы помочь.

– Взять лекарства не додумался? – спросила она, выходя за аптечкой, которую Клаудия хранила под своей кроватью.

Спустя минуту Казимира плюхнула рядом с Вегом небольшой кожаный чемоданчик с отпечатком белой ладони на крышке. Сунула в руки Вегарду бинт, чтобы оторвал, зубами открутила крышку с бутылки медицинского спирта. Слишком много у неё было вопросов, чтобы выбрать один.

Какое-то время Каз молча обрабатывала его порезы на брови, на скуле. Ровные, будто от грани перстня или… осколка бутылки? Непохоже, чтобы он ходил в то же место, куда и вчера.

– Это его ошибка, – прошипела Казимира, удерживая Вегарда за подбородок. – Он потерял деньги, он и должен это расхлёбывать.

– Моя, – ответил Вег хрипло. Заговорил с ней впервые за всё это время. – Моя ошибка. – Он замолчал, пальцами прощупал основание челюсти. Что-то щёлкнуло, и Вегард продолжил: – Я оставил его без присмотра. Сам виноват.

– Ащ Алаян, ему не три года. – Каз не сдержалась и всплеснула рукой. Вылилось немного спирта из флакона, что она держала. – Его не нужно сдавать в ясли всякий раз, когда ты собираешься выйти за порог.

– Нужно.

Казимира выругалась, отдала ему бутыль спирта и выбросила вымокший в крови бинт. Плюнуть бы и оставить всё как есть, сам разберётся. Ещё трепать себе из-за него нервы.

Взгляд Каз остановился на ране по линии роста волос. Чуть скальп с него не сняли.

Она промочила спиртом новый бинт, осторожно убрала пряди с лица Вега, спросила тише и спокойнее прежнего:

– Там, куда ты ходил, оружие разрешено?

Вегард приподнял голову, чтобы ей лучше было видно. На Казимиру не смотрел.

– Я не из праздного любопытства спрашиваю. – Каз указала на ровный порез на плече. – Если были ножи, раны серьёзнее. Врач нужен.

– Не было ножей.

– А что было?

– Врач не нужен. Не хочешь помогать, – Вег отстранился, – оставь лекарства, я…

– Да-да, – Каз взяла его за подбородок и развернула на свет. Вегард поморщился от этого рывка. – Ты разберёшься.

Ещё пару минут Вег кривился или тихо шипел под нос, когда Казимира надавливала на раны слишком сильно. Она закончила с лицом и перешла к правой руке.

– Хорошо, – Казимира снова заговорила, в этот раз не пытаясь спорить. – Сделаем вид, что ты и правда виноват. Привёл этого курна эннаи, а потом куда-то свалил. И это повод, чтобы чуть не угробить себя? Зачем так надрываться, если на счете в Мехшеде всё равно хватит деньжат?

Вегард устало вздохнул, выпрямил спину и весь сморщился, пока позвонки не прохрустели.

– Зачем ты это терпишь? – Каз обратно приволокла табурет, подняла руки Вега над чашей с водой, чтобы спиртом промыть разбитые костяшки. – Ты ему чем-то обязан? – Плеснула со всей щедростью и злостью, которую словами выразить не могла. Не хотела. Не имела права.

Вег отдёрнул руки, сжав кулаки, рыкнул:

– Киэлиг, Каз! Полегче!

– Может, он держит в заложниках твою семью и маленького сына? – предположила Казимира.

Вег вопроса будто не услышал. Уставился на неё, как на умалишённую с паяльником в руках и садистской улыбкой на лице.

– Ты пытать меня пришла или помогать?

– Начнёшь отвечать – там посмотрим, – пообещала Каз и встряхнула рукой с бутылём спирта. Вегард перевёл взгляд на орудие пыток, снова на Казимиру.

– Он – моя семья. – Кулаки Вега немного подрагивали. Сорванный голос царапнул по ушам. – Понятно? Семью нужно терпеть.

– Ты говорил, вы не братья, – напомнила Казимира с осуждением в голосе и склонила голову набок. – Но у вас даже фамилия одна. – Она вернула спирт в аптечку. – Соврал?

– Я не врал, – процедил Вегард. Всё в нём – тон, взгляд, каждое слово, каждое движение – выдавало злость. И Каз бы поняла и поддержала злость, направленную на Ариана, но на неё, Казимиру-то, чего огрызаться? Может, из-за того, что она лезет не в своё дело? Решила, будто может ковырять в чужом прошлом палкой и выносить вердикты.

Вег поднял с пола бутылку воды и сделал пару глотков. На стекле осталась кровь.

– Мы не братья, – всё же сказал он. Нехотя, кривясь не то от боли, не то от того, что разговорился. – Ну, не родные, названые, в Ордене так привыкли. Я его с пелёнок знаю, сам тогда на пороге храма нашёл.

Слушая, Казимира сдвинула в сторону чемоданчик аптечки и села на его место, чтобы видеть спину Вегарда. Начала обрабатывать порезы на лопатках и у основания шеи, переспросила:

– На пороге? Можешь ещё лампу зажечь, ни зафери не видно.

– Ага. – В комнате стало светлее, и Вег сел обратно. – Подкинули. Будто это он грязный, а не они.

Казимиру передёрнуло от этого слова. «Грязный». Ого, а что ещё скрывала маска добряка? Может, в подвале княжеского особняка у тебя, телохранитель, есть своя пыточная для мерзких обскуров?

Казимира не заметила, с какой силой надавила на рану на лопатке.

– Извини, – буркнул Вегард едва слышно.

– А? – Она запоздало отстранила руку.

– Кхм. Это слово. – Вег глянул на неё через плечо и сразу отвёл взгляд. – Не стоило так говорить.

– Не стоило. – Она не нашла, что ещё ответить. В нём будто на долю секунды проснулся резистент, но человек его заткнул. – И… – Каз кашлянула, возвращаясь к ранам, бинтам и спирту. Понятному и простому. – И сколько тебе было, когда ты нашёл Ариана?

Голос Вегарда смягчился и потеплел. Казимира списала это на ностальгию.

– Восемь. Ему было пару месяцев. Одна из адепток за полгода до этого родила. – Вег указал большим пальцем за спину, словно всё ещё сидел в комнате в том же храме, словно та адептка только прошла по коридору. – Взялась и Ариана выкормить. Имя я ему, кстати, дал. – Вегард усмехнулся, опустил голову. – Клаудия хотела назвать его Дориан, по-салдански.

Казимира вынула из аптечки моток пластыря, зубами оторвала несколько кусочков, чтобы налепить на ранки поменьше. Глубокий порез наконец перестал кровоточить, Каз ещё раз его промыла, прижала промоченную марлю и подтолкнула Вегу через подмышку бинт, чтобы обвязать вокруг торса. Зашить бы, но с одной рукой Каз не взялась бы за такие эксперименты, а к врачу этого упрямца не затащить. Щекой Казимира случайно задела его плечо и отдёрнулась, как ошпаренная. В нос ударил запах крови, пота, спирта, арианового мерзкого табака, пива. Всё это и так витало в воздухе, но в тот момент отмахнуться почему-то не удалось. Остался ещё какой-то неугаданный запах, что-то его, личное.

Нет-нет-нет, это выяснять Казимира не будет.

Плечом она вытерла щёку и продолжила свои расспросы.

– Значит, старший брат, – сказала бодро, заканчивая обвязывать торс. Каз пересела к левой руке и взгляда на Вега не поднимала. Так было проще. – Знаешь, старшие братья младших воспитывать должны. – Она снова начала распаляться. Как там Вег говорил? Думает ли она, прежде чем что-то ляпнуть? – Пока он говнит людям, ты в сторонке стоишь, молча осуждаешь, но ничего не делаешь.

– Кому он говнит? – Вегард повернулся к ней. Ни следа от ностальгии. – Сжигать таверну Ан не приказывал.

Каз мотнула головой, глядя только на его ссадины от локтя до ладони.

– Но поддержал.

– А с той деревней ты сама его подзуживала!

Она прикрыла глаза. Лакх.

– Ладно, было такое. Но со злости. Показать сломанные рёбра? – Каз потянулась к краю серой рубашки. – Я-то остыну, а Валлету покажи новую мишень, и он будет рад…

– Я встречал князей куда хуже. – Вегард расправил плечи, будто собирался прикрывать Ариана от атак физических, а не словесных. Голос – металл, дрожащий от ударов молота.

Казимира встала, чтобы размять ноги, перенесла аптечку на широкий подоконник. На дне собралось несколько пустых упаковок бинтов, флаконы из-под лекарств, которые ещё Синий Друид всучил ей в Ярмарке. Стоит отдать должное, рёбра почти не беспокоили, да и ожоги Клаудии вроде зажили. Та всё время прятала руки в перчатках, а Казимира и не интересовалась здоровьем карги.

– От маразматиков и палачей его отделяет лет пять на троне, – сказала Казимира, не оглядываясь. Швырнула в кучу использованных марлей и бинтов полную баночку каких-то лекарств. Плевать. – Продолжите в том же духе – и пожалуйста, будет очередной Бофорт… Кхм.

Она зажмурилась, до боли сжала челюсти. Сарсем!

– Кто? – спросил Вег. Спросил мягко и тихо, будто понял, что лезет не в своё дело.

– Неважно. – Казимира продолжила, пытаясь отвлечь его: – Неплох на чьём-то фоне, ага, аргумент.

– Бофорт – это князь, которого ты убила? – Тон Вегарда не изменился. Каз услышала, как он встал, шагнул ближе.

– Нет. – Она развернулась, чтобы швырнуть ему новый бинт и кивнуть – отрывай.

Нужно было сделать примочки на кулаках, иначе это месиво не скоро бы зажило, но одним спиртом здесь не управиться. А травы… Лакх, в медицине Каз всегда была слаба. Путала, в каком рецепте использовать цветы, а в каком стебли, какие ягоды-листья полезны, а какие сделают только хуже. Сначала ей в этом помогала Айми, потом медики, которые не задавали вопросов за пару золотых монет.

Каз снова перебрала флаконы в аптечке, нашла ту мазь от друида. Нюхать это было плохим решением. Воняло знатно и едко, чуть глаза не заслезились.

Если это должно было лечить ожоги, наверняка и раны бы затянуло. Логично? Логично. Не будет же у Вега какого-нибудь заражения?

Пока Казимира наносила мазь на его правую руку, Вегард вдруг упрямо сказал:

– Ариан старается для Каллгиры.

– Мне не интересно, – нараспев ответила Каз.

Вег зашипел от боли и перехватил запястье Казимиры, чуть тряхнул, заставляя посмотреть на себя.

– Ты не знаешь его и судишь.

Казимира дёрнула рукой, чтобы высвободиться. Вегард не отпустил. Под его пальцами стучал её пульс. Ускорялся.

– Ты не знаешь меня и судишь, – продолжил Вегард.

Она выкрутила руку вправо. Запястье выскользнуло из хватки Вега, и Каз на стуле отодвинулась назад. Шаркнули ножки по половицам.

– Я еду с вами уже сколько? Дней семь? – Казимира склонила голову набок. – Восемь? Думаешь, этого недостаточно, чтобы узнать человека?

Вегард отвернулся, усмехнулся чему-то. Мерзко, на Арианов манер.

– Этого достаточно, чтобы составить мнение. – Он окинул её снисходительным, поистине Валлетовым взглядом. – И ты далеко не так проницательна, как самой кажется.

Каз встала и бросила ему в руки флакон с мазью.

А, ну раз так, сикран гит.

Вег потянулся к её руке, чтобы снова удержать. Казимира увернулась.

– Следующий Валлет, который меня коснётся, – уф, тише ты, – не досчитается зубов.

Она за спинку оттолкнула в сторону свой стул. Сделала пару шагов к двери. Язык жгло любопытство, злость, усталость от постоянных недосказанностей.

– Я знаю, что в Каллгире восстание, – сказала Казимира, разворачиваясь на пятках. Приложила руку к груди и договорила, надрываясь: – Ариан так старается для своих людей, что они решили поднять на вилы всю его охрану и захватить особняк. Ему поэтому и убийца нужен, что он сунуться к себе домой боится? Его же там сразу на части разорвут.

Вегард повернулся к ней, поджав губы.

– Откуда знаешь? – Аламар, опять такой спокойный, будто сам только что поделился.

– В городе сегодня поспрашивала. Узнала много интересного.

Вегард кивнул пару раз и поставил стул обратно перед собой.

– Я отвечу на твои вопросы, но сначала сядь, – сказал Вегард. Потянулся, чтобы волосы с лица убрать, но вспомнил о мази на руках.

Казимира сопротивлялась пару секунд, поморщилась и вернулась.

– В Каллгире восстание, – начал Вегард, когда она сдвинула стул ещё на фут подальше от него, – потому что нужно много времени, чтобы всё исправить. Много сил, средств.

– Исправить что? – Казимира лопатками вжалась в спинку стула, закинула щиколотку правой ноги на колено левой. Тело снова заныло, но сейчас не могло отвлечь её мысли.

– Когда Ариан сел на трон, в княжестве была разруха. Дикая просто. – Он говорил мягко и тихо, глядя ей прямо в глаза. Э-э, нет, видела я твои приёмчики, знаю, как ты втираешься к людям в доверие и упрашиваешь на услуги. – Мы поэтому и… и приехали в Кибрийю. Хотели заключить соглашение.

– Кибрийя от вас далековато.

Вег посмотрел на окно, медленно кивнул, вернулся к Каз.

– Там правит Аклес Круминиш, его сестра – Агнес – сидит в Три́ие на северо-западе от нас. Мы поможем ей, Аклес – нам. Таков был план. – Вег поморщился, большим пальцем потёр переносицу, откинул мокрые пряди с лица. – Но пока мы были в Кибрийе, пришли вести о восстании. Деньги быстро кончились, прежняя свита разбежалась, возвращаться через восточные княжества – самоубийство. Все наши соседи о ситуации знают. Убить Ана – половина пути к трону. И вот мы свернули сюда, ведь Ариану невтерпёж было нанять убийцу.

– Это для подавления восстания вам бы потребовался весь Призрачный Легион?

– Да. – Вег указал на неё рукой. – И поэтому Ана так задел их отказ.

Ага, Ана задело. Не тебя. Ты был непробиваем.

У Вегарда дёрнулся уголок губ.

– Ещё эти их намёки, что обскуры справились с княжеской армией. А там и армии никакой не было, откуда ей взяться.

– Каллгира же далеко не бедствующая. Топливо добываете, драгоценные камни, серебро.

Вег облизнул пересохшие губы и ответил по слогам. Тихо, будто не хотел признавать этого вслух:

– Долги. – Помолчал пару секунд. – Охереть сколько долгов.

Казимира вытянула ноги, опустила голову, переваривая услышанное. Княжествам Монтанье никто бы не стал завидовать. Изнуряющая работа в шахтах и на рудниках при постоянной опасности натолкнуться на зафери. Князья сменяются каждый месяц, и всякий устанавливает свои законы и порядки, свои налоги и требования. Монтанье была последней страной, где отменили рабство. Когда по всему Морбосу с обскуров уже сняли ошейники, те же каллгирские шахтёры впахивали круглыми сутками и получали за это только удары плетей.

Неудивительно, что именно в эти земли крепче всего вцепилась Белая Длань. Хотя, может, здесь связь обратная – Белые высасывали жизнь из этих бедных людей, не оставляя и шанса выпрямить спины.

Вот и восстания там были не редкостью. Не ровня, конечно, гастинцам, которым дай волю поднять надзирателей на колья. Только никогда прежде Казимира не слышала, чтобы восстания разрастались с такой силой – в княжеском доме обскуры, а правитель выдворен вон.

Голос Вегарда выдернул её из размышлений:

– Теперь тебе понятнее, почему он вечно на взводе и на всех зол?

– Потому что он истеричка и трёхлетка? – переспросила Казимира без улыбки.

– Отчасти, но…

– Кое-что не сходится, – перебила его Каз. Она поджала ноги под стулом, подалась вперёд. – То, как ты всё это расписываешь. Это непохоже на его планы и рассуждения. Пойти с кем-то договариваться, ещё и такими окольными путями. Кому-то приплатить, кому-то предложить альянс, озираться по сторонам. Ариан всё делает в лоб, тычет своим «Эй, я тут князь, преклоняйте колени». – Казимира проговорила медленно, вспоминая ту самую первую ночёвку в Белом Храме: – Он бы не додумался поменяться покоями, чтобы ассасин спутал владельцев и напал на телохранителя, а не на князя.

Вегард поджал губы.

– Мне кажется, – продолжала Казимира, – будь на то воля Ариана, он бы давно послал меня убить какого-нибудь князька и занял его земли. Разве нет? Или мы направляемся в Пакран, где потише и климат получше?

– Я же говорю, – Вег цыкнул, – ты не так проницательна, как думаешь. И не злись на правду. – Он усмехнулся. – С Аклесом списывался я, с Агнесой – Клаудия, но всё придумывал, всё решал Ариан.

Каз приподняла брови – ну да, конечно.

– Можешь не верить. – Вегард с улыбкой развёл руками, демонстрируя ладони. Научила на свою голову. – Мы выросли в Каллгире, и Ан очень любит это место. – Он добавил серьёзно и с теплотой, такой же, как когда вспоминал их детство. – Правда. Он старается.

– Наверное, ты тоже любишь Каллгиру? – голос Казимиры прозвучал на удивление глухо. Она кашлянула.

Вег поморщился, открыл было рот, но мотнул головой.

Сколько они уже так просидели? А сколько часов Казимира готова была провести за болтовнёй с Вегардом? Вспоминая что-то, делясь, шутя. Много. Много часов в комнате, закрытой от внешнего мира и его проблем.

Полупрозрачную голубую шторку на окне подхватил ветер, ткань погладила Каз по щеке. На улице наверняка уже стемнело, но в комнате разливался мягкий свет двух ламп. Не жёг глаза, оставался где-то в стороне, только наполняя пространство уютом и спокойствием.

– По-своему люблю. – Вегард размял кулаки, в которые уже впиталась мазь. – У Ана больше хороших воспоминаний, у меня – плохих.

Он раскрыл рот, но не заговорил, будто не был уверен, делиться ли этим.

– Извини, сейчас вернусь.

Опираясь на колено, Вегард встал и направился к ванной, но тихо захрипел, хватаясь за ногу. Точно, у него же ещё и там ссадины и кровь. Каз кинула ему моток бинта, следом – бутыль спирта.

Пока Вега не было, Казимира подошла к окну, захлопнула аптечку и переложила её на свободную кровать. На широком подоконнике сидеть было почти удобно. Но главное – лёгкий ветерок из окна обдувал взмокшую шею и спину, приносил ароматы выпечки и дешёвого вина.

Вернулся Вегард спустя минут десять с мокрой головой и полотенцем на плечах. Только теперь Казимира заметила, как отросли у него волосы. Один раз, на остановке в какой-то гостинице Клаудия машинкой подбривала ему виски. А вот от макушки пряди теперь тянулись до самого основания шеи, хотя раньше затылок не прикрывали. И неровная борода неряшливо топорщилась, особенно сейчас, влажная.

Вег ещё раз утёрся краем полотенца и повернулся к Казимире спиной.

– Пластыри не задел? – Он оглянулся через плечо. – Голову хотел холодной водой ополоснуть, гудит.

– Похоже, тебе не раз по ней прилетело, – ответила Каз. Она прижала на место отклеившийся край пластыря, вытерла полотенцем дорожку воды, что тянулась к бинту. – И не только сегодня.

– Ха-ха, – сказал Вег по слогам и сел на кровать. – О чём мы там? – Он размял подрагивающий кулак. Мазь, похоже, действовала. – Я, по идее, и к Белым попасть не должен был.

– М? Как это? – спросила Каз. Она откинула тяжёлую голову на холодное стекло. И правда, успокаивало.

Вегард почесал шею, оглянулся на дверь, похоже, к чему-то прислушиваясь. Казимира тоже заметила – грузные шаги протопали мимо по коридору.

– Родители были обскуры, – сказал Вегард с усилием. – Их казнили за то, что меня прятали.

Каз не рискнула переспрашивать.

– На Кейсáри[42] тогда были такие законы.

Он поднял ополовиненную бутылку с водой, сделал пару глотков и поморщился. Снова стал прощупывать челюсть.

– Погоди, – Казимира подалась вперёд, – Белые казнили твоих родителей, и после этого ты…

Вег поморщился, перебив её:

– Что? Нет, не они. Ко́нунг[43]. На островах Ордены не ставят законов. Конунг отдал приказ.

Каз медленно кивнула.

С улицы доносился шум, собачий лай, детские голоса. Кажется, они играли с псом в догонялки. Кажется, пёс был не слишком рад. Как же Казимире сейчас хотелось отвлечься.

– И тебя забрали? – спросила она.

– Сначала тётка меня как-то вывезла. – Он смотрел в пол перед собой. Говорил безжизненно, так что Казимира поёжилась. – Её нашли, а я сбежал.

– Сколько тебе было?

Вегард цокнул языком и заговорил бодрее, будто вопрос смерти родителей был исчерпан:

– Четыре, кажется. Плохо их помню. – Он перекинул полотенце через изножье своей кровати. – До шести лет на улице жил.

Каз уставилась на него.

По улицам в Морбосе слонялись десятки, а то и сотни беспризорных детей. Одни родители не могли прокормить лишний рот, другим не хватило смелости вовремя прервать беременность, а возиться с дитём никто не хотел, третьи, чаще всего резистенты, вышвыривали малыша-обскура на улицу. Из таких ребят Ордена и пополняли свои ряды.

Казимира смотрела на Вега и не могла представить его одним из этих чумазых попрошаек.

– Знаешь, что хуже, чем быть обскуром? – Вегард посмотрел ей в глаза, приподняв брови.

– О-о, ну расскажи, – нараспев ответила Каз. Сочувствие испарилось.

– Быть резистентом на улице.

– Ох, бедняжечка, – протянула Казимира и закатила глаза. – Конечно да. Резистентам всегда и во всём хуже. Никто так не страдает, как они.

– Тебе смешно? – Он склонил голову набок и подавил улыбку.

– Да, – Каз сморщилась, – есть немного.

– Смешно тебе?

– Ага.

Вегард в два шага оказался перед ней и протянул ладонь. В этот раз не стал хватать без спроса. Каз сощурилась, но руку подала, тыльной стороной вверх. Вег притянул её к своей ключице.

– Чувствуешь? – Он провёл пальцами Казимиры по своим костям. – Так и срослось неправильно.

Да, вот тут, слева. Она прощупала место старого перелома как раз на уровне её глаз. Вегард отпустил её руку, но Каз не отстранилась, провела большим пальцем от шеи к плечу. Вег прикусил нижнюю губу, и волоски в его бороде встопорщились. Эй-эй, если видишь это, значит, стоишь сли-ишком близко.

Нет, это он стоял перед ней. Он не отходил, взгляда не сводил, рукой уперся в стену слева от неё.

– Угу. – Каз ладонью надавила ему на плечо, отодвигая от себя.

Вегард улыбнулся, облизнул губы, но вместо того чтобы вернуться к кровати, подтянул к подоконнику стул, уселся справа от Казимиры, а ноги поставил на сиденье. Трёхстворчатое окно – Каз и Вег уместились, не прижимаясь друг к другу плечами, но она снова почувствовала тот странный запах, от которого только-только избавилась. Что это? Мёд? Медовуха?

– Дай обскуру шанс, и он станет таким же жестоким, как те резистенты, которых ты так ненавидишь., – после затянувшейся паузы и болезненного вздоха сказал Вег. Каз смотрела только на шнурки его ботинок.

– Я вас не ненавижу, – буркнула Казимира, сама слабо в это веря. Поправила волосы, перекинула их на левую сторону. Сядь он слева, Каз бы периферийным зрением совсем его не видела. Может, тоже об этом подумал?

– О, ну спасибо, рад слышать. – Затылком Вегард прижался к стеклу, но так, чтобы не задевать спину. Он закрыл глаза и выдохнул с наслаждением: – Ох-х, прохлада.

Надо бы спуститься к бару, попросить их завернуть лёд в полотенце и отдать Вегу. Да, чуть позже.

– Ты… Вообще какой-то неправильный, – признала она. Выпалила и сразу прикусила язык.

– В каком смысле? – Вег повернулся к ней.

Казимира потёрла лоб. Сарсем!

– Да во всех. – Она неопределённо махнула рукой. У Вегарда это вызвало новый смешок. – Где ты видел чистенького, который бы сбегал из Белого Храма?

Смешки кончились. Он нахмурился.

– Клаудия разболтала? – спросил с медленным кивком. Похоже, ему не понравилось, что его обсуждали за глаза.

– Ага. Вчера.

– А. – Вегард опустил голову, напрягая желваки на скулах. Каз пожалела, что упомянула это.

– Поэтому ты стал телохранителем? – Чего уже останавливаться? Раз начала стучать палкой по улью, пусть все осы вылетают. – Они наказали?

Он закрыл глаза и широко улыбнулся.

– Нет, ну Ариан, конечно, то ещё наказание…

Казимира тоже не сдержала смешок.

– Ты меня понял.

– Понял-понял. – Он помолчал, повернул голову, чтобы левым виском прижаться к холодному стеклу, потом правым. – Нет. Я вроде уже говорил. Я сам так решил. И чего ты за это уцепилась?

– Я ни одного резистента не встречала, который бы не рассуждал как-нибудь… – Каз вспомнила интонацию Марка, бывшего сослуживца, и без труда её повторила: – «Эх, а вот был бы я князем» или «Да всё, что меня отделяет от трона, – один меткий выстрел».

И из всех только ты похож на человека, который должен править.

Этого Казимира уже не сказала.

– Просто никогда не хотел, – ответил он и скривил губы. Сидел всё так же с закрытыми глазами. – Дохера ответственности, огромная мишень на спину, всеобщая ненависть и прочее, и прочее.

– Поэтому мишень на спину ты повесил себе сам?

– Ты про… – Он глянул на Каз, но заметил издевательскую улыбку в уголках её губ. – А. Татуировка. – Вегард убрал назад волосы, слегка стукнул затылком по стеклу. – Мне было шестнадцать. Я считал это ироничным. Неужели ты в шестнадцать не делала дурацких татуировок?

– Не-а.

– Повезло.

– Да не слишком. В шестнадцать я вышла на первое убийство.

Он приподнял брови, не глядя на неё, и Казимира мгновенно пожалела, что поделилась. Зачем, идиотка, знаешь ведь его отношение к этому вопросу, оттолкнуть пытаешься? Меняй тему, срочно меняй тему.

– Ладно, не хочешь говорить о князьях, – Казимира подтянула к себе правую ногу, – а вернулся-то ты зачем? К Белым в смысле.

– Был нужен Ариану. Он всегда видел себя только князем. – Веселье и толика стыда из его голоса пропали. – Я четыре года… шатался повсюду. Разное видел. Разных правителей, подданных, наёмников. – Вегард напряг верхнюю губу, почти оскалился. – Тех, кто сегодня верен, а завтра распахнёт двери для убийцы. – Он опустил взгляд, проморгался, будто прогонял воспоминания. – Понял, что не брошу брата одного.

И ты променял свою жизнь на служение? Точно чего-то недоговариваешь. Если были причины сбегать из места, где к тебе относились как к божественному отпрыску, то… какие причины заставили туда вернуться?

– И всё? – прямо переспросила Казимира. – Чувство долга?

– Тебе этого мало? – Он насмешливо приподнял брови.

– Как будто чего-то не хватает.

Вегард хлопнул себя по ноге и сказал нарочито бодрым тоном:

– Всё, что есть.

Как скажешь. Радуйся, Каз, и этому.

Она прислушалась. На улице уже давно стихли детские голоса, машины всё реже проезжали мимо. Из бара напротив громче заиграла музыка, и неровный строй голосов подхватил песню.

– Что-то мы засиделись. – Вставать с этого подоконника совсем не хотелось. Казимира кивнула на дверь, имея в виду свиту: – Наши опять решат, что… – Каз изнутри прикусила щёку.

– Что решат? – Вегард глянул на неё.

– Ну, ты не ночевал в номере, – Каз указала на его кровать, – я не ночевала в номере. – Она будто услышала несмешную шутку и улыбнулась лишь из вежливости. – По словам Дакина, они решили, что мы не ночевали вместе.

– Ха, серьёзно? – Кажется, его это сильно позабавило. Вегард снова приложился затылком к стеклу. – Не знал, что наши друзья такие сплетники.

Каз искренне посмеялась. От шутки, не от облегчения.

– Мне они не друзья. Ну, может, Дакин. Он неплохой парень, но…

Дверь резко распахнулась будто их пытались поймать на чём-то, но Казимира и Вегард лишь медленно обернулись.

– Стучать тебя не учили, светлость? – спросила Каз, когда вошёл Ариан. Он смотрел то на одного, то на другую.

– Это моя комната, – напомнил Ариан.

– Ещё что-то случилось? – спросил Вегард. Пару секунд назад широко улыбался, но теперь чуть не скалился, как цепной пёс.

– Нет. – Ан уставился на Каз, придерживая дверь. Проходить не торопился, закрывать за собой – тоже. Какой прозрачный намёк, чтобы она выметалась. – Время почти полночь.

Казимира отдала Вегу бинт, который, оказывается, всё ещё лежал у неё на коленях, и спрыгнула на пол.

– Погоди, – сказал ей Вегард, выставив вперёд руку. – Ан, выйди.

Ариан быстро проморгался и подался вперёд, приложив руку к уху.

– Что, прости?

– Ты слышал. – И снова тон, от которого вода в стакане могла покрыться коркой льда. – Мы не договорили. Жди в коридоре.

Естественно, его истеричная светлость, хлопнул дверью так, что с потолка в двух местах посыпалась штукатурка. И откуда только силёнки?

– Ого. – Каз признала: – Даже я не умею его так бесить.

Вег горделиво выпятил грудь. Да как ты так резко переключаешься?

– Почти двадцать лет практики. Так вот, – его голос зазвучал тихо и доверительно. – Прошлой ночью я встретил старого коллегу из цирка.

– Цирка?

Вег открыл рот и расплылся в смущённой улыбке.

– Да-а, давай это тоже отложим на другой разговор. – Он указал куда-то вбок. – В общем, мы засиделись, заболтались, выпили лишнего.

Каз глянула ему через плечо, ожидая какого-то продолжения.

– И-и зачем ты это говоришь?

Вегард, аламар, прикусил нижнюю губу, заглядывая ей в глаза.

– Не хотел, чтобы ты, как они, думала, что я не ночевал с кем-то.

Вся выдержка Казимиры ушла в спокойный кивок, а Вегард только пожал плечами и добавил:

– Спокойной ночи.

– Спокойной. – Уже на пороге Каз бросила через плечо: – Найду завтра новые шрамы – руки сошью вместе.

– Как скажешь! – прикрикнул ей вслед Вегард.

Что ж, это был… очень странный вечер.

18

Первое, чему учат убийц, – терпеть боль. Второе – молчать. Третье – лгать.

Со всем этим Казимира справлялась. С чем-то лучше, с чем-то хуже, молчание, конечно, вызывало больше всего проблем, зато враньё давалось легко. Даже странно, какая плохая актриса выходила из Казимиры.

За ранним завтраком Ариан вполголоса рассуждал о дальнейших планах. Нужно взять лошадей, потому что ценник на машины здесь слишком завышен. Нужно решить вопрос с документами, в большом городе они понадобятся беглой преступнице. Провизией надо запастись, надоело голодать. Что-то ещё и что-то ещё, Казимира не особенно вслушивалась, ловила обрывки фраз.

Она старалась не смотреть на его скулу, что сегодня распухла ещё больше. Если взглянет – захочет повторить.

Вчерашний рассказ Вегарда мало что изменил. Не слишком правдоподобно звучали все эти «Ариан переживает», «Ариан заботится», «Ариан придумал весь этот план, а ты слишком к нему строга». Остался у Каз какой-то неприятный осадок, предчувствие, так и не оформившееся в слова. И, сидя за одним столом со свитой, Казимира никак не могла натянуть на лицо маску спокойного послушания. Стоило Ариану чуть повысить голос, резко хохотнуть, звякнуть чашкой, рукой махнуть – да что угодно. Каждый его жест заставлял Казимиру скрипеть зубами.

Ащ Алаян, столько проехала, столько терпела, а теперь вдруг неприязнь обуяла? Нет, дело не только в этом. Чем дольше, тем яснее Казимира чувствовала, как закипает гнев. Кажется, вся компания чувствовала это нарастающее напряжение. Время от времени Дакин и Клаудия переглядывались между собой. Вот уж какого тандема не ожидаешь.

Погода с вечера не улучшилась, наоборот, ветер поднялся сильнее, солнце почти не выглядывало. В гостиницу сегодня въезжали новые гости, и Каз уже догадывалась, с чем это может быть связано. Песчаные бури в Гастине начинались ближе к ряазу, к жаркой погоде, сейчас было ещё слишком рано.

– К зафери! – Ариан хлопнул ладонью по столу, и вилка на тарелке перед Казимирой подпрыгнула.

За столом сидели Каз, Клаудия и Валлет… ы. Пора бы привыкнуть к множественному числу. Полчаса назад Дакин вызвался найти лошадей и всё никак не возвращался.

– С документами что-нибудь придумаем, – сипло проговорил Вегард. Его голос ещё не восстановился, на губе снова запеклась кровь, и с брови Вег рано сорвал пластырь.

– А что с ними? – переспросила Казимира, отодвигая тарелку на край стола. Может, официантка заберёт её раньше, чем Ариан – разобьёт.

– Ждать полдюжины дней, – ответила Клаудия. – Быстрее – в три раза дороже, а ты таких трат не стоишь.

Несмотря на снисходительный и уничижительный тон, вид у неё был подавленный, будто в этом провале была виновата лично Клаудия. Шею она вжимала в плечи, пальцами перебирала перчатки, что лежали на коленях, взглядом стыдливо шарила по столу. Не выполнила княжеский указ, какой позор.

Казимира медленно кивнула и откинулась на спинку стула. Спасибо Алаян за эти мягкие перины, после которых ничего не болело, не ныло, не затекало и не стреляло.

– Мы не можем подождать? – спросила Каз, ни к кому конкретно не обращаясь. С Арианом она за завтраком и словом не обмолвилась, и это будто бы помогало не сорваться.

– Нет, – отсёк он. – Пока вы тут жрёте и пьёте за мой счёт, моё княжество… – Ариан остановился, буравя взглядом стол перед собой.

– Твоё княжество под контролем обскуров. – Казимира помахала рукой в его сторону – да-да, продолжай жаловаться на свою ерунду.

Вег поморщился и шумно выдохнул, но княже в лице не изменился.

– Да, ты ведь уже всё разнюхала. – Он посмотрел на Каз, как на надоедливую муху, с жужжанием которой почти смирился. Сегодня он ещё не грозился ни отрезать ей язык, ни отрубить голову, но судя по этой роже и прищуру, придумывал что-то более изощрённое. – Ну так нехер испытывать моё терпение. Чем быстрее…

– Документы не самая большая проблема, – перебила Казимира. Она подалась вперёд и уперлась локтями в стол. Пришлось пересечься с княже взглядами и сдержать оскал. – Я не буду в порту представляться по имени и светиться, – Каз указала на своё синее глазное яблоко, – а ты плати каждому, кто будет задавать много вопросов. В Мехшеде есть пара надёжных людей, они всё мне оформят. – Злобный прищур Ариана смягчился, лицо разгладилось. Каз не могла упустить такой случай: – Скидку не обещаю, но контора ведь платит, да, княже?

Плотно сжав челюсть, Ариан смотрел на неё пару долгих секунд. Явно пытался на манер Вегарда напрягать желваки, но ничего не вышло, а устрашающий вид оказался жалок.

Да ладно, красавчик, неужели ты думал, что пара угроз сделает меня шёлковой?

– В чём другая проблема? – откашлялся и переспросил Вегард, чтобы отвлечь их от попытки взглядами взорвать друг другу головы.

– Судя по погоде, – Каз повела подбородком в сторону закрытого окна, – там собирается пыльная буря. Возможно, не сильная, возможно, только к вечеру, тут не предугадать.

Вегард обернулся к коридору и фойе, где толпились новые гости. Чемоданы и сумки почти забаррикадировали проход, между ними еле лавировал персонал.

– Поэтому столько народа? Ищут укрытия?

Ариан и Клаудия тоже посмотрели туда, видимо, всё это время не замечали гомона.

– Ага. – Казимира вытерла ладонь о штанину. Одна мысль о пыльном ветре вызывала ощущение налипшего на кожу песка. – В это время года ветер не должен быть очень уж сильным. Ну, может, пару деревьев повалит. Это в конце ряаза и в гюз[44] крыши срывает. – Каз нахмурилась, вспоминая. – Я слышала, один раз лошадь унесло. Не знаю, байка или нет.

– Насрать, переживём, – рыкнул Ариан. – Здесь ехать-то осталось.

– Мы будем верхом, а не в машине, – напомнил Вегард тихо и положил ладонь на стол перед собой. – И если ветер срывает крыши и валит деревья – на это уже не насрать. – Снова приподнял и положил ладонь. Ариан тоже следил за этим движением. Вот-вот всего перекосит от напряжения.

– Сколько может длиться такая… буря? – спросил Ариан, отстукивая пальцами по столу. То и дело сбивался с ритма.

Каз равнодушно пожала плечами.

– Когда час-два, когда день-два.

Ариан прикрыл глаза рукой и шумно выдохнул. Казимира наслаждалась видом его мучений.

Ладно, шутки шутками, а этот умник может и дальше тянуть своё.

Вегард потянулся к карте, что лежала на другом конце стола. Сколько та перенесла? Вся истрепалась, истончилась на складках, вымокла в разлитом Арианом кофе.

– Севернее начинается лес, так? – спросил Вег, раскладывая карту. – Вот. – Он указал на зелёное пятно, что теснилось у звёздочки, обозначавшей Набид. – Среди деревьев ветер не так опасен, главное вглубь зайти. – Вегард повернулся к Каз. Вряд ли он когда-то сталкивался с пыльной бурей, но рассуждал правильно. – Так ведь?

– При идеальном раскладе так, но, – Казимира указала большим пальцем назад, на гомон голосов, – люди говорят, тучи идут с юга. Нам в спину. – Да они всерьёз собрались выезжать в бурю. Ладно, князёк, но ты-то, русобородый, образумь его. Казимира сказала твёрдо, заглядывая Вегарду в глаза: – Слишком рискованно. Тут обернуться на горизонт не успеешь, как уже не разглядишь его за пылью. – Каз помахала перед собой снизу-вверх.

Ариан, похоже, прослушал её слова и подхватил за Вегардом:

– И если за нами будет хвост, в лесу мы затеряемся. Спать на камнях, конечно, не хочется, – он потянул шею, разминая мышцы, – но уж лучше так, чем лишний раз встречаться с ассасинами.

– У вас же есть свой цепной ассасин, – напомнила Клаудия елейным голоском. Каз даже на секунду показалось, будто советница укоряла Валлета – ты так просил эту игрушку, чего теперь закинул в дальний ящик?

Ариан натянуто улыбнулся. Видимо, тоже это считал.

– Сейчас моя убийца здесь, а через полчаса её с гончими не сыщешь. – Он поморщился, и левый уголок рта дёрнулся от боли. – Ненадёжный это план. Едем лесом.

Казимира обернулась к окну. Тучи, порывистый ветер, будто бы даже дождь собирался, но никак не мог разразиться.

– Княже, ты дуростью-то…

– Мы не будем тратить на это время! – рыкнул Ариан. Не повысил голос, не визжал истерично, как он это умел. – Хватит. – Он рывком встал, чуть не уронив свой стул. – Засиделись.

Ариан сделал шаг в сторону двери, но обернулся к ним и бросил, как кость псам:

– Каз, найди Дакина. Клаудия, собирай вещи. Вег. – Тот не поднял взгляд от карты. – Обработай раны.

* * *

Тучи слиплись в одну бесконечную, почти чёрную, что, казалось, скребла по горизонту.

Дакин выбил скидку на лошадей – все остальные смельчаки, решившие покинуть город, предпочитали машины.

Перед выходом из гостиницы Казимира показала спутникам, как повязать платки, чтобы закрыть лица, оставив прорезь для глаз. Плотная шёлковая повязка Клаудии мешала дышать, поэтому белую ткань пришлось сменить на чёрную выгоревшую тряпицу, которую одолжил Дакин. Что нашлось – терпите, княжеская советница, нечего так морщить нос. Себе Казимира нашла бордовый платок из тонкой ткани, но одной рукой не смогла повязать, и пришлось обращаться за помощью к Дакину.

В этот раз провизией запаслись дня на четыре. На всякий случай. Оставалось только надеяться, что кони выдержат груз, разделённый по седельным сумкам. Княжеская тонконогая кобылка нетерпеливо топталась на месте, разделяла нервозность нового хозяина.

Вегард подал Клаудии руку, помогая забраться в седло. Выглядела она при этом неуверенно, но осанку держала и поводья поймала на лету, когда Вег их перекинул. Значит, ездить она умеет, уже легче. Вегард последним остался на земле, подошёл к своему коню, попытался вставить ногу в стремя, но тихо зашипел и ухватился за луку седла. Ариан заметил его усилия и спрыгнул, чтобы помочь. Пятки грузно ударили по каменной кладке. Секунду Вегард медлил, покосился на протянутую руку Ариана, но всё же опёрся.

Казимира не раз видела, как хорошая драка примиряла любые мужские конфликты. Старинная забава – всё решать кулаками. А-а, так вот откуда это у меня. Хотя… Чему удивляться после такого примера для подражания, как Киор-бэй. Но даже он спокойнее принимал критику и едкие комментарии. Обскур и глава ордена – непрошеной критики там хватало. Не тому у наставника научилась Каз.

А у этих двоих, Валлетов, похоже, был многолетний опыт в подобных спорах и примирениях без лишних слов. Ну, если Ариан продолжит в том же духе, он и Вега доведёт, нужно только чуть подождать.

Все эти мысли отвлекали Казимиру, не давали оглянуться через плечо на чёрное небо, не позволяли волоскам на затылке встать дыбом от завывающего ветра.

Двадцать минут скачки спустя лес всё ещё не приближался, но были слышны ревущие моторы машин, покидающих город.

Послать бы лошадей в галоп, мчать бы изо всех сил – ничего, там переведут дух, главное, не загнать до смерти. Вег пришпорил коня, догоняя Ариана, но проехал так футов пятьдесят от силы и затормозил, чуть не выкашливая внутренности.

– Езжай! – Он стянул красную повязку с подбородка, чтобы его услышали, махнул Ариану. – Не тяни! – говорить приходилось коротко, отрывисто. Ветер швырял пыль в рот.

Что-то где-то грохотало. Не гром, Каз знала точно. С таким звуком подрагивают крыши домов, держатся, но будто готовятся к худшему. Потому в Гастине и не покрывают крыши шифером или чем там ещё, чтобы не приходилось перекладывать по два раза в сезон.

Тонконогая кобылка князя вертела головой, тревожно ржала и вырывалась, но Ариан держал её крепко. То цокал, то слегка бил пятками, напоминая, кто главный, то гриву почёсывал, успокаивая. Скакун Казимиры тоже взбрыкивал, смотрел в сторону леса, словно понимал, что там безопаснее.

Ан поравнялся с Вегардом. Каз видела по его жестикуляции, что Ариан что-то говорит, но не слышала. Свист нарастал, ветер уже стегал, казалось, со всех сторон разом. Казимира обернулась через плечо – над городом собиралось пыльное облако, вот-вот поглотит, останется только грязно-жёлтая стена песка.

– Нагоняйте! – не заботясь, услышали ли её, крикнула Каз и припустила вперёд. Пускай разбираются, сколько хотят, она была против этой затеи, страдать из-за нетерпения Валлета уж точно не станет.

Дакин обогнал Каз на таком же чёрном, как его балахон, скакуне. На фоне этого непроглядного полотна пыли и гнущихся под ветром деревьев, чёрный всадник на чёрном коне стал персонажем сказки. Нет. Страшилки. Как в один из тех вечеров в четвёртой девичьей казарме.

Прискачет тот всадник, принесёт на полах плаща бурю и грозы. Сожжёт он поля и дома, заберёт он малых деток, а тому, кто спорить с ним станет, – снесёт голову ударом серебряного топора.

Казимира передёрнула плечами и пришпорила коня. Он уже хрипел, гнал и без её подсказок. Песок забивался под платок, царапал глаза и кожу, ветер дёргал одежду, пытался вырвать седока из седла. Дакин остался позади. Гони-гони!

Слышишь свист? То не ветер, то серебряный топор рассекает небо. Вз-з-зынь. Не гром грохочет, то отсечённая туча падает оземь. Закрой ставни, зажми уши, зажмурь глаза. Может, беда тебя минует. Может, проедет мимо твоих окон Рукзарун Эфанди.

Нашла время для детских сказочек!

Казимира стеганула коня. До корявых стволов деревьев, казалось, рукой дотянуться можно было, всего чуть-чуть, последний рывок.

Ища спутников, она глянула через плечо. Дакин отставал на полкорпуса, припал к шее коня. В пыльном облаке угадывался силуэт Клаудии. А Валлеты где?

Каз повела поводья в сторону, чтобы развернуть коня, но тот лишь ускорился. Зафери с ними! Сами виноваты, меня надо было слушать.

Ускользая между деревьями, мелькнула тропка. Скакун не слушался Казимиру, нёсся прямо на широченный ствол, обезумев от страха. Каз стеганула коня по правому плечу, увела поводья в сторону, насколько сил хватило. Скотина всё равно задела дерево – Казимира провезла по стволу ногой. Лакх, только бы кости не размозжила! Едва сдержалась, чтобы не ударить животное снова, но теперь из мести. Не вини зверя за страх, вини того, кто заставил его бояться. Потом на Ариане отыграешься.

А конь всё нёсся между деревьями. Теперь уже лавировал чуть лучше, почти не врезался. Только тонкие ветки стегали Каз по лицу и телу, рвали рукава, выдирали поводья. Уши коню всё ещё закладывал рёв ветра. Казимира судорожно вспоминала каждый урок, что давал Керэм-амзу. Причмокивания, тычки, тихий свист. Скакун наконец сбавил скорость, всего чуть-чуть, но достаточно, чтобы Казимира успела увернуться от нового сучья на своём пути.

Ещё десяток футов спустя конь послушно завернул обратно, но остановился, тряся головой. Сама в это пекло иди, дурная. Каз чуть ткнула его пятками. Зверь всхрапнул и нехотя зашагал туда, где остались спутники.

– Какого зафери это было? – взвизгнула Клаудия, когда Казимира показалась между деревьями. Дороги отсюда видно не было ни за деревьями, ни за пыльным облаком. Каз заметила движение сбоку – это возвращался Дакин, лошадь которого еле ноги переставляла.

– Конь запаниковал, – буркнула Каз, глянула ещё раз в ту сторону, откуда они приехали. Кажется, в ту. – А эти…

Клаудия то оборачивалась к дороге, то шарила взглядом по деревьям. Ждала, что вот-вот два всадника выйдут к ним. Никого. Ничего. Только рёв ветра и редкий грохот грома. Где-то вдалеке, но так отчётливо вспыхнули молнии, и Клаудия вздрогнула.

Ла-а-акх!

Казимира наклонилась над гривой своего пугливого коня, погладила по запылённой шее.

– Атлý[45], – буркнула она, но строптивый конь вскинул голову.

– Они застряли там, – лепетал где-то поблизости голос Клаудии. Конь под ней тревожно перестукивал копытцами, на месте не мог устоять, всё вертелся, словно ждал, что из кустов на него бросится стая волков. Взбрыкнул, чуть не повалив Клаудию, и та едва удержалась.

Верхушки деревьев пропороли пузо низкой тучи, ветер стеганул по ветвям. Далеко, не дотянется.

Казимира спрыгнула со своей лошади и швырнула поводья Клаудии, которая уже стояла на ногах. Тыльной стороной ладони Каз шлёпнула Дакина по колену.

– Дай своего коня.

Не рассусоливая, Дакин спустился, снял сумки, чтобы не мешали.

Рывком Каз забралась в седло и умчалась обратно в пыль. Ушибленная нога саднила, слезящиеся глаза едва разбирали путь.

Я из тебя, княже, дух выбью за такие приключения.

Сколько я там просила за службу? Сотню золотых? Надо удвоить! За все разы, что шеей рисковала, что спасала Валлетову задницу, за все кости переломанные, за мотоцикл, кохрэ, проданный!

Казимира остановилась и уже не могла разглядеть леса позади. Она щурилась, прикрывая глаза ладонью, но песок всё равно продирался, царапал, шкрябал по лицу и шее, будто кожу пытался содрать живьём.

– Ан! – рявкнула Каз изо всех сил. – Вег!

Платок глушил звуки. Она сама себя едва слышала. Похоже, от ужаса лошадь впала в ступор, не двигалась, не брыкалась. Может, сердце не выдержало? Мимо пронёсся какой-то мусор, а после что-то крупное, но мягкое ударило Каз в спину. Она выкашляла воздух из лёгких, подалась по инерции вперёд, но удержалась в седле.

Казимира вертела головой, рвала глотку, вглядываясь в пыльную бурю, но ничего не могла различить.

– Вегард! – Горло уже саднило. Подкрадывалась паника, постукивала пальцем по плечу.

Казимира пятками ударила лошадь и припустила вперёд. Не хватало ещё самой тут заплутать. Вот придумала, сами бы они выбрались, не дети беспомощные! Подождала бы ещё немного, но нет, нужно было срываться с места, всем помогать, для всех быть полезной, кохрэ!

– Ариан, мать твою зафери чтобы сожрали!

Ну давай, княже, взбесись, отзовись, пообещай четвертовать меня, колени камнями размозжить, в шахту скинуть. Ну же. Ну же!

Кто-то выпрыгнул из пустоты. Едва не врезался, пронёсся в дюйме от неё. Красное. Что-то пыльно-красное. Ащ, Алаян, ащ!

– Вперёд! – Каз махнула рукой в ту сторону, где, кажется, оставила лес. – Гони!

Топот копыт поглотил вой ветра, а собственная лошадь Казимиры встала, будто парализованная. Ни тычки, ни свист не могли заставить её сдвинуться с места. Казимира спрыгнула на землю, подняв ещё больше песка в воздух. Уткнулась в сгиб локтя, закрывая лицо. На секунду показалось, что какая-то тень пронеслась мимо, но стоило поднять голову – пустота и тишина.

– Ариан!

Снова мелькнула какая-то тень.

– Где Ан? – крикнул Вегард, спрыгнул с коня и пополам сложился от боли.

Ну как же всё это не вовремя!

Вег что-то сказал, но она не услышала. Платок сорвался с лица, Казимира едва его поймала и кое-как прижала ко рту.

В ноги Казимириной лошади врезалась здоровущая сухая ветвь. Кобылка заржала, отскочила в сторону, чуть не встала на дыбы. Ветвь, ведомая ураганом, теперь ударила и по самой Каз, вспорола штаны, царапнула бедро и унеслась куда-то в пустоту.

Заферов Ариан Валлет! Две сотни и новый мотоцикл!

Вегард повёл коня туда, где, должно быть, потерял Ариана. Животное брыкалось, пыталось вырвать поводья из рук. Прикрывая лицо рукой и отвоёвывая у своей лошади каждый шаг, Каз тащилась следом.

Ариана они увидели, когда их разделяла уже пара футов. Без коня, он стоял, вытянув перед собой руки, ступить боялся. Ветер толкал его то в спину, то в бок, и Ан чуть не падал и ничего не слышал. За запястье Вегард поймал его и подтолкнул в спину к Казимире. Она кивнула на коня – садись. Горло драло от желания прокашляться, так и хотелось растереть глаза, вот только стало бы ещё хуже.

Ариан кое-как забрался в седло и подал ей руку, платок с его лица уже съехал и болтался на шее. После секундного колебания Каз приняла помощь.

Сообразив, что теперь можно вернуться в безопасность, лошади помчали изо всех сил, и ураган швырял в них мусор, мелкие ветки. Конь Вега перепрыгнул через целый вырванный с корнем куст.

Лес уже можно было различить среди облака пыли, но последние футы дались животным с трудом. Когда ветер остался за спиной, и Каз смогла вдохнуть, стянув маску, она соскользнула на землю, чтобы хоть как-то облегчить ношу бедной лошади. Ноги не удержали Казимиру, и колени уперлись в мягкую землю. Пока никто не заметил, она выпрямилась, забрала у Ариана поводья и повела к тому месту, где ждали Клаудия и Дакин. Валлеты помалкивали, и правильно, открой кто сейчас рот, Каз бы ему кулак в глотку затолкала.

После остановки Ариан чуть не выпал из седла. Руки его дрожали, волосы были взъерошены, лицо и вся одежда в песке.

– Цел? – Вег удержал его за плечи, заглянул в лицо. Клаудия тоже возникла поблизости, запричитав что-то.

Ан рвано кивнул. На ближайшую низкую ветку Казимира закинула поводья, прижалась спиной к дереву и сползла по нему на землю. Сил не осталось.

– Конь сбросил? – снова спросил Вегард.

– Угу.

– Херово. Все кости це…

Ариан скинул с себя его руки и отшатнулся.

– Да цело всё. – Пытаясь вернуть контроль, он сжимал и разжимал кулаки, дышал тяжело и хрипло. Шарящий взгляд Ариана добрёл до Казимиры.

– Послушал бы, – выдавила она и кашлянула в кулак. На пальцах остались песчинки, – не пришлось бы в бурю бегать, разыскивать тебя!

– Тебя никто не просил, – огрызнулся Ариан. Ему ещё наглости огрызаться хватает, аич. – Мы бы справились.

Казимира молчала, выдерживая мерзотный взгляд. Остальные помалкивали, только кони надрывно хрипели. Лошадь Дакина ещё и свистела на каждом вдохе, свесила голову и глаз не раскрывала.

Дакин из своей сумки достал несколько яблок, подал каждому коню, поглаживая по гривам и щекам. Успокаивая, шепча что-то. Почему-то Казимире этот вид тоже помогал выровнять дыхание.

Вегард и сам хрипло дышал, держась за рёбра и морщась. Ариана он довёл до поваленного дерева, усадил и сел рядом. Ты-то как выбрался, если скакал еле-еле?

Чтобы встать, Казимира оттолкнулась от земли, но ноги ещё подрагивали от перенапряжения. Правое колено взвыло, напоминая, что им врезались в дерево. Через штанину Каз прощупала кости – кажется, всё цело, ушиб, может. Не первый и с такой жизнью не последний.

– Так, стоп. – Эта мысль пришла слишком запоздало. – А где были деньги? Не в сумке ли на той лошади, что, – Каз горячо махнула рукой, – ускакала в неизвестном направлении?

– У меня, – резанул по ушам голос Клаудии. – Мы можем ехать дальше?

– Погоди, – выдохнул Ариан и попытался зачесать волосы назад. Локоны превратились в пакли, камзол порвался на плече. Показать бы эту картину княже из прошлого.

Четверть часа спустя двинулись дальше. Звуки ветра сюда почти не добирались, но все молчали, прислушиваясь, иногда только отплёвывались от песка, которого успели наглотаться. Шли медленно, огибали бугристые корни, не поднимали голов. Спокойствие и тишина продлились несколько часов до самого привала.

Вместе с одной лошадью они лишились и части провизии – вяленое мясо, пара бутылей воды, хлеб, часть лекарств, драгоценный кусок сыра. Лакх.

Из хвороста, что собрала Каз, Дакин разжёг костёр, занялся ужином. Клаудия отошла в сторону, чтобы помолиться. Вегард поливал Ану на руки из канистры с непитьевой водой, чтобы тот умылся. Чёрный камзол можно было уже выкидывать, но Клаудия пообещала его подлатать, так что теперь Ариан стоял в рубашке. Всё ещё почти белой. Магия Белой Длани. Казимира сидела под необъятным ясенем, жевала сухую конину и смотрела в огонь перед собой. Мелкие веточки и палочки она всё ещё вынимала из спутанных волос, вытряхивала песок, а в ушах свистело от далёкого ветра.

– Каз? – позвал Вегард. Судя по выражению лица, звал он не в первый раз, но она не слышала.

– М?

– Отойдём? – Он мотнул головой в сторону.

Ариан поднялся следом за ним. Это ещё зачем?..

Казимира отряхнула руки, закинула остатки мяса в сумку и побрела за Валлетами.

Когда от лагеря отошли достаточно далеко, чтобы их не услышали, Вегард, придерживаясь за рёбра, сел на крупное поваленное дерево. Ариан встал рядом, скрестил руки, опустил голову, но не повинно, а будто готовился ругаться и подбирал слова покрепче, пообиднее. Расценив, что здесь её точно не ждёт ничего хорошего, Каз остановилась подальше от них.

– Мы уже поднимали эту тему, но, похоже, надо повторить, – сказал Вегард. Они встретились с Арианом взглядами, и Вег едва заметно мотнул головой. К Каз он обернулся со словом: – Субординация. – Будто знакомил её с новым феноменом.

Чего ты фыркаешь, посмотри на лиловую скулу своего нанимателя. Ещё остались вопросы?

– Не буду цитировать. – Вегард прервался, чтобы, приподняв брови, остановить Ариана. Тот уже рот раскрыл. – Никого из вас не буду цитировать, – каждое слово он отделял короткой паузой, глядя то на одного, то на другую. – Но найдите, наконец, общий язык. Хватит цапаться.

– Говори этой истеричке… – вспыхнул Ариан.

Адресом с такими эпитетами не ошибся? Зеркало принести?

– Я говорю с вами обоими. – Вегард понизил голос и, опустив руку, призвал к этому и Ана. – Ты провоцируешь, а ты, – он глянул на Казимиру, которая до этого разглядывала камни под ногами, – а ты и без повода справляешься. Каким местом нужно думать, чтобы ударить нанимателя?

Каз подавила улыбку. М-м, жаловаться побежал и, конечно, описал не всю картину. Без повода, ага.

– Каким местом нужно думать, чтобы выехать в пыльную бурю? – ответила Казимира, пытаясь не повышать тон. – Я ведь предупредила его. Я советовала остаться в городе. Но не-ет, у него же шило в заднице! – Попытка провалилась.

– Так ничего и не случилось! – Ариан вскинул руки. – А слушай я тебя, потеряли бы ещё день…

– Мы потеряли лошадь, – Каз скривила губы, припоминая все детали, – возможно, загнали ещё одну. Лишились части провизии. И всё это, напомню, досталось нам не даром! – Совсем не вовремя заныло ушибленное колено. – Чудом никто не травмировался. А так да, вообще ничего не случилось.

– Это херня. – Ариан ткнул пальцем себе под ноги, будто точку ставил. – Важно только время, которого у нас нет.

– Да для тебя всё херня, если это мешает на пути.

Раздался оглушительный свист, который заставил и Казимиру, и Ариана отпрянуть.

– Ну-ка! – рявкнул на них Вегард. – Я не для этого вас привёл.

– А для чего? – Каз вздёрнула брови. – Чего ты ждёшь? Что пожуришь нас, мы потупим глазки, подержимся за мизинчики и станем пушистыми и вежливыми?

Вегард медленно поднялся ей навстречу. Казимира не отступила.

– Я жду, – сказал он хрипло, – что вы начнёте думать, прежде чем рты раскрывать или размахивать руками. – Он повёл подбородком вперёд. – Лучше бы прятала кулак, я, может, и не подумал бы, что ты такая… недалёкая.

Лакх, после того удара костяшки покраснели и чуть разбухли, чего Каз даже не заметила. Ну, ноет кулак и ноет, обычное состояние. Вег смотрел на неё, будто винил во всех катастрофах человечества.

За его спиной Ариан ходил из стороны в сторону, пинал палки и мелкие камни, шумно сопел.

– Он первый руки распустил, – сказала Казимира и отвела взгляд.

– Я тебя почти не коснулся, – спесиво бросил Ариан, морщась и не останавливаясь.

Каз натянуто улыбнулась – вот, сам посмотри, защитничек.

– От взрослых людей я жду разумного поведения, – отчеканил Вегард. Губа снова закровоточила. – Я жду, что если кому-то, например убийце, нужна работа, то она будет держаться за любую возможность. Тем более, если от этого зависит, выживет ли эта убийца. – Он обернулся на снующего позади Ариана. – И я жду, что, если кто-то, например князь, нанимает специалиста, советы которого ему нужны, этот князь будет прислушиваться, а за помощь – благодарить.

– Благодарить? – Ариан вздёрнул брови, рот раскрыл от удивления – такая наглость его поразила. – Я ей плачу, – прикрикнул Валлет.

– Пока ни монеты не видела, – напомнила Каз с едкой улыбкой.

Ан рванулся вперёд.

– Я плачу за крышу над твоей головой, за еду в твоём желудке, за коня под тобой. Ещё что скажешь?

Вегард помотал головой и опустил взгляд. Что? Что ещё ты хочешь добавить, миротворец херов? Нашёл, с кем мира искать.

– Как же вы задрали, – выдохнул он, возвращаясь к поваленному дереву.

– Советы специалиста, – передразнил Ариан, помахивая руками. – Я не спрашивал её, как мне кого-то зарезать или отравить. Я вообще не спрашивал её мнения. Я отдал приказ.

– Из-за которого сам чуть не сдох, – подсказала Каз.

– Вот заладила. – Ариан сплюнул в сторону, скрестил руки. – Ветерок с пылью…

– Ветерок с пылью заставил лошадей паниковать. То, что ты отделался парой синяков, а не сломал шею, – большая удача. Для тебя. – Каз окинула его взглядом, дожидаясь, когда княже снова психанёт. – Я бы зна-атно повеселилась.

Должного эффекта не получила – Ариан только скрипел зубами.

Почти с минуту они простояли так, искали, чем ещё друг друга уколоть, ждали, что ещё придумает Вегард.

– Мы в тупике, – заговорил тот. Вег убрал волосы с лица, но задел порез на лбу и зашипел от боли. – Киэлиг! – Секунду назад пытался сохранять спокойствие, но даже он взорвался. Ан что-то буркнул. – Оба закройте рты! Так продолжаться не может. Всех задрало уже сидеть на этой пороховой бочке. Если вам в радость – это ваше дело. Но нам, – он указал в ту сторону, где остались Дакин и Клаудия, – вы надоели. Есть миллион других проблем, о которых нужно думать, а не о том, как удержать вас от попытки убить друг друга. – Вегард положил ладонь на плечо Ариана, заставляя его подойти. Сжал так, что Ан чуть прогнулся. – Наниматель и, – он посмотрел на Казимиру, – подчинённый. Не можете проявлять уважение – делайте вид. В мыслях считайте до десяти. – Он добавил, отделяя каждое слово короткой паузой: – Не распускайте руки. И будет всем счастье.

Ариан ойкнул и высвободил плечо.

– А если нет? – Он отступил на шаг назад, вздёрнул подбородок, будто вызов бросал.

– Нет такого варианта, – ответил Вегард. После этого ледяного тона почти не хотелось спорить. – Нет «если», нет «вдруг». Что ты там говорил? Терпеть тех, кто идёт за тобой даром? Вот и терпи. – Он искоса посмотрел на Казимиру, будто только вспомнил, что она тоже здесь стоит. – И ты терпи. А если он выкинет какую-то…

А только этим он и занимается, выкидывает очередную херню.

Молчи. Молчи. Молчи!

– …какую-то херню, то ты придёшь ко мне и скажешь об этом. И я разберусь. Всем всё ясно?

Оба молчали, даже взглядами не пересекались.

Прежде Казимира бы не позволила так с собой разговаривать, отчитывать, затыкать. Прежде она бы не оказалась в такой ситуации. Прежде она бы не позволила себе такое поведение.

Вегард поочередно смотрел на них, но ответа всё не получал. Заговорил сам:

– Казимира перестаёт вести себя, как бунтующий подросток. Ариан перестаёт вести себя, как свинья. Решили?

Казимира кивнула. Ариан шумно выдохнул, буркнул что-то под нос, но тоже кивнул. Он не стал дожидаться продолжения и сразу зашагал в сторону лагеря. Каз дала ему пару минут форы и тоже развернулась в ту сторону.

За её спиной Вегард тихо позвал:

– Постой.

Пожалуйста, просто отвали. Высказался уже, что ты обо мне думаешь.

– Я говорил серьёзно, хватит проверять его терпение. – Вегард нагнал её, остановился перед Казимирой, мешая уйти. – Хватит переходить границы. На его месте любой другой бы тебя выгнал или… – Вег осёкся. Шарил взглядом по пожухлой траве и среди опавших листьев не находил нужное слово. Каз помогла:

– Казнил. Это ты не можешь выговорить. – Казимира обогнула его. Шаг пружинил от накопленной злости. И не выпустить, не высказать, даже пнуть нечего. Пятно белой рубашки, прежде мелькавшее между деревьями, теперь совсем пропало. – Будь у него шанс, отправил бы меня на плаху. – Она бросила через плечо. – Вчера уже обещал.

Послышался хриплый выдох Вегарда.

– А за время правления в Каллгире, – с нарочитым любопытством спросила Каз, чеканя шаг, не позволяя себе остановиться, обернуться, – скольких несогласных казнил твой князь? Вот тот, который так заботится о своем крае? Сколько людей не так ему отвечали, – и всё же развернулась на пятках, чтобы увидеть краснеющее от злости лицо Вегарда, – не так на него смотрели, не согласились воевать за него просто потому, что резистент так приказал? Сколько терпели отношение к себе, как к его вещи или питомцу? Скольких он во всех своих бедах винил? Ведь он всегда ни при чём, он всегда жертва обстоятельств, а вот вы… Во всём виноваты вы.

– Мы уже это обсуждали, – скучающим тоном отозвался Вег. Возвращал себе спокойный вид, желваки напрягал, смотрел строго вперёд. – Если ты проигнорировала, повторять не стану.

Казимира вслушалась в стрёкот сверчков. Похоже, буря миновала, где-то над головой захлопали крылья птиц. Может, по ту сторону леса всё и стихло, но не здесь.

– Соберись, Каз, – велел Вегард, уже обогнавший её. – Начни вести себя как профессионал, чтобы мне не пришлось тебя выгораживать.

– Я и не просила, – ответила она, не думая. Впрочем, она много чего так делала, но сейчас отчётливо услышала в собственном голосе ноты Ариана. Тьфу.

– А мне приходится, – запальчиво бросил Вег. – Чтобы ты не потеряла эту работу.

19

«Запрет на оружие»

От имени Его Светлости Сола Мелина,

Верховного Князя Пакрана, Лауки, Монтанье и Гастина,

во всех княжествах и провинциях вводится закон.

Отныне все мастерские и кузницы, в которых производится или изобретается новое оружие, будут уничтожены.

Мастера и кузнецы будут казнены.

Под запрет не попадают: мечи, топоры, кинжалы, ножи и другое холодное метательное оружие, луки и арбалеты.

21-й год от Возвращения на Поверхность

До вечера двигались почти в тишине. Валлеты и Клаудия шагали впереди, переговаривались о чём-то между собой. Последней, позади Дакина, плелась Казимира.

Мерзкое, мерзкое чувство, будто её ткнули носом в лужу. Да и к зафери. Терпи, не влезай и помалкивай. Иди, куда укажут, убивай, кого прикажут – насрать. Тебя учили не морали князькам читать, а выполнять их приказы. Развела тут девичьи страсти.

Наскоро сготовленный ужин сопровождался далёким громом и вспышками молний, которые только угадывались за плотными кронами деревьев. Ничего, завтра свита уже будет на другом конце леса, а там и до города пара часов пути.

Все в лагере быстро уснули, но не Каз. Не то беспокойство, не то злость, не то адреналин. Она перевернулась на другой бок, уткнулась в сумку, что служила подушкой. Вокруг было слишком много запахов, что забивались в нос и мешали дышать. Прелая земля, гниль, лошадиный и человеческий пот, этот отвратительный валлетовский табак, мазь для ран Вега, тлеющий костёр, в который попали влажные ветки.

Перед отбоем Вегард попросил Клаудию ещё раз обработать его раны, проверить спину. С тех пор как они вернулись в лагерь, с Каз он не заговаривал.

Теперь, когда остальные видели по третьему сну, Казимира потирала перебинтованный бок. Рёбра уже пару дней как перестали отзываться болью на каждое движение, даже тряска в седле их почти не потревожила.

Ухали птицы, хлопали крылья, трещали ветки под чьими-то осторожными шагами. Тихий шум в лесу – дело обычное. Пока он не подкрадывается к твоему лагерю, а шёпоты, щелчки и шорохи не собираются в единый поток речи. Приглушённой, очень далёкой, но, определённо, речи.

Каз рывком поднялась.

Дальше лагеря ничего нельзя было разглядеть. Будто вон там, за деревьями, клубился туман, отрезая от них весь остальной лес. Казимира вертела головой из стороны в сторону и краем глаза заметила мелькнувшую тень. Одну, другую. Ага, Рукзарун Эфан-ди пришёл.

Кони фыркали, дёргали привязанные поводья и беспокойно топтались на месте. Значит, Казимире не почудилось.

С каждой минутой речь звучала всё отчётливее. Так же далеко, но теперь увереннее и громче. Смутно знакомая, будто старая забытая песня, вот-вот и слова на язык скакнут. Под сумкой Казимира нашла рукоять меча.

– Спи, – шепнул Дакин. Он лежал по эту сторону костра, неподалёку от Каз. – Это молитва из храма.

Не ободрил.

– Какого храма?

– Западнее стоит Чёрный Храм. – Дакин зевнул. – Тот, где я учился.

Точно, он ведь говорил, что его храм по пути к Мехшеду. Поэтому Дакин посмурнел, когда я утром передала, что поедем через лес?

Слаженный хор подхватывал песню на хидонском языке. Казимира задвинула меч на место, но волосы на затылке всё ещё шевелились, а руки покрывались мурашками.

– Почему здесь? – спросила Каз и легла на место. Напружиненная, готовая вскочить при необходимости. – В глуши?

– Крепость Гур вообще построили в кратере от взрыва, – буркнул Дакин. – Спи. Всё безопасно.

Шорох дал понять, что монах перевернулся на другой бок.

Казимира снова попыталась заставить себя поспать. Перед глазами, под закрытыми веками возник форзац учебника истории. В те годы Киор-бэй сам преподавал им историю, и, конечно, это были любимые уроки Каз.

Бурая затёртая картонка, а на ней белыми буквами отпечатаны все важные даты. Чернила местами стёрлись, но Казимира помнила их наизусть.

Двадцать первый год от Возвращения на Поверхность – Год оружия.

Тогда на востоке полуострова Сафар находилась лаборатория. Местные умельцы воссоздавали в ней оружие прошлого, но в ходе одного из экспериментов прогремел взрыв. Были уничтожены несколько ближайших селений, остался огромный котлован, и каким-то необъяснимым образом земля в этом месте стала очень плодородной.

Шесть лет спустя Орден Гур заложил там фундамент для своей крепости. Йиги́т Акáй, в те времена князь Оссира, отдал эти земли в обмен на две сотни лучших солдат, которых могли предоставить Гур. Гарнизоны в те времена были хилые, воины впервые в жизни держали оружие. Подготовленный боец стоил десятка таких. С помощью гурского войска Акай полностью захватил княжество Ханаби и не остановился на этом. Он продвигался дальше на восток, но по вине бездарных военачальников армия была разбита на подходе к столице княжества Вирзу.

Йигит Акай снова отправил гонцов к Гур, чтобы получить теперь пять сотен бойцов. У Ордена не было столько рекрутов, и они отказали князю. Тот попытался выгнать их с подаренной земли, его люди устраивали поджоги, нападали. На Йигита Акая никто не давал заказа, но прожил он недолго. Так князья Морбоса выучили простой урок – не ругайся с ассасинами.

Через полгода после взрыва той лаборатории Сол Мелин ввёл закон о запрете оружия. Мелин только пару месяцев как стал верховным князем и уже понимал, что нужно людям для уверенности в завтрашнем дне и своём правителе. Защита.

Сон не шёл даже после прокручивания в мыслях целого параграфа из учебника. Каз прислушалась. Всё стихло, вот и славно. Она встала со своего лежака, вынула из-под сумки меч и зашагала вглубь леса. На деревьях оставляла засечки, чтобы не заплутать, и так увлечённо махала мечом, что остановилась только минут десять спустя. Подходит.

Она знала несколько действенных методов разгрузить голову. Тренировка – лучший из них. Каз выбрала три рядом растущих молодых деревца. Достаточно крепкие, чтобы выдержать удар, не слишком близко стоящие, чтобы хватило места для размаха. Казимира воткнула меч в землю перед собой, проверила рёбра. Бинт мешал свободно двигаться и глубоко дышать, поэтому Каз сняла его и закинула на ветку. Вокруг разлился запах травяной мази. Да-а, здесь не было слышно ничьё сонное сопение или скрип зубов, здесь не воняло лошадиным потом. Идиллия.

Казимира потянулась, размяла ноги и руки, прохрустела позвонками, с десяток раз подтянулась на крепком суке.

Во времена, когда она ещё училась, Каз не раз слышала, как парни отпускали в сторону девушек-ассасинов комментарии вроде:

– Будь я девкой и имей такие ножки, я бы тоже ценник заламывал, как она!

– Да если бы у меня был такой вырез на платье, и мне бы столько заказов давали.

Конечно, за этим следовали шутки о том, что умнику скорее бы приплатили, чтобы он спрятал свою волосатую грудь и снял с себя женское платье. Но суть оставалась та же, для мужчин это была шутка. Девушки же не могли уколоть их словами «Будь я такой же сильной, будь у меня такой размах плеч». Это бы стало лишь подтверждением слабости.

– Ну так и чего тебе делать в убийцах? Что мешает столько же заниматься, тягать железо и махать мечом? Чего? Ты худенькая пакранка и не можешь набрать массу, даже если ешь и упражняешься столько же, сколько здоровущий монтаниец? Сама виновата, мало сил прикладываешь.

Когда ты в этом растёшь и слышишь только такие аргументы, они кажутся разумными. Или это у Казимиры критическое мышление отбили авторитетные фигуры наставников. Если вспомнить, ни одного достойного женского примера-то у неё и не было. Почти о каждой убийце за глаза говорили мерзости, насаждая те же мысли в головы учениц. Спит с каждым заказчиком, все деньги спускает на себя и не помогает Ордену. А помните, в том году ни разу не приезжала? Это потому, что она беременная ходила, а теперь ребёнка подбросила к Белым, даже не к нам.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с бывшими убийцами. Теми, кто отказался от работы и выбрал семью, попытку мирной жизни.

Казимира помнила речь, которую Клод толкнул перед двенадцатилетними ученицами. Одна из его лучших студенток после шести лет службы ушла из Гур, вышла замуж, и Клод воспринял это как личное оскорбление. Бесполые воины на службе Ордена Гур не должны выходить замуж и заводить семьи. Не должны проявлять эмоции. Не должны пятнать репутацию Ордена, который дал им шанс выжить в этом мире. Единственный иной путь для ассасинки – Плакальщица. Только здесь никто тебя не осудит.

Что говоришь? Мужчина-убийца женился и обзавёлся домом? Это другое. Он продолжает свой род. Он воспитывает подрастающее поколение ассасинов.

– А что случается, когда женщина берёт заказ на убийство? – Клод не дал ученицам ответить. – Правильно, вы всегда спрашиваете: «За что? Что он сделал?» Каждый заферов раз. Я слышал это от каждой из убийц. Мужчина спрашивает только: «Кого?» Но вам-то неймётся докопаться до истины, всех рассудить. Поэтому женщине никогда не стать хорошим ассасином.

Каз впитывала каждое его слово с тем же рвением, с которым изучала человеческую анатомию и историю Морбоса. Не задавай вопросы. Не думай. Не ставь под сомнение чужие слова. Ты не имеешь право на мнение, следуй указаниям, следуй уставу Ордена.

Айми сидела рядом, долго слушала, прежде чем встать и плюнуть Клоду под ноги. Она развернулась, чтобы уйти, но учитель схватил её за косы и дёрнул на себя, повалив на пол.

– Вот, – проговорил Клод, накручивая длинные косы на кулак. Айми рычала, силилась встать, но всякий раз получала тычок под колени и снова падала. – Вот очередное подтверждение, что эмоции всегда берут над вами верх, и если вы не научитесь затаптывать в себе это… девичье начало, здесь его из вас выбьют.

Две дюжины девчонок. Они могли навалиться на Клода всем скопом, запинать его, отобрать меч. Конечно, они этого не сделали. Послушные девочки слушали, запоминали, смотрели, как Клод под корень отрезал чёрные косы Айми.

– Истеричек здесь терпеть не станут, – сказал он. – Десять плетей.

Лёжа на прохладной траве посреди леса, Казимира вздрогнула от этого воспоминания. Клод даже на её суде не преминул ввернуть своё: «И откуда в ней столько спеси? Спокойная была девочка, послушная». Мерзотное слово. А когда-то было похвалой.

Да-а, Эдвард Бофорт заставил Каз сомневаться во всём. В чужих словах, в её собственном мнении, в Ордене.

Шесть лет не прошли даром, а это… Это всё ещё отзывалось эхом, мешало жить дальше, работать дальше, терпеть резистентов дальше. Хм, чем ближе к Мехшеду, тем чаще Казимира вспоминала семью Бофортов.

Каз поднялась с земли и вытряхнула жухлую листву из волос и пустого рукава. В лесу стихли стрёкот насекомых и уханье сов, но Каз этого ещё не заметила. Она выровняла дыхание и выдернула меч из земли.

Айми, Сатон, Рем. Представляй эту тройку. Увернуться от укола в грудь, поднырнуть под лезвием, подсечь ноги. Нож воткнуть в ступню. Откатиться. Сверху прилетит рубящий, тяжёлый удар, принять его на меч, обогнуть врага. Второй нож воткнуть под рёбра, мечом жахнуть по плечу сверху вниз. Два шага назад. Парируй, принимай удар, оттолкни врага, увернись от куная. Второй и третий полетят следом. Отбивай их, уворачивайся, шагай вперёд. С разворота бей в живот, рассекай…

За звоном меча, бьющего по дереву и вибрирующего, Казимира едва расслышала шаги. Замерла. Так и стояла с вытянутой для удара рукой.

Хрустели ветки под ногами, шуршали листья. Кто-то не заботился о незаметности. Казимира выглянула из-за дерева, щурилась и всматривалась, ища движение. Ничего, ни единой тени, только грузные шаги. И вот между чёрными стволами мелькнула белая рубашка. Ариан брёл в другую сторону и Каз, похоже, ещё не заметил, даже не услышал. Тем лучше.

Чтобы не привлечь его внимание, Казимира опустила меч и прижалась спиной к дереву, переводя дух. Снова побежали мурашки, с запада потянуло холодом. Щелчки, шорохи, ритмичные шаги, шаги не Ариана. Дакин ведь сказал, что здесь безопасно. Он мог недоговаривать чего-то, но ещё ни разу доверие Каз не подводил.

Успокойся, отпусти Валлета, куда бы он там ни шёл. Не суйся. Снова только нагоняй получишь. Как он там говорил? Что сам разберётся? Вот, пожалуйста. У княже есть защитник, не твоя вина, если тот опять недоглядел за его драгоценной светлостью.

Колючая кора впивалась в кожу через рубашку, какие-то букашки уже ползали по шее. Казимира стояла, всё крепче вжимаясь в дерево, всё сильнее вслушиваясь. Вернулась молитва, хор голосов подхватил её будто на том же месте, на котором бросил. Каз выглянула и не нашла взглядом белую рубашку.

Ну-ка, и что тебе подскажет холодная голова?

Спокойный ровный голосок шепнул на ухо: «Вернись в лагерь. Первым убей… Ладно, если так прикипела, не убивай, просто выруби телохранителя, пока не проснулся. Советница спит рядом, не мешкай. Дакина можно оставить в живых, пусть сам выбирает, на чьей он стороне. Забирай коней и деньги и мчи прочь, не оглядываясь».

А эмоции… Эмоции уже вложили Казимире в ладонь меч.

Кажется, Ариан шёл в этом направлении. Она просто проверит, на всякий случай, чтобы всем спокойнее спалось.

Грузные небрежные шаги уже стихли, но по глубине отпечатка левой ноги Казимира находила след. Сама удивилась, до чего остро сейчас видела. В темноте её зрение всегда было лучше, чем под палящим солнцем, но тут, видимо, от нервов ещё больше обострилось.

Каз замерла. Слева позади шагал кто-то ещё. Не Вегард, слишком тихий шаг, слишком ровное, не сиплое дыхание. Не Дакин, нет едкого запаха чернил.

Алга, Алаян, Дэум, Дúйв, Ивúб, Канн да хоть кто-нибудь, ну пожалуйста! Подарите пару спокойных дней! Неужели я о многом прошу?

Белая рубашка снова мелькнула среди деревьев. Ариан возвращался, шёл прямо на Казимиру, но всё ещё достаточно далеко. Не будет она высовываться, просто проследит, чтобы…

Перед ней мазнула тень, оставляя в воздухе дымчатый шлейф. Каз сжала рукоять меча, рванулась вперёд, но ни тени, ни белой рубашки не увидела. Ряды деревьев, подрагивающие без ветра листики. Закладывающая уши тишина.

Беззвучно, едва ступая, Казимира приблизилась к тому месту, где в последний раз заметила Ариана. Звуки вернулись – кто-то копошился в траве, пытался мычать, рычать, брыкаться. Терял силы и затихал. Да твою же…

Каз ногой спихнула с Ариана человека в чёрном балахоне. Тот пошатнулся, но не упал, повернулся к ней, впиваясь взглядом. Не убийца. Монах, из глаз и носа, которого текла чёрная жидкость. Кохрэ…

Ариан еле выкарабкался из-под монаха и отполз назад. Казимира медлила. Всего долю секунды, но всё же она засомневалась. Этого хватило, чтобы одержимый схватил Ариана за левую ногу и дёрнул на себя. Рывок с такой силой точно должен был сломать кость, но Ан не издал ни звука. Шумно, рвано, быстро дышал, отбивался и брыкался.

Каз ударила с размаха, мечом проткнула спину монаха, снова пнула его ногой, заставляя завалиться на бок. Металл не остановит зафери и не усмирит.

Нож с пояса скользнул в руку. Как вовремя она пошла тренироваться.

Ариан уставился на оружие, не дёрнулся, дыхание задержал, теперь боялся не зафери, а Казимиру.

Давай же. Раз уж решила слушать эмоции…

– В лагерь! – рявкнула Каз и рассекла монаху шею до самого хребта. Рука дрогнула, когда лезвие скрежетнуло по кости. – Живо!

В панике Ариан шумно хватал воздух ртом и с места не двигался. Чтобы освободить руку от оружия, Казимира воткнула нож в ближайшее дерево, выдернула свой меч из спины монаха и толкнула его лицом в землю. Кровь и чёрная жижа разлились по бурой листве. Стараясь выровнять голос, Казимира обернулась к Ариану:

– Найди Дакина. – Медленно, почти по слогам: – Зафери нужно изгнать.

Он нервно кивнул, опорная рука скользнула по влажной траве, и Ан повалился на спину. Отойти от монаха и помочь Казимира не могла. Ногой она упиралась врагу в затылок, чувствовала, что силы возвращаются к его телу. Вот-вот снова встанет.

– А… – прохрипел Ариан. – А если… Если он не один?

Каз прикусила щёку и огляделась. Да ни хрена я тут не увижу, монаха-то заметила, когда он перед самым носом пронёсся.

– Быстро бегаешь? – спросила Казимира.

– Шутишь?

Каз заметила разодранную штанину на левой ноге Ариана. Кожа странно блеснула. Не краснотой от крови, нет, белая, обычная… Да хер с ним, потом разберёмся.

– Нога цела? Он тебе ничего не сломал, не расцарапал? Тогда беги до лагеря, пока… – Монах под ступнёй Казимиры чуть не спихнул её с себя. – Беги, Ан! – рыкнула Каз.

На этот раз он вскочил, взбив облако пыли, земли и травы, и помчался.

Пока монах ещё не поднялся, Казимира ударила его мечом по шее, пытаясь отсечь голову. Лезвие застряло где-то в горле – порез от ножа уже затянулся. Каз отпрыгнула в сторону, чтобы рука одержимого не ухватила её за лодыжку. Меч резанул по предплечью монаха – снёс полруки, и сжимающаяся когтистая ладонь упала в траву. Одержимый поднялся, оскалился, порванный балахон сполз с его плеч. Казимира старалась не смотреть в глаза мальчишке едва ли старше Дакина. Тоже хидонец, худенький и юркий, но миловидное лицо, ещё не знавшее бритвы, было изуродовано клыками, мелкими рожками у волос, впалыми щеками. Зафери не стал убивать его, а пошёл на охоту. Прости, малец, тебе стоило лучше учиться.

Каз отсекла ему вторую руку, ступнёй пихнула монаха в живот, и он врезался в дерево позади, без промедления снова рванулся к ней, но напоролся на меч. С рыком Каз надавила на рукоять, хотела схватить врага за шею, но… лакх, протеза-то всё ещё нет! Монах наступал. Изо всех сил, скопленных от злости, досады, старых и новых обид, лбом Казимира врезала ему в нос. На секунду монах ослаб, и этого хватило. Лезвие воткнулось в дерево, пригвождая врага. Он тянул культи к Казимире, но всё без толку. Каз отступила и поняла, что задыхается от того, как спазмы сжимают горло. Что-то коснулось её лопаток. Всего лишь рукоять ножа, так и оставшегося в дереве.

Дыши. Дыши, ты справилась. Теперь осталось только ждать. Ан же не заблудится в панике?

Скоро раздались голоса и торопливые шаги, переходящие в бег. За время ожидания Казимира осела на землю, но теперь поднялась и прикрикнула, чтобы они не прошли мимо. Ариан появился первым. Глаза распахнуты в ужасе, рот хватал воздух, будто после долгого погружения под воду.

– Цела? – спросил он, стоя ещё слишком далеко, но Каз услышала его шёпот. Прибежали Дакин и Вегард. Сонные, всполошённые. – Где… – Взглядом Ариан нашёл пригвождённого к дереву монаха. Тот что-то рычал на хидонском языке, повторял одни и те же звуки, одни и те же слова, но Казимира не пыталась их разобрать.

– В порядке, – ответила Каз. – Дакин… – Сил хватило, только чтобы мотнуть головой в сторону одержимого монаха.

* * *

Дакин настоял, что здесь должен закончить всё сам, так что Ариан, Вегард и Каз вернулись в лагерь. Никто не стал переспрашивать, что Дакин станет делать с телом. Когда-то Казимира слышала, будто у хидонцев есть какой-то сложный ритуал прощания с мёртвыми.

На материке за трупами ухаживал Орден Пламенной Длани. В каждом городе, хоть столице, хоть крохотном захолустье, был их храм. Сжигание трупа, погребение пепла, отпевание по законам веры, в которой жил человек, – они занимались всем. Но хидонцев, верующих в своих богов или принявших Дэума, Пламенные Монахи никогда не забирали.

– Как, к зафери, это возможно? – Ариан, к которому уже вернулись и голос, и живость, горячо махнул рукой в сторону.

– Дакин сказал, здесь Чёрный Храм поблизости, – ответила Казимира, вытирая чёрную жижу со своего меча. Она трижды предложила Дакину остаться, помочь. Вдруг появится другой одержимый, вдруг этот нападёт снова. Дакин отказался, а в третий раз ещё и запретил.

– Когда он это сказал? – спросил Вегард, сидевший по другую сторону костра. Они разожгли огонь, не боясь, что привлекут ещё чьё-то внимание. Хотя бы успеют заметить врага.

Возвращались голоса птиц, ветер снова шумел высоко в кронах, но это больше не внушало доверия. Всё казалось, что кто-то заглядывает через плечо и дышит над ухом.

– Когда я не могла уснуть из-за их песнопений. Никто ничего не слышал? – Каз поочерёдно посмотрела на свиту Валлета. Все трое, включая Клаудию, глядевшую стеклянными глазами, замотали головами. Советница стояла, потому что усидеть на месте не могла, будто какой-то сломанный механизм заставлял заводную куклу выпрямлять гордую спину и поворачивать голову на каждый шорох.

– Почему он не сказал этого раньше? – спросил Ариан. Удивительно – спросил, а не рявкнул.

Каз почесала бровь, пряча лицо. Меч на её коленях уже был чист, но Казимире чудилось, что вот тут ещё остался черноватый развод.

– Не знаю. У него спрашивайте.

С минуту они просидели в тишине, только ржавые шестерёнки скрежетали в Клаудии. Или это разбушевавшаяся фантазия Казимиры?

– Ты точно в порядке? – спросил Вегард. Она не подняла взгляда с тряпки, которой натирала меч. – Каз? – позвал Вег.

– А?

– Я говорю, ты точно в порядке? Он не задел тебя?

– Не.

Кохрэ, мальчишку можно было освободить от зафери, а я сразу рубить стала. Нет, стоп, я защищалась. Я защищала Ариана.

Казимира глянула на него и снова заметила рваную штанину. От колена и вниз тянулись лохмотья, в свете костра блеснула светлая кожа. Вот что не так! Никаких волос. Уж вряд ли княже бреет ножки на манер столичных красавиц, или Казимира чего-то не знает о каллгирской моде?

– Он Ариана схватил за ногу. – Каз указала на него. Все трое – Вег, Ан, Клаудия – обернулись к Казимире. – Думала, сломает, а у него ни царапины.

Вегард кашлянул, хотел, похоже, сказать что-то, но Ан его перебил:

– У меня протез.

Каз сощурилась. Серьёзно?

– В семь лет ногу слома… л, – прозвучало так, будто он не был уверен в окончании. Ариан потёр нос. – Сложный перелом, пришлось ставить протез. – Ровный будничный тон. Не иначе как зафери и в него вселился – Ариан не психует, не истерит, разговаривает с Казимирой. Просто разговаривает. Когда Дакин вернётся, надо его попросить проверить Ана.

Казимира раскрыла рот, вдохнула, закрыла. На ум не пришло ничего лучше кивка.

Минут десять спустя вернулся Дакин с двумя холщовыми мешками в руках. С одного капала на землю кровь, другой только побурел.

– Это что? – спросил Ариан.

Если бы ему хватило ума промолчать, никто другой бы и не подал голоса. В отсветах костра Дакин казался ещё бледнее, чем обычно, тени под глазами залегли ещё глубже, голос прозвучал ещё тише:

– Сердце и печень.

Каз приподняла брови и встретилась с таким же удивлённым взглядом Вега.

– И это нужно, чтобы… – проговорил он.

– Сжечь на высоком холме, – ответил равнодушно Дакин. Мешки он связал общей тесьмой, затянул горловины и сложил в свою сумку. Казимира стала вспоминать, не угощал ли её Дакин яблоками, которые хранил там же. Мало ли, вдруг это не первая его странная поклажа.

– А хоронить мы его не станем? – спросил Вегард. – Или в храм тело относить?

– Нет нужды, – сказал Дакин. Он всё возился в своей сумке, что-то поправлял, перекладывал. Каз поморщилась от запаха. – Теперь это пустая оболочка. Звери съедят.

– Как-то жестоко, – буркнула Казимира, представляя собственное мёртвое тело, брошенное в лесу на съедение шакалам. – Кхм. А почему ты забрал сердце и печень?

Дакин тяжело вздохнул, видимо, понимая, что пока его обо всём не расспросят, не успокоятся. Он опустил сумку на камень, сел на свой лежак, припорошённый сухими листьями и песком. Приложил два пальца к груди, к сердцу:

– Цинтцуэки. – Рука скользнула к правому боку, к печени. – Та́нтцуэки. Цинтцуэки принадлежит богине Киро. Та́нтцуэки принадлежит богу Вато. Пепел этих органов должен вернуться к создателям. – Рука указала на закрытое кронами небо.

За годы жизни бок о бок с Айми Казимира узнала о религии Хидона чуть больше, чем ничего. Гастинскую веру та не приняла, о родной никогда не упоминала, любых ритуалов избегала. Каз не задавала лишних вопросов, чтобы не заработать новый шрам от куная.

– Интересная религия, – буркнул Ариан. Скрестив на груди руки, он так близко стоял к костру, что Казимире показалось – вот-вот огонь перекинется на лохмотья штанов. – Я бы хотел узнать о ней побольше.

Дакин едва нахмурился, с недоверием посмотрел на Валлета.

– Да-а, правда, – продолжил тот. В голосе появилась издёвка. С возвращением, ваша светлость, мы не скучали. – Может, заглянем к этим ребятам, послушаем истории? Например, историю, какого зафери ты раньше не сказал, что у нас под боком Чёрный Храм и ночевать здесь опасно?

Дакин медленно вдохнул и прикрыл глаза. Тоже, наверное, подумал, что всё встало на свои места и проверять княже на одержимость не нужно. Хм, даже неприятно, будто я какой-то секрет его выдала. Нет. Ерунда. Сам виноват, о таком предупреждать надо, Ан прав.

Это ещё что? Ан прав? Фу-фу-фу!

– Вы бы попросились туда на ночлег, – ответил, как всегда, непробиваемый Дакин.

– К зафери в гости? – Ан хохотнул. – Не-е, спасибо.

– А если бы и попросились? – спросил Вегард с кивком. Заметил что-то или почувствовал, что Дакин недоговаривал.

– Я из этого храма, – сказал тот. – Если вернусь – накажут, что оставил деревню, в которой должен был служить.

Ариан глянул на Казимиру, будто прикидывал в мыслях, сколько ещё соберёт вокруг себя беглых преступников.

Расспросы кончились, и Дакин снова начал что-то перекладывать в своей сумке. Такой сосредоточенный, словно забыл о людях вокруг.

Наконец Клаудия выдохнула, ожила, вертя головой по сторонам, спросила о чём-то Ариана, вернулась к своему лежаку. Будто ничего не случилось, только запах крови напоминал о теле в лесу.

Казимира подождала, пока Дакин оставит свою сумку в покое, и спросила, понизив голос:

– Ты решил что-то? – Остальные бы и так их услышали, но ей нужна была хотя бы иллюзия секретности.

Дакин встретил её взгляд и выдавил полуулыбку. От этого стало теплее.

– Я направляюсь домой, на Хидон, – ответил он. – Самый короткий путь туда лежит через Каллгиру. – Дакин обернулся к Валлету: – Если его светлость позволит, буду ехать с вами, пока ещё нужен.

Пару секунд Ариан молчал, раздумывая, но всё же кивнул.

– Что касается храма, – проговорил Дакин, – пожалуй, вы правы, мне стоило сказать раньше.

– Ничего удивительного, – отчеканила вдруг Клаудия, – наши ненадёжные спутники верны себе. Лгать, умалчивать важную информацию, подводить…

– Каз меня не подводила, – перебил Ариан. Смотрел хмуро, будто оскорбление нанесли лично ему. – Казимира пришла идеально вовремя. – Он обернулся, глядя поверх языков костра. – Кстати, как ты там оказалась?

Похвалы от тебя добиться ещё можно, но вот благодарности…

– Тренировалась неподалёку, – нехотя ответила Каз. От признания вслух, что она беспокоилась о его светлости, сводило челюсть. – Заметила тебя. Решила проверить, что всё безопасно.

Казимира чувствовала на себе ещё один взгляд, Вега, но на него не посмотрела. Никаких обид, никакой злости. Все эмоции под контролем. Где-то это приносит пользу, где-то вредит, может, и спасение Валлета Казимире навредит, но это будет позже.

– Едем дальше? – спросил Вегард, хлопнув себя по коленям и поднимаясь.

Каз тоже не представляла, как здесь можно снова уснуть, но ехать ночью лесом без тропы, без освещения – только ноги ломать себе и лошадям. Свита была измотана последними днями и сегодняшним – особенно. Животные тоже не успели перевести дух после забега.

Ариан клонил голову то в одну сторону, то в другую, прикидывая что-то. Глянул на Клаудию в ожидании совета.

– Здесь слишком опасно, ваша светлость, но, конечно, решать вам.

Одному из коней Дакин подал яблоко. Хрусть. Словно кость переломилась.

– Здесь всегда было безопасно, – сказал Дакин с нажимом. Стоял он поодаль от остальной свиты и костра, так что свет почти не падал на чёрный потрёпанный балахон. – Но, похоже, неопытный адепт вызвал зафери и не справился. – На секунду Дакин нахмурился, будто мастер, изучавший работу дилетанта. Взгляд его остановился на сумке, где хранились сердце и печень мальчишки-монаха. – Надеюсь, он покинул храм до того, как набрёл на чью-нибудь келью.

– Да, а так всего лишь набрёл на меня, – кривляясь ответил Ариан, осел на поваленное дерево рядом с Каз. Она не упустила случая поиздеваться – вынула из его волос запутавшегося светлячка. Тряся головой и размахивая руками, Ариан вскочил: – Никаких! Больше! Лесов!

* * *

Коней не стали сильно загружать и часть сумок взяли на себя. Кобылку Дакина, которая после забега всё ещё тяжело дышала и еле ноги переставляла, теперь распрягли, оставив только уздечку. Временами кроны деревьев редели, и света луны хватало, чтобы различить пару футов перед собой. Трижды Клаудия чуть не упала, и Вег в последний момент подавал ей руку. Каз всё ждала, что вот-вот советница разразится гневной тирадой, но та стоически молчала и принимала все бедствия.

Дакин вёл процессию, обещал, что скоро они выйдут к тропе, а там и до реки рукой подать.

– О, пополним запасы воды, – сказал Ариан. Пытался добавить бодрости в голос, но вышло не слишком удачно.

Каз шагала позади него, глядя на опущенные плечи и понурую голову.

– Необработанную воду пить не стоит, – сказала Казимира мягко. Мягко, насколько смогла. Ариан обернулся. Не хмурый, не обозлённый: скорее его лицо выражало дикую усталость.

Лакх, не вздумай ему сочувствовать!

– А в деревнях они как справляются? Не ставят же очистительные станции? – спросил Ан, поглядывая на деревья. Каждый щелчок заставлял его вздрагивать и оборачиваться. Поэтому и попросил Казимиру идти позади – прикрывать. Да, именно что попросил.

Сколько столетий прошло с Катастрофы, а ещё не все её следы были стёрты. Да, на этой почве прорастали овощи и фрукты, которые ели люди, и трава, которой питался скот. Но первые саженцы и семена, которые жители бункеров принесли на поверхность, не приживались. Потребовалось несколько лет изучений и экспериментов в бункерных лабораториях, чтобы вывести такую пшеницу, рис, картошку, которые бы прорастали в этой земле и были пригодны в пищу. У животных тоже ушло время, чтобы привыкнуть к новому рациону. Несварения, отравления, расстройства, многие исхудали, отказывались от еды, которую не могли переварить. Всё здесь было иное. И всякий, кто не был готов к изменениям, – отсеивался.

Тогда сгодились и бункерные очистительные системы для воды, многоступенчатые, занимавшие этажи, а некоторые – и целое крыло. После возвращения на поверхность их разделили, упростили, уменьшили. Сейчас в каждом городе стояло по несколько очистительных станций, но маленькие деревни не могли себе позволить ни приобрести такую технику, ни поддерживать её работу.

– Нет, в деревнях по-другому, – сказала Казимира, потирая ушибленную о булыжник ступню. Два часа назад различала следы Ариана на земле, а теперь на огромный камень налетела. Какого зафери? – Деревенские пользуются старыми методами. – Время от времени Ан поглядывал назад, слушая её рассказ. – До того, как очистительные системы переиначили, в Пакране нашли родник с чистой водой. Изучали, смешивали, прогоняли через, – Каз покрутила рукой, изображая какой-то механизм, – ну, через что они там прогоняют. Короче, нашли микроорганизмы, которые всю дрянь из этой воды вычищали. Съедали всё, а сами для человека были неопасны. На месте того родника город основали, Лáсден, а этот способ очистки теперь так и называется «ласденский». Воду с теми микроорганизмами добавляют в колодцы, в родники, и эти маленькие полезные твари плодятся и всё очищают.

– Что-то помню такое, – сказал Ариан, почёсывая затылок и пытаясь вынуть из волос какую-то букашку, которая ему почудилась. – Нам рассказывали на уроках. Вег? Помнишь?

– Ага, – ответил тот, не оглядываясь. И как услышал с такого расстояния?

Ариан снова обернулся. Как были прекрасны те времена, когда он её игнорировал.

– А почему эти микроорганизмы повсюду не используют? На очистительные системы-то явно трат больше, чем на горстку прожорливых ребят.

– Потому что прожорливые ребята, – будто малышу объясняла Каз, – иногда пропускают что-нибудь опасное. Животные и растения в этом освоились, а наши желудки и кишечники всё ещё не готовы ко всякой гадости, что осталась с тех времён. Плюс в таком климате, как в Гастине или где-нибудь на Крийя, эти микроорганизмы со временем мрут. Слишком высокие или низкие температуры. Приходится завозить новую воду, и всё сначала. Утолила я твоё любопытство, княже?

– Да, спасибо, – задрав подбородок, с улыбкой ответил Ариан. Задорной, будто полчаса назад не он брёл, понурив голову от усталости.

Ан вдруг остановился, провожая взглядом остальных. Что его испугало? Змею под ногами заметил или какую-то тень среди деревьев? Ариан выставил руку, чтобы Каз не прошла дальше.

Едва не задев их головы, мимо пролетел филин. Совершенно беззвучно. Даже воздух не шуршал в перьях, когда филин спикировал в нескольких футах к кустам и вылетел обратно с жирнющей мышью в когтях. Ариан заворожённо провожал птицу взглядом.

– Тут мерзко, опасно и слишком много мелких тварей, которые пытаются забраться мне под рубашку, – проговорил Ан и оглянулся на Каз. Подавил улыбку, будто его застали за чем-то постыдным. – Но, к зафери, тут очень красиво.

– Княже, когда ты в прошлый раз на виды засмотрелся, как раз к зафери ты чуть и не попал. – напомнила Казимира, обходя его.

– О, об этом. – Ан заторопился за ней.

Тонконогая его кобылка всхрапнула, попыталась вырвать поводья из рук, но не от испуга, а потому что он сильно потянул. Животное устало, требовало отдыха и лакомства. Из своей седельной сумки Каз вынула яблоко, вытерла его о рубашку и перекинула Ариану.

– О, спасибо. – Он с хрустом надкусил его.

– Да не тебе, балбес. Лошади дай.

– Так бы и сказала!

Казимира помотала головой.

– Обязательно быть такой язвой? – почти обиженным тоном спросил Ариан. Это какая-то его очередная игра? Прежде Казимира замечала за ним такое поведение только с Вегом – будто в детство заигрался.

– Ладно. Эм. Послушай. – Ариан остановился. О витиеватый корень стукнули копыта его лошади. Хрусть. Хрусть. Яблоко пропало в её пасти, и Ан поморщился. Может, лошадь за руку укусила? – Спасибо, что спасла меня сегодня.

Каз подождала пару секунд. Что-то должно было за этим последовать – новая колкость, шутка, издёвка, что-то, перечёркивающее всё сказанное до. Как он это умеет.

Ариан молчал, глядя ей в глаза. Будто говорил: «Эй, ты видела, каких трудов мне стоило сказать это. Ответь уже».

– Это моя работа. – Хмурясь, Казимира пожала плечами. – Ты вроде за работу не благодаришь.

– Наверное, Вег прав, и пора начинать. – Ариан причмокнул, подгоняя свою лошадь, и они зашагали дальше. – И да. Про бурю ты была права, я должен был прислушаться.

От удивления Каз едва снова не споткнулась.

– Что, – сказала она, глядя перед собой и щурясь в темноту, – теперь мы закадычные друзья? – Послышался усталый вздох. – Будешь делиться со мной секретиками и ждать поддержки? Помнишь, пару дней назад голову отрубить мне обещал?

– Ну, бросил в запале, с кем не бывает. – Ан усмехнулся.

С адекватными людьми, знающими цену своим словам, – не бывает.

Ариан снова стал серьёзен, проговорил тише:

– Кстати, я заметил. Там, с монахом, ты колебалась.

– Ни секунды. – Казимира упрямо мотнула головой. Три лошади и три силуэта шагали достаточно далеко от них, но в темноте ещё угадывались. Надо бы прибавить шагу.

– Будь я на твоём месте… – продолжал Ариан.

– О, меня бы живьём сожрали.

– Да нет, я бы помог, но… – Он замолк, явно фантазируя, каково бы это было. Ан поймал взгляд Каз и добавил: – Наверно, сначала я бы тебя припугнул. Не знаю, дал бы ему ударить, укусить, чтобы шрам остался на память.

– Как мило, – ответила Казимира высоким голоском. – Княже, ты поменьше делись с людьми своими идеями.

Ариан смотрел себе под ноги, покивал чему-то. Что похуже придумывал?

– И, то, что я тогда сказал, было грубо. – Он прикусил указательный палец правой руки, словно наказывал себя за эти откровения. Княже, ты умираешь, что ли? – Мне не стоило.

Да они с Вегардом даже прощения просили одинаково, одними и теми же словами – неподходящими. Только один извинялся за брошенное в запале ругательство, а другой за… За что? За дюжину дней скотского поведения?

– Что именно было грубо? – переспросила Казимира осторожно, стараясь не спугнуть его своими вопросами. – Выбор-то большой.

Ан запрокинул голову, размял шею. Выдавил из себя:

– То, что я говорил и делал в тот вечер, когда Вег дрался. Это было неуместно и грубо. Кхм. – Он искоса глянул на неё всего на долю секунды. Прохрипел: – Из… Извини.

Как только не задохнулся.

– Вегард заставил сказать? – со смешком спросила Казимира. В это она бы поверила скорее, чем в то, что одно спасение его задницы так исправило Ариана.

– Нет, просто мы с ним поговорили, и, – он покрутил рукой, подбирая слова, – и я понял, в чём был неправ.

И снова это звучало так, будто Ариан что-то недоговаривал. Пытался сохранить княжеский статус в глазах наёмницы или просто не считал нужным делиться, а может, всего-навсего врал.

– К тому же, – сказал Ан веселее, – я рассудил, что не стоит злить того, кто стоит над тобой с оружием.

Разумный аргумент, но в мыслях Каз мстительно протянула: «Ссыкуни-ишка».

– Хорошо. – Казимира ещё хмурилась в недоверии, но кивнула. – Спасибо. Мне тоже не, – она указала на его синяк, – а впрочем, нет. Я всё сделала правильно.

– Эй, я хотя бы стараюсь. – Ан снова оживился, когда не приходилось вымучивать из себя слова покаяния. – Пойди мне навстречу.

– Ну, я же не позволила зафери оставить тебе шрам. – Казимира издевательски улыбнулась ему. Алга с тобой, княжеский телохранитель. Если ты Валлета заставил себя слушаться, дам вам ещё один шанс. – Я тоже стараюсь.

Ариан усмехнулся себе под нос, прошагал с минуту в тишине и вдруг спросил:

– Как на гастинском сказать «язва»?

* * *

К утру они дошли до быстрой, но узенькой речки, которую можно было перейти вброд. Вода доставала коням до брюха, сумки почти не вымокли, и с ботинок смылась пыль. Дакин сказал, что здесь уже можно разбить лагерь – через бегущую воду зафери не могут перейти. Вегард настоял на том, что нужно ставить часового, и вызвался дежурить первым. Никто не высказался против. Стоило голове коснуться жёсткой сумки с яблоками, как Каз отключилась.

По всей видимости, боги услышали её злобную молитву прошлой ночью, потому что этот день прошёл без событий, только вскрики Казимиры во сне несколько раз будили лагерь. На вопросы, что случилось, она отмахивалась, стыдливо прятала взгляд и переворачивалась на другой бок.

В её кошмарах трёхэтажный дом полыхал всё ярче, всё острее пахли розы, что стояли у постели с пологом. И коридор тянулся и тянулся, и распахивались новые двери, и новые стражники выбегали с оружием, чтобы напороться на её меч. И каждый раз Каз давилась криком, вздрагивая на лежаке.

Беспокойно и с перерывами, но компания проспала до обеда. Перекусили, погрузили сумки на лошадей, чтобы теперь отдохнуть самим, и направились дальше. По расчётам Вегарда, к городу должны были выйти к середине ночи, если не сильно заплутали в чаще.

Казимира ожидала, что при дневном свете всё вернётся на круги своя – Ариан снова будет рычать на неё и отдавать сумасбродные приказы. Но, похоже, Ан был так измучен последними днями, что сил на сучье поведение не находил. Он даже помог Вегу сменить повязку на спине, когда Клаудия была занята молитвой.

К следующей ночи они смастерили факелы и легко шли по тропе, иногда даже пуская коней рысью. Приближение города, а вместе с ним и счёта в банке возвращало свите жизнерадостность.

Время от времени Ариан равнялся с Каз, задавал вопросы о Гастине, о языке, о культуре, о еде. Казимире даже показалось, что расспрашивал он не для того, чтобы занять время в дороге. Слушал Ан внимательно, пытался учить какие-то слова на чужом наречии. Любопытство мучило его всю дорогу через эту страну, но только теперь Ариан ему поддался.

– Как ты называла этот сезон? – спросил Ан, вытирая пот со лба. Сегодня даже в лесу было слишком душно, прохлада под кронами не спасала.

– Бафар, – по слогам ответила Казимира и подождала, пока Ариан пару раз повторит, привыкая к сочетанию букв. – По-вашему… – Она глубоко вдохнула, закатила глаза, но слово никак не шло на ум.

– Вéртас[46], – подсказал Ан. – А тот праздник… на «д».

– Догюд – день возрождения Алги. Это верховный бог в Гастине. – Казимира была почти уверена, что Клаудия в своём седле встрепенулась от звука ереси. За версту почует. – Не знаю, как у вас, но в Гастине любой праздник связан с едой. Каждый дом готовит, кто во что горазд. Лучшего барашка закалывают, готовят сладкие и мясные пироги, сласти, рыбу запекают. А у нас это деликатес.

Живот Ариана отозвался скулежом. Он ужинал без аппетита, и теперь настигла расплата.

– Хва-атит, – взмолился Ан. – Давай без описаний яств.

– Погоди, я ещё не дошла до того, что первый глоток домашнего вина нужно выливать в землю.

Ариан шумно вдохнул и широко распахнул глаза.

– Варвары, – сказал он с картинным негодованием.

Каз не сдержала улыбки.

– Остальное можно будет пить, – заверила она. Лицо Ариана расслабилось. Один из силуэтов их спутников приближался, и, не сговариваясь, Каз и Ан притихли. Вегард поравнялся с ними, спросил, всё ли в порядке. Он был не единственным, кого настораживало общение наёмницы и князя. Наверняка Клаудия и послала его проверить, не прячет ли Каз в рукаве нож.

– Казимира рассказывает мне о гастинских пытках вином.

– Чего? – Она обернулась к Ариану.

Вег уставился на неё с неодобрением. С момента, когда они выехали из Набида, Каз не получила ни единого доброго слова, ни единого теплого взгляда. Валлетов будто подменили.

– Выливать драгоценное вино – это пытка, – с уверенностью сказал Ариан. – А зачем это вообще делать?

– Не такое и драгоценное, кислятина жуткая. – Каз поморщилась от воспоминаний. – А выливают затем… – Она подождала, но Вегард вперёд не уезжал. Приподнял брови, глянув на неё, тоже ждал продолжения. – Затем, чтобы оказать богу почести. Мы делимся с ним плодами своих трудов. Ещё в Догюд нужно ходить на кладбища, брать с собой кувшин молока с чашкой, печенье и немного мяса. Угощают каждого встречного, и детей в первую очередь.

Грустно и голодно помолчали.

– А какие ещё есть праздники? – спросил Вегард, кашлянув, чтобы заглушить урчание собственного желудка.

– Да много. – Казимира согнала с шеи своего коня огромную муху, и Ан увернулся от её полёта. – Самых больших два. Догюд и Ирам. День Возрождения и День Смерти Алги.

Как шептала Эда в девичьей казарме, когда в лютый гиш ветра срывают крыши и с корнями выкорчёвывают деревья, когда земля так промерзает, что могилу не выкопать, когда всё живое замирает и ждёт оттепели, только благодаря Алге урожаи не погибают в наших сараях, а огонь не гаснет в наших очагах.

Гастинцы верили, что всё то время, пока люди жили в бункерах, Алга был мёртв, питал землю, очищал природу, вбирал в себя яды, что могли навредить его детям.

Делиться с Валлетами таким важным, тем, что касалось трепетной веры и жертвы богов, Казимире не хотелось. Не их это дело, мальчишек, росших на сказках о первом чистом, о Дэуме, наказывавшем нерождённых детей болезнью.

– В Ирам бога провожают, – сказала наконец Каз и покосилась на Ариана, – пекут поминальные пироги с мясом. Вот такие, треугольные, большие. М-м, это моё любимое. Ещё хэлв делают, это такая смесь из мёда, орехов, кунжута…

– Хва-атит! – взвыл Ариан в тон собственному животу.

– А нехер было терять провизию! – с мстительным хохотом ответила Казимира.

Вегард тоже рассмеялся. От шума их лошади заволновались, кобылка Ариана убежала вперёд и никак не поворачивала. Каз хотела что-то сказать, пока они с Вегом были одни, но не стала.

– Вот видишь, не сложно ведь, – буркнул Вегард. Она промолчала, а когда Ан поравнялся с ними, продолжила свой рассказ:

– Ладно-ладно, княже, слушай дальше. Всё, что ты в Ирам наготовишь, есть нельзя. Нужно раздавать соседям, гостям и прохожим, а то, что принесут тебе, – то и ставишь на стол. Следующую дюжину дней нужно держать суáм. Не пить ничего, кроме воды, не есть ничего, кроме пшеничных лепёшек.

Алга не ест и не пьёт, и мы не будем.

Когда Казимире было лет семь, новенькая кухарка в Гур попыталась весь Орден посадить на суам. Взрослые мужчины, две трети из которых не были родом из Гастина, её порыва не оценили.

Ещё какое-то время они ехали втроём, тихо переговариваясь, пока Ан разучивал новые слова. Вег иногда отъезжал вперёд, проверить Клаудию. В одну из таких минут Ариан сказал что-то очень тихо, так что Казимире пришлось переспросить.

– У тебя бывают фантомные боли? – повторил он, а взгляда не сводил со спин идущих впереди. Не хотел, чтобы их застукали за такой темой. – В руке.

Они уже спешились, чтобы дать лошадям передышку. До города оставалась пара часов, и останавливаться на привал, снова спать на земле и корнях не хотелось, хотя веки и наливались свинцом, а ноги едва двигались. Последний рывок до мягких постелей и горячей воды.

Небо между кронами стало совсем чёрным, луна спряталась, и факел, который нёс Ариан, коптил, жутко воняя горящим маслом.

– Иногда, – ответила Казимира. Вдруг остро захотелось сжать левый кулак, просто почувствовать, каково это. Хотя бы кулак протеза, чтобы скрипнули и скрежетнули железки, чтобы вибрация дошла до локтя и отдалась в плечо.

Ариан оступился, зажмурился и постоял пару секунд. На скользких от мха камнях он то и дело поскальзывался, спотыкался, удерживался только за свою лошадь, которая уже нервно вскидывала голову на каждую его остановку.

– У меня постоянно, – сказал Ан. Это что, попытка оправдать скотский характер болеющей ножкой? – Думал, обскуры же с этим чаще сталкиваются. – Он повёл плечом. – Может, способ какой придумали, чтобы облегчить боль. У Клаудии-то протезов нет. – Ан замолк на середине слова, потому что один из силуэтов двинулся к ним. Ан спешно добавил: – Спросить мне не у кого.

– Способа нет. – Казимира поморщилась. – Терпи. К зафери, ты напомнил, теперь и у меня ноет.

Ан оглянулся к ней с грустной полуулыбкой. Мазнул взглядом и отвернулся со словами:

– Не такие мы и разные.

Хм. Два дня назад Каз бы скорее удавилась, чем согласилась с ним в чём-то, а теперь…

Соскоблить бы с Ариана этот слой пошлой позолоты и спеси – вдруг под ними и правда окажется глина, из которой ещё можно слепить что-то дельное?

Не-ет, не забывай. Он, как и Бофорт, всего лишь играет выгодную роль. Эти глиняные фигурки давно слеплены, обожжены и выкрашены в белый цвет.

20

90-й год от Возвращения на Поверхность. Казимире двадцать лет, и она идёт знакомиться с Эдвардом Бофортом, молодым резистентом, желающим стать князем.

Каз входит в особняк, замедляется на гранитной лестнице, чтобы не шаркнуть грубыми ботинками. Охранники уже знают её в лицо – за эту дюжину дней она посещала дом Бофортов дважды. Сегодня Казимиру должны представить заказчику, будущему князю Оссира.

Последние четыре года Каз берётся за любую работу, и заказчики ей довольны. Кто-то и посоветовал её Бофортам. Отлично, ещё пара лет в таком темпе и с такой репутацией, и Казимира сможет заказать себе тот глазной протез. Давно бы скопила, если бы меньше тратилась на ерунду. Но, с другой стороны, своё жильё – достойная трата, определённо лучше, чем кочевать из отеля в отель.

Слуга-салданка забирает у неё тёплый плащ и открывает дверь в большой зал. Слуги, охранники, Белые Адепты, которые молятся за Бофортов в домашней часовне – все на подбор салданцы. Как и сами Елизавета и Филипп. Их сын, Эдвард, вчера должен был вернуться из Белого Храма, где воспитывался с пятилетнего возраста. Родители сами отправили его туда, навещали два раза в год, а теперь и убийцу подобрали, которая проложит для Эдварда дорогу к трону. Отеческая забота по-морбосовски.

Бофорты – тот редкий пример идеальной семьи в глазах храмовников. У пары резистентов родился чистый малыш, и больше детей они заводить не стали, чтобы не испытывать терпение Дэума. Как бы они отмылись от такого позора – ребёнок-обскур?

В третий раз Казимира приходит в их дом. В третий раз никто не предложит ей стул или чашку чая, никто не скажет слов приятнее, чем «Милочка, вытрите у порога свои сапоги, у нас тут зуритинские ковры ручной работы».

Сегодня утром пошёл снег, первый за этот гиш. Каз переступает с ноги на ногу, оставляя всё больше грязных разводов на половицах.

В большом зале – единственной комнате, куда Каз впускают, – сидят все трое. У Елизаветы длинные косы, как всегда, уложены вокруг головы. Можно рассмотреть весь спектр оттенков её волос от русого до рыжего. У Филиппа на висках проступает седина, а борода рыжеет клочками. И вот он. Эдвард, драгоценный отпрыск. Елизавета накануне с гордостью рассказывала, что учился Эдвард не где попало, а в столичном храме. Вот и камзол на нём цветов Идена – чёрный и золото. У подола распускаются крупные красные бутоны роз и на плечах громоздкие эполеты.

Будущий князь на вид ровесник Казимиры, только светлые усы и бородка придают ему пару лишних лет. Когда мать указывает на Каз и представляет её, Эдвард поднимается из кресла.

– Рад познакомиться. Наслышан о вас, – говорит он медовым голосом на ровном гастинском. С его родителями Казимира разговаривала только на салданском, и теперь их лица заметно вытягиваются от удивления.

– И я, – отвечает Казимира сухо и переходит к делу: – Ваш заказ…

– Может, присядем для начала? – Эдвард указывает на соседнее от своего кресло. Каз сомневается в уместности, смотрит в ожидании разрешения на Елизавету, но влюблённый взгляд той прикован к сыночку. Никак не налюбуется.

– Дорогая, давай оставим их, – предлагает Филипп и берёт жену под руку. – Эдвард справится без нашего участия.

Они выходят, не удостоив Каз ни словом, ни взглядом. Когда за их спинами слуга закрывает дверь, Эдвард улыбается Казимире, будто извиняясь, и жестом приглашает присесть. Конечно, такое сокровище никто не оставит наедине с обскурой-убийцей – у дверей по эту сторону дежурят два охранника.

Зал совмещает в себе библиотеку и гостиную, но картин в позолоченных рамах, скульптур с прожилками трещин и дорогого хрусталя здесь не так много, чтобы приглашать сюда по-настоящему достойных гостей. Скорее так, мелочовку вроде наёмников, торговцев, дальних родственников. Тех, перед кем даже щеголять богатством невыгодно.

Хм-м, Казимира не стала наводить справки, чем зарабатывает Филипп Бофорт, а стоило. О заказчике нужно знать всё, от источника дохода до имени последнего слуги. Конечно, сомнений в достатке Бофортов не возникает – посмотреть только на этот книжный стеллаж во всю стену. Настоящие бумажные книги, весьма дорогое удовольствие. Ни на одном корешке, конечно, не найти пыли, но Каз и вторую бы руку отдала на отсечение – к книгам тут притрагивались только слуги. Занятые богатые люди должны заниматься семейным бизнесом, литература их интересует лишь в качестве предмета коллекционирования.

– Не уверен, в какие детали заказа вас посвятили, – начинает Эдвард и разливает чай по двум фарфоровым чашечкам. Каз не смогла вспомнить, в каком бы ещё доме в Гастине видела обычные чашки, а не армуды, больше похожие на высокие рюмки. Одну из чашечек Эдвард подаёт Казимире. – Наша цель, – хм-м, «наша», – нынешний князь Оссира, Биранд Ташчи, и вся его семья.

– Дети? – спрашивает Казимира, не поднимая взгляда от ещё кружащегося в чашке чая.

– Детей нет, – лжёт Бофорт, но Каз этого ещё не знает.

Вопросы так и чешут язык, но она сдерживается. Между бровями Казимиры залегает морщинка. Почему именно Оссир, когда можно выбрать какой-нибудь мирный Гегут или богатейший Аскел. Нет, вслух Казимира ни о чём не спросит. Нравится Бофорту эта пороховая бочка, где единственный крупный порт ведёт в столицу и нет полезных ископаемых – это его дело.

– У меня личные счёты с Ташчи, – говорит Эдвард, будто мысли её прочитал. Лицо Казимиры разглаживается. Лакх, слишком выдаю свой интерес.

– Нет нужды об этом рассказывать. Достаточно имени. – Казимира возвращает свою чашку на стол, хочет встать, ведь всю нужную информацию уже получила, но Бофорт тянет к ней руку.

– Вы должны знать, что он за человек. – Он кивает, заставляя Каз сесть обратно. Тон тихий и доверительный.

Всё в его лице, движении рук, мягкой походке кажется нарочито галантным и опасным. Особенно серые, мёртвые глаза. Но когда Бофорт улыбается и прищуривается, в нём появляется какой-то шарм. Такому не научишь, это дано ему природой, так же как мягкие рыже-русые локоны, падающие ниже плеч.

– Я буду лучшим правителем, чем он. Можете поверить.

Не много ли берёшь на себя, сосунок? Казимира не позволяет своему пренебрежению проявиться на лице, слушает его отстранённо. Бахвальство греет ему душу – кто Каз такая, чтобы мешать резистенту. Пока платит, пусть хоть все сказки мира ей зачитывает.

– Я не писал об этом родителям, но моё обучение закончилось уже год назад. – Эдвард подаётся чуть вперёд и смотрит Казимире в глаза. Она отстраняется. Терпи. – Я хотел опробовать себя в качестве военачальника, знаете, это мне всё же ближе, чем сидеть в высоком доме и отдавать приказы. Хочу быть на передовой.

Этот тон и откровенные речи не сулят ничего хорошего, но Казимира всё не может понять, что не так с этим парнем. Зато точно видит, что отличает его от других заказчиков, посылавших её за головами князей. Эдвард одет хоть и по последней иденской моде, но скромно. С высоких сапог с дороги не успели стереть грязь, из-под чёрного камзола выглядывает мятая белая рубашка. На Бофорте нет украшений, на поясе он не носит парадный клинок, который никто никогда не точил.

Бофорт откидывается на спинку своего кресла, скрещивает ноги и лениво покачивает ступнёй. Ему нет нужды лишний раз показывать, что он здесь хозяин, но от этой детали характера ему уже никогда не избавиться. Особенно если станет князем.

– Обучение военному делу на практике я проходил у «Гидр из Лийе».

Каз не сдерживает глубокого вдоха. Эдвард улыбается уголками губ.

– Должно быть, слышали о них? – Он отводит взгляд к книжным стеллажам, что-то вспоминая, и дальше говорит уже будто не с Каз, а с собой. – Да, кажется, один из генералов, Риардан, рассказывал, что учился в Гур. Возможно, вы были знакомы? – Не дожидаясь, пока Каз ответит, Бофорт продолжает: – Чуть меньше года назад нас нанял князь из Ханаби, Гуид Герра.

И это имя Казимира тоже слышала. Догадываясь, о чём пойдёт речь, она снова смотрит на свой нетронутый чай. Отстраниться, отвлечься. Каз представляет, как напиток будет горчить на языке, как запах ударит в нос. Мяту не положил, а ещё в Гастине живёт.

– Ташчи посягал на земли князя Герра, занял портовый город Ашмир, – продолжает распинаться Бофорт.

– Да, я знаю об этом столкновении, – перебивает Казимира сиплым голосом. – Мой друг там служил.

– О, – Эдвард останавливается, заглядывая ей в лицо. Оживление сменяется пониманием. – По вашему тону рискну предположить, что он не выжил.

– Да, он погиб под Ашмиром, – отвечает Казимира и на несколько секунд задерживает дыхание.

Ньял, мехшедский парнишка, которого она знала с пятнадцати лет, в прошлый гиш завербовался к «Гидрам». Его отец был так им горд, что сделал в тот день скидки каждому посетителю своей пекарни. «Ешьте и пейте, молитесь своим богам за моего мальчика».

– Может быть, – Эдвард понижает голос и смотрит на охранников, словно ему не нравится, что посторонние слышат этот разговор, – я знал его?

– Вряд ли, ваша милость, – Каз вымучивает улыбку, – Ньял был рядовым солдатом и обскуром.

Эдвард ставит свою чашку, звякает блюдце. Кончики холодных пальцев касаются напряжённой руки Казимиры. Она отдёргивается, и Бофорт поднимает ладони в сдающемся жесте.

– Простите. Я лишь хочу сказать… – он кашляет и снова говорит тем громким, уверенным тоном: – Похоже, и вы не питаете тёплых чувств к Ташчи. Ведь он всё это развязал. – Взгляд Бофорта снова устремляется к книжным полкам. На юном лице залегают морщины у глаз и между бровей. – Я видел его на поле боя, видел, как он отправлял своих людей в атаку, даже когда стало ясно, что они проигрывают. Он должен был отступить. – Взгляд Бофорта темнеет, и Каз слушает его почти заворожённо. Всё, что она услышала от отца Ньяла: «Погиб в бойне под Ашмиром». – Но Ташчи бросил своё войско на «Гидр», чтобы сбежать. Такой человек не заслуживает статуса князя. – Бофорт снова заглядывает ей в глаза. – Вы согласны?

Казимира дважды кивает, потому что первый раз выходит рваным, будто нервный тик. Эдвард Бофорт завоевал её доверие всего одной историей.

Откуда ей было знать, что он не участвовал ни в одном бою, не встречал ни единого генерала «Гидр»?

После того как отец Ньяла показал ей то письмо, Казимира пропускала все новости о военных действиях мимо ушей. С десяток ребят, с которыми она училась, не из убийц, из военных, тоже участвовали там. Кто на стороне Ташчи, кто на стороне Герра. Раньше бы Каз не взволновала весть о смерти кого-то из них. Плакальщицы отпоют, теперь они под защитой Алаян.

Но после вестей о Ньяле… Почему-то всё стало иным. Каз лишь тогда поняла, что смерть приходит не только за убийцами и их жертвами.

К зафери! Он же мальчишка, девятнадцать лет! Ему бы отцу в пекарне помогать, ему бы хохотать над Каз, когда она пытается сама починить себе протез, потому что техник опять загнёт цену. Ему бы жениться на Лиме, он ведь рассказывал, как давно в неё влюблён. Ему бы детей растить, ему бы жаловаться на князей, на налоги…

Нет, после того письма Казимира ничего не хотела слышать о смертях и очередных князьях, что делят клочки земли и швыряют в бой против обученных бойцов мальчишек с улицы. Да, это был выбор Ньяла. Каз отговаривала его, объясняла и спорила, да только крийец даже вдали от родных островов остаётся крийцем. В нём кипит кровь, и жажда боя застилает глаза.

После разговора с отцом Ньяла Казимира вернулась в крепость Гур. В башне Плакальщиц она вбросила записку с именем «Ньял» в чашу для оплакиваемых. Это было против правил, и в Алаян, и в Алгу он никогда не верил, но Каз должна была сделать хоть что-то.

Поэтому человек, что давит на самое больное, что выдаёт себя за понимающего друга и врёт тебе, глядя в глаза, манипулирует и натравливает, сам заслуживает смерти. Что бы на это ни ответил Орден Гур.

В Мехшед Казимира вернётся перед самым рассветом. Поставит мотоцикл в гараже при гостинице «Гретта и Фелике», по пустым улицам доберётся до особняка Бофортов. Можно остановиться на одном только Эдварде, но Каз захочет устроить ему то же, что он устроил семье Ташчи.

То, что я устроила семье Ташчи.

Казимира вскарабкается по трубе – без перчатки на правой руке это болезненно, но терпимо. Столбцы, что ограждают балкон, достаточно крепки. Каз подтянется за них, перелезет через перила и толкнёт дверь в комнату. Не заперта. Большо-ое упущение.

Эдвард не проснётся, пока Каз не схватит его за волосы и не ударит левым кулаком. Неудобно, но практично. Бофорт будет материться, брыкаться, бить её по рукам и ногам, пытаться извернуться. Казимира воткнёт ему нож чуть левее печени и пообещает, что следующей целью будет горло, если он не заткнётся.

– Будешь захлёбываться своей кровью.

– Тварь! – выплюнет Бофорт и взвизгнет, зовя на помощь. Он будет испуган, но всё ещё уверен, что спасётся.

Новый удар железным кулаком заткнёт его.

– Ты знал. – Казимира повалит его с постели на пол. Бофорт запутается в одеяле, и Каз надавит ему на грудь коленом, а другой ногой – на вытянутую в сторону правую руку. – Ты знал о ребёнке.

– Чего? Знал! Знал! – крикнет Бофорт Казимире в лицо. Нож царапнет его по дёргающемуся кадыку. Голос начнёт скакать, а губы дрожать. – Какая разница? Бешеная сука! Ценник за пацана выше? Карманы набить хочешь?

Ещё один удар. Губа Бофорта лопнет, как переспевший томат, щека мгновенно распухнет.

Бофорт снова попытается закричать, позвать на помощь. Бионическая ладонь зажмёт ему рот, нож воткнётся в плечо. Крик всё равно прорвётся.

Он должен дожить до конца представления, но сначала надо сломать ему ногу, чтобы далеко не ушёл. Под хруст щиколотки и вопль проснётся весь дом.

В коридор сбегутся охранники. Каз по одному встретит их в дверях комнаты. Кинжал, удар мечом, ещё кинжал, железными пальцами в кадык до хруста, ножом в висок.

Каз вернётся к постели, под которую попытается забиться Бофорт. Он станет брыкаться, отталкивать её целой ногой, скулить. Казимира выдернет его наружу и поволочет за собой по коридору. К спальне Бофортов-старших.

Четверть часа спустя Эдвард будет привязан к стулу, истекая кровью. Будет шипеть проклятия и смотреть на тела отца, матери и ещё нескольких охранников. Слуг-обскуров Казимира прогонит. Тех, кто попытается напасть на неё, щадить не станет.

Елизавета всё ещё будет тихо скулить, когда Каз перережет Эдварду горло.

Казимира выйдет из большого зала особняка Бофортов, снимет со стены масляную лампу и швырнёт её на зуритинский ковёр ручной работы.

* * *

На последнем привале она почти не спала. Вздрагивала от воспоминаний, кошмаров, собственных криков. Клаудия предложила ей какое-то из своих лекарств – якобы должно помочь уснуть, но Казимира отмахнулась – травы, настойки, зелья никогда её не спасали. Бофорт не был первым, кто преследовал Каз в кошмарах, и последним ему тоже не стать.

К воротам Мехшеда подъезжали с первыми лучами солнца. Караул ещё не сменился с ночи, и сонные лица всматривались в ранних гостей. Казимира понадеялась, что свита проедет без расспросов и проблем. Пока они подъезжали ближе, взгляды то одного, то другого стражников останавливались на ней. Третий поудобнее переложил на плечо свою саблю и ушёл куда-то, видимо, за начальством.

Ещё не все тучи рассеялись, лучи солнца изредка проглядывали то тут, то там, а утром на тракте свиту взбодрил лёгкий дождик, но новых бурь, кажется, не предвиделось. Теперь уже неважно, за стенами города они будут в безопасности. Пройти бы только.

Вегард, как и всегда, завёл свою дружелюбную песню, протянул документы, представил князя. Слушали его вполуха, не предъявляли обвинений, не арестовывали, но хмурые рожи говорили за себя. К воротам спустился начальник стражи и с ним ещё несколько бойцов. Молчали.

К этому времени путники спешились, и усталые лошади громко фыркали да обмахивались хвостами от надоедливых насекомых. Казимира держала поводья своего коня, готовая в любой момент запрыгнуть в седло и ускакать обратно в лес. Уж лучше к одержимым Чёрным Монахам.

Вег заметил её нервозность и внимание стражи. Под предлогом снять сумки со своей лошади он повернул её так, чтобы прикрыть Казимиру. Начальник стражи заговорил с Валлетом, даже Вегарда проигнорировал. Каз напрягала слух, чтобы хоть что-то расслышать из их речи, но ржание коней, перестук копыт, шум города и приближающиеся с юга повозки и путники – всё это мешало сосредоточиться.

Зато Казимира отлично услышала звон монет. Одной, второй, третьей. Мехшед не изменился. Выдыхай. Каз ощутила физическое облегчение, будто удавку с шеи сняли.

Когда их наконец пропустили, город встретил крепкими выражениями на разных языках и воздухом, пропитанным рыбой и алкоголем. Шум оглушал. Птицы, звери, люди, море, корабли – куда там Ярмарке до этого гомона.

Казимира расправила уставшие плечи. Во взъерошенных волосах запутался ветер.

Подкидывая на руке мешочек с деньгами, вырученными за лошадей, Ариан указал в сторону главной площади:

– А теперь в банк, – приходилось кричать, чтобы быть услышанным.

– Все вместе? – переспросила Казимира. Ушибленная пару дней назад нога вдруг заныла. Всё тело припоминало: «А вот когда мы спали на мягких перинках, такой херни не было!»

– Да, может, разделимся? – подхватил Дакин. Вонь от его сумки уже ничего не могло скрыть. – Кто-то поедет в банк, кто-то заселится в гостиницу…

– Кто-то расспросит в порту о ближайшем корабле, – закончила Клаудия. Когда эти двое спелись?

– О корабле куда? – переспросила она, потирая лоб. В такую рань солнце уже жгло глаза, будто песка под веки швырнули. Ещё все эти люди, кричащие в клетках птицы, грохочущие повозки, скачущие лошади… Эта улочка была слишком узкой для машин, но где-то поблизости гудели клаксоны, город сам себя подгонял.

То ли за ответом, то ли за картой Ариан обернулся к Вегу с протянутой рукой. Никто не заметил, когда тот осел на ступеньках перед каким-то заведением, а истёртую куртку бросил рядом. Переход через лес ударил по нему сильнее, чем по всем остальным.

– В Талси, – ответил Вег и глянул на Ариана, ожидая решения, как быть дальше.

– Так и сделаем. – Ан выглядел на удивление бодрым и свежим. – Дакин – ищи гостиницу. Клаудия – корабль. Каз, Вег – со мной.

Казимира подалась вперёд.

– Может, я пойду в порт? Здесь, конечно, моряки из разных стран, но гастинцев больше, сторгуюсь…

– Нет, – отсёк Ариан. Возвращался командный, княжеский, тон. – Город большой, повсюду толпы, шумно, грязно. – Он проводил взглядом очередного крикливого торговца, что предлагал «лучшие самоцветы из Роццы и Кастеллы!». – Кто угодно может подкрасться. Вы оба идёте со мной.

Казимира встретила взгляд Вегарда, не выражающий ничего, когда она ждала слишком много.

Выкинь. Это. Из. Головы. Сама хотела, чтобы ничего вас не отвлекало. Никаких улыбок, намёков, подбородков на твоём плече. Может, он тоже посчитал это неуместным, поэтому теперь сторонится. Может, Ариан указал на этот непрофессионализм. Может, Вегу надоело твоё ребяческое поведение. Если ты не умеешь сдерживаться, пусть тебя сдерживает Вегард.

Каз подсказала Дакину хорошую гостиницу – «Гретта и Фелике» – и все условились встретиться там через пару часов. Оставив себе два десятка монет, Клаудия отдала Ариану кошель. И каждый направился по своему поручению.

Когда Ариан, Вегард и Казимира проходили мимо кафе, из которого доносился запах свежей выпечки и поджаренного бекончика, желудок Ариана взвыл так громко, что все вокруг услышали.

– Может, у нас есть время на завтрак? – спросил Ан, ни к кому конкретно не обращаясь.

Каз прикусила язык, когда чуть не сказала «Я знаю место получше». Даже если пекарня отца Ньяла всё ещё стоит на том же месте, даже если там всё ещё готовят самые вкусные булочки и заваривают тот чай с имбирём, мёдом и лимоном… Нет, Казимира не приведёт туда Ариана Валлета. Она бы предала Ньяла, приведя туда любого из Валлетов. Любого из резистентов.

После двух дней на диете из фруктов, сыра и нескольких кусков вяленого мяса ни Вегард, ни Казимира не возражали против полноценного завтрака. Они сели на веранде небольшого кафе, где высокие здания вокруг спасали от поднимающегося солнца и закрывали от морского бриза. По этой улице почти не ездили телеги, машины, конные повозки, не сновали крикливые торговцы. Единственный шум издавала кухня заведения, где кто-то то кричал, то гремел посудой. Салданский мат перебивал гастинский.

За едой они обсуждали возможные маршруты и риски. До Талси можно было бы добраться и по суше, но идти через Адвену – соседку Каллгиры – опасно. Двое бойцов защитят его светлость от нападения убийц, но от армии другого князя нужно побольше наёмников.

– Ан, а у кого ещё есть доступ к счёту? – спросила Казимира, шагая позади Валлетов, когда они выдвинулись дальше. – Уверен, что банк не заморозил его?

До того Ариан нетерпеливо тарахтел что-то, а теперь оглянулся на Каз. Лицо – каменное изваяние.

– Не начинай.

– Вы не рассматривали такие варианты? – Казимира глянула на Вега. Тот не оборачивался.

– Есть запасной план, но… – начал Вегард.

– Мы не хотим к нему прибегать, – подхватил Ариан.

Шутливый тон и открытость Ана в последние дни заставили Казимиру забыть – она часть свиты, но не часть их команды, с ней не делятся всем, что они обсуждают. Ей всё ещё не до конца доверяют, да и с чего бы? Ариан засомневался, готова ли она была убить его в лесу, о каком доверии идёт речь?

Плетясь следом и не рискуя больше задавать вопросы, Казимира смотрела им в спины. Шпала-Ариан был выше даже рослого Вегарда, но отставал в размахе плеч. Интересно, что Ан рассказал ему о нападении в лесу? И как объяснил, с чего вдруг у нас перемирие?

Отвлекись, посмотри на крыши, прислушайся. Ты здесь для того, чтобы за сохранностью его светлости следить, а не за мыслями его телохранителя.

Небо над их головами рассекали то чайки, то разноцветные флажки, то праздничные ленты. Казимире было почти жаль, что в Ирам, день смерти Алги, она уже будет далеко. Этот город так красив в траурном белом цвете.

Забавно. Всю жизнь Каз с пренебрежением относилась ко всему гастинскому, а за это путешествие будто заново влюбилась.

В отличие от Ярмарки, которая всё время перестраивалась, а здания исчезали и вырастали заново, будто военачальник переставлял фигуры на карте, Мехшед только расширялся. Он уходил всё дальше от побережья, расползался, грозясь снова влезть на территорию Ханаби.

Порты – всегда самый лакомый кусок для завоевателей. За годы существования Мехшед переходил из рук в руки – то к Оссиру, то к Ханаби, а когда-то даже к пакранскому княжеству Вирзу. И весь Мехшед иллюстрировал эти разные периоды своей истории. Каждый район был отдельным островком со своей архитектурой, языками на вывесках, стилями. Даже дорогу здесь укладывали по-разному. По-гастински спрессованный песок под ногами или мелкий закатанный гравий по-монтанийски. Крупные неровные булыжники по-пакрански или деревянные настилы по-хидонски. Балкончики с фигурными балюстрадами, приземистые чёрно-белые домики без окон, круглые строения, выкрашенные зелёной и синей краской, жёлтые стены из крупного кирпича и внутренние дворики. И, что удивительно, переходы от одного к другому были почти неуловимы. Будто горный ручей перетекал в широкую реку, а та впадала в море. Ты шёл вдоль берега и замечал только, как течение успокаивалось.

Ярмарка славилась своим разнообразием, но там соседние культуры теснились и спорили друг с другом. А тут традиции передавались из поколения в поколение, и неважно, земляк ты мне или нет, вот, посмотри, научись чему-то, сделай по-своему.

Казимира вдруг остановилась посреди улицы. Ноги утонули в мелком гравии тротуара. Она не могла заставить себя сдвинуться с места, не могла вдохнуть.

– Каз? – позвал голос Вегарда.

Она подняла голову, разглядывая жёлтую стену, балюстрады балкона, водосточную трубу. Ладонь заныла от воспоминаний, как железяки царапали кожу.

Особняк семьи Бофорт. Краску освежили, чтобы скрыть следы гари, сменили деревянные ставни. Наверняка и крышу перестелили. Казимира стояла перед стеклянной двустворчатой дверью с железными цветами, а в ушах у неё звенел визг Елизаветы.

Каз отшатнулась, вдохнула поглубже. В нос забился запах дыма и палёной плоти.

– Казимира?

Её взгляд сфокусировался на хмуром лице Вега. Ариан стоял здесь же, посматривал на дом, которого так испугалась Казимира.

– Что с тобой? – спросил Вегард.

Она прочистила горло.

– Воспоминания. Херня, идём дальше.

Пока кто-нибудь из местных не узнал её и не крикнул вслед, Каз припустила вперёд.

* * *

Мехшед был одним из немногих уцелевших после Катастрофы городов. «Уцелевший», конечно, громкое слово. Сохранилось несколько старинных зданий, но всё вокруг них было стёрто, выжжено, обращено в пыль и пепел.

Одно из таких зданий теперь принадлежало Центральному Банку Морбоса. Нынешний Мехшед был возведён вокруг этого величественного огромного строения с мраморными лестницами и колоннами толщиной с четырёх человек. Неудивительно, что этот гигант выстоял даже под ударами бомб.

Можно было бы ожидать, что такое почётное место приберёт к рукам князь или его наместник. Устроит свою резиденцию в оплоте старого мира, окружив себя лепниной и золотом. Но в портовом городе балом правят деньги, а лучшие места занимает Зелёная Длань.

Прямо на ступенях, ведущих к банку, сидели люди. Кто-то завтракал, кто-то отдыхал, кто-то играл с собакой. Каз представила, что было бы, если бы здесь устроили Белый Храм. Выражающих недостаточно уважения обливали бы кипятком или помоями?

Ариан почти взбежал по лестнице и теперь остановился между колоннами, опираясь на одну плечом. Шумно выдыхая и придерживаясь за рёбра, Вегард за ним не поспевал, и Каз поравнялась с ним.

– Зайди наконец к врачу, – буркнула она. Не будет Казимира обеспокоенно заглядывать ему в лицо и помогать не станет.

Вег кивнул с недовольной гримасой. А может, ту вызвала боль, а не реплика.

Поднявшись, Каз рассмотрела паутинку трещин на граните и в широченном балконе второго этажа. Эти бреши были здесь и десять лет назад, и наверняка за сто лет до того. Казимира поправила на шее ниточку с прозрачной стекляшкой. На месте, отлично.

Сводчатые потолки внутри банка, некогда расписанные, теперь были закопчены, краски поблёкли и потемнели, а штукатурка кое-где осыпалась. Зато изображения на стенах освежили или полностью отрисовали заново в том же стиле, пусть и – заметно – чужой рукой. На столбцах, подпирающих галерею второго этажа, блестела старая позолота. От мраморного пола по залу разносилось эхо, хотя даже в ранний час посетителей здесь было полно. Казимира положила ладонь на рукоять своего меча, прижимая лезвие к бедру, чтобы никого не задеть и не издать лишнего шума. Пятки жгло от желания идти на цыпочках. Шум – главный враг ассасина.

Каз посмотрела то на одного, то на другого Валлета. Ариан шёл по центру, выпятив грудь в несвежей белой рубашке и расправив плечи. Подбородок задран, взгляд строго перед собой, руки расслаблены. Камзол он набросил на одно плечо, чтобы так не бросался в глаза плачевный вид.

Вегард шагал справа от княже. Ладонь, так же как у Казимиры, на рукояти меча. Вег обогнул толпу у одной из касс и улыбнулся, извиняясь, что задел кого-то. Лицо его разгладилось от напряжения, усталости, гримас боли. Спина выровнялась, хотя до того, за завтраком, Вегард выпрямлялся с тяжёлым вздохом и прикрывал глаза. Голова его была неподвижна, но взгляд блуждал по людям вокруг. Искал возможные опасности, пути отхода, места для укрытия.

А Казимира слушала. Шепотки и громкую болтовню, споры с работниками банка, перезвон монет, шуршание пера по пергаменту, скрип ботинок и цокот каблуков. Каз напрягала слух и жмурилась, пытаясь отделить все эти шорохи от речи.

– …Валлет? – выцепила она из общего потока. Голос остался где-то позади, Казимира не обернулась, чтобы не привлекать внимание. Обрывки слов тонули в гомоне. Главное, не выскальзывало оружие из ножен, остальное – ерунда.

У стен по обе стороны располагались деревянные стойки, а где-то – зарешёченные окошки. По ту сторону сидели банковские служащие в изумрудных одеждах, возвышаясь над посетителями.

Ариан остановился у одной из деревянных стоек, опёрся локтём и мотнул головой, позволяя Вегарду заговорить с персоналом. Каз стояла в паре шагов позади них, чувствовала на себе взгляды и гостей, и работников. Конечно, такие оборванцы, кто им без документов поверит, что это княжеская свита.

Выслушав Вегарда и приняв бумаги, банковский клерк спустил очки на кончик острого носа. Обе руки ему заменяли аккуратные протезы – по десятку пальцев на каждом для удобства пересчёта денег. Обзор Казимире закрывала спина Вега, но выражение лица клерка и его тон, когда он буркнул «Подождите», показались… не сулящими ничего хорошего. Лакх! Не здесь, не сейчас, не когда на кону вопрос её жалованья, последнего, что ещё удерживало Каз.

Вегард и Ариан переглянулись. Им это тоже не понравилось.

Один день. Один мирный день без событий она получила в ответ на свои молитвы. Ну, о большем-то она и не просила.

Вег сказал, есть запасной план. Ты сама Дакину твердила, он просчитывает ходы наперёд, ищет пути отхода. Ты можешь рассчитывать на Вега и его планы.

Клерк покинул свой кабинетик, вышел в общий зал и сказал вполголоса:

– Прошу за мной, ваша светлость. – Он развернулся, но в последний момент мазнул взглядом по Казимире. – С вами пойдёт только телохранитель.

Ариан с неприязнью поджал губы, махнул двумя пальцами, не поднимая руки, приказывая Казимире остаться. Вегард обернулся на неё, будто хотел дать какие-то указания, например, не устроить очередной поджог или погром. Каз кивнула – справится с такой непростой задачей, как десять минут не впутываться в неприятности. Ну, хотя бы постарается.

Валлеты ушли вслед за клерком, и Каз смотрела им в спины, представляя какие отвратительные новости их могут ждать.

По крайней мере, у неё появилась свободная минутка без лишних глаз и ушей поблизости. Каз срезала ножом нитку со своей шеи и подошла к соседнему окошку.

– Здравствуйте, – сказала она с улыбкой. На лакированную деревянную поверхность легла мутная стекляшка-кулон.

В Гур его никто не рассматривал, не искал гравировку номера ячейки в банке. Побрякушка, единственная ценность которой – память. Этого хватило, чтобы отвлечь их внимание. Все счета её подчистили, всё изъяли в казну Ордена, но об этом не знал никто.

– Меня интересует счёт Киры Кадграт, – сказала Казимира и придвинула стекляшку.

* * *

Четверть часа спустя Ариан и Вегард вернулись в общий зал. К этому времени Казимира уже успела рассовать по карманам маленькие кожаные мешочки с остатками нажитого добра. Так, мелочовка, но на задуманное хватит.

Ещё до того, как она разглядела выражения лиц Валлетов, Каз поняла, что всё плохо. Ариан так грузно шагал, будто пытался раздробить мраморный пол. Лицо побледнело, глаза горели, челюсть он не мог разжать, чтобы сказать что-то. На немой вопрос в приподнятых бровях Казимиры Вегард только кивнул в сторону выхода. Он выглядел куда спокойнее, но напряжённые желваки на скулах не позволяли обмануться – всё очень плохо.

От порога Ариан рванул влево, прошагал до третьей колонны и вжался в неё спиной так, что ни с улицы, ни с лестницы его бы не увидели. Вскидывая руки с растопыренными пальцами, он прорычал:

– Су-у-ука!

Каз сжала переносицу.

Су-у-ука.

– Заморожен? – спросила она тихо. Не хотелось лишний раз напоминать Ану, до чего наивной была его надежда.

Вегард прижался плечом к той же колонне, сложил руки на груди, носком левой ноги упёрся в пол. Закрылся, открестился, как мог. Каз заметила, что он держал какие-то смятые бумаги. Документы, наверно.

– Вычистили, – буркнул он, пока Ариан запускал пальцы в волосы. – Оставили сто серебряных.

У Ана вырвалась смесь скулежа и рыка. Ну, будет тебе, не убивайся, княже. Не заставляй тебе сочувствовать.

– Откуда у восставших обскуров доступ… – начала Казимира, но её осекли два напряжённых взгляда.

– Не обскуры вычистили, – сказал Вегард, снял куртку и бросил себе под ноги, отдуваясь от жары. Голос снова стал сиплым, желваки напрягались, пальцы сжали желтоватую бумагу. – Сол Мелин.

Каз вытянула шею.

– Ч… Чего? При чём здесь верховный князь?

21

В тот день мигрень мучала Вегарда с самого утра. Зараза, как будто предчувствовал. Ещё эти двое подозрительно притихли. Не до них сейчас.

Вег снова пробежался взглядом по ровным строчкам письма, что передал банковский клерк. В тот момент уже было ясно, кто отправитель. Золотая печать говорила за себя, но Вег ещё на что-то надеялся.

«Ты думал, все эти выходки останутся незамеченными?

Я прикажу, чтобы на твоём счету оставили достаточно денег на корабль до Идена. Не явишься ко двору – Каллгиру разорвут на части».

Коротко и по делу.

Когда клерк передал письмо Ану, тот не смог открыть сам, так руки тряслись. Вегард забрал свёрток, поблагодарил клерка за помощь и повёл Ана к выходу. Нельзя устраивать здесь сцен, а Ариан явно не сдержится.

Теперь они стояли в тени колонны, спрятавшись от взглядов зевак. Помимо уже привычной боли в теле, что тревожила Вегарда который день, начало сводить руки и плечи.

Они вынуждены идти на поводу. С этого всё и началось, с заферова «мы вынуждены». Тогда за этим решением не последовало ничего хорошего, почему сейчас что-то изменится?

– При чём здесь верховный князь? – повторила Каз.

К зафери! С ней же теперь надо что-то решать. Сколько ещё проработает задаром? До следующего «вот сейчас деньги точно будут»?

Письмом Вегард постучал себя по кулаку.

– Он написал, – Вег приподнял свёрток, – что Ан должен явиться ко двору.

Каз нахмурилась.

– Зачем?

– Выдадут армию и мешок золота! – прикрикнул Ариан.

Вег шлёпнул его письмом по сгибу руки. Ан имеет право злиться, но незачем срываться на Каз.

Несколько секунд она смотрела на него молча, прикидывала, похоже, огрызнуться или проигнорировать.

– Мы не знаем зачем, – соврал Вегард. Не в первый раз и явно не в последний. Она тоже не была с ними честна, так что… Да неважно, всё равно Вегу претило врать ей. От своего ли имени или от арианового. – Маршрут меняется.

Вег сощурился, рассматривая оживающий город. Дома здесь были невысокие, и с этого места отлично проглядывались улицы. Ни газонов, ни деревьев. Фонтанов Вегард вообще ни разу не видел в Гастине. Неужели вода тут так ценна? Разбаловала его Каллгира с архитектурой времён до Катастрофы.

– В Иден? – спросила Каз после глубокого вдоха. Кажется, эта идея ей не понравилась.

– В Иден. – Он поморщился, наклоняясь, чтобы поднять куртку, которую до этого уронил под ноги, но плюнул. Давно пора избавиться от этого хлама, пусть какой-нибудь бродяга подберёт.

– Пошли, – буркнул Вег, разворачиваясь к лестнице. – Где там эта гостиница?

Ариан отряхнул ладони и пригладил волосы. Лицо красное, глаза бешеные. Ничего. И не из такого выбирались.

Каз объяснила, как добраться до «Гретты и Фелике». Вот же выбрали название, наверняка там полно крийцев. Она это специально?

– И от площади направо, – договорила Каз и остановилась.

Ан её не слушал, шагал, бурча что-то под нос. Дурацкая детская привычка.

– Ты не идёшь? – Вег обернулся к Казимире. Начина-ается…

Она почесала нос, морщась. Пряди волос падали ей на лицо, в глаза лезли.

К зафери её волосы! Вегард уже замучался собирать их по салону машины, по приборной панели, выуживать из сумок с продуктами. Один раз из супа выловил, хотя Каз его не готовила, просто мимо прошла. Даже на одежде Вега застревали её волосы, накручивались на цепочки в куртке, на пуговицы. Она же просто рядом сидела, откуда? Вердарские псы так не линяют в сезон, как Казимира!

– У меня тоже есть… был счёт в этом банке, – ответила она.

Ан вернулся к ним и остановился послушать.

– Нужно решить пару дел, – продолжала Каз. Голос был твёрдый, но взгляд неспокойно переходил с Ариана на Вегарда. Будто ждала, что они её раскусят. – Документы заказать.

– Откуда у беглой преступницы счёт в банке? – спросил Ариан. Вег знал этот тон. Ану неинтересно, он просто ищет повод… поспорить.

Каз склонила голову набок, и прядь упала ей на левый глаз. Может, Казимира этого и не замечала?

– Этот счёт я заводила не под своим именем.

– Много? – слово вырвалось у Вега прежде, чем он понял, что сказал.

Какое моё дело?

Каз смотрела ему в глаза, не мигая. Может, считала про себя, успокаиваясь.

– На мои нужды достаточно.

Вегард всё ещё злился. На обоих, конечно, но от неё-то ждал большего благоразумия. Злился из-за удара, из-за узколобости, из-за того, что спорить ей было проще, чем выслушать. Ведёт себя так, будто ей есть куда податься, будто одолжение им делает.

– Я бы и не взял твоих денег, – ответил Ариан едким тоном. Вег едва удержался, чтобы не дать ему подзатыльник. Уж лучше сам, чем нарушится их шаткое перемирие.

Вместо этого Вегард положил ладонь Ану на плечо и сказал вполголоса:

– Зайди пока в Храм. – Он указал на белые ступени, ведущие к белым дверям.

Без Клаудии по храмам они не разгуливали – даже не вспомнить, когда молились в последний раз. Ариан уставился в недоумении.

– Я сейчас подойду, – с нажимом сказал Вегард.

Они с Казимирой проследили взглядами за Арианом, скрывающимся за белыми дверьми. На худом плече камзол болтался, как на слишком большой и несуразной вешалке.

– Тот наш разговор, – начал Вегард, но Каз перебила скучающим тоном:

– Всё в порядке. – Смотрела куда-то ему за плечо, морщилась от приближающегося гомона. Вег обернулся и уступил дорогу скрипучей повозке, загруженной клетками с домашней птицей.

– Я так и думал. – Вег кивнул. – Вернёшься?

Он прикусил губу. Стоило продумать, что говорить, но забот и без того хватало. Проследи за Аном, проследи за деньгами, проследи, чтобы группа не переубивала друг друга, проследи за тем, что, кому и как говоришь.

Каз резко глянула на него. Опять какое-нибудь слово не понравилось.

Она вся такая колючая – взгляд, черты лица, костлявые плечи и локти. Мертвецки бледная, щёки впалые, под глазами вечные синяки. Как только ноги её держат. Любой сквозняк – и равновесие потеряет.

И вот как на неё злиться?

– Вы всё ещё на мели, и это повод для меня свалить? – спросила Казимира беззлобно. Ситуация будто смешила её, а Вегу было совсем не до шуток. Все планы идут под откос, никто не знает, что выдумал Мелин, а она веселится. Хотя чего ей грустить, ей-то неизвестны масштабы проблемы. И Вег постарается, чтобы Казимира и дальше ничего не знала.

Каз чуть склонила голову набок. Пряди снова скрыли синий глаз. Пялиться было бы невежеством, но временами Вегард не мог не рассматривать странную синюю кляксу на белке её глаза. Будто синяк. Зелёная радужка, чёрный зрачок – всё обычное, а вокруг синева. Поражение так близко к мозгу… Может, как раз эта область и отвечает за страх или разумные решения? Это бы многое объяснило.

– Заказчик, который не держит слово, – начал Вегард с глубоким вдохом, – не заслуживает доверия. Ты имеешь право уйти. – Вег сам себя осёк: не подсказывай ей, дунн[47].

– Не собиралась. – Она выдавила улыбку. Вег не поверил.

Он глянул поверх её головы на гогочущий, визжащий, дребезжащий вонючий город. Дорожная пыль, машинное масло, свиньи, кони, люди, тухнущая на жаре рыба. Каждый новый день в Гастине будто кто-то подкручивал регулятор температуры. Вегард считал, что привык к зною в Монтанье, но с местной погодкой та не шла ни в какое сравнение.

Вег свёл лопатки вместе, чтобы чуть унять ноющую спину. Рубаха мерзко липла к коже, ноги прели в высоких ботинках. Надо скорее здесь заканчивать и идти в гостиницу. Да, сейчас, только…

– И в лесу, ночью, вдали от лагеря ты не собиралась уходить? – спросил Вегард. Старался, чтобы в голосе не прозвучали обвинения или претензии. Сам сказал, она имеет право уйти. И сам же ломал голову, что сделать, чтобы удержать её.

– Я же объясняла. – Каз скрестила руки и пожала плечами. – Тренировалась. – Она передразнила кого-то, должно быть, Клаудию: – Хиловата я для убийцы.

– Хорошо. – Вегард кивнул. Раз, другой. Будто уверял себя. – Мы тебя ждём. – Он шагнул на белую ступень, но вспомнил что-то и обернулся: – Купи одежду с капюшоном, чтобы…

– Не учи меня, – протянула она.

Да, он слишком привык к Ариану, которому всегда и везде нужно напоминание, совет, подсказка и подзатыльник для верности.

И если Каз о себе не заботится, кто-то же должен.

* * *

Казимира прошла мимо уже седьмого храма Синей Длани. Эти никогда не строили большие церкви, где под сводами собрался бы весь Великий Пантеон. Синие Друиды теснились в небольших часовнях или храмах, посвящённых одному-двум богам. Ведь десяток под одной крышей не поселить, не вызвав чьего-то гнева. Так жертвенник пакранского Дийва никогда не соседствует с очагом его первой жены, Ивиб. Ходила легенда, что в один храм, где бывших супругов пытались примирить, изо дня в день била молния, пока камня на камне не осталось. Кто-то говорил, что это сам Дийв прогневался, кто-то – что младшая из его жён, чародейка Весара.

Каз всегда путалась в этих семейных перипетиях Пакрана и Лауки, куда им было до вечной связи Алги и Алаян.

На синих ступенях задержалась девушка-друид, встретив взгляд Казимиры. Приглашающим жестом она указала на распахнутые двери, но Каз выдавила улыбку и мотнула головой. Синие для любого открывали двери, объятия и сердца. Когда-то даже для Дэума возводили алтари, но Белый железный кулак разгромил это богохульство.

Ставни очередного Синего Храма привлекли внимание Казимиры. Среди синих закрытых окон одно было белым, и кто-то неаккуратно намалевал поверх силуэт человека, раскинувшего руки. Такой же символ Каз уже видела в Набиде, на стекле машины. Повторение образа Дэума, бога Белой Длани, только все цвета извращены. Вместо белого человека – синий, а красный круг над головой разрывается. Опять. Нужно бы расспросить уже местных, что это за символ такой и почему его рисуют по всему Гастину?

Капюшон новой куртки прикрывал лицо и спасал глаза от палящих лучей. Документы на имя Киры Кадграт уже лежали в сумке, что стучала Казимиру по бедру. Купленный в Ярмарке ржавый меч кузнец придирчиво рассмотрел, но всё же забрал. Переплавит на что-нибудь или продаст за медяк, всяко больше толка, чем у Каз на поясе.

По пути из кузницы она свернула к порту, нашла корабль, который через два дня должен был отплывать в Кугу, город к северу от столичного острова. Оттуда Каз направится в Намайи или Геле и рукой подать до Зурити.

Когда на континенте ещё было разрешено рабство, Сол Мелин выпустил «Закон Ласточки». Любой раб, который бы сумел добраться до острова Зурити на северо-западе, обретал свободу. После Катастрофы население Зурити сильно сократилось, и рабочей силы там не хватало. Пригодились бы любые руки, а работящие так и подавно. Скольких рабов в пути к Зурити ловили князья, скольких вешали в назидание остальным, сколькие утонули в море или заблудились в лесах, сгинули в лаукинийских болотах. Не счесть. Но те, кто достигал цели, освобождались.

Всякий раз, когда на горизонте маячили трудности, когда жизнь шла под откос, Казимира обещала себе, что уплывёт на Зурити, на остров Ласточки.

У Ариана всегда будут проблемы. Наёмники, банкротство, стычки с князьями, длинный язык и преступно малое количество мозгов. Его неприятности, как грязь из лужи, окатывают всех, кто оказывается рядом. Всё мироустройство орёт на него: «Поворачивай назад, ты выбрал паршивый путь! Эти трудности не для того, чтобы закалить тебя, а для того, чтобы вразумить».

Может, Ариан Валлет со своего пути и не свернёт, но меня за собой не утащит. Всё. Содáр[48].

Даже Вег заметил её сомнения, но причину увидел не в том. Всего лишь ещё один кирпичик.

Ну ничего, последняя деталь, последний вечер.

Четыре часа спустя она стояла перед входом в «Гретту и Фелике».

Балконы второго и третьего этажей гостиницы были увешаны щитами, как бока крийских лодок. От чего, интересно, они должны были защищать? Каз не могла рассмотреть, но помнила, что вот на этом щите, красном, белой краской выведены очертания волчьего оскала, на том голубом – чёрная стрела оперением вверх. Белый щит забрызган красной краской, якобы кровью, на сером плещутся гребни синих волн. Вот этот, наполовину красный, наполовину белый, и правда был снят с корабля, Каз сама была там. И вот эти бурые въевшиеся в железную кайму разводы – настоящая кровь. Жаль, что остались только воспоминания, глаза уже ничего не увидят.

«Гретта и Фелике» была отстроена из дерева, и даже после пожара на втором этаже её лишь отремонтировали. Под покатой высокой крышей находилась общая комната, самая дешёвая, Каз не раз там останавливалась. Тогда на соседней койке по одну сторону посапывала Элке или Айми, а по другую – какой-нибудь смердящий матрос.

– Чего тут топчешься? – вывел Казимиру из воспоминаний бодрый голос. Это Ариан поравнялся с ней.

Куда это он ходил один? А Вег знает?

– Помочь? – Закуривая, Ан кивнул на сумку в руках Казимиры. Она отмахнулась, и он принялся рассказывать, что комнаты уже сняли, билеты купили на завтрашнее утро, как удобно, а почему она так долго, уже начали переживать за Каз, не наткнулась ли на старых знакомых.

Ан придержал двери, чтобы пропустить Казимиру.

Внутри гостиницы тоже ничего не изменилось. Фойе сразу переходило в большой зал, по правую руку – длинная барная стойка вдоль стены. За спиной бармена Каз увидела роспись трёх бегущих по снегу белых волков. Гигантские, сказочные волки Фелике. За баром стоял рыжебородый здоровяк, новенький, наверное, Казимира его не помнила. На запястьях обеих рук он носил широкие золотые браслеты, в заплетённой в две косы бороде тоже мелькало золото. Почти на каждом пальце по медному кольцу. Крийцы падки на всё блестящее – золото, серебро, драгоценные камни, только хидонский жемчуг не жалуют. По Вегарду сразу видно, что вырос он не на Крийя – ни единого украшения.

Почти весь персонал в гостинице был с архипелага. В фартуках официанток сновали невысокие девушки с толстыми белоснежными косами. Глядя на них, Каз вспомнила как Элке защёлкивала на своих волосах медные бочонки-заколки. Из кухни вышел коренастый старик, жилистый и весь иссечённый морщинами. Перед собой он нёс три бочки, одну на другой.

В зале несколько столешниц, как и прежде, заменяли плоские щиты. Такие в пьяной драке расколешь только топором или двуручником, и эта мебель служила дольше обычной барной.

Дух мёда и калёного металла, бард в углу что-то насвистывал себе под нос, а у дальней стены – огромный каменный камин с парой кресел перед ним. Крийский островок посреди Гастина.

Никого из персонала Казимира не могла узнать, да и хозяйку не видела, хотя в прежние дни та всё время сама стояла за баром. Отлично, Каз на то и надеялась, что никого не встретит. Слишком уж её тянуло сюда, попрощаться с местом, но не с людьми, на вопросы которых потребовалось бы отвечать.

Ариан не отвлекал её, не мешал осматриваться, но теперь, когда Казимира шагнула дальше, он кивнул на её левую руку:

– Обновка?

За двадцать лет Казимира привыкла к протезам с обшивкой, которые выглядели почти как настоящая конечность, но сегодня бюджет не позволил таких роскошеств. Пришлось соглашаться на модель попроще – гладкий металл, аккуратные сочленения, ничего лишнего, чувствительность сносная, литой корпус. Был у Каз когда-то протез с дырой на внутренней стороне предплечья. Там застревало всё – песок, листва, волосы. Сколько раз на починку относила, потому что пальцы переставали слушаться.

Каз размяла механический кулак, прокрутила запястьем. Ни щелчков, ни тихого шуршания металла. Отличная простая и надёжная модель.

В уме она прикинула, сколько уже потратила и сколько ещё завтра должна будет доплатить в кузнице по завершении работы. Многовато… Значит, сегодня нужно будет сыграть с кем-нибудь в кости.

Казимира и Ариан остановились у основания лестницы, ведущей на второй этаж. С тех пор как Каз видела его в последний раз, Ана будто подменили. Никаких неврозов, никаких истерик, такой подъём, столько энергии.

– Неплохо смотрится. А в сумках что? – Ариан не мог сконцентрироваться на чём-то одном, словно пятилетка, съевший горсть сахара.

– Потом узнаешь. Чего ты такой… весёлый?

– А чего мне грустить? – Ариан улыбнулся на приветствие одной из официанток.

– Ну, Мели-ин, ба-анк, – напомнила Казимира, осторожно растягивая слова.

– Ерунда, – отмахнулся он. Кажется, сам себе верил, вот блаженное дитя. – И не из такой херни выпутывались. Я с ним переговорю.

Переговорит. Хм, очень надёжный план. Теперь понятно, почему за стратегию у вас отвечает Вегард.

– А чего один разгуливал по городу?

Ан скривился в ответ на её менторский недовольный тон.

– Вег вырубился, как только мы заселились. А мне надо было купить табака и так, по мелочи. – Они остановились в коридоре второго этажа. – Лекарства Вегу заодно.

– Неужели? – искренне удивилась Казимира и глянула через плечо вглубь коридора. – Ты даже не послал Дакина по своим поручениям?

Ариан помялся.

– Я его не нашёл. – Он обернулся на одну из дверей по правую руку. – Думаю, Дакин тоже вернулся. Ужинать пора.

Ариан указал, которая комната её, даже порадовал, что в этот раз Клаудия будет в отдельных покоях. Наверняка та пожаловалась, что ночные крики Каз мешают ей высыпаться. Тем лучше.

В обеденный зал Казимира спустилась в полном обмундировании. Шагая по лестнице, она проводила бионическими пальцами по перилам. Звук, вибрация, отдающая в плечо… Ух-х, как этого не хватало.

Новая одежда, горячая ванна и протез позволили снова почувствовать себя человеком. Тонкая рубашка из серого шёлка выглядывала из-под чёрно-серого камзола с металлическими пуговицами и кожаными вставками на карманах, груди и локтях. Серые брюки не стесняли движения. Серые ботинки Каз выбрала лёгкие и мягкие, чтобы не мучиться на жаре, но и не промокнуть. На ремне – серые кожаные перчатки, подходящие для верховой езды и для стрельбы из лука. Все пальцы обрезаны, кроме указательного и среднего на правой руке.

В зале было уже куда оживлённее, чем час назад. Среди разношёрстной публики прогуливались не один, а пяток бардов, каждый пытался перекричать другого, и какофония звуков оглушала. Каз едва разглядела своих за столиком в центре. Своих. Проваливай отсюда. Прямо сейчас. Разворачивайся и выметайся.

– Отлично выглядишь, – сказал Ариан с толикой удивления, когда Каз остановилась перед столиком. Явно намекая на выбор одежды Казимиры, Ан поправил воротник собственного камзола.

Заспанный и всё ещё уставший Вег тоже обернулся к ней. Кивнул с улыбкой.

– Что у тебя там? – спросил он, указывая на бумажный пакет.

Вместо ответа Казимира бросила свою ношу на свободный стул, вынула из кармана камзола первый подарок и положила его перед Арианом. Не дожидаясь реакции, Каз вернулась к своему месту и услышала ошарашенное:

– Ты серьёзно?

– Считай это жестом примирения. – Казимира легкомысленно махнула рукой, будто каждый день делала такие подарки. – Нельзя же князю в столицу и без перстня. – Ариан всё переводил взгляд с неё на серебряное кольцо, которое держал двумя пальцами. Надевать не торопился. – У меня здесь есть друг-ювелир. Настоящий мастер, подделывает княжеские перстни так, что любой столичный поклянётся – это оригинал. Новый камзол уж сам себе купишь где-нибудь в Идене.

Клаудия фыркнула под нос – проходимка посмела подарить князю подделку. Она не рассматривала кольцо, не замечала сходства с прежним. То же чернёное серебро, та же светлая руна в центре. Каз не запомнила всех деталей, но ювелир-то свое дело знал.

Следующий подарок лёг перед Клаудией. Кремовые перчатки взамен тех, что сгорели в пожаре. Советница молчала, сжав челюсти и не сводя взгляда с мягкой кожи. Будто перед ней ядовитую змею положили или… или зеркало.

Вегард прикрыл улыбку рукой, тоже заметив эту гримасу. Погоди, здоровяк, и до тебя очередь дойдёт.

Дакину Казимира передала чёрный свёрток – широкий плащ с капюшоном. Старый балахон его был подпален, изношен и порван, а теперь ещё и кровь впиталась на боку. С размерами проблем не возникло, потому что мерки брали с Каз, чуть прибавив в плечах и убавив в росте.

Обычно такой сдержанный Дакин теперь поднялся из-за стола, рассыпался в смущённых благодарностях и позволил приобнять себя. Никогда бы Каз не подумала, что станет обнимать Чёрного Монаха.

Она опустила взгляд на дно сумки. Последнее.

– Ты обделишь Вега? – хохотнул Ариан, но заметил красную кожу в руках у Каз и отвернулся, буркнув: – Ну да, о чём это я.

– Встань, пожалуйста, – попросила Казимира.

Вегарду пришлось наклониться назад, чтобы Каз надела на него ещё скрипучую от новизны красную кожаную куртку. Он провёл ладонью по ребристым предплечьям и карманам, по металлическим пластинкам и ремням. Похожа на его старую, но плотнее, крепче и со своим секретом.

– Ка-аз. – С секунду Вег смотрел на неё, будто хотел обнять, но с места не двинулся. – Сьёрн[49], Каз, спасибо огромное. Как угадала размер?

– Вернулась за твоей курткой, которую у банка бросил, – ответила она, поморщившись. Вот бы в комнате сейчас больше никого, кроме них, не было.

– Спасибо, Каз, – повторил он уже тише, будто тоже скрывая это от остальных.

Вегард ещё раз провёл пальцами по металлическим деталям, проверил, как сидит куртка, развёл руками и наконец бережно повесил её на спинку стула.

– Теперь вы готовы к Идену, – с удовлетворённой улыбкой матери, собравшей чадо в школу, сказала Казимира.

За ужином говорили на отвлечённые темы, и чтобы лишний раз не портить никому аппетит, Казимира помалкивала и потягивала красное монтанийское вино. Ащ Алаян, уже не та кислятина из Набида.

Вечер тянулся на удивление приятно, никто не спорил, не строил сложных планов, не огрызался и не грозился казнями. Вег обернулся к Казимире, поджав губы. Думал, похоже, стоит ли сказать что-то или лучше промолчать.

– Ты, наверно, целое состояние за всё это отдала. Ещё и протез.

Каз повела плечами, говоря «Да ерунда». Ничего не ерунда. Ни разу. Но если торгуешься с совестью, ценник кусается.

– Когда-то копила на протез для глаза.

Ариан тоже услышал её и обернулся с удивлением и… толикой неловкости?

– Ничего, с жалованья, которое мне выдаст его бездомная светлость, заменю себе хоть оба глаза, – пообещала Казимира и широко улыбнулась.

Вслух она не сказала, что самый дорогой из подарков, конечно, достался Вегу.

Ариан усмехнулся и потянулся к своему вину, по медному кубку звякнул перстень. Вот всё и возвращается на свои места.

Будто они и правда могли укусить, Клаудия отложила новые перчатки на край стола и спросила:

– Какие грехи ты замаливаешь?

Каз развела руками. Наконец может позволить себе это.

– Никаких. Говорю же, жест примирения. – Казимира оглянулась на перезвон колокольчика над входной дверью. Идеально вовремя. – А вот и… последний штрих.

Она поднялась из-за стола, помахала над головой, привлекая к себе внимание, и шагнула в толпу. К столику Казимира вернулась уже не одна.

– Знакомьтесь, это Ясмина. – Рядом с ней стояла невысокая пухлощёкая девушка. – Ясмина медик, только закончила обучение в Синем Храме, а учитывая, сколько травм мы получаем ежедневно, медик нам необходим. – Каз и не пыталась скрыть в голосе гордость за свою находку. – Ваша светлость, возражения?

Ариан окинул девушку взглядом. Смущённая и улыбчивая Ясмина носила на шее золотой ошейник, а золотые татуировки рассыпались по её смуглым рукам, ключице и оголённым ногам. Тугие тёмные кудряшки, светло-карие глаза – Ясмина была родом не с материка, а с Зурити. Будто боги посылали Каз знаки.

Если всё пройдёт как надо, билет на корабль, что предназначался Казимире, заберёт Ясмина. Она позаботится о ранах свиты Валлета, Каз может быть спокойна.

* * *

К концу вечера даже Клаудия, у которой одно упоминание Синих Друидов вызывало нервный тик, не возражала против Ясмины. Первые полчаса девушка сомневалась в каждом своём слове и оглядывалась на Казимиру за поддержкой, но всё же осмелела. Предложила Ариану мазь для скулы, а Вегарду наложила повязку на рассечённую бровь и плечо. Даже для Клаудии нашёлся дар – масло для пигментных пятен обскурии.

– Оно с экстрактом мака, – объясняла Ясмина, прокручивая в ручках флакон из тёмного стекла. – От следов не избавит, но облегчит боль, – в голосе сквозило извинение, и Клаудия вздёрнула брови, похоже, тоже это заметила. – Находка моего учителя.

Со стороны Каз наблюдала за их реакциями. Самая интересная оказалась у Дакина, который взгляда не сводил с Ясмины. Она попросила что-то передать, но он только проморгался и издал звук «М?». Яс смущённо улыбнулась и вернулась к разговору, избегая взглядов Дакина.

– Где ты её нашла? – Вегард наклонился к Казимире. Напротив него Ясмина рассказывала о лечебных свойствах разных трав, и Клаудия на удивление терпеливо слушала. Ого, даже каргу очаровала.

– В мастерской техника. – Казимира подняла протез на уровень глаз и размяла пальцы. Металл непривычно блеснул в свете фонарей. – Ей там платили гроши, а у друидов такой поток учеников, что всех пристраивать некогда. – Взглядом Каз следила за Ясминой, ждала, что кто-то всё равно может её обидеть. – Почти силой увела. Талантливая девчонка, сам послушай.

Вегард криво усмехнулся и помотал головой.

– Странно видеть тебя… такой. – Повязку с лица он уже снял, хотя Ясмина настаивала, что лекарство должно ещё впитываться.

– А? – Каз обернулась. – Какой?

Вег поморщился, подбирая слово.

– Заботливой? Сердобольной? Ладно, забудь. – Он пересел поудобнее, отпил вина и снова склонился к Каз. Почти к самому уху. Шепнул: – У меня тоже есть для тебя подарок. Поднимемся?

Казимира сжала челюсти, стараясь не выдать, что сердце забилось чаще. Дура.

Не ожидая её ответа, Вег поднялся из-за стола, извинился, что покидает их так рано, снял со спинки стула новую куртку и ушёл. Каз медлила, сжимая подлокотники и прожигая взглядом свою пустую тарелку. И что, к зафери, это должно значить?

Нет, она не может сейчас уйти, не может бросить тут Ясмину одну, да и за Аном надо присматривать. Но Яс не отвлекалась от Клаудии, а Ариан…

Взглядом Каз встретилась с ним. Ан поднял руку с перстнем и одними губами произнёс «Шукра». Казимира не сдержала улыбку. За эти пару дней его светлость научился благодарить не только на салданском, но и на гастинском.

«Всё хорошо?» – так же бесшумно спросил Ариан. «Да», – ответила Каз и встала из-за стола.

– Я скоро вернусь.

Ариан кивнул и потянулся за сигаретами. Слишком много понимания, даже какой-то насмешки было вложено в его кивок. Или Казимире это только показалось.

У двери в её комнату ждал Вегард.

Завтра они уплывут, и Каз больше никогда его не увидит. Это решено. Точка. Так почему бы и не… Почему не пригласить его? Почему не позволить себе эту слабость?

Потому что проще запомнить его стоящим на расстоянии, а не спящим рядом, когда ты будешь сбегать утром. А потом ненавидеть себя за то, что не осталась.

Казимира остановилась и уперлась плечом в косяк. В руках Вег держал серый свёрток.

– Не думал, что так совпадёт, и ты тоже накупишь всем подарков, но вот. – Вегард приподнял свой сувенир. – Мы все много чего наговорили в последние дни, и извиняться мне не за что, но…

Каз слушала, приподняв брови, и это вызвало у Вега смешок.

– Не смотри на меня так. – Он перестал улыбаться, добавил: – Прости, если чем-то задел.

– Тебе же не за что извиняться, – повторила за ним Казимира, стараясь сдержать издёвку в голосе.

– Но я делаю это, чтобы не осталось конфликтов и недосказанностей. Вот, держи.

Казимира приняла подарок и расправила его. Серый дорожный плащ с красным подбоем.

– В Монтанье сейчас холоднее, тебе пригодится. Убийца на службе князя должен носить такой, – сказал Вегард и указал на руну, вышитую на серой ткани красной нитью. Ту же, что и на перстне Ариана.

Убийца на службе князя. В эту фразу закралось что-то скользкое, склизское, выскальзывающее из рук и оставлявшее мерзкие ощущения на пальцах. Каз против воли сжала кулаки. Она не могла перестать рассматривать красную руну. Гаже этой должности было только то, с какой гордостью о ней говорил Вег.

Он помрачнел.

– Что? – переспросил Вегард. – Что не так?

– Нет, всё в порядке, – ответила Каз, возвращая плащ и делая шаг назад. Дистанцироваться, ощетиниться, защититься. – Мне не потребуется. Я же с вами временно.

– Уверен, Ариан предложит тебе служить ему и в Каллгире.

Вегард помолчал несколько секунд, изучая её лицо и хмурясь.

– Но тебе это неинтересно, – голос зазвучал глуше. – И я был прав. Ты уже сейчас хочешь уйти.

Каз запрокинула назад голову, собираясь отрицать и отшучиваться, но так ничего и не сказала.

– Прощальные подарки? – Вег указал в сторону лестницы.

Плащ он сжимал в левой руке, а правой упёрся в стену.

– А ты пытаешься подкупить меня тряпками. – Она махнула на серый плащ.

Вегард сморщился в ответ на этот укор и мотнул головой. Вот так, Каз, добивай, заставь его злиться, заставь его уйти.

– Это не подкуп, – твердо и тихо ответил Вегард. Лицо его разгладилось от раздражения. – Ты ведь не из-за денег уходишь. – Он снова рассматривал её, но Каз только уставилась на свои ботинки со скучающим видом. – Если бы проблема была в жалованье, ты бы раньше нас послала. И не стала бы тратиться. – Он споткнулся на этих словах, буркнул что-то и развёл руками. – Я ни хрена не понимаю. Зачем это вообще было?

Да не было никакого разумного объяснения, но так стало легче решиться. Она не выполнила условия контракта и хоть как-то должна отплатить за еду, кров, топливо, защиту. За помощь. Должна. Должна хоть что-то хорошее оставить о себе в их памяти.

– Ты ответишь? – Вег наклонил голову вперёд, заглядывая Каз в лицо.

– Не-а.

Он шумно выдохнул. Давай же, проваливай. Я не облегчу тебе жизнь.

Вег продолжил несколько секунд спустя, когда Казимира уже готова была вслух послать его, лишь бы скрыться в своей комнате:

– Я не для того мирил вас с Арианом. Всё ведь наладилось, нет? В чём проблема? До столицы осталось несколько дней, там мы всё разрешим, найдём деньги, наймём людей… Каз, оставайся. Мы не хотим, чтобы ты уходила. Ариан не хочет. С Дакином только ты нашла общий язык, зафери вас знает как.

Перекладывая в напряжённых ладонях мягкую ткань, Вегард опустил обе руки. До боли Казимира сжала правое предплечье бионическими пальцами, чтобы не поддаться, не взять его за руку, не успокоить.

Один вопрос жёг Казимире язык. Паршивый вопрос, неуместный, но он вытеснил все остальные. А когда Ариан сядет на свой трон и расставит вокруг верных воинов, что сделаешь ты? Когда ты сможешь сказать, что твоя служба окончена? У Каз заныло плечо от того, с какой силой она вжималась в дверной косяк.

– Ничего, – хрипло проговорила она, – в столице вы без труда найдёте ассасина, который будет выполнять ровно то, что от него потребуется.

Вег провёл ладонью по лицу и буркнул едва слышно:

– Зафери со столицей. Я… – Он поднял взгляд. Мягкий, может, даже уязвимый. Вегард говорил тихо и доверительно, хотелось зажать уши, чтобы не услышать чего-то лишнего. Чего-то, что заставит Каз поддаться. – Я не хочу, чтобы ты уходила. Ты умеешь всё испортить, но ты нужна мне… Нужна мне здесь.

А ты нужен мне там. Где-нибудь в сотнях миль от Ариана Валлета и его проблем. Но ты ведь никогда не уйдёшь со мной.

– Что мне сделать, Каз?

Нарочито издевательски Казимира хохотнула и убрала руки в карманы камзола, чтобы не было видно, как трясутся пальцы.

– Ты ничего не сделаешь. Как и просил, я стараюсь поумнеть. – Каз выпрямилась, заговорила быстро, чтобы он не перебил. – И самое разумное решение для меня, чтобы снова ничего не испортить – уйти.

Губы Вегарда сжались. Не осталось ни мягкости, ни улыбок, ни заботы во взгляде, только раздражение, в котором затонуло всё прочее.

Каз развернулась к лестнице, бросила на ходу:

– Я присмотрю сегодня за княже.

– Да как скажешь, – глухо прозвучал голос Вегарда.

22

«Каждую ночь Фелике выходила на берег, вонзала меч в снег и тихо пела:

– Заботься о нём, Гретта. Жди его, Гретта. Люби его, Гретта[50]».

Отрывок из крийской сказки «Гретта и Фелике».

Когда Казимира вернулась за стол, никто ни о чём не спросил, а Ариан лишь молча протянул новую, ещё не открытую бутылку вина.

Бокал за бокалом – остаток вечера протекал незаметно. В какой-то момент пропала Клаудия, чуть позже и Дакин с Ясминой. Каз смутно вспомнила – он что-то говорил перед уходом. Кажется, собирался проводить Яс до её съёмного жилья.

К часу ночи зал опустел, только в плохо освещённых углах ещё сидели по двое-трое. Казимира не видела их, но слышала шепотки, звон бокалов и приглушённые голоса. Может, там обсуждают переворот при дворе верховного князя, может, ограбление, а может, лучших куколок Мехшеда. Не насрать ли ей?

На столе перед Каз и Арианом стояли три пустые бутылки красного монтанийского. Официантки уже перестали подходить, тарелки давно унесли. Казимира не планировала напиваться, ей ещё за Валлетом присматривать, она ведь пообещала.

– Сядем там? – Бутылкой Ариан указал на два кресла у камина. Со спинки одного свисал оторванный край красно-синего пледа.

Казимира пожала плечами, сгребла со стола свой пустой бокал и поплелась вслед за княже к камину. Две масляные лампы стояли на разных концах каминной полки, но светили слабо, сохраняя таинственный полумрак. Может, поэтому Ана сюда потянуло.

Кресла оказались старыми и продавленными, обивка истёрлась и лохматилась на подлокотниках, щекотнула Казимире руку. Ариан опустился на край своего кресла, попытался придвинуть его ближе к камину, но махина не сдвинулась с места. Тогда Ан сам подался вперёд. Свет ламп играл на волнах каштановых волос и в чёрных глазах. Опять зрение играло с Казимирой злую шутку.

Они просидели так минут пять, кажется, за весь вечер толком не разговаривали, только молча чокались бутылками. И зачем она пустой бокал схватила, давно же из горла пила?

– Эй, Каз, – позвал Ариан. Может, не заметил, что она сидела на расстоянии вытянутой руки. В своём глубоком кресле она утонула, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. – А в ордене убийц детям рассказывают сказки?

Казимира оглянулась к столику, за которым они сидели прежде. Оба камзола – и её, новенький, и княжий, потёртый, висели на спинках стульев. Не забыть бы. Тыльной стороной ладони Каз утёрла щёку и губы и поставила бокал на пол рядом с собой.

Она пьяна? Ещё нет. Она хочет помнить этот вечер? Точно нет. Ага, у этих проблем одно решение.

Каз махнула рукой над головой, подзывая официантку.

– Ну же, – протянул Ариан, который ответа так и не дождался. Он поставил руку на подлокотник и уткнулся носом в кулак. – Такие вечера созданы для сказок.

Засранец. Будто что-то знает. Будто сам сидел в четвёртой девчачьей казарме и слушал Элке, Эду и Айми.

– Ты и начинай, – пригласила Казимира, пока расшнуровывала ботинки. Босые ноги она поджала под себя, а когда появилась заспанная официантка, Каз заказала медовуху.

– О, не пробовал её. – Ариан скорчил гримасу придирчивого гурмана. – Что там, сказки? – Делая вид, что вспоминает что-то, он потёр бороду. Сейчас его пантомимы уже не вызывали даже усталых улыбок, только раздражение. Каз провела рукой по лицу, чтобы прогнать сонливость и недовольство.

– Можно начать не со сказки, – ответила Казимира. На столик между ними опустили пузатую бутылку с сургучной печатью у основания узкого горла. Каз так увлеклась разглядыванием, что забыла, о чём говорила. Надпись «Орвар»[51] прочитать в такой темноте не удалось, но подушечки пальцев нащупали буквы.

– А с чего? – переспросил Ан. Похоже, слишком долго ждал продолжения.

– М?

– С чего начать?

– А. – Каз откупорила медовуху, понюхала приторный сладкий запах, но пить не стала. Ещё рано. – Что там с тобой приключилось, когда Вег сбежал? Ну, подростком. По его словам, ты был славным малым, а вырос… – Казимира махнула в его сторону бионической рукой. – В то, во что вырос.

– Вот как. – Ариан посмеялся и откинулся назад. А ты уже достаточно пьян? Для верности Казимира протянула медовуху Валлету. Тот тоже понюхал напиток и отдёрнулся. – Тогда с тебя сказка. Настоящая.

– По рукам.

Ан прокрутил узкое горлышко в пальцах, заглядывая в мутное стекло.

– Что тебе Вег вообще рассказывал? Ну, вот сбежал он в пятнадцать. Мне семь было. Один остался. – Казимира не поднимала взгляда с его рук, которые всё время находились в движении. Голос стал тише, глуше, фразы – отрывистее. Больная мозоль. – Да какая разница. Рано или поздно бы это случилось. – Ан обернулся к ней с прежним бахвальством в ухмылке. – Ты знаешь, что не все воспитанники Белой Длани удостаиваются чести провести несколько лет при дворе другого князя? У отпрысков-резистентов, конечно, другое воспитание, нам-то до них куда.

Каз никогда не думала, как резистенты видят друг друга. Рождённый от чистых родителей или от обскуров – ведь это явно играло свою роль. Привилегированный слой, оказывается, тоже делился на самых чистых и чуть менее чистых. Как же у всех вас насрано в головах, подумала Каз. Ариан продолжал:

– Из наших редко кого брали на месяц-другой, а я прожил у Гавена Гатри два года.

– У него ногу сломал? – спросила Казимира. Увлекаясь рассказом, она, кажется, немного протрезвела. Лакх, не этого я добивалась.

Ариан ботинок не снимал, хотя расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и закатал рукава. Почти домашний, такой расслабленный вид. Княже подпускал её всё ближе.

– Нет, – отсёк Ариан и глотнул медовуху, сморщился, задержав дыхание, проглотить никак не мог, но всё же распробовал и тоже стал рассматривать сургучную печать. Год разлива, что ли, ищешь? Или сорт… Из чего там делают медовуху? Пока в мыслях Каз продолжала язвить, Ариан рассказывал: – Гавен поставил мне протез лучшей модели. У него не было своих детей, да он и не хотел никогда. Зачем? – После очередного глотка Ариан передал бутылку Казимире. Та пить не торопилась. – Нажитое добро передать кому-то он вряд ли бы смог, любовь и уважение он получал от подданных, слуги исполняли любое желание, – Ан мечтательно махнул рукой в одну сторону, в другую. – Войско защищало его от врагов. Нахера ему семья и дети?

– Теперь всё встаёт на свои места. – Казимира не сразу сообразила, что сказала это вслух, но чего уж теперь. – И двух лет хватило, чтобы престарелый хрыч с замашками тирана вытравил из тебя всё хорошее? – Уф, выговорить это оказалось сложно, но Каз справилась и облегчённо откинулась на спинку кресла. – Ненавидь весь мир, малой, требуй от него любви и поклонения. Только ты всегда будешь прав, а остальные недостойны и взгляда твоих прекрасных очей.

– Ох, прекрасных очей? – Ариан посмотрел на неё томно из-под полуопущенных ресниц и помахал рукой – продолжай, осыпай комплиментами.

– Это такое выражение, – буркнула Каз.

Будто рычаг повернули, Ариан снова стал серьёзен и подался вперёд.

– Знаешь, как умер Гавен Гатри?

– Не имею представления. – Двумя пальцами Казимира подпёрла висок. Бок бутылки с медовухой холодил ей ногу. – Это относится к делу?

– В своей постели, – со странным торжеством во взгляде и голосе ответил Ариан. – После того, как перетрахал трёх молодых девчонок и упился вина. Ему было шестьдесят четыре года.

Казимира не сдержала свист, проявляя уважение.

– Рекорд. Где это было? На западе где-нибудь?

– В Каллгире, – по слогам проговорил Ариан.

Несколько раз Казимира открыла рот, чтобы начать спор, но не находила слов.

– Ты врёшь. – Она повернулась к нему всем корпусом и тоже подалась ближе, задела локтём шаткий столик. – Даже в Гастине восстают меньше, чем у вас там. Налоги, зафери, шахты – в Монтанье любой взвоет. Если не было претендентов на трон, то обскуры бы точно попытались убить твоего… Гар… Гат… князька твоего.

После каждой её фразы Ариан ухмылялся всё шире и нахальнее.

– Поэтому в Монтанье все и едут на заработки. У нас есть выход к морю, у нас самые богатые залежи серебра, рубинов, изумрудов, агатов. Мы первые по добыче угля, у нас лучшие кузницы. Налоги отвечают доходам.

– И поэтому у вас такая высокая смертность и среди обскуров, и среди князей, – парировала Казимира. Ни за что бы она не поверила, будто за шесть лет, что она не читала новости, в Монтанье что-то изменилось. – А если твоё княжество так богато, с хера ли оно в таких долгах?

Ариан поджал губы и уставился на неё.

– Вег разболтал?

– Ага.

– Трепло. – Ан отобрал у неё медовуху и сделал ещё несколько глотков. – Потому что Гатри не следил за казной и любил потратиться. А после него пришёл… ссыкун откуда-то с запада. Думал, здесь не придётся работать, вот они богатства, забирай. – Ариан неосторожно поставил бутылку на стол и чуть не промахнулся. – Зафери его знает, сколько он просрал, сколько просадил. Зато я знаю, сколько задолжал соседям. Всё на мне теперь.

Казимира почему-то ни разу не задумывалась, что сделал Ариан, чтобы занять пост князя. Кто сидел на троне до него? Кого он послал убить своего предшественника? Это сделал кто-то из Гур или… Вегард?

Об этом Каз не спросит. Никогда.

Несколько секунд ушло на то, чтобы вернуться к прежнему разговору и забыть об этом вопросе. Никогда.

– Тогда зачем ты туда возвращаешься? Давай заедем куда-нибудь, – Казимира провела рукой по широкой дуге, показывая, как велик выбор, – куда-нибудь в Даар, в Вирзу. – Она напустила в голос равнодушие. – Прирежу для тебя князька, осядешь там, м? И никаких проблем, долгов, войн с соседями. Просто не мешай местным верить в того, кто им больше нравится, и всех дел.

– Не-ет, – протянул Ариан. Он выпрямился и поднял подбородок. – Я не войду в историю, как князь, которого выгнали обскуры. Закрыли тему. – Но серьёзный налёт слетел мгновенно, стоило Ану добавить пару секунд спустя: – Эй, а я жду свою сказку.

Каз усмехнулась и зажмурилась до белых кругов перед глазами. Где-то слева звякнуло кольцо по стеклу. Казимира впилась пальцами в подлокотники и подтянула себя ближе к камину. Она посмотрела поверх ламп на каминной полке и только теперь заметила картину в центре. Рисунок было не разобрать, краски слились в блёклую мазню, но Каз помнила сюжет и каждый штрих волнующегося на холсте моря.

– Знаешь, в честь кого названа эта гостиница?

Каз оглянулась к Ариану и забрала медовуху. Пора. Глотнула, перекатила напиток по языку. Сладость крийского мёда обманчива – хочешь выпить ещё и ещё, не чувствуешь крепости, но когда горло сожмёт, а из глаз вышибет слёзы, будет уже поздно. Ты в капкане.

– Расскажи, – тихо попросил Ариан.

– Я знаю ещё штук двадцать похожих историй у разных народов, но крийская… отличается. У них всё не как у людей. – Каз проговорила вполголоса: – Не передавай Вегу. Ты вот слышал, они не верят в богов? Ни в ваших, ни в наших. Только в ведьм и шаманов.

– Да-а, на материке много чего о них болтают, – сказал Ан с усмешкой, будто полжизни провёл на архипелаге и сам всё повидал. – И что все крийцы поголовно разбойники и пираты, и человечину любят поесть, ага.

Крийцы во все времена нападали на соседей. А чем ещё заниматься на островах, где сплошные скалы, редкие леса, и никакой скот не перенесёт эти морозы? Тут не до хозяйства и ковыряния в огороде. Единственная ценность на архипелаге – пеали́н. Самый прочный и самый редкий в Морбосе металл, который добывают только на Крийя. Поэтому крийцы ковали себе из него непробиваемые доспехи и шли в бой.

Казимира заговорила медленно и тягуче, в тон тому, как когда-то рассказывала Элке.

– В жилах крийцев кипит кровь, разбавленная мёдом. Она требует стали и огня. – Каз зажмурилась, когда перед глазами встал образ замаранных кровью белоснежных кос. – Во времена Хьялмара они звали себя викингами, и у кораблей их были деревянные бока. Был Хьялмар шестым сыном конунга, и к трону его путь не лежал. С детства тянуло Хьялмара в море. Он сам построил свой первый корабль, и был тот лёгким, ладным, быстроходным. Как-то раз в шторм пришлось команде Хьялмара причалить у чужого острова. Услышав, что перед ними сын конунга, местные повели его в дом ярла, отогрели его людей, накормили его псов.

– Псов? – переспросил Ариан. – Они брали с собой на корабли псов?

– Эт ж крийцы. – Каз пожала плечами. – Они со своими собаками неразлучны.

Ариан о чём-то задумался, водя взглядом под потолком, но больше не перебивал.

– Сидел Хьялмар за столом с ярлом, пил и пел, да услышал, что воет под окном его любимый пёс, Сегёльсе. Вышел Хьялмар и видит – огромный белогривый волк вцепился собаке в шею. Хьялмар взялся за меч, чтобы проткнуть зверя, пока тот не извёл Сегёльсе, но руку конунговского сына остановила девица. «Не смей трогать моих волчиц», – сказала та. Косы у неё были такие же белые, как волчья грива, а глаза чистые и голубые, как ледники, о которые чуть не разбился корабль Хьялмара. «Твоя волчица загрызёт моего лучшего пса!» – ответил Хьялмар и снова поднял меч, но дикая девица встала перед ним. Стоило ей свистнуть, как волчица отпустила скулящего пса и села у ног хозяйки. «Ты кто такая, чтобы вставать перед сыном конунга и мешать моей воле?» – не убирая меча, спросил Хьялмар, а сам глаз не мог отвести от дикарки. «Я дочь ярла. Моё имя Фелике». На родной остров Хьялмара вернулись два корабля. Один вёл он, второй – Фелике. Ни один воин не тягался с ней в бою, в упрямстве дикарке уступал даже Хьялмар, и волчицы следовали за ней по пятам. Хьялмар привёл Фелике ко двору отца и сказал, что женится.

– Ни за что бы не женился на крийянке, – ни с того ни с сего буркнул Ариан и икнул. Казимира забрала у него медовуху.

– Важное замечание. Слушай давай, сам просил. – Чтобы вновь заговорить на прежний лад, она выпила ещё немного. Губы немели, голова тяжелела, слова шли не те и не так. – Из года в год Хьялмар и Фелике вместе ходили под парусами, вместе грабили и воевали. Когда враг валил Хьялмара на снег, волчицы вгрызались чужаку в горло. Когда в спину Фелике целился лучник, топор Хьялмара сносил тому голову с плеч. Но наступил день, когда Фелике не смогла взойти на корабль и взять в руки меч. Она носила под сердцем наследника Хьялмара. Из раза в раз Фелике просила мужа не уплывать без неё. Кто прикроет его в бою, кто заштопает его раны? Хьялмар не слушал, ведь подле него верная дружина, защитят. В первый раз в порту остались только сгоревшие остовы его кораблей. Хьялмар остался, но отстроил новые лодки. Тогда Фелике попросила шаманку наслать шторм, чтобы никто не мог выйти в море. И снова Хьялмар никуда не уплыл. На третий раз он ничего не сказал Фелике, собрал тёмной ночью своих воинов и отправился на запад.

Казимира притихла. В этом месте Элке всегда брала драматичную паузу, чтобы каждый слушатель понял – Хьялмар идиот, и он только что просрал лучшее, что было в его жизни.

Ариан не торопил. С улицы донёсся цокот копыт по мостовой. Нестройный хор голосов откуда-то из угла зала выводил: «Ах, пакранская княжна, как же кожа твоя нежна!»

– Хьялмар вернулся три дюжины дней спустя. Фелике вышла на берег встречать его, но не узнала мужа. На носу корабля Хьялмар стоял хмурый и холодный, но в мехах и с дорогим скарбом. Отчего же тогда не весел капитан, если поход был удачным? Хьялмар не посмотрел на жену и не погладил округлого живота её, отказался от питья и еды, не бросил костей со стола любимым псам. Не знал никто, кроме дружины Хьялмара, что мысли его заняла горная ведьма. Гретта полюбила викинга и пообещала ему вечную жизнь. Сказала, что ни один меч его не ранит, ни одна стрела доспех не пробьёт, ни одно копьё до него не долетит. Не нужны ведьме ни жемчуга, ни злато, ни шелка из дальних стран. – Казимира прокашлялась, подалась вперёд и, обращаясь к картине, нараспев произнесла: – Только возвращайся, Хьялмар. Забудь других, Хьялмар. Люби её, Хьялмар.

– Она его заколдовала? – спросил пару секунд спустя Ариан. Он слушал так заворожённо, что даже рот слегка приоткрыл. – Типа чарами в себя влюбила?

– Нет, это был его выбор. – Каз мотнула головой и продолжила: – Вскоре Хьялмар снова собрал своих людей в плавание. Фелике просила его остаться, от тоски её мучили хвори, но Хьялмар не послушал. А когда вернулся много-много дней спустя, встретили его дурные вести.

Казимира смотрела на лампу, хотя глаза жгло.

– Умер сын твой, Хьялмар. Не рождённый, тобой брошенный. Умер отец твой, Хьялмар. Братья перессорились, кому править, а кому служить, и убили друг друга. Только ты остался, садись же на трон. Вот жена твоя, Хьялмар. Исхудала и истончала, дожидаясь тебя. Но псы его не подошли к хозяину, воины его не подошли к воеводе, жена его не подошла к мужу. Обвёл их Хьялмар хмурым взглядом и сказал, что здесь ему нет места. «Не править мне над вами и не вести в бой. Моему сердцу здесь нет покоя». – «Где же ищет покоя твоё сердце, если не с народом?» – спросила Фелике, и глаза её были холоднее, чем фьорды, мимо которых плыл Хьялмар. «В море, – ответил он. – Там, где ждёт меня Гретта». Он один встал под парусом и увёл корабль в шторм. На родной остров Хьялмар так никогда и не вернулся.

Пауза затянулась, и, икнув, Ариан спросил:

– А что дальше?

Казимира кусала щёку изнутри. Сейчас продолжу, дай дух перевести, княже.

– Народ выбрал Фелике править над ними, и говорят, что и по сей день на закате выходит она к берегу и ждёт Хьялмара, а в плеске волн слышит ведьмин смех.

Эта сказка всегда казалась ей глупой и нелогичной, но почему-то сейчас злость накатила с новой силой.

– Дура, – буркнула Каз и допила остатки медовухи одним махом.

Ариан обернулся на это слово, смерил взглядом и с трудом выдавил из себя:

– Какая-то странная история. – Он протянул руку, но получил только пустую бутылку. Покрутил её на свету, вдруг пара капель осталась.

Странная, глупая история. Каз вспомнила, что так злило её в детстве – эта смиренность. Фелике жгла корабли и волчиц натравливала на врагов, чтобы потом просто сдаться? Встань под парусом, найди эту суку, скорми её сердце морским тварям!

– Ладно, а ты бы как поступила? – Ан уже едва ворочал языком, но всё упорствовал.

– Какая разница, это сказка. – Казимира потянулась, чтобы найти свои ботинки. Нужно прогуляться. Срочно нужно проветрить голову.

– Ну, поф… пофран… Фантазию, короче, включи.

Каз расправила плечи и размяла затёкшую шею. Разогнать кровь по жилам, стряхнуть с себя сон. Надо было отправлять княже в другую гостиницу, лакх.

Теперь её злила эта надежда, закравшаяся в концовку. Фелике всё ещё стоит там и ждёт, вдруг когда-нибудь он одумается, вдруг вернётся. Что за херня? Живи себе дальше и не учи маленьких девочек такой чуши.

– Я бы не стала его ждать, не стала бы за него биться. Он сделал выбор. Не-а. – Ботинок выскользнул из пальцев, бухнул по полу, подняв облачко золы в воздух. – Не, я сдалась.

Ариан откинул тяжёлую голову на спинку кресла и выговорил по слогам:

– Ты забыла «бы».

Каз обернулась, силясь понять, о чём он. Лицо сонное и умиротворённое, глаза закрыты. Завтра он и не вспомнит этот разговор.

– «Я сдалась бы», – подсказал Ариан.

– Не-а. Я всё сказала верно.

23

«1. Слово твоего князя – закон.

2. Если приказ другого резистента противоречит приказу твоего князя, ты исполняешь волю своего князя.

3. Если приказ твоего князя противоречит приказу Гур, ты исполняешь волю своего Ордена».

Выдержка из устава княжеского убийцы.

Казимира вышла из «Гретта и Фелике», едва рассвело. Она толком не спала, пару часов провела в полудрёме, пока в соседнем кресле посапывал Ариан. Каждый шорох, стук, шаг, звон посуды заставляли Казимиру вздрагивать. Она чуть не вспорола официантке живот, когда та наклонилась, чтобы забрать бокал и две пустые бутылки.

Кое-как растолкав Ариана, Каз проводила его до комнаты, передала на руки Вегу и вернулась к себе. Собранная сумка ждала с вечера.

Теперь Казимира завтракала в любимой булочной Киор-бэя. Хозяин сменился, оно и к лучшему. Казимира не была готова встретиться лицом к лицу с отцом Ньяла. Интересно, он слышал о том, что с ней случилось? О Бофортах-то наверняка гудел весь город, а о Каз?

Она сидела за крохотным столиком с бело-зелёной скатертью и накрахмаленными салфетками. Владелец другой, но внутри ничего не изменилось. Та же расписная витрина, то же меню на пергаментной бумаге, та же потёртая краска на каёмках ваз. Даже хризантемы сохранились – когда-то мать Ньяла посадила их на заднем дворе и, так и повелось, расставляла букетики в пекарне. Казимира вдыхала сладкий запах цветов, выпечки и глазури, заставляя себя не думать, что хочет остаться здесь. В этом месте, где может почувствовать себя как дома.

К своему молочному чаю Каз не прикоснулась, не сводила взгляда с часов над входом. Через двадцать минут она сможет забрать своё оружие. Через сорок – отплывёт корабль в столицу. Даже не думай в ту сторону. Вилку в руку воткну.

Последние крохи терпения рассыпались вместе с крошками десерта. Каз расплатилась, забыв о сдаче, и вышла. Здесь, ближе к окраине, город ещё лениво пробуждался, но чем ближе к торговым кварталам, тем шумнее и оживлённее становилось, тем сложнее было протискиваться по узким улочкам. Воздух звенел от возбуждения, какой-то бугай плечом задел капюшон Казимиры. Его счастье, что она ещё не забрала свои ножи.

У оружейной лавки выстроилась очередь. С ночи они, что ли, занимали, откуда столько желающих?

Ещё десяток лишних минут ушёл на борьбу со своими мыслями и попытку опустошить голову. Тяжёлая сумка оттягивала плечо, в ней хранилась сменная одежда попроще, ещё одна шёлковая рубашка и камзол. Парадно-выходной наряд, в котором она будет брать новые заказы у резистентов, нельзя износить его раньше времени. Сейчас на плечи Казимиры была наброшена невзрачная серая куртка с капюшоном, самое то, чтобы не привлекать внимания ищущих сбежавшую преступницу.

Не прошло и дюжины минут, как Казимире уже вручили новенькие стилет, три ножа, ремень с петлями под метательные кинжалы и меч в серых кожаных ножнах. Полуторный, идеально и для одной руки, и для двух. Эфес без камней и витых узоров, только навершие утяжелено, чтобы одним ударом можно было, к примеру, сломать нос. Она немало приплатила сверху, чтобы заказ был готов так скоро.

Перед выходом из лавки Каз оглянулась на стенд со стрелковым оружием. Остановилась на тонком лаукинском луке из тиса и длинных стрелах с красно-белым коротким оперением.

Каз перекинула длинный лук через грудь, поправила тетиву, чтобы не мешала, и зашагала по улице. Хм, может, даже в Мехшеде успею взять заказ? Надо бы присмотреться к доскам объявлений, главное не нарваться на кого-нибудь из…

– Говорю тебе, я видела Валлета в порту, – выдернул из раздумий голос в толпе. Каз натянула капюшон пониже на лицо. – На корабль поднимался, – голос высокий, знакомый. Казимира обернулась на звук, стараясь не упустить.

– Только его или всю свиту? Казимира с ними? – перекрикивая хряков и индюшек в клетках, спросил второй голос. О, этот она узнала. Этот мерзкий тон в жизни не забудешь. – Айми! Я с тобой говорю!

Ступни вросли в мостовую.

За ними! Не смей отстать!

– …князь и двое обскуров. – Казимира вновь выцепила в общем гомоне высокий голосок. Взгляд никак не фокусировался, не ловил в пёстрой толпе серых людей. Они где-то близко. Очень близко, только не столкнись нос к носу.

– А телохранитель? – Этот голос новый. Юный, подрагивающий от нетерпения. – Ты сказала, это он убил Сатона?

– Его не видела.

Каз сжала кулаки. Не время. Не паникуй, не жмурься, ни о чём не думай. Выходи на след. Ищи. Атакуй.

Почему замолчали? Отстала? Где они?

– Тихо, – шикнул мерзкий голос слишком близко.

Она шмыгнула в подворотню, залитую солнечным светом. Слева нашарила рукой глубокий дверной проём и вжалась в тень. Чьи-то ботинки шаркнули у поворота. Человек постоял там пару секунд. Шаги затопали дальше по улице.

Дайран, Айми вернулась с подкреплением. Ещё и с каким, Клода притащила, сука мстительная.

Подворотня была слишком узкой, чтобы Каз могла взглянуть на крыши домов. До порта два квартала. Если отряд Айми достаточно большой, лучники уже выставлены на крышах. Валлеты под прицелом.

Казимира выскользнула из подворотни и влилась в поток людей. Чем ближе к порту, тем плотнее становилась толпа, и вот среди болотистых накидок торговцев Казимира выловила взглядом серый капюшон. Незнакомец обернулся – плоская серая маска с разрезами для рта и носа скрывала его лицо.

Четыре шага. Четыре удара стилетом под рёбра. Если знаешь, куда бить, этого достаточно, чтобы враг не успел крикнуть, не смог больше встать. Каз задрала ему маску – какой-то парнишка лет семнадцати. Возможно, это его первое задание. Позаботься о нём, Алаян.

Казимира выпрямилась, прислушиваясь. Айми ведь шла с ним вместе…

Даже увидь Каз угрозу, увернуться она бы не успела. Навершие меча в виде головы лиса ударило её в лицо, искры посыпались из глаз, и Казимира повалилась на мостовую. Кто-то крикнул, кто-то побежал, что-то грохнулось на камни. Тёплая кровь заливала Каз лицо, она не могла открыть глаз, но уже поняла, что над ней стоит Клод. Ассасин со стажем в тридцать лет наживкой скормил ей этого мальчишку, и Казимира повелась.

– Ну, привет, беглянка, – сказал Клод таким тоном, будто встретил её за столиком в таверне.

– Сикран гит, – выплюнула Казимира вместе с кровью. Голова слишком кружилась, не встать. Каз утерла под носом. Ногой Клод надавил ей на грудь, и тетива лука впилась в ключицу. Если сместится чуть выше – задушит. Стилет! Стилет в руке!

Каз воткнула лезвие в ногу Клода чуть ниже колена, царапнула по кости. Он завопил, отдёрнулся, направил на Каз меч, не позволяя подняться.

Железным кулаком она перехватила клинок, рванула в сторону и откатилась. Сталь со скрежетом пропорола протез, впилась между камнями мостовой. Каз вскочила с собственным мечом на изготовку.

– Я не вернусь, – прорычала Казимира. Парировала первый удар тяжёлого клинка, ступнёй ударила в рану на ноге. Клод зашипел от боли и отскочил в сторону.

На пару секунд Казимира прикрыла глаза, чтобы отсечь всё лишнее. Крики птиц, голоса зазывал, крики баб, скрип колёс, цокот копыт. Остались только хрипы Клода и звон стали. Он не шаркал по камням, двигался так же бесшумно, как и Каз; слух ей не поможет. Херово, но она справится.

Казимира видела слишком много его тренировок и спаррингов. Знала слабость левой руки, слепые зоны и болевые точки.

Наступить, пнуть по раненой ноге. Парировать, уколоть, плашмя ударить по левому предплечью, травмированному лет пятнадцать назад. Клод бесился, рычал проклятия и пропускал удары один за другим.

– Слышала уже про Эду? – с прерывистым дыханием и улыбкой хищника спросил он. Устал, хочет сбить с толку. – Болтушка-Айми не рассказала при вашей прошлой встрече?

Каз отступила. Сбился ритм. Она чуть не пропустила укол под рёбра и не могла дышать носом, кровь всё ещё лилась.

Клод двигался к ней по кругу, держа меч опущенным, но наготове.

– Что с Эдой? – спросила Каз. Слова царапнули горло, на языке осел вкус крови.

Клод ударил по косой, но лишь, чтобы взбодрить, даже не целился.

– После твоего побега Киор позволил мне пытать её. – Ещё один удар Казимира встретила ребром меча. Он врёт. Он в жизни не сказал ни слова правды. – Твоя подружка и часа не продержалась, всё выдала.

Он лжёт!

Клод заглянул ей в лицо, ожидая, что вот сейчас Каз сорвётся. Сощурился, как лис.

– До утра она не дожила.

Каз выдохнула. Новенький бастард провернул обманный финт, ударил справа. Клод отбил. Казимира кольнула слева, отпрыгнула и ребром клинка саданула по левой руке.

– Старый хряк, – выдохнула Каз. Прошли дни, когда он был опасным хищником.

Она отскочила назад, прокрутила меч в руке, разминая плечо. Заныло… от чего там? Перелом был? Вывих?

Клод склонился, опираясь на колено здоровой ноги.

– Он сказал, привести тебя живой, но я, пожалуй, пренебрегу этим приказом.

Казимира била наотмашь то с одной стороны, то с другой. Рубящий удар сверху. Ещё раз и ещё. Ага, давай, говори со мной, как со второкурсницей, которая едва меч научилась держать.

Клод хрипел, едва переставляя ноги, но отбивал все атаки. Каз ударила с разворота и наконец выбила лисий меч.

С ним нельзя вести переговоры, бессмысленно задавать вопросы. Клод даже под угрозой смерти не отозвал бы от Валлета свой отряд. Он сам так учил – миссия важнее чьей-то жизни. Ни Киор-бэй, ни Фаид-бэй, ни один учитель Гур не вбивал в головы учеников такую херню, как Клод.

В один рывок Каз оказалась позади него, ударила пяткой под коленом, чтобы старик упал. Стилет, зажатый в левой руке, вспорол Клоду горло, и грузное тело рухнуло на мостовую. Серые дорожки между камней быстро заполнялись кровью.

Каз огляделась по сторонам – новых ассасинов не подоспело, улица давно опустела, но где-то вдалеке раздавались зычные голоса – наверняка городской стражи.

Много времени потеряла, вперёд-вперёд!

С улочки в подворотню, перепрыгнуть через дрыхнущего пса, обогнуть распахнутую дверь, завернуть за угол, растолкать людей. Слишком много, не прорваться. Ла-акх!

В нос ударил запах сырого мяса, крови. Яар, Алаян, яар, люфра. Ей не почудилось, Казимира и правда оказалась рядом с мясницкой лавкой. Донёсся стук тесака по дереву.

Удар – тах – это выстрел в сердце Ясмины, девчонки, которую Каз к ним притащила.

Удар – тах – это выстрел в лёгкое Дакина. Из его рта теперь течёт не чёрное масло, а кровь.

Удар – тах – это выстрел в горло Ариана. Он захлёбывается словами.

Удар – тах – это выстрел в мишень на спине Вегарда.

Чего встала, кляча!

Капюшон бы только помешал обзору, и Каз не стала снова прятать лицо. Она вскинула голову, оглядываясь, ища людей на крышах, высматривая балконы, сточные трубы. Вот! Сюда! Каз вспрыгнула на спинку скамьи, с неё на козырёк над крыльцом и вверх, на крышу. Черепица крошилась, разъезжалась, рассыпалась под ботинками, Каз выкинула руки вперёд, больше надеясь, чем зная, что дотянется до выступа соседней низкой крыши. Ухватилась, подтянулась. Вперёд, кохрэ! Порез обжёг правое запястье, кровь щекотнула под рукавом.

Каз миновала первое здание, перепрыгнула на соседнее, бросила взгляд в сторону. Глаза слезились, но вроде лучников не видно. Ащ Алаян, ащ!

Два прыжка, подтянуться, взобраться на балкон. Перила узкие, ступня едва помещается, пятка сорвалась. Казимира перескочила на второй балкон – куда дальше-то? Вот! Труба!

Даже за портовым гамом Казимира слышала только, как стучала кровь в ушах. Ты-тым-ты-тым-ты-тым!

Металл заскрежетал, ржавые крепления не выдержали веса Каз, вырвались из стены и посыпались на мостовую. Правой рукой и ногами Казимира вцепилась в трубу, а левой потянулась к приближающейся крыше. Удар! Боль разлилась от локтя по всему плечу. Насрать, потом вправлю. Вскарабкалась, перебросила себя через край, два вдоха-выдоха и бежать дальше… Ты почти на месте, поднажми, если с ними что-то случится… если с ним что-то случится…

Каз прикусила щёку изнутри. Заткнись. Беги.

Ариан же говорил, как назывался корабль. Хихикал-то ещё. Ну же… Как там…

Над козырьком портовой таверны Казимира замерла, пытаясь выровнять дыхание, вытереть слёзы с глаз и разглядеть кого-то в толпе или на крышах. Вон! Двое арбалетчиков на углу! Кохрэ, незамеченной туда не добраться, вокруг слишком низкие крыши. Каз обернулась на раскрытое окно, благодаря которому спустилась сюда, на козырёк. Может сработать.

Она нырнула в комнату, прислушалась – нельзя шуметь. Час ранний, должно быть, слуги наводят порядок после ночных попоек. Казимира прошмыгнула в коридор, отсчитала четыре двери к востоку, припомнила расположение арбалетчиков, балконов, развевающихся флагов над крышами. Ага. Сюда. Вроде тихо. Дверь заперта, но если хорошенько, тихонько ударить… Вот так. Замки тут паршивые.

На ходу Каз сняла лук и положила его на подоконник. Предплечьем она отёрла глаза, проморгалась, давая взгляду сфокусироваться. Шукра, Алаян, теневая сторона. Солнце не будет слепить её, когда Казимира выйдет на балкончик, наложит стрелу на тетиву и прицелится в голову гурскому арбалетчику.

Оперение стрелы обожгло щёку. Каз не услышала свиста рассекаемого воздуха, не почувствовала вибрации тетивы после выстрела, только донёсся хриплый вскрик убийцы с проткнутым горлом. Лакх, а целилась в сердце. Второй ассасин стал озираться по сторонам, заметил Каз и уже вскинул руку с арбалетом. Стрела Казимиры пролетела мимо него. От напряжения глаза жгло, будто горящего масла налили под веки. Рука схватила следующую стрелу быстрее, чем мозг отдал команду. Каз нырнула под перила балкона – арбалетный болт вонзился в оконную раму. Выпустила ещё три стрелы одну за другой, почти на удачу, почти без веры – ну хоть одна-то должна попасть, тебя столько лет учили, ну же!

За пеленой слёз Каз увидела расплывчатый силуэт второго ассасина, падающего с крыши. Великий пантеон! Спасибо! Спасибо!

Внизу, в толпе, торопящейся что-то продать, что-то купить, куда-то уплыть, кого-то встречать, раздались вскрики. Уже не привычная портовая ругань – убийцы привлекли слишком много внимания. Хоть бы Валлеты тоже заметили, хоть бы не высовывались со своего корабля, хоть бы успели уже отплыть. Могла ведь Айми ошибиться? Могла ведь?

Казимира перекинула лук через грудь, колчан закинула на плечо, перемахнула через перила на соседнюю низкую крышу, к козырьку и на мостовую. Земля! Наконец твёрдая, не рассыпающаяся под ногами земля!

«Слепой дьявол» – выцепил взгляд надпись на боку одного из кораблей. Такой размах букв, будто специально для Казимиры. Она нервно хохотнула – и у богов, и у Ариана Валлета паршивое чувство юмора. Вот куда ей нужно. Расстояние ярдов в двести, но из-за всех этих зевак хер прорвёшься.

Каз подпрыгнула, чтобы поверх голов поискать серые капюшоны. Парочка тут, там, от корабля ещё далеки, но ближе, чем Казимира. Она глянула в сторону «Слепого дьявола». По трапу сновали несколько людей, грузили последние мешки и коробки, вот на борту мелькнуло чёрное пятно. Ариан или Дакин. Значит, где-то поблизости Вег.

Локтями Каз растолкала каких-то склочных тёток и взобралась на ящики у причала. Больше никого на борту видно не было, только матросы принимали чалки да возились с канатами. Никто не подходил к чёрному пятну. Ла-акх! Да где тебя носит? Взглядом Казимира снова мазнула по трапу, заметила что-то красное. Куртка? Нет. Брюки. Этот аламар не надел куртку, он в одной рубахе! Вообще без защиты! Аптá[52]! Аламар! Аич!

Ассасинам, которые пришли за головой Ариана, сейчас стоило бояться не провала задания, а Казимиру. И Вегарду. Вегарду стоило о-очень её бояться.

Каз спрыгнула с ящиков и бросилась к «Дьяволу». На ровном месте чуть не споткнулась, когда так отчётливо и так близко услышала стук двух арбалетных болтов, вонзившихся в железные бока корабля. Конечно, те двое были не единственными, дура слепая, лучше нужно было изучать территорию!

В панике толпа бросилась прочь от «Слепого дьявола», от лавчонок, от порта и потянула за собой Казимиру. Сколько ни распихивай, ни отбивайся, ни подныривай под чужими локтями, её всё равно сносило в потоке. В следующий раз, когда Каз увидела трап «Дьявола», к нему уже подступали серые фигуры. С палубы кто-то швырнул меч – вспышка солнца на стали ослепила Казимиру.

Оставалось ярдов десять, не больше, последний рывок. Свист стрел, мат, звон, лающие вскрики городской стражи. Ничего, толпа снесёт их со своего пути, а Казимира уже почти добралась до цели.

– Каз? – раздался голос Ариана над её головой.

– Свали с линии обстрела! – рявкнула что было сил Казимира.

Наверняка команда корабля не была готова к бою. Никто не спустился помочь Вегу, только кричали, раздавали какие-то команды, вот уже и кто-то из матросов перевалился через борт со стрелой в груди.

Площадка перед «Дьяволом» опустела от зевак, только десяток серых плащей подбирались ближе. Казимиру они ещё не заметили, их внимание занимал только Вегард, стоявший у самого трапа. Побежит наверх – получит нож или стрелу в спину. Станет сражаться – окажется в гуще. Он шагнул вниз, на мостовую.

Казимира рванулась к ближайшему врагу, воткнула стилет между рёбер. Выдернула. Ударила под сердце. Выдернула. Рассекла шею. В сторону хрипящее тело. Ещё рывок, чтобы успеть разрубить руку, направившую меч в спину Вегарда.

Он обернулся на вопль раненого, на долю секунды уставился на Каз. Она хотела кивнуть, я здесь, я прикрою, но нужно было отбивать новые атаки. Не сговариваясь, Казимира и Вегард встали спина к спине.

Кто-то из гурских узнавал её, выкрикивал что-то, прежде чем нападать, но Каз уже не разбирала слов. Рассекла живот первого, увернулась от летящего кинжала, подсекла по ногам. Очередной тип в маске навалился на неё, и Казимира поймала древко топора своим мечом. Лезвие оказалось опасно близко к лицу, пришлось отстраняться, упираться в Вега. Он, должно быть, заметил её положение, спиной оттолкнул, давая импульс для сопротивления топору. Ассасин попятился, увёл оружие в сторону для нового замаха, и Казимирин меч распорол его от плеча до ключицы.

Каз вернулась на своё место, к Вегу. Не могла увидеть, ранен ли он, удачно ли отбивается, сколько ещё врагов перед ним. А звуки… Звуки не внушали веры в хороший исход.

Перед Казимирой только и мелькали серые балахоны и маски. Мешанина, куча-мала – бей и надейся на лучшее.

Сверху посыпался всякий мусор: мешки, моток каната, железяки. Каз уставилась наверх и отпрыгнула в сторону от очередного снаряда – это Ариан и Дакин помогали с палубы. Кто-то из атакующих повалился, запутавшись в рыболовной сети.

– Уведи его! – прокричала Казимира, но вряд ли Дакин её услышал.

Казимиру оттеснили в сторону, и, чтобы увернуться от новых выпадов, ножей, мечей, топоров, приходилось вертеться так быстро, нырять под чьими-то руками, перекатываться, сбивая с ног, вскакивать до того, как тебя успеют пнуть в живот, сечь по ногам, бить по яйцам. Дыхание давно сбилось, взгляд не фокусировался, тело не слушалось – помнило, что нужно делать, пока мозг горел в агонии. Казимира выпрямилась и получила секунду, чтобы выдохнуть, оглянуться. Где он? Что с ним?

Чей-то кулак ударил под дых. Каз подавилась воздухом, словами, рыком. Пощёчина заставила отшатнуться. Кто так дерётся? Вместо того чтобы восстановить равновесие, она чуть не свалилась в воду, но чья-то рука схватила её за воротник рубашки и тряхнула так, что голова зашаталась.

– Яркы́т[53]! – рыкнули ей в лицо.

На этом ассасине маски не было, и Казимира различила перекошенное лицо Рема. Во-от, вот так выглядит хоркефрет, настоящая ненависть. Рот раззявлен в оскале, глаза сощурены, так что веки дрожат, нос раздут, наморщен. Рем стоял так близко, вцепившись в Казимиру, что она видела капли крови на его волосах и каждую искру вокруг зрачков.

– Ты, сука, четверых убила в той башне!

Очередной удар… нет, мерзкая пощёчина, как плевок, как ушат помоев, выбила из неё дух и не позволила задать вопрос. Кого убила? В какой башне? О чём он… Башня… Башня Плакальщиц, которую Казимира сожгла, убегая из тюрьмы.

Одна рука Рема всё ещё держала Каз за воротник, а второй он вцепился ей в волосы, протащил куда-то в сторону и швырнул на землю.

– Там оставались послушницы! – Удар ноги едва не пришёлся ей в лицо, в последнюю секунду Казимира перекатилась.

Под плечом не оказалось опоры – здесь заканчивался причал. Каз развернулась обратно, выставила левую руку, чтобы отбить новый удар Рема.

Вот почему гурцы с таким остервенением бросались на неё, вот что они кричали, некоторые даже забывали про Вега, выбирая атаковать её.

С размаха Рем саданул её по руке, в протезе что-то хрустнуло.

Плакальщицы, послушницы… Такого Алаян тебе никогда не простит.

Потом! Потом она будет представлять, как её бессмертную душу разорвут на части за все грехи. Как будто прежде могла ждать другая участь. Ещё рано на суд к Алге, ещё надо пожить!

Каз не знала, где потеряла меч, и куда делся стилет, руки опустели, только левый кулак сомкнулся на щиколотке Рема. Изо всех сил Казимира надавила, пытаясь переломить кости. Рем взвыл, и это придало ей сил сдёрнуть с пояса нож.

Рем был одним из любимцев Клода, научился пытать так, чтобы пленник долго не умирал от болевого шока или потери крови. Рем был одним из тех, кого Казимира с радостью бы убила.

– Свалил от неё! – взвизгнул чей-то голос сверху.

Казимира увидела только тень какого-то несущегося к ним снаряда. Шевелись, шевелись! Она откатилась в сторону, чуть не свалившись в воду, и тут же села с ножом на изготовку.

Момент, когда что-то похожее на маленький якорь рухнуло Рему на плечо, Казимира пропустила. Она увидела только, когда его рука плетью обвисла вдоль тела, и Рем повалился вперёд, скуля от боли. Нож Казимиры вошёл ему в горло, и, захлёбываясь кровью, Рем распластался на крупном булыжнике. Последовал за своим учителем.

Казимира задрала голову к кораблю, не разглядела, конечно, ничего, но поняла, кого хвалить. Адансэн! Как ты мне только в голову не попал, но всё равно адансэн!

Лук переломился пополам и держался теперь только на тетиве. Каз сбросила его с себя, поправила ремень сумки. Всё это время с ней ещё и сумка была? Как она этого не замечала, как вообще дралась?

Снова кто-то рванул к ней, и Казимира наотмашь лупанула скарбом с одеждой. Попала в голову, а пока враг был дезориентирован, схватила с земли чей-то меч и отбилась.

Не дело. Надо свой найти и возвращаться к Вегарду. Сколько времени им нужно, чтобы корабль наконец отошёл от берега?! Чем там команда занята?

В паре футов от трупа Рема Казимира нашла своё оружие. Ещё четыре-пять серых силуэтов теснили Вега к трапу, подняться он им так и не позволил, но от всех сразу отбивался паршиво.

Минус один, минус второй – Каз прочищала себе путь. Бить не глядя, наотмашь, даже не пытаясь убить, отсекая всё лишнее. Сейчас они не люди, даже не враги. Препятствия.

– Отходи! – это должно было прозвучать криком, но вышел только рваный хрип. Пара новых порезов вспыхнули на шее, на щеке. Метательные звёздочки вонзились в бок корабля. Айми… И где ж ты отсиживалась? Ариан? Ариан! На палубе больше не маячили чёрные силуэты.

Всё вокруг серело от одежд и от масок. Трап пошатнулся, дёрнулся раз-другой.

– Поднимайся! – скомандовал Вегард через плечо.

Один из солдат, стоявший вплотную к Каз и секунду назад занёсший над головой меч, влажно кашлянул, будто выплёвывая кровь. Маски у него не было, и Казимира не сразу разглядела – это не кровь на его губах, это чёрная маслянистая жижа. Не было нужды оборачиваться и проверять. Дакин стоял на палубе. Дакин нашёл способ помочь.

Ещё двое солдат перед ними замерли и уронили руки, как марионетки с подрезанными нитями. Из глаз и носов потекла чернота.

– Назад, – скомандовал Вегард.

Каз неуверенно отступила к трапу.

Марионетки развернулись, подняли оружие и бросились на бывших союзников.

– Отходи, – повторил Вег, – я здесь разберусь.

– Не с чем уже разбираться. – Каз дёрнула его за локоть. – Пошли.

Нельзя терять время, пока солдаты отвлечены, а Айми не видно на горизонте. Убить бы её прямо здесь и сейчас, но попробуй, найди.

– Канат мне бросите, – рявкнул он во весь голос, глянув на неё через плечо: – Киэлиг, Каз! Наверх! Живо! – Она не двинулась с места, снова потянула его к себе. Вегард сказал неожиданно тихо и так спокойно, что Казимира поверила: – Я пойду следом за тобой.

На негнущихся ногах, спотыкаясь и чуть не падая, она взобралась вверх по трапу, упала на палубу и почувствовала, что… корабль движется. Что-то скрежетнуло, и трап повалился в воду.

– Канат! Канат, живо! – крик Ариана заставил Каз вскочить. Вокруг носилась команда, искала канаты, которые Валлет ещё не успел сбросить за борт.

Глядя, как матрос швырнул верёвку, Казимира повисла на перилах, но до берега канат достал. Во второй раз под десяток криков с корабля Вег ухватился и повалился в воду. Следом за ним плюхнулось ещё несколько тел, мёртвых или одержимых – кто теперь разберёт.

От облегчения колени Каз подкосились, меч выпал из пальцев. Кохрáи[54] лук! Он бы сейчас пригодился прикрывать Вега. Может, ещё и Айми нашла бы? Вряд ли бы попала, но попытаться-то стоило.

Нет, Казимира даже руку поднять не могла, не то что соскоблить себя с палубы. Ла-акх.

Трое моряков, Дакин и Ариан вытянули Вега наверх. С грохотом застучал по металлу его меч, Вегард повалился лицом вперёд, надрывно дыша и выплёвывая воду вперемешку с кровью. Ему помогли перекатиться на спину, подтянули к лестнице, ведущей на помост к капитанскому мостику. Здесь, под защитой перил, было самое безопасное место. Кое-как Вега усадили, пока его лицо перекашивало от боли. Глаз он не открывал, только шипел тихо: «Тьоль[55]».

Два арбалетных болта вонзились в борт, несколько стрел перелетели через перила. За подол камзола Каз дёрнула стоявшего Ана вниз, под лестницу.

– Я сколько раз сказала уйти с палубы! – рявкнула она. – Апта!

Нырнув в тень, Дакин почти слился с ней. Ариан вжался спиной в дерево и не сводил обеспокоенного взгляда с Вегарда. На корабле не затихали шум и паника, победы ещё никто не праздновал.

Высыпал новый десяток стрел, и кто-то из команды упал замертво с болтом, торчащим из глазницы. Вег выругался под нос, оглянулся на Ариана, ища взглядом раны, морщась, обернулся налево, к Казимире.

– Плечо, – прохрипел он едва слышно и указал на свою правую руку. Казимира не сразу поняла, что он имеет в виду её рану. Её рану? Откуда? Она уставилась на стрелу, вонзившуюся в плечо. Дайра-ан.

– Нормально всё, – буркнула Казимира и облегчённо откинула голову назад. Здесь безопасно, они не то чтобы целы, но хотя бы живы. Каз обернулась к Дакину, которого едва видела в тени лестницы. – Ты нас спас.

Дакин чуть подался на свет, показывая улыбку и масляные подтёки в уголках губ. Не масляные. Кровавые. Ох, Алаян. Столько зафери разом, конечно, не прошли для Дакина бесследно, в лице напряглась каждая жилка, кулаки побелели. Каз протянула к нему руку, но чем могла бы помочь?

Например, больше не заставлять друга так рисковать ради моей шеи?

* * *

Сколько прошло с момента, как стрелы перестали долетать до корабля? Казимира не знала. Кажется, она пару раз потеряла сознание. Тело поняло, что всё позади, можно расслабиться, и боль рванула, как из прорванной плотины, – плечо, ноги, руки, рёбра, сломанный нос, гудящая голова, мелкие порезы и раны серьёзнее.

Сейчас она сидела… наверное, в чьей-то каюте и смотрела на свою трясущуюся правую руку. В плече ещё дёргало от боли, но остальные раны притупляли это чувство. Слишком много очагов, мозг не фокусировался на одном.

Чужая кровь уже запеклась на ладони Казимиры. Чьи-то пальцы поймали её, остановили, чуть сжали, но аккуратно и заботливо, проверяя, нет ли травм. Ясмина. Точно, в свите Валлета теперь есть медик. Самое лучшее решение Казимиры… с тех пор как она сбежала из тюрьмы.

Она подняла взгляд дальше по держащей её руке. Не смуглой, не с золотыми татуировками. Нет, эта кожа была светлой и тоже в ранах. На столе появилось блюдо с водой, чужие руки окунули туда пальцы Каз, бережно смывая грязь и кровь. Дрожь почти прекратилась, её остановило чужое тепло.

– Каз? – позвал голос Вегарда. – Голова в порядке?

– Кажется, да. – Она смотрела только на алые разводы в воде.

– Точно? – Вег охрип и теперь просто держал Казимиру за руку. – Десять минут назад ты не отвечала на вопросы. – Он отошёл куда-то и вернулся с бинтами, вынул ладонь Каз из воды, очень осторожно отёр, промокнул спиртом. Всё её тело выло с такой силой, что какое-то пощипывание в сбитых костяшках почти не ощущалось.

– Ясмина тебя уже осмотрела. Сейчас она нужна другим. – Он помолчал, перевязывая руку Каз. – Вынула стрелу из плеча, сказала, ты это хорошо придумала. Шёлк, а?

– В Ханаби так делают, – ответила Казимира. Болтовня о чём-то знакомом и практичном помогала ей заземлиться. – Стрела закручивается в шёлк, – Каз попыталась покрутить пальцем, показывая, но зашипела от боли и передумала, – короче, не режет ткань. Будешь вынимать – не порвёшь мышцы и связки.

Вегард что-то хмыкнул или буркнул. Как же гудела голова! Казимира хотела сжать виски, выдавить из себя этот гул, но тело не слушалось. Может, и правда сотрясение? Вспомни-ка, как было в прошлый раз? А зафери его знает, ни одного воспоминания не выловить из каши.

У Вегарда почти не разгибалась левая рука, и он едва заметно морщился при каждом движении. У самого же полно ран, а возится с ней.

– Где твоя куртка? – спросила Каз. И-и с хера ли это сейчас было? Она наконец смогла посмотреть ему в глаза, тоже удивлённые этим вопросом.

– В каюте, – медленно ответил Вег. – Мы же грузились, жарко было.

Мысленно Казимира заставляла себя заткнуться, не сметь, не сметь говорить.

– В неё пеалин вшит. В подкладку. – Она спотыкалась на каждом слове, но не остановилась. – Друиды заговаривали.

Вегард в ответ только нахмурился. Может, не поверил, может, не понял, о чём она лопочет.

– Хороший доспех. Отличный. Его ничто не пробьёт. – Каз мотнула головой и сразу пожалела об этом. Будто два чугунных колокола бахнули друг о друга. Несколько секунд она возвращалась к реальности. – Не снимай её. Никогда.

Вдвоём они сидели в тёмной комнате, и Вегард держал её за руку, едва касаясь, боясь задеть раны, высматривая что-то в её лице.

– Спасибо, что вернулась, – шепнул Вегард.

Проблемы, выборы, обещания, сдалась-передумала – какая же всё это херня. Она не раздумывала, когда услышала, что за Валлетами идут. Казимира знала, что делать, чтобы спастись. Казимира знала, что делать, чтобы спасти его. Всё просто.

24

«До того как его верховная светлость Сол Мелин объединил все страны материка под своим правлением, никто не использовал термин «князь». Властители Пакрана, Лауки, Монтанье и Гастина называли себя каждый как пожелает. Баронов сменяли короли, вожди, старейшины. Кому на что хватало ума и фантазии. Никакой систематизации, никаких порядков. Его светлость Сол Мелин закрепил право на престол за резистентом, который убьёт своего предшественника, и ввёл новый титул: «Князь». По одной версии, слово это происходит от менулиского «ксиаже». По другой – от крийского «конунг». Но мы склоняемся к первой версии, с родным языком его верховной светлости».

Отрывок из книги «История Идена, столицы объединённых княжеств

Пакрана, Лауки, Монтанье и Гастина» под авторством Якуша Снекича

За ужином свита Валлета собралась почти полным составом – только Вег не спустился. Закончив обрабатывать его раны, Ясмина напоила его обезболивающими.

– До обеда проспит, – пообещала она.

В тарелках ковырялись без особого аппетита – кому-то еда ещё отдавала кровью, у кого-то аппетит отбил вид открытых ран, кто-то был слишком погружён в свои мысли. Когда взгляд Ариана, наконец, сфокусировался на мутном стекле стакана, Валлет заговорил:

– С капитаном я всё уладил, чуть приплатил сверху за доставленные неудобства. Через два дня прибудем в Иден. Клаудия? – Он обернулся к ней, сидевшей теперь по правую руку, на месте Вегарда.

– Ещё вчера послала весть о нашем прибытии. Аудиенцию должны назначить в ближайшее время.

Притихшая Ясмина не поднимала взгляда от своего скромного ужина. Её-то никто не предупредил о всех подводных камнях новой работы.

– Отлично. – Ариан положил ладонь на стол и расправил подрагивающие пальцы, перстень сверкнул в свете ламп. – Как бы ни прошла аудиенция у Мелина…

Казимира заметила, как округлились глаза Ясмины.

– …в Идене мы терять время не будем. С Мелином я всё решу. – Судя по уже расслабленному тону Ариана, он сам себе верил. Или очень хорошо играл уверенность. – Уговорю помочь мне, одолжить людей, соседей приструнить. – Но чем дольше Ариан распинался, тем отчётливее слышалось – он уверяет сам себя. – Мелину тоже не на руку все эти восстания, а мы приносим хороший доход в казну. Да, я всё объясню, и он поможет.

Дакин и Казимира переглянулись. Он поджал губы и сморщил нос. Она едва заметно кивнула. Никто не поможет, проблемы Ариана Валлета снова захлестнут Каз, как высокая волна. Она знала, на что шла, возвращаясь на этот берег.

– Прошу прощения, ваша светлость, – сказала вдруг Клаудия очень тихо, словно извиняясь. – Хотела обсудить это наедине, но, наверное, прилюдно будет даже лучше. – Она украдкой бросила взгляд на Казимиру и погладила перчатки, что сжимала в руках.

После такого вступления Каз напряглась. Теперь-то что?

– Казимира, – начала Клаудия таким официальным тоном, будто собиралась посвящать в таинства древнего ордена. – Я слышала о случившемся. Как я поняла, ты могла уехать, когда узнала о том, что Гур в городе. – На Каз она смотрела почти не мигая. Та хотела отвернуться, но спокойный тон и глаза гадюки гипнотизировали. – Ты могла сбежать и замести следы, такой исход был бы более ожидаем, но ты вернулась и защитила князя, помогла Вегарду. – Клаудия посмотрела на воспитанника, но теплота и забота в её голосе спешно замаскировались колкостью: – Конечно, прежде всего, это твоя вина, что за нами пришёл целый вооружённый отряд, этого я тоже не забыла.

Все за столом облегчённо выдохнули.

– И всё же. – Клаудия попыталась смягчить тон. – Спасибо, Казимира.

Она не замечала, как открывала рот в попытке что-то ответить, не видела вздёрнутых бровей Ариана и как тот медленно моргал, не услышала сдавленный смешок Дакина.

– Ты серьёзно? – переспросила Казимира. – Это не сарказм? Не уловка какая-нибудь?

– Меня почти оскорбляют твои подозрения. – Клаудия расправила плечи и натянула свои новенькие кремовые перчатки. Вернулся холодный тон княжеской советницы, а не живого человека. Она обернулась к Ану: – Да, и еще, ваша светлость. Утром я посетила Белый Храм и обо всём договорилась.

Ариан сперва нахмурился, видимо, вспоминая, о чём идёт речь.

– Ты про деревню? – переспросил он, и Дакин с Казимирой чуть подались вперёд. На их памяти была только одна деревня, которая могла волновать Валлета.

– Что с ней? – выдавила Каз, заранее зная ответ. Он же обещал отомстить.

Ан было отмахнулся, уже скорчил гримасу, мол, ерунда, но почему-то передумал.

– Помнишь тех славных парней, что украли мой перстень, – Ариан стал загибать пальцы, – лишили Дакина дома, тебе сломали рёбра, а Вега чуть не сожгли заживо?

– Ого, – еле слышно выдохнула Ясмина.

– С ними разберутся, – продолжил Ан.

Выбор слов покоробил Казимиру, однако возразить было нечего. С того дня её мнение не изменилось – сукины дети должны заплатить за то, что сделали. Быть может, не Валлету их судить, но если больше некому…

На этом обсуждение закончилось, князь уже всё решил и отдал приказы. Теперь он подозвал слугу и велел отнести Вегарду еду в каюту.

– Этого он есть не станет, – сказала Клаудия, брезгливо отодвигая от себя тарелку с салатом. Вроде даже не притронулась.

– Почему? – спросил Ариан. Свою порцию он съел наполовину.

– Здесь только растительная пища. – Клаудия обвела стол ладонью. Салаты, фрукты и овощи, рис в двух видах. – Если на тарелке нет мяса, для Вегарда это не еда.

– Они что, не найдут фунта говядины для человека, который спас их корыто? – Ариан бросил на стол свою салфетку. Никто не стал напоминать, что «корыто» и не пришлось бы спасать, не окажись на нём Валлет.

Мявшийся рядом слуга ответил, что кок на корабле – Друид Синей Длани, и вся команда сидит на такой диете. Даже гнев князя и приказ вызвать капитана корабля не обратили слугу в бегство. Ариан что-то рыкнул себе под нос и ушёл – похоже, на поиски мяса.

К столу он так и не вернулся, и Клаудия тоже поспешила уйти, чтобы не задерживаться с этой частью свиты. На овощи в своей тарелке Каз даже не смотрела. Кажется, вообще ничего не ела за день, даже те кексы в булочной не осилила.

Тем временем Ясмина пыталась выспросить, почему Дакин такой бледный и не может ли она чем-то ему помочь. Тогда, на палубе, он чуть не падал без сил, и сейчас немного оживился. От лекарств Дакин отказался, сказал, что это временный эффект и травы здесь не помогут. По крайней мере, не те, которые Ясмина могла бы насобирать в Гастине.

– Немного мутит, ерунда, – закончил Дакин.

В просторном зале для гостей помещалось два десятка круглых столиков, но заняты были три-четыре. Помимо свиты Валлета «Слепой дьявол» перевозил личного врача гирабского князя, нескольких друидов и семью купца из Дикума. Эти перекрикивали друг друга и создавали шума на десятерых. Казимира морщилась, пытаясь силой мысли прогнать мигрень. По голове она получила всего пару раз, сотрясение, кажется, обошло стороной.

– Морская болезнь? – Ясмина вынула что-то из кармана на кожаном жилете. Перед Дакином опустилась пузатая склянка с ярко-голубой пылью. – Размешай в стакане воды и выпей залпом, пока не осело, и…

– Нет. – Дакин выдавил измученную улыбку и отодвинул флакон обратно. – Это из-за зафери, через пару часов пройдёт.

Казимира зажмурилась, и боль пронзила переносицу. Прежде ей не требовалась чья-то помощь, чтобы выбраться из передряг – работа с Айми и Элке скорее напоминала соревнования, чем партнёрство. Буквально. Зачистив дом и выполнив заказ, они сверялись, кто сколько стражников убил. Не бывало такого, чтобы на Казимиру навалились трое врагов, и Айми бросилась их отвлекать.

А теперь Каз стыдно смотреть на измученного Дакина, который всё ещё временами утирал кровь с края рта.

– Если я чем-то смогу помочь, сразу говори, – попросила Ясмина, сидевшая по левую руку от Каз. Та вжалась в спинку стула, чтобы не мешать их разговору. – Не жди, пока станет хуже.

Каждый раз, когда Ясмина ступала на родную почву – медицину, – её тон не оставлял сомнений, не позволял спорить. Дакин растерянно посмотрел на неё.

– Хорошо. – Он спешно отвёл взгляд и оправил одежды. – Да, хорошо, спасибо.

Привычно бесстрастный голос Дакина сегодня звучал как-то иначе, появлялись новые интонации. Казалось, Дакин сам им удивлялся и не знал, как управляться с этим инструментом.

Каз свернула разговор в русло, которого опасалась, но обойти не могла.

– Ясмина, – позвала она, пока та была занята своим ужином. – Тебя не напугало… – Лучшего слова на ум не шло, оставалось только указать на собственное лицо и развести руками вокруг. – Не напугало всё это? Мы поймём, если ты попросишь…

– Да ты шутишь! – Светло-карие глаза, почти того же оттенка, что и золотой ошейник, загорелись азартом. Как магнит Валлет тянул к себе всех ненормальных Морбоса. – Я о таком раньше только читала! Погони, схватки, битвы на мечах, зафери! – Шумное семейство купца покосилось на неё. Другие пассажиры «Слепого дьявола» явно не разделяли восторгов Ясмины о налёте. Что касалось Дакина, вся команда и пассажиры делали вид, что его не существует, слуги не отвечали, когда он просил что-то принести, матросы могли задеть плечом, проходя мимо. Проще отрицать его, чем согласиться, что в соседней каюте живёт человек… существо, способное наслать на тебя голодного злобного демона.

– Ты прежде не видела зафери? – спросила Казимира, стараясь скрыть в тоне усмешку. Наивная душа, всё, что ты перечислила, – красные флаги, намекающие, что нужно проваливать, а ты в восторге и просишь добавки.

– Не-а. – Ясмина замотала головой так, что кудряшки мило затряслись, будто хвостик испуганного оленёнка. – Только… – Она осеклась и посмотрела на Дакина, словно при нём не хотела говорить. – Только тела после.

Казимира понимающе кивнула. Аппетит и так её покинул, а теперь ещё несколько дней не вернётся.

– Почему те люди вас преследовали? – У Ясмины наготове были ещё два десятка вопросов. – Ты говорила, вы направляетесь в столицу, верно? Там же они вас быстро найдут.

Дакин и Казимира переглянулись.

– Найдут, и не в первый раз, – поморщившись ответила Каз. Она вытянула ноги и отодвинула свой стул подальше от резко пахнущего салата. В носу уже свербило, и боль от этого усиливалась. – Ничего, снова отобьёмся.

Вкратце Казимира попыталась рассказать, почему Гур идут по пятам за Валлетом. О заказе, о преступлении. О сожжённой башне и погибших в ней упоминать не стала. Об этом она ни с кем говорить не собиралась, они не поймут. Для них всё одно и то же. Какая разница, кого она убила на этот раз? Почему ребёнок важнее, чем взрослый, в чём отличие Плакальщицы от ассасина? Тебе же плевать, ты же наёмница, ты режешь, не задумываясь, и больше не вспоминаешь этих лиц. Тебя ведь так учили, нет?

К зафери, нет. Не так. Чья-то смерть – для одного путь к трону. Чья-то смерть – для другого способ выжить. Чья-то смерть не будет забыта и прощена. Это не решат деньги, статус, любовь народа. Так, значит, жизнь – единственное, что ценно, и Каз это отбирает.

* * *

По прогнозу «Слепой дьявол» должен был пристать в южном порту Идена ещё до заката третьего дня. За это время Казимира одним только чудом не возненавидела любопытное личико Ясмины. Сколько вопросов, ащ Алаян. К вечеру второго дня Каз не выдержала и отправила Яс к Дакину со словами: «Донимай его, у этого терпения хватит». Удивительно, но Ясмина не обижалась, даже когда Казимира сгоряча на неё рявкала. Только виноватый вид и понуренный взгляд девчушки заставляли Каз чувствовать себя последней сволочью.

– Прости, – затараторила Яс перед тем, как выйти из каюты. – Знаю, я много болтаю и надоедаю всем, я не хотела доставить тебе дискомфорт, это дурацкая привычка, прости, пожалуйста.

– Я-яс, – протянула Казимира ей вслед, но Ясмина закрыла за собой дверь. Теперь ещё расплачется. Ла-акх!

Ну же, будь к ней терпеливее, девочка не виновата ни в твоих бедах, ни в круглосуточной боли, которая заставляет тебя скалиться. Или добрых слов у тебя хватает только для пары мужиков?

Свита пересекалась лишь на обедах и ужинах. К вечеру второго дня Вегард тоже к ним присоединился, хмуро посмотрел на свою тарелку с кабачками и морковкой и ушёл. Не на поиски ли кока? Но поскольку на следующий день мяса на тарелках не появилось, Каз решила, что до повара Вегард пока не добрался. По словам Ариана, на зелёной диете Вег медленно зверел.

– Радуйтесь, что вам не приходится его сейчас видеть, – бурчал Ан в свой бокал вина.

После салатов он быстро хмелел, а Казимира за выпивкой ему больше компанию не составляла, только присматривала, пока телохранитель не мог. Разговоры не клеились из-за отвратительного настроения Каз, а ещё этот заферов вид в зеркале… Ей и прежде ломали нос, но она успела забыть, как это болезненно и как отвратительно выглядит с синяками под глазами и раздутой переносицей. Ясминины масла и мази помогали, но чуда не случилось.

За пару часов до заката третьего дня Ясмина предложила прогуляться по палубе. Сегодня погода прояснилась, но в прошлые дни на горизонте собирались тучи, и порывистый ветер не давал устоять на месте. Если бы они плыли в открытом море, можно было бы опасаться шторма, но Зиеда – это огромное озеро, в центре которого расположен Иден.

Остров в центре материка – это сейчас Иден так выглядел на картах. Во времена до бункеров Иден был городом на холме. С севера, востока и юго-запада его обрамляли реки Джура, Талаца и Дельна. Тогда озеро Зиеда на юге было небольшим водоёмом и называлось Азуро. Слово «Зиеда» появилось только в современности, после того, как реки множество раз разливались, смывая со своих берегов остатки городов, затопили низину вокруг иденского холма, а небольшое озеро превратилось в почти море.

«Зиеда» с менулиса переводилось как «Кольцо», неудивительно, что озеро переименовали. Окольцованный неприступный Иден. Каз не раз думала, что озеро могли создать искусственно, чтобы защищать столицу: там сломать плотину, здесь направить русло в другую сторону, Мелин и не на такое мог пойти, а потом заставить всех поверить, что это лишь воля природы. Для захвата Идена потребовались бы объединённые силы князей и Пакрана, и Лауки, и Монтанье, и Гастина. Во всей истории Морбоса не было такого дня, и вряд ли он когда-то настанет. Сол Мелин слишком хорошо знал тех, кем правил.

У каждого княжества были свои столицы, свои князья, но над всеми ними в столице объединённых княжеств стоял Мелин.

В последний раз Казимира была в Идене лет восемь назад, может больше. Воспоминания притупились, сохранилось только странное чувство волнения, будто она снова идёт заключать свой первый контракт. Будто её снова пригласили в богатую усадьбу, порог которой стыдно переступать в своих грязных ботинках, где неловко называть цену за свою работу: ты ведь только начинаешь, как позволяешь себе так задрать стоимость.

Зачесались подушечки пальцев, но гладкий металл левой руки только погладил кожу. Каз сжала и разжала правый кулак, сощурилась на приближающиеся башенки и высокие стены города. Откуда-то справа послышался голос Ясмины. Она пропала, стоило им подняться на палубу, а теперь вернулась вместе с Дакином, который… В котором что-то изменилось.

Прежде длинные тёмные волосы он собирал в низкий хвост у основания затылка. Они топорщились, выбивались в разные стороны, отдельные пряди падали на лицо, но Дакин по несколько дней этого не замечал. Теперь, когда он приблизился, Каз поняла, что не так. Сегодня Дакин заплёл волосы по-хидонски – четыре косы вдоль головы. Казимира не вспомнила, как это называла Айми, которая заплетала только два таких «колоска». И ты умеешь делать такое? Или Ясмина постаралась? Да нет, она тоже с интересом поглядывала на серебряные бусины, державшие тонкие кончики кос. Вот это подготовка к прибытию в столицу. Или у тебя другой повод?

Дакин остановился рядом с Казимирой, поставил локти на перила и буркнул так, чтобы Яс не услышала:

– Не пялься.

Казимира повела бровями. Молчу-молчу.

Вскоре на палубе собрались почти все пассажиры «Дьявола». Почему-то только теперь название пассажирского судна Казимире показалось неудачным. Может, прежде под этими парусами ходили какие-нибудь корсары, и имя сохранилось? Может, душа капитана требовала приключений, и отчасти он был рад тому налёту в Мехшеде?

Рядом с Каз, Ясминой и Дакином остановились Валлеты и Клаудия. Вегард сегодня выглядел посвежее, но реакции были замедленны, а левую руку он держал согнутой, прижимая к рёбрам. Ариан от него почти не отходил и время от времени поворачивался, чтобы что-то тихо сказать. Вег не отвечал.

Казимира смогла поймать его взгляд, кивнула.

Как ты?

Вег медленно моргнул и качнул головой.

Всё в порядке.

– Долго ещё? – спросил Ариан, встревая между ними.

Смотрел он в сторону острова, не замечая ничего и никого вокруг. Ветер путался в его волосах, швырял их Ану в лицо. За время пути каштановые локоны неаккуратно отросли, потеряли лоск, борода тоже выглядела неухоженной и топорщилась. Для Вега всё то же самое выглядело естественным. Для Ана – портило лощёный вид.

Как и Дакин, Ариан Валлет стоял на палубе при полном параде – отглаженная рубашка со стойким воротником, подлатанный камзол, Казимира даже не разглядела места, где прежде были дырки. Валлет словно сразу с корабля собирался на аудиенцию к Мелину.

Рука Вегарда легла Ариану на плечо. Тот на секунду напрягся, словно позади мог стоять враг, но тут же расслабился. Вег не стал ничего говорить, только слегка хлопнул брата и побрёл до скамьи неподалёку. Металлические детали его новой куртки слепили в свете заходящего солнца. Да, так-то лучше.

«Слепой дьявол» пришвартовался в порту, когда гладь воды заполнилась рыжим. Казимира и рада была бы полюбоваться, как блики будут играть на волнах, если бы ещё глаза не вытекали. Правильно, не до поэзии и пейзажей – разбирай вещи, грузи лошадей, помогай остальным. Ясмина настаивала, что Вегарду сейчас не стоит садиться в седло, но автомобили здесь были слишком малогабаритные, а свита слишком разрослась.

– Всё нормально, я разберусь, – отмахнулся Вег, морщась.

Каз остановилась перед своим скакуном. Садиться в седло с помощью одной только правой руки она выучилась ещё лет в семь, но рана в плече тяжело затягивалась, лишний раз напрягаться – швы разойдутся. К тому времени, как Ясмина сможет снова её подлатать, крови уже много натечёт. Лакх.

– Давай помогу, – сказал Вегард.

Сам толком не мог разогнуть локоть, но протянул Казимире ладонь. Она сжала и расслабила железный кулак. Без толку, одна не справится. Механические пальцы легли в его ладонь.

Через полчаса пути свита остановилась у гарнизона. Они бы прибыли сюда быстрее, если бы не останавливались, потому что от тряски то на Дакина накатывала тошнота, то Казимирино плечо будто снова и снова пронзали стрелы, то Вег спрыгивал на землю, потому что боль в руке его убивала. Может, у него всё же перелом, и Ясмина ошиблась?

Столица занимала бо́льшую часть острова, но порт находился за чертой города. Казимира высматривала что-то новое, что-то изменившееся за эти восемь лет, но встречали их те же узкие бойницы, крепкие стены и разводной мост. Кто-то мог бы назвать Сола Мелина параноиком. Казимира бы не стала спорить.

Уже семьдесят лет над этим городом развевались флаги Сола Мелина. Чёрное полотно с золотой руной в виде салданской буквы «Y», только с горизонтальной чертой в центре. Если Казимира ничего не путала, в этом году Мелин должен был праздновать юбилей со дня своего воцарения.

21-й год от Возвращения на Поверхность остался в истории не только как «Год Оружия». Обскуры в те времена имели статус рабов и против Белой Длани восставали уже трижды. С последнего восстания, в народе прозванного Напрасным, минуло пять лет. Название говорящее – рабы не получили ничего, кроме новых жертв, а Белая Длань продолжила воспитывать резистентов и взращивать в них непомерные амбиции. Только княжеские посты освобождались не так быстро, как того хотели Белые выпускники. Мелин стал первым в своём роде. Девятнадцатилетний лаукиниец не искал помощи ни наёмников, ни богов, Мелин убил князя и его жену, а к утру уже объявил себя новым правителем княжества Гегут. Подданные, конечно, не поддержали этого переворота, но Белая Длань встала на сторону Мелина. Да, вот такие теперь законы – править достоин тот, кто выживет.

Многие воспользовались этим правом, не каждый справился с задачей, но так у Мелина появились первые соратники. К концу того же года, при поддержке Белой Длани и молодых князей, Мелин сел на престол в Идене и объявил его столицей.

Харизматичный, умный и языкастый, он собирал вокруг себя и подкупленных людей, и искренне верящих в него. Послушайте, что он придумал. Каждое княжество за себя, но подчиняется одному верховному правителю. Он решит ваши конфликты, он поддержит или накажет, он не позволит островитянам посягать на ваши земли и даже заключит мирные договора, начнёт торговать с ними.

Своим друзьям он наобещал земли, но молодые горячие головы не пожелали ждать, когда шум уляжется, а армии хоть немного подлатают раны. Юные князьки собрали войска друг против друга и даже против Мелина. Не отдашь по-хорошему – они заберут силой. Междоусобица продлилась четыре года, и вновь Сол Мелин вышел победителем. Под угрозой казней он заставил князьков сидеть смирно, а сверх того ещё и любовь обскуров завоевал.

Ведь больше прочих страдали простые люди за четыре года стычек, где требовались всё новые воины, где князья беспрестанно повышали налоги, а плантации стали полями боя. И вот в 30-м году Мелин начал выносить смертные приговоры, карать всех виновных в военных преступлениях, всех, кто ослушался его приказов. Если прежде кто-то и сомневался в его словах, теперь в Мелина поверили. Народ ликовал – резистенты поплатятся за всё! Сол – единственный, кто о нас заботится, кому небезразличны судьбы его народа. Он понизил налоги, он поручил банкам выделять ссуды для торговли, он наладил отношения с островитянами. Сол Мелин – наш щит!

И кто уже вспомнит, что это он всё начал, что он такой же плод трудов Белой Длани, что он ничем не лучше, чем остальные резистенты, просто умнее.

Бодрый голос Вегарда вывел Казимиру из раздумий. Разболелась голова, в виске запульсировало. Каз сощурилась на яркие огоньки, горевшие на каждом столбце моста, у входа в гарнизон и дальше, по стенам. Какая трата масла.

Казимира спешилась вслед за спутниками, а Вег уже приветствовал стражников и представлял его светлость Ариана Валлета. Седой мужчина в красной запылённой форме слушал без интереса, велел показать документы и перстень-печатку.

– Пропустить! – гаркнул он через плечо, изучив всё.

Стража отступила в стороны, пропуская путников в город через огромные распахнутые железные ворота.

Казимира поравнялась с Ясминой и напутствовала:

– Если будут что-то предлагать, якобы задаром, – не бери. Оно бесплатно, пока в чужих руках, а с тебя потребуют дюжину золотых за плесневелое яблоко. Если украшения станут давать – вообще не приближайся. Потом окажется, что ты что-то сломала, украла, разбила, камень вынула. В общем, держись нас. – Каз кивнула на хмурого Дакина.

Людей, никогда не бывавших в Идене, вид этого колоссального города вводил в ступор, даже если всю жизнь они путешествовали от одного крупного порта к другому и считали, что повидали уже всё. Здесь было так легко свернуть себе шею, рассматривая диковинные стеклянные здания, старинные колонны, будто живые статуи, фигурные фонтаны и вечнозелёные сады.

Иден был ограничен в территории, но распоряжался ею слишком щедро. Лавочки, таверны, кафе, мастерские, оружейные, ломбарды, Дома Фрин. Каждый мастер, каждый торговец был готов убить за место здесь. Жилых домов тут почти не строили, только гостиницы или узенькие многоэтажные особняки древних родов. Те, кого лично Мелин не приглашал поселиться в городе, могли жить в плавучих домиках на севере острова. Добраться к ним можно было только на лодках или по хлипким мосткам. Казимира бы и ночи не смогла провести в таком доме на воде.

Площади тут были просторны и готовы принимать новый парад в честь его верховной светлости. Дороги широки, чтобы могла проехать делегация очередного князя. Здесь было шумно, но почему-то не суматошно. Люди не теснились друг к другу, не торопились никуда, кланялись в приветствиях, уступали дорогу. Возможно, так выглядел только центр, а стоило забраться вглубь острова, картина бы предстала иная. Но на то и первое впечатление – запомнить всё лучшее.

Казимира опустила край капюшона, чтобы прикрыть лицо от лишних взглядов.

Не подведи, заферов город. У нас на тебя большие надежды.

25

Этой ночью Ариан почти не спал сам и не давал отдохнуть Вегарду. Ходил из угла в угол, то бурчал что-то под нос, то спрашивал о чём-то, сам с собой начинал споры, дёргался, как припадочный. С каждым часом росло желание Вегарда привязать Ана к стулу и заткнуть кля пом.

Они остановились в хорошей гостинице, пожалуй, даже слишком хорошей для их бюджета. Ан настоял. Статус, слухи, удобство, ещё какие-то отговорки. У Вега не осталось сил на споры, а вкусная еда и горячая вода не из ржавого крана стали решающим фактором. К тому же сегодня они идут к Мелину, что может пойти не так? Что ещё может пойти не так?

За завтраком все сидели с такими лицами, словно Ариан и им мешал спать. Клаудия нервничала больше остальных – никак не могла усесться, что-то проверяла в сумке, поправляла платок на шее, отослала официантку с кофе, потому что он был «недостаточно горячим». Заметив, что Ан не притронулся к своей каше, Клаудия придвинула к нему уже третью тарелку с фруктами.

– Ваша светлость, попробуйте вот это. – Её руки подрагивали, как если бы это ей предстояло через час отчитываться перед Солом Мелином. Вегард уже раздумывал, под каким бы предлогом оставить Клаудию в гостинице. – Таких персиков вы давно не ели…

– Ещё раз услышу «ваша светлость», и ты будешь ночевать на улице, – сказал Ариан тем своим «злым княжеским тоном». Был у него в ассортименте и «снисходительный княжеский тон» и «лающий, отдающий приказы княжеский тон». Вег их все терпеть не мог.

– Ваша светлость, – позвал Вегард тонким голосом и протянул к Ану ложку с манкой, – откройте рот и не ведите себя как задница.

Ариан медленно прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он должен был ожидать, что Вег отомстит за ночь без сна и бесконечное «бу-бу-бу».

– Я тебя убью, – пообещал Ан.

Это началось ещё в детстве. Перед каждым важным событием он не мог уснуть, наутро ничего не ел, только дёргался, а Вег издевался над ним. Отвлекал как мог. Когда Ан ждал результатов выпускных экзаменов, Вегард перегнул, и всё кончилось разбитой о дверь тарелкой и рассечённой бровью Вега. Едва увернулся. Зато на пару часов они забыли о результатах экзаменов.

– Не сможешь. – Вегард широко улыбнулся и ткнул ложкой в подбородок Ариана.

Ясмина, сидевшая напротив, хихикнула. Да, Клаудия уже как-то называла Вега «шутом». Якобы, чтобы повеселить других, он был готов унижать и себя, и князя. Ха, это она ещё про работу в цирке не слышала.

Ариан отпихнул от себя ложку, и молоко капнуло на чёрный камзол.

– Отвали! – утираясь салфеткой, прорычал Ан. – Сейчас вообще не до этой херни! – Он швырнул салфетку на стол перед собой, чудом не задел фрукты и кофе. – Убить не смогу? – Ариан махнул рукой в сторону Казимиры, сидевшей рядом с Вегом. – Вон, у меня для этого есть Каз. Каз?

Оба обернулись к ней.

– Не-е, – протянул Вегард и состроил недоверчивую гримасу. – Каз меня не тронет.

Смотрела она только в тарелку перед собой, сцепив пальцы под носом.

– Я следую приказам его бездомной светлости, – сказала Казимира, словно всю ночь репетировала.

– Отлично, – Ариан хлопнул по столу, – приказываю перестать так меня называть.

В ответ Казимира цокнула языком и склонила голову в его сторону.

– Не-е, – протянула она в тон Вегу.

Хоть и ненадолго, но им всё же удалось отвлечь Ариана. Полчаса спустя он вскочил как ужаленный и умчался наверх. Вегард за ним не пошёл, вытянул ноги под столом, размял шею и поправил повязку на рёбрах. Сегодня рука уже слушалась лучше, и морщиться от каждого шага он перестал. Это Каз отлично придумала с собственным лекарем.

Со словами, что им пора, вернулся Ариан. Вег напомнил, что в запасе ещё полно времени, но дёргающийся Ан не слушал. Зафери с тобой, проще согласиться.

Самые высокие шпили крепости Сола Мелина заканчивались даже выше городских стен. Строение это располагалось ровно в центре столицы, архитекторы, что возводили Иден, десяток раз сверяли свои подсчёты, чтобы не ошибиться ни на полфута. Вегард неважно помнил историю Идена, но этот факт у него отпечатался.

В первый и последний раз Вег попал в столицу в труппе бродячего цирка, и, конечно, в княжеской крепости им никто не проводил экскурсий. А вот Ариан уже бывал на аудиенции Мелина, но никогда не рассказывал подробностей.

Остановились перед железной оградой с острыми кольями, будто мрачный фасад и шпили выглядели недостаточно отталкивающе. Стража впустила их через главные ворота, Вегу приказали сдать оружие и обыскали после того, как он отстегнул железные наручи и выложил на стол меч-бастард, два метательных ножа и короткий кинжал.

– Всё это тебе необходимо на аудиенции с верховным князем? – переспросил Ариан и поднял бровь в надменной усмешке. Напомнить бы ему, что это необходимо для защиты его шеи от наёмников, гоняющихся за Аном, но не перед всеми этими слушателями.

Вдоль сада служанка повела их по узкой тропинке из гравия. Ариан оправил камзол раз-другой, убрал руки в карманы, рывком их вынул, стал теребить правый рукав. Вегард тихо кашлянул, привлекая к себе внимание. Ан уставился на него. Чего тебе? Вег опустил ладонь, расставив пальцы. Расслабься. Ан фыркнул себе под нос. Легко тебе говорить.

Когда до дверей крепости оставалось футов сто, тропинка свернула в гущу клумб, в сад. Служанка проводила свиту до стеклянного столика. Маленький, с двумя стульями – только для князей. На столе кто-то оставил букет сирени, подвязанный золотой лентой. Служанка пригласила Ариана присесть, пообещала принести кофе и удалилась. Ан дождался, пока девушка выйдет из сада, и сжал в пальцах резную спинку белого стула перед собой. Среди сочной зелени и ярких цветов эта белизна била по глазам. Осматриваясь, Вегард прошёлся взад-вперёд. Ещё один проход, похоже, глубже в сад. Выход к другой дорожке, возможно к крепости. У каждой арки по два стражника с алебардами, но стоят не на виду, не хотят нас нервировать.

Вегард вернулся к столику, за который уже сел Ариан. За его спиной встала Клаудия, замерла, как каменная горгулья. Не дышала, не моргала. Вег уже и забыл, какой она становилась перед теми, кто стоял выше. Перед главой Храма, в котором они с Аном росли, перед викариусом, теперь перед Мелином. Платок на шее подвязала так, чтобы ни единого синего следа на виду не осталось, перчатки плотно застегнула.

Вегу было лет восемь, когда он спросил Клаудию, почему она всегда так одевается. Клаудия показала свои руки в пятнах обскурии:

– Так я чувствую себя чуточку ближе к вам. Становлюсь хоть немного чище.

Ни в восемь лет, ни сейчас, Вегард этого не понимал.

Прождали они не меньше получаса. Даже терпения Вега уже не хватало, что и говорить об Ариане, который чуть заново не сорвал пуговицы с камзола. Клаудия настояла на том, чтобы Ан не брал с собой сигареты, а только это могло сейчас удержать его на месте.

Напружиненный и осматривающийся по сторонам, Вегард не заметил, когда Сол Мелин вошёл в сад. Не по гравийной шуршащей тропинке, а по траве, которая скрадывала все звуки.

Вегард запоздало склонился, прижав правую руку к животу, а левой убирая назад ножны. Сейчас их не было на поясе, но тело помнило этикет. В таком положении Вег видел только натёртые чёрные туфли, которые прошествовали мимо него. Он выждал несколько секунд, прежде чем выпрямиться. Не поднимал взгляд выше плеч верховного князя, сфокусировал внимание на золотых звёздах, вышитых у лацканов чёрного пиджака Мелина.

Вег не смел поднять на него взгляд. Вег, который в четырнадцать лет пообещал настоятелю Белого Храма, что лучше вскроет ему глотку, чем поедет учиться военному делу в столицу.

Мелин протянул руку Ариану. Тот склонился, прикладывая лоб к золотому перстню.

Вегард видел Мелина только на картинах и гобеленах. Не подозревал, что тот окажется выше и худее даже долговязого Ариана. Лаукинийцы отличались долголетием, но девяносто пять лет? Мелин выглядел не старше шестидесяти. Живость движений, твёрдость походки, на руках кое-где старые шрамы, но нет морщин. Седые волосы до плеч, но ухоженные. Хм, может, вот на кого тогда насмотрелся Ан? В Храме их всегда стригли коротко, а выпустившись, он стал отращивать эти патлы. Вег и сам, когда сбежал, сильно оброс, вот Клаудия охала.

Мелин уже опустился за стол, но Ариан позволения сесть не получил. Клаудия встала за его левым плечом, Вег – за правым. Две служанки принесли кофе и воду для цветов. Пока Мелин размешивал серебряной ложечкой сахар в своём кофе, Вегард успел немного разглядеть верховного князя. Ясные глаза без стариковской желтизны белков, лицо без морщин, подбородок без обвисшей кожи. Да, ходили слухи, что Синяя Длань снабжает Мелина лекарствами, но Вег в это никогда не верил. Может, стоило.

Мелин попробовал кофе и отставил чашку в сторону. С ним в сад не вошло ни единого стражника, а те, что стояли у арок, выпрямились по струнке.

– Долго вы добирались, – проговорил Мелин хрипло и повёл рукой, позволяя Ариану сесть.

– В пути нас ждали… – с нервным смешком ответил Ан, – некоторые непредвиденные…

– Наслышан, – перебил Мелин, лениво махнув пальцами.

Ан кашлянул и подался вперёд.

– Надеюсь, всё обошлось? – без толики интереса спросил Мелин. Голос его звучал, как эхо из подвала.

– Да, спасибо. – Ариан кивнул. К кофе он не притрагивался, к столу не придвигался, будто расстояние могло защитить от Мелина. По голосу Вегард слышал, с каким трудом брату даётся каждое слово, но поддержать его сейчас никак не мог. Только стоять позади, подстраховывать, если что-то опять пойдёт не так. – Ваша светлость, мы не хотим зря тратить ваше время. То письмо…

– Моё письмо должно было заставить тебя явиться сюда на следующий же день, – говорил Мелин, всё так же не напрягаясь, но каждое новое слово звучало, как приговор. – А ты устраиваешь погромы в Мехшеде, таскаешь за собой осуждённую убийцу, раздаёшь указания жечь деревни в Гастине. Мно-ого жалоб до меня дошло. – Двумя пальцами он снял со штанины какой-то волосок, которым интересовался куда больше, чем Арианом. – Гур вот требуют вернуть свою преступницу.

Рука Вега против воли потянулась к поясу, где должен был висеть меч. «Гур требуют». Гур могут засунуть свои требования туда же, куда и заказ на Ана. Каз они не получат. Мы дважды надрали им зад, теперь они жаловаться побежали.

– Кем ты считаешь себя, Ариан Валлет? – Мелин развёл ладони, давая понять, что вопрос не риторический, он ждёт ответ.

Ан замялся, попытался что-то выдавить.

– Каков был твой план? – прервал его потуги Мелин.

Вег не смотрел выше пуговиц чёрной рубашки, не видел, как Сол Мелин прожигал Ариана взглядом.

– Что ты собирался делать после Мехшеда?

Ариан набрал воздуха, выдохнул.

– Я возвращался в Каллгиру, а по пути собирался нанять войско, чтобы…

– А знаешь, о чём ещё я наслышан? – Мелин потёр седую бороду. Следующая фраза прозвучала, как свист тесака: – О Фахуруне. Что ты собирался делать там?

Вег едва сдержался, чтобы не обернуться к Клаудии, но краем глаза заметил, что та тоже не шелохнулась. Плечи Ариана напряглись, наверняка и лицо перекосило.

– Я заключал пакт с кибрийским князем, Аклесом Круминишем, – отрепетированно спокойно ответил Ан.

Одним глотком Мелин допил свой кофе и треснул чашкой по блюдцу. То звякнуло и разошлось трещинами. Ан вздрогнул.

– По-твоему, мои законы – пустой звук? – сипло спросил Мелин. Ладонь так и лежала поверх чашки, сжимая тонкие стенки. – Считаешь себя выше старых порядков? Самый умный и самый шустрый, так?

Ариан мотнул головой.

– Нет, ваша светлость, – выдавил он неразборчиво.

– Думал, останешься незамеченным, заключая договор с князем с другого конца материка?

– Его сестра, Агнес…

– Молчать, – отчеканил Мелин, едва разомкнув губы. Он снова откинулся на спинку стула и вытер ладонь салфеткой. – Ты слишком паршиво скрывал свои дела. Узнали твои люди, узнал я, узнали твои соседи. Ты… – Мелин указал на Ариана грязным краем салфетки. – Ты напоминаешь мне старого знакомого. Даже не одного. – Взгляд верховного князя скользнул куда-то выше головы Ана, Мелин переключился на воспоминания. – Таких идиотов в моё время было много. Теперь это редкость. – Он сощурился на Ариана, прицениваясь, похоже. – Догадываешься, почему?

– Идиоты долго не живут, – без промедления ответил Ан.

– Верно. А ты редкостный, но очень живучий идиот. – В тоне Мелина проскользнула усмешка. – Ты позволил каллгирцам думать, что они могут нарушать мой порядок. Из-за одной твоей ошибки сейчас может подняться волна восстаний. Потому что ты, – он широко развёл вокруг себя руками, – показал им пример. Проходите в мой дом, садитесь на мой трон, – с каждым словом грознее, как военный марш, как чеканный шаг, – вытирайте ноги о мои штандарты, наплюйте на власть Сола Мелина, кто он такой, верно?

Он перевёл дыхание, встал и швырнул салфетку на стол.

– Успеешь задушить восстание – получишь обратно своё княжество. Может, даже уважение людей. Не моё. – Мелин шагнул к выходу и небрежно бросил через плечо: – Не успеешь – твои соседи перебьют всех, кто будет сопротивляться, а земли поделят. Лучше тебе к тому времени уже умереть или сбежать куда-нибудь на острова. – Мелин вдруг зашипел: – Хотел меня обмануть? За моей спиной провернуть всё это?

Он поочерёдно посмотрел на троицу. Вегард не смог отвернуться, только крепче сжал челюсти, встретившись со взглядом Сола Мелина. Взглядом горящего энергией мальчишки, а никак не старика.

– Деньги с твоего счёта ушли на погашение долгов перед столицей. Ещё раз попробуешь нарушить мои законы…

Завершать не было необходимости.

26

– И что теперь? – спросил Вегард. Большим и средним пальцами он держал рукоять ножа. Лезвие то взлетало вверх, то вонзалось в деревянный стол. Стук действовал Казимире на нервы, и она едва сдерживалась, чтобы не отобрать нож.

– Понятия не имею, – ответил Ариан, чеканя слога. – Пропить все деньги и вздёрнуться?

Он смотрел только на стол перед собой.

Что такого они там услышали? Всерьёз ждали от Мелина помощи? Денег? Ну отослал их, что за трагедия?

Когда они вернулась, Вегард вкратце пересказал аудиенцию у верховного князя. Без лишних эпитетов и красок – им дали пинка под зад, а ещё Мелин узнал… Что-то. Закончить Вегу не позволила Клаудия, рыкнувшая, что «это не их дело!». Вся эта хрень нервировала Казимиру даже больше, чем заферов стук, чем упадническое настроение Ариана.

Давай же, где твоя княжеская спесь?

Клаудия шумно вдохнула, обернула ладони вокруг своей чашки чая и бодрым тоном начала:

– Дэум не даёт испытаний, с которыми мы бы не справились, значит, это к лучшему…

– И как мы справимся? – рявкнул Ариан.

Его не заботил полный зал гостей, жадных до сплетен и поглядывающих в сторону свиты. Все за этим столом понимали, что сейчас Ариану нужно выпустить пар. Все опустили взгляды, будто были в чём-то повинны.

– Ариан, – позвал Вегард, пытаясь осадить его.

– Молчать, – скомандовал Ан и повернулся к Клаудии всем корпусом. – Давай, – он закинул ногу на ногу, развалился вальяжно, – давай, расскажи, нам всем очень интересно послушать, как твои молитвы всё исправят! Как они раздобудут нам денег, людей, войско, хоть какую-то, сука, толику уважения в этом сраном городе?!

– Вот из-за таких истерик ты и не заслуживаешь уважения, – сказала Казимира.

Она спорила – это не помогло.

Она молчала – это не помогло.

Если никто другой не влезет, не остановит, не вразумит его, придётся ей.

– Повтори, – приказал Ариан. Он вцепился в стол руками и подался в сторону Казимиры, которая как раз сидела рядом с Клаудией.

Каз знала: за таким тоном и прищуром следует физическая расправа. В неосознанном защитном жесте она скрестила руки.

– Тебя никто не уважает, потому что ты ведёшь себя как капризный ребёнок. Возможно, твоё топанье ножкой и визгливое «Хочу!» умиляло учителей в твоей школе, – Казимира смотрела ему в глаза, почти не мигая, выровняла голос и закончила медленнее: – Но, сюрприз-сюрприз, ты вырос.

Вегард стукнул по столу.

– Каз, хватит!

Она сжала челюсти, хотела перевести дыхание, посчитать до десяти – сделать хоть что-то, чтобы не рявкнуть на него в ответ. Вег смотрел сейчас так же, как тогда в лесу. Ещё одно лишнее слово…

– Теперь он не только «твоя проблема», – сказала Казимира. Её терпения хватит на приказы кого-то одного из Валлетов, и Ариана она сегодня уже слушала. – Хочешь, чтобы он был достойным правителем, – воспитывай из него достойного правителя, а не размазню.

Каз отвернулась от остальных и уставилась на Ариана. Успеть бы выговориться перед тем, как он ей всё-таки врежет.

– Уважают не за статус. – Казимира ткнула железным пальцем в стол перед собой. – Не за перстень. Не за чистоту кожи или то, что твой орден сказал, будто ты выше других людей. Уважают за поступки. За верность слову. За силу характера и воли. Вспомни своего Гавена Гатри. О каком человеке с огнём в глазах рассказывают годы спустя? О том, кому верховный князь преподносит победы на блюдечке? О том, кто допускает ошибки, подводит людей, и ему всё прощают? – Казимира свела брови и издевательски-нежным голоском сказала: – Ну, посмотрите на эту милашку, он же так юн, он не понимал, что делает. Как он может нести ответственность хоть за что-то? – Каз рявкнула: – Так, что ли?

Ариан расправил плечи и прижался к спинке своего стула. Взгляд его потух, напряжение с лица отступило, но на Казимиру он всё ещё смотрел так, будто это она развязала восстание в его землях.

Правая рука Каз под столом слегка подрагивала. От нетерпения, боли, усталости, злости, скопленной энергии, которую нельзя было выпускать. Помалкивай, не зли, не перечь, будь послушна.

Несколько секунд тишины спустя Казимира заговорила медленнее и мягче:

– Докажи, что ты чего-то стоишь без перстней и чужой поддержки. – Даже добавила, чтобы хоть как-то его подбодрить: – Пойми, Ан, мне правда жаль, что всё сложилось вот так. Я не знаю подробностей, но хочу тебе верить.

С нажимом Каз заставила себя сказать:

– И я пытаюсь тебе сочувствовать, но эти истерики всё усложняют. Не скрипи зубами, кто-то должен говорить тебе правду.

Ан коротко кивнул, посмотрел на нож в руке Вегарда, но так ничего и не сказал.

– Мы все, – Казимира обвела стол пальцем, – идём за тобой и твоей целью. Мы здесь по собственной воле, нас не держит ни долг, ни жалованье. И мы здесь, чтобы слушать твои приказы и следовать им. – Каз сама не поверила, что сказала это. Вот и Ан поморщился, будто иглы в подушечки пальцев вогнали. – Соберись. Ты уже добрался сюда. Считаешь, самое время сдаться?

Ариан облизнул пересохшие губы.

– До того, как мы приехали в Мехшед, у тебя был план, – продолжила Казимира, потому что он так и не заговорил.

– Который включал в себя круглую сумму денег, – буркнул Ан.

Ура, диалог.

Как могла Казимира обходила эту тему, но он сам напомнил.

– Чужих денег. Решение твоих проблем чужими потом и кровью.

Чёрные глаза сузились, Ан в запале рванул вперёд.

– Чего это чужих? Это казна Каллгиры…

– Ради которой ты палец о палец не ударил. – Она честно не хотела, чтобы эти слова прозвучали так ядовито. – Налоги за тебя собирали другие, пока ты сидел в своём высоком доме из хрусталя и смотрел на морской пейзаж из окна.

Морщась, он снова заскрипел зубами. Правильно, ответить-то нечего.

– Это называется делегировать обязанности, – проговорил Ариан, растягивая слога, сжимая и разжимая кулак.

Насколько хватило актёрских способностей, Каз картинно хохотнула.

– Это называется «подними жопу и начни что-то делать». Да хотя бы пошевели мозгами и придумай, что делать нам, чтобы заработать для тебя. Всяко лучше, чем жалеть себя и сопли распускать.

* * *

Ещё до заката свита Валлета перебралась в гостиницу попроще, почти на окраине. С террасы здесь открывался вид на узкий безлюдный канал и рынок. Гомонящий, просто бешеный. Как кто-то мог расслышать другого в этом гвалте? Ветер приносил запахи выпечки, подтухающей рыбы, скисших на жаре фруктов, пережжённого масла, трав и специй. После Гастина местные перцы и паприка – набор с кухни скупой хозяйки.

Казимира ушла на террасу, чтобы снова ни на кого не сорваться. Её речь, кажется, подействовала на Ариана, весь день он провёл в молчании, погружённый в свои мысли, только изредка о чём-то переговариваясь с Вегом. Клаудия, похоже, впала в немилость. Каждое её слово встречалось ненавидящим клокочущим взглядом. Тогда она отправилась на вечернюю молитву одна. Ясмине так неловко было наблюдать эту картину, что она даже предложила свою компанию, но Клаудия отказалась.

К ужину у Ариана уже был план действий на ближайшие полдюжины дней. Каз порадовалась, что тот не включал выпивку. По крайней мере, на словах.

В Идене этот месяц объявили праздничным. Семьдесят пять лет с того дня, как Сол Мелин провозгласил себя верховным князем. В город съедутся князья, аристократия, торговцы, банкиры, военачальники, может, кто-то из островитян почтит своим присутствием. А это значит, что им могут потребоваться услуги телохранителя с богатым опытом. На рынке экзотичная зуритинка может продавать свои снадобья, травы, порошки и мази за цены втрое, вчетверо выше.

Каз хотела продолжить – найдётся работёнка и для убийцы. В столице наверняка кто-нибудь точит зуб на кого-то из гостей, а тут такой шанс. Вот только ей, Казимире, не высунуться.

Да, это было единственное разумное решение – сиди тут, смотри за Аном, – но у Каз челюсть сводило от этого слова. Нянька.

Следующие несколько дней так и проходили. Утром Ясмина и Дакин уходили на рынок, а Вег то ошивался в порту, то у досок объявлений, то ходил по гостиницам. Клаудия помогала ему в этом, пересиливая себя и вежливо общаясь с чужаками, но деньги в княжеском кошеле только таяли. Все цены в городе подскочили, комнаты даже в самых затхлых гостиницах на окраине стоили теперь, как ночь с лучшей фриной Идена. Сбережения, которые Каз припасла для одиночного путешествия, ситуацию не спасали.

Первые два дня протянулись мучительные и пустые, Казимире нечем было занять ни руки, ни голову, поэтому мысли постоянно возвращались к башне Плакальщиц в огне. К четырём девушкам, которым пламя отрезало путь к лестнице. Может, Каз знала кого-то из них? Сколько им было лет? Младше Каз? Младше Эды? Про Эду Клод, конечно же, лгал, Киор-бэй ни за что бы не позволил её пытать, отправил бы на допрос, но пытки – это слишком. Нет. С Эдой всё в порядке. И остаётся только заставлять себя в это верить, потому что наверняка не узнать, ни у кого не спросить, а вот Плакальщицы…

– Каз? – позвал чей-то голос.

Она без интереса обернулась к Ариану.

Как и в прошлые дни, они сидели на скрипучей террасе, куда остальные гости почти не заглядывали. Возможно, как раз из-за Казимиры с её хмурой рожей никто сюда и не заглядывал.

Из-за переизбытка запахов Каз прикрывала нос рукавом рубашки. Сейчас Ариан прокручивал в пальцах горлышко бутылки красного монтанийского. Пил мало, цедил и морщился от кислятины. Единственное, что мог себе позволить, в целях экономии даже курить стал меньше.

– Чего тебе? – буркнула Казимира.

– Представил тут, что, если нам придётся переселиться на какой-нибудь постоялый двор… – Ариан с выдохом опустил голову. Отросшие локоны скрыли лицо. – …где все спят в одной огромной вонючей комнате, где храпят и пердят под боком…

– Не переживай, руки марать не придётся. Я сама их перебью, – пообещала Каз и не шутила. Ан, похоже, это понял.

Со дня их прибытия в Иден становилось всё жарче. Не осталось надежд на дожди и прохладу, сверх того, на каждом шагу здесь облепляли комары и мухи. Местные объясняли – о, подождите дюжину дней, вода сойдёт, насекомых станет меньше. Вздрагивая в очередной раз от укуса комара или из-за мелкой мошки, залетевшей то в нос, то в глаз, то в ухо, Казимира с тоской вспоминала палящее солнце Гастина. Дом, милый дом.

Ариан, которому было слишком скучно сидеть в тишине, спросил:

– А что ты знаешь про местные «бойцовые ямы»? – Тон как промежду прочим, но судя по тому, как бегали глазки, раздумывал Ан об этом не первый день.

Не он один, но тему никто не поднимал. Наверняка и Вег вспомнил про столичные бои и игровые дома, где на ставках кто-то мог обанкротиться, а кто-то – озолотиться.

В некоторых регионах игровые дома запрещали. На юге и востоке устроителей казнили, а игрокам отрубали руки, по крайней мере, такое слышала Казимира. Но столице прощалось всё то, что в других краях каралось суровым законом. Ходили слухи даже о Доме Фрин, где за истязание Куколок можно было доплатить пару монет. Ни в одном другом месте жестокость к фринам не позволяли, да, они проститутки, но защищенные законом. Впрочем, если ты знаешь нужных людей, которые знают нужных людей, а золотишка слишком много…

– Казимира? – позвал Ариан, напоминая о своём вопросе.

Она проморгалась, отгоняя образы неопознанных девичьих тел, которые наутро выловят в канаве.

– Да так, немного. – Каз прокашлялась, чтобы избавиться от хрипоты. – Знаю пару мест, где «ямы» были раньше. А что? Почему спрашиваешь?

Как будто она не понимала, почему Ариан спрашивает об очередном месте, где боец может заработать деньжат.

– Слышал, как слуги обсуждали, – ответил Валлет. – Говорили, в город хлынуло столько толстосумов, кто-то приводит туда своих бойцов. Если глаз намётан, на ставках можно неплохо поднять. Что думаешь? – Ариан прищурился, не оставляя сомнений, как давно он мариновал эту мысль. – Один-то глаз у тебя точно намётанный, а?

Каз пообещала подумать об этом. В любом случае сунуться туда вдвоём они не могли. А ещё Ариан не упомянул о другом способе заработать на боях, но её мысли теперь были заняты только этим. Единственное, что отрезвляло, – затихающая, но пульсирующая боль в раненом плече. Вопрос времени.

Тем временем заработок свиты был слишком мал. Пару вечеров подряд Вегард сопровождал какого-то торговца с Зурити, жалованья должно было хватить на ещё дюжину дней в этой гостинице. А что дальше? Ариан этим вопросом не задавался. Уже не сокрушался вслух, не скулил и не предлагал групповой суицид, но и план никак не выстраивал.

Нужно семьдесят, восемьдесят золотых. На торговле мазями и услугах телохранителя можно копить до старости. Нужен большой куш и поскорее.

Утром четвёртого или пятого дня Ариан спросил:

– Вег, как, по-твоему, сколько времени нужно, чтобы… – Ан неопределённо помотал рукой. – Ну, чтобы Парим и Гиват вторглись в Каллгиру и всё прибрали к рукам?

Одним глотком Вегард допил свой кофе и отодвинул пустую тарелку. Уходил он по утрам и возвращался за полночь, Казимира видела его только за завтраком и перед сном, когда он заглядывал на террасу.

– Месяц. Плюс-минус дюжина дней, – ответил Вегард без раздумий.

Уже думал об этом, просчитывал, наверняка расспрашивал по пути о новостях с востока, у кого какие армии, какая подготовленность, кто из наёмников подтягивается к Каллгире.

Несколько секунд Ариан смотрел на него, не мигая.

– Из чего ты исходишь? – спросила Клаудия, которая в последнее время цеплялась к Вегу ещё больше прежнего.

Он глянул на часы, что висели над выходом из небольшого зала. Зуритинский торговец выходил из своей гостиницы только по вечерам, а до заката Вег сопровождал семью аристократов из Даара. К этим нельзя было опаздывать, могли и уволить.

Вегард встал из-за стола, упёрся локтями в спинку своего стула и перечислил:

– Размер территорий, погодные условия, подготовленность и численность армий врага, лояльность к нам оставшихся в княжестве войск, гарнизонов, стражей храмов и так далее.

Ясмина присвистнула. Она так и остановилась с сумкой, перекинутой через плечо, забыв, что собиралась уйти.

– Плюс, – продолжил Вегард, спрятав тень улыбки, – человеческий фактор, плюс озлобленность каллгирцев. Восставшие дают нам некоторую фору.

– Вот уж не думал, что стану их благодарить, – буркнул Ариан в сцепленные замком пальцы.

Срочно нужен большой куш. Тут до Каллгиры добираться не меньше дюжины дней, и это при условии, что новые проблемы нас не задержат ещё на месяц.

* * *

Через пару дней у Вегарда выдался первый выходной. Иными словами – он остался без работы. Торговец из Зурити уплыл на запад, обещал вернуться ближе к празднику, а семья аристократов прознала, при чьём дворе служит Вегард, и отказалась от услуг каллгирца.

Казимира воспользовалась случаем, чтобы наконец выйти в город. Капюшон на лицо, бионическую руку спрятать в перчатке и привлекать как можно меньше внимания. План её был прост – поискать заказы для ассасина и побольше разузнать о «бойцовых ямах». Может, Ариан больше и не заговаривал об этом, но Каз-то помнила.

У доски объявлений на торговой площади Казимира заметила знакомое лицо. Арт… Анд… Андреа, точно. Салданец, который учился на пару курсов старше неё, вроде славный малый, неплохо относился к ней, даже как-то передал заказ, за который не хотел браться. Вот только Каз и Айми когда-то звала подругой. Мало ли что было в прошлой жизни, не стоит лишний раз нарываться. Казимира скрылась в ближайшей подворотне и ещё долго оглядывалась, не преследуют ли её. Обошлось.

В гостиницу она вернулась пару бестолковых часов спустя. Больше пыли на ботинки собрала, чем информации. Да, «ямы», да, ставки, да, хорошие суммы, но боец заработает лучше. Нет. Нет, никто не пойдёт драться, даже не думай об этом.

Ариана, Вега и Клаудию Каз не нашла ни на первом этаже, ни на террасе, а Дакин и Ясмина в это время должны были ещё торговать на рынке. В последние дни у Яс дела шли не очень, в столице хватало своих друидов и лекарей, так что Чёрный Монах в качестве защитника оказался незаменим. От конкурентов тут избавлялись без лишних разговоров.

В своих раздумьях Каз поднялась на второй этаж. Голос услышала ещё у лестницы:

– Сидеть!

Голос Вегарда.

Последовал грохот упавших тела и стула. Княжеская комната находилась почти в другом конце коридора, но расстояние Каз пересекла за считаные секунды. Распахнула дверь, остановилась на пороге. На полу перед Арианом и Вегом лежал парнишка лет семнадцати. Губа разбита, из носа текла кровь, руки связаны за спиной, вокруг – обломки табурета.

– Каз, выйди, – скомандовал Вегард. На рукаве его рубашки от локтя вниз осталась дыра.

Незнакомец сплюнул в сторону зуб, взгляда не поднял от своих дрожащих коленок.

– Какого..?

– Выйди!

Каз пересекла порог и захлопнула за собой дверь.

– Ан, что происходит?

Рваным кивком тот указал на нож, что улетел под стол. Лезвие застряло под шаткой ножкой.

– Убить меня пытался, – сказал Ан подрагивающим голосом.

Даже привыкнув к покушениям, не станешь равнодушно встречать на своём пороге убийц. Ариан шагнул вглубь комнаты и потёр запястья, будто это ему верёвки перетирали кожу.

– Цел?

Глупый вопрос. Здесь был Вег, Ану ничего не грозило. Он перестал растирать руки, и Каз заметила кровь у тыльной стороны ладони. Царапина.

Казимира обернулась к мальчишке, что теперь косился на неё и отползал к стене. Белая рубашка из тонкого хлопка, на брюках нет дыр или пятен грязи, чёрные ботинки начищены, на правой руке горе-убийца носил серебряные часы. Не ассасин, который взял заказ, не обскур, которого на крайние меры толкнула нужда.

– Он же резистент, – сказала Казимира.

– Прознал об Ариане, – огрызнулся Вег. Кулаки подрагивали, но к уперевшемуся в стену парнишке он не приближался.

– Фор-рон, – выругалась под нос Каз.

По закону, обскур может безнаказанно убивать, если он ассасин. В противном случае в любом регионе, в любом княжестве его приговорят к казни. Резистенту же могут дать тюремный срок или выписать крупный штраф, зависит от положений и его, и жертвы. За покушение этот форон заплатит не больше десяти золотых. Недостаточная плата.

Пацан шмыгнул носом и попытался утереться предплечьем, на сорочке остались красные разводы. Впервые за это время он поднял взгляд на Ариана, широко распахнув глаза. Догадался наконец, почему никто не послал за стражей. А чего ещё он ждал?

– Я… Вы… Вы не можете, – лопотал парнишка, которого никто не слушал. Он попытался подняться и получил красным ботинком под дых.

Каз вынула из-за пояса кинжал.

– Штраф будет, – напомнил Вегард, обращаясь к Ану.

Казимиру покоробило равнодушие его тона, будто речь шла о корове, которую они сбили на дороге. Ей можно так рассуждать. Ану можно так рассуждать. Не Вегу.

– Пусть, – ответил Ариан.

– Это моя работа, – процедила Каз. Промедление могло стоить слишком дорого.

– Выйди, – велел Вегард, не оборачиваясь.

– Чего?

– Я сказал, выйди, – голос стал таким же стальным, как когда он обращался к мальчишке-резистенту.

Казимира оглянулась к Ариану. Что за выдумки? Ты-то ему скажи! Но Ариан кивнул в сторону двери.

Хватило секунды. Вегард нагнулся к мальчишке и вздёрнул его за волосы. Один рывок, и пацан стал захлёбываться в своей крови. Отточенное движение без колебаний. Кохрэ-э.

Кулак Казимиры заныл от того, с какой силой она сжала рукоять кинжала, стрельнуло в плечо.

– Это моя работа, – повторила она, будто это бы что-то изменило.

– Неважно. Вина моя, – хрипло ответил Вегард, не оборачиваясь к ней. Он вытер лезвие о белую рубашку резистента и не торопился встать. Может, смотрел в гаснущие глаза. – Я не доследил, мне и исправлять.

27

С нападения на Ана прошло три дня. Три мрачных молчаливых дня, каждый из которых заканчивался допросом от Вега:

– Куда ходили? Да, с террасы не видно, но тот пацан ведь как-то нашёл Ариана. Точно ничего подозрительного?

С каждым разом Казимиру это злило всё больше. Она справится со своими обязанностями без надзирателя, не стоит ведь напоминать, что как раз Вег и облажался. Нет, конечно, она не считала так и не тыкала его в это, но чуть больше доверия не помешало бы.

– Ка-аз, – протянул Ариан.

Она едва сдержалась, чтобы не рявкнуть: «Да можешь ты хоть минуту помолчать?!» Ещё пара таких бестолковых дней, и она сама сдастся Гур, лишь бы не нянчиться с Валлетом.

– Что теперь? – выдавила Казимира сквозь зубы.

Декорации у них не менялись – всё та же терраса, та же вонь с рынка, та же жара, мерзко оседающая на коже, тот же гудящий рой мошек. Сидеть в помещении было ещё более невыносимо, воздух туда не проникал, ни ветерка не задувало в распахнутые окна и двери.

– Чего такая злая? – буркнул Ариан.

Каз не оборачивалась и выражения его лица не видела, но не удивилась бы надутым губам и скрещенным рукам.

– Мысли дурные лезут в голову. – Очередной комар присосался к её руке прямо через тонкую ткань рубашки. Звери, а не насекомые!

– О чём?

– Старый знакомый из Гур, – не раздумывая начала отвечать Казимира. Сто-оять! Это что за откровения? Ага, он уже таращится, слушает. Лакх, придётся заканчивать, Ан не отцепится. – Кхм. Там, в порту, старый знакомый из Гур передал паршивые новости.

Пару секунд Ариан молчал, видимо, прикидывая, не стоит ли помалкивать.

– Что-то случилось с твоими близкими? – всё же спросил он.

– Нет.

– Я могу чем-то..?

– Нет.

На этот раз Ариан промолчал рекордные для себя полчаса. Пыхтел, собираясь с силами, раскрывал рот, но всё не решался заговорить.

– Научи меня драться, – выдал он вдруг слишком серьёзным тоном.

Шутки его с каждым днём становились всё страннее и глупее.

– Ну, не прямо драться. – Ан чуть развернул свой стул, чтобы сесть к Казимире лицом. – Так, по мелочи. Как нож из рук выбить, как человека повалить на землю.

С секунду Каз сомневалась.

– Это из-за нападения? Я и Вег всегда…

– Не всегда, – отчеканил Ариан. – Случается разное, к тому же мы едем воевать.

Он будто впервые серьёзно отнёсся к своему будущему. Оставил отмашки «Я договорюсь», «Всё разрешится», «Да ерунда, наймём людей».

– В Каллгире ты будешь окружён воинами, Вег наймёт для твоей защиты…

– Если тебе сложно, так и скажи. – Ариан рывком развернул свой стул на место, откинулся на спинку и нервно прикусил указательный палец. Остатки табака, что ли, он оттуда высосать пытается? Или от ломки по сигаретам так отвлекается?

Поддаваясь на детские трюки, Каз выдохнула:

– Нет, мне не сложно.

Плечо заныло, напоминая, что вообще-то да, сложно. Рана хорошо затягивалась, сегодня вечером Ясмина обещала снять швы, но напрягаться лишний раз? Лакх.

– Почему Вега не просил? – Она понимала желание Ариана и была бы рада его поддержать, но не сейчас.

– Вег… – Ан скорчил такую гримасу, будто скорее готов был признать, что обскуры – не низшая форма жизни. – С тобой проще. И мне нужно чем-то занять руки, иначе на стену полезу. Уверен, ты тоже. – Ариан искоса глянул на неё, понимая, что почти дожал. – С рукой будем осторожны.

Для тренировок они использовали валлетовские покои. Сдвинули в сторону кровати и стулья, чтобы не мешали, закрыли окно, чтобы не пугать прохожих очередным вскриком Ариана. Что могла, Казимира показывала с левой руки, но, оказалось, так покалечить его светлость ещё проще. Долговязый и костлявый Ариан выглядел тяжелее и крепче, чем был на самом деле. Любой тычок, попытка перекинуть через бедро, резкий поворот, и Ан валился на пол и скулил.

– Ащ, Алга, у тебя такой низкий болевой порог, светлость. – Казимира протянула руку, чтобы помочь ему встать.

Ариан растянулся на полу, держась за живот, и жмурился. Хрипел – прослушал всё, что Каз объясняла про дыхание. Ему, конечно, не было нужды изучать все тонкости боевых искусств, только Казимира не имела опыта в преподавании. Приходилось освежать в памяти гурские уроки и на ходу выбрасывать из них лишнее.

– Это не порог низкий, это твоя тяжеленная рука, – кряхтел Ариан, поднимаясь.

За протянутую ладонь он не схватился – Каз по привычке подала правую. К протезу она ему не позволит прикоснуться.

– Неженка, – буркнула Казимира достаточно громко, чтобы он услышал и разозлился.

Лишний раз бесить его не имело смысла – отвратительное настроение и бесконтрольная злость были достаточным топливом, чтобы Ан каждый раз вставал. Но и учиться лучше это не помогало: Ариан принимал новые удары, не успевал уворачиваться даже от медленных выпадов, путал движения, забывал то, что Каз показывала минуту назад.

Один раз ему удалось перехватить её кулак. До этого они повторяли всё медленно, поэтапно, чтобы хоть на шестой раз Ариан запомнил, но сейчас из-за эйфории он увлёкся, отвёл левую руку Каз в сторону и махнул локтём, целясь в челюсть. Всё правильно, всё, как учили, Казимира даже не стала уворачиваться. Нужна же ему маленькая победа. А этот идиот ткнул острым локтём прямо в рану. Конечно, это вышло случайно, сам со своими конечностями не сладил, но Казимира обложила его таким матом, что Ан весь съежился.

– Простипростипрости! – бормотал он, усаживая Каз на стул.

Она жмурилась, надавливая на рану. Придётся менять повязку, проверять швы. Да чем ты думала!

Казимира подняла взгляд от подрагивающей руки. Ариан сидел перед ней на коленях, заглядывал в лицо, придерживая за плечи. Встревоженный, взъерошенный, со взглядом побитого щенка.

– Как ты? – спросил Ан. Он чуть отстранился, но не отпустил её. – Сильно ударил? Прости, пожалуйста.

– Брысь, засранец. – Каз слегка пихнула его ногой в колено, но Ариан не сдвинулся. – В следующий раз будешь на ком другом приёмы отрабатывать.

Ан подавил улыбку и выпрямился. На секунду Казимире даже подумалось, будто это не было случайностью. Да хватит уже подозревать его во всех преступлениях. Не такой уж Ан хороший актёр – и эти щенячьи глазки, и тон перепуганный.

– Значит, заниматься со мной ты не бросишь? – спросил Ариан, и никакой тревоги или вины в его голосе не осталось, только нетерпеливое ожидание. Спасибо, ещё с ножки на ножку не переступал.

Каз поддела бинты на плече, чтобы заглянуть, не кровит ли. Пара капель выступила, но пульсировало всё от ключицы до запястья так, будто в старую рану вогнали новую стрелу.

– Где ещё я смогу безнаказанно тебя бить? – ответила Казимира. Прозвучало почти беззаботно.

На этом тренировку закончили – правая рука еле слушалась. Клаудия согласилась помочь сменить повязку и, конечно, стала расспрашивать, чем таким Казимира занималась. Та ждала, что карга напустится – вот выдумала! Учить его светлость драться, дикарка гастинская! Но нет, Клаудия даже… обрадовалась?

– Ему это будет на пользу, – сказала она, завязывая бантик на лопатке Казимиры.

Швы не разошлись, и через полчаса чувствительность вернулась, но Каз продолжала баюкать ноющую руку, а Ан остаток вечера стыдливо отводил взгляд.

На следующий день он не заговорил о повторной тренировке, только спросил, как она себя чувствует. Каз пообещала завтра продолжить занятия.

Ещё через два дня Казимира подкинула служанке пару медяков, чтобы та сбегала до портного в соседнем квартале и приволокла оттуда старый манекен. Так и проходили занятия – Ариан неловко уворачивался от несуществующих выпадов и дырявил ножом потрёпанный тряпочный манекен, пока Каз объясняла, что он сделал не так.

– Убивал когда-нибудь? – спросила Казимира, показывая, как удобнее держать рукоятку. Собственный голос показался ей на удивление глухим. Каз прокашлялась.

– Не-а. – Ариан мотнул головой. Его взгляд бегал от ножа к Казимире. – Это… Это сложно?

– Тебе будет легко, – не раздумывая буркнула Каз.

– Что? – Он спросил без осуждения, без обиды, действительно не понял её. – Почему?

Потому что ты из Белой Длани. Потому что веришь, что резистент – бог и судья, а остальные – подножный корм. Если можешь – служи чистому, если нет – прочь с его дороги.

Казимира поймала внимательный взгляд Ариана и осеклась. Она вспомнила щенячьи глазки и сведённые брови, его испуг и даже попытку позаботиться. Ха, забота Ариана Валлета.

– Не слушай меня. – Каз выдавила улыбку и направила руку Ана к тому месту, где у безголового манекена должен был быть висок. – Убивать не обязательно, просто обезвредь. С одного удара кулаком вырубить ты всё равно не сможешь, силёнок не хватит, а если… Ладно, так ничего не выйдет. Вот, смотри. – За плечи Казимира развернула Ариана лицом к себе. – Вот в эту ямку бьёшь рукоятью.

Каз направила его ладонь с ножом к своему левому виску. Ан сопротивлялся, словно боялся снова ей навредить, и Казимира скомандовала расслабиться. Показала, как противник попытается выбить оружие, и как не дать ему это сделать.

– Другой вариант. – Она встала к Ариану боком и подняла свои растрепавшиеся волосы, показывая точку в основании черепа, в которую надо целиться.

Похоже, Ариан слушал вполуха, потому что Каз пришлось повторять:

– Княже? Эй, Ан? Ты понял?

– Угу. – Ариан кивнул, отложил нож в сторону и пообещал: – Опробую потом на Вегарде.

На следующей тренировке браться за оружие он отказался, и Каз поддержала – да, надо закрепить рукопашные приёмы.

Теперь дни проходили быстрее, Ариан делал первые успехи, но никому об этом не рассказывал. Даже перед Вегом не стал хвастаться, что без поддавков смог выбить у Казимиры кинжал. Она тоже не болтала – хочет, чтобы это осталось в секрете, его дело. Только Клаудия временами вполголоса интересовалась, как идут дела, и украдкой улыбалась.

* * *

Благодаря редким заработкам Вега, свита продержалась ещё полдюжины дней. Больше никто не нанимал его на длительный срок, и торговля Ясмины пошла на спад, потому что на рынке кто-то стал распускать о ней слухи. Якобы в маленьких колбочках на самом деле отрава, якобы после этой мази всю кожу покроет зудящая сыпь и так далее. Один раз даже Дакин принёс пару монет – его попросили изгнать зафери. Но в сумме выходили гроши, хватало ровно на пропитание и две комнаты – мужскую и женскую.

Когда у Вегарда выпал очередной свободный день, Казимира вышла из гостиницы с рассветом. Лишь бы ни с кем не пересечься, не смотреть на хмурое лицо Ана, не терпеть причитания Клаудии, не слушать подбадривания Ясмины. Нет, ничего не наладится завтра или ещё через пару дней. От бездействия зудела кожа, ломило пальцы, мысли скакали в панике, даже тренировки больше не отвлекали.

Пока нас не вышвырнули на улицу, нужно пошевеливаться.

Вернулась Каз к обеду, взмокшая от жары, раскрасневшаяся, но довольная. Она проскользнула между чужими столиками, где места не хватало для всех сидящих, и остановилась перед свитой Валлета. С широкой улыбкой Каз сдёрнула капюшон, вынула из внутреннего кармана куртки небольшой кожаный кошель и положила перед Аном. Тот перевёл взгляд на подарок и обратно на Каз.

– Это что? – К кошелю он не притронулся, будто ожидал, что шнурки распустятся, и на стол выползет змея.

– Сходила в «ямы», – не сдерживая самодовольства, ответила Казимира.

Вегард и Дакин синхронно обернулись к ней.

– Чего?

– Там даже в такую рань есть бои, – не замечая их мин, сказала Каз и выдвинула стул между Клаудией и Ясминой.

Ариан открыл кошель, рассмотрел серебряные монетки. Немного, Казимира застала всего два боя, да и в утренние часы, но хоть какая-то польза.

– На ставках подняла, – Каз подхватила с общей тарелки ломтик сыра и указала им на Ана, – как ты и говорил.

– А что за «ямы»? – поинтересовалась Ясмина. Голос у неё был такой тонкий, будто она боялась лишний раз привлечь их внимание.

Вег обернулся к Ариану и угрожающе понизил голос:

– Ты говорил с ней о бойцовых «ямах»?

Ан затянул шнурки на кошеле. Лицо стало… довольнее?

– Только о ставках.

– Золотце, «ямы» – это место, где одни люди дерутся, а другие зарабатывают, делая ставки, кто победит, – объяснила Казимира, склонившись к Ясмине. Сегодня у неё было прекрасное настроение и ничьё недовольное бурчание этого бы не изменило. – А ты чего тут сидишь? Я думала, вы будете на рынке.

– Сегодня выходной, – отсёк Дакин, сидевший по другую руку от Яс. Она явно была благодарна, что не пришлось самой объясняться. Ясмина бы запуталась в собственных «Там просто… и мы… Я не хотела, чтобы…».

– Даже не приближайтесь к «ямам». – Вег поочерёдно указал на Ариана, Казимиру и повернулся уже к Дакину, но махнул рукой. Этого-то отговаривать не надо, он достаточно адекватен, чтобы не ляпнуть то, что скакало на языке у Каз. – Ставки…

– Ставки – это для начала, – перебила она. Вег тяжело вздохнул и медленно прикрыл глаза. Да, он всё правильно понял. – Там ерундовый заработок. Вечером, конечно, будет больше, но я знаю, как удвоить. Надо драться.

– Этого я ей не предлагал! – поспешил спасти свою шкуру Ариан.

– Драться никто не будет, – чеканя каждое слово, ответил Вегард.

Казимира выдержала его взгляд, мысленно посчитала до десяти.

– Мне не нужно твоё разрешение, – ответила тихо и ровно, в тон ему.

Вег не сможет её вывести. Только не сегодня.

Как будто мне впервой. Как будто рисков не понимаю. Как будто мне в радость подставлять шею под удар. Только никто из вас ничего лучше предложить не может, и даже мою работу выполняют другие, а мне сиди, как комнатной собачонке, и пялься на окно. Нет уж, долго я так не протяну: кто-то да попадёт под горячую руку. Уж лучше кто-то чужой.

– В «ямы» ты не пойдёшь. Точка. – Вег со скрипом отодвинул свой стул и встал.

От его голоса и уверенности Каз поморщилась.

К зафери. Воспользуемся запрещённым приёмом.

– Ваша светлость? – елейным голоском спросила Казимира и не увидела, как Вегард сощурился на неё: «Вот как мы теперь играем?» Именно так.

– В её словах есть смысл. – Ариан виновато развёл руками. – Я не прикажу ей драться и не прикажу сидеть здесь. – Пару секунд он раздумывал и, покачав головой, сказал: – Пусть Казимира решает.

Даже слова поддержки от Ариана звучали, как уловка, но Каз всё равно испытала благодарность. Вег усмехнулся в сторону. Спелись за его спиной.

– Ага, а сломанные кости, а раны? – Он обернулся к Казимире. – Куда тебе драться?

– Мой князь мне разрешил.

Ты же сам хотел, чтобы я его слушалась. Расхлёбывай! Казимира тоже встала, но Вег ухватил её за левое запястье. Если бы протез что-то чувствовал, его бы обдало огнём. Не от волнения, а от злости, неприязни, отвращения, что он коснулся без спроса.

– Пусти, – процедила Каз и попыталась выкрутиться, но Вег перехватил её другой рукой.

– Ты помнишь, что тебя ищут? Гур даже до Мелина донесли. – Он понизил голос. С момента аудиенции Вегард ни разу об этом не упоминал, и теперь Казимире показалось, что он проболтался. Лакх, даже сюда вести дошли.

– Назовусь другим именем, – предложила она. – И кто, по-твоему, составляет половину их бойцов и целевой аудитории, если не преступники?

– Ага, самые надёжные люди, которые не сдадут тебя за вознаграждение.

– Маску надену, – парировала Каз, которая по пути в гостиницу уже думала об этом. Может, платок повязать на нижнюю часть лица? По глазам-то с такого расстояния никто не узнает.

Вег насмешливо приподнял брови.

– Ладно. Ясмина? – Он обернулся к Яс. – Ты её лечащий врач, скажи, Каз может драться?

Та раскрыла рот, смотрела то на Вегарда, то на Казимиру, то на Ариана, прикидывая, наверное, кого боится больше. На помощь ей пришёл Дакин.

– Не вмешивай Ясмину. – Он положил руку на стол. Не хлопнул, просто положил, бесстрастно и уверенно, будто возвёл вокруг Яс щит. – Сам знаешь, что не переубедишь Казимиру.

Собираясь, похоже, начать спорить теперь с Дакином, Вег шумно выдохнул через нос. Едва доставая до плеча Казимиры, поднялась Ясмина.

– Я бы сказала, кхм… Я бы сказала, что Каз сможет драться…

– Спасибо, золотце, – перебила Казимира и глянула на Вега. – Пусти.

– Я не закончила! – голос Яс звенел, как стеклянный стакан, по которому ударили вилкой. И Казимира, и Вегард уставились на неё. – Она сможет драться хотя бы через ещё дюжину дней. Иначе все мои старания насмарку.

На долю секунды Ясмина глянула на Дакина, будто спрашивала, всё ли верно делает, и продолжила:

– Я подготовлю больше снадобий, подберу редкие травы, чтобы мы были во всеоружии.

Предательница.

– У нас нет лишней дюжины дней, – буркнула Каз.

Она снова попыталась выдернуть руку, и Вег навис над столом, схватился крепче, так что костяшки побелели. Если бы держал её за руку, а не железяку, у Каз пальцы бы уже онемели. Вегард похоже, понял, что сдавил слишком сильно, и чуть ослабил хватку.

– Драться ты не будешь, – повторил он тише, будто в этот раз Казимира точно бы передумала.

Она чуть подалась назад, чтобы дотянуться до спинки своего стула.

– Я тебе запрещаю, – продолжил Вег.

Ха-а. Это ты зря, аламар.

– Хочешь так разговаривать? – спросила Казимира.

Лёгкий стул взлетел в воздух и врезался в плечо Вегарда.

Клаудия и Ясмина вскрикнули и отпрянули, посыпались обломки, разбились какие-то тарелки-чашки, что-то свалилось на пол. Вег уже выпустил её руку, и Каз шагнула на стол. Если прежде ещё оставались сомнения, и едва слышный голос разума мог пробиться к ней, то Вегард одним своим «запрещаю» только что заглушил всё.

– Докажи, что я не могу драться, – бросила Каз, на ходу снимая пояс с ножнами.

Она отвлеклась на долю секунды – ремешок зацепился – и Вегард уже перехватил её под коленями и перекинул через плечо. Удары посыпались на его спину, плечи, шею, коленом Каз чуть не попала ему по рёбрам, но Вег стиснул её ноги, чтобы не брыкалась.

– Будь по-твоему, – прикрикнул он, чтобы Казимира услышала его за собственным рыком «Пусти!». – Но на улице.

На крыльце он поставил её, поднял перед собой руки, показывая, что хочет снять оружие, сделал вид, что отстёгивает металлические наручи, а сам ударил в торс. Аламар!

Вег промахнулся – Казимира отпрыгнула скорее по инерции, чем осознанно, нырнула под его руку, перекатилась в сторону и больным плечом вписалась в телегу. Аррр! Не скули! Закуси губу и терпи!

Вегард всё чаще блокировал и принимал удары, ставил подножки, пытался схватить её и обездвижить, выкрутить протез за спину.

– Прекрати, – выдохнул Вег, скрестив перед собой её руки и не давая дёрнуться. – Я скорее тебя в комнате запру и окна заколочу, чем отпущу туда. Как ты побеждать собралась?

– Не твоё дело.

Каз ударила его лбом в нос, и хватка Вегарда ослабла. Ударить под дых, врезать слева по рёбрам, справа в печень, локтём в голову. Вег пропустил только первый удар, но все остальные перехватывал.

– К зафери, моё!

По касательной он ударил в скулу, и Казимира, пошатнувшись, отпрянула на несколько шагов. Вег тоже остановился.

– Каз, ты же должна знать, – раздался где-то поблизости насмешливый голос Ариана, – что мужчины не любят женщин, которые сильнее их. Кто ж тебя такую замуж возьмёт?

– А ты считаешь, об этом мои думы дни напролёт? – Не оборачиваясь в его сторону, Казимира сплюнула на песок. Судя по привкусу, кровь. – Кто же возьмёт меня замуж?

– Скорее ночи, чем дни.

– Ан, рот закрой! – рявкнул Вегард.

Левый глаз слепило от полуденного солнца, по щекам уже катились слёзы. Казимира знала, как закончить эту драку и поставить точку в разговоре. Слишком подло. Самое то, чтобы обозлить его, оттолкнуть, заставить поверить, что она не кокетничает.

Прижимая ладонь к ране в плече, Каз медленно выпрямилась, опустила голову и нетвёрдо шагнула к Вегу.

– Тебе хуже? – Он потерял бдительность. – Всё, хватит, ты же видишь…

Казимира остановилась перед ним, положила обе ладони на плечи и заглянула в глаза. Он верит, он встревожен и хочет помочь, он ищет взглядом кровь, тянется, чтобы удержать, если она будет падать. Лакх, он же хочет тебе только лучшего, почему ты ведёшь себя, как последняя сука? На секунду Каз заколебалась. «Запрещаю». Потому что он уже сделал тебя послушной собачонкой. Не-е, не в этот раз.

Отточенный удар в пах заставил Вега осесть на колени, хрипя ругательства. Удар резкий, не слишком сильный, но достаточный, чтобы вывести мужчину из строя.

В сочувствии взвыла толпа, оказывается, вышедшая посмотреть на их драку.

– Вот так и буду побеждать. – Дыхание сбилось, плечо выло от боли, и осадок мерзотнейшего поступка осел у Казимиры на языке.

* * *

Чтобы ни с кем не пересечься, она снова скрылась на террасе, дожидаясь вечера. Кто-то стукнул в дверь, высунулась голова Ариана. Лакх, от этого гиперактивного чада никак не избавиться. Он бросил Казимире на колени завязанное узлом полотенце, на удивление тяжёлое.

– Приложи к плечу, там лёд, – сказал Ан. – Когда пойдёшь?

– Хочешь со мной? – переспросила Казимира, прикладывая прохладное полотенце к ноющей ране.

Каз сомневалась, что кто-то из свиты станет поддерживать её после сегодняшнего.

– Ну да. – Ан упёрся бедром в дверной проём и развёл руками: – Вдруг против тебя поставят женщину.

Каз ожидала какую-нибудь скабрезность в роде «Киски дерутся», но Ариан закончил иначе:

– Таким подлым ходом всё не разрешится, а после кто-то должен будет дотащить тебя до лекаря.

– Ага, и забрать мой выигрыш.

Ан указал на неё пальцем и подмигнул:

– Обожаю твою самоуверенность.

Ну хоть у кого-то хорошее настроение. Ащ, Алаян, надеюсь, оно будет того стоить.

Из гостиницы вышли, как только стемнело. Каз ждала у крыльца последние полчаса и что-то слишком уж нервничала. Дакин, Ясмина, Ариан и… Вегард. Зачем он… А, ну да, Ариана ведь не оставить без присмотра и не отговорить поглазеть.

Несколько подходящих «ям» Казимира уже узнала и теперь вела всю процессию.

– Золотце, – позвала Каз, – а ты уверена, что хочешь на это смотреть? Мордобой, кровища, зубы веером разлетаются.

Дакин мрачно глянул поверх головы Ясмины. «Ещё слово, и я нашпигую тебя зафери» – обещал этот взгляд, но Казимира не запугать пыталась, а всего лишь отговорить.

Круглое личико в обрамлении тугих кудряшек, пухлые щёчки, глаза, распахнутые в вечном удивлении, – всё это заставляло видеть в Ясмине ребёнка, но не взрослую девушку. Ни выругаться при ней, ни рявкнуть и уж точно не отвести на бои без правил.

– Если тебе понадобится помощь медика, лучше мне оказаться поблизости, – твёрдо ответила Ясмина и дёрнула кулачком, будто по столу хотела стукнуть.

На лице Дакина мелькнула улыбка. Ащ Алаян, ну до чего же они милые. Почему все пары не могут быть такими нормальными? Почему кто-то должен быть… ну… мной?

С узкой улочки спустились к оживлённой набережной, где через каждые пару футов сидели рыбаки, а за их спинами рядками выстроились кошки. Хм, кошки. В Гастине это хороший знак. Каз слегка дёрнула себя за мочку уха, чтобы не сглазить. Ащ, Алаян, ащ.

В столице целый квартал выделили для бойцовых «ям», а сколько подпольных прятались от чужих взглядов по всему городу – один Алга знает.

Ещё на подходе, на соседних улицах, компания заметила плакаты и вывески: «Самые бесшабашные бои Морбоса!», «Самые высокие ставки и лучшие коэффициенты!» У одной из таких реклам Ариан остановился, рассматривая здоровяка в чёрных шортах, и спросил, не передумала ли Казимира.

Чем глубже в квартал они заходили, тем плотнее висели плакаты, пряча под собой кирпичную кладку, тем ближе стояли домики, тем больше надписей красовались поверх старых афиш. И, конечно, тем чаще компанию провожали недобрые взгляды бродяг и воришек. Приближаться никто не смел; как шакалы, бредущие за своей жертвой через всю степь, пока та не рухнет без сил, они шли поодаль.

– А почему бы Вегарду не выйти вместе с тобой? – предложила Ясмина, стараясь не глазеть по сторонам. – Не всерьёз драться, а так, – она обернулась к Вегу, – сценку сыграть.

– Не выйдет, – ответила Каз, вспоминая, в какой переулок сворачивала в прошлый раз. – Бойцов ставят вразнобой, не факт, что его выпустят против меня.

Многие из постоянных бойцов жили здесь же, в этих приземистых глинобитных домиках, что так выбивались из общего красочного вида столицы.

Войти в «ямы» можно было только через яркие шатры, на манер цирковых. Один на этой улице, другой – в соседней подворотне, к третьему зазывают беспризорные мальчишки, которые укажут путь через лабиринт подземных ходов. Каз в проводнике не нуждалась.

Дакин приоткрыл перед девушками полотно в оранжевую и голубую полосы. Обдало перегаром, сигаретным дымом и застоявшимся потом, Ясмина даже отпрянула от этого смрада и уперлась в грудь Ариана, что стоял позади.

Внутри их встретил парень со взъерошенной копной светлых волос, будто он только что вынул голову из бочки с водой и растёрся полотенцем. Его широкая улыбка слепила блеском золотых зубов. На парне был такой же изумрудный жилет, как носил устроитель боёв из Набида. Без лишних расшаркиваний «жилет» перешёл к делу:

– Наблюдатели или участники?

– Вот наш участник. – Ариан положил руки Казимире на плечи и подтолкнул вперёд.

«Жилет» окинул её взглядом, цокнул языком и огласил правила – минимальная ставка, ограничения по времени, к кому обращаться за телом, если боец погибнет. Дакин протянул Казимире чёрный платок из тонкой ткани.

– Вместо маски, – ответил он.

– Удачи! – протянула Яс, поддерживая волосы Казимиры, чтобы та повязала платок.

– Ты справишься, – поддакнул Ариан с теплотой и уверенностью. Вег молчал.

Не смотри на него. Даже не думай. Он здесь не ради тебя, он даже не повернётся в твою сторону.

Из шатра вели два выхода – левый для бойцов, правый для гостей. У левого проёма Казимиру ждали две служанки, которые показали путь через пустынную площадку без освещения к деревянному сарайчику. Внутри стояли несколько скамей вдоль стен и в центре. В дальнем углу сидели четверо мужчин, которые замолкли, когда Казимира вошла. Напряглись, оценивали соперника. Она села на ближнюю к двери скамью, упёрлась спиной в стену и только теперь заметила своего соседа. Он полулежал на скамье так, что свет тусклой лампы на него не падал. Каз подавила порыв отсесть.

Мужчина был очень худ и, судя по длине ног, даже выше шпалы-Ариана. Большие бесцветные глаза очерчены углём, жидкая борода не росла на щеках, только на самом кончике острого подбородка.

– Привет! – высоким голосом сказал незнакомец и приподнялся на локтях.

– Тоже боец? – спросила Казимира, поправляя мягкий платок. Он всё задирался выше – так даже лучше: когда будут слезиться глаза, не придётся утираться.

Незнакомец перекатил соломинку из одного угла рта в другой.

– А не похож? – Он сел и раскинул руки, предлагая получше себя рассмотреть.

По замызганной одежде нельзя было сказать, какого цвета та когда-то была. Растянутые рукава спускались до середины ладоней. А вот это нельзя упускать из виду. Ещё ни одной «ямы», где разрешали оружие, я не находила, но как знать.

– Не очень, – честно ответила Каз. Вместо того чтобы болтать без дела, она размяла шею и руки, прохрустела позвонками.

Незнакомец усмехнулся чему-то и плюхнулся обратно на спину. Больше они не говорили, и Каз даже пожалела об этом, болтовня отвлекла бы.

Первым из сарайчика вызвали здоровяка из той четвёрки в углу. На замену ему привели девушку и ещё двух парней. Каждые минут пятнадцать-двадцать кого-то вызывали, а взамен приводили новеньких. За Казимирой пришли почти час спустя. За это время сосед по скамье ни разу не шелохнулся, но на голос служанки поднял голову.

– Постарайся там! – крикнул он так, будто находился на другом конце торговой площади, а не в четырёх футах.

«Ямами» эти площадки называли из-за вида сверху, с трибун. Песчаная насыпь, обнесённая высоким частоколом, – яма, где сражаются бойцы.

Пропуская Казимиру внутрь, дверца в частоколе открылась и сразу захлопнулась за её спиной. Скрежетнул засов. Освещалась площадка факелами на столбах, песчаный пол пропитался кровью. Каз поправила маску и склонилась, чтобы перешнуровать ботинки, выровнять дыхание. На спине и шее выступил пакостный пот. Перед выходом из гостиницы Казимира собрала волосы, чтобы не мешались, но пряди всё равно падали на лицо. Надо было резать.

От света факелов она прикрыла глаза рукой и порадовалась, что не может различить лиц на трибунах. Хватало уже оглушающего галдежа, стука, звона монет, ругани, цокота каблуков. Это что, птица орёт? Здесь рядом и петушиные бои? Нет уж, одно дело зарабатывать на драках людей, но звериные… А соперника я вообще услышу за всем этим?

Первым против неё вышел совсем мальчишка. Его так и объявили: «А второму претенденту всего девятнадцать, видали, уже рвётся в бой!» Крепко сбитый, коренастый, но неуверенный и дёрганый.

– Посмотрим на бой новичков? – поддел ведущий.

На трибунах кто-то смеялся, кто-то улюлюкал, подзуживая пацана, но отдельных слов Каз не могла выцепить. Она напала первой.

Гомон отвлекал, заглушал шаги, выпады, рваное дыхание врага. Каз позорно пропустила два удара в торс и голову, но, подпустив мальчишку ближе, наверстала упущенное. Удар в солнечное сплетение, локтём в голову, коленом в живот. Соперник отшатнулся к частоколу, но Казимира не дала ему перевести дух и налетела с градом ударов. Он закрыл голову руками, сполз на песок. Несколько выпадов ногами по рёбрам, и пацан больше не пытался встать.

Где-то высоко над ними раздался звон – драка окончена. Трибуны взорвались от досады; то ли из-за победы Казимиры, то ли из-за того, как быстро закончился бой, – не разобрать.

Каз вернулась к тому месту, где, как ей казалось, была дверь, провела пальцами по шву, но никто не открыл.

– Следующий противник – Сакола!

В смысле «следующий»? Этого не было в правилах! Казимира искала взглядом «изумрудный жилет», будто смогла бы докричаться со своим вопросом: «Какого зафери?!»

Напротив открылась дверь, двое слуг унесли паренька, и на песок вышла девушка с коротким ёжиком светлых волос. Каз выдохнула и сжала кулаки. Ариан, зафери бы тебя побрали! Услышали боги твои молитвы.

– Вы все помните Саколу? – вопил «жилет» наверху. – Да-а, эта дикарка – наша любимица!

Сакола красовалась перед публикой и долго кланялась, так что Каз пропустила момент, когда та бросилась в атаку. Один наскок, и Сакола отступила с хищной улыбкой. Губа недавно разбита, бровь рассечена, нос явно поломан несколько раз. На руке со следами старых порезов Каз заметила татуировку веточки сирени. Даже бывших фрин сюда прибивает. Ага, вот то, что искала Казимира, – свеженький шрам под ключицей.

Один-другой выпад, но всерьёз враги не сцеплялись. У Саколы первой иссякло терпение, и она ударила в челюсть, потянулась к шее Казимиры. Та перехватила запястье Саколы и выкрутила так, чтобы прижать предплечье врага к своим рёбрам, дёрнула на себя, ударила коленом в живот. Фрина вырвалась и отступила, чтобы броситься в новую атаку, но налетела на выставленную вперёд ступню. На Саколу обрушилась серия ударов в торс и голову и тычок локтём под ключицу.

У Каз сбилось дыхание, но она не отступила. Пропустила удар в голову, блокировала выпад ноги, перехватила руку Саколы и хотела уже сломать её, но получила лбом в нос. Фрина ударила Казимиру в горло и под коленом, заставляя повалиться на четвереньки. Сакола врезала ботинком по рёбрам Каз. Та только и смогла, что рвано вдохнуть. Ещё один быстрый удар, как атака хищной птицы. Сакола вцепилась в волосы Казимиры, прошипела что-то и с размаха впечатала её голову в частокол.

Звон вытеснил всё, не осталось ни звука, ни картинки, только тело пульсировало, выло, горело, вибрировало, агонизировало.

Каз бестолково сжала в кулаке песок. Сакола налетала с новыми ударами, отходила для размаха и наконец свалила Казимиру на левый бок. Сука-фрина будто чувствовала болевые точки – пнула в раненое плечо, чтобы соперница упала на спину. Правая рука перестала слушаться, и левой Каз попыталась защитить голову. Наконец проступили звуки. Ударили разом, заставляя зажимать уши.

Задыхаясь, Сакола остановилась над Казимирой и уперлась руками в частокол. Секундная заминка, но этого хватило. С рыком Каз бросилась на фрину, перехватив поперёк тела, повалила на песок и села сверху. Врезала железным кулаком раз, другой, третий, Сакола пыталась спихнуть её с себя, но новый удар в челюсть вырубил суку. Миловидное лицо уже превращалось в кровавое месиво, а Каз рычала, кричала и не могла остановиться, не хотела. Заставила себя забыть о разрывающемся теле, обо всём человеческом, о том, что уже победила, ведь Сакола не брыкалась и не хрипела. Только кровавые пузыри надувались из её рта и ноздрей, но Каз не останавливалась.

Где-то над их головами раздался звон. Казимиру подхватили под руки и поволокли к частоколу. Она выла, чтобы её отпустили. Рука, рука, кохрэ! Кто-то заглянул ей в глаза, задирая веки, предложил воды, спросил, сможет ли дальше драться.

– Перерыв, – выдохнула Каз со второй попытки. Горло горело от всего того крика и рыка.

– Либо три боя сразу, либо уходишь, – ответили ей. Казимира даже лица различить не могла. – Чем дальше, тем выше ставка. Решай.

Не успев даже подумать, она буркнула: «Давайте следующего».

Какого следующего? Ты встать не можешь, руку не поднять! Как ты драться, кохрэ, будешь?

В голосе её разума слишком отчётливо звучал тон Вега.

На трибунах вопили так, будто их облили маслом и подожгли. Каз проморгалась, уставилась на свои окровавленные руки. Будь на протезе обшивка – она бы уже содралась.

Голос над головой объявил следующего соперника:

– И этого парня вы тоже знаете! – завопил так, будто его тоже объяло пламя: – Фри-и-итьо-о-оф!

Казимира откинула назад голову, чтобы увидеть выходящего. Затылок приложился о дерево, ерунда, ещё немного к старому гулу.

Сначала она разглядела длинные ноги. Такие длинные, что казалось, им не будет конца. Каз сощурилась, проморгалась, слёзы немного смыли кровь, и видеть стало легче. Казимира узнала своего соседа по скамье в сарайчике. Фритьоф шёл к ней с широкой улыбкой и всё так же зажимал в уголке рта соломинку. Всё в его виде и походке было таким расслабленным, словно он по набережной прогуливался.

Фритьоф склонился к Казимире и подал руку.

– Ну же, – поторопил он.

Каз подняла протез и уронила в подставленную ладонь. В плече что-то хрустнуло, когда Фритьоф дёрнул её вверх, и Казимира тихо взвыла. А казалось, она уже ничего не почувствует. Фритьоф придержал её за шею, потянул к себе и резко впечатал затылком в частокол.

Она бы зарычала, если бы хватило дыхания. Не осталось сил отвечать. Вырываться. Защищаться.

Для него всё это было забавой, Фритьоф отпустил Казимиру и прошёлся по кругу, а она едва на ногах удержалась.

Ну же! Ты сказала, что справишься ещё с одним. Ты сказала, что хочешь приносить пользу. Ты с пеной у рта всем доказывала, что сможешь драться! А теперь что? Нужно, чтобы тебя снова затоптали в песок? Тогда второе дыхание откроется?!

Голос разума вдруг зазвучал как Айми. Паршиво.

Фритьоф снова оказался перед ней, склонился, чтобы заглянуть Каз в лицо, и переспросил свистящим шёпотом:

– Думаешь, я непохож на бойца? – Не с обидой и не с вызовом, а с искренним любопытством.

Он ударил её в скулу, и Каз повело влево. За плечи Фритьоф удержал её на месте, поставил ровно, ударил справа. Это повторилось ещё раза два, как болванчика, её мотало из стороны в сторону. Кукла. Бестолочь.

Фритьоф прошёлся вдоль частокола, помахал руками вниз, призывая трибуны успокоиться. Каз заворожённо смотрела ему в спину, разобрала, что гости недовольны, может, даже кричали какие-то слова.

В поле зрения он не появился, только голос раздался над ухом:

– Ну же, боец, не стой без дела.

Каз попыталась ударить в сторону звука, но враг поймал её руку и выкрутил за спину так, что пришлось упасть на колени. Фритьоф не отпустил, продолжил тянуть назад и резко наступил Каз между лопаток. В плече снова что-то хрустнуло, искры вместе со слезами посыпались из глаз. Не осталось сил даже на вдох.

Фритьоф цокнул и сказал громче:

– Я ожидал чего-то интереснее.

Он вздёрнул её за воротник рубашки, вновь прижал к частоколу, теперь сжимая горло. Помотав головой, Фритьоф заглянул Казимире в глаза.

– Кстати, – шёпот был едва слышен за общим гулом, – твои друзья в сером передают привет, синеглазая.

Су-ука.

Казимира заметила только, как он отвёл правую руку назад. Острая боль пронзила живот. Раз. Второй. Сама же себе сказала – следи за рукавами. Спрятанный от чужих глаз, короткий нож не колол, а жалил, даже вдохнуть между ударами Казимира не успевала.

Кто-то оттащил Фритьофа, но Каз этого уже не видела. Она сползла по стене, прижимая руки к животу, ощущая влагу и тепло на пальцах. Странно, протез же ничего не чувствует. Взгляд остановился на мелких жёлтых песчинках. Где-то высоко выли недовольные голоса, и Казимире хотелось завопить, чтобы все они заткнулись.

– Эй-эй! Каз! Нельзя отключаться! – говорил кто-то рядом. – Каз! Всё хорошо! Эй, всё будет хорошо, посмотри… Не отключайся! Казимира, я здесь, посмотри на меня!

28

«Сказку о «Гретте и Фелике» на островах я слышал в разных вариациях. Где-то Фелике была невестой, где-то женой Хьялмара. У кого-то ведьма Гретта заворожила Хьялмара и заставила разбить свой корабль о скалы. По словам других, на острове Гретты всю команду Хьялмара ждали прекрасные девы, такие же ведуньи, как их госпожа. Но неизменным оставалось одно – имена. Поэтому я очень удивился, когда на Кейсари Фелике назвали другим словом. «Рáльсне». Сперва я решил, что это её фамилия, но больше никто из героев крийского эпоса фамилиями не пользовался. Тогда я предположил, что это может быть другое название жены («коуне»). И только после одна шаманка расшифровала это слово. «Рáльсне» называют девушек с дурным норовом, слишком громким голосом, слишком тяжёлой рукой. «Рáльсне» может быть как ругательством, так и одной из интимных форм обращений. Приговор для жениха, который занимается торговлей, ужасная партия для конунга или ярла. Заставь такую невесту согласиться на свадьбу, запри в четырёх стенах и посмотри, как быстро твой дом вспыáхнет. Но если рáльсне сама выбирает мужа, то, скорее всего, предпочтёт моряка или воина, и станет ему верным соратником.

Рáльсне встанет с ним под парусами и будет драться бок о бок наравне с мужчинами».

Выдержка из книги «Особенности языка и культуры народов Крийского архипелага»

под авторством филолога и этнолога Якуша Снекича

Липкая кровь на руках Вегарда ещё не высохла. На шее, рубашке, куртке. Вег едва разобрал слова, когда врач сказал:

– Слишком большая потеря крови, потребуется перели…

– Моя подойдёт? – перебил Вег. После секундной заминки Дакин и Ясмина тоже предложили помощь.

Врач одного из лучших иденовских госпиталей поморщился. Поморщился, сука, она там умирает, а он морщится!

– У неё есть родственники? – спросил врач. Он даже в палату не заходил, сейчас с Каз были только медсёстры.

– Нет, у неё есть мы. Куда сдать кровь? Как быстро будут результаты, подходит она для переливания или нет? Дакин, приведи Клаудию и Ариана, пусть тоже сдадут.

– Шансы невелики, но вашу кровь проверят. В противном случае ей ничем здесь не помогут.

– Эй, постой. – Вегард удержал врача за локоть, когда тот попытался уйти. – Что значит «не помогут»?

– Вег, – позвал Дакин.

– Она ваша пациентка, – Вег ткнул пальцем в сторону закрытой палаты, – мы заплатим за её лечение. Что значит «не помогут»?!

– Вег, не срывайся на нём.

Врач высвободил руку и устало вздохнул. Как вы надоели со своими проблемами, не можете тихонько сдохнуть где-нибудь в подворотне.

– У неё несколько переломов, – стал перечислять урод в белом халате, – сотрясение, шесть ножевых ранений. Мертвецов мы…

Всё. Глаза застила красная пелена.

Откуда перед ним появилась Ясмина – зафери знает. Удержала на месте, крикнув:

– Вегард! Вегард, отпусти его! Нельзя сейчас отвлекаться! Мы нужны Каз!

Каждый сдал кровь, и пару минут спустя их впустили в палату к Казимире.

Мертвецки бледная, губы серые. Её умыли, отёрли, но кровоподтёки остались.

Вегард принёс её сюда, пытаясь удержать в руках выскальзывающее тело, прижимал к груди и шептал, чтобы она держалась, хотя Казимира давно отключилась. Лёгкая, крохотная, тонкая и вся изломанная. Почему она не могла послушаться, на кой хер было это заферово представление? Он хотел защитить её, а теперь… А что теперь – остаётся смотреть и ждать.

Вег остановился у её постели, потянулся, чтобы коснуться руки. Костяшки сбиты, рана в плече снова открылась. Нет, не стоит лишний раз тревожить Казимиру.

Он вспомнил, как они сидели тогда, в каюте «Слепого дьявола». После драки с ассасинами Каз будто впала в какой-то ступор, ни на что не реагировала. К тому времени Ясмина успела осмотреть её руку, проверить раны Вегарда и умчаться помогать другим пострадавшим. За ней захлопнулась дверь, Каз вздрогнула, но взгляд остался пустой и потерянный, будто у человека, получившего весть о смерти близкого. Вег не стал расспрашивать, всё равно бы не ответила.

Он впервые увидел, как она убивает. Драки были и прежде, но Вегард не смотрел на неё в те моменты, а здесь случайно заметил. Казимира не раздумывала, не целилась и била без промаха. Меч – продолжение руки, каждая часть тела в движении, она даже взглядом не следила за тем, что делает. Так точат ножи, так нарезают булку хлеба к завтраку.

Тогда, в каюте, он взял её за разбитую руку, боясь задеть содранную кожу, огладил большим пальцем внутреннюю часть ладони, но Казимира не заметила. Рукав пропитывался её кровью, а Каз говорила о его куртке, о доспехе, который когда-нибудь спасёт ему жизнь. Вег же просто хотел, чтобы она больше никогда не рисковала своей.

Правильно он сказал, нужно было запереть её в комнате. В следующий раз лучше позабочусь.

Кто-то кашлянул. Точно, он ведь не один в комнате. Вег обернулся к Ясмине, которая переминалась, готовилась что-то сказать, но никак не могла решиться и смотрела с тревогой то на Казимиру, то на Вегарда.

– Что? – спросил он глухо.

– Я видела, как Синий Друид возвращал людей, одной ногой стоявших в царстве Канна. Друиды могут помочь ей.

Киэлиг, только не эти.

– Уверена? – спросил Вег и прикрыл глаза. Ответ он знал, Ясмина бы не стала давать ложную надежду. Сцепив пальцы на затылке, Вегард запрокинул назад голову. – Мы можем привести сюда друидов?

– Врачи не пустят.

Вег кивнул и основаниями ладоней надавил на затылок. Мигрень разрывала голову. Ничего, он разберётся, придумает что-то. Вегард склонился к Каз, убирая с её лица слипшиеся от крови волосы. Дотерпи до моего возвращения.

В коридоре его остановила медсестра. «Ваша кровь не подошла». Либо соврала, либо у них поразительно быстрая лаборатория.

Бегом Вегард спустился по мраморной лестнице, ведущей от больницы, набросил куртку на плечи. Он силился вспомнить, куда идти – совсем недавно проходил мимо Синего Храма, вроде где-то поблизости, – но стоило зажмуриться, и Вегард видел только бледное лицо Каз. К зафери!

Он надавил ладонями на глаза. Ага, так, сюда. Он свернёт на эту улицу, потом к площади. Насрать, что далеко за полночь, он поднимет на уши весь храм.

Когда та девка бросилась на Казимиру, Ариан сжал плечо Вега и рыкнул, чтобы тот не вмешивался, она справится. Ага, до хера. Ничего, с этим сукиным сыном будет отдельный разговор.

После второго боя, когда она уже не могла встать, и Вег сказал, что её нужно вытаскивать, Дакин забрал выигрыш. Так, на всякий случай. Ариана охватил азарт: «Ты же видел, как она озверела потом! Она справится!» Вег должен был вмешаться раньше, должен был не слушать Ана.

Дверь Синего Храма открыли после третьего стука, когда от грохота зажёгся свет в окнах соседних домов. На порог Храма вышла женщина в синей рясе, улыбнулась с приветствием, но заметила на нём кровь и спросила, нужна ли ему помощь.

– Нужна, но не мне. – От усталости и клятого волнения Вег стал путаться в словах. Каждая секунда промедления может стать для Каз решающей. – Сказали, вы поможете. Это срочно. Врачи отказываются.

– Проходите. – Друид посерьёзнела и отошла в сторону. За ней темнел просторный зал, и, сжав челюсти, Вег вошёл внутрь. – Присаживайтесь, может, принести воды или свежей одежды?

– Времени нет…

– Залия сейчас к вам спустится, – пообещала друид, снова с блаженной улыбкой. Может, думала, что это успокоит его, взяла ладонь Вега в свою и доверительным тоном сказала: – С вашей подругой всё будет хорошо, боги присматривают за ней.

Всё, что Вег знал о Синих Друидах, – они травоеды, исповедуют все религии Морбоса без разбора и не гнушаются человеческих жертвоприношений. Они опасны и лживы, они морочат людям головы, обещая волшебное решение проблем и заставляя отказаться от истинной церкви. Так учили в Белых Храмах, и это давно въелось Вегу в подкорку. Разумом он понимал, что всё это – очередные басни о том, какие все вокруг плохие, и только Дэум заботится о своих потерянных детях. Но привычки сохранились, и Вегард с недоверием озирался на тёмные провалы в пустом зале.

Киэлиг, как же долго.

Скамьи без спинок стояли по всему периметру, и Вег врезался в них в темноте – не мог стоять на одном месте.

– Где там ваша Залия? – крикнул он в высокий потолок, потеряв остатки терпения. В ответ тишина.

Только пара свечей здесь горели у северного алтаря. Точно северного, Вег узнал изображение ведьмы Гретты с тяжёлыми рыжими косами, серпом в одной руке и кремнем в другой. Серпом о камень Гретта высекает искры и поджигает костры на скалах, чтобы моряки не разбились в шторм. Вегард остановился перед её алтарём из холодного камня. Он никогда не молился кому-то, кроме Дэума, и сейчас впервые пожалел, что не знает, как это делать, что говорить, что петь, какую приносить жертву.

Друид сказала, боги присматривают за Каз. Да, должно быть, интересное шоу, может, тоже ставки делают, как быстро она убьётся?

Стоп. Я не говорил, кто ранен. Почему она сказала «ваша подруга»?

– Доброй ночи, нордльбьо́рн[56], – раздался голос за его спиной. Вег обернулся к лестнице, по которой спускалась ещё одна женщина-друид. Её синяя ряса почти светилась в темноте.

– Вы Залия?

На одном дыхании Вег выпалил, зачем он здесь, не дожидаясь, пока друид приблизится.

– Это не простая просьба, сам должен знать. – Залия указала на скамью, но Вегард мотнул головой. Он едва сдерживался, чтобы не расшвыривать мебель, а эта Залия говорила таким размеренным тоном, будто он не рассказал только что об умирающем человеке. Она не умрёт. Я не позволю.

– Понадобится чужая кровь, – продолжила Залия, и напевный лад исчез. Она посуровела и скрестила руки, звякнули медные браслеты на руках. – Не смотри так грозно, нордльбьорн, твой страх божественные законы не перепишет. Жизнь за жизнь.

Вегард облизнул пересохшие губы. Некоторые басни оказались правдой.

– Жертва должна умереть у вас здесь? – Он огляделся, ища другие алтари.

– Решительный бьорн. – Залия одобрительно похлопала его по плечу. Вег хотел отшатнуться, но сдержался. – Нет, я дам тебе нож. Принесёшь его с чужой кровью на лезвии, и не пытайся обмануть богов, порезав ладонь. Сомневаешься? Тебе решать, стоит твоя девочка этих жертв или нет.

Она говорила что-то ещё, но Вегард уже не слушал.

Его девочка стоит любых жертв.

* * *

Перед тем как отпустить Вега, Залия дала ему свежую рубашку.

– Оставь эту, с кровью твоей подруги. Сделаем, что сможем, чтобы она тебя дождалась, но торопись.

Он не рискнул вновь показаться в бойцовском шатре, кто-то мог узнать, передать – ясно ведь, зачем он вернулся. Вегард ждал за углом дома, отсчитывал минуты. Ликующие крики доносились даже сюда: «Фритьоф! Фритьоф!» Идеально. Нужно только подождать.

Скоро рассветет. Ещё немного, лилле, пожалуйста, потерпи ещё немного. Может, ей уже переливают чью-то кровь? Может, нашли донора?

Наконец, из шатра посыпали гости. Вег сдвинулся глубже в подворотню, отсчитал двенадцать человек. Кто-то едва переставлял ноги – боец или просто надрался? Ещё минута тишины. Из шатра донеслись громкие голоса, кто-то яростно крикнул, и Вегард переложил в ладони нож, который дала Залия. С деревянной рукоятью и грубым лезвием. Такое не разрежет – вспорет, выпотрошит. То, что надо.

– И чтобы такого не повторялось! – рявкнул Фритьоф. Одинокие шаги захлюпали по лужам и влажным камням.

Криво уложенные кирпичи впивались Вегарду в спину, пока он, прижавшись к стене, ждал, чтобы Фритьоф прошёл мимо и свернул на соседней улице. Вег вышел из тени следом. Держался на расстоянии, передвигался почти бесшумно.

Футов сто[57] спустя Фритьоф остановился.

– Долго будешь там плестись? – спросил он и развернулся на пятках лицом к Вегу. – Тебе чего? – Фритьоф широко улыбнулся. Глаза, обмазанные чёрным, сузились.

Не по плану, но и ладно. Вегард шагнул ближе.

– А-а, я тебя помню, – продолжил Фритьоф с той же придурковатой улыбкой. – Мстить пришёл?

Ещё шаг, и Фритьоф отвёл назад правую ногу. Готовится бить. Под длинным рукавом блеснула сталь, но Вег вывернул его правую руку в сторону и ударил в челюсть, чтобы сбить спесь. Ублюдок будто поддался. Из-под его рукава выскользнуло лезвие, царапнуло Вегарда по скуле. Херня, отвлечение – другой нож уже целился в торс. Вег выбил его. Третий едва мазнул по шее.

– Зря один пришёл, крутой мститель, – хохотнул Фритьоф.

Очередной нож пропорол рукав куртки Вегарда и упёрся в пеалин. Лезвие вывернулось под углом и выпало из руки Фритьофа. Его удивление дало Вегу секунду форы. Удар локтём в лицо отпихнул Фритьофа к стене, нож Залии упёрся между рёбрами ублюдка. Размозжить бы его рожу, вскрыть бы пузо, как свинье.

– Дружище, она сама виновата! – прохрипел Фритьоф. – Вылезла, как будто… – Предплечье Вега передавило ублюдку горло, чтобы тот заткнулся.

Удар Вегард заметил слишком поздно. Лезвие в левой руке Фритьофа пропороло плечо куртки, срезало какую-то деталь, но пеалин выдержал удар.

Ведьма ты, Каз.

Нож Залии воткнулся ублюдку между рёбрами. И ещё раз. В третий – взрезал живот. Вег повёл руку вверх, чтобы сучий выродок наконец завопил. Он пытался отбиться, но уже слабел, извивался и делал только хуже. Шатёр слишком далеко, никто не услышит.

После шестого удара Вегард отпустил его. Этого мало, нужно было сломать пару костей, рожу смять в месиво, но на месть не было времени.

Когда Вег отступил от затихшего тела, его ещё немного трясло, будто впервые убил человека. По привычке он чуть не вытер нож об одежду, но вспомнил указания обернуть лезвие бинтом. Кровь жертвы в обмен на кровь спасённого. Залия обещала, что этого хватит, и лучше бы друидам не соврать.

* * *

Город уже лениво пробуждался, когда Вегард вернулся в госпиталь без сил, но с надеждой. Залия пообещала, что Каз в безопасности, и через пару дней друиды перенесут её в храм, но сейчас тревожить нельзя.

Перед её палатой он остановился. Кто-то там говорил, пусть и очень тихо. Нет, если бы… если бы что-то случилось, комнату бы уже приказали освободить.

Вегард открыл дверь – в лицо ударил крепкий запах медицинского спирта и каких-то ядрёных лекарств. Не Ясминины травки, а что-то серьёзное, почти ядовитое, способное слёзы из глаз высекать. На звук обернулись Дакин, каменное изваяние, Ясмина с синяками под глазами и Ариан.

– Как прошло? – спросил он, поднимаясь с постели Казимиры.

Бледный, всклокоченный и с перегаром. Киэлиг, ты ещё и нажрался.

Вег сжал его плечо и вытолкал в коридор. Мимо, взвизгнув, промчались медсёстры.

– Эй, ты чего? – Ан выпучил глаза.

Не рассчитав силу, Вег толкнул его к стене, и Ан закашлялся.

– Не появляйся здесь, – процедил Вегард.

– Что я сделал? – крикнул Ан, но Вег уже вернулся в палату.

Когда Каз проснётся, он поговорит с братом. Сейчас кровь слишком громко стучала в ушах, руки слишком тряслись от желания врезать. Ан надоумил Казимиру, не отговорил её, хотя мог, и теперь делает вид, что не понимает, в чём проблема. Удобно прикидываться идиотом, когда остальные тебя не знают.

Когда Каз проснётся, он успокоится и выспится. Когда Каз проснётся, всё снова станет нормально, он сможет выдохнуть.

За годы Вег привык переживать за Ариана. Не бояться, просто быть настороже – где он, в безопасности ли, кто за ним присматривает. Никогда прежде Вег не боялся за кого-то так часто, как за Казимиру в последние дни. А если её найдут ассасины, а если другие старые враги, а она справится одна, а если Мелин сдаст их Гур, во что она ввяжется, какие новые раны получит? Она поела? Она обработала раны? Она придумала новую причину сбежать? Да что с его головой, мамочка он для неё, что ли?

Насторожённость держит мышцы в тонусе, как хорошая зарядка. Страх – сковывает по рукам и ногам, слепит и глушит. Голова и глаза Вегарда должны быть ясны. Но в мыслях и во взгляде его теперь всегда Казимира.

Ведьма ты, Каз. А ведьмы должны быть бессмертны.

* * *

Сон и явь смешалась для Казимиры в единый кошмар, состоящий из агонии. Боль жгла жилы, взрывалась в каждой клетке тела, пульсировала в голове, как какой-то заведённый механизм. Хотелось разодрать себе висок и выдернуть его. К счастью, Каз даже век поднять не могла, не то что рук. Кажется, она просыпалась несколько раз, слышала голоса, узнавала, но не понимала слов и проваливалась обратно в красный туман.

Жива? С хрена ли это?

Попытки с четвёртой Казимире удалось разлепить глаза и даже повернуть голову.

– Э-эй, – протянула где-то поблизости Ясмина.

Каз подалась на звук, но в висках и шее стрельнуло. Нельзя вздрагивать, нельзя морщиться, будет только хуже. У неё большой опыт лежания на больничных койках, Казимира знала, как переносить новые травмы. И как зарабатывать их, чего уж греха таить.

– Привет, соня. – Ясмина показалась справа. Кажется, она даже осунулась, значит, не часы, а дни Каз провела в отключке. – Ты нас всех перепугала.

В горле пересохло, и язык не слушался. Яс, похоже, поняла её, подала стакан воды, поддерживая Казимире голову, пока та пила.

– Кое-кто захочет поздороваться. – Ясмина говорила так ласково, будто даже её интонации могли навредить. – Подожди, я позову. – Она отошла от постели, и Каз больше не видела её, только слышала причитания: – Три дня не отходил, а всё равно пропустил.

Три дня. Ну, не рекорд. Всего на секунду Казимира закрыла глаза, и уже услышала голос Вегарда. Горячая ладонь коснулась её левой щеки и уха.

Вот он. Под голубыми глазами залегли глубокие мешки, мокрые волосы упали на лицо, с бороды тоже капало. Каз попыталась коснуться его, но тело на команду не отреагировало.

– Привет, – сказал он тихо. Будь в комнате какой-то ещё шум, Каз бы не услышала голоса Вега. Рукавом рубахи он утёр лицо – похоже, умывался, чтобы хоть как-то взбодриться.

– Привет, – прохрипела Казимира и склонила голову, чтобы прижаться к его пальцам.

Что ещё тут скажешь? Что ей жаль? Что он был прав? Что она тупица? Да, пожалуй, всё это и нужно сказать, но Казимира выдавила только:

– Злишься?

На секунду Вегард нахмурился, но мотнул головой и погладил Каз большим пальцем по щеке.

– Нет, – выдохнул Вег с нежностью, которой она прежде никогда от него не слышала. Ни от кого не слышала. Только и нужно-то было чуть не убиться. – Нет, ральсне, я не злюсь. – Он подался вперёд и коснулся губами её лба.

Казимира не знала этого слова – наверняка ругательство. Она бы поняла, назови он её чокнутой или идиоткой. Главное, чтобы говорил таким тоном, будто готов простить эту дурость, но только в последний раз.

Вегард отстранился, но руку не убрал, поправил её волосы, улыбнулся, глядя в глаза.

– Тебе сильно досталось, – сказал он с сочувствием, но продолжил уже веселее: – Особенно от природы, она лишила тебя половины мозга. Бедняжка, как столько лет прожила?

Каз бы пихнула его, если бы могла, но оставалось только усмехнуться. Не задевая её, Вег убрал руку и сел на постели рядом. Хоть и слабо, но бионические пальцы уже слушались, здоровые пока не отзывались.

– Шуток успел заготовить, – заметила Казимира.

Он скривился. Морщинки залегли в уголках глаз и между бровями. Нет, он сидел недостаточно близко.

– Три дня без сна – было много свободного времени.

Каз хотела что-то ответить, но в горле снова пересохло. Кашель будто заново вспарывал живот, пришлось звать Ясмину, чтобы она дала какую-то микстуру для горла, порошок от боли и обработала швы.

Когда Яс снова вышла, буркнув что-то про «не мешать», Казимира заговорила первой:

– Я была не права. Это было… Прости. Мне не стоило… делать всё это.

Вегард нахмурился, готовя наверняка очередную колкость про её сотрясение или полоумие. Бионические пальцы сжались и расслабились, Каз чуть сдвинула левую руку в сторону, чтобы найти его ладонь. Этот жест нужен, чтобы чувствовать тепло другого, чтобы без слов говорить «спасибо, что ты рядом», «я знаю, что могу на тебя положиться». Этого не передадут холодные железяки, но Вегард смотрел сейчас на их сплетённые пальцы и улыбался уголками губ.

В больничной палате не осталось запахов спирта, лекарств, Ясмининых трав и мазей, микстур и порошков. Комнату заполонил аромат новой, дорогой кожи, разгорячённого металла, мужского пота вперемешку с морской солью. Снега и льда.

Думая, что она хочет ощутить этот вкус на языке, Каз облизнула губы. Вкус снега, соли, кожи.

Вегарда.

29

Перевезти Казимиру в Синий Храм смогли только на четвёртый день. Врачи без конца брали какие-то анализы, осматривали её, проверяли швы и переломы. По их расчётам Каз должна была уже умереть, и это волшебное исцеление вызывало сотню вопросов. У самой Казимиры тоже, но Вегард ни ей, ни медикам полноценного ответа не дал. «Помогли друиды», и только. После этих слов врачи смотрели на него чуть ли не с отвращением – здесь этажом выше ставят протезы, неотличимые от настоящих конечностей, здесь безболезненно принимают роды, здесь спасают жизни с помощью науки и тянутся к просвещению. И в этом же городе друиды устраивают свои ритуалы, жертвуют богам коз и кроликов, чтобы зима выдалась спокойной, чтобы урожай был богат, чтобы дети не болели, и зафери обходили селения стороной. Конечно, врачи корчили такие мины.

На четвёртый день Каз ещё не могла и приподняться без чужой помощи, чтобы сесть. Любое напряжение – и ей будто положили холодный валун на живот. Сдавливало мышцы, тревожило раны, отдавало слабостью в ноги. Казимира быстро оставила попытки, но когда в палату зашли с носилками… Ащ, Алаян, провалиться бы со стыда на этом же месте.

– Не рано? – переспросила Ясмина, которая до того уже пыталась отговорить Каз. – Может, ещё через пару дней? Она слишком слаба.

– Храм близко, – с блаженной улыбкой ответила одна из пришедших друидов и передала Вегу сложенную белую рубаху. Странно. Зачем ему одежда друидов? Похожа на его собственную…

– Машина надёжная, на кочках трясти не будет, – заверил мужчина в синей рясе и с медными бочонками на поясе. – Мы лучше позаботимся о вашей подруге.

Добрались действительно быстро и почти безболезненно. Казимиру хотели расположить в общем зале для больных, где койки стояли рядами и заняты были не больше десятка. В помещении стоял такой запах, будто его годами не проветривали, – прелая кожа, болезни, травы и микстуры, испражнения, кровь. Может, друиды верили, что воздух, которым дышали больные, должен лечить остальных, а может, и ещё что похуже себе придумали, но Вегард переспросил:

– Может, мы найдём для Каз отдельную келью?

Похоже, ища, что его смутило, Ясмина огляделась по сторонам – она-то сама училась у Синих, наверняка практиковалась в таком же медкрыле. Справа от них пациент зашёлся кашлем, даже перевалился через край своей койки и выплюнул что-то на каменный пол. Всматриваться Каз не стала, вони хватило.

– Да, мы можем выделить для вас комнату, – с неизменным блаженным выражением лица ответила та же женщина-друид. Остальным, носильщикам, будто языки отрезали. – Но плата будет больше.

– Пускай.

Ещё через четыре дня Казимире помогли встать и позволили прогуливаться по Храму. Кормили здесь скверно – жиденьким бульоном с одинокой морковкой и парой картофелин, но случались и хорошие дни, когда на тарелке оказывались каши с яблоками и грушами, скромный салат или сладкая выпечка. Боги точно насмехались над Каз – окна её кельи выходили как раз к рынку, где каждый день жарили мясо. Сочные стейки, кебаб на мангале, пряная курочка на вертеле. М-м-м. Мясо шкворчало на сковородах или капало соком на угли, ветер швырял эти ароматы в комнату, пока голосистый повар приглашал отведать его стряпни. Каз бы и рада! Она бы и вторую руку отдала на отсечение, лишь бы попробовать этот клятый стейк! Но друиды даже проносить мясо в храм не позволяли.

Торчать в своей келье для Казимиры было уже невыносимо, и в один из дней она решила осмотреться в большом зале с алтарями. Сегодня здесь никого не было – ни прихожан, ни друидов.

В витражных окнах мозаика цветного стекла складывалась в рисунок, эту легенду Каз слышала. Азуолос из Брегена, который основал Синюю Длань и построил первый Синий Храм, собирал материал вдоль дорог, близ городов и деревень. Древесину, стекло, камни. Из того, что дала ему природа и от чего отказались люди, Азуолос построил прекрасную часовню, и в первую же ночь в неё явился бог Дийв. Создателю лесов и морей очень понравились эти витражи, и как лунный свет играл в разноцветных осколках. Дийв сказал, что Азуолос на верном пути, и ничто не должно его останавливать.

А ещё Каз слышала, что после этого божественного наставления Азуолос бросил жену с тремя детьми и отправился дальше по княжествам Пакрана нести слово Дийва. Что Синие, что Белые – одни и те же фанатики, только одежды красят в разные цвета.

В этом зале многие боги были Казимире незнакомы. То каменные изваяния, то образы, вырезанные из дерева, то рисунки на гранитных плитах. А вот у огромного стекла, вмонтированного в стену, Казимира остановилась. По краям его украшали морозные вихры, а в центре стояли Алга и Алаян, которых разделяла тонкая белая полоса. Его, рыжего, смуглого, как все гастинцы, и её, с кожей белой, как буран, и волосами чёрными, как мёрзлая земля. Нет у гастинцев легенды, как эти двое, такие непохожие, встретились и полюбили друг друга. Алга и Алаян были всегда и всегда вместе. До поры до времени.

От долгого хождения у Казимиры стало тянуть внизу живота, и она присела на подоконнике. Ноги уже устали, шрамы заныли, Каз отряхнула руку о халат – эти витражные окна годами никто не открывал: скопилась пыль и хлопья пепла. Из-за спёртого воздуха начало темнеть в глазах, и Казимира поковыляла к выходу. Не к коридору, из которого пришла, не к дверям в город, а к третьим, незнакомым.

Нужно отдать друидам должное – в коридорах храма запах стоял волшебный. Сладкие фрукты, мягкие ароматы трав, какие-то масла, цветочные краски, выпечка с корицей и цукатами, поджаренные орехи. Вонь из медицинского крыла сюда не проникала. Временами останавливаясь у скамеек и подоконников, Каз медленно шагала по узкому коридорчику. Круглые окошки открывали вид на внутренний двор, залитый светом. Чтобы лучше рассмотреть чаны с синей жидкостью, Казимира прикрыла глаза рукой от солнца. Несколько молодых друидов возились вокруг этих чанов, кажется, стирали в них одежду, рукава их собственных ряс были высоко закатаны, но всё равно вымокли и стали ещё синее.

По ступенькам Казимира спустилась во двор и нашла взглядом деревянную скамейку, которую с обеих сторон прижимали крепкие яблони. Она с досадой подумала, что время их цвета уже прошло, а от пышных розовых цветков наверняка исходил потрясающий запах.

– Вам помочь? – спросил один из друидов, предплечьем утирая лоб. На лице осталась синяя полоса. – Что-то болит?

– Нет-нет, спасибо. – Каз села на скамью. Если бы мне дней семь назад сказали, что я буду сидеть в саду у друидов и грустить, что яблоня уже отцвела, знатно бы посмеялась.

Если не вспоминать о зале с больными и кашляющими кровью, Синий Храм стал для неё островком безмятежности и спокойствия, попробуй теперь Валлет её отсюда выманить. Хотя… Один сочный стейк, и Казимира сбросит больничные тапки и побежит за ним.

– А чем вы заняты? – спросила она, заметив, что вся одежда, которая лежала в плетённых корзинах или сохла на верёвках, была синей. Выданные ей ночная рубаха и халат были грязно-жёлтыми и горчичными, постельное бельё обычным, белым.

– Красим, – ответил друид и приподнял ковш с насыщенно-синей жидкостью.

Они рассказали, что таков обряд посвящения в Синюю Длань. Казимира и прежде замечала, что у всякого друида руки и правда были синими, но не придавала этому значения. Не та у этих ребят репутация, чтобы с ними хотелось вести долгие беседы.

– Каждый друид должен окрашивать свою рясу, когда цвет начнёт тускнеть. Краска очень сильная, даже немного ядовитая, и въедается в кожу. Так же обскурия проявилась у нашего основателя, господина Азуолоса.

– И вы теперь, как… – Казимира подавила сравнение с Белой Дланью и их «родимым пятном Дэума», – и вы повторяете за ним?

– Приближаемся к его мудрости, – поправил с блаженной улыбкой друид. Прежде тон его не выдавал фанатичного настроя. – Не зря ведь он был избран Дийвом, чтобы нести слово бога.

Ага-а. Пожалуй, насиделась я под яблонями, не буду больше выходить из палаты.

* * *

Друзья посещали её всё реже. Ясмина и Дакин вернулись к торговле на рынке и проведывали Казимиру раз в пару дней. Вегард приходил по вечерам и сидел до той поры, пока Каз не засыпала. Кожаная куртка грела постоянно мёрзнущие ноги. Подрабатывать на стороне Вег теперь не мог – Ана не на кого оставить. О брате он почти не упоминал, и стоило Казимире спросить, как дела у светлости, Вег уводил тему.

– Почему ты никогда не работала вот так? – спросил он как-то вечером. – Ни в свите, ни при дворе.

Сегодня с рынка ветер приносил только запах жжёного масла, и желудок Казимиры заурчал в тоске по мясу.

– Это портило всю игру, – сказала она, пытаясь приподняться. Правую руку всё ещё ломило при упоре, но уже меньше.

– Игру?

Вегард сидел, откинувшись на одном стуле, а ноги сложив на другом. Вид у него был измождённый, но Вег отмахивался: «Да, я сегодня спал. Да, и вчера тоже». От него слабо пахло алкоголем и табаком. Либо пил не больше рюмки, либо только заходил в бар. За Арианом? Лакх, этот же только взялся за голову.

– Ну, помнишь, – Казимира прикрыла глаза. Глубокие вдохи и длинные предложения заставляли ныть рёбра. – Я говорила как-то давно. У ассасинов два пути: убиться или спиться. – Вег медленно кивнул. – Я придумала себе третий. Бежать. Игра в бегство.

Он помолчал какое-то время, рассматривая ряд склянок на прикроватной тумбе.

– Помогало?

– Отчасти.

Ариан в палате не появлялся ни разу. Ни вместе с Вегардом, ни один. Казимира не спросит с него за это, слишком много засранец о себе возомнит.

Свободное время позволило многое обдумать. А чем ещё заниматься, как не самобичеванием за то, что в погоне за одобрением и слепым «Я всё сама сделаю» чуть не прикончила себя? Давно же пыталась, вот, почти победила.

Ещё и эта идиотская перепалка с Вегом и драка. Каз могла бы смалодушничать и сказать, что её не научили по-другому. Что в Гур не показали, как иначе выстраиваются человеческие отношения, кроме как с применением силы. Кто победит, тот и прав. Да только ей уже третий десяток пошёл, поздно оправдываться воспитанием. Ты за себя в ответе, а не какой-то взрослый, который когда-то сказал тебе грубое слово.

Впрочем, сам план с заработком был не так плох, если бы только Казимира лучше рассчитывала свои силы.

И когда в следующий раз тебе не понравится формулировка, в которой тебе дали совет или приказ, выдохни и подумай, а не устраивай сцен, как базарная баба.

Мстить тому ублюдку с ножами, Фритьофу, Каз не собиралась. Ещё месяц назад она бы придумала план, как проберётся в их заферов шатёр и как всадит во Фритьофа шесть ножей. По одному на каждый её новый шрам. Да, было бы славно.

Но так же отчётливо, как водянистые глазки Фритьофа, Каз помнила и его слова. «Друзья в сером передают привет». Отлично, пусть скажет им, что избавился от Казимиры, пусть её считают решённой проблемой, так даже лучше. Поблагодарим ублюдка и попытаемся забыть о его существовании.

В один из вечеров, когда Вег пытался не клевать носом у её постели, Каз спросила:

– А какая из себя Каллгира? Тебе там нравится? – Казимира хотела взбодрить его, нормально вздремнуть здесь Вегард бы не смог и снова бы принялся ворчать, мол, нечего заботиться о его сне.

– О-о, – Вег проморгался и провёл ладонью по лицу. – Там очень красиво. Не очень много лесов, в основном горы и реки бурные. На побережье много домов строят – раньше рыбаки только жили, сейчас и особняки богачей всяких, такой вид, мм. А когда выезжаешь из города… – Он запрокинул назад тяжёлую голову. – Нет вот этого, как у вас в Гастине, когда взгляду в пустоши не за что зацепиться. – Вегард махнул рукой, изображая проносящийся мимо пейзаж. – Едешь и едешь по дороге, а ничего не меняется.

– Не знаю, – Каз пожала плечами, – степь бывает очень красива в гюз, такая жёлто-рыжая, прямо полыхает. – Поддавшись воспоминаниям, Казимира прикрыла глаза, и под веками замелькала рыжина и выжженные солнцем поля. – Или в ряаз, когда цветут маки…

– Я бы хотел это увидеть, – ответил Вег с улыбкой в голосе. – Но сначала ты посмотришь на Каллгиру. И на наши сады, уверен, столько зелени ты в жизни не видела.

– Эй, ну я же за границы Гастина выезжала…

С такой теплотой и любовью, как о Каллгире, прежде Вегард рассказывал только о брате. И о горах и садах Казимире нравилось слушать куда больше, узнавать Вега куда лучше.

* * *

Ещё три дня спустя в палате объявился Ариан. И Вегард, и Казимира уставились на него. Он – напрягая верхнюю губу, как скалящийся пёс. Она – щурясь, пытаясь понять, не чудится ли после всех выпитых травяных настоев.

– Как пришёл? – глухо спросил Вегард, будто Ан был пятилеткой, неспособным самостоятельно передвигаться по городу.

– С Дакином. – Ариан упёрся плечом в дверной косяк и указал большим пальцем себе за спину. Сам Дакин в келью не входил.

– Чего надо? – чуть не рыкнул Вег.

Каз покосилась на него в недоумении и с приглашающим жестом повела рукой.

– Проходи, княже.

– Можно? – Ан повернулся к Вегу, ожидая разрешения.

Через секунду сомнений тот кивнул. Вегард занимал оба стула – сидел на одном, на второй закинул ноги, и Ариану место не освободил.

Скрипнули деревянные ножки по половицам, Каз поморщилась. Она сидела на своей кушетке, потирая шрамы, как беременные поглаживают округлые животы. У вас мальчик или девочка? О, нет, вы неправильно поняли, у нас попытка поумнеть.

Выглядел Ан неважно. Алкоголем не пахло, но камзол и белая рубашка были явно несвежи, сальные волосы он собрал на затылке в крохотный хвостик. По всей видимости, этот тоже плохо спал, лицо посерело, глаза и щёки впали.

– Можем мы с Казимирой поговорить наедине? – спросил Ариан снова у Вега. Каз никогда не слышала, чтобы он так тихо разговаривал, будто не хотел, чтобы его услышали.

Вместо ответа Вегард обернулся к ней, обвёл взглядом лицо с заживающими кровоподтёками, перевязанное плечо, руку, поглаживающую шрамы на животе.

– Мы справимся вдвоём, ты можешь идти, – пообещала Каз.

Когда дверь за Вегардом закрылась, Ариан подошёл к изножью кровати и взялся за деревянную перекладину.

– Всё в порядке? – спросила Казимира.

На него смотреть было больно, слишком разительная разница с тем мальчишкой с парковки «Гарцующего пони». Того, в чёрном и серебре, с искрами в глазах и мерзотной улыбкой властелина мира. Даже вернувшись от Мелина, он не выглядел таким побитым щенком.

– Это ты-то спрашиваешь? – невесело хохотнул Ан и хлопнул по изножью кровати.

Чтобы сидеть к нему лицом, а не боком, Казимира устроилась удобнее. Конечно, тело не преминуло завопить: «А вот об этой косточке ты не забыла?» – и Каз тихо зашипела.

Ариан сморщился, наблюдая за ней, и выпалил:

– Прости, что втянул тебя в это и вовремя не остановил.

– Да сама виновата, княже, – отмахнулась Каз, усмехаясь. Для неё прошло уже достаточно времени, чтобы начать шутить. – На любую самонадеянную дуру найдётся свой маньяк с ножами в рукавах.

Ан упрямо мотнул головой, не принимая её ответ.

– Пока ты на меня работаешь, я за тебя отвечаю.

Слова прозвучали инородно, будто Ан смял их, скомкал, чтобы поместились во рту, и заставил себя прожевать.

– Успокойся. – Каз глянула на него снизу вверх, ловя хмурый взгляд. Кажется, впервые за это время он посмотрел ей в глаза. – Я приняла решение, я расплачиваюсь. Всё честно. Тебя никто ни в чём не винит.

Ан усмехнулся в сторону. Он обернулся к оставленным стульям, придвинул к себе один, сел, сохраняя дистанцию между собой и Казимирой.

– За тобой хорошо ухаживают? – Стыд и чуждость в голосе стихли. Уже хорошо. – Что-то нужно?

– Всё есть. – Каз заметила, что его левая рука, перекинутая через изножье кровати, немного подрагивала. Всё, как только встану на ноги, ты, засранец, бросаешь пить. Хотя бы пока не освободим Каллгиру, там уж точно будет пир. – С едой тут, правда, проблемы.

Ариан молча оглядывал келью.

– Клаудия знает, что ты пробрался в гнездо Синих? – спросила Казимира со смешком. Хотела продолжить в тон детской страшилки, что страшные-страшные друиды с тёмной-тёмной улицы уволокут в свой храм и утопят в чанах с синей краской, но Ан так серьёзно её перебил, что места шуткам не осталось:

– Пока не знает. – Без паузы он выпалил: – Сколько ещё тебя здесь продержат?

– Вряд ли больше дюжины дней. Быстро поправляюсь, лекарствами-то пичкают, как хряка на убой. А что? – Она подалась чуть ближе. Конечно, Казимира понимала, что задерживает Валлета, валяясь на больничной койке. Время идёт, они не могут ни покинуть город, ни начать действовать, но тон Ариана подарил надежду, что какой-то план у него есть, и вот сейчас он может поделиться с ней. – Есть дело? – напрямую спросила Казимира.

– Нет. – Ариан мотнул головой и нахмурился. Врал, это Каз видела, хотя была уверена, он и прежде не раз её обманывал и оставался непойманным. – Нет, ничего.

Рывком Ан поднялся, чуть не уронив стул. Израсходовал все темы и теперь бежишь от меня, как от пожара? В дверях он остановился, раскрыл рот, собираясь ещё что-то сказать, но бросил только скомканное «Выздоравливай».

* * *

Удивилась ли Казимира, когда ещё через пару дней Валлеты пришли вместе? О да.

Удивилась ли Казимира тому, что они рассказали? Мягко сказано.

– Метин Кхан? – спросила она, переводя взгляд с одного на другого. – Тот, что из Набида?

Ариан чуть не светился от радости, Вег в другом углу – прикрывал лицо рукой и морщился. Проходимец предлагает работать вместе? Сколько Ан выпил?

Бедром Казимира оперлась о подоконник, наблюдая за тем, как Ариан носился по келье. Прямо пчела, не находящая окна.

– Дакин и Ясмина его встретили, – хрипло ответил Вегард. Казимире даже показалось, что у него сорванный голос. Да нет, ерунда.

Два дня назад на рынке, где торговала Ясмина, к ней прицепился один из торгашей. Дакин в тот момент отошёл купить им обед, а когда вернулся, застал торгаша швыряющимся Ясминиными товарами и орущим на всю улицу. Конечно, Дакин узнал Метина Кхана. Того, который пытался за бесценок выкупить генеральский кабриолет. Того, который показал Вегарду арены для боёв в Набиде, а после украл все выигранные деньги. Того, которого Ариан объявил своим врагом номер два. Первым оставался тот обскурный ублюдок, что поднял восстание в Каллгире.

Кхан тоже узнал Дакина, но сбежать не успел – Яс швырнула ему в лицо какой-то порошок, и Кхан отключился. По словам Дакина, Ясмину так трясло от слёз, что она чуть не попала в него самого. Соседские лавочники стали звать городскую стражу, ругаться, мол, эти чужаки на людей нападают. Пока Кхан был без сознания, Дакин связал ему руки и ноги, а Яс отправил за Вегардом. Торговцам он сказал, что этот человек вор и мошенник, может, если вы с ним работаете, городской страже и к вам заглянуть не помешает? Возмущённых как ветром сдуло.

Позднее Кхан рассказал, что денег у него нет и возвращать нечего. Клаудия предложила не тратить время и сдать его страже, вдруг дадут вознаграждение за поимку особо опасного преступника? Но Кхан предложил решение получше.

– Скажите, что это шутка, – попросила Казимира и низко опустила голову, глядя исподлобья то на Вега, то на Ана. Торжествующая улыбка потускнела, будто Ариан ждал оваций.

С прикроватной тумбы он взял землянику, которую сам и принёс со словами «Ты говорила, что здесь плохо кормят». Каз поблагодарила, но не притронулась. Ягодами её и Синие бы угостили.

– В чём проблема? – Большим пальцем Ан утёр губы от сока. – Я несколько дней всё обдумывал, всё просчитал. – Он протянул: – План и-д-е-а-л-ь-н-ы-й.

– План отвратительный, – выдохнул Вегард, откидываясь на спинку стула. – Но единственный, что есть. – Он посмотрел на Казимиру почти с извинением во взгляде. – Откажись, всё нормально.

– Не науськивай её. – Ариан хлопнул Вега тыльной стороной ладони по плечу, и у того напряглись желваки.

Надо же, какое слово выучил, «науськивать». Кхан постарался, не иначе.

– Джане, – Ан повернулся к ней с привычной, валлетовской улыбкой. Такой, что не внушала доверия и обещала новые проблемы. Ага, теперь он ещё и гастинский учит. – Джане, выслушай нас, а потом сама решишь. Я не буду приказывать. – Он повёл рукой в сторону её шрамов, и улыбка померкла. Продолжил Ан спокойнее: – Никакой опасности тебе не грозит, я гарантирую.

Казимира посмотрела на Вега. Тот прикусил губу и мотнул головой. Он взял с неё обещание, что Казимира больше не станет ввязываться в идиотские истории, что она больше не полезет в пекло и не откажется от помощи. «Я на твоей стороне, – сказал он в тот день так доверительно, что Каз не могла спорить или сомневаться. – И я всегда рядом. Не забывай об этом».

– Что нужно делать? – спросила Казимира, оборачиваясь к Ариану. Вегард выдохнул, признавая поражение.

После короткого пересказа плана, оставалось ещё немало вопросов, но первым Каз задала:

– Вег, и ты на это согласился?

Краем глаза она заметила, как напрягся Ариан, как расправил плечи и вздёрнул подбородок, глядя на них двоих сверху вниз.

– Времени нет. – Вегард стал осматриваться в келье, будто не проводил в ней много-много часов у Казимириной постели. – Идей тоже. Людей, на которых можно положиться, – он уставился на Ариана, – и подавно. Это лучшее, что есть, и ты не обязана участвовать, откажись, мы найдём кого-нибудь. – Вег сцепил пальцы в замок, наклонился вперёд. – Здесь всегда можно нанять человека, за пару монет готового…

Да, наверное, она не обязана, но Ариан не соврал – судя по всему, ей ничего не грозит. Ну, может, быть облапанной, большое дело, такое может ждать её на любой оживлённой улице, и тут не надо в шелка одеваться. Достаточно родиться женщиной.

А то, что она только-только встала с больничной койки, ну… Это не помешает Казимире врать, втираться в доверие и вскрывать замки. Об остальном позаботится Вегард. И Ариан.

– Мы пытались поступать правильно, но ничего не вышло, – сказал Ан. Похоже, по сосредоточенному лицу Казимиры он уже понимал, что почти добился своего, нужно только чуть-чуть поднажать. – Ты пыталась помочь мне, но ничего не вышло. – Ан шагнул ближе. – Теперь мы будем работать все вместе, пусть и немного противозаконно. И ты должна понимать, что я больше никому не могу этого доверить.

– Когда приступаем?

30

«Мирное время привело к расцвету культуры. Живопись, литература, музыка, скульптура, архитектура. Принято считать, что тогда же стали популярны монтанийские сады с фигурными фонтанами. От вечных распрей и убийств люди потянулись к возвышенному.

В 37-м году от Возвращения на Поверхность её светлость Фрина Мелин предложила его светлости Солу Мелину создать женский орден. Ни супруг, ни Белая Длань не поддержали идею ордена, включающего в себя не самых целомудренных девушек. Но госпоже Мелин всё же удалось доказать полезность женского ордена как для высших слоёв, так и для рабочей силы. Многие ученицы Ордена впоследствии получали образование, которое их семьи не могли себе позволить, становились писательницами, художницами, путешественницами и исследовательницами.

По сей день вклад Фрины Мелин в развитие и права женщин Морбоса до конца не оценён».

Выдержка из книги «Великие женщины в истории Морбоса»

под авторством Фримы Аерман

Следующие несколько дней друиды пичкали Казимиру таким количеством травяных отваров, будто Ариан дал указание отравить её. Повязки на животе теперь меняли и обрабатывали только раз в день. Главная друидка, Залия, навещала больных нечасто, Каз видела её раза три, но с Вегардом та разговаривала, как со старым знакомым. Остальных друидов он сторонился, но не её: даже внимательно слушал и с улыбкой благодарил. Надо же, что ещё пропустила Каз?

По словам Залии, поломанные кости Казимиры уже срослись, внутренние органы и плечо восстановились. И Каз бы ни за что не поверила в такое быстрое исцеление, но тело и правда уже не отзывалось болью на каждое движение и каждый вдох.

Дни безделья заканчивались для Казимиры долгими попытками уснуть. Ворочаясь и разглядывая разводы свежей краски на потолке, она силилась хоть что-то вспомнить из того вечера.

Несколько ударов ножом. Падение. Кто-то оттащил Фритьофа. Мучительно моргать, лежать, дышать. Каз закрыла глаза, наверное отключилась, а что дальше? Огонь по всему телу, будто каждый сантиметр прижигали калёным железом. В голове мутно, голоса редко прорывались, но звуки не собирались в слова.

– Ты заслужила, – сказал кто-то. Кто-то точно не реальный, кто-то хриплый и чужой, и эхо разносило его речь по черепной коробке Казимиры. – Ты заслужила смерть.

Холод лизнул по щеке. Это Алаян приходила за умирающей? Да нет же, вот она, Каз, лежит здесь и засоряет себе голову ерундой, если бы всё было так серьёзно, друиды и их травки её бы не спасли. Однако мысли эти заснуть не помогали, она будто забыла что-то важное и до середины ночи цеплялась за тени.

Вечером накануне выписки Вегард принёс ей серый плащ с красным подбоем и сменную одежду. С момента побега из Мехшеда они не упоминали подарок, от которого Каз отказалась, и теперь Вег молча положил перед ней плащ. Взглянул, ожидая реакции – вдруг опять взбрыкнёт. Казимира поблагодарила его: в последние дни похолодало и часто шли дожди, плащ очень бы пригодился.

Сегодня утром две друидки принесли в эту комнату большое зеркало без рамы, гребень и несколько лент, хотя Каз ни о чём таком не просила. Впервые за всё это время она смогла нормально помыться, а не обтираться губкой, огибая швы, – уже спасибо.

Увидеть отражение было откровенно страшно, хотя рассматривать своё разбитое лицо Каз и прежде приходилось не раз. Но то ли диета без мяса, то ли очередная друидская магия придали Казимире вид человека, а не ходячего трупа. Да, бледность, небольшие синяки под глазами, но не хуже, чем было до «ям». Кажется, она даже немного прибавила в весе.

В молебном зале её уже ждал Вегард. Он стоял перед каменным алтарём с высеченным крийским письмом и обернулся на звук шагов.

– В кого ты веришь? – спросила Казимира, пытаясь заглянуть ему за спину. Алтарь она не узнала, и Вег за плечи мягко развернул её к выходу.

– В тебя, ведьма бессмертная. Пошли, я нашёл неплохое гастинское заведение, так что сегодня у тебя на ужин жирный говяжий стейк с…

– Не отставай! – прикрикнула Каз, едва не выбегая из храма.

Она уже сбилась со счёта, сколько дней провела взаперти, и город едва узнала. Приближался юбилей Мелина, все здания завесили афишами, растяжками, флагами, улицы наводнили тренирующиеся жонглёры и акробаты. Посреди дороги развалилась чья-то огромная машина. Только вблизи Казимира разглядела, что здесь собирают движущуюся платформу.

В такую пасмурную погоду солнце не подсвечивало здания, не играли блики в окнах. Весь город посерел, отражая низкие тучи. Ночью прошёл дождь, и теперь от него остались только прохлада и нежный ветер с воды. Оказывается, Каз очень по всему этому соскучилась. И по возможности свободно вышагивать по мостовой, и по отсутствию запахов кухни, ладана, красок или больных, и по теплу плеча Вега рядом.

На юбилей Мелина в столицу должны были съехаться богачи, но даже третьесортная гостиница, куда привёл её Вегард после ужина, ломилась от гостей. В зале было не протолкнуться, в комнаты заселяли больше людей, чем те могли вместить. Пришлось приплатить, чтобы у свиты Ана не появился новый сосед. Женские покои не трогали – большинство гостей были мужчинами. Торговцы, борцы, проходимцы, бродячие барды, наёмники разных мастей, циркачи, отбившиеся от своих трупп. И где-то здесь можно было найти Метина Кхана, который втянул Ариана в очередную афёру.

Отдохнула? Пора за дело.

* * *

Казимира остановилась на пересечении улиц Сиреневой и Северо-Восточной, убрала прядь волос, выбившуюся из тугой косы, которую ей заплела Ясмина.

Иден выглядел так, будто верхушка его пыталась выстроить красивый город, опережающий время, удивляющий и чарующий. А простое население застряло в развитии на уровне косых деревянных домиков и магазинчиков под тентами.

По обе стороны от Каз возвышались дома – трёхэтажные, аккуратные, с лепниной, огораживающей крыльцо. На широких подоконниках были выставлены цветы в горшочках, ветер задувал в комнату ажурные занавески. Семейный уют и благодать – а по соседству бордель.

Отличительная черта Домов Фрин – это сирень. В вазах на подоконниках и балконах, в кустах вокруг и маленьких клумбах, даже в цвете фасада. Но это в более скромных городах, где Куколки не могли сидеть прямо на лестнице, демонстрируя загорелые ножки. В Идене запретов не было, как и нужды в лишней рекламе. Выставь пару работниц напоказ, и посетители сами потянутся.

Когда-то Каз услышала байку, якобы Мелин отдал столичным учёным приказ вывести такой вид сирени, что цвёл бы круглый год. Её светлость Фрина этого уже не застала, но жителей Идена её цветы радовали бы каждый день и не давали бы забыть о своей госпоже. После видов удивительного города Казимира и в неумирающую сирень готова была поверить.

Она оперлась плечом о неровную кладку кирпичей, изучая фринский особняк. Вид отсюда открывался отличный. Тонкие витиеватые столбцы ограждали балкончики и подпирали перила. Вьюны оплетали их и спускались вниз, к окнам. Сегодня фрин снаружи не было видно – наверняка готовятся к юбилею Мелина.

На крыльце особняка две служанки освежали краску. Поверх старой, бледно-розовой, ложилась свежая и насыщенная. Даже отсюда чувствуя сладкий запах, Казимира прикрыла глаза. Лаукинские краски были полностью натуральны, но недолговечны и часто нуждались в обновлении. Когда Каз жила в Дэиве, она даже привыкла перекрашивать стены раз в полгода.

Наслаждаться ароматами некогда – до ужина пара часов, поварята должны быть заняты заготовками. Трёхэтажный особняк вмещал в себя немало и фрин, и слуг – попробуй накормить всех.

Казимира нырнула в узкий проход между купеческими домами.

Слуга Метина Кхана, который подрабатывал одно время на кухне у фрин, расписал положение комнат и окон, какая лестница куда ведёт, где можно скрыться. В семнадцать лет такое задание Казимиру бы только рассмешило. Слишком просто и скучно – территорию разведали, всю информацию дали. Сейчас же она безостановочно прокручивала в мозгу план дома и каждое своё действие. Три склянки с порошком постукивали друг о друга в кармашке на поясе. Яс сказала, что этого хватит.

Вокруг особняка фрин возвышалась железная ограда с пиками и частыми прутьями. Непроглядной стеной по ту сторону росли сиреневые кусты. Спасибо, мы поняли, вы отдаёте дань своей основательнице, а другие растения в этом городе существуют?

Даже вдали от родного Лауки и Сиреневой Долины Фрина Мелин всегда носила веточки сирени в одежде или волосах. Кто-то говорил, что молодая княгиня тоскует по дому, другие – что запахом цветов она перебивает смрад гниющего тела. Умерла она в двадцать семь, по причинам, которые до сих пор оставались неизвестны. Возможно, болезнь, возможно, кто-то годами травил её, теперь уже не узнать.

Княгиней Мелин пробыла всего восемь лет, и за это время успела основать собственный орден, возродить интерес людей к живописи, музыке, поэзии. Фрина напомнила, что даже среди этой разрухи и выжженных полей красота не исчезла.

Читая о ней в учебниках истории, половина девчонок мечтали стать Фриной. Кому-то удавалось, только не той самой.

Каз прогнала из мыслей портрет с пожелтевших страниц, сфокусировалась на особняке. Для слуг здесь был чёрный ход, отдельная калитка с висячим замком – взломать не проблема. Набор отмычек бы не помешал, конечно, но Гур учат изобретательности. С парой Ясмининых заколок Казимира была готова ко всему, кроме того, что дверца будет оглушительно скрипеть при открытии. Ла-акх! От досады Каз ударила себя ладонью по лбу, удержала дверцу двумя пальцами и вжалась спиной в ограду. Если кто-то станет искать источник шума, её не должны заметить.

– Эй? – послышался девичий голос. Подросток совсем. Казимира прикусила изнутри щёку, ругая себя за неосторожность. – Джан? Это ты?

– Кьяра, возвращайся! Помощь нужна! – пару секунд спустя позвал голос из глубины дома.

Кьяра потопталась ещё немного на крыльце, и старшая повариха крикнула снова. Шаркнули шаги, хлопнула дверь. Казимира заглянула во двор – никого. Ладно, быстро и безболезненно, один рывок.

Ох, это было зря. Старые петли издали рёв кита, проткнутого десятком гарпунов. Каз снова спряталась за оградой.

– Ма, подожди, это Джан, наверно, пришёл.

Казимира зажмурилась на секунду и сжала в кулаке рукоять кинжала. По булыжной дорожке от крыльца к ограде затопали ноги. Из глубины дома снова что-то гаркнули, и Кьяра обернулась. Каз вынырнула из укрытия, навершием рукояти ударила девчонку в затылок и подхватила обмякшее тело – с полчаса пробудет в отключке.

В просторной комнате не было ни большого стола, ни печей, ни столовых приборов и посуды, только тумбы и пара скамеек. На одной остывал свежий хлеб, но не было никакой другой еды. Всё заставили коробками, корзинками, банками, бочонками. Каз глазела по сторонам и едва не покатилась кубарем по лестнице в подвал. В последний момент только заметила люк. Снизу донёсся недовольный голос, похоже, матери Кьяры. Захлопнув дверь в подвал, Казимира придвинула сверху грузную скамью.

– Кьяра! Ты чо удумала? Какого зафери творишь?

Скамья пару раз вздрогнула от напора женщины, и Каз даже отвлеклась от своих поисков.

– Кто это там?! Джан? А ну выпусти меня!

Где же? Казимира дёрнула то одну, то другую крышку на пузатых деревянных бочках и кадках, выставленных вдоль стены. Пиво, вино, ягодные настойки, медовуха. В этом доме хоть кто-то пьёт воду?! Ясмина сказала, что любые другие напитки порошок окрасит, и только в реакции с обычной очищенной водой останется незаметен. В воздухе облачком зависла мука, когда Каз столкнула мешок с очередной крышки.

На лестнице справа застучали шаги, приближались голоса. Женщина, запертая в подвале, не затыкалась, громыхала скамьёй, чуть не сбросила её, как гневливая кобыла. Голоса справа зазвучали громче, кто-то позвал кухарку по имени. Ла-а-акх!

В сердцах Казимира пнула ближайшую высокую кадку, и с той съехала крышка. Ащ Алаян! Прозрачная жидкость без запаха спирта! Каз выхватила с поясной сумки все три склянки, что дала Ясмина, выдернула пробки и высыпала весь порошок в одну кадку.

По заднему двору Казимира уже бежала, не чувствуя ног, а к ноющему боку прижимала две буханки ещё горячего хлеба. Вслед ей неслись проклятия и пожелания подавиться украденной едой. Вот и славно. В потрёпанной одежде и босая она легко сошла бы за бездомную воришку, так что никто не должен был ничего заподозрить.

Три квартала спустя Казимира остановилась и уперлась ладонями в колени, не замечая, как хлеб упал на брусчатку. Пока Каз переводила дыхание и успокаивала себя, что боль в животе не связана с открывшимися швами, у мусорных баков кто-то зашуршал. Несколько ребятишек, чумазых и босых, глядели на Казимиру с таким ужасом, будто она зафери во плоти.

Правую руку она прижала к животу – всё в порядке, сейчас пройдёт, просил же Вег не перенапрягаться, – левой подхватила с земли буханку хлеба и протянула её детям. Хоть и с опаской, но те подошли. Голод кусает больнее страха.

Вот так, одно хорошее дело за одно паршивое. Я задолжала много хорошего.

* * *

Кхан теперь ни на шаг не отходил от свиты Валлета, и Каз задалась вопросом – почему они так уверены, что в этот раз пройдоха их не подставит? Конечно, сам Метин Кхан при этом разговоре не присутствовал, иначе бы уже размахался, раскричался и был бы пригвожден ножом к столу. Ну, по крайней мере, Казимира бы ему это пообещала.

В ответ на её вопрос Дакин рассказал, что начертил Кхану на запястье какой-то знак, клеймил. Если снова обманет или попытается сбежать, Дакин вселит в него зафери, и где бы ни прятался Кхан, сколько бы ни стирал метку, Чёрная Длань настигнет его.

– Это правда? – переспросила Казимира, скрывая беспокойство. Низкий и угрожающий голос Дакина звучал как призыв к охоте.

Он посмотрел на Каз, как на выросшего ребёнка, который всё ещё верил в старую сказку. Полушёпотом Дакин ответил:

– Я соврал.

– Ещё и издевается, – буркнула Казимира.

– Просто ты очень убедительный, – протянула Ясмина, не отвлекаясь от рассыпания сушёных трав по холщовым мешочкам. Бледные щёки Дакина тронул румянец, но к нему спешно вернулось серьёзное выражение лица.

– А вот на такое я не подписывался. И Ясмина тоже. – Налёт веселья слетел, и Дакин указал на замершую со склянкой в руках Яс. – Грабёж, обман. – Звучит, как отрепетированная речь. – По-твоему, это нормально?

– Ненормально, но ты сам слышал… – Казимира даже опешила от его небывалого напора.

– Ты согласишься на всё, что он тебе предложит? – перебил Дакин. Он впервые кого-то перебил, не моргая, смотрел на Каз с закипающей злостью, с оскорблённостью.

Их с Ясминой мнения никто не спрашивал, таков план, и все ему следуют, точка. Есть возражения – ты знаешь, где дверь. Казимира даже не подумала о том, каково им примерять на себя роли подельников. Монаху, целительнице. Единственные, кто всё ещё пытался заработать честным трудом.

– Ариан не… – Каз попыталась защититься.

– Я говорил не про Ариана, и ты это знаешь, – сказал Дакин так холодно, что, кажется, пот на её спине покрылся коркой льда. Он ей не друг. Не коллега, не брат, не зять. Дакин – попутчик, такой же заложник обстоятельств, как и Казимира, и с чего-то она решила, что это должно их сроднить, что он просто так, без вопросов и сожалений, станет поддерживать её или Валлетов.

– Ты прав. – Казимира кивнула и подождала, не станет ли он снова перебивать, но Дакин молчал. – В этом нет ничего нормального, но Ариана ты слышал. Вы оба слышали. Он обещал, что такого не повторится, это единичный, вынужденный случай. Без этого нам не выпутаться.

– Напоминай себе почаще, – посоветовал Дакин.

* * *

На следующий день после вылазки Казимиры Ариан от нетерпения не находил себе места. Ясмина повторяла, что подействует порошок не сразу, и новостей пока ждать не стоит.

– А если, – осторожно начала Казимира. О том, как всё пошло не по плану, она ещё не рассказывала, опасаясь нового всплеска эмоций Валлета. – Если пропорции получились не совсем те, которые ты советовала? Не по флакону на бочку, а, скажем, – Каз поводила взглядом под потолком, якобы прикидывая, – все три флакончика в одну?

Пару секунд Ясмина молча моргала. Вся свита и Метин Кхан сидели в общем зале, где только-только, к полуночи, начали освобождаться столики. Кто-то перепил и не мог уйти на своих двоих, кто-то опустошал последнюю бутылку, но спутники его уже покинули. В дальнем углу битый час не мог сыграться квартет флейтистов. У Казимиры уже дёргался глаз от этих назойливых звуков, хуже комариного писка.

– В одну бочку? – переспросила Ясмина хмурясь. – Которая на десять кварт[58]?

– Ага.

Каждый за столом уставился на неё так, будто Каз призналась, что в ночи перерезала всех фрин города.

– Ну не было у них воды. Вообще! Вино, брага, пиво, медовуха. – Не хотелось, чтобы это прозвучало оправданием, но именно так и выходило. – Они то ли к юбилею готовятся, то ли к алкогольному отравлению!

– Ну, отравление ты им точно обеспечила, – тихо сказал Вегард. Будто бы без осуждения, но холодок скользнул. Каз поморщилась: «Ты хоть не начинай».

Чтобы не привлечь лишнее внимание, к особняку фрин Каз должна была идти одна, и перед тем, как отпустить её, Вег трижды попросил Казимиру быть осторожной. Ну, по отношению к себе она была осторожна, с этим не поспоришь. Что касается бедных фрин, ну… Будем ждать новостей.

* * *

Уже к вечеру следующего дня Кхану передали записку.

Согласно задумке Ариана и рецепту Ясмины, девушки должны были слечь с пищевым отравлением, которое связали бы с морской рыбой. По словам Кхана, который когда-то был знаком с владелицей дома, Донной, та постоянно заказывала морепродукты и кормила ими своих девочек. Лёгкое отравление не должно было вызвать вопросов – повар оплошал, товар доставили некачественный. Но стараниями Казимиры фрины отправились в лечебницу почти в критическом состоянии.

Ла-акх. Они же ни в чём не виноваты, никто не хотел причинить им реальный вред, просто вывести из особняка на несколько дней. Молодец, Каз, постаралась на славу.

Следующий пункт Арианового плана гласил – Казимира наймётся фриной и проникнет в особняк. Там она найдёт сейф Донны, вскроет его, с помощью остальных вынесет все деньги, и свита сбежит из города ещё до окончания праздника. Почему не после, когда казна Донны пополнится заработанным за эту ночь? Потому что в следующие дни всех покидающих столицу будут очень внимательно досматривать. И только в ночь юбилея можно ускользнуть незамеченными.

К тому же, по словам Кхана, в большие праздники Донна устраивает целый маскарад, билет на который стоит недёшево. Деньжат этих толстосумов хватит Ариану хотя бы для частичной оплаты наёмников, а дальше будет легче. Обязательно будет легче.

Да-а, каждый пункт плана в отдельности и вся картина целиком отдавали душком. Точнее, вот этой подтухшей на солнце рыбой, старым луком и медяками, пропитавшимися потом с грязных ладоней. Всё, к чему прикасался Метин Кхан, превращалось в… да в дерьмо оно превращалось, а Ан оказался в таком тупике, что решил с ним работать.

– Почему мы вообще уверены в существовании этого сейфа? – спросил Вегард.

Судя по тому, как Ариан закатил глаза, разговор этот повторялся не в первый раз. Не хотелось становиться свидетелем их перебранок, не хотелось водить взглядом от одного к другому в ожидании решения. Не зубоскалить же ей, как это делал Кхан, сидящий подле князя и поддакивающий каждому слову.

– Потому что Донна никому не доверяет, – нараспев ответил Кхан, но спохватился, что в оживлённом зале кто-то может их подслушать, и понизил голос: – Ты пропустил мимо ушей всё, что я рассказывал, кадеш? Бана бак, я повторю. Донна не имеет дел с банкирами, не вкладывается ни во что, потому что боится прогореть, экономит на зарплатах своих девочек, но не на алкоголе и еде. Гость всегда должен уходить довольным. И если Куколка встретит его, – Кхан провёл рукой перед лицом Казимиры, – с недовольной рожей, то лишится жалованья. – Проходимец широко улыбнулся и подался вперёд, пахнуло кислым луком. – У Донны этих сейфов, должно быть, в каждой комнате напихано.

На Кхана Вегард смотрел не мигая, будто тоже прикидывал, в каком бы порядке сломать ему кости. Не-ет, Вег в таких категориях не мыслит, это по моей части, мелочной и мстительной.

– И как же вскрыть сейф? – спросил Вегард, прокручивая в пальцах нож. – Отмычки не помогут.

– У Донны отвратительная память, – заговорщицки прошипел Кхан, точно гадюка. – Она ни имена фрин не запоминает, ни поставщиков, ни постоянников. Лица – да, в толпе увидит спустя двадцать лет… В общем, мне и близко там ошиваться нельзя.

– Как это связано со вскрытием сейфа? – не сдержалась Казимира. От болтовни Кхана уже зудело в черепной коробке.

Вскрыть сейф… Такого ей делать не приходилось, к замкам-то с любыми подручными средствами можно подойти. Будет интере-есно.

– Всё важное Донна записывает. Даты, суммы. Представь, даже на бухгалтере экономит, весь учёт ведёт сама. Руку даю на отсечение, – Кхан потёр основание ладони в том месте, где ещё темнели чернила Дакина, – у неё где-то записан код от сейфа.

– Прекрасно, – протянул Вегард, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, – ты ничего не знаешь наверняка. Всё навскидку. Прекрасный план, Ан, потрясающий, ты был прав. – Вег уже не заботился о том, сколько человек в зале его услышат, и Кхан принялся махать руками и шикать. – А если код – это, ну, например, её татуировка, и Ка… и мы траванули ещё и саму Донну?

Метин попытался одновременно и нахмуриться, и улыбнуться. Вот так гримаса, уф. Он ткнул грязным пальцем в стол.

– Я и об этом позаботился, кадеш. Донна пьёт только виноградный сок и монтанийское красное. Кто-то однажды рассказал ей, что тёмный виноград нейтрализует любые яды.

Кто бы это мог быть.

– И она поверила? – с насмешкой переспросила Казимира.

– Кищи́м[59], люди верят всему, что говорит человек с таким уверенным и честным лицом. – Он поиграл бровями, вызывая острое желание плеснуть в него что-нибудь. Желательно горячее. Желательно едкое. – Попробуй, а? Улыбнись хоть разочек, порадуй наши усталые глаза, тебе ещё клиентов Донны…

– Не дразни её, – отбрил Ариан. Это было даже приятно, хотя Ан мог заботиться о костях Кхана, а не нервах Казимиры. Кхан проглотил свои непрошеные советы.

Я справлюсь. Конечно. Без проблем. Жизнь скучна без вызовов. Спасибо Ариану, что подкидывает мне всё новые.

31

Донна отправила мальчишек-глашатаев кричать по улицам, что в доме фрин на Сиреневой улице срочно требуются работницы. Обучение, комнаты, питание – что угодно, только не дайте матроне обанкротиться в такой большой праздник.

– Завтра утром вы должны стоять на этом пороге первыми, – говорил Метин Кхан.

Его докладчик, знавший обо всём, что происходило в особняке и поблизости, только что ушёл. Слушая тихую речь за столом, Казимира не сводила взгляда с часов над входом в зал – первый час ночи. Завтра утром эти ночные посиделки паршиво скажутся на её внешнем виде, но какая разница, Каз никогда не отличалась здоровым цветом лица. По словам Кхана, Донну не отпугнёт ни это, ни обскурия и протез.

– Мужчины любят разное, – с мерзким смешком подчеркнул Кхан. – Кто-то калечных предпочитает, кто-то милашек.

– Яс не идёт, – по слогам повторила Казимира уже раз в четвёртый, потому что заферов Кхан никак не брал это в толк.

– Если развернут тебя, – Метин повысил голос. Он уже даже на Ана не оборачивался в поисках поддержки, слепо напирал, – кудряшку-то точно возьмут.

Такого уговора не было, втягивать Ясмину – последнее дело, но Ариан, сучий сын, помалкивал, позволяя остальным спорить и решать. Лакх, и когда наша жизнь превратилась в «Давайте тянуть жребий, кто будет играть шлюху на этой неделе»

Даже Дакин молчал, опустив голову. Будто не слышал ничего, будто не собирался возражать.

Кто-то толкнул официантку, проходившую мимо, и остатки пива из стакана плеснули на стол перед Ясминой. Та вздрогнула. Заферовы музыкантишки в своём углу который вечер спорили, и их флейты только жалобно скулили. Кто-то на крийском велел им заткнуться, кто-то швырнул в стену кувшин с вином.

В этом зале драки разгорались по пять раз за вечер, но быстро затухали – в преддверии праздника владелец нанял отличных вышибал. По словам Вега, как раз после их с Казимирой драки.

– И что Яс будет там делать одна? – понижая голос и сдерживая рык, спросила Каз.

– Как-нибудь извернётся, тайком впустит тебя, – предложил Кхан. Отчасти это даже прозвучало разумно. – Всё. – Он хлопнул рукой по столу. – Ичели́к бири́м.

Мерзотнейшее выражение. «Это не в моей руке», – говорят гастинцы, чтобы показать, что разговор окончен, исправить они ничего не могут и даже пытаться не станут.

– Он прав, – прозвучал тихий голос Яс. Не сиди Каз к ней так близко, не услышала бы за гомоном вокруг.

Светло-карие, почти золотые глаза блестели, словно Ясмина сама испугалась произнесённых слов.

– Я бы давно это предложила, но вы… – Яс мазнула взглядом по Казимире и Дакину, – вы мне слова сказать не даёте. Господин Кхан прав. Все вносят свой вклад в общее дело, и я тоже помогу.

* * *

На пороге особняка, должно быть, с рассвета выстроилась очередь.

Казимира сдула с лица прядь волос, выбившуюся из сложной косы. Сегодня Яс потрудилась над ней на славу – причёска, макияж, даже нашла где-то платье. Простое, из грубой, но светлой ткани, явно малое Казимире. Рукава пережали запястья, талию сдавило, подол не дотягивался до земли. Зато даже какие-то округлости появились. Каз по привычке зашнуровала ботинки, но Яс протянула ей сандалии с тонкими ремешками. Один из них Каз чуть не порвала, пытаясь обуться. Когда они спустились в общий зал, чтобы со всеми попрощаться, Вегард обвёл Казимиру странным взглядом и спрятал смешок в кулаке.

– Что? – Каз подсказала вариант, о котором подумала сама, глядя на себя в зеркало: – Так бы выглядел Ан, если бы мы нарядили его в платье?

– Да нет, просто… – Вег споткнулся на полуслове и уткнулся в чашку. – Нет. Ты выглядишь хорошо.

Казимира заметила, как закатил глаза Ариан, сидевший во главе стола. Ты вообще уходил спать? Судя по мешкам под глазами и отпечатку кольца на щеке – ни хрена.

– Джане, – вот ведь вцепился в новое слово, – принеси мне золото, – Ан махнул рукой, словно щедро делился объедками со своей тарелки, – и в Каллгире я закажу тебе десяток шёлковых платьев у лучшего портного. – Он подпёр голову ладонью и улыбнулся, как сытый кот. – В цвет твоих ведьмовских зелёных глаз.

– Ай болтун, ай болтун, – с неискренним умилением ответила Каз.

Если всё пойдёт по плану, этих засранцев она не увидит несколько дней. Даже соскучиться успеет.

* * *

Чтобы заглянуть в открытые двери особняка, Ясмина вышла из очереди.

– Если так продолжится, вакантные места кончатся слишком быстро. – Она переминалась с ноги на ногу и заламывала руки, привлекая всё больше внимания.

Откуда столько желающих стать фринами? Большинство семей в столице – аристократы, резистенты, которым по статусу было позволено иметь здесь дома. Да, конечно, кто-то должен их обслуживать – уборщики, продавцы, курьеры, садовники, механики. Но среди девушек в очереди в дом фрин Казимира всё чаще замечала далеко не рабочий класс. Чистенькие ручки, светлые ухоженные лица, хорошая одежда.

Только из чьего-то разговора Каз выловила:

– …матушка говор-рит, найти какого-нибудь генер-рала. В такой день здесь собер-рутся лучшие лица Мор-рбоса.

– Лучшие лица по таким злачным местам не ходят, – с отвращением ответили девушке.

Ха, если тебя так воротит, чего здесь забыла?

– Все ходят, – хохотнула та. Судя по картавости, лаукинийка. – Все эти вер-рные мужья и любящие отцы. И твой папочка сюда захаживал, не сомневаюсь.

Её собеседница что-то пропыхтела, растолкала соседок локтями и вышла из очереди.

Да-а, придумали столичные умницы – искать женихов в борделе. Не хотела я прибегать к крайним мерам, но, похоже, пора повеселиться.

Стоявшие перед ними с Яс три девушки о чём-то без умолку ворковали. Не разобрать слов, только щебет, который Каз перебила громким кашлем. Все трое отшатнулись и уставились на неё.

– Девчат, а что в вашей жизни пошло не так, что вы решили: «О, пожалуй, проституция – это моё»?

– Чего? – протянула одна.

– Стой себе молча, – посоветовала самая светленькая из трёх блондинок.

– Вы ж знаете, что они бьют своим Куколкам татуировки? – продолжала Казимира. – Вот здесь, на груди. – Железным пальцем она ткнула в разрез платья самой светленькой. Та отпихнула протез Каз и дёрнула ткань платья повыше.

– Нас они клеймить не будут, – ответила самая высокая, глядя поочерёдно на каждую из своих спутниц. Уверенность её таяла. – Мы же всего на несколько дней.

– Кто сказал? – Каз приложила пальцы к подбородку и выпятила нижнюю губу. – Мне-то всё равно, как ещё тело уродовать. – Она снова продемонстрировала протез. – А вам? Кто лелле замуж возьмёт?

Эх, сюда бы Валлета, он бы славно присел на уши этим дурочкам. И ещё дюжине бы пообещал жениться.

Девушки склонились друг к другу, чтобы что-то тихо обсудить, и молча ушли. Каз подмигнула Ясмине – присоединяйся.

Кто-то спорил, кто-то говорил, что без труда сведёт татуировку (да, дорого, но после юбилея Мелина столичные фрины озолотятся). Несколько женщин за тридцать с мозолистыми руками и загорелыми лицами отвечали, что такая работа не хуже любой другой, вон, даже муж советовал прийти. Но на большинство хватало слегка надавить, найти нужное слово, например напомнить, что Куколка не имеет права отказать и шестидесятилетнему пьяному вдрызг солдафону.

В итоге прошли обе – и Казимира, и Ясмина.

На Казимирин протез Донна сказала только: «Всяких извращенцев хватает». Но на лице и на глазе с синим белком взгляд остановила. С полуулыбкой Донна сощурилась, что-то прикидывая, что-то вспоминая. Нигде в столице Казимира не видела плакатов со своим лицом, но вдруг матрона что-то знает о Гур, о Каз…

– Как ты назвалась? – переспросила Донна. Не «Как, ты сказала, твоё имя?». «Как назвалась». Точно что-то знает.

– Кира, – ответила Каз и придвинула по столу свои документы на имя Киры Кадграт.

По рассказам Кхана возникало впечатление, что Донна будет сумасшедшей бабкой, не расстающейся с бутылкой вина, но та выглядела не старше сорока: худа, высока, подтянута. Шёлк обтягивал крутые бёдра и оголял только ключицу и лодыжки. Туфли на тонкой шпильке – цвета красного монтанийского, дым тонких сигарет с привкусом винограда. Слишком уж близко она приняла слова Метина о ядах. Стоит отдать должное этому прохиндею, лгун он отличный.

В следующие два дня им провели экскурсию по дому, научили приветствовать гостей на разных языках и объяснили основы работы. Уроки эти казались сами собой разумеющимися – улыбайся, слушай, поддерживай зрительный контакт, побольше предлагай алкоголь и закуски, будь ласкова, но не перегибай, пока клиент не позволит.

Что касается спальни – Донна обсуждала это ещё на собеседовании. Всех, кто начинал мяться, краснеть и прятать глазки, выставляли за порог. Ясмина справилась, одна Алаян знает как. Среди прочего Донна подчеркнула, что отказывать клиенту запрещено, даже оставлять гостя без внимания нельзя.

Когда более опытные фрины делились своими приёмами ублажения, Казимире так и хотелось заткнуть Ясмине уши.

Помимо трёх жилых этажей в особняке обнаружился подвал с огромной кухней, винным погребом и несколькими запертыми комнатами. В маленькую кухню, куда несколько дней назад пробралась Казимира, поставщики выгружали провизию, которую позже спускали в подвал. Здесь же сервировали блюда перед выходом в зал. Ага, место проходное, для сейфа крайне ненадёжное.

На первом этаже было выделено крыло для прислуги, а всё остальное пространство занимали два огромных зала для приёма гостей и отгороженные гардинами комнатки с диванами, подушками и приглушённым светом. Как та, где Валлет повздорил с генералами наёмной армии. Здесь можно было запрятать пару тайников, но чтобы всё исследовать, Казимире требовалось время.

На втором и третьем этажах для каждой фрины были выделены спальни с ванными и гардеробными. Здесь же нашлись общая комната для танцев и занятий на музыкальных инструментах, библиотека и зал для чайных церемоний. Донна из кожи вон лезла, показывая, что это не просто притон, вот только на книгах и флейтах со скрипками давно скопилась пыль. Зарабатывали тут именно на лелле, Куколках.

Особняк так и хотелось рассматривать целыми днями. С его картинами в позолоченных рамах, с мягкими коврами и красными дорожками на лестницах, с цветами и благовониями, с тонким хрусталём и резной мебелью. В каждом углу стояли диванчики, софы, пуфики, кресла. На стенах – тёмные обои в мелкий розовый цветочек. Рука так и тянулась пощупать выпуклые узоры. Чем-то дом Донны даже напомнил Казимире особняк Бофортов. После этой мысли засыпать под балдахином в просторной кровати – точь-в-точь как эдвардовская, – стало невыносимо. К середине ночи Каз сбросила подушку на пол, повозилась, но всё же уснула на мягком ковре. Зуритинском, ручной работы. Давно ей не снилось столько крови.

Ночи проходили в беспокойстве, и днём не становилось проще. Казимира осмотрела в особняке почти все помещения, к которым имела доступ или в которые могла попасть незамеченной. На третье утро даже пробралась в кабинет Донны, пока там убирались. Слуг Казимира заболтала, пока незаметно проводила пальцами под массивными рамами и простукивала стены. Ящик стола, естественно, был заперт. Именно там и мог бы храниться код, Донна бы додумалась до такой банальности, но никаких зацепок Каз не находила. Последняя надежда оставалась на спальню Донны, но туда входила только личная служанка матроны. Эту так легко не обдуришь.

– Может, у тебя есть какой-нибудь отвар, который развяжет ей язык? – спросила Каз вечером накануне юбилея Мелина. Глаза жгло теперь не только от ярких ламп, но и от косметики. Дурацкие тени попадали прямо на слизистую и не вымывались ни водой, ни слезами. Голова гудела, и Каз надавила на веки большими пальцами.

Послышалось недовольное сопение Ясмины. На этот вопрос она уже отвечала, но Казимира надеялась, что за два дня что-то поменяется.

– Либо подвал, либо кабинет, либо спальня, – отчеканила Ясмина, как считалочку тоже не в первый раз. Мигрень от этого не стихала.

– Кабинет я осмотрела, – протянула Казимира, поднимаясь с постели. – Подвал – не вариант.

– Хм, ладно. – Ясмина в задумчивости прикусила ноготь указательного пальца, но тут же лицо её просветлело. – М! Девочки говорили, дочь Донны тоже отравилась, в лечебнице сейчас.

Казимира подождала.

– И?

– И Донна может держать сейф в комнате дочери. Покои фрин-то мы не осматривали.

Без Ясмины Каз бы никогда этого не узнала – девчушка подружилась тут со всеми, кажется, как только заселилась. Приносила последние сплетни, пересказывала местные байки о Донне. Дельной информации было мало, но вот про дочь…

По особняку бегало удивительно много маленьких девочек. Дочери фрин, которых Донна не позволила отослать куда-то. Сыновей она отправляла в другие ордена, но из девочек растила новое поколение. Несколько молоденьких фрин рассказывали Яс, что в этом доме они живут с рождения, у кого-то матери стали непригодны для профессии, у кого-то умерли от болезней или алкоголизма.

Чем больше времени Казимира и Ясмина проводили в этом месте, тем меньше Каз мучила совесть. Жалость и стыд перед алчной, параноидальной дамочкой, державшей девушек в фактическом рабстве, испарились. Ещё и собственную дочь втянула.

Действовать решили этой же ночью. Яс должна была проводить Казимиру до покоев дочери Донны и остаться в коридоре, сторожить. Дверь с выведенной золотом буквой «А» Каз не стала сразу открывать. Прислушалась, прижалась ухом к замочной скважине. Там кто-то был, возился, перекладывал вещи, мурлыкал мелодию под нос. Голос не взрослый, детский совсем. Пару секунд Казимира раздумывала, но всё же повернула рукоять.

Оказавшись внутри, она прижалась спиной к двери и шумно выдохнула от облегчения. Для пущей правдоподобности стоило бы и туфли скинуть, но Каз уже была боса. Детский голос раздавался из смежной комнаты, гардеробной. Отдельные слова звучали отчётливее, другие проглатывались:

– Чайки, сто… поплавки, в час… островки.

Что за тарабарщина? Это точно на салданском? Каз вслушалась, подалась ближе, но рукой задела вазу с подсыхающим букетом сирени и даже успела поймать, вот только шум заставил детский голос затихнуть.

– Ба? – неуверенно позвала девочка. Так тихо, словно боялась ответа.

– Кто здесь? – спросила Казимира. Напустила испуга в голос, нахмурилась, озираясь по сторонам.

Комната ничем не отличалась от её собственной, только одежда и обувь были разложены по креслу, пуфику, постели и какие-то коробки стояли на подоконнике у распахнутого окна. Из дверей в гардеробную вынырнула девочка с тёмными косами. Уже не испуганная, лет десяти, но с хозяйским выражением лица, явно подсмотренным у кого-то. Она в своих покоях, в своём доме и смотрит на чужака.

– О. – Каз сделала вид, что стушевалась, оглянулась на дверь, но с этой стороны золотой буквы не было. Мазнула взглядом по комнате, вглядываясь в чужие платья. – Это… – Каз указала на смятую постель, – это не моя комната.

– Ага, – ответила девочка, полностью выходя из гардеробной. Тоже одетая в розовый шёлк. Ох, милая.

– Прости, – Каз смущённо улыбнулась, – я новенькая, плохо здесь ориентируюсь.

Девочка сдержанно кивнула.

– А как тебя зовут?

– Талия. – Девочка убрала руки за спину и подняла голову повыше.

– А-а, Талия, – протянула Казимира. – Я слышала про тебя, внучка Донны, правильно? Твоя мама попала в больницу?

– Да, и только поэтому вас всех неумёх и понабрали, – выученные слова отскакивали у Талии от зубов, бабушка могла бы гордиться.

– Хах, да. Донна так говорит? Ладно, прости, что напугала. – Каз шагнула обратно к двери, но от Талии не отворачивалась, следила за её взглядом, за мимикой. Может, малышка знает, где спрятан сейф, может, посмотрит в ту сторону, опасаясь незнакомки? Но нет, Талия не двигалась, и Казимира продолжила врать: – На новом месте мне всегда плохо спится, вышла на улицу подышать, а теперь не могу найти дорогу обратно. Ты хорошо знаешь особняк?

– Да, но провожать вас не буду.

Какая категоричная. Каз подняла перед собой руки.

– Нет-нет, я бы не заставила тебя шататься по дому ночью.

– Это мой дом. – Талия выпятила нижнюю губу. Поразительное сходство с бабкой. – Я здесь всё знаю и ничего не боюсь.

Вот бы ты ещё знала, где бабуля хранит золотишко.

– Ты молодец, Талия. – Ага, а теперь отвлеки на безопасную тему. – Праздника, наверное, ждёшь? – Казимира кивнула на разложенную одежду и украшения. – Тоже хочешь покрасоваться на параде? Все в доме заняты будут, вас, младших, наверное, поведут посмотреть?

Губа Талии дрогнула, защита пошатнулась.

– Бабушка не разрешит. – Пару секунд она мялась, наверное, представляя яркие салюты.

Надо придумать, как этим воспользоваться. Фу, ащ, Алаян, воспользоваться.

– Да, наверное, не разрешит, я глупость ляпнула. Ладно, Талия, меня Кира зовут. Завтра ещё поболтаем?

* * *

В последний день перед юбилеем весь особняк гудел в ожидании, а коридоры нельзя было миновать, не столкнувшись с кем-нибудь. Последний шанс. Не провали задание. Вперёд.

Почти так же, как ночью, Казимира ввалилась в комнату дочери Донны и вжалась спиной в дверь, только теперь добавила сбитое дыхание, будто бежала, и сразу позвала:

– Талия? Ты здесь?

Девочка вынырнула из-под кровати с видом, очень недовольным тем, что чужачка снова мешает её делам.

– Прикрой меня! – громким шёпотом попросила Каз, прежде чем Талия что-то ответила. – Я помогала отгладить платье одной из девчонок и… – Большим пальцем Казимира указала себе за спину и сморщилась. – И немного прожгла подол. Много прожгла подол. Можно я у тебя тут отсижусь?

И снова совсем не детским жестом Талия скрестила руки, поводила взглядом, забавно щурясь.

– Ладно. Оставайся, – разрешила Талия и снова нырнула под кровать. – Какая ты бестолковая, – раздался приглушённый голос, и косички снова показались над смятым одеялом. – Хоть котов выманивать умеешь?

– Котов? – переспросила Казимира, подходя ближе.

Маленькая, тебя здесь вообще кто-то проведывает? Бардак со вчера не убрали, на столике осталась тарелка с позеленевшими тостами.

В особняке все привыкли к вечно снующим туда-сюда детям. Их подкармливали сладостями, помогали прятаться на кухне во время игр. Удивительное терпение, Каз ни разу не слышала, чтобы кто-то повышал на малышей голос или причитал, как те надоели со своими шалостями. Вот и Талия без труда таскала к себе тарелки с едой, а тут даже одеяло слиплось от засохшего джема.

Из-под кровати и правда послышалось протяжное и предупредительное «мя-я-яу!», на которое Талия ответила категоричным: «Надоел! Вылезай!»

Почти весь день они провели, то вынимая кота, вцепившегося в дно кровати, то болтая о порядках в доме или о параде. О том, какие сласти Талия умыкнёт с кухни во время приёма, о том, какими путями можно выбраться из сада на улицу, чтобы Казимира помогла ей подглядеть за праздником, о других котах, которых сюда таскали дети, о том, как лучше пробираться по особняку, чтобы избегать бабулю. Много полезной информации.

Затихая между рассказами о своих местных друзьях или маминых любимых платьях и украшениях, Талия задумывалась и снова мурлыкала под нос:

– Чайки, стопки, поплавки, в час долины островки… чайки…

Чтобы не спугнуть её, первые пару раз Казимира молчала, но за окном розовело небо, а комнату они почти привели в порядок. Время на исходе.

– Что за час долины? – спросила Каз, укладывая в шкатулку дорогое колье после того, как Талия покрутилась в нём перед зеркалом.

Малышка покраснела до корней волос и уткнулась в кулачок.

– Это бабушкина песенка, – буркнула Талия. Слова потонули в грохоте каблуков, которые она зашвырнула в гардеробную. – Она когда-то маму научила, а теперь меня. Иногда просит спеть ей. – Лицо девочки стало абсолютно пунцовым, и Казимира отвлекла Талию, что надо бы сходить перекусить. А та фрина, да она уже, наверное, остыла, если что, убежим.

Ничего толкового Казимира не узнала. Ни за одной картиной, ни под ковром, ни в гардеробной она не нашла и следа сейфа. Снова мимо.

Уже время паниковать?

32

Город гудел. Взорвался какофонией из музыки, хлопушек, клаксонов машин и рёва моторов, стука копыт, пения, нестройного боя барабанов и голосов людей, которые прежде пели только на застольях после второй бутылки.

С самого утра по дому сновали слуги, посыльные, флористы, швеи, повара, музыканты. Не протолкнуться, носа из своей комнаты не высунуть. После полудня настала пора приготовлений для фрин, снова не улизнуть.

Портные привезли новые платья, ювелиры – украшения, Донна не скупилась. Только вот даже лёгкое, струящееся платье, каблуки и серьги с изумрудами не сделали бы обольстительницу из угловатой и бледной девицы. Ясмина вызвалась помочь Казимире – накрутила кудри, собрала высокую причёску с ниспадающими на плечи прядями, подвела чёрным глаза, подкрасила губы. Множество заколок на голове сверкали и переливались в свете солнца и нескольких ламп, когда Казимира поворачивала голову. Пока Яс трудилась, Каз не могла избавиться от дурацкой прилипчивой песенки Талии. Чайки, стопки, поплавки, в час долины островки. Вот ведь въелась в мозг. Зачем Донна учила дочь этому бреду?

Работа заняла у Ясмины от силы пятнадцать минут, сразу видно набитую руку. Но узнать себя в зеркале было проще после шести лет в темнице, чем после пятнадцати минут с Ясминой.

– Научить? – после вздоха Казимиры спросила Яс и помахала кисточкой у своего лица. Вот кто точно выглядел сегодня потрясающе. В ушах – золотые серьги-ромбики из нескольких ярусов. Веки подведены золотой краской, подчёркивая светло-карие глаза, чтобы они светились. Вдоль бровей капли золота, даже татуировки на руках и ключице будто стали ярче блестеть на фоне сиреневого полупрозрачного платья. Многослойность и частые складки от пояса не позволяли увидеть ничего лишнего, но выглядело… Пожалуй, Каз бы согласилась, выглядело чарующе.

Она встала из-за туалетного столика и расправила собственный подол, разглядывая отражение. Плотный лиф состоял из скрещённых полос ткани, закрывающих даже ключицу. По бокам платья, на рёбрах, остались вырезы – ещё немного и показался бы один из шрамов. Юбка в пол с двумя разрезами от бедра не сковывала движения, но Казимира уже привыкла к более закрытым фриновским платьям и теперь чувствовала себя будто совсем раздетой. Фасоны многих сегодняшних платьев были похожи, но оттенки подбирались под девушек. Платье Ясмины было светлым, выгодно оттеняющим смуглую кожу, с лёгким затемнением на складках и лифе. Казимирино же всё состояло будто из разных, умело переплетённых лоскутов. Градиентом от розового к насыщенному цвету увядшей сирени. Серёг на Каз не было – пару дней назад Ясмина предложила проколоть уши, но Казимира отказалась: в этом месяце в ней проделали достаточно новых дырок.

Каз подавила в себе желание покрутиться на месте и посмотреть, как невесомые ткани подола взмоют в воздух. Больше никогда такой красивой она себя не увидит. Жаль, что по такому поводу.

– Нам пора.

В шесть часов вечера двери особняка фрин распахнулись. Девушки уже заняли свои позиции – кто в дверях комнат, кто на софе, кто у основания лестницы, кто на балконе, кто на крыльце. Живые рекламки. Чтобы удержаться на ногах, Казимира впилась пальцами в лакированные перила. Когда я в последний раз ходила на каблуках? Для того дела в Лийе с послом на балу? Лакх, уже восемь лет прошло, а ощущения всё те же. Клод так пытать не умел, как это.

В открытые двери дома фрин гости хлынули, будто ждали на пороге. Кто-то уже знал правила этого вечера-маскарада и приходил в своём, другие выбирали маски, разложенные на столе в фойе. По двое девушки подходили к клиентам, провожали внутрь, предлагали закуски, алкоголь, неспешную беседу. Фрины масок не носили – их должны рассматривать, видеть каждую идеальную черту, им нечего скрывать, в отличие от гостей.

Пока все были заняты, Казимира уже хотела ускользнуть наверх, но краем глаза зацепилась за что-то знакомое. Две фигуры в дверях, одна в чёрном камзоле, вторая – во всём красном. Какого зафери? Вы снаружи должны ждать, готовить всё к побегу.

Едва переставляя ноги в туфлях, придуманных извергами, Каз засеменила вниз по лестнице и на последней ступени едва удержалась, чтобы не упасть прямо на Валлетов. Оба обернулись к ней, секунда потребовалась им на узнавание. Ведь никто прежде не видел Казимиру с аккуратной причёской, а не хаотичной копной, с макияжем, да ещё и в платье, открывающем слишком много тщедушного тела.

Уставившись на неё, Вег задрал на лоб свою маску белого пса, такую пушистую, что захотелось запустить пальцы в мягкий мех. Лакх, я и правда скучала по нему. И по тому, как Вегард облизнул губы, прежде чем сказать:

– Ого.

Красноречиво. Казимира сдержала самодовольную улыбку. Да не отвлекайся ты, апатá[60].

Лицо Ариана скрывала маска ястреба с серебряным оперением. Аккуратный клюв, точно из металла, настоящие перья, склеившиеся от краски и в свете ламп блестящие, как доспех. Привыкшая к виду Ана в грязи, крови и рванье, Каз забыла о том, как украшали этого засранца чёрное и серебро. Точно картина, к которой художник не раз подбирал оттенки, смешивал то так, то эдак, и нашёл идеальные. Сегодня в картине что-то изменилось, что-то было не так…

– Вы чего здесь делаете? – выдавила Каз, пытаясь улыбаться. Наверняка получилось жутко. – И что случилось с тобой? – За плечо Казимира развернула Ариана боком, чтобы лучше рассмотреть.

Вот что изменилось – из-под маски не вились до плеч каштановые локоны. Он остриг волосы почти до той же длины, что у Вега, только виски не выбрил. Ащ Алаян, до старости будешь братца копировать?

– А что? Выгляжу старше. – Ан самодовольно провёл ладонью по шевелюре. Серебряные перья затрепыхались под рукой.

– Кто сказал? – буркнул Вегард.

Казимира взяла обоих Валлетов под локти и повела в малую гостиную, подальше от Донны, у входа приветствовавшей гостей, как старых друзей. Почти каждый знал её по имени, почти каждый расплывался перед ней в улыбке.

Казимира без конца оглядывалась по сторонам. Ясмина пропала из виду, как только открылись двери, а стоило бы держаться поблизости. Конечно, не всей делегацией передвигаться – то, что эти трое ходили вместе, уже бросалось в глаза.

– Я же обещал, что мы за вами присмотрим, – напомнил Ариан, останавливаясь у открытого окна. – Кстати. – Он провёл ладонью вверх и вниз, указывая на Казимиру. – Чок бакнэшé[61].

– Шукра, Ариан-бэй, не отвлекайся.

Из окна потянуло прохладой и свежим воздухом. Наконец-то! От местной мешанины из духов, цветов, еды и алкоголя так и свербело в носу. Ариан сел на широком подоконнике, заложенном подушками. Прижавшись бедром к раме, Казимира остановилась рядом. Вег отошёл на минуту и вернулся с двумя бокалами вина, которые протянул своим спутникам. Каз забрала оба и залпом выпила первый. Мало. Опрокинула второй. Получше.

Сухое белое лаукинийское нужно растягивать, наслаждаться каждым глотком и задерживать дыхание, чтобы оценить аромат. Это самый дорогой в Морбосе алкоголь, почти жидкое золото, а Каз даже вкуса не почувствовала, только горло обожгло.

– Эй-эй, полегче, лелле, – хохотнул Ариан и продолжил тише, склонившись к ней ближе: – На нас смотрят. Веди себя прилично и не отбирай у гостей напитки.

Казимира положила ладонь ему на лацкан камзола и рассмеялась. Натянуто, громко и притворно, под стать остальным фринам.

– Есть новости? – буркнул Вегард.

Очень тихо, так что им приходилось переспрашивать, Каз рассказала о поисках. Чтобы лучше слышать, Вег, стоявший позади неё, поставил подбородок Казимире на плечо. Борода колола голую кожу, горячее дыхание злило и сбивало с мысли. Каз дёрнула плечом и отшатнулась в сторону, чтобы не рыкнуть на него, как это неуместно, не вовремя, и хватит злить её, и так терпения мало.

Из большого зала доносились тягучие мелодии струнного квартета. Романтичные баллады сменялись весёлыми, знакомыми всем песнями, а после – вальсами, будто здесь кто-то стал бы танцевать. Но даже в этом Донна не подвела – вкус отличный.

Временами она прогуливалась по залам, кого-то приветствовала, от кого-то принимала поздравления и цветы. Тут же появлялись слуги, которые забирали букеты и уносили их, чтобы руки хозяйки не занимало ничего, кроме красного вина.

– Как-то так, – подвела итог Казимира. Беспокойные пальцы нужно было чем-то занять, и она теребила коробок спичек, который запрятала в подвязке на бедре. Так, на всякий случай. Мало ли что ещё ждёт. – Ни одной идеи. Возможно, спальня. Это должна быть спальня.

Чтобы без конца не водить беспокойным взглядом по залу, полному гостей и фрин, Каз смотрела только в окно. Отсюда открывался вид на остатки парада, танцующих горожан и военного, блюющего в кусты сирени.

– А как насчёт подвала? – не слушая далее, спросил Ариан.

Вегард выпрямился, кашлянул. Тепло его груди у её плеча придавало Казимире уверенности. Ты когда опять успел… А ладно, стой здесь.

– Почему подвал? – спросила она. – Каждый раз таскать туда деньги накладно. Ей бы пришлось бегать по ночам и очень тихо, чтобы никто не заметил.

– Долго обсуждаем, – напомнил Вегард куда-то в сторону. – Если Донна пройдёт мимо ещё раз…

– Попробуй подва-ал, – повторил нараспев Ариан, уткнувшись в новый бокал вина. Отскакивая от стекла, его голос зазвучал громче, чем следовало, и кто-то из девушек поблизости хихикнул.

– Да послушай, – шикнула Каз. В боку что-то кололось, какой-то замочек. Она провела рукой раз-другой, но ничего не изменилось, колючка вгрызалась в плоть. – Ни одной зацепки на подвал нет, – продолжила шипеть Казимира. – Ни одного хода я туда не нашла, а обследовала здесь каждый уголок. И! Донна бы никому не доверилась и о помощи никого бы просить не стала, значит с подвалом слишком много проблем. Но если особняк станут грабить, в первую очередь полезут в спальню Донны и в кабинет. Кабинет я осмотрела, а спальня всегда у неё на виду, и впускает она туда только личную служанку. Даже внучке запрещает заходить. Но подвал…

Ариан раздражённо кашлянул и встал, так что Казимире пришлось отстраниться и упереться в Вега.

– Ты когда-нибудь размещала в своём доме сейфы? – спросил Ан, одёргивая камзол. Насмешливый тон стал металлическим, механическим. – Нет? Тогда слушай тех, у кого в этом вопросе есть опыт. Сейф в подвале.

– Ты пропустил всё, что…

– Она права, – Вег встал сбоку от них, чтобы видеть лица обоих, – спальня вероятнее. Донна слишком параноидальна. Я достану ключ.

Он шагнул в сторону прошедшей мимо матроны.

– Да стой ты. – Каз удержала его за локоть. – Я могу вскрыть замок, не нужно никуда лезть. – Она заставила себя выдавить: – Но спасибо.

– И что всё это время мешало тебе вскрыть замок? – переспросил нахохлившийся Ариан. Он скрестил руки на груди и осел обратно на подушки. Вегард протянул ему новый бокал вина, но княжеское настроение это не поправило.

– Мне мешала хозяйка комнаты, которая её почти не покидала, – напомнила Каз, из последних сил сдерживая раздражение. В боку всё так же кололо, сколько не ёрзай, пятки уже ныли от каблуков, а она простояла всего минут пятнадцать.

В дверях малого зала остановилась одна из старших фрин, кто-то из заместительниц Донны. Обвела всех взглядом, будто надзиратель, сощурилась на окно, у которого стояли Валлеты и Казимира.

– Ладно, развлекайтесь, – бросил через плечо Ан и уже нацелился на кого-то из освободившихся девушек.

Взгляд старшей фрины Казимира чувствовала кожей. «Чего стоишь, почему не угощаешь гостя, не обхаживаешь, чему тебя учили, тупица?» – наверняка выражало её лицо. И то верно, надо действовать.

С подноса очередного официанта Казимира подхватила два бокала, чтобы передать Вегу и незаметно попросить подняться к спальням. Кто-то должен будет стоять на страже, пока…

Закончить мысль она не успела. Оказывается, Вегард шагнул за ней, и, разворачиваясь, Каз врезалась в него. Красное вино расплескалось по белой рубашке, куртке и маске, кто-то с охом отшатнулся от них в сторону. Кохрэ! Вот же… Хотя… Так даже лучше.

– Ох, мессер, – подбирая со столика салфетки, протянула Казимира самым невинным тоном. Говорила погромче, чтобы надзирательница услышала. Вег держал уцелевшие бокалы и наблюдал, пытаясь, понять, было ли так задумано. – Простите мою неуклюжесть. – Каз расправила лацканы куртки и горестно вздохнула: – Рубашка испорчена, придётся снимать. Позволите вам помочь?

Чтобы не хохотать в открытую, Вег закусил губу.

– Не делай так, – сказал он, склонившись ближе, почти к самому её уху.

Что? Слишком наигранно?

– Не говори так, – продолжил Вегард шёпотом, – или опять закину на плечо и унесу.

– Ха, – Каз отстранилась и вышла из роли, глядя на него с вызовом, – ну попробуй. В прошлый раз это плохо кончилось.

Вег прикусил нижнюю губу и снова приблизился, но теперь глядя в глаза.

– В этот раз ты не будешь сопротивляться.

Лакх. Ла-а-акх.

Плечи покрылись мурашками отнюдь не из-за сквозняка из окна.

К зафери. К зафери-и. Помнишь, лакх, мы здесь по делу, а не чтобы… А не чтобы у меня дыхание от тебя перехватывало.

Вегард взял её за руку, развернул Казимиру к выходу из зала и мягко подтолкнул в спину. На секунду Каз показалось, что тончайшая ткань вспыхнет под его горячей рукой.

Многие гости ещё сидели внизу, только пара фрин поднималась с кем-то в комнаты. Глядя себе под ноги и слушая стук каблуков, пытаясь хоть как-то отвлечься от Вегарда и его рук, и тембра голоса… Отвлечься. Отвлечься. В голове возникла заферова детская песенка. Ага, вот так. Лучше тарабарщина, чем опять этот взгляд заферов вспоминать. Чайки, стопки… Чайки, стопки…

Пара из сотни заколок, которые Ясмина воткнула в причёску Каз, сгодились для отмычки, но постоянно приходилось прерываться из-за шагов на лестнице. До третьего этажа так никто и не доходил, но в эти моменты Вег снова брал Каз за запястье. Выяснять, что бы он сделал, застукай их кто-то, Казимира не хотела. Нет уж. Не-а. Мы заняты делом. Да сколько ещё можно возиться с замком?

По её ожиданиям, покои хозяйки должны были оказаться в разы больше спален рядовых фрин, но в комнате Донны стояла та же кровать с балдахином, то же одинокое окно с плотной гардиной, тот же туалетный столик, гардеробная и ванная. Ковры, гобелены, цветы в вазах, пуфики – стандартный набор роскоши. Индивидуальность фрин выражалась только в их духах, и здесь Казимира чуть не задохнулась от стойкого запаха винограда и свежего лака по дереву.

– Не отходи от двери, слушай, – скомандовала она, сбрасывая пыточные туфли и шагнув раскрыть окна.

– А, забыл упомянуть, – нехотя сказал Вегард. Уже нырнувшая в гардеробную, Каз не видела, но слышала по голосу, что он поморщился. – Мы не смогли договориться с капитаном корабля, так что…

Каз выглянула из-за двери.

– Так что? – Она поморщилась, ожидая худшего.

– Так что мы отплываем в… О, тут есть часы. – Он указал на циферблат на стене. – Мы отплываем через час.

Чего-о?!

Секундная стрелка мерзко тикала, подгоняла и будто чеканила шаг. Шаг Донны, идущей по коридору. Шаг стражника, которого меч в ножнах бьёт по ноге. Бесшумный шаг убийцы, которого не обмануть, зажимаясь в тёмных углах.

Кохрэ! Сука! Сука!

– Скажи, что ты шутишь, – попросила Каз, теряя терпение теперь ещё из-за идиотской шутки Вега.

Он мотнул головой. Вид извиняющийся, и Казимира верила, что он пытался как-то исправить положение, конечно, пытался, он единственный из их компании, кто вообще с кем-то может договориться. Су-ука!

– Час? До порта добираться только… И там ещё половина дорог перекрыты из-за парада…

– Не отвлекайся, ищи, – его спокойный голос немного, но отрезвлял. – Давай, мы всё успеем.

Под кроватью – ничего, за одним, вторым, третьим гобеленами – ничего, в гардеробной под всеми коробками и чехлами с платьями, за вешалками и вторым дном шкафа – н и ч е г о.

– Ищи хотя бы код, – сказал Вегард, опираясь спиной о дверь. Легко командовать, а попробуй сделай что-нибудь сам, я бы посмотрела! Лакх, нет, он должен стоять на стрёме.

Ещё эти часы с их тиканьем. И голоса в коридоре. И грёбаный, заферов час, из которого осталось-то…

– Да ни хрена тут нет! – В сердцах Каз пнула пуфик. С-сука! Нижняя часть его, похоже, была деревянной, и нога взвыла от боли. Не хватало ещё пальцы сломать! Казимира взвыла, осаживаясь на пол. – Не план, а какая-то куча лошадиного дерьма! И кто вообще поверил этому аич Кхану?! С чего вы взяли…

– Эй-эй, Каз… – сказал Вег неуверенно.

– Может, Донне нож к горлу приставить, что ей дороже: жизнь или бабло? – Казимира махнула рукой в сторону двери. Да и пусть услышат, пусть поймают, какая к зафери разница, если я уже всё провалила! Это был последний, сука, шанс. – Я весь дом обрыскала! Ну, почти весь, похоже, Ан был прав, и я…

– Ли́лле[62]. Лилле, успокойся. – Вегард поймал её за плечи и заставил посмотреть на себя.

Крийского языка Каз не знала, но прежде слышала, как крийцы обращались так к официанткам в барах. «Эй, милая лилле!» И почему от них это звучало, как скабрезность, а от Вега… А от Вега – как что-то, что могло заставить её заткнуться и забыть о порыве перерезать пару глоток.

– Выдохни. – Он показал на своём примере, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз. Каз повторила, даже не пытаясь отмахнуться или выругаться. – Ты на пределе, я понимаю, – говорил Вег тихо и нежно, едва касаясь её рук. – Я рядом. Всё в порядке. Время ещё есть. Мы справимся. Чем я могу помочь?

Ещё пару вдохов и выдохов спустя Казимира взяла себя в руки. Позорная истерика из-за какой-то мелочи, ещё и перед Вегардом, а он сидит тут, зовёт ласково, в глаза доверительно заглядывает.

Хорошо. Хорошо, пусть так. Если в обмен за сотни идиотских решений, литры пролитой крови и десятки сломанных костей боги посылают ей лучшего, терпеливейшего мужчину, который когда-либо ходил по земле, Казимира не против.

Выдохнула. Собралась. Он рядом. Всё в порядке. Вы справитесь.

Пальцы ноги оказались целы, Вегард помог Каз подняться и вернулся к двери, чтобы прислушаться к коридору. Всё, чем он поможет, – смотреть в оба, вдруг заметит что-то, чего не видит замыленный глаз Казимиры. Она ещё раз осмотрела туалетный столик, все шкатулочки, сундучки, вазы и плетёные корзинки. Следом – прикроватные тумбочки с целым складом косметики, масками для сна, флаконами с маслами и гадальными картами. Даже в письмах, перетянутых тонкой тесьмой и пахнущих виноградными сигаретами не было цифровых комбинаций.

– Что ты напеваешь? – вдруг спросил Вег.

Каз брезгливо отдёрнулась от записей – никогда не думала, что станет рыться в чьих-то письмах.

– Я что-то напеваю? – спросила она.

– Ага, что-то про чашки, поплавки какие-то. – Вег повернул голову набок то так, то эдак, рассматривая что-то на стене. – Уже раз в десятый пропела. – Он обернулся к Казимире. – Что это?

Лакх, Талия предупреждала, что эта ерунда прилипчива.

– Да так, – отмахнулась Казимира, закидывая письма на место. – Донна научила этой песенке сначала дочь, потом внучку. Мелкая говорит, бабушка иногда просит её петь. Я вот тоже наслушалась, теперь не избавлюсь.

Вег подался вперёд, приподняв брови.

– Повтори все слова, – попросил он.

Без энтузиазма и задорной интонации, с которой мурлыкала эту мелодию Талия, Каз повторила:

– Чайки, стопки, поплавки, в час долины островки. Зачем спрашиваешь?

Он подождал секунду и взмахнул рукой, будто сейф вырос из пола прямо перед Казимирой, а она его не замечала.

– Что? – Она нахмурилась, осмотрелась по сторонам, может, и правда чего-то не видит.

– Четыре, семь, пять! – выпалил Вег. – Эти слова – код!

Ну вот, последний адекватный потерял рассудок.

– Эти слова – бред.

Им пришлось понизить голоса, потому что за дверью послышался приближающийся стук чьих-то каблуков. Каз отступила к гардеробной, Вег сжал рукоятку двери. Если потребуется, он выиграет пару секунд. Напряжённая тишина, напряжённые взгляды, и… каблуки процокали дальше.

Свистящим шёпотом Вегард продолжил то, на чём остановился:

– Параноик Донна, которая не могла запомнить код, не стала бы шифровать его под невинную детскую песню? И не заставила бы дочь и внучку учить их?

– Да бред… Не…

– Вот именно, что бред. Чистой воды. Никто бы ничего не заподозрил, и не нужно было бы хранить записи.

– С чего ты вообще решил, что это может быть связано с цифрами? – не отступала Каз.

Теряя терпение, Вегард запрокинул назад голову и глубоко вздохнул.

– Мы один раз с Аном, пока учились, нашли правильные ответы для какого-то теста. Он придумал – по первой букве ответа подобрать слово и составить стишок. Вызубрил. Сдал. Никогда бы, к зафери, не подумал, что эти знания мне пригодятся.

Каз проморгалась, давая идее время.

– Либо это полная чушь, и мы перепили, либо… Либо это правильный ответ. – Ей даже дышать стало легче. Казимира опустила руки и встряхнула вспотевшей ладонью. Взглядом она поискала брошенные туфли, но ни у пуфа, ни у комода их не было. А… А вот этот порванный край у ковра всегда здесь был? Не могла же Каз ненароком, проходя мимо, разорвать его каблуком. А что бы могло? В идеальной комнате с идеальной мебелью и без единого неровного гвоздика или полки? По инерции Каз продолжила говорить: – Ладно, а сейф? Может, Ан… – И сама себя осекла: – Или не может.

Вег проследил за её взглядом к ковру, снова к стене за комодом, к ковру. Носком Каз откинула в сторону край ковра – открылись потёртости на краске, которые пытались закрасить и покрыть лаком, но оттенок заметно отличался. Так вот откуда эта вонь.

Плечом Вегард надавил на огромный комод, за который убегал неровный край обоев. Ничего не произошло. Толчок в одну сторону, в другую, и комод поддался – сдвинулся вперёд, левым краем держась за стену петлями. Не последовало ни грохота, ни скрежета по половицам. Комод с лёгкостью проехался по бороздкам, оставшимся на полу под ковром. Шкаф, на вид массивный, оказался совсем лёгким – наверняка Донна справлялась с ним и без чужой помощи. За комодом сверкнул серый металл сейфа, вмонтированного в стену.

Казимира победно выдохнула. Ликовать будем позже. Четыре, семь, пять, восемь. Спасибо тебе, малышка Талия. Каз не знала, какие звуки должны издавать замки, но пока всё щёлкало очень приятно. Четыре, девять. Что-то изнутри стукнуло, циферблат прокрутился на место. Ошибка. Заново.

Вслушиваясь в шум в коридоре, Вег шикнул, но пару секунд спустя замахал рукой, подгоняя.

Четыре, семь, пять, восемь, четыре, два… что там в конце? Ну же! Один.

Щелчок, циферблат выступил вперёд и прокрутился на место. Опять не то? Все цифры верны, эта песенка мне ещё сниться будет! Или Вег ошибся с догадкой?

Не веря, что проблемы кончились, Казимира всё же потянула за ручку – и, о, все великие боги. На трёх полках внутри сейфа стояли ровные стопки золотых и серебряных монет, в углу были сложены контракты фрин, какие-то письма, книги учёта, накладные. Наверняка Донна и компромат здесь держала. Было бы время, Казимира бы поискала среди бумаг имя Метина Кхана, но Вег снова стал её подгонять. Верно. Сейчас слишком многое на кону.

– Где чемоданы? – спросил Вегард, перекидывая ей из гардеробной одно из платьев.

В него, как в вещевой мешок, Казимира сложила деньги, а сверху бросила и контракты фрин. Тех, кто не пожелает здесь оставаться и растить своих детей в этих условиях, Донна не сможет больше удерживать. По крайней мере, Казимире хотелось в это верить. Маленькое хорошее дело против большого паршивого.

– Чемоданы? – Она затянула мягкую ткань платья в узел, золото звякнуло, несколько монет выскользнули и поскакали по половицам. Одну из них Вег остановил ногой. – Пара у меня в комнате, здесь на этаже. Третий у Яс. На всякий случай, раскидали.

– Кто из вас будет выходить?

– Яс. Если что-то пойдёт не так, я прикрою.

Они закрыли сейф, задвинули комод на место, спешно скрыли следы обыска, только свои туфли Каз так и не нашла.

– Ладно, босая я быстрее. – Она взвесила мешок в обеих руках и кивнула, чтобы Вег первым вышел в коридор.

Вот так. Всё хорошо. Почти всё идёт по плану. Они рассчитывали, что к тому времени, когда Яс с чемоданом, полным золота, будет сбегать из особняка, все гости будут уже упиты, а фрины заняты – никто ничего не заметит. Не страшно, чуть поправим задачу.

Прижимаясь спиной к двери спальни Донны, Каз слушала, что происходит в коридоре. Как шаг Вегарда стал нетвёрдым, как послышалось странное мычание, а следом прерывистый свист.

– Девочки! Эй, эй, милашки, – пьяного Вег отыгрывал почти убедительно. – Да, вот ты, рыженькая. Люблю рыженьких, пошли со мной… Выпить? Наливай, крийяночка!

В коридоре стихло. Адансэн. Каз выглянула перепроверить, свободен ли путь, захлопнула за собой дверь – чем позднее Донна заметит взлом, тем лучше – и прошмыгнула в свою комнату.

Когда Яс и Казимира въезжали, эти чемоданы волокли двое слуг. Яс тогда очень правдоподобно причитала, чтобы они обращались с поклажей осторожно – там все её вещи, всё, что осталось в наследство от бабули. Ох, аби так любила своё золотое платье, жаль, конечно, что на юбилей я не смогу его надеть, нужно быть в сиреневом, но бабушкино золотое платье из тонких цепочек, вы бы только видели, дед предложил ей пожениться, как только увидел в этом платье, какая она была красотка, а вот дедушка…

Для веса и объёма в чемоданы Каз тогда накидала камней, холщовых мешков и одежды. Теперь тряпки должны были заглушить звон монет.

Ясмина всё не шла. Время утекало, терпение Казимиры – тоже. Может, она с клиентом, от которого не смогла избавиться? Накануне Каз хотела показать ей, как вызвать рвоту, чтобы отбить любому похотливому говнюку всякое желание, но Яс от советов отмахнулась – она и сама знает, какую траву положить под язык, а что подсыпать в стакан. И не обязательно себе. Эта невинная милашка в последние дни открывается всё с новых сторон.

В отличие от покоев Донны, в комнатах фрин часов не было, и Казимире казалось, что прошло не меньше получаса ожидания. Несколько раз она порывалась выйти на поиски Ясмины, но из коридора постоянно доносились голоса, смех. Нельзя лишний раз появляться на виду одной. А вдруг с Вегом что-то? Может, он не нашёл Ясмину, может, встретил каких-то старых врагов или… Нет, фрины его отвлечь не могли, Каз не сомневалась. Он ведь не Ан, который от вида голой ножки забудет, что только что говорил.

Ладно, ладно, не накручивай себя. Сейчас она придёт, сейчас, сейчас.

В дверь постучали, но не так, как Казимира с Яс условились ранее, рука несколько раз промахнулась по деревяшке. На пороге оказалась Ясмина, запыхавшаяся, с растрепанными кудряшками и алыми щеками, будто её несколько раз по ним ударили, приводя в чувства. Яс заверила, что её никто не тронул, а разговоры того мужчины, уф, никому такого не пожелаешь услышать.

– Всё закончилось, ты молодец, – сказала Каз, мысленно втаптывая в себе чувство вины. – Ты справишься.

Яс сжала в трясущихся ладонях рукоять чемодана и решительно нахмурила брови.

– Если кто-то тормознёт, начинай кричать и материться, – напутствовала Каз. – Чем больше шума – тем лучше, они скорее выпроводят тебя, чем позволят закатывать сцены перед гостями.

Несколько раз рвано кивнув, Яс повернулась к двери. Миновать фрин, старших, обойти Донну и слуг, выбраться наружу, а там её встретят. Дакин и Клаудия уже ждут её за углом дома на пересечении улиц Северо-Восточной и Люпинной. Чтобы подстраховать, Казимира будет следовать за Ясминой, отставая на несколько футов. Всё будет хорошо. Вперёд, Золотце.

До лестницы дошли без проблем, но там одна из старших фрин остановила Ясмину. Каз бросилась на выручку – ох, там, на третьем этаже одному старичку поплохело, девочки не знают, что делать, пойдёмте, нужна помощь. Яс ускользнула дальше, чемодан застучал по ступенькам. Слышно же, как звенит золото! Лакх. Теперь и я параноик. Когда старшая скрылась за поворотом винтовой лестницы на третий этаж, Каз отстала и помчала за Ясминой.

Можно было бы, конечно, выбросить поклажу из окна в сад, к примеру. Вот только среди кустов сирени и низких клумб накрыли отдельный банкет, расставили качели и кресла. Не хватало ещё ворованным добром проломить чью-то черепушку.

Казимира всё не могла нагнать Яс, но надрывный крик дал понять, к какой части плана та перешла:

– К зафери вас всех! Кар ас сили́к[63]! И не шикай на меня! С дороги! А ну пошла вон! Вы э́рпа[64]! К зафери! Ни на секунду тут больше не останусь! Хо́тта ва[65]! Хо-отта ва все вы! Не затыкай меня!

Умница, кищим, какая изобретательная.

Маршрут они обсудили заранее – не через парадную дверь, а кухонный чёрный ход. Слуг заинтересуют только сплетни, но не фрина и не её поклажа.

Фух. Всё? Закончили? Осталось выбраться самой.

* * *

Всех гостей на входе проверяли на наличие оружия. Алкоголь и девушки – сочетание, часто приводящее к кровопролитию, так что Донна подготовилась. Потому на первом этаже Каз и уставилась в удивлении на молодых солдатиков, красующихся новенькими саблями. Это оружие ещё не видало ни одного боя, не опробовало ничьей крови, так же, как и эти сосунки. Над верхней губой только проступили жидкие усики, вальяжность властелина мира – пацан не ранее чем вчера выпустился и получил настоящее оружие вместо деревянного меча. Тем он и опаснее.

В большом зале гостей осталось совсем мало, за окном темнело, струнный квартет перешёл на мягкие, едва различимые мелодии. Каз скользила взглядом по диванчикам, подоконникам, пуфикам, столикам, задёрнутым гардинам и захлопывающимся дверям. И не находила ни одного из Валлетов. Донна тоже как в царство Канна провалилась. Лакх. Надо уходить. Прямо сейчас, пока есть шанс.

Слуги передвигались по залам без прежнего запала, и старшие фрины их не подгоняли. Все были заняты работой. Каз остановила одного парнишку с подносом закусок, чтобы спросить, не видел ли тот очень высокого и, вероятно, очень пьяного парня в маске серебристого ястреба, но её прервали. Чья-то ладонь вцепилась Казимире в запястье и дёрнула назад. О, нашёлся.

На секунду мир пошатнулся, плечо засаднило от рывка, но вместо чёрных глаз Казимира встретилась с маленькими золотисто-карими. Лицо загорелое, изрезанное морщинами, со следами недавней драки. Рука незнакомца держала крепко и дёрнула снова, так что Каз не устояла на ногах и повалилась на подлокотник кресла. Гость был одет в военную красную форму, а куртку с генеральскими звёздами у лацканов он оставил на спинке кресла.

– Выберу эту, – хриплым голосом объявил генерал, чьи сухие пальцы пережимали Казимире вены, вот-вот кровь перестанет приливать к ладони. Бионический кулак по инерции сжался.

Второй рукой генерал за талию притянул Каз ближе. От него исходили запахи крепкой медовухи, маринованного лука, старческого тела и чего-то… тухлого. Когда генерал обернулся, чтобы ещё раз окинуть её взглядом, и неразборчиво выдохнул какое-то слово, Каз поморщилась от вони. Мужик, да тебе бы к врачу, а не к шлюхам.

– Её зовут Кира, – подсказала фрина, сидевшая по соседству. Одна из помощниц Донны, салданка, то ли Роуз, то ли Риз, самая придирчивая из старших. От колкого взгляда её светло-серых глаз Казимира растеряла слова, которыми хотела осадить рукастого генерала. Нельзя выходить из роли, пока не найдёшь Валлетов. Терпи. – Кира у нас совсем новенькая, будьте снисходительны.

Якобы смущённо потупив взгляд, Каз украдкой осматривалась. Ну, и где вы, апталáр[66]?

– Кира, – позвала пусть-будет-Роуз приторно-сладким голосом. Женщинам с такими голосами Каз не верила. – Та зуритинка ведь твоя подруга?

– Та, которая обматерила весь ваш дом? – расхохотался другой военный, на коленях которого Роуз и сидела. Помоложе, но, кажется, тоже генерал. – Да, расскажите нам, Кира, что такого сказали вашей подруге? Мы тут делали ставки, очень интересно узнать. Столько мата я у себя в части не слышал!

Роуз решила сделать из скандала рекламу?

– Не знаю, мессер, я не…

– Хватит ваших бабьих сплетен! – гаркнул тот генерал, который держал Казимиру. – Милая, тебя что, здесь не кормят? – Он сжал её бедро. – Одни кости, взяться не за что!

– Вот и найди себе другую, – посоветовал знакомый голос. Да вашу же ма-ать. – Эта занята.

Она не заметила, когда он появился в комнате, не иначе как чутьё развил на проблемы Казимиры. Да-а, давай ещё закатим сцену, ведь вечер так спокойно проходит…

Соседний генерал, на колене у которого сидела Роуз, обвёл зал рукой и предложил Вегарду с беззаботной улыбкой:

– Парень, их тут полно, выбирай любую.

В его сторону Вег не посмотрел, только в отвращении вздёрнул губу. Маску он уже где-то потерял, на рубашке высохло красное вино, как следы крови.

Каз попыталась встать, но генеральская рука дёрнула назад. В поисках поддержки Казимира оглянулась на Роуз, но та спрятала улыбку за бокалом вина и поглядывала на спорщиков с любопытством. Какой тебе резон от пьяной драки, дура?

– Я уже выбрал. Эту. – Вегард шагнул ближе, весь диван военных поднялся ему навстречу.

Кто-то из фрин тихо охнул, кто-то хохотнул, кто-то попытался увести своего клиента.

Да к зафери, ты же не такой. Это я без раздумий лезу с кулаками, а ты договариваешься, улыбаешься тем, кого терпеть не можешь, и всё решаешь словами. Ты умнее. Вспомни, кохрэ, об этом!

– Мальчики, не ссорьтесь, – выдавила Казимира, наверное, самое глупое, что ей когда-либо приходилось говорить. – Будет вам. Генерал, позвольте, я приведу… – Рука на её запястье сжалась ещё сильнее. – Роуз, ты поможешь?

Фрина лениво отставила свой бокал в сторону, но опоздала.

– Убрал руки, – процедил Вегард.

Наконец генерал выпустил ладонь Каз из хватки, но только для того, чтобы, опираясь о колени, встать и оттолкнуть Вега в плечо. Похоже, именно этого Вегард и ждал – широко улыбнулся и наотмашь ударил.

Мужчины, чтоб их. Устроили делёж в доме, полном на всё согласных девок.

По двое парней повисли на руках и спинах спорщиков, пытаясь растащить начинающуюся драку. Кто-то уговаривал успокоиться, кто-то позвал подмогу из соседнего зала. Правильно, давайте созовём весь особняк! Отличная работа, Вегард, молодец! Лакх, мне же хватило ума не вцепиться в волосы твоей «крийяночке»!

Каз шагнула назад, чтобы не попасть ни под чью горячую руку. Старый генерал оттолкнул кого-то из солдат, и тот повалился на стол, разлетелись закуски, фужеры, бутылки вина.

И чем тут помочь? Окатить их ледяной водой, как псов?

Откуда-то набежали ещё парни в солдатской форме. Кто посмотреть, кто разнять, кто помочь генералу. Взгляд Казимиры зацепился за знакомое лицо… Короткие рыжие волосы, синяя клякса от левого глаза до подбородка.

– Заферов сын! – взревел смутно знакомый тип, пока Каз щурилась, пытаясь понять, где видела его. – Вот ты и нашёлся!

Точно! Тогда он назвался Хаким или Рафим… Раим? Да, Раим, один из генералов «Призрачного Легиона». Тех, у кого Вегард угнал кабриолет.

Вот так встреча.

33

Одни народы верят, что всё в жизни человека предрешено. Что всё сложится так, как до́лжно, что все встречи и расставания, потери, обретения, раны и новые знания для чего-то нужны. Боги послали тебе это не просто так.

Другие говорят, что всё зависит только от твоих поступков. Лишь бросая вызов богам, ты сможешь чего-то добиться.

Каз скорее верила во второе и точно знала – за каждый поступок придётся отвечать. Перед людьми, богами, вселенной или ещё кем-то. Может, это и есть судьба – встречать старых врагов и тех, кому ты насолил, до тех пор, пока кто-то не прирежет тебя в пьяной драке. А для чего ещё жить, как не для славной драки?

Случайностью была новая встреча с генералом Раимом или судьбой, не время рассусоливать. Рука Каз рванулась к голени сапога, за которой прятался стилет, но… Ага, на ней ведь нет сапог, и даже каблуки, которые сейчас бы пригодились, она где-то потеряла. Лакх!

– Хватайте сукиного сына! – Раим рявкнул на своих людей и оголил меч.

Да куда смотрела хвалёная охрана Донны?!

Те, кто только что пытался разнять дерущихся, остановились, оглянулись на Раима и посмотрели на престарелого генерала, что лапал Каз.

– Найди Ана и проваливайте! – крикнул в этой заминке Вегард. В руках у него мелькнула сталь – похоже, выбил у кого-то оружие.

Чей-то кулак ударил его под дых, Вегард согнулся от неожиданности, и в секунду, долю секунды уже завязалась драка. Не различить своих, чужих, слуг, гостей, фрин. С ближайшего столика Каз подхватила серебряный поднос, стряхнула с него блюдца с закусками и фужеры вина. Звон битого стекла заглушил гул, с которым поднос шарахнул по голове солдата с серыми лацканами «Призрачного Легиона». Одного удара было мало, и во второй раз поднос прилетел ему в лицо. Каз пнула парня в живот, выбила из руки короткий меч. Массивный, неудобный, несбалансированный, но всяко лучше, чем столовое серебро.

– Я сказал, найди Ариана, – прорычал Вегард где-то позади.

Когда мы выберемся, я тебе голову отгрызу! Заткнуться не мог!

Казимира обернулась, чтобы заметить, как он пропорол кому-то живот кинжалом и отскочил в сторону. Среди сливающихся в неразличимое полотно лиц Каз не находила Раима, он остался где-то позади своих солдат, но голос его, матерящий всех и вся, гремел над головами.

Среди толпы нашлись и те, кто встал на сторону Вега. Прикрывали его, отбивали удары. Причины потасовки они не знали, но, похоже, рассудили, что десятеро против одного – не слишком благородный бой.

Казимира даже не заметила, как, отходя и уворачиваясь, они переместились из зала в фойе – выход так близко, прорваться бы только… Ни хрена, их слишком много, не выпустят.

Солдаты «Призрачного Легиона» сползались со всего особняка, как тараканы. Кто-то из них едва стоял на ногах – перепил, таким хватало лёгкого пинка, и вот он уже летел носом в ступени или под стол. Казимира увернулась от нетвёрдого выпада: могла бы увести меч врага в сторону, но тело действовало быстрее, чем мозг. Лезвие махнуло мимо неё, уперлось в плечо Вегарду – заговорённый пеалин выдержал. С размаху из-за головы Казимира саданула по вытянутой перед ней руке, не отсекла, но пропорола до кости. Солдат взвыл, хватаясь за рану, и кто-то рванул Каз в сторону. Она была готова защищаться, но её пихнули в спину, вперёд, прочь из толчеи. Не избавишься ты от меня!

Она ударила наотмашь по возникшему из ниоткуда солдату, попыталась сориентироваться. Основная масса огибала её, не замечала фрину, хоть и с оружием. Где-то справа мелькнули рыжие волосы и красная генеральская форма. Раим! Добраться бы до него и… Но задуманное не удалось воплотить в жизнь из-за оглушительного свиста, прокатившегося со второго этажа по всему фойе.

У последних ступеней стояли двое: солдат и человек в чёрном позади него. Глаза Казимиры заныли от напряжения, пока она всматривалась, потому что не верила, что субтильный Ариан Валлет, никогда не маравший рук кровью, взял кого-то в заложники. Под подбородком солдатика, который где-то потерял верхнюю часть своей формы и остался только в рубахе, блестела сталь.

Умница! Умница, адансэн, только не вспори вену раньше времени, вспоминай, чему я тебя учила.

Большая часть бойцов тоже остановилась, задрала головы, кто-то выкрикнул: «Не страдай хернёй!» Но оружие они не опустили, ждали команды.

– Генерал Раим, я полагаю? – прикрикнул Ариан таким тоном, будто встретил старого знакомого посреди улицы и остановился на светскую беседу. – Не скажу, что рад снова вас видеть, вы наверняка тоже.

– О, нет, ваша светлость, – рыкнул Раим, пытаясь подстроиться под тон Валлета, но так и не сладив со своим клокочущим бешенством, – я очень рад! Когда бы ещё выпал такой шанс прирезать и вас, и вашего цепного пса.

Передвигаясь на цыпочках, боясь издать звук, задеть что-то или кого-то, Каз обогнула нескольких человек, приближаясь к Раиму. Увесистый и неудобный меч, которым в тесноте толпы не помашешь, Каз бесшумно опустила на пуф поблизости. Двух других генералов «Легиона» она нигде не видела. Не узнала бы лица, но форма бы выдала высокие чины. Вот и славно, потеряйтесь где-нибудь, не путайте карты.

– Да будет, ваша светлость, – Раим проговорил громче и свободнее, уже не так яростно сжимая челюсти, – мы все знаем, что вы сопляк, и силёнок убить человека вам не хватит.

На секунду Казимира снова глянула в сторону лыбящегося Ариана, держащего воина так крепко, что тот вытянулся по струнке. Ей показалось, что Ан мотнул головой куда-то в сторону, будто давал знак. Херовая идея, пока на тебя таращится Раим.

– Вы же не станете проверять. – Валлет лениво растягивал слова и вдруг дёрнул рукой под подбородком солдата. Не порезал, только припугнул. Аламар, такому я тебя не учила. – У вас что-то моё, у меня – что-то ваше. – Ан кивнул на Вегарда, застрявшего чуть ниже середины лестницы. Тот не сводил глаз с врагов перед ним.

Казимира уже видела Раима со спины, хотя и не могла пока дотянуться, но почти наверняка услышала, как тот заскрипел зубами.

– Неравноценный обмен, – сказал генерал пару секунд спустя.

Ещё один воин оказался позади Казимиры, не придал значения безоружной девке-фрине, решившей поглазеть на драку. Медленно, но верно она приближалась к Раиму.

– Спускайтесь, ваша светлость. Может быть, вас мы отпустим, но не этого ублюдка.

Ариан склонил голову то в одну сторону, то в другую, будто пробовал вино, перекатывая по языку, оценивая аромат.

– Не-е, – он цыкнул уголком рта, – этот ублюдок мне ещё нужен. А что, вы так мало цените собственных людей? – спросил с почти искренним любопытством. – Разбрасываетесь ими за любое оскорбление? А как же вся эта бравада про ценность жизни обскура?

Тяни, милый, тяни, умница, ещё немного…

– У меня вот людей мало, каждый на вес золота, – бросил Ариан как промежду прочим куда-то в сторону, – особенно ценна вон та, которая прижимает нож к вашему горлу.

Кадык Раима перекатился под лезвием столового ножа, который Казимира держала в бионической ладони. Металл на металле не бросился в глаза солдатам, занятым представлением Ариана.

– А, вам, должно быть, не видно. Но, может, вы её вспомните? – От ликования голос Ана вздрагивал на высоких нотах. – Та злобная однорукая убийца, которая отчитала вас при нашей прошлой встрече. – Валлет расплылся в истинно злодейской улыбке. Хищной и самолюбивой. Казимире даже поднимать на него взгляд не нужно было, всё сквозило в медовом голосе.

Раим опустил руку с мечом, и Каз мурлыкнула ему в ухо:

– Не дёргайся. – Лакх, Валлет прав, это заферово приятно.

– Как думаете, генерал Раим, наёмной убийце с многолетним опытом хватит силёнок вспороть вашу глотку? – Ариан опёрся о плечо своего пленника и чуть подался вперёд. Не время играть, дурачина, не хватало, чтобы солдатик выбил у тебя кинжал! Но то ли Валлет слишком приложил его по затылку, как учила Каз, то ли парнишка перепил – на ногах он еле стоял и только в панике таращился на всех вокруг.

– Отпустить моего телохранителя! – приказал Ариан, будто перед ним были не солдаты вражеской армии, а его подчинённые.

Чтобы дотянуться до высокого и широкоплечего Раима, Казимире пришлось встать на цыпочки, прижаться к нему, почувствовать напряжение в спине, услышать сдавленное хриплое дыхание. Благодаря этому она и уловила момент, когда генерал попытался схватить её за руку с ножом. Свободным правым кулаком Каз саданула его по основанию затылка, сильнее надавила лезвием на шею, чтобы выступила кровь.

Каз не столько услышала, сколько почувствовала зарождающийся в Раиме рык. Бессилия и… и хоркефрета.

– Попытаешься снова… – шепнула Казимира, подтягиваясь к его уху. Самые интимные встречи – с возлюбленным и с убийцей. – Попытаешься снова, и нож может соскользнуть, – она мягко провела лезвием под рыжей бородой, захрустели жёсткие волоски, – может распороть, например, яремную вену. Никто из нас этого не хочет. – Лезвие вернулось на место и чуть придавило кожу. – Слушайся, и мы разойдёмся без кровопролития.

– Отпустите ублюдка, – негромко велел Раим. Казимира не видела выражения его лица, но была уверена, что генерала перекосило.

Откуда-то со стороны послышались шепотки, перестук каблуков. В мир вокруг вернулись звуки и жизнь, особняк не опустел, просто зеваки держались на расстоянии.

Ни Вегард, ни те, кто встал на его сторону, не двигались. Они не верили, что враг сдастся так легко. Вег обернулся к Ариану, кажется, впервые за всё это время, кивнул, чтобы тот спускался, но своего заложника Валлет не отпустил, толкал вперёд, уперев теперь нож в затылок, в мягкую область под ухом. Поравнявшись с Вегардом, Ан на секунду остановился, может, хотел что-то сказать, но тот обернулся к солдатам перед собой, безмолвно требуя расступиться. Некоторые посмотрели на генерала, ожидая, похоже, что он передумает, что это обманный финт, что не могла их так запросто поиметь кучка чванливых засранцев. Но Раим молчал, и солдаты отступили. Кто-то сплюнул Ариану под ноги, кто-то ударил Вега в челюсть.

– Назад! – рявкнула Каз, и Раим вытянулся, вскинул подбородок, потому что нож поднялся выше, упёрся в ямку под нижней челюстью. Если столовое серебро достаточно остро для стейка, сойдёт и для ещё одного рта бравому генералу.

– Оружие на пол! – Удерживая Раима, Каз сделала шаг к выходу. – Если кто-то поедет за нами, сможет найти след из его пальцев, языка, глаз, рук, мне продолжать? – Она улыбнулась, безумство и хищность позаимствовав у Валлета. – Рискнёте проверить, шучу ли я?

– С-сука, – прохрипел Раим.

– Как неоригинально, – буркнула Казимира под лязг падающих на паркет мечей и кинжалов.

Вегард, Ариан и его заложник остановились рядом, но Каз не сводила взгляда с людей Раима. Ан рыкнул на кого-то из жавшихся к стенам зрителей, оттолкнул солдатика на пол и скомандовал своим уходить. Здоровяк Раим мешал Казимире быстро передвигаться, но это была его проблема.

* * *

На улице они налетели на кого-то из новых гостей. Ошарашенный видом генерала, которого волокли по тропинке к воротам, мужик развопился, но Каз не разобрала ни слова. Только за порогом особняка её накрыла паника, застучала кровью в ушах, глуша мысли, закрывая глаза пеленой, парализуя руки. Чего теперь-то уже бояться? Самое сложное позади, они выбрались, а Раима она вырубит, как только они сядут в тачку и погонят в порт. Тело бросят где-нибудь в паре кварталов отсюда.

Вот и нужная улица, вот Дакин пинает колёса машины, взъерошенный и нервный, вот заметил их, нахмурился, пытаясь понять, какого зафери происходит, но, как всегда, не задал лишних вопросов, только открыл заднюю дверь.

Перед тем как забраться внутрь, Казимира впечатала голову Раима в крышу авто. Недостаточно для смертельного удара, но самое то для отключки и, может быть, сотрясения. Переживёт, нехер было к ним лезть. Тело она пихнула в салон, не заботясь, на кого оно упадёт, затолкала длинные ноги в высоких сапогах и влезла сама.

Авто рвануло с места, Каз припечатало к креслу, и только теперь она смогла выдохнуть.

– Вух-х-ху! – вырвался вскрик, которого Казимира сама от себя не ожидала.

– Скажи-и-и! – Ариан перевалился через спинку своего сиденья и уставился на неё в полной эйфории. Если прежде в глазах у него плясали искры, то сейчас – взрывались фейерверки.

– Заткнулись оба, – отсёк Вегард. Не голос, плита могильная.

Ариан и Казимира переглянулись и умолкли, прижатые этим тоном, но ещё не понимающие, что они-то сделали не так. Это из-за Вега всё и началось, а они разрешили проблему. Надо же, в кои-то веки не создали новую.

Тачку Дакин раздобыл вместительную – даже тело Раима не слишком теснило Казимиру и Клаудию. На резких поворотах рыжая голова, от которой несло крепким алкоголем, заваливалась то в одну, то в другую сторону, и убийца с советницей поочерёдно отталкивали её от себя. Дакин, Ясмина и чемодан, который она жала к себе, расположились позади, на втором ряду пассажирских сидений. Прежде Каз не видела таких машин и только подивилась находке Дакина. В салоне стоял запах затхлости, пыли и старой кожи, на кочках авто тряслось и дребезжало, почти как та, первая развалюха, на которой Валлет разъезжал ещё в Гастине. Давненько же это было…

Казимира поняла, что они въехали в порт, не по виду из окна – уже слишком стемнело, и свет фонарей лишь бестолково слепил, – а по перестуку мостовой под колёсами. Тр-р-р-т. Вег резко выкрутил руль, будто пытался избежать аварии, выругался и ударил по рулю. Что там? Стража? Весёлое путешествие подошло к очень невесёлому концу?

– А вот и он, – с радостью, не внушающей доверие, сказал Ариан, выходя.

– Он мог бы и не бросаться под колёса, – буркнул Вегард, что всю дорогу не проронил ни слова, даже в салонное зеркало заднего вида не смотрел, чтобы лишний раз не встретиться со взглядом Каз. Но она-то видела и глубокую морщину между бровей, и холодные, злые глаза, и напряжённые желваки на скулах. Может, видела и то, чего не различило слабое зрение, и дорисовало воображение, но Казимира уже хорошо изучила его мимику и настроения.

В свете фар перед автомобилем носился из стороны в сторону Кхан – то к Ариану, то к Вегарду, заглядывал в лица, ждал подачки, как преданный пёс косточки за хорошую службу.

Дакин помог выбраться Ясмине с чемоданом, а после и тихой Клаудии. Несколько секунд Казимира раздумывала, как поступить с телом генерала. Это авто им больше не потребуется.

– Ащ Алга, ащ, – причитал Метин Кхан, когда Каз захлопнула за собой дверцу. Кажется, от дёргания у пройдохи даже мочки ушей немного оттянулись. И ладонь в том месте, где Дакин оставил «печать», раскраснелась, словно её безостановочно тёрли пальцами, щётками, мылом.

Порт пустовал, у торговых палаток были опущены навесы, а столы под тентами – затянуты тканью. Сегодня в порту никакой торговли, все на празднике. Даже кораблей у причала стояло не больше четырёх, других очертаний в темноте Казимира не различила. Зато слышала, что матросов по палубам сновало по несколько человек – должно быть, не повезло вытянуть короткую соломинку и остаться караулить.

К отплытию готовился только один корабль, даже без названия на носу и с трапом, спущенным к мостовой. Рядом со своими соседями это судно выглядело скверно – обшивку пожрала коррозия, краска полопалась и отваливалась огромными хлопьями, да и по палубе бегали какие-то полуодетые бездомные. Опершись о перила локтями, за свитой Валлета и Кханом наблюдал человек с зажженной сигаретой. Должно быть, капитан.

– Как прошло? Она что-то заметила? Заподозрила? – тараторил Кхан и чуть не схватил Ариана за лацканы камзола, но две руки – слева из плоти, справа из железа – преградили ему путь. – Адансэн, не томи, уф, всю душу из меня вытрясешь!

– Ясмина, милая, будь добра, – мягким тоном позвал Ан, взгляда не сводя с Кхана. Лицо у того просияло, глаза расширились. Каз сжала челюсть, чтобы не высказать ему за всё, что пережила этим вечером, и за его «помощь», и за его «наводки». Ладно, будет тебе. Выкарабкались, и это главное.

Два кожаных мешочка перекочевали из руки Ясмины в расслабленную ладонь Ариана. Он швырнул Кхану один кошель, второй взвесил, обдумал что-то и вынес приговор:

– А это штраф за моральный ущерб наших девочек. – Ариан указал себе за спину.

– Что ещё за штраф, эй, кадеш, такого уговора не было! Что за новости?! – Кхан дёрнулся к Ясмине. – Кищим, бана бак!

– Каз, объясни ему, за что… – низким тоном скомандовал Ан.

Кхан отпрянул, прижимая единственный мешочек золота к груди, и уставился на безоружную Казимиру. Может, ранее Ариан и защищал его, сдерживал свою цепную убийцу, но та пора прошла. Попробуешь ещё позлить нашего княже?

– Закончили? – рыкнул Вегард. Он уже перенёс их сумки к трапу, а пара юнг таскали поклажу наверх.

– Алга кахэтсэ́н[67], – прошипел Метин, огибая Ариана слева по большой дуге.

Тот развёл руками и с широкой мрачной улыбкой ответил:

– Ичелик бирим, кадеш!

Ты ж моя умница.

* * *

На борту безымянного корабля, капитан которого не задавал вопросов, не было других пассажиров, кроме свиты Валлета. Они отплыли, как только Ан отдал вторую половину обещанного платежа. На суше Метин Кхан как раз заводил брошенную ими тачку – Казимира предложила забрать её в качестве компенсации. О разъярённом генерале Раиме на заднем сиденье Кхану никто не сказал. Будет сюрприз.

Один из оборванцев-матросов проводил гостей к их каютам. Всё, чего сейчас хотела Казимира, – это рухнуть на постель и дать морской качке убаюкать себя на ближайшие пару дней. Ныли ноги после каблуков и босой пробежки по гравийным дорожкам, ныло всё тело от перенапряжения, от очередной драки, ныли шрамы на животе. Скверно. Каз приподнялась на локтях, чтобы попросить Ясмину осмотреть себя, не разошлись ли какие швы, хотя теперь уже не должны были. Её прервал стук в дверь. Яс, которая лежала лицом вниз на кушетке напротив, только махнула рукой – разбирайся с этим сама. Бедняжка, конечно, ей тоже досталось. Каз легонько похлопала Ясмину по спине, проходя мимо, а на пороге увидела Вега.

– Поговорим? – Он мазнул по ней взглядом и кивнул куда-то в сторону.

Казимира не успела ни снять порванное платье, ни распустить волосы, а от всех этих шпилек и заколок уже зудела кожи головы. Веки тяжелели от сонливости и веса макияжа, будто мазутом измазали.

– Это срочно? – Каз прижала лоб к прохладной двери.

– Да, – отсёк Вегард. – Пошли.

С трудом, но Казимира подавила в себе желание зарычать и припустила за ним к узкой лестнице, ведущей на палубу. Вегард остановился у первой же ступени, спиной откинулся на стену, и теперь свет из люка сверху освещал только половину его лица. Кажется, даже более хмурого и напряжённого, чем прежде.

– Кто тебе позволил учить Ариана драться? – чеканя каждое слово, сказал Вегард. Будто перед ним не Каз стояла, а кто-то чужой, кто-то, кого можно отчитывать, на кого можно смотреть с раздражением, к кому час назад ты не обращался самыми ласковыми словами.

Каз сощурилась, повернулась правым ухом. Может, расслышала неправильно?

– Чего? – Она тоже отшатнулась к противоположной стене, вжалась лопатками в холодный металл. Сверху доносились тихие голоса и плеск волн. Спокойствие и гармония.

– Зачем ты это сделала? Ясно же, что без твоей помощи он бы не смог скрутить того парня. – Вег горячо махнул рукой в сторону. – Солдата!

– Ну, научила, как постоять за себя, – глухо ответила Казимира, не понимая, за что вообще должна оправдываться. – Он сам попросил. Когда в отеле на него напали, Ан испугался. Естественная реакция. Мы не всегда поблизости, так пацан хоть…

– Нечего подзуживать его, – сквозь сжатые челюсти выдавил Вегард, – и нечего поощрять. Это не дело для Ана. И что я велел тебе? – У него будто второе дыхание открылось, Вег повторил по слогам, наклоняясь вперёд: – Уводи Ариана. Ты обещала, что будешь следовать моим приказам!

Я обещала, что спорить не буду, а «приказы» свои…

Каз рвано выдохнула через нос, заставляя себя молчать. Не справилась.

– Тебе угрожали, и я пыталась помочь. Всё же обошлось, все целы. – Она развела руками и оглянулась на тёмный узкий коридор. В каютах, наверное, слышимость отличная, лакх.

– Все целы, потому что Ариан грозился убить кого-то. – Похоже, подумав о том же, Вегард понизил голос: – И этого он набрался у тебя.

– Ты раздуваешь проблему на пустом месте. – Каз не сдержала едкой усмешки. – Ну, взялся он за ножик, большое дело, будто прежде никогда…

– Ты! Ты проблема!

– А-а, я, значит? – Она расхохоталась и скрестила руки, подаваясь вперёд. – Это я угнала тачку и спорила с военными? – Снизу вверх Казимира заглянула ему в раскрасневшееся от злости и духоты лицо. – Или, может, это я закатила сцену ревности, когда мы должны были тихо свалить?

Вег пожевал губу, глянул на верх лестницы и рывком поднялся. У Каз появилась пара секунд на то, чтобы перевести дыхание, взвесить сказанное. Я ведь права. Так? Лакх, этот сукин сын даже в собственной правоте меня заставляет сомневаться.

– Он тебя лапал, – прорычал Вегард, когда на палубе Каз поравнялась с ним. Здесь оставалась пара матросов, создавая видимость работы, и теперь с интересом уставились на гостей. Вег мотнул головой, приказывая им скрыться. Те помялись, переглянулись, будто прикидывали, стоит ли слушаться чужака, но ушли.

Освещала палубу пара тусклых фонарей, один находился за головой Казимиры, и чтобы рассмотреть гневное лицо Вега не приходилось щуриться.

– Ага, такое случается, когда девушка одета как шлюха, – буркнула Каз, садясь на деревянную скамью. Мышцы ног выли, ступни саднило даже от соприкосновения с металлом палубы.

– Это вообще отдельный разговор. – Вег прошёлся перед ней взад-вперёд. – Ты и не должна была там оказаться. Какого зафери я согласился на этот заферов план?

– Определись, за что именно ты на меня злишься? – устало попросила Казимира. Голова отяжелела, но на стену не откинуться – заколки воткнутся в кожу. – За Ариана, за неправильно принятые решения, за то, кто меня лапает, пусть это и не твоё дело…

– Моё. – Вег остановился перед Казимирой. – Моё дело. – Уставился на неё взглядом, не терпящим споров. – Если бы это у меня на коленях сидела какая-нибудь…

– Какая-нибудь «крийяночка»? – подсказала Каз, вставая ему навстречу. Вег на долю секунды сощурился, может, вспоминая, о чём речь. – Если бы это был ты, я бы прикусила язык и следовала плану. Потому что я понимаю, что это ради дела. Потому что доверяю теб… – Она осеклась. Сказала правду и даже чуть больше.

Вегард шумно выдохнул, не мигая, помолчал пару секунд и кивнул:

– Договаривай.

– Я всё сказала. – Каз мотнула головой и шагнула в сторону лестницы к каютам, откуда они только что поднялись. – Остынешь, тогда и поговорим.

– Да хватит уже. – Вег удержал её за локоть. Желание дослушать его пересилило необходимость сбежать.

Лицо Вегарда наконец смягчилось, желваки перестали напрягаться, он отпустил её, отряхнул ладони, словно сбросил следы спора.

– Хватит ходить вокруг да около. Я это знаю, ты это знаешь. – Затихая и затухая, он добавил: – И что злюсь я сейчас на себя, ты тоже знаешь. – Но в голос вернулась уверенность: – Каз, хватит играть со мной, как с мальчишкой. То ближе подпускать, то отталкивать, то всё по новой. Я знаю, чего хочу.

Вегард приближался, а она пятилась, пока не уперлась в стену. Кожа под тонкой тканью покрылась мурашками, Вег остановился слишком близко. Он снова заговорил, теперь вполголоса, почти переходя на громкий шёпот. Плеск волн, скрип корабля, гул мотора – никаких звуков не осталось. Мира вокруг не осталось.

– Я хочу, чтобы больше никто не смел к тебе так прикасаться. Чтобы никто не смел смотреть так в твою сторону. – На каждом «так» он морщился, одна мысль вызывала у него отвращение. Левая рука Вега уперлась в стену рядом с Каз. Не ускользнуть, не отмахнуться, не отшутиться. – Чтобы не смел называть тебя так. – Пару секунд он молча смотрел ей в глаза, может, ждал ответа, но сейчас голос подвёл бы Казимиру. – А чего ты хочешь?

Запах снега, соли, железа, мёда – его запах – обволакивал, занимал всё пространство и мозг.

Да к зафери.

За лацканы куртки Казимира притянула его ближе, не давая себе время засомневаться. Поцелуй вышел несмелым, будто каждый ждал, что второй отступит. Горячая ладонь легла Казимире на талию, скользнула за спину, притягивая ближе. Губы снова соприкоснулись. Нежно. Щекотно. Сладко. Правильно.

34

Когда нитки на рубахе Вегарда затрещали, Казимира отпрянула. Его позабавило, как она изменилась в лице – будто вынырнула из дрёмы. Распахнула глаза, кажется, даже извиняться собралась, но не стала.

Кончиками пальцев Каз провела по лацканам куртки, расправляя их, и выдохнула что-то неразборчивое. Как всегда, какую-то ерунду бросишь, сбежишь ещё. Вег удержал её за холодное запястье, привлёк ближе, обнимая и утыкаясь в растрепавшиеся волосы. Помолчи. Хоть раз в жизни помолчи в нужный момент.

Его окутал запах сирени и… чего-то ягодного.

Её тонкие ладони под своей курткой он почувствовал не сразу. Казимира несмело коснулась его рёбер, остановилась на секунду, но надавила, вжимаясь в него всем телом. Такая лёгкая и тонкая – сожмёшь крепче и переломаешь кости. Вся из колючек и острых граней, но сейчас углы сгладились. И стоило оно того, столько от него бегать?

Вег немного отстранился и убрал прядь с её левого глаза, приподнял лицо Каз за подбородок, чтобы свет упал на её губы, обветренные, с остатками помады. Его ральсне.

Целовать бы снова и снова, не размыкать бы рук, но… Неважно это, чего хочет Вег. Ей нужен отдых, она измотана, нервы шалят. Даже сорвалась при нём, а потом стыдливо уводила взгляд. У неё болезненный румянец на щеках, она морщится, разминая ноги, и глаза едва держит открытыми. Она всё время делает вид, что справляется, но проведёт этим только Ана. Ей нужно хоть немного покоя, и об этом Вег может позаботиться.

Он поцеловал её в лоб, выпуская, и Каз улыбнулась с закрытыми глазами. Он так редко видел, чтобы она искренне улыбалась, не огрызалась, не насмехалась, не вымучивала гримасу.

У её каюты они остановились, и Вег наконец выпустил железные пальцы. Больше не отдёргивает руку, как ошпаренная.

– У тебя платье порвалось, – сказал Вегард тихо, но в коридоре шёпот прозвучал оглушительно. – Вот тут. – Он коснулся её оголённого бока, чей-то нож или меч вспорол шов, но на белой коже следа не осталось. Вег кашлянул и веселее добавил: – Жаль, мне оно нравилось.

Явно готовясь съёрничать, Каз склонила голову набок с усмешкой, но большим пальцем Вег задел один из свежих шрамов. Кожу обожгло, ладони будто снова стали липкими от её крови. Слишком много крови.

– Больно? – сипло спросил Вегард, убирая руку. Он едва дотронулся, а Каз посмурнела и поджала губы. К зафери, этого он точно не хотел.

– Нет. – Она мотнула головой. – Только если поднимаю что-то или…

– Никогда так больше не делай, – попросил Вег, конечно, не имея в виду поднятие тяжестей. – Пожалуйста. – Он уже просил об этом в одну из ночей, когда они сидели там, в Синем Храме, но тогда Казимира скорее впустую поддакивала, чем воспринимала всерьёз.

Они примкнули лоб ко лбу, прикрыли глаза.

– Я не могу тебя потерять.

– Не потеряешь.

* * *

Нужно было собраться с мыслями и вернуться к реальности, но Вег всё прокручивал в памяти неуверенную улыбку Казимиры и тепло её кожи.

– Давно тут стоишь?

Он поднял взгляд от того места, где прежде была дверная ручка. На пороге их каюты стоял удивлённый Ариан.

– Да нет, просто задумался.

Новая каюта была узкой и неудобной, здесь теснились две койки и маленький стол у стены. Ни для шкафа, ни для лишнего табурета места не осталось. На ходу снимая куртку, Вегард заметил на столе несколько холщовых мешочков, чемодан с украденным золотом стоял здесь же. Распахнутый и уже пустой, на дне валялось только тряпьё, которое накидала Каз.

– Ага. – Похоже, Ан передумал уходить, закрыл дверь и плечом упёрся в косяк. – Задумался о причинах, по которым у тебя помада на губах?

Этот тон Вегу никогда не нравился. Он служил для замечаний о глупых ошибках. Годами Ан ему в рот заглядывал, и вот – включил снисхождение.

– Стой, ты серьёзно? – Ан хохотнул в кулак. Актёришка.

Вег скинул ботинки и растянулся на своей кровати. Разбитая чьим-то кулаком скула ныла, пара синяков остались на торсе. К зафери, прежде Вегард не позволял себе такого. Даже когда в том, первом доме фрин генералы послали Ариана, Вег сдержался. Да, угнать их тачку было мелочной глупостью, но какой приятной, а вот затевать драку сегодня было полным идиотизмом. У Каз, что ли, научился.

– Не думал, что до этого дойдёт, – не затыкался Ариан, которому молчание Вега не мешало. – Расскажешь? – Ан плюхнулся на свою кровать, сбоку от Вегарда, и таращился, будто и правда на что-то надеялся.

– Что у тебя на столе? – Вег заложил руки за голову и локтём указал на холщовые мешочки. – И где все деньги?

Ан скорчил гримасу разочарования.

– Я задолжал трём иденовским трактирам, пяти барам и двум гостиницам. – Перечисляя, он загибал пальцы и в конце указал себе за спину, на стол. – Переведу им, когда приедем в Миéту. Остальное – у Клаудии, так надёжнее.

«Я задолжал». Не «мы». Надо же. Вегард кивнул, прикрывая глаза. Качка убаюкивала, притупляла боль и гул в голове, но оставался ещё вопрос, который нужно было решить.

– В следующий раз не хватайся за оружие и не лезь на рожон, – сказал Вегард, не раскрывая глаз. Судя по металлическому щелчку, Ан достал портсигар, но вспомнил, что в непроветриваемой комнате не покурить, и захлопнул его обратно. – Для таких дел всегда есть я или Каз.

– Не всегда. Каз бы не пришлось учить меня… – Он осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. – Короче, если бы тот парень в отеле на меня не напал, когда никого из вас поблизости не было…

– Это единичный случай.

– Я же помог, – обиженно заскулил Ан. – В чём проблема? Теперь я умею обращаться с ножом, больше не позволю отобрать, как в тот раз.

С усталым вздохом Вег поднялся и сел. Всё-таки стоило отложить разговор на завтра.

– Не в том дело. Ты не должен подвергать себя опасности, мы это обсуждали. Взять оружие – показать, что ты готов к драке. А ты не готов. И про уроки ваши ты ни слова не сказал, потому что знал, что я не одобрю. Казимире я уже за это высказал.

Собираясь отпустить какой-то скабрезный комментарий, Ан прыснул в сторону. Они с Каз всё никак не могли поладить, а так посмотришь – абсолютно одинаковые. И оба не умеют вовремя закрывать рты.

Ариан прошёлся до двери, но, взявшись за рукоять, обернулся:

– А, кстати. Хорошая работа. – Он зажал сигарету между зубов, тянул время, заставляя Вега спросить, о чём речь. – Ну, с тем парнем из «ям», Фритьофом.

– А что с тем парнем? – переспросил Вегард. Будь на месте Ариана кто-то другой, может, он и поверил бы этому заинтересованному тону.

Со всем своим актёрским мастерством Ан цокнул языком, тяжело вздохнул – вот, Вег, ломаешь тут комедию.

– Мне-то можешь не врать, – сказал Ариан. – Я наводил справки. Фритьофа нашли в подворотне на следующее утро после… после случая с Каз. А ещё я узнал, что Фритьоф был хозяином того шатра, потому ему всё сошло с рук. Ну, – Ариан рвано хохотнул в сторону, – как сказать, сошло. Нет, правда, хорошая работа, если бы этого не сделал ты, я бы отдал приказ.

Вег медленно обернулся.

– Приказ?

– Конечно. Он чуть не убил Каз, ублюдок заслужил смерть. – Ариан сморгнул и отвёл взгляд. Даже голос изменился, когда он продолжил: – Будь на её месте любой из наших, я бы этого не спустил.

Ну да. Точно. Любой.

Мы столько людей потеряли в Фахуруне, а тут ты бы отдал приказ.

* * *

Через два дня безымянный корабль остановился в маленьком порту на восточном берегу Зиеды. На твердой земле Каз была готова расплакаться от счастья.

Шесть лет без солнца, нормального питания, свежего воздуха и полноценной физической нагрузки не прошли для женского организма без последствий. Первые задержки Казимира стала замечать на второй год. Может, началось это и раньше, но мысли о несправедливости, о предательстве Киор-бэя и мечты о мести каждому резистенту отвлекали Каз от насущного. Плакальщицы на её жалобы один раз только ответили: «Какая тебе разница? Рожать уже не придётся». А ко времени, когда Айлин-тайзу смогла передавать в тюрьму кое-какие лечебные травы, Казимире и самой стало плевать. Ну, не болеет она несколько дней в месяц, и что теперь? Радоваться надо.

В двенадцать-тринадцать лет ученицам предлагали операцию, которая бы помогла избавиться от месячных на всю жизнь. О последствиях, конечно, предупреждали, но и плюсы ощутимые – никаких болей, никаких пропущенных занятий, никаких потерянных заказов и никаких детей. Вплоть до последнего аргумента Казимира раздумывала, не согласиться ли. В четырнадцать, а именно тогда у неё пошла первая кровь, о детях и семье грёз не было. Но лишать себя возможности?.. Вдруг когда-то она передумает?

С момента побега Каз и не вспоминала о месячных, слишком привыкла к их отсутствию, и не связала нервозность, скачущее настроение, тошноту и ломоту в пояснице и ногах. Только к утру всё встало на свои места. Никогда прежде клятые дни не были так болезненны. Будто внизу живота нож проворачивали из раза в раз, из раза в раз. Кинжалы Фритьофа не резали её с такой силой, с какой собственный организм мстил за пропущенные годы, будто в том была её вина.

Казимира лежала на своей узкой кушетке, прижав колени к груди и сдерживая тошноту, а Ясмина гладила её по спине каким-то тёплым мешочком с травами. Если прежде Каз спрашивала, что за очередное варево давала Яс, то теперь принимала всё молча, лишь бы помогло. Да хоть и убило бы, всяко лучше.

Когда Вег пришёл проведать её и спросить, почему Казимира не завтракала со всеми, Ясмина его не впустила.

– Ей нездоровится. Потом зайдёшь.

– Живот? – услышала Каз его встревоженный голос. – Швы разошлись?

– Нет, – скрипнула дверь, и Ясмина заговорила строже: – Нельзя к ней, говорю. Не в швах дело, через пару дней встанет на ноги.

Казимира даже голос подать не могла, так её скручивало. Она и не ела ничего, хотя Яс принесла пару блюд, даже воду Казимира принимала с трудом.

– Хорошо, – буркнул Вег. – Я позже ещё зайду, и…

– И я всё равно тебя не впущу. Иди.

Что-то в тоне Ясмины вдруг напомнило об Айлин-тайзу – такая же суровая забота и такое же всезнайство. Каз улыбнулась этой мысли. Видимо, поэтому она и тянулась к Ясмине – будто Эда и её матушка сошлись в одном человеке.

На второй день стало полегче – помогли отвары, тёплый мешочек и несколько проклятий, которые шипела Казимира бессонной ночью. Ходить всё ещё было больно, но теперь она могла хотя бы вытянуть ноги и перестать обниматься с подушками. Тошнота же только усиливалась, и приторный запах толчёных трав не помогал.

И вот в порту Каз смогла выдохнуть, не боясь, что её вывернет наизнанку. Живот и ноги почти не ныли, но сумку Казимиры Яс всё равно повесила на Дакина.

– Ты как? – Вегард остановился рядом с ней и коснулся спины. Даже сегодня утром они не пересекались на корабле, заговорили впервые с того поцелуя. – Выглядишь неважно.

– Ну, с макияжем и в платье ты меня точно больше не увидишь, – ответила Каз.

Тревога на его лице уступила место улыбке, и он приобнял Казимиру за плечи, притягивая ближе. Клаудия и Ариан шли впереди, Дакин и Ясмина отлучились, чтобы взять лошадей, так что их с Вегом никто не видел.

– Язвишь, значит, в порядке.

Каз уткнулась носом ему в плечо. Если кто-то из свиты и заметил их близость, Казимира не хотела об этом знать.

– Спасибо, что заходил проведать, – буркнула она в складки красной куртки.

Вег поцеловал её в макушку и мягко подтолкнул в спину – они слишком отстали от остальных.

Зверёк, что в последние дни нервно скрёб Казимиру изнутри, затих, кажется, даже заурчал от удовольствия, чувствуя тепло Вегарда.

На карте было не найти крохотный порт Миета, он относился к северо-восточному региону, Лауки. До земель Ариана Валлета здесь уже рукой подать, если не влипать в очередные неприятности. Безымянный корабль направлялся в больший порт, Талси, южнее, но Ан приплатил, чтобы капитан высадил их здесь. Сейчас стоило держаться подальше от больших городов и трактов – слишком уж наследили в столице.

– Я должен заехать к Юргису, – настаивал Ариан, когда лошади свиты свернули вглубь леса по заросшей тропинке.

Это княжество, Кима, состояло почти из одних только болот и лесов, с горной грядой на юге. Вдоль скал пролегала граница с южной Адвеной, очередной соседкой Каллгиры. Вег рассуждал, что адвенцы не должны влезть в этот конфликт – два княжества отделяли слишком высокие горы, перебрасывать войска накладно. Да и Адвена никогда не жаловалась на нехватку месторождений драгоценных камней и руд, чтобы так напрягаться.

– Кто такой Юргис? – спросила Казимира, оглядываясь на Вега. Он заметил, как Каз морщилась, забираясь в седло, и теперь не отъезжал далеко, поглядывал, ожидая, что понадобится помощь. Как назло, дорога оказалась ухабистой, костлявая лошадь под Казимирой постоянно то проваливалась, то взбиралась на очередной холмик. Приходилось глубоко дышать ртом и не показывать, как все внутренности подпрыгивали, сжимались и вздрагивали.

– Ан и Юргис выпускались вместе, – объяснил Вегард, – а теперь он князь Кимы.

– И зачем к нему ехать? – Каз повысила голос, чтобы умчавший вперёд Ариан услышал. – Княже?

Судя по вони, где-то поблизости находилось болото, лошади часто всхрапывали и дёргали головами, стригли ушами, когда комары, мухи, мошки, слепни и прочая летающая пакость облепляла им морды. Мысленно Казимира в очередной раз поблагодарила Вегарда за плащ, который пришёлся сейчас очень кстати – капюшон прикрывал голову и лицо, насекомые почти не залетали в него, не путались в волосах. Клаудия опустила сеточку со своей шляпки на лицо – ни единого сантиметра кожи не осталось на виду, неприкасаемая. Ясмине, одетой в лёгкие бриджи и жилетку поверх рубашки, пришлось хуже всех. Уже раз в тридцатый она била себя по рукам и ногам, прогоняя тварей. На них даже мазь, призванная запахом отпугивать насекомых, не действовала, кажется, только больше привлекла. Дакин поспешил накинуть ей на плечи свой балахон и остался в чёрной рубашке. Почему-то его слепни и мухи избегали. Видимо, только вспомнив своё обещание «Никаких. Больше. Лесов», Ариан ехал злой и взвинченный, огрызался на каждое слово и без конца махал руками, чем только больше нервировал лошадь.

– Теперь у нас есть деньги, – сквозь зубы прошипел Ан, поравнявшись с Каз и стирая с шеи кровавый развод от убитого комара. – А у Юргиса в подчинении хорошая армия. У них столица близко к побережью, стычки с крийцами частые. – Он снова хлопнул себя, теперь по затылку, да с таким звоном, что Казимира даже удивилась, как он не полетел носом вперёд. – Короче, Юргис может дать нам хотя бы пару отрядов, чтобы мы не шарахались от каждого лагеря на пути. Может, посоветует, кого нанять из местных, расскажет, чем сейчас соседи мои заняты.

– А что мешает послушать сплетни в таверне? – уточнила Казимира. – Как Вег раньше делал, поспрашивать болтливых официанток.

Ан уставился на неё, как на дурочку.

– Много таверн вокруг видишь?

– Ну, мы же не до самой Каллгиры болотами будем пробираться, – сказала Ясмина с надеждой, которую так не хотелось разрушать. – Не будем же?

– Не будем, – пообещал Вегард. – Но и в столицу не поедем, слишком далеко. – В карту он уже и не заглядывал, наверняка она выжглась у него в мозгу за все те часы, проведённые в изучении. – Ещё дюжину дней терять только.

– Ладно, – прошипел Ариан, понурив голову. – А до ближайшего города далеко?

* * *

Переубедить Ариана так и не удалось, хотя Казимира и находила в его словах зерно разумного. Если кто-то всё ещё гнался за ними, то должен был потерять след после трёх дней в пути через лес и болота. Когда на горизонте появлялись маленькие города или деревни, за провиантом туда отправляли Вега и Ясмину, как привлекающих меньше всего внимания.

В разные времена на княжество Кима нападали соседи то из Гивата, то из Трии в попытке урвать земли, то крийцы. Кима научилась стоять за себя, выстроила высокие стены, собрала крепкую армию, наладила дружбу с соседями с запада и юга, заручилась поддержкой столицы. По словам Ариана, Юргис, как и он сам, правил всего два года, но в его руках княжество уже расцвело.

– Понятное дело, оно ему досталось на подъёме, ещё бы оно не расцвело, – бурчал себе же в ответ Ариан, когда они проехали въезд в город Иелейя.

Ну что за язык, думала Казимира, слушая говор местных, как вода льётся. В отличие от гастинцев, сжимающих челюсти и давящих слога, будто каждый стоил по золотой монете, лаукинийцы говорили с улыбками, дышали каждой буквой.

Почти все местные жители были светловолосы и светлоглазы, ростом не выше коротышки Ясмины. Открытую и многослойную одежду они красили в яркие и сочные цвета. Каз засмотрелась на девушку в персиковом сарафане, из-под которого выглядывали рукава просторной сиреневой рубашки, а на поясе была повязана ярко-розовая куртка из какой-то мягкой ткани. От этой вспышки цвета и живости Каз чувствовала себя серой овцой-переростком, затесавшейся в чистенькое стадо. Решила держаться поближе к Ану, который нависал над лаукинийцами статуей из обсидиана и серебра.

Направляя коня по улочкам Иелейи, Казимира вспомнила ту лаукинийку, что когда-то служила в медкрыле в Гур. Любимым её хобби было угадывание, из какого края ты родом. По внешности Каз та рассудила – запад, Пакран. Под стать им чёрные волосы, высокий рост, зелёные глаза, острые черты лица и бледная кожа.

– А Киор-бэй говорит, что неважно, где мы родились, – ответила тогда тринадцатилетняя Казимира. К этому времени её любимым хобби было цитирование Киор-бэя. – В мире сирот ты повсюду чужак. Важно только, где тебя приютили.

– Много понимает ваш Киор-бэй, – подбоченилась та лаукинийка и больше с Каз таких разговоров не заводила.

Проехали мимо скромного Синего Храма, по всей видимости, заброшенного – окна и двери там были криво заколочены досками, а на крыльце осталась сажа после попытки поджога. Чуть дальше по улице Казимира заметила раскиданные фрукты и истоптанные букетики цветов, мало что осталось от небольшого каменного алтаря. Синюю кирпичную кладку кто-то раскурочил и облил белой краской, в нос ударила вонь мочи, и Каз не сдержала гримасу отвращения. Не только из-за запаха.

– Что это? – спросила Ясмина, задержавшись у обломков, когда остальные уже проехали.

– Лаукинийцы на таких алтарях преподносят дары духам предков, – ответила Казимира, завершавшая процессию. Когда Яс поравнялась с ней, Каз продолжила: – Иногда так восхваляют отдельных богов, но это редкость, особенно в городе. Чаще где-то у дороги их можно найти, чтобы в пути ты мог принести жертву, помолиться…

– Не «лаукинийцы», – тоном разочарованной учительницы поправила Клаудия. – Это еретическая придумка Синей Длани. Как мы можем видеть, кому-то в этом городе хватило ума и смелости избавить улицы от подобного вопиющего…

Терпение Казимиры кончилось быстрее, чем фраза Клаудии.

– Да-да. – Каз припустила коня вперёд.

У городской площади, сплошь состоящей из сочной зелени и ярких клумб, компания разделилась. Ариан и Вегард поехали на поиски отделения почты и банка. Первое – для гонца к Юргису, второе – для возвращения столичных долгов. Остальные направились к гостинице, которую им посоветовала милая престарелая дама с ромашковым венком в волосах. Дама эта сидела в уличном кафе и сама предложила помощь, случайно подслушав громкий разговор свиты. На незнакомку Клаудия уставилась так, будто та хотела угостить их змеиным ядом из кофейной чашечки.

После выжженного солнцем Гастина, после Идена, состоящего из стекла и металла, в Иелейе глаз отдыхал. Большинство домов и нежилых зданий здесь были одноэтажными, распластавшимися в разные стороны. Стены и двери красили в рыжий кирпичный цвет. Лаукинийцы верили, что это должно привести к порогу удачу, дать благословение богини Раудоны. Так что редкие зелёные домики приковывали взгляд – здесь жили рыжие люди, удачей уже поцелованные, которые воспевали богиню-мать, Ивиб, и выбирали её цвета. Большие окна всегда оставляли распахнутыми, но ставили сетки от насекомых. Каз надеялась, что комары и мошки останутся позади, на болотах, но назойливый писк настигал даже в городе. За исключением центральной дороги, улочки были такими узкими, что двое человек не могли пройти. Та же пожилая дама с венком пояснила на вопрос Ариана, что так строили для затруднения прохода вражеских армий.

Удивительные люди, о войне говорят, как о сезонном паводке, и такие открытые, вон двери, окна, души нараспашку.

В гостинице очередной улыбчивый лаукиниец сказал, что свободных номеров полно, обед будет готов в течение часа, горячую воду для ванн нужно греть, простите, водопровода нет, а о лошадях позаботятся слуги, напоят, накормят, вымоют. Перед этим Дакин только и успел, что поздороваться. На правах главной транжиры Каз забронировала каждому по отдельной комнате, только Валлетам оставила, как полагается, сдвоенную.

Объявились они как раз к обеду, и Ариан выглядел ещё смурнее, чем прежде, но никто не рискнул его о чём-то спрашивать. Вег тоже погрузился в свои мысли, хмурился, даже не заметил, когда Казимира коснулась его руки под столом.

– Вам всё понравилось? – спросила служанка, убирая тарелку Ариана и заглядывая тому в мрачное лицо. Смотрел Ан куда-то в потолок и время от времени беззвучно шевелил губами, словно что-то подсчитывал или прикидывал. Вместо него Ясмина поблагодарила за угощение. – А вы не слышали, у нас бродячий цирк приехал. Вон, за стенами. – Девушка уперла поднос с грязными тарелками в бок и не собиралась уходить. – Наместник их не пустил в город, говорит, негоже на божеской земле таким промышлять. – Она даже чуть нагнулась в сторону Ана, надеясь, похоже, попасть в поле его зрения. – Может, захотите сходить туда, поглядеть?

– Вы свободны, – отчеканила Клаудия, и щёки девушки вспыхнули.

Как же не хватало тех дней в столице, когда, пристыжённая Арианом, Клаудия помалкивала и никому не пила кровь. Каз не заметила, что уже какое-то время поигрывает коротким ножом, пока не воткнула его в стол перед собой. Вег не глядя забрал у неё оружие и остановил служанку.

– Постой-постой, – он перегнулся через спинку стула назад и улыбнулся, – а что, говоришь, за цирк? Название у них есть?

– Да, господин. – Официантка несмело ответила на улыбку, но покосилась на следящую за ней Клаудию. – Висит какая-то вывеска, но я не запомнила. Монтанийское что-то, сложное. О, вам понравилась наша оленина? Может, ещё порцию принести?

От добавки Вегард отказался, и когда девушка наконец ушла, Каз со смешком сказала:

– Княже, я тебя не узнаю. Эй, А-ан?

Тот проморгался, сфокусировал на ней взгляд.

– М?

– Девушка и так рядом с тобой встанет, и эдак. – Каз повернулась одним боком, другим, изображая официантку, положила локоть Вегу на плечо и нагнулась вперёд. Ясмина хихикнула, прикрыв рот ладошкой, Клаудия шумно и неодобрительно засопела. Ещё чуть-чуть и зарычит. – Она только на колени тебе не села, а ты даже не посмотрел ни разу. Что случилось? Неужели не в твоём вкусе?

Прожигающий взгляд Клаудии ощущался кожей.

– Хотя о чём это я, – запоздало заметив свою позу, Казимира выпрямилась и убрала руки от Вега, – ещё не родилась женщина, которая была бы не в твоём вкусе.

– Ага, хорошая шутка. – Ариан кивнул и уткнулся в свою кружку кофе.

И снова за столом повисло мрачное молчание. Даже отвлечься на голоса гостей и шум улицы не удавалось – в распахнутые окна проникала только прохлада и насекомые, а зал почти пустовал. На кухне не гремела посуда, официантки не шептались за стойкой, этажом выше никто не двигал мебель, не падали на пол тела, никто не швырялся музыкальными инструментами – Каз слишком привыкла к столичным гостиницам. Здесь было много света и высокие потолки, стены выкрасили в солнечно-рыжий, растения расставили в кадках по всем углам и подоконникам. Нервозность Ариана так контрастировала с местной благодатью, что Казимире хотелось встряхнуть его за плечи, сбросить заботы, освободить его мысли. Не думала, что скажу это, но мне не хватает недалёкого и весёлого Ана. Ну, совсем чуть-чуть.

– Если никто не против, – неловко кашлянув, начала Ясмина. Они с Дакином синхронно встали, он сдвинул назад её стул. – Мы бы посмотрели на этот цирк, о котором она говорила.

– О, я тоже собирался туда. – Вег подался за ними. На секунду в лице Яс мелькнуло разочарование. – Каз, остаёшься за старшую. – Вегард мягко похлопал её по левому плечу, обходя.

– А тебе зачем смотреть на цирк, позволь поинтересоваться? – растягивая слога, как подтаявшую патоку, спросила Клаудия. – Нет более важных занятий, таких как сопровождение его светлости?

Вег остановился где-то за спиной Казимиры, так что выражения его лица она не видела. Ответил он расслабленно и легко, будто не его отчитывали за каждый шаг.

– Не помню, чтобы его светлость куда-то собирался уходить, к тому же с ним останется Казимира. Казимира не против?

– Казимира не против. У меня теперь с цирковыми шатрами плохие ассоциации. – Она погладила занывший шрам на животе.

– Да, точно. – Вег кашлянул, прочищая горло. Лакх, не стоит лишний раз напоминать.

* * *

Весь день Ариан не покидал своего места за столом, только время от времени заказывал новую чашку кофе и бурчал под нос, какую разбавленную бурду ему приносили. С огромной радостью Казимира вышла бы прогуляться по городу, заглянула бы в пару местных лавок, может, присмотрела бы протез получше или отдала на заточку меч и ножи, да хоть в Синий Храм бы зашла. Сама не знала зачем. Помолиться? Сделать пожертвование? От Залии привет передать? Нет, Ан уже рискнул всем, завернув в этот город, нельзя ещё больше мозолить местным глаза.

Первыми вернулись Дакин и Ясмина. Улыбчивыми, с корзинкой накупленных сластей и рассказом о десятке чудес, которые они нашли в цветастых шатрах. Каз слушала вполуха, оборачивалась на каждый скрип открывающейся двери. Вегард всё не шёл.

После ужина Клаудия отправилась в свои покои, но перед уходом не забыла прожечь Казимиру взглядом.

Ащ, Алаян, сколько ещё раз мне нужно спасти шею этого непутёвого, чтобы ты начала мне доверять?

Чтобы смурной вид Ана не испортил и их настроение, Дакин и Ясмина пересели за другой столик, ворковали о чём-то своём.

К тому времени, когда объявился Вег, Ариан хлестал уже третью чашку кофе. Слишком громкий и возбуждённый голос Вегарда был слышен ещё с порога:

– А это мой брат, помнишь, я рассказывал? – К их столику Вегард подвёл высокого незнакомца. У того были седые взъерошенные волосы, но лицо молодое и ясное, без морщин, только с частыми синими веснушками. Видимо, салданец, стригся так коротко, что чернота не отрастала. Друзьям Вега незнакомец улыбнулся дружелюбно, но пустые глаза остались холодны.

Ариан поднялся им навстречу. Каз осталась сидеть, наблюдая, как менялся Ан в лице. Как сощурился, как поджал губы и поднял подбородок, потому что – о боги! – впервые ему пришлось смотреть на кого-то снизу вверх.

– Это Оскар, – представил Вегард, и голос его звучал… как будто встревоженно. Не зря – Оскар и Ариан оценивали друг друга почти как бывшая жена, встретившая молодую невесту.

От рукопожатия мужчин едва не разлетелись искры.

– А вы, милая леди..? – не задержав руки и на секунду, Оскар обернулся к Казимире.

В другой ситуации Ариана наверняка бы рассмешило подобное обращение к Каз. Она и глянула на него, в ожидании колкости, но – ничего. Ан заказал ещё одну чашку кофе и сел на место, сцепив пальцы в замок перед носом.

– А это Казимира, – представил Вегард. – И ты такими словами не раскидывайся, – усмехнулся он, – она ещё обидится, ножи достанет.

От обоих уже несло алкоголем, но Вег заказал по пинте пива и усадил Оскара рядом с Казимирой. Та откинулась назад, балансируя на ножках стула, чтобы было чем дышать. Запах дешевого спиртного от Оскара смешивался с приторно-сладким одеколоном, на его щеках и шее она заметила золотой блеск. Как макияж, который наносили лаукинийки.

Похоже, Казимира так пристально пялилась на сверкающую кожу Оскара, что он это заметил. Проведя большим пальцем по скуле и рассмотрев его, Оскар пояснил:

– О, простите, сценический образ. – Он сидя поклонился и повел рукой, как в реверансе. – Я что-то вроде конферансье в нашей шумной богадельне.

– Да не прибедняйся! – Вегард хлопнул его по костлявому плечу, хрустнули блестящие чешуйки на зеленом жилете Оскара.

Хм, а ведь я прежде не видела тебя пьяным. Княже спаивала, Клаудии язык развязывала, но не тебе. Интересно.

Движения сохранили чёткость, взгляд – ясность, язык у Вегарда не заплетался, когда он безостановочно трещал о том, как пошёл проверять, нет ли знакомых лиц, о том, как встретил Оскара и ещё пару друзей, но большая часть старой труппы уже разбежалась, вот ведь, а то выпили бы, повспоминали. Сколько же он болтал. На столе появились четыре пинты и закуски, но Вег замолкал только чтобы глотнуть.

– Кстати, это Оскар меня тогда взял в труппу, Каз, ты не знаешь эту историю?

– Да, нам всем не терпится послушать твои байки, – раздражённо бросил Ариан и отодвинул от себя пинту пива. Лучшего в городе, по словам официантки, которая уже оставила попытки заинтересовать Ариана.

С каждым редким словом его голос становился громче и грознее, а вид – мрачнее.

– Ты с новостями вроде хотел вернуться. – Ан подождал секунду, давая Вегу шанс оправдаться. – Ну?

Если бы вокруг было полно гостей, сейчас бы все затихли, пристыжённые тоном Валлета, потупили бы взоры, поспешили выйти прочь, обходя их столик. Казимира поймала взгляд Дакина из другого конца зала, расслышала свистящий шёпот Ясмины, потянувшейся к нему.

Дакин приподнял брови, безмолвно спрашивая – всё в порядке? Так, чтобы Ариан не заметил, Каз махнула рукой – не о чем переживать.

– Может, для начала проявишь хоть толику гостеприимства? – предложил Вегард, лениво растягивая слоги на манер Клаудии, и указал на Оскара, сидевшего напротив. Как всегда, ни единая грубость не могла пронять его или заставить дать отпор. – Выпей с нами и послушай.

Ариан, не моргая, буравил Вега взглядом. К пиву он не притронулся, свою пинту Казимира тоже отодвинула – кто-то должен оставаться в трезвом уме. Чашку Арианового кофе она накрыла ладонью и притянула к себе, пока Ан не начал трястись от выпитого кофеина.

Даже официантки перестали приближаться к их столику, и только Вегард как ни в чём не бывало продолжил пить. Оскар кашлянул в кулак, в зычный голос вернулась бодрость:

– Да, Вег упомянул… вашу ситуацию. – Он перевёл взгляд с Вегарда на Ариана и обратно, снова повернулся к князю и дальше рассказывал только ему. – У меня есть пара новостей из Каллгиры.

Ан попытался не показать свою заинтересованность. Вышло паршиво. Он подался чуть вперёд, но руки оставил на подлокотниках, побелели от напряжения пальцы, между бровей залегла морщинка. Если бы Оскар не продолжил говорить в ту же секунду, Ан мог бы и броситься на него.

– Мы ехали через Парим в Триию, оттуда в Гиват и вот, в Киму. – Оскар закатал замызганные рукава серой рубахи, сделал глоток и утёр полуседые усы. – На востоке только и болтовни, как обскуры бегут в Каллгиру, будто там раздают золотые зуритинские ошейники. – Обскурные пятна выступали у Оскара на шее, а правая рука посинела от запястья до локтя. Он почти не двигал ею, даже не до конца разгибал локоть.

В те времена, когда на материке ещё были рабы, их заковывали в металлические ошейники. Но те, кому удавалось сбежать на Зурити и обрести там свободу, красили свои кандалы в золото. То, чем их пытались унизить, они сделали своим украшением. Традиция передалась потомкам, даже когда на материке рабство отменили, и теперь ошейники украшались драгоценными камнями, цепочками, шипами – у кого на что фантазии хватит. Так, как носила Ясмина.

– Уж не знаю, – продолжал Оскар, и никто его не перебивал, – что там обещают каллгирцы, не удивлюсь, если они и армию собрали. – Он откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. – Кстати, твои соседи с севера объединились. Решили, проще затоптать обскуров, чем друг друга на пути. Эх, парень, – Оскар покачал головой, а Ариан – будто холодной водой облитый – дёрнулся от такой фамильярности. – На твоём месте я бы туда не совался, раздерут же. Не те, так эти. Зафери с ними, ну? Что, Вег для тебя не выбьет местечка получше?

Каз прикусила язык. Могла бы ответить вместо Ариана, что это не вариант. Могла бы отсечь, что Вег не должен выполнять грязную работу. Могла бы опередить Ана перед новой гневной тирадой, но тот лишь скривил губы и процедил:

– Спасибо за совет. Я сам разберусь.

– Хотя, может, вам эти бы пригодились, как их…

Ариан и Вегард подняли заинтересованные взгляды к Оскару, который принялся щёлкать языком, вспоминая что-то.

– Встретили мы в пути одних наёмников. Лагерем стоят недалеко от границы Кимы с Гиватом.

– Наёмники? – переспросил Ариан.

– Да, легион, вроде неплохой, из наших парней кто-то слышал о них. Не знаю, может, сейчас уже наняли этих Рейта́ров, во, а может, ещё стоят.

Вегард и Ариан переглянулись в своём привычном немом диалоге, и когда Ан погрузился в размышления, Вег как ни в чём ни бывало поднял стакан с очередным тостом, вспоминая старых друзей.

– Да, а Лейла лет пять назад решила, что стара для трюков, для переездов этих, жизни, сказала, хочет спокойной. – Оскар повесил блестящий жилет на соседний стул, и приторный запах одеколона усилился, смешался с потом и новой порцией алкоголя. – Эмре за ней махнул. Эшли и близнецы ещё при тебе повторяли, что… как там…

– Заслуживают лучшего, – передразнил Вегард, показывая пальцами кавычки.

Не-ет, таким ты мне не нравишься.

– Вот, да, – громче, чем следовало, ответил Оскар. – А Мэйв с сыном…

Вег резко опустил кружку и уставился на Оскара, кажется, даже в руке что-то хрустнуло.

– Да не-не, – Оскар рвано расхохотался, прерываясь на кашель, – Мэйв с сыном поехала к его отцу. Не поверишь куда. На Вердари! – Он хлопнул ладонью по столу. – Тянет же её на крийцев, а?

О, ещё и бывших вспомнили. Как мило.

Пока снова не заговорил Ариан, Вегард не поднимал взгляда от своей кружки.

– А с севера слышно что-то? – Ан перегнулся через стол, привлекая внимание Оскара. Речь того стала уже слишком громка и несвязна. – Про Агне Круминиш, может?

– А? – Оскар нахмурился на него. – Не, эти не высовываются. Трясутся за своё – после Каллгиры Триия ж на очереди.

Круминиши. Это о них Вег говорил, когда рассказывал про пакт Ариана? Но за войском он обратился к старому другу, этому Юргису. Тогда какой толк в пакте?

И снова валлетовские переглядки.

– Юргиса можно не ждать, – вслух вынес вердикт Вег.

– Откажет, – кивнул Ариан. Он склонил голову так низко, что будь у Ана старая стрижка, локоны бы уже смели крошки со стола. – К зафери. Выезжаем завтра утром. – Рывком он встал, чуть не уронив стул. – Не засиживайтесь.

За столиком Дакина и Ясмины опустело, Казимира тоже не стала дожидаться «самого последнего тоста».

– Доброй ночи, – пожелала она, но Оскар остановил её, указав трясущимся пальцем:

– Милая барышня, позвольте попросить вас об одолжении. – Как и подобает пропойце, Оскар заговорил высокопарно, едва снова не склоняясь с реверансами.

– Брат, не донимай её…

– Что за одолжение? – спросила Каз с усталой улыбкой. Кто ещё назовёт её «милой барышней»?

– Присмотрите за этим парнем. – Оскар хлопнул Вега по предплечью, едва не расплескав пиво по столу, и сам невесело рассмеялся. – Говорю вам, глаз да глаз… Глаз да глаз за ним нужен. Сбежит так втихую, посреди ночи, гадай потом, жив ли… Засранец мелкий, а.

– Эй, я же объяснял…

* * *

Горячая ванна, мягкая постель, махровое полотенце, чистая одежда, пустая комната без посторонних взглядов, вопросов, вздохов, молитв, причитаний. Как Казимира по этому скучала. Распахнутое окно выходило на небольшой лес, парк посреди города. Дикость для гастинца. Раскинув руки и слушая трескотню насекомых, Каз растянулась на кровати. Да, сейчас в комнату налетят комары, но можно не думать о плохом хотя бы пару минут? Можно насладиться покоем и свежестью? Умиротворением.

Отчасти Казимира надеялась, что Вегард придёт к ней. Не останется на ночь, она бы и не позволила, не в эти дни месяца. Просто заглянет проведать, пожелать доброй ночи. Перед свитой ведь они и лишним словом обмолвиться не могли, не то что проявить какую-то ласку, но в дверь так никто и не постучал, и Казимира позволила себе задремать.

Сквозь сон она почувствовала беспокойство, словно над ухом что-то жужжало… Нет, не назойливые насекомые, скорее назойливые мысли, прорвавшиеся даже к сонному мозгу. Странные, глупые предчувствия, которых не отгоняли никакие разумные доводы. Всё будет хорошо. Есть план действий. Все в безопасности, и… Нет, всё равно что-то не так. То ли брошенные Оскаром слова так сказались на ней, то ли нервное напряжение Ариана передалось Казимире.

Сколько она ни ворочалась на мягкой простыне, чувство комфорта и уюта не возвращалось, не спасали и мягкость подушек, и прохлада, и благоухание сада.

У основания черепа будто что-то кололось, что-то эфемерное, ускользающее и необъяснимое. Что-то, зародившее мысль: ничего не будет хорошо.

35

«Обскурия проявилась у Азуолоса синими пятнами на обеих ладонях. В те времена он был рабом в княжестве Даар. В честь праздника, чествующего великую победу бога Дийва над демонами, в Пакране даруют свободу одной семье рабов.

Когда выбор пал на Азуолоса и его молодую жену, наш прародитель узрел в этом божественный промысел. Первый маленький храм Дийва он возвёл в родном Брегене, начал читать проповеди на улицах и взывать людей к восхвалению бога не один день в году.

Это не прошло незамеченным для Белой Длани. Первый храм был сожжён, но благодаря промыслу Великого Дийва, никто не пострадал. Наоборот, у Азуолоса появилось больше сторонников, а с пожертвований был построен новый храм.

Два года спустя, после смерти дочери, Азуолос пустился в первое паломничество по княжествам Морбоса. К тому времени с ним рядом были две сотни последователей. Они возводили всё новые храмы, всё больше людей обращали в нашу веру. Жена Азуолоса, Рамона, осталась в Брегене, присматривать за храмами и стройками, которым пыталась мешать Белая Длань.

В 37-м году от Возвращения на Поверхность Синяя Длань была признана как отдельный орден».

Отрывок из биографии Азуолоса из города Бреген,

основателя ордена Синей Длани

Выехали ранним утром, спешно позавтракав и даже толком не разговаривая.

Крики толпы свита Валлета услышала ещё за пару кварталов до источника шума. Хозяева закрывали свои лавочки и спешили к площади, слуги выходили на пороги домов, тянули шеи, перекрикивались, пытаясь выспросить у остальных, в чём дело. Никто ничего не знал, и воздух вибрировал от напряжения.

Ариан кивнул Вегу, и тот припустил коня вперёд, заставляя зевак расступаться.

– …за ересь против Белой Длани и единого нашего бога Дэума…

Центральная площадь оказалась ближе, чем они ожидали, и свита остановилась позади возбуждённой толпы. Зычный мужской голос разносился над головами, перебивая, затыкая всех несогласных. Сидя верхом, Каз видела три фигуры в синем, за руки привязанные к столбам в центре площади. Вокруг них, как истуканы, стояли Белые с длинными палками в руках. Утреннее солнце слепило, но Казимира не отводила взгляда от пленных.

– Что происходит? – спросила она, вытирая левую щёку.

Ясмина остановилась рядом, приподнялась в седле, чтобы получше рассмотреть происходящее, но плюхнулась обратно, словно нога выскользнула из стремени. Насыщенный запах ванили и лимона поблизости сообщил – подъехала Клаудия.

– Инквизиторы Белой Длани выносят приговор Синим Друидам, – объяснила та.

– Так примите ваше наказание! – взвинтился в небо визгливый голос инквизитора. Новый звук, хлёсткий, рассекающий воздух, заставил Казимиру вздрогнуть. Короткий вскрик, ещё два удара. Знакомая херня. Каждый Белый на этой площади держал палку, широкую у основания, узенькую на конце, гибкую и острую, как розги. К концу этого представления спины еретиков рассекут до мяса. Повезёт, если кто-то из троих выживет после потери крови или заражения. Белые не пустят к ним врачей, дюжину дней будут держать в своих подвалах и только после освободят. Если кто-то пройдёт это испытание Дэума и заслужит право измениться, его простят.

– Поехали, – послышался голос Вега. Глухой и тихий.

– Но Лауки же… – начала Каз, горло сжимало от злости и невозможности сделать хоть что-то.

Ариан, Дакин и Ясмина последовали за Вегардом к воротам из города. Клаудия задержалась, с торжеством глядя, как синие рясы рвались на спинах друидов, как вздрагивали, молили, скулили от боли неповинные люди.

Верующий может задаться вопросом: как мой бог допускает ту жестокость, что я вижу каждый день? Почему не помогает нам, почему болеют даже новорожденные, за которыми нет ещё ни единого греха?

Белая Длань нашла решение этого вопроса. Твой бог не просто это допустил. Твой бог этого хотел. Твой бог выбрал любимчиков, и ты не в их числе.

Своего коня Каз саданула пятками сильнее, чем следовало, и он взбрыкнул и помчал за свитой.

– Лауки никогда не позволяли Белым здесь зверствовать, – прошипела Казимира, поравнявшись с Арианом. Конь под ней едва успокоился и теперь всё тянул голову, подгоняя уехать прочь. Может, запах крови его испугал.

– И? – спросил Ариан. Он глянул на неё искоса, усталый, сонный, под глазами залегли синеватые мешки. Похоже, спал так же паршиво, как и сама Каз.

– И то, что твоему дружку, этому Юргису, следовало бы получше следить, что творится в княжестве. Он, может, не застал тех войн, но местные выплыли из всего говна только благодаря поддержке и Синих, и Чёрных, и Белых. Если ордена будут так открыто собачиться на глазах народа, рукой подать до восстаний. И всю поддержку храмов он потеряет.

– Каз, это не наше дело, – бросил Вегард через плечо. У самого в голосе звучал едва ли не рык, едва ли не приказ спешиться и взяться за оружие.

– Юргис сам разберётся, – лениво сказал Ариан пару секунд спустя. Стараясь не прислушиваться к хлёстким ударам, Каз даже забыла, на что он отвечал. – А если его народ и восстанет… – Каждое новое слово звучало как молот по листу холодного металла. – Ну, лучше Юргису не просить меня о помощи.

* * *

В дороге Ариан и Вегард уезжали вперёд остальных, тихо о чём-то переговаривались. Стоило одному повысить голос, второй смотрел на него с предупреждением. Каз очень старалась не вслушиваться, но тон их разговора не позволял надеяться на что-то хорошее.

Остановиться на привал пришлось уже к обеду. По подсчётам Вегарда, если они сведут к минимуму время на привалы, то к завтрашнему утру доберутся до границы. В ответ Ан только скрипел зубами.

Пока остальные разгружали сумки, освобождали коней от сбруи и поили их, Ариан сел на поваленном дереве и согнулся пополам.

– Ты в порядке? – Вег хлопнул того по плечу.

– Угу.

На шее у Ариана висело полотенце, которое Ясмина пропитала каким-то новым средством. На этот раз точно должно было избавить от насекомых. Насекомые так не считали – в волосах Ана уже засел целый рой мошек. Воздух вокруг звенел, трещал, вибрировал от этого ровного гула. Ощущение, что по коже ползают мелкие лапки, не пропадало ни на секунду.

Казимира опустилась рядом с Арианом, оперлась локтём о его плечо и стала размахивать над его головой рукой, сгоняя кровососов.

– Когда это прекратится? – жалобно спросил Ан, тихо, чтобы услышала только Каз. Она сочувственно погладила его по спине, и Ариан склонил голову к ней ближе, словно щенок, ищущий, кто пожалеет его и почешет за ушком.

Тяжёлый, прожигающий взгляд Казимира почувствовала кожей. Да-да, она уже привыкла к вниманию Клаудии. Опираясь спиной о дерево и сложив ручки на подоле белоснежного платья, та стояла неподалёку. Каз сделала вид, что не замечает её, и прислушалась к тихим разговорам Дакина и Ясмины.

После голодного забега по Гастину теперь свита запаслась едой так, что хватило бы до самой Каллгиры. Вегард открыл одну из сумок с провизией, чтобы выбрать их сегодняшний обед, и обернулся к Ану, но остановился, так и не задав вопрос. Посмотрел то на Каз, то на Ариана.

Казимира поймала его взгляд. Ты хотел, чтобы мы ладили? Мы ладим.

Ариан резко поднял голову, будто рубильник переключили.

– Долго топтаться будем? – едва не рыкнул Ан. – Поживее, нам догонять этих наёмников. Как их?

– Рейтаров, – подсказала Казимира, помахивая над его головой и прикидывая, как бы незаметно залепить подзатыльник. Можно ладить и воспитывать одновременно.

– Полчаса на привал и вперёд. Левой-правой, левой-правой! – скомандовал Ариан, подкрепляя слова хлопками.

Вег швырнул ему вяленое мясо. Поздно заметив это, Ан едва поймал еду, а не получил мешочком по лицу.

– Так ты понял, куда сворачивать и где эта таверна? – спросил Вегард, вынимая из кармана куртки смятую карту. Как ещё не развалилась.

Казимира заинтересованно следила за ними, Клаудия тоже навострила уши и обернулась.

– Понял-понял, – отмахнулся Ариан с набитым ртом. Полоску вяленой говядины он протянул Каз, но та и не заметила.

– О чём речь? – переспросила она. Ан помахал мясом у Казимиры перед носом, едва в зубы не ткнул, заставляя всё-таки поесть. – Успокойся, – отсекла Каз. – Какая ещё таверна? Куда сворачивать?

– Мы решили, – Ариан указал говядиной на себя и Вега, – что лучший вариант – это поехать Вегарду вперёд одному. Он объяснял мне, где мы сможем сменить коней, чтобы не загнать этих до смерти.

Казимира выпрямилась, глядя Вегу в глаза. Почти виновато он пожал одним плечом и снова уткнулся в карту.

– Один я смогу выехать на тракт, – объяснял он. – Ищут пятерых-шестерых человек, один из которых – князь в чёрном камзоле, и ещё один – убийца с протезом. Привлеку меньше внимания, быстрее доберусь до этого легиона, если они всё ещё там. И если их не нанял кто-то другой.

В ответ на его разумные рассуждения Каз кивнула, но мерзкое чувство продолжило скрести грудную клетку. Она сняла несколько ножей с пояса, взяла точильный камень. Нужно было занять руки.

– Не хочу нагнетать, – тихо начала Каз. Дз-з-зынь – отозвался нож. – Но что, если их нанял кто-то другой?

Ариан и Вегард переглянулись. Кажется, Каз начала различать типы их переглядок, и эта не была обсуждением. Скорее, они решали, делиться ли планами с остальными.

– Вег разберётся на месте, – бросил Ариан.

Каз обернулась через плечо, снова почувствовала себя как на той парковке, где впервые встретила свиту Валлета, где слова Ариана так же не имели никакого веса, и он швырялся ими направо и налево.

– Разберётся? – переспросила Казимира. – Может… – Она кашлянула, слыша, как грани точильного камня скрежещут о металлические пальцы. – Может, мне стоит поехать вместо него?

Стрёкот насекомых будто зазвучал более напряжённо, почти зловеще. Никто из компании не смел его нарушать.

Вместо того чтобы дать нормальный ответ, Ариан стянул с шеи полотенце, пропитанное отваром от насекомых, вытянул уставшие ноги и размял здоровое колено.

– И давно ты научилась вести переговоры? – спросил наконец Ан с издёвкой.

– И давно телохранитель бросает тебя одного в глухом лесу, когда на хвосте убийцы, военные и ещё человек двадцать, которым ты насолил? – парировала Казимира.

– Во-первых, – Ан поднял перед её носом палец, – не двадцать. Максимум десять. Во-вторых, я не один. У меня есть все вы. – Ариан оглянулся к Клаудии, готовящейся к молитве, Дакину и Ясмине, занятым лошадьми. Лицо Дакина Казимира видела нечётко, но была уверена, что он не сдержал толики отвращения.

После быстрого перекуса Вегард поправил седельные сумки с парой пайков на завтра и, прежде чем забраться на коня, позвал:

– Казимира…

– Прослежу за порядком, капитан, – ответила она, не отвлекаясь от точильного камня и ножа. Больше никаких возражений – только то, что от неё хотят слышать.

Размеренное дз-з-зынь успокаивало нервы. Каз не спросит вслух, что будет, если Рейтаров не просто нанял кто-то из местных князьков. Что будет, если они ждут Ариана? Что, если они готовы встречать Валлета и любого, кто принял его сторону?

А я тебя даже в сторону отвести не могу, попрощаться нормально.

– Ан… – сказал Вегард, уже сидя верхом.

– Мы справимся одни, – перебил тот. – Да, Каз?

– Спра-авимся, – поддакнула она и убрала нож.

* * *

До самой ночи ехали в тишине. Время от времени Ариан пытался кого-нибудь разговорить, но Казимира погрузилась в свои мысли и отвечала невпопад, Клаудия нудела так, что Ан её быстро затыкал, а Дакин вообще не реагировал. Одна только Ясмина нашла о чём поболтать с Аном. Расспрашивала про Каллгиру и восточные княжества, про местную природу, культуру. Знаний Ариана оказалось недостаточно, и он частенько обращался к Клаудии, но их бубнёж проходил мимо ушей Казимиры и только раздражал.

Круминиши, Фахурун… Там было какое-то дело, что-то важное, о чём они не распространяются. Клаудия как-то раз об этом заикнулась, и Ан чуть взглядом её не убил. А Сол Мелин, который ни с того ни с сего взъелся на Ариана? Ну, восстание, подумаешь, будто первое в истории, сколько Мелин сам их подавил. Теперь эта помощь от Юргиса – Ан вёл себя так, будто друг ему задолжал. Хотя с Арианом не подгадаешь, захочет – весь мир выставит своим должником.

Как-то… Где-то что-то не срастается. Такое чувство, будто узел затягивается так туго, что верёвка вот-вот горло пережмёт. Ещё и гонимся за вчерашним днём.

Ехали то через лес, то вдоль гор, и только после заката свернули к дороге, к скромному постоялому двору для смены коней.

На привал в лесу остановились к тому времени, когда в темноте уже не могли дальше лошадиных ушей разглядеть. Пока остальные разбивали лагерь, Казимира вызвалась собрать хворост для костра. Хоть пару минут побыть в одиночестве. Шагала всё дальше, лениво подбирая ветки, стараясь разгрузить голову и перестать вслушиваться в голоса свиты. Всё ещё недостаточно далеко.

Хрустнула палка, доля секунды, и Клаудия возникла перед Каз, будто из-под земли выпрыгнула. Чудом Казимира не врезала ей одной из сухих веток, что прижимала к рёбрам.

– Не помешаю? – елейным голоском спросила Клаудия и поравнялась с Каз. В уголки губ закралась улыбочка, с которой обычно она пыталась склонить Ариана на свою сторону. Порой даже получалось. – Выделишь мне пару минут для беседы?

Казимира смерила её терпеливым взглядом. У Дакина выучилась.

Всё не начиная свою «беседу», Клаудия прохаживалась вокруг. Руки сложила на подоле, взглядом рыскала, выискивала что-то. Каз подобрала ветвь покрупнее, взвесила её в руке. Всегда ведь можно сказать, мол, ой, случайность… Да бред, никто не поверит, что она просто упала и разбила голову о камень, а я тут ни при чём.

– Должна признать, меня удивило твоё рвение поехать к Рейтарам на переговоры, – сказала Клаудия, будто плела тонкий узор из нежной шерсти. Одно резкое движение – и нить оборвётся.

– Я предложила это не из-за переговоров, – ответила Казимира, сама себя в мыслях ругая, что вообще раскрыла рот. – Если нужно разбираться с заказчиком и переманивать наёмников на нашу сторону…

– О, милая, не переживай, – впервые обернувшись к ней, промурлыкала Клаудия.

Словно окатили водой из горного ледяного ручья. Милая. У Каз кулаки инстинктивно сжались.

– Вегарду не впервой так разбираться, – продолжила Клаудия, явно считавшая отвращение Казимиры. Втянула его с воздухом, прикрыла глаза в наслаждении, едва не облизнулась. Ты не карга, ты заферова кобра.

– Теперь для грязной работы есть я, – отчеканила Казимира и остановилась у широкого дерева, упираясь в него плечом. Почти непринуждённо.

Клаудия усмехнулась куда-то в сторону. Так вот у кого княже учился актёрскому мастерству? Да ещё и такому паршивому.

– Грязной? – спросила Клаудия с притворным умилением в голосе. – Милая, Вегард такой работы никогда не чурался.

Не слушай её. Не поддавайся. Просто иди дальше. Не отвечай. Не. Отвечай.

– Ну, работа на князя обязывает служить и гонцом, и палачом, и щитом… – Казимира пыталась бросить это как несмешную шутку, которая бы поставила точку в разговоре.

– Обязывает? – переспросила Клаудия.

Да к зафери, ты же всё расслышала, к чему эти картинные жесты?

Она подошла ближе, брезгливо оглядывая насекомых, копошащихся в сухой траве, но, когда подняла взгляд на Казимиру, в глазах осталась только сталь, способная пронзить насквозь.

– Милая моя, милая Каз. – То, что должно было звучать тепло и доверительно, у Клаудии получилось почти угрозой. – Не морочь голову ни себе, ни им.

«Им»? Кому «им»-то? Очень хотелось отшатнуться, хотя бы сделать шаг назад, но Каз не шелохнулась, вдыхая запах прелой листвы, лимона и ванили.

– Первое своё убийство Вегард совершил задолго до того, как поступил на службу к его светлости. – Стояла Клаудия так близко, что говорила теперь вполголоса. Каждую бусинку на белой шляпке Казимира могла разглядеть, но не моргая смотрела карге только в глаза. – Смею тебя заверить, он даже был младше, чем ты на своём первом задании.

Престарелая ж ты сука.

Казимира выдохнула, глядя в сторону, уговаривая себя сдержаться, но кого она обманывает.

– Что у тебя за проблема? – поинтересовалась Каз. – Всё ходишь и оберегаешь своих мальчиков, даже когда им под тридцать лет? Нет других занятий в жизни? Может, мужика тебе найти? – Каз указала в сторону дороги. – Подожди до завтра, уверена, у Рейтаров солдат хватит, чтоб тебя…

Карга почти поддалась. Улыбочка почти треснула.

– Да и того крийца в столице… – Сделав вид, что не слышала её, Клаудия приложила палец к подбородку, возвела глаза к небу, будто что-то вспоминала. – Как же было его имя… На «Ф» как-то. – Её взгляд вновь вцепился Казимире в самое нутро, и голос отсёк, как ледяная глыба: – Того крийца Вегард тоже убил не из-за Ариана.

– Какого крийца? – хрипло спросила Каз. Конечно, она знала ответ, конечно, она не верила Клаудии, но всё равно спросила.

– А ты разве не знала? – Серые глаза сверкнули совсем не по-человечески. – Тебе никто не сказал? – Клаудия скривила губы. – Похоже, вам с Вегардом много чего нужно обсудить. – Низкий угрожающий тон за секунду сменился бодростью: – Ну, не буду тебе мешать.

Она отряхнула руки, хотя ни к чему не притрагивалась, и направилась обратно к лагерю.

Казимира глубоко вдохнула и выдохнула. Ещё раз и ещё. Ещё и ещё. Считай до тридцати, дыши. Дождись, пока она уйдёт. Ага, а теперь можно раскрошить полено.

* * *

Лагерь спал не больше пяти часов – и снова в путь. Гнать-гнать. Ариан – за Рейтарами, Казимира – за ответами.

На второй день им всё чаще приходилось спешиваться, проверять дорогу, потому что то тут, то там лошади оступались на нетвёрдой почве. Не хотелось проверять глубину местных болот. Замедление распаляло злость Ариана, но он заметно сдерживался. И на том спасибо, терпеть ещё твои истерики сейчас у меня бы точно не хватило сил.

После разговора с Клаудией у Казимиры ещё немного ныла правая рука, зато мыслями можно было возвращаться к боли и баюкать разбитую ладонь, а не снова и снова прокручивать в памяти те слова.

Последний день должен был пролететь диким скакуном по степи, а тянулся… как вонючая жижа в болотах, как ожидание перед вынесением приговора. Каз снова почувствовала себя пленницей, только не камеры, а заферовых обстоятельств.

Лакх. Не место. Не время. Не можешь решить проблему – не ной. Сцепи зубы и следи, чтобы кобыла не утопла.

К ночи лес поредел, почва затвердела, и, кажется, даже писклявых комаров стало меньше. Все поддержали решение поспать пару часов и ехать до рассвета, они и так много времени потеряли здесь.

Лошадей гнали из последних сил, будто эта ночь подведёт черту, и всё станет бессмысленно. Будто под лунным светом дорога позади растворялась. Будто… Будто если Казимира позволит себе сфокусироваться на реальности, а не фантазиях, она проиграет.

Было ещё темно, когда лес остался позади. Лунного света хватало, чтобы оглядеть холмистое поле вокруг да горный кряж на юге. Огненные точки костров они заметили на горизонте, когда небо уже порозовело. Первым их увидел Ариан и, прикрикнув, стеганул коня по крупу. Тот заржал на всю округу, едва не встал на дыбы, но помчался вниз с холма. Каз заторопилась следом – если светлость свернёт шею, ей отвечать.

– Ан, полегче! – пыталась Казимира перекричать ветер. – Кохрэ! Ан! Там может быть опасно!

Вблизи оказалось, что лагерь Рейтаров простирался почти до самого горизонта, только костров здесь горело считаное количество. Частокол ограждал палатки, часовые патрулировали тут и там – не заказчика ждали, а нападения.

Навстречу к Ариану вышли двое человек – один с длинной пикой, второй в полном обмундировании капитана, даже Каз это могла рассмотреть. Она свистнула, призывая коней остановиться, но эти бестолочи, не гастинские, таких команд не знали. Ариан едва не налетел на капитана, проскакал до самого частокола и только там развернулся назад.

– Вы – господин Ариан Валлет? – спросил капитан, дождавшись, когда лошадь Ана встанет перед ним. Оценивающе глянул на Казимиру, ища оружие. Она первой спрыгнула на землю и вышла вперёд, в случае необходимости прикрывать Ариана. Как знать, добрался ли до них Вег, или кто-то чужой отдал приказ встретить блудного князька. Ни стрелков, ни других солдат Казимира не увидела, не услышала шагов, звона кинжала или щелчка заряжаемого арбалета.

Ариан не спускался, пока Каз не кивнула, давая понять, что всё чисто. Взвинченный конь под ним всё мотал головой и топтался на месте. Приблизились и отставшие Клаудия, Дакин и Ясмина, остановились в паре футов позади.

– Ваш человек уже прибыл, – ответил капитан на немой вопрос. Этот пожилой хидонец смотрел на Ариана, ждал, и, ащ Алаян, не цедил сквозь зубы, не бросал снисходительных фраз. Ану сейчас только дай повод. – Уже переговорили с нашим генералом. Ждём только вас. – Он обернулся к подъехавшей тройке и добавил вдруг: – О, и Чёрный Монах с вами.

– Зачем вам монах? – спросил Ариан, отдавая поводья Казимире.

Среди палаток мелькнуло красное. Конечно, здесь одни военные, каждый второй в красной форме. Но Казимира так и не отводила взгляда, ища и надеясь, и облегчённо выдохнула, узнав походку, светлые волосы и красную кожаную куртку. К воротам Вегард подошёл вместе с высокой женщиной в красной кирасе и кольчужной рубашке. Меч в богато украшенных ножнах висел у неё на поясе; останавливаясь перед Арианом, она сняла правую перчатку и протянула руку.

– Добро пожаловать, ваша светлость. Моё имя Га́бия, я генерал Рейтаров.

Ариан перевёл взгляд на Вегарда, вставшего сбоку от них, как судья на бою.

– Рад познакомиться, – со сдержанной улыбкой ответил Ан и пожал руку.

– Прошу за мной, – кивком пригласила Габия. Её тёмные волосы были очень коротко острижены, под болотистыми глазами залегли глубокие синяки. Синеватые веснушки высыпали по скуластому, немного квадратному лицу. Может, синева лишь почудилась Казимире в неверном свете? Женщина-обскура-генерал? Не могли же так все звёзды сойтись, чтобы подарить карге инфаркт? Ащ, Алаян, ащ, Алга.

Пока их вели к генеральской палатке, Вегард поравнялся с Каз и коснулся её руки.

– Как добрались? – Он глянул сверху вниз, словно искал новые травмы. – Всё в порядке?

Все вопросы потом. Сейчас он рядом, цел, невредим, порадуйся хоть минуту.

– Мы же обещали, что справимся, – вполголоса ответила Казимира. И снова чей-то, чей бы это мог быть, взгляд жёг ей спину.

– Проходите. – Капитан-хидонец, также сопровождавший их, приоткрыл полог палатки.

Внутри оказалось просторно и очень душно, длинные низкие скамьи тянулись вдоль стола-карты в центре. С рельефными горами и вырезанными реками-озёрами. Прежде Казимира видела такой только в кабинете Киор-бэя, каждый регион там был выкрашен в свой цвет, и Иден в центре возвышался даже над горами. Здесь рисунок не был столь выпирающим, и, судя по линиям-прорехам, стол складывался для удобства переноса.

Свет в палатке давали две низко висящих лампы – центр был хорошо виден, но углы терялись в полумраке. У дальней стены на жаровне что-то шипело, распространяя травянистый запах. С порога Ясмина стала принюхиваться, как ищейка, а когда опознала травы, уставилась на Габию.

– Маковые семена и бузина. У вас здесь зафери, – буркнула Яс и тут же прикрыла рот кулачком. Дакин рядом с ней кивнул и поднял левый рукав – от его татуировок-треугольников по воздуху будто тянулся чёрный дымок.

Едва заметно Габия поморщилась, но быстро вернула себе невозмутимость.

– Да, в войске Рейтаров есть одержимый, – поднимая руки в примирительном жесте, ответил Вег, – и это наш шанс. – Он оглянулся к Габии, позволяя ей самой рассказать.

Казимира отошла в тень, наблюдая за генералом, за капитаном с непроницаемым лицом и за своими друзьями. Во главе стола Габия остановилась, заложила пальцы за воротник кирасы, оттягивая её вниз. К чему этот парад? Перед княже выпячиваешь, какая ты воительница? Лучше делом покажи, а не видом.

– Два дня назад нас наняли для вооружённого конфликта на границе Каллгиры и Гивата.

– Кто-то из князей? – перебил Ариан, чуть опустив голову. Он стоял у другого конца стола, свет ламп выхватывал только его белую рубашку да блестел на серебряных пуговицах. Белая вычурная «К», вышитая на груди, сейчас вдруг показалась такой броской и инородной.

– Нет, – ровным тоном ответила Габия. – Этот господин не правитель, но хочет им стать. Бывший гиватский генерал, Бёрнс Калах.

– Нашёл, в какое змеиное гнездо влезть. – Ан скрестил руки. – Ладно. И? При чём здесь зафери?

– Генерал Калах с небольшим отрядом своих солдат выдвинулись вот сюда, в гарнизон на Джуре. – После комментариев Ариана Габия не изменилась ни в лице, ни в тоне, указала куда-то на столе рядом с собой. Только теперь Ан сообразил, как далеко находится от собственных земель, пусть и на плоскости, и подошёл ближе, изучая карту. – Далее по оговоренному плану мы должны были перейти границу и атаковать, но мне доложили, что один из капитанов одержим зафери. Бросить его мы, конечно, не могли. Наш прежний Чёрный Монах погиб в прошлом месяце, нового ещё не рекрутировали. Послали гонца в гарнизон, предупредить, что требуется отсрочка и Чёрный Монах. Другой гонец поехал в Чёрный Храм на севере, но до сих пор не вернулся.

– И вы предлагаете, – растягивая слога, проговорил Ариан, – чтобы мой Чёрный Монах освободил вашего капитана, – он указал большим пальцем в сторону Дакина, и тот сделал шаг назад. Мой. Лакх, Ан. – А этот Калах, скажем…

Ариан и Казимира переглянулись. Она приподняла брови, повела взгляд в сторону – чего тут думать, избавимся от ублюдка. Я избавлюсь. Ан кивнул. Вегард нахмурился, наблюдая за ними.

– И Рейтаров не заботит, какая молва может пойти после предательства? – спросила Клаудия, о которой все и забыли, пока она помалкивала в тёмном уголке. Ариан было раскрыл рот, чтобы осадить её, но задумался и тоже посмотрел на Габию в ожидании ответа. – Этот господин Калах уже успел оплатить ваши услуги? Как мы можем довериться кому-то, кто так легко расторгает заключённые договора?

– Господин Калах, – в тон Клаудии проговорила Габия. Кажется, она даже не моргала, выдерживая взгляды каждого из свиты, – ещё ничего нам не заплатил. Договор был составлен лишь на словах, и его помощи в нужде мы не получили. Если его светлость Ариан Валлет поможет нам, оплатит аванс, – она указала на Вега, который, похоже, успел что-то пообещать, – и избавит от обязательств, которым мы не рады… – Габия сдержанно улыбнулась. Лицо, не привыкшее к таким нагрузкам, почти мгновенно вернулось к бесстрастности. – Что ж, не вижу причин, по которым мы не смогли бы сработаться. Тем более что его светлость возвращает собственные земли.

– Она мне нравится, – сказал Ариан Вегу. – Так, когда приступаем?

36

«За время своих путешествий мы заметили, что большинство Чёрных Монахов – это хидонцы.

По словам отца-настоятеля одного из Чёрных Храмов, корни этого явления тянутся из хидонской легенды о происхождении зафери. Сами хидонцы зовут демонов “коруфу” и считают их творениями своей богини Киро.

Якобы богиня создала демонов как защитников для людей.

Их тела были из тени и дыма, их глаза – из углей и драгоценных камней.

Но вскоре защитники уже не слушались приказов богини – в самих людях они видели опасность и стали нападать на них. На помощь людям пришёл брат богини, Вато, который заточил коруфу глубоко под землёй. Теперь же, когда демоны вернулись, хидонцы считают своим долгом защищать мир от ошибки богини».

Отрывок из книги «Мифы и легенды народов Морбоса»

под авторством Джиневры Гроуминг

Люди Габии показали, где может расположиться свита, а Дакина и Ясмину повели к одержимому, капитану Витторио.

Дакину не понравилась мысль, что Ясмина будет наблюдать за ритуалом. Что-то может пойти не так. Всегда что-то может пойти не так. Но и жизнью этого несчастного размениваться нельзя, помощь врача может спасти его, когда молитвы – нет.

Их предупредили, что Витторио очень агрессивен, и его держат связанным. Дакин уже готовился к худшему, сжимая в ладони свой серебряный треугольник-кулон. Не спасёшь девочку в деревне – на тебя обозлится простой люд. Не спасёшь капитана – на тебя обозлится целый легион. И Валлет, которому ты испортишь все планы.

Возможно, помог присмотр военных, возможно, успокоительные травы Ясмины, возможно, Дакин был сконцентрирован больше обычного, но всё прошло спокойно. Одержимый не покалечил ни себя, ни других, и коруфу поддался быстро. Лишь раз попытался рвануть к Ясмине, но серебро амулета сдержало его.

Попробовали и хватит. Больше за помощью к Ясмине Дакин не обратится.

– Эти травы, которыми вы окуриваете палатки, очень помогли, – после ритуала сказала она, собирая свои склянки обратно в поясную сумку. – Они ослабили демона.

Дакин о таком прежде не слышал, но Ясмине поверил на слово.

– Кто их принёс? – спросила она и указала на ещё одну жаровню с железной чашей сверху.

– Муж генерала, – ответил один из солдат. Капитан Витторио в себя ещё не пришёл, но уже не бредил. Поправится. – Он у нас не то друид, не то шаман. Зафери их разберёт. Сначала не поверил никто в эти травки, – солдат осёкся, – извините. Но потом капитана Витторио только благодаря этим… ну… семенам и смогли связать, успокоить как-то.

Дакин подумал, что нужно будет пообщаться с этим не то шаманом, не то друидом. И Ясмину лучше с ним одну не оставлять.

Чем ближе они к Каллгире, тем меньше Дакину хотелось поднимать эту важную тему. Что дальше? Что она будет делать дальше? Вчера Ариан бросил в разговоре, что такому талантливому медику всегда найдётся место при дворе. Ясмина заулыбалась. Не ответила ему ничего, посмотрела на Дакина. Что скажешь? Он скажет, что не хотел присоединяться к Валлету при первой встрече, не хочет иметь с ним дел и сейчас.

Ничего не изменилось. Дакин возвращается домой, на Хидон. Посмотреть в глаза отцу, настоятелю Чёрного Храма. Посмотреть в глаза матери, которая была против его отправления на материк. Дакин их обоих помнил плохо, ему было года четыре, когда отец привёз его в Гастин. Да, чужой край, но здесь, в Чёрном Храме, ты будешь почти как дома. Смотри, почти все говорят на том же языке, почти все выглядят так же, как ты. Какой же тогда это чужой край?

На долгое время Чёрный Храм стал его домом, но семьи Дакин там не нашёл. На Хидоне жила его семья, но остров никогда не был ему домом.

И что тогда? Идти куда? За… За кем?

* * *

В палатке Габии за столом остались Ариан, Вегард, Казимира и Клаудия. Генерал закатала до локтей рукава красной рубахи, чтобы не мешали расставлять по карте деревянные фигурки. Каждую она называла по имени какого-то князя и его княжества. Гиват, Парим, Фийо.

– Адвена? – предложил Ариан, глядя на земли, от которых Каллгиру с запада отделял горный кряж на много миль.

– Нет, с этого фронта никакой активности, – ответила Габия после короткой заминки. – Ожидаемо. Перебрасывать людей было бы слишком накладно.

Казимира сдвинула один из стульев в ту часть комнаты, куда не падал свет, села, скрестив руки. Усталость ещё не настигла её, всё тело до сих пор пульсировало из-за адреналина, из-за желания двигаться дальше, а не сидеть на месте за пустой болтовнёй. Она бы подогнала Ариана – дай приказ, и Каз выдвинется в гарнизон. Но при посторонних Казимира заставляла себя помалкивать.

– Ладно, что дальше? – Ан цыкнул уголком рта. У Кхана подхватил эту дурацкую привычку.

От запястий и до локтей руки Габии покрывали татуировки – на сером фоне чёрные плавные узоры переплетались с шипами. На сгибе локтя Казимира заметила шов и не сразу сообразила, что на вид мягкие и чуть пухлые ладони телесного цвета – это лишь часть протезов. Выше запястий обшивка отсутствовала, и узор был не вытатуирован, а выжжен на металле.

– Расскажите нам больше о вашем легионе, – опускаясь на скамью у стола, проговорила Клаудия медовым тоном. Собеседнице она уделяла внимания меньше, чем складкам на своём подоле. – Сколько воинов, сколько побед на счету? И самое важное, как так случилось, что ваш легион возглавила обскура? Есть ли другие генералы, или вы единолично захватили власть?

Так, ну, если решётка с жаровни съёмная, можно врезать этой идиотке по затылку. Повезёт – даже выживет. Хм.

– Легион насчитывает чуть больше двух тысяч человек, – отрапортовала Габия, не дав Ариану время, чтобы осадить Клаудию, а стоило бы. – Я собрала их под своими знамёнами четыре года назад. На нашем счету подавленные восстания в Дикуме, Кибрийе, Аскеле, решены военные конфликты между Ханаби и Вирзу, Кибрийей и Гирабом.

– Вы работали на Аклеса Круминиша? – Ан чуть сощурился. – В Кибрийе?

– Так точно. – Габия кивнула, как топором отсекла. – Также с нашей помощью князь Осборн Бьёрнисон из Фийо завоевал южные владения, включая город Беатричче. А обскура единолично возглавляет Рейтаров, потому что знает своё дело и победила каждого, кто пытался оспорить это и занять её место. Ещё вопросы? – На Клаудию она посмотрела с таким безразличием, с каким водитель смахивает мошек, налипших на радиаторную сетку.

Если бы ситуация не была столь напряжённой, Каз бы ей поаплодировала.

– Рада, что мы всё обсудили. – Габия снова обернулась к Ариану. – Итак, план действий. Единственное наше преимущество – внезапность. Враг ждёт, что вы пойдёте с запада и сразу в столицу. – Габия кивнула на возвышающийся красный конус, обозначающий город Каллгира. – Она ближе всего, здесь сердце восстания, отсюда удобнее отправлять войска в остальные очаги. Поэтому, – бионический палец ткнулся в голубую полосу реки, вдоль которой пролегала граница между Каллгирой и Гиватом, – враг укрепился здесь, ждёт вас.

– Какие предложения? – упираясь руками в край стола, переспросил Вегард.

Он не спал всю ночь, наверняка не ел много часов, и когда поднял взгляд, Каз увидела, как покраснели у него белки глаз. Как только все задачи будут решены, как только она вернётся из того гарнизона, они поговорят. Да. Не раньше. Ни ей, ни ему сейчас не до этого.

«Похоже, вам с Вегардом много чего нужно обсудить», – как кровь в ушах, стучал голос Клаудии.

– Аврора, – ответила Габия, и Казимира не сразу сообразила, что та не обращается к кому-то в комнате, а называет город. Соберись. – Её сейчас осаждают войска Лиама Канерва, обскуры ещё держат оборону.

Ан склонил голову в сторону Вегарда, тот подсказал:

– Князь из Парима.

– Так вот, – непробиваемая Габия проигнорировала и тот факт, что княже не выучил имён своих врагов. – Аврора укреплена с севера.

– Но никто не ждёт, что мы будем тащиться так далеко, чтобы прорваться туда… например с юго-запада? – догадался Ариан. Он уже сидел за столом, уперевшись локтями и едва не нависая над картой. Тонким пальцем Ан провёл по тем дюймам красной границы, что находились ближе всего к Авроре.

– Именно. Разведчики докладывают, что укреплены только подходы к столице, вот здесь. От вас ждут разумных решений, и нам придётся… Поступать изобретательнее.

– И тратить время и людей, – глухо заметил Вегард.

Несколько секунд оба Валлета молча изучали карту. Уж они-то лучше всех в этой комнате знали княжество, сильные и слабые стороны городов, возможные лазейки.

– Ладно, – Ариан хлопнул ладонью по столу, и Вегард с Казимирой вздрогнули, взбодрились, – а что там с гарнизоном и бывшим генералом? Сначала же надо здесь перебраться.

Кажется, на лице Габии проскользнула гримаса неприязни. На долю секунды, не больше. Неприязнь к княже? Кищим, лучше бы тебе не злить нас.

– У Калаха там были подкупленные люди, которые впустили и помогли с захватом, – проговорила Габия, и тон, пропитанный отвращением, всё объяснил. Этот Калах встал ей костью в горле, немудрено, что она чуть ли не прямым текстом предложила его убить. – Разведка докладывает, что их не раскрыли, в Гивате тревога не поднята, войска не стягиваются сюда. Всё тихо.

– Сколько там солдат? – спросил Вег.

– Тридцать два человека. При взятии гарнизона нужно быть предельно осторожными, нельзя допустить, чтобы кто-то зажёг сигнальные костры. В противном случае все эти планы – пустой трёп. Так что лучше бы вам подготовиться, отряд выдвигается на закате. – Габия выразительно посмотрела на Казимиру, намекая, чтобы та шла уже отсюда.

До того изучавший фигурки на карте, теперь Ариан проследил за взглядом Габии и спросил:

– Вы не оставите нас? – Он обвёл пальцем, указывая на остатки своей свиты.

Почти по-гастински Габия развела руками и вышла из палатки. Судя по выражению лица, прежде её не выпроваживали из собственных покоев.

– Мы уверены, что можем им доверять? – спросил Ариан, понизив голос, через несколько секунд после того, как Габия вышла. – Бывший наниматель – всё это мутно.

– Сама она ничего не сказала, – устало ответил Вегард и размял шею, – но Хотэ́ру, начальник разведки, обмолвился, что этот Калах вёл себя как тот ещё аич.

Клаудия кашлянула в ответ на ругательство, но скорее по старой памяти.

– Отказывался даже говорить с Габией, требовал позвать «настоящего генерала», – продолжил Вегард. – Неудивительно, что она рада от него избавиться.

Вопросов к генералу у Казимиры не осталось. Ариан сжал переносицу, сморщился и заговорил только секунд пять спустя:

– Ладно, пусть так, но Казимиру я одну не отпущу, пусть Габия выделит отряд…

– Если будут разведчики, уже знакомые с местностью и гарнизоном, – издалека начал Вегард, – может, Каз и не нужно туда соваться? – Он указал в её сторону рукой, пальцы едва заметно подрагивали от усталости. – Она только недавно оправилась от ран.

С самым своим сучьим видом, который Казимира надеялась больше никогда не наблюдать, Ан развернулся к Вегарду всем корпусом.

– Я не для того нанимал убийцу, чтобы ты с неё пылинки сдувал.

Начина-ается.

На этот раз прожигающий взгляд Клаудии Каз встретила, чтобы прочитать в нём «а я предупреждала, что так будет».

– Давай поеду я, – не отступал Вегард и сел на скамью напротив Ана. Всё ещё миролюбиво, всё ещё надеясь достучаться. Удивительный талант игнорировать всякое дерьмо. – Если здесь тебе потребуется защита, рядом будут Казимира и Дакин.

– Это моя работа, еду я, – отчеканила Каз. Или сейчас ваши головы друг об друга разобью. Глядела только на карту, прикидывая расстояние до гарнизона и где могут находиться другие посты.

– Вот и славно. – Ан скомандовал, указывая на Казимиру пальцем: – Проспись и поешь. Я прикажу, чтобы тебя не беспокоили до вечера.

Она не стала задерживаться и слушать, о чём будет новый спор, ей бы с собственными демонами справиться. Шагнув к выходу, Каз уже не видела этого, но не сомневалась, что следующие слова Ан обратил к Вегарду:

– Никто не беспокоил.

Звякнули серебряные пуговицы камзола, брошенного на скамью. Ариан добавил Казимире вслед:

– И позови Габию, мы здесь надолго.

* * *

В военном лагере каждому из свиты Валлета выделили по отдельной палатке, похоже, даже об этом Вег распорядился ещё ночью. Искупавшись и отдав слугам плащ и сапоги на чистку, а меч и ножи – кузнецу на заточку, Казимира без аппетита перекусила, а после рухнула на жёсткую кушетку. После стольких часов в седле зад уже стал квадратным, спина ныла от напряжения. Спасибо и на том, что этот заезд не случился несколько дней назад, когда Каз загибалась от месячных.

Разбудил её кто-то из служанок:

– Господин Хотэру передаёт, что вы выезжаете через два часа. – Судя по звуку, девушка поставила железный поднос на деревянный столик в углу.

Маленькая палатка наполнилась запахом печёной курицы и овощей. Чувствуя себя скорее избитой, чем отдохнувшей, Казимира перекатилась на другой бок. Разнылся левый локоть, зазудела кожа в месте стыка с протезом. Совсем не вовремя.

– Ваши вещи и оружие скоро принесут, – перед уходом добавила служанка.

Каз заставила себя размять все мышцы, отжаться хотя бы раз двадцать. Дала слабину, в последний раз занималась, когда учила Ариана самозащите. Да, потом почти дюжину дней провалялась на больничной койке, но это не оправдание. Вот, даже тело напоминало, что о нём, как и об оружии, нужно заботиться.

Клод всегда учил, что на задание нужно идти налегке, немного голодным. Не позволять сытости разморить тебя и усыпить бдительность. Киор-бэй говорил обратное. Ничто не должно отвлекать ваши мысли, утолите все потребности, освободите голову.

Освободить голову.

Нет. Сейчас не время. Через полтора часа выезжать. Он спит, а тебе нужно готовиться. Сиди на месте.

Слуга принёс почищенный плащ, ботинки, заточенное оружие. В ответ на его какой-то вежливый вопрос Казимира едва не рыкнула. Вынула из ножен меч, взвесила в руке, будто заново привыкая. Когда в последний раз она дралась не тем, что под руку попадётся, а собственными кинжалами, мечом? Кажется, ещё в порту, в Мехшеде. Когда убивала тех, с кем прежде вместе служила. Когда рядом с ней, помогая ей, защищая её, убивал Вег.

Медовый голос снова мурлыкнул в памяти:

– Милая моя, милая Казимира.

Не высовывайся из палатки.

Казимира поупражнялась в выпадах, уворотах, старых трюках, которые тело помнило и без тренировок. Мозг может забыть, мышцы – нет. Выбрала мишень на одном из столбов, держащих потолок палатки, всадила четыре кинжала. Один за другим. Этим же кинжалом она хотела перерезать глотку тому парню, что напал на Ариана в столице. Тогда Вегард выгнал её из комнаты, и больше о пацане-резистенте Каз не слышала. Даже не задавалась вопросом. Удобно, просто закрыла глаза и забыла.

– Это что-то меняет? – спрашивала Казимира, кажется, миллион лет назад, ещё в Гастине. – Условия, при которых ты… прольёшь кровь?

– Меняет, — ответил тогда Вегард. – Меняет то, что я о себе буду думать.

Сидеть. На. Месте.

Того крийца Вегард тоже убил не из-за Ариана.

Всё. Насрать. Я должна с ним поговорить.

* * *

Шагая между одинаковых палаток, Казимира смотрела только в грязь под ногами. Ветер принёс запах гвоздичного дыма откуда-то неподалёку. Она почти на месте. Дымок, явно курящийся от сигареты, Каз заметила за одним из шатров и ускорилась, но встретила не Ариана.

– Ты куришь? – спросила Казимира, наблюдая, как Вег коротко затягивался одной из Ариановых сигарет.

– Иногда. – Он слегка смущённо улыбнулся и выпустил дым из ноздрей. – Решила зайти перед отъездом? – Вегард бросил сигарету и прижал ботинком.

Взъерошенный, глаза всё такие же красные, руки немного тряслись, когда он приоткрыл вход в палатку, пропуская Казимиру. Похоже, он так и не ложился спать. Кохрэ.

– Да, хочу поговорить, – буркнула она. И что это мы начали блеять? Куда же испарилась вся решимость?

Казимире показалось будто воздух стал закручиваться вокруг и липнуть к коже, как паутина.

– Звучит как что-то плохое, – за её спиной с усмешкой сказал Вегард.

– Ты здесь один? – спросила Каз. – У Ариана свой шатёр?

Палатка не особо отличалась от Казимириной, только вместо одной лампы висели четыре, а на столике в углу громоздились несколько тарелок из-под ужина. Если бы Каз плохо знала аппетиты Вега, решила бы, что с ним трапезничал кто-то ещё.

– Да, соседний. – Вегард остановился рядом с одной из масляных ламп, чтобы приглушить свет. Заметил, как секунду назад Казимира поморщившись отвернулась. – Ты о нём пришла поговорить?

– Нет. – Каз взяла за спинку стул, развернула его от стола и села. Нечего тянуть, она должна успеть всё до отъезда, иначе это сожрёт её. На Вега Казимира не смотрела. Не хочу запоминать выражение твоего лица, когда ты будешь врать. – Что случилось с Фритьофом из бойцовой ямы?

В ответ самый глубокий вздох.

– А что с ним случилось? – Какое правдоподобное удивление. – Ты сейчас разве не должна готовиться к заданию…

Бионические пальцы сомкнулись вокруг её собственного мягкого запястья с такой силой, что какая-то косточка хрустнула.

– Сейчас я должна понять, мне ты врёшь или себе, – бросила Каз в запале и уставилась на Вегарда. Плечом он упёрся в балку, поддерживающую крышу палатки. Напряглись желваки на скулах и верхняя губа, как у скалящегося пса. Снова и снова, одно и то же. Только теперь Каз считала, что стала ближе к нему и не получит в ответ эту гримасу.

– Я не понимаю, о чём речь, – безразлично бросил Вег.

– Из тебя отвратительный лгун.

Он приподнял брови. Выжат, обессилен, нашла же время…

– Если ты до сих пор не заметил, у меня проблемы с доверием. Так будь добр. – Каз заставила себя смягчить тон, отвести укоряющий взгляд. Он не преступник. Он не на допросе. Он никогда ничего тебе не обещал, просто перестал соответствовать образу, который ты себе придумала. – Почему ты убил Фритьофа?

– Шесть ножевых недостаточно? – Холодный, непробиваемый голос. Все эмоции закончились ещё там, в больнице, у койки еле живой Казимиры.

Она помолчала, ища ответ на носках своих ботинок.

– Почему не сказал мне?

– Зачем? – Вегард на секунду нахмурился и бодрым тоном проговорил: – О, доброе утро! Ты наконец проснулась после трёх дней в отключке, когда мы не знали, выживешь ли ты. – Вег указал рукой в сторону. – Кстати, последние новости, я прирезал в подворотне того ублюдка, который пытался тебя убить, – и голос вновь стал колючим, как мороз, вгрызающийся в голые щёки: – Так, что ли?

– Прирезал в подворотне? – Воображение уже рисовало самые поганые картинки, самые худшие исходы. Охрану шатра, с которой он один бы не справился, ножи, от которых не защитил бы пеалин, городскую стражу…

Каз зажмурилась, надавила большим и указательным пальцем на глаза, чтобы под веками остались только цветные круги.

– Кохрэ, о чём ты думал…

Ответом служил шумный прерывистый вздох, словно Вегарду было что ответить, но он не стал.

– Почему это такая большая проблема? – только спросил он. – Почему, когда убиваешь ты, – это норма, а меня нужно отчитывать? Ты этим зарабатываешь, а меня – осуждаешь.

Казимира уставилась на Вега. Ты ещё спрашиваешь? Серьёзно?

– Потому что ты не должен мараться в этом дерьме. Ни из-за меня, ни из-за Ариана, ни из-за кого-то ещё, – ответила она глухо. Если бы повысила голос, тот зазвучал бы жалко, Каз бы себе этого не позволила. – Я так зарабатываю, да, и хер я кому пожелаю такую работу. Я жестокая, неуравновешенная, и насилие – единственный язык, который я понимаю. – Казимира уже тараторила. Если не выговорит ему всё, что не может признать наедине с собой, то взорвётся. – Это не то, чего я хочу, не то, что помогает мне уснуть по ночам, не то, чем я мечтаю заниматься до старости. – Каз уставилась на Вегарда, хотя до того не могла поднять взгляда от пола. – Я помню всех своих случайных жертв, всех, перед кем стоял выбор «они или мы». Ни хрена эти условия не меняют. Сегодня я буду убивать мальчишек-солдат, не старше Ана, сегодня я буду убивать престарелых капитанов, которым бы внуков нянчить, а не этим всем заниматься. Нормально это, что ли? – Она остановилась перевести дыхание, прижала ладони ко лбу, убрала назад волосы, сцепив пальцы на затылке. Пока руки дрожали от напряжения, пока дышать было тяжело, пока взгляд ни на чём не фокусировался, только так Каз чувствовала, что держит себя под контролем. С рваным выдохом она заставила себя сказать: – Никто не должен таким заниматься. Ты не должен таким заниматься. – Вег уставился ей под ноги, помрачневший, но уже не злой, а… Будто пристыженный? – Ты хороший человек, и это заферова редкость. Ты говорил, что… Что не хочешь становиться таким, что тебе не плевать. У меня всю жизнь перед глазами примеры убийц, которые думали, что ничего такого страшного не делают. Всего лишь работа. И как их это с ума сводило, я видела, и в каких параноиков, психопатов и алкашей превращало, потому что нельзя с этим спокойно жить. И я не буду смотреть, как всё это… перемелет тебя, выплюнет и сделает очередного…

– Я убивал и раньше, – глухо перебил Вегард, не моргая несколько секунд.

В ушах зазвучал голос, как змеиное шипение: «Смею тебя заверить, он даже был младше, чем ты на своём первом задании».

Горло пережало, но Каз выдавила:

– Расскажешь?

Его смешок пропитался отвращением.

– Хочешь послушать?

Он даёт шанс отступить. Подумай ещё раз.

– Хочу.

– Тебе не понравится.

Прикрыв глаза, Вегард размял шею, только и тянул время. Казимира прислушалась к происходящему снаружи – отдалённые голоса солдат, ржание коней, – кажется, её ещё никто не искал. Носком правого ботинка Вегард упёрся в пол, качнулся вперёд-назад и резко заговорил:

– Ариану было семь. Мне пятнадцать. – Каждую фразу отсекал, будто бросал себе под ноги ножи. – Я решил бежать из храма, его забрать с собой не мог. Куда, – огрызнулся Вег, будто Казимира о чём-то спрашивала, – слоняться от деревни до деревни, побираться? Ему ничего не сказал. Собрался бросить там. Старший брат, ага. – Каз услышала, как он скрипнул зубами. – Короче, я не знал, что он попрётся за мной.

Если бы тело слушалось Казимиру, она бы поёжилась.

– В ограде храма тогда была лазейка, – Вегард продолжил, но голос стал отстранённым, как если бы он рассказывал чужую историю столетней давности. – Старшие парни ночами через этот лаз пробирались к девчонкам в город. Младшим обещали, если кто проболтается, ему переломают ноги и руки. Через этот лаз я и должен был уйти. – Тыльной стороной ладони Вег пригладил взъерошенную бороду, раздумывал о чём-то с секунду. – Какие-то пацаны, выпускники, меня застали, решили, что тоже иду к подружке. Они пьяные были, кто-то тупо пошутил, я кому-то тупо ответил, кто-то толкнул меня, не помню. Короче, Ан на это смотрел из кустов, решил, что один я не справлюсь. Хрен его знает, где он достал нож. Одного пацана Ан ударил в бок, сильно вроде. Другой врезал ему по лицу, нож этот выбил, меня тогда уже на траве пинал кто-то. – На выдохе, едва слышно он добавил: – И я с места двинуться не мог. – Пауза затянулась, пока он жевал губу, погрузившись в воспоминания. Костяшки сжатого кулака побелели. – Плохо помню, что было дальше, кажется, нож почти передо мной упал. – Он выставил вперёд руку, будто снова пытался дотянуться до оружия. – Ариан завопил, весь храм поднял. Его повалили на землю, помню, рука была в крови. – Вег показал на своём левом предплечье. – Кость даже торчала. Я врезался в того, который его избивал, ножом ударил в шею куда-то. – Вегард поморщился, и снова безразличие. – Не целился просто… Просто махал. Меня так колошматило, в себя пришёл, когда понял, что к нам бежит храмовая стража. Подумал… Кхм. Подумал, если сейчас не сбегу – никогда не выберусь. – Впервые за рассказ Вегард посмотрел Казимире в глаза. – Я плюнул на раненого Ариана, вылез через ту ограду и бежал несколько часов.

Каз разомкнула губы, чтобы сказать хоть что-то, но не выскребла из себя ни звука.

– Это тогда Ану сломали ногу в трёх местах, и поэтому у него протез. Потому что я не какой-то там хороший человек или что ещё ты себе придумала. Я эгоист и паршивый брат. Я подвёл его однажды, и больше этого не повторится.

– Ты не…

– Не начинай. – Он огрызнулся со злой усмешкой и отшатнулся назад. – Я всю жизнь хожу с этой виной, не думай, что одно «ты не виноват» что-то исправит. Ни хрена это не исправит. – Вегард расправил плечи и отряхнул ладони – наверняка вспотели от напряжения. Весь он стоял сейчас как оголённый нерв. – И Фритьоф не первый и не последний. По-твоему, что случилось с наёмником, который полез к нам в Гастине? Там, в Белом Храме? Не задавалась вопросом? А с мальчишкой-резистентом из столицы? – Он выдержала паузу, не то давая Казимире слово, не то время, чтобы всё усвоить. – Я никогда тебе не врал, но ты ни разу не спрашивала.

Это прозвучало как обвинение. Каз покивала, не выдерживая его взгляда дольше секунды. Теперь не была уверена, что хочет узнать что-то ещё, но всё же сказала:

– Хорошо. – Ни зафери хорошего. – Хорошо, тогда почему ты вернулся в Белый Храм. Что у тебя в мозгу перемкнуло через четыре года?

Раз уж сковырнула, добирайся до мяса.

Вегард поморщился и откинул голову назад, на балку.

– Это интереснее послушать, чем о наёмниках? Ну ладно. – Он размеренно, никуда не торопясь, прощёлкал каждым пальцем и продолжил говорить: – У Оскара, который из цирка, был какой-то друг, наёмник, часто в Каллгире работал. Встретили его один раз, тоже где-то тут, в Лауки. Я спросил, что слышно, какие новости, наёмник рассказал, что недавно ему дали контракт на Гавена Гатри, сказали, у того преемник нарисовался, надо избавиться.

Большинство имён ускользали от Казимиры, но почему-то «Гавен Гатри», произнесённое когда-то Арианом, выжглось в памяти. У него на воспитании Ан провёл несколько лет, у него Ан научился, каким князем нужно быть.

– Наёмник не успел убить ни князя, ни сынка его, стража вовремя подоспела. Не знаю, я будто почуял что-то, будто духи направили, спросил, как выглядел сынок. Наёмник описал – лохматый, щуплый, черноглазый, вместо левой ноги протез. Его ещё по имени кто-то позвал. Арианом.

Казимира выпрямилась, отстраняясь, вжалась лопатками в спинку стула.

– Я несколько дней думал, взвешивал, что делать, а дальше ты знаешь. Я вернулся в Храм и нашёл Ана. Потому что я бросил его единожды и больше этого не повторю. Так что, да. Я буду убивать, защищая Ариана, – заговорил он упрямо, вспыхивая с каждым следующим словом. – И я буду убивать, защищая тебя. Я никого больше не подведу и никому не позволю навредить людям, которых я люблю. – Вегард шагнул назад, желая отстраниться от всех ожиданий, что на него навешала Каз. – Не лучше я чего-то там и не выше. Уж прости, какой есть, – он развёл руки в стороны, – измаранный.

Казимира поднялась ему навстречу. Тело едва слушалось, как если бы на каждой руке и ноге повесили по мешку с песком и один на шею. Дёрнешься – задушишь себя. Несколько секунд Вегард прикусывал нижнюю губу, попытался что-то сказать, но осёкся.

Краем глаза Каз заметила за его спиной зеркало, мутное и широкое. Отражение выцепило ссутулившуюся спину Вегарда, на которую падала полоска света. И в этой клятой игре воображения, страхов и неверных теней казалось, будто белая ткань его рубашки пропитывается кровью.

Голос Вегарда пытался прорваться сквозь её мысли, но Каз ничего не разобрала. Она не могла отвернуться, сколько не моргала и не сжимала до боли кулак, заферово видение не растворялось.

– Где эта ваша наёмница? – прогаркали снаружи. – Выезжать давно пора!

Су-у-ука!

Отражение пошатнулось и исчезло, когда Вег сделал ещё один шаг назад.

– Тебя ждут.

В зеркале вместо кровавого следа осталось только грязное полотно палатки.

37

Два путника в запылённых дорожных плащах подъехали к границе княжества. Через громадные запертые ворота гарнизона могла бы промаршировать целая колонна воинов. Мужчина спешился и постучал по кованым воротам. Со стены выглянули два сонных лица.

– Какого рожна тебе надо? – крикнул один из парнишек, Леонас. Оба стражника были младше двадцати, оба не испытывали особой гордости за свою важную работу и сейчас мечтали только о мягкой постели и сладко пахнущей фрине рядом.

– Мы с дочерью едем в Гиват. – Путник указал на второго седока. Девушка подняла голову, поочерёдно посмотрела на стражников и отвернулась к горизонту.

Стена тянулась вдоль всей границы между княжествами, и примерно каждые две мили на ней стояли гарнизоны.

– Ваш главный знает меня, я не раз уже тут бывал. Пропустите нас? – Путник сплюнул себе под ноги. – Мы едем уже четвёртый день через леса и болота, нигде не можем найти ночлега.

Молодые стражники переглянулись. Леонас засомневался – кажется, и правда в прошлом месяце видел здесь этого старика, хидонца вроде.

– Если вы позволите нам переночевать в гарнизоне, – подхватила его дочь мягким голосом, – мы будем очень благодарны. У нас не слишком много денег, но…

– Мы по ночам кого попало не пускаем, – начал Леонас, – да и время сейчас…

– Тих ты! – шикнул на него второй стражник, Андреа. Они вновь переглянулись.

Генерал Калах… Бывший генерал. Он когда-то служил на Росси, но что-то они там не поделили… Или доложил на него кто… Или просто индюк его ткнул в зад, короче генерал Калах забрал сотню преданных ему людей и ушёл от Росси. Решил нанять себе армию, пробиться в эту помойку, Каллгиру. Мстит он, что ли, так Росси, мешать ли пытается или всерьёз хочет князьком заделаться? Всё одно. В гарнизон на юг Калах послал почти всех своих, человек семьдесят, а то и больше, захватить, значит. А здесь у него оставались преданные да подкупленные люди. Вот и Леонас с Андреа не попёрли против – им велели охранять стену и докладывать обо всём, так они делать и будут. Сказали ещё, что вот-вот должны наёмники прийти, Ритары вроде. Вот с ними-то и пойдут на штурм. И пусть. Главное, чтобы Леонаса тут оставили служить. Кто-то же должен закрывать тылы.

– Говорю тебе, пацан, спроси у старших, меня тут знают! – повторял старик. – Одна ночь, какая от нас беда будет?

– Ладно, погодь, – крикнул Андреа.

Леонас остался на стене наблюдать за путниками. Мужчина отошёл к коню дочери, подтянул пузатую сумку, буркнул что-то тихо. Слов Леонас не разобрал, а дочь хидонца не ответила.

Ночь была туманная, первая такая холодная за последние две дюжины дней. Даже звёзд и луны не было толком видно за тучами. На стене по другую сторону ворот от Леонаса появился ещё один стражник, постарше, с седыми усами, Анджей. Цепким опытным взглядом тот изучал поздних гостей, но не вмешивался. То тут, то там между бойниц мелькали патрулирующие.

– А что за время, говоришь? – переспросил старик-путник. – Чего вдруг перестали пускать?

– Поменялись порядки, – ответил старший стражник прежде, чем Леонас успел раскрыть рот. – Ты бы не совался по ту сторону стены, мужик. Война ж идёт.

Путник сдвинул капюшон назад, чтобы задрать голову.

– Так где война, а где мы? – прикрикнул он. – Неужто прям под Аусму войска пришли?

Усач Анджей ничего не ответил, а вскоре вернулся и Андреа. Открылась небольшая дверца в огромных воротах, к путникам вышел статный мужчина в кольчужной рубашке и мятом плаще. Пояс с ножнами висел косо, рожа раскраснелась, будто командующий только из бани вышел.

– Чё надо?

Путник повторил всё то же самое, что уже говорил стражникам, и добавил: «Вы меня, может, помните, я дюжину дней назад проезжал у вас. Вином угощал». Командующий сощурился на него и покивал, но не слишком уверенно.

– Через пару часов рассветёт, – сказала его дочь, глядя в сторону горизонта. – Если вы позволите нам поспать под вашей крышей…

Звучала она жалобно и измученно. Сердце юного Леонаса она уже растопила, но вот командующий оказался не так легкораним.

– Деньги есть? – спросил он и икнул. – Вино?

– За товаром только еду. – Путник высыпал на ладонь семь серебряных монет и не успел ничего добавить, как чужая рука сгребла их.

– Чтоб к утру духу здесь не было, – гаркнул командующий и зашагал обратно за ворота. – И не шуметь, у нас гости важные.

Путникам и их коням выделили небольшой сарай, заросший паутиной, и Леонас вернулся на стену. Он очень удивился, когда Андреа рассказывал, как нашёл главнокомандующего за столом с Калахом. Бывший генерал не пил и несмотря на поздний час выглядел бодрым, а вот их начальник едва на ногах стоял. Никогда на службе себе такого не позволял, хоть все и знали, где у него хранится винный запас, но это только по особому случаю. А тут что? Уже празднуют победу?

За своими мыслями Леонас не заметил, что на посту остался один. Андреа куда-то отлучился, Анджея, старшего стражника, тоже не было видно. Патруль на стене можно было распознать в темени по отсвету факелов на оружии. Всё в порядке. Всё спокойно.

Чьи-то нетвёрдые шаги шаркнули на лестнице, и Леонас выправился, поднял алебарду, которую до того приставил к стене. Но поднялся к нему не командующий и не Анджей с нравоучениями.

– Доброй ночи, – сказала та девушка, дочь путника. Она отёрла глаза, сощурилась на свет факела за головой Леонаса. – Не помешаю?

– Н-н-нет, – ответил он, нервно дёргая плечом. Вблизи она оказалась не такой-то красавицей, какую нарисовало его воображение. Худющая, остролицая, с глазами какими-то… колючими. Да какая Леонасу разница, если в последний раз он так близко видел только послушниц из Белой Длани. А те, как на подбор, уродины да выродки. В его родной деревне бабки рассказывали, что Белые женят братьев и сестёр, отцов и дочерей, если те чисты. Выводят свой чистый род. Да только мало того что рождаются всё одно обскуры, так на них ещё и не взглянешь без дедовского самогона.

Девушка подошла ближе, капюшон дорожного плаща прятал волосы и левую часть лица. Небось там тоже какой-нибудь шрам или ожог. Вспотевшей ладонью Леонас покрепче взялся за древко алебарды. Путница доверительно улыбнулась, остановилась так близко, ох, Ивиб, помоги.

– Только не кричи, – шепнула путница.

– Зачем мне… – Леонас не успел закончить вопрос, как сталь проткнула его подбородок, скользнула сквозь челюсть и вонзилась в мозг. Леонас даже не смог вскрикнуть, только короткий хрип вырвался, и стражник повалился вперёд, но руки убийцы его подхватили.

* * *

Ещё один. Казимира отволокла тело паренька в тень от бойницы. Начальник разведки, Хотэру, в это время уже открывал ворота и впускал своих людей, что ждали сигнала за деревьями. Передвигались они до того бесшумно, что даже Каз, замершая и переставшая дышать, не слышала их. Главное теперь – никого не выпустить живым и не подпустить к сигнальным кострам.

На стене не осталось ни одного бойца. Габия говорила о тридцати двух воинах. Посмотрим, три, четыре… Минус шесть человек. Хотэру избавился от трёх, может, больше. Отлично, идём в том же темпе. На месте каждого буду представлять Клаудию.

В казарме спали ещё четверо солдат, которые наверняка должны были позже сменить караульных на стене. Один проснулся от того, что его раненый сослуживец барахтался в постели, пытаясь ударить Каз. Не рассчитала, промахнулась, и вместо одного точного удара пришлось наносить три. Проснувшийся едва не поднял тревогу, но нож в горле ему помешал. От двух оставшихся, чей сон оказался крепче, Казимира избавилась более прицельными ударами – точно в сердце, быстро, тихо, незаметно.

Когда Каз вернулась во двор, кто-то из разведчиков как раз волок тело в тень стены.

– Сколько? – спросил стоявший неподалёку Хотэру. То, что сначала Казимира приняла за мешки, лежавшие рядом с ним, оказалось сгружёнными трупами.

– Двадцать один, – отрапортовал разведчик и поправил окровавленную маску-повязку.

– Двадцать пять, – Каз указала себе за спину.

Оставалась только капитанская казарма и генерал, которому так не понравилась Габия, что это будет стоить ему жизни.

* * *

Через час гарнизон опустел.

На обратном пути в лагерь опьянённый лёгкой победой Хотэру рассказал, что когда-то и сам учился в Гур, а после служил ассасином при южном князе Хайате Ярчеле из Кибрийи.

Вяло занимался рассвет. Скорее всего Габия прикажет выдвигаться не раньше полудня, чтобы солдаты успели собрать лагерь, а мы – немного отдохнуть. Торопиться некуда. Мне так уж точно.

– А там два года назад этот сосунок, – Хотэру повернулся к едущему рядом воину, но тот лишь развёл руками, не зная, какого имени от него ждут. – Круминиш, во. – В эту фамилию Хотэру вложил столько яда, что Каз отвлеклась от своих мыслей. – Аклес Круминиш заказал моего князя, а после сел на его престол. Должность предлагал, да я послал его к коруфу. Ярчел, конечно, был сварливым старым хреном, но он всё княжество держал в узде. Ты его не застала? Да хотя куда тебе, молодушке.

Казимира вспомнила, как перед их выездом в гарнизон Хотэру оценивающе оглядел её, как кобылу на ярмарке.

– Гур? – переспросил он тогда.

После разговора с Вегардом последнее, что ей было нужно, – идиотские вопросы.

– А ещё где-то готовят наёмных убийц?

Но в дороге сварливый на вид хидонец оказался куда приятнее. Неудивительно, что Вегард столько разузнал у него о генерале-нанимателе и о Габии. Как и многие пожилые люди, Хотэру только и искал слушателя. Казимире он рассказал, что через этот гарнизон его люди уже проходили и не раз, мозолили глаза начальству, втирались в доверие. Не знали тогда ещё, что генерал Калах возьмёт эту задачу на себя.

Уже на подъезде к лагерю Казимира спросила, как Хотэру попал к Габии.

– Сначала я у её отца служил, ещё до Ярчела. В Гидрах, – бросил Хотэру, а Каз впилась пальцами в луку седла.

– Гидры из Лийе?

– Ага. Габия у меня на глазах росла. Училась у нас, за отцом на собрания бегала, впитывала всё. – Хотэру улыбнулся воспоминаниям с какой-то отеческой тоской. Будто говорил о собственной слишком быстро повзрослевшей дочери. – Там она до сотника поднялась, если кто пытался ляпнуть что, мол, девка-обскура и командует, Габи… – он кашлянул, запоздало заметив оговорку, – Габия его на место ставила, голосищем в отца пошла, и рука такая же тяжёлая. Отец когда её умер, генералы в Гидрах сменились, я в Гастин тогда вернулся, вон, к Ярчелу. Габия тогда из Гидр тоже ушла, свой легион собрала. – Хотэру указал на одного из разведчиков в возрасте. – Два года назад я их опять нашёл, Габия приняла обратно. Знаешь тут как, всегда лучше работать с одним командиром, кому доверяешь, а не слоняться по свету неприкаянным. Уж я-то знаю, всяко на своей шкуре испытал. Ну, ты коня-то отдай и иди к себе. Заслушалась, что ли? Мы приехали уже.

Прежде в военных лагерях Каз бывала редко. В лицах мальчишек, у которых только-только пробились первые усы, она всегда искала Ньяла, своего друга, что когда-то завербовался в Гидры и бесславно, зазря умер. В голосах капитанов слышала ноты Клода, отчего кулаки сами собой сжимались. Терпи. Ты здесь надолго, устанешь прятать взгляды и зажимать уши.

Палаток вокруг было не так много, большинство спальных мешков или просто сумок с пожитками валялись на земле, и спали солдаты вокруг потухших костров. Мерное ржание лошадей доносилось со всех концов, но Каз нигде не могла рассмотреть их, должно быть, держали где-то поблизости к ограде. По словам Хотэру, основная мощь Рейтаров – кавалерия. Не слишком-то много от них будет пользы при взятии городов.

Казимира остановилась на развилке. Направо – к Ариановому шатру, налево – к своей палатке. В такую рань Ариан должен был ещё спать, и даже если он всё ещё планирует дальнейшие военные действия с Габией, итог вылазки им доложат и без Каз. Она могла бы вернуться к себе и заставить внутренний голос заткнуться.

После секундного раздумья Казимира свернула вправо, но задержалась перед входом, услышав тихие голоса:

– …должен рассказать.

– Ты должен заткнуться, пока…

Нет уж, подслушивать она не станет.

– Можно, ваша светлость? – Казимира остановилась на пороге, чуть склонив голову и держа правую руку за спиной, как полагается слуге. Она не была уверена, с кем разговаривал Ариан, так что перед чужими продолжила бы разыгрывать спектакль.

В просторном шатре оказались только Ан и Вегард. Первый – взъерошенный, с посеревшим лицом, глаза едва держал открытыми. Похоже, и правда несколько часов провёл за столом с Габией. По мягкому ковру – ковёр в шатре, любая роскошь для его светлости! – Ан шагал босыми ногами. Рубашка на нём была расстёгнута, рукава закатаны до локтей. Полы развевались, когда он рывком шагнул к Казимире.

– Всё хорошо, – ответила она сразу. – Шум не подняли, путь свободен. Хотэру, это начальник разведки…

– Да, уже знаю его, – буркнул Ариан, заплетающимся языком. Тревога в его взгляде потухла, он проморгался и тихо выдохнул. Перед Каз он впервые предстал… в таком виде. Оказался Ан даже худее, чем она думала, хотя, может, винить в этом стоило долгую дорогу и диету «чем богаты, тем и рады».

– А. – Казимира не отводила от него взгляда, и Вег где-то позади помалкивал, не двигаясь. – В общем, Хотэру доложит обо всём генералу. Я решила, ты захочешь узнать первым.

Одними только уголками губ Ан улыбнулся, будто на большее у него не осталось сил.

– Спасибо, ты можешь… – Он чуть сощурился и встревоженно переспросил: – Каз, это что? – Прежде чем она поняла, на что указывает Ариан, он подошёл вплотную, убрал в сторону её волосы, оголяя шею, и повернул за плечо к свету. Казимира услышала, как шаркнули ботинки и скрипнул освобождённый стул. – У тебя кровь? – переспросил Ан. Большим пальцем, едва касаясь, он провёл по её шее.

Казимира отмахнулась от его руки и отёрла место пореза. На ладони остался красный мазок. Лакх, должно было уже остановиться.

– Какого зафери ты подпустила к себе так близко, что тебя по шее резанули? – Арианова тревога сменилась злостью.

– Не резанули, а царапнули, – бросила Каз и наконец пересеклась взглядами с Вегом. Он остановился позади Ана, смотрел на неё, с неодобрением поджав губы. Не приближался, выглядел всё ещё помятым, но уже свежее, похоже, пару часов всё же выкроил на сон. – Тот пацан швырнул нож и промахнулся. – Теперь я ещё и оправдываюсь. – Со стены целился. – Каз снова отпихнула руку Ариана, когда он потянулся к воротнику её плаща. – В порядке я, отстань.

В последний раз мазнув по ней взглядом, Ан покивал и сделал шаг назад. Будто эта тревога сейчас пробилась случайно, и теперь ему стало неловко, Ариан отвернулся к столу с ополовиненной бутылкой вина и выпотрошенной сумкой с провизией. Не победный пир, а скорее попытка отвлечься на что-то приятное. Ему бы выспаться, а не вино лакать и спорить.

– Больше никак не задели? – подходя ближе, глухо спросил Вегард. Он оглядел её сверху вниз, заметил чужую кровь на сером рукаве.

– Нет, я в…

Она и договорить не успела, как Вег сгрёб её, прижав к себе. Да, перед Арианом, и какая разница, и так все всё знают. Вегард выдохнул ей в волосы и провёл ладонью по плечу. Пара секунд не больше, достаточно, чтобы проверить – она из плоти и крови, стоит здесь, не снится ему, не чудится. По привычке Казимира хотела спрятать руки под его куртку, вжаться в рёбра, но сейчас верхней одежды на Вегарде не было. Он отстранился, оправил её вьющиеся пряди за плечо, чтобы самому рассмотреть место пореза. В долгий шумный выдох он вложил безмолвное и очень усталое: «Ну что с тобой делать?»

– Это надо обработать, – сказал Вег. Его рука нашла её, бионические пальцы чуть сжали мягкую ладонь.

– Ага, давайте, – не оборачиваясь от стола, бросил Ан и присосался к бутылке. – Доброй ночи.

– Не засиживайся, – попросила Казимира уже у порога, – тебе нужно отдохнуть.

– Он разберётся. – Вег вышел первым и повёл её к собственной палатке.

Они не говорили, пока из небольшой тумбы с рисунком белого круга Вегард вынимал бинт, пластырь и спирт. Пока Каз снимала плащ и оставляла его на спинке стула. Пока Вег обрабатывал порез на её шее и пару царапин на правой руке – Казимира и не заметила. Они снова сидели за столом, как тогда, на корабле, что вёз их в Иден. История повторялась по кругу, будто боги давали Каз шанс выбрать другой путь.

– Всё. – Вегард оправил воротник её шёлковой рубашки.

– Спасибо, – буркнула Казимира. И что, как теперь разговаривать, как вести себя?

– Хочешь уйти? – спросил Вег, отирая ладонь. Уйти к себе? Или уйти… совсем?

Какой бы ни был вопрос, ответ – один.

– Нет. – Она мотнула головой.

Тогда, на корабле, Каз выбрала его. И каждый день после. И выберет завтра. Боги могут забрать свои вторые и третьи шансы.

– Нет, я хочу остаться. – Она смогла только выдохнуть это. Вег прикусил нижнюю губу, глянув на её руки, но не в глаза, и отошёл до тумбы, чтобы убрать спирт и бинты. Прочищая горло, Каз кашлянула и сказала твёрдо: – Я не должна была заставлять тебя рассказывать, и не стала хуже о тебе думать. Ты не… – Вегард обернулся, чуть сощурившись. Ну, давай, что ещё скажешь? Казимира поднялась к нему навстречу, сделала первый шаг. – Я с тобой.

– Уверена?

– Уверена. Но больше никакого умалчивания. – Ещё шаг. – Тайн. – Шаг. – Увёрток. Ты всегда можешь мне довериться. И я хочу доверять тебе.

Она протянула к нему руку, чтобы он сам сократил оставшуюся между ними дистанцию. Вег приблизился и мягко взял её ладонь в свою.

– Больше я не заговорю об этом, пока ты сам не захочешь, – пообещала Каз.

– Нет, ты имеешь право знать. Но спасибо.

Она потянулась за поцелуем, запустила пальцы в его волосы, притягивая Вегарда ближе. Горячая ладонь легла ей на спину, другая – на основание шеи. Все ссоры, драки, споры, все его усталые вздохи стоили этих мгновений. Никогда в жизни Казимира не чувствовала себя рядом с кем-то такой… Расслабленной? Оголённой, оставаясь в одежде.

– Я с тобой, – повторила Каз и с закрытыми глазами прижалась лбом к его.

Когда она опустилась на пятки, Вег потянулся за ней, но Каз отстранилась. Она поймала рукав его рубахи и повела за собой в ту сторону, где, как помнила, стояла кровать. Жёсткая солдатская кушетка, здесь один-то едва поместится, но какая им сейчас разница.

Словно он ждал, что Казимира вот-вот передумает, Вегард вдруг стал таким серьёзным. Каз посадила его перед собой, расстегнула пару верхних пуговиц своей рубашки, но Вег удержал её за руки и коснулся пуговиц сам.

– Мы можем сейчас остановиться, – сказал он тихо и немного хрипло. Никогда бы не подумала, что ты будешь о таком спрашивать, а не валить на постель.

– Мы не будем останавливаться.

Мягко и неторопливо, кончиками пальцев задевая оголившуюся кожу, он расстегнул Казимирину рубашку, огладил старые шрамы на животе, провёл под линией груди. На секунду Каз и Вегард замерли. Она – от того, как перехватило дыхание. Он – проверяя дозволенность. Точно? Не сдашь назад?

Под невесомыми касаниями кожа покрывалась мурашками. Ладони, сейчас, кажется, даже горячее, чем обычно, скользнули к бёдрам Каз. Она не могла ответить на ласки, все силы уходили на то, чтобы ноги не подкашивались. Только царапала его напряжённые плечи и шею. Вег приблизился к её животу, едва-едва коснулся губами одного розового шрама, другого, посмотрел Казимире в глаза.

– Всё хорошо? – спросил он, мягкой бородой щекотнув её кожу, и Каз поперхнулась воздухом.

Вместо ответа она через голову стянула его рубаху, засмотревшись на крепкий торс, напряжённые мышцы и светлые волосы на груди. Казимира ведь и прежде видела его по пояс голым – когда он дрался на ринге, когда она обрабатывала его раны и сидела так же близко, как сейчас, но всё это было не то. Не наедине, не с пониманием, что он испытывает и думает. То было с человеком, которому она едва доверяла. Теперь – с её человеком. Теперь его можно – нужно – трогать, рассматривать, целовать, нежно гладить старые шрамы.

Прежде, когда Вегард утыкался в её плечо, борода кололась, заставляя нервно отдёргиваться, но сейчас даже эти касания стали нежны и приятны.

Отсвет ламп играл на мышцах, когда Вег протянул руки выше, спуская с её плеч рубашку. Отсвет ламп играл в голубизне глаз, чистых, изучающих её, будто тоже впервые увидел. И ведь правда, впервые. Но под касаниями рук и губ Казимира почти не стыдилась своего угловатого, костлявого тела.

Прочитав это то ли в её лице, то ли в мыслях, Вегард шепнул, заставляя её сжаться и судорожно хватать воздух:

– Какая ты красивая.

Со смешком Казимира закрыла ему рот рукой, сбавляя градус своего смущения. Вегард увернулся, положил обе ладони ей на бёдра и расстегнул ремень.

– Это правда, – продолжил Вег. Посмотрел в глаза, снова опустил взгляд на тёмные локоны, рассыпавшиеся по бледным плечам, на грудь, живот, бёдра. Вегард прикусил нижнюю губу, а Каз едва не застонала. Теперь-то можно признаться, что всякий раз, когда он это делает, так и хочется его поцеловать. – Безумно красивая. И моя.

В палатке Вегарда было прохладно, но от него самого исходил едва ли не жар.

Каз потянулась за новыми поцелуями, спустилась к шее, ключице. Нашла тот шрам.

Чувствуешь? Вот здесь. Так и срослось неправильно.

Всё в тебе неправильно. И во мне тоже.

Упали на пол брюки, ремни. Вдоль по кромке шёлкового сиреневого белья Вегард провёл пальцами сначала по пояснице, потом по низу живота. Неразборчивое урчание Казимиры смешалось с его собственным звуком, не то стоном, не то рыком. Вег сдвинулся назад, подхватив Каз под бёдра, усадил себе на колени и надавил на спину, притягивая ближе. Левой рукой она держалась за его плечи, правую запуская вниз по животу.

Секс у неё был и раньше, но теперь прежний опыт казался неловким и грубым. Разминка, не больше.

Вег опустился на кушетку, увлекая её за собой, заботливо держа, гладя, направляя, и Казимира поддалась. Ища самые приятные ласки, самые чувствительные места, отдаваясь его силе, его воле.

Ловить вздохи, подаваться ближе, ещё ближе, ещё, царапать, кусать, смеяться. Но когда он смеялся, Каз не чувствовала себя неловко или глупо, только улыбалась в ответ, жалась к нему всем телом, двигалась в ритм. И когда он смотрел на неё снизу вверх, во взгляде было столько искр и нежности. Любви. В этом она не сомневалась, любви.

Замирать в такт, наполняться теплом, не дышать, чтобы не спугнуть.

Он только её. Весь, без остатка, каждым взглядом, словом, стоном.

Поцелуи по шрамам. По шее. Глазам, щекам, груди, рукам, ключицам, животам.

Она только его. Вся, без остатка. Каждым движением, мыслью, частичкой.

Вот так. Вот так, зацепиться друг за друга сколами и трещинами, держаться, будто весь мир разваливается и только в объятиях друг друга можно выжить. Да и пусть всё полыхает. Он есть у неё. Она есть у него.

* * *

Давно пора было вернуться в свою палатку, собирать вещи, делать вид, что ничего не изменилось. А изменилось, мать его, всё.

На узкой кушетке они уместились только лёжа на боку, нос к носу. Вег поцеловал её в лоб, продолжая гладить живот Каз.

– Я не позволю больше ничему плохому с тобой случиться, – прошептал он вдруг. Любые разговоры до этого сводились только к шуткам и какому-то неразборчивому мурлыканью, когда Казимира утыкалась ему в ключицу. – Больше никогда. Обещаю.

– Ты не можешь такое обещать, – напомнила Каз. Снова хотела отшутиться. – Не всё в этом мире от тебя зависит.

– Буду контролировать то, что зависит, – упрямился он. Раньше бы эти обещания звучали пустым бахвальством, сейчас Казимира почему-то верила. – И всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Или хотя бы остановить.

Она усмехнулась под нос.

– В крийском… – Вегард кашлянул, прочищая горло. Самый громкий звук за последний час. Хотя… Один вскрик Казимиры тоже вышел весьма громким, и Вегард не успел дотянуться, чтобы прикрыть её рот ладонью. Слишком низко находился. – В крийском есть такое слово – инсьéль, – продолжил Вегард. – Это самое личное, самое интимное. Моя душа. – Вегард приложил её ладонь к своей груди, чтобы Каз почувствовала уже выровнявшийся стук сердца. – То, что не принадлежит этому миру, что нельзя подставлять под удар. Инсьель, – повторил он с нежностью, и теперь это прозвучало как обращение.

Несколько дней назад Вегард с неохотой, но перевёл ей слово ральсне, которое упоминал раньше. Казимире оно понравилось. Не то ругательство, не то нежность. Не то похвалил, не то проклял.

– В гастинском говорят рухýр. – Каз приложила его ладонь к своему животу, и мозоли царапнули нежную кожу. – Моя печень.

– Печень? – Вег посмеялся. – Почему печень?

– По легенде бог Алга создал свою жену, Алаян, из собственной печени. Поэтому рухур – часть меня, моя печень. Этим словом не разбрасываются. Рухур может быть… только один в жизни. Вир[68] – рухур.

Он нежно улыбнулся, вряд ли понимая, чего стоило Казимире это признание, подложил руку ей под голову и привлёк к себе.

Это утро никогда не должно было заканчиваться. Никогда.

* * *

Из палатки Вегарда они вышли вместе и столкнулись с курящим у входа в шатёр Арианом. Вот, вот именно такого Казимира и хотела избежать.

– Доброе утро, – буркнула Каз, огибая его и направляясь к себе.

– Доброе, – бесцветно отозвался Ариан. Окурок пролетел мимо руки Казимиры и потонул в грязи.

Легион уже был готов сниматься с места, палатки разобрали, пожитки погрузили на лошадей и телеги. Разведка и часть кавалерии к этому времени уже выдвинулись к гарнизону, где Хотэру с ночи оставил десятерых своих людей. На всякий случай.

Когда свита снова собралась в одном месте, грузясь на собственных коней, Ариан вслух удивился, что у Рейтаров нет машин. Даже Габия и её капитаны выехали верхом.

– Хотэру сказал, они арендуют тачки только по необходимости, в городах например, – ответила Казимира. Она не отвлекалась от своих пожитков, подтягивала подпругу, гладила лошадь по щеке. Ночью Каз выезжала на той кобылке, что ей выдали, а этой дала отдохнуть после забега через лес и болота.

Ясмина остановилась по правую руку от Казимиры, помялась, но всё же попросила помочь ей приладить сумки. В нескольких футах от них Дакин вскочил в седло и пустил своего коня в галоп. Пожалуй, это было самое яркое проявление его эмоций, что видела Каз. Она покосилась на Ясмину, но свой вопрос задать не успела. Откуда-то появился Ариан, пристегнул сумку, перекинул поводья к луке седла и подал Ясмине руку, чтобы помочь забраться.

Не моё это дело.

Утренний ветер разносил запахи чьих-то завтраков, костров, жжёной травы и свежести луга, пробившейся сквозь все нечистоты. Снова путь впереди.

* * *

Они двигались вдоль границы Каллгиры, обходили стороной поселения, хотя такую внушительную армию всё равно бы кто-то да заметил. Просторные поля остались позади, на горизонте темнела непроходимая чаща. То тут, то там снова натыкались на болота, две повозки с провизией и боеприпасами потонули вместе с запряжёнными лошадьми. Познания разведки в местности не помогли.

В Каллгире граница тянулась вдоль горного кряжа, и временами путники поглядывали на скалы, радуясь, что под ногами мягкая земля и какая-никакая тропинка.

Все слова и действия Ариана теперь сконцентрировались на скорой победе. Очередная бахвалистая речь начиналась с «Когда избавлюсь от восставших…» или «Сяду на трон и…». Стоило кому-то напомнить ему, что это вопрос не пары дней, и аппетиты стоит поумерить, как настроение Ана мгновенно портилось. А испорченное настроение Ариана – это испорченное настроение всех остальных. В такие моменты свита старалась отвлекать огонь на себя, чтобы светлость не ляпнул что-нибудь капитанам или Габии. Один раз он едва не вывел её из себя, раз десять переспрашивая одно и то же, предлагая одни и те же решения, которые она отсекала. После этого Габия ушла на стрельбище, а Ариан засиял, как парадные доспехи княжеского скакуна.

Останавливаясь на привал, Рейтары не теряли времени зря. Первая смена разбивала лагерь, готовила еду, вторая – пошла упражняться. Верхом на лошадях или с оружием, а кто и в кулачном бою. Казимира предложила Вегу присоединиться к ним, размять косточки. Согласился он без особой охоты и, когда они подошли к огороженной хлипким заборчиком площадке, Вег остановился у деревянных перекладин. Каз перемахнула через них, прикрикнув:

– С кем здесь можно подраться?

Несколько солдат, чьи куртки и рубахи висели на том же заборе, уставились на пришлых. Со свитой Валлета здесь общались только разведчики, капитаны и Габия. Вчера одному из рядовых Ясмина предложила помощь с порезом, но ребята Хотэру увели её. Не по статусу княжескому лекарю возиться с солдатами, не забивайте голову, госпожа.

Один из воинов постарше, сотник, может, в расстёгнутой красной куртке кивнул, но не Казимире. Смотрел ей за плечо, похоже, на Вега.

– Ну? – Казимира закатала рукава рубахи. Плащ она оставила у костра, так же как меч и пояс с ножами. – Никто не хочет побороться?

– Твоя жена? – переспросил возможный сотник.

Каз приподняла бровь. К площадке подтянулись ещё несколько человек, но вперёд никто не выходил.

– Почему спрашиваешь? – ответил вопросом Вег.

– Мои парни тебя побаиваются, здоровяк, – старший указал рукой на мальчишек, – не выйдут против твоей жены.

– Вам её стоит бояться, – сказал Вегард, и Казимира услышала улыбку в его голосе. – Как думаешь, почему я стою по эту сторону ограды?

К концу тренировки Каз и Вег даже научили местных парней паре приёмов. Если старшие чины и умели что-то, то младших рекрутировали из обычных мальчишек, которые искали заработок. Дрались до того только в кабаках, из оружия в руках держали только кухонные ножи. Старшина, Марек, предложил почаще проводить такие совместные тренировки, и Казимира, которую к тому времени перестали игнорировать, как назойливую муху, поддержала затею.

На привалах Ариан и Вегард теперь селились порознь, не единожды Каз замечала, как из шатра Ана уходили то фрина, то девушки из медицинского отряда. Чем бы княже ни тешился, лишь бы на других не срывался. Но когда и в дороге Валлеты держались на расстоянии, возникали вопросы. Почти каждый их разговор заканчивался на повышенных тонах, Ан на что-то огрызался и пускал коня в галоп. В такие моменты Клаудия неодобрительно цокала языком, но хотя бы нотаций не читала. Вегу хватало и её менторского взгляда.

И словно разлада у одной сладкой парочки было мало, с Дакином и Ясминой тоже происходило что-то неладное. Казимира не вмешивалась, пока те тихо спорили почти на каждой остановке, и пока Дакин игнорировал всю свиту, но одним утром Каз услышала из палатки Яс плач и всхлипы. На все вопросы та только повторяла, что устала, и нервы сдают. Скажи это кто другой, Казимира бы поверила, но не вечно жизнерадостная Золотце.

Дакин оказался так же немногословен:

– Не лезь. – Холодный и звенящий, как сосульки на ветру, голос принадлежал кому угодно, только не тихому и мягкому Дакину. Но глаза его не почернели, чёрная жидкость не потекла из носа – Дакин не был одержим, всего лишь отчего-то очень зол.

* * *

Когда до Авроры оставалось меньше дня пути, Ариан созвал очередной совет с Габией, её ближайшими капитанами и начальником разведки, Хотэру. Казимира, которая так и не поняла, зачем позвали её, заняла уже облюбованное место на стуле в тёмном углу. Даже Клаудию сегодня не пригласили, но Каз бы не удивилась, что это по инициативе Габии. Старая карга не переставала ворчать на неё, задавать идиотские вопросы и ставить под сомнение каждый шаг Габии.

Погода сегодня совсем испортилась, с самого утра лил дождь, воздух стал липким и плотным, все запахи утроились – прелой земли, влажной древесины, потных животных и давно не мытых солдат. Многие обскуры жаловались на ноющие суставы; вот и Ариан стал хромать сильнее, даже совет проводил в своём шатре, чтобы меньше ходить. На Казимире смена погоды сказалась и головной болью, и ломотой в левой руке. Даже хмуриться было неприятно, поворачиваться, думать. Малейшая попытка сконцентрироваться грозилась перейти в мигрень.

Разведчики докладывали, что с юго-запада стены Авроры толком не укреплены, похоже, нападения здесь никто не ждал. Все войска перекинули на север, защищаясь от армии Парима.

– …потребуется помощь Чёрного Монаха.

До того Казимира слушала без особого интереса, пропуская половину, но тут подалась вперёд. Вряд ли Вегард заметил это, скорее предугадал её реакцию и обернулся, взглядом давая понять – не вмешивайся, сейчас разберёмся.

– А собственными силами вы хоть что-то сделать можете? – рявкнул Ариан, сидевший боком к столу и вытянувший левую ногу на соседний стул. Каз поморщилась – от резкого звука и от сочувствия, представляя, как его мучает боль. – Или без моих людей все ваши планы разваливаются?

– Ваша светлость, – примирительным тоном позвал Вегард.

– До нас дошли слухи, что обскуры держат в городе одержимого, как цепного пса. Натравливают на горожан, если те перечат, на заложников, – ответила Габия стальным голосом. – Да, это могут быть лишь байки, но наличие заложников объяснило бы, почему люди Канерва ещё не выбили обскуров из города. Прежде такие долгие осады были редкостью.

– Аврора – родной город князя Канерва, – подсказал Вегард и почесал бороду. Это движение, сгорбленная спина и голос показались Казимире нервными, неуверенными. – Его пожилые родители живут здесь. Ну, жили до восстания. Может, ещё кто-то из братьев или сестёр, не скажу точно.

– Да, помню, – Ариан покивал, – он как-то писал мне, что хотел их навестить. – В своей манере Ан передразнил чей-то гнусавый голосок: – Не сочтите это за нарушение границ ваших земель. Мы ещё тогда не поняли, почему они не перебрались к сынку.

– Хм, возможно, дело в этом, – отозвалась Габия и оттянула горловину своей кирасы. – Пожилые люди не склонны покидать насиженные места, куда уже проросли корнями. Тогда странно, что он не вывез их, как только началась шумиха. Впрочем, это не наше дело. Наше дело – заложники. Аристократы, городской наместник с семьёй, ещё кто-нибудь из важных лиц, чья поддержка потребуется его светлости. Так что, да, мы не можем игнорировать даже возможного одержимого. Ваш Чёрный Монах нужен нам. – Габия глянула в сторону Каз, будто та последняя стояла на пути к цели.

– И вы поставите Дакина под удар. – Казимира откинулась на спинку стула, стараясь не сощуриться и не взвыть от того, как запульсировала левая половина лба, и как потускнела комната. С такой, как генерал Габия, стоило бы подружиться, может, даже научиться у неё чему-нибудь, но каждый раз их с Каз общение кончалось столкновением лбами.

Габия обернулась к Вегарду, то ли ожидая пояснений, кто такой Дакин, то ли безмолвно говоря – угомони свою болтливую девчонку. Остальные помалкивали, только Ан шумно сопел в бокал вина.

– Думаю, стоит спросить самого Дакина, – предложил Вегард.

Казимира поднялась, заставляя себя не морщиться. Левая нога едва выдержала вес тела, хотя прежде в ней редко отзывались следы обскурии.

– Отлично, – сказала Каз, – если он согласится, буду его прикрывать.

Напрягая желваки, Вег смотрел на неё несколько секунд. Казимира продолжила с совсем не весёлой улыбкой:

– Надеюсь, он придумает что-то, чтобы зафери мной не заинтересовался.

Полчаса спустя, проигнорировав все Казимирины советы, Дакин согласился ехать. А чего бы стоило просто отсидеться в лагере.

38

Северные гарнизоны перед Авророй оставили совсем без присмотра. Людей, провизию, боеприпасы – всё перекинули в город. К ночи даже богиня встала на сторону Ариана Валлета – небо затянулось тучами, луна не освещала лес и поляну перед Авророй. В густой темноте тонули и звуки, врага заметили слишком поздно. Западные ворота и стены оказались не лишены защиты, но двухтысячная армия пробилась без труда.

Один за другим падали патрульные со стен, за одиночными выстрелами последовал шквал огненных стрел. Ворота разорвало от ударов тарана. Слишком засиделись Рейтары без битв.

Из своего отряда в десять человек Дакин знал только Казимиру и разведчика Мауро, помощника их главного. Задача отряда – пройти после первой волны и искать заложников, возможно, кого-то из высоких чинов города.

– Вы представляете, сколько времени это займёт? – спросил Дакин накануне, когда Казимира и Вегард пришли к нему с этим предложением. – Обыскать город. Это не какой-нибудь крохотный Набид. – Дакин пригладил назад волосы, выбившиеся из кос. Руки едва его слушались от ломоты. Каждое движение – борьба с собой.

Когда они вошли в город, всё вокруг уже полыхало. То тут, то там вспышками пролетали подожжённые стрелы, бегали люди, кто-то замертво падал с крыш, кто-то с хрипами пытался уползти.

Меньше чем за месяц на Аврору нападали уже в третий раз. Редкие деревянные строения, те, что ещё не вспыхнули, заметно подкоптились. На стенах, воротах, окнах, калитках хлипких заборов мелькали надписи синей краской «владелец – обскур» или «собственность обскура». Защита от вандализма, подумал Дакин. Резистент бы скорее отрубил себе руку, чем написал ею подобное.

Каменные дома с цветными стёклами, колоннами и балюстрадами – город аристократов, город роскоши. Сейчас архитектурные красоты лишь угадывались в кирпичном крошеве и разбитых пьедесталах.

В темноте Дакин чувствовал под ногой хруст чего-то хрупкого, когда-то дорогого. Очередные осколки вонзились в мягкую подошву сапог. Прежде на поле боя Дакин не бывал, спокойная и удивительно скучная жизнь уводила его от любых опасностей, за исключением коруфу. И за исключением встречи с Арианом Валлетом.

Задумавшегося Дакина, который так и шагал дальше, не глядя, остановила чья-то ладонь. Железная. Казимира. Вражеские солдаты, бегущие вниз по улице, не заметили разведчиков в узком проходе между домами. Четыре квартала отделяли отряд Мауро от тюрьмы. По их предположениям, самое удачное место для заложников и одержимого.

Короткими быстрыми перебежками отряд отправился дальше, но грохот откуда-то с запада всех заставил остановиться. Колени Дакина подогнулись, он нервно вдохнул через нос. Внешняя меланхолия, о которой его расспрашивала Казимира, скрывала шаткую нервную систему. Когда с раннего возраста наблюдаешь за демонами и учишься подчинять их своей воле, остаться в здравом уме не каждому под силу. Все Чёрные Монахи немного неуравновешенны.

– Стоять! – взревел голос чужака откуда-то сверху.

Расшатанные нервы отреагировали быстрее мозга. В долю секунды рот наполнился жидкостью, потемнело в глазах, что-то тёплое потекло из носа. Левая ладонь заныла от того, как острые края серебряного треугольника-кулона впились в плоть, пальцы правой в доли секунды сложились в знаки. Нийо́ре. Койо́се. Сорéга[69].

Секунду спустя кричавший вражеский солдат истуканом замер на парапете одного из зданий. Из глаз, ушей и носа одержимого потянулись густые чёрные дорожки. В этот раз Дакин перестарался. Даже допросить не удастся, мозги сгорят прямо… сейчас.

В горле солдата что-то булькнуло, тело вздрогнуло, как в рвотном позыве, и он перевалился через перила, мерзко шлёпнулся на мостовую, разбрызгивая кровь. Между булыжниками, смешиваясь с краснотой, заструилось черное масло. Разведчики и Казимира обернулись к Дакину. Когда им поручили провести его в город и защищать, Рейтары глядели на Чёрного Монаха с привычным суеверным страхом. Теперь в одобрительных кивках читалось немного уважения. И, конечно, страха, куда без него.

– Хватит прохлаждаться, – выдохнул Мауро.

Дакин зашагал дальше за остальными, но под языком у него всё ещё собиралась маслянистая жидкость, а перед глазами всё плыло. Дакин то сплёвывал, то часто моргал, то жмурился, но ничего не менялось. Остановились в очередной подворотне, и Дакин снял с пояса фляжку воды. Хотел прочистить горло, но зашёлся кашлем и выплюнул всё на мостовую. Вместо воды он глотнул солёную кровь.

– Эй-эй, ты чего? – позвала Казимира. Дакин её не видел, не сводил взгляда с булыжников, блестящих краснотой в свете горящего дома.

Снова чей-то голос спросил, в порядке ли Дакин, и он, мотнув головой, осторожно принюхался к фляге. Ничего. Просто вода. Просто воображение.

У входа в тюрьму охранников не было, зато внутри ждал десяток вооружённых солдат. Разведчики избавились от них, так что Дакину не потребовалось снова звать коруфу.

– На этаже никого, – отрапортовал Мауро.

– Вниз, – подсказал Дакин. Как охотничий пёс, он повёл носом и уже знал направление.

Он всё понял по запаху, но надеялся ошибиться. Каз прорычала что-то ему вслед, Дакин не разобрал за собственным колотящимся сердцем и стуком мягких ботинок по лестнице.

Ещё поворот, последние пара ступеней…

Арбалетный болт пропорол рясу, пригвоздив Дакина к деревянной доске. Затылок с глухим стуком врезался в стену, бок онемел. Темнота, рот, наполненный кровью, – всё вернулось. Только когда один за другим завопили мужские голоса, Дакин заставил себя открыть глаза. Болт проткнул ткань, не задев тело, лишь царапнул по бинтам, которыми Ясмина обвязала его торс.

– Ла-а-акх, – протянул кто-то.

Не было нужды спускаться до последней ступеньки и проходить по узкому коридору. Туда, мимо раскрытых камер, мимо смрада влажного металла и стухшего тряпья, мимо рванья, в которое превратились дорогие ткани нарядов. Дакин почувствовал это ещё наверху. Запах жестокой и садистской смерти. Так убивают коруфу, вырываясь из человеческого тела. Так калечат люди, ведомые ненавистью, вскружённые властью.

Что-то подсказывало Дакину, что заложников в Авроре не осталось.

* * *

Доложить об итогах поисков взялся Мауро. Дакин на собрание не явился, и Казимира его понимала.

Тогда, выйдя из здания тюрьмы, он несколько минут простоял, согнувшись. Не блевал, только пытался отдышаться. Пропитанный пеплом воздух не помог бы ему прийти в себя. Сколько туда примешалось сладковатого, тошнотворного запаха мертвечины… Каз стояла рядом с Дакином, натянув повыше тонкую повязку, которая помогала не дышать дымом. Свою Дакин снял, и зря. Широко распахивал рот, кашлял и морщился, не открывал глаз, наверняка боясь снова увидеть… то.

Он не солдат. Не убийца. Он не должен здесь находиться.

– Как он? – спросил тогда подошедший Мауро.

Казимира поджала губы и мотнула головой – не трогайте, – солдаты обогнули их, дальше осматривая улицу, больше не опасаясь ужасного Чёрного Монаха.

Когда Дакин выпрямился, то первым делом рвано выплюнул:

– Сильно отстанем.

– Можешь идти? – переспросила Казимира.

Одёрнув задравшийся рукав рясы, Дакин не ответил и поплёлся в ту сторону, куда ушли разведчики.

Сейчас, часы спустя, город уже сдался Рейтарам, и особняк городского наместника заняли Ариан Валлет и его главнокомандующие. Дальнейшие указания Каз ждала в коридоре, но на принесённый кем-то хлипкий стульчик не села. Она опустилась на корточки, спиной вжавшись в стену и пытаясь унять дрожь в левой ноге. От напряжения, от усталости, от того, как всё ещё ныла лодыжка, – пытаясь догнать на лестнице Дакина, Казимира поскользнулась на чём-то желтоватом с примесью крови. Всматриваться не стала, но теперь взгляд сфокусировался на отошедшей подошве ботинок. Столько месить грязь, болотную воду, ручьи вброд переходить – конечно, обувь развалится.

Каз откинула голову назад и, чтобы выбить все лишние мысли и тревоги, несильно стукнула затылком о стену. Хрен там. Нос уловил вонь чьей-то рвоты, желчи, дерьма. Неизвестно, Казимира ли принесла их на себе, кто-то ли из солдат – или в комнатах особняка ещё остались мертвецы и следы пыток. Наверняка. Но не ей это проверять.

Терпение подвело Каз. Рывком она оттолкнулась от стены, голова закружилась, но Казимира заставила себя выйти в просторную прихожую. Споткнулась о раскуроченный огромный стол, осколки вазы шаркнули под ногой по потрескавшемуся кафелю. Выйдя за порог, Каз убрала с лица волосы, задержав руки на затылке.

Дакина у основания лестницы Казимира заметила не сразу. Если бы он не поднялся выше и не позвал её по имени, Каз бы так и прошла мимо. Он побледнел больше обычного, глаза впали, и под ними залегли глубокие тёмные круги. Ей даже показалось, что на щеках у Дакина проступила щетина. Будто не часы они не виделись, а несколько долгих дней без сна и покоя. Чёрный балахон Дакин сменил на чёрную рубашку, явно с чужого плеча, болтающуюся на щуплой фигуре.

– Нужно поговорить, – голос его подрагивал. Достаточно, чтобы понять – всё очень плохо.

– Что случилось? – переспросила Казимира.

– Помоги мне, – слова упали, как гранитные плиты, прижимая её к земле. Скорее по инерции, чем осознанно, Казимира глянула на друга, ища раны, травмы. Может, пропустила чей-то удар, может, на него сейчас кто-то напал в городе?

Видимых травм Каз не нашла, и Дакин мотнул головой в сторону сужающейся улицы слева. За их спинами раздались голоса – видимо, собрание закончилось. Теперь точно надо уходить. Вслед за Дакином Казимира направилась туда, где их разговору бы никто не помешал.

На ходу он утёр нос рукавом рубашки, и на ткани остался маслянистый след, который в первую секунду Казимира вновь приняла за кровь.

Остановился Дакин резко, нервно, глянул Казимире за плечо. Они стояли на улочке, где и автомобиль бы не проехал, вытянешь руку – дотянешься до собеседника. Спиной Дакин прижался к одной стене, Каз плечом – к другой, так, чтобы видеть и его, и дорожку, по которой они пришли. Заметила бы, если бы кто-то пошёл за ними.

– Я понимал, что к этому приведёт, – глухо проговорил Дакин. Сжимал и расслаблял кулаки, так быстро, что кожа на костяшках не успевала порозоветь. – Я видел умирающих, изувеченных, избитых, сожжённых заживо. – Сил говорить в полный голос у него не осталось, и Дакин прошипел: – Но то делали коруфу.

Ох, атлу. Жил бок о бок с людьми, а всё равно отшельником, так и не привык ко всей мерзости, что они могут сотворить. Всё-то ты забывал, всех-то ты защищал.

– Я не видел, чтобы человек по собственной воле…

Дакин редко моргал и таращился на кирпичную стену. Шок застил его глаза. Напрягаясь с такой силой, что плечи затряслись, Дакин скрестил руки. Казимире даже захотелось удержать его, как-то успокоить, да только что она может сделать.

– Они же не просто избавились от заложников, когда мы атаковали…

– Я знаю, – тихо отозвалась Каз, надеясь, что он остановится, не станет пересказывать, снова переживать увиденное.

– Те трупы лежали день четвёртый-пятый.

– Я знаю, – шепнула Каз, не глядя ему в глаза.

– Первый одержимый давно умер, из него коруфу пересадили во второго, в третьего, а пока люди были живы, им отрубали конечности и прижигали культи, чтобы не умерли от потери крови…

– Я тоже это видела, – отчеканила Казимира.

Несколько секунд. Мазнула взглядом, поискала, не осталось ли выживших, и ушла. Прочь, прочь, прочь. Не дышать этим, не запоминать этого. Не искать Чёрного Монаха, который помогал восставшим в этом зверстве.

– Выкалывали глаза, – Дакин будто получал какое-то садистское удовольствие, – клеймили калёным железом, кожу срезали.

– Хватит, – попросила Каз. Там, в коридоре, поняв, что спасать некого, она пыталась увести Дакина, звала его и тянула за собой, но он таращился на тела. Увидел больше неё, хотя не был готов ни к чему подобному.

– Их даже каким-то порошком обсыпали, – не затыкался Дакин, – я слышал о таком, чтобы разложение медленнее происходило. Понимаешь? Понимаешь, насколько они ненавидели этих людей?

И что отвечать? Что обскуры, которые годами страдали от рук чистеньких, имели на это право? Что их можно понять? К зафери, я могу понять месть, но не упивание насилием. Во все времена обскуры восставали не для того, чтобы кромсать, жечь и издеваться над резистентами, а для того, чтобы с ними считались.

– Понимаю, – только и ответила Каз. Ненависть она понимала. Гастинский хоркефрет понимала. Желание превратить лицо врага в месиво, переломать кости и оставить его захлёбываться кровью. Желание. Претворить же это в жизнь… Да как будто я чем-то их лучше.

– Я здесь не останусь, – сказал Дакин очень тихо, Казимира сперва решила, что ей показалось. Она не заметила, когда он сполз по стене и осел на землю, склонив голову и вытянув вперёд руки. Оголяя бледную кожу в чёрных узорах, задрались его рукава.

Каз села перед ним, сцепив зубы, и сжала прохладное запястье в своей ладони. Дакин вздрогнул и поднял к ней лицо.

– Меня тело перестало слушаться, когда мы спустились в тюрьму. – В свистящем шёпоте сквозил его страх, холод его кожи обжигал пальцы, но Каз не отпустила. – Я годами учился вызывать и контролировать коруфу, но там… – Дакин откинул голову назад, зажмурился. Новая чёрная капля, крохотная в этот раз, скатилась из уголка глаза. Дакин смахнул её рукавом. – Там я будто проводником стал, распахнутой дверью. Они почувствовали запах мук тех людей. – Его руки затряслись с новой силой, и Казимира поймала и второе запястье, переплела свои пальцы с его.

– Посмотри на меня, – позвала она, будто это могло чем-то помочь. – Посмотри. Всё позади. Ты справился и сдержал их. Ты…

– Едва, – не весело, а скорее паникуя, хохотнул Дакин и сильнее сжал ладони Каз, надеясь, что она удержит его от падения. – Я же говорю, распахнутая дверь. И меня чуть не сорвали с петель. Они рванули скопом, я не знаю, четверо, наверное. Я… Кхм… – Дакин прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Только с третьей попытки ему удалось сказать: – Я не справлюсь с этим снова. И не буду испытывать судьбу. Я хочу уйти сейчас, пока ещё могу.

Напряжённые плечи Казимиры опали, брови расслабились. Она поджала губы, отпуская все слова.

– Ты прав. – Она кивнула. И ещё раз, для верности. – Это слишком опасно.

– Спасибо, – отозвался Дакин. – Но мне нужна помощь. – Он поймал её взгляд, и лицо стало почти спокойным. – Поговори с Ясминой.

– А? – От удивления Каз даже немного отстранилась.

– Она послушает тебя. В те дни мы обсуждали с ней всё это, она не хочет бросать вас, говорит, мы должны дойти до конца все вместе. Хочет остаться при дворе Валлета.

– А ты виделся с ней… после тюрьмы? – осторожно переспросила Казимира. – Рассказывал то же, что и мне?

– Ещё нет, я не знаю, где…

– Вот. Поговори с ней, объясни всё. Уверена, Ясмина поймёт, ты явно подберешь лучшие слова, чем я.

– А если нет? – Дакин прикусил губу. Весь этот разговор был таким неправильным. Не должен он, всегда хладнокровный, вот так заглядывать Казимире в глаза, искать помощи, каяться в слабостях. Если даже его это путешествие сломало, то кто тогда выстоит?

Каз поднялась и потянула его за собой.

– Ясмина всё поймёт. Но если… Если Яс захочет остаться, ты примешь её решение? Нам не заставить её против воли.

Дакин покивал, но глянул на неё, на серый плащ с красным подбоем и будто хотел что-то добавить. Почему-то Казимира подумала, что его слова ей не понравятся.

– Да. Да, ты права, – ответил Дакин, сдержавшись.

* * *

Весь следующий день ушёл на укрепление стен города и восстановление ворот. У солдат работа шла споро, на завтра начали бы расчищать улицы, организовали бы выдачу провизии жителям. На удивление много домов в Авроре уцелело, но ещё больше Казимиру поражало то, как местные встречали Ариана Валлета и вести о нём. Будто не правитель вернулся, а сам бог Дэум. Радостные возгласы из окон, плач, наводнившиеся людьми улицы. Конечно, хватало и тех, кто с хмурыми лицами уводил детей и жён или плевал под ноги Рейтарам, но немногие решались так открыто выразить недовольство. Не злите вернувшегося князя, кровь восставших ещё не скоро смоют с ваших дорог.

Вот и Ариан хмыкнул, что ему плевать, искренне ли они ему радуются или делают вид, главное, чтобы боялись. От этих слов Казимиру передёрнуло, и она оглянулась то на одного Валлета, то на другого, но никто её взгляда не встретил. Только Клаудия горделиво задрала нос.

Габия выделила два отряда разведчиков. Первый, во главе с Хотэру, отправился на юго-восток, к городу Оро, заодно прознать, как там порт Корк, держит ли ещё оборону. Второй отряд, во главе с Казимирой, поехал на юго-запад, к храму Белой Длани.

Отряд Каз вернулся первым, дорога туда и обратно заняла меньше дня. Доложили, что храм занят обскурами, но дорога свободна, встретились только редкие незначительные банды. После таких новостей Клаудия не затыкалась, пока Ариан не согласился в первую очередь освободить святыню. Осталось дождаться возвращения отряда Хотэру.

Княжеская свита заняла особняк наместника, и, подходя к дому, Казимира заметила свет в окне Ясмины. Крайнее левое на втором этаже, соседнее от её собственного. Дакина Каз в последний раз видела перед отъездом, когда он пообещал дождаться её возвращения.

Каз зашла к себе, переобуть стёршиеся сапоги и отдать слугам в чистку дорожный плащ. Всю дорогу их преследовал мерзкий моросящий дождь и продирающие ветра, так что тёплая одежда снова пришлась очень кстати. Как могла, Казимира оттягивала визит к Ясмине, но та пришла сама. Без стука распахнула дверь и замерла на пороге, карие глаза-блюдца смотрели сквозь Казимиру.

– Джане? – позвала та, поднимаясь навстречу. – Что случилось?

Да знаешь ты, что случилось.

– Он ушёл.

* * *

Рассветало. По комнатам и коридорам видавшего виды особняка расползались ароматы завтрака и свежего кофе, а Казимира и Ясмина всё ещё сидели на ковре у постели. Почти не говорили, изредка одна бросала короткую фразу, вторая молча проглатывала.

На континенте Ясмина искала той жизни, которую Остров Ласточки ей не дал. Никогда не было у неё теплых отношений с дюжиной братьев и сестёр, с родителями, потерявшими счёт отпрыскам. Преданными друзьями Яс не обзавелась, хотя перед всеми нараспашку раскрывала душу. На материке, у Синих Друидов, она нашла место, где впервые почувствовала себя нужной, пусть платили гроши, но разделяли её страсть, поддерживали, учили.

А после появилась Казимира и показала новый, яркий путь, приключения и странную, но всё же семью. Мама и папа иногда ссорятся, но все знают, что они любят друг друга. У бабули острый язык, но это напускное, руки-то у неё тёплые, скрывающие заботу. Есть ещё старший брат, весёлый, дурной, шумный, в каждой семье такой есть. И Дакин. Её Дакин. Первый, кто принял, поверил, даже полюбил.

Ясмина считала себя если не обязанной этой новой семье, то хотя бы преданной. Она не обманет их доверия.

Когда Дакин впервые упомянул о своём желании уйти, Ясмина приняла это за шутку. Причин уходить она не видела. Ну да, бывают плохие дни, бывают передряги, из которых вырваться помогает только счастливый случай, но… Разве так не интереснее? Разве не такой жизни Яс искала вдали от пресного Зурити?

Чем ближе они подходили к Авроре, тем больше нервничал Дакин, будто знал что-то. Наутро после штурма Ясмина его не узнала. Молчаливый, трясущийся, взгляд у него потемнел. Дакин лёг на кровать и смотрел в потолок, пока Яс не предложила успокаивающего чая. Дрёма Дакина продлилась недолго – тревожные сны раз за разом вышвыривали его в реальность, и Ясмина уговорила рассказать о заложниках, о демонах. Дакин сказал, что не может продолжать всё это, что не может идти по кровавому пути Валлета и помогать ему впредь не готов.

– Ты предлагаешь уйти в никуда. – Ясмина высвободила ладонь из его холодных пальцев и встала. – Бросить наших друзей, когда до цели осталось два шага. Мы нужны им. Да и в Каллгире всё это будет позади, там будет нормальная жизнь. – В её голос вернулась надежда и тепло. Нужно напомнить ему, что не всегда их будет обступать тьма. – Ариан ведь обещал, он возьмёт нас на службу, и всё будет как… как мы м-мечтали.

– На Валлете и его княжестве свет клином не сошёлся, – прошипел Дакин, и Ясмина отшатнулась от него, как от чужака. Как от опасного человека. – Перед тобой целый мир – ткни куда угодно, и я пойду за тобой. – Снизу вверх он заглядывал ей в лицо с надеждой, что теперь-то она согласится. Он зовёт не в никуда, а куда угодно.

Ещё месяц назад Ясмина бы обе руки отдала на отсечение за такие слова, за такой влюблённый взгляд, но не теперь.

Вслух она не сказала этого, но в намерения Дакина не поверила. Мягкий и заботливый, он должен был прислушаться к ней и отступиться от своей затеи, а Дакин ушёл, и Казимира теперь, сидя рядом, нисколько не выглядела этим удивлённой.

* * *

Следующая дюжина дней ушла на восстановление и укрепление Авроры. Ариан послал гонцов в столицы княжеств Гиват и Парим, в собственные города Корк и Оро. И обскуров, и резистентов Валлет призвал сложить оружие и решить вопрос без лишней крови, но предупредил – если откажутся, он готов к бою. Габия ждала возвращения отряда разведчиков Хотэру. Ясмина ждала Дакина.

На четвёртый день, когда большая часть улиц уже была приведена в порядок, и город помалу оживал, Казимира впервые вышла прогуляться одна. За это время они с Вегардом наедине почти не виделись – слишком много дел, совещаний, раздачи указаний солдатам, встреч с жителями. От Ариана он не отходил ни на шаг ни днём, ни по вечерам в таверне. Это было одно из первых заведений, снова заработавших в городе. Частенько Каз тоже сопровождала их, как и несколько солдат из охраны, ведь в собственных владениях его светлость был особенно уязвим. И снова Вегард ночевал в княжеских покоях, а Каз спала в соседней комнате. Ну, как сказать, спала. Дремала, прислушиваясь к каждому шороху, стуку, к каждой фразе перекликающихся на постах солдат.

Несколько дней назад для задания Казимиры выделили троих разведчиков и двоих солдат на быстрых лошадях. Каз описала, как выглядит Айми, которая всё ещё могла идти за Арианом, и как могут скрываться на виду наёмные убийцы, велела ехать в ближайшие северные города и собирать информацию. Не видел ли кто? Не появлялась ли такая? Может, расспрашивала о путниках, под описание которых подходила княжеская свита. Если эта хидонская сука объявится, Казимира будет готова.

Даже если тот, кто дал контракт на голову Ариана, уже погиб в этой войне, Айми всё ещё могла идти по следу. Гур оставляли за собой право отказываться от таких контрактов, но если оплату дали вперёд?..

Перед особняком городского наместника распласталась площадь из белого булыжника, а в центре – плоский фонтан. Невообразимое роскошество для всего Морбоса – привычная в Каллгире вещь. Катастрофа, что разрушила большую часть материка, почти не затронула восточные княжества, защищённые горным кряжем, здесь сохранилось столько древней архитектуры, которую другие народы даже на картинах бы не увидели. Да, за время без присмотра человека появились трещины, а где-то и целые руины, всё заросло зеленью, но вернувшиеся из бункеров монтанийцы часть смогли воссоздать, часть починить или собрать из кусочков нечто новое.

Каз остановилась перед фонтаном, борта которого были настолько невысокими, что малые дети могли перебраться внутрь и плескаться в воде. Не сейчас, конечно, когда на дне под зеленоватой пеной виднелись осколки фигур, прежде украшавших пьедестал фонтана.

Улицы очищали от мусора, но Каз заметила небольшую кучу сваленных обломков. По булыжной мостовой рассыпалось то, что некогда было чёрно-оранжевой вазой. Живописно, будто опрокинули ведро краски. Вот и ещё одна. И ещё. И переломанный резной багет с позолотой. Всё крушили не солдаты, что пришли завоёвывать город, мародёры бы ценные вещи украли, а вот те, кто ненавидел любое проявление роскоши и превосходства высшей расы, стремились их уничтожить.

Единственный уцелевший, почти не тронутый призрак монтанийского великолепия, который Казимира нашла в Авроре, – сады. Частые арочные своды, искусственные прудики и островки сочной зелени среди жёлтых и белых камней. Густые кроны деревьев нависали над гладью воды и каменными скамьями.

К такому виду можно и привыкнуть, но Дакин прав – если перед тобой весь мир и все его диковины, зачем ограничиваться одним городом? Тем более что здесь ты останешься чужаком… и будешь делить родного человека с кем-то ещё. Лакх, не отвлекайся.

Только перейдя порог таверны, Каз поняла, как сильно сбилась с курса. Среди рейтарских солдат и городских плотников со строителями, наработавшихся за день и заслуживших свои две пинты скверного пива, найти Ариана было несложно. Рядом с ним и Вегард, а вот… Что здесь делала Ясмина? Очевидно что – слушала склонившегося к её уху Ана.

– Привет. – Вег отодвинул стул, приглашая Казимиру сесть рядом, но она не отреагировала.

Прикусив краешек стеклянного бокала, Яс слушала какую-то Арианову болтовню и улыбалась. Впечатать бы твою голову, княже, в этот стол.

– Эй, бездомная светлость. – Каз пнула под ним стул.

Из бокала Ана плеснуло густое вино, Ясмина отшатнулась назад и подняла взгляд испуганного оленёнка, застигнутого охотником.

Вокруг них будто образовалась мёртвая зона – остальные гости таверны жались у бара и по углам, но столик в центре огибали по дальней дуге. Все знали, кто здесь сидит.

– О, бирим джане пришла! – Как ни в чём не бывало Ариан поднялся Казимире навстречу и раскинул руки для объятий. Ему в грудь упёрся бионический кулак.

– О, ты уже надрался, – так же нараспев ответила Каз.

– Хашкéм[70], – выдохнул ей в лицо Ариан с запахом дрянного вина. Железное запястье он потянул на себя и усадил Казимиру по левую руку. – Мы празднуем победу. Одну из множества на моём пути.

– И который день ты празднуешь?

Следующие три часа так и прошли – за слишком терпким вином почти без закусок, за бахвалистой болтовнёй и наблюдением, как Ариан что-то нашёптывает Ясмине, подливает в её бокал и обольстительно улыбается. В какой-то момент, пытаясь встать, Яс споткнулась, и Ан со смешком подхватил её за талию и руку.

– Всё, тебе на сегодня хватит, – отсекла Каз, перехватывая запястье Ясмины, и повела её прочь из таверны. Ариан и Вегард тоже не стали задерживаться.

По пути Ан задался вопросом, к чему эти надписи на стенах о владельцах-обскурах. Задавал он, конечно, множество вопросов, но ответили ему только на этот:

– Защита от погромов, – буркнул Вег, хмурый даже больше, чем в прошлые вечера.

На такое объяснение Ан только фыркнул:

– Если бы моему дому грозила опасность, я бы и пятна обскурные себе нарисовал.

– А при нашей первой встрече ты бы плюнул в лицо резистенту, который бы сказал такое, – напомнила Казимира. Ясмина еле передвигала ногами, совсем малая не умела пить, поэтому Каз ловила её на каждом шагу.

– Ну не прям… Всмсле… – пробурчал Ариан. – Ну да, ладно.

Дверь в комнату Ясмины Казимира заперла снаружи, а ключ отдала одному из слуг, что вышел на шум. К тому времени, когда Каз вернулась на первый этаж, Вегард и Ариан уже расположились там с ещё одной бутылкой вина. Этим тоже хватит.

Особняк городского наместника удивительно мало пострадал. Похоже, обскуры тоже облюбовали его при взятии города и жили здесь. Опустел бар и несколько комнат, но почти ничего не сожгли, не выбили окна, как в других богатых домах. Ни самого наместника, ни его семьи среди выживших не нашли. А тела… Тела было не опознать.

Сейчас просторный зал на первом этаже почти не использовали, сложили там самые громоздкие обломки мебели со всего дома, которые ещё не успели выбросить. Для собраний Ариан выбрал библиотеку с наглухо закрывающимися дверьми. Почти все книги уцелели, но опустели постаменты для музыкальных инструментов. Деревянная подставка, состоящая из двух скрещённых деталей, будто у буквы «Х» растянули нижние ножки, напомнила Казимире о мандолине, что стояла в кабинете Киор-бэя. На лакированной тумбе из красного дерева остался только смычок, похоже, от скрипки, но никаких других инструментов слуги не находили. Может, этим предметам восставшие нашли применение? Каз так и представляла, как по вечерам, празднуя свои победы, обскуры собирались вокруг костров, играли музыку, кто во что горазд, и танцевали, и пели, и не думали о завтрашнем дне, когда всё для них может закончиться.

– Слушай-ка, бездомная светлость, – позвала Казимира, перекидывая ногу через спинку дивана. Ариан уже растёкся по нему, а камзол бросил рядом, на подлокотник. Вегард сидел в кресле справа, там же, где и всегда на собраниях. Перед ними располагался столик, из столешницы которого давно выбили стекло, и осталась только широкая бронзовая рама. Каз видела, как слуги сметали отсюда окровавленные осколки.

Она упала на подушки слева от Ана и продолжила:

– Чего ты вьёшься вокруг Ясмины?

Здесь всё ещё пахло кровью и трупами, так что особняк проветривали круглые сутки, и слишком холодные для этого времени года ветра гуляли по городу садов и прудов.

– Хашкем, – выдохнул Ариан доверительно, будто в комнате не было никого, кроме них двоих. – Хашкем, неужели ты ревнуешь? – Ладонь с перстнем легла Казимире на колено, но она за мизинец сбросила его руку с себя. Ан схватился за грудь, не то оскорблённо, не то растроганно. – Разве ты не знаешь, что моё сердце принадлежит только тебе?

– Твоё сердце принадлежит каждой, кто тебе улыбнётся, – подсказала Казимира и, давя усталую улыбку, глянула на Вега. Вот же дурачок, а? Но Вегард её веселья не разделил. Желваки напряглись на скулах, смотрел он прямо перед собой, на пустую стену.

– Княже, взбодрись. – За накрахмаленный воротник рубашки Каз дёрнула Ана, чтобы окончательно не утёк с дивана. Вино разморило не только Ясмину. Почти не пившая Казимира чувствовала себя усталой нянечкой, на голову которой свалились трое взбалмошных… Нет, четверо, Ариана стоило считать за двоих. Четверо взбалмошных ребятишек. Так вот, что обычно испытывает Вегард, когда возится с нами? – И послушай вот что. – Каз тыкала Ана в плечо, пока его взгляд не сфокусировался на ней. – Закатай губу, засунь руки в карманы и не морочь девчонке голову. Дакин вернётся и…

Вегард бросил едкое:

– Ну да, вернётся. – Он встал с кресла и подхватил Ариана за локоть. – Пора спать.

Послышался хруст, когда Вег дёрнул его на себя, но слишком весёлый и пьяный Ан только ойкнул и поплёлся следом.

* * *

Отряд Хотэру всё не возвращался, зато объявился гонец, которого Ариан отправлял к обскурам в город Корк. Раз пять попросив прощения, гонец промямлил, что восставшие без боя не сдадутся и скорее сожгут свои поля и дома, чем склонятся перед князем.

– Именно так просили передать, – сказал молодой парнишка, избегая взглядов подчинённых князя. Сам Ариан только гипнотизировал фигурки на столе-карте, которую ребята Габии перенесли сюда, в библиотеку. С надеждой, что беда миновала и он спасся от гнева, гонец уже шагнул назад, к выходу, но вспомнил что-то и потянулся к дорожной сумке. На край карты легли четыре окровавленных сюрикена с гравировкой. Казимира не сразу разобрала хидонскую письменность. Послание от обскуров – отряд Хотэру обнаружили.

К вечеру того же дня вернулись гонцы от Дарио Росси и Лиама Канерва. Князья Гивата и Парима обещали, что разобьют войска Валлета, огнём и мечом пройдут по его городам, а земли разделят между собой. Вот только малец будет наблюдать за этим с пики, на которую насадят его голову.

– Свеа́р ог скьёльдур, – произнёс Вегард, когда и этот гонец покинул зал. Никто из присутствующих не знал крийского, и Вег перевёл: – Меч и щит. Значит, мы зажаты с двух сторон.

Валлеты встретились взглядами. В голубых глазах не осталось ничего, кроме усталости, в чёрных – клокочущей ярости. После приезда гонца от обскуров никто не хотел оставаться с Арианом в одной комнате, только Каз и Вегард высидели всю его тираду, и к ночи Ан почти вернул себе самообладание.

– Щит мы расколем. – Он выставил к городам Корк и Оро несколько фигур конных всадников. – Мечом проткнём наших врагов. – Оставшиеся фигурки выдвинулись на север.

Третью атаку стены Авроры, пусть и залатанные, могли не перенести. Защитные сооружения, увесистые скорпионы, баллисты – всё это Габия предложила выставить снаружи, на подступах к городу. Самая сильная сторона Рейтаров – конница, их нужно выводить в поле. Очередной не самый надёжный ход, которого враг не ждёт.

– Я начинаю сомневаться, – голос Клаудии уже всерьёз напоминал змеиное шипение. Даже Ариан вздрогнул от этого звука. – Не работаете ли вы на Росси или Канерва и не стараетесь ли угробить всех нас?

После дюжины дней испытаний крепкая броня Габии дала слабину:

– Это ещё что значит? – Она резко подняла голову от карты. Не сидела, как остальные члены собрания, а ходила вокруг, ища ту самую, подходящую точку обзора.

– Ваш план – самоубийство. – Клаудия брезгливо помахала рукой в перчатке. – Враг не ждёт от нас такого хода, потому что это глупая трата людей.

– Это единственный способ потерять как можно меньше людей, – ровным голосом ответила Габия, пока Вег кивал в такт каждому её слову. – Как мирных жителей, так и наших солдат. К тому же город останется целее, и когда враг будет разбит, мы двинемся на юг, не боясь оставить позади себя руины. Есть ещё вопросы?

Остаток вечера и почти весь следующий день Клаудия ходила за Арианом, пытаясь отговорить его от этого плана. И всякий раз, когда Вегард вклинивался, чтобы напомнить, что наученные военному делу разберутся лучше княжеской советницы, ответ был один. Шиканье и откровенное «Я не спрашивала твоего мнения». Каз ждала, что вот-вот Вегард сорвётся и поставит уже престарелую суку на место. Но Вег молчал, а когда Казимира попыталась вклиниться, удержал её за руку. Не надо.

Да как, к зафери, Ариан повзрослел, слушать научился и затыкать эту когда надо, а ты… Как сносил всю эту херь, так до сих пор и молчишь.

Выкроив момент, когда гнев Клаудии переключился на кого-то ещё, Каз задержала Вегарда в коридоре. Остальные уже вошли в библиотеку для новых собраний, обсуждений, выстраиваний тактик. Последние пару часов Казимира не слушала их и не понимала, зачем зовут её.

– У неё такой характер. Её и могила не исправит, – отмахнулся Вегард на вопрос, почему он ничего не отвечает Клаудии, и больше говорить об этом он не стал.

* * *

Планы Габии просчитывали любой исход – сколько бы человек Рейтары ни потеряли при защите города, скольких бы орудий ни лишились, каких бы главнокомандующих ни досчитались. Следующая цель после вражеских армий – восставшие города, за ними Белый Храм и, наконец, столица. Прежде это было холодным расчётом, но после потери преданного Хотэру месть Габии стала слишком уж личной.

Ещё до заката второго дня патруль с севера прислал вести. Враг у порога.

Войска встретили новости стройным кличем. Наёмники сражались не за идею, не за отчизну, не за правителя. Всё, что ими руководило, – деньги и жажда боя. Прежде Казимира бы сказала, что этого недостаточно, что перед ликом смерти человек вспомнит о страхе, об оставленных близких. Но стоя у одной из бойниц, Каз смотрела на воинов, выстроившихся для марша, и вспоминала такое же слепое рвение Ньяла. Нет, эти парни куются из какого-то другого металла.

– Готова? – позвали снизу, и Казимира припустила вниз по лестнице. Её коня уже подготовили, слуга принёс заточенное оружие и новенький лук. Здесь же стоял Вегард, и остальные обходили его стороной. На их месте Каз бы тоже испугалась этой гримасы. Тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей, скрещенные руки, опущенная голова и сжатые челюсти, будто готов облаять кого-то или впечатать в стену.

– Всё будет в порядке, – тихо пообещала Казимира, касаясь его руки. Кожа куртки успокаивающе холодила. Он точно будет в порядке.

– Угу.

Вегард высказывался против того, чтобы Каз участвовала в этой миссии, но её прикроют, а эта работа слишком тонкая, слишком важная, он должен понять.

– Возвращайся, – попросил Вегард, притягивая Казимиру к себе и утыкаясь в её волосы.

Казимира прикрыла глаза и вдохнула его запах. Мёд, соль, снег. Он не может оставить Ариана одного в осаждаемом городе. Она не может доверить свою работу кому-то другому.

Взгляд Казимиры поверх плеча Вегарда нашёл и второго Валлета. Тот потерянно осматривался по сторонам, украдкой бросал взгляды на готовящийся к отъезду отряд. Ясмина топталась рядом с ним, говорила что-то, но её не слушали. Заметив внимание Казимиры, Ан махнул рукой, но не приблизился. Что, даже не попрощаешься?

Ариан дождался, пока кто-то позовёт Вегарда, пока Каз заберётся в седло и уже чуть было не тронется с места.

– Постой, – позвал Ариан и приблизился. Он поправил седельную сумку, одёрнул какие-то ремешки. Казимира наблюдала за ним с молчаливым любопытством.

– Адлáй хáл[71], – сказал Ан, обращаясь, похоже, к коню, а не к Каз. – И там ещё было… – Он прикусил указательный палец, вспоминая. Ха, давно ты так не делал, думала, уже оставил дурацкую привычку. Ариан поднял взгляд и мягко похлопал скакуна по шее. – Ойсý шадлá.

– Шарлá[72], – поправила Казимира, не сдержав улыбку. – Шукра, Ариан-бэй.

* * *

Войска севера разбили лагерь в четырёх часах пути от Авроры, у самой Талласы. Слишком близко. Ночью планировали напасть?

Вперёд Габия пустила разведчиков, Казимиру и десяток шустрых смельчаков. Патрульные у лагеря сменялись часто и не теряли из виду ни малейшего движения в лесу или у реки, но, похоже, среди них не было выходцев из Ордена Гур. Знали бы, куда смотреть.

Мауро, который возглавлял теперь разведку, снял двух часовых на юго-западе, где защита была слабее всего. От третьего избавилась Казимира. Пока отряд, членов которого Ариан в своей придурковатой манере окрестил самоубийцами, устраивал диверсию, Каз пробиралась вглубь лагеря.

Уже за полночь здесь было так же неспокойно, как в гудящей от предвкушения Авроре. Солдаты – те же мальчишки, полные бахвальства и жажды показать себя в бою, вспороть пару глоток, получить прибавку к жалованью. Единственная разница между ними и Рейтарами – выбранные знамёна.

Отставить, рыкнула сама себе Казимира.

Она остановилась в тени крохотной палатки, прислушалась, как собравшиеся у позднего костра мечтали, на что потратят деньги, вырученные за этот бой. Кто-то пообещал всё просадить в лучшем гиватском доме фрин. Кто-то сказал, что отошлёт золото родителям и младшей сестрёнке в Дораду. Кто-то поделился планами через пару лет уйти из армии и осесть где-нибудь под Джурой или в Дэиве, в мирных княжествах, где люди только и знают, что заботиться о виноградниках. Да, когда-нибудь обязательно.

* * *

После того как отряд Казимиры выехал из города, а Ариан и Вег вернулись в особняк, Клаудия сунулась с какими-то очередными вопросами. Вегард уже давно перестал вслушиваться, пусть обсуждают, что хотят.

Должно быть, Клаудия заметила, как он нервно отстукивал пяткой по паркету, и сказала:

– Я знаю, что ни тебе, ни ей нет до этого дела, но в своей вечерней молитве я попрошу Дэума присмотреть… за Казимирой.

Как всегда. Нагромоздить побольше слов, чтобы скрыть то, что волнует. В качестве благодарности Вег кивнул.

В пыльной, пропахшей табаком библиотеке они с Аном остались вдвоём. Стены давили, душила горловина рубашки, тяжёлая куртка сковывала движения. Вегард сдёрнул её с себя, зашвырнул на кресло в дальнем углу.

– Не истери, – буркнул Ариан. Чтобы не рявкнуть на него в ответ, пришлось до боли сжать челюсть.

Пытаясь хоть как-то отвлечь мысли от вражеского войска, Вег вспомнил вопрос, который в последние дни стал не так уж и важен.

– Эй, – позвал он от открытого окна. Ветра сегодня почти не было, и оставалось только вдыхать гвоздичную дрянь. – Зачем ты рассказал Казимире о том ублюдке из столицы? Фритьофе?

Ариан сидел в своём кресле, закинув ноги на столик. Расслабленный, как будто сейчас не решается судьба всего их дела. Вег обернулся, чтобы увидеть выражение лица, которое и ждал – приподнятые брови, невинные щенячьи глаза.

– Я? – переспросил Ан и стал растягивать слоги: – Я ничего ей не говорил.

А-ага.

Вегард упёрся плечом в оконную раму. Воздух будто застыл, зараза, даже листья на деревьях не колыхались.

– Тогда кто?

Ан развёл руками, показывая ладони. Научили же эти гастинцы. Впрочем, лицом он уже лучше отыгрывал честность, этим не могли похвастаться ни Казимира, ни Кхан.

– Не знаю. Может, Клаудия?

Киэлиг, а эта откуда… А, ну да, ты же наводил справки.

С тумбы между креслом и диваном Вегард сгрёб серебряный портсигар и выудил две сигареты – одну зажал в зубах, вторую заправил за ухо. Ариан скорчил недовольную рожу, но спичечный коробок всё же перекинул.

Город замер, ожидая, вдруг беда обойдёт стороной. Стихли фонтаны, голоса, насекомые и птицы. Вéртас[73] здесь, на востоке, всегда был ветреным и дождливым. Питая почву, собирая снега по горам, наполняя реки и озёра, чтобы вышли из берегов.

Остановившись на лестнице, Вегард поднял голову к небу и нашёл чёрные тучи. Ещё несколько ночей назад это служило знаком, что боги на их стороне, а сегодня – внушало людям страх. Дурной знак.

На востоке вспыхнули молнии, до города гром так и не докатился.

Ещё пару шагов вниз по ступенькам – и Вег услышал всхлипы. Только обернувшись, он увидел Ясмину, которая сидела между двумя колоннами и спешно утирала щёки. Киэлиг. И… Чт… Он поравнялся с Яс и сел по другую сторону от колонны. Только давай молча. Пожалуйста. Одну из сигарет Вегард закурил и протянул Ясмине. Вряд ли она сама смогла бы раскурить, но Яс мотнула головой.

– Как знаешь. – Вегард затянулся и сморщился от мерзкой сладости табака. Не по казармам же ходить, искать, у кого ещё бы стрельнуть сигарету. – Иногда помогает справиться с нервами.

Пару секунд Ясмина раздумывала, кусая губы, и всё же протянула руку. Вегард не помнил, когда бы они оставались вдвоём. Всегда поблизости были Казимира, Ариан или Дакин, всегда кто-то мог занять тишину разговорами, а не слезами.

– Они вернутся, – тихо выдохнул Вегард, пряча слова в сигаретном дыме. Будто если скажет громче, боги услышат, и им не понравится эта уверенность.

– Она, – поправила Яс. – Она вернётся.

* * *

Казимира пробиралась всё глубже в лагерь, петляла между лежаками, палатками и потухшими кострами. Почти не дышала, едва касалась земли. Одно дело – проникнуть в княжеский особняк, миновать стражников, снять часового и найти мирно спящее тело под пологом. Совсем другой разговор – шастать по вражескому лагерю, полному готовых к бою солдат.

Прижимаясь спиной к частоколу и на долю секунды прикрывая глаза, Каз выдохнула вместе с воздухом свои тревоги и страхи.

Времени всё меньше. Диверсионный отряд дал ей форы всего ничего, вот-вот должен приступить к своему заданию.

Каз шагнула от ощерившегося на реку частокола, проскользнула между двумя палатками и бесшумно перебежала от одного пепелища к другому. Вот он, шатёр, который искала Казимира. Руна на флаге у входа – два полумесяца, повернувшиеся друг к другу спинами, а вниз от них протянулся луч. «Г» – Гиват.

Пятеро солдат патрулировали вокруг. Казимира шагнула из тени к первому, вонзила тонкий стилет под подбородком. Излюбленное место, надёжное. Отволокла тело прочь, пропустила следующего патрульного. Трата времени, но да к зафери. У третьего она выскользнула перед самым носом, и, прежде чем мальчишка успел понять, что это не обман сонного мозга, Казимира вспорола ему глотку. Кровь оросила землю, ботинки хлюпнули в грязи. Ещё один труп упокоился в тени ближней палатки.

– Кто идёт? – спросил по ту стороны шатра встревоженный голос. Солдатские сапоги взбили грязь, мечи с призывным вз-з-зынь высвободились из ножен.

Казимира задержала дыхание, вжимаясь в полотно палатки. Любой шорох, хлюп, шумный вздох мог выдать её.

– Что там полыхает?! – уже кричал тот же грозный голос.

Всё идёт по плану.

– Оставайтесь здесь, охраняйте князя, – скомандовал голос, и грузные шаги удалились.

Князь? Я генерала искала, какого зафери у вас в военном лагере князь делает? Лакх, ладно, от этого тоже не помешает избавиться.

Не выжидая больше, Каз рывком взрезала ткань шатра и шагнула в тёмное душное нутро.

На кровати в центре сплелся клубок из тел и простыней. С подушки приподнялась чья-то кудрявая голова, и Казимира встретилась взглядами с фриной. Каз прижала палец к губам, мотнула головой. Не вздумай. Фрина раскрыла рот не то в попытке вдохнуть, не то в желании закричать, но князь скомандовал:

– Сюда иди!

И фрина откинулась обратно на подушки, перекатилась на спину, громко и усердно показывая, как хорош князёк.

Стилет ударил четырежды. В шею, во впадину между ключицей и шеей, в висок и снова в висок. Давясь ужасом и криком, фрина скинула с себя окровавленное тело, отползла на другой край кровати и повалилась на пол. Меховое одеяло она утянула за собой, пытаясь защититься. Должно быть, паника сковала её связки, потому что, даже когда с кинжалом в руках Казимира обогнула постель, девушка не звала на помощь, только таращилась так, что глаза вот-вот бы вылезли из орбит.

– Я тебя не трону, – шепнула Каз. Стилет она вытерла о подушку и убрала в крепление на поясе. На столике неподалёку Казимира заметила пару графинов и медные чаши, плеснула в одну вино и протянула фрине. Та дрожала всем телом, переводила взгляд с чаши на Каз и обратно, но всё же приняла питьё. Ждала, что будет дальше. Казимира кивнула на полупустой кошель, что лежал на том же столе, – твоя плата.

И лучше бы тебе бежать без оглядки, пока не обвинили в убийстве князя.

Когда из шатра Казимира вышла тем же путём, которым вошла, южное ограждение лагеря полыхало.

* * *

Каменные ступени размякали под подошвами, Вег потянулся к перилам, но промахнулся. За этот час на стену они с Ясминой поднимались уже раз в четвёртый, и патрульные сторонились их. К рассвету у обоих не осталось сил ни на что, кроме как молча спускаться и подниматься, спускаться и подниматься, высматривать солдат на горизонте, курить сигареты, выпрошенные у дежурных, спускаться и подниматься. Дождь так и не разразился, только, приближаясь, гремело где-то вдалеке.

Вегард пытался отправить Ясмину подремать, но та вернулась с двумя чашками крепкого травяного чая. Обещала, что это успокоит нервы. Ни хрена.

Ясмина уперлась локтями в белую каменную кладку и поставила подбородок на сжатые в замок ладони. Вег постукивал большим пальцем по рукояти бесполезного сейчас меча. Сам не знал, почему не снял ножны, тут-то воевать не с кем. От холода плечи Ясмины передёрнуло под пледом, а Вегард, наоборот, обливался потом в своей куртке. Всё же забрал её из библиотеки, когда пару часов назад заглядывал проведать Ариана. К ночным бдениям тот не захотел присоединиться, обещал скоро уйти спать, а сам цедил кофе. И у дверей библиотеки, и у входа в особняк Вегард оставил стражу. На всякий случай.

Молочный туман превращал лес впереди в картинку из сна. Беспокойного, ещё не кошмара, но… Такого, после которого проснёшься с мерзким предчувствием, даже если не веришь в вещие сны.

Вегард растёр уставшие глаза. Вид не сменился, и в предрассветных сумерках это можно было принять за видение или призрак. Четверо всадников в цветах Рейтаров мчали к Авроре. Только четверо. Вег развернулся к лестнице, но золотая вспышка пронеслась прямо перед ним, пятки застучали по камню.

– У нас раненый! – снова и снова кричали по ту сторону ворот.

– Дакин, – задыхалась и повторяла Ясмина. Да стой ты! – Там Дакин!

Пропуская по две-три ступеньки, Вегард всё равно не мог поравняться с Ясминой. Да что она там разглядела? Открылись ворота, зафыркали и взоржали лошади от резкой остановки, молния ударила по глазам совсем рядом, оглушил гром, копыта цокнули по деревянному настилу, перебивая, сливаясь с грохотом, уже не грома.

Вз-з-з-з-зынь.

* * *

С-с-сука-а! Вокруг пальца обвели!

То ли личная обида из-за потери Хотэру отвлекла Габию, то ли враг оказался умнее, то ли среди своих затесался предатель, который передал им планы…

Рейтары ждали, что объединившиеся враги и свои армии соберут в одном месте для массированного удара. До последнего Казимира оббегала палатки, искала шатры князя и генералов Парима. Гиватского генерала нашла быстро – недалеко от княжеского. С пожилым воякой пришлось побороться, и он успел позвать людей, когда под ребром уже торчал кинжал, а стилет вот-вот должен был вонзиться в глаз. Казимира едва ноги унесла.

К тому времени половину лагеря уже снедало пламя, а с юга и запада лавиной катились всадники в красных плащах на рыжих конях. Под собой они сминали шатры и палатки, разносили скорпионы и баллисты, жгли, кромсали, всё смешивая с грязью, пепломи кровью.

Огонь слепил, а суматоха задерживала, но Каз всё ещё надеялась закончить работу, всё ещё надеялась, что северные князья не разделились.

Раздался крик птиц скопа. По всему Морбосу князья использовали скоп в охоте, а у Рейтаров этот звук служил сигналом к отступлению. Большую часть вражеской армии уже растоптали и выжгли, но всё равно пришлось отступать обратно, за реку, и никто ещё не понимал почему.

Армия Парима обошла их с востока и сейчас двигалась к Авроре. Четыре сотни солдат, что остались в городе, с ними бы не справились.

Искусные всадники, Рейтары загоняли лошадей до хрипа и пены из пастей и всё же успели. Стены к этому времени осаждали, на месте главных ворот остались руины. Их не проломили, а будто… Будто гигантский кулак ударил в центр и расшвырял в стороны камни и дерево.

За всем этим Казимира наблюдала от линии леса – Габия наказала разведчикам стрелять по ногам, если Каз будет рваться в самое пекло. Вег там. Лакх, там Вег, Ариан, Ясмина, они застряли там… Ну-ка, тихо. Успокоилась. Там полно солдат, их защитят. Казимира прикусывала изнутри щёку и заставляла себя верить собственным аргументам.

Прибывшие Рейтары врезались во врага, как копьё, пробивающееся к роднику сквозь толщу земли. Армия Парима, похоже, ещё ждала какой-то подмоги от гиватцев, а может, и бросила тех, как приманку, но столь скорого возвращения защитников города не ждала. И такого количественного перевеса тоже. Всё кончилось даже раньше, чем солнце начало слепить Казимиру.

Ей так хотелось сорваться с места, что коня готова была оставить здесь, лишь бы почувствовать землю под ногами, лишь бы эти клятые стены наконец приблизились, а не расплывались от слёз. Кулак сводило от того, с какой силой Казимира сжимала поводья.

По пепелищу и полю, усеянному телами, они скакали, даже не отбиваясь. Лишь единожды кто-то попытался схватить Мауро за ногу и стянуть с коня, но разведчик наотмашь ударил коротким мечом. Каз увидела это, обернувшись на вскрик, мчала она на несколько футов впереди остального отряда.

Двор за стеной выглядел ещё хуже, чем поле перед городом. Раскуроченные камни прижали нескольких человек, одна из створок деревянных ворот ещё как-то держалась на петлях, от второй остались только щепки. Какого зафери здесь случилось? В воздухе остался запах чего-то жжёного, дышать стало сложно. Из седла Каз соскальзывала, уже заходясь кашлем. Бедро обожгло – должно быть, какую-то рану не заметила. Казимира вертелась, ища хоть чьи-то знакомые лица, хоть кого-то из солдат или городских, кого бы можно было схватить, выспросить, но ничего не находила, только ошалелые лица чужаков.

Чьё-то внимание Казимира почувствовала кожей, развернулась на пятках и уставилась на Вегарда, сидящего у основания раскуроченной лестницы. Лицо в крови, рука обвисла плетью, меч у ног, но в остальном, кажется, цел, кажется… Но почему у него вина на лице?

39

«Дорогой наш брат Чарльз!

Вчера утром к Его Светлости Аклесу Круминишу,

нашему князю, прибыл Его Светлость Ариан Валлет,

правитель ваших земель. Идея, которую преследуют наши князья, может навредить вашему храму, поэтому я хочу предупредить, пока не стало слишком поздно…»

Уцелевший фрагмент письма Антанаса, советника Аклеса Круминиша.

Гонец с письмом был перехвачен на подъезде к Белому Храму в Каллгире.

Перед погребальными кострами Пламенной Длани равны и князья, и обскуры, и враждующие армии. В полуразрушенной Авроре Пламенный Храм не тронули ни одни входившие в город войска, а монахи почти каждый день находили себе работу. Теперь, наутро после атаки, костров было не сосчитать.

Тела вражеских солдат кремировали за стенами Авроры. Не оставлять же их гнить на поле, но и класть рядом с погибшими Рейтарами – всё равно что плюнуть в жертву своих бойцов.

Прошло уже несколько часов, а Вегард всё ещё плохо слышал правым ухом. Никто не понял, что случилось у ворот, они никогда не сталкивались с подобным. Выживших солдат Парима и Гивата увели на допрос, и Ариан пожелал там присутствовать, хотя Вег просил его не соваться.

Казимиру он не видел с момента, как она влетела в город, едва не сбив солдат на своём пути. Вег всего парой слов с ней обменялся:

– Яс?..

Вегарду пришлось откашляться, выплёвывая пыль и стыд.

– Нет.

Нет. Он её не сберёг. Не защитил. Не прикрыл собой, когда стена взорвалась зафери знает от чего, когда под валунами оказалась половина солдат, когда щепки разлетались, как болты арбалетные. Ясмине… Он не стал показывать Казимире её тело.

Только к вечеру, когда Ариан уже вернулся в особняк и молча заперся в библиотеке, Вегард пошёл искать Казимиру. Солдаты её не видели, Габия была занята делами поредевшего легиона. Завтра будет много разговоров, собраний, выяснений, как они могли так облажаться, куда смотрели, но всё это завтра.

Кто-то из отряда разведчиков подсказал, в какой корчме сидит Казимира, и посоветовал не лезть к ней.

– С допроса выскочила, как зафери во плоти, – качая головой, добавил тот солдат.

– Ты там был? – Вег почти не удивился, что Каз тоже захотела послушать, главное, чтобы не поучаствовать в пытках. Один Дэум знает, что ей снится по ночам, если она просыпается от собственного крика.

– Ага.

– Узнали что-то? – приходилось цедить терпеливо, пока собеседник отвечал односложно и скупо. – Что у них за оружие было? Как взорвали ворота?

– Да, раскололи одного. – Солдат поморщился и нехотя рассказал: – На севере лаборатория какое-то время уже промышляла. Их князь, кто там был, Канерва? Знал он, поощрял их. Сказали, как раз на такой случай. Там придумали взрывной порошок, а рядовым не сказали, что те везут, велели подъехать на расстояние десятка футов и швырнуть мешки. Не сказали, что из отряда не выживет никто. Ну а этот отстал немного, вот и… Оглох почти да раны несерьёзные. Если вести об этой запрещёнке до Мелина дойдут, они трупы.

Вот и дело для Клаудии, она позаботится, чтобы вести дошли.

Вегард уже собрался идти на поиски той корчмы, но вспомнил ещё один вопрос:

– Как они узнали, что город будет без защиты? Кто-то им передавал планы?

Солдат только развёл руками с кровавыми подтёками.

– Об этом ничего.

Стараниями Ариана Вегард узнал в этом городе, наверное, все питейные заведения. Казимиру он увидел с порога – сгорбленная она сидела за пустой барной стойкой. Вег опустился на соседний стул, справа, чтобы увидела его боковым зрением. Бионические пальцы сжимали бокал, и под локтём Казимиры Вегард заметил осколки предыдущего. Глаза у неё покраснели и воспалились, нос распух.

– Каз, пойдём, пожалуйста, – тихо позвал Вегард, отворачиваясь, чтобы не смотреть на искусанные губы.

Она ответила невпопад, и несколько секунд Вег не понимал, о чём речь:

– Я должна была с ней поговорить, как он просил. – Она опрокинула стакан в себя, дорожка алкоголя покатилась по подбородку. Ки-иэлиг. Со звоном стакан опустился обратно на столешницу. – Должна была.

– Ты же не винишь…

– Яс ушла бы с ним, и ничего бы не случилось. Áма бир, рáтча хафшá[74]…

Ополовиненную и, похоже, не первую бутылку чего-то мутно-коричневого Вег сдвинул в сторону и попытался отобрать у Казимиры стакан.

– Ты ни в чём не виновата, и пить тебе хватит. Пойдём.

Она уставилась на него так серьёзно и зло, как… Как на Ариана раньше смотрела. Кажется, даже протрезвела в секунду.

– Я буду сидеть, пока до беспамятства не ужрусь, – снова на ровном салданском ответила она и процедила сквозь зубы: – Уйди.

Вег кивнул, махнул корчмарю, что стоял у дальнего края стойки, чтобы тоже сделать заказ, но Казимира пихнула Вегарда в плечо, чуть не сбив со стула.

– Проваливай!

Он прождал полночи у таверны, выкуривая остатки сигарет Ариана. Впустую. Пытался снова заговорить с Казимирой, увести её, доказать что-то, но в дверь корчмы под громогласный мат вписалась бутылка, и Вегард отступил. Вернувшись в особняк, он проверил Ариана и Клаудию. Она тихо молилась, не заметив гостя, а Ан дремал в библиотечном кресле. Тогда Вегард поднялся в комнату Казимиры и так и уснул в одежде на её постели.

Ближе к рассвету он проснулся от шума и шипящей ругани. Рука потянулась к мечу у изголовья, но в темноте Вегард узнал силуэт Каз. Она швыряла вещи в дорожную сумку и оглядывалась по сторонам, едва стоя на ногах.

– Что ты делаешь? – прохрипел Вег, подаваясь вперёд. Двигалась Казимира как во сне, обернулась и чуть не повалилась назад.

– Нужно уходить, – ответила она свистящим шёпотом.

Вег встал перед ней, мягко удерживая за плечи. Алкоголем разило так сильно, что он удивился, как Каз вообще добралась сюда.

– Тебе проспаться нужно, давай… – Вегард помог ей снять плащ, усадил на постель, только теперь заметив, что Казимиру слабо трясло. Лилле… Она всё вертела головой, чтобы не встретиться с ним взглядом, и снова вспыхнула, когда Вег потянулся расшнуровать её ботинки:

– Мы должны уйти. – До этого голос звучал потерянно, но теперь зазвенел от злости, и Вегард посмотрел на неё снизу вверх. Не заставляй меня. В глазах у Казимиры стояли слёзы. Он сделал бы всё, чтобы больше никогда не видеть её такой разбитой и потерянной, он убил бы любого, предал, продал, пытал. Но не это. Только не то, чего просила Каз. – Дакин был во всём прав. – Казимира мотнула головой и тыльной стороной ладони утёрла щёки. – Здесь нельзя оставаться.

Вег сел на пол перед ней. Плечи Казимиры вздрагивали от сухих всхлипов, она схватила себя за локти, заставляя успокоиться, рвано выдохнула в сторону. Сколько бы при других она ни храбрилась и ни хорохорилась, наедине с Вегом Каз могла позволить себе слабость. А что мог он? Смотреть? Как её успокоить, как заставить поверить, что всё наладится, если сам он в это не верил?

– Пожалуйста, – голос Казимиры снова сорвался. – Я не могу потерять тебя.

Единственный свет в комнате – от уличного блёклого фонаря, – и Вег видел, как от слёз глаза Казимиры нездорово заблестели, с какой надеждой смотрели. Она тоже осела на пол, потянулась к нему, чтобы обвить руками, уткнуться в шею. Всё, что ему оставалось, – это гладить её, шептать что-то тихо и неразборчиво, покачиваться из стороны в сторону, убаюкивая. Завтра ей будет легче, может, не вспомнит и половины того, что наговорила сегодня. Завтра он что-то придумает.

Когда Каз затихла и ослабла, Вег поднял её на руки и уложил на постель поверх одеяла. Она больше ничего не говорила, но ещё не уснула. Моргала редко, и слёзы застывали на ресницах. Обнимая её, Вегард лёг позади. Этот взгляд он не забудет.

Его девочка безрассудно хватается за оружие и сносит все удары. Его девочка не следит за языком и отвечает за свои слова. Его девочка бесстрашна и несгибаема… И его девочку сломило всё то, во что он её втянул.

– Единственный способ быть с тобой, – через несколько долгих секунд заговорила Казимира ровно и спокойно, почти отстранённо, – это отказаться от всего. И от пути назад отказаться.

Её рука нашла его пальцы, не сжала, только скользнула по ладони, очерчивая костяшки.

– До чего проще было бы тебя не любить.

* * *

Через три издевательски долгих и пустых дня они выступили на юг.

Наконец сокращался список врагов Валлета. Остатки войск Гивата разбежались, руководить ими всё равно было некому. Князь Парима, как выяснилось слишком поздно, участвовал в осаде порта Корк, пока половину его армии под Авророй разбивали в пух и прах. За использование запрещённого оружия ему ещё предстояло ответить, на что Казимира с радостью бы посмотрела. Если бы ей позволили, лично бы казнила этого аич.

Рейтары лишились уже трёх сотен человек, ещё две оставили для защиты города, хотя казалось, что врагов на севере больше нет. Если только какой-то новый беглый генерал не сунется. Габия направила своих людей на восток, к Оро, занятому обскурами, но Ариан решил поскорее освободить от захватчиков южный Белый Храм. Тот, на разведку к которому ездил отряд с Казимирой и Мауро. Клаудия твердила, что Валлеты выросли здесь и теперь должны очистить святыню от скверны. Услышать подобное от Клаудии было ожидаемо, но когда это повторил Ан… Неважно, в шутку или серьёзно. Порой Казимира забывала, какой он человек.

Как, например, в ту ночь, вторую после атаки на Аврору. Днём Ариан отдал приказ прилюдно казнить пленённого паримского солдата, который под пытками рассказал о порошке и о планах. Вегард сказал что-то про милосердие и тюрьму. Ни Ан, ни Казимира не слушали – преступник должен понести наказание. Тяжёлый двуручник, рукоять которого почти доставала Казимире до подбородка, оказалось сложно поднять, но шею солдата он перерубил без труда. Рассёк плоть, размозжил кость. Даже усилий прикладывать не было нужды, но руки у Каз ещё долго тряслись.

И, сидя в трактире, она едва могла донести стакан до рта. Чья-то ладонь с серебряным перстнем – чья бы это – легла поверх стакана и вернула его на столешницу.

– Княже, проваливай, – рыкнула Казимира. – Вег меня не отговорил, ты тем более не сможешь.

Делая вид, что ничего не услышал, Ан покрутил мутное стекло в руках, глядя на дрянное пойло. С хорошего хмелеть сложнее и дороже. Неудовлетворённый увиденным, Ариан махнул трактирщику.

– Неси самое лучшее и самое крепкое, что есть.

– Я сказала, проваливай.

– Напомни, я когда-нибудь прислушивался к твоим пожеланиям? – спросил Ан, не оборачиваясь и снимая камзол. В затхлом зале таверны белая рубашка словно светилась, слепя Казимиру. Возражать ему было бессмысленно, идти в другое заведение – нигде не осталось сносного алкоголя. Хоть какого-то алкоголя. Только моча, которую выдавали за пиво. Быстрее утро наступит, чем Каз этим напьётся.

Трактирщик принёс бутылку, пыль с которой не удалось стереть, так та въелась в пожелтевшую от времени этикетку. Благородный янтарный оттенок напитка, сургучная печать на тесьме у крышки. Ан вернул трактирщику стакан с пойлом Казимиры, на столешницу опустились два чистеньких пузатых бокала. Каз знала, что они предназначены для какого-то конкретного алкоголя, но такими подробностями не интересовалась. Какая разница, из чего пить, пока напиток хмелит. Ан плеснул в бокалы всего чуть-чуть, едва на донышке, придвинул к Казимире, глотнул сам, смакуя, и только теперь заговорил:

– Твоей вины здесь нет.

– Закрой рот.

– А в чём я неправ? – Ариан повернулся к ней корпусом, склонил голову, заглядывая в лицо, но Каз смотрела только в столешницу перед собой. – Ясмина решила остаться. Ты же не могла связать её, перекинуть через коня и пустить того в галоп?

– А стоило. – Казимира уткнулась в широкое горлышко своего стакана. Яблочный запах вперемешку со спиртом, неплохо.

– Ага, – Ан невесело хохотнул, – проверни кто с тобой такое, ты бы ему все кости переломала.

– Я привела её к нам, – ответила Каз, буравя взглядом деревянные кадки с несвежими овощами. Пожухлая зелень, мятые томаты. Провизия в город поступала в недостаточном объёме, да всё княжество сейчас голодало, пока работяги использовали вилы и грабли не по назначению. По указанию Ана нашли способ раздавать продукты жителям Авроры так, чтобы хватало на всех. Необходимый минимум, потерпите немного, и мы всё исправим. Городские роптали, но по улочкам уже ползли слухи, что молодой князь послал людей в паримский Белый Храм на севере, в маленькие города и деревушки. Кто-нибудь, да согласится за хорошую сумму продать врагу зерно, овощи и фрукты, несколько голов скота. Воюют верха, а жертвуют низы – разве такие же люди не помогут местным не умереть от голода?

Каз знала, что часть слухов – пустые надежды, часть – правда. Ариан посылал гонцов и в Парим, за которым сейчас не мог уследить князь, и в осиротевший Гиват, на трон которого ещё никто не успел сесть, и даже к Юргису, хоть и пришлось наступить себе на горло. Если кто-то и вернётся не с пустыми руками, сколько времени ещё уйдёт проверить, не отравлены ли продукты, но Ан старался. Правда, старался.

– Я привела её, – повторила Казимира и одним глотком опустошила бокал. Обожгло горло, выбило искры из глаз, шарахнуло в нос. Каз кивнула Ану, чтобы наливал снова. – Так что тут до хрена моей вины.

Плеснула в стекле янтарная жидкость, в этот раз Ариан расщедрился.

– Знаешь, как в Гур учат не бояться убивать? – Каз наклоняла бокал то так, то эдак, глядя, как жидкое золото задерживается на стенках.

– О, новый вечер сказок, – невесело протянул Ан.

Барный стул под Казимирой был шатким и крутящимся. Она оттолкнулась ногой от столешницы, чтобы развернуться лицом к почти пустому залу, локти отставила назад и глубоко вдохнула. Стул Ариана тоже скрипнул при повороте. В этот раз не было ни камина, ни уютных кресел, за которыми можно было спрятаться от внешнего мира и сделать вид, что всё нормально.

– В Гастине верят в двух богов. Алгу, ну, я рассказывала про него. И в Алаян, богиню зимы и смерти. Как это назвать… – Каз пощёлкала пальцами, но Ан помалкивал, и выражения его лица она не видела. – Необходимого зла, вот. Её слёзы – это дождь и снег, она очищает мир и людей. Она плачет, забирая стариков, что прожили свою жизнь и теперь должны уступить место молодым. Но Алаян ревнива.

– Как и всякая ба… женщина в твоих историях. Ну?

– Алаян не терпит тех, кто берёт её работу на себя, убийц. Мы не её слуги, не её посланники. Мы те, кто перекраивает её планы, кто возомнил себя богами, решающими чужие судьбы. И когда после смерти убийца попадёт на суд Алги, тот спросит – почему ты убивал? Смыл ли чей-то плач грехи с этого человека? А с тебя? Кто-то тосковал по тебе, оплакивал? Если да, Алаян защитит убийцу от суда и вечности в безлюдной заснеженной пустоши.

Каз пожевала губу, пока в ушах стояло протяжное пение на десяток голосов. Одна затихала, вторая подхватывала, третья уже достигла высшей ноты.

– Поэтому при Гур всегда были Плакальщицы. Вдовы убийц, матери, дочери, кто-то из городских или деревенских девушек. Это что-то вроде женского монастыря, как у Белых, только добровольного. Плакальщицы оплакивают наших жертв, молятся Алаян, чтобы она встретила, проводила и защитила. И когда умирают убийцы, Алаян знает, что всю кровь с их рук уже смыли слёзы. Вот так. И Яс никто не будет так оплакивать. И тех мальчишек, что знать не знали, что творят. И меня, и всех, кого я убила и ещё убью не очистят слёзы ни единой Плакальщицы. Когда я сдохну, богиня ничего не услышит.

К концу её голос совсем осип. На дне бокала оставалась пара капель, и Каз опрокинула его, ударив себя стеклянным ободом по переносице. Какое-то время Ариан ничего не говорил, переваривал или отмахивался от языческого бреда. Снова скрипнул стул, когда Казимира развернулась к стойке и опустила подбородок на кулаки. Голова отяжелела. Хорошая выпивка.

– Ты каждый день херню городишь, но сегодня просто пика достигла. – Ан покачал головой и пригубил алкоголь, едва морщась. – Бана бак. – За спинку барного стула он так резко развернул её к себе, что Казимира чуть не повалилась назад. – Это не в твоей руке. Помнишь такое?

Каз сощурилась на него, потому что картинка никак не фокусировалась и потому что Ариан пошёл с козырей.

– Моим же родным языком бьёшь?

– Послушай, ты не отвечаешь за чужие решения. Там, в… Мехш… шеде. В Мехшеде Ясмина выбрала идти с нами. Когда Дакин уходил, Ясмина выбрала остаться с нами. И Ясмина выбрала подняться на ту стену. Ты ничего не могла сделать ни тогда, ни сейчас.

Ариан помолчал. Так подло и по-дурацки щипало в носу. Не сейчас. Не перед ним. Не столько ты выпила.

– Слушаешь? – позвал Ан. – Ты не в ответе за всё зло в мире, ты не остановишь каждого ублюдка, ты не изменишь то, что когда-то сделала. И моё мнение тебе, конечно, безразлично, но ты поступала правильно.

Каз усмехнулась в сторону – сейчас он что угодно ляпнет.

– Я говорю серьёзно, – продолжал Ан. Чуть суженные глаза, тон без попытки юлить и отшучиваться. – Я ни разу не видел, чтобы ты поступала неверно. Да, иногда ужасно тупо, кто ж спорит, но всегда правильно. Я не сомневаюсь, что каждый убитый тобой заслуживал это. Не сомневаюсь, что не было другого выхода. И я, лакх, знаю, что всегда могу положиться на тебя. Я знаю, что, когда буду перегибать, могу спросить тебя. Не Вега, не Клаудию, не кого-то там ещё. Они давно со мной не спорят, для них все границы размылись. Так что, когда передо мной стоит виновный, я знаю, что меч палача могу доверить только тебе. И прекращай всё это, – рукой с бокалом он махнул в сторону зала трактира. Хорошо, что янтарь едва плескался на дне и ничего не вылилось, – всё это саморазрушение. Ты нужна мне в строю. С крепкой рукой. – Ан удержал её за правое дрожащее запястье. Когда-то за подобное он по роже получил этим самым кулаком. – С холодной головой. – Он ткнул её пальцем в висок.

И не знаешь, приятное он сказал или оскорбительное.

– Так я могу на тебя рассчитывать? – переспросил Ариан.

Казимира покивала несколько раз и отставила бокал в сторону.

Ан спрыгнул на пол, хотя длиннющими ногами и так мог дотянуться, бросил на столешницу несколько монет и подождал, пока Казимира поравняется с ним у выхода. Только на улице Ан сказал:

– И когда… – он мазнул взглядом поверх головы Каз и отвернулся к пустой дороге, – когда придёт твоё время, я найму сотню Плакальщиц и всё княжество заставлю лить по тебе слёзы. Чего смеёшься? – Ариан и сам улыбнулся, уже расслабленно и дурашливо, размахался руками, будто представлял вывески, которые развесит по городам: – Издам указ, чтобы с каждого дома по ведру слёз сдавали. Сгодится, а? – Плечом он пихнул Каз. – Докричимся мы до твоей богини?

– Болтун, – улыбнулась Казимира. Надо же, сумел её расшевелить.

– Не. – Ан выставил вперёд руку, не давая идти дальше, и развернулся к Каз лицом. – Я серьёзно. Я хочу… Ты хороший человек, что бы тебе там в Ордене ни вбивали в голову. Я знаю одно – ты хороший человек. Не забывай об этом, ладно?

* * *

После долгих собраний решили, что с князем к Белому Храму пойдут две сотни людей, остальные во главе с Габией – к Оро. Оттуда выдвинутся к столице, и после того как Ариан сядет на трон, Рейтары волной прокатятся по княжеству, перемалывая остатки восстания.

Казимира и Вегард почти не разговаривали с той ночи, как она просила его уйти. Каз ничего не забыла, её грыз стыд – что не смогла подобрать слов, а только разнылась и сдалась. Развалюха какая-то, правильно Ариан сказал, соберись. Удавка на шее всё туже, дашь слабину – сдохнешь.

Через шесть часов пути на машине, раздобытой в Авроре, они остановились у Белого Храма. Ярдов пятьсот отделяли остатки свиты Валлета от высокой стены, но солдаты ещё не прибыли, а без них Каз бы не сунулась.

Таких храмов она прежде не видела – почти как небольшой княжеский особняк с высокими сводами, широкими колоннами, балконами и садами со всех сторон. Всё это роскошество возвышалось за стеной из ослепительно-белого камня, только теперь каждые ярдов сто кто-то намалевал на ней синей краской силуэт человека, раскинувшего руки. Над его головой разрывался круг – копия символа Белой Длани, только нарушающая все её устои. Каз и прежде видела такой рисунок, а вот Клаудия глаз не отводила от этого кощунства, даже злые слёзы вскипели. Похоже, восстающие обскуры по всему Морбосу выбрали это своим символом.

– Они поплатятся, – пообещал Ариан, остановившись рядом с Клаудией, и сжал ладонь в белой перчатке.

От всех троих, выросших за этими стенами, сейчас жаром исходил гнев. Их святыню опорочили, разгромили дом, наверняка убили каждого, кто был внутри. Обскуры не стали бы миндальничать с теми, кто десятилетиями не принимал их за людей. Казимира не осуждала их, но теперь и медяка бы не поставила на жизнь любого из восставших. Заикнись кто о милосердии, Ан бы велел его высечь.

Всё предельно просто. За насилием следует только насилие.

Казимира растянулась на крыше длинного авто, свесила ноги на заднее стекло, а рукой прикрыла глаза от солнца. Где-то под её головой Ариан отстукивал нервную дробь по рулю. Последнюю сигарету он выкурил полчаса назад и теперь грыз сухарики с таким хрустом, что Каз засомневалась, не гравий ли жуёт там княже.

Вегард вышел из машины, хлопнув дверцей. Колымага, поразительно похожая на ту, что была у них ещё в Гастине, пошатнулась.

– Всё в норме? – спросил Вег, складывая ладони на крыше авто и упираясь подбородком в большие пальцы. Каз повернулась к его лицу. Так близко, что могла рассмотреть каждый волосок в отросшей бороде, каждую новую морщинку на хмуром лбу. Кончиками пальцев Казимира провела по его скуле, и Вегард прикрыл глаза, склоняясь к её руке. Когда он в последний раз улыбался? Когда в последний раз мог решить что-то разговором, а не мечом?

– Поскорее бы это закончилось, – ответила Казимира и снова посмотрела в небо.

Её желание исполнилось меньше часа спустя.

С третью солдат Каз перебралась через высокие стены, пока остальные отвлекали ударом в лобовую – выбили ворота, окружили особняк, обстреляли окна из луков и арбалетов. Вегард и Ариан подробно описали все коридоры, лестницы и чёрные ходы, которые вспомнили. Вег почти решился пойти вместе с Казимирой, но Клаудия напомнила:

– И кто же, по-твоему, будет защищать его светлость? Пожилая дама, что в жизни не держала оружия, кроме розог?

Ан поёжился? Прилетало в детстве по непоседливой заднице?

Если Каз нервно шутила, хоть и не вслух, то иссякающее терпение Вега выразилось иначе.

– Какое счастье, что его светлости уже не семь лет, а то и сопли бы ещё пришлось вытирать, да? – Он хлопнул ладонью по крыше авто. Казимира стояла рядом, опираясь бедром о капот, и потянулась, чтобы удержать Вега за локоть, но не успела.

– Твоя правда, – Клаудия равнодушно повела плечами, отворачиваясь к горизонту, – какой толк от защитника, который никого не может защитить, да?

Ч-е-г-о.

Казимира прикрыла глаза и медленно повернула к ней голову. Два шага – и хлёсткий удар наотмашь, чтобы у обскурной суки, простите, пожилой дамы, шляпка слетела с головы.

– Спасибо, что дала повод, – рыкнула Каз и сжала кулаки, унимая дрожь. Ни Вег, ни Ан ни слова ей не сказали.

* * *

С тех пор как Валлеты выпустились, в этих стенах почти ничего не изменилось – все описания сходились с действительностью. Казимира зашла через западное крыло, где располагались спальни послушников. Кровати, стены, полы в запёкшейся крови, тела уже убрали. В одной из комнат обскуры хранили боеприпасы, на защите – четверо. Метательный кинжал ударил одного в сердце, другого – в глаз, шею третьего свернул один из разведчиков, уже привычных для Каз напарников. Четвёртый обскур бросился в атаку, но только напоролся на короткий меч.

Мауро с большей частью своих людей поехал за Габией, поэтому этим отрядом руководила Казимира. Безмолвно она указала дальше на коридор – проверьте – и поспешила на второй этаж. Судя по звуку, основной бой проходил в вестибюле и дворе. Задача отряда Казимиры – найти возможные ловушки, засады и, если повезёт, выживших. После Авроры никто уже и не надеялся на последнее.

На втором этаже, по словам Вега, когда-то располагались спальни мальчиков. Каз шла от одной комнаты к другой, осматривала – пустые шкафы и прикроватные тумбочки нараспашку, кровати не заправлены, подушки раскиданы. Ветер, что задувал в раскрытые и выбитые окна, подхватывал и кружил перья из распоротых перин. Ни единого кровавого пятнышка. Какого зафери? Они не тронули детей? Или вывели куда-нибудь в общий двор и устроили из этого представление… Нет, и думать не хочу.

У одной из дверей Казимира остановилась. Уличный шум, звон оружия и крики умирающих почти заглушили тихий скулёж. Каз дёрнула на себя ручку, но замок не поддался. Ударила плечом – дверь выдержала. В ответ на Казимирину попытку вломиться из комнаты раздался рёв в полный голос, но мгновенно затих, будто человеку зажали рот. Подоспели парни из отряда разведки, покачивая головами, – всё пусто. По указу Казимиры двое парней выбили дверь и остановились на пороге. В дальнем углу крохотной спальни жались друг к другу три девушки и мальчишка в грязно-белых рясах. Волосы девиц были взъерошены, словно их таскали за косы по всему храму, одежда была местами порвана и в крови. Все четверо показались Казимире даже младше княже, и на чужаков смотрели с немым ужасом, ждали, что сейчас закончится то, что начали обскуры. Даже скулёж затих.

Каз похлопала по плечу одного из разведчиков, стоявших в проходе, и оба вышли обратно в коридор, преглянулись, прикидывая, похоже, как поступить. То, что заметили они, Казимира ещё не видела. Одна из девчонок носила на шее символ Белой Длани – на чёрной кожаной подкладке белыми нитками вышили подкову с тремя точками. Они не слуги, как решила вначале Каз. Они будущие Клаудии, фанатики, которые при возможности забьют тебя камнями или натравят на тебя своих цепных псов.

В отряде разведчиков не было ни одного чистого, только такие же предатели обскуров, как и сама Казимира. И как они рассудят теперь? Ведь если с этими послушниками что-то и случится, никто не узнает, от чьих рук…

Нет, какого зафери я вообще об этом думаю! Мы пришли освобождать. Хоть обскуров, хоть Белых, хоть будущих князьков. Если даже Ариан…

Каз только перешла порог, и послушники вжались в стену, взвыли с новой силой. Лезвие меча Казимиры стукнуло по деревянному полу, заставляя их замереть.

– Сидите здесь, пока всё не стихнет, – просипела Каз и вышла в коридор.

Отряду она велела двигаться дальше, и никто не возразил, хотя в их лицах и читалось сомнение.

Второй и третий этаж оказались пусты. Нашлись пара комнат с вещами, сваленным в кучу золотом, драгоценностями, дорогими картинами, столовым серебром и прочим храмовым добром. Но ни единого трупа.

Когда отряд спустился во двор, солдаты добивали последних обскуров. Кто-то каялся и молил о прощении, кто-то бросался проклятиями. Каз обернулась, ища взглядом Валлета, надеясь, что он где-то за стенами, что таких приказов он не давал, и самоуправство военных будет наказано. Но Ан стоял почти у ворот и наблюдал, как женщина со связанными руками локтём ударила в пах солдата, что держал её, и бросилась к воротам. Кинжал сорвался с руки Казимиры и вонзился беглянке в затылок. От всадников она бы не сбежала, руки связали, – казнить единственную женщину никто не собирался. Солдатам не сыскать здесь походных фрин. Уж лучше быстрая смерть.

Нарочито медленные, картинные аплодисменты заставили Казимиру сморщиться. Кожаные перчатки Клаудии заглушали хлопки, щека всё ещё алела, а уголок губ нервно подёргивался. Клаудия приподняла полы белого плаща, чтобы переступить через струйку крови и войти во двор.

– Эй, эта была наша, – крикнул кто-то из солдат.

– Она могла броситься на князя, – отсекла Каз. – Лучше следите за своим.

Вегард, шагавший первым, выставил перед Клаудией руку, не пуская дальше. Рейтары ещё проходили между тел, вонзали мечи в сердца, чтобы удостовериться, что живых не осталось. Одному из парней своего отряда Казимира велела подняться за теми послушниками, пусть спускаются.

Когда с телами было покончено, Вег опустил руку, и Ан прошмыгнул вправо, мимо дорожки к храму, и с отвращением на лице прошёлся под высокими деревьями, где земля обагрилась.

Позади Казимиры застучали босые ноги по деревянным половицам. Загнанными мышатами девушки жались друг к другу, остановившись на широком крыльце, мальчишка – за их спинами. Так близко, Каз могла бы дотянуться до них, могла бы нож воткнуть или перерезать горло, если бы знала.

Незамеченный парнишка обогнул послушниц, скользнул за спиной Казимиры, а Вег стоял так далеко, что не успел бы, ни за что бы не успел. Послушник сделал ещё шаг, огибая солдат, ещё, он ведь один из своих, зачем его бояться, зачем следить, не блеснёт ли оружие в тщедушной руке.

Из-под разорванного рукава показался нож, но Каз увидела его слишком поздно, крикнула, но эти заферовы мышата бросились на подмогу своему. Двое на солдат, одна повисла на Казимире, мешая выдернуть кинжал, прицелиться, метнуть. Каз отшвырнула худую девушку в сторону, солдаты расправились с остальными, бросились наперерез мальчишке с ножом, но он быстрее, легче, ближе, сука!

Рывок, блеск, удар, нож нашёл цель, но не в чёрном камзоле, а в белом плаще. На ровном месте Казимира споткнулась, продолжая тянуться, пытаясь понять, зрение подводит или это реальность. Чей-то короткий вскрик, и Ан подхватил падающую перед ним Клаудию.

На долю секунды послушник растерялся, даже не вынул нож, так и бросился на Ариана с кулаками, рыча:

– Всё из-за тебя!

Подоспели солдаты и Вегард. Как тряпичную куклу он отшвырнул мальчишку в сторону, почти к ногам Казимиры. Кто-то кричал, кто-то отдавал лающие приказы, Каз удержала пацана и ткнула его коленом в грудь, прижимая кинжал к горлу и мешая брыкаться. Вскрики, звон металла о камень, упавшие тела – солдаты убили оставшихся послушниц, и те повалились на ступени родного храма. Зачем-то Каз обернулась, будто не знала, что увидит, как по белому граниту растечётся кровь. В Белых Храмах всегда пахнет кровью.

– Это из-за него. – Мальчишка под ногой Казимиры продолжал брыкаться, даже когда на шее у него выступила кровь. Каз не прирезала его только чтобы дослушать.

– Почему в храме не было воспитанников? – Она надавила коленом сильнее, пока парень не зашёлся удушающим кашлем. – Где были ваши?

– Мы не его рабы! – Послушник попытался сбросить её с себя и получил железным кулаком в челюсть. – Не рабы, – скулил он. – А он продал нас, как скот.

– Вас предупредил кто-то? Вы знали об опасности? – настаивала Каз. Единственная ниточка, за которую она могла вытянуть правду на поверхность – этот малый, и если только кто-то приблизится к нему, Каз за себя не ручается.

Она оглянулась на Ариана. Может, рана несерьёзная, может, с Клаудией всё обойдётся, может…

Вег тоже сидел там, на траве, дрожащими руками пытаясь остановить кровь, лепетал что-то. Ариан всё ещё обнимал Клаудию за плечи, склонив голову к её, качался взад-вперёд. Он поднял лицо в слезах, остановил свой взгляд на мальчишке под ногой Каз. Тело Клаудии, уже затихшее, уже не держащееся за Вега, соскользнуло на землю. Ан встал и шагнул вперёд.

– Вон! – За плечо он оттолкнул Каз в сторону.

Ариан вцепился в длинные волосы послушника и протащил его к лестнице, где уже лежали трупы. Казимира хотела было рвануться вперёд, остановить Ана, вдруг у пацана есть другое оружие, куда же ты лезешь, но… Но мальчишка уже не смог бы ответить на удары. Ариан швырнул его на колонну, вновь и вновь бил головой о гранит, выл и рычал так, как Каз никогда не слышала. Она сжала кинжал в кулаке, но не приближалась, смотрела, как Валлет спихнул тело на ступени, как стал бить ногами по рёбрам, голове, почкам. Остервенело и дико.

– Хватит! – крикнула Казимира. Парнишка под ногами Ариана больше не скулил, не дрожал, не пытался защититься. Затих.

– Не лезь, – ответил голос, который Каз не узнала. Голос Вегарда.

Задыхаясь, Ариан опёрся о колонну рукой и всё продолжал пинать безжизненное тело. Он отшатнулся, судорожно глотая слёзы, попытался убрать волосы с лица. Ноги с трудом держали его, но Ан снова и снова возвращался, чтобы вмазать ещё разок.

Лицо послушника давно превратилось в кровавое месиво, белого пятнышка не осталось на одежде, руки изогнулись под неправильными углами. Ариан шагнул назад, оступился, но Вегард подхватил его.

* * *

Дверь в комнату, когда-то служившую мальчишеской спальней, тихо закрылась. Вег упёрся в неё спиной, откинул назад голову и прикрыл воспалённые глаза. Не было подходящих слов, и Каз лишь обняла его в немом сочувствии.

Клаудия заменила им и мать, и отца, ушла за ними из Ордена, в котором всю жизнь провела. Да, она, может, и была редкостной сукой и любовь свою к ним выражала сомнительно, но мальчишкам от этого не легче. Клаудия была их семьёй.

Вегард отстранился и едва слышно сказал, что хочет побыть один. На лестнице затихли его шаги, во дворе ещё шумели солдаты, скоро должны были прибыть Пламенные Монахи. Без единой мысли Каз буравила взглядом дверь. Белой краской в храме выкрасили даже ручки дверей, ручки шкафов, окна и подлокотники кресел, от которых теперь остались только обломки. Всё, чего мог коснуться чистый.

Не смея войти, Казимира прислушалась, но из комнаты не доносилось ни звука, словно она опустела.

* * *

Основной состав Рейтаров должен был прибыть через дней пять-шесть, если бы их ничего не задержало. Солдаты, сопровождавшие Валлета, разбили лагерь за стенами храма, свита обосновалась внутри, но, выбирая между мягкими постелями Белых и сном на камнях в тесной палатке, Казимира бы предпочла второе.

К вечеру того же дня Клаудию кремировали. Присутствовали только Вегард и Ариан, только те, кого бы та сама хотела видеть. В это время Каз слонялась по коридорам первого этажа, нигде не находя себе места.

Это Ариан позже предложил им троим выйти в сад позади храма. От деревьев здесь остались небольшие пеньки или голые стволы, лишённые веток. Осколки от балюстрады рассыпались по белому камню и жухлой зелени. Ан отшвырнул со своего пути кусок мрамора. Как мусор, дорогой камень отлетел в сторону. Из неглубокого прудика в центре торчали поломанные ветки лимонного дерева, будто кости, вырванные из плоти.

Валлеты синхронно сели на каменную скамью. Измождённые, с потухшими взглядами и опущенными плечами, словно оба больше не могли нести ношу, взваленную на их плечи. Казимира снова находила сходство между ними – ничего общего в чертах лиц, но так много в повадках. Один закурил, поджимая губы, второй простучал пальцами по своему колену. Ан протянул Вегу портсигар и спички, несколько секунд Вегард раздумывал, но всё же мотнул головой.

Даже вне стен храма, когда ветер приносил с полей свежесть, когда на небе уже поднялась луна, когда за оградой кто-то из солдат заиграл на гитаре, а нестройное ржание лошадей его перебило… Даже сейчас Казимира чувствовала, как всё тело вибрирует в нетерпении и тревоге. Она не могла осесть на одном месте, так и прогуливалась из одного угла сада в другой, и парни ни разу не рявкнули на неё, чтобы перестала мельтешить.

Она должна спросить. Вег обещал, что больше не будет ничего умалчивать, и сейчас совсем не время для допросов, а вытягивать из них ответы точно придётся, и… Она должна.

Так с чего начать? Не спросишь ведь: «Как вы?» Она отлично может представить как они. Ужасно, хуже, чем когда-либо в жизни, и Казимира собирается их добить.

Она остановилась перед Арианом, сжимая кулаки, придавая себе сил.

– О чём говорил мальчишка? Что за «продал, как скот»?

Оба подняли взгляды. Один хмурый, второй… стыдливый? Всего на секунду Вегард оглянулся к Ану, снова к Казимире.

– Это неважно, – ответил Ариан и уставился на горящий кончик своей сигареты. Приторный гвоздичный дым заполнял сад. Каз показалось, что Ан не отмахивается от глупых вопросов, а всерьёз верит – это неважно, почти всё теперь неважно.

– Хватит, – надавила Казимира. От вида разбитых костяшек Ариана заныли её собственные кулаки. Настоящий и фантомный. – Мальчишка бросился на тебя с ножом. Послушник. Его всю жизнь учили, что святее резистентов только Дэум, и ты хочешь, чтобы я поверила, что у него просто что-то в голове перемкнуло?

Ан горестно вздохнул, расправил плечи, так и не поднимая взгляда от сигареты, которую не курил.

– Может, он был… – начал Ариан, но Вег цокнул языком и понизил тон, будто так Казимира бы их не услышала:

– Она должна знать.

Очередной немой их диалог вызвал у Каз желание впечатать Валлетов лбами друг в друга. Хорошенько, со звоном, характерным двум пустым вёдрам. Ан долго смотрел на Вега исподлобья. Вегард вздёрнул брови. Ариан поморщился и развёл руками.

– Ну, вперёд, – бросил он.

И братья Валлеты рассказали, что же на самом деле случилось в Фахуруне.

* * *

Когда-то Вегард уже объяснял это Казимире – к моменту, когда Ариан сел на престол Каллгиры, здесь не было регулярной армии, а долги задушили бы княжество. Ища выход, Ариан написал Аклесу Круминишу, князю одного из самых богатых южных княжеств, Кибрийи. Его сестра Агне правила в Триие, совсем недалеко от Каллгиры, и так же терпела притеснения со стороны Гивата и Парима. Все три княжества не отличались просторными территориями, в глотки вгрызались за каждый клочок земли, но Агне никогда не учили военному делу, Белая Длань готовила из неё в лучшем случае жену князя, но не княгиню. Ещё одно-два нападения соседей Триия бы выдержала.

Ариан предложил Круминишам: помогите раздать долги и нанять армию, и совместными усилиями Агне и Ариан избавятся от неугомонных северных князьков и поделят их земли. Но Аклес рассудил, что этого недостаточно. Да, он поможет сестре, укрепит её позиции, со временем Ариан с процентом вернёт одолженные деньги, но нет, этого мало.

– Чего он захотел? – спросила Каз. Она даже запомнила это имя. Аклес Круминиш. Ни единого хорошего слова о нём не слышала. Хотэру говорил, что этот юнец убил его князя и приглашал остаться служить. Каждый раз, когда речь заходила о Круминишах, Ариана едва не передёргивало.

– Круминиш… – Вегард кашлянул в сторону, на Ана даже не смотрел, и тот делал вид, будто не слышит ничего, будто не о его великих планах завоевателя шла речь. Ариан щурился, затягиваясь новой сигаретой, всё внимание концентрировал только на осыпающемся пепле.

– Круминиш хотел организовать экспедицию через горы Перистери и дальше на восток. Ну, может, всё ещё хочет. – Очень сосредоточенно Вег колупал старую мозоль на ладони. – Отправить людей вглубь континента, где раньше земли салданцев были. О них очень мало известно, о землях, морбосовские князья в ту сторону и не смотрят, и Мелину тоже плевать. Круминиш решил, что это хорошее вложение средств, которых у него…

– Чего он захотел от вас? – с нажимом повторила Казимира. Она так и не села, хотя напротив Валлетов стояла ещё одна скамья. Внутри Каз будто натянулись какие-то пружины, что сдерживали каждое её движение. Один неверный поворот головы, и Казимира сорвётся.

– Людей, – ответил Ариан с таким нейтральным лицом, будто рассказывал, что ел на завтрак. – Рабочих, шахтёров, всех, кого он попросит. И технику для работы в горах.

Каз вытянула шею вперёд, чувствуя, как скрипят эти пружины, готовые вот-вот лопнуть.

– Чего? Нанять каллгирцев?

– Ну, – Ан опёрся рукой на одно колено и выбросил сигарету в мутный пруд, – технически, да, нанять, но хорошего жалования там бы точно никто не получал.

– И никто не стал бы спрашивать, хотят ли эти люди куда-то идти, верно? – голос Казимиры сошёл на хрип. К Вегарду она не поворачивалась. Он всю дорогу это знал, всю дорогу умалчивал и… оправдывал Ана?

Вег стал что-то тарахтеть, объясняться, но Каз слушала вполуха, только следила за холодным непроницаемым лицом Ариана.

Всего пару дней назад ты был таким искренним, просил помощи, ты был хорошим человеком… Так искусно притворялся хорошим человеком.

– Эти же самые люди погибли бы, – доносились слова Вегарда, – если бы на нас напали, а так и случилось, ты видела Аврору. Выбери из двух зол то, что по душе.

Правая ладонь Казимиры заныла, оказывается, она так сильно сжала кулак, что кровь выступила от ногтей.

– И чем это зло лучше? Вернуть людей в рабство? – Озарение, будто мешком с картошкой, шарахнуло по затылку, выбило искры из глаз. – Поэтому Мелин был в ярости, он узнал, что вы задумали. – Казимира склонилась, чтобы оказаться на уровне глаз Ариана. Тот сощурился, но не скрыл бешеное пламя, полыхающее в чёрных глазах. Перед ней не чужак-князёк, не мальчишка с парковки, не её можно-сказать-друг, Ан из бара. Лишь его светлость Ариан Валлет. – Мелин узнал, что вы огромный хер положили на все его законы.

От злости и бессилия у неё руки сводило судорогой. Каз выпрямилась, прошлась взад-вперёд, переводя дух. Просто восстание. Просто каллгирцам не понравились новые налоги. Мы не представляем, в чём может быть проблема.

Но что-то всё ещё не срасталось. Они снова что-то умолчали? Теперь-то зачем?

– Тогда почему, когда поднялось восстание, Круминиш ничем не помог? У вас же был уговор. Он мог дать денег, людей…

– Он зассал, – выплюнул Ариан с такой желчью, что Клаудия могла бы гордиться. – Он решил, что кто-то раскрыл наши планы и донёс. Круминиш прикрывал свои тылы, готовился, что у него тоже обскуры начнут громить улицы. Сказал мне: «Разбирайся сам. Выплывешь – будем работать». К зафери его, я разобрался.

Лоб Ариана разгладился от морщинок, взгляд снова стал бесстрастен, и в этом спокойствии осталась спесь. Все они, все люди и преграды на его пути, все помощники и враги помогли удостовериться – Ариан бог и судья, не стой на его пути.

– А дальше ты знаешь, – проговорил Вег, обращаясь к Казимире, и поднял голову. Нет. Нет. – Это был единственный выход, отвратительный, но единственный.

К зафери. Всех вас в пасть к зафери.

Каз остановилась в начале дорожки, ведущей из сада обратно к особняку, заложила руки за голову. Не трястись, дышать ровно. Шаг, ещё шаг и прочь, прочь без оглядки, как должна была сделать та-ак давно, ащ Алаян, в первый же день.

– Знаешь, что, Безмозглый Князь? – позвала она и развернулась на пятках. Слова царапали пересохшее горло. – Такой бедненький щеночек, все его обижают, все ему вызовы бросают, он так нуждается в помощи. Ему так нужен тот, на кого он может положиться. – Узнавая собственные слова, брошенные теперь с издёвкой, Ариан всё выше поднимал подбородок, всё холоднее смотрел на неё. Каз плюнула перед чёрными ботинками. – Мне тебя не жаль. Ни разу. Мне жаль людей, которые шли за тобой, потому что верили. Ладно я, идиотка, не видела очевидного. – Она всё же заставила себя посмотреть на Вегарда, уводившего взгляд. – Но они этого не заслужили. Ни Дакин, ни Ясмина, ни даже Клаудия. – Отлично, закрывай рот и проваливай. Казимира развернулась к узкой тропе, но сама себя осадила: – А впрочем, нет, – самый едкий смешок, карга бы снова оценила, – Клаудию мне тоже не жаль, заслужила. Она ведь воспитала тебя таким…

Рывком Ан поднялся, намереваясь ударить, но Каз перехватила его запястье, выкрутила за спину и повалила на землю. Коленом она уперлась ему между лопаток, толкнула, чтобы княже взвыл от боли, заскулил, сучонок, но тот только шипел ругательства. Вег с места не двинулся.

– Это твоя вина. – Казимира выпустила руку Валлета и ещё раз, посильнее, пихнула в спину, чтобы он ткнулся носом в песок. – Всё это только твоя вина.

* * *

Шаги затихли за поворотом из сада. После этого худшего в его жизни дня, худшего разговора Вегард почувствовал лёгкость. Ложь раскрылась, все всё знают, все высказали то, что накипело. Даже то, о чём они с Арианом думали.

Перекатившись на спину, Ан шумно выдохнул, размял руку. Вег бы не удивился, сломай её Каз, но она сдержалась.

– Ну давай, беги за ней, – бросил Ариан и прямо на траве сел спиной к Вегарду.

Тот прочистил горло, собираясь сказать что-то, осадить, но так и не нашёлся что.

– Я тебе не рассказывал никогда, – начал Ариан и подтянул к себе правую, здоровую ногу, – когда ты ушёл, Клаудия часто повторяла, что из тебя бы получился отличный правитель.

Вег нахмурился, не перебивая.

– Что ты заточен под это, – почти нараспев продолжал Ан, – что у тебя хватило бы ума, благородства, выдержки. – А голосок-то, как будто перечисляешь, что нашёл в мусорном ведре. Ан сел вполоборота. – Всего, чего мне не хватает.

– Она бы никогда так не сказала. – Вегард выпрямил затёкшую спину. Даже десятилетие спустя эти стены давили и тянули из него все жилы. – Я был для неё…

– Любимым сыном, – отрезал Ариан. – Пока не предал все ожидания. Она тебе это так и не простила, знаешь же, а любила всё равно больше.

Как бы в последние годы Клаудия ни вела себя с Вегом, он запомнил её той, что заступалась перед старшими воспитателями и главой храма. Что всегда помогала по учёбе. Что приносила книги из разделов библиотеки, до которых он ещё не дорос. Она всегда была рядом. Даже не думал об этом никогда. Сбежав, я и её предал.

Несколько бесконечных минут спустя Ариан спросил, глядя на остатки лимонного дерева:

– Тоже считаешь, что это моя вина?

Клаудия очень любила лимонный пирог и чай с лимоном. На материке лимоны было сложно достать, они росли только в Монтанье. Может, Клаудия когда-то это дерево здесь и посадила?

Чувство, что мне снова пятнадцать. Я снова сижу на этой скамье, он снова задает тупые вопросы, а я пытаюсь представить, как нам жить дальше.

Вег подошёл к Ариану, протягивая руку, чтобы помочь встать, но тот её отпихнул.

– Ты думаешь, – голос звучал всё остервенелее, – если бы не я, ничего бы этого не случилось? Она бы не погибла?

– Она видела, что ни я, ни Каз не успевали, и…

– Я не об этом спросил, – рыкнул Ан. – Ты думаешь, я паршивый человек? – Он вздёрнул голову вверх, глядя на Вега. – Паршивый князь?

Морщась от всего этого пустозвонства, Вегард снова протянул ему руку, но Ариан поднялся сам и ткнул Вега пальцем в грудь.

– Скажи это, – потребовал Ариан. – Ты ведь тоже думаешь, что они должны были на тебя поставить, м? Я никуда не гожусь, но вот ты-ы. – Ан вскинул руки по обе стороны от Вега. – Ты породистая лошадка, лучший скакун, а? И всё-то у тебя получается. – Он снова ткнул Вега пальцем в грудь. Тот молчал. Ждал. – Правильный, умный, улыбчивый парень, который со всеми найдёт общий язык, а кому не запудрит мозги, от тех избавится! Не какой-то взбалмошный мальчишка, за которым нужен глаз да глаз, который ни одного решения сам принять не может. Скажи это. Скажи! – Кулак врезался Вегу в плечо.

Он отступил на шаг, чтобы отдалиться от перекошенного яростью лица Ана. Когда брат начал видеть в нём врага?

– Вот как. – Вегард приподнял брови. – Я такого никогда не говорил. И это не я предал тебя в Фахуруне, чтобы с престола столкнуть, если ты так считаешь.

* * *

На кровать упал пояс с ножнами и пара кинжалов.

Закрывать глаза она больше не станет. Не мелкая ложь, не ерундовый проступок. Это того не стоит.

В дверь постучались, и Казимира велела проваливать. Скрипнули петли, что-то железное скрежетнуло по полу. Лакх, здесь же нет замков. Вегард отодвинул упавший медный кувшин и подошёл к кровати, у которой ещё стояла Каз. Из кармана своей сумки она вынула солнцезащитные очки. Почти не использовала последние дни, но хранила – к зафери – и до хруста сжала теперь в железном кулаке.

– Каз.

– Даже не начинай, – ответила она, застёгивая сумку, проверяя одежду во второй. Серый плащ с красным подбоем висел через изножье кровати. Швырнуть его Вегу в лицо было бы чересчур драматичным жестом. Обойдётся.

– Казимира, послушай, пожалуйста. – Вегард стоял на расстоянии вытянутой руки, взгляд не поднимал выше поклажи, которую Каз всё перебирала.

– Наслушалась уже.

Он мягко поймал её за локоть, попытался развернуть к себе, готовясь принимать удары и защищаться, но Казимира только высвободила руку, чтобы кожу не жгли его горячие пальцы.

– Ты хотя бы пытался с ним спорить? – спросила она тише. Горло сдавило. Он снова соврёт, какой смысл задавать эти вопросы.

– Я спорил, – ответил Вег и повторил, будто во второй раз прозвучало бы правдоподобнее: – Я спорил с ним, предложил обратиться к Юргису, но тот упёрся рогом. Всё тихо, его не трогают, и Юргису плевать, что происходит вокруг, главное, чтоб стороной обошло. – Скорбный пристыженный вид остался где-то в саду. Вег не оправдывался, потому что ничем уже тут не оправдаешься, хоть это понимал. – А потом паримцы отбили Аврору, и нам оставалось только милостыню просить. – Желваки напряглись на скулах, Вег обернулся, ища куда сесть, но мебели в комнатушке не осталось, кроме низкой кровати и тумбы с оторванной дверцей. – Юргис прислал людей и денег, – продолжил чеканить Вегард. – Хватило, чтобы освободить город, новую атаку мы бы не отбили. Ан тогда как с цепи сорвался, и на следующий день мы выехали в Фахурун.

Не слушай, не поддавайся. Ты знаешь, чем это кончится. Чем это всегда кончается для таких тупиц, как ты. Каз выдохнула и зажмурилась, отходя назад.

– Всякий раз, как я думаю, что ты отличаешься от них, ты доказываешь обратное, – сказала Казимира. Шаг назад, под колени ткнулся край матраса. – Всякий раз, как думаю, что могу остаться… – голос звучал всё тише. – Почему ты ничего не рассказал? Даже не пытался ни разу.

Вег раскрыл рот, глубоко вдохнул, будто готовясь к долгой речи, но так ничего и не ответил. Казимира обогнула кровать, чтобы подобрать вторую сумку, чтобы захлопнуть окно, чтобы оказаться как можно дальше от Вегарда.

– Я несколько дюжин дней думал, как это объяснить, – прозвучало вялое и неубедительное. – Что сказать, чтобы ты не… чтобы ты поверила и поняла меня. Не знаю, надеялся, что не придётся, что ты никогда не узнаешь. – Он скрестил руки, опустил голову. Ни сомнения в голосе, ни раскаяния. Ты и сам знаешь, что ты сделал.

– Ты обещал ничего не скрывать, – глухо напомнила Каз.

– Обещал.

Казимира так и остановилась у окна, перевела дыхание, понимая, что слова ничего не исправят, но нужно поставить точку, оторвать этот кусок собственной плоти.

– У нас, – она сглотнула, – нет другого выхода. Я больше не могу тебе доверять.

Пару секунд казалось, что он ничего не ответит, отойдёт в сторону, не мешая и не ухудшая всё ещё больше.

– Есть, – едва слышно выдохнул Вег. Ты засомневался. Нет, даже не вздумай. – Выход есть. – Он покивал собственным мыслям и прикусил нижнюю губу. Не смотрел на Каз, пока не сказал твёрдое: – Я уйду с тобой.

Ты врёшь. Казимира уставилась на него, ища подвох, бегающий взгляд, да хоть что-то, что позволит уличить его во лжи.

– Несколько дней назад я просила тебя об этом, но ты отказался.

Затхлый воздух вдруг стал пахнуть особенно мерзко, затошнило от вида стен, выкрашенных в грязно-голубой цвет. Не комната, а захлопнувшийся капкан.

– Несколько дней назад всё было по-другому. – Вег мотнул головой. Несколько дней прошло со смерти Ясмины, не несколько месяцев, пропитанных ядовитым ожиданием и бесконечным враньем.

– И?.. – Каз подавилась воздухом. – У тебя было столько шансов всё рассказать.

В досадливом жесте Вегард приподнял руки, но осёкся, сжимая кулаки, и прикрыл глаза. Несколько слов, верных, точных слов ещё могли что-то исправить. Она так хотела поверить и спросила, позволяя солгать:

– Ты имеешь отношение к тому, что в Фахуруне ваши планы раскрылись? Ты пытался так помешать Ариану?

Желваки на его скулах напряглись, взгляд стал тяжелее.

– Нет, к этому я непричастен. А тебе ничего не говорил, потому что знал, что потеряю тебя. Я сделал выбор. Снова – меньшее из зол.

Идиотская параллель вызвала у Каз злой смешок.

– Не сбегай, прошу тебя, – громкий шёпот Вега заглушил звуки снаружи. – Клаудия… Всё это… Я не хочу так жить. – Не отрываясь, Вегард смотрел ей в глаза. – Дакин был прав, ты была права, и мне нужно было это время, чтобы понять. С Арианом каждый день будет борьбой, а я не могу больше драться.

Обессиленно упали руки, поникли плечи.

– Со мной каждый день будет бегством, – напомнила Казимира.

– Сбежать проще, чем победить, – принимая своё поражение, сказал Вегард. – Прошу, давай уйдём вместе.

Слишком долго Казимира смотрела на его подрагивающую от усталости ладонь. Почувствовала шероховатость и тепло кожи, вспомнила его заботу, его помощь. Вот, как ты и хотела, он уйдёт, оставит Валлета, только руку протяни.

– Ты уверен? Я не хочу, чтобы однажды ты решил, что сделал неправильный выбор, и чувство вины сожрало тебя изнутри.

Это она должна была сказать, но Казимира промолчала и только подошла ближе, запустила руки под красную кожаную куртку, притягивая Вега к себе, вдыхая его запах, чувствуя себя под нерушимой защитой.

– Я больше никогда не подведу тебя, Каз.

40

Рейтары вернулись с минимальными потерями. Оро – небольшой городок, далеко от линии берега, там не было высоких стен и достойной защиты, а восставшие перебросили людей к порту Корк. Как знал Вегард, этих до сих пор осаждали с моря.

Ариан был против, но Вег рассказал Габии причины, по которым на самом деле поднялось восстание. Никакого больше вранья. При этом разговоре присутствовали только остатки свиты Валлета, и Вег заметил, как Казимира удивлённо вздёрнула брови, стоило Габии признать, что план был неплох.

План был дыряв, как шкура, изъеденная молью, но ещё хуже придумать мы не смогли.

– Только впредь лучше следите за своими людьми, – посоветовала Габия и указала на закрытую дверь кабинета главы Храма. Ариан выбрал эту комнату для советов. – Чтобы вовремя поймать болтуна.

– Мы так и не выяснили, кто предатель, – ответил Вегард.

Если когда-то Ан узнает его имя, засранцу не скрыться даже на Крийских островах.

С того вечера, когда погибла Клаудия, Вег и Ариан толком не разговаривали, только при солдатах, когда нужно было что-то решить или отдать приказ. Казимира вообще старалась не оставаться с Аном в одной комнате надолго. От этого Вегарду было только спокойнее – меньше травм.

Она спрашивает, почему он не рассказал раньше, ха. Не напоминать же ей, как при первой встрече она ненавидела их всех только за цвет кожи, а что бы сделала с таким поводом? Они должны были врать, не было другого выхода. Повторю ещё раз и, может, поверю. Но теперь умалчивать что-либо нельзя, союзники должны узнать всё от них самих, а не от врагов.

Осада Каллгиры продолжалась два с половиной дня, и всякий раз, как до лагеря доносился грохот разрушенных стен, Ариан вздрагивал, будто это его резали, прижигали и ломали кости.

В ночь, когда отряд разведчиков с Казимирой отправили в столицу, Ариан прислал к Вегарду фрину.

– Какого хрена? – спросил тот, входя в палатку Ана.

– А? – Он поднял взгляд от какой-то книги, которую листал, подсвечивая себе двумя лампами. – А, ты про Маргаритку? Ну, жест доброй воли. – Ариан развёл руками и повернулся к графину с вином. – Извинения за ту сцену в саду. – В два высоких серебряных кубка плеснуло красное и густое, как кровь, монтанийское полусладкое. Вег поморщился. От запаха, от ассоциаций. Пока Вегард был занят в солдатском лагере, Ан лично отдал приказ, чтобы Казимира присоединилась к этому отряду. Вегард даже не попрощался с ней.

Она справится, моя ральсне со всем справится.

– Неправ был, – продолжал Ариан и протянул кубок. Кажется, Вег что-то пропустил в его трескотне. – Нервы, сам понимаешь.

– Какого хрена ты прислал фрину? Ты знаешь про нас с Каз.

– Ну, сегодня у тебя Каз, – примирительным тоном нараспев отвечал Ариан, всё так же держа перед Вегом кубок. – Завтра будет какая-нибудь Розалия, я не знаю, Нина, Джустина… – Ан вздохнул горестно и выпил из первого, потом из второго стакана.

– Нет. – Вег отстегнул с ремня ножны.

Рукоять меча стукнула по столу, когда перед уходом Вегард оставил оружие.

* * *

В ночь перед тем, как оборона столицы пала, отряд разведчиков заслали за стены – разузнать, где могут находиться ловушки, а заодно учинить пару диверсий. Казимира не стала спорить, когда Ариан приписал её к этому отряду. О, избавиться захотел? А что случилось, плакальщиц не терпится нанять?

Вслух, конечно, она ничего не сказала. Она ни слова ему не сказала с того вечера.

Проникнуть за полуразрушенные стены оказалось совсем не сложно. Здесь Рейтары не мелочились так, как с Авророй, будто Габия дала им отмашку – теперь мы знаем истинное лицо Валлета, давайте смачно в него плюнем.

Ближние к стене здания полыхали, где-то уже обвалились крыши, и остовы торчали, как гнилые зубы в старушечьем рту. Где-то пламя только занималось, где-то уже перекидывалось на соседние дома. Никто не выбегал на улицы, не кричал, не звал на помощь, пытаясь спасти своё жилище. Отсюда давно вывели всех горожан, другой вопрос, где они, целы ли, живы ли? Или восставшие не станут никого щадить, почуяв, что конец их не просто на пороге, а уже вломился в дверь? Лишь бы ударить по князю посильнее, разрушить его дом, извести его людей, если таковые всё ещё оставались в столице.

Пропуская нескольких своих солдат вперёд, Мауро удержал Каз за локоть. Может, он и возглавлял отряд, но это не значило, что после подобного его руки останутся целы.

– Не лезь вперёд, – сказал Мауро. – Мы разберёмся, а ты…

– Что, за спинами вашими постоять? – переспросила Казимира, выгнув бровь.

– Хорошо бы, – Мауро поморщился, понимая, что такого уровня послушания ему не добиться. – Мы оба знаем, если я вернусь в лагерь без тебя, мне переломают все кости.

– Его светлость… – с издевательским смешком начала Казимира.

Трое из отряда уже скрылись за поворотом, ещё двое ждали Мауро и Каз.

– Его светлости я не боюсь, он только отдаёт приказы. Я боюсь того, кто эти приказы исполняет. Так что, пожалуйста.

С этого и надо было начинать, а не размахивать руками. Казимира кивнула и впредь старалась держаться рядом, но в пекло не лезть. Найденный запас провизии не тронули – это ещё потребуется городу, когда всё кончится, зато склад с оружием полыхал очень ярко. Они почти не встретили вражеских солдат, обходили патрули, бесшумно передвигались по высоким плоским крышам. Только один раз пришлось снять солдата со стены, когда он чуть не засёк одного из разведчиков.

В лагерь вернулись без потерь и даже почти без ран – только пара ожогов. Мауро доложил Габии расстановку сил, где какие патрули, где сосредоточены люди. Когда их отпустили, Казимира надеялась только, что больше её никуда не пошлют, пока город не падёт. Как глупо было бы погибнуть от лихого арбалетного болта сейчас, когда свобода так близко.

Вегард обещал – они возьмут княжеский особняк и на этом всё. Больше никакого самого последнего задания. Больше никого не оберегать, не скакать вокруг, как няньки, не слушать пьяные обещания. Всё.

* * *

Габия лично вернулась в лагерь, чтобы сообщить, что Каллгира пала и перед его светлостью расчищен путь к трону. Фигурально – улицы и дороги столицы сейчас были завалены обломками и телами убитых, засыпаны прахом.

Ариан сам сел за руль, хоть его и предупредили, что он не проедет. Вегард занял место по соседству от водителя, Каз – по центру позади, чтобы видеть обоих. Меч без ножен она держала на коленях, слегка сжимая в ладони, чтобы пальцы не дрожали.

Когда они проехали мимо того, что осталось от городских ворот, Ариан вдавил педаль в пол. Сперва Казимира решила, что он не хочет видеть разруху, но, набирая скорость, Ан ликующе прикрикнул в открытое окно. Возглас прокатился над затихшим полем боя. Лошади шарахались в стороны от гремящей колымаги, а Ариан всё маневрировал между препятствиями, едва не врезался в здание, обогнул расколовшуюся колонну и мчал дальше, к своему потерянному дому.

Они остановились на огромной городской площади с ровной брусчаткой. В центре – широкий плоский фонтан с низкими бортами и четырьмя ярусами, с которых лилась вода. В мыслях Каз сравнивала виды столицы с Авророй и подмечала – пограничному городу досталось от восставших куда больше. Каллгиру с её высокими домиками, мозаиками в окнах, арочными проходами и пёстрой брусчаткой почти не тронули.

И правда, горные княжества самые богатые, самые кичащиеся своей архитектурой и близостью к древности. Куда до этого шика деревянным покосившимся домикам, отравленным рекам и выжженным полям, на которых ничего не растёт. Здесь, именно здесь вся жизнь и красота, именно здесь можно забыть о грязи, смертях и столетиях, проведённых под землёй.

Они как тараканы и крысы – выживут, выберутся и обустроят свою нору.

К площади Рейтары сводили выживших при битве обскуров. Капитан Витторио вышел из толпы, поклонился Валлету и дёрнул за верёвку, которую Казимира не заметила из-за палящего солнца. Перед Арианом рухнул мужчина в разорванном чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Около тридцати, с отросшими почти до плеч волосами, синяя клякса расплылась у него по всей шее. Взгляда он не поднимал выше колен людей перед ним, и свита князя не сразу поняла, кто это. Ариан среагировал первым – сделал шаг и врезал обскуру коленом в челюсть. Вегард и Казимира не двинулись с места.

– Значит, это он всё затеял? – спросил Ариан у Витторио, не удосуживая обскура вниманием.

– Так точно, ваша светлость, – отчеканил капитан, – мы поймали его прямо в вашем особняке. Его пособники убиты, этого решили привести к вам лично.

– Правильно. – Ариан обошёл человека в чёрном камзоле и брезгливо отряхнул колено. – Ну, раз ему понравилось сидеть на моём троне, понравится и на колу сидеть. – Бросил так бесстрастно и пусто, будто это не приносило ему никакого удовольствия. – Уведите.

Вегард и ещё несколько солдат из сопровождения последовали за Арианом, но Каз задержалась, думая, что на руках обоих мужчин в чёрных камзолах слишком много крови, и ничью сторону она принимать бы не хотела. Оба должны поплатиться за содеянное, оба должны осознать, что натворили, вот только обскура ждёт казнь в назидание остальным, а княже – трон и празднование победы. А может, лет через десять и нож убийцы. Мы хорошо его учили, Ан точно переживёт не одно нападение, но надеюсь, последним убийцей для него стану я. Главное, чтобы Вег об этом не узнал.

Когда Казимира нагнала их, то услышала, как Вегард вполголоса повторял:

– Поступи умнее. Послушай, Ан! Тебе не нужно ещё больше натравливать обскуров против себя, покажи, что готов их простить…

– Ах, простить, – картинно всплеснул руками Ариан и развернулся на пятках. Солдаты тоже остановились, покосились на него и переглянулись. Люди вокруг – не горожане, а такие же Рейтары, каллгирцев Казимира до сих пор не видела – тоже услышали вскрик. – Я был мягок с ними и шёл на уступки. Вот к чему это привело.

– К этому привело… – заговорила Каз, но перед ней оказалась рука с серебряным перстнем.

– Молчать, – велел ледяной тон.

Каз сжала челюсти, напоминая себе – последний рывок. Ещё пара часов, и они будут свободны, нельзя прирезать его прямо здесь и сейчас.

Процессия остановилась перед высокой лестницей. Местами между камней мелькала прожилка гранита – обломки старинной роскоши, которые князья Каллгиры приволокли в своё логово.

С востока столицу защищал горный кряж, и княжеский особняк врос прямо в скалу. Где-то далеко грохотал водопад, Каз даже прикрыла глаза, представляя его ледяную свежесть. Если бы не обстоятельства, она могла бы засмотреться на особняк. Плоский, из трёх этажей сплошного открытого пространства – арки, огромные окна, длинные балконы с балюстрадами, террасы, впивающиеся в скалы. Княжеские особняки, которые прежде видела Казимира, скорее походили на неприступные крепости, а этот будто приглашал в гости и демонстрировал всё своё нутро. Весьма легкомысленно, удивительно, что построил это не Ариан.

Скорее благодаря инстинкту, чем зрению, Каз заметила движение в одном из окон.

Отряд, отправленный зачищать особняк, уже вернулся и сообщил, что всё пусто. Ан нетерпеливо выдохнул, сдерживая нервный смешок. От первого шага на лестницу его удержал Вегард:

– Я сам всё проверю.

Каз кивнула.

– Я с тобой.

Мауро и десять его ребят вызвались сопроводить их. Изнутри особняк оказался ещё просторнее и светлее, от шагов по кафельным плитам разносилось гулкое эхо, будто в этом доме никогда не звучали голоса, топот, смех, музыка. Всё здесь было подкрашено в тёплые, песчаные, золотистые оттенки. Сколько золота, хотя серебро – каллгирский цвет. Поближе к столице хочешь быть, княже? При жаркой погоде и распахнутых окнах здесь всё равно сквозил холодок. Даже будь всё иначе, и окажись Ариан тем, за кого себя выдавал, Каз не согласилась бы поселиться в таком месте. Глухом, безжизненном и будто высасывающем из тебя душу.

В центре огромного вестибюля находилась раздвоенная лестница с позолоченными перилами, огибающая… должно быть, прежде здесь росло высокое дерево. Вегард шумно выдохнул, когда тоже уставился на косо срубленный пень. Вокруг земляного круга и на ступеньках теперь рассыпались щепки. Возможно, обскуры срубили дерево пару дней назад, заслышав, что Валлет на пути. Лишь бы кольнуть побольнее.

Да, следы присутствия обскуров здесь были заметнее, чем в остальном городе, – битые зеркала и витражные окна, порванные картины, подгорелая и расколотая мебель. Но это не отвлекало от вида, открывающегося из окон. Над городом то тут, то там курился дымок, а Казимира смотрела только на холмы и поля, на горы и, самое главное, на дорогу. Та виляла вдоль реки, уходила далеко на восток и сворачивала к северу, даже Каз могла это различить. Или только помнила и представляла себе.

От напряжения заслезился левый глаз, и Каз утёрла щеку, пока кто-нибудь не заметил. Вегард остановился позади неё и поставил подбородок на плечо. В волосах Каз запуталось слово:

– Скоро.

Не меньше получаса они обходили весь особняк, проверяли комнаты, чуланы, заглядывали под лестницы, обыскали крыло прислуги, подвал и вернулись к раздвоенной лестнице. Казимира уже раскрыла рот, чтобы предложить выйти, как Вег обернулся на что-то. Секунду спустя она тоже услышала это – звуки борьбы и остервенелый стук каблуков по кафелю, мычание, рык…

– Вег! – послышался откуда-то крик Ариана. У Казимиры занемели руки, а Вегард уже сорвался с места, солдаты – следом. – Ве-е-ег!

Каз мчала за ними – перепрыгнула через обломки какой-то вазы или зафери его знает чего, едва поспевала, один из коридоров был залит водой, и Вег побежал дальше, но на резком повороте да ещё и в незнакомом помещении Казимира и двое солдат поскользнулись и с грохотом рухнули.

Заныло в виске – при падении Каз ударилась обо что-то, и кровь залила лицо, совсем, сука, не вовремя. Каз отёрла глаза, попыталась встать, но на кафельном заферовом полу ноги только разъезжались, даже не удержаться ни за что. Паника перехватила горло, стала выкручивать жилы. Один из ножей Каз воткнула в деревянную настенную панель, подтянула себя вверх, шаг, другой, она смогла обогнуть лужу и поплелась дальше. Звуков больше не осталось, и она не представляла, куда идти, где искать тайные ходы, ну же, отзовитесь хоть кто-нибудь! С Казимирой поравнялись отставшие солдаты, первого она послала в одно ответвление коридора, второго – в следующее. Здесь не горели лампы, а узкие окна не давали достаточно света, чтобы найти мокрые следы на полу или хоть какие-то зацепки.

– Вегард! Ариан! Сука…

Никто не отзывался.

* * *

Поворот. Киэлиг. Киэлиг. Киэлиг! Ещё поворот, ещё, арка, витая лестница вниз.

Вегард всегда ненавидел этот особняк, лабиринт, построенный параноиком Гатри. Снова поворот, снова арка, снова лестница.

– Вегард! – в панике вопил Ариан, и Вег споткнулся и плечом вписался в стену, рука, сжимающая меч, перестала слушаться, чуть не выпустила оружие.

Суг май!

Пропуская по две-три ступени, Вегард мчал уже по третьей лестнице в подвал, следом грохотали солдатские сапоги. Всё глубже, глубже, глубже под особняк, к погребу, к тайнику. Что Ариан здесь забыл? Ему велели ждать на улице! Даже Габии нельзя доверить следить за этим засранцем с шилом в заднице!

Голос Ариана затих. Хреново. Очень хреново.

Вег перемахнул последние четыре ступени и приземлился на каменный пол, заныло в коленях, по затылку будто приложили обухом.

– Ан? – позвал Вегард тихо и неуверенно. Только бы не разозлить тех, кто приволок Ана сюда.

– Я здесь, – проскулили в ответ.

Рукой Вег указал солдатам, чтобы разошлись между пыльными рядами винных шкафов. На другом конце погреба светлело пятно – вторая лестница и открытая дверь, должно быть, сукины дети пересрались, услышав погоню, бросили его тут и сбежали. Ариан сидел на полу, откинувшись на полупустой стеллаж, всё лицо в крови и наливающихся синяках, на лбу остался длинный порез, но серьёзных травм Вегард не нашёл.

– Я в порядке, в порядке, – рвано выдохнул Ан. – Так, поколотили немного. От Каз и хуже получал, – он даже хохотнул, но Вегу было не до веселья. Оперев брата на своё плечо, он помог Ариану встать.

– Как ты… Что ты здесь делал? – рыкнул Вегард и потянул его за собой, к выходу. Лестница узкая, придётся повозиться, но да ладно, главное, всё позади. – Я велел ждать снаружи.

– Габию позвал кто-то, она оставила со мной пару ребят, – стал путано объяснять Ариан, едва волоча ноги. – Я в окне увидел кого-то в красном, решил, ты меня зовёшь. Мы вошли, а дальше ничего не помню, наверное, по голове ударили.

– Мы весь особняк обошли, здесь ни души. Постой. – Они остановились перед лестницей, Вег усадил Ана на ступеньку и накинул ему на плечи свою куртку. Если ещё кто-то нападёт, не успею отбить. – Давай, – Вегард снова взвалил брата себе на плечо, – надо выбираться.

С ними поравнялся Мауро, сказал, что погреб пуст, а вверх по лестнице и у выхода его люди никого не нашли. Странный звук заставил всех троих остановиться. Не стук сапогов, не шорох подошвы.

Вз-з-зынь. Шр-р-рх.

* * *

На негнущихся ногах обессиленная Казимира добрела до тронного зала. Внизу что-то прогрохотало, дрогнул пол, и сердце Каз ухнуло на дно желудка. Пожалуйста, пусть он вернётся. Плевать на остальных, пусть всё в синем пламени сгорит, пусть только Вег вернётся.

Словно богиня услышала, кто-то тихо позвал:

– Каз?

Она вздрогнула, оборачиваясь. Голос узнала прежде, чем из тени арки вышел Ариан.

Лицо разбито, волосы слиплись, вместо чёрного камзола Каз увидела красноту. Взгляд не сразу сфокусировался, и сперва она решила, что его рубашка тоже залита кровью, но нет, это куртка. Кожаная куртка Вегарда с заговорённым пеалином, который не пропустит ни один удар.

– Каз, – выдохнул Ариан с облегчением и шагнул ближе.

– Где он? – Воздуха не хватило.

– К-каз. – У Ариана надломился голос, он потянулся к ней, но Казимира наотмашь отбила слабую руку.

– Где Вегард? – повторила строже. – Почему на тебе его куртка?

Будто впервые заметив, во что одет, Ариан опустил взгляд.

– Он отдал мне, перед тем как… Перед тем как они…

– Где Вегард? – чеканя слога, спросила Каз, но сама только и хотела, что зажать уши.

Воздух загустел, пропитался запахом страха, крови и горячего металла. Каз отшатнулась, чтобы пропустить Ариана. Он едва переставлял ноги, держался за бок, где на белой рубашке тоже расцветала краснота. Будь воля Казимиры, она бы и сама всадила в него несколько кинжалов и прокрутила, лишь бы заговорил, лишь бы ответил так, как она хочет.

– Он не… – Ариан грузно опал на ступени перед своим троном.

– Не смей, – произнесла Каз одними губами, не оборачиваясь к нему. Зажмурилась до белых пятен перед глазами, сжала рукоять бестолкового меча так, что пальцы отнялись. Всё. Сука. Без толку.

Какая польза от меча, которым никого не защитить.

Какая польза от убийцы, который никого не может спасти.

– Каз, мы ничего не успели сделать, – ответил Ариан сквозь слёзы. Он смотрел на неё снизу вверх, упрямо, зло и опустошённо. – Это было похоже, на… На то, что сделали в Авроре, тот взрыв. Вег толкнул меня на лестницу и…

Она не смогла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Горло словно десяток ножей пронзили, ещё пара угодила в грудь, в колени, чтобы подогнулись, в руки, чтобы отнялись и выпустили оружие.

– Нет, нет, ты ошибся. – Вырвался нервный смешок, но слёзы уже покатились по щекам. – Ты ошибся, он выбрался.

Не может это быть правдой. Не должно. Не будет.

Каз прикрыла глаза, отёрла щёки всё ещё влажным предплечьем. Возьми себя в руки. Это же Ариан, он что угодно скажет, пока это выгодно.

– Покажи мне тело, – велела Казимира. – Я не верю.

Ариан отнял руки от лица, убрал назад волосы, шмыгнув носом. Красные затуманенные глаза не оставляли сомнений. Он, может, и актёр, но не такой хороший.

– Потолок рухнул, – отсёк Ан холодно. – Часть лестницы обвалилась, туда не спуститься. Ты не найдёшь тела.

– Отведи меня! Я не поверю, пока сама не увижу.

– Нет! – Ан рванул вперёд. Крик пронёсся по залу и затерялся в пустынных коридорах. Где все солдаты, где люди Габии, где хоть кто-то, кто докажет, что это реальность, а не очередной кошмар, после которого Казимира проснётся с криками?

– Нет, – повторил Ариан, затухая. – Это слишком, Каз. – Он открыл рот, всё не мог произнести этого вслух. Пока он не скажет, это не станет правдой. – Вегард мёртв.

Помутнело в глазах, в висок вгрызлась боль, бедро обожгла какая-то рана. Все старые шрамы взвыли, чтобы разорвать тело изнутри. Будто из неё вырвали кусок и швырнули под ноги – смотри, тянись скрюченными пальцами, попытайся затолкать обратно в себя. Колени заныли после удара о плиты – она не заметила, что сидит на полу, давя всхлипы и задыхаясь.

Не осталось сил даже на то, чтобы бросить в Ариана ругательство. Ни одного врага Казимира не ненавидела так, как Валлета сейчас. Ссутулившегося, сжавшегося, готового принять её удары, но в чём его винить, это всегда был выбор Вегарда. Так же, как это был выбор Клаудии. Так же, как это был выбор Ясмины. Так же, как это был выбор Казимиры, находиться сейчас здесь.

Со второй попытки она поднялась, приблизилась к нему и села рядом, уронив руку на плечо. Ан вздрогнул, беззвучно плача. Каким бы он ни был человеком, Вегард звал его своим братом, и этого Каз не может просто забыть. И только он может понять её, забыв о разногласиях во внешнем мире. Здесь и сейчас они не враги, а люди, потерявшие самого дорогого.

– У меня больше никого нет, – через несколько бесконечных секунд шепнул Ариан. – Никого не осталось. – Он поднял голову и посмотрел куда-то в дальний конец зала.

Казимира не могла отвести взгляд от громоздких замков на куртке Вега.

– Ты не можешь уйти, – вдруг выпалил Ан и повернулся к Казимире. – Ты не можешь меня бросить.

Всё ещё немного заторможенная, она отшатнулась, словно Ариан окатил её из помойного ведра.

– Мне нечего здесь делать. – Каз попыталась встать, опираясь на его плечо, но ноги ещё не слушались, и перед глазами всё плыло.

Ариан удержал её за рукав и потянул к себе, вниз.

– Пожалуйста, – сказал он надтреснуто, еле слышно. – Каз, я потерял всех.

– Я тоже, – глухо отозвалась Казимира. Не попыталась сбросить его руку, только успокаивая положила пальцы на запястье.

– Мы есть друг у друга. – Ариан попытался заглянуть ей в лицо, но Каз не встретила его взгляда. Слёзы ещё застилали глаза. – Послушай, – позвал Ан. – У меня не осталось никого, кроме тебя. Ты не можешь… просто всё это забыть. Прошу.

– Это ты виноват, что никого не осталось. – Не станет она смягчаться для него, пусть знает, что Каз думает. – Мне здесь нет места. – Казимира высвободила руку и снова поднялась, чтобы сделать нетвёрдый шаг прочь.

Только после этого Ариан бросил ей в спину:

– Конечно, не со мной же. – Тон, признающий поражение, вызвал у Каз желание врезать ему. – И плащ я тогда Вегу отдал, от меня бы ты не приняла…

Она точно ослышалась, что-то не так поняла, он же не… Он же не стал бы…

– Чего?

– Этот плащ. – Ариан указал на её верхнюю одежду, пропитанную кровью, грязью, пеплом и пылью каллгирских дорог. – Помнишь в Мехшеде Вегард подарил его тебе, когда ты собиралась уйти? – Его лицо разгладилось от горя, только уставшие глаза смотрели из-под полуопущенных ресниц. Ан поджал искусанные губы. Истощённый и проигравший Ариан Валлет, каким она и хотела его видеть, но уж точно не такой ценой. – Глупо, но это всё, что я тогда смог придумать. – Он пожал плечами, и красная куртка съехала, звякнули по кафелю цепочки. – Хоть так удержать тебя. Говорю же, знал, что от меня бы ты подарка не приняла, и отдал Вегу.

Поверить не могу, что ты говоришь об этом сейчас.

– Каз, я делал всё, что мог, лишь бы ты оставалась с нами. На моём месте другой бы давно прогнал или приказал убить.

– Ты и грозился.

– Это было до… – Он осёкся. Эта странная, такая неуместная, точно причудившаяся нежность в его голосе. – Я не хотел тебя терять и сейчас не хочу.

Хлопок разнёсся по залу, отскочил от стен и колонн. Ариан отдёрнулся, держась за щёку, но ни капли не выглядел удивлённым. Будто ждал. Если бы Каз так не трясло от ненависти, она бы залепила ещё одну пощёчину, а лучше врезала железным кулаком.

– Закрой. Рот.

На плиты упал ремень с пустыми ножнами, следом серая ткань с красным подбоем. Рукав с треском надорвался, когда Казимира сорвала с себя плащ. Подарок она швырнула Ариану под ноги и плюнула сверху.

– На, подавись.

– Возьми хотя бы плату, – попросил Ариан уже более отстранённо. – Куда ты пойдёшь без гроша?

– Разберусь. – Она зашагала к выходу, с каждым футом чувствуя всё большую тяжесть в теле. Нужны последние слова, чтобы потом не мучиться, что не сказала что-то, пока ещё был шанс. Если и будет следующая встреча, то только с её ножом у его кадыка. Казимира обернулась, встретила взгляд уже поднявшегося на ноги Ариана. – Надеюсь, тебя убьёт тот, кто будет достоин этого трона.

На секунду Ан закрыл глаза, а когда снова посмотрел на неё, в черноте клокотала злость, точно, как при их первой встрече. Ничего не изменилось, никогда они не были союзниками, Казимира всё себе придумала.

Вниз по лестнице из особняка она уже почти бежала. Не видела ничьих лиц, не слышала ничьих голосов, взгляд выцепил бесхозный мотоцикл, поваленный на брусчатке. Заведётся – будет Казимириным.

Мотор взревел, рукояти завибрировали в ладонях. Прочь. Прочь из Каллгиры по дороге, покрытой прахом, и никогда не оглядывайся.

* * *

Она бросила плащ княжеского убийцы, будто тварь ядовитую. Этого он и ожидал, поэтому помалкивал в Мехшеде и после. Пусть в её памяти Ариан останется лгуном и предателем, пусть будет для неё убийцей собственного брата.

Он выдохнул, вытер щёки и глаза.

Если бы это не пришлось использовать против неё, Ариан бы никогда не рассказал. Правда о Фахуруне тоже не должна всплыть раньше времени, если бы только всё шло по плану.

Ариан подошёл к трону и провёл кончиками пальцев по выпуклой лепнине подголовника. Тёмно-зелёная бархатная подушка примялась после обскурного зада, что посмел сюда забраться. Уже неважно. Валлет смахнул пылинки и сел на своё законное место, откинув голову на высокую резную спинку.

Арбалет, напомнил он сам себе и потянулся, чтобы задвинуть оружие назад, в углубление. Со всеми этими вопросами и пустыми восклицаниями Казимира слишком задержалась, и если бы потребовалось, Ан бы прибегнул к запасному плану. Он хорошо изучил их обоих, и её, и Вега, знал, что сказать, на что надавить. Посылать фрину – конечно, слишком грубый штрих, но тогда Ариан удостоверился – они уйдут. Нельзя позволить брату повторить эту ошибку. В первый раз его вмешательство чуть не закончилось трагедией, и теперь судьба подарила Ану ещё один шанс.

Казимира больше никогда не объявится в его княжестве. Вслед за ней Ариан не пошлёт убийц, ведь он правда не желал ей зла. Где-то глубоко внутри он, наверное, даже хотел, чтобы она ответила на его просьбы остаться. Как будто мог ещё сомневаться.

Нет. Они не оставили ему выбора.

Из коридора послышался какой-то шум, стук шагов и приглушённые голоса. Ариан вновь натянул маску траура и потянулся к плащу, что лежал под ногами.

– Ушли через южные ворота в горы. Всё прочесали, но… Ариан? – Горячая рука взяла его за плечо, и Ариан поддался, откидываясь на спинку, демонстрируя горестное лицо.

Взгляд Вегарда опустился с лица Ана на свёрток в его руках.

– Она ушла, – на выдохе сказал Ариан и приподнял скомканный плащ.

Вег мотнул головой и повернулся правым ухом, чтобы лучше расслышать, похоже, от взрыва его немного оглушило. Ан раздобыл горсть того порошка, что использовали в Авроре, объяснил подкупленным солдатам, что нужно делать. Всего чуть-чуть, только для вида и шума. Не зря он сам сидел на допросе одного из парней, что подорвали городские ворота, вот и узнал много интересного.

– Что ты сказал?

– Казимира ушла, – повторил Ариан низким успокаивающим голосом и бросил на пол плащ княжеского убийцы. Только сейчас он вспомнил о раскрасневшейся после её удара щеке, пусть и на это Вегард посмотрит, пусть удостоверится. – Она сказала, что так будет лучше. – Вег выдохнул и упёрся рукой в спинку трона, нависнув над Арианом. – Сказала, что после Фахуруна не может нам верить. – Ага, всё верно, сморщись, выругайся, оскалься, как ты умеешь, давай. Вег рванул вниз по ступеням, и Ариан поднялся, чтобы шагнуть следом. – Сказала, чтобы ты её не искал.

Под ноги Вегарду попались обломки стула из красного дерева, которые он отпихнул прочь. До Ариана донёсся приглушённый рык, и Вег запустил пальцы в волосы, присыпанные белой штукатуркой.

– Я её догоню, – решил Вегард и оглянулся, ища взглядом свою куртку. Здесь же, рядом на лестнице, почти под ногой у Ариана. – Казимира не могла далеко уехать, я найду её, поговорю и…

– Вег. – Ан поравнялся с ним, положил ладони брату на плечи, заставляя посмотреть на себя и успокоиться, но Вег только скалился на него, как пёс на чужака. – Послушай. Я уже пытался её отговорить.

Потерянный взгляд Вегарда остановился на красной щеке Ариана, на которую так удачно падал свет из распахнутых и разбитых окон. Секундное понимание, и оскал стал ещё шире.

– Что ты ей сказал? – Вег схватил брата за лацканы камзола, проволок через полкомнаты и швырнул на колонну. У Ариана потемнело в глазах и воздух вырвался из лёгких. И такое они проходили. Где же это… В больнице, пока Каз истекала кровью после заферовых идей Ана? Вег считает, что только он тогда боялся, что только он тогда имел право злиться.

– Что ты ей наплёл? – Он ещё раз приложил Ана о камень.

– Ничего, – выдохнул тот, – ничего, правда. Я просил остаться, просил хотя бы дождаться тебя, – самым правдоподобным голосом лепетал Ариан. – По-твоему, я мог отослать её? Навредить ей или тебе? – Кулаки Вегарда слабели с каждым словом, и он отпустил Ариана. Хмурился, таращился с недоумением, но уже верил. – Пойми, услышь, что я говорю: Фахурун. Это стало последней каплей. Не знаю, что она тебе обещала, но мне она сказала, что мы лжецы, и она не желает нас знать, что для неё тут нет будущего.

– Она послушает меня, – сам не веря, упрямо повторил Вегард и сделал шаг назад. Плечи Ариана опали, опасность миновала. Он заговорил размеренно и тихо:

– Она получила плату и ушла. Сказала, что её заказ выполнен. Ты ничего уже не исправишь.

Ещё долго Вегард всматривался в лицо Ана. Всегда считал, что знаешь, когда я вру. Помогло это хоть раз? В подвале Вег тоже ничего не заподозрил. Зачем бы Ариану было подкупать солдат, велеть им избить его для вида и увести погоню вглубь горы, чтобы выкроить достаточно времени?

Невысокие ступеньки тянулись по всему периметру тронного зала, Ариан не успел спросить у Гатри, но теперь подозревал – это для того, чтобы сидящий на троне ещё больше возвышался над тем, кто стоит перед ним. Ариан в этих уловках не нуждался. Если потребуется, он всех поставит на колени.

Вегард отошёл к дальнему краю зала, сел на ступени и свесил голову. Давая ему время, Ариан не приближался. Пусть отчаяние пропитает его, пусть оставит безвольным преданным воином. Здесь его место, здесь его семья.

– Только мы есть друг у друга, – сказал Ан и развёл руками, пусть Вег и не увидел этот жест.

Когда-нибудь и Казимира, и Вегард скажут ему спасибо. Каждый из них ради другого должен был отказаться от всего, даже Ариан это видел, неужели они сами закрывали на всё глаза? Нет, они бы никогда не простили этого друг другу. Кто-то должен был вмешаться. И тогда, с Ясминой, Каз тоже должна была вмешаться. Всё-таки и в той смерти она тоже повинна.

Вы не узнаете, но я оказал вам услугу.

За его спиной из-за колонны вышел кто-то в чёрной форме. Две длинные чёрные косы спадали с плеч. Ариан не видел этого, но с бледных пальцев на кафель закапало что-то чёрное и маслянистое.

Нет, подумал Ариан, здесь вы никогда не будете счастливы.

Благодарность

Пока я сама не стала писателем, всегда пролистывала чужие благодарности. Я ведь не знаю этих людей, какую информацию я должна вынести? А теперь на этот раздел в книгах смотришь иначе. Ты видишь команду, которая помогала автору, спасала его и вытягивала из болота, в которое он сам себя загнал.

Моя команда по спасению Ани выглядит так:

Даша Крылова прошла с «Каллгирой» огромный путь, и мне рвёт сердце, что она не увидит книгу в бумаге. Даша читала самый первый черновик, самой первой смотрела мои видеоролики и кричала в комментариях, когда в сюжете что-то… скажем, что-то шло не так. Даша поддерживала и помогала советом, когда я начинала сомневаться в адекватности, как своей, так и Казимиры. Даша первой полностью прочла «Каллгиру» и пришла ко мне со словами, которые я до сих пор цитирую с улыбкой: «Ну ты и сука!» И это именно то, что мне было нужно. Мы никогда не виделись вживую, но я очень скучаю по тебе.

Мой муж (который, я верю, простит, что упомянут здесь вторым) бесконечно выслушивал сомнения, помогал с логистикой, культурологией, мифологией, давал советы по осаде городов и военной стратегии в целом. Спасибо за первую вычитку, правки, споры и, самое главное, за безумно красивую первую карту. И за символ восстания Морбоса. И за символы орденов. И вообще надо было тебя в соавторы вписывать.

Спасибо маме и сестре, которые всегда поддерживали моё желание писать, даже если это были около-фанфики по Гарри Поттеру. Спасибо, что вы всегда рядом и всегда выслушаете.

Спасибо Ксюше Хан, фее-крёстной, самому терпеливому и внимательному редактору (с которой мы находили у Каз лишнюю руку). Спасибо за все визуальные штуки, за прекрасные трейлеры, за бесконечное количество советов, за всё, что ты делаешь для молодых авторов и для меня в отдельности. Никогда не перестану благодарить «Вечер у костра», что познакомил нас.

(А вам, читающим это, советую ознакомиться с Ксюшиными книгами: трилогия «Дракон и тигр», «Лисы округа Хансон», «Череп и кости», а там ещё на подходе паскалероман.)

Спасибо Оле Строй за все терпеливые правки, за поддержку, за любовь к героям и за всё прочее, что я не смогу воплотить в слова. Очень жду, когда смогу обнять тебя.

Спасибо Катеньке, Мари, Лейле и Маше, которые были рядом, когда я готова была поседеть от мук выбора названия, художника, эскиза и всего прочего. И отдельная благодарность, конечно, за мемы. Без вас, прекрасные сырки, я бы ни за что всего этого не вывезла.

Спасибо Алине, которая читала книгу до пяти утра, пока Каз страдала в ямах Идена, которая понимала отсылки и орала вместе со мной, стоило Вегарду сесть на мотоцикл. Спасибо за советы, за поддержку, за неоценимый вклад. И за «У Каз тут такое лицо как у упрямой ослицы. Коей она и является». Язык фактов, ну.

Спасибо Насте Капитошке, которая пригласила меня когда-то в антологию «На границе миров» и поверила в меня, ни разу до того не читав. И спасибо за интерес к моим ребятам, ман ксуирос лилле.

Спасибо Ксении Осьмининой, моему выпускающему редактору, которая заметила «Каллгиру», заинтересовалась ею, вытерпела все мои бесконечные расспросы, подобрала для нас серию и вообще за всю эту книгу вот такую, бумажную, настоящую, спа-си-бо!

И спасибо волшебным художницам, которые воплощали моих героев, но отдельная благодарность DAFAQ. Говорю вам, она ниспослана мне небесами. Ариан и Казимира в её работе даже живее и ярче, чем я могла их представить, обложка оставила меня без слов и с широченной улыбкой. Надеюсь поработать с тобой ещё очень много раз.

Спасибо всем, кто работал над книгой, – корректорам, верстальщикам, дизайнерам и многим другим людям, которые приложили свою руку.

Спасибо каждому человеку, который читал эту книгу в сети, и спасибо читающим сейчас. Благодаря вам всё это имеет смысл, благодаря вам эти персонажи живут, совершают ошибки и пытаются сделать свой мир лучше. Благодаря вам это больше не маленькая история в моей голове.

Глоссарий

Адансэ́н – гастинский язык. Молодец. Дословный перевод: Ты мужчина.

Адлáй хáл – гастинский язык. Лёгкой работы.

Аламáр – гастинский язык. Засранец, сучонок.

Алая́н – жена Алги, богиня зимы и мира мёртвых.

Алгá – верховный гастинский бог.

Аи́ч – гастинский язык. Ублюдок.

Амзý – гастинский язык. Дядя. Не обязательно кровное родство, так обращаются к близкому старшему.

Аптá – гастинский язык. Дурак.

Апатá – гастинский язык. Дура.

Атлý – гастинский язык. Милый.

Ащ – гастинский язык. Услышь. Чаще всего используется в обращении к богу.

Бáна бак – гастинский язык. Послушай-ка.

Бафáр – гастинский язык. Весна.

Бени́м – гастинский язык. Моя/мой.

Бир – гастинский язык. Я.

Бэй – гастинский язык. Господин.

Вéртас – монтанийский язык. Весна.

Вéсмы – второй круг фрин. С менулиса переводится как Муза.

Вир – гастинский язык. Ты.

Гиш – гастинский язык. Зима.

Гёз – гастинский язык. Глаз.

Гёзлюи́р – гастинский язык. Синеглазая.

Гёзти́р – гастинский язык. Одноглазая.

Гюз – гастинский язык. Осень.

Дайрáн – гастинский язык. Охрененно.

Джáне – гастинский язык. Дорогая.

Догю́д – гастинский праздник возрождения верховного бога Алги.

Дунн – крийский язык. Болван.

Дэ́ум – имя бога, в которого верят адепты Белой Длани.

Зáфери – салданское название демонов, живущих под землей и способных вселяться в человека.

И́эт – гастинский язык. Да.

Инсьéль – крийский язык. Самое ласковое обращение к возлюбленному. Моя душа.

Ирáм – гастинский праздник, в который люди провожают Алгу в мир мёртвых.

Ичели́к бири́м – гастинский язык. Это не в моей руке.

Йок бэ – гастинский язык. Непереводимое недовольное высказывание.

Кадéш – гастинский язык. Брат.

Кáликос – материковая медная монета.

Каси́ми – материковая серебряная монета.

Кар ас сили́к – зуритинский мат. Дословно: Чтоб у тебя член отвалился.

Кари́сос – материковая золотая монета.

Кахэтсéн – гастинский язык. Чтоб тебя бог наказал.

Кищи́м – гастинский язык. Девочка, дочка.

Ки́элиг – крийский язык. Сука.

Койо́се – хидонский язык. Приди.

Ко́нунг – крийское название князей.

Корýфу – хидонское название демонов, живущих под землей и способных вселяться в человека.

Кохрáи – гастинский язык. Хренов, чёртов.

Кохрэ́ – гастинский язык. Мать твою.

Кýрна эннáи – гастинский язык. Хитрый хрен.

Лакх – гастинский язык. Лёгкое ругательство, сродни чёрт, дерьмо.

Лар – гастинский язык. Окончание множественного числа.

Лейи́м – гастинский язык. Госпожа.

Лéлле – четвёртый, низший круг фрин. С менулиса переводится как куколка. Проститутки.

Ли́лле – крийский язык. Малышка.

Люфрá – гастинский язык. Пожалуйста.

Мáйди – третий круг фрин. С менулиса переводится как питомец.

Ман – салданский язык. Месяц.

Нáэ дэви́н – гастинский язык. Что ты сказал?

Нийо́ре – хидонский язык. Богиня.

Нордльбьо́рн – крийский язык. Северный медведь.

Ньок – крийский язык. Хватит.

Обскýр – человек, заражённый обскурией.

Обскýрия – болезнь, выражающаяся в синих пятнах на коже, в первую очередь появляется на конечностях.

Ойсý шарлá – гастинский язык. Дословно: Пусть пройдёт удачно.

Ощ кáйден – гастинский язык. Добро пожаловать.

Ощ булýк – гастинский язык. Приятно вас видеть.

Пеали́н – самый прочный и самый редкий в Морбосе металл, добывается только на крийском архипелаге.

Плакальщицы – женщины при Ордене Гур, которые оплакивают и отпевают погибших. И убийц, и их жертв.

Пренáр джур – гастинский язык. Княжеская шавка.

Ракýт – гастинский крепкий алкоголь.

Рáтча – гастинский язык. Упрямый.

Резистент – имеющий иммунитет к обскурии.

Рухýр – гастинский язык. Самое интимное, личное обращение к возлюбленному. Дословно переводится как моя печень.

Ряáз – гастинский язык. Лето.

Сáймни – первый круг фрин. С менулиса переводится как хозяйка.

Сарсéм – гастинский язык. Тупица.

Сикрáн гит – гастинский язык. Пошёл на хрен.

Содáр – гастинский язык. Достаточно, с меня хватит.

Сорéга – хидонский язык. Забери.

Суг май – крийский язык. Сукин сын.

Сьёрн – крийский язык. Лёгкое ругательство сродни чёрт.

Тайзý – гастинский язык. Тётя. Не обязательно кровное родство, так обращаются к близкому старшему.

Тьоль – крийский язык. Непереводимое междометие. Чаще всего используется для выражения боли, выпуска гнева.

Усгюрýм – гастинский язык. Прости.

Форо́н – гастинский язык. Идиот.

Фри́на – общее название девушек из Ордена Фрин. Делятся на четыре круга: саймни, весмы, майди и лелле.

Фюэ́л – салданское название топлива.

Хакы́т – гастинское название топлива.

Хафшá – гастинский язык. Кобыла.

Хашкéм – гастинский язык. Моё сердце, любовь моя.

Хо́тта ва – зуритинский язык. Пошёл на хрен.

Хи́эмс – монтанийский язык. Зима.

Чок – гастинский язык. Очень.

Чок бакнэшé – гастинский язык. Очень красиво. Дословно: Радуешь взгляд.

Шукрá – гастинский язык. Спасибо.

Э́рпа – зуритинский язык. Обезьяны.

Э́стас – монтанийский язык. Лето.

Яáр – гастинский язык. Помоги.

Яркы2 т – гастинский язык. Тварь.

Ячи2к – гастинский язык. Понятно?

География

Материковый Морбос разделён на четыре территории – Пакран, Лауки, Монтанье и Гастин.

В Пакран входят княжества:

Пангети – столица Латэна.

Лийе – столица Сокти.

Вирзу – столица Рагана.

Даар – столица Геле.

Гегут – столица Дэиве.

В Лауки входят княжества:

Кима – столица Джура. Парим – столица Протея.

Триия – столица Змеиное Гнездо. Гиват – столица Аусма.

Официальный язык и в Пакране, и в Лауки – менулис.

В Монтанье входят княжества:

Адвена – столица Оккина.

Каллгира – столица Каллгира.

Фийо – столица Амикум.

Аскел – столица Перифанея.

Официальный язык – салданский.

К Гастину относятся княжества:

Гираб – столица Шакс.

Кибрийя – столица Фахурун.

Оссир – столица Лахм.

Ханаби – столица Маэлиму.

Дикум – столица Колага.

Официальный язык – гастинский.

Столица острова Хидон – го-Хигасе. Официальный язык – хидонский.

Столица острова Зурити – Факура. Официальный язык – зуритинский.

В архипелаг Крийя входят острова:

Кейсари, Вердари, Фаорд, Скаг, Скьолдур, Гиа, Фальки, Орвар, Свеа, Остров Фелике.

Официальный язык – крийский.

Даты

Г.В – Год возвращения на поверхность

1 от г. в – Год возвращения. Люди выходят из бункеров на поверхность земли.

4 от г. в – Год Белой Длани. Провозглашение власти Ордена Белой Длани. Вместе с ней появляется и Орден Пламенной Длани.

5 от г. в – Год Князей. Введение понятий княжество и князь, которого выбирает Белая Длань.

7 от г. в – Год Первого Восстания. Восстание обскуров. Подавлено с многочисленными потерями со стороны рабов.

10–11 от г. в – Год Второго Восстания.

14–16 от г. в – Годы Напрасного Восстания. Всё меньше рабов готовы проливать кровь и противостоять порядкам Белой Длани.

19 от г. в – Год Ордена Гур. Зарождение Ордена Убийц. У них ещё нет своей крепости и земель.

21 от г. в – Год Оружия или Год Молодого Князя. По всему Морбосу запрещают изобретение оружия. Тем временем Сол Мелин становится первым князем, убившим своего предшественника.

23 от г. в – Год Зафери. Открытие первого гнезда зафери в княжестве Аскел.

25–29 от г. в – Годы Междоусобицы. Пока князья огнём и мечом расширяют свои земли с подачи Сола Мелина, сам он становится верховным князем (27-й год).

31 от г. в – Год Синей Длани. Обскур Азуолос из города Бреген собирает богов всех княжеств в один пантеон.

33 от г. в – Год Ласточки. Сол выпускает закон, по которому сбежавший на Зурити раб становится свободным.

35 от г. в – Год Чёрной Длани. Объединение борцов с зафери в единый орден.

37 от г. в – Год Фрин. Сол учреждает Орден Фрин.

47 от г. в – Год смерти Фрины Мелин.

76 от г. в – Год Зелёной Длани. Гильдию торговцев причисляют к орденам.

96 от г. в – Год Каллгирского Восстания. Рабы и обскуры княжества Каллгира поднялись против господ. Первое восстание, в ходе которого рабам удалось занять столицу и княжеский особняк.

Примечания

1

Услышь, Алаян, услышь, пожалуйста (гастинский).

2

Господин Киор (гаст.).

3

Дерьмо (гаст.).

4

Тётя Айлин (гаст).

5

В Морбосе нет деления на недели, дни считаются дюжинами. Тогда месяц равен не четырём неделям, а четырём дюжинам дней. В каждом сезоне по два месяца.

6

Примерно 30 см.

7

Спасибо (гаст.).

8

Дядя Керэм (гаст.).

9

Послушай-ка (гаст.).

10

Примерно два метра.

11

Ты? (гаст.)

12

Тупица, ты что наделала? (гаст.)

13

Помоги, Алаян (гаст.).

14

Зима (монтанийский).

15

Засранец, сучонок (гаст.).

16

Около 45 метров.

17

Весна (гаст.).

18

Дорогая, моя дорогая (гаст.).

19

Княжеская шавка (гаст.).

20

Охрененно (гаст.).

21

Прости, Алаян (гаст.).

22

Ублюдок (гаст.).

23

Пошёл на хрен (гаст.).

24

Материковая серебряная монета.

25

Материковая золотая монета.

26

Добро пожаловать (гаст.).

27

Форма обязательного ответа. Приятно вас видеть (гаст.).

28

Хватит (крийский).

29

Брат (гаст.).

30

Очень хорошо (гаст.).

31

Понятно? (гаст.)

32

Хитрый хрен (гаст.).

33

Ты из этого города? (гаст.)

34

Да, госпожа (гаст.).

35

Непереводимое недовольное высказывание (гаст.).

36

Около 120 сантиметров.

37

Сука (крийск.).

38

Что ты, мать твою, сказал? (гаст.)

39

В Гастине это считается неприличным жестом, хотя на материке чаще поднимают средний палец, когда хотят без слов кого-то послать.

40

Четырёхструнный музыкальный инструмент, похожий на лютню.

41

Идиот (гаст.).

42

Один из островов архипелага Крийя.

43

Крийское название князей.

44

Осень (гаст.).

45

Милый (гаст.).

46

«Весна» (монт.).

47

Болван (крийс.).

48

Достаточно, с меня хватит (гаст.).

49

Лёгкое ругательство сродни «чёрт» (крийс.).

50

«Тэ даэ ум, Гретта. Венле даэ ум, Гретта. Эльске даэ ум, Гретта» (крийс.).

51

Название одного из островов Крийского архипелага.

52

Дурак (гаст.).

53

Тварь (гаст.).

54

Хренов, чёртов (гаст.).

55

Непереводимое междометие. Чаще всего используется для выражения боли, выпуска гнева (крийс.).

56

Северный медведь (крийс.).

57

Около 30 метров.

58

Почти девять с половиной литров.

59

Девочка, дочка (гаст.).

60

Дура, дурная (гаст.).

61

Очень красиво. Дословно «Радуешь взгляд» (гаст.).

62

Маленькая, малышка (крийс.).

63

Зуритинский мат. Дословно: «Чтобы у тебя член отвалился».

64

Обезьяны (зуритин.).

65

Пошёл на хрен (зуритин.).

66

Дураки, идиоты (гаст.).

67

Чтоб тебя бог наказал (гаст.).

68

Ты (гаст.).

69

«Богиня. Приди. Забери» (хидон.).

70

Моё сердце, моя любовь (гаст.).

71

Пожелание лёгкой работы (гаст.).

72

Дословно: «Пусть пройдёт удачно» (гаст.).

73

Весна (монтан.).

74

А я, упрямая кобыла… (гаст.)

Content

Анна Алиева
Дорога праха

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

Благодарность

Глоссарий

География

Даты

Примечания