Сергей Козлов

Ёжик в тумане. Сказки

© Козлов С. Г., насл., 2016

© Каюков Л. Л., ил., 2016

© Кострина И. Д., ил., 2016

© Трубин Д. А., ил., 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Где ты, рыжий Лисёнок?

Прибежал к речке Лисёнок. Увидал в воде солнышко и сказал:

– Рыжий Лисёнок, как ты научился плавать?

Притопал к речке Козлик. Увидел в воде белое облачко и позвал:

– Пушистый Козлик, иди ко мне, будем играть вместе!

Приполз к речке Уж. Спинка у него блестящая – так вся на солнце и переливается…

«Какая большая Змея! – подумал Уж о реке. – Ни головы, ни хвоста не видно!»

Пришёл к речке Ёжик. Посмотрел на камыши и сказал:

– Какой большой Ёжик сидит под кручей!

А солнышко тем временем скрылось за горой. Стемнело…

Лисёнок посмотрел в воду и крикнул:

– Ты утонул, рыжий Лисёнок?

Козлик глянул с берега и заплакал:

– Куда ты убежал, пушистый Козлик?

Уж посмотрел на речку и проворчал:

– Никакая ты не Змея. У тебя спинка не блестит!

И только Ёжик обрадовался. Потому что к вечеру подул ветер и камыши зашуршали. И Ёжик тоже зашипел и стал с ними переговариваться, как с настоящим большим Ёжиком:

– Шшшш-ш!..

– Шшшш-ш!..

Сыроежка

Чем дальше уходила осень, чем дольше Ёжик смотрел вокруг, тем удивительнее ему становилось.

Лес похудел – стал тоненьким и прозрачным. И небо будто поредело – стало не таким синим, не таким густым.

– Это потому что осень, – вздохнул Медвежонок.

Но Ёжик и без Медвежонка знал, что это всё оттого, что пришла осень.

Ёжик любил осень. Любил медленно бродить по шуршащей листве и удивляться, и радоваться каждому грибу.

– Здравствуйте, гриб! – говорил Ёжик. – Как вы поживаете?

Дальше всё зависело от того, какой попадался гриб.

Здоровяк-Боровик отвечал:

– Замечательно! Крепок духом, здоров телом!

Поганка что-то мямлила и вся изгибалась:

– Да знаете, да понимаете, да я…

Маслёнок ласково улыбался – он любил Ёжика.

Хитрые лисички прятали глаза и хихикали:

– Хи-хи! Погляди на него! Это – Ёжик!

Стройный Подберёзовик, вытянувшись, рапортовал:

– Подберёзовик к вашим услугам, сэр!

Задумчивый Груздь басил:

– Ничего, всё в порядке, живём.

Жёлто-бурый старичок-Моховичок, схожий с Подосиновиком, шептал:

– Нет-нет, не Подосиновик, но очень вкусен!

А настоящий Подосиновик в серых лосинах салютовал Ёжику сосновой иголкой.

Лукавая Волнушка искоса глядела из-под шляпы и поводила плечом.

Зато француз-Шампиньон, стоя посреди муравьиной кучи, командовал:

– Гард-а-ву… Фикс! Равняйсь, смирно!

И муравьи замирали, а Шампиньон, с изысканным поклоном, приветствовал Ёжика по-французски.

Весь красный, Мухомор не понимал ни слова и поэтому ещё сильнее краснел.

– Рады стараться! – неожиданно писклявым голосом кричал Мухомор.

И тут же из-за ёлки навстречу Ёжику выходил редкий в наших лесах Польский гриб.

– Считаюсь лучшим грибом западной Европы! – докладывал Польский гриб.

В сумерках Ёжик любил беседовать с опятами. Сядет у пня, вокруг соберётся много-много опят, сдвинут шапки на затылок и – слушают.

Но приятнее всего, конечно, Ёжику было беседовать с Сыроежкой.

– Как вы себя чувствуете? – улыбаясь, спрашивал Ёжик.

– Вы даже не представляете, как рада я вас видеть, – отвечала Сыроежка.

И Ёжик, уже дома, засыпая, всегда вспоминал эту милую улыбку, с которой с ним говорила Сыроежка.

Солнечный заяц и медвежонок

Медвежонок проснулся, приоткрыл один глаз и увидел, что на полу перед окном сидит огромный Солнечный Заяц.

– Здорово! – сказал Медвежонок. – Ты кто?

– Я Солнечный Заяц, – сказал Солнечный Заяц. – Я жду, когда ты проснёшься.

И Медвежонок, жмурясь, вылез из постели.

– Сперва застелим постель, – сказал Солнечный Заяц и прыгнул на кровать.

Медвежонок взбил подушку, застелил одеяло.

– Так, – сказал Солнечный Заяц. – Теперь будем умываться. – И перелетел к рукомойнику.

Медвежонок умылся.

– Теперь откроем окно!

Медвежонок открыл окно.

– А теперь будем делать зарядку! Раз-два! – И Солнечный Заяц принялся скакать по всему дому.

– Ляжем на спину! – крикнул он. Лёг на спину и вытянул уши.

И Медвежонок лёг на спину и постарался передними лапами вытянуть хоть немного свои уши.

«Эх, – подумал он, – мне бы такие уши, как у Зайца!»

– Ты что это делаешь? – спросил Солнечный Заяц.

– Да это я так, – сказал Медвежонок. – Что дальше?

– Переходим к водным процедурам! – сказал Заяц и полез в ушат с водой.

– Подвинься, – сказал Медвежонок и сел рядом.

Когда они растёрлись мохнатыми полотенцами и сели завтракать, Медвежонок вдруг стукнул лапой по столу.

– А зубы! – сказал он.

– Да, – сказал Заяц. – Только я забыл щётку.

И тогда Медвежонок почистил зубы своей зубной щёткой, а Солнечный Заяц – лапой, хотя это не по правилам и у каждого должна быть своя зубная щётка, но что же делать, если Солнечный Заяц в это утро так спешил к Медвежонку, что оставил свою зубную щётку дома?

Когда они снова сели за стол, в дверь постучали и вошёл Ёжик со своим Солнечным Зайцем.

– Здравствуй, Медвежонок! – крикнул Ёжик. – Вы уже завтракаете?

– Ага. Садитесь! – сказал Медвежонок.

И они вчетвером сели за стол и вкусно позавтракали.

Волшебная травка зверобой

Был солнечный летний день.

– Хочешь, я тебе что-то покажу? – сказал Ёжик, когда они с Медвежонком выбежали на поляну.

– А что? – спросил Медвежонок.

– Вот смотри: это – Ромашка.

– Знаю, – сказал Медвежонок. – Любит – не любит! – И стал обрывать лепестки.

– А это – Василёк! – сказал Ёжик.

– Знаю! «В голубых рубашках васильки целый день гуляли у реки».

– Правильно! – сказал Ёжик. – Я эти стихи тоже знаю. А вот это – цветок Кашка.

– Из него что, кашу варят, да?

– Нет, его так зовут.

– А это?

– Это – Колокольчик! Вот послушай! – И Ёжик лёг рядом с Колокольчиком на траву и позвонил. – Слышишь?

– Давай я попробую! – сказал Медвежонок. – Я его сорву и побегу по поляне, а ты слушай!

– Нет, – сказал Ёжик, – если Колокольчик сорвать, он не звенит. Попробуй!

– Тогда я так позвоню, – сказал Медвежонок. Лёг рядом с Ёжиком и позвонил в колокольчик.

– Как хорошо он звенит!.. – сказал Медвежонок. – А это кто?

– Не знаю… – сказал Ёжик.

– Травка, – обратился к неизвестному цветку Медвежонок, – ты кто?

– Я – Зверобой, – важно сказал Зверобой.

– Кто-кто?

– Зверобой обыкновенный.

– Слушай, – шепнул Ёжику Медвежонок, – он зверей бьёт. Бежим отсюда!

– И никого я не бью, – сказал Зверобой. – Я – полезный. Я – травка от девяноста девяти болезней. Заболит живот или сердце или кашлять на-чнёте, а я – тут как тут.

– Мы здоровые, – сказал Медвежонок.

– А как со мной хорошо чай пить!.. – И Зверобой от удовольствия даже закрыл глаза.

– А мы только что позавтракали, – сказал Ёжик.

– Со мной хорошо зимой чай пить, – сказал Зверобой. – Вот наметёт снегу, тогда…

– А как же мы с тобой будем чай пить, если тебя заметёт снегом?

– А вы возьмите меня с собой, посадите на печку, стану я к зиме сухонький… Тогда с мёдом.

– Мёд я люблю, – сказал Медвежонок. – Давай его возьмём с собой, а? – обратился он к Ёжику. – А зимой, когда ты придёшь ко мне в гости, я тебе скажу: «А помнишь, Ёжик, мы с тобой летом бегали по поляне, помнишь, встретили Зверобоя, а он – вот он, на печке!» – И нам сразу станет тепло и весело, как будто вернулось лето.

Чёрный омут

Жил-был Заяц в лесу и всего боялся.

Боялся Волка, боялся Лису, боялся Филина.

И даже куста осеннего, когда с него осыпались листья, – боялся.

Пришёл Заяц к Чёрному Омуту.

– Чёрный Омут, – говорит, – я в тебя брошусь и утону: надоело мне всех бояться!

– Не делай этого, Заяц! Утонуть всегда успеешь. А ты лучше иди и не бойся!

– Как это?

– А так. Чего тебе бояться, если ты уже ко мне приходил, утонуть решился? Иди – и не бойся!

Пошёл Заяц по дороге, встретил Волка.

– Вот кого я сейчас съем! – обрадовался Волк.

А Заяц идёт себе, посвистывает.

– Ты почему меня не боишься? Почему не бежишь? – зарычал Волк.

– А чего мне тебя бояться? Я у Чёрного Омута был. Чего мне тебя, серого, бояться?

Удивился Волк, поджал хвост, задумался.

Встретил Заяц Лису.

– А-а-а!.. – разулыбалась Лиса. – Парна́я зайчатинка топает! Иди-ка сюда, ушастенький, я тебя съем.

Но Заяц прошёл, даже головы не повернул:

– Я у Чёрного Омута был, серого Волка не испугался – уж не тебя ли мне, рыжая, бояться?..

Свечерело. Сидит Заяц на пеньке посреди поляны; пришёл к нему важный Филин в меховых сапожках.

– Сидишь? – спросил Филин.

– Сижу, – сказал Заяц.

– Не боишься сидеть?

– Боялся бы – не сидел.

– А что ты такой важный стал? Или охрабрел к ночи-то?

– Я у Чёрного Омута был, серого Волка не побоялся, мимо Лисы прошёл – не заметил, а про тебя, старая птица, и думать не хочу.

– Ты уходи из нашего леса, Заяц, – подумав, сказал Филин, – глядя на тебя, все зайцы такими станут.

– Не станут, – сказал Заяц. – Все-то…

Пришла осень. Листья сыплются.

Сидит Заяц под кустом, дрожит, сам думает:

«Волка серого не боюсь, Лисы красной – ни капельки, Филина мохноногого – и подавно, а вот когда листья шуршат и осыпаются – страшно мне…»

Пришёл к Чёрному Омуту, спросил:

– Почему, когда листья сыплются, страшно мне?

– Это не листья сыплются – это время шуршит, – сказал Чёрный Омут, – а мы – слушаем. Всем страшно.

Тут снег выпал. Заяц по снегу бегает, никого не боится.

Трям! Здравствуйте!

Посреди ромашковой поляны стоял задумчивый Ёжик, глядел перед собой серьёзными глазами и думал:

«Сегодня у Зайца день рождения. Если я подарю ему морковку, он её съест, и ничего не останется. Если капусту – тоже… А что, если я подарю ему…»

И тут на поляне появился Медвежонок.

– Тили-мили, тили-мили! – пел Медвежонок.

– Привет, Ёжик! – сказал он и встал на голову.

– Привет! – сказал Ёжик.

– Слушай! – закричал Медвежонок. – Я целую страну выдумал – волшебную, необыкновенную! Я её всю ночь выдумывал, еле-еле выговорил! Тили-мили-трямдия!

– Как?..

– Трямдия! Там все ходят на головах.

– А я ромашки собираю, – сказал Ёжик. – Раз – ромашка, два – ромашка!..

– Три – ромашка! – сорвал третью ромашку Медвежонок и запел:

Пять – ромашка,

Шесть – ромашка…

– Семь – ромашка, – подхватил Ёжик. – Придумал! – закричал он. – Надо подарить Зайцу ромашки!

– Погоди! – сказал Медвежонок. – Четвёртую надо сорвать. И потом «семь – ромашка» не пой. Пой: «Семь»! Понял?

– Нет, – сказал Ёжик.

– Ну, ты поёшь: «Семь – ромашка!»

– Пою, – сказал Ёжик.

– А у нас в Тили-мили-трямдии поют:

Пять – ромашка,

Шесть – ромашка,

Семь!..

– А зачем? – спросил Ёжик.

– Фу-ты! – рассердился Медвежонок. – Ну, чтобы песня была! Повтори.

– Фу-ты! Ну, чтобы песня была! Повтори, – сказал Ёжик. – И, знаешь, давай эту песню подарим Зайцу…

– Да погоди ты со своим Зайцем! – буркнул Медвежонок, сорвал одуванчик и… и тут же оторвался от земли. И поплыл на одуванчике, как на воздушном шаре.

Ёжик растерянно поглядел на него, но Медвежонок протянул ему лапу, и Ёжик стал подниматься в небо вместе с Медвежонком.

Они поднимались всё выше, выше…

Прямо над ними плыло лёгкое облако.

– Слушай, давай поедем в Тили-мили-трямдию! – предложил Медвежонок. – Говорить по-ихнему мы умеем. Смотри, какое хорошее слово: «Трям!»

– Трям? Очень хорошее слово, – сказал Ёжик. – А что оно означает?

– Трям – по-тили-мили-трямски значит – «здравствуйте!».

– Трям! Здравствуйте! – сказал Ёжик. – А кто пойдёт на день рождения к Зайцу?

– Мы пойдём. Вернёмся из Тили-мили-трямдии и – сразу к нему!

Медвежонок первым забрался на облако; Ёжик забрался следом, сладко зевнул и лёг в ромашках.

– Надо Зайца взять с собой, – сказал Ёжик, – он никогда не был в этой Тили-мили…

– Тили-мили-трямдии! – подсказал Медвежонок.

– Ага. Приедем…

– Трям! Здравствуйте!

– Отдадим ромашки…

– Нас встретят!

– Покормят!

– Спать положат, – сказал Медвежонок. – А утром проснёмся и – назад.

– С Зайцем! – сказал Ёжик. – Ему будет очень приятно…

Лёгкое облачко с Ёжиком и Медвежонком, тихо покачиваясь, плыло по небу.

– Что ты ко мне со своим Зайцем привязался? – рассвирепел Медвежонок. – Он лягушек боится!

– Кто? Заяц? Заяц никого не боится! Без Зайца – не поеду!

– Тили-мили-трямдию я выдумал! И… и… – Медвежонок не находил от возмущения слов. – Ты с кем дружишь – со мной или с Зайцем?

– С тобой, – сказал Ёжик. – И с Зайцем.

– А я дружу с тобой, понял?

– А со мной без Зайца дружить нельзя. Понял?

И тут с земли до них долетел голос Зайца:

– Ёжик! Медвежонок! – кричал Заяц. – Я вас целый день ищу!

– Он меня целый день ищет! – буркнул Медвежонок, взял свой одуванчик и встал на край облака. – Я пошёл.

– А… А как же Тили-мили… дия?

– Без меня. С Зайцем! – рявкнул Медвежонок.

И на одуванчике, как на парашюте, поплыл к земле.

Но тут дунул ветер. Одуванчик Медвежонка вмиг облетел, и Медвежонок кубарем полетел вниз.

– Ой-ой-ой-ой-ой! – закричал Медвежонок.

А навстречу на трёх одуванчиках поднимался к облаку Заяц.

– Ох! Кто-то падает! – прошептал Заяц.

Ёжик закрыл лапками глаза, а Медвежонок падал, падал, падал и, казалось, теперь уже ничто не может спасти Медвежонка.

Но тут Заяц, который подымался ему навстречу на трёх одуванчиках, в последний момент подхватил Медвежонка и взлетел вместе с ним на облако к Ёжику.

– Ур-ра! Спасены! – заплясали все вместе на облаке и захохотали.

– Заяц! Поздравляю тебя с днём рождения! – сказал Ёжик и протянул Зайцу букет ромашек. – Ты их, Заяц, засуши, и зимой у тебя каждый день будет новое солнышко на тоненькой ножке!

– А я… А я… – сказал Медвежонок, – дарю тебе Тили-мили-трямдию! Это такая страна. Я её выдумал!

– Там все говорят друг другу: «Трям! Здравствуйте!» – сказал Ёжик.

– И ходят на головах! – сказал Медвежонок.

– А зимой, когда долго не будет солнышка, вы все приходите ко мне в гости! – сказал Заяц. – У меня всегда будет своё солнышко на тоненькой ножке.

– Ура! Ура! – снова закричали все и поплыли на облаке в Тили-мили-трямдию – выдуманную страну. Они летели над лугами, лесами на лёгком облаке и, обнявшись, пели свою любимую песню:

Мимо белого яблока луны,

Мимо красного яблока заката

Облака из неведомой страны

К нам спешат и опять бегут куда-то.

Облака – белогривые лошадки,

Облака, что вы мчитесь без оглядки?

Не глядите вы, пожалуйста, свысока,

А по небу прокатите нас, облака.

Мы помчимся в заоблачную даль

Мимо гаснущих звёзд на небосклоне,

К нам неслышно опустится звезда

И ромашкой останется в ладони.

Ёжик в тумане

Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь, поплыла по небу.

«Ммм-у!..» – вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке.

Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нём по грудь, и теперь казалось – большая белая утка плывёт в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.

Ёжик сидел на горке под сосной и смотрел на освещённую лунным светом долину, затопленную туманом.

Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему всё это?

А комарики не уставали играть на своих скрипочках, лунные зайцы плясали, а собака выла.

«Расскажу – не поверят!» – подумал Ёжик и стал смотреть ещё внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.

«Вот и звезда упала, – заметил он, – и трава наклонилась влево, и от ёлки осталась одна вершина, и теперь она плывёт рядом с лошадью…

А интересно, – думал Ёжик, – если лошадь ляжет спать, она захлёбнется в тумане?»

И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри.

– Вот, – сказал Ёжик. – Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! – позвал он.

Но Лошадь ничего не сказала.

«Где же лошадь?» – подумал Ёжик. И пополз прямо. Вокруг было глухо, темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился.

Полз он долго-долго, и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он куда-то летит.

Бул-тых!..

«Я в реке!» – сообразил Ёжик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны.

Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ёжик даже не знал, где берег.

«Пускай река сама несёт меня!» – решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.

Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ёжик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет.

Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.

– Извините, – беззвучно сказал кто-то, – кто вы и как сюда попали?

– Я – Ёжик, – тоже беззвучно ответил Ёжик. – Я упал в реку.

– Тогда садитесь ко мне на спину, – беззвучно проговорил кто-то. – Я отвезу вас на берег.

Ёжик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу.

– Спасибо! – вслух сказал он.

– Не за что! – беззвучно выговорил кто-то, кого Ёжик даже не видел, и пропал в волнах.

«Вот так история… – размышлял Ёжик, отряхиваясь. – Разве кто поверит?!»

И заковылял в тумане.

Как поймать облако

Когда пришла пора птицам улетать на юг и уже давно увяла трава и облетели деревья, Ёжик сказал Медвежонку:

– Скоро зима. Пойдём поудим напоследок для тебя рыбки. Ты ведь любишь рыбку!

И они взяли удочки и пошли к реке.

На реке было так тихо, так спокойно, что все деревья склонились к ней печальными головами, а посередине медленно плыли облака. Облака были серые, лохматые, и Медвежонку стало страшно.

«А что, если мы поймаем облако? – подумал он. – Что мы тогда с ним будем делать?»

– Ёжик! – сказал Медвежонок. – Что мы будем делать, если поймаем облако?

– Не поймаем, – сказал Ёжик. – Облака на сухой горох не ловятся! Вот если бы ловили на одуванчик…

– А на одуванчик можно поймать облако?

– Конечно! – сказал Ёжик. – На одуванчик облака только и ловятся!

Стало смеркаться.

Они сидели на узеньком берёзовом мостке и смотрели в воду. Медвежонок смотрел на поплавок Ёжика, а Ёжик – на поплавок Медвежонка. Было тихо-тихо, и поплавки неподвижно отражались в воде…

– Почему она не клюёт? – спросил Медвежонок.

– Она слушает наши разговоры, – сказал Ёжик. – Рыбы к осени очень любопытны!..

– Тогда давай молчать.

И они целый час сидели молча.

Вдруг поплавок Медвежонка заплясал и глубоко нырнул.

– Клюёт! – крикнул Ёжик.

– Ой! – воскликнул Медвежонок. – Тянет!

– Держи, держи! – сказал Ёжик.

– Что-то очень тяжёлое, – шепнул Медвежонок. – В прошлом году здесь утонуло старое облако. Может, это – оно?..

– Держи, держи! – повторил Ёжик.

Но тут удочка Медвежонка согнулась дугой, потом со свистом распрямилась – и высоко в небо взлетела огромная красная луна.

– Луна! – в один голос выдохнули Ёжик с Медвежонком.

А луна покачнулась и тихо поплыла над рекой.

И тут пропал поплавок Ёжика.

– Тяни! – шепнул Медвежонок.

Ёжик взмахнул удочкой – и высоко в небо, выше луны, взлетела маленькая звезда.

– Так… – прошептал Ёжик, доставая две новые горошины. – Теперь только бы хватило наживки!..

И они, забыв о рыбе, целую ночь ловили звёзды и забрасывали ими всё небо.

А перед рассветом, когда горох кончился, Медвежонок свесился с мостка и вытащил из воды два оранжевых кленовых листа.

– Лучше нет, чем ловить на кленовый листик! – сказал он.

И стал было уже задрёмывать, как вдруг кто-то крепко схватился за крючок.

– Помоги!.. – шепнул Ёжику Медвежонок.

И они, усталые, сонные, вдвоём еле-еле вытащили из воды солнышко.

Оно отряхнулось, прошлось по узенькому мостку и покатилось в поле.

Кругом было тихо, хорошо, и последние листья, как маленькие кораблики, медленно плыли по реке…

Поросёнок в колючей шубке

Была зима. Стояли такие морозы, что Ёжик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно. Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ёжику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замёрзшее стекло.

«Вот!» – говорил он, снова увидев ёлку, пенёк и поляну перед домом. Над поляной кружились и то улетали куда-то вверх, то опускались к самой земле снежинки.

Ёжик прижался носом к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала:

– Это ты, Ёжик? Почему ты не выходишь с нами играть?

– На улице холодно, – сказал Ёжик.

– Нет, – засмеялась Снежинка. – Нам нисколько не холодно! Посмотри, как я летаю!

И она слетела с Ёжичкиного носа и закружилась над поляной.

– Видишь? Видишь? – кричала она, пролетая мимо окошка. А Ёжик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок; и Снежинке казалось, что это уже не Ёжик, а надевший колючую шубу поросёнок смотрит на неё из окна.

– Поросёнок! – крикнула она. – Выходи с нами гулять!

«Кого это она зовёт?» – подумал Ёжик и вдавился в стекло ещё сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке поросёнка.

А Снежинка теперь уже твёрдо знала, что за окошком сидит поросёнок в колючей шубке.

– Поросёнок! – ещё громче крикнула она. – У тебя же есть шубка. Выходи с нами играть!

«Так, – подумал Ёжик. – Там, под окошком, наверное, сидит поросёнок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем».

И он слез с подоконника, надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – крикнул он. – Идите пить чай!

– Ёжик, – сказала Снежинка, – поросёнок только что убежал. Поиграй ты с нами!

– Не могу. Холодно! – сказал Ёжик и ушёл в дом.

Закрыв дверь, он оставил у порога валенки, подбросил в печку дровишек, снова влез на подоконник и прижался носом к стеклу.

– Поросёнок! – крикнула Снежинка. – Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе!

«Он вернулся», – подумал Ёжик. Снова надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – закричал он. – Поросёно-о-ок!..

Выл ветер, и весело кружились снежинки.

Так до самого вечера Ёжик то бегал на крыльцо и звал поросёнка, то, возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу.

Снежинке было всё равно, с кем играть, и она звала то поросёнка в колючей шубке, когда Ёжик сидел на подоконнике, то самого Ёжика, когда он выбегал на крыльцо.

А Ёжик, и засыпая, боялся, как бы не замёрз в такую морозную ночь поросёнок в колючей шубке.

Зимняя сказка

С утра падал снег. Медвежонок сидел на опушке леса на пеньке, задрав голову, и считал, и слизывал упавшие на нос снежинки.

Снежинки падали сладкие, пушистые и, прежде чем опуститься совсем, привставали на цыпочки. Ах как это было весело!

«Седьмая», – прошептал Медвежонок и, полюбовавшись всласть, облизал нос.

Но снежинки были заколдованные: они не таяли и продолжали оставаться такими же пушистыми у Медвежонка в животе.

«Ах, здравствуйте, голубушка! – сказали шесть снежинок своей подруге, когда она очутилась рядом с ними. – В лесу так же безветренно? Медвежонок по-прежнему сидит на пеньке? Ах какой смешной Медвежонок!»

Медвежонок слышал, что кто-то в животе у него разговаривает, но не обращал внимания.

А снег всё падал и падал. Снежинки всё чаще опускались Медвежонку на нос, приседали и, улыбаясь, говорили: «Здравствуй, Медвежонок!»

«Очень приятно, – говорил Медвежонок. – Вы – шестьдесят восьмая». – И облизывался.

К вечеру он съел триста снежинок, и ему стало так холодно, что он едва добрался до берлоги и сразу уснул. И ему приснилось, что он – пушистая, мягкая снежинка… И что он опустился на нос какому-то Медвежонку и сказал: «Здравствуй, Медвежонок!», а в ответ услышал: «Очень приятно, вы – триста двадцатая…» «Пам-па-ра-пам!» – заиграла музыка. И Медвежонок закружился в сладком, волшебном танце, и триста снежинок закружились вместе с ним. Они мелькали впереди, сзади, сбоку и, когда он уставал, подхватывали его, и он кружился, кружился, кружился…

Всю зиму Медвежонок болел. Нос у него был сухой и горячий, а в животе плясали снежинки. И только весной, когда по всему лесу зазвенела капель и прилетели птицы, он открыл глаза и увидел на табуретке Ёжика. Ёжик улыбался и шевелил иголками.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Медвежонок.

– Жду, когда ты выздоровеешь, – ответил Ёжик.

– Долго?

– Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом, – сразу перетащил все свои припасы к тебе…

– И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?

– Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку…

– Не помню, – сказал Медвежонок.

– Ещё бы! – вздохнул Ёжик. – Ты всю зиму говорил, что ты – снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

Лесная оттепель

Ах, какая это была мягкая, тёплая оттепель!.. Кружились снежинки, и в лесу пахло весной. Ёжик сидел на крылечке своего домика, нюхал воздух и улыбался.

«Не может быть, – думал он, – что ещё вчера в лесу трещали деревья и сердитый Дед Мороз скрипел под окнами своими большими валенками, а сегодня его совсем нет! Где же он?»

И Ёжик стал прикидывать, куда мог спрятаться Дед Мороз.

«Если он влез на сосну, – рассуждал Ёжик, – то где-то под сосной стоят его большие валенки. Ведь даже Медвежонок не может влезть в валенках на сосну!

Если он залез под лёд, – продолжал размышлять Ёжик, – то где-то на реке обязательно должна быть дырка, и из неё должен идти пар. Потому что Дед Мороз сидит в валенках на дне и дышит.

А если он совсем ушёл из леса, я обязательно увижу его следы!»

И Ёжик надел лыжи и побежал между деревьями. Но ни под одним деревом не было валенок, на реке он не увидел ни одной дырки и нигде не нашёл никаких следов.

– Дед Мороз! – крикнул Ёжик. – Отзови-и-ись!..

Но было тихо. Только снежинки кружились вокруг, и где-то далеко-далеко стучал Дятел.

Ёжик остановился, прикрыл глаза и представил себе красивого Дятла с красными пёрышками и длинным носом. Дятел сидел на верхушке сосны и время от времени откидывал голову назад, прищуривался и, будто рассердившись, стукал носом: «Тук!» Брызгала сосновая кора и, мягко шурша, осыпалась в снег…

«Наверное, Дятел знает, где Дед Мороз, – подумал Ёжик. – Он сидит высоко, и ему всё видно».

И он побежал к Дятлу.

– Дятел! – ещё издали закричал Ёжик. – Ты не видел Деда Мороза?

– Тук-тук! – сказал Дятел. – Он ушёл!

– А где его следы?

Дятел свесил к Ёжику нос, прищурившись посмотрел на него и сказал:

– А он ушёл без следов!

– Как же? – удивился Ёжик.

– А очень просто! Приплыло облако и опустилось низко-низко. Дед Мороз забросил сначала на него валенки, потом влез сам и уплыл…

– Куда? – спросил Ёжик.

– На Кудыкину гору. Тук-тук! – сказал Дятел.

И Ёжик, успокоенный, пошёл домой и по дороге представил себе заснеженную Кудыкину гору, по которой ходит, наверное, сейчас Дед Мороз и скрипит своими большими валенками.

Удивительная бочка

Медвежонок нарисовал на кусочке бересты бочку с мёдом, тут же съел мёд и лёг спать.

Пришёл Ёжик, увидел пустую бочку, взял уголёк и пририсовал со всех сторон гвоздики. Получился толстый Ёжик.

Медвежонок проснулся, увидел толстого Ёжика вместо бочки, тронул его лапой и укололся. Тогда он стукнул лапой сильнее, но ещё сильнее укололся.

«Что же это такое?» – возмутился Медвежонок. Взял уголёк и затупил гвоздики. Теперь бочка не кололась.

«Надо снова наполнить её мёдом», – решил Медвежонок. И так и сделал.

Поев нарисованного мёда, он уснул, и тут снова пришёл Ёжик и угольком пририсовал бочке лапы. Бочка постучала по бересте одной, потом другой, потом третьей, потом четвёртой лапой, приподнялась и пошла.

– Стой! – крикнул Ёжик. И пририсовал хвостик.

И бочка пошла, помахивая хвостиком.

Медвежонок проснулся и увидел шагающую бочку.

– Стой! – крикнул он. Но бочка и не подумала его послушаться.

Тогда он схватил уголёк и привязал её к колышку.

Бочка рвалась на привязи, и у Медвежонка так и мелькал в глазах её хвостик.

– Угомонись! – кричал он. – Я налью в тебя мёда!

Но бочка не желала успокаиваться. Она топала всеми четырьмя лапами и так рвалась, что вот-вот должна была оборвать привязь.

– Бочка! – рассвирепел Медвежонок. – Кто тебе пририсовал лапы?

Бочка молчала.

Тогда Медвежонок пририсовал ей медвежью голову и язычок.

– Ёжик! – сказала бочка.

– Ах, вон оно что! – закричал Медвежонок. Привязал бочку ещё к одному колышку и побежал к Ёжику.

– Это ты пририсовал моей бочке лапы? – с порога крикнул он.

– Что ты! – сказал Ёжик. – Я и рисовать не умею.

– Нет, умеешь! Бочка говорит, что это ты.

– Чем это она говорит?

– Языком. Я ей целую голову нарисовал!

– Зачем же тебе бочка с головой? – удивился Ёжик.

– А зачем мне бочка с лапами? – спросил Медвежонок.

– Ну, – сказал Ёжик, – лапы бочке очень полезны. Пойдёшь ты, например, в лес, и она с тобой. А надоест – привяжешь к пеньку, и всё… А теперь она тебя разговорами замучает!

– Что же мне делать? – спросил Медвежонок.

– Иди домой, – сказал Ёжик, – спусти её с привязи и ложись спать. А утром, когда она набегается, наполнишь её мёдом и позавтракаешь.

– Ты прав, – сказал Медвежонок.

Вздохнул и отправился домой.

Я на солнышке лежу

Глава первая,

в которой Львёнок и Черепаха поют песню

Жил-был в Африке Львёнок. Звали его Ррр-Мяу.

Вот вышел он однажды погулять по пустыне и встретил Большую Черепаху. Черепаха лежала на солнышке и мурлыкала себе под нос весёлую песенку:

Я на солнышке лежу,

Я на солнышко гляжу.

Всё лежу и лежу

И на солнышко гляжу!..

«Какая весёлая песенка!» – подумал Львёнок и подошёл поближе.

А Черепаха мурлыкала себе под нос, не замечая Львёнка, потому что глаза у неё были закрыты от удовольствия:

Носорог-рог-рог идёт,

Крокодил-дил-дил плывёт, –

пела Черепаха, –

Только я всё лежу

И на солнышко гляжу!

Львёнок подкрался совсем близко, лёг на песок рядом с Черепахой и приподнял одно ухо, чтобы лучше слышать.

Рядом Львёночек лежит

И ушами шевелит.

Только я всё лежу

И на солнышко гляжу! –

спела Черепаха и открыла глаза.

– Здравствуй! – сказала она. – Я Большая Черепаха. А ты кто?

– А я Львёнок Ррр-Мяу! – сказал Львёнок. Сел на песок и запел:

Я на солнышке сижу,

Я на солнышко гляжу,

Всё сижу и сижу

И на солнышко гляжу!

– Не сижу, а лежу, – сказала Черепаха.

– Это ты лежишь! А я – сижу, – сказал Львёнок. И они запели вместе:

Носорог-рог-рог идёт,

Крокодил-дил-дил плывёт…

А потом Львёнок спел:

Только я всё сижу…

А Черепаха спела:

Только я всё лежу!..

Они недовольно посмотрели друг на друга и вместе закончили:

И на солнышко гляжу!

– И всё-таки надо петь лежу! – сказала Черепаха. – Это же я придумала!

– А как же я буду петь лежу, если я сижу? – спросил Львёнок.

– А ты ляг, и тогда всё будет по правде. Ты будешь лежать и петь: «Только я всё лежу!»

– А я не люблю лежать, – сказал Львёнок. – Я люблю бегать. Ну, в крайнем случае – сидеть!

– Но ты же лежал, когда подкрался ко мне!

– Я лежал, только чтобы подслушать песню, – сказал Львёнок. – Я лежу только в особенных случаях!

– Ну, а как ты спишь? Сидя, что ли? – спросила Черепаха.

– Нет, сплю я лёжа. Но когда я сплю, я же не пою!

– А ты представь себе, что ты спишь и поёшь!..

Львёнок послушно лёг на песок и закрыл глаза.

– Давай начнём сначала! – сказал он.

И они запели:

Я на солнышке лежу,

Я на солнышко гляжу.

Всё лежу и лежу

И на солнышко гляжу!

– И всё-таки это не по правде, – не открывая глаз, сказал Львёнок. – Ведь я сплю с закрытыми глазами и, значит, солнышко видеть не могу!

– А ты открой глаза, – сказала Черепаха. – И представь, как будто ты спишь с открытыми глазами и поёшь.

Львёнок открыл глаза, и они спели ещё один куплет.

– Теперь ты пой одна, – сказал Львёнок. – Ведь я же не могу петь сам про себя…

И Черепаха спела:

Рядом Львёночек лежит

И ушами шевелит.

Только я всё лежу

И на Львёнка не гляжу.

– Какая красивая песенка! – сказал Львёнок. – Ну, просто замечательная песня! А теперь покатай меня, а?

Он прыгнул Черепахе на спину, и она покатала его по пустыне. Они плюхнулись в озеро, и Черепаха покатала его по воде.

– Ай-яй-яй! Ух ты! – кричал Львёнок…

– А ты придумаешь завтра новую песню? – спросил Ррр-Мяу, когда они расставались.

– Конечно! Приходи завтра! – сказала Черепаха.

И Львёнок пошёл домой, напевая:

Носорог-рог-рог идёт,

Крокодил-дил-дил плывёт…

Он шёл и по дороге всё время думал: ну как это всё-таки можно – спать с открытыми глазами и в то же время ещё петь песни?..

Глава вторая,

в которой оживает бревно

Хорошо, прохладно ночью в пустыне! Львёнок шёл вдоль реки, глядел на далёкие звёзды, пел песню, которую придумала Черепаха, и вдруг споткнулся.

– Ой, бревно! Сяду-ка я, передохну.

И сел.

А бревно вдруг разинуло зубастую пасть и заскрипело:

– Хе-хе!..

– Что? – Львёнок отпрыгнул.

– Хе-хе… Ты кто? – скрипело бревно.

– Я Львёнок Ррр… – начал было Львёнок. – Я…

– Что пел?

– Песню.

– Сам… придумал?

– Нн-нет, Черепаха! Я иду, а она – поёт! Я подкрался! А она – про меня петь стала! А вы кто?

– Хе-хе!

– Вы – Хе-хе?

– Хе-хе! – сказало бревно. – А про меня не спела?

– Про Хе-хе? Нет. Про меня, про Крокодила, про Носорога и про…

– А про Крокодила – что?

– Про Крокодила? Про Крокодила – вот! – И Львёнок сел на песок и запел, и ему снова стало весело и хорошо, как было, когда они пели с Черепахой:

Крокодил-дил-дил плывёт…

– Хе-хе!.. – довольно хехекнуло бревно. – А ещё?

– А больше – всё.

– А про тебя?

– Ой, про меня много! – сказал Львёнок. – И как лежу, и как на солнышко гляжу, и как ушами…

– Хе-хе!.. Про тебя – много, а про меня – только плыву. Я что же, лежать не умею?

– Умеете, Хе-хе.

– Ты чего дразнишься?

– Я не дразнюсь, – сказал Львёнок. – Вы же сами сказали, что вы – Хе-хе. Разве вы… не Хе-хе?

– Хе-хе…

– Ну вот!

– Послушай, Львёнок…

– Меня зовут Ррр-Мяу.

– Послушай, Ррр-Мяу, у тебя бабушка есть?

– А что?

– А кем она тебя пугает, когда ты, хе-хе… безобразничаешь?

– Крокодилом.

– Вот я Крокодил, хе-хе, и есть!

И бревно разинуло пасть и схватило бы Львёнка, если бы он не отпрыгнул в сторону.

– Ах, ты так? – закричал Львёнок. – Кусаться?

Но Крокодил на него уже не глядел. Он грозил кому-то в темноту и кричал:

– Ну, я тебе покажу, старая калоша, про кого сколько петь! Вот погоди, поймаю, сразу узнаешь, про кого – и лежу, и гляжу, и на солнышко, а про кого – только плыву и ни капельки! Запомнишь Крокодила!

И он сполз к реке, и страшные крокодильи глаза, светясь изнутри недобрым светом, уплыли вниз по течению.

«Крокодил! Это же – Крокодил! – сообразил Львёнок. – А грозился он – Черепахе! Надо завтра сказать ей: «Не подходи к воде – я видел Крокодила!»

И Львёнок, пригорюнившись, сел на песок и стал думать, почему этому зубастому бревну не понравилась их с Черепахой песня?

Глава третья,

из которой мы узнаём, что носороги не глухи к искусству

Но побыть одному Львёнку не удалось.

При свете звёзд он вдруг увидел что-то большое и тёмное.

Это большое и тёмное приближалось.

– О! Здравствуйте! – сказало большое и тёмное. – Я Носорог!

– Хе-хе… – от неожиданности хехекнул Львёнок.

– Что вы сказали?

– Мы? – Львёнок оглянулся. – Мы… ничего.

– О, вы не думайте, что мы, носороги, глухи к искусству! Это бегемоты толстокожие, а мы… Вы так чудесно пели! Как вас зовут?

– Нас? – Львёнок снова оглянулся. – Я Львёнок. Меня зовут Ррр-Мяу.

– Какое звучное имя!

– Я пел песню. Её сочинила Черепаха, хе-хе…

– Что-что?

– Это так… От Крокодила осталось. В зубах завязло.

– От Крокодила? – Носорог оглянулся. – Завязло? А где Крокодил?

– Хвостик такой, ну… довесочек… – И Львёнок сам не понял, как у него снова выскочило: – Хе-хе…

– Вы съели Крокодила?

– Да нет, я…

– Боже мой! Такой молодой, почти ребёнок, а уже – съел Крокодила!

Носорог огляделся по сторонам:

– Нет-нет, это невозможно! Вы… вы… вы – герой!

– Я тут один, – сказал Львёнок, оглядываясь и не понимая, кого Носорог назвал героем.

– Один, и съел Крокодила! Непостижимо! О, теперешние молодые львы! Они покажут пожилым обезьянам, крысам, быкам и собакам! О! Эти кошки с раздувающимися, как паруса, усами!

– Кошки? – чуть не поперхнулся Львёнок. – Хе-хе…

– О, не перебивайте меня! – Носорога было уже не остановить. – Когда я услышал вашу песню, я так и понял: идёт победитель! Кто может встать рядом с маленьким Львом? О, только испытанный в боях Носорог!

– Вы?

– Я!

– А Черепаха поёт про вас в песне, – сказал Львёнок.

– Про меня? В песне? Немыслимо! Невероятно! Так не бывает! Про меня? В песне?

– Да.

– Так спойте же, спойте скорее! Теперь я понимаю, что не зря жил!

– Вот слушайте!

Львёнок сел на песок и запел:

Крокодил-дил-дил плывёт…

– Это – про Крокодила, которого вы съели.

– А дальше – про Носорога, – пояснил Львёнок.

– Пойте же, пойте!

– Носорог-рог… – начал было Львёнок, но вдруг забыл, что же делает Носорог. – Нет, не помню…

– О-о-о! Вспомните!

– Там сперва про Крокодила, а потом… про… Нет. Сперва про вас.

– Ну! Ну! Это будет единственным оправданием носорожьей жизни!

– Вы… Вы… – Львёнок даже зажмурился, чтобы лучше вспомнить. – Вы, кажется… идёте…

– О, всю жизнь! Иду и иду, иду и иду…

– Да, точно! Вот!.. Нет, не помню… Утром! Встретимся утром! У меня сейчас голова болит! А утром проснусь – и вспомню!

И Львёнок убежал.

А Носорог, оставшись один, поднялся на задние ноги и, обратив печальные глаза к звёздам, произнёс:

– Про меня – в песне! Ты, – говорит, – идёшь! А ведь как верно: иду и иду, иду и иду… Немыслимо! Вот она – сила искусства!

Глава четвёртая,

в которой Крокодил съел песню, а Черепаха подумала, что Львёнок испугался и убежал

На следующее утро очень грустная Черепаха лежала на берегу реки, ждала Львёнка и сочиняла для него новую песню. Песня не складывалась.

«Как же так? – думала Черепаха. – Вчера получилась такая замечательная песенка, а сегодня…»

У Черепахи очень болела голова, слова не шли, мысли путались, и от всего этого было почему-то грустно-грустно.

Лижет жёлтую волну

Голубой песок, –

подбирая слова, мурлыкала Черепаха.

И ей представилось, что вот неслышно подкрадывается Львёнок, кладёт ей на висок свою прохладную лапу, и лапа эта колышется у виска рыжей океанской волной.

Положи мне лапу, Львёнок,

Прямо на висок…

«Фу-ты! – чуть не плюнула Черепаха. – Что мне только в голову лезет!»

Какое-то предчувствие томило Черепаху. Но мелодия выходила такая грустная, и ей вдруг стало себя так жалко, что она закрыла глаза и, почти не думая о словах, стала петь дальше:

Голова болит, болит,

Рядом Львёночек стоит,

Как ладошкой океана,

Лапой шевелит…

А в это время из-за куста высунул голову Крокодил.

«Хе-хе! – подумал он. – Надо подкрасться, чтобы меня не заметили». И пополз.

Голова болит, болит… –

пела Черепаха, не замечая Крокодила. И вдруг – услышала еле слышное хехеканье:

– Хе-хе!..

– Это ты, Львёнок? – не открывая глаз, спросила Черепаха.

– Угу. – И Крокодил разинул страшную пасть.

– Ой! Что это? – только и успела вскрикнуть Черепаха, а Крокодил уже поглаживал себя лапой по животу и ласково говорил, подражая голосу Львёнка:

– Как ты себя чувствуешь, Большая Черепаха?

– Львёночек, где ты? Я ничего не вижу!

– Я здесь, здесь! – голосом Львёнка сказал Крокодил. И пробормотал: – Тута! Хе-хе.

– А почему я тебя не вижу? – Черепаха не могла понять, где она.

– А ты открой глаза, Черепаха!

– Открыла!

– Посмотри налево!

– Ничего не вижу!

– Посмотри направо! – А сам подумал: «Мне бы в цирке работать – с детства на разные голоса могу…»

И – засвистел соловьём.

– Темно здесь… Ты где, Львёночек?

– Будет, будет кричать-то! – Крокодил перестал свистеть. – Это я – Крокодил!

– А где Львёнок?

– Был. Убежал.

– За подмогой, – вслух подумала Черепаха.

– Что? Что ты сказала?

– Нет. Я ничего…

– Тогда давай пой! Да чтоб не только «плыву», хе-хе, а ещё и лежу, и бегаю, и черепах глотаю. Поняла? Всё-всё, чтоб со всех сторон, как положено!

– Для этого ты меня проглотил?

– Ага!

– Чтоб я пела?

– Хе-хе…

– Не буду!

– Как это – не буду? Вот я Мартышку вчера проглотил, она мне на ночь сказку сказывала. Питончика как-то съел – очень ему понравилось. А ты: «Не буду!» Пой!

– У тебя что – ум за разум зашёл? – крикнула Черепаха. – Ты же меня съел!

– Не отпираюсь.

– Проглотил!

– Было дело, хе-хе. Я всех сперва глотаю, очень удобно.

– И хочешь, чтоб я тебе пела?

– Конечно! А чего же ещё? – сказал Кокодил. – Я буду лежать, а ты – петь.

– В животе?

– У меня очень хороший живот, просторный. Все хвалят, кого съел. Жить можно.

– Жить – можно, петь – нельзя!

– Ничего, хе-хе, запоёшь!

– Злодей!

– Чем это я тебе не угодил? – удивился Крокодил.

– Тарантул!

– Не ругайся – у меня живот заболит.

– А мне что до твоего живота? – закричала Черепаха.

– Как? Тебе ж в нём сидеть!

– Ага! Сидеть? Сейчас поглядим. – И Черепаха запрыгала, и Крокодил зайцем запрыгал вместе с ней по песку.

– Будет! Будет! – кричал Крокодил. – Что я тебе, мячик, что ли, – скакать?

– Выпусти меня! Слышишь, выпусти! – кричала, прыгая, Черепаха. – Сейчас Львёнок придёт!

– Вот и хорошо, в животе встретитесь!

– Не смей трогать Львёнка! – И Черепаха запрыгала ещё пуще.

– Ох! Ох! – стонал Крокодил.

– До вечера будешь прыгать! – кричала Черепаха.

– А я вот схвачусь за камушек!

– Не поможет!

И вдруг Крокодил закричал голосом Львёнка:

– Эй! Крокодил! Ты чего это прыгаешь?

– Львёночек! Хе-хе… Это со мной такая болезнь сделалась.

– Львёнок! – крикнула Черепаха. – Бей его! Бей! Он меня съел!

– Ой! Кто это? – спросил голосом Львёнка Крокодил.

– Не обращай внимания, хе-хе. Это у меня от болезни.

– Врёт! Врёт! – кричала Черепаха. – Хватай камень! Камнем его, Львёночек!

– Большая Черепаха, это ты?

– Я! Я!

– А… где ты? – голосом Львёнка спросил Крокодил.

– Да в брюхе же у Крокодила!.. Львёночек!

– Вот! Вот тебе! Вот! – прыгал и кричал Львёнком Крокодил. И – своим голосом: – Ой! Ой! Ой!

И вдруг – голосом Львёнка сказал:

– Большая Черепаха! Он – большой, а я – маленький. Я пойду…

Черепаха перестала прыгать, Крокодил шмякнулся на песок…

– Ффу-у! Что же не прыгаешь, Черепаха? – спросил Крокодил.

Черепаха не ответила.

И тут появился Носорог.

– Иду… Иду и иду… Великолепно! – закатив глаза к небу, бормотал Носорог и – наткнулся на Крокодила. – О! Ты – жив?

– Я? Хе-хе… А что?

– О! Разве Львёнок тебя не съел?

– Было дело, хе-хе… Но – нет.

– Как же? Я его встретил, он остаточки твои из зубов выковыривал…

– Остаточки!.. – вздохнула в брюхе у Крокодила Черепаха.

– Что ты сказал?

– Я? Ничего.

– А мне показалось: кто-то что-то сказал. – Носорог потупился.

– Нет-нет, все молчат.

– Крокодил! Ты не видел Большую Черепаху? – поднял глаза Носорог.

– А тебе зачем?

– О! Представляешь? Про меня теперь в песне поют! Что я – иду! Иду и иду! А ведь как верно! И про тебя есть. Ты – плывёшь! И всё это – Большая Черепаха придумала!

– Хе-хе. Ну, поют… Ну и пусть себе! А зачем тебе Черепаха-то понадобилась?

– О! Как же? Львёнок про тебя запомнил, а про меня – нет. Иду к нему, а по дороге, думаю, вдруг Черепаху встречу? И она мне сама, понимаешь?

– Что сама?

– О-о-о! Споёт! Нет, это выше сил, выше сил!

И Носорог пошёл, не оглядываясь.

– Иду… Иду и иду… Великолепно! – бормотал Носорог.

А Крокодил похлопал себя по брюху и сказал:

– Что же ты молчала, Черепаха? Крикнула бы: вот, мол, я где – туточки… Носорог, он бы меня живо распотрошил…

Черепаха глухо, тоненько так запела:

Лижет жёлтую волну

Голубой песок…

– Так не бывает – всё наоборот! – сказал Крокодил.

Положи мне, Львёнок, лапу

Прямо на висок…

– Где Львёнок? Убежал Львёнок.

Голова болит, болит,

Рядом Львёночек стоит,

Как ладошкой океана,

Лапой шевелит…

– Какая ладошка? Где океан? Теперь про меня пой!

– Как ты себя чувствуешь, Львёнок? Как ты спал?

– Ладно, хе-хе, посплю. А ты пой, пой! Сколько мечтал приёмничек завести! А ты – лучше всякого приёмника: и сытно, и с музыкой. Ну, ты про меня ещё споёшь!

Крокодил положил голову на песок, закрыл глаза.

А Черепаха в брюхе у Крокодила еле слышно пела:

… Голова болит, болит,

Рядом Львёночек стоит,

Как ладошкой океана,

Лапой шевелит…

«Нет, надо всё-таки отсюда уходить, – подумал Крокодил. – Львёнок прибежит – хлопот не оберёшься!»

И потихоньку уполз.

Content

Сергей Козлов
Ёжик в тумане. Сказки

Где ты, рыжий Лисёнок?

Сыроежка

Солнечный заяц и медвежонок

Волшебная травка зверобой

Чёрный омут

Трям! Здравствуйте!

Ёжик в тумане

Как поймать облако

Поросёнок в колючей шубке

Зимняя сказка

Лесная оттепель

Удивительная бочка

Я на солнышке лежу

Глава первая, в которой Львёнок и Черепаха поют песню

Глава вторая, в которой оживает бревно

Глава третья, из которой мы узнаём, что носороги не глухи к искусству

Глава четвёртая, в которой Крокодил съел песню, а Черепаха подумала, что Львёнок испугался и убежал