Превосходство 2 том

Глава 1

Самочувствие было отвратным, будто я пробежал марафон, к которому вообще не готовился, вдобавок каждый километр глотал рюмку водки. Голова болела и кружилась, в теле чувствовалась слабость. Очень сильно хотелось пить.

Пропитанные потом рубашка и штаны прилипли к коже.

Может для старика, проснувшегося с похмелья, такое состояние и было нормальным, но я ни разу такого не испытывал. Да и не напивался до безобразия, пожалуй, никогда.

С трудом разлепил веки, приподнялся на локтях и огляделся. В первые мгновения заторможенный мозг еще не осознавал, а что собственно не так, но стоило прийти в себя, как я озадаченно хмыкнул.

Я лежал в какой-то норе или пещере. Надо мной нависал потолок: влажный, поросший белесыми корнями. В шаге от меня находилась глубокая лужа, обложенная крупными камнями. Кроме одежды на мне была перевязь с метательными ножами и коротким кинжалом.

Куда делась моя комната? Где я вообще нахожусь? Завтра ведь экзамен по математике, так почему я лежу здесь в костюме реконструктора?

— Что за бред… — тихо и с трудом произношу я и морщусь. Горло сухое, по глотке будто прошлись наждачкой.

А потом голову снова пронзила боль, и с этой болью в голове начали появляться воспоминания о последних двух месяцах. О том, как Красноярск провалился в ад. О тренировках у наставника, о медитациях, о пилюлях, укрепляющих тело. И наконец — о предложении перенестись в какое-то подземелье, пройти его и заработать награды.

Первым делом я поднялся, размялся. Одеревеневшие мышцы с каждой минутой слушались все лучше.

Второе, что я сделал — щелкнул пальцами, и на ладони появилась шкатулка со снаряжением. А ведь в правилах говорилось, что на испытание нельзя пронести артефакты!

Я достал из шкатулки облик мумии — артефакт, ускоряющий пользователя, налепил на руку. Достал и приложил к глазу монокль, способный показывать характеристики и навыки монстров и вроде бы даже людей.

Из пещеры, где я очнулся, был только один выход. И я бы пошел по нему, если бы при взгляде на лужу монокль не вывел информацию:

Купель перерождения.

Используется для изменения организма: меняет тело, делает человека сильнее и крепче. Очищает душу и тело, делает последующее превращение в кошмар невозможным.

Внимание! Для использования купели нужно опуститься под воду с головой.

Вода оказалась прохладной и безвкусной. Я сперва напился, а потом — залез в купель. Окунулся по пояс, и только тогда нащупал ногами дно.

— Нырну и сразу вверх, чтобы не захлебнуться, если что-то пойдет не так, — пробормотал я.

Увы, что-то пошло не так. Стоило мне нырнуть, как тело свело судорогой. Каждая мышца напряглась, будто через нее шел ток.

И тело начало меняться. Захрустел позвоночник, выпрямляясь так, как я его в жизни не выпрямлял. Сильно щелкнула поясница, которую я повредил в детстве. Я содрогнулся от боли, прошившей все тело. Чувствовал себя так, словно мне медленно ломал позвоночник мануальщик-садист.

В животе что-то бурлило и ходило ходуном, словно кишки играли друг с другом в салки.

Заныло и хрустнуло не единожды битое в детстве колено.

Мышцы напрягались и расслаблялись, горло жгло, и я, сосредоточившись, чтобы не упустить из легких драгоценный воздух, не замечал, что прошло куда больше времени, чем я мог провести без воздуха.

Пытки сменялись пытками. Кожу будто жгли кислотой, отвлекаясь только на то, чтобы рвать ее же на части. Ломило и ломало кости. Меня будто разбирали на части, извлекая из каждой клетки моего тела что-то гадкое и нехорошее.

В прошлом я ломал кости, получал по лицу от чудовищ, и все эти битвы закаляли мою волю, но сейчас я испытывал нечто совершенно иное, на порядок мучительнее.

Несмотря на это, я удержал в легких воздух.

Я выжил.

И когда я наконец поднялся на дрожащих ногах, когда вылез из купели, которая едва не стала смертным одром, вытерся рубахой, обмотал вокруг плеча бинт и заново закрепил монокль, увидел висящее сообщение:

Перерождение завершено.

Ваше тело и душа были очищены.

Ваши физические способности были частично улучшены. Ваш статус изменен.

А вслед за этим вылез и статус.

Артур Кошелев (Кошмарный)

Культиватор, стадия конденсации Ци.

Сила: 34(+50, бонус облика)

Ловкость: 47(+30)

Живучесть: 53

Скорость: 62(+100)

Духовная сила: 117

Открытые техники:

Незаметность (86/100)

Познание: (23/100)

Предположу, что средние показатели обычного человека — десятка. Неплохо я наелся пилюль, в три-пять раз усилил каждую характеристику, а скорость аж в шесть раз увеличил.

Неплохой старт!

Бинт послушно принялся разматываться, закрывая руку, потом — замотал шею и нижнюю часть лица. Удивительно, но после купели я больше не чувствовал равнодушия и апатии, которые раньше появлялись у меня вместе с ловкостью, которую давал мне облик.

Я вышел из своей «норы» и оказался в тоннеле, который тянулся по прямой. Стены были из твердого камня, а потолок усеивали уже знакомые светящиеся кристаллы. Свет от кристаллов шел тусклый, но любой искатель в сумраке видел и ориентировался гораздо лучше обычного человека.

Монокль снова удивил. Следующее сообщение было таким:

Мир парящих островов принимает не всех, и не все занимают в нем достойные места. Испытуемые должны показать себя достойными!

Пройдите Полигон, зарабатывая баллы. На прохождение дается 150 часов, но испытание может закончиться раньше, если последний оставшийся участник пройдет через портал в конце Полигона до истечения срока.

Область Полигона разделена на испытания. В зависимости от того, как вы выполняете эти задачи, вам будут даны оценки. В конце все баллы суммируются и объявляется результат. Вы можете не проходить все испытания. Если считаете, что ваш результат достаточно высок, вы можете просто остановиться на этом и выбраться через ближайший терминал. Но для вас лучше пройти каждое испытание, чтобы получить более высокий балл. Чем выше результат — тем выше награда, которую получат искатели. Первый номер выбирает награду первым, второй — вторым и так далее…

Получить высокий балл?

Я согласен лишь на ту награду, что выберу сам. В списке есть способность, связанная с бессмертием, вот ее я и хочу приобрести.

Мой старт на Островах гораздо лучше, чем у большей части здешних искателей, так что я имею все шансы стать чемпионом. Торговец Кошмарный давно стал легендой, но пора показать, что Кошмарный хорош не только в качестве торговца.

Разумеется, состязание будет нелегким, на островах хватает опытных неспящих, но я настроен показать себя и пройти все испытания. Я уже создал из своего имени легенду в мире Парящих островов и на Земле, и готов подтвердить свою славу.

Вы вошли в тоннель кукол.

Задача: пройти тоннель до конца и не умереть.

Опять пугают смертью…

Я осторожно шагнул вперед. Бинт давал мне скорость и силу, но я не знаю, насколько быстрыми и мощными будут эти куклы.

Я шел по тоннелю уже больше сотни шагов, но ничего не происходило. Несмотря на это, я становился все более напряженным и бдительным с каждым шагом. Вряд ли кто-то из искателей расслабится в такой обстановке и после сообщения о возможной смерти.

За спиной что-то едва слышно шоркнуло о пол. Я сразу ушел в сторону, и железный шар прошел в паре сантиметров от моего предплечья.

Удар был слишком медленным для меня.

Марионетка

Прочная, быстрая и сильная кукла.

Сила: 82

Ловкость: 40

Живучесть: 13

Скорость: 97

Защита: 12

Обнаруженные особенности:

— Укрепленное тело

— Взаимодействие

Вердикт: вполне по силам пользователю.

Я под обликом гораздо быстрее.

Швыряю вперед кулак. Куклу сносит. Механизм отскакивает от каменной стены, падает на пол и замирает.

Теперь я могу его разглядеть. Вместо головы — пустой шлем с намалеванной красной улыбкой. Туловище похоже на бочку, короткие ноги-полена, руки-веточки, зато вместо кулаков круглые железные шары.

Сразу после победы на стекле монокля появилось сообщение:

Вы — тридцать седьмой, кто победил куклу! Получено 300 баллов.

Следующая встреча с куклой произошла спустя десяток метров. Снова шорох позади, удар в спину. И снова кукла ложится с одного удара.

Похоже, кукол невозможно обнаружить до атаки — я проверяю туннель, и он пуст в обе стороны. Но перед атакой их что-то телепортирует сюда. Я должен сосредоточиться и каждый раз уклоняться, либо нестись вперед, собирая кукол за собой, а потом разобраться со всеми разом.

Выбираю второй вариант. Думаю, легче разобраться с толпой.

Только вот я не учел, что когда кукол будет больше, они начнут координировать действия между собой, и даже ускорятся.

Я несся по тоннелю, набирая и уничтожая кукол. Когда обернулся в очередной раз, на меня налетели пять марионеток, подобно школьникам, избивающим студента. И каждая била в разные места: одна метила в висок, другие — в сердце, живот и колено.

Я отскочил назад… И услышал сзади шорох, предшествующий появлению новой куклы. А потом в спину словно садануло тараном! Я даже среагировать не успел!

Открыта новая характеристика!

Защита: +1

Меня швырнуло в объятия кукол, и дальше не было времени смотреть на надписи монокля.

Первую марионетку я снес своим телом, вторую перехватил за руку и заслонился ею от третьей, а потом кукол осталось трое.

Спина все еще гудела, ныли отбитые мышцы. Если бы мне с такой силой ударили по почкам, я бы, наверное, здесь и закончился, а так — справлюсь.

Увернуться от удара, в ответ — размашисто двинуть ногой. Двух кукол сносит разом. Остается одна, которой в качестве эксперимента бью по шлему. Шлем слетает с туловища, кукла валится на пол и не встает.

Рука болит от ударов. Пусть бинт уже оплел и укрепил кисти обеих руки и туловище, но ощущение, что я каждый раз бью по стальной чушке, не пропадает.

А вот теперь можно вернуться к надписи. Что там говорил монокль о защите?

А монокль говорил, что в сражении с куклами скрыто что-то ещё. Например, рост характеристик: когда я получил удар от марионетки, в качестве утешительного бонуса у меня появилась и возросла характеристика защиты, которой мне не хватало с момента, как в моей жизни появились монстры.

Сначала подумал, не ошибся ли я, поэтому пришла пора испытать свою теорию. Я дождался появления следующей куклы, и когда она ударила — заблокировал железный шар скрещенными руками.

Восемьдесят единиц силы — не шутки. Удар был настолько могучим, что меня приподняло и швырнуло на пол. Левая рука онемела и повисла плетью. Меня с такой силой даже трехметровый голем не бил: сразу понимаешь, что здесь не песочница, какой были Острова.

Защита: +1

Кукла пошагала ко мне, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Я сжал зубы и приготовился ко второму удару, только на этот раз принял его на правую руку.

И… Ничего! Защита не повысилась, разве что предплечье заныло.

Значит, важен только первый удар, либо с каждой куклы можно собирать повышение характеристики всего раз. Сколько я перебил кукол до того, как пропустил первый удар? Штук сорок. Значит, я упустил шанс повысить защиту на сорок пунктов. Черт…

Теперь я снова шел по коридору. И каждые пятьдесят метров за моей спиной появлялись минимум две куклы.

Я позволял им бить первыми. Левая рука уже была в синяках, несмотря на бинт, отбитые кости противно ныли. Защита росла, но это не делало удары менее болезненными.

Злость и боль от ударов я срывал здесь же, на этих самых куклах. Сносил им шлемы, разбивал туловища, начиненные разными проводами и кристаллами, ломал руки.

Кому-то другому я бы не признался, но поход меня вымотал. На бинтах левой руки проступали кровавые пятна: судя по всему, не все удары ограничились ломящим ощущением в костях, был и более весомый урон. Голова уже гудела от напряжения и пропущенного вскользь удара, а шорохи я слышал четко и громко. Когда за звуком идет удар, который способен крышу легковушки смять, поневоле научишься внимательности.

А потом я дошел до высоких узеньких ворот, которые монокль обозначил как «вход в безопасную зону». Не знаю, насколько безопасна была эта зона, но створки я толкнул с опасением.

Зал безопасной зоны был круглым и большим, размером со стадион. Потолок возвышался куполом, в центре которого росли гроздья светящихся кристаллов. Неподалеку звенел ручей.

Здесь было людно. Вдоль стен располагались лежаки, занятые людьми, а в самих стенах находились сотни ворот, вроде тех, через которые в зал вошел я.

Искатели выглядели уставшими. Если уж я вышел из схватки с марионетками, пропустив пару ударов, представляю, как трудно пришлось им.

В центре пещеры горел небольшой костер, вокруг которого тихо переговаривались несколько человек. Большинство искателей были вооружены. Тем не менее, это место казалось мне безопаснее всего, что я видел прежде в этих подземных чертогах. Если в одном месте собирается такая толпа охотников на монстров, никакая тварь не страшна. Вон, возле стены лежит груда кукол: похоже, кто-то решил не заморачиваться и привел на хвосте толпу марионеток, а искатели перебили.

На меня посмотрела добрая часть собравшихся. Кто-то внимательно, кто-то мазнул взглядом. Кто-то ухмыльнулся.

Я внимательно осмотрел этих людей. Увы, монокль не показывал их статистики — наверное, для чистоты соревнования. Но недооценивать своих соперников я не собирался: все эти люди обладали обликами и прошли первое испытание быстрее, чем я. Не факт, что заработали сорок семь пунктов защиты, но прошли однозначно быстрее. А кто-то наверняка уже ушел по тоннелю дальше.

— Мумий, или подражатель? — спросил у меня кто-то, но я не ответил — пошел вперед, осматриваясь.

Монокль услужливо подписывал какие-то вещи. Например, тумбу посередине пещеры он обозначил так:

Стела отряда.

Позволяет создать группу (максимум — 10 человек) и проходить испытания вместе. Люди, состоящие в отряде, будут прокляты, если атакуют собратьев по отряду. Проклятье (слепота, отравление, безумие и т.д.) будет случайным. Чтобы сформировать/расформировать группу, коснитесь вместе этой или другой стелы.

Значит, здесь действительно есть возможность набрать «верную» команду. И пусть верность обеспечит магия, а не совесть, это тоже неплохо.

— Так ты Мумий или так, косишь под него? — снова услышал я.

Обернувшись, увидел паренька со здоровенным кольцом в ухе. Это где он такое нашел, и зачем вогнал себе в ухо? И ведь не артефактное кольцо, раз монокль молчит.

Странный пацан. Но чтобы выжить с кольцом в локаторе, нужно уметь постоять за себя. Да и не прошел бы слабак первое испытание. Так что свысока я на собеседника смотреть не стал.

— Чего?

— Ну, я про твой бинт на подбородке. Ты типа Мумми-мэн?

— Вроде того. Давно ты здесь?

— Да часа два.

Выходит, я провел в купели куда больше, чем мне казалось.

Оценив словоохотливость паренька, я начал доить его на информацию.

— Скажи, кто-нибудь дальше уже ходил?

— Да, уже отрядов семь двинулись. Сколько до меня прошло, не знаю.

— Слушай, а те закрытые двери — это те, через которые еще никто сюда не пришел? — киваю я на такие же створки, через которые попал сюда, только захлопнутые.

— Все верно.

Это хорошо.

— А что по поводу безопасности зоны? Были уже желающие устроить драку?

— Были два человека, хотели подраться. Тот, кто ударил первым, просто исчез. Мы не знаем, куда он пропал, но повторять его подвиг не хочется.

Значит, зона действительно безопасна. Это радует. Спать я здесь не рискну, но отдохнуть можно будет.

— Слушай, ты выглядишь помятым, значит, дрался с куклами, а не убегал?

— Ага. А что, много бегунов?

— Каждый второй, — махнул парень на груду кукол у стены. — Кто-то выбирает вступать в бой, но это в основном маги. А ты, как я вижу, в рукопашную бился. Силен, значит.

Я киваю и парень, чуть помявшись, предлагает:

— Слушай, давай команду сформируем, а?

— Нет, я как-нибудь один похожу. Если я пройду испытания в одиночку, я получу более высокий балл, так что предпочту путешествовать без отряда.

— Да, но это будет гораздо труднее. Те, кто был самоуверен, уже ушли вперед и наверняка погибли.

— Или получили шанс стать действительно впечатляющими людьми, — пожимаю плечами. — Все, закончим разговор. Не раздражай меня.

Пацан скривился и ушел.

Терминал у выхода из пещеры порадовал меня статистикой — оказывается, я сейчас на семнадцатом месте с шестью сотнями баллов за перебитых кукол. Еще меня порадовал список вещей, которые можно купить за баллы. Здесь нашлись крафтовые вещи, такие как «волос Горгоны», «рог оленя Золотой Рощи», «кровь чернокнижника мира магов». Не знаю, насколько эти вещи ценные, но крафтеры наверняка затарятся под завязку.

Список был также полон вещей для крафта, таких как «походная лаборатория зельевара», «набор юного алхимика», книг навыков типа «вивисекция для самых маленьких», но стоили они заоблачные шестьдесят тысяч баллов и больше — искатели вряд ли смогут позволить себе такие предметы. Думаю, что группа, переведя баллы одному человеку (а здесь была и такая функция) сможет получить что-то из списка. Наверное, многие так и сделают: иметь своего зельевара — престижно и прибыльно.

В списке нашлись и менее редкие предметы. «Руководство по искусству бесконтактного боя — методика культивации внутренней энергии», «основы боевой магии для подростков». Не знаю, для кого писались эти книги, но их количество в местном хранилище наверняка изрядно сократится — стоили они по двадцать-тридцать тысяч.

Были и артефакты.

Сандалии Воина, Рассекающего Небо.

Тип: облик

Наделяют пользователя способностью к полету.

Стоимость: 7000 баллов

И таких обликов хватало. Понятное дело, что люди, чьи баллы будут низкими, скорее купят что-то из этих вещей, чем понадеются на хороший вариант из предложенного списка. А значит, каждый искатель усилит свой облик, купит себе артефактное оружие, или усилит себя иначе. Для Земли и сообщества искателей это прекрасно, но для меня, который метит в топы, не очень. Окружающие станут сильнее, злее, а значит конкуренция у места на вершине станет ожесточеннее.

Минут десять я отдыхал и посматривал по сторонам.

Самые культурные либо не прошли первое испытание, либо уже вышли через стелу. Остались сильные и приспособленные. Качки, маги, тренированные воины или приспособленное к жизни быдло. Однако мое внимание привлек искатель, выбивающийся из этого ряда. Слишком тонкорукий и щуплый, чтобы справиться даже со скальным псом. Даже у последнего клерка, если он не филонил и посещал тренировочную комнату, отрастали бицепсы и плечи шли вширь.

— Там, на Земле, я художник, — говорил хилячок окружающим. — Создаю свои картины, занимаюсь реставрацией, но это больше как хобби.

— Не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь, — криво усмехнувшись, сказал мужчина из его группы.

Художник смущенно улыбнулся.

— Да я так… Ну, нам же нужно как-то знакомиться, верно? Я вот о себе рассказываю.

Вот эти точно пройдут, даже с грузом в виде Художника. Парняга наверняка интереса ради решил пройти испытание, и уже несколько раз успел пожалеть.

Я зачерпнул воды из ручья, достал из рюкзака орс, проглотил и запил. Ну вот, и наелся, и напился, и отдохнул. Теперь можно двигаться обратно.

Я надел рюкзак на спину, дошел до ближайшей запертой двери первого испытания, через которую сюда еще не проходили искатели.

— Эй, второе испытание в другой стороне, что ты хочешь… — неуверенно окликнули меня со спины. Но я уже, не сдерживаясь, ударил в середину створок.

Двери снесло, будто в них выстрелили из пушки. А я зашагал в сумрак тоннеля.

Пока я здесь, следует поднять свою защиту как можно выше. Хочу получить максимум от этого испытания, и я его получу.

Глава 2

Стальной кулак марионетки летит мне в голову.

Сил уворачиваться не осталось, но мне и не нужно. Подставляю ладонь, и металлический шар с сочным шлепком впечатывается в руку. Ощущение, будто теннисный мячик поймал.

Тяну марионетку на себя, и ударом кулака сношу шлем.

Кукла падает.

Все?

Нет. Шорох сзади.

Оборачиваюсь, подставляя скрещенные руки.

Металлический шар врезается в предплечье. Слышится глухой стук, словно кусок дерева бьет по металлу. Рука побаливает, но это скорее боль от первого прохода по этим тоннелям — я не успел толком залечить раны. Для меня набрать защиту было куда важнее: чем больше рос параметр, тем легче было принимать удары. А вот некоторые искатели, пытающиеся повторить мой гринд, получали открытые переломы.

Защита: +1

Секунда на контроль обстановки: осматриваюсь, но новых кукол не вижу.

Последний заход из девяти оказался особенно трудным. Я беспрепятственно дошел до самого начала, где нашел мужчину со сломанной ногой. Рядом с бедолагой валялась одна-единственная кукла. Я так же спокойно провел его по большей части тоннеля, но за двадцать метров до конца испытания услышал шорох сзади.

Марионеток были десятки. Я едва успел швырнуть раненого вперед, но это не слишком ему помогло. Куклы появлялись и появлялись, атаковали и меня, и бедолагу.

Его убили в первые секунды. Я выстоял только за счет силы облика и приобретенной защиты.

Не скажу, что я прокачал одну только защиту. Теперь я натренирован до такой степени, что если услышу сзади шорох, не стану лениво размышлять, что это было — разворачиваясь, уйду с линии удара, поставлю блок, а потом — садану по угрозе кулаком или нож кину. Рефлексы марионетки вколотили в меня накрепко.

Но был и минус — больше неочищенных тоннелей не осталось. Когда я прошел чужой тоннель впервые, все только вежливо удивились. Когда я повторил свой подвиг — спросили, в порядке ли я и предложили помощь в зачистке. Одна из команд пошла дальше элементарной вежливости: люди взломали дверь в закрытый тоннель и принялись помогать следующему искателю. А когда я отказался от компании и снова пошел в атаку, соседние тоннели начали зачищать другие искатели. В такой обстановке мой секрет с получением защиты вскоре перестал быть секретом.

А еще в зале отдыха теперь находилось куда меньше людей. В основном остались те, кого выводил в зал я и другие группы; искатели, не готовые к испытаниям, сломавшиеся на первых противниках. Думаю, и на испытание они согласились сдуру, не подозревали, что их здесь ожидает. Ну, хоть очистились от паразитных эманаций.

Я закинул в рот орс и проглотил. По телу снова прошла волна свежести, но я чувствовал, что телу не хватает реального отдыха. С каждым разом орс работал все хуже — нервная система не справлялась.

Мне требовался сон. Я не спал с момента попадания сюда уже пятнадцать часов. Все это время я гриндил, пил, ел, и добровольно выступал куклой для битья. Тащил на себе плачущих искателей с открытыми переломами, с закрытыми, тех, кто звал маму и тех, кто терпел боль, стиснув зубы.

Это того стоило. За время «спасения» искателей, которое стояло далеко не на первом месте в списке моих мотивов, я достиг потрясающих показателей защиты.

Артур Кошелев

Культиватор, стадия конденсации Ци.

Сила: 34(+50)

Ловкость: 47(+30)

Живучесть: 53

Скорость: 62(+100)

Защита: 186

Духовная сила: 117

Открытые техники:

Незаметность (86/100)

Познание: (23/100)

Я думал, что за девять тоннелей наберу куда больше защиты, однако после второго тоннеля характеристика повышалась после удара каждой второй куклы, потом — каждой третьей и так далее. Идея прокачать защиту до тысячи и быстро нагнуть все остальное, живущее в этих пещерах, оказалось недостижимой мечтой. С последнего захода я получил всего шесть пунктов, и даже если бы остались незачищенные тоннели, вряд ли отправился бы в новый поход.

О чем это я?..

Ах, да. Нужно отдохнуть.

Я прошел через зал, не обращая внимания на назойливые попытки искателей заговорить. Выбрал место у стены, подальше от людей. Сел и погрузился в медитацию. Растворился в ощущении спокойствия, когда ни о чем не думаешь и чувствуешь максимальное расслабление… Кажется, еще немного, и уснешь, вот только уснуть нормально у меня не получалось уже давно.

Получасовая медитация привела меня в порядок. Я подошел к стеле, открыл вкладку с рейтингом искателей и нашел себя на одиннадцатом месте. Кукол я перебил кучу, но по три сотни баллов за каждую, естественно, уже не давали. Максимум баллов я получал за чистое убийство, но если кукла уже давала очко защиты, баллов за ее убийство я получал самый минимум. В общем, меня обошли, но недовольным я не был.

— Простите… Уважаемый!.. Парень в бинтах! Можно в вашу команду?

— Нет.

Здесь достаточно людей, чтобы объединившись, пройти испытание.

Ворота следующего испытания были единственными. Выйдя за них, я оказался в каменной кишке, которая с каждым десятком метров становилась все шире и выше, превращаясь в ущелье, со дна которого можно было увидеть узенькую ниточку неба.

Вы вошли в ущелье демонов.

Задача: преодолеть ущелье.

Я хмыкнул, коснулся грубой стены ущелья. Камни выпирали слева и справа, ущелье было испещрено трещинами.

Загоняя бинт в щели и таким образом страхуя себя, я двинулся вверх по вертикальной стене. Камни выскальзывали из-под рук, крошились, но бинты здорово помогали, давая дополнительную опору.

За полчаса я достиг поверхности, но не смог разглядеть ничего дальше пяти метров — стоял густой туман. Прошелся немного по камням, и неожиданно вышел к пропасти. Судя по всему, пропасть была той же самой, из которой я только что выбрался. Перепрыгнув ее, спустя десяток шагов снова вышел к пропасти. Ну, намек понятен.

Пришлось спускаться вниз, а потом шагать к демонам, которые наверняка заждались меня.

Ущелье извивалось, сверху нависали камни, так что увидеть, что ожидает меня метров через двадцать, получалось не всегда. Я был настороже, смотрел и вверх, и вперед, и назад. Когда на меня напали, успел отреагировать.

Сверху что-то зашелестело. Вскинув голову, я увидел летящее на меня существо, похожее на обезьяну. Обросшая шерстью тварь растопырила кожистые крылья, невероятно кривая рожа с оскаленными клыками, маленькими глазенками, в которых горела неистовая ненависть.

Я шагнул в сторону, уходя от места, куда пикировало существо. Бинт хлестнул тварь, обвиваясь вокруг горла, и швырнул ее вбок, на каменную стену. Затрещали хрупкие кости, крыло неестественно изогнулось, темная кровь растеклась по шерсти. Пока существо визжало и трепыхалось, пытаясь расцарапать бинт, я рассмотрел его характеристики.

Низший бес.

Слабый противник для любого пряморукого воина.

Сила: 16

Ловкость: 23

Живучесть: 13

Скорость: 17

Вердикт: смазка для клинка.

Обычное животное после такого отпора бежало бы отсюда, искало самую глубокую нору и пряталось бы в нее, пока я не ушел бы. Но бес был далек от обычного животного. Злое, мерзкое и воняющее серой существо с шумом било по воздуху уцелевшим крылом, царапало бинт и пыталось ползти ко мне. Когтистые уродливые пальцы оставляли на камнях борозды, взгляд беса, направленный на мое горло, обещал смерть.

Я хмыкнул. Бинт обвился сильнее вокруг шеи существа, сдавил. Захрустели косточки. Существо вздрогнуло пару раз и затихло.

Спустя пару секунд монокль перестал отображать статус твари. Я освободил бинт и пошел вперед.

Далеко впереди хлопал сонм крыльев, с каждой секундой все громче и громче. Наконец летающая стая вынырнула из-за поворота. Я насчитал два десятка бесов, а потом стало не до того. Первых двух я успел поймать бинтами и прикончить ударами кулаков, а потом твари обрушились на меня.

Я слышал хлопки крыльев и визги сверху, спереди, со спины. Бесы падали с неба, бежали ко мне по дну ущелья, безуспешно пытались нарезать меня на лоскуты когтями, которые не оставляли даже царапин на моей коже, и лезли к лицу, целя в глаза. Я размахивал кулаками, бинтами, освобождая себе место для следующего замаха, выпускал в упор энергетические лезвия с обеих рук. Тварей было несколько десятков, и вопреки ожиданиям, они не мешали друг другу атаковать. Это было не столько страшно, сколько мерзко. Словно туча мошкары, они были везде! Твари воняли, визжали: воздух дрожал от карканья и гвалта. По моим кулакам текла липкая кровь. Ставлю золотой, на моем лице сейчас застыло крайнее омерзение.

Мои удары дробили кости, я отрывал крылья с такой же легкостью, как если бы они были из картона. На землю рушились окровавленные туши, под ногами хлюпала темная кровь.

Наконец летающих бесов не осталось. Тогда я просто ходил и ударами ног отправлял тварей обратно в ад.

— Весь в крови… Сука! — ломал я шею очередной твари. — Тут даже воды нет! Я сейчас воняю, как последний бомж!

Стоило разобраться с последним, ко мне вышел хозяин этих чудес — двухметровый рогатый демон, вооруженный толстым массивным копьем. Похоже, отдыха не будет.

Я посмотрел на характеристики рогатого через монокль.

Демон черного крыла

«Этому крылу демонов поручают идти в первых рядах. Крепкие и твердошкурые, они умудряются выживать даже там, где умирают более умелые и сильные.»

Ловкость: 45

Сила: 110

Живучесть: 205

Скорость: 60

Защита: 15

Обнаруженные навыки:

— Непробиваемость

— Владение копьем

Вердикт: рекомендуется обойти.

— И что же ты делаешь? — прорычал монстр. Налитые кровью маленькие глазки уставились на меня. — Зачем убиваешь моих питомцев? Я этих бесов вот такими помню, — соединил он указательный и большой пальцы.

— Тогда явно не стоило натравливать их на меня, мудила. И твой выводок бы выжил, и я сейчас не вонял бы.

Демон не ответил. Рогатый перехватил копье, зарычал и начал обрастать черной чешуей.

Похоже, диалог не задался. Не то, чтобы я сейчас хотел разговаривать.

«Демон черного крыла использует Непробиваемость! Крепость его чешуи возрастает в десять раз!»

Пока демон увеличивал свою непробиваемость, я ускорился до максимума, оттолкнулся от каменного пола и прыгнул вперед. Целился я не в демона, а в его копье: выхватил древко из недостаточно крепкой хватки и швырнул вперед, как можно дальше от нас. Мне кажется, демон этого даже не заметил, настолько сильно его корежило.

Можно было еще и демона поколотить, но я не собирался тратить время бездумно. Такую броню я не пробью, даже если потрачу на это сутки-другие.

Вместо того, чтобы драться, я остановился в паре метров и дождался, пока навык демона не подействует полностью. Тварь стала чуть шире, рога подросли, когти стали длиннее. Вес, похоже, тоже подрос — когда монстр шагнул вперед, камни под его лапой захрустели и защелкали.

Первый удар я принял на скрещенные руки, но никакого оповещения о повышении защиты не получил. Когда уклонился, не получил сообщения о возросшей ловкости. Похоже, этот противник — просто противник.

На беду чешуйчатого, у меня было, чем ему ответить. После десятков часов, проведенных в тренировочном зале, я знал методы борьбы без оружия.

Всякие мечи, ножи, копья в бою против такого противника будут бесполезны — если уж мою защиту почти в двести единиц пробить трудно, то эту чешую удары тем более не пробьют. Но борьба — это другое.

С помощью борьбы в залах с мягкими полами можно победить противника, не причиняя ему вреда. Но даже в залах с мягкими матами случаются переломы и травмы. Если же борец попытается бросить противника через бедро или плечо на бетон или, к примеру, на камень ущелья, его ребра или позвоночник могут сломаться. К счастью, мне не нужно беспокоиться о здоровье моего соперника.

Я снова проверил характеристики демона, и увидел, что у него подрос показатель защиты, но почему-то всего до тридцати единиц. Похоже, навык непробиваемости — это не совсем защита. А вот ловкость и скорость за счет наросшей чешуи упали. Теперь он точно не был мне противником.

— Хр-р… Что ты пытаешься сделать, схватив меня? — попытался извернуться демон. — Не говори, что пытаешься меня бросить…

Я перехватил руку, которой демон попытался меня ударить, и швырнул его через бедро. С его ужасной стойкой мне не нужно было выкладываться на полную, чтобы сделать прием, но я вложил в бросок всю новообретенную ненависть к выходцам из преисподней.

Тяжелая туша ударилась о камень и ущелье содрогнулось. Демон взревел, но встал.

Глядя на трещину в скале, я понял, что этого парня можно использовать как неплохое оружие. Если бы он еще и весил поменьше, я бы попробовал носить его с собой и драться, держа его за ногу. А учитывая растущие на голове рога, его можно еще и метать.

Непробиваемость была навыком, который увеличивал крепость чешуи, однако не защищал внутренние органы. Если бы у меня был тяжеленный молот, я мог бы отбить демону все тело: чешуя остановила бы сильные удары, но импульс дошел бы до органов и повредил их. То же самое происходит и при попадании пули в пуленепробиваемый жилет. Пуля не проникает сквозь пластину, но кинетический импульс все равно оставляет жуткие синяки или даже ломает ребра.

Подняв демона и бросив на землю, я поступил, как хищная птица, которая сбрасывает черепах с высоты на камни, чтобы расколоть панцирь. Если бы демон продолжал лежать, я бы оставил его, или попробовал бы вылезти из ущелья и сбросить сверху камень побольше. Но, будучи незнакомым с принципами борьбы, демон встал и снова попытался меня ударить. Непоколебимое мужество, неиссякаемая энергия!

— Бросок через плечо! — объявил я.

— Кха…

В течение следующего получаса невероятно твердое и защищенное тело демона было качественно отбито. Не знаю, что заставляло его подниматься: гордость или глупость, но после каждого падения демон вставал, хотя это давалось ему все тяжелее. Наконец, когда я в очередной раз бросил его через прогиб, демон кашлянул, отхаркивая черную кровь, и замер.

«Демон черного крыла отменяет навык Непробиваемости! Крепость его чешуи падает в десять раз!»

Почерневшая кожа демона медленно вернулась к прежнему красному цвету. Похоже, монстру надоело быть избиваемой неваляшкой.

Я не спеша дошел до отброшенного копья и вернулся к лежащему телу. Несмотря на то, что демон стал легче, а его ловкость и скорость вновь выросли, он не мог подняться. Некогда яростный взгляд змеиных глаз теперь тупо следил за кончиком моего нового копья.

— Я не могу вернуть питомцев, но отправлю тебя вслед за ними. Не благодари.

Хотя не думаю, что это действительно можно счесть актом сострадания.

Я отвел копье и ударил. Наконечник с тошнотворным хрустом пробил висок демона. Тело пару раз содрогнулось и свет в глазах монстра померк.

Сразу после этого монокль заполонили сообщения:

Вы — пятый, кто в одиночку победил демона! Получено 4500 баллов.

Вы — первый, кто в одиночку победил всех противников! Получено 5000 баллов.

Вы — сто семьдесят третий, кто решил сражаться, а не убежать от сложного противника! Получено 500 баллов.

Прекрасно, с учетом полученного за кукол, на четверть от алхимической лаборатории я заработал. Не то что бы я действительно хотел приобрести ее, просто взял в качестве точки отсчета.

Выходит, скорость прохождения все же влияет на баллы — если бы я шел первым и первым победил демона первым, наверняка получил бы по 5000 баллов за каждый пункт… Хотя ладно, не буду думать о не случившихся вещах. Нужно сосредоточиться на настоящем.

Смотрю на копье через монокль.

'Копье Черного крыла

Ранг: серебро

Использует внутреннюю энергию при ударах.'

«Внутренняя энергия» — это они так Ци назвали?

Пока семя орса перерабатывает демона и бесов, поднимаю копье. Оружие удобно лежит в руке, хотя ощущается тяжелым, и это при моей-то силе.

Размахиваюсь и бью по скале наконечником (кто-нибудь более трепетный к оружию меня за такое сожрал бы).

За мгновение до удара Ци из руки насильно устремляется к древку. Ощущение неприятное, будто оружие из меня жилы тянет, рука ноет, зато на скале остается приличный скол. Похуже, чем копье с кислотным уроном, но то осталось на острове, увы.

Интересно, получится ли раз за разом убивать демона и бесов, получая баллы?

Я попробовал вернуться к комнате отдыха, но меня ожидал сюрприз — вместо ворот я увидел сплошную скалу. Ладно, двигаюсь дальше.

Вход в следующую безопасную зону был таким же, как предыдущий — ущелье заканчивалось воротами.

Внутри было прохладно. Я мельком осмотрел такой же зал, как в первой зоне, вдохнул чистый воздух. Некоторые искатели умудрялись отдыхать здесь же, кто-то даже медитировал, сложив свои пожитки рядом с собой. Либо они чересчур доверчивы к людям, либо чересчур устали. Я-то думал, все побегут вперед, чтобы занять первые места.

— Подожди, а где члены твоей команды? — посыпались вопросы. — Ты один?

— Это тот парень с забинтованным лицом. Он и предыдущее испытание несколько раз в одиночку проходил.

— Я скорее поверю, что его пати легла, а этот сбежал.

Не обращая внимания на разговоры и взгляды полусотни удивлённых людей, я добрался до терминала и проверил статистику.

1 место: искатель Краун

Баллы — 47800

2 место: искатель Серафима

Баллы — 42100

3 место: искатель Яблочко

Баллы — 28000

4 место: искатель Кирилл Романович

Баллы — 26000

…

7 место: искатель Кошмарный

Баллы — 15330

То, что меня обошли, не удивило: с момента входа в данж прошло больше двадцати часов. Думаю, Краун и Серафима опередили меня на пару заданий или нашли секреты, вроде вышибания дверей в первом испытании. Я вроде бы внимательно глядел по сторонам, когда шагал по ущелью, даже поднялся наверх и осмотрелся, но все же мог что-нибудь упустить. Не исключено, что первые искатели в рейтинге — собранная и слаженная команда, и если среди них будет кто-нибудь с не боевым обликом искателя сокровищ или какого-нибудь археолога, они смогут найти все захоронки, секреты и потайные комнаты. Мне же остается быть внимательным и выносить монстров в одиночку, зарабатывая баллы.

Зал ожидания был довольно большим. Здесь находились десятки людей, и каждый из них занимался чем-то своим. Люди разговаривали, кто-то умудрялся дремать или медитировать. Один из искателей возился с тушами бесов, расчленяя тела и копошась во внутренностях. За ним наблюдали с брезгливым интересом. Я бы тоже понаблюдал, если бы они комментировали свои действия, а так и не поймешь, крафтеры ли они, ищущие ингредиенты, или просто отбитые напрочь люди, обожающие копошиться в чужих кишках.

Искатели точили клинки, разминались перед походом в другую зону, бинтовали раны, стояли в очереди к торговому терминалу. Хватало тех, кто смотрел в точку равнодушным взглядом или тихо стонал от боли, держась за перевязанные части тела. Эти искатели уже выбыли. Они согласились отправиться на испытания, думая, что готовы, но вряд ли продолжат свой путь после тоннеля и ущелья, которые не были рассчитаны на слабых людей.

— Выглядишь, будто из могилы вылез, — сказали мне. — Кстати, там есть ручеек, можешь помыться.

— Спасибо, так и сделаю, — кивнул я, направляясь в указанную сторону. Вода была прохладной, чистой. Как мог, вымылся, прополоскал вещи и обтерся.

Насчитал девять женщин. Двое находились в командах с мужчинами, остальные семь держались особняком от остальных искателей.

— Эй, парень, ты действительно тот, кто придумал помогать людям в первом испытании? — спросил чудовищно накачанный искатель из расположившейся отдельно группы. — И сколько ты набрал на этом баллов защиты?

Мужчина был закован в толстенные доспехи, по фигуре широкоплечему искателю. Самодовольное выражение въелось в лицо. Не знаю, кем он был на Земле до прорыва Кошмаров, но здесь и сейчас у него был вид человека, рожденного задирать нос и приказывать. В его группе я насчитал дюжину человек, у которых даже свои шатры были. И в них тоже наверняка сидели люди.

Этот вопрос был одним из многих, которые я слышал, поэтому пропустил его мимо ушей. Как и многим до него, мужчине это не понравилось. Только вот он единственный, кто после молчания пошел на конфликт.

— Ты разве не слышишь? Я тебя спрашиваю.

Может, он решил, что если его тело изменено плохонькой эволюцией, все вокруг должны улыбаться и отвечать на его вопросы? В любом случае, мне нет до его эго никакого дела. Отдохну немного и пойду дальше.

Здоровяк в доспехах оказался назойливым.

— Слышь, ты чего, оскорбить меня хочешь?

— Так я ничего тебе и не сказал, — усмехаюсь, но бинты скрывают усмешку.

— Вот именно! А я хотел диалога, понял?

— Если ты хочешь показать свою крутость, лучше делать это не словами. Желаешь драки? Давай перестанем сотрясать воздух и выйдем из зала, разберемся.

— Ты чего, считаешь себя самым крутым?

Снова слова. Похоже, драки не будет.

— Отвянь, — отмахнулся я от искателя, как от надоедливой мухи.

Лицо мужчины побагровело, его затрясло. Толстяк неподалеку от меня — один из спасенных мной в первом испытании, испуганно округлил глаза:

— Парень, это же сам Змей, глава их… клана!

Мне показалось, или он был готов сказать «шайки», но проглотил нелестное слово.

Змей оглянулся, и все вокруг дружно отвернулись, делая вид, что уж очень заняты своими делами.

— И что, главе клана запрещено биться в поединках?

— Ходи и оглядывайся, пацан, — злобно оскалился Змей.

На нас уже смотрели, а разговор явно свернул не туда, куда ему хотелось бы. Вместо продолжения диалога он обернулся к своим и заорал:

— Чего пялите⁈ Подъем, пора двигать следом за овцами!

На его крик из шатров выходили новые и новые люди. Кто-то держал в руках куски мяса, фляжки и продолжал жевать. Люди переговаривались с ленивым интересом, но после того, как разозленный Змей повторил приказ, вытерли масляные ладони об одежду и начали собираться. Вытаскивали из шатров рюкзаки, сматывали спальники и крепили к поклаже или вешали лямки на плечи.

То, что произошло дальше, меня удивило. Люди, которых возглавил Змей, криками и руганью заставили встать раненых и напуганных людей. Их собирали в кучу, как скот: зажатых и плачущих, а затем гнали на вход к следующему испытанию. И люди шли, считая, что опасность испытания для них не так страшна, как унизительный коридор из вооруженных людей, выкрикивающих насмешки и оскорбления.

Глава 3

Я не считаю себя циником, которому плевать на всех окружающих, кроме себя. Если Кошмар будет нестись за бабушкой, ребенком, женщиной или мужчиной, а я могу вмешаться и спасти человека, я это сделаю. Возможно, потопчусь на гордости мужчины, если монстр будет достаточно слабым, чтобы его можно было штакетиной от забора забить, но помогу. С другой стороны, я не встану во главе поселения, не буду вытирать сопли людям и не позволю сесть себе на шею.

Сейчас на моих глазах людей гнали на убой, и это мне не нравилось. Желание наказать ублюдков было сильнее, чем тяга защищать всех и вся, но какая разница, чем я руководствовался, если я вмешался?

— Вы чего творите⁈

Мой одинокий выкрик утонул за плачем и злорадными выкриками скотов, вкусивших власти.

— Не лезь, — торопливо зашептал знакомый толстяк, вцепившись в рукав. — Тебя могут не тронуть, если не станешь мешать им: посидишь в зале пару дней, и все, сможешь дальше двигаться, они наверняка к тому моменту уже уйдут… А продолжишь привлекать внимание, Змей наверняка оставит парочку своих бойцов на выходе! Знаешь, зачем им люди? Они убьют их и тем самым заберут все их баллы. Если не хочешь, чтобы то же самое случилось и с тобой, умоляю, не лезь…

Такая рабская логика мне не нравилась. Выдернув руку, я встал поперек течения толпы и попытался остановить людей.

— Они не тронут вас в этом зале! — орал я, но мой голос против голосов Змей был слабым криком. Меня не слышали. Слабые, безвольные и сломанные люди огибали меня и шли к выходу.

Подонки злобно хохотали, бросали в меня ядовитые реплики. Кто-то швырнул обглоданной костью, от которой я уклонился.

— Хочешь остановить нас? — подошел Змей. — А давай! Резани по горлу мне, или вон — ему, — кивнул он на ближайшего соратника, который, поймав мой бешенный взгляд, суетливо сместился в сторону и исчез за спинами. — Исчезнешь сразу же. А мы здесь еще порезвимся.

Я не двигался, и Змей счел это победой. Самодовольно заулыбался, шагнул вперед и попытался нависнуть надо мной, что не получилось — роста мы были одинакового:

— Давай, попробуй нам что-нибудь сделать, защитник сирых и убогих! Я уже потерял счет тому, сколько раз я ломал людей. И многие из них вели себя, как ты. А заканчивали — как они.

Костяшки пальцев, которыми я сжимал копье, побелели. Змей заметил это и заметил тише:

— Но ты можешь взять шефство над этим сбродом и попробовать довести их до следующего лагеря. А мы проследим за всеми ловушками, в которые вы попадете, за всеми монстрами, которых заагрите, и все будут довольны. Если у тебя получится доставить их до следующего зала целыми, я буду удивлен.

— О, я действительно возьму над ними шефство, — пообещал я. — Более того: я найду, чем тебя удивить.

Змей смотрел в мои глаза несколько секунд, но я взгляд не отвел. Тогда он обернулся и крикнул своим:

— Пропустите героя, он пойдет вместе с овцами!

— Ты действительно думаешь, мне нужно твое разрешение, мудло?

Среди раненых я заметил художника: избитого, с замотанной тряпкой ладонью, на которой явно не хватало пары пальцев. А среди подонков были люди из его прошлой группы. Довольно логичный финал.

Я знал, каково это — испытывать беспомощность и не иметь возможности противостоять кому-то. Будучи подростком, я попал в ситуацию, с которой справиться просто не мог, как и добиться справедливости. Я говорю про Косолапого, который считал, что может делать все, что хочет, и ему за это ничего не будет.

Так что у меня есть мотивация бить лица шакалам. Не столько ради защиты слабых, как супергерой из фильма, сколько вымещать злобу и ненависть, весь свой подростковый страх в ударах, ударах, ударах!

Я шагал по камню, чеканил шаги. Подонки, мимо которых я шел, пожирали Змея глазами, перебрасывались язвительными шуточками, но так, чтобы окружающие все слышали.

В проход я шагнул последним, после запуганной толпы, и сразу же обернулся. Я был готов увидеть летящее в меня копье, стрелу или магическую атаку, но Змей только улыбался, не выходя за пределы зала.

— Я дам тебе фору в полчаса, забинтованный. Постарайся пройти за это время как можно дальше.

И вот мы идем по очередному тоннелю. На стенах висят зажженные лампадки. Под ногами — неровный камень. До потолка четыре метра. Проход извилистый, в такой не увидишь, что будет через тридцать метров — тоннель изгибается, как змея.

Впереди шагает почти два десятка человек, которые надеются на меня и думают, что я стану их спасать.

Вот только я не буду вытирать этой толпе задницы, не буду беречь жизнь каждого. Я лишь дам им возможность вернуть уверенность в себе. Здесь почти два десятка человек, пусть они ранены, но они уже хотя бы по разу в жизни убивали монстров.

Стоило воротам закрыться, как искатели принялись наперебой благодарить меня:

— Спасибо, парень! Если бы не ты…

— Да, ты нас буквально спас, — добавил другой. — Спасибо, что вступился.

— Ты настоящий лидер! — подхватил третий. — Нам повезло, что ты с нами. Это ведь ты крошил марионеток, спасая людей в первом испытании?

— Давайте побыстрее закончим с этим испытанием, — пробурчал я.

На монокле появилось сообщение, которое я зачитал всем:

Вы вошли в подземный ход, полный ловушек.

Задача: пройти до конца и не умереть.

— Может, ты первым пойдешь? — предложил искатель, поблагодаривший меня первым. — Ты просто выглядишь крепче, и… ну…

Я не ответил. А люди вдруг оживились. Мужчина с забинтованным боком обернулся ко мне.

— Слушай, друг… У тебя есть еда?

Похоже, настало время прояснить ситуацию.

— Прошу минуту внимания! — сказал я медленно и громко. — Вы ошиблись, если думали, что я буду вас кормить. Я не стану менять вам подгузники. Не буду заботиться о вас и искать для вас ловушки. Все монстры и препятствия, которых вы встретите впереди — целиком и полностью ваша забота.

— Тогда чем ты лучше Змей⁈ — подал голос кто-то из-за спин. — Ты просто используешь нас, чтобы пройти подальше!

— Может, и ничем не лучше, — пожимаю плечами. — Но Змей хотел напасть на вас со спины, а я теперь эту спину защищаю.

— Ты просто гонишь нас на ловушки!

— Можете не идти. Но ворота не исчезли, как вы видите, а значит, скоро за вашими баллами сюда пойдут Змеи.

Это подстегнуло группу, и люди отправились вперед. Я шел замыкающим.

Первые двести метров мы прошли, не наткнувшись на ловушки. А потом сзади донесся шорох и топот — за нами уже шли.

— Советую поторопиться, — напоследок сказал я группе. — Я слышу преследователей.

А сам побежал назад, туша фитили лампадок. Двигался я так быстро, как мог, и за секунду успевал погасить два-три светильника.

Группа всполошилась, ломанулась вперед, забыв о ловушках, но мне было плевать. Я остановился только услышав голоса впереди.

Я уже лазал по здешним скалам. Взбираться по стене тоннеля было чуть сложнее — трещин здесь не было, только неровные сколы и выступающий камень, но бинты работали так же, как и прежде. Пришлось чуть напрячь пальцы, карабкаясь вверх. И это я еще умудрялся тянуть за собой копье!

Преследователи показались спустя пару минут. В руках многих членов шайки болтались лампадки — слишком тусклые, чтобы полностью осветить коридор, но на три-четыре метра перед собой люди видели свободно.

— Он считает, мы будем настолько глупы, что не догадаемся снять лампадку со стены? — хохотнул Змей, проходя прямо подо мной. — Осторожно, здесь могут быть ловушки. Ищите их по трупам овец, ха-ха!

Я дождался, пока все пройдут вперед, быстро спустился и настиг группу. Успел прикончить двоих: зажимал их рты ладонью, сворачивал шею и тихонько опускал на пол.

Вы убили искателя и забрали его баллы! Получено 3720 баллов.

Вы убили искателя и забрали его баллы! Получено 1650 баллов.

На дальнейшие оповещения я не обращал внимания. Впрочем, их пока и не было: план тихо убить спешащих подонков дал сбой. Идущий в центре группы искатель вздрогнул, и сказал:

— Я что-то… А-а-а, черт! Они мертвы!

Вопль перепугал всю группу. Люди остановились, обернулись, крепче хватая клинки.

У двоих бойцов, которые шли последними, позвоночники были перебиты ударами копья. Свернуть им шеи я просто не успел.

Сразу двое человек использовали магию. В мою сторону с гулом пронеслась волна огня, облизывая стены, а за нею — дюжина черных, будто сотканных из тьмы, стрел. Меня атаки не задели — я был достаточно быстр, чтобы убежать от волны огня, которая затухла спустя пятьдесят метров. Стрелы и столько не пролетели.

— Где он⁈ Он убит⁈

— Я ничего не знаю! Не чувствую!

— Тоже ничего не видел…

— Вы же поисковики, мать вашу! — заорал Змей. А потом уже обратился ко мне. — Зачем ты это делаешь? Ты ничего не имеешь общего с теми людьми! Почему ты нам помешал⁈

Даже если я отвечу, под незаметностью он меня не услышит. И почему Змей решил, что если уж он делает всё, что хочет, в том числе вырезает людей ради баллов, то я не могу?

Я тихонько подбирался к группе. Увы — слишком рано. Еще один противник резко выбросил ладонь в мою сторону. Кожу слегка защипало, и на этом все закончилось: брошенное копье вошло в грудь искателя, швырнуло его на пол. Тело кувыркнулось и замерло.

Возможно, моя защита справилась бы с атакой, но у меня не было желания рисковать жизнью в экспериментах. Не сегодня.

— Зачем ты это делаешь⁈ — снова заорал Змей. От былой уверенности не осталось и следа. — Слушай, повздорили, и хватит! Отвяжись от нас!

Слушая его крики, я добрался до первых убитых и забрал их оружие. Теперь у меня есть пара коротких саев и одноручный меч. А потом — добрался до отряда, столпившегося плечами друг к другу. Перепрыгнуть через этот строй было легко, так еще и за тылом никто не смотрел. Напуганные жестокими убийствами люди вели себя, как дилетанты.

Я встал за спиной Змея.

— Мне нравится убивать, — соврал я, отменив незаметность.

Ответ испугал Змея. Мужчина попытался полоснуть мечом назад еще прежде чем обернулся, но на середине движения я попал по его кисти мечом. Лезвие разлетелось на осколки, настолько сильным был удар. Латная перчатка, по которой я бил, деформировалась. Меч Змея отлетел, звеня по камням. Бинты выдернули мужчину из толпы и поволокли за мной.

— Моя рука! — выдохнул Змей, схватившись за истекающий алым обрубок.

— Если тебя утешит, рука — не главная твоя потеря на сегодня.

— Моя кисть! — заорал Змей, брызжа слюнями. — Сукин сын! Как ты смел⁈ Я убью тебя!

Оставшиеся шестеро подонков направили свои мечи на меня, но их руки дрожали, а на лицах застыл страх. Им и в голову не приходило нападать. Не теперь, когда их главарь, которого они боготворили, пытается зажать перчатку, из щелей которой сочится кровь. Не тогда, когда между нами находится их лидер.

— Чего-то ты не такой довольный и самоуверенный, как в зале. Думал, что легко одолеешь любого врага потому, что у тебя более сплоченная и крупная банда? Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне лучших стрелков.

— Ублюдок! — взревел Змей. С глазами, полными безумия, он обернулся и замахнулся на меня.

Я легко увернулся от стальной перчатки, падающей на мое плечо, и кулаком ударил в локоть мужчины. Несмотря на доспехи, левая рука здоровяка изогнулась под нехорошим углом. Как хорошим молотом ударил, и даже не почувствовал боли в костяшках. Вот это защита!

Змей снова заорал.

Не обращая внимания на его крики, я повалил здоровяка на пол и наступил ему на спину. Теперь он не поднимется. Не на культе и сломанной руке.

— Отпусти его! — орала мне свита подонка, но вместо того, чтобы отогнать меня от тела своего главаря, понемногу отступали обратно в тоннель. Между нами уже было метров пятнадцать, и расстояние все увеличивалось.

Змей хрипло дышал. Через раз дыхание сменялось стонами и завываниями. Увы, случившееся не сломило его.

— Я найду тебя, ублюдок! — быстро заговорил он. — Слышишь⁈ Попробуй только убить меня, и я тебя найду! Перерою весь Красноярск, все дома на Земле, но найду!

— Ты так часто говоришь «найду», что я начинаю думать, будто ты убеждаешь в этом себя самого, — спокойно сказал я.

Потом я сел на колено, обхватил ладонями подбородок и затылок Змея.

— Нет! — яростно вскрикнул Змей. — Ты не можешь…

Но я мог.

Я резко дернул его голову, позвонки затрещали и тело обмякло. Я так и не узнал, каким обликом обладал Змей, но то, что он был бесполезен в битве, стало понятно в первые минуты боя.

А потом я догнал остальных. Увернулся от брошенного клуба тьмы, сбежал от новой волны огня и снова вернулся.

— Вы видели, насколько я быстр, — предупредил я остальных. — Положите оружие на землю, снимите все ценности, которые у вас есть, и мы разойдемся.

И… Некоторые действительно кладут оружие!

Ухожу в незаметность и бросаю в ближайшего подобранный сай. Подскакиваю ко второму и бью оставшимся. Третий летит на меня с мечом и воплем «ах ты ублюдок!». Времени размахиваться копьем снова просто нет — пинаю его в грудь. Мужчину сносит в сторону.

Каждый мой удар оставляет глубокие раны, дробит кости, ломает черепа и челюсти. На пятерых трачу по удару, но шестой оказался крепче: его пришлось бить дважды.

— За что… — хрипло выдохнул мужчина. На губах пузырилась красная пена. — Я… безоружен и не могу сражаться… Ты не можешь…

— Когда ты планировал перебить всех раненых, тебе нормально было, — сказал я, выходя из невидимости. — А как роли поменялись, вспомнил про мораль?

Было бы здорово собрать с людей облики, но увы — артефакты в это путешествие люди не могли взять из-за запрета. Будь у них облики, было бы куда сложнее. Если бы не моя читерская шкатулка, мне бы пришлось куда хуже.

Из оружия забрал только метательные кинжалы и пояс для них. Таскать остальное не стану — мне хватит и демонического копья.

Путешествие по ловушкам вышло безынтересным. Во-первых, зона с ловушками была обозначена: пол был разделен по белым и черным квадратным плитам со стороной в пару метров. Здесь и начинались ловушки.

Большинство хрупких плит над ямами уже обнаружили. Заглянув в первую, я увидел чье-то тело, нанизанное на железные пики. В остальных было пусто.

Дальше добавились стрелы, через определенное время вылетающие из стен, раскачивающиеся громадные лезвия. Я шагал ровно по человеческим следам, едва различимым в пыли. Иногда — останавливался у обнаруженных прошедшими искателями ловушек и демонтировал то, что демонтируется. Вынимал самое ценное, судя по показаниям монокля: какие-то «взрыв-камни», выдергивал из стен лезвия с ядом. Потом продам крафтерам или использую как-нибудь сам. В процессе демонтажа заметил, что часть ловушек восстанавливается.

Не обошлось и без сюрпризов. Когда я шагнул на очередную плиту, из стен вырвались лозы, попытавшиеся спеленать меня. Грязно ругаясь, я попытался рассечь ближайшую лезвием копья, но та не резалась — я словно пытался распороть тупым ножом покрышку автомобиля. Пришлось уворачиваться, отбивая жадные щупальца копьем, и бежать назад. Спустя минут пять лозы успокоились, вернулись за стены, я пробежал мимо на максимальной скорости и продолжил путь.

Наконец я дошел до ворот в конце тоннеля.

Вы — сто сорок первый искатель, прошедший через этот тоннель! Награда за прохождение в компании урезана. Получено 3600 баллов.

— Совсем мизер, — бормочу я, толкая створку.

Но грех жаловаться, ведь за Змей я получил куда больше. Нужно проверить рейтинг: не удивлюсь, если я уже в пятерке первых искателей.

Глава 4

Этот зал ничем не отличался от предыдущего. Такой же терминал посередине зала, те же самые группы, занимающиеся своими делами. Вон те ребята похожи на головорезов. Вон там двое парней с помощью поцарапанных, потертых инструментов ковыряют демонтированную ловушку из предыдущего испытания. Пожалуй, к ним и подойду.

Не скажу, что удалось сбыть добытое за хорошую сумму, но и не считаю, что продешевил. Парни согласились обменяться на пару зелий лечения, буквально пышущих маной: оказывается, у них был свой зельевар, который и помог собраться перед походом.

А потом я увидел Клеву и Дашу, которые вместе с незнакомой девушкой расположились группой у самой стены, поодаль от остальных.

Когда увидел незнакомку, сердце пропустило удар. Ее огненно-красные глаза и отчаянно рыжие волосы выделялись в этом сером зале. Она будто крала у остальных людей внимание.

Еще девушка могла похвастаться соблазнительной спортивной фигурой. И самое главное, что тоже привлекло взгляд — красное ципао с разрезом до верха бедра, которое было на незнакомке. Я хмыкнул, глядя на столь необычную одежду для подземелья.

Впрочем, остальных девушек тоже не могу назвать некрасивыми. Даша, стоящая рядом с подругами, выглядела, как какая-нибудь Амира или Зарифа. Без маски стало понятно, что девушка смешанной крови. Ее черные волосы были убраны в хвост. Изумрудные глаза только подчеркивали восточную внешность. Хотя она была не такой яркой, как незнакомка, выглядела весьма красиво.

Клева на их фоне выглядела обычно, как девушка-первокурсница рядом с моделями. Только в глазах мелькали багровые сполохи — следствие надетого облика демоницы. Кольцо на пальце девушки выглядело массивнее, чем при нашей прошлой встрече — похоже, Клева не сидела на месте; добывала облики и кормила перстень. Интересно, как она протащила сюда облик?

Подхожу к троице. Обмениваемся приветствиями.

— Даша, не познакомишь меня со своей подругой?

— Это Деметра. Деметра, это Кин.

— Приятно познакомиться. Слушай, это не мое дело, но ты уверена, что тебе будет удобно сражаться в таком виде?

— Это боевая одежда. Я лично заказала ее у знакомого крафтера. Платье сделано из шелка, который я нашла в золотом сундуке, когда победила именного монстра. Оно довольно прочное, к тому же поднимает мою магию на полусотню очков! Хоть и уменьшает силу и ловкость на десять…

Говоря иными словами — нет, это одежда не для сражений, а для магии. И да, в нем неудобно. У меня прокачанные параметры силы и ловкости, но если девушка не обладает такими, с штрафами в десятку будет ходить, как пьяная.

— Если уж мы знакомимся, и у троих из нас открыты лица, может быть, и ты снимешь бинты? — предложила Деметра.

— Я привык ходить так.

Девушка кивнула, будто не ожидала ничего другого:

— Мне не очень интересно общаться с человеком, скрывающим свое лицо, но раз ты знаком с девушками…

Немного поговорили. Мой легкий флирт раз за разом натыкался на каменную стену отстраненного равнодушия Деметры, поэтому я махнул рукой на нее. Если сама не хочет, то и не нужно. Есть подруги-искательницы в военном лагере, есть Амила в Школе. Наверное, все еще есть.

— Сильно устал? — спросила вдруг Даша. — Просто мы уже отдохнули, и хотели идти к следующему испытанию.

— Я против групп, — отвечаю с легкой улыбкой. — Прости, но…

— В этот раз обойтись без команды не получится, — качает головой Клева. — Следующее испытание — групповое, ты просто не пройдешь за дверь один.

Я не поверил девушке на слово — прогулялся до открытых ворот, протянул ладонь и наткнулся на невидимое препятствие. Пришлось возвращаться.

По пути я подошел к терминалу, мазнул взглядом по строчкам рейтинга.

1 место: искатель Краун

Баллы — 86500

2 место: искатель Серафима

Баллы — 79200

3 место: искатель Кирилл Романович

Баллы — 50200

4 место: искатель Кошмарный

Баллы — 43250

Выходит, и впрямь самый легкий способ расти в баллах — убивать людей. Получается, кто-нибудь типа Крауна вполне может засесть возле выхода последнего испытания и показать остальным королевскую битву?

Я ради интереса скользнул взглядом по строчкам, прокрутил список вниз, цепляясь за любое знакомое прозвище или имя — от Левши, у которого заказывал вещи, до тех, с кем знакомился на Земле. Нашел Макса, Владоса, еще семерых человек из военного лагеря, торговца Габила, отметил десятерых человек с номерами вместо ников. Как и ожидалось — больше половины искателей перешли в зону испытания. Кстати, все три девушки нашлись между четвертым и седьмым десятками рейтинга.

— Если все обстоит так, то я готов вступить в вашу группу и готов выдвигаться, — сообщил я, вернувшись к девушкам. — Чем быстрее начнем, тем скорее закончим.

— Я бы не сказала, — буркнула Даша. — Я слышала, что испытания можно пройти первым и получить максимум баллов. А можно вдумчиво исследовать каждую зону, собрать все спрятанные вещи, найти тайники: именно так в первом испытании кто-то решил зачистить чужие тоннели и собрал баллы за дополнительных кукол. Что из этого лучше, каждый решает сам, но занять первые места мы точно не успеваем — только при мне в следующий зал прошли семь групп, а я прибыла далеко не среди первых.

— Тем лучше заняться этим поскорее.

Создать группу вышло быстро и просто: стоило каждому из нас положить ладонь на соответствующую стелу и пожелать сформировать отряд, на дисплее стелы высветилось оповещение о создании команды из 4-х человек. Монокль продублировал оповещение. Можно выдвигаться.

Теперь, когда я подошел к воротам, увидел надпись, которую сразу же зачитал:

Внимание! Испытание создается индивидуально для каждой группы! Если вас не устраивает испытание, вы можете расформировать свой отряд и объединиться с другими людьми!

Вы действительно хотите войти в испытание ужасающей сложности, «Долину паразитов»?

Для прохождения испытания нужно убить босса. Для прохождения на высший балл — сохранить всю группу и не позволить кому-либо из команды заразиться.

— В каком смысле «заразиться»? Я уже не чувствую, что это хорошая идея, — прошептала Даша.

Деметра сглотнула:

— Разве… Разве ужасающая сложность — это не слишком много для группы из четырех человек?

Единственная девушка, кого это сообщение не потрясло — Клева. Даже если у девушки до этого были какие-то фобии, то после того, как мы с ней в пещерах уничтожили паука размером с садовый домик, они исчезли.

— Давайте поторопимся, — поторопил я бледнеющих девушек.

— Погоди… Дело в том, что я ненавижу всяких там паразитов: червей, вшей, и…

Но для отмазок было слишком поздно. Я шагнул назад, и подтолкнул колеблющихся дам. Коротко вскрикнув, девушки исчезли за черной пеленой. Следом в зону нового испытания вошли и мы с Клевой.

— Кин! — орала Деметра с этой стороны перехода. Даша не отставала от нее — руки девушки потянулись к моему горлу.

— Да, именно так меня и зовут.

Я отскочил назад, подальше от цепких хваталок, и осмотрелся.

На этот раз мы попали не в тоннель. Нас перенесло в совершенно темный и густой лес. Я огляделся, отмечая искривленные уродливые деревья. Под ногами лежал разрисованный рунами каменный круг, от которого вглубь леса вела узкая тропинка: вероятно, нам нужно идти по ней.

Небо было не голубым, как на Земле, и не светло-бежевым, как в мире Островов, а черным. Мир освещала огромная луна и мелкие поганки, растущие на деревьях.

— Ты толкнул нас! — продолжала возмущаться девушка. — Против воли заставил принять испытание!

— Если не ошибаюсь, мы и собирались его пройти, — пожимаю плечами. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы не развозить сомнения, не колебаться, а шагнуть навстречу своим страхам.

— Да-аш, скажи ему! — протянула Деметра и уткнулась лицом в плечо приятельницы.

Было интересно наблюдать, как две красавицы обнимают друг друга, но обстановка для такого была не самой подходящей. Клева, взволнованная окружающей обстановкой, осматривалась, держа в ладони пылающий шар. Пусть она не была столь красива, как эти двое, но была гораздо более собранной и ответственной.

— Если вы закончили утешать друг друга, идемте.

— Я задушу тебя, когда ты будешь спать на привале, — пообещала Даша.

Тем больше причин разойтись после этого похода.

— Я чувствую магию вокруг нас, — напряженно сказала Деметра. — Это место ощущается совершенно иначе, чем острова, или пещеры, где мы только что были. Будто мы попали в совершенно иной мир.

— Не думаю, что это важно, — проворчал я. — Плевать, в какой мир мы попали: главное, что тут можно дышать, и нужно кого-то убить, чтобы выбраться. Не нужно строить космическую станцию, запускать старый шатл или чинить корабль. Все просто и понятно.

— А мне понравилась идея с кораблем, — сказала Даша. — Я не прочь рвануть куда-нибудь к звездам.

— Может, как-нибудь в следующий раз мы и попадем в космобоевик и станем стрелять по вентиляционным шахтам, в которых будет копошиться хищная биомасса. Но сегодня мы туда не попали, и меня это радует.

Я аккуратно придержал за руку Деметру, которая хотела сойти с каменной платформы.

— Прежде чем отправиться дальше, я предлагаю поделиться друг с другом основной информацией по способностям каждого.

— Вот с тебя и начнем, — вздернула носик Деметра.

— Хорошо. Я могу ускоряться, могу драться на ближней дистанции. Могу швыряться воздушными лезвиями, — пожалуй, объяснять их энергетическую природу не буду.

Следующей высказалась Даша:

— Я могу покрываться слоем камня.

— То есть, танк?

— Я бы очень не хотела примерять роль танка. Не хочу лишний раз трогать этих тварей.

— А ты? — повернулся я к Деметре.

— Я маг.

— Какой именно маг?

— Широкопрофильный, — попыталась отвертеться девушка. — В боевом плане мало что могу, если так уж интересно, но вот отметить различия между мирами, построить самый простенький ритуал и заметить магическую ловушку способна.

Внезапно Клева швырнула вверх огненный шар. Я сжал покрепче древко копья, и весьма вовремя — фаербол расплескался по чешуе какой-то твари, состоящей из крыльев и щупалец. Паразит завизжал, и упал на камень, корчась от жара, вот только он был не единственным. Второго я поймал на копье, третьего — сбил броском энерголезвия.

Вы уничтожили паразита! Получено 20 баллов.

Вы уничтожили паразита! Получено 20 баллов.

Статусы у паразитов не слишком впечатляющие, даже у тараканов характеристики ниже пятнадцати единиц. Зато мои боевые подруги, на которых я смотрел через монокль, выглядели гораздо интереснее.

Клевая

Сила: 14(+10)

Ловкость: 12(+20)

Живучесть: 21

Скорость: 30(+10)

Навыки:

Управление огнем

Призыв

Деметра

Маг.

Сила: 15

Ловкость: 17

Живучесть: 16

Скорость: 23

Магическая сила: 230

Навыки:

Ощущение пространства

Ритуалистика

???

Дарьяна

Сила: 22

Ловкость: 19

Живучесть: 27

Скорость: 20

Навыки:

Окаменение

— Слушайте, раз уж мы оказались здесь… Вам не кажется, что стоит обсудить возможности этих паразитов? Что они могут, чего не могут? А если они при касании заражают людей?

— Значит, не стоит давать им касаться тебя, — поделился я однозначным выводом, стряхивая с копья тушку монстра и капли зеленой крови.

Следом за летающими тварями к нам выползла пятерка здоровенных тараканов. Даша, которая смотрела на это сзади, вздрогнула и сделала шаг назад.

— Я хочу домой…

А я вот домой не хотел. Я желал собрать баллы, чтобы потом получить право первым выбрать награду. Поэтому я побежал в направлении тараканов, держа копье.

— Ты пойдешь против них один⁈

— Это всего лишь большие тараканы. Они не больше тебя или меня.

— Вот именно! Они невероятно огромные!

Невероятно огромным тараканам хватило раздать по удару, вливая Ци в копье. Тянущее ощущение в руке усилилось, зато хитин отлично пробивался.

Тем временем Клева продолжала разбрасывать во все стороны огненные шары. Пламя на лету сбивало монстров и сжигало их тушки за секунды. Ее мастерство во владении огнем было неоспоримым, если не обращать внимание, что слишком сильное пламя сжигало деревья вместе с монстрами, ползающими по ним. Как бы не начался пожар.

— Клева, если что, ты можешь потушить свой огонь?

— Да, я могу просто отозвать его.

— Тогда попробуй пустить пал по сторонам от тропинки, когда пойдем. Если уничтожим лес вокруг себя, нам не нужно будет беспокоиться о неожиданных атаках сверху.

— Ладно. Если что, попробую сдерживать температуру вокруг нас и направлять весь жар во врагов.

Во время разговора я на секунду отвлекся, чтобы швырнуть очередной энергоудар в туловище ленточного червяка, который спикировал ко мне с ближайшей ветки. Хрустнул хитин, отвратительная белесая жидкость разбрызгалась по деревьям.

— Мерзость… — выдохнула Деметра.

Клева протянула руки и послала в стороны десятки сфер пламени. Любые паразиты и деревья, которых коснулось пламя, прогорали, будто состояли из пуха. Это было настоящее уничтожение живой природы. Любой Герострат преклонился бы перед её навыками. Даша и Деметра, которые наблюдали за буйством пламени, ахнули в унисон.

— Твой облик очень сильный, — с завистью произнесла Деметра. — Жаль, что моя способность не такая…

Какая способность у рыжеволосой красавицы, я толком и не понял. Если Даша пока мы разбирались с паразитами, облачилась в камень, подросла на полметра и стала похожа на человечка, вылепленного детишками из глины, то Деметра просто шла посередине нашего строя и не делала ничего.

А вот Клева была поистине сильна. Думаю, ее облик сейчас не ниже серебра или даже золота. Когда к нам, прорываясь через огонь, выскакивало что-то живое, девушка протягивала ему навстречу руку и отправляла свой огонек. По большей части мы всего лишь шли вперед под прикрытием пламени. Несколько раз нам приходилось сражаться, когда наружу выкапывались черви, скрывавшиеся под землей и слоем пепла.

— Как у тебя все это получается, в чем секрет⁈ — не выдержал я. — Когда я тебя в последний раз видел, ты не могла использовать и половину этого арсенала!

— Никаких секретов. Просто усиливала облик.

Лес вспыхивал, горел и плавился под волнами огня, которые выпускала Клева. Монстры-паразиты гибли сотнями. Единственные, кто преодолевал волны пламени — гигантские тараканы с закопченными панцирями.

У тараканов был жесткий хитин, который было трудно пробить грубой силой. Тем не менее, у меня было копье, способное вкладывать в удары Ци. Даша, которая все же распробовала уничтожение мерзких насекомых, давила их ногами, била руками-наковальнями из земли и камня. У нас обоих не было проблем с убийством тараканов, хотя некоторых насекомых нужно было едва ли не размазать по земле, чтобы они затихли и перестали шевелиться.

Монстры не оставляли ни ядер, ни лута, но я не жаловался — еще непонятно, что хуже: копаться в насекомьих внутренностях в поисках ценностей или просто убивать их, не получая ничего, кроме баллов.

— Не понимаю, почему тараканов записали к паразитам, — гулко заметила Даша.

Зачистка зоны испытания с девушками была легче, чем я себе представлял. Мы вполне себе сработались и быстро продвигались вперед. Деметра по-прежнему шагала рядом с Клевой, прячась за спиной нашей сильнейшей единицы, и бездействовала. Я временами задавался вопросом, зачем ей ципао с бонусом к магии, если она этой магией не пользуется?

А потом она впервые за весь поход показала свою полезность.

— Я чувствую что-то странное… И оно движется.

— Ты обнаружила босса?

— Не знаю. Не уверена. Один, два… Монстров трое. И они под землей!

Девушки одновременно завизжали, когда из-под тропы рядом с нами неожиданно вылезли три толстенные живые колонны.

Я шагнул вперед, пока испуганная группа быстро отходила.

Глава 5

Толстенные черви высунулись из-под земли на три метра и направились к нам. Их головы венчали пасти с громадными зубами-крючьями, как у акул — если такой вцепится, то оторвать его можно будет только с куском мяса.

Деметру пробрало больше всех — девушка все еще продолжала кричать. Один из гигантских червей, как будто его раздражал этот крик, содрогнулся и плюнул в ее сторону зеленой жижей. Даша шагнула вперед и заслонила подругу каменным телом. Жижа зашипела, стекая на землю. К счастью, камень под ней не расплавился.

Я сжал древко посильнее и врезал по туловищу ближайшего червяка. Клева также стреляла мелкими огненными шариками в других гигантских червей, одновременно справляясь с двумя.

Поскольку шкура этого червяка оказалась гораздо прочнее, чем у любого монстра, с которым я встречался на этом испытании раньше, я не мог сходу убить его — даже применение Ци через копье оставило только глубокую рану.

Ладно, попробуем иначе…

Я изо всех сил оттолкнулся ногами от земли, и как кузнечик, взмыл вверх. Прежде, чем червяк успел среагировать, я воткнул копье в его пасть. Когда я выпустил внутреннюю энергию, червяк содрогнулся и отдернул глотку.

— Попробуй съесть это!

Я прыгнул снова, и вновь попал копьем в открытый рот: сломал пару зубов и выпустил энергию. Червяк решил, что с него хватит: крупное тело растянулось, и он попытался зарыться в землю. Увы, это шло вразрез с моими планами.

Я ускорился, насколько мог, и вбил наконечник в рану, оставшуюся от первого удара. Копье с легкостью пробило мясо, пищевод и вышло с другой стороны.

Нанизанный на копье червяк тоскливо заверещал и издох.

Пока я кошмарил червя, других монстров развлекала Клева: один червяк уже валялся на земле и пылал, а вот второй уклонялся от фаерболов со скоростью кобры и плевался кислотой, стараясь попасть в девушек.

Я попытался выдернуть копье, но то прочно засело в теле червя. Поэтому я поступил так, как мне совершенно не хотелось: подбежал к червяку и ударил его кулаком по бревнообразному туловищу. Червяк содрогнулся и попытался плюнуть в меня кислотой, но это было бесполезно. Со своей скоростью я легко уворачивался от плевков, и колотил рукой, как молотком.

От места, куда я бил раз за разом, потекла белесая жижа. Каждый раз, когда я ударял кулаком, червяк дергался. Он визжал и брыкался, но чем глубже становилась рана, тем слабее становилась реакция паразита.

В конце концов, я сумел пробиться в его пищевод, глотку, или что там находилось. После этого паразит содрогнулся пару раз и упал на землю. Из раны и изо рта хлынула дымящаяся кислота. На моих кулаках тоже остались зеленые пятна, но они не причиняли мне никакого неудобства. Похоже, защита — комплексное понятие, и защищает не только от физического урона. Проверить бы еще себя на противодействие какой-нибудь магии.

Убедившись, что червь мертв, я отступил. Монокль порадовал меня новым сообщением.

Вы уничтожили паразита! Получено 500 баллов.

— Кин, нам нужна помощь!

Я обернулся, и увидел, что пока я читал сообщения, девушки сражались с четвертым червяком. Клева соединила руки, и мощная струя пламени, как вода из брандспойта, била в верхнюю часть тела червяка. Но даже концентрированному пламени девушки оказалось не под силу мгновенно сжечь гигантского червяка.

В конце концов, я принялся избивать монстра, а Клева мешала ему плеваться кислотой.

Когда все было кончено, Клева спросила:

— Идем дальше, или отдохнем?

— Погодите.

Я неторопливо подошел к телу первого убитого мной червяка. Гигантское тело медленно таяло, распадаясь хлопьями праха. То же самое происходит ночью с телами сильных монстров на островах, когда они оставляют после себя облики.

И — точно! Когда тело червя распалось, среди праха лежал осколок зуба размером с кулак.

Облик паразита. Направление: поглощение плоти. Ранг: серебро (9/10).

Я и сам понял, что ранг этого облика далеко не простой. От костяного обломка веяло силой.

— Первая наша добыча, — заметила Деметра. — Кстати, вы видели объявления по сайтам типа Авито и прочих торговых площадках? В последнее время в Красноярске появляется много объявлений: люди готовы купить вещи из этого мира за бешенные деньги. В сети на сайте искателей даже есть таблицы с ценами по каждому более-менее значимому товару.

— Ага, только вот половина объявлений выставлена военными, а по четверти тебя попытаются кинуть, — с сожалением сказала Клева.

— И сколько предложили бы за такой артефакт? — спросил я ради интереса. Хотя к деньгам я уже не чувствовал такой привязанности. У меня в доме захоронка с золотом и серебром до сих пор лежит, не знаю, куда и как деть. Но не все здесь были обеспеченными, как я, и не все осознавали опасность продажи магических предметов в безмагическом, до недавних пор, мире.

— Не помню точно. Но за самый слабенький облик сейчас цена — около миллиона. Тут уже сам считай, насколько этот облик круче слабенького.

Облик такой силы должен стоить не меньше пяти-семи миллионов, — накинула хвороста в огонь Даша.

— Двадцать миллионов за осколок кости⁈

— Почему ты так удивлена? Мы победили монстра из другого мира, который умеет плеваться кислотой и перемещаться под землей. Это был элитник. Мало того, облик наверняка выпадает не из каждого. Поскольку мы сражаемся, ставя наши жизнью на кон, семь миллионов — меньше, чем стоит такой риск.

— Кин, это же ты победил червя? Или нам нужно как-то разделить добычу?

— Поскольку ты убил его в одиночку, я думаю, правильнее дать облик тебе, — закусила губу Клева. — Хотя я не против подпитать свое кольцо, но эта добыча твоя. Мы ничем тебе не помогали.

— Ну что, Кин, возьмешь добычу сам? — спрятав жадность за равнодушным тоном, спросила Деметра. — Или разделим?

Я вмешался прежде, чем мы успели разругаться:

— Смотрите.

Тела других червей так же рассыпались пеплом.

— Кстати, эти монстры не были боссами, верно?

— Думаю, ты права. Сообщение показало, что испытание завершится, когда погибнет босс.

— Если обычные монстры столь сильны, мне страшно подумать, каким будет главный… — пробормотала Деметра.

Мы шли дальше, и место, которое раньше было лесом, становилось обширной равниной.

Как лес стал равниной? Просто Клева перестала экономить ману и развернулась вовсю. Ревело пламя, в лицо дул сухой жаркий ветер, а лес превращался в поле золы. Я не стал возиться с паразитами и орсами — слишком маленькие и слабые тела, слишком их много.

— Клева, у тебя все в порядке с маной?

— Да, я быстро восполняю запас, особенно если вокруг меня много огня.

— Твои способности впечатляют, — снова похвалила девушку Деметра. Я услышал в ее голосе зависть и вспомнил Макса, парнишку, в компании с которым мы с Клевой зачищали паучье логово. Макс украл у Клевы облик — слишком уж жаждал обладать такой силой, а облики тогда были еще более редкими и ценными артефактами.

Похоже, у Клевы тоже сыграло дежавю — девушка натянуто улыбнулась и пробормотала «спасибо».

Спустя некоторое время Деметра нахмурилась, глядя вперед.

— Он не горит.

В отличие от усыпанной пеплом равнины, в сотне метров от нас была область белых деревьев, которую пламя не могло коснуться.

Клева снова попыталась использовать стену огня: сотворила грандиозный вал пламени, который понесся на деревья, но этого хватило только чтобы сжечь грибы, растущие на стволах. Белые деревья явно были особенными.

— Мы должны войти туда, — первым сказал я. — Тропинка не исчезла — вон она петляет.

— Но там будет гораздо опаснее. Ты представляешь, сколько паразитов я уже сожгла? Тысячи! Что, если какая-нибудь дрянь упадет сверху?

— Тогда ты ее сожжешь, — прогудела Даша. — А пока это тебе не по силам.

— Не по силам⁈

Девушка рассердилась и выставила ладони, будто держала в руках футбольный мяч.

На этот раз между ладоней возникло белое пламя, на которое даже смотреть было больно. Я отшатнулся — жар был сильным настолько, что обжигал открытую кожу, будто я стою в десятке шагов от горящего дома.

Потом Клева спохватилась, и температура рядом с нами стала обычной, но кожу стянуло, да и запах чьих-то паленых волос витал в воздухе.

Белое пламя, которым выстрелила девушка, летело вперед со скоростью стрелы. Воздух ревел, за шаром оставалось дрожащее марево. Пламя столкнулось с деревьями, шар взорвался ярчайшей вспышкой, разбрызгивая вокруг огненные лепестки.

Я снова позавидовал такой силе. Мой бинт — имба в сражении один на один, но такой урон по площади я не выдам никогда. И не уверен, что смогу победить девушку, если нас поставят сражаться друг с другом на расстоянии ста метров. Если ближе — я успею нанести удар первым, а вот дальше — она сожжет меня на расстоянии. В общем, никаких шансов.

А вот когда достигну третьего ранга в культивации…

Прежде, чем я погрузился в мечты и планы, пламя разом исчезло. Ветви деревьев дымились, но грандиозная мощь, которую девушка вложила в атаку, бесследно исчезла.

— Похоже, деревья поглощают магию, — заметил я, глядя, как отрастают ветки, а рядом с ними из земли появляются новые белые побеги.

— Похоже, пришло время ударить в полную силу, — в тон мне пробормотала Клева. — Если молоток не помогает, нужно взять молоток побольше.

Так это была не полная сила⁈

У меня отвисла челюсть. А Клева тем временем достала свой трофейный облик и раздробила его сотканными из огня когтями.

Облик рассыпался, и обернулся в белую пыль, которая втянулась в кольцо девушки. А потом Клева выдохнула пламенный лепесток, который разросся и превратился в маленькую обезьянку.

— Какой мила-ашка! — протянула Деметра. — Почему ты не рассказывала, что у тебя есть такой питомец?

Потому, что только идиот станет делиться описанием секретного навыка в первую минуту знакомства. Я даже не уверен, что Клева раскрыла все свои карты — я тоже сдерживаюсь и не показываю в компании свою реальную скорость и силу.

Но за первым огненным животным последовали другие. Похоже, это и есть тот самый «призыв» из статуса девушки.

Температура вокруг нас взлетела, и сгустки огня превращались в копии кошмарных монстров: голем, скальной пес, выводок кошмарных змей. Вокруг нас появлялись десятки и десятки сотканных из пламени животных. Просто какой-то пламенный зоопарк.

Правда, говорить это вслух я поостерегся.

— Вперед! — приказала девушка своему зоопарку. — Сожгите всех тварей в лесу!

Животная армия трубно взревела и направилась в лес. Пламенные фантомы врезались в деревья, громадные лапы сносили ветки. С громким треском стволы падали вниз, цепляя соседние.

Но вместо того, чтобы сокращаться, лес расширялся! Семена прорастали и превращались в черные деревья. За секунды мелкие кустики вырастали до молодых деревьев, раскидывали ветви, и рядом с ними росли новые побеги. Несмотря на то, что армия пламенных животных жгла лес, кто-то уничтожал питомцев Клевы: мы слышали рев и громкие удары. И каждый раз битва заканчивалась тем, что маячивший за деревьями пламенный силуэт пропадал, а лес будто получал очередную подкормку.

— Отзывай свою армию! — выкрикнул я. — Ты только питаешь лес!

Клева повела перед собой рукой, и из леса раздались взрывы: все пламенные питомцы уничтожились за секунду, взрывая и поджигая деревья.

Лес все-таки перестал расти.

Из-за сгоревших деревьев вышла бледная девочка. Она была немного выше моей сестры. Из всей одежды на девочке было испачканное платьице, едва доходящее до колен. Ребенок брел по пеплу, низко опустив голову, и мне не удавалось увидеть ее лицо.

— Девочка? — тихо спросила Клева.

Да, это существо выглядело, как маленькая девочка с черными волосами и тонкими запястьями. Длинные слабые пальцы не заканчивались когтями, ребенок выглядел совершенно обычно.

И это меня пугало во всю яркость эмоций, которые бинт после плавания в купели не поглощал.

Здесь не могло существовать детей.

И тем не менее, одна девочка тут точно была, и ее ноги с каждым шагом по щиколотку погружались в белую золу.

— Вы… Вы их всех убили… — тихо говорил ребенок, и несмотря на то, что слова были произнесены шепотом, я слышал их так четко, будто мне орали на ухо.

— Вот же срань… Наверное, это босс, — предположил я. И монокль подтвердил мои слова:

Архипаразит

Выглядит как девочка, ведет себя, как девочка, но бьет сильнее боевого молота.

Сила: 134

Ловкость: 60

Живучесть: 153

Скорость: 59

Обнаруженные навыки:

— Осушение

Обнаруженные склонности:

— Иммунитет от огня

Вердикт: достойный противник для хороших бойцов.

Глава 6

— Вот и дошли до босса, — произнес я погромче. — Кстати, к огню она неуязвима.

— До какого босса?

Голос Деметры звучал сонно и вымучено. Я обернулся на девушку и оторопел: маг стояла на коленях, зачем-то подставив шею. Волосы девушка убрала на другую сторону.

Клева и Даша стояли в такой же позе. С Даши опадали куски каменной кожи.

Я обернулся на девочку, и тут она подняла голову. Чудовище обладало детским личиком, но на месте глаз и рта были черные провалы. По коже пронесся табун мурашек.

— На колени!

Приказ ударил по голове, словно молотом. Я качнулся, но на колени не опустился. Наоборот — понимание, что тварь еще и на мозги влияет, окончательно привело меня в чувство. Нас едва не сожрал монстр!

Но это не помешало мне вынуть из петли метательный кинжал и изо всех сил швырнуть его в Архипаразита.

Девочка со сверхъественной грацией качнулась в сторону, и нож пролетел в сантиметре от длинных волос.

— Это монстр! — удивленно воскликнула Даша.

Похоже, одновременно сражаться и контролировать разум паразит не мог.

— Действительно⁈ А ты думала, все дети так выглядят! Атакуйте, мать вашу! — заорал я.

Девочка за мгновение приблизилась ко мне и попыталась ударить в грудь. Я с трудом заблокировал удар детской ручкой, которая действительно била с силой иного тарана.

— У меня нет маны! — вскрикнула Клева. — Я использовала все для вызова армии, и рядом нет пламени!

Нужно пересмотреть полезность огненного мага в группе. До этого момента Клева казалось мне недосягаемой машиной для уничтожения всего живого, но теперь всплыл главный ее недостаток.

Но преуменьшать вклад Клевы в битву было нельзя: благодаря ей мы вообще дошли до этого места. К тому же объемный взрыв все-таки достал девочку-паразита: на ее спине была глубокая рана, из которой сочилась слизь.

Даша пока покрывалась каменной броней, но слишком медленно.

Я ударил кулаком по лицу паразита. Голова монстра слабо дернулась, но на ней не появилось даже царапины. Как и ожидалось от босса.

Архипаразит закричала и попыталась укусить меня за кулак — едва увернулся.

То, что раньше звучало как растерянный детский голос, теперь обратилось ревом монстра. В то же время девочка нанесла неуклюжий, но ужасающе сильный удар обеими руками. Кулачки ударили в центр скрещенных рук.

Техника незаметности окутала меня, словно плащом. Но толку от нее не было: архипаразит повела головой и провалы глаз уставились ровно на меня. Благо, я был быстрее, и копье уже летело в провал на месте глаза. Скользнув по щеке, наконечник не оставил ни царапины. Тогда я попробовал ударить снова, уворачиваясь от хлестких ударов детских ладошек.

Архипаразит использует осушение!

Видимого эффекта не было, но я чувствовал, что Ци уходит из тела куда быстрее, чем обычно, а монстр становится только сильнее. Силы убывали не слишком быстро — минут десять точно продержусь, а если отойду, то смогу восстановиться и снова вступить в бой, и такими циклами сколько угодно могу гонять ее по пеплу, но отойти как раз и не могу, примется за девчонок…

И вместе с этим ни один удар не мог навредить чудовищу.

— Есть варианты, как справиться с паразитом⁈ — спрашиваю я.

— Пока нет!

Я тоже не видел выхода. Страх оледенил тело, внутри вовсе засела глыба холода. И я решил: нужно бить всем, что есть. Сосредоточиться и вложить все Ци в один удар.

— Бегите подальше, чтобы вас не догнали! — заорал девушкам. Если не выйдет, побегаю и повожу монстра кругами, пока будет восстанавливаться энергия.

Но отбежать девушки не успели. После непрерывного избиения архипаразита, когда я бил копьем со всей силы, пытаясь (и иногда попадая) в лицо монстра, ее защита начала давать сбой. Полетела первая кровь, появились первые раны. Не дожидаясь, пока монстр предпримет что-то еще, напитываю руку Ци до предела, а потом — бью, вкладывая всю силу в удар и командуя копью взять как можно больше энергии.

Голову твари расплескало ударом наконечника, а руку обожгло, будто я сунул ее в кипяток.

Обезглавленная девочка стояла на месте. Я медленно попятился, с каждым мгновением ожидая, что чудовище поглотит всю впитанную энергию, восстановится, догонит меня и сожрет. Но нет — паразит пошатнулась и упала. Я наконец разжал онемевшие пальцы, отпуская копье.

Долгая битва с боссом закончилась.

Вы уничтожили архипаразита! Получено 3000 баллов.

Команда не потеряла бойцов! Ни один из бойцов не был заражен! Получено 5000 баллов.

— Пять тысяч баллов… Ничего себе! — устало удивилась Клева.

— Ты выглядел круто! — попыталась подлизаться Деметра. — Нет, правда. Я за вами уследить не могла!

Впервые за все испытания я был полностью истощен. Чувствовал, что если пройду еще десяток метров, просто рухну. Истощение внутренних сил принесло мне головную боль. От перенапряжения дрожали ноги, а правую руку сводило судорогой. Единственное, что мешало мне упасть на колени, это самоуважение.

— Пожалуй, привал.

Я медленно отошел от тела архипаразита, смотря исключительно под ноги, чтобы не споткнуться о корни или о камень, спрятанный под пеплом. Выудил из сумки орс и фляжку с водой, проглотил «стимулятор» и запил. Спустя пару секунд по мышцам пробежалась горячая волна.

— Это был орс?

— Ага. Поделиться? — нехотя предложил я.

— Да среди нас раненых нет, так что лучше сэкономь на важный случай.

— Ого! Смотрите, она тоже исчезает! — указала Даша на тело архипаразита. Труп медленно рассыпался на черные хлопья.

— Эй, я знаю, что она монстр, но все-таки, может, чем-нибудь накроем пока? — предложила Деметра. — Ну или хотя бы отвернемся?

Я уселся прямо в пепел и закрыл глаза, уходя в медитацию. Пусть что хотят, то и делают.

Энергоканалы в руке были слегка повреждены — копье по-прежнему предпочитало вырывать Ци из конечности, а не брать то, что дают. Чтобы привести себя в порядок, понадобилось минут десять. Рука еще ощущалась малость онемевшей, но основное я восстановил.

Когда я открыл глаза, увидел, что Клева потирает подбородок, глядя на кусок волос, оставшийся после архипаразита. А еще в пепле рядом с местом гибели монстра стоял открытый сундучок с четырьмя одинаковыми склянками размером с трехлитровую банку.

— Сундук появился пару минут назад. Прочтешь описание? Ты единственный из нас с моноклем.

Облик архипаразита. Направление: заражение, управление. Ранг: золото (7/10).

Основа архипаразита.

Даст возможность питаться чужой кровью, душами и маной. При росте ранга позволит управлять людьми, подселяя им подконтрольных паразитов.

Внимание! Для внедрения основы в тело воспользуйтесь биолабораторией.

— Что думаете о наградах?

— Облик от девчонки — твой, мы не претендуем. Или ты про эту черную штуку в банке спрашиваешь? Мерзость…

А я подумал вот о чем. Похоже, все испытания что-то, да дают пользователю. В первом испытании можно было получить защиту, во втором — отобрать у демона оружие. В третьем, похоже, был лишь материал для крафтеров, или же я упустил какую-то тайную комнату. Может, нужно было попасться тем растительным щупальцам и открыть характеристику сопротивления ядам. Но важно другое — флакончик точно усилит пользователя. И кто-то не слишком высокоморальный наверняка выберет и использует такой вот паразитарный флакончик с паразитизмом, вампиризмом или какой-нибудь ликантропией, в зависимости от своего испытания.

И наверняка принесет потом эту способность в мир Земли, где и так уже порядочно накопилось всякой дряни. Мне бы этого не хотелось.

— Думаю, флаконы брать не стоит, — говорю девушкам, убирая облик в шкатулку. — Если эта дрянь попадет на Землю, она может вылезти далеко за пределы Красноярской аномалии. Там и так эпидемиологи бьют в набат, требуют объявить карантин, сжигать напалмом всё что выползает из города и организовывать прочие интересные мероприятия. В симбиотических отношениях с животными находится до чёрта бактерий и вирусов. И тех и других переносило из мира Кошмаров, и я удивлен, что эти бактерии и вирусы все еще не проявили себя. Но вот эта паразитная дрянь обязательно себя проявит.

— Если мы не возьмем, другие возьмут, — пожала плечами Клева. — Нет, я не говорю, что нам тоже нужно взять для себя эту «основу архипаразита», просто этот жест будет бессмысленен. Испытание пройдут еще команд пять-десять минимум, и не все из них будут такими высокоморальными, как ты.

Я задумался. Как там было сказано в справке? «Призы, добытые в ходе испытания, можно вынести только через портал в конце путешествия. Вещи, купленные за баллы или полученные в награду за рейтинг, появятся на складе вашего острова». То есть, единственный вариант — портал в конце данжа. Хотя, если у людей будут шкатулки, они смогут… нет, не смогут. Стеклянный контейнер размером с трехлитровую банку в шкатулку не засунешь. Выходит, если я первым доберусь до портала в конце всего данжа, то сам решу, стоит ли кого-то пропускать. В идеале истребить вообще всех, чтобы меня не попытались обмануть и припрятать находки.

Это я и объяснил девушкам. Все трое согласились, что тащить на Землю и на Острова такую добычу не стоит, а вот с «не позволить другим это сделать» возникла заминка.

— Я не хочу участвовать ни в чем подобном, — предупредила Деметра. — Ты представляешь, сколько поднимется вони, если мы будем командой убивать людей? Да и боевой маг из меня слабенький.

Здесь я не согласен. Боевой маг из нее вообще никакой. Ее «+50 к магии» от ципао абсолютно бессмысленны, если эту магию нельзя превратить во что-нибудь полезное.

— Я тоже пас, — покачала головой Даша. — Мне бы балов собрать по максимуму, купить себе защитную экипировку для боевой формы, какое-нибудь оружие, и все.

— Кстати, а как ты получила эту форму? У тебя же, насколько помню, облик был от каменной змеи?

Даша кивнула.

— Левша продает артефакты, которые могут очистить облик и превратить его в навык. Продает очень дорого, но искатель Гудкилл купил у него такой артефакт и теперь сдает в аренду желающим. За десять золотых можно поглотить облик.

Надо бы наведаться к этому Гудкиллу, если не найду в данже похожего артефакта. Вроде бы в описании была строчка, мол, здесь можно найти артефакты, которые способны поглотить силы облика.

— Ладно, спасибо за информацию. Клева, а ты что думаешь?

— Я бы помогла, — пожала плечами девушка. — Баллы не помешают: хочу себе анатомичку.

— Чего?

— Мастерскую, где можно будет с максимальной пользой и отдачей разделывать Кошмаров. Получать шкуры, жилы, кости и прочее полезное. Заметила этот вариант среди наград, которые можно купить за баллы.

— Ну, тогда попробуем защитить портал вдвоем, — усмехнулся я. — Кстати, не успели разведать, где выход?

Выход нашелся неподалеку: каменный круг, похожий на тот, что встретил нас по прибытию в этот мирок.

— Так, чуть не забыл. Пока не ушли, проверю кое-что.

Я подошел к белым деревьям, которые не смогла уничтожить магия. Ци в ней не чувствовалась, но если они впитывают энергию, это не удивительно. Сделать из этого дерева доспехи, носить и ходить сквозь магический огонь. И придушить тебя не смогут, и молниями расколотить, и ветром снести.

Ухватился за тоненькую ветку, толщиной в палец, но сломать не смог, даже когда повис на ней. Черт, жаль, кинжала при себе нет. Тот и металл резал.

Снова ухватил копье, отвел руку назад, ударил…

Наконечник скользнул по стволу, оставив зарубку глубиной в миллиметр.

Даша подошла, окуталась камнем, но даже в форме каменного гиганта не смогла отломать веточку.

— Может, семена какие есть? — предположила искательница.

— Не, вряд ли, — покачал я головой. — Я тут ни одного листочка на этих деревьях не видел, а про семена и говорить нечего. Если что-то и было, их пламя выжгло.

Пришлось уходить без магической древесины.

Стоило всем встать на каменный круг, портал вспыхнул светом и нас перенесло к следующему испытанию, причем минуя зал для отдыха. Слева от нас — вертикальная стена пещеры и стела, справа, метрах в пяти, каменный пол пещеры уходит вниз и начинается болото.

Вы вошли на территорию последнего испытания, группового забега.

Для прохождения испытания нужно добраться до портала у дальней стены пещеры, сражаясь с другими искателями, стараясь выжить, сохранить и приумножить баллы, либо — отказаться от испытания и покинуть данж через стелу, сохранив накопленные очки.

Прочитав для публики описание испытания, я проверил результат на стеле.

1 место: искатель Кирилл Романович

Баллы — 149200

2 место: искатель Краун

Баллы — 100500

3 место: искатель Е-333753

Баллы — 89540

4 место: искатель Н-068941

Баллы — 75000

…

8 место: искатель Кошмарный

Баллы — 55540

Увы, результат здесь оказался предсказуемым — за прошедшее испытание я получил не так много, как с людей Змея. Краун, похоже, честно набирает баллы на монстрах. Кирилл Романович прихлопнул Серафиму, кем бы она не была. А еще здесь вовсю резвились военные — среди первой десятки их было пятеро. И свои баллы они вряд ли набирают на монстрах. Более чем уверен — военные крошат людей. Не исключено, что по приказу начальства, которое потребовало собрать все пять наград за первые места.

В сравнении с ними баллы, набранные Крауном на чудовищах, смотрятся блекло. Кирилл Романович одним-двумя убийствами создал пропасть между собой и Крауном.

Девушки, увидев результаты первой десятки и список людей с перечеркнутыми никами и надписью ВЫБЫЛ напротив этих ников, растерялись. Посовещавшись, Деметра и Даша решили закупиться через эту стелу и здесь же выйти, не пытаясь добраться до портала. Я понимал их решение: мы с Клевой уйдем отдельно, чтобы как можно быстрее добраться до портала. Из оставшейся пары Деметра — груз, боеспособна только Даша, боевая форма которой ну совсем не предназначена для похода по болотам.

— Было приятно с вами сражаться, — киваю я, отдавая дань вежливости и будущим торговым и товарищеским отношениям.

Клева тоже прощается, девушки обнимаются и мы отходим в сторону.

— Что теперь? — спрашивает искательница.

Касаюсь ее, затягивая в незаметность. Клева дергается, шагает назад и хмурится.

— Что ты сделал? Я что-то почувствовала.

— Обычная незаметность, — пожимаю плечами. Показываю на Деметру и Дашу, которых наше исчезновение тоже удивило. — Смогу продержать тебя в таком состоянии, пока будем преодолевать болота.

— В следующий раз лучше предупреждай, будь добр… Как я понимаю, не стоит рассказывать про эту твою способность?

— Да, будет лучше, если не станешь распространяться.

Я достал из шкатулки кольцо, вызвал меч и так же до предела напитал неприметностью. Артефакт девушку удивил уже меньше.

— Летающий меч?

— Игрушка, которую жаждет любой азиатский маг.

Девушка медленно кивнула, делая вид, что поняла.

Запрыгиваю на меч и подаю ей руку.

— Вставай за мной, обхвати за пояс. Смелее, вот так…

Клева вцепилась в меня накрепко, еще немного — и повиснет. Если будем падать, то вдвоем.

Под каменный свод невероятно огромной пещеры взлетать не стал, но метров на десять взлетел — как раз пройду над вершинами хилых болотных сосен. Противоположного края пещеры не видел, так что подозреваю — полет будет долгим.

— Кстати, чуть не забыл — держи, — вручаю ей свисток призыва, который достал из шкатулки. Его тоже напитываю неприметностью.

— И что с ним делать?

— Просто дуй по кулдауну, как отлетим от девчонок. Он вызывает всяких летающих тварей. Думаю, они должны подсократить число искателей. А тем, кто доберется до портала, дадим выбор — либо умирают, либо пусть ищут стелу и выходят через нее.

— Поняла.

— Ну, тогда помчали.

Ускоряюсь по максимуму. Ветер бьет в лицо, сзади доносится испуганный визг, переходящий в полный восторга крик. Под нами мелькает серо-зеленое болотное полотно.

Люблю полеты.

Глава 7

Шагаем, стараясь не провалиться в болото. Когда шаг получается слишком неаккуратным, сапоги рвут мох. Когда ступаем удачно — мох пружинит под ногами, как толстое одеяло, кинутое на водный матрас.

Если бы не тропка, идущая через болото, приземлились бы где-нибудь на островке и сидели бы, пока я не намедитировал себе полный резерв. А так идем в нужном направлении, хотя и медленно. Благо, гнус нас не замечает, болотная вонь почти не чувствуется, а единственную группу искателей, оказавшихся поблизости, мы перебили пятнадцать минут назад — ребята решили пострелять из арбалетов по появляющимся следам и кругам на воде, которые моя неприметность не прятала. Я сразу отвечать ударом на удар не стал — сыграл в цивилизованного: выглянул из неприметности и предупредил, чтобы шли к черту. Ребята пальнули в меня прицельно, тогда уже и я сдерживаться не стал. Итого: восемь тысяч баллов у меня и двенадцать — у Клевы, которая тот участочек болота просто-напросто вскипятила. Теперь шагали без неприметности, чтобы быстрее накопить энергию. Да и не слышно рядом никого.

А в целом, поход как поход. Ни разу по болоту не ходил, но в этом-то и приключение, верно?

— Кин!

— Да-да, сейчас. Держись за бинт. Аккуратнее…

Я подтянул к себе подругу, которая на очередном шаге умудрилась провалиться сквозь мох по пояс в вязкую жижу. Последние полчаса я управлялся с бинтом, как мог — цеплялся за деревья, чтобы вытащить себя, тащил из болота Клеву, даже на мох местами клал, чтобы распределить вес по всему участку и не рухнуть в гнилую воду.

— Когда уже снова призовешь меч? Меня это болото задрало уже!

— Скоро.

В свисток уже не дули. После пары вызванных драконов свисток перестал работать: если смотреть через монокль, описание было тем же, что и раньше, сообщения о поломке не было. Но почему-то не работал.

Зато драконы навели шороху. Первый появился в воздухе и рухнул в болото, после чего — взревел и взлетел, а второй сходу высмотрел поблизости какую-то группу и полетел вымещать плохое настроение.

Мы замечали в болоте змей, видели енота. Один раз слышали, как через хилый кустарник ломится что-то большое, но кто именно — не увидели. То есть, еды здесь хватает. Интересно, что будет с драконами, когда последний человек уйдет отсюда? Они вроде бы одного вида, только размером первый был куда меньше. Если свисток перенес сюда разнополых драконов, может, вольются в местный биоценоз, сожрут монстров, которые сейчас занимают верх местной пищевой цепочки, размножатся, а когда люди появятся здесь для прохождения очередного испытания, изрядно их удивят?

Наконец мох перестал пружинить. Тропка с примятой растительностью (кто ее вообще протоптал в болоте, мыши? Еноты?) запетляла между низеньким кустарником, который через сотню метров перешел в редкие и хлипкие деревья, а потом — в настоящий еловый бор. Стволы елей едва обхватишь руками, кора в наплывах, шершавая — коснешься, чешуйки и смола прилипнут к ладони. На каждом пятом дереве черное дупло, по ветвям скачут белки, смотрят на нас любопытными глазенками. Пахнет грибами, но самих грибов не вижу.

Часто попадаются трухлявые пни, уже растерявшие кору, коричневые, источенные муравьями. Птицы не щебечут, не стучат по стволам, выдалбливая червяков, будто и нет здесь птиц.

Впереди чудовищный дуб, какой и впятером не обхватишь, мрачно возрос посреди большой поляны. Отвоевал себе пространство, задушил окрестные деревья, забрал себе весь свет с растущих на вершине пещеры кристаллов, раскинул толстенные корни. Поляна усыпана сухими листьями, шляпками и скорлупой от желудей, мелкими ветками: под ногами сухо захрустело, стоило шагнуть на поляну.

— Ну как, накопил энергию для нового полета? — снова спросила Клева. — Такими темпами к порталу опоздаем.

— Погоди…

Гигантское дерево уходило вверх метров на девять. Никогда не считал себя дендрологом, но именно от этого дерева веяло… чем-то веяло, в общем. Мало того, что я понимаю — не мог вырасти дуб посреди елового леса, причем отвоевав себе столь широкую поляну. Разве что дуб вырос здесь гораздо раньше, но даже это не объясняет, почему он настолько крепок, широк и еще не сломался под собственным весом.

А еще от него веяло Ци, наконец понял я. Совсем слабо, но достаточно, чтобы техника познания вблизи уловила ток этой энергии. Чтобы понять, откуда она исходит, и нельзя ли мне откусить кусочек от этого источника, нужно сосредоточиться на технике.

— Мне нужно помедитировать, — сказал я, присаживаясь на скрещенные ноги. — Дай мне десять минут.

К сожалению, познание не могло показать мне все захоронки и секреты. Я не могу, сосредоточившись, находить клады — если в кладах нет ни капли Ци, техника не сможет ничего мне показать.

Но в этом месте Ци была. Энергия текла по корням, стволу и ветвям дуба. В ветвях ее было меньше, в корнях — больше всего. Осталось понять, откуда она здесь берется, откуда течет.

Поиск источника Ци можно назвать поиском самого мощного прожектора из сотен направленных на меня. Ци текла по корням, уходящим вглубь, текла по стволу, корни пересекались. Чтобы найти центр аномалии, пришлось обойти вокруг дуба и помедитировать в шести местах. И наконец нашел нечто неимоверно яркое в корнях.

Я бинтом продрался через толщу земли, где откидывая ее, где — двигая послушную ткань вдоль корней. Разодрал толстенные корнищи, расшатал переплетенные отростки и наконец дотянулся до артефакта. Аккуратно и не спеша расшатал его, раздвигая землю в стороны, а потом — обмотал бинт вокруг найденного амулета, и аккуратно потащил его наружу. Волок осторожно, в узких местах останавливался, чтобы расширить ход. Кое-где пришлось тащить, раздвигая вторым бинтом стенки норы.

Наконец из-под земли вылез грязный и пыльный край бинта, удерживающий артефакт размером с детский кулачок.

Облик развернулся, обнажая грубый, будто стеклянный камень, в котором чувствовался целый океан Ци!

— Что это? — сунула любопытный носик Клева. — Стекло?.. А что за насечки по краям? Знаки какие-то…

— Руны, — медленно сказал я. Похожие значки я видел у Эклектики. Или те же самые? Кто разберет этих рунологов.

Монокль, направленный на артефакт, завис секунд на пять, а потом все же выдал две разные сводки по одному и тому же артефакту.

Ковчег для души.

Артефакт, созданный для сохранения чьей-то души.

Накопитель Ци (наполнен на 83%).

Минерал, созданный для наполнения и удерживания энергии. За счет варварского ритуала артефакт утратил часть прочности и теперь постоянно будет терять часть энергии.

Это что, два в одном? Интересно.

Если про накопитель я могу и сам догадаться, то ковчег — штука непонятная. Скорее всего, он нужен для спасения, но важны детали. Нужно будет позже разобраться, как артефакт работает. Возможно, спросить того же Левшу. Мужик, конечно, не спешит выполнять заказы, но от консультации за деньги вряд ли откажется.

Я сграбастал артефакт, собираясь закинуть его в рюкзак.

Стоило коснуться прозрачного камня голой рукой и в шаге от меня возникли очертания человека, состоящего из тонкой переливающейся дымки.

— Вот черт!

Я выронил камень, отпрыгнул в сторону, ускоряясь. Рука уже направлена вперед, я готов швырнуть с нее пару энерголезвий и оцениваю расстояние до лежащего на земле копья…

Вот только призрак исчез, будто его и не было.

— Что случилось? — подскочила с листвы Клева. На руках девушки загоралось пламя.

Я не ответил, заполошно оглядываясь. Я не чувствовал и не ощущал на этой поляне никого кроме нас, но ведь пару секунд назад здесь был призрак! Причем настоящий, от него веяло Ци!

— Показалось, что увидел призрака. Возможно, это связано с артефактом, который я достал.

— Может, тогда не стоит его трогать? — дала вполне разумное замечание девушка, наблюдая, как я подхожу к накопителю. — Помнишь, тот паразит тоже влиял на разум.

— Может, и не стоит, — кивнул я. — Но я, пожалуй, еще раз попробую. Если у меня получится поговорить с ним, не принимай меня за сумасшедшего.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Абсолютно, — соврал я. Хотя, так ли уж соврал? В описании артефакта не было никаких предупреждений о его опасности, да и вообще, живой культиватор должен быть куда сильнее мертвого.

— Тогда ладно. Надеюсь, это не потратит твою ману, и нам не придётся сидеть здесь лишние полчаса?

— Если все пройдет удачно, даже восполнит, — улыбнулся я краешком губ.

— Хорошо, — пожала плечами девушка и отошла подальше. — Тогда я послежу за окрестностями.

Я вернулся к артефакту.

Итак. Тест.

Касаюсь накопителя пальцем. Из камня в палец течет слабая энергия, передо мной появляется призрак. Отвожу ладонь от камня, дух исчезает.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю я на языке Островов, вновь коснувшись стеклянного камня.

Сперва кажется, что призрак статичен, но спустя полминуты его голова чуть движется, будто поворачиваясь ко мне.

— Ты меня слышишь? — повторил я.

Фигура шевельнулась. Движение странное, неловкое, словно призрак простоял в одной и той же позе сотню лет. Дух повел шеей, поднял призрачную ладонь и посмотрел на нее.

— Да, — прошелестел он на том же языке. — Слышу. И даже говорю? Не думал, что еще удастся пообщаться с кем-то живым.

— Давай с самого начала. Кто ты?

— Меня зовут Агард. Кто я… Пожалуй, путешественник? Да, это слово будет более подходящим для меня. Пусть я прочел горы книг, упражнялся с мечом, разгадывал тайны существования души после смерти и даже затронул запретные искусства, больше времени я провел в дороге. Много лет скитался, посетил множество городов, изучая их историю и тренировался у величайших духовных мастеров. Я видел удивительные места, читал о невероятных артефактах и даже пользовался некоторыми из них.

— А здесь как оказался?

— Где — здесь? — переспросил призрак. И не поймешь — вправду не знает, где мы, или лжет.

— А что последнее ты помнишь?

— Нашел артефакт, который, по легендам, даровал людям бессмертие. Носил его с собой, погиб. А потом были годы странного состояния, когда мысли тянутся месяцами, когда все меньше хочется думать, и ты застываешь, будто попавшая в янтарь муха. Но вот наконец я могу мыслить. Могу говорить. И я вижу мир, — махнул призрак ладонью, показывая на окружающий пейзаж. — И это не вспышка промелькнувшего воспоминания. Пожалуй, я жив?

Я пытался изучить призрака через понимание, но не преуспел. Техника сообщала мне, что передо мной висит кусок энергии, от которого тянутся энергетические жгуты к артефакту, но разобраться во всех энергопроводах и в том, как призрак существует, я не мог — слишком мало опыта. Да и техника не развита даже наполовину.

— Не этот ли артефакт ты имеешь в виду? — показал я на лежащий в руке камень. Кстати, от камня в мою руку начала просачиваться Ци. Но какая-то странная, неприятная по ощущениям, будто я держу в ладони не артефакт, а сброшенную змеиную шкурку, и холод от нее проникает в ладонь.

— Именно! — закивал дух. — Отличный артефакт. Я использовал его, как накопитель, и уже уверился, что это единственное, на что он пригоден, но после смерти поменял свое мнение. Насколько я помню, в нем океан энергии. Ты уже разобрался, как его подпитывать и поглощать энергию?

— Пока нет.

Призрак затрепетал, как огонек свечи на легком сквознячке.

— Ты можешь снова напитать этот артефакт в любом месте, насыщенном духовной энергией. Нужно всего лишь начертить на земле несколько знаков, взять алмаз в руку и все произойдет само собой.

— Так это алмаз? — удивленно уставился я на вытянутый камешек размером с половину ладони. — Наверное, стоит дорого.

Призрак снова всколыхнулся.

— Да, стоит немало… Но его можно продать и потом, после впитывания энергии. Я чувствую, этот лес наполняет энергия. Разве ты не хочешь собрать ее? Если хочешь, я покажу нужные знаки.

— Почему ты так стремишься мне помочь?

— Я не хочу, чтобы мое наследие, мои знания о ритуалах пропали, — пожал плечами силуэт.

— Ого! — отозвался я, распахнув глаза и стараясь вложить в слова как можно больше восторга. — Ты знаешь ритуалы⁈

— Только один, — быстро поправился призрак, будто боясь, что я попрошу его объяснить значения каких-нибудь рун. — Тот, что пополняет кристалл.

— Выходит, мне повезло, что я тебя нашел, — вру я. — Ладно, у меня свои дела, давай потом поговорим про ритуал. А на лес плюнь, мы с тобой найдем другое место, где энергии будет еще больше.

Заворачиваю необработанный алмаз в тряпицу и убираю поглубже в рюкзак. Призрак исчезает — я успеваю заметить, как его втягивает в алмаз.

Бесхозный дух, который готов помогать и общается с тобой, как с давним другом — это действительно нечто сказочное. Волшебнее только магический меч, который случайно находишь в громадном булыжнике.

После этого я вытравил чужую энергию из руки, и не пожалел: Ци из камня вела себя, будто живая. Цеплялась за мои энергоканалы, пыталась проникнуть выше по руке, но стоило мне направить в её сторону усиленный поток Ци, и её легко вымыло за пределы тела.

Артефакт с таким количеством Ци я ещё не встречал. Не знаю, куда его использовать, но не сомневаюсь: куда-нибудь, да можно. У меня есть на примете один знаток ритуалов, изрядно мне задолжавший: нужно будет попробовать поискать его, а если найду — попрошу разобраться с этим странным накопителем.

Только меня беспокоит странная энергия. Вроде бы пока Ци внутри, она ощущается чистой. А вот стоит коснуться пальцами и впустить в себя хоть мизер, как она становится пакостной и старается «врасти» в тело. Может, дело в рунах ли на поверхности алмаза?

— Ты закончил? — поинтересовалась Клева.

— Да. Ничего интересного не узнал. Летим?

— Летим.

Спустя четыре часа полёта и полчаса отдыха в перерыве — восстановить Ци, мы увидели перед собой столб света, бьющий с земли в небо. Похоже, так составитель испытания обозначил портал.

Мы были не единственными людьми, которые быстро продвигались вперёд. Три часа назад мы обогнали команду из семи искателей, летевшую на ковре. Один неспящий оседлал монстра, похожего на виверну. Двое человек передвигались по воздуху, не иначе — аэроманты. Кто-то очень быстро бежал по земле.

Но за последний час мы не встретили никого. Полагаю, большинство людей остались в болотах или решили уйти через стелу. В первые полтора часа полёта, едва покинув Дашу и Деметру, мы встречали десятки мелких групп, пробивающихся через топи. С каждым часом встречи становились все реже.

Сколько там давали на прохождение всех испытаний в данже, сто часов? Ставлю своё новое копье, что большинство за это время даже за пределы болот не выйдет.

До конечного пункта мы долетели, когда у меня оставалось Ци на донышке. Незаметность с нас я не стал убирать — направил меч вниз в сотне метров от сложенной из камня круглой башни, из верхушки которой вверх бил свет.

— Видишь кого-нибудь? — поинтересовалась Клева. Я покачал головой.

— Давай я помедитирую, а потом мы с тобой проверим башню. Я уверен, внутри нее найдутся сюрпризы.

Так и поступили. Я наполнил резерв, и мы медленно и осторожно, стараясь не шуметь даже под скрытом, направились к башне.

Чем ближе подходили, тем меньше я хотел заходить в это строение.

Между камнями, из которых сложено строение — густая сеть трещин. Нижние блоки поросли густым мхом. Строение просело под собственным весом — природа медленно, но верно поглощала башню.

У подножия остановились. Двери не было. Когда-то она, вероятно, была, но теперь, но теперь от нее остались лишь две ржавые петли. Дерево давно сгнило, превратилось в труху у порога.

Внутри царит полумрак и плесень. Пол сложен из запыленного камня — местами приподнятого, местами — просевшего. На стенах — белесые пятна грибка.

Вижу лестницу, ведущая наверх. Каменные ступени выглядят прочными, несмотря на века, прошедшие с момента их создания. Они идут вверх по спирали, исчезая в темноте верхнего уровня.

Решаюсь и наступаю на первую. Ничего не происходит, только на ковре пыли остается отпечаток сапога.

Каждый шаг по лестнице — как лотерея. Понимаю, что легче было бы взлететь на мече, но, поколебавшись, отбрасываю эту идею. Нужно оставить следы для тех, кого не получиться убить сходу, чтобы можно было потом атаковать в спину.

Сквозь узкие бойницы проникает тусклый свет. Поднимаюсь на самый верх и вижу арку с порталом. Две ажурные и хлипкие с виду колонны арки, между которыми застыла радужная пленка — один в один как в портале на моем острове. Из верхней части арки бьет толстый луч света.

Глава 8

Пучок молний протянулся от ладони гиганта и лизнул морду демона, похожего на уродливую гигантскую медведку. Молнии били всего пару секунд, но большего и не потребовалось: дымящийся труп рухнул на землю. По всему холму лежали еще девять Кошмаров.

Вы уничтожили демона! Получено 1000 баллов.

Краун даже не посмотрел на труп. А вот люди, которые прибились к нему, не удержались:

— Мы живы! Господи, мы выжили!

— Мы победили!

Толпа гомонила возбужденно и радостно.

Краун обернулся и пересчитал людей в отряде. Когда они стартовали в болоте, их было девятнадцать человек, теперь же осталось семь.

Да, демоны закопались под землю.

Да, атака была мгновенной, и никто до последнего ничего не заподозрил. Но всего одной атакой убиты двенадцать человек, в том числе полезнейший пространственный рифтер, который перенес отряд порталом через десятки километров! И каждый из них был если не закаленным в боях ветераном, то как минимум умел сражаться. Так почему на нем нет ни царапины, а двенадцать человек, — причем все бывалые люди, — умерли? Неужели разница между ним и остальными стала настолько велика?

Краун знал, что он быстрее, сильнее и крепче рядового бойца, только до последнего боя не подозревал, насколько сильны эти изменения. Прошедшая схватка показала, что Краун по-прежнему может справиться с любым встреченным противником. Но остальные безнадежно отставали.

Никто не заметил эмоций Крауна — легендарный искатель сохранял спокойное выражение лица.

— Ты, ты и вот ты. Собрать снаряжение с тел.

Однако они слишком сильно промедлили — тела вместе со снаряжением уже исчезали, будто кто-то ластиком стирал их из этой реальности. Ах да, в сообщении перед входом в данж говорилось, что погибшие вернутся на острова без малейших следов полученных ран.

Гигант посмотрел на исчезающие трупы, на луч, бьющий из башни в потолок пещеры. Нужно спешить к порталу, но тела тварей — отличный объект для изучения. Ученые на Земле тянут в свои лаборатории любую дрянь, какую только им притащат, но демонов им вряд ли кто-нибудь приносил. Да и вообще, ценные образцы — еще один шанс поторговаться с военными и выкупить еще несколько спокойных дней.

— Кто-нибудь знаком с разделкой монстров?

Вверх поднялись две руки.

— Сможете разделать демона? Извлечь сердце и прочее ценное, если будет.

Искатели переглянулись.

— Я изучал монстров по бестиарию, — ответил один. — Первого вскрою, изучим, и остальных смогу препарировать, не повредив нужное.

Мужчина потянул из ножен короткий, но очень острый клинок.

Спустя тридцать минут четкой работы шесть сердец, какие-то железы и прочая требуха отправились в мешок Крауна. Как только переберется на остров — поторгуется с военными и отправит через аукцион. А камуфляжные уже найдут, как передать в лабораторию для детального анализа.

— Зато мы почти дошли, — говорил быстро и сбивчиво один из искателей, успокаивая себя. — Луч прямо за лесом. Осталось чуть меньше четырех километров. Почти дошли…

— Если уж нас потрепало, то и другие группы могли попасть в засаду, — вторил ему другой. — Чем сильнее демоны, тем меньше у нас будет соперников.

Геомант, который и провел отряд через болота, вдруг поднял руку. Через мгновение между отрядом и башней взметнулась четырехметровая стена земли. Секунду спустя в нее ударил огненный снаряд. Укрытие вздулось от взрыва, но уцелело, а огненный шар расплескало вокруг.

— Что это было? — резко спросил Краун. Момент атаки он прозевал, но ощущение сильнейшей опасности резануло по нервам.

— Снайпер, — напряженно отозвался геомант, по-прежнему держа ладонь перед собой. — Били каким-то сильным заклинанием со стороны башни, либо из леса. Если ударят еще пару раз, я не смогу защитить отряд — защита сожрала треть резерва. Нам лучше отойти.

Краун не сдержался и вздохнул, сетуя, что группа набрана из первых попавшихся людей. Ни сильных магов, которые поставили бы щиты, ни каких-нибудь сенсориков, способных обнаружить противника, среди не было.

— Обходим лес и бежим к башне, — кивнул здоровяк. — Готовься ставить защиту в случае чего. Вперед, вперед!

* * *

Военным приходилось непросто, несмотря на слаженную группу и приличный боевой опыт.

В составе группы было четырнадцать человек, лишь малая часть от всех солдат, попавших на Острова, но остальные пропали в предыдущих испытаниях. Тем печальнее, что уже на втором испытании пропал боец, к которому был привязан мощный пространственный артефакт. В рюкзаках находилось полно добычи, которую легче было погрузить в пространственный карман, для лучшей сохранности.

Самыми полезными были два боевых мага — воздушник и геомант. Первый уже изрядно потратился, перенося отряд на громадное расстояние по воздуху, да и сейчас находился в постоянном напряжении из-за того, что почти все время держал вокруг группы воздушный купол, защищающий от атак. Второй прощупывал почву на предмет каверн и затаившихся демонов, благодаря чему группа двигалась медленнее, чем могла бы. Автоматы и пистолеты уравнивали шансы при встрече с демонами, которые иначе перемололи бы их в фарш.

В центре группы шагал сенсорик, чуткий, как хищник. Его обостренные чувства улавливали малейшие колебания воздуха и звуки, недоступные обычному человеку. Он был глазами и ушами группы, предупреждая об угрозах задолго до их появления.

По бокам группы шагали те, кому не повезло с тренировочным залом. Вместо того, чтобы превратиться в место для обучения магии или иным искусствам, тренировочный зал этих людей остался обычным залом.

До луча оставалось около километра, совсем малость. Командир уже поверил, что они дойдут до выхода без боя, но сенсорик вдруг завопил:

— В укрытие!

Укрытий поблизости не было, но геомант отработал на «пять»: успел поднять из-под земли многотонный булыжник в полтора метра высотой. Отряд кинулся к камню, падая на землю, но успели не все. Булыжник содрогнулся от попадания вражеского файербола: снаряд разорвался, обратившись волной пламени. Огонь прошел над камнем, обжигая спины лежащих бойцов. Истошно заорал стоящий аэромант и пара бойцов — понадеялись на воздушный купол и вспыхнули, словно облитая бензином бумага. А потом трое бойцов провалились в двухметровые ямы, прежде чем сдетонировал боекомплект. Мгновение спустя раздались многочисленные хлопки и крики затихли.

— Фу-ух, — выпустил из легких воздух геомант, живо вообразив, что случилось бы с ним, если бы он помедлил. — И каков наш план, командир? У нас ведь есть план на этот случай?

— Разумеется, — неуверенно отозвался побледневший командир. — Как у тебя с рытьем окопов?

— Километровый окоп? — переспросил геомант, наращивая по сторонам от отряда каменные стены. — Часов за девять смогу сделать, наверное. Но будет не глубже полутора метров, и я не уверен, что нас в том окопе не накроют.

— Мага ударить сможешь?

— За километр? Нет! Да и не маг это, кажется. Маг, который смог бы ударить на километр, нас здесь и сжег бы — указал геомант на горящую землю позади них, которая проваливалась в углубляющуюся яму, стенки которой медленно смыкались. — И уж точно не позволил бы мне погасить огонь. Может, обликом бьют.

— Тогда дела наши плохи, — поделился мнением сенсорик. — Может, из автомата достанем?

— Пробуй.

Сенсорик набрал в грудь воздуха, высунулся из укрытия, чтобы посмотреть на башню через прицел. Выждав пару секунд, опустился и доложил:

— Не вижу ничего. Если там и сидел кто-то, он уже спрятался.

— Поднимись и постарайся увидеть, где сидит этот не-маг.

— Есть, — с неохотой отозвался сенсорик и поднялся над укрытием.

— Интересно, здесь поблизости есть стелы? — вдруг спросил рядовой боец.

— Не нагнетай, — усмехнулся командир.

— Да я чего? Я ничего! Просто не хотелось бы тут помирать и дарить противнику баллы, если можно… — его речь прервал еще один взрыв файербола, к счастью для военных — далекий.

— Куда ударили, кто-нибудь понял?

— Вон туда, за лес.

— Видишь, — заметил командир, оглядываясь в сторону взрыва, — не мы одни желаем пройти через портал. Кто бы не сидел в башне, вряд ли они справятся со всеми. Успел заметить, откуда ударили? Серж?

— Я не понял, — отозвался озадаченный сенсорик. — Шар сорвался прямо с вершины башни, но там нет никого.

— Маг под скрытом?

— Может, артефакт какой?

— А ну-ка, ребята, давайте дружно поднимемся и дадим по верху башни. Давайте!

Бойцы поднялись, уперли приклады в плечи и приникли к прицелам.

— Огонь!

Загрохотали автоматы. А спустя десяток секунд из пустой бойницы сорвался еще один огнешар, благо увидели его сразу.

— Ложись!

Геомант успел углубить укрытие и построить небольшой козырек, и только это спасло группу — файербол расплескался напалмом по камням, едва не задев группу.

— Даже против двух отрядов они неплохо справляются.

— Не нагнетай. Ладно, попробуем окопы. Только делай закрытые, не улыбается мне сгорать в колдовском огне.

Но прежде, чем геомант приступил к выполнению приказа, один из рядовых издал невнятный горловой звук и указал пальцем назад. Все обернулись.

Из холмов, по которым прошли, выкапывались десятки разнокалиберных демонов. Чудища осматривались, отряхивались и разбегались по сторонам. Пара демонов, похожих на обросших хитином уродливых медведей направлялись к бойцам. И логика подсказывала военным, что выстрелы привлекут всех, кто их услышит.

— Дерьмо…

* * *

Мы стояли на лестнице рядом с бойницами и следили за отрядом военных, спрятавшихся за валуном.

Клева разочарованно нахмурилась.

— Они закрылись. В обеих группах были геоманты, не повезло. Если бы огонь долетел бы до людей, обеих бы уничтожили.

— Мне кажется, группы без геомантов или всяких летунов все еще идут по болоту. Ну и ладно. Главное — теперь они будут держать щиты и уже не станут бежать к башне в прежнем темпе. Нужно было дать им знать, что у нас есть снайпер. Теперь они будут тратить каждое мгновение в поисках огнешара, медленнее передвигаться и постоянно готовиться поднять щиты. Одно это сильно повлияет на их мораль и запасы сил.

— Они будут настороже. Можно было подпустить их поближе, и тогда…

— Я знал, что рано или поздно атака не сработает, — пожимаю плечами. — Нам уже трижды везло, с предыдущими группами. Кстати, сколько ты на них набрала?

— Сто тысяч с лишним.

Я уважительно кивнул, думая как раз о том, что это проблема. Я рассчитываю на первое место, а Клева уже набрала больше ста пятидесяти тысяч баллов, если я правильно посчитал. У меня гораздо меньше. Надо наверстывать. И желательно — не за счет Клевы.

— Пожалуй, сгоняю на разведку к военным. Займись пока группой Крауна. Кстати, если будет возможность, не трогай самого здоровяка. Не хочу с ним ссориться, вдобавок ко всему с ним можно договориться. Вряд ли он планирует доставить на Землю образцы чего-нибудь нехорошего.

Клева побарабанила пальцами по камню бойницы, всё ещё сомневаясь.

— Из-за неудачной атаки они узнали о нашем расположении.

— Они и так бы о нем догадались. Единственное укрытие на километры, и шары летят с этой стороны. Не нужно быть гением, чтобы прикинуть, что к чему.

— А если Краун будет зол на уничтожение его группы?

— О, он точно будет зол. Но, думаю, наши аргументы смогут его убедить.

— С его стороны будет выглядеть, будто ты просто решил перебил искателей, забрал их баллы и выдумал причину чтобы не сражаться с самым сильным из них.

Я пожал плечами. В этом тоже была доля правды. Остается надеяться, что Краун не психанет.

— Ладно. Пойду к военным, потом попробую поговорить с Крауном и его выжившими. Если здоровяк поручится, что никто их его людей не попытается пронести к башне ничего из найденного по ходу испытаний, думаю, можно будет пропустить и его, и его отряд.

Что случится с военными, я не сказал, но это было понятно и так.

— Твоя задача проста: продолжай обстреливать каждую новую группу. Военных пока оставь, а Крауна обстреливай, только если у меня не получиться с ним договориться.

— И как я это узнаю?

— Думаю, мою с ним драку ты вряд ли пропустишь.

— А если тебя убьют?

— Тогда уже ничего не поделаешь, — пожимаю плечами. — Та каменная плита, которой мы загородили проход, точно не сдержит здоровяка.

— Поторопись! — вдруг предупреждает Клева. И я уже вижу уродливых Кошмаров, лезущих из-под земли. Если они убьют военных раньше, чем я до них доберусь, баллы уйдут.

Поднимаюсь на вершину башни и прыгаю на землю. Стопы погружаются в почву сантиметров на пять, но мне хоть бы хны.

Где там эти военные…

Почти добежал до группы — осталось метров тридцать, но встрепенувшийся мужчина со звериным оскалом успевает открыть огонь. Даже если бы он почуял меня загодя, не успел бы — скорости несопоставимы.

— Скрытник! — кричит между очередями сенсорик, успевая махнуть рукой в мою сторону. Остальные выполняют не озвученный приказ.

Играючи уйдя в сторону от автоматных очередей — как по мне, маги все-таки поопаснее, нежели ребята с автоматами — я оказался рядом с укрытием. Сблизившись с первой целью, сразу же пускаю в ход копье, и бойца от силы удара швыряет на остальных. Подхватываю его винтовку, утягиваю ее в неприметность и двигаясь по кругу, разряжаю в толпу весь рожок. Обычным бойцам хватает пары пуль, но от одного пули рикошетят — покрылся каменной коркой, второй, который сенсорик, успевает уворачиваться от очередей. Обычностью тут и не пахнет.

Зато остальных прикончил. На монокле плывут сообщения о полученных баллах. Числа сочные, радующие глаз — похоже, члены этой группы были в первой десятке.

— Остановись!

Сближаюсь вплотную с сенсориком. Удар ноги ломает ему колено, а удар в подбородок ломает шею. Геоманту на удары плевать — он полностью покрыт камнем, его просто швыряет из стороны в сторону.

Срываю с пояса ближайшего мертвеца две гранаты, срываю чеку у каждой и закидываю под ноги бойца. Сам выпрыгиваю, пережидаю взрыв и заглядываю внутрь. Ну, тут уже выжить никто не мог. Да и на монокле появляется последнее сообщение.

В мою сторону бегут твари, но меня не видят. Прикидываю, что с Крауном пока можно не связываться — если пройдет через толпу демонов, поговорим. А если не прорвется, то и говорить не о чем.

Взбираюсь на башню по стене — носок ботинка легко входит между каменных блоков, бинты помогают. На восхождение уходит около десяти секунд.

— Краун здесь, — приветствует меня Клева, когда я появляюсь наверху. — Зашел с другой стороны башни.

— Понял. Оставайся здесь, и если что, действуй, как договаривались.

— Слушай, а если сразу взорвать арку, и не эскалировать конфликт?

Тогда искатели перестанут идти на луч. Тогда мне не удастся обыскать тела убитых, собрать с них артефакты, у тех же военных — оружие и патроны и отдать это все Клеве перед окончанием испытания, отправляя девушку на ту сторону.

Спускаюсь вниз.

Проход в башню я закидал каменными блоками, которые достал из кладки пола, но я не ожидал, что они всерьез задержат того, кто доберется до нас сквозь пальбу заклятий и схватки с другими искателями.

Так и произошло. Блоки заскрипели, когда здоровяк надавил на них снаружи, завизжали, скользя друг по другу. Наконец рухнул первый камень, а вслед за ним и остальные.

В дверном проёме стоял гигант, между растопыренными пальцами левой руки которого искрилась шаровая молния. Одежда гиганта была запятнана красным. Окровавленный двуручный клинок в правой руке Крауна смотрелся тростинкой.

Он шагнул в помещение, осматриваясь по сторонам и не замечая нас, и сказал бешено:

— Вы убили двадцать человек. И это те, кого я насчитал.

Меня Краун не видел, хотя я стоял в четырех метрах от входа. Я ожидал удара электричеством, только вот шаровой молнии не ожидал. Если эта энергетическая граната рванет, накроет всех, и меня, и Клеву.

На всякий случай выставляю перед собой копье — насколько я знаю, шаровая молния избегает железа. Только не знаю, относится ли это правило к молнии, созданной магией.

Выхожу из незаметности, но Краун не бьет на поражение. Хотя рука с мечом дернулась.

— Ты⁈

Я не стал бесить здоровяка еще больше и говорить, что и смерть этих искателей не совсем смерть, сразу перешел к сути.

— Думаю, ты поймешь меня, когда узнаешь, почему я это сделал.

Краун скривился, прежде чем приказать:

— Рассказывай.

Глава 9

Я за минуту выложил Крауну историю про предлагаемые награды, от которых наш мир точно не станет лучше. Выслушав меня, Краун перестал метать молнии глазами. Шаровую, правда, не развеял.

Параллельно с диалогом смотрю характеристики Крауна, благо монокль не снимал с начала испытания.

Краун

Маг молний

Сила: 80

Ловкость: 30

Живучесть: 93

Скорость: 42

Защита: 48

Магическая сила: 1090

Навыки:

Ограниченная манипуляция телом

Сродство с электричеством

Управление электричеством

Магическая сила почти в пять раз выше, чем у Деметры, и он даже не в ципао. А эта «ограниченная манипуляция телом» и задранные живучесть с силой, скорее всего, возникли после поглощения облика, который превращал Крауна в великана.

— Я тебя уверяю: люди набрали не только подозрительные награды, — мрачно ответил Краун. — Кто-то нашел комплект инструментов, кто-то нес с собой редкие металлы или оружие. А теперь все, чего они с таким трудом добивались, просто пропало. Можно было поступить по-умному, с обыском вещей или хотя бы опросом.

— Дополняем отсутствие ума ретивостью, — ухмыляюсь. — Сколько человек согласились бы показать вещи? Сколько атаковали бы нас первыми, сколько попытались бы спрятать награды с душком?

Краун отмахнулся:

— Все это не важно. Твой план потерпел крах, потому что у меня в сумке девять склянок из предыдущего испытания, требуха демонов и прочие вещи, которые я планирую отправить ученым.

Сумки я у искателя не вижу. Значит, спрятал.

— Но кто сказал, что ты пройдешь? — наигранно удивляюсь я.

— Слушай, Кин. Не стоит сейчас устраивать срач, вот не время. Я тебе ручаюсь, что никто не использует эти материалы иначе, чем для изучения.

Я хохотнул.

— И как ты собираешься? Твои слова — не больше, чем попытка дать мне отступить, сохранив лицо.

— Может, стоит воспользоваться шансом и сохранить его? — мрачнеет Краун. — Наверное, лучше так, чем устраивать сцены из американских боевичков. С весьма предсказуемым для одного из нас финалом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что если ты не дашь мне дорогу к порталу, то один из нас точно пожертвует баллы другому. Ты уверен в себе настолько, что готов поставить на кон баллы пройденного испытания? Не боишься, что твой счет пострадает?

— Как говорил классик: «Жизнь — это страдание. Не страдал, считай, и не жил вовсе». Так что я предпочту рискнуть.

— Вас тут двое, ты и огненный маг?

Клева затаилась на башне. Только не знаю, спасет ли это ее от молний здоровяка. В том, что драка будет, я уже не сомневался, как и в том, что с теплыми отношением одного из лидеров придется попрощаться.

— Наверху еще засадный полк русских богатырей и пара трехголовых драконов, — предупредил я.

— Понятно.

Гигант не шевельнулся, но молния вылетела из его руки и разорвалась посреди комнаты. Я за это время успел накинуть незаметность и пробежать метра три по лестнице, но молнии хлестнули по спине и ногам, испепеляя одежду. Кожу тоже обожгло, будто на меня плеснули кипяток — глянул и обнаружил багровые следы от удара электрическими плетьми. Не удивлюсь, если Краун энергию в эту молнию минут пятнадцать закачивал.

Ладно, переходим к плану «Б». Не уверен, что смогу причинить какой-либо урон искателю с полусотенной защитой, но попытаться стоит. Рано или поздно пробью и ее, как с архипаразитом сделал.

А тем временем с меча Крауна ударили три молнии. Одна — в железный крюк, вбитый в стену, а две другие — в меня. Молниям плевать на незаметность.

Здоровяк использует меч, чтобы концентрировать электричество. Думаю, он был бы не против ударить меня металлической громадой, но размахивать им вслепую, не видя меня, будет глупо.

Бежать наверх пока не вижу смысла. Прямо со ступеней прыгаю на Крауна, напитываю копье силой и мечу прямо в рукоять меча.

Выбиваю меч из рук. Клинок звенит по полу, но не успевает остановиться — пинаю его, отправляя в дверной проем.

Дальше я осыпал громилу ударами, метя в голову. Я был в полтора раза быстрее, так что на его удар молнией приходилось два моих. Защита Крауна сдавалась. Спустя пару минут града колющих ударов копье оставило глубокий порез на груди здоровяка. Меня отшвырнуло разрядом, ударившим в руку. Развить свой успех у меня не вышло — пока я приходил в себя, Краун выругался и снова призвал молнии. Только на этот раз вместо того, чтобы ударить меня, молнии окутали здоровяка в виде своеобразного доспеха. Электрические разряды непрерывно текли по телу Крауна и сияли так ослепительно, что и смотреть было больно.

Попытка ударить в этот доспех снова отшвырнула меня. Краун хмыкнул и направился к лестнице. Ну уж нет…

Снова запрыгиваю на ступени.

Сорвавшееся с ладони энергетическое лезвие полоснуло Крауна по щеке. Порез вышел слабенький, но это отвлекло здоровяка, я же ударил копьем в середину ступени чуть ниже места, где стоял, вкладывая побольше сил. Не знаю, что сыграло: ветхость лестничного пролета, или вложенная энергия, но камень затрещали, по нему пошли трещины. После второго удара пара ступенек спиральной лестницы обрушились. К сожалению, все разом не рухнуло — ступени не только опирались друг на друга, но и были частично вмурованы в стену.

Как только часть лестницы рухнула, Краун, едва успевший подойти к ней, замер. Глаза громилы забегали по сторонам, он явно просчитывал варианты противостояния. Судя по тому, что он выбрал диалог, итог его не устроил. Летать, как я понимаю, он не умеет.

— Кто бы мог подумать, что ты уцелеешь после первого удара, — громко произнес громила. — Ты доказал, что действительно можешь не пропустить меня, я доказал, что тебе это дорого обойдется, Кин. Предлагаю обсудить, что именно я могу пронести через портал. Я хочу купить у военных несколько недель спокойствия в обмен на склянки и добычу с демонов.

Я поднялся вверх на десяток ступеней, откуда Краун меня уже не мог увидеть, сел и отменил незаметность.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю ему. — Сам подумай. Даже месяц спокойствия не стоит возможных неприятностей. Если кто-то использует склянку и переродится в монстра, мы можем и не справиться с ним.

— Ты думаешь, в лабораториях будут сидеть идиоты?

— А ты думаешь, все склянки отправятся в лабораторию? И даже если так, думаешь, в лаборатории не найдется идиотов?

Помолчали. Судя по прекратившемуся шипению молний и шороху, Краун тоже сел отдыхать.

— Может, ты хочешь денег? — предложил Краун.

— Не угадал. У меня нет никакого другого стимула, кроме озвученного. Я не могу допустить, чтобы эта дрянь попала на Острова или на Землю.

— От человека, который выкосил пару десятков искателей ради баллов, я не ожидал такого самопожертвования ради других.

Я не ответил.

— Тридцать миллионов.

— От человека, который желает отдать военным банки с дрянью, ты чересчур много предлагаешь.

— Что я еще могу предложить? Безопасность твоим родным?

— Не нужно трогать родных, — попросил я. — Поверь, тебе не понравится, если я поставлю целью всей своей жизни разрушение всего, что тебе дорого.

— Я просто предложил им безопасность.

— А я просто предупреждаю тебя, что не стоит предлагать подобное.

Я раздумывал, могу ли противопоставить Крауну что-то, если здоровяк сейчас тянет время, чтобы вытащить из рук еще какой-нибудь козырь. И выходило, что вряд ли. Я не использовал только недоделанную технику Железной рубашки, но даже если она не позволит молниям хлестать мой торс и голову (в чем я сомневаюсь, она, наверное, только Ци останавливать и способна), руки и ноги останутся открытыми.

Закутываюсь в покрывало незаметности и кричу:

— Клева, я его не удержу! Ломай портал!

Девушка тоже под незаметностью, так что услышит меня.

— Что тогда тебе предложить? — раздумывает Краун вслух. — Могу обеспечить тебе доступ ко всем книгам, которые мы нашли на островах. Золото? Дам золота.

— Не проще ли предложить все это военным, чтобы отстали? — интересуюсь, отменив незаметность. — Серьезно, если у тебя столько ресурсов, тебе и склянки-то ни к чему.

Краун не успел ответить. Наверху башни трещит камень. Я ощущаю потоки жара, идущего оттуда же.

— Что ты там делаешь? — напряженно спросил Краун.

Моим оппонентом был один из сильнейших искателей, причем весьма одаренный, сумевший прилично развить свои способности: про возможность использовать молнии в качестве доспеха я даже не слышал.

Я ожидал, что битва будет сложной, однако не ждал, что Краун все-таки сумеет биться с невидимым противником.

Установился некий паритет. Краун не мог подняться на башню, я не мог приблизиться к нему и ударить. Сейчас я понимаю, насколько сильно стал полагаться на артефакты: очень жалел, что рядом нет всережущего ножа, с которым я бы пробил защиту Крауна за секунды.

Но мне уже не нужно было нарушать этот паритет, его обрушила Клева. Судя по тому, что вокруг стало малость темнее, арка уже испорчена и луч с порталом исчезли. Девчонка расколотила лавовый шар, который я невесть когда купил и все это время держал на складе. Перед походом в данж я набил шкатулку всеми артефактами, включая свисток со змеями, кольцо с летающим мечом и лавовый шар, и гляди-ка, пригодилось. На форуме говорили, что он может даже камень плавить, и не соврали.

Вот чего я не ожидал от Крауна, так это ускорения. Двигаясь на запредельной для меня скорости, громила за мгновение преодолел расстояние до меня, отшвырнул ударом руки, впечатав в стену — аж ребра хрустнули. Добивать не стал — побежал наверх. Его больше не окутывали молнии, но он вовсю использовал свою способность.

Сейчас лучше оказаться как можно дальше, чтобы протянуть до окончания испытания, не быть убитым Крауном. С такой скоростью он меня враз догонит, так что окутываюсь неприметностью, и после этого поднимаюсь наверх.

На крыше жарко, как в бане. Колонны расплавились, потекли багровым камнем. Краун стоит в шаге от арки и будто бы вовсе не обращает внимания на жар.

Клевы здесь нет. Похоже, раскочегарила шарик своей особой огненной магией и ушла через портал, прежде чем он перестал работать.

Краун рычит и сыплет проклятиями, не замечая, что я стою в паре шагов.

Поворачиваю кольцо на пальце. Клинок появляется в метре от меня, за спиной Крауна. Шагаю на меч и сразу рвусь вверх. Улетаю на максимальной скорости: если Краун начнет швыряться во все стороны молниями, как минимум одну притянет летающий меч.

Поднимаюсь повыше и выпиваю зелье лечения, которое обменял на хлам у парней-механиков. Ребра все так же ноют и вроде бы даже скрежещут друг о друга. Закидываюсь парочкой орсов, после чего кости сдвигаются и встают на место.

На земле группы искателей бегают от стай демонов. Летаю под потолком громадной пещеры, временами помогая то одним, то другим, и с помощью техники познания ищу что-нибудь, насыщенное энергией. Увы, неудачно.

По прикидкам у меня осталось не меньше десяти часов до переноса на Острова. Может, и найду что-нибудь в пару к алмазу. Его я, кстати, переложил из рюкзака в шкатулку. Нужно было сделать это сразу, но я что-то не подумал. Если бы Краун меня все-таки убил, камень достался бы ему.

После пары часов полета мое внимание привлекли каменные руины, окруженные лесом. Первые увиденные мной, и похоже, единственные здесь.

Подлетев поближе, обнаружил остатки крепостной стены. Центральный комплекс — вроде бы такие называли «донжонами» — сохранился лучше всего. Если от других построек остались только каменные стены, заросшие плющом, у донжона сохранились остатки крыши. Пусть черепица местами провалилась, а местами поросла сорной травой.

Рассудив, что в этих развалинах может прятаться что-то интересное, я спикировал вниз и приземлился у входа.

— Интересно… — пробормотал я, заходя под своды.

Главное, чтобы меня здесь не завалило. Будет печально умереть, пройдя такой путь.

На первом этаже меня ничего не привлекло.

А вот в подвале нашлась купель. Такая же лужа, напоминающая старую, но с едва уловимыми отличиями. Она была покрыта тонким слоем мха по краям, вмурованная в камень пустая чаша у изголовья, да и описание отличалось.

Купель поглощения облика.

Позволяет перевести способность облика в навык (для проверки, подходит ли облик для поглощения, положите его в чашу).

Пользователь потеряет возможность использовать другие облики, но сможет усиливать полученную способность с помощью любых найденных обликов такого же спектра.

Внимание! Для использования купели нужно опуститься под воду с головой.

Если бы у меня был облик паучихи со способностью «иссушение», добытый в дремучей пещере, я бы использовал его здесь. Клок волос паразита, который я нашел ранее, не подошел: когда я положил его в чашу в изголовье, он так и остался там лежать, на монокле не вылезло никаких сообщений: значит, не подходит. Ладно, позже продам или поглощу бинтом.

Кстати, про бинт. Стоит ли пробовать его поглотить?

Из плюсов — постоянная скорость на «быстром наборе». Не придется терять время с ритуалами для поглощения силы, главное — найти или выменять облики с ускорением.

Из минусов — лишусь укрепления от бинта (которое уже не нужно при наличии защиты) и двух дополнительных хватательных конечностей.

Но, если честно, не столь большая потеря. Я больше приобрету от такого размена, да и вообще, не придется заморачиваться каждый раз с перекладыванием облика в шкатулку и обратно перед сном. А ведь если меня убьют на Земле, допустим, и уничтожат или заберут облик, я не смогу взять себе другой. Так что если уж я на бессмертие нацелился, стоит окончательно сделать скорость своей способностью.

Я положил бинт в чашу и та засветилась. Прекрасно.

Стоило окунуться в купель, как тело привычно пронзило болью. В себя я пришел, валяясь на камнях родного острова, и глядя на маскировочную сеть, заслоняющую небо.

Артур Кошелев

Культиватор, стадия конденсации Ци.

Сила: 84

Ловкость: 77

Живучесть: 53

Скорость: 160

Защита: 186

Духовная сила: 117

Навыки:

Ускорение (увеличивает скорость, укрепляет связки, мышцы и кожу, чтобы защититься при ускорении)

Открытые техники:

Незаметность (89/100)

Познание: (27/100)

Поднявшись, шагаю к дисплею, проверить, удалось ли мне занять первое место. Не успеваю открыть нужную вкладку — пиликнуло сообщение от Клевы.

— Кин, ты уже вернулся?

— Да, только что.

— Можешь купить мастерскую и передать ее мне? Пожалуйста.

— У тебя разве нет баллов?

— Меня убил Краун. Он поднялся на крышу и сбросил меня. Наверное, решил, что это остановит разрушение колонн. А может, просто был в ярости.

— Погоди, посмотрю, сколько у меня вообще баллов.

Результат радует. Рядом со вкладкой системного магазина, где можно потратить собранные баллы, висит и рейтинг.

1 место: искатель Кошмарный

Баллы — 911200

2 место: искатель Краун

Баллы — 551000

3 место: искатель Кирилл Романович

Баллы — 540940

Я занимаю гордое первое место. Выходит, не зря мотался по пещере, набивая баллы.

Военных из первой десятки тоже убил я, так что не удивительно, что цифра такая зашкаливающая. Напротив Клевы действительно надпись ВЫБЫЛА.

Пожалуйста, выберите для себя награду!

О, это я с радостью. Выбираю, и на складе появляется тубус с навыком. Идентифицирую.

Тело тени (специальный навык). Ранг — золото.

Вы — часть этого мира, часть теней. Если вы умрете, со временем ваше тело восстановится из теней и обретет материальность. Исключение — смерть от старости.

С этим понятно — сейчас же изучу. А вот что делать с системным магазином?

Почти миллион баллов. Охренеть.

Миллион баллов! Сотни возможностей! Ничего, что я не смогу себе позволить! И пусть мне не выдадут кнопки «нагнуть всех», можно сконструировать ее самостоятельно.

Или купить лучшие артефактные оружие и доспехи?

А может, закупить мастерские и стать полностью самодостаточным?

Или посмотреть артефакты для острова?

Осталось понять, что же я хочу сделать, куда потратить это безумное количество баллов и кем с их помощью стать.

Глава 10

На изучение навыка «тело тени» ушла минута. Я открыл тубус и меня окутал поток черного света, впитавшийся в тело. Кожа зачесалась, в статусе появилась новая строчка, но больше ничего не изменилось.

С магазином было сложнее. Проверив все варианты, куда можно вложить баллы, я задумался.

Если раньше я задумывался о ремесле, но теперь уже не думаю, что это хорошая идея. Нет, мастерских здесь хватало, но с талантливыми ремесленниками я не сравнюсь (а они уж точно себе купят мастерские), а ширпотреб особо пользы не принесёт. Вдобавок к этому я не хочу посвящать жизнь крафту. Нет, в списке магазина были и простенькие големы-крафтеры, которые не выдадут шедевр, но и продукт не испортят, но за ними нужно следить, нужно суетиться с продажей товаров, закупать ресурсы для производства. Не хочу. Идеальный для меня вариант — наладить торговлю, которая будет двигаться без моего участия и нанять своих ремесленников. Но здесь есть проблема — я не хочу пускать на свой остров посторонних.

И чем больше я думал над этим вопросом, тем больше в мыслях вертелся вот какой вопрос.

Когда я застолбил за собой банк, а Габил — торговую лавку, мы обязались платить Сержу один процент дохода за пользование постройками. Раз в сутки один процент от дохода исчезал из кассы, телепортируясь к Сержу — мужику, который и нашел этот остров. Притом в самый первый день, как я появился рядом с хабом, меня уверяли, что у Бастиона нет хозяина.

Так вот, возникает вопрос — что ещё может сделать Серж? Мне говорили, что он не может управлять постройками на острове, но так ли это? Нужно бы найти Сержа и побеседовать. Если я смогу его убедить поставить на Бастионе несколько мастерских и делить пополам деньги за их аренду, можно будет на этом и закрыть тему с доходом. Кто бы не пользовался этими лавками, система будет следить за конфискацией пары процентов дохода.

Когда я попытался написать предполагаемому хозяину острова сообщение, не смог этого сделать — пользователя с таким ником не было. Нужно узнать у Габила, где именно обитает Серж. И лучше сделать это лицом к лицу — так я хотя бы смогу узнать, врут ли мне.

Открыв форум, я попытался разобраться в сообщениях, ежесекундно сменяющих друг друга. На форуме разродился грандиозный срач. Пролистав к началу обсуждения, я хмыкнул. Все началось с меня.

— Ребята, а кто купил «тело из тени»?

— «Тело тени» купил Кошмарный.

— Поздравляю засранца. И злорадствую, пожалуй. Пусть внимательно перечитает описание! «Если вы умрете, со временем ваше тело восстановится из теней и обретет материальность». И ни слова о том, что будет с этим телом. Ничего не сказано про душу, про сознание и какие-нибудь изменения в них. То есть, можно кошмаром после смерти переродиться.

А дальше шел срач. Мои фанаты (оказывается, появились и такие) отстаивали мою честь и доброе имя. Спор перетек в обсуждение моих успехов и наоборот — не слишком хороших поступков. Почти все, кто погиб в пещерах, слали на мою голову проклятья. Кого я успел спасти в первом и третьем испытаниях, благодарили.

Здесь мелькнул кто-то из шайки Владоса, раскрывая перед всем чатом историю с неудачным уничтожением военных. Искатель писал, что это все из-за меня, и вдобавок раскрывал мою личность. Ну, рано или поздно эта тайна обязательно всплыла бы. Удивительно, что она продержалась так долго.

Закрыв чат, собираюсь к торговцу.

Прежде, чем перепрыгнуть с острова на причал, я окутался незаметностью. И это оказалось не лишним — люди на островах вокруг слишком уж внимательно следили за моей базой. Обратная сторона славы баллового миллионера.

Бастион встретил меня грязными пыльными улицами, парочкой идущих куда-то потасканных женщин с потухшими глазами. Красивые фруктовые деревья обобрали, ветки местами были поломаны. Н-да, хаб становится все непригляднее.

Прошел мимо пьяницы, развалившегося рядом с переулком. Удивительно — человек в перманентном алкогольном отрубе в месте, где тусуются конченые маргиналы, но его никто не пытался прирезать.

Звякнул колокольчик над дверью торговой лавки. Я снял неприметность и шагнул через порог.

— Привет, Габил.

Торговец вздрогнул, а потом — сухо улыбнулся.

— Ага, здравствуй. Слышал про твою победу, поздравляю. Кстати, будь аккуратнее и не разгуливай так открыто: для нападения на тебя собирают группу. Говорят, слишком много себе захапал. Люди не верят, что ты всё сольешь на артефакты и ждут, пока у тебя на острове появятся постройки, так что осторожнее. Тебя уже высматривают. Я думал, на тебя нападут, едва сойдешь с острова.

Вполне возможно, что у них был именно такой план. Только вот им помешала моя неприметность и маскировочная сеть.

— Они не подумали, что не стоит лезть к человеку, который набрал почти миллион баллов с людей гораздо более умелых и сильных?

— Боюсь, не все из тех, кто собирается тебя ограбить, столь предусмотрительны. Они поняли, что ты забрал себе навык бессмертия, но даже об этом они разговаривают с завистью и мимоходом, не осознавая, что ты сможешь их найти и поубивать, а вот они тебя окончательно убить не смогут.

— А откуда ты знаешь о готовящемся нападении, кстати?

— Ко мне тоже заходили, — не стал строить секретов торговец. — Спрашивали, в деле ли я, и просили какую-либо помощь. А потом кто-то на форум тему закинул, что пора тебя раскулачить. Там же, кстати, слили информацию, что у тебя несколько личностей. Сказали, что ты одновременно Кошмарный, Кин и Артур Кошелев.

— И что ты им дал?

В том, что торговец стал бы играть в героя и просто послал бы гостей, я даже не думал. Габил не такой человек.

— Один жезл, который для себя откладывал, два лавовых шарика и зелье ускорения. Действует минуту, улучшает скорость на десятку и с жуткой интоксикацией, как заканчивается действие.

— Ну, это не будет проблемой.

Я прикинул, напишет ли Габил моим недоброжелателям, что я шарюсь по Бастиону. По идее, не должен, иначе бы не предупреждал. С другой стороны — он предупредил меня лично, но не написал мне сообщение о том, что его посещали.

— Слушай, ты же здесь долго уже владеешь лавкой. Считай, едва ли не с первого для после открытия Бастиона.

— Вообще-то нет. Я сюда прилетел через неделю-другую. А что?

— Не знаешь, как найти Сержа?

— Сержа? — впился в меня прищуренными глазками торговец. — А зачем тебе?

Сразу не сказал, что не знает его. Значит, есть шанс, что его вопрос — не праздное любопытство.

— Хочу посоветоваться с ним насчет новых построек на Бастионе.

Габил хмыкнул.

— Ну, вряд ли ты из него вытянешь хоть что-то, кроме пьяного мычания, но… Ладно, скажу. Ты мимо него только что прошел.

Я вспомнил двух потасканных женщин, но вряд ли разговор о них.

— Но я никого… Погоди. Тот пьяница⁈

Габил оскалился и кивнул.

— Серьезно⁈

Габил закивал, как болванчик.

Офигеть! Оказывается, тот опустившийся пьяница, на которого я старался не смотреть ни обычным взглядом, ни в монокль — хозяин Бастиона⁈

— Но вряд ли ты с ним договоришься. Его не интересует ничего, кроме бутылки.

— А чего он пьет-то?

Габил развел руками:

— Его в том мире убили в первый день, как появились зомби. Точнее, цапнули за руку, когда он свою жену и дочерей до машины вел, отбиваясь от тварей. Вывез их за мост, убежал подальше и там уже обратился. Семья уцелела, слава Богу, но он не может смириться с тем, что не увидит их. Здесь его не трогают, подкармливают и подпаивают. Насчет твоего предложения: поговорить-то ты с ним можешь, но если у тебя в кармане не завалялся портал на Землю, боюсь, тебе нечего предложить Сержу.

Я кивнул, старательно удерживая лицо.

— Все-таки попробую. У меня есть золото, а за золото можно купить все.

— Ну-ну, — усмехнулся торговец.

Я закутался в неприметность и вышел из лавки.

Если раньше я думал о совместном доходе от Бастиона, то теперь мысли приняли иной оборот. Если получиться договориться с Сержем и отправить его на Землю в обмен на Бастион, я стану таким же неприметным градоначальником, но лучше. Сейчас Бастион — притон со своими банком, зельеварней и торговой лавкой, но если подойти к этому с умом, этот остров можно переделать в огромный хаб со множество мастерских, где на постоянной основе будут жить и работать люди.

Установим арендную плату, и тогда, кто бы не занял Бастион, он продолжит платить мне за аренду этих зданий. Даже если здесь вырежут всё и вся, дважды или трижды сменится руководство, я буду получать свои монеты. Разве что ради их получения придется либо подписывать договор с Сержем, либо раз в пару месяцев закидывать его в этот мир для перевода средств на мой счет.

Вообще, если все сложится, как я хочу, на этом можно торговые дела и закончить: до конца обоих жизней полученного хватит. Можно будет в свое удовольствие спускаться вниз и исследовать здешние города.

Разговор с Сержем вышел… долгим. И еще больше времени у меня ушло, чтобы дойти до этого разговора. Дабы привести пьяного товарища в чувство, мне пришлось навестить алхимика и взять дорогое зелье от интоксикации. Только после того, как я едва ли не по чайной ложечке споил валяющемуся в грязи телу пузырек с лекарством, Серж открыл глаза и поднялся на ноги, недобро глядя на меня.

На объяснения о том, кто я и какого хрена я мешаю ему спокойно жить, ушло восемь минут.

Не удивительно, что Серж мне не поверил. Хотя в его глазах горела отчаянная надежда, он был показательно недоверчив:

— Хочешь сказать, что можешь переместить меня на Землю? Но взамен тебе нужен Бастион?

— Именно это я и объясняю тебе уже десять минут подряд.

Мужчина вздохнул. Меня обдало запахом перегара и вонью неделями не чищенных зубов.

— Давай ты покажешь, что можешь перемещать меня туда, а потом…

— А оказавшись на Земле, ты откажешься возвращаться сюда.

Серж грязными длинными ногтями поскреб бороду.

— Ну да, возвращаться обратно я вряд ли захочу.

— Вот шкатулка, — я щелкнул пальцами и продемонстрировал артефакт. — Вот — браслет, который перемещает человека ко второму браслету. С помощью этой шкатулки я перенёс второй из парных браслетов на Землю.

— Звучит логично, — признал Серж. — Но откуда я могу быть уверен, что этот браслет — то, о чем ты говоришь?

— У тебя есть подзорная труба?

— Сейчас достанем…

Серж не сделал ни единого движения, но из-под земли, расталкивая аккуратно уложенные камни, выросла стела с терминалом. Он тыкнул пару раз в экран и рядом появилась еще и труба.

— Как ты это делаешь?

Серж не ответил — он навел трубу на мою руку и задумчиво хмыкнул.

— Описание сходится с тем, что ты мне сказал… И ты хочешь, чтобы я передал тебе контроль над хабом?

— А ты можешь именно передать контроль?

— Да.

— И как я могу проверить твои слова о передаче хаба в мои руки? Насколько я знаю, раньше никому не удавалось отдать право управления своим островом другим людям. Это беспрецедентный…

Серж нахмурился, а потом пару раз нажал по экрану терминала.

— Какой у тебя ник?

— Кошмарный.

Мужчина хмыкнул:

— Кошмарный, хах… Вот, смотри.

На экране появилась надпись:

Сделать искателя «Кошмарный» владельцем данного хаба?

Да/Нет

— Только не вздумай сам тыкать в экран, иначе поссоримся, — предупредил Серж, хотя я и не собирался. — Ты же знаешь, что терминалы подчиняются своим владельцам?

Я кивнул. Дисплеи на захваченных островах и правда не отзывались на мои прикосновения, но тогда я думал, что это происходит из-за смерти их хозяев.

— Тогда тебе придется тыкать в экран самостоятельно, если хочешь, чтобы я отдал тебе браслет.

Одетый в тряпки искатель молчит. Но его молчание и взгляд, полный отчаянной надежды, говорят за него.

— Знаешь, друг, я уже не верил в чудо. Не думал, что кто-то придет и предложит мне выход. Я летал по островам, искал сокровища, дрался с монстрами. Думал, что это важно. Становиться сильнее, расти над собой. Я находил золотые слитки, артефакты. Чистил морды монстрам и отхватывал от них. Я встречал людей, которые становились друзьями, и тех, кто предавал при первой возможности. Но я не осознавал, что есть более реальный мир. Что нужно было проводить время там. Только потеряв что-то, я начал это ценить. Важна не сила, самое ценное сокровище — это семья.

— Если бы ты был сильнее, ты бы не дал себя убить, — пожимаю плечами.

Пьяница мотает головой.

— Нет, погоди… Я не это хочу сказать. Я хочу вернуться к семье, больше жизни хочу. Я надеюсь, ты не обманешь меня. Это будет слишком жестоко, как пинать собаку с переломанными лапами. Понимаешь?

— Да-да, я понял. Подтверждай.

Серж, до последнего ожидая подвоха, нажимает подтверждение. На монокле вылезает табличка:

Внимание! Вы стали владельцем еще одного острова!

Я протягиваю ему браслет.

— Как только окажешься там, сними… Черт!

Серж, не слушая меня, хлопает по камню на браслете и исчезает в яркой вспышке.

А вот теперь начинается спринт.

Бегу к своему острову. Семь секунд, и я уже на нем.

И сразу же рвусь по духовной нити, которая связывает мои тела. Щедро трачу энергию, скольжу вдоль трепещущей струны. В этот раз выходит быстрее, и энергия тратится не вся.

Вздрагиваю всем телом, приходя в себя, лежа на кровати в комнате, которую снял на базе Кирилла Романовича.

Сержа здесь нет, но в воздухе витает мимолетный запах перегара и стойкая вонь немытого тела.

Дверь приоткрыта.

Один браслет находится на моей руке, второй валяется на кровати.

Встаю, запираю дверь, закидываю в шкатулку браслет.

Чтобы намедитировать себе полный резерв, уходит двадцать минут. Набравшись энергии, я сразу переношусь на острова.

Теперь я снова открыл магазин, прикидывая, куда и как потрачу баллы.

Вкладку с артефактами даже не открываю. Нет, там хватает достойных вещей, но то, чем я сейчас владею, гораздо лучше. А если брать самое-самое, например рыцарский доспех, защищающий почти от всего, придется выложить триста тысяч баллов. Тогда не получиться застроить Бастион, да и защищать этот доспех будет лишь одно тело. Да и таскаться всюду в железе… Ну нет.

Когда я впервые просматривал список товаров в магазине, в первую очередь я искал способ, который можно использовать для перехода из мира в мир в своём теле, ибо оставаться спать в реале очень стрёмно: любое место, в котором засыпаешь, не кажется достаточно надежным. Увы, ничего такого я не нашел. Артефактов с телепортацией здесь вообще не было.

Были зелья с перманентным усилением силы, ловкости, живучести и скорости на пять баллов. Всего по пятьдесят тысяч баллов за бутылек. Их я купил, потратив двести тысяч баллов. Увы, выставлены были по одному экземпляру и раскачаться таким способом у меня не вышло бы.

Я хотел найти какие-нибудь свитки, зелья и артефакты для улучшения работы с ци или повышение ранга, но не нашел. Впрочем, у меня уже есть идея, как повысить ранг, так что не критично.

Были завязанные на ману способности с проникающим уроном, всего по сто тысяч баллов. Были даже способности с уроном по площади. Был навык «неосязаемость», тоже завязанный на ману. Не слишком хорошие новости — у меня маны нет, но кто-то обязательно себе возьмет такое. И возможно, использует против меня.

На усиление своего острова я выделил девяносто восемь тысяч баллов, именно столько стоило самое лучшее, что нашлось в магазине — артефакт, который окутывал остров непроницаемым куполом, полностью схожим с тем, который возникал вокруг островов, пришвартованных к островам с пещерами. В отличие от поделки Левши, этот артефакт защищал весь остров, заключая его в сферу. Уже потрачено триста тысяч, а я еще не приступил к выбору мастерских.

Теперь охрана. Открыл вкладку с големами, купил шестерых, потратив суммарно девяносто тысяч. Не самые мощные големы, не самые прочные, зато самовосстанавливающиеся (!) и умеющие взаимодействовать с другими големами.

Мстительно выставил для них самый параноидальный режим охраны правопорядка: предотвращение краж, хищений, драк, убийств. Если человек замечен в чем-то противоправном, за исключением убийства, голем выносит ему предупреждение и просит возместить нанесенный вред. Если человек отказывается, не реагирует или вовсе нападает на голема, он становится врагом, которого стражи будут атаковать при любом случае. И из этого списка человека не вычеркнет никто, кроме меня.

Подумав, приобрел к этим шести еще двадцать пауков вроде тех, что бегают у меня по острову — будут шнырять по Бастиону и наблюдать, докладывая о происходящем умным големам. И довеском купил одного голема со скоростью в пятьдесят единиц. Тоже с самовосстановлением, за счет которого ценник вышел завышенным — двадцать пять тысяч. Те, кто решит, что резать неубиваемых големов — хорошая идея, будут иметь дело с ним.

Минус еще полторы сотни тысяч баллов, осталась половина из моих девятиста. Зато теперь Бастион будет защищен.

Здания. Наконец-то здания!

В этом разделе магазина я увидел три пункта. Базовые здания, дополнительные и специальные.

В базовых были теплица, биолаборатория, комната для тренировок, бестиарий. Ну, это все мне знакомо. Интересно, что теперь я могу взять еще пару биолабораторий и построить на своем острове те улучшения, от которых раньше отказался в пользу зала мутаций. Допустим, поставить чистую биолабораторию, рядом — инкубатор для питомцев и центр генетики.

Итак, теплицы мне не нужны, тренировочный зал есть у каждого. Пожалуй, возьму биолабораторию и три ее улучшения. Получается, минус сто семьдесят тысяч. Здорово, блин… Осталось триста.

Дополнительные были интереснее и разнообразнее. Здесь я нашел гостиницы, таверны, пивоварни, зельеварни, кузнечные, кожевенные, ткацкие, ювелирные мастерские, причем те же кузнечные делились на мастерскую «кузнеца широкого профиля», бронника, оружейника, которые в свою очередь делились на три мастерских, в зависимости от размера здания и инструментов внутри. И так было не только с кузнечным делом! У каждой постройки были различные вариации! Приведу пример на зельеварнях. Здесь была не одна, а десяток всевозможных зельеварен, начиная от самых простеньких и мелких, где и карлику развернуться будет трудно, продолжая мастерской, которая уже была на острове, и заканчивая зельеварными цехами с бочками, зачарованными на повышение качества зелий, с автоматическими сушилками и измельчителями для травы. Судя по описанию, за раз в таком цеху можно было приготовить пару сотен литров зелий. Стоила такая зельеварня шестьсот тысяч баллов.

Специальные были еще интереснее. Мне кажется, когда маг типа Крауна откроет специальные здания, у него они будут связаны либо с магией, либо с молниями, потому как у меня специальные здания были связаны с культивацией.

Комната алхимии. Мастерская пилюль. Сады духовных трав (приписка — набор семян специальных трав прилагается в комплекте со зданием). Мастерская талисманов. Причем и здесь было разделение: чем дороже было здание, тем больше в его описании обещали разных функций, в комплекте с мастерскими шли самоучители и книги с рецептами и схемами, как базовые, так и продвинутые.

Базовые версии стоили не дорого, всего по тридцать тысяч. Я уверен — найдутся люди, которые захотят вникнуть и в эти неизвестные профессии. И у кого-то даже получится.

Стоит ли создавать на Бастионе нечто, связанное с культивацией?

Пожалуй, да. Я потрачу баллы, зато обеспечу Острова продукцией, которой здесь еще не было. Возможно, в будущем я открою свою школу и стану прославленным русским культиватором.

Итак, последние триста тысяч трачу на обещанную Клеве мастерскую и на продвинутые версии специальных зданий: комнаты алхимии (под этим названием прячется аж три комнаты — можно будет сдавать их в аренду одновременно трем людям), мастерской пилюль, сада духовных трав (без которого, похоже, пилюли и алхимию не создать) и мастерскую талисманов. Бросим щепотку культивации в этот котел!

Внимание! Выберите место для размещения здания.

Остров 1 (базовый)

Остров 2 (приобретенный)

Выбираю второй. И после этого закидываю на второй остров все здания, которые выбрал.

Новые здания продолжали уже проложенные улицы. Они вырастали как на свободных местах, так и там, где слишком умные люди уже поставили шалаши (вопрос, зачем, если на острове были жилые дома) и самодельные торговые палатки. Разумеется, все самодельные постройки при этом рушились или обрастали каменными стенами.

На Бастионе творился натуральных хаос: искатели бегали в тучах песка, пытаясь либо спрятаться в жилых домах, либо — добежать до своего острова.

Интересно, что вихри песка и пыли не только превращались в новые здания, но и делали остров еще больше, нарастая по краям. Трещали самодельные пристани, летели вниз обломки досок, а остров рос вширь.

Кому-то не повезло. На моих глазах один из причалов полетел вниз, вместе с истошно верещащей фигуркой на нем. Три острова, пришвартованные к нему, качнулись, натянулись цепи, но хлипкий причал это удержало на мгновение, а потом крепления разломались и искатель полетел вниз. Может и выживет, если живучесть в порядке и если упадет на остров, летающий в тумане. А если полетит до земли, спасется только если у него есть подходящая способность или облик.

Не то что бы мне не плевать.

Пока на Бастионе строились новые сооружения, я решил, что стоит заняться проблемами, о которых предупредил Габил.

Не все искатели смотрели за тем, как на Бастионе появляются новые здания. За моим островом тоже следили, причем очень внимательно. Когда база отшвартовалась и полетела в сторону, набирая высоту, за мной последовали еще пять островов. А следом — еще три. Вряд ли это все искатели, которые хотят поживиться моими сокровищами: подозреваю, это те из них, кто был на острове в полной готовности. Но для начала будет полезно хотя бы проредить список моих недоброжелателей.

Глава 11

Я специально отвел остров подальше от Бастиона, чтобы его не зацепили какой-либо мощнейшей атакой, и остановил базу, давая право первого хода искателям. Ждал эпичного боя — надеялся, что у ребят найдутся баллисты с зажигательными снарядами или с гарпунами. Ожидал мощной магии по типу Воздушницы или хлещущих с неба молний. Рассчитывал на заклинания невидимости, на призыв каких-нибудь летучих существ.

На худой конец, надеялся на хоть какую-то координацию, вроде слитного залпа из луков. Но все закончилось тем, что когда я завис, все противники кроме одного отстали, а смелый искатель просто поднялся и высыпал сверху на мою базе груду камней. Без обид, дружище, но я придумал этот способ в первую неделю полета по небу. Может, сработало бы, если бы прозрачная сфера защитного поля вокруг моего острова была бутафорией, но нет — она настоящая.

Смельчака пристрелил с арбалета (хоть где-то это оружие пригодилось), взлетев под незаметностью на мече. Зацепив его базу, сразу выбрал отпустить остров в обмен на прокачку пещер.

Остальные искатели ломанулись в разные стороны, двое сразу направились к туману. Я их и не преследовал: не было желания тратить остаток дня, гоняясь за каждым. Хотя ники запомнил.

Вместо погони за идиотами, я направился на Бастион, проверить, что там с новыми мастерскими.

У Бастиона пришвартованы всего пять островов, остальные пугливо сбились в стайку и отлетели подальше, испуганные изменениями. Вон, на каждом копошатся люди, наблюдают за моей базой, окутанной защитным куполом.

Я направил остров мимо этих храбрецов к парочке уцелевших цельнокаменных причалов — не искательских достроек, а тех, которые создавались вместе с самим Бастионом, и разрослись вместе с ним. Стали шире, длиннее.

С собой из всего оружия взял только копье с кислотным наконечником и вот ступил сперва на камень причала, а потом и на землю Бастиона.

За мной строем шли големы: шесть человекоподобных фигур, будто грубо вылепленных из глины, на голове — глаза и рот. Следом за шестеркой перебирали маленькими лапками каменные пауки, и замыкал эту процессию скоростной голем, похожий на очень тощие живые доспехи. Пока не стал настраивать все команды к ним, займусь этим потом.

Отряд прошелся за мной по причалу и замер на камнях Бастиона. Дальше я шел один.

Вокруг растеклась густая тишина — ни звука, ни слова, ни скрипа дверей. Только каблуки сапог стучали по камню, когда я шагал мимо обобранного фруктового сада.

Сад сменили новые культиваторские мастерские. Я с удовольствием разглядывал их, хотя вид у построек был неказистый. На мой взгляд мастерские выглядят старыми, едва ли не древними. Деревянные двери темные, словно я смотрю на почерневшую от дождей столетнюю часовню у умирающей сибирской деревушки. Черепица собралась из песка и пыли сегодня, но уже потеряла цвет, выглядит так, будто рухнет от малейшего чиха. Камни стен потрескались, местами остались жуткие отметины, будто огромный котяра чесал о них металлические когти. Словно магия не собрала новые здания, а перенесла откуда-то старые.

Потянул на себя ручку двери — та открылась без ожидаемого скрипа и сопротивления, будто петли вот-вот смазывали. Шагнул за порог и очутился в лаборатории алхимика. На столе по центру помещения колбы и реторты, реторты и колбы, перегонные кубы, мелкие и большие ступки, на полках стеклянные кувшины, банки, книги. Все новое, ни грамма пыли на посудине. Воздух чист и свеж, но кажется, вот-вот из пустой подсобки выйдет алхимик в рабочем балахоне с подпалинами, бросит в посудину что-то вонючее, поставит на огонь горелки и запах обернется еще более гадостным.

В книге, которую я открыл из исследовательского интереса, нарисованы расчлененные жабы, летучие мыши с вспоротыми ребрами, пучки полыни, ромашек, еще каких-то трав. Есть многостраничные описания рецептов, но написано все на том же языке островов — вижу знакомые закорючки.

Панель управления лабораторией находится в подсобке. Сейчас неактивна, но касаться и активировать не собираюсь — пусть этим занимаются алхимики, не хочу привязывать к себе такое. Там же еще две двери, ведущие в другие комнаты алхимика, полные копии первой — даже инструменты лежат в том же положении.

Здесь все в порядке, как и в следующем здании, и в еще одном.

Осмотрев постройки, зашагал мимо старых жилых домов. В окнах по-прежнему никто не показывался. Я вертел головой, пытаясь высмотреть хотя бы кого-нибудь, но искатели будто вымерли.

В переулке между вон теми домами постоянно собиралась компания с бутылками в руках, а в карманах наверняка валялось что-то более забористое. Взгляды выпивох постоянно оценивающе проходились по моей броне и копью, будто хозяева этих взглядов примеривали оружие и броню к своему телу, к своей руке. Сейчас там пусто, только валяются в лужах брошенные бутылки. Без вездесущих алкашей, забияк, воров и грабителей вид окружающих улиц совсем заброшенный, словно люди не заходили в здания с того дня, как их покинули строители. Много места и все оставлено, заброшено. Нет, нужно выселять отсюда всех маргиналов и привлекать в Бастион нормальных людей, превращая его в живое и полезное место.

Снова звякнул колокольчик над дверью. Габил находился в лавке — сходу встретил меня вопросом:

— Как я понял по увиденному представлению, Сержа ты нашёл и даже успел задурить ему голову?

— Договорился.

— Называй, как хочешь, — отмахнулся Габил. — Меня не убедишь.

— Да я и не пытался. Лучше давай поговорим о приятном. Скажи, хочешь заработать?

Эти слова будто включили в торговце дружелюбность. Габил сразу заулыбался, стал приветливее.

— Какой же торговец не хочет. Новые товары от твоих старых источников, да? Ты всё-таки вспомнил о моей просьбе и заказал новую партию жезлов? Или, может, артефактов рангом повыше? Или обменял баллы на имбовые вещи и сейчас дашь мне десяток артефактов, которые взорвут маленький искательский рынок?

— Не всё так радужно, — урезал я осетра. — А может, наоборот — все гораздо радужнее будет… В общем, слушай, что я добавил Бастиону.

Я рассказал торговцу о новых постройках.

— И как это соотносится с твоим предложением заработать денег?

— Я еще не написал на форуме о постройках. Если у тебя на примете есть хорошие алхимики или люди, которые желали бы создавать зелья, напиши, что за энную плату готов предоставить им информацию по бесхозным комнатам алхимии. Им же можешь предложить мастерскую пилюль. Если есть артефактор, или пряморукий человек, который грезит стать вторым Левшой, расскажи о мастерской талисманов. Можешь нанять работника для сада духовных трав, вырастить урожай и потом продать его своим знакомым — думаю, качественные травы у тебя с руками оторвут.

А я в кратчайшие сроки и чужими руками получу компетентных трудяг, которые пройдут испытание на управление новыми мастерскими.

— Ладно, найду мастеров, это действительно будет выгодно. Это всё? — спросил Габил деловито, без наигранной доброжелательности. В голове мужчины наверняка уже вертелись идеи и планы гораздо прибыльнее той сырой идеи, которую я ему только что озвучил.

— Есть ещё заказ лично от меня. Нужно построить пару гостиниц, аккурат между фруктовым садом и новыми постройками. И фруктовый сад превратить в теплицу. Хотя для этого потребуется стекло… Ладно, сад пока не трогаем.

— Кто захочет селиться в гостиницах, если на Бастионе есть жилые дома, и все еще можно найти жилые комнаты и выселить оттуда алкашей? — посмотрел на меня недоумевающе Габил. — Я не спорю, твои здания привлекут людей, которые не прошли эволюцию в биолаборатории, привлекут исследователей, крафтеров. Возможно, привлекут даже тех, кто захочет обучаться у крафтеров. Но ты действительно думаешь, их будет столько, что двухэтажные бараки будут заполнены?

— Квартиры в бараках, как ты говоришь, тоже будут сдаваться за деньги, — пожал я плечами. — Только квартиры помесячно, а гостиницы — посуточно. А насчет новых людей… Да, я думаю, в Бастионе теперь будут люди.

— Но зачем им сюда лететь? Понимаю, крестьяне ехали в города и крупные поселки, чтобы продать товары и что-то купить. Но здесь-то любой товар можно приобрести на системном рынке.

— Потом увидишь.

— Хорошо, как знаешь, — закивал Габил. — Тогда остается последний момент. Я понимаю, что ты уже считаешь себя королем этого острова, готов проводить стройки, вносить изменения, но ты согласовал ли ты эти изменения с Брутчем?

— Чего? С кем?

Габил устало вздохнул.

— На Бастионе анархия, это так. Но даже среди этой анархии уже сложилось некое… сообщество. Есть одиночки, есть мелкие отряды, а есть самая большая группа — люди Брутча. Если ты хочешь что-то менять, тебе нужно будет договориться…

— Стоп, — поднял я ладонь. — Спасибо, что рассказал, но что делать с этими людьми, я решу сам. Когда они вернутся на Бастион, конечно, потому что сейчас они в ужасе ломанулись…

— Отступили для оценки ситуации.

— В ужасе отступили для оценки ситуации, — согласился я.

— Ну да, чемпион, — закивал мужчина. — Первое место за соревнования в данже, непобедимый и недостижимый. Действительно, как я мог забыть.

— Давай без юродства. Где останавливаются эти уважаемые господа?

Запомнив дом, я вернулся к предыдущему вопросу.

— Но всё-таки, у тебя есть на примете знакомые каменщики?

— Есть геомант. Превратит груду щебня в монолитные стены.

— Талантливый?

— Трудолюбивый, плюс бывший строитель. Где-то достал уровень, мерную ленту и прочие инструменты, принесённые с Земли, так что стены сделает ровными и даже одинаковой толщины.

— Найми его, пожалуйста. И если согласится, пусть спишется со мной — обсудим планировку и оплату.

Попрощавшись с Габилом, зашел в банк, к Клеве. Рассказал ей о ее новой мастерской. Девушка без восторга выслушала новость, что ей нужно будет проходить испытание, и что мастерская будет на Бастионе.

— Слушай, а как иначе? Я что-то не припомню функционала, по которому можно переносить здания на свою базу, иначе, чем поглощая чужой остров.

— Ты мог бы поставить его себе… Я могла бы заниматься исследованиями и свежеванием Кошмаров в мастерской на твоем острове.

Только для этого пришлось бы внести девушку в список исключений своей охранной системы, а все вокруг знают, насколько беспомощен спящий искатель. И если смерть моим телам с недавних пор не грозит, то потеря острова станет для меня грандиозным ударом.

— А если бы я его себе поставил, это было бы неудобно. Я не всегда тусуюсь рядом с Бастионом, и тебе бы пришлось всюду летать со мной.

Клева отвела глаза. Но не может ведь быть такого, что на совместные полеты она и рассчитывала, да? Не может ведь?

— Слушай, ладно… Ты же за эти две недели разобралась с функционалом банка?

— Я здесь уже почти четыре. Да, разобралась.

Чувствую себя все более неловко.

— Тогда можешь перечислить способы, с помощью которых Габил, управляя банком, может очернить мое доброе имя? Сразу ограничим его в этом и я назначу его единственным управляющим. А ты займешься мастерской, как и хотела.

— Хорошо, — тряхнула волосами девушка. — В общем, смотри…

Когда мы закончили, я наставил новых ограничений, и мы вышли на улицу. Клева упорхнула узнавать и выполнять испытание для своей мастерской, я же направился к указанному Габилом дому.

Шагая по улице, видел вернувшихся на Бастион искателей. Одни безуспешно дергали за ручки мастерских, другие — пытались понять, откуда это взялось.

Я дернул дверь нужного дома, но та оказалась закрыта. Копье справилось с этой проблемой — лезвие, которым я провел между дверью и косяком, зашипело, наткнувшись на что-то, плюнуло пару зеленых искр и разъело засов. Железка с предательским звоном упала на пол, а потом в помещение зашел и я. Бандиты на звон засова даже не отреагировали.

Второй этаж проигнорировал, голоса доносились с первого. Пройдя по темному коридору, добрался до комнаты, в которой велось обсуждение.

Посреди помещения находился стол, на котором сейчас лежали покерные карты и фишки.

В комнате находились семеро. Брутч, плешивый мужик с мордой матерого урки (спасибо моноклю — не пришлось гадать) сидел у стены напротив двери. Причем примостил задницу на что-то вроде бюджетного трона: широкий деревянный стул с подлокотниками и высокой спинкой.

Остальные располагались где кто. Двое на придвинутой к столу скамейке, еще двое — на топчане, накрытом чьей-то шкурой. Парочка сидела на стульях попроще.

— Как вы умудрились настолько качественно провонять комнату сигаретным дымом? — удивленно спросил я. — Вроде с Землей сообщения нет, чтобы так легко сигареты таскать. Сами табак растите?

— А ты че за хер? — поприветствовал меня Брутч.

Ладони искателей потянулись к висящим на поясах ножам, но Бутч поднял ладонь, останавливая боевитых ребят.

— Господа, разрешите представиться — новый хозяин Бастиона, Кошмарный. Я купил все это, — круговой жест ладонью, — у Сержа. На острове уже есть големы для охраны обычных людей от воровства, вымогательства и прочих неблаговидных поступков. Мои каменные ребята вас рано или поздно перережут, но я решил не доводить дело до этого и сразу пришел к вам.

— Это сейчас ты такой уверенный в себе, — негромко сказал Брутч. — Но если мы все начнем строить из себя крутых, ты явно побледнеешь.

— Да это и проверить можно, — пожимаю плечами. — Только скажите.

— Ты решил, что если твое копье будет сыпать красивыми зелеными искрами, это нас впечатлит? — вновь попытался надавить мужчина. — Значит, так, новый хозяин Бастиона, «Кошмарный». Мы не против, что ты здесь обоснуешься. Но придется платить нам…

Я расхохотался, да так искренне, так заразительно, что даже бандиты заулыбались. Только главарь помрачнел.

— Я тебе что, похож на клоуна, сука⁈

Мужчина начал вставать, на пальцах полыхнуло синее пламя. Я знаю, что искатель был магом, но это ему не помогло — я метнул копье, двигаясь со всем ускорением, на какое только был способен.

И похоже, переборщил. Не до конца привык к своей силе.

Копье не просто пробило горло бандита, оно с треском раскололо спинку деревянного стула и остановилось лишь упершись наконечником в камень за спиной мертвеца. К слову, сейчас даже камень плавился от кислоты — я не подавал Ци в артефакт, но уже вложенной энергии хватало с лихвой.

Остальные замерли. На лицах застыли шок, неверие, страх.

— Ты, — показываю пальцем на мужчину с ником Шота. Его характеристики были максимальными после почившего главаря. Да и сидел он рядом с креслом Брутча. — Давай поговорим уже с тобой, но по нормальному.

— Потребуешь убираться с Бастиона? — угрюмо спросил мужчина. — Без обид, но мы пришли сюда первее тебя. Понимаю, это теперь твой остров, раз уж ты его купил, но мы тут живем.

— Зачем убираться⁈ — удивился я. — Нет. Работайте на меня. Проведём ребрендинг, сейчас вы бандиты, грабители, а будете моей дружиной. Флай баст — летающая крепость, кажется. Вот и будете стражей в этой крепости.

— Ты сам сказал, что у тебя есть големы.

— Да, но големы могут действовать только здесь, на острове. А у каждого из вас есть своя летающая база. Думаю, рано или поздно нас захотят проверить на зуб, вот тогда вы и пригодитесь.

Я не обманывал себя: когда я метнул копье, собравшиеся уже обосрались, и поступят ровно так же, столкнувшись с опасностью. Но сходу нормальных бойцов и не достанешь, так что на первое время хватит и таких. Сторожат ведь на Земле старички-охранники технику на миллионы? Вот и здесь первое время будет так. А потом либо големов достану посильнее и получше.

— Что мы получим? — вякнул искатель лет шестнадцати на вид. Остальные посмотрели на него с угрозой, ближайший вовсе дал подзатыльник. Наверное, думают, что выйти из помещения живыми, добежать до островов и разлететься по сторонам уже будет невероятной удачей.

— Закреплю за вами этот дом, — загибаю пальцы. — Плюсом к этому деньги каждый месяц. Ну и сможете разграбить острова нарушителей. Разумеется, реальных нарушителей, потому что за выдуманных вы закончите так же, — киваю на труп Брутча.

Интересно, а если я пожелаю взять что-либо со склада, это сработает? На моем острове срабатывало, а Бастион, по сути, мой новый остров.

Сработало. В вытянутой руке появился кошель с полусотней золотых монет. Я бросил деньги на стол, и сочный звон привлек внимание бандитов.

— Условия отличные, — медленно произнес Шота. — Ты мог договориться о таком и с главным, не думаю, что он был бы сильно против.

— Он не уважал меня и сразу дал это понять. Да и вы до расправы вряд ли воспринимали меня всерьёз. А теперь у вас нет старого и наглого лидера, мне не придется настойчиво просить и умолять вас не гнобить обычных людей. Как не крути, это пошло на пользу всем.

— У него, так-то, последняя жизнь оставалась, — аккуратно заметил Шота. — Его реальное тело на Земле Кошмары сожрали.

— И что? — не понял я. — Может, тогда ему стоило ценить свою последнюю жизнь? В общем, ребята, либо вы согласны с условиями и берете золото, либо покидаете остров. Только не нужно брать деньги и заниматься старыми делами, пытаясь усидеть на двух стульях. Я-то найму других охранников, а вот вы вряд ли найдете способ вернуться из мертвых.

После минуты молчания и перешептываний Шота потянулся к деньгам.

Глава 12

Эта квартира идеально подходила под мой план. Широкий, удобный диван, на котором приятно просто лежать, ничем не занимаясь. Красивый вид на город с панельных окон обставленной мебелью лоджии на девятнадцатом этаже.

Разве что пованивал закрытый холодильник. Подумав, аккуратно выволок его из квартиры на лестничную клетку, а оттуда — в соседнюю квартиру. Открыл окно в подъезде, открыл на лоджии. Протянуло сквознячком и за десять минут запах почти исчез.

Сажусь на диван, выкладываю из рюкзака чипсы на столик. Дорогие, зараза: на базе Бессмертных пришлось отдать серебряную монету за пару пачек.

Падаю на диван. Потом встаю, нахожу в соседней комнате подушку и снова прыгаю на диван, сунув подушку под ноги. Вот теперь — идеально.

Мне нужен отдых. Эта мысль посетила меня, когда я не смог себе ответить, когда в последний раз занимался чем-то кроме драк, полетов над городом в поисках этих драк. Постоянный бег по лезвию, а в перерывах (еще на военной базе) играл в компьютерные игрушки, где тоже нужно было кого-то пристрелить, зарезать, придушить.

Отдых…

Прошло больше месяца с тех пор, как в Красноярске появились зомби и я ушел в лагерь к военным. Сейчас уже середина августа. Еще год назад я предвкушал новый школьный год. Новый сезон, когда учителя будут наслаждаться жалобами учеников и бомбардировать их заданиями. Старая добрая школа: буллинг одних одноклассников другими, перемигивания с девчонками. И какие мелкие, но ужасно серьезные у меня были планы! Снять квартиру, поступить в университет, закончить его, получить хорошую работу и зарабатывать не меньше восьмидесяти тысяч в месяц. Если бы не Острова, я бы сейчас потел, глядя на списки поступающих и ядовито шипел на тех, кто сдал экзамены лучше меня.

Однако сейчас я занимаюсь куда более важным делом, чем учеба или работа по профессии. Я тут по городу черте сколько мотался, Кошмаров убивал, спасал людей. Мне не приходится работать по десять часов в день, терпеть начальника, стоять в пробках. Благодаря магии живу в городе с чистым воздухом. Соседи не шумят.

Я хохотнул.

Следующие полчаса я ждал, пока скачается фильм (да, связь здесь хоть и была, но оставляла желать лучшего). Развалился на удобнейшем диване, с которого вставать не хотелось. Лениво думал о всех неприятных вещах, от которых увернулся с помощью Островов.

Приятные размышления пиликнул мобильник, который я предусмотрительно зарядил на базе Бессмертных.

Писала сестра.

— У меня новая сим-карта, все контакты потеряла. С трудом выпросила у мамы твой номер. Как дела?

Свои учетные записи в соцсетях я удалил едва ли не в первые дни после переселения к военным, чтобы никто не стал написывать моим родственникам, так что единственный способ дописаться до меня — вотсап или стандартные СМС.

— Привет, Карина. Нормально все, валяюсь на диване. Ты как?

— Блин, Артур, давай без этого «нормально все» и прочих стандартных ответов. Короче, я знаю, что ты сейчас тусишь в Мертвогороде.

— Где?

— В Красноярске!

Выжидаю минуту, прежде чем напечатать ответ. Одно дело, если это просто попытка угадать или взять меня на понт. А другое — если увидела видео со мной на ютубе.

— С чего взяла?

— Увидела тебя на видео.

Что и требовалось доказать.

— Надеюсь, маме не показывала?

— Нет.

Уже хорошо.

— Она сама увидела.

Нехорошо.

— Видео с тобой с утра по всем центральным каналам крутят. Называют тебя «Кошмарным», но пару раз по имени назвали. Фамилии не слышала, но там есть вырезки с твоим лицом, так что все, кто тебя знает, сразу поймут, кого там показывают. Мама сказала, ты где-то в Зеленогорске или в Канске, работаешь кем-то. Но о том, что мой брат — победитель соревнований в другом мире, крутой боец и маг, и это его лицо находится под бинтами каждой фигурки Мумми-мэна, я узнаю из телевизора! Почему???

— Как мама отреагировала?

— Она боится.

Интересно — меня, или за меня?

— Вот поэтому ты ничего не знала. Думаю, меня еще ожидают звонки от обоих родителей, которые будут задавать мне такие же вопросы.

— Я бы на твоем месте уже всем друзьям рассказала о своих успехах. Так чем ты занимаешься?

— Отдыхаю. Даже крутым бойцам и магам нужен отдых.

— Получается, ты сегодня не занят?

— В планах скачать и глянуть фильм «Фри-соло», потом найти, где и чем пообедать. Но в целом не занят.

— То есть, у вас там еще и кормят местами! Хорошая новость. А послезавтра чем займешься? Просто я тут подумала, что в семье может быть два супергероя, хах.

По спине прополз холодок.

— Ты же не серьезно?

— Артур, надеюсь, ты не откажешься, потому что я уже возвращаюсь в Красноярск с новыми друзьями. Если ты беспокоишься, что со мной может что-то случиться по дороге, то я в нормальной компании. Тут все хотят познакомиться с тобой! Ну и по пути каких-нибудь артефактов достать.

Я выругался, чувствуя абсолютную беспомощность. А сестра продолжала.

— Они нормальные ребята, учатся в одиннадцатом. Двое постоянно в походы ходили, типа выживальщики, закупились всем, чем только можно. Есть девчонки, тоже угарные, но постоянно просят у меня твой номер. Сейчас вот грозятся напоить меня, отобрать мобильник и писать тебе от моего имени. Так что если будут приходить странные сообщения, это не я… Так что насчет помощи, кстати? Поводишь нас по каким-нибудь местам, где можно найти артефакты?

— В принципе можно. Подъезжайте сразу к заставе, там скажите, что вы к Кошмарному.

На этот раз ответа не было минут пять.

— Артур, я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, но давай без этих детских попыток поймать нас. Это не сработает. Я не маленькая девочка.

— Меня здесь все знают, — попытался я убедить Карину в безопасности военных на заставе, — Сама говорила, что меня по центральным каналам крутят, причем видео заснято на военные дроны, так что я с вояками на короткой ноге. Я попрошу, чтобы военные выписали на каждого из вас пропуска, только понадобятся фотографии паспортов каждого.

— Может, ты говоришь правду, но лучше мы сами пройдем за периметр и встретимся уже в Мертвогороде.

Я поднялся с дивана и начал ходить по гостиной. Проклятье какое-то! Хотел провести день, не занимаясь абсолютно ничем, но поймал нерешаемую проблему и теперь вместо отдыха придется сидеть на нервах. Хочется срочно что-то делать, остановить этих идиотов, но как?

Сколько не думал, в голову лезли только не слишком удачные варианты. Попросить Эклектику узнать, где сейчас сестра (он же ритуалист) и отправить сообщение матери или правоохранителям. Пойти на поклон к военным, чтобы вычислили местоположение по сигналу мобильника и перехватили их. Причина — похищение несовершеннолетнего подростка.

Но эти варианты ставили меня в уязвимое положение, и как бы они не привели к еще большим проблемам. Не хочу попадать в рабство к военным или Эклектике.

Я взлохматил отросшие волосы и вздохнул. Ладно, пока есть время подумать, за сутки они не доедут. В идеале их поймают на подходе, не могут же подростки оказаться умнее военных, которые поставлены здесь ловить шпионов и диверсантов. С другой стороны, всякое может быть.

Позвонил встревоженной матери и рассказал о звонке сестры. Не скажу, что это ее успокоило, но добавило определенности — мама пообещала написать заявление и отыскать номер заставы. Думаю, им звонков о готовящемся проникновении в день поступает с десяток, но лишним не будет. Тему моих способностей мы не затронули.

Телефон снова пиликнул. Я посмотрел на экран, ожидая увидеть еще одно сообщение от Карины, но наткнулся на нечто другое.

Вас добавили в чат.

Чат был подписан «Неприятные новости нашего города». Не понимая, что к чему, открываю его.

Первое сообщение в чате ответило на некоторые вопросы и накинуло новых.

Приветствую, девочки и мальчики! На связи Эклектика, и сегодня мы с вами поиграем в игру для взрослых. 18+, а то и все 21+.

Так как никто до сих пор не решился создать на Земле общий чат искателей, это сделал я. Здесь не все, но многие, кто давал вашим командирам и главам групп свои телефоны. Военных здесь нет, но я не гарантирую, что информация не дойдет до них.

В общем, у меня неприятная новость (не будь ее, я бы не создавал этот чат). В микрорайоне «Покровка» есть «Городская детская поликлиника номер один» с неоднозначными отзывами. Кто не знает, где находится, у вас есть телефоны и навигаторы. Так вот, там сейчас бегает кабан, весом в пару десятков тонн. В ваших интересах получить это мясо, в моих интересах обезопасить город от монстра. Считайте, я квестстартер, выдавший вам приглашение на уникальный ивентовый рейд.

Ниже этого сообщения шло видео, на котором я увидел бегающего около двухэтажного кирпичного здания гигантского кабана. Тварь была выше и шире двадцатитонной фуры, поросшая шерстью с темным металлическим отливом. Кошмар сносил машины на маленькой парковке, разбегался и таранил клыками и мордой стену первого этажа. На втором сидели искатели, снимающие Кошмар на телефон. Видео было похоже на сцену из фильма с голливудским размахом: трещал асфальт под копытами гигантского кабана, здание дрожало, а искатели кричали и матерились все более нервно.

Я отстраненно подумал, что если бы эта тварь появилась до эвакуации, среди столкнувшихся с кабаном было бы легче подсчитать выживших, чем узнать количество жертв. Вздохнул:

— Ну, хоть какая-то определенность появилась…

Посмотрел с тоской на чипсы, газировку и телефон, на котором планировал смотреть фильм. Вместо этого придется лететь и разбираться…

Хотя стоп. Почему «придется»? То есть, слетать можно, даже чипсы можно захватить. Но почему заниматься тварью придется именно мне? В том чате двести тринадцать человек, сила, которая и меня шапками закидает.

Как там говорил Владос про меня, «синдром героя»? Очень похоже. Нет, лучше уж посмотрю на расправу с кабаном со стороны. У меня нет планов бесконечно защищать этот город, рано или поздно я уйду в вояж по миру Островов. Я готов проконтролировать ход битвы и прикончить тварь, если все пойдет очень плохо и потери будут запредельными. Но если у искателей все пройдет нормально, зачем встревать?

Новый план действий мне нравился куда больше. Я слегка повеселел. Увы, ситуация с Кариной все еще никуда не делась, висела надо мной Дамокловым мечом, так что насвистывать и радоваться жизни не получалось.

В рюкзак полетели две упаковки с чипсами. Стоя на балконе, я вызвал летающий меч, окутался невидимостью и рванул в сторону поликлиники, ориентируясь по навигатору.

Денек выдался прохладным для августа. Слишком холодным и ветренным. Благо, тучи на небе были светлыми, а то я бы подумал, что дело идет к дождю.

Встречный ветер дул в лицо, глаза защищали черные очки. После «очищения от паразитной энергии» светобоязнь пошла на убыль, и солнце меня уже не жгло, но в очках все равно было комфортнее, чем без них.

До места я добрался минут за восемь, причем успел не первым: на крыше больницы уже сидели пятнадцать искателей. Кабан все-таки разворотил стену здания и похрюкивая от нетерпения, пытался забраться по завалам наверх.

Скотина внушала если не страх, то уважение. Искатели со слабым телосложением были бы убиты одним касанием хряка.

— Эта махина сейчас сюда залезет! Черт возьми, я думал, вы пришли нас спасать, а не сидеть здесь с нами! — орали одни искатели на других.

Как по мне, их ярость и паника не обоснована. Если бы тварь наткнулась на них посреди поля, кабан разобрался бы с каждым. А здесь, в городе, хватает зданий покрепче этой кирпичной постройки. Да и вообще, по коридорам внутри больницы все еще можно побегать.

Тем временем разговор искателей дошел до того, что они обсуждали, кто должен отвлечь кабана, пока остальные будут спасаться. Интересно, к чему это приведет?

Я уселся на меч, как на летающую лавку, аккуратно достал из рюкзака чипсы и открыл пачку. Под алчное похрюкивание кабана я забросил в рот первую чипсину.

Атаку первых искателей я прозевал. К кабану издалека рванулись тонкие синие нити, стремясь опутать лапы Кошмара. Но стоило ему шевельнуться, и нити оказались порваны.

Кабан счастливо взревел, обернувшись к пятерке новых искателей и бросился вперед. По пути Кошмар снес газель скорой помощи, как картонную. Каждый шаг сопровождался грохотом, земля дрожала, а с завала сыпались кирпичи.

Искатели убегать не спешили. Все пятеро стояли на открытом месте, будто в ступоре. С крыши им истошно кричали «убегайте», но безрезультатно.

Я отхлебнул газировки, отсалютовал бутылкой:

— Безумию храбрых…

Но за мгновение до удара искатель, который прежде пытался связать кабана, раскинул руки, и от него во все стороны рванулись сотни сияющих нитей, цепляясь за дома, за столбы фонарей, за машины и за асфальт.

Пространство вокруг группы «мигнуло», и все пятеро перенеслись за спину кабану, который с размаху влип в магическую паутину.

Когда кабан попал в ловушку, он не смог остановиться. Задние ноги хряка взмыли вверх, а затем взлетело его туловище. Кабан балансировал на передних ногах и огромной морде. И со своего ракурса я видел, как на месте, куда он должен упасть, вырастал тонкий стальной шпиль. Вот он уже с рост человека, вот — достиг двух с половиной метров…

Вот такую командную работу я хотел видеть вчера при атаке на мой остров! Впечатляюще! Молодцы, ребята!

Только вот они не подумали про невероятную массу нескольких десятков (или сотен?) тонн кабана, который будет падать. Кабан накренился, завалился вперед. Шпиль ужалил его в спину, хряк взвизгнул так, что я на мгновение оглох. А потом гигантская булавка, на которую хотели насадить хряка, попросту сломалась. Видимо, откат от разрушенного заклинания или способности ударил по искателю — один из пятерки рухнул на землю, будто его толкнули под колени.

Сразу же после этого кабан упал на землю, и к нему бросился четвертый искатель, сжимая широкие полуторные мечи со сверкающим синим лезвием. С потрясающей ловкостью взбежал по шкуре, и попытался всадить лезвие меча в шею кабана.

Какими бы зачарованными не были клинки, шкуру кабана они не пробили. Тогда искатели на повышенных тонах принялись о чем-то рассуждать. Было слишком далеко, чтобы я расслышал диалог.

А потом к очухивающемуся кабану бесстрашно шагал пятый.

Трое магов: паутинщик, телепортер и создатель металла бросились прочь с завидной прытью. Даже искатель, который стоял на загривке мясной фуры и пытался проковырять прочную шкуру, видя приближение пятого, шустро спрыгнул и припустил прочь. Я тоже насторожился, видя такое единодушие, но отлетать не стал.

Атака пятого была мощнейшей из тех, с какими я сталкивался. Разрывающий уши вой ударил по барабанным перепонкам. От искателя прямо в кабана выстрелила звуковая волна, снося камни и поднимая клубы пыли. Звуковая волна становилась разрушительнее с каждым метром, и ударив кабана, перевернула его, полностью закутывая в паутину.

Я выронил пакетик с чипсами и ухватился за меч, словив дезориентацию. Нет, из ушей не полилась кровь, ничего такого: моя защита всё ещё работала, но ощущение было таким, будто я за секунду поднялся на скоростном лифте этажей на пятьдесят. Уши знатно заложило.

Кабан визжал… наверное, визжал. Я ничего не слышал.

Зато видел, как облака с каждой секундой становятся темнее. Вот между тучами мелькнула первая ослепительная игла. Значит, либо Краун на подходе, либо еще какой-нибудь молниевый маг. А я летаю на стальной штуке, которая будет притягивать к себе небесное электричество, как старушка с кульком пшена — голубей.

Я направил меч прочь, к подготовленной квартире. Полюбовался искателями, купившими себе навыки за баллы данжа, теперь знаю, что с защитой города справятся и без меня и не нужно затыкать собой все бои с Кошмарами.

Кстати, забавно: еще сутки назад военные искатели могли выступить против гражданских, а после данжа расклад сил изменился. Не в последнюю очередь благодаря мне, вырезавшему десятерых военных, за которых получил почти четыреста тысяч баллов.

Глава 13

До конца дня я отдыхал. Все-таки посмотрел фильм, вволю отлежался на диване. А вечером (не вставая с дивана, так что технически отдых я не прервал) занялся совсем другим.

Эклектика поступил правильно, создав общий чат. Но вместе с тем он дал куче людей свои контакты, и я даже примерно не представляю, сколько людей сейчас пытаются поболтать с ним за жизнь, или пишут «а как ты делоеш ритуалы, слыш».

В общем, я тоже ему написал.

— Приветствую. Слушай, я достал на испытании расчерченный рунами артефакт с запертым в нем призраком. Можешь убрать призрака?

Сначала я даже удивился, увидев, что Эклектика прочел мое сообщение за минуту после отправки, и подумал, что на самом деле ритуалист вполне доступный для связи искатель.

А потом до меня дошло, что скорее всего он проигнорировал бы сообщение, отправь его кто-то иной. Думаю, я ценнее обычного искателя, поэтому Эклектика для меня более доступен.

— Здравствуй. У меня сейчас много дел, так что сомневаюсь, что будет время на твою просьбу.

— Ты мне задолжал, — уверенно пишу ритуалисту.

— Когда? Ты ведь сам из своей безответственности призвал в Красноярск нечто ужасное. Даже если я подставил тебя и по сути запер с монстром, это не означает, что я теперь тебе должен. Ты сам виноват, потому что подставил весь город и задолжал городу. Я лишь помог этот долг вернуть.

Помолчали.

— Ладно, если сойдемся в цене, я помогу. Покажи руны.

Фотографирую камень с разных сторон, после этого на всякий случай снимаю на видео. Отправляю файлы Эклектике, тот их просматривает и минут пять молчит. Наконец отвечает:

— Судя по рунам, это накопитель для духовной энергии, на котором решил паразитировать один хитрый рунный магик. Для чего тебе он?

— Для саморазвития.

— Ты хочешь получить силы с помощью духовной энергии. У тебя навык Поглотителя, или ты практик?

Разговаривать о моих силах не хотелось.

— Так что по поводу моего вопроса?

— Могу убрать руны, выглядит это не сложно. Энергия после этого должна стать нейтральной, сейчас не советую пользоваться этим накопителем. Но что я получу взамен?

— Лояльного призрака из мира Островов.

— Слишком мало, — ответил этот наглец.

Я раздраженно засопел.

— Что скажешь, если я не буду пытаться устроить драку при встрече?

— Отличная попытка переулочной дипломатии, но все еще не убедил. У тебя на островах в тренировочном зале случайно нет какого-нибудь артефакта, настенной росписи или еще чего-нибудь, что ты можешь перенести на Землю?

— А к чему вопрос?

— Слушай, Артур. Я могу узнать об этом сам. Если честно, я могу узнать сам обо всем касательно тебя. Могу выяснить твой класс, твои навыки, методы их развития и список имеющихся у тебя артефактов. Я способен узнать все твои достижения, любую информацию вплоть до того, когда у тебя в последний раз ночевала девушка, но для этого нужно проводить ритуалы, а у меня сейчас нет времени и желания следить за недавними школьниками, даже если они обошли прочих искателей и рвутся вверх. У меня завалы других, куда более важных дел. Так что давай ты отбросишь эту детскую скрытность, которая доводит меня до мигрени, и поговорим по душам, тем более что моя помощь тебе нужна, а не наоборот. Ты практик духовной энергии?

— Возможно.

— На твоем острове есть артефакт, который направил тебя на этот путь?

— Настенная фреска, перед которой нужно медитировать.

— Шикарно. Вот насколько может быть простым диалог, когда готов общаться и не видишь за каждым словом ловушку. Давай так: если ты создашь… ладно, хотя бы всерьез пообещаешь создать такую же фигуру здесь, на Земле, чтобы не только искатели, но и прочие люди могли пойти путем культивации, я сделаю, что ты хочешь. Людям пригодится еще один шанс стать сильнее, а конкурентами для тебя они не станут: здесь нет школ развития, нет тренеров, нет доступа к навыкам и таинствам. Или как там у вас это называется.

— Если мне не изменяет память, ты был против того, чтобы этот мир брал что-то от Островов.

— Духовная энергия — это не часть Островов. Она связана с Клингом ровно в той же степени, что и с нашим миром, и с любым другим.

— Ладно, я приложу все усилия. Но если мне покажется, что усилий пришлось прикладывать куда больше, чем стоила твоя помощь, я придумаю, чем тебя еще озадачить.

— Договорились. Скажи, где ты. Я отправлю к тебе свою ученицу, она все сделает.

— У тебя есть ученики?

— А ты думал, я хожу по городу в одиночку и плету ритуалы по подвалам? Нет, бывает и так, но от общества больше пользы, чем вреда. Если, конечно, не лезть в политику и обращаться с некоторыми людьми аккуратно.

— Например, можно делегировать задачи, посылая на встречу с опасным искателем учеников?

— В точку.

Я назвал адрес и спустя час ко мне притащилась непримечательная девушка в сером свитере, запачканных снизу джинсах и с забранными в хвост волосами. Впрочем, об опрятности легко позабыть, когда ставишь в приоритет выживание.

— Анжела, — кивнула девушка.

— Воронова?

— Нет, Спелова. А почему сразу Воронова?

— Неважно. Я Артур.

— Ага. Ладно, показывай пациента. Постараюсь управиться быстро, не хотелось бы здесь ночевать.

Я провел девушку в зал, выдал камень. Она достала из дамской сумочки пару маркеров и споро начала чертить на столе рунные фигуры вокруг артефакта. Кстати, рисовала не по памяти, а с экрана мобильника.

— Призрака я забираю, да?

И положила рядом с алмазом артефакт в виде обыкновенной столовой ложки, расцарапанной множеством рун.

— Ты серьезно? — усмехнулся я.

— А в чем нынче положено носить призраков? — спокойно поинтересовалась Анжела. — Что было у мастера под рукой, то в накопитель и превратил.

Больше я ей вопросов не задавал. А вот познание подключил.

Я не знал, что обозначают руны, которые чертила девушка, хотя и запомнил их. Зато я видел, как они действуют на окружающую энергию.

От ритуальных рун к алмазу потянулись тонкие жгуты из духовной энергии, исчезая в глубинах минерала. Не меньше минуты они шарили внутри, а потом напряглись, будто руки рыбака, выуживающего пойманную рыбу. И начали тянуть что-то на поверхность.

Девушка не видела этого. Вместо наблюдения Анжела включила телефон и клацала пальчиками по экрану. А я смотрел.

Призрак, заключённый в артефакте-накопителе, казался сначала мутным и далеким пятном в глубине алмаза. Однако, по мере того как руны светились все ярче, а жгуты натягивались сильнее, его очертания становились всё более чёткими. Духовные нити, тонкие и мерцающие, спутали душу и волокли ее к поверхности.

Призрак сопротивлялся. Темный сгусток, похожий на кляксу или ком волос, дрожал и расплывался, пытаясь ускользнуть, но руны накапливали силу, их сияние становилось всё ярче. Они не только удерживали его, но и мягко подтягивали к новому артефакту.

Подчиняясь рунной магии, призрак начал медленно перетекать из одного артефакта в другой. Его сущность вытягивалась в длинные дрожащие нити, которые затем втягивались в новый сосуд.

Когда последний след тени исчез в новом артефакте, руны потускнели, а духовные нити растворились в воздухе.

Все это время познание работало, как гномик в шахте: все, что у видел, было разобрано и разложено по полочкам, каждое движение отдельного жгутика, скорость вынимания призрака и его жалкие попытки вырваться. Не сомневаюсь, что если столкнусь с призраком, запертом в артефакте, смогу повторить этот ритуал. Или, если стану гораздо более умелым в манипуляции Ци, проведу его без всяких рун.

В следующие десять минут Анжела выводила карандашом на минерале какие-то знаки, сверяясь с фотографией на телефоне, и руны, выплавленные или вырезанные в алмазе, без следа «зарастали». Пока наконец артефакт с ловушкой для души не стал обычным накопителем.

— Вроде бы все, — неуверенно сказала она, когда на алмазе не осталось рун. — Однако на всякий случай не советую тебе умирать, держа в руке этот камень. Я все-таки не Эклектика, так что могу ошибаться.

— Понял.

— Тогда всего доброго. Была рада пообщаться.

— Ага.

Когда Анжела ушла, я, не теряя времени, положил алмаз в шкатулку и перенесся на Острова. Время заняться самосовершенствованием.

У меня в планах было изучить, как работает фреска, которая уже дважды помогла мне с культивацией, и попытаться присоединить к ней алмаз.

Конечно, можно просто вытягивать Ци из накопителя, но это не принесет большой пользы. Это будет сродни обычной медитации. А вот если разобраться, как это работает…

Хорошо, что и инструмент для этого у меня — золотая техника Познания, за которую любой культиватор-ученый отдал бы руку. Я не могу оставить эту загадку неразгаданной.

Спустя пять часов непрерывного использования техники я проглотил орс и сознался, что переоценил свои силы.

Мой уставший мозг снова и снова кидался на этот орешек. Сконцентрировавшись, я разбирал натянутые по всей фигуре нити силы, расследовал, как эта фреска добывает энергию из мира мириадами тончайших, едва видимых нитей, раскинутых во все стороны. Каждая точка на человеческом теле, нарисованным на фреске, состояла из невероятно плотной Ци, сквозь которую мне не удалось заглянуть, как я не пытался, но остальное я расшифровал и познал. Как поглощается Ци, как она проходит через рисунок и выдается сконцентрированным потоком человеку, который занимается медитацией перед ней. Как Ци пульсирует в каком-то особом ритме. Причем именно эта пульсация, именно эта плотность энергии были оптимальны для меня. Я настолько упоролся в познание, что сумел отследить микроскопические положительные изменения в своей энергетике. Если я буду медитировать перед фреской пару месяцев подряд, не отвлекаясь на еду и перемещение в другой мир, я точно смогу перешагнуть на другой ранг.

Если я буду собирать энергию из алмаза и распылять ее перед собой, чтобы фреска ее переработала и вернула, мне понадобиться всего пара недель.

Но чем больше я разбирался, там лучше понимал — есть выход проще и быстрее. Не может не быть!

Однако даже спустя еще пару часов непрерывного наблюдения я все еще не понял, как присоединить к этой фреске свой накопитель.

Возможно, уровень развития техники был мал. В прошлый раз, когда я осваивал технику неприметности, мне пришлось пройти через жуткое дерьмо, чтобы научиться быть еще незаметнее. Сейчас мое познание было в районе трех десятков, и этого, судя по всему было мало.

Техника едва заметно подсказывала, что мне делать. Именно полагаясь на посторонние мысли, я водил ладонью по стене, ощупывая пальцами и пытаясь прочувствовать каждый сантиметр фрески, а потом — и остальной стены. Именно техника нашептывала мне выпустить тончайший флер энергии и попробовать ощутить фреску глубже. Именно она вспыхнувшим ощущением тревоги подсказала, что исследовать невероятно плотную Ци на фреске — глупо и опасно. Именно из-за Познания я сотни раз выпускал энергию и следил за тем, как она утекает во фреску, чтобы вернуться обратно. Раз за разом я пытался понять, как вставить в этот процесс энергию из накопителя.

Я сам мало что мог сделать или понять. Я никогда не работал с артефактами, за исключением своего всережущего ножа.

Спустя еще пять часов в этом деле наметился прогресс: я решил, что будет безопасно собрать духовные нити и засунуть в алмаз. Вот так просто, без ритуала, без проверки, сунуть в работающий артефакт часть ритуала-артефакта-фрески. Раньше у меня не было достаточной информации по возможному исходу такого эксперимента, но сейчас, потратив кучу времени на изучение движения энергий, я мог себе сказать: скорее всего, эта попытка не вызовет взрыв, который разнесет весь остров.

— Просто сделай это, — прорычал я сам себе. Я вытащил из шкатулки алмаз и рукой, окутанной в духовную энергию, принялся собирать и отправлять в минерал идущие от фрески тончайшие нити.

Я не был до конца уверен, что это правильный подход. Познание не давало мне понятной схемы для действий, я ориентировался по смутным ощущениям. Возможно, тренируясь, поднимая уровень освоенности техники и становясь опытнее, я смогу развить своё понимание практика и познавать артефакты лёгко и с первого раза. Но сейчас мне очень далеко до гения — я предпочитаю решать проблемы кулаками. Большую часть времени я просто щупал стену и боролся с собой, чтобы не сунуть нос в точки, куда Познание предостерегало меня не лезть.

И когда я затолкал в камень плотный жгут нитей толщиной в иголку, познание маякнуло, что на этом хватит.

Ци в помещении прибывала, будто нарастая волнами.

Я сел напротив фрески, закрыл глаза и вдохнул, вместе с воздухом поглощая и ток энергии.

Ну, понеслась, — подумал я, поглощая Ци и отправляя ее в нижний даньтянь.

А потом я только и делал, что старался не сгореть от напряжения, борясь с нарастающей болью во всем теле.

Момент, когда даньтяни перестали впитывать энергию, я помню смутно. Кажется, перед этим мне было очень плохо. Я пытался остановить поглощение энергии, но не смог. Воздух почти буквально стал жидким от наполняющей его энергии. И вся она концентрировалась в тренировочном зале, не выходя за его пределы.

Может, если бы я выполз из помещения, все это прекратилось бы. Но я даже тела не ощущал, не говоря уже о том, чтобы как-то заставить его двигаться.

Все, что мне оставалось — направить безумный поток энергии в свое тело.

А потом даньтяни заполнились, и энергия продолжила накапливаться в моем теле, благо теперь пульсация Ци стала слегка другой.

И даньтяни начали сближаться. Будто раскаленные железные шары, они проплавляли дорогу через мое тело. Через череп, через живот, чтобы встретиться в груди, объединиться и вспыхнуть маленьким солнцем.

Я сидел напротив фрески, и моя бурлящая жизненная сила постепенно успокаивалась.

Медленно открываю глаза. Такое ощущение, будто весь мир стал… ярче. Насыщеннее. Словно смотрю не своими глазами, а через камеру с повышенными параметрами яркости и контрастности.

— Это и есть ваш хваленный третий ранг? — пробормотал я. — Он… ладно, он впечатляет. Ладно.

Я сжал правую руку в кулак, напряг бицепс. Мышцы всей руки раздулись, вены разом вспухли. Я почувствовал столь мощное усилие, что, кажется, мог бы раздавить ладонью стальную чушку. Или в самом деле мог бы?

Хотя не сказать, что ощущение тела сильно улучшилось. Мне и до этого было легко дышать, сердце билось ровно и мощно. Понятно, что изменения есть, но мне только предстоит понять, на что я способен. И не только с помощью сухих цифр статуса, но и путем экспериментов.

Я призвал со склада меч латника, с проклятием, которое увеличивало меч в руках постороннего человека килограмм до пятисот, и… не ощутил разницы между этим мечом и любым другим. То есть, разница в весе чувствуется, но на уровне «плюс-минус пару килограмм». Похоже, оценивать вес вещей мне придется учиться заново, прежние ориентиры напрочь сбиты.

Я встал, прошелся по комнате, чувствуя себя иначе, чем прежде. Тело ощущалось, как единый слитный механизм. Походка стала грациозной и плавной, как поступь хищника. Я двигался, как материальное воплощение ловкости. Из каждого движения я мог высвободить разрушительную силу в простом ударе рукой, мог мгновенно выхватить оружие. Внимание было сосредоточено на всем, что меня окружало — не оборачиваясь, я знал, что находится за моей спиной. Причем, я уверен — если я буду в самой глубокой медитации, я по прежнему буду знать, что происходит вокруг меня. И если на моем острове появится человек, пусть даже беззвучный мастер скрыта, я это пойму.

Оценив изменения в ощущениях своего тела, я сосредоточился и вызвал статус.

Артур Кошелев

Культиватор, стадия Золотого ядра.

Сила: 120 (возросла на +36)

Ловкость: 129 (+52)

Живучесть: 66 (+13)

Скорость: 228 (+68)

Защита: 211 (+25)

Духовная сила: 237 (+120)

Навыки:

Ускорение

Тело тени

Открытые техники:

Незаметность (95/100)

Познание: (42/100)

Рост характеристик был разительным. Разве что познание, в котором я ожидал увидеть число не меньше шестидесяти, огорчило.

Я припомнил слова Амилы по поводу практиков третьей стадии. «Третья — стадия „Золотого ядра“, ее достигают только гении. Практик создает внутри себя сферу энергии, которая служит источником огромной мощи. Это ядро позволяет ему значительно усилить свои способности и начать использовать мощнейшие известные техники. Говорят, что на этой стадии люди могут летать!».

Я в себе не чувствовал способности к полету. Может, для этого нужно овладеть специальным навыком, простым в изучении, или проследить за мастером, пользующимся каким-то хитрым приемом. Но я пока не чувствовал себя готовым бегать по воздуху. А вот по воде… Черт, я бы попробовал! Что-то мне подсказывает, я давно на это способен!

Лезвия не резали мою кожу. Я рискнул коснуться пальцем кислотного наконечника копья, но и это не причинило мне вреда.

Я озадаченно хмыкнул и покачал головой. Кислота плавила даже камни, и видеть, как наконечник плюется искрами, как обгоревшее сосновое полено в костре, но не может причинить вреда голой коже, было… Странно. Сюрреалистично.

Думаю, всережущее лезвие кинжала с Земли все еще может расчекрыжить мою ладонь, но все, что меньше — вряд ли.

Однако не стоит забываться и задирать нос. В мире полно вещей, которые могут убить меня или причинить вред, даже если я смогу пальцем пробивать рельсы. Если уж искатели, собравшись слаженной пятеркой, смогли победить громадного кабана, то и со мной справятся. Достаточно одного хорошего мага воздуха, который подвесит меня в паре метров от пола и выкачает воздух из легких. И я никуда уже не сбегу и сдохну в муках. Да, потом воскресну, если верить полученному навыку, но что помешает тому же воздушнику не убивать меня, а к примеру, закатать по шею в бетон? Или, если бетон будет недостаточно прочным для удержания меня, залить металлом?

Да и механизм воскрешения не отработан. Если я буду появляться на месте своей смерти, там можно будет поставить какую-нибудь ловушку, от которой у меня не будет защиты, и запустить рекурсию моих смертей.

Глава 14

Мой прорыв опустошил накопитель почти полностью. Я аккуратно вытащил из минерала духовные нити и нахмурился. На поверхности алмаза появились две едва заметные трещины. Полагаю, теперь энергия будет тратиться еще быстрее.

Решив прогуляться, перешел на Бастион.

Здесь все было в порядке. «Охранники» привыкали к новым для себя обязанностям и слонялись по улицам, отрабатывая золото. Големы тоже маршировали, осматриваясь по сторонам.

Часть старых искателей разлетелась, напуганные изменениями и новым владельцем летающей крепости, часть новых искателей слетелась, привлеченная тем же самым. К биолаборатории стояла непрекращающаяся очередь. Люди хотели нахаляву стать сильнее.

Габил быстро нашел алхимиков и крафтеров: они уже летели сюда, сжигая энергию, но не успевали. В саду уже хозяйничали местные, пытаясь понять, как вырастить обычные овощи в месте, напитанном духовной энергией. Семена, идущие в комплекте с садом, я забрал и отдал Габилу.

Одна из трех комнат алхимика уже была занята мужчиной, который ставил здесь брагу из местных фруктов. Не знаю, как он успел выполнить требование для получения здания. Может, занятия с брагой зачлись за испытание.

Когда зашел познакомиться с ним и побеседовать, тот увлеченно копался в книге, осваивая новое для себя мастерство. Поговорил с ним, предупредил, что нужно будет готовить что-то помимо браги. Мужчина покосился на перегонный куб и с радостью согласился. Я уточнил, что мне нужны будут зелья, мази и прочее по рецептам из книг, и тот заверил, что обеспечит меня ими. Правда, радости в его обещаниях поубавилось.

— Повлияй на них! — требовал торговец. — Запрети им занимать магазины! Скажи Шоте, чтобы стерегли мастерские!

Я тактично не упомянул, что Бастион мой, а не Габила, и не сказал, что руками торговца я хотел побыстрее найти мастеров, и меня устроит, если они найдутся сами.

— Если они справятся с требованиями, зачем мне им мешать?

— Это не крафтеры! — рубил торговец. — Ты хотел превратить Бастион в хорошее место, без пьяниц и наркоманов? Поздравляю, если все продолжится в таком ключе, именно они и будут на тебя работать! Как тебе дурь из духовных трав? Как тебе выпивка, всего с одной рюмки убивающая до свинского состояния искателя с прокачанным телосложением?

— Не видел такого.

— Я тоже не видел! Но ты вручаешь наркотам алхимические лаборатории, так что скоро все искатели это увидят!

— Я через панель управления Бастионом выставил минимальную прибыль за проданные за месяц товары в тридцать серебряных монет, — пожимаю плечами. — Если они не будут получать этой суммы за продажу созданных по алхимическим рецептам товаров, лавка для них закроется навсегда.

В чате ходили слухи о Серже. Оказывается, про мужика и его проблему знало не так мало людей. Когда он пропал с Островов, никто особо не беспокоился: здесь народ не такой жалостливый и гуманный, просто пожали плечами. Мужик горевал, а для такого было неудивительно в пьяном угаре дойти до края Бастиона и сигануть вниз.

Минутная история. Про человека, который открыл Бастион, уже давно бы забыли, если бы кто-то, общающийся с военными, не передал историю, что Сержа видели на Земле. Мол, пытался пробраться через заставу на дороге к Дивногорску. «Эвакуацию» все еще не прекратили: у мужчины взяли всевозможные данные, включая его искательское прозвище, задали стандартные вопросы и отпустили. Вопрос «как он попал на Землю?» ему никто не задавал, потому что раньше эта ситуация казалась невозможной, а когда спохватились, было уже поздно. Но я уверен, его найдут и вытрясут из Сержа мое имя. Мы не так близко и тесно общались, чтобы мужчина стоял до последнего и выгораживал меня.

Я поглотил пару железных обликов (процесс был похож на медитацию, разве что его прерывать было нельзя), получил за каждый десять единиц к скорости. Но хотелось бы получить какой-нибудь хороший навык вкупе к прочим. И у меня были мысли по этому поводу.

Орсов у меня было в достатке, их по-прежнему меняли на золото. Но сейчас я набрал семян для орсов и сложил их в холщовый мешочек. А потом — подошел к портальной двери в тренировочном зале.

Удерживая в голове образ кабинета директора, я потянул ручку. Кабинет и силуэт сидящего за столом директора расплывались, будто я смотрел на них сквозь заляпанное жирными руками стекло. Это из-за того, что я долго не пользовался проходом? Пожалуй, нужно ходить сюда почаще, чтобы однажды не обнаружить, что проход сломался.

Мало было мутного прохода, так еще шагая через порог, я будто попал лицом в паутину. Провел рукой по лицу, убирая мерзкое ощущение, но на пальцах ничего не осталось.

Увидев меня, глава Школы подпрыгнул на стуле. Голодные глаза обшарили мои ладони и на мгновение замерли на тканевом кульке. Потом старикан прошёлся взглядом по моей фигуре, глаза едва заметно (на прошлом ранге я вовсе этого не замечал) вспыхнули Ци. Похоже, именно благодаря этому навыку он видит ранг практика и его потенциал.

— Рад тебя видеть, Кин. Поздравляю с новой стадией. Растёшь невероятно быстро.

В голосе старика едва заметное напряжение: ох, не рад он моему росту, не рад.

В кабинете пахло горелым деревом. Осмотревшись, заметил, что дымок идет от рун, выжженных на двери.

— Благодарю, мастер над наставниками. У меня для вас весьма ценный сюрприз.

— Пилюли, надеюсь? Да ты присядь, присядь.

— Пилюли были в прошлый раз, — отмахиваюсь. — Сейчас я предложу кое-что гораздо лучше. Производные для пилюль!

— Пока звучит только хуже, — признался старикан.

— Сейчас объясню. В прошлый раз я предлагал вам пилюли, которые могут помочь с прорывом на новую стадию, а до этого продавал обычные. Но суть в том, что основа для обеих пилюль одна и та же.

Я аккуратно выложил на стол семя орса, похожее на опутанный корнями крошечный клубень.

— Это — та самая основа. Не буду говорить, как ее создают, но работает она следующим образом. Когда убивают монстра, слабого, нескольких слабых, или сильного, нужно бросить на кровь или на рану монстра вот это семечко и отойти метров на пять. Важно: брать окровавленными руками его нельзя. После этого нужно дождаться, пока чудовище не переработают на пилюлю, и забрать ее. Чем сильнее монстр, тем лучше будет пилюля. Можно подкидывать тела по мере работы семечка. Возможно, есть какой-то предел энергонасыщенности орса, но я с ним еще не сталкивался.

Старик прокашлялся. В голове крутились шестеренки.

— Твой рассказ хорош, и описание у этих семян чудное. Но я не увидел, как они работают, и не знаю, работают ли. Ты хочешь денег за кота в мешке?

— Кто говорит о деньгах? Мне не нужны деньги.

— Тогда чего ты хочешь?

— Насколько я знаю, у вас должен быть доступ ко всевозможным монстрам.

Директор пожал плечами:

— Разумеется. Мы — Школа, у нас есть доступ ко многому, в том числе к местам, где водятся твари.

— Предлагаю действовать так. Я даю две сотни семян орсов. Со своей сотней вы делаете, что хотите. Тестируете их, ешьте с хлебом, продавайте на аукционе, мне все равно. А мою сотню тратите, убивая монстров определенного вида и скажем, через три дня возвращаете мне мою сотню готовых пилюль. Идет?

Директор встал из-за стола, дошел до шкафа со стеклянной дверцей и достал оттуда чудовищно толстую книгу. С мощным стуком, будто убивая живучего таракана, он опустил тяжелый том на стол передо мной.

— Здесь есть всевозможные монстры, которые водятся в нашем мире. Есть летающие, ползающие, живущие в горах, реках и норах. Выбирай.

Я открыл книгу.

Слева на странице были детальные карандашные иллюстрации существ, справа — описание. Каждый разворот страниц был посвящен отдельному монстру и детальному описанию его способностей, размеров и опасности.

На первой странице я увидел рисунок огромного дракона с чешуёй, переливающейся всеми цветами радуги. Справа было написано: «Радужный дракон. Обитает в горах, питается дикими овцами. Известен своей способностью управлять ветром и молниями». Ниже шли остальные характеристики, но просматривать их я не стал, потому что директор качнул седой бородой:

— Драконов в указанном тобой количестве мы не потянем.

Перевернув страницу, я наткнулся на описание чудовища, напоминающего толстенное бревно с множеством глаз: «Пещерный Червь. Живёт в глубоких подземельях. Способен видеть в полной темноте, обладает крепкой шкурой».

— Тоже не наш вариант. Слишком редкий монстр.

— Так может, вы сразу покажете ваши варианты? — раздражённо спросил я. — Я не хочу еще пару часов листать эту книгу, слушая комментарии. Думаю, нам обоим есть, чем заняться вместо этого.

В итоге директор развернул том к себе и нашел девять существ: не слишком сильных, но достаточно распространенных. А я уже выбрал из них мурлу: крылатое существо, похожее на здоровенную кошку. Нарисованной рядом человеческой фигуре оно было по колено. Самое важное, что я увидел в мурлах — они были маловосприимчивы к магии. У прочих тварей тоже хватало хороших черт, но оставлю их на следующий раз.

— Пожалуй, сотню таких потянем… да, наверное, потянем, — колебался директор. — Тварь довольно распространенная. Конечно, будет опасно, но от духовной энергии мурлы не защищены, так что…

— Тогда договорились, — обрубил я старческое жевание и положил перед директором кулек. — Даю две сотни семян орсов, ожидаю сотню пилюль.

Вообще-то я ожидал и попытки кинуть меня и обрубить связь с островом, и того, что они в ближайшем подвале мои семена орсов на крыс потратят. Но куш светит отличный, почему бы не рискнуть. Да и я подкачал духовную мышцу, теперь вряд ли меня решат кинуть… нагло.

Уходить сразу не стал, решив сделать еще кое-что.

— Не подскажете, где сейчас Чжоу Зихао? — спросил напоследок директора.

— Должен быть в своем кабинете. Обратись к моей помощнице, она проведет.

Конечно, можно было потратить остаток дня на расшифровку фрески, но это я точно успею. А пока — то, что хотел изучить о-очень давно.

Я толкнул дверь. Секретарша, увидев меня, подпрыгнула:

— Ой… Как вы там оказались⁈

— Шутите? Вы в школе, где любой ученик может попасть в любое место, просто представив его. Отведите меня к Чжоу Зихао.

— Но кабинет директора защищен!

Я припомнил ту плотную паутину, через которую прошел, и хмыкнул.

— Пусть так. А теперь отведете к наставнику?

Секретарша странно посмотрела на меня, но кивнула.

Пересекаться с Амилой не пришлось. Перемещаясь по коридорам, мы не встретили ни одного ученика: я специально переместился аккурат после занятий.

Не то что бы я не хотел увидеть девушку, но с каждым днем показываться ей все более не хотелось. Я так же учителю по географии как-то реферат нес. С каждым пропущенным днем делать этот реферат хотелось все меньше, и я откладывал его еще на день и каждый раз обещал себе, что обязательно сделаю завтра.

Это же придется притворяться вежливым человеком и выдумывать какую-нибудь причину, по которой не мог зайти хотя бы на пару минут. Если ответить «я был занят другими делами и положил на Школу и на тебя», прозвучит, может, и честно, но разом обрубит наше дальнейшее общение. Этого не хотелось бы.

Может, кто-то более общительный на моем месте и забежал бы на те самые пару минут, или разрулил бы ситуацию за пять минут, приведя двухнедельный игнор в шутке. Но на моем месте был я: человек, в социальных делах грациозный, как слон.

Чжоу Зихао встретил меня молчанием и вопросительным взглядом. Наставник сидел в крохотном кабинете, закинув ноги на стол. В руке он держал деревянную кружку с темным напитком, на полу стоял большой пустой бутыль. В кабинете мощно пахло кислым пивом.

— На сегодня у меня закончены занятия, — заявил он, увидев меня.

— Добрый день, наставник. Научите меня Яки? Той жажде убийства, которую вы показывали.

— Ты пропустил кучу занятий.

— Так получилось, — пожимаю плечами.

— И достиг ранга Золотого ядра.

— Вам не откажешь в наблюдательности, наставник.

— Как?

— Хорошее питание, свежий воздух и ваши советы, уважаемый мастер.

А еще накопитель, кустарно присобаченный к фреске, оставленной черт пойми кем.

— Ладно. И вернулся ты из-за техники?

— А еще принес директору пару интересных вещей на обмен.

Чжоу посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом и кивнул.

— Ладно. В технике ничего сложного: выпускаешь перед собой энергию, насыщаешь ее гневом, яростью, и стараешься дотянуться до противника.

— И все?

— И все. Теперь дело за практикой. Иди, практикуйся, у меня куча работы.

Попрактиковаться вволю не вышло, зато отработал в спортзале манипуляцию с энергией.

После взятия нового ранга было на удивление легко действовать с Ци за пределами тела. Энергетическое лезвие, которое раньше оставляло глубокие царапины на камнях, теперь вмещало куда больше энергии. Каждый бросок напитанного лезвия едва не пробивал стену спортзала насквозь, а пять лезвий, брошенных подряд — пробили!

Увы, время близилось к вечеру, и нужно было отправляться на Землю. Как выяснилось, в медитации я провел около суток, а значит, сегодня в город должна попасть Карина. Хотя лучше, конечно, чтобы ее задержали в лесах, но в военных я не слишком-то верил, поэтому улегся на маты в спортзале и перешел на Землю, чтобы с раннего утра быть на связи.

В лучах восходящего солнца Красноярск казался мне все более прекрасным местом. Зеленела и росла трава в парках, воздух был чистым и свежим. Не считая тех мест, где кто-то дрался, кого-то жрали, и где белели обглоданные кости, город был прекрасен в своей заброшенности. Вполне возможно, в будущем над этой красотой воспарит ядерный гриб, но пока город мне казался великолепным.

А еще мне нравились документы, пришедшие на почту.

До сегодняшнего дня Альберт раз в пару дней скидывал отчеты о работе созданной компании: поданные иски, суды, которые каким-то неведомым мне образом проходили едва ли не после исков, скидывал договора с компаниями, которые решили пойти на мировую без суда. Но в этот раз вместе с отчётом мне на счет упали и деньги. Два с половиной миллиона чистейших денег, с которых уже не нужно платить налоги, которые не нужно каким-то образом легализовывать. Это уже и для меня дохрена.

С деньгами шли ещё и финансовые документы. Куда и сколько потрачено, сколько взяли себе в оплату юристы, сколько взял сам Альберт. Разумеется, дядька мог отщипывать себе кусочек побольше, чем указал. Или даже отщипнуть мне кусочек от всего оборота, а полученные числа — изрядно занизить. Но глядя на сумму, я не задавался вопросом «а чего так мало?». Результат меня более чем устраивал. Это ровно на два с половиной миллиона больше, чем я мог получить без него. Вдобавок душу грело осознание, что люди, которые решили без спроса использовать мой облик, наверняка если не злятся такой потерей, то как минимум слегка раздосадованы.

Но следующее сообщение, пришедшее на мобильник, настроения мне не добавило. В общий чат писал Эклектика.

Приветствую вас в сегодняшней рубрике «Инсайды для самых маленьких».

Ребята, я рад, что в прошлый раз вы справились с тем кабаном. И мне жаль, что перессорились, пытаясь разделить добытое мясо. Вряд ли новость, которую я вам скажу сегодня — хорошая, но скоро нам не придется драться, чтобы определить, кому достанется добыча. Потому что добычи будет много.

Большинство из вас вряд ли задумывались, почему произошел прорыв. Со стороны было понятно, что происходит какая-то непонятная история: все сперва просыпаются на Островах, осознают, что просыпались на Островах и раньше, потом в Красноярске появляются монстры, а каждый из нас начинает прятаться от солнца. Не было времени размышлять, все просто приняли странные сны как факт и попытались жить в этой новой реальности, набивая морды Кошмарам.

Так вот, приоткрою для вас завесу тайны. За вторжением Кошмаров в наш мир стоят разумные фигуры, причем они гораздо могущественнее этого кабана. К счастью, не за всеми, но за некоторыми точно стоят. Их называют Бедствиями. Чудовищно сильные твари, которые не желают ничего, кроме человеческих душ и агонии разумных.

И через пару-тройку дней (точнее не скажу, уж простите), одна из этих тварей попытается прорваться на Землю, в наш родной город. Ее зовут Моас, Мать Пауков. Сперва она зашвырнет к нам своих миньонов, устроив самые плохие деньки за всю историю Красноярска, а потом попытается пролезть сюда сама.

Сразу предупреждаю: будет сложно, очень сложно. Я не смогу помочь вам в этой битве, потому что буду занят, сдерживая Бедствие. Не уверен, что справлюсь с ней сам, но с каждым убитым пауком, с каждой погибшей насекомой тварью мне будет легче удержать ее на Островах, так что прошу, постарайтесь.

На этом, пожалуй, все. Хорошо кушайте, звоните родителям. Кстати, про звонки — не шутка, я бы на вашем месте действительно набрал номер. Кто знает, как пройдет следующая неделя.

Ну, замечательно. Надеюсь, сестра успеет приехать, попасться мне или военным и уехать обратно прежде, чем на Красноярск обрушатся полчища пауков.

Глава 15

Никаких поисковых навыков у меня не было, но сегодня с утра, сестра, в ответ на мои настойчивые вопросы, где их вообще ждать, сказала: придут со стороны Емельяновского аэропорта. Весь день я летал над лесом, окутанный незаметностью, и наслаждался свежим ветром, пахнущим хвоей и влажной землей. Теперь запасов Ци с лихвой хватало на полет — я даже не чувствовал, что энергия убывает.

Сперва я хотел высмотреть группу Карины, но не вышло. Потом — хотел хотя бы вычислить маршруты, по которым передвигались военные. Я видел, что они патрулируют лесные тропы и дороги, видел мелькающий камуфляж, однако групп было девять, каждая двигалась своим маршрутом и следить за всеми не выходило.

Дважды я замечал монстров, вышедших на поляны. Трижды слышал отдаленные звуки двигателей. Обостренный слух ловил далекие разговоры, шорохи.

Сестра перестала отвечать в обед. А под вечер, часов в шесть, я их нашел.

Если бы один из патрулей не сменил резко маршрут, я бы не обратил на них внимания. Видимо, дроны заметили нарушителей или выставленные по лесу камеры.

Военные рысью пробежали по лесу километр, и вышли в тыл группе. Их было шестеро, и Карина шла среди них.

Осмотрев молодых идиотов, вооруженных мелкими туристическими топориками, командир отряда счел, что не нужно предупредительных выстрелов в небо или по ногам.

— На землю! На землю, мля!

Группу положили мордами в желтую хвою, на радость клещам.

Пока ждали машину, седой солдат решил рассказать идиотам, куда они собирались сунуться.

— Раньше Красноярск был обычным миллионником, теперь там обитают монстры, которых даже в самых страшных снах не увидишь. Там есть Больница, стены которой сочатся кровью. Здание морга, откуда знакомые голоса зовут тебя по имени. В городе живут такие Кошмары, что вы обгадитесь, едва их увидев! Зачем вообще сюда сунулись?

— За артефактами, — прогундел в хвою молодой студент.

— Думаете, там можно найти артефакты или сокровища? Возможно. Но там придется сражаться за каждую минуту, за каждый вдох. Вам же лучше, что мы вас поймали. Посетите обезьянник, заплатите штраф и катитесь, откуда приехали. Да, артефактов в других городах не найти, зато и шансов расстаться с жизнью куда меньше.

Солдат замолчал, вспоминая что-то.

— С чего вообще все началось? — спросила Карина.

Солдат начал рассказывать, а я тем временем снизился на мече

Я беспрепятственно дошел до Карины, коснулся ее и затянул в незаметность. Исчезновение человека из группы осталось без внимания.

— Артур? Что ты здесь…

— Ты поступила очень глупо, придя сюда. Мама не хотела бы потерять дочь, — сказал я, ставя Карину на меч.

И мы взмыли вверх.

Ладно, сестру я забрал, но мне еще нужно решить проблему с ее желанием владеть артефактами и лезть в передряги. И, пожалуй, стоит провести ее через биолабораторию, в качестве утешительной плюшки.

Приземляемся в городе. Не обращаю внимания на вопросы и требования сестры. Первым делом отправляю сообщение маме, что с Кариной все нормально, встретил, завтра утром отправлю обратно.

Вторым — объясняю Карине, как будет происходить дело.

— У меня есть деньги, я перекину их матери. Будешь хорошо себя вести — она с тобой поделится.

И тут же оформляю два перевода на родителей, матерясь про себя конской комиссии. Двух миллионов как не бывало.

— А теперь у меня к тебе следующее предложение. Ты хотела волшебства, хотела стать сильнее?

— Да.

— Надевай браслет.

Следующие пять часов прошли однообразно. Протащил сестру в мир Островов, прошел мимо очереди в биолабораторию, не обращая внимание на возмущенных людей и запустил поочередно пять улучшений. После этого сразу вернулся на Землю, не обращая внимания на вопросы и просьбы дать пять минут на осмотр мира. Будем считать, что поработал на благо семьи. Еще бы маму и отца через такую процедуру провести, прежде чем окончательно слиняю на Острова.

А потом — позвонил отцу, от которого уже насчитал пять пропущенных.

— Привет. Карина решила съездить в Красноярск, но я поймал ее на подходе к городу. Могу я тебе ее передать, чтобы ты посадил ее на поезд, или передал маме в руки? И если могу, то когда?

— Э-э… Конечно можешь…

Мы договорились встретиться рано утром на трассе, за пять километров до заставы. А потом я сделал отцу то же предложение, что и сестре. Здоровое тело. Несколько дополнительных десятилетий жизни. И услышал ответ, которого никак не ожидал:

— У меня нет лишнего времени, чтобы заняться этим, — ответил отец.

Я подумал, что отец решил меня разыграть, а сейчас он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил. Но секунды тянулись, а смеха все не было.

— Погоди. Может, ты не расслышал, или понял неправильно, что я тебе предлагаю? Это займет часов пять!

— Все эти штуки с другим миром… Мне это не нравится, сын. Нам нужно сторониться всех этих штук, и если бы я мог, я удержал бы подальше от них и тебя. Можно просто жить.

Я с силой сжал телефон и опомнился, услышав скрип пластика.

— Просто жить? — переспросил я. Мои руки вдруг затряслись. — Ты слышал, что я тебе предлагаю? Здоровое тело. Несколько десятилетий лишней жизни. Черт, да у тебя зубы новые вырастут взамен пломб, спондилолистез, от которого ты страдаешь и лечь нормально не можешь, вылечится! И ты говоришь, что отказываешься от этого и хочешь просто жить⁈

Голос прозвучал смущенно, но твердо.

— Не знаю, как ты распланировал свою жизнь, но в мои планы не входили путешествия в другой мир. Может, через год или два, когда выяснится, что это безопасно, я передумаю, но сейчас у меня другие планы.

— Это абсолютно безопасно!

— Прости, но все, что я вижу по телевизору и по телефону, противоречит твоим словам. Абсолютно все, связанное с вашими островами, опасно.

Я раздумывал, что еще могу сказать, чтобы убедить этого человека, но не находил нужных аргументов. Я редко спорил с отцом. Не потому, что я был послушным сыном, просто мы и разговаривали редко: по большей части он пропадал на работе, а домой возвращался чтобы поспать.

— Я не знаю, что еще тебе сказать, — честно говорю ему. — Я перечислил тебе денег, предложил здоровую жизнь — шанс, который девяносто девять и девять процентов жителей Земли не получат. И я не знаю, что еще можно к этому добавить, чтобы убедить тебя.

— Так может, тогда и убеждать не стоит, если оно не работает? Ты ничего не сможешь сделать с моим нежеланием проходить через это. Я имею в виду, громадное тебе спасибо, но я не хочу.

— Ты упускаешь громадные возможности, — я был в шаге от того, чтобы разбить телефон.

Из трубки послышался щелчок зажигалки. Тишина затяжки. Свистящий выдох. Я почти почувствовал вонь дыма крепких сигарет, которые курил отец.

— Ты уже и так здорово помог. Вряд ли сыновья обеспечивают своих родителей в восемнадцать. Ты уже сделал больше, чем мог, так что можешь забыть про острова и здоровье, я и так тебе благодарен. Миллион… Я даже не знаю, что делать с этими деньгами!

— Потрать их на врачей, — мрачно выдохнул я, но отец меня не услышал.

— Я не знаю даже, будет ли у меня время их потратить. Я приезжаю домой в девять, единственный выходной — воскресенье, и этот выходной я хочу проводить лежа на диване с бутылкой отличного доброго пива. И работу бросить не смогу — что мне тогда делать?

Я аккуратно положил телефон в карман.

— Отец чокнулся, — объяснил я сестре. — Он не понимает, что я ему предлагаю.

— Мама тоже вряд ли согласится. Это называется «собственное мнение», Артур. Я думаю, что каждый имеет право на подобное, и даже…

— Это не сработает, — покачал я головой. — Ты не убедишь оставить тебя в городе.

— Почему ты решил, что имеешь право решать за меня, что я должна делать? Дома меня не запрут, а запрут — сбегу! Почему тебе можно быть здесь, а мне нельзя⁈

Я хмыкнул. Действительно, вряд ли мама удержит Карину взаперти.

— Так уж и быть, я устрою тебе вояж.

Крутанув кольцо, я вскочил на меч и протянул руку сестре, которая неуклюже топталась рядом со мной. Карина, одновременно обрадованная и настороженная моей уступчивостью, даже не стала задавать вопросы. Шагнула следом за мной и обхватила за пояс руками.

— Держись крепче. Не хочется ловить тебя.

— Я и так со всей силы вцепилась, — пробормотала сестра. — У тебя мышцы твердые, как дерево.

Я не знал, что именно стоит показать сестре, но увидел с высоты горелую многоэтажку. Возле нее не было костров или какого-либо освещения, которое обеспечивали люди с генераторами, поэтому я направил меч вниз. Твари селились в местах, где не было людей. Если их здесь не будет, побродим по улицам. В Красноярске невозможно пройти и пятисот метров, не напоровшись на тварь.

Кстати, не помню момента, когда здесь случился пожар. Может, я в этот момент находился на Островах?

Страшновато. Пожары в городе, где нет пожарных, могут обернуться грандиозной задницей, если рядом не окажется искателя с подходящим обликом или навыками.

— Мы… Мы что, прямо здесь приземлимся?

— Почему нет? Ты же хотела острых ощущений и артефактов. Давай, доставай фонарик, осматривайся, — сестра протянула фонарь мне, но я помотал головой. — Не-не, сама осматривайся, мне свет не нужен.

Луч крошечного фонарика пробежался по стенам и темным углам, обшарил горелые пятна, но ничего подозрительного не обнаружил. Я тоже глядел по сторонам, но пока не видел Кошмаров. Дом как дом, разве что горелый. Обвалившаяся крыша, черные проемы окон и мощный запах гари.

А вот земля рядом с тем продухом расцарапана когтями и выглядит так, будто через него ходят много и часто. А почему бы нет? Твари где угодно гнездо могут устроить.

— Посвети туда — попросил я, указав на подозрительный продух. — Нет, подойди ближе. А я пока там посмотрю.

Спустя минуту сестра взвизгнула, привлекая внимание. Я оглянулся.

Карина показывала рукой в сторону продуха, лицо было испуганным и бледным. Повернувшись, я чуть не швырнул в продух энерголезвие. Под домом будто колыхнулась черная волна, а потом мелкие черные твари хлынули из отверстия.

Я за секунду оказался рядом с сестрой и повернул кольцо.

— На меч! — заорал я, подхватывая сестру под руку.

Опасности в этих тварях было мало, характеристики их были откровенно посредственными, разве что скорость и ловкость были на уровне среднего искателя. Я легко бы перебил их за секунды, но никакого интереса в этом не было.

Меч рванул вперед. Карина едва не соскользнула с артефакта, едва удержал ее рукой.

Высоко я не взлетал, двигался на уровне третьего этажа. По земле, по стенам, по крышам за нами неслась, распластываясь в длинных прыжках, целая стая теней. Низкие, гибкие твари, каждая размером с крупную кошку, они мчались с невообразимой для обычного человека скоростью. Может, нас они и не догоняли, но вздумай мы побежать по земле, уверен — нас бы погребли под собой. Ну, если бы мы бежали со скоростью Карины.

Я всей кожей ощущал их взгляды. Твари были ужасно прилипчивыми — другие бы давно отстали, но эти все пытались добраться до нас.

— Они догоняют! — визжала сестра, обхватив мою грудь и вцепившись в кофту так крепко, что высвободить ткань из наманикюренных пальчиков не смог бы и я.

Мне приходилось вертеть головой по сторонам, смотреть на темный мертвый город, отмечая увиденных тварей, мониторить небо и смотреть на полчище мелких теней, преследующих нас.

Погода не помогала. Нас хлестал ветер, норовя сбить с меча, вдобавок во время полета начал моросить дождь: брызги залили очки, мешая смотреть. Металл меча стал мокрым и скользким. Я стоял на артефакте так, словно врос в него, но Карина пыталась встать удобнее и прочнее, но кроссовки скользили.

— Выше! Поднимай меч выше! Умоляю, увези меня из этого города!

Похоже, план сделать Красноярск как можно менее привлекательным для сестры сработал.

До утра мы сидели в одной из пустых квартир. У Карины безостановочно бурчал живот, но я пожал плечами, объяснив, что по магазинам еды нет, и приходится убивать и жарить монстров. Не знаю, поверила ли она мне, но от жаренного монстра отказалась.

Когда я сказал, что пора выдвигаться на встречу, сестра восприняла это с облегчением.

Я почувствовал, когда мы вылетели за пределы «аномальной зоны». Последние пару километров я осторожничал: снизился и летел над обочиной аккуратно и медленно, потому что не знал, что будет со мной и моими способностями. Каждый искатель знает, что за пределами аномалии он становится слабее, артефакты действуют хуже или вовсе перестают действовать, но не все испытывали это на себе.

Я испытал впервые.

С артефактом ничего не случилось — меч так же слушался моих команд. А вот Ци в воздухе стало в разы меньше. Энергия все еще была, но ее было невероятно мало. Вряд ли я за сутки медитации наберу здесь хотя бы десятую часть моего нынешнего резерва.

Отлетев куда дальше пяти километров от заставы, я заметил знакомую машину. Отец ехал навстречу.

Не знаю, что чувствовала сестра, я ощущал облегчение. Следить за малолетней нарушительницей мне не понравилось.

Отец тоже нас заметил. Он остановил машину и с тревогой уставился на узкую полоску металла, на которой мы стояли.

Карина неловко помахала рукой.

— Артур, — кивнул мне отец. — Карина. Полагаю, мне не стоит оставаться здесь надолго.

— Это точно.

Но перед расставанием случилось еще кое-что. Сестра взволнованно оттащила меня в сторону. Точнее — потянула за рукав, и я сам пошел.

— Продемонстрируй силу, как на тех видео! — потребовала пигалица. — Я хочу увидеть это своими глазами!

Я попытался отказаться, но не смог устоять перед настойчивыми уговорами и в конце концов сдался.

Мы находились на обочине, в десяти метрах от нас рос сосновый лес. Я высмотрел засохшее, обгорелое дерево. Ствол сосны был лишен коры, древесина полопалась, покрылась трещинами и копотью.

Я подошел к дереву, жестом попросил сестру отойти подальше. Сам закатал рукав кофты до локтя, а потом ускорился, насколько мог. Рука рассекла воздух и врезалась в дерево.

Во все стороны брызнула щепа. Раздался скрип, когда дерево покачнулось и медленно накренилось, ломая оставшуюся часть своим собственным весом.

Сестра смотрела на это со странной смесью восхищения и зависти.

— Мне будет восемнадцать, и я поеду туда, — сказала Карина. — Я… я буду взрослой, и ни ты, ни мама не сможете мне этого запретить. Я хочу уметь так же.

Я кивнул. Если у меня получиться перенести фреску с мира островов на Землю, может, туда действительно начнут устраивать паломничества тысячи людей. Возможность получить стадию фундамента за одно занятие перед фреской и пару месяцев медитаций и упражнений — это великий дар человечеству. И то, что мне этот дар стоит всего ничего, не умаляет его ценности.

Глава 16

Я сидел на бронетранспортере, рядом с башней, и, нервно постукивая пальцами по рукояти кинжала, наблюдал за суетой. Разумеется, укутавшись в невидимость, потому что мои отношения с военными были… непонятными. Я просто ушел «осмотреть» базу Кирилла Романовича и с тех пор не отвечал на сообщения и звонки. Наверное, меня уже вычеркнули из рядов официально зарегистрированных искателей.

Похоже, у Эклектики есть связи в высших кругах, либо это Краун или Кирилл Романович задействовали свои контакты. Как только я узнал о готовящемся вторжении, я и не думал, что военные хоть как-то примут в этом участие: либо не поверят, либо завязнут в многочисленных подтверждениях приказов и согласованиях. Но нет, армейская бюрократическая машина совершила чудо: военные уже готовились к вторжению, причем в первых рядах. Над городом рассекали вертолеты. Со вчерашнего дня в Красноярск заезжали бронетранспортеры, военные Уралы, юркие квадроциклы.

В воздухе, словно хищные птицы, носились дроны.

В каждом квартале устраивали полевые госпитали и обозначали путь к ним наклейками на домах. Как объясняли нам по громкоговорителям, там дежурят медики, и пусть мгновенного исцеления не обещали, могли как минимум наложить повязку, зафиксировать перелом, обработать рану и вколоть раненому лекарство, чтобы продержался до приезда помощи.

На верхних этажах и крышах устраивались снайперы с прикрытием из отряда бойцов.

Но еще сказочнее, что сегодня военные и искатели не обращали друг на друга внимания, а местами даже помогали. Геоманты защищали огневые точки, поднимая вокруг них земляные валы. Военные раздавали патроны тем, у кого было оружие. Редкая сплоченность: я думал, такое невозможно достичь иначе, чем ритуалом или массовым зомбированием.

Ходили слухи, что военные пошли еще дальше и навели на город артиллерийские орудия, но в это я не слишком верил.

Печальная истина в том, что в полной мере к такому подготовиться трудно. Вот и у военных не получилось — машины все еще ездили, огневые точки и районные госпитали все еще разворачивались. Даже с учетом веры военного руководства во вторжение самый благоприятный момент для действий был упущен.

В воздухе с самого утра витало необъяснимое напряжение. Зависшие над городом тучи казались ещё темнее. Краски потускнели. Эклектика написал в группу, что вторжение будет сегодня, я тоже ощущал, что оно вот-вот начнется, но это «вот-вот» тянулось и тянулось. Раньше я с таким же трепетом проводил последние минуты перед экзаменом. Может, что-то подобное есть у спортсмена, который пытается выкурить сигарету в двухминутный перерыв между подходами к турнику. Да, в районе, где я рос, бывали и такие спортсмены.

Но всякому ожиданию рано или поздно приходит конец. Вот и сейчас ощущение некой неправильности, преследующее меня с утра, стало всеобъемлющим.

А потом — оборвалось, и реальность вытошнило на улицы города.

В двадцати метрах от бронетранспортёра пространство изогнулось, перенося в наш мир трех гигантских насекомых.

Военных, за которыми я наблюдал в последние пятнадцать минут, спасла не бронетехника, не автоматы и уж точно не умение их применять, а я. Паренек, который уже пару часов был на нервах, ожидая начала вторжения.

Вообще, последние дни не радовали меня спокойствием. Честное слово, ещё бы пару дней — и я ушёл бы на Острова, чтобы искать эту Моас самостоятельно.

Как только отряд насекомых появился, я спрыгнул с брони БТРа, ускорился и двинулся к насекомым по дуге, чтобы не попасть под выстрелы автоматов.

Эклектика, похоже, слегка лукавил, когда говорил о том, что в наш мир будут лезть пауки, потому что тройка четырехметровых тощих уродцев на пауков не походила. Один выглядел, как увеличенная версия богомола, другие выглядели, как гигантские стрекозы, если не считать раздутого пчелиного брюшка.

Толщина хитина откровенно огорчала, как и характеристики тварей: у тройки самым низким показателем защиты было двадцать четыре. Автоматные пули их пробьют, но искателям с мечами придётся потрудиться.

Ещё у тварей были разнообразные навыки, направленные на уничтожение врагов. Не знаю, что такое Едкое дыхание, Коррозия, Кислотный дождь, но сомневаюсь, что это описание защитных или крафтовых навыков. Вдобавок ко всему летающие твари для большинства искателей станут весьма неприятным противником — вряд ли все готовы к крылатым монстрам.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунду, которую я потратил на бег. Не успели твари повернуться к солдатам, а те не успели снять оружие с предохранителей, как я добежал до тройки. Высокая ловкость, незаметность и абсолютный разрыв в характеристиках позволили мне совершенно незаметно достичь тварей. Первый же взмах кинжала снес голову наклонившегося богомола, который был ближе ко мне.

Солдаты передергивали затворы.

Со стрекозами было справиться сложнее. Не рассматривал земных насекомых, но у этих тварей голова была нахлобучена на туловище. Я подпрыгнул, попытался перерезать ей место, где у нормальных существ проходит шея, но лишь вспорол хитин и добился потёков какой-то зеленоватой жидкости. Зелёная дрянь испачкала рукав кофты и пузырилась на кинжале. Мысленно выругавшись, преодолел брезгливость и просто вспорол хитин на спине стрекозы, отхватывая ей крылья. Следующей просто отсёк пару крыльев и оставил её на растерзание солдатам. Этих двух стрекоз без меня точно добьют.

Я подбежал к стене дома, уходя с линии огня. Повернул кольцо, вызывая меч, вскочил на него и взлетел.

Как оказалось, взлетел не я один. Гигантские стрекозы тоже начали подниматься в воздух. Город заполонили истошные крики, визг, жужжание и стрекот.

Взлетев повыше, я выругался. Стрекоз и прочей летучей дряни было не меньше тридцати только в квартале, где я находился.

У меня не было времени на подбор лучшего варианта, как лучше справляться с насекомыми. Я помчался к ближайшей. Понимая, что кинжалами их тела не пробить, я решил отправить в нее очередь из энерголезвий.

Первое прошло по брюшку, срезая плоть и хитин, второе угодило в трепещущие крылья, а последующие пролетели мимо. Второе энерголезвие сделало всю работу: во все стороны полетели лохмотья блестящих стрекозиных крыльев, и насекомое, тоскливо вереща, полетело вниз.

Следующие десять минут прошли в лихорадочном полёте на пределе скорости меча. Я летал от одной стайки стрекоз к другой, отправляя энерголезвие по крыльям. Не все стрекозы поднимались выше зданий; кто-то предпочитал атаковать искателей снизу. По большей части их убивали или отгоняли с помощью пуль или дальнобойных атак. Искатели давно не были беззубыми слюнтяями, опасающимися встретить скального пса. Люди огрызались, причем неплохо: в стрекоз летели файерболы, сотканные из света копья, разогнанные до внушительной скорости камни. Снайперы, которые неожиданно для себя оказались на одной высоте с Кошмарами, сносили выстрелами уродливые морды.

А потом на сцену вышел Краун, козырнув навыками. В тёмном небе громыхнуло раз, другой, по тучам пробежала ослепительные разряды. Не успел я направить меч вниз, как с облаков ударили грозди молний. Досталось и стрекозам, чьи обуглившиеся тела посыпались вниз, и мне: одна из молний попала в меч, и меня изрядно тряхнуло.

Защита справилась, меч тоже уцелел. Разве что одежда теперь дымилась и ботинки шипели и исходили дымом на раскаленном металле.

Из туч снова донеслось громогласное ворчание и я решил, что пришло время побегать по улицам.

Группу из пяти пауков размером с лошадь я наткнулся случайно. Твари уже успели прикончить троих неудачливых искателей и жрали тела.

Я не успел. Если бы я оказался здесь…

… то сейчас те военные с бронетранспортером обтекали бы кислотой от двух стрекоз. Всех не спасти, но убив эту группу, я точно кого-нибудь точно спасу.

Рывок вперёд — и ближайшая тварь дохнет от пробившего её голову кулака.

Ещё один рывок — и паук тянет лапы в мою сторону, ещё не успев осознать, что его брюшко лопнуло, как перезрелая слива.

Рывок — я всаживаю кинжал в голову третьего паука. Четвёртый пытается сбежать: он отпрыгнул в сторону, ещё когда я разбирался с первым. Но догнать его — дело двух секунд. Бесцветная лимфа остаётся на кинжале и очередное тельце бьётся в агонии.

На мгновение в голову приходит мысль кинуть семечко орса в эту кучу, но сразу же её отгоняю. Нужно двигаться дальше: в городе хватает тех, кому нужна помощь. Орс формируется не меньше пяти минут, а столько лишнего времени у меня нет, на счету каждая секунда. Промедление может (и будет) стоить жизней.

И я бегу дальше.

Наверняка после того, как мы победим монстров, перемелем их своими солдатами и искателями, наступит время дележки. Я, конечно, рад, что помогаю людям, особенно в таком случае, когда они сами точно не справятся. Но и получить за свою помощь хоть что-то от добычи буду рад. Лучше всего в орсах, лучше всего в самых энергонасыщенных или однотипных.

На улицах хватает не только крупных монстров. Дважды я сталкивался с роем мелких насекомых размером с мадагаскарских тараканов. В первый раз просто обошёл их стороной, не зная, как к ним можно подступиться. Во второй раз остался: твари напали на солдат, облепив людей с ног до головы.

— Как там говорил Чжоу Зихао? Энергия, эмоции…

Техника, которую можно было изучить и на втором ранге, на третьем вышла интуитивно. Я собрал в комок всю ярость, которую смог в себе наскрести и швырнул в тварей, сопровождая это выбросом энергии. Тараканы разом замерли.

Опыта в применении 'жажды убийства у меня не было, поэтому случайно задел и солдат. Проверив их, убедился, что они дышат и вытащил из кучи тараканов. Пощечины не подействовали. Я решил, что тратить время и тащить товарищей до медпункта не буду.

Сегодня город был таким шумным, каким не был с момента появления зомби. Город хрипел, вопил, скулил и завывал. С насекомыми сражались не только люди. Я пробежал мимо стаи крупных нетопырей, облепивших гигантскую гусеницу. Твари явно побеждали, и я даже не стал вмешиваться. Похоже, не всё так ладно у «Матери пауков» с другими Кошмарами.

Чем больше проходило времени, тем чаще я встречал мертвых монстров и команды людей. Разве что в первые минуты после нападения я еще встречал отряды искателей из двух-трёх человек, а потом они мне больше не попадались: либо их смяли, либо они объединились.

По всем канонам что-то должно было пойти не так. Но сколько бы я ни метался по улицам, сколько бы ни заливал свою одежду новыми литрами гемолимфы и прочих жидкостей, сколько бы ни рвал тварей руками и кинжалом, сколько бы ни швырял энергетических лезвий, расплескивая противников, равных себе тварей не встретил.

Этот Кошмар был похож на циклопических размеров сколопендру, и его окружал колеблющийся прозрачный барьер. Кошмар спокойно заглатывал мертвого искателя и не обращал внимание ни на что кроме еды.

По моему опыту любой барьер (кроме самых дорогих, установленных на острова) можно сломать. Если от него отскакивают пули, его разрежет кинжал. Либо его можно продавить или сломать грубой силой.

Кинжал не подействовал: железо прошло сквозь марево. Тогда я разогнался и попытался ударить плечом в барьер, надеясь на защиту. И неожиданно для себя с первого же раза пробил его и провалился внутрь.

Тело обожгло. Вспышка боли отрезвила меня. Похоже, мой ресурс защиты, потрепанный молнией Крауна и еще парой пропущенных атак, окончательно исчерпался.

Сколопендра изогнулась, полосуя воздух лапами. Я подпрыгнул, оттолкнулся от ближайшей лапы и полетел в сторону головы Кошмара. Выставленная рука с кинжалом по локоть вошла в голову монстра. Не ожидал, что хитин будет таким хрупким и едва не блеванул от омерзения, но позволил себе выдернуть руку только выпустив из ладони очередь энерголезвий.

Спустя полчаса после начала вторжения в городе стало куда меньше тварей. За это время я пробежал через половину города, зачастую заворачивая на параллельные улицы и зачищая еще и их. Можно сказать, что нападение мы отразили.

Внешне я походил на человека, который искупался в грязной канаве, потом решил, что ему мало и нырнул ещё и в ванну с битумом. Понятное дело, что невозможно остаться чистым, разрывая монстров на части и вгоняя кинжал по рукоять в шею, грудь, брюхо и прочие места гигантских тварей. Вся одежда пропиталась вонючей дрянью. С меня буквально текло. Да что там, чтобы время посмотреть, мне пришлось протереть экран телефона охапкой травы!

Впрочем, встреченные искатели были не сильно чище. По улицам текли кровь и лимфа. Местами было невозможно пройти, чтобы под оплавленными ботинками не хлюпала жижа.

Кроме той сколопендры, с которой я бился, нашёл ещё двоих похожих Кошмаров. Только с ними разобрались до меня: одного прижал к стене дымящийся от кислоты БТР, второго убили искатели, судя по следам огненных навыков.

Я ещё с час слонялся по улицам города, добивая Кошмаров. Кошмары стремились убивать и жрать, не забиваясь в норы, а мы суматошно бегали по городу, отлавливая и уничтожая их. Это все больше походило на монотонный труд. Отогнал тварей от трупов, убил. Отогнал, убил.

Всё реже раздавались выстрелы, крики, шум от применённых способностей. Всё чаще я проходил мимо отдыхающих искателей. Всё чаще мимо меня проезжали военные машины, спешащие забрать и отвести в госпиталь раненых.

Ощущение нависшей над городом проблемы медленно ослабевало. Выходит, и Эклектика справился с ритуалом.

Я вышел из неприметности, махнул рукой водителю очередного Урала.

— Отвезешь туда, где можно вымыться?

— В общий лагерь едем. Запрыгивай в кузов.

Общий лагерь находился неподалеку от военной базы и состоял из поставленных наспех военных палаток. В нем царила атмосфера усталости и облегчения. Вокруг меня находились измотанные люди, которые пытались восстановить силы после прошедшего ужаса.

Я прошел мимо этих искателей до дальней части лагеря, высмотрев там Крауна и Эклектику. Если это чемпионский уголок, мне точно туда.

Здоровяк точил меч, уперев наконечник в землю, а Эклектика сидел на траве в позе лотоса.

Я, не спрашивая разрешения, сел рядом с тополем в четырех метрах от Крауна и привалился спиной к дереву. Я ожидал от здоровяка криков, угроз и проклятий, но вот чего я точно не ждал, так это психологии.

— Артур, — спокойно кивнул Краун. — Слушай, я хотел поговорить с тобой о нашей предыдущей встрече. Я вот думал над этой историей и над твоими словами, и все не могу поверить в такую мотивацию. Напомни, почему ты отказался пропускать меня в портал?

— Я просто прочел описание, которое гласило, что в банках может находиться зараза, — пожимаю плечами.

— Начнем с описания, о котором ты говоришь. Ты ведь смотрел описание добычи из своего испытания, верно? С чего ты решил, что у меня в банках было то же самое? С чего ты решил, что мое и твое испытание вообще были схожи? Может быть, у меня лекарство от рака и СПИДа находилось. Вот с чего ты это взял? Благородная цель, Артур: «не дадим заразе распространиться по земле!». Все, казалось бы хорошо, и ты герой. Только загвоздка в том, чтобы эту хорошие цель исполнить, нужно сыграть в крысу и уничтожить всех на финише. Вот такой вот минус. Плюс в том, что ты защищаешь мир от заразы и получаешь баллы за этих убитых, ещё плюс в том, что ты их как бы не по настоящему убиваешь. Они же возродятся потом, поэтому не считается, не по-настоящему. Все бы ничего, но ты не заметил, что на Землю каждый день попадают Кошмары, а сегодня так вообще ливень из тварей был. Если бы эта зараза захотела проникнуть в Красноярск, она бы проникла, и ты ей вряд ли смог бы что-то противопоставить. К тому же здесь и без заразы хватает, чему распространяться. Даже если ты вдруг создашь великий орден, который будет стоять на страже, у вас ничего не получится. Потому что дыр, ведущих в Красноярск, очень-очень много. Ты вот во время вот ивента вдруг задался целью, не допустить проникновения заразы в Красноярск, но эта цель была сиюминутной. Это не будет развиваться, верно? Ты ведь не будешь в дальнейшем обеспечивать Земле защиту от заразы. Ты добыл свои баллы, добыл первое место и на этом закруглился. А значит, это и было целью.

Краун пожал плечами, будто говоря «у меня все». Только заканчивать разговор на такой ноте я не хотел.

— Ты не прав, — возразил я.

— Да чего не прав-то? Скажи, что не гнался все время за силой.

— Сила никогда не помешает, но…

— Но ты боишься себе в этом признаться, — перебил меня Краун. — Поэтому строишь из себя хорошего искателя перед всеми. Весь в белом. Я тебе раскрою глаза. Ты просто нашёл очередной способ прокачаться дальше. Ты мог не оправдываться какими-то благородными целями передо мной, а мог уничтожить портал, когда добрался до него. И у нас разговоров не было бы. Но нет, ты не захотел жертвовать своими же трофеями и баллами. Никогда тебя не заботило распространение какой-то заразы в наш мир, ты хотел занять топ один. Поздравляю, ты добился своего. Имей силы и мужество признать свои поступки.

Я хотел возразить, хотел найти аргументы и доказать, что я не такой. Но слова Крауна были по большей части правдивыми, и любые слова, которые я мог подобрать, прозвучали бы жалко.

А еще возле нас не было никого, кроме Эклектики, так что даже если я признаюсь в своих мотивах, это останется между нами.

— Ты не совсем прав. Я не хочу силы ради силы и никогда не стремился к власти. Я хочу стать настолько сильным, чтобы поступать, как мне хочется. Да, я взял топ один, потому, что мне хотелось награды в виде относительного бессмертия. И что? Да, может я и поступил некрасиво. Но я принес гораздо больше пользы, чем вреда. Я сегодня столько тварей перебил и людей спас, что полученная карма должна дойти до моих внуков.

— Типичное мышление антигероя. Не путай со злодеями, которые младенцев в жертву приносят. Ты преследуешь цели, но ты пытаешься всегда оправдать какими-то благими деяниями. Я не спорю, какое-то добро ты делаешь. Я сегодня услышал кучу историй, как невидимка спасал людей от тварей, тут ты прав. Но задай себе вопрос: это все просто для галочки, чтобы как-то стыд за свои поступки притупить, или в этом есть нечто большее?

— Я никогда и не заявлял себя, как героя. Если хочу себе бессмертие, забираю бессмертие. Если встречу человека, который с Кошмаром насмерть сражается, помогу этому человеку. Если окажусь в городе, который атакуют полчища Кошмаров, помогу людям.

— А хочешь помочь сразу всем? — вдруг открыл глаза Эклектика.

— Что? — растерялся я. Слишком уж неожиданным было вмешательство ритуалиста в диалог.

— Если хочешь, могу сделать тебе компас для Клинга, который приведет тебя к Моас. Ты доказал, что обычные противники для тебя теперь несущественны. Рискнешь ли ты сразиться с реальным Бедствием?

Вместо ответа я ухмыльнулся:

— Пытаешься взять на слабо? Впрочем, плевать, я давно хотел попутешествовать по Клингу. Делай компас.

Глава 17

Так как я считал неприличным не потребовать у Эклектики что-то за «поход на рейд-босса», то с этих требований и начал. Их было всего два: во-первых, я хотел авансом получить телепортационный артефакт, типа бус, которые Эклектика носит на шее, но в отличие от бус, прилично выглядящий — если я покину свой остров, мне потом нужно будет туда еще и вернуться, а это задача не такая и простая — кто знает, куда его (и Бастион, к которому остров пришвартован) унесет небесными ветрами.

Во-вторых мне нужен был артефакт, собирающий всю Ци в пределах километра — для фрески и прыжка на четвертый ранг. Таких артефактов я у Эклектики не видел, но он наверняка может их сделать. Он же ритуалист.

Эклектика задумчиво покивал и согласился. Артефакт с телепортом предоставил на следующее утро — две каменные сферы, работающие на Ци: черная и белая. Для перемещения к черной нужно было заполнить энергией белую. Эклектика предупредил, что артефакт будет работать только в пределах одного мира. Еще я получил веревочку с надетым на нее металлическим треугольником, который не свисал к земле, а находился под углом, постоянно указывая в направлении Бедствия.

Со вторым заказанным артефактом было сложнее: ритуалист урезал радиус сбора Ци второго артефакта втрое и попросил пару недель для создания, что меня даже успокоило — больше шансов, что реально выполнит заказ.

И вот двое суток спустя я прыгал на летающий меч. С моими характеристиками, дарующими мне бешеную скорость и огромную защиту, сложно будет разбиться, даже если я прыгну с края острова. Но проверять я не стал, предпочитая летать по старинке.

Некоторые искатели из военных умудрились пронести сюда костюмы для вингсьюта и парашюты, летая на них между островами, но пока никто не хвастался, что спускался к земле.

Самое главное, что теперь я был морально готов к путешествию. В реальный мир пока возвращаться не хотелось, так что начну осваивать этот. И хотя я знаю язык местных (получил этот навык при первом попадании), я абсолютно не знаю их культуры. И чтобы меня не поволокли на костер, в первую очередь лучше попробовать найти маленький город или деревеньку, и просто посетить ее. Может, прикупить что-нибудь, поговорить на отвлеченные темы.

Заподозрят в чем-то, уйду под незаметностью или использую шарик-телепорт, вернусь на свой остров и попробую полететь в другую сторону, пока не наткнусь на какой-нибудь городок или деревню. Кто-то ведь пускает по небу дирижабли — значит, у местных точно должны быть какие-то поселения, развитые достаточно для обслуживания воздушных судов.

Я летел вниз сквозь сырые, липкие облака. В голове мелькала мысль: подвернется ли мне какой-нибудь остров? Может ли выйти так, что я на всей скорости впечатаюсь в край какой-нибудь летающей глыбы?

Погружение в этот туман казалось затянутым, вязким. Вроде и движешься, а пейзаж не меняется.

Вскоре облака начали рассеиваться. Сперва внизу что-то мелькнуло, потом — повторилось, и наконец я покинул пелену облаков.

Снизу раскинулся лес. Куда не посмотри — всюду колыхался темно-зеленый ковер. Аж дух захватило от осознания, что я лечу в нескольких сотнях метров над землей. Потом накатила паника — все-таки несмотря на все навыки, характеристики и даже обещанное бессмертие, сложно убедить мозг, что все нормально, когда находишься настолько высоко от земли. Но справился: успокоился, переждал.

А потом до боли в глазах всматривался в проносящиеся подо мной деревья, надеясь заметить хотя бы слабый отблеск огней. Решение спуститься ближе к вечеру оказалось верным — в сгущающемся сумраке даже слабый свет должен быть ярким, как огонь маяка. И вот, наконец, я увидел их — огоньки, разметавшиеся по берегу извилистой речки. Кажется, там и дорога есть…

Оказалось, что я во время спуска набрал чересчур большую скорость — ветер свистел в ушах, а камни под ногами приближались с пугающей скоростью. Я вырулил на открытое пространство у воды, за километр от огней, и начал замедляться. За минуту я остановил меч и спрыгнул на берег. Речная галька громко хрустнула и зашуршала под ногами, когда я поспешил в направлении примеченной дороги. Может, ничего странного не будет, если незнакомец подойдет к деревне по берегу, но лучше уж по дороге. Для этого их и прокладывали.

До деревни добрался без проблем. Проблемы стояли на воротах, и их было двое: в кожаных доспехах, с копьями в руках. Татуировки на предплечьях обнажены.

Охранники меня не впечатлили, а вот лежащий у ворот волк с идущими вдоль хребта острыми костяными иглами, слегка напряг. Если псина поднимется на четыре лапы, я уверен — ее морда будет на уровне моей головы.

План был таков — пройти в деревню, обменять пару серебряных монет, эффективного в борьбе с некоторыми кошмарами металла, на местные шлифованные камни и купить себе местную одежду. А потом — покинуть деревню. Да, не слишком амбициозный план, но для первого контакта пойдет.

На воротах стало понятно, что мои шмотки — белые холщовые штаны, рубаха и хорошие сапоги все-таки привлекли внимание. Охранники не напряглись, но и не пропустили меня сразу, начав задавать вопросы. И если началось все с банального и объяснимого «как зовут?», «откуда будешь?», то закончилось совсем непонятным:

— А чего одежда такая чистая?

— Вы серьезно⁈

Оглядел лица и понял, что они серьезно.

— Не люблю ее пачкать, вот и чистая.

Я отвечал, на ходу выдумывая факты, а кое-где выдавал домашние заготовки. Стражники качали головами, переглядывались, притворяясь, что не верят, но спустя пять минут стало ясно: им просто скучно и они пытаются развлечься за мой счет.

— Так чего ты хош-то на ночь глядя?

— Мне бы на рынок.

— Лавка Серго уже закрыта, но если какое оружье хочшь купить, иди к кузнецу, — махнул мужичок на стоящее на отшибе здание. — У того найдется.

Я поблагодарил и направился туда. Стражи смотрели вслед, волк чесал задней лапой шею.

Кузнец был крепким мужчиной с татуировкой зловещего филина на предплечье. Когда я подошел к нему, мужчина чистил клинок от нагара.

— Хотел чего, чужлый? Горн разжигать не буду, не моли.

— Хочу поменять металл на деньги, — подкинул я серебряную монету, а потом — протянул ему.

Кузнец напрягся. Он внимательно осмотрел предложенную вещь, затем бросил на меня быстрый взгляд, окинул взглядом окрестности и снова посмотрел на металл. После этого он быстро махнул мне рукой, приглашая следовать за ним, и потопал в кузницу.

Похоже, я сделал что-то не так?

Когда мы зашли в кузницу, мужчина запер за мной дверь, положил на наковальню монету и ткнул в нее пальцем.

— У нас таким не торгуют, и на шлифованные камни не меняют такого, да? Владыка края указ выпстил — все серебро меняется токмо в его городе, да?

Однако, если бы ты был настолько законопослушным, ты бы дверь не запер, и по сторонам бы не посматривал.

— И с этим ничего нельзя сделать? — поднимаю я бровь.

— Наверно, можа, — пожал плечами кузнец. — Однако у мне не будет стокмо камней, чтобы предложить равну цену. Но могу дать натурой — кожами, пластинами, металлом.

— Этого у меня самого под завязку, — проворчал я, запоминая ценные крохи информации. — Слушай, а можешь овощами или рассадой дать?

— Какой именно рассадой?

Хороший вопрос. Знал бы я названия здешних растений — обязательно ответил бы.

— Да любой, — отмахнулся я. — Нужна любая рассада или семена, чтобы сейчас посадить, а месяца через два-три — собрать урожай.

— Я поспрашиваю соседей, — кивнул кузнец. — А ты пока постой снаружи. Рюкзак у тебя большо-ой, пузаты. Не хочу, шоб он стал еще больше, пока я по деревне бегаю, да?

— Монету тоже заберу. Пока не рассчитаемся, у меня побудет.

— Можа, — махнул кузнец. — Дел-то твое.

Рюкзак я набил под завязку. Взял лук с черными корнями, клубни, похожие на круглую морковь, десяток кустов какой-то травы с крепким стеблем — выкопанные прямо из земли и завернутые во влажные тряпки. Кузнец натаскал мне килограмм сорок всяких овощей, вручил пять прозрачных прямоугольников — тех самых шлифованных камней. И я все равно уверен, что изрядно переплатил. Другое дело, что серебра у меня хоть завались — успел наторговать, а вот за хорошие овощи и рассаду на островах передерутся. Или это раньше так было, а теперь наладилось все?

Да и штаны с хорошей рубахой и кожаной безрукавкой я выменял: все вроде чистое, но явно ношенное. В следующий раз на воротах зададут меньше вопросов. Наверное.

Прежде, чем рассчитаться, кузнец с моего позволения разрубил монету надвое — видимо, следил, чтобы внутри не было ни пустот, ни дешевой меди, которую я покрыл бы серебром.

— Скажи, а долго ли до ближайшего города идти? — спросил я, прежде чем мы расстались, довольные сделкой. — И в какую именно сторону?

— А выходшь, а напрауво. Рано ли поздно ли, а дойдешь. Но ты это… переночуй в селе-то. Не иди в ночь-то. Да?

Теперь, когда он указал в нужную сторону, я припомнил, что и в самом деле видел в той стороне какое-то зарево. Значит, когда в следующий раз спускаться буду, нужно брать правее и лететь дальше. Кстати, амулет в ту сторону и показывает.

— Нормально, дядька. Дойду.

Я не останавливался, пока не вышел из деревни. Охранники в спину поинтересовались, куда я поперся, на ночь глядя, и не переночевать ли мне у Старого Хнула, который не прочь за пару камней сдать комнату гостям, но я лишь отмахнулся.

Телепортироваться на остров я решил подальше от деревни. Но чего точно не учел, так это слежки. Спустя минуту неторопливого шага охранники за моей спиной снова заговорили с кем-то — я слышал далекие голоса, а оглянувшись минут пять спустя, увидел темный силуэт, идущий по моим следам.

Вряд ли человек совершенно случайно вышел за ворота сразу после меня. Либо кузнец решил, что у меня есть и другие сокровища, либо кто-то из жителей, увидев, что здоровяк-кузнец как заполошенный бегает по деревне и собирает овощи, смекнул что к чему и решил, что именно ему будут к лицу мои деньги.

В любом случае, кто бы не стремился разбогатеть, мне он не нравился. Оставался вариант, что за мной действительно идет случайный прохожий, поэтому атаковать сразу я не стал. Неторопливо дошел до главной дороги со следами колес повозок и отпечатками как конских копыт, так и крупных звериных лап — похоже, здешние люди сумели обуздать даже кошмаров. Жаль, я был в деревеньке недолго, и лошадей и прочих тварей, которых разводят местные, не видел.

Путник не отставал от меня, но и нагонять не спешил — шел в двух сотнях метров, довольно тихо ступая по обочине дороги. Не шуршал по траве, не углублялся в чащу, чтобы обойти меня. Может, я бы его и вовсе не заметил, если бы не изрядно улучшенные слух и зрение.

Пройдя с километр по дороге, я свернул направо, на ведущую к реке едва заметную тропку, которую сам же и промял в траве. И путник повернул следом за мной. Надежды, что он догоняет меня, дабы поздороваться, таяли.

Я мог бы затаиться. Закрыться незаметностью и подождать преследователя. Может, в обычное время я бы так и сделал, но к глубокому сожалению моего нового друга, я уже выполнил план-минимум на сегодняшний вечер, и теперь был абсолютно свободен. А вопросов у меня тем временем хватало.

Вдоль реки я шел еще не меньше километра, с удовольствием любуясь здешними видами, а потом преследователь начал нагонять — либо потерял терпение, либо опасался находиться ночью за воротами.

Замедлился и я. Конечно, три километра от деревни — не слишком далекое расстояние, тот кошмарный волк на воротах точно услышит крики, но вот успеют ли добежать охранники и станут ли они вообще мчаться к нам? Не думаю. Насколько я понял, мужикам тоже не хотелось идти куда-то на ночь глядя.

Сзади взвыл воздух, и я скользнул в сторону. Мимо на уровне моей шеи пролетело воздушное лезвие. Не увернись я — пришлось бы проверять мою защиту на прочность.

Рюкзак сразу же полетел к корням кривой ивы. Я обернулся.

На плече преследователя сидел воробей размером с крупную утку и смотрел на меня черными глазами.

— Чего⁈

Я оторопел. Еще минуту назад оглядывался, и рядом с преследователем никого не было! Я не мог не заметить птицу, даже если бы она пряталась в кустах или летела в небе — услышал бы, почувствовал.

— Того, — с чувством превосходства отозвался мужчина. — Доставай из поклажи все шлифованные камни, другое чо тоже доставай, если не хочешь, чтобы я атаковал тебя в полную силу! Меч тоже сымай, он тебе не понадобится. Или думаешь, воздух Клинга для тебя бесплатный?

Я повел плечами, настраиваясь на схватку. Воробей на плече мужчины громко чирикнул, и от его клюва понеслись сразу три воздушных лезвия, разрастаясь с каждым метром.

Я кувыркнулся вперед, перепрыгивая через первое лезвие, а второе и третье вовсе пролетели мимо.

Может, я не могу кидаться заклятиями, но зато умею убивать и сражаться.

Когда я рванул к мужчине, он поменялся в лице — не ожидал такой прыти. Насколько я знаю, облики здесь, внизу, довольно редкая штука.

— Стой! Погоди!

Я с разгону рассек мечом летящую в меня широкую воздушную стену и швырнул метательный кинжал в воробья.

Лезвие пробило птице грудь. Воробья снесло с плеча. Он коротко пискнул и в полете рассеялся облаком черного дыма. Облако же полетело в сторону предплечья петовода и впиталось в обнаженную татуировку. Интересно…

Второй кинжал вонзился в бедро мужчины.

— Нет! — закричал тот, падая на гальку. На его лице застыл страх. — Кто ты такой? Ты вампир, да? Кошмар⁈ Я никому не скажу, никому!

Я дошел до преследователя, который пытался отползти от меня, царапая ладони о камни, поднял меч и с силой опустил. Клинок пробил штанину на целой ноге, пригвоздив к земле одежду. Мужчина взвизгнул.

— Прими смерть с достоинством, — скривился я. — Будь мужиком!

— Я-а не хочу умирать! Ты не можешь убить меня! Пожалуйста… Пожалуйста, пощади…

— Для начала — расскажи о своей татуировке и о своем звере, — приказал я. — А потом посмотрим, оставлять ли тебя в живых.

Мужчина судорожно закивал.

За следующие минуты я узнал от захлебывающегося в слезах и соплях убийцы, что татуировка нужна для удержания нурса. В ней же питомец восстанавливается. Выдают ее там же, где и нурса — в одном из Питомников, которые есть в каждом крупном городе. Только я пропустил последний набор, а до нового еще около недели.

Не так много, кстати. Может, и успею отхватить какого-нибудь пета.

Выслушал местные расценки и понял, что кузнец надурил меня раза в четыре. Узнал названия ближайших деревень и того самого города.

На поясе мужчины не нашлось не кошелька с шлифованными камнями, ни даже самого завалящего кинжала — видимо, надеялся на своего воробья, а оружия не взял либо потому, что не умел им пользоваться, либо — чтобы не тащить лишний вес вдобавок к моим пожиткам.

Скотина.

Прежде, чем переместиться на остров, я обезглавил преследователя (самая быстрая и надежная смерть) и закинул тело и голову в реку, чтобы та отнесла тело подальше от деревни. Если и быть гуманистом, то не к таким уродам.

Глава 18

Я переместился на остров с помощью шара Эклектики и скопом вывалил на рынок рассаду. Пусть искатели изучают, выращивают.

Ночью лететь с острова к городу не рискнул — видимость ночью в облаках ни к черту. К тому же, подозреваю, что ночью меня в город не пустят.

Остаток ночи потратил, изучая фреску через технику понимания и пытаясь понять, как скопировать ее. Вылетел к городу только поутру.

Сразу найти город не вышло. Остров за ночь отнесло ветром в сторону, и пришлось спускаться дважды. В первый раз я едва не зацепил ногой шпиль какой-то башни на острове, спрятанном в тумане. Второй спуск вышел удачнее — во время первого я осмотрел окрестности, поэтому взял гораздо правее. До самого города не долетел километров пять, но это и к лучшему — приземлись я у ворот, точно не избежал бы неудобных вопросов.

Стражник на воротах скользнул по мне ленивым взглядом, но монеты за вход не потребовал, да и вопросами меня мурыжить не стал. Пришлось уже мне обращаться к нему:

— Прошу прощения, а где у вас рынок?

— Рынок, таверна, игорный дом — в нижнем городе, — отвлекся страж от разглядывания своих ногтей. — Прямо иди, а там уже по указателям дорогу найдешь.

Если бы я еще умел их читать…

Информация про какой-то «нижний город» оказалась для меня в новинку. Я прошелся по узким улочкам, осмотрел куцый городок. Шел неспешно, стараясь впитать в себя атмосферу этого места.

По обе стороны улицы возвышались старинные каменные дома с покатыми крышами, крытыми черепицей. Деревянные ставни были выкрашены в яркие цвета, а у дверей стояли горшки с цветами, добавляя живописности этому суровому городку.

А когда я увидел широкую дорогу, ведущую в подземный тоннель, понял, что здесь уже все серьезно. Посреди тоннеля стояли огромные ворота, створки которых только вол и сдвинет. Рядом блестели латами стражники, в стороне от них лежал громадные тигр, змей и четырехрукая обезьяна.

Как и ожидал, стража здесь была гораздо внимательнее.

— Ваши имя, пожалуйста.

— Кин.

— Есть бумаги?

— Нет, — жму плечами, и, скрестив пальцы, вру. — Там, где я рос, бумаг не водилось.

— Нурс есть?

— Нету. Но очень хочется получить.

Меня вежливо опросили, записали мою ложь (и внешность, насколько я понял) в тетрадку и попросили коснуться большого белого булыжника возле ворот. Тут я напрягся, готовясь ко всякому, но ничего страшного не произошло — булыжник оказался прохладным и никак на меня не отреагировал. Страж кивнул, выписал мне какую-то бумажку и посоветовал получить документы в местном управлении.

Подземный город освещался многочисленными лампами. Свод огромной пещеры находился на высоте метров тридцати и давил на меня, не привыкшего к пещерам.

А еще подземный город был гораздо больше, чем поселение на поверхности. Традиция у них такая — селиться под землей? Или временами здесь происходит что-то такое, от чего только в пещерах и спасешься? Ставлю на второе.

Рынок я нашел по гвалту, крикам и запахам еды.

Не то, чтобы мне требовалось что-то покупать, но народ, снующий по другим улицам, выглядел сосредоточенным и куда-то спешащим. Я, со своими почти двумя метрами роста, здесь выделялся, как бесцельно топчущаяся скала.

Я подумал, что на рынке смог купить какую-нибудь вкусняшку и присесть где-нибудь, понаблюдать за народом. Да и вообще интересно, чем тут торгуют, какие повадки у людей. Какие формы принимает местное классовое разделение, как выглядят богатеи, какие им знаки внимания оказывает простой люд. Рынок мне казался единственным местом, где можно купить ответы, осмотреться и узнать что-нибудь о местной культуре, просто стоя на месте. Может, в городе были и другие подобные места, но о них я не знал.

Планы поломал ребенок на входе. Из толпы оборванцев ко мне кинулся мальчик лет семи, горланя:

— Господин, господин! Вам нужен провожающий? Всего за шлифованный камень я покажу вам весь рынок, до самого последнего камня!

— А не много? — наугад спросил я.

— Так не придумали денежку меньше, — щербато улыбнулся парнишка.

Я пару раз тряхнул подвязанным к поясу кошельком. Большинство шлифованных пластинок я переложил в рюкзак, но и десять застучали звонко и громко, будто я бряцал мелочью, зажав ее между ладошками.

— Когда покажешь рынок, получишь свою денежку.

Детишки обрадованно загалдели — либо камни идут в общий фонд, либо просто поздравляют товарища.

— С чего начнем? — бодро запрыгал по каменной мостовой малыш.

— Веди меня туда, где у вас продаются книги по нурсам, — попросил я.

Паренек остановился, посмотрел на меня недоумевающе.

— Эм… Господин, если на рынке и есть такое место, я его не знаю. Прошу прощения, — поклонился он в пояс.

— Но где-то такие книги должны быть, — поднял я бровь, чертыхаясь про себя. Надо же — первый вопрос, и опростоволосился. Хорошо, что меня не взрослый ведет, и никаких подозрений у паренька не возникнет. Если я не спрошу чего-нибудь запредельно глупого, паренек даже не поймет, что именно не так.

— В Питомниках есть, наверное, — пожал плечами парнишка. — Там и сами нурсы, и книги по ним, кажется. Может, и в других местах они есть, но о таких не знаю.

— Ладно, — кивнул я. — Давай тогда пойдем, купим нам поесть, а потом проведешь меня от торговца к торговцу.

Парнишка просиял и повел меня к первому же пузатому торговцу, который прямо на улице жарил колбаски, лепешки и булочки. Две булочки размером с мою ладонь обошлись нам в три шлифованных камня.

Мы отошли в сторону. Мальчишка, откусив изрядный кусок и проглотив его, не разжевывая, предложил:

— Спасибо за еду, господин. Господин, если можно, я бы поторговался за вас. Это рынок, тут сразу завышают цену. Вдобавок по вам видно, что вы не из этого города, а я хотя бы цены знаю.

Парнишка прав. Я даже внешне отличаюсь от местных — рослый, да и кожа у меня слегка темнее, чем у местных. Здешние обитатели вовсе белые настолько, что их кожу можно принять за обсыпанную меловой пылью. Могу их понять — мало того, что здесь из-за вечных облаков солнца не видно, так они еще и по пещерам попрятались. Странно, что жители этого подземного города от недостатка витамина D еще не вымерли. Либо их спасает многовековая селекция, либо магия и какие-нибудь зелья.

Парень поводил меня по рынку, показал и рассказал, чем здесь торгуют, а потом вытер рукавом нос и заявил:

— Вот и все.

— А скажи-ка, — медленно проговорил я, — есть ли здесь зона, куда допускаются не все?

— Э-э… — мальчишка вильнул взглядом, но ответил уверенно, — нет, господин. Я бы знал.

Значит, не проведет, хотя и знает, о чем я.

Просто за прогулку мне показалось, что этот рынок был не слишком велик, как казалось снаружи, будто часть его скрывалась от моего взгляда за палатками и высокими стенами магазинчиков. К тому же я не видел ничего стоящего, что заставило бы меня потратить камни, если бы у меня были лишние: обычная лоточная торговля. Ни артефактов, выложенных на прилавки, или спрятанных за каким-нибудь зачарованным стеклом, ни тех же яиц монстров, которые по определению должны были продавать из-под полы морально гибкие люди тем, у кого достаточно денег. Я подозревал, что в таком крупном городе можно найти ценные зелья, травы, припасы и то же серебро, которое вроде как запрещено к продаже. Не факт, что люди, торгующие подобным, прятались бы на рынке, но несоответствие размеров убедило меня, что за парочкой задрипанных столовых скрывается нечто иное, что маленькие дети-проводники показывать посторонним точно не должны.

— Тогда на этом все, — улыбнулся я. — Ты свободен. Держи обещанное.

Я кинул пареньку шлифованный камень, и парнишка быстро выхватил блестяшку из воздуха.

А я зашагал к ближайшей забегаловке, прикидывая, пускают ли незнакомых людей в потаенные места, или вход в них открыт только тем, за кого поручились. По идее, деньги должны отпирать любые ворота. Но если хозяева этого места ценят свое спокойствие больше, чем заработок, то мне придется вежливо улыбнуться и откланяться.

Помещение выглядело, как самая захудалая постсоветская столовая. Четыре деревянных некрашенных стола, за одним из которых сидит снулый мужчина и лениво загребает ложкой жидкое варево. Я прошел через зал и толкнул дверь кухни. И сюда меня так сразу не пустили.

— Куда? — перегородил мне дорогу дородный мужчина — пожалуй, самый толстый из увиденных мною в этом городе. Выставленная напоказ татуировка на его руке была смазанной, и будто бы клубилась черным дымом. Судя по его манере держаться и нарочитой наглости, этот черный дым означал, что его питомец на «быстром наборе». Сравнивая с земной культурой, это что-то вроде взведенного пистолетного курка?

— Туда, — махнул я рукой в сторону, где по моим предположениям должна находиться скрытая часть рынка.

— Боюсь, что у тебя недостаточно шлифованных камней для посещения этого места, — покачал он головой. Интересно, когда парнишка, который показывал мне здешние места, успел отсигналить своим, сколько у меня денег?

Значит, дело не в секретности. Просто те места показывают тем, кто может себе позволить оплатить товары, которые продаются там, а всяких безденежных бродяг оставляют на рынке.

— Но у меня есть кое-что получше камней, — улыбнулся я. — Ты когда-нибудь слышал про каххлен?

Если меня не подводит память, именно так местные жители называли облики. Мой бинт, либо глаз громадного паука, чешуйку какой-нибудь чудовищной змеи. Все то, что оставалось на месте уничтожения опаснейших монстров, и позволяло разумным существам использовать часть силы убитого существа.

— Ты шутишь? — нахмурился он.

Вместо ответа я ускорился до предела, и сделал крохотный шаг вперед.

Тело двигалось сквозь воздух, словно через густую патоку. А когда я вернулся в реальность, по помещению пронесся порыв ощутимого ветра, который я поднял обычным движением.

Черная дымка над татуировкой моего собеседника стала гораздо гуще, и в ней мелькнул образ крылатой твари. Но мужчина оказался крепок нервами — монстр так и не покинул татуировку хозяина, а мужчина шагнул в сторону, освобождая мне путь до неприметной деревянной двери.

— Проходи, ладно.

А теперь мне интересно, будут ли они столь глупы, чтобы напасть на меня с целью забрать отличное, по местным меркам, сокровище. А если и нападут, то здесь, или подождут, пока я покину город?

Толкнув дверь, я вышел на узенькую улицу, которая, несмотря на свои малые размеры, выглядела куда лучше, чем грязный и бедный основной рынок. Воздух здесь был свежим, словно работал какой-то артефакт. Я не чуял запаха пряностей и пота, которые недавно лезли в нос.

Вдоль улицы тянулись аккуратные ряды магазинчиков с яркими фасадами.

Люди здесь казались менее суетливыми, более важными. Они неспешно прогуливались от лавки к лавке, обменивались друг с другом приветствиями и кивками.

— Без рекомендации ничего тебе не продам, — отрубил владелец артефактной лавки.

Я осмотрел товар, выложенный на полки. Ни один из них не отмечался моноклем, как артефакт. Это было забавно.

— А чем вообще торгуешь?

— Это — кошмаров отпугивает, — указал он на статуэтку какого-то то ли мага, то ли монаха с поднятым в руках посохом. Было много других статуэток, и судя по ответам владельца лавки, если собрать себе армию фигурок, можно было защититься от всего, что можно и набрать удачи, денег и здоровья.

— Просто десять Сидоровичей из десяти, Господи, — пробормотал я, глядя на этого процветающего мошенника. — А воду не заряжаешь?

— Что?

— Ладно, успехов с торговлей.

— Давай, топай.

Здесь было гораздо чище, но товаров стоящих не было. Нашел лавку с книгами, где тощий старикан тоже отказался мне продавать что-либо без рекомендаций и даже закрыл лавку после моего ухода.

А потом я дошел до конца улицы и увидел зрелище, которое заставило меня озадаченно хмыкнуть.

Рабовладельческий рынок.

Этот участок был огорожен ажурной кованой оградой. Я вошел в распахнутую калитку и огляделся, не представляя, как относиться к запертым в клетках людям. Рабство — это нехорошо, но что делать, если ты попал в культуру, где это нормально?

Рабов здесь было множество. Некоторые из них были хорошо сложены и молоды, а некоторые — ещё дети. Большинство находилось в клетках, но некоторые (в основном — девушки) стояли у клеток, прикованные за лодыжку тонкой цепочкой.

Все они замолкли, когда мимо клеток ко мне прошел мужчина, одетый в яркие и явно дорогие тряпки.

— Посмотрите товар, господин? Дайте мне знать, если присмотрите себе кого-нибудь, мы выведем его из клетки, чтобы вы могли… ощупать. Пройдемте, я вам все покажу.

Я шагнул внутрь, ощущая яркое чувство неправильности. Меня всю жизнь учили, что рабство — это аморально, нехорошо, жестоко. И девушка, вцепившаяся в мою руку, это только подтверждала.

— Пожалуйста… — выдохнула рабыня.

Что «пожалуйста», гадать не приходилось — когда сопровождающий лениво обернулся, девушка отшатнулась от меня, как от огня, пряча руки за спину.

Увы, мое отношение к рабству на это рабство никак не влияло.

Мне ведь нужно вникать в жизнь местных. А кто мне расскажет о местном быте больше и лучше, чем… собственный человек? Черт, даже звучит неправильно.

— Прошу за мной. Для каких целей вам нужен раб? — поинтересовался мужчина, мазнув ладонью по укрытой тонкой тканью попке девушки, мимо которой он проходил. Выглядело небрежно и столь по-хозяйски, будто он лошадь по боку похлопал.

Как выбрать человека, который будет достаточно умным, чтобы посвятить меня в тонкости здешней жизни, но недостаточно сообразительным, чтобы сбежать?

— Мне нужен человек, умеющий читать.

— Мужчина или женщина?

— Женщина. А лучше — девушка.

Освобождать из-под гнета рабовладельца приятнее девушку.

— Хорошо. Давайте поглядим и выберем…

Меня провели в следующее помещение, размером поменьше. Здесь находились два десятка девушек и женщин, которые при виде нас поднялись с пола и выпрямились.

Единственной одеждой на этих женщинах была тоненькая набедренная повязка. Меня смутили выставленные напоказ формы, но женщины стояли, не пытаясь спрятать их руками, и смотрели перед собой.

Если бы ни одна из них не моргала, я бы подумал, что передо мною роботы, застывшие с идеально прямой спиной.

Казалось, что даже пребывание в рабстве не сломило этих женщин, настолько равнодушными и изящными они выглядели. Если бы не липкий страх, и нежелание смотреть на моего улыбчивого сопровождающего, я бы действительно поверил в это.

— Кто они? — задал я весьма интересующий меня вопрос. Не хотелось бы проблем: мести и нападений со стороны их родственников, или попыток прирезать меня во сне.

— В основном — вахлаки, господин, но есть и те, кого продали в рабство за долги их семей. Вахлаки пойманы людоловами два года назад за сутки лета отсюда. За два года, что эти люди принадлежали мне, я обучил их читать, считать. Сходить за покупками они точно сумеют, как и убраться дома.

Я бы предпочел куп… освободить человека, который будет знать города и местный быт и поможет разобраться в этом.

— Предпочту женщин, которых продали в рабство, а не забрали силой. И тут возникает другой вопрос: если я куплю рабыню, мне следует опасаться мести со стороны родственников?

— Вряд ли, — покачал головой мужчина. — Дирижабли людоловов так просто не отследить, а городов и деревень в округе хватает. Вахлаки предпочитают сбегать, когда их ловят, и я не слышал, чтобы они путешествовали по городам в поисках своих соотечественников. А вот тех, кого продали в рабство, могут найти и попытаться выкупить у вас.

— А что с их верностью?

— Их разум обработан нурсом, наделенным ментальной силой, — улыбнулся мужчина. — Если они захотят сбежать, или напасть на хозяина, их дыхание остановится. И только хозяин сможет разрешить им дышать дальше. Только от вас зависят их жизни.

Надеюсь, можно как-то освободить человека от этого влияния.

— А если они окажутся довольно упертыми и продолжат давить на приказ?

— Умрут. Однако, двери моей лавки открыты, и вы всегда можете купить у меня другой товар, — пожал он плечами. — По правде говоря, я сомневаюсь, что они решат себя убить. За период рабства границы допустимого для них стали… очень широкими, и я сомневаюсь, что вы найдете нечто такое, чего они не решатся сделать даже под угрозой собственной гибели.

— Ну что? — повернулся ко мне торговец людьми. — Кого берете?

Прозвучало ужасно буднично и меня снова поразило отношение человека к происходящему.

Я выбрал девушку, которая схватила меня за руку у входа. Она — единственная, кто сделал хоть какой-то шаг к свободе.

Глава 19

Когда я сказал, что хочу заплатить деньги за ту девушку, — я даже в мыслях стараюсь избегать слова «купить», — мужчина поморщился.

— Лара — не лучший выбор, — прямо сказал торговец. — Она еще не прошла… соответствующего обучения. Несмотря на то, что ее продал ее же брат, не смирилась со своим положением Строптива, своевольна и — ха-ха — однажды уже пыталась бежать. От меня, представляете⁈

Людоторговец посмотрел на меня, ожидая, что я поддержу его веселье. Когда я не улыбнулся, его улыбка тоже увяла. Тем не менее, он спросил:

— Ее тоже обработали ментальным нурсом, но либо хозяин нурса был пьян, либо воля девушки оказалась сильна, но команды легли неправильно. Их нужно подкрепить повторным визитом к хозяину ментального нурса. Вы уверены, что не хотите купить более послушного человека?

— Та девушка подходит. Могу ли я заплатить серебром? Боюсь, шлифованных камней у меня недостаточно.

— Смотря сколько у вас серебра, — сказал мужчина, вновь повеселевший после озвученной перспективы получить драгоценный металл вместо камней. В отличие от кузнеца, его не испугало предложение подобного обмена.

Я достал из рюкзака серебряный слиток. Брови торговца на секунду дрогнули.

— Вы не возражаете, если мой маг проверит металл? Уверяю, это займет не больше пяти минут.

— Разумеется.

Мы вышли на улицу, оставив обнаженных рабынь в помещении. Людоторговец ускользнул в недра своего рынка, я же остался стоять на месте, стараясь не смотреть по сторонам и не встречаться взглядом с сидящими в клетках людьми. Большинство из них с тоской смотрели на меня. Пара девушек повернулись ко мне, попытавшись ненавязчиво принять позу пособлазнительнее. Это снова вызвало у меня ощущение нереальности.

Какой должна быть жизнь в этом месте, чтобы люди всеми способами старались его покинуть?

— Серебро в порядке, — сообщил мне вернувшийся торговец. — Думаю, шесть седьмых частей будет достаточно для оплаты. Если вы согласны, мне потребуется минут пятнадцать, чтобы разделить его.

— Давайте поступим иначе. У вас есть закрытая одежда, подходящая Ларе?

— Разумеется, — снова расплылся в улыбке мужчина. — Я был бы плохим торговцем, если бы не имел одежды для своего товара.

— Тогда меня устроит три комплекта походных вещей, подходящих этой девушке. Пусть она выберет их сама.

— Весьма щедро с вашей стороны. Я посмотрю, что можно сделать, — повеселел торговец.

Мы подошли к девушке, которая жадно ловила каждое слово нашего диалога. Торговец достал ключ и разомкнул браслет на щиколотке девушки.

— Теперь этот уважаемый человек — твой хозяин, Лара. Ты принадлежишь ему. Отдаю ее вам, господин.

Реальность едва заметно изменилась. Я ощутил, что между девушкой и торговцем натянута тонкая паутинка. Когда она была недвижима, я ее не различал, но вот она колыхнулась, оторвалась от торговца и коснулась меня. Видимо, это и есть та самая связь, которую создавал ментальный нурс?

Не скажу, что факт продажи заставил девушку чувствовать себя счастливой, но из глаз пропала обреченность и паника.

Девушка в одно движение опустилась на колени и коснулась лбом досок пола:

— Хозяин…

— Это не обязательно. Встань, — попросил я, и девушка поднялась. — Подбери себе одежду, которую посчитаешь нужным. Я подожду тебя здесь.

Спустя десять минут девушка вышла со свернутыми нарядами в руках. Она уже оделась в длинное серое платье, закрывающее горло. Рукава доходили до запястий. Девушка стремилась закрыть как можно большую часть тела. Не нужно быть психологом, чтобы понять: стремление спрятаться за закрытой одеждой связано или с прошедшим здесь насилием, или с «воспитанием», которым занимался работорговец. А может, она просто пыталась укутаться в непримечательную одежду, чтобы сделать себя как можно менее привлекательной для меня. Скорее всего, она ожидает, что когда мы останемся наедине, первым моим приказом для нее будет: «встань на колени и локти».

— Не подскажете хорошее место, где можно снять комнаты? — обратился я к торговцу. Как бы я не хотел сократить время общения с этим человеком, я отдал ему серебро и он точно будет дружелюбнее, чем случайный прохожий.

— Я могу проводить вас, господин, — протараторила девушка. — В детстве я посещала этот город.

Она явно стремилась побыстрее покинуть это место.

— Я всегда рад платежеспособным клиентам, так что заходите еще, — учтиво улыбнулся торговец людьми.

— Буду счастлив, — соврал я.

Я чувствовал себя грязным после подобного общения.

Впрочем, мог ли я винить человека за привычный для средневековья бизнес? В конце концов, несмотря на свои мысли и неприятие существующего здесь порядка вещей, я купил у него рабыню.

Мы вышли с рынка. Девушка шагала сбоку от меня, легко подстраиваясь под широкие шаги.

— Я жил очень далеко отсюда, и впервые выбрался в город, — сразу объяснил я свое незнание местных реалий, которое со временем станет более явным. — Ты жила раньше в городах?

— Да, господин. За жизнь я трижды переезжала из города в город.

— Тогда растолкуй, могу ли я купить себе нурса?

Пацан, устроивший мне экскурсию по питомнику, говорил, что это невозможно, но стоит выслушать и мнение других.

— Боюсь, что не могу ответить на этот вопрос, господин, — наклонила голову девушка. — Насколько я знаю, обзавестись собственным нурсом можно только в одном из Питомников. Я не слышала, что яйца продаются где-то еще. Подпольная торговля ими запрещена и за нарушение этого запрета жестоко карают.

— Но почему? За стенами ваших городов полно сильных и жестоких Кошмаров. Не проще ли продать оружие каждому, кто способен его купить?

— Нурсом наделяют только тех, кто этого достоин, — пожала плечами девушка. — Возле Питомников два раза в год проводится набор желающих бесплатно получить питомца и пройти курсы. У каждого питомника есть артефакт, который показывает, достаточно ли силен человек, чтобы обладать нурсом, или нет. Раньше нурсов вручали каждому желающему, но если человек слаб, то питомец подавлял его волю. Это приводило к разному, но никогда — к хорошему.

— Спасибо, Лара. А ты не знаешь, когда проводится набор в Питомники?

— В каждом городе по-разному: здесь закончился пару дней назад. Вы чуть-чуть опоздали. Но скоро будет новый. Или вы можете попробовать узнать про набор в других городах, хозяин.

Это «хозяин» ужасно резало мой слух.

Сейчас мы проходили через улочку, где никого не было и никто бы нас не услышал. Я остановился. Девушка прошла пару метров, потом обернулась.

— Что-то случилось?

— Давай сразу объясню. Я издалека и редко бывал в городах. Не знаю, как здесь принято жить, что принято спрашивать у людей, а что — моветон. На какие темы можно вести беседы, а на какие — не стоит. Я даже читать не умею! Мне нужна помощь, Лара. Именно поэтому мне нужна ты.

Девушка молчала. Я ожидал хоть какой-то реакции, но она стояла, держа в руках свертки с черной и серой одеждой и смотрела мимо моего лица.

По улочке, заливисто хохоча, пробежали трое девочек в оборванной одежде. Последняя едва не задела меня — я плавно шагнул в сторону и мои глаза поймали неподвижный взгляд Лары.

Когда наши взгляды встретились, девушка крупно вздрогнула и уставилась вниз, на свертки в своих руках.

К сожалению, у меня было мало опыта в диалогах, чтобы за пару фраз убедить девушку, что теперь ее жизнь изменится к лучшему. Но я продолжил, не собираясь оставлять ситуацию подвешенной.

— Так же не стоит называть меня хозяином, а себя — рабыней. Мне не нравится рабство и я предпочел бы не быть причастным к нему.

— Но ведь вы меня купили.

— Пойми, я не собираюсь приказывать тебе делать что-либо, не хочу требовать того, что разойдется с твоей волей. Мне не доставляет удовольствия чувствовать власть и отдавать людям приказы.

Никакого ответа.

— И потом, после того, как я освоюсь в этом городе, я освобожу тебя. Идет?

— Не стоит обещать несбыточное, — прошептала Лара так тихо, что я не расслышал бы, не будь практиком.

— Я сейчас не вру, — сказал я, но это прозвучало пустым оправданием. — Один человек говорил мне, что обещать несбыточное человеку, который отчаялся надеяться, это как пинать искалеченное животное. Я не собираюсь издеваться над тобой.

— Нет, вы не освободите меня, — сказала она, смотря мимо моих глаз. — Я не верю в это. Я слышала много историй от других людей, что хозяин дает рабу надежду, чтобы тот лучше трудился. Не что не дается так дешево и не приносит столько пользы, как правильное обещание.

Я уверен, что смогу с помощью своей Ци разорвать нить заклинания, связавшего нас. Но совать свои пальцы в непроверенные области — глупость, призыв туманной твари в больнице доказал это. Может, все получится, девушка освободится и все станут счастливы. А может, магия примет обрыв связи за мою смерть и убьет девушку. Я не знаю, что именно случится.

У меня есть другие серебряные слитки в рюкзаке, но у меня нет желания ради экспериментов рисковать жизнью этого человека.

— Если ты знаешь, как мне освободить тебя, скажи.

Похоже, это были неправильные слова. Взгляд девушки помрачнел.

— Вы сами не знаете, как меня освободить, так как вы могли обещать такое? Теперь ваши прошлые слова смотрятся еще более неубедительно.

— Так ты знаешь? — терпеливо переспрашиваю я.

— Ментальные узы можно снять, но такая процедура стоит дорого. Не зная, какие внушения лежат на человеке, можно допустить ошибку, которая лишит человека разума. Есть базовые правила установки правил для человека, но внушения, которые наложили на меня, не похожи на стандартные.

— Ты помнишь, что говорил тебе владелец нурса, накладывая внушения?

Девушка содрогнулась.

— Никто из нас не помнит. Чужая воля выжигала запреты на моей душе. Когда я очнулась, поняла, что сорвала о половицы два ногтя — мясо на пальцах сочилось кровью, пока мне не перебинтовали руки. Горло саднило от крика — мне посоветовали неделю не разговаривать, чтобы не лишиться голоса. Вряд ли найдется человек, способный вынести из этого ритуала что-то кроме памяти о бесконечной боли.

Еще один факт в копилку неприятия рабства.

— Есть ли что-то, чем я могу доказать, что я не врал тебе?

Я думал, она попросит отпустить ее сразу. Возможно, она боялась услышать отказ.

— Полагаю, нет.

— Ладно. Тогда давай пойдем дальше.

Девушка кивнула и мы продолжили путь. А я продолжал задавать вопросы:

— Ответь еще на одно: ни у одного раба я не видел татуировки. Почему?

— Потому что людей с нурсами не делают рабами, — невесело улыбнулась она. — Слишком опасно. Преступнику с нурсом предлагают работу на благо города, чтобы они служили в искупление своего преступления. Либо, если преступник опасен и преступление тяжелое — убивают нурса, чтобы тот вернулся в татуировку и сбрасывают его с дирижабля на территории, кишащей Кошмарами. Либо сразу убивают человека, если преступление никак не искупить.

Я вспомнил бой на берегу реки.

— Ты говоришь, что есть три варианта, но разве нельзя уничтожить татуировку, или отрубить человеку руку с ней?

— Можно, но человек сойдет с ума. Нурс связан с душой человека, и если попытаться насильно их разъединить, человек потеряет часть души. Так говорят. Я не знаю, сколько правды в этих словах.

— А как образуется эта душевная связь?

— Прошу прощения, — слегка поклонилась девушка, — я не столь образована, чтобы ответить на этот вопрос.

Немного узнал о нурсах, это хорошо. Время поговорить о другом.

— Скажи, как бы ты поступила, если бы захотела обосноваться здесь, скажем, на полгода?

— Зависит от того, чем я хотела бы заниматься все это время и сколько у меня денег.

Пока я не затрагивал тему рабства и не раздавал обещаний отпустить ее, девушка расслабилась и спокойно общалась со мной. Не прекращая разговаривать, мы дошли до гостиницы.

На камнях двухэтажного здания росла плесень, а маленькие окна загораживали ржавые решетки. Уже не заходя внутрь я понял, что гостиница не станет пределом мечтаний. Однако даже на набитом соломой матрасе будет удобнее спать, чем на на голых камнях, на которых я очнулся во время первого появления в этом мире.

Внутри гостиница выглядела серо и невзрачненько. Мужчина, сидящий за узким деревянным столом уныло поднял на нас глаза и слегка поморщился, словно от легкой зубной боли.

— Пожалуйста, договорись, чтобы нам дали две комнаты на неделю, — вручил я девушке кошель со шлифованными камнями. — Я не умею торговаться и совсем не знаю цен.

— Я это поняла, господин.

Девушка даже не стала скрывать радостную улыбку. Вряд ли ее позабавил факт, что я не знаю цен. Скорее Лара была рада, что я попросил снять две комнаты.

Пока Лара общалась с портье, я рассматривал побеленные стены и ржавые мечи, зачем-то повешенные на вбитые крючья. Возможно, эту тайну могли раскрыть таблички под мечами, но прочесть написанное на них я не смог.

— Есть большие номера с двуспальными кроватями и ваннами, есть маленькие, — обернулась на меня девушка.

— Снимай большие.

Когда девушка оплатила требуемую сумму, портье протянул ей большие медные ключи. Она в свою очередь передала один из ключей и на треть похудевший кошелек мне.

— Оставь у себя, — попросил я ее. Все равно большая часть ценностей, которые я взял с собой, лежит в рюкзаке в виде золотых и серебряных монет и украшений. Там же находится и второй кошель с шлифованными монетами, добытый на летающем острове местных жителей.

Такой вот жест доверия. Надеюсь, Лара не сбежит.

Впрочем, если захочет сбежать, она и без кошелька сбежит.

— Когда расположишься, зайди, пожалуйста, ко мне, — сказал я, толкая дверь своего номера. — У меня еще остались вопросы.

Девушка побледнела, лицо на секунду искривилось в гримасе. Только после этого я задумался, как это прозвучало, но поправляться и заверять, что не имел в виду ничего, о чем она могла подумать, не стал. Я уже сказал, что не буду относиться к ней, как к рабыне, и заверять ее в этом снова и снова будет утомительно.

Обстановка номера была получше, чем вид снаружи. Серая, темная комната, зато просторно, крепкая кровать с чистой простыней (не то, чтобы я планировал спать), шкаф, стол и два массивных кресла.

Я снял сапоги, скинул рюкзак и проверил крошечную комнату с круглой медной ванной. Увы, «ванная» не подразумевала доступ к водопроводу — портье предупредил: «если господам захочется омыться, работники натаскают в ванну воду: услуга стоит два шлифованных камня».

Спустя полчаса зашла Лара, старательно глядя в пол. Едва закрыв за собой дверь, девушка сцепила руки на животе и застыла в шаге от входа.

— Присаживайся, — кивнул я на кресло, которое отодвинул к двери. Сам я развалился на кровати. — Расскажи мне, во что верят в этом городе. Расскажи о вашей религии.

Лара моргнула.

— Вы… вы хотите… поговорить? О религии? — запинаясь, переспросила она.

Слово «религия» в языке Клинга имелось, иначе я бы не поднял этот вопрос.

— Конечно. Я ведь сказал, что хочу продолжить разговор. Разве это запретная тема? Да садись ты, не буду я тебя трогать.

Девушка аккуратно присела на краешек кресла. Побелевшие кисти все еще были сцеплены.

— Ну… У нас верят в то же, во что и везде. Стейфан создал наш мир. Каждую гору, реку, каждого человека и даже каждый Кошмар. Его воля связывает всё воедино — от мельчайшей травинки до величественных гор.

— Вы молитесь Стейфану?

— Зачем молить о чем-то бога? Он давно счел нас самостоятельными и покинул наш мир. — Лара села удобнее, разжала руки и потерла правую ладонь, а потом добавила. — Наши соседи каждое утро начинали с небольшого ритуала благодарности — за дом, за семью, за свет, который льется с небес. Они верили, что искренние слова благодарности могут привлечь внимание Бога. Они считали, что если он окончательно забудет о нас, свет исчезнет. Но отец считал, что Стейфан создал этот мир, а потом дал нам свободу действий. Теперь никто не стоит между нами и Кошмарами, теперь мы должны полагаться на себя сами. Мне эта точка зрения нравится больше.

Мы поговорили о книгах. Я спросил, распространена ли здесь книгопечать и узнал, что книги все еще предпочитают переписывать от руки. Библиотек в этом городе нет (девушка даже слова такого не знала), а чтобы прочесть книгу, нужно найти ее и купить.

Поговорили о культуре. Узнал, что в истории уже были описаны две волны попаданцев, спустившихся с неба (и было смутное подозрение, что их существовало куда больше двух), и теплых воспоминаний о вторженцах у местных не было. Каждый такой приход заканчивался войной, захватами городов или разгульем Кошмаров.

Пока говорили, прошло два часа. Все это время мы провели в моем номере и было видно, что девушка волнуется — чем больше проходило времени, тем больше она нервничала. Я понимал ее беспокойство — даже то, что у девушки была отдельная комната, не подразумевало, что она обязательно будет там ночевать. В конце концов я решил не волновать ее:

— Скажи, если что, ты сможешь погулять по городу одна? У тебя не будет проблем?

— В городе следят за порядком.

— Тогда ты свободна до завтрашнего утра. Хочешь — купи себе каких-нибудь вещей, хочешь, сходи покушай.

Девушка поднялась с дивана и слегка поклонилась. Но прежде, чем уйти, спросила:

— Могу я поинтересоваться, какие у вас планы на завтра?

Если уж я собираюсь обосноваться в этом мире, стоит купить дом. При возможности — создать себе хорошую репутацию. Обеспечить плацдарм, где мне всегда будут рады. Ну, и не забывать об охоте на Моас, разумеется.

— Здесь есть какие-нибудь организации, которые занимаются истреблением Кошмаров?

— Таких обществ много, — кивнула девушка. — Есть обычные наемники, которые готовы и на кошмара и на человека пойти, если заплатишь достаточно. Есть охотники. Есть общество Монстроловов, но туда кого подряд не принимают — либо по протекции, либо нужно выстоять несколько минут в бою против двух членов общества.

— Значит, завтра попробуем навестить эти общества.

Если есть что-то, что я хорошо умею делать — это убивать чудовищ. Можно попробовать заработать славу на этом поприще. Пусть на островах я был не так долго, чтобы зваться экспертом по монстрам, но боев на моем веку достаточно, чтобы не считать себя сопливым новичком. И это не принимая во внимание, что мои характеристики дают мне фору по сравнению с местными.

Глава 20

Пока местные видели сны, я под незаметностью покинул город, поднялся повыше и пару часов летал, глядя на компас.

Магический компас указывал ровно вниз неподалеку от города.

Спустившись, я поймал и отшвырнул в сторону раскормленную саблезубую белку, которая кинулась было на меня, рыча и завывая, и осмотрелся.

Несмотря на ночь, несмотря на невероятно широкую пелену туч я отчетливо видел все, что находилось вокруг.

И я не обнаружил ничего примечательного. Жидкая лесополоса без следов Моас, гигантских насекомых или иных Кошмаров, не считая ту белку.

Погуляв по окрестностям, я так ничего и не нашел: ни древних руин, ни кургана, ни следов каких-то подвалов. Похоже, нужно расспрашивать местных о пещерах или шахтах, и это может добавить новых проблем. Я слышал, что самые длинные пещеры Земли тянутся на пятьдесят и более километров. Не хотелось бы провести пару месяцев, блуждая по пещерам и пытаясь дышать метаном и углекислым газом.

Я вернулся в гостиницу к утру. Спустя полчаса уже сидел с Ларой в ближайшей столовой и наворачивал блюдо из мяса и овощей, по вкусу похожих на помидоры, разве что ужасно кислых. Даже моя защита пасовала от этого едкого блюда, которое едва не плавило тарелку, а Лара наворачивала кусочки мяса спокойно, пытаясь искоса подглядеть, как меня плющит и одновременно не показать, что она подглядывает.

— Расскажи о том времени, когда ты принадлежала только себе, — я попытался куртуазно обойти фразу «не была рабом», но вышло отвратно.

Девушка криво улыбнулась.

— Я была дочерью владельца маленькой лавки в нашем городке. Наш магазинчик был известен среди местных жителей за качественные товары и честные цены. Отец всегда гордился своим делом и учил меня вести бизнес. Он уважал покупателей и прививал это отношение мне. Мы жили скромно, но счастливо. Мама часто помогала в лавке, а когда отец уходил в запой — сама становилась за прилавок. Я же, будучи ещё ребёнком, любила помогать раскладывать товары и общаться с интересными покупателями. Отец постоянно твердил, что однажды я продолжу его дело, и я с нетерпением ждала этого дня… Но однажды всё изменилось. Отец надерзил человеку, который такого отношения не стерпел. И нас стали навещать бандиты. Сперва — сказали, что отец должен кучу денег, иначе они вырежут всю нашу семью. Потом — забрали лавку, но сказали, что этого недостаточно, чтобы окупить дерзость отца. Сперва с молотка пошла мать, потом — я.

Лара замолкла, устало закрыла глаза.

Я прищурился. Звучало чересчур гладко. Владелец лавки со скрипом вязался с фактом, что девушка успела пожить в трех разных городах, вдобавок торговец людьми упомянул, что Лару вроде как продал брат.

— Сколько правды в этой истории?

— Только часть про пьющих родителей и продажу ради выплаты долга, — погрустнела девушка, а потом согнулась в поклоне. — Если вы не против, господин, я бы предпочла не рассказывать настоящую историю. В моем прошлом нет ничего, о чем я хотела бы вспоминать и делиться с другими.

— Как тебе хочется, — отмахнулся я. Если ценой рассказа будет утрата благожелательного отношения, мне такой рассказ не нужен.

Кроме того, я подметил для себя: девушка при случае не стесняется лгать.

Здание Общества Монстроловов было двухэтажным, но очень растянутым по площади, размером с пару Красноярских школ.

Зал, в который мы вошли через главный вход, был просторным и величественным. Высокие потолки создавали ощущение простора. Окна были большими, но тусклого пещерного света не хватило бы, чтобы осветить помещение. На стенах висели магические светильники, наполняющие зал мягким разноцветным сиянием.

Пол был выложен из гладкого мрамора. Вдоль стен зала располагались лавочки и высокие шкафы со стеклянными дверцами. В шкафах я заметил статуэтки, оружие, иные вещи.

В зале находилось несколько групп, оживленно обсуждающих различные темы. Некоторые из них стояли у небольших столиков, на которых были разложены карты и схемы, другие сидели в креслах, погруженные в чтение или разговоры.

Рассмотреть больше я не успел, потому что следующее, чем встретило меня общество — старая добрая агрессия. Едва мы вошли, мужчина лет двадцати пяти, развалившийся на лавочке у стены, прикипел взглядом к Ларе, а потом уже обратил внимание и на меня.

— Эй, здоровяк, давай-ка ты оставишь эту красотку мне на пару часов, а сам исчезнешь? — задорно предложил он.

Лара за моей спиной напряглась и застыла, но мужчина этого не заметил:

— Я покажу ей, как у нас здесь все устроено. Уверен, ты будешь только мешать.

Это прозвучало так похоже на прелюдию к школьной драке, что я почувствовал легкую ностальгию.

— Что нужно, чтобы вступить в ваше Общество? — поинтересовался я.

— Обычно нужно прийти по протекции и с доказательством своих успехов в ловле монстров. Или выстоять на арене минуту против двух призывателей. Так что насчет девчонки?

— Что насчет битвы на арене против тебя и какого-нибудь другого призывателя?

Мужчина мазнул взглядом по моей руке, но татуировки не увидел.

— Ты забыл зайти в Питомник. Это будет избиением младенца.

— Не думаю, — коснулся я клинка на поясе. — Видишь ли, я считаю, что очень хорош с одноручным клинком.

Мужчина расслабился:

— Ты из этих, из магов, да? Тогда меня одного хватит, давай схлестнемся, — махнул он рукой в сторону одной двери из множества, на которой я разглядел рисунок двух скрещенных рук со сжатыми кулаками.

Я без всяких размусоливаний зашагал к указанному залу. Мужчина пружинисто вскочил и за пять шагов догнал меня, зашагав рядом.

Не успели мы отойти, как в зале раздалось задорное:

— Мужики, там Эреми собирается провести спарринг с новичком! Айда смотреть!

Услышав это, группы люди из зала немедленно оставили разговоры и потянулись за нами. Кто-то громко засвистел. Спустя пару секунд остальные двери начали открываться, из них выходили растерянные люди и услышав, что намечается, присоединялись к взбудораженной толпе. Видимо, со зрелищами здесь туго.

Ринг не был рингом. Грубо говоря, для сражений здесь использовалась прямоугольная яма глубиной в два с половиной метра и площадью метров в пятьдесят. Мужик спрыгнул вниз в одной части «ринга», я — в другой.

— Просто в качестве совета, пацан, — снисходительно кинул соперник. — Тренироваться в одиночку, качая мускулы и участвовать в драке против нурса — это разные вещи. Благодари судьбу, что здесь не реальный бой.

Я оставил эту фразу без ответа, чем, похоже, слегка уязвил болтливого соперника.

За исключением деревенского парня с гигантским воробьем, я еще не дрался всерьез с людьми, у которых был свой ручной монстр. И сегодня я наверстаю это упущение. Жаль, не рассмотрел татуировку противника — она была закрыта.

— Тебе нужно какое-нибудь защитное снаряжение, парень? — спросил меня дедушка из толпы, столпившейся у края ямы.

— Спасибо, но я привык драться, не стесняя движений. Если моему визави тоже не нужны доспехи, давайте начнем.

Вместо ответа он вызвал нурса.

Из татуировки под его одеждой повалил черный дым, заслоняя половину арены. Он клубился, выплескивался и казался живым. В воздухе появлялись вихри, и дым постепенно становился плотнее, приобретая форму. Вскоре я уже мог различить очертания длинного извивающегося тела, к которому этот дым стремился.

Первой из дыма высунулась голова дракона. Глаза нурса сверкали огнем, пасть была слегка приоткрыта, обнажая острые белые зубы. Голову венчали направленные вверх и назад рожки, как у маленького оленя.

Дым втянулся в тело призванного животного, позволив мне рассмотреть его. Длинное туловище, короткие, но мощные лапы. Каждая лапа заканчивается острыми когтями. Хвост дракона дернулся и застыл в воздухе.

Весь процесс призыва занял от силы секунду, и только из-за ускорения я смог его детально рассмотреть.

— Армлас, вперед!

Дракон оттолкнулся четырьмя лапами от площадки ринга. Извиваясь всем телом, словно ползущая змея, нурс ускорился и ринулся на меня.

Я бесстрашно шагнул вперед, неуклюже пошатнулся…

… и дракон, вместо того, чтобы врезаться в меня лбом пролетел мимо.

Толпа взорвалась одобрительным гулом.

— Случайность! — заявил мой противник.

— Разумеется, — кивнул я. — Попробуй еще раз.

Нурс снова бросился вперед, на этот раз лоб в лоб, не петляя из стороны в сторону. Его рога все еще смотрели вверх, а пасть была закрыта — мужчина контролировал питомца и не выводил происходящее за рамки обычного спарринга. Да и умений призванный монстр не применял.

И снова медленный и неуклюжий шаг. Я даже меч засунул в ножны: продержаться минуту с таким неповоротливым соперником — не проблема.

Дракон хлестнул хвостом по полу ямы, рыкнул. В глазах заплясал гнев.

Только это ничем ему не помогло. Очередной рывок вышел столь же неуклюжим. Длинное тело дракона пронеслось мимо меня на расстоянии полуметра. Я даже успел вытянуть руку и похлопать по чешуйчатому боку.

От такого панибратского жеста дракон взъярился и бросился ко мне со всевозможной доступной скоростью. Свирепая и грозная красная молния с распахнутой пастью.

Толпа ахнула.

— Нет! — воскликнул мой противник. Но сделать ничего не успел или не захотел: дракон долетел до меня, раззявив пасть, изогнулся, чтобы впиться клыками в туловище.

И я с легкостью ухватил его верхний и нижний клыки руками.

Дракон зарычал, дернул головой, но вырваться из захвата не смог.

— Отзови его, — предупредил я. Несмотря на мои характеристики, сомневаюсь, что смогу удерживать его долго.

— Я пытаюсь! Армлас, назад!

Если он пытался, это не давало никакого результата. Дракон не стремился исчезать: он драл когтями коротких лап толстое дерево на полу ямы, пытался обернуться вокруг меня туловищем, но я впечатал его затылком в стену, и теперь дракон не мог изогнуться и скрутиться вокруг меня.

Стоять и ждать помощи мне не улыбалось, потому я принялся разводить руки, с силой и неотвратимостью домкрата. В челюсти дракона что-то захрустело, нурс жалобно и сдавленно взвыл. Потом треснула чешуйчатая губа и питомец рассыпался черным дымом, начиная с ран.

На ринге уже появлялись другие питомцы: Монстроловы, пусть и с опозданием, решили остановить схватку.

Я проигнорировал протянутую руку (с моим весом я просто скинул бы человека вниз) и легко выскочил из ямы.

— Слушай, извини… С ним такое в первый раз случается, он раньше никогда так не делал…

Эти объяснения я тоже проигнорировал, как и поздравления от зрителей, сопровождаемые хлопками по плечам и спине. А вот вышедшую ко мне старушку в форме местных администраторов (если я правильно понял) игнорировать не стал.

— Вас ожидают. Пройдите, пожалуйста, за мной.

Собеседование, которое мне устроили после этого, оказалось странным.

Во-первых, собеседовал меня никто иной, как глава местной Гильдии аван… то есть, общества Монстроловов.

А во-вторых, он был вусмерть пьян.

В соседнем с ареной кабинете, куда меня проводили, висела густая вонь, в которой смешались запахи немытого тела, кислой еды и перегара. Подобного я не чуял, пожалуй, уже год: с того самого момента, когда отец поссорился с мачехой и та ушла в месячный запой.

Я поколебался, стоит ли мне вообще здесь оставаться, но решил, что пьющий глава монстроловов — не самое противное, что могло меня ожидать. Тем более, что в отличие от мачехи мужик не пытался усадить меня напротив себя и налить мне рюмочку.

Пока еще в этом мире я не встретил ни одного курящего человека, за что поблагодарил высшие силы: если бы в комнате было еще и накурено, я бы точно здесь не остался.

Я без спроса дошагал до окна и толкнул ладонью створку. Пусть сквозняк в подземном городе был не слишком сильным, но он был, и вонь, стоящая в комнате, колыхнулась и принялась выползать на улицу. Хотел было я сказать, что сразу прибавилось свежего воздуха и стало приятнее дышать, но нет — не стало. Но сейчас я был как никогда благодарен, что в огромной подземной пещере было хоть какое-то движение воздуха.

Только после этого я обратил внимание на человека, сидящего за столом с закусками, стаканом и бутылкой. Мужчина был настолько широкоплечим, что казалось, он прячет подкладки под рубахой.

— Меня зовут Дождсон.

— Кин.

— За знакомство, Кин! — плеснул Доджсон себе в стакан мутной жижи, чокнулся с бутылкой и одним глотком выпил содержимое.

— Ух… Эт самое… видел я твой бой, — кивнул он на узкое окно, выходящее на арену. — Ты не выглядишь человеком, который способен разорвать пасть питомцу-дракону.

Я пожал плечами. Хотел бы я увидеть человека, который выглядит, будто способен порвать драконью пасть. Его бицепсы должны быть размером с арбуз.

Не дождавшись от меня ответа, глава общества спросил:

— Итак, что ты знаешь о Кошмарах?

— Сильные твари, — пожал я плечами. — Ночью еще сильнее. Большинство можно убить.

— Не слишком информативный ответ, — пьяно пробормотал мужичара.

— Не слишком конкретный вопрос, — парировал я.

Мужик посмотрел на меня с укором.

— Ладно… Ладно. Как ты знаешь, в этом мире Кошмары существовали всегда. Только вот ты можешь не знать, что их численность и активность… прости, не слишком заумные слова?.. не остаются на одном уровне. Временами она падает, а временами возрастает. Во время спадов многие Кошмарные существа прячутся, а темные Легенды, то есть Бедствия, впадают в дрему. Иногда на года, иногда на столетия. Во время пиков активности небо становится еще темнее и наступает период Черного Солнца. Тот самый, из легенд, да. Именно тогда просыпается самая страшная кошмарная шваль. Люди, которые вкусили силы настолько запретные, что не смогли больше ходить под сумраком небес. Звери, что столетиями жрали других зверей. Страшные существа, не похожие ни на что, виденное раньше. Все это выкапывается на поверхность и нападает на города и деревни. Эти цикы… цы-кы-лы повторяются десятки раз за известную историю мира. Последний период Черного Солнца случался более пятисот лет назад. Старый мир рухнул, и если бы не дирижабли, которые поднимали людей в воздух, человечество не выжило бы, да…

Неплохо дядька нагнетает. Похоже на начало какой-то эпической саги. Но скорее всего Доджсон просто свихнулся.

— Знаешь, почему первый год после Черного Солнца становится для людей самым гибельным?

Я мог бы предположить: паника, потеря логистических цепочек, потому что монстры пожрут продукты с повозок, проглотят возниц и закусят конями. Передел власти, брожения в народе и прочая грязь мутного времени. Но предоставил объяснять это своему собеседнику и просто покачал головой.

— Потомушто в мир выползают такие твари, с которыми никто из ныне живущих не умеет бороться. Когда самые злые Кошмары засыпают, количество сверхъестественных, ужасающих и шокирующих атак со стороны монстров резко сокращается. Тот, кто умеет убивать самых страшных существ, теряет работу и не может толком обучить своих последователей. А если у него получается, то не получается уже у других поколений — их никто не обучает. Охотники вырождаются. Зло засыпает, дожидается, пока все герои и пара поколений их потомков умрут, и просыпается, пожиная жизни и души.

Я хмыкнул, находя в этом какое-то изящество. Действительно, если ты зло, которое не может умереть от старости, зачем тебе сражаться с великим героем? Просто подожди, пока он помрет.

— Так в чем суть этой длинной предыстории? — поторопил я пьяницу.

— Мне уже давно твердят, что скоро спокойное время подойдет к концу. Кошмары становятся смелее и чаще выползают из самых глубоких нор, каждый день малость темнее, чем предыдущий, а в городе пропадают люди. Я предлагаю тебе вступить в наши ряды и обезопасить хотя бы этот город. Начать можно через три дня, с совместного похода в подземные тоннели. Взамен — тысяча шлифованных камней и слава победителя всех чудовищ, которых мы там отыщем и уничтожим. Предложение хорошее, не сомневайся, — заверил меня глава общества.

Я и не сомневался. Даже если не принимать во внимание награду, которая мне не слишком-то и нужна, и славу победителей чудовищ, мне нужно было пройтись по тоннелям. А потом, как найду и одолею Моас, можно купить дом и спокойно подождать следующего набора в местный Питомник. Главное — превентивно зачистить тварей, чтобы спокойно исследовать этот мир и дрессировать питомца. Не хочется в разгар отдыха и спокойной жизни получить нашествие Кошмаров из тоннелей.

— Как насчет яйца нурса к описанной награде? — сразу спросил я.

Доджсон хохотнул:

— Сразу видно человека без татуировки! Я могу тебе достать хоть десяток, юноша! Только вот в чем проблема: никто кроме людей из Питомника не сможет заставить дух питомца вылезти из этого клятого яйца. У них есть артефакт, которого больше нету ни у кого. Без этого артефакта хоть обложись этими яйцами, толку не будет.

— Ладно, тогда полторы тысячи камней. Вы уверены, что в тоннелях действительно что-то водится?

Компас Эклектики тоже указывал на что-то, находящееся под землей. Но этот пьяница мог выдать мне историю, порожденную алкогольным делирием. Будет не очень весело, если завтра он о ней и не вспомнит.

— Недавно мы обнаружили, что старые признаки Зла из сказок вновь начинают появляться, — продолжил он. — Маги уверены, что проблема под землей. То, что я тебе сказал, мелочи. Есть еще рождение мертвых детей, запах серы в дальних штольнях, пропажа людей из закрытых комнат, куда никто попасть не смог бы. В заброшенных домах замечены следы жертвоприношений. Безумные пророки кричат, будто вороны, разнося по городам предсказания о пришествии Черного Солнца. Столько проблем, аж голова кружится. Помоги, пожалуйста, хотя бы с одной.

— У вас действительно не хватает людей?

— В последнее время творится что-то странное, — махнул рукой пьяница. — Самые верные монстроловы либо сбегают из города, либо пропадают так, что их найти никто не может. А пара вообще оказались людьми с гнильцой: попали в дрянные переделки и отправились в тюрьму. И главное — не ожидал, что они способны на такое…

Доджсон опять отмахнулся и жадно присосался к горлышку бутылки.

Пожалуй, это лучший момент, чтобы уйти.

Глава 21

Лавры моего выступления на арене меня почти не преследовали. После того, как я принял поздравления, как должное и даже не обернулся на извинения хозяина дракона, я слегка потерял в привлекательности у этих простых ребят. Насколько я понял из обрывков разговоров, такая сверхсила не являлась чем-то невиданным: они считали, что у меня есть каххлен, по нашему — облик. Дорогая, редкая, но не немыслимая вещь. Они не сильно ошибались.

Для моего вступления в ряды общества Монстроловов потребовалось всего-лишь оформить документы в местной администрации и подписать необременительный договор. Все это заняло час. Зато потом я получил доступ в местный «читальный зал».

Лара научилась не застывать, изображая статую, когда мы оставались наедине.

В гостинице я пару раз пересекся с проживающей там девушкой чуть постарше меня. Не сказать, что между нами вспыхнули какие-то чувства, но оба раза мы с удовольствием поболтали, и как я понимаю, имелся шанс приболтать ее на большее, чем общение. Смущало только, что ее одежда выглядела дорого, речь была чистая и куртуазная, а на пальцах блестели серебряные кольца. Облажаться в разговоре с местной знатью было куда проще, чем с рабыней.

Так вот, сейчас я сидел в «читальном зале» Монстроловов, куда приходил уже второй день с Ларой. Я решил с помощью Лары учить местные буквы и одновременно просвещаться, попросив девушку читать вслух старые книги о монстрах. Это должно кончательно решить для меня ситуацию с «Черным Солнцем», легендами и адекватностью местного главы.

Правда, старых книг здесь не было, о чем нас при первом посещении предупредила администратор:

— Если книгам больше сорока лет, вряд ли их хранят в общем зале. Либо переписывают, либо отправляют в архивы, чтобы люди не портили и не зачитывали раритеты.

Пожалуй, о двухсотлетних историях лучше не заикаться, а именно это я имел в виду, говоря о старых книгах.

— Тогда я хочу узнать больше о страшнейших кошмарных существах и о борьбе с ними, — сказал я тогда. — О тех, о которых еще в сказках рассказывали. Я слышал, их называли Легендами или Бедствиями.

Девушка пожала плечами.

— Можете посмотреть на дальних полках.

Именно туда я повел Лару.

— Как уже сказал, я не умею читать.

— В фольклористике, если честно, я понимаю куда меньше, чем в нурсах, — пробормотала девушка.

Это и не важно. Главное — найти описание Черного Солнца, узнать больше о Бедствиях и хотя бы примерно оценить размер нависшей над городом задницы.

С тех пор мы сидели в читальном зале, знакомясь с рядами книжных полок, многочисленными столами и стульями, а также с буквами и словами.

Прошло всего несколько дней с момента появления в городе, а я превратился из грозы монстров в завсегдатая библиотеки.

— Истр… Ис-то-рия ми-фов слар… славного горо-да Га-ну-ды, — медленно прочел я.

Давай, Артур, по слогам, по складам. Главное, что эти странные и непонятные закорючки с каждым часом становятся все менее непонятными. Кто бы мне сказал, что я смогу за пару-тройку дней смогу выучить хотя бы десяток этих иероглифов — не поверил бы. Однако говорить на языке этого мира я мог, так что все, что мне оставалось — выучить, за какие слоги и звуки отвечают закорючки, и дело пошло на лад. Оставалось все меньше незнакомых закорючек, и пусть я пока не мог читать про себя, со временем получится.

Я так погрузился в книги, что не заметил, как Лара на минуту отлучилась и вернулась со сложенным бумажным листом.

— Это вам, господин, — протянула девушка записку. — За дверью Общества ждал курьер. Он сказал, что послание отправила госпожа Валье.

— Кто? — нахмурился я.

— Та приятная аристократичная леди, которая живет на одном этаже с нами, — равнодушно сказала Лара. — Похоже, вы сумели привлечь ее внимание.

— Я с ней даже не общался толком…

Лениво потягиваюсь — тело чуть затекло за часы, проведенные на неудобном стуле.

— Значит, вы привлекли ее внимание не общением. Продолжим?

— Ты упоминала при ней, куда мы собираемся?

— Нет. Но если такая госпожа решит узнать, где вы проводите время, ей понадобится всего один дворовый парнишка и пара шлифованных камней.

— Ладно. Сейчас прочту, и продолжим, — кивнул я и развернул сложенный листок.

«Предлагаю Вам встретиться сегодня за час до полуночи в ресторации „Мистерия вкуса“. Комната 17».

От бумаги пахло мягкими женскими духами: ровно так же, как и от незнакомки, которую я дважды встречал на этаже гостиницы. Бумага была плотной и белой, дорогой на вид. Ни конверта, ни вульгарного отпечатка губ, ни иных посланий. Если это и приглашение на свидание, то чересчур сухое.

Идти?

Пожалуй… Пожалуй, да. От этого письма пахнет постельным приключением и возможностью завести связи с девушкой, которая если и не входит в число влиятельных людей, то точно имеет на них выход. Пока все, с кем я общался в этом городе дольше десяти минут — это женщина-библиотекарь, пьяница, рабыня и торговец людьми. Нужно расширять круг знакомств.

— Меня пригласили на встречу, — сказал я Ларе.

— Надеюсь, вы не пойдете в таком виде? — подняла она бровь. — Я видела ваш бой и знаю, что вы способны украсить собой любую одежду, но другие этого не знают. Я бы посоветовала вам купить минимум пять комплектов подходящей одежды. То, что надето на вас сейчас, можно использовать только в качестве растопки для камина.

Я не видел ничего плохого в простой и удобной одежде, но спорить с представителем другой культуры было глупо.

— У тебя есть на примете хорошие лавки? — спросил я Лару.

Спустя пару часов на мне была одежда в готическом стиле. Белая рубашка из тонкой ткани, поверх нее — кожаный жакет. Ноги непривычно обтягивали кожаные штаны. На ремне висела пара перчаток, хотя зачем они мне, я не знал совершенно.

От ярко-красных туфель я отказался наотрез и купил черные сапоги из тонкой выделанной кожи. Удара ножа не выдержит, но если я вступлю в бой, вся моя одежда превратится в лохмотья только за счет скорости, а так хоть не буду ходить в туфлях, похожих на свежее мясо.

Меня удивило, что в городе вообще нашлась одежда на человека моих размеров. Сам бы я ее точно не нашел, но Лара водила меня по городу целеустремленно, знала каждую лавку и вела себя так, словно прожила здесь всю жизнь. И на покупке этой непривычной для меня одежды настояла именно она.

— Вы будете привлекать внимание, расхаживая по улице в крестьянских одеждах. Вам нужно привыкнуть к нарядам получше и покачественнее. Даже если они вам не нравятся.

— Это не одежда, а издевательство.

— Отнюдь, наряд у вас великолепный. Такие могут себе позволить только богатые и родовитые люди. По одежде судят, и глядя на вашу, люди задумаются, стоит ли доставлять вам проблемы. Даже пары жизней будет недостаточно, чтобы расплатиться за неверный шаг перед богатым господином. Кроме прочего, теперь к вам больше не обратятся со словами: «Эй, здоровяк, давай-ка ты оставишь эту красотку мне на пару часов и быстро исчезнешь».

Я пожал плечами, не особо веря, что с помощью одежды мне удастся обходить проблемы.

До назначенного времени оставалось около получаса. Я отправил Лару в гостиницу, а сам не спеша пошагал к ресторации.

Заведение располагалось недалеко от площади, всего в паре минут ходьбы. Лара успела мне рассказать, что «Мистерия вкуса» была довольно дорогой, и пользовалась спросом среди юношей и девушек, проходящих конфетно-букетный период. Комнаты обладали превосходной звукоизоляцией, поэтому заниматься в них можно было разными приятными глупостями, не опасаясь, что занятие будет излишне громким.

Несмотря на то, что это было всего лишь случайное свидание, и мне никто ничего не обещал, я был слегка взбудоражен, шагая по улице. Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до внушительного трехэтажного белого здания. Я легко взбежал по ступенькам и вошел в открытую швейцаром дверь.

— Добро пожаловать, господин!

Ресторация оказалась… изысканной. Обтянутые дорогой кожей диваны и стулья, мягкое освещение масляных ламп. В воздухе витал аромат лаванды, играла негромкая музыка. Атмосфера была превосходной.

Официант перехватил меня, когда я шагал через зал.

— Господин, вы желаете занять столик, или…

— Меня пригласили в семнадцатую комнату.

— Хорошо, следуйте за мной. Комната пока пустует. Нужно ли принести блюда, напитки?

— Пожалуй, я подожду спутницу, прежде чем сделать заказ.

— Хорошо, — наклонил голову мужчина и открыл передо мной тяжелую дубовую дверь. — Меню на столе. Комната уже оплачена, не беспокойтесь.

Я зашел в комнату и осмотрел зал, куда меня привели. Назвать это «комнатой» не поворачивался язык.

У стен стояли три широких дивана. Посреди зала — стол размером с двуспальную кровать. Окон не было, да и не хотелось вместо любования небом смотреть на потолок пещеры. Как люди могут жить в этой тесноте, под тысячами тонн камня, не понимаю до сих пор.

Я уселся на диван и достал из-за пазухи томик женского чтива, купленный у старьевщика Ларой и уже ею прочитанный. Успехи в освоении нового языка омрачались скучностью и скудностью покупного чтива, но сидеть без дела я не желал.

Спустя минут пятнадцать дверь комнаты открылась и вошла леди Валье.

— Госпожа, — кивнул я, отложив книгу. Не зная, как правильно приветствовать девушку ее круга, я не стал и пытаться.

Валье была выразительно красива. Зеленоглазая, с хитрой прической, тонкими чертами лица и спортивной фигуркой, которую так легко представить обнаженной. Ее вид радовал и ласкал мой взгляд. Отводить глаза в подростковом смущении я не стал.

Однако настроение ее было далеко не таким хорошим, как одежды. Девушка хмурилась, а ее лицо выражало скуку и легкое высокомерие:

— Что такого важного вы хотели обсудить, пригласив меня в вертеп для детей?

— Я предполагал, это вы хотели меня видеть.

Я почувствовал, как в сердце закрадывается беспокойство. Смутное предчувствие чего-то неладного становилось все ярче, но пока я не мог ответить себе, зачем нас пригласили сюда.

Хорошенький носик девушки слегка сморщился:

— Зачем вы играете со мной в эти неуклюжие игры?

Беспокойство только усилилось. Если верить женщине, некто оплатил комнату, свел нас вместе, но… для чего? Чтобы мы нашли общий язык и занялись сексом на ближайшем к нам диване? Не думаю.

— Как выглядел человек, который передал вам мое послание? — спросил я. Девушка открыла рот, чтобы ввернуть еще одну язвительную фразу, но осеклась и ответила:

— Темные волосы, светлая рубашка и черные брюки. Сапоги с набойками на носке и каблуках. Он выглядел как почтовый курьер или посыльный. На поясе висела сумка из коричневой кожи, откуда он и достал письмо. Я еще подметила, что там нет других бумаг.

— Что с лицом, госпожа Валье? — требовательно спросил я.

— Лицо… Он был… Проклятье, я не помню. Он был какой-то совсем незапоминающийся. Абсолютно никакой.

По помещению пронесся поток стылого воздуха, будто кто-то рядом открыл морозильник. Девушка поежилась, а я напрягся еще сильнее.

— Выходит, вы на самом деле не писали то письмо с двусмысленным предложением? — спросила леди.

И несмотря на «двусмысленность» предложения, девушка пришла в ресторацию? Где логика?

— Меня пригласили точно так же, как и вас. Только записку получила служанка, так что я даже не знаю, как выглядел мой курьер.

Ледяная гримаса на лице девушки слегка оттаяла. Валье села на диванчик напротив меня, и следующая ее фраза прозвучала не в пример теплее.

— Неважно… скажите, если вы согласились на встречу со мной и наконец-то сняли тот ужасный наряд, что вы планировали делать сегодня вечером?

В отличие от леди, я не чувствовал себя спокойно. Нас двоих обманом заманили сюда, и я все еще не знаю цели человека, стоящего за письмами. Вряд ли это дело рук Лары, которая по врожденной доброте решила организовать мне шикарный вечер.

Холод усилился. На меня вдруг накатило ощущение, что вот-вот случится нечто непоправимое.

Я вскочил, рванул из ножен меч.

Игривая улыбка на лице Валье сменилась страхом. Но прежде, чем я успел успокоить девушку, из стены за ее спиной вылетела бесформенная тень, которая коснулась затылка девушки щупальцем и слилась с ней.

Ускорение уже вовсю работало. Поэтому то, что произошло дальше, я увидел четко и в подробностях.

Валье вздрогнула всем телом, а страх в глазах сменился ужасом. Ногти девушки мигом вытянулись на пару сантиметров и приобрели изрядную толщину.

Внезапно ее рука резко дернулась к столу, схватила обеденный нож и с силой метнула в меня.

Не будь я под ускорением, получил бы острием в глаз. А так — поймал нож за рукоять, мгновенно оценил баланс и едва не отправил обратно с той же скоростью, следуя урокам тренировочного зала.

— Пожалуйста, не делай этого, — пробормотала Валье голосом, полным ужаса. — Я не знаю, что со мной, я себя не контролирую, оно само…

По красивому лицу гулял страх. Девушка умоляла меня не трогать ее, но ловить ножи мне тоже не хотелось.

Пока я раздумывал, не притворяется ли красавица, и как ее получше оглушить, монстр сделал свой ход, довольно неожиданный. Одна когтистая ладонь Валье легла на подбородок, вторая — на затылок девушки. Ладони дернулись и свернули ей голову.

Тело обмякло.

— Проклятье. Черт. Черт!

Я, одетый в красивые готические одежды, находился в одном помещении с трупом. И любой человек, который зайдет сюда, не будет гадать, кто же, сука, убил леди Валье.

На меня накатила легкая паника, которую я переждал, сосредоточившись на дыхании.

Спокойно, Артур. Даже если тебя обнаружат, это не помешает тебе уйти под незаметностью. Еще и вещи по пути захватить успеешь. Другое дело, что если ты попадешься, твоя репутация в этом городе будет безнадежно испорчена, да и по другим городам твои ориентиры наверняка разошлют.

Когда эмоции схлынули, я аккуратно передвинул диван, блокируя входную дверь, и стал думать, как выпутаться из ситуации с наименьшими потерями.

Девушка мертва, уже проверил. Шея свернута набок, глаза вытаращены, на лице застыло пустое выражение: я даже на себе вытащить ее отсюда не смогу, сделав вид, что моя подруга мертвецки пьяна.

Ее ногти вернулись в прежний вид, тени не вижу и не ощущаю. Убедить стражу в реальной версии произошедшего будет сложновато: окон нет, сюда никто не входил. Вопрос — кто мог свернуть девушке шею, если в комнате находились всего два человека?

— Вот же срань.

Многочисленный обслуживающий персонал поклянется, что нас здесь было двое. Может, кто-то из обслуги подтвердит, что слышал звуки борьбы. Поверят ли мне, если я скажу, что девушка была одержима? Я бы сам в такое не поверил.

Можно телепортироваться на остров, но я сомневаюсь, что меня перенесет вместе с телом. Да и добираться сюда придется дольше, если острова отнесло в сторону. Значит, оставлю этот вариант на крайний случай.

Не переставая размышлять, я осмотрел комнату. За еще одной дверью прятался санузел, совмещенный с глубокой каменной ванной. Оба были подключены к водопроводу и канализации. Унитаз был по типу армейского: широкая дыра в полу, но в эту дыру тело точно не спустишь.

Единственный выход — уничтожить тело. Если дело об убийстве превратится в дело о пропаже человека, это позволит выиграть время или вовсе ускользнуть от следствия.

Я перенес тело девушки в ванну. Затем щелкнул пальцами, и рядом со мной появилась шкатулка. Удобная вещь — в каком бы мире ты ни был, связанная с твоей душой вещь появится по щелчку пальцев.

Я сделал на ключице девушки надрез, положил туда семя орса и сразу же вышел за ванны. Я много раз видел, как эта штука перерабатывала монстров и людей, но это не значит, что мне нравится на такое смотреть. Оставлю зрелище на другой раз.

Я привалился спиной к стене и задумался.

Интересно, это существо затаило обиду на девушку, или решило сыграть против меня? Наверное, против меня. Или сразу против нас двоих двоих, потому что девушку убить можно было иначе — вселиться в ее тело и заставить прыгнуть с крыши.

Я не успел никому навредить в этом городе. Если только на меня не охотились, чтобы выгнать из города и не допускать в тоннели. Если так, то информация из общества течет на очень нехорошую сторону.

А ведь глава общества упоминал о каких-то случаях, когда вроде бы хорошие и знакомые Монстроловы оказывались с душком. Не в такие ли ситуации они попадали?

Спустя десять минут я зашел в ванную, снял орс с каменной чаши и швырнул в унитаз. Туда же отправился порубленный мечом мясной цветок. Я быстро вымыл ванну, стараясь не пропустить ни одного кровавого пятнышка. Потом отодвинул диван от двери и сел на него, как ни в чем не бывало. Руки слегка дрожали — к такому жизнь меня не готовила.

В дверь постучали. Я открыл.

Официант стоял в полушаге от входа, и я хотел бы понять, для чего: чтобы сразу зафиксировать преступление, или дабы гости быстрее сделали заказ? Судя по тому, что он даже не пытается заглянуть в комнату, скорее второе.

— Напитки на двоих, — улыбнулся я. — И для начала пару каких-нибудь легких салатов, на ваш выбор. Можете не торопиться.

Официант кивнул и ушел. Спустя полминуты под незаметностью ушел и я, оставив на столике горсть шлифованных камней.

Глава 22

Посыльный от общества пришел в гостиницу сразу, как мы с Ларой позавтракали. Предупредив, что господа монстроловы собираются и будут рады меня видеть, он откланялся.

Когда я толкнул входную дверь, увидел, как Доджсон разговаривает с группой, в которой было куда меньше человек, чем ожидалось.

— Где Мерграсса? — раздраженно спрашивал глава общества у остальных. — Где Сталин, Женц и братья Сальмэ?

— Мерграссу загребли стражники, никто не знает, за что. Братья с утра в спешке покинули город, и я так же не знаю, почему.

— Проклятье! Тут кто-нибудь что-нибудь знает⁈ Такое ощущение, что ребята с самыми сильными питомцами просто сошли с ума… Ладно! Как я уже сказал, нам нужно проверить шахты. В городе недавно начали пропадать люди и пятерым стражникам было приказано проверить старые тоннели. Из пятерых не вернулся никто.

— Их могло просто завалить в одном из тоннелей. Шахта старая, балки прогнившие и время от времени случаются обвалы.

— Верно, — кивнул. — Но маги с талантом к предсказанию сообщили, что Кошмары могут скрываться в тоннелях.

— Они всегда там, где меньше света, — пробасил один из монстролов, — Не нужно быть магом-предсказателем, чтобы это понять.

— А стражники с нурсами были? — покачал головой прыщавый паренек лет четырнадцати. — Прям с прокачанными, и все погибли? Тогда я не пойду.

Не говоря больше ни слова и никак не объясняя свою позицию, он развернулся и вышел. Остальные двенадцать человек колебались.

Глава общества, ничуть не смущенный, сфокусировал взгляд на мне.

— А что насчёт вас, господин Кин? Вы хорошо показали себя, но если пойдете, вам придется выступать без буфера в виде питомца.

У главы насчёт меня, похоже, имелись сомнения. Я прибыл в город как раз перед их походом и отлично себя показал, разорвав пасть нурсу монстролова в «дружеском поединке». Возможно, Доджсон предполагает, что я — подставной человек? Если теневые монстры играют именно против общества, это вполне логичная мысль. Вдобавок, меня уже однажды приняли за Кошмара.

— Я уже согласился на это дело, — негромко сказал я.

Правда, после этого меня попытались подставить и убить.

— Да, но здесь все согласились, и сейчас каждый волен передумать.

— У меня нет привычки менять решения. Я с вами.

Я не верил, что эта кучка людей может справиться с чем угодно. Может, сами себе монстроловы и казались прожженными воинами, может даже их нурсы были сильны, сами люди не знали ничего о бое. Однако они всё ещё обладатели нурсов. Их питомцы определенно сильны, а если нападут толпой, даже мне придется спрятаться под незаметностью и подключить все свои навыки, чтобы победить.

Они пригодятся, если Бедствие действительно сидит в тоннелях. Особенно если оно сильнее, чем я полагаю.

— Отлично, — кивнул мне глава общества и гаркнул для всех. — Час на сборы! Встречаемся возле южного спуска!

Спустя час я в компании прочих монстроловов стоял у дальней от входа стены пещеры, перед наспех укрепленными сколоченными воротами.

Два солдата, не скрывая испуга, широко распахнули створки и быстро отступили назад. Из темноты дохнуло спертым воздухом и гнилью.

— Никогда прежде не жалел, что родители тридцать лет назад поселились в этом проклятом городишке, — пробормотал некто из толпы.

Доджсон не выглядел довольным или трезвым, но наличие за спиной отряда с нурсами явно придало ему уверенности.

— За мной! — пробасил мужичище, сграбастал выставленные на столе у входа керосиновые лампы и первым шагнул в темноту тоннеля.

Спустя пять минут я обнаружил, что шагаю в первом ряду, сбоку от Доджсона, а за нашими спинами толпится народ, стараясь встать как можно кучнее.

Забавно. Это потому, что они трусят, или просто привыкли полагаться на кого-то, кроме себя и думают, что мы защитим их в случае нападения?

Спустя еще минут семь тоннель расширился достаточно, чтобы по нему могла пройти шеренга из двадцати человек. По полу тянулись рельсы. Местами стояли деревянные вагонетки, влажные от сырости. С потолка капало, и что еще неприятнее — иногда попадало мне за шиворот.

— Вызывайте нурсов, — скомандовал Доджсон и вызвал громадного дракона, раз в сто больше китайского, с которым я дрался недавно. Тварь не смогла толком выпрямиться и недовольно взревела, упершись спиной в каменный свод. Похоже, главу Монстроловов выбирали по размерам нурса, потому что в прочих аспектах он явно не силен.

Толпа за нашими спинами сразу же разошлась в стороны и рядом с каждым монстроловом возник дух: от жабы ростом мне по пояс, до полутораметрового орла. В тоннеле стало тесновато, и сейчас я порадовался, что иду в числе первых.

Пестрое войско из прирученных кошмаров выглядело внушительно. Здоровенные кошмары порыкивали друг на друга, толкались боками. Монокль выдавал впечатляющие характеристики призванных тварей, но я не обольщался. Если здесь появится Бедствие из местных книг, все, что смогут все эти нурсы — стать пушечным мясом. Если верить мифам и сказкам, Доджсон был прав — люди разучились драться с по-настоящему сильными врагами.

Драке, вспыхнувшей между гигантским вороном и змеей я не удивился. Благо, питомцев быстро угомонили хозяева.

Проходя мимо опрокинутой рудовозки, я заметил за ней торчащие кости — некто попытался спрятаться от твари между стеной и вагонеткой, но безуспешно.

Призванные питомцы тоже заметили находку — вот большая игуана повела головой в ту сторону, но никто из людей не обратил на тело внимания. Либо для них здесь слишком темно, либо связь с нурсами у них такая себе.

— Погодите, — остановил я отряд и подошел к телу.

На осмотр ушла пара минут. Кости выглядели потекшими, словно их вылепили из пластилина и немного нагрели. В углу валялся рюкзак, мешок, или что-то на него похожее. Я собирался было шагнуть и проверить содержимое, но меня остановил меня Доджсон.

— Не трогай. И вообще, лучше не подходи. Похоже, бедолагу облили кислотой.

— Какая кислота способна на такое?

— Та, которой плюет Виглис, Ядолив или Зубарь. И это только навскидку.

Дальше шли более собранной толпой. Монстроловы приструнили питомцев, и драк больше не было.

После получасового путешествия наш отряд достиг дыры, уходящей вниз. В отличии от цивильного тоннеля, по которому мы шли прежде, дыра была самой настоящей норой — наполовину вырытой, наполовину оплавленной. Нора была широкой, словно ее вырыл локомотив.

К тому времени я меня переставили в середину отряда. Монстроловы выдвинули вперед нурсов, и я не возражал.

Отряд остановился рядом со спуском. Больше не было ни шуток, ни веселых разговоров. Размеры монстра, вырывшего эту нору впечатлили людей.

Доджсон крякнул, постучал подобранной лопатой по стенам тоннеля и скомандовал:

— В первую очередь нужно проверить, откуда эта тварь вылезла. Если это Зубарь или Виглис, у него там гнездо. Не уничтожим кладку яиц, городу конец.

Я достал магический компас и не удивился, когда он указал вперед и вниз.

Мы пошагали по норе, пока не вышли в гораздо более широкий тоннель.

На стенах здесь рос мох — значит, этому месту минимум несколько лет или даже десятилетий, за месяцы мох не нарастет.

Влаги в воздухе было в разы больше. Казалось, что я дышу воняющей водой. Неудивительно, что земля под ногами была очень мягкой и при каждом шаге ноги проваливались по щиколотку, а местами и глубже.

Чувство опасности резануло по нервам.

— Стоп! — заорал я быстрее, чем успел понять, в чем дело.

А в следующую секунду земля перед нами взорвалась.

Вверх взметнулись комья грязи, большие и маленькие камни. Из-под земли на отряд рванула трехметровая чёрная фигура, которую даже с моей скоростью разглядеть не получилось.

Тварь была чрезвычайно быстрой. Громадная пасть, усеянная белоснежными клыками, раскрылась и схлопнулась на заверещавшей игуане. Секунда промедления, и питомец обращается в пыль, а Кошмар, похожий на лысого уродливого медведя с акульей пастью, издевательски неторопливо уходит в сторону, уклоняясь от напитанных магией ветряных лезвий, огненных плевков и парочки моих метательных ножей, пущенных с такой силой, что воздух гудел!

Язык твари обвился вокруг человека в передней части отряда и дернулся, подтаскивая монстролова к Кошмару. Человек испуганно заверещал, но вместо того, чтобы воткнуть клинок в язык или в пасть чудовища, выронил оружие. Его питомец, змей, отчаянно шипя, бросился на помощь хозяину.

— Осторожнее! — громко взревел Доджсон.

Кому он это говорит, интересно? Неужели в этой толпе еще есть люди, которые после увиденного остались неосторожны?

Раздался крик ужаса, и обвитый языком солдат был разорван надвое. Алая кровь и внутренности разлетелись по земле и моху на стенах. Чудище заурчало, а лопатообразный язык прошелся по морде, слизывая кровь.

— Проклятье! — снова заорал Доджсон. Вторя главе общества, взревел его дракон и рванулся вперед, атакуя монстра.

Монстроловы сзади заорали. Чей-то нурс, летучая мышь, выстрелил из пасти желто-зеленым лучом, который попал в чёрную фигуру и замедлил ее достаточно, чтобы та не успела уйти от волны огня, которую выдохнул дракон.

Монстр заверещал: пламя прилипло к его шкуре.

Дракон рыкнул и ухватил чудовище пастью. Медведь заколотил когтистыми лапами по чешуйчатой морде, оставляя кровавые полосы.

Благодаря огню, горящему на влажной земле, битва превратилась в поединок. Прочие нурсы не спешили шагать по пламени, а твари с дальнобойными атаками не могли попасть в акуломедведя потому, что опасались попасть в дракона.

Доджсона это, похоже, не смущало. После быстрого обмена ударами его голос прогремел снова:

— Испепели!

Его дракон выдохнул новую струю пламени. Медведь походил на кусок льда под пламенем газовой горелки. Тварь попыталась вырваться, но безуспешно. Кошмар успел лишь тоскливо взреветь, прежде чем подох.

Дракон с отвращением выплюнул горящее тело.

Горело все: и земля, и мох, и даже драконью лапу лизали языки его собственного пламени. Над огнем поднимали клубы черного, удушливого дыма. Благо, из-за спины доносился легкий ветерок, уносивший дым прочь от нас.

Интересно, Доджсон осознает свой просчет? Понимает, что если бы не сквозняк из-за нашей спины, они бы уже задохнулись в дыму? Я бы выбрался, ясное дело.

Оглядевшись, я понял — дело не в сквозняке. Птица Монстролова, похожая на цветастую курицу, лениво махала крыльями и воздух в тоннеле двигался, подчиняясь этим взмахам.

— Думаю, нам стоит вернуться в город и понять, что нам противостоит, — сказал один из монстроловов, стараясь унять дрожь в голосе, чтобы трусливое предложение прозвучало менее трусливо. — Да и Аббу нужно похоронить.

— Нет нужды. Мы еще не достигли цели.

Доджсон достал белый носовой платок и вытер пот с лица. Помедлив, он добавил:

— Эти твари подчиняются монстру, который ждет нас дальше. Если мы уйдем, он тоже может уйти, набраться сил и осадить другой город. Сейчас — лучший шанс для нападения. Даже если мы не победим, то хотя бы сократим его армию.

— Но Абба…

— Ты монстролов, а не обосравшийся ребенок! — взревел Доджсон, и главе общества вторил рык его дракона.

Спустя пару секунд тишины Доджсон сказал куда более спокойным тоном:

— Аббу мы захватим на обратном пути. Мы все знали, куда шли, так что не стоит паниковать при первых признаках опасности.

Как по мне, стоило бы сжечь тело и постоять молча, пока горит драконий огонь. Не думаю, что будут желающие тащить две половинки человека. Я точно заниматься этим не стану.

Минуту спустя драконий огонь потух. На земле остался скелет монстра, от которого всё ещё шёл белый дым.

Я дошел по дымящейся земле до останков.

Почерневшая кость вся была усеяна трещинами. Казалось, она рассыплется даже от малейшего нажатия. Так и случилось — я хотел дотронуться до скелета, но обгоревшая кость под моими пальцами превратилась в белый порошок.

— Скольких таких тварей может подчинить монстр? — спросил я.

— Может, троих, в крайнем случае — пятерых, — уверенно сказал Доджсон.

— Тогда я пас, — покачал головой хозяин развеянной игуаны. — Мой нурс будет восстанавливаться еще часов пять, и я не хочу провести все это время под землей. Кто со мной?

Разговор пошел в нехорошую сторону. Если мы сейчас уйдем, обратно тем же составом не вернемся — половина сбежит. Нужно будет набирать новый отряд, а за это время монстр может как скрыться в тоннелях, так и набрать себе еще больше марионеток. А ведь мы не сталкивались с марионетками Моас.

Доджсон не обманул ожиданий. Вместо того, чтобы спокойно и обоснованно донести это до группы, он снова взорвался:

— Мы — Монстроловы, мать вашу! Это наша работа!

— Лично я никогда не считал, что работа общества — битвы с монстрами. Я вот вступал в первую очередь, чтобы души кошмаров загонять в артефакты, — защищая хозяина игуаны, сказал другой мужчина. — Я вообще по болотам слоукоков ловлю и на большее никогда не замахивался. Да и нурс у меня не то чтобы боевой…

Команда из одиннадцати человек стояла, переводя взгляды друг на друга, и решая что-то для себя.

Я был рад, что не пришёл сюда в одиночку. В логове древнего Кошмара лучше иметь хороших и умелых товарищей, или, как в моем случае, хотя бы разношерстное пушечное мясо. Если врагов будет много, и они будут обладать неприятными и неудобными для меня способностями, результатом героического похода будет глупая смерть.

И с этим нужно что-то решать.

Глава 23

— Если вы пойдете наверх, то умрете, — сказал я с железобетонной уверенностью.

Монстроловы вздрогнули, и даже Доджсон поежился.

— Почему? Думаешь, там, наверху, нас будет ждать что-то еще?

Развожу руками:

— Подумай сам. Мы прошли по коридорам ровно до этой норы и сразу спустились вниз. Мы не проверяли штольни, не осматривали ответвления и всю дорогу шли по главному тоннелю. Возможно, там, в темноте, скрывается пара монстров типа этого, — махнул я рукой в сторону костяной пыли. Я бы на месте кукольника обязательно оставил засаду. Ваши питомцы вас не защитят, если наверху сидят хотя бы три таких твари, — улыбнулся я. — Единственный вариант не умереть — собрать в горсть свои трусливые жопы и сплоченной и дружной командой идти вперед.

— Будь аккуратнее с прогнозами! — нервно предупредил ближайший монстролов и швырнул ладонь на рукоять меча.

У каждого на поясе были клинки, но вряд ли эти люди умеют пользоваться оружием. Касание рукояти было сродни кручению четок уркой: жест бессмысленный и смешной.

— Попытаешься сделать вид, будто тащишь клинок из ножен, я пущу в дело свой, — тихо пообещал я. — И в отличие от тебя, я умею им пользоваться.

— Давайте успокоимся и продолжим идти дальше, — прогудел Доджсон. — Я согласен с Кином: если уж начали, надо и закончить.

И мы двинули вперед. Прошли метров триста, и тоннель закончился тупиком.

— Будьте начеку! — снова отдал Доджсон бессмысленную в своей очевидности команду. А потом удивил меня снова. — Есть питомцы, умеющие смотреть сквозь иллюзии?

Неужели он не знает, на что способны нурсы группы⁈ Господи, даже я за время похода успел осмотреть моноклем всех нурсов и выяснить, кто и на что способен. И питомцев, умеющих смотреть сквозь иллюзии, у нас был всего один — закованная в костяную броню обезьяна.

Нурс вышел вперед, осмотрел место, где пропал монстр, сделал пару шагов и пропал. А потом — вернулся.

— Там еще один провал в земле, — объяснил хозяин обезьяны. — Спуск пологий. Как только выйдем за пределы иллюзии, она перестанет действовать.

— От нас прячутся, значит — боятся! — сделал неоднозначный вывод глава общества. — Вперед!

Дыра была маленькой, и нам пришлось отзывать крупных нурсов и нагибаться, чтобы пройти. Мы пробирались дальше по узкому, зловонному тоннелю, дышали тяжелым, влажным воздухом.

Постепенно нора расширялась, но нам все равно пришлось идти бок о бок. Монстроловы озирались по сторонам, свет от ламп плясал на влажном потолке.

— Логово чудовищ уже очень близко! — предупредил Доджсон. — Свет! Впереди свет.

Действительно, в дальнем конце туннеля лучился светом вход в пещеру.

— Входим!

Доджсон перехватил обнаженный меч обеими руками и первым ворвался внутрь. Из его татуировки вырвался клуб черного дыма, обретая форму дракона. Остальные последовали за ним, призывая своих нурсов.

Внутри пещеры царит мрак, освещаемый лишь принесенными нами масляными лампами.

Стены пещеры покрыты плотным слоем паутины, которая блестит в слабом свете. Она сплетена так густо, что местами напоминает ткань — рваную, изношенную и пропитанную влагой. На паутине видны разрывы и засохшие пятна чего-то тёмного. Из углов тянутся толстые нити, уходящие куда-то вглубь пещеры, как кровеносные сосуды.

Пол усеян обломками костей и черепов — останками тех, кто осмелился зайти сюда и не смог уйти.

В центре пещеры находится платформа, покрытая слоем паутины, настолько толстой, что она похожа на ковёр. Над платформой свисают массивные нити, на которых висят подергивающиеся коконы.

Но самое ужасное — это яйца. Стены и потолок покрывали сотни, если не тысячи гигантских яиц. Поверхность пульсирует в такт, похрустывает.

Я с брезгливостью посмотрел на ближайшие яйца. Полупрозрачная оболочка позволила разглядеть неясные тени внутри — заостренные конечности, уродливые морды с множеством глаз. В некоторых яйцах силуэты уже шевелились, тыкались мордами и лапами в оболочку.

— Невероятно… — выдохнул Доджсон. — Я и не думал, что у нас так мало времени. Если эти существа вылупятся, они обрушатся на ничего не подозревающий город!

— Почему «если вылупятся»? — донесся до нас звучный женский голос. — Они обязательно вылупятся, человечек.

С платформы в центре пещеры поднялась жуткая фигура.

Сперва мне показалось, что я вижу женщину, но сразу же отбросил эту мысль. Её тело напоминает человеческое, но лишь отдаленно. Черты лица существа изначально кажутся почти красивыми, но чем дольше я смотрел на них, тем больше понимал, что в них есть нечто неправильное: глаза чуть больше обычного, а губы, растянутые в неестественной, пугающей улыбке, выпирают, скрывая зубы куда крупнее человеческих. Её длинные волосы недвижимы и больше походят на тонкие хитиновые отростки.

Но если все это можно было свести к «почти человеческому» виду, то эту иллюзию разрушили восемь огромных паучьих лап, показавшиеся из-за спины существа. Эти конечности двигались с пугающей грацией, будто живут собственной жизнью: они приподняли существо над платформой. Когда когти на концах жутких конечностей касались каменного пола, раздавался тихий скрежет. Не удивлюсь, если на камне остаются царапины.

Хозяин обезьяны, стоявший в шаге от меня, побледнел и прошептал:

— Тут находятся полчища монстров… Вся пещера закрыта иллюзиями!

— Предупреди остальных, — тихо попросил я. А потом обратился к паучихе. — Ты — Моас?

Амулет в моей руке показывал в другую сторону, да и существо на Бедствие не тянуло — от нее не исходили волны подавляющей мощи, которые я ожидал почувствовать от могущественного противника.

— Я лишь тень моей госпожи, — отозвалась паучиха.

— Какая еще Моас? — побледнел один из монстроловов. — Это же легенда! Сказка!

— А где ваш кукольник? — Доджсон решил воспользоваться словоохотливостью существа. — Он вообще здесь?

— Кукольника никогда не было. Госпожа управляет всеми нами.

Из стен туннеля за нашими спинами выплыли черные тени — один в один как те, что захватили контроль над госпожой Валье.

Я за секунду пронесся по туннелю, уничтожая тени. Каждой хватало одного касания и выброса Ци, чтобы развоплотиться. Страшные существа, но очень хрупкие.

— Где Моас? — требовательно спросил я.

Попытка захватить монстроловов под контроль потерпела крах, но паучиха даже не дернулась.

— Госпожа сейчас занята другими делами, — сообщил Кошмар. — Но она смотрит моими глазами, и если ты хочешь ей что-то сообщить…

— Передай, что я хочу сразиться с ней.

— Ты не выстоишь даже против меня, — горделиво засмеялось существо. — Я могла бы сразиться с вами всеми, но ведь так будет ужасно скучно. Знаете, давайте поступим иначе. Я предлагаю вам сделку: если вы уйдёте сейчас, я обещаю не нападать на город. Пока не нападать. Как вы видите, армия моей госпожи еще не готова, нам нужно больше времени. Если вы уйдете, нападение случится не раньше, чем через пару месяцев, это даст городу время подготовиться к обороне. Может, вы даже найдете способ уничтожить эту армию без жертв.

— Это лишь отсрочка неизбежного, — угрюмо выплюнул Доджсон. — К тому же, у нас не будет месяцев. Армия вылупится гораздо раньше.

— Мы можем спастись сами и вернуться с подкреплением, — шепчет ему на ухо мужик, с которым я дрался на арене.

Доджсон не слушает. Он напряжен и собран, как опытный старый зверь.

— Что мешает нам напасть на тебя сейчас?

— Может быть, вот это?

Паучиха картинно повела рукой, и со всех монстров исчезла иллюзия невидимости.

Пещера была наводнена ими. Они были мельче стрекоз и пауков, которых Моас отправила на Землю, но их было действительно много. Они ползли по стенам, потолку и полу. Тела Кошмаров были покрыты блестящей хитиновой бронёй, отражающей тусклый свет масляных ламп. Силуэты одних напоминали насекомых, другие походили на рептилий. Вытянутые тела с острыми шипами на спинах, длинные лапы с когтями, оставляющими царапины на камне.

Их было так много, что казалось, воздух в пещере стал плотнее. Они шуршали, ползли, прыгали, цеплялись друг за друга. Это было не просто нашествие — это была лавина, которая готова была смести всё на своём пути.

От такого зрелища дрогнул даже Доджсон.

— Мы согласны, — прохрипел он. — Мы уходим.

На выход двинули все, кроме меня.

— Стоп! — скомандовало существо. Все замерли. — Знаете, поглядев на свою армию, я поняла, что мое предложение отпустить вас — отпустить вас всех — было чересчур щедрым. Я отпущу вас, если вы убьете этого смелого парня, — конечность тычется в мою сторону. — Он все равно без питомца, жалкий напыщенный недочеловечек. Вы легко с ним справитесь.

— Никогда! — твердо заявил Доджсон. И в ответ на это заявление посыпались возгласы:

— Ты чего, глава?

— Босс, тут обдумать нужно. Мы не сможем справиться с ними со всеми, а парень…

— Нам важнее предупредить горожан. И если платой будет одна жизнь…

— Но можно ли ей доверять?

— Но ведь она не атаковала нас сразу! — встрял один монстролов. — Она разумна.

— И как это скажется на ее желании сдержать свое слово? — задал резонный вопрос другой.

— Не могу понять, что заботит меня больше: ваше желание узнать, не обманывает ли вас паучиха, или факт, что вы пытаетесь решить мою судьбу, — ухмыляюсь.

Доджсон, может, и нормальный мужик, но с остальными мне не по пути. Не думаю, что задержусь

Интересно, а как бы я поступил на их месте?

Думаю, не так. Я никогда не договаривался с монстрами. Даже с тем Туманником из больницы предпочел драться, хотя он был настроен на диалог, после того, как его заперли со мной с помощью рун.

— Город в обмен на одну жизнь, — продолжало существо. — Тысячи жизней — в обмен на одну. Все, что вам нужно — лишь напасть на этого человека. Или даже просто уйти, если он останется здесь. И город на какое-то время будет оставлен нами в покое. Дайте юноше поступить самоотверженно.

— Пожалуй, хватит.

Я пронесся по пещере так быстро, как только мог и с неимоверной мощью врезался в Паучиху. Монстра отбросило — тварь пролетела метров тридцать и врезалась в стену скалы, а потом — пролетела еще метров шесть, приземлившись на пол пещеры. На голову существа посыпалась грязь, а на скале, куда она врезалась, осталась большая вмятина с идущими во все стороны трещинами.

Паучиха вскочила за секунду — ошеломленная, но готовая действовать. Одна из лап сломалась, но остальные были готовы колоть врага блестящими когтями.

Не то что бы я дам им такую возможность.

— Если думаешь, это меня… Кха…

Удар коленом в грудь заставляет хитин существа снова трещать.

Её когтистые лапы взметнулись, пытаясь отбить следующую атаку, но слишком медленно.

Следующий удар пришёлся в её бок — с глухим треском хитиновая броня пошла трещинами, и Кошмар отбросило в сторону. Но я не дал ей шанса прийти в себя. Едва она коснулась пола, как я оказался над ней, обрушивая на монстра сокрушительный удар. Её тело содрогнулось, и из трещин в хитине потекла кровь.

— Слишком медлительна! — рыкнул я, уворачиваясь от её когтей. Один из острых когтей прошёл всего в сантиметре от моего лица, но это было всё, на что она оказалась способна. Я проскользнул под её лапой и нанёс удар ногой в сустав. Снова треск — ещё одна лапа падает на землю.

Паучиха попыталась отползти, но я не собирался давать ей передышки. Серия быстрых ударов по её голове и телу. Каждый мой кулак, каждая атака были сокрушительны. Её хриплый визг эхом разносился по пещере. Где теперь ее самоуверенность?

Паучиха шипела и пыталась подняться на остатках своих лап, но обещанной мощи я не заметил. Бедствие тоже не торопилось идти на помощь своему миньону.

Хватаю её за одну из оставшихся конечностей и с силой швыряю в стену пещеры. Снова грохот, снова трещины на камне. Её тело обмякло на секунду, но она всё ещё пыталась сопротивляться.

Последний удар приходится коленом в голову. Раздается тихий хруст, и Паучиха наконец затихает. Её тело валится на пол пещеры, больше не подавая признаков жизни. На всякий случай достаю меч и с пятого раза перерубаю крепкий хребет.

— И все?

Вряд ли кто-то услышал меня. Орали чудовища, монстроловы, ревел дракон Доджсона.

Я хотел битвы! Хотел сражаться на пределе сил с могущественным бедствием. Хотел биться изо всех сил, хотел вызова, но всего десяток ударов, и существо мертво.

Остались другие. Их десятки, может, сотни — когтистые, зубастые, уродливые создания. Когда-то я при виде самого жалкого из них дрожал бы от страха и гадал, справлюсь ли, выживу. Как монстроловы сейчас, чьи питомцы отбивались изо всех сил и медленно отступали, не в силах сдержать эти полчища. Но теперь… теперь это была просто толпа. Очередная толпа, как недавно в Красноярске.

Я вздохнул и перехватил поудобнее рукоять меча. Ну что ж, начнём.

Первый из них оказался достаточно близко. Я сделал шаг вперёд. Один взмах меча — и чудовище рухнуло на землю, рассеченное пополам. За ним тут же последовали второй, третий… Я двигался плавно, почти лениво, раздавал удары технично и привычно. Клинок плясал в воздухе, повинуясь моей воле. Каждый шаг сопровождался выбросом Ци, толкая меня к очередному монстру.

Я даже не думал о том, куда наносить удары. С моей силой и скоростью не нужно было искать уязвимые точки.

Один из монстров попытался прыгнуть мне на спину — я не обернулся. Просто вытянул руку назад, и его отбросило, располовиненного энерголезвием. Другой метнул в меня шипы — я играючи увернулся.

Спустя десять минут всё было кончено. Я остановился посреди поляны, окружённый останками монстров.

Я даже не вспотел. Я взглянул на накалившийся клинок — ни капли крови или грязи, я двигался с такой скоростью, что это все соскальзывало, сдуваемое воздухом. Лезвие будто отказывалось мараться о такую мелочь.

— И это всё? — тихо пробормотал я.

Я огляделся вокруг. Когда-то подобная битва вызвала бы у меня восторг. Сердце колотилось бы от адреналина, руки дрожали бы от напряжения. Но сейчас… Сейчас это было похоже на скучную тренировку. Даже не тренировку — разминку. Такие монстры больше не были врагами, они стали препятствиями, которые я преодолевал без малейшего усилия.

— Эй! — крикнул я в пустоту. — Где вы там? Ещё есть желающие?

Немногие монстры, что остались в живых, разбегались прочь, визжа от ужаса.

Ответом мне была тишина. Монстроловы пялились на меня со священным ужасом в глазах, их нурсы сгрудились, защищая хозяев. До людей дошло, за чью жизнь они торговались с Паучихой.

Доджсон посмотрел на меня с усталостью. Этот монстролов был единственным, чей клинок был запятнан зеленой жижей. Клинки остальных были чистыми, но по иной причине, чем мой.

Поняв, что я не собираюсь нападать, он устало попросил:

— Давайте разберемся с тем, что осталось.

Дракон дыхнул огнем. Мембрана на ближайших яйцах мгновенно вспыхнула. Раздались пронзительные визги. Из лопнувшей от жара кожицы хлынула на пол волна густой слизи. Доджсон с отвращением отступил на шаг от лужи, а потом покачал головой и шагнул к яйцам, рассекая их мечом.

Вызванные существа рушили кладку по всей пещере. Их движения были быстрыми и хаотичными: одни топтали яйца своими массивными конечностями, другие выпускали потоки огня или кислоту.

Я двигался медленно, шаг за шагом, уничтожая несколько яиц за раз метко выпущенным энерголезвием.

Кладка была огромной. Яйца тянулись вдоль стен пещеры, громоздились друг на друга в хаотичных кучах. Я понимал: чтобы уничтожить их все, потребуется время. С каждой минутой я чувствовал, как силы покидают меня. Руки дрожали от усталости, а ноги вязли в липкой жиже, становившейся всё глубже по мере того, как слизь растекалась по полу.

Монстроловы не разговаривали со мной. Они с каждой минутой все неохотнее поднимали мечи, их дыхание стало хриплым и прерывистым. Одежды были пропитаны слизью и потом, волосы слиплись в грязные пряди.

Прошло больше часа. Все это время было наполнено треском яиц, визгом недоразвитых монстров и запахом дыма. Монстроловы едва держались на ногах. Нурсы тоже начали ослабевать — их движения стали медленными, некоторые подчинялись командам все неохотнее.

Я был полон сил, но это вымотало меня морально. Когда последний кокон вспыхнул и зашипел, мы все расположились на каменной платформе, свободной от слизи. Масляные лампы давно погасли, но пещеру освещали всполохи огня.

Я тяжело дышал, чувствуя себя полностью опустошённым. Руки тряслись, кожа чесалась от слизи и грязи, но даже поднять руку для того, чтобы вытереться, казалось непосильной задачей.

— Мы это сделали, — шепчет Монстролов. — Уничтожили Кукольника.

Доджсон безрадостно смеется.

— Это был один из его… точнее, ее миньонов, — говорит мужчина. — Если нам противостоит Моас, их у нее могут быть десятки.

— Городу конец, — констатирует хозяин обезьяны.

— Нет, — устало, но уверенно говорит Доджсон. — Есть стража, у каждого из которых нурсы. Питомник тоже не останется в стороне. Есть горожане, которые согласятся помочь. Мы — не самая главная сила в городе. За оружие возьмутся приезжие и те из мастеров, кто ушел в отставку. Мы справимся. Город выстоит!.. Если только не придет сама Моас.

Наверное, я единственный в городе, кто будет надеяться на приход Бедствия.

Глава 24

Вокруг меня валялись изуродованные трупы: пауки с обломанными конечностями, чешуйчатые твари с разорванными животами и целые холмы других существ. Лужи гемолимфы и крови блестели в тусклом свете догорающего драконьего огня.

Группа монстроловов ушла, но я остался в пещере. Я не хотел задерживаться и наслаждаться царящими здесь запахи, но прежде чем уйти, нужно собрать лут.

Я достаю из шкатулки оплетенное корнями семечко. Бросаю его на труп громадного паука, прямо в рваную рану от когтей, и отступаю к выходу из пещеры.

Из тела паука вырывается росток — тонкий, бледный, но растущий с пугающей скоростью. На моих глазах он превращается в массивный мясной цветок с щупальцами вместо листьев. Щупальца извиваются вокруг, словно живые, с хлюпаньем опускаются в лужи, впиваются в ближайшие трупы. Лозы жадно впитывают всё, что осталось от этих существ. Тела мёртвых монстров покрываются лозами, которые осушают их до последней капли жизненной эссенции. Плоть осушается и растворяется. Алчные щупальца оставляют только хитин.

Цветок разрастается до размеров деревца. Щупальца все неохотнее шарят по сторонам — каждое новое тело, осушаемое чудовищным цветком, будто раздражает цветок. Но щупальца делают свою работу, пока в пещере не остается ни одной лужи, ни одного тела.

На вершине цветка раскрывается венчик с костяной чашей. Именно там находится орс, пышущий невероятно плотной Ци. Духовной энергии было столько, что орс сиял мягким золотистым светом.

Когда я снял его с чаши, ладонь обволокло приятное тепло. Да, я сражался с существами сильнее тех, что погибли в этой пещере. Но здесь погибла маленькая армия. Концентрат всей силы поглощённых существ ощущался, как маленькое море энергии.

Нужно подумать, как его лучше использовать: проглотить и ассимилировать силу, или создать инъекцию. Из такого орса обязано получиться что-то потрясающее.

Вернувшись в город, я обнаружил, что Лара пропала. Вместе с ней пропал мой кошелек, оставленный впопыхах на столе в комнате. В рюкзак она не заглядывала: похоже, даже у нее был какой-то кодекс чести. А может, боялась ловушки.

Клинг для меня стал чуточку пакостнее.

Криво улыбаясь, я закрыл глаза, чувствуя привкус разочарования и перешел по духовной нити в тело, оставшееся на Земле.

* * *

Переместившись, я ожидал боли в затекших мышцах, ждал жуткого голода, но все было в порядке. Похоже, стоит привыкать к новым возможностям своего тела.

Я находился в однокомнатной квартире на базе Бессмертных. И судя по тому, что я очнулся не в наручниках или в каком-то саркофаге для удержания искателей, военные все еще не захватили группу Кирилла Романовича.

Я завалился в ванную комнату и посмотрел в зеркало. Небрежно причесал ладонью отросшую копну волос, думая, что стоит найти кого-нибудь с машинкой для стрижки, чтобы сбрил это все налысо. К чертям все эти модельные и спортивные стрижки. Главное — чтобы во время ничего в глаза не лезло и не заслоняло обзор. И бритву нормальную тоже нужно найти: за неделю, что я провел на островах, лицо обросло неопрятной щетиной. Но самым неприятным казались глаза.

Мой взгляд стал взрослее. Вдобавок в нем появилась какая-то безучастность. Если в первые дни эвакуации меня могла тронуть какая-нибудь кукла, откинутая солдатом в грязь, то за эти месяцы произошло слишком много, чтобы понять, насколько мелкая проблема — детские слезы.

Когда я нахмурился, взгляд стал еще более неприятным. Если бы я встретил человека с таким выражением лица, однозначно кулаки бы зачесались.

Следующие полчаса потратил на заботы о своем внешнем виде. Крема для битья не нашел, зато достал бритву. Намылил щеки, побрился, но даже свежая рубашка и отсутствие щетины не сделало мой взгляд менее колючим, а лицо — добрее. Ну и плевать.

Потом я подключил зарядку к севшему телефону, включил его и принялся разгребать сообщения.

Хотя разгребать было в общем-то нечего. Сообщения с отчетами от Альберта. Десяток сообщений от Олега, последнее — два дня назад. Друг спрашивал, пережил ли я бои с монстрами в городе, потом задавал вопросы, не собираюсь ли я зачищать канализацию, в которой обнаружили рассадник монстров. Коротко ответил, что я в порядке, но сейчас больше пропадаю на Клинге.

Писала сестра. Сперва шли гневные сообщения о том, что когда я наткнулся на них в лесу, мог забрать не только ее, но и друзей. Потом Карина успокоилась и в сообщениях появилась связность: как я понял, ее друзей арестовали и до сих пор не отпустили. Из них решили сделать показательную историю, чтобы другие молодые и наивные идиоты не лезли в аномальную зону: всем грозило от года до трех лет лишения свободы за попытку попасть в Красноярск. В последних сообщениях Карина извинялась за резкость в первых сообщениях.

Коротко ответил, что помочь ее друзьям ничем не могу и соврал, что мне жаль. Хотя, мне кажется, история закончилась отлично. Еще год можно не беспокоиться, что Карину вновь повезут к брату.

Пара пропущенных от отца. С десяток звонков с незнакомых номеров абсолютно разных регионов, несколько сообщений в Ватсапе от них же.

Ни одного звонка от матери.

Захожу в черновики, перечитываю сообщение, которое хотел отправить. Все это кажется наигранным и неискренним, будто писал не я. Удаляю и пишу другое сообщение.

'Мам. Конечно, ты уже знаешь, что я в Красноярске. Знаешь, что здесь происходит.

Хотел с тобой поговорить. Хотел сказать, что я меняюсь, и эти изменения не слишком хорошие. Я становлюсь другим человеком: жестоким, черствым. Чувствую, как мое отношение к тому, что раньше казалось важным, меняется, и это… пугает? Нет, уже даже не пугает.

Раньше я был мягче и лучше относился к людям. Теперь я смотрю на мир иначе: как будто все вокруг просто декорации, а люди — фигурки. Я смотрю на человека и думаю, когда он попытается меня предать, обмануть? И зачастую они оправдывают ожидания.

Что-то во мне ломается, мам. Я начинаю видеть в людях только угрозу. Я почти не доверяю людям. Я жду подвоха, жду удара в спину — и это делает меня черствым.

Я перестал чувствовать вину за плохие поступки, мам.

Иногда мне кажется, что я сам себя разрушаю. Я строю вокруг стену, чтобы никто не мог пробиться ко мне. Эта стена делает меня жестче, злее и холоднее. Хочу ли я быть таким? Раньше я бы сказал, что нет. Сейчас не знаю. И не знаю, как вести себя иначе в городе, где почти все смотрят друг на друга так же.

Я пишу тебе это, потому что ты была единственным человеком, кому я мог признаться. Помнишь, как я звонил каждую неделю? Навещал вас с Кариной. Ты была моим якорем в этом мире. Я смотрел, как ты растишь дочь и завидовал, хотел быть на ее месте. Я дрался на улицах, потому что все мои знакомые дрались, а кто этого не делал, считались доходягами. В первый раз я украл деньги на спор в тринадцать. В пятнадцать я боролся с желанием выдернуть из кармана каждый пухлый бумажник, который вижу.

Это плохо, это неправильно, но это было.

Я видел, как зарезали пьяного дядю Кешу, а на следующий день пришел к вам и слушал твои забавные истории о корпоративе. Меня избил мент, а когда синяки сошли, я слушал историю Карины о школьных друзьях и ваши споры о том, что ей следует и чего не следует носить. Вы делали мою жизнь светлее. Как дети другого мира: чистого и светлого. Я слушал ваши истории о мире, где никто не пытается при любом случае унизить другого, где слово «обидеть» воспринимается без тюремного контекста, где, и они казались мне светлой сказкой.

Больше всего я хотел оказаться с вами. На месте Карины, на месте твоего любимого ребенка. Но остался на своем. Я так и не вышел из мира, который казался мне все более чужим и враждебным. Разве что подростковые драки сменились на нечто более жестокое и кровавое.

Я хочу, чтобы ты сказала мне, что со мной все будет хорошо. Что все поменяется. Что я смогу снова стать собой, тем парнем, который не думал, что его могут убить во сне. Но я понимаю, что этого не будет.

Хорошо, что вы уехали из этого кошмара.

Но я так жалею, что вас нет рядом.'

«Отправить».

Я сидел несколько минут, глядя на слово «прочитано».

Когда в прошлый раз не решился отправить сообщение, я боялся, что мама ответит «поняла» или «такое бывает с каждым, если что, звони, я всегда рада поговорить», и на этом все закончится. Но она вообще не написала и не позвонила. И десять минут спустя она была в сети, но по-прежнему ничего не написала.

Наверное, я потерял ее раньше. Возможно, когда она не звонила до и после экзаменов, все уже было порушено. Но как получилось, что я, порченный подросток, пытался наладить связь и любил маму, а мама, жившая в гораздо лучшем мире, не пыталась ничего сделать?

— К черту, — телефон летит на кровать.

Иду к Кириллу Романовичу.

В прихожей кабинета меня останавливает мужик с автоматом, стоящий на страже кабинета. На меня поглядывает нервно — помню, при первом диалоге с Романовичем он находился в кабинете и я его чем-то напугал. Но чем — абсолютно не помню.

— Шеф отсутствует.

— Хорошо, я подожду.

Хочу предложить Кириллу Романовичу сделать на его базе фреску.

Я обещал Эклектике, что сделаю это на Земле. Но я мог разыграть ее между базами Крауна, Бессмертными или другой группой и построить на земле того, кто больше заплатит. Только вот мне было лень с этим возиться. Может, я преисполнился и не вижу смысла в лишних деньгах, но для меня сейчас мое время было важнее торговли.

Когда Кирилл Романович вернулся, он сразу поспешил в кабинет. Мне кивнул, проходя через прихожую:

— Пошли. У тебя что-то срочное?

Я вошел в его кабинет, и рассказал, что планирую сделать на его базе фреску и подробно описал расписал преимущества, которые даст фреска: возможность открыть для любого человека путь практика. Возможность устроить сюда паломничество заинтересованных в развитие своего тела и стричь бабки, репутацию и прочее. За такое предложение я ожидал как минимум восторга или благодарности, но он отреагировал лениво:

— Если хочешь — делай, только рядом с базой.

Я замер на мгновение, пытаясь осмыслить его реакцию. Может, он действительно не понял, о чем идет речь? Или… может, ему просто все равно? Такое равнодушие сбило меня с толку. Я ожидал хотя бы минимального интереса, но Кирилл Романович выглядел так, будто я предложил ему заменить лампочку в коридоре.

— Ты точно понял, что я имею в виду? — осторожно уточнил я, стараясь не выдать своего разочарования. — Я предлагаю артефакт, который сможет давать потрясающие способности обычным людям. Ты что, не веришь мне?

Он остановился у стола, взял со стопки бумаг какую-то папку и мельком глянул на меня.

— Я верю достаточно, чтобы разрешить тебе построить эту твою фреску неподалеку от базы, но то, о чем ты говоришь… По правде говоря, звучит сказочно. Чтобы развеять мой скепсис, скажи: сколько фресок ты уже построил?

Я промолчал. Кирилл хмыкнул и сел за стол, открывая папку.

— Вот и ответ… Ладно, делай, но опять же — не на базе. Не хочу потом перестраивать разрушенные этажи, если вдруг что. Насколько я знаю, артефакты бывают непредсказуемыми.

— Ладно.

Я развернулся, чтобы уйти. Вопрос главы Бессмертных догнал меня в дверях.

— И даже не скажешь, сколько я буду тебе за это должен, если твой артефакт сработает?

— А смысл в этих деньгах? — пожимаю плечами. — Ну дашь ты мне пару сотен тысяч или даже миллион, и на что я его потрачу? Бесплатно сделаю.

— Погоди… Я тут подумал. Полагаю, если у нас появится такая штука, то начнется давление со стороны военных и других групп.

— Предлагаешь сделать каждому по фреске?

— Если тебе не сложно.

— Не хочу. Кстати, не знаю, будет ли у меня желание повторно создавать эту фреску, так что в твоих интересах будет оберегать ее тщательнее, чем личные переписки.

Выхожу с базы Бессмертных и иду к ближайшей многоэтажке.

Как там Рыжая говорила? Вторая стадия — «Конденсация Ци»: практик, достигший первого ранга, учится контролировать свою внутреннюю энергию, усиливая свои физические и духовные способности. Он начинает изучать свои первые техники боевых искусств, и когда он овладевает одной из техник в совершенстве, он полноценно переходит на второй ранг.

Она описала чересчур топорно и не упомянула про стадии развития даньтяней. Впрочем, мне этого никто не говорил, я сам прошел их с помощью заемной энергии фрески.

В последние дни на Острове я почти все свободное время посвящал изучению фрески и медитациям.

Третья — стадия «Золотого ядра», ее достигают только гении, — говорила рыжая. — Практик создает внутри себя сферу энергии, которая служит источником огромной мощи. Это ядро позволяет ему значительно усилить свои способности и начать использовать мощнейшие известные техники. Говорят, что на этой стадии люди могут летать!

Не знаю, могут ли они летать, но строить фрески они должны уметь. Моих сил не хватило, чтобы полностью разобраться в настенном чертеже. Кто бы его не строил, он был куда более умелым и сильным, чем я. Но создать фигуру попроще, вложив в нее хотя бы возможность инициировать практика и помочь достичь стадии основания, я мог.

Стена трехэтажного дома была не лучшим холстом для творчества, но я не жаловался.

Энергия выплеснулась из ядра в центре моей груди и сконцентрировалась в ладони. Это было быстро — я делал это в каждой драке.

Но теперь мне нужно было не драться, а творить. И я добавил к этой энергии еще и еще.

Ци в ладони была максимально сконцентрированной. Я глубоко дышал, стараясь не утратить сосредоточенность. Энергия, сконцентрированная в моей ладони, пульсировала, желала сорваться смертоносным энерголезвием, но у меня были другие планы.

Я поднял руку и медленно провел ею по стене. Раз, другой, девятый… Кирпич под моей рукой трескался, осыпался красной пылью, обнажая тонкие линии, светящиеся слабым, но устойчивым сиянием. Штрихи складывались в силуэт человеческого тела — упрощенный, но удивительно точный. Каждая линия рождалась с четкостью, словно сама энергия знала, куда ей нужно лечь.

Когда контуры фигуры были завершены, я остановился на мгновение, чтобы взглянуть на свое творение.

Это было нечто большее, чем просто рисунок. Фигура словно дышала, пульсировала жизнью, но все еще не была готова.

Мои пальцы, все еще светящиеся энергией, скользнули к верхней части силуэта. Там, где находился бы лоб человека, я оставил первую точку. Это был верхний даньтянь — место сознания и духа. Я сосредоточился, направляя энергию из своей ладони в эту точку. Если в битве я вкладывал в выбросы Ци ярость, то в рисунок я вложил смысл «понимание». Способность видеть истину и ощущать потоки энергии вокруг. Свет в этой точке горел невероятно ярко, как в духовном плане, так и в обычном.

Затем моя рука опустилась ниже, к области груди фигуры. Здесь я оставил вторую точку — средний даньтянь, место сердца и эмоций. Я закрыл глаза на мгновение, ощущая тепло внутри себя. Я вложил в точку смысл связи с миром и другими людьми — то, что я почти утратил, но разбередил отправленным сообщением. Энергия в точке заискрилась мягким золотистым светом, не таким сильным, как в точке верхнего даньтяня.

Наконец, я опустил руку еще ниже — к области живота фигуры. Здесь я создал третью точку — нижний даньтянь, место силы и основы. Я сосредоточился на ощущении устойчивости и мощи, которые всегда были внутри меня, каждую секунду моей культивации. Я вложил сюда смысл роста над собой и способности преодолевать препятствия. Свет в этой точке стал особенно насыщенным. Она светилась, словно раскаленное ядро. Даже кирпич вокруг потрескался.

Ощущение было странным и непривычным. Казалось, что сама энергия мира текла через меня, направляя мои движения. Моя рука двигалась с такой уверенностью и точностью, будто кто-то вел меня за собой, показывая путь. Я чувствовал себя не просто творцом этой фигуры — я был ее частью, связующим звеном между энергией мира и этим новым созданием.

Когда последний штрих был завершен, фигура передо мной засветилась ярче. Три даньтяня пульсировали в унисон, соединенные невидимыми потоками энергии. Я отступил на шаг назад, чувствуя легкое истощение, но одновременно испытывая странное удовлетворение.

Так странно создавать что-то. Почти непривычно, хотя такое же чувство я испытывал, собирая из деталей машину или мотоцикл.

После постройки фрески я написал сообщение Эклектике, приложив фотографию фигуры, а потом отправился к местному полигону, где каждое утро занимались искатели. Минут пять я просто наблюдал за поединками и поражался, насколько медленными и слабыми казались мне люди.

После того, как я улучшил свое тело в Биолаборатории до пятого ранга, управляться с духовной энергией стало легче. Но на третьем ранге практика я манипулировал ею с такой легкостью, будто дышал. Не знаю, как именно работала лаборатория, но мои духовное и физическое тела избавились от огрехов. Будто я из тела инвалида переселился в тушку олимпийского чемпиона, а потом — обкололся эритропоэтином, тестостероном, метенолоном.

Я знал, что некоторые из искателей тоже прокачали свои биолаборатории до четвертого-пятого рангов, причем некоторые прошли все пять эволюций, а не три, как я. Так почему я по-прежнему впереди? Мне в голову не приходит ничего, кроме пилюль.

Помню, призрачный учитель предостерегал меня не злоупотреблять заемной силой вроде курительных смесей, пилюль и прочего. Он говорил мне «не злоупотребляй». Ха!

На меня смотрели. И те, кто занимался на полигоне, и те, кто следил за ними. Это было почти ощутимо, как легкий ветерок, касающийся кожи. Люди пялились издалека, не приближаясь слишком близко, но и не давая забыть о себе. Кто-то шептал «это он», кто-то смотрел украдкой, а кто-то даже не скрывал своего интереса. Я поймал несколько восторженных взглядов — таких, которые обычно бросают на кого-то, кто кажется недосягаемым. Несколько заинтересованных и равнодушных.

Один взгляд был совсем другим — неприязненным, холодным. Но никто не подошел. Никто не заговорил.

Меня обходили стороной. Я не знал точно, что обо мне думают, какая у меня репутация в мире. Но здесь, на базе Бессмертных, меня не считали компанейским парнем, с которым можно попросту поболтать. Хотелось другого — хотелось, чтобы люди не замолкали, когда я подходил к их компании. Хотелось выпить с кем-нибудь пива и просто завести разговор.

Еще сильнее хотелось, чтобы позвонил некто определенный и мы поговорили о чем угодно.

Увы, мои мечты так и остались мечтами.

Глава 25

Утро началось не так, как я планировал. Я собирался попросить наполнить в номере ванну, хорошенько поваляться, распариться, потом пройтись по городу в поисках места с хорошей кухней. Но в дверь постучали. Стук был настойчивым, методичным. Так мог стучать человек, уверенный, что дверь обязательно откроют.

Я вздохнул и двинулся к двери. Открыв её, я увидел мужчину, одетого в строгий костюм посыльного. Его одежда была безупречно чистой, а на лацкане пиджака красовался герб города — значит, не просто посыльный, а официальный, отправленный от кого-то важного.

Мужчина слегка склонился.

— Доброе утро, господин, — произнёс он ровным голосом. — Вас приглашают на собрание.

— Собрание? — переспросил я, приподняв бровь. — У меня были другие планы на утро.

Посыльный слегка улыбнулся, словно такой ответ его позабавил.

— До того, как я пришел, у вас может и БЫЛИ другие планы, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Только вот таким людям не отказывают.

Эта фраза меня повеселила. Если бы эти «люди» знали меня чуть лучше, они бы наверняка выбрали слова повежливее. Но я решил не устраивать сцену.

— Ладно, давай пройдемся.

Мужчина молча кивнул и мы отправились по коридору, а потом и по серым городским улочкам. Понятное дело, что я понадобился этим «людям» из-за увиденного монстроловами сражения. Осталось понять, чего именно хотели от меня городские бонзы.

Вскоре мы подошли к массивному зданию с арочными окнами и резными деревянными дверями. Городская управа: здесь я недавно заверял выданные на входе в город документы. Только в тот раз меня не встречал стражник с выставленной напоказ татуировкой.

— Прошу сдать имеющееся оружие, — твердо произнес он.

Я пожал плечами.

— У меня нет оружия.

Мой меч висел на поясе, но под незаметностью увидеть его охранник не мог.

Через просторный холл я прошёлся беспрепятственно. Высокие своды потолка и мозаичный пол говорили о богатстве и значимости этого места, но я на экране видел и покрасивее, побогаче.

Вскоре мы подошли к массивной двери, створку которой украшала резьба в виде переплетённых ветвей дуба.

Мужчина, проводивший меня сюда, зашел первым и прислонился к стене у входа, явно давая понять, что его работа на этом завершена.

Кабинет оказался недостаточно просторен для толпы собравшихся здесь людей. За широким столом из чёрного дерева сидели двенадцать человек в богато украшенных одеждах. Их наряды были расшиты серебряными нитями. Как я понимаю, в мире, где серебро считается куда более важным металлом, чем на Земле, такие одежды служат признаком немалого богатства и статуса.

Однако места за столом хватило не всем. Еще десять присутствующих стояли вдоль стен или сидели на простых деревянных скамьях у дальней стены кабинета. Их одежда была менее роскошной, но всё же подчёркивала их высокий статус: тёмные бархатные плащи с серебряными застёжками и перстни с гербами родов выдавали их принадлежность к местной знати.

Лица большинства были серьёзными и сосредоточенными; они смотрели на меня с явным интересом, но без особого дружелюбия. Многие из них переговаривались между собой шёпотом или просто наблюдали за мной. Атмосфера в комнате была напряжённой.

— Прошу вас, Кин, присаживайтесь, — раздался голос сидящего по центру стола пожилого мужчины. Я обратил внимание на уложенные волной густые седые волосы и проницательный взгляд тёмных глаз.

Голос мужчины звучал спокойно, бархатно, но в нём чувствовалась скрытая сила — он явно привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют без возражений. Наверное, именно поэтому я и взбрыкнул:

— Спасибо, постою.

Мужчина величественно качнул гривой и продолжил спокойным и уверенным голосом:

— Кин, мы позвали вас сюда не просто так…

— Не сомневаюсь.

Он пожевал губами, но больше никак не отреагировал на то, что я его перебил:

— Видевшие вас в бою сравнивают вас с героем из сказок. Говорят, что вы двигались так быстро, что за вами нельзя было уследить и самостоятельно разобрались с сильнейшим монстром в пещере.

— Это проблема?

— Войско, что вы видели под землей, предназначалось для атаки другого города. — продолжил он, будто не расслышав моего вопроса. — Матерые монстры уже окружили Гануду и бросаются на стены. Монстры, которых в этих краях не видели десятилетиями, появляются всё чаще и действуют всё смелее. Торговые пути перекрыты, люди боятся выходить за пределы города. Мы пытаемся справиться с угрозой, но наши силы ограничены.

Я нахмурился. Слова старика звучали серьёзно, но я все еще не услышал его предложения.

— И что вы хотите от меня? — спросил я, скрестив руки на груди.

Старик слегка наклонился вперёд, упираясь локтями в массивный стол.

— У меня уже есть пятеро охранников, — начал он. — Люди проверенные и надёжные. Но я вижу в вас… потенциал. Пока мы не разберёмся с этой проблемой, вы могли бы стать шестым в моей личной охране.

Его слова вызвали лёгкий ропот среди собравшихся. Несколько человек переглянулись, а один из них — мужчина лет сорока, с резкими чертами лица и коротко остриженными волосами — поднялся со своего места у стены.

— Прошу прощения за вмешательство, господин Шварг, — сказал он, обращаясь к седовласому мужчине. — Но я тоже хотел бы предложить Кину службу.

Его взгляд устремился ко мне. Оценивающий — таким недавно смотрел на девушек в клетках работорговец.

— Моя семья недавно потеряла несколько людей из-за этих тварей. Я не хочу стать строчкой в этом списке. Я готов щедро заплатить за вашу защиту, Кин.

Я посмотрел на него и чуть усмехнулся. Возможно, кто-то из реальных монстроловов или охотников мог бы купиться. Увы, я не был заинтересован.

Понятно, что люди напуганы обещанным Бедствием, и каждый будет пытаться переманить на свою сторону как можно больше людей. Но в моих планах была драка с Моас, развитие и путь к силе, а не охрана бонз мелкого клинговского городишки.

— Благодарю за предложения, — сказал я наконец, обращаясь сразу ко всем. — Я не хочу становиться телохранителем, но готов помочь в защите города, если мы сойдемся в цене. Что вы можете мне предложить за участие в обороне?

— Предложить? — дернул бровью Шварг. — Но ведь битва с Кошмарами в ваших интересах. Позвольте напомнить, что ты сейчас наравне со всеми находишься в осажденном городе.

— Но в отличие от большинства, я могу в одиночку прорвать оцепление и уйти.

Разумеется, я не стал бы уклоняться от битвы с бедствием. Но им об этом не обязательно знать.

— Сегодня ради вас сюда пришли лучшие люди этого города! — с даром произнес посыльный, который провел меня в эту комнату. — Защищать их — большая честь для любого жителя королевства! Наместник Шварг, глава этого города, назначенный указом самого короля! Глава академии магов. Лидер торговой гильдии…

Фамилии и должности сыпались со всех сторон, но я их не запоминал. Я лениво посмотрел на людей:

— Мне ничего не говорят ваши имена. Мне больше интересно, что я получу.

Участники собрания переглянулись.

— Сколько вы хотите камней за свою помощь? — спросил наместник.

— Пожалуй, нисколько. Камни оставьте себе. Меня интересуют ценности. Лучшие артефакты, услуги. Может, какие-то техники для культивации.

— Какие-то… что?

— Техники для чего?

Знать переглядывалась с недоумением. Ясно, про культивацию здесь вряд ли слышали.

— Мы можем отдать вам особняк в центральном районе, — первым предложил наместник.

В центральном районе города, где недвижимость резко упала в цене.

— Мой род владеет самой богатой библиотекой в регионе, если вам нравятся знания, Кин, — посыпались предложения.

— Я могу достать вам лучшие ресурсы для развития нурса. Увы, лишь после того, как закончится осада.

— Мы можем найти для вас исчерпывающее руководство по развитию магических способностей, независимо от того, к какой магической школе вы принадлежите.

— У нас много выдающихся шпионов. Некоторые из них находятся в других городах, некоторые находятся в рядах людоловов. Мы можем стать вашей невидимой новостной сетью.

Я не обольщался. Во-первых, то, что предлагалось сейчас, после осады будет пересмотрено и отменено. А во-вторых, вряд ли я буду первым или последним посетителем за сегодня, которого эти бонзы будут пытаться облизать с ног до головы и наобещать разных благ.

Поднимаю ладони.

— Давайте так: мне нужен лучший питомец. Обеспечите мне его в кратчайшие сроки, и я сделаю все, чтобы защитить ваш город. Кто из вас отвечает за Питомник?

Люди переглянулись. Взгляды метались от одного к другому, пока наконец наместник не вздохнул и не заговорил.

— А вот это проблема, — сказал он медленно.

Его голос был одновременно смущенным и раздраженным.

— Почему? Разве вы не можете приказать руководству Питомника выделить мне нурса?

Наместник слегка поморщился, но продолжил:

— Проблема в артефакте, который привязывает питомца к человеку. Он активируется циклично, и наш недавно закончил работать. Чтобы получить питомца, вам нужно посетить другой город, — добавил он с неохотой. — Тот, где артефакт сейчас работает.

Его слова повисли в воздухе, а люди вокруг снова начали переглядываться, будто боялись, что я отправлюсь туда прямо сейчас. Атмосфера в комнате стала напряжённой: кто-то нервно постукивал пальцами по столу, кто-то отводил взгляд. Даже наместник выглядел неуверенно.

У них не было вещей, которые могли меня заинтересовать.

— Ладно, — легко сказал я. — Тогда вот как мы поступим…

* * *

Предстоящая битва обещала быть очень жаркой. Я видел роящихся в поле вокруг стен громадных насекомых: от мелких до сильных, с броней толщиной в мою руку. Они пока не нападали, ждали команды.

Маги строили рунные схемы, другие запускали файерболы. Часть горожан поднималась и натравливала на эту орду нурсов, но потери тварей были гораздо меньше, чем потоки черных тел, стягивающихся со всех сторон к этой армии.

Каждому, кто видел эту орду, становилось понятно, что мечей, стрел, нурсов, баллист и даже магии против моря тварей будет недостаточно. Нужно задействовать все возможные ресурсы.

И в первую очередь я подумал об орсах.

Я уже использовал эти семена в качестве живого оружия. Маленькие, малозаметные, но стоит им попасть в рану, и они превращаются в смертоносные хищные лозы.

Я телепортировался на остров и в первую очередь посетил Школу и забрал у директора сотню готовых орсов и сделал из них сыворотку. После того, как я убрал нежелательные эффекты и добавил больше орсов, чтобы довести шанс получения магического сопротивления до сотни, у меня осталось двадцать три орса. Из них я тоже сделал сыворотку (шанс получения особенности — 29%), но выставлять на аукцион не стал. Возможно, пригодится в будущем.

Донор:???

Ранг: серебряный

Обнаруженные навыки и особенности:

— Сопротивление магии (100%)

Усиление:

Характеристики увеличиваются на 25. Длительность: 16 часов.

Сыворотку я вколол себе сразу же. А спустя восемь минут, наполненных странным холодом, идущим от места укола по всему телу, я в проверил статус и на этот раз в нем были изменения:

Артур Кошелев

Культиватор, стадия Золотого ядра.

Сила: 123(+25 — временно)

Ловкость: 140(+25 — временно)

Живучесть: 68(+25 — временно)

Скорость: 290

Защита: 211

Сопротивление магии: 3

Духовная сила: 245

Навыки:

Ускорение

Тело тени

Открытые техники:

Незаметность (98/100)

Познание: (54/100)

Немного подросло познание — результат изучения фрески. Значительно выросла скорость — я выкупал и поглощал скоростные облики. К сожалению, рост был медленнее, чем мне хотелось, и планку в три сотни баллов я не перешагнул.

Сопротивление магии равнялось трем. Не слишком высокая цифра, особенно в сравнении со стоящей рядом защитой, но лучше, чем полное отсутствие особенности. Со временем она будет только расти. Да и защита, насколько я понимаю, берегла меня от магии, пусть и хуже, чем специализированная особенность.

Полюбовавшись статусом, я принялся за дальнейшие дела. Купил на рынке самые большие мешки и набил в них несколько тысяч семян орсов, по дешевке скупив их через виртуальный рынок. Меня не удивило количество предложений: тысяча семян — это всего-навсего тонна мяса, иные Кошмары весят гораздо больше.

Потом направился вниз, ориентируясь на магический компас.

Наступили сумерки, когда я приземлился посреди верхнего города, сжимая в руках громадные мешки. Отменив незаметность, я направился к сторожевой башне.

Узкие улочки между каменными зданиями были освещены лишь тусклым светом факелов, отбрасывающих дрожащие тени на стены. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пота, крови и гари — одиночные Кошмары уже атаковали город. Вдалеке раздавались крики, смешанные с ревом и воем нурсов.

Я поднялся в караульное помещение. Внутри было тесно, пахло вином и сыростью. На грубо сколоченном столе лежали карты, покрытые пятнами и отпечатками грязных пальцев, какие-то документы.

Глава стражи сидел за столом, склонившись над бумагами. Его плечи были опущенными, лицо — осунувшимся. Под глазами залегли тени, волосы были всклокочены. Стражник выглядел так, словно не спал уже несколько дней. А может, в самом деле не спал.

Услышав шаги, он поднял глаза. Взгляд его был тяжёлым, полным раздражения.

— А, это ты… — пробормотал он хриплым голосом. — Точно, ты говорил, у тебя есть что-то стоящее. Надеюсь, оно действительно будет таким, потому что нам может помочь только гребаное чудо.

Я молча поставил мешки у входа, подошёл к столу и вытащил из-за пояса стрелу. На её наконечник было приклеено семя орса.

Глава стражи нахмурился, разглядывая стрелу.

— Это и есть твоё хвалёное оружие? — спросил он с сарказмом. — Какой-то клубень? Хочешь сказать, это спасёт нас от Кошмаров? Если он не заставляет их подчиняться нам и не превращает их в пыль, я не знаю, чем это может нам помочь.

— Сейчас вы всё увидите. Идёмте на стену.

Глава стражи тяжело вздохнул, посмотрел на меня.

— Знаешь, я сейчас больше всего хочу послать тебя к бедствиям. Но абы вокруг кого эти заносчивые трутни плясать не будут, поэтому дам тебе шанс.

Он медленно и неохотно отодвинул стул, поднялся и последовал за мной.

Взгляд главы стражи сразу замер на силуэтах Кошмаров. Чудовища копошились в двухстах метрах от стены, словно за невидимым куполом. Летучие монстры проносились гораздо ближе.

— Чертовы твари… — пробормотал глава стражи, нервно касаясь татуировки.

Я взял лук у стоящего рядом стражника. Натянув тетиву до предела, прицелился.

— Слишком далеко, — прокомментировал глава стражи.

Стрела сорвалась с натянутой тетивы с резким свистом и с хрустом пробила хитин на спине гигантской осы. Кошмар закрутился на месте, но не упал. А потом, тяжело жужжа, двинулся к войску Кошмаров.

— И что происходит? — спросил защитник, отдавший мне лук. Глава стражи тоже щурился, но было слишком темно, чтобы люди могли рассмотреть детали.

Улучшенное зрение помогло мне увидеть, как на месте попадания стрелы появились красные побеги. Тонкие и хрупкие, они росли с ужасающей скоростью. Через полминуты побеги превратились в толстые лозы с острыми шипами. Они начали оплетать осу, сковывая крылья.

Кошмар удачно спикировал в гущу монстров.

Растение продолжало расти. Лозы расползались во все стороны, потолстевшие настолько, что теперь их видели все на стене. Щупальца хватали ближайших Кошмаров, обвивали их тела, ломали конечности и вонзались между хитиновых пластин. Орс пожирал их одного за другим. Защитники города наблюдали за этим зрелищем с трепетом и страхом.

— Сколько у тебя таких клубней? — охрипшим голосом спросил глава стражи.

— Два полных мешка.

Глава 26

Моас медленно шагала по выкопанному туннелю.

Бедствие чувствовало себя раздраженно. Она не планировала атаковать сейчас, по плану нападение на город должно случиться через пару дней, когда армия Кошмаров стала бы больше, но люди посмели огрызаться. Не было ничего плохого в том, что они атаковали со стен армию, это было в пределах ожидаемого. Но они осмелились пускать стрелы с древними семенами, за выстрел уничтожая несколько трудолюбиво собранных тварей. Более того — орсы с силой ее детей собирал один надоедливый человечек, планируя использовать против нее же.

Сегодня бедствие было в своей первоначальной форме — двуногой, с тонкими руками и ногами. Она напоминала бы человека, если бы не крылья за спиной и не рой насекомых, ползущих по лицу. Именно такой она запомнила себя, очнувшись несколько сотен лет назад.

Высоко над Моас, за толщей камня, земли и гнилого дерева перемещались люди — она чувствовала и видела их глазами муравьев, пауков и мошек. Они носились по городу, суетливо бегали от одной постройки к другой, не смирившись со своей участью, не осознав, что сегодня вся их суета бессмысленна. Она могла отследить каждого человека, могла просчитать и подслушать любого, но не сочла это нужным. Единственное, что она сделала — следила за каждым человеком в городе.

Три тысячи пятнадцать человек.

Это, конечно, не новый мир, где можно найти десятки тысяч, но тоже неплохо.

Люди реагировали до милого медленно. Неделю назад Кошмары вырезали грибников, охотников и наблюдателей в окрестностях. Ветрокрылы успели подлететь к внешней крепости на километр, прежде чем впервые раздался рев боевого горна. Но и это всполошило разве что воинов — привыкшие к безопасности, разомлевшие жители выглядывали из домов на улицу, пытались разобраться, кто и зачем шумит, но никто из города не бежал, как когда-то в прошлом.

А потом было поздно.

Сейчас люди стояли на стенах, атакуя ее армию, но Кошмаров было слишком много — крепко скованных ее волей.

Люди по инерции торговали бесполезными на ее взгляд вещами, готовили еду, не зная, что им уже незачем есть. Людишки чистили канализацию, полировали броню и ковали оружие. Кто-то рассказывал анекдоты и натужно смеялся, пытаясь отвлечься от того, что совсем скоро утопит город в крови.

Из города выходили вооруженные группы — некто решил прорваться через оцепление и попасть в соседний город. Они уже никуда не дойдут — в окрестностях хватало детей Моас, и на виду была лишь половина.

Город строился в качестве временного места, чтобы можно было сорваться и разом покинуть его, убегая от опасности. Широкие улицы, ко которым удобно бежать и везти скарб, нахлестывая скотину. Деревянные постройки, которых не жаль бросить или сжечь, заодно уничтожая и Кошмаров. Люди помнили, как Моас и ее братья резвились на поверхности в прошлый раз. Никто не знал, когда они снова решат пройтись под тучами.

Только вот Бедствия дремали слишком долго. За это время в городе сменилось не одно поколение, и жители забыли, что им нужно прятаться, чтобы выживать. Решили, что истории своих пра-пра-прадедов — это всего лишь сказки.

Они построили стены наверху, укрепили пещеру, в которой поселились, и даже посмели добывать руду в глубине гор. Они вырубили лес в округе — осмелевшие донельзя человечишки, посмевшие поднять головы и перестать забиваться в самые глубокие норы. И она пришла чтобы напомнить им место в этом мире.

Сегодня все изменится.

Снова.

Мысленно она передала инструкции и приказы каждому в своей армии. Объяснила, какие цели уничтожить в первую очередь, какие можно отпустить. В голове Моас выстраивался грандиозный план разгрома этого захудалого городишки. Кого-то она уничтожила задолго до этого дня, кого-то приготовила на сегодня и ждет момента, когда человечка бросят перед ней на колени, и она выпьет из него жизнь… а кто-то посмел выжить.

У людей не было возможности остановить ее, когда она планировала захватить добычу. Люди были слабы и не могли достойно сопротивляться бедствиям, веками жившим и копившим силу и веру. Их потуги напоминали усилия ребенка, пытающегося построить замок из сухого песка. Бедствия посылали Кошмаров, твари атаковали людей со всех сторон, люди выбивались из сил и гибли. Даже если люди были сильны, монстры просто продолжали прибывать, как прилив, уничтожая все, что смеет сопротивляться. Выдергивали людей из строя, атаковали толпой нурсов, пока те не рассыпались от повреждений. Даже если поначалу людям казалось, что они могут выстоять, то через день, через неделю, через месяц непрекращающейся битвы еда либо умирала, либо покидала стойбище и бежала, а оставшиеся в живых воины прикрывали отход. И тогда уже на сцену выходили сами Бедствия: сломать тех, кого не сломали Кошмары.

Побег — единственное, что спасало людей. Бедствия любили человеческую плоть, любили чувство страха, источаемого людьми, но никогда не вырезали свою кормовую базу под корень.

Наесться достаточно, чтобы заснуть на века и дождаться, пока люди расплодятся — вот цель бедствий. Таков был мир, когда Моас впервые пришла в него. Таким он был задолго до ее прихода и останется точно таким.

Она отдала приказ об атаке, но не остановилась в безопасности, а продолжила шагать. В этот раз (впервые за всю ее жизнь) она выйдет против человека, который продемонстрировал свою силу задолго до запланированной битвы и посмел не умереть от рук ее слуги. Раньше она удостаивала чести битвы с собой тех, кто не умирал и сражался неделями, но в этот раз сделает исключение для маленькой мягкокожей мрази, которая уничтожила кладку ее детей под городом.

Моас тем временем дошла до ворот, закрывающих шахту. Ворота были прикрыты, но на них не было даже жалкого засова — стоило только надавить ладонью на дерево, и створка со скрипом отворилась.

— Что⁈ — испуганно оглянулись молодые солдаты.

Им не потребовалось много времени, чтобы опознать в ней врага. Крылья, которые Моас подняла за спиной, выделяли ее издалека. Да и остальные части ее тела наверняка вызывали в людях тревогу, как только они уделяли ей больше внимания. Клубящая и жужжащая чернота на месте лица. Алебастровая кожа, без единого клочка одежды. Ощущение давящего на плечи превосходства.

Усатый десятник, бородатый, с полосами шрамов на роже, выругался и сплюнул, с ненавистью глядя на Моас. Его татуировка потекла черным дымом и между ней и молодыми стражами встал огромный тигр. Остальным стражам, чтобы призвать своих нурсов, потребовалось на два удара сердца больше.

— Не бежать, крысы! — взревел десятник, глядя за спину, на сгрудившихся там стражей, и пинками погнал вперед, заставляя призвать питомцев. Он единственный сохранял серьезность, внимательно наблюдая за окружением. Крупные руки, с неровными желтыми ногтями, лежали на рукояти клинка.

— Чего ты хочешь? — осведомился десятник, поглядывая на тигра. Глаза крупной кошки были выпучены, крупные усы встопорщены. Тигр припал к земле и хлестал по бокам хвостом. Стреноженный, лишенный настоящего тела и настоящей силы нурс видел существо в многие бездны глубже и сильнее всего, с чем пересекался раньше. Крохотное сознание не могло даже объять всю суть Моас. Все, что мог нурс — дрожать и бояться.

— Я заберу ваши жизни во имя мое, — пропела Моас. Ее голос был похож на миловидную речь человеческой женщины и одновременно на жужжание насекомых.

Как и ожидалось, голос произвел на человечков особенное впечатление. Пара человек замерли, будто загипнотизированные.

— Во имя мое… — прошелестела Моас. — Ваши жизни — это ключи к моему величию.

Десятник зыркнул по сторонам.

Дорога была пуста. Подкрепления не было видно. Более того — из города доносились истошные крики и лязг мечей.

— Этого не произойдет, — хрипло говорит командир, собирая в кулак всю уверенность. — В городе хватает тех, кто даст тебе просраться.

— Я пришла не для того, чтобы дискутировать или сражаться. Я пришла убивать. Бросайте оружие, преклоняйте колени, и может, все обойдется переломами. А может, и не обойдется. Но если мечи останутся в ваших руках, вы точно умрете.

Вызванные нурсы кружились вокруг нее. Ни один из прирученных Кошмаров не желал наносить удар первым. Ни один из стражи не стремился первым сдаться.

— Десять стражников — не та сила, которая побежит от одной твари, — сплюнул в ее сторону десятник. — Ты не сможешь уклониться от всех атак. Давайте, ребята.

— Командир, она выглядит, как страшила из легенд, — торопливо забормотал молодой страж. — Я готов убивать Кошмаров, хоть на голема с мечом выйти, но это…

— Заткнулся! — зарычал бородач.

— А то что? — дерзко ответил юноша дрожащим голосом. — Если ты так уверен в себе, почему бы тебе не выйти вперед и не нанести ей первый удар?

Десятник зарычал, нагнетая ярость:

— Я не чертов трус! Сдадимся — нас всех сожрут!

Он бросился в атаку, сжимая меч, и тигр кинулся следом за ним.

Бедствие лениво шагнуло в сторону, избегая тигриного прыжка. Легким движением руки дотянулось до бока питомца и вспорола крепкую шкуру, будто водную гладь.

Хлынула кровь. Зверь упал, разбрасывая кишки, но и требуха, и кровь превращались в черный дым.

Люди успели моргнуть, а зверь уже таял и втягивался в татуировку бородача.

Моас потянулась всем телом, выгнулась в спине, растягивая мышцы, и спокойно пошла вперед.

Бегущий стражник, успевший пробежать лишь пару шагов, взревел, как обезумевший варвар. Сжав рукоять клинка, выстрелил собой вперед, стремясь вонзить сталь в плоть.

Бедствие с невозможной ловкостью обогнуло стремительный клинок и ударила тыльной стороной ладони по лицу бородача.

Тускло вспыхнул разом разрядившийся защитный артефакт. Стража приподняло и швырнуло над головами бойцов: мужчина пролетел десяток метров, врезался спиной в камень пещеры и затих. Удар был столь силен и быстр, что меч, который выпустил из рук здоровяк, упал на землю в шаге от Моас. Если бы ремни на его ботинках были бы чуть менее тугими, обувь тоже осталась бы на земле.

Моас нагнулась, подхватила оружие. Легкое движение кисти, и клинок последовал за здоровяком: острие пробило железную броню и вонзилось под ключицу.

Один из мальчиков-стражей решил последовать за командиром и попытался нанести ей ответный удар: от питомца, ледяного дракона, прошла волна жуткого холода.

Храбро, сильно, но глупо. Мощная, слишком прямая атака, от которой Моас без труда увернулась.

И ударила в ответ.

Когти вспыхнули черным. Бедствие без труда преодолело пять метров: ладонь пробила металл и вонзилась в грудь человека. А потом — выдернуло из груди человека бьющееся сердце.

Бедствие окатило фонтаном крови, раскрасив алебастровую кожу. Растянувшийся в отчаянном прыжке дракон рассыпался в прах.

Человечек явно был не простым, и носил с собой целительский артефакт, который бешено сжигал ману, пытаясь совершить невозможное и заменить сердце. Паренек сделал шаг назад, опустил голову, чтобы посмотреть на свою рану. Увидел, как кровь течет из развороченной груди, окрашивая металл. Спустя секунду безжизненное тело рухнуло на колени, а затем с глухим стуком повалилось вбок.

Среди оставшихся девяти стражей воцарилось смятение. Многие из них сделали шаг назад. Моас упивалась их страхом и не спешила убивать их. Старые привычки взяли верх, она снова играет с едой.

— Когда я отнимаю жизни, чувствую себя такой… могущественной, — заговорило бедствие. — Чтобы вы знали, это ощущение не угасает десятилетиями. Возможно, именно поэтому я продолжаю вас убивать?.. Сдавайтесь. Или умрите.

Лицо ближайшего стража скривилось от короткой судороги.

— Братья… — выдохнул он. — Если мы хотя бы на минуту задержим ее… Если наши жизни выиграют всего лишь минуту, за которую кто-то успеет наладить оборону… я пойму что жил не зря.

Через шестерых людей словно прошла волна воодушевления. А затем они вместе с нурсами, будто по какой-то невысказанной команде, бросились вперед. Нурсы не сидели без дела: перед людьми мчались пламенные копья, сотканные из света сети, а ноги Моас оплели лозы.

Бедствие довольно захохотало и слегка сгорбилось, чувствуя, как внутри оживает трепет. Бой, бой против толпы людей. То, для чего она создана.

Ее руки рассекали воздух и тела питомцев. Ее прыжки были безупречны. Она каждое мгновение контролировала пространство, иногда маневрируя крыльями.

Они пытались следовать за ней, слишком слабые, чтобы даже заметить и успеть что-то предпринять. Не способные достичь и половины того, что может она. Их удел — есть грязь, а ее — парить над миром.

Стражи быстро осознали свою ошибку. Третьего она убила броском вырванного сердца в голову — хруст шеи прозвучал музыкой. Прежде, чем его тело упало, ее лапа разорвала летучую змею и вырвала из теней нурса-скрытника. Подхваченный меч полетел смертоносным снарядом и пробил четвертого насквозь. Остались еще шесть, два из которых тут же выронили мечи из потных ладоней.

Бедствие раскрутилось вокруг своей оси, расставив в стороны чудовищно острые крылья. В стороны полетел дым от развеянных нурсов, брызги крови и чья-то отсеченная кисть.

— Сдавайтесь или умрите.

Они атаковали снова, безумные в своей отчаянной и безнадежной храбрости. Они бессвязно кричали, из глаз текла влага, они прыгали выше головы, отчаянно пытаясь нанести ей хоть какой-то урон.

Бедствие было быстрее. Моас без напряжения читала картину боя и картину общей битвы, ежесекундно отдавала сотни приказов. Она видела слабость людишек и использовала ее.

Их школа боя прежде не была знакома Моас, но за несколько секунд схватки бедствие просчитало их, дополнило недостающее в этой школе и поняла ее. Размашистые движения, созданные для борьбы с Кошмарами и совершенно неэффективные против такого врага, как она.

Пятого она убила, когда он схватил ее за запястье и пытался выкрутить руку. Дурачок не понял, что это она позволила ему коснуться себя.

Очередное сердце летит в грязь, где ему место.

Шестой был убит через мгновение. Он, плача и вопя, бросил в нее нож, и мгновение спустя рукоять этого ножа выросла из его глазницы.

Седьмой запаниковал, растерялся и шагнул навстречу удару.

Восьмому она оторвала руку. Технически он был еще жив.

И потом замерла, смотря на коленопреклонённых стражей, которые могли только рыдать, бояться и дрожать.

— Может, стоило выбрать себе в противники кого-нибудь своего ранга? — мрачно сказал кто-то.

Хотя почему «кто-то»? Тот самый нахал, отказавшийся сбежать из города и от стражи, а потом — посмевший не умереть и разгромить одну из ее пещер.

— Ты долго, — кивнула ему Моас. — Будь ты чуть растороп…

Бедствие не закончило фразу — мир вокруг нее полыхнул энергией. Сдавшаяся парочка попросту обратилась кровавой пеной, и даже Моас пришлось слегка ускориться, чтобы увернуться от удара. Бедствие не использовало и половины своей силы, но раньше ей хватало гораздо меньшего. Она не помнила, когда в последний раз она уворачивалась от удара, который действительно мог ей навредить.

— Продолжай, — попросил человек. — Прости, что перебил.

Глава 27

Моас

Бедствие

Сила: 1020

Ловкость: 500

Живучесть: 890

Скорость: 410

Защита: 4329

Магическая сила: 16890

Способности:

Аэрокинез — управление воздухом.

Рой — управление насекомыми Кошмарами.

Пожирание — способность поглощать характеристики, пожирая людей.

Полет

Прорвать границу — способность начать вторжение в другой мир.

Кокон забвения — способность погрузиться в сон на десятилетия и века.

Титулы:

Перерожденная. Вы умерли и воскресли.

Архикошмар. В вас верят и боятся. Вы — страшная легенда этого мира. + 500 ко всем характеристикам.

Я здорово недооценил противника.

Тварь была настолько сильной, что я всерьез подумал, нужно ли мне сражаться с ней, и не стоит ли телепортироваться куда-нибудь в другое место, без гребаного Джаггернаута с крыльями. Она превосходила в скорости, в силе… Во всем! Разве что незаметность худо-бедно держалась. Хотя когда Моас поворачивалась к месту, где я находился, покрывало незаметности штормило, едва удерживался в невнимании. Нанести удар мечом, напитанным Ци, я смог, но во-первых, даже не преодолел ее защиту, а во-вторых, скорости твари хватило, чтобы ударить вслепую в ответ.

Сплевываю кровь и пару выбитых зубов. Лицо разбито — кулак Бедствия прошелся по касательной, но этого хватило, чтобы пробить мою защиту.

— Срань…

После моего эффектного появления все пошло насмарку. Минуту назад я приземлился здесь, пафосный и красивый, а сейчас не могу противопоставить бедствию ни-че-го.

Моас зависла в воздухе. Ее крылья трепетали, издавая низкий гул.

Она слишком быстра. Слишком сильна. Каждое ее движение — плавное и непринужденное, а сражение со мной для нее не больше чем развлечение.

Я судорожно пытался придумать план. Любой. Но как-то я не припас в загашнике трюков, способных убить сверхчудовище. Я не думал, что она настолько сильна. Я был уверен, что смогу справиться с любым Кошмаром, но сила этой твари была за гранью.

— Ты слаб, — голос Моас был низким и вибрирующим, словно тысячи насекомых шептали одновременно. — Появился гордый и уверенный, но теперь дрожишь, как и положено твоему роду.

Её слова злили и бесили, но обычные слова меня не сломят.

Я сжал рукоять меча, пытаясь игнорировать боль в пальцах.

В одном она права — я понятия не имею, как победить её. Моё тело двигается на пределе, нанося и уворачиваясь от ударов, но даже этого мало. А единственный обмен ударами едва меня не прикончил.

— Молчишь…

Моас издала странный щелкающий звук — то ли смешок, то ли раздражённый вздох. Её крылья затрепетали быстрее, создавая порывы ветра, которые поднимали с земли пыль и мелкие камни. Черт, она же еще и аэромант…

Швыряю до предела напитанное энерголезвие и сразу ухожу в сторону.

Она молниеносно переместилась на полметра в сторону и снаряд пролетел мимо.

— Покажи мне, смертный, — прошипела она. — Покажи свою «силу».

Моас как-то вычислила, где я, и рванула ко мне с такой скоростью, что я едва успел подставить меч. Её рука наотмашь ударила мой клинок, и оружие вырвало из моей ладони.

Воздушный удар отшвырнул меня. Я врезался в ближайшую скалу и почувствовал, как в спине что-то хрустнуло. Или это в рюкзаке что-то сломалось?

Я закашлялся, выплюнул ещё немного крови и поднялся на ноги.

— Несгибаемый, — в голосе Моас мелькнуло удовольствие. — Но я согну.

Проглатываю орс, впитавший в себя силы тварей из пещеры. В животе бушует пожар. Ци наполняет тело, излишек отправляется в ядро по центру груди. Но даже посылая очереди из энерголезвий и волны сырой силы, я не могу задеть Моас.

В рюкзаке снова что-то хрустело. Вдобавок к этому он вдруг начал странно вибрировать.

— Что за…

Я едва успел снять и откинуть рюкзак, а потом из него вырвался яркий свет. Тесемки дернулись, и через мгновение из горловины выпорхнул шар для телепортации, который дал мне Эклектика.

— Хрень?

Шарик завис в воздухе, вращаясь всё быстрее и быстрее. Внутри сферы начали проступать линии, складывающиеся в руны. Они вспыхивали одна за другой, пока весь шар не покрылся светящимися символами. Моас замерла на месте, её взгляд наполнился любопытством.

Сфера разлетелась на сотни осколков, словно взорвалась изнутри. Но вместо того чтобы упасть на землю, каждый осколок замер в воздухе, окружённый дымкой света. На каждом из них горела руна — маленькая, но невероятно яркая.

Осколки начали двигаться, закручиваясь в сияющий вихрь.

Спустя мгновение осколки опали. Там, где бушевал вихрь, теперь стоял мужчина с двухметровым резным посохом. Эклектика.

— Рад меня видеть? — спросил он меня, не отрывая взгляда от жутковатой фигуры, зависшей над землей.

— Очень. Теперь можно разделить звиздюли на двоих.

— Простая мысль о победе надо мной является наивной. Ты и твой друг понятия не имеете, насколько я сильна!

Вот тут я бы поспорил. У меня вся ее сила описана в цифрах. Другое дело, что этих цифр ужасно много.

— Однако я рада, что ты здесь, надоедливый рунный маг. Ты будешь умирать долго.

— Это мы еще посмотрим, — снисходительно усмехнулся Эклектика.

Он коснулся посоха, и на потолке, полу и на стенах подземной пещеры появились руны.

— Наверное, они должны что-то сделать мне? — поинтересовалась Моас. — Наверное, замедлить? Или сразу убить?

Я посмотрел на Эклектику, ожидая ответа и атаки, но маг выглядел нервным и не таким уверенным, как при появлении. Он сжимал посох, как спасательный круг. Не знаю, что должны были сделать руны, но они не сделали ничего.

— Это бесполезно, — произнесла Моас с презрением, её голос эхом разнесся по подземному городу. — Вы двое — лишь пылинки перед бурей. Вы думали, что этот жалкий союз способен бросить мне вызов?

— У нас есть план? — спросил я, отступая на шаг назад.

— Боюсь, что я сделал ставку на один-единственный удар.

— Разве ты не мог ударить точнее? Ты же ритуалист.

— А ты — практик, сражающийся с чудовищами, и что? Мы в одной глубокой жопе.

— Справедливо.

— Пожалуй, ты умрешь первый, — навела на меня когтистый палец Моас.

Прежде, чем я сказал что-то остроумное, Моас рванула ко мне, но в этот раз била не наотмашь, а когтями и прямо по горлу.

Хотелось сказать что-нибудь пафосное, но кровь из разодранного горла заливала мою рубашку, и вместо слов изо рта выходили только булькающие звуки. И тогда я…

Умер.

* * *

Пустота. Бесконечный океан тьмы, который поглощает всё: мысли, чувства, время.

Я — ничто.

Я — тишина.

Но где-то в этой пустой бездне вдруг раздаётся слабый звук, словно отдалённый шёпот, пробивающийся сквозь толщу воды. Он зовёт меня.

Я ощущаю себя каплей света, крошечной искрой в бескрайнем мраке. И эта искра начинает расти. Сначала медленно, затем быстрее. Свет внутри меня становится ярче, горячее, он разрывает оболочку, в которой я был заключён. Я больше не часть этого океана. Я — нечто большее.

Я выныриваю из тьмы.

Свет ослепляет меня на мгновение, и я чувствую холодный воздух, обжигающий кожу. Мои лёгкие наполняются первым вдохом, тяжёлым и болезненным, но реальным. Я открываю глаза и вижу перед собой поле битвы, где я был, — секунду? Вечность? — назад.

Всё вокруг кажется размытым, как будто я смотрю на мир сквозь пелену воды.

Первое, что я замечаю — Эклектику. Он лежит на коленях, сжавшись в комок под защитным куполом. Его руки, которыми он сжимает посох, трясутся, а лицо искажено болью и отчаянием. Купол дрожит, покрытый трещинами. Каждый удар Моас по нему отзывается гулом в моих ушах.

Моас… Она всё ещё здесь. Её когтистые руки с силой обрушиваются на магический барьер. Её крылья тёмной тенью нависают над магом. Она знает, что купол скоро рухнет.

И тут она замечает меня.

Её движения замирают на мгновение.

— Ты… — шипит она, её голос звучит низко и угрожающе. — Ты должен был исчезнуть.

Но я не исчез. Я стою здесь, живой и полный сил, которых раньше у меня не было. Что-то изменилось во мне. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Свет внутри меня пульсирует, готовый вырваться наружу. Это больше не просто искра — это огонь.

Я делаю шаг вперёд, и земля подо мной слегка вздрагивает. Моас отступает на шаг назад, её крылья прижимаются к спине. Она больше не выглядит такой уверенной.

— Статус.

Монокль потерян, я не чувствую его, но стоит пожелать, и статус появляется передо мной.

Артур Кошелев

Культиватор, стадия Золотого ядра.

Сила: 1123

Ловкость: 1140

Живучесть: 1068

Скорость: 290

Защита: 211

Сопротивление магии: 3

Духовная сила: 245

Навыки:

Ускорение

Тело тени

Открытые техники:

Незаметность (99/100)

Познание: (54/100)

Титулы:

Перерожденный. Вы умерли и воскресли.

Архичемпион. В вас верят. +1000 к основным характеристикам.

— Получилось, — шепчет Эклектика.

— Невозможно! — кричит Моас. — Столько веры… Откуда⁈ Как⁈

Сколько человек верили в Моас за все время ее жизни на Клинге? Наверное — несколько миллионов. Вряд ли человечеству, не знакомому с базовыми правилами гигиены, без знания хирургии, без нормальных больниц и с постоянной угрозой Кошмаров, удалось бы разрастись сильнее.

Сколько верили в меня? В искателя, который одним из первых показал на камеру свои способности? Раскрученного телеканалами, по «мотивам приключений» которого создавали мультфильмы, а забинтованные фигурки продавали в сотнях онлайн-магазинов? Не знаю. Но видео со мной точно набирало миллионы просмотров.

— Полагаю, мощь СМИ, — пожал я плечами.

Поднимаюсь на ноги.

Бедствие все еще было страшным. Все еще было сильнее всех, с кем я встречался до этого. Оно собиралось сожрать меня, Эклектику и всех людей в городе.

— Я сильнее. — спокойно сообщаю Бедствию, древнему жестокому Кошмару. И шагаю вперед, сжимая клинок.

Тварь давит своей волей, от которой почти теряет сознание Эклектика.

Я продолжаю идти, спокойно проходя через этот удар.

Кошмар взмахивает крыльями, и ураган проносится по подземному городу. Ветер хватает в горсть живых людей и трупы, разносит по кирпичикам и бревнам здания. Никакая защита не помогла бы мне остаться на ногах, приняв такой удар.

Но я шагаю вперед, не прикладывая усилий. Вера — это не просто голые циферки к статам, я чувствую, будто сотни тысяч рук толкают меня в спину, помогая идти.

Она рождена из кошмаров и страхов, сплетена из страшных снов и соткана из старых сказок.

В меня верят, как в самого великого из героев Земли. И…

— Я сильнее.

Вокруг Моас клубится черная пыль. Бедствие растет: хитин становится толще, ноги и руки разрастаются, впитывая черный дым. Моас становится подобием прежней себя, размером с вставший на дыбы локомотив. Она упирается в потолок пещеры уродливо раздувшейся головой. Она не боится меня: никогда никого не боялось.

— Ты ничтожен! — летит в меня раскатом грома. — Ты жалок и слаб!

Но в ответ звучит констатация факта:

— Я сильнее.

Кинжал, оставшийся на Земле. Кинжал, который я не мог пронести в шкатулке, был мне не нужен. Я изучил его, познал руны, чтобы действовать им как можно лучше. Это помогло мне победить Мясоеда.

Но теперь я мог воспроизвести эти руны на другом оружии. Раньше эта мысль приходила ко мне в голову, но раньше Ци не подчинялась мне с той легкостью, как сейчас.

По клинку бегут руны. Они появляются с обеих сторон на лезвии, и даже в центре клинка, прямо в металле. Я слегка изменил рунную цепочку — растянул на меч, что немного ослабило ее, но клинок был напитан моей силой, моей ВЕРОЙ, так что удар получится неслабый.

Бедствие пыталось сопротивляться. Оно метало в меня магические удары, от которых пол пещеры трещал и раскалывался. Оно давило своей волей, пыталось искривить пространство, чтобы остановить меня.

Я шагал.

Моас пыталась разрастись еще больше. Пыталась бить по разуму, атаковала ветром и насылала на меня полчища насекомых, но в пустую. Наконец Бедствие взревело и ударило по мне рукой. Ладонь опустилась, как гигантская мухобойка… и разлетелась хлопьями черного пепла. Обычный клинок, усиленным рунами и верой, пришедшими из иных миров, рассек плоть древнего чудовища, как пластилин.

Взревев от боли и ярости, Моас отшатывается. Ее гигантское тело дрожит, глаза вспыхивают алым светом. Воздух вокруг наполняется зловещим гулом, сама тьма оживает, чтобы защитить свою повелительницу.

— Ты смеешь бросить вызов мне? — ее голос гремит, как раскат грома. Камень под ногами трещит. — Я вечна!

Я спокоен. Мое сердце бьется ровно, и я не знаю, что может заставить его ускориться.

— Но я сильнее.

Моас рычит. Ее рев сотрясает воздух, но я уже двигаюсь.

Лезвие моего клинка вспыхивает светом, который разрывает тьму вокруг нас. Я молниеносно устремляюсь вперед.

Когтистая рука взмывает вверх, пытаясь остановить меня, но слишком поздно. Клинок проникает в ее грудь, пронзая и нанося урон самой сути Бедствия. Дрянной клинок, но за рукой, которая его направляла, стояли миллионы людей. И их вера разит гораздо больнее железа.

Меч вонзается глубоко в грудь Бедствия. От раны ползут трещины, полыхающие алым.

Моас кричит — это не просто боль, это страх. Страх перед концом.

Ей наконец стало страшно.

— Жалкий человек… — шепчет Моас. Ее голос затухает вместе с угасающими углями в глазах. Тело Бедствия начинает осыпаться пеплом.

Я стою среди хаоса, тишины и пыли, держа клинок в руке. Ветер уносит остатки Моас прочь, не оставляя ни облика, ни чего-нибудь, на что можно бросить семя орса. Впрочем, любой трофей после того, что мне сегодня перепало, смотрелся бы жалко.

— Я сильнее, — повторяю я, но уже тихо. Не для нее. Для себя.

Я расслышал чей-то надсадный кашель и скрежет. В клубах пыли появился Эклектика, припадающий на правую ногу. Мужчина волок за собой стул.

Добравшись до меня, Эклектика поставил стул и развалился на нем, настолько вальяжно, насколько мог в потрепанной одежде и с ссадинами по всему телу.

— Полагаю, я должен сказать тебе спасибо. Ты ведь провел ритуал, который дал мне силу?

— Не утруждайся, я сделал это не ради тебя… Наружу тоже можешь не торопиться, защитники сами справляются с Кошмарами. Тем более, что после смерти Моас чудовища с удовольствием атакуют друг друга… Ты знаешь, что за всю историю этого мира ни разу не уничтожали Кошмар ранга «Бедствие»? — спросил он меня.

Я присел на каменный пол.

— Нет, не знал. Что там идет после бедствия? — спросил я.

Эта битва мне понравилась. Я выложился на полную и даже больше. Подумал, что умру, но напрягся и выжил! Обожаю битву на грани — эмоции становятся ярче, а победа ощущается невозможно сладкой. Обожаю чувство, когда ставишь на кон свою жизнь и выживаешь. Оказываешься лучше противника.

— Какой там противник дальше? Чувствую, что мои силы изрядно выросли.

— В каком смысле «дальше»? После Моас нет ничего! Мы… ты уничтожил один из пяти величайших Кошмаров этого мира. Осталось еще четыре, но по силе они не будут сильно отличаться. Возможно, даже окажутся слабее. Да и Бедствия эти могут находиться где угодно — ты можешь потратить всю жизнь, летая по небу огромного мира и не наткнуться ни на одного.

Я растерянно хмыкнул.

— Погоди… Как же… И что мне теперь делать? Защищать Землю?

Эклектика пожал плечами.

— Я уже провел ритуал, и теперь на Земле перестанут появляться новые Кошмары, а здесь не появится новых искателей. От оставшихся тварей Земля себя защитит.

Я все еще недоумевал.

— Погоди. Бедствия — они же не могут быть верхушкой развития Кошмаров? То есть — они же жрали тысячи людей, поглощали их жизни. Должно быть что-то за Бедствиями! Не может быть, чтобы…

— Стоп, стоп. Артур, пойми одну вещь: на данный момент сильнейшее существо в этом мире — ты. Все, выше некуда. Ты практик, можешь медитировать и расти в силе и дальше, как практик, но равные противники для тебя закончились.

— Ты шутишь? Всегда может быть кто-то сильнее! Всегда должен быть кто-то лучше!

— И на данный момент сильнейший — ты.

Я не мог в это поверить. Когда мне сказали, что я нахожусь на вершине, вместо ожидаемого ликования я почувствовал усталость и опустошение. Будто весь мир стал пресным. Будто больше не к чему стремиться. Будто я использовал чит, взломал жизнь и утратил удовольствие.

— Нет. Не может этого быть.

— Ты не думал, как бы сложилась жизнь Кларка Кента, если бы он попал в обычный мир, без Лекса Лютора и прочих злодеев? — непонятно к чему спросил Эклектика. — Я думаю, в реальном мире, лишенном суперзлодеев и глобальных угроз, Кларк Кент, обладая всеми своими сверхспособностями, оказался бы лишним. Его ожидали бы шоу, где он поднимал бы многотонные машины; может, карьера национального героя или солдата, уничтожающего армии во имя родины. И беспросветная тоска. Он постоянно задавался бы вопросом: «кто я?», «В чем смысл моей жизни?». Чего бы он не достиг, ему бы казалось, что он мог достичь большего. Он постоянно думал бы: что, если все время он занимался не тем? Он не знал бы, куда ему идти и что ему делать. Кент обязательно столкнулся бы с глубоким экзистенциальным кризисом. Без Лекса Лютора и других врагов, которые обычно представляли собой вызов и придавали смысл его существованию как Супермена, Кларк чувствовал бы себя потерянным. Каждый день он просыпался бы с осознанием, что его способности не находят достойного применения. Он мог бы помогать в мелочах — спасти котенка с дерева, предотвратить аварию на атомной станции или потушить пожар в торговом центре, но такие действия сверхчеловеку казались бы недостаточно значительными. В мире, где нет глобальных рукотворных катастроф и злодеев, против которых нужно бороться, его жизнь казалась бы ему бесцельной. Без конкретной цели или угрозы, которую нужно устранить, он чувствовал бы себя как человек без компаса в бескрайнем океане.

— Ты планируешь задвигать мне за комиксы?

Эклектика вздохнул.

— Господи, что за подростковый сленг. Я это к тому, что тебе может быть сложно найти достойную цель в жизни. Как ты смотришь на то, чтобы почивать на лаврах? Купить себе Ламборджини, обучиться водить вертолет. Делать все, что хочешь: предаваться разным развлечениям, есть ложками красную икру, купить себе бассейн с дельфинами. Попрыгать с парашютом. Одеться в шмотки московского ЦУМа, в конце концов.

— И зачем мне все это? — устало отозвался я, чувствуя себя все хуже. Мысль, что мне теперь не к чему стремиться, убивала. — Я никогда не понимал гедонистов. Да о чем говорить — у меня куча денег на Земле, но я забыл, когда в последний раз тратил их на что-то. Мне не нужно ничего из того, что может предложить мне Земля.

— Есть другие миры, куда у тебя вроде как есть доступ. Может, там найдешь для себя противников.

Это был вариант. Я об этом не задумывался раньше, но, пожалуй, это лучше, чем отдых и «почивание на лаврах». О каком бы развлечении Земли я не подумал, оно казалось мне пресным. Я сомневался в том, что Земля могла бы занять и увлечь меня. Какой может быть адреналин в прыжках с парашютом с самолета, если я теперь могу прыгнуть без него и не просто выжить, но даже и не поцарапаться?

— В этом мире хватает интересного и без драк. Подружись с кем-нибудь, поступи в какую-нибудь школу. Обучись рунной магии. Заведи себе питомца, в конце концов. Попробуй жить жизнью обычного человека. В ней тоже хватает радости, тебе нужно лишь почувствовать ее.

Я промолчал, и Эклектика продекларировал:

— Каждый для себя решает сам, что приятнее: хруст купюр в кулаке или на АКМ щелчок затвора, хорошая кредитная история или правдивые истории у костра…*

— Не знаю, к чему ты это, но спасибо за диалог. Даже несмотря на отсылки к комиксам.

Эклектика кивнул:

— Всегда пожалуйста. Но мой тебе совет — найди свое место в обществе. На Земле или Клинге — не важно.

Я кивнул, хотя не собирался сразу же следовать его совету. Для начала нужно разгрести завалы, спасти тех людей, кого еще можно спасти.

— Кстати, чуть не забыл. Твой артефакт для сбора духовной энергии.

Эклектика кинул мне стеклянный шарик. Только если через стекло обычного шарика можно было что-то разглядеть, то этот был усеян сотнями мельчайших рун.

— Правда, не думаю, что он тебе поможет. Здесь слишком разряженный духовный фон.

Я кивнул. Разряженный, так разряженный. Буду решать проблемы по мере поступления.

* Он Юн — Субкоманданте.

Глава 28

Обычно путь героя, который идёт к более и более сильным противникам заканчивается плачевно: в какой-то момент либо сам герой переоценивает свои силы, либо противнику везёт. И человек, сразивший десятки и сотни тварей, падает на землю с рассечённым когтями горлом.

У меня была другая история. Сперва — сражался с тварями на островах, потом — на Земле с более сильными тварями, а затем перешёл в мир, где жило кошмарное Бедствие, которое пыталось вторгнуться в наш мир, и убил его.

А потом неожиданно для себя понял, что дальше расти-то и некуда.

В играх, в которые я играл прежде, и в историях, которые я читал, был один нюанс: после победы героя над главным чудовищем или антагонистом история сама собой сходила на нет. Никто не описывал, как живётся герою без вызова, к чему он стремится после достижения главной цели. Поэтому у меня не было даже вычитанного в книгах выхода из ситуации. Кто мог предположить, что главному герою после победы над грандиозным злом придётся столкнуться ещё и с внутренними проблемами?

В итоге я оказался на распутье. Можно было почивать на лаврах, тратить заработанное золото и пытаться жить в роли, в которой я не жил никогда. Если честно, это не то, чего я хотел. Никогда не считал себя человеком, которого удовлетворит сидение на месте и трата денег. Двухэтажный особняк меня не прельщал. Да, интересно расслабиться в красивом месте раз в неделю или раз в месяц: пожарить шашлыки, посидеть с друзьями. Но заниматься этим каждый день? Когда привык бороться и побеждать, когда привык уделять своё время тренировкам, расслабляться и обрастать жиром?..

Нет.

На Землю я не отправился. Сперва — помог разрушенному городу: наравне с остальными разбирал завалы, раздавал раненным орсы, накладывал жгуты, таскал тела.

Затем отправился наверх, на острова.

После прибытия на Бастион я первым делом прошелся по лавкам, посмотрел на строящуюся гостиницу, побеседовал с группой стражников, которые до сих пор смотрели за порядком и пока не вернулись к прежней жизни.

Создал на стене алхимической комнаты фреску, копию той, что оставил на Земле. Потратил полчаса, зато обеспечил Бастион еще одной полезной достопримечательностью. Если с местными наладить контакт, можно будет возить их сюда и прокачивать.

Лавки, которые я купил на баллы от ивента, работали и обеспечивали людей необходимым — духовные товары появились на рынке, летающая крепость была достаточно оживленной и притягивала народ. Появились еще четыре самодельных причала, и пришвартованных островов стало больше сотни.

Проверил охранных големов.

Выслушал Габила, который требовал принести ему товаров из другого мира. Поделился семенами духовных трав с теми, кто вежливо попросил их для своих прокачанных теплиц.

Разгреб десятки сообщений.

И понял, что я оставил на Островах и на Земле большой и значимый след. Даже за вычетом убийства Бедствия, свидетелем которого был один Эклектика, я создал себе репутацию жесткого, но честного (хотелось бы верить) Кошмарного торговца, купил и обустроил Бастион: создал банк, производственные здания, оставил фреску. Купленные мной крафтовые книги расшифровываются на Земле, принесенные из мира Рыжей жезлы разобраны, изучены и скопированы. Видео с моими приключениями ходят по сети.

Вздыхаю и захожу в тренировочный зал.

Отданный Эклектикой стеклянный артефакт ложится рядом с фреской.

Время для медитации. Нужно проверить, что там сказал Эклектика по поводу плотности духовной энергии.

Я сел в позу лотоса, вздохнул и закрыл глаза.

Потоки энергии, идущие от фрески, окутали меня. Я сосредоточился на дыхании, стараясь вбирать в себя как можно больше Ци. Энергия текла рекой. Чем дольше продолжалась медитация, тем сильнее становился поток энергии.

Вот только для меня теперь этого количества энергии было недостаточно. Даже за сутки медитации я не наполнил ядро даже до десяти процентов. Оно ощущалось бездонным, и сколько я не заливал в него энергии, этого было мало.

Чтобы перейти на четвертый ранг практика, мне нужно полностью заполнить ядро духовной энергией и трамбовать ее, стараясь запихнуть еще больше, искусственно раздвигая границы возможного. Сейчас же я не заполнил его даже на десятую часть. Удивлюсь, если за все время, что я на ранге ядра, я его хотя бы на пять процентов заполнил.

Зря я подумал, что в Школе сидят дурачки, которые не осознали, как правильно культивировать и достигли максимум третьего ранга. Нет, о культивации они знают больше меня. У них под рукой есть специальные залы для медитации и отработанные техники, и они не справились. Значит, достичь этого ранга будет непросто, в этом уже есть вызов. И я ощущаю, что вместе с этой целью внутри меня снова появилась мотивация что-то делать, к чему-то стремиться.

Есть причина, по которой в Школе практиков третьего ранга считали вершиной прогресса совершенствования, а четвертый ранг и далее — сказками. Для перехода на четвертый ранг нужно куда больше Ци, чем я сейчас могу собрать с помощью артефакта Эклектики. Как и сказал маг, нужен куда более энергонасыщенный фон, чем на Клинге и в Школе.

Выходит, чтобы стать практиком четвертого ранга, мне нужен другой мир, со своими Бедствиями или какими-нибудь неостановимыми злодеями, отправляющими армии Зла на мирные страны.

Попасть в другие миры можно через Школу. С директором можно договориться, или заставить его открыть портал в место, где будет больше всего энергии. Не верю, что они не могут пропускать людей через порталы в чужие для них миры.

Но есть один важный момент. Хочу ли я путешествовать по мирам в одиночку?

Навряд ли. Как сказал Эклектика, мне не стоит уходить от общества. Одному становится скучновато: не с кем поговорить, обсудить схватки, еду в тавернах или ресторанах, да хотя бы погоду.

Кого мне хотелось бы видеть рядом с собой?

Того, кто заинтересован во мне. И желательно, был таким еще до того, как я прославился.

Отвечая самому себе, я уже знал, кого я хочу видеть перед собой. Амилу из Школы.

Девушка явно была заинтересована во мне. Она первой начала общение, делилась знаниями и была рада проводить время вместе. Стоило мне попросить, пронесла в Школу артефакты из своего мира, что в принципе было запрещено. Была весьма рада, когда у меня появились браслеты-телепорты и звала в свой мир. Тогда это было не в моих планах, тогда у меня были дела на Земле и на островах, но теперь можно попытаться вернуть эти отношения.

И вот я летаю над полем, стоя на мече. Самый сильный практик этого мира, вместо того чтобы вершить судьбы или сражаться с тьмой… собирает цветы!

Сверху поле выглядело как разноцветный ковер, и я, используя свое улучшенное зрение, высматривал самые красивые бутоны. Мой взгляд находил ромашки, маки и васильки. «Вот этот будет отлично смотреться в букете», — подумал я, наклоняясь и ловко срезая кинжалом цветок.

— Это действительно нелепо, — пробормотал я себе под нос, глядя на уже собранный букетик в руке. На Земле за полторы тысячи можно купить готовый — с упаковкой и ленточкой, оформленный гораздо красивее, чем я смогу когда-либо сделать. Но в отсутствии флористов приходится балансировать на летающем мече.

Я тяжело вздохнул и снова наклонился за очередной ромашкой. Меч подо мной слегка накренился, но чудовищная ловкость позволила мне не свалиться лицом в траву и на полной скорости срезать стебель.

Собрав тридцать один цветок, я выпрямился и оглядел свой труд. Букет получился… ну, скажем так, милым. Но на Земле его точно оформили бы лучше.

А потом я отправился в Школу. Я не думал, что Амила кинется мне на шею и был готов к обвинениям, причем не беспочвенным. Я был готов к пощечине, готов к игнору. Но этот разговор должен состояться. Я точно уверен, что мне это нужно.

Неизбежная разборка произошла в классе, куда я отправился в первую очередь. Когда я открыл дверь, там шло занятие: Чжоу объяснял Амиле тонкости обращения с духовной энергией, а девушка записывала сказанное.

Когда я появился, они на мгновение замерли.

Рыжая была великолепна. Рыжая, пожалуй, всегда была великолепна. Светлое, безупречное лицо, за спиной — коса тяжелых и густых волос. Единственное, что мне сейчас в ней не нравилось — глаза: прищуренные и потемневшие от гнева.

Первым заговорил Чжоу.

— Я чувствую, ты стал гораздо сильнее. Но как?

Я не ответил, наблюдая за Амилой.

Разумеется, девушка была зла. Её губы сжались в тонкую линию, как будто она изо всех сил пыталась удержать поток слов, которые готовы были вырваться наружу. Но вскоре они дрогнули, и слова всё-таки полились:

— О, ты наконец заметил меня! И чем я удостоилась такой чести⁈

— Пожалуй, оставлю вас, — произнес Чжоу и вышел.

— Я всегда тебя замечал.

— Так почему пропал после совместной ночи⁈ Я думала, с тобой что-то случилось! Ты исчезаешь, причем надолго, а я не нахожу себе места, думаю, что с тобой что-то случилось. Думаю, что ты серьезно ранен или даже умер, но нет! Ты посещаешь Школу, торгуешь с директором, видишься с нашим наставником, но не находишь ни минуты, чтобы поговорить со мной! А теперь заявляешься, да еще и с букетом! Наверное, тебе что-то нужно, верно? Не могу придумать другой причины!

— Мне нужна ты.

— Ты отнесся ко мне как к игрушке, а теперь заявляешь, что тебе нужна я⁈ Ты хоть раз подумал о том, что я чувствовала? Или для тебя это просто игра?

Я стоял перед ней, сжимая в руках букет, который собирал с таким тщанием. Цветы сейчас выглядели нелепо, даже жалко.

— Ты права, — спокойно киваю. — Не в том, что я отнесся к тебе, как игрушке, а в том, что я не прав и поступил неправильно. Я исчез. Я испугался.

Оказывается, признаться в слабостях легко, когда у тебя за плечами бонус в тысячу пунктов к характеристикам и вера целого мира.

Она вскинула бровь, глядя на меня с недоверием.

— Испугался? Ответственности? Или увидев меня во сне, ты счел меня уродливой?

Я поморщился.

— Слушай, мы сейчас можем окончательно разругаться, но я хочу помириться. Понимаю, что ты не обязана мне в этом помогать, ты сейчас зла и хочешь ужалить побольнее, но давай я сперва объясню, хорошо? Я боялся оказаться в чужом мире, в котором я ни разу не был, и единственным знакомым для меня человеком там будешь ты. Это как отправиться в путь по морю на судне с опытным капитаном, но без остальной команды. Доверить свою жизнь одному-единственному человеку.

Она пристально посмотрела на меня.

— И ты решил, что я не заслуживаю этого доверия? Поэтому решил ничего не объяснять, не делиться страхами, и просто исчез? — ее голос был холодным как лед. — Ты даже не подумал о том, каково мне? Я потратила кучу золота, чтобы мастер наставников выложил из своих кладовых редчайшие парные артефакты-телепорты. Я намекала тебе на то, что хочу увидеть! И вместо того, чтобы отдать мне браслет, вместо того, чтобы и дальше строить отношения, ты ушел!

— Я был не прав.

— Эти слова не помогают мне чувствовать себя лучше!

— Слушай. Если ты хочешь, чтобы я никогда не возвращался, если тебя бросает в дрожь от моего присутствия, и терпеть меня нет никаких сил, просто скажи. Я хочу вернуть отношения с тобой, но у моего желания тоже есть границы. Если ты будешь счастлива, когда я навсегда исчезну из твоей жизни, я больше не появлюсь. Да, знаю, было глупо игнорировать тебя, нужно было поддерживать общение, но вот, я стою здесь, перед тобой. Я пришел. Да, я не появился неделю назад. Да, не навестил тебя пару недель назад. Я понимаю, что тебе плохо, больно, что ты сердишься. Но я не могу вернуться в прошлое и прийти пораньше. То, что уже упущено, нельзя изменить. Но! Сейчас решается кое-что большое и важное. Сейчас мы решаем, будем ли «мы» в дальнейшем.

Девушка молчала. Её руки то сжимались в кулаки, то разжимались, будто она пыталась найти выход для переполнявшего ее гнева.

Я продолжил:

— Мы можем пойти на поводу у эмоций и разорвать отношения. Это будет ярко и громко: можешь попытаться избить меня букетом, можем выйти в коридор и покричать друг на друга, можем даже сломать пару стен, чтобы заявить о нашей ссоре и выплеснуть эмоции. Можно нянчить дальше обиды месяцами или даже годами. Но можно пойти другим путем. Мы можем провести какое-то время вместе. Снова начать общаться. Говорить часами, обсуждать всякое, и постепенно решить, стоит ли продолжать отношения.

— Ты правда думаешь, что сможешь убедить меня согласиться с помощью красноречия и туманных обещаний?

— Только если ты готова быть убежденной. Просто я тут подумал: если бы конфликты всегда заканчивались смертельными обидами, человечество давно бы уже вымерло. Может, и мы сможем преодолеть эту ссору?

Амила хмыкнула, но задумалась. А потом — взяла протянутый браслет для телепортации, который я забрал с Земли.

— Не обещаю, что не выкину его, — буркнула она.

— Главное, что ты его взяла. Кстати, у меня есть предложение, которое тебя весьма заинтересует.

— Что за предложение?

— Взятка. Я долго думал, что бы такое тебе подарить, чтобы задобрить, и решил предложить тебе духовного питомца.

Девушка не улыбнулась на неуклюжую попытку пошутить, но переспросила:

— Что за духовный питомец?

Я рассказал ей про нурса. Судя по ее реакции, у них таких не было. Да и вообще, за все пребывание в Школе я ни у кого не видел на руках татуировок.

— То есть, ты предлагаешь мне перейти в твой мир?

— Да. Завтра я собираюсь отправиться за питомцем, и буду рад, если ты ко мне присоединишься.

— Переход в твой мир… Это совершенно другой уровень доверия.

— Да, — кивнул я, глядя ей в глаза. — Совершенно согласен, перейти в чужой мир может быть жутковато.

— Я подумаю. И еще одно, Кин. если ты снова исчезнешь без объяснений — никакие цветы и браслеты тебя не спасут.

В целом мне понравился наш разговор. Девушка не вышла за рамки: не стала строить из себя обиженную на всю жизнь особу, не стала поливать меня грязью и переходить на личности, не попыталась выдать пощечину. Хотя теперь пощечины мне не навредят, даже если мне их начнет отвешивать дракон, попытки ударить меня хватило бы, чтобы я поставил на отношениях крест.

Я улыбнулся ей впервые за долгое время — искренне и тепло.

— Обещаю: больше никаких побегов.

Похоже, у нас все налаживается. Медленно, но налаживается.

Глава 29

Я поднял руку, и телега остановилась на обочине, скрипя под тяжестью пожитков.

Это была старая повозка, наскоро нагруженная всем, что можно было унести из дома: мешок с зерном для лошади, узлы с одеждой, небольшой сундук с посудой и, кажется, даже клетка с курицей. Хозяин этой телеги, сидевший на козлах, напряжённо поглядывал по сторонам, опасаясь, что я остановил его не просто так и планирую отнять последнее. Лицо человека было измождённым, напуганным.

— До Шаркгофа довезешь? — попросил я.

— А драться умеешь?

— Батя приемы показывал. Пару кошмаров отгоню.

— Коли так, садись. Только места там мало, — буркнул он, не вынимая руку из-под плаща. Что у него там — арбалет? Кинжал?

Впрочем, плевать.

Я забрался на край телеги, устроившись между мешками и клеткой с курицы. Телега заскрипела, но выдержала.

— Тяжелый ты…

Лошадь фыркнула, переступила копытами, но пошла.

За следующий час мы повстречали и обогнали массу людей. Деревенские жители спешно грузили свои вещи на телеги или просто тащили их в руках. Женщины прижимали к себе детей, мужчины торопливо спорили о дорогах: куда ехать, где безопаснее. Люди бежали от Бедствия, что порушило и натравило Кошмары на Гануду. Деревенские громко и нервно болтали, что Моас может прийти за ними. Что она не остановится.

Я закрыл глаза и отмалчивался, когда возница жадно выспрашивал новости и слухи о Моас, которую сутки назад (судя по слухам) видели в двух-трех разных местах. Радовать людей я не хотел, даже если бы мне поверили. Мою битву с Моас видел только Эклектика, и лишней славы мне не хотелось.

Кто-нибудь задавался вопросом, как живётся героям после достижения цели? Кто задумывался, как адаптируются к обычной жизни профессиональные спортсмены, которые на пике карьеры уходят из спорта? Находят ли они себе хобби по вкусу? Есть ли в их жизни что-то кроме спорта?

Возможно, моя история показалась бы кому-то забавной. Я стремился к силе, но когда получил её и понял, что в этом мире мне никто больше не ровня — я ужаснулся. Прежде я шёл от слабого противника к более сильному, а когда неожиданно для себя сравнялся с бедствиями, испугался, потому что не знал, зачем жить дальше, и что дальше в этой жизни делать. Это было почти смешно: вряд ли кого-то ещё пугала достигнутая цель.

Телега скрипнула подо мной. Раздалась ворчливая ругань возницы. Недовольно заржала лошадь, и телега начала замедляться.

— Приближаемся к Шаркгофу. Парень?

— Понял, отец.

Я спрыгнул, поравнялся с возницей и щелчком пальца отправил ему серебряный кругляш. Мужчина придушенно всхлипнул, разглядев монету, а я шагал к городу, где я надеялся получить питомца.

В конце концов, некоторые бывшие спортсмены становятся тренерами. Почему бы мне не попробовать вырастить питомца? Жаль только, что Амила не появилась, ни вчера, ни сегодня. Но я не терял надежды.

Я пошел в обход очереди из повозок к воротам.

Рядом с ними, свернувшись кольцом, лежал огромный дракон — нурс. Существо лениво подняло веко, посмотрело на меня без интереса.

Свободный стражник обратился ко мне:

— Куда идешь, не в Питомник ли?

— Именно туда. Как лучше дойти? — спросил я.

— Сперва бумаги свои покажи.

Я достал свернутую в трубочку бумагу и протянул стражу. Тот мазнул взглядом по печати и махнул рукой в сторону широкого прохода за воротами:

— Иди прямо по главной улице до центральной площади. Там тебя встретят наставники академии. Придешь до начала отбора, но лучше так, чем опоздать, верно?

Я кивнул и шагнул через арку ворот.

Несмотря на обещание отправиться в Питомник, я решил первым делом осмотреть этот город.

Шаргкоф был построен в громадной пещеры, свод которой поддерживали гигантские каменные колонны. Большинство домов у ворот были из бревен и досок. Вместо крыш — уложенные доски. Понятно, что дождей и снега здесь можно не опасаться.

Чем дальше я шел, тем больше появлялось кирпичных и каменных строений. Я видел крутые крыши с чешуйчатой черепицей, хотя в крышах здесь потребности не было. Здания строились тесно, касались друг друга боками, срастались стенами. Одно здание подпирало другое, и только красивые двух- трехэтажные особняки стояли особливо от других домов и даже имели тесные внутренние дворики.

Центральная улица была прямой, а вот другие были извилистыми, словно прокладывали их по чертежам пьяного школьника. Я свернул на боковую улочку, которая перешла еще в одну и закончилась тупиком, где гнили какие-то деревянные ящики. Я попытался выбраться по другой улице, но едва окончательно не заблудился — планировка города была лабиринтоподобной и неопытного путника могла кружить по своим улочкам практически бесконечно. Я вернулся обратно по своим следам и дальше шел по центральной улице, рассматривая аккуратно сложенные кирпичные дома, соседствующие с развалюхами из глины и досок.

Бедность соседствовала с богатством, но чем дальше я шел, тем меньше оставалось бедности. Зато я начал замечать лавки.

Если на окраине я не встречал прохожих, то чем дальше шел, тем больше их было. Самый центр города жил: стучали копыта мелких лошадок, тянущих повозки, сновали туда-сюда прохожие. Кто-то был в потрепанной рабочей форме, кто-то важно прогуливался.

Вдоль дороги шла узкая ливневая канава, закрытая металлической решеткой. Я увидел, что в одном месте край решетки был приподнят на десяток сантиметров. Мне показалось, что в эту щель из темноты на меня смотрят внимательные глаза.

Я ходил, прислушивался и присматривался. Прохожие не обращали на меня внимания. Я думал, мои сто восемьдесят шесть сантиметров в этом городе низкорослых людей будут выделяться, но на меня почти не обращали внимания. Изредка косились опасливо, но не заводили разговоры, не лезли с претензиями и не сторонились.

— Говорят, старому Майку нужно железо, — говорил чумазый подросток другому. — Марте нужны травы — старуха боится, что ее запасы подойдут к конце. Я получил несколько заданий, просто поговорив с парой лавочников. Хочешь, сходим за ворота? Сможем набрать грибов и нарвать трав в паре километров отсюда, и сдать их вместе. Наберем шлифованных камней, купим еды…

— М-может быть, как-нибудь в другой раз? Скоро стемнеет, а я сегодня хотел просто пройтись по городу, а не прятаться от кошмаров.

Храбрый подросток цыкнул.

— Ла-адно! Тогда давай поторопимся и пройдемся до Питомника, пока там не закончился отбор. Обожаю смотреть на людей, которых не выбрал артефакт. Они приезжают сюда с окрестных деревень, в ярких и дорогих шмотках, но ритуалу плевать на их деньги. Чем больше на них дорогих вещей, тем сильнее мне нравится, когда они проигрывают.

— Идем!

Я подметил, куда направились подростки, но не отправился за ними. Времени еще хватало, а я толком еще ничего не увидел.

Следующий прохожий — одетый в рванье мужчина с неопрятной бородой, внезапно ухватил меня за рукав и едва не упал с раздробленной челюстью — я остановил кулак в последний миг.

Мужчина даже не осознал опасности. Не отпуская моего рукава, он завопил, указывая на один из уличных ресторанов.

— Смотри! Дядька в том заведении приготовит для тебя лучшее блюдо в жизни, если ты принесешь ему лапу Скрама, что водится в Северном лесу! Он даст тебе карту с отметкой пещеры, где водится нужный монстр!

Я высвободил рукав и пошагал дальше.

Чем дальше я шел, тем больше было прохожих. На мгновение мне показалось, что я вернулся на Землю, и просто прогуливаюсь по улице на костюмированной вечеринке.

Я добрался до рыночной площади. Магазины, лавки выстроились вдоль широкой каменной дороги, по которой ходили торговцы-лоточники.

— Свежие фрукты! — зазывал мужчина с лотком зеленых шаров, формой напоминающих апельсины, цветом — кислые яблоки, а запахом — тухлое мясо. — Свежие фрукты!

Исследуя город, я дошел до конца базара и углубился в лабиринт улиц. Народу здесь было гораздо меньше, и выглядели они мрачными и внимательными. От них пахло перегаром и вонью немытых тел.

Стали попадаться пьяницы, спящие у стен. Райончик явно не благополучный.

Последней моей находкой стала драка. Я пошел на громкие крики и наткнулся на группу шумных мужчин в широком переулке.

— Бой между кобольдом и карликом! — орал зазывала. — Ставьте камни! Бой насмерть!

Горожане, толпившиеся вокруг бойцов, требовали крови и шлифованных камней, а два истощенных и напуганных существа кружили друг вокруг друга с самодельным оружием, привязанным к их рукам. Карлик был один в один с теми Нуар, элементалистами, с которыми я сдружился и вместе добывал золото в небесной шахте. Живого кобольда я увидел впервые.

Люди радовались каждой ране, каждому кровавому ручейку, ползущему по телам бойцов. Мне было неприятно смотреть, как эти люди радуются смертельной битве между существами гораздо меньше и слабее, чем они.

Я окутался незаметностью, а потом — коснулся плеча обеих существ, погружая в незаметность и их. Толпа разразилась испуганными возгласами.

— Бегите, — махнул я обоим существам, и они не стали упускать шанс: дернули в разные стороны. А я направился к Питомнику.

Масса впечатлений в первый же день, но положительных нет.

Местный Питомник выглядел пятиэтажным зданием, сложенным из больших каменных блоков. Перед зданием располагалась широкая площадь, сейчас забитая народом. Возле здания на каменной трибуне стоял крепкий старичок с белой гривой. Рядом со старичком лежал громадный леопард. В десятке шагов от него стояла большая группа юношей и молодых мужчин. Остальная толпа стояла дальше.

Я тронул плечо ближайшей женщины:

— Прошу прощения, а где нужно встать, чтобы пройти проверку?

— Так ты на тестирование⁈ — ахнула она. — Беги вон к тем ребятам! Быстрее, быстрее беги!

Не слишком торопясь, я пошел вперед, распихивая плечом тесную толпу и встал посреди группы человек в сто. Больше половины — дети и подростки лет четырнадцати. Молодых людей, подобных мне, было в разы меньше. Еще меньше было взрослых мужчин.

Перед нами стояли около десятка человек в однотипной форме — преподаватели Питомника. Директор стоял за их спинами, на большом деревянном подиуме.

Справа от директора стоял закованный в латы гигант. На нем были полные пластинчатые доспехи. У ног гиганта стоял боевой молот.

— Приветствую всех вас… — начал было свою речь директор, но тут мое внимание привлек завибрировавший браслет. А секунду спустя передо мной с тихим «ох» появилась Амила.

Я протянул руку и придержал девушку, у которой явно закружилась голова.

— Ты вовремя. Рад тебя видеть.

Девушка поморщилась, прижала пальцы к виску. Потом — огляделась.

— Артефакт-переводчик, — медленно сказала она на языке Клинга и ткнула она в кулон на шее. — Слушать. Много.

— Заткнись. Если тебя услышат, у нас всех будут неприятности, — прошипел подросток слева от Амилы.

Вся толпа кандидатов на поступление в Питомник сосредоточенно слушала директора, и только Амила что-то сказать во время этой нудной речи.

— Внешний мир несправедлив и опасен! — грохотал директор. — Однако в нашем Питомнике растут и учатся люди, которые потом меняют мир! Наших выпускников нанимают гильдии и купцы, им готовы предложить лучшую работу в любом городе! С нашим дипломом вы можете устроиться на любую работу!

— А можьетье и без него, — ехидно ответила Амила на ломаном клинговском. Причем к концу фразы ее акцент практически испарился.

— … вы будете награждены в зависимости от ваших усилий и результатов. После того, как вы получите своих питомцев, вас обеспечат едой, одеждой и крышей над головой. Худшим из вас будет выплачиваться по одному шлифованному камню каждый месяц. Тем, кто успевает по всем предметам, но имеет средние баллы, будет выплачено три шлифованных камня. А пятеро лучших получат в три раза больше, при этом у них будет доступ к лучшим ресурсам для нурса и лучшему обучению, которые может предложить мой Питомник.

— Столько лазеек для махинаций, что голова кругом идет, — шепчет девушка, окончательно освоившись с новым языком. — Спорю, богатеям волшебным образом припишут максимальный балл на каждом занятии.

Я заметил, что некоторые подростки подсчитывают на пальцах, сколько они заработают тонких пластинок, заменяющих здесь золотые монеты. Большинство из них пришли в еще большее возбуждение, особенно те, кто верил, что сможет попасть в пятерку лучших.

Через несколько секунд директор продолжил:

— А теперь те из вас, у кого уже есть нурсы, пожалуйста, поднимите руку.

Через несколько секунд около дюжины людей подняли руки.

— У вас есть шанс поменять питомца до того, как он полностью срастется с вашей душой. После его удаления все навыки, которые вы получили от вашей связи, будут потеряны, и получить нового будет сложнее. Однако, если вы считаете, что питомец вам не подходит, настоятельно рекомендую заменить его. Те из вас, кто хочет избавиться от нурса, выйдите из строя.

— Нурс — это питомец? — спрашивает Амила.

— Верно. Как вон тот леопард.

— Какой милаха!

Десять человек шагнули вперед. К ним сразу же вышел преподаватель.

— Этот человек отведет вас к артефакту, а потом — к залу выбора. Вы пройдете ритуал отречения, и вам предоставят шанс выбрать замену.

Директор кивнул преподавателям, и они ушли в здание Питомника, уводя за собой подростков.

Амила толкнула меня локтем:

— Как по мне, это ужасно. Убивать маленькую кроху из-за того, что он оказался недостаточно хорош, а потом выбирать снова… Будь у меня питомец, я бы ни в коем случае не стала менять его!

— Девушка! — шепотом заорал паренек. — Ради всего живого, замолкни!

Амила дернула щекой и отвернулась.

— … А теперь, начиная с первого ряда, прошу каждого подойти к артефакту — мы проверим ваши очки характеристик, — сказал директор.

Это был щекотливый момент, потому что мои характеристики зашкаливали, а как я уже знал, местные не умели развивать свое тело. Если земляне, летающие на парящих островах, прокачивали ловкость, силу и телосложение с помощью лабораторий, экспериментов и «правильного питания», местные так не могли: лаборатории были только на островах. Здесь, в подземных городах, о моих соотечественниках еще не знали, а половина и вовсе считала острова выдумкой. Зато жители этого мира преуспели в приручении Кошмаров — местных монстров.

Первым вышел рослый мужчина. Вскоре после того, как мясистая ладонь шлепнулась на отметину, камень засветился мягким белым светом.

— Ты принят! Иди направо, к преподавателям.

Следующему не повезло — камень не загорелся.

— Сосредоточьтесь! — громогласно скомандовал директор.

Окружающие мгновенно затихли. Для всех в толпе, кроме меня, это был важнейший момент в жизни.

— Закройте глаза, и пусть ваши сердца станут тихими, как вода… — подсказывал мужчина. — Почувствуйте потоки энергии, текущие вокруг вас. И только тогда — действуйте.

Процесс проверки шел медленно и занял больше часа. Мы поочередно подходили к белому камню и клали на него ладонь. На специальном дисплее рядом с приложенной ладонью высвечивались характеристики, и если они превышали установленный директором порог, камень через секунду после контакта вспыхивал белым. Если какая-то из характеристик была недостаточной, камень никак не реагировал. Те, кто недотягивал, шли в толпу людей, обступивших площадь: там их хлопали по плечам, утешали. Детям протягивали конфеты, взрослым — чарки с пивом. А тех, кто проходил, толпа встречала восторженным ревом.

Сбоку от испытуемого стоял наблюдатель и смотрел за появляющимися цифрами. Мы с Амилой подходили к камню в числе последних, и к тому времени наблюдатель уже выглядел измученным. Я укутал себя и девушку незаметностью и мы просто прошли мимо камня.

— Теперь камень вас запомнил, — сказал директор изрядно поредевшей толпе: от сотни осталось человек двадцать. — Когда вы приложите ладонь к камню в следующий раз, он покажет разницу в ваших характеристиках. Сейчас ваши данные не влияют на ваши показатели, однако каждый месяц мы будем измерять ваш рост и менять ваш номер в порядковой таблице в соответствии с накопленными достижениями.

Когда отбор закончился, горожанам вынесли бочки, от которых пахло кислым пивом, а мы, группа из девяти человек, зашагали вслед за директором по коридорам Питомника.

— Как вы знаете, сегодня уже третий день отбора, — негромко произнес директор. — То есть, перед вами уже появились две группы, которые приступили к учебе. Они знают больше, и считают себя достойнее обучения в моем заведении. Вы — новички, и к вам могут быть вопросы. Я не приемлю драк… явных драк, и меньше всего мне хочется видеть синяки на чьих-то лицах. За исключением этого решайте свои проблемы любыми способами. Вам все понятно?

Ребята дружным гулом подтвердили, мол, все поняли. Я промолчал. Вряд ли мы продержимся здесь до вечера. Получим своего ручного монстра и полетим на остров, а там уже пусть гадают, куда мы пропали.

Глава 30

— Прежде всего, я хочу поздравить всех вас. Вы получили возможность стать повелителями Кошмаров. Человек не может развиваться, но ваш Нурс может пройти все стадии роста: Дерево, Медь, Железо, Серебро, Золото, Платина, Звездный металл. Он может перевоплотиться даже в Звездного зверя, слышите⁈ Конечно, если у вас хватит ресурсов на его рост, если вы не будете пренебрегать тренировками, если выберете своего зверя правильно, и если между вами будет достаточное сродство. В другом случае рано или поздно рост остановится. Запомните: сродство — самое важное при выборе яйца. Чем оно выше, тем более вы совместимы со своим зверем. Так что попробуйте во время выбора следовать велению сердца. Говорят, это помогает.

Насчет «человек не может развиваться» я бы тоже поспорил.

— Кто хочет, может взглянуть на моего Нурса! — продолжал директор. — Мой питомец прошел со мной через десятки охот, и таким образом мы повысили сродство!

Директор повел рукой, и я чертыхнулся: на его предплечье на мгновение показалась татуировка, откуда вырвался клуб черного дыма. Секунду спустя дым превратился в леопарда, вполне материального. Монстр зашагал позади от группы, стегая хвостом из стороны в сторону. Взгляд леопарда жег мне спину. Я ему не нравился.

— Он пока не дорос до легендарного, но может победить любого кошмара средних сил! Последняя его битва закончилась победой над Пылевым Носорогом!

Все, кто шел со мной, с завистью посмотрели на леопарда рядом с директором. Я же едва удержался от смешка — мне эта градация ни о чем не говорила.

Наконец мы дошли до широких железных дверей. Директор отпер большой амбарный замок, снял его с петель и отворил дверь, за которой не было ни единого лучика света.

— В этом помещении — склад яиц, в которых заперты детеныши Кошмаров. Яйца, которые находятся ближе к двери, подписаны и скорее всего, надписи не лгут. Сами понимаете, мы никак не можем проверить, правду ли говорил монстролов о типе пойманного нурса, когда вручал нам артефакт, или лгал. Максимум света, который я вам могу дать — открытая дверь. Света от лампы, горящего огня или крохотной искорки достаточно, чтобы яйца превратились в бесполезные безделушки, поэтому я прошу вас не использовать ничего, что способно дать свет, если у вас такое есть. Все сумки должны остаться здесь. Во избежание недопонимания скажу прямым текстом: вы можете выбрать и вынести со склада только одно яйцо! Как только вы его выберете, покиньте склад, и мы с вами привяжем к вам вашего будущего Нурса.

Пришлось снимать рюкзак как мне, так и еще парочке отобранных ребят. И после этого нас наконец-то запустили на склад.

Как только я вошел внутрь, увидел огромные полки, тянущиеся под четырехметровый потолок. У каждой полки стояли стремянки, чтобы пытливые «повелители Кошмаров», как нас назвал старикан, могли посмотреть на яйца, расположенные на верхних полках. Но я сомневался, что стоит лезть наверх, потому что на каждой из нижних полок были открытые лотки с сотнями яиц.

Тьма мне не мешала — с недавних пор я хорошо видел в темноте. Я разглядел ровные ряды яиц самых разных размеров и цветов.

Но что объединяло все эти артефакты — они были сделаны из тяжелого камня, и на поверхности каждого были выбиты мельчайшие руны. Я не специалист по рунам, но тут даже на мой неискушенный взгляд была проделана ювелирная работа.

На коробках были многочисленные надписи. Вероятно, они рассказывали о питомцах, которые спрятаны в яйцах, но кто поместил эти описания в темнющее помещение, я не знал. Что таили эти пояснительные записки, я не мог прочесть.

Пока все бежали к полкам, закрывали глаза и на ощупь катали яйца в руках, пытаясь нащупать родственную энергию, я просто посмотрел на яйцо.

Мой личный чит сработал и показал информацию о каждом из яиц, на которые я смотрел.

Яйцо лируара

Родословная: Нет

Предел развития: средняя бронза

Талант: Управление воздухом (слабое), Полет (слабый).

Навыки: Облака (ранг Е), Улучшенная конституция ©, Пикирование (уровень D)

Элемент: Воздух

Совместимость: 42

С таким артефактом найти самое мощное из собранных здесь яиц — только вопрос времени. Очень, очень долгого времени…

Я вернулся к входу в зал и поинтересовался у директора:

— Мастер, а есть ограничение по времени выбора?

— Не спеши, — улыбнулся старик. — Ты выбираешь себе спутника на всю жизнь, поэтому будь внимателен и потрать ровно столько времени, сколько тебе нужно.

Меня не нужно было просить дважды — получив карт-бланш на выбор, я снова отправился к полкам.

Парни и девушки рядом со мной действительно пытались прислушаться к отклику от яиц. Я слышал удивленные возгласы и — судя по всему, они даже получали какой-то ответ.

— Ой… Меня будто ударило током! — удивленно сказал юноша.

— Это признак низкой совместимости, — сказал директор. — Некоторые звери, даже будучи в яйце, могут чувствовать ваш талант и подчиняться или противиться вам. Некоторые нурсы дополнят твою силу или подарят тебе новые навыки, а другие — сведут твои таланты на нет. Все зависит от твоего выбора!

Выбор вслепую — отличная мысль, ага. Хорошо, что у меня не так.

Я прошел мимо Амилы, которая хмурилась, пытаясь разглядеть чернющее, как само ночь, яйцо. Увернулся в полумраке от паренька, который испуганно вздронул и едва не выронил драгоценное яичко размером с перепелинное.

Как я успел узнать, нурсов в Питомнике делили на ранги. Поскольку все мы были новичками в роли хозяев питомцев, к первому питомцу нужно было относиться осторожно. Даже если удалось выбрать сильного кошмара с высоким пределом развития, не факт, что ты обуздаешь его. И не факт, что он тебе подойдет.

Можно было поднимать предел развития, или иначе говоря — потенциал. Если потенциал кошмара был низким, его сложно было развить выше определенного ранга, и требовались особые ресурсы, чтобы преодолеть дальнейшие границы.

Я заметил, что подростки водят по биркам подушечками пальцев и шевелят губами — похоже, я недооценил этот народ, и они могут читать «вслепую». Приглядевшись к надписям, я понял, что буквы действительно имеют объем.

На складе были тысячи яиц. У ящиков рядом с дверью были таблички, но лотки, которые располагались дальше двадцати метров, не были подписаны. Похоже, сюда неведомые оценщики не добрались.

Меня это не волновало — я мог видеть информацию о каждом кошмарном яйце. И я проверял их одно за другим.

— Кин, ты уверен, что хорошая идея — выбирать питомца так далеко? — с тревогой спросила Амила. — Ты же даже не знаешь, чья суть заключена в тех артефактах!

— Говорят, что там находятся самые невостребованные яйца, и некоторые лежат там еще со времен основателей Питомника. — со смешком заметил язвительный паренек, который шипел на Амилу на площади. — Плохому хозяину — отвратительный нурс, так что пусть берет.

— Такие умники появляются каждый год, — ответил другой остряк. — Я пару раз видел, как они промышляют на улицах — стоят на коленях и умоляют дать им еду.

— Это верно. Этот ваш Кин действительно думает, что он избранный? Наверняка убежит в родную деревеньку в слезах, когда получит какого-нибудь Слоукока.

— Ахах! Да, это наверняка может случиться, если он выберет наугад!

Три человека разразились смехом.

— Что за слоукок? — рассеянно поинтересовался я.

— Слоукоки, или слоуки — слабые Кошмары, которые водятся во влажных лесах и болотах. Наивысшим потенциалом у них считается среднее Железо. На эту тему ходит очень много шуток — считается, что если ты загнал дух слоукока в артефакт, теперь ты тащишь груз, который мало того, что бесполезен, так еще и весит с полкилограмма, и занимает место.

Мне было плевать на смешки и язвительный хохот. Единственное, чего я не хотел — чтобы в мой поиск вмешался директор. А там пусть хоть голые пляшут, пусть хоть кричат о моей глупости. Я уже нашел парочку зверей ранга Серебра, которые стоили больше, чем разом все питомцы, выбранные группой.

И директор не подвел. Как старик и сказал, он не вмешивался в мой выбор и не прерывал мои поиски.

Время шло. Уже все остальные ученики нашли нужные им яйца Кошмаров, покинули склад и столпились у входа.

Прошла еще пара часов. Все уже извелись: если поначалу надо мной еще смеялись или упражнялись в шуточках, то теперь начали цедить ругательства. Ученики с напряженными лицами держали яйца в руках. Большая часть студентов Питомника сидели в коридоре, облокотившись на стену.

— Нурсы будут вылупляться одной партией! — громко вещал кому-то директор. — Ради одного-единственного яйца я не стану заново запускать инкубатор. Поэтому стоим здесь и тренируем своё терпение.

Ждали одного меня, а я все еще бродил по складу, с парочкой яиц в руках. Когда я находил артефакт получше, я брал его в руку, откладывая в сторону тот, что выбрал прежде.

— Сколько ему еще выбирать, мастер? — обратился к директору язвительный паренек. — Возможно, этот Кин тугодум, и нужно просто поторопить его? Прошло уже почти два часа, мы устали стоять, устали сидеть, а он все еще ходит и пялится на яйца. Может, ему просто нравится нас бесить?

— Возможно, ему пока не удалось выбрать себе питомца по душе, — невозмутимо пожал плечами директор. — На моей памяти был ребенок, который выбирал более часа и осмотрел больше четверти здешних яиц, прежде чем наконец выбрал себе нурс.

— Но Кин держит нас здесь гораздо дольше часа. Почему мы ждем его?

— Потому что вы — учащиеся! — лязгнул сталью директор. — Вы равны! Если бы один из вас выбирал яйца столь же долго, он бы точно так же вас ждал. И довольно разговоров.

Кажется, на меня не ругались только Амила и группа парнишек, с которыми меня поселили. Девушка внимательно наблюдала за мной, сидя рядом с приоткрытой дверью, а парни наверняка просто боялись рассердить меня — их лица были столь же угрюмы, как и у остальных, кроме директора и Амилы.

— Если он заставит нас ждать дольше, могу я просто вытащить его?

— Ты можешь только ждать! — гаркнул директор.

А я тем временем осмотрел все яйца, и теперь у меня в руках было два шара. Один — серый, как зола, а другой — цвета венозной крови.

Яйцо горного дракона

Родословная: Нет

Предел развития: высшая платина

Предельные таланты: Управление воздухом (выдающийся), Управление огнем (выдающийся), Полет (легендарный).

Предельные навыки: Огненная буря (ранг S), Тело дракона (S), Проглот (А), Ездовое животное (В)

Элементы: Воздух, огонь

Совместимость: 84

Яйцо птера

Родословная: Нет

Предел развития: высшая платина

Предельные таланты: Полет (эпический), Сын небес (легендарный).

Предельные навыки: Всесметающий ветер (ранг А), Алмазные кости (S), Прочные крылья (А), Несокрушимый (А), Превосходство в воздухе (А), Ездовое животное (В)

Элемент: Воздух

Совместимость: 79

Два боевых яйца. Оба великолепны: с навыками полета, ездовые, и оба хочется взять до зубовного скрежета.

И я выбираю птера. Пусть чуть ниже совместимость, пусть всего два таланта вместо трех, но шесть навыков вместо четырех у дракона. К тому же я с детства тяготел по динозаврам, а птер, если я не ошибаюсь, из них. Ездовой дракон — это заезжено и банально, я здесь минимум шесть платиновых драконовых яиц находил, а платиновый динозавр был уникальным. Если я появляюсь на островах на птере, земляне наверняка от зависти помрут.

— Кин, ты наконец принял решение? — поинтересовался директор.

Вдохнув, я отложил яйцо дракона и кивнул.

— Я сделал свой выбор. Возьму этого питомца.

Услышав это, все наконец вздохнули с облегчением. Только Амила забежала на склад, оставила выбранный артефакт и взяла яйцо дракона, от которого только что отказался я.

— Уверена? — тихо спрашиваю я.

— Да я все равно любому питомцу рада буду, даже если он окажется не боевым. А ты так уверенно смотрел на яйца, что и меня своей уверенностью убедил. Это называется «доверие», — улыбается девушка.

— Смотрите, самый внимательный наконец-то вышел! — не смог сдержаться язвительный. — Интересно, какое яйцо ты выбрал. Наверняка рангом не ниже алмаза, да? Какой-нибудь великий дракон, который вознесет твою славу до самих отцов-основателей?

— Дракон? Я думаю, что максимум, который ему светит — это слоукок.

Паренек рассмеялся:

— Наверняка так и будет! Конечно же, получив такого нурса, никакой разумный человек не останется в Питомнике. Так что, Кин, наверняка скоро ты нас покинешь.

— Хватит глупостей, — одернула всех Амила. — Давайте поторопимся и дойдём до инкубатора. Я уже наконец хочу узнать, какой у меня будет питомец.

— А мы тебе и без всякого инкубатора эту тайну раскроем, — зубоскалил язвительный. — Твой Кин наверняка выбирал между двумя слоукоками, так что вас таких в группе двое будет.

Посмотрю на твою морду, когда ты увидишь, какой кошмар вылупится у девушки.

Директор отвёл нас в помещение, которое напоминало старый ритуальный зал. В центре комнаты возвышался огромный куб из чёрного камня, покрытый резьбой. На одном краю куба я увидел управляющую панель.

Вокруг куба, на полу, стены и даже потолке, были выгравированы руны, которые медленно переливались оттенками синего и фиолетового. А еще по всему залу высились маленькие, метр высотой, колонны с выемками на вершине. Рядом с каждой выемкой лежали небольшие металлические иглы.

— Это Алтарь Связи, — торжественно произнёс директор, сложив руки за спиной. — Здесь вы установите первую связь со своим питомцем. Подойдите ближе, найдите себе колонну

Мы подошли к кубу, каждый с выбранным яйцом в руках.

— Положите выбранное яйцо в выемку, — продолжил директор. Его голос эхом разносился по залу. — А теперь уколите палец и капните своей кровью на вершину яйца. Это нужно, чтобы установить начальную связь между вами и питомцем. Дальше связь будет только крепнуть, если только вы не решите выбрать другого питомца. Но уже не в нашем Питомнике, конечно.

— Говорят, чем больше крови потратишь, тем сильнее может стать питомец, — вмешался паренек. — Ты, Кин, со своей девчонкой можете хоть литрами лить. Представьте, что ваши слоукоки станут настолько сильными, что посрамят легендарных кошмаров! Создашь уникальную методику культивации слоукоков. Люди толпами будут выстраиваться, чтобы внять твоей мудрости…

Пока остальные зубоскалили, я действовал. Иглу, которые лежала рядом с местом для яйца, я не взял: сомневаюсь, что мою кожу игла пробьет. Вместо этого я прокусил палец и мазнул по поверхности яйца.

— Готовы? — спросил директор. — Все окропили кровью сосуд с нурсом? Тогда я запускаю артефакт.

В этот момент все были взволнованы. Студенты не могли дождаться встречи со своим драгоценным нурсом.

Помещение заполнил странный гул. Я неотрывно смотрел на свое яйцо, но ничего не происходило.

Секунд десять спустя справа от меня послышалось шипение. Я покосился на парнишку, который с отвисшей челюстью и восторгом в глазах смотрел на выбранное яйцо, из верхушки которого валил густой дым, собиравшийся в тёмный силуэт.

А потом дым рассеялся, и на столе остался умилительный медвежонок размером с крошечную плюшевую игрушку.

И теперь паренек не выглядел таким уж восторженным.

— Как это возможно⁈ — растерянно завопил он. — Господин директор, я явно выбрал кристаллозуба! Почему мне достался медвежут?

Директор покачал головой и похлопал студента по плечу, утешая:

— Может, кто-то из оценщиков перепутал таблички. Однако медвежут может быть даже сильнее и полезнее, если растить его правильнее. Я уверен, он станет для тебя не менее ценным, когда вырастет. Из медвежутов получаются лучшие защитники.

Услышав это, юноша шмыгнул носом, и заморгал, пытаясь сдержать слёзы.

Дальше сюрпризов не было: шипение послышалось одновременно из трёх ячеек. Подростки восторженно загомонили, перебивая друг друга и хвастая своими питомцами.

— Я чувствую связь со своим римоклом!

— Какой забавный…

— Забирайся ко мне на ладонь!

Наконец вылупились все звери, кроме тех, что были у меня и у Амилы. Это напрягло меня. А еще меня напрягло, что все внимание группы снова собралось на нас. Язвительный паренек, ошалевший от полученного питомца, маленького ящера, не скрывая широкой улыбки, встал за моей спиной.

— Хочу посмотреть, что вылупится из яйца, которое ты выбирал так долго. Не поверишь, но для меня наблюдать за тем, какой нурс у тебя появится, почти столь же интересно, как и за появлением своего черуша!

Тут уже подключился и директор.

— Иногда в хранилищах попадаются яйца, которые пролежали там очень долго и утратили свою силу. Но в особых случаях, когда нурс внутри яйца слишком силён, мощи артефакта не хватает, чтобы пробудить его дух. Я увеличу подачу энергии, но скорее всего вы выбрали неправильно. Сожалею.

Да, я знаю — встречал яйца, чей статус не мог увидеть. Но в своем я уверен.

— Может, мало мощности?

Директор нажал что-то на панели.

Амила смотрела на меня осуждающим взглядом, будто я насильно вручил ей бракованный артефакт.

Гул стал гораздо громче. В воздухе затрещало электричество, а волосы всех, кто остался в помещении, встали дыбом. Внутри огромного куба что-то натужно ревело, производя впечатление очень старой волги, которую кто-то пытается разогнать до ста восьмидесяти.

От столика Амилы послышалось оглушительное шипение, перерастающее в оглушительный писк. На ее столе стоял, растопырив маленькие кожистые крылья, маленький дракоша, который поместился бы и на ладони.

— Дракон! — взорвалась воплем девушка. — Всеотцы основатели! Настоящий ДРАКОН!

Не понимаю ее удивления — в хранилище я видел минимум с десяток драконьих яиц. Похоже, здесь они считаются редкостью.

Мое так и не вылупилось.

— Полагаю, твоё яйцо мертво, — пожал плечами директор.

— Нет! Я чувствовал отклик, оно не может быть мёртвым. Думаю, если вы добавите ещё энергии…

— Я не могу добавить еще больше мощности, артефакт и так работает на пределе. Мне очень жаль.

— Погодите, не выключайте… Должен же быть способ! Не может не быть!

Директор колебался. Он посмотрел на Амилу, тискающую дракона, и пожал плечами:

— Пока работает инкубатор, яйцо тянет энергию отовсюду. Если ее не хватает, оно не вылупится.

У меня в шкатулке было два каххлена. Один слабый и почти бесполезный. А вот глаз Пещерной вдовы, который я носил черте сколько, можно и потратить…

Я достал облик и положил его на яйцо.

Директор округлил глаза. Его ладонь сомкнулась, будто он непроизвольно хотел схватить облик.

Глаз вдовы осыпался прахом, и скорлупа треснула.

На этот раз дым сгущался гораздо дольше, чем у других студентов. Когда дым развеялся, рядом с опустошённым яйцом сидел настоящий птеродактиль. Угольно-черный и крошечный, с вытянутой головой, с длинным и острым клювом, который выглядел как крошечное оружие. Глаза птеродактиля смотрели прямо на меня — умные и настороженные. В этот момент я ощутил тончайшую связь с существом. Оно изучало меня так же внимательно, как я изучал его.

Его крылья были огромными по сравнению с телом, но всё ещё слишком малы для полноценного полёта. Они напоминали тонкую мембрану из тёмной кожи. На каждом крыле находился небольшой коготь — цепкий и острый.

Лапки были миниатюрными, но сильными.

Птеродактиль медленно расправил крылья и запищал.

Глава 31

Птер

Родословная: Нет

Ранг: медь

Таланты: нет

Навыки: Ветер (E), Укрепленный скелет (F), Выносливый (F), Кража (F)

Элемент: Воздух

Совместимость: 79

Характеристики:

Ловкость: 1

Сила: 2

Живучесть: 3

Скорость: 2

Не сильно похоже на боевого монстра, чьи характеристики выдавало яйцо, но как я понял, каждый зверь приходит в этот мир с базовыми навыками, и получает остальное во время роста.

Птер имел высокий потенциал, но пока он был на уровне меди, с тремя навыками F-ранга и одним навыком уровня Е. Кстати, если прочие таланты будут прокачиваться — «Укрепленный скелет», например, дойдет до «Алмазных костей», то «Кражу» среди перечисленных характеристик яйца я не помню. Зато вспоминаю, как подобный навык применяла Пещерная вдова, когда черной паутиной высосала силы из облика Клевы.

Я подставил ладонь, и Птер доверчиво переполз на мою руку. Маленький птерозавр оглядывался по сторонам, с интересом осматривая новый для себя мир. Глаза-бусинки сверкали любопытством.

Правда, выглядел птенец не слишком воинственно, что сразу стало поводом для шуток. Стартовал эту эстафету язвительный.

— Что это за общипанный птенец? Если бы я не читал альманах Кошмаров, я бы подумал, что тебе попалось куриное яйцо.

— Кто-нибудь знает, что это за вид?

— Действительно, похоже на курицу с большими крыльями.

— Кин, ты так долго выбирал своего питомца, и выбрал… Это? Ты упустил дракона ради… чего?

Комната инкубатора наполнилась смехом. Шутники старались вовсю, вызывая улыбки остальных. Я даже не думал ставить шутников на место — зачем? Я же вижу, что он из себя представляет.

Маленький птер не понимал, что говорят вокруг, но он точно почувствовал агрессию и тихо зашипел.

По помещению пронесся легкий ветер. Улыбки весельчаков застыли, а потом стали пропадать. Волосы собравшихся затрепетали, но на этом ничего не закончилось: ветер крепчал каждую секунду. Послышались испуганные возгласы: люди прижимали к себе нурсов, опасаясь, что их унесет. Атака не затронула только дракона и пару птиц, которые, похоже, тоже могли управлять воздухом.

Под особо сильным порывом из углубления выбило чье-то яйцо, и артефакт покатился к краю стелы.

— Кин, угомоните своего питомца, — негромко попросил директор, остановив артефакт.

— Успокойся, боец, — почесал я Птера под клювом. Питомец нехотя успокоился, и ветер прекратился. Но птерозавр воинственно посматривал по сторонам, как бы говоря: я способен на большее.

Самые слабые питомцы вокруг дрожали, повизгивали и пытались забиться под одежду хозяев. Ящерица паренька залезла в рукав хозяина и не желала вылезать.

— Господин директор, посмотрите на моего Зверя! Его мех встал дыбом!

— Кин, выдрессируй своего питомца, чтобы такое не повторялось!

— Если вы будете вести себя спокойно, подобного не повторится, — пожал я плечами. — И имейте в виду, что его расстраивают шутки. Он пока еще маленький, и его умение обращаться с воздухом не столь хорошее, как будет через год-два. Если не хотите проверить на себе его атаку, когда он освоится, советую вам оставить нас в покое.

Мне никто не ответил. Студенты продолжали успокаивать своих нурсов. Кто-то залез под стол и пытался вытащить забившегося в угол монстрика.

— Господин директор, я слышал, что нурсам в Питомнике запрещено использовать свои способности, кроме как в специальных тренировочных залах, или в поединках с другими питомцами, — произнес язвительный. — Неужели это не так?

— Разумеется, ты прав, — степенно кивнул старичок. — В стенах Питомника питомцев УЧАТ слушать команды, а людей — ладить со своими питомцами. В первые дни питомцы слабы, они еще ничего не знают о мире. Глупо требовать младенца соблюдать приличия. Но если бы ты сейчас попытался натравить на кого-то своего пета, я бы счел это нападением. И, вероятно, исключил бы тебя из числа студентов, навесив на тебя огромный штраф за использованное яйцо.

Паренек скуксился, но бросил на меня многообещающий взгляд, мол, еще поквитаемся. Я не думал, что он действительно может поквитаться со мной — слишком уж в разных лигах мы были. Но по мелочи он мне гадить может. А то и по-крупному, учитывая, что я не знаю местных законов и обычаев.

— А почему тогда ни один зверь не ответил на атаку чужого питомца? — с любопытством спросила Амила.

— Возможно, ранг или потенциал крылатого ящера слишком высок, поэтому ваши питомцы не захотели или не смогли ничего сделать. Думаю, твой дракон как минимум такого же потенциала, или чуть ниже, и тоже может управлять воздухом. Ты заметила, что он защитил тебя и себя от дующего ветра?

Девушка кивнула.

— Так вот, будь он более агрессивным, нам бы пришлось наблюдать битву двух питомцев. Я бы этого не допустил, конечно, поэтому пришлось бы… нейтрализовать ваших зверей.

Я догадался, как. Громадный леопард мог бы справиться с маленьким птерозавром и драконом одним взмахом лапы. Возможно, в будущем они и будут представлять для него угрозу, когда смогут летать и бросаться техниками, заклинаниями или навыками. В ближайшие месяцы или даже годы угрозу для моего Птера представляет именно он.

Все загомонили, задавая разные вопросы. Директор поморщился и поднял руку, призывая к тишине.

— Я не утверждаю, что потенциал крылатого ящера выше, чем у ваших питомцев! Но если бы ваших питомцев атаковал питомец слабее, к тому же — природный враг, как это происходит с птеродактилями, которые, как и драконы, являются природным врагом почти для всех, ваши питомцы отреагировали бы гораздо эмоциональнее! Кхм… Кстати, как так получилось, что ты, Кин, удачно выбрал двух питомцев?

— Да не знаю, само как-то получилось, — пожал я плечами. — Отец говорил: Кин, у тебя огромное везение. Выбери питомца, не обращая внимания на таблички и прочую муть. Открой сердце, прислушайся к душе.

Кто-то глубокомысленно кивал, прислушиваясь к моим словам, кто-то морщился и кривился, понимая, что я их обманываю.

— Готов поставить пять шлифованных камней, что это просто удача новичка, — фыркнул паренек в дорогой одежде.

— По плану у нас сегодня должно быть знакомство с Питомником, — громко сказал директор. — Я бы провел вас по коридорам, показал, где находятся тренировочные залы, где — кабинеты, сводил в столовую и в лавку. В столовую я вас проведу, но большего показать уже не успею, вам придется во всем разбираться самостоятельно.

— Спасибо, Кин! — вразнобой поблагодарили меня окружающие.

— Напоследок хочу дать вам совет, — сказал директор рядом с дверьми столовой. — Постарайтесь всюду носить с собой зверя в течение следующих нескольких дней. Попытайтесь укрепить связь между вами: проводите время вместе, посещайте тренировочную зону для новичков, когда там будут тренера. Конечно, можете знакомить ваших питомцев, но с этим… э-э… поаккуратнее. Через сутки, когда вы достаточно сроднитесь с выбранными вами зверьми, мы нанесем на руку каждого из вас печать, куда вы должны будете прятать питомцев в городе и в прочих местах, кроме специальных, где разрешено выпускать нурсов. Запомните: даже то, что ваш питомец едва появился, не дает вам право нарушать законы нашего города.

Так вот почему я не видел в городе отпущенных зверей. Понятное дело, что огромная тварюга, пусть даже условно-разумная, может натворить много дел, если решит пробежаться по тому же рынку. А если ей покажется, что на хозяина напали или косо посмотрели, все может кончиться еще хуже.

— Так нам можно посещать тренировочную зону?

— Только если там присутствует наставник в качестве наблюдателя.

— Мастер, — поднял я руку. — А можно договориться, чтобы тату… то есть, печать нанесли пораньше?

— Куда-то торопишься, Кин? — внимательно посмотрел на меня директор. — Нет, нельзя. Правила.

Когда директор чуть отошел от группы, я догнал старичка и тихо спросил:

— Слушайте, а правила могут быть помягче, если у меня есть слиток серебра, который мне не очень-то и нужен, но нужны две печати?

Пожадневший взгляд мужчины подсказал, что правила не столь уж и нерушимы.

Сторговались на двух татуировках и трех слитках, но директор сказал, что нам хотя бы пару часов нужно провести с питомцами, чтобы укрепить связь. Об этом я и сообщил Амиле.

— Давай посмотрим, как здесь тренируют питомцев, — попросила девушка. — Нужно хотя бы основы знать. А потом можно будет вернуться и либо нанять инструктора, либо — приобрести книги.

И мы, не перекусывая, поспешили к тренировочным залам, спрашивая направление по пути.

На входе в зал нас встретил замученный инструктор:

— Здесь вы можете научить питомцев слушаться команд, летать или ползать. С вопросами можете обращаться ко мне или другому тренеру. Когда ваш питомец станет сильнее и крепче, вы сможете подняться на второй этаж и заниматься в другом тренажерном зале.

Татуировка — после двух суток, разные тренировочные залы. Какие еще ограничения придумали в этом Питомнике?

Птер воинственно пискнул, а потом — попытался спуститься вниз, цепляясь коготками на крыльях и лапах за мою одежду.

Я аккуратно перехватил его за основания крыльев и опустил на пол. Птер целеустремленно пополз вперед по центру помещения, двигаясь мимо снулых и вялых животных и ног их хозяев.

— Кин, — кивнул мне язвительный паренек, шагавший следом за нами. — Твой птенец шустро ползает. Кстати, ты знал, что если питомец умрет до того, как его хозяину нанесли печать, то он не возродится?

— А ты знал, что бедренная кость срастается от четырех до шести месяцев? Причем человека с переломом бедренной кости легко догнать и сломать ее снова, продлив срок.

Плохиш посмотрел на меня с легкой опаской и отошел.

Я же осматривал других зверей, сравнивая характеристики со своим питомцем. Занимался я этим не долго, и отвлекся, когда Птер проползал мимо очень пушистого маленького котенка, гоняющего по полу клубок ниток. Птер был медленным — котенок пробежал мимо него, мазнув хвостом по носу. Пасть птера запоздало щелкнула, схватив лишь воздух.

А я смотрел на появившееся сообщение:

Внимание!

Нурс применил навык «кража»

Украдено: 0.1 ловкости

— Чего?.. — выдохнул я.

Мое сердце заколотилось, когда я уставился на прозрачное окно. Я чувствовал себя точно человек, обнаруживший, что цифры на выигрышном билете полностью совпадают с купленным. Это было волнующе.

Я на всякий случай проверил статус питомца, и убедился, что мне не причудилось увиденное.

Птер

Родословная: Нет

Ранг: медь

Таланты: нет

Навыки: Ветер (E), Укрепленный скелет (F), Выносливый (F), Кража (F)

Элемент: Воздух

Совместимость: 79

Характеристики:

Ловкость: 1.1

Сила: 2

Живучесть: 3

Скорость: 2

Ловкость действительно поднялась, хотя характеристики котенка не изменились! Черт, я не был бы так взволнован, даже если бы клад откопал!

Выходит, мой питомец может… заимствовать или копировать (раз уж котенок не стал слабее) характеристики других нурсов. Или даже любых животных и Кошмаров!

Сомневаюсь, что это распространенный талант. И сомневаюсь, что мне стоит спрашивать, как его развивать.

Среди людей, живущих в подземных городах, единственный верный путь к силе лежит через тренировки питомцев. И вдруг выясняется, что мой Птер при рождении перенял свойство трофейного облика и теперь может копировать атрибуты других зверей и превращать их в собственные. Черт, да это чистый чит!

Другие питомцы должны усердно заниматься на тренажерах, в то время как Птеру нужно просто коснуться их.

Сообщение все еще висело перед моими глазами, но текст не исчезал.

Я почесал затылок. А потом — прикрыл глаза, сосредоточился и передал мысленный приказ Птеру:

— Доберись до уродливой змеи.

Мне было интересно, сможет ли крылатый повторить свой подвиг.

Мысленный приказ сработал. Птер пискнул и сосредоточенно пополз по полу в сторону змейки с несуразно большой головой. В тот момент, когда он задел хвост змеи крылом, на монокле выскочило еще одно сообщение:

Внимание!

Нурс применил навык «кража»

Украдено: 0.1 живучести

Когда мой пет повторно коснулся этой же змеи, сообщение не появилось снова. Похоже, есть откат способности, либо ее можно применить только дважды в день. А может, кражу к питомцу можно применить лишь раз.

— Почему твоя летучая мышь трогает мою величественную змею? — спросил кто-то, но я лишь отмахнулся.

Чтобы проверить свои мысли, я приказал Птеру доползти до заснувшего щенка, и на этот раз появилось сообщение о краже силы.

Я осмотрел этот зал, наполненный маленькими питомцами и сглотнул слюну. Мне на мгновение показалось, что я вижу шведский стол для Птера.

Вскоре я с Птером обошли почти каждого пушистого, кожистого или чешуйчатого малыша в этом огромном спортзале. На нас косились, когда мы шли мимо игрушек, мячей и натянутых до потолка сеток. Я сам себе напоминал того самого типа в качалке, который вечно ходит от тренажера к тренажеру. Эти гуляния выглядели очень странно, на нас косились, вдобавок пет выбился из сил и под конец мне пришлось взять его на руки. Но это того стоило.

Птер

Родословная: Нет

Ранг: медь

Таланты: нет

Навыки: Ветер (E), Укрепленный скелет (F), Выносливый (F), Кража (F)

Элемент: Воздух

Совместимость: 79

Характеристики:

Ловкость: 1.7

Сила: 2.9

Живучесть: 4.1

Скорость: 2.8

За один день Птер стал в полтора раза сильнее!

Кстати, питомцы, которых пет касался в последние десять минут, отдавали больше характеристик. Так как кража не прокачалась и все еще находилась на ранге F, о причинах подобного можно было только гадать. Возможно, у этих нурсов было больше очков характеристик, а Птер копирует определенный процент от общего числа? А может, чем сильнее истощены питомцы, тем больше у них можно взять? В конце концов, пока Птер ползал по залу рядом с другими питомцами, их учили правильно стоять, правильно летать и тягать тяжести.

Когда подошло время наносить печати, я тяжко вздохнул. Покидать зал не хотелось. Разумеется, я не думал, что Птер сможет подняться на вершину за один день, но скорость развития с помощью Кражи потрясала.

Закончив с «тренировкой», птеродактиль взмахнул своими маленькими крыльями, добрался до моей руки и принялся подниматься, цепляясь за ткань: двигался он гораздо увереннее и быстрее, чем утром. Добрался до плеча, вцепился в ткань и замер. Глазки-бусины устало моргали, наблюдая за окружающими людьми и их нурсами.

— Ну, как успехи на первой тренировке? — подошла ко мне Амила. — Я видела, ты только и делал, что гонял по залу своего Птера.

— О, при случае я расскажу, зачем его гонял.

Татуировки нам нанесли быстро: ее накладывал маг с помощью артефакта, который надевался на руку. Думаю, если бы ее наносили иглами, как на Земле, мне пришлось бы подключать к этому делу руны с всережущего кинжала, потому что пробить мою защиту машинка для татуировок точно бы не смогла. Маг и так хмурился, когда наносил мне печать, а магическое сопротивление поднялось на единичку.

После этого я отозвал Птера, Амила отозвала дракона. Питомцы развеялись черным дымом, который ме-е-едленно исчез в наших печатях.

Питомник мог дать нам больше, но мне не терпелось отправиться в мир девушки. Там меня ждал нормальный душ, нормальная еда и новые непокоренные вершины.

Мы под незаметностью покинули город и полетели на мече вверх, на острова.

Во время полета я наслаждался ощущением прижавшейся сзади девушки, которая сперва — пищала и просила лететь помедленнее, а потом — поняла, что ничего страшного не происходит и начала подначивать меня добавить скорости.

Вид поверх облаков впечатлил девушку.

— Ого… А как они летают⁈

— Магия.

— Но как⁈

— Если честно, не знаю. Тут нужно спрашивать магов, а я в этом не разбираюсь.

Хотя сомневаюсь, что маги бы ответили на этот вопрос. Тут нужно спрашивать одного конкретного ритуалиста.

Я сделал круг над Бастионом, показывая Амиле застывшую в воздухе громаду, и приземлившись на своей базе, насладился ощущением легкого шока в глазах девушки. На землю базы она спускалась опасливо, и была готова ухватиться за летающий меч.

— Не бойся, они уже четыре месяца летают, и пока ничего плохого с островами не случилось.

— Ладно… — послушно кивнула девушка, но менее опасливой не стала. Наоборот — присела на меч и только тогда успокоилась.

Я зашел на рынок и выставил все свои ресурсы кроме драгоценных металлов на аукцион. У меня были и змеиные шкуры, и тонны камня, стекло, кость, яд — в общем, все то, что мне не понадобится, но порадует крафтеров.

Амила долго смотрела на тем, как я копаюсь в терминале, а потом заговорила:

— Слушай, Кин… Прежде чем отправимся, хочу кое-что сказать. Я вспылила тогда. Тебя долго не было, и… в общем, я наговорила всякого…

— Ничего обидного ты не сказала, — мягко перебиваю девушку. — Но не все ли равно, что было, если сейчас мы вместе? Мы не зациклились на прошлых проблемах, мы пережили ссору. Мы общаемся друг с другом без обид и криков. Мы молодцы. Предлагаю просто отбросить ту ситуацию и жить дальше, с замечательным питомцем и замечательным человеком рядом.

Птер сейчас был в татуировке, но если бы он не был там, наверняка сейчас согласно запищал бы.

Девушка улыбнулась и кивнула.

— Да… Просто хочу сказать, сейчас я не чувствую обиды на тебя. Я рада, что мы помирились. И рада, что ты вернулся.

— Отлично, — тоже улыбаюсь. Похоже, я нашел человека, с которым мне легко и приятно. — Хорошо, что мы все разрешили.

— Отправляемся?

— Погоди. Перед этим мне нужно сделать одно дело…

Покопавшись в системной панели, я перенес с базы на Бастион все здания: биолабораторию, прокачанную теплицу, Шахты. Разве что тренировочный зал оставил на месте.

Еще десять минут потратил на рассылку сообщений знакомым и приятелям в стиле «ухожу, вернусь не скоро». Я все равно буду посещать и Землю, и Клинг. Может, наконец допеку мать, чтобы наконец поговорила со мной. Может, найду племя знакомых карликов и пообщаюсь с ними. Может, побываю в краях Клинга, где от земли отрываются острова. Но большую часть времени я планирую провести в другом мире и с другим человеком.

Тренировочный зал выглядел пустым и пыльным. Толкнув хлипкую дверь, я первым вошел в Школу. Секунду спустя Амила перенеслась ко мне. А потом — открыла дверь в свой мир.

Как только она шагнет через порог в сияющий туман, я перенесусь за ней с помощью браслета.

Готов ли я? Черт побери, разумеется!

— Кстати, у тебя в мире есть разрушительные чудовища, которым нужно бы показать их место? — вдруг спросил я о самом, как мне кажется, главном. Правда, разве о самом главном спрашивают под конец?

— Сколько угодно! На севере — сумасшедший правитель, а весь восточный край континента завоеван Хейзулами. Но не переживай, мы находимся далеко от них.

— Кто такие Хейзулы?

— Невероятно сильные демоны, — передернула плечами Амила.

— Сильные? — улыбнулся я. — Сильные — это хорошо…

От автора:

Итак, цикл завершен, в этот раз открытой концовкой. На этот раз у меня нет чувства, что ЗАРУИНИЛ финал. Надеюсь, его нет и у вас.

Понимаю, кому-то цикла было мало и хотелось бы еще: это Автор.тудей, здесь рулят пятнадцатитомники. Но пилить историю до старости героя я пока не готов. Я считаю, лучше уж жалеть, что написано всего лишь пять книг, чем думать: «Господи, уже двенадцатая⁈ Когда же он наконец закончит⁈»

Если понравилось, как я пишу, если было мало и хочется еще, приглашаю на следующую историю, она как раз стартует:

https://author.today/work/384120

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Превосходство 2 том

Content

Превосходство 2 том

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene