Эгоист. Том 1

Глава 1

Легкое покалывание в шее, стук в висках и глаза заныли, стоило мне попытаться поднять веки или зажмуриться. Ощущение, точно все затекло после продолжительного оцепенения. Затем кто-то включил звук:

— Событие, которое шокировало страну и весь мир, до сих пор остается главной загадкой уходящего года… — зазвучал диктор на радио или по ТВ — четко это я определить не смог.

— Так, что еще с ним нужно сделать? Неси сюда вон ту хреновину. Ага. Да, ее. Так, черт, датчик…

Что-то щелкнуло, и все звуки пропали, только боль в висках стала сильнее.

— Ну, и чего ты возишься, господи?

— Да сейчас, погоди, опять подключил…

Диалог кончился так же резко, как и начался. Что тут происходит вообще?

— А между тем мировое сообщество открыто выступило против терроризма. В наступившем году Европа утвердила новую политику…

— Ты можешь выключить эти новости? Тошнит от них уже? — кажется, этот голос я слышал и раньше. Но, стоп, в наступившем? Только что же был уходящий!

— Не могу. У меня там были родители, дядя и двоюродный брат, — присоединился второй.

— У меня тоже были! Но я не могу это уже слушать! Полтора месяца одно и то же! Совесть поимей!

— Поимею, когда поймаем тех, кто это сделал.

— Ну да, последняя надежда, да?

Мне почему-то показалось, что говоривший произнес это в мою сторону.

— Не последняя, но… ты опять напутал с питанием???

Резкий шорох, шаги, тишина.

— Что вы можете сказать нам относительно проводимого расследования? — и опять новости.

— К сожалению, не могу сообщить вам ничего конкретного из того, что вся страна и, вероятно, весь мир ждут услышать.

— То есть, вы не нашли никаких следов?

— Беда в том, что из-за слишком большой мощности устройства имеют место глобальные изменения структуры… вы же представляете, о чем речь?

— Разумеется, ведь каждый из сидящих здесь в студии уже детально изучил событие в Петербурге, хотя прошло уже два месяца с тех пор.

Кроме ток-шоу — никаких других звуков. Ничего, что могло бы мне подсказать, где я нахожусь, и почему шум регулярно пропадает, как будто источник звука выключают без предупреждения.

И что за событие в Петербурге, которое взбудоражило весь мир? Я хотел послушать и дальше, но мне помешали:

— Есть активность! — еще один незнакомый голос. А глаза открыть почему-то не получается. — Есть, но не полная. Черт бы тебя драл, Тарасов, опять напутал?

— Нет-нет, это не моя ошибка, — а этого я, кажется, уже слышал вчера. Или…

— Ну так возьми и перенастрой, знаешь ведь, как исправить схемы.

Веки задергались, причем непроизвольно, но через несколько секунд я наконец-то смог открыть глаза. Все плыло.

— И что тут у нас? — передо мной появилось расплывчатое пятно. — Здравствуй. Слышишь меня? Слышишь⁇ По-моему, он не слышит ни черта! Моргни, если слышишь.

Я задергал левым веком, но опустить его полностью не смог.

— Так, коллеги, — расплывчатое пятно повернулось ко мне спиной и его голос зазвучал куда глуше. — Исправить все. Зрение, слух, реакцию. Нервы, кажется тоже. И не только ему! Вы возитесь преступно долго! Под трибунал всех отправлю, если завтра же Мальцев не предстанет передо мной нормальным человеком!

— Простите, исправим! — бодро отрапортовал голос. Хлопнула дверь. — Королев сегодня не в духе.

— Илюх, мы все уже пару месяцев как не в духе. И не только из-за случившегося, но еще и потому…

Щелчок, тишина, мрак.

— Ну теперь-то все готово? — голос, который точно принадлежал Королеву, вывел меня из забытья. — Или вы, лабораторные крысы, опять мне паралитика решили показать?

— Нет, все готово. Кирилл сейчас проверит, — уверенно отчитался Илья. Я уже начинал различать их голоса. — И подаст… Черт! Опять активность. Ты уже подключил?

— Нет! Включаю все!

— Погоди… А, вроде нормально все.

Мне в лицо ударил яркий свет. Я приоткрыл глаза совсем чуть-чуть, чтобы убедиться, что вижу — ведь вокруг меня все только и твердили, что все в порядке, и что они сделали все, как полагается.

И правда — видел я четко. Яркие сочные краски, почти ненатуральные. Несмотря на то, что я точно запутался в датах и не знал, какой сейчас день — но точно был уверен, что это начало нового года, — в цветах вокруг меня было что-то неестественное.

Серое, белое, серебристое — все в десятках оттенков, потому что вокруг были стеклянные перегородки, пробирки и колбы, какое-то оборудование. На полу — явный бетон без намека на плитку. А еще — несколько человек в белых халатах, которые внимательно смотрели на меня.

Я открыл рот, но оттуда не донеслось ни звука. Как будто воздух не шел.

— Ой, — Илья как-то странно вытянулся. — Прости, дружище, сейчас…. Мы тебя еще не полностью автономировали, то есть, не превратили в замкнутую систему.

Он начал быстро колотить по клавиатуре, победно вдавил «Enter», и тут же что-то зашипело. В груди стало как-то некомфортно, и я поморщился.

— Ага! — торжествующей воскликнул Илья, — а нервная система работает просто отлично, вы не находите?

— Не нахожу, — мрачно ответил мужчина в военной форме. Судя по голосу — как раз тот самый Королев. — Он все еще не может говорить?

— Могу, — проскрипел я, когда смог дышать полной грудью. Но какие-то мелкие покалывания все равно оставались, но где-то глубоко под кожей.

Я попытался наклониться, чтобы посмотреть, на чем я стою, но не смог пошевелить головой. Лишь явно ощутил, что в лоб мне упирается толстая пластина, то ли из полимера, то ли из металла — нагретый моей кожей, он ничуть не холодил, хотя голова начинала гудеть и что-то прохладное на лоб мне бы совсем не помешало.

— Денис, наконец-то, — с облегчением сказал Королев. Мужчина достал платок и протер седеющие виски, а потом приблизился ко мне. — Послушай, мы этого момента ждем уже несколько недель. Что произошло в Петербурге?

— Что-то, — неуверенно ответил я. — Я слышал, как говорили в новостях, что там случилось нечто такое, отчего весь мир в ужасе. Или как-то так.

Жужжание ламп и гудение кулеров в мощных компьютерах остались единственными звуками. Илья молчал. Королев — тоже.

— Там еще ток-шоу какое-то было, — слова я выговаривал с большим трудом, как будто от долго молчания речевой аппарат ослаб настолько, что не мог выдержать и пары фраз в разговоре. — Там тоже говорили про какие-то месяцы.

— Это ты мог услышать недели три назад. Сейчас — начало марта, — Королев заговорил первым, а остальные так и стояли, вытянув лица. — Мы рассчитывали на твои показания. Чтобы ты сообщил нам все, что ты видел в Питере.

— А разве я там был? — удивился я, подняв брови, но они тут же уперлись в обруч на лбу, и я зажмурился — оказалось удивительно неприятно. — Я ничего не помню.

— Вы можете проверить, правда это или нет? — Королев нахмурился и посмотрел на людей в белых халатах. Кто-то тут же засуетился проверять данные по компьютерам, кто-то полез в бумаги.

— Секунду, — Илья встал и подошел ко мне почти вплотную, причем оказался заметно ниже меня ростом. — Ты меня знаешь?

— Ты — Илья. Я узнал тебя по голосу. Ты еще с одним разговаривал, когда вы ругались из-за новостей, — ответил я. — Тогда один из вас просил выключить, а другой говорил что-то про семью.

— Было такое, — в поле зрения почти вбежал владелец еще одного знакомого голоса. — Было-было, точно было, я помню! Уж меня-то ты должен знать! — добавил он, изменившись в лице.

Пластина старательно терлась о лоб, пока я отрицательно мотал головой.

— Я даже имени твоего не знаю, — ответил я. — И почему я ничего не чувствую толком? Почему двигаться не могу? Где я?

— На нашей базе. Или ты тоже не знаешь, о чем идет речь? — Королев сердился не на шутку. — Может, ты и имя свое не помнишь?

— Денис. Вы меня так назвали, — тихо ответил я, а мужчина с седеющими висками развернулся и принялся материться на всю лабораторию так, что стекла звенели.

— И меня ты тоже не помнишь? — мрачно произнес другой лаборант, а когда я подтвердил это, ответил: — Я Кирилл. И до ситуации в Питере я постоянно был на связи с тобой. Только вот…

— Не надо ему ничего рассказывать! Мне нужно точно знать, что у него в мозгах! — Королев быстро прошагал до меня и наставил на мой лоб указательный палец: — Все. До последней. Мысли!

— Но мы же не к этому его готовили, товарищ полковник! — воскликнул Кирилл.

Что-то слабо шевельнулось в моей памяти, но пока это было больше похоже на ночную судорогу — пинок и не более того. Никаких образов или чего-то конкретного.

— Перед тобой — единственный живой свидетель, поэтому будь добр, раздобудь нам информацию любым способом!

— Эй! — воскликнул я. — Да ведь мне даже не сказали, что происходит!

— И не скажут! Я был о тебе куда лучшего мнения! — полковник покинул лабораторию, хлопнув дверью.

— Да что здесь происходит? — спросил я, решив, что без начальства ребята в белых халатах будут гораздо сговорчивее.

— Послушай, Денис, полковник решил ничего тебе не говорить. Понимаешь, раньше он был попроще, а теперь ему прилетело по шапке за произошедшее, и он стал… другим.

— Я все равно ничего не помню, поэтому бесполезно сравнивать, — сказал я и закашлялся. — Ну хотя бы что произошло со мной и происходит прямо сейчас ты можешь рассказать? Или это тоже очень большой секрет, раз мою голову держат в одном положении?

— Приказа тебя отпускать не было, — добавил Илья из-за спины Кирилла.

— Так, а он кто такой? — спросил я. — Ты назвал меня «дружище» просто так или…

— Или, — кивнул он. — Я надеюсь, что ты сможешь вспомнить все.

— Едва ли, — обреченно произнес я.

— Он даже игру слов не понял, — пожал плечами Кирилл. — Что ты от него хочешь?

— Да я хочу, чтобы он хоть что-то вспомнил. Ты был его другом, а я помогал ему в операциях Отдела, так что…

— Отдела?.. — оживился я. — А что, я был кем-то особенным?

— Ну что за… — отмахнулся от меня Илья. — Ничего он не помнит.

— А может, это все из-за того, что кое-кто напортачил с контактами, а?

— С какими еще контактами? Эй! — бросил я вслед уходящему Кириллу. — Да объясните мне наконец, что здесь происходит! Пожалуйста! Почему Королев этот такой злой? Что я должен знать?

— У меня запрет. Я не могу тебе ничего говорить, пока мы не проведем все необходимые измерения и исследования. Единственное, чем я тебе сейчас могу помочь, Денис, так это сказать, что все процедуры абсолютно безболезненные.

— Спасибо тебе огромное! — я снова задел обруч и выругался. — Может, тогда и эти штуки вы потом с меня снимете, когда поймете, что я не помню ровным счетом ничего?

— Да. Но только с разрешения полковника.

— И сказать, кто вы такие, тоже не можете?

— Нет. Мало ли, что там с тобой сделали.

— Там? Где — там?

— В Петербурге, чтоб тебя! — воскликнул Кирилл. — Потому что с тобой…

— Тише-тише! — окрикнул его Илья. — Не раньше положенного.

Так мне и не удалось узнать ничего. Но в этот раз меня не отключали — похоже, что и мои странные пробуждения и усыпления до этого момента были как-то связаны с деятельностью этих людей. И очень похоже, что надо мной ставили какие-то странные эксперименты. Жаль, что я не мог сбежать отсюда.

Но и сопротивляться тоже почему-то не хотелось — отчасти по той простой причине, что я был прикован к какой-то стойке и не мог даже пошевелиться. Это меня до жути раздражало.

Ведь я даже не сумел препятствовать людям, которые подключали какие-то электроды к голове. Но Кирилл оказался прав — вся процедура оказалась совершенно безболезненной.

— Базовая активность в норме, то есть физически память должна работать.

— Ребят, я же не компьютер, — добродушно ответил я. — Вы чего!

Похоже, что зла мне все-таки не желали. Но это не означало, что я теперь им верю на все сто процентов. Разве что могу прислушиваться к тому, о чем они говорят, быть чуть более сговорчивым и послушным, а так — как пойдет.

— Значит, еще надо проверять!

— Что, опять?

— Не опять, а снова! — добавил Кирилл.

Кроме этих двоих мной почти никто не занимался. Многие покинули лабораторию и больше не показывались. Но через стеклянные перегородки я успел рассмотреть большое, размером с самолетный ангар, как минимум, помещение. Высоченные, метров под десять, потолки. Но никак не мог узнать этого места. Да что там говорить, если уж я и этих двоих до сих пор не вспомнил.

— Сейчас мы тебе будем показывать кое-какие образы, а ты будешь говорить ассоциации, ок?

— Да-да, — ответил я с готовностью, хотя почему-то был уверен, что психологические штучки до жути ненавижу.

Ко мне подкатили стол с широкоформатным монитором, наклонили, включили слайд-шоу.

— Так, первый пошел, — сказал Кирилл и махнул рукой на технику. — Что думаешь?

На слайде я увидел целую улицу разбитых автомобилей, несколько патрульных машин, разбросанные по дороге тела.

— Это что, то, что случилось в Питере? — спросил я, а Кирилл посмотрел на Илью, тот, в свою очередь, бросил взгляд на монитор и отрицательно покачал головой.

— Нет, совсем не то. Дальше.

На втором слайде был причал, толпы людей. Кто-то дрался. Одетый в светлый костюм, лихо выворачивал руку лежавшему не досках парню.

— Круто! — выдал я. — Смотрится эффектно, похоже на сцену из кино, но я до сих пор не понимаю, как это относится ко мне.

На третьей картинке дымящийся автомобиль явно доживал последние мгновения. Кадр был сделан с водительского места — человеку пришлось хорошенько напрячься, чтобы так вывернуться.

— А это очень похоже на какую-то компьютерную игру.

Потом пошли кадры петербургских улиц. Люди, снег, местами превратившийся в кашу. Знакомым не выглядело ничего и некоторые кадры я узнавал лишь потому, что в моей памяти в принципе сохранились виды города. Вроде бы как я бывал там в детстве. Или нет?

— Ну, чего? — устало спросил Кирилл. — Хоть что-то есть?

— Реакция мозга процентов на пять. А мы посмотрели больше двадцати изображений. То есть нет ни одного полного совпадения, это я тебе гарантирую. Он действительно ничего не помнит. Точнее, раз физическая память цела, есть какой-то блок. Может, психический.

— Еще бы, такая травма.

— Да скажете вы наконец, что тут происходит! — закричал я. — Вы и так уже поняли, что я действительно не могу ничего помнить. Хватит уже играть в эти игры, просто расскажите, что со мной⁈

— Может скажем уже? — почти умоляюще произнес Кирилл, не обращаясь особенно ни к кому. — М-м-м… черт!

Он схватил телефон. На том конце ждали этого звонка, потому что парень затараторил почти сразу.

— Нет. Точно нет, — он немного помолчал. — Уверен, что нет. Ничего, ни единой зацепки. Я думаю, надо рассказать. Хотя бы по чуть-чуть. Простимулировать. А что Игнатьев? Мы бы его вызвали, если бы имели хоть какие-то совпадения! Да. Понял. Точно. Так точно.

— Ну чего? Теперь-то ты можешь мне сказать, что за хрень тут происходит? Что это за полковник? Что за…

— Да. Да-да-да, помолчи, пожалуйста. Я не могу тебе сразу все рассказать.

— Ну хоть что-нибудь уже! Что со мной случилось? Почему я не могу двигаться?

— М-м-м… тебе не понравится.

— Да говори уже! У меня что, нет ног? Я — чертова голова профессора Доуэля?

— Нет. Не совсем.

— Не совсем???

— Ну, мы еще не все до конца настроили, потому что главное — твоя память и, следовательно, голова.

— Да прямо уже скажи!

— В общем… ну… — Кирилл мялся недолго: — твоего прежнего тела уже нет. Нам удалось спасти только… сам понимаешь, что. А новое тело еще не полностью функционально…

— Что⁇ Новое тело⁇

Глава 2

Разум, вероятно, еще не до конца проснулся. Или это действительно было чем-то шокирующим для меня — но не для людей рядом. Особенно для Кирилла. Этот деловитый парень просто внимательнейшим образом изучал меня, как будто я был для него музейным экспонатом.

— Понимаю, что звучит шокирующе, — начал он тоном, каким обычно успокаивают пациентов психушки. — Но ситуация сложилась таким образом, что иначе поступить было совсем нельзя.

— Шокирующе, мать твою? — я снова дернулся, но безуспешно. Только что-то неприятно загудело в правой руке. — Да это просто охренеть как шокирующе! Что за новое тело? Где старое? Почему я ничего не помню?

И пока Кирилл жевал нижнюю губу, я продолжал наседать на него, выплескивая наступающую на меня реальность в его сторону:

— Тебе уже позвонили. Давай, скажи мне, что за фигня тут происходит? И почему я до сих пор, — тут я дернулся еще раз, — не могу пошевелиться?

— Давай ты сперва успокоишься, Денис, — после глубокого вдоха произнес Кирилл. — У нас все очень непросто. Совсем. Не только с тобой, но и вообще в мире. В стране. Тяжко, понимаешь? Поэтому если ты будешь так себя вести с каждым, ничего хорошего из этого не получится.

Тоже мне, успокоиться просит. Я сверлил парня глазами, словно хотел в нем не две дырки сделать, а двадцать две. Превратить в решето!

Но примерно с минуту он стоял неподвижно, глядя мне прямо в лицо, и я неожиданно для себя тоже успокоился. Не совсем — но прежней ярости уже не было. Только вагон вопросов копился в голове, чтобы вывалиться на Кирилла при первой же возможности.

— Я хоть выгляжу как человек? — дрогнувшим голосом спросил я. Почти сразу где-то рядом пискнуло несколько аппаратов.

— О! — удивленно воскликнул парень. — Ого! — добавил он тут же, когда посмотрел на монитор одного из компьютеров. — Какие интересные показатели!

— Ты, может быть, на мой вопрос сначала ответишь? — я снова ощутил нахлынувшую ярость, а потом попытался ее сразу же сбить — а то и правда санитары набегут. — Пожалуйста, — с немалым напряжением выжал я из себя и то, потому что компьютеры на пару секунд затихли, а потом запищали вновь. — Это что, контроль моего состояния?

— Они настроены на химию твоего организма, Денис. Так что своего рода — да, контроль, — и с видом компьютерного гения Кирилл принялся изо всех сил колошматить по клавиатуре, явно отправляя какие-то отчеты. — Собственно, выглядишь ты, — он бросил на меня косой оценивающий взгляд, — вполне пристойно. Учитывая, что с тобой произошло, пожалуй, даже очень хорошо выглядишь. И я уже ожидаю от тебя второй и последующие вопросы, но, прошу, погоди немного, ты все узнаешь

— То есть, ты веришь мне, что я ничего не помню? — без какого-либо нажима поинтересовался я и тут же сам ощутил облегчение, заполучив себе сторонника.

— Честно — не на все сто процентов, но я склоняюсь к тому, что ты говоришь правду. Чисто логически…

Его речь оборвал еще один телефонный звонок и Кирилл тут же схватился за трубку, но не произнес ни слова, ограничиваясь только лишь кивками, которые его собеседник, вполне естественно, не видел.

— Чисто логически, — продолжил он, когда завершил разговор по телефону, — пора тебе самому все узнать.

Ученый или технический специалист — не так важно, кем был этот парень, — подошел поближе и сперва освободил голову, сняв широкую тканую петлю с моего лба. Ослабленные мышцы шеи сразу же сдались, и черепушка подалась вперед так быстро, что Кириллу пришлось подставить ладонь под мой лоб, чтобы я не слишком сильно клюнул носом.

— Так, давай держись… ну же! — воскликнул он, надавливая на голову, чтобы вернуть меня в исходное положение.

И снова какие противные звуки, словно что-то трется. Как будто шейные позвонки вдруг лишились дисков и теперь задевают друг за друга. До жути неприятное ощущение.

— Ай, — поморщился я. — Как-то непривычно.

— Ты несколько недель провел в состоянии овоща. Как ты думаешь, как будут вести себя теперь мышцы твоего тела?

— У меня и мозги в том же состоянии были тот же период времени, — ответил я. — Как ты думаешь, они способны нормально соображать?

— Острить, как и прежде, ты можешь, — криво ухмыльнулся Кирилл. — Но вот насчет остальных частей тела тебе беспокоиться пока не стоит.

— Пока? — я попробовал удивленно задрать бровь повыше. Она дернулась — и на первый раз этого было вполне достаточно.

— Могу тебе точно сказать, что в ближайшее время ты не покинешь базу. Даже если будешь очень хотеть и настаивать, даже если ты вспомнишь все, что случилось — но нет, полковник Королев тебя не выпустит. Не надейся даже. Поэтому насчет тела не беспокойся.

— А то, что постоянно что-то скрипит и щелкает?

— Тоже не беспокойся. Притрется.

— Притрется???

— Эй-эй, потише ты, — Кирилл начал освобождать руку, а потом спохватился: — надо бы тебя в горизонтальное положение перевести, в идеале. А то упадешь еще, опять тебя латать…

И он убежал к своим компьютерам, снова быстро потыкал по клавишам, и моя опора начала быстро опускаться назад. Вскоре я смотрел в потолок, изредка замечая, как Кирилл мечется вокруг импровизированного медицинского стола, снимая ремни с моих рук и ног.

— Вот, в принципе, и все, — услышал я издалека. — Попробуй пошевелиться.

— Шутишь? — вырвалось у меня, когда не получилось ровным счетом ничего.

— Но ты хотя бы конечности свои чувствуешь, разве нет?

— Нет, — уже раздраженно ответил я.

— М-м-м, так, погоди… Секунду, буквально секунду! — и послышался лишь стук клавиш. — Ага, вот оно. Так и знал! — раздался довольный голос Кирилла, затем отчетливо прожалась еще одна кнопка и тело взорвалось такой болью, что мозг предпочел отключиться.

Во тьме мне долго пролежать не удалось, потому что шевеление вокруг, запах нашатыря и тихие голоса быстро привели меня в чувство:

— Экспериментальное же еще, понимаете?

— И что с того? — буйствовал Королев. — Памяти нет, так он еще и умереть может в любой момент?

— Да он же просто без сознания, организм не привык, — отвечал Кирилл. — В этом нет ничего страшного. На самом деле все в норме. Как видите, вот здесь, на мониторах…

Я попробовал пошевелиться. Боязно — вдруг снова больно будет? Пережить еще раз такое мне совсем не хотелось.

Пальцы, а затем и ладони словно отогрелись. Без привычных иголочек, которые появляются, когда отлежишь руку, они пришли в движение. И что говорили дальше, я уже не слушал, сосредоточившись на том, чтобы вернуться к прежней адекватной подвижности.

Постепенно я прочувствовал руки до плеч, а затем переключился на ноги — с ними тоже все получилось довольно неплохой. Разве что в ушах слегка шумело, но голос полковника легко перекрыл этот шум:

— Жив-здоров, а напугал… — он дотронулся до моего плеча и сжал, но осторожно. А затем, увидев, что с реакцией все в порядке, протянул руку: — Ну, давай, поднимайся. Разлегся, когда работать надо!

— Встать сможешь? — рядом с полковником нарисовался и Кирилл.

— Ну… да, — я попытался согнуться, спустил ноги на пол и впервые посмотрел на себя.

Сероватые брюки и такая же футболка. Босые ноги. И пальцы на ногах шевелятся. Я смело коснулся пола и попытался выпрямиться.

На удивление получилось. И опять без боли.

— Ого, — воскликнул я удивленно. — Интересно.

И снова эти вибрации от трения, поскрипывания. Я вновь поморщился и тут же нарисовался Кирилл:

— Говорю тебе, что все пройдет. День-другой, приспособится тело и все будет нормально.

— А может, ты мне просто скажешь, что вы со мной сделали?

— Ну, — Кирилл и полковник переглянулись. — Я ведь тебе уже говорил, что у тебя новое тело. Голова, правда, старая, хотя я ее тоже немного подлатал и… Да не хватайся ты за лицо, нормально все с ним! — воскликнул он, увидев, взлетевшие к щекам ладони, а потом и вовсе отдернул руки вниз. — Новое тело, хм… как бы попроще.

— Частично человеческое, — помог полковник.

— Да, именно, — подхватил Кирилл. — Частично.

— То есть? — настороженно спросил я, продолжая себя ощупывать, точно надеялся найти дырку между ребрами или наоборот что-то ненужное.

— То есть, наружная оболочка — полностью человеческая. Кожа, волосы — все натуральное, — техник говорил успокаивающе, но после его слов мне захотелось еще больше пояснений.

— Только наружная оболочка… хм… а внутри меня тогда что?

— Скажем, тебе лучше туда не заглядывать.

— Давай ты потом закончишь со своими пояснениями, Кирилл, а нам с Денисом надо о более важных вещах переговорить. Если он готов к этому. Умственно, я имею в виду.

— Готов, — ответили хором мы с Кириллом и Королев улыбнулся:

— Заметно. Ладно, идем. До кабинета ни слова.

И полковник повел меня длинными коридорами, которые были похожи на офисные. Пластик, сталь, стекло. Обилие людей, в основном без формы, но кое-кто, причем с погонами, быстро обгонял нас, скрываясь за ближайшим поворотом.

Но если общий вид мне еще чего-то напоминал, суета, да и все происходящее вокруг мне казалось совершенно незнакомым. Тем более люди в военной форме, которых я за всю жизнь видел так близко дважды. И то один раз — на параде на 9 Мая.

— А что происходит? — спросил я полковника, но тот лишь коротко бросил:

— До кабинета! — и заметно ускорился.

Я поспешил за ним, благо идти мог нормально. Но поскрипывания, едва слышные, скорее, различимые лишь благодаря вибрациям в теле, уже начинали раздражать. Притереться что-то там должно у меня внутри, как же.

К счастью, полковник оперативно довел меня до своего кабинета, огромного и пустого, с одним лишь маленьким столом близ стены, бодро прошагал к нему, сел и принялся колдовать над клавиатурой не хуже Кирилла.

— Садись, — попросил он, когда из-под отъехавшей панели фальшпола появился жестко закрепленный стул.

После секундного оцепенения я выполнил просьбу, ощутив пятой точкой какую-то избыточную твердость армейской мебели.

— Поскольку ты ничего не помнишь, как говорит Кирилл и подтверждают его компьютеры, задавать вопросы тебе смысла нет, — начал полковник. — Но я хочу расспросить тебя о твоем текущем состоянии. То, что несколько недель мы ждали и готовились к твоему пробуждению должно подсказать тебе об исключительной важности сведений, которые есть вот здесь, — он указал на мою голову. — И то, что она пострадала, меня сильно печалит. Даже не просто печалит — заставляет злиться так, как никогда прежде.

— Вероятно, вас очень трудно рассердить, — медленно произнес я, чтобы показать хоть какую-то реакцию на речь полковника. Его тирада меня скорее смущала, чем давала полезную информацию, но стоило послушать, что он скажет дальше.

— Очень, — со вздохом ответил полковник. — Мы были знакомы не так много, как абсолютное большинство сотрудников отдела военных разработок. Ты же понимаешь, где ты сейчас находишься?

— Немного имею представление, — я пожал плечами. — Кирилл говорил о том, что мы находимся на какой-то базе. Еще я не заметил здесь окон и, полагаю, что она находится под землей.

— Отлично, логику и наблюдательность не растерял, хотя бы. А что у тебя по ощущениям?

— По ощущениям… словно кости во мне все переломали и срастили неправильно, а теперь они попросту трутся друг о друга и жутко раздражают. Но Кирилл говорит…

— Кирилл говорит с технической точки зрения. Попроси Игнатьева пояснить тебе относительно всех изменений в твоем теле. Синтетики там не очень много, но то, что было у тебя до… до событий, сильно отличается от того, что есть сейчас. Разумеется, изнутри.

— Глупо спрашивать, почему так получилось?

— Потому что ты сильно пострадал при взрыве. Очень сильно — осколки, плюс придавило и прочие повреждения, — полковник замялся. — Я сам видел, что с тобой было, поэтому мне все еще неприятно вспоминать об этом. Но ты остался единственным доставшимся нам свидетелем.

— Почему доставшимся вам?

— Потому что были и другие структуры, которые стремились найти свидетелей. И довольно много. И даже до сих пор ищут, могу тебе сказать. Но ситуация такова, что на месте взрыва теперь работают не только наши службы, но еще и «сторонние наблюдатели».

От этих слов у меня внутри все похолодело. Или слишком близко к границе, или ситуация так поменялась, что на территории страны теперь работают иностранные службы — причем официально.

— Я буду рад помочь всем, чем смогу, — отозвался я. — Значит, вы говорите, что я с вами работал? Но работал не очень долго?

— Несколько месяцев, до полугода где-то. Это почти что новичок. Мало знаний по теории, не очень много практики. Случайный солдат, — Королев пожал плечами. — Но у тебя был потенциал и, я очень на это надеюсь — есть и сейчас. Твоя готовность помочь лишь подтверждает мою уверенность в тебе, но без должных проверок и подготовок ты все равно не выйдешь с базы.

— Да-да, — закивал я, — мне еще надо «притереться», — с этими словами я в очередной раз повел плечами, чувствуя, как опять в руках что-то мелко вибрирует от трения.

— Ситуация очень серьезная, — Королев на некоторое время погрузился в раздумья, а потом посмотрел на меня. — Часть ты слышал из новостей, как мне сказали. Ты ведь приходил в себя, пока тебя латали?

— Чего-то слышал, — я неуверенно поерзал на стуле. — Но не могу пока сложить полной картины. Слишком все отрывисто. Где-то что-то случилось. По вашим словам — взрыв, — я еще немного пошевелился, пытаясь вспомнить услышанное ранее, — а еще Кирилл или кто-то рядом с ним… Илья, вроде, обсуждали потери. Значит, взрыв или совсем рядом, или очень сильный.

— Второе, — кивнул полковник. — Очень сильный. Настолько, что его никто не может классифицировать.

— То есть? — нахмурился я. — По силе?

— Ага. Это не ракета, не метеорит — и в принципе ни одно из известных нам космических тел. Это вообще не космическое тело, видели данные со спутника — нет, точно нет. В месте, где произошел взрыв, нет даже привычной воронки. Нет следов грязной бомбы и радиации в целом, что тоже удивляет. Для взрыва такой мощности потребуется целый поезд чистой взрывчатки. Все равно, что тоннель метро завалить до самого свода — и то не такой сильный будет.

— Значит, город крупный, раз есть метро. Вероятно, теракт, нет? — уточнил я у полковника, но тот сразу же покачал головой:

— Теракт устрашает. Немного жертв, много раненых, много разрушений — это теракт. А когда восемьдесят процентов города просто сметено с лица земли…

— То? — протянул я.

— Я не скажу слова «война», но учитывая, что доступ к передовым технологиям имеется в основном у нас, то и все вопросы были исключительно к нам. Точнее, вопросы нам уже задают, а пока ты был без сознания, ответов на них не было. К сожалению, их нет и сейчас, но давление со стороны влиятельных лиц растет, так что нам надо работать оперативно. Приводить тебя в форму, работать с твоей памятью — делать все, чтобы быстрее получить ответы, найти виновных и наказать ответственных. Даже если они имеют отношение к нашему отделу. Более того, — даже громче продолжил Королев, уставившись прямо на меня. — Особенно если они имеют отношение к нашему отделу. Я очень надеюсь, что ты сам непричастен к происходящему.

— Самому хочется верить, но я не помню совершенно ничего.

— Значит, надо работать над этим, — заключил полковник. — Иного пути у нас нет. И другого свидетеля у нас тоже нет. К сожалению или к счастью — сейчас даже говорить об этом трудно.

Седоволосый руководитель отдела военных разработок затих, и я понял, что до сих пор не понимаю самого главного:

— Где произошел взрыв? — поинтересовался я.

— В Петербурге, — сразу же ответил Королев. — Сейчас покажу, — и принялся настраивать работу проектора.

Глава 3

Смысл сказанного до меня дошел не сразу. Во-первых, я ни разу в своей жизни не называл так город, а если когда и слышал подобное название, то обычно оно встречалось исключительно в литературе. Во-вторых, представить, что нечто подобное случилось не в Новосибирске или Нижнем Новгороде — где тоже есть неплохое метро — а именно в Питере.

— Ты не ослышался, — заявил полковник, выводя на экран первое изображение. — Северная столица больше не столица. И даже не город. Теперь вместо зданий там только развалины.

Кадр со спутника больше напоминал пейзаж с какой-то другой планеты. Основной цвет — грязь. В основной массе черная с серыми пятнами. Кое-где проглядывали контуры улиц. Но именно контуры, которые регулярно прерывались. Найти хотя бы одну прямую линию достаточной длины, чтобы считать ее улицей, мне не удалось.

Чем дольше я всматривался в кадр, тем больше мелочей подмечал и тем более жутко мне от этого становилось.

Снимал явно не классический погодный спутник, когда рельеф заметен, а здания фотографируются исключительно сверху и общее фото монтируется предельно плоским. Проекция зданий, насколько позволяло разрешение, демонстрировала остовы конструкций.

Суммарно фотография охватывала кусок примерно километр на километр. Я молча изучал изображение, пока полковник мерно постукивал пальцем по столу, а затем не удержался:

— Это же почти центр? — уточнил я, не замечая ни одного знакомого места. Как я не силился провести хотя бы несколько линий от одного края изображения до другого — не получалось.

— Центр, — кивнул полковник. — Все, что строилось еще при первых наших императорах и императрицах теперь залито водой и засыпано пеплом. А то, что осталось на поверхности — вот, сам видишь.

— Но там же метровые кирпичные стены, — с легким сомнением произнес я, встав со стула и подойдя поближе к изображению. — Какой силы должен быть взрыв, чтобы разнести, — тут я показал руками на стороны снимка, — минимум квадратный километр?

— Я бы посмеялся над твоей наивностью, — Королев вывел еще одно изображение. — Как тебе такой масштаб?

Новая фотография была явно больше. Настолько, что я потратил немало времени на поиск подходящего квадрата из предыдущего снимка, пока полковник не выделил красной рамкой.

— Ого… — только и смог ответить я. — Значит, буквально весь город стерт с лица земли?

— Новострой лег полностью, — Королев взял лазерную указку, подключил названия и широким жестом обвел все окраины города. — Монолит и панельные сложились примерно одинаково. Это значит, что взрыв был на глубине. Вероятно, в метро или даже чуть глубже.

— Но разве не…

— Понимаю, что твоей памяти досталось, но точно тебе говорю — в Петербурге ЕСТЬ места глубже, чем метро. Угу?

— Угу, — кивнул я, не собираясь спорить со старшим по званию.

— Я тебе намекал, думал, ты вспомнишь сам, но не вспоминаешь, значит, придется рассказывать. Глубина взрыва — приличная, близка или даже превышает сотню метров. Точнее мы не можем определить.

— Но вы же послали туда людей?

— Куда — туда? — поднял брови Королев. — В это пепельное болото? Свободных сил армии сейчас хватает лишь на то, чтобы создать разумное оцепление, включая морскую блокаду, чтобы не допустить проникновения в город мародеров и иностранных сил.

— А иностранные силы здесь при чем? Или бахнуло так, что и их зацепило?

— Были пострадавшие, — словно нехотя ответил Королев. — И немало. Для начала, в городе находилось приличное число иностранных граждан — а это уже приличный повод для скандала. Уверен, что девять из десяти таких граждан либо разметаны в пыль, либо раздавлены, либо утонули — то есть, их не вернуть. Кроме того, пострадали суда, техника и оборудование, было несколько высокопоставленных лиц, а если обратиться к вою в Интернете, то еще более-менее известных персон наберется с сотню.

— И каждый хочет разобраться, — заключил я.

— Именно. Но пока все держатся за периметром примерно так километров в сорок радиусом. И наши, и чужие. Внутрь не пускают никого. Официально, — сузив глаза, проговорил Королев. — Я уверен, что на территории города могут быть и выжившие, и проникшие через периметр. Стоит вопрос в их целях.

— А спасать людей разве не нужно? Ведь недели после взрыва там бедственное положение!

— К сожалению, не пускают никого официально, даже спасательные отряды добрались лишь до ближайшей городской застройки, лишь неделю спустя. Продвижение сильно затруднено, фотографий из города нет, не работает связь — в центре ее нет вовсе. По окраинам справляются силами армии.

— Звучит жутко, — я продолжал рассматривать снимки со спутника, — но я в целом понимаю, что пепел, грязь, вода и погода вообще не располагают к безопасным работам.

— Проблема еще в другом. Поскольку взрыв был очень мощным и произошел достаточно глубоко под землей, есть риски повреждения основных структур. То есть, мог сместиться грунт и в любой момент он может сдвинуться еще. В любую сторону.

— Не очень представляю, — я покачал головой.

— Пласт земли огромной толщины может опуститься еще ниже. Ты видишь, как разлилась река? Это просадка грунта. Но вот здесь, — Королев указал на левый верхний угол карты, — заметен подъем. И тень, и сухо, и даже пепел светлый — не мокрый. Есть и другие признаки, но наши специалисты отметили существенные перепады, которых в городе раньше замечено не было. Поэтому любая спасательная операция может привести к тысячам новых жертв.

Я хотел было задать еще вопрос, но полковник лишь взял небольшую паузу для передышки и сразу продолжили говорить дальше:

— Если пласт разломится, просядет или поднимется еще выше — этого не предскажет ни техника, ни человек. И если смещение будет существенным, то и результат также станет весьма и весьма печальным. Поэтому наша цель…

Теперь Королева прервали, влетев в кабинет без стука. Идеально выбритое лицо над армейской формой без единой награды и внушительные погоны вкупе с выражением полнейшей ярости не позволили мне вмешаться в разговор двух чинов.

— Королев! — рявкнул влетевший, который мне, к тому же, показался еще и на голову выше самого полковника, хотя тот был человеком рослым. — Как долго прикажешь ждать? Ваши фокусы меня уже доводят до…

— До маразма, похоже, Ливанов, до маразма, — холодно ответил полковник и встал, мгновенно сравнявшись в росте с грубияном. — У нас есть четкий план, и мы его придерживаемся. То, что вы не можете удерживать периметр или ваши же собственные солдаты бегают мародерствовать — исключительно ваши проблемы. Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую.

Резкий ответ малость поубавил пыл дерзкого командующего, но тот, вместо продолжения разумной беседы, повернулся ко мне, ткнул пальцем и спросил:

— А это еще кто? Тоже часть твоего гениального плана? Ах, конечно же, да.

— Тебя не должно это волновать.

— Про твое прикрытие мы все в курсе, Королев, — теперь палец Ливанова уткнулся в грудь полковника. — Но скоро его не будет. Я знаю, что это твои люди напортачили в Питере. Тебе и отвечать за них.

И, бросив еще один яростный взгляд в мою сторону, вояка громко бахнул дверью, исчезнув в коридоре. Королев же без промедления вернулся ко мне.

— Ничего, что он это видел? — уточнил я.

— Хорошее чувство безопасности, — отметил полковник, — но Ливанов — один из тех, кто отвечает за кольцо оцепления. Только вот он и, я думаю, многие из его подчиненных, имеют прекрасное представление о ценностях, что сейчас находятся в городе. Не только музейных, но и вообще. Тычок за мародерство приведет его в чувство и еще пару дней я его здесь не увижу.

— Если он командует оцеплением довольно далеко отсюда, то как же он постоянно ошивается на вашей базе? — недовольно спросил я.

— Он это умеет. Быть там, где надо именно ему, — вздохнул полковник. — Но зато ты теперь понимаешь еще одну сложность нашей задачи.

— Помогать нам никто не собирается?

— Нет, — тут же ответил Королев. — Никто не собирается и не будет. Мы сейчас должны защищаться. Защитить себя, отдел, страну — любой провал тут же будет растиражирован. Все наши ошибки мгновенно разлетятся по миру.

— Тогда я хотел бы иметь представление о том, что мне нужно сделать?

— Чуть позже. Наша основная цель, о чем я уже начал говорить до того, как меня прервали, заключается в определении причины взрыва. Оттуда мы выйдем на ответственных. Если повезет, то разберемся со всем параллельно, но проблема была в момент взрыва и остается сейчас — у нас нет ни одной фотографии с улиц, мы не представляем, что происходит в центре города и не можем предположить, сколько живых людей, вероятно, враждебных, находится в Петербурге. Везунчики есть и это факт.

Я сложил все, что мне говорил до этого сам полковник, а также прикинул и данные от Кирилла.

— Но я не смогу отправиться завтра же. Вы ведь хотите отправить меня туда?

— Хотел. И хочу сейчас, но моя уверенность тает с каждым днем. Не только из-за того, что ты провел в коме несколько недель. Но еще и из-за ситуации вокруг города. Давления, как это принято сейчас называть, мирового сообщества. Думаешь, правительствам других стран не хочется влезть сейчас при таком удобном предлоге на нашу территорию? К тому же, столь удачно расположенную недалеко от границы? — и, не дождавшись от меня ответа, Королев добавил сам: — ведь таких стран десятки. Мир и так на пределе, поэтому если будет хоть одна маленькая провокация… кто знает, чем это все обернется.

— Но наверняка же есть общепринятое разумное объяснение, разве нет? Я понимаю, что когда я отправлюсь туда, я должен буду что-то раскопать…

— Вспомнить, прежде всего. О том, что происходило в городе, что привело к катастрофе. И это — твоя основная задача. Но будет. Не сейчас. Прямо сейчас тебе нужно провериться, привести себя в форму, понять, кто ты есть на самом деле. Для меня ты все еще Денис Мальцев, но физически ты уже другой человек. С прежними мозгами, которые для меня ценны. Очень ценны. И раскапывать тебе не нужно ничего. Просто вспомни, если там будут люди — ты с ними поговоришь…

— Значит… ой, простите, что перебил, — спохватился я, но Королев послушно притих: — А если моя тренировка займет слишком много времени?

— Максимум три дня на притирку. Если что-то пойдет не так — я морально готов дать тебе пять дней в том случае, если что-то в тебе сломается. А пока тебе действительно стоит поговорить с нашими специалистами. Кирилл тебе расскажет, кто ты есть, Игнатьев вроде бы разобрался с тем, как ты функционируешь, а потому поможет тебе справиться с лечением. И ремонтом, как это ни прискорбно.

— Так я киборг? — кашлянув, спросил я.

— Ага, отчасти, — подтвердил полковник. — В этом ничего страшного нет. Я не вижу, во всяком случае. Сделали тебя на совесть, подлатали, заменили, дополнили. Все должно работать, как часы.

— Только шестеренки пока с заусенками, — я помахал рукой и снова поморщился от скрипа. — Ситуация, конечно, пугающая, — еще раз посмотрев на кадр с разрушенным городом, я вздрогнул. Международный конфликт уже назрел и готов развернуться в самом неожиданном для этого месте. — Что-то хорошее вообще происходило за последние недели?

— Нет, — ожидаемо ответил полковник. — Страна в напряжении. Положение повышенной готовности введено по всей территории. Все другие проблемы забыты сразу же.

— Еще бы!

— Ну и тот напор, с которым на нас сразу же набросились, тоже дает определенную пищу для размышлений. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Не очень, полковник.

— Взрыв, грохот которого слышала почти вся страна, случился ночью. Через полчаса поблизости к месту взрыва стали появляться первые войска.

— Наши? — уточнил я.

— Одновременно с «не нашими». Я не буду называть, кто именно там оказался первым, но конфликт имел все шансы перерасти в горячий.

— Всего за полчаса… черт! — воскликнул я. — Это же невероятно быстро, надо было ловить момент или уже быть в воздухе…

— Вот именно. Но, к сожалению, все это укладывается в стандартные нормативы. И хотя имела место небольшая перестрелка с пятью ранеными, до полноценного конфликта было решено не доводить. А по итогу весь мир сейчас пережевывает происходящее, нагнетая обстановку. Самое популярное мнение — что мы сделали такое оружие, аналогов которому нет в мире. И оно же само бахнуло у нас под носом. Диверсию все, разумеется, исключают. Ее не могло быть просто потому, что мы сами во всем виноваты.

— Ага, как всегда, — скептически заметил я.

— Ладно, разберемся, — отмахнулся полковник. — Но свои основные надежды я возлагаю на тебя. И, кстати, еще вопрос о твоей памяти: что последнее ты помнишь? Или у тебя хронологическая каша в голове?

— Помню работу. Старую. Квартиру. Увольнение, как переехал. И все.

— Угу, — тут же закивал Королев. — Ладно, не помнишь и будет. Перезнакомишься заново с теми людьми, кого ты уже когда-то знал. Может, уже тут и вспомнишь чего, пока горячие парни на границе опять стрелять не начали.

Происходящее мне откровенно не нравилось. Еще мне не нравилось и то, что придется отвечать за происходящее. Что ответственность за то, чего я не помню, уже возложили на меня одного.

— Иди пока к Кириллу, — вздохнул полковник, почти мгновенно приняв усталый вид. — А дальше как пойдет. Иногда мне кажется, — добавил он, когда я уже стоял в дверях, — что наш отдел совершенно не в силах что-либо контролировать.

Глава 4

Я совершенно не знал полковника Королева. И потому, когда впервые услышал его звание, то сразу же представил его таким сильным и волевым, грозным — как в фильме Аватар, например. Жесткий парень, несмотря на возраст.

Вероятно, когда-то он и был таким, но сейчас недели давления сделали свое дело и в кабинете сидел человек если не сломленный, то очень к этому близкий. И это самым неприятным образом тоже давило на меня, потому что теперь я ощущал какую-то дополнительную ответственность за все происходящее.

Как ни странно, но не за страну и события в Питере, а именно за то, чтобы полковник выглядел достойно, а не измотанно и устало. Ну, и еще Ливанова мне очень сильно хотелось заткнуть. Во всех смыслах.

Поэтому я поспешил обратно к Кириллу, который до сих пор находился один в своей лаборатории, изучая показания таблиц и графиков. Услышав мои шаги, он спешно развернулся, но не стал закрывать окна на мониторе, а только лишь ткнул пальцем:

— Тебе это будет интересно, — он опередил почти все мои вопросы, тут же заинтересовав меня ломаной линией на расчерченном графике.

— И что это такое? — меня больше заинтересовал скачок, который выделялся на фоне прочих неровностей раза в три или четыре увеличенной высотой.

— Активность организма, — пробормотал Кирилл, а потом посмотрел на меня снизу вверх.

Выглядел он при этом довольно забавно — как школьник, который дает ответ, заведомо зная, что тот неверен. Я уставился на специалиста, дожидаясь, когда тот ответит нормально.

— Ну, я же не знаю, как ты отреагируешь, если я будут рассказывать тебе о твоем же устройстве.

— Взорвусь от ярости. Или буквально, — я дернул плечами. — Ты переживаешь за мою психику, что ли? Спасибо, полковник уже показал, что мне предстоит делать. Поэтому, представь себе, я сам хочу знать, чем вы меня напичкали. Можно словами, без анатомических подробностей. Вида разрушенного города мне хватило вот так, — я провел пальцем выше головы.

— М, — коротко отозвался Кирилл. — Хотя бы действительно успокоился. Что ж, меня это тоже устраивает, потому что раньше мы неплохо так ладили во время операций. А, ты же не помнишь. Извини. Надеюсь, память к тебе когда-нибудь вернется. Ну да ладно, значит, можно спокойно рассказать тебе, что с тобой случилось?

— Хм, так если ты знаешь, что со мной случилось, то у нас уже есть часть информации, которая нужна Королеву, разве нет? — усомнился я.

— Не в том смысле, Денис. Не стоит придираться к словам. Я тебе говорю о том, в каком виде тебя обнаружили, где и как.

— Уже что-то. Давай. Говори. Единственное, что меня удивляет, — я не стал спрашивать разрешения, а просто выдвинул для себя стул и сел рядом с Кириллом, — так это что никто не в курсе, как все случилось, но зато меня — или то, что от меня осталось, — нашли без проблем.

— Вот как раз… черт, ну ты можешь не стебаться, а? — нахмурился техник. — Я как раз пытаюсь с тобой нормально поговорить.

— Как раньше?

— Как раньше.

— А я тебя не стебал до этого?

— Дружеские подколы были, — немного помявшись, ответил Кирилл.

— Ну, вот видишь. Значит все, как и было раньше. Нечему удивляться. Продолжай, пожалуйста. Ругаться с тобой я смысла не вижу, ведь если я действительно начинен механической всячиной, как мне только что сказал Королев, то лечить меня будешь ты наравне с Игнатьевым?

— Единственное, что раньше было иначе — ты говорил меньше, — вздохнул Кирилл. — А слушал — больше. Надо будет донастроить тебя, чтобы на язык меньше вольт шло. Шутка!

То ли я так изменился в лице, то ли он просто поспешил оправдаться, но последнее слово прозвучало так, словно я уже тянул руки к его шее.

— Да нормально все, — настороженно проговорил я. — Давай к делу вернемся, ладно? Мне важно знать, что у меня внутри.

— Ну, человеческого в тебе достаточно много. Как минимум, оболочка осталась натуральной — но я, вроде бы, это уже упоминал, — затараторил Кирилл. — Но вот с внутренностями беда.

— Так я Франкенштейн или как? — я задрал футболку посмотреть на торс, но не заметил каких-то особых шрамов. Вернее, я их вовсе не заметил.

— Не совсем, как видишь, все новое и ровное. Успеешь ты еще шрамов наполучать в боях. Думаю, без этого не обойдется в связи со всей этой ситуацией.

— Про ситуацию я в курсе, Кирилл, — с нажимом произнес я. — Давай по внутренностям пройдемся.

Техник замер, размышляя, выдать ему чернушную шуточку или промолчать. И решил благоразумно держать свое чувство юмора при себе.

— В общем, смотри. Тебя нашли рядом с разбившимся вертолетом — благо что рухнул он почти на воинскую часть. Поэтому твои останки оперативно попытались реанимировать, но… — тут он замолк.

— Давай уж во всех подробностях, что ли, — нервно попросил я, уже предчувствуя не самую приятную историю. — Если разбившийся вертолет, то мне крепко досталось.

— Поломало тебя нехило. Не в фарш, конечно, иначе бы даже наши технологии тебя не спасли, но пристойно. Раздробленные конечности, куча переломов, раздавленное легкое, что аж видно…

— Так, хорош, — громко ответил я, и без его слов уже четко нарисовавший картину своей почти что кончины. — Я понял, что не пострадала только голова.

— Ну, почему же. Голова тоже пострадала. Трещины в черепе, местами кожу содрало, но там в целом лицо у тебя сохранилось. Восстановить все до нормы помогли пакеты Игнатьева и чуток скальпеля, чтобы не перекосило из-за уже спекшихся наростов.

— Пакеты Игнатьева? — что-то шевельнулось в глубинах памяти. — Мне кажется, что я где-то уже такое слышал.

— Ты их активно пользовал, если что. И сам доктор тебе про них никак не мог не рассказать, он же обожает хвалиться своими изобретениями. Вон тот стол он разработал специально для тебя — видишь?

И Кирилл указал в сторону платформы, на которой я не так давно лежал. Ничего необычного, даже с учетом обилия скрытых за серой пластмассой приводов и подозрительно толстых кабелей.

Но я все же не удержался и подошел поближе. Любопытство брало верх над страхом — как бы здесь меня резали и держали, а теперь можно посмотреть со стороны. Интересно получается.

В середине стола расположилось отверстие диаметром около шести-семи сантиметров, а сразу под ним на легкой петле — разъем наподобие трехфазной промышленной вилки, только штырьков побольше и расположение мне сперва показалось хаотичным.

— Эта хреновина торчала у меня в спине? — я машинально протянул руку к пояснице, чтобы прощупать, нет ли там дырок.

— Все у тебя со спиной нормально. Сейчас нормально.

— Зашили лоскут? Так что это?

— Питание подавали, пока твой организм не вырабатывал его в достаточном количестве, — Кирилл встал рядом и зачем-то поднял разъем так, чтобы тот выступал над поверхностью стола. Получилась не слишком приятная картина — похоже, что разъемы входили на несколько сантиметров вглубь тела. Меня передернуло.

— Нет, я все понимаю, высокие технологии, но разве нельзя было как-то по-другому, чтобы ничего мне в спину не совать?

— Это уникальный кабель, если что. Он разработан…

— Дай угадаю: доктором Игнатьевым?

— Да, — кивнул техник. — Через него и настроить можно было, и питание подать, пока твой организм еще не слишком функционировал.

— А вот теперь давай конкретнее. Что функционировало, что не так со мной?

— Смотри, разъем тебе входил вот сюда, — он ткнул мне пальцем в правую часть живота. — Ну, только со спины разумеется. Ты же помнишь, что здесь располагается?

— Ты намекаешь, что у меня нет печени?

— Я тебе прямо говорю, что печени у тебя нет.

— О… а сердце? — озадаченно уточнил я.

— С ним все нормально, ему без разницы, гонять настоящую кровь или ее замену. К тому же внешне кровь выглядит, как настоящая…

— То есть я разницы не увижу?

— Нет. Вот с сосудами, мышцами и прочим пришлось помучиться, — продолжил Кирилл свою лекцию. — Но видишь, у тебя что-то там скрипит и трется.

— То есть, надо будет разрезать и поправить?

— Если будет донимать в течение пары дней — да, — уверенно отозвался техник, повергая меня этим в состояние полнейшего непонимания себя. — Но это нестрашно.

Я принялся прощупывать руки, старательно прожимая пальцами собственную плоть. Если что-то внутри скрипит и трется, я должен понять, что к чему.

Однако такая «терапия» не дала никаких результатов ровным счетом — только Кирилл рядом стоял, едва сдерживая улыбку:

— Ты что делаешь? — спросил он. — Хочешь понять, чего в тебя напихали?

— И желательно самому проверить.

— Ну только за скальпелем не тянись, — пошутил спец. — Искусственные мышцы, кости и сухожилия сделаны из полимеров. Мы постарались сконструировать их таким образом, чтобы прочность была разнонаправленной. То есть, не как у нормальных трубчатых костей, да, а чтобы даже сильным ударом ее нельзя было переломить, — тон Кирилла и манера подачи изменились, словно он читал лекцию, поэтому я поспешил остановить его:

— Я понял-понял!

— А что касается сухожилий, то тут уже сложнее с материалом было, — продолжал он, как ни в чем не бывало. — Надо же было придать базовую эластичность, но сохранить жесткость, чтобы избежать всякой мутоты с ненормальными креплениями. Ну, это когда газовые амортизаторы ставят на болты, — добавил он и с любопытством уставился на меня.

— Класс, а что тогда для тебя «нормальное крепление»? — поинтересовался я, представив, что у меня в ноге стоит газовый амортизатор на болтах.

— Это плавный переход по типу градиента…

— А попроще?

— Два материала, — вздохнул Кирилл. — Один жестче и плотнее, другой более рыхлый, но его можно скрутить. Оба нашпигованы датчиками, которые срабатывают от сигналов из твоего мозга. Ты же можешь ходить сейчас?

— Могу, конечно! — воскликнул я.

— Вот, значит все датчики работают. Микротоки организма помогают, даже мучить тебя не приходится повышенным напряжением.

— А я с такими штуками могу больше, чем обычный человек? — пришел мне в голову вполне логичный вопрос. Единственной странностью было лишь то, что этот вопрос я задал так поздно.

— Думаю, что да. Уверен, что да. Но насколько больше — пока никто не знает. Предел прочности материалов на порядок выше, чем у мышц человека. Но пока ты был в отключке, проверить все это не представлялось никакой возможности.

— Значит, во мне датчики, пластик и какая-то херовина вместо печени, чтобы гонять фальшивую кровь по организму?

— Да. Кстати, кровь с красителем, чтобы если вдруг тебя ранят, люди не падали в обморок от цвета черной крови или, что куда хуже, когда она прозрачная, заметили бы твое ранение. Ведь нервная система и отказать может.

— В смысле⁈

— Я не проверял еще ничего! — воскликнул Кирилл. — На отказоустойчивость и на нагрузки надо проверять тебя несколько часов подряд! Заодно все, что тебя беспокоит, может притереться и перестанет скрипеть. Ты же неделями на месте лежал.

— Так, давай с тренировками и проверками попозже. Что еще во мне не так?

— Ну, сердце нормальное. Кровь, хоть и ненатуральная, но полностью сохраняет все функции обычной. Кроме того, у тебя же несколько суставов заменено, так что пришлось повозиться с тем, чтобы подача смазки туда была постоянной.

— А масленку куда зашили? — уже нервно пошутил я.

— Вот не надо. Не надо! — громко произнес Кирилл. — Мы не какие-то там! Подача идет натуральным методом, но сама смазка тоже искусственная. Сосуды в порядке, капилляры соединяются — это уже заслуга Игнатьева.

— Ну я не сомневался, — фыркнул я. — Он умудрился изобрести на этот раз что?

— Ничего не изобретал, просто его пакеты прекрасно взаимодействую с некоторыми полимерами, которые мы назвали переходными для твоего тела. Как, голова еще не болит от новой информации? — участливо спросил он.

— Нет, не болит. Знаешь, не все так страшно, как кажется. Но вопросов еще полно.

— Еще бы не полно! Спрашивай! — Кирилл как-то втянулся в объяснения, избежав лекционного тона, который он начал использовать чуть раньше.

— Я могу есть? Питаться, как все нормальные люди? Ты как-то избегаешь темы желудка.

— Вообще я думал, что ты спросишь про главную человеческую функцию, — усмехнулся он, — а ты о еде беспокоишься. Так даже если нет желудка — это же здорово!

— Ага, а энергию откуда я буду получать? — нахмурился я. — Из воздуха?

— Вообще-то я пошутил, — смягчился Кирилл. — У тебя есть желудок, у тебя есть полноценная система пищеварения, которая, в случае чего, сможет давать тебе нормальную энергию. Но на первых порах я бы тебе не советовал налегать на большие порции. Сам по себе желудок есть, но он еще не готов к работе. Поэтому сегодня, — он закрутился вокруг совей оси в поисках бутылки с водой, пока не обнаружил ее на одном из заваленных столов. — Вот, держи. Свежая и чистая.

— Хорошо, что мне не нужно пить масло… — вздохнул я и отпил из маленькой бутылки, сделав пару глотков.

— Ну как? — Кирилл выждал несколько секунд.

— Вода как вода. Безвкусная.

— Не горчит? Не соленая?

— Почему ты спрашиваешь? — я покрутил бутылку без единой этикетки. — Ты мне чего подсунул?

— Воду. Обычную. Безвкусную. Если бы у тебя были проблемы с восприятием вкуса, это могло бы несколько осложнить нашу жизнь. Но раз все нормально — не бери в голову, — легко закончил тему с едой Кирилл. — И не тошнит? — вдруг дополнил он.

— Нет.

— Прекрасно! Первый эксперимент мы провели.

— Погоди ты со своими экспериментами! Вот сейчас я ничего не ел. За счет чего я двигаюсь, если запасов энергии минимум?

— Дотошный, — протянул техник. — От питания внутривенно отключили неделю назад, посмотреть, что с тобой будет. Дополнительную энергию тебе дает маленькая штучка, которую сделал еще один твой знакомец. Помнишь Илью?

— Слышал имя как-то на днях, но не помню, — признался я.

— Друг же твой старый.

— М… возможно, — я пожал плечами. — Королев тоже спрашивал, о чем я помню. Я называл события, но не помню ни одно лица или имени.

— Ладно, Илья — твой одноклассник, а ее у него был профессор, который изобрел почти вечную батарейку.

— Тоже для меня?

— Нет, еще пока ты работал у нас и не страдал от потери памяти.

— А… — выдал я. — У меня уже начало складываться впечатление о том, что все в этом отделе делается только для меня одного.

— Прости, что разрушил чувство твоей собственной исключительности, — развел руками Кирилл. — Жизнь такая штука… ладно, шутить больше не буду. Короче. Батарейка маленькая. Запаса энергии в ней хватит на двести лет с большим запасом, но я не уверен, что ты столько проживешь, даже будучи человеком лишь наполовину.

— Вот спасибо, утешил, — саркастически ответил я и еще раз повел плечом. Что-то скрипнуло: — но вот с такими звуками в моем теле я иногда боюсь не дожить даже до завтра!

— Не переживай ты так, Денис, мы во всем разберемся. Это недолго, несколько тестов. Я тебя бы даже к нашему местному психологу отправлять не стал.

— У вас есть психолог? — удивился я.

— Да, ты ее тоже знал. Хорошая девушка, знает свое дело, но немного провокатор, — Кирилл покраснел. — Но это все не относится к делу. Она обычно проверяет готовность оперативников, а еще смотрит на то, как они себя ведут после избыточной нагрузки.

— Хм, знал… Насколько хорошо?

— Не мне решать, но раз ты до сих пор не спросил про самые главные функции организма…

— А раз ты мне до сих пор не сказал, что с девушками мне ничего не светит, пожалуй, все в порядке, разве не так? — парировал я, и Кирилл довольно заржал.

— Да, в порядке. Еще вопросы будут?

— У вас тут все такие юмористы как ты или нормальные люди тоже есть?

— Вот сейчас обидно было, — натужно насупился Кирилл. — У нас все нормальные. Володя тоже.

— Кто это?

— Владимир Воронков, твой напарник и друг.

— О…

— На задании сейчас, но мы его уже уведомили, чтобы возвращался по завершении на базу. Завтра-послезавтра прибудет, познакомитесь заново и отправитесь в Питер после завершения всех твоих проверок и испытаний.

Я не стал ничего говорить, пытаясь лишь переварить тот колоссальный объем информации, который выдал мне Кирилл. Непросто было не только понять и принять все это, но еще и признать, что какой бы ни была моя прошлая жизнь, сейчас она кончилась.

— В принципе, часть тестов мы могли бы начать прямо здесь, — продолжил техник, выводя меня из ступора задумчивости.

— А с руками у меня то же, что и с ногами? — уточнил я.

— Не такие серьезные модификации, но есть кое-какие изменения, — Кирилл отошел к одному из многочисленных столов, порылся в завалах, извлек на свет огрызок металлической трубы. — Вот, держи. Алюминий, четыре миллиметра стенка. Сдавишь одной рукой?

— С дуба рухнул? Я даже если наступил бы — и то не получилось, — сказал я, но болванку в ладонь взял.

Металл приятно холодил, но толщина в четыре миллиметра пугала. Я напрягся и попытался сдавить, не особо прилагая усилий.

— Фигня какая-то.

— Сильнее пробуй. Не бойся скрипов, все притрется. Ну⁈ — подначивал Кирилл, которому наверняка куда сильнее, чем мне, было интересно посмотреть на сдавленную болванку.

Я уставился на кусок металла, но вспомнил про нависшую надо мной ответственность. За полковника Королева особенно — и пальцы сами собой сжались, превратив круглую болванку в овал.

— Ух… ты… — выдал Кирилл. — Я же говорил, что у тебя все получится! А ты переживал! Ха!

В лабораторию ворвался вояка, едва не поскользнувшись в дверях. Он уцепился за пластиковый косяк и, тяжело дыша, уставился на нас:

— Королев срочно вызвал к себе.

— Почему не по телефону? — тут же насупился техник. — Что за фокусы?

— Не фокусы, все очень серьезно, — вояка пытался безуспешно отдышаться. — Его, — он ткнул пальцем в мою сторону, — надо. Срочно!

— Чего «надо», чего «срочно»⁈ — начал закипать Кирилл.

— Быстро к полковнику! Оба! — рявкнул боец, придя в себя. — Через час отправка!

Глава 5

— Но «Эгоист» еще не испытан! — в тон солдату ответил техник. — Его нельзя отправлять никуда за пределы этой базы!

— Приказ Королева. Идемте, — чуть спокойнее ответил боец, а, когда Кирилл принялся вызванивать полковника по личному телефону, достал рацию, что-то быстро и неразборчиво произнес в нее, а потом развернул динамиком в нашу сторону:

— Оба ко мне, живо! — раздался оттуда голос Королева, который ни с чем нельзя было спутать.

Разговор получился коротким до крайности, но не оставил ни у кого из нас сомнений в том, что Ливанов не просто так хлопнул дверью. Он решил сделать это максимально эффектно.

Со слов полковника ситуация складывалась очень неприятная для нас — в смысле, для отдела военных разработок. Якобы Ливанов сам по себе решил проявить инициативу, которую обернул в благую цель — преследование прорвавшейся в город группы неопознанных военных.

Даже по лицу Кирилла было понятно, что эта история не просто дурно пахнет — от нее за километр несет постановкой. Некоторые лица в армии, как я понял из нашего разговора далее, просто мечтают наложить лапы на наши разработки, а в идеале — просто устранить весь отдел. Так как финансирование здесь было почище космических программ, нашлись люди, мечтающие заполучить этот кусок пирога себе.

— Так что это за эгоист такой? — спросил я техника, когда мы покинули кабинет Королева.

— Это — система, которая позволяет тебе жить, дышать и двигаться. Электрогидравлическая опорная интеллектуальная система. Трансплантируемая, — добавил он после короткой паузы. — Ничего сложного, элементарно запоминается.

— Долго над названием думали? — мрачно заметил я, хотя само название, на мой взгляд, звучало довольно эффектно.

— Сразу на ум пришло, осталось только термины подобрать. Так, вот сейчас давай мы не будем отвлекаться. Володи пока нет, Игнатьев занят — он мне отписался, — Кирилл достал смарт, — что на базовую работу тебя и так хватит.

— Даже со скрипящими плечами?

— Даже с ними, — успокоил Кирилл. — Но все равно тебя надо будет приодеть нормально. Зима же. Кстати, батарейка выделяет и тепло, поэтому ты не замерзнешь, температура поддерживается в норме. Всегда. Но без нормальной одежды тебе все равно не обойтись, так как циркуляция не может поддать тепла на пальцы, если на улице минус пятьдесят. Поэтому не забывай, что тебя постарались создать, как нормального человека.

— Который даже не знает, на что способен. Вот спасибо, — поморщился я.

Тем временем мы добрались до зоны выдачи оборудования. Боец у входа внимательно посмотрел на нас обоих и пропустил внутрь. Правда, я услышал, что в его наушнике что-то пискнуло — точно сигнал одобрения, и не преминул выяснить у Кирилла, как это работает.

— Да все же просто. У каждого есть камеры, микрофоны, наушники. Все это помогает сотрудникам ОВР работать эффективнее. Вот у него конкретно, — Кирилл указал через плечо на дверь, — изображение с камеры отправляется на наши сервера, проводится анализ изображений, а потом компьютер выдает ответ.

— А если мне пол-лица восстановили? Или заменили другим?

— Все оперативно вносится, тебя уже перефотографировали десять раз, так что расслабься. В твоем нынешнем состоянии наши камеры всегда смогут тебя распознать. Поэтому давай, начинай переодеваться.

Он раскрыл шкаф, выдвинул целую стойку наружу и предоставил мне отличный выбор одежды. Гражданской.

— А-а-а… — протянул я, — разве вы не в военной форме ходите?

— Нет. Даже сейчас, — отрезал Кирилл.

— А все, кто на базе, зеленые человечки?

— А это консультанты и переговорщики с другими структурами, — вздохнул техник. — Слишком их много развелось тут в последнее время. Если справишься и прогонишь их всех прочь — честное слово, благодарен буду по гроб жизни.

— Ловлю на слове, — отозвался я, натягивая брюки. Теплые, плотные, но при этом довольно легкие.

То же самое можно было сказать и про обувь — не ощущался ни вес, ни твердость. Удобная и мягкая кожа, но…

— А из чего это все сделано? — я ткнул пальцем на ботинки, внешне напоминавшие классику, но гнувшиеся так же легко, как и спортивная обувь.

— Практически из того же, из чего делали тебя, — Кирилл внимательно посмотрел на носки ботинок. — Полимеры, немного кожи, но искусственной, хе-хе. Так что между ними и твоими мышцами разницы куда меньше, чем между современной обувью и телячьей кожей.

— Даже не знаю, радоваться мне или пугаться, что я на ноги надеваю то же, из чего сделан мой скелет.

— Я умею утешать, угу, — хмыкнул Кирилл. — Но вот пальто — это просто шедевр!

— Бронированное? — уточнил я.

— Не-а, натуральное, — он прошел рукой по черному рукаву. — Настоящая шерсть. Не буду врать, чья, но оно шикарное!

— Учитывая, куда я иду, оно должно уметь плавать. И защищать от пуль.

— Ну, про защиту мы всегда помним, — Кирилл стянул с вешалки рубашку. — Вот тебе отличная защита.

— С каких пор хлопок помогает? — я откинул рукав, убедившись, что рубашка вообще не имеет внутри стальных пластин.

— Узнаешь, если удастся проверить, — снова ухмыльнулся техник.

— Да я бы не хотел проверять вообще, — я застегнул ремень на брюках, заправив рубашку внутрь. На ощупь она казалась плотнее, чем обычные и потому я дольше обычного пытался застегнуть пуговицы.

Пальцы задержались на рукавах, и я вопросительно уставился на Кирилла:

— Тоже искусственное, что ли?

— Хлопок здесь есть, да, но кое-какие козыри в ней отлично спрятаны, — подмигнул он. — Например, система по принципу неньютоновской жидкости. В тебя бьет пуля, а материал срабатывает по всему полотну. Вот так…

Он резко ткнул в меня пальцем, но ощутить болезненный удар мне не удалось. И бил он не сильно, что в итоге превратилось в какое-то подобие шлепка, причем почти по всей груди.

— Нормально, — кивнул я. — Но пуля все равно большее будет?

— До синяка, если из пистолета или любого другого малокалиберного оружия. Если что-то солидное, то могут быть переломы и другие болезненные последствия. Защищает от осколков, но не взрывов, имеет пока что среднюю устойчивость к проникающим, то есть, ударам ножом.

— Все лучше, чем ничего, — согласился я, накинул поверх рубашки еще и плотный, явно утепленный жилет. — А вот сюда нельзя было еще брони зашить?

— Есть, но ты же не будешь постоянно в этом ходить, — Кирилл пожал плечами. — Так-то можно хоть в ботики тебе напихать нашей брони, только ногу тебе все равно оторвет, если на мину наступишь.

— Лучше бы ты молчал! — воскликнул я, вздрогнув.

В приталенном пальто с высоким воротником я не смотрелся, как сотрудник военизированного подразделения, чем бы оно ни занималось. Но форму я не любил, так что, если взвесить все «за» и «против» — выглядит очень неплохо.

— А белого цвета не было?

— Белый цвет? — заржал Кирилл. — В Питере?

— Ну снег же.

— Пепел и грязь. Ты там сольешься даже с кирпичной стеной, сколько там грязи. Хотя, если ты в белом рухнешь с вертолета лицом вниз, то сразу замаскируешься.

— Так, по оружию давай, — оборвал я довольного собственной шуткой техника. — И объясняй так, чтобы у меня не возникло желания протестировать его на тебе.

— Хм, серьезный какой. За страну радеешь?

— Королева жалко. Он явно не заслужил того дерьма, что на него сейчас свалилось.

— Это точно, — Кирилл снял стойки кобуру, в которой отлично уместился совсем не компактный пистолет.

— Что за зверь такой? — спросил я, едва завидев монстра со столом сантиметров тридцать с небольшим длиной.

Помимо отличий по основным габаритам ствол смотрелся немного толще обычного, не имел затвора, был лишен курка и в принципе был гладким, матовым. Странным и манящим. У меня возникло непреодолимое желание побыстрее взять его в руку, так что я почти вырвал пистолет из пальцев Кирилла.

Вес также оказался более чем скромным — около килограмма, причем дульная часть не весила почти ничего. Я даже не удивился тому, что мушка не дрожит, когда взял на прицел шкафчик в дальнем углу зала.

— Шикарно, — вырвалось у меня. — Что это?

— Дай сюда, пожалуйста, — Кирилл осторожно забрал у меня пистолет, как у ребенка забирают хрупкую игрушку, чтобы тот не сломал ее. — Мы же не только над «Эгоистом» работали. У нас еще была отличная винтовка, которую пока никто не пустил в серию, сохранив лишь прототип — потому что облик и параметры узнали не те люди, которым стоит доверять. Так вот из такой винтовки вырос и пистолет.

— Ага, вырос, — саркастически отметил я.

— Не придирайся, — напомнил Кирилл. — Как видишь, безгильзовый, — он провел пальцем по стволу. — Нет гильзы, нет пороха, меньше вес, больше пуль. Принцип, как у той винтовки.

— Какой винтовки?

— А… ты же не помнишь… Винтовка была, но не очень удалось реализовать запас энергии в ней. Электрическая. Разгоняла стальные пули во вращающемся поле и…

— Если ты будешь грузить меня сейчас еще и техническими аспектами моего же оружия, голова лопнет, Кирилл, — мирно произнес я, внимательно рассматривая оружие. — Про винтовку потом расскажешь. Здесь что?

— Тридцать пять пуль, облегченные, но за счет увеличенной скорости бьют отлично. Проходят через девяносто процентов современных бронежилетов, а под прямым углом могут пробить семимиллиметровый стальной лист. Так что даже легкобронированный автомобиль с такой игрушкой для тебя — не проблема, — и пистолет протянули мне обратно.

— Здорово, конечно, — отозвался я, принимая оружие. — Но голова моя ничем не защищена. Если только ты не вшил мне в лоб брони из полимера.

— Когда только твой сарказм закончится. Вот вернись с задания, я сам тебе туда проложу этой брони, — недовольно пробубнил Кирилл, — так, что на австралопитека похож станешь. Зато непробиваемый.

— Не кончится, — вырвалось у меня. — Что еще выдашь?

— Стандартный набор: камеру, наушник. Будем на связи. Дел у тебя невпроворот будет, но старайся, пожалуйста, не рисковать. И не лезть в перестрелки без особой нужды, — продолжил техник. — Я понимаю, что ты готов сделать все, что угодно, что с такой пушкой чувствуешь себя неуязвимым, но помни, что ты все еще человек. Что пуля в голову лишит тебя жизни, а попадание из танка порвет в клочья даже нашу полимерную броню.

— Угу, — закивал я, в надежде, что словоизвержение скоро кончится. — А еще как бы не утонуть в этом всем.

— О, да, кстати! — отвлекся от нотаций Кирилл. — Твой вес почти не отличается от нормального, что-то около восьмидесяти с небольшим кило. Так что не утонешь, если хоть чуток руками будешь грести.

— Ну прямо-таки универсальный солдат, — я взвесил пистолет в руке, вытащил магазин, проверил боезапас и затолкал обратно.

— Время выдвигаться, — спец торопливо наклеил мне камеру, установил микронаушник — такой, что его даже пальцем прощупать нельзя, не то что в ухе рассмотреть.

А потом выпроводил прочь. Самое интересное для меня было в том, что полковник Королев не выдал мне никаких конкретных инструкций. И не уточнил, что делать дальше.

То есть, меня попросту перебрасывали с нашей базы под Питер, разрушенный и оцепленный тысячами солдат. Причем еще и с международной группой. И мне предстояло туда не только добраться, но и как-то взаимодействовать.

Я думал об этом, пока шагал по коридору в сторону ангаров. Кобура на плотно обхватывающем ремне почти не била по бедру. Не тянула вниз — сплошной комфорт. А в черном пальто из натуральной шерсти — вообще роскошь.

И снова я не ощущал себя солдатом. Или даже каким-то наемником. Агентом специального отдела. Какой-то мажорчик, которого по знакомству пристроили, куда следует, дали все, что нужно, и даже больше.

— Все инструкции будут по прибытию, — в наушнике я услышал голос Королева. — Связь, как я вижу, отличная. Посмотри наверх.

В коридоре, прямо перед моим лицом, висела камера, задорно помаргивающая красным диодом.

— Прекрасно. Жаль, что приходится так рано отправлять тебя, почти без подготовки, — продолжал полковник. — Но туда через несколько часов прибудет Владимир. Поможет тебе освоиться, так что некоторое время тебе придется просто поошиваться в пределах оцепления. Я очень рассчитывал, что он появится там вместе с тобой, но быстрее не получается. К сожалению.

И, не прощаясь, полковник замолчал. Я шагал, не замедляя темпа, в сторону транспорта. По пути попадались люди, в основном в штатском.

Кто-то, завидев меня, здоровался, кивал или даже протягивал руку, а я лишь рассеянно отвечал на приветствие. Со временем я стал делать это гораздо увереннее, но все равно не смог узнать ни одного человека из встреченных.

Кирилл, указав мне направление буквально до последнего поворота, отклеился, и вернулся в свои закутки, предоставив мне одному идти к конвертоплану.

— Ты все равно на таких ни разу не летал, так что чувство удивления у тебя будет самое искреннее, — добавил он напоследок.

В ангаре, скорее всего, тоже подземном, несмотря на долгий подъем на лифте, я насчитал не меньше десятка разноформатных летательных аппаратов. Были здоровые и вместительные, куда легко поместился бы целый грузовик или даже пара вагонов.

Но стояли и компактные машинки, размером с легковушку. Два-три пассажира — и все. Поворотные двигатели смотрелись игрушечными в сравнении с громоздкими старшими братьями таких малышек.

Я встал посередине ангара и осматривался в поисках нужного мне агрегата. Если бы у них по борту виднелся номер — мне было бы куда проще ориентироваться, но даже если он и был, то в сумраке включенных через одну лампочек я не заметил ничего.

Ничего, кроме движения и вот через несколько секунд мне замахали рукой. Уровень подготовки меня немного напрягал. Почему не по рации? Почему руками?

— В Питер подбросить? — молодой парнишка лет девятнадцати подскочил поближе.

Серый комбез, короткая стрижка по черным волосам, мальчишеское лицо с дерзким выражением.

— В то, что от него осталось, — ответил я и протянул руку на автомате после десятков рукопожатий в коридорах базы: — Денис.

— Артур, — тут же пожал ее пилот и изучающе посмотрел на меня, оценив буквально с головы до ног: — А вы ведь тот самый Денис Мальцев, да?

— Да, — медленно ответил я. — И ты тоже про меня слышал?

— А как же не слышать! Такие дела творили!

— Я ничего не помню. Совсем.

— Я же все видео с вашими погонями пересмотрел! — восторженно добавил парнишка. — Шикарно! Четко, впритирочку! — он провел одной ладонью по другой, точно высекая искры. — Прям «вау»!

— А что, это норма, когда это все в открытом доступе? — строго спросил я.

— Ну… — замялся Артур. — Не совсем, но, когда я учился летать на этой штуке, мне показали, что можно делать с обычным автомобилем и… мне помогло!

Вот так, лежишь себе в коме, а с тобой мотивирующие ролики делают. Я подумал об этом и ухмыльнулся.

— Тогда рад был помочь. Проверим теперь твои навыки?

— Ага! — радостно воскликнул Артур и ткнул на маленький конвертоплан. — Классная штука!

Еще разок усмехнувшись, я сел рядом с ним и прикрыл глаза. Что было хуже: слушать новости, не понимая их даже наполовину, потому что сам лежишь в забытьи, либо пытаться разрулить эту ситуацию, по-прежнему ничего не понимая. Этого я не знал. Не чувствовал и не понимал. Но я двигался в правильном направлении, потому что где-то в развалинах северной столицы можно было найти ответы.

Система «Эгоист» поскрипывала. Все так же, как и раньше, что-то терлось внутри, создавая неприятные вибрации, но совершенно неслышимая другими людьми. После очередного щелчка в шее я посмотрел на Артура: тот переключал тумблеры, полностью поглощенный этим занятием.

Я вздохнул, предвкушая не самые приятные виды разрушенного города, злость солдат, мерзнущих по периметру и явно не желающих делить зоны контроля с иностранными военными. Полная задница.

Ремень безопасности туго притянул меня к спинке сиденья и конвертоплан под чутким управлением юного летчика пошел на взлет.

Глава 6

Кажется, мой последний полет закончился не очень хорошо. Так сказал Кирилл — нашли меня искалеченного рядом с вертолетом. Хм. Но лететь в этот раз я не боялся совсем. Даже с интересом рассматривал окрестности.

Конвертоплан, пулей вырвавшийся из подземного ангара, замаскированного под небольшой гараж в частном доме, быстро набирал высоту, но все же позволил мне увидеть, что мы поднялись на какой-то деревушкой или поселком. Какая-то потемкинская деревня, хмыкнул я про себя, заметив не только частные домики, но и довольно большие по площади застройки невысокими многоквартирными домами. Через небольшой пролесок и вовсе виднелась промзона.

— Ух ты, — не удержался я от восклицания. — Хорошее прикрытие!

— Еще бы! — тут же ответил мне Артур. — И город всегда под прикрытием. Но обычных людей тут нет, так что… как бы есть город, но в то же время никто не догадывается, что самое главное находится под ним. А если уж на большой вертушке взлетать…

И тут его понесло. Похоже, что летными машинами он увлекался очень давно и сильно, поэтому успел рассказать мне о том, как он летал на грузовой махине, какой у нее мягкий взлет и так далее. У меня не оставалось другого выбора, кроме как слушать.

Говорил он грамотно, но с таким восторгом, будто на земле не осталось ни одного другого удовольствия, кроме как летать. И эмоции при этом у Артура были совершенно неподдельные, что не могло не заражать.

По итогу через пятнадцать минут я отвлекся от наблюдения за лесами и городами, и включился в разговор, расспрашивая то о машинах, то о самом парне и как он попал в наш отдел.

С его слов, поскольку про мою персону тоже зашла речь, я был не то чтобы знаменитостью, но весьма эффектно выполнял свои задания, что не могло не поразить сотрудников.

Несколько раз Артур сбился с мысли, меняя слова и запинаясь, что меня не могло не напрячь, но все же истории, которые он рассказывал, были складными и едва ли он что-то там придумал. В любом случае, время в полете пронеслось настолько незаметно, что, когда конвертоплан начал замедлять ход, я не смог скрыть удивления.

Учитывая, что мы набрали приличную высоту, скорость почти не ощущалась, убеждал себя я, когда машина опускалась на забетонированную и полностью очищенную от снега площадку.

Я даже не успел глянуть на развалины города, которые наверняка были заметны где-то впереди. Но сожалеть об этом я тоже не собирался. Все равно вскоре я туда отправлюсь сам. Лишь пара часов отделяет от выхода, но от одного вопроса я удержаться не смог.

— Слушай, — обратился я к своему летчику, пока мы еще не покинули конвертоплан, — почему нельзя было отправить туда дроны с камерами?

— Вот поэтому, — через стекло Артур указал куда-то в сторону, где реяли чужие флаги. — У всех здесь есть свои глушилки, так что связи практически нет.

— Но Королев сказал, что ее нет только в центре города.

— На самом деле все чуточку хуже. Я ведь не первый раз сюда летаю. Есть согласованные часы, время вылетов и прилетов. Дроны попросту туда не допускают, но вот видишь, сегодня сорвалась целая рота. Но это так, по слухам, — он пожал плечами и выпрыгнул на снег.

Снаружи уже ждал внедорожник, хорошо прогретый и удобный. Артур некоторое время потоптался возле конвертоплана:

— Перекурю и обратно, — махнул он мне рукой, пока я рассеянно забирался в машину.

За короткое время я привык к болтуну и как-то подзабыл, что у него могут быть и свои дела. Поэтому распрощался с ним на расстоянии и хлопнул дверью.

Колеса коротко проскребли по бетону, и машина быстро набрала скорость. Водитель, в отличие от Артура, был молчалив и до самого штаба не проронил ни слова.

Я же теперь старался внимательно смотреть по сторонам, чтобы понять, с какой стороны от города мы находимся, что происходит вокруг и какая обстановка в целом в районе оцепления.

Во-первых, солдат было нереально много. В сравнении с тем, что я видел на нашей базе, здесь их располагалась минимум целая бригада — и это лишь на пути следования от аэродрома до здания штаба, так же как все остальное, обильно увешанного флагами. То есть, прикинул я, на полноценное оцепление по суше здесь требуется не меньше сотни тысяч бойцов. Хотелось присвистнуть, но я удержался.

Во-вторых, помимо наших флагов, как мне уже успел ткнуть в это многообразие Артур, виднелись флаги и соседних государств, пострадавших от события либо просто заинтересованных в том, чтобы лишний раз потоптаться по Ленинградской области. В основном пешие бойцы, но несколько бронемашин с пулеметами и автоматическими гранатометами на крышах я все равно успел заметить.

Забавно, что иностранцы уже сейчас топтались на снегу и подпрыгивали, пытаясь согреться. Что же будет, когда им придется вести огонь на полном ходу. Я хмыкнул про себя, решив, что для каждой ситуации найдется решение — было бы желание.

В-третьих, продолжая говорить про обстановку, я обратил внимание, что в месте, где располагался штаб, раньше явно стояли какие-то здания: остовы торчали вверх, оставленные скорее нарочно. Толстые монолитные колонны с тянущейся ввысь арматурой были похожи на скелет и добавляли мрачности общей картине.

Суеты не было — совсем. Как будто никто никуда не сбегал, как будто ничего и не происходило.

В дополнение ко всему, молчал Королев. То ли здесь действительно глушили связь, то ли полковник был занят сам по себе. Но в любом случае, меня все же доставили в штаб, чтобы… а вот чего ради — я уже не мог ответить.

— А у вас здесь всегда все вот так просто? — спросил я молчаливого водителя, обеспокоенный тем, что мимо прошагала группа бойцов в черной форме с черепушками на плечах. — Кто это такие?

— Для спеца ты задаешь слишком много вопросов, — водитель перегнулся через сиденье, и я заметил на нем зимнюю форму в светлых тонах. Замолчав на пару мгновений, он, скривив губы, просто смотрел на меня. — Да и не похож ты на спеца, в общем-то.

Ответив ему таким же презрительным взглядом, я вышел, стараясь при этом не хлопать дверью. На улице было свежо, но не слишком холодно. Вероятно, работала система теплообмена, о которой мне говорил Кирилл. Жаль лишь, что я не мог сам спросить у него о том, как она функционирует.

— Что ж ты, сука, обидчивый какой, — водитель выскочил следом за мной и, схватив за плечо, хотел развернуть меня к себе, но я на автомате сжал кулак и, поддавшись на его жест, хорошенько съездил ему по переносице.

Тот устоял на ногах, но тут же сложил ладони на лице, а потом, отняв их, рассмотрел кровь на пальцах. Ее было совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы парень озверел и кинулся на меня с кулаками.

Это было вполне ожидаемо, так что я успел сделать шаг в сторону, снова ощутив из-за резкости движения неприятные скрипы — теперь во всех конечностях. Шикарная обувь почти не скользила, и я понадеялся, что у водителя обувь явно хуже, но просчитался.

Тот проскочил мимо, но не проехал и не упал, а резво развернулся, заставив меня выпрямиться, чтобы уйти от его выпада. Я шагнул в сторону, предпочитая теперь не вступать в драку, которую сам же и спровоцировал.

Хотя, должен признаться, отчасти я был рад тому, что эти выпускаю пар, но рассчитывал, что удар в переносицу будет сильнее. Вероятно, что-то во мне все равно работало не так, как полагается, раз с первого удара мне не удалось остановить парня.

От следующего удара пришлось уйти резким разворотом да так, что аж пальто взметнулось вверх, едва не накрыв меня с головой.

Вокруг нас начала собираться толпа, тут же послышались голоса, кто-то громко рассмеялся, кто-то ляпнул про «танцы» и, улюлюкая, принялся требовать большего.

Парень, что довез меня до штаба, имел хорошую подготовку и грамотно вел рукопашный бой — отрицать это было глупо, потому что я в основном уворачивался, радуясь тому, что моя нервная система работает как часы. В отличие от мышц, которые странным образом не могли полноценно нанести удар — хотя сдавленная болванка толсто намекала, что силищи у меня должно быть просто немеряно.

От следующего удара мне увернуться не удалось — точнее, лишь частично, так, что кулак вскользь прошелся по ребрам. И вот тогда я действительно понял, чем хорош бронежилет в рубашке.

Материал сработал мгновенно, превратившись в твердое полотно. Парень ободрал костяшки в кровь так, словно только что прошелся им по наждачной бумаге, и теперь с ужасом уставился на явно ноющий кулак.

По коже на тыльной стороне ладони не капала, а буквально ручьем стекала кровь.

— Теперь ты остановишься? — шумно дыша, спросил я.

Плотное кольцо людей вокруг почти затихло. Никто не подначивал, но водитель, переводя взгляд с содранных костяшек на меня и обратно, молчал и, как мне показалось, даже мелко подрагивал. На чихуахуа он явно не походил, имея средние габариты нормального человека, а потому такая реакция показалась странной.

Моя рука сама поползла к кобуре: готовность ожидать худшего — всегда наиболее перспективная позиция. Но водитель сжал и разжал кулак, скрючивая пальцы буквально до невозможности.

— Ну и чего это такое? — раздался в ухе голос Кирилла. — Связь только что появилась, а ты уже разборки устраиваешь, я посмотрю? Хорошо, что Королев этого не видит! Но он передал тебе, чтобы ты свободно заходил в штаб! И с кем ты сцепился, позволь спросить, ну-ка, — в этот момент водитель посмотрел на меня и четко попал в кадр. — Ну Денис, чтоб тебя. Это же свой! Даже не армейский, а ты тут… блин!

Из ситуации надо было выкрутиться, да еще максимально эффектно, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что со мной шутки плохи. Но при этом с водителем желательно помириться — как бы свой, все же.

— А ты хорош, — громко крикнул я, подняв вверх одну руку: — тренировка окончена, всем разойтись! Ну! — добавил я еще громче, заметив, что никто не собирается размыкать кольцо.

Стоило нескольким бойцам пошевелиться, как основная масса сразу же подалась прочь, я а, улучив момент, приблизился к парню:

— Мог бы сразу сказать, что свой. Из ОВР, — шепнул я. — Но ты все равно молодец.

Я потянулся, в который раз за день ощутив до крайности уже неприятные вибрации. Возникло ощущение, что, если я не разберусь с трущимися деталями, рано или поздно что-нибудь лопнет в неподходящий момент, а проконсультироваться сейчас с Кириллом не представлялось никакой возможности.

— Мне не сказали, кто прибудет, а лишь попросили встретить спеца, — водитель глянул на меня исподлобья и вытащил из кармана формы бинт, начав заматывать кровоточащую ладонь. — Ты бетонный, что ли? — сморщился он, когда добротная ткань, сильно отличающая от привычной аптечной сеточки, коснулась ран.

— Не совсем, — уклончиво ответил я. — Понимаешь, у меня здесь очень важное дело.

— Преследовать прорвавшихся? — хмыкнул парень, а потом, закончив заматывать ладонь, представился: — Костя.

— Денис, — кивнул я. — Не только в прорвавшихся дело, но не думаю, что я могу что-либо тебе сообщать, если ты сам не в курсе.

— Вот, правильное решение, — услышал я комментарий Кирилла, едва удержавшись от содрогания.

— Сплошные секреты, — усмехнулся Костя. — Но давай, уж так и быть, я тебе один открою. Ты же здесь впервые?

— Угу.

— Идем.

И, обогнув здание штаба, где я еще раз оценил размах бетонных конструкций, вероятно, оставшихся после какого-то жилого здания, мы направились в сторону вышки — не слишком высокой, чуть больше пятнадцати метров, если меня не подводил глазомер.

У ее основания Костя остановился, повернулся ко мне лицом и без капли стеснения ткнул пальцем в кобуру:

— А почему за оружие не схватился? Вроде бы инструкция предписывает…

— Чихал я на инструкции, — отмахнулся я. — Прийти и начать стрельбу возле собственного штаба? Смешно.

— Но опасно. Тут всякие люди бывают. Есть и наемники. Есть и ненормальные. Все, как при любой такой сходке, — добавил он чуть тише заговорщическим тоном. — Ситуация в любой момент может выйти из-под контроля.

— А она уже вышла, когда кто-то без разрешения отправился внутрь.

— Нет-нет, Ливанов тут посматривает, — тут же ответил Костя. — Он здесь за главного, так что вроде бы как держит под контролем.

— Почему его назначили? — уточнил я, чувствуя, что можно выведать немного информации — чуть больше, чем я мог бы получить, сидя на базе.

— Без понятия, — пожал плечами водитель. — То ли опыт, то ли знакомства, то ли себя проявил — якобы, пришел первым, быстро наладил все, скомандовал все оцепить и так далее. Вроде бы толковый.

— Угу, и вроде как держит под контролем. Вроде как, — с нажимом произнес я. — Интересная ситуация складывается. Ладно, чего ты там мне показать хотел?

— Лезем, если высоты не боишься.

Второй раз за день. Опять высота. И ничего страшного в ней нет, но наверху было куда холоднее, чем у основания вышки, поэтому я поспешил застегнуть пальто на все пуговицы и заодно спрятать пистолет от любопытных Костиных глаз — слишком уж он явно пялился на металл. А раз он лояльно относится к Ливанову, который при мне наехал на полковника Королева — значит, и с ним надо быть настороже.

Поэтому, пропустив парня вперед, я неспешно принялся карабкаться по лестнице следом. Заодно внимательно вслушивался в то, как работает организм. Убедился в том, что сердце бьется, шумно, но стабильно ровно, с меня не течет градом пот — даже при хорошей активности во время драки или подъема по лестнице.

Хотя, должен признать, мышцы за время длительного нахождения в неподвижном состоянии явно теряют свою эластичность, гибкость, силу. Вероятно, то была работа датчиков, которые четко регулировали растяжение и распределяли нагрузку. При должной активности сила должна пропорционально увеличиваться, но всех тонкостей я не пока не понимал.

Металлическая лестница кончилась небольшой площадкой — скорее технической, чем смотровой, но, судя по тому, что краска уже была стерта, пользовались ей очень часто.

— Ну и, чего смотреть? Куда? — спросил я, на всякий случай держась за поручень.

Костя указал пальцем вдаль. Я всмотрелся в неровный горизонт, который был похож на разрыв листа, когда его пытаются разорвать по сгибу, но получается совсем неровно.

Самое необычное заключалось в том, что я ожидал увидеть город. Тот самый город, который рассматривал на снимках со спутника. Остовы зданий, подъемы и перепады, может быть, даже остатки высотой в несколько этажей.

Но город оказался едва ли выше самой линии горизонта. Точнее, он был выше, но так незначительно, что я даже не мог прикинуть, где стояли высотные жилые дома, где возвышались немалоизвестные рекордсмены по «росту» в Европе — не осталось ни одного ориентира вообще.

— Ого, даже я этого не видел, — голос Кирилла в моем ухе вернул к реальности. — Жуткое зрелище.

И с этим я был полностью согласен. Город просто стерли с лица земли. Огромная масса обломков завалила улицы так, что нельзя было отличить строение от проезжей части. Просто гора обломков, которая таит в себе массу опасностей и в то же самое время может оказаться настоящим сокровищем — сколько исторических ценностей оказалось на дне разлива и под рухнувшими музеями.

Как загипнотизированный я продолжал смотреть на безумный рельеф, постепенно теряя представление о том, что город когда-то был целым и невредимым. Но в памяти так ничего и не шевельнулось. Может, я просто плохо старался, так же, как и с той алюминиевой болванкой — и надо было просто приложить чуть больше стараний.

Но гнетущее впечатление от городских руин отвлекало.

— Здесь тоже какой-то поселок был, наши разгребли тут все, поставили, — Костя обвел руками район под нами. — Взрыв невероятный, конечно. Если ты и правда хороший спец, надеюсь, что ты найдешь виновных.

Конечно, найду, думал я, продолжая изучать ломаные линии городских обломков. Где бы они ни прятались!

Глава 7

С момента моего пробуждения меня только и преследовали странности. От того, кто я есть и осознания факта уничтожения одного из крупных европейских городов, заканчивая тем, что в кольце оцепления находятся десятки тысяч человек, среди которых немало иностранцев.

Вся ситуация напоминала огромную пороховую бочку, которая могли взорваться в любой момент и охватить территорию куда большую, чем площадь разрушенного города. А я планировал оказаться в самом центре этого взрыва.

До прибытия Владимира оставалось несколько часов, которые я предпочел провести вне зданий — успею еще насидеться по кабинетам. И так несколько недель провел лежа. А здесь свежий воздух и, как говорили датчики, совсем не радиоактивный.

Несмотря на то, что поначалу лагерь показался мне нашпигованный оружием выше крыши, на самом деле кроме огнестрела внутри почти ничего не было. Так, несколько броневиков, но обошлись без танков и тяжелой артиллерии. Это утешало, с одной стороны, но в то же самое время никто не исключал вероятности появления бронированных тяжелых машин в следующие сутки.

А вообще, несмотря на факт прорыва — который я пока не мог даже доказать, поговорив с несколькими местными бойцами, — в лагере царила полнейшая гармония. Если не считать нескольких локальных стычек между особо ретивыми солдатами, да и то обошедшимися без применения оружия.

С Кириллом пока не удавалось связаться — вероятно, он был занят и планировал появиться в эфире исключительно в тот момент, когда у меня на горизонте замаячит Владимир.

Поэтому я бродил в основном, ни с кем не разговаривая, между быстровозводимыми панельными зданиями, которые напоминали бараки — но большего для данной ситуации и не требовалось.

Походив так пару часов, я обнаружил, что под снегом кроется еще не уплотнившийся грунт, где-то проступает асфальт, старый, с трещинами и несколько раз проеденный гусеницами тяжелой строительной техники. Виднелся и кусочек белой разметки

Я встал примерно по направлению полосы и попытался рассмотреть остатки улицы, но все, за исключением остова бетонных конструкций возле штаба, было снесено подчистую.

Вероятно, здесь располагался какой-то маленький городок, сильно пострадавший от… говорить про взрывную волну было сложно — ведь если бы ударная волна прошла здесь, она бы точно зацепила еще и деревья, но лес вокруг был цел. Скорее всего, если вспомнить слова Кирилла о подземном взрыве, вина за разрушения была на вибрациях подземных слоев.

— Уже проводишь расследование? — зазвучал голос надо мной, когда я присел, чтобы раскидать снег и землю с асфальта.

— М? — пришлось встать, но человек рядом со мной все равно оказался выше на несколько сантиметров, да и в плечах оказался шире.

— Наконец-то, — он протянул жилистую ладонь и стиснул мои пальцы. Пришлось приложить немало сил, чтобы не переусердствовать с ответными действиями. — Рад видеть тебя живым и… да хотя бы просто живым, — он внимательно смотрел на меня, явно знакомый с системой «Эгоист», которая была установлена внутри.

— Пытаешься найти во мне ту синтетику, которую напихали в меня Кирилл и Игнатьев? — попробовал отшутиться я, догадавшись, что вижу перед собой Владимира. — Не найдешь, все глубоко внутри.

— Все-таки тебе сделали богатый внутренний мир, — хмыкнул здоровяк, поправляя куртку. На нем, как и на мне, не было военной формы. — Я видел бюджет на разработки.

— Теперь я буду чувствовать себя обязанным ОВР за мое возвращение. Половина тела другая, сердце работает, но не так, как раньше, да и вместо печени какая-то хрень. Я даже не знаю, кто я теперь.

— Лишь бы мозги у тебя на месте оставались, — Владимир хлопнул меня по плечу, несильно, оценивающе. — Потому что без них ты едва ли сможешь здесь выжить.

— Ты что-то знаешь? — оживился я.

— Только по слухам. Я стараюсь передавать все Королеву, но он обычно не слушает неподтвержденные сведения. Ведь Королев с тобой разговаривал? Уверен, он не сообщил конкретики про выживших людей.

— Нет, но он сказал, что они есть со стопроцентной вероятностью.

— И ни слова про количество?

— Нет, конечно.

— Собственно, у военных нет доступа к некоторым базам, которые располагались на территории города, — сразу же предупредил Владимир. — Это так, к сведению. Потому что Королев старается не давать непроверенных данных.

— Или он просто спешил, — я пожал плечами. — Все случилось слишком быстро. У меня ведь еще должна быть тренировка.

— Потренируешься на месте, — приободрился Воронков. — Самое лучшее.

— Кому как. Несколько часов назад я даже не знал, что я, где я и вообще половину событий последних месяцев я не помню.

Лицо Владимира ожидаемо вытянулось. Пауза заняла несколько секунд драгоценного времени, которое я уже рассчитывал тратить на путь в глубины города.

— То есть как это ты не помнишь? Вообще ничего, что случилось?

— Совсем. Поэтому я здесь, чтобы не только найти ответы для Королева, отдела и всех остальных, но и самому разобраться в памяти. Кирилл уверен, что она не повреждена настолько, чтобы я не мог все вспомнить сам.

— А извлекать они не пробовали? — нахмурился Владимир и тут же расслабился: — да я же шучу. Видел бы ты себя сейчас.

— Видел бы ты себя, когда я сказал, что ничего не помню. Как жена, — грубовато отшутился я, но парня это ничуть не смутило.

— Смотрю, что ты такой же, как и прежде. Это радует, — он снова похлопал меня по плечу. — Ладно, твое возвращение все же вселяет надежду.

— На что?

— На благополучный исход! — добавил он. — Пусть ты меня тоже не помнишь, но я уверен, что раз ты в деле, то мы прорвемся.

— Скорее уж ты такими словами этой самой уверенности добавляешь. Когда отправляемся?

— Сейчас отметимся и двинем.

Вероятно, вместо того чтобы бродить по лагерю, мне нужно было просто больше узнать о том, что находится внутри него, какая тут система и прочее. Поможет в будущем, когда мы вернемся. Да и сейчас тоже неплохо бы понять, в каких местах сосредоточены войска, где наши, где нет. Все полезно.

А пока не было Владимира, который живо отправился в штаб сразу после нашего разговора, я озадачился проблемой провианта. Сомневаюсь, что мы справимся за один день, учитывая масштабы завалов и проблематичность доступа.

То есть, в идеале нам надо идти в составе группы, продолжал предполагать я, а для этого понадобится немало оружия, еды и воды — к тому же, вода может замерзнуть. То есть, обогрев и… словом, понадобится целый вагон вещей.

В школьные годы у меня были поездки в лагеря и походы, поэтому я отлично представлял, сколько всего надо брать с собой для безопасного перемещения по дикой местности. Теперь этого требовалось минимум в два раза больше.

Я настолько загрузился этими мыслями, что даже не сразу заметил Володю:

— Ты выключился, что ли? — спросил он, подойдя почти вплотную.

— Нет, — вздрогнул я. — Задумался.

— О вечном? — хмыкнул Воронков и передал мне рюкзак.

Я взялся за лямку, поднял глаза и увидел, что у напарника из-за плеча выглядывает ствол винтовки. Перехватив мой взгляд, тот произнес:

— Должен же кто-то отвечать за безопасность в нашей группе.

— За продукты не переживай, — почти сразу включился в невидимую беседу Кирилл, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. — В рюкзаке есть терморегуляция, раздельная на два отделения. Разберешься — главное, что вода не замерзнет. Все остальное Владимир тебе расскажет по дороге.

— Не хочешь за руль? — спросил Воронков, дождавшись, когда Кирилл закончит, а потом постучал пальцем себе по уху: — если что, у нас на двоих один канал.

— Пока воздержусь.

— Боишься, что растерял навык?

— Боюсь, что у меня что-нибудь разорвется. Это специально для тех, у кого с нами один общий канал.

— Ну извини, не было времени, — Кирилл звучал даже жалобно. — Поверь, мне бы очень хотелось отладить систему настолько, чтобы она работала, как часы, но не удалось, и моей вины в этом нет.

— Ого, тебя беспокоит «Эгоист»? — удивился Владимир.

— Он еще ни на ком не опробован, я — первый, — дернув плечами я повернулся в сторону города: — нам куда?

— Идем к машине, — Воронков зашагал рядом. — Ну… да, не опробован, но вроде бы как Кирилл спец по таким вещам. И наш доктор ему помогал.

— Да там не очень серьезные проблемы, просто организм Дениса очень трепетно относится к микровибрациям из-за легкого трения. Это одно из моих предположений, но на это задание вас хватит точно.

— Может, теперь мы еще и про задание поговорим? — поинтересовался я у Владимира. — Пока я видел только городские руины. Зрелище жуткое, но в целом бестолковое. От спутниковых снимков отличается очень сильно и потому я не понимаю, что именно мы должны здесь искать.

— Задание простое — искать эпицентр взрыва. И все.

— Если взрыв был подземным, там все затоплено.

— Я не сказал «найти». Я сказал — «искать», — выделил последнее слово Володя. — Понимаешь разницу?

— Угу, — кивнул я. — Мы просто ищем приблизительное место, а потом уже спецбригады займутся другими работами.

— Именно, — меня привели к добротному армейскому внедорожнику. — Залезай. Поговорим еще, пока едем.

— Куда это вы собрались? — произнес кто-то из проходящих мимо бойцов.

— На дело, — бросил Володя, уже закрывая дверь.

Я последовал его примеру и не стал вступать в полемику с солдатом. Успею еще наговориться с другими людьми.

Воронков взревел двигателем и, раздвигая одним лишь шумом толпу солдат, направился в сторону города. Пока он с напряженным лицом крутил рулем, чтобы не раздавить кого-нибудь из своих, я не решался заговорить.

Медленно, но верно мы добрались до массивных ворот, добротно сваренных из толстого профиля с густой арматурной решеткой.

— Должны были предупредить! — Владимир высунулся в окно, и парни у ворот закивали. — Ну так чего стоим! Открывайте! — рявкнул он на неторопливых стражей развалин.

Один из них с приличным усилием нажал на кнопку. Громко лязгнул привод после запуска двигателя, и ворота, покачиваясь, потянулись в сторону.

Окрашенные в серый цвет, они уже покрылись трещинками и пятнами ржавчины, производя до крайности удручающее впечатление.

Как только они открылись полностью, Владимир утопил газ в пол и оставил ворота позади. Я обернулся, чтобы посмотреть, что у нас еще есть в автомобиле, наверняка подготовленном, как и все остальное, ОВР.

— Все самое главное мы уже взяли, — произнес Воронков.

— Самих себя? Или ты про вот эти дамские сумочки? — теперь рюкзак в моих руках казался очень маленьким. Настолько, что на миг даже страшно стало потеряться в городе больше, чем на два дня. Ведь провианта внутри едва ли много. Не говоря уже про воду.

На всякий случай я взвесил рюкзак еще раз. Около пяти килограммов. Может, чуть тяжелее. И не удержался, чтобы раскрыть его поскорее.

Внутри была батарея бутылок с водой и несколько пакетов без этикеток, но с порошком внутри.

— И это — еда? — уточнил я. — Опять наше изобретение?

— Нет, не наше. К счастью, все это придумали чуть раньше и потому нам осталось только довести до ума в плане питательности. В каждом пакете около ста граммов порошка, который разводится водой и, в принципе, для нормальной жизнедеятельности этого хватит на двадцать четыре часа.

— А Денису и того больше с его пониженным потреблением натуральной энергии, — добавил Кирилл.

— Ты и раньше встревал в разговоры? — сердито спросил я, перебирая пакеты.

— Да. Я же спец, без меня здесь — просто никуда.

— А со связью проблем не будет? Глушилки и все такое?

— Не будет. Я постоянно с вами. Вы уже вышли на боевое задание, поэтому я помогаю, чем могу. У нас отличная связь за пределами всевозможных глушилок, так что от меня вы сможете отвязаться лишь если выкинете наушники прочь.

— Я уже об этом подумываю, — хмыкнул я. — Так, значит, мы ищем эпицентр взрыва. А разве его нельзя было как-то определить по карте? Ведь столько спутниковых снимков и…

— А сколько снимков? — опять влез Кирилл, хотя я планировал услышать ответ от Владимира. — Спутники не ведут съемку ежесекундно. И не всей площади планеты, если тебе интересно знать. А взрыв — это дело мгновенное. Вот его последствия — другое дело.

— Ты хочешь сказать, что фото, которые мне показывал сам Королев — единственные, какие есть?

— Да! — воскликнул Кирилл. — Рад, что ты додумался до этого хотя бы сейчас. И не трепался об этом прилюдно. Что касается взрывных процессов, то я потратил немного времени на моделирование, чтобы прикинуть за счет разрушений, с какой скоростью шла волна и ее мощность, а также множество других параметров…

— Короче давай!

— Общее время взрыва — не более четырех секунд. С момента появления максимального давления в точке взрыва и до остановки первой волны. Прочие колебания были уже второстепенными и не так заметны. С учетом всей сейсмической активности и данных со станций, а также наложения… — мы с Володей переглянулись, — ладно, я понял по вашим лицам, что столько информации вам не нужно.

— Суть давай.

— Суть… — Кирилл огорченно вздохнул.

— Ну, область взрыва — центр города примерно пять на пять километров, плюс минус еще два в погрешности.

— Класс, — проговорил я. — Нам за десять дней, но желательно быстрее — необходимо найти примерную точку входа? Или сузить радиус поисков? При таком-то взрыве самое точное у вас уже есть. Не верится, что можно определить точнее. Скорее всего, весь центр тупо залит водой по самые крыши.

— Не скорее всего, а так и есть — очень много строений уничтожено. И ты сам это видел, — продолжал наш всезнайка. — Однако точно тебе скажу — ты сам поймешь, когда увидишь, где был эпицентр.

— Воронку? С такими размерами ее на фотографиях со спутника видно. Кстати, а как давно проводили съемку тех кадров, которыми меня пытался порадоваться Королев?

— Почти сразу, в тот же день. А потом спутник отключили, потому что заглушили всю зону над городом. Лучше никому, чем всем.

— М-да, веселая ситуация, — проворчал я.

— Ни разведки, ни спутников. Кирилл, мы вдвоем, — начал перечислять Владимир, причем тоже до крайности безрадостно.

— Прорвавшиеся внутрь, невыпущенные наружу, бандиты, одичавшие животные, — продолжил я.

— А еще проломы в земле, выбитые люки с ледяной водой, разлитые технические жидкости — вероятно, ядовитые и даже легковоспламеняемые, остатки зданий, готовые упасть вам на головы, — добавил Кирилл.

— Рекламщик из тебя так себе, — я решил остановить его словоизвержение. — Знаешь, как-то не вдохновляет на подвиги.

Автомобиль тряхнуло. Я посмотрел в окно, оторвавшись от изучения пакетов с порошкообразной едой. Снаружи открывался малоприятный пейзаж. Если раньше город и прилегающие к нему районы пытались украсить какими-либо яркими строениями, то их либо не осталось вовсе, либо виднелись лишь бетонные серые стены без облицовки.

— Да и зрелище удручающее, — добавил я и посмотрел на дорогу — поперек всех трех полос бывшего скоростного шоссе то и дело мелькали трещины и небольшие провалы.

— Думаю, что до границ застройки мы доберемся на машине, а дальше уже двинем пешком.

— На вездеходе не проще было?

— Провалиться на нем будет очень весело, даже если ты умеешь плавать. И даже не в воду. А просто в груде обломков затеряться.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять — на этот раз острит не Кирилл, а Владимир. И даже не острит, а разговаривает вполне серьезно.

— Человека проще вытащить, чем пять тонн вездеходного монстра, зажатого плитами, — он начал крутить рулем и сбросил скорость, чтобы уверенно объезжать ямы, которых становилось все больше. — Поэтому едем предельно налегке. Потом, когда все будет обнаружено, пойдет зачистка, если потребуется, и лишь затем — тяжелая техника.

— И ради этого всего ждали нас, да? — уточнил я свою роль.

— От тебя ждали ответов, а ты их не дал, — напомнил Кирилл. — Вот поэтому ты и едешь сюда. Помочь и вспомнить, как ты сам говорил только что.

— Хоть у кого-то есть память, — негромко произнес я.

— А я все слышал.

Я замолчал. Володя, матерясь себе под нос, сбросил скорость еще раза в два и продолжал все усерднее крутить рулем. А мы даже не добрались до эстакад…

Глава 8

То, что мы до них доберемся, я сомневался. Но что не преодолеем образованные завалы и проломы — сомнений не было никаких. Собственно, так оно и получилось.

И если на растрескавшейся земле даже в паре километров от города еще можно было встретить лишь редкие автомобили, ближе к застройке их стало чуть больше. Но поскольку событие было практически мгновенным, я не заметил какого-то особого скопления.

Зато у многих машин остались открытыми двери, а внутри я не заметил тел — это внушало надежду на то, что в городе будет немало живых людей.

— Кирилл! — позвал я, в надежде, что спец ответит почти сразу.

— М? Чего? — последовал мгновенный ответ. — У вас уже проблемы?

— Нет, пока только вопросы.

Володя замедлился до предела, выруливая между препятствиями, а потом и вовсе остановился. Перед нами лежала опрокинутая набок плита, обвалившая с пролета одной из петель трассы. Она придавила собой пару легковушек, расплющив их настолько, что даже цвет теперь с трудом угадывался: у одной из-под обломков торчал лишь бампер и часть колеса, а другая демонстрировала сложенный гармошкой зад.

— Выходим, — не спрашивая, произнес Воронков, а Кирилл, стоило нам покинуть теплый салон внедорожника, сразу уточнил:

— Вопросы какого рода вас внезапно начали беспокоить?

— Относительно людей, — начал я. — Ты же видишь обстановку?

— Никогда не жаловался на собственную технику, — обиженно произнес спец. — Но да, вижу много машин, они пустые. Понимаю, к чему ты клонишь. Люди должны были куда-то деться. Но я тебе отвечу на этот вопрос: скорее всего, они мертвы. Даже нет. Восемь из десяти человек стопроцентно мертвы. И если ты думаешь, что в городе тебя встретит целая толпа — ты ошибаешься.

— Циник, — коротко ответил я.

— А ты хотел стать спасителем человечества? Сам только-только из мертвых восстал. Ну ладно, не из мертвых. Из состояния овоща в состояние чего ты жаждешь войти?

— Кирилл, — сдержаться от ответа было очень сложно. — Ты же понимаешь, что я рано или поздно вернусь на базу.

— И?

— И ты пожалеешь о большей части своих шуточек. Давай серьезно.

Я начал осматриваться. Отсутствие высоких зданий было большим плюсом — очень сложно найти позицию для обстрела. И задумался о том, что я прежде всего ставил безопасность, совершенно не представляя, что именно нужно делать. Может, я все-таки начал что-то вспоминать?

— Долго стоять собрался? — окрикнул меня Володя. — Давай. Пора.

Я спешно развернулся, бросив прощальный взгляд на заснеженное шоссе с брошенными машинами. Может, я когда-то и мечтал оказаться в постапе, но не в таких условиях.

Мы обошли обваленную плиту. Я утешил себя тем, что не видно людей, которые не успели выбраться из автомобилей. Как-то вид крови меня не очень привлекал. А замороженные внутренности, которые вышибает наружу ударом стотонного куска бетона смотрятся совсем уж нехорошо.

— Знаешь, ты так и не сказал мне насчет армейских баз. Что с ними не так? — вспомнил я слова Володи. — С ними нет связи, но так разве она есть в городе?

— Нет, ты немного меня не понял. Я не говорил, что с ними что-то не так. Тут я даже недоговорил мысль. Просто, согласись, что логично увидеть людей в безопасном месте.

— Логично, — согласился я.

— Вот! А логика здесь такая, что самые безопасные места — армейские базы. Как ни крути. Это же Питер!

— И? — недопонял я восклицания. — Что, в другом городе есть более безопасные места? Или здесь безопасно в принципе только на военных базах? Скажи ты такое до взрыва, местные тебя с потрохами сожрали.

— Ну нет, совсем не это имел в виду, — немного смутился Владимир. — Просто в каждом городе на случай военных действий или чрезвычайных происшествий есть свой список объектов, где можно спрятаться. Подвалы, бомбоубежища, очень прочные строения — как правило, малоэтажные, на хорошем фундаменте и с очень толстыми стенами. Много вариантов. Метро еще, к примеру.

Он шагал очень быстро, и я едва успевал за ним, но все же поторапливался, как мог — стараясь при этом не сбить дыхания. Наш поход превращался в роад-муви. Сейчас мы потреплемся, дойдем до центра города, ткнем в нужное место пальцем, сунем маяк и все. Вот оно. Готово, миссия выполнена и можно идти домой.

— Но здесь, — продолжил Воронков, — именно из-за события возникает множество нюансов. Как ты видишь, например, вот здесь.

Мы как раз шли мимо новостроя, который на моей памяти — когда я несколько лет назад по работе ездил в Питер, — выглядел более презентабельно. Сейчас же от семнадцати этажей осталось три, которые торчали голыми плитами, незначительно возвышаясь над грудой поломанного бетона. Из серости вышел и вошел в серость, подумал я с грустью.

— Вот здесь — что? Еще одна развалина. Что дальше?

— Высотка. У нее — подвал. А подвал — очень даже хорошее убежище. Что в итоге? Ничего. Видишь доступ вниз? Правильно, потому что его нет. И это еще на относительной возвышенности. Если посмотреть на старые здания, которым хотя бы пятьдесят лет и больше, то они стоят гораздо ближе к воде. Поэтому любое повреждение в фундаменте, сводах или даже простая трещина в земле неподалеку затапливает подвал. Делает его как минимум сырым и непригодным, а как максимум — вода заходит еще выше.

— Звучит логично, конечно, но почему та же самая логика по твоим рассуждениям, не применяется на военные базы, м?

— Потому что все они стоят не в центре. Там прочные здания, которые непохожи на этот новострой из разваленных плит. Понимаешь? Тут все иначе. Капитальнее, масштабнее. Почти все они строились на случай ядерной войны. И если в метро достаточно отрубить всю энергию, чтобы даже через крохотную трещину затопило тоннели, то на базах этого нет.

— Все равно не понимаю твою логику. Я вижу, что здесь свалило высоту. Там, где располагается штаб оцепления, тоже было хорошее и прочное здание. И теперь его тоже нет. Одни сваи остались. Судя по фотографиям… — я начал говорить громче, сам того не замечая. Эхо почти не отражалось от множества грубых поверхностей. — … в городе вообще почти нет ничего высокого. Максимум — это вот, — я ткнул пальцем в остатки дома, которые мы только что оставили за спиной. — А в центре и того хуже.

— Нет, должно что-то остаться. Базы дальше от эпицентра взрыва, — продолжал спорить Владимир.

— Думай, как знаешь. Вот если бы за прошедшие недели хоть кто-то запустил аварийное электроснабжение на базе и подал признаки жизни — тогда да, охотно поверю, что можно отправить кого-нибудь спасать выживших. А так — нет. К тому же Кирилл чего сказал?

— Что восемь из десяти погибли, — тут же откликнулся техник.

— Вот видишь, — продолжил я. — Но спорить с тобой не хочу. Желаешь верить — верь.

— А ты скептик, Денис. Не ожидал от тебя такого.

— Город влияет, — ворчливо отозвался я. — Мертвый город.

— Хорошо, что еще обошлось без мертвых людей, правда? — вступил Кирилл. — Хотя зимой трупы замерзают и хорошо сохраняются, не разлагаются, их почти не объедают бродячие животные и…

— Может. Мы. Закончим уже про мертвяков⁈ — воскликнул я. — И так не по себе! Не ты идешь в руинах!

— Ну тише, тише, не ори. Вечер скоро, мало ли кто тут еще.

— **дь!

— Понял-понял, — успокаивающе произнес Кирилл. — Все понял.

— Насчет вечера, Володь, — обратился я к напарнику. — Я не заметил спальников. У нас опять технологии, о которых я ничего не знаю?

— Увидишь, — ухмыльнулся Воронков. — Ну-ка… — настороженно произнес он, скидывая с плеча автомат, который я поначалу принял за винтовку. — Движение впереди!

— Подтверждаю по твоей камере, — тут же монотонно ответил Кирилл.

Я поспешил посмотреть вперед и заметил на фоне руин следующих домов какое-то шевеление и сунул руку за борт пальто. Через перчатку рукоять пистолета чувствовалась очень хорошо, но доставать я его не спешил. Впереди никто не стрелял и не ощущалось никакой угрозы.

— Дайте-ка посмотрю повнимательнее, — пробормотал техник, стуча по клавишам, как заправский программист. Вероятно, он таким и был, но где же мне знать, если память отказывалась реанимировать последние недели моей жизни до… до вот этого всего. — Так, вроде бы не вооружены, но их пятеро.

— Подтверждаю, вижу пятерых, — проговорил Владимир.

Я же уставился вперед, высматривая контуры людей на расстоянии не меньше, чем в три сотни метров. Да, пятеро, хотя некоторых выдает только сам процесс «шевеления». На всякий случай я посмотрел и назад — вдруг все же это ловушка. Но за моей спиной никого не оказалось.

Нервы напряглись до предела и пистолет я вытащил наружу. Пятерка зашевелилась заметно активнее, явно спеша к нам всей толпой.

— Что думаешь? — я подошел ближе к Владимиру, но остался на расстоянии в пару метров. И снова недоуменно оценил маневр, приписав его к тому, что мозг все-таки что-то помнит.

— Что мы привлекли их внимание, но стоит держаться настороже, — коротко бросил Воронков. — Раньше мы с тобой в такие переделки не попадали. Не настолько армейское было это дерьмо.

— Зря сказал, — я стиснул пистолет покрепче. Поднимать пока было рано. — Вроде бы не вооружены?

— Да что ты переживаешь⁈

Меж тем расстояние между нами и группой людей сокращалось. Я же как нарочно вспомнил, что были еще и те, кто прорвался внутрь, а еще были люди Ливанова, о котором я благополучно забыл — и ведь надо же было так невовремя! Пока я находился на базе, самое время порасспрашивать людей о начальстве, но ведь нет!

— Стойте на месте! — загремел Воронков, поднимая автомат повыше. Черный ствол эффектно выделялся на фоне серого бетона, припорошенного смесью пепла и снега. — Стойте! Кому говорю! — еще резче высказался он, пока группа не встала посреди свободного от обломков куска дороги.

Мы сократили расстояние до десяти метров, внимательно наблюдая за каждым из пятерки. Если у них было десять глаз, то нашу третью пару они не могли видеть. Наше существенное преимущество в любой предстоящей схватке. И оно придавало мне хоть какую-то уверенность — не замечу я или Владимир, так Кирилл подскажет.

— Кто вы такие? — обратился к группе Воронков, сохраняя грозный вид. Я же скрестил руки на груди, готовый в любой момент направить ствол в сторону потенциального источника опасности.

Перед нами стояла кучка людей весьма разношерстного вида. Пара бородатых мужчин, один примерно моего возраста, что-то около тридцати, а другой заметно старше. Оба одеты в пыльные, а местами и порванные куртки.

Еще две женщины, на этот раз примерно одинаковые по возрасту, с темными волосами, собранными в тугие пучки на затылке, и девочка с косой, которая не отличалась от прочей четверки. Женскому полу достались полноразмерные куртки, а девочка и вовсе тонула не в своем размере. Ничего удивительного в том, что издалека она казалась такой же взрослой, как и остальные.

— Мы здесь живем, а вы? — ровным и хорошо поставленным голом произнес мужчина в возрасте. — Нам не удалось выбраться из-за оцепления и… — то, что он говорил дальше, внезапно заглушил голос Кирилла:

— А теперь будь особенно внимателен. Смотри, они привели с собой ребенка. Якобы безопасно, они не причинят вам вреда. Сейчас забалтывают — вы у них почти ничего не спросили. Ну, и оружия не боятся. Так что три пункта подряд — бинго! Скорее всего, перед вами обычная ловушка. Посматривай по сторонам и за спину — лучше всего. Прямо сейчас!

Я обернулся, но не увидел никого, только лишь услышал, как хмыкнул Кирилл мне в ухо. И поспешил повернуться лицом к людям, изучая их поведение и пытаясь найти что-то, указывающее на настоящую ловушку. А не придуманную Кириллом.

— … в общем, тут не очень безопасно, — мужчина развел руками. — Но сегодня хотя бы тихо. Вчера вот… Сейчас вы этого не увидите, но следов было много.

— Следы, следы… — забормотал Кирилл, — хм, ничего не вижу. Так, за бортом минус два, снег свежий, а вот прогнозы погоды здесь уже давно не сбываются. Катаклизм целый, а не взрыв под землей!

— Что за следы? — наконец-то произнес я и вся пятерка повернулась в мою сторону.

— Следы? — переспросил мужчина в возрасте. — Как это всегда бывает, знаете? Кровь… Резина. Тела они забрали.

— Резина? В смысле, следы от шин? Разве по городу можно перемещаться на автомобиле?

— Да, — с легким недоверием произнес парень, потому что мужчина в возрасте замешкался с ответом. — Мы видим, что вы не местные, не удивляйтесь. Мы тут так живем, знаете… привыкли уже и к оружию, и к стрельбе. Только вот не понимаем, почему нас отсюда не выпускает никто.

— Этого мы и сами не знаем, — ответил я, не раздумывая. — И много ли тех, кто в городе с оружием ходит?

— Ну так, — уклончиво продолжил парень. — Немало.

— Немало — это сколько? Конкретно! — требовательно спросил Владимир. — Десятки? Сотни?

— Ну, если всех посчитать… — наконец-то нашелся с ответом старший, — так до полутысячи можно дойти, мне кажется. Ездят тут на мотоциклах, машинах, автобусах даже. И всегда на разных!

— Топливо-то где берут, — пробормотал Кирилл мне в ухо. — Интересно девки пляшут.

— Это все в одной банде или в разных? Военные среди них есть? — продолжал Владимир, вновь перехватив инициативу в переговорах.

— Есть, но маскируются, — уверенно отозвался тот, что помладше. Женщины предпочитали упорно хранить молчание.

— То есть, вы знаете, как они выглядят, но все же решили выйти к нам?

— Вы отличаетесь, — наконец-то произнесла одна из дам.

— Интересно узнать, чем и как? — поинтересовался я.

— Вы чище, — подхватила девочка.

— Маш… — тут же укоризненно произнесла женщина и малышка покраснела.

— И все? Делите людей на местных и не очень только по внешнему виду?

— Выправка у вас такая же, — добавил молодой, — но только вы все равно отличаетесь. Они шарятся. Ищут чего-то постоянно. То есть, они все тут чего-то роются. Мародеры, в общем-то. А вы нет, вид у вас другой.

Повисло неловкое молчание. Только Кирилл барабанил по клавишам у меня в ухе, хотя сделал громкость не такой высокой. А потом затих, отключив микрофон.

Среди развалин посвистывал ветер. Негромко — даже порывов не было достаточных, чтобы ветер завывал. Слышался лишь легкий свист в местах, где широкие проемы превращались в узкие щели, заставляя воздух ускоряться. Вдалеке завыла собака.

— Бродячих тоже много, — поспешно произнесла женщина, что разговорилась первой. — Большими стаями бродят. И прочая живность тут тоже водится.

— Постойте, постойте, — Владимир выставил перед собой левую ладонь, убрав ее от цевья, но тут же вернул на место. — Что-то складно получается. И распознали вы нас, и отличили от прочих, а только лишь по походке и чистоте одежды? Не смешите.

Вой повторился, на этот раз уже громче. Я тоже сомневался, стоит ли верить этим людям. Кирилл постарался, чтобы мое доверие упало почти до нуля. Действительно странно видеть простому человеку, как люди добровольно выходят на пару стволов, чтобы просто «поговорить». Или у них просто очень сложная ситуация, кто знает?

— Мы абсолютно откровенны с нами. И готовы вам помочь, если вы нас отсюда выведете, — почти без напора проговорил старший.

— Мы идем в центр и не сможем вам сейчас помочь, — ответил Володя.

— На обратном пути выведите. Пожалуйста! — взмолилась другая женщина.

— Хорошая вера в ваш успех, — пробормотал Кирилл.

— Помогите нам, а мы поможем, чем получится. Нас не пятеро, нас больше…

Она не успела договорить, оборвавшись на полуслове. Я заметил, как Владимир перевел автомат чуть в сторону и сам повернулся, отвлекаясь от пятерки местных. На развалинах дома по ту сторону улицы, широко расставив передние лапы, стоял, скалясь, крупный волк.

Глава 9

Животное даже издалека выглядело массивным, грозным и опасным. Я судорожно перебирал пальцами рукоять пистолета, опасаясь спровоцировать зверя.

Местные тоже помалкивали, сбившись в плотную кучку и выставив вперед старшего. Тот пытался нащупать за пазухой оружие, не отрываясь от волка. И потому никак не мог ухватиться за рукоятку — чего бы он ни пытался вытащить. А лишь ритмично повторял хватающие движения.

Владимир оставался на месте. Не обходил группу, чтобы прикрыть их с другой стороны, сочтя, что лучше быть рядом с напарником.

Наша позиция, быть может, и не была идеальной, но ровное пространство, которое предстояло преодолеть волку, не оставляла зверюге ни единого шанса.

— Да в нем же килограмм под девяносто, — пробормотал бородатый мужчина, расчехлив наконец обрез двустволки. — Ну, давай, иди сюда, — грозно добавил он и ухватился за коротыш обеими руками.

Волк расценил это, как призыв и, задрав к темнеющему небу голову, завыл. На его вой откликнулись еще несколько животных, вскоре появившиеся на развалинах.

Я предпочел сместиться на несколько метров ближе к Володе, когда насчитал полтора десятка животных в зоне видимости. Не все они были такими же крупными, как первый, но теперь уже их количество внушало еще больший ужас местным.

— Не двигайтесь, — бородатый мужчина осторожно оторвал руку от обреза и дополнительным жестом попросил нас оставаться на месте. — Может, мимо пройдут.

Мне показалось, что он и сам не верил в собственные слова.

— Перестреляем издалека? — спросил я Владимира.

— Нет, шум привлечет внимание… более нежелательных гостей. Если этого не избежать — тогда начнем стрельбу, а пока ждем.

Но долго ждать не пришлось. Сделав первый шаг вниз по обломкам, вожак стаи потянул за собой и остальных. Быстро добравшись до относительно ровной поверхности, они вновь остановились, но теперь уже людей и животных разделяли считанные десятки метров.

— Если что, у Дениса пистолет работает на порядок тише, — влез в нашу ситуацию Кирилл. — Разве что вот только меткость у него хромать может.

Я вскинул пистолет, прицелившись в самого крупного зверя. Нападать он не собирался, а лишь стоял на месте, внимательно изучая потенциальную еду. На меня он даже не посмотрел, хотя резкий жест должен был привлечь его внимание.

— И чего ждем? — вздохнул Кирилл, заставив меня спустить курок.

С непривычки рука дернулась, и пуля ушла в сторону, зацепив не вожака, а стоявшего рядом зверя. Тот взвизгнул и жалобно заскулил.

Техник в моем ухе молчал, воздержавшись от комментариев. И очень своевременно, потому что вся стая пришла в движение.

Бородатый мужчина, далеко отставив локоть, прицелился из двустволки и один за другим сделал два выстрела по стае, мгновенно уложив четверых. Зверья все равно оставалось слишком много.

Двое переключились на Владимира, сместившись относительно остальных гораздо ближе к нам. Я выстрелил еще раз, свалив на ходу того, что бежал впереди, а третьим выстрелом перебил лапу второму.

Тот поскользнулся, упал и его провезло до самых ног Володи. За волком оставался широкий кровавый след, заметной полосой протянувшийся на несколько метров.

Воронков не стал ждать, а просто подскочил ближе к зверю, который не мог встать на лапы, перехватил автомат за ствол и с размаху опустил приклад тому на голову.

После смачного удара до меня донеслась целая гамма звуков: начиная от воплей мужчин и женщин, заканчивая рычанием и треском ткани.

— Лучше присесть, — посоветовал Кирилл, оценив мою попытку прицелиться в стаю волков, которые раздирали местных с какой-то невероятной яростью.

Я последовал его совету, быстро прицелился и выстрелил. Пистолет коротко прожужжал, отправляя стальной снаряд в стаю. На этот раз — попал, и доказательством тому служил визг на разный лад.

На всякий случай я добавил еще, взяв чуть в сторону, чтобы охватить как можно больше целей.

Грохнул оглушительный выстрел слева от меня. Я на секунду отвлекся, чтобы заметить бьющегося в судорогах волка справа. Коротко кивнул Владимиру и, встав на ноги, начал приближаться к еще живым людям, переводя пистолет с одного волка на другого, но не решаясь выстрелить, чтобы не зацепить местных.

Но большая часть зверей уже была либо мертва, либо держалась из последних сил. По две-три дыры в шкуре сделали свое дело — и даже не смертельные сразу, они стали причиной значительной кровопотери.

Оставшиеся в живых звери бросились наутек, отмахивая по два метра за прыжок. Из выживших я насчитал трех-четырех — и то за ними тянулся кровавый след.

Люди же начали вставать на ноги. Медленно, охая, со стонами. Я поспешил на помощь, и протянул руку.

Без травм не остался никто. Женщин сильно покусали, причем одной досталось особенно: какой-то зверюге удалось почти прокусить ей щеку. Мужчина в возрасте протянул трясущуюся руку, чтобы я помог ему подняться. На ней не хватало двух пальцев.

Меня передернуло, но я резким рывком поставил его на ноги. Парень помладше встал сам.

— А где Лиза? — хрипло произнесла женщина, что пострадала меньше всех, оторвавшись от безуспешной попытки закрыть рану другой. И тут же сама обратилась к ней: — Маш… где Лиза?

Повтор вопроса результата не дал. Только лишь Маша со страдальческим лицом попыталась повернуть голову, но зажмурилась и чуть не упала в обморок, если бы ее не подхватил парень.

Владимир тем временем пытался оценить ситуацию, я же стремительно соображал, что будет, если нас услышали. На вой волков едва ли выедет целая бригада местного криминала, чтобы пострелять пушистых, а вот на звуки двустволки — несомненно и без вопросов. Грохотала она, как пушка.

— Никого не вижу, — произнес Кирилл. — Справились неплохо.

Местные пришли в хаотичное движение. Пока мы убеждались в относительной безопасности и уже думали, куда двигать дальше, бородачи, прихрамывая, начали расходиться в разные стороны, всматриваясь вдаль, а две женщины так и остались посреди дороги.

Та, которую назвали Марией, явно сильно пострадала — и ее раны не ограничивались порванной щекой. Она плавно опустилась на снег и сидела сейчас, прикрыв глаза, пока вторая мадам рылась в карманах в поисках хотя бы бинта.

— Я так понимаю, что помогать им мы больше не планируем, — я максимально приблизился к Владимиру, чтобы наш разговор не услышали.

— У нас другие цели, — тут же ответил он, так же негромко, однако с опаской посматривая на раненых женщин. — Мы даже здесь не должны были задерживаться.

— А если они правда смогут нам помочь?

— Местные? Они едва ли сориентируются в этих завалах. Подготовки — нет.

— Не забывай, что сейчас у меня тоже никакой подготовки, — взялся спорить я. — А если бы и была — то не больше трех дней.

— Да у тебя и на первых порах особо ничего не было, — поджал губы Владимир и сердито отвернул лицо, точно он не хотел этого говорить, а потом взял несколько минут на раздумья. — Ладно! Хрен с тобой. Прикрывай, — и, на ходу сбрасывая рюкзак, перехватив автомат за цевье, подбежал к женщинам.

— Не так надо было твою систему называть, — иронично произнес Кирилл, пока я стоял на страже, наблюдая за тем, как Володя достает маленький, не больше десяти сантиметров радиусом, пакет и прилаживает его на щеку женщине.

— Опять шутить решил? — спросил я, а, когда на меня посмотрели, отвернулся. — В общем, скрытности у нас никакой?

— Никакой. А мне теперь думать, какие слова впихнуть в термин «широкадушамояродная».

— Что ты там опять начинаешь⁈ — спросил я достаточно громко, чтобы мои слов звучали с нескрываемым возмущением, и в ответ услышал лишь вздох. Правда, Кирилл быстро собрался с мыслями:

— Что я начинаю? Вот честно, Денис, вы занимаетесь не тем. У вас ограниченное по времени задание, вам надо стремительно добраться до центра города, обнаружить то, что до сих пор не под силу обнаружить ни спутникам, ни дронам, ни какой-либо технике тупо по причине того, что это — техника! А чем занимаетесь вы? Что за благотворительность?

— С их помощью мы сможем быстрее добраться, куда нам нужно, понимаешь? Они помогут нам, а мы помогаем им.

— Вы УЖЕ помогли им, когда отбились от животных. А они просто хотят свалить. И скорее всего, они даже не могут вам помочь.

— Я предпочту проверить сам, Кирилл. До связи, — жестко ответил я, но наушник не отключался с моей стороны, поэтому еще с полминуты я слушал, как он ругается.

Когда он замолчал, и я вновь посмотрел на раненых, то заметил, что с пакетом уже покончено. Владимир уже встал, Маше как раз помогали подняться — все же, обошлось без серьезных травм. Скорее всего, просто шок от нападения и раны.

И прошло уже достаточно времени, чтобы хоть кто-то появился на шум, однако, никого на горизонте не было. Мужчины разбрелись в разные стороны, а Владимир уже нервно переминался с ноги на ногу, опасаясь, стоит ли пускаться в дальнейшие дебри потенциально бескорыстной помощи.

— Ее найдут, Маш, — успокаивала женщину подруга. — Обязательно найдут, тут некуда потеряться, некуда деться.

— Как же, некуда, — со слезами в голосе произнесла раненая. — Вик, сама же знаешь, сколько тут… всего.

— Простите, но нам… — начал Володя.

— Мы поможем, — оборвал его я и подошел ближе. — Темнеет, они могут не успеть найти девочку.

— А мы не успеем сделать свои дела!

— Мы. Поможем. Кирилл, посмотри по своим записям… Кирилл!

Связь исчезла или отключился сам Кирилл. Не получив ответа, я пожал плечами.

— Похоже, что нам помощи точно не будет. Глушилки?

— Или он обиделся.

— А мог? — сердито фыркнул я. — Нашел время корчить из себя… Ну, и куда она могла убежать?

Место действия представляло настоящее море возможностей побега для маленькой девочки, что провела несколько недель среди разрушенного города. И даже с учетом того, что мимо нас с Володей никто точно не пробегал, а навстречу волкам она бы точно не рванула — оставшийся угол охватывал несколько развалин только в пределах улицы.

А ведь малышке, которой на вид было лет двенадцать, достаточно просто скрыться из виду и бежать дальше, куда глаза глядят, чтобы затеряться в руинах. Я прикинул, что нам предстоит прочесать приличную площадь уже начал сомневаться в своем плане.

— Не могла она далеко убежать, — продолжала утешать подругу Вика.

— Но могла провалиться… сорваться…

— Мы бы слышали ее крик, — попробовал влезть я, но обе женщины покачали головами, причем коротко и как-то слишком нервно.

— Здесь почти нет эха. И девочку мы приучили не кричать… Разве нормальный ребенок будет молчать при виде стаи волков?

Меня передернуло. Вот и дошли до морально травмированных детей. Которых нам теперь предстоит искать.

Короткий зимний день догорал, оставляя нам не больше часа на поиски.

— Ну, что, пойдем искать? — с какой-то издевкой даже спросил Владимир.

— Другого выбора нет, — я поискал взглядом мужчин, что бродили среди обломков на противоположной стороне улицы. — Только надо сунуться в здания и глянуть глубже, может, до следующего прогона. Если получится. Если успеем.

— Не того человека назвали эгоистом, — мрачно произнес Воронков и повесил автомат на грудь.

— Не ты первый так говоришь, — фыркнул я. Двое мужчин, решив, похоже, прекратить поиски, уже спешили к нам со всех ног:

— Ну, как вы тут? Не нашли мы никого, — выдохнул запыхавшийся мужчина.

— Коль… они… — Маша вяло указала на нас, — они сказали, что помогут.

— Но мы не можем оставаться здесь дотемна, — тут же возразил он. — Уже слишком опасно, звери если ушли, так придут бандиты.

— И ты хочешь оставить девочку здесь? — едва не закричала Маша, а потом схватилась за щеку, прикрыла глаза, но не потеряла сознания. — Бросить ее?

— Давайте не будем терять времени, — предложил я. — Есть нормальный вариант: вы, Николай, ведете женщин в укрытие, а…

— Руслан, — тут же представился второй.

— Ага, — кивнул я, — а ты потом отведешь нас, когда мы найдем девочку.

— Я никуда не пойду, — запротестовали женщины в один голос. Николай закатил глаза, а Руслан вздрогнул и даже как-то погрустнел:

— Как всегда, — прокомментировал он так, чтобы его никто не слышал.

— Мы никуда не пойдем! — увереннее произнесла Вика, пока ослабевшая Маша пыталась встать с холодной земли. — Точнее, с вами пойдем.

— Ну начинается, — вскинул руками Владимир. — Вот Денис предложил вам отличный план, самый безопасный.

— Но не самый эффективный, — вставил Николай. — Так нас будет шестеро, и мы…

— Нет, нас не будет шестеро, — жестко ответил я. Все дружно повернулись ко мне. — Вы не понимаете, что вы втроем, — я обвел пальцем бородатого и обеих женщин, — будете лишь друг за другом присматривать.

— Необязательно, — Николай расчехлил обрез двустволки и передал его Вике. — Вот, собственно, и все. Еще пара глаз! И пара рук.

— Я умею обращаться с оружием, если что, — не уступая мне в жесткости тона, произнесла женщина, крепко ухватившись за обточенную рукоять. Николай тем временем достал из внутреннего кармана несколько патронов.

Процесс шел уже поперек всех моих планов. От Кирилла помощи не было, а тратить время на дальнейшие разговоры я не видел никакого смысла. Улица уже медленно серела, а снег, судя по цвету, так же неспешно превращался в пепел, теряя и без того испорченную белизну.

— Наш спец отключился, похоже, — Володя повернулся ко мне и на всякий случай легонько постучал себе в ухо. — Совсем звука нет.

— Или опять глушилки работают, — я пожал плечами. — Я бы понастаивал, чтобы вы вернулись к себе, — сердито начал я, обращаясь уже к местным и, пока те собирались раскрыть рот, продолжил, — но раз вы так настойчивы, ладно. Слишком мало времени у нас остается, чтобы спорить дальше. Что за той улицей? За домами?

Я развернулся и встал лицом к руинам. Прямо напротив когда-то стоял двухэтажный торговый центр. Или автосалон — большие окна и явная малоэтажность выдавали в нем типичный торгушник. Рядом — новострой, не выдержавший подземных толчков.

Во время тряски подломилось несколько опор, и верхняя часть здания высотой в три этажа просто раздавила своей массой часть торгового центра, обратив большую часть конструкции в месиво из обломков.

Позади виднелось еще несколько таких пострадавших зданий, которые прячущееся за тучами солнце не могло сделать ярче ни при каком раскладе. Мрак и агония. Ничего больше.

— Еще пара улиц, по которым можно более-менее пройти, но очень далеко вглубь мы никогда не заходили, — ответил Николай.

— Мы думали, что вы из города, — нахмурился Володя.

— Нет, мы живем на окраине, вон там, — Вика махнула рукой в сторону, куда мы изначально шли с напарником.

— Давай все вопросы потом, а, — оборвал я неозвученное возмущение Владимира. — Хорошо? Время!

— Хорошо, — недовольно ответил он. — Идем. Все могут идти? — он внимательно посмотрел на Машу, которая терла щеку. — Что, уже чешется?

— Зудит и жжет…

— Передержали, черт, — буквально оттолкнул меня в сторону, Воронков подбежал к женщине и осторожно оторвал липкий кругляш с ее щеки, а потом критично посмотрел на небольшое красное пятно, что осталось у нее на щеке. — Пройдет, успели. Могло быть хуже. Только не… — он успел перехватить ее руку, которая уже тянулась потрогать, что сталось с ее лицом, — не надо чесать, — с нажимом добавил Владимир, и Маша послушно опустила руку вниз.

Кирилл упорно не желал появляться в эфире, а наша разросшаяся команда, кажется, достигла какого-то взаимопонимания. Прежде всего, за счет нашей помощи.

Не то чтобы я не был этому рад — я отлично понимал, что у нас сейчас другая задача и, по сути, мы формально нарушаем приказы сверху. Но, с другой стороны, неожиданная встреча с местными могла действительно нам помочь — и если это так, то и нарушения никакого не было.

Глава 10

Не теряя времени, мы пересекли улицу, миновали первый ряд руин, который уже осмотрел Руслан и Коля, а потом двинулись во дворы, заставленные машинами, по большей части пострадавшими от упавших элементов высоток. Но пространства было достаточно, чтобы свободно перемещаться между машинами, пусть и по замысловатой траектории.

Оружие все держали наготове, но в таких дворах плюс-минус эффективным был лишь автомат у Володи. Я пока еще не очень понимал, чем владею сам, а говорить про обрез, заряженный дробью, и вовсе говорить не приходилось. По сути, на шестерых у нас практически не было оружия для активной обороны, если вдруг кто-то решит напасть на нас.

— Если ваша девочка не кричит и предпочитает молчать, быть может, вы научили ее чему-то еще? — спросил Владимир. — Забираться повыше, например?

— Научили, но еще не проверяли.

— Так вы — мать? — полюбопытствовал напарник.

— Нет, — прозвучал горький ответ, но подробностей не последовало, а потому мы продолжили двигаться кучкой до тех пор, пока Володя не остановился.

— И вы думаете, что вшестером мы найдем ее быстрее, если будем ходить гуськом? — и, не дожидаясь ответа, махнул рукой: — в другую часть двора идите и ищите там! Все четверо! — грозно добавил он зыркнув на Руслана.

Немного поколебавшись, группа отделилась, а Володя полез в первый же оконный проем с выпавшей пластиковой рамой.

Чему я удивлялся больше всего, так это обилию мусора, причем не строительного, а именного бытового. В отличие от всевозможных киношных и игровых апокалиптических миров, где действие происходит уже спустя десятилетия от момента какой-либо катастрофы, здесь минуло лишь месяц или два.

Как результат — выпавшие пластиковые окна, облетающие от обилия влаги межкомнатные двери, ржавеющая и отвратно пачкающая сталь, рассыпающийся кирпич и бетон от обилия переходных температурных диапазонов. А еще — растасканные обертки и фантики, огрызки и очистки, которые то и дело проступали под тонким слоем снега.

Все это скользило и каждый шаг мог стать причиной какой-нибудь серьезной травмы — необязательно фатальной, но достаточно серьезной, чтобы прервать наше еще толком не успевшее начаться путешествие.

Володя тихо матерился — не спасала даже специальная обувь, потому что скользил сам мусор по снегу. В итоге, упав пару раз, но, к счастью, на относительно ровные поверхности, мы перестали спешить.

В здании было подозрительно тихо. Вероятно, все, что уже могло отвалиться, отвалилось, а остальное держалось довольно крепко. Я представил, как нам на голову падает массивный кусок плиты, размером с небольшую комнату, и подумал, что девочку лучше найти побыстрее.

— И на кой мы с ними связались, — начал разговор Воронков. — Ну правда! Нет, Денис, я не могу сказать, что я сержусь на тебя. Сейчас, по крайней мере. Пока ты договаривался — да, потому что наша задача должна быть превыше всего. А теперь я просто в недоумении. Зачем? Просто для того, чтобы спасти одну девочку, которая сбежала черт знает куда?

— Мы помогаем этим людям, чтобы узнать больше о городе, вообще-то, — сердито ответил я. Не потому сердито, что злился на Володю из-за его мнения, а потому, что как раз снова поскользнулся.

— О, значит ты не такой альтруист, каким пытался себя представить да? — он вышиб перекошенную дверь и двинул в коридор. — А мне показалось, что да.

— Не показалось. Ты не думаешь, что мы могли бы просто не вмешиваться в их ситуацию с волками? Что можно было сделать все гораздо жестче и расспросить единственного выжившего с позиции сильного? Взять с собой как проводника. Много вариантов.

— Но ты предпочел спасать всех. Да, мне не показалось, — вздохнул Владимир. — Любишь ты создавать проблемы на ровном месте, Денис. Любишь — сил нет!

— Не вижу вообще никаких проблем, Володь. Ты еще скажи, что я тут не по уставу с вами всеми общаюсь — и это тоже проблема.

— Как раз в этом нет никакой проблемы, потому что мы все в отделе общаемся «не по уставу». Ты меня еще товарищем лейтенантом назови.

— Ого, да ты еще и со званием! — воскликнул я удивленно, а потом сразу же чертыхнулся, потому что нога соскочила со ступеньки — мы как раз выбрались в лестничный пролет.

— Еще и да, — не скрывая удовольствия, ответил Владимир. — Как-нибудь расскажу, за что. Но наша ситуация меня теперь беспокоит еще больше. Ты не просто альтруистом пытаешься выглядеть, ты действительно ищешь какую-то выгоду!

— Взаимную, заметь, — прокомментировал я. — И скрывать этого не собираюсь. Даже если ради этого надо сделать первый шаг самому.

— Не припомню, чтобы ты раньше так философствовал, — скептически заметил Владимир. — Как-то попрактичнее был.

— Раньше во мне столько пластика не было. И вообще, — я встал рядом с напарником на краю пролома: — после такой близости к смерти…

Вот тут я знатно соврал. Я вообще о ней не думал. Ни в контексте предстоящей, что можно в разрушенном городе можно погибнуть, ни о прошедшей рядом — про нее я вообще предпочитал не вспоминать. Не хотелось. Нет мыслей — нет травмы. Нет избыточной нагрузки на голову, и без того утружденную заданием от Королева. Наверно, нет.

— Все мы так или иначе были близки к смерти, — отозвался Денис. — Но девочки здесь точно нет. Слышишь что-нибудь?

— Нет, — ответил я, а потом замолчал и прислушался. Ветер усиливался, продувая здание насквозь. Если девочка кричала в соседнем подъезде, мы ее не услышим. Это раньше в таких дворах из-за сплошной облицовки было безумное эхо. А теперь, как в психушке: хоть горло сорви, никто не услышит. — Но думаю, что здание надо обойти целиком.

По лестнице мы спустились на первый этаж, протиснулись в узкую щель — пришлось даже рюкзаки снять. Зато вышли через дверь, а не окно, и тут же направились в соседние подъезды.

Дом стоял торцом к улице, на которой мы перестреляли волчью стаю, и начали мы как раз с первого подъезда. Впереди было еще три.

Со вторым проблем не возникло. Внутри не было никаких критичных завалов, которые мешали бы нам обойти все помещения. Разве что на втором этаже осталась крепкая стальная дверь, не поврежденная и не перекошенная. Но едва ли девочка заперлась за ней — сперва пришлось бы ее взломать.

Наверно, мы с Володей думали об одном и том же, поэтому молча кивнули друг другу и отправились дальше.

Третий подъезд заблокировала упавшая плита. На этот раз ни одной выпавшей рамы, но зато все стекла были разбиты. Лезть и распарывать себе ладони вместе с одеждой не хотелось никому.

— Вряд ли она там, — сказал напарник и легонько постучал по шатающимся стекляшкам. — Даже ребенок сюда не пролезет.

— Тогда дальше, — сказал я и обернулся на резкий шорох — это группа местных бродила по соседнему зданию, уронив булыжник вниз с высоты третьего этажа. — В такой обстановке никаких нервов не хватит.

— Боишься остаться похороненным под завалами?

— Да, — честно признался я. — Даже не то, что раздавит, что выбраться не смогу. Что это все будет настолько внезапно… я даже не слышу, чтобы эти здания издавали какие-то звуки. Они все равно должны… потрескивать, что ли.

— Должны, ты не забывай, что дело не только в зданиях. Под нами — десятки метров вспученного, но не до конца промороженного грунта. Он в любой момент сесть может. Вместе со зданиями, которые потом сложатся окончательно.

— А, — растерянно произнес я, входя в последний подъезд. — Теперь мне кажется, что весь город может тупо сложиться пополам.

— Ну не до такой степени, но риск есть все равно. Черт, куда Кирилл пропал?

— Может, из-за глушилок у нас такие проблемы со связью? — предположил я. — Участников «экспедиции» слишком много, наверняка остаточных частот почти нет. Свободных для разговора.

— Недооцениваешь ты Кирилла. Он бы нашел выход даже если блокировка встанет бетонной стеной, — Воронков поочередно дернулся в несколько дверей на первом этаже, но безуспешно.

— Хорошо, что у нас есть такой техник, — закончил я наш разговор и направился на верхние этажи.

Эта часть здания в целом сохранилась гораздо лучше прочих подъездов — мы без труда обошли еще и второй этаж и даже выбрались на остатки третьего, где заметили кусок ткани от слишком длинной куртки Лизы.

Вообще, среди прочего мусора он бы не бросился в глаза, но на третьем этаже, который продувался ветром со всех сторон, не осталось ничего подвижного. Зато на искривленной арматуре болталась тряпица. Свежая. Даже чистая на фоне всего остального.

— Лиза! — позвал я негромко, но мои слова заглушил порыв ветра. — Что за… Лиза! — я улучил момент и крикнул чуть громче. — Пошли проверим дальше. Может, она уже ушла, а мы глотки рвем.

— Хм, — Володя двинулся вперед меня, заглядывая за каждый угол.

Девочка могла спрятаться где угодно. Или даже не прятаться, а споткнуться и удариться, потерять сознание. Уснуть даже или замерзнуть — куртка могла быть теплой только на вид.

Мы обошли остатки квартир, потерявшие очертания настолько, что я даже не был уверен, иду я по коридору, комнате или вовсе через стену перешагиваю. Под ногами похрустывал бетон — чистый, потому что весь снег сдуло ветром. Только отдельные булыжники покачивались под ногами, заставляя смотреть, куда можно поставить ногу.

— Нашел! — услышал я голос Владимира — мы осматривали остатки квартир отдельно друг от друга и я тут же поспешил к нему. — Эй, мы же спасли твоих от волков, ты чего, боишься? — неожиданно ласково начал уговаривать он девочку, которая сидела в самом углу дома, прижавшись к остаткам стены.

Смотрела она недоверчиво, а заметив меня, как только я выглянул из-за спины Володи, и вовсе вздрогнула.

— Ну, ты чего? — и сам обернулся ко мне: — Не пугай ребенка.

— Больно надо, — фыркнул я и встал рядом. Лиза вздрогнула еще раз, настолько заметно, что теперь уже мне стало интересно: — Я-то тебя чем пугаю?

Девочка внимательно смотрела на меня, пока я не понял, что держу пистолет у груди. И поспешил убрать оружие:

— Так лучше? — спросил я, и Лиза кивнула. — Все твои целы и почти невредимы. Их только покусали слегка. Но мы всех спасли, и они тоже тебя ищут — вон в том доме, через двор, — я показал пальцем через плечо. — Поэтому мы можем подождать остальных здесь, если Володя за ними сходит. Или ты пойдешь вместе с нами к ним, — и, пока девочка думала, спросил: — так чем я тебя пугаю?

— А вы не человек.

— О как, — удивился я. — Но я же вроде… человек?

— Ну… волки же на вас не напали. На всех напали, а на вас — нет.

— Тонко подмечено, — ответил я, задумавшись над тем, почему в действительности волки предпочли меня проигнорировать. Скорее всего, это и правда связано с особенностями моего тела, поэтому первый же адресат — Кирилл. Который, как назло, до сих пор так и не вышел на связь. — Но все же я — человек. А если вдруг какие странности еще заметишь — ты просто у меня спроси.

— Но почему же волки на вас не напали? — настаивала девочка.

— Потому что… — не сразу нашелся я, — взрослые ведь сказали, что у нас есть подготовка?

— Ну.

— Вот и у нас есть такая специальная подготовка, чтобы дикие звери не набрасывались.

— А почему тогда на него кинулись? — Лиза перевела взгляд на Володю.

— А он забыл, — поджав губы, я скосил глаза на напарника. — В следующий раз и на него не нападут, когда он правильно подготовится.

— Забыл? И только? — лицо у нее просветлело.

— И только, — с облегчением вздохнул я. — Теперь все в порядке?

— Да, — Лиза даже попробовала улыбнуться. — Значит, теперь вы отведете меня к остальным?

Гуськом, так, чтобы девочка держалась в середине между мной и Володей, мы отправились вниз. И почти не разговаривали при этом. Как-то не хотелось, чтобы ребенок услышал еще что-то, от чего может задуматься о более серьезных вещах. Рано ей. И так пережила многое.

Хорошо еще, что не пострадала, но то, что она забилась так высоко и так далеко от остальных… с одной стороны, хотелось ее похвалить — ведь фактически она смогла убежать от волков. С другой стороны, мы потратили почти целый час, чтобы ее найти. И за это хотелось ей высказать все, что я думаю о ее методах игры в прятки.

Но вместо этого, стиснув зубы, я просто двинулся через двор. Теперь предстояла нелегкая задача в полнейшей тишине и уже сгустившихся сумерках найти остальных и не нарваться на заряд дроби в лицо.

Интересная получалась ситуация, потому что мы почти сразу же нашли людей, причем хорошую группу, а не одиночек. С отсылкой, вдобавок ко всему остальному, на толпы местных бандитов и, вероятно, психов, которые носятся по руинам, кромсая всех вокруг. Так себе ситуация.

— Ну, наконец-то! — женщины бросились обнимать пропажу, а потом с подозрением уставились на Володю. Хорошо еще, что не на меня. Вопросов от Лизы на ближайшие сутки мне хватило с избытком.

— Что такое? — спросил напарник, заметив излишнее внимание. — Что случилось? Не ваша?

— Наша, — пропустив шутку мимо ушей ответила Вика, — но что за штуки у вас такие?

— Штуки?

Вместо ответа женщина показала на лицо. Краснота уже сходила на нет. Теперь ясно, откуда такие вопросы. Без швов и хирургии вообще едва ли удалось бы заделать рану полностью, а тут один пластырь и все. Проблема тут же ушла.

— Спецподготовка, — вывялил Владимир.

— Да-да, — подтвердила девочка. — Они мне объясняли.

— Ребенку на уши лапшу не вешайте и нам тем более. Что это такое?

— Да какая разница? — озлобился я вдруг на массу бесполезных вопросов. — Вас спасли от волков, нашли девочку, вылечили рану — ваш мужик вообще грязным бинтом замотал то, что от руки осталось. А вы все чего-то еще хотите.

— Нет, мы…

— А теперь послушайте, — серьезно начал я. — Мы вам помогли, потому что вы обратились к нам за помощью. Мы могли бы пройти мимо, отправить вас куда подальше или еще чего похуже. Но мы помогли. И теперь вопросы кажутся мне как минимум лишними!

Я не знал, откуда проснулась эта злость. На людей, на ситуацию или на что-то еще. Трудно сказать — может, что-то похожее было в прошлом, которого я никак не мог вспомнить. Но в любом случае, ситуация в целом мне не нравилась совершенно. Хотелось побыстрее разрулить ее — неважно в какую сторону.

Поймав себя на мысли, что всех пятерых можно отправить на тот свет — просто потому, что так проще, я передернул плечами.

— Надеюсь, мы поняли друг друга? — спросил я чуть тише.

Все мы в этот момент стояли внутри двора. Когда местные увидели, что мы ведем к ним девочку, они сами вышли из дома. Поэтому, как только снаружи мелькнул луч света, все замолчали. Точнее, не последовало ответа на мой вопрос.

Насчет того, что это — незваные гости, можно было не сомневаться, потому что остальные пятеро замерли сразу же. Даже девочка — рот ей никто не зажимал. Потом присели, плавно, чтобы не издать лишнего звука, но луч света не рвался в дома.

— Пойдем посмотрим, — одними губами произнес я Владимиру. Тот согласился и мы, уже привычные к сумеркам, без труда нашли лестницу наверх.

Здание, которое осматривали не мы, сохранилось лишь до двух с половиной этажей — как раз почти посередине оконного проема бетон разломился, сохранив неплохое укрытие для нас. Отсутствие крыши и высокие углы оставили приличное количество снега, под которым неплохо прятались шаткие булыжники.

Как раз на один из таких я и умудрился поставить ногу. Камень пошатнулся, я поехал вперед и уперся ладонью в стену, чтобы не вылететь в оконный проем.

Ни о какой скрытности теперь можно было и не мечтать. Я сгруппировался и сполз по стене, прижимаясь к ней стеной, пока Володя занимал позицию по другую сторону окна. Пару раз выдохнул — тишина.

— И кто это там прячется, а?

Глава 11

Сколько противников было снаружи, мы не могли определить. Высунуться и словить пулю — не лучший вариант для первого дня операции, когда мы уже влипли в историю с местными, с волками, с девочкой. А теперь еще и это.

Громко лязгнул затвор, но затем наступило затишье.

— Может, показалось? — раздался голос с улицы. — Просто что-то упало. Или собака там

— У нас уже давненько ничего не падало, — грубовато ответил второй.

— На прошлой неделе рухнуло только, забыл?

— А… Но все равно надо бы проверить.

— Да надо оно тебе? Лезть еще куда-то?

От внезапного выстрела в воздух я вздрогнул. В очередной раз за этот день. Дернулся я, и снова пошатнулся булыжник у меня под ногами, зашуршав по оторванным обоям.

— Я же говорил, там кто-то есть! — снова послышался торжествующий голос. — А ну, выходи! — и луч света ударил по проему.

Гады, точно определили, где мы находимся. Я глянул на Владимира. Тот лишь отрицательно помотал головой: сиди и не высовывайся.

— Мож, гранату бахнем? Так, для подстраховки? — предложил второй. — Неохота туда лезть самому.

— А давай!

Звонко выдернутая чека заставила меня напрячься. Звук знаком, к тому же люди снаружи сами предупредили. Я даже не успел толком зависнуть в очередной порции бесполезных мыслей, а в проем уже влетела граната.

Рванул прочь Владимир, подав мне безмолвный сигнал. Я последовал его примеру, но дал деру в другую сторону: он перемахнул через глыбы, направившись внутрь дома, я же, не думая, сиганул в соседнее окно.

Наверно, это было большой глупостью, но еще глупее было бы прыгнуть в освещенное — сразу на стволы. Мне помогло несколько факторов.

Во-первых, никто не ожидал, что я прыгну — высота больше трех метров и темнота вокруг убеждали наших противников в собственной абсолютной защищенности даже на улице без единого укрытия.

Во-вторых, один еще не взял в руки оружия после того, как бросил гранату, а другой стоял, уставившись вверх. Им ничего не угрожало — несколько метров до стены, которая разделяла зону поражения, а также двадцать сантиметров бетона были прекрасной защитой.

Поэтому, когда я, эффектно махнув пальто в полете, приземлился на косую плиту и заскользил по ней дальше, стараясь удержать равновесие, никто не успел даже прицелиться. И это дало мне драгоценные секунды, чтобы сосредоточиться на ногах — удар оказался чувствительным, но все конечности работали отлично и, как только я соскочил с плиты, уйдя в тень подальше от упавшего фонарика, сразу же прицелился и отправил ближайшего из двоих на тот свет.

Пистолет сработал почти бесшумно, а словивший пулю пошатнулся, успел сделать шаг назад, а потом наклонился вперед и рухнул лицом в снег, противно захрипев при этом.

Оставшийся на ногах второй отлично высвечивался своим же фонариком, который зарылся в снег и, сохраняя тень на ногах бандита, продолжал ярко гореть, не моргая. Вооруженный словно забыл о том, что кто-то может дать ему отпор и, пораженный смертью товарища, молча принял следующую пулю, что вылетела из моего пистолета.

Все вместе заняло несколько секунд. Время, в которое мозг работает стремительно, без мыслей. Лишь после того, как упало второе тело, я подумал, что можно было бы задать пару вопросов — автомат слишком неповоротлив, чтобы успеть сделать выстрел быстрее меня.

Сейчас уже поздно думать и говорить. Я быстро осмотрелся по сторонам и, хотя трудно было рассмотреть хоть что-то в уже сгустившихся сумерках, решился подойти ближе к телам.

Колено щелкнуло, когда я попытался начать движение, но потом пришло в норму. Все же прыгать с высоты больше трех метров не так безопасно. Кирилл бы уже что-нибудь съязвил, но его я до сих пор не слышал в своем ухе и начинал переживать.

— Справился? — Володя выскочил из окна, водя автоматом так, чтобы максимально охватить зону вокруг меня.

— Пока тебя дождешься, — пошутил я.

Он встал рядом, продолжая прикрывать, а я присел на корточки, взял фонарик и осветил мертвецов. Незаметные раны и малое количество крови на первый взгляд путали. Сбивали с толку — что очень хорошо, если в отрядах местных бандитов есть военные или полиция. Не исключено, что там в обилии водятся и те, и другие. Нужно было срочно выяснить, каков расклад, чтобы не оказаться один на один против сотен и тысяч противников.

По одежде трудно было сказать, чем занимались эти двое. Хорошие стеганые куртки. Теплые, плотные, непродуваемые. Похоже, что либо у этих ребят проблемы с теплом на базе, либо они очень много времени проводили на улице.

В карманах же почти ничего не было. Ни денег, ни документов. Немного жвачки, мятая пачка сигарет. И никаких средств связи.

— Что-то не так? — спросил Володя, заметив, как я начал по второму кругу хлопать карманы бандитов, пытаясь отыскать что-то упущенное.

— Не могли же они сами по себе тут шариться. Без телефонов и раций. Непонятно.

— А говоришь, памяти у тебя нет, — фыркнул Воронков. — Хорошо соображаешь для того, кто первый день на ногах. Кстати, как тебе прыжок?

— Так себе, — ответил я и выпрямился. Забрать можно было только оружие и немного патронов для пятерки местных. Иначе они с обрезом далеко не уйдут. Ну, и сигареты тоже, ладно. Кажется, я уже превращаюсь в одного из мародеров, что обирают трупы.

— А я думал, что для тебя теперь нет ничего невозможного.

— Когда-нибудь, когда-нибудь, — многозначительно ответил я, поднимая автомат и выключая фонарик. Не хватало еще кого-нибудь привлечь сюда. К тому же, после взрыва и так достаточно шума. — Эй! — я заметил движение за углом дома, узнал Николая и махнул рукой, но только когда Владимир подтвердил, что за моей спиной все безопасно. — Давайте сюда! — добавил я негромко, потому что местные продолжили колебаться.

Оружие забрал себе Руслан, за сигаретами потянулся Николай и обе женщины, с тем отличием, что мужчина сразу же закурил, прикрыв глаза от удовольствия, а Маша с Викой тихо спрятали сигареты в карманы.

— Ну видно же! — одернул старшего Руслан, а потом посмотрел на нас с Владимиром: — Идемте к нам, уже поздно.

— Да ладно, — тихо произнес Володя, чтобы никто, кроме меня, этого не услышал.

Группу мы расставили так, чтобы двигаться максимально распределенно. Никто не слышал о минах или ловушках в городе — похоже, что в этом районе, несмотря на недавние перестрелки, был относительно безопасно. Меня волновал только один вопрос:

— Ты не думал, откуда здесь волки? — спросил я Владимира.

— Из леса, — на полном серьезе ответил он.

— Хочешь сказать, что оцепление охватывает настолько большие площади?

— Конечно. Потому что постарались оцепить еще и место падения вертолета с тобой.

— А, так только из-за меня здесь находятся десятки тысяч солдат? Мне пора почувствовать вину за свои проступки, — с сарказмом ответил я. — А серьезно?

— Серьезно, — вздохнул Володя. — Чтобы все пострадавшие территории были охвачены максимально. С окраин выселили людей…

— Так все же не всех здесь заперли!

— Конечно, нет, но даже здесь, как видишь, было бы бесполезно что-то делать.

— Не скажи, — возразил я. — Дома стоят, грунт ровный. Правда, один из тех двоих вспоминал, как на прошлой неделе что-то рухнуло.

— Не буду спорить с тобой из-за геологии. Суть в повреждениях. Максимально оградили. Что не смогли оградить — убрали. Чтобы не было вопросов лишних.

— В наше время это порождает еще большее количество вопросов, — я внимательно смотрел под ноги, чтобы не наступить в какую-нибудь трещину. — Чем больше прячешь, тем больше ищут. Не могут найти — додумывают. Не могут доказать — клеят обманки. А дальше волной идет убеждение и…

— Хорош, жутко уже от твоих рассуждений, — отмахнулся Владимир. — Полежал в коме полтора месяца, а по итогу о вечном болтаешь, точно истину для себя открыл, пока в бессознанке валялся. Но при этом утверждаешь, что не помнишь ничего из произошедшего за последние недели.

Мы шли без фонарей. Ветер, который временами хорошенько продувал пространство рядом с нами, разогнал тучи, и на небе проявился месяц — достаточно яркий для тех, кто привык перемещаться в сумерках.

— Ну не помню я, что теперь. Пытаюсь вспомнить, но пока что не получается. А тебе-то что с того, помню я или нет? Я веду себя как-то иначе?

— Да, — последовал откровенный ответ. — Иначе. Напрягает, что многого не помнишь. А еще то, что рамки у твоей амнезии очень четкие.

— Не сказал бы, — я покачал головой, но не был уверен, что Володя это заметит. — Я не знаю, что я делал примерно последние полгода или может даже больше — не считая того времени, что я валялся в коме. Это уже не так подозрительно выглядит?

— Пожалуй, что так. Ладно, извини, — Воронков, казалось, немного успокоился. — Я всего лишь переживаю за тебя из-за всего случившегося.

— Признателен, — я картинно приложил ладонь к отвороту пальто. — Но давай займемся делом. Мы и так достаточно отвлеклись, а если еще тратить время на переживания, что не приведут ни к чему хорошему, то про задание и вовсе можно забыть.

— Пока вы болтали, мы уже пришли.

Я попытался прикинуть, куда мы вышли — получалось, что вернулись на улицу, где отстреливали волков, но примерно на километр дальше к востоку. Дорога здесь сохраняла прежнюю ширину, но при этом была не так сильно завалена мусором. Сказывалась удаленность от жилья — вокруг я не заметил ничего высокого, даже близко похожего на остатки строений.

Максимум один этаж и…

— Нам сюда, — Руслан указал на пролом в заборе.

Отсутствие снега и, как итог, следов, внушали чувство безопасности — даже если кто-то здесь пройдет или проедет, они не подумают, что за забором кто-то прячется. Только вот место мне показалось не слишком подходящим.

— Точно? — усомнился я, заглядывая в щель между двумя бетонными панелями. — Там вроде как темно.

— Мы на подземном этаже, — ответил Николай, осторожно щупая пальцы. — Там безопасно, тепло и сухо.

— Если это так, твоя теория о военных базах только что потерпела крах, — сказал я Володе, протискиваясь внутрь.

Вся группа забралась следом.

— Вообще, у нас есть нормальный вход, но там сейчас слишком снежно, могут заметить, что здесь живут люди, — добавил Руслан и повел нас дальше. — И нас не слишком много, около тридцати или сорока человек, не больше, — сказал он, точно хотел предугадать мои следующие вопросы.

— И как живется?

— Плохо, конечно, — ответил парень, закидывая за спину трофейный автомат. — Звери, голод. Болезни. Сырость. Бывает, что и на группу могут напасть.

— Но все же вы не побоялись выйти к нам. Давай по чесноку, Руслан, — не удержался я, намереваясь добиться правды любой ценой: — сперва вы никак не могли узнать, кто мы такие. Те двое сегодня тоже ходили отдельно, как и мы. И тоже в гражданском, как и мы. Я не заметил, искали ли они чего, но в целом с расстояния, когда мы впервые заметили вас, мы с Володей ничем от них не отличались.

— Ну… по чесноку, значит, — Руслан прочистил горло, хотя в этом явно не было никакой нужды. — Если бы у нас была винтовка, мы бы начали стрелять. Но винтовку похерили позавчера, когда давали деру от… — он указал пальцем вверх, потому что мы как раз спускались на первый уровень подземной парковки. Я обратил внимание лишь на обилие трещин в стенах, но не на потолке.

— Чистая случайность, что нас не пристрелили, да?

— Получается, что так. Но когда мы подобрались ближе, а вы не стали стрелять по нам, я подумал тогда, что это знак ваших мирных намерений.

— Или могло быть ловушкой, чтобы перебить вас в ближнем бою, — парировал я. — Не забывай, что мы с подготовкой.

— Не напугаешь. Сейчас — нет. Вот если бы ты бросился с ножом на пятерых, тогда бы я решил, что ты — псих, — с легкой усмешкой ответил Руслан.

— А вот ваша Лиза вообще решила, что я не человек, — ответил я и выжидательно посмотрел на парня. Тот никак не отреагировал, и я порадовался тому, что подозрения были только у девочки.

— Да у нее свои тараканы в голове, — Руслан лишь пренебрежительно махнул рукой. — Пусть женщины за ней присматривают, они обе готовы считать ее дочерью. Здесь все кого-то потеряли. У Николая семью завалило где-то в центре. Он курьером работал, был на выезде, а потом, когда все началось, уворачивался на трассе от падающих столбов. Ему повезло — многих там передавило.

Я слушал, не перебивая, пытаясь вникнуть в сложные сплетения, которые теперь объединяли этих людей.

— Маша осталась без мужа и ребенка. У Вики на ее глазах погиб отец. Сама без семьи. Обеим чуть за тридцать, — и, увидев, как у меня округлились глаза, произнес: — а чего ты хочешь? Полтора месяца такой жизни краше никого не делают.

— Ага, — только и ответил я, быстро обернувшись на плетущихся в хвосте женщин с ребенком. Реальный возраст угадывался с большим трудом.

— А девочка успела чудом из школы выбраться. Первый этаж, ряд парт возле окна. Никто больше не сообразил, пока падали потолки. Может, конечно, еще кто-то выбрался, но этого мы уже не узнаем.

Стоянка была очень большой. Должно быть, единственный подземный паркинг на весь район, куда местные жители могли ставить свои автомобили. С освещением здесь было тяжко, поэтому, как только мы остановились сразу после спуска, включилась пара фонарей.

— На улице мы их никогда не зажигаем без крайней необходимости, — пояснил Руслан. — Заметят и… Ну, тут вообще вариантов немного. В большинстве случаев ненормальные с оружием просто убивают друг друга, а так, кхм… в зависимости от обстоятельств и желания. Думаю, не стоит продолжать, ты и так все понял. Повидал всякого, раз, как ты говоришь, вы оба с подготовкой.

— Угу, — коротко ответил я. Монолог от Руслана рисовал грязную картину без чести и достоинства. Некогда благородный город, развалившись архитектурно и похоронив большую часть населения, теперь разлагался дальше. — А как с выживанием обстоит?

— Ну, видишь, держимся пока. Обираем магазины, склады, смотрим, где чего осталось. Сливаем бензин и солярку по возможности. Все помогают, чем могут. Кто готовит, кто ищет, кто собирает и сортирует, кто за хранение отвечает. Здесь же сам видишь, стоянка. Мест для жилья толком нет. Ну, в самом начале не было вообще, сейчас более-менее наладили какой-то комфорт.

— А разве не проще было сразу рвануть за пределы города?

— Не-е-ет, — протянул парень. — Совсем не проще. Я понимаю, тренированный мозг иначе думает. Вот ты сегодня вообще вниз спрыгнул — я видел через окно. Как Бэтмен прям. Вот это тренировка. Решение принял и сделал. А мы? Сперва перепугались все. Представь, какой гул тут стоял! Земля дрожит, вибрирует. Все рушится вокруг. Прям… — его передернуло. — А особенно, когда видишь, как гибнут люди рядом. Так что нет, не проще. Хотелось бежать, да некуда. А когда пришел в себя, понял, что на улице холодно, сыро. Грязища и темнота. Надо куда-то деться.

— М-м-м, — понимающе промычал я. — Плохо было дело. Ну а потом, когда уже какое-то укрытие нашел…

— Да какое укрытие! — воскликнул Руслан. — Я сам тут полторы недели с этими ребятами. Мотался туда-сюда. Прибился даже к банде какой-то, от которой сбежал через несколько дней, когда они смеха ради человека посреди улица зарезали.

— Кошмар какой, — ответил я, правда, не слишком эмоционально.

— Вот, а Николай сказал, что они пробовали выйти на юг, но там заборы и военные. А у нас ни связи, ничего. И через город особо не пробиться, чтобы сунуться в другую сторону. Поэтому пока сидим тут, думаем, собираем припасы. И вот за это, — он дотронулся до автомата, — тоже спасибо. Нам не лишним будет.

— Да пожалуйста, — я пожал плечами. — Мне нетрудно.

А сам подумал о том, сколько здесь брошенных людей сходит с ума или уже сошли. И докатились до убийств ради удовольствия. Пожалуй, добраться до центра города будет совсем непросто.

Глава 12

Осознавать, что на подземных этажах стоянки живут люди, для меня было как-то дико. Если задуматься, все получалось очень даже логично. Если исключить сквозняки, то под землей даже сейчас сама по себе была плюсовая температура. Меньше времени и энергии на обогрев, а защищать проще, когда территория ограничена и прекрасно известно, где может подойти противник.

С другой стороны, ограниченное пространство давало массу неудобств. Если внезапно убежищу придется принять еще тридцать-пятьдесят человек, то все придется перестраивать. А отходы? Даже пять-десять человек генерируют их в достаточном количестве, тогда как… мне уже самому не терпелось увидеть, как живут люди здесь, без света и базовых удобств.

Стоянка делилась на две части — мощная стена отгораживала один зал от другого. И в первом я в отсветах фонариков видел даже запыленные автомобили. Удивительно, что при таком размере сам паркинг не рухнул в отличие от наземных конструкций.

Знаки приоритета тоже заметно посерели от налета пыли и даже на их фоне в глаза бросился добротный деревянный щит с воротами, в которые как раз мог поместиться небольшой грузовичок.

Его нельзя было назвать наспех сколоченным, однако обилие дырок в полу указывало на то, что это далеко не первый вариант. Руслан остановился рядом с дверью, которая выделялась по контуру черной полосой резинового уплотнителя, и провел по ней ладонью.

— Долго делали. Когда я пришел, еще только начали ставить, помогал. Там внутри брусья вот на таких штырях, — он показал сперва толщину в палец, а потом длину до локтя. — Крепятся и с боков, и снизу, и сверху. Дожидались, когда будет сильный ветер, чтобы не слышал никто, как бетон сверлим.

— Так у вас и электричество, и инструмент есть? — поинтересовался я, пока к нам постепенно подходили остальные.

— Конечно. Всего полно, с одной стороны. А с другой стороны ситуация такая, что жить опасно, когда под боком столько накопилось, — сказал Руслан и, к моему огромному удивлению, смахнул пыль с небольшого дисплея, нажал на кнопку и не опускал ее, пока не появилось изображение: — Впускай. Мы не одни.

— Надеюсь, привели, кого надо? — послышался ворчливый голос из динамиков, но из-за самой двери я не услышал ничего. — Заходите.

Металлический штырь в двери звучно встал на место, сопроводив одно простое движение жутковатым металлическим лязгом, которое эхом отдалось по всей стоянке. Руслан с усилием потянул за ручку двери и раскрыл ее.

Толщина полотна больше подошла бы двери мощного сейфа. Я с недоверием присмотрелся — насчет штырей Руслан тоже не соврал. Выломать такое полотно не удастся даже джипом, а загнать на стоянку так едва ли получится.

— Да входи уже, — натужно улыбнулся парень, — тяжело ведь.

Я перешагнул через высокий порог, обратив внимание на то, что второе помещение стоянки было ничуть не меньше первого. Огромная площадь, которая могла бы разместить сотню-другую выживших с полноценным комфортом, пустовала. А вдалеке виднелось зашитое гипсокартоном и досками, стружечными щитами и прочим, казалось бы, барахлом, пространство.

По факту же, стоило мне приблизиться, проявилась целая система, которая надежно удерживала каркасные стены, заполненные утеплителем завидной толщины. У меня тут же возникло ощущение, что люди, которые все это сооружали, поселились здесь надолго, явно не на одну зиму.

Те же ощущения испытывал и Владимир, который с недоверием смотрел на это все, пытаясь подобрать слова.

— Временным убежищем это никак не назовешь. Ты одну входную дверь видел?

— Видел, толстая, деревянная. Сжечь и все, — нашелся я наконец со слабым местом импровизированного лагеря.

— А вот и нет. С торца стальную пластину видно. Сантиметр. Броня. Очень опытные люди это все делали. Знающие и толковые. Так что если ты намерен кого-то здесь просить о помощи, то я готов признать, что здесь нам действительно могут помочь.

— Вот и отлично!

— Руслан! — мужчина средних лет, на вид заметно лучше, чем Николай, но ощутимо старше нашего второго спутника, вышел из-за обилия деревяшек к нам навстречу. За ним потянулись остальные любопытные. — Вы сегодня долго! Похоже, что это из-за новых гостей, да? Они попали в переплет?

— Тут все попали в переплет, — ответил я. — Живности рядом много развелось. Всякой: и мохнатой, и двуногой, но излишне агрессивной.

— Интересные у нас сегодня гости, — тот, кого я принял за главного, обошел меня и встал сбоку. — Франтоватые. Модные. Снаружи, м?

— Снаружи, — не обращая внимания на нажим, ответил я. — У нас здесь свои дела, но мы решили помочь вашим взамен на посильную помощь нам. Расскажете, что к чему, поработаете проводниками.

— А вам не кажется, молодой человек, — главный наклонился почти к самому моему лицу. Что было проблематично, учитывая его рост на полголовы ниже моего. — Не кажется ли вам, что это слишком, м-м-м, нагло?

Я скосил глаза и увидел, что его ладони, которые до того находились в карманах, теперь были сложены на животе.

— Он вернул нам Лизу! — воскликнула Маша.

— И помог убить волков, — добавила девочка.

Главный выждал пару секунд, чтобы убедиться, что никто больше не скажет и слова, а потом, продолжая внимательно смотреть на меня снизу вверх.

— А вы не думаете, что они могут быть шпионами? Специально подосланными к нам?

— Да ты псих, если правда так думаешь, — высказался Володя из-за моей спины.

Я не спешил хвататься за оружие. Сейчас самое время все решить мирно, а не слушать инстинкты, что помогают в реально опасных ситуациях. Но угрожающе щелкнуть шеей не повредит. Что я и сделал, вслушиваясь не только в щелчки между позвонками, но еще и в трение натянутых сухожилий. Привычки к восприятию этого звука до сих пор не сформировалось.

— Вовсе нет, — он неожиданно сделал шаг назад, очень вычурно склонил передо мной голову и протянул правую руку для приветствия: — Михаил Елисеев, к вашим услугам.

Я не спешил жать ладонь человеку, который вел себя странно до крайности, к тому же представлял собой главного в этом лагере.

— Очень интересно, — добавил он, не опуская ладони. — Никакого доверия.

— А вы его у меня и не вызываете, — ответил я.

— Тогда с какой стати я должен верить? — он сжал губы и ринулся ко мне, перехватив правую руку, которую я уже собирался сунуть под пальто, а другой рукой схватив шею. — М? С какой?

— С такой, что я даже левой не промахнусь, — ответил я, с трудом прогоняя воздух через сжатую глотку. Елисеев опустил глаза на упертый в его живот ствол, который я поддерживал левой рукой. Хорошо, когда есть подвижная кобура.

— У тебя курок не взведен, — облизнулся он, смачивая пересохшие губы.

— Хочешь проверить? — спросил я без тени угрозы.

— Нет, — пальцы на моей шее тут же разжались, запястье правой руки Елисеев тоже предпочел быстро отпустить, а не считать дырки в своей шкуре.

Я же по-ковбойски держал ствол, не вынимая из кобуры, и смотрел исключительно на главного:

— Еще один такой фокус — и я даже предупреждать не стану.

Тот на миг опустил голову, а потом развернулся ко мне спиной и взмахнул руками:

— Чего стоим? Работы нет? Вперед-вперед! Давайте! Еще столько всего предстоит! — возвышенно закончил он и увел паству за собой, оставив меня с каменным лицом. Разве что на нем застыло истинное отвращение ко всему происходящему:

— Он ваш главный? — спросил я Руслана.

— Ну, как бы да, — он извиняюще пожал плечами. — Иногда странный бывает. У него какой-то свой план, чтобы мы все отсюда выбрались. Но в чем он состоит, он нам не рассказывает. В остальном мы собираем всякое, иногда приводим людей. Вот, кстати, — он указал пальцем на патлатого паренька, — вот его я привел за два дня до вас. И ему сразу же работу нашли. А потом еще просил приводить.

— Может, у него крыша поехала? — спросил я, согнул ногу и поморщился от успевших надоесть звуков.

— Да нет, план у него, — мимо прошел еще один из общины.

— Ну-ну, — вздохнул я. — По крайней мере вид вашего лагеря внушает надежды на то, что простоять он может при необходимости долго. Для нас место найдется, думаю?

— Конечно. Вот тут у нас есть пара свободных…

За основными стенами, куда нас завел Руслан, я ожидал увидеть лежаки, но сперва увидел полноценные перегородки, а потом уже и нормальные «комнаты» с приличными кроватями, причем нормальной площадью, метров в восемь, а то и чуть больше.

— … свободных кроватей, — закончил парень.

— Хорошо, что не лежаков, — заметил я. Владимир не скрывал удовольствия. — А в остальном у вас тут тоже комфортно?

— Да, электричество, как видите, — Руслан обвел руками редкие лампочки, свисающие на проводах с высокого потолка, — вода централизованно из общего бака, но ее не очень много, постоянно приходится пополнять. Питьевая отдельно — удалось недавно раздобыть несколько кулеров и довольно много бутылей. А если вам интересно перед сном послушать о том, что в городе творится, то поговорите с Николаем. Он здесь один из самых знающих. Или сам подскажет, — заканчивал он уже в дверях, — или сообщит, к кому обратиться можно.

— Ага, спасибо, — кивнул я.

У нас с Володей были раздельные комнаты. Каждому здесь выделялся определенный метраж и отдельная односпальная койка. С хорошим матрасом, между прочим, и даже кое-какой мебелью.

Кто был автором этого убранства, мне выяснить не удалось, но зато я точно знал, что здесь можно спать в комфорте, хотя и не в полной безопасности — Елисеев мне не нравится абсолютно.

А если у него в этом лагере есть доверенные люди, то стать случайной жертвой я не собирался. И пока придумывал, что мне делать с личной безопасностью среди тридцати незнакомых людей, каждый из которых может оказаться угрозой после такого «радушного» приему, решил переговорить с Николаем.

После недолгих блужданий я без особого труда нашел его в импровизированном лазарете.

Импровизированном лишь потому, что стены не были выкрашены в ослепительно белый, а лишь покрыты то ли лаком, то ли чем-то наподобие, чтобы пыль не летала в воздухе. В остальном же здесь было неплохое оснащение и даже полноценное стоматологическое кресло нашлось. От лагеря на три десятка выживших я ожидал на порядок меньшего.

— Вам помочь? — сидящий за столом мужчина в очках оторвался от пальцев Николая, и они оба одновременно посмотрели на меня.

— О, вот наш спаситель, — слабым голосом, но не избегая улыбки, проговорил бородатый мужчина. Врач же напротив, носил минимальную щетину на подбородке, что делало его вид на порядок интеллигентнее.

— Рад знакомству, — он склонил голову и взял в руки иглу, зашивая то, что осталось от пальца. — Если вы ко мне тоже с ранением, то придется подождать. Я не могу разорваться, в отличие от всего остального.

— И кто же здесь еще рвется? — уточнил я.

— Пальцы у Николая, например.

— Медицинский юмор, — пояснил раненый. — Мы уже привыкли.

— Надеюсь, что мне не придется к этому привыкать, — ответил я, и, пока остальные переваривали мои слова, продолжил: — Руслан сказал, что вы здесь — один из первых?

— Да, — кивнул Николай. — Я, Елисеев и еще пара человек. Потом к нам примкнули еще люди и получилось вот это, — он обвел здоровой рукой подземную стоянку. — Долго искали целое, не треснувшее здание. С неделю, наверно, кочевали.

— Мне интересно знать, что произошло в самом начале, — полюбопытствовал я. — Момент взрыва и то, что происходило после.

— Взрыва? Так это был взрыв? — доктор даже перестал зашивать пальцы Николаю. — Это очень интересно, должен вам сказать. Никогда бы не подумал…

— Да много ты взрывов видел, — мужчина покачал головой. — Эх, Кондратьев… шей уж!

— Видел, представь себе! Когда медицинский закончил, пришлось в карьерах самосвалы водить, в девяностые. Так что видел и достаточно. И могу точно сказать, что если это и был взрыв, то какой-то чудовищной силы. Скорее уже метеорит.

— Так уж вышло, что у меня есть более экспертное мнение, которое гласит, что это был именно взрыв, — ответил я тоном, не терпящим возражений. — Так что было?

— Да жопа была, — пожал плечами Николай. — Все ходуном ходило. Как будто волна прошла местами. Там, где я ехал, даже дорога вздыбилась. Поверьте, то, что мы тут обошли один квартал — это не показатель совсем. В других местах все гораздо хуже.

— Может, в этой стороне просто нет метро? — предположил я.

— Ну… а правда, — задумался раненый. — Нет. Нормальных веток здесь точно нет, а если какие потайные, о которых никто не знает… — поймав мой скептический взгляд, он тут же поправился: — я ж без всякого… нормального метро нет.

— Так продолжайте, — попросил я, когда он замолк, причем надолго.

— А чего продолжать? Мне это вспоминать совсем не хочется. Приятного ничего не было.

— Лучше уже не будет, — добавил я расхожую фразу. — Так что было дальше?

— Это же вам по заданию надо?

— Допытываться не стоит. Для себя спрашиваю.

— А… — слегка разочарованно произнес Николай, а доктор, уже было навостривший уши, вернулся обратно к работе. — Ну… из того, что я видел и слышал — гул, треск, грохот. Ощущение было, что земля сейчас расколется просто. Из машины как выскочил и деру дал, куда глаза глядят. А земля дрожит, два шага сделал и упал. Хорошо, что рядом ничего и никого не было. Видел я, как…

Голос его тоже задрожал, правда, не так мощно, как земля с его же слов. Вспоминать шокирующие события Николаю было сложно, но раз я начал допытываться, надо было продолжить.

— Как что? — холодно спросил я.

— Люди гибнут. Проваливаются в эти чертовы щели. Представь… я даже не знаю, с чем сравнить. Подымается земля куполом, невысоко, на метр, быть может, но на приличной площади. Трещины… во! — он хотел махнуть двумя руками, но Кондратьев вовремя вцепился в его трехпалую ладонь и злобно посмотрел на пациента. — Ой, простите, пожалуйста.

— Я тебе сейчас иглу в ладонь загоню! Сиди спокойно! — рявкнул доктор.

— В общем, здоровые, — как-то погрустнев, произнес Николай. — Вот есть машина, проваливается туда — и все. А потом купол садится — я лежу рядом, и он сдувается.

— Нормально так бахнуло, — оценил я. — Это где ты был?

— Да почти на окраине города. Если там подобное случилось, что было ближе к месту взрыва, ума не приложу.

— Так ты знаешь, где был центр взрыва? — я оживился, хотя спрашивал совсем не для того, чтобы выяснить, куда нам двигаться, а чтобы оценить происходящее и разбудить в памяти какие-нибудь воспоминания.

— Мне не до того было, понимаешь? — выразительно сказал Николай. — Но потом поспрашивал, люди сказали, что прям в центре было, где-то на Петроградской. А точнее я не выяснял уже. Представляю, что там за месиво было.

— А потом наверняка много чего горело? — продолжил я выпытывать насчет того, что и так понятно.

— Ага, еще как горело. В дом же газ был, бывало, что и машины взрывались, производства горели. Вонища с неделю стояла. Гарь, солнца не видели.

— Да вы его и так не видите же.

— И вовсе не правда, — вставил свои пять копеек доктор. — У нас нормальная погода. Раньше была. Да и теперь в норму приходит.

— Может, мне дашь рассказать, — сделал недовольное лицо Николай и ойкнул, когда доктор чувствительно кольнул его иглой, начав зашивать второй палец. — Ну по живому же! Слушай, — обратился он ко мне. — А есть такие штуки для пальцев? Ну, как на щеку лепили?

— Они универсальные, но тебе уже ничем не помогут. Пальцы не отрастут.

— Штуки? Для пальцев? Для щек? — пошевелился Кондратьев.

— А я разве тебе еще не рассказывал?

— Ты еще и мне не все рассказал, — я еле удержался, чтобы силой не развернуть Николая к себе. — А потом?

— Когда все прогорело, на улицах стало оживленнее.

— И чем сейчас тоже?

— На порядок! Люди пытались что-то наладить, объединялись в группы, искали еду, укрытие, пытались что-то разгрести.

— Но что-то пошло не так?

— Конечно! — взвыл Николай, которому игла вошла глубоко в палец. Но дерзить доктору на этот раз он не решился. — Специалистов, которые могли бы сказать, что здание вот-вот рухнет, было очень мало. Поэтому люди находили себе укрытие, думали, что оно надежное, а потом, — он повернул ладонь тыльной стороной вверх, широко растопырил пальцы и резко опустил ее вниз, — складывается как карточный домик. И все, больше никого не видели.

— Но ведь не все так гибли. Откуда-то появились все эти бандиты, люди с оружием.

— Так вскрыли армейские склады, пока еще ночь стояла. Всю неделю тьма была, как ночью, да-да, — живее продолжал Николай. — В общем-то, конкретно я не знаю, лишь предположил, что так. Но откуда-то у них взялось оружие. Улицы опустели. Кто-то присоединился к тем, кто сильнее, кого-то убили. Вот, собственно, и весь расклад за прошедший месяц. Ничего хорошего. Город поделили, — он вздохнул. — Кто-то пытался сбежать, кто-то исчез. А кто-то воюет — один раз такая пальба стояла, как война настоящая. Я же в Чечне был. Знаю, о чем говорю, — и замолчал.

Вспомнить мне не удалось ровным счетом ничего, однако я хотя бы представлял себе, что произошло в городе. И желание найти ответственных лишь росло.

Глава 13

Дерзко ворвавшись в опустевший город и наделав шороху — так, немного, если прикинуть, — настало время малость притормозить, остановиться и подумать, как быть дальше.

Мы нашли неплохое место, где нас приняли, где мы могли переночевать и восполнить силы. При этом отсутствие Кирилла в ухе очень раздражало, потому что имелись некоторые вопросы, на которые только он мог дать вразумительный ответ.

Например, о полноценном нашем снабжении, потому что, перерыв весь рюкзак, я нашел лишь то, что может помочь мне продержаться эти десять дней. Даже спальника не было и, если бы мы не наткнулись на этот лагерь, кто знает, в чем и как нам пришлось бы ночевать.

Даже если исключить меня — понадеявшись на работу непонятных внутренних механизмов, которыми напичкал меня Кирилл, — Владимиру было бы куда хуже на ветру и без нормального укрытия.

Предостаточное количество странностей, непонятная ситуация в городе, которая не слишком прояснилась после разговора с Николаем и некоторые технические аспекты меня самого заставляли в итоге сомневаться в разумности всего предприятия.

Несмотря на то, что мне безумно хотелось во всем этом разобраться, мне казалось, что куда проще было бы сдвинуть кольцо оцепления, зачистить город от криминала и вывести отсюда живых, чем делать то, чем мы занимались в настоящий момент.

Но и логика армейских тоже понятна — зачем рисковать сотнями и тысячами жизней? И все же нашлись ненормальные, что сунулись в город. Зачем? За остатками ценностей в музеях? Обчистить кассы в магазинах? Или найти нечто в центре города?

— Нам лучше бы не задерживаться, — заявил я Владимиру, появившись в его комнатушке. — Быстренько выспаться и двинуться вперед. Иначе потеряем время. Я совсем упустил тех прорвавшихся. И, кстати, мы не заметили их следов, их техники — да вообще ничего мы не заметили. Они точно были, как думаешь?

— Я видел рапорты, — Воронков сидел на кровати, перебирая содержимое собственного рюкзака. — Так что уверен — все это было. Ливанов бы не стал просто так бросать людей вперед.

— Ты его хорошо знаешь? — я опустился на стул напротив, чтобы следить за лицом напарника. — Ливанова, я имею в виду. Как человека, как командира — и все такое.

А потом помял икры, которые внезапно начали зудеть. И, как только пальцы прошлись по мышцам от пяток до обратной стороны коленки, непривычное ощущение сразу же прошло.

— Ливанова… — задумался Володя и как будто бы даже не заметил моих действий. — Я с ним практически не сталкивался. Вообще не сталкивался, — поправился он тут же. — Но могу сказать, что люди о нем ничего дурного не говорят.

— А если я тебе скажу о нем? — я приподнял бровь, удивляясь неосведомленности Воронкова. — Скажу, что тот приходил к нам в ОВР, наезжал на Королева, чего-то допытывался, а потом, сразу же, как увидел меня, метнулся обратно сюда и, не успев долететь, уже отдал приказ следовать за кем-то, кто прошел через оцепление. Ты сам видел, какой здесь забор, какие ворота и охрана. Кто мог прорваться, ты думал?

— Ну… — Воронков отложил в сторону свой рюкзак и уставился на меня. — А что еще оставалось делать Ливанову? Мы здесь выполняем свою задачу, а он обеспечивает охрану. Следит, чтобы борзое международное сообщество не лезло не в свое дело. Надеюсь, ты понимаешь, что наши согласились терпеть этих ублюдков рядом с бойцами вокруг Питера лишь для того, чтобы притормозить накал страстей. Только притормозить. Понимаю, что ты был в коме и не очень в новостях, но…

— Я слышал только отрывки, — пришлось напрячь память, чтобы выдрать из нее хоть что-то. — Потом еще Кирилл немного рассказывал. И Королев, но в целом я понимаю, что взрыв, который уничтожил город — мог стать хорошим поводом к войне или интервенции. Собственно, разве она не произошла?

— По официальным сведениям иностранных военных не больше двух тысяч. При необходимости их сотрут в порошок, даже с учетом сосредоточения на границах соседних стран нескольких бригад, готовых ринуться в бой при первой возможности.

— О, я думал, что это лишь мы находимся между молотом и наковальней. Оказывается — нет. Молотов гораздо больше.

— Еще бы, — фыркнул Владимир. — Куда больше. Скажи-ка, ты спешишь, потому что хочешь вспомнить и выполнить задачу побыстрее, или тебе просто не нравится здесь?

— Здесь уютно, но мне не нравится Елисеев. А вообще надо подумать, как провести разведку своими силами, но не высовываясь на поверхность. Какие-нибудь беспилотники. Хотя бы в радиусе километра запечатлеть все.

— Я думаю, что реально найти технику такого вида. Может, даже на базе у кого-то она есть. Только ночь надо провести здесь. Сунуться на поиски неизвестно куда… — он поморщился.

— Так по старым картам сориентируемся сперва, но… — мне не хотелось этого признавать. — Да, ты прав, нам сейчас гораздо лучше отдохнуть и выспаться. Хотя мне совсем этого не хочется.

— Мозги тебе точно не прошили, Кирилл бы растрезвонил об этом на каждом углу, — озабоченно произнес Владимир. — Так что иди ложись, может, тоже уснешь.

Я лишь пожал плечами и тут же покинул его комнату, переместившись за стенку. Вариант поспать хорош, но я так и крутился без сна несколько часов, пока не увидел на электронном табло маленького цифрового будильника, что уже половина девятого. То ли я поспал, то ли мозг отключился, то ли я задумался — и не заметил, как пролетело время.

В любом случае, утро наступило и на второй день нашей операции нужно было двигаться вперед независимо от внешних условий.

— У вас есть дроны? — спросил я Руслана.

Вообще, я хотел найти Николая, но того накачали обезболивающим по самое не балуйся, и мужчина храпел где-то в лабиринтах закутков. По строению лагерь очень походил на нашу базу отдела военных разработок, только без стекла и алюминия, да и коридоры были чуть витиеватее.

— Был, — уверенно кивнул он. — Пошли, посмотрим.

Пока он вел меня к дрону, я успел обратить внимание на наличие нормальных санузлов, даже с табличкой и вмонтированными с кабинок общественных туалетов ручек с цветными метками. Кухня была общей, а запахов почему-то не было. Я замедлился, принюхиваясь, а Руслан пояснил:

— Готовим раз в два дня. Сегодня к вечеру как раз свежее будет. Экономичнее так. Проще разогреть, чем постоянно тратить газ.

В лагере была и библиотека: небольшая комнатушка с тремя-четырьмя заполненными шкафами. А еще столько же пустых.

— Вы точно готовитесь уйти отсюда? — спросил я Руслана. — Вроде бы как запасаетесь по самое не могу: книги… — дальше мы прошли мимо кладовой, откуда как раз выходила женщина, всем своим видом напоминающая кухарку — и несла большую сетку с пакетами макарон. За открытой дверью я успел заметить стеллажи, доверху заставленные едой. — … еда и вообще укрытие добротно сделано.

— Да. Книги — чтобы не одичать, а еды всегда должно быть много. Вот прибудет еще человек десять, запасов сразу же станет меньше на треть. Поэтому пополняем. Ну, и еще важно чем: еду не получат другие. Охотнее придут к нам нормальные, быстрее сдадутся агрессивные. В общем, ты понял, — кровожадно улыбнулся Руслан. — Вот мы и пришли. Тут наш склад со всякой всячиной. Особо ценного тут ничего нет, а сейф вечно заперт, — он махнул рукой в сторону здоровенного стального шкафа. — Оружие у нас в открытом доступе, есть немного бытовой техники, но толку использовать что-то кроме стиральных машин?

Руслан пошатал коробку с телевизором приличных размеров без какого-либо сожаления на лице, а потом посмотрел на меня:

— Вероятно, здесь и квадрик найдется, — и вперед меня он принялся лазить по полкам, порой даже забираясь слишком высоко и ради этого ему приходилось вставать на нижние ярусы.

— Судя по коробкам, здесь почти нет ничего полезного, — я покрутил в руках небольшую кофемашину. — Хотя нет, для нормальной жизни пойдет.

— Для нормальной! — выразительно гаркнул Руслан, все еще перебирая ногами на три полки выше уровня пола. — Мне кажется, мы до нее уже не доживем.

— Да почему же, — попробовал утешить я, — можно выбраться отсюда, я уверен.

— Ты еще один день здесь, а уже успел оценить на собственной шкуре все прелести. Ну, почти все.

— Давай без мрачняка, ладно? Кто-то из вас хоть однажды добираться до оцепления? Николай — нет. Ты, судя по твои же вчерашним рассказам — тоже нет. Так о чем говорить? Может, вам стоит просто добраться до ворот с той стороны, с которой мы прибыли, побеседовать и…

— Вот вроде служивый, а наивный, — парень как-то странно на меня посмотрел. — Если бы нас хотели спасти, давно бы спасли. А так впервые мы видим людей снаружи, и то двоих. И то с заданием. Ну, не понимаешь разве? Если нам и прорываться отсюда, то самим. Поэтому, — он погладил автомат, — эта штука нам поможет.

— Я очень надеюсь, что тебе хватит ума не направлять его против наших.

— Я надеюсь, что им хватит ума нас выпустить, — мрачно сказал Руслан, а потом косо усмехнулся. — Если мы вооружимся всем, что есть, а нас тридцать человек с оружием в лучшем случае на каждого пятого, то положат нас всех, еще не доходя до ограждения.

— Хорошо, что ты не планируешь… — начал я, а потом до меня дошел смысл фразы. — И ты серьезно думаешь, что с таким подходом вас выпустят?

— Я считаю, что нас уже предали и… ладно, ты, я вижу, не понимаешь.

И разговор закончился. Я не нашелся, чего ему ответить, а Руслан решил не продолжать эту тему. Так что мы просто осматривали коробки, что стояли на стеллажах.

Техники там оказалось не так и много. В основном — посуда, тряпки, одежда. В обилии лежали салфетки и дезинфекция, какие-то таблетки и микстуры, но, если присмотреться, то суммарно этого получалось не больше, чем на одну опустошенную аптеку.

Сейф, а точнее, массивный оружейный шкаф, стоял в окружении стеллажей с коробками без меток. Мы прошлись и там, но не нашли ничего подходящего.

— Похоже, что таких игрушек нет, — с сожалением произнес Руслан, точно забыв о не самой приятной теме, которую мы обсуждали буквально десять минут тому назад.

— Значит, где-то надо раздобыть. Едва ли в магазинах разобрали все.

— Ближайшая точка, где мы искали технику, неблизко. Рядом наверняка тоже что-то было, но все разрушено, — парень пожал плечами. — А оно вам точно надо?

— Про разведку ты не слышал, конечно же? — сердито спросил я, все еще разочарованный Русланов относительно планов его побега. — Я не хочу напороться за какую-нибудь засаду. Поэтому мне понадобится дрон, камера и ноутбук, чтобы все это просматривать.

— У нас даже смартфонов сейчас нет, — парень покачал головой. — Смысл, если нет связи. И ноутбуки тоже бесполезны, поскольку без интернета мы не можем ничего. А у вас ведь есть связь?

— Как видишь, сейчас нет, — я развел руками. Кирилл пропал надолго, и меня это уже всерьез начинало беспокоить.

— Ну… тогда я не знаю, чем еще я могу помочь.

— Спасибо и на этом, — я махнул рукой, мы вдвоем вышли из импровизированного склада, и Руслан прикрыл, не запирая, дверь за спиной. — Без замков?

— Конечно, доверие, — он многозначительно пожал плечами, и затем мы разошлись.

О каком доверии может идти речь, когда один жаждет прорваться к оцеплению с оружием в руках, рискуя похоронить всех под пулями, а начальство и вовсе представляет собой ненормального, который сперва дает волю рукам.

Я вернулся к себе, надеясь найти напарника, но тот куда-то отбыл. Поэтому я опустился на край незаправленной кровати и начал обдумывать план.

Достать технику несложно. Я был уверен в том, что в городе можно найти огромное количество любой техники, начиная от простецких телефонов, заканчивая пристойными моделями ноутбуков и прочего.

Оставалось найти совместимые модели, источник энергии и составить список необходимого. В базе — планшет, дрон, камера. Владимир наверняка сможет все это соединить, а если не получится у него, Кирилл, скорее всего, объявится и подскажет. Но я рассчитывал на свои силы — слишком уж быстро пропал наш техник, оставив в покое мои уши.

— Чего сидим? — в приоткрытую дверь сунулся Володя и я поспешил рассказать ему о новой задаче.

— Серьезно? У них нет никакой техники? — удивился напарник.

— Перерыл весь склад. Похоже, что они тут только собирательствуют и едят. Больше ничего. Ну, и еще культурно обогащаются — библиотека здесь тоже имеется, но не могу назвать ее приличной. А ты где был?

— Мылся, чего и тебе советую. Душ у них отменный. А потом поговорим.

Гигиена важна, спору нет, но у меня на миг возникло ощущение, что даже Володя сам по себе никуда не торопится. Хотя стоило бы — мы уже почти на сутки отставали от тех, кто прошел через оцепление внутрь города, от тех, кого Ливанов направил следом.

Я задумался насчет отсутствия звуков извне — хорошая изоляция, скорее всего. Стрельбу едва ли слышно на такой глубине, да еще с добротной защитой в виде бронированной двери. Может, и не отстаем. Но сомнения оставались, так что я предпочел уйти в душ, где отчаянно боролся как с бесполезными мыслями, так и с настройкой горячей/холодной воды. Есть вещи, которые никогда не меняются.

— А теперь надо дойти до главного и поговорить с ним, — заявил Воронков, едва завидев меня.

— Я бы взял биту на всякий случай. Как дополнительный аргумент в споре.

Владимир только лишь дернул бровями. Забрав рюкзаки и оружие, мы отправились на поиски Елисеева. Долго искать его не пришлось — тот расположился в комнате размером немногим больше наших.

Сцепив руки на затылке, он погрузился в чтение книги. Погрузился настолько сильно, что отдельные фразы проговаривал вслух и нашего появления вообще не слышал.

— День добрый, — поприветствовал его я. Елисеев сделал вид, что погружен в чтение, но прекратил произносить фразы из книги. — Надо поговорить.

— Нет, не надо. Я занят. Уходите, — и он, слегка шевельнув пальцами на затылке, продолжил читать вслух, только тише, чем раньше.

— Нам нужен проводник, который знает дорогу до неразграбленного магазина электроники поблизости. В идеале — не в сторону центра города.

— А с какой стати я вообще должен вам хоть кого-то предоставить? Хоть проводника, хоть изолятора? — Елисеев резко повернулся и скинул очки, швырнув их на стол. — Вы пришли ко мне, угрожали, нарушили порядок…

— И спасли пятерых, — напомнил Владимир, пока я молча выслушивал льющееся дерьмо. Вот так помогать людям.

— За это они вам благодарны.

— Но не ты, — мне наконец-то удалось собраться с мыслями. — Что не так с тобой?

— Что не так? То, что группа вернулась с пустыми руками. Один автомат и пачка сигарет, подумаешь! Они шли за более полезными вещами. За одеждой, которой всем не хватает. За питьевой водой про запас, потому что новую сюда никто не завезет. А в итоге они встретили вас. И из-за вас у нас теперь выбыл один человек. Что Петренко сможет носить одной рукой? Схватится за бутыль и его прострелит тут же — вообще выпадет на неделю!

— Думаю, волки на них и так бы напали.

— «Бы, бы», — лицо Елисеева, в отличие от голоса, почти не выражало злости. — Я разговаривал со своими людьми. И знаю, что происходило. Они увидели вас, пошли к вам — а должны были двигаться вообще в другом направлении! Так что вина в том, что случилось — исключительно ваша. Поэтому, — он не дал нам сказать и слова, — я не дам вам проводника, и не надейтесь. Радуйтесь, что приютил вас в эту ночь, но более такого радушного приема вам здесь не окажут.

Ладонь уже тянулась к пистолету, чтобы если не прикончить наглеца на месте, то хотя бы отхерачить его рукояткой как следует.

— Мы поняли, — поспешно ответил Владимир и перехватил мою руку. — Мы уходим.

Глава 14

— Ты серьезно? — негромко спросил я, как только мы вышли в коридор и направились в сторону выхода. — Уходим?

— Я не сказал, что мы не вернемся, — намекнул Владимир. — Но дальше все будет зависеть от того, как нас примут. Но вообще я рассчитываю на то, что мы с тобой найдем все необходимое, придем в безопасное место — даже если не сюда, то уверен, что найдется хотя бы один закуток в радиусе пятисот метров, где мы будем чувствовать себя в полной безопасности.

Я сомневался в этом. И тот факт, что план мы продумали, не говорил об отсутствии проблем.

— Что, уже покидаете нас? — поинтересовался парень у выхода. — Быстро как.

— Нам надо на свежий воздух, — съязвил я. — Слишком тут воздух спертый.

— А, — озадачился привратник. — Но вы вернетесь?

— Кто знает, что будет, если мы вернемся, — продолжал я многозначительно. — Хуже для вас точно уже не будет, если что.

— А, — повторил парень. — В лицо я вас теперь знаю, так что кнопку снаружи нажимаете и все, я вас впущу.

После этих слов дружно вернулись на место ригели замка. Я кивнул парню у ворот и, надавив на дверное полотно, заставил тяжелую и толстую дверь открыться.

В первом зале стоянки было куда прохладнее. После теплого помещения даже небольшой минус вызывал озноб, но после пары вдохов это ощущение прошло.

— Простите, парни, — Кирилл, как всегда появился крайне неожиданно. — Простите, что так надолго пришлось оставить вас без поддержки, но на базу заявились кое-какие личности, пришлось вас скрыть.

— Ну хотя бы сейчас ты нам об этом сказал, — ответил я, чувствуя, что уже не мерзну. Хорошо настроенный механизм подогрева исключал появление пота, что не могло не радовать. — Какие-нибудь новости имеются?

— Никаких. Вы где? Что и как?

— Выяснили, что в городе полнейшая жопа, — ответил вместо меня Владимир, и, тем временем, мы начали двигаться к выходу. — Банды, криминал, разруха.

— А ты ждал девочек и сауну?

— Ну, как минимум хорошую ванну мы уже получили.

— Серьезно⁇ — тон Кирилла трудно описать, но степень его удивления была понятна. — До девочек еще не дошли?

— Занимались спасением одной, — продолжил я. — Но ничего хорошего за это не получили. Так что… слушай, а у нас точно нет глаз над городом?

— Точно, а что там про…

— Значит ты нам поможешь с картой, чтобы мы тут малость разведку провели.

— Не понял, что?

После моего натужного вздоха Владимир быстро описал наш план и добавил от себя:

— Он малость раздражительный из-за несправедливостей постапокалиптического мира.

— Н-да? — цокнул языком Кирилл. — Мир и до этого был несправедливым. Что, вы спасли девочку, а вас не отблагодарили?

— Типа того.

— Ну, бывает, — коротко ответил техник. — По вашим маячкам я могу сказать, что вы… не продвинулись в центр города???

— Как бы да. Девочку же искали, — пояснил Володя.

— Ох будет вам от Королева, — вздохнул Кирилл. — Илья, кстати, привет передавал. Который друг твой, Денис.

— М… все равно не очень понимаю, о ком речь, — я почесал висок. — Так куда нам идти?

— Хочется вас послать очень далеко, парни, — добавил техник огорченно. — Ну серьезно. У вас ответственная задача, а вы… отвлеклись прям!

Мы же, слушая его причитания, выбрались со стоянки, дошли до пролома в заборе и, осмотревшись предварительно, встали у забора.

За ночь не выпало ни сантиметра снега, что радовало — опять можно перемещаться без следов. Напрягала тишина. То, что я принимал за хорошую изоляцию подземных помещений вполне могло быть простым отсутствием любых звуков.

Но пока я напрягал слух, раздался треск. Мы вдвоем обернулись на шум, сунулись в пролом и увидели, как неподалеку стена дома складывается буквально пополам.

То был единственный выступ в два окна шириной, который возвышался на этаж над остальными руинами. Несмотря на грохот и гул, он сперва наклонился градусов на двадцать, а потом замер.

Через несколько секунд прутки арматуры протяжно застонали, со звуками выстрелов некоторые лопнули, и плита просела еще круче, снова затормозилась, на этот раз чуть дольше.

— Не отворачивайтесь, пожалуйста, — попросил Кирилл. — Потом отдам видео строителям, посмотрят, оценят. Полезно будет.

Кусок с двумя оконными проемами повисел еще немного, покачиваясь, затем приложился к стене, хлопнув так, что уши заложило, потом опустился вниз, выдрав на метр особенно толстый пруток арматуры и, наконец, отломив его, рухнул на землю.

Я представил, как часто происходило подобное, и сколько выживших оказалось под такими завалами, когда опасностей не ждали в принципе.

— Так, смотрите, — начал спец. — У вас в радиусе полукилометра есть несколько точек, одна в подвале, одна в торговом центре и еще на первом этаже жилого дома. Но не знаю, что там по их состоянию, смотрите сами, куда лучше.

— Кирюх, мне показалось или раньше ты работал гораздо лучше? — спросил Воронков. — Была четкая инфа, точка на карте. А не так. Ладно-ладно, шучу. Нервы. Но что-то мне не хочется двигаться в город после увиденного, — добавил он. — Сам понимаешь, ни один бронекостюм не спасет от падающего бетона весом больше десяти килограммов. А тут этого бетона тонны!

— Ну не хотите в город, хм… что ж, секунду. Но вам придется сейчас выйти и обогнуть стоянку… о-о-о, вы же нашли убежище выживших! — дошло до него. — И как там? А, ладно, короче, обогнуть стоянку и оценить дорогу, что ведет на юго-юго-восток. Если она нормальная, то за час максимум вы доберетесь до одноэтажного торгового комплекса.

— Вообще торгушники складываются от таких толчков, как карточные домики, — произнес Владимир, но все же мы с ним еще раз проверили, пуста ли улица за проломленным забором, и только затем вышли.

— У меня перед глазами планы, и я тебе говорю: худшее, что там могло случиться — это проблемы с крышей. Он точно не сложился, у него одуренный запас прочности. Он построен на базе старого завода, — едва не захлебываясь, продолжал Кирилл. — А вообще с разведкой и дроном у вас отличная идея! Вы же потом весь материал можете переслать мне! Я смогу составить примерную карту района, трехмерную даже. Только ищите хорошие камеры!

— Ты нас даже до места с электроникой не довел, а уже пытаешься нас использовать.

С Владимиром было трудно спорить, но техник не воспринял его слова близко к сердцу:

— В общем, проверяйте дорогу и в путь. Если что — я вам подсказал, что к чему. В остальном, суда по тону, я вижу, что у вас все в полном порядке, так что задерживать более не смею.

— Скажи про глушилки, — вспомнил я.

— Глушилки? Я же вроде сказал, что у нас просто были проблемы на базе. В остальном наши частоты почти не блокируются, а при выборе аппарата я могу его перенастроить, если он подпадет под военные стандарты — я знаю все заблокированные частоты, так что проблем не будет. Теперь все?

— А ты за нами, получается, не все время следишь?

— Нет. У меня есть несколько датчиков, которые напомнят мне подключиться к вам, если возникнет необходимость. Например, будет подозрительное движение и… короче, мне пора, все.

И он исчез.

— Знаешь, такого раньше не было. Знаю, ты этого не помнишь, по Кирилл всегда рядом находился. Почти круглосуточно. А теперь смотри, какая фигня творится, — задумчиво проговорил Владимир, когда мы обошли стоянку и убедились, что улица перед нами достаточно чистая. — Еще бы повезло найти транспорт, чтобы на своем горбу это все не тащить.

Пришлось снова сунуться во дворы. Шансы найти неповрежденную машины равнялись нулю, но требовалось найти что-то на ходу. В любом состоянии, но способное проехать десять километров суммарного расстояния.

Как и ожидалось, почти все, что когда-то было на ходу, стояло настолько поврежденным, что проще было пройти мимо, чем попытаться что-то сделать. Вскрытые, битые, разодранные, раздавленные — порой так сильно, что колеса плашмя лежали на земле.

— Да это издевательство, — пробормотал Володя, когда за пару дворов рядом с улицей мы не нашли ничего хорошего.

При этом мы проходили мимо пустых стояночных мест — заметно, что они появились уже после большинства потрясений, потому что выглядели гладкими и ровными без обилия острых булыжников. Кто-то убрал транспорт. И довольно оперативно. Но двигаться пешком мне не хотелось.

— А другого маршрута нет? — начал я, но Владимир перебил:

— Нашел!

Он осмотрел неплохой седан, который пострадал лишь сзади — пара царапин и разбитое стекло. Для нас это не проблема.

Напарник забрался в салон, открыл двери и без жалости уничтожил пластиковые панели под рулем, пытаясь завести двигатель. Тот лишь скрежетал и не более.

— Да что за… — Владимир решил проверить бак, открыл лючок и не заметил крышки. — Ну, ясно все, — вздохнул он. — Не пойдет.

И мы двинули дальше, двигаясь, с одной стороны, как можно скорее, чтобы добраться до торгового центра, но при этом осматриваясь по сторонам. Мы могли встретить и людей, настроенных не слишком дружелюбно, и животных, в чем мы убедились еще днем ранее. А еще можно было найти транспорт, но вероятность последнего таяла с каждым шагом.

— Разве что за пределами города мы найдем чего-нибудь интересное, — предположил Володя.

Я даже не стал комментировать его ответ, потому что за тихую ночь и странное утро совершенно забыл о том, что меня по-настоящему беспокоило. Сейчас, когда я шагал довольно быстро, трения ощущались все более явно. Ничего болезненного в них не было, но вибрации раздражали.

Если бы я сейчас стоял рядом с Елисеевым, Владимир не смог бы меня удержать и от души накостылял своенравному типу.

А вот что касалось застройки за пределами города, то здесь у меня вопросов было не меньше, чем в городе. К тому же открытого пространства стало заметно больше, и я не очень уютно чувствовал себя. Точно на меня постоянно кто-то смотрел. Наблюдал.

Ну, допустим, это чувство возникает без прямой взаимосвязи с реальным наблюдением, иначе я бы это ощущал, когда на меня смотрит Владимир, а вместе с ним, через камеру, еще и Кирилл. Но спокойствия и безопасности на открытой местности не было.

— Что со мной не так, скажи мне? Почему я решил сигануть со второго этажа на косую плиту, хотя уверен был, что не сделаю этого? Да и вообще не стоит этого делать? Что ты, что Королев, что летчик, который доставил меня сюда, рассказывали про меня истории… будто я герой, как минимум. Супертренированный и все такое. Но я этого не ощущаю.

— Хорошо, что целиком не затерлось. Иначе бы ты и правда не прыгнул. У тебя всегда были в чести подобные фокусы. Сделать что-то из ряда вон выходящее. Например, отвлекать полицейских на большой стоянке — ты тогда был за рулем и неслабо покоцал новые полицейские иномарки.

— То есть, это норма для меня?

— Конечно. Не все хвалят, но эффект дает. Если бы не прыгнул тогда вниз, может, у людей из убежища были бы куда большие потери.

— Значит, у меня большой опыт, но что-то не сходится. Я уверен, что в начале лета я еще сидел дома, да и до этого работал на обычной работе. Мне что, подтерли память или заменили воспоминания? — я продолжал пытаться раскрыть тайну о себе самом, но чем больше спрашивал, тем ужаснее догадки меня посещали.

— Ну уж нет. Не выдумывай. Память тебе нарочно никто не подтирал. Кирилл был с тобой рядом, все ждали, что ты нормальный встанешь. Но вот так получилось.

— Но я что… за два месяца или даже за месяц натренировался, что ли? Так не бывает. Каким бы способным ни был.

— Не могу назвать тебя уж очень способным, — начал Володя. — Нормальный, усердный. Хорош в тренировках был. Постоянно что-то новое пробовал. Старался, тренировался. Не в лучших. Не идеально. Но твое усердие стоило двух идеальных. Не знаю, может ты что-то делал помимо тренировок и заданий, но даже на берегу моря тебя не проняло — это уже было наше последнее совместное задание.

— Да? Не проняло чем? Я не очень понимаю, о чем речь идет.

— Ты правда хочешь услышать целиком историю?

— Угу, — кивнул я. — Все равно пешком идем, машин нет, хотя бы что-то узнаю о себе, а там и вспомню, наверно.

— Там тебе надо было исполнить роль одного из членов совета директоров, подписать и подменить бумаги. Собственно, ты тогда немного не с нами работал.

— Как это, не с вами??? — удивился я.

— Вот так. Есть у тебя хорошие знакомые немного по ту сторону закона. Но не суть, ты вроде не моралист сейчас и раньше им особо не был. Просто нас устраивала вся та петрушка, что творилась в мире, а ты… как бы это сказать помягче… по принуждению работал, что ли.

— Допустим, понял. И, дальше что?

— У тебя был шанс срубить кучу денег и свалить в закат, но ты умудрился и товарищу своему криминальному помочь, и нашему общему недругу насолить, и с нами не поссориться. В общем, шикарно вышло. Еще мы там прилично охраны настреляли и улетели домой.

— Ох как, — поразился я. — Точно про меня рассказ?

— То, что ты ничего не чувствуешь в себе и не помнишь о своем прошлом — не повод думать о себе плохо. Главное — сейчас не испортись, а то, я смотрю, жестишь, когда с людьми разговариваешь. Хватаешься за оружие по поводу и без. Аккуратнее.

— А то что?

— Надеюсь, я правильно НЕ расслышал угрозы в твоем голосе?

— Верно, Володь. Просто уточняю, — ответил я, стараясь фокусироваться не только на собеседнике, но и смотреть по сторонам. Никого подозрительного рядом не водилось.

— Проблема в том, скажу прямо, что тебя нельзя устранить, даже если ты выйдешь из-под контроля. Из-за того, что скрыто в твоей голове. Если тебя понесет, а я не смогу проконтролировать это… Не хотелось бы, чтобы до такого дошло. Понимаешь, надеюсь?

— Понимаю, но вроде бы пока меня и не несет.

— Пока что ты такой же, как и прежде, я уже говорил. Зато смотри вперед, кажется, наша цель близко.

В километре впереди виднелся прямоугольный торговый центр. Не слишком большой, но заметный. Высотой всего в два полноценных этажа и, кажется, почти не тронутый.

Я заметил, что пялюсь на него, не отрываясь, и тут же обернулся назад: за нашими спинами никого не оказалось. Выдохнув, я постарался рассмотреть вывески на большой стеле перед стоянкой.

Несколько магазинов электроники — и это хорошо, будет, из чего выбрать. Попутно я уже смотрел на общий вид здания, прикидывая, что тут вообще есть, как его лучше оборонять. Снова поймал себя на мысли, что не могу осознать, откуда это в моей голове, и сотня мелких мурашек пробежала вниз по моей спине от самого затылка.

— Я очень надеюсь, что внутри никого нет. Мы не пройдем через стоянку, если там есть даже один человек со старой винтовкой.

— А там кто-то точно может быть, — предположил я. — Слишком удачное место.

— Именно для одиночки. Может двух-трех человек. Небольшой группы, которая может при необходимости быстро спрятаться. Полноценную базу здесь держать совсем небезопасно. Хотя в целом зданию повезло не попасть под осовременивание. Маленькие окна, толстые стены без фасадов.

— Но танков здесь нет, чтобы пробить это все, — ответил я, получая какие-то путаные сведения. — Почему многим нельзя здесь спрятаться?

— Придется рассредоточиться. Два-три человека — штучные цели, им придется неслабо разозлить противника, чтобы тот применил что-то, кроме огнестрела. А толпу сразу будут взрывать и жечь. Шансов на порядок меньше.

— Интересная логика, — хмыкнул я. — Пойдем, проверим, верны ли твои предположения?

— Пошли, конечно, — поддакнул Владимир. — Мы же не зря сюда топали. Отсюда мы все равно ничего не увидим. А то, что на стоянке еще остались машины, вселяет надежду, что либо там никого нет вообще, либо есть, но мирные. Любые другие убрали бы лишние препятствия, чтобы помешать атакующим.

— Не все такие гении тактики, как ты, — ответил я. — В такой махине все равно кто-то должен прятаться.

Глава 15

И в самом деле все выглядело бы более чем логично, находись кто внутри. Массивные стены, монолитные перекрытия — без каких-либо швов и сборок, — все это делало конструкцию настолько прочной, что пока остальные здания лежали в руинах, этот торгушник стоял нетронутым. Может, и для танковых снарядов он был бы неуязвим.

На всякий случай мы пользовались автомобилями в качестве укрытия. Присесть, спрятаться, осмотреться. По возможности двигались быстро. Но нас никто не заметил или же здание попросту пустовало.

Опровергнуть это не удалось даже у входных дверей — массивная цепь с крупным замком стягивала высокие рукоятки. Володя предложил обойти здание со всех сторон и буквально через минуту мы уже выяснили, что вторая дверь заперта на ключ, а третья — на засов изнутри.

Кажется, здание и правда пустовало. Ничего и никого внутри не оставалось, следовательно, помешать нам никто не мог. Была единственная проблема — цепь.

Не просто массивная, у которой каждое звено ковалось из прутка, с палец толщиной, а новая, не истертая в местах соприкосновения звеньев. Даже болгаркой пилить такую непросто. Аккумуляторного инструмента у нас не было.

— И дальше что? — спросил я Воронкова, который уже скидывал со спины рюкзак.

— Сейчас увидишь, — тот порылся в небольшом отделении и вытащил инструмент не толще отвертки, но зато с корпусом длиной не меньше тридцати сантиметров.

— Почему у тебя в запасе есть то, чего нет у меня? — возмущенно поинтересовался я.

— Потому что тебя собирали в спешке, а я был готов, — не смущаясь ответил Владимир. — Но то, что я держу в руке — свежая разработка. И опять же, появилась она у нас лишь благодаря тебе. Черт, когда я тебе говорю о забытых тобой вещах, выглядишь ты… туповато.

— Я пытаюсь вспомнить. Или хотя бы понять, что к чему, — откликнулся я, подходя ближе. — И что это? Лазер? Или из этой дудки сейчас вылезет зонд или мультиинструмент? Я не знаю, насколько космические у нас технологии.

— По себе суди. В тебе есть кое-что от этой игрушки.

— М-м-м… — я поморщился. — Боюсь даже предположить, что именно.

— Источник питания, — пояснил Володя и повернул едва заметное кольцо на металлическом корпусе.

Почти беззвучно появился луч ослепительно белого света.

— Ай, — воскликнул напарник и тут же перенаправил «дудку» с асфальта, который уже начал очень вонюче плавиться, на стальную цепь. Ему хватило пятнадцати секунд, чтобы распополамить звено и при даже немного повредить ручку на двери.

— Вот это да! — воскликнул я. — Целый резак в корпусе как… черт, был бы он короче, я бы сравнил с ручкой или отверткой, но…

— Так, не заморачивайся, — Володя повернул кольцо обратно, хотел убрать резак в сумку, но снова ойкнул и выронил инструмент, — горячий, сучка…

Резак откатился в снег рядом с урной и зашипел, превращая большую часть снежинок в пар. Я подобрал остывший инструмент и удивился тому, что он почти ничего не весит.

— Расскажешь, в чем дело?

— Потом, — Володя уже дернул на себя дверь и заглянул в щелку. — Идем. Надо торопиться.

Я сунул резак в карман пальто, но он очень неудобно выпирал наружу. В карман брюк он тоже не уместился. Стаскивать сумку мне было лень, так что я заткнул его за пояс с противоположной стороны от кобуры.

— Интересно здесь, — проговорил я, всматриваясь в темноту. Естественного освещения было слишком мало — достаточно лишь для того, чтобы определить контуры коридоров и торговых площадок. Выглядело все, как типичный рынок.

Темный, опустошенный, без покупателей и продавцов — что сейчас радовало, так как мне совсем не хотелось встречаться хоть с кем-нибудь живым. Как оказалось, миролюбивых здесь почти нет.

И тут же вспомнил про людей, которых видел в лагере на нижнем ярусе стоянки. Для многих из них и правда как будто ничего не поменялось. Как раньше с несчастным видом они сидели на рынках и заводах, так и сейчас деятельность для них была чем-то отвратным.

По итогу, если не агрессия, так уныние. А это еще сильнее отталкивало меня от потенциальных встреч с любыми оставшимися в живых людьми.

К тому же разговоры с ними не помогали мне вспомнить ровным счетом ничего. Получалась лишь бесполезная трата времени. И я очень надеялся, что то, чем мы занимаемся сейчас, таковой не является.

Маленький фонарик нашелся и у меня в сумке. Некоторое время после того, как дверь закрылась, мы еще прислушивались, рассчитывая хоть как-то обнаружить живых. Безрезультатно — в здании стояла мертвая тишина. Даже стук сердца слышался отчетливо, убеждая меня в том, что я все еще живой, несмотря на ни что.

— Так идем? — голос Володи прозвучал неправдоподобно громко.

— Твою ж… что ты пугаешь! — прошипел я и навел на него фонарик. — Предлагаешь искать вместе или разделиться?

— Быстрее найдем, быстрее справимся с задачей, — ответил напарник и свернул налево в ближайшем прогоне. — А ты в другую сторону, — тут же услышал я его у себя в ухе.

По одиночке и ладно. Так тоже можно, успокаивал я себя, оставшись один в огромном здании. И, чтобы избежать мандража, поспешил свернуть в соседний коридор. Аптеки, химия, инструмент — в луче фонарика мелькало все, что угодно. Но только не нужные мне товары. Даже одежда была. Правда, не зимняя, но людям из убежища она была бы кстати.

Отметив у себя в голове расположение этого отдела, я направился дальше, прошел ряд до конца и свернул теперь налево, чтобы змейкой обходить точки с неупорядоченной нумерацией.

Фонарик отражался от витрин и временами я не сразу мог рассмотреть, что за ними находится. То, что стекла остались целыми, меня поразило — ни одной трещины.

То, что вещи целые — понятно. Никто не заходил с момента взрыва — это тоже понятно. Но когда рядом рушились здания, а здесь все целое… Вероятно, дело не только в прочности бетона, но и в особенностях всей конструкции.

Как подземная стоянка уцелела, так и здесь, вероятно, были подвалы. С каждым часом нахождение в городе становилось все более интересным.

— Ну как, ты нашел что-нибудь? — спросил Володя.

— Нет. Только вещи и… фу… — я дернул на себя пластиковую дверь и в нос ударил запах испорченной еды. — Гадость!

— Мертвяк?

— Скорее мертвый холодильник.

— А-а-а, — разочарованно протянул Воронков. — Похоже, тут и правда уже давно никого не было.

— Ты бы хотел с кем-нибудь еще встретиться? Я думал, нам за день встреч уже достаточно. Бандитов встретили, беженцев тоже. Диких зверей еще. Может, хватит?

— Ха, пессимист! Наверняка есть еще большие лагеря выживших с хорошей охраной, раз такая пляска пошла. Ты посмотри, я же думал… — раздался хруст. — А-а-а, черт. Стекло. Нормально все. Треснуло, должно быть, и выпало.

— Значит, не такое прочное здание, — прокомментировал я, шагая дальше. — Знаешь, хорошо, что нет проблем с радиацией. Знаешь, все эти мутанты и прочие фантастические существа в дополнение к бандитам и холоду были бы очень некстати.

— Сразу видно, кто детство за играми провел, — посмеялся Володя.

— Ну, вообще-то нет. Я не зависал в игрушках, но время на них находил.

— Бросай оправдываться, лучше ищи… так, подожди, я что-то слышал, — встревоженно произнес напарник.

— Мне идти к тебе?

— Да.

Я развернулся и хотел направиться к Воронкову, но луч света уперся в фигуру, что стояла не далее, чем в трех метрах за моей спиной. Стояла так, что я даже не сразу ее заметил.

Во-первых, она не отражала свет. Просто темное пятно ниже меня на голову. Неподвижное, к тому же. И если бы не его внезапное появление, я бы просто прошел мимо.

Во-вторых, фигура точно дышала. Я видел, как поднимались и опускались узкие, направленные вперед, плечи. А вот очертания рук уже было очень проблематично определить.

В основном из-за грязи, которая налипла на одежду. У меня не получалось даже понять, какого цвета одежда и кожа — такое ощущение, что человек просто был одного землистого цвета.

До тех пор, пока он не посмотрел выше, исподлобья, подняв веки и обнажив белизну глаз. Тяжелый взгляд меня не напугал, но не предвещал ничего хорошего.

— Ты идешь? — голос Володи оставался встревоженным. — Эй, — добавил он, когда я несколько секунд не отвечал ничего. — Черт! Я тут кого-то видел…

— Я тоже, — тихо ответил я, надеясь, что напарник услышит, но при этом не наделает глупостей. Не хватало еще получить смертельных ран на второй день, так и не продвинувшись к центру города ни на метр.

— Ну и… — выругался Воронков. — Не могу прийти, выслеживаю…

Фигура смотрела, не моргая, усиливая жуткое впечатление. Свой фонарик я держал в правой руке. Лучше бы перекинуть его в свободную, чтобы схватиться за пистолет, но это займет куда больше времени, чем прыжок противника.

Поэтому левая рука у меня медленно поползла к поясу, где я держал резак. Точно запомнив, что кольцо поворачивалось против часовой стрелки, я приготовился включить его лишь протерев о брюки.

Сутулая фигура не дрогнула, но на всякий случай я решил направить фонарь почти в глаза, чтобы мои движения не были заметны. Это и стало моей ошибкой.

Грязный человек выкинул вперед руку с ножом. Я же отшатнулся назад, одновременно пытаясь отставить ногу, чтобы не упасть. Клинок, ничуть не чище, чем его обладатель, саданул по жилету, рассекая ткань и тонкий слой утеплителя.

Удар получился очень мощный, но неточный. Нападающего по инерции понесло вперед, и я уже хотел было схватиться за лазер, но, одновременно развернувшись и вытащив его из-за пояса, потерял цель в луче света. И, пока отчаянно водил фонариком по полу, морщась от бьющих по глазам отражений, из темноты на меня прыгнули второй раз.

Обхватывая одной рукой за ноги чуть выше колен, нападавший в прыжке бил плечом и массой давил так, чтобы я при всем желании и умении не смог устоять. Это у него получилось без особого труда, и вот я уже распластался на полу, корчась не только от удара затылком, но еще и от того, что рюкзак давил на позвоночник.

Зато грязнуля как следует ухватился за мои ноги, сжимая их с такой силой, что у меня разве что суставы не трещали.

— Ах ты ж сука, — я замахнулся, как мог, и, отрываясь от пола, саданул рукой, сжимавшей фонарик, прямо в перепачканный лоб.

Целился я чуть ниже, но в последний миг нападавший наклонился. В итоге вместо того, чтобы сломать ему нос, я лишь содрал себе костяшки, выматерился и бахнул кулаком в пол от боли.

Фонарь выкатился и замер, высвечивая нас обоих. Свет, направленный снизу вверх, рисовал причудливые тени и еще четче обрамлял лицо. Правда, определить возраст и пол было совершенно невозможно.

Но я точно мог сказать, что нападавший не был стар — едва ли человек старше сорока мог так быстро двигаться. Скорее всего, младше, вероятно, даже в два раза или около того.

Не теряя времени, грязный человек снова взметнул ножом. Теперь у меня не было ни единого шанса, чтобы уклониться и клинок ударил чуть ниже ребер.

Но вместо острой боли я ощутил лишь удар плашмя. Как будто молотком ударили. Даже не молотком, а киянкой — деревянной, широкой и куда более легкой. И тут же отвесил ответный удар в висок.

Тихо охнув, противник обмяк, и я сразу скинул его с себя, с отвращением отметив, что брюки и пальто перепачканы.

— Ну и… Володь! Ты тут? — громко спросил я, подхватил фонарик и перевернулся прямо на полу, опасаясь, что сзади меня будет еще кто-то. Но в коридоре остался я один. — Мразь, — я пнул грязнуху под ребра.

От дальнейших побоев меня удержало лишь то, что надо было искать Владимира. Если он не отвечал, скорее всего, был в беде. А вот Кирилл опять нас кинул. Черт.

Не подавал сигналов и вообще молчал. Как так! Обещал же появиться, как только сработает его система распознавания чего-то там! Куда уж четче — грязная морда перед камерой на моем лбу!

Меня разбирало зло. Я бросился в обратный путь, сделал пару шагов, потом остановился, яростно прорычал, вернулся и размашисто пнул земляного человека еще раз.

— Тварь, — бормотал я себе под нос, возвращаясь в то место, где мы с Володей разделились. То, что эта тварь сейчас находится без сознания, я знал точно. После таких ударов в себя быстро не приходят.

И потому не спеша осматривал каждый сантиметр пола, надеясь найти хоть какие-нибудь следы. Дошел до разбитого стекла, где на полу стало чуть более грязно, а потом внимательно прошелся взглядом по квадратной плитке, выискивая кровь. Не нашел ничего и поспешил дальше. Едва ли он вернулся обратно, поэтому я зашел в следующий проход.

И еще один ряд абсолютно одинаковых секций. Примерно посередине коридора я обнаружил грязные следы. Едва заметные, лишь контуром сильно изношенной обуви.

— Кирюха, где же тебя носит…

Он бы уже прогнал по базе даже остатки следов, высказал мне модель ботинок, и я бы точно знал, что Владимир погнался, к примеру, за парнем двадцати пяти лет, ростом метр семьдесят. Или как-то так.

Но чего нет, того нет. Кирилл второй день подряд играл в молчанку, а я шел, в бешеном темпе выискивая следы дальше. Вот они задвоились, потом некоторые стали смазанными — кажется, это Владимир наступал в грязь.

Удивительно, что при том, насколько испачканным был мой оппонент, настолько же он был лишен запаха. И в этом коридоре тоже не осталось запахов.

Подумав, что, быть может, мой нос просто ничего не чувствует, я понюхал рукав пальто. Шерсть. Пахнет.

— Черт бы побрал этих грязных ублюдков, — я дернул рукой и продолжил идти по следам, пока не уперся в дверь. — Да что за! — воскликнул я, дернувшись без особого результата.

— Что у вас происходит? — появился Кирилл.

— Да неужели? — я прижался спиной к стене и начал негромко говорить. — Мы дошли до места, куда ты нас отправил, но тут есть кое-какие неприятные личности.

— Сейчас смотрю. Так. А Воронков где?

— Я его ищу. Он пропал.

— Как?

— Молча. На нас напали и, пока я отбивался, он пропал. Просмотри записи с его камеры, скажи, куда он делся.

— Так вы разделились?

— А ты уже смотришь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да-да-да, — затараторил Кирилл. — Уже. Вот да, вижу. Фу… Урод какой-то. Прости, не могу тебе передать. Но отвратный вид.

— У меня был почти такой же, грязный, как свинья. И с ножом.

— Так, я перемотал до какой-то двери…

После этих слов я тут же развернулся и посветил в стену:

— Этой?

— Да!

— Заперто, можно… — я похлопал себя по карманам и понял, что фонарь я забрал с собой, а вот резак остался на полу в коридоре. — Я сейчас. Следи за любым движением!

На этот раз я выхватил пистолет. Да, в поисках Володи я шел почти что безоружным, движимый лишь яростью и желанием накостылять первому встречному.

Теперь злость отступила на второй план и включился мозг. С фонарем и оружием я добрался до коридора, где схватился с грязным человеком, и довольно быстро нашел резак, который валялся на полу. Сунув его за пояс, я выпрямился и осветил коридор.

— И где он?

— Кто? — спросил Кирилл. — Ты же только что подобрал его!

— Я про грязного.

— А, второго нападавшего.

— Я ему вломил хорошенько, а он все равно ушел. Видишь следы? — я посветил на плитку, где после нашей борьбы сохранилось немало грязи. — Можешь что-нибудь об этом сказать?

— Слишком смазано. Ничего четкого нет. Остатки обуви, как будто. Не очень понятно. Ты бы лучше не отвлекался. Если твой побитый оппонент ходит где-то рядом, то может отомстить.

Я сразу же обернулся, уже готовый к нападению со спины. Никого.

— Все, давай к двери с резаком, вскрывай и вали всех. Я понятия не имею, что это за ублюдки, но на записи с Воронковым они смотрятся жутко даже для меня.

Только что мы с Володей вспоминали про монстров. И вот они появились. Надо быть аккуратнее с собственными мыслями.

Глава 16

Ситуация складывалась интересная. До жути интересная. Не сказал бы, что мне очень хотелось окунуться в нее — причем окунаться буквально, так как за дверью, похоже, располагались лестницы вниз.

Старательно вслушиваясь в окружающие звуки, точнее, их полное отсутствие, я вращал фонариком так, чтобы максимально осветить все свое окружение. Я хотел увидеть того, кто сбежал, выдержав несколько внушительных пинков, но в то же самое время надеялся не встретиться с ним при крайне неудобных обстоятельствах.

По этой причине я разворачивался на сто восемьдесят через каждые десять метров, чтобы никто не мог застать меня врасплох. И таким образом я добрался до двери, включил резак и, направив фонарь в сторону, начал вырезать замок.

Пистолет так и пришлось держать под пальто — жаль, что не было третьей руки. Я представил себе киборгов будущего, когда у людей могут появиться дополнительные конечности, увлекся, и лишь голос Кирилла вернул меня к действительности:

— Ты завис или перезапускаешься?

— Что?

— Ты уже минуту смотришь в одну точку, поработай уже руками.

Я отвлекся лишь на секунду, чтобы направить лазер еще немного ниже. Этого было достаточно, чтобы затаившийся во тьме человек бросился на меня.

Но теперь я был готов и почти что рефлекторно направил руку с лазером так, чтобы поразить врага, точно мечом.

И если в момент прыжка мой противник едва ли не рычал, но уже в полете он начал хрипеть, давиться и булькать, а, когда его тело прошуршало по плитке прочь от стальной двери, я не удержался и оставил попытки прорезать сталь.

Вместо этого я подошел поближе, чтобы рассмотреть еще хрипящего, не добитого врага получше. Тот в луже почти черной крови еще пытался шевелиться, пробовал согнуться пополам, но постоянно дергался, пока его движения не превратились в конвульсии.

Повторив эти действия еще несколько раз, он, наконец, почти сложился пополам и тут же затих. Вот теперь в воздухе я ощутил отвратные запахи крови и еще чего-то.

— Фу, — не удержался я и посмотрел на труп. Затем пнул его ногой, опрокинув на спину.

— Ну, все верно, ты его почти пополам разрезал, — прокомментировал Кирилл огромный косой след, который шел от правого плеча в сторону желудка. — М-да, представляю, какие у тебя ароматы. А я думал, что лазер режет чисто, хм, ты не мог бы наклониться, я хочу рассмотреть получше?

— Ты издеваешься?

— Ладно, понял. Еще не хватало, чтобы тебя стошнило. Кстати, ты ешь вообще?

От разговоров про еду, дополнивших картину запахов, мне стало дурно. Сдержаться не удалось, и я лишь успел отвернуться к стене, чтобы не заблевать распополамленного противника.

Легче не стало, но я нашел в себе силы сбросить рюкзак в сторону, вытащить оттуда бутылку с водой и влил в себя половину, но тут же выплюнул ее обратно. Некоторое время потребовалось, чтобы отдышаться. И если бы в это время кто-то обнаружил меня здесь, то никакая броня не смогла бы меня спасти.

— Ну, лучше? — пару минут спустя Кирилл решил-таки поинтересоваться моим самочувствием.

— Лучше, — прохрипел я и, зажав нос, вернулся к телу, присел и сказал: — Что интересного сообщишь?

— Интересного, хм… — Кирилл на секунду пропал из эфира, но не заставил себя долго ждать. — Внешне, судя по лицу и основным чертам — самый обычный человек. Ничего странного в нем нет. Обноски, кровища, анализ содержимого желудка я сделать не смогу, поэтому не скажу тебе, почему он необычно ведет себя и бросается на людей. Вероятно, даже очень вероятно, что у него были проблемы с психикой.

— А у другого, за которым гнался Володя?

— У того все может быть в полном порядке. Хотя бы по той причине, что он не делал на моих глазах ничего необычного. Послужил приманкой. А штучные психи в подобных ситуациях — очень даже ожидаемо. Ничего такого я не вижу. Агрессия порой встречается и у стариков.

— Но тут не старик.

— Да, лет так сорок, даже меньше. Трудно сказать из-за грязи. Точно не старый. И вообще, ты отвлекся. Давай, режь уже. Я собрал достаточно материала с камеры, потом отдам на изучение.

Я мысленно обматерил нашего спеца и собрался было вернуться к двери, как заметил в луже крови небольшой, отбрасывающий четкую тень предмет. Размеры и форма его показались мне какими-то непропорциональными, так что я не побрезговал, наклонился и поднял с пола теплый кругляш, похожий на кусочек сосиски.

Склизкий и теплый, он вызывал отвращение, но при этом мне все равно хотелось докопаться до его природы.

— Дрянь подобрал, — буркнул Кирилл мне в ухо, когда я начал круглить кругляш. Мягкий, он легко терял форму до тех пор, пока я не наткнулся пальцами на что-то твердое. — Опять блевать побежишь.

— Хрен тебе, — я старался почти не дышать, потому что тошнотворные ароматы окружили меня слишком плотно. А вот то, что в руках я держу нечто непонятное, никакого отрицательного эффекта не давало.

Поскоблив мякиш ногтем, я оголил что-то белое. И настолько погрузился в процесс, что мне было плевать, кто может находиться рядом. Где-то на задворках сознания существовало лишь два человека: за одним ушел Володя, второго я только что превратил в гуляш с подливой из желудочного сока.

— Да это же…

— Палец, — закончил я. — Это — палец. Средняя фаланга.

— Поразительные знания человеческой анатомии. Брось его ошметки и дуй к двери.

— Это не его палец, — возразил я.

— Не его?

— Нельзя одним лучом разрезать палец точно по двум суставам, — и в качестве доказательства я покрутил кусок плоти перед камерой.

— Вот же… Точно…

Без лишних слов я отправился к двери. Вернее, почти добежал к ней, включил лазер снова и, если бы так было можно сделать, увеличил бы его мощность в разы. Но конструкция имела лишь два состояния «вкл-выкл» и потому я еле сдерживался, чтобы сохранить положение лазера с верным направлением, а не махать им, кромсая сталь на стружку.

Монстрами можно стать, не обращаясь в мутантов, не принимая облик чудищ и не отращивая дополнительные конечности. Достаточно просто начать есть себе подобных.

Эти грязные во всех смыслах люди предпочитали свежее мясо, тогда как нормальные выжившие питались в основном консервами, так как никакой заморозки не осталось. Воронков оказался в смертельной опасности и мне предстояло его вытащить наружу.

Только бы за дверью оказался в лучшем случае склад, размером со здание, но не более того. Спеша проверить это, я потянул дверь на себя, как только за полотном обвалился замок.

Им оказалось стальное полотно, обработанное довольно грубо, без сварки и, как будто, даже без электроинструмента. За дверью царила тьма, скрывающая крутую лестницу вниз.

Теперь лазер мне был не нужен. Я сменил его на пистолет, а потом, подумав, вернулся к резаку. Оба варианта оружия имели свои плюсы и минусы.

Резак, например, обеспечивал мне покрытие любого пространства в радиусе пары метров от меня. Махнуть наискось — и вот больше девяноста градусов надежно прикрыты. Из минусов — если там окажется Володя, ему несдобровать.

Пистолет более точен, но не может прикрыть, если нападут с неожиданной стороны. Однако я не знал, насколько велик заряд у резака. Да и количество патронов было ограничено.

Поэтому остановился на лазере и смело шагнул на первую ступень.

Столкнуться с людоедами для меня было очень даже в новинку. Я не помнил, что делал, пока работал в ОВР, а теперь вот это все. Очередная порция фантастики. Жуткой, непонятной и даже немного безумной.

Как вообще люди могут настолько сойти с ума, чтобы начать есть себе подобных? Наверняка же здесь бегали животные. Даже крысу можно съесть, я это вполне допускал, но чтобы человека…

Металлическая лестница вела на пять метров вниз и действительно спускалась на склад магазина. Коробки, коробки и еще раз коробки. Простые картонные и цветастые с ламинацией — потеряться в этом всем можно еще быстрее, чем в коридорах первого этажа.

Я ступал осторожно, чтобы не скрипнула обувь. Слабое оправдание для человека, который спускается в подземелье с мощным фонариком в одной руке и лазером в другой. Даже представил себя эдакой новогодней елкой. Зима же.

Спустившись вниз, я понял, что оказался в настоящем лабиринте. Еще хуже, чем ряды секций наверху. И потому поднялся на несколько ступеней вверх.

— Я уже смотрю. Давай прямо, — начал командовать Кирилл, и я последовал его подсказкам, начав петлять. — Вижу, как его вели, ага, левее. Правее. Да, вот за этой коробкой… Да, сюда.

Я сжимал резак так, чтобы при первом же признаке надвигающейся опасности включить его. Иначе, шагая с активированным лазером, я бы попросту раскроил все коробки и устроил бы тут пожар.

Еще я надеялся, что в подвале исчезнет запах, который преследовал меня с момента смерти людоеда. Но напрасно. Тухлятиной воняло изрядно, а местами аромат доходил до критических отметок, но остатки воды в желудке я все еще придерживал.

Одни коробки сменялись другими, стеллажи — просто наставленными друг на друга ящиками. Где-то были пятна, где-то дыры с явными следами от зубов, оставленных грызунами. Типичный подвал, где нашли убежище отбросы постапокалиптического общества.

Кое-где я даже слышал попискивание, но едва ли крысы набросятся на живого человека или пожелают погрызть мои полимерные кости в ногах. Вспомнив о собственном составе, я захотел было спросить у Кирилла насчет некоторых функциональных особенностей, однако предпочел держать рот закрытым. Слишком уж тут воняло.

— Бесконечные коридоры, — не удержался наш спец, и я угукнул в ответ, высвечивая фонарем сотни коробок, расположенных рядами. И их явно укладывали не работники магазинов. — Что-то здесь не так.

— Может, у тебя есть чертежи? — спросил я. — Расскажешь, что это за здание такое.

— Есть, — подтвердил Кирилл. — Есть, но приятного для тебя здесь очень и очень мало. Вас занесло на какой-то старый военный объект, который в прекрасные нулевые продали, чтобы подзаработать.

— Только не говори, что у тебя нет доступа к каким-нибудь отдельным частям.

— Что ты! — воскликнул спец. — Есть, все есть. Только здесь, м-м-м… три этажа.

— Ты имеешь в виду два надземных и один подвальный? — без особой надежды уточнил я.

— О нет, конечно же. Я имею в виду три полноценных подземных этажа.

— И я сейчас здесь один. Хоть бы тепловизор какой был. Чтобы следить за этими ублюдками и кромсать их прежде, чем кто-то еще накинется на меня с ножом.

— Здесь вообще должен быть аварийный генератор. Заправленный и мощный, киловатт на сто пятьдесят — двести, — почти неразборчиво забормотал Кирилл. — Так что, если вдруг что, хочу тебе сказать, что здесь — отличное место для базы. Куда лучше, чем стоянка, на которой вы прятались. Или сюда можно задвинуть наших людей, чтобы поближе были. Короче. Запустишь генератор — будешь молодцом.

— Сколько топлива эта хреновина жрать должна, м? На двести киловатт. Бензовоза я поблизости не вижу.

Меня до крайности напрягало отсутствие противника в зоне прямой видимости, и потому я старался держаться подальше от больших коробок. Сделать внутри них ходы могли не только крысы или тараканы.

А если спускаться мне предстоит в самый низ этого чертова здания, то лучше уж я как-нибудь подольше, но целиком туда доберусь.

Да еще и уровень освещенности напоминал в большей степени ужастик, но никак не привычный подвал или склад. Кроме крысиного писка и возни слышалось еще и подозрительное шуршание.

Нервы, натянутые до предела, едва позволяли мне игнорировать эти звуки, которые временами исходили от соседних коробок. Я убеждал себя, что внутри картонного куба со стороной не более полуметра не может находиться человек. Но, когда в десятый раз что-то скрябнуло уж слишком громко из-за довольно большой коробки, я не удержался, включил лазер и прорезал картон насквозь.

Разделенная на две многоугольных части, толстая картонка развалилась. Из нее наружу выскочили две крысы, жирных, лоснящихся. Короба, стоящие выше, покосились и угрожающе накренились.

— Вот черт, — я отскочил в сторону за секунду до того, как коробки начали падать передо мной.

— Вот же… — повторил Кирилл. — Как мне теперь тебя здесь ориентировать, если ты порушил… — он замолчал и присмотрелся к тому, как падают коробки.

Некоторые из них были чем-то заполнены и падали быстро, ломаясь, иногда разрываясь с грохотом хлопушек. Другие просто сминались, но процесс, напоминающий разрушение сложного рисунка из костяшек домино, продолжился, захватив еще и соседние стеллажи и конструкции.

Я выматерился про себя и отскочил в сторону. Из-за того, что коробки и ящики падали уже совершенно бесконтрольно, я не мог определить не только направление, куда идти дальше, но и место, откуда я пришел.

Вскоре весь пол оказался завален давленым картоном вперемешку с содержимым отдельных коробок. Я пнул несколько пластиковых бутылок, к счастью, пустых, потом взобрался на коробку поплотнее и пообъемистее, но она тут же сложилась под моим весом.

Ну и разгром! Теперь я стоял посреди завалов без какой-либо защиты сбоку или сзади, да еще и нормально передвигаться не мог.

— Прости, я теперь вряд ли смогу тебе помочь, — с легкой грустью сказал мне Кирилл. — У меня ни одна программа не видит маршрута, хотя… стоп, — в наушниках, как стрекот пулемета, раздался треск клавиш. — Повернись чуть правее и иди прямо!

Я уставился на заваленный пол. Он в любом направлении выглядел примерно одинаково, так что я лишь вздохнул, стараясь не запускать неприятные ароматы глубоко в ноздри, и принялся перешагивать через коробки.

В подвале было удивительно сухо, иначе бы в мочалку все эти коробки превратились давным-давно. То, что их могли переставить буквально неделю тому назад, мне казалось слишком невероятным.

Идти оказалось совсем непросто. К тому же в один прекрасный момент коробка, что казалась мне довольно плотной, продавилась и лопнула. Если бы не ее содержимое, подозрительнейшим образом захрустевшее под ботинками, я бы прошел мимо.

Но именно звук привлек мое внимание, заставил отвлечься от передвижения вперед.

— Ты что-нибудь видишь с камеры Володи? — задумался я, уже опустившись на корточки перед коробкой.

— Вижу, пока шевелится и живой, но наушник он потерял, похоже. Я не могу с ним связаться.

— Хотя бы сигнал не потерялся, а то… — я разодрал коробку и ужаснулся. — Порядочные людоеды, — последовал мой комментарий к увиденному.

— Мать его… — Кирилл теперь тоже увидел, что в коробке аккуратно сложены абсолютно чистые кости. — Человеческие. И животных тоже вижу. И это явно не одна коробка. Интересно, насколько давно они тут окопались…

— Посмотри на чертежи и планы, может, есть другой вход? Какие-нибудь тоннели. Если это военный объект, то я сомневаюсь, что у них есть только центральные двери и все.

— Есть-есть, — почти сразу ответил Кирилл. — Есть, точно говорю. Через нижний уровень можно выбраться в тоннели, если они не завалились. А они не завалены, я думаю. Все-таки советский бетон покрепче любого другого будет.

— Кончай играть в строителя, — я встал и прислушался. Бесшумно через эти коробки никто не мог добраться до меня. Но все же стоило быть начеку. — Куда идти?

— Ты почти не отклонился. Давай дальше прямо. Я опасаюсь, что Владимир на самом последнем уровне.

— Сходили в магазин, называется, — выдал я и продолжил ковылять дальше, стараясь больше не проваливаться в коробки. Я знал, что это явно не единственная емкость для костей. Но провалиться еще раз во что-то подобное мне не хотелось.

До следующей лестницы я добрался с большим трудом. Запах становился более отчетливым, а еще одна дверь, разделяющая этажи, к счастью, оказалась незапертой.

Я оглянулся. Подпалить бы все эти коробки, но, если придется возвращаться через верх… Чертов «Фолаут» какой-то. К горлу снова подступил комок тошноты. Нужно спускаться еще ниже. Нужно. В одиночку в этом городе мне делать нечего.

Глава 17

Экшна мне не хватало. Хотелось ворваться и накостылять всем, кого я увижу. К тому же, верхний ярус подземного мира этой бывшей военной базы я уже прошел, не заметив никого. Значит, сколько бы противников ни было, большая их часть отправилась на нижние этажи, где и встретит свою смерть.

Чем больше я смотрел на все происходящее, тем лучше понимал дикость ситуации. Пока одни люди тихо и мирно живут, другие живут, пусть и не так мирно, а пытаются перестрелять всех, кто слабее, нашлись твари — по другому я их никак не могу назвать, которые предпочли пожирать себе подобных.

Сказать, что я испытывал праведный гнев — не сказать ничего. На самом деле, я просто кипел от ярости, не желая разбираться в том, кто тут может быть прав, а кто виноват.

Во-первых, они начали сами. Без разговоров, без объяснений — напали на обоих сразу, дождавшись, когда мы разделимся. Подло, если не сказать коварно.

Во-вторых, сам факт людоедства вызывал у меня отторжение. Исправить таких? Зачем⁈ Они уже пали ниже некуда.

Я дробно застучал ногами по лестнице, крепко сжимая в руке резак. Уровнем ниже уже не было коробок. Как-то странно. А, хотя, что в этом городе осталось нормального, сказал я сам себе, когда полностью прошел лестницу и встал на ровный бетон.

Город был серым не только снаружи, но и изнутри. Впрочем, сейчас не до философски нуарных фразочек.

— Дальше куда? Еще ниже? — спросил я Кирилла, но в этот момент неподалеку раздался шорох от уже совсем не крысиных лап и потому его ответ я прослушал, разом повернувшись в сторону источника звука сам, а заодно добавив еще и луч фонаря.

Мне удалось заметить лишь тень и ничего более, но за кромешной тьмой где-то вдалеке виднелся прямоугольник света. Крохотный — как раз там находился лестничный пролет, который вел на последний уровень.

— Шикарно, — пробормотал я. — Повтори-ка, мне точно туда надо?

— ДА! — гаркнул Кирилл, пока я тщательно проверял лучом фонарика расположение потенциального противника.

Здесь точно кто-то был. И чем быстрее я избавлюсь от врага, тем быстрее доберусь вниз.

— У тебя еще есть время, показатели Володи в норме. Но лучше поспешить. Мало ли чего. И лазер не выключай. Его заряда хватит еще приблизительно лет на двести.

Умеет же он нервы поднять на ровном месте. В поисках прикрытия я двинулся к ближайшей стене, что, как мне показалось, находилась почти рядом, по правую руку.

Звук шагов больше не проявлялся, так что я, почти прижавшись к стене, постепенно двигался вперед, жалея лишь, что вместо довольно мощного фонарика у меня нет с собой целого прожектора, который осветил бы весь этаж полностью.

Проблему численности противника мне пришлось решать в самое ближайшее время. Не удержавшись в темноте, ко мне подбежал, так же, как и первый, вооруженный ножом парень.

Такой же грязный, но на этот раз еще и попахивающий. Причем грязь на его теле не была высохшей и имела темный окрас, точно он только что извалялся в огромной луже. Поэтому заметить его оказалось нетрудно — блеск влаги привлек мое внимание еще издалека, а направить в его грудь резак было проще простого.

Луч пронзил парня насквозь за пару метров до меня. Поскольку кольцо оказалось не просто кнопкой включения, но еще и регулировки, мне удалось заранее выставить приемлемую длину, чтобы не пытаться проплавить стены.

Вонища от горящей одежды и плавящейся плоти достигла моих ноздрей примерно в одно время со вторым нападавшим, не сильно отличавшимся от первого. Мне достаточно было лишь вовремя дернуть рукой, но я при этом еще успел отскочить в сторону, чтобы увернуться от вражеского рывка.

Людоед прыгнул, не зацепив меня и рукой, а я, чудом не распоров резаком собственное же пальто, направив в одну сторону и лазер, и фонарик, долго удерживал их в одном положении, пока тварь не перестала шевелиться.

Затем я повернул кольцо, чуть убавив мощность, и сократил длину луча до метра, подошел ближе ко второму людоеду и присел на корточки. Пришлось зажать нос, потому что вон стояла просто адская.

Похоже, что лазер имел просто невероятную мощность, сразу же пробивая человека насквозь. Он не оставил ни единого шанса никому из напоровшихся на него.

— Хм, девушка, — вставил свое слово Кирилл, как и я, изучая лицо погибшей. — Молоденькая, лет девятнадцать, не больше.

— Интересно, давно ли она тут оказалась, — ответил я на незаданный вопрос и, как выяснилось, зря.

— Ни капли не интересно.

— Как цинично.

— Серьезно? Кирилл, ее же могли заставить.

— Ты совсем не знаешь нынешнюю молодежь, — фыркнул техник. — Проехали, она все равно уже мертва. Какая в жопу разница, сама или нет. Она тебя атаковала, ты отбился.

— А может, они все под чем-то? — предположил я.

— Под эндорфинами из сожранных человеческих мозгов. Черт бы тебя побрал, Мальцев! — уже почти кричал Кирилл. — Чего на тебя нашло-то? Лихо порешил двоих, а теперь что? Совесть мучает?

— Нет, — пробурчал я, махнул фонариком, чтобы убедиться, что рядом со мной никого, и поспешил к увеличивающему светлому квадрату. — Наверно, ты ее тоже вырезал вместе с тем, что теперь стало пластиковым.

— Поли… а, не суть, — зло ответил спец. — Время не трать на разглагольствования. Видел бы тебя Королев сейчас…

У меня возникло сильное желание выбросить наушник хотя бы потому, что Кирилл начал откровенно раздражать. Сейчас он ничем не мог помочь, но моя нынешняя импульсивность едва ли была в помощь мне самому. Выкину наушник, что дальше?

Вымещать зло лучше на противнике. Которого на втором ярусе подвала оказалось как-то не слишком много. Лучше бы их было здесь побольше, фыркнул я про себя, чувствуя даже какую-то непобедимость.

И это я еще даже не дошел до испытания самой системы «Эгоист». Нерасторопные, нажравшиеся человечины, твари едва ли могли противостоять мне по одиночке. Стоило быть осторожнее, когда доберусь до их логова.

Хорошо еще, что выбрал именно резак в качестве основного оружия. Он был бесшумным. Пистолет, предложенный мне вместо стандартного порохового оружия, имел массу преимуществ, в частности, по мощи и весу, но все равно издавал звук.

Резак лишь мерно гудел, и то едва слышно, у меня в ладони. Вероятно, собаки, волки или другие животные вполне могли бы расслышать этот звук, но люди не обладали такой чувствительностью. К счастью для меня.

Ну, и еще он убивал почти мгновенно, не давая опомниться, издать писк или любой другой звук, способный привлечь внимание. А уж если грохот падающих коробок с верхнего яруса заставил подняться лишь двоих, то…

В этот момент в светлом прямоугольнике показалась еще одна фигура, которая явно собиралась проверить, куда запропастились ее сподвижники. Я добавил мощности лазеру, увеличив луч. Между мной и очередной жертвой расстояние и так было небольшим, но проще дотянуться оружием, чем сделать три-четыре шага.

Если длины луча и хватило, то расстояние оказалось слишком велико, чтобы сохранить адекватную меткость. Я целился в грудь, но попал по плечу, вскользь.

Резак успел отхватить большую часть плоти, пройдя даже до кости — это было заметно, потому что рука, которая еще секунду назад активно хваталась за перила, судорожно дернулась, а потом безвольно повисла перед людоедом.

Теперь я осознал, насколько громким может быть человеческий крик. Истошный вопль, вызванный не столько болью, сколько желанием предупредить своих.

Я ожидал, что раненый упадет без сознания — все же, рана была не столько глубокой и смертельной, сколько болезненной и неприятной. Но тот развернулся и метнулся вниз по лестнице, продолжая орать, а его крики эхом отражались от стен пустого второго яруса.

— Вот же… — выругался я и устремился за ним чуть ли не бегом, на ходу снижая мощность.

Людоед запнулся на последней ступеньке лестницы, пошатнулся и упал, ударившись почти отрезанным плечом. Крик оборвался, предоставив мне возможность морального выбора — добить оглушенного раненого или обойти.

Я предпочел первое — уже был печальный опыт, когда лишенный сознания противник внезапно появлялся у меня за спиной. Как-нибудь я смогу договориться с собственной совестью.

Сделать «злодейство» я не успел, потому что раненого сперва окружили еще четыре человека, с поразительной ловкостью подбежавшие к нему и склонившиеся. Первым желанием было попробовать достать всех, потом я подумал, что можно бы и проследить, куда они пойдут, но тут сработали две вещи.

Страх, что противников окажется слишком много. Трое разведывали этаж сразу же после шума. Представить, что выжившие со стоянки могли себе позволить такую расточительность ресурсов, я никак не мог. Один, максимум — двое.

Значит, либо врагов слишком много, либо они безрассудны, в чем я вполне мог их упрекнуть после безбашенных атак. Но все же склонялся к первому варианту.

Вторую вещь я объяснить никак не мог. Вероятно, это память пробивалась через блокировку шока последних событий, но я уверенно, убрав фонарик в карман пальто, взялся за резак обеими руками, чтобы уж точно не промахнуться, и принялся методично направлять оружие на врагов.

Резак я почти не вращал, только сделал три перехода. На каждого людоеда я затратил не больше двух секунд, а потом, не отводя лазер, прикончил и однорукого. Кирилл, к счастью для него, воздержался от комментариев.

Поэтому, когда я спустился вниз, успокоившись лишь на толику, получил возможность не отвлекаться на болтовню с техником, но осмотреться хорошенько и прикинуть, что происходит на самом нижнем ярусе.

Там было жарко. Тепло едва ощущалось у лестницы, но зато, когда я ступил на засыпанный всяческим мусором пол, обратил внимание, что температура внизу минимум на десять градусов выше, чем на втором уровне.

— Ого! Двадцать три по Цельсию, — опроверг мои догадки Кирилл. — Жара! Но электричества здесь нет.

— Сам вижу, — ответил я и снова зажал нос.

Источником жара были многочисленные бочки, в которых горело все, что могло гореть. Картон, доски, пластик, одежда — неважно из какого материала.

Неудивительно, что треск множества костров забивал почти все шумы сверху. И попутно объяснял, отчего людоеды были покрыты грязью, а некоторые блестели.

Пот от жара и копоть, перемешанная с грязью в различных оттенках, давали тот странный окрас и блеск. И носителей этого блеска здесь имелось предостаточно.

Если смотреть издалека, то все было похоже на огромный муравейник — даже цвет в итоге был почти таким же. Только вызывал отвращение и желание передавить всех его обитателей.

Медлить дальше было нельзя. К счастью, источник света здесь не требовался, поэтому я сменил фонарик на пистолет. Гудение в правой руке и хороший дальнобой в левой. Уверенности было, хоть отбавляй.

Я шагнул вперед, наступив на одно из тел — смотреть под ноги было некогда. Я высчитывал количество врагов, и оно уже перевалило за два десятка. Неплохо для начала, но хотелось бы поменьше. Попроще.

Теперь надо было привлечь к себе побольше внимания — похоже, они не заметили, что раненого никто не унес. И, более того, спасатели сами слегли.

Лестница располагалась в углу яруса, так что у меня было целых две стены для защиты. Прицелившись получше, я выпустил стальной снаряд из электрического пистолета.

Оружие лишь слегка завибрировало прежде, чем сделать выстрел. Но за мушкой я успел увидеть дернувшуюся голову и, еще не успев опустить пистолет, уже наблюдал за падающим телом. Это отличный посыл всем остальным.

Падающий опрокинул на себя бочку, вызвав сноп искр и не столько суету, сколько настоящую панику. Мне не нужно было свистеть или привлекать внимание иным киношным способом. Этот и так оказался достаточно эффективным.

Теперь можно спокойно убрать пистолет обратно, чтобы не потерять его в схватке, увеличить мощность луча и ждать нападающих.

— Володя где-то дальше, у него на камере нет бликов. Вероятно, отгороженное помещение или что-то еще, — быстро проговорил Кирилл. — Так что, если думаешь задержаться — передумай.

— Не задержусь. И эти здесь не задержатся тоже.

Наверняка махать мечом сложно. Не ткнешь. Только рубить и можно, а он, зараза, тяжелый. Со шпагой все в точности наоборот. Но эта хрень, которая напоминала меч из Звездных Войн, сочетала в себе исключительно плюсы классического холодного оружия. И это сочетание не могло меня не радовать.

Людоеды решили атаковать толпой. Скалясь, обнажая еще местами чистые зубы, которые резко контрастировали с перепачканной кожей лица, они, как один, расчехлили кто ножи, кто тесаки. У некоторых в руках оказались дубинки. Такая толпа на улице и в мирное время могла вселять ужас. А сейчас от таких простым выжившим следовало бы держаться подальше.

Дождавшись, когда они подойдут поближе, я резко взмахнул рукой, прочертив почти ровную линию на уровне шей. Было бы идеально, если бы они еще были одного роста.

Разогретый лазер, который уже начал даже мне греть руку, выдавал приличную мощность — совершенно неприличную для источника питания размером с несколько батарей типа С. И даже быстрого взмаха оказалось достаточно, чтобы пройти через кожу и разрезать большинству нападавших сосуды.

Те, кто ростом не вышел, лишились зубов и губ, а потому я сразу же махнул второй раз, покончив по меньшей мере с пятеркой атакующих.

Далее пошла вторая волна, уже более осторожно и распределенно. Они не держались в линию, они старались максимально обойти меня со всех сторон, но в этой тактике они просчитались.

Я отбросил в сторону все свои мысли о скрипящих «непритершихся» сухожилиях. Пользуясь скоростью резака, я сперва обездвижил тех, кто двигался на меня с левой стороны, затем внезапно переключился на крайнего правого, а затем, пока остальные пребывали в полнейшем замешательстве, прикончил остальных.

Итого — минус десять противников, которые могли бы доставить мне массу проблем. На удивление, остальные разбежались. Стало тихо настолько, что можно было слышать треск в разных бочках.

Горящее топливо, какого бы вида оно ни было, щелкало, трещало и даже взрывалось. Я проверил всех распластавшихся на полу людей. Живых среди них не было. Даже тот, кто лишился зубов — ему досталось прямо по основанию черепа, так что смерть его была быстрой.

— Опять задумался насчет гуманности всего происходящего? — поторопил меня Кирилл.

— Нет, просто думаю, что за адская хреновина этот лазер, — ответил я и поспешно выключил разогретое устройство, потому что оно уже начало жечь мне руку.

— Потом. Все потом. Не смею отвлекать.

Нижний ярус оказался гораздо меньше двух других. И сперва это меня напрягло, потому что я обошел все бочки, прошелся по стенам, но никак не мог понять, куда исчезли остальные.

К счастью, здесь даже самые дальние углы отлично освещались, поэтому я мог легко увидеть нападавших с любой стороны.

— Да что за… — выдал я, когда сделал полный круг по залу, по площади примерно лишь в треть от залов выше. От бессилия хотелось разворотить все эти бочки, но тогда я бы лишился света. — Здесь должна быть дверь! Или люк!

— Должны. Быть. Смотрю, — ответил Кирилл. — И что бы ты без меня делал?

— Если тебе весело там, на базе, предлагаю в следующий раз поменяться, — обувь прилипла к чему-то на полу и поспешно вытер подошву о, вероятно, более чистый квадрат пола. — Но ты не согласишься.

— Не соглашусь, верно.

— Долго еще анализировать будешь?

— Смотрю твои записи. У тебя все прекрасно видно, но… вот… секунду. Да, точно. Вижу. Иди в угол, м-м-м…

— Не надо меня наказывать!

— Так себе шуточка, между прочим, — отозвался спец. — В угол, дальний от лестницы. Найдешь там дверь. Или люк.

— Ты же говорил про три яруса!

— Говорил. Но здесь что-то не то. Разберешься, пройдешь, а я составлю новые планы. И мы посмотрим.

— А записи от Володи?

— На его камерах этого не видно, а перемещение было слишком хаотичным. Я могу тебе точно сказать — ярус точнехонько внизу. Без тоннелей, если у тебя вдруг клаустрофобия.

— Да, шеф. Иду проверять, шеф, — язвительно бросил я и направился к дальнему углу, который до этого момента уже прошел дважды. — Ага, люк, — я потянул за прочную рукоятку. — Без тебя, Кирилл, я бы может и обошелся, но вот без резака — точно никак, — добавил я и снова повернул кольцо.

Глава 18

Гребаные землекопы, думал я, аккуратно прорезая толстенную сталь. Она была явно толще, чем цепь на входе, и даже толще, чем листы брони в двери убежища на стоянке, поэтому резак шел уверенно, но медленно.

Металл постепенно прогревался вокруг зоны резки, краснел, светлел, но, когда луч лазера сдвигался вперед, процесс шел вспять. Но продвигался я чертовски медленно.

— Если будет следующая операция, положи мне сварочную маску, ага? — попросил я, одновременно с этим смаргивая слезы, что проступили на глазах, заболевших от яркости пылающего металла.

— Если следующий раз наступит. Вы действуете непростительно медленно.

— Мы? — вспылил я. — Почему-то наша поддержка в самые неподходящие моменты отваливается. Не кажется ли тебе, что причина медлительности кроется именно в этом?

— Ничуть. Ты мог бы втрое быстрее пройти через уровни и уже сейчас…

— Кирилл… лучше заткнись. Раздражаешь.

Даже если он делал это нарочно, чтобы я поторопился и не сюсюкался с противником, он все равно меня раздражал. Как назло начинал бубнить и нудеть прямо в ухо, а я не мог от него избавиться.

И как я только раньше его терпел… Очередная порция стали ухнула на несколько метров вниз и люк поддался. Я ожидал увидеть все, что угодно, но только не темноту. Особенно после того, какие костры горели на третьем ярусе.

Пока я всматривался в бездну, оттуда прилетел короткий, с обоюдоострым клинком не больше восьми сантиметров длиной, метательный нож, проткнул пальто и жилет, ударился лезвием о бронерубашку и упал обратно.

Ждать, когда следующий клинок прилетит в мне в незащищенное лицо, я не стал и откинулся назад.

Люк был достаточно большим, а вот высота… Хотя метко бросить вертикально вверх нож едва ли можно на десять метров. Я сжал фонарик и лазер, отступил еще на шаг назад и, немного разбежавшись, прыгнул в квадратный проем.

Времени полета хватило для того, чтобы успеть проклясть все на свете. Где-то посередине мысленных пожеланий я приземлился, ударившись пятками в бетон. Фонарь мне удалось удержать в руках, несмотря на то что по инерции тело понесло дальше, и я буквально против воли приземлился на пятую точку.

Пожалуй, стоит уделить время тренировкам, хотя о чем я, если мышцы тоже синтетические, они не увеличатся в объеме и не получат ничего нового. Надо просто приноровиться использовать их правильно.

Но лучше бы мне выдали очки ночного видения или сделали фильтр на глаза — черт знает, какие технологии лучше, но сравнительно узкий луч света не позволил мне вовремя увидеть противников, одновременно бросившихся на меня с разных сторон.

С первым мне удалось разделаться очень быстро — лазер прошил его насквозь, не пришлось даже шевелить руками. Мое обоняние настолько привыкло к мерзким ароматам глубоких подземелий, что я совсем не ощутил запаха горящего мяса, хотя характерное потрескивание донеслось до моих ушей весьма отчетливо.

Второй в это время совершил ошибку, свойственную всем прочим: попытался ударить меня ножом в грудь. Пара синяков после этих бесплодных попыток останется, спору нет, но ожидаемого результата нападавший и близко не добился. Мне пришлось лишь удивиться тому, откуда у них столько ножей и страстное пренебрежение к огнестрелу.

Да, застрелить меня тоже было бы совсем непросто, но то, что из нескольких нападавших все дружно использовали лишь холодное оружие, меня немного напрягало. Вероятно, у людоедов был какой-то сдвиг по фазе или они просто использовали оружие еще и для того, чтобы разделывать тела. В таком случае я мог порадоваться бронежилету, иначе помимо ран мне бы грозило заражение крови.

Удар ножа помимо неприятного покалывания после удара вызвал еще и бурю праведного гнева. Даже не высвечивая людоеда фонариков, я наотмашь ударил его правой рукой. В дополнение к уже привычному скрежету я услышал гулкий удар, точно вмазал не кулаком, а кувалдой.

Давление на грудь тут же исчезло, а я прежде махнул лазером и лишь потом — фонариком, чтобы посмотреть, куда отлетел еще один людоед. В метре от меня никого не было, как не нашлось тела ни в двух, ни в трех метрах в стороне.

Мощный удар заставил врага улететь на десяток метров, приложиться о жесткий угол — то была прямоугольная колонна фундамента, уходившая еще глубже в землю, — что несомненно вызвало мгновенную его смерть.

— Однако, — удивился я в сотый раз с момента пробуждения в лаборатории Кирилла.

— И не говори, — голос техника звучал примерно в том же тоне. — Кажется, ты вошел во вкус.

— Не уверен, что понял, как это сделал, но мне нравится, — признался я и направил фонарик по направлению движения. — Кажется, до Володи не так далеко?

— Метров пятьдесят, мои карты не врут.

Фонарь уперся в стену. Я еще раз прошелся лучом вокруг, чтобы убедиться — рядом нет ничего и никого, кроме бетонных опор фундамента. Следы раскопок бросались в глаза, да и сама конструкция выглядела так, будто она сперва была отстроена, потом завалена грунтом на уровень, а потом ее раскопали — причем сделали это уже людоеды.

Странностей на старой военной базе, которую продали для торгового центра, имелось предостаточно. Я старательно запоминал все это, чтобы потом сформировать нормальный отчет и, поймав себя на этом, завис на пару секунд — все-таки, что-то в памяти шевелится.

Шевелится о том, чем я занимался в прошлом году — если верить рассказам Владимира, Кирилла и полковника Королева. Неспроста я замечаю все эти особенности зданий, высматриваю позиции. С каждым часом я все больше убеждаюсь в том, что какие-то армейские черты во мне сохранились, несмотря на разрушенное и созданное заново тело.

Моим последним препятствием стала дверь, сколоченная из двух слоев пятисантиметровых досок. Не самая серьезная защита — резак почти мгновенно прошел через волокна, разделив петли и полотно.

Я едва успел вовремя отскочить в сторону, потому что тяжелая дверь упала рядом со мной.

— Эй, сучки! — ощутив собственную мощь, я начал наглеть, и проявилось это, прежде всего, в речи. Свет заставил зажмуриться ближайшего людоеда и, пока он мешкал, я пронзил его лучом резака. — Кто следующий?

Но следующих не оказалось. Я махнул фонарем влево, махнул вправо. Никого.

— Денис! Я здесь! — не слишком внятно промычал Воронков. Живой, славно.

Я бросился на звук и, не успев еще внимательно осмотреть напарника, уже слушал, как бубнит Кирилл:

— Показатели в норме, сердцебиение в порядке, переохлаждения нет…

Сделав усилие, чтобы слушать внешний шум — мало ли, кто может приближаться, — я вернулся в реальность и одним движением прорезал стяжки.

— Не обжег? — скорее из вежливости поинтересовался я у напарника.

— Нет, — соврал он, тут же бросившись растирать место, перетянутое пластиком. Секундой позже он уже сам пытался сдернуть стяжки с ног и вскоре стоял рядом со мной: — Ну ты… молодец, конечно! — бравурно высказал он, все еще в смятении от всего произошедшего.

— А то я не знаю, — фыркнул я, тихо радуясь тому, что теперь я не один. — Рад, что тебя не съели. Что-нибудь удалось заметить?

— Да я очнулся лишь пару минут назад, — взволнованно воскликнул Воронков. — И, знаешь, как-то мне здесь было немного не по себе.

— Мы на четвертом этаже. Под землей, — добавил я и это возымело свой эффект.

— Мать их… Ублюдки, утащили-то…

— Где снаряжение? — я принялся водить фонариком по небольшому помещению, пока не обнаружил почти нетронутый рюкзак. — А, все нормально, кажется.

Пока Владимир приходил в себя, я добрался до сумки и швырнул ее напарнику:

— Проверяй.

Если чувство небывалой силы вызывает приличную эйфорию, то спасение товарища и ощущение превосходства придает совсем уже невероятную силу. Я словно был на голову его выше, хотя даже слегка ссутулившийся, Владимир все равно превосходил меня в росте.

— Все на месте, — успокоил он меня.

Возвращение наверх отняло на порядок меньше времени, чем я спускался в эти подземелья. На этаже с коробками я все же не удержался и поджег их. Пока не занялось пламя, мы постарались побыстрее выбраться наверх.

— Ну и ну, — только и смог ответить мне Воронков. — Вот так влипли.

— Ничего не говори, — отмахнулся я. — Кирилл! Ты с нами или у тебя опять проверки?

— С вами, с вами, — пробурчал техник. — Вам несказанно повезло, что вы выбрались оттуда живыми.

— Ну так! — воскликнул я. — Все благодаря твоим технологиям. Сейчас найдем дрон и двинем обратно. Есть какие-нибудь мысли о людоедах?

— Мысли есть, конечно, — задумчиво выдал Кирилл. — Есть, и много, но ни одна пока что не дает нужного мне ответа. Который объяснял бы поведение людей, что уже через месяц с небольшим бросились жрать себе подобных. У меня имеется лишь один вариант.

— Мы пока ищем и тебя очень внимательно слушаем, — добавил я, шагая по коридорам торгового центра в поисках секций с электроникой. Теперь уже никто не мог помешать нам заниматься первостепенной задачей.

— Есть такая теория, которую очень часто любят применять в инклюзивном образовании, — начал Кирилл.

— Только, пожалуйста, не умничай.

— Ну, это же просто. Когда всех, и сообразительных, и не очень, гребут под одну гребенку. Якобы. На самом деле, это конечно же не так, но суть не в этом.

— А в чем?

— В том, что отсталые тянутся за остальными. Так и здесь — все люди с пороками, которые общество не поощряет, тянутся за нормальными. Казалось бы, все идеально. Но факт в том, что пороки делятся на два типа: генетические и приобретенные из-за «неправильного» воспитания. Но и здесь во многом сказываются особенности самого человека.

— Я же просил не умничать… — протянул я.

— А я и пытаюсь объяснять научно-популярно. Короче, в каждом человеке есть это дерьмо. Те, кто начинает мародерствовать, хотя двадцать или сорок лет жили вполне прилично. Те, кто идут зверствовать на войну, до того просидев десять лет в офисе и перебирая бумажки.

— То есть, я тоже к таким отношусь?

— В некоторой степени да, но ты сдерживаешь все свои порывы, если они у тебя есть. По крайней мере, я уверен с очень высокой степенью вероятности в том, что ты не бросишься жрать себе подобных, насиловать или убивать младенцев.

— Я бы тоже хотел в это верить. Я же не помню, чем занимался в последние месяцы.

— Уверен, что ничего подобного в твоей практике не было.

— Перешел к утешениям? Мне жилетка, чтобы поплакаться, не нужна.

— Нашел! — вмешался в нашу перепалку Воронков, отдалившийся от меня на несколько рядов.

Добравшись до него, я обнаружил, что у него в руках — приличных размеров коробка, тяжелая, ограждающая коптер от посягательств извне.

— Только бы он работал, — выдохнул я, вытаскивая технику наружу.

Внешне устройство оказалось абсолютно целым. И, пока я его рассматривал, Воронков прихватил еще и пару ноутбуков, засунув их в рюкзак.

Попытка запуска в зале торгового центра оказалась успешной. Противное жужжание стало тому доказательством, и я поторопился убрать дрон.

Мы собрали недостающие компоненты в той же секции и спешно убрались прочь. Хотя в зале не осталось никого, я не горел желанием дождаться мстительных собратьев любителей человечины.

— И все же интересно, куда они все подевались, — Кирилл бросил нам эту мысль совершенно внезапно.

— Я думал, что я всех порешил, — уверенно отозвался я.

— Сомнений нет, Денис порезал немало, — подтвердил Воронков, вызвав при этом внутри меня чувство какой-то невероятной гордости, точно я уже целую страну спас.

— Точно не всех. Я сейчас пересматриваю записи и мне не кажется — я точно уверен — минимум десяток этих сволочей где-то скрылось.

— Думаешь, теперь нам надо опасаться темных переулков?

— Да в этом городе надо всех опасаться, — отозвался Володя. — И переулков, и подвалов.

— И тронутых вождей в убежищах, — поддакнул я. — Мы тут сами по себе, так что зря переживаешь. Мы осторожничаем, как можем.

— Ну, вот и хорошо. Я все равно за вами присматриваю, — выдал Кирилл еще одну прописную истину. — Значит, ваш план прежний — разведать вглубь города, убедиться, что путь чист и двигаться. Пройти вам предстоит немало, так что не думаю, что есть время на помощь кому-то еще. Сколько бы людей в вас ни нуждалось, — с нажимом добавил он.

— Хорошо-хорошо. В рыцарей играть не будем, — отозвался я и посмотрел на напарника — тот уверенно кивнул.

Наши поиски верного пути немного затянулись. Вместо пары часов потребовался почти целый день, зимний и короткий. В доказательство этого стянувшие небо серые тучи лишали нас и без того малого количества света.

Инфракрасных камер в свободном доступе не было, отдел нас ими не снарядил, а это означало, что нам придется скорее найти место для ночлега, чем запускать дрон в сумерки. Толку от этого не будет, а жужжание в темное время привлечет ненужное внимание.

— Может, вернемся на подземную стоянку? — словно прочитав мои мысли, спросил Воронков.

— А я думал, что тебе претит мысль спускаться под землю, — фыркнул я, но, убедившись в нормальной реакции напарника, тут же добавил: — не вижу в этом никаких препятствий.

Дорогу назад мы отлично знали, и, невзирая на начавшийся легкий снег, еще сильнее ухудшавший видимость, до окраин города мы добрались безо всяких проблем. Даже увязнуть в сугробах толком не получилось — не позволяла обувь, да и ветер скорее переметал поземкой снег с места на место.

Наше внимание задолго до момента прибытия привлекла пара прожекторов, которых точно не было несколькими часами ранее.

— Не очень похоже, чтобы местные решили вдруг в такую погоду выбраться на поверхность, — Владимир скинул с плеча винтовку, и я последовал его примеру. О резаке стоило забыть — по источнику света на открытой местности откроют огонь со всех сторон.

Лучи были направлены как раз примерно в зону, где располагался вход на стоянку. Издалека доносился шум, но как-то смутно и сумбурно. Без стрельбы и грохота, точно кто-то пытался сделать все тихо — но у него никак это не получалось.

Пользуясь тем, что кто бы не находился перед нами, он был сосредоточен на своих делах, мы незаметно подобрались поближе, одновременно с этим высматривая все точки в округе, чтобы Кирилл через свои программы смог определить количество противников и степень опасности.

Но в округе на возвышенностях мы никого не заметили, что позволило нам добраться аж до самой улицы, на которую выходил пролом в заборе. Центральный вход находился в стороне — и именно его избрали целью таинственные люди на четырех внедорожниках.

— Только этого нам еще не хватало, — выдал Кирилл. — Я бы попросил вас поскорее убраться отсюда.

— Ты? — уточнил я скептически.

— Нет, Королев. Он отслеживает все спорные моменты по вашей операции.

— Черт… — выругался Воронков.

Спрятавшись за забором, мы продолжали наблюдать, как только что закончившие настраивать прожектора, к основном группе спустились еще четверо, и общая численность противников в зоне видимости превысила десяток человек. Хорошо вооруженных и грамотно экипированных, готовых штурмовать не стоянку, где укрылось тридцать мирных, а целый лагерь боевиков.

— Предлагаешь уйти? — тихо спросил я напарника, но Кирилл все равно услышал.

— Я бы не советовал идти против Королева, сейчас ему не нужны проблемы.

— Я бы тоже… — засомневался Воронков. — Но там люди…

— Вы издеваетесь, — простонал техник. — Мне Королева вам напрямую подключить?

Но мы были уже слишком близко к пролому в заборе, чтобы бросить мирных. Двигаясь настолько медленно, насколько это возможно, я проскользнул первым, а за мной с молчаливым согласием, то же самое сделал и Воронков.

— Нет, вы точно издеваетесь! — сердито воскликнул Кирилл.

Глава 19

Вступать в схватку с противником, на сей раз хорошо вооруженным, у меня не было никакого желания до тех пор, пока мы не убедимся в преимуществе над ним. Тактически или иным образом: все же люди в убежище пока находились под надежной защитой, да и оружие у них тоже имелось.

Двое против шестнадцати — это ничего. Добавив к нам еще хотя бы троих-четверых стрелков, да еще и с разных сторон, обеспечив попадание противника под перекрестный огонь, мы бы без труда получили то самое долгожданное преимущество.

Переговариваться мы не стали. Кирилл тоже затих, что было мне только на руку — я теперь не отвлекался на его болтовню и мог спокойно отслеживать перемещение вооруженных людей, а заодно прикинуть, что они собой представляют.

План планом, однако учесть наличие противника в непосредственной близости от себя и неразведанную местность впереди — и вот уже вариантов для меня никак не оставалось. Почему только Королев решил отправить нас подальше?

Наши фигуры в темных пальто, удаленные от источников света, оставались незамеченными. Забор из плит отлично скрывал нас добротной тенью, в которой мы расположились неподвижно на некоторое время.

Кто-то из вооруженных выдавал в себе армейскую выправку. Кто-то вальяжно стоял, опершись на ствол автомата. Точно на прогулку вышел, а не собирался нападать на кого-то. С другой стороны, они властвовали в этой зоне города, а потому считали, что для них здесь нет никаких противников. Вполне вероятно, что каждый в этой банде минимум имел подготовку и мог убивать людей.

С легким вооружением я не заметил никого. Автоматы и пулеметы. Хороший калибр, который если не пробьет мой бронежилет, то оставит ощутимый след. И мне повезет, если это будет один выстрел и не в голову.

Группа постепенно начала заходить на территорию, оставив у машин двоих.

— Будем ждать? — спросил Володя, когда мы, прижавшись спинами к забору, уселись в ожидании лучшего момента для начала действия. Я лишь кивнул в ответ. — Тогда доберемся до часовых, снимем их, обеспечим наши тылы и двинем следом.

После этих слов он глянул через пролом наружу, нахмурился и покрутил головой, осматривая улицу целиком.

— Не думаю, — продолжил он так же едва слышно, — что по ту сторону нет никого, кто бы не присматривал за происходящим. Лучше я проверю сперва, а потом дам тебе сигнал.

И он, как только последний из тринадцати прошедших мимо нас, скрылись на стоянке, выскользнул на улицу и тут же, избегая лучей света, отправился обследовать возвышавшиеся над проезжей частью руины.

— Я дам тебе сигнал, когда буду уверен, что все чисто, — услышал я в наушнике и остался ждать.

Как оказалось, шило в одном месте не дало бы мне усидеть, если бы к беседе не подключился наш техник.

— Я еще раз переговорил с Королевым, и он согласился, что ваш вариант допустим. Но он настаивает на том, чтобы ты слушался Воронкова, как более опытного специалиста. Не лезь раньше времени. Знаю я тебя.

Пришлось повиноваться, чтобы не создавать дополнительных проблем ни себе, ни людям поблизости, ни полковнику Королеву в особенности. И продолжал наблюдать за входом на стоянку. Снизу не доносилось ни звука, пока, наконец, оттуда не выскочила пара бойцов.

Они пронеслись через ворота, словно за ними кто-то гнался, а потом скрылись за внедорожниками. Но уже через полминуты с той же скоростью они мчались обратно, уже держа в руках массивный кейс.

— Один готов, — отчитался Владимир. — Вовремя его отвлекли. Еще один остался.

Ему оставалось жить считанные секунды.

— Теперь твой выход. Можешь уже не маскироваться, мы осмотрели все.

— Подтверждаю, в зданиях поблизости больше никого нет, — монотонно отчитался Кирилл.

Я глубоко вдохнул. Раз, другой, третий. Одно дело — резаком кромсать людоедов, которые вооружены не более чем ножами, и совершенно другое — пара автоматчиков. И подбираться к ним мне предстояло по большей части по отлично освещенной улице.

Была не была. Пистолет работает почти бесшумно, у них нет прикрытия совершенно — только вот сами они об этом не знают. Преимущества моего положения быстро сложились воедино.

Как только быть с их связью, я пока не решил — а, очень может быть, что ее и не имелось вовсе, если глушилка срабатывала почти на всех допустимых частотах. Поэтому я решил взять наглостью.

Несмотря на побитый вид, я надеялся, что мое появление вызовет некоторое смятение в редких рядах противника. Хм, надо же, редкие ряды. Я фыркнул почти в голос, потом подавился и закашлялся.

— Эй, кто здесь⁈

Вот и пошел мой план по… Неважно, в общем, но срочно пришлось составлять его заново.

— Я спросил… — договорить парень не успел, потому что сунулся через ворота прямо на меня. Даром, что я пытался откашляться и первая пуля прошла мимо из-за дрогнувшей руки. — Ах ты ж… — и тут же исчез.

Нарываться на вражескую очередь я не планировал, а потому прижался к стене. Но выстрелов не последовало. Я рухнул в сугроб, вскинув пистолет, на этот раз почти одновременно с противником, который тоже присел, упер приклад в плечо, но, пока соображал да водил стволом, не успел опередить меня.

По итогу почти бесшумный выстрел свалил его на спину, не взметнув ни снежинку при падении. Теперь второй может заметить упавшего — я рывком вскочил на ноги и, утопая в сугробах, помчался к проему.

— Я сам, — услышал я Владимира и изо всех сил попытался затормозить в сугробах.

Вместо этого ноги заскользили вперед, неся тело к воротам. Бетонный забор же кончился как раз в тот момент, когда я только-только смог остановиться и заставил себя не упасть.

— Аргх… — раздалось рядом и второе тело мешком шлепнулось рядом с плитами.

— Вот так вот! — гордо добавил Владимир.

Вскоре он оказался рядом, а я в это время успел осмотреть автомобили — правда, только внешне. Разномастные внедорожники, среди которых были и «роверы», чудом пережившие катаклизм, и «патриоты», чье существование в данных условиях вызывало куда меньше вопросов, за долгое время использования приобрели массу царапин. Напоминали они вид каких-нибудь африканских машин для сафари — правкой кузова молотком явно не брезговали.

На тела оставшихся боевиков я даже смотреть не стал — в них на этот раз не было ничего интересного. Снаряжение и оружие меня не интересовали, а вот Кирилл, наоборот, очень даже увлекся.

— Секунду, зафиксируй, — попросил он подольше посмотреть на вражеских бойцов. — Готово!

— Не наши? — поинтересовался подоспевший Владимир. — В смысле, не тот отряд, что ушел раньше нас?

— Нет, — утвердительно отозвался Кирилл. — Проверяю лица по базам, пока что данных нет. Но уверен, что это местные.

— Уверен? — уточнил я.

— По нашим спискам я уже прошелся, и среди них таких не имеется.

— Потом скажешь, — перебил его Воронков. — Сейчас немного не до этого!

И он тут же исчез из виду, скрывшись за одним из внедорожников. Я поспешил проделать то же самое и, лишь затихнув, услышал шаги — кто-то возвращался с подземного паркинга.

— Ну и хер ли мы сюда приперлися, — недовольно бубнил один. — Толку-то?

— Ты чо, так и не понял, Димыч? — прохрипел второй.

— Скажите мне, что я не один слышу, — простонал Кирилл. — В Питере, да чтобы вот так говорить?

К счастью, не пришлось просить его заткнуться, так как слышали спеца только мы. Но говор был неприятен даже мне, хотя я крайне лояльно относился ко всем проявлениям простоты в обществе.

— Не понял? — полувопросительно уточнил первый.

— Слушок прошел, что там припасы есть. Люди прячутся. А где есть люди, там можно чем-нибудь поживиться.

— А… А кто сказал?

— Неважно. Идем за фрезой, та штука, которую мы взяли, подходит только для бетона. А Руслан сказал, что если стоянка рухнет, то он прикончит всех, кто в этом виноват.

— О… Вот же!

— Что?

— Наших грохнули!

Я рискнул высунуться, прицелился и, пока парочка идиотов находилась в полном замешательстве, без раздумий всадил одному пулю промеж глаз, и тут же перевел оружие на второго, одновременно с этим приложив палец к губам.

Подойдя чуть ближе, я заметил, что тот косится в сторону — за моей спиной из-за укрытия вышел Владимир и встал рядом.

— Надо поговорить, — я схватил незадачливого вояку за воротник и отволок его в сторону. Еще одно тело на виду погоды не сделает, если мы вовремя получим всю нужную нам информацию.

— А? Вы кто? — испуганно начал мелить вояка.

Одетый в теплую форму, он мог бы походить на нормального военного, если бы, во-первых, она была ему по размеру, а во-вторых, он бы не трясся от страха. Ростом чуть ниже меня, подогнув колени, он стал еще меньше.

Неудивительно что пара рослых вооруженных парней вызывала в нем такой ужас.

— Кто вы такие и что вы здесь делаете? — сделав упор на «вы», спросил я.

— Ну… мы…

— Давай сломаем ему что-нибудь, — с напускной кровожадностью спросил Владимир.

— Он сознание потеряет еще, пожалуй, — вполне серьезно отозвался я, но на всякий случай заломил ему палец. — Но я могу и передумать. Отвечай!

— Мы… мы просто выживаем! — оперативно нашелся дрожащий боец.

— Кем был раньше?

— Механик.

— И пошел убивать людей?

— Убивать? Нет, мы не убиваем! — чуть не в голос завыл парень.

— Эй-эй, потише, а то всю округу на уши поднимешь, — я предупреждающе заломил палец чуть дальше, но от этого наш пленник не заткнулся. Палец зловеще хрустнул.

Вот пристрелить его на месте, пока человек держит в руках оружие — никаких вопросов. Пытать безоружного — уже другой разговор, не слишком для меня приятный.

— Не убиваем мы! — продолжил он стоило мне немного ослабить нажим. — Просто собираем провиант и всякие припасы, чтобы протянуть побольше!

— А свалить отсюда не пробовали⁇

— Нет, никто не хочет, — почти жалобно продолжил парень. — Не убивайте меня, пожалуйста. Связи у нас нет вовсе, я никому ничего не скажу!

Зря он это сказал. Связанный, с кляпом во рту, он рухнул на заднее сиденье одного из внедорожников — Воронков небрежно швырнул его внутрь.

К счастью, пока мы вели просветительские беседы, со стоянки никто не вышел.

— Вроде бы как он и не соврал — пока никто не собирался стрелять, — ответил на немой вопрос Владимир. — Но уж лучше поберечься и не рисковать без нужды.

— Рисковать? Там целая банда вооруженных ублюдков, которые пришли фактически разгромить базу выживших. Забрать припасы.

— Но, быть может, не тронуть людей? — предположил Владимир. — Прислушайся, стрельбы нет.

— Из-за закрытой двери стрелять никто и не будет. Но эти, если ты забыл вдруг, шли за фрезой вырезать дверь. И уж тогда те, кто находятся по другую сторону двери, уж никак не остались в стороне и стали бы защищать свое имущество. Кто из нападающих вспомнит о явно обманчивых принципах? — я кивнул в сторону парня во внедорожнике. — Мы можем здесь стоять и ждать, пока появятся еще люди снизу, чтобы взять фрезу. Это будет тактически круто, но оставшиеся внизу рано или поздно решать прорваться наверх и тогда тупо задавят нас числом. Либо не выдержат и рванут дверь, несмотря на риск обрушения. Тогда мы лишимся базы и ближайших припасов. А заодно погибнет несколько десятков человек.

— Закончил? — коротко спросил Воронков, когда я шумно вдохнул.

— Да.

— Вообще ты прав. Но рвануть вниз сейчас мы не можем тоже.

— Понимаю. Защитники пока еще не защищаются. И все же четверых мы положили. Пятерых, — поправил я сам себя. — И еще один пленный.

— Да. Начав сейчас, мы все равно ничего не добьемся. Тот же риск, так что лучше подождать.

Должно быть, подобные тактические приемы начисто стерлись из моей памяти. Я считал, что раз уж мы пошли в атаку, то дело надо доводить до конца. А сейчас мы ждали и рисковали. Либо могли пойти вперед и рискнуть ничуть не меньше. Уж лучше бы сам Королев отдал приказ.

— Прикроешь? — попросил Воронков и принялся убирать тела, оттаскивая их за внедорожники.

К счастью, один из них почти не кровил, да и следов не оставил — лишь немного снега сверху и пятно крови оказалось полностью скрытым. С другими оказалось чуть сложнее, но Воронков постарался как можно тише, чтобы не грохотать железными креплениями, сместить прожектора, чтобы создать тень.

За все время наших манипуляций никто не обратил внимания на всю деятельность, что позволило Воронкову еще и снять форму с разгрузками с пары человек.

— Пальто долой, — приказал он. — Эти тоже не пойми в чем, сойдем за своих издалека. Получим преимущество. Иногда нужно просто подождать. А начнут стрелять — ближе зайдем, как подкрепление. И перестреляем всех.

— Угу, отличный план, — я спрятал пистолет и поднял черный «калашников». — Не замерзнуть бы теперь. А то на холоде сядут все мои батарейки и будет полный финиш.

Я встал на место, указанное Воронковым. Отыграть роль охранник несложно. Зыркай по сторонам, да и все. Особенно с учетом, что никого рядом нет.

Наверняка еще пара минут у нас имелась. Боевики внизу ждут своих собратьев по оружию, чтобы те принесли им инструмент быстро и безопасно вскрыть защитную дверь в убежище. Вероятно, это такой же большой и тяжелый инструмент, как и бетонолом, иначе бы уже кто-то пришел на подмогу.

— Парни, у меня для вас неприятные новости.

— Кирюх, ты с другими и не появляешься. Говори, — попросил Воронков.

— Ну, собственно, я проверил по базе. Это все местные. Но сборная солянка, натуральных военных среди них нет.

— Натуральных? — уточнил я. — Ты с терминологией не ошибся?

— Не придирайся. Не всех я смог выявить, но кого обнаружил — жили в Питере. Все местные, кое-кто с криминальным прошлым, кое-кто нет. Ничего систематического нет. Все — разные, но абсолютно нормальные люди. Вы точно не столкнулись с отрядом Ливанова.

— Это мы и без тебя поняли.

— Ну и еще это не откровенные дикари, — добавил Кирилл.

— Ты просто сама очевидность, — проговорил Воронков у меня в ухе, так как сам находился по другую сторону от внедорожников. — Это мы и так поняли.

— Но я еще проверил тех, с кем вы пересеклись в самом начале.

— Так. И?

— Ну, там у обоих проблемы.

— С законом? — фыркнул я. — Мне кажется, здесь это не проблема, если закона нет.

— Нет-нет, один на учете у психиатра был, другой у нарколога.

— Классно. И что это значит?

— Странное совпадение и ничего больше. Согласитесь, ребят, что два вооруженных бандита со справками — это не совсем нормально.

— Ага, — ответил я, и не думая озадачиваться, как того явно хотел Кирилл. — Скажи еще, что кто-то специально отбирает ненормальных в свои бандитские отряды.

— После людоедов тебя ничего не должно смущать, вот, что я думаю. А остальное прими к сведению — может быть, у вас на районе действует не одна банда.

— Радовать людей — совсем не твое, — вступил Володя.

— Да где вас черти носят⁇ — в разговорах с Кириллом мы едва не пропустили человека, которого отправили поторопить искателей фрезы. — Ну что, взяли?

— Нет, — я энергично помотал головой и показал вокруг. — Где наши?

Отвлечение внимания удалось на славу. Мужчина в теплой шапке смутился, нервно почесал бороду, а потом внезапно посмотрел в сторону:

— А это еще кто?

Я прислушался. Издалека до нас донесся рев двигателей. Не шум, а рев, а местами будто даже и вой.

— Что за… — я даже не выдержал и высунулся из-за «патриота», который служил мне прикрытием: по улице, взметая снег и виляя задами, неслось несколько древних легковушек.

— Я бы предложил вам свалить, парни, — заговорил Кирилл, и я едва сдержался, чтобы не ответить ему, иначе выдал бы нас с потрохами. — Но теперь вам точно нельзя оставить людей в беде.

— Что стоим, дурни? — мужчина в шапке метнулся за мое прикрытие и посмотрел мне прямо в лицо: — Валите их… стоп, а вы кто еще такие???

Глава 20

Ответить мне уже было некому. Град пуль дробно вдарил по корпусу внедорожника: некоторые прошили его насквозь, другие разбили стекла. Для мужчины в шапке хватило одной, что попала рядом с глазом.

Прикрытие, мать его! Во всех смыслах бесполезное занятие. От такой атаки проще спрятаться, чем пытаться отбиться, и я просто дал деру, насколько мне это позволяла армейская куртка.

Я упал на асфальт, припорошенный снегом, и по-пластунски забрался под соседний «патриот», а потом, ухватившись за колесо, протащил себя под машиной и поднялся рядом с Воронковым.

— Все плохо, — только и успел проговорить он, помогая мне подняться. — Надо валить.

— Кого? — уточнил я.

— Не кого, а куда! — он осторожно высунулся из-за корпуса автомобиля.

— Грохнули? А где остальные? Еще тело! Ха, да мы тут не первые! — донеслись громкие голоса, разбавленные грохочущей музыкой.

— Что за дебилы? — почти шепотом спросил я, сжимая в левой руке автомат, а правую машинально сунув за отворот армейской куртки, чтобы достать пистолет. Хотя в нашей ситуации не помешал бы и гранатомет.

— У вас под носом были местные милитаристы, а это уже просто шпана, — кратко ответил Кирилл. — Судя по звукам, машин пять или шесть к вам прибыло.

— Да что ты! — я уже вовсю смотрел, где будет удобнее скрыться, но рядом не было ничего, кроме все тех же полуразрушенных домов, где Володя снял пару вояк прикрытия.

Сам Воронков готовился скрыться в развалинах. Переглянувшись, мы молча пришли к общему решению, что отстреливаться бесполезно.

Пока шпана не добралась до нас, а прожектора светили им в лица, мы спешно пересекли улицу, прыгнули в первый попавшийся оконный проем, стараясь тут же подняться повыше.

Битое стекло, мусор и сломанная мебель мешались, но мы спешили изо всех сил, несмотря на вовремя прихваченные рюкзаки. Бросать дрон никто не собирался.

— Что дальше? — спросил я, когда стало реально говорить нормальным голосом.

— Я не хочу ввязываться в это, — Воронков ткнул пальцем вниз с высоты второго этажа — забраться выше не было никакой возможности. — Нас двое.

— А там по полтора десятка бойцов с каждой стороны, которые перебьют друг друга. И потом возьмутся за нормальных людей.

— Нормальных… Думаешь, здесь еще остались нормальные? — вздохнул напарник.

— Думаю, да. Не тот, что у них за главного, это уж точно, — ответил я и услышал, как фыркнул Кирилл:

— С вашими рассуждениями — у вас не то что задание, а турпоход какой-то!

— Как-то в первый раз по развалинам города гуляем, знаешь ли! — довольно агрессивно ответил Владимир, как и я, недовольный ситуацией.

Только что планировали одно, переключились — и снова все поменялось. Ну что за день такой! Точнее, уже вечер.

— Приставить бы к вам капитана…

Что дальше говорил Кирилл, я уже не расслышал. Да и не очень интересно было, потому что крики с улицы целиком завладели моим вниманием. И впервые я глянул на происходящее не просто со стороны, а еще и сверху, оценив стратегически ситуацию на поле боя.

Подземный паркинг даже с первого взгляда выглядел хорошим укрытием. Не идеальным, но вполне себе — бетонный забор с воротами и единственным проломом несложно оборонять.

Перед воротами — скопление внедорожников, которые блокировали въезд. Они оставляли достаточно места, чтобы без труда пройти вдвоем, но даже на малолитражке между ними не протиснуться. К местным милитаристам вопросов не было.

Шпана оставила пяток машин в стороне, в нескольких метрах дальше по улице. Но бросила бессистемно, точно половина транспорта у них была на летней резине. Один из автомобилей, «четырнадцатая» на вид, вообще стоял поперек проезжей части.

Встав рядом с оконным проемом, я продолжил наблюдать, собирая материал для Кирилла. Воронков делал то же самое, не говоря ни слова. Я понимал, что ему хочется отсюда свалить побыстрее. Я и сам был бы рад убежать, однако в борьбе военных и людей из убежища — я был на стороне мирных.

В случае, если бы напрямую схватились вояки и шпана на отечественном автопроме, я бы выбрал вояк, хотя мы только что убавили их и без того небольшой отряд на четверть. Оставалось надеяться, что до трехсторонней схватки дело не дойдет.

Вариант остаться в стороне полностью я даже не рассматривал. А появление бандитов и вовсе было благом — по-своему, разумеется. Убитых можно спокойно свалить на них.

— Кирюх, помолчи! — теперь уже Владимир успокоил нашего спеца, который, пока я наблюдал, выпав из монолога, продолжал наседать на этот раз с непрошенными советами.

Отчего-то мне показалось, что его нынешнее поведение не совсем в его стиле. Еще раз переглянувшись с напарником и поймав его недоуменный взгляд, я лишь убедился в этом и продолжил наблюдение.

Шпаны было гораздо больше, чем военных. Минимум вдвое — я насчитал не меньше двадцати человек. Без формы, без опознавательных знаков. В разномастных куртках. Черных, белых, ярких — кто что нашел в опустевших магазинах, то и надел. Я прикинул, что хороших мишеней было много, а идеальных — еще больше.

— Кто-то тут уже до нас порезвился, ха! — проорал один на всю улицу так, что даже эхо появилось. — Смотри-ка, вояк перестреляли. Ха-ха, так им и надо!

— А мы и остальных добьем. Сколько их тут? Одна, две, три… пф-ф-ф, — громко зафыркал другой, в куртке кирпичного цвета, хлопнув дверью от ближайшего к нему внедорожника. — А тут еще тело. Та-а-ак, — он расстегнул куртку и расчехлил пистолет-пулемет, а потом высоко поднял руку с оружием вверх.

Все затихли, и почти сразу же музыка из машин стала звучать не так яростно. Отлично, главный нарисовался.

— И кто тут есть еще, а? — со всей мочи завопил он.

Я уже ожидал, что он пустит очередь по стенам, но, к счастью, капля благоразумия в нем еще осталась.

К нему подошли еще несколько человек, крики затихли, музыка же наоборот стала чуть громче. И среди развалин басы звучали скорее мрачно, чем ободряюще. Никакой дискотекой и не пахло.

— Точно-точно.

— Да, тема! — раздались голоса от группы, а потом кто-то свистнул и из машин высыпали все остальные.

С удивлением я заметил там еще и девушек, которых выделяли длинные хвосты до лопаток. Жесткость не определяется полом, пожалуй.

Похоже, шпана решила выманить со стоянки всех, кто там укрылся, пользуясь численным преимуществом. Сперва это были крики, шум — раз на стрельбу никто не вышел. Потом, сдуру или уверовав в собственное могущество — или еще во что-нибудь — несколько человек рискнули спуститься вниз.

— Идиоты, — подал голос притихший Кирилл. — А вы чего?

— А мы подождем, пока ситуация прояснится, — ответил Володя.

— Идиоты… — повторил техник. — Здесь заварушка не для вас двоих сейчас начнется.

— Мы все порешаем, спокойно, — ответил я, уговаривая не только Кирилла, но еще и себя.

Как порешать ситуацию при текущем раскладе, когда в самом плохом случае против нас могут обернуться и десяток военных, и двадцать бандитов и еще столько же мирных, пусть и не вооруженных людей?

Я надеялся на лучшее. Приняв сторону наиболее адекватных и доступных, то есть, военных, избавиться от бандитов, а потом с оставшимися прояснить ситуацию по факту. Не убивать же всех без разбору. Город и так потерял девяносто девять процентов всех жителей, к чему усугублять.

— Я и так спокоен, друг, — как-то слишком нервно отозвался Кирилл. — Но вот по ситуации, которая у вас не улучшается, кое-кто будет очень недоволен.

— Нам регулярно мешают. Нашей вины нет. Отстань уже со своими предупреждениями.

Из глубин стоянки застрекотал пулемет, раздалось несколько очередей, с каждым разом все ближе к выходу. Почти не слышны были крики, но, когда все стихло, на поверхность никто не выбрался.

Военные не были дураками, высовываться под беглый огонь численно превосходящего противника не собирались. На пробу выкатилась пара гранат, рванувших белыми шарами разлетающегося снега. Они не докатились до противника приличное расстояние и тем самым внедорожники остались в безопасности. Все же, внутри одного из них лежало мое пальто.

Шпана в ответ обстреляла спуск, но ни в кого не попала. Сами же они не имели ни единой гранаты, в чем я ничуть не сомневался. Но зато, пошарив по внедорожникам, обнаружили дымовые шашки.

— Пацаны-ы-ы! Погнали! — звякнула чека и три шашки разом покатились вниз по спуску на стоянку.

— Это уже становится интересно, — забормотал Кирилл. — Штурмовые отряды местной гопоты.

— И не говори, — фыркнул я. — Воякам придется выйти, иначе они там задохнутся.

— И их перестреляют, — присоединился Владимир. — Нам проще.

— Мы все равно должны вмешаться. Ты видишь, в этом месте вдвоем мы не вытянем. Мы почти целый день убили на поиски дрона. Теперь нам бы не помешало заняться делом, но опять мешают. Да, я не поддерживаю бубнеж Кирилла по этому поводу, но мне нравится медлительность нашего процесса. Слишком уж…

— Впере-е-ед! — раздался вопль с улицы. — А вы прикрывайте тылы! Мало ли что!

И приличная толпа рванула вперед.

— Ты же понимаешь, что стрелять вверх они будут как раз по уровню второго-третьего этажа, — прикинул я наше положение, о чем и поспешил сообщить Володе. — Надо вниз.

— Твою ж… точно, — спохватился он, а я задержался на секунду, чтобы вовремя заметить, как оставшиеся в тылах парни принялись вовсю шарить по внедорожникам. Один из них вытащил пальто.

— Вот сука, — пробормотал я и уже привычным движением сиганул в окно.

В темноте мой полет остался незамеченным несмотря на то, что армейская куртка выделялась на фоне развалин с зияющими квадратами проломленных окон.

Тяжелый автомат я оставил там же, где и приземлился — слишком тяжелый и слишком громкий. Больше, чем для моего прикрытия, ныне бесполезного, он не подходил. Совершенно.

Парень уже разворачивал пальто, когда заметил, что снял его с тела замотанного милитари — того самого, которого мы с кляпом уложили на заднее сиденье внедорожника.

— Да тут… — договорить я ему не дал, постаравшись выстрелить выше воротника пальто, которое тут же саваном прикрыло труп.

Пистолет сработал почти бесшумно. Из-за внедорожника с другой стороны высунулся подозрительно молодой парнишка, но тут же схлопотал пулю, дернулся, и следом ушла вторая.

Пора бы и боезапас проверить, но я прикинул, что за все время высадил не больше десятка пуль, так что перезаряжаться был не резон.

Связанный боец дернулся, но я захлопнул дверь автомобиля перед его носом и наклонился подобрать пальто.

За спиной грохнула винтовка, потом другой и третий. Я даже оборачиваться не стал. Знал я этот звук, выучил за последние дни, как Владимир устраняет врагов. И этот звук внушал спокойствие.

Я быстро скинул неудобную куртку и накинул пальто. Пусть мрачно и уже не слишком чисто — но вполне сойдет.

За те короткие мгновения, что прошли с моего прыжка вниз до этого момента, не стихала перестрелка перед парковкой. Нижний ярус затянуло дымом, но бойцам хватило пространства с чистым воздухом почти у самого спуска, чтобы яростно отбиваться от местной шпаны.

Те вполне могли бы взять числом, но я решил не мешкать. Атаки с тыла никто не ожидал, а в пылу яростной схватки мы ворвались, почти не прикрываясь — только лишь встали по разные стороны проема и, взяв на себя примерно поровну целей, открыли огонь.

Мы почти не договаривались, а просто действовали так, что один не мешал другому. Шпана и так пострадала из-за ответной стрельбы, но мы действовали точнее и всего лишь несколько метких выстрелов быстро уполовинили численность противника.

— Вперед, ребята! — заорал кто-то внизу и на оставшихся дружно выскочили, не переставая стрелять… всего лишь четверо.

Мы прошли через проем, одновременно с этим подстрелив еще парочку тут же бросившихся бежать парней. Гопники разбегались, кто куда, почти не отстреливаясь. Раненые же отбрасывали оружие подальше, насколько это позволяло их состояние, и тут же закладывали руки за спину или за голову. Натуральная гопота.

— Кто вы? — тут же направив на нас оружие, спросил мужчина с гладко выбритым морщинистым лицом. Майорские погоны четко определяли его статус среди оставшихся в живых.

— Помощники, — уклончиво ответил я, пока Володя, чем попало пытался скрутить сдавшихся в плен. — Советую опустить оружие. Мы вам не враги.

Ложь далась легко. Дальше сработаем по ситуации. Но майор пока еще не желал проникнуться к нам доверием, поэтому пистолет я держал нацеленным исключительно на него и, на всякий случай, повернулся лицом.

Руке придется заживать, а вот броня спасет от стандартной пули. И хотя прежние травмы немного ныли, особенно после прыжка, еще один выстрел я в состоянии выдержать.

Майор опустил глаза на пистолет, долго в него всматривался, пытаясь понять модель, затем спросил в лоб:

— Иностранцы?

— С чего бы? — презрительно откликнулся я. — Русские, — а потом кивнул в сторону оружия: — перспективные разработки.

— М, — все с тем же недоверием отозвался майор, а потом стремительно оглянулся на своих: один опустился на снег, другой прислонился к бетону и лишь третий стоял на ногах. — Так, ладно, помощники. Зачем вы здесь?

— Мы шли внутрь. А вы? — я повел беседу максимально непринужденно.

— М… — повторил майор. — Мы тоже.

— Только вас туда никто не пустит, как мне кажется, — продолжил я, косясь на Владимира, который тут же развернулся лицом к остальным, переложив правую ладонь поближе к спусковому крючку.

— Допустим, — медленно проговорил военный. — А вас?

— Вероятность чуть выше.

— Хм, — оружие он опускать так и не собирался. — Что же мы будем делать?

— Оставляйте оружие и мирно проходите с нами или уходите прочь.

— Второй вариант — точно нет, — ответ не заставил себя ждать.

— Есть еще третий, — мне даже не понадобилось двигать оружием, чтобы майор понял, о чем идет речь.

На усеянной телами площадке перед стоянкой, которую освещали установленные военными прожектора, под его командованием оставался лишь один здоровый боец и два раненных. Сомнения в победе разбирали бы даже более опытного командира и не при таком раскладе.

Майору явно хотелось выйти из ситуации, не потеряв лицо. Как минимум. Но сделать это было сложно. Я предложил явный выход:

— Давайте серьезно. Все мы взрослые люди. К чему врать. Ваши часовые сказали, что вы идете сюда за припасами. Вам их никто не отдаст. Я бы предложил собрать всех выживших и спустить их в убежище. Может, кто-нибудь решит остаться. Вылечат, накормят. А мы обсудим возникшую ситуацию, чтобы больше никто не пострадал.

— Вы не отсюда, — убедительно произнес майор. — Точно не отсюда, иначе бы вы так не говорили.

— Допустим. Что это меняет?

— Что мы принимаем ваши условия, — военный положил оружие на снег и остальные, слыша наш разговор, последовали его примеру. — Мы долго ждали, чтобы кто-то проник внутрь извне, через периметр. Месяц никого не было. Значит, скоро нас отсюда вытащат.

Мне очень не хотелось его разочаровывать, так что я приложил немало усилий, чтобы сохранить невозмутимое выражение на лице.

— Или у вас какая-то другая задача.

— Мы об этом не хотели бы говорить сейчас.

— Понимаю, — майор посмотрел на Воронкова, а потом на валяющихся и стонущих раненых гопников. — Вот этих проще прикончить. По законам военного времени. Мародеры и твари.

— Успеется, — остановил я страстные порывы вояки по наведению справедливости. — А поговорить с ними нет желания?

— С ними не о чем говорить, одна дурь в башке… — начал майор, но быстро замолчал. — Всех вниз? — спросил он после непродолжительного молчания.

— Да, — ответил я так, чтобы это не звучало приказом. Иногда стоит быть немного мягче.

По итогу майор закинул одного из раненых гопников на плечо, а его подчиненные отправились вниз своим ходом. Володя последовал примеру местного командира и закинул повыше второго парня. Правда, тот тут же принялся голосить, но его рана не была слишком тяжелой, и ему тут же досталось внушительным кулаком.

Внизу я нашел панель, нажал кнопку и услышал знакомый голос:

— Кто?

— Мы, с дроном.

— А-а, вернулись! А не вы ли тут шумели? — с подозрением спросили меня.

— Мы, — подтвердил я, не уверенный, есть ли здесь камеры, чтобы следить за происходящим. — Но мы еще и не одни. С гостями и пленными.

— Ого! Секунду!

Секунда затянулась на приличное количество времени, однако дверь открылась.

— А часовой машине? — шепнул Володя.

— Не замерзнет. Сходим за ним потом, — вспомнил я о забытом солдате и поморщился. Побыстрее бы надо сходить. Но сперва — информация. Чтобы не вызывать подозрений лишними лицами.

Глава 21

Елисеев точно ждал нас:

— Я не желаю видеть здесь ни вас, ни кого-либо вместе с вами! — он спешил к нам, прихватив на всякий случай пару вооруженных человек.

Их лица мне были незнакомы. Вероятно, Руслан был занят своими делами, а Николай отдыхал, восстанавливая силы после травмы. Но вот оружие в руках одного из сопровождающих мне бросилось в глаза: как раз то снаряжение, которое я отобрал у первых встреченных мной бандитов.

— Не могу сказать, что тоже рад вас видеть, — ответил я тоном, в холодности не уступающим Елисееву. — Но это убежище нам подходит, так уж вышло.

Главный остановился на приличном расстоянии от нас, встав примерно в одну линию с охраной. Хотя бы за их спинами не прятался — уже хорошо. И все же страх, исходящий от него, я чувствовал явственно.

Елисеев оценивал всю нашу группу. Трое здоровых и вооруженных. Еще несколько раненых, разношерстных настолько, что он надолго задерживался взглядом на каждом из нашей компании.

Вероятно, больше его смущали не сами люди, а оружие в наших руках. Майор, я и Владимир смотрелись внушительно и грозно, несмотря на потрепанный вид. Поэтому главный по убежищу, несмотря на свою дерзость ранее, вдруг на секунду уставился в пол, а затем, поджав губы, зло посмотрел на меня:

— Можете пройти. Но уйдете утром!

— Да не вопрос, — я сразу же сделал шаг вперед, и один из охранников Елисеева тут же дернулся: — Шевельнешься еще раз — сделаю так, что больше не вздрогнешь даже, — добавил я, проходя мимо. — Но мы вам не враги. Не стоит накалять обстановку, — я поравнялся с Елисеевым. — Есть шанс, что мы сможем вас вытащить, не забывайте.

Михаил лишь раздувал ноздри. Два парня из охраны беззвучно таращились на меня, но пальцы со спусковых крючков убрали.

— Позаботьтесь о раненых, — коротко бросил Елисеев и, резко развернувшись, отправился прочь.

Мы перенесли всех пострадавших в лазарет, чрезвычайно разочаровав этим доктора.

— Вы решили меня самого на тот свет отправить! — жалобно произнес он, когда все койки оказались заняты.

— Занимайтесь работой и не нойте, — я свел брови, обернувшись уже у самого выхода. — Сами знаете, где находитесь, так что сделайте все возможное. Все они нужны живыми и в сознании завтра утром.

— Вот приказывать…

— Я буду приказывать, — жестко ответил я, развернувшись полностью и уткнувшись в доктора буквально нос к носу. — И ваш шеф это уже прекрасно понял, когда пропустил всех нас внутрь.

Доктор пробубнил что-то нечленораздельное, во что я предпочел не вслушиваться. Уже было совсем не до новых ссор.

— Вы в порядке? — спросил я первым делом у майора, когда мы вышли от крайне неприветливого доктора.

— Пожалуй, да. Я должен поблагодарить вас, наверное, — он пожал плечами и протянул руку: — Коротин. Сергей Коротин.

— Вероятно, нам с вами стоит поговорить начистоту, — представившись в ответ, предложил я.

— Совершенно согласен, — тут же кивнул майор. — Я человек дела, но вижу, что нам с вами предстоит серьезный разговор, — и, пользуясь моментом короткой паузы, осмотрелся: — а здесь неплохо обжились!

— Сам удивлен. Не уверен, что за нами закрепили наши комнаты, но все же стоит проверить.

— А главного…

— Вовлекать в наш разговор мы не будем, — убедительно продолжил я. — Он странный человек, как вы могли заметить.

— Согласен, — повторился Коротин.

Необычно было запросто разговаривать с человеком, который, вполне вероятно, десять минут назад был готов пустить пулю тебе в лоб. И, если будет необходимость, попытается сделать это снова. Я предпочел опустить эти детали.

Комнаты, где ночевали мы с Володей, остались незапертыми, и, как я посчитал, свободными для нас.

— В тесноте да не в обиде, — с легкой усмешкой произнес майор, усаживаясь на принесенный из соседнего помещения стул. — Так, вы прошли через оцепление, вы здесь — новенькие.

— Да, можно сказать и так, — ответил вместо меня Владимир.

— И как вам у нас?

— Дикий край, — не сдержался я.

— А чего вы хотели, — майор развел руками. — Закона нет, контроля нет. Кто-то пытается организованно выжить.

— Как вы, например. За припасами сюда пришли, — выразительно надавил я.

— Но не убивать людей.

— А если бы добровольно не отдали? Сломали бы двери, поколотили всех и ушли с добычей? Видели же сами, здесь тоже люди с оружием. Один выстрел в ответ и всех бы на тот свет отправили?

— Зачем так усложнять, — наморщился майор.

— Неудобные вопросы, правда? А хотели поговорить начистоту. Иначе никак.

— Хорошо, — он ударил ладонями по коленям. — Я допускал, что придется стрелять, но не позволил бы перебить всех! — громким шепотом произнес.

— Ну вот, взяли и раскрыли все карты, — цинично ответил я. — Давайте сперва о том, кто вы такие. Судя по технике и снаряжению, армейские склады недолго были полными.

— Пара грузовиков со снаряжением уцелела, — голос майора вернулся в норму. — Вероятно, хотели собраться и уехать, но повреждения оказались критическими.

— Повреждения чего? — уточнил Володя

— Был тут небольшой армейский склад, но разрушения не позволили выбраться людям изнутри. Мы взяли кран, расчистили дорогу, добрались до грузовиков и… выживших, как ни странно.

— Так вы — действующий военный или нет?

— Действующий, — утвердительно кивнул майор.

— Мы без труда проверим всю информацию по вам, не вставая с места, так что врать смысла нет, — уточнил я.

— Да он и не врет, — тут же ответил мне Кирилл.

— О, уже проверили, — ухмыльнулся я, наблюдая за майором. — Не врете о себе, по крайней мере. Давайте ближе к делу теперь. Где вы находитесь, какие цели ставите, сколько вас.

— Чуть меньше сотни с учетом последних, кто добрался до нас.

— Немало, — услышал я в ухе голос техника.

— И большая нужда в провианте?

— Во всем, — ответил вояка. — Абсолютно во всем. Большая часть магазинов и квартир, что остались целыми после этого события, уже опустошены. Некоторые попросту разорили!

На последних словах он даже задрожал. На миг мне стало жаль его. Каждый спасается, как может, и, если бы они действительно попытались договориться с выжившими, община стала бы чуть больше. Как и шансы дожить до эвакуации или лета — смотря что наступит раньше.

— Те парни, которые на нас напали, думаю, одни из тех, кто иногда громит все подряд просто ради забавы.

— Местные рассказывали о перестрелках недавно.

— Да, мы шуганули. И примерно в это же время обнаружили следы, нашли убежище.

— А шпана последовала за вами, чтобы отомстить, похоже, — ответил я.

— Да, — повторился майор. — Но знаете, чему я удивляюсь?

— Чему же?

— У нас были смотрящие. Они нашли и сняли всех троих, — с абсолютно непроницаемым лицом произнес майор.

Ловушка была слишком очевидной, чтобы в нее попасться.

— Это не в их стиле?

— Нет. Они идут напролом. А тут сработали знающие люди.

— Если подозрение падает на нас, то сразу отвечу — это не мы, — ответил я, зная, что майор все равно не успокоится. Слишком очевидно мы сработали.

— Жаль, что я не могу проверить вас так же, как вы проверили меня, — добавил вояка. — Предлагаете просто поверить вам?

— Иного выхода нет. Рассказывайте дальше. Нам нужно добраться до исторического центра. Насколько легко туда попасть, какие зоны вы контролируете, есть ли карты? Мы уже потеряли слишком много времени, чтобы разведать город.

— А как же снимки со спутников? — недоуменно спросил майор.

— Есть несколько кадров только в день события и не более, — откликнулся Володя. — Больше ничего не делали, спутники заглушены.

— Тогда мы вам особо ничем не поможем.

— Хотя бы дойти до вашей базы, если она находится ближе к центру города? — предложил я.

— Можно, конечно, и дойти. Только не очень мы ближе к центру. Это по дороге на запад. Если бы не обвали эстакад, то на машине пять минут. С объездами получается больше получаса.

Наши лица вытянулись. Еще один облом. Можно дойти до их базы, спору нет. Но вот какой нам толк, если к центру мы так и не приблизимся.

— Оставаться здесь тоже не вариант, — обратился ко мне Володя. — Сам понимаешь, нам здесь не рады и ждать, что в любой момент нас выкинут — нет, не пойдет. Они не купятся на наши обещания быстрого освобождения. Слишком много проблем на старте у нас.

— Предлагаешь двинуть к ним? — я мотнул головой в сторону майора. — Ты что, серьезно? Еще скажи, прямо сейчас.

— А чего теряться? Люди свои, — настойчиво продолжал напарник. — Не все так просто на этой базе, потому что тут свои тараканы у людей. С военными попроще будет. Может, даже связь наладим как-нибудь с конкретной точкой. И тогда уже двинем дальше. А оставаться здесь, пусть даже на ночь — такой себе вариант, ты не находишь?

— Володь, — скептически произнес я. — Не очень понимаю, о чем ты говоришь. Свои или нет — это здесь мы можем Елисееву в лоб сказать: стой, сука, мы идем. А там мы сунемся к сотне вояк, среди которых и постарше званием есть. Куда нас денут с нашим заданием и собственным мнением? Засунут куда поглубже в Неву.

— Если вы согласны пройти до нас, мы поможем с вашим заданием, — вдруг с готовностью ответил майор. — Вы уже убедились, что я с вами честен. Мы все хотим отсюда выбраться. Даже до оцепления доходили. Почти на расстояние выстрела, правда, не ближе.

— В вас стреляли? — удивился я.

— Да. И не раз.

— Смысла же нет так с людьми поступать!

— Очевидно, есть, держать в страхе и не подпускать к периметру. Что там вообще происходит?

— За забором разрушений нет.

— Ну, правильно, бомба, какой бы мощности ни была, все равно имеет ограниченный радиус действия.

— Уверены, что бомба? — тут же начал расспрашивать я.

— Абсолютно. Глубоко заложенная. Внизу никто не делает газопроводов, не делает хранилищ на таких диких глубинах. Особенно здесь. Либо это совершенно недоступные нам технологии…

— Охотно верю, — нервно хихикнул Кирилл мне в ухо. — Но пока это все лишь догадки без фактов.

— … а в таком случае ничего конкретного мы сказать не можем.

— А конкретно сказать по тому, где опасно, а где нет, можете? — уточнил я, надеясь, что мы обойдемся без дрона.

— Примерно. Много бандитов. До сих пор кто-то кучкуется. Три-пять человек, но, если есть хотя бы два ствола, могут наделать много проблем и вооруженному отряду.

— У вас нет ни тепловизоров, ни других современных средств? — удивился Володя.

— Шутите? Мы едва вытащили два грузовика с оружием и самым простецким снаряжением! — воскликнул майор. — Ничего другого нам достать не удалось! А больше мы никуда не смогли забраться.

— И еды у вас мало, — напомнил я.

— Да, — согласился Коротин после раздумий. — Не буду врать, наших запасов остается максимум на неделю.

— Так найдите бандитское логово и устройте налет на него. Или помогите нам как можно быстрее добраться до центра города, потому что так появится шанс, успеть спасти всех вас. И этих несчастных вывести тоже.

— Из-под оцепления?

— Да, хотя бы постараемся разобраться со связью — сейчас, я думаю, наши специалисты уже собрали достаточно информации о том, сколько людей осталось в городе, и прорабатывают план спасения, — безбожно начал врать я, потому что Кирилл, как это часто бывает, заткнулся и пропал в самый неподходящий момент и не смог подтвердить или опровергнуть мои слова.

— Интересные вы люди, — майор уткнулся подбородком в подставленную ладонь и переводил взгляд с меня на Воронкова и обратно. — Типа такие крутые ребята. Снаряги толком нет, связь есть — и то ладно. Без данных, без разведки! Да вас хотя бы дроном снабдили, чтобы вы могли его запустить, посмотреть, что где есть! Это у нас все переломанное…

— У нас есть дрон, — сказал я и указал на Володю.

— О, надо же, — майор попросил коробку и замер. — Вас снабжают всякой китайщиной⁇! — вдруг воскликнул он.

— Мы здесь нашли.

— Проще застрелиться здесь, чем взять вас с собой, — вскипел вояка. — Что в вас такого особенного, если только от вас обоих не решили здесь избавиться?

— Много чего, — ответил я, не очень прочувствовав душевную боль майора за нашу скудную организацию.

— А говорить? Не уполномочены?

Я вообще устал разговаривать.

— Лучше бы вас интересовала безопасность района. Тогда и разговоры были бы другими. В паре километров к югу в подвалах торгового центра — логово настоящих монстров.

— Мутантов, что ли, — едва сдерживая улыбку, произнес майор. — Не шутите уж.

— Не шутим. Любители человечинки. Тоже несколько десятков жаждущих поесть. Вероятно, их питание кончилось уж очень быстро. Жизнь оборвалась тоже довольно скоро.

— М-м, думаете, что навели порядок?

— Нет. Но в разговорах я не вижу никакого смысла. Что-то доказывать я тоже не собираюсь. Ждем утра, запускаем дрон, — я указал на коробку, — и идем своим ходом. Помощи от вас будет чуть больше, чем никакой.

— Оскорблять не стоит, — начал майор. — И я могу легко объяснить, почему, — и он взял в руки коробку, в которой лежал дрон, провел ладонью по ее поверхности: — Ага! — торжествующе выдал вояка и тут же ткнул палец в картон, войдя внутрь почти наполовину.

— Что за… — Володя выхватил коробку у майора, едва не сломав тому злосчастную конечность. — Черт… Черт-черт-черт! — затараторил он, вскрывая коробку и вытаскивая дрон на свет. — Что за… — коробка тут же отлетела ко мне, а напарник принялся крутить во все стороны летательный аппарат, пока не нашел, что искал: — пробили, суки!

— Печально, — пожал плечами майор. — Ничего удивительного, бывает всякое. И все же мое предложение для вас остается в силе, потому что я бы хотел вам помочь. Не знаю, что с вами обоими не так, но… эй, парень. Эй-эй, — майор наклонился вперед и тронул меня за руку. — Ты чего?

— А? — я словно только что очнулся, а майор уже указывал на мою руку. Я проследил за его взглядом и увидел, как пальцы переломали подлокотник у стула. И как я только не услышал этого хруста? — Нервничаю, — мне оставалось лишь дернуть углами рта и разжать пальцы.

Несколько щепок тут же упало вниз, а я уставился на ладонь — несколько вмятин не представляли собой ничего серьезного. Даже кожа не пострадала, лишь содрал слегка, и то не до крови.

Пальцы же выпрямились без проблем. Я пошевелил ими, но не услышал привычных неприятных вибраций из-за, как мне пытался доказать это Кирилл, трущихся сухожилий.

— Вы что-то принимаете? — настороженно спросил майор.

— Нет, это мое нормальное состояние, — ответил я, думая, что, сказав «да», я бы меньше напугал человека.

— Ну, как скажете, — все в том же тоне продолжал Коротин. Выглядел он теперь, как человек, у которого не было никакого выбора.

— Что решили? — спросил Владимир. — Мне кажется, надо пройти с майором.

— Это единственная адекватная вещ, которую вы сейчас с тобой можем сделать, — вздохнул я.

— На самом деле, парни, — появился в ухе Кирилл, — я тут прослушал кое-какие записи и думаю, что вам надо спешить. Не забывайте про людей Ливанова.

— Точно, майор! — воскликнул я, а он вздрогнул, очевидно, опасаясь любого резкого движения с моей стороны: — нам сказали, что был прорыв. Десятки военных пробрались внутрь оцепления. Вероятно, они тоже двигаются к центру. Здешние никого не видели, так может, ваши часовые могли кого-то заметить в течение последних двух-трех дней?

— Что-то такое было, — уверенно ответил майор. — Точно помню, было.

— Надо узнать конкретнее. Мы идем с вами, — я встал с переломанного стула. — И чем быстрее, тем лучше.

— Ночью слишком опасно… — начал майор, но тут раздался оглушительный треск со стороны ворот.

Треск сменился грохотом, а затем, на миг остановившись, пропустил вперед себя шум работающих генераторов.

— Ваши? — спросил я.

— Нет, у нас нет таких ресурсов, вторую бригаду в одно и то же место снарядить.

— Тогда готовимся, — я еще раз проверил наличие боеприпасов в пистолете. — Вероятно, кто-то из наших бандитов умудрился уйти.

Глава 22

Когда мы выбрались из лабиринта коридоров поближе к самим воротам, оказалось, что Елисеев и не думал выстраивать никакой линии обороны.

— Где главный? — заорал я, стараясь перекричать шум работающей техники, от которой сотрясались стены. — Елисеев!

Мне никто не ответил, но суета поднималась. Люди, только-только успокоившиеся после стрельбы, снова хватались за оружие. Появился Руслан, держа в руках простецкий карабин.

— И это все, что есть? — вытаращил глаза я. — Не может быть!

— Николай сейчас подойдет, — смущаясь, ответил парень. — Но лекарства, которые дал ему доктор…

— Может, лучше он побудет в стороне? — предложил я

— А мы втроем? — эмоционально ответил майор.

— Вытащим еще кого-нибудь из лазарета, — и я повернулся к Руслану: — пусть Николай там тоже помощи попросит. И где Елисеев?

Гудение снова превратилось в грохот прогрызаемой защиты. Слух меня либо отчаянно подводил, либо дрожало и вибрировало все здание до самого верхнего уровня. Я не мог понять, пытаются ли снаружи разрушить дверь или буравят стену.

— Я его не видел. Наверно, у себя…

Руслан пытался говорить громко, но большую часть того, что он произносил, я читал по губам. В очередной раз фреза замолкла и раздался протяжный стон.

— Вот это уже нехорошо, — парень отступил на шаг. — Очень нехорошо.

— Здание может рухнуть, — подтвердил его опасения майор.

— Есть другой выход?

— Нет, — Руслан покачал головой. — Засыпан, а мы как-то не удосужились его расчистить. Изнутри это будет сделать совсем непросто.

— Значит перестреляем всех, — решил я.

— И плевать на задание? — рявкнул Воронков, схватив меня за плечо. — Давай искать выход! Надо раскопать — раскопаем!

— И оставим этих двоих обороняться? — Руслан, правда, уже ушел за подмогой. — Еще лучше, пока что одного.

— Задача от Королева важнее всего остального. Даже выживших.

— А мне еще иногда кажется, что эгоист здесь я, — и с силой сдернул его руку. — Вот — наш шанс номер два. А здесь — просто люди. Ты не считаешь, что, сбежав сейчас, мы их подставим?

— Не считаю.

— А я считаю. Елисеева я сам отдам под какой-нибудь… — я глянул на майора в поисках подсказки, но вовремя вспомнил сам: — полевой суд, например. Если он сбежал, бросив своих людей. Проще отправить копать тех, кто не может защищаться.

Снова загудела техника, и стоянка завибрировала. Я разжал зубы, чтобы не возникало отвратительных ощущений.

С потолка пока что не сыпалась пыль, и не падали куски бетона, а это означало, что либо у нас есть куча времени, либо все сложится, как карточный домик, не оставив нам ни единого шанса.

— Ну, принимай командование, майор. Твоя фреза, тебе знать, сколько она режет по времени.

— Шутник, — Коротин осмотрелся, а я старался не спускать с него глаз — мысль о том, что это все равно может быть ЕГО подкрепление, пришла слишком поздно. Оказаться в плену у вояк без связи и скорых шансов на освобождение меня не прельщало совсем.

И сам он все равно стоял в растерянности, потому что не знал, кого забрать себе в «ресурс». Но Руслан вернулся довольно быстро, приведя обоих бойцов майора, и тут же отправился назад.

— Вот, другое дело, уже пятеро, — Коротин просветлел. — Не худший расклад, только…

Очередная порция шума не позволила ему договорить и здание снова завибрировало, но майор внезапно расхохотался, повернувшись ухом в сторону стены.

— У нас же фреза не по бетону, ха-ха-ха! — выдал он, — Скорее, сломают ее, чем что-либо сделают, можно не волноваться.

— Хорошо, если так, — скептически ответил я, потому что неприятная дрожь здания продолжалась теперь почти безостановочно. — Но если им хватит упорства…

— У фрезы диаметр немногим больше полуметра, поэтому им не пробиться без хорошей поддержки.

— Так и второй выход можно не откапывать, скажи еще?

— Конечно, нет, — майор отмахнулся. — Не пробурят. Припасы у нас есть, пересидим день-два…

— Ты, кажется, забыл, что нам надо работать, Коротин, — грубовато осадил я его.

— Так это уже ваша задача, ребята, — слегка качнув головой, проговорил майор, окончательно успокоившись. — Я не пойду под пули. Тем более с вами. Вы — последние психи, если согласились отправиться сюда без подходящего снаряжения и, скорее всего, подготовки.

— Только не психуй, — Володя схватил меня за руку. — Не стоит. Вообще не стоит.

— Черт… А тебе не надоело это? — я вырвался и направился в сторону ворот. Потом задумался и вернулся обратно. — Может, у господ военных найдется граната или две?

— Допустим, — майор ответил, не мешкая.

— Тогда будьте так любезны, — с напускной вежливостью продолжал я. — Мне они сейчас явно нужнее, чем тем, кто намерен отсиживаться здесь.

— Я не…

— Советую передумать, — перебил я, решив не доставать оружие. Не время и не место. И человек, вероятно, попросту струсил, так что не стоит сразу же записывать его в ранг предателей.

— Ну⁈ — Владимир, как оказалось, сам держал майора и его людей под прицелом.

Фреза шумела с хорошей слышимостью, но уже без резкого грохота. Но все же инструмент работал, действуя мне на нервы. Майор едва ли мог оценить трезво работу оборудования с узкой специализацией. К тому же я все еще не мог избавиться от мыслей, что по ту сторону ворот к нему спешит подмога. Многое зависело от того, даст он мне гранаты или нет.

— Хорошо, — Коротин осторожно сдвинул в сторону полы куртки и продемонстрировал две гранаты на поясе. — Достаточно?

— Да, — я протянул руку, но майор держал паузу.

— Я не пожалею об этом?

— Пожалеете точно, если не дадите.

Пара бойцов предпочла обойтись без резких движений, чего нельзя было сказать о Елисееве, который в том же сопровождении почти что бежал к нам.

— Что здесь происходит?

— А вы только что услышали? — ответил я вопросом на вопрос, параллельно с этим пряча обе гранаты под пальто. — Поздравляю. Можете помочь отбиться.

— У нас отличные ворота! — с гордостью и презрением бросил мне Елисеев. — С ними ничего не произойдет! Хоть из гранатомета стреляй! Эй! А ну стоять! — выкрикнул он, когда я отправился к ним. — Стой! Охрана!

— Только попробуй дернуться, — услышал я голос Владимира, и остановился. Три стороны при таком малом количестве участников могут стать слишком непредсказуемой ситуацией.

— Я думаю, майор, вы поможете нам? Быстрее вернетесь назад, — пытаясь перекричать шум, обратился я к Коротину.

Трое военных, трое местных и один Воронков, который ради нашего дела готов был один выступить против разом шестерых. Бросить его сейчас я никак не мог, а дипломатических навыков я не имел вовсе, поэтому договориться со всеми сразу… А почему бы и нет!

— Да я лучше здесь пересижу, — ответил майор.

— Не уверен, что я могу тебе это позволить, — Елисеев вновь изобразил презрение на лице, обратив его на сей раз против майора.

— И не спрошу даже…

Получилось чуть проще, чем я думал. Люди быстро разгорячились, забыв про меня и про Володю, чему я был только рад. И смешно, и страшно, как все изменилось. Раньше бы подумали десять раз, прежде чем доводить до этого. Либо люди с оружием сами по себе отличаются от людей без оружия.

Убедившись, что две троицы заняты собой, я кивнул Володе на дверь, чтобы он отправился вместе со мной. Медленно, шаг за шагом, мы почти добрались до двери. Напарника я отправил разомкнуть замок.

План у меня был прост до невозможности. Примерное место работы фрезы я знал. То, что пара гранат едва ли разрушит перекрытия, тоже. Фреза с ее вибрацией не смогла этого сделать.

Зажав гранаты в ладонях, я приготовился толкнуть плечом дверь, и как можно быстрее использовать оружие, нейтрализовав не только врага, но и сам инструмент.

— Готов? — одними губами сказал Володя. Я кивнул.

— А ну стоять! — завопил Елисеев.

— Мы не позволим! — добавил майор.

После этого вся шестерка дружно развернулась против нас. Я снова кивнул напарнику, и услышал, как в двери щелкнул замок. Одновременно с этим в деревяшку рядом с моей головой вонзилась пуля.

Протяжно загудел стальной лист внутри двери, а я уже изо всех сил вдарил по ней плечом, чтобы раскрыть наружу. Бросил гранату в темноту, просвеченную лишь парой лучей фонариков.

Естественно, мне не удалось ничего рассмотреть, да я и не собирался этого делать. Только лишь рванул другое кольцо, когда следующая пуля вонзилась мне в ногу, заставив дернуться от боли и рухнуть на колено.

Вторую гранату я успел выбросить вперед до того, как первая успела рвануть. Ухватившись левой рукой за косяк, втолкнул себя обратно и дверь закрылась.

За стенкой бахнуло два раза и здание выстояло

Теперь пришла пора браться за пистолет. Боль постепенно уходила, но штанина промокла, сигнализируя о потере… живительной влаги. Назвать кровью ту жижу, что циркулировала в моем организме, у меня язык не поворачивался.

Воронков сидел у пульта, подняв руки — минимум три ствола сейчас были направлены на него.

— Следующая пуля отправится прямо в голову! — рявкнул Елисеев и шагнул ко мне, сжимая в руке дымящийся короткий пистолет.

Я наклонился посмотреть рану. Затянуться она еще не успела, чего я и вовсе не ожидал, но уже подсохла и даже начала стягиваться по краям. Отлично. Просто отлично!

А вот Елисеев та еще сука. Я думал, что стрелял майор, но недооценил психопата. Теперь он молчал, хотя фреза перестала работать и шум стих — болтай не хочу.

Но вытаращив глаза он шагал ко мне, явно намеренный не пристрелить меня, а хорошенько приложить рукояткой пистолета. Вероятно, по лицу. Эдакий бабский тип — не было бы пистолета, наверняка обошелся пощечиной.

Опираясь на здоровую ногу, я с трудом поднялся, но успел выпрямиться к моменту, когда Елисеев приблизился, уже задрав руку с пистолетом. Испуг еще только начал преобладать над желанием главного по убежищу как следует мне навешать, а я уже резко выбросил вперед правую руку и схватил запястье, уводя пистолет вверх и в сторону.

При этом я сам оставался прикрыт телом Елисеева — каким бы характером не обладала эта тушка, но плотность ее вполне достаточна, чтобы остановить несколько пуль.

— Последнее приказание будет? — злобно спросил я, стискивая пальцы на жилистом запястье, передавливая сухожилия и плоть.

— Аргх… — только и выдал Елисеев, по-прежнему тараща глаза. Пистолет выпал из его руки, а мою злость уже было не остановить.

Пальцы сжимались — я отлично помнил, как легко можно было сломать подлокотник, а уж запястье тем более.

— Оставь его! — услышал я голос майора. — Оставь или напарнику конец!

— А, так вы все-таки спелись, — не скрывая намерений, проговорил я. Отпускать запястье Елисеева я даже не подумал. Провальная попытка рассорить главного в убежище с майором теперь грозила Володе.

— Пусти… — звучал голос отнюдь не молящий, но скрывающий в себе некоторую угрозу. — Пусти-и…

Щелк! Сустав не выдержал и рев Елисеева заглушил бы даже шум фрезы.

— Я предупреждал! — крикнул майор, но я успел вскинуть оружие быстрее. Только вот выстрел прозвучал совсем не из моего пистолета.

И даже из вояк никто не выстрелил. Встала и охрана Елисеева. Владимир, как и прежде, сидел, но поднял руки.

Я разжал пальцы, отпустив главного — его ноги подвели, и он размашисто приложился об пол, продолжая подвывать от боли. Здоровой рукой Елисеев придерживал сломанное запястье, открыв мне странную картину.

Пятеро вооруженных людей, включая Воронкова, недвижимо смотрели мне за спину. Один лишь майор пошатывался, но вскоре тоже упал и больше не пошевелился.

После этого я решил обернуться. У меня за спиной расположилось полукругом не меньше двух десятков вооруженных парней и девушек — бандитская подмога, как поначалу решил я. И не ошибся.

— Этот, — ткнул в меня пальцем согнутый, точно у него были сломаны ребра, и потрепанный парнишка.

Я не знал, кто из нас успел его покалечить, но лица я не помнил. Может, я. Может, не я. Но половина стволов тут же перевелась на меня.

— Давай, бро, положи эту штуку, — заговорил еще один, что стоял поближе к покалеченному. — Не будем усложнять. И так тут, видишь ли… все очень непросто, — нашелся он со словами, но не сразу. — И мы тут, хм, стрелять тогда не будем.

Я задумался, может быть, просто мое лицо заметили, когда я кидал гранаты? Не так важно. Куда важнее было то, что я сейчас оказался просто между молотом и наковальней.

— Даже убивать никого не будем. Честное слово.

Присмотревшись, я обратил внимание на оружие. Все, как и у шпаны из «первой партии». Пистолеты, короткоствольное оружие. Ничего тяжелого, что могло бы мне повредить.

— Может, я собираюсь.

— Ты? — расхохотался болтун. Грубоватые черты лица, широкий нос и густые брови. Ничего особенного. Еще один будущий труп. — Интересно, как?

— Проверим? — я бросил пистолет на пол и швырнул его в сторону Воронкова. Оружие замерло в нескольких метрах от напарника. Если я отвлеку всех своей новой затеей, пятерка без труда справится с бандитами.

Чертово общество постапа. Фракции, группы — все охотятся друг на друга, бегают в поисках припасов и развлечений, которых осталось строго ограниченное количество. И стремительно уменьшают количество ртов. А вот зрелище устроить можно.

— Эгей, я тут, парни, простите… Ого! — реакция Кирилла даже меня заставила удивиться. — Я многое пропустил, кажется. Фиксирую!

— А давай, — широконосый парень провел пятерней по черным коротким волосам, окинул взглядом свою банду, а потом резко сбросил куртку.

Под ней осталась футболка, обтягивающая внушительную мускулатуру. Я всем видом старался показать, что это меня не впечатляет. Совсем.

— Может, в помощь позовешь кого-нибудь? — я предпочел остаться в пальто, но продемонстрировал, что под ним нет ни ножей, ни какого-либо другого оружия.

— Да я тебя одной левой, — и он на ходу начал разминаться. — Следите за остальными!

Как же быстро меняется наша ситуация. То одни, то другие. Теперь третьи. Все велят стоять и слушаться.

— Может, последнее слово тебе дать? Или желание последнее попросишь?

— Могу приказать тебя пристрелить, — раздувая ноздри и без того широкого носа, отозвался бандит.

— Слабак, — тут же выдал я. — Сопля. Так и знал, что с тобой нечего делать.

— Да я тебя…

— Слышал. Дальше что? — я даже не пошевелился, когда парень рыпнулся в мою сторону, но остался на безопасном расстоянии. — Я лишь убедился в том, что…

Широконосый заревел и буквально прыгнул на меня. Чтобы уйти из-под такой предсказуемой атаки мне нужно было лишь полшага в сторону сделать. Но вдобавок я ухватился за футболку и потянул парня назад.

Ткань затрещала, но выдержала, а я умудрился оттянуть громилу назад. Вот и дошли до боев на заброшенных автостоянках в лучших традициях чего-то там — не успел я даже додумать эту шутку, как последовала новая атака, ничуть не лучше предыдущей.

Я точно так же отскочил, повторив те же маневры, но теперь уже приложил противника промеж лопаток с такой силой, что у того позвонки хрустнули.

— Продолжаем? — сохраняя издевательский тон, спросил я. — Или решишь показаться слабаком?

Мой расчет оправдался. Парень вскочил и бросился на меня, но теперь я уже не уклонялся. Обеспечив себе хороший упор, я вломил нападавшему по внутренней стороне локтя на рабочей руке и тут же добавил под ребра.

Всего два удара выбили дух из бандита, надолго лишив его возможности сопротивляться. Остальные его соратники водили оружием по тылам — а я пересчитал всех до единого.

— Шваль какая-то, — пробубнил Кирилл. — А ты молодец, наловчился, похоже.

— И нога не помеха, — негромко ответил я, пытаясь прочувствовать рану. Кажется, все не так плохо как кажется. — Следующий? — бравурное дополнение заставило остальных перевести оружие на меня.

— А вот это ты уже зря, — но волнение спеца уже не могло ничего исправить.

Первый выстрел я услышал, как и ощутил толчок от пули. Второй, третий и далее посыпались градом. Инстинктивно я поднял руку, чтобы защитить лицо и предплечье тут же словило несколько свинцовых подарков. А потом организм не выдержал боли.

Глава 23

— Ну, ты как? — голос кажется мне знакомым, однако я не вижу лица. И вообще, не вижу ничего. Темнота вокруг, но она не пугает, точно просто сидишь с другом в темной комнате. Как раньше, в детстве, когда внезапно отключали электричество.

Какое-то давно забытое чувство. Почти как семья. Такие посиделки точно были раньше, я их отлично помнил. И все же, предавшись воспоминаниям, сам же и отвлекся от разговора с невидимым другом.

— Кажется… кажется в порядке, — мой голос звучал со стороны, совсем непохожий сам на себя, но я точно знал — это говорю я сам.

— Вот и славно. Я же говорил, что у нас все получится, — продолжал невидимый «друг». Я попытался понять, почему я считаю его другом, хотя совсем не вижу человека. И сошелся во мнении, что давно его знаю. — Все уже готово.

Темнота внезапно пошла светлыми пятнами, как горящая и плавящаяся кинопленка. Только вот четкого изображения все равно не появилось. Зато проступили фигуры. Расплывчатые настолько, что лишь отдаленно были похожи на людей. Чуть больше фантазии — и можно подумать, что я в плену у инопланетян. Бред.

— Хорошо, — я снова услышал собственный голос. — Это нам поможет?

— Да. Ты сам отлично знаешь, на что способна эта маленькая штучка. Видел. Использовал. Наша — гораздо лучше. Больше. Мощнее. И то, как мы намерены ее использовать…

Звук захрипел. Кто-то явно сломал динамик. Дальше голоса зазвучали отдаленно, а потом снова послышался хрип, постепенно превратившийся в хруст. Он разбился на шаги, а светлые пятна померкли, обратившись во тьму.

Я заставил себя вернуться, но безуспешно. Осознание того, что это был мимолетный сон, не больше, чем видение, оказалось горькой правдой. Но если сон был воспоминанием, то он может стать зацепкой в нашем задании.

Пришлось постараться, чтобы запомнить голоса и слова. Я жалел о том, что ничего не было видно.

Тем временем хруст тоже затих, а к конечностям возвращалась чувствительность. Но я же ничего себе не отлежал! Как странно…

— Живой, очнулся, — а вот теперь заговорил Кирилл. — Чуть позже выйду с тобой на связь.

Я с удивлением обнаружил, что у меня задраны руки. Как только вернулась чувствительность, пришло и осознание странной позы. Еще чуть позже я понял, что меня волокут по снегу.

Хотелось открыть глаза, но сил не оставалось вовсе. Хоть бы какой совет дал наш техник, который то появляется, то пропадает.

— Ну, все, бросай.

— Что, прямо здесь?

— А ты еще закопать предложи. Собаки сожрут все равно.

— Второго бы тоже надо было вытащить сюда.

— Он еще живой. Пригодится для обмена.

— Обмена?

— Чтобы выбраться отсюда!

Прислушавшись к разговору, я не узнал знакомых голосов, но один из говоривших вдруг произнес:

— Тогда пошли обратно на стоянку. После этих еще столько дерьма предстоит разгрести!

Сперва я подумал, что это — выжившие из убежища. Потом прикинул, что фраза в равной мере могла относиться к кому угодно: к спасшимся, к нападавшим, к нам с Воронковым. Все мы оставили после себя немало всякого дерьма.

Скрип снега затих в отдалении, и я наконец-то попытался открыть глаза. Затем опустил задранные руки и пошевелил плечами. В груди ожидаемо побаливало — я вспомнил не одну пулю, попавшую по бронерубашке.

А раскрыв ладонь, зашипел от боли в руке. Простреленный в паре мест рукав пальто я тут же задрал, чтобы посмотреть на стягивающиеся дырки в коже. Края ран уже морщились, а отверстия от пуль уполовинились в размерах.

Я перевернул предплечье тыльной стороной. Без выходных отверстий. Наверно, оно и к лучшему, иначе бы пришлось вытаскивать пули из лица. Или вообще был бы уже мертв.

Вот голова вращалась без проблем, и я тут же осмотрелся, чтобы понять, куда меня вытащили. Куча снега в углу двора разрушенного дома. А развалины тут везде одинаковые.

Двор маленький. Но явно не центр города, это было бы слишком хорошо. Присмотревшись получше, я хмыкнул в голос — двор большой, только передо мной лежал здоровенный кусок высотки.

— Нормально тряхнуло, — проскрипел я и тут же потрогал шею: нет, все в порядке. Прокашлялся: — Кирилл? Кирилл! — позвал я громче.

— Тут! — выдал запыхавшийся техник. — Ну и жопа там у вас была…

— Вижу. Сам сейчас в такой! — выпалил я и попробовал встать. Ноги гнутся. — Может, порадуешь чем-нибудь меня?

— Нечем, — коротко бросил Кирилл и тут же замолчал.

— Прям совсем все плохо? Где Володя?

— Остался на стоянке. Его зацепило. Плохо быть кожаным мешком, — мрачно добавил он.

— Вообще не время шутить, знаешь ли, — я все же поднялся на ноги и хрустнул по очереди всеми позвонками. Кости или полимеры — все хрустит примерно одинаково.

— Ну… ты хотя бы ходить можешь. А он пока лежит.

— Ты получаешь данные с его камеры?

— Да, разумеется. Найти ее непросто, если ты забыл. И это не линза, которая перестает передавать данные из-под опущенного века. Так что у меня отличное изображение. Володя на стоянке. Там сейчас явная движуха.

— А победил кто?

— Не вы, — вздохнул Кирилл.

— Мне же не зря кажется, что мы чего-то упустили в самом начале?

— Не зря. Недооценили ситуацию.

— И что же? Иначе отправили бы целый отряд, как Ливанов? Заметь, их здесь видели мельком, хотя прошагала целая рота.

— Они могли и разделиться. И что угодно сделать, чтобы замаскироваться.

— Тогда, Кирилл, спроси, пожалуйста, у Королева: какого черта мы здесь вдвоем? — я едва удержался от крика. — Сперва волки, потом людоеды, теперь военные и бандиты. И все на пятачке в пару квадратных километров. Тебе не кажется, что для двух, даже более-менее подготовленных человек здесь слишком много опасностей⁇

— Если бы я был провидцем, Денис…

— У нас есть аналитики.

— Без разведданных так же, как и вы, к сожалению, — я даже представил, как Кирилл разводит руками. — Понимаешь, вы сейчас, по сути, и есть разведка. И то, что вы вляпались в это все дерьмо, за пару дней столкнувшись со всеми ненормальными, что остались в городе, то я могу вас понять и вам посочувствовать, но исправить это я уже не смогу.

— Надо вытащить Володю.

— Ты его не вытащишь. Судя по показателям, он сейчас в коме. Словил пару пуль, менее удачно чем ты. Сейчас ты ему ничем помочь не сможешь.

— И ты предлагаешь мне бросить напарника, остаться без всего и «голым» отправиться дальше?

— Ищи оружие, ищи снаряжение — Денис, я тебя не отговариваю. Но напарнику ты сейчас помочь не сможешь ничем. Даже если сунешься, даже если проберешься — стоянка, кстати, вообще не пострадала. Даже после твоих гранат.

— Особенно после моих гранат, — поправил я, задумавшись над перспективами.

— Нет. Особенно после фрезы, потому что сильные вибрации плохо сказываются на пострадавшем бетоне. А хлопок от гранаты — разовый сильный толчок плюс «эхо». От такого подземные стоянки не складываются.

Я не нашелся, что ответить. Кирилл продолжал:

— Когда тебя отрубило… кстати, я очень рад, что тебя отрубило. Система сработала. «Эгоист» просто шикарен, знаешь? — и его понесло: — У тебя же замедляется работа организма, тебя просто посчитали мертвым, хотя ты был жив. За счет этого ты не потерял много крови, сохранил достаточно сил. Но в будущем тебе бы для лечения все равно не помешали медпакеты.

— Ага-ага, — перебил я. — Ты мне лучше расскажи, что там на стоянке случилось, а я пока постараюсь дойти туда — может, оружие какое завалялось или машину найду, чтобы свалить отсюда подальше. А то с разведкой мы дважды пролетели — еще и дрон пострадал. А его остатки теперь хранятся на стоянке в убежище.

— Так, что случилось, сейчас расскажу, — Кирилл терпеливо дождался, когда я закончу говорить. — Когда ты словил по меньшей мере с десяток пуль, шпана принялась палить во всех вокруг. Досталось Елисееву, досталось Владимиру. Но местные отбились.

— Ты не шутишь?

— Нет, они просто лучше натренированные оказались в отличие от тех малолеток с пистолетами. Стреляли лучше. Лучше прятались. Да и просто умудрились первым же залпом свалить две трети нападавших. Остальные засомневались и… все. Конец.

— Погоди, а как Елисееву досталось? Володя был вооружен, остальные тоже…

— А тот к пистолету потянулся и тут же словил пару зубодробящих. Буквально. Хорошо, что ты не видел его лица.

— Я уже достаточно повидал за эти два дня, чтобы не пугаться раздробленных зубов, Кирилл. — Лучше скажи, куда мне идти, я тут уже заблудился!

И правда, пока я болтал с техником, оказалось, что улица, по которой я двигаюсь, мне незнакома, а следы тех, кто меня тащил, да и мои собственные, я потерял.

По улице гулял ветер и, пока Кирилл пытался определить мой маршрут, я развернулся на сто восемьдесят и уже через несколько десятков шагов обнаружил, что переметаемый снег почти полностью уничтожил все мои следы.

— Ну да, — согласился со мной спец, после того как наметил дорогу. — Понимаю тебя. Жести здесь много творится. Но главное я тебе уже сообщил. Парни отбились. Положили почти всех. Даже между собой договорились, ведь двое были с майором, а двое с Елисеевым. Решили, что лучше выживать так, чем добавить еще больше трупов.

— И кто там теперь главный?

— Черт знает. Я не очень в курсе. Кстати, ты уже почти пришел. Тебя они, похоже, последним вытащили. Долго возились рядом.

— Главное, что с телом ничего не сделали. Между прочим, я тут начал вспоминать, мне кажется.

— Вспоминать? — насторожился Кирилл.

— Ага, — я подошел ко входу на стоянку. На улице почти не осталось машин. У одного внедорожника было спущено колесо, еще один сгорел дотла. Легковушки исчезли полностью. — Загадочно.

Первым делом я посмотрел на содержимое оставшихся внедорожников. Люди явно спешили, когда планировали убраться отсюда: под сиденьем нашелся «грач», а в двери — запас патронов.

И поспешил вниз. Главное сейчас — найти свой рюкзак в комнате. Или хотя бы рюкзак Воронкова. Там есть запас медпакетов на будущее. Скорее всего, я поймаю еще не один десяток пуль

— А что ты про тело вообще скажешь? — вдруг спросил Кирилл, пока я крался по стоянке вниз. Ветер здесь так же, как и на улице, замел все следы. — Стало лучше?

— Спасибо, что интересуешься, но сейчас не время.

— Всегда есть время уточнить у пациента его состояние, — ответил Кирилл.

— Ну, раз так, — отозвался я, замедлившись на темной стоянке, — то вроде бы привык. Стало лучше. Приноровился к силе. Реакции. Уже вроде бы ничего не трется и не вибрирует.

— Я же говорил, что все станет лучше.

— Да уж. Хорошо, что твой «Эгоист» не работает сам по себе.

— Это не такое уж и правдивое название. Сарказм уж скорее.

— Еще бы, — фыркнул я. — Из меня такой себе эгоист.

— Не говорил бы так уверенно…

Наш спор окончился ничем, потому что я дошел до двери и, с усилием потянув ее на себя, вошел внутрь. Темно и пусто. Если на первой части стоянки еще было немного света, падающего со стороны въезда, то здесь — ничего. Мрак и чернота.

Мне выше крыши хватило подвалов торгового центра с людоедами, поэтому я вернулся наверх и принялся рыться во всех машинах, надеясь найти фонарик. Поиски не затянулись надолго, поэтому уже через пять минут я водил мощным лучом по некогда жилым помещениям.

На полу высвечивались пятна крови, а я был поглощен мыслями о потерянном снаряжении. Лазер. Рюкзак. Пистолет. «Грач» может быть насколько угодно хорошим, как и любой другой типовой, но миниатюрный рельсотрон в руке куда лучше.

По темноте я бродил как эдакий Алан Уэйк. Пистолет, фонарь, пальто. Кругом мрак и кровь.

Помещения еще не выстыли. Вероятно, убежище покинули на рассвете, лишь несколько часов назад. Но зачем тогда надо было убирать тела?

Я обошел весь лабиринт, заглянув к доктору и в каждую комнату. Пустота. Свой рюкзак я обнаружил засунутым под кровать. К счастью, в нем осталось немного еды. Чутка химической на вкус, но сытной. Вода тоже была на месте.

Закончив с быстрым перекусом, я прикинул, что мне теперь предстоит делать. Раны затянутся до конца дня. С этим я был уверен в «Эгоисте» на сто процентов. Кое-какое оружие уже было — значит, я не беззащитен и переживу встречу с парой противников. Но только с парой.

Я вздохнул и уставился на рюкзак, а потом закинул его на плечо. Пальто заметно поизносилось. Итальянская шерсть, как же. Толку от нее здесь немного.

— Похоже, здесь никого нет, — резюмировал я. — Ушли. Вероятно, на базу, о которой говорил Коротин.

— И ты пойдешь туда?

— Там видели людей Ливанова. Там можно найти поддержку. Надеюсь, — добавил я, — если про меня не наговорили уже всякого. Хотя зачем, я же мертв, по их мнению…

Шум заставил меня отвлечься от разговора. Я поспешно выскочил из комнаты и почти сразу же столкнулся нос к носу с высокой девушкой.

Короткая стрижка, тонкие губы и высокие скулы — я уже хотел дернуть рукой, чтобы вскинуть пистолет, но замер на полпути. Девушка тоже не шевелилась.

— Ты не отсюда, — было первым, что выговорил я.

— А ты мертв, — последовал ответ.

— Значит, нам обоим здесь быть не следует. И все же.

— Я ищу еду. И опусти фонарь, пожалуйста, — девушка отстранилась, а я опустил фонарь чуть ниже и одновременно с этим шагнул назад. Пистолет все еще был готов к стрельбе. — А ты?

— Друга, — ответил я осторожно, оценивая потенциального противника.

Вроде бы никакой угрозы от нее не исходило. Майор тоже обещался увести нас на базу, а потом был готов подстрелить обоих.

— А-а, — кивнула девушка. — Ну, удачи в поисках.

Звучало это очень неуверенно.

— Ага, — я тоже кивнул и поправил рюкзак. — И тебе.

Теплые джинсы на стройных ногах и приталенная куртка прятали неплохую фигуру. И как только такая влезла в настолько плохую компанию? И на вид лет двадцать пять, не больше. Уходить она не спешила, как и я.

— А где остальные? Те, с кем ты пришла?

— Почти все мертвы. Я видела, как их тела вытаскивали, — ее лицо чуть перекосилось, когда речь зашла о друзьях. — Но я бы не хотела возвращаться обратно. А куда пойти — не знаю.

— Если ты намекаешь, что могла бы пойти со мной — не советую, — отрезал я. — Слишком опасно, к тому же я иду в самый центр.

— Как будто здесь безопасно было…

В ее словах была логика. И я заколебался. Брать или не брать девушку с собой. Вроде бы и не стоит, но одному здесь делать нечего.

— А ты хорошо эти районы знаешь? — уточнил я.

— Я здесь жила когда-то, — зазвучал голос, вселяющий надежду. — Но как сейчас получится пройти — я уже не уверена. Но попробуем.

— Главное, найти еду? — слабо улыбнулся я.

— Да, — с готовностью закивала девушка.

Мы вернулись на кухню и в рюкзак отправилось несколько консервных банок и шоколадных батончиков, которые завалялись в глубинах многочисленных ящиков. Не то чтобы отличный вариант для выживания, но лучше, чем пустые животы.

Пару шоколадок девушка уничтожила сразу, скомкала обертки и бросила на стол:

— Алена, — дожевывая в процессе, представилась она.

— Денис.

— А с кем ты разговаривал, кстати?

— Когда?

— Ну, перед тем как выскочил с фонариком.

— А… это так…

— Я теперь называюсь «это так», — пошутил Кирилл у меня в ухе.

— Да тут у всех крыша едет. Не переживай, — Алена хотела положить ладонь мне на плечо, но остановилась на полпути. — В общем, нормально все. Для нынешнего состояния города, — и еще раз фыркнула.

— Ну и компания у тебя, — добавил техник.

Какой бы она ни была, я все же не один. Пусть эгоистом останется лишь система управления.

Два потерянных дня, пропавший в очередной раз напарник и исчезнувшее снаряжение. Мне предстоял очень долгий путь к цели при таком раскладе. Но отступать было уже некуда.

Продолжение приключений Дениса Мальцева в разрушенном Петербурге читайте здесь https://author.today/work/248494

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эгоист. Том 1

Content

Эгоист. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene