Эгоист. Том 2

Глава 1

Первую часть приключений Дениса Мальцева в разрушенном Петербурге читайте по ссылке https://author.today/reader/239013/

Мир изменился до неузнаваемости. Вокруг меня уж точно. И продолжал меняться, открывая все новые грани безумия, на которые способны самые обычные люди.

Те самые, которые утром могут придержать вам дверь в подъезде, поговорить о погоде в лифте и помочь сменить колесо у автомобиля. Как только все переворачивается с ног на голову — забудьте о человечности.

Страны, которые намеревались «дружить» или хотя бы отыскать мирную выгоду от сотрудничества с нашей страной, теперь патрулировали воды под Питером неподалеку от границы совместными патрулями.

Сотни солдат от соседних государств расположились лагерем за стеной оцепления. Северная столица, точнее, что от нее осталось, теперь находилось не в самой выгодной позиции.

Про людей и вовсе нечего было говорить. Те, кто пережил таинственный взрыв, вспучивший грунт на десятки километров, в большинстве своем сбились в группы и фракции, особо ничего не отличающиеся друг от друга.

Кто-то остался более-менее мирным, но не чурался использовать оружие для выживания. Подстрелить ближнего своего за то, что он попытался забрать с полки разоренного магазина последнюю банку консервов? Не вопрос.

Другие выбрали исключительно милитаристский путь. Ты либо с нами добровольно, либо по принуждению. Либо мертв, потому что конкурент за ограниченное количество еды.

Или еще жестче — мертв, потому что не понравился. Потому что шумел. Потому что… просто потому, что так захотелось. Дикости стало на порядки больше, а контролировать это все было некому — бывшие правоохранители, если они остались в живых, сами присоединились к тому или иному лагерю.

Были и вовсе ненормальные — например, людоеды. Зачем искать железные банки, когда вокруг столько живых консервов. Причем оказалось таких психов немало.

В итоге получалась не самая красочная картина, которая усугублялась тем, что бандиты, мирные, военные и людоеды охватывали площадь до десяти квадратных километров. А это — мизерная часть города.

Солдаты из-за оцепления вообще никак не хотели и не могли повлиять на ситуацию. Повлиять мог я. И мой напарник, Владимир Воронков.

Только за два прошедших дня я уже умудрился вытащить его из лап людоедов, а теперь его, раненного, утащили в неизвестном направлении. Я мог лишь догадываться, куда.

А ведь у нас была простая разведывательная задача — найти место взрыва и определить, что произошло. Спутники над городом глушились, а девяносто девять и девять десятых процента средств связи не работали вовсе.

Связь была только у нас — с базой. И между собой, но сейчас, пока Владимир был без сознания, я не мог связаться с ним и даже выяснить, где он находится — тоже не мог.

Самого меня тоже подстрелили, но… система «Эгоист», которая поддерживала мое тело в более-менее подходящей форме, спасла от ран, помогла быстро восстановиться и лишь обилие дырок в пальто сейчас напоминало о случившемся.

Я потерял часть снаряжения и современный электрический пистолет, с помощью которого я мог в одиночку противостоять пятерым — как минимум. Вместо него у меня сейчас в руке был «грач», а вместо напарника — случайно встреченная девушка. Вроде как из бандитов.

Кирилл, наш техник из отдела военных разработок, успел пробить ее по базе и выяснил, что ничего страшного она не совершала, в дикостях замечена не была — речь шла, разумеется, о «прошлой» жизни, до взрыва.

Да и сам я тоже видел, что она отличается от тех дикарей, которые с оружием в руках прыгали по улицам и стреляли во все подряд. Полностью доверять в этом городе было некому, и Алена не была исключением. А это означало, что мой сопровождающий двигался без оружия.

— А как там сейчас, снаружи? — спросила она, когда мы только-только выбрались на свет с опустевшей автостоянки.

— За оцеплением? — уточнил я. Девушка активно закивала головой.

— Я не знаю. Честно, не знаю, я пришел в себя несколько дней назад. И не знаю, что творится на улицах городов. Только пару новостей видел, да солдат за забором, — закончил я и сам удивился тому, что столько успел наговорить.

— Смотри, не выболтай все гостайны, — добавил мне в ухо Кирилл.

— Хм… ты странный, — ответила мне Алена.

— Все здесь странное, — я неловко дернул плечами.

Еще прошлым утром я жаловался на то, что система «Эгоист» еще не притерлась. Не до конца позволяет раскрыться, проверить способности. Ведь многие мышцы и кости в организме мне попросту заменили на полимеры различных сортов.

Разницы я не ощущал, тем более что часть органов тоже поменяли, чтобы старые и новые компоненты функционировали нормально, без конфликтов. Так что да, я был странным, однако на фоне городских развалин все мои странности попросту меркли.

— Как вы вообще умудрялись выживать? — спросил я девушку. — На стоянке, где мы только что были, обустроили целый лагерь. С отличной защитой, притащили полно припасов. Можно было пережить зиму. А майор, один из тех военных, которых порешили твои друзья, сказал, что у них припасов почти нет.

— Мы хватали, что попало. Зима же, минус. Куча продуктов не испортилась, хотя холодильники перестали работать.

— Но…

Я вспомнил торговый центр, который практически не пострадал из-за взрыва. Он был цел — даже стекла остались на месте. Это и стало проблемой. Здание долго сохраняло тепло и в итоге несколько морозильников превратились в хранилище вонючей жижи. И тут же оборвал себя на полуслове.

В пределах кольцевой не осталось ни одного здания, которое не лишилось бы стекол. Многие основательно развалились и их не спасли даже стены из армированного бетона. Немудрено, что в таких условиях реально было найти приличное количество замороженных полуфабрикатов, если не брезговать слегка пострадавшей упаковкой.

Вопрос отпал сам собой и мы, как два стиляги: я в длинном черном пальто из итальянской шерсти, под которым, правда, пряталась рубашка-бронежилет, и девушка в приталенной куртке — продолжили удаляться от стоянки.

У меня была мысль забрать один из автомобилей, но ключей никто не оставил, так что перед уходом я еще раз обшарил внедорожник. Ничего не найдя внутри, я махнул рукой, проверил «грач», с сожалением сунув его в карман — кобура из-под электрического пистолета совсем не подходила под это оружие — и мы пошли пешком.

— Даже не верится, что когда-то это место было другим, — с горечью произнесла девушка, уставившись на чудом сохранившуюся табличку с названием улицы.

Я промолчал. Нечего мешать человеку ностальгировать. Алена немного постояла, переминаясь с ноги на ногу, а потом двинулась дальше, перелезая через обломки домов, булыжники, куски бетона и прочий строительный мусор, в который теперь превратились дома.

— Так себе картина, — решился я на ответ.

— Дальше лучше не станет.

— Лучше уже вообще не будет, — с горечью ответил я.

— От твоей философии точно грустно становится. Надо выпить.

— Я не буду, — тут же замотал головой я.

— А я тебе и не предлагаю, — девушка ловко проскользила по наклонной бетонной плите и съехала на потрескавшийся и вспученный асфальт. — Идем сюда, — она махнула рукой и тут и же исчезла в чудом сохранившейся арке.

Глава 2

Хорошо, что рюкзак был не слишком тяжелым и я мог идти, почти не раскачиваясь и не поскальзываясь на льду. Стараясь не наступать на булыжники под ногами, я делал широкие шаги и вскоре не очень уклюже вошел в арку.

А когда-то мне рассказывали, что в питерские дворы заходить не стоит. Одно дело — туристическая зона. Кругом толпы людей и все относительно безопасно. А вот когда жилая застройка — тут все похуже. Но мало ли кто и чего рассказывал.

Сейчас в городе было отвратно в плане безопасности, поэтому что до арки, что после, что внутри — в равной степени могли находиться бандиты, людоеды или еще кто почище. Так что лишь стиснул «грач» в руке покрепче, готовый в любую секунду пустить оружие в ход.

— И чего мы здесь делаем? — спросил я девушку, которая встала у двери, заваленной явно чем-то тяжелым.

— Идем за выпивкой, — усмехнулась она и, тряхнув темными волосами, скользнула под завал.

Я услышал, как сработал замок и тут же поспешил сунуться под плиту — она опиралась на стену парой сантиметров выше входной двери. Удачное совпадение для бара, от названия которого виднелась лишь последняя буква «Т».

— Хорошее укрытие, — отметил я. — Если подумать, то их довольно много…

— Укромных местечек? — девушка прошла через зал, заполненный попадавшими и кое-где даже поломанными круглыми столиками из натурального дерева. — Полно. Но это — идеальное. Посмотри, здесь даже большая часть стекол целая, а что разбилось — мы закрыли фанерой.

— Мы?

— С подружкой сюда ходили, пока она… ну… того, — девушка посмурнела. — Не провалилась.

— Я слышал про трещины в земле.

— Угу, — Алена скрылась за стойкой и вылезла оттуда с початой бутылкой виски. — Просто, знаешь… вот так, — она резко присела, снова скрывшись из виду. — Мы вместе шли, а потом ее нет. Асфальт провалился. Мы даже тела не нашли.

— Сочувствую, — пробурчал я, присаживаясь к стойке. — Ты намерена здесь надолго задержаться?

— Пока не напьюсь, — Алена уже достала сверху два стакана, а потом извлекла на свет из нижнего ящика тряпку, вроде бы даже не пыльную. — Но это не очень долго. Пара стопок и я в говно.

— Если так, я пошел, — скрипнув ножками стула по пыли и крошке на полу, я направился к выходу.

— И бросишь меня одну?

— Да, — последовал безжалостный ответ, а сразу после него рядом с моей головой взорвался стакан, разбившийся о стену: — ненормальная, — бросил я напоследок и вышел на свежий воздух.

Даже вечно попадающий в переделки Володя был не таким плохим компаньоном, как пьяная девица. И на кой черт я вообще взял ее с собой? Просто потому, что она отлично знала окрестности, тут же ответил я сам себе.

Теперь я снова стоял перед выбором: ждать или идти одному. Вместе мы прошли всего двадцать минут, так что компаньон из Алены пока не сложился.

Стоило, конечно, подумать, что и в дальнейшем из неподготовленной, пусть и симпатичной девочки, не получится ничего дельного. Подумать и оставить ее в баре. Напьется, проспится, если не замерзнет, а потом пойдет к своим.

Что-нибудь придумает, эдакое фантастическое. А потом вернется к прежнему времяпрепровождению, каким бы оно ни было. Может дальше пить будет или убивать людей.

Из хороших идей, которые не слишком часто посещали мою голову, эта была самой достойной к исполнению. Примерное месторасположение базы военных я и так знал. Ну, ошибусь парой кварталов, потрачу лишний час на поиски. Да лучше потратить его на поиски базы, чем на раздумья: бросить человека здесь или нет.

Вот если бы у меня в кармане был полный набор изобретений из отдела военных разработок, я без вопросов двинулся дальше. А что? Электрический пистолет и мощнейший лазер. Режь и стреляй, вдаль и вблизи — никому не укрыться. Плюс бронерубашка, единственная полезная вещь, которая осталась сейчас на мне.

Вместо этого у меня остался только «грач». Надежный и мощный, не сравнимый с «викингом», который… ботинок, до того пинавший комочек снега по остаткам асфальта, замер на месте.

А ведь я и правда когда-то держал в руках «викинг». И еще другое оружие. Пальцы снова ощутили форму других стволов. Более широкие рукоятки, рифленое цевье автоматов. Гладкий софт-тач у винтовки. Ощущения от всех подушечек пальцев пронеслись по нервам вглубь тела и потерялись, оставив лишь воспоминания.

— Ну, и чего ты замер? — возник Кирилл. — Я не тороплю тебя спасать напарника, но на твоем месте я бы двинул подальше от этой девчонки. У тебя и так проблем достаточно.

— Кирюх, — сипло произнес я. — Кажется, память возвращается. Я же держал в руках какую-то современную винтовку или автомат?

— Начал вспоминать? Какие моменты видишь в памяти? — тут же бросился расспрашивать он.

— Да никаких! — оборвал я его. — Вообще никаких, только ощущения в пальцах, а там уже вспомнил про оружие, которое когда-то держал.

— Слушай, ну, это уже что-то! Здорово!

— Здорово, как же! А если меня накроет во время перестрелки? Что тогда делать будем? Ты мои восприятия точно никак записать не сможешь.

— М-м, да, тут ты прав, — задумчиво произнес Кирилл. — Обычно, как только появляется что-то незначительное, тут же начинается прорыв и воспоминания потом льются…

— Пока ничего не льется. Только Алена бухает.

— Вот и двигай дальше, оставь ее. Только обузой будет.

— Совесть мою ты сам успокаивать предлагаешь?

— Я придумаю что-нибудь. Если тебе приспичило девушку, сам тебе найду. Двух.

— Я же по-человечески! — укоризненно произнес я, пока не торопясь уходить от бара.

— Так и я не по-звериному, понимаю все, — сказал Кирилл, а на заднем плане кто-то фыркнул.

— Ты сегодня со зрителями, похоже.

— Нет, это Илюха. Его ты еще не вспомнил?

— Смутно. Одноклассник у меня такой был.

— Ну-у-у! — выжидательно намекнул Кирилл.

— Отстань, — я махнул рукой в нетерпении и шагнул обратно в арку. — И ее нахер, и тебя нахер, если помогать не можешь нормально. Толку от тебя…

И уже собрался было повернуть из проема на улицу, как заметил несколько фигур, выделяющихся на фоне белого снега.

— Эй, бл*! — тут же раздался резкий окрик. — Чо ты тут забыл! Наш?

— Не наш! — завопил второй. — Вали его!

Я быстро успел сосчитать противников в поле зрения. Пятеро, а я на открытом пространстве.

Поэтому, почти не целясь, я высадил три пули в никуда, заставив бандитов пригнуться. В том, что это были именно они, у меня не оставалось никаких сомнений. Кто еще может так общаться? Не вояки же!

В ответ бахнуло раз десять, но про меткость случайно встреченных противников я не мог сказать ни одного доброго слова.

— Уйдет же!

— Не уйдет, там глухой двор!

— Догоняй! А я не хочу под пули лезть.

— И я не хочу!

Для пущей острастки я выстрелил еще раз и, кажется, попал, зацепив кому-то бедро. Снег рядом тут же окрасился в неожиданные для мертвого города цвета.

— Ах ты ж сука!

Вместо того, чтобы схватить раненого и дружно свалить, бандиты лишь ожесточились. И отступать при шлось мне.

Старательно приберегая патроны и не допуская никого в арку так, чтобы можно было увидеть, где мне можно спрятаться, я нырнул под завалы и мягко нажал на ручку двери, скользнул внутрь и почти так же бесшумно закрыл ее.

— Ну и хер ли ты вернулся⁈ — громко заявила Алена. Я тут же прижал палец к губам, но вовремя осознал всю бесполезность жеста: девушка едва стояла на ногах и уже ничего е воспринимала так, как мне бы того хотелось.

— Цыц! — громким шепотом рявкнул я, подскочив ближе и зажав рот той, кто за пять минут моего отсутствия уговорила треть бутылки. — Ай! — заорал я и выматерился, аж подпрыгнув на месте. Тут же схватился за ладонь, которую прикусили до крови.

— Тьфу, — Алена высунула язык, а потом сплюнула. — Что это за…

— Он внутри! И не один! Заходим, парни! Обстреляем и заходим! — раздалось с улицы.

Глава 3

— Ну ты и сука! — мы все равно спалились, так что я мог не сдерживаться и орать в голос. Потом схватился за укушенную ладонь, но от этого стало лишь больнее. Сжал в кулак — ничуть не лучше, и проорался снова.

Одно из немногочисленных целых стекол почти сразу же разлетелось от выстрела. Я инстинктивно перемахнул через стойку, забыв про боль в ладони. Одновременно с этим я сбил с ног Алену, которую выстрел ничуть не смутил.

Но так быть не должно, крутилось у меня в голове. Если все нормально и стекло под давлением, пуля просто проделает в нем отверстие, а не разобьет его вдребезги. И откуда только это взялось?

— Ах ты… — открытой ладонью Алена шлепнула меня по груди, ощутимо, но не больно. И все же этим она вырвала меня из опасного водоворота мыслей. Опасного из-за своей несвоевременности.

— Да тебя же…! — над головой пронеслись еще две пули. Первая разбила полупустую бутылку на полке, вторая с жужжанием пронзила деревянные полки. — Тебя же пристрелить могли!

— И что? — она уставилась на меня раскосыми глазами. Да уж, ее и правда быстро накрыло. Может, от стрельбы протрезвеет.

— Заходи! Там дверь, а мы прикроем! — сколько бы желающих на улице ни было, все они явно хотели забраться поближе к горячительным напиткам.

— Вот могла бы и не нажираться, — я взвел курок и подполз к краю стойки.

Бар был небольшим, и даже случайная пуля вполне могла лишить меня жизни, попади она в голову. А шанс случайности превышал допустимые значения.

— Куда п-полез! — меня ухватили за щиколотку и попытались втянуть обратно, но я с силой дернул ногой и вырвался. — Ну и ползи дальше, у-ублюдок, — Алена икнула и грохнула со стойки бутылку.

Я не выдержал и обернулся. Девушка искала стопку и початую бутылку, но неудачно махнула рукой раз, после чего на полу оказалась бутылка, а затем второй — стопка разбилась.

Оставалось лишь молча сосредоточиться на обороне. Но проблема была в том, что парни с пистолетами могли позвать подкрепление, а нам деваться было некуда. Зато можно было попытаться поджечь этот бар и… вероятно, сгореть заживо.

Мысль эту я отбросил, потому что не обнаружил поблизости ничего похожего на люк. Спрятаться в подвале и переждать пожар — идеально. И потому невыполнимо. Это в старых барах так делали, а стилизация ограничена кирпичом и бетоном.

Поэтому я осторожно высунулся сбоку от стойки и вовремя заметил приоткрывающуюся дверь. Дождался, когда в проеме покажется силуэт, и, не жалея патронов, расстрелял вошедшего.

Если в помещении и без того было прохладно, то через разбитое стекло и не закрывшуюся дверь стал проникать и свежий воздух.

— Их еще четверо, — напомнил Кирилл.

— Я и сам считать умею!

— С кем ты… а-а-а, ладно, — и девушка снова приложилась к бутылке.

Я вернулся назад, выхватил бутылку из ее рук и зашвырнул подальше.

— Э-эй! — тут же раздался обиженный крик. — Ты чего творишь? А, ну ладно, тут еще есть.

Мне безумно захотелось ее ударить, но я сдержался, хоть и с большим трудом. По итогу бутылку я сжал в левой руке. Будь там что покрепче — можно поджечь, но ничего особенного не было. Сорок градусов горит не так ярко, как мне было нужно.

Боль в ладони постепенно отступала. Химия все еще действовала, но рано или поздно наступит момент, когда мне придется применять медпакеты.

— Да хер ли вы там сиськи мнете! Зажигай.

Кто-то снаружи перехватил мою идею и решил сжечь бар вместе с нами, не оставив нам ни единого шанса на спасение. Разбилось другое окно, и бутылка с зажигательной смесью разбилась на полу почти у самой двери.

Для нас оставалось достаточно места, но, если все заволочет дымом, жить нам не больше десяти минут. Желание поискать выход и свалить одному тут же перебила Алена, захныкав позади стойки.

Слишком меня растрогали женские слезы. И совсем невовремя.

— А я бы сбежал, — произнес мне прямо в ухо Кирилл. — И не раздумывал.

Эдакий черт на левом плече. Опирается подбородком на сложенные кулаком пальцы и тонко намекает: вали. Сам вали, ни о ком не думай. Девушка продолжала хныкать.

— Я думаю, нам будет, о чем с тобой поговорить, когда я вернусь, — ответил я спецу.

Не успел я закончить фразу, как звонко разлетелось еще одно стекло. Я предположил, что плавится пластик, да и ворвавшийся воздух раздул пламя.

Горючая жидкость растеклась по дощатому полу, попала в трещины и отчасти впиталась в волокна, поэтому площадь маслянистого пятна оказалась не такой большой, как на идеально гладком паркете или ламинате.

Да и подсохшая деревяшка дымила не так сильно, как могла. В помещении по-прежнему было отлично видно, а запах не заставлял голову кружиться. Прошедшая пара минут не усугубила ситуацию.

Но, когда лопнуло еще одно стекло, я забеспокоился: вздрогнуло здание. Все, до основания.

— А теперь помогай. Надо отсюда выбраться.

— Сперва угрожаешь, а теперь помоги? — вздохнул Кирилл. — Какой ты предсказуемый.

— Выход покажи, если он есть!

— Сейчас.

Сам я прислонился к стойке, укрываясь от возможных выстрелов почти с любой стороны. Старался держаться как можно ниже, чтобы не наглотаться дыма. Едва ли «эгоист» еще и воздух чистит перед подачей в легкие.

— Правильно, держись ниже, — подтвердил мою догадку Кирилл. — Потеряешь сознание — и никто тебя не вытащит. Выход я уже ищу, стараюсь найти планы…

— Делай уже! — выдохнул я и закашлялся.

Как бы низко я не склонял голову, помещение постепенно заполнялось дымом. Пока еще не черным, но и горящие деревяшки добавляли немало хлопот.

Бандиты не осмеливались стрелять — да и зачем тратить пули, обнаруживать себя, рисковать получить ответную пулю. Зачем все это, когда огонь прекрасно сделает все за них.

Брось они бутылку чуть в сторону, и из-за дыма я бы не заметил, если они решили войти. А сейчас пламя перекинулось на пластиковые рамы, которые резко окрасили дым в черный цвет.

Кирилл заткнулся и не откликался на зов. Я сосчитал до десяти и предположил, что подсобка может быть где-то рядом. И почти наощупь принялся искать дверь.

Пока я двигался в обратном направлении вдоль барной стойки, споткнулся об Алену.

— Урод, — бросила она мне. А я и не заметил, как она перестала хныкать.

Я не обратил внимания на ее грубость, потому что рука скользнула по чему-то гладкому и холодному — металлической дверной ручке. Дернул лишь раз — этого было достаточно, чтобы убедиться: заперто.

Попробовал потянуть с силой, но, когда ручка начала сгибаться у меня в ладони, прекратил. Иначе мы вообще не откроем дверь. Вроде бы, она и сама металлическая. Но если заперта и нет ключа, нет и выхода.

Я принялся шарить по полкам вокруг. Дым обволакивал меня почти полностью. Стоило лишь отставить в сторону руку, чтобы потерять ее из виду. Поиски ключей имели смысл, но найти их не представлялось возможным.

Здание дрогнуло еще раз. На этот раз без звона стекла, но конструкция могла обрушиться в любой момент.

— Ой, лядь… солдат, — услышал я голос Алены, и она звякнула ключами.

Почти сразу она тенью проскользнула рядом со мной, поскрябала ключом замочную скважину и раздался спасительный щелчок. Но дальше было хуже.

Глава 4

Я ожидал найти спасение, но вместо этого дверь, подавшаяся навстречу, открыла лишь темноту. Впереди была каморка или огромное помещение. Или выход, или только короткая отсрочка нашей смерти.

Да, и еще свежи в памяти были воспоминания о подвалах, полных людоедов. Тогда у меня был лазер и пистолет… чертов пистолет, который, скорее всего, умыкнул кто-то жителей убежища. Найду и четвертую!

— А ты что, — все еще нетрезвым голосом проговорила Алена, — разве не видишь в темноте? Я думала, что ты прям киберчеловек, суперсолдат, а ты… — теперь я услышал нотки разочарования. — Ладно, пошли.

И темноту внезапно разрезал лучик света. Крохотный, от маленького карманного фонарика на мизинчиковой батарейке. Но этого было достаточно, чтобы светить нам под ноги и определять направление.

Ведь мы действительно попали в помещение при баре, но довольно большое и лишь отчасти разоренное. Значит, здесь был другой вход, который нашли мародеры, но не нашли бандиты, что сейчас на нас напали.

Дверь закрылась сама собой. Массивная, поставленная не слишком аккуратно в дверной проем, она под действием силы тяжести вернулась на свое место, устранив немногочисленные отсветы пламени.

В плюс ситуации я мог записать лишь то, что в помещение не проникал дым. Значит, мы могли бы пересидеть здесь. Как минимум пару часов — пока не прогорит все, что может сгореть в баре.

Я хотел предложить это Алене, которая уверенно шагала сперва прочь от двери, а затем, когда она оказалась у противоположной стены, свернула влево. И решил, не предлагать глупостей.

— Почему ты свернула влево? — спросил я, выразив некую степень глупости как раз этим вопросом.

— Потому что захотела, — огрызнулась девушка. — Дверь ищу. Ты можешь свернуть вправо, если хочешь. Вдруг найдешь выход быстрее.

Здание вздрогнуло еще раз. Как будто бы оно проседало, опускалось под землю, но почему-то в этот раз дрожало все вокруг, но не пол под ногами. Мне это совсем не нравилось. К тому же Кирилл выразил мои опасения более четко:

— По звуку слышу, что здание дрожит, но не дрожит твое изображение. Это очень плохо.

— Предлагаешь мне дрожать вместе со всем остальным? Ты бы лучше помог.

— Да с кем ты там говоришь⁈ — Алена обернулась и едва не ткнула меня фонариком в лицо.

— Какая разница? — в тон ей отозвался я. — Хочешь — и ты поговори сама с собой.

— Псих…

— Вот тут я с ней согласен, — вернулся ко мне Кирилл. — Ты бы лучше выход искал. То, что здание дрожит, а ты это не ощущаешь или ощущаешь очень слабо, говорит о проблемах в связке конструкций.

— Проще давай! — рявкнул я, не сдерживаясь.

— Псих и псих, — я видел, как девушка дернула плечами на фоне слабого луча света. Мне даже показалось, что со временем он стал еще менее заметным, чем прежде. Или же это дым все-таки проникал в помещение. Раз проникал, значит его сюда затягивало — есть движение воздуха и выход где-то тоже есть!

— Проще, — кашлянул наш техник. — Монолит уже не совсем монолит, так что здание может не рухнуть.

— Здорово, — пробурчал я, на этот раз как можно тише, да еще и подотстав от Алены. — И что это все-таки значит?

— Ну… — Кирилл замялся. — Здание может не рухнуть, а перекрытия могут сесть. Прямо тебе на голову.

— Утешил. Это вроде бы и называется рухнуть, разве нет?

— Может, ты заткнешься уже? — не выдержала девушка. — Давай найдем выход и пойдем каждый своей дорогой. Надоело мне уже это все. Ни выпить, ни нормально пройтись… о, кажется, дверь. Выход нашелся. Все, давай-ка, — она толкнула дверь плечом и выскочила наружу.

Я поспешил дальше, пока не закрылся источник спасительного света, ускорился и, вылетев из здания, врезался в Алену. Та устояла на ногах, удержала меня, но перед глазами у меня был не только живописный вид на городские развалины, но еще и трое бандитов.

Два сжимали черные стволы, навскидку явно что-то из классики боевиков. То ли «глоки», то ли что-то очень похожее, угловатое, матовое. Ну, хотя бы не так страшно, как если бы это были внушительные автоматы армейского калибра. Или что похуже.

— Что делать будем? — Алена чуть повернула голову, чтобы я лучше ее слышал, но мне было совсем не до ее слов.

Сработал рефлекс — защитить. Но в идеале с броней должно быть еще и пальто. А итальянская шерсть — далеко не броня.

Я схватил девушку под мышки и развернул нас обоих так, чтобы прикрыть ее собой. При этом мне удалось передвинуть ее на весу, на полностью вытянутых руках. Неудачный маневр завершился тем, что я оказался спиной к противнику.

Но выстрелов не последовало. На меня смотрела пара темных удивленных глаз. Их обладательница, как и все остальные, не ожидала такого расклада.

Я же потянулся к пистолету, уже готовый схватить его, развернуться и свалить всех как можно быстрее.

— Это ты как так? — раздался удивленный возглас. — В ней же не сорок кило! И, это… стой, не поворачивайся! А то пристрелим.

— А может ты стрелять умеешь? — тихонько спросил я.

— Я не промажу, если ты об этом. Но они могут попасть в тебя.

— И что? — лукаво подмигнул я, уверенный в своей бронерубашке на триста процентов. Но все же проверил пальцами знакомые пуговицы. Все в порядке.

— Нет. Все, нет! Не буду!

— Будешь, — я старался звучать максимально убедительно.

— Псих, — повторил Кирилл ее слова.

— Считаю до трех, а потом ты стреляешь. Левый, правый. Посередине — только если к нам побежит, — пояснил я.

— Э, э, что это вы там⁈ — кто-то из троицы пальнул в воздух. — А ну молчать, чего вы там языками чешете, суки?

— У меня уши в трубочку свернутся, если я это буду слушать дальше, — притворно взмолился я. Девушка икнула, но потом едва заметно ее подбородок качнулся вниз. — Вот и отлично. Руку.

Ее пальцы коснулись моих. Холодные. Прошлись по ладони до рукоятки пистолета.

— Только не ниже, — предупредил я, и она на этот раз коротко хихикнула.

— Так! Развернулись, заткнулись и…

Меткий выстрел оглушил меня, но заткнул бандита. К несчастью, Алена целилась во второго очень долго. За спиной бахнул пистолет и пуля, чувствительно ткнувшая между лопаток, заставила меня дернуться.

Девушка ойкнула, если не ахнула, перевела оружие на другого и, прежде чем он успел выстрелить снова, спустила курок вновь. Моментально опустила руку с пистолетом и попыталась меня поддержать, думая, что я сейчас упаду.

Пришлось не оправдать ее ожиданий. Я отобрал у нее «грач» и развернулся в сторону третьего. Тот и не думал убегать, но, стоило мне шагнуть в его сторону, выронил широкий нож, больше похожий на целый тесак для мяса.

— Ну, я развернулся, что дальше? — спросил я, вскинув руку с пистолетом. Противник, парень с русыми волосами, видом сильно младше меня, да еще и ниже на полголовы, тут же бросил нож в снег.

Позади протяжно застонало здание. Я обернулся: с дальней стороны валил густой дым. Останки здания стояли ровно, не покачиваясь с видом, что они могут простоять здесь до скончания лет.

Когда я снова посмотрел на парня, бросившего нож, тот уже улепетывал. Я не собирался миндальничать и пустил ему пулю вслед.

Русоволосый вскинул руки, пролетел пару метров и зрелищно зарылся в сугроб, вызвав падением волну снега.

Я уже хотел выдохнуть, но четвертый, подстреленный мной, явно еще был здесь. Каково же было мое удивление, когда он вывернул из-за угла, хромая, но с окровавленной повязкой из грязной ткани, наскоро наложенной на бедро.

— Ой… — он ухватился за угол здания и бегло посмотрел на тела у моих ног. — Ой, — добавил он еще раз.

И здание сложилось ему на голову.

Глава 5

Броситься навстречу девушке, чтобы спасти ее от падающих плит, я бы не успел. Но или у нее была реакция, как у кошки, или она просто слышала, что здание начинает хрустеть и ломаться, а потому бросилась бежать мне навстречу еще до того, как я начал думать, что делать.

Пара этажей попросту съехала в сторону, похоронив под собой хромоногого бандита. Все остальные благополучно пережили это событие.

Алена споткнулась в паре метров от меня, но сразу поднялась, не успел я и руки поднять.

— Ты живой⁈ — воскликнула она и едва ли не бегом очутилась за моей спиной. — Да вот же… Бронежилет? — девушка вернулась на исходную и испытующе уставилась на меня: — Но нет же! Я знаю, как они выглядят, на тебе его нет! Брат военный. Был, — произнесла она, прочитав недоумение в моем взгляде. — Контрактник. А ты кто такой?

— Случайный солдат, — попытался отшутиться я. Потом наклонился, поднял из снега пистолет. И правда, «глок», зрение не подвело. — Держи. Ты хорошо стреляешь.

— Ты или идиот, или шутишь сейчас, — ошалело произнесла она.

— Или и то, и другое вместе, — добавил Кирилл мне в ухо.

Я закатил глаза.

— Если что, это не на твои слова, — посмеиваясь, ответил я и постучал по ушной раковине.

— У тебя голоса в голове? — вскинула бровь Алена, решив, что своим жестом я имел в виду совсем другое.

— Да, есть один человек в центре принятия решений, если так можно сказать. И он постоянно бубнит мне в ухо, когда не нужно, но, когда он требуется, его не дождешься. Да, Кирилл? — с нажимом произнес я и, услышав утвердительный ответ, расплылся в улыбке.

— Ну нахер, — девушка отвернулась и даже отошла чуть в сторону. — Даже если ты не псих, то у тебя сейчас должна быть пуля в спине. Неужели ты не чувствуешь?

— Неприятно как-то, — я поморщился, поводя плечами. — Синяк, наверно, останется.

— Да мать твою, — она бросилась ко мне и сдернула пальто чуть ли не до пояса. Я уже чуть ли не в голос смеялся. — Но… в тебя же попали. Я видела, что попали, я это почувствовала, ты дернулся.

— Я очень нервный, — продолжал паясничать я. — Всякое бывает. — И накинул пальто обратно на плечи.

— Слишком много про тебя «очень» можно сказать, — девушка нахмурилась. А потом неожиданно ударила костяшками пальцев в место, куда попала пуля. — Ага! — торжествующе выдала она, когда я зашипел от боли.

— Дальше раздеваться на улице я не буду! Найдешь место потеплее и смотри, сколько влезет.

— Раньше ты такими шуточками не раскидывался, — фыркнул Кирилл. — Но, знаешь, так даже забавнее.

— Да с тобой вообще весело, Кирюх, — вздохнул я и посмотрел на Алену. А потом снова показал пальцем на ухо. Когда ее лицо просветлело, я облегченно выдохнул.

— Так все-таки суперсолдат? — кривовато улыбнулась она с виноватым выражением на лице.

— Нет.

— Но и не случайный, — поддержал Кирилл. Но жаль, что она этого не слышала. — Владимир все еще в коме. Я слежу, не переживай. Но любовными делами особо не увлекайся.

— Извини, — обратился я к Алене, подняв палец, а потом отвернулся: — Что. Ты. Несешь⁈

— Ну как же «раздеваться на улице не буду, найти место потеплее и все тебе будет» — передразнил меня спец.

— Выйди из базы и найди себе кого-нибудь, — едва не закричал я. — Совсем уже крышу снесло от сидения в кабинете?

— Ладно-ладно, ну чего ты разошелся. Проще будь, Денис. Я же просто шучу.

— Давай-ка пока только по делу, ок?

— По делу, хм… Не отвлекать значит, да?

— Поговорим, когда вернусь, — отрезал я. — Клянусь, ты ходить не сможешь!

— Посмотрим, — смеясь в голос, закончил наш разговор Кирилл.

Матерясь, я вернулся к Алене. Несмотря на всю дичь, что творилась вокруг, особенно после встречи со мной, она никуда не убежала.

— Вот так я живу последние дни, — я развел руками. Потом шаркнул ногой и нашел еще один пистолет, который выронил уже второй стрелок. Наклонился, поднял его и сунул в карман.

— Ну… я не лучше живу. Конечно, у меня нет наушника, чтобы кто-то координировал мои действия, — она снова хихикнула, — но психов хватает. Так что ты меня напугал разве что тем, как пулю словил.

— У меня с этим все нормально.

— Все-таки бронежилет? — уточнила Алена, положив руку мне на грудь.

— Специальная разработка, — ответил я без подробностей, но они и не потребовались.

— Все поняла. Специальное задание, специальная разработка. Специальный агент… забыла твое имя?

— Денис.

— Ага, — кивнула она. — Вот, если тебе интересно, то у тебя за спиной — беглец. И я не шучу!

Пришлось обернуться. На беглеца русоволосый парень слабо походил, потому что странно подволакивал ногу и ковылял не слишком быстро. Догнать его не составило никакого труда.

Даже если бы я перемещался ползком, то я бы все равно нашел его по кровавому следу. Пуля прошла чуть ниже левого легкого. Вероятно, я мог зацепить желудок, но уж лучше его, чем печень — иначе парень бы гарантированно истек кровью.

Он и так умрет, потому что ему никто не сможет оказать помощи. Если только не окажется настолько полезным, что я выделю ему один из драгоценных медпакетов.

— Поговорить не желаете? — обратилась к нему Алена, когда беглец, выдыхаясь, сполз по стене на тротуар, оставив на остатках облицовки кровавую мазню.

— О чем? — прохрипел тот.

— О религии истинности и правды, — напыщенно произнесла она, а потом посмотрела на меня: — мы же будем его допрашивать, правда?

— Угу.

— Что она несет? Эта сучка…

— Эта Девушка, — выразительно начал я, — без сомнений прикончила двух твоих друзей. А вооружены они были гораздо лучше, чем ты. И было вас больше. Не побоялась. И если она решит бить тебя головой в стену, пока мозги из ушей не потекут — я даже не подумаю ее остановить. Подумай еще раз и начни говорить правильные вещи. Тогда посмотрим, как с тобой поступить.

— Ты меня подстрелил, — отозвался беглец и отнял руку от живота, которую до этого все время держал прижатой. Ладонь оказалась перепачканной кровью. — Мне долго не протянуть.

— Минут тридцать, пока мы с тобой беседуем, ты протянешь, — глядя на этаж выше, высказал я. — Но это могут быть мирные полчаса разговора и полчаса адских пыток. Не понравится, как это делает она, я займусь.

— Ты и убить-то меня не смог, — хмыкнул парень и закашлялся, прижав ладонь к животу.

— А кто тебе сказал, что я вообще хотел тебя убивать?

Повисла тишина. Только еще пара кусков здания отвалилась на проезжую часть.

— Будешь говорить или мы приступим? — продолжил я

— Буду, — парень почти не думал над ответом. — Если спасешь — скажу все, как есть. Мать продам, только жить хочу. Нормально.

Глава 6

Первые несколько секунд в ступор впал я. Нормальная жизнь. Мать продам. Во-первых, после таких слов и спасать не хотелось, а во-вторых, что значит для этого человека нормальная жизнь?

На всякий случай я скинул рюкзак, который вонял дымом — наверняка так же явно, как и я сам. Достал оттуда небольшой медпакет и продемонстрировал его беглецу.

— Вот эта штука спасет твою жизнь. Сделать ее нормальной я не в силах. Сам справишься. Но дам только если ответишь на все вопросы.

— Хорошо!

Я заметил, как заблестели его глаза и как не отводил он взгляд от медпакета в моих руках. Приманку от заглотил.

— Ну же, спрашивай!

— Имя.

— Андрей, — как на духу выдал он.

— Так себе имечко, — прокомментировала Алена. — Был у меня такой парень, тот еще мудак. Ладно, молчу.

— И ты ее не знаешь? — я указал на девушку, которой выпивка развязала язык.

— Нет, впервые вижу.

— И ты его впервые видишь? — я уточнил то же самое и у Алены.

— А меня-то зачем допрашивать?

— Ну вы как бы из разных убежищ, получается?

— Ну, как бы да, — ответила она, поджав губы. — Это же очевидно!

— Нет, — я покачал головой. — У вас гребаная куча групп, которые враждуют друг с другом. Как ты понимаешь, это из твоей банды или нет? Может, какие-нибудь жесты, символы, кивки…

— Ну да, двойной кивок, как в Готике!

— Где? — не понял я.

— Игра была такая, Готика называлась…

— Так, ладно, тут человек кровью истекает, а мы с тобой про игры, — я остановил ее словоизвержение одним жестом. — Хорошо, Андрей…

— А мне вот совсем нехорошо, — простонал он. — Может, дашь уже ту штуку?

— Могу головой об стену, если мешать будешь. Где твое убежище?

— Неподалеку.

— Конкретнее, — я схватил его за волосы и мотнул головой.

— Ладно-ладно-ладно, — затараторил он. — Вон там, в ту сторону, — Кивок был направлен вдоль улицы.

— И далеко?

— Порядочно, — ответил Андрей и зашипел. — Дашь?

Вместо меня раненого головой об стену приложила Алена.

— Ох-хо… — другой рукой он схватился за черепушку и посмотрел на ладонь. — Слабо бьешь. Как девчонка.

Я посмотрел на место, где остался нож. Далеко идти. Поэтому просто наступил на колено. Вой разнесся по улице, как сирена.

— Думаешь, сука, твои сбегутся на то, как ты воешь? Какого вы тут делали? Здесь вообще не ваша территория!

— Нам сказали, что тут обнесли стоянку…

— Так вы знали?

— Что знали? — Андрей задрал голову вверх, подставив мне перекошенное от боли лицо. — Про другие лагеря выживших? Тут все всё знают. ВСЕ. И то, что появился кто-то новенький из-за забора — тоже знают многие.

— Так это не секрет? — я повернулся к Алене. — Не секрет, что и где находится, где прячутся люди и прочее?

— Нет, конечно.

— Ну Елисеев и мудак! — вырвалось у меня.

— Конечно! Он меня не принял. Да и другие у него тоже психи те еще, — Андрей покрутил пальцем у виска. — Собирались восстановить город и заново его заселить. Ты же там бывал, да? Как они, перетрахались все?

Я перенес вес на ногу, которая давила колено раненого. Он застонал, закусив губу.

— Кто еще есть, о ком известно всем, кроме меня?

— Мы, парни на стоянке. Похоже, что вот этой девчонки банда неподалеку. Еще знаю, что где-то рядом есть суровые вояки, но с ними никто не сталкивался из наших. А по ту сторону, за нашим лагерем, еще парочка таких стоит.

— Таких же беспринципных ублюдков, как и все остальные?

— Нет, есть поприличнее, если тебе нужны правила и ограничения, — парень сильно побледнел за время нашего разговора.

— Мне нужно знать, куда ушли из убежища… — и я столкнулся с непонимающим взглядом. — Понятно, — добавил я и спустил курок, окрасив стену мозгами Андрея.

— И? — Алена развела руками. Я ожидал, что она хотя бы вскрикнет. Но ничего подобного.

— Никаких «и». Он знает, что стоянку обнесли. Я знаю, что ее не обнесли. И ты это знаешь. Выжившие просто унесли все с собой.

— Ну, да. Значит, он ничего не мог нам сказать?

Я посмотрел еще раз на обмякшее тело.

— А еще мне не понравилась его фраза про «мать продам».

— Точно. Мне тоже. Ублюдок! — для пущего эффекта она пнула тело, и мертвец ткнулся простреленной головой в кучу снега.

— Так тоже не стоит делать.

— Ну что ты из себя правильного корчишь, а? Бессмертный, что ли?

— Нет.

— Вот и веди себя нормально! — почти вскрикнула Алена.

— Так! Мы собираемся идти по следам парней из убежища, хорошо? Ты со мной?

— Оставишь тебя, — недовольно пробурчала девушка. — Вот если бы не я, как бы ты справился с теми двумя?

— Я бы вообще не попал в такую ситуацию.

— Ой все! — она гордо вскинула голову и засунула пистолет за ремень. — Нашел, чем гордиться, — и, подойдя на шаг ближе, прищурилась: — вот такой правильный, аж бесишь!

— А вы тут все неправильные и типа, гордитесь этим? — я еще раз посмотрел на указанное Андреем направление и решил, что, скорее всего, выжившие отправились на военную базу, а не к каким-нибудь бандитам. Хотя о репутации отдельных лагерей я не имел никакого понятия.

— Мы — не неправильные. Для самих себя мы — очень даже правильные, потому что делаем то, что хотим.

— Например, внезапно решаем нажраться посреди дня, да?

— У девушки не может быть маленьких слабостей? — Алена поспешила за мной, поглядывая по сторонам.

Я хмыкнул. Стоило ее вооружить, и она сразу же из обузы превратилась в напарника.

— Чего ты ржешь?

— Насчет твоих маленьких слабостей. Две стопки и все?

— Одна. Я еще две пролила, руки дрожали. Ничего не ела толком. Только что в убежище найти удалось.

— Стоять, — скомандовал я, сбросил рюкзак и достал оттуда пакет с порошком, ссыпал все в бутылку и взболтал, как было написано на упаковке. Вода потемнела и стала похожа на кисель по консистенции.

— Это что такое? — с подозрением спросила девушка.

— Еда. Давай, питайся.

— Слово-то какое выбрал, — она недоверчиво взяла в руки бутылку. — А сам?

— А мне не надо.

— Суперсолдат, блин, — Алена сделала осторожный глоток, а потом выпила бутылку залпом. — Появился бы ты здесь на пару недель пораньше и с целой сумкой этого дерьма….

— И что тогда?

— Тогда жить мне было бы чуть проще, совесть была бы чище, а я себя уважала чуть… нет, гораздо больше.

Глава 7

Я не стал вдаваться в подробности. У всех свое прошлое, а в разрушенном городе каждый выживает как может. И самоуважение, потерянное Аленой, — это вообще отдельная тема, которую не каждый решается поднять.

Поэтому я предпочел не вдаваться в подробности о ее прошлом. Другие темы не шли на ум, так что передвигались мы молча.

Тело Андрея осталось на улице. Куда-то перетаскивать его, уносить, прятать или закапывать я не собирался. Ни к чему это, да и сил уйдет немало, а их сейчас надо беречь.

Девушка некоторое время посидит на пайке, который у меня с собой в рюкзаке, а я могу этот же период кое-как продержаться сам по себе. Если только Кирилл не будет меня раздражать.

Зато теперь появилось время подумать. Я перестал хлопотать насчет девушки, она получила оружие и должность полноправного члена команды. Местные бандиты получили по заслугам, а то, что больше никто не появился мне мешать, означало, что усилия все, кто слышал перестрелку, сейчас сосредотачивают на других задачах.

Однако Андрей все же дал важную пищу для размышления. С его слов получалось, что весь район города заполнен конкурирующими, буквально или условно, группами, которые отлично знают друг о друге.

А это позволяет предположить, что в случае необходимости люди перемещаются между этими группами без особых препятствий, могут создавать союзы и вообще все это очень походило на какую-то феодальную раздробленность.

В любой другой ситуации я мог бы использовать ее по прямому назначению. Стравить одних, объединить других, создать какую-то единую базу и пробиться к центру города, если бы там стояли вражеские войска.

Ведь у людей здесь имелось огромное количество самого разного оружия. И это с учетом куда больших запасов, похороненных под землей. Наверняка еще можно получить что-то с базы, если Королев договорится…

Ах да, тут же еще сложная международная обстановка. Попробуй, вооружи людей на закрытой территории незаметно для других стран. Лишний борт, машина с грузом — новый повод для скандала. И так весь мир думает, что мы сами себя взорвали. Так, случайно стерли пять миллионов человек.

Хотя, если прикинуть, что на относительно маленькой территории уже остались сотни жителей, то есть вероятность…

— Ты чего хмуришься? — подала голос Алена.

— Думаю.

— А кто ты, на самом деле?

— Очевидно, слово «думаю» сразу же заставляет тебя мешать мне этим заниматься? — я хотел улыбнуться нормально, по-человечески, но получилось как-то агрессивно. Точно мышцу в щеке свело.

— Хорошо-хорошо!

Я шумно выдохнул, быстро осмотрелся, но только чтобы убедиться, что пейзаж вокруг не изменился ни на йоту. Те же дома, те же дороги, тот же мусор и осколки.

Девушка замолчала. Я же вернулся к мыслям.

Как я успел выяснить в убежище на стоянке, дипломат из меня просто никакущий. Хорошо еще, что с остальными навыками все в порядке. Было бы здорово, если б Кирилл сделал еще и чип для контроля мозга. Раз — и вспомнил все.

А то про оружие, которое я держал в руках — помню. Но больше ничего в памяти не всплыло.

Несмотря на то, что я брожу по тем же самым улицам, где несколько недель назад ходил в здравом рассудке. Ведь знакомым ничего не кажется!

А хотелось бы уже получить хоть какое-то представление. Может, тогда и не придется дальше двигаться. Достаточно просто вспомнить — и сразу поймешь, что к чему. Дал показания, город эвакуировали. Я — молодец, сотни жизней спасены.

Но нет. Память оказалась тем еще монстром, запаковав самые важные воспоминания о прошлом под огромный панцирь.

— Кирилл, — позвал я спеца. Тот отмолчался, но зато обернулась Алена:

— Решил поговорить? Может, сперва скажешь, что ты такое? А то я в прошлом вопросе чуток ошиблась.

— Если я скажу тебе, придется тебя убить.

— Ну, что не человек, сразу понятно.

— Стой-ка, — я и сам замер на месте. — С чего вдруг такое мнение?

— С твоей реакции, в том числе и на боль. Со странных спазмов на лице несколько минут назад…

— Вообще-то я улыбался.

— Если бы так все улыбались, даже в России бы запретили улыбаться законодательно, — фыркнула девушка. — Так что я повторяю вопрос: что ты такое?

От очередного неудобного вопроса меня спас Кирилл, вовремя вернувшийся в качестве собеседника:

— Звал?

— Звал, — я моментально отвлекся от Алены. — Скажи-ка, почему ты не можешь мне помочь с возвращением памяти? Подсказать что-нибудь. Сообщить, что я, помимо работы в вашем отделе, занимался чем-то конкретным.

— Ну, если я скажу, что людей убивал налево и направо, тебе это как-то поможет?

— А я что, налево и направо? — недоверчиво спросил я.

— Судя по тому, как ты это сейчас делаешь, сомнений у тебя возникнуть не должно в принципе, — воскликнул Кирилл с легкой насмешкой в голосе.

— Издеваешься?

Днем в городе звуки разносились совсем иначе в отличие от ночи. Поэтому я спокойно разговаривал в голос. К тому же, глянув на Алену, которая зорко следила за окружающей обстановкой, я и вовсе расслабился.

— Нет, не издеваюсь. Жестишь ты, Денис. Не за этим тебя сюда послали. Если что, Королев смотрит ваши видео тоже. Точнее, собирает по большей части отчетность, которую даю ему я.

— То есть, он не знает, что я здесь делаю, а ты меня прикрываешь, так, что ли?

— Именно. Я — твое второе счастье. А первое — что ты орешь на всю улицу, как потерпевший, но тебя еще никто не пристрелил. Потому что вояки гораздо дальше, чем ты предполагаешь, а остальные максимум выставляют дозоры и больше ничего не делают. Никакой разведки, ничего. И вот после того, как я третьи сутки выставляю тебя невинной овечкой, насколько это позволяет именно твоя ситуация, ты начинаешь ерничать и бесить меня. Смотри, передумаю тебе помогать.

— Я бы посмеялся над этим, но ты и так не очень помогаешь.

— У меня нет ни глаз, ни ушей. И ситуация в мире не очень изменилась за эти три дня.

— А про солдат Ливанова?

— Которые ушли преследовать прорвавшихся? Ничего не слышно.

— Думаю, что и не было никакого прорыва, — уже в который раз заметил я. — К тому же некоторые местные видели военных, не своих, а извне. У нас же есть свои люди в оцеплении?

— Да, до сих пор есть, — подтвердил Кирилл, а я остановился около разбитого входа в кофейню и уставился сперва на пустые рамы, а потом уже глянул вперед, где заметил припорошенный снегом провал.

— Вот лучше приложите побольше усилий, чтобы получить максимум информации оттуда. Свидетельства, записи. Уж в лагере точно есть камеры?

— Имеются, — убедительно подтвердил Кирилл. — Мы их просматриваем, но, к сожалению, в конкретные моменты, что нас интересуют, с камерами были неполадки. Так что в своих предположениях ты можешь оказаться прав.

— А еще лучше бы помогли разведкой. Включите спутники.

— Не так легко это сделать. «Включите», скажешь тоже. Запросы, утверждения. Это не компьютер запустить или глушилку остановить…

— Я понял, все, давай без технических сложностей. Мы вообще с другой темы начали, — я подошел поближе к провалу в ожидании ответа от спеца. — Помочь с воспоминаниями ты так и не можешь?

— Официально — не могу. Но, учитывая, что какие-то мгновения ты вспомнил, думаю, что это я могу легко дополнить чем-то полезным. Может, даже включил бы тебе пару записей, хотя бы на слух. Но не сегодня.

— Договорились, — ближе подойти к краю обрыва я не решался, но провал манил.

— Лучше стой на месте. Деваха тебя оттуда не вытащит, — посоветовал Кирилл.

— Да я и сам себя вытащу, если будет нужно. Земля плотная, мороженая.

Провал имел приличную длину в несколько десятков метров. Его нельзя было назвать трещиной. Его размеры позволяли уместить фуру, а то и две.

При этом вниз провал уходил на десятки метров, что заставляло меня подходить ближе и ближе, чтобы увидеть, где находится дно.

Щелчок, похожий на хруст ломающегося дерева, заставил меня застыть на месте, почти у самого края обрыва.

Глава 8

Девушка вскрикнула, и я тут же обернулся. Она стояла позади меня на приличном расстоянии, прижав руки ко рту. На лице ее застыло выражение сильного испуга, а широко открытые глаза выделялись даже на побледневшей коже лица.

— Я же никуда не делся, — отмахнулся я и углубился в изучение бездны.

Вот уж действительно смотрит в ответ — чем больше я смотрел в черноту, тем сильнее хотелось узнать, что за ней скрывается. И то, что с поверхности до самого низа почти не доходило света, меня ничуть не смущало.

Не скажу, что хотелось подойти ближе и прыгнуть, но и оторваться от созерцания тьмы не получалось.

— У тебя и подруга в такую провалилась? — беспардонно поинтересовался я, совершенно забыв о тактичности.

— Да пошел ты… — Алена тут же убрала руки от лица, но при этом отвернулась.

— Ну и… — начал я, но договорить мне не дал еще один щелчок, после которого лопнула опора под куском асфальта, и я вместе с ним полетел вниз.

Стоило ожидать этого, стой я на самом краю. Или даже в метре от края. Но я бы даже не допрыгнул до черноты с того места, где стоял сам. Подо мной в бездну ушел приличный шматок асфальта.

Не просто ушел, но улетел так, что у меня дух захватило. Падал он не очень долго, всего лишь пару секунд, как мне показалось. За это время что-то успел проорать Кирилл, но я не слышал. Звуки с поверхности пропали сразу же, как только я начал свой внезапный полет.

Осознание того, что надо бы подпрыгнуть, пока кусок не разбился, пришло за доли секунды до конца. Я оттолкнулся, что было сил, а пласт асфальта внезапно подался вверх, прямо за моими ногами.

Потом начал переворачиваться и только то, что я вовремя оттолкнулся, спасло мои ноги от новых переломов. При этом в воздухе я отчаянно замахал руками, но ухватиться за что-то не получилось, и я продолжил падение.

Оно оказалось краткосрочным и окончилось на чем-то мягком. В кромешной тьме я не мог рассмотреть, на что я рухнул, но надеялся, что это чья-то мебель, а не подмерзшие останки. Во всяком случае, на улице минус, и они явно не гниют.

Мысль здравая, но только на поверхности. Здесь температура иная. И связь барахлила. На какую же глубину я рухнул, если даже с Кириллом пропал контакт?

Как минимум, здесь не было людоедов, а путь наверх четко виден. Я задрал голову и посмотрел в провал. Метров восемь. Может, десять. Или даже еще побольше. Из-за яркого пятна я не мог точно определить расстояние. Недокиборг даже хуже, чем человек, пришло мне в голову.

Тем временем глаза начали привыкать к темноте, а я — лучше ориентироваться в тесном пространстве. Для того, чтобы процесс ускорить, я зажмурился, пошатнулся и выбросил в сторону руку, чтобы найти опору.

Но, не сразу ощутив ее, подался вбок, а в памяти всплыло свежее свободное падение и крик, точно кто-то звал меня. Отдаленно — имени я не слышал, но знал, что точно зовут меня.

Совершенно неожиданно открыл глаза, но увидел не темноту, не яму и даже не очертания выступов и обломков. Передо мной плыли крыши домов и глубокие провалы улиц.

Я стоял на подножке вертолета — это было очевидно. Стоило мне повернуть голову, а контуры города размазались, но зато ритмичный шум двигателя стал слышен более отчетливо.

Вообще было довольно высоко, так что я хотел потянуться и другой рукой, чтобы схватиться за ручку дверцы или за что-нибудь еще. Но вдобавок мне приспичило еще и пальцы размять на опорной руке.

Раскрытая ладонь не дала никаких ощущений, а вот крыши зданий и улицы начали приближаться ко мне с угрожающей быстротой. Вскрикнув, я раскрыл глаза в момент падения, но будто провалился сквозь улицу.

И лишь активно моргая, я понял, что лежу на земле, лицом к светлому пятну над головой. В ушах все еще стоял шум от лопастей вертолета, который вскоре заменился громкими криками:

— Денис! Де-ени-и-ис!

Пришлось спешно встать и, задрав голову, проорать в ответ, что со мной все в порядке.

Теперь предстояло выбраться наружу. Из-за того, что во время падения я перевернулся лицом вверх, глаза у меня так и не привыкли к темноте.

Но это мелочи. Главное, что всплыли какие-то воспоминания, на основании которых уже можно что-то восстановить. Кирилл считает все, что я видел, как только я вернусь на базу. И то, что не видел — тоже. Техника позволит.

А вот как выбраться из этого провала — уже задача практики. Но надо найти инструмент. У меня хоть и достаточно сил для того, чтобы копать подмерзшую землю голыми руками, лучше использовать инструмент.

Но каково же было мое удивление, когда земля на уровне пояса оказалась достаточно мягкой, чтобы податься даже небольшому давлению пальцев. И первую лунку, чтобы опереть ногу, я вырыл достаточно быстро, пользуясь лишь ногтями.

То же самое произошло и дальше, когда я копал выше, уже на уровне пары метров, а вот ближе к поверхности мороз сделал свое дело и раздирать пальцы мне уже не захотелось.

Пришлось спуститься обратно, чтобы отыскать что-нибудь, похожее на инструмент. Заодно я проверил рюкзак за спиной, который максимум перепачкался, но при этом остался целым.

И глаза привыкли к темноте, что порадовало лишь на первых порах, потому что в провале, как только я начал присматриваться, сразу же обнаружилось несколько побитых автомобилей, в которых лежали тела погибших при падении людей.

Температура вокруг оставалась невысокой, так что яма сыграла роль холодильника, где мертвецы постепенно иссыхали, но не воняли и не гнили. И все же я закашлялся, когда, вернувшись к месту падения, увидел распластанного на земле человека в сером пальто.

Мягкое тело спасло меня от травм, столь нежеланных на данном этапе моей единоличной уже экспедиции, и вызвало при осознании, на что именно я приземлился, сильную тошноту.

Не удержавшись, я приподнял край пальто и тут же прикрыл мертвеца, кишащего червями, обратно. На меня пахнуло гнилью и теплом, суммарно создав невероятно тошнотворный аромат.

Справившись со всеми рвотными позывами, я принялся искать что-то похожее на инструмент. На лопату. Или ломик. Что-то металлическое и прочное, но ничего подобного найти мне не удалось.

Детали от автомобиля оказались слишком тонкими — мне удалось сложить кусок металла вчетверо, а прочнее от этого он не стал и постоянно гнулся даже у меня в пальцах, так как слои металла расходились при малейшем нажатии. Чертов современный автопром.

Мертвец за рулем откинулся на сломанный подголовник. Челюсть его отвисла вбок и весь вид говорил о полнейшем недоумении: чего ты забыл в нашем автомобиле, живой?

Я отбросил металл в сторону. Бесполезно. Мягко. Но больше я ничего не мог использовать, потому что, хотя в автомобиле было много подходящих деталей, выдрать своими силами я их не мог, а инструмента под рукой не было.

На ум пришел старый фильм про пиратов, но мешало отвращение. Решив, что торчать здесь — непозволительная роскошь, особенно с учетом нахлынувших воспоминаний, я вернулся к мертвецу под пальто, ногами раскидал землю вокруг и сбросил с него кусок серой ткани, предварительно зажав нос.

Все тело его шевелилось единой массой ползающих и жрущих плоть червей. А мне предстояло выбрать подходящую кость. Ребро мне показалось наиболее предпочтительным.

Через рукав пальто, которое я подтащил обратно, я смахнул кишащую массу с наиболее массивного ребра и ухватился за него. Потянул на себя, а, когда дело не пошло, дернул.

И лишил мертвеца всей грудной клетки. Набор костей остался у меня в руке, а вместе с ним — каша внутренностей.

— Да твою ж! — заорал я и дернул рукой, пытаясь стряхнуть кишащую массу.

Повторил еще и еще, но лишь когда черви стали заползать на мою ладонь, я попал по чему-то твердому, и грудная клетка мертвяка рассыпалась, оставив у меня лишь то самое единственное ребро, да пару червей меж пальцев.

На вид оно выглядело, как отличный ломик и, хотя меня до сих пор подташнивало, я ухватился за инструмент поудобнее и без особого труда выломал себе ступеней до самого верха.

Асфальт оказался прочным и явно не стремился ухнуть в пролом следом за предыдущим куском. Так что я оперся обеими руками, отбросил в сторону импровизированный ломик и выбрался на поверхность.

— Фу-у! — воскликнула Алена, отшвырнув ребро ногой в сторону. — Как же я перепугалась!

— Да ничего, всякое случается, — я встал на ноги и подошел ближе.

— Фу! — повторила она и брезгливо стряхнула метким ударом пальца червя с моего пальто.

Одежду можно было смело выкидывать и менять на что-нибудь другое, настолько грязной она уже стала. И смотрелась на фоне белого снега еще более грязной, чем была на самом деле.

— Идем дальше, — тихо сказал я, игнорируя немой вопрос, который вызывали и черви, и кость, и мой внешний вид. — Надо спешить.

Глава 9

Странное это чувство: понимать, что вокруг тебя находится толпа людей, но при этом ты не только никого не видишь, но еще и не понимаешь точно, к кому ты можешь податься, а к кому — нет.

Стоит показаться на глаза знакомым со стоянки — есть риск, что схлопочешь пулю. А уложить всех, кто сбежал, выбросив меня в сугроб, не поднималась рука. И патронов маловато, вдобавок.

Дикости ситуации прибавлял еще и тот факт, что все изменилось за одно мгновение. Для кого-то это, быть может, затянулось на несколько дней, но, по сути, взрыв едва ли длился дольше нескольких секунд.

Странным осталось для меня то, что люди в убежище сохраняли какую-то человечность, но затем лишились ее. Ведь я же, в принципе, не умер, но от меня решили избавиться. А Володю, впавшего в кому после серьезного ранения, забрали с собой.

Хотя каждый и в нормальных условиях занят выживанием, так что зря я удивляюсь. А доведенные до отчаяния люди готовы на многое. Но сейчас мне очень хотелось добраться хоть до кого-нибудь, чтобы избавиться от ощущения одиночества, которое мне явно было чуждо.

— У тебя такое лицо…

— Какое? — огрызнулся я, но почти сразу же смягчился: — Какое?

— Отрешенное. Но я тебя понимаю, трупы разделывать не каждый решится, чтобы выбраться наверх.

— Между прочим, — встрял Кирилл, — у меня есть новости.

— А не перебивать тебя не учили? — полюбопытствовал я, чувствуя, что в городе, который уже сгнил, как труп в провале, я и сам начинаю превращаться в ворчливого придурка.

— Слушай, товарищ, — непривычно резко ответил спец. — А не пойти бы тебе куда подальше?

— Все-все, исправлюсь, — начал я, но Кирилл внезапно пропал. — Эй!

— На «эй» зовут… кхм, — усмехнулась девушка. — Сам знаешь, наверно.

— Погоди. Кирилл! — но на зов никто не ответил. — Черт!

Либо оборвалась связь, либо на базе творится непонятное. При любом раскладе мой наилучший вариант — двигаться вперед самостоятельно. Мозги отказывались соображать с широким охватом проблемы, сосредоточившись на желании найти место более безопасное, чем улицы.

Другой вопрос, как именно мы заявимся. И найдем ли вообще людей, которые, вероятнее всего, прячутся не хуже людоедов под землей.

— Ну, давай, помогай, — обратился я к Алене.

— А что, твой помощник в ухе не может ничего сделать? Странные вы, — она искоса посмотрела на меня. — Не очень понимаю, на самом деле, что происходит здесь.

— Тебе дословно обрисовать все говно, что творится в этом городе? — вспылил я. — Или взять и раскрыть военные секреты?

Минуту назад я пытался взять себя в руки, но сделать этого мне не удалось. Совсем — мое нынешнее состояние и близко не походило на нужный формат. Но нужный или привычный — этого я понять своим умом не мог и оттого отчаянно нуждался в подсказке от Кирилла.

Хотя понимал, что он ничего не сделает из-за указаний сверху. Он мне не показался парнем с характером, который поступится идеалами своего отдела или страны ради личных интересов.

— Объясни, ты всегда таким говном был или только по утрам становишься? — уперев руки в бока, спросила Алена. — Что с тобой случилось за прошлую ночь?

— Меня выкинули, думая, что я мертвый, — ответил я. — А еще в яме начала возвращаться память. И чтобы ее побыстрее вернуть, я рассчитывал на помощь, — постучав по уху, я продолжил. — Но ее нет. И отчасти я понимаю, почему.

— Как ни странно, я тоже. И, знаешь, до твоего появления таких проблем не было.

Я едва не сел в сугроб:

— Таких проблем? — выразительно спросил я, по второму кругу пытаясь взять себя в руки. Кажется, это как раз тот случай, когда спасать придется себя самому, чтобы не скатиться в сварливое безумие одиночества.

— Таких. Да, стрелялись. Да, убивали. Но никогда не было такого массового исхода.

— Ты еще скажи, что стрельба, что была на улицах, — я обернулся и почти наугад ткнул в сторону района, из которого мы вышли, — была чисто ради развлечения.

— Волков пугали. И, кстати, третий день их не видно, — едва ли не с гордостью добавила Алена.

— Потому что мы с напарников уложили их с десяток.

— Врешь! — воскликнула девушка, не успел я закрыть рот.

— Понимаешь, почему я его хочу спасти?

— Ты — самый странный ублюдок, которого я знаю, либо — последний лжец на земле, — Алена задумалась, не отводя от меня взгляд. — Я ведь даже не знаю, есть ли у тебя… — тут она чуть наклонилась, чтобы получше рассмотреть наушник у меня в ухе, — тот самый помощник или это просто шиза.

— Хм, — я дернул губами, — никогда не думал, что со стороны это будет выглядеть именно так. Учитывая, что Кирилл постоянно пропадает.

— Таинственный голос в голове. С именем. Как невидимый друг, — чуть насмешливо произнесла девушка.

— Можешь не верить, — пожав плечами, я осмотрелся.

Гребаный неизменный пейзаж: серость и серость. Даже снег показался в этот момент мне сероватым, нездоровым. Как когда, пытаясь изобразить радиоактивное излучение, меняют цвет картинки в кино. То же было и сейчас.

А самое поганое ощущение — тишина. В плане людей. Когда город живет, ты слышишь шум соседей, грохот машин и трамваев, а если этих звуков нет, то непременно гудит лампочка или провода на улице, постоянно раздаются чьи-то голоса. Это могут быть соседи или случайные прохожие.

Если нет и этого, то зарядное устройство временами издает что-то похожее на писк. Даже современные холодильники шумят.

Здесь же стояла полнейшая тишина. Абсолютная. Нечеловеческая. И даже редкие звуки нельзя было отнести к индустриальным шумам. Никто не бил кувалдой — это трещала земля, лопался бетон и уныло стонала арматура. Совершенно угнетающая атмосфера.

— Но все же ты меня спас, — когда я повернулся обратно к девушке, та жевала губу. Потом запустила пальцы в волосы и тряхнула головой. — И не помочь я тебе не могу. Иначе я совсем себя уважать перестану.

Я хотел было хмыкнуть, но вовремя остановился и просто кивнул. В конце концов, надо же становиться профессионалом, которым я был раньше. Вернее, думал, что был. А чтобы окончательно в этом убедиться, мне требуется Кирилл, с которым отношения нужно наладить максимально оперативно.

— С удовольствием приму твою помощь, — я даже выпрямился, хрустнув при этом парой суставов.

— Да-а… моей помощью тебе явно не стоит ограничиваться, — Алена покачала головой. — Но о себе ты все же расскажешь. Хотя бы то, что знаешь.

— А помощь от тебя какая будет?

Сперва я подумал, что даже пару слов о себе и ОВР — это уже опасная информация, которую Кирилл не позволит выдать, но потом решил, что если постоянно озираться на нашего спеца, то ничего хорошего в моей ситуации не будет. И я потеряю единственного на данный момент проводника.

— Некоторые из ребят еще наверняка живы. К стоянке же не все отправились, сам понимаешь, — с легким волнением продолжала девушка. — Так что я провожу тебя к своим, раз здесь ты заплутал. Да и я в этом районе, честно сказать, не очень ориентируюсь. А отсюда нам до моих идти всего ничего, несколько улиц, меньше километра, я думаю.

— Прости, а до этого ты…?

— Я шла за тобой, думала, что мы наткнемся на кого-нибудь, — тут же последовал ответ.

А я-то попытался ее на лжи поймать. Здесь каждый, кому не лень, пытается заманить в ловушку. Но один я едва ли смогу найти людей. Скорее пулю поймаю. Альтернатива так себе, особенно в культурной столице, которая стала больше похожа на дикую африканскую глубинку. Только со снегом.

— Веди.

Глава 10

Учитывая, что предыдущие пару месяцев я активно исполнял лишь одно физическое упражнение под названием леж лежа, сейчас моя активность на этом фоне явно зашкаливала.

И, что удивительно, система «эгоист» работала. Я не чувствовал усталости, боли в спине или ноющих коленей. Икры тоже не ныли, хотя нагрузка на них была просто колоссальной.

С другой стороны, именно ноги у меня по большей части были выполнены из полимеров. Звучит так себе, но, когда я остановился, прислонившись к чудом сохранившемуся вентилируемому фасаду какого-то небольшого магазинчика, и пощупал ноги, разницы между настоящим и синтетическим не почувствовал.

— Ты чего?

— Все на свете из пластмассы, — ответил я Алене и, разогнувшись, хрустнул шеей. — Нормально все.

— Ноги болят? — прищурилась она.

— Нет, нормально все, говорю же.

— А у меня уже побаливают. Ну да, если ты и правда военный, то тренировки, все дела… едва ли такие прогулки вызовут у тебя что-то, кроме раздражения монотонным пейзажем.

— Я два месяца лежал в коме, — напомнил я. — И на ногах третий или четвертый день.

— Шизик, — повторила Алена недавнее обвинение. — Даже если ты вояка, даже если ты из какого-нибудь спецгоспиталя. Не может быть, чтобы тебя сразу с койки сюда отправили.

— Ну… не совсем сразу. Пару часов я еще привыкал к новой обстановке.

— То есть, проснулся, узнал, что Петербурга больше нет и такой: хочу сюда?

— Нет, начальство отправило, — признался я. — Потому что я рассчитывал на реабилитацию. Хотя бы неделю.

— Так, в коме ты был. Ладно. А что с тобой случилось?

— Говорят, упал.

— Э… ты при мне ухнул с куском асфальта в яму. И выжил. Откуда ты упал?

— С вертолетом я упал.

— С вертолета? — Алена остановилась. — Или я что-то не так расслышала?

— Не из вертолета. А вместе с ним. Как раз где-то в этом городе.

— Оу, — продолжила сыпать восклицаниями девушка. — И тебе отшибло память?

— И ноги.

— Да? — недоверчиво спросила она. — А можно…?

Я кивнул, и Алена сразу же опустилась на колено и задрала штанину.

— М-м-м, — промычала девушка. — Ничего такого не вижу.

— Ты думала, что там протезы?

— Да. А похоже, что у тебя нормальные конечности. Понимаю, уровень в ваших госпиталях другой, конечно. Тебе что, пересадили чужие ноги? А почему они такие теплые?

Ее ладонь принялась беспардонно наминать икры, причем чем дольше, тем сильнее.

— Что ты там найти хочешь? Завтрашний день?

— Да не пойму, что не так с тобой, — вставать на ноги девушка даже не планировала. — Слишком высокая температура. Может, ты болеешь?

— У меня это на лице написано, что я болею? Падаю в обморок.

— Нет, — ничуть не смущаясь, продолжала Алена. — Но твоя температура ненормальна!

— Для поверхности кожи — может быть.

— Если у тебя ноги такие, то у тебя, должно быть, градусов сорок!

— Нормальные у меня ноги!

— Холодно? — прозвучал вопрос, но лишь после того, как полная ладонь снега с размаху приложилась к ноге.

— Да, — я с трудом удержался от того, чтобы инстинктивно не дернуться и случайно не пнуть девушку. — Может, уберешь, пока у меня ноги не промокли?

— Сейчас-сейчас, — она стряхнула все и по старательно стерла растаявший снег куском тряпки из кармана. — Ого! Вроде еще теплее стало! — и она для контроля сменила ладонь. — Нет, точно теплее стало.

— Ты же сама говорила, что я не человек. Или что-то в этом роде, — отмахнулся я. — Так, давай не задерживаться. Стоим посреди улицы, ты щупаешь мои ноги. Тот еще спектакль, если кто со стороны смотрит.

— А ты еще скажи, что стесняешься, — на ее лице мелькнула тень улыбки, которая, впрочем, не устранила то беспокойство, с которым Алена на меня смотрела. — И не убеждай меня, что это — твоя нормальная температура.

И совершенно неожиданно она сунула руку под рубашку. Причем с такой скоростью, что стоило ожидать реакции типа бронежилета, когда ткань станет жесткой. Но этого, к счастью, не произошло.

— Ты точно чувствуешь себя нормально? — теперь ее беспокойство стало еще заметнее.

— Сестра, со мной все в порядке.

— Какая сестра?

— Медицинская. Чего ты начинаешь? Нормально все со мной. Пластиковые ноги под натуральной кожей и какая-то хрень вместо печени, чтобы фильтровать ту жижу, что сейчас внутри меня течет вместо крови.

Рука тут же выскользнула из-под свитера, и Алена отступила на пару шагов назад.

— Псих, — она покачала головой.

— И почему, когда я говорю правду, ты мне не веришь, — повеселел я.

— Потому что именно это не может быть правдой, — едва не вскричала она.

— Что за шум? — из оконного проема второго этажа показалась голова в шапке. — Ал?

— Я! — откликнулась девушка и тут же остановила меня, потому что я машинально потянулся за оружием. — Это свои.

И продолжила недоверчиво смотреть на меня.

— Что такое? — не выдержал я. — Все еще думаешь, соврал я тебе или нет?

— Именно.

— Ну и думай дальше. Я не знаю, как тебе это доказывать и стоит ли доказывать вообще.

— И не подумала бы просить. После того, как ты словил пулю в спину.

— О чем речь? — теперь голова в шапке высунулась из-за двери, выкрашенной в цвет бетона. Я не удержался и хмыкнул в голос. — Кого ты нам привела? И где остальные?

— Хорошего, надеюсь, гостя, Жень, — ответила после паузы Алена. — Он спас меня и, быть может, спасет нас всех.

— А осталось ли, кого спасать? Остальные-то где?

— Больше никто не вернулся? — удивилась девушка.

— Нет. Вообще никого. Здесь только я и еще пара ребят. Вторую группу до сих пор ждем.

— Вот же… — выругалась девушка.

— Ну, заводи своего гостя, только у нас пока еды нет, готовится еще, — предупредил Женя.

— Ему больше пища для ума нужна, — ответила Алена, как показалось мне, с легкими нотками сарказма, чего и стоило ожидать после ее недоверчивых проверок.

— Не понял? — под головой в шапке показалась еще и перепачканная куртка, висящая мешком.

— Поговорить надо, — сказал я.

— М, поговорить. А ну… — небольшой пистолет в руке из-за огромных размеров куртки смотрелся скорее смешно, чем пугающе.

— Женя, он нормальный, со мной, — девушка бросилась к нему, пытаясь загородить меня собой, но тот еще несколько секунд сопротивлялся, прежде чем понял, что от меня угрозы не исходит.

— Ну что за привычка у всех сразу оружием размахивать, — полувопросительно произнес я, стоя на месте.

— Время сейчас такое неспокойное. Никогда не знаешь, откуда хрень какая-нибудь на голову свалится, — проговорил Женя, а потом убрал оружие в бескрайние объемы куртки. — Евгений.

Пожимая руку, я заметил, что перчатка без пальцев жестковата на ощупь.

— Приходится много работать, — пояснил парень, а я переключился на его лицо, пытаясь понять, сколько ему лет.

Серьезное выражение можно было приписать и тридцатилетнему, учитывая пару морщин на лбу и глубоко посаженные глаза. Шапка дополняла образ то ли работяги, то ли старательного держащегося подальше от выпивки бывшего алкоголика.

— Денис. — представился наконец-то и я тоже. — Алена сказала, что вы поможете с навигацией по городу?

— Так ты, сука, внешний! — воскликнул он, отшатнувшись от меня. — Как⁇

— Да что вас всех это удивляет, мать вашу! — сдерживаться не было сил, так что орал я на всю улицу

— Нет, быстро, оба внутрь! — Алена размашисто приложила Женю по спине, так что хлопок от удара был больше похож на выстрел. Повторять то же со мной она поостереглась, и просто указала на дверь. — Ни звука снаружи!

Глава 11

И, пока мы оба сердито хмурились из-за внезапной спешки, Алена быстро высунулась в окно и посмотрела куда-то вдаль:

— Вы что, не слышите? — удивилась она.

— Нет, — отозвались мы хором.

— Ну даете, — девушка выставила перед нами ладонь и начала медленно загибать пальцы. Я успел сосчитать до тридцати, но стоило мне озабоченно выразить сомнение в том, что снаружи действительно слышится какой-то звук, как вдруг до моих ушей донесся стрекот вертолетных лопастей.

— Скорее уж ты даешь, услышать шум с такого расстояния!

Женя что-то тихо пробормотал, хихикнув себе под нос, и тут же получил от девушки вторую затрещину. Что она добавила при этом, я не расслышал: шум усилился настолько, точно вертолет находился прямо над нами.

— Прятаться будем? — спросил я, пытаясь понять, чья это техника.

— Нет, подвалов у нас нет вовсе. Завалены, — сказала Алена.

— Что я слышу? — подал голос Кирилл.

Я отошел в сторону, чтобы Женя не задавал лишних вопросов, которые мне уже порядком надоели из-за их регулярности.

— И что же ты слышишь?

— Людей нашел. И технику.

— Скажи мне лучше, откуда здесь вертолеты?

— Ну, вероятнее всего, какая-то техника осталась на ходу. Другого я тебе сказать не могу, потому что по нашим данным ни один вертолет не преодолел оцепления. Так что ничего не началось…

— Началось? А что могло начаться? Мне вообще с тобой надо нормально поговорить.

— Денис, — негромко позвала меня Алена и показала на лестницу на второй этаж. — Спрячемся там, в глубине. Перед окнами на светись. И вообще лучше громко не разговаривать, — и сразу же ткнула пальцем в оконный проем, за которым прошла пара человек, вооруженных автоматами.

— Записал, проверю, — отрапортовал Кирилл. — А началось, хм. У тебя вроде бы как с психикой полный порядок на данный момент, так что ты же не начнешь беситься, если я тебе скажу, что есть планы зачистить здесь все от и до?

— Поконкретнее, пожалуйста.

— Ходят слухи. Именно слухи, потому что Королев их не подтверждает и не опровергает — в обоих случаях можно было бы сказать, что в них есть приличная доля истины. То есть, якобы где-то формируется три подразделения неизвестной численности. Одно — прикрыть лагерь сбоку, со стороны города, чтобы в случае необходимости придавить иностранных «миротворцев» числом и зажать тактически. А еще два в это время будут спокойно зачищать город.

— Не успокоил. Совсем.

— Мирных, конечно же, отпустят, — поспешно произнес Кирилл. — И тех, кто сложит оружие.

— А причина таких слухов в том, что я остался один?

— Ну… давай так, хотя ты последние пару дней вел себя, как последний мудак, мы все же дружили и потому скажу тебе прямо: результатами операции недовольны.

Я неспешно зашагал к лестнице, замыкая нашу троицу. Вертолет шумел скорее во дворах или через пару зданий от нас, а вот десант уже прочесывал улицы. Интересное совпадение, что вооруженные люди опять появились в непосредственной близости от меня.

— Не Королев, нет, — продолжал пояснять спец. — Дело в других людях, которые ожидали более быстрого вашего продвижения. По факту же за несколько дней вашего присутствия в городе не сделано ничего из намеченного. Более того, мы пытаемся хоть как-то определить ваше продвижение к цели, но вы продвинулись на несколько километров лишь в первый день. И тут же встряли. Зато если получится угнать вертолет…

— Я не умею им управлять, — ответил я.

— Ну, найти пилота несложно. Военных здесь довольно много, как я посмотрю. Помни, что все увиденное тобой и даже чуть больше я фиксирую, анализирую и потом выдаю тебе просто шикарную информацию, — гордость буквально распирала Кирилла.

— Если бы я не знал, что ты находишься сейчас на военной базе, я бы решил, что ты чего-то принял. К счастью, это не так.

— Ха! — бодро рассмеялся Кирилл, а теперь в его голосе четко слышалось облегчение. — Кажется, ты все-таки приходишь в норму.

— После того, как падаешь черт знает куда, все переворачивается.

— Как раз твой случай. Но идею с вертолетом надо рассмотреть. Только найти пилота. И все — ты в дамках.

— Ага, класс. Сейчас их пилота и захватим. Ты уже проверил всех гостей?

— Я проверил и Женю, и Алену, и парней с улицы. У тебя интересная компания.

— Продолжай, — насторожился я.

— Алена тебе ни разу не соврала, Женя тоже не авторитет какой-нибудь. Он сварщик. А парень, которого ты пристрелил на улице последним — бариста. Но парочка с улицы — бывшие кадровые. Им я бы доверять не стал особенно. У них здесь может быть своя правда. И, да, их вертолет все еще может существенно облегчить твою жизнь.

Бетонная лестница позволила нам бесшумно подняться на этаж выше. Там, среди мусора и завалов, мы попытались уйти глубже в здание.

Я не придал значения тому, что на импровизированной базе очередной партии спасающихся от последствий катастрофы людей валяется огромное количество мусора.

Алена с Женей шли впереди, негромко переговариваясь — шум вертолета гулко отдавался от стен и можно было не сомневаться, что нас не слышат.

— Странная активность, тебе не кажется? — спросил я у Кирилла.

— Так ты тут шороху навел. Пострелял. Или кто-то увидел тела. Вы там ходите настолько беспалевно, что вас просто чудом еще не поубивали. Ваше счастье, что многие здесь пуганые.

— Но кадровых предлагаешь опасаться?

— Естественно.

— Не все, как майор, адекватны на первых порах. Многие сперва стреляют, а потом задают вопросы. Хорошо, что ты не такой.

— Еще бы вспомнить. Кстати, я же…

— Тише ты! — зашипела на меня Алена, а я с ужасом заметил, что шума двигателя уже не слышно. — Если нас сейчас раскроют, можешь забыть о любой помощи!

— Что за помощь ты пообещала тому, кто пришел извне? — сердито спросил Женя. Он говорил что-то еще, но звук его голоса перекрыл Кирилл.

— Вспомнишь, рано или поздно. Насчет помощи тебе — давай, сперва безопасное место найдешь, а там и помощью займемся. Я понимаю, что тебе тяжело. И Королев тоже понимает, но, как он говорил, надо дать росткам твоей памяти пробиться самостоятельно.

— И тогда за десять дней мы ровным счетом ничего не сделаем!

— Да заткнись ты уже! — Алена направилась в мою сторону, резко сменив направление, и, оказавшись рядом, произнесла прямо в ухо: — потом договорите!

— Ха, — раздалось мне в ответ из наушника. Девушка шагала дальше, а я, в недовольстве замотав головой, оценил здание, которое оказалось старым офисом.

Вообще, сделать это надо было гораздо раньше, однако я настолько увлекся сперва идеей помощи, а потом наличием вертолета и возвращением собственной памяти, что совершенно забыл о важных уроках.

И маршрут обратного пути я тоже не запомнил. А следовало бы сделать это сразу.

Укорив себя за невнимательность, я заметил, что наш путь лежит максимально далеко от окон. Вид, что открывался через пустые рамы и разбитые стекла, не стал лучше от того, что мы забрались на три метра выше.

Вертолет тоже не попадался на глаза. Зато, стоило замолчать Кириллу и всем остальным, в ушах остался лишь свист ветра, да обрывки слов, которые временами доносились снаружи.

Разобрать что-либо не представлялось возможным, но само их наличие намекало на то, что уходить прочь боевики не собирались. Иначе называть бывших кадровых, которые мотались по городу с оружием в руках, было нельзя.

На всякий случай я вытащил пистолет, предчувствуя что-то нехорошее.

— У нас перекрыты входы внизу, решетки на первом этаже есть, если ты не видел. Успокойся, — произнесла Алена, одновременно с этим положив ладонь на плечо Жене. Тот также сунул руку за пазуху. Его глаза так и бегали, высматривая потенциальную угрозу из любого проема. — К тому же они не слышали, что мы здесь. Надеюсь.

Дымовая граната залетела внутрь через пару секунд.

Глава 12

Мы, не сговариваясь, бросились прочь в одном направлении — дальше по коридору, прочь от источника дыма, который, к счастью, довольно быстро начал выветриваться.

Но снаружи не стали ждать и швырнули еще парочку, на этот раз ближе к нам. Металлический звук катящихся гранат вскоре прервался шипением.

Список вопросов к реальности стал еще чуточку больше. Какие же кадровые бросаются дымовыми в проветриваемое помещение? Не просто с форточкой, но с огромными разбитыми окнами!

То, что не выдул ветер, постепенно расползалось по полу, теряя плотность.

— Ну… — задумчиво выдал Кирилл. — Пока что из всего, что я видел в записях, ты — наиболее профессиональный здесь. Но не гордись особо.

Мы уперлись в закрытые двери, и Женя лишь развел руками, указав куда-то в дым. Я понял, что ключи у него остались за пределами доступности.

Чтобы не наглотаться вонючего дыма, мы присели — скрылись от тех, кто может забраться наверх, но и не опустились в серые клубы, что медленно ползли к нам.

В дыму заскрежетали и заскрипели железяки — точно крюками скребли по стене. Я оказался недалеко от истины: карабкались сразу наверх, закинув кошки в проемы окон.

Вдалеке хрустнул алюминиевый профиль, уцелевший в проеме. Крик, глухой удар. Тут же голоса снаружи, но их перекрывали громкие шаги.

Первый, кто проник внутрь, внезапно оказался совсем рядом с нами, вынырнув из серости. Алена вскрикнула, и сурового вида боец, одетый во все черное, тут же отвлекся на нее, отведя автомат в сторону от меня.

Я не стал ждать и, вскочив, со всей силы вдарил ему прямо по его бородатой челюсти. Кажется, здесь решили вернуть допетровские времена — бородатых и злых оказалось слишком много относительно общего количества людей, которые остались в живых.

Удар не свалил бородача, но заставил его сильно покачнуться. Автомат и тот выпал из рук, поэтому, пока в руках не появилось новое оружие, я замахнулся снова. Сделать это было проще, чем шуметь, спуская курок в лицо атакующему.

Но от второго хука он отгородился вовремя выставленным предплечьем и попытался контратаковать. Я перехватил его кулак и в ярости приложил ботинком по колену.

Его истошный вопль перекрыл не только хруст, но еще и голоса тех, кто продолжал лезть в окна в помощь первому военному. Или бандиту. На миг я подумал, что формально здесь все — обычные люди. И при этом преступники, потому что хотя бы раз что-то украли, устроили драку или попробовали что-либо запрещенное.

Для меня же плохим сейчас был тот, кто направлял в мою сторону оружие. В мою или на тех людей, которые в данный момент были со мной. Поэтому жалости к сломанной ноге и ее обладателю я не испытывал.

— Живо-живо-живо! — командовал кто-то в дыму.

Для него я уже приготовил пистолет, встав чуть в стороне от стонущего бородача. Почти сразу же появился второй и одновременно с ним — третий, выглядывающий из-за плеча.

Рассматривать парочку я не собирался, но и драться голыми руками с обоими — не резон. Так что пистолет пустил в ход, не раздумывая.

Пуля прошла под боком у того, что стоял ко мне ближе, и заставила согнуться следующего. Вторым выстрелом, почти не целясь, я пробил его же бедро и, наконец, третьим ранил остававшегося до сего момента невредимым.

Все произошло за мгновения, но бородач уже тянулся за пистолетом, который был у него в кобуре за поясом. Другой стонал, почти распластавшись на полу, а третий отчаянно пытался переключить предохранитель, который, как он выяснил только что, находился в верхнем положении.

— Может, я и поспешил с выводами о кадровых, — выдал Кирилл, пока я вбивал прикладом нижнюю челюсть противника ему в череп. — Но, если по периметру стоят такие же, стоит опасаться проблем.

«Угу», только и успел подумать я, потому что первый, несмотря на сломанную ногу, схватил меня и дернул изо всех сил, так что я едва устоял на ногах.

Не без труда вывернувшись, я размахнулся и, что было сил, приложился носком ботинка в грудь бородача. После такого удара сложно остаться в сознании, и бородатый не был исключением из правил, поэтому попросту отрубился и растянулся на полу.

Третий оставшийся в живых оперативно напомнил о себе, внезапно напрыгнув на меня и повиснув на левой руке. Стоило мне попытаться его отпихнуть, как тот, собравшись с силами, заехал мне по лицу. Да с такой силой, что голова дернулась.

И сразу же попытался дотянуться до моего оружия. Я ему помог: направил ствол прямо в грудь, а левую руку поднял чуть выше.

От неожиданности и страха, когда ноги оторвались от пола, парень вцепился в руку, как обезьяна, и свалился лишь после третьего выстрела.

Патронов я не жалел. Трое пришли с приличным арсеналом, которого хватит надолго. Еще бы знать, на чем именно они прилетели — может, внизу еще целая рота гуляет.

Дым рассеивался — короткая схватка отняла силы, но не время.

Я обернулся на Алену с Женей:

— Живые? — поинтересовался я, перехватывая автомат поудобнее. — Вооружайтесь, пригодится, — и я откинул оружие поближе к ним. — И еще кто-то должен присмотреть за бородатым. Скорее всего, он еще дышит.

— Прикончить его и дело с концом, — злобно выдал Женя, даже не проверив, есть ли патрон в стволе.

— Спокойнее, — я поднял ладонь. — Если он очнется, то чего-нибудь полезного нам точно расскажет. А ты, — удерживая автомат в одной руке, я ткнул пальцем в сторону Алены, — лучше расскажи, куда ты меня привела. Здесь всего один человек? Что это за укрытие у тебя такое.

— Такое вот укрытие, — ответил Женя вместо нее. — Все разошлись, а я присматриваю. Но как-то очень легко нас нашли, тебе не кажется.

— Ничего сложного для людей на вертолетах, — сказал я первое, что пришло мне в голову. — Заметили, отследили. Или увидели следы. Или кто-то дал наводку, что нас видели в этом районе. А если подумать, что парни завалились сюда с дымовыми гранатами, но не знают, где находится предохранитель и вообще успели наделать кучу косяков, у меня возникает много вопросов. Как и в целом с момента, как я сюда попал.

— Много болтаешь, — сказал Кирилл. — Если ты намерен болтать и дальше, пока остатки уходят на вертолете, то оставайся на месте. Но лучше бы тебе заняться техникой.

— А к тебе у меня тоже есть много вопросов! — Женя вдруг навел оружие на меня.

— Совсем, что ли? — я даже целиться в него не стал. — Ну, попробуй, пристрели меня, проверим, отвечают ли мертвые на вопросы.

— Я и не буду стрелять, — он резко шагнул на меня и попытался ударить прикладом.

Не меняя выражения лица, я перехватил оружие и с трудом удержался от того, чтобы не приложить стволом парню по зубам. Вместо этого дернул его на себя, вырвав из рук, а потом швырнул на пол, скорчив такую злобную мину, что Женя отскочил обратно и едва не упал, споткнувшись о бородача.

— Только не убивай его, — Алена помогла другу подняться, а я в свою очередь отошел ближе к окну.

— И не собирался. Заметь, не я навел оружие на кого-то другого в этой комнате.

После этого осторожно, не подходя к окнам вплотную, посмотрел наружу. Никого не увидев, я забеспокоился, но это чувство рассеялось, когда за алюминиевый профиль ухватилась рука очередного вояки.

Глава 13

Почти не целясь, я снес метким выстрелом голову, которая осторожно поднималась над проемом, чтобы оценить обстановку внутри. Как только оценивать стало нечем, изуродованный труп рухнул на заснеженный тротуар.

— Ух ты… — только и выдал Женя, а я уже снимал с близлежащего тела перчатки. — И куда ты…?

Наверно, он хотел узнать, куда я собрался, но, закинув за спину автомат и перезарядив пистолет, ухватился за веревку, которая на прочном стальном крюке надежно держалась за профиль и стену, я сиганул вниз.

Злость от безуспешных метаний по городу переполняла чашу, плескалась через край, как вода в ванне — вот-вот готовая смертельным цунами смести все, что окажется на пути. Я решил, что прилетевшие на вертолете незадачливые вояки — очередная партия смертников — отлично подойдут, чтобы задержать это самое цунами.

Прыгать вот так рискованно, но я уже устал топтаться на месте и просто поливал свинцом всех, кого увидел.

А увидел я всего троих — двое тянули одного, очевидно, того, кому не удалось влезть в окно. Его неестественно изогнутая нога и запрокинутая голова сигнализировали о том, что парень как минимум находится без сознания.

Пистолет дергался у меня в правой руке, пока левой я скользил по тросу вниз. Тротуар почти неощутимо ударил по ступням, а толстая подошва дополнительно амортизировала, так что я сразу же шагнул вперед, взяв пистолет в обе руки.

Меткими попаданиями я свалил обоих намертво, а потом обернулся, чтобы проверить, нет ли кого-либо за спиной. Пусто.

Инстинктивно я попробовал глубоко вдохнуть, но с удивлением обнаружил, что сердце стало биться едва ли чаще, чем парой минут до этого.

— Притерлось, — негромко произнес я.

— Рад слышать, — мгновенно отозвался Кирилл. — Как и видеть, что ты полностью вернул свою форму. Ничего не скрипит, как, надеюсь, и в твоих мозгах тоже.

— Насчет памяти надо поговорить, — продолжил я, осматривая тела. Покалеченный едва ли вернется в сознание, судя по травмам. — Шестеро, — резюмировал я, надавив пальцами на грудную клетку. Внутри что-то скрипнуло. — Других не вижу. Попробуешь найти вертолет?

— Я бы предположил, что он во дворах, — ответ спеца на заставил себя ждать. — Достаточно места как раз есть на стоянке возле магазина метров через триста в сторону отсюда. А что по памяти?

— Это к слову о вертолетах.

— Голова кружится? — настороженно спросил Кирилл. — Или ты о чем?

— О настоящем вертолете, на котором я летел и падал.

— Ну, сразу тебя могу огорчить, что это могут быть не твои настоящие воспоминания. Ты же понимаешь, что про вертолет и отрубленные ноги я сам тебе сказал. Поэтому нет гарантии, что ты именно вспомнил. Очень может быть, что это твой мозг сформировать что-то похожее, опираясь на мои слова.

— Так я же их даже не понял!

— Не суть, Денис. Мозг работает не как оперативная память в компьютере.

Я в это время перемахнул через завалы и направился на поиски вертолета, который должен стоять во дворах.

— Ну так расскажи мне, как он работает. Ученые же должны знать основные принципы. Нейросети, например, так построены? Как мозг?

— Лишь отчасти. Круче справились психологи. Ассоциации. Играл когда-нибудь?

— Да.

— Вот мозг устроен примерно так же. Он вбирает в себя информацию, распределяет в зависимости от пережитого опыта, устраивает связи по датам, времени, людям и событиям. И, например, тебе может присниться сон, который не имеет никакого отношения к реальности в твоем субъективном понимании, но сам по себе мозг понимает эту связь. Иначе бы сна ты не увидел.

— Бред же.

— Нет. Совсем нет. Я тебе сказал про вертолет и тебе привиделось, что ты падаешь вместе с ним. Поверь, я не отрицаю, что ты действительно видел повтор событий, которые с тобой приключились. Но я не хочу, чтобы ты топился в этих воспоминаниях, как в омуте. Потому что они могут увести тебя очень далеко от правды, если ты не будешь их контролировать.

— Так я и хочу, мать твою, чтобы ты мне помог, как-нибудь. Как угодно! Подскажи, место падения было в пределах оцепления?

— Да, — помедлив, ответил Кирилл. — В пределах оцепления. Но тебе туда идти не советую, потому что оттуда до забора — метров двадцать. Случайно и пристрелить могут.

— Ладно, не пойду. Но другие варианты вспомнить более быстро, чем сейчас, есть?

— Есть. И я обещаю тебе помочь, если ты найдешь способ добраться до центра города с Владимиром или в одиночку, хотя бы в течение трех дней. Тогда нам будет, что представить горячим головам, которые намерены устроить зачистку в городе.

— Но у меня есть все предоставленное время? Все десять дней или войска введут раньше? — с тревогой спросил я, пробираясь улочками, которые местами были завалены на высоту этажа, а то и двух.

— Официально я тебе вообще ничего не говорил. И, поскольку ситуация дикая даже в разрезе мировой истории, я тебе аналогий привести не могу. Так что неофициально войска могут появиться в городе уже завтра. Могут выводить мирных, а могут утопить всех нахрен в Неве. Это не ОВР, у которых есть какие-то понятия о чести и правилах. Это не ЧВК, которые у нас отличаются от американских не только тем, что их в принципе не существует, но еще и тем, что за получаемые деньги они контролируются обстрелянными и морально устойчивыми профессионалами. Это может быть регулярная армия, которая в силу событий, в силу потерь — личных особенно — не продержится и получаса от режима «без огня». И запросто сотрет с лица земли все, что осталось от города. Понимаешь, в чем вся проблема, Денис?

— Понимаю. Мне надо ускориться максимально. Насколько это возможно. Но, если посмотреть на возможности, то… — я вздохнул перед прыжком с отвесной стены высотой метров в пять. — Черт, а как эти добрались до улицы от вертолета? Неужели в этом чертовом городе есть еще места, где можно пройти, не рискуя сломать себе шею? Я уже столкнулся с провалами, так что не удивлюсь ничему, но… — теперь я встал, упершись в глухую стену. — охренительно.

Осмотревшись, я выбрал дверь, которая, как мне показалось, держалась не очень плотно в проеме. Дернув посильнее, я без труда выдрал ее вместе с парой ригелей.

— Вошел во вкус, — не скрывая удовольствия в голосе, выдал Кирилл. — Приятно видел, как трудится моя собственная разработка!

— А я лишь в очередной раз хочу спросить, когда ты все успеваешь делать: и придумывать, и за мной следить, и Королеву доносить?

— Секрет фирмы. Что ты там про возможности говорил, ну-ка?

— Возможности, Кирилл. Пилота надо найти. Если я раздобуду вертолет, то мне понадобится и пилот. Я управлять не умею

— Вот тут ты прав. Не умел и явно не научился за время лежания в коме. Ищи. Используй того, кто прилетел.

— Если только я не перестрелял всех.

— Конечно, нет. Пилотов берегут. Их не подставляют лишний раз под пули. Только психи кидают против бойцов пилота вертолета. А здесь, я думаю, они еще большая ценность, чем сами вертолеты.

— Ну, хорошо, — я пробрался через здание, — вижу вертолет.

— Прекрасно, тогда будь осторожен, потому что…

Но его слова, я уже не дослушал, потому что мне в спину уперся ствол. Красноречиво заканчивающий фразу Кирилла вместо него. И не менее четко показывающий, что убивать меня никто не собирается.

— А теперь медленно поднимай руки вверх и давай без глупостей.

Глава 14

— Я, конечно, тебе очень помогаю, но мне думается, что ты очень сильно отвлекаешься из-за этого, — болтал Кирилл. — И, честно признаюсь, что я сам не заметил никого. Интересно. Очень интересно, кто это такой.

— А теперь отдай мне оружие. Брось, только на голову себе не урони, — хохотнул пленивший меня человек. По голосу — вроде бы молодой парень. Явно без вредных привычек и здоровый. А еще, судя по высоте, на которой он держал автомат — это, кстати, тоже было понятно сразу, — ростом ниже меня.

И, стоило мне наклонить руки чуть в сторону, свесить автомат на ремне, а потом отпустить его, как ствол перестал давить мне на спину.

— Шаг вперед! — скомандовал незнакомец, когда я оружие оказалось на полу. — И руки, чтобы я видел!

Хотелось разобраться с ним на месте, но, как только я повернул голову, предупредительный в воздух раздался почти сразу. Я даже не сразу понял, что оружие больше не упирается мне в спину.

— Конечно, мне приказали привести тебя живым. Сказали, что те идиоты со стоянки выкинули тебя, думая, что ты мертв. Но такой, как ты, умереть не может.

— Ты знаешь, кто я такой? — удивился я. — Откуда?

— Мы знакомы. Иначе я бы не согласился лететь в эту глушь, чтобы забрать тебя.

— Глушь? Мы в Питере!

— Питер теперь глушь, веришь?

— Так откуда вы прилетели?

— Ну, прямо так сразу я тебе не могу сказать. Но могу доставить тебя, куда нужно моему нанимателю.

— Не пойдет.

Мы стояли таким образом, что на первом этаже здания, оставшегося без перегородок из-за пожара, я смотрел через пустые проемы некогда панорамных окон и прекрасно видел вертолет, припаркованный за остовами двух молодых деревьев.

— Давай-как не устраивай мне проблем. Ты что, забыл, как мы неплохо работали вместе?

— Забыл. Если ты не в курсе, я…

— Я знаю, что ты пережил падение вертушки. Знаю, что тебя забрали. Опередили. Могли бы забрать мы и ты непременно получил бы всю необходимую помощь. С нашим-то финансированием. Не то что ваш отдел.

— Откуда он знает про наш отдел⁇ — почти заорал мне в ухо Кирилл. Я же надеялся на то, что тот, кто стоит сейчас сзади, ничего не слышат.

— Наш отдел?

— Давай не включать дурачка, Денис. Мы знаем про вас достаточно, чтобы уничтожить в любой момент.

— Так что мешает? — дерзко спросил я, и ствол тут же уткнулся мне в спину.

— Похоже, падение сильно сказалось на твоих умственных способностях. Раньше ты был… как бы это сказать, чтобы новому тебе было попонятнее… более сообразительным, — продолжал насмехаться человек позади меня.

— Прогоняю по голосу базы, ищу совпадения, но пока не слишком радуют меня эти результаты, — тараторил Кирилл так, что проглатывал звуки в словах. — Разбалтывай его еще.

— Настолько же, насколько и ты? Отправить на убой шестерых?

— О, нет. Я никого не отправлял, тем более на убой, — голос стал чуть менее насмешливым и более злобным. — Не я решаю, кому умирать, а кому жить.

— Так ты обычный наблюдатель, хм… Даже не полевой командир, — я встал в нескольких метрах от проемов, так чтобы видеть вертолет во всей его красоте. Новенький. — А откуда у вас такая техника? Неужели она не пострадала от взрыва и разрушений? — ответа не последовало, но оружие все еще давило мне чуть ниже лопаток. Едва ли у меня получится так уйти из-под обстрела, чтобы не зацепило вообще. Но тот факт, что мой рюкзак остался на втором этаже, сброшенный со спины перед самой перестрелкой, был лишь в плюс.

Голоса я так и не вспомнил, а его звучание в голове не навевало вообще никаких воспоминаний. Да и Кирилл притих. Но все же незнакомец создал определенную интригу, которая поглотила меня полностью.

Этот человек меня знает. Помнит. И, скорее всего, мы с ним сталкивались раньше. Работали или конкурировали — черт знает. К тому же я до сих пор жив, без дыры в затылке.

Рубашка меня спасет, быть может, даже от натовского калибра, но если там что-то более внушительное, то… меня же живым хотят. Я обернулся.

Безжалостное лицо, вытянутое, со впалыми щеками без единой в них кровинки. Короткие светлые волосы. Почти что Дольф Лундгрен в молодости. Только ростом пониже.

— Вижу, ты меня и правда не помнишь? — все так же продолжил он.

— Совершенно, — признался я.

— Зато я знаю, кто это, — выдал Кирилл и непривычно затих.

— Раз меня ты не помнишь, и не знаешь, что тут происходило, какая от тебя польза? — его глаза чуть сузились, сделав лицо более жестким.

Я среагировал мгновенно. Развернулся и присел так быстро, как позволял новый каркас и мышцы ног. Одновременно с этим я завел ладонь под цевье автомата и подался вперед, чтобы еще и всей массой надавить на светловолосого.

Тот напирал в ответ, но ствол уже смотрел выше плеча, и очередь, пущенная мимо, только оглушила, но не нанесла никакого другого вреда.

Теперь я дернул оружие на себя, дождался, когда из-за рывка остаток боезапаса будет отстрелян, и лишь после этого махнул кулаком. Расстояние до противника было минимальным, но эта сволочь оказалась настолько же прыткой, насколько и низкорослой.

Каким-то невероятным образом а-ля матрица он вывернулся назад, выпустив автомат из рук. Бесполезное оружие я тут же откинул в сторону, но со стороны вертолета раздались выстрелы и мне пришлось прятаться за ближайший угол.

Это дало время светловолосому скрыться в глубинах здания. А поскольку мой автомат с полным боезапасом остался валяться примерно там же, где и разряженное оружие дольфоподобного, пришлось расчехлять пистолет.

По крайней мере, ни напавший со спины, ни его соратники не отличались особой меткостью. И едва ли в этом городе есть противники, которые могут сравниться со мной.

Оба стрелка, которые стояли у вертолета, ворвались в здание, пытаясь пулями раскрошить мое укрытие. Причем старались они так, точно у них были крупнокалиберные пулеметы, а не пистолеты.

Первого мне удалось снять почти сразу — он показался в поле зрения, почти не имея никакого укрытия, и словил пулю, как только оказался на мушке. Крик, полный боли, затих скоро — стрелок замер на полу, лишь протянув скрюченные пальцы к ране на шее.

— Получай! — вопил второй, высаживая пулю за пулей в бетонный угол, почти лишенный отделки из пластика под дерево. Щелк, щелк, хрусть — моя защита улавливала каждую вражескую пулю.

В равном бою оказалось гораздо сложнее сражаться даже с таким слабым противником. Постоянное ожидание подкрепления заставляли меня больше озираться по сторонам, чем высматривать удобную позицию, чтобы подстрелить последнего противника.

Но страх — не только проблема, но и преимущество. Стрелок, как только у него закончились пули, а пистолет издал предательский щелчок, тоже спрятался. Этого момента я и ждал.

Выскочив из-за укрытия, я метнулся к следующему, стараясь не шуметь. Старательно прислушивался к посторонним звукам, ожидая еще какого-нибудь подкрепления буквально с любой стороны.

Затем выгадал неожиданное направление, свернув с прямой и обошел стрелка так, чтобы оказаться у него за спиной. В итоге к моменту, когда он вывернулся, чтобы оценить мое старое укрытие, я уже прижимал пистолет к его затылку.

— Зря ты, — вздохнул я. Хватит их жалеть.

И грохнул выстрел.

Глава 15

Вот же меткая сволочь! Пуля, выпущенная со спины, зацепила мне скулу так, что теплая кровь залила лицо аж до нижней челюсти в один момент.

Второй выстрел был уже от меня — дернувшийся стрелок схлопотал в затылок свои девять граммов. Но не успел он упасть, а я уже укрывался от обстрела.

Следующие попытки лишить меня жизни были далеки от успеха.

— Не советую прятаться! — раздался голос, лишенный эха лишь потому, что отражающих поверхностей в этом здании почти не осталось. — Скоро сюда прибудет подкрепление.

— Да ну, — фыркнул я, пытаясь по голосу определить его источник. — И как же ты его вызвал?

— У меня есть свои технологии. У нас они есть, — выкрикнул знающий меня незнакомец.

— Я бы посоветовал оставить его в живых. Важный и ценный свидетель, между прочим, — добавил мне проблем Кирилл.

— А я планировал его грохнуть уже, — процедил я сквозь зубы.

— О, так у тебя тоже связь работает? — оказывается, что меня еще и услышали! Я предпочел не отвечать.

— Ну-ка! Интересно, — и пока Кирилл не отключился, я услышал бешеный трек клавиш.

— И долго мы так сидеть будем, а? — продолжил подзадоривать меня противник.

Я потрогал задетую скулу. Плоть стягивалась, но на пальцах я обнаружил свежую, еще не свернувшуюся кровь. Плохо. Очень плохо. Учитывая, что рюкзак сейчас находится далеко от меня, а в нем медпакеты, которые, очевидно, вскоре мне понадобятся.

Пальцы задрожали. Ощущение, что ушла моя непобедимость, резко снизило желание лезть под пули. Да и внезапность случившегося тоже сказалась.

Но насчет подкрепления светловолосый едва ли врал. Очень может быть, что сейчас сюда летит второй вертолет или направляется колонна техники. Ведь, если есть вертолет, то с другим оборудованием проблем тоже может не быть.

— Не думаю, — крикнул я, рискнув высунуться, чтобы проверить, где лежит автомат.

План особой хитростью не отличался. Обмануть, подобраться поближе, обезоружить, пленить. И разговорить любыми способами, но для этого надо убраться отсюда подальше. Можно и на вертолете, если там остался пилот.

Для отвлечения я поднял приличных размеров булыжник весом килограмм под десять и швырнул его в сторону, а сам, так беззвучно, как это можно, трусцой двинул к другому укрытию, ближе к противнику. Но не стал высовываться, а просто затих, выжидая ответной реакции.

— Не убежишь! — светловолосый кричал с той же позиции. Не так далеко, но я не успею добежать, если оружие смотрит плюс-минус в моем направлении.

А вот второй раз тот же фокус уже может не прокатить. Едва ли он такой дурак, чтобы купиться дважды на один и тот же шум.

Новым источником шума выступил Женя, с криком ворвавшийся в помещение и начавший палить во все стороны. Пользуясь этим, я рванул к светловолосому, перепрыгивая через завалы.

Мне оставалось совсем немного, когда голень пронзила жалящая боль. Точно игла прошла через плоть и мышцы, а потом острием уперлась в кость, откуда эта боль пошла выше по ноге и дошла практически до поясницы, где и замерла.

Я рухнул рядом со светловолосым, с треском разодрав пальто и неслабо ударившись плечом. Но не выпустил пистолет и спустил курок, почти не целясь, хотя еще пару секунд назад имел в планах совсем другие действия.

Оружие выпало из рук светловолосого, но тот не растерялся и тут же пнул меня по плечу, заставив выронить «грач». Следующий пинок я получил прямо по простреленной ноге.

Игла боли проткнула меня снова, и я заорал, не сдерживаясь, а потом, продолжая раздирать одежду, оттолкнулся здоровой ногой и сдвинулся назад, чтобы иметь возможность встать на ноги.

— Стоять! — завопил Женя, но вместо выстрела прозвучал сухой щелчок.

Тот еще помощник, но все же он отвлек светловолосого на достаточное время, чтобы я, успел сгруппироваться и уйти в защиту от следующего тычка.

Выставленные вперед ладони защитили от удара, но теперь мне пришлось еще и отвлечься от собственной боли, которая не уходила. Препараты, включенные в систему, иссякли, так что теперь ни кровь остановить не удавалось, ни от боли избавиться.

А раз боль отвлекала, то не получалось как следует напрячься, чтобы использовать всю свою силу, силу «эгоиста», как бы пафосно это ни звучало.

Второй удар мне тоже удалось блокировать, но на этот раз я постарался отвести его в сторону, что оказалось совсем несложно, хотя к остриям, рвущим мои синапсы на части, я так толком и не привык.

— Алена сейчас придет! — заорал Женя. — Держись!

— Сзади меня автомат! — охнув от пропущенного по ребрам пинка, просипел я, а затем схватился за ботинок светловолосового и резко крутнул его, выворачивая стопу.

Здесь главное подобрать скорость. Если крутить слишком долго, то противник успеет навешать оплеух ровно столько, сколько и заслуживает преступная медлительность. Если перестараться и сделать это слишком быстро, то можно исполнить финт под названием «сложный перелом».

Противник, скорее всего, навсегда потеряет возможность ходить без трости, а также перестанет на некоторое время существовать как противник физически. И только в том случае, если скорость выбрана верно, его можно развернуть, почти как Стивен Сигал, только не так картинно.

У светловолосого что-то громко хрустнуло, причем не в единственном суставе. Корпус повело в сторону, а затем, потеряв равновесие, он рухнул лицом вниз, хорошенько приложившись о мусор на полу.

— Я здесь! — голос Жени над ухом меня, с одной стороны, очень радовал, а с другой, хотелось ему вмазать за его «меткость». — Держу на мушке! Не двигайся, сука! — и ствол автомата завис над телом светловолосого

Тот еще попытался дергаться, стараясь встать, но я не отпускал его ногу, а Женя для пущей уверенности вдавил дуло ему в поясницу, точно копье.

— Лежать, я сказал! — продолжал он, копируя дешевые боевики.

— Тише, он и так никуда не денется, — я попытался вытянуть подстреленную ногу, на которой сидел, и с огромным неудовольствием заметил, что кровь до сих пор сочится. — Алена же принесет мой рюкзак?

— Рюкзак? Какой рюкзак? — удивился Женя.

За пределами здания что-то зашумело, но я уже настолько привык к местным звукам, что без труда отличил стоны гнущейся арматуры от прочих. Затем последовал характерных грохот падающего бетона. Город продолжал разрушаться и без нашей помощи.

Радовало то, что высоких зданий поблизости не было, так что нас не могло ничего раздавить. Я выдохнул, снова набрал воздуха в легкие и внимательно посмотрел на парня в шапке:

— Мой. Рюкзак, — ответил я, сжимая зубы от боли и неприятного холода от промокшей брючины.

— Не знаю, — Женя пожал плечами.

— Вот же. Неувязки, — светловолосый не смог удержаться от комментария.

Я вырубил его мощным ударом по скуле.

— Потом с ним поговорим, — я встал и, сунув ладонь под пальто, попытался прослушать шум собственного сердца. Редкий стук оказался еще одной причиной для моего беспокойства.

Глава 16

— Так, угрозы же больше нет? — уточнил Женя, поведя стволом автомата над телом светловолосого.

— Нет, — выдохнул я, опасаясь того, что сердце и вовсе остановится. Кирилл ничего не говорил, значит, не отслеживал показатели. То есть, его вообще не было возле мониторов.

— Отлично, — ствол тут же перевели на меня. — Ты вытащишь меня отсюда.

— Что за…?

— Что слышал! — автомат с усилием ткнули мне в плечо. — Ты вытащишь меня отсюда или как минимум объяснишь, как отсюда попасть в мир.

— Да нет отсюда выхода, — ответил я, пытаясь встать.

— Тс-тс-тс, — парень надавил на автомат ощутимо, но не слишком сильно. — Если ты попал сюда в обход военных, то наверняка знаешь пути, имеешь связи. И поможешь мне! — с нажимом добавил он.

— Нет ни входа, ни выхода. Так что хорош фигней страдать, — несмотря на нажим оружия, я попробовал встать на ноги и, как только у меня это получилось, Женя отступил на шаг назад, но продолжил держать меня на мушке:

— Даже если так — вон стоит вертолет. Мы можем перелететь через это гребаный забор. Ты же умеешь управлять?

— Нет, — ответил я, ровно глядя на Женю.

— Врешь, сука, — он, как пес на цепи, мотнулся вперед и сразу же дернулся назад. — Так не бывает. То, что ты внешний — у тебя на лице написано. Но ты не можешь не знать, как выбраться отсюда.

— Не повезло тебе. Совсем не повезло.

— Нет. Это тебе не повезло, — и я в который раз за день услышал щелчок, обозначивший пустой магазин. Похоже, Женя подобрал не тот автомат.

— Уверен? — я схватил автомат, потянул на себя и отвесил Жене оплеуху, хотя тот явно заслуживал большего.

Парень упал, широко раскрыв глаза.

— Не убивай! — залепетал он. — Я просто очень хочу отсюда выбраться.

— Все хотят. Но не все ради этого тыкают оружием в других. Алена где? Точно придет или ты решил самостоятельно от меня избавиться?

— Нет-нет-нет, — продолжил парень, вскинув руки.

У меня начала кружиться голова, но, чтобы скрыть это, я направился к автомату, где запас патронов был побольше. Слегка пошатываясь, я добрался до оружия и, подняв его, бросил взгляд на вертолет.

Техника казалась такой манящей: садись и лети. Но без помощи со стороны я едва ли смог приземлить ее в нужном месте. Вдобавок мне очень хотелось разговорить светловолосого.

Он явно знал многое, и Кирилл не предупредил меня о том, что этот парень — какой-нибудь маньяк или машина для убийства. Поэтому разговорить его у меня точно получится. А новая информация о прошлом сейчас важна, как никогда.

Поэтому с сожалением распрощавшись с потенциальной возможностью улететь отсюда прямо сейчас, я вернулся, уже с автоматом наперевес. Женя так и не встал, продолжая умоляюще смотреть на меня.

— Да не буду я тебя убивать, — успокоил я парня. — Но мне нужно знать, чего полезного ты можешь дать мне. Почему Алена привела меня к тебе? У вас тут точка? База? Опорный пункт? Кто вы такие вообще?

— Тише-тише, — поморщился Женя, но так и не попытался встать. — Я отвечу, только давай по порядку, не так много вопросов сразу.

— По порядку так по порядку, — я почувствовал, что уже с трудом стою на ногах, поэтому прислонился к прямоугольной колонне, которая до этого служила укрытием для светловолосого. — Кто вы? Сколько вас?

— Ну… Нас… опять же, я тебя не понимаю. Кого — нас? Тех, кто был здесь? Десятка четыре. А тех, кто всего обитает на районе — сотен пять, а то и больше.

— И только на районе пять сотен?

— Ага.

— Так вроде бы как все со всеми борются, как мне сказали.

— Кто сказал? — Женя то ли икнул, то ли фыркнул.

Я понимал, что затягивать разговор не имеет смысла, потому что рано или поздно за этой бандой кто-нибудь придет следом. Но слабость накатывала волнами, и я с каждой секундой терял уверенность, что смогу дотащить свой источник информации, лишенный сознания.

— Эй! Есть кто живой? — раздался голос Алены из-за колонн, а вскоре появилась и она сама. — Я слышала ваши голоса, вроде бы все в порядке?

— Если ты несешь мой рюкзак — то да, в порядке, — откликнулся я, поразившись тому, насколько тише стал звучать мой голос. Еще не хватало, чтобы мое состояние заметил Женя. Страх в его глазах меня вполне устраивал.

— Несу, — девушка приблизилась и передала рюкзак — и то лишь потому, что я предусмотрительно опустил оружие. — Точно все в порядке?

— Ага, — опустив голову, я принялся рыться в рюкзаке в поисках нужных мне пакетов.

Обнаружив небольшой по размеру, попытался найти на нем инструкцию по применению, но не нашел ни единого слова на упаковке.

— Да у тебя же все лицо в крови! Какое же все в порядке!

Хотя бы цвет крови действительно похож на цвет крови, в этом Кирилл не соврал. А вот то, что я себя чувствую очень нехорошо из-за пары ранений — уже большая проблема.

— Я вернулся, извини, что исчез… ух ты ж е…!

— Да что такое-то! — рявкнул я, дернув «калашников» так, что палец чудом соскользнул со спускового крючка. — Чего не так?

— Показатели твои очень неблагоприятные.

— Терпимо, у меня в руках уже медпакет.

— ОЧЕНЬ неблагоприятные…

— Лучше подскажи, как эти чертовы пакеты использовать!

— Разрывай, к ране и прижми. А потом разгладь, если нужно.

Я последовал его совету, не перебивая. Разодрал пакет, со всей силы впечатал в ногу, едва не разметав содержимое вокруг. И разгладил, приклеивая пакет к коже.

Остаточная боль моментально исчезла. Лишь пара секунд — и уже не стреляло в пояснице от любого движения, даже тупая боль в голени пропала.

Добавился приятный холодок, который избавил от остальных неприятных ощущений. Я с наслаждением закрыл глаза, но, когда открыл их вновь, заметил, что пальцы все еще подрагивают.

А еще пару дней назад за такими штуками охотились люди со стоянки, но при этом умудрились их не найти в собственном же убежище.

— Показатели все еще плохие, — мрачно добавил Кирилл.

— Сам чувствую, — скрипнул зубами я. — Но ничего не болит.

— Иногда это только хуже. Пульс плохой, давление тоже такое себе. А должно было пойти вверх. Пока не поднимается.

— Так потеря крови какая, — посмотрев на окружающих меня людей, отозвался я.

Женя смотрел в ответ с волнением, его я не опасался. Даже с плохим давлением я настучу ему по тыкве так, что он две недели с кровати не встанет. Алена выглядела действительно обеспокоенной. Светловолосый валялся лицом вниз и проблем пока не вызывал.

— Дело у тебя совсем не в потере крови, Денис, — похоронным голосом выдал Кирилл. — А в том, что есть проблемы с ее восполнением. Я не вижу динамики…

— Чего ты не видишь⁇

— Увеличения ее количества. «Эгоист» работает нестабильно.

Глава 17

— Кирилл, — не спеша начал я, надеясь, что «волшебная» штука все-таки сработает. — Я все понимаю, торопились, спешили, надо было быстрее справиться с задачей и все такое. Но, мать вашу, почему нельзя было сразу проверить отказоустойчивость всех систем???

— Мы проверили! Ты за кого меня принимаешь⁇ — не сдержался Кирилл. — Или ты думаешь, что я ламер какой-то? За лоха меня не держи, я для своих систем такие тесты пишу, какие Гуглу или Майкрософту не снились даже.

— Ну, а чего тогда? — я устало откинул голову, больно ударившись затылком о бетон. Этого чертова бетона было слишком много в этом месте, но я ничего не мог поделать. Сил встать осталось маловато.

— Физические проблемы с самим устройством. С печенью твоей новой, если говорить конкретно.

Женя и Алена посматривали на меня с любопытством. Беседа, в которой они не слышали ни единого звука с той стороны, вызывала повышенный интерес, тогда как я вообще не смотрел в их сторону.

Более того, я вообще не смотрел по сторонам, потому что чувствовал, что даже самое простое движение заставит меня опять чувствовать боль, от которой я отвык.

Вот и «эгоист». Отказ печени нормально работать — и я превращаюсь из машины для убийств в простого смертного, который того и гляди коньки отбросит. Я вяло поводил рукой по стволу автомата.

— И какие будут твои предложения? Провести мне операцию в полевых условиях? — уныло пошутил я. — У меня здесь хирургов нет.

— Нет, — в один голос ответили Женя с Аленой. — Такого уровня помощь, как тебе требуется, я оказать не смогу, — добавила девушка.

— Может, ты удаленно перезагрузишь что-нибудь? — спросил я, думая, как дико это звучит со стороны. Как будто настоящий киборг какой-то. Хотя кто я на самом деле?

— Нет, этого я сделать не могу. Но сейчас я провожу пару тестов по показателям, чтобы локализовать проблему. Кстати, медпакет можешь убрать уже, пока тебя не накачало хорошенько.

Я немного сместил пакет в сторону, оторвав лишь часть липкого слоя. Кожа на месте, рана затянулась. Правда, пуля, скорее всего, осталась внутри. Я нажал пальцем — бесформенный кусочек свинца четко ощущался под кожей.

— Н-да… — протянул Кирилл. — Ну, лучше потом порежут немного, чем сейчас бы ты кровью изошел.

— Еще хорошо, что подкрепления нет. У меня что-то совсем нет сил сражаться. Поэтому изучай результаты тестов. Верни меня в норму!

— Ты только себя лупцевать не начни, — ответил спец. — Я знаю людей, которые вылетевшие суставы забивали кулаками. Ты и не на такое способен. Пять минут.

— Фу-у-ух, — выдохнул я и все же попробовал встать. Предательская слабость системы подоспела в самый неподходящий момент, но, несмотря на это, я заставил себя встать. Показывать то, что я, только что словивший нескольку пуль в бронежилет, внезапно сдал позиции, нельзя. — Хорошо, что еще нет подкрепления, правда? — и кисло улыбнулся.

— Э-э, мир? — недоверчиво спросил Женя.

— Так, я не поняла, что у вас тут происходит⁈ — грозно спросила Алена.

— Давай ты, — я вяло мотнул стволом в сторону парня и тот закашлялся, подавившись.

Я же воспользовался этой паузой, чтобы молча оценить состояние собственного организма. Ничего особенного, кроме непосредственной слабости. И слабого пульса, который и так не слишком прощупывался.

Женя попытался наскоро объясниться перед Аленой, но та не восприняла его потуги как должное.

— Ты что хотел сделать?

— Узнать путь отсюда, — выдавил из себя парень, пытаясь оправдаться, но получалось у него, мягко говоря, не очень. — И уйти. И тебя с собой взять, конечно же.

— «Конечно же»! — передразнила его Алена. — Сам свалить хотел! Я-то думала…

Меня мотнуло, но этого никто не заметил. Вероятно, было какое-то внутреннее кровотечение. Кирилл отчаянно пытался добыть информацию из тестов — это было слышно по стуку клавиш. Но результатов он не получил. Лучше бы ему поторопиться.

На фоне ругани и шума ухудшение моего состояния осталось вне поля зрения остальных. Чтобы хоть как-то устоять на ногах, я упер ствол в бетон, оперся на приклад, но оружие соскользнуло, и я едва не упал.

— Так, есть результаты, — возвестил меня об итогах своей деятельности Кирилл. — Но я по-прежнему не вижу ничего, чем я мог бы тебя обрадовать.

— Камни в почках и цирроз? — попытался отшутиться я, реально озадаченный тем, что еще и зрение замылилось. Кирилл этого точно не видит, потому что получает картинку с камеры. — Если что, у меня и глаза тоже в минус ушли. Или в плюс, я в этом не разбираюсь.

— Когда у тебя появились проблемы со здоровьем, ты начал вести себя куда лучше! — воскликнул Кирилл. — И если я когда-нибудь попытаюсь создать армию киборгов, я непременно заложу в них программируемые слабости, чтобы они вели себя, как полагается. А вот насчет тебя — тебе реально надо запустить «печень», — он выделил это отдельно. — Осталось подумать, как это сделать. Нужен… хм… дай мне еще минуту.

— У меня может не быть этой минуты, судя по состоянию. А еще обещали подкрепление, так что… давай быстрее, в общем! И лучше бы печень можно было запустить как-то попроще.

— Попроще, попроще, — начал бормотать Кирилл. — Для этого надо что-то резкое. Что-то, что заставит химию сработать. У меня были экстренные варианты, секунду, — теперь на фоне зашуршали листы бумаги. С огромной скоростью спец перелистывал тетрадь. — Нашел! — И он начал читать: — 'Чтобы перезапустить работу устройства, имитирующего печень, требуется либо высококалорийная еда, либо спирт, либо…

— Мог бы уже остановиться на этом. Ребят! — позвал я. — Что у вас есть из еды?

— Ну… немного консервов, сухая еда, — начала медленно перечислять Алена. — Не то, чтобы очень много, но, если тебе потребуется, я могу принести…

— А что насчет алкоголя?

— Едва ли. Жень?

— Что? — встрепенулся он. — Алкоголь? Есть! Чуть-чуть, но… — он уже сунул руку во внутренний карман куртки и замер. — А зачем тебе?

— Надо! — ответил я громче. — Вопрос жизни и смерти.

— Ох, вечно с этим так, — вздохнул Женя и вытащил плоскую металлическую фляжку в рельефной кожаной обмотке. — Но тут не очень много.

— Тебе надо пару столовых ложек, не более. Но придется минут десять подождать. Потом будет перезапуск и, вероятно, тебя отключит. Поэтому важно, чтобы кто-то был рядом…

— Давай сюда, — Кирилла я уже не слушал, — пожалуйста, — добавил я, чтобы моя просьба звучала именно просьбой.

И начал сжимать пальцы примерно в области темного пятна, которое было фляжкой. Сжимал до тех пор, пока фляжку мне не сунули в ладонь. Кожзам на металле не давал скользить.

В нос ударил резкий запах спирта. Я опрокинул фляжку, и обжигающая жидкость потекла прямо на язык. С трудом заставив себя сглотнуть, я вытер губы и протянул фляжку обратно.

— Держи. Жень. Держи же! — добавил я громче, но фляжку никто не забрал.

В желудке стало теплее, через несколько секунд меня тряхнуло.

— Ох ты ж… — выдал я и лишился сознания.

Глава 18

В чувство меня привели странные звуки. Пугающие лязгом и грохотом, треском, с которым обычно камушек рассыпается в щебень, а щебень затем превращается в пыль.

Как сказать, в чувство. Я начал слышать. И понимать, что я нахожусь не во сне. Вместе с этим пониманием на меня обрушалось жжение в ноге, вернулось легкое головокружение, которое до этого меня в принципе не беспокоило. А теперь, вместе со странными звуками возвращало ощущение беспомощности.

До тех пор, пока я не открыл глаза и не увидел, что меня трясет Алена, а ее лицо перекошено от ужаса. Понять, как она меня трясет и за что держит, не удалось: я опустил глаза на собственные руки и лишь увидев, как мои запястья стиснуты пальцами светловолосой девушки, осознал, как все происходит.

Секундой позже вернулось и ощущение пальцев на моей коже. Головокружение заметно уменьшилось, исчезла вся дрожь, а глубокий вдох добавил кислорода мозгам.

— Слава богу, пришел в себя, — сказала наконец-то Алена.

— Что происходит? Что за… — где-то снаружи опять треснуло, — что за звуки?

— Танк, не меньше, — в ужасе прошептала девушка.

— А Женя где? — я глянул через плечо, но так и не увидел нашего третьего спутника. — Куда он запропастился?

— Поднялся наверх, как только бахнуло в первый раз, — быстро произнесла она. — Давай и мы наверх. Я ждала, когда ты очнешься.

— Ждала? — недоуменно спросил я. — И долго?

— Минуту с небольшим. Удивилась, что ты все в отключке. И не очнулся даже от грохота. Сильнее, чем… черт, пошли уже…

Поблизости повторились те же звуки. Мне показалось, что я слышу их с улицы, а не со двора. Но фасад был неслабо завален, так что ни одна техника не заметила бы нас, если только не была вооружена тепловизорами — и то вряд ли. Для такого слоя бетона нужен скорее уже рентген.

— Да, пошли. Посмотрим, что тут происходит.

Уверенные в относительной безопасности, мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я бросил последний взгляд на вертолет, который должен был спасти меня. Или нас. Если технику уничтожат или на ней улетит кто-то другой, а не я — ситуация станет на уровне «так себе». Тащиться пешком в центр Питера — долго. И тянет за собой ворох проблем.

— Я так испугалась! — продолжала Алена. — Очень.

— Не больше, чем Женя, — фыркнул я.

— Нет, он…

— Просто забрался повыше, чтобы спрятаться получше, — закончил я, а девушка насупилась:

— Я понимаю, что он тот еще засранец, но нет, он не может так поступить. Не может кинуть!

— Чем он только что и занимался, когда пытался узнать у меня, как выбраться отсюда. Нет, я не говорю, что он плохой. Он спасает свою шкуру и это нормально. Каждый так поступит в зависимости от степени опасности.

— Глупости говоришь, — сердито отозвалась Алена, размеренно наступая на каждую ступеньку довольно крутой лестницы.

— Нет, правда, подумай сама.

— И не хочу. Ты не прав.

— Что ты как упрямый дед, — подключился Кирилл. — Серьезно, что ли, учить других вздумал? Я вроде тебя с нормальными параметрами вижу, а ты плюс тридцать лет минимум!

— От ядерного взрыва каждый бежит сам по себе, — ответил я, пропустив оба замечания мимо ушей.

— Как сказать, — ответили хором оба, независимо друг от друга. Теперь я не выдержал и посмеялся. А потом показал на наушник Алене:

— Видишь, не я одна так думаю.

— Это не значит, что твоя мысль верная.

— Как и твоя! — ответил Кирилл.

— Вместо того, чтобы умничать, мог бы меня порадовать тем, что мое состояние полностью отвечает всем твоим стандартам. Извини, у меня нет никакого каркита, чтобы проверить себя самостоятельно.

— Разошелся. Нормально все с тобой. Но повторю — не умничай. Девушки таких не любят.

Мы как раз поднялись на второй этаж. Здание имело высокий нулевой уровень, так что второй этаж можно было сравнить с классическим третьим. Вид открывался неплохой, однако половина улицы просела, а другую скрыло под собой завалившееся высотное здание.

Я не сомневался, что за время перемещения до вертолета я не стал ближе к центру города ни на метр. Но теперь вид за окном был иным — проглянуло солнце. И если бы не адские звуки, которые доносились снаружи, постапокалиптический город мог смотреться даже в некоторой степени привлекательным.

— Где Женя? — спросил я у спутницы, которая, как и я, активно вращала головой, пытаясь найти пропавшего парня. — Не хочу говорить о нем плохо, но… — чтобы не завершать фразу, которая так и рвалась на язык, я поправил рюкзак за спиной.

Общее самочувствие выровнялось. Ситуация стала более-менее понятной. Женя — слабак и трус. На улице кто-то работает то ли кувалдой, то ли там и правда танк ездит. Но пока что мы в безопасности.

— Тс-с, — раздалось неподалеку, а вскоре и сам Женя махнул рукой. Я не разочаровался. Если бы он был полнейшим трусом, здесь бы его уже не было. Но и положиться на такого человека в команде тоже нельзя. — Идите сюда, — высунувшись полностью из-за перегородки, попросил он нас одними губами. — Только осторожнее. Тихо.

— Чего стесняться-то? — спросил я негромко, подсев рядом. — Я вроде живой. Фляжку держи, — и протянул емкость, в которой булькнули остатки.

Женя схватил ее и жадно присосался, заглатывая все до капельки. Потом потряс фляжку у губ, облизал ее и завернул, убрав потом во внутренний карман.

— Слышите это? — он дождался, когда снаружи донесся очередной грохот.

— Слышим, — ответил я.

— Танк? — спросила Алена.

— БТР, блин, — воскликнул Женя и тут же зажал себе рот. — Еще чего придумай! Нет!

— Провожу анализ звуков, — заявил Кирилл. — И это правда не танк. И не БТР. Металл, приводы, колеса — вот, что выдает мне моя система. Есть мысли?

— Есть мысли посмотреть, — ответил я ему, а Женя ухватил меня за рукав:

— С ума сошел? Не подходи к окну! Заметят!

— Там будто инопланетяне с Марса спустились, — вздохнул я. — Кого я там увижу? Робота-убийцу? Терминатора, истребителя человечества?

— М-да, красноречия тебе не занимать, — прокомментировал Кирилл.

Я проверил наличие патронов. Не так чтобы много, но достаточно, чтобы пристрелить группу случайно забредших сюда солдат. Даже в стальной внешней защите.

Сбросив с себя руку Жени, я в полуприседе добрался до окна, откидывая из-под ног осколки стекла. Наступишь — и шума будет не меньше, чем с улицы. А там и правда, кто знает, что за механизмы возятся.

Приводы, колеса. Металл. Да все, что угодно, можно подогнать под это описание. Я добрался до окна и осторожно выглянул. На дальней стороне улицы ничего не происходило. Вообще ничего.

Я присел, но вскоре раздались металлические звуки, затрещала бетонная крошка. А после слов Кирилла я и правда услышал жужжание приводов. Звук ни разу не похож на работу ни одного из двигателей, которые я когда-либо знал. Слишком металлический. Иногда лязгающий, но в целом ровный.

Привстав еще раз, я заметил самым краем металлическую поверхность. Она исчезла из поля зрения, приблизившись к зданию, в котором мы находились. Я потянулся рассмотреть ее получше, и внезапно она выкатилась на середину улицы.

Большая, около двух с половиной метров диаметров, сфера, состоящая из цельного куска стали, поцарапанного, но не побитого, с тремя вертикальными линиями. Точнее, вертикальными для меня. На самом деле эти линии пересекали поверхность сферы по окружности, определяя две подвижных секции.

— Ух ты ж б… — проматерился Кирилл. — У нас же похожие штуки только в разработке. Еще на бумаге только…

Штука, которая должна быть только на бумаге, прожужжала еще разок, повернувшись на несколько градусов. Затем еще — и опустилось продолговатое черное пятно.

Я бросился прочь от стены, уходя от обстрела. Крупнокалиберное орудие разнесло оконный проем в ноль, а осколки продырявили несколько гипсокартонных перегородок.

Звуки с улицы превратились в яростное жужжание, как только стихла стрельба. Женя высунулся из своего укрытия:

— Нихрена это не танк!

Глава 19

Танк или нет, но внизу знатно бахнуло. То ли граната, то ли еще что-то, но здание вздрогнуло.

— Какие будут предложения? — спросил я у Кирилла, а до кучи еще и у всех, кто находился рядом.

— Э… бежать?

— В смысле бежать? — удивился я. — У этой штуки что, нет слабых мест?

— Может, против пяти гранатометов она и не устоит, но судя по внешним признакам — у нее отличная защита от пуль и осколков.

— Жесть…

— В принципе, у вас есть возможность просто пересидеть здесь, — продолжал Кирилл. — Ситуация не слишком сложная, хотя и непривычная, спору нет.

— Непривычная? Хрена себе! — я говорил громким шепотом, потому что опасался наличия микрофонов на сфере. Да и ее способности в целом были мне непонятны. Мало ли что она еще может. Подпрыгнет, взорвется или вкатится на отвесную стену с разгона. — Я даже не представляю, что от нее ожидать можно!

— Всего, — после секундной паузы ответил Кирилл. — Абсолютно всего. Поскольку аналогичными разработками занималось несколько контор, то я тебе точно могу сообщить лишь одну вещь: ожидайте всего.

Слабое утешение для нашей ситуации. Плюс — я наконец-то ощущал, что пришел в норму. Но явно не до такой степени, чтобы броситься на сферу. И тем более не до такой степени, чтобы попытаться уничтожить ее, имея в руках всего лишь один автомат.

Поэтому я постепенно отошел от окна еще дальше и объединился с остальными в группу:

— Может, у вас есть предложения? — спросил я Алену. На Женю я все еще злился за его выходку, но надеялся на здравомыслие парня.

— Нет, — сильно побледневшая девушка не могла заставить себя смотреть в сторону окна, опасаясь, что оттуда кто-нибудь появится.

— Ох, — Женя потер покрытое жесткой щетиной лицо. — Ничего в голову не идет.

— Подземные ходы, узкие пространства? — начал перечислять я. — Низкие пространства, типа чердаков или полузаваленных проходов. Места, где мы пройдем, а эта штука — нет. Есть здесь такие?

— А, быть может, мы попробуем просто уйти? — внезапно произнесла Алена. — Я удивилась, что ты сам этого не предложил. Мы же на втором этаже.

Похоже, что бледность девушки никак не сказалась на ее умственных способностях. Мы не проверили самого простого, но уже бросились искать какие-то сложные пути решения вероятно банальной проблемы. Я не проверил.

— Тогда максимально тихо, — едва слышно прошептал я и кивнул в сторону уходящего по зданию коридора.

По сути своей в городе было полно зданий коридорного типа. Пройти их от стены до стены — не вопрос. Но только очень редко встречались строения такой длины, чтобы можно было пройти приличное расстояние.

Пройти бесшумно — и вовсе нереально. Я подумал, что на сфере едва ли есть микрофоны — слишком уж она грохотала. Если только…

— Я бы предположил, что на вашем новом противнике установлено немало датчиков.

— Кирилл! — вздрогнул я, как раз обдумывавший, как бы половчее слинять из опасной зоны, но при этом не упустить вертолет.

— Что? Вроде бы ничему не помешал. Мне самому жутко интересно… две вещи мне интересны: кто его создал и у кого они своровали идеи.

— Ты же сам только что сказал про нескольких разработчиков, — отозвался я.

— Ну, сам понимаешь, как это работает, — хмыкнул Кирилл.

— В другой раз. Когда безопасно станет.

— А, да. Извини. Я бы хотел сказать, что вам поможет, когда откроют небо над городом и забьют на все глушилки, но тогда в городе будет очень и очень жарко. Надеюсь, что до этого не дойдет.

— Лучше без плохих новостей, — помрачнел я, вспомнив еще и о потенциальной угрозе, которая могла наступить так же внезапно, как и сфера внизу могла расчехлить что-то более существенное, чем ее нынешнее вооружение.

— Да-да-да, — затараторил Кирилл. — Пятая чашка кофе за два часа как-то немного выбивает из колеи. Поэтому давай вернемся к делам.

Я устало присел на обломок стропильной системы кровли, который провалился через несколько этажей практически в целости — разве что металл был сильно погнут. Сфера уверенно грохотала внизу, но пока что обходилось без выстрелов.

Разговор меня утомил. Проблема есть, а технический специалист не может помочь мне в ее решении. Непорядок.

Я понял, что мне жутко не нравится, когда есть ситуация, в которой я не могу что-либо сделать — или вещи происходят без моего влияния, сами по себе, а я не имею возможности повлиять на результат.

Да и сбегать с поля боя, особенно после того, как оказался рядом с возможностью быстро добраться до центра города — так себе идея. Но мерный грохот внизу раздражал.

— Мне нужно, чтобы ты посмотрел на сферу еще раз. По возможности, чтобы камера не загораживалась ничем. Мне хватит нескольких четких кадров, но лучше, чтобы это были кадры с разных ракурсов.

— Если эта штука опять начнет в меня палить, Кирюх…

— Ты разведчик, не забывай об этом. И то, что ты собираешь информацию про город и все, что в нем произошло, это не значит, что тебе нельзя собирать еще и информацию обо всем остальном. Поэтому будь добр — сделаешь больше пользы не только мне, но и всему отделу.

— Хрен с тобой, — я соскользнул с доски, на которой сидел. — Сделаем мы тебе несколько кадров.

— Стой! — зашептала Алена, которая до этого момента лишь внимательно слушала половину нашего с Кириллом диалога. — Ты куда?

— Скоро вернусь, — бросил я в ее сторону стандартный ответ и начал, старательно прячась от сферы, карабкаться по обломкам.

— Я бы предположил, что у нее, как у Хищника — тепловизоры и все остальное, но…

— Кирилл, заткнись, прошу тебя, — едва слышно ответил я. — Если ты прав, то меня уже видно, и ты только что отправил меня на верную смерть. Так себе новости, правда? — техник не подал ни звука в ответ. — Это я тебе, как разведчик говорю.

И, чтобы не создавать ненужных генераций в виде юмористических ответов у спеца, я осторожно высунулся, крайне аккуратно и медленно, забравшись на обломок только что отвалившейся после взрыва стены.

— О, да, отличный вид, — проговорил спец, пока я и сам рассматривал сферу, которая застыла внизу. — Интересное поведение. Мне кажется, что ей кто-то управляет, хотя… хотя на самом деле допустим и вариант с управлением через систему искусственного интеллекта!

— Господи, Кирилл, делай фото быстрее, сохраняй инфу и давай мы свалим отсюда побыстрее! — яростно прошептал я.

— Ну, я как бы все. Мне достаточно. Сфера не шевелится, а сгонять тебя вниз, чтобы ты ее попинал, я никак не могу. Отсюда делаем простой вывод — твоя задача успешно выполнена, так что ты можешь спокойно и тихо отойти в сторону.

Опираясь на остаток стены, я сперва переместил вес на одну ногу, чтобы спрыгнуть помягче и потише. Есть в этой хрени искусственный интеллект или его там и в помине нет, но звук и движение одновременно могут привлечь внимание, нам совершенно не нужное.

Обломок высотой больше, чем в полметра, покачнулся, хрустнув рассыпающимся бетоном. Качнулся, но не упал. Однако этого было достаточно, чтобы сфера издала короткий, но угрожающий звук, развернулась в каком-то фантастическом финте, а затем подняла наверх и «зрительный» блок, и несколько отверстий, больше похожих на встроенные гранатометы, чем на крупнокалиберное стрелковое оружие.

Наплевав на риск навернуться с шатающегося обломка, я изо всех сил оттолкнулся от него. Кажется, что-то такое я уже делал.

Проклиная Кирилла, который не смог заполучить нужные кадры еще и с первой съемки, я рухнул на пол в мелкой бетонной крошке, сдирая кожу с ладоней.

Снаружи все стихло. Раздался «чпок», и через обломки кровли, грохоча по металлу, перекатилась граната.

Глава 20

Едва ли бронерубашка способна защитить меня снаряда автоматического гранатомета. Но я вспомнил, буквально в последнюю секунду, что крыша для меня гораздо легче, чем для других людей.

Уперся ладонью в массивную доску и поднял настолько, насколько мне хватало роста. Остатки крыши изменили угол наклона, и черная граната покатилась прочь от нас.

Мне оставалось лишь присесть, чтобы осколки, разлетевшиеся после взрыва и срикошетившие по металлу, не коснулись меня. Остальные оказались мне зоны поражения, охреневшие от происходящего.

— Все комментарии — потом! — рявкнул я, потому что в помещение полетели новые гранаты.

Мы бросились бежать, подгоняемые взрывными волнами. Осколки до нас уже не долетали — машина била в ту же точку, куда отправила и первую гранату.

Это, однако, не говорило нам ничего об операторе устройства. Это в равной степени мог быть и стажер, и опытный стрелок, добивавший раненых, и программа, которая работала по заранее заданному алгоритму.

Мы благополучно уходили внутри здания вдоль улицы, перескакивая через завалы и мусор, который шелестел и хрустел под ногами. В который раз я убедился, что, когда создают игры про постапокалипсис, регулярно забывают про дикое количество мусора, что образуется в процессе любого «коллапса».

Нет, если бы на город сбросили ядерную бомбу, то ничего такого бы не произошло, это уж точно. Взрыв, пламя — большая часть мусора благополучно сгорает дотла либо превратится во что-то менее шуршащее, гремящее, звенящее, перекатывающееся по полу от малейшего дуновения ветра.

Здание, по которому мы бежали, было просто завалено этим мусором. Что там было раньше, узнать не представлялось возможным, потому что горы бумажек, поломанная мебель, рассыпавшиеся в труху листы гипсокартона — все смешалось в кучу.

Можно было бы попытаться узнать о назначении через яркие плакаты, которые в обилии когда-то висели по стенам, но краски расплылись из-за того, что в здании протекли трубы отопления.

Лед успел сублимироваться, но результатом его деятельности стали яркие пятна, размазанные по поверхности бумажных листов. Остановиться, чтобы рассмотреть их получше, не было возможности.

Так что я не заметил ничего удивительного в том, что сфера через пару секунд раздумий начала грохотать следом за нами, подпрыгивая на особенно угловатых обломках. При этом она еще умудрилась выпустить несколько гранат прямо в окна: два хлопка за нашими спинами прозвучали не столько громко, сколько угрожающе близко.

— Надо забираться еще выше! — крикнул Женя и тут же поскользнулся на остатках льда, еще не успевшего раствориться в пыльном воздухе мертвого города. — *ъ! — громко крикнул он, да так, что если бы наш шум и взрывы гранат не слышали раньше, то его мат наверняка раздался по всему району.

— Что с тобой? — Алена тут же затормозила, и сама едва не поскользнулась

За всем этим грохотом я едва расслышал, что где-то рядом с нами упал очередной снаряд.

— Ложись! — я обхватил девушку и повалил ее на пол. Бахнуло раз, но следующих выстрелов не последовало. Я выждал еще несколько секунд и только потом поднял голову: — Живы?

Стоны Жени явно выдавали его состояние. Алена пошевелилась у меня под рукой:

— Угу, — промычала она и выбралась быстро — явно цела и даже не контужена.

Жужжание со стороны улицы продолжалось безостановочно, но стрельба кончилась.

— Давай поможем, — Алена подбежала к другу и попыталась его поднять.

— Ай! — стоило девушке его хоть немного пошевелить, как Женя разу же закричал от боли и осел обратно на пол. Неестественно выгнутая нога не оставляла никаких сомнений в его нетранспортабельности. Для обычных людей.

— Сюда давай, — я бесцеремонно схватил парня за руки и закинул на спину, несмотря на его вопли. — Хорош горланить, услышат!

И без этого было понятно, то нас услышали. Жужжание точно стало еще более яростным, но пробиться через бетон или даже просто раскрошить проем, чтобы протиснуться в него, сфера не могла. Иначе бы уже вкатилась на первый этаж и по какой-нибудь из сохранившихся лестниц забралась наверх.

У нас же перед глазами таких лестниц не было — только обломки и остатки пролетов.

Женя тихо ныл мне на ухо, но, надо отдать ему должное, держался за меня крепко, пока я пытался найти выход. Если в наш закуток влетит еще одна метко пущенная граната, нам не жить.

Прыгать вниз — не вариант. Не из-за Жени — на его ногу мне было плевать, по большому счету. Иначе бы я с готовностью потратил на него еще один из своих «волшебных» пластырей.

А вообще надо бы пересчитать на досуге, сколько у меня остается припасов. С едой не вопрос, можно продержаться. За счет устройства, которое генерирует энергию и тепло практически из ничего — я же так и не вспомнил, о чем шла речь, когда Кирилл мне активно напоминал про Илью и профессора, — мое тело практически не нуждалось в еде.

Но в медпакетах нужда была просто невероятная. Подстрелят раз, другой, третий, а потом? Зашиваться — во всех смыслах этого слова.

Все это мгновенное пронеслось в голове. Не прыгать. Точно. Сфера уничтожит нас если не гранатометами и другим оружием, так попросту раздавит. В ней огромный вес — даже если она сделана из толстого алюминия, в чем я сильно сомневался, то с десяток тонн будет.

А чтобы разбить проем окна, ей просто не хватает разгона. Набери она скорость свыше двадцати километров в час — и не выдержит ни бетон, ни арматура.

То, что сфера не билась об стенку, все же указывало на хорошего оператора.

— Куда дальше? — убедившись, что мы в тупике, спросил я.

— Без понятия, я никогда в этом здании не бывала. В районе — да. И если нам надо выбраться отсюда, то лучше всего двигаться вон в том направлении, — и Алена показала на ближайший угол.

— Класс. Прямо через стену и пойдем.

— Можно сделать так, чтобы та штука, — девушка указала на улицу, — пальнула сюда, прямо в стену.

— Плохая идея, — я покачал головой. — Это противопехотное оружие.

— Но окно… разбила же? Тот проем, где ты лазил фотографировать машину еще раз.

— Там силикатные блоки, — я присмотрелся получше. — Ничего прочного.

— Так может и там ничего прочного? — уточнила девушка. — Как только заставить сферу сделать точный выстрел.

— Не думаю, что я или Женя — хорошая приманка для сферы, тебе так не кажется?

— Ой, нет, что ты, я о том и не думала… — начала оправдываться Алена, но я уже скинул Женю:

— Полежи-ка, — и вернулся к стене.

Мне не хотелось, чтобы эта штука еще раз стреляла в нашу сторону. Граната может отскочить или рвануть рядом с нами. К чему ненужный риск?

Парень неудачно лег, заскрипев сломанной костью. Так себе история, если кому-то потом придется его лечить. У самой стены я обернулся: Женя корчился, но молчал.

Ладно, парень разово дал слабину, ничего особенного. Выбраться из этого дерьма хотят все. Надо бы перестать на него злиться.

Сфера продолжала издавать короткие звуки: то ли вращалась в поисках нужного угла наклона орудия, то ли пыталась откуда-то выбраться. Я же поискал что-нибудь, похожее на кувалду.

Раз эта штуковина не отреагировала на наши вопли от сломанной ноги, есть шанс, что я без особых проблем займусь сломом стены. Только инструмента под рукой не нашлось, и я от злости саданул кулаком по стене.

После удара штукатурка заметно продавилась внутрь и покрылась сеткой мелких трещин. Я подцепил ногтем кусок и тот отвалился вместе с парой соседних. И руки не болят. Кажется, инструмент не понадобится.

Глава 21

Дури мне было не занимать. Сказался перезапуск половины организма, наличие дополнительных стимуляторов, а также страстное желание убраться подальше от зловещей сферы делали мои и без того сильные руки еще сильнее.

Я представил, как бы смотрел на это со стороны сам, когда еще жил нормальной жизнью на окраине небольшого городка. Да уж, если не дешевая фантастика, так реальный бред.

Стена, сложенная из блоков, удачно крошилась, а благодаря тому, что обломки ни разу не были острыми, я уполовинил ее толщину и лишь затем взялся за крышку тяжелого офисного стола.

Какой-то руководитель явно сидел за ним — столешница была толстой, тяжелой и уж наверняка очень прочной. Жаль, что рядом не было труб или пил, а еще лучше — аккумуляторного электроинструмента. Тогда бы мне не пришлось ломать руки.

Замахнувшись посильнее, я замер с поднятой над головой столешницей: ладони оказались содраны в кровь настолько, что я поразился собственной бесчувственности. Иначе назвать это состояние я не мог никак.

Вероятно, это было последствием перезапуска и применения большого количества компонентов из медпакета. Либо сегодняшняя порция была слишком большой, либо…

— Да ты же ничего не чувствуешь! — ахнул Кирилл мне прямо в ухо таким страдальческим голосом, что я едва не уронил столешницу себе на ногу от неожиданности.

— Да твою же мать! — заорал я, позабыв о всякой осторожности. — Честное слово, нервы уже ни к черту с таким помощником!

И, что было сил, я загнал угол столешницы в стену. Уполовиненная по толщине конструкция сдалась практически сразу же.

Крупные трещины в блоках появились еще в момент удара. Затем я попросту выдернул столешницу и ударил уже не углом, а ребром, выломав кусок стены, который тут же раскрошился и ссыпался частично внутрь здания, а частично — в узкий промежуток между двумя домами.

Получилась приличных размеров дыра, но дальше — опять глухая стена. На этот раз более прочная. А ломать руки мне уже не хотелось.

Я отбросил в сторону столешницу, теперь уже бесполезную, вытер о собственную одежду остатки крови с ладоней. Кожа быстро стягивалась, а боли я до сих пор не ощущал.

— Выхода нет, — я покачал головой, обернувшись к своим спутникам.

— Так себе ситуация, — медленно проговорила Алена. — Что же делать?

— Судя по тому, что сфера больше не стреляет, нам достаточно просто обойти ее, незаметно. Кирилл, быть может, даст нормальную информацию относительно ее вооружения, мы поймем, чего нам стоит опасаться. И, быть может, нам повезет вовремя уйти на нормальную поверхность, а не вот на это все. Но мне бы очень не хотелось бросать вертолет. Сфера на нем точно не улетит, а вот другие люди, которые могут найти технику, вполне способны использовать ее, либо пожелают ее испортить. Оба варианта мне не нравятся.

— Надо помочь Жене! А ты собрался улететь? — возмутилась Алена.

— Не прямо сейчас же, — с не меньшим возмущением ответил я. — Или ты думаешь, что мне теперь первостепенная задача — спасти его ногу, плевав на первостепенные задачи?

— Я же… Нет, — теперь девушка выглядела смущенной до крайности, но ее смущение быстро сменилось злостью: — Постой-ка! Что это все значит?

— То и значит, — ответил я максимально спокойно, насколько мне позволяло мое состояние. — Ты же понимаешь, что на самом деле я здесь не для того, чтобы всех вас спасать.

Кажется, пришло время действительно включать того самого эгоиста, которым надо было становиться с самого начала. Может, и не превращаться в Бонда, но зато достаточно четко показать, что в действительности мне плевать на всех остальных, что было не совсем правдой.

И сейчас я стоял посреди здания с частично рухнувшей крышей, продуваемого со всех сторон ветром. Мусор, холод и грязь. Монструозная металлическая сфера, которая до сих пор издавала какие-то короткие, но жутковатые звуки, а я так и не понимал, что в ней такого.

Единственными разумными мыслями должны были стать: «я выполню это задание любой ценой» и «я обязательно спасу Владимира». Именно в такой последовательности, хотя куда более логично звучало бы в обратном порядке.

Пожалуй, да. Сперва спасти. Пусть он в коме, но Кирилл подскажет, что делать. Передаст совет от Игнатьева. Или его собственные медпакеты помогут. В любом случае, только с такими мыслями в голове я должен двигаться вперед. Смогу двигаться вперед.

Пока Алена зависла и собиралась с мыслями, я все сильнее убеждал себя в том, что мне надо найти человека, способного управлять вертолетом. Если для этого мне понадобится тащить за собой эту парочку — да, дотащу куда угодно. Если же они мне не нужны, то я просто оставляю их здесь. Да, жестоко. Но как иначе?

Если Женя лежал, отвернувшись в сторону, то лицо девушки я видел отчетливо. Выражение на нем регулярно менялось. Была и растерянность, и страх, и отчаяние, и злость, но последней было меньше всего. Не то чтобы она понимала, что злиться бесполезно — я знал, что она злилась. Разве что смысла во всем этом совершенно не было.

И она пыталась держать себя в руках, тогда как я, только что весь из себя расчетливый и холодный, постарался ее успокоить:

— Это не значит, что я пытаюсь от вас избавиться, — соврал я. — Дело лишь в приоритетах и… а вообще, какого черта я оправдываюсь! — воскликнул я.

Сфера продолжала жужжать абсолютно ритмично и одинаково. Можно было подойти к окну, но если бы машина меня засекла, то ее выстрел скорее всего стал бы фатальным для кого-то из нас. При всех напускной холодности я не мог позволить себе стать виновником смерти ни Жени, ни Алены.

Поэтому добрался до ближайшего проема, ведущего на этаж выше, поставил стол, попросту перенеся его. Мебель сохранилась буквально чудом, но недели на ветру, влаге и холоде сделали свое дело: стол сильно накренился, когда я на него залез, и захрустел, стоило мне посильнее оттолкнуться от него.

Алена проводила меня глазами, но я не стал больше ничего говорить и объяснять. Захотят — дождутся. У них выбора особо нет. А мне надо найти путь в обход этой адской штуки.

Лабиринт, в который превратилось здание, стал своеобразной головоломкой. Что-то надо передвинуть, подставить, сместить в сторону, накрыть, собрать или выкинуть — только потом ты сможешь идти дальше.

Не было людей, которые начали бы это обживать. Пока есть комфортные места, никто не будет модифицировать пространство. Интересно было бы глянуть на город через пару лет такой жизни. Но лучше не стоит: ни смотреть, ни доводить до этого.

Здание явно не собиралось отпускать меня просто так. Для сравнительно небольшого объекта путь стал очень и очень длинным. Витиеватый и непонятный маршрут растянулся почти на полчаса, что для меня показалось вечностью.

Конечно, архитекторы очень старались совместить современность и классику, сделать здание приятным внешне — чего я уже не увидел — и удобным внутри. Этого мне не довелось не только не увидеть, но даже и задумку не оценить.

Почему там, где сфера швыряла в нас гранаты, было два этажа, над которыми по итогу провалилась кровля, а здесь есть третий. Который почти не пострадал, но при этом не имел ни одного окна в улицу.

Придется еще выше карабкаться. Ладони покрылись нормальной, не розовой, а здоровой кожей. Нет шрамов. Нет царапин или других следов моей активной деятельности.

На всякий случай я покрутил конечностями, ожидая услышать привычные скрипы. Нет, кажется, что теперь все в полном порядке. Несмотря на подстреленную ногу. На удивление та тоже не болела.

Остается привыкнуть к тому, что теперь это мое нормальное состояние и мне не стоит бояться каждого движения. Я могу нормально бегать и прыгать, махать руками и выполнять довольно сложные комбинации действий без риска развалиться на части.

Если бы только это ощущение у меня появилось чуть раньше, чтобы дерзнуть пойти напролом. Ведь я действительно мог это сделать! Мог и точно бы сделал. Но нет, так сложилось, к моему огромному сожалению.

Напролом придется идти теперь. Только после того, как я ощутил полный спектр эмоций, местами немного странных, я чувствовал себя готовым двигаться дальше. Но не знал ответа на вопрос: бросить мне Алену с Женей или нет.

Глава 22

На самом деле сейчас мне требовалось приложить минимум усилий. Во-первых, придерживаться единственной цели: найти обходной путь. Если сфера застряла в какой-нибудь яме и не может оттуда выбраться — идеально. Мы просто тихо обходим ее на разумном расстоянии.

Проще всего двигаться по крышам, было моей первой мыслью. Но исчезла она сразу же, как только я убедился, что даже на домах в два или три этажа крыши изломаны настолько сильно, что нет ни единого шанса перейти хотя бы одно здание с торца на торец, не провалившись вместе с этой крышей до самого подвала. Ну, или как минимум, на следующий же этаж.

Мои сомнения возникли сразу же, как только я оценил масштабы бедствия. Ведь, по сути, я до сих пор не забирался никуда выше второго или третьего этажа. Но тогда у меня не было никакой нужды переходить с места на место по крышам ли просто забираться как можно выше.

Теперь облик города представал передо мной совершенно иначе. Просто один лабиринт, которым являлось конкретное здание, масштабировалось на весь город. Сказать, что меня это не радовало — не сказать ничего.

— Может новости какие будут? — тихонько спросил я у Кирилла.

— Новостей пока нет, пробиваюсь через защиту баз данных различных компаний, которые могли иметь отношение к увиденному нами. Я так понимаю, что у тебя сейчас нет лишних ушей?

— Нет, — коротко ответил я, присев на корточки на крыше. Совершенно по-питерски.

— Бросай. Всех бросай. Эти ребята тебя никуда не доведут. Только меня до ручки доведут, правда. Что там, ногу сломали?

— Да.

— Ну и чего, теперь ты будешь нянькой? Доктором? Ты уже видел, что бывает, когда ты делишься с людьми различными технологиями. Особенно теми, которые заставляют их думать, что они боги. Или бессмертны. Или совершенно неуязвимы. А самое главное, они не понимают, что все стимуляторы небезопасны — раз. А во-вторых, из-за всех вышеперечисленных особенностей они очень редкие. Значит — быстро заканчиваются. Дальше…

— Кирилл, спокойнее, — я сел как можно удобнее и вытянул ноги. В одиночестве есть своя прелесть, даже когда в ухо балаболит немного болтливый техник с базы отдела военных разработок. — Глаголь.

— Сильно на тебя Питер влияет, — было первым, что сказал Кирилл после долгой тишины. — Неожиданно. Очень неожиданно. Но точно некритично.

— Давай без терминологии, которая понятна для тебя одного. Только что я чуть не умер, потому что «эгоист» дал сбой. Потому что чертова печень или что там у меня вместо нее, отказалась работать и перезапустилась чудом.

— Спиртом, — пробубнил Кирилл.

— Называй, как хочешь. Суть, что, если бы не фляжка, я бы сейчас мертвяком лежал у вертолета. Но ты прав. И нам надо нормально поговорить. Без свидетелей.

— Я бы тебе психолога вызвал.

— Психологи людям помогают, — парировал я. — Но я — не человек. Не совсем человек. Так что чего ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы ты выполнял свою работу. Этого Королев хочет, понимаешь? А нуждается в этом весь мир, чтобы ты нашел причину, нашел ублюдка, который это сделал. Доказал, что мы — мирная страна. И все вернется на круги своя.

— Сам-то веришь, что все будет, как прежде? — уточнил я, задрав разодранную брючину и еще раз посмотрев на ранение. — Едва ли.

— Да, едва ли. Хорошо, что хоть ты у нас реалист, в отличие от меня. И все же я буду…

— Краток?

— Нет, не дождешься. Про твои ощущения мы уже поговорили. Мы тебя ребутнули, так что система должна наладиться окончательно. Мне бы очень хотелось, чтобы ты еще реально вспомнил происходившее в городе. То, что ты видел и знаешь. Может быть, ты и правда что-то начал вспоминать, но у меня нет в этом уверенности. Поэтому спрошу еще раз: психолог нужен?

— Включай, — ляпнул я и уселся поудобнее, немного поерзав на крыше. В зону видимости сферы я даже не пытался влезть. Не хватало еще, чтобы меня заметили раньше времени.

— Намек понял. Совесть мучает?

— Я их не могу взять и бросить, — признался я.

— Можешь. И должен. Девочка хороша собой, и я бы на твоем месте даже замутил бы с ней. С одним-единственным «но».

— Говори, — попросил я, когда понял, что пауза затянулась слишком надолго.

— В нормальном городе и вне условий околовоенного времени.

— Я же попросил тебя обойтись без понятной только тебе терминологии, ага?

— Ладно-ладно, — я услышал, как Кирилл барабанит пальцами по столу. — Мое мнение неизменно. Оставить. Прямо сейчас. Найди пилота. Ты что, один не сориентируешься в городе? Третьи сутки идут, а ты до сих пор в голове у себя карту не составил?

— Знаешь ли, здесь все одинаковое. Ничего, что могло бы указать на центр, кроме примерного направления а-ля «север-юг». Так себе ориентиры.

— И потому тебе нужен вертолет. Суток на поиски тебе хватит.

— Ага, еще скажи найти тех, кто отправил этот вертолет. Прийти и сказать — а ну, давайте мне пилота! — я скинул рюкзак и достал бутылочку воды. В горле пересохло, но есть не хотелось. К счастью.

— Может произойти и такое. Но я видел, на что ты стал способен. «Эгоист» делает тебя кратно сильнее обычных людей. Понимаешь? По всем параметрам. У тебя нет в руках никаких дополнительных полимеров, но ни один спортсмен в мире не способен так долго и упорно колошматить стену — результативно причем!

— Да я еще до твоих слов в себя поверил. Давай уже конкретнее. Ты ломаешь базы, по сфере инфы нет. Что-то полезное можешь сказать мне кроме того, что я и так знаю, а?

— Могу, наверно. По тебе точно могу сообщить о стабильной работе организма. Я написал небольшой тест в реальном времени. Он собирает твои параметры и составляет их в приоритетную таблицу, согласно которой я получаю индекс твоего состояния. Норма имеет разброс от нуля до двадцати, выше двадцати начинаются отклонения, а если переваливает за сотню, то ты близок к смерти.

— И сколько сейчас?

— Три.

— Жить можно, — ухмыльнулся я.

— О, базы вскрыл.

— Ну, давай. Расскажи мне про контору, которая разрабатывала сферу.

— Ты думаешь, что я изначально ломаю сервера?

— Ну, как бы да.

— Нет, я ищу переписки, документации, людей, которые этим занимались. Вот, например, я выяснил, что Матвей Холостяков принимал непосредственное участие в разработке корпуса сферического типа с возможностью перемещения по поверхностям с неровностями индивидуального профиля и углом наклона до сорока градусов.

— Кажется, это наша тема!

— Именно. И знаешь, что? Думаю направить эти данные, как результат твоей разведдеятельности.

— Не боишься, что начальство тебя не станет хвалить, а будет только ругать за то, что отдел не успел сделать то же самое раньше конкурентов?

— Не-не-не, у нас нет конкурентов, понимаешь?

— Хорош придираться к словам!

— Не будет наше с тобой начальство придираться к этому. Принцип «предупрежден-вооружен» никто не отменял. Поэтому я отправляю отчет. Вооружение — автоматический гранатомет, в теории есть еще пулемет на семь-шестьдесят два. Вероятно, имеется что-то еще. Могу допустить наличие системы самоуничтожения.

— Сфера-камикадзе? — поморщился я.

— Нет, там просто перегорают все платы. Начисто.

— А управляет ей кто?

— Программа. Для работы на большом расстоянии в условиях проблем со связью нет возможностей. Вообще. Даже закрытые, защищенные и зашифрованные каналы связи никакущие в городе. Только наши.

— Слышу гордость в твоем голосе.

— Естественно! — воскликнул Кирилл. — Судя по размерам машины, там около двухсот снарядов может быть.

— Она не выпустила столько, — попытался вспомнить я. — Она и десяток-то едва успела отстрелять.

— Значит сломалась. Или стреляла раньше. Может, по Питеру теперь катаются десятки таких сфер и убивают всех, кто нарушает комендантский час.

— Кирилл, мать твою, как мне это теперь развидеть?

— Никак. Смирись, — сурово ответил техник. — Но сфера несет угрозу, поэтому тебе самая пора убедиться в том, что она все еще внизу. Я не слышу ни одного характерного звука.

Пришлось нехотя встать. Поза была удобной и подниматься я не планировал по крайней мере еще минут десять.

Подошел к краю крыши, радуясь нескользящей подошве, а потом, не наклоняясь, посмотрел вниз. Сфера затихла посреди улицы.

— Что скажешь? — спросил я Кирилла, который мог отфильтровать данные, улучшить изображение и сделать кучу всего, чего не мог сделать я.

— Однозначно, она стоит на месте.

— Сломалась?

— Проверь.

Я отошел от края, высмотрел небольшой камушек и швырнул его вниз, за сферой. Никакой реакции.

— Повтори, пожалуйста, — попросил Кирилл.

Второй камень был потяжелее, да и замахнулся я нормально. Но машина не среагировала.

— И бесшумно вниз, уходишь прочь, — посоветовал техник.

Но только лишь с первой частью я был однозначно согласен. Я так до сих пор и не решил, помогать или нет моим незадачливым спутникам, рискуя ввергнуть весь мир в хаос.

Глава 23

Когда я отправлялся на задание, то думал, что мы с Володей — ну, или раз он так внезапно выбыл из команды, то в одиночестве, — будем противостоять хорошо вооруженным бандитам, которые имеют четкое разделение. Мы — хорошие, а они плохие.

Можно ли было по итогу считать плохими тех людей, которые защищались на автостоянке? Тех, которые пытались выжить любыми способами, тех, кого мы спасали от волков. Вот тех, кто взялся есть себе подобных, я без сомнений мог считать плохими. Тут нет никакой двойственности.

А остальные… Спустя всего лишь час после того, как Женя угрожал мне оружием, пытаясь добыть жизненно важную для него информацию, я уже не считал его однозначно плохим. Да, человек дал слабину. Но кто не хочет вырваться отсюда, из этого серого плена однообразных и мрачных руин?

Последовать совету Кирилла мне очень хотелось, причем по двум причинам сразу. Во-первых, без обузы в лице того же самого Жени было гораздо проще идти. Во-вторых, я мог однозначно сосредоточиться на своей задаче, а любые мои спутники из местных, как я уже оценил, постоянно имели какие-то дополнительные цели. Свои собственные, если не противоположные, то, как минимум, перпендикулярные относительно моих.

И все равно еще оставалась совесть, которая не могла мне позволить вот так вот запросто бросить людей. Поломанный Женя отсюда не выберется даже с помощью Алены. Если же она его бросит, то все случившееся дальше автоматически ляжет еще и на ее совесть. Тоже нехорошо получается.

Поэтому я колебался. И колебался долго. Стоя на крыше, в некогда романтическом городе, я думал о вещах, далеких от романтики. Мой выбор мог привести либо к провалу операции, либо к гибели людей.

— Что высмотрел? — спросила Алена. — Надеюсь, не напугала?

— Ты бы сразу поняла это, — ответил я. — После меня уже не так сложно было плутать поэтому зданию?

— Я заметила, что тебе пришлось проделать немало работы. Но стол тебя выдержал. Меня тоже, — она слабо улыбнулась.

— Высмотрел, что сфера почти неподвижна, — загруженный мыслями относительно сложностей предстоящего выбора, я не мог заставить себя улыбаться в ответ. — Но все еще опасна. Даже если она не перекатится на новую позицию, она может развернутся. И накрыть приличную зону.

— До перекрестка метров двести будет, — заметила девушка.

— У сферы автоматический гранатомет. И он бьет куда дальше. Хорошо бы перебраться в соседнее здание.

— А потом куда?

— «Потом» — уже сложнее. Мне бы хотелось оставить на виду вертолет.

— Понимаю, — кивнула девушка. — Ты извини. Я забылась. Забыла, что у тебя есть работа. А мы ей мешаем.

Я промолчал. Решил не говорить очевидного. Хотя очевидное могло быть в обе стороны. Тем временем она продолжала:

— Не хочется быть какой-то бесполезной нагрузкой для тебя, — девушка точно решила объясниться, однако я не понимал, что именно она хочет сказать. Догадывался, но до конца не понимал. — Я же привела тебя сюда для того, чтобы ты получил помощь сам, а не оказывал ее другим. За это мне очень неудобно перед тобой. И потому я уже извинилась единожды и могу повторить, если ты этого пожелаешь.

Она порозовела, но не замолчала, не смутилась и не показала виду. Только химия ее организма показывала все вместо нее. Я начал вслушиваться.

— Не то чтобы я чувствовала себя очень виноватой. Я ожидала, что мы найдем гораздо больше людей. И среди них наверняка мог оказаться кто-нибудь, кто был способен тебе помочь. Только я не знала, что их не будет, понимаешь? — она высказалась более эмоционально, чем рассчитывала и оборвала фразу резко. — Понимаешь? — проговорила она мягче, более вкрадчиво.

— Понимаю, — теперь уже я согласился с ее словами. — Конечно, понимаю, что нет твоей вины в том, что остался только Женя. Как и в его поведении нет твоей вины.

— Не надо меня воспитывать только, ладно? — вспыхнула Алена.

— Конечно же, нет. И не собирался. Ты — взрослая. Мы с тобой уже сколько вместе бродим по этим руинам? — спросил я. — Как будто целую вечность?

— Похоже на то, — и снова эта слабая, робкая улыбка.

— И пережили, пожалуй, больше, чем некоторые люди способны пережить за всю жизнь.

— Всего сутки, да? Или чуть больше, — призадумалась Алена. — А знаем друг друга точно очень и очень давно. Только я это все к другому веду. Не хочу, чтобы ты обвинял меня. И хочу убедиться в том, что это так.

— Нет, тебя я не обвиняю.

— Хорошо, — она немного удивилась моему быстрому согласию. — Но на Женю ты можешь злиться. После того, что он устроил.

— Я отношусь к этому чуть проще, чем ты думаешь, — ответил я и посмотрел вниз. Сфера как будто спала. Среди гудящих шумов ветра в останках домов я мог четко слышать редкие и короткие жужжания снизу. — Да, я злился сразу, но сейчас просто поставил себя на его место.

— Ты как психолог говоришь, — недоверчиво прокомментировала мое признание Алена.

— Это лучше, чем говорить, как психиатр.

Девушка фыркнула. Она стояла в месте, где я вылез на крышу, но боялась подойти ближе ко мне, хотя я видел, что ей хочется это сделать.

— А что тебе говорят там? — она указала себе на ухо.

— Советуют, — коротко ответил я. — Показывают и рассказывают, как лучше действовать, чтобы уйти от сферы без потерь. Без ран и шума. Хотя, как мне кажется, мы уже столько наворотили, что должна вся округа сбежаться.

— Тут все пугливые, на самом деле, — и, чтобы доказать, что сама она — не робкого десятка, девушка шагнула ко мне. — Пугливые, потому то почти никто не сунется в перестрелку и точно не придется на шум взрывов. Вот сколько здесь брожу — два или три раза слышала. И все дружно говорили, что в такое не пойдут. И это были парни с оружием, сильные. Некоторые даже с боевым опытом. Но вздрагивали от взрывов.

— Всем жить хочется, — философски заметил я вслух. Для себя же я заметил, что наш диалог постепенно превращается в какую-то демагогию.

— Поэтому сфера внизу она не только наш охранник, но еще и страж.

— И убийца. Одна метко пущенная граната моментально лишит нас жизни.

— Даже тебя? — вот теперь Алена удивилась куда сильнее.

— Даже меня, — кивнул я. — Веришь ли, но я не бессмертный. И ситуация, которая была на первом этаже, может повториться в любой момент. Так что мне тоже страшно, как и всем вам. Но помочь я не могу ничем. И не потому, что не хочу. А потому что не могу. Потому что в мире творится пи…

— Да я уж сама вижу, — нервно хихикнула Алена.

— Но может стать еще хуже.

Я откровенничал в меру и не собирался говорить лишнего, но передать картину в общих чертах должен был. Чтобы у нее появилось понимание того, что в действительности происходит. Что катастрофа не осталась внутри городской черты, не уперлась в ограждение. А покатилась дальше, но уже не физически, а целой волной, настоящим цунами безумия.

— Например?

— Например… в город могут ввести войска. Не меня с напарником и даже не какой-то небольшой отряд. А штурмовые группы, которые зачистят все, до последнего подвала. И, раз не будет свидетелей, с людьми они смогут делать все, что пожелают. До последних мерзостей, которые могут прийти в мозг, озлобленный ситуацией в мире.

— А ситуация в мире?

— Не лучше, чем в городе, поверь, — ответил я.

Еще на словах про войска в городе глаза у Алены округлились. И, хотя она до сих пор старалась не подавать виду, это ее очень испугало. Но все же еще одно движение в мою сторону она сделала.

— Вот один неверный шаг, — я сперва сказал, а уже потом понял, что фраза прозвучала не очень, — и все вспыхнет.

Алена сразу же отошла назад.

— Я уже говорил, что мне очень важно добраться до центра города. До самого центра. До места взрыва. Понять, что же произошло. И у меня на все это осталась неделя. Правда, может не быть уже и этой недели — условия снаружи меняются быстрее, чем погода в городе.

— Так себе шутка, — заметила Алена.

— Я не местный, мне можно. Суть ты уловила?

— Уловила, — вполне серьезно ответила девушка.

— Ну тогда что предлагаешь мне делать?

Я ожидал, что она психанет, как это обычно бывает у девушек, когда парни складывают с себя всю ответственность на кого-то другого. Особенно на них.

— Идти вперед, — произнесла она, удивив меня ответом. — Делать свою задачу. А я действительно постараюсь тебе помочь.

— С Женей? — вырвалось у меня, и я тут же добавил: — Прости.

— Его мы не бросим.

— Мы? — выразительно спросил я.

— Мы, — подтвердила Алена, как это обычно делают людям, которые плохо слышат. — Мы.

И, набравшись решимости, она подошла еще ближе ко мне, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— А посмотреть можно? — уточнила она. Получив подтверждение от меня, она приблизилась вплотную: — Ух ты, — тихонько воскликнула девушка. — Жуткая штука.

И тут же посмотрела на меня. Затем неудачно повернулась и чуть не упала, но я вовремя ее подхватил.

— Так почему мы? — уточнил я, придерживая девушку за талию.

Та привстала на цыпочки и дотянулась до моих губ уверенно, зная, что я не отстранюсь.

— Потому что я знаю еще одно убежище. И там есть пилот.

Глава 24

Но сказала она это очень и очень тихо. Так, что расслышал лишь я, потому что Кирилл сразу же бросился задавать вопросы. Кто, что, куда и почему.

Я же, как в дурмане, отошел от края и молча игнорировал своего куратора.

Да и причин для этого было целых две. Во-первых, волшебные слова про пилота. И, во-вторых, действия девушки. Должно быть, мое одиночество сказывалось.

— Точнее, — продолжила девушка, — он там был раньше. Может быть сейчас уже ушел. Но это место я знаю очень хорошо.

— Уверен, что она так говорит, — начал Кирилл, который разобрался в ситуации, — только чтобы спасти себя и того парня. Потому что со сломанной ногой он не жилец. И могу тебе точно сказать, что никакая мировая война или ядерная ракета ее не остановят.

— Чертов психолог, — пробубнил я, чтобы не слышала Алена.

Маловероятно, что он прав. Точнее, он прав насчет спасения — целеустремленная женщина никогда не остановится перед любой проблемой, какой бы масштабной она ни была. Даже если это действительно война.

В то же время я понимал, что она как-то слишком часто защищает Женю. И, очень и очень вероятен тот факт, что он куда важнее для девушки в личном плане, чем я.

Но для меня куда важнее был тот факт, что пилот где-то в пределах разумной досягаемости. Лучше даже туманная надежда, чем поиски, которые мне придется проводить самостоятельно.

— Ну, вернулись? — мрачно процедил сквозь зубы Женя, уже пришедший в чувство.

Говорил он как будто бы беззлобно, но в его речи угадывалась ревность. И не только в речи, но во всем его поведении сквозило отношение ко мне, как к человеку, который готов был разрушить его жизнь до основания. И как я только сразу не увидел всей этой химии между ними?

— Как видишь, — я присел рядом. — Как нога?

— Не срослась, — все так же проговорил Женя.

— Тем хуже для тебя.

Я попытался закинуть его на плечо, но парень оттолкнулся в сторону:

— Я и сам могу! — гордо заявил он, но, попытавшись встать на здоровую ногу, побледнел и опустился обратно.

— У тебя же есть те штуки? — спросила Алена, но не дала мне ответить: — Ты ведь можешь потратить всего одну на него? Всего лишь одну!

— Каждый хочет, чтобы эти штуки были потрачены именно на него, — ответил я холодно. Теплота был здесь лишней, как и поцелуй становился все более фальшивым с течением времени. — Но у меня их и так немного.

— Ну да. Понимаю, — ответ девушки также сквозил неприкрытым холодом.

Что ж, если она думала, что я растаю на крыше и побегу за ней, как щенок, то это — ее самое сильное заблуждение. Ничто не помешает мне все равно бросить их. Жестоко — но это правда.

— Значит, не вылечишь?

— Не вылечу. Но если там, куда ты хочешь меня отвести, есть доктор, ему помогут.

— А как мы отсюда выберемся? — Женя посмотрел на меня, одновременно сердито хмурясь и в то же время морщась от боли. Выглядело это даже комично, учитывая, что я хотел прикончить его прямо сейчас, а он пытался сделать это парой часов ранее. Сейчас же мы снова шли в одном направлении. Ну, пытались.

— Сфера почти недвижима, — ответил я. — Сейчас все относительно безопасно.

— Вы узнали что-то про нее?

— Почти ничего. Только то, что она практически не реагирует на нас, хотя очень вероятно, что видит.

— И твой спец тоже ничего не нашел, да? — продолжал Женя.

— Не так много он выяснил, как рассчитывал, — отозвался я. — Так что сейчас мы идем. Ты либо идешь сам, сохраняя свою гордость, точнее, ее остатки, либо все же позволяешь себя нести.

Женя взял немного времени на раздумья, но все же согласился.

— Только ногу ему надо зафиксировать, — предупредила Алена.

Пришлось оторвать пару досок, раздобыть какие-то ошметки ткани — в идеале бы подошли ремни, но для меня, в первый раз осваивающего сестринское дело и первую помощь, даже такой вариант выглядел неплохо.

Мой пациент оказался слишком крикливым и постоянно подавал голос, когда я нажимал слишком сильно. Наконец мне это надоело:

— Еще один вопль и я так тебе врежу, что до самой базы будешь молча висеть мешком.

Женя заткнулся, но иногда подвывал. Я не чувствовал, что перегнул палку. Нормально. Для него я был еще достаточно добреньким.

А когда закончил фиксировать перелом, Женя был бледнее мела, весь покрытый потом, но живой и довольно-таки активный.

— Да я бы даже идти мог, — выдал он.

И фраза прозвучала бы очень даже сильно, если бы не дрожь в голосе. Я едва сдержал ухмылку, но издеваться не стал.

— Ладно тебе, я буду аккуратен.

Громко выдохнув, почти что фыркнув, Женя взгромоздился мне на спину и ухватился за плечи, чтобы не соскальзывать.

— Готовы? — спросил я.

— Да, — Алена достала пистолет. — Кажется, я теперь буду вас прикрывать.

— Не завидую, — добавил к этому всему Кирилл. — Машина скорее всего сломалась. Это нормально для ранних моделей, поэтому с вероятностью в девяносто девять процентов даю вам гарантию — безопасно выберетесь отсюда прочь. Куда идти — пусть деваха ведет вас. Я пока могут отвечать лишь за сферу.

— Я думал, что ты ее уже взломал, — сказал я.

— Что? — спросил Женя испуганно.

— Я не тебе.

— А-а, — с облегчением протянул он.

— Нет, не взломал, — ответил Кирилл. — Но факт, что в этой местности используется очень мало протоколов связи, позволяет говорить, что если кто и управляет этой штукой, то явно находится по эту сторону ограждения. Понимаешь, что это значит?

— Это значит, что в центре города кто-то есть. Кто-то со связью и пультом.

— Или на кораблях. Или под водой. Или под землей, — продолжил накидывать идеи Кирилл. — Я не сказал ни о каких других ограничениях, кроме того единственного — оцепления.

— Почему же ты так уверен, что этой сферой управляют именно отсюда?

— Потому что вдоль оцепления у нас есть свои датчики, которые ловят сигналы, направленные в город. Мы можем отследить и понять, по каким протоколам пытаются связаться с жителями и могу точно тебе заявить, что для связи с этой штукой никакие наши датчики не уловили. Совсем.

— Угу, понял. А что ты скажешь относительно ее поведения?

— Ну, похоже, что она не совсем сломалась, конечно. Тот самый один процент — я его всегда оставляю на тот случай, если снова сойдутся контакты или проснется последняя банка в аккумуляторе.

— Что, прости? Проснется банка в аккумуляторе?

— Не суть. Всякие случайности, неприятные моменты, которые лишили жизни десятки солдат и даже одного нашего оперативника.

— Я бы не хотел кончить, как он, — отозвался я.

Убедившись, что Женя сидит максимально удобно для меня — а как было ему, для меня, в принципе, фиолетово, — я начал искать путь вниз. Едва ли я спрыгну с этим парнем с крыши.

Алена шла впереди, по моей указке предварительно останавливаясь перед углами, замирая в местах, где могла быть засада.

Вполне вероятно, что сфера просто прикрывала подход основных сил. Этакое промежуточное звено, разведчик, который мог при удачном стечении обстоятельств вступить в бой, а при неудачном просто нагнать страху — как это получилось у него сейчас.

Но из живых людей мы никого не встретили. И даже немного успокоились и расслабились, потому что для Алены, которая не была слишком опытной, и меня, несшего Женю, отсутствие стычек заставило думать, что все хорошо.

В нашем случае хорошо быть не могло. Всегда был кто-то мешавший. Или опередивший. Или и то, и другое.

На этот раз все было куда проще: тот самый один процент.

Глава 25

Стоило нам спуститься до первого этажа, как сразу же взвыли движки. Не зажужжали, а именно взвыли. Завизжали приводы и шестерни, засвистели ремни, загрохотали железные пластины, бьющиеся об асфальт и бетон.

И где-то между этими звуками разорвалась очередная граната, пущенная из крупнокалиберного ствола этой махины.

Мы как раз находились на первом этаже, когда раздался выстрел. Он позвучал лишь хлопком, а потом за нашими спинами рванул снаряд.

Мне осталось лишь с ужасом оценить размеры сферы, застрявшей в кусках асфальта — та была выше меня почти в два раза. То есть, высотой она была гораздо больше трех метров, как мы оценили первоначально.

— Твою-то мать… — протянул Женя, зависший у меня на спине. — Ну и размер. Ну и махина.

Придерживая его за руки, я бросился бежать, одновременно с этим показывая Алене, куда двигаться следом за мной. От следующего выстрела нас закрыла перегородка.

— Один процент, да? — не удержался я от язвительного комментария в адрес Кирилла.

— Именно один процент, — подтвердил тот. — В том, что он выпал самым первым, я не вижу своей вины. Я предупредил. Вероятно, процентное соотношение после десяти аналогичных встреч, я смогу пересмотреть в большую сторону, но пока что я не могу сказать тебе точно.

— Ой, замолчи, — бросил я, и вовремя пригнулся, потому что над моей головой, правда, достаточно высоко, пролетела третья граната, пущенная с момента, как мы спустились вниз. — Изучай, взламывай…

— Ну не могу я ее взломать! — вскричал Кирилл. И этот крик заставил меня остановиться.

— В каком смысле не можешь?

— Не могу даже подобрать сигнал для отправки команд. Он либо зашифрован, либо в последний момент срабатывает какая-то дополнительная проверка, которая не позволяет моим командам попасть в мозг этой штуковины.

Адреналин в моей крови мешал мне понять, о чем идет речь. В целом слова давали понятную картину: Кирилл не может помешать сфере палить по нам. Но технические сложности оставались за кадром.

— Работай! — бросил я технику. — Работай и взломай эту гребаную сферу. Либо найди хоть какой-нибудь ответ на мои вопросы!

Граната с задержкой рванула в десяти метрах впереди, разметав остатки мебели в щепу. Я остановился. Сферы не было видно — перегородка надежно защищала нас от ее взора и снарядов.

— Перекур, — я сбросил Женю на пол, посчитав, что место относительно безопасное. — А теперь скажи мне, пожалуйста, наши дорогие глаза и уши. Сколько таких косяков нас может ждать впереди?

— Слушай, Денис, я впервые вижу эту штуку. Не до конца еще ее изучил. То, что я хорошо разбираюсь в оружии или том, что делает Игнатьев, не значит, что я одинаково хорош еще и в изучении фактически вражеских технологий.

— Ты же говорил, что много разных контор занимались разработкой таких сфер!

— Но не все они вражеские, Денис. Это два разных лагеря. Были и наши, и не наши, просто в общих чертах все они были под нашим колпаком. И мы примерно догадывались, в какую сторону они работают. Но только примерно — то, что есть рабочий прототип с боевыми снарядами, мы даже не подозревали!

— Кирюх, я же не ругаю ни тебя, ни разведку. Я просто немного недоволен тем, что твой один процент выпал нам в первую же личную встречу с «поломанной» сферой.

— Так я и не могу назвать себя аналитиком в данной области, но раз уж вы оказались рядом, может быть, ты сделаешь еще несколько кадров?

— Я что, похож на фотографа? Военного корреспондента? — психанул я. — Мне сейчас надо как можно скорее выбраться из-под обстрела. Добраться до новой базы, потому что здесь ловить нечего.

— И ты решил оставить вертолет без присмотра?

— Могу Женю оставить, но он все равно не позвонит и не скажет мне: «Эй, Денис, твою вертушку угоняет вооруженный отряд». И знаешь, почему? Потому что в этом чертовом городе до сих пор нет нормальной связи!

— Я тебе уже говорил, что, если появится связь, всем хана, — последовал ответ. — Это будет первым и самым главным признаком того, что в городе началась зачистка. Но пока что у тебя есть все шансы. Я стряпаю за тебя отчеты Королеву.

— И насчет чего он в курсе?

— Насчет ситуации с Владимиром.

— То есть ты хочешь сказать, что наш полковник понимает мою ситуацию — группа уполовинилась, лишилась опытного и смелого бойца. Но при этом он не собирается сворачивать операцию?

— И не планирует. Ты близок к цели. Не фактически близок, а ближе всех, кто может быть на твоем месте. Любую другую группу нам надо снарядить, согласовать, отправить.

— И они будут на пару километров южнее. Кирилл, всего лишь на пару километров!

— Мало ли, с кем они столкнутся!

— Да мы вдвоем дорогу расчистили ровнехонько до той самой точки, где я сейчас нахожусь! — воскликнул я. — Мы положили стаю волков, грохнули людоедов в их подземном логове… да, людоедов! — добавил я, потому что Женя посмотрел на меня крайне недоверчиво. — А теперь, когда дело дошло до предательства со стороны местных, я добрался до вертолета и по итогу столкнулся с огромной сферой. Это лишь за три дня! Всего три дня, а противостоят все местные двум людям с не очень-то мощным оружием. Я даже свой пистолет похерил!

— Вот именно! Никто не знает, чего ждать дальше. Это может быть еще одна такая же сфера, бригада военных, безумцы или просто вооруженные местные, — начал спорить со мной Кирилл. — Ты упускаешь главное. Тебя выбрали, чтобы ты предотвратил глобальный конфликт.

— Не вижу, чтобы у меня это получалось, — отозвался я.

— Три дня, а ракеты еще не пущены, да и сотни трупов у границ города пока что не появились.

— Сотни — нет. А десятки и внутри городской черты — да, — ответил я Кириллу, по-прежнему не поддаваясь на его манипуляции. — Я все равно уверен, что они за сутки дойдут до моей позиции.

— И встрянут дальше. Потому что они не смогли бы поднять ничего тяжелого, не восстановились бы после обстрела. Не добрались бы, потому что замерзли, если бы их выбросили раненными на снег. У меня ощущение, что ты до сих пор не понимаешь, что ты очень сильно отличаешься от простых людей. И отличаешься в лучшую сторону.

— Ну да, я более сильный, более выносливый и так далее. Но я жду прорыва!

— Прорыва не дает даже Т-90, — ответил Кирилл. — Если танки неспособны сделать невозможное, то чего хотеть от человека? И все равно ты слишком строг к себе.

— Ну спасибо. Строг. Сравнил с танком. Так себе психолог из тебя.

— Не в этом суть! Денис, ты сделал очень и очень много. Ты показал, что происходит внутри города, ты… Да чего я тебе рассказываю, ты и сам все знаешь!

Все это происходило под дикие звуки от вращающейся сферы, которая пыталась выбраться из ловушки, организованной городом. Все те же вои, жужжания и шорохи. Но машине не удавалось даже на сантиметр сдвинуться в ту или иную сторону. И монотонность жужжания подсказывала, что на самом деле сфера не могла выбраться ни на миллиметр из той ямы, в которую она попала.

— Конечно, знаю, только ты напоминай почаще.

Сфера прекратила стрелять. Я передохнул. Женя по-прежнему мертвенно-бледный лежал на полу, придерживая ногу в максимально удобном положении. Я надеялся, что его лубки не позволят кости разойтись, хотя сомневался, что мы вообще могли собрать его перелом правильно.

— Готовы идти дальше? — поинтересовался я и посмотрел на Алену. Та по бледности лица ничуть не уступала Жене. Но то была бледность от страха.

Когда перед тобой возвышается огромная сфера, которая высотой превосходит тебя почти в два раза, даже у самых отчаянных храбрецов отказывает смелость и отвага. А тут — обычная девушка, которая два месяца тому назад жила самой нормальной жизнью. Не то что я.

— Готова, — отозвалась Алена.

— Как будто у меня есть выбор, — ответил Женя.

— Ну, раз так, — криво усмехнулся я и снова водрузил парня себе на спину. — Тогда поскакали?

— Откуда эти перемены настроения? — спросила Алена.

— Как откуда, — фыркнул я. — Доведешь до нужного места, пилота найдем. Вы будете в безопасности, а я справлюсь с задачей. Все в плюсе и никто не в обиде.

Не было смысла скрывать, что ее трюк не удался. Но в целом она же получила то, чего хотела: Женя будет спасен.

Мы шли по дому, теперь уже по первому этажу, постепенно удаляясь от источника звука. Сфера продолжала крутиться на месте, иногда полностью останавливаясь, но изредка пытаясь выбраться с новой силой.

Вероятно, что за ней вскоре прибудут люди. Те, кто управляли ей. Или те, кто обеспечивал охрану. Мы выскользнули из дома на приличном расстоянии от сферы — настолько приличном, что ее датчики даже не смогли нас распознать.

Оставив безумную машину за спиной, я позволил Алене вести нас в новое убежище.

Глава 26

Учитывая, с какой внезапностью и частотой Кирилл начал говорить мне про вторжение, ввод войск и зачистку города, я понял, что в целом я беспокоюсь не о том. Если действительно приведут войска, то ничего хорошего меня не ждет.

Оказывать сопротивление сотням и тысячам солдат я буду не в состоянии. Даже с полимерным скелетом — я все равно не Рэмбо, чтобы создать кучу маленьких смертоносных ловушек. Даже патронов у меня и то ограниченный запас. Очень мало их осталось — и, если сейчас на нас нападут, отстреливаться придется крайне экономично. То есть, пуля в голову и отбирать оружие врага.

— Знаешь, ты ведешь себя довольно странно, — сказал я Алене. — То ты ведешь на одну базу, то на другую.

— Я тебе говорила, что здесь их довольно много. Людей много. И не все друг с другом стреляются. Кое-кто пытается кооперироваться. Но не всегда выходит. Нервы.

— Понимаю, — охотно кивнул я.

— Но я так вижу, ты меня раскусил. Там на крыше, — уклончиво, чтобы Женя не понял, о чем речь.

— Это было не так сложно. Но поначалу — ты меня почти поймала, — признался я.

— Рада, что между нами нет недопонимания.

Я замолчал. Итог разговора был понятен нам задолго до его начала, а этот обмен информацией всего лишь показал, что мы оба честны друг с другом. Что ж, и это хорошо для начала.

— А если твоего пилота там нет? — спросил я, чтобы не идти в тишине. Звуки машины давно смолкли в отдалении. Город снова стих. — Что мы будем делать тогда?

— Тогда каждый пойдет своей дорогой, — ответила девушка. — Как ты и хотел. Мы перестанем быть тебе обузой. И я уверена, что ты только обрадуешься этому. У нас же будет укрытие и медик для Жени.

— Ожидаемо. Для себя ты все отлично подгадала. Не думаю, что нам на пути встретятся какие-либо опасные противники.

— Да нам и идти недалеко. Тут же все свои, я говорила. И разгром, что мы учинили…

— Не всегда разгром отгоняет людей. Иногда только привлекает — и очень часто самых опасных.

Алена ничего не ответила. Что ж, если они отвалятся от меня, мне будет проще в плане путешествия — один дойдет быстрее, но поддержки не будет. Даже моральной. Если только я еще кого-нибудь смогу подцепить для компании. Но вариантов не очень много.

— И где это новое укрытие? — спросил я, когда мы в очередной раз свернули за угол. Улицы были незнакомы, но ощущение, что мы петляем все по тому же району, что и прежде, меня не покидало никак.

— Ну, смотри, внимательнее, — улыбнулась Алена.

— Опять подвалы? Снова под землю лезть? — поморщился я.

— Ну почти, — кивнула девушка. — Сам знаешь, что над землей никаких укрытий быть не может. А здесь, — она мотнула головой, — есть бомбоубежище. Старое. Хорошее. Которое выдержало все толчки.

— Супер, — ответил я и покосился в сторону здания. — Проведешь?

— Конечно.

Мы вошли в пролом, в стене, который образовался из-за выпавшей панели.

— Удобно, — хмыкнул я и подкинул Женю повыше, потому что тот уже начал сползать у меня со спины.

Проход оказался отлично расчищенным, даже пыли под ногами почти не оставалось. Это радовало — подвернуть ногу мне не хотелось. Может, будет не очень больно, но, если пострадает сустав, на его лечение мне точно придется потратить еще один пластырь. Но я же не неувязок, в конце концов.

— Проходим и направо, — пояснила Алена, устремившись вперед.

Я старался идти так, чтобы не задеть головой Жени за выступающие куски бетона. Свернул в обозначенном месте и уткнулся в металлическую дверь, обрамленную толстенной стеной.

— Это же новые районы, так? — спросил я, пытаясь сопоставить факты.

— Да, конечно. Ты удивлен, что здесь есть бомбоубежище? Я тоже удивилась, но оно здесь есть.

И девушка постучала в дверь с сотнями царапин и даже вмятинами. За ней раздались шаги, показался взрослый мужчина с лохматой бородой, одетый в расстегнутую кожанку:

— А, ты. Ну, как успехи?

— Вот, — девушка указала на меня с Женей.

— О, пострадавший, — за растительностью на лице я почти не видел движения губ, но зато обратил внимание на то, как тщательно осматривал меня этот человек. — А мы не знакомы?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Я не так давно в городе, вряд ли успел со всеми познакомиться.

Мои слова в том смысле, который я в них закладывал, прошли мимо его ушей. А это уже очень и очень интересно на фоне того, что он меня узнал.

— Ну, проходите.

И он повел нас вниз. Сперва шел я, потом Алена. Бородатый двигался вниз по лестнице с хорошим освещением. Кажется, все запасы генераторов расхватали на ура в первые же дни.

Хороший высокий коридор, не очень широкий, чтобы соблюсти все нагрузки, вел нас вглубь помещений. До тех пор, пока бородач не решил остановиться.

— Так, Ален, тебя я знаю, Женю знаю. Даже обыскивать вас не буду. А вот этого парня придется обыскать. Кстати, тебя звать как?

— Денис.

— Ага. Денис, ты уж извиняй, но надо, чтобы ты прошел без оружия. Я тебя не знаю. Правила такие. И Женю опускай на пол.

Я помог парню слезть и, стоило мне снизу вверх бросить взгляд на бородатого, как у него за поясом я заметил знакомое оружие.

— Да, пожалуйста, — ответил я, а потом указал на пистолет: — откуда это у тебя?

— Это? — насторожившись, спросил мужчина. — Мое.

— Да ну? — напрягся я. — Неужели?

В повисшей тишине четко слышалось гудение ламп освещения.

Глава 27

— А сейчас ты мне расскажешь, откуда у тебя МОЕ оружие, — угрожающе начал я.

Для пущего эффекта обычно наклоняются вперед, чтобы надавить на собеседника, но, даже выпрямившись, я не рискнул оставить открытым корпус, чтобы получить в него первый же удар.

Бородач же замер на месте. Мои слова его немного напугали — это было видно невооруженным глазом. Но напугали недостаточно для того, чтобы тот решил сразу же сдаться. Игрушка, что висела у него за поясом, стоила того, чтобы за нее немного «пободаться»

— А ты сперва докажи, что это твое оружие, — заявил он.

Спор мгновенно зашел в тупик. Задавать те же вопросы я не планировал, а потому просто выбросил вперед кулак, не вкладывая в удар достаточно сил. Мне нужно было запугать бородача, а не убить его с первого же удара.

— Ах ты ж… — отшатнулся тот.

Увернуться ему не удалось. Пробить в ребра — лучшее решение, когда хочешь сразу же лишить противника подвижности. Удар по грудной клетке легко амортизируется ребрами, но страдает сердце. Сражу аритмия, дыхание перехватывает — человек продолжает соображать, видеть, чувствовать, но на несколько секунд он лишен возможности парировать удары.

И потому три слова — единственное, что успел сделать бородач.

— Денис! — воскликнула Алена с ужасом, который в ее голосе было невозможно скрыть. — Ты чего⁈

— Это действительно мой пистолет, — я на полсекунды отвернулся от противника. Я знал, что тому не хватит ни дыхалки, ни сил.

Оценить параметры противника мне удалось моментально. Он рослый, но тучный. На вид медлительный. Сильный, но не раскачанный. Идеальный привратник или дворецкий. Массивный и грозный, но только лишь на вид.

Поэтому ему трудно будет прийти в себя и через полминуты, не то что через пару секунд. И я угадал. Он действительно схватился за грудь. Не закашлялся, не упал на спину, не посинел — чему я, честно, был очень рад. Случайная смерть еще одного пережившего катастрофу была бы сейчас совсем ни к чему.

— Но он же свой!

— Только для тебя, — я покачал головой и покосился на бородача. Тот оперся на стену и не собирался нападать. К пистолету, к счастью, он тоже не потянулся. Как я и думал, он оказался слишком медлительным.

— А вот это ты зря сделал, — выдохнул он, когда сердце его наконец-то успокоилось, а сам он смог нормально дышать.

— Зря? — ухмыльнулся я и сделал шаг ближе, чтобы в случае необходимости быстро перехватить руку с пистолетом. — Не думаю.

— А я — думаю, — и за его спиной послышался топот ног. — Ребятки! — заорал привратник. — У нас тут гость! Аленка, отойди, — попросил бородач девушку. — Отойди подальше, а то зацепит.

— Может уж лучше на кулаках, чтобы не застрелить случайно кого-нибудь? — предложил я, завидев троих противников за спиной привратника.

Коридор для такой компании тесноват. Он не идеально широкий, чтобы те смогли беспрепятственно обойти меня, но при определенном стечении обстоятельств они наверняка сделают это.

Ведь, если они будут действовать с одной стороны, то скорее всего, напорются на свои же кулаки — не иначе.

— Кто он такой? — спросил один из троицы у бородатого. — Ален, ты его знаешь?

— Да хрен знает, вон, Аленка привела, а тот драться сразу.

— Так может, ты сперва скажешь, зачем ты это сделал? — предложил мне второй.

Зараза, как они умудряются делать свою внешность практически одинаковой? Я переводил взгляд с одного на другого — скуластые, с выступающими подбородками, тонкими линиями бровей и губ. Даже рост у них был почти что одинаковый — может быть, пара сантиметров отличий друг от друга, но не более того.

— Что у вас тут за кремлевский полк? — спросил я в ответ. — А про кулаки лучше у своего и спрашивайте. Заодно спросите, почему он решил, что чужие вещи смотрятся у него за поясом лучше, чем у хозяев.

— Чужие вещи? У нас нет чужих вещей, и мы не воры, — ответил третий.

— Стойте-ка, — прищурился второй. — А не был ли ты часом в убежище на подземной стоянке? Не ты ли тот новенький?

— Я ли, — выдал я. — Попрошу вернуть мне мое оружие и пропустить внутрь по-хорошему.

— Ну, ребят, вы чего? — озадачился бородач. — Еще пропустить его прикажете? Ну? — еще громче спросил он, когда не услышал ответа. — Вы что, серьезно, не знаете, что таких надо выкидывать прочь?

— А ты пока не выступай, не то еще разок получишь, — я оценил молчание троицы, как тихое согласие с моей позицией.

— Лучше без угроз, — предупредил первый. — Мы знаем, кто ты, но…

— Думали, что я мертв?

— Так, что здесь происходит?

В коридоре становилось слишком тесно. Алена, Женя и я, бородач, троица охраны, а теперь еще один, который решил сперва поболтать.

— Восстанавливается справедливость, — язвительно ответил я. — А вы здесь все за этой дверью смотрите или просто друг другу на выручку приходите?

— Кто этот остряк? — спросил подошедший в полицейской капитанской форме. Учитывая, что кругом были одни лишь военные и полувоенные формирования, это ребячество мне было совершенно непонятно. Хоть полковника полиции на себя надень, ничего не изменится.

— Новенький из убежища на подземной парковке, — пояснили ребята из троицы.

— Новенький… — задумчиво протянул полицейский. — Новенький… А здесь ему чего надо? Чего ты хочешь?

— Назад свое оружие.

— Твоего здесь ничего нет и…

— Он на меня напал, — чуть ли не жалобно выдал бородач и потер грудь.

— Даже так! — воскликнул полицейский и посмотрел на троицу: — Так и чего вы ждете?

— Задержать?

Полицейский осмотрел толпу, собравшуюся в коридоре. Вероятно, он сперва хотел предложить застрелить меня, но слишком много «своих» здесь собралось. Он долго смотрел на Алену, но та не изменилась в лице и не отошла в сторону.

Затем тот с видом школьника, которого попросили сложить дважды два, посчитал своих подопечных. И решил, что четверо на одного — нормально.

— Задержать. Не стрелять, но разрешаю покалечить, если будет оказывать сопротивление.

— Да что ж вы за люди такие, — выдал я.

Сразу же метнулся к бородачу — тот лишь успел глаза широко раскрыть — схватил его за голову и приложил об стену. Сейчас главное — контролировать силу. Мне не хотелось вскрывать его черепушку, как яйцо на сковородку. А вот вырубить его — в самый раз.

Но мой первый ход позволил троице меня же и окружить. Вот уж кто действительно был здесь профессионалом в отличие от полицейского и охранника. Еще и атаковать решили вместе — один отвлекал, а двое других били почти одновременно.

Первый же удар был направлен мне в лицо, но от него я успел удачно увернуться и вместе с этим — блокировать второй, нацеленный под ребра. В ответ выставил локоть, заставив наткнувшегося на него парня отскочить в сторону. А вот перехваченную руку второго вывернул до хруста. Возможно, вывихнул, но не более того.

Сразу же на меня набросился и третий, который теперь не мог отвлекать — ему оставалось лишь атаковать меня изо всех сил. Но, поскольку он атаковал в одиночестве, досталось ему прилично.

Я увернулся, врезал ему по голени, заставив упасть рядом, а потом попросту наступил тому на спину, потому что на ноги вставал первый атакующий. Выставленный блок ему не помог — одним мощным ударом я пробил защиту и попал тому по скуле.

Шейные позвонки остались в норме. Характерный хруст не прозвучал, так что по итогу было два сотрясения, один вывих и одна подставка для ног.

Полицейский чин потянулся за оружием, но я его опередил, сунув ствол пистолета буквально в ноздрю:

— Я тебе могу отстрелить либо твой нос, либо лишить мозгов, хотя ты ими и так не пользуешься. Выбирай.

— Денис! — словно только что ожив, крикнула Алена.

— Есть еще третий вариант, который устроит и меня, и тебя, — продолжал я. — Интересно?

Полицейский закивал, а я говорил достаточно громко, чтобы мои слова слышала еще и Алена. Не хватало мне напугать ее — пристрелит сама, пожалуй.

— Ты проводишь меня внутрь. Твои люди меня не трогают. Ты же здесь главный?

— Нет, — едва шевеля губами, проговорил полицейский. — Не я.

— Вот и прекрасно! Отведи меня к главному, чтобы мы закончили этот фарс. И гарантирую, больше никто не пострадает. Договорились?

— Да, — подумав некоторое время, ответил полицейский.

— Отлично, — я оттолкнул его прочь и, продолжая целиться, забрал у бородача свой пистолет. Легкий, удобный — идеальный в отличие от «грача», что я сейчас держал. — Веди!

Глава 28

— Алексей Викторович, — робко постучался в дверь полицейский чин. — К вам.

Вероятно, он бы вел себя немного иначе, но под пальто я держал пистолет. Свой пистолет, который стрелял тише и даже без глушителя мог бы подать выстрел не громче, чем упавшая доска. Маленькая, легкая доска, которая упала на спортивный мат. Это, пожалуй, будет максимально точное сравнение.

— Да, Дим?

— Гость, — коротко ответил полицейский, а я, убедившись, что тот без проблем развернулся после кивка главного, убрал оружие за пояс. Так незаметнее, чем совать его в кобуру.

— А у гостя есть имя? — Алексей Викторович вел себя настороженно. Кажется, гости у них были такой же редкостью, как и солнечная погода в городе.

— Денис. Я присяду?

— Да, конечно.

Глава занимал маленький бетонный кабинет размером три на три метра, не больше. И потому пространства здесь не ощущалось вообще, несмотря на голые стены. Классический кабинет, как мне показалось, был бы непременно завален бумагами или заставлен стеллажами. Но не было здесь ни стеллажей, ни бумаг. Даже окна, что логично, не было. Только прямоугольник ртутных ламп жужжал под потолком.

Из мебели внутри стоял лишь коричневый письменный стол, да два стула. Один из них занимал сам Алексей Викторович, а второй был приготовлен для посетителей.

— Позвольте, сразу спрошу, — заявил я, усевшись поудобнее. Хотя жесткая деревянная табуретка и удобство — вещи совершенно несовместимые.

— Конечно, — глава держал руки под столом.

— У вас тоже есть тревожная кнопка, как и на входе?

— Есть, — безэмоционально ответил он.

— Отлично, тогда… — я вытащил пистолет двумя пальцами, продемонстрировал его Алексею Викторовичу и положил на дальний край стола так, чтобы оружие было равноудалено от нас обоих. Если что, я всегда смогу опередить любого человека.

— Честно, — заметил тот.

— Это мое оружие, — ответил я, — которое было у вашего человека на входе. Не объясните ли?

— Мы сочли, что это оружие больше не потребуется его владельцу, — политически уклончиво ответил Алексей Викторович. — Но я рад, что вы живы.

— Так вам известно, кто я?

— Слухи о человеке, точнее, о двоих, кто пробрался внутрь, ходят уже довольно долго. И мне действительно радостно понимать, что жив хотя бы один из них.

— Вероятно, жив и второй, — добавил я, все еще недоверчиво, потому что разговор Алексей Викторович повел как-то уж очень слащаво. Но потом он вытащил обе руки на стол. В одной из них он сжимал компактный пистолет, вроде бы как «макаров», а вроде бы даже и «вальтер» — я не всматривался, следил лишь за его лицом, а руки были второстепенны в данной ситуации.

— Это еще более приятная новость, потому что двое из внешнего мира — это куда лучше, чем воин-одиночка, — продолжал Алексей Викторович с каким-то чуть ли не блаженным лицом. — Я все понимаю, что это была сложная миссия, что есть очень и очень много нюансов в вашей операции…

— Простите, что перебиваю, но у меня еще много дел, поэтому давайте покороче. Кто вы?

— Мы те, кто помогает людям. Кто выстраивает жизнь после катастрофы. Те, кто делает эту самую жизнь лучше.

— То есть, НЕ бандиты? — я позволил себе слегка улыбнуться, подвергая сомнениям слова Алексея Викторовича.

— Ни разу нет, — жестко и уверенно ответил тот. — Мы те, кто делает жизнь лучше и проще. Мы собираем и перераспределяем все доступные ресурсы, какие можем найти. Наши точки находятся в разных частях города, связаны между собой, но при этом есть и настоящие бандиты, которые нам серьезно мешают.

— Так, давайте-ка поподробнее насчет ребят на стоянке. На них напали сперва люди типа военных, потом еще молодняк какой-то подорвался, потом…

— Стоп-стоп-стоп, — Алексей Викторович поднял ладони. — Подождите немного, вы очень спешите. Событий за прошедшие дни действительно было очень много. Как и нападений, к сожалению. Вероятно, ты запутался, потому что есть люди в военной форме, которые ни разу не военные, а также мы, кто действительно честно следит и помогает людям.

— Не стало понятнее ни на йоту, — отметил я. — Только то, что каждый встреченный может оказаться врагом, что я и так знал. Ну и тот факт, что вы пытаетесь объединить разрозненные горстки местных, чтобы выжить.

— Да, именно так. В холодное время года нам важно дожить до лета, дождаться хороших новостей извне — и некоторых мы дождались. Причем дважды.

— Подробнее про стоянку можно? — с нажимом произнес я.

— Хорошо. Есть бывшие военные, которые намерены установить свою власть над городом. Мы — в большинстве своем не военные. Обычные люди. Да, проходили когда-то срочную службу, знаем, как обращаться с оружием. Пытаемся научить делать то же и остальных. У нас здесь несколько опорных пунктов и стоянка под землей была одним из них и на него напали именно те бывшие военные.

— Звучит складно и логично. И потому не очень верится, что это правда.

— Зря не верите, молодой человек, — проговорил Алексей Викторович. — Зря. Нас не так много. Вояк же предостаточно. На свою сторону они переманили многих.

— А молодежь на дурных машинах?

— Эти сами по себе, как настоящие анархисты. Они не признают ничьей власти и, как шакалы, готовы питаться объедками. Могу сказать, что Алена — кстати, спасибо, что привели ее живой, — наш человек в их среде.

— А Женя?

— Не знаю такого.

Новая информация показалась мне как минимум интересной. Точки-укрытия принялись объединяться в единую систему, которая, по сути, превращала город в огромное количество зон влияния. Где-то эти зоны больше, где-то меньше. По-разному получается, однако, можно точно сказать, что лоскутное одеяло не выдержит напора армии или даже хорошо обученного подразделения с нормальным вооружением.

Дополнительные проблемы могут создать и сферы, которые, как я теперь лично выяснил, могут без опаски кататься по городу. Есть еще и техника, а еще…

— У вас ведь есть связь между вашими подразделениями? — спросил я.

— Даже рации толком не работают. Машины, курьеры, часто пешие. Стараемся лишний раз не гонять ни тех, ни других, так как очень мало топлива, — пояснил Алексей Викторович. — Но мы поддерживаем связь и потом мы пришли тогда на стоянку, хотя и очень запоздало — Алена вызвала нас, можно сказать. Когда все закончилось.

— М-м-м, — покачал я головой. — Какой у вас шпионский детектив получается. Допустим, что я вам верю. Действительно, выкинули тело без признаков жизни — зла не держу, всякое бывает. Пистолет — как трофей? Тоже, почему бы нет. Словом, я, как ни странно, сегодня очень добрый и понимающий.

— Это же прекрасно! Значит, ты сможешь нам помочь! — воскликнул глава укрытия.

Я аж осекся на полуслове. И почему всем требуется именно моя помощь!

— Но я готов обсудить все условия и оказать полное содействие, если ты нам поможешь! — тут же добавил Алексей Викторович, отчего то уверенный в том, что я обязательно соглашусь, если он произнесет эти магические слова.

Я вздохнул:

— Что вам нужно?

Глава 29

Алексей Викторович картинно поморгал, потом потер шею, вернул руки на стол и сцепил пальцы в замок.

— У нас много проблем, на самом деле, — сказал он. — Мы бы с огромным удовольствием оказали вам содействие, выделили людей, показали маршруты. Быть может, даже выдали бы карты.

— А у вас есть новые карты?

— Бумажные, разумеется, — с легкой грустью произнес Алексей Викторович. — Техника работает слабо, про интернет я вообще ничего не говорю — отсутствие связи очень мешает нам. Но карты составлены таким образом, чтобы наши курьеры и новобранцы понимали, где чьи зоны влияния находятся, и как происходит наше расширение.

— Было бы неплохо заиметь одну такую.

— У нас их всего три, — тут же оценил запасы глава убежища. — Но ни одной пока что дать не могу.

— Дайте угадаю: какая-нибудь одна таинственным образом пропала и мне нужно найти ее или человека, который украл ее, так?

— Зачем все так усложнять? Просто карта находится у одного нашего, кхм, сотрудника, как бы ни звучало это слово в новых реалиях.

— И что за сотрудник? — спросил я, когда Алексей Викторович замолчал, не дав мне желаемого ответа.

— Он у нас вроде разведчика. Отмечает вражеские передвижения. Показывает, кто куда уносит припасы — но он в своей зоне ответственности. Таки разведчиков у нас очень много. Я бы даже сказал, их достаточно, но карты есть только у двоих. Еще одна — у меня. Копия с самых последних разведданных.

— Ну, в целом я почти что угадал, разве не так?

— Так, — лукаво посмотрел на меня Алексей Викторович.

— Вы, должно быть, не в курсе, кто я такой.

— Немного в курсе. Тот, кто прибыл из-за оцепления. Но это не делает тебе чести. Я не знаю, откуда ты. Из какого подразделения. И не могу даже предположить, кто тобой руководит.

— Поверьте, вы точно не знаете и не узнаете этого.

— Лучше бы я знал, — посуровел он.

— Тогда я считаю наш разговор оконченным. Ваша шпионка, как вы ее называете, считает меня, похоже, последним дураком. Или вы меня таким считаете, полагая, что здесь какой-то благотворительностью занимаюсь. Сразу скажу — нет. Хватит. Уже пытались провести меня в вашей культурной столице.

— Денис, вы не знаете, вероятно, что культурная столица — она не из-за людей. А из-за музеев.

— Значит, Питер больше НЕ культурная столица. Сомневаюсь, что в нем сейчас остались хоть какие-нибудь музеи.

— Ваша правда, — отозвался Алексей Викторович. — И вы действительно меня поймали. Я хотел дать вам задание, которое выгодно нам. И вам тоже.

— Я вообще ищу пилота.

— Пилота? — он округлил глаза, но быстро взял себя в руки. — Думаю, что могу вам помочь. И потому предлагаю взаимовыгодный обмен.

— Слушаю очень внимательно, — холодно проговорил я, на сто процентов уверенный в том, что сейчас меня в очередной раз попытаются надуть.

— У нас есть место, откуда наш разведчик следит за противником. По сути, это наш передний край обороны.

— Та-а-ак, — протянул я. — Маленькая войнушка. Убежище, где прячется сто человек, пытается противостоять такому же.

— Не так, но…

— Если я потрачу время на всякую чушь, вроде поисков вашего сбежавшего разведчика, я провалю свое задание. Не думаете же вы, что я забрался сюда просто из любопытства? Прогуляться мне захотелось или детство в жопе взыграло — решил в Питер переехать!

— Я понимаю, что обстановка в городе не располагает к дружеским беседам, но я бы попросил вас быть помягче, — ответил он довольно жестко.

— Просите, — ответил я. — Не думаю, что я сменю мнение относительно ваших игрушек. От города почти ничего не осталось, а вы мне говорите про какие-то зоны влияния. А кому влиять? Я на входе навалял троим сразу. А что будет, если в город войдет целая войсковая бригада?

— Не войдет, — уверенно проговорил Алексей Викторович.

— Не буду спорить. Тратить время — не в моих интересах. Если ради того, чтобы заполучить пилота с вашей базы, мне надо будет убить три дня, то я лучше своим ходом доберусь до этого места, чем буду выполнять невнятные поручения, рискуя словить еще одну пулю.

— Получается, я не смогу вас переубедить? — спросил глава убежища. — Что я могу сделать, чтобы вы изменили свое мнение? — теперь его вежливость стала слишком приторной. А в дополнение к этому я еще и подвох какой-то почувствовал.

То, что Алексей Викторович пытается доказать свою мягкость, скорее всего, говорит об обратном. Тот стержень внутри него обернут чем-то мягким. Стекловатой, скорее всего. Вроде бы и мягко, но потом проблем не оберешься.

— Не думаю, что это в ваших силах, — ответил я и встал. — Любые попытки задержать меня не приведут ни к чему хорошему.

— А если у меня есть сведения, которые вам нужны? Сядьте, пожалуйста, давайте поговорим.

— Вот это уже большой вопрос. Садиться я точно не буду. Не вижу смысла продолжать разговор, который к настоящему моменту уже не имеет никакой практической цели. Я не пойду за вашими разведчиками. Мне не нужна ваша карта. Если потребуется, я уложу десяток тех, кто встанет у меня на пути. Если с этим не справляюсь я, то, напоминаю, что в город войдет армия, которая выжжет все живое у себя на пути. И вы не сможете остановить ни армию, ни убийства. А ваши карты с зонами влияния — лишь пустые игрушки. С их помощью вы ничего не сможете сделать. Вообще не сможете.

На некоторое время Алексей Викторович затих. Он как будто бы переваривал информацию, полученную от меня. Учитывая, что почти не соврал ни в чем, получалась довольно угрожающая картина. Опасная для него лично и для всех убежищ в округе.

И только что я подвесил немалую толику ответственности именно на этого несчастного. Жил себе, не тужил. А вот пришел я и сказал, что если меня не отпустить, то вырежут весь город.

Пусть я не верил, но информация была — и я ее передал. Поэтому ждал определенной реакции. И не такой, как обычно. Мне надоело быть мальчиком на побегушках, который выполняет чужие поручения.

Наконец-то Алексей Викторович вздохнул. Теперь он расцепил пальцы для того, чтобы поковырять в ухе. Но вид он старался держать максимально расслабленный и непринужденный. Почти получилось.

— Денис, вы говорите так, точно каждым словом, каждой фразой пытаетесь мне угрожать. Но позвольте сделать шаг вам навстречу.

— Ну?

— Информация, которая вас заинтересует, касается вашего напарника. Того, второго человека, что перебрался через оцепление вместе с вами. Поэтому я ценю ваше красноречие, но все же хочу сделать особое предложение. Мы с вами мирно беседуем. Я попрошу вас найти моего разведчика, который вторые сутки не выходит на связь, а я скажу, где искать вашего напарника. Договорились?

Я исподлобья смотрел на Алексея Викторовича, который ждал от меня согласия. И не мог получить другой ответ.

Глава 30

Алексей Викторович вытащил из стола карту, сложил ее так, чтобы остался сравнительно небольшой квадратик и показал его мне.

— Здесь, — он ткнул пальцем, — находится вход в наше убежище. — А наш разведчик расположился через три улицы, вот здесь, — его палец скользнул в сторону, после чего резко остановился.

— В чем сложность отправить кого-нибудь из своих?

— Свои боятся.

— Боятся чего? — усмехнулся я. — Вы уже не первый месяц живете в этом ужасе, чтобы чего-то еще бояться. Собрали отряд, добрались и…

— Ты явно недопонимаешь серьезности ситуации, — Алексей Викторович внезапно решил перейти на «ты».

— Кто знает, может, и не понимаю. Проясните, — не скрывая агрессии в голосе, проговорил я. — А то мне уже надоело думать, что меня считают эдаким местным дурачком, пришлым, который не понимает, как устроен мир. Я уже сказал — если я не выполню свое задание, ваши укрытия разнесут к чертям.

— Чтобы уничтожить это убежище, понадобятся мощные авиабомбы. А скинуть их на город никто не решится.

— Кто-то же решился взорвать что-то, уничтожившее город до основания, — парировал я. Алексей Викторович заткнулся. Помолчал немного, а потом продолжил:

— Да, катастрофа случилась. Но это не могло быть результатом действия рук человеческих.

— Шутите, наверно? Просто газы подошли. Вулкан проснулся под Питером, — саркастически сыпал я вариантами, которые мог бы принять этот несносный тип. — Может быть, метеорит упал, пробил земную кору и взорвался где-то в глубине и поэтому дома стоят, а под ногами — ямы и каша! А еще он принес какие-то сферы, которые теперь катаются по улицам и стреляют в людей.

— Сферы? — недопонял Алексей Викторович.

— Сферы. Самоходные, подвижные, быстрые, по три метра диаметром. С гранатометами отечественного производства, судя по всему. Так что никакого метеорита не было. У вас здесь проходит большой эксперимент, который вышел из-под контроля. А вы пытаетесь строить какие-то сферы влияния. Бахнет еще раз — и в эту воронку можно будет скинуть тела всех жителей города, но она и на сотую часть не заполнится.

— Сферы, — повторил он еще раз и вздохнул. — Откуда мне знать, что вы не врете и не запугиваете меня.

— Мы снова на вы? Как мило! — только вот говорил я все жестче и жестче. — У Алены спросите — она вам скажет, что мы видели.

— Она тоже видела? — как-то туповато спросил Алексей Викторович.

— С удовольствием бы скинул вам фотографии со спутника, но… сами понимаете, беда со связью. Просто дикая беда. Придется вам поверить мне на слово. Мне и Алене. И еще Жене, которого я вытащил из-под обстрела.

Вытерев вспотевшее лицо, хотя в помещении было совсем не жарко, Алексей Викторович нажал на кнопку и вызвал помощника:

— Что случилось? — почти сразу же ворвался к нам полицейский чин.

— Алену. Приведи, — запинаясь, выговорил Алексей Викторович.

— Слушаюсь, — он развернулся и бегом умчался прочь.

Тогда я посмотрел на местного начальничка более внимательно. Тот сидел бледный, понурый, взмокший, хотя только что протирал лицо от пота. Но это его не спасало, и Алексей Викторович сейчас выглядел, как в горячке. Еще и глаза бегали туда-сюда.

Если он и не поверил моим словам про сферы, нападение и прочие ужасы нового мира, то едва ли его не зацепило то, что влиянию его маленького государства может прийти конец.

— Я здесь, Алексей Викторович, — проговорила Алена, едва зайдя в кабинет в сопровождении парня в полицейской форме.

— А ты выйди, — отмахнулся глава убежища и чин тут же скрылся за дверью. — Так это все правда?

— Что правда? — Алена смотрела то на меня, то на Алексея Викторовича. И, в отличие от него, не выглядела испуганной. Скорее уж собранной и спокойной.

— Что скоро начнется зачистка, про шары на улицах.

— Не шары, а сферы, — поправил я, чтобы Алена поняла, о чем лепечет Алексей Викторович.

— Про зачистку не знаю, врать не буду, — глядя мне в глаза, проговорила девушка. — Но я точно могу сказать, что видела сферу на улице. Одну, металлическую, большую, как танк. Еще и стреляющую.

— Вы смогли ее нейтрализовать или укрыться от нее?

— Ни то, ни другое. Она просто застряла.

Алексей Викторович как-то нервно икнул, а потом расхохотался. Он вдарил кулаком по столу так, что с него едва не свалилось наше оружие, а потом, вытирая слезы, едва различимо просипел:

— Застряла!..

— Только сперва разнесла половину здания, выпустив по нему два десятка гранат. А так — да, смешно. Застряла на городских улицах, — закончил я, и Алексей Викторович снова посерьезнел. — Да, умею я портить веселье, правда же?

— Умеешь, умеешь, — проворчал он, дождавшись утвердительного кивка от Алены. — Значит, кто-то гоняет по моему городу новое оружие.

— Сомневаюсь я, что город можно назвать вашим. Вы все сидите по подвалам, строите какие-то невнятные убежища, тогда как наверху творится полнейшее беззаконие. Вы даже не можете договориться между собой, чтобы не воевать и не тратить людские жизни.

— Ах, точно, надо объединиться перед лицом зачистки!

— И снова ничего смешного нет, — посерьезнел я. — Потому что в заливе стоят корабли не только российского флота. А вокруг города расположились войска по меньшей мере полутора десятков стран и еще столько же накопилось по границам. ВЫ ничего не этого не знаете и сидите здесь, в своей песочнице разрушенного города, как дети, и не понимаете, что ради безопасности всего мира, да даже одного лишь государства, вас всех проще стереть с лица земли!

— Денис, — наконец-то закончился истерический смех, и Алексей Викторович вроде бы как стал серьезным. — Я не знаю, откуда ты пришел, не знаю, кто ты. Но ты говоришь вещи, которые мне сейчас кажется блефом. Ложью. Попыткой меня запугать. Даже твое оружие, — он осторожно показал издалека на пистолет, — хоть и выглядит как-то футуристически, но на самом деле это всего лишь…

Я схватил оружие и направил ему прямо в лоб.

— Всего лишь что? — спросил я, раздувая ноздри от злости. — Я уже заколебался слушать пустой треп. Такое ощущение, что все, кто пробился в местные верха, в царьки и князьки, когда-то были политиками. Только и умеете, что говорить и говорить. А сейчас надо действовать. Я дойду до вашего разведчика, но у меня будет несколько условий!

— Каких? — спросил вновь побледневший Алексей Викторович, как только я опустил оружие и убрал его в кобуру.

— Во-первых, я получу всю информацию о своем напарнике. Если это будет пустышка — проверим, «всего лишь» или не «всего лишь». Вероятнее всего, на твоем колене и проверим. Во-вторых, — я сперва хотел в лоб спросить про пилота, но решил повременить с этим, — на любой мой вопрос я получу четкий ответ. В противном случае…

— Я понял, — остановил меня Алексей Викторович и постучал пальцами по столу в раздумьях. — Звучит справедливо. Я тоже много чего наобещал и было бы неправильно не дать тебе этой информации… ты куда? — спросил он, когда я вскочил с места и двинул к выходу.

— Работать!

Глава 31

Из убежища я выбрался с чувством, точно только что вышел из давно не чищенного туалета. Неужели сейчас везде такое же дерьмо? Я вспомнил странного типа, который руководил людьми на стоянке

Пожалуй, ничего странного нет. Все они такие. Ублюдки, которые верят только в себя и собственную власть. Им больше ничего и не нужно, разве что постоянные плюшки в виде бонусов для этой самой власти. И ничего другого.

Поэтому, как только бородач захлопнул за мной дверь, я подумал, что возвращаться обратно будет опасно. Скорее всего, меня просто поимеют, как обычно.

Но и искать разведчика дело непростое — если он все еще находится на своем посту, где гарантия, что у него нет указаний стрелять во все, что движется? Я предпочел бы обойтись без новых дырок в теле.

— Кирилл, — уже машинально произнес я, когда остался один. — Ты на связи?

— Здесь я. Только что был у Королева. Новости так себе. А у тебя чего нового?

— Посетил еще одну богадельню, которую все здесь называют убежищем. Скажи мне, может, я память совсем потерял или с какого времени в верхах сидят одни ублюдки?

Кирилл рассмеялся.

— Ничего ты не пропустил, все так всегда и было. Ты что, ничего не меняется. Нормальным людям совесть не даст пробиться такими способами во власть, какие там обычно используются. Так что нормальный человек в верхах — это скорее исключение, которое обычно подтверждает правило. И как обстоят дела у очередной богадельни?

— Все хуже, чем я думал, — и я пересказал ему встречу с Алексеем Викторовичем плюс общую теорию раздельных убежищ.

— Что-то мне это напоминает, — фыркнул Кирилл. — Хорошо, если не начнут проводить эксперименты и выращивать мутантов.

— Еще один юморист, — вздохнул я. — Вот главный там даже в сферы не верил, а потом долго ржал, когда ему сказали, что сфера просто застряла в дороге.

— Ну, ничего смешного нет, дороги и правда стали хуже. Хоть и ненамного.

— Тебе что-то удалось конкретно выяснить по фирмам, которые проводили исследования и создавали что-то подобное? Может, мне стоит знать, что у меня на пути будут производственные цеха или лаборатория по созданию таких штук в огромном количестве?

— Пока что ничего толком я не узнал, но ты прав, одна из контор действительно находилась в Санкт-Петербурге. Правда, на другом конце города, так что ты точно не наткнешься на ее цеха. Может быть спокоен. А куда ты сейчас идешь?

— Искать разведчика, чтобы…

— Опять слинял с основного задания? А пилот?

— Спрошу, когда найдут разведчика, — пояснил я. — План прост. Нахожу его, привожу обратно и приношу карту. Местные с этой картой носятся так, будто там план немецкого наступления нарисован. Потом получаю информацию по Володе, узнаю про пилота и — вперед.

— А хорошие новости есть?

— Я забрал свой пистолет.

— О-о-о… Поздравляю. Правда хорошая новость, потому что раскидываться технологиями будущего смысла нет — особенно в таких местах, где ты только что побывал. Думаю, что времени у тебя остается все меньше. Группа…

— Группа, которая прорвалась в город, пока не попалась на глаза никому, — заявил я и отошел от двери в убежище, направившись в сторону разведывательного пункта. — Я успел поговорить с разными людьми, но четкого ответа, что в городе появились новые лица, мне никто не дал. Зато половина знает меня и Володю, точнее, что в городе есть пара человек, появившихся из-за оцепления. Чувствуешь разницу? Или они профессионалы настолько, что смогли моментально рассеяться и сойти за своих?

— Подземные тоннели?

— Возможно, но маловероятно. Карт ведь ни у кого не было. Сплошь завалы. Город не шумит, как раньше, чтобы можно было под землей буриться. Да и грунт здесь теперь не очень — вздыбилось немало, обвалы сплошь и рядом. Не сунулись бы.

— А был ли мальчик? — процитировал Кирилл.

— Именно. Не думаешь ли ты, что все это — одна большая провокация.

— Параноишь, — он поцокал языком. — Уж я насколько думаю обо всем подряд, и то не уверен, что твои слова несут в себе хоть каплю истины.

— Я не про взрыв в городе, чтобы дискредитировать нас. Я про то, что никакой роты не было. Ведь они тоже преследовали кого-то, если я верно помню? То есть, внезапно в городе появилось очень много людей, но знают только про нас двоих. Честно, у меня есть кое-какие сомнения.

— И все же не думаю, что это подстава. Но угроз и без того достаточно. Я к тому, что ты понимаешь, о чем речь идет? О приведении сил в боевую готовность.

— Я бы поспорил, конечно. Если есть какие-то проблемы в этой ситуации, всех козлов повесят на нас. Не зря же на наезжали на Королева, — вспомнил я ситуацию на базе. — И наша выдуманная некомпетентность внезапно скажется против нас.

Я засмотрелся по сторонам и споткнулся — вовремя, потому что впереди зиял провал. Обойдя его подальше, я подумал, что если бы еще и улицы заминировали, мешая проходу людей, то город попросту бы уничтожил сам себя — в городе теперь имело полно мест, где можно без проблем поставить растяжку.

— Пока что на базе сижу я, я только что от Королева и у нас еще есть время доказать, что мы не пальцем деланные, — подбодрил меня Кирилл.

— Спасибо за помощь, но как-то уверенности у меня пока еще не появилось. Скорее, ощущение, что нас где-то как-то обманывают. Не очень приятное, потому что спину не прикроет уже никто.

— А подружку где оставил?

— В убежище.

— О-о, она не захотела с тобой никуда идти? Ладно, не буду давить на больное. Лучше скажи, тебе еще долго?

— Да вроде бы вот… — я посмотрел на здание, что стояло на пересечении двух улиц.

Обрушились все строения, но одно оставалось самым высоким — даже с рухнувшей башенкой. Европейский стиль новодела старались передать как можно тщательнее, но едва ли сейчас это было важно.

Высокое здание имело огромное тактическое преимущество. Но проблема была в другом — если бы там кто-то находился, то в меня бы уже давно стреляли. Тишина, что стояла в округе, напрягала сильнее всего. Какая-то она была гробовая.

— Может, подскажешь чего? — попросил я Кирилла.

— Не вижу ни следов, ни чего-то еще. В здание с улицы точно никто не заходил.

— Знаю, представь себе, — и я уставился себе под ноги. — Знаешь, что еще странно? В убежище никто не собирался скрывать наши следы. Пришли, ушли — неважно. Есть следы и все тут. А вот на стоянке даже вход был с другой стороны, не такой заметный.

— Тебя это сейчас и правда так волнует? Может, они находятся в центре и вокруг все свои?

— Хороший центр, три улицы — и уже край зоны. Ладно, Кирилл, надо лезть наверх. Скорее всего, точка находится там. Проберусь, посмотрю и обратно. Дел на час. Государство же подождет уничтожать город, пока я решаю тут мелкие проблемы да личные дела?

— Ну, вот теперь и ты шутишь.

— А что мне еще остается, когда такая жесть вокруг творится? Как только будет конкретика по сфере — сразу же сообщай. По введению войск — тоже.

— Думаю, ты поймешь сам. Перед нападением включится почти вся связь, — предупредил Кирилл.

Глава 32

Спец притих, заставив меня в очередной раз подумать насчет того, как же сложно работать на базе. А ведь я еще думал, что это в поле сложно. Жизнью рискуешь. А с Кириллом ощущение такое, словно он просто не спит. Вообще не спит, только работает, даже на совещания не ходит.

Он давал мне дельные советы пополам с дурными шутками. В этом я его винить никак не могу, ведь при такой нагрузке юмор, местами грубоватый, а иногда и не слишком умный — единственный выход для накопившегося стресса.

Это я мог кого-нибудь пристрелить и выпустить пар, сломав пару конечностей. А Кириллу даже разбить нечего — стоимость техники на базе стартует с его годовой зарплаты, не меньше.

Убедившись, что за мной никто не следит, по крайней мере, не следит слишком явно, я вошел внутрь здания. Оно осталось без окон и дверей — пластик вокруг дверного полотна, выдавленный взрывом, вывалился наружу, а рамы оплавились настолько, что их остатки вывалились наружу.

Все это лежало вперемешку с другим мусором рядом со стеной, чуток припорошенное снегом. Скоро начнется грязь — стоит солнцу начать припекать, как все сразу же потечет.

Хорошо, что на голову ничего сейчас не капает — промокшие перекрытия выдержат еще сезон-другой, а потом они начнут проседать дальше. Как только температура перескочит через ноль десяток-другой раз, так и бетон не выдержит.

На всякий случай я смотрел не только под ноги, но еще и над головой — потому что в этом городе можно было наткнуться не только на растяжку или мину, но еще и те же самые проблемные перекрытия.

А если в этом месте обитал еще и разведчик, но штуки в стиле «один дома» наверняка могли ждать меня на каждом шагу. Но нет — вошел я без проблем и даже не заметил никаких ловушек. Что еще хуже — следов от их применения.

Если человек, который следит за местностью, действительно хороший разведчик, то чтобы его взять, потребуется человек пять, которые успеют пасть смертью храбрых. Но, глядя на Алексея Викторовича, я сомневался, что он можно адекватно нанимать людей на опасные вакансии. Скорее всего, он отправил сюда первого, кто согласился работать вовне.

Еще одна проблема — перед домом ветер переметал снег, убирая его от входа. А вой и прочие ветровые шумы мешали понять, есть ли кто живой внутри. Временами что-то щелкало и посвистывало. Но это скорее все же был ветер, чем живые люди.

Я встал в тени, прикрывшись стеной так, чтобы видеть и помещение, и вход. Если за мной следили, а я этого не видел, то через пять минут максимум кто-нибудь непременно войдет.

В ожидании этого я проверил боезапас. Магазин оказался почти полным, что уже действовало успокаивающе. К тому же, когда я загнал его обратно, почти беззвучно, никто так и не появился в поле зрения.

Значит, никакой слежки не было. Да и не могло быть, потому что грохот, который устроила сфера, распугал многих из тех, кто был в тот момента снаружи. Сейчас по убежищам наверняка переваривалась информация относительно источников странных звуков. Вопрос лишь в том, как люди ее воспримут.

У меня появилось желание проверить, на месте ли сфера или ее уже забрали, но направление, в котором надо двигаться, чтобы вернуться к ней, я не мог вспомнить. И потому взял еще минуту на раздумья и передышку.

Скорее, передышку, чем раздумья. Но понял, что от потраченного впустую времени лучше не будет — не появится новых сил и идей. Поэтому предпочел осмотреться повнимательнее.

В пустые окна задувал ветер, проносясь вдоль обугленных стен. Здесь явно было какое-то кафе, которое полностью выгорело после катастрофы. Достаточно смещения газовой трубы, чтобы устроить подобное.

Если бы это случилось без толчков, пожар бы просто прекратился, когда выгорит газ. А выгорел бы он довольно быстро — в городской черте имеется очень много вентилей, которые перекрывают подачу газа на квартал, улицу, дом.

Здесь же под ногами не было даже угля. Я посмотрел на подошвы, провел по ним пальцем — подушечка сразу же стала черной. Все, что здесь находилось, сгорело в ноль, пока выходил под давлением газ. А вот выбрались отдыхавшие здесь люди или нет — другой вопрос.

По сути, кроме стен не осталось ничего, и я пошел искать лестницу, не забывая внимательно осматривать все узкие места. Ногами я уже машинально наступал дважды — сперва легонько, чтобы не обнаружилась случайно какая-нибудь пластина или датчик.

Проблем не возникало. Странно. Ни следов, ни тел, ни разведчика. Если от меня опять решили избавиться, то метод для этого выбрали странный.

Лестница на второй этаж нашлась — крепкая металлическая, с хорошими ступенями. Подниматься по ней было сплошным удовольствием, чем я не преминул воспользоваться, чтобы оценить вид со второго этажа.

Здесь тоже все было в пыли, а вид из окон почти не давал нужного обзора. Я даже приближаться к ним не стал. Мало ли что. Или кто. Оценил формат бывшего кафе отсюда и вернулся к лестничному пролету обратно.

К третьему этажу все было отлично вычищено. И это я заметил с первого взгляда — пользовались жесткой щеткой, от которой мелкая пыль собиралась в узкие дорожки. Это уже было интересно. Значит, здесь все-таки кто-то находился. И весьма хитрый, но не слишком опытный в плане быта и уборки — иначе бы нашел щетку помягче, которая убирает все подчистую.

Женщина бы едва ли так поступила. Скорее уж такой топорный способ прикрыть себя нашел мужчина. Кажется, персону разведчика я уже начал разгадывать. И это мне понравилось — точно ведется охота на охотника.

Но ведь и чистоту здесь навели неспроста. Что, если… я медленно обернулся и вошел в зал на втором этаже. Сейчас бы мне не помешали глаза Кирилла, который способен сделать у себя изображение более контрастным. Или лучше бы мне так сделал, но, похоже, что технологии отдела военных разработок еще не дошли до такого высокого уровня.

Мебели на втором этаже тоже не было. Я сделал несколько шагов вправо и влево, всматриваясь в стены между пустыми оконными проемами. Никто не показался. Но я имел право на это:

— Покажись, я знаю, что ты здесь, — медленно произнес я. — Я знаю, что ты меня видишь. Меня отправил сюда твой шеф.

В тишине ветер насвистывал что-то непонятное, но до жути мелодичное.

— Догадливый, — наконец-то раздался голос из глубин зала. Женский голос.

Глава 33

— Как ты узнал, что я здесь, а не наверху?

— Там слишком холодно, ветрено и еще прибрано, — признался я. — Хороший отвлекающий маневр. Но я подумал, что ты — мужчина.

Разведчица хохотнула. Грубовато. А потом вышла ближе ко мне, сжимая в руках карабин:

— Заинтриговал. Пояснишь?

— Щетка.

— Щетка⁇ — удивилась женщина. На вид ей было к сорока. Обветренная кожа ее сильно старила, но карие с зеленью глаза выглядели живо и проницательно.

— Очень грубая. Много пыли осталось на полу. Я предположил, что это сделали случайно, и уже из этого сделал вывод, что пыль сметал мужчина. И только потом понял, что неправильно оценил причину этой «уборки».

— Хорошая догадка, — оценила разведчица. — Ты из убежища?

— Да, — ответил я. — Но у меня к тебе есть еще кое-какой личный интерес.

— Так и знала, — она покачала головой. Потом, не снимая перчатки, протянула руку: — Дарья.

— Денис, — я пожал. Ее пальцы оказались довольно сильными и рукопожатие вышло ощутимым. Я улыбнулся.

— Не хлюпик. Ну-ка, выйди ближе к свету. Да, точно. С тобой и поговорить можно. Чего от меня хочет Викторыч?

— Мне все равно, чего он там задумал. Якобы связь с тобой потеряли или еще что-то. Короче, мы с ним немного не в ладах, — пояснил я, чтобы избежать дальнейшего недопонимания. — Как-то не заладилось. Но он говорил, что у тебя есть карта. А еще много чего обещал. Я здесь недавно, но уже привык не доверять никому из руководящих.

— И правильно делаешь. Тебя попользуют и выкинут. Есть у него одна такая, Аленой зовут. Взял к себе, как только я решилась на должность в дозоре. А знаешь, почему согласилась? Потому что не дала ему, а он решил не давать мне жить. Мне так проще. Одной. Здесь, в холоде. Маленькая газовая печка и уже хорошо. А еда с собой. Лучше так, чем ноги раздвигать перед… — она сунула два пальца в рот, изобразив, что ее тошнит.

— Представляю, каково тебе, — посочувствовал я и поспешно добавил: — не жалею. Ты явно в этом не нуждаешься, раз добровольно выбралась сюда.

— С тобой что-то не так, — Дарья сморщилась. — Слишком понимающий. В первый раз такого вижу. Или тебя послали меня убрать?

— Нет. Поговорить. Личный интерес у меня вообще в другом, но начальство просило показать мне карту, которая… да к черту карту. Я из-за оцепления.

— А-а, — протянула разведчица. — Это уже многое проясняет. Тогда снимаю часть вопросов и самый главный в том числе. Если ты пробрался сюда, значит, у тебя точно с головой не в порядке.

— У меня задание выяснить, что здесь произошло.

— Да ***дой накрылось, и все тут. Больше ничего не произошло. Но про тебя люди говорят. Слышала я о том, что несколько дней назад сюда прошли двое. И про стоянку знаю.

— Так там правда были военные?

— Да.

— А вы не военные?

— Не настолько, — улыбнулась женщина. Под уставшими глазами проявилась сеточка морщинок. — Может, мы чуть более правильные, а, может быть, и нет. Не нам решать, но мы стараемся жить по-своему и никого ничему не учить. Однако же нашлись люди, которые полагают, что все должно быть немного иначе. Не так, как того хотим мы. А так, как того хотят они. И нам, мне, в частности, это очень не нравится. Так что могу тебе сказать от себя — воякам лучше на моем пути не становиться. Ты же не такой, нет?

— Я не кадровый, если ты об этом. Не идеалист и не фанатик. У меня своя сфера деятельности. Чуть более научная.

— На ученого ты точно не смахиваешь.

— Даже для научной деятельности требуются люди с оружием. Ну, или типа Индианы Джонса.

— Уже ближе к истине. Если бы ты начал доказывать мне, что ты — ученый, я бы точно не поверила. Но так чего ради ты с напарником сюда забрался? Просто узнать, что случилось?

— Ты же понимаешь, какая дичь творится сейчас снаружи?

— Не хочу понимать, — она покачала головой. — Мне и здесь хватает этого ужаса. Вот еды и тепла не хватает, а ужасов — хватает. Видела я много за последние недели. И дикарей, и монстров — а ведь все они люди.

— Мы с напарником зачистили логово людоедов, — я открыл очередную карту. Оценили ее по достоинству

— Тоже слухи ходили. Находили обглоданные останки. Далеко отсюда было их логово?

— Старый торговый центр, в котором еще несколько подземных этажей.

— Знаю такой, там раньше тоже хотели убежище сделать, но по итогу просто повесили цепь.

— Разрезали и зачистили, — отчитался я. — Если тебе от этого будет спокойнее, то на несколько десятков тварей стало меньше.

— Мир стал безопаснее, но едва ли люди это заметят. Ты говорил, у тебя был личный вопрос?

— Как вообще дела в дозоре? — начал я издалека. — Высоко сижу, далеко гляжу — это же про тебя?

— Почти, — посмеялась Дарья, а потом покачала головой. — Многое видела, говорила же. Спрашивай, что конкретно нужно.

— Первое. Слышала недавно шум и грохот? Сразу после того, как вертолет пролетал. Примерно… — я показал руками широкий угол, — примерно вот в том направлении.

— Вертолет слышала. Потом еще шум слышала. Но так и не смогла понять, что это такое. Взрывы были и стрельба.

— Ага, я там был. Значит, слышимость у тебя хорошая. Подскажи тогда, не проходили ли мимо странные люди? Тоже не из местных. Вероятно, группами.

— Нет. Не проходили.

— А можно ли пройти так, чтобы ты не заметила. И другие дозорные тоже?

— Нет, нельзя пройти. Подвалы засыпаны, завалены, затоплены — непроходимы, короче говоря. А раз они непроходимы, то все идут верхом. Сам видел — посреди дороги яма. Были бы у нас мины, уже бы давно оставили только одну дорогу, которую можно контролировать втроем-вчетвером.

— А если бы они шли где-то в стороне, кто-то еще мог бы заметить?

— У нас большая площадь охвачена. Вы пришли на подземную стоянку, а знают про вас уже не только там. И это при отсутствии связи. А что за вопрос? Кого я должна была заметить? Что это за странные люди?

— У нас есть свои военные, которых мы недолюбливаем, — теперь настала моя очередь улыбаться. — Не только те, что стоят вокруг Питера. Но вообще. Говорили, что они прорвались внутрь следом за группой каких-то злоумышленников. Я же пытаюсь понять, насколько реально пройти большой группе незамеченными. И у меня складывается впечатление, что даже мы бы вдвоем с напарником не смогли бы здесь пройти.

— Конечно, город как на ладони. Без камер, без спутников, без вышек и прочего — мы все равно видим всех, кто проходит через улицы. Но, быть может, если бы вы хорошо прятались, то одного или двоих мы бы точно не заметили. А вот группу не заметить нереально. Следы. Шум. Мусор. Признаков много. Видишь или сразу, или замечаешь следы прохода. Тебя я, например, издалека заметила. Да ты и не прятался.

— Я догадывался, что иду либо к твоему охладевшему телу, либо к тебе.

— Мило, мило, — Дарья перехватила карабин покрепче и уставилась в точку далеко за окном: — а вот у нас, кажется, гости.

Глава 34

— Молчим и все. Положу всех сама, — прошептала она и медленно подняла оружие.

Я встал так, чтобы из соседнего окна видеть все происходящее, но не стал подходить близко. Картина была неприятная, но не пугающая: к нам приближались пятеро в зимнем камуфляже, который на фоне пятнистого города, бетонного с проплешинами снега, был так же бесполезен, как и серый городской камуфляж.

Хорошее вооружение, но рюкзаков нет. Разгрузок тоже. В дальнюю дорогу так людей не собирают. Скорее всего, бойцы идут из какой-то точки рядом. Но единственная точка поблизости — бомбоубежище.

Я не стал комментировать происходящее, позволив Дарье взять на мушку первого из группы. Хороший хват, уверенный упор, правильная стойка — пока что из всех встреченных мной людей я видел наиболее профессионального бойца, с которым можно хоть оборону выстроить, хоть в атаку пойти.

Но она медлила, не стреляя в группу. Полуавтоматический карабин в хороших руках успел бы перебить половину, не успей остальные даже пошевелиться. Более того, остальных она бы добила прямо на улице. Но все же медлила.

Я по-прежнему молчал, только пистолет взял наизготовку. Если начнется стрельба и кто-то побежит — беглец будет моим.

Группа шла, не замечая нас. Да и вообще нас сложно было заметить, потому что здание удачно построили, словно для обороны. Солнечный свет падал сейчас не в окна, поэтому нас никто не мог заметить. Не только увидеть, но и вообще заметить.

Бойцы в камуфляже дошли до пролома в середине дороги, цепочкой начали обходить его по стороне, ближней к зданию, где мы укрывались. И покинули зону обстрела.

— Чего ты медлила? — спросил я негромко, когда Дарья опустила карабин. — Или узнала кого-то?

— Так свои. Плохой знак. За тобой пришли.

— Свои — твои? Из убежища?

— Ага.

Я решил обойтись без предположений. Почти все идеи, которые могли объяснить безопасный для меня выход такой группы, были дурацкими настолько, что их действительно было проще не озвучивать.

— Выглядит очень странно.

— Поднимись наверх, — попросила Дарья. — Это безопасно, поверь мне.

— Я привык никому не верить.

— Бегом давай, — она шагнула в мою сторону так, как обычно делают, когда хотят напугать ребенка. Я вздернул бровь, но все же послушался ее совета. — Если скажу, что снег пошел, спускаешься вниз и помогаешь валить всех. А я пока узнаю, чего творится в голове у Викторыча.

Я поспешил наверх. Там и правда было холоднее, хотя ветер гулял примерно одинаково как на втором, так и на третьем этаже. Разве что над головой ничего не было.

Пистолет я не убирал. Идея с перекрестным огнем или ловушкой другого плана — хорошая идея со стороны Дарьи. Охотница!

С видом на третьем этаже было не сильно лучше, чем на втором, но все преимущества большей высоты резко нивелировались проблемой холода и осадков. Разведчица носила плащ, а под ним она могла носить сколь угодно много теплой одежды. Но наверху пронизывающий ветер обычному человеку явно мешал. Меня же грели технологии.

Пропавший, как всегда, Кирилл в этот раз исчез вовремя. Если бы мне пришлось с ним разговаривать, я наверняка выдал бы себя противнику. Но вместо этого я просто стоял и ждал. Точнее, присел, укрывшись за рухнувшей стеной.

Свистящий ветер теперь стал большой проблемой. Но не из-за холода, а из-за звука. Шум мешал настолько, что я не был уверен, что расслышу выстрелы. Не только голос разведчицы, но и стрельбу.

Впрочем, мне недолго осталось ждать — два выстрела пробились сквозь свист. Разных. И оба не принадлежали карабину.

Вряд ли я теперь дождусь кодового слова. Пальцы гнутся, колени — тоже. Система «эгоист» работает если не как часы, то очень даже стабильно.

Я направился к лестнице как раз в тот момент, когда над полом третьего этажа показалась голова и плечо в зимнем камуфляже. Значит, с разведчицей точно разделались — и теперь пришли за мной.

Спустив курок почти бесшумно, я отправил на тот свет первого бойца. Пробитая голова исчезла быстрее, чем бетон передо мной окрасился в красный.

Тело кубарем покатилось вниз по прямой одномаршевой лестнице.

— Черт!

— ***дь!

Вверх над ступенями просвистела пуля. Я бы с удовольствием кинул вниз гранату, но вместо этого почти лег на бетон и отправил к противникам несколько пуль.

Как минимум одна из них, судя по воплям, достигла цели. Но спускаться пока что было рано. А если Дарья жива?

— Сдавайся! — крикнули снизу, но звуки срывались ветром и забивались в стены. Чтобы я четко слышал слова нападавших, они должны бы ли орать во всю глотку.

Мое положение на открытом пространстве в действительности было совсем не выигрышным. Никакого укрытия у лестницы. А ждать и тянуть время — не вариант. Я не замерзну и не помру с голоду, но, во-первых, Дарья может быть жива — тогда на счету каждая секунда. Второй вариант — придет подкрепление. И будет приходить до тех пор, пока силы противника не перевесят чашу в их пользу.

— Да пошли вы, — негромко ответил я, выстрелил еще разок и подбежал к краю.

Внизу никого не было. Насколько хватало глаз, улица была пуста.

Я спрыгнул без разбега, сгруппировавшись в полете. Это же всего лишь третий этаж. Меньше десяти метров. Люди обычные прыгают с такой высоты и ничего с ними не происходит.

«Эгоист» сработал на ура. Ни боли, ни выломанных коленей. Я сразу же выпрямился и устремился внутрь.

— Эй! — только и успел крикнуть парень на первом этаже, когда я прикончил его напарника.

— Что? — изображая искреннее удивления, спросил я, отправляя вторую пулю из электрического пистолета прямо в лоб.

Минус три. Может быть, Дарья успела уложить четвертого.

Я поспешил на лестницу, во все глаза высматривая противника, но второй этаж оказался пустым. Я бросил взгляд на согнувшуюся у стены разведчицу, потратил десять секунд времени, чтобы убедиться, что она жива — прощупывался пульс на шее, но крови она потеряла достаточно.

Третье тело лежало у основания лестницы, четвертое — в коридоре сбоку.

Пятый решил найти свою смерть выше.

Я поднялся наверх, спокойный, без эмоций. Она — хорошая охотница, но никто мне. Я могу ее спасти, но не переживаю за ее жизнь.

Вот последний тип был готов убить ее. Хотя утром сегодня они оба проснулись с мыслью, что живут в одном убежище. А теперь?

Камуфляжный костюм начал поворачиваться ко мне. Стоял он удачно, у самого края. То ли в последнюю секунду заметил мой прыжок, то ли думал, куда я убежал. Но не догадался, что я вернусь.

Пуля попала ему в грудь, заставив пошатнуться. Хотя целиться было легко, я старательно не метил в голову. Еще две подряд в грудь опрокинули парня через край.

Вот звук падающего тела ветер был не в силах заглушить. Спецы против любителей — пять-ноль. Точнее, пока что пять-один, но Дарью вытащим.

Я спустился вниз, скинул рюкзак, проверил медпакеты. На хорошего человека не жалко.

Глава 35

— Кто выключил горелку? — простонала разведчица.

— Никто.

— Холодно, — у нее задрожали веки.

— Сейчас будет лучше. Еда есть?

— Есть, но не думаю, что мне стоит, — она с трудом сглотнула. — Все-таки пуля в живот — это больно.

— Что, даже теперь? — я придал голосу чуть большую степень удивления, чем следовало. Разведчица открыла глаза.

— Хм. Вроде нет. Я умерла?

— Нет.

Она покрутила шеей, но побоялась вставать с места. Хотя заметно удивилась, оживилась, но сперва нащупала карабин, который валялся рядом.

— Все здесь, — успокоил я ее. — И с тобой все в порядке. Разве что легкая эйфория должна быть, не более.

— В порядке… после выстрела в живот, — теперь она старательно пыталась нащупать отверстие от попадания, которое я тщательно заклеил медпакетом. — А это что еще такое?

— Пластырь. Еще две минуты не снимай его. Потом снимешь и можешь вставать на ноги.

— А… — она посмотрела мне за спину, но увидела только два тела, — остальные ушли?

— Еще трое на первом этаже. Один снаружи, два внутри. Ты уже была без сознания, когда я с ними разобрался. Нам стоит обсудить кое-что, тебе не кажется?

— Да уж, у меня есть кое-какие вопросы…

— Поскольку ты еще жива, и жива благодаря мне, я думаю, что сперва вопросы буду задавать я, хорошо? — я заметил, как дернулась ее рука на карабине, но оружие осталось на полу. Разведчица кивнула:

— Договорились. Но оставаться здесь опасно.

— Минута, — я продолжил отсчет.

— А потом я смогу просто встать и идти?

— Я не Иисус, но да, встанешь и пойдешь. Вещи только не забудь.

Ровно минуту мы просидели молча, потому что Дарья, не отрываясь, смотрела мне в лицо. Потом оторвала пластырь, сперва скривив лицо в ожидании боли, но потом с удивлением смотрел на пакет и отбросила его в сторону. Пальцы ее тут же скользнули к телу.

— Фантастика.

— Наука, — повторил я слова Кирилла. — Нам нужно что-то забирать с этих?

— Да, патроны и оружие. Оружие спрячем, часть патронов я возьму с собой.

— В убежище еще есть люди, чтобы напасть так же, как эти?

— Нет, едва ли. В плане людей у нас очень рассредоточенные ресурсы.

— Отлично, значит немного можем и тут переждать, а потом пойдем — надо лишь направление выбрать.

— Ты хотел задавать вопросы? — Дарья наклонилась над ближайшим телом. — Вот и задавай.

— Мне нужен пилот. Я не думаю, что в убежище сейчас кто-нибудь возьмется мне помогать, да и не пустят меня туда.

— Нет такого укрепления, которое не могла бы разрушить хорошая порция динамита, ты же в курсе, боец?

— А у тебя есть динамит?

— Нет. Как и у тебя, похоже. Было бы здорово. Такая маленькая штучка, с силой, как у пластыря. Ну, с плотностью. Черт, не сильна я в физике, но ты понял. Мал, да удал, — она отвернулась и принялась вычищать карманы, а потом и вовсе раздела труп.

— Понял, но нет, такой штуки у меня нет. Если бы ты была еще и пилотом, было бы здорово. Хотя бы базовые навыки помогли.

— То, что я здесь сижу и в людей постреливаю, в солдата Джейн меня не превращает. В универсального тем более. Скорее уж ты на него больше похож. Да и вроде бы ничего сложного нет в том, чтобы управлять вертолетом.

— Не знаю, не пробовал. Точно помню, что летал пассажиром, но разбился. Так что у меня своего рода фобия теперь.

— А ты не выглядишь, как фарш, вроде бы. Или давно это было?

— Пару месяцев назад, — ответил я, а Дарья нервно посмеялась:

— Тебя тоже залепили такими пластырями?

— Нет, меня пересобрали заново с кое-какими модификациями.

— Например?

Я осмотрелся и не нашел ничего лучше пары тел. Закинул на плечо одного, потом присел с ним, ухватил второго за руку и встал уже с двойной нагрузкой, когда подтянул тело так, что оно повисло над землей.

— А по виду не скажешь, что ты увлекался тяжелой атлетикой, — задумчиво выдала Дарья. — Может, мне лучше не спрашивать, чем ты вообще увлекался?

— Пожалуй, не стоит. Куда? Я же не зря их поднимал.

Мы спрятали тела в завалах, а одежду и большую часть оружия положили в укромном месте, добраться до которого можно было без особых проблем в случае необходимости.

Затем мы спустились на первый этаж.

— Даже одежду не попортил, — одобряюще покачала головой разведчица. — Ну, попачкал, конечно, бывает.

— А у вас в убежище случайно нет второго входа?

— Есть потайной выход, который закрыт буквально на засов. Не думаю, что для тебя он станет проблемой. А что?

— Думаю, не стоит оставлять безнаказанной такую атаку. Да и информацию следует получить по максимуму. Ты же вряд ли знаешь, где найти пилота, да и где держат моего напарника, ты тоже не в курсе.

— Нет, к сожалению.

— Тогда вот это, — я указал на одежду, выпачканную кровью, — наш билет обратно. Только мы сделаем все правильно.

— Ты переоденешься в их форму и приведешь меня пленницей, — прозвучало предложение, которое я тут же вывернул наизнанку:

— Тебя они пристрелили на месте. Вероятность того, что живым захотят увидеть меня, выше. Тем более ты лучше знаешь их проходы и коридоры. Да и в этом случае нам не потребуется никакой черный ход. Разумно же?

— Да, — протянула Дарья.

— Главное теперь, чтобы размер одежды подошел.

Глава 36

С размером проблем не возникло. Спортивная и рослая разведчица легко втиснулась в камуфляж, который сел так, словно шился на нее. Карабин она сменила на автомат, а надетый шлем с маской, которая защищала от ветра лицо и шею, и вовсе свел на нет ее похожесть на саму себя.

— Так точно не узнают, — уверенно произнесла Дарья. — Тебя придется скрутить и обезоружить. У меня есть стяжки. Думаю, тебе не составит труда их разорвать?

— Само собой.

Я отдал ей оружие и рюкзак, сложил руки впереди и дал себя сковать.

— Никак только не могу взять в толк, почему нормальных людей здесь не осталось.

— В моей жизни нормальных людей вообще не было. Все были с прибабахом. А сейчас кого-то подкосила ситуация, а другие открыли свое истинное лицо. Как ты думаешь, многие адекватные люди остались такими же после того, как лишились почти всех своих близких?

Я промолчал, а она продолжила.

— И в то же время все вот эти политические игрушки с убежищами, разными точками, захватом и борьбой — это такое же зло, только во сто крат хуже, потому что людей сейчас мало. Нет конкуренции, здравой, между хорошими людьми и теми, кто только притворяется. Как ты думаешь, насколько реально попасть на должность того же Викторыча кому-то другому?

— Ни насколько, — мрачно ответил я.

Она проверила, не жмет ли стяжка, слегка подтянула ее, чтобы та не провисала, а потом мы двинулись обратно к убежищу.

— Так ситуация плохая или как? Разоренная стоянка, нападение ради ресурсов, какой-то молодняк гоняет тут на машинах — а я никак в толк не возьму, это действительно так или чья-то игра?

— С Аленой поговори.

— Она мне ничего не сказала, — тут же ответил я.

— А, так ты ее уже знаешь? Это — новая пассия Викторыча.

— У нее вроде бы как есть кто-то.

— Одно другому не помеха. Она и шпионка, и карьеристка, и с возлюбленным. Она на все готова, лишь бы выжить.

— Ну, это я уже понял.

— Переспал?

— Нет.

— Не могу выдавить слово «жаль», но и порадоваться за тебя я тоже не могу. Веришь ли, но в наше время любая плюшка ценится в десять раз лучше, чем прежде. Даже с такой… переспать. Но не сделал и… ладно, горжусь, если осознанно это не сделал, а не по какой-то другой причине. У тебя же там все в порядке? А то, как ты говоришь, пересобранный.

— Все там нормально, — немного смутился я. — Все в полном порядке.

— Ну и ладно тогда.

Под конвоем мы добрались до входной двери и после условного стука открылась дверь. Бородатое лицо изобразило удивление, когда заметило меня. На разведчицу он не смотрел вообще, так что даже если бы она не носила маску, он все равно не обратил бы на нее никакого внимания.

— Опять ты! Еще и живой! — и сразу же забрал обратно пистолет с рюкзаком.

— А кто же еще тебя учить будет, как с этой штукой обращаться? — выпалил я и бородатый тут же врезал мне в живот:

— Это чтобы ты не такой дерзкий был!

Я дернулся в его сторону, но получил по спине прикладом. Сильно, но не смертельно. Все для вида, не более того. Бородатый удовлетворенно кивнул:

— Так ему! — и пропустил нас.

Самое сложное было позади. Пройти несколько коридоров, чтобы добраться до кабинета главного — уже куда проще. Поэтому мы прошли до двери беспрепятственно, что не могло не радовать.

Напрягало лишь то, что «молодые государства» в виде убежищ так легко сдавались и разрушались, не задумывались об адекватной охране и вообще выглядели слишком просто.

Я не видел и не понимал структуры. Особенно сложно было понимать все это с учетом отсутствия связи. Как можно создать разветвленную сеть, но не иметь при этом ничего рабочего: ни рации, ни телефона.

Сейчас, когда я второй раз шел по коридорам, я внимательно смотрел по сторонам. Где-то были приоткрытые двери в изолированные блоки. Кровати, столы — базовая мебель. Людей внутри вообще было не слишком много.

Хорошо, со стоянкой все просто — тридцать человек, разделенные на группы. Кто-то ходит и добывает, кто-то улучшает и строит. И повар. Идеально — на первый взгляд.

Сколько людей находится здесь, какие у них роли, чем они занимаются и почему здесь есть вагон нормального оружия, тогда как на стоянке у людей были обрезы и то не у всех?

Пояснения Алексея Викторовича рушились одномоментно. Я все больше убеждался в том, что наш разговор пройдет успешно для меня только в одном случае: если я возьму его за грудки, хорошенько встряхну и устрою ему взбучку. Иначе, как истинный политик, он будет продолжать лить мне в уши.

— Ого! — на глаза мне попался полицейский чин. — Привели. Снова. Ха! Боец, как дела? Уже не такой смелый?

Разорвать наручники мне захотелось уже сейчас, но я сдерживался. Проще будет прикончить его прямо в кабинете главного, чтобы разговорить последнего.

— А с той сукой что? — продолжал он. Дарья зашлась диким кашлем, натужным и выдавленным из глотки. — О, дружище, может, я отведу, а ты к медику?

Разведчица яростно замотала головой, а парень в полицейской форме понимающе закивал:

— Хорошо, я тогда просто провожу вас. Куда? К главному?

Догадливый парень сильно упростил нам задачу. Под конвоем из двух вооруженных людей я был в полной безопасности. Позже мимо нас проходили и другие люди. Даже Алена попалась на глаза, но говорить с нами не стала. Девушка попросту отвернулась.

Что ж, ожидаемо для шпионки и кем там она еще являлась.

— Знал бы ты, во что вляпался, урод, — полицейский чин слегка наклонился перед самой дверью в кабинет Алексея Викторовича. — То ни за что бы не пошел сюда в первый раз.

Желание врезать ему по переносице сменилось недоумением. Эта скотина еще что-то знает. И, вероятно, куда больше, чем самый главный человек в убежище. Значит, первоначальный план пора менять, иначе окажется, что я прикончу наиболее важный источник информации.

— Молчи-молчи, скоро мы тебя сами разговорим. Шеф! — он почти без стука сунулся в кабинет. — Мы привели вам небольшой сюрприз.

— Заходите, — сердито ответил Алексей Викторович. — Живее! А-а-а, живого взяли, простите за тавтологию. Ха-ха, неожиданно. Так, а где остальные⁇

— Зубы обломали, — наконец-то подал голос я. — Слабоваты оказались, все четверо. Мало у вас хороших людей. Очень мало.

Полицейский чин слушал, отвесив челюсть. Алексей Викторович легко улыбался, уверенный в том, что находится в полной безопасности. Обе руки он, как и в первую нашу встречу, держал под столом.

Я же пока пытался оценить ситуацию. Если будет стрельба, то в тесном помещении спрятаться от пуль почти нереально. На шум сбегутся другие — наверняка кто-то из охраны здесь есть. Значит, надо будет заблокировать дверь.

Стол, стеллаж — и все. Лучше бы сейф стоял, тогда точно никто не смог бы открыть дверь, пока мы того не захотим. Но в целом план у меня в голове уже нарисовался. К тому же, нужного эффекта я достиг.

— Ах ты мудила… — рванул ко не полицейский чин, но в ту же секунду на него направили автомат и все четверо замерли.

Глава 37

Однако замерли — сильно сказано. На самом деле я знал, что начальник убежища уже нажал на кнопку. Не для того он руки под столом держал.

А еще и пистолет там же. Медлить я не стал, дернулся в сторону и опрокинул стол вместе с «Викторычем», как его называла Дарья. Стяжка на запястьях лопнула моментально.

Стол грохнулся, опрокинув табурет, на котором сидел главный, прижал того к полу, сильно придавив руку — ее владелец взвыл от боли.

Я же вскочил, рывком поставил стол на место — а он и правда оказался тяжелым. Не стол, а целый верстак! И сразу же придвинул его к двери в кабинет. Высоты его оказалось достаточно — под самую ручку, которая теперь упиралась в столешницу и мешала открыть дверь.

На некоторое время защиты нам хватит.

Полицейский чин смотрел на пистолет на полу, но не мог пошевелиться — на расстоянии вытянутой руки промахнуться из «калашникова» не сможет даже тот, кто держит его в первый раз.

Викторыч выл, держась за раздавленное предплечье. Стоило мне приблизиться, как он попытался здоровой рукой ухватиться за оружие, но хороший пинок лишил его и второй руки, усилив вой.

— Давно не виделись, — я подобрал «макаров», проверил наличие патронов, потом пошерстил по карманам полицейского чина, что стоял с поднятыми руками, вытащил оттуда еще один такой же и переложил себе в карман уже прилично драного пальто.

Второй обыск, уже более тщательный, добавил мне пару выкидных ножей. Лезвие мне точно пригодится.

— Что тебе нужно? — прошипел полицейский.

— Справедливости.

Викторыч заржал, потом сбился, икнул, схватился за руку снова и опять завыл.

— Я знаю, что ты уже нажал на кнопку. Но это тебе не поможет. Думаю, ты и сам понимаешь, что от пятерки, которую ты за нами послал, не осталось никого.

— Су-у-ука, — прищурился полицейский и тут же схлопотал прикладом по лицу.

— Только не убивай, он тоже может что-то знать, — предупредил я разведчицу. Та кивнула и скинула шлем и маску.

— Так и знал, что надо было тебя прикончить сразу!

— Как всех, кто не дал, больной ублюдок? — добавив парню в полицейской форме еще разок прикладом по животу, Дарья направила оружие на главного. Я верил, что ситуация пока что под контролем, и не стал напоминать еще раз. Не безумная же.

— Предлагаю поговорить и разойтись. Снять, так сказать, лапшу с ушей и не калечить другие конечности, несомненно, более важные. Это будет честно вдвойне, учитывая, какой информацией я с вами всеми поделился. А в ответ получил отряд убийц.

— Что ты хочешь знать? — просипел Викторыч.

— Сперва — есть ли у вас пилот? Алена говорила, что есть, ради этого я и пришел. Но во время нашего прошлого разговора я не получил подтверждений этому, так что повторю вопрос: у вас есть пилот?

— Был.

— Был? А вот это уже интересно. Куда делся всего лишь за два часа? Не говори, что отправил его за мной⁇

— Он был в том отряде, — подтвердил Викторыч.

— Где гарантии, что ты меня не обманываешь? — мое оружие и так было направлено на обоих. — Честным словом поддержишь или клятвой?

— Можешь не верить, но пилота здесь больше нет.

— Тогда ты еще больший идиот, чем я думал.

— Не больший чем ты, решивший, что здесь можно ломать все подряд.

— Здесь все сломают, будь уверен. Я это сделаю или нет — но сломают. Зато ты мог бы остаться в живых, если скажешь мне правду.

— Зато вы отсюда не выберетесь!

Коридор и правда топтали десятки сапог и ботинок. Но не больше. Дарья была права — в этом убежище очень мало возможностей для обороны изнутри.

— Другое дело, что я могу тебя прикончить прямо здесь. Могу сделать это очень болезненно. Или оставлю тебя в живых, мы выйдем отсюда своим ходом и больше тебя никогда не увидим. Но я надеюсь на твою честность, потому что в случае малейшей лжи боли тебе хватит с избытком, — и я присел на корточки рядом с Викторычем. — Ты меня понимаешь?

— Да, — закивал тот.

— Что ты знаешь про моего напарника?

— Ничего.

— Врешь, — наступил на поврежденное предплечье и одновременно с этим зажал рот. Хотя грохот перевернутой мебели наверняка слышали все, но если сейчас за дверью кто-то есть и Викторыч будет орать…

— Все в порядке? — приглушенный толстой дверью голос звучал слишком уж взволнованно и обеспокоенно.

— А сейчас ты скажешь, что все в порядке. Случайно нажал на кнопку, — негромко предупредил я. — И скажешь так, чтобы тебя услышали.

— Все хорошо! — проорал Викторыч. — Случайно нажал!

За дверью потоптались еще недолго, а потом шаги начали удаляться.

— Хорошая охрана, послушная. Вернемся к моему напарнику.

— Не знаю ничего, не я его забирал. Не было цели такой.

— Так у вас на свое же убежище задание было? Интересно! — удивился я. — А недавно я слышал совершенно другое. — Чем же они провинились? Что на самом деле происходит⁇

— Мы не должны никому говорить…

— Слушай сюда, — я дернул Викторыча так, что он ударился затылком об пол. — Мне нужно всего три вещи: пилот, правда и напарник. Пилот мертв, про напарника ты не в курсе, а правду ты мне не говоришь. — Так нахрена ты нужен?

— Хорошо-хорошо-хорошо! — заорал он во весь голос так, что заслужил новую оплеуху. — О-о-ох…

— Я говорил, чтобы ты вел себя тихо?

— К нам вернутся. Могли слышать, — предупредила Дарья.

— Говори! — я сделал знак, что услышал ее, и вернулся к Викторычу.

В этот момент на меня бросился полицейский. Похоже, что мы с разведчицей оба отвлеклись на главного в убежище и не выпустили из виду второго противника.

Тот решил, что может помочь шефу, ударил меня по левой руке, выбив пистолет. Второй я отбросил к Дарье сам, чтобы освободить другую руку.

— Да как… — полицейский повис на моей левой, которая мертвой хваткой сжимала его глотку. Я поднялся, выровнявшись с ним в росте.

Носки ботинок его едва касались пола, а сам он изо всех сил старался упереться в мою руку, чтобы не задохнуться.

— Хорошая попытка, — оценил я, а потом повернулся к главному: — он тебе нужен?

— Я все скажу, хорошо. Все скажу.

Ручку двери принялись отчаянно бить об стол, пытаясь войти.

— Шеф! Мы слышали крики! Мы заходим!

Глава 38

Полицейского я просто швырнул на пол. Придушенный, он вдобавок ко всему еще и ударился головой, затихнув в позе эмбриона. Крови я не заметил, поэтому с уверенностью мог сказать, что этого засранца я на свою и без того нагруженную совесть не повесил.

— У тебя есть две минуты, чтобы выдать объяснение, которое меня устроит, — я опустился рядом с Викторычем. — Живо! Я положил пятерых, шедших за мной отсюда. Как ты думаешь, сколько твоих погибнет в этих коридорах⁈

— Те ребята, что были на стоянке…

— Так! Не лепечи, а говори нормально!

— Они пошли против нас. У них появились другие идеи.

— У вас еще и идеи какие-то есть? Общие на все убежища? При такой кривой связи я не удивлен, что вы еще как-то могли коммуницировать.

— Ну, мы… — Викторыч закусил губу. — Нет, не могу сказать, лучше убей!

— Ого, как! — воскликнул я.

— Это мы запросто! — Дарья сунула ему в лицо дуло автомата: — Так не передумал?

Шеф убежища едва снова не завыл.

— Может, нам тебя вытащить отсюда?

— Они меня все равно найдут…

— Или ты сдохнешь с голоду, — добавила Дарья. — Нет, ну а чего? Пусть знает все варианты…

— Кто они? — перебил я. — У вас есть централизованное управление? Кто-то выше тебя и других главных по убежищам?

— Да… — простонал он. — Есть.

В дверь продолжали биться, но стол, что весил около центнера, не поддавался. Помогал еще и замок. У нас было достаточно времени, чтобы выяснить всю информацию.

— Что здесь происходит? Быстро, четко и понятно. Чтобы мне не пришлось потом приходить еще в одно убежище и давать по щам остальным.

— Быстро не получится, тут схема такая…

— Мне не нужна схема. Вражда между группами реальная?

— Да, но всех можно использовать!

— Сколько и кто есть?

— Мы, военные и все остальные.

— Так, три стороны, уже хорошо, — выдохнул я. — Меньше политики будет.

— У нас здесь прилично так убежищ. У военных… пара точек, не больше.

— Они находятся в другой части города?

— Не знаю! — снова разошелся Викторыч. — Я знаю только про эту часть.

— Лучше не стало, — я покачал головой. — Может, и про напарника теперь мне правду скажешь? Потому что без него я не уйду. И я не верю, что его забрали те самые военные.

— Военные!

— Ты еще скажи, что его местная шпана караулит! Он лежит сейчас в нормальном медотсеке!

Викторыч закусил губу. Раздумывал, сливаться ему полностью или нет.

— У военных тоже есть нормальные медотсеки.

— Хорошее слово «тоже», — направил пистолет ему на колено. — Пора перестать врать.

— Черт бы тебя побрал! Он у нас! Внизу!

— Под убежищем еще убежище?

— Нет, медики уровнем ниже. И все! А твой напарник там!

Теперь надо было придумать план, как выбраться отсюда и не ловить пули до медотсека.

— Предпочтешь легкую смерть? — грозно ухмыляясь, спросила разведчица.

— Я же все рассказал!

— Так тебя же все равно убьют.

Добраться до нижнего уровня, забрать Володю, выбраться наверх. Нужен был хороший план. То, что сложилось у меня в голове, могло гарантировать нам дорогу вниз, но не выход наверх.

— Так жить хочешь? — спросил я Викторыча. Тот закивал головой. — Тогда сделаешь, как мы скажем.

Затем я выбрал нужный угол и несколько раз выстрелил в сторону главы убежища, как если бы тот стоял, потом бросил пистолет к полицейскому и подал знак.

— Стойте! Все хорошо! Все в порядке! Не стреляйте! — начал голосить Викторыч, усердно отрабатывая роль. — Мы сейчас откроем. Тут… кое-какая неприятность случилась.

Я сдвинул в сторону стол, и в маленький кабинет втиснулись еще трое.

— Это все свои, они спасли меня.

— Илюха! — воскликнул один из вошедших. — Да как так-то!

— Вот так! — развел руками Викторыч и схватился за больное предплечье. — Вот так вот… — добавил он, видимо, размышляя над тем, что еще можно сказать. — Хотел занять мое место. Напал. Стрелял.

— Так этого же провели в наручниках, — указали на меня.

— Чтобы вывести на чистую воду вашего Илюху, — ответил я. — Еще вопросы?

Парни топтались на месте. Вроде бы как и фигня какая-то случилась, но их со всех сторон убеждали в том, что все нормально.

— М-м-м, ладно. Помощь нужна?

— Меня отведут. Потом разберемся с Ильей. Спасибо за работу, ребят, — поблагодарил всех Викторыч, а, как только все ушли, спросил: — мы его тоже потащим?

— Нет, оставим тут. Давай к медикам, — сказал я, глядя на его синеющую и опухающую руку.

— Денис, есть срочные… — услышал я голос Кирилла, но в этот момент вы уже спешили выйти в коридор, который за углом уже спускался вниз — и сигнал пропал.

Сперва я намеревался сделать реальные дела, а потом уже слушать новости от нашего технического специалиста. Поэтому втроем мы спешили вниз, петляя по безумной сети коридоров

Как и говорила Дарья, охрана всего блока — три человека, которые ворвались в кабинет. И бородач у входа. Людей здесь было мало в принципе. Даже сама дверь в убежище не располагала к активному его использованию. Войти можно, выйти тоже, а вот с грузом уже не попадешь. Не каждый генератор протащишь через такую дверь.

Но если так, то…

— Так в чем провинились ребята с автостоянки?

— Самостоятельности захотели. А у нас четкая система, требования. Нужно искать, добывать, передавать. Нечасто, раньше было регулярно, а в последние недели две вообще нет спроса.

— Спроса на что?

— На топливо, технику, генераторы, оружие. Мы из-за этого постоянно с военными срались. А когда появился повод — устроили нападение, — разоткровенничался Викторыч.

— А повод — это мы?

— Те, кто пришел извне, да. Но на вас отдельного заказа не было.

— Только твой личный. Устранить меня и дело с концом, — отозвался я.

— Нет человека — нет проблемы? У нас так не работает до сих пор, — подала голос Дарья. — Проблемы и потом бывают.

— Вот…

— Иди уже, — она слегка подтолкнула его ладонью в спину. — А то пристрелю ненароком по старой памяти.

— Ты все еще злишься?

— Я три недели просидела у газовой горелки с минимумом еды только ради того, чтобы ты не лез мне между ног. И еще потому, что думала, что действительно делаю жизнь в убежище более безопасной. Но, кажется, я сильно заблуждалась.

— Ребят, давайте потом поговорим, — попросил я.

Наши петляния по коридорам кончились, а впереди виднелось классическое оформление больничного блока. Только медиков я не видел.

— У вас и врачей нет?

— Только один, — уточнил Викторыч.

— Не так все просто, кажется, — вздохнул я.

Глава 39

— Мы забрать пациента, — я сунулся в первую же дверь, которая оставалась приоткрытой. Но за дверью никого не оказалось. — Приплыли. Где медик?

— Не знаю, может, вышел… — начал Викторыч.

Я приложил его об стену, не щадя поврежденную руку.

— Что за шутки? Где врач?

— Я правда не знаю!

— Твою мать, — я еще раз толкнул его к стене и начал раскрывать все двери, чтобы найти Владимира. — Что за дерьмо у вас тут происходит. Может, ты все-таки скажешь, на кого ты работаешь?

— Я никогда не видел их. Мы оставляли товар. Нам выдавали что-то взамен. Сперва это была теплая одежда, потом еда.

Викторыч определенно был интересным собеседником. Из него я мог выжать полно информации, но нужно его вывести наружу. А сперва еще и напарника в сознание привести.

Наконец-то, за одной из дверей обнаружилась кровать с Владимиром. Я не видел его всего несколько дней, но за это время точно вечность прошла. И оттого я с трудом узнал Воронкова.

— Он? — спросила Дарья.

— Да, — я посмотрел на попискивающие устройства, которые мерно гудели и не сигнализировали ни о чем опасном. Наверно. Врача здесь не хватало. — Подключал тот самый отсутствующий спец? — я обернулся к Викторычу. Тот замотал головой. — Да ты вообще хоть что-то знаешь о своем убежище или так, прикидываешься его руководителем?

— У меня были другие дела в тот момент, — многозначительно отнекался он.

— Зашибись. И как понять, спит он, в коме или все нормально? Хотя… забинтован, вроде бы даже прооперировали. Хм. Хороший спец. Жаль, потерялся. Надеюсь, не как пилот! А где его вещи?

— Никто не запрашивал, никто не забирал, — отрапортовал Викторыч.

— Странно, что живых у вас обирают регулярно, а вот тех, кто без сознания и в коме — не трогают. Очень странно, — я наклонился поближе к аппаратуре, а потом обернулся в поисках шкафа. Но ничего не нашел. — Последи за ним, пожалуйста, — попросил я и вышел искать сумку Володи в других палатах.

После непродолжительных поисков рюкзак нашелся — нетронутый, непотрошенный, что меня удивило больше всего. А внимание мое привлек рабочий стол медика, на котором лежал медпакет. Его я забрал в первую очередь:

— Пусть это и останется для вас тайной, — проговорил я, подхватив рюкзак следом.

— Нашел, что искал? — спросила Дарья первым делом, а я уже распаковывал пакет, чтобы прилепить его на Владимира. — Что это?

— Оживлялка, — коротко ответил я. — Должна добавить всего недостающего и не дать всего избыточного.

— Интересно, — хмыкнула разведчица. — Современные технологии его тоже коснулись?

— Нет, он не такой, как я. Попроще, поживее. Почеловечнее.

Сразу после того, как я прилепил пакет на Володю, показатели приборов изменились. Сердце забилось чуть чаще, вырос пульс. Напарник несколько раз вздрогнул, а через минуту открыл глаза и посмотрел на нашу троицу:

— Знакомое лицо.

— Если ты тоже потерял память, я тебя прямо здесь и оставлю! — рявкнул я, но, глядя как по лицу Владимира расплывается улыбка, успокоился. — Вижу, что все нормально.

— Да, Денис. Кирилл там наверно с ума сходит?

— Хотел сообщить мне какую-то новость перед тем, как я собрался спуститься к тебе. Но в целом нормально.

— Ага, так и знал, что по мне он не скучал. Сколько дней мы просрали?

— Два или три, не больше. Я уже со счета сбился.

— Нормальный срок.

— Ты очень неудачно словил пулю, поэтому ничего удивительного. Кирилл говорил, что ты вообще в коме. Но только вот… странно, что сигнал с камеры поступает, а вот наушник заглох.

— Разные частоты, — подсказала разведчица. — Кодировки и прочее. У вас спецканалы, но для видеосигнала и связи они разные в принципе.

— А… — коротко отозвался Володя. — Кто это?

— Друзья. Наполовину, — я указала на Дарью. — А это так, за компанию. Источник информации.

— Ага, — Володя покрутил головой. — Помнится, я словил пулю, — он приподнялся на локтях. Ага, — повторил он. — Залатал ты меня.

— Ну, залатал тебя местный доктор, что-то вытащил и как-то зашил — я не стал снимать бинты и проверять, что с тобой сделали. Но медпакет на месте, а ты — в сознании. Так что я думаю, что теперь все в относительном порядке.

— А одежда?

Я молча сбегал в ту же каморку, где нашел рюкзак, вскрыл пару шкафов и вытащил одежду Володи. Оружия там, разумеется, не оказалось. Как и врача, который пропал совсем надолго. Я уже начал подозревать, что это — очередная ловушка и обман Викторыча.

Но, когда я вернулся, все были на своих местах. Разведчица искоса посматривала на главного в убежище. Воронков же дождался меня и выдал первую догадку:

— Что, он меня сюда привел?

— Это его убежище. Но ты многое пропустил и, я думаю, как только мы отсюда выберемся, надо будет выработать новый план.

— Так от срока осталась половина! — воскликнул Воронков, натягивая брюки.

— Если не меньше. Зато у нас есть вертолет. Он же у нас еще есть? — выразительно спросил я у Викторыча. Тот на пару мгновений задумался, а потом утвердительно закивал:

— Есть! — уверенно ответил он. — Точно есть!

— У нас будет примерно час на обсуждения и составление нового плана.

— Оружие?

— Есть небольшой схрон. Там, если что, найдется и теплая одежда, — добавил я.

— Если не побрезгуешь кровью на ней, — сказала разведчица.

— Лишь бы дырок не было? — полувопросительно произнес Володя, я кивнул, а Дарья дополнила:

— Твой друг метко стреляет.

— Этого не отнять, — усмехнулся Воронков, сбросил с себя остатки датчиков и полностью оделся. — Но, как я понимаю, выбраться отсюда будет проблематично?

— Могут возникнуть кое-какие трудности, — сказал я, — но мы с ними справимся. Нас же теперь трое.

— Четверо, — едва слышно влез Викторыч.

— Трое, — сурово повторил я. — Ты с нами, но не в команде.

— А меня почему тогда никто не спрашивает?

— Я думал, ты сразу же согласишься на смертельно опасное путешествие до вертолета и, вероятно, еще дальше, — мой ответ прозвучал, как шутка, хотя такого смысла я в него вообще не вкладывал.

Глава 40

Разговор мы решили отложить до момента, пока не доберемся до укромного места. Таким для нас могла стать точка, где наблюдала за происходящим Дарья. И хотя она временами пыталась попросить нас называть ее Дашей, разница почти в десять лет в ее пользу не могла заставить меня использовать ласкательно-уменьшительное в ее адрес.

К моменту, когда мы одели Володю, врач так и не появился. Попытки выяснить его местонахождение ни к чему не привели — Викторыч так и отмалчивался, не говоря ничего, кроме «не знаю». Мучить его никто не стал. Воронков уже был с нами, а потому какие — то меры принимать не требовалось.

Безопасно мы добрались обратно до кабинета, не встретив ни помех, ни сопротивления. Проблем не появилось и дальше — зато попались люди, которые обитали в убежище.

Я не заметил на них никакой единой формы, все носили что могли. И пестрые обитатели убежища немного разбавили наше мрачное настроение. Среди них не было вооруженных людей, так что до входа мы дошли, ни с кем не конфликтуя.

Разве что у самых дверей я кашлянул.

— Вась, верни вещи, пожалуйста, — вежливо попросил бородатого Викторыч.

— Что⁇ — удивился тот.

— Так надо. Все в порядке.

Мне вернули оружие и рюкзак. Все обошлось, и мы покинули убежище, не сделав ни единого выстрела. Я попробовал связаться с Кириллом, но тот не отвечал. Надо же было порадовать нашего техника восстановлением творческого дуэта.

— Итак, что я пропустил? — спросил Воронков. — Не один день меня не было.

— Давай не на ходу. Очень много говорить, — перебил я. — Скажу, что фантастики стало гораздо больше. Нашлись люди, которые говорят… говорили, что знают меня. Но сейчас их уже нет в живых.

— Зря, может, они могли бы тебе что-нибудь напомнить.

— Сказали, что мы работали вместе, а потом попытались прикончить. В это городе только ты и Дарья не хотели меня убить. Все остальные уже приложили ствол к моей голове.

— Интересно ты знакомства заводишь, — Воронков оценивающе посмотрел на разведчицу.

— Ты часом вертолетом рулить не можешь? — я перевел тему, но Владимир сразу же отрицательно покачал головой:

— Не-а. Не довелось.

— Значит надо искать или пробовать самостоятельно.

Добравшись до схрона, где у Дарьи еще лежала газовая грелка, мы сели вокруг источника тепла, а потом завязали беседу.

— Во-первых, у нас с тобой есть отличный шанс добраться до центра города, — начал я. — Полетим втроем — этот нам вообще не нужен, — и я указал на Викторыча.

— А куда я денусь?

— Вернешься назад. Проводил, наградил, молодец сам, молодцы все. А Илюхе придется быть козлом отпущения. Он, вроде бы, и так бестолковый парень был. В смысле, есть. Живой же, — поправился я.

— Шанс добраться до центра города — это вертолет? — уточнил Воронков.

— Именно он. Только пилота нет. Если Кирилл поможет, то пролетим сами. Не знаю только, как нам подсказывать будут. Поэтому лучше пилота найти.

— А вертолет сейчас где?

— Да где-то кварталов десять вон туда. А еще там сфера есть. Викторыч уже знает, — хмыкнул я. — Но только не очень-то верит моим словам, похоже.

— Что говорил Кирилл?

— Он говорил много чего. Мне из этого понравилось очень мало. То есть, ничего.

Пока мы беседовали, Дарья на пару с Викторычем нас внимательно слушали. Никто не вмешивался, но я чувствовал, что по мере развития беседы, даже Володя понимает, в какой жопе мы все оказались.

Я сомневался, стоит ли говорить о главном, потому что вторжение войск в остатки города неминуемо. И Кирилл потом все равно сообщит Володе об этом. Решив, что проблем не избежать, я напомнил, что сроки потенциального вторжения сдвинуты раньше.

— Так у нас и дней может не быть.

— Знаю, что не может. Кирилл перед тем, как мы спустились за тобой, начал говорить, что есть какие-то срочные новости, но пропал из эфира и больше я его не слышал.

— Тогда нам надо быстрее двигать к вертолету!

— Там еще сложность — в виде металлической сферы. По ним Кирилл тоже работает.

— Завалил ты его делами, дружище! Что за сфера? Поясни максимально просто.

— Металлический шар с гранатометом. Достаточно просто?

— Сам двигается?

— Да. Ты сталкивался с таким? — с надеждой спросил я. Если Воронков что-нибудь подскажет, это будет очень хорошо. Может, работал в этой теме раньше, пока я в коме валялся.

— Нет, — он склонил голову и поправил ремень на трофейном автомате из схрона. — Едва ли тут я смогу тебе помочь.

— Так. Ситуация так себе, — добавил я. — Но зато у нас есть четкий план.

— А где он четкий? Ты знаешь, куда нам надо лететь?

— Нет. В центр же хотели. Найдем, где сесть, а потом обратно.

— А топлива если не хватит?

— Тогда будем смотреть на ситуацию немного иначе. Главное, чтобы эта махина вообще взлетела. И чтобы сферы рядом не было. Тот еще страж. Если выберется из ловушки, то даже с разряженным гранатометом — это страшное оружие.

— Ну, что я могу сказать, дружище, — вздохнул Володя. — Я согласен лететь с тобой куда угодно. Но я хочу понимать, что ты знаешь, что делаешь. Кстати, как у тебя дела с памятью?

— Что-то немного начал вспоминать, но Кирилл заявил, что это могут быть накладки на текущую реальность. Когда мозг начинает создавать фальшивые воспоминания. И это нереально точно так же, как и любая другая выдумка.

— Плохо. Очень плохо. Ты только намекни, как тебе можно помочь, и я сделаю все, — добавил Володя.

— Вряд ли. Даже город не помогает мне вспомнить. Даже человек, которого пришлось пристрелить, мне не помог вспомнить, что произошло на самом деле. Вероятно, память вернется позже, но с каждым днем я теряю надежду на ее возвращение. Нужно что-то более сильное.

— А, может быть, ты попросту не хочешь, чтобы она возвращалась? — прищурился Воронков. — Очень часто знакомые места и лица помогают вспомнить по меньшей мере половину.

— Ты у нас спец по памяти⁈ — не сдержался я.

— Нет. Но я хочу тебе помочь.

— Когда-нибудь, уверен, ты мне поможешь и с воспоминаниями. А сейчас нам надо двигаться вперед. Иначе устроят нам вторжение.

— Позвольте, — Викторыч впервые подал голос. — Но я думаю, что у меня тоже есть кое-какая информация, которой стоит поделиться.

— Интересно. С удовольствием послушаем, — я даже сел поудобнее, забыв о том, что надо поскорее двигать к вертолету. — У нас есть еще примерно полчаса. Если уложишься — будет отлично.

— Я не займу у вас всех много времени, — главный по убежищу прокашлялся и внимательно посмотрел на нас двоих. — Но у меня есть кое-что…

— Мы уже слышали, — перебил я. — Давай быстрее.

— Про место, которое вам может быть интересно. Я знаю, куда вам стоит отправиться.

Глава 41

Викторыч внезапно оказался в центре внимания.

— Интересно, — заметила Дарья. — То ты молчишь и киваешь, теперь у тебя есть идеи.

— У меня вообще до сих пор к нему есть много вопросов, — добавил я. — Сейчас уже нет смысла что-то скрывать.

— Я уже сказал, что знаю, — занервничал Викторыч. — И больше мне сказать нечего.

— Кроме того, что ты управлял убежищем, одним из распределенной сети, которое занималось поставками оборудования непонятно кому?

— О чем вы? — заинтересовался Володя.

— Как о чем… помнишь автостоянку? Вот там тоже было убежище, уровня того, где ты лежал. Но напали на него, кхм… свои же, верно?

— Верно, — понурил голову Викторыч.

— Из-за того, что появились двое снаружи. Хороший повод приструнить тех, кто пошел против.

— Ничего не понимаю, — замотал головой Воронков.

— В том убежище были другие цели на выживание. Они хотели самостоятельно развиваться, собирать людей, оставлять себе ресурсы и прочее, — я вспомнил, что многое осталось внутри, когда я встретился там с Аленой. И стало понятно, что и девушку там тоже оставили нарочно. Как и некоторые мои вещи. — И их просто устранили. Решили, что я мертв, и выкинули на улицу. А вот тебя решили подлечить.

— Так в городе до сих пор действует какая-то организация, которая устроила сеть убежищ, якобы для помощи людям, а на самом деле они занимаются чем-то другим. Что именно они запрашивали? — обратился Володя к главному в убежище.

— Топливо и генераторы, электронику. Причем в огромном количестве и все, что мы могли достать.

— А дальний торговый центр осилить не смогли, — вставила Дарья.

— К югу? Да, не смогли, — признал Викторыч. — Хотели там обустроиться и вынести все — отличное было место. Но…

— Людоеды, — напомнил я.

— Они самые… — вздрогнул Викторыч. — Суки.

— Так получается, что ваше убежище было центральным?

— Что-то вроде районного центра. На самом деле убежищ много больше.

— Вот отсюда давай поподробнее. Что за система, как строились убежища, о чем ты знаешь?

— Вообще, — Викторыч посмотрел на нас, ожидая, вероятно, что кто-нибудь избавит его от большого повествования, — вообще все не очень-то просто, хотя кажется, что системы никакой нет.

— Ну ближе к делу, словоблуд! — воскликнула Дарья.

— Сеть убежищ создавалась с целью спасти жителей, чтобы в ближайшем будущем выстроить новое общество и восстановить хотя бы часть города, а не строить абсолютно новый. То есть, первые убежища, насколько мне известно, появились еще до оцепления.

— Ну, я догадываюсь, что кому-то удалось сбежать отсюда, пока не появился забор и полки солдат, что дежурят снаружи, — произнес я.

— Но первые убежища были самостоятельными. Сами понимаете, к чему это привело?

— К стычкам?

— Угу, — закивал Викторыч. — Люди заходили в оставшиеся магазины, чтобы забрать еду, сталкивались с чужими, дрались, резались, стрелялись. А когда оружие попало в руки придуркам, которые сбились в банды, на улицы вообще стало страшно выйти.

— Хронология Нового Питера, — фыркнул Владимир. — Но кто-то же все это привел в порядок, успокоил людей?

— Действительно, стрельбы и шума, если выкинуть ваше собственное нападение на убежище на автостоянке, было в последние дни очень мало, — согласился я.

— Мало, разумеется. Неделю спустя многие люди начали привыкать к новой реальности. Кто-то набрал припасов и сидел в подвале, кто-то начал собирать новые группы. Ни одной формации не осталось сейчас из тех, что были созданы в первые дни. Они все перемешались, объединились и разделились заново.

— То есть, принципа не было?

— Не было. До определенной поры не было вообще никаких принципов. Но потом начали появляться люди, которые ходили по десять-пятнадцать человек, в безумно дорогой экипировке — она даже на вид отличалась от всего, что я видел раньше.

— Не такая она и хорошая, раз ходили такими бандами, — сказал я, а Владимир тут же кивнул.

— Но вдобавок еще и с обвесами, с кучей оружия. Ходили по убежищам, делали предложения, от которых нельзя отказаться.

— Например?

— Через пару недель после начала события кончилась нормальная еда. Готовить что-то было проблематично. Мы искали генераторы и топливо, газовые баллоны и горелки, хоть что-то дельное, но боялись выйти на улицу — стрельба редко стихала. Чаще всего в те моменты буйствовала молодежь, но те просто палили в воздух, когда напьются.

— А были кто похуже?

— Были еще и военные. Похоже, что адекватного начальства на тот момент у них вообще не было, поэтому ситуацию они не контролировали. Как-то раз по нашим улицам пытались проехать на бронетранспортере. Сбили несколько углов у зданий, а потом и вовсе ткнулись носом. Через пару дней танком вытаскивали.

— Черт, сколько же солярки они сожгли! — воскликнул Владимир.

— А мы с тобой как-то обсуждали военные базы, — напомнил я и затем обратился к Викторычу. — А что с ними сейчас?

— Военные решили централизованно устранять проблемы. Мы выбрали тактику попроще — поселения до пятидесяти человек. Были те, кто ходили на вылазки, те, кто носил оружие. А еще те, кто устраивал быт, лечил людей — но последних не слишком много было. А военные заняли базы, казармы. Что-то, насколько я слышал от других, даже успешно восстановили. Но исключительно по периметру, ближе к городским границам. Все, что располагалось в радиусе десяти километров от эпицентра, снесено подчистую. Следующее такое же кольцо получило настолько сильные повреждения, что там и людей сейчас нет.

— Скорее всего, они там и есть. Ну, а сколько людей может проживать на одной базе?

— С их пайками? Тысячи. Если еще смогут пополнять припасы, разбирая завалы на разрушенных, и никем не занятых базах — еще больше.

Я подумал, что слова Викторыча стоит фильтровать и делить на два, а то и на три. Потому что сперва он обвинял военных в нападении, потом несколько раз менял свое мнение, то кардинально, то лишь описательно. Получалось некрасиво и давало повод обвинить его во лжи.

— Хорошо, несколько больших баз. Они без связи, но почему-то не участвуют в атаках и нападениях. Они предпочитают жить мирно и обходиться без вылазок?

— Многого про них я не знаю, — отозвался Викторыч. — Может, они копают тоннели, чтобы выбраться наружу. Ну могу тебе сказать ничего про них.

— Так, давай тогда по тем, кто ходил к вам целыми отрядами.

— Они предложили обмен. Они давали нам продукты, одежду, оружие и защиту, обучали некоторых желавших стрелять, чтобы мы доставали им топливо, генераторы и электронику.

— Похоже, что мы нашли тех, кто делает сферы, — кивнул я Владимиру.

— Может быть, — пожал плечами Викторыч. — Но на продуктах и одежде не было никаких маркировок. Обычно есть хоть что-то, но приносили металлические консервные банки без единой буквы, одежду без бирок. Мы не знали, кто нам помогает. Но они помогали. Наши потери становились все меньше, люди, наоборот, желали к нам примкнуть. И так продолжалось где-то недели две или три.

— А потом? — поторопил я, хотя уже понимал, что история выглядит, как допрос.

— А потом пошли запросы пожестче. Доставить больше. Доставить в срок. Лучше контролировать убежища — и тогда нас объединили в некую сеть. Мы были центром на радиус километра в три. Чтобы тропами, которые уже были пробиты курьерами, не больше, чем за час, добраться до нужного места.

— Связи вам никто не дал?

— Нет.

— Денис! — раздался в ухе голос Кирилла. — Наконец-то ты на связи! Вижу, что и Владимир тоже с тобой!

— Угу, — мы одновременно кивнули, и показали на наушник, чтобы не вызывать недоумения со стороны наших спутников.

— Плохие новости? — спросил я.

— У вас последние сутки.

Глава 42

Хотя мы не вскочили, как ужаленные, что-то было заметно — и другие участники квартета посмотрели на нас с беспокойством.

— Слышали меня, парни?

— Слышали. Сутки. Попробуем успеть, — проговорил я мрачно. — Только уж постарайся не пропадать.

— У нас тут, хм, посторонние на базе. Поэтому не гарантирую.

— Начинается…

— Помогу, чем смогу! — негромко, но очень эмоционально воскликнул Кирилл. — Сейчас просто не могу обещать!

— Тогда мы двигаем к вертолету в расчете на то, что ты подскажешь нам, все-таки, как им управлять.

— Попробую по возможности, — вздохнул Кирилл. — Попробую, но не могу гарантировать, что на той пташке вы сможете взлететь.

— Нам бы до нее еще добраться, — процедил я сквозь зубы, вспомнив про сферу и дополнив ее историями про отряды в десяток хорошо вооруженных бойцов.

— Нас уже трое, — сказала Дарья.

— Угу. И я никого не тащу на плечах. Ладно, подъем.

— А я? — вставил Викторыч.

— Можешь вернуться. Можешь с нами пойти, но безопасность твою никто гарантировать не будет, — ответил я. — И оружие тебе все равно никто не даст.

— Меня же убьют потом! Из-за того, что я отпустил твоего напарника!

— А, точно. Думаешь, тебе понравится бегать без оружия под обстрелом? — напомнил я.

— Это лучше, чем словить пулю в кабинете, — начал храбриться Викторыч, но по его лицу было понятно, что оба варианта для него одинаково плохие.

— В любом случае, за тебя — никакой ответственности я не понесу. А ты? — спросил я Дарью.

— Первая же и пристрелю, если начнет рыпаться.

— Вот видишь, — я развел руками. — Никто не хочет с тобой связываться. Можешь просто отправиться восвояси. Выбирай. Я тебя не держу.

— Что ж вы за люди такие! — воскликнул он.

— И ты еще к нашей совести взываешь, скотина? — набросилась на него разведчица. Володя попытался ее остановить, но я не позволил:

— Там личные мотивы, — и я увел его вниз, крикнув напоследок: — поступай благоразумно!

— Что происходит вообще? Ты мне ничего не рассказал, но судя по новым знакомствам, случилось прилично интересного!

— Самое интересное тебе только что Кирилл рассказал, — вздохнул я. — И как ты думаешь, какие наши шансы?

— Херовые, но надо пробовать. А эти наверху?..

— Разберутся. Я же сказал — личные мотивы. Поэтому пусть сами и разбираются. Даже комментировать не буду.

— Ну ладно, ладно. Я рад, что ты меня вытащил.

— А как же иначе, — ухмыльнулся я. — К твоим вопросам. Жесть тут творится полнейшая. И вооруженные гранатометами сферы — это меньшая из бед. На самом деле схема, которую сейчас нам обрисовал Викторыч, выглядит так себе. Я не понимаю, как можно так работать. Все выглядит надуманно.

— Просто потому, что ты никогда не видел этого, — заключил Володя. — Я же тебя знаю.

— Я бы предположил, — продолжил я, пропустив его комментарий, — что эти вооруженные группы и те, кто прилетел на вертолете добивать остатки второго убежища…

— Стой-стой-стой, еще одно убежище?

— Погоди, получается, что… М-м-м, я никогда не смотрел на происходящее с этого ракурса, а теперь становится понятно, что на самом деле либо меня пытаются убрать уже очень давно, либо два убежища свели в ноль. Значит, Викторыч врал нам до сих пор.

— Второе убежище, о чем ты? — вспылил Володя.

— Слушай, когда тебя утащили, а меня выкинули, я встретил девушку. Ну, самую обычную, вроде даже милую. Мы побродили по городу, но так ничего и не нашли, разве что я в провал какой-то рухнул. Кроме гнилых тел там не было ничего, — я начал говорить быстрее. — Потом мы с ней отправились к ее знакомым, потому что она утверждала, что знает много разных точек в городе, жаловалась на судьбу, на прошлое и все такое.

— Короче давай, чтоб тебя.

— Я для себя проговариваю, — я усмехнулся, потому что начал понимать, что здесь происходит на самом деле. — Она меня водила, довела до Жени, типа единственного человека, который остался от убежища, так как остальные не вернулись после зачистки. Мы дождались появления бойцов на вертолете. Они начали стрельбу, а потом, вдобавок ко всему остальному, белобрысый заявил, что помнит меня. Но когда узнал, что я ничего не помню, то также попытался меня убрать.

— И? Я пытаюсь следить за ходом твоих мыслей, но совершенно не понимаю, что происходило без меня, Денис.

— Я имею в виду, что встреча с Аленой была неспроста. Она увела меня туда. И встреча с человеком, который меня знает, в таких обстоятельствах, тоже не могла быть совпадением. Понимаешь, к чему я веду?

— Про нас все знали?

— И это тоже. Все нападения, все было спланировано. Охотятся на нас. Целятся в нас. И, вероятно, отдел военных разработок тоже под ударом. Когда я разговаривал с Дарьей, то попытался выяснить, насколько вообще реально большой группе людей пройти незаметно хотя бы до нее. А мы уже прилично так забрались во внешние городские кварталы, — я вдохнул поглубже, потому что так много я уже давно не говорил. — На что она ответила, что про нас все знали уже на второй день. А группу в тридцать бойцов просто так здесь не проведешь. Следов она тоже не видела.

— Ну город же большой, они необязательно могли пройти именно здесь. Вероятно, что они просто отправились в другое место, другими улицами, другими проходами. Могли сунуться под землей…

— Точно не под землей. Там ад. После того, что я увидел в яме на глубине в пять метров — нет, в такую рыхлую почву точно никто не сунется, — запротестовал я. — Понимаю, что вариантов найти другой путь очень много, но все мы прошли примерно через одну точку — если кто-то, кроме нас, еще проходил.

— Ты опять ведешь к тому, что никого не было?

— Да, веду к тому, что все было ложью, хорошо спланированной операцией, в которую поверили Королев и все наши аналитики. Потому что в противном случае зачем посылать именно нас? Почему не другого оперативника вместо меня?

— Так, у тебя появились какие-то странные подозрения. Уж не думаешь ли ты, что кто-то из наших виноват в происходящем?

— Володь, не думаю. Не хочу верить в крота в отделе. Не хочу верить, что происходит какая жесть, которую ни мы, ни Кирилл сейчас понять не в состоянии. Но если окажется, что нас подставили, то против нас обоих будет весь город и войска зачистки. Нас никто отсюда не будет вытаскивать.

— Достаточно просто выступить одному немалоизвестному офицерскому чину… — начал Володя.

— Именно, — поддакнул я. — Маленькая операция здесь, небольшое совпадение там. Все это выглядит так хитро, что нормальный человек не сможет усмотреть связи.

— Я рад, что ты у нас ненормальный, — чуть прищурился Володя. — Шучу, конечно же. Но ты сам так сказал. Только что.

— После увиденного в городе уже сомневаюсь в нормальности не только своей, но и всех остальных. Но ты же согласен, что если взглянуть на все происходящее в целом, то складывается очень четкая картина с одной целью.

— С тобой, да?

— Ну а как иначе? Дашь мне адекватный ответ на вопрос, почему отправили именно меня? Чтобы я вспомнил? Чтобы я дал ответы на вопросы? А потом Кирилл же меня начинает переубеждать в том, что мои воспоминания фальшивы. Что на самом деле с ними все не так и мой мозг просто подстраивает все происходящее в формат воспоминаний, так как я сам хочу все это вспомнить. Согласись, звучит бредово.

— Бредово все, что ты говоришь, хотя признать происходящее обычными совпадениями я тоже не могу, так как их слишком много. Истина, как всегда, где-то посередине.

Мне захотелось отправить напарника обратно в больницу, потому что я ожидал от него поддержки, а не полупомощи. По моему взгляду он все понял и притих на некоторое время. Сверху же доносились голоса — похоже, что парочка вела «милую» беседу, которая исключала кровопролитие и рукоприкладство.

— Мы с тобой давно работаем вместе, — продолжил Володя. — И я хочу тебе верить, понимаю, то ты видишь все иначе — я же понимаю происходящее только с твоих слов. Но я не могу пока сложить этот паззл, потому что картина получается совсем некрасивая.

— Ты не хочешь верить, что в отделе кто-то есть.

— Да.

— А его может и не быть, — добавил я. — Потому что часть событий сводилась лишь к тому, чтобы заставить меня поверить в происходящее. Что, если то же самое было направлено на Королева или Кирилла? Не думал об этом?

— Манипуляции?

— Ну да, цепь событий, которая привела их к нужной мысли. И никак иначе. Чтобы вот — все факты, все события, все мнения — ВСЕ сводилось к одному результату. Ну, как-то так хитро подстроено.

— Не знаю, Денис, не знаю. Если такое возможно, то нам пора переучиваться… — вздохнул Воронков.

К нам спустилась Дарья:

— Пойдем втроем.

И, пока наши глаза не округлились от удивления, на лестнице показался грустный Викторыч.

Глава 43

Он не пошел с нами. Только его настроение как-то передалось всем остальным. Странный мужичок, который, как только он оказался за пределами собственной базы, сразу же потерял все влияние, а вместе с ним и смелость, и решительность, и все остальное.

Отчасти, мне было его жалко, потому что выглядел он несуразно. Понурый, как будто подросток, которого отшила девушка — собственно, скорее всего, так оно и было. Дарья смотрела на нас исподлобья. Виноватой.

Куда он пошел — неважно. Меня это не интересовало, хотя совесть активно пыталась заставить меня выяснить, что будет с человеком в ближайшем будущем. Я же не хотел ни знать, ни подозревать.

Он попал в сложную ситуацию. Попытался из нее выбраться и сдал практически всех, кого он знал. Он раскрыл нам свою сеть. Раскрыл принципы работы организации, которая крышевала его убежища.

Поэтому теперь для него не было обратного пути. Илья очнется и сдаст бывшего руководителя. Возвращаться в любое другое убежище — ну, может быть. Есть такие шансы, что аналогичные структуры его пропустят. Но шансы невелики.

Я же вообще не задавал вопросов. Как и Воронков. Личные дела нас не интересовали, хотя чисто по-человечески каждая жизнь была важна. И благополучие личности — тоже. Но сейчас профессиональный интерес выходил на первый план, поэтому Викторычу проще было помахать на прощанье и оставить там, где он был.

И сейчас, когда мы с Володей вновь объединились в тандем, я попытался представить, через что мы прошли, что пришлось пережить мне в полном одиночестве, и что на самом деле грозило миру.

По сути, мелкие стычки, беседы с псевдо-лидерами — это лишь песчинки, которые постепенно перемалывались машиной времени. Безжалостной и неумолимой. Беседы, которые мы вели ради получения информации, несли сомнительную пользу, потому что каждый второй врал нам. Безбожно врал по множеству причин.

Кто-то желал продвинуться по карьерной лестнице. Хотя карьера в разрушенном городе — это пустота. Фикция. Другие хотели сохранить свое место. Например, такие люди, как Алексей Викторович.

Для них было важно сохранить собственное благополучие, потому что нормальная еда и место для сна сегодня в Питере были в дефиците. Их интересовало гарантированное благополучие — другие пути этой гарантии не давали.

Те, кто не искал легких путей, могли пройти путем сложным. Но таких людей я до сих пор не встретил. Вероятно, Дарью я мог бы назвать такой, но это был не ее выбор — ее вынудили так поступить. Заставили отправиться на границы цивилизации, чтобы выжить.

Те, кто избрал еще менее приятный путь, мы, то есть, я, отправили к праотцам. Речь о людоедах — и я думаю, что в городе наверняка найдется еще больше фриков, которые попортят кровь не только нам с Володей, но и многим другим.

Но суть в том, что все, кто избрал максимально легкий путь, уже мертвы. А глобально происходящее в городе так и оставалось для меня загадкой.

Я сбился со счета, сколько дней я провел в Питере, однако у меня не было уверенности в том, что я разгадал все уровни загадок, которые построил для меня этот город. Единственная возможность получить ответы — встретиться с начальником белобрысого. Либо добраться до военных. Либо найти правду в разговорах с общим руководством убежищ.

И вероятность того, что это был один и тот же человек, оставалась крайне высокой. Но я допускал, что это не так.

Удивительно, как трансформировалась жизнь в когда-то крупном городе страны. Да, если бы она текла по-своему, то подобных перекосов я бы не заметил. Я не видел бы, как уничтожают десятки человек. Как следят за тем, что мнение убежища изменилось и пошло против центральной «политической воли». Звучит смешно, но, по сути, так оно и было.

А потому я не мог представить себе, что случилось бы, если бы не было этого верховного уровня. Тех, кто поставил себя над убежищами.

Допустим, месяц-другой они бы прожили мирно. Но потом они бы все равно начали уничтожать друг друга в борьбе за ресурсы.

— Что ты вздыхаешь всю дорогу, Ден?

— Да потому что не могу перестать думать! — воскликнул я. — Потому что все вроде бы как и просто, но на самом деле — манипуляции и только. Сплошь и рядом одни манипуляции. Ты сам не видишь? Викторыч манипулировал Дарьей. Им манипулировали другие люди, которые тоже хотели получить свой кусочек власти. По большому счету, когда они делали запрос на генераторы и электронику, на самом деле они больше нуждались в жителях города, чем наоборот.

— Звучит… так себе, — прокомментировал Володя.

— Звучит как истина. К нам приходили запросы, а делать их надо было первее, чем заботиться о себе, — ответила Дарья. — Это больше всего бесило.

— Еще бы, — сказал я. — Когда не понимаешь, чего ради это все делается! Но у вас же все было, ведь так?

— У нас в убежищах всегда было электричество и тепло. Тут без вариантов.

Пока мы шли в сторону вертолета, разговор продолжался, но, по сути, ни к чему дельному он все равно не привел. Поэтому мы шли и делились мнениями. Где-то соглашались, а где-то спорили. Но не забывали смотреть по сторонам, поэтому каждый из нас успел рассмотреть пару свежих растяжек в непосредственной близости от вертолета.

— Кажется, что здесь уже кто-то побывал, — заметил Володя, когда мы сняли третью растяжку.

— Без сомнений. Этого не было, когда мы уходили отсюда, — заявил я. — Но шума сферы я не слышу. Думаю, что она либо сдохла, либо ее увезли отсюда.

— А если часовые будут, и она где-то за углом? — предположил Володя.

— Тогда нож, — исключая всякие сомнения, заключил я.

— А у кого он есть?

— У меня, — сказала Дарья и продемонстрировала небольшой выкидной нож, который она схватила еще в кабинете у Викторыча.

На некоторое время мы взяли паузу. Прикинул, послушать, узнать, разведать. Воспользоваться услугами Кирилла, но так же, как и мы, решил передохнуть. Или опять на базе были посторонние. В любом случае, наш технический специалист явно не был готов нам помогать.

По итогу мы прошлись по зданию, что занимало противоположную сторону строению, где мы бегали с Женей и Аленой, потом осмотрели улицу и убедились в том, что сферы на улице нет.

— Забрали, кажется, — воодушевленно сказал Володя.

— Поверь, с этой штукой лучше столкнуться раньше, чем позже. Но, если забрали ее, вероятно, забрали в вертолет. Тогда нам стоит поторопиться, но не нужно терять бдительность, — ответил я. — Мне совсем не хочется полечь здесь с оторванной ногой, когда до вертолета и решения почти всех наших проблем — рукой подать!

— А он где?

— Во дворах по ту сторону улицы.

— Совсем рядом! — прошептал Володя. — Мы его на раз-два и достанем!

— Шутник, — тихо ответил я. — А если здесь…

— Вниманию бойцов ОВР! — в один миг врубились прожекторы, которые осветили здание, где мы прятались. — И тех, кто их сопровождает. Не оказывайте сопротивления и вам будет оказано содействие!

— Как-то слишком сухо! — выдал я, как только спрятался за стеной.

— Вы же не планируете соглашаться? — спросила Дарья.

— Конечно же, нет!

— Если вы будете оказывать нам сопротивление, вы будете уничтожены! — продолжал голос.

Глава 44

— У нас ведь нет нужного снаряжения? — спросил я Владимира, хотя на самом деле понимал куда лучше него, что у нас в рюкзаках нет ни тепловизоров, ни другого снаряжения, чтобы в надвигающихся сумерках определить количество противников. Здесь нам даже Кирилл не стал бы помощников.

— Ну, и что?

— Ворвемся в здание напротив. Навешаем им, — ответил я на запрос напарника. — Для нас оборона смерти подобна. Нас окружат и добьют. А сейчас нас трое. Я бы пошел в центре, а вы двое прикрывали бы меня с расстояния. Понимаю, что время не на нашей стороне, но…

— Тс-с-с, — оборвала меня Дарья. — Слышите?

— Нет, — шепнул я.

— Шаги на первом этаже. Я слышу. Как вы… А-а-а, ладно. Не слышите. Я сейчас.

И она отправилась вниз, потому что в момент разговора мы занимали второй этаж, лишенный крыши. Я многозначительно посмотрел на Володю, но еще до того, как мы начали говорить, Дарья вернулась с довольной ухмылкой и в перепачканной одежде.

— Нашла все, что хотела, — она повернула на автомате тепловизор и такой же отдала Володе. — Теперь мы готовы за тобой следить!

— Прекрасно, — воскликнул я. — Связь есть. Володя пойдет со мной на расстоянии, а ты будет прикрывать издалека. Устроит?

— Мог бы и не спрашивать!

Тепловизор нашелся даже для моего автомата, хотя я планировал пользоваться электрическим пистолетом. Но тоже неплохо — хотя громковато. Иначе нет резона им пользоваться вообще.

Фонарик я не планировал включать, потому что сразу же себя мог обнаружить. И потому решил сперва подготовиться до выхода из здания.

— Что видим?

— Сигнатуры противника. Десятка полтора, — оценила Дарья.

— Восемнадцать человек, — тут же поправил ее Владимир.

— А вертолет?

— Вижу только людей. Ни двигателей, ни генераторов. Даже животных нет. Только люди.

— Значит, все не так страшно. Сферы нет. Поверьте, это была бы самая страшная проблема для нас всех, — заключил я. — А если ее нет, то все относительно нормально. Перестрелять людей не проблема. А вот пробить толстую листовую сталь…

— Насколько толстую?

— Не проверял даже.

— Мне остаться в любом случае? — уточнила Дарья.

— Прикроешь издалека. Сможешь снять дополнительно хотя бы пару стрелков — уже плюс тебе. Едва ли вся эта толпа рванет сразу же нас убивать. Если они профи, то кто-то останется в тылах. А мы уже придумаем, как с ними разобраться, — пояснил я. — Но, если тебе потребуется найти место получше…

— А как быть со связью?

— Черт… У нас есть хороший канал связи с Володей.

— Пусть он и остается, — решительно заявила Дарья.

— Ну уж нет!

— Извини, но она права, — влез я в их спор. — Я хоть и хочу, чтобы на поле боя со мной был ты, но если коммуникации имеются лишь у нас с тобой, то нет резона нам идти вместе. Так мы хотя бы будем иметь представление о происходящем со стороны.

— Черт, да… — согласился Володя и перехватил оружие поудобнее.

— Рад, что ты не против. Хотя ворваться в кишащее врагами здание и положить их всех, я бы хотел с тобой, — я протянул ему руку. — Но в данной ситуации ты будешь нашими глазами. — Наушник и камера очень тонкие и их нельзя снять и переставить без специального инструмента, — пояснил я Дарье. Та все поняла.

— Хорошо. Значит, пойдем вдвоем. Давно я так не развлекалась.

— Надеюсь, ты понимаешь, что…

— Не дура, — холодно отрезала разведчица. — Я в боях разбираюсь. Уверена, что знаю, что к чему и стрелять в своих не буду.

— Я не это имел в виду, но рад, что ты меня понимаешь, — заключил я.

Четкого плана мы не выработали. Единственный фактор, который сейчас был важен для нас — положить всех врагов, чтобы безопасно добраться до вертолета. Поэтому мы с Дарьей спустились вниз, договорившись с Володей, что тот начнет стрельбу только после того, как мы займем позиции.

После того, как разведчица ловко лишила жизни троих при помощи ножа, я перестал сомневаться в ее способностях. Она действительно многое умела и была лишена глупых принципов. Глупых именно с точки зрения военного дела.

Мы тихо перебрались через улицу, где я еще раз убедился в том, что сферы действительно нет. Ответов больше не стало, но и вопросов тоже.

— Противник по большей части расположен на втором этаже. Готов снять по готовности. Сообщите, когда открыть огонь, — рапортовал Владимир.

Мы же постепенно занимали выгодные позиции между офисными столами. В этой части здания мне побывать мешала сфера. Сейчас же я заметил, что разницы между первым и вторым этажами нет ни в оформлении, ни по разрухе.

Я вскинул автомат, чтобы прикинуть, сколько врагов находится непосредственно перед нами. Минимальное освещение сильно портило шансы на попадание, а я не хотел шумом выстрела сообщить противнику, что мы находимся на первом этаже, у них под носом.

Дарья тоже не рвалась в бой, хоть окровавленный нож был у нее под рукой. Постепенно мы выжидали подходящего момента.

— Готов. Двое у окна, — сообщил Володя.

Я подумал, что лучшего момента нам не выждать, и дал ему короткий ответ. Автомат Воронкова коротко выплюнул две пули. Выстрелы почти слились воедино.

— Есть два попадания, — тут же подтвердил наш стрелок.

А в здании все пришли в движение. Топот со второго этажа сопровождался криками на первом. Мимо нас кто-то пронесся — сперва один, потом другой. Последнего Дарья зацепила ножом, а я, прикинув, как идет коридор, пустил в спину первому пулю.

Два бесшумных убийства. Минус четыре человека в команде противника.

Две точки обстрела. Моментальное разделение врага на отдельные группы.

— Откуда бьют⁈

— С той стороны улицы!

Все это мы отлично слышали. И были готовы мгновенно прервать коммуникации противника. Убрать еще парочку стрелков, которые решат сменить позиции через нас. Это несложно. Ни мне, ни Дарье.

А Владимир прикрыт бетоном. Если же кто-то переберется через дорогу, то у нас есть свои тепловизоры. Поможет, отобьем свои же позиции.

Решимости у нас было, хоть отбавляй. Риски мы осознавали, все же шли на противника, который превосходил нас вшестеро. Но теперь уже лишь чуть больше, чем вчетверо. И до сих пор не подозревал, что в здании враги.

— Мы перейдем! — крикнул кто-то.

Снова топот, но теперь уже над нашими головами. Владимир сделал несколько одиночных выстрелов. Прямо над нами кто-то упал. Минус пять. А вроде бы профи кругом.

Если посмотреть на внешний вид — и правда профи. Только на самом деле не совсем. Или мы их хорошенько так врасплох застали.

— Еще двое впереди. Двое спускаются сзади, — прокомментировала Дарья.

Я хрустнул шеей. Отлично. Все они сами идут в ловушку. И не знают, что их ждет.

Глава 45

Оцепленный вертолет и отсутствие сферы говорили о том, что сюда прибыл скорее пеший отряд эвакуации. Площадок, чтобы посадить вертушку, в этой части города почти не было, так что приличных размеров группа отправилась сюда в лучшем случае на колесном транспорте, а то и вовсе на своих двоих.

Причем, это доказывало, что сфера и оборудование принадлежит одной и той же конторе. А еще и немалое количество бойцов. Если кто-то готов пожертвовать десятками людей, это значит, что у него либо очень большой человеческий ресурс, либо он уверен, что круче его команды в городе никого нет.

Пока что мы успешно били всех. Электрический пистолет работал тихо и без вспышек. Тепловизоры показывали врага без единого источника света. А мощность пистолета позволяла пробивать стандартные бронежилеты, точно раскаленный нож проходил сквозь масло.

Жаль лишь, что небольшой калибр был слабоват против стен — пробить бетон не удавалось никак, поэтому проще было выловить противника напрямую.

Тех, кто шел к нам спереди, мы сняли быстрее, чем они успели вывернуть оружие — стоило им покинуть укрытие, исполненное тонкой перегородкой, как я уложил обоих, не стараясь даже попасть в голову. Пуля в грудь — и все.

Тех, кто зашел к нам в тыл, снял Володя. Только бахнула пара выстрелов — и все. Еще минус четыре. Итого от группы осталась половина. А это уже почти что поровну. Трое нас против девятерых противников. И в более плохих ситуациях бывали.

— Неплохо справляемся, — проговорила Дарья, выглядывая из-за укрытия. — Теперь мы сможем и до вертолета добраться.

— Если только против нас не пустят еще одну сферу, — прошептал я.

Мы покинули наше временное укрытие и выдвинулись дальше. Предстояло пройти не очень короткий путь сквозь здание, затем спуститься вниз, в торговый зал. Убедиться, что противников нет ни впереди, ни сзади, а потом благополучно сесть в вертолет.

— Никак только не могу в толк взять, — заговорил вдруг Володя. — Над городом летает вертолет, а никто не засек его. Не видел.

— Может, Дарья видела. Или другие разведчики. Вертолет, — пояснил я, потому что она не слышала того, что говорил напарник.

— Не видела. И другие не видели, — быстро ответила спутница. — Вообще, шум характерный, слышно издалека.

— Значит, мы заслужили этот прием. Я, скорее всего.

— Денис, опять ты со своими теориями, — вздохнул Володя.

— Может, это и теории. Но слишком много совпадений. Слишком много. Я бы даже сказал, что предостаточно.

Перед нами в проеме появился еще один стрелок, неожиданно выскочивший из-за укрытия, одновременно с выстрелом в нашу сторону. Я не успел его обезвредить, но Дарья грохнула над ухом дважды, отправив его на тот свет.

— Прекрасный выстрел! — восхитился Володя.

Я посмотрел в его сторону: двое перебегали дорогу, явно с целью убрать стрелка по ту сторону улицы. Хорошее расстояние не помешало мне градом пуль свалить первого бегущего. Второго я только зацепил, и он, прихрамывая, исчез внутри здания, где укрывался Володя.

— Имей в виду, у тебя гость.

— Зато у вас их осталось только шестеро.

Хорошо, что тепловизор был не в шлеме. Можно безопасно смотреть по сторонам, нормально реагировать на движения.

То, что нас ждали, никак не спишешь на совпадение. Группа хорошо рассредоточилась, быстро пришла в движение при нашем появлении, а по итогу явно попыталась организовать оборону — но только ресурсов им не хватало.

Первоначальные потери оказались слишком велики для того, чтобы организовать прикрытие грамотно, и потому мы перемещались внутри, не отбивая каждый угол, а практически не глядя пробираясь через помещения.

— Как бы нас в ловушку не заманили, — обратила мое внимание на высокую скорость перемещения Дарья.

— Надо бы притормозить, — согласился я. — Немного повнимательнее…

Сразу же после этих слов я получил прикладом в грудь — из-за перевернутого офисного стола на меня выскочил противник, рослый и широкоплечий, перегородивший проход перед нами.

От неожиданности я упал на спину, но не выронил оружие. И видел, как Дарья попыталась оказать сопротивление, но даже в сумраке было видно, что ее противник выше ее на полторы головы. Задавить ее оказалось не сложно — он попросту отшвырнул разведчицу.

И, пока я пытался подняться на ноги, отвесил мне еще одну оплеуху. Грудная клетка отдала коротким гулом. Не вибрацией, которая бывает, когда изо всех сил бьют в сердце, а гулом. И этим опять опрокинули на спину.

— Да я вас одной… — взревел гигант, но я выстрелил снизу вверх, и этим прервал его победный вопль. — Ах ты ж сука!

Кажется, попал я вскользь, лишь оцарапав пулей щеку нападавшего — судя по тому, как он схватился за лицо. Второе движение пальца ни к чему не привело: пистолет лишь немного погудел, а выстрела не последовало.

Перезаряжаться времени у меня не было.

Я поджал ноги под себя, одновременно с этим отыскав захват для руки, чтобы подтянуться и вытащить себя из-под удара. Полимерные мышцы отлично с этим справились.

А противник передумал биться руками и с запозданием отправил пулю в пол почти туда, где только что было мое тело. Затем вскинул автомат выше, но я нырнул под него. Можно было сбить врага с ног, но мне не хватило разбега, да и стойку он выбрал правильную. Опытный, гаденыш.

Еще и локтем умудрился зарядить мне по спине, вложив в этот удар весь свой вес. К счастью, полимеры были рассчитаны и на более мощные удары. Система «эгоист» выдержала удар, занизила болевые ощущения до нуля, и я лишь крепче притянул к себе противника, сжав его в объятиях.

— Да как… — выдохнул тот, пытаясь отбиться, но я сжимал руки под его ребрами, выдавливал воздух из его легких.

— Эй, Димке надо помочь. Сюда! — крики раздались близко.

Противник хрипел и сипел, но на опустевших легких не мог произнести ни слова, не мог даже звука выдавить. Я уже слышал топот других врагов, которые поднимались вверх по лестнице. Той самой, которая вела в зал с колоннами.

Мне нужно было лишь довести начатое до конца, чтобы избавить вражескую команду еще от одного участника. И сдавил еще крепче, опасаясь лишь того, чтобы его не вывернуло наизнанку.

Хрустнувшие позвонки и тело, вдруг повисшее на мне, явно сигнализировали об успехе задумки. Теперь врагов осталось пятеро.

Двое бежали по лестнице, а со стороны улицы прогремело несколько выстрелов и секунду спустя Владимир четко отрапортовал:

— Последний один готов. Иду к вам!

Я отступил в сторону. Пара бежала быстро, но у меня хватило времени на перезарядку. Теплое, еще не остывшее тело стало для меня лучшим прикрытием — они тоже не использовали фонарики, но зато надеялись на навесное оборудование.

Фатальная ошибка с их стороны. Теперь я патронов не жалел, для контроля пустив по три пули в каждого. Поза была неудобной, целиться — практически невозможно, так что я бил наугад и потом, когда два мешка в добротной армейской одежде рухнули на пол, убедился в чистоте лестницы и встал сам.

Итого осталось трое, но надо привести в чувство Дарью. Та уже и сама начала шевелиться, пытаясь ухватиться за стол. Я помог ей подняться, подал оружие и, убедившись, что с ней все в порядке и нет сотрясения, продолжил путь.

Следующее наше временное укрытие оказалось у перил рядом с лестницей. Мы проверили зал и обнаружили, что пара человек укрылась за ближайшими колоннами. Скорее всего и третий там же. С нашей позиции был виден еще и вертолет, но никаких тепловых сигнатур рядом.

— Иду к вам, вижу двоих за колоннами… — начал Володя, как снизу застрекотал автомат. Третий, кажется, прикрывал вход.

— Жив? — спросил я, когда затихла первая очередь.

— Еще как, — выдохнул напарник. — Не впервой таких косых встречать. Но двигаться вперед я больше не могу. Рисково.

Как и мы не могли спускаться вниз по лестнице, которую могли накрыть огнем с любой другой точки. А вот была ли вторая лестница в другом месте — большой вопрос. И время играло против нас.

Правда, никто не кричал про новое подкрепление и не грозил, что нам непременно будет крышка. Если противник молчит и не пытается тебя деморализовать — скорее всего, у нег имеются другие козыри в рукаве.

— Я пошел, — предупредил я, и, пока Дарья соображала, что меня стоило бы остановить, перемахнул через перила. То, что рядом с лестницей пол был немного чище, чем в зале, я помнил.

Да и приземлился неплохо, только руку разодрал немного. Зато мог маневрировать, чтобы зайти с правильной стороны к противнику.

Как мы атаковали с двух сторон, так и они смогли выстроиться за многочисленными колонами для отражения удара. Флангового обхода кавалерией никто не ждал.

Чтобы не попасть под обстрел своих же, я выбрал просто отличный угол атаки, а не заход с тыла. Первый стрелок, который мне попался, тут же получил пулю в затылок — тут не требовалось никакое благородство.

— Отлично сработал, — похвалил напарник.

Он тут же дал очередь над головами, сбивая бетонную крошку. Секундой позже один выстрел я услышал с лестницы и тут же раздались шаги. Кто-то бежал мимо меня, через ряд или два ряда колонн вдоль здания.

— Его надо остановить. Последний! — воскликнул Володя. — Живым возьмем!

И пальнул, такое ощущение, что почти наугад.

Разведчица спускалась по лестнице дробным шагом и встретила бегуна короткой очередью. Он вновь сменил направление.

Я рванул за ним — только быстро бежать не получилось из-за горы обломков, что постоянно мешались под ногами.

Но кольцо сжималось, и противник не мог уйти ни в улицу, ни вдоль здания. Поэтому, чудом проскользнув мимо меня, он умудрился прорваться в сторону вертолета.

Меня удивляло, почему он так долго избегал очевидного направления. Фигуру в широких проемах выбитых окон я видел отлично. И, чтобы не бежать далеко, попытался попасть ему по ногам.

Фигура исчезла, но по звуку булыжника я понял, что попал. Раздался стон, противник вытянул руку, чтобы уцепиться за кривую балку алюминиевого профиля, а потом в мою сторону устремилось бушующее пламя взрыва.

Глава 46

— Я очень рад, Денис, что ты с нами. Жаль, что твои коллеги не понимают, насколько великие вещи мы творим…

Говорящего я не видел. Но голос в памяти казался знакомым. Да во сне все голоса кажутся знакомыми. Не смутно. Я понимал, что слышал этот голос раньше.

— Никто в мире не понимает этого, — а теперь это уже был мой голос. — Никто не знает, что следующим после времени по ценности идет энергия.

— Да. А мы сможем сделать ВСЕ. Понимаешь?

— Понимаю, что все может рухнуть.

— Или взлететь до небес!

— Надеюсь, ты про безудержный рост производства, покорение планет и… — сказал я недоверчиво, уверенный лишь в том, что со мной беседует псих.

— А теперь открой глаза.

Открыв глаза, я лишь убедился, что я во сне. Раньше была догадка. А теперь я уверен. Это сон.

Потому что я ехал в просторном автомобиле по улицам города. Тенистые и узкие, но прямые и ровные — Питер. Но до взрыва. Сейчас от него не осталось ничего. Ни единого камня. Ни одного фасада.

Я жадно смотрел на рельефы и статуи, которые придерживали балконы, арки окон, фигурное оформление и… миллион других деталей, которые теперь не существовали.

Странно было не то, что я помню все это. Странным для меня стало ощущение реальности сна, которое обычно не случается, если действительно спишь.

Контраст, непонятное сочетание сна и реальности, детальная картинка, где люди не были статичными. Все двигались. Даже моя шея.

Я посмотрел на подголовник, а потом выглянул вперед. За рулем — водитель в костюме. Подбритые виски, бородка и усики. Часы на правой руке. Рядом с ним — никого. Говорящий — рядом.

— Почему именно здесь? — спросил я.

— Потому что вы подмяли под себя Москву. Заставили нас уйти оттуда.

— Есть Сибирь. Екатеринбург. Тюмень. Новосибирск.

— Там слишком рьяно работают наши восточные друзья.

— Как будто здесь их нет! — воскликнул я.

— Здесь время отклика больше. Успеваем перехватить, — не без гордости прозвучал голос сбоку. — Пока без проколов.

— Интересно. Заманчиво. Но я удивлен предложением, которое мне сделали.

— Если бы ты работал в отделе, ты бы понимал только правду, которую тебе дают сверху. Но ты свободен. А это значит, что ты открыт для любой правды. Даже той, которую от тебя старательно скрывали.

— Я это понимаю. Но субъективность никуда не девается.

— И вот ты уже углубляешься в какую-то философию, Денис. Мы же с тобой одного поля ягода.

— Да ну! — я повернулся, но не увидел никого рядом с собой.

Пожалуй, я был даже не удивлен. Динамик, наверно. Хотя отчасти это пугало. Я все-таки ждал реального собеседника. А получилось, что не нашел ответа на самый главный вопрос.

И почему я вообще во сне, где все так четко в прошлом? Ах да, взрыв. Неприятно. Наверно, сознание потерял. Да и голос затих. Скорее всего, он сейчас заговорит вновь — или я проснусь.

Все очень просто, хотя теорию по снам мне точно не преподавали. Оно звучало очень логично — и не более того. И то звучало лишь в моих мыслях.

Машина неспешно выходила ближе к Неве, приближаясь к набережной, залитой лучами солнца. Поток автомобилей становился все более плотным, водитель постепенно замедлялся, но пробок еще не было.

Влившись под солнечные лучи, мы все же остановились. Я ожидал ощутить тепло, но его не было. И меня передернуло.

Зато я посмотрел на свои руки. Нормальные руки. Нормальный костюм, черный на бордовой рубашке. Сбитые после многочисленных драк костяшки.

— Ты же думаешь, что ты ничего не помнишь, Денис, — продолжал голос насмешливо, заставляя меня теперь пугаться по-настоящему. — Но на самом деле ты помнишь все. Разве что сохранилось это не так, чтобы кто-то, кроме нас с тобой мог это извлечь.

— Нас с тобой? Кто ты?

— Скоро узнаешь. А теперь скажи мне, готов ли ты пройти весь путь с момента, как тебе стерли память, чтобы понять, что произошло на самом деле? Обещаю, больно не будет. Не больнее, чем было в действительности.

Никакой потусторонней шелухи. Нормальные вопросы. Просто сон. И все.

— Ну да. Как будто сон. Только более реалистичный, Денис. Скажи, да или нет.

— А если я скажу «нет»?

— Умрешь.

— Неожиданный шантаж.

— Это не шантаж. Просто, если ты решишь идти дальше, не зная самого главного, то погибнешь вместе с остальным миром. Он уже гибнет.

— А мне ты хочешь отвести роль спасителя?

— Как ни странно, но да, — с неохотой признался обладатель таинственного голоса. — Прости, что не оставляю тебе выбора. Но я знал тебя, любопытного парнишку, который попал в отдел, сам не представляя, во что ввязывается. А потом, как оказалось, ты способен очень на многое.

— Спаситель, — фыркнул я. — Не много ли мне чести?

— Я не буду пояснить свой выбор. У тебя есть шанс ответить «нет» — и все закончится. К моему огромному сожалению.

Осталось дождаться, когда шантажист-манипулятор скажет, что я до сих пор остался таким же искателем приключений и просто не могу не ответить «да». Но другого комментария не прозвучало.

— Можешь подумать подольше, если нужно.

— Не нужно. Я согласен.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эгоист. Том 2

Content

Эгоист. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Nota bene