Тот самый сантехник 5

Глава 1

Мир прост

Мир прост. Так ясновидящие не выигрывают в лотерею, а бюджетники-пенсионеры не зависают по казино. Зато зависают в трамваях и троллейбусах. А порой даже подпрыгивают на ухабах и ямах, так как дороги — так себе в районах за пределами нефтедобычи и газодобычи. Вот на развитие инфраструктуры и не хватает.

Мир прост. И почти каждый миллиардер в мире разбогател, либо получив наследство, либо родители-миллионеры обеспокоились о первых инвестициях в дело наследника, имея чёткое понимание о его будущем.

А не рождённым с серебряной ложкой во рту даже если работать каждый день по пятнадцать часов в сутки без выходных и отпусков, то с большей вероятностью на них свалится скорее грыжа, чем богатство. Потому что «активнее всего в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала».

Однако, это не значит, что лучше не работать. Труд — почётен. В отличие от пустых слов политиканов, которые брешут чаще, чем дышат. А пока дышат, обдумывают новое враньё. Работа такая. В народе метко охарактеризованная как: «пиздеть — не мешки ворочать».

Мир прост. И мужчина, вставив силиконовую грудь, никогда не станет женщиной. Не помогут ему родить ни женские гормоны, ни уверение от психологов в том, что он красивый. Ровно также, как женщина, побрившись налысо или надев страпон, не становится мужчиной.

«Трансгендерная истерия не помогает в борьбе с биологией, Борь. И не спорь», — метко отмечал это дело Василий Степанович Дедов. Гуру сантехнического дела и наставник по адаптивной старческой политологии и развитой социологии под бурчание в придачу.

Так Бори и узнал, что избранница «особого пути» не в состоянии осеменить другую женщину без помощи мужчины, сколько бы тестостерона не принимала и сколь бы мужественной её не считало окружение.

— Сколь бы сильным не было желание лесбиянки тереться о другую женщину, толку от этого не будет. Потому что игры с гендерами — это фикция, шизофрения и управляемая паранойя, а мир прост и всё в нём имеет логичное объяснение, — добавлял Степаныч и тут и спорить не о чем.

Мир прост, если не вдаваться в подробности и не накручивать. Но никто так и не предоставил общественности видео или фото инопланетян в хорошем качестве. Однако, люди, которые видят лица на Марсе среди пикселей и считают Луну инопланетной базой, никогда не потеряют веру. Потому что верить во что-то надо. И всегда можно подобрать то, что ближе по диагнозу фанатам плоской земли и «ждунам возврата вкладов от МММ».

Боря всё чаще понимал, что человек — поразительное существо. Ищет пустышки в тайных знаниях древнего Египта, верит в северную прародину-истину, надеется на ангелов-хранителей в «час икс» или братьев по разуму в «час игрек», которые точно прилетят, уже вот-вот, и всё-всё исправят. А пока пусть собственный бизнес-тренер предлагает скинуться по сотке на бизнес-ланч, подкладывая монетку в туфлю перед выходом в люди, где все выпьют кофе из солидарности к «часу зет», что уже настал и идёт. Но как долго это будет продолжаться никто толком не знает, потому что знать не положено. Можно только догадываться, но лучше не говорить вслух. А то «как бы чего не вышло».

Мир прост и в моменты человеческой слабости человеку хочется магии, волшебства и чуда. Но поскольку мир прост, то едва потечёт труба, то «чинить её придёт ровно такой же человек, с парой рук, парой ног, при голове и с подходящим инструментом»… Об этом всём Борис Глобальный узнал за какой-то десяток минут в прогретом салоне внедорожника от пары бородатых мужиков, которые немало пожили и говорили с позиции личного опыта. Их можно не слушать. Можно — услышать. Ничего толком не изменится. Они есть, и всегда будут говорить.

Автомобиль реанимировали к обеду люди из службы «обогрева, прогрева и нагрева». Ну как службы? Боря точно знал, что налоги они не платят. О чём честно заявили при расчёте, разменяв пятитысячную из пачки купюр, что больше была похожа на кирпич.

Они нигде не числились и ни за что ответственности не несли, так как нигде не были зарегистрированы. Сезонные работники. Но в лютые морозы город нуждался в таких спасителях, спасателях, а то и сразу «Робин Гудах», что готовы были спасти одних за денежку, пока другие бедолаги ищут где бы найти средств на реабилитацию личного транспорта.

В большинстве своём, автолюбитель готов был отдать немало денег, чтобы вновь вести своего «коня» на работу, в магазин, в школы-детские-сады-бассейны-продлёнки или (это святое!) — к любовнице.

Отобедав борщом у наставника, пока прогревали автомобиль, Боря и решился на следующий шаг — повышение квалификации. Как бы жизнь не крутилась загогулиной, какие бы кренделя не выписывала, специализация голодать не даст. И чем больше зарубок останется в трудовой книжке с пометкой «специалист», тем проще та жизнь будет.

«Хотя бы в теории», — отметил внутренний голос: «На практике людей чаще интересует лишь то, откуда у тебя руки растут».

Стоило сантехнику собрать мужиков на совместное мероприятие по поездке в баню в элитный посёлок, как и понеслись байки, истории, рассказы и мнения представителей «русского мира».

— Боря, да что б ты знал, в Веллингтоне больше всех в мире на душу населения гей-клубов, — сказал Аполлинарий Соломонович. Что и будучи дворником в современности, изрядно поколесил по миру в юности.

— Где-где? — переспросил водитель, что напротив, сторонился путешествий. Так как упрямо пытался встать на ноги. А вот с колен или корточек, ещё не ясно.

— Ну, столица Новой Зеландии, — разъяснил пассажир.

— А-а, ясно, — ответил Боря, хотя ясно не было. Но никто не хочет выглядеть глупо и признаваться в том, что чего-то не понял. — А зачем им столько?

— Как зачем? Чтобы не стесняться заявлять, что они пропидорки, — продолжил уже Степаныч. — А зачем ещё на край света бежать? Дальше только Антарктида. Но пингвинам всё равно, в какой там дымоход Санта-Клаус не только зимой лазит.

— Печально другое, Боря, — продолжил дворник с заднего сиденья. — Что они бравируют этим. Мы, дескать, пидорги. И то, что жена и мне, и соседу, и я сам с соседом, для некоторых при такой повестке становится нормой. Ну ладно бы они сами тихой сапой вымирали от своего выбора через два поколения. Но они же рекламу дают всему миру. А человек, пакость такая, иногда и рекламе верит.

— И не говорите, — вздохнул Боря, больше думая о женщинах.

А как о них не думать, когда вокруг столько гей-баров?

«Спасение в женщинах!» — подметил внутренний голос.

В дороге пассажиры чего только не расскажут, лишь бы радио не включать (где, либо та же реклама, либо о политике) и мотор не слушать. Ведь стоит зазвенеть тишине, как тут же последуют советы, начиная от банальной «проверь масло» до рекомендации по замене ступиц, стоек и антифриза до кучи, потому что «ну шумит же ж, Борь!». А что шумит, пассажиры, не имеющие личного автомобиля, толком не скажут. Они специалисты другого профиля. Эксперты по всем вопросам. А это — другое.

Разговор тут же подхватил Аполлинарий Соломонович:

— А в Ирландии больше всего в мире секс-шопов на душу взрослого населения. И чего они с теми игрушками из него делают, небось даже их святой Патрик не знает.

Боря кивнул, спорить не стал. От своей бы секс-продукции с участка избавиться, квартиру Яны разгрузить и гараж Антона Сергеевича.

«Карма писюнами завалила по самое не балуйся», — напомнил внутренний голос.

С такими пассажирами в дороге скучать некогда. Радио не включай — сами расскажут, что в мире делается. Заодно посоветуют, как лучше игнорировать или восхищаться ценам на газ, в зависимости от того, «наш» он или «для них». И дадут точный прогноз касательно «давно и старательно загнивающей Америки, что, сука, существует, но никак не лопнет».

Эти специалисты на заднем сиденье на своей, весёлой волне. Они готовы давить все «красные кнопки», какие увидят или переходить все «красные линии» заочно, какие припомнят. А всё от большой вовлеченности и отсутствия страхов. Ведь мужики в возрасте уже слышат, как немного гремят бутылки с пивом в стеклянном ящике на поворотах. А слыша дребезжание, подбадривают себя, друг друга и заранее настраиваются на результат, который плохим быть не может.

В баню же!

Каждый пассажир, не забыв дать совет на тему «прибраться в автомобиле надо, Борь, а то что за крошки?», уже мысленно откупорил по одной пузатой бутылочке, запотевшей и в инее.

Они заранее приготовились отдыхать душой и телом в бане, обмотавшись просторным полотенцами. Само расстояние от «сейчас тут» до «там уже» особо не имеет значения. Человек начинает отдыхать заранее, чтобы времени не терять. Потому что «сколько того времени-то осталось, Борь?»

По сути, каждый из мужиков радуется, потому как просто вырвали из дома. Оттеснили подальше от семейных забот. Ещё и скидываться не надо.

«Чудно? Чудо же!» — заметил внутренний голос и тут же добавил: «Для дела не жалко».

Когда настроение на высоте, историй не жалко. Хорошо бы, чтобы за них платили, как по телевизору. Но если нет, то и бесплатно рассказать не жалко. Потому что «вокруг все свои, а за политические анекдоты давно не дают сроков. Это же не посты в социальных сетях, Борь».

К этому моменту наставник Василий Степанович, почёсывая пышные седые усы, уверял Борю, что:

— Доллар вот-вот отменят, потому что люди не такие идиоты, чтобы платить за воздух, помяни моё слово. А поскольку враг теперь чётко себя обозначил, даром что зелёнкой не помазался, то вскоре им точно не до массажа простаты будет. Сгинет супостат в очистительном огне катарсиса и про гамбургеры свои забудет. Да и не его они теперь, а все давно наши. Нам нужнее!

На что Аполлинарий Соломонович поправлял чёрно-белую бороду на свитере с оленями и заявлял на этот счёт своё экспертное мнение:

— Да какие гамбургеры, Степаныч? Денег скоро не будет. Потому что не дело это, когда девяносто процентов мировых ресурсов находятся в цепких лапах элиты. Сколько её там? Процентов десять, не больше. Так вот, умные люди у них сначала всё отберут, потом разделят по справедливости, тогда и заживём как люди.

Оба старика заливисто смеялись и хорохорились, споря лишь для вида. В основном поддакивали друг другу. Потому что сами знают — не будет. Не поделят. Проходили уже, обожглись, но надежда умирает последней. А Боря что? Он рад бы им рассказать хоть сейчас, как добиться нужной длины вентиля при замене оного на металлических трубах. Мол, удлинитель ставь, если короче и делов-то. Но ведь слушать не будут. У них свои разговоры «о деле».

А всё их различие было лишь в том, что борода дворника была ещё темна, но уже с проседью, перемешанная как монохромный мир, а седина в бороде Степаныча уже доминировала, давно и тщательно поглотив и усы. Оба в невзрачных дутых куртках и в старых спортивных шапках времён СССР, толстоватые, с лицами одутловатыми, но довольными.

До последнего на переднее сиденье Боря рассчитывал усадить сына Аполлинария Соломоновича, который работает в надзорной комиссии, но отец его клятвенно заверял, что «отрок печать и так поставит». Да и «некогда ему пиво по баням распивать». А после коронного «и чего он в той сантехнике не видел?», спор сошёл на нет.

Мужик сказал — мужик сделает. Дворнику можно верить. Ведь рабочий день дворника начинается рано, засветло. В иную ночь, полную снега и в четыре утра лучше начинать мести. Зато к обеду в основном уже свободен. Только так у людей-«жаворонков» получается отдыхать как следует.

На дороге резко затормозил впереди едущий автомобиль. Габариты у него не работали и Глобальный едва успел обрулить неожиданное препятствие. Благо, на встречной полосе никого не было.

Но не было препятствий и перед бампером горе-автолюбителя, что затормозил резко. Отметив этот факт в зеркало заднего вида, уже удаляющийся от едва не случившегося ДТП на пустынной дороге, Боря слов не сдерживал.

Эфир в салоне почти на минуты захватила крепкая брань.

— … авто-подставку они мне хотели устроить! — пылко закончил развёрнутую в пространстве цитату Боря, успев заметить на удалении в зеркале заднего вида двух раздосадованных мордоворотов.

Те вышли из автомобиля и с унылым видом глядели ему вслед, помахивая битой и цепью. Уплыла рыбка. Теперь расставляй сети на другую.

— Боря, что так переживаешь? — первым обратился Степаныч. — Наплюй. Везде дебилов хватает. У нас Сашки Белые, у тех Сашко Билые, а у американцев, чтоб на них кошки срали, вообще Алексы Вайты. Даром, что негры. И что теперь? На сугробы не ссать, что ли и уголь не использовать, чтобы расовой ненавистью не сочли? Останови, отлить, кстати…

— Потерпи, Степаныч, уже подъезжаем, — заметил Глобальный.

— В моём возрасте уже не терпят, а забывают, Борь, — хмыкнул наставник.

— Скажешь тоже…

Когда затея по повышению сантех-квалификации уже не казалась Боре такой заманчивой, как расписывал Василий Степанович, зазвонил телефон.

Глобальный с недоумением посмотрел на подсветившийся номер на дисплее.

«Бита».

Подельник Князя, в миру более известный как Сергей Евгеньевич Битин, звонить мог только в двух случаях. Первый, это конечно — смерть босса. Окончательная и бесповоротная, не «для вида и налоговой».

Но вроде только утром виделись и Боря сгоряча на эмоциях тому боссу едва гитару о голову не расшиб. Предварительно, «пока возможность есть, чтобы не было потом претензий к себе, когда уже и не будет».

В другом же случае вариант был только один. Бите что-то очень резко понадобилось от рядового городского сантехника. Которых вроде вокруг пруд пруди, а как нужны — не разыскать.

«Потому что блогеров и менеджеров вокруг много, а людей труда — слёзы, которые кот наплакал», — тут же отметил внутренний голос.

Как любой человек, который не любил неприятности, Боря мог сделать вид, что не заметил звонка, но рано или поздно придётся перезвонить. А там расспросы начнутся и лишние разговоры, предъявы.

«А оно нам надо?» — снова напомнил о себе внутренний голос и тут же отрекомендовал: «Бери. Хуже не будет!»

И палец уверенно надавил на приём.

— Бита?

— Алё, Борь? Ты как там? Бодрость ловишь? Жизнь без напрягов? Чифирь в радость?.. Ой, это я так, задумался.

— Здорова, Бита, — как можно спокойнее ответил Боря. — Слушаю тебя. Чего-то хотел?

— Слушай, жена звонила. В истерике там сидит, орёт чего-то. Подсоби, а? Она, когда на ультразвук переходит, я через слово понимаю. А я её и так давно не слушаю… Ты где вообще сейчас?

— В коттедж к Шацу еду. Боцмана покормить и… по делу.

— О, Борь! Как совпало-то! — обрадовался Бита. — Мой дом на соседней улице. Десятый. После Осенней сразу Лепестковая идёт. Не Берёзовая, где Князь живёт, и не Сосновая, где зампредседателя местного жилфонда… хер… май… оров… идец… жопа… май… онез… кент… авр… усики…

Связь сначала пропадала постепенно, потом доносила обрывки враз, а затем исчезла окончательно. И при повторном наборе беспристрастный женский голос сообщал лишь то, что «абонент находится вне зоны доступа».

— Какие ещё усики? — повторил Боря, ничего толком не понимая, кроме того, что у Битиных не всё в порядке на семейном фронте.

Поймав взгляд Степаныча в зеркало заднего вида, сантехник попытался спросить, не запомнил ли тот улицу? Но у наставника от долгих пересказов протоколов сионских мудрецов в польском переводе горло пересохло.

— Тут без бутылки не разберёшься, — сказал он и повернулся к дворнику. — Соломоныч. Чего сидишь? Доставай.

Долго уговаривать не пришлось. Аполлинарий рассусоливать не стал и просто извлёк из ящика по бутылочке. Поделился с коллегой по политэкономике, как водится. И теперь оба с важным видом обсуждали грядущую колонизацию Марса, задуманную ещё Циолковским, а продолженную то ли Максом, то ли Москалём. Кто тех миллиардеров различает вообще? Все на одно лицо. И лицо то — жопа.

Основной вопрос, который обоих интересовал, в основном касался того, вырастет ли картошка в первый урожай? Или «америкосы пиздят там всё? Ещё и фильм наш спиздили!»

Едва Боря попытался прервать их диалог, чтобы всё же уточнить насчёт названия улицы, но дворник, уже ополовинив бутылку, выдал на эмоциях:

— Да что картошка? Нас учили муравейники жрать! Буквально. Собираешь муравьёв пальцем. Или паутиной там какой… С ней даже вкуснее будет… Да хоть рукой в сладком тыкаешь, лишь бы липли. А если нет конфеты и полное выживание наступило, то сам руку в муравейник засунь — набегут жалить. Тут их и бери их тёпленькими. Как наберёшь достаточно, в шарик раскатывай. Можно с хлебом вперемешку. Нет хлеба — терпи, пока жалят, и всё равно скатывай. Будь настойчив. Мужика включи. Покажи выносливость. Накатаешь шариков из муравьёв, к костру поближе клади. А как подсушатся на костре или подвялятся у костра, получается клейстер вроде муки протеиновой. Длительного хранения. Зуб даю, хоть в морозилку складывай. Короче, хлеба туда добавляешь или воды простой потом — разбухает клейстер. Лепи из этого мякиша хоть котлеты, хоть кулички. А потом жарь-парь и выначивайся как можешь. Вкус, говорят, как у мраморной говядины. Благо я её не ел никогда, но мужики рассказывали. Одним, правда, рыбу напоминает немного, но это Жора просто карасей жрал предварительно. Мог перепутать. Но не суть. А пары таких котлет хватит, чтобы весь день продержаться. Калорий там до ебёна матери и всяких микроэлементов до жопы следом.

— Позвольте, Аполлинарий Соломонович, — удивился Степаныч, периодически называя собеседника на «вы», когда удивлялся более обычного. Но едва проходил лёгкий шок, как всё возвращалось на круги своя. — А тебя где учили? На спецназ, что ли? Или в коммандос какой ушёл по молодости?

— Хуже, — признался Аполлинарий и отхлебнув, улыбнулся ностальгическим воспоминаниям. — Нас готовили в пионеры. А из черепа коммандос мы бы скворечник сделали.

Степаныч едва пивом не подавился. Заржал и Боря и едва с трассы не ткнулся в кювет капотом. Зачем автоподстава, когда у пары подбухивающих дедов и так всегда найдётся чем удивить? Когда водитель выровнял руль, уже и забыл о чём спросить хотел. Из головы вылетело.

«Садовая-Лепестковая? Берёзово-Сосновая?» — делал попытки внутренний голос: «Цветочно-Земляничная? Не помню-ю-ю! Короче, где-то рядом!»

— Или вот стена близко к вентилю, в притык, — тоже решил похвастаться наставник, сменив волну. — А вентиль надо менять. А как это сделав, не покоцав стену? Не, не с бумагой же дело имеешь. А с железом. А стены сейчас из картона или каких козинаков козьих. И ты, вот, трудишься, делаешь как можешь, чтобы людям угодить. Ну потому что иначе не получается. Мог бы — сделал. А потом слышишь претензии «почему нельзя аккуратно делать?». И от кого? От всяких офисных планктонов. Им видите ли, не красиво, а можно было постараться и сделать красиво. А если бы сам попробовал, то быстро бы понял, труба-то не резиновая, как их дилдо под подушкой! И это, ещё я блядь старался, а не разворотил пол стены именно потому что старался сделать всё возможное для этого!

— Степаныч, — поймал его взгляд в зеркало заднего вида Боря. — Ты чего это о работе вспомнил?

— Да так… навеяло, — ответил наставник и хлебнул как следует.

Вскоре внедорожник подъехал к коттеджному посёлку Жёлтое Золото, на территории которого Шац и Князь развязали как глобальное строительство, так и не одну локальную войну. Но поскольку Матвей Алексеевич Лопырёв временно вступил по делам Родины в одно музыкальное подразделение, а Артём Иванович Князев больше беспокоился о счастье дочери и за богатый внутренний мир необъятной любовницы, все споры по части делёжки бизнеса заморозились на неопределённый срок.

Джип подъехал к шлагбауму, Боря вдавил на клаксон. Из хорошо прогретой будки с персональным отоплением выглянул охранник постарше. Затем выскочил охранник моложе, на ходу застёгивая куртку. Повод покурить всё-таки не так часто находится.

— А, опять ты, — сразу скис охранник помоложе, которого вроде бы звали Семёном, если это не позывной. Прикурив и выдохнув, он снова обронил в приспущенное стекло. — Что-то ты зачастил, сантехник. А это кто с тобой?

— Специалисты, — хмыкнул Боря. И посмотрел сначала на Степаныча, потом на дворника. — Один за горячую воду отвечает, другой за холодную.

— А ты что, за тёпленькую? — усмехнулся Семён и поправил очки, вновь быстро затягиваясь.

Морозы крепчали. Синоптики «финальной погоды», что вдруг перемешалась со сводками с фронта, наперебой вещали об аномальной зиме.

«Никогда такого не было и вот на тебе — появилось. А врагов, чтобы заценили наши морозы как следует, под Москвой нет, а до Сибири хрен дойдут. Эх, такая зима пропадает», — по такому случаю говорил и Степаныч ещё утром.

— Абонемент бы какой взял, что ли, — никуда не спешил охранник, как и поднимать шлагбаум.

Боря кивнул, вышел из автомобиля, открыл багажник, взял пару бутылок пива из ящика и протянул в качестве не взятки, но исключительно подарка:

— Держи… Угощаю.

— О, а вот и абонемент, — сразу повеселел охранник на морозце. — Короче, ты к Шацу? Так и запишу. «Один плюс два».

Дежурство дежурством, а от вип-жителей никогда и конфетки не дождёшься. А тут хоть сантехники подогревают по доброте душевной.

— Слушай, а ты выглядишь умным человеком, — кивнул Боря, просто, чтобы поддержать разговор. — Зачем постоянно записывать? Я часто буду туда-сюда гонять. Можно не тратить время на записи.

Каким образом он будет проникать на территорию элитного посёлка ещё не один месяц к ряду, чтобы покормить Боцмана, ещё подумать надо. А так хотя бы отношения хорошие наладить. Больше отношений — меньше вопросов.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Семён.

— Давай к нам в бригаду, а? — улыбнулся Боря. — За тёпленькую поставлю отвечать.

— Ага, мне только подработок не хватало, — буркнул Семён и обронил в рацию. — Открывай, Миша… Свои.

Шлагбаум поднялся. Не условная картонка, которую пальцем можно перешибить, а металлический, прочный. На прорыв не проскочишь, если верхней части кузова лишиться не хочешь. Но даже в таком случае инструкция рекомендует охранникам стрелять «в спину и по колёсам, а после владельцы разберутся».

Элитный посёлок всё-таки, а не проходной двор.

Глава 2

Вызывай специалиста

Внедорожник промчался по улочкам с хрустом приминаемого широкими колёсами снега. Среди белых крыш, сугробов в рост человека и засыпанных строений, элитный посёлок всё больше походил на обычную деревню. Сейчас не видно ни укрытых, ни разборных бассейнов, ни беседок, ни террас. Белое безмолвие всё сделало одинаково безразличным к накопительству.

Разве что из труб дым не валил. Здесь люди дров не таскали, угля не знали, обогревались в основном электричеством, иногда — газом. Кто на что горазд.

— Лишь пустошь и завывание ветра. Нет даже бродячих псов, — перешёл на лирические нотки Степаныч. — Как деревня. Глухая, брошенная. Боря, ты куда нас привёз душу лечить?

— Ага, за городом всегда глушь, — тут же поддакнул дворник рядом. — Все местные жители засели по домам и не спешат показываться наружу. А многие службы по большей части просто не могут выбраться загород из-за обилия пробок, аварий и снежных завалов. От непогоды никто не застрахован. Даже элита.

— И не говорите, мужики, — ответил Боря, снижая скорость до нуля. — Но мы, наконец, приехали.

Сантехник припарковал джип у дома Шаца. Прямо рядом с невысоким заборчиком, где он в теории должен был стоять весьма вольготно. Но забор замело так, что ни одной торчащей палки не видно, ни колышка. Только верхушка калитки виднелась, расчищенная Борей внутри территории загодя. Это местные службы прошлись снаружи не так давно, чтобы создать хотя бы видимость удобства. В основном улицы чистили грейдером, а на заборы по краям просто сгребали снег. Девать его было некуда, а весь сразу не вывезешь. От безысходности уборщики и строили стены из сугробов выше тех самых заборов в два-три раза. Вот и выходило, что дорога, где летом могли разъехаться два грузовика, постепенно превращалась в одностороннее движение, где скоро не разъедутся и два мотоцикла.

Оставляя внедорожник у сугроба так плотно, что вылезать лучше через пассажирскую дверь, Боря всё ещё рисковал нарваться на обилие нецензурных фраз в следствие узкого проезда.

«В лучшем случае покарябают. В худшем снова напишут „гандон“ на многострадальном автомобиле», — прикинул внутренний голос и тут же добавил: «Но, может, у джипа карма такая? Тогда придётся найти где у Антона накопительная скидка на покраску… Как там Шмыга, интересно? Научился уже пукать колечками?»

Повертев головой из стороны в сторону, Боря вздохнул. Какая только херня в голову не лезет, когда пытаешься представить жизнь других, по общепринятым слухам. А есть ещё явь. И вот по ней сразу видно, что снега намело столько, что даже городские службы не справлялись. А частников расхватали заказами почти на месяц вперёд. Об этом ещё Аполлинарий докладывал. Дворники работали в авральном режиме. Но если есть предел у человеческих сил, то нет предела у природного гнева. Просто раньше это был всемирный потоп, а зимой это сугробы в рост, которые для Сахалина или Камчатки — обыденность. А вот в Сибири нет-нет, да про них забывают.

Когда мужики вылезли из салона, стало понятно, что грейдер в очередной раз почистил центр улицы и прирастил сугробы по краям так, что калитку вновь засыпало-замело-закидало. Хочешь переползай через неё по-пластунски как ниндзя в зимнем варианте, хочешь — перепрыгивай. Если на шоссе снег ветер сдувал, то здесь, за высокими наружными заборами по периметру под три метра, весь снег попадал в ловушку внутреннего посёлка. Его заметало ветром внутрь и аккуратно складировало. Будет валятся вплоть до самой весны.

— Да твою ж бабушку! — заявил Боря и вместо того, чтобы достать ящик пива, был вынужден достать складную лопату для снега. — Отдохнули, называется. Не обессудьте, мужики. Только вчера тут был, чистил. За ночь намело.

Заработал сантехник лопатой проворно. Не дело это — дедов заставлять по пояс в снегу до бани добираться. Степаныч так вообще за зиму в квартире ослаб, не дойдёт.

«Пить может и умничать, а ноги уже не те», — подтвердил внутренний голос.

Глобальный уже начал откапывать подзасыпанную тропинку, но тут Аполлинарий Соломонович, (который выбрался из автомобиля первым), протяжно выдохнул и заявил:

— Ну кто так копает, молодой человек? Дайте сюда, не позорьте профессию.

— Да я сам, что вы? — попытался протестовать Боря.

— Ну уж нет, это в детстве у нас ничего не болит, мы всё можем, — хмыкнул дворник. — А потом появляются первые записи в медицинской книжке от окулиста и венеролога. А это уже — опыт.

— Соломоныч, ты что? — донеслось от Степаныча через приоткрытое окно. — Не видел, кого ебал?

— В том то и дело, что видел. Но опыт приходил часто позже. Вместе с сожалением… Эх, думал отдохнуть хоть денёк, — вздохнул дворник. — Да видно работа меня сама находит. Такая, сука, селяви! Но где наша не пропадала? Да, мужики? Так что, Боря, давай уже лопату! Тебе и так есть чем заняться.

Сантехник лопату отдал сразу, без кокетства. Потому что порыв ветра подул в лицо такой, что сразу стало понятно — автомобиль долго на морозе не простоит. Колом встанет. Если глушить, то нужно загонять в гараж. Иначе снова придётся вызывать обогрев.

«А возьмут уже как за пересадку почки в частной клинике», — прикинул внутренний голос: «В бизнес Князя ты пока не вошёл, с работы ушёл. Так что, либо думай заранее, либо на последний хуй без соли скоро накинешься с таким расходом топлива. Джипы прожорливы! Недаром прогрессивный мир на малолитражки переходит».

Боря сжал зубы. Прав голос. Но гараж тоже ещё откопать надо. Там работы с лопатой даже побольше, чем у заборов. Воротины сплошные идут, до самой крыши засыпаны. Не видно даже, есть ли наружный замок или сплошь внутри открываются. Забросали снегом как грейдерами, так и те постарались, кто чистил вручную в числе первых.

«И видели же, гады, что длительное время гараж не используют», — печально вздохнул внутренний голос, поглядывая на соседние дома с укором: «Но что поделать? Кто первым встал, того и тапочки!»

Сам гараж Шаца стоял в один уровень с забором. Ворота одни, широкие. А внутри места для двух джипов хватит.

«Строение широкое, блочное, а может и утеплённое. Кто знает? Смотреть изнутри надо».

До этого момента Боря в гараж не лез. Необходимости не было. И так с умным домом и баней суеты хватало. А теперь — надо. Вдруг там вторая лопата имеется?

Сантехник перемахнул забор с прыжка, перекатился через плечо по сугробу кубарем и приблизился к гаражу с внутренней территории. Входную дверь засыпало по самый замок. Метр и более. Замок при ближайшем рассмотрении не умный, но всё же электронный. Пароли менять-задавать с телефона не получится.

«Под заводские настройки спроектирован, без сопряжения с внешними гаджетами и приложениями», — прикинул внутренний голос.

Боря уже собирался плюнуть на это дело, но потыкал в панельку на удачу. Та не реагировала, обесточенная. Но — о, простота и чудо! — ручка спокойно проворачивалась, разблокировав язычок по истечению внутреннего заряда.

«Походу капель с крыши накапала, как первый снег подмерзал. Вот и коротнуло. Или перемёрзло всё в последнее время. И вообще батарейки сели», — прикинул внутренний голос: «Эти нежные замки на минус сорок не рассчитаны. Откапывай давай, пригодится!»

Боря принялся рыть как пёс. Сначала разгребал сверху, потом чуть в наклоне, потом наклонился, а когда поясница устала, просто опустился на колени, работая как экскаватор. Красивую одежду всю у Степаныча отставил. А в привычном рабочем трудится можно хоть лёжа в луже, вздумай те оттаять по зиме. В штанах-спецовке трудиться не зазорно.

Откопав дверь, Боря ещё с минуту пинал по льду по краям двери, затем отстукивал с колена центр двери и стучал у замка, пока весь лёд по краям не раскрошился, освободив пазы. Лишь после этого сантехнику с трудом удалось провернуть ручку замка. И то шла тяжело, как будто и внутри собралось немало льда.

«Неудачная конструкция», — заметил внутренний голос: «Сделали, не подумав».

Боря ввалился внутрь, сходу оценив обстановку: бетонированный пол, смотровая яма с одного края, прикрытая щитом из досок для безопасности, чтобы колесом не провалиться. Всё вокруг в изморози от станков до полок с маслами и подвешенных колёс. Но это с одного края. А с другого автомобиль стоит, укрытый брезентом.

Глобальный нашарил выключатель света у входа. Лампы, загудев по холодрыге без всякого одобрения, помигали и подсветили всю округу с потолка. Вторым выключателем можно было задействовать боковой свет. Третий, судя по всему, включал свет в подполе, так как потушив весь остальной свет, можно было разглядеть новый источник, за деревянным щитом. Просачивался через зазоры в досках.

Не обращая никакого внимания на автомобиль Шаца, Боря прошёл до ворот. А там — хвала небесам! — вместо автоматики простые, надёжные засовы в палец толщиной, запирающие ворота при вставке в пазы в полу и у блока-крыши. Блочный гараж был выполнен из газобетона и утеплён внутри. Снаружи только лёгкая отделка. Получался термос, что неплохо держал тепло. Но это если топить. А сейчас здесь было едва ли не холоднее, чем на улице, потому что промёрзло всё тоже основательно.

Глядя на утеплённые пенопластом изнутри массивные воротины, Боря понял, что автоматические ворота с дистанционным управлением его служащий приятель не ставил потому, что промерзали те насквозь как тонкая картонка, а много утеплителя на металл не навесить.

«Там же жесть меньше полусантиметра толщиной, чтобы тяжёлыми не были и уходили под потолок», — прикинул внутренний голос и тут же напомнил: «Такой гараж у Шаца и дома есть. А этот понадёжнее будет, зимний вариант. Пользуется, когда не может разглядеть откатные ворота за сугробами».

Ворота запирались изнутри. Снаружи ни лючка, ни замка. По всей видимости, Шац пользовался такими воротами лишь зимой или днём, так как в ночи или при сильном ветре нужно в полутьме необходимо выполнить немало манипуляций, чтобы загнать автомобиль: выйти из него, зайти на территорию, открыть дверь, открыть ворота, загнать автомобиль, закрыть ворота, закрыть дверь. Это если на улице достаточно пространства и ветром автомобиль не треснет воротиной, если слишком близко поставить.

Тогда как в летний гараж в доме хозяин мог заезжать по нажатию двух кнопок. Сначала разомкнуть откатные ворота, потом заехать на территорию и вдавить кнопку, чтобы поднялись гаражные ворота. Повторным нажатием опускались-закрывались те и другие. Командуй хоть с телефона, а если сел, то с разных брелоков.

Но сейчас это Борю мало интересовало. Он взял молоток с полки, подошёл к запорным механизмам и обстучал с них лёд. А когда с заметным трудом вытащил засовы и ворота должны были открыться наружу, вспомнил, что снаружи их снег подпёр. Это раз. Да тепла здесь ничуть не больше для автомобиля — это два. Разве что ветра нет.

Тогда сантехник прошёлся вдоль стены и пощупал рукой конвекторы. Будь батареи водными и заведены от печи, давно перемёрли бы и полопались без внимания. А электрические конвекторы должны были бороться с морозом одним нажатием кнопки или прогреваться удалённой командой.

Глобальный открыл распределительный щиток с тремя автоматами и улыбнулся. Всё — здесь. Электричество со столба заводилось на территорию как раз через гараж. Один автомат передавал его дальше в дом, второй выходил на баню-строение, а третий отвечал за гараж. Но и здесь свет делился на три ветки. Одна отвечала за свет, другая за розетки, а третья за электро-отопление.

Глядя на щиток, Боря улыбнулся извечному вопросу для электриков «УЗО или дифавтомат»? Ведь главное различие между ними заключается в том, что УЗО реагирует только на утечку тока, а дифавтомат размыкает электрическую цепь при любых критических ситуациях.

То есть, в отличие от УЗО, дифавтомат ещё работает как автоматический выключатель от сверхтоков. А сам сверхток возникает, когда случается короткое замыкание. Но в случае УЗО ток может расти до бесконечности, пока не сгорит провод, а в случае дифавтомата просто сработает автомат и разомкнёт соединение, что порой спасает жизни.

В целом такие приборы защиты выполняют две основные функции: защиту людей от поражения электричеством и защиту электросети от коротких замыканий и перегрузок. На УЗО возлагается лишь первый вариант защиты. Поэтому совместно с ним должен использоваться автоматический выключатель, срабатывающий по второму варианту защиты. Дифавтомат же сразу выполняет обе функции защиты. И хоть по стоимости УЗО дешевле, но с автоматическим выключателем цены примерно выравниваются. Потому предпочтительнее использовать дифавтомат. Но в трёхфазной сети (на 360 Вт) нередко оправдывает себя УЗО, срабатывающее по пассивной схеме.

Однако, Щац на электрике экономить не стал. И в огромном распределительном щитке Боря также заметил и дополнительные блоки, цель которых с первого взгляда оставалась неясной. Проще говоря, хозяин всё сделал по уму и никогда не сидел в гараже без света, вздумай конвекторы перемёрзнуть, коротнуть что или ударить «по пробкам» по другой причине.

— Шац, ты — мужик! — с одобрением добавил Боря и спокойно подал напряжение на отопление.

С сухим щелчком конвекторы заработали. Через пару минут начнут оттаивать и бороться с холодом. Через полчаса гараж прогреется. А через час даже подсохнет и хоть в трусах тут ходи.

Разыскав удобную широкую снегоуборочную лопату с большим объёмом хвата, (что даже не думала складываться, но гордо висела на стене) Боря вышел на улицу, закрыл за собой дверь и в пару десятков движений расчистил вход в гараж до уровня земли. После чего занялся калиткой изнутри. А затем, когда та открылась, силами обоих дворников по разные стороны баррикад, всё пошло как по маслу.

Всё это время Степаныч стоял на улице из солидарности и теперь заметно дрожал.

— Сансей, ты чего это из салона вылез?

— Да так… воздухом подышать, — уже прыгал с ноги на ногу наставник, не одобряя всех этих сокращений от сантехнический мастер и сенсей, что значит тот же наставник или учитель, просто по-японски.

Решив, что ворота и сам расчистит, Боря завёл мужиков на территорию и провёл до бани. Включив свет в домике отдыха, активировав подачу тепла в парную и подогрев внутреннего бассейна. Затем сантехник вернулся за пивом в автомобиль.

Выставив на стол перед мужиками ящик, экзаменуемый заявил:

— Вы тут пока располагайтесь, разогревайтесь. Баня топится. А я ворота откопаю, машину загоню и вернусь. Заодно и закуси из дома захвачу.

Василий Степанович с Аполлинарием Соломоновичем только кивнули, осматриваясь. Лёгкий хмель на морозе выветрило, как будто и не было. И теперь оба не знали куда себя деть, робко стягивая куртки, свитера и разглядывая широкий стол со скамейками и подвешенный телевизор с обилием колонок.

— Мать честная, — заметил Степаныч, первым устремившись в санузел, но обнаружив потом и душ, и бассейн. — Да я такое только в телевизоре и видел. Совсем не то, что в пансионате «Комсомолец комсомолку».

— А я думал он нас реально в гараж повезёт в парную, — добавил дворник, разминая плечи. Он подошёл к теннисному столу, взял ракетку. — Партеечку, Степаныч? Как сейчас помню, по старой системе партия до двадцати одного очка. Мне эти новомодные с одиннадцатью очками не понятны.

Наставник всех сантехнических дел перевёл взгляд на массажный стол, потом на бильярд и твёрдо добавил:

— Могёт Боря, могёт! Но давай лучше шары покатаем. Куда мне козликом прыгать? Я ещё не разогрет.

— Ну, тогда за успех! — тут же открыл по новой бутылочке Аполлинарий Соломонович и добавил. — Чтобы те, кто так живут, ещё и полезное что-то для общества делали. Да вот хотя бы новый пансионат.

— Ага… неплохо бы.

Пока мужики располагались в бане, Боря умный дом открыл, выпустив Боцмана погулять. Пока ротвейлер носился по округе как угорелый, Глобальный подогрел ему еды на умной кухне и убрал собачье ДНК с пола, зачистив следы. Всё-таки уже хорошо прогретые помещения, что топились не переставая, также хорошо и запахи разносили.

«Ну и какой счёт за электричество у Шаца с такой зимой по итогу будет?» — подкидывал мыслишек внутренний голос: «Не дело это. Надо брать Боцмана и перевозить на передержку. Дешевле обойдётся, чем весь дом всю зиму топить».

— А куда перевозить? К Наташке? — сказал Боря. — У неё и так уже котёнок. Да и с батей ещё разобраться надо. Беременность, опять же. Аллергия может начаться. Да и куда с животом потом с собакой гулять? А сами передержки и гостинцы для животных стоят так, как будто там их лобстерами кормят'.

Запустив собаку обратно и накормив, Глобальный также прикинул, что есть вариант ещё Кишинидзе и Христине собаку подкинуть. Но там квартира съёмная и вряд ли продлят.

Обдумывая, куда деть собаку, Боря закрыл дом и вернулся с широкой лопатой к воротам уже с мыслью, что можно попытаться Роме пса отдать на время, но у Светланы аллергия сто процентов. Это раз. А самого рыжего брата по весне в сапоги оденут. Срочку пойдёт служить. Это два.

«Тогда кому? Матери с Дуней подкинуть?» — пытался решить уравнение со многими неизвестными Боря, но математика ему особо не давалась: «Да им бы самим разъехаться. И Пашка маленький. Не дай бог покусает. Пока лезть будет. А он — будет».

Сражение за ворота разогнали мысли. Процесс занял немало времени. А выбор невелик. Либо думать, либо работать.

Взопрев, сантехник скинул куртку. Под шапкой пот скапливался. Хочешь смахивай, хочешь — игнорируй. Всё равно новый пребывает.

«Отдохнул, бляха-муха», — подумал Боря.

Разогрелся, раздухарился и теперь тяжело дышал мужик рабочий. Телефон ещё в кармане. Далеко не убрать. Нужен всем. По закону подлости сразу бежать придётся, на звонки отвечать.

Ворота покорились уже в сумерках. Загнав автомобиль в тепло, Боря запер их изнутри и снова вышел наружу, чтобы убедиться, что снаружи проход к воротам теперь свободен, а утром выедет без проблем.

Вышел он как был, в рабочей одежде: спецовке, шапке, разве что обувь зимняя, ботинки. Почесав заиндевевшие брови, Боря уже хотел вернуться в гараж с территории, чтобы захватить куртку, телефон и документы для верности.

Но тут с соседнего участка окликнули:

— Ну наконец-то!

— Простите? — повернулся он на голос.

— Да сколько можно ждать-то? — донеслось следом. — Идите уже сюда!

Голос был женский. Боря сделал с десяток шагов и оказался у калитки. А за ней стояла невысокая, тощая женщина в шали на голову и куртке поверх платья. Добавляло картинок и то, что снизу на ней колготки. Капроновые или лайкра. А ещё ниже туфельки, почти летние.

«Такую бы в тепло вернуть, а не у забора выспрашивать», — тут же посоветовал внутренний голос.

Поэтому Боря вопросов в лоб не задавал. Может, попросить подход от снега почистить хотят? Как это принято по-свойски — дома, в тепле и комфорте обо всём договорятся.

— Да вы уже переоделись? Быстро вы. Ну и отлично. Заходите! — если не велела, то очень сильно порекомендовала женщина.

А чтобы не было дальнейших вопросов, подхватила под локоть и повела к крыльцу по уже кем-то вычищенной дорожке.

Тогда Боря понял две вещи. Во-первых, снег убирать не попросят. И это хорошо. А во-вторых, если у Шаца «восьмой» дом, значит рядом «десятый». И он точно помнил, что Бита говорил про десятый дом.

«А, ну всё понятно. Это и есть жена Биты», — немного успокоил внутренний голос и Боря без задних мыслей попал в тепло соседнего дома.

Глава 3

Вызывай специалиста-2

Зоя Ивановна Похлёбкина звёзд с неба не хватала. Родилась худенькая, тонкокостная и маленькая даже для своей стати. Эта русая девушка появилась в обычной семье, жила с обычными братьями-сёстрами и не менее обычными семейными праздниками и посиделками. Семья как семья. Разве что уделяли внимания чуть больше, как самой младшей.

Следуя семейным заветам и пути предков, до двадцати лет Зоя училась как следует. Никаких тебе мальчиков, прогулок с подругами, походов с друзьями. Папа говорил, что они все только отвлекают от дипломов и профессии. Всё — тлен и суета. А чтобы слишком не выделялась своей женственностью — причёску покороче просил у парикмахера для неё, «под мальчика». И всех всё устраивало, а мнение самой Зои никого не интересовало.

— Вот будешь с дипломом — тогда и делай, что хочешь, — говорила ей уже мама и дочь лишь кивала в ответ.

И не было у неё ни мальчика, ни большой крепкой любви, ни романтических отношений. Не делали ей комплиментов за худобу. А на причёски вообще не обращали внимания.

Ситуация могла исправиться после получения диплома, когда на горизонте появился поклонник, который оценил её короткую причёску и не обращал внимания на неброскую одежду. Он даже словно не замечал отсутствие косметики, которую придумал сам сатана, как уверяла уже бабушка.

Но едва Зоя рассказала о нём в темном семейном кругу, куда уже собиралась привести знакомиться молодого человека, как случилось неожиданное. Родители вдруг сменили парадигму и взяли ей однокомнатную квартиру к себе поближе.

Теперь они постоянно контролировали каждый её шаг и твердили уже следующее:

— Зоя, слушай внимательно. Вот будет у тебя стабильная, хорошо оплачиваемая работа и уважение в коллективе, а дальше делай что хочешь. Уважение в обществе прицепом пойдёт. Все парни твои будут. А этот что? Ни кожи, ни рожи. Где квартира? Машина где? А это что он тебе дарит? Цветы? А куда их потом деть? Ты что — клумба? Вот дарил бы золото и бриллианты, совсем другое дело.

Не складывался диалог у родителей с парнем-студентом, который и сам видел золото только на витрине ювелирного магазина. Зоя уже готова была собрать вещи и рвануть с ним на край света, но избранник вдруг сдался. Отступил и пропал, отказываясь от встречи под разными предлогами.

Зоя вздохнула, погоревала немного, но вскоре пришла к выводу, что Похлёбкины плохого своим не посоветуют. Работа, так работа. Тогда по завету родителей двадцатилетняя девственница с дипломом бухгалтера подмышкой переключилась на освоение профессии.

Никаких тебе походов в магазины за платьями, брендовых телефонов-планшетов, поездок на курорты и глупостей с парнями, которые то курят, то пьют, то не курят и не пьют, а такого не бывает. А ещё они не состоят в партии. Или состоят, но не в той. То верующие, но не в то. То не верующие вовсе. А некоторые даже (уму не постижимо), верят в себя!

— А как так можно? — возмущалась бабушка. — Могла бы и получше найти!

Плюнула на это дело со сравнениями и поиском Зоя. И денно и нощно сверяла цифры, проверяя бухгалтерию с особой тщательностью. Сначала худо-бедно сводила дебеты с кредитами, а потом смогла бы отличить сальдо, доход и прибыль.

Успех пришёл не сразу, но с двадцати до тридцати Зоя трудилась как лошадь в поле. Правда, вместо пахотного поля это была компания «Миссис, мисс и какой-то кипарис», куда пристроил папа. Сначала взяли на испытательный срок. А годы спустя (в качестве вознаграждения к очередному юбилею) тридцатилетняя девственница всё-таки достигла определённых успехов. Бонусом от Проведения послужила должность старшего бухгалтера.

Бледная, трудолюбивая, совсем не модель «плюс-сайз», но и не засушенная вобла. Всё-таки жила чаще на пончиках и пирожках, чем на кашках и супах, которые варить некогда, Зоя представляла собой тот тип женщин, которых немногословные мужики называли «бери и жамкай».

Но когда наконец-то стало можно жамкать, мужчины почему-то не торопились выстраиваться в очередь за её прелестями.

«Как же так?» — искренне не понимала Зоя. Ведь она делала всё так, как говорили родители и прочие родственники.

Но мужики, которых она сначала не подпускала, теперь в упор не замечали намёков.

«Отвыкли, что ли? Неужели короткие волосы, очки с толстыми стёклами и серый костюм с длиной юбкой отпугивают самцов от половых сношений?» — раздумывала Похлёбкина-младшая: «Или я ещё недостаточно заработала? Так когда уже можно будет жить⁈»

Над этой загадкой Зоя раздумывала уже сама, перестав слушать родителей, пассивных друзей и всезнающих знакомых.

В то же время все они как один непонятный организм вдруг почему-то начали кричать: «Часики тикают! Где ребёнок? Где внуки? Познакомь нас со своим парнем!»

Стоит заметить, это были те же самые люди, что не пускали её на улицу с первыми признаками сумерек. Они же ждали домой не только после школы, но и после института.

«Потому что семейный ужин — это святое, а общага, походы, вечеринки — зло и проделки лукавого», — добавляла бабушка.

Последние два года, (ближе к своим сорока), Зоя совсем перестала следить за внешностью и думать о мужчинах как об объектах страсти. Её тонкое и хрупкое, как хрустальное стекло либидо и раньше себя не особо проявляло. А после тридцати пяти хватало и визуального наслаждения, чтобы что-то там внутри немного щёлкнуло, а потом отпустило. Посмотришь на какого-нибудь красавчика в сериале вечером, представишь, как борщ ему готовишь или котлеты разогреваешь и всё, готово. Потом быстрая перемотка в голове и вот уже сына в школу отводит, что заделали.

Красавчик — молодец. Даже об одеяло тереться не обязательно. В худшем случае во сне придёт, щеки коснётся и всё. Иди в душ. Дело сделано.

Глядя на себя в зеркало в своей однушке, где даже после выплаты ипотеки было так тесно, что кота не стоило заводить, не то, что собаку, Зоя решила сделать несколько моментов: отрастить волосы, купить платья и записаться в спортзал.

Родители оказались правы в двух моментах: диплом ей действительно пригодился, как и работа. Получала она теперь более, чем достаточно при её неприхотливом образе жизни. Это при том, что ответственности стало меньше. А вот с личной жизнью — по нулям.

Но зато жизнь стабильна и без волн! Благо дополнительных мужчин, кроме шефа в их коллективе, не было. Таких, чтобы терзали сердце внешним видом. А к главному она давно привыкла.

Что до коллектива — он обновлялся каждый год. Юные пигалицы чаще беременели и растворялись в череде отпусков по уходу за ребёнком, чем беспокоились о своём будущем. На таких всегда можно переложить вину на редкие ошибки в отчётах.

«Кто там с них спрашивать будет, пока пелёнки меняют?» — раздумывала Зоя.

Когда очередная молодая сотрудница уходила в декрет, Похлёбкиной даже легче становилось. Поправляя очки, она с тоской поглядывала на кабинет директора в конце кабинета. Недели на две-три в обеденное время оттуда перестанут доносится приглушённые возгласы.

Правда, потом придёт очередная «подающая надежды» и подавая кофе к отчёту, «чтобы лучше рассматривалось», сначала покажет грудь, потом попу в наклоне и чулки вместо колготок, а затем и всё остальное.

Нет, дело молодое. С кем не бывает? Но через десяток лет на одном и том же рабочем месте Зоя сначала начала замечать закономерность, а потом точно могла сказать, что свободный от уз брака директор уже настолько многодетный отец, что хватило бы на целую улицу. А ещё Зою бесило, что её в обеденное время НИКОГДА НЕ ВЫЗЫВАЛИ В КАБИНЕТ!

Их, пигалиц, вызывали. А её, специалиста, нет. Утром — пожалуйста. Вечером — нет проблем. А днём, с закрытой на ключ дверью — нет и не будет. Можно не ждать. Идите, мол, кушать, в другое место.

Затаив обиду, Зоя усердно тренировалась в фитнес-центре, сделала брови и уже подумывала о лазерной коррекции зрения, но не успела довести образ до совершенства, чтобы соблазнить шефа.

Ведь к тому моменту растаял, потёк и сломался. Очередная пигалица сначала поставила ему условие «до свадьбы ни-ни», а ему всё-таки интересно! Потом надела на палец кольцо, а затем так крепко взяла за самое дорогое, что директора как подменили… Был Карен Георгиевич Ванесян, а стал «Васик».

Сначала Васик просто пытался вернуть утраченное положение в рабочей иерархии. То есть стал злым и кричал больше, чем раньше. Потом начал яростно мастурбировать в кабинете. Всё так же, в обеденное время, закрываясь на ключ. Вроде как заменил одну привычку другой. Правда, теперь уже под звуки порно, а не юных пигалиц. И скорее плодя салфетки в ведре для бумаги, чем решая демографический кризис в стране.

«Но какая разница как мужчина в кабинете избавляет себя от гормонов?» — раздумывала Зоя: «Шеф, всё-таки. Даже — начальство».

Слушая очередное «йа-йа!», одинокая Похлёбкина и решила, что наступил её звёздный час. Впереди уже сорок. Кого стесняться?

Сначала она вывела директора на разговор, впервые надев платье на работу и каблуки подлиннее. А когда Васик начал плакать и жаловаться на судьбу-злодейку, предложила альтернативу.

Что же могла предложить ответственная сорокалетняя девственница директору? Не измену, но и не секс как таковой. Мало ли? Институт брака свят! Можно и в ад загреметь.

А вот насчёт «ручной работы» в писаниях не особо уточняется. Для здоровья и бодрости духа одному и для карьерного роста другой.

— Если очень хочется, то можно, — с улыбкой внесла данное предложение Зоя директору.

Сначала Васик выгнал её из кабинета, словно и не заметил платья. И почти неделю не разговаривал, хоть в кедах приходи или не приходи вовсе. А затем, когда Похлёбкина уже присмотрела пару вакансии на сайтах по поиску работы, шеф вдруг задумался. Сайты с порнографией всё-таки блокируют один за другим, да и вирус подхватить можно с голой жопой на весь экран. А старший бухгалтер с серым лицом всегда на рабочем месте. Не видели её никогда в отпусках или на больничных. Молва говорит, что не человек вовсе, а робот. Или андроид на худой конец. Но зачем роботам носить очки? Непонятно!

— Непонятно, но, сука, интересно! — кричал, выбросив очередную салфетку в обеденное время в корзинку для мусора, шеф.

Прокручивая возможности дальнейшего развития сюжета, взвешивая все «за» и «против», снова потёк Карен Георгиевич. А затем даже поплыл как на байдарке по реке своих надежд и ожиданий.

Хряпнув для бодрости двести грамм коньяку, он подобрал голос построже, вызвал Зою в кабинет и сказал уверенно:

— Зоя Ивановна, а давайте!

Зою по отчеству, почитай, лет с пятнадцати называли. Ничего странного. А вот впервые взять в руки хозяйство мужское — оказалось то ещё приключение. Но чтобы не ударить в грязь лицом, Похлёбкина заранее подготовилась. Много теории пересмотрела, прочитала пособия по круговым движениям рукой. И биоэнергетику в ладони развивала. Чего скрывать? Даже домой небольшие гантельки купила, как раз по размеру.

В фитнес-зале-то давно всё затискала. Старший тренер Дарья на неё даже порой с сочувствием смотрела. Знала, что задумала. Но в укор не ставила.

«Ничего страшного, лишь бы пригодилось», — успокаивала себя Зоя, снова и снова пальчиками по гантелям елозя.

Некоторые гантели даже погнутые в спортзале Юности стояли. Но их не выкидывали, не продавали и на металлолом не сдавали, а такими гордились и с улыбкой пересказывали друг другу историю о мужике, который грифы в узел сворачивал, вот так прямо раскачался тут однажды. А зачем, никто не знал. Видимо, от неразделённой любви.

Едва Зоя впервые взяла в руки член, навыки пригодились. Расслабившись, даже подсела на процедуру.

«Смотри на него, гладь и дёргай. Ничего более того. Чего же проще?» — составляла она для себя инструкцию по ходу дела и записывала в дневник свои внутренние переживания, отмечая все детали, кои включали плюсы и минусы процедуры.

В Японии всё-таки специально обученные медсёстры были для забора спермы в центрах планирования семьи, а она чем хуже? Её жизнь в прямом смысле — в её руках!

А когда директор совсем-совсем начал доверять, даже на видео начала записывать свои занятия, чтобы дома работу над ошибками делать и ещё большего мастерства достигнуть. Чем даже шеф был не против. Ведь прибавки при этом благая сотрудница не просила и на шубу не намекала.

С тех пор пять дней в неделю, Зоя отводила полчаса на обед, а полчаса на прокачку бицепса правой руки. Сюда же можно было добавить усиленный хват пятернёй, систему подкрута и основы массажа в кабинетных условиях в позиции на коленях, в полуприсяде или на кресле рядом.

Она даже морально была готова к усложнению процедуры. Всё-таки новая причёска только и ждёт, чтобы за волосы взяли и подтянули для оральной комбинации.

А там сопротивлялась бы, конечно. Так, немного. Но уже при очередном предложении согласилась бы. Ошибки прошлого всё-таки учтены. Бери и завоёвывай. Владей.

Но он… НЕ ПРОСИЛ!

А на любые её попытки как-то разнообразить этот процесс, директор отвечал категорическим нет. Он, дескать, женат. Дрочи, не дрочи, хуже не будет, а результат один и тот же. Да и детей уже столько, что на одних алиментах прогорает, а так бы давно стал долларовым миллионером.

Зоя вроде бы примирилась со своей участью. За несколько месяцев свыклась и собрала внушительную видеотеку. Но это лишь внешне. А так у неё был далеко идущий план. Она привыкла ставить Цель и плыть к ней как Титаник к айсбергу. Целенаправленно и неотвратимо. Судьба, так судьба.

План одинокой женщины Зои был прост до безумий — занять своё место под солнцем в этой ступенчатой империи. С одной стороны, балансировать между доверием жены директора к своей давно проверенной, невзрачной и серой персоне. С другой — подсадить директора с высоким уровнем тестостерона на этот лёгкий наркотик, а затем устроить ломку.

Не зря же они даже разговаривать начали в процессе. Он ей про майбахи и гелентвагены рассказывал. Она ему про новые обои в однушке и коврик в туалете с ёжиком. Каждому своё. Главное, что сама процедура сближала, а всё остальное — фон. Итогом стало полное доверие секретов ответственному сотруднику, в том числе записанное на видео, со звуком.

Бонусы сами нашли передовицу. За «тяжёлую ручную работу» Зою сначала повысили и приблизили к правящей семье, а затем осыпали преференциями и подарками по такому случаю. В том числе двушка в новостройке за «веские трудовые» показатели появилась.

Подарки Зою радовали. Двушку она даже сдавать начала после ремонта. А вот ручной труд её уже не очень радовал. Конечно, приятно подержаться за мужское хозяйства для разнообразия. Но ей хотелось гораздо больше к своим сорока: семью, детей, мужа выносливого или хотя бы весёлого и путешествовать.

А как путешествовать, когда под рукой только хитрющий лысеющий дрочила с одной стороны и коварная молодая кобра с обилием любовников с другой?

Однако снимать жену шефа на видео не получалось. Но слушая её рассказы за чашкой чая в кабинете, Зоя затем старательно записывала в блокнот имена её массажистов, стоматологов, автослесарей и даже одного косметолога. Казалось бы, ну ты-то куда полез? А вот нет, и его адрес пришлось записать, так как «лучший мастер оральных ласк в области». Да и в целом «очень даже ничего себе оказался».

Поглаживая ежедневник вечерами вместо кота и перебирая видеоряд в ноутбуке, Зоя понимала, что данные — это оружие. За десяток-другой лет на одной и той же работе бухгалтерша накопила столько компромата на компанию, что хватило бы на длительные сроки для всего руководящего состава с конфискацией.

Сколько бы ещё ежедневник рос, а дни тянулись — неизвестно. Но однажды трудовая правая рука начала болеть. Принимая очередной удар судьбы, Зоя разнообразила вечерний фитнес плаванием по утрам, а на ночь даже использовала разогревающие мази, но всё это не помогало. Кисть, а потом и плечо начали тянуть, болеть, лишая сна. А затем и локоть принялся хрустеть. И витамины с минеральным комплексом тут уже не спасали.

В очередной раз поглядев на себя в зеркало, Зоя решила действовать.

— Всё или ничего, сукины дети! — заявила она зеркалу, а заодно угрозу услышал и новый коврик в туалете.

А больше союзников по жизни не было. Но решительности ей было не занимать. В ход пошёл ежедневник, отчёты и видео. Использовав данные против правящих лиц, Похлёбкина совершила в компании переворот со страхующим письмом в прокуратуру. Зря, что ли, детективные сериалы смотрела и Донцову читала?

Начальство, как водится, оказалось настолько не готово «к удару в спину» из-за видео и выяснения, где живут массажисты и автослесари (а особенно — косметолог), что уже в конце сентября сего года компания «Миссис, мисс и какой-то кипарис» сменила руководство.

Инвесторы ждали краха, разорения и «падения котировок». Подстраховавшись, вывели почти все средства. Но Зоя не растерялась, продала обе квартиры и выкупила акции компании с большой скидкой в падении. А уже в ноябре «Миссис, мисс и какой-то кипарис» показала стабильный рост, и Зоя удвоила свои вложения, продавая акции уже на взлёте. Результатом стало покупка дома в элитном посёлке Жёлтое Золото и поездка в Таиланд в пятизвёздочный отель на срок, пока сделают ремонт под её вкус.

Вернувшись в начале декабря сгоревшая до черноты Похлёбкина поняла, что давно откладываемые путешествия её совсем не радует. Ну солнце, ну море, ну пальмы. И что? Нажралась морепродуктов, а на кого пустить в ход последствия? Путешествовала-то она одна. Как и жила теперь одна в просторном, но пустом доме.

Вроде уже можно завести кота, и рука с плечом болит заметно меньше, но чем заполнить пустоту?

Глядя уже в новое широкое зеркало в огромной спальне с огромной кроватью, сорокалетняя девственница откровенно ревела, отложив очки. А жаловаться можно было лишь паркету, большой кровати или золочёной тюли, да все без толку.

А чего жаловаться? И так ясно, что рядом с не было человека, который мог бы разделить все её увлечения и выслушать давно накопленный яд в душе, что начинал уже бродить. Слухи распирали Зою, но поделиться ими было не с кем!

Похлёбкина прекрасно понимала, что если ничего не изменить к сорока, то и к пятидесяти уже, вряд ли, получится. Как водится, она тут же пообещала себе, что начнёт жить по-новому с юбилея.

В первую очередь дама решила, что сам юбилей отметит как следует. Для чего заказала ресторан в центре города с вип-залом на сорок персон. Но какого же было её удивление, когда большинство друзей-знакомых-близких и даже коллег с ходу нашли причины, чтобы сказать «нет». И от приглашения в общем чате сходу сразу отписались двадцать человек.

Но Зоя не сдавалась и поняла, что это отличный шанс для того, чтобы презентовать всем свой новый дом. И сняв бронь с ресторана, она тут же пригласила двадцать оставшихся персон в свой элитный посёлок.

Ссылаясь на отдалённость, сыпля комментариями «ой, да как я потом оттуда уеду?» и вопросами «а сколько оттуда и до туда такси выйдет?», из чата под разными предлогами ушло ещё десять сразу и пять впоследствии.

Глядя на оставшихся пять человек, Зоя крошила салатик на праздничный стол, резала колбасу и была уверена, что эти точно не подведут.

«Ладно отец в больнице, и мать при нём, но братья-сёстры и лучшая подруга-то будут обязательно». Пусть два года её и не видела. Но теперь всё наверстают.

Зоя ей платье новое покажет, а та в ответ фотографии о прошедшей жизни. Самой-то Похлёбкиной особо нечего показывать. Вся галерея из рабочего кабинета состоит и херами директора заполнена. Но и там похвастаться нечем. Даже не переспала ни с кем на рабочем месте. Нет, конечно, гладила себя один раз за сисечку, но это потому, что прыщик соскочил и чесался, зараза.

Ухудшение метеообстановки окончательно разбили все мечты Похлёбкиной о празднике для юбиляра. Вскоре в чате осталась она одна. И даже лучшая подруга заявила, что не готова лететь из другого города к ней на юбилей, так как «дети, да и расстояние не близкое, сама понимаешь».

Присев на мягкий стул в широкой столовой, на десять персон, где могли поместить и двадцать, если чуть потеснится, Зоя не понимала.

Она не понимала куда утекла жизнь и почему те люди, которых считала близкими, не оправдали доверие? Но больше всего ей было не понятно, что теперь со всем этим делать? Дети у них какие-то, дела, заботы. А ей как быть?

Да, на работе она теперь царь и бог. Директор с одним шагом до генерального, если вздумает податься в Москву. Но радости в жизни не было и нет. Так, серые будни на перемотке.

А современная жизнь перед Зоей вдруг такая чёткая проявилась, как будто зрение наладилось. Вот же он — стол, накрытый белой скатертью. Вот они, салфетки, столовые приборы, салаты под плёнкой, а мясо в духовке ждёт своего часа. Только температуру поставь. Здесь множество тарелок и тарелочек, на которых лежит красиво нарезанная и украшенная закуска. Здесь графинчик наливки, стопки и в ряд, бокалы, фужеры, стаканы. Бери что хочешь, говори тост, даже подарка не надо.

— Только приходите, — обронила одинокая женщина печально.

Но никто не придёт. В этой пирамиде она наверху, но рядом — никого. Денег уйма, а толка нет.

Взгляд зацепился за телевизор, где хорошо прокачанные мужчины танцевали вокруг невесты на девичнике. Глядя на восторженную улыбку девушки, Зоя подхватила смартфон и тут же заказала себе стриптизёра на дом.

— Лучшего! — подчеркнула она. — И с самой широкой программой, какой только возможно! Я уже взрослая. Всё хочу!

Перестав резать салатики и украшать стол, она уселась у камина на диване в прихожей и принялась ожидать своего прекрасного принца, который с заметным опозданием, (но хотя бы к сорока) должен прийти и спасти её. А если сунет пятитысячную за трусики, то может ещё и трахнет? В любом случае, соблазнить стриптизёра один на один за любые деньги для неё не представлялось невыполнимой задачей. Она — женщина обеспеченная. А всё в мире покупается, кроме надёжного автопрома. Там уже к военным обращаться надо.

— Сколько можно в девках-то ходить? — бурчала Зоя, сжимала подушку и подкладывая дров в камин.

Сама. Как обычно. И незаметно для себя задремала.

Проснулась Зоя в сумерках, глядя как по потолку свет фар автомобиля промелькнул откуда-то неподалёку. Посмотрела на телефон. Ей так никто и не позвонил.

«Но может… заплутал?» — подумала она, не спеша осуждать людей.

Подскочила, потеряв очки ещё во сне. Теперь времени искать не было. Никуда не денутся. Как была одета «при параде», так на улицу в одних туфлях и выскочила на свет. Только куртку накинула.

Быстро добравшись до калитки, «гостя за деньги» Зоя не разглядела. Но за оградой мелькало какое-то пятно с человеческими очертаниями. Вроде — оно.

«Когда я уже лазерную коррекцию сделаю?» — подумала Похлёбкина и закричала наугад человеку у гаража:

— Ну наконец-то!

К кому тут ещё могли в такую погоду приехать, как не к ней? Очевидно, что стриптизёр прибыл!

— Простите? — раздался в ответ уверенный мужской голос, от которого сердце ускорило ход.

Среди пурги особо деталей не разглядеть. И слова доносятся нечётко, но это был точно мужчина. В полном расцвете сил. А других в стриптизёры не берут даже по блату.

— Да сколько можно ждать-то? — обрадовалась Зоя, подгоняя профессионала индустрии. — Идите уже сюда! — заявила она, помня о том, что способна оплатить любые цены, какие не потребуют.

Пятно вдруг приблизилось и обрело черты сантехника. И женщина-юбиляр снежинкой на руке растаяла.

— Да вы уже переоделись? Быстро вы. Ну и отлично! — сказала она навеселе и без всякого вина. Подхватив его под руку, чтобы не передумал, повела по дорожке. — Заходите!

Глава 4

Вызывай специалиста-3

Так Боря и оказался в гостях у Зои Похлёбкиной. Соседки Шаца, о которой Глобальный имел смутное представление. Но ещё меньше о ней знал сам Матвей Алексеевич Лопырёв, так как последнее время отдавал долг Родине. А до этого не особо интересовался грузовиками на смежном участке и ремонтными бригадами у соседей. Осень выдалась шебутной. Планов было много, а вышло как вышло и с соседкой познакомиться не довелось.

Шаца давно не интересовало, кто покупает дома в его бывшем посёлке. Если есть на что приобретать без ипотеки, то вопросов не будет. А фирма-застройщик давно работает сама по себе, только отчисляет положенное. И так было ровно до того момента, пока на бизнес не покусился Князев, отжав его вместе с офисами в бизнес-центре. Но удалённо этот вопрос не решить.

Борю же, который с улыбкой заметил цифру «10» на дому, больше интересовало — где протечка? Это полезнее знать, чем о человеке, который здесь живёт. Инструкция проста: обнаружить, сходить за инструментом, локализовать утечки и сделать так, чтобы даже не капало.

«Тогда и Бита будет доволен. И его… жена? По возрасту вроде подходит», — прикинул внутренний голос, когда сантехник зашёл. А едва принялся разуваться, как он же добавил: «Пока мужики там тебе квалификацию повышают, хоть делом займись. Не так стыдно четвёртый разряд получать будет».

За этой ситуацией Боря и забыл совсем, что Битин говорил, что живёт на соседней улице. В голове только одно засело — «десятый» дом. Картинка сошлась. А что ещё надо?

Куртку сантехнику снимать не пришлось. В гараже осталась. Как и автомобиль, что только что загнал. Пока разворачивался в узком проезде, поравнялся с домом Зои, в результате чего и подсветил её прихожую фарами, разбудил человека. Физика проста: лучи света преломились по натяжному потолку и ударили в глаза хозяйке. А потом, судя по довольному лицу, свет в глазах никуда и не исчез. Остался. Сияет теперь как ёлка, которую скоро устанавливать. А такой хоть про формы слива для унитазов рассказывай, всё равно улыбаться будет.

Не знает ведь рядовой обыватель, что есть с «тарельчатой» чашей, с «козырьковой» или «воронкообразной». На них все унитазы в мире и делятся. Других нет, почитай. А всё различие в том, как падает и смывается. Первая система, к примеру, позволяет легко упасть снаряду на пьедестал, без брызг. Но смываясь, может наследить. Ёршиком дорабатывать приходится. А второй тип тоже без брызг получается, но смыв обязательно след оставит, чтобы помнили. Третий же следов не оставляет вовсе, но при каждом нырке Посейдон о себе напомнит и поцелует там, где не ожидают.

Боря и сам улыбнулся, припоминая подобные объяснения в двух словах. Степанычу, конечно, старый тип унитаза нравился, с бачком-водозаборником над головой. Который всё вокруг в радиусе метра мог смыть и почистить. Но от такого и самому порой следом хотелось с хлоркой отмыться, так как стены потом хоть тряпкой оттирай от брызг.

Эту старую советскую конструкцию если и найдёшь где, то в совмещённый санузел точно не поставить. Всё вокруг будет в известность поставлено, отпечатавшись подсохшими брызгами. И ведь принято считать, что советское изобретение. Но придумали такой бачок со сливом высоко ещё во дворцах европейских. Только вместо бочка сливного изначально аквариум висел с водорослями и трубой снизу. Слуги сверху воды подливали, а короли и знать отливали, за рычаг воду спуская. И на водоросли любовались трепыхающиеся. Такое вот развлечение через стекло смотреть, как уровень воды утекает и вновь тара наполняется.

Но это всё — история прогресса сантехнического дела, родом из Тёмного времени в современность, где используют даже сельские туалеты с дыркой в земле. И ничего, живы. А хозяйка ворковала рядом здесь и сейчас, не спеша руку отпускать. Словно мужика давно не держала. Но и рассказать толком в чём проблема не спешила.

— Да вы проходите, раздевайтесь, — почему-то предложила женщина.

Боря приподнял брови. Снимать ему особо уже нечего. Шапку на прихожей повесил, курка в гараже, разулся на входе, а дальше только штаны на подтяжках и тельняшка остались. Но тут уж, извините — потопов не видно!

Носки ещё есть в классический чёрный цвет из набора «десять по сто». Они без дырочек, за них не стыдно. На худой конец их снять можно.

И тут Боря по голове себя ударил. Впопыхах даже пояса с инструментами не взял!

Но этой проблемы пока никто не замечал. Проводив его в столовую, дама первой уселась за богато обставленный стол.

«Сколько можно мёрзнуть на вершинах моральных устоев? Пора брать судьбу в свои руки!» — подумала Зоя и снова улыбнулась своим мыслям: «Главное, чтобы не как на работе».

И властная (временами) дама добавила, развалившись на мягкой спинке стула:

— Можете начинать.

— Я это… это самое, — на всякий случай обозначил свою позицию Боря насчёт инструмента, чтобы сразу не решили, что будет всё делать голыми руками. — Мне бы подготовиться.

«Что конкретно брать-то? Стол видно. Это понятно. Гостей ждёт. А протечки — не видно», — прикинул внутренний голос: «Не под столом же протечка, в самом деле».

— Ой, простите мою забывчивость! — хозяйка подскочила к телефону. — Вам, наверное, музыка нужна?

— Музыка? — повторил Боря немного сонно. — С ней, конечно, интереснее.

Хорошо в доме. Тепло от батарей идёт. Даже камин трещит дровами, успокаивает.

Это общее тепло и уют после работы на холоде расслабляли без меры. Чего скрывать? Клонило уставшего сантехника под вечер в сон. Музыка может и взбодрить.

— Музыка — это хорошо, — на всякий случай добавил Боря, пытаясь украдкой сглатывать слюну.

От вкусной картинки за столом аппетит разыгрался. Яркое там всё, здоровое, свежее. Ясно, что не лапша быстрого приготовления.

Принюхиваясь к запахам, Боря обнаружил, что мясом не пахло. Женщиной вот немного пахло. Хорошие такие духи, терпкие, ненавязчивые. Нужные, как огурцы на грядках.

«Но какой стол без мяса? Нарезка не в счёт», — заметил внутренний голос: «Видимо, Битина на ужин ждёт».

Зоя включила медленную, расслабляющую музыку из персонального плей-листа, подготовленного по такому случаю. А затем, не усидев, приблизилась к объекту своего внимания. Уж больно вкусно пахло от мужчины. Не каким-нибудь там огуречным лосьоном, а дорогими духами.

«Знает себе цену», — прикинула Похлёбкина: «Ну да, всё верно. Элитный специалист навозом пахнуть не будет. Ну а что музыку в автомобиле забыл, так что теперь? На мороз его посылать, что ли? И так без куртки пришёл, сразу в образе. Готовился, а я подхватила, все планы сбила, работе помешала».

Если бы Зоя Ивановна знала, что духи французские на Борисе Глобальном остались на шапке ещё со вчерашнего вечера, когда проводил время в доме Князя на соседней улице, то даже это не лишило бы её уверенности отпраздновать как следует. Откровенно признаться, теперь её ни один немного потный мужчина не смог бы увести её с пути похоти и разврата. Напротив, немало бы этому поспособствовал своим видом, статью и возможной фразой «часики тикают!». Уж она бы показала, где основной механизм.

Произнеси мужчина подобное прямо сейчас, она бы просто добавила: «Так давайте подведём ходики! И у меня тут и отверстие есть, куда ключик вставить можно».

Но мужчина в образе сантехника молчал. Приходилось додумывать.

«Мы же как встретились, он даже дышал тяжело. Наверное, холотропное дыхание практиковал или йогу в автомобиле, настраиваясь на работу», — подумала женщина и сама вздохнула: «А может, просто хотел меня очень? А я, дура, пришла и переняла инициативу? А оно мне нужно было? Эх, поторопилась! Что же теперь будет?»

И Зое снова стало так грустно, что не может поделиться радостью с окружающими, что расстроилась. Такой мужчина рядом пропадал, а её даже никто с ним не сфотографирует.

«Может, если бы мои друзья и родственники знали, что я живу с мужчиной, то пришли хотя бы на него посмотреть?» — мелькнуло в голове женщины сорокалетнего возраста, которая давно не носила короткой причёски, зато носила короткое платье по случаю.

И судя по мандражу в ногах, с её гладких после лазерной депиляции ног вот-вот сползут мягкие, нежные и почти невесомые трусики. А этот суровый мужчина-монолит замер с вытаращенными глазами и всё никак не начинает танца. Почему так?

«Может, музыка не понравилась?» — ещё подумала Зоя: «Или настраивается?»

— Ой, а чего это вы не танцуете? — спросила она робко и тут же сама нашла ответ. — А, точно! Деньги… Простите меня, я не столько опытная в этих делах. Сами понимаете… первый раз.

— Всё бывает в первый раз, — кивнул Боря, не раз сталкиваясь с людьми, которые теряются, глядя на текущую трубу, батарею или забитый слив.

И вот уже не декан кафедры перед тобой, а растерянный мальчишка с вопросом «чего это оно?». И не дама бальзаковского возраста, что пожила и знает, а взволнованная девочка, которой жалко коврики мочить. Инструкции к взрослой жизни почему-то не выдают. В школах не учат.

«Зато катеты и гипотенузы всем, сука, пригодились», — пробурчал внутренний голос: «Не удивительно, что дама Биту попросила решить вопрос. Он сразу и позвонил на кипише».

Зоя убежала на кухню и быстро прибежала обратно с парой пятитысячных купюр. Одну сунула под тарелку, «на десерт», а другой повела перед стриптизёром-сантехником, немного подтанцовывая и как бы призывно увлекая в танец.

«Боря, ну за пятёру можно и предварительно потанцевать, раз просят», — тут заявил внутренний голос Глобальному и добил доводами: «Джип-то чем заправлять? Последний хуй без соли-и-и-и… Не забыл?»

Глобальный не забыл. Он прекрасно помнил, что старой работы уже нет, а на новую ещё не взяли. А денег вообще нет до конца декабря, пока со счёта Степаныч миллион его не снимет. Не прошёл ещё квартал. Тянется время, как до зарплаты. От этих мыслей хоть танцуй, хоть пляши. Ни горячо, ни холодно.

Но купюра во внешнем кармане была уже вполне себе настоящая. Прямо здесь и сейчас. Отчего сначала одна ножка прокрутилась у сантехника, затем другая. Лёгкий твист.

Боря немного повёл бёдрами, чуть дрогнул руками, подыгрывая весёлой женщине. В целом — немного и выходило. Танец в стиле минимализма. Но для слабовидящей без очков женщины, что снова присела за столом метрах в трёх-четырёх от него, воображение дорисовало всё остальное.

— Ох, танцуйте! — распылялась она, уже оставив крупную купюру и подумывая подтянуться к другой. — Танцуйте же, сорванец!

Конечно, расплывчатое пятно перед ней было гораздо хуже, чем высокий, опрятный мужчина. И раздумывая над решением задачи, Зоя едва не рванула за очками к камину. Но они так не подходили её макияжу. А надевать линзы ещё дольше! Это на второй этаж подниматься, в спальную. Тогда от неё точно последние стриптизёры сбегут.

И умная почти с самого рождения дама, звеня всеми растревоженными внутренними струнами души, лишь подвинула поближе стул с мягкой спинкой. Тот жутко заскрипел, царапая паркетный пол, а потом и вовсе издал неприличный звук.

Зоя подскочила, подхватив бокалы, чтобы — не дай бог! — ничего такого не подумали. Она девушка приличная и пукать себе в обществе стриптизёров не позволит. Даже в собственном доме.

Однако, взять бокалы и бутылку дорого вина — быстро получилось. А вот открыть — нет.

— Ой, мужчина, вы мне не поможете? — спросила она, с ненавистью глядя на пробку. — Как вас зовут, кстати?

— Боря я, — ответил Глобальный, отметив для себя, что Битин совсем за человека его не считает. Даже имени её его назвал.

— Тогда помогите, Борис.

А Зоя что? Она ведь и не пила никогда в одиночестве. Ровно с тех пор, как одна жить начала и до корпоративов во «взрослые» годы не дотянула.

А почему не пила? Да потом, что требовался хотя посредник для возлияний. Всё на мужике завёрнуто. Захочешь банку с огурцами открыть — нужен. Бутылку открыть — нужен. Пробку достать от вина — тем более нужен.

Похлёбкина прекрасно знала, что напиваться без мужчин хорошим вином и шампанским могут себе позволить только женщины с сильными руками. И лучше бы, чтобы не болели ни плечи, ни запястья. А то как этого мужчину удержать потом?

— Почему бы и нет? — добавил Глобальный и действительно помог с вином.

Судя по столу, человек ждёт гостей. Помочь не сложно. Жаль, что за стол не пригласят. Но такова его рабочая доля.

«Обслуживать, подтанцовывать и не мандеть. Совсем эта элита нас за людей не считает», — заметил внутренний голос и тут же начал подкалывать: «Давай, холоп, пляши за пятёрку. Сейчас напьётся сей патриций и будет на тебя ноги ставить, пока трубы делать будешь, а ты терпи, чернь. За всё уплачено!»

Боря немного разозлился, поднапрягся. Пробка мгновенно вышла на извлечение штопором. А от всех манипуляций даже лямка штанов на правом плече расстегнулась.

«Ну да ничего страшного. Другая есть», — ещё подумал Боря.

Но пока наливал вино в предложенные бокалы, от внимания Зои лямка никуда не делась. И женщина с хорошим воображением, глядя на самое начало распутства, как водится, тут же додумала себе остальное.

«Ну, понеслась!» — раздалось в её голове и щёки зарделись алыми красками.

Как будто это она стояла на морозе и битый час лопатой снег кидала.

«Боря, давай быстрей! Там мужики голодные сидят!» — подстегнул тем временем внутренний голос Глобального.

Глядя на салат «цезарь», у самого сантехника идея возникла. Деньги — это хорошо, но плату можно и «натурой» взять.

— А можно я… — собирался было изложить уже план насчёт оплаты работы салатиком в том числе сантехник, но Зоя вдруг только томно глаза прикрыла и чуть откинув голову назад воскликнула:

— Можно, Борис! Вам даже… нужно!

Она так бы и застыла в этой трагической позе, ожидая мгновенных поцелуев и последующего разврата. Чего ещё ждать от мужчины, что так бесстыдно начал оголяться с лямки рядом с ней?

Но тут входная дверь открылась. Дунуло холодом по ногам. И на пороге всякий человек, имеющий зрение, мог бы разглядеть низкорослого, в меру упитанного мужчину в норковой шапке, куртке с капюшоном на меху и с пышным букетом цветов в руках, где алели порядка сорока алых и одна белая по центру.

— Зоя! Я всё понял! — закричал с порога бывший директор компании «Миссис, мисс и какой-то кипарис», а ныне просто разведённый мужчина под пятьдесят.

Он же — Карен Георгиевич Ванесян по паспорту. Его больше никто не называл «Васик». Зато у него всё чаще требовал алиментов и «подтянуть связи», чтобы устроить очередного ребёнка в школу получше, а то и сразу в институт помочь поступить. И лучше сразу в Москву.

А вот до работы его дети почему-то ещё не доросли.

— Я всё понял, Зоя! — побежал он навстречу даме сердца, не разуваясь. — Я не могу без тебя! Зоя… За…

Когда Карен забежал в столовую, перед ним так и стояла женщина в лёгком наклоне назад, а перед ней высокой статный мужчина, чернявый, зеленоглазый и с недвусмысленно расстёгнутой подтяжкой на плече.

Между ними бутылка вина и бокалы. Что тут ещё скажешь? И так всё ясно.

— … ебись устроились! — наконец, договорил он.

Боря ничего и не говорил. Спокойно долил вино по бокалам. А Зоя, напротив, прищурилась на новое пятно в проходе, потом улыбнулась и столько в ней сразу страсти разыгралось, что воскликнула:

— Карен! — и ринулась к нему. — Каренчик!

Карен давно был не молод, но горячая кровь ещё не остыла. Швырнув в именинницу букетом, он приблизился к противнику, а затем едва не сошёлся в рукопашную. Правда, вместо кулаков махая перед собой сложенными пальцами. В основном сложенные в знаки «вай, вай, вай!».

Боря, глядя на эти «тройные персты», сначала подумал, что к жене Биты любовник нагрянул, а он некстати третьим оказался.

«Шалун, из итальянцев будет», — прикинул внутренний голос и тут же объяснил свою позицию: «Уж больно смуглый для зимы. И дерзкий, раз так цветы женщине дарит при свидетелях. Но дело житейское. Чего уж там? Ты главное сильно им не мешай, улыбайся почаще. И само рассосётся».

Пока Боря раздумывал над тем, ушатать его с прямого правого в челюсть и передать Бите с фотоотчётом или пусть сами разбираются, Карен вдруг применил самое действенное в его возрасте оружие.

Он открыл рот и понеслось:

— Я — Марат, брат мой — Салават. Наш Кондрат, Маги кум и Яну сват, что с Юрцом за руку знаком. Тот Юрец — Патрика отец… Все мы — Ванесяны. И тебе вообще пиздец!

— Ты же Карен, — только и сказал на этот монолог Боря, действительно стараясь мило улыбаться.

Но поток слов не прекращался. Только сильнее стал. Подумав, Боря пригубил вина по случаю. Убрал поглубже купюру и сглотнув слюну, плотоядно посматривал на салаты. Может, всё-таки позовут к столу? Без калорий какая драка? «Цезарь» уже заветриваться начинает, а вот «селёдка под шубой» только сок набрала.

«Спасать её надо, а не лясы точить», — заявил внутренний голос, не распознав для себя угрозы в говорливом любовнике. Понятно же, что человек просто попал в неловкую ситуацию и теперь волнуется насчёт свидетелей.

Но лучше бы сантехник и дальше молчал. Потому что, едва зацепившись за ответное слово, гость продолжил родословную, огласил связи вслух и всём прочие угрозы раздал с элементом аудиовизуального отображения своих знакомств в ОПГ.

Последовательно поднимая уровень тревоги с «районного», на «городской», затем на «округ», «столичный», а после даже задев интересы как минимум пары стран, Карен всё продолжал накидывать:

— Я-то Карен, но сын мой — Арсен, — сыпал гость без стеснения. — Френд Армена, Архипа проблема. И Вадима вспомним до кучи. Валентину близкий и Гучи. Жана соберём, Кима подзовём, сто пудов пребудет и Гоги. Позабыть заставит тревоги. А как Илларион подтянется, могила тебе достанется.

Почему чернявый пухляж, похожий на беляш, топчет по чистому полу и кричит разные имена, Глобальный не понимал.

«Самого, главное, разуться заставили. Ещё и хотели, чтобы рабочую одежду снимал. А этому всё можно?» — возмущался внутренний голос. — «Когда мы уже новую революцию рабочих и крестьян организуем, Борь? Совсем же за людей этот бомонд нас не считает!»

Единственное, что Глобальный хорошо понимал, это что салаты без боя не сдаст. Пусть войдут в положение. Купит, заплатит двойную цену. Не в город же ехать по такой метели, чтобы мужиков закуской порадовать. Сразу как-то не подумал. Забегался.

«Слушай, а может, это диетолог её наведался? А она тут жрёт без него?» — подсказал внутренний голос: «С этими модными диетами, как только с ума не сходят. Этот вот имена перечисляет. А кто это, как не клиенты, которым уже помог? Чем больше имён, тем выше стаж. Вот и перечисляет!»

Пока Боря пытался осмыслить происходящее, Карен уделил внимание и Зое. В основном требуя у той показать правую руку, «что знала их страсть в лучшие годы».

«А, ну всё понятно», — подсказал внутренний голос, отметя идею с любовником. — «Она же кровь на анализы каждый день сдаёт. Если нет укола, значит, жрала. Контролирует, выходит. Вот и расстроился».

Боря пожал плечами. Уже вроде как, и бить никого не надо. У богатых свои причуды. Только с розами пока не всё понятно.

«Это количество дней на диете», — тут же сориентировался внутренний голос: «Месяц держалась, выходит. Чуть больше. А тут — сорвалась и покушала».

Женщина рядом при Боре и листика в рот не брала. Но очень волновалась на счёт первых криков в её доме. И периодически повторяла:

— Карен… Каренчик… Я же никогда… я… Я поэтому и специалиста вызвала!

При слове «специалист» Боря обрадовался даже. Улыбнулся и руку на плечо кричащему диетологу положил, чтобы сильно не переживал:

— А я что говорю? Специалист я — во! — и большой палец ему показал. — Я же и говорю — где дырки? Только покажите! Каждой протечкой займусь! У меня знаешь какой инструмент? Всё под рукой. Далеко ходить не надо. И переживать не надо. Залеплю дыру, избавлю от протечки. А гарантия полгода. Хотя, даже девять месяцев!

Гость почему-то не обрадовался такому перечню работ, только на ультразвук перешёл. Руки как у велоцираптора коротки стали, машет перед собой похлеще вентилятора. Вроде кричит, вроде гудит дельфинчиком. В основном только и слышно, что имён перечисление с краткими характеристиками по такому случаю.

Слышится что-то вроде:

— Леонид, Лука, Парасолька! Мы служили все вместе сколько? Призову Иосифа с Осипом. И избавим от всех вопросиков. Чтобы крошки с батона не сыпало, позову Алексея с Колёсиком. От запоров поможет Никола. У Олега с Орестом тоже есть своя школа. Рафаэль с Рудольфом приедут. Святозар со Степаном за хлебом заедут. Окружён ты, бедняга, с толком. Тихомиром, Фролом и Хомкой. Ну а если позвать Эраста, даже мэр с ним на «вы» и ласково.

Это если вкратце пересказывать. А так родословная гостя грозила развернуться до самой ночи. Но тут у Борин телефон зазвонил, пришлось отвлечься.

Сантехник сунул руку в просторный внешний карман, поднял палец и тихо попросил:

— Минутку.

Карен, глядя на поднятый палец у носа, настолько опешил, что рот закрыл. Тут его и пробил кашель. Воспользовавшись передышкой, Зоя сунула ему вина. Выпил залпом. Тут же сунула второй бокал, Борин. Выпил и его. Не зря же наливали.

Сантехник же в это время спокойно ответил на звонок:

— Да… В каком плане, где, Бита? Я уже тут… Слушай, суета нездоровая… Знакомимся. Не думал, что у тебя столько родственников.

При слове «бита» Карен немного побледнел. Затем сам подошёл к столу, налил полный бокал вина и залпом выпил третий. После гость повернулся к Зое и занюхав рукавов пиджака, что вылезал из-под куртки, спросил тише. Голосом осипшим:

— Любишь его? Только правда, Зоя… Правду!

Не успела Зоя ответить, как Боря ухо одно зажал, а по ту сторону динамик вновь выплёвывал лишь отдалённые слова:

— «Десятый» дом, Боря! Улица… овая… Повторяю… овая… жена ждёт… очко… дырка… займись… пиздец… конец… уши… баклажка… хуй… мартышка… усики…

— Какие опять усики? — едва успел переспросить Боря, но связь снова оборвалась.

Улица с окончанием «…овая» не давала вообще никакой информации. Так как данное окончание имели все улицы элитного посёлка от Лепестковой и Берёзовой, что тоже — Берёзовая.

Но уточнить нельзя. На улице на ночь глядя уже мело так, что даже цифровые технологии не справлялись. Генерал Мороз расположился в Сибири как следует и обещал показать всем писца без разбора, если сибиряки не начнут тепло одеваться.

— Короче, рябят, — быстро сориентировался Боря. — Мне надо сходить мужиков проведать. Инструмент возьму и вернусь. Бита зря переживает. Всё сделаем. Все дыры проверю. Я это… салатик прихвачу? После рассчитаемся.

Хозяйка кивнула. А Карен только за сердце схватился и присел. Ноги слабину дали. Этот за подмогой пошёл. А кто к нему помогать в такую погоду приедет? Никто.

Не повезло. Мужики у неприятеля, судя по всему, близко. Бита у них есть, инструменты имеются. Сейчас самого гвоздём в фундамент заколотят, что рот открыл, не поинтересовавшись. И правы будут. Потому что в кабинете он начальство, а здесь залупа на воротнике, да и та застыла, отмёрзла и вот-вот отвалится.

Но Боря больше о мужиках думал. Подмигнув добродушной хозяйке, подхватил салатик сантехник и был таков.

Без закуси какая квалификация?

Глава 5

Вызывай специалиста-4

День у Биты сразу не задался. Хоть начинай верить в гороскопы, где рыб последовательно выебут и высушат, но им это не понравится. А рождённым в год дракона напихают по самые помидоры ещё до обеда, но на шашлыки так и не позовут. Скорей всего, из-за погоды. И на фоне всего этого в комментариях будет спорить, что русалка — рыба или девушка? А затем придут к выводу, что зависит от типа голода.

Битин в свою бытность отслужил артиллеристом. Решение это далось ему не просто. Но вопрос стоял ребром: надеть форму цвета хаки на два года или накинуть робу арестанта на семь лет? Ответ имел очевидное решение. И Сергей Евгеньевич пошёл по пути наименьшего сопротивления.

Первый десяток лет после армии он спал как убитый. Хоть под грохот посуды над ухом, (когда молодая жена расстраивалась его позднему возвращению домой), хоть под выстрелы перестрелки в салоне, (когда уходили от погони и всё того же срока «от пяти до десяти с конфискацией имущества»). Но второй десяток после службы обнажил профдеформацию. Подсознание как бы начинало указывать «начинаешь давать слабину, старичок. Не тот ты уже. Смирись».

К своим сорока годам Бита стариком, конечно, не выглядел. Внешне крепкий мужчина в самом расцвете сил. Потому к психологам не ходил, в корне не замечая проблему. В баню, правда, ходил, но помогало мало. Один два-раза душу подлечишь, на третий печень лечить надо. На пятый — триппер. Такая себе статистика.

В поисках решения со сном, Битин и сам по себе напивался с вечера неплохо. Без всяких бань и мужских или женских компаний. Но организм со временем адаптировался и перестал обращать на стопку-другую или бока внимания. Потом на стакан-два. Конечно, это могло закончиться и литром. И однажды он мог просто начать бухать столько же, сколько жители Ватикана на душу населения. Всё-таки что им там ещё, сидящем на целибате, делать? А так и печень окончательно откажет. Но вмешалась жена и сказала своё решительное «нет»… Попутно сломав ему три ребра скалкой, выбив зуб и два пальца. Чем тщательно профильтровала счётчик входящих рюмок.

Зуб Бита вставил, пальцы мужики вправили, но без алкоголя после ужина загрустил. А без ночных рабочих часов и подавно плохо стало. Потому спал он всё реже и реже. Урывками. Вскользь. При случае. Чем порядком бесил не высыпающуюся рядом на кровати жену, которую могли потревожить любые шевеления.

Зара Давидовна Битина хоть и не была уже так молода и красива как в день свадьбы, но с глубоким сном проблем не знала. Однако, раздражитель рядом вертелся, крутился, вздыхал, стонал и чего уж скрывать, иногда даже пукал, считая, что никто не слышит.

Хуже того, всякий раз, когда просыпалась из-за его суеты в комнате, супруга поднималась и шла к холодильнику «молочка попить». Потом к молочку, правда, добавлялась булочка, и печенька неровно лежала, профитролям ещё чего пропадать? А кусочек тортика следом — это само собой разумеющееся. Стресс заесть. Не бить же теперь Битина из-за бессонницы каждый раз?

«Скалка здесь уже не поможет», — прекрасно понимала Зара: «Все болезни от нервов, а не насилия в семье».

Так за какой-то десяток лет «усиленной работы над собой», Бита вдруг осознал, что его суженная супруга превратилась в расширенную версию. Такую уже не подхватить на плечо вместе с ящиком пива и не унести на второй этаж. Всё чаще за ручку приходится сопровождать. Поясница не железная, всё-таки.

Хуже того, Зара занимала всё больше и больше места на умном матрасе. Чёртов спально-пружинный выкрутас с эффектом памяти просто оставлял эту вмятину, когда его жрица отправлялась в ночной набег. И супруг скатывался в неё, как в траншею. Спал, можно сказать, возле окопа. В лучшем случае, забрасывал руку или ногу на холм или пригорок по возвращению своей второй половинки.

Измученный бессонницей, бесконечно устав от таких альпинистских занятий, Бита проваливался в короткий сон перед самым рассветом. Как следствие, поутру просыпался под звонок с заметным трудом. И только фыркал на любые попытки супруги завести разговоры о детях. Если ещё и их заводить, то в один прекрасный момент просто пожрёт всех, как Кронос братьев и сестёр Зевса.

— Ты же всё равно ночью не спишь, хоть с пользой бодрствовать будешь, — заявила Зара и развела руки в стороны, словно пытаясь охватить весь их огромный двухэтажный дом в элитном посёлке. — Или у нас места мало?

— Да нормально у нас места, — буркнул муж, сонно моргая в ожидании кофеварки.

— Так может, с деньгами проблемы? — плавно наводила на мысль супруга в своей брендовой ночнушке, где нашили две дополнительные рюшечки.

— Нет никаких проблем, — ответил раздосадованный муж. — Что ты от меня хочешь? Шубу новую? Машину? На острова сгонять отдохнуть?

— Я сына хочу от тебя, дебила ты кусок! — вспыхнула в ответ жена и чуть тише добавляла. — И дочку. Чтобы ножки такие маленькие по коврику бегали… Мне уже сорок почти, Битин! Ты плодиться и размножаться собираешься вообще? Я — армянка! Мне семья уже всю плешь проела. За Арарат так не переживают, как за то, когда я забеременею. Я волосы теряю на нервной почве!

И супруга действительно показала волосинку, забрав её с плеча на халате.

Но волосину Бита в упор не видел. Под утро снова снились кошмары. Ладно бы ночь, лопата, поле, перестрелка. То дело привычное, работа, ничего сложного. Но мозг изгалялся как мог, отсыпая цветных картинок с эффектом полного присутствия.

Порой шандарахнет так, что невольно подкидывало с кровати!

Конкретно сегодня для Биты поле усеивало снарядами 122-ого калибра, а ему вместо каски и броника выдали почему-то лишь щит. Средневековый такой, с гербом из улыбчивой залупы и с острыми краями снизу. Таким удобно добивать поверженного противника, но от осколков помогает мало.

Пока он пытался понять, кроет ли самоходными гаубицами или реактивной системой залпового огня, оказалось, что привычных окопов поблизости нет. Как и воронок. Нет даже холмов и гор, на которые можно взобраться, чтобы осмотреться. Стой себе в поле, в лыжи обутый, со щитом, в шлеме и семейных трусах и решай текущую задачу.

Бита и решал. Пока шлем снимал, чтобы больше разглядеть и оценить тактические действия вероятного противника, оказалось, что из леса на него мчится вепрь. Здоровая такая детина с клыками у носа. А на нём сидит голый мужик. С чубом. Машет дубинкой, понукает кабана в атаку идти.

— Ты чего делаешь? — только и спросил его Битин в том сне, шлемом превентивно кидая. — Брось ствол! — следом сказал.

Шлем в самый пятачок кабану и прилетел. Тот резко остановился, а мужик дальше полетел по инерции. Только мудями за холку зацепился и кабану в качестве украшения оставил. Заколка там, или бантик почти теперь и осталась.

Стоит Бита в поле, смотрит на новую причёску у кабана. На мужика-бедолагу с чубом взгляд переводит, потом на щит свой.

Сошёлся пазл. Без мудей — никуда. Даже если по жизни — мудозвон.

— Слушай, ну тебе нужнее, — прекрасно помнил Бита свои последние слова и щит с эмблемой улыбчивой протянув, проснулся.

И вот что такие сны значат? Вещие ли? В руку ли?

«Или проще пулю в лоб словить, а жена пусть сама потом плодится и размножается?» — прикинул даже Бита, кофе горький как уголь хлебая.

Какие тут могут быть дети? Поспать бы неделю. А то под глазами уже синяки начинают собираться. А жена, что тоже не выспалась, только сурово на него так посмотрела. Синяков у неё, конечно под глазами, нет, замазать успела тонаком. Но на лице как будто написано: «всё равно всё будет так, как я МОЛЧУ!».

Бита на жену не смотрел, приближающейся опасности не замечал в упор. Для него неприятности этим днём началось с кружки кофе, пролитой на брюки. Жена следом на завтрак подгоревшие блинчики подала. НУ не прелесть?

— Что? — ответила она на его осуждающий взгляд. — Я тоже из-за тебя, мудака, не сплю. Да и яйца у нас кончились… И, походу, не у тебя одного, да?

Бита явный намёк мимо ушей пропустил. Хрен с ним, с завтраком. Только переоделся и внедорожник в гараже прогрел. Японский, мёрзнет.

На работу в офис пора.

Но неприятности продолжилось проколотым колесом по дороге. Японец не японец, а дороги русские и климатические условия бонусом идут, как и гвоздь дорожный.

Вместо того, чтобы захватить завертона на пит-стоп-кафе, водитель с грустным и обмороженным лицом смотрел на пустынную трассу.

— Ну не пиздец ли? — спросил он у ветра, так как ясеня рядом не было.

Менять запаску пришлось самому, быстро промерзающими на ветру руками в перчатках с пупырышками. Провозился почти до обеда. Снег ещё посыпал такой, что все службы встали. Чем ближе к городу, тем больше аварий. Помощи можно до вечера ждать и так и не дождаться.

С трудом добравшись до офиса, Биту третий сюрприз ожидал. Сразу и не понятно, как относиться. Там Князь сидел с гитарой в руках его кабинете и с озадаченном видом дёргал то одну струну, то другую. Играть не умеет, так хоть обозначить.

— Слушай, Бита, а чем мы вообще занимаемся? — спросил довольно грустный шеф.

И не было ему никакого дело до того, позавтракал ли партнёр? Теплы ли его пальцы? Сразу видно — свои проблемы гложут.

— Как чем? Бизнесом! — ответил очевидное Битин.

Если обратиться к памяти, то не часто к нему в кабинет Артём Иванович заходил. А если заходил, то стулья летали. Столы падали. А один раз даже на пару секретаршу отодрали, но к перестановке мебели это мало относилось.

«Может, с дочкой чего?» — сразу подумал Бита, так как Князев на его памяти мог расстраиваться только из-за Киры: «Но так тебе и надо, жопа с глазами! Могли и потерпеть на пару. За меня бы вышла!» — тут же додумал напарник с лёгким привкусом мести в мыслях.

— И куда нас этот бизнес заведёт? — обронил тихо Князь, о подспудных желаниях развесить партнёра по бизнесу даже не подозревая.

— Как куда? Желательно на строчки Форбса, — поддержал разговор напарник. — Я тут…

Он хотел сказать «детей собираюсь заводить, пригодится», но начал слишком тихо.

Босс не расслышал, и вставил своё:

— Бита, тебе вот сорокет, а как мыслил пацанскими категориями, так и мыслишь. — Князь даже с кресла поднялся и гитару на стол отложил.

Та обиженно струнами звякнула.

— Что не так-то? — на всякий случай поинтересовался Бита, в уме подбирая веские доводы для четырёх из пяти косяков, которые случилось в этом месяце по его недосмотру.

Сложно работать, когда спать хочется.

— Да всё не так! — отмахнулся Князь. — Мы же, блядь, оружие перепродаём!

— А кто сейчас не продаёт? — не понял Бита, но гитару со стола подальше убрал.

— А гуманитарку мы зачем пиздим? — надавил шеф. — Нам больше всех надо?

— А кто сейчас не пиздит? — снова переспросил Бита, заходя с привычной позицией в стиле «мы ничуть не хуже».

— Да в том-то и дело, что из оружия людей убивают, а пока ты склады тушёнкой забил, другие галету на троих делят из армейского сухпая. Так хоть цену на обвес снизь, алчный ты человечек.

Так и сказал «алчный человечек». А пока Бита пытался это переварить, Князь вышел из кабинета с видом «я всё сказал».

Бита от обилия впечатлений на стол присел, так как до стула не дотянулся.

«Странный какой-то босс в последнее время. Слабину даёт. Может, тоже не высыпается?» — ещё подумал Бита: «Кто ж цену на бронежилеты снижать будет, когда и так берут?»

Но додумать не дали, телефон зазвонил. А на дисплее телефон неизвестный.

— Ало, — ответил Бита, выстроив для себя два диалога.

Один начинался «с чей Донбасс?» и заканчивался пожеланием далёкого пешего в сторону заката, если ответ не правильный. Даром он что ли бронежилеты туда продаёт втридорога?

А другой сразу начинался с концовки, без прелюдий.

— Бита! Корешок. Здорова! — послышался хриплый, прокуренный, но подозрительно-знакомый голос на ветру.

— Здоровей видали, — ответил Битин. — Кто это?

— Ты чего, земеля? Не признал? Моня это, — выдавил динамик и закашлялся. — Мы тут с Нанаем откинулись. Вот решили, тебя навестить. По старой-то памяти. Адресок не подскажешь? Сам понимаешь, на баланде какая память?

Тут у Биты сердце и дало сбой. Моня и Нанай — пара отморозков «со школьного двора». С ними по молодости разбой начинал, ещё до встречи с Князем. Но поймали всех и пути разошлись. Семнадцатилетнему призывнику с достойными физическими показателями службу предложили по причине недобора в военкомате, а пару ребят постарше, девятнадцати и двадцати, закрыли на сроки от семи до десяти. Потом, вроде, вышли, но снова обоих закрыли. За поножовщину.

«А теперь, походу, снова вышли… и снова досрочно», — прикинул Бита, смахивая пот.

Если на улице Битина едва не проморозило, то теперь в жар бросило. Моня с Нанаем были из той категории существ, что за пайку на зоне на «мокруху» не гнушались. Про таких часто уборщики говорили: «убьют, потом разбираться будут, а мне убирать за ними».

— Вы как меня вышли-то? — не понял Сергей Евгеньевич.

— А ты что, неприкасаемый? — хохотнул рядом голос не менее прокуренный. Судя по всему, рядом, в салоне автомобиля. — В элиту подался? Да у тебя же из всех способностей было лишь то, что дальше всех через прорезь между зубов плевать умеешь.

Бита на миг даже представил пару бритых крепышей в какой-нибудь угнанной иномарке. У Мони, как водится, в шрамах всё ебало. Это ещё с драк во дворе. То палкой с гвоздём в переносицу заедут, то цепью по скуле получит. Никаких татуировок не надо или модного сейчас шрамирования.

А Нанаю изначально не повезло. Природное косоглазие делало из него человека, которому объективно было всё равно на кого смотреть свысока. А ещё поглядывал часто, даже когда человек не подозревал. Напротив, глядя на него, уже все прочие задавались вопросами: «кому это он?» и «куда уебёт в следующий раз?». Загадочный парень.

Стрелка из Наная, впрочем, тоже не вышло. Поэтому и брали за жопу при любой облаве.

— Пустой базар! Есть чё по делу? — скорее по старой привычке спросил Бита, чем предпочитал так разговаривать в последнее время.

Всё-таки даже шеф на поведение простых человечков переходит, которые привыкли платить налоги и кредиты на свадьбы брать. А на зимний корпоратив походу вообще вместо стрип-клуба в оперу пойдут. Но если оба собеседника только откинулись, то иных слов не знают.

— Бита, ты чё напрягся-то? — чуть понизил градус более миролюбивый Моня, что как раз отменно стрелял. — Мы пустые вышли почти. Нам бы в дело.

— И чё? — брякнул Бита.

— Ничё! — ответил ему в тон собеседник. — Есть работа? Сам понимаешь, тех кто откинулся, только в таксисты без проверки берут. А с такими ценами на бензин какой смысл?

— Твоя работа — не моя забота, — хмыкнул бывший друг, что на свободе провёл больше времени, чем на зоне. — У меня перед вами долгов нет. Сами всплывайте.

И Битин отключил связь. Зачем эти заморочки? Это же сейчас надо Князя догонять, в курс дела вводить. А человек и так чем-то расстроен. Да и у самого проблем хватает. Хоть тех же яиц жене купить и колесо-«банан» на запаске на новую шину сменить.

«Да и пожрать бы не помешало», — подумал Бита, зевнул и вышел в коридор. А затем поплёлся к лифту.

Тот вёл в подземный кафетерий их бизнес-центра. На «минус втором» этаже. Кормили там лучше, чем могла предложить секретарша на его этаже с её вечными чаями-кофе и старыми печеньками. Ещё и страшная, с кожей обвислой. Князь как специально на работу взял, чтобы не отвлекала от дел. А то взяли привычку беременеть и в декрет уходить. Ещё и оплачиваемый! Совсем никакого уважения к стареющим бандитам.

Желудок урчал. Голод после доброй работы на морозе себя не просто обозначил, а настоятельно требовал, чтобы хозяин как следует подкрепился.

Но пока Битин подходил к лифту, вновь зазвонил телефон. На этот раз без сюрпризов. Жена звонила.

— Слушай, да помню я про яйца, — ответил он сходу. — Вечером привезу.

— Да какие яйца, придурок⁈ — сразу обозначила свою позицию жена. Расстроена, мол, и не спорь. — У нас труба потекла!

— Какая труба? — тупо переспросил уставший, голодный и озадаченный мужик.

— Радиаторная, — даже вспомнила это слово жена на стрессе. — Горячего отопления!

— Так это же батарея, — немного подумав, добавил Битин.

— Да мне насрать, как это называется. На кухне лужа уже!

— А, ну перекрой трубы в подвале, — отреагировал вполне вяло мужа и даже снова зевнул. Украдкой.

Нервы ещё шеф взвинтил, потом подельники расшатали. Считай, и не осталось ничего. Чего теперь кричать?

— В смысле перекрой? Это трубы отопления! — возмутилась Зара, недовольная пассивной реакцией супруга. — Если я их перекрою, замёрзнем!

— Вызови сантехника!

— Ты на улицу смотрел? — напомнила супруга. — Он же до вечера добираться будет! У нас весь подвал уже затопит.

— А… ну… я далеко… — промямлил Бита.

Он хотел есть, а вот проблемы решать не хотел, не выспавшись. Сейчас в кабинет вернётся, вздремнёт пол часика и решит все текущие задачи. Но это будет потом, а сейчас — гори оно всё синим пламенем.

— А мне что делать? Тут кипяток херачит! — не унималась жена. — Ты же самый умный у нас. Ты что тогда сказал? «Светом топить дорого! Бла-бла-бла! Водное отопление сделаем, бла-бла-бла!». И что теперь? Декабрь начался! Дубак, а ты мне дуба предлагаешь следом дать? Аквариум помёрзнет. О рыбках ты подумал? Или мне их тоже в шубу одеть? Сделай что-нибудь, бестолочь!

Бита вздохнул и треснул ладонью по открывающейся двери приехавшего лифта. Подумав, всё же зашёл в кабинку.

— «Джан».

— Что ты сказал?

— Когда мы повстречались, ты называла меня Серёжа-джан, — припомнил муж. — Помнишь?

С этим вопросом он отключил связь, чтобы не накричать в ответ.

«Джан» в армянском языке, независимо от обращения к мужчине или к женщине, употреблялось в значении «дорогой-дорогая» или «милый-милая». И где-то в глубине души Бита ещё хранил образ прекрасной молодой девочки сорока килограмм с блестящими карими глазами, которая вилась вокруг него во дворе всё лето, пока краденные колёса таскал продавать, литые диски выставлял на продажу или цепи из гаража какого-то вынес на те же колёса, а потом умудрился продать как новые владельцу того же гаража. Правда, со скидкой, чтобы мужик совсем не расстраивался.

А Зара что? Сначала щеголяла перед пацаном, что на сигареты себе шкулял, по району промышляя. Потом перед суровым мужланом в дембельской форме пританцовывала, а затем перед крепким, уверенным в себе парнем в старых джинсах с фингалом. Это в конце уже перед человеком в представительном пиджаке красовалась.

Да, не устоял. Но теперь-то что?

— Ай, да кого я обманываю?

Конечно, Бита переживало за свою Зару и в двойном весе. Где-то среди восьмидесяти килограмм, за щеками, тонаком и пузом, всё ещё пряталась его молоденькая девчонка сорока килограмм. Поэтому первым делом позвонил Борису Глобальному. Человеку, по слухам, безотказному. Ещё и надёжному.

— Бита? — с трудом послышалось в динамике.

— Алё, Борь? Ты как там? Бодрость ловишь? Жизнь без напрягов? Чифирь в радость? — с ходу выпалил Бита, заходя в кафетерий. — Ой, это я так, задумался.

— Здорова, Бита, — донёс спокойный голос динамик с шумом мотора. В дороге где-то едет. — Слушаю тебя. Чего-то хотел?

— Слушай, жена звонила. В истерике там сидит, орёт чего-то. Подсоби, а? Она, когда на ультразвук переходит, я через слово понимаю. А я её и так давно не слушаю, — тут Бита сделал заказ, потыкав в меню пальцев и добавил. — Ты где вообще сейчас?

— В коттедж к Шацу еду. Боцмана покормить и… — связь на секунду прервалась. — По делу.

— О, Борь! Как совпало-то! — обрадовался Бита, но посмотрев на одно деление связи, быстро пошёл обратно к лифту.

Кормили в кафетерии здорово, а вот связь была на любителя. Подземный этаж как бы подразумевал зону, свободную от видеоконференций. Здесь даже вай-фай не раздавали, чтобы аппетит не портить.

— Мой дом на соседней улице. Десятый. После Осенней сразу Лепестковая идёт. Не Берёзовая, где Князь живёт, и не Сосновая, где зампредседателя местного жилфонда, хернёй который постоянно мается, живёт, — раскладывал как по нотам Бита, уверенный в том, что его хорошо слышат. — Майбах у него во дворе ещё стоит. Такой коров не пасёт, сам понимаешь. А если к Заре не приедешь, то мне дома пиздец, сам понимаешь. Жопа. Будет дуться до самых майских. А там, когда шашлыки с майонезом на веранде пожрём, сама все трубы разломает. А ещё тестя всё никак не мог понять, почему её кентавром в семье называют. А вот разузнал, поди ж ты. Всё приходит с опытом. Так что когда едешь от баб, прячь подальше трусики.

Связь пропала окончательно. Но Бита, уверенный, что его расслышали как следует, прошёл за заказом и присел как следует позавтракать. Пусть время к обеду ближе, но должно же что-то в жизни стабильно радовать. Блинчики, например. Не подгоревшие.

После трапезы Битин поднялся с минус второго этажа на минус первый. Подошёл к автомобилю. Заглянул внутрь. Никого. Прилёг пошарил рукой под колёсной аркой. В одном месте проверил, где сам бы заложил. В другом. Чисто. В фигуральном смысле. А так конечно — грязно. Но лучше испачкаться, чем взлететь на воздух. Если косой и хромой народные мстители телефон его нашли, могут и про автомобиль узнать. Лишней предосторожность не будет.

Водитель сел за руль и без всяких приключений повёз автомобиль менять колесо. Но от очереди в мастерской едва челюсть не уронил. Словно весь город колёса попротыкал, переморозил двигатели и реанимировал аккумуляторы.

Потеряв немало драгоценного времени, Битин вышел на улицу, когда уже смеркаться начало.

— Блядь, ещё и про яйца забыл, — пробубнил автолюбитель и сев за руль, сначала почесал яйца, а затем вновь достал телефон.

Семнадцать пропущенных от жены!

«Явно, не сошлось с сантехником», — промелькнуло в голове.

Чтобы не перезванивать, написал ей сообщение. Вроде как отправил давно, а дошло не сразу. За отмазку дойдёт. Связь у них всё-таки не очень. Ещё и погода. Если и побьёт, то не так сильно.

«Боря-сантехник в доме у Шаца, если что. Восьмой дом. На соседней улице. А соседняя улица у нас одна. Справишься».

А сам побыстрее напрямую Глобальному позвонил:

— Боря!

— Да.

— Ты где шляешься? У меня там из рыбок теперь только уху варить. Или лунку хуярить, как на зимней. Я же тебя попросил!

— В каком плане, где, Бита? Я уже тут, — ответил сантехник.

— А, ты подъехал всё-таки? — тут же сменил гнев на милость Бита. — Так что, занимаешься вопросиком?

Но связь была не очень и у мастерской неподалёку от военной базы. Собственно, сама мастерская и располагалась на её бывших армейских складах, где раньше хранились танки и грузовики снабжения, а последние тридцать лет дикого капитализма частники ремонтировали всё, что на колёсах. А если принести что-то без колёс, то всё равно прикрутят и отремонтируют.

— Суета нездоровая, — ответил сантехник.

— Жену-то мою нашёл?

— Знакомимся, — уверил его Боря и с лёгкой насмешкой в голосе добавил. — Не думал, что у тебя столько родственников.

«Каких ещё нахрен родственников?» — только и подумал Бита.

И на всякий случай уточнил:

— Десятый дом, Боря! Улица Лепестковая. Повторяю, Лепестковая, там трубе пиздец. Жена ждёт. Если не хочешь, чтобы моё очко было с ведро, а потом твоя дырка с кратер, займись уже делом, иначе нам всем пиздец. Безрадостен будет наш конец. Зальют бетоном армяне по самые уши. У меня на этот счёт баклажка с ядом есть. Если что, поделюсь. Но ясен хуй, не спасёт. Нас и с того света достанут. У армян же и там связи. Не ангелы, так какая-нибудь мартышка сдаст. И всё, хоть лапки кверху, хоть ссы в трусики, мольбы не помогут. Они очень древние, понимаешь? Связи у них давно налажены. И за тысячи лет истории мало что меняется.

Тут Бита понял, что уже некоторое время говорит в телефон со сброшенным звонком. Кинув трубку на соседнее сиденье, он добавил скорости и гнал на пределе. Конечно, не скоростного режима. На него всегда было пофиг. А сугубо насколько, насколько позволяла дорожная обстановка с заснеженными, местами обледенелыми дорогами.

Но судьба и тут выдала фортель. Оказалось, что на скорости сто двадцать километров в час не сразу получается затормозить, когда перед тобой на трассе появляется старая иномарка и резко начинает тормозить с выключенными габаритами.

Успев сбросить лишь часть скорости, Бита ощутил удар и одновременно то, как его откидывает подушка безопасности. Дальше было как в тумане.

Рядом вдруг открылась дверь:

— Долгов, говоришь, нет? — усмехнулся Моня, отстёгивая ремень безопасности. — Что ж, мы так и думали.

— Бита, а ты чё побледнел-то? — добавил Нанай и перед тем, как выбросить его на трассу, улыбнулся остатками зубов. — Давай с нами теперь поплыли. Дна мы уже коснулись. Теперь у нас одна дорога — наверх!

Глава 6

Вызывай специалиста-5

С первой лужей Зара справилась играючи. Присев на коленки, тряпкой махнула раз-два и готово. Вода собралась у батареи поостывшая за утро. Убрать — проблем нет. Как обнаружила, так сразу и ликвидировала.

Но хозяюшка даже возбудилась немного от зарядки. Представила сразу себе всякое. Например, как будет также вприсядку прыгать на кровати вечером, когда Битин вернётся и она ему за всё-все отомстит.

«Молодость вспомним, пошалим. А там, чего доброго и ребёночка заделаем», — ещё подумала женщина и припомнила любопытную, немаловажную деталь: «Календарь одобряет».

Зара даже мужа беспокоить по пустякам не стала. Всё-таки не выспался. Приедет — сам разберётся. А потом соблазнит его, как только работу закончит. В качестве поощрения.

«Трусики надо красивые достать», — тут же пришла гениальная идея домохозяйке. И вскоре развитие получила: «Да и ноги побрить не помешает».

Процедуры по подготовке к соблазнению заняли остаток утра. Но когда женщина выбралась из душа в полотенце на голове и халатике на голое тело, расстроилась. Вторая лужа у батареи была заметно теплее.

Присев над ней, Битина только брови нахмурила. Сейчас натренируется, устанет, а потом как «жару дать»? Как «поддать парку»? Как «зажечь» на остаток?

Секса уже не хотелось. Только колени хрустеть начали в присядку с тряпкой. Всё-таки уже не Зарочка-ласточка, а грозный сыч-Зара. Коршун на страже семейного очага. Женщина, что которая знает себе цену и… знает на кого переложить ответственность.

Главное, только позвонила избранцу, а Битин сразу о яйцах.

— Да какие яйца, придурок⁈ — сразу сбила весь настрой к соблазнению супруга. — У нас труба потекла!

— Какая труба? — динамик донёс сонный голос.

«Спит он там, что ли?», — подумала Зара, тут же представила эти ленивые движения в кровати и вялый стоячок, от чего всё желание спало.

— Радиаторная. Горячего отопления!

— Так это же батарея.

— Да мне насрать, как она называется. На кухне лужа уже.

— А, ну перекрой трубы в подвале, — едва отреагировал Бита.

— В смысле перекрой? Это трубы отопления! — возмутилась Зара, что ещё пару минут назад представляла себя в красивом ажурном пеньюаре и трусиках с доступом, а не это вот всё. — Если я их перекрою, замёрзнем!

— Вызови сантехника! — отмахнулся муж.

— Ты на улицу вообще смотрел? — спросила, а потом посмотрела в окно супруга. — Он же до вечера добираться будет! У нас ведь подвал уже затопит.

— А… ну… я далеко… — промямлил муж таким тоном, что никакого секса не захочется.

«Ну и как с таким ебанько детей заводить?» — с прискорбием подумала жена.

— А мне что делать? Тут кипяток херачит! — закипела Битина похлеще иного отопления, ведь фамилия мужа её давно не радовала. Первые десять лет ещё ничего было, а потом — мрак. — Ты же самый умный у нас. Ты что тогда сказал? «Светом топить дорого! Бла-бла-бла! Водное отопление сделаем, бла-бла-бла!». И что теперь? Декабрь начался! Дубак, а ты мне дуба предлагаешь следом дать? Аквариум помёрзнет. О рыбках ты подумал? Или мне их тоже в шубу одеть? Сделай что-нибудь, бестолочь!

— «Джан», — неожиданно заявил супруг.

— Что ты сказал? — на всякий случай переспросила супруга.

— Когда мы повстречались, ты называла меня Серёжа-джан… Помнишь?

И трубку повесил.

А Зара помнила. Ничего не забывала. Как спорила с отцом до одури, что советовал ей обращать внимание только на армянских мальчиков, как ругалась с матерью, которая гулять даже во двор не пускала, где гитара звенела и самый красивый на всём белом свете дембель орал песни под чьи-то аккорды. Как била братьев помнила, которые платье платья её прятали, заставляя одеваться поскромнее на улицу. А танцевать вообще запрещали.

А она не хотела скромнее! Она хотела красивее!

Битин ведь и поцелуй первый украл и вообще душу похитил, а затем и всё остальное. Настойчив был, гад. Ни драка с отцом его не остановила, ни перебитые рёбра братьями. Даже мстить семье не стал. Гараж только отца вскрыл и цепи на колёса вытащил какие-то. Но позже уверял, что всё вернул. Да и отец помалкивал.

А как побили Битина всей мужской половиной семейства, только с тортиком пришёл в спортивном костюме, едва с больницы вышел. Чем и заставил всех в себя поверить.

Пиджаки, бизнес, машины-квартиры — это всё случилось позже. Сначала просто был Серёжа.

«Серёжа, мать его, джан», — подумала Зара, бросила тряпку в полное ведро и слив воду в туалет, пошла переодеваться. «Будут ему и трусики с доступом, и бюстгальтер просвечивающийся. И корсет для стройности… Хотя нет, тут я маху дала. Вчера на ужин всё-таки была долма. Не стоит себя слишком ущемлять».

Третий вариант лужи оказался уже кипятком. И судя по виду, батарея не выдавливала по капельке, а брызгала струёй. Мутной, разбавленной водой с доливом незамерзайки и ещё какой-то гадости, от которой муж говорил 'хуже не будет.

Но хуже — было. Теперь это выглядело отвратительно и мерзко воняло. А ладони после соприкосновения тряпки с этим на жопу ежа походили, если побрить.

Именно так себе это Зара Давидовна и представляла.

Одев резиновые перчатки, Битина новую лужу уже шваброй убирала с губкой. Той, что выжать можно в ведро, рук не касаясь. От причёски в полотенце одно название осталось. Трусы правда, успела натянуть с дыркой. Но лифчик не в цвет оказался. Какой первым увидела, так и схватила на нервной почве.

«Секс ему с сюрпризом? Да хуй ему! Без всяких сюрпризов», — раздумывала рассерженная женщина в районе сорока.

Решившись спуститься в подвал к котлу отопления, хозяйка только за голову взялась. Настроенный на определённую температуру электрокотёл стоял в рабочем режиме. То есть подогревал батареи черед трубы, но жидкости в них становилось всё меньше из-за протечки. Замкнутая система не подразумевала долива в автоматическом режиме. Выходило, что батареи не могли нагреться и дать необходимой для термостата температуры. От чего тены в котле грелись всё больше. Остаток воды в трубах по сути превращался в пар, уже не передавая тепло, а испаряясь.

Зара понимала, что как и в случае с кипящим чайником, из этого ничего хорошего не выйдет. И просто отключила котёл от сети.

«Не хватало ещё, чтобы трубы кипятком свистеть начали», — промелькнуло в голове хозяйки.

Она прекрасно помнила по школьному курсу, что пар разогревается до ста градусов в земной атмосфере, если не считать высокогорья. А вот глядя на пластиковые трубу, сразу сказать не могла — выдержат ли такую температуру?

«Интернет в помощь», — тут же прикинула Зара.

Оказалось, что если батареи металлические и выдержат и не такое, то полипропиленовые трубы, которые доставляют к ним воду, судя по уверениям, были рассчитаны максимум на 95 градусов по Цельсию.

«Рано или поздно то ли плавится начнут, то ли рванёт», — пришла к определённому выводу «инспектор наглядной диагностики на час».

— Долбанный Битин! — справедливо возмутилась Зара. — Почему в нашей семье я за сантехника? Ничего нормально сделать не может, жопа с ручкой! Говорил же папа, за армянина иди. Да и мама была права, нефтяник семье больше пригодится. А я что? Ни армянина, ни нефтяника. Ну дура же? Дура!

Трубы были спасены, но батареи вскоре остыли. А следом за этим и температура в доме начала падать. Если ещё в обед Зара могла ходить по дому в лёгком халатике, то с заходом солнца к вечеру зуб на зуб не попадал.

«Вот тебе и разница между комфортными двадцати пяти градусами и зябкими пятнадцати», — подумала хозяйка, глядя на термометр.

Напялив на себя несколько маек, кофту, куртку, простые и вязанные носки, (которые вообще никогда не доставала из шкафчика, считая их раритетными подарками), Зара уже подумывала наш шапкой и разводом.

— Семнадцать раз! — повторяла она то зеркалу, то шапке, то пряча руки в карманы. — Семнадцать раз ему позвонила уже, а он трубку не берёт. Ну что за человек?

Надев шапку, Зара окончательно решилась на развод. Для этой цели вновь взяла в руки телефон.

— А вот и хрен с тобой, Битин! Расходимся. Детей он не хочет. Жену заморозил. В постели вообще отморозился. И это только по части сна… Ещё и секса нет.

Однако, набрать номер снова она не успела. На смартфон вдруг прилетело сообщение.

Прочитала.

«Боря-сантехник в доме у Шаца, если что. Восьмой дом. На соседней улице. А соседняя улица у нас одна. Справишься».

— Ага! Справлюсь. С росписью на документе на развод! — закипела Зара, поправила шапку и три или четыре раза попыталась обуть зимние сапоги.

Но те были упрямее. Что только больше злило.

— Долбанный Битин! «Джан» тебе? Да вот хер тебе, залупа ты лысеющая! — крикнула Битина, швырнула сапоги подальше в прихожей и напялила на шерстяные носки ботинки мужа.

Пылая праведным гневом, и как следует хлопнув дверью, она выбралась на улицу. В лицо тут же такой ветер подул, что слёзы выбил. Кожу лица защипало как от кислоты. Сунув руки без перчаток в карманы, она выбралась на улицу, молясь на фонарное освещение на территории.

Хотя бы подсвечивать себе телефоном не приходится. Но перчатки всё-таки захватить со злости забыла.

Улица Осенняя, на которой обитало семейство Битиных, была крайняя на территории. Рядом располагалась Лепестковая, на которой располагался дом Шаца. А дальше шли Берёзовая, где обитал Князь, Сосновая с председателем Вишенкой и так далее, пока в Садовую не упрутся с другого края.

У мужа на нервах всегда была скверная привычка называть соседнюю улицу, чтобы на сравнении с ней и выходили на их, Осеннюю. Это изрядно путало доставку. Таким образом он перестраховывался.

С годами адрес даже отодвигался ещё дальше, сразу на улицу шефа, которую он помнил, как «Отче наш», а про их дом, забыл. Дело то ли в разлёте осколков, то ли в контузии, то ли в привычке никогда не говорить точно, где он живёт, «чтобы, не дай бог, враги прознали».

Муж постепенно сдавал. Даже телефон чистит от звонков и сообщений, едва прочитает. Но это можно было объяснить хотя бы наличием любовницы, а как объяснить доставщику пиццы, что муж идиот? Только и приходится, что на чаевые раскошеливаться.

В любом случае, Зару это больше не интересовало. Пора разводиться с этим мастером шарад!

Ну а поскольку всё равно идёт «туда, не зная куда» в метель, за загадочным сантехником, заодно можно как в сказке «выйти за первого встречного», чтобы далеко не ходить.

Зара только улыбнулась своим мыслям, шагая по соседней улице. А тут вдруг этот первый встречный и нарисовался. В шапке и костюме сантехника. С салатом подмышкой. И нет, чтобы на руки взять, спасти и обогреть, как в смазке бывает. Так он сразу — шмыг в проход!

— Боря-я-я! Бори-и-ис! — тут же закричала Зара, не рассчитывая сдаваться на последних шагах.

Ну а кто ещё может ходить по посёлку в почти летнем костюме сантехника?

Мужчина повернулся и застыл как зачарованный.

* * *

Салат из селёдки под шубой сам себя не съест… Об этом точно знал Борис Глобальный, потому что всерьёз рассчитывал его употребить, пока в ледышку не превратился.

Сейчас занесёт закуски мужикам, ложек-вилок по пути в доме захватит, в бункер спустится за какими-нибудь консервами. В общем, стол как следует организует и посидят как люди. За жизнь поговорят, погреются, отдохнут.

«А если с трубами у соседей особых проблем нет, то можно и завтра заняться. С утра. Может капает просто чего-нибудь по мелочи, а Бита сразу вой поднял», — с этой мыслью сантехник со двора Зои вышел, прошёлся у гаража и к калитке Шаца направился.

Но на пути маршрута его какая-то бабка заснеженная остановила. Так и говорит из-за сугроба всё больше и больше проглядываясь, и голос такой скрипучий, подохрипший, противный:

— Боря-я-я! Бори-и-ис!

Он всмотрелся в метель. Салат поудобнее подмышкой перехватил. А там старуха идёт с волосами седыми, распущенными. Лет восемьдесят ей как по виду: лицо сморщенное, сопли текут, обувь не по размеру. Подобрала где-то. Из-под ботинок ещё старые заиндевелые носки торчат, полные снега.

«Жалко бабку, конечно. Но откуда в элитном посёлке попрошайки?» — ещё подумал сантехник, который спешил из тепла одного дома в тепло другого банно-развлекательного строения.

— Вы… меня звали? — на всякий случай переспросил он.

Тут бабка и продолжила наверняка давно заученные слова из цыганского заклинания, вытирая слёзы на красном, грязном лице.

— Боря-джан, на тебя вся надежда!

— Ой, чего ж сразу «джан»? Давайте без «джан», — ответил Глобальный, больше на салат поглядывая, чем на перемёрзший на морозе тонак, тушь и пудру, что вместе со слезами перемешавшись, в комки субстанции превратились. — Но у меня с собой ничего и нет, что вам дать. Вы уж извините.

— Боря-я-я! — снова проскрипела бабка. Имя его ещё откуда-то знает.

«Наверняка колдунья. Ясновидящая. Их сейчас много», — отметил внутренний голос.

Однако, сердце русского сантехника от того камуфляжа и холода собачьего дрогнуло.

«Всё-таки замёрз человек», — мелькнуло в голове: «Как тут бросишь?»

Поэтому подхватив «бабку» подмышку, Глобальный её в гараж завёл. Отогреется. Заодно и куртку свою забрал.

— Вы пока тут постойте, я сейчас вернусь и что-нибудь придумаем, — заявил Боря, полный уверенности в благом деле.

«Тут особо воровать нечего. Машину не угонит, колесо не стащит, тяжёлое», — одобрил политику отогрева бабушек на особо-элитных улицах внутренний голос: «А если какой шуруп с гайкой спиздит, так и ладно. Главное, больше без проклятий что б. Мало ли?»

И Боря подальше от проклятий на улицу — шмыг. И к бане пошёл по дорожке. Но салат напомнил о себе. А следом и мысль вилках-ложках проскользнула. Поэтому первым делом сантехник в дом зашёл по пути, на кухню прошёл за приборами и в бункер спустился за припасами.

Набрал как следует. А как с полными руками на улицу вышел, ротвейлер воспользовался ситуацией и снова на улицу прошмыгнул через едва открытую дверь.

— Боцман, дурак! Иди домой! — заявил ему Боря, едва груз последними пальцами удерживая. — Замёрзнешь ведь.

Но пёс носиться по территории вздумал. Дома давно ничего интересного, а здесь белых мух половить можно.

Плюнув на него на пару минут, сантехника в баню пошёл.

Только с трудом открыл дверь Боря, ногой себе помогая. И сразу картину застал: батарея пустых бутылок на столе и у скамеек. От ящика мало что осталось. Аполлинарий развалился на скамейке задом кверху, и говорил куда-то в полотенце под лицом.

— Борща-а-а-а украинского хоч-у-у-у!

На что Степаныч с массажного столика показав на него пальцем, с явным трудом ответил:

— Какого-какого? — и тут же подобрал достойный диалог. — Борщ, старая твоя рожа — это славянский суп. Он изначально готовился из дикорастущего борщевика, откуда и получил своё название. Борщ… Никаких украинцев тогда и в мыслях не было. Всё это проделки… масонские.

— Илю…илюша… илюмина… нтные, — с другом договорил дворник, пьяный в ту же самую жопу.

Боря прошёл до стола, выложил все припасы, а в салат даже вилки воткнул, чтобы удобнее было. Но похоже, опоздал.

— Мужики, закусь прибыла… вы чего тут поплыли?

Глобальный быстро вернул обоих к столу, вручил в руки приборы, открыл доступ к еде.

Степаныч, закусив килькой, (что открылась без ножа), тут же тонуса выдал. А вместе с тем добавил:

— Борщ — общеславянское достижение. Пусть там себе на югах не приписывают. Борщевик растёт в северных регионах Восточной Европы.

— Чего-о-о? — протянул дворник.

— На территории современной России, — кивнул Степаныч и рассказ продолжил. — Корни этого растения не только жрали с голодухи вместе лебедой, но и тушили с мясом на праздники. А листья… ням… Под салатик не спиздеть… срезали и мариновали несколько дней. Вот этот маринад это и есть бульон-заготовка. Основа, так сказать и первый вариант известного нам борща. А ты, контра волосатая, его кому отдавать собрался? Они же всё равно потеряют. Или полякам продадут со скидкой.

— Я? — от возмущения Аполлинарий Соломонович едва тунцом консервированным не подавился. — Да я тем… которые не мы… вообще ни хрена… Так как у них и так до хрена… было… И чего им там не жилось-то? А? Тепло, земля по два урожая в год родит. Ни землетрясений тебе, ни цунами. Живи, работай, не выёживайся… А они чего? А?

— Чего? — повторил Степаныч.

— Илю… илюша… илюми… наторов наслушались, — икнул дворник и притих, пережёвывая. — Так, а что эти жидкие… тер… миты… терми…наторы сказать-то толкового могут?

— А чего тут сказать? Жрём говно всякое, от того люди и злые, — добавил Степаныч и поднял палец вверх, требуя усиленного внимания.

Боря вздохнул, глядя то на одного, то на другого. Не успел с закуской.

— Короче, мужики. Вы тут отдыхайте пока, я сейчас с бабкой разберусь, собаку загоню, соседке тарелку верну и ворочусь.

С этими словами он вывалил салатик на тарелку, прихваченную на кухне и был таков.

Степаныч, дождавшись внимания собутыльника, заявил:

— Я стар. Я… суперстар! Я помню прошлый век.

— И…и я, — икнул дворник.

— А что ты? — посмотрел на него чуть мутным взглядом наставник. — Я, например, помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его в горячую кашу так… бух. Польза. Его же намазывали на хлеб, смазывали им блины. Очень полезным было масло, особенно для детей. Помнишь?

— Помню, — признался дворник.

— И мясо было полезным — любое. Свинина, говядина, дикое… любое. Полезно было всем. Особенно детям и тем, у кого физические нагрузки.

— И мозговые косточки были полезны, — подхватил кулинарную викторину Аполлинарий. — И хрящики.

— Курица была полезна вся, — кивнул Степаныч. — Грудка, это одно. А ноги-крылья-потроха — тоже. Всё-всё в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев. Да?

— А то!

Тогда Степаныч принялся за салат.

— Рыба, опять же, была полезная вся. Особенно — жирная. Особенно — детям. Полезным был даже яичный желток. Особенно детям. Тоже.

— И пожилым, — кивнул дворник, также добравшись до селёдки под шубой и подхватив вилку.

— Молочные продукты были полезны, — продолжал Степаныч. — Все без исключения. Детям, беременным и больным — всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была. И она тоже была полезная. А сметана полезная в особенности была. Особенно деревенская. Но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.

— Истину говоришь! — даже немного протрезвел от закуски Аполлинарий Соломонович. — Борщ вообще был полезный. Весь.

— И суп, — подчеркнул Василий Степанович. — Горячий суп раз в день был чрезвычайно полезен для любого организма в качестве жидкого. А ещё в супе всегда было мясо. А оно тогда ещё было полезным.

— И овощи! — подхватил собеседник.

— Овощи были полезными все, — кивнул Степаныч. — Свекла так особенно. Отсюда вся любовь к борщу. Особенно полезно тем, у кого прыщи и запоры, для густоты крови и всё такое. Морковка помогала расти и хорошо видеть. Капуста славилась витаминами. Горох был полезный. Помидоры очень полезные были. Да?

— Очень, — подчеркнул уже дворник.

— Полезными были каши, — продолжил наставник. — Любая крупа была полезная. Особенно детям. Мужикам тоже. Если с мясом. Хотя, вообще, с мясом было полезно всем есть. Даже женщинам.

Дворник кивнул, налегая на салатик так, что борода приобрела розовый цвет.

— Яблоки были полезные, — продолжал Степаныч, загибая пальцы. — Особенно детям. Апельсины были полезные. Особенно больным. Хлеб был полезный. Особенно всем. Мед был полезный. Особенно зимой. Какао было очень полезным, детям так особенно. Чай с молоком был полезный. Без молока тоже полезным был. Только кофе был вредный…

Тут Аполлинарий даже жевать перестал, навострил уши.

— … если его много пить, — продолжил аккуратно Степаныч, чтобы на новую кулинарную мину не нарваться. — А если не очень много, то тоже ничего. Нынче, конечно, у многих продуктов характер испортился. Вредные такие все стали, ужас! Глютены-хуены. Хлеб из залуп хомяков. Да и водка уже не та… Да, Поля?

— Ой, не та-а-! — протянул дворник. — «Анисовку» помнишь? Вот это жизнь была. И «три топора» ничего так.

— И коньяк. И портвейн, — тут же подхватил Степаныч. — И пиво было лучше. И мы во всей этой пользе росли, пропитывались. Да?

— Да.

— Так чего мы теперь такие древние и бесполезные?

— Так это… илю…мини… мининаторы ёбанные всё обнулили, — никак не давалось это слово дворнику.

— А перец с солью помнишь какие полезные были?

— А то…

Так они и продолжали, начав с продуктов, а закончив звёздами повышенной яркости и травой с лучшей контрастностью.

Но Боря этого уже не слышал. Он вышел на улицу, где вдруг оказалось, что Боцман нашёл себе новое развлечение.

Пёс до хрипотцы лаял на гаражную дверь и пытался проникнуть внутрь. А из гаража доносились женские крики и проклятья.

— Боцман, пилотку тебе в глотку! — принялся отгонять его Боря. — Ты чего творишь? Дуй домой!

Но всё оказалось не так просто. Ротвейлер включил «режим охранника» и никак не давал взять себя за ошейник. А где его поводок, Боря себе смутно представлял.

Единственное, что удалось сделать, это обойти его, прижаться к гаражной двери, а затем шустро юркнуть внутрь без собаки.

И тут Боря поверил в новогоднее чудо. Ведь перед ним теперь стояла не старая сопливая, обмороженная бабка, а вполне себе привлекательная чернявая женщина, которая в тепле сняла шапку и немного привела себя в порядок.

— Боря-джан! — заявила она, перестав скрывать и миловидный голос.

И поступила так, как и полагалось женщине в сложной ситуации — бросилась мужчине-спасителю на шею. Он сильный, он поймёт, защитит и всё-всё исправит. Потому что свой куда-то пропал, сломался.

Да и, признаться честно — давно барахлил.

Глава 7

Вызывай специалиста-6

Бита открыл только один глаз, потому как второй заплыл. И проще было выплатить ипотеку досрочно без дополнительных доходов, чем поднять синюшную лепёшку. Подташнивало. Состояние на любителя.

С другой стороны, смотреть особо не на что. Вместо серого неба — серая обшивка потолка его джипа. Сам валялся на заднем сиденье с подогнутыми ногами. Более конкретная локация — между сидений. Точнее не скажешь, но можно заметить жвачку на ободке сиденья. Прилепил кто-то из многочисленных племянниц-племянников Зары. Кто же ещё, не братва же!

Хорошо в салоне, тепло, просторно. Но всё портило то, что над ним нависал Нанай, заканчивая работу с липкой лентой. Судя по тому, что пошевелиться уже не удавалось, замотали как следует. Ни носа не почесать, ни жену предупредить, что задержится. Можно дёргаться как нафаршированная рыба в духовке от жара. Но что-то подсказывало, что долго этого терпеть похитители не будут. И просто наваляют.

— Пустите, флибустьеры! — заявил сразу обоим Битин, так как, возможно, Нанай смотрел не на него, а на напарника. А может и на него. Кто его знает?

Глядя ему хоть в лоб, хоть в нос, хоть в оба глаза по очереди, никогда нельзя было сказать наверняка. Коварный похититель «честных бизнесменов» был натурой двойственной. И вполне мог смотреть на напарника, но волей-неволей приглядывать за пленником.

Как считал сам Бита, Нанай был из той отрыжки общества, которой не стоило плодиться и размножаться даже ради материнского капитала. А с лысиной, торчащей из-под сползшей шапкой и щетиной, что появилась на несколько дней на свободе, очень даже походил на пирата. Без переднего зуба, так один-в-один. Попугая, правда не хватало. Но это не по понятиям.

Могли принять за петуха.

— Бита, ну чего ты сразу расстраиваешься? — донёсся ровный голос Мони с переднего сиденья.

Битин пытался вспомнить его фамилию, отчество или хотя бы погоняло, но не мог. Только что-то отдалённо помнил, что с половыми органами связано. То ли Пиздоструев, то ли Кислоудов. А может и вовсе — Писькин. А про Наная и имени не помнил. Только погоняло в ходу было, сколько знали друг друга.

Моня сидел за рулём и зато всё-всё знал про него: Ф.И.О. Адрес прописки, место работы. Основные маршруты следования. Это не сложно, когда копаешь под человека много лет к ряду.

Использованную подушку безопасности предводитель парного ОПГ аккуратно сложил, пока напарник отогнал угнанную японку с разбитым задом подальше по трассе, бросив в кювет. Теперь тёртый жизнью бандит проверял работоспособность внедорожника, подавая взад и вперёд по дороге. Джип хоть и вмял бампер, но движок на первый взгляд жидкостей не терял. Ни пятнышка не видать. Да и колёса, в отличие от ясных глаз напарника, «смотрели» по-прежнему прямо. По протектору шин видно на снегу.

Так себе ДТП вышло, символическое. Бампер поправить и как новый будет. Шины у джипа хорошие оказались, порядком сократив тормозной ход.

— Сейчас отвезём тебя домой, чайку попьём, в себя придёшь после ДТП, — продолжил Моня, переключив внимание на смартфон жертвы.

Тот обнаружили под сиденьем при аварии. И пароль «123» немного намекал, что насчёт безопасности хозяин не заморчаивается. Даже палец отрезать не пришлось. Смущало только одно. В приложениях и смс — пустота. Журнал звонков почищен. А где бандит живёт и где прописан, личину бизнесмена накинув — это части два разных места, чтобы от налоговой подальше и от прошлого какого схорониться.

— Ты что, слежки боишься? — вздохнул Моня, перекладывая бесполезный смартфон в бардачок. — Что ты скрываешь от Большого брата?

— Старшего, — поправил Нанай.

— А не один хер? — уточнил подельник.

— Мой старший брат был не таким уж и большим, — припомнил Нанай. — Слух режет.

Моня потёр нос. Даже список контактов похищенного толком ничего не давал: «Леший», «Угрюмый еблан», «Вобла сушёная», «Ущерб», «Полупокер из ЖЭКа», «Больничка» и даже «Одутловатый», а фактической информации — нет.

Бита словно был человеком, который любил на всех вешать ярлыки. Но без дешифровки понятны они были только ему одному.

Остановив автомобиль и оставив на аварийке, Моня вышел из салона, открыл дверь и наклонился над головой пленника:

— Адрес говори, шифратор долбанный.

Бита прищурился. Моня и так был человеком на любителя. В этих своих шрамах, с порванной губой, с оторванным кусочком уха тот ещё красавец. Одни говорили, что ещё в школе был погрызен собаками, другие утверждали, что сам охотился на них, так как редко видел мясо в «дикие девяностые». А в перевёрнутом положении флибустьер дорог выглядел и того хуже. Из носа торчали волосины как у деда!

— А не прогуляться бы тебе до обрыва? — вновь вполне себе корректно предложил Битин, разглядывая этот визуальный бонус от похитителей. — В газовую камеру не предлагаю. У тебя же фильтры стоят!

— А не слишком ли ты разговорился? — хмыкнул Моня с лицом суровым, как у смерти на собеседовании на вакансию помощника.

Бита лишь покачал головой, смолчав. Одно дело, когда тебя бьют автомобили или люди, когда ты без сознания. И совсем другое дело получать кулаком в нос, разглядывая мир в плавающих кругах и розовых соплях. Он себя знал. Начнёт ругаться — не остановишь. Потом плеваться зубами придётся.

Нет, у него, конечно, давно есть друг-стоматолог. Даже скидку сделает, всё-таки не одну проститутку по баням в два смычка разыграли. Но вставлять новые зубы — это так муторно.

«Никто не хочет есть супчики с кашкой, когда можно есть мясо», — прикинул Битин: «Наверное, поэтому хоккеисты и не заморачиваются».

Признаться, он тоже подумывал о выходе на пенсию. И как любой успешный человек после пятидесяти мечтал о красивых, ровных зубах, которыми можно камни грызть. А если с ними ещё и драться без капы можно будет, то за такую «опцию» он бы даже доплатил.

«Нахера люди над формами вибраторов заморачиваются, когда могли бы бессмертные зубы придумать?» — ещё подумал Битин, так как в голове немного плыло и мелькало всякое.

— Бита, ты понимаешь в чём суть-то? — миролюбиво оскалился Моня улыбкой снайпера в прицеле ночного виденья, который уже спустил курок и просто дожидался результата полёта пули при поправке на ветер.

— Ага, понимаю. Беспределите! — ответил пленник и даже нахмурился в попытке качать права. — Что за предьявы? Не по понятиям! Я вам ничего не должен!

— Так уж и не должен? Имею мнение иное, — отмахнулся Моня и объяснил, пока в зад через приоткрытую дверь поддувало. — В любом случае это результат твоего бескультурья. Мог бы и выручить по старой памяти. Мало мы что ли шкур вместе подрали?

— И лохов кинули, — добавил Нанай с другого края, хохотнув. — Бабла у тебя немерено, а алчность людей не красит.

Моня посмотрел на него с предупреждением. Напарник замолчал.

Тогда основное лицо «убеждающей сферы деятельности» продолжило:

— Не, ну в чём-то он прав. Куда тебе столько? На тот свет всех денег не забрать. Счетов там нет. А на благотворительность и меценатство тебя вряд ли разопрёт, как с аджики. Грев пацанам засылал? Нет. Мы поинтересовались. Юным дарованиям помогал? Нет. В городе твоей именной таблички на площади мы не заметили. Тогда куда складируешь? В банк? — и он сам покачал головой. — Где ты, Бита, и где банк? Тогда где? В огороде клады закапываешь?

— Нет у меня огорода! — справедливо возмутился Битин, так как действительно давно покупал огурцы в фасовочных пакетиках.

— Это зря, — покачал головой Моня. — Ведь суть, Бита, в том, что мы на твоей машине на твой участок без вазелина заедем. И все твои схроны вскроем. Я знаю, что ты в посёлке этом новом элитном живёшь. Это тут дальше по трассе.

— Откуда инфа? — тут же навострился Сергей Евгеньевич. — Сдал кто?

— Эх, Бита, Бита… Всё ты со своей паранойей, — вздохнул Нанай. — Поймают, закроют. Как сейчас помню, как ты стоишь и кричишь, руками машешь. «Шухер!», все дела.

— Так там и был шухер! — напомнил Битин дела давно минувших дней. — «Бобик» же ехал.

— Мы и первые два раза велись… а там то бабка с вёдрами, то школьник на велосипеде был… сбил с панталыка.

— Куда потыкал? — переспросил Нанай, чуть менее осведомлённый в народной словесности. Потому и переспросил для общего развития.

— Глохни! — начинал терять терпение главарь их непорочного союза. И вновь на пленника посмотрел. — Проследили мы за тобой пару дней. У тебя один утренней-вечерний маршрут: «Дом-офис», «дом-офис». Стареешь походу. Вот за пару дней проследили. Но сам понимаешь, в посёлке не мелькали. Так что давай по-человечи…Точный адрес говори!

— Не нервируй, а то обоссу! — добавил грозно Нанай.

Ведь положив руку на сердце, можно было признать, что немало человек припустило от одного его вида в сумерках, в ночи или свете фонаря в подворотнях.

Моня с явным неодобрением посмотрел на коллегу. Рано угрозы начал. Хватку теряет.

Убедившись, что ноги пленника надёжно слеплены, Нанай пересел за переднее сиденье, не забыв закрыть дверь. От чего главарю перестало дуть в зад, а Бите в лицо. Тогда основной дознаватель достал из кармана курки ранее обнаруженный в салоне нож, провёл лезвием по щеке Битина и добавил почти шёпотом:

— Адрес… Или просто начнём в каждый дом заходить, интересоваться. Не могу обещать, что никто не пострадает. А так…

— Что так? — на всякий случай уточнил Битин, потому что лучше поинтересоваться, тем догадываться.

Наная как по виду, можно и на мешок тухлой капусты сторговать. Продастся с потрохами. А вот Моня не так прост.

«Там либо мука, либо рис», — ещё подумал вроде бы похищенный, а вроде бы находящийся в своей же машине пленник: «Куда им с такими харями деньги?»

— А так мы просто возьмём у тебя что-нибудь полезное, продадим и исчезнем, — не растерялся Нанай, ответив за шефа. От чего выпали в осадок и похищенный и похититель.

— Давай я тебе сейчас на счёт кину и отвалишь, а? — просто предложил Бита, не решившись озвучивать вслух идею насчёт заказа гамбургера с картошечкой для обоих. Плюс отсыпать мелочи на леденцы.

Обидятся.

— Бита, мы отсидели на двоих дольше, чем тебе лет, — напомнил человек, что когда-то жил с ним в одном дворе. — Сам-то ты так и не сел. Но неужели думаешь, что там одни глупые люди сидят?

«Глупые? Не думаю. Но порой оттуда выходят всякие долбаёбы», — прикинул Бита.

Все мысли опять лишь про себя. Зубы дороже.

— Нет, Бита. У меня были хорошие учителя, — добавил Моня. — Никаких фиксируемых переводов. Глобальный предиктор зрит… Только наличка!

Битин носом шмыгнул, прикинул:

— Я бы тебе отгрузил на ход ноги. Но раз такой умный, сам теперь и ищи по огородам. Сейчас копать — дело гиблое. Но можешь весной вернуться, заплачу как за вспашку… Жена давно гортензии просила посадить.

И тут Бита язык прикусил. Про жену, они может и не знали до этого момента. Впрочем, сама виновата. Могла бы давно уйти из холодного дома к соседям погреться. А то живут рядом столько лет, а никого толком в округе не знают, кроме председателя, которого вообще номинально выбрали Шац с Князем, чтобы власть между собой не делить хотя бы в посёлке.

Лезвие тут же коснулось века. Бита вдруг понял, что находится в паре миллиметров от потери зрения. Слепым особо автомобиль не поводишь, бизнесом не порулишь, а жена, если поумнее, то просто даст подмахнуть дарственную на её имя, а он и распишется, как за пенсию.

«Ну а как иначе жить с мудозвоном, что домой пару отморозков приведёт?», — ещё подумал Бита, но вслух сказал лишь:

— Тише, тише, ковбой… Будет тебе прибавка… к пайке.

Отбросив в сторону качественный и быстрый переход в новую реинкарнацию, Сергей Евгеньевич понимал, что Моня всегда был человеком убедительным. Охрану уболтает пропустить, это как пить дать.

Но вот дальше возможны варианты.

«Начнут шараёбится по посёлку, кто-нибудь да вызовет ментов. Почти у каждого в доме либо сигналка, либо тревожная кнопка, не считая связей. Плюс охрана в будке на камерах не просто так сидит. Могут и смекнуть, что заплутали хлопцы. И неплохо бы проверить», — быстро подумал Битин на адреналине и уверенно выдал:

— «Десятый» дом.

— А улица? — прищурился Нанай, сидя спереди и почти не поворачивая головы, но находясь в курсе дел позади в силу причуд природы.

— Не помню… Я… всё-таки после ДТП, голова не варит, — попытался юлить Бита.

— Улица! — лезвие приблизилось уже к зрачку.

Тогда пленный увидел каждую зазубринку. Не заточка, а режущее. Таким и проколоть можно, и распилить. Об этом Битин знал прекрасно, так как сам покупал этот нож в охотничьем магазине и в бардачке возил вместе с разрешающими документами.

Вот и пригодился!

Глядя на лезвие, Бита и признался в давно отработанной для себя манере:

— После Осенней сразу Лепестковая идёт. Не Берёзовая, где Князь живёт, и не Сосновая, где дом председателя, а… а Лепестковая. Главное до Садовой не доехать, а то совсем потеряетесь.

Битин не для того прожил сорок с лишним лет, чтобы остаться с пустой головой. План был простой. Либо к соседям Шаца зайдут, и можно попробовать успеть сбежать. Либо сразу к Князю попадут. А тот встретит как следует. С ноги в табло если и не даст, то с мужиком за сотню килограмм с одним ножичком справиться сложно.

Бита понимал и другое. Когда часть правды говоришь — проверить сложно. Психологи среди сидельцев отменные. На раз расколют.

«Но и за пиздаболию предъявить не выйдет», — прикинул он же и тут же добавил:

— Ой, что-то меня тошнит. У меня сотряс! В больничку меня надо!

И начал издавать рвотные звуки, словно вот-вот метнёт коржа.

— Понятно всё с тобой! — тут же без всякого сожаления заклеил ему рот остатками скотча Моня.

Помрёт так помрёт. Уже не особо и нужен.

Закрыв зверь, похититель даже придвинул сиденье поближе. Плотность была такой, что пленный не пошевелишься. Рядом Нанай также максимально кресло назад отодвинул. Визуально выглядело так, как будто нет никого позади. А в задние стёкла не рассмотреть — тонированы. Спереди под сиденье не заглянуть.

Всё продумано, когда время есть подумать.

— Короче, музыку погромче сделаем и даже если мычать будет, не услышат его, — объяснил подельнику Моня. — А дальше как договаривались. Сделай только ебало как у человека, а то заподозрят.

— А улица-то какая? — не понял Нанай.

— Тут есть варианты, — вздохнул Моня и тут же корректировки по плану выдал. — Темнеть начало. Где свет увидим в десятом доме, туда и зайдём поздороваться… Усёк?

— А если в каждом доме свет будет? — резонно спросил коллега по криминалу. — Ну, домой же все под вечер рванут.

— Нанай, да как так-то? Зимой бомонд по пляжам булки греет. На тропиках. Это тебе не хрущёвка на отшибе, где если долго дома не появишься — дверь с петель снимут.

Нанай кивнул как теме личной. Спрятал переданный коллегой нож в карман куртки, а телефон с трещиной на экране положил в бардачок. Так они к КПП и подъехали.

Посигналили. Вышел охранник помоложе. И сам покурит и старшего от простуд побережёт. Тот шмыгает сидит весь день даже у батареи.

— Вы к кому? — обронил Семён, знакомое авто замечая, а знакомого водителя нет.

План «А», по которому пропустят просто по автомобилю, провалился.

Перешли к плану «Б», с разговорами.

— Командир, добрый вечер, — лучезарно улыбнулся Моня, немного приглушая музыку в салоне. — Услуга «трезвый водитель», доставляем машину в дом… — тут он заглянул в свой старый смартфон, который пацаны выдали на волю из таких недр, что лучше не спрашивать. — Битина…

— … Сергея Евгеньевича, — добавил Нанай, стараясь смотреть прямо перед собой.

Из него всё-таки водитель не очень. Глаза завидущие. И заводили они как правило в канаву. Ехать лучше сразу пьяным… Прямее получится. В качестве маскировки можно было надеть солнцезащитные очки, но могли принять за торчка. Темно давно на улице, да и он не в клубной одежде.

— А где владелец? — спросил охранник.

Всё-таки не зря зарплату получал.

— В больничку увезли, в ДТП попал, — Моня кивнул на передок. — Видишь, как бамперу досталось?

Семён подошёл спереди, присвистнул, глядя на гнутый номер, вернулся к окну:

— Да уж. Досталось.

— Но дерево без претензий, — тут же успокоил Моня, выводя на разговор в стиле «мы обсуждаем третьего». — Дороги просто скользкие… Сам понимаешь. Погода пиздец.

На этом бы все и закончилось. Но Сёме было скучно в будке. С пары затяжек докурить не успел. Поэтому постояв, докуривая, снова спросил:

— А чего сразу в мастерскую не отогнали?

— Слушай, ну я ебу, что ли? — тут же отыграл удивление по максимуму Моня. — Куда сказали, туда и отвёз. Своим ходом едет. Отгонят потом… наверное.

— А… ну так-то да, — добавил Семён и достал телефон. — Сейчас позвоню, проверю.

В салоне заиграла дополнительная приглушённая музыка, крича новый хит группы «Город на Неве»:

Горит Америки пукан.

Там всеми правит старикан.

А с нами справиться не может.

И перфокарта не поможет.

Но нам на выборы пора!

Балуется пусть детвора.

А кто зайдёт на госуслуги,

пусть избирает для Америки супругу.

Толя, не бухай.

Рубль на заводе поднимай.

Коля, не сиди.

С бидоном на не по пути.

Маня, не рыдай.

айфон свой Монике отдай.

Саня, не манди.

Нам с западом не по пути!

Нанай воровато достал из бардачка телефон, протянул водителю, стараясь не поворачивать лицо.

А телефон всё разрывается, поёт:

Когда Европа догниёт,

Тогда мы, сука, заживём!

Нас подождать просила Ванга.

Ей не звонили «колы» с банков.

Но Нострадамус говорил,

что всё нормально — ты держись.

Ещё как люди поживём,

А если надо, то споём:

Толя, не бухай.

Рубль на заводе поднимай.

Коля, не сиди.

С бидоном на не по пути.

Маня, не рыдай.

айфон свой Монике отдай.

Саня, не манди.

Нам с западом не по пути!

Моня скинул звонок, пожал плечами и сказал охраннику:

— А вот его телефон. Походу, остался после аварии. Тебе оставлю, хочешь? Передашь?

— В бардачок обратно положи, — сказал охранник, докурив.

Яблочные экосистемы Семён не любил. Души в них не было. Ну и взломать сложнее, а найти — проще.

Сам молодой охранник поправил очки и убрал телефон в куртку. Посмотрел в салон периферийным зрением и видимо, хотел спросить что-то ещё, но Моня опередил:

— Слушай, командир. Мне не за вопросы платят, — перевёл голос в «молящий режим» Моня. — Я жрать хочу! С самого утра сигаю с машины на машину. В городе аврал. Всё бьются, плачутся. Поработай-поработай. Коллега вон с сотрясом с обеда со мной катается, — тут он повернулся к Нанаю и добавил в сердцах. — Покажи ему документы. Не отстанет же.

Нанай ожидаемо протупил.

Тогда Моня сам потянулся к бардачку, ворча:

— Ну что ты тормозишь? Человек на морозе ждёт!

Семён, что следующим делом действительно хотел попросить документы, лишь покачал головой:

— Не надо, проезжайте, — и буркнул в рацию. — Миша, открывай… доставка.

Шлагбаум поплыл вверх.

Дело сделано.

Моня игнорировал художественную литературу. Но всегда предпочитал конкретику с практическими уроками. Например, на зоне он прочитал немало книг по психологии. И все они в один голос кричали, что люди либо управляемы, либо думают, что не управляемы, пока ими управляют.

«Кролик всегда бежит за морковкой на верёвочке, думая о дуле охотника в спину, но не замечая интереса лаборанта», — вспомнил цитату из подобных книг Моня, заезжая на территорию и давая влево руля.

Внутрь-то они пробрались. Но теперь, без конкретных данных, предстояло решить одну математическую задачу.

Условие дано: в посёлке ровно десять улиц по двадцать домов.

Примечание: охрана пристально смотрит в мониторы и поймёт, что что-то не так, когда начнут кататься от самой крайней улицы, останавливаясь у каждого десятого дома.

Вопрос: как быстро поднимут тревогу?

Дополнительное условие: Бита тоже не дурак, чтобы сразу свой адрес называть.

— И куда мы теперь? — спросил Нанай, даже не догадываясь об условиях этой задачи.

— Математически выходит, что лучше сократить путь, отметая крайние улицы, — прикинул Моня. — Тогда остаётся восемь. На предпоследней мы заедем и поедем в ту сторону. Если что, то всегда можно сказать, что разворачивались. Видишь какие узкие дороги? А пока будем проезжать по соседней улице уже оттуда, заглянем как минимум в два дома. Если свет горит — заходим, проверяем. Если нет, игнорируем. Четыре улицы из восьми проверим, может и повезёт. Если что, вырвемся, проломив шлагбаум. Там же не противотанковые ежи.

— Слушай, а тебя точно из школы выгнали? — прищурился Нанай. — Я бы тебя директором поставил.

— Школа не учит. Школа советует, — ответил Моня с усмешкой. — Учит зона. И больно спрашивает за ошибки.

— Это да, — вздохнул напарник. — Жаль диплом об окончание не выдают. Только справка об освобождении.

Он учился в классе коррекции. Но в основном обучался полезным навыкам. Например, как уклоняться от ловко пущенных в голову одноклассниками стульев. И надо же так случиться, на зоне это пригодилось больше, чем «пифагоровы штаны во все стороны равны» и поиск катета гипотенузы.

Джип остановился возле очищенного Борей гаража у дома «восемь» на первой же попавшейся улице — Лепестковой. С одной стороны, для камер это выглядело так, что можно спокойно пройтись до дома номер «десять» в десятке метров, никому не мешая.

С другой — Моня рассчитывал дать дёру из посёлка уже на другом автомобиле.

«Менты по такой погоде не скоро подъедут, а если гараж почистили под вечер, то добросовестный хозяин наверняка загнал свою „деточку“ в тёплый гараж на ночь. Хорошо бы, чтобы спортивная попалась», — ещё подумал Моня, первым открывая дверь джипа.

По части зимней резины он переживал гораздо меньше. Сибиряки на летнюю многие даже не переобувались. Месяц-другой пожарит, а потом то снег, то гололёд, то лень.

Так Моня и Нанай и оказались у дома Шаца. И даже если бы матёрые бандиты не рассчитывали заскочить на огонёк по соседству к Зое Похлёбкиной, то словно сама судьба прошептала им «беги!»

— Беги!

Нанай, выйдя следом и обойдя машину, даже не сразу расслышал.

— Чего?

— Собака, блядь! — первым сориентировался Моня, дав дёру от выскочившего на улицу ротвейлера. — Бежим!

Одно дело задачки уголовные решать (с ними срок короче). И совсем другое — гадать, почему хозяева бойцовскую породу без поводка выгуливают. Может даже, за старые грешки признали.

Но перед тем, как спросить их об этом лично, лучше просто вспомнить уроки физкультуры. Собачий лай сложно с чем-то перепутать.

Зато зад в зелёнке оба хорошо помнили.

Глава 8

Вызывай специалиста: полуфинал

Боря смотрел на Зару. Зара смотрела на Борю. Эротичный свет боковых ламп играл полутенями, обозначая их тела между автомобилями. Лёгкое потрескивание радиаторов отопления порой доносилось до слуха и могло сойти за романтичный треск костра. Искра? Безумие? Страсть?

Нет, только собачий лай! И постоянное переспрашивание:

— Что, простите?

Запинаясь, сбиваясь и повторяя порой одно и то же, совсем неважно одетая женщина плакала на плече сантехника, окончательно раскиснув.

Боре приходилось поглаживать её, порой постукивать по спинке ладошкой и успокаивать как ребёнка. Большого, широкого, с пышной причёской, ребёнка.

Видимо, прикосновения живого тепла сыграли роль. Быстро скинув прогулочную личину бабушки, Зара представилась и всё-таки рассказала в чём дело.

Тогда сантехник и понял, что с соседями предстоит нелёгкий разговор. По всей видимости, он вошёл в чей-то чужой дом и испортил чьи-то планы на вечер.

«А что делать? Армянские интересы повсюду!», — обозначил очевидное внутренний голос и тут же добавил: «А Бита по этом поводу сказал ровно ни-че-го. Отсюда и весь сыр-бор. Мог бы и сказать, что женат на армянке».

Сжимая подмышкой опустевшую салатницу, Боря тем временем прикидывал, что можно сделать с собакой.

Можно пойти по пути наименьшего сопротивления и просто открыть ворота, к примеру. И эвакуировать гостью через другой вход. За забором у собаки инстинкт должен притупиться. Всё-таки уже не её территория внимания.

Ещё можно посадить Зару в салон автомобиля. И открыть дверь перед четвероногим охранником. А когда ротвейлер забежит проверить в чём дело. А на самого Бориса он броситься не должен. И как только поймёт, что оберегать нечего — затихнет.

«А если бросится, то есть больше не будет», — сделал новый важный вывод внутренний голос: «Кто ж кусает руку дарующую?».

За дверью лай, лай, и снова — лай.

Как же сложно концентрироваться, когда резкие звуки просачиваются в щель. Это нервирует, злит, раздражает и напрочь сбивает все эротичные мысли даже в голове женщины, что чего-то себе уже надумала.

Поглядывая на дверь, Боря как раз ничего себе не думал. Он хотел есть и отдыхать. Но еда осталась в бане. А тут, напротив, только работы привалило. От мыслей этих сантехник вздыхал и понимал, что ближайший час на полку в парной попадёт едва ли.

Боцман словно вошёл в неистовое состояние берсеркера и восполнял все задолженности по звукам за квартал. Чисто психологические последние недели без хозяина дались ему нелегко. Собака просто не понимала почему её кинули и видимо, очень грустила. Отсюда и вся прыть в исполнении прямых обязанностей, за которые раньше выдали тельняшку и бескозырку.

Боря его понимал. Ноябрь выдался насыщенный на события в жизни сантехника. Но декабрь, судя по первому числу, отставать от него не собирался.

Вдруг мгновенно наступила тишина. Переход был настолько неожиданный, что Зара перестала реветь и Боря в полной тишине спросил на рабочих рефлексах:

— А горячая вода в доме от независимого бойлера?

— Да. Битин решил, что так дешевле будет, чем центральное отопление и горячую воду проводить. У нас даже шамбо вместо обычной канализации, — ответила Зара таким тоном, будто признавалась в чём-то постыдном.

Боря прикинул расстояние до города. Кивнул. Логично. Если котельную неподалёку ещё могли поставить или использовать старые, советские. То воду отводить через десятки километров до городских сетей точно никто не будет.

— Но есть и проточные нагреватели, — тут же «оправдалась» женщина. — На кухне, к примеру. Или в гостевом туалете. А что?

— Да в принципе ничего, — ответил Боря и отстранившись, проверил в автомобиле аппарат для спайки труб.

Попутно обнаружил в багажнике хорошо знакомый набор разводных ключей, переходники и прочий полезный инвентарь, что завалялся при перекладывании из микроавтобуса буквально неделю назад в джип.

Но женщина не понимала.

И так расстроена, чего огорчать? Пришлось объяснить:

— Ничего страшного не случилось, Зара. Вы правильно сделали, что отключили котёл обогрева. На пару часов не критично. До суток в доме температура не должна опуститься ниже нуля. Всё-таки строение капитальное, «зимнее», как принято говорить. Каждый последующий градус будет теряться дольше, чем привычные нам комфортные температуры. Я просто устраню течь, залью в систему воду через долив и снова запущу обогрев. Работы не много, не расстраивайтесь.

Зара вытерла остатки слёз:

— А почему трубы вообще потекли? Я думала пластик бессмертный. Он же не ржавеет?

— Пластик в основном бессмертный, да, — улыбнулся Боря привычным «детским» вопросам. — Но если в систему заливают всякое говно, что как бы не даёт дольше воде в трубах не замерзать, «случись что», то места соединений на трубах с батареями ржавеют в результате естественной химической реакции. В самой-то воде обычно примесей не много, а вот в таких добавках… катализатор. И батареи ржавеют с подобным составом гораздо быстрее.

— А Битин… он… да. Он мог, — вспомнила Зара мужа с десяти- и пятилитровыми ёмкостями, где были разноцветные жидкости от синего до зелёного цвета.

Разбавлял ими воду в батареях ещё с таким уверенным видом, как будто спасает ей жизнь, «случись что» зимой.

Тишина продолжалась. Боря подошёл к двери. Приоткрыл на такое расстояние, что собака только нос и просунет. А там… нет собаки!

— О, похоже Боцман отчалил, — обрадовался сантехник и распахнул дверь пошире, всмотрелся в метель и свет фонарей.

Ответа, куда делся пёс, не было.

«Может, затаился?» — предположил внутренний голос: «Как думаешь, Шац учил его засадам? Пёс всё-таки боевой».

Боря хмыкнул. Вполне себе возможно. Унитаз в доме разговаривает. Почему бы и боевого пса не научиться расправляться с врагами любыми путями?

— Зара, давайте вы посидите в машине, а я пойду найду пса, закрою и вернусь, — предложил Глобальный, просто не зная, как отбиться от ротвейлера без потерь, если просто начнёт эвакуировать женщину из гаража в метель. — А как вернусь, мы сразу поедем и сделаем вам батареи.

С этим предложением он завёл джип и усадил гостью на заднее сиденье. Битина уселась на мягкое и только кивнула. Чего теперь переживать? Не дует и идти обратно не надо. Что может быть лучше? Толька завести ребёнка. И если Битин не явится домой в процессе ремонта батареи, то соблазнит хотя бы сантехника. Он всё-таки о ней заботится и способен на планирование. А муж — нет!

Боря вышел на улицу, прикрыл за собой дверь и осмотрелся. Признаков собаки нет, следы одни, но их быстро заметало.

— Боцма-а-ан! — заорал Боря, но на территории участка его не было.

«Сбежал», — подытожил внутренний голос: «Сейчас покусает кого-нибудь на улице, а ты потом пизды получишь. Ну или сразу. Тут уж как повезёт».

Не так хотел закончить сантехник вечер. Поэтому выбежав на дорогу, снова закричал:

— Боцма-а-ан!

А у дома джип стоит. Бампер вмят на нём. Но что самое интересное — ключи в зажигании остались. Присмотрелся к ним Боря, пытаясь вспомнить, где уже видел этот автомобиль?

И тут из-за двери едва слышно донеслось:

— Псц-ска… Аф-аф!

Боря сблизился с дверью и на всякий случай спросил, раз уж за дверью пытались имитировать лай:

— Боцман?

— Кдатамнах! — ответили приглушённо, слитно, но весьма убедительно.

Осознав, что с ним разговаривает не собака, Боря дверь и открыл. А там Бита лежит и пытается языком скотч отклеить, раз разгрызть не получается.

Глобальный ему рот освободил и тут же спросил:

— Боцмана не видел?

— Я тут едва архангела Михаила не разглядел! — ответил почему-то Битин и очень переживать начал по поводу встречи без предварительного согласия. — Развяжи меня! Будет тогда тебе и боцман, и капитан. И пилоты до кучи.

Боря осмотрелся. Собаки по-прежнему видно не было. А помощь бы не помешала. Но и ножа под рукой не носил. А салатница мало поможет. Края тупые, закруглённые.

Пришлось тыкать по человеку пальцем, обнаруживая края скотча. А чтобы лучше видно было, вытянул тело на свет фонаря.

— Боря, быстрей! — подстегнул Битин, совсем не радуясь такой транспортировке. — Вопрос жизни и смерти!

— Так, а я о чём? — кивнул сантехник. — Покусает же кого-нибудь!

Почему Бита лежит в автомобиле рядом с домом Шаца его особо не интересовало. Во-первых, у них давно тёрки.

«В засаде присел, может быть? Наблюдает».

Во-вторых, как проводят вечера в элитном посёлке он и не знал толком.

«Может, ролевые игры такие?» — добавил внутренний голос: «Захочет — сам расскажет».

Битин был немногословен. Но когда на кресло присел с освобождёнными руками и начала ноги уже сам освобождать, глаза его метали молнии, кулаки сжимались периодически. А губы даже пообещали:

— Ну, пидорасы, сейчас вы у меня попляшете!

Боря даже рукой в сторону гаража указал. Забери жену, мол. Я ни при чём. Но Битин слушать не стал. Подскочил, свет в салоне сзади включил, и давай сиденье дёргать. На себя в основном. А как выдернул из пазов сидушку, склонился, достал автомат и давай рожки в Калашников вставлять.

Тут-то Боря и понял, что не ролевые игры совсем. Посерьёзней дела будут. Но рассерженного человека с автоматом лучше зря вопросами не донимать. Захочет — сам расскажет.

Бита и рассказал… Князю.

Достав телефон из бардачка, он первым делом предупредил шефа:

— Баклажан… слышишь?

— Сам ты баклажан! — ответил динамик, немного подумав.

— Да не ты баклажан, а план «баклажан», — расстроился Битин. — Забыл, что ли?

Князь думал не долго. Скупо ответил:

— Где?

— Рядом с домом Шаца, «десятый».

— Понял, еду.

* * *

Решительно поднявшись от промежности Зины с телефоном у уха, Князь сунул телефон в карман и высунул из бывшей массажистки кулак.

— Прости, дорогая. Труба зовёт, — заявил он с лёгким сочувствием в голосе. — Вернусь, доиграем.

Только приник к роднику нервы за день подлечить и всё равно отдохнуть дали. А вот сама потенциальная супруга дать как раз была не против.

«Только жизнь баловать начала. И такой облом?» — даже подумал Князев.

— Ну, дела так дела, — ответила Зина и решительно поднялась, а затем засобиралась следом за избранником. — Куда едем? К шлюхам в баню или к секретарше на квартиру? А то давай фитнес-тренеру позвоню и групповушку устроим? Я же тебя не возбуждаю, да?

— Я еду по делам, — обозначил Князь, не ожидая такого напора от человека, с которым был знаком пару дней. С другой стороны, кулак тоже не в каждого человека залезал. А этому хотя бы интересна его судьба. Волнуется. Переживает. — А ты-то куда собралась? Там…опасно.

— Милый мой, — подчеркнула Зина, не собираясь так быстро сдаваться. И отказываться от бонусов нового знакомства с пиццами и суши на халяву. Как и от прерванного кунилингуса между ужином и вторым ужином-перекусом. — Сказал «твоя», значит — «твоя». — Решительно добавила массажистка. — Так куда патроны подносить?

— Патроны? — переспросил Князь.

Кровь медленно возвращалась в мозг, но не вся сразу.

«Когда только успела пронюхать про патроны?» — прикинул Князев.

— Ага, «назвался груздём — полезай в кузов», — добавила Зина.

Следом она натянула подштанники за трусами-парашютами и с явным вызовом посмотрела на обтягивающие тёплые штаны. Может, не стоило брать на два размера меньше?

Князь почесал мокрым кулаком нос и вспомнил, что спешит. В любом случае, рано или поздно следовало посветить в дела семейные.

А лучше рано, чем поздно.

— А-а. Ну пошли тогда за патронами, — сказал он и они действительно пошли.

В подвал… Где за полкой с банками оказалась скрытая дверь.

Пройдя внутрь и включив в тайном помещении без окон свет, Князь только рукой повёл.

Смотри, мол. Наслаждайся.

Зина почти минуту таращилась на развешенные по стенам автоматы и пистолеты. В углу стоял пулемёт Корд. А рядом располагались два ящика с гранатами. К стене были прислонены и гранатомёты. Выстрелы для них располагались рядом. Что же касалось патронов, то они были по-хозяйски рассыпаны по вёдрам с маслом на дне. И рассортированы по калибрам и типу. Ведер двенадцать всего, как на первый взгляд.

— Тут 5.45-ые. Тут 5.56-ые, — объяснил Князь. — А это 7.62-ые. Наши, не натовские. Раз уж собралась помогать, бери и вставляй в обоймы. Они там, на полке.

Князь махнул в сторону и встал спиной, делая нелёгкий выбор между автоматическим и полуавтоматическим. Понятно же, что женщина сейчас расстроится, назовёт психом и уйдёт, топнув ножкой.

«В душе-то они все принцессы», — даже подумал Князев, подбирая эффектную финальную фразу на прощание. Что-то типа: «и не вздумай болтать о том, что здесь увидела, а то шкуру спущу!» Или «все вы по итогу шкуры, как горячо становится!».

Но Зина вновь его переиграла. Насыпав в ладонь горсть патронов, она спокойно начала вставлять по одному в рожок для АКМ.

— Ты что делаешь? — не поверил своим глазами потенциальный супруг и даже сделал шаг настрочу, приглядываясь.

А там калибр 7,62 на 39 миллиметров советского промежуточного патрона. И вставляет ровно в ту обойму, какую положено для АКМ.

— А что? Ты же сказал. Вот и… помогаю, — ответила невозмутима Зина и подхватила следом «лимонку». — Гранаты брать? Но карманы у меня сейчас не важные. Напрягусь — всё вокруг взорвётся. Есть «обвес»?

Князь ненадолго завис, переваривая информацию. Спросил скупо:

— Ты что, воевала?

— Что, значит, воевала? — переспросила Зина в лёгком смущении. — Так… служила. Немного.

Князь вдруг улыбнулся как после первого поцелуя и понял, что сердце его окончательно и бесповоротно занято этой объёмной, но такой своей женщиной.

Такой прощальных фраз придумывать не нужно. Не то с чекой в руке уйдёт, а ты с подарком останешься.

— Ты же моя… заинька, — добавил он и они начали целоваться.

Князь с удивлением для себя обнаружил мощное возбуждение. Штаны топорщились, как в молодости. Да и она как по виду, только и ждала приказа «сними это немедленно!».

«Сам ты баклажан», — ещё подумал Князь и готов был списать Биту со счетов, если не продержится без него ещё минут пять.

Чего греха таить, дольше этот процесс едва ли затянется.

Но тут в дверь тактично постучали. И на пороге возникла Кира Князева.

— Артёмовна, мать твою за ногу! — возмутился резкому появлению дочери в «секретной комнате» отец. — Ну какого хрена? Сколько можно раз просить сюда не лезть?

— Артём Иванови-и-ич, — закатила глаза цвета васильков дочь. — Чего я тут не видела?

Затем дочь сложила руки на груди в стиле «не уйду, пока не добьюсь своего» и продолжила:

— Ты пока мне толком не объяснишь, почему мне «сегодня Борю лучше не беспокоить», я буду мешать вам хоть в туалете.

— О, не советую, — честно предупредила Зина, начиная нервничать.

Дважды прервали за последнюю четверть часа!

— Зина, не время юморить, — покачал головой родитель, что первым справился с пожаром в штанах. — Ты, дочка, лучше отца послушай. Отца твоего сегодня чуть гитарой с утра не оприходовали, всё-таки.

— Ты толком говори! — стояла на своём Кира. — У меня тоже были планы на вечер. Почему мне нельзя звонить Боре? Ты что… отшиваешь его? Снова это говно с «он тебе не походит!» Опять начинается?

Отец поморщился и покачал головой:

— Да боже упаси! Я вашему счастью мешать не намерен, вот те крест, — и он действительно перекрестился. На фоне оружия.

После чего сунул Зине в руке автомат, прихватил пару гранат, распихав по карманам, взял в руку десяток полных обойм, ещё «по мелочи» и вытолкал всех наружу из «секретной комнаты».

— Просто… — ещё подбирал слова Князь на ступеньках отец, — … дай ему время в себя прийти. А то я как его глаза увидел, сразу понял, что сгорит парень от такого напряжения.

— От чего это ему сгорать? — прищурилась дочка. — На работе, что ли?

— От любви, — ловко увёл разговор в сторону отец, проверил предохранитель и пошёл в гараж выгонять автомобиль из гаража.

Ещё и прогреть надо. Но не идти же на соседнюю улицу с оружием подмышкой. Даже в пакетике подозрительно будет.

— От чего же ещё, доча? — повернулся к Кире отец, щёлкнув брелоком. — Только от любви и охреневаем по жизни. Ты кстати, не против, если мы с Зиной поженимся?

Зина улыбнулась и рот открыла. Её не удивляли вёдра с патронами, гранаты и зауженные по причине вредного характера штаны от производителя. Но и предложения руки и сердца ей пока не особо делали. В этом опыта не было.

— Ой… нет, конечно, — сразу заулыбалась дочь, тут же позабыв о причине своего негодования. — Я только рада за вас буду… Поздравляю!

Она запрыгала на месте, а потом убежала к себе в комнату. Предстоял нелёгкий путь по подбору платья и вообще место нужно родителям подыскать. Сами то хоть в сарае поженятся. Старой закалки.

Зина стояла пунцовая и не могла перестать улыбаться. Но Князь уже спешил в гараж. Так и поплелась рядом с ним, таская оружие и патроны вместо патронташа. Выходило даже удобнее. Одни экзо-скелеты на себя одевают, чтобы руки разгрузить и это путь слабых и недалёких.

«А правильные мужики просто доверяют это дело женщине рядом», — ещё подумал Князь, скидывая маскировочный балахон с резервного автомобиля.

Ради операции «баклажан» в гараже под брезентом и стоял нигде не зарегистрированный внедорожник без номеров. И не было ещё случая, чтобы охрана не стёрла записи того, как тот заезжает и выезжает на территорию элитного участка. Все любят премиальные.

Да вот только никто в городе давно не тревожил Князя по пустякам.

«Что же там за отморозки к нам пожаловали? Может, следовало захватить РПГ?» — ещё подумал Князев.

И про себя пообещал отомстить всем врагам за сорванный секс. Не каждый всё-таки день в современном мире у человека «сорок-плюс» либидо даёт о себе знать.

— Ну держитесь, суки! — пробубнил Князев, с пульта открывая двойной гараж внутри дома.

Ехать не далеко. До мести рукой подать. А потом вернётся и всё наверстает.

Глава 9

Вызывай специалиста: финал

Столько мужского внимания Зоя Ивановна Похлёбкина не получала за все сорок лет жизни. Но карма словно сверилась с данными, вычеркнула отца и братьев, и поручила Проведению выдать всё положенное по списку сразу в день юбилея.

Если стриптизёра сама пригласила, то Карена визит был приятным и неожиданным. Даже это лёгкое недоразумение, (в результате которого кинул в неё букетом и обещал порезать на лоскуты всех вокруг и её до кучи), почти не сглаживало первого впечатления.

Зоя сидела за столом возле опустевшего бокала и с обожанием смотрела на горячего, раздухарённого мужчину, который употреблял внутрь уже четвёртый бокал, допивая бутылку, но никак не мог успокоиться.

А на нервной почве говорил почти в стихотворной форме:

— Амадест, Прокофий, Гена, не устраивал проблемы. А к тебе я как пришёл, так сантехника нашёл? Позову сейчас Петра, Роберта и Гектора. Разом гада спеленаем и Порфилию доставим. Феликс нам поможет чётко. Он на кладбище с Егоркой. Закопаем супостата. И поедем до Зураба. Отдохнём потом с Демьяном. Брагу гонит ту, что надо. Завершим всё у Максима. В праздник он — не заменимый.

— Да, да, конечно, — легко смеялась и легонько хихикала Зоя, почти не слушая того, что говорит потенциальный любовник, но чаще вдыхая аромат подтаявших роз.

Подумаешь, собрала с пола. Зато первые цветы, которые подарили не по работе. Всё-таки приятно, что подарили чуть раньше, чем сложив в гроб без колёсиков.

Однако, главный вопрос созрел сам собой:

— Слушай, Каренчик, а ты чего пришёл-то?

Тут Васик прекратил сыпать именами знакомых, вздохнул как следует, допил остатки вина и пригладил остатки волос назад.

— По делу!

Если пиджак можно заказать новый, то с лысиной не очень получалось. Но волосы, как и армяне, должны поддерживать друг друга. Те, что остались, скроют те, которых уже нет. А при помощи геля или иного «зализывателя», уже не так уж и важно.

Важнее для Ванесяна было вернуть расположение Зои. Ведь после сокращения с поста директора компании «Миссис, мисс и какой-то кипарис», ребрендинга компании до холдинга «Тёща, тесть, дайте что-нибудь поесть», и последовавшего за этим месячного запоя, Карен вскоре с удивлением обнаружил службу взыскания долгов за дверью.

Оказалось, что если не платить алименты в срок и не вносить хотя бы символические суммы по платежам, то с суперкаром можно быстро расстаться. А если нет суперкара, то на званный ужин уже не позовут. А после того, как пришлось съехать с пентхауса в центре в двушку на окраине города, всё больше знакомых перестали брать трубки. И при случайной встрече находили тысячи причин, чтобы Карен Георгиевич Ванесян и сам поверил, что стал Васиком.

Отматывая назад, Васик пришёл к выводу, что точка бифуркации — Зоя Ивановна. Если точнее — её рука. Если до того, как доверился этим нежным пальчикам, карьера достигла пика и через компанию отмывали деньги по частным и государственным заказам люди в городе, области и из столицы, то после крутого пике с падением на звонки в Москву по «золотым номерам» ему говорили лишь:

— Да кто ты вообще такой?

Он, конечно, мог отвечать на этот вопрос пять, а то и десять минут к ряду, но только не тем людям, которые по слухам отвечали даже за погоду в Сингапуре и спокойно могли вести на нерест Кету по Амуру.

Вот и получалось, что «рука судьбы» избавила Карена от проблем с гормонами, но в ответ нагрузила проблемами по жизни. С молодой женой он развёлся со скандалом, (как и полагается, чтобы не возвращаться). Об этом даже региональные таблоиды писали, так как особо им писать было не о чем. Городок тихий. Осенью, правда, порту досталось. Но затем и там затихло.

Но поделив бизнес надвое, дробление финансового положения в жизни Карена только усилилось. Вскоре за кусками пирога с его «праздничного стола жизни» пришли остальные восемнадцать женщин, которые тоже однажды, дважды, (а порой и десять дней и одиннадцать ночей на курортах под программу «всё включено»), избавляли его от гормонов.

Вскоре у Карена осталось одно имя, костюм-тройка под зимней одеждой и пара крупных купюр. Как истинный лысеющий романтик, он тут же купил в этот вечер цветов с «братской» скидкой, вызвал такси и поехал туда, где по слухам жила его «точка невозврата».

Проше говоря — метнулся к женщине, с которой всё начиналось.

Жизнь поставила его перед фактом. Он либо завоет её сердце и разгребёт с помощью бывшего бухгалтера свои проблемы, либо так и будет в семейных трусах наблюдать за тем, как службы взыскания долга с недоумением ходят по пустым комнатам, не решая открутить унитаз.

— Зоя, так я… — он уже подбирал такие нужные и важные слова, чтобы описать сразу чувства, необходимость и жизненные обстоятельства, но тут у женщины зазвонил телефон на кухне.

Динамик с заголосил, донося звуки крайнего хита группы «Город на Неве»:

Не будите меня, не будите.

Лучше суке-любви сосцы обнажите!

А когда покажет чуть больше,

С ней мы снова поделим Польшу.

Зоя подскочила и побежала за телефоном, временно оставив Карена одного. Воспользовавшись ситуацией, он впервые закусил. Так как признаться, давно не ел.

Но насладиться нарезкой из охлаждённой ветчины сполна не удалось. Громко хлопнула входная дверь. И на кухню вдруг забежали двое мужиков с красными лицами и совсем не разуваясь.

Карен уже хотел их наругать за безответственное поведение, но вспомнил, что у самого носок с дырочкой. Сразу летние туфли снимать не стоит. Спалится. А какая дальше романтика? Только жалость.

А вот парни — огонь. Грозные, вспотевшие. Один смотрел на Карена и тяжело дышал, другой смотрел куда-то ещё хамелеоном. Видимо следил за хозяйкой на кухне.

— Вы кто такие? — дожевал ветчинку Ванесян.

Та была настолько тонко порезанной, а он настолько голодным, что впиталось всё ещё во рту. Почти глотать не пришлось.

Первый незваный гость тут же выхватил складной нож и подошёл к гостю, который прибыл чуть ранее:

— В доме кто?

— Я, — ответил Карен очевидное, но тут лезвие упёрлось в кадык.

— Только шуткани мне ещё!

С таким кадыком Карену даже в голову не приходило становиться трансвеститом. Во-первых, родня осудит. Во-вторых, очень заметно. В-третьих, шарфики он не носил. Потому как «выглядело по-гейски». А ещё этот кадык придавал голосу нотку бархатного баритона и немного баса. Поэтому Ванесян им очень дорожил.

Пришлось сглотнуть образовавшийся в коме ком и добавить:

— И хозяйка.

— Вдвоём, что ли? — отдышался его компаньон и тоже закинул в рот ветчинку.

«Походу, не террористы», — сразу понял Карен и от сердца немного отлегло. С террористами, сотрудниками банка и евреями договариваться сложнее всего. А вот с другими можно попробовать.

И Карен попробовал, чтобы не сломали подкат к «руке судьбы». Почти так и сказал:

— Я — Карен. Мамин мен. У меня есть момент — восемнадцать детей. Но скажу по секрету. Счастья с этого нету. Чтобы в жизни был толк, я ебался как волк. А волчицы всё нету. Попадались лисицы. В общем, те ещё жрицы. Чтобы это всё сгладить, должен Зою погладить. Подкручу даме хвост, сразу встанет всё в рост. Там своих заведём. И тогда заживём… Я сказать что хочу? Ещё пару хочу!

* * *

Нанай устал слушать чернявого перца первым. Подошёл и рубанул открытой ладонью по шее без затеи. От чего Карен рухнул под стол, заткнув голосовой фонтан.

— Ебанутый какой-то, — поделился наблюдением косогласый налётчик и тоже ветчинки со стола перехватил. — Что с собакой будем делать?

— А что с ней делать? — прислушался к разговору на кухне Моня. — Полает и перестанет. Но сдаётся мне, это не дом Биты. Откуда здесь армянам взяться? Он же ариец. Как он там кричал во дворе? За чистоту расы?

— Ага, — припомнил Нанай. — Расист расистом рос. То с цыганами дрался за велик, то у таджиков с лотка фрукты таскал на точке, то на рынке у китайцев пульки на пистолетики пиздил. А помнишь, как монголо-татар в школе костерил?

— Ладно, — отмахнулся Моня, осматриваясь. — Дом вроде ничего так. Можно поживиться, раз только двое. Цепляем хозяйку и трясём.

— Если красивая, то чур, я веселюсь первый, — добавил Нанай, посветлев лицом и первым на кухню устремился.

Моня хмыкнул. Везёт же кому-то с либидо. Самого от «баланды» амурные дела давно оставили. Он всё-таки мозг из группировки, а не член. Крови на всё сразу не хватает.

Собака лаяла у двери приглушённо. Бронированная, входная. Если бы ещё и закрывать не забывали, с ходу не вломишься. Но человек большую часть жизни живёт в расслабленном состоянии.

«Им булки в душе не напрягать», — ещё подумал Моня, пытаясь сосчитать сколько раз падало мыло безвозвратно, а он потом грязным ходил, пока новое не выдавали.

Едва Нанай притащил упирающуюся женщину в столовую, как напарник понял — хороша. Платьишко на ней, туфельки, макияж, причёска, взгляд загадочный. Только смотрит не глаза в глаза, а куда-то в район паха.

— Вы кто такие? — спросила она почти спокойно, когда пальцы перестали зажимать рот.

Кровь и без того стриптизёром разогрели, потом цветами вскипятили, а теперь нагло лапают. А кто лапает? Без очков не видно.

Но интересно же!

Воображение знойной дамы и без того распалилось, а теперь каждое прикосновение казалось нежным.

Как в эротическом романе — губ касаются пальцы. Бёдер ноги. А пару раз даже груди коснулись, от чего соски так напряглись, что сейчас сами по себе станут пулями и выстрелят.

Зоя даже не слишком удивилась, когда звуки выстрелов расслышала. Это точно соски её стрельнули. Потому что иначе уже жить без секса нельзя. Пора и десерт этот жизни попробовать!

Налётчики рефлекторно на кафель белоснежный попадали. Моне чистый достался, а Нанаю со следами ботинок. И чтобы сильно не пачкаться, он на хозяйку свалился.

— А-а-ах! — выдала Зоя томно, совсем не ожидая продолжения прелюдий.

«Может стриптизёры в честь юбилея бонус решили устроить? Третий там из хлопушек стреляет, а эти двое сейчас облапают и разеваться начнут? Я всё-таки вип-программу заказывала!» — ещё мелькнуло в её голове, пока колено одного из стриптизёров нагло между нож залезло и придавило.

А ей-то что теперь делать? Не целованным по жизни сложнее сориентироваться!

«А тут сразу двое на одну. Теперь ещё и непривычно», — подумала дама, продолжая таять от такой насыщенной программы.

Но тут автоматная очередь с улицы недвусмысленно по стеклопакету ударила. И через образовавшиеся дырки донеслось:

— Выходите, пидорасы!

«Какой агрессивный стриптизёр…милашка! А Карен-то как подыгрывает! Я даже почти поверила, что мне стёкла разбили», — ещё подумала Зоя и от ощущения тотального счастья, что она кому-то нужна, взорвалась.

От перенапряжения организм начал перезагружать её самым интересным образом.

Оргазмы стали накрывать Похлёбкину один за другим. А в голове такие фейерверки начались, что не до перестрелок в округе.

— А-а-ах! — выдала она все секреты внутренний преобразований и даже добавила. — У-у-ух… Ну вы даёте, мальчики!

* * *

Охранник Семён на проходной элитного посёлка вдруг понял, что вечер удался, когда старший по возрасту и должности напарник Миша отказался от второй бутылки. У него мол, почки болят, да и бегать на улицу ссать в мороз — не вариант. Годы уже не те. Лучше покемарит часок-другой. А потом пораньше сменит. А если захрапит, то лучше вообще не будить. Это значит, что самый сон пошёл. Досмотрит — и сам поднимется.

Откупорив вторую, Семёну было по кайфу после очередной сигареты вытянуть ноги, распластаться по стулу с подлокотниками и смотреть хоккей на телефоне. Вчера «Сибирь» разгромила «Ак Барс» со счётом шесть-три на выезде, но игру в прямом эфире посмотреть не удалось. Завис у любовницы. И теперь наблюдал за голами в повторе, в нарезке лучших моментов.

Диана была со странностями, конечно. И всегда не одну, так другую хуйню предлагала. Например, бросить работящую жену или начать сниматься в порнухе. Таких замуж не берут, с причудами деваха. Но как любовница она его вполне устраивала. Затейница в постели и скучать не давала наяву. То в лифте спонтанный минет сделает, то нагнётся на лестнице и елозят друг в друге прямо в подъезде, пока шаги не расслышат или тактичное покашливание с лестничных площадок, где от такого вида курят две сразу.

Ради подобных горячих игр Семён и готов был терпеть все закидоны Дианы. С женой как-то попроще, скромнее. По схеме: «ужин-кровать-сон». А по праздникам даже немного прелюдии.

«С Диной не так. С Диной веселее!» — подумал охранник, поправил очки и вздохнул мечтательно: «Повстречать бы такую раньше. Под себя воспитал бы. А так, судя по характеру, в жизни её был какой-то пиздец».

Но что мысли? Пиво грело охраннику душу, как батареи тело. И глядя как вратарь Красоткин отбивает очередную атаку, а затем нападающий Бутузов устраивает контратаку и снова распечатывает ворота противника, Сёма почти не удивился, когда поверх приложения прилетели фотки с небольшой, но всё-таки обнажённой грудью.

Затем последовала серия «голышек», где Дина, которая ненавидела сокращения своего имени, так разогрелась на диване с игрушкой, что у самого шишка задымилась.

«А ещё говорят, что не бывает передачи мыслей на расстоянии», — подумал ещё Сёма, поглаживая штанину.

Елозя на стуле, охранник воровато оглянулся. Но с раскладушки доносился мерный храп. Михаил спал и в ус не дул.

Тогда младший охранник снова погладил восставший причиндал и с шёпотом:

— Тише, тише, — попытался продолжить просмотр хоккейного клипа.

Но показав самое откровенное, Дина вдруг в атаку пошла. И написала:

« Мне тут фото-видео аппаратуру профессиональную пообещали. С тобой или без тебя, но я буду снимать эротические клипы. Так что думай сам. Сам видишь, что теряешь…»

Сёма действительно видел и даже пот по этому поводу не успевал смахивать со лба. Зато он не видел, как на одном из мониторов в уголке камера зафиксировала выезд автомобиля с территории дома Князя.

Охранник в этот момент как раз читал второе сообщение от Дианы.

«Что-то я вообще сомневаюсь, что у тебя встанет на камеру по запросу… Ну-ка, покажи!»

Как ранее Сёма пропустил погоню двух человек от собаки на одной из улиц, так позже он упустил и момент, когда из джипа вылез связанный Битин. И даже момент, когда достал Калашников и пошёл на территорию вслед за собакой тоже оказался незамеченным.

Вместо этого Сёма, прислушиваясь к храпу, привстал перед стулом и медленно потянул штаны вниз, чтобы предъявить доказательства. В тот момент, когда «боксеры» обозначили его позицию и головка упёрлась глазок камеры, охранник вдруг краем глаза заметил серию вспышек на одной из камер.

— Ё-моё! — невольно выдал Сёма и быстро начал путаться в штанах, так как позади на раскладушке заворочался Михаил, прервав рулады Храпунцель.

— Что… что там? — подскочил напарник к монитору и с осуждением посмотрел на напарника. — Пиво твоё мудями воняет.

— Так, а это… импортное, — отвёл все подозрения Семён и отложив телефон, быстро приблизил камеру на мониторе.

Из двенадцати изображений на одном из мониторов осталось только одно, крупное. И оба с удивлением обнаружили, как гражданин Битин, давно спугнув собаку с крыльца подальше, поливает дом номер десять как из пулемёта. Разве что в руках его был автомат и очень скоро основной рожок и два запасных опустели.

Самого «Рэмбо на минутку» этого не остановило. Он ударил себя в грудь и открыв дверь, пошёл в дом следом.

Охранники переглянулись. Но едва первый потянулся к стационарному телефону, как второй положил руку на плечо.

— Погоди… Князь едет.

Князь действительно подъехал прямо к десятому дому, подперев джип с вмятым бампером, отогнал лающего ротвейлера уже от территории забора и начал высадку на местность. Причём с новым автоматов в руках.

Рядом с автомобилем осталось двое. Так мужчина в спортивной шапке махал салатницей на собаку, показывая той уходить, а объёмная женщина спешно доставала что-то из багажника автомобиля, пока Семён с Михаилов не увидели ручной пулемёт калибра 7,62 мм, разработанный Василием Алексеевичем Дегтярёвым.

Водрузив пехотный пулемёт со сложенными сошками на плечо, дама вошла на территорию следом.

— Ну, пиздец! Теперь звонить уже поздно, — подытожил Михаил, убирая руку с плеча напарника. — Походу самое интересное мы уже просрали. Как теперь объяснять наличие оружия на территории? Под носом у нас пронесли?

Сёма сглотнул и положил трубку обратно. Дед схватился за седую голову и запричитал:

— Да что ж мне так с напарниками-то не везёт? Что в порту еблан попался драчливый, что здесь алкота шары заливает. Ты что, начала «движения» не заметил? Чужие на территории, бляха-муха, с оружием! А ты тут… тут… хоккей смотришь?

Михаил потыкал пальцем телефон.

Сёма замер и не двигался. Лучше обвинения в алкоголизме, чем в онанизме.

Запишут ещё в трудовую при увольнении «дрочил на рабочем месте», и всё. Дальше только людям в торговых центрах поставят на входе улыбаться.

Жена, конечно, сразу уйдёт, погрузив в пучину позора на районе, только и останется, что переехать и с Дианой в порнухе сниматься. А там либо жопу брить заставят, либо напарника такого страшного позовёт, что вообще ничего в паре не встанет.

И ведь как в воду глядел. Следом на телефон член какого-то человека в костюме сантехника прислали. О чём приложение тут же и оповестило, и показало.

— А-а-а, — протянул Михаил. Нацепив на пояс пистолет и водрузив на голову шапку, добавил. — Так ты из этих? Ну нахуй, лучше в порт вернусь. Там хотя бы просто контейнеры пиздят, но пёзды предпочитают! Ебал я в рот такие «элитные» условия! Как я потом этими глазами на внуков смотреть буду?

Отплёвываясь, Михаил первым КПП покинул. Матерясь по ходу как бывалый морской волк, на территорию пешком пошёл.

А Сёма задержался ненадолго. Стыдно. А ещё… интересно.

Открыл картинку от Дины и даже приближать ничего не пришлось. За линейкой можно не идти. И так понятно, что с таким партнёром по кадрам он лучше в операторы пойдёт.

Там меньше конкуренции.

Костюм, правда, больно знакомый. Но их же всех под один стандарт в магазины рабочей одежды завозят?

Глава 10

Вызывай специалиста: гранд-финал

Сантехник, который давно был на пенсии, открыл глаза, едва расслышал отдалённый стрёкот автомата. Напомнило «учебку» на малой родине и службу в ГДР. Но стреляли там мало, чтобы не провоцировать соседей по блоку, в основном — бряцали оружием. Что свои, что чужие.

«Приснилось, что ли?» — промелькнуло в голове Степаныча, пока тёр глаза и приходил в себя без экскурсов в историю.

Ящик пива в союзе с банным жаром превратил тело в овощ. Двигаться совсем не хотелось. Что поделать? Старость!

Но сколько впечатлений!

— М-да, давно так хорошо не сидели, — пробубнил наставник и пожалел, что поблизости нет минералочки.

«А может зря всю жизнь любил одну женщину?» — пролетело паническое в голове. Так захотелось вдруг, чтобы кто-то обнял, прижал к себе и чтобы пахло духами женскими от этого человека. ненавязчивыми. Ну или — тёплой постелью и солнцем, а не перегаром, под сушняк в горле.

«Ох, Алла моя, Аллочка! Отпустила бы ты уже меня. Я любил бы многих, отдыхал бы если не с детьми, то с внуками на пару. Такие в стакане воды патриарху бы не отказали. Но раз не посеял жизни, теперь снова идти из-под крана пить или из бассейна хлебать», — прикинул отдыхающий с гудящей головой и скверными ощущениями по всему телу.

Дедову давило на виски, а сердце словно с перебоями работало. Попеременно хотелось то к Алле на встречу сразу, то «вроде ещё ничего», отпустило.

Потерев жёстко лоб и виски, Василий Степанович скосил глаза на телевизор со скамейки. Хотелось сделать звук потише. Взрывов ещё не хватало! Но экран показывал лишь мерно совокупляющихся лягушек под восторженные реплики Дроздова. Не настолько фееричное зрелище, чтобы взрываться.

«Фейерверки на улице бахают, что ли?» — ещё подумал наставник сантехнического дела, потянулся и перевёл взгляд на Аполлинария.

А тот — в ноль. Но что-то делать надо. Ведь салюты лучше идти вместе смотреть. Едва ли не единственная категория, которая раньше была менее зрелищной, чем сейчас. Конечно, если не японцы в город приезжали, чтобы мастерство своё красочное в небе показать. Но то случалось редко.

Дедов поморщился. Его собутыльник храпел в полотенце как в фильтр, запрокинув голову на массажном столе. Ткань давно ничего не прикрывала. Куст с теремком наглядно показывал, что заблудиться в джунглях — раз плюнуть. А строение давно не такое приметное, как в молодости. Ориентиром на местности больше не служит. Возможно, где-то там закопано больше, но всё меньше на свете дам, что желали бы себя почувствовать диггерами.

«Всё-таки большая часть уже под землей», — усмехнулся Степаныч и прикинул чем бы прикрыть товарища.

Сущность полотенца уже избавила его бороду и усы от праздничного камуфляжа «селёдка под шубой». Теперь его миссия заключалась в другом — спасти лицо от света в глаза. Тогда как сама маска-фильтр должна была спасать помещение от перегара. Эта схема даже работала до поры до времени, но едва банная материя сползла кончиком в рот, таки притянутая гравитацией всасывания настырного дворника, как тот подскочил, осмотрелся и подытожил:

— Так, ну всё. Погуляли и хватит. На работу пора… Встретимся на обеде.

Степаныч даже головой покачал в удивлении.

Вот это, мол, человек! Знает, как отдых от работы отделять. Трудолюбивый до мозга костей. Ответственный по самое не балуйся. Раньше такому премию давали в конце квартала. Теперь в лучшем случае поздороваются у подъезда.

Глядя на голую жопу трудового передовика, Степаныч сразу подумал, что что-то не так. Возможно, часть мозга Аполлинария ещё не проснулась. Так как после заявления он просто пошёл к двери, на выход в сам ад, где по заверениям Данте, на последнем, девятом круге, было безумно холодно Горбачёву, Мавроди и остальным «американцам», что холодов то никогда не видели.

«Поля, не шути так!» — хотел сказать Степаныч, но сушняк подвёл.

Пиво как будто сплошь состояло из песка и теперь весь этот песок равномерно распределился по горлу, глотке и присушил губы к зубам. Оставалось только закинуться печеньем для верности.

Аполлинарий о печенье и завтраке как таковом не думал. Полотенце осталось на массажном столе. И он вышел на улицу в чём мать родила.

Рефлексы у дворника сработали лишь на два момента: по пути прихватил щётку-швабру вместо метлы, а на голову водрузил синюю шапку производства СССР с белыми вышитыми буквами «спорт».

Наставник метнулся к раковине, смочил губы и буркнул:

— Поля, ты куда собрался? Поздно нам уже в снег нырять. Отныряли своё. Не для нас нынче лунки долбят!

В ответ только дверь хлопнула.

— Эй! — закричал Степаныч, подскакивая к двери и распахивая её. — Полик! Не шути с морозом! Плохому танцору яйца, может, и мешают. А тебе ещё пригодятся, чтобы не вздумал на стринги переходить!

В ответ в лицо такой холод дунул, что до зубов пробрало. Пришлось закрыть.

Откуда, собственно пошла поговорка «плохому танцору яйца мешают»? Степаныч точно знал, что корнями эта поговорка уходит в Европу. Когда-то в странах Западной Европы существовал веселый «танец с яйцами». Настоящее соревнование танцоров в мастерстве и ловкости вокруг яйца на полу. Плохим считался тот, кто хотя бы коснулся яйца во время кульбитов. Но это — частный случай. А в народе больше прижилось понимание, что «плохой работник всегда винит в неудачах свой инструмент».

И судя по тому, что дворник схватил первую попавшуюся щётку в углу, ему вообще было без разницы чем наводить чистоту и порядок.

Хочешь или нет шевелиться, уже не имело значения. Наставнику сантехнических дел пришлось одеваться даже быстрее, чем в армии. Если там по заверениям старшины на них должен был напасть потенциальный капиталистический агрессор в джинсах и бутылкой колы в руке, то здесь вполне конкретный дворник мог мудя отморозить.

«НАТО, конечно, таких потерь для общества не заметит. ООН слезинки не проронит, но вся улица взвоет, когда дворник после метели на работу не выйдет», — ещё подумал Степаныч, одеваясь.

Когда товарищ утеплился как следует и выскочил следом, дворника уже и след простыл.

— Да грёбанный-карёбанный! — возмутился наставник не одного поколения сантехников. Сделав морду кирпичом, чтобы было теплее, он поплёлся во тьме в метель наугад. — Поля! Ты где? Пол-я-я-я! Полик, дурик! Ты меня слышишь? Ладно, что плодиться уже не собираешься, но об обществе подумай! Я за кошками в подъезде убираться не намерен! Сам прикормил, сам и убирай! А тебе для этого надо как минимум вернуться!

Крича, Василий Степанович прошёлся по тёмной внутренней придомовой территории, после чего подался в сторону фонарей внешнего освещения. Всякий мотылёк летит на свет, а обронивший ключи ищет там, где светлее.

Один из фонарей подсвечивал в том числе и распахнутую гаражную дверь. Без раздумий, спасающий зашёл туда, как в место наиболее вероятного нахождения друга. Босоногий дворник действительно стоял между автомобилями и мелко дрожа, елозил шваброй по бетонному полу.

Сработала мышечная память.

— Аполлинарий, ты что тут делаешь? Колобка решил испечь? — возмутился Степаныч, не одобряя ударную работу на морозе после бурных выходных.

В гараже, конечно, потеплее, чем на улице, но по ногам дует!

— Мету, — ответил дворник, почти не открывая слипшихся глаз.

Ни ветер, ни метель давно не могли сбить Аполлинария с ног. Вестибулярный аппарат такой развил, хоть в цирке работай. Неваляшкой.

— Но снег весь на улице! — подчеркнул важную деталь Степаныч и добавил ещё одну. — Здесь же мести нечего. Люди сразу всё чистое построили, чтобы работы тебя лишить.

— Зато здесь мести теплее, — резонно возразил дворник, не прекращая движений.

За годы беспрерывной практики движения давно воспроизводились мышечной памятью в любом состоянии здоровья. Похмелье, головная боль и сушняк как последствия недуга только активировали внутренние рабочие резервы. До обеда дотянет, а там супчик, чаёк, конфетка. Жить можно!

Но Василий Степаныч медлить не стал. Заболеет человек. В тепло бы поскорей или хотя бы валенки обуть, а там пусть метёт себе сколько влезет. Кто ж ему запретит?

Но вести напарника по темноте в баню, когда у самого вертолёты в голове, было опасно. У бани внешнего освещения нет. Затеряются. Поэтому собутыльник логично решил, что лучше отсидеться в ближайшей машине.

«А вот и Борин внедорожник», — прикинул Степаныч: «Ещё не сильно должен остыть. А там и двигатель завести можно».

Мысли на холоде стали как алмазы. Осталось только ограничить. Никто ещё не замерзал в тёплой машине с прогретым двигателем.

Но Степаныч не мог знать, что там уже сидит и греется гражданка Битина…

Сначала Зара Давидовна прислушивалась к лаю, потом к выстрелам, затем разговорам в гараже. И всё это — терпимо, когда мужик пообещал всё исправить.

Но когда кто-то другой с мордой кирпичом открыл дверь и решил усадить рядом голого бородатого мужика с щёткой в руке и спортивной шапочке, нервы не выдержали.

«Извращенец!» — подумала Битина и вслух закричала:

— Боря-я-я!

Кричала она, уже выскакивая из автомобиля через соседнюю дверь. Обогнув джип, отпихнула какого-то старика и бросилась прочь из гаража.

«О, так Боря Аполлинарию ещё и проститутку привёз для зачёта!» — сразу понял наставник и бросился следом за чернявой девушкой.

— Стой, курва! Куда же ты? — побежал за ней под свет фонарей Степаныч. — Я же тебе клиента прямо под нос доставил! Зачем Борю от забот отвлекаешь? Он и так во всю сдать старается!

«Проститутка» только быстрее по дороге в метель побежала. И так ловко за сугробом скрылась, словно взяла предоплату. Но в поворот не вошла… Причиной тому послужил другой дед, который спешил по дороге навстречу к десятому дому с пистолетом наперевес.

Узнать в нём охранник под тёплой курткой и шапкой в метель мог лишь один человек из ста.

«Ну вот и всё! Окружили старики, сейчас надругаются», — подумала Зара Давидовна, больше на принца рассчитывая.

Подскочив, она побежала в обратную сторону, снова отпихнув Степаныча. На этот раз повалив его у калитки Шаца.

Наставник с заметным трудом поднялся. И то при помощи охранника.

— Вот спасибо, паря, — обронил Дедов и на дуло посмотрев, спросил. — Я там выстрелы слышал. Празднуют чего?

— А вот сейчас и узнаем, — ответил седой охранник и дальше к десятому дому пошёл.

Степаныч пристроился рядом. Не то, чтобы, прямо, надо. Но, сука, любопытно!

* * *

Мир простой и даже скучный большую часть времени. Но жизнь играет новыми красками, когда появляются контрасты. Такие события словно пытаются напомнить, что ты ещё живой, да и мир совсем не монохромный. Всё вокруг не только чёрное и белое, мол. Контрасты бывают слабо выраженными и сильно проявленными. Первое это — повседневность. Время, когда серые рабочие недели затягивают в суеты с головой и событья за день можно описать одной магической фразой «заебался!». А иной раз за день случается столько происшествий, хоть отдельную книгу пиши о впечатлениях. Это пик, от которого порой не знаешь куда деваться и в тайне мечтаешь, чтобы всё вернулось «на круги своя».

А как отмотать назад? Мужики, баня, собаки, соседи, сантехника — это понятно. Это под контролем и вполне себе регулируется. Но Боря вдруг понял, что ситуация выходит из-под контроля после небрежно обронённой Битой фразы «Ну, пидорасы, сейчас вы у меня попляшете!». А значит, враг был назначен. И он где-то рядом.

Хорошего не жди.

Сантехник вздохнул и шагнул в сторону. Всё-таки когда человек извлекает автомат из-под сиденья и бежит в атаку, как индеец с копьём на «Большую охоту», лучше ему не мешать.

Боцман — умный. Он сразу смекнул что к чему. Предпочёл отбежать от двери при первых выстрелах, а описав дугу по территории, присел напротив Бори и как бы спросил: «чего это он?»

Глобальный ответа не знал, только бескозырку собаке поправил. Так вдвоём и разглядывали вырывающееся пламя из дула автомата с безопасного расстояния. Даром, что трассирующими пулями не палил.

Когда к «десятому» дому подъехала неброская иномарка-седан и из неё показался Князь, градус повысился. Босс был с таким видом на лице, что если бы считывался штрих-кодом телефоном, то можно было получить информацию другой важной фразой: «сейчас я им въебу!»

Боря бы и рад с ним поговорить, разузнать, что происходит. Всё-таки не часто соседям стёкла расстреливают. Но ротвейлер подскочил и снова принялся лаять. Правда тоже с безопасного расстояния, из-за ближайшего сугроба у дома «двенадцать».

Сантехник сначала салатницей на него махал:

— Да замолчи ты! Прекрати! Фу!

Но пёс не прекращал.

— Боцман, не беси! — пригрозил сантехник и на него пошёл.

Но когда Князь вооружился из багажника, Боря только руки в сторону развёл, чтобы лишнее не подумали.

— Э! Что происходит?

Шеф не ответил. Но быстро скрылся во дворе дома номер «десять». Тогда в поле зрения Глобального возникло другое действующее лицо. Зина! Наконец, вытащив телеса из автомобиля низкой посадки, она подошла к багажнику следом.

— Зина, а что вообще происходит? — попробовал включиться в разговор Глобальный.

Всё-таки не чужие люди. Родственники почти. Но был отодвинут большой, властной рукой. А вместо разговоров Зина просто достала из багажника пулемёт и пошла следом за Князем.

В какой-то момент показалось, что Зина сейчас даст очередь по лающему псу. Боцман даже затих на мгновение, приглядываясь и принюхиваясь. Но пышная дама уверенно свернула во двор дома номер «десять».

Только ей вслед посмотрел, как позади возникла ещё одна дама, менее пышная.

С вскриком:

— Никакой ты не «джан»! — высказала она Боре фразу, значение которой он не знал, и ушла на звуки матов мужа во двор номер «десять».

Тут же зазвонил телефон.

Решив, что хуже уже не будет, Боря тут же ответил:

— Да?

Голос Киры Артёмовной Князевой должен был успокаивать. Но пёс снова начал лаять. Возобновились выстрелы. Прижав одно ухо, сантехник пытался расслышать хоть что-то от девушки-недотроги с васильковыми глазами.

— Ало!

— Боря, что там у тебя вообще происходит? — наконец, то ли сказал, то ли повторил женский голос.

— Знаешь… всё сложно, — немного подумав, ответил Боря, махая салатницей на лающего Боцмана, попутно прижимая телефон рукой и стараясь присесть, чтобы шальной пулей не задело.

Все маневры пришлось прекратить, когда из-за внедорожника Биты показался хмурый дед с пистолетом наперевес. Так и шёл, выставив дуло перед собой.

Боря невольно руки поднял и телефон выпал. Сглотнул возникший в горле ком.

Динамик говорил уже в снег:

— В смысле, сложно? У нас сложно? — пыталась дознаться Кира, пока Боцман не сделал рывок вперёд, на новую угрозу и в два движения проглотил телефон.

Глобальный только рот приоткрыл от удивления. Руки невольно опустились. На них с собакой охранник не обратил никакого внимания. Он просто тоже свернул во двор номер «десять». А следом за ним от гаража дома номер «восемь» показался Степаныч.

Дедов, как только подошёл, сразу и спросил:

— Боря, а ты знаешь почему мы избежали всех последствий финансовых воздействий на нашу экономику?

А Боря не знал. Он смотрел в пасть Боцману, пытаясь достать телефон как фокусник кролика из шляпы.

Ротвейлер даже терпел некоторое время, после чего рыкнул и отскочил.

— Почему? — долго выдохнул сантехник без работы, а теперь ещё и без телефона.

«Опять симку восстанавливать!» — промелькнуло недовольное в голове.

— Потому что нет у нас никакой экономики, — огорошил Степаныч. — Все вопросы решаются по звонку. А они-то, придурки, не знали. На западе своём. Запад же от слова — западня! Вот сами в той западне и оказались, подставились. А теперь что? Десятый пакет в пакет с пакетами сложили! Сахар, правда, подорожал, сука такой. Но это всё от излишней диверсификации. Говорят, потом снова всё как раньше будет.

— Подешевеет? — участливо поинтересовался Боря, поднимаясь с коленок и отряхиваясь.

— Да хуй там плавал! — усмехнулся Степаныч. — Нам проще вообще деньги отменить, чем что-то там у них когда-то подешевеет. Но будет легче. Когда — не ясно. Но у нас — точно.

— Ну… теперь всё понятно, — ответил Глобальный и оба невольно голову в плечи втянули, когда на смену стрекоту автомата начал работать пулемёт. — А ты чего из бани-то вышел?

— Так там Полик в машине замёрз… Мотор заведи.

— Так я заводил.

— Так он не работает.

— Так бензин кончился, походу, — вздохнул Боря. Теперь только пятитысячная купюра грела сердце сантехнику. — Там на донышке было. Зимой жрёт как не в себя.

— А ну тогда всё… приехали, — вздохнул Степаныч и первым пошёл на огонёк.

Боре ничего не оставалось делать, как проследовать рядом.

С гулким эхом изрешетив не бронированную дверь, но сами блоки по периметру дугой, Бита, затем Князь, затем Зина вновь попытались выбить её с ноги. Никто не рисковал лезть в разбитые окна с торчащими осколками стеклопакетов.

Там дело известное. Полезешь — подстрелят. Звуков выстрелов по округе видимо-невидимо. А что ни один из них изнутри не доносился, то в суматохе мимо прошло. Но глядя на крошку в бетоне, штукатурке и блоках, теперь каждый наблюдатель давал свою оценку происходящему и делал ставки на то, когда же покорится дверь.

В момент, когда Зина принялась менять пулемётную ленту, Боря просто подошёл к двери и дёрнул ручку.

— Так она же не закрыта, — объяснил сантехник. — Чего хотели-то?

Битин, с которого вся атака и началась, только на жену посмотрел. Как обниматься начали, а она ему «джан», «джан!», так весь гнев и прошёл.

Оба живы-здоровы. Чего ещё надо? А теперь даже перед соседями неудобно.

Князь на напарника посмотрел, хмыкнул:

— Так чё по части «баклажана»?

— А, ну да, — припомнил Битин и сделав морду кирпичом, первым в дверь вошёл.

Зина только ленту поменяла с деловым видом и поинтересовалась украдкой:

— Так что, без гранат обойдёмся, что ли? Я же только настроилась. Даром я всё лето в армии проводила?

— Я не знаю, как насчёт гранат, — ответил тихо Князев, приблизившись к ней. — Но ты у меня… огонь!

И они начали целоваться. Всё быстрее и быстрее. А когда рядом почти начал плавиться снег от разгорающегося желания обоих, к ним подошёл пожилой охранник и пояснил:

— Я не знаю сути вопроса, — начал он, тактично кашлянув. — Но урон придётся компенсировать.

И бестактный Михаил кивнул на дверь, что держалась почти на одном честном слова. Затем коснулся пальцем разбитых окон, которые больше не удерживали тепло в доме. И вздохнул.

— Компенсируем, хули делать, — буркнул Князь, поморщился и поправив «мушку», следом в дом вошёл.

Зина, которую в третий раз за вечер обломали с продолжением, посмотрела на охранника так, что тот следом не вошёл, а вбежал, предпочитая скрыться с глаз.

Зара Битина со Степанычем вразнобой запёрлись. И Боре вновь не оставалось ничего делать, как последовать за всеми. Пёс все равно ещё не скоро телефон отдаст. А то вести его к ветеринару особо не на чем. А если есть на чём, то уже не на что. Такая она — доступная медицина для животных.

Боря вошёл в трапезную последним. Сюда из прихожей прилетело немало крупнокалиберных, разукрасив потолок в стиль «в дырочку». Всё, что сыпалось с потолка, засыпало праздничный стол. От красивой посуды ничего практически не осталось.

Боря осторожно поставил на стол уцелевшую салатницу и присмотрелся к хозяйке.

— Вот… пригодится

Та лежала на спине и с довольным видом смотрела в потолок, словно находилась вне времени и пространства.

— Молодой человек, у вас закурить не будет? — спросила она у сантехника и не дождавшись ответа, добавила. — Я-то не курю, но может надо начать? Я не знаю. Но ваше шоу выше всяких похвал. Где отзыв можно оставить?

Боря пожал плечами. Понятно, что что женщина немного не в себе после перестрелки. Потому помог ей подняться из-под стола, откуда чуть ранее Битин и Князь уже вытащили бледных как моль Наная и Моню.

Можно было сказать, что вооруженные одним складным ножичком на двоих, те и не думали оказывать никакого сопротивления двум вооружённым мужикам. Их смущала больше недовольная прерванными ласками Зина с тяжёлым автоматом через плечо.

От неё постоянно сыпались реплики вроде:

«Да давай тут их кокнем и домой поедем, сладенький мой» или даже «Ну что ты с ними время тратишь? Я вот уже готова».

Наконец, Князь с охранником на пару увели задержанных. А Битин, перебросившись с женой пару слов, поманил Борю:

— Отойдем? На два слова.

Долго выдохнув, Глобальный уже подбирал основные аргументы на тему крепких семейных отношений. Уже понятно, что дом не Битиных оказался. Но что с этим делать — пока не понятно.

Вместо вопросов и уточнений, Бита лишь сунул в руки пачку крупных купюр и ключи:

— Короче, Борь. Отопление как у нас в доме сделаешь, ремонтом здесь займись. Дверь там починить, окна поменять. Ну, чтобы всё как было, да? Чтобы хуй к носу потом следаки не подводили, если прорвутся. Усёк?

— Да, — ответил Боря на всякий случай, так как пачка купюр другой ответ не подразумевала.

— Ну вот и отлично, а мы с женой полетим нервы лечить в Турцию. Заодно и погреемся. Сам понимаешь, кукушка ни к чёрту. Крышу отрехтовать надо. Кстати, об этом… — тут Битин в карман полез и на секунду показалось, что сейчас достанет стилет и пропишет за все недоразумения, но Бита лишь ключи от автомобиля протянул. — Ещё джипик мой отрехтуешь, отгонишь в мастерскую или куда там потребуется. Документы в бардачке. Стволы я забрал. Не ссы.

Следом Бита добавил новых купюр в руку. Боря кивнул, медленно и крайне-согласно, так как резко встать на дыбы в таком вопросе — себе дороже.

Хорошее это дело — отдыхать.

Когда Битины покинули дом с той же невозмутимостью, как США Ирак после вторжения, Боря невольно на хозяйку посмотрел. В глазах её сияли звёзды. Даже падения температур не ощущала.

— Как вас зовут?

— Зоя.

— Зоя, вам не холодно? — участливо поинтересовался сантехник.

— Ой, нет. Что вы. Мне никогда не было так тепло, как сегодня, — улыбнулась она и поспешила в коридор вприпрыжку. — Я сейчас тут только… костёр разведу и сразу согреюсь.

Тогда Боря и понял, что точно не в себе человек. Внутренне перегрелся. Коротнуло что-то, перегорело.

«И куда её деть не время ремонта? Ладно, у Шаца пока поживёт, пока стёкла вставлю», — ещё подумал Боря, но тут из-под стола вылезло ещё одно всеми забытое лицо.

Карен!

Припомнив всех многочисленных родственников и обширные связи человека, Глобальный тут же к нему подошёл.

А как руку на плечо положил, так и обратился негромко:

— Слушай, а по бетону работать умеешь? Ну там… зацементировать кой чего? Без вопросов, чтобы.

Карен почему-то отвечать не стал. Зажимая шею рукой, как «медицинский воротник» позвонки от перелома, поспешил покинуть дом.

«Чёрт с ней, с Зоей! Жизнь дороже!» — пронеслось в его голове единственно возможным вариантом.

Боря снова вздохнул, глядя в очередную удаляющуюся спину.

«Похоже, снова всё самому разгребать», — подытожил внутренний голос Глобального.

А за окном сыпал снег. И одинокий ротвейлер с недоумением прислушивался к голосу изнутри.

— Боря! Борь? — доносилось из глотки через приоткрытый рот. — Ты вообще меня слушаешь⁈ Боря, я с кем разговариваю, а⁈

Глава 11

Небо на память

В то же время.

Там, где нас нет.

Крановщик Станислав Евгеньевич Сидоренко не особо любил стрелять. В деревне охота как-то мимо него проходила, а если и отправлялся в лес с братьями или иными охотниками по-соседски, то больше на грибы и ягоды переключался.

Не желая делиться дарами природы, однажды даже от кабана пришлось убегать по дубовой роще. А в другой раз пристально смотрел на медведя. Прямо глаза в глаза, пока косолапый предпочёл не уйти в лес поглубже. Повезло ещё самца повстречать. Будь медведица с детёнышами, так просто не ушла бы.

Срочную же службу Стасян больше бегал кроссы и висел на турниках, чем пропадал на стрельбищах. В их мотострелковом батальоне в Сибирской глуши не охотно выделяли боеприпасы, как на любой периферии. Гранатомётчикам так вообще доставался «хер да маленько». Если стрелкам по рожку-другому ещё находилось, а связистам выделяли пару раций на учения и заправляли БТР с исправной ходовой, то выстрелы к РПГ старались беречь до лучшего случая, проверок или оставлять до «ключевой даты». Вот и получалось, что пока весь мир большой страны говорил «не трогай, это на Новый Год», в иных батальонах говорили «не трогай, это на 9 мая».

Всё изменилось, когда Станислав по распределению попал на «передок». В потрёпанном мотострелковом батальоне, который восьмой месяц решал поставленные задачи, быстро оценили ширину плеч Стасяна и первый совет был такой:

— Ты когда с «мухи» стрелять будешь, рот приокрывай. Так меньше глушить будет. Понял?

— Ага! — тут же подчеркнул важный для себя урок, который по жизни на передовой точно пригодится. — Есть!

Заглянув следом в медкарту, на комиссии даже обрадовались. Иной танк выглядит проще, чем Стасян. Что же касалось лица пехотинца, то по одному виду понятно — пизда врагам. А опыт прошлого достаточен, чтобы с ходу выдать РПГ-7.

Так Станислав Евгеньевич Сидоренко и стал гранатомётчиком.

Выделив мощному гранатомётчику со страшной рожей вместе с бронником и каской помощника, закинули обоих в окопы боевого соприкосновения, где разумное сочетание родов войск защищало отечество от фашизма, нацизма и прочих прозападных взглядов, гляделок и недогляделок.

Одно ясно — враги повсюду! Но сами расплодились или позвонили? Вопрос риторический. Но поставили боевую задачу — выполняй уже без всяких вопросов.

Из плюсов было то, что в помощники Стасяну достался младший брат Коля. Николай Евгеньевич Сидоренко. Он же — Колясик. А из минусов то, что срочку тот служил только год, тогда как Стасяну довелось — два. Причём брат служил буквально в соседней деревне, где больше отвечал за газон в части на радость полковнику, чем за получение боевых навыков на практике.

Но родня — есть родня. Никто не выступает против, когда рядом члены семьи служат. Тем более, что распределением загодя занялся старший брат — Пётр.

Пётр Евгеньевич Сидоренко. Он же — Петро. Старший брат в зоне СВО оказался с начала осени. Хотя матери сказал, что отправился на заработки в город, поехал и подписал контракт. Семья и не в курсе, что на фронт уехал. Он для них «на подработках» и «на шабашках». Но по факту ушёл добровольцем в конце августа 22-ого, ещё до получения повестки. И всю осень учился выживать под залпами «трёх топоров». Они же «777» — обозначение буксируемой 155-милимметровой британской гаубицы M777.

Как добровольца, с той же полноценной двухлетней военной срочкой в конце «девяностых», (которую закончил в чине Старшины), Петра быстро отметили. За скромность и доблесть. Мол, не кричит налево и направо «дай, дай, дай», не требует снарядов и помыться, а тихо-спокойно штопает камуфляж, подшивая иголкой с ниткой. Разумно подклеивает расползающиеся ботинки, ещё и воду копытит, чтобы было чем умываться. А как в блиндаже полноценную баню сварил из листов железа, начальство быстро смекнуло, что такому не грех и мотострелковый взвод доверить.

Обжившись на линии соприкосновения и постепенно сориентировавшись на местности, Пётр плюс-минус представлял реальное положение дел. Рад бы братьев подальше в тыл засунуть, но Стасян поступил «с пометкой» в личном деле. Так что не только «годен», но даже «известно где» пригодится.

И вот где-то здесь, что именно — то самое ГДЕ, крановщик сразу и пригодился…

Картина «утро в окопе» разворачивалась неспешно. Разведка засветло рванула на БТР в ближайший лесок, а Колясик отложив сапёрную лопатку, вгрызся в галеты сухпая. Сухие губы младшего брата обронили:

— Стасян, чайку бы.

— Ты чего жрать сел? Копай до обеда! Потом у «комода» в блиндаже погреемся и чайку бахнем.

Под комодом он имел ввиду, конечно же командира отделения. Хотя в деревне его совсем недавно иначе называли — шпала, дылда, великан… И это только в детском садике.

— Что мне твой обед? У меня в животе уже урчит! А руки к херам перемёрзли. Я пальцев не чую! — пожаловался Колясик, жадным взглядом окидывая зелёную пачку со звездой, коих выдали сразу три штуки на день, но посоветовали растянуть на два дня.

Сухпай оставлять лучше с запасом. Мало ли? Будет ли подвоз вовремя — большой вопрос.

— Перемёрзли, — буркнул Стасян, передразнив и отобрал лопатку. — Тютя ты! Следи за обстановкой, малой. Прилетит — некуда будет прятаться. Окапываться надо.

— Бля, да мы же уже и так в окопе! — возмутился Колясик. — Куда ещё окапываться-то?

— Ты не догнал, что Петро сказал? — напомнил Стасян. — Без «лисьих нор» нам пиздец. Есть такие миномёты, что по тепловизору наводятся. Есть БПЛА, что всегда готовы в траншею залететь и без инфракрасного распознавание. Есть дроны, которые как говорят, сами скоро снаряды скидывать будут. Аккурат на голову и прилетит. Что снарядам твой окоп или траншея? Потолка-то нет!

— И что делать?

— Да вот как дождь на макушку капать перестанет, тогда и можно успокоиться.

— Не услышим обстрел, что ли?

— Ну ты деревня, — улыбнулся средний брат. — Как же ты чего услышишь, когда стрелять вокруг будут? Как ты до двадцати-то дожил?

— С трудом, брат, — улыбнулся Колясик, протягивая галету. — С заметным трудом!

Пришлось разделить, по-братски. Когда большую часть — брату. Ему нужнее. Он больше. И больше тратит калорий даже при меньшем количестве действий.

Призвали обоих Сидоренко в один день. Только одного забрали с городского военкомата после драки, а второго сдал под белы рученьки участковый, устав ловить при езде в пьяном виде без прав и на летней резине в ноябре.

Особые призывники — особые условия. Дальше всё просто было: перелёт, проезд, распределение, инструктаж, передовая.

Мотострелковая рота «сдерживания и маневрировала» в последнее время отражала контрнаступы неприятеля на своём пятачке среди полей и подлесков. Сдерживала, как могла, траншеями и рвами, отвечая за передвижение неприятеля на расстояние до пяти километров. Попутно и сама потихоньку вгрызаясь в высоко эшелонированные укрепления противника вместе со штурмовиками спецчастей, «при поддержке арты и вертушек», как донёс до сведенья Петро.

При особо удачном контр-контрнастулпении после наступления, отступления и очередного контрнаступления удавалось даже немного продвинуть линию обороны, пока не стала линией атаки, в очередной раз сбив с толку противника. Но конкретно сейчас — окапывались. И в составе отделения из тринадцати человек, Стасян рассматривал низкие кучевые облака. Хотя бы во времена, когда вылезал из бокового ответвления в окопе в половину своего роста и давал отдых рукам и коленкам.

Прислонившись спиной в бронике под бушлатом к стенам окопа, сидя на корточках, он мечтал о куреве. А думал, конечно, о доме.

— Колясик, есть сига?

— Да откуда? Ночью последнюю скурил, — ответил брат.

Стасян поднялся с корточек, дополз до края окопа и немного выглянул наружу. Каска к грязи. А рожа так вообще слилась с местностью так, что с Рэмбо перепутать можно. В коммандос возьмут не глядя.

Но Петро говорил, что Солнцепёк два дня назад накрыл группу британских коммандос так, что даже сапог в поле не осталось.

«Так и хули толку с этих коммандос?» — ещё подумал Стасян, погладив гранатомёт в углублении: «Артиллерия всё решает. А мы так… пишем ответы».

Вздохнул тяжело крановщик. Тяжело на душе, но природа хороша. Заметно теплее зимой, чем в Сибири. Говорят, радиация повышена. Но кто бы её мерил? Дышится вроде легко. И лёгких пока два, а не три. Так чего выёбываться?

Хватило пары дней, чтобы призванный подустал от перепаханного снарядами поля и простреленной насквозь лесополосы. Глазам не за что зацепиться. Местность в стиле — «бери и сажай». Палку воткни — весной прорастёт. Да вот — не сажают.

Но насколько хватало глаз, ни одной посадки на зиму. Поля вокруг заминированы с обеих сторон. В лесах растяжки. А по воронкам и ямкам можно заметить, что область пристрелена. Это уже не говоря о работе снайперов.

Но вместо того, чтобы яро ненавидеть врага, Стасян больше думал о многострадальном Донецке и Кате-«Катёнке». И душу переполняло не гневом, но состраданием. Он был мыслями рядом с маленькой девчонкой, которую пытался вытащить из-под обстрела в районе вокзала, впервые попав под «прилёты».

Ведь пока он, здоровый мужик, трясся за углом массивного здания, прижимая к себе ребёнка в полной боевой выкладке, Катя засмеялась и заявила приезжему:

— Дядя, ты чего? Это в соседнем районе только стреляют. Далеко до нас. Не достанет. Я точно знаю!

Ребёнок неполных семи лет, выросший под звуки войны не знал другого мира. И на слух мог определить, как расстояние до выстрелов, так и тип используемых снарядов. Конкретно эти — новёхонькие хаймарсы. Американская реактивная система залпового огня на колёсном шасси. И чаще всего её использовали для обстрела мирных городов с гражданским населением, чем на передовой. Не оружие нападения, но оружие — устрашение.

— Подарок от янки, чтоб им всем пусто было, — повторил эмоциональное восклицание сиротки Стасян, перед тем как вернуть её воспитательнице.

Он не обещал ей ничего. Но точно знал, что вернётся за Катькой. Воспитательница сказала — сирота. Одиночка. Отца-шахтёра при обстрелах погребло. Мать числилась пропавшей без вести под Мариуполем. Такую не заберут. Некому.

Донецк запал Стасяну в душу сразу. Говорили, что это «город роз». И летом там вполне могли цвести розы в клумбах. Климат позволял. Но вместо них расцветали воронки взрывов.

Город продолжал жить под обстрелами вопреки всему девятый год. В том числе работали детские дома, группы в которых с каждым месяцем лишь ширились и ширились. Законодательную базу об ускоренном усыновлении обещали ввести в строй, но чаще на словах. Безнадёжно буксовала бюрократическая система. И детей часто вывозили подальше из города по другим причинам: отдых в туристических группах, санатории, дома-пансионаты. Но рано или поздно детей приходилось возвращать обратно. И вновь выстрелы. И вновь гадания детей «что летит?» словно «игра-угадайка».

Стасян моргнул, вглядываясь в лесополосу, откуда давно должны были вернуться разведчики. В лесополосе той не осталось ни одного целого куста. То — работа артиллерии с обоих сторон. Одни бьют, другие отвечают. Одни пугают, другие пугают в ответ. Боекомплект берегут, конечно. Но он не закончится ни у одной стороны.

Это сами — слёзы войны. И боги войны ещё не удовлетворены. У объединённых сил запада достаточно точек подвоза, чтобы прибывали финские миномёты, шведские вездеходы, немецкие БТРы, польские танки, (как советское наследие), американские системы залпового огня, французская артиллерия, литовские автоматы, норвежские снайперские винтовки, латышские гранаты, датские прицелы с телевизорами, турецкие дроны и БПЛА, южнокорейские самоходные гаубицы, голландские медикаменты и эстонская исключительность, проявленная в том же советском наследии. Не говоря уже о канадских бронежилетах, касках и иных систем защиты. И бог знает чьих системах борьбы с дронами. Пока не разобрались.

Ребята в окопах то и дело поминают чешские, итальянские, испанские, португальские и прочие системы, которые так или иначе можно считать «наступательным вооружением». В трофеях пистолеты, шевроны, лимонки, но самые практичные — швейцарские ножи.

Однако, было немало и своего подвоза. Тонны всевозможных тыловых грузов в виде провизии, воды в бутылках, топлива в бочках, боеприпасов, медикаментов, запчастей и боекомплектов почти каждый день доставляли грузовики на передовую, пока бойцы в блиндажах мастерили печки-буржуйки, организуя простой, на так нужный солдатский быт, чтобы не только выживать, но и жить. Хороший командир должен обеспечить минимальные условиях. Смекалистый — обязан. И Стасян быстро понял, что без бани солдату тяжело. А без снарядов так просто смерть.

Его РПГ вчера на ночь глядя долго выцеливал по кустам ещё советский БТР-80 и будь у него тепловизор или какая иная современная приблуда, один выстрел — одна цель. Но больше приходилось надеяться на ПТУРы. И системы попроще, в то же время — практичнее и дешевле. Ведь больше слёз войны боги войны ценят лишь расходы. И та сторона, у которой расходов меньше, продержится дольше.

Даже простые снаряды на нитке показывали свою эффективность. Так ребята, провожая выстрел вручную дистанционно, умели бить любую технику днём и ночью. И теперь в лесу видно лишь их опалённый остов.

«Но их разведка тоже не дремлет», — быстро понял Стасян: «Всем интересно по кустам лазить».

— Гробовщик, — крикнул пулемётчик Март с точки.

В отделении позывные в ходу даже между собой вместо имён. Конкретно, Март, воевал с марта 2022 года, успев побывать под Киевом и мог много чего интересного рассказать про договорняки, пока грелись в блиндаже.

Гробовщиком прозвали Стасяна за мрачный вид, что должен был внушать ужас противнику даже на радиочастотах, не говоря уже о том, чтобы подойти и проверить своими глазами.

— А? — ответил гранатомётчик с лопатой.

— Хуй на! — добавил задорно Март. — Закурить есть?

— Да откуда?

— И то верно, — вздохнул пулемётчик, сполз с точки и углубился в чтение письма с тыла.

Тылом вдруг стала вся страна на десятки тысяч километров, где разброс градаций поражал невероятно. Пока горел Донбасс и польские танки рвали гусеницами подмёрзшие чернозёмы, ожидая прибытия немецких с чёрными крестами, в стране встречались индивидуумы, которые старались не замечать никаких войн и бормотали: «пропаганда!», сами будучи пропагандонами иного пути.

Пока солдаты-контрактники, резервисты и мобилизованные читали детские письма в окопах, те представители альтернативного мнения читали Архипелаг Гулаг, создавая свою реальность. А углубляя её, вместо Константина Симонова они цитировали диссидентов и распивали популярные маргинальные песни. Пацифистские, с бодрой примесью рэпа, что больше тронет молодёжь.

Стасян понимал, что там, в каких-то 500–1000 километров от передка спокойно смотрят аниме с ушастыми няшками, мечтая засадить им под хвост. Там дрочат на порно с трансгендерами и жалеют себя, что не могут вкусить «полных свобод», где меняют пол и можно жениться на пылесосе. А здесь только голубое небо и дымка от холодной земли. Здесь нет телефонов. И любой звонок домой может реально оказаться для тебя последним.

Да, здесь яйца куриные дешевле и есть даже гусиные. Здесь брага и овощи с ягодой за копейки в сезон. В то же время здесь — ничего лишнего. Ведь враг в траншее напротив. Ты его или он тебя. Другого выбора уже не будет.

Выбор был сделан, когда подняли чёрные кресты.

— Беркут, тот ещё гамадрил! Пачку мне торчит, — добавил пулемётчик, отгоняя от процессов осмысления. — Куда только делся с самой утряндии? Все кусты уже обосрали. Да я и сам жопу не прочь помыть. Скорей бы четверг. В баню сходим. Пацаны воды накопытят.

Стасян молча почесался и затих. На каждодневный душ рассчитывать не приходится. Но и чушками ходить так просто не будут. Закрепиться бы на районе. А там — печка, бочка, вода. Мойся, грейся, чай пей.

В полях костры жечь — дураков нет. Ночью на него и прилетит.

На подвоз воды, как и дров для банных процедур и снарядов для скорой победы, сильно влияла погода. Рядом много не нарубишь. Больше шансов, что без ноги дровосека принесут, чем хвороста наберёшь. Колодцев нет, скважину не пробить. А если какие водоёмы и попадаются, то могут быть отравлены. Лучше не рисковать. Противник хитрит. И при случае пускает в ход химическое оружие, яды. Диверсии — одним словом. Он здесь жить уже не собирается. Рад бы всех потравить по окопам, да кто э ему даст?

Но Стасян точно знал, что они — собираются. Потому не каждый мост в пыль, не каждая железнодорожная станция в щебёнку. По энергетике сработали, заводы военного назначения остановили — и будет. Время выиграно. Бои продолжаются.

Все ждали, что на смену осенней распутице придёт снег и дороги задубеют, но чернозём смеялся над этими планами. Отчего грузовые КАМАЗы и Уралы наматывали на колёса такой слой грязи, что порой удивлялись и танкисты. Но об этом думать не надо. Надо — копать.

«В любую свободную минуту — копайте», — говорил Петро братьям.

Солдаты как могли приспосабливали под себя условия местности, не особо полагаясь на возможности военного и иного транспорта.

Это когда журналистам надо на передовую, их доставят хоть на вертолётах. Но чаще авиацию будут беречь. Самим пригодится. Ведь положа руку на сердце, можно понять, что нет у них в небе тысяч самолётов и вертолётов. Но и небо от противника закрыли! И что просачивается всякой мелочью, так это уже не проблема, а так — проблемка.

Да, у Отчизны передовые вертолёты. Лучшие в мире, но не столь многочисленны, как хотелось бы. Поэтому чаще танки ездят по полям, устраивая артиллерийские дуэли, БТРы проносятся по дорогам, парят дроны и БПЛА, из глубин работают Искандеры, ближе подъезжают Ураганы, Грады, Смерчи. А пехота — копает.

Когда не идут штурмы, любая пехота окапывается: морская, воздушная, сухопутная. Иного укрытия порой не бывает. А жить всем хочется. Мало умереть за Родину, надо ещё и победить.

Когда артиллерия пристреливается по окопам навесам, выбора нет. Копай «лисьи норы», умножая свои шансы на выживаемость или лови осколок в бок, шею, собирай ногами, руками. Бронник спасёт лишь живот и спину. Если, конечно, снаряд разорвёт не в близи. Тогда сразу — контузия.

Стасян вздохнул, прекрасно зная эти тонкости. Но и не доверяя утреннему затишью. Стоять на открытой поверхности долго не стоит. Миномёты, кладя снаряды на голову при корректировке с дронов днём или в ночи с приборов дальнего обнаружения, каску игнорируют. А без каски ты вообще не жилец.

Поправил каску, дожевал галету и — копай.

Над головой пронеслись вертолёты Ми-28Н. Пузатые, никогда не перепутать с Камовыми. «Ночные охотники». Работают в паре.

Крановщик присмотрелся. А они отработали по целям за лесом, дали круг и отстреляв тепловые ловушки, (что прикрывало от возможной ответки), вновь пронеслись над головами, вернувшись на аэродромы.

Их основные задачи — поддержка сухопутных войск, уничтожение наземной бронированной техники, живой силы и мало скоростных воздушных целей противника. Но в небе у врага редко что-то крупное летает. Да и средства ПВО в основном подавлено. Стационарные. Но достать ручные — возможно.

Едва Стасян об этом подумал, как из-за леса с позиций противника за вертолётами помчались выстрелы, оставляя белёсый след в небе. Сработали переносные зенитно-ракетные комплексы. Есть поновее системы, вроде британских «старстриков» и американских «стингеров». Есть постарше, вроде советских «игл» и французских «мистралей».

Крановщик хмыкнул. Один хрен ни один не попал в цель. Угодили в тепловые ловушки. В лучшем случае сбивают БПЛА, чаще — дроны. Но их ещё разглядеть надо.

Глянув на расслабившегося Колясика, который сухпай держал в руках чаще, чем автомат, Стасян уже собирался высказать всё, что думает о таком напарнике и вручить лопату в руки, но тут небо буквально засвистело.

Крановщик уже слышал такие звуки в Донецке.

— Быстро, в нору! — крикнул он, первым пихая в низкий проход младшего брата.

Сколько бы лет ему не было, всегда будет младшеньким. Жалеют его всю жизнь всей семьёй. Оно и понятно — соседский. Свой бы вырос повыше, посильнее и точно — умнее. А этот — приёмный. Как пить дать!

Колясик спорить не стал, покорно прилёг в свежеоткопанную грязь. И даже подумывал достать горелку из сухпая, чтобы разогреть перловку с мясом, но тут земля загудела.

— Чё, бля? — буркнул Стасян с усмешкой. — Пригодилась нора-то?

Брат насупился, перестал жевать и потянулся за лопатой.

Аппетит пропал, так хоть на свежем воздухе поработает.

Глава 12

Хочу на работу

На следующий день.

Сибирь. Город где-то под Новосибирском.

Охранник Егор давно ничего хорошего от жизни не ждал. А когда заканчивались кроссворды и сигареты, даже впадал в лёгкую депрессию.

Тоска!

Но совсем от желаний отказываться тоже нельзя. И сидя в коморке в управляющей компании Светлый путь, он мечтал о горячем чае. Только термос был безнадёжно забыт дома.

Безнадёга!

Жена на работе, не принесёт. Старшая и средняя дочери в школе, а маленькая в садике. Такой самой бы кто чего принёс. Тот возраст, когда передают подарки «от зайчика».

Но он же — мужик! Можно всё взять в свои руки и на обед сгонять домой. Тогда прихватит сигарет, чая наберёт полный термос и даже успеет справиться с тарелкой борща.

Но уходить не желательно. Мело всю неделю. И начальник даже намекнул, что неплохо бы снег раскидать у подъезда. Дворника-то у них нет. А бабушки почти перестали перелазить через сугробы, чтобы пожаловаться в контору. Что неплохо для показателей, но самые вредные просто идут сразу в прокуратуру.

Даже исполняя обязанности дворника, куда девать сугробы, Егор не знал. Снег сыпал беспрерывно. Вот и сейчас проклятые белые мухи отчётливо проглядываются даже через открываемую дверь.

Все желания вскоре одним заменились. Самым весомым — пить. Сухие губы ещё и от сквозняка. Бесит всё на сушняке! Хочется играть в «русскую рулетку» от отчаянья или сбежать к цыганам. Только не современным, что давно непонятно чем занимаются, а тем, что ещё с медведями танцевали и с инструментами музыкальными в ладах были.

К классическим цыганам душа просит. Но, признаться, боярина из него не выходило. Не до цыган. Газы, вот, иногда выходили. Порой такие, что за целостность камуфляжа переживал. Всё-таки не стоило сильно на квашенную капусту налегать по вечеру. Но чем ещё закусывать, когда дома шаром покати с тех пор, как всем дочкам и жене по подарку под ёлку взял с аванса? Теперь только зарплаты ждать. А лучшее — премии.

«Да откуда ей взяться, если жопа с показателями? Жалобами управляйку закидали по самое не балуйся», — пролетали грустные мысли охраннику.

Вот так сидишь, улыбаешься людям, дорогу подсказываешь с этим вечным «прямо и направо». Бабушек провожаешь на второй этаж или через сугробы переносишь, если просят. Сочувствуешь их опасениям касательно повышения тарифов всячески. А ничего не меняется. Будет новый день и новые люди. И снова то же самое. Только улыбаться хочется всё меньше и меньше.

«Чего мужику сорок-плюс от кармы прилететь может? Только в табло. Запаздывает с раздачей благ Провидение. Видимо, в следующей жизни повезёт. А пока сижу, работаю, жду», — подумывал Егор, остро сожалея, что уже не так молод, чтобы отправиться на заработки за длинным рублём в какие-нибудь ебеня, раз на фронт жена не пускает, мама против и весь выводок дочерей в нагрузку идёт.

Четверо оставшихся в одиночестве женщин в квартирке, мол, к беде. Да и вообще «4» — символ смерти у китайцев. А как у русских — не ясно. Все цифры, что не «666», вроде нормально заходят. Если речь не о ценниках в магазине. Или в квитках платёжек.

Когда на пороге УК «Светлый путь» оказался рыжик парень с длинными волосами, Егор прищурился. Чем-то тот напоминал тот Бориса Глобального.

«Да где тот Боря-то? Уволился и даже слова не сказал на прощание. А сам трубки не берёт», — вздохнул Егор Павлович Валетов.

Рыжий парень подошёл прямо к нему, поздоровался, что само по себе немало и с ходу выпалил:

— Ты же Егор, да? Егор Палыч?

— Ну, да… Но давай без отчества. Я ещё не настолько стар.

— А я Рома. Борин брат, — представился посетитель и достал пачку из внутреннего кармана пуховика. — Пойдём, покурим, что ли? Поболтаем.

Егор уже три раза на улицу с утра выходил просто так, порожняком. «Опустошить баллоны», как в разведке назвали бы этот манёвр. Поэтому охотно вышел «для дела» и угостился сигареткой от парня в костюме сантехника.

«Может, привет от Бори передаст?» — ещё подумал Валетов.

— А Боря-то где? — прикурил первым Егор, первым и поинтересовался.

— Да хрен знает. Со вчерашнего трубку не берёт, — признался рыжий, прикуривая следом от предложенной зажигалки. — На отца, походу, обиделся. Тот с матерью моей теперь живёт. Я сам не понимаю, что у них происходит. Но лица загадочные-загадочные.

— Ну у вас и Санта-Барбара.

— Ага, и кот.

— Какой кот? — не понял охранник.

— Да, походу, дикий, — вздохнул Рома. — Демоном назвали. Маленький, главное. А как в палец вцепился при встрече, до сих пор с утра нарывает. Жаль у моей аллергия, я бы себе забрал. Вместо охраны в квартиру. Такими и должны быть настоящие коты, а не чмошниками лысыми в угоду моде. Вот толку от тех лысых зимой? Они и летом мёрзнут!

С Романом Петровичем Новокуровым Егор был знаком лишь заочно. Тот вроде как лишь числился на рабочем балансе. А работал за него то огромный мужик с лопатами-руками, то чернявый брательник. Но скрыть их родство легко. Фамилии разные.

«Отлично устроился», — хмыкнул Егор Павлович: «Глобальный пашет, а Новокуров по заграницам катается».

И тут рыжий заговорил. Как начал первым, так и не остановить. Снова затянувшись первой сигаретой, Егор узнал про Германию подробности и девушку беременную бонусом. А как вторую раскурили, речь о весеннем призыве пошла. Сразу на полтора года, вроде. Но это не точно.

— Добровольцем пойти, что ли? — вздохнул Рома. — Всё толку больше. Хоть заработаю что-то. Но видишь в чём дело. Срочка-то никуда не денется.

— Я слышал, что на фронт перевестись можно только три месяца спустя, — кивнул Егор, уже изучив данный вопрос вдоль и поперёк. — Для этого необходимо подписать соответствующий контракт, который указан в абзаце второго пункта первой статьи тридцать четвёртой Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе».

Чего ещё делать, как не газеты читать и муть всякую запоминать?

— Но ты уверен, что тебя за три месяца натаскают? — прищурился охранник.

— Там видно будет, — ответил Роман, в сущности не уверенный ни в чём. И популярно объяснил, что только сантехнического опыта у него теперь до хрена. Ни один немец не догонит, а вот денег ни хрена. И тут хоть в Форбс входи. С другого края.

От слов тех даже симпатия у охранника к нему появилась. Хоть на обед домой веди и борщом угощай. Свой же в доску! Тоже нищий, но весёлый. Но при этом есть где жить, есть кого любить, и пришёл не в лохмотьях.

— Так и что? — спросил Егор, устав от всех этих схем и хитросплетений в конторе. — Ты решил, на полном серьёзе поработать? Ты ведь пойми. По бумагам у нас полный штат, а как толчок засорится, так Боря один по всему району работает. А как уволился, только аварийка одна и работает теперь. С ребятами из центра. А толчки частники чистят. Правда, часто другим частникам потом ремонтировать приходится. Договора-то никто не заключает.

— Так, а что делать? — пожал плечами Роман. — Поработаю до весны, потом служба. Надо ещё на свадьбу предварительно насобирать. Хоть и символическая, а кольца, роспись, стол накрыть… Сам понимаешь, всё надо. Чтобы по-людски было.

— Да понимаю, сам троих рощу. А ты это… подработать не хочешь? — вздохнул охранник, припоминая о том, что не всё ещё украдено в подвале и даже сейфы закрытые остались.

— А кто не хочет? — переспросил Рома.

И оба уже засобирались в тепло, как вдруг прямо на тротуар заехал микроавтобус без стёкол на местах пассажиров, а с монолитным корпусом. Чтобы меньше заглядывали.

— Ну пизде-е-ец, — только и успел протянуть Егор Павлович, перепугавшись даже больше обычного.

Такой он уже видел, когда осенью Антона Сергеевича в наручники упаковывали. Ничего не изменилось и на этот раз. Из микроавтобуса посыпали мужики в камуфляжах, в балаклавах и с автоматами наперевес. И как давай через сугробы перекатываться, что никаким старушкам и не снилось.

Сердце Егора на паузу встало, руки поднял сразу. Виновен, мол. Хотя бы в том, что не успел почистить подход и подъезд. Только один подполз и остался. Ну или — перекат. А остальное уже сами пусть доказывают.

Роман рядом повторил жест с руками. Но мужики с автоматами, скатившись как с горки детвора, на них не обратили никакого внимания. Лишь подвинули в сторону, чтобы на проходе не стояли и в здание ворвались с разбега.

— Даже не спросили — где он? — хмыкнул Егор.

— А кто — он? — уточнил Новокуров.

— Известно кто, — ответил охранник и на эмоциях по третьей раскурили. — Начальник! Спиздят вечно всё, что плохо лежит. А Леся ему вообще как раба. То чай принеси, то пыль протри, а я с опцией дворника без ставки. Хоть бы премию какую начислил к Новому году.

— Ну да, это как-то… неправильно! — поддержал Рома, начальника того в глаза ещё ни разу не видя.

— А что делать? Суетимся, — выпустил белое облачко Валетов. — Начальство же.

— Ну да, за работу держаться надо, — посочувствовал Роман, но не сильно.

Следом автомобили прокуратуры прибыли. Понаставили транспортных средств прямо у входа. Друг друга за руку поддерживают, переваливают сугробы, спускаются, скользят, хохочут и причитают.

Если тротуар в снегу, а дворник с утра на работу не вышел почему-то, то официально бордюра и нет. Зато есть служебная необходимость. Возникнет острая необходимость — трактор пригонят. Пара таких даже на балансе конторы числится, да никто никогда их по району не видел.

Докуривая, Егор почти не удивился, когда на пороге конторы вдруг возникли люди в погонах и строгих одеждах под шубами, меховыми пальто и красивыми шапками. Не спортивные гондонки, как на нём и «новобранце от сантехнического дела», а богатые головные уборы. Как будто только с манекенов взяли на неделе высокой моды в Париже.

Но и они скатываются с горки, как бабки шумные. Все только дворника почему-то костерят.

А их, как свидетелей такого дела, тут же попросили войти в здание следом.

— А это без проблем, — ещё загодя потушил окурок и первый, и второй собеседник. Всё-таки стояли под табличкой «не курить».

Загнав то ли понятых, то ли допрашиваемых в один кабинет с диспетчером Олесей Васильковой, люди в форме принялись расспрашивать всякое. В том числе обо всех сотрудниках, включая ранее работавших. Вроде Нины Альбертовны.

— А при чём тут моя бабушка? — переспрашивала следователя Леся. — Она уже полгода тут не работает, я за неё… стажируюсь.

— Эм… работаете? — уточнил тот.

— Замещаю, — смутилась диспетчер. — Но кто ещё работать-то за такую зарплату пойдёт работать? А я… стажёр. Мне полезно не есть ничего. Говорят, похудею.

— Вот скажи мне, стажёр, а кто ещё работает? — прямо уточнил следователь, устав от изучения кипы бумаг, которые обнаружились в кабинете начальства. — Вот прям… работает-работает.

— Боря работал, — призналась Леся и тут же поправилась. — Эм… Борис Петрович Глобальный. У него самые высокие показатели были. Думаю, это за всё время существование показателей.

— А где он? — почесал под зимней фуражкой следователь.

— Уволили.

— Кто уволил?

— Начальник и уволил, — припомнила Леся. — Ну… заставил уйти Борю по собственному.

— А причины?

— Боря в кипятке стоял, спасая подъезд от последующего замораживания и на эмоциях попросил его… ну… «не воровать», — робко добавила Василькова.

— Значит, начальник заставил «передовика» уйти потому, что тот работал как следует? — усмехнулся следователь.

— Выходит, что так.

— Это не редкость, когда передовиков производства гнобят, — посочувствовал рядом сотрудник прокуратуры. — Выделяются слишком.

— Так и получается, — добавила Леся. — Боря много работал. И часто краску за свои покупал. И расходники.

— Расходники, говорите? — следователь протянул распечатку из кипы документов. — Вот же бланк с расходными материалами на складе. Зачем покупать?

Егор с Лесей переглянулись и углубились в чтение. Но из всего списка в подвале едва ли десятую часть можно было найти…

— И ту с дефектами, — объяснил охранник как бы между делом.

— Понятно, — хмыкнул следователь. — Значит, расходники мимо конторы проходили. Кто ещё в штате есть? Чтобы прямо… работал. Ну или хотя бы… существовал.

— Роман Петрович Глобальный есть, — тут же припомнил Валетов.

— А где он? — снова уточнил следователь. — Работает или числится?

— Я тут, вообще-то, — выдвинулся вперёд Роман, который очень хотел помочь следствию. Но не знал, чем. — Вчера только с командировки вернулся. По обмену в Германию ездил.

— А вы, значит, столь ценный специалист, который способен дать мастер-класс бюргерам в столь тяжёлое для страны время? — уточнил следователь с насмешкой.

Рома почесал под шапкой и развёл руками. А затем решил говорить, как есть:

— На кой хрен меня послали в Германию, не знаю. Но кто я такой, чтобы протестовать? Правда, командировочных мне не дали. Выделили какие-то крохи. Я в основном с бомжами за еду дрался. И нередко спал на улице. А мылся только у клиентов. Работают же там только азиаты и негры. Их и учил. Так себе командировка, если честно.

— Вы расист? — сразу уточнил следователь.

— Нет же. Повторяю, я учил негров и арабов чинить батареи, а они меня — языку. Какой же это расизм? Были бы евреи — учил бы евреев. Это — взаимовыручка по-европейски.

— Немецкому, значит, вас учили? — снова уточнил следователь.

— Немецкий в Германии уже не в ходу, — честно признался Рома. — Арабский больше, но меня английский больше интересовал. На нём тоже разговаривают… пока.

Сотрудники прокуратуры и следственного комитета переглянулись.

— А где тот, на кого вас меняли? — сверился с бумагами следователь.

— Олаф, что ли? — припомнил охранника Валетов.

— Да, — снова сверился с бумагами следователь. — Территории страны Олаф Мергенштольц не покидал. К нему даже жена прибыла. И… обратно не вернулась. Беженцы, выходит?

— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Роман. — Я же ночью только прилетел. А весной вообще по повестке уйду в другую «командировку». Мне бы хоть квартал как следует поработать. Только если будем чем работать. А не это вот всё!

Люди в погонах кивали и записывали. Улыбались и снова записывали, записывали. Роман никогда бы не отличил сотрудников прокуратуры от полиции. Или следственного комитета от сотрудников Росгвардии. Но если ребята собрались вместе ради одного человека, то дело серьёзное. Ещё и под прикрытием людей с автоматами. А ОМОН это или спецназ — дело десятое. В армию пойдёт, там научат погоны читать и форму различать.

Директор УК «Светлый путь» Тимофей Вольфович сидел бледный как мел. Молчал, глядя в одну точку перед собой. Руки нервно тряслись. Всего три или четыре раза он пытался потерять сознание. В основном, когда оглашали затраченные им суммы. В том числе и про потраченные на зарплаты и премии сотрудникам.

— Сколько-сколько я получил? — переспросил Егор, пытаясь просто представить количество подарков на отмытые его начальником миллионы за какой-то неполный рабочий квартал. — Да мне на сигареты самые дешёвые не хватает! Какие к чёрту лысому премии? Я и за дворника, и без смен, и без отпусков. Ждал вот тринадцатой зарплаты.

— Ага, и подписанные ведомости где? — добавила диспетчер.

— Леся, какие ещё подписанные ведомости? — не понял охранник. — Мы же на карту получаем.

— А я знаю? Я ничего не подписывала! — возмутилась и Леся, глядя на «свою» подпись на бумаге. — Я в диспетчерской сижу, какие мне ещё ведомости заполнять? Слышите, как телефон трезвонит каждую минуту? Мне пописать некогда! Я этих бумажек в глаза не видела.

— То есть не ваши подписи? — уточнил следователь.

— Не моя, — ответил Егор, тщательно сверившись с закорючкой. И в качестве доказательства принёс заполненный «от и до» кроссворд из рабочего закутка. — У меня «Р» с завитушкой. А здесь вообще «П» какая-то не уверенная. И «Д» не моя, а это уже почти слово целиком написать можно.

На месте, (почти на коленке), провели экспертизу, где начали сверять подписи. Егор безошибочно расписал целый лист. Леся повторила. Буквы на подписях не сходились в мелочах. Снова вернувшись в кабинет после очередного принятого звонка, Василькова вдобавок протянула журнал наблюдений, исписанный от корки до корки адресами, датами, фамилиями.

— Я же в основном только фиксирую вызовы. Максимум успеваю в бухгалтерию с утра заскочить. За бланками. Но там в принтере краска кончилась. Да и кому мне их отдавать? Бори нет, Олаф Мергенштольц пропал. Роман вот только пришёл.

— Только вернулся с командировки! — уточнил Роман. — Есть билет.

— А где ваш бухгалтер? — тут же был задан следующий вопрос.

— Какой бухгалтер? — удивились синхронно Леся и Егор.

Рома хмыкнул. Похоже, место злачное, раз в нём столько людей работает, а никто не работает.

— Хотя бы главный, — продолжил тем же тоном следователь.

— А у нас есть ещё и главный? — снова удивились охранник и диспетчер.

Тогда следователь просто показал лист сотрудников, где в штате числились двадцать пять человек, из которых на месте оказалось только трое.

— Них…чего себе, — раздалось от Леси.

О многих из указанных сотрудники услышали впервые, включая секретаршу, многочисленных экспертов по закупкам и консультантов по стройматериалам.

— Ебануться! — первым огласил общее возмущение Егор. — Да я и за дворника, и за охранника. А у нас оказывается целых три охранника?

— Какая ещё секретарша? — округлила глаза Леся следом. — Я сама чай завариваю. И никакой кофе-машины у нас нет. Есть кипятильник в банке. Принести? Мой старый чайник сгорел, а другого не было никогда.

— А кто такой вообще «эксперт по бетону»? — продолжил Егор. — Я только уборщицу видел. Она раз в неделю приходит… Со своей шваброй. Ведро, правда, тут своё. Но оно подтекает. Поэтому уборщица быстро моет. Мы её и разглядеть толком не успеваем. Швырк-швырк туда-сюда и убежала.

— Да? Чудеса. Она же на полном рабочем дне, — объяснил следователь. — Пятидневная рабочая неделя. С девяти утра и до шести вечера. А для работы ей всё управляющая компания выдаёт… по бумагам. Вам вот по бумагам зимнюю спецодежду выдали на прошлой неделе, да?

— Да ни в жизнь! — подскочил Егор и принялся показывать тельняшку под свитером. — В своей хожу!

Все вновь посмотрели на директора. Тот закрыл глаза и решительно изобразил падение в обморок. Но был подхвачен мужиком с балаклаве. И передумал ещё в полёте.

— Сука ты, Вольфыч, — протянул Егор шёпотом. — Ни одной ручки не подарил, а на нас по полной проехался.

— Гад, — добавила Леся. — Подонок!

Судя по её внешнему виду, миллионами от Васильковой и не пахло. Зато пахло немного аджикой на блузке. Но что делать, если так просто пятна в раковине не отстирываются? А дома шаром покати. И завтракать приходится тем, что завалялось в холодильнике, пока бабушка пенсию не получит.

Оба смотрели на начальника с такой нескрываемой ненавистью, что специально обученные люди предпочли встать между ним и сотрудниками во избежание неприятностей.

Суд гуманный, он разберётся.

Как оказалось, экономил Тимофей Вольфыч на всём, вплоть до отопления в ближайших котельных для части района. И прокуратура в первую очередь не понимала почему вместо качественного угля привозят шлак, который отлично засоряет батареи, но почти не разогревает ни металл, ни пластик, ни чугун, который вообще заменить уже десять лет как должны были повсеместно на металл.

По отчётам выходило, что в отличие от Антона Сергеевича, который уже отбывал срок за хищение в особо крупном размере, Тимофей Вольфович брал не по кусочку, а много и сразу. И в алчности своей забыл, что сотрудники прокуратуры, следственного комитета и отдела полиции, прикреплённые к его зоне ответственности на районе, тоже могут мёрзнуть, когда приходит настоящая зима. И как людей их понять можно. Каждый день в шубе на работе сидеть — неудобно. Даже в красивой.

Если Иванов Антон Сергеевич угля с мазутом на обогрев социальных объектов не жалел, (хотя бы изучив карту распределения отопления по району), то Тимофей Вольфович так увлёкся реорганизацией управляющей компании, что вместо последнего этапа подготовки на зиму, приобрёл себе недвижимости по городу и новое транспортное средство.

— Иностранного производства, — уточнил следователь, поднялся из-за стола, и они о чём-то шептались с коллегой, тыча в бумажки.

— Слушай, а трактора мы ещё в прошлый раз проморгали, — донеслось от того порой. — А ещё Иванов до сих пор сдаёт помещения на балансе предприятия в частные руки… добавим прокурору?

— Чтобы он нам за халатность добавил? — возмутился их коллега в полголоса. — Давай-ка всё здесь перекрываем нахуй до полного выяснения и на баланс центральной УК передаём район до весны.

— А с сотрудниками что делать?

— Под подписку о невыезде отпускаем. Миллионеров я здесь не наблюдаю. А хапугу в СИЗО ещё колоть, колоть и колоть.

После первичных расспросов Роман, Егор и Леся поставили подписи под обильно исписанными бумагами. Тимофея Вольфыча поместили под стражу, а само здание управляйки закрыли до выяснения всех деталей. Половину дверей опечатали сразу. Из другой половины попросили удалиться остальных сотрудников. Мастера в пошивочных мастерских прекратили работу сразу. Зато забегали с возмущениями юристы с поддельными документами, разволновались продавцы живой воды и аппаратов для лечения энуреза в домашних условиях. И с особыми возмущениями принялись покидать помещения конторы сотрудники микрофинансовых организаций и ставок на спорт. Но те уже с отдельными входами в помещение. Чищенными и ухоженными.

Больше всего удивилась выселению гадалка и ясновидящая Зульфия Рашитовна Капибарыня по прозвищу «Око Востока».

— Как выселяют? Мы так не договаривались! — кричала она больше прочих.

Но как по мнению троих оставшихся сотрудников УК «Светлый путь», око то порядком ослепло.

Ближе к обеду всё здание опечатали. На центральном входе повесили большой замок с печатью на подклеенной бумаге. Первым подъезд к зданию покинули силовики с арестованным. За ними разъехались остальные причастные.

Вскоре на крыльце остались только трое: безработный, но числящийся сантехник участка второго разряда, охранник шестого разряда и диспетчер-стажёр, которого так и не устроили официально за последние месяцы работы. Несмотря на уверения нового, а теперь уже вновь старого начальника.

Некоторое время все трое матерились, глядя вслед уезжающим автомобилям. А потом прекратили. Так как толку от этого не было.

Рома почесал лоб, буркнув:

— Так и что теперь делать?

На что Егор поскрёб затылок и добавил:

— Суда ждать. Может, к весне и разберутся. Но чую, премии не будет.

— Вообще ничего больше хорошего тут не будет, — хмуро добавила Леся и впервые попросила сигарету. — Можно искать другую работу.

Рома достал пачку и лишь пожал плечами. Та оказалась пуста.

— Прости, ничего не осталось.

Леся кивнула и сглотнула образовавшийся ком в горле.

— Вот так всегда!

Полное внутреннее опустошение по жизни подсказывало ей, что проревёт в подушку не одну ночь к ряду. Руки бы на себя не наложить сгоряча.

— Выходит… Иванов ещё и ничего так был? — хмыкнул Егор и вздохнул тяжело.

У самого сердце неспокойно.

— Ладно, ребят, я тогда… — уже хотел распрощаться со всеми Роман, но тут раздался рёв мотора.

И все трое синхронно повернули головы в сторону заезда в УК, где минуту назад скрылись органы правопорядка.

— О, забыли походу чего-то, — добавил Рома, глядя на жёлтый Ламборджини. — Или это мэр пожаловал?

— Скорее, губер, — поправил Егор, не припоминая таких автомобилей в их городе.

На территорию Светлого Пути, приминая снег, вполне себе уверенно вкатил жёлтый внедорожник премиального уровня. И заехал передними колёсами прямо на сугроб.

Дверь вдруг открылась и все трое только рты пооткрывали, когда из него вылез… Борис Глобальный!

— Вот это я понимаю — Карма! Это ж надо, как сантехник на подработках расправил крылья! — не смог сдержать восхищения Егор. — Не крылья, а парашют целый… Борь, найми меня ботинки чистить, а?

— А я буду тебе борщи варить и трусы стирать… вручную! — тут же пообещала Леся между желанием разреветься и последней надеждой на чудо по жизни.

— Брат… займи на свадьбу, а? — обратился и Рома, раз пошла такая маза.

На все предложения Боря лишь руками развёл. Но всё равно всех к себе поманил. А затем предложил сесть в тепло хорошо прогретого салона. Внутри, всё-таки лучше думается, чем на холоде.

Если сибиряк не обогреет сибиряка, то какой же он сибиряк? Это уже приезжий какой-то, которого тоже надо согреть в такую погоду.

Глава 13

Желтое золото

Было довольно странно приезжать к зданию управляющей компании на жёлтой Ламборджини Урус. Всё-таки по городу на него смотрели, не отводя глаз. Премиальный элитный внедорожник!

Но Боря больше переживал не насчёт его внешнего вида, а на тему — как с таким транспортным средством устраиваться на работу? Сразу видно, что возит лишь элитные жопы. Таких людей на «минималку» не посадишь, по-свойски надо решать.

Однако, премиальный итальянский автомобиль за пятнадцать миллионов рублей в минимальной комплектации был для Бори таким же средством доставки, как и японский подержанный внедорожник Тойота Лэнд Крузер Прадо, что когда-то принадлежал Иванову Антону Сергеевичу, как начальнику УК, а может и — благодаря. Только тот уже был не новым и предлагался автомобильным рынком за три миллиона, учитывая постоянные проблемы с покраской кузова.

Вся причина на элитной машинке в том, что насоса, чтобы перекачать бензин из бака в бак в гараже Шаца Глобальный сколько не искал, так и не нашёл. Да и на внедорожнике под защитным пологом всё-таки стояла зимняя резина. Ещё и документы в бардачке покоились с открытой страховкой. Катайся хоть все оставшиеся десять месяцев без ограничений… Ну или пока полный бак бензина не кончится.

По заверениям интернета, потреблял элитный внедорожник, который ставили в один ряд с суперкарами, всего тринадцать литров на сотню в смежном режиме. Что для внедорожников было довольно мало. И Боря, переложив права из бардачка в бардачок, решил рискнуть.

— Не, ну а что? На рыбалку гонять, за грибами и на дачу — самое то, — подбадривал его Степаныч ещё в посёлке. — Ты его только в камуфляж покрась, а то леший какой-нибудь спиздит. Или лесники нет-нет, да хотя бы решётку вентилятора снимут. Детвора растащит на сувениры. Всем к суперкару прикоснуться охота.

— А чем отличается супер-кар от обычного… кара? — на всякий случай спросил сантехник. — Ну, по существу. Это ведь просто… машины.

— Как чем? Так же, как и проститутка, сугубо уровнем расценок! — удивился такому вопросу наставник. — Вот ты какую распутную деву предпочитаешь? Придорожную с деревни, которая гэкает, или с той спать желаешь, с которой можно на любую тему поговорить и после?

Боря задумался. Есть что-то глубинное в такой постановке вопроса, где опыт с жизнью спорит.

А наставник продолжил с улыбкой:

— Там к телу ещё и образование прилагается. Вот так и с автомобилями. Есть автомобиль, чтобы картошку на дачу возить. Не жалко его подвески. И багажник можно пачкать сколько хочешь. А есть такие, чтобы сесть и забыть про всё на свете. И глядя на тебя, другие тоже на время забудут про всё на свете. Потому что другую им жизнь показываешь. Ту, на которую простому рабочему человеку никогда не заработать…

И действительно. Судя по реакции дорожно-транспортной службы, что всякий раз провожали Борю пристальным взглядом, а порой и вовсе с открытыми ртами, машина была довольно редкой в сибирских краях. Если Феррари ещё встречались на дорогах Новосибирска в райцентре, то извечный конкурент, что вырос от производства тракторов до суперкаров, встречался заметно реже в области, а в их городе так в расчёте «один к никогда».

Но на чём-то же нужно было отвезти собаку к ветеринару!

Как Боцман проглотил пятидюймовый смартфон — это один вопрос, а как он выйдет, да и выйдет ли вообще — другой.

Не то, чтобы периодические звонки как-то тревожили собаку в бескозырке, но когда внутри него что-то вибрировало, пёс поднимал голову и пристально смотрел на Борю. В стиле «сделай уже что-нибудь!»

— Братан, терпи, — усадил его на переднее сиденье на свою рабочую куртку Боря, чтобы не дай бог, не поцарапать кожаной обшивки сиденья.

Да и во сколько обойдётся химчистка ТАКОГО салона, тоже не ясно.

— Ты бы если предупредил меня, что планируешь сожрать телефон, я бы тебе его хоть кетчупом намазал, — объяснил Глобальный. — А так что? Либо жопу порвёшь, либо Шац мне жопу порвёт, если ты жопу порвёшь… Жопа какая-то! Понимаешь?

Пёс подскуливал, прижимал уши и видимо, понимал. В любом случае, он стал гораздо покладистее. Больше не лаял и даже не думал рычать. Словно «режим охранника» сменился на «режим выживания», как у животных, что приходят из дикого леса к человеку, чтобы помог.

Конечно, первым делом собаку пришлось вести в ветеринарную клинику, невзирая на жуткие погодные условия. В ночи работала только одна, в самом центре города с длинным названием на латинице, которую Боря для себя перевёл как. «Вепрь, ёж и какой-то пиздёж».

Боцману сделали операцию на желудок и оставили на три-четыре дня под наблюдением, и привязанными. А вместо телефонов обещали кормить капельницами. И чтобы точно понял, что так делать больше нельзя, для профилактики периодически совали в зад градусник. А первый поставили прямо при хозяине.

— А он… характер не испортит? — не очень-то одобрял такое отношение Боря, хотя ветврачам виднее.

— Напротив! — загадочно улыбнулся ветеринар, но градусник доставать не спешил.

Операция продлилась меньше часа и Боря потратил на неё существенную сумму из выделенных ему на строительство средств. Бонус был лишь один: смартфон был извлечён и даже не переварен. Ни царапинки на нём. Ни следов зубика. Просто превратился к этому времени в кирпич под воздействием кислот.

Но выкидывать гаджет было жалко. Денег на новый уже не хватало. Тогда, достав симку, Боря на удачу завёз его в сервисный центр, что открывался в числе первых по городу. Вдруг сделают?

Ничего не обещали, но взяли предоплату. Правда, позвонить и сообщить об успехе в случае чего, ребята уже не могли. Некуда. И в любом случае стоило озаботиться приобретением нового телефона, если не планировал заезжать каждый день в сервис.

«На худой конец ты всегда можешь завести шашни с ещё одним психологом», — откровенно издевался внутренний голос, обожая смаковать эту тему.

Когда Боря вернулся в посёлок с рассветом, оказалось, что остаток ночи в посёлке выдался суетной. Степаныч рассказал, что Князев приходил и передал, что старый охранник ушёл с работы, заявив, что «ноги его тут больше не будет». А Битины действительно улетели в Турцию, вызвав такси в аэропорт.

Куда делись налётчики — тоже вопрос, который, как понимал Глобальный, лучше не задавать. Ведь полицию никто не вызывал. Но то тоже на совести Князя.

«Всё, что случается в элитном посёлке, остаётся в элитном посёлке», — буркнул внутренний голос.

Сам Боря как следует пропарил Аполлинария веником, которого Степаныч вернул из гаража в парную намного ранее. Помог одеть, обуть и вместе с наставником усадил в элитный автомобиль и развёз мужиков по домам, вновь сгоняв в город.

«Чёрт с ним, с повышением квалификации! Лишь бы все были живы-здоровы», — бурчал внутренний голос, пока оба обещали ему с заднего сиденья звезду с неба и пели про «чёрных воронов», «мороз» и «трёх танкистов». Радио ретро-ностальгия.

Когда оба замолкали, было хуже. Они бомбардировали его вопросами, чтобы восполнить практическую часть сдачи квалификации хотя бы теоретической. Всё-таки баня баней, а должность «слесарь-сантехник четвёртого разряда» — новый уровень ответственности.

— Запомни, Боря, — наставлял Степаныч. — Слесарь-сантехник назначается на должность и освобождается от должности руководителем отдела по согласованию с руководителем подразделения. Требования к квалификации-то помнишь?

— А то. Сантехник четвёртой категории должен знать, — и Боря послушно перечислял, приглушив радио. — Устройство и способы ремонта трубопроводных санитарно-технических систем из стальных и полимерных труб, устройство поршневых пистолетов и правила работы с ними, способы разметки мест установки приборов и креплений, правила установки санитарных и нагревательных приборов. Это же азбука!

— Хорошо, убедил, — отвечал наставник. — Ну а что по должностным обязанностям? Проституток-то на работу звать не будешь?

Тогда Боря почесал нос и вновь перечислил теорию. Благо, что в автомобиле за рулём это делать было заметно проще, чем в аудитории на нервах.

— Не до них! Зато за мной остаётся разборка, ремонт и сборка средней сложности деталей и всех узлов санитарно-технических систем центрального отопления. А также водоснабжения, канализации и водостоков. Ну и разметка мест установки прибора и креплений. Ещё группировка и догруппировка чугунных радиаторов на месте ремонта. И как не забыть про соединение трубопроводов отопительных панелей, санитарно-технических кабин и блоков? А про крепление деталей и приборов при помощи поршневых пистолетов я и так должен помнить… вроде всё.

И тут Василий Степанович хмыкнул и спросил с прищуром:

— Права-то свои знаешь? Или на усмотрение начальства оставим вопросы?

— Знаю, — отвечал Боря, ни разу ими не воспользовавшись. — Слесарь-сантехник имеет право давать подчиненным ему сотрудникам поручения и задания по кругу вопросов, входящих в его функциональные обязанности. Он, который я, имеет право контролировать выполнение производственных заданий. И контролирует своевременное выполнение отдельных поручений у подчинённых ему сотрудниками. Так же имеет право запрашивать и получать необходимые материалы и документы, относящиеся к вопросам своей деятельности и деятельности подчиненных ему сотрудников. А ещё может взаимодействовать с другими службами предприятия по производственным и другим вопросам, входящим в его функциональные обязанности. Ну а остальное по мелочи — предлагай начальству, что хочешь. Что-нибудь, да одобрит. А если не одобрит, значит его проблемы. Я всегда могу добавить «я же говорил».

— Так, ну права знаешь, — добавил уже дворник. — А за ответственность что там у вас? Ежели к примеру, инструмент спиздят или сломаешь оный? Что делать будешь? Из кармана своего доставать?

Боря поскрёб лоб под шапкой и добавил:

— Слесарь-сантехник несёт ответственность за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей, предусмотренных настоящей должностной инструкцией, в пределах, определенных трудовым законодательством Российской Федерации. А также несёт ответственность за нарушение правил и положений, регламентирующих деятельность предприятия. Так что походу, придётся. С другой стороны — инструмент-то мой, моя и ответственность.

— А если на другую работу перейдёшь? Его с собой прихватишь?

— А при переходе на другую работу или при освобождении от должности, сантехник ответственен за надлежащую и своевременную сдачу дел лицу, вступающему в настоящую должность. А вот про инвентарь ничего не говорится. Мой, значит — мой. Так и скажу непосредственно своему руководителю. Кроме того, сантехник несёт ответственность за правонарушения, совершенные в процессе осуществления своей деятельности и несёт ответственность за причинение материального ущерба. То есть сам сломал — сам сделай. Желательно, молча.

— Молодец, — похвалили мужики и он отвёз их домой.

— Будет тебе квалификация завтра к обеду, — пообещал Аполлинарий Соломонович. — Но лучше вечером с Степанычу заходи. Я сам занесу. Только пива не бери. Ну его. Лучше чая с тортиком. На сладенькое что-то тянет с похмелухи.

— Добро, — ответил сантехник.

С мужиками и собакой вообще просто оказалось. Сложнее всего было с соседкой Шаца. Зоя Ивановна Похлёбкина была мягко говоря, не в себе. Возможно, она употребляла таблетки успокоительного в той, прошлой жизни, что была ещё до вчерашнего вечера, но рецептом делиться отказалась. А сам ничего подозрительного в его доме Боря ничего не нашёл. Даже когда вернулся в Жёлтое золото в третий раз.

Зато Зоя без всяких вопросов поселилась в доме Шаца на какое-то время, устав мёрзнуть в своём коттедже и слоняться среди осколков и поднятой пыли.

Ну как поселилась? Боря не мог назвать это полноценным переездом или гостевым проживанием. Она просто вышла из своего дома, прошла в умный дом, легла на вполне себе обычный диван в прихожей и постоянно улыбаясь, глядела в потолок. Причём, не моргая.

На любые попытки Бори заговорить с ней, Зоя неизменно отвечала:

— Молодой человек, да чего вы о жизни знаете-то?

Глобальному ничего не оставалось делать, как дать ей время прийти в себя.

А глядя на новую жительницу в доме его ответственности, Глобальный вновь понял, что нужны деньги.

«Походу, её на стационар пора определять. Можно даже бесплатно, под бочок к Мергенштольцу», — прикинул внутренний голос: «Но лучше там, где кормят чем-то кроме каши. Нам ведь её ещё обратно забирать!»

Сантехник вздохнул. Что за жизнь? Мотает туда-сюда, а толком вопросы не решаются.

Когда Боря в четвёртый раз уехал в город и вылез из жёлтого пяти-дверного суперкара у «Светлого пути», ещё и контора казалась брошенной. Фасад здания словно в одночасье потемнел, потускнел и скукожился. А трое знакомых лиц на крыльце бывшей работы тут же подсказали ему, что на прежнем месте он уже не устроится. Все в одежде стоят верхней и двери опечатаны.

«Не зря приехал, всё-таки», — прикинул внутренний голос: «Хоть ребят согреешь».

Леся, Рома и Егор с радостью залезли в салон, спрашивая все хором. Как водится, всё и сразу.

— Так, погодите, — поднял руки недалёкий для них человек. — Давайте по одному.

Каждый мгновенно для себя решил, что он — тот самый, единственный. И хор голосов на эмоциях возобновился.

— Чёрт с вами, сам спрашивать буду! — уточнил Боря и задавая наводящие вопросы, узнал историю падения Тимофея Вольфыча. — Так мы теперь все безработные, выходит?

— В лучшем случае сократят с расчётом, — сказал Егор. — Но если ты безработный, то я тоже хочу быть таким безработным, который катается на Ламборджини.

— Да я не катаюсь. Это так… — Боря почесал нос. Объяснять долго, ещё и не поверят. — За бензином для своей машины еду, да всё не заеду. А ещё нужно джип один жестянщику отдать подправить. Работы ещё в посёлке столько, хоть жопой жуй. Один не справляюсь.

Тут Рома, что занял место рядом с водителем по правую руку от брата, спокойно предложил:

— Так найми меня.

— Ну как «найми»? — не понял Боря.

А потом как понял! Ведь с трубами брательник в доме Битиных мог помочь. Да и автомобили проще перегонять вдвоём.

«Его седан с летней резиной на приколе у дома стоит теперь до весны, который батя подарил», — добавил внутренний голос: «Но раз права есть, пусть на твоей катается. Опыта мало, конечно. Но по рабочим вопросам можно и микроавтобус выдать».

Но что самое важное, Глобальный тут же решил для себя заняться фасадом здания Зои Ивановны. Деньги всё-таки уже на лечение собаки потрачены, а делать что-то надо хоть и подешевле.

«Проще с братом на морозе в четыре руки поработать, чем объяснять рабочей бригаде почему пули из блоков достают и зачем столько гильз под ногами?» — прикинул внутренний голос.

— Так. Ну Рому я найду куда определить, — прикинул Боря и достал симку из кармана. — А есть телефон? А то у меня пока только симка.

Довольный рыжий наймит тут же протянул трубку:

— Для тебя, братан, всё что угодно. Вставляй в мой. Там слот под вторую симку есть.

Едва Глобальный вставил симку, как поймал входящий от Князя.

— Боря, такие дела, — начал тот. — С охранниками беда. Старик ночью свалил без расчёта, как будто в лицо ему плюнули. А молодой по утру в будке ёбу дал.

— В смысле?

— В коромысле! Захожу, а он тут голый танцует на телефон и бутылки с пивом у входа валяются, — объяснил Князев. — Короче, мне нужно обновить охрану. Есть человечки надёжные?

— Ну… — тут Боря невольно посмотрел на Егора.

Тот замедленно, но весьма себе уверенно кивнул, так как прекрасно слышал разговор.

— Есть один, — добавил сантехник и посмотрел на Лесю.

Но та лишь руками развела. В стиле «ну да, в охрану мне только пойти осталось».

— Подвози, посмотрим. Не самому же в будке сидеть, — добавил Князь и обрубил связь.

Боре только и оставалось, что на Лесю снова посмотреть в пол-оборота.

— Так, ну похоже я единственная, кто теперь без работы, — выдавала она и на глазах поникла. В салон автомобиля садился почти весёлый человечек. Да вот немного подсдулся.

— Слушай… ну надо подумать, — подбирал слова Боря, подсчитывая расходы и приходы. Как вдруг загорелся лампочкой. — А ты понимаешь что-нибудь в сиделках?

— Сиделках? — переспросила Василькова. — Да я с бабушкой полжизни сижу. Помогаю ей, сколько себя помню!

— Короче, женщина одна есть. Не в себе, — объяснил сантехник, в уме распределяя выделенные ему ресурсы. Нанять Лесю выходило дешевле, чем оплачивать клинику. — Посидишь с ней денек-другой? Пока дома пса нет и ремонт с Ромой будем делать, готовить ещё надо на всех. Ну и прибраться как следует. А заплачу как за месяц в конторе. Идёт?

— Конечно, идёт! — сразу обрадовалась Леся, но тут же прищурилась. — А с Антоном Сергеевичем ты делать что-то собираешься?

— Ах да, ещё же Антоша-а-а, — протянул Боря, вспомнив, что так толком и не спросил Князя ни о чём подобном.

«Вопрос, так сказать, поставлен на паузу», — подсказал внутренний голос.

— Как понимаешь, тот начальник ещё ничего был. А новый совсем подвёл, — буркнул Егор, разгоняя тему. — А какой самый новый будет, вообще неизвестно! Да и будет ли он вообще? Может их сразу в тюрьму сажать? Эффективнее будет.

О начальниках Боря думал в последнюю очередь. И так дел на неделю вперёд. А на что автомобиль ремонтировать Бите, вообще не ясно.

«Не дай бог, что кто-нибудь снова позвонит и о чём-нибудь ещё попросит», — заметил внутренний голос.

— Ром… — тут же обратился Глобальный к брату.

— Что?

— Отключи телефон на время, а?

— Не вопрос, братан, — тут же отключил связь рыжий, заметно повеселев. — Проверка, да? Глушилки-жучки-маячки? Всё такое?

— Ну… вроде того.

Взревев мощным V-образным бензиновым турбированным двигателем-«восьмёркой» объёмом почти 4000 кубических сантиметров, внедорожник быстро набирал обороты. От нуля до сотни он разгонялся за 3,6 секунд. А максимально был способен выдать 305 километров в час. Всё-таки 650 лошадиных сил с двумя турбокомпрессорами по технологии Твинкскрол под капотом. С такими замашками хоть на гонки, хоть по бездорожью, или просто лети по прямой трассе. Не поездка, а сказка. Автомобиль весом в 2200 килограмм, срывался с места так, что всех вдавливало в кожаные сиденья.

Но для сибирской зимы больше был важен клиренс. И благодаря пневматической подвеске, он мог регулироваться от 158 до 248 миллиметров с нажатия кнопки на панели. И сантехник задрал повыше, даже не особо разбираясь в настройках.

Радовала Борю и восьмиступенчатая автоматическая коробка переменных передач и система полного привода с несколькими режимами работы управляющей электроники. Не машина, а игрушка!

Единственное, что оставалось делать водителю, это не мешать автомобилю сражаться со стихией, гололедицей, сугробами и при этом не жрать девяносто пятый бензин как гусеничный танк. Так как переводить его на девяносто восьмой или сотый Боря со своим бюджетом не собирался.

Но подспудно надеялся, что однажды сгоняет на таком автомобиле с Шацем на рыбалку. Ведь в багажник можно было спокойно загрузить до 1596 литров полезного пространства, опустив заднее сиденье и отправиться на речку с огромным количеством барахла. А если брать друзей и оставить сиденья, то и в багажнике хватало места — вплоть до 616 литров свободного пространства, что тоже немало. Хоть лодку надувную бери.

Об этих тонкостях рассказал уже Егор, зачитывая данные из интернета.

— И всё-таки за пятнадцать миллионов я лучше квартиру трёхкомнатную куплю с шикарным ремонтом или дом построю по собственному проекту, — закончил ликбез Валетов. Но лишь тяжело вздохнул, когда вспомнил, что пятнадцати миллионов у него как раз-таки и нет. А у кого есть, дома с квартирами словно в комплекте идут. И таких важных вопросов, как что брать на рыбалку, для них просто не стоит. Надо будет — всё и так подвезут.

Дорога от города до элитного посёлка не заняла много времени. Когда Урус припарковался у КПП, откуда вышел Князев.

— А, Боря. Шустро ты.

— Так машина сама едет, — улыбнулся сантехник. — Я только направляю.

— Шустро ты тачку у Шаца отжал, я имею ввиду, — потёр верхнюю губу почти тесть. — Она же «нулёвая».

— Я не отжимал, — опротестовал Глобальный, но тут же понял, что крыть-то нечем. Весь день катается, а бензина канистру так и не купил. Замотался. — Я так… взял покататься.

— Ну да, ну да, — кивнул Князь и вперился в потенциального охранника.

Глаза как локаторы стали. А может и лазеры с радар-детекторами. Сначала он обошёл Егора вокруг, присматриваясь с разных углов зрения, как к картине в Третьяковской галерее. Затем попросил вытянуть руки без перчаток, пристально посмотрел на пальцы и не обнаружив татуировок на них, просил:

— Сидел?

— В основном, стоял, — ответил Егор, имея в виду последние годы работы в УК «Светлый путь». — Но начальник сидит. Теперь оба, выходит. — Тут же прищурился. — А это обязательное условие при приёме на работу?

Князь хмыкнул и снова спросил:

— Разрешение на оружие есть?

Егор посмотрел на Борю. Тот кивнул.

— Разрешение есть. Оружия нет, — ответил потенциальный охранник. — А что, часто стреляют?

— Когда как, — даже не стал разубеждать Князев. — Главное вопросов поменьше. Всё, что от тебя требуется, и так объяснят. Справишься?

— Если патронов побольше дадут, то справлюсь, — уверенно ответил Егор, прекрасно понимая, что сам по себе на него внедорожник вряд ли свалится. Даже подержанный погонять не дадут.

Князев сложил руки на груди, пояснил:

— Главное чужих в посёлок не пускать.

— Понял. Сделаю, — ответил по привычке Егор, чем тут же завоевал расположение нанимателя.

Князев зашёл в будку, разъясняя детали охраннику.

Боря тут же добавил товарищу:

— Но меня можно и нужно впускать. Я тут в посёлке на суете.

— Ага, понял, — добавил Егор, шагнув следом за нанимателем, получая инструкции.

Князев поманил нанимаемого за собой в будку. Через несколько минут оба вышли довольные. На поясе Егора висела кобура, в руке была рация. А в руках Князя только бутылки на выброс, в которых Боря мог распознать приобретённый им намедни ящик.

«Вложения в саморазвитие предыдущей охраны не окупились. Ну да что поделать?» — подколол внутренний голос: «Зато всегда можно поставить свою людей на тёплое местечко».

— Пока один посидишь в будке, — сказал Князь охраннику в то же время. — Как найду ещё кого, сменишься. Пару дней жизнь терпит? Или пелёнки-распашонки и прочие «ласкай меня по-французски» зовут?

— Чего? — не понял Валетов.

— Женат говорю? Дети не докучают? — устало повторил Князев. И не с такими работал.

Егор хмыкнул:

— Если будет что поесть и покурить, могу сразу на вахту на пару недель заступить, — прикинул он с ходу, не решаясь спросить про аванс или зарплату вслух.

Одно дело, когда вернётся домой и известием, что «уволили». Тогда постепенно угасание, долги и сквернословие в его адрес от родни и соседей. И совсем другое, когда напишет, что «другую работу нашёл. Поинтереснее». Тогда всё домашние простят и потерпят без папы и мужа столько, сколько потребуется.

Главное — результат. А работа здесь, суда по всему, не дурная. Раз сантехники на Ламборджини ездят. А сиделкам за пару дней как за месяц платят.

Тут Князев его снова поманил и на ухо что-то прошептал.

— Это в тенге, что ли? — переспросил Егор в удивлении.

— В деревянных, — поправил Князев. — Нахуй нам валюта? Сегодня есть, завтра — нет. А рубль… рубль — это навсегда. Просто его должно быть много!

Тогда Егор закивал болванчиком и по струнке вытянулся:

— Не, с такой зарплатой я могу и на месяц остаться, — тут же добавил он. — Кому вообще этот Новый Год нужен? Моя мечта только что сбылась. Существует всё-таки Дед Мороз. А раз есть биотуалет и снегом можно умыться в крайнем случае, то могу остаться хоть до весны без смены. Только деньги платите.

Князев кивнул. Охраннику, затем Боре. Вроде как одобрил кандидатуру.

— Хорошего человека привёл. Но жертвы гигиены нам ни к чему. Вот у Шаца в доме и помоешься, — и он снова перевёл взгляд на сантехника. — Хавкой его затаришь?

— О, конечно. Но чуть попозже, — прикинул Глобальный. — Дом Битиных вымораживается. Счёт на часы идёт. А у соседки Шаца во дворе ещё конь не валялся. Надо хоть гильзы стрелянные вымести, пока не вморозились. Потом ломом придётся выбивать. А лома у меня нет. Кто ж знал?

— А, кстати об этом, — Князев подошёл и зашептал на ухо уже сантехнику.

После чего отслюнявил крупных купюр. Боря тут же как улыбку на уши натянул. Теперь с зарплатами для сотрудников будет полегче.

Вопросы легко решаются, когда бумага есть с крупными номиналами.

А вот Князь, скис, посмотрев на Ламборджини Урус. Везёт же!

И по плечу как подопечного Борю хлопать не стал.

Ещё раз с завистью взглянув на Урус, в свой лексус LX 2022 Князев садился уже без привычного вида победителя. Подешевле миллиона на три-четыре выходит. Урон престижу!

Конечно, не дело это, когда у босса автомобиль хуже, чем у подчинённого. С другой стороны, отжимать автомобиль у зятя не принято. Дочь может тоже предъявить. Не даром всю ночь проплакала. А там либо с внуками запретит видеться, либо на свадьбу не придёт с Зиной. А оно ему надо?

А вот Зинаида прошлой ночью Князева порадовала. К ней вопросов нет. Наоборот, тоже стоит автомобиль подарить. Или старый отдать, а себе новый взять. А где взять — найдёт. Да вот хотя бы у того же зятя.

Иерархия должна соблюдаться.

«А после того, что они с Кирой сделали друг с другом, нужно либо свадьбу играть немедленно, либо комнату святой водой окропить и со свечками по углам пройтись», — прикинул для себя Князь: «Кадило с батюшкой тоже не помешает. Ведь повторят уже этим вечером».

Оставили довольного Егора в будке. Тот тут же шлагбаум с кнопки поднял. Внедорожники на территорию вкатились и по разным улицам разъехались. Князев домой покатил, а Боря к дому Шаца подался. Сиделку для соседки выгрузить надо, потом и делами заняться. Много работы в элитном посёлке.

Хватило бы только денег на всё.

«Но не зря же элитный посёлок называется Жёлтое золото», — привычно пробурчал внутренний голос: «Либо в конкуренцию к белому, либо искали чёрное, да нефтяники слезами умылись там, где Шац потом обогатился. Но это не значит, что за тебя кто-то основную работу будет делать».

Глава 14

Дрим-тим

Снегопад взял перерыв. Как по уверениям синоптиков по радио, так на два-три дня. Из домов повылазили люди. Элитный посёлок откапывался и вновь зажил своей жизнью, погружённый в яркий полуденный свет. Тот рассеял туман и хмарь на улице… но не в голове.

Загнав Ламборджини в гараж, Боря понял одно — его вырубает. Бессонная ночь, суета прошлых дней, беготня из тепла на мороз и обратно, обнулили силы. А тут ещё солнце сказало — «хватит, друг, отдохни».

Даже внутренний голос намекал, что он не бессмертный.

«Ну вот приобнимет тебя Кондратий. И что? Кому лучше сделаешь? Или ты в кому опять собрался? А кто на этот раз будет у кровати сидеть? Наташку ты на дистанцию поставил с батей, хотя человек беременный. Дашке вообще не звонишь, хотя тоже в положении. Сеструха эта её ещё забавная — Татьяна Юрьевна. Ты же ей обещал встречи. Правда, хо-хо, без секса. Но, Борь, ну какой из тебя господин? Ты потенциальный отец двоих, а то и троих детей. Со Светой, опять же, неудобно получилось. С Лидой вообще ничего не понятно. Зато с Ириной Олеговной всё понятно. Видали мы таких. Тоже мне психолог, а в психологии отношений не разбирается».

Боря вздохнул, а голос всё продолжал.

«Ещё Яне не звонишь, а там работа встала. С Христиной вот пусть другие разбираются, но надо бы проверить хоть разок Кишинидзе. Может, поубивали уже друг друга? А с такими заботами неудивительно, что на Киру сил уже нет. С Зоей бы разобраться, да? Сломали человека по соседству. Разборки какие-то. Ничего не понятно. В голове туман. Так хоть поспи!»

Прав голос. Меньше всего за последние сутки Боря думал о женщинах. С делами бы разобраться. Концентрация внимания на пределе рано или поздно должна была подойти к концу. Само собой, всё подтянулось к тому, что зевок становился шире, чем рот, а слёзы наворачивались на глаза. Тряси или не тряси головой — не важно. Организм своё возьмёт.

«Нет среди людей ни киборгов, ни роботов, ни рептилоидов. Все устают», — замедлялся и как-то отделялся внутренний собеседник: «А для того, чтобы был утренний стояк, надо встречать утро в кровати, а не на ногах!»

Из последних сил сражаясь со сном, Глобальный отвёл Романа в соседний двор и показал фронт работ от крыльца до столовой.

— А инструменты? — только и спросил рыжий братец, немного привыкнув к прорабам и прочим заказчикам в Германии.

Боря посмотрел влево, потом вправо, кивнул на гараж. Прикинул, сколько сейчас искать всё необходимое и выдал самый рациональный ответ:

— Братан, ищи сам. Не маленький. Вот тебе один дом, вон второй, вон гараж, вон машины. Всё открыто, ориентируйся по обстоятельствам. В Германии же как-то ориентировался. А здесь что поменялось? Наставлений ждешь?

— Так там всё строго по инструкции! — возмутился брат. — Не дай бог разводной ключ под роспись в конце для не сдать. Штраф. Опоздал — штраф. Пожаловались — штраф.

— Ну и помогло это им? — буркнул Боря, давая понять, что разговор окончен.

Пока новый рыжий дворник принялся искать метлу по предбаннику и пакеты для мусора внутри помещения, Боря вернулся в дом Шаца, чтобы выдать инструкций и новой сиделке.

Стоило всех расставить по местам перед тем, как отключится хотя бы на час-другой. А то потом начнут будить, дёргать. А ему ещё за едой для Егора ехать, телефон из мастерской забирать, собаку проведать. И это сегодня только в городе дела. В посёлке тоже работы хватало. Дом Битиных уже наверняка проморожен.

«Батареи потерпят. Много ты там понаделаешь, когда глаза слипаются?» — предостерёг внутренний голос, не забывая напомнить о том, что ещё автомобиль к жестянщику перегонять надо или бампер по автобарахолкам искать и самому ставить.

На первое нужны деньги, на второе время.

Вошёл в дом, обстучав ноги на пороге. На пару дней сбросил код на вход на «0000». Заводской, забыть сложно. Лишних людей на территории нет. Никто не сунется, когда Егор на страже. Да и собака не выбежит, чтобы покусать случайных прохожих. Замок скорее нужен был от Боцмана, чем помогал защищать территорию.

Леся сидела рядом с Зоей. Старательно водила пальцем перед её лицом. На диагностику это походило мало, но палец радовал соседку. Похлёбкина улыбалась и порой откровенно хихикала.

— А что это вы мне тут показываете фаллические символы? — периодически доносилось от неё, пока Василькова задавала ей разные вопросы и не получала толком ответы ни на один из них, потому что пациентка то краснела, то смеялась, то ржала в голос.

Когда Боря зашёл в зал, Леся поднялась, приблизилась и выдала свою теорию происходящего:

— У неё депрессия.

Боря невольно посмотрел на хозяйку соседнего дома. Та взяла кочергу из камина и без затей надрачивала её, не обращая на них вообще никакого внимания. Видимо, процесс её забавлял, так как смешков и восхвалений только прибавилось. И если совсем по-простому, то эта взрослая, серьёзная тётка походила на подвыпившую озабоченную студентку. Стоило отобрать у неё кочергу, как принялась за канделябр, подхватив тот со столика и возобновив простые движения.

— Депрессия? — удивился сантехник, вновь зевая так, что едва кулак в рот не влез. — Она же вся светится от счастья! Посмотри на неё? Человека на позитиве. Улыбка не сходит с лица! Не похожа он на депрессивную. — И Глобальный сам попробовал поставить диагноз. — Я бы сказал, что грибов объелась. Может… отравление?

— В том то и дело, Борь, — стояла на своём Леся с невозмутимостью ледника перед Титаником отбирая у доверенной пациентки всё, что можно было дрочить, целовать и даже облизывать.

Зое ничего не оставалось делать, как прилечь на софу, позволить укрыть себя пледом и доканывать уже свой палец, неизменно хихикая.

— Сниженное настроение, потеря интереса к жизни, что вообще-то по-научному называется «ангедония» и общая утомляемость организма считаются типичными признаками депрессии, — объяснила Леся. — Однако, само по себе заболевание делится ещё на два вида. Это «монополярная» и «биполярная» депрессия, от которых зависит и лечение.

— Чего-о-о? — протянул Боря.

Он из всех заболеваний по факту признавал лишь перелом. Желательно, открытый. Чтобы сразу было видно, что к чему, и никакой симуляции.

Но Василькова всем своим видом подсказывала, что есть ещё парочка заболеваний, о которых стоит знать. Ожирение, например. Плохое зрение в следствии долгой напряжённой работы и варрикоз с геморроем на выбор. Последнее уже зависело от того, стоишь ты чаще или сидишь. И всё в её неполные двадцать пять.

— Так вот, если при монополярной депрессии человек хочет руки на себя наложить, не может ни на чём сосредоточиться, не хочет принимать решения и теряет сон и аппетит, то при биполярной депрессии наблюдается гипомания, — с умным видом добавила Леся, сложив руки на груди. — Это когда приподнятое настроение, улыбка до ушей, весёлый, озорной гнев…

— Гнев? — тупо повторил Боря. — У нас разные понятия о гневе.

Мир вокруг становился зыбким и непрочным для сантехника. Женщина около сорока лет хихикала и елозила руками под пледом в причинном месте, а более молодая била её по рукам то кочергой, то канделябром и советовала лежать смирно.

— Ну это уже ни в какие ворота! — возмутилась Леся на очередную попытку пациентки поласкать себя у всех на людях. — Зоя Ивановна, ведите себя достойно! И руки по краям одеяла оставьте пожалуйста. Девочки так себя не ведут!

— Я всю жизнь вела себя достойно! И что толку? Поэтому и девочка! — тут же подалась вперёд Зоя с лёгким вызовом в голосе, но была остановлена властной рукой Васильковой и уложена обратно. — Вот вы, наглые людишки, совсем белены объелись? Стоите тут, меня обсуждаете. А мне что, пошалить нельзя? Сначала мне мама не разрешала. Потом я сама себе не разрешала по привычке. А теперь вы мне разрешать не будете? Я ПРОТЕСТУЮ!

— Гнев, — повторила Василькова спокойно. — Но в ее случае это скорее активность. Знаешь, как у тик-токеров, влогеров и прочих ю-туберов, которые бегают туда-сюда, чтобы что-то записать на камеру в качестве контента? Некоторые считают, что это гиперактивность и скоро пройдет. Кому охота бегать, когда тебе за двадцать пять? Но чаще это те же психи в клинической депрессии. Просто не лечатся.

— Да откуда ты это всё знаешь? — не понял Боря, ранее не замечая за диспетчером таких познаний в психологии.

Понятно, что все ненавидят смазливых тупых существ по ту сторону экрана, которые с умными видом извлекают из себя звуки, показывая, что освоили человеческую речь. Но чтобы любые танцы, ужимки и челенджи — как проявление депрессии? Перебор!

Боря уже попытался сомневаться в полноватом и бледноватом источнике информации. Про себя даже представлял, как Ирине Олеговне звонить будет. За консультацией по психике лучше к мозгоправам всё же. Им виднее.

«Во-во!» — подстегнул внутренний голос: «Пару раз соседку можно и на платные сеансы свозить. Потому что я хрен знает, как ей объяснить зачем Князевы и Битины ей стёкла по соседству расстреляли. Это дело лучше профессионалам доверить».

Но тут Леся добавила:

— Так я в медицинский хотела пойти. Даже подготовительные курсы проходила. Бабушку-то должен кто-то лечить. Я последний год только с одной её депрессией и сражаюсь. Как с работы ушла, всё депрессует и депрессует. Ну это официальный термин, а внутри квартиры в меня то поварёшки летят, то я дерьмо на словах, а не внучка, то плачет и прощение просит, то тараторит без умолку. — Тут Василькова задумалась. — Мастурбации правда не было. Но я думаю, ей уже и не надо давно. Годы, сам понимаешь.

— Понятно, — ответил Боря, хотя ничего давно не было понятно. В поисках решения, он почесал щетину, что грозила перерасти в бороду и спросил в лоб. — Что делать-то надо?

— Ой, есть два варианта лечения, — чуть улыбнулась Леся, довольная, что её знания пригодились. — Первое, это медикаментозное. Антидепрессанты там всякие.

— Ну или чаёк с мятой? — тут же добавил Боря более дешёвый вариант. — Всякое расслабляющее хуё-моё?

— Ой, я так хочу хуё-моё! — тут же вторглась в диалог Похлёбкина. — Знаете, немного попробовала и та-а-ак понравилось. Давайте повторим? Можно втроём, я не жадная.

Василькова покраснела, Зоя захихикала, но Боря не обратил на внимания на обоих. Снова посмотрел на Лесю.

А та лишь пожала плечами:

— Ну или покушать. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Отдыхать лучше на полный желудок. Я, пожалуй, пойду что-нибудь приготовлю? Есть из чего?

— Да из чего-то есть, а вот «как» — это другой вопрос, — ответил Боря и повёл нянечку на кухню инструктировать. — Значит, запоминай или записывай. Эта кухня готовит только когда ругаешься. Так что можешь считать это магией. Значит, когда говоришь…

Перечислив большинство производных словосочетаний от слова «хуй», тем самым показав основное управление умной кухней, сантехник отправился на второй этаж, в спальню.

Пока поднимался по лестнице, снизу уже доносились фразы типа «ебучий случай» и «ебануться об косяк», что означало лишь одно — процесс готовки постепенно налаживался. Но если в случае с обычными поварами подобные фразы оставались без внимания, то умная кухня с голосовым управлением ждала их как должное, отказываясь открывать шкафы, включать конфорки, подавать воду и регулировать температуру.

Пока Леся материлась, включилась даже музыка. Но у Глобального в голове давно играла лишь одна мелодия. Арфа под хор ангелов, каждый из которых тянул на минимальном звуке лишь одну фразу:

«Спи-и-и…»

Когда Боря разделся и лёг на кровать, замотавшись в покрывало гусеничкой, мир для него перестал иметь значения. Отключило мгновенно. Но это не значит, что сам мир замер в ожидании.

Так на кухню пробралась Зоя, привлечённая весёлой музыкой. Усевшись за барную стойку с краешка кухни, начала подпевать. А когда Леся добавила очередную команду «да ебись оно всё конём», Похлёбкина даже призналась:

— А хоть бы и с конём. Я ведь даже мужика не пробовала ни разу. А каков он на вкус? Я ведь сына от него хочу.

— От мужика? — приподняла бровь Леся.

— Ну не от коня же! — возмутилась почти пациентка с пледом на плечах. — Мужик сойдёт.

Леся как раз сняла с плиты кипячёный чай, запарила по керамическим кружками мяту и протянула ей и себе. Следом выставила на стол и банку мёда, что обнаружилась в тайнике под баром после словосочетания «зачем так пить?».

— Нет, я не про это, — улыбнулась Леся, выводя подопечную на диалог. — Я имею ввиду, от любого мужика сына хочешь? Или от вполне конкретного?

— Сын мне нужен! — повторила Зоя, не уловив намёка на откровенность. Прихлёбывая заваренный кипяток, добавила только. — А от кого? Да какая разница? Лишь бы мастурбировать ему не просил. А сына я даже знаю, как назову.

Леся присела рядом. Пока варились овощи, и вода на макароны закипала было время поговорить. И она чуть приблизилась, попадая в личное пространство пациентки. Если не отдёрнет голову, то может и секретом поделится. Комфорт психологический такой. В общем, всё, что угодно, лишь бы руки на столе оставляла.

— И как же ты его назовёшь?

— Сквиртослав! — выпалила Зоя.

Леся поняла, что выплёвывает чай прямо перед собой.

— Ну… или Миша, — добавила тише Зоя, смахивая тыльной стороны ладони капли со щёк и чаинки.

* * *

В это же время у дома номер «десять» Роман Петрович Новокуров уже вытащил из оконных проёмов прихожей разбитый двойной стеклопакет и сложил осколки в чёрный прочный мешок на сотню литров. Такой обнаружил у Зои под мойкой на кухне. А пока подёргал на себя остатки пластиковых рам на удачу, чтобы оттащить к забору, в паху вдруг зачесалось. Да так, что пришлось обратно слезть и почесать.

— Да что это такое? — пробурчал квалифицированный в Германии работник, возобновляя работу.

Он всё-таки обнаружил женщину своей мечты на другой конце света! Ну и что, что беременная. Да, ближайший год не до шалостей. В армии всё равно будет не до этого. Даже совпало удачно.

Сметая гильзы в совок, который обнаружил в кладовке на первом этаже, Рома понял, что зачесалось снова. Даже нога задёргалась в конвульсии. Пришлось уже как следует почесать. Основательно. Порылся в трусах так, что следы могли остаться, будь у него когти росомахи.

Но проблема не исчезла. Она только больше обнажилась, пытаясь обратить на себя внимание.

— Утром перед комиссией же мылся! — обронил рыжий в задумчивости, ничего не понимая. — Стекловата попала, что ли? Да вроде её не использую при строительстве современных домов. Или сэкономили?

Удостоверившись, что в снегу не осталось ни одного стрелянного патрона, рыжий работник зашёл обратно в здание, пересыпал гильзы со снегом в чёрные пакеты и перед тем, как начать сметать осколки битой посуды со стола в столовой, уже не почесал, а поскрёб. Если бы рядом были грабли, использовал бы и их. Но хитрая соседка всё предусмотрительно спрятала подальше. Очевидно от нецелевого назначения.

А чесалось теперь так, что почти жгло!

Чернорабочий не сдавался. Чесал, но снова чесалось. Посчитав, наконец, что в этой войне он определённо проигрывает, Рома зашёл в дом, осмотрелся в поисках камер и снял штаны. После чего с недоумением посмотрел на покраснения в области паха.

— Что за пизде-е-е-ец⁈ — раздался голос в брошенном, холодном доме.

Насколько Роман помнил своё состояние здоровья, в графе поставили «годен без ограничений». Чего таить? Ему даже член с утра пожали следом за массажем яиц. А при последнем взгляде на него, Рома точно мог сказать, что тот был бодр и свеж.

Теперь же половой орган покраснел так, словно в кипятке сварился.

— А-а-а! — запротестовал Новокуров, напялив штаны и побежав от ужаса туда, куда глаза глядят. Точнее, к брату. Телефон всё-таки отдал Боре. А тот его отключил. Но можно же вернуть.

«Тут же в больницу ехать надо, а то и скорую вызывать немедленно!» — кричал ему внутренний голос, пока пах краснел, покрывался мурашками, язвами, а то и начинал активно сочиться различными жидкостями. Благо, в панике не разглядеть.

Но если подумать, то явный признак «подарка Венеры».

— Блядь, только ЗППП мне ещё не хватало! — закричал Рома, в один миг перескочив забор с восьмым домом и преодолев спринтерскую стометровку за пару секунд.

Внутренний голос тут же стал солидарен с Борей, который намекал, что Германия ему не по душе.

«И что я такого мог оттуда привести?» — ещё подумал Новокуров и в очередной раз почесавшись у двери, додумал со злостью: «Неужто в бане общественной подхватил? Правильно Боря говорит. Ничего хорошего в той Германии! Как будто они вообще нам когда-то союзниками были! То крестоносцы, то Первая Мировая, то Великая Отечественная, то НАТО, то ЕС. А теперь какая-то вирусная хуйня с дискотек без закусок с запада привязалась!»

С этой мыслью Рома не вошёл в дом, а ввалился и быстро сориентировавшись, побежал на звуки музыки на кухню. После чего споткнувшись о приподнятый порог начинающегося плиточного пола, рухнул женщинам под ноги. Но не растерявшись, закричал:

— Где Боря-я-я⁈

После чего снова начал активно чесаться, засунув руку в штаны.

— Да что за день-то такой? — возмутилась Леся, которая едва успокоила Зою. — Тут же эпидемия уже какая-то! Рома, что происходит?

— Боря! — повторил рыжий.

— Боря спит. Не ори. И не трогай его, — посоветовала Василькова. — Ты глаза его красные видел? И ты не мог бы ублажать себя в другом месте?

— Ублажать? — посмотрел на неё глазами, полными слёз рыжий помощник и снова активно зачесался, сокрушаясь. — Да мне теперь пизде-е-ец!

С этими словами он уткнулся лбом в кафельный пол, пережидая очередной приступ чесотки.

Леся с невозмутимым видом подошла, склонилась, пощупала красный лоб.

— Температуры нет. Кровопотери не вижу. С чего тебе умирать-то? Аппендикс воспалился?

В ответ Рома только завыл себе в рукава:

— Я умира-а-а-ю!!!

Похлёбкина пригляделась к обоим, разглядывая людей из-за барной стойки. А при виде красного, но все же мужского органа, руки снова уползли куда-то ниже ватерлинии.

Леся вздохнула, выключила кипящую воду под макароны, поставила кастрюлю с овощами под суп на огонь помедленнее и повела больного в ближайшую гостевую комнату на осмотр.

— Так, нечего тут ныть. Пойдём, там мне всё и покажешь. Подальше от… лишних глаз.

Роман был полон отчаянья. И едва зайдя в комнату, действительно, показал всё и сразу. Раздевшись догола, как на утреннем осмотре в военкомате, он подошёл к залитом солнцем подоконнику и подсветил алый пах ничуть не хуже, чем лампой на операционном столе.

— Вот! — заявил он, водрузив объект осмотра на подоконник.

— М-да-а-а, — протянула Леся. — Придётся лечить.

С тем заявлением она сразу же вышла из комнаты.

— Ты куда? Как лечить? Стой! — обронил Рома и поник, потеряв единственного разумного союзника в доме, пока брательник спит.

Слово «лечить» для мужика восемнадцати лет никогда ничем хорошим не заканчивалось.

Но она ушла. Почему? Возможно, не стоило показывать сразу столько малознакомой женщине без белого халата? Но какой у него был выбор?

Морально приготовившись к потере мужского достоинства в ближайший час-полтора, Рома невольно дёрнулся, когда дверь в комнату вновь открылась.

Похоже, это был ещё не конец!

Глава 15

Небо на память-2

В то же время.

Там, где нас нет.

Бах! Бах! Бах!

Снаряды пропололи территории за окопами и перед ними. Несколько угодило аккурат в углубления, устраивая разброс осколков прямо во рве. Брёвна посекло, вспороло и побило настилы.

Колясик пошерудил в ушах, отходя от грохота и с недоумением посмотрел на осколок на входе в лисью нору. Сантиметров пять он. Как по виду, так кость берцовую на раз перешибёт.

— Нихуя себе болванка прилетела!

Когда артобстрел закончился, Стасян выковырял осколок и понял, что тот ещё тёплый. При взрыве же это был раскалённый кусок смерти, который мог остаться где-то внутри тела или пробить насквозь.

— Ну вот и чудесно, — буркнул младший брат. — Лучше в землю, чем в нас.

Стасян кивнул, а Колясик улыбнулся и добавил:

— А помнишь, как в лес на охоту ходили? Мы охотились с Петро, а ты за грибами поплёлся.

— Ну.

— Ну и на медведя наткнулся. Помнишь?

— А, ну да, — улыбнулся Стасян. — Ушёл тогда, повезло.

— Ну как сказать, ушёл бы или лет — хер его знает, — покачал головой Колясик. — Мужики тогда за оленем подались по тропе. А Петро встал за дубом в три обхвата и смотрел, как ты застыл в этой мари. Тайга, местность дикая, гать. Вокруг никого. Деревья до неба. Куда идти только старший брат и знает. А тут медведь ещё. Жопа! И ты с ведром песенки поёшь, лешего поминаешь. Но как только медведь к тебе двинулся, как Петро из-за дерева показался и кулак пудовый медведю обозначил. Тот и отступил. А брательник обратно за дерево шаг, затаился. Ты так и ушёл, как будто удава в штаны выдавил, а мы как давай над тобой ржать тогда.

— Брешешь, — буркнул Стасян, заметно повеселев.

Прикрыл брат, всё-таки. А стирал он тогда портки или нет, история умалчивает. Но если от кабана есть шанс на дерево забраться, то от медведя бегать бесполезно. Догонит уставшего. И на любое дерево залезет, если надо ему.

— Да вот те крест! — усмехнулся брат и показал маленький алюминиевый крестик из-за пазухи. В отличие от серебряного, на него по пьяни не покусятся.

Оба с осторожностью и величайшим облегчением вылезли из углубления в окопе и с наслаждением распрямились. Всё-таки их лисья нора была ещё только в начальной стадии. Сидеть приходилось, согнувшись в три погибели, прикрывая лицо каской. А ноги согнули так, что на черепах были похожи. Броник что панцирь. Но всё тело не обхватит.

Но лучше так в норе скрючиться, чем погибнуть в просторном, давно укреплённом окопе.

— Так, пиздюк. Копаешь отсюда и до обеда! — приказал Стасян, скорее, как старший по званию, чем как старший брат.

Всё-так его призвали в звании сержанта, а Колясик только на ефрейтора наслужил. А что касается «позывного», то младшего брата уже прозвали «Пёс», но Стасян использовал домашнее прозвище между собой. «Пиздюк», да пиздюк. Иногда — «Мелкий». Но лишь за особые заслуги. Дров там нарубит на неделю вперёд или воды натаскает из бочек без напоминания, едва водовозка отчалит от калитки.

Внушение с визуальным подкреплением сработало. Колясик достал сапёрную лопатку из армейского вещь-мешка и уже без боязни запачкаться припал на колени и начал рыть как экскаватор, углубляя дно, расширяя боковины, но стараясь оставить в неприкосновенности центральную земляную «колонну».

Суть была проста. В неё на против входа и прилетали случайные осколки. А окопав вокруг с двух сторон, прятаться за ней было — самым безопасным местом. Или можно просто увести туннели в разные стороны. Тогда даже личное пространство появится. Побыть наедине с собой.

Пока Стасян проверял целостность брошенного с непривычки от налётов гранатомёта, подползая на край траншеи, он так же шею размял и вновь в небо посмотрел. Тучи низкие. Утренняя дымка тумана сменилась дымом естественным, от взрывов. Но ветер быстро рассеивал марево. Как вдруг среди всего этого явления природного и рукотворного в небе показалась птичка.

Присмотрелся сержант, а то — дрон. Меньше каски размером. Спустился из-под облаков и почти над головой завис. Неслышно работает. Шума от пропеллеров почти никакого. Для оглушенных артой так вообще ни звука.

— Уёбывай! — крикнул ему Стасян, голову задрав и кулак показал, как брат медведю.

Дрон только слушать не стал. Вдруг «когти» разжал и в окоп подарочек с неба полетел.

Наблюдатель с недоумением проводил гранату. А та рядом с ним приземлилась. В шаге. Мгновенно организм решил, что жить хочет! Рефлексы сработали!

Кинулся к гранате крановщик, подхватил и из окопа до ломоты в локте кинул. Рвануло уже за пределами.

Бах!

Стасян только нос потёр и повернулся. А него мужики смотрят из отделения.

Пулемётчик Март первым сказал:

— Гробовщик, ну ты даёшь! Смерть обманул, что ли?

Тут ему сигарету и протянули, прикурили. Только после второй затяжки Стасян осознал, что сделал.

— Так это… А! Ну бля, бывает, — донесся и от него первый комментарий.

Март только по плечу похлопал, так же прикуривая от даров из пачки комода.

А сам Петро, как командир отделения, добавил поучительно:

— Ты сразу после обстрела наружу не лезь. Жди, пока наши в ответ бить по выявленным позициям начнут. А то затишье бывает, ребята и вылезают, а те снова крыть начинают. Так многим и достаётся.

Стасян кивнул.

И комод протянул ему полпачки сигарет в подарок, снова разъяснив:

— Держи. Вечером по рации обещали гуманитарку подвезти, пополним запасы. С меня шоколадка к чаю. А гранатомёт с края убери лучше. Это тебе не пулемётная точка. Спиздить могут.

— Кто?

— Дед Пихто, Гробовщик! — посуровел брат. — Куда оно часто всё девается? Так понять никто и не может. Но против нас обернут обязательно. Нам НАТО вооружение не дарит. А от ОДКБ никакого толка. Так что бережём, что есть.

Над головой пронеслись снаряды в обратном направлении. Снова загрохотало. Высунувшись из окопа, можно было разглядеть как вздымаются в небо столбы чёрного дыма в подлеске. Это поражённые цели. Там, где белый дым поднимался — упало рядом. Корректировки требует. Но следующий залп (максимум на третий) — вновь чёрный дым взвивается в небо.

Стасян принял инструктаж и вернулся к рытью окопа. До обеда с младшим на пару в кротов играли. Только один перерыв сделали, сухпай на двоих додербанив. С водой с фляжек самое то будет с голодухи.

Ближе к обеду в окопах передней линии снова появился старший брат. Петро не зря имел позывной «Могила». Лицо если и не такое пугающее, как у крановщика, то стать такая, что в ВДВ плечам завидовали.

Отец говорил, что старший брат на медведя с рогатиной сходил однажды, когда на пару на рыбалке были. Мать же говорила, что отец и сам без всякой рогатины медведя «сам-на-сам» заломал, когда на диком пляже с ним голышом по молодости у реки загорала, а тот на водопой и вышел.

Кто из них врёт, а кто привирает — уже и не важно. Но все в семье крепкие.

— Где Пиздюк? — тут же спросил Могила, наблюдая как Стасян руками-ковшами землю из окопа за пределы укреплений швыряет, не доверяя это дело маленькой, лопатке с короткой ручкой.

— Роет. Или копает. Хер его знает, — ответил Стасян и прикурил, угощая сигаретой брата.

Дома тот не курил, но на передке некурящих почти нет. Важно что-то в пальцах держать кроме оружия и лопаты.

— Дело хорошее, — кивнул Петро. — Короче, нам на броне гранатомётчик не помешает. Разведка не вернулась с ночного рейда.

— Что случилось?

— Либо прижали, либо в плен взяли, либо накрыли. Проверить надо.

Стасян повесил гранатомёт через плечо. Помощник гранатомётчика с автоматом прикрывать должен.

— Малого с собой возьмём?

Но Могила лишь головой покачал:

— У нас одно место осталось. Пиздюк пусть дальше копает. Пригодится. Что я, сразу всё усиление отделения сниму с окопа, что ли? А если в атаку пойдут? Одни ПТУРы с пулемётами не вывезут. Говорят, нацикам новый подвоз бэ ка ночью был. Узнать бы, где хранят. Разведка же чего и рванула в ночь без прикрытия!

Стасян кивнул и следом повесил через плечо и автомат поверх броника. На любой войне есть такое понятие, как «силы и средства для выполнения стоящих перед командованием задач». В плане данного инструментария очень большую роль играет численность задействованных войск, оружия и боеприпасов. От этого сильно зависит результат и понесённые потери. И вроде всё для скорой победы есть: перевес в бронетехнике, артиллерии, авиации, в то время, как тяжёлое вооружение врага планомерно перемалывается в пыль и давно должно было иссякнуть. Но новые поставки не дают пересохнуть ручейкам войны окончательно. А к снарядам и вооружению противник постоянно добавляет мобилизованных резервистов. Плохо обученных, часто даже не обстрелянных, с улиц, затыкая бреши. Но всё же эти три ручейка и создают полноценную реку, вброд которую так просто не перейти.

Собственные резервы пополнялись не так массово, но тщательнее, с подготовкой и общем представлении о задачах. При том, не все военнослужащие сидели в окопах на передовой, создавая само понятие фронта. Существовали и разного рода тыловые и штабные части, охрана аэродромов, лётно-технические, ремонтные, артиллерийские и всякого другого войска. Те, кто не воюет лоб в лоб с врагом, но без которых солдатам первой линии воевать невозможно.

В итоге получалось, что группировка на бумаге представлялась солидная, а на деле войск часто не хватало. Приходилось оголять те или иные направления для выполнения задач в других районах, перекидывать войска с одного участка фронта на другой и временами проводить рискованные операции недостаточными силами. Но пацаны работают и свою задачу знают. Поэтому Стаян без боязни вылез из окопа и запрыгнул на подкативший БТР-82.

— Не выёбывайся, снайпера могут работать, — добавил Петро.

После чего Грабовщик залез внутрь через боковой люк, а с ним и Могила.

Стасян приветливо улыбнулся. Но лица ребят внутри хмурые. Внутри никто не курит, сжимают автоматы. Молчат, понимая, что задача нелёгкая предстоит.

И тут Могила выдал:

— Знаете в чём отличия нас от них?

Посыпались предположения, от самых банальных до невероятных.

Петро всех выслушал, подумал и добавил:

— Не, всё проще, мужики. Мы — Хомо Сапиенс. А они — Гомо Сапиенс.

Взрыв смеха всем поднял настроение. Напряжение спало. Стасян тоже улыбнулся, и присмотрелся к нутру транспорта. Советский БТР-80 был машиной простой и неприхотливой, а бронетранспортёр с литерами 82А был его прямым наследником. Невозможно представить мотострелковое подразделение без этих машин.

При этом наследница «восьмидесятки» была серьёзно модернизирована, получив новый мотор, обвес и вооружение. Но корпус и колёсная схема 8×8 остались фактически прежними. БТР умел плавать, носиться по дорогам и бездорожью со скоростью до 80 километров в час. А больше и не надо. Если БТР-80 разгонялся до 120 километров в час, то и топлива жрал не в пример больше. Соответственно, его запас хода был меньше, что для транспорта весом в 15 тонн собственного веса немаловажно при условиях бездорожья, где застрять можно на раз.

Стасян помнил, что бронирование машины оставлено на уровне советского БТР-80. Это значило, что пулю броня остановит вплоть до снайперской. Но уже крупнокалиберный пулемёт её пробьёт. Чего уж говорить о гранатомётах, для которых любой БТР, кроме тяжёлого — лёгкая мишень.

— Стасян, чего загрустил? — донеслось от Могилы.

— Да думаю о броне.

— А чего тут думать? Знать надо! — хмыкнул брат и похлопал по корпусу. — БТР-82 изнутри обшит кевларовым противоосколочным подбоем, что существенно увеличивает шансы на выживание в случае, когда станет жарко. А если с гранатомёта или артой накроет, то тебя и в танке не спасёт. Так что…

Он не договорил. И так всё ясно.

БТР скакал на ухабах, подбрасывая под потолок. Пару раз Стасян приложился каской, скривился. Скорей бы доехать. Враги уже где-то рядом.

Но главное оружие пока молчит в необитаемых, телеуправляемых боевых модулях. Скорострельная 30-милиммитровая пушка 2А72 надёжна, как Калаши. А приборы дают возможность стрелять на расстоянии до трёх километров, что позволяет десантироваться, держа врага на почтительном расстоянии.

«Лишь бы на танк не нарваться. У БТР-82 против него нет козырей», — только подумал Стасян, как автомобиль свернул с относительной дороги в такие ебеня, что только каску держи: «Может, для этого и прихватили гранатомётчика?»

Затрясло так, что голова в штаны проваливалась цвета хаки. Двигатель КАМАЗ-740.14‑300 мощностью 300 лошадок уверенно тянул их в лесополосу, где механик-водитель распознал свежую колею, куда могла заехать разведка. Ранее над территорией пронёсся БПЛА и некое представление о возможном местонахождении разведчиков было. Но не в лесу.

Плотность лесного массива увеличилась и мехвод сначала скинул скорость, а затем сказал:

— Всё, ребят, дальше сами. Ночью дорога ещё подмёрзшей была, а теперь совсем расхлябалось. Сядем.

Десант покинул БТР. И совсем вовремя, так как по территории начались прилёты. С обширным разлётом по местности, но задевая верхушки высоких деревьев, разброс осколков только возрос по площади.

— Рассыпаться! — приказал Могила. — Миномётами работают! Спалили нас.

Солдаты бросились в рассыпную, укрывшись среди деревьев и кустов. Выходило, что порой деревья защищали, а порой помогали поразить мишень.

«Тут уж как фишка ляжет», — быстро понял Гробовщик.

Петро залёг среди корней могучего кедра, прислонился спиной. Стасян прилёг рядом, сняв из-за плеч автомат и глядя как БТР дал по кустам из пушки для острастки. И теперь, описав круг, старался выйти из зоны обстрела, удаляясь всё ближе к трассе.

Могила почесал нос прикладом и проверив гранаты, просветил:

— А ты знаешь, что изобретателем миномёта считается русский офицер и инженер Гобято? Полную Ф.И.О. не помню, я тебе не энциклопедия. Но могу сказать точно, что это разновидность мортиры. Отличается отсутствием противооткатных устройств и лафета. Их заменяет опорная плита, через которую импульс отдачи передается грунту.

— Херасе, — только и ответил Стасян, приглядываясь к кустам. — Что делать-то будем?

— Будённый, связь! — крикнул брат.

— Есть, связь, — ответил связист и принялся за рацию.

Едва включил её, как послышалась польская речь. Их потока слов разобрали только «курва».

— А, братский народ пожаловал, — буркнул Петро и повернувшись к брату, добавил. — Короче, Стасян. Вертушкам в лесу делать нечего. Сейчас постреляют на удачу и попытаются отрезать от передовой. Километров шесть-семь прорываться придётся, пока на своих выйдем.

— А разведчики чего же? — буркнул Гробовщик.

— Стасян, врубайся в тему быстрее или нас самих сейчас в клещи возьмут!

Крановщик осмотрелся на довольно плотный лес и резонно спросил:

— Чем? Здесь ничего не проедет. Полевая артиллерия без толку. Если и будут брать, то с автоматов, а это на сближение придётся идти.

Могила потёр холодный нос и прикинул:

— Не, ну резон в твоих словах есть. Можно даже закрепиться и встретить… Гусь, ставь пулемёт на точке! Глаз, лезь на дерево. Доложи обстановку…Что там со связью?

Последний вопрос предназначался Будённому. Парню-добровольцу с пышными усами. Он колдовал над переносной станцией, слушая несколько минут иностранную речь, после чего сказал:

— Глушат. Нас походу отрезали.

Миномётный обстрел прекратился. Лес погрузился в тишину.

— Закрепляемся и готовимся к бою! — рявкнул Могила. — Хуй они угадали. Держимся до ночи. А по темноте к своим выйдем.

Помощник снайпера Глаз залез на дерево, пока сам Один готовил снайперскую точку.

Вскоре наводчик заявил, поглядев в бинокль:

— Вижу ДРГ в паре километров. С северо-востока и северо-северо-востока просачиваются.

Могила пересчитал обоймы и спросил у брата:

— Давно с автомата стрелял в последний раз?

— Ну, — неопределённо ответил Стасян, проверяя доверенное оружие. — Руки помнят. Чего там думать? Бери, да стреляй.

— Стрелять мало. Надо попасть!

— Тогда… пристреляюсь, — уточнил Гробовщик и сняв со спины следом гранатомёт, залез в сумку и достал пару выстрелов, предусмотрительно прихваченных с собой в поход для РПГ-7.

Могила протянул Стасяну пару гранат:

— Держи. Скоро пригодятся. А оправдаешь позывной, старшего сержанта дам.

Станислав кивнул, разложив рядом с собой весь имеющийся боекомплект и взялся за лопату. Места под корнями дерева ещё много. и первый урок он освоил быстро — в любой непонятной ситуации пехотинец должен копать.

Глава 16

Все, как задумала женщина

Где-то под Новосибирском.

Немного ранее.

Мама, сколько её помнила Светлана, всегда говорила лишь две житейские мудрости. Первое — это то, что за мужиков надо держаться. И второе показывала — где именно.

Родительница разве что схемы не рисовала, зато постоянно переспрашивала красивую, но немного недалёкую дочь на предмет усвоения материала:

— Кого надо держаться, Свет?

— Мужиков.

— За что их надо держать?

— За писю!

— А чем?

— Эм… не знаю.

Видимо, ответ матери не понравился. Иначе по какой причине ей было оставлять юную голубоглазую дочь в детском доме, Светлана не понимала.

Ей к тому времени было шесть. Света вот-вот собиралась в школу из съёмной квартиры, где должны были выдать анатомические атласы на людей, как минимум. Тогда бы она и дала матери ответ.

Но вместо этого натуральная блондинка оказалась в другом казённом учреждении. И лишь путь назначения остался прежним — в школу её всё-таки отправили. Правда с другого начального маршрута. А мать, судя по недостоверным слухам поломоек, отправилась куда-то в Германию. В только что «открывшийся мир новых возможностей объединённого Европейского Союза».

«Ну, поживёт в той Германии немного, перестанет дуться и за мной приедет», — ещё подумала Света и действительно пошла в школу, начала хорошо учиться и учить языки, чтобы с ходу порадовать маму.

Даже анатомические атласы выучила. Сразу.

Но мама не вернулась. Пришлось самой лететь искать. Однако, Германия была слишком большой, чтобы найти человека спустя пятнадцать лет. А у Светы даже фотографии матери с собой не было. Одного желания оказалось недостаточно.

И увидела Света своими глазами, что немало подобных голубоглазых блондинок проживает в Германии. И все хотят жить хорошо. Языки знают, атласы изучают мужские, а вот на программистов мало похожи. Не головой им, но руками приходится работать.

Устав мыть посуду и бегать официанткой по заведениям, Света даже решила изменить подход. Раз её всё равно щупают за задницу, оставляя мелкие чаевые, так надо это дело хотя бы на потом поставить и уже как следует монетизировать.

Тут-то и пригодилась первая мамина мудрость. Доверившись ей, отныне молодая девушка охотно и сама держалась за мужиков. Причём в строго отведённых местах, как и учили.

Но глупые Гансы не знали, где её мама. И всякий раз набухивая её и набухиваясь в щи сами, уходили по утру, оставляя не такие уж и щедрые чаевые, чтобы прирасти богатствами.

«Может, маме тоже тут денег не хватало? Куда ей было ещё и меня кормить?» — пришла к новому выводу Света, поглаживая растущий живот.

Так и не обнаружив мамы, голубоглазая туристка с Шенгеном в качестве компенсации обнаружила рыжего чудика в костюме сантехника на дискотеке. Тот настолько выделялся среди толпы, что сразу привлёк внимание. Ведь о сантехниках у Светланы были только положительные воспоминания. На Родине такой носил её на руках и любил, любил, любил, пока еду ему таскала в особый род войск.

«Чего только оттуда уехала?» — ещё подумала Света, в очередной раз избавляя себя от абсента и скудных барных закусок.

Тошнило её всё чаще. Но рыжий парень словно не замечал. Он вообще её не осуждал. Только волосы придержал и платок протянул.

Это при том, что платков она за все месяцы немецких путешествий ни у одного бюргера не видела!

Похлопав голубыми глазами в удивлении, Света решила, что мама права. Мужиков надо держаться. Но теперь, в отличие от детства с плюшевым волчком в обнимку, блондинка точно знала за что держаться и чем удержать.

И Света держала Романа. Почти без слов, на инстинктах и улыбках. Ночь, другую, неделю. Потом закрутилось всё и как-то само собой оказалось, что летят вместе в Россию. Он как всегда тараторит без умолку. А она как всегда молчит, предпочитая работу телом.

Она очнулась словно только в аэропорте Москвы, когда рыжему избраннику вручили повестку.

Рома даже лица не изменил. Всё такой же улыбчивый, потешный.

— Надо, так надо, хули делать? — отреагировал он на это известие и только спросил по-русски. — Свет, подождёшь меня год?

Видимо, забыл, что она иностранка.

А она улыбалась. Но уже без искры. Улыбка стала фарфоровой. Иные называют такую глянцевой. Но как наивны некоторые парни, считая, что год — это не целая жизнь. У неё и за полгода как две жизни перед глазами промелькнули. Под звуки немецкой речи.

Полное прозрение пришло к Светлана в аэропорту Новосибирска, когда в здании аэровокзала показалось её чернявое прошлое. От одного взгляда на него томно защемило внизу живота и тепло разлилось по телу.

— Боря???

Разговор предстоял всем троим…

Потом как на перемотке: езда в остаток ночи, съёмная страшная квартира с фотографиями каких-то бабок на стенах. Конечно, она сняла их и выкинула, пока Рома спал. А ещё, подчиняясь приобретённому инстинкту, решила, что мужика своего не отдаст. Им всё-таки на пару ещё рожать, растить и воспитывать, раз на аборт в Германии времени не хватило, духа и денег.

Подумав о нелёгком пути ребёнка на Родине без отца, (ровно также, как жила без него сама Света), она решительно сняла с рыжего трусы. И постирала их на руках, за неимением машинки-автомата. Повесила на батарею. А сама отправилась на кухню и перерыла все шкафчики, устроив инвентаризацию выданного ей жизненного пространства. Среди находок обнаружился красный перец. И девушка решительно насыпала его на подсохшие, красные, семейные трусы.

Расчёт её был прост. Один ребёнок у них уже будет. Другой не нужен, учитывая убитую маленькую квартиру и отсутствие перспектив по жизни. А значит, не так важно, насколько пострадают гениталии при явлении призывника в военкомат.

«Важнее, что с красной писей-то его как раз никуда и не возьмут», — подумала Света: «Солдат может быть плоскостоп, крив, кос, неважно видеть. Пусть даже обладать не полным набором пальцев, но если не способен размножаться, то какой же он призывник? А бром кто будет пить?»

Тогда Света написала в социальных сетях своему первому по жизни немцу, что между ними всё кончено. Она теперь другая, жизнь другая и вообще это было большой ошибкой ехать к нему в Германию к чёрту на кулички. И совсем неважно, что немец молчал уже месяц и просто не появлялся в сети. Он, видимо, давно её слил, разочаровавшись в их встречах. Но что теперь делать?

Только крепче держаться за Романа надо!

С чувством выполненного долга перед будущей семьёй, Светлана легла спать. И только уснула, как проснулся Роман. Зайдя в ванную комнату, трусов он не заметил. Посыпанные перцем, они высохли и сползли с полотенцесушителя, упав за раковину.

Тогда Новокуров поступил так, как привык делать поутру в Германии, упорхнув из маминого гнезда. Снял старые трусы, постирал, отжал и досушил на себе за время чаепития и прочих утренних процедур. Тем самым на медкомиссию он пошёл во вполне себе обычных трусах и не получил замечаний по здоровью. «Годен» и всё тут. А когда вернулся, жена всё ещё спала.

Глядя на растущий живот и пустой холодильник, Рома понял, что неплохо бы подзаработать, пока оба тут дуба не дали. Умываясь в ванной, он даже обнаружил упавшие за раковину трусы. Как на вид, чистые. Сухие. Только от пыли отряхнуть. И можно носить.

«Неужели постирала?» — ещё подумал рыжий рокер и только крепче полюбил свою женщину.

Приняв душ и насухо вытеревшись полотенцем после всех медобследований, Рома напялил трусы на вытертое насухо тело и отправился на поиски работы.

Всё было довольно неплохо, пока тело было сухим. Он спокойно пришёл в управляющую компанию Светлый путь, без эмоций отвечал на вопросы следователей, с удовольствием прокатился на жёлтой Ламборджини. Проблемы начались лишь в посёлке, когда при физической работе задница начала преть, а затем так просто потеть.

Взопревший перед и прочее межножье потому и активировали сухой перец. Впитали мокрыми порами его чресла перца и начали доставлять существенный дискомфорт коже. Потирая этот «перчёный ареол», Роман только помогал перцу проникать глубже в эпидермис, чем существенно обострял ситуацию.

Когда он забежал в дом и от безысходности предъявил сотруднице муда на подоконнике, та конечно же, сразу вышла. А затем вернулась… В перчатках. И давай проводить полноценный осмотр, как утром на медицинской комиссии.

* * *

Леся Василькова к своим годам была девушкой начитанной и прекрасно знала, что красные муда это — плохо. Но вот насколько — тут уже разбираться надо. Теории мало. Практический осмотр подавай.

Потому полноватая знаний и телом девушка решительно взяла перчатки из сумочки. Один-два набора периодически были с собой, так как бабушка не давала скучать. То «стерильный укол» ей поставь в перчатках, то пальцы йодом натри, «чтобы грибок сошёл». Выработал привычку таскать с собой всякое, как маску за время ковида.

Вернувшись в комнату, Леся ненавязчиво трогала пальцем красный член, который словно из духовки достали. Или на солнце загорал весь день к ряду. Но даже соляриев поблизости не наблюдалось. Значит точно — ЗППП. Они же «подарки Венеры», в миру более известные как заболевания, передающиеся половым путём.

— Знаешь, что? Слушай меня внимательно, Рома, — сказала она, довольная тем, что и член в руке подержать можно для разнообразия и знания пригодились. — Венерические заболевания, также известные как венерологические инфекции, могут быть вызваны бактериями, вирусами, грибками или паразитами. Выбирай, что тебе ближе.

— Да я как-то… без них обходился, — растерялся парень.

— Ну, знаешь ли. Заражение может происходить не только во время классического интимного общения, но и при оральном и анальном контактах. Так что признавайся… было? Приписюнивал?

Рома закивал, а потом со страху даже добавил:

— Так было же! Сколько раз было? И незащищённый был. И сверху, и снизу, и сзади. Как поставлю, так и было. И в группе, и по одиночке.

— Да ты Рома, шалун, — улыбнулась Леся, продолжая держать то, что дали.

Новокуров перевёл дух и добавил:

— Клуб же! Закуски никакой. Только бухают, пока не падают. А ещё там все костюмированные вечеринки любят. Меня в костюме сантехников даже в вип-зону пускали, оценив юмор. Но что теперь делать-то?

— Как что? Диагностировать, — ответила Леся, продолжая щупать, трогать и даже немного сжимать. — Венерические заболевания, милый мой, это группа инфекций, которые могут передаваться половым путем: вагинальным, оральным или анальным.

— Это ты уже говорила, — припомнил осматриваемый.

— И не договорила! — она даже сжала член, от чего Рома стиснул зубы. — В редких случаях заражение происходит при использовании зараженных предметов. В частности, мокрых полотенец, губок или интимных принадлежностей. В баню общественную ходил? Мудями о пол тёрся? Там без тапочек не только грибок можно подхватить, но и забеременеть. Сам понимаешь. К счастью, тебе это не грозит.

— Так тёрся же! — снова не стал скрывать Рома. — Там же все бани общие! Сидит баба с сиськами хорошими. И глазеет на тебя. А на ней ни полотенца, ни отпечатков совести. Даже бумажек на сосках нет, как на пляже.

— Нудистском? — уточнила медсестра на подмену.

— Ага, это при том, что сами нудисткие пляжи официально запрещены, — кивнул Новокуров. — И вот смотрит на тебя эта тётя, улыбается мило. Уходит потом, а на скамеечке пятно. Это в лучшем случае. А сколько там таких пятен, не знаю. Я ведь тоже без полотенца был! — и Рома припомнил подробности. — Ну, пока на меня, как на вешалку не начали другие полотенца вешать дамы бестактные. А я что? Ну стоит, чем не вешалка? В просьбе же не откажешь. Пока мылил их, спинку тёр той тёте, и вообще елозил обо всякое, мог и подхватить.

Такие откровенные разговоры начали заводить Лесю.

А пациент словно не замечал. Он как радио включился и давай трепать с перепугу без остановки:

— А сколько раз по душам зажимали не только в банях общественных, но и в домохозяйствах и частных домах? Сразу и не скажу! Так что, было.

— Понятно, — протянула Леся и головку раскрыла, закрыла, снова открыла.

Всё с важным видом.

Голос едва не сбился, но заставила себя говорить учительским тоном:

— Факторы, повышающие риск заражения венерическими заболеваниями, включают большое количество сексуальных партнеров, отказ от презервативов и злоупотребление психоактивными веществами. Они же усиливают склонность к рискованному сексуальному поведению. А ты похоже, тот ещё фрукт. Таблетки принимал? От презервативов отказывался?

— Так и не предлагали вроде! Ты цены-то на них видела? — уточнил Рома и добавил так, как всегда говорил отец, когда нервничал. Или брат. От них привычку и перенял по родственной линии. — Так а это… это самое… И как теперь не дать дуба?

Леся сделала грозное лицо. Неплохо бы перевоспитать парня!

Но на глаза рыжего навернулись слёзы. Хотя бы потому, что глаза тоже щипало. А ещё в носу свербило, чихал периодически. Но то, видимо, от нервов.

Тяжело мужчине на муда красные смотреть, если под пасху не планировал брить и разукрашивать. А как любой нормальный восемнадцатилетний, брил он ровно никогда. Тем более — никогда не красил.

— Ну что ж, Ромочка, — словно забавлялась Леся, продолжая щупать, пальпировать и разминать. — Пойдём брить.

— Брить? Зачем? — удивился Новокуров.

— Так мне область поражения всю не видно, — тут же нашла она довод. — Отрастил целый лес тут, а мне мучатся.

— Да ты смотрит, но… брить-то зачем? — совсем растерялся Новокуров.

— Потому что мондавошки могли накусать! — Василькова за словом в карман не полезла, и от властного тона возбуждение только увеличилось. — Отсюда и покраснения. Правда, укусов не вижу. Но тут какие-то частицы есть. Надо помыть и получше рассмотреть.

— Может, перемерли все уже? — с надеждой в голосе спросил парень.

— От испуга, что ли? — усмехнулась Леся. — Учёными вообще доказано, что чаще всего страдают венерическими заболеваниями люди в возрасте от 15 до 24 лет. Те, что с низким материальным статусом. И проживают в крупных городских агломерациях. А также мужчины гомосексуальной ориентации, не остающиеся в постоянных отношениях. Ты ведь… не из этих?

— Вот уж нет! — сразу ответил рыжий пациент.

А потом задумался. Но не обнаружив в воспоминаниях ничего такого даже по пьяни, только кивнул.

— Нет, нет и ещё раз нет!

— А вот сейчас и проверим, — добавила Леся с прищуром и повела его в гостевой душ.

«Как же она проверит? По счётчику входящих, что ли?» — ещё подумал Роман, но иных типов лечения поблизости не наблюдалось. Как и советчиков.

Они прошмыгнули по коридору, не привлекая внимания Зои.

— А всё остальное подходит, кстати, — продолжила Леся. — Ведь крупной агломерацией считается всё, что больше деревни. А у нас городок больше деревни. Так что… проверим.

Рома сглотнул. Что значит «проверим», когда человек в перчатках, он прекрасно себе представлял. Но не ожидал, что массаж простаты начнётся раньше, чем в семьдесят лет, когда он давно уже умрёт и тем самым избежит этой печальной участи.

«Если геям интересно, пусть лазают там себе. А нам, нормальным мужикам, это не нужно!» — ещё подумал Рома, но послушно пошёл за женщиной в перчатках с полуспущенными штанами.

Если быка ведут за кольцо, вставленное в нос, то его вели, ухватив за яйца. В душе Василькова вообще приказала всю лишнюю одежду с себя снять. А глядя на красную письку, Новокурову возражать было нечем. А пока дошли — всё упало, пропитавшись страхом. Уже не стояк, но жалкий червячок, который курица в один присест может склевать.

«А всё от боли. А всё от расстройства. Надо спасать положение», — ещё подумал Новокуров, сражаясь с острым желанием всё расчесать в паху до крови немедленно и только прохладная боль ТОЙ, КОМУ НЕ ВСЁ РАВНО, спасала положение.

Леся обнаружила в ванной комнате бритвенный станок, включила воду в душе, набрала на перчатки мыльной пены и принялась изображать из себя «нижнего барбершопера». Ощущения на любителя. Но Рома принял его как часть лечения. И стиснув зубы, терпел.

— От мондовошек-то проще всего избавить человека, — со знанием дела заявила Леся, присев на корточки так, чтобы не попадать в струю душа, но и чтобы получше видно было. — Сбрил и нету. При заражении вшами, паразитирующими в интимной области, пациента мучает хронический зуд… Зудит ведь?

— Очень!

— Вот и я говорю, зудит, — задумчиво пожевала губу Василькова, оценивая область поражения. — Причём не только член, но и живот, пах, бедра. Да?

Рома кивнул. Она, главное, говорит, а всё совпадает, совпадает и снова совпадает. Хоть к гадалке не ходи.

— Уверенное «да»! — добавил пациент.

— А всё потом, что заражение этим типом вшей обычно происходит во время полового контакта, но паразиты могут также перемещаться в лобковые области от одежды, постельных принадлежностей или полотенец, принадлежащих инфицированному человеку, — добавила «профессор на минутку». — Спал где попало?

— Даже с бомжами дрался! — почти с гордостью заявил Рома, правда теперь не понимал зачем. По приколу то было или реально по необходимости, уже не понять. Но было весело.

— Что ж, этим заявлением ты порядком расширил область диагностики, — вздохнула Леся и снова присмотрелась. — Но это точно не вши. Вижу, что нет никаких следов укусов. Были бы пятнышки характерные. Так что не лобковые вши это, которые могут успешно селиться в паху. Тут можно расслабиться. Просто симптомы подходят.

— Тогда что? — осторожно спросил рыжий.

— О, тут возможны варианты, — прикинула Леся. — Есть венерические заболевания, вызванные бактериями. Гонорея, например.

Рома тут же ощутил, как подкашиваются ноги. О гонорее он слышал. Конечно, она, родимая. Что же ещё?

Но надежда на лучшее ещё теплится.

— А может… не надо гонорею? — на всякий то ли спросил, то предложил он, как будто листал длительный список с ЗППП, где нужно было выбрать только одно заболевание.

Леся, добривая кусты, покачала головой и продолжила просвещать:

— Гонорея вызывается грамотрицательными бактериями Neisseria gonorrhea. Заражение почти всегда происходит при половом контакте, а экстрасексуальные инфекции чрезвычайно редки.

— Какие-какие? — тупо переспросил Рома.

С латиницей и умными словами у него было не лады. «Хуй-хуй-хуй» в микрофон мог прокричать от души, а обсудить умные книги — нет. Во-первых, не с кем. С Кинг-Конгом что ли? Во-вторых, ну а смысл? Люди чаще всего хотят быть проще и понимают самое простое в межличностном общении.

«Бытие определяет сознание», — сказал как-то один человек. На что Рома бы добавил — «и не ебёт». В то же время он не жил в бараках, ходил в обычную школу, был обут, одет, нормально питался и даже побывал за границей. Видимо, дело было в чём-то другом и так же зависело от характера.

«Всё — гены», — подумал ещё Рома и пообещал себе начать развиваться.

С понедельника.

— Те, что могут возникать в результате использования инфицированных предметов, — ответила Леся. — Например, влажной губки или полотенца.

— Полотенце то причём? Я не трахал полотенце! — заявил Рома, но тут же пообещал себе следом не трахать и старые носки. А то мало ли что ещё привяжется?

— Суть в том, что бактерии могут сохраняться на них от трёх часов до суток, — добавила Василькова и посмотрела на него снизу-вверх так, что член немного подрос. Не то, чтобы прямо окреп, но чуть удлинился. А дальше как лечение пойдёт. — Но ты же не использовал чужие салфетки и полотенца?

Рома решительно покачал головой, а затем задумался. Но не припомнил ничего и такого. Даже по пьяни. Впрочем, с пьянками надо завязывать. Пора за голову браться. У него скоро всё-таки ребёнок.

«Не может же он тоже без отца расти», — подумал Новокуров.

— Нет! — твёрдо добавил рыжий, тут же решив стать хорошим отцом. А если получится — лучшим.

— Короче, у мужчин гонорея проявляется в виде гнойных выделений из уретры, ощущения жжения и боли при мочеиспускании, — перечислила Леся и вновь коснулась головки. Присмотрелась, как будто плохо видела. Спросила чуть тише, чем следовало, но нарочито грубо, чтобы член перестал увеличиваться. — Ссышь без боли?

Рома прикусил губу. Подумал, отметив, что пальцы женщины — это всегда приятно. И заявил, как отрезал:

— Без.

— Ничего не жжёт? — начинала таять маслом Леся, играя с головкой.

Рома прислушался к ощущениям и заявил, как на духу:

— Нет.

— Выделений я тоже не вижу, — уже елейным голосом добавила домашняя медсестра. — Тогда не гонорея. Вычёркиваем.

От сердца вновь немного отлегло. Роман даже улыбнулся. Не во всю ширь лица, но всё же. Однако, вспомнив, что проблема не решена, спросил:

— Тогда что?

— Ну… сифилис может быть.

Она обронила легко, как вариант. А пациент от этих слов побледнел. И пощупал нос. Так как слышал о сифилисе одно — носы отваливаются. А нос, сука такой, стал так непрочно держаться. Чихни чуть сильнее — отвалится же. И как потом маме в глаза смотреть?

— Как… сифилис? — прошептал Рома едва слышно.

Леся добрила пах и принялась за яички, которые от этого сообщения поджались и стали не больше вишни. А член, напротив, постепенно крепчал. На нервной почве привстал, осмотрелся и задёргался.

— А что ты удивляешься? — невозмутимо добрила левое яйцо Леся. Купать, мыть и брить людей ей было не впервой. — Не надо пёхаться с кем попало без защиты. Сифилис тоже вызывается бактерией. Только зовут её спирохетой.

— Пиздец, — добавил Рома, так как точно знал — спирохета у него эта.

«А может даже, две», — промелькнуло в рыжей голове: «Должны же они как-то делиться».

— Помимо обычного пути передачи ЗППП, можно заразиться даже поцелуем, если бактерии присутствуют на слизистой рта человека. То есть ранее человек этот… эм… ну ты понимаешь?

И Леся изобразила щекой конфетку. Сосательную.

— Не понимаю! — возмутился Рома, движение языком распознав, но остро не желая болеть сифилисом.

Пусть уж спирохета. С ней-то справится. Даже с двумя. И лучше сразу всё марганцовкой вылечить. Причём ещё до того, как вернётся домой.

«Жалко, что на медкомиссии всё сразу не сказали», — ещё подумал Рома: «Видимо, военная тайна».

Леся молчала и старательно, со знанием дела, добривала ему второе яйцо. Разве что слишком медленно, словно растягивала удовольствие.

«Кстати, а как объяснить дома голый пах?», — тут же додумал Рома: «Что это за работу я искал, что вернусь домой без волос в паху?»

Но об этой проблеме рыжий решил озаботиться позже. Ведь всегда существовал вариант, что домой теперь просто не попадёт. Карантин, изоляция, все дела. Ясно же, что у него Супербактерия.

Глава 17

Все, как захотела женщина

Боря стоял перед толпой врагов, но втащить им никак не получалось. Так как стоял с завязанными за спиной руками. А ноги то ли колодки обязательств сковали, то ли на них цепи обстоятельств навешали.

Сразу и не разобраться.

При этом нужно было идти в атаку, потому что враг должен быть разбит. И победа будет за нами. Они тут всё-таки не в бирюльки играют. Правда, с кем играют и какие правила — тоже не сказали. По ходу дела самому дойти надо.

«Понять бы ещё что такое бирюльки?» — ещё подумал Боря и так для себя решил: «Видимо, что-то армейское».

Но противника, в конце концов, можно было и обоссать. Раньше люди стрелялись, когда честь теряли и достоинство. Или хотя бы укусить с намёком на фатальный исход. Кровью враг изойдёт, ослабнет. А дальше выбор прост — добить или помирится, чтобы окреп. Чтобы потом снова с ним в драку после всепрощения.

Поклацав зубами, чтобы враги не теряли из виду, сантехник нахмурился. Нацелив «орудие превентивного мщения» в самый вражеский эпицентр, Боря даже приготовился действовать.

«Главное самого главного обоссать, остальные сами разбегутся», — ещё подумал Глобальный, хотя в Уставе об этом не было ни строчки.

Но додумать не дали. Тут из глубин собственного Я раздался голос Степаныча. Только разговаривал он почему-то совсем как Князь. По стилю речи понять можно.

— Боря, не меньжуйся. Их же всего миллиард! Это — говно вопрос, — заявил собеседник. — А это такой миллиард, который вроде бы умный. Но если присмотреться — дурак дураком. И не лечится.

— Миллиард? — тут же точно пересчитал всю толпу Глобальный как одного и кивнул. — Ну да. Миллиард. Но это немало, Степаныч. Сам понимаешь, всех не обоссать. И не думаю, что их это сильно расстроит. Напротив, многим даже понравится. Видишь ка улыбаются и мочалки готовят?

— Против нас миллиард, — уточнил наставник уже голосом Леси и тут же добавил охрипшим басом Аполлинария. — Но за нас-то, сука, семь миллиардов! Если все соберёмся, то покажем им Федькину мать.

— А где Кузькина? — уточнил Боря.

— Занята на другом объекте, — ответил собеседник на этот раз голосом Гусмана. — Помни о союзах, союзниках, но не забывай, что у нас есть только мы, а у тебя — только ты.

— Да? — спросил Боря и оглянулся. — А где все союзники?

Позади валялся конь, чтобы никто не мог сказать, что он не валялся. Но никаких семи миллиардов не обнаружилось.

— Видимо, дома сидят, — ответил уже голос Лиды.

И Боря понял, что скучает по этой маленькой девчушке в примёрзших джинсиках. Бодро он тогда их отодрал. «Отодрал» — вообще глагол дня получился.

Сантехник снова присмотрелся к общей картине. Конечно, были вдалеке какие-то люди, которые уже своего коня валяли. Хотя бы ради того, чтобы им никто не мог сказать, что «у них ещё тоже конь не валялся». Но ни во что определённое это не вытекало.

А враги — повсюду. Они то давили какие-то кнопки на джойстиках, то махали игрушечными флагами, чем только того коня смешили.

Резко нос зачесался у сантехника. И верхняя губа. А затем и нижняя. Затем рот у Глобального вообще зачесался так, что почесать его хотелось больше, чем идти убеждать тех, кто не против нас, что пора бы уже и за нас.

Тех самых, которые хотя бы в теории против тех, кто против нас.

«Но у них пока конь и не думает валяться», — ещё подумал Боря: «А у нас уже валяется, но ещё не осёдланный. Тоже дело!».

Чесотка вдруг стала нестерпимой. Затем наступило резкое облегчение. Начался дождь.

Целый ливень пошёл!

* * *

Чуть ранее.

Зоя Ивановна Похлёбкина пребывала в лёгком шоке. Сначала, значит, ей назначили сиделку. Потом та с грозным видом напялила перчатки. Гостья уже приготовилась к лекарственному вмешательству в организм и заготовила слова насчёт своих гражданских прав (благо водительских не было). Но вместо укольчиков или какой-нибудь жалкой клизмы, та просто ушла, толком не поговорив.

— Куда же вы? — ещё спросила вдогонку Зоя.

На что получила логичный ответ:

— Щас приду!

И Похлёбкина принялась ждать. Целую минуту. А может быть и две. А потом просто поднялась с дивана и пошла следом за сиделкой.

Интересно же!

Вдруг готовит для неё что-нибудь особенное? И на больничном бывший главбух никогда не сидела прежде. Пусть заботятся по полной, с сюрпризами и развлекательной программой.

Полноватая коварства сиделка оказалась проворнее, чем можно было себе представить. Вместо клизмы она уже брила пах молодому человеку в душе, видимо, занимаясь подработкой. А чтобы хорошо себя вёл, рассказывала ему про гонорею и сифилис.

Не будет слушаться — заболеет.

— Нет, ну вы только подумайте, — прошептала сама себе Зоя и прикрыла ранее приоткрытую дверь в ванной. — Форменное безобразие! Могли бы и на кухне бриться. А то оставили меня одну. А мне — одиноко. А я за себя больше не отвечаю!

К её сожалению, Зоя не обнаружила в душе ничего сексуального: член маленький и красный, разговоры антисескуальные, женщина вообще одета. И даже не в униформу медсестры. Совсем не как в порнофильмах. И что с обстановкой? Ни подсветки, ни фона, ни макияжа у актёров.

Мрак!

У входа стояли-лежали-застыли штаны-трусы-носки, благо эта конструкция представляла собой монолит вместе с зимней обувью. Повсюду в кабинке была волосня, а у самого хныкающего молодого человека красно всё так, как будто помидорами обмазался.

«Процедура, наверное, новая», — ещё подумала Зоя и решила поискать себе занятие поинтереснее, чем гольный вуайеризм.

Всё-таки ей больше нравился чернявый мужчина. Тот посерьёзней будет. Не хныкал никогда. Только улыбался. А раз все её оставили в покое, а сам он направился спать, то даже представлять его не придётся. Пойдёт спать и сам приснится.

«Или можно поступить ещё проще. Хоть самой иди, да смотри на него», — ещё подумала Похлёбкина и коварно улыбнулась. Идея ей явно понравилась.

Тогда Зоя выбрала второй вариант и пришла смотреть на потенциального мужчину её мечты сразу в спальню, где Боря обнажённой гусеничкой в одеяло укутался.

Сонный сантехник не учёл, что заворачиваясь в него сходу, так просто из него уже не выбраться. С другой стороны, женщины на него во сне тоже не часто нападали.

Пару раз всего было. И то — приятно.

— О-о, так он уже разделся. Меня ждёт, — обронила довольная Зоя вполголоса себе под нос. И сама начала раздеваться, разбрасывая одежду по всей комнате. Всё, как по инструкции в душе. — Иду, иду, милый мой.

Что ещё было думать женщине, которую забрал к себе жить приятный молодой человек? С почти чёткой формулировкой «Ну это… это самое… сначала тут пожить можно, а потом что-нибудь придумаем».

А она — не дура. Взяла сразу и придумала. И первой на него взобралась. Будет знать, как красивых одиноких соседок похищать, предлагая им всякие глупости. Женщины всё-таки не железные. Первые сорок лет если ещё и могут потерпеть, то дальше совсем тяжело приходится.

Желание просыпается.

А вот Боря не просыпался и предотвратить катастрофу не мог. Зоя залезла на кровать. Перекинула через него ножку, а затем вовсе взобралась на него как ковбой на седло жеребца.

— Борис, у вас такие красивые губы, — тут же сделала комплимент своему похитителю пленница. — А на мои посмотреть хотите?

И вместо того, чтобы поплямкать губами верхними губами, приблизила к нему нижние, чтобы лучше видно было.

— Видите?

— Как же их всех обоссать-то? — как раз пробурчал во сне Боря, не в силах расправить руки из-за одеяла.

Дискомфортно спать, не в силах победить всех врагов. Но то неудобства от мира реального, где сильные женские ноги как бы замкнули одеяло прищепкой. Дёргай не дёргай, а валяться тебе в ловушке.

Боря, сражаясь с обстоятельствами, как раз дёрнул головой. И невольно одна из её губ коснулась его губы, отчего Зою как током прошибло.

— Божечки! Это как это? А повторить? — пробормотала она и только поближе подобралась, чтобы поймать при следующем движении на противоходе.

— Да где же мы вас всех хоронить-то будем? — снова пробормотал во сне Боря и опять головой дёрнул.

Женская ловушка сработала. И губы вновь губ коснулись. На этот раз основательно. Даже отлипать не захотели.

Стоило Зое посмотреть вниз, как комплимент уже от души пошёл:

— А вы, Борис, знаете, как увлажнить женщину! Занятный вы человек, всё-таки. Давайте я вас ещё немного займу?

— Давай! Наступай уже! — снова пробормотал Боря, имея ввиду врагов, что пошли на него из леса с вилами, пока он на коне был красивый и шашкой отчаянно махал.

Дёргается голова сантехника-кавалериста, а Зоя только рада. Губы намокли, хоть салфетками протирай. А радости Похлёбкиной столько, что хоть рычи от удовольствия!

Она и рада бы слезть, но ведь тогда удовольствие прекратится. А как не пользоваться моментом? Вот и выходило, что ничего не может с собой поделать. Приходилось удерживаться.

— Борис, мой кудесник! — восклицала дама между делом. — Ух, да я бы с вами каждый обед уединялась в кабинете! Вам так идут усы! Вы бы знали.

Аккуратно подстриженная щётка, которую условно можно было считать интимной причёской, надевала на межножного любовника усы по факту. Мимоходом.

— Некоторые очки надевают, — откровенно веселилась Похлёбкина. — А я вот такие усы на мужчину надела, что закачаешься!

Когда совсем хорошо стало, перестала бормотать и сосредоточилась. Отчего внизу всё больше и больше жидкости образовывалось. Часть по щеке сантехника. И Зоя, как человек воспитанный даже в депрессивном состоянии, тут же начала стирать это безобразие. Но края одеяла не дотягивался до лица пленника. А руками сколько не три, только растираешь.

«И что толку убирать? От эмоций всё новые и новые порции снизу прибывают», — подумала озорная женщина.

— Борис… вы так… намочились, — посетовала Зоя, елозя голой попой из стороны в сторону так, как будто хотела освоить танец живота. Бёдра, честное пионерское, сами подключались.

Затем вовсе что-то пошло не так. Живот заплясал, но скорее конвульсивно. Дёрнулся раз, другой. И волной накрыло. А затем по телу такой жар пошёл, что Похлёбкина, забыв все приличия о том, что нельзя будить спящего человека и тем более громко при нём стонать, кричать и радоваться, как раз начала радоваться на всю катушку.

Ведь так хорошо с мужчинами ей ещё не бывало!

— Да!

Боря распахнул глазами, ничего не понимая спросонья. Швабру в него тыкают, что ли? Попытался избавиться от захвата, да не вышло.

— Да-а-а! — совсем распалилась Похлёбкина и окатила его как со шланга.

«Так вот вы какие, женские оргазмы», — подумал внутренний голос.

На этом скачки и закончились. Зоя с раскрасневшимися щеками сползла с него и с влюблённым взглядом прилегал рядом, прошептав:

— Борис, большое вам спасибо за подарок. Пусть и с опозданием, но я рада.

Сантехник только снова глазами захлопал. Ну что тут скажешь? Пожалуйста!

* * *

Пока чернявого брата топила нежданная-негаданная любовь к женщинам, его рыжий родственник также страдал от последствий такой любви.

— Я умру? — требовал он ответа от недоучившейся медсестры. — Нет, скажи, честно. Я умру?

Поглаживая его по подтянувшимся яичкам, Леся успокаивала своего нового пациента и на забывала про шары, что отныне были гладким как лягушка на ветру.

— Рома, ну чего ты сразу расстроился? — робко улыбнулась она. — Может и не сифилис. Как мне без анализов понять? Но не вздумай их прямо тут выдать.

— Я… прости, — растерялся рыжий, ощущая первый холодок в паху за последнюю четверть часа.

Неудивительно, что расслабился.

— Просто страшно пиздец.

Василькова уже смывала пену с бритвенного станка. Продолжая держать его прибор уже без особой надобности, продолжила более спокойным голосом:

— Волноваться бесполезно. У половины людей сифилис не даёт никаких симптомов. Он просто влияет на здоровье даже в скрытой форме. И если не лечить, повреждает нервную и сердечно-сосудистую системы, кости, суставы, вызывает психические расстройства и слепоту. Ты… хорошо видишь?

— Хорошо, — с вновь появившимся слезами на глазах ответил Рома и вдруг понял, что мир расплывается.

Очевидно, что не стоило тереть руками глаза, когда ранее ими же тёр пах с перцем. Но сам рыжий пленник даже не представлял, что имеет с ним дело. И сразу воспринял симптом как тяжкие последствия.

— Леся… мне пизде-е-ец, — снова законючил Рома, ничего не видя, но плача.

Васильковой оставалось только удержать и направить. Так её бабушка воспитала. Если уж вся взяла в свои руки, то передавать некому. Человек всё-таки страдает!

— Слушай, ну не расстраивайся, — сказала она, уже понимая, что сухой остаться не удастся.

С теми словами девушка поднялась и приблизилась к нему в душе.

Это душу сложно высушить, а одежду — запросто.

— Болезнь может привести к появлению симптомов, — сказала она почти на ухо, как будто работала в сексе по телефону. — На первом этапе на половых органах появляется язва, затем сыпь на ладонях и ступнях ног. Те проходят сами собой. Но может ты… успел заметить что-то подобное?

Рома, реагируя скорее на тембр и стиль подачи, чем на информацию, покачал головой под струёй душа. Лейка выдавала хороший напор. Мини-массаж целый.

— Ну значит, не сифилис, — успокоила его Леся, хотя сама не была ни в чём уверенна. — Может… хламидоз?

Она сказала это скорее как шутку. Если не глупый, уже сам обо всём догадается.

Но Рома тёр глаза и ничего толком не видел. А при известии невольно взвыл:

— Какой ещё хламидоз? И почему он созвучен с дихлофосом? Меня теперь дустом потравят, да? Как тараканов?

Леся перестала держать опухший член и добавила тёпленькой воды. Затем сняла намоченную кофту и оставшись в майке, продолжила ликбез.

— Он просто чаще встречается, Ром. За развитие хламидиоза ответственна бактерия

Chlamydia trachomatis. У половины мужчин вообще проходит бессимптомно. Болезнь диагностируется только тогда, когда начинаются осложнения.

— Какие ещё осложнения?

— Это эпидидимит у мужчин или воспаление придатков у женщин.

— Чего-о-о? — протянул мокрый пленник, устав тереть глаза и даже попытался вырваться из душевой кабинки.

Но Леся всё ещё держала его за корень проблем.

— Самое опасное, что заражение может происходить не только при половом контакте, но и через поврежденную кожу и слизистые оболочки, — спокойно добавила она, снимая следом и майку одной рукой. Всё равно не видит.

Она даже улыбнулась, продолжая смотреть на него и попутно оголяться. Слова уже лились сами, как вода из душа:

— Без лечения хламидиоз приводит к проблемам с фертильностью.

Это слово он знал.

— В том смысле, что я не смогу стать отцом?

— Ага, — ответила она, сражаясь с желанием накинуться на его обнажённое, худощавое, но отлично сложенное тело. — Одно радует, у тебя точно не язва, вызванная хламидией трахоматис.

— Какие ещё трахо…маты?

— Заболевание, вызванное бактериями Chlamydia trachomatis, — спокойно сняла следом и штаны Леся. — Ранее встречалось в основном в тропических и субтропических странах. Но теперь распространилось и в Европе. А ты же в Германии был. Мог и привести. Кто вас, носителей трахоматиса, знает.

— Я…я не ношу! Честно! — заверил рокер. — А если и ношу, то брошу. Обещаю!

— Проявляется она в виде язв, везикул или папул на половых органах, — спокойно рассказывала она, впервые ощущая своё полное превосходство рядом с мужчиной. — Вызывает воспаление лимфатических узлов, боли в суставах, абсцессы.

— Да нет у меня такой хрени! И никогда не было!

— Это хорошо, — ворковала она, замечая лишь то, что член набрал форму. — Значит из бактериальных болезней остались только венерическая язва, которой у тебя не вижу. И Негонококковый уретрит, конечно.

— Чего, блядь? — обронил Рома и устало сполз по стенке душа. Отчего пришлось его отпустить. — А что, может быть и это?

— Не переживай. Венерическую язву чаще в развивающихся странах находят. Её симптомов я у тебя не нашла. С уретритом тоже всегда всё ясно. Гной течёт из… Короче, у тебя такого нет.

— Да? — Рома, устав тереть глаза, даже слабо улыбнулся, немного обрадовавшись. — То есть из всего перечисленного у меня может быть только сифилис?

— Не похож ты на сифилитика, — хихикнула Леся и расстегнула бюстгальтер обеими руками.

Массивные груди вывалились, ощутив свободу. Рома, промыв глаза, невольно рот открыл. Не часто медсёстры себя так ведут.

Но тут Леся подвела тяжёлую артиллерию ЗППП.

— Переходим к вирусным заболеваниям. СПИД я тебе с ходу не определю, но им сейчас довольно сложно заразиться. Крепко за него взялись. Лечат. Есть даже полностью излечившиеся. Это уже не приговор, хоть и до полного забвения болезни пока далеко.

Сняв перчатки, Василькова выбросила их за пределы душа и закрыла кабинку. Вода стекала по её голой спине и чёрным трусам, довольно внушительным на вид. Простым, без ажуров и узоров. Хлопчатобумажные, удобные и мягкие на ощупь.

Глядя на них снизу-вверх, Рома пощупал их и немного успокоился. Было что-то настолько нерушимое в этих широких трусах на прочной резинке, что сразу понимаешь — бывает дружба между мужчиной и женщиной… если она нужна женщине.

— Опасаться лучше вирусного гепатита, — просвещала она. — Заражение гепатитом В происходит главным образом через кровь. Но также возможно инфицирование при половом контакте. Опасен не только половой акт, но и прямой контакт со спермой или выделениями больного человека. Надел презерватив — избежал заражения. Понимаешь?

Роман действительно понимал несколько моментов. Во-первых, что стоит завести свой склад презервативов. Или ограбить чужой, раздавая их всем желающим, раз никто почему-то этого не делает в рамках программ по здоровью.

Во-вторых, что женщина должна быть постоянной и одной единственной. И если ты для неё один и единственный тоже, и вы оба сдали анализы, проверившись, то вряд ли придёт что-то неожиданное в семью.

А в-третьих, что трусы Леси намокли и начали отваливаться. Резинка уже не справлялась. Но это лишь проявление фона.

Основная картинка сместилась повыше. Леся стояла над ним и глядя прямо в глаза, мыльной губкой тёрла груди. Соски напряглись. Пена летела в разные стороны от усилий, а он, продолжая смотреть снизу-вверх сквозь туман воды и резь в глазах, вдруг понял, что зрелище прекрасное.

«Вот же! Можно просто смотреть», — даже подумал Новокуров.

И вдруг понял, что уже не чешется, и тем более, не жжёт. Он словно помылся и исцелился в этом душе. Без пышных кудрей снизу непривычно, конечно. Но и лобковой вше не за что зацепиться.

«Поскользнётся, сучка такая!» — победно подумал рокер.

— Что ж, если ты не хочешь слушать дальше про генитальные бородавки, контагиозных моллюсков, генитальный кандидоз и про венерические заболевания, вызванные паразитами, то можем подытожить, — улыбнулась Леся, продолжая заниматься грудью.

— Подытожить? — повторил тупо Рома, завороженный этим зрелищем.

— Да. Сначала я решила, что у тебя просто чесотка в интимных зонах. — призналась девушка. — Это бывает из-за клеща. Тоже, своего рода, паразит. Паразиты невидимы невооруженным глазом и размножаются, живя и плодясь в канальцах эпидермиса, где они откладывают яйца. Но я не видела, чтобы с утра ты чесался. И в машине. Да и лечение чесотки лечится легко. Смазал заражённое место и готово. Так что я думаю, что у тебя…

— Что у меня? — спросил он, глядя на неё снизу-вверх, как на панацею от всего-всего в мире.

— Перчинка в штанах, — улыбнулась Леся. — Но мы всё сбрили, отмыли, теперь только немного смазать кремом, и ты… здоров. Так что закупайся презервативами и трахайся в своё удовольствие. Секс это… это прекрасно!

Глаза её хищно блеснули, голос упал на последних словах, прикусила губу. Он замедленно кивнул. И Василькова решилась.

Она коснулась резинки трусов и не отводя от него гипнотического взгляда, потянула вниз. Наудачу. Наугад. Ставя на карту всё. Глаза на миг показались ему змеиными. Роковыми. Но между ног стало заметно тяжелее. Рома невольно склонил голову вниз. Его одинокий боец среди стриженного газона казался гигантом.

Он гордо поднялся, намекая, что «один в поле воин», а всё остальное — враки. Богатырь выглядел красным, раздражённым, потёртым в боях. Но в то же время как бы поправил шлем и намекнул, что «нахуй эту дружбу».

Причём, буквально.

Что-то щёлкнуло в голове Новокурова. Припомнив Свету, хотел выскочить из душа, но стоило снова поднять голову от спущенных трусов, как взгляд зацепился за вагину. А она такая манящая. С губами в мыльной пене. С таинственным треугольником, который оставили едва-едва. Лишь тёмный контур, чтобы просто обозначить себя. Но она есть. Здесь и сейчас! И прямо на него смотрела небольшая кнопочка, которую вдруг до безумия захотелось нажать, вдавить, а то и попробовать.

И Рома понял, что нужно благодарить за лечение и консультации. И для этой цели уже есть целая дубина, что способна разнести всё в округе. А он — дикий орк. Рычащий, грозный, безумный.

«Хватать!» — кричало разум и сердце бешено застучало.

Рома подскочил, тяжело задышал.

Она смотрела на него пристально секунду-две. Он не отводил глаз, как будто кто первым уберёт взгляд — проиграет… Но не проиграл, и малейшая искра превратилась в буйное пламя, которое не в силах затушить и один душ.

Оба устремились навстречу друг другу! Дикая, необузданная животная страсть породила саму Тягу. Разогнанная глубинными страхами, та кивнула и повторила тихо: «какая ещё дружба?».

Губы слились в поцелуе на миг. Соски коснулись мягкого тела. Затем он просто коснулся рукой её жерла и руки как обожгло.

Поражаясь её жару, Рома вдруг понял, что уже входит в неё жадно, страстно и в превеликом желании, которому он не хотел, не мог и не пытался искать объяснений.

Леся обняла его, принимая вторжение и прошептала только одно:

— Даже не думай останавливаться.

Уже не друг, но любовник кивнул, весь превратившись в одну философскую мысль:

«Если не им покоряться в мире, то для кого вообще покорять этот мир?»

Глава 18

Все, как настояла женщина

Если спонтанный секс в душе, где подлеченный самец постигал жаждущую самку и мог пройти незаметно для окружения, то пожар на кухне игнорировать умная кухня не позволила!

Кастрюля с варёными овощами под суп сначала дошла, когда Зоя ещё сидела на кухне, потом закипела, когда поднялась на разведку на второй этаж, а потом просто выкипела, залив варочную панель, когда дело с развратом встало на рейсы, набрав полный ход.

Когда раскалённое дно начало припекать овощи, случилось самое неприятное: чёрная корка обуглилась, дала первый дым. Чуткие датчики зафиксировали его и подали сигнал тревоги. Тогда умный дом вдруг на весь дом начал транслировать через датчики записанный для таких моментов голос Шаца:

— Ты чё творишь? Ты чё твори-и-и-шь, я тебе говорю-ю-ю⁈

Если в душе, где лилась вода и один человек нанизывал другого это осталось незамеченным под плеск воды, то в спальне, где Боря только что ощутил свой аналог бодрящего душа и всячески пытался выбраться из плена одеяла, Зоя навострилась.

Подскочила с вопросом:

— Кто там орёт?

Боря и ответил — кто. Получилось коротко, но весьма выразительно:

— Кто-кто, дед Пихто и бабка с пистолетом!

— И что теперь делать? — не сразу сообразила Похлёбкина, которой впервые так хорошо сиделось, что уходить никуда не хотелось. Тёпленькое местечко. Прежде таким было лишь одно. Но его двадцать лет грела, а тут хватило двадцати минут, учитывая все предварительные манипуляции.

— Зоя, мать твою за ногу, — возмутился, а затем взмолился сантехник. — Пусти, а то все погорим!

Но Похлёбкина пускать не собиралась. По крайней мере, без выгоды для себя. Иные это называли — «бартер». А она — «бонусная шоколадка за хорошую работу».

— А вы обещаете вести себя надлежащим образом и повторить при случае? — тут же спросила Зоя, воспользовавшись ситуацией.

— Что повторить-то? — взвыл Боря, не имея возможности освободиться от плена одеяла и женщины сверху.

Одеяла у Шаца фирменные, прошиты что надо. Стёганы как доспехи из дублёной кожи. На таких хоть из окна свешивайся. Не порвутся.

— Ой, я пока не решила, — продолжала кокетничать дама, ощущая послевкусие после первого полноценного оргазма при попечительстве мужчины. Естественно, это хотелось повторить. А ещё лучше — сделать ежедневной процедуру. И она пошла ва-банк. — Но просто пообещайте мне, что подчинитесь, когда попрошу.

— Почему я должен подчиняться? — всё ещё брыкался Боря. — С какого перепугу?

Зоя потянула носом, и почуяв дым, улыбнулась. Один неоспоримый аргумент у неё всё же был.

— Видимо потому, что иначе мы сгорим!

И Боря ощутил острое желание жить. Обилие нерешённых задач и отложенных дел довлели над ним. Поэтому он сказал:

— Чёрт с тобой! Что угодно, только пусти!

— Это означает «да»? — уточнила Зоя, остро жалея, что рядом нет бланка договора на подобную тему.

«Интересно, существуют ли такие в природе?» — ещё подумала человек, который пророс по пути бухгалтера, где всё решала конкретика цифр и бюрократия крючкотворства.

— Да! — крикнул Боря, не видя другого способа уцелеть в сложной ситуации.

— Дайте слово! — тут же потребовала Похлёбкина, впервые в жизни ощущая власть над человеком не в силу положения в обществе, а в силу обстоятельств, на которые она влияла.

— Даю слово!

— Вот и чудно. И помните, вы давали слово… Вы же не забудете?

Когда Глобальный устал подбирать ответные слова «насколько точно он не забудет всю эту ситуации» и начал изображать из себя разъярённого быка, пытаясь извернуться всем телом так, чтобы скинуть наездницу в один момент, Зоя не растерялась и снова присела на лицо, попой замыкая контур одеяла на груди.

— Тише, тише! Успокойтесь, Борис. И я тут же отпущу вас.

Не развернув верхний край, вылезти из большого одеяла два на два метра на кровати соответствующих размеров, было невозможно. Поэтому её и прозвали — «кинг сайз». Спеленает, мол, и королей.

Боря зарычал. Снизу от Зои периодически доносилось что-то вроде «Блядский рот!». А потом даже «да ёбанный ты ж пиздец!». На что она почти не обращала внимания. Главное, его губы и её влажность. И как же ей был по душе этот своеобразный замкнутый «любовный треугольник».

Но дым сгущался.

Кашлянув, где-то среди дыма в собственной голове, Похлёбкина решила, что достаточно. Кровь, наконец, вернулась в голову и истинный смысл происходящего дошёл даже до Зои.

Улетая от очередного оргазма на лице мужчины, она вдруг поняла два момента. Первое это то, что она теперь доминатрикс. И подчинять мужиков для неё теперь плёвое дело. Девственность вообще не помеха. Захочет — заставит. Не захотят сразу — свяжет, спеленает, а потом заставит служить и угождать ей. Почти как на работе, только платить за это никому не будет.

«Пусть сами платят», — тут же решила властолюбка.

А второе, что дым в комнате становился нестерпимым. Хотелось кашлять и впредь. Но ещё больше хотелось продышаться свежим воздухом.

«Поэтому, лучше самца выпустить на свободу. Пусть разруливает ситуацию», — пришла вторая мысль.

— Успокоился? Вот и чудно. Теперь открой-ка окно и как следует проветри тут! — велела она, намекая, что в комнате становится слишком жарко от их игр. — И Зоя с явно неохотой перекинула обнажённую ножку.

Из всей одежды на ней оставались только тоненькие белоснежные ажурные трусики. Из разряда таких, что скрывают лобок, но обнажить его можно в движение одного пальца, а порвать — двумя.

Боря выкатился из одеяла, рухнул на пол и тут же осмотрелся.

«Втащи этой бабе!» — посоветовал внутренний голос, но желание выжить превалировало над ситуацией.

Инстинкты оказались выше!

Дым шёл из-за двери. Сантехник рванул к ней, выглянул в коридор и закрыл обратно. Оба этажа уже были в плотной дымовой завесе. Правда, огня в коридоре не было видно, но может он на первом этаже? В любом случае бежать до него через дым без кислородной маски было глупо и неосмотрительно.

«Чёрт с ним, с источником возгорания!» — тут же посоветовал внутренний голос: «Сигай в окно! Второй этаж. Внизу сугробы со свежим мягким снегом. Уцелеешь. Но дуру эту первой выбрось».

И Боря бросился к окну. Оно к его счастью на втором этаже было не таким умным, как на первом и могло распахиваться по движению руки, как любой нормальный пластиковый стеклопакет с ручками.

Никто и не знал, что умный дом, не будь дураком, вызвал пожарную помощь, едва почуял дым. А затем сам себя обесточил через отключение щитка в гараже. Удалённая команда просто щёлкнула предохранитель, сразу отрубив весь контур, включая кухню в доме. Кастрюля остыла и прекратила дымиться. Измученные варёные овощи долго коптили округу, но с этого момента — перестали. Оставалось только открыть окна и проветрить.

Но Боря не знал, что пожар уже локализован. Потому без эмоций подхватил полуголую Зою на плечо, усадил на подоконник и со спокойной душой спихнул в сугроб… во имя спасения!

Затем сиганул следом, приземлившись рядом.

Стоило обоим выбраться из сугроба на дорожку у дома, как со второго этажа в соседний сугроб с криком «я люблю тебя-я-я!», сиганула полноватая и весьма голая дама. Следом за ней нырнул голый мужик, который почему-то ничего не кричал в ответ. Хотя бы потому, что оступился на подоконнике и нырнул как в бассейн с тумбочки. Только совсем не «бомбочкой», а головой вперёд.

* * *

Чуть ранее.

Выражение «всё в огонь» порой понималось Романом Новокуровым буквально, как и подобает человеку, если он немного панк в душе и слишком рыжий для окружения, чтобы остаться незамеченным.

Он вроде бы и рад не выделяться среди серой толпы, но как так можно, если ты человек одной ближайшей цели? А по жизни довольно простой и живёшь по лозунгу: «вижу цель — не вижу препятствий».

Надо жениться на беременной — женится. Ему не сложно. Кто-то же должен поднять и воспитать.

Стоит ли покорить соседку матери, потому что может? Конечно, покорит! Даже песню её напишет.

Можно ли забрать «иностранку» и отвезти на свою Родину? Без проблем. Вылетаем! Рожать всё-таки лучше дома, где родителями считаются люди разного пола.

И вот он снова — ветер перемен в рыжей голове. И когда Новокуров был опалён жаром тела Леси Васильковой, а потом добит выразительным взглядом, где читалось столько надежды на лучшую жизнь, тут же понял, что ошибался со Светланой.

Всё было не то и не так. Не нужна ему та женщина. И без того сделал для неё всё, что мог: вернул на Родину, передал в руки брату по поруки. Что ещё может сделать? В конце концов, там не его ребёнок. А вот Леся — его. Она нужна. Более того — необходима.

Как можно не любить этих мягких грудей? Они же тают в руках как та самая воздушная пена, которой она его исцелила. И речь теперь не о развитии мелкой моторики, как со многими женщинами с первым или нулевым размером груди, а о — массе.

«Мни бидоны сколько захочешь», — уверял внутренний голос Романа: «Податливые, полностью не исчезнут при любой диета. А жопка? Право диво, что за милая жопка! Такую мни, три, тряси, целуй, и даже — вторгайся. В душе можно всё».

Именно всё и сразу Леся как раз и позволила. Он вертел её как пропеллер, а она крутилась как юла. Будь у обоих фитнес-трекеры на запястьях, они бы были довольны движениями хозяев. Упражнениям для двоих мог позавидовать иной гимнаст.

Только что Рома припадал между ног и вот уже закидывал её ногу повыше. Растяжка у Леси неожиданно приятно удивила. Хотел на локте её ногу подержать, а она сразу на плечо закинула! А сама только за стенки двумя руками держится, стараясь не упасть от его неистового напора.

Упасть и разбиться вдребезги — это сейчас про них. Для полной характеристики. Она только что перечисляла все возможные интимные болезни, а уже в следующий момент поцелуи опустились так низко, что сразу видно — крепкие отношения намечаются.

«Парень бесстрашный и идёт до конца с концом наперевес», — ещё подумала Василькова.

Оба исследовали друг друга везде, а порой так интимно, что не могли себе позволить и многие семейные пары в браке десяток-двадцаток-тридацаток лет.

Быстро спустив первую порцию Лесе на грудь. И не обнаружив среди белёсых потоков угля, нефти, золота и прочих «побочных эффектов», (что наверняка могли бы появиться при заболеваниях, передающихся половым путём), Рома вдруг понял, что член даже не думал падать. Он то ли недокончил, то ли перчинка в трусах послужила катализатором эроса. А может так стресс подействовал? Но хотелось продолжать!

Мысли мелькали и смывались пеной. А развратные тазы двигались друг другу навстречу. Он долбил, она подмахивала. И всё с чувством, с тактом, с расстановкой. А стоило ему застыть, переводя дыхание, как Леся тут же начинала творить такое на его суку, что ни одной вороне с сыром и не снилось.

И тут Роман с удивлением обнаружил, что женщина в сексе может быть активной. Скорее даже — заводной. Столько в Васильковой энергии было, что она то показывала ему как вульва может сокращать мышцы на его члене, то тут же брала за щёку и щекотала себе нёбо. А ему теребила малость подуставшие от впечатлений за день рецепторы.

Когда этого показалось мало, девушка просто набрала в рот мятной пасты, сплюнула лишнее, а затем заглотила его удавом. От холодка по всему стволу, (а тем более на кончике), Рома едва священника не позвал, чтобы венчал, не сходя с этого места. Потому что жениться было уже мало.

После такого надо повышать планку!

Он прислушивался к ощущениям, что вырывали невольный стон, и тут же понял, что хочет от неё семерых. Можно даже без маткапитала. Сами поднимут, без дотаций. Люди взрослые.

Слушая мужской стон, что ещё реже, чем белые тигры на воле, Леся только больше заводилась. Ей окончательно снесло крышу, когда ощутила, как подёргиваются его яички в её руке. Она вдруг поняла, что буквально держит в своих руках всего мужчину.

Ну какие тут могут быть мысли об овощах на плите?

Вот же он — верти, как хочешь. Направляй, наставляй, пользуйся.

Этот вывод привёл к двум неожиданным моментам. Василькова вдруг коснулась клитора, немного потёрла и ярко кончила, до кругов в глазах. А затем взяла крем с полки, намазала соседний вход и поняла, что впервые пойдёт на новый для себя шаг.

— Рома… давай сюда.

— ТУДА?

— Да.

Дважды просить не надо.

— Ой, — сказала Леся вскоре.

Её понять можно. Оба застыли. А затем… продолжили.

Тогда Леся и поняла, что теперь за ним пойдёт хоть на край света. И пусть там, на самой высокой горе, берёт её снова, а она его примет и снова кончит, более себя не касаясь вообще.

Зачем трогать, когда рядом такой мужчина? Сам неплохо справится.

А Рома же вдруг понял, что меняет дырки как перчатки. Обычно такое можно было сказать про мужчин, которые часто меняли женщин. Но нет, он то не такой. Он взломал систему и просто меняет входные-выходные отверстия в одной женщине. А саму её горячо и ярко любит. Более того, женится, построит ей дом рядом с Бориным, о котором тот постоянно твердит, высадит плантацию ёлок и сделает «матерью героиней».

«Там всего-то надо десятерых или дюжину, чтобы наверняка значок дали», — даже прикинул рыжий, задыхаясь, но не сбавляя темпа.

Второй залп оказался томительным. Он как раз вытаскивал из «духового шкафа», омыл в душе с пеной и засунул в «основную печь». Всё в той же позиции сзади. А Леся стояла в наклоне, покорно опустив кончики пальцев на пол. Жест то ли подчинения, то ли воли. Или просто прислушивалась к первым ощущениями вторжения туда, куда не попадает солнечный свет?

Ответов Роман не знал, но крепко держал за зад и горячо любил её. Отныне это была его любимая жопка во всей Вселенной! Даже не какая-нибудь там жопка-попка, а Зад Любимой Женщины. Он же в сокращении — ЗЛЖ. Чтобы враг не догадался, и супостаты не пронюхали.

Да он их у нему и не подпустит!

«Умная, заботливая, даёт в ЗЛЖ», — перечислил Новокуров и теперь точно понял, что такая ему нужна. И фамилии для неё своей не жалко.

«С такой можно без всяких презервативов», — уточнил внутренний голос: «Потому что по любви. Считай, — по праву».

Схватившись за зад, как за саму веру в человечество, Рома вдруг начал кончать.

— Агр-р-р! — выдал он вместо банальный фраз, так как в этом состоянии уже не мог подбирать красивых слов.

Рыжий любовник никак не мог остановить этот процесс. Сначала снизу всё напряглось так, потом ещё напряглось.

«Сейчас рожу ежа залупой!» — предупредил внутренний голос.

Рома моргнул. Занятие интересное, почти фатальное. И если так, то это точно будет его самый последний секс на Земле!

Но затем отпустило, ослабило хватку. И рокер понял, что не последний.

А ещё получился один интересный феномен. В процессе освобождения был наведён определённый мостик между единением душ человеческих. По нему строем пошли ребята, взявшись за руки. Мальчики, девочки, коротко стриженные и с длинной причёской, они просто покинули станцию А в его теле и поспешили через мостик по направлению к станции Б в её теле, напевая тоненькими голосками:

Папа Рома, не шути

Лучше к маме отведи.

Будем вместе жить-дружить,

А ты будешь нас растить.

Как окрепнем, подрастём,

Так стаканчик принесём.

Будешь пить и наслаждаться,

Продолжай только ебаться!

Новокуров горячо, сразу и надолго запомнил слова и мотивчик. Ведь сейчас он был всемогущим сверхсуществом, который зарождал жизнь. Потому словно обладал даром рентгеновского зрения. Представить не сложно, как там всё происходит.

Он настолько остро ощущал процесс, что почти физически видел, как ребята в белых панамках остановились, помахали ему руками и продолжили путь. И пустив фигуральную слезу умиления, Рома тоже помахал им. И даже «мост» какое-то время разрушать не стал. Потому что это было бы самым лицемерным и эгоистичным поступком из всех возможных в мире.

Можно и так постоять. Новокуров только покрепче прижался к Лесе, стараясь сократить расстояние между станциями, чтобы ребятам поменьше идти.

«Маленькие же совсем», — мелькнуло в голове.

А Леся вдруг как закричит:

— Я кончаю-ю-ю!

Тут он и очнулся. И с удивлением обнаружил, что впервые кончает в женщину без презерватива.

Не делает вид, что кончает, быстро вытаскивая в последний момент и вновь обманывая природу, а целенаправленно наполняет её резервуар, щедро делясь своей ДНК. Спиралями, которые уже не просто бинарные палочки, а ещё и какие-то там одиночные отростки в спирали, которые открыла отечественная наука в этом году.

«Но Нобелевку вновь дадут каким-нибудь пидорам. Ровно так же, как премию мира в последнее время дают тем, кто развязывает войны», — промелькнуло в голове.

На фоне взрывались фейерверки, бахали салюты. Круги в глазах уже и не понятно от чего. От душа или недостатка крови в мозгу?

Кашлянул. Дышать только тяжело. Почти невозможно. Что за побочный эффект?

Рома снова закашлялся, вытаскивая. А когда открыл дверку душа, то ещё не успев выключить воду, понял, что горло першит не просто так.

Схватив женщину за руку, он выдавил из себя лишь одно слово:

— Бежим!

Она мало того, что сразу поверила. Ещё и доверилась. Только воду сначала выключила. Чтобы знал избранник — хозяйственная.

Глава 19

Небо на память-3

Противник приближался. Пулемёт заработал с гулким эхом, застрекотали очередями автоматы. Группа лиц в составе ДРГ тут же попадала, зарываясь носом в холодную землю. Кто — сам, а кому глаз уже не открыть. Таких оказалось трое.

— Добавки ебануть? — крикнул Гусь, отработав с пулемёта по всем, кого мог достать с расстояния порядка пятисот метров.

Дальше прицельно бить мешали деревья. Но Глаз уже скорректировал снайпера и Винторез Одина выпустил три быстрых пули, одну за другой, забрав ещё две жизни и ранив третьего в ногу. Тот пополз за дерево, оставляя кровавый след на пожухлой траве и громко матерясь на немецком.

— Легионеры, — буркнул Могила. — Даже с расстояния не перепутать.

Снайпер, отработав, сменил позицию. Спрятавшись за очередным за деревом, от него послышалось уточнение:

— Двое с нашивками из черепов. Один с курицей на эмблеме, отдалённо напоминающей орла. Остальных не разглядел… Наёмники.

— История циклична и имеет свойство повторяться, — обронил Будённый, расстреляв полный рожок, но так никого и не ранив. Далеко залегли. — Каждый век к нам прут немчики. Да всё без гостинцев. А пока идут, ребят с собой собирают. Одним ходить скучно. Вместе — веселей.

— Удобрение с доставкой в поле, бляха-муха, — добавил Могила, загоняя рассыпанные перед ним патроны в неполный рожок.

Стасян промолчал, выглядывая из хорошо окопанной засады как из-за бетонной стены. Только если такую можно разбить пулями и осколками, то с землёй сложнее. Гасит удары и проникновения.

Крановщик стрелять не стал. Не было необходимости. Издали сняли передовые силы. Остальные залегли, расползлись, отошли. Теперь ищи их по кустам и среди деревьев. Только зря патроны тратить.

Связист по обрывкам фраз сделал заключение, что диверсионно-разведывательная группа по большей части состояла из иностранных наёмников. Отсюда польская речь, немецкие шевроны, и британский акцент по радиоперехватам. Загоняют их отделение в ловушку, намереваясь взять в клещи и отрезать от своих.

В таком случае командиру тактически верно было прорывать кольцо между фактическим местоположением и подкреплением. Но опыта Могиле было не занимать. Он понимал, что там встретят как следует вдвое, а то и втрое больше солдат, чем тех, кто должен преследовать их в спину, загоняя и постреливая над головами.

— А вот хер им! — заявил комод и поступил стратегически.

Играя в долгую, ребята сначала окопались на укреплённой позиции, а затем решили прорываться на север, в обратном направлении от своих. Уже ночью, дав круга по системе «бешенной собаке семь вёрст — не круг», выйдут в обход возможных засад. А там всё просто — либо прорвутся, либо на мину.

А пока — нагонять. Не дать доложить.

— Гусь, Один, Глаз, Краб, держите район. Гробовщик и Будённый, за мной. Проводим гостей. Заодно и созвонимся.

Семь человек из пехотного десанта, не считая мехвода Кежи, что вывел БТР из-под обстрела, конечно мало для надлежащей обороны, и тем более для прорыва, но Могила понимал: если засесть на месте — скучать не дадут. Шансы дожить до ночи таким образом крайне малы. И трое пошли по дуге на север, вскоре выйдя к телам.

Снайпер оказался прав — польские и немецкие флаги нашивками. С них собрали оружие и боекомплект, а тела бросили в тех позах, в которых застала смерть.

— Псы войны, — буркнул Будённый.

Похорон не будет. Отношение как к собакам.

— Наёмники, — повторил Могила, поймав взгляд брата и воспроизвёл инструктаж, как учили. — Лицо, вступающее в вооружённый конфликт не из идеологических, национальных и политических соображений. И не в соответствии с воинской обязанностью, а ради личной выгоды. И на этом самом месте мы и видим, что пулемёт оказался сильнее выгоды. Броник не спас.

Стасян невольно проверил свою защиту, осмотрелся под ногами и обнаружил кровавый след. Тот тянулся метров двадцать. Затем раненого перебинтовали. Под деревом валялся разодранный медпакет. Никто его не прятал. Следы заметать и не думали.

Но спустя ещё двести метров тело обнаружилось с дыркой во лбу.

— Добили. Чего тащить? — сказал без эмоций Могила. — Вот и вся общеевропейская любовь.

Оглядывая ранение в ногу, комод понял, что спасти человека можно было без особых проблем: жгут, бинт, зашить в течение часа. Но группа предпочла уходить налегке. Без заморочек.

Стасян, глядя уже на албанского чёрного орла на нашивке, вздохнул, устало прикрыл глаза:

— Сборная солянка.

Ещё километр прошагали на север в полном молчании и застыли как вкопанные перед новым препятствием. Опорный пункт противника спрятался среди леса: землянка, усиленная «кругляком» с дёрном по краям, чтобы в глаза не бросались переходы на укрепления, окопы среди деревьев и труба прикрыта.

— Удобно расположились. Укрепа сверху сразу и не заметить. Ни зимой, ни летом, — сказал Могила и залёг с биноклем, долго всматриваясь в оборону.

Хорошего мало: пулемётная точка, отделение в разной степени расхлябанности. Кто курит, кто играет в карты в окопе, кто ходит туда-сюда с рацией и ящиками. Врагов не ждут. Сами сонные. Ночью по территории работала артиллерия, лишив отдыха.

— Наёмников не видно. Походу, обошли и дальше на север оттянулись к штабу, — обронил командир шёпотом и спросил у связного. — Что по корректировке? Могём?

Будённый покачал головой:

— Нет связи. Походу, отсюда район и глушат. РЭБ малого радиуса.

— Тогда остаётся брать, — добавил спокойно Могила и посмотрел на Стасяна, который сразу потянулся за РПГ. — Ты чего удумал?

— Так брать же ж… — протянул Гробовщик, готовый встать на колено и послать неожиданный подарок с плеча по укрепу.

Вот только — куда? Не в трубу же.

Старший брат покачал головой и внёс некоторые корректировки по обмундированию и поведению родни на местности.

— Хуйнёй не страдай. Слушай мою команду…

Через несколько минут Стасян полз по земле змеёй. Продвигался к дороге, двигая перед собой автомат. Будённый старался не отставать за большим, проворным напарником. Вся семья — йети. Чего от них ещё ждать? Большие, быстрые, в лесу — как дома.

Сам же связист ненавидел свой тяжёлый «домик», но не мог обойтись без него, как черепаха без панциря. Одного обмундирования на двадцать килограмм, плюс оружие и связь ещё на столько же тянут. Груза хватает.

Обходили укреп по дуге, выходя на лесную дорогу, которая вела к нему. Командир дал приказ — отрезать возможное подкрепление. Дальше — сам думай.

На Могиле обмундирование как вторая кожа. Автомат — продолжение рук. Он не полз, но пронёсся сайгаком между деревьями, спрятался за кустом и только последние двадцать метров до окопа припал к земле, после чего одну за другой метнул в окоп три гранаты на расстояние в 20, 30 и последнюю почти на 50 метров, поближе к блиндажу.

Взрывы раздались один за другим. Первым накрыло пулемётную точку. Следом раздались выстрелы. Стасян поднял голову, подскочил и едва не рванул следом, но Будённый придержал.

— Стой, блядь! Придерживайся плана. Это же… Могила.

Выстрелы действительно скоро стихли. Стасян вздохнул и продолжил движение. Он не мог знать, что там командир взвода в одиночку захватывал опорный пункт противника, уничтожив трёх солдат, а остальных брал в плен, оглушая ударом мощного кулака в челюсть или прикладом, обезоруживая, а затем связывая тем, что под руку попадётся. Чаще — ремнями.

Но брат сражается, а он тут телится!

Шум среди леса, однако, не остался без внимания. Успели доложить и запросить подмогу те, кто уцелел. И вскоре на лесной дороге, что скорее тропа, показался БТР-4 «Буцефал». Тоже наследник советского БТР-80, но с более мощным двигателем, броней и вооружением.

Собственно, более мощная силовая установка и обеспечивала лучшую проходимость в плане движения по грунтовым дорогам и преодоления грязи. Дизельный оппозитник ЗТД-3, мощностью 500 лошадиных сил не только позволял развивать скорость до 110 километров в час, но и чуть дольше игнорировать лужи, грязь и пробираться по подлескам, среди пеньков и поваленных деревьев.

Мельком взглянув из кустов на боевой модуль украинской машины, Стасян стиснул зубы. Там была не только скорострельная 30-милиммитровая пушка, как у транспорта, что их подкинул, но и ПТРК «Барьер». Оружие, способное и танк остановить при случае, вздумай тот оказаться на расстоянии до двух километров от него и застыть неподвижным.

Но больше Гробовщика пугала подмога из тех же семи человек внутри бронетранспортёра, не считая мехвода, который просто будет осыпать врага из пушки, создавая огневое прикрытие.

«Несладко придётся брату», — понял Стасян.

Конструкторы решили, что раз у Буцефала более мощный двигатель, то и обвеса можно сделать больше. И ни в чём себе не отказывали, наварив на БТР нечто, сразу похожее на могильную оградку. Серьёзная переделка корпуса на украинской машине привела к росту веса почти до 22 тонн, а также был перенесён выход пассажиров с бока взад, что в теории должно было обеспечивать ему прикрытие при десантировании.

Но на практике Стасян просто дождался, пока БТР проскочит по дороге, выпрыгнул на дорогу, припал на колено, взвёл РПГ-7, прицелился и снаряд полетел следом за БТР.

Мехвод Буцефала в это время решил, что дальше ехать не стоит. Бронетранспортёр остановился и задние бронированные двери открылись. Какового же было удивление первых стрелков, что вылезли на свет божий, когда прямо на них полетела «ракета».

Снаряд залетел в самое нутро БТР и рванул внутри, мгновенно ликвидировав шестерых солдат с жёлто-синими нашивками, включая механика-водителя. Уцелел лишь тот, кто выскочил первым. Но ему досталось осколком. И теперь он ползал у подбитого автомобиля, зажимая посечённое горло. О каком-то сопротивлении больше не могло быть и речи. Автомат выпал из ослабевших рук. А глаза с удивлением смотрели на быстро приближающегося по лесной дороге йети.

Не такое желаешь увидеть последним перед смертью.

Стасян уже потянулся за аптечкой, склонившись над раненым и собираясь оказать первую медицинскую помощь, но Будённый лишь положил руку на плечо.

— Не жилец, братан.

Солдат пережил эти слова секунд на десять. После чего затих, глядя на мир с немым вопросом «что происходит?».

Могила тем временем подавил точку РЭБа в землянке, так как рация ожила. И мехвод БТР-82 безуспешно пытался выйти на связь.

— Кижа, приём, — ответил ему Будённый и в двух словах описал ситуацию.

— Рад слышать, усатый, — ответил мехвод. — Краба зацепило, эвакуирую пацанов.

— Не вздумай прорываться на юг. Там… подарок.

— Да знаем мы, — выплюнула рация. — Семнадцать «двухсотых». Гусь умело сработал. У нас один «трёхсотый». Наши с той стороны обещали встретить. Возвращайтесь на точку десантирования. Прокатимся.

— Никак нет. Могила укреп берёт. Постараемся закрепиться. Конец связи.

Этого разговора Стасян уже не слышал. Он бежал к брату на подмогу. Вряд ли по лесу танк подойдёт от противника. А если людей пошлют, то тем более закрепиться надо быстрей. А там опять — копать, копать и копать.

Могила курил у блиндажа. Кулаки были сбиты в кровь. На лице порез. Пуля задела по касательной. Лицо бледное, руки дрожат. Обронил нервно:

— Не успели, блядь.

— Чего не успели? — не понял Гробовщик, перешагивая тела, посечённые гранатами и заглянул в блиндаж. А там двое разведчиков из ночной группы над третьим сослужившем склонились. Тот на столе лежит. Грудная клетка вскрыта. Рядом переноски с сухим льдом стоят полные. В одной почки лежат, в другой печень, в третьей — сердце. Лёгкие взять не успели. Гранаты помешали.

Стасян на пленных посмотрел. Двое в халате. Как на вид, так арабы. Чернявые, загорелые. Третий в форме натовской стоит, обоссался. Нашивки капрала на нём.

Араб что-то на французском сказал. Второй доктор молчит, только кивает. И только командир в форме тараторит без умолку. Гробовщик прислушался, вникая в слова.

— Я йому кажу, що не можна так. А він каже, клієнти чекають. Гроші заплачені. Відпрацьовувати.

«Да уж, миром правят гроши», — подумал Стасян и молча вышел.

А там на брата посмотрел и следом закурил. Общий смысл понятен — плена не будет. Конвенция на наёмников не распространяется. А что английский мовой разбавляет, так это так себе прикрытие.

Мова выходит из моды.

— Вот такая хуйня, братан, — протянул Могила. — Кому война, а кому мать родна. Я взрыв слышал. А сейчас смотрю — горит на дороге что-то. Будённый не мог. У него нрав не тот… Ты, что ли?

— Да так, — отмахнулся Стасян. — БТР подбил с перепугу.

— Так тебе старшего сержанта мало, выходит. Старшину к Новому Году Дед Мороз подарит. Плюс премиальные. Загадывай желание.

Тут Стасян в глаза прямо посмотрел и сказал, как есть:

— Брат, дай мне лучше вместо звания пару недель отпуска.

— Что, устал за пару дней войны? — усмехнулся Могила. — Так не война у нас, а спецоперация. Знаешь в чём отличие?

— Нет, — признался крановщик.

— Никто не знает. Но звучит солиднее, — ответил Могила. — К тому же военная. А это обязывает настроиться. Но как не меряй, не ворочай, хуй пизды всегда короче. Понял? Так что рано расслабился, никаких поездок по бабам!

— Я не для себя, — ответил Стасян. — Катёнка усыновить надо. К матери отвезти. Пусть живёт у нас в деревне, без выстрелов. Без крови. А я… я вернусь. Ты же знаешь. Я только туда и обратно.

— Ты куда разбежался? Кто тебе ребёнка на руки без бумаг выдаст?

— Не отдадут сразу, так выкраду, — спокойно, с полной уверенностью в голосе добавил Стасян. — Ей же там лучше будет. В тылу.

— Я тебе выкраду! — и старший брат показал кулак. — Раз собрался делать дело, так подготовься к нему основательно. Оформи всё, справки возьми. Полгода послужишь — начальство на встречу пойдёт, подсобит. В это решении суеты быть не может.

— Какие полгода? — Стасян развёл руками, показывая на тела, на вскрики за закрытой дверью блиндажа. — Я не уверен, что у меня эти полгода будут!

— Никто не уверен, — ответил на выдохе, выпустив дым, Могила. — Но нам с тобой ещё Польшу делить, так что… настраивайся на затяжной бег. Жилы не рви. Не время сгорать. Так, тлей понемногу, следи за фитилём. И я тебя очень прошу. Не пытайся спасти всех и сразу. Голова должна быть холодной.

Стасян замер, сделав непроницаемое лицо. Даже курить расхотелось.

— Брат, не могу я тебя отпустить, — тяжело добавил Могила. — Сам понимаешь, до полноценной ротации нам ещё как до Луны пешком. Пока обучат, пока в ход пустят, пока разберёмся на территории, отстроим всё, вернём, посадим, договоримся, отступим немного, расстроимся, вернёмся подальше, закрепимся, обезоружим, понадеемся, расстроимся снова и дальше сами, ни на кого не надеясь, уже ка-а-ак пойдём, пиздюлей развешивая. Ну ты нас знаешь!

Стасян молчал. Воздух вокруг него словно сгустился. Раз брат в шутку переводит, можно и подраться. Не как со старшим по званию, а по-братски, за правду. Когда никто не видит.

— Стасян, блядь! — быстро распознал этот взгляд старший брат, игнорируя позывной.

Он, когда за правду, не только гирю дальше бросит, и на штангу больше блинов повесит, но и заломать может. Стоит только психануть. Мелкий не в них, конечно, пошёл. Соседский. Слабый и безвольный. А малой может. Стасян — другой. Снаружи неприглядный, а внутри — кремень.

— Максимум — «трёхсотым» в госпиталь, — добавил Могила. — Но они все не так далеко, как тебе хотелось бы. До дома не успеешь сгонять, даже если ранение тебе организовать. А самострел просекут на раз. Не вздумай! Это там, на гражданке, люди жрут, с трудом от стола поднимаясь, трахаются со страхом забеременеть и верят в плоскую землю, а нам нельзя. Понял меня? За нами долг перед Родиной. Священный Долг!

Ответить Стасян не успел. В блиндаже за дверью раздались выстрелы.

Следом в окопе показался Будённый и сразу заявил:

— Итак, ковбои, у меня новость. Мы то их расположение не знали, а они о нашем прекрасно осведомлены. А это значит, что…

Он не договорил.

В воздухе засвистели снаряды, вновь терзая измученную землю. И сколько бы многострадальной крови она не впитала, только добрее урожаи будут. Было бы кому засаживать и заботиться.

Доброй житнице не хватало лишь крепкого хозяина. А на немецком он будет говорить, на английском или по-русски, это уже зависело от солдат в окопах.

Потому — копают. Потому — порой смотрят в небо. С надеждой и верой, что всё будет хорошо.

Глава 20

Все, как сказал мужчина

В то же время.

Сибирь.

Элитный жилищный комплекс «Жёлтое золото».

Когда Боря подошёл к Роме в сугробе, тот сучил из снега ножами, показывая мужественный мохнатый зад и почему-то напрочь бритые яйца, как будто к кастрации готовился. А вот тёрто-красного богатыря, который быстро терял в размерах после купания снегом, было даже жалко с точки зрения мужской солидарности. Смотреть на такую картину больно любому мужчине.

Пытаясь не довести это дело с уменьшением половых органов в снегу до крайней точки, Глобальный помог брату выбраться.

— Ты как? В порядке? — первым делом спросил сантехник, осматривая рыжего.

А на том ни царапины. Только взгляд лихой, придурковатый.

«Но, сука, довольный», — добавил внутренний голос.

— Да, — сначала ответил, а потом подумал Рома. Ощупал себя и говорит. — А вы чего все голые?

Боря посмотрел на Зою в трусиках, где материи так мало, что ни капли не удержит, случись что. Перевёл взгляд на свои трусы, в которых можно дюжину яиц унести. И задумался. А действительно?

Но следом Глобальный посмотрел на голую Лесю, что делала неумелые попытки прикрыться. Выбирать приходилось между левой грудью, правой и припорошенным снегом мини-кустиком. А рук было всего две. Поэтому Василькова предпочла прикрыть глаза. По одной руке на каждый глаз.

— Ой, я этого ничего не вижу, — сказала она таким тоном невинным, что веришь ей сразу.

Но Боря-то видел. И быстро сделал вывод, что рыжий сменил объект своего почитания.

«Надолго ли?» — хмыкнул внутренний голос.

— Это вы чего голые? — переадресовал Боря. Но не дожидаясь, ответа, быстро повёл всех в тепло повелительным тоном. — Идёмте!

Сначала они оббежали дом, с восклицаниями «ой, бля!» и «пиздец-пиздец-пиздец!». Так как ноги щипало от снега.

Ближе всего к ним оказалась сауна в гостевом домике.

— Туда! — прикинул сантехник, предчувствуя долгий разговор в парилке с братом.

«Походу, гены», — прикинул внутренний голос: «Но что ты ему собрался сказать, если сам мотаешься как говно в проруби?»

Едва зашли внутрь, как Боря понял, что света в помещении нет. А значит, нет и отопления. Обогреться не получится. В этот момент русский сантехник и осознал истинное преимущество бани перед сауной и пообещал, что для себя будет строить только баню с печкой-каменкой. В такую приводи хоть ораву голых гостей. Всех обогреет. В любое время суток. Только дровами прежде запасись.

Пробежка всё же оказалась не без результата. Удалось раздобыть последнее свежее полотенце и простыню в комнате отдыха. Ресурсы отдали самым обнажённым людям. Так полотенце забрал себе Рома, а в простыню укуталась Леся. Со снегом в причёске и одеянии-тоге она походила на умудрённого годами патриция, потерявшего сандалии. Но истинное благородство читалось в глазах.

Боря невольно улыбнулся, отметив эту картину. А у неё глаза влюблённые-влюблённые. Об Антоне уже и думать забыла.

«Да они два сапога — пара», — тут же добавил внутренний голос: «В этом даже есть плюсы. Не надо уже миллиона искать на то, чтобы вызволить бывшего начальника. Пусть сидят на пару с новым бывшим начальником. Можно даже, в одной камере».

Игнорируя наготу, Леся была настолько спокойной, насколько возможно девушке, что уже не в поисках, а нашла принца и ждёт, что её вот-вот подсадят на лошадь.

Она с невозмутимым видом держала рыжего за руку, ожидая подставленную ногу, а там — прыг в седло и на закат. Тогда Боря и понял, что дело серьёзное. Руки брат не отдёргивал. Напротив, улыбался глупо.

«А это значит — всё, пиздец. Про Свету уже забыл. Пиши-пропало», — добавил внутренний голос, припоминая детали близкородственных отношений.

Теплее за мыслями не становилось. Тоненькая как хворостинка Зоя, что так некстати отдалась в объятья фитнеса и растопила последний жирок, так просто стучала зубами. Но синеющие губы толком не могли сформулировать претензию.

Домой ей хотелось? Или домой к тому, кто делает дом? Или домой к кому-либо ещё?

«В дом Зои бесполезно, там тоже дубак», — мыслил в том же направлении и внутренний голос Глобального с поправкой на местность.

— Гиблое дело. Мы все здесь замёрзнем, — прикинул Боря и повёл свою команду-прорыва на очередное закаливание. — Бежим в гараж!

Новый забег с восклицанием «ой, ой, ой, мне ещё рожать!» и «бля, почему он такой колючий?» закончился совсем не в гараже, а на улице во внедорожнике Биты. Решив, что света нет и в гараже, Боря просто запихал их в салон первого автомобиля, который стоял открытым и не требовал выгона из гаража.

Ключи с документами и телефоном Романа всё равно остались в горящем доме. Завести мотор ни одного автомобиля не получится без взлома системы. А заводить авто путём наложения одного проводка на другой получалось хорошо лишь в плохих голливудских фильмах.

Положение патовое!

Сев за руль и взявшись за голову, Глобальный взвыл.

«Что же делать? Бежать до дома Битиных?» — прикинул внутренний голос: «Но там тоже дубак. Разве что удастся одеться. Но туда целую улицу бежать! Перемёрзнут все нахер».

Бежать никуда не пришлось. На Лепестковую улицу вдруг заехал пожарный расчёт. Он двигался в два автомобиля со стороны КПП. На улицу перед автомобилем быстро высыпали мужики в костюмах пожарников и быстро перегородили дорогу.

Боря выбежал им навстречу, но одеяла для него не оказалось. Только вопрос:

— Где пожар?

— Дома, где же ещё! — ответил Глобальный и показал на дом, где ещё немного вырывался дымок из двух открытых окон.

Пожарные сразу побежали туда, куда показала рука человека. В направлении крыльца. А Глобальный с ощущением первой мини-победы за день, разглядел автомобиль Князя.

О, как он ему был сейчас рад!

Князев подъехал на улицу с другой стороны посёлка, вырулив на Лепестковую с улицы Берёзовой. Поравнявшись с Борей, водитель остановился. Окно автомобиля приоткрылось:

— Я не понял, что за кипишь? — донеслось от временно исполняющего обязанности главы элитного посёлка. Ну не выбранный же председатель рулим всем, в самом деле.

Истинный управитель с недоумением рассматривал сантехника в трусах. И уже подумывал, стоит ли вообще брать таких в родственники?

— Князь, выручай, — обратился Боря. — Люди в машине полуголые, замёрзнут нахер. В тепло всех надо. Давай к тебе в дом, а?

— Говно вопрос, — быстро сориентировался в ситуации человек, что всё-таки мог стать тестем, и тут же сделал каменное лицо. Его собственные пленники-то никуда из дома не делись. — Бля-я-я… Хотя-я-я, ладно. Поехали!

Они пересадили Зою, Лесю и Романа к нему в автомобиль, а Боря сел на переднее сиденье, грея руки над печкой.

— Что случилось-то? — прозвучал резонный вопрос.

— Пожар, — ответил Боря, толком не понимая откуда тот взялся.

Но если бы каждый человек знал, откуда берётся в доме пожар, сделал бы всё возможное, чтобы его избежать.

Поймав в зеркало заднего вида обнажённую грудь Зои, Князь только хмыкнул и повернулся к сантехнику:

— Да ты в ударе, Борь. Отжал у Шаца тачку, спалил дом. А будь у него и жена, наверняка трахнул бы и её? Да с такими друзьями и врагов не надо! Что дальше планируешь?

Боря стянул губы в линию. Можно было добавить, что ещё едва не угробил собаку, но это вообще случайно вышло.

Зачем людям лишняя информация?

— Да не, всё не так было, — начал было объяснять Рома за брата с заднего сиденья.

Но сначала перехватил взглядом натёртую щетину у брата на лице с характерной для лица краснотой в строго определённом месте, а затем предостерегающий взгляд Князя в зеркало заднего виденья достался и ему.

Под ним Рома осёкся и замолк. Вдруг — сарказм? Его в последние годы всё хуже и хуже понимают. Совсем скоро шутить разучатся.

— Короче, Кире всё сам объяснять будешь, — добавил хмуро её отец и оскалился, повернувшись к Борису. — Слышал с утра выстрелы? Как раз во дворе с мишенями практиковалась.

— Ка…какие выстрелы? — уточнил Боря.

Чисто для себя, чтобы знать, с чем имеет дело.

— Я каждый год соседу забор обновляю, — притворно вздохнул заботливый отец, добавляя дочке очков к превентивной защите, а то и пару баллов к возможному нападению. — А тот давно за нами не подсматривает. Но видишь в чём дело? У него привычка подсматривать ушла со временем, а у нас стрелять — осталась!

Боря почесал натёртую щетину, но ничего не ответил. Конечно понятно, что лучше рассказать правду… Но всё равно не поверят.

Глава 21

Все, как повторил мужчина

Артём Иванович Князев понимал жизнь как вечную борьбу. С позиции более сорока лет опыта, это изменилось мало. Но в многодневной войне от первого крика младенца до офонаревшего взгляда взрослой дочери, он впервые не знал, за кого выступать.

Кира просто опешила, когда увидела полуголого Борю в компании других полуголых людей, часть из которых была женского вида, если не национальности.

Так Князь и призадумался — чью сторону выбрать?

Вроде всё очевидно, дочери бери и не думай. Нет более родного человека. Но то ли мужская солидарность подсказывала, что не будет мужик с кругами под глазами в похоть и разврат нырять с головой после того, как тесть во дворе с автомата стреляет. То ли бабы были довольно стрёмные и подозрительные.

«Нет, пухленькая ещё ничего», — подумал Князь: 'А что взять с соседки? Ни рожи, ни кожи. А туда же — полоски-трусики напялила и глаза завидущие.

Ощущения подсказывали ему, что не всё так однозначно.

«Надо как-то наказать Борю, но как?» — прикидывал Артём Иванович, подбирая достойный ответ, но без фатальных последствий: «С гитарой ещё этой удивил, чудило».

Фатальный последствий ему и в подвале хватает, где сидят двое связанных беспредельщиков, что берега попутали. Перевоспитываются. Как могут.

Не собираясь долго ломать голову над погорельцами, Князь просто зашёл в гараж и спустился в подвал. А там ничего не изменилось: двое связанных сидят на стульях, спина к спине. Наручники на них, скотча много, верёвки. А рядом для надёжности — Зина. С плоскогубцами для антуража.

— Ну что значит, захотел и напали? — говорила она голосом интригующим. — А поговорить? А обсудить детали? Ты ведь, Монь, я смотрю, далеко не глупый человек. Сам бы просто так на рожон не полез. Кто навёл? Говори по-хорошему.

— Вот те крест и сбоку бантик, сами! Всё сами, — говорил связанный и даже для надёжности укреплённый.

— Сами? — скривила губы Зинаида. — На оружейного барона?

— Так не на барона же, а на жопу коня — Биту! — добавил Моня. — Кто он Князю-то? Близкий?

— А что, если близкий? — вклинился в разговор Князев, спустившись по лестнице.

— Кто? Битин, что ли? — хмыкнул Нанай, сидя в пол-оборота к вошедшему в подвальную комнату, но прекрасно его видя. — Он не серьёзный человек. Серьёзный бы давно отсидел. И как вообще можно вести дела с теми, кто не сидел?

Князь сложил руки на груди:

— Ну-ну, продолжай.

— Не, ну если мы косяка даванули, отработаем, — тут же сменил формат разговора Моня со спорящего на извиняющийся. — Князь, ты только скажи, как. Мы же при деле просто хотели быть. А раз Бита не лох, другого лоха найдём. Полоховее.

— Или полоховастее? — переспросил Нанай и сам же добавил. — Да, кто сейчас не лох? Каждый может лопухнуться! Ты, Князь, только адресок скажи. А тему для разговора мы найдём.

— Зин… покури пока, — обронил Князев.

Объёмная избранница опустила пассатижи и удалилась. Она свою роль отыграла в «плохого и хорошего полицейского». Время кнута прошло.

Время пряника наступает.

Князь и сам понимал, что новые солдаты ему нужны. После суеты с домом Шаца пацаны негодуют. Кое-кто даже откололся. Да и Бита выпал на пару недель. Капитан его внутренних пацанских войск.

«А Борю ещё натаскивать и натаскивать», — прикинул Князь и решил, что можно доходяг этих если не перевоспитать, то хотя бы использовать. Разменять всегда успеет: «А если дельные пацаны и сами на делюгу просятся, то почему бы и нет?»

И Княев заговорил, объясняя где, кем и как он может их видеть.

А закончил такими словами:

— Короче, братва. Расклад такой. Оставлю вас на часок. Подумайте крепко. А если всё на мази, то можно будет и организовать. Только без фуфла. Вы же не шаромыжники.

Они тут же закивали. Да, мол, не шаромыжники. А фуфла в глаза не видели и тем более, не творили.

Князь кивнул и ушёл. Так как прекрасно понимал, что сразу человека слушать не стоит. Ему время требуется, чтобы обдумать ситуацию. Переварить её как следует, идеями проникнуться. Как заглотит наживку — подсекай! А пока — жди.

Оставив отморозков в подвальной полутьме, хозяин дома снова на улицу через гараж вышел. Он собирался вернуться к пожарным расчётам, разузнать обстановку, а решение по ходу само придёт. Мысли же больше о свадьбе, чем о деле. Зина баба что надо, надёжная. Окольцевать такую надо как можно быстрей. Жёны свидетельствовать против мужей не могут. Лучшего напарника не придумать.

Понятно, что дочка давно самостоятельная, держит свой мини-бизнес по чаю с прямыми поставками из Цейлона и Китая. Ничего криминального, просто хобби. Кроме всего прочего, стрелять умеет. А если рука дрогнет, папа поможет.

Но вот в чём дело — годы уже не те! Могилы зимой копать лень. А до весны тела плохо разлагаются, если волки не наткнутся. А откуда волки у города? Тут вывод простой. Либо заповедник с волками под опеку брать, либо в напарники двух исполнительных идиотов с большими амбициями и мозгами куриц. Такие кого хочешь с первой травой закопают как следует. За престиж потенциальный и номинальные дивиденды.

Такого же послушного работника Князев хотел сделать и из сантехника. Разве что рангом повыше. Но Боря… что-то в нём такое было, что рука лопату брать не желала.

«Такое, настоящее, без пиздаболии. Сказал — сделал. По схеме „мужик под ключ“, а не „мужчина на час“. И с контейнерами не зассал, и с дуэлью помог, и в плане дома Шаца постоял за себя. Молодчик», — прикидывал Князь, прогуливаясь от дома до автомобиля: «Ну а что баб теперь туда каких-то водит, так что поделать? Человеку двадцать почти, но не шестьдесят шесть же. Это время, когда либидо уже дважды „на полшестого“ смотреть должно».

Он сел в автомобиль, потёр лоб и включил радио. Играла набирающая популярность группа «Город на Неве».

Тихо Тихановская тапками шуршит.

Знает Тихановская, что такое жизнь.

Вы тираны и лжецы, старшим говорит.

А сама несёт добро, как же без неё?

Молнией хоть ебани в темечко врагам,

Знает Тихановская, это вам — не там.

Там, конечно, всё добрей, там — другая жизнь.

Тут — проблемы и скандал. Небо не её.

То ли дело, ЗА неё. В сказку и мечту.

Там, где каждый правдоруб с шашкой наголо.

Или был в папахе он? Сразу не сказать.

Знает Тихановская, что народу знать.

Ребята пели на злобу дня и устраивали при случае полный расколбас на сцене, как успел заметить по клипам. Но особенно сильно цепляли их припевы. И следом раздалось:

И тут я картошечку перевернул и говорю:

Ну куда ты на батю? На батьку зачем?

Это же не Гвинея. Не Гвинея совсем!

Ты бери пример с Ксюши.

Ксюша всем хороша.

Как мандела всем в уши,

С Зулейхой ссыт в глаза.

Но поскольку в стране должен быть

хоть один оппозиционер,

Ксюша ещё не худший пример.

Тут Князь сделал погромче. «Популярный» серпентарий в стране рос долгие годы без контроля. Одни долбаёбы прибивали мошонки к Красной площади, другие светили сиськами в храмах, третьи предлагали раздать виагру и вазелин, чтобы разоружиться, открыть границы и немного потерпеть.

Ксюша, Ксюшка, что с ебалом?

Ты давно всех заебала.

Ладно с рожей не свезло,

Но откуда лезет зло?

Раз в мозги насрали с детства,

Образ в зад не отыграть.

Заводи мопед немецкий

Подкуют тебя опять.

С «золотым дождём» засада.

Что б с режимом не ебстись,

Улыбнись, поправив каску.

Быть прорабом — заебись!

Таких деятелей почему-то не только не били лопатой, но ещё и прикармливали из государственной кормушки, засылая подачки растущим на дотациях удавам эстрады, масс-медиа и прочего бомонда. И дербаня очередного «кабанчика» по этажам покосившегося маргинального строения под названием «оппозиция», они жизни другой не знали. И навыков других не имели, кроме как ругать всё, что видят. Но строго — выборочно. Потому что нового кабанчика могли и не выделить. Иноагенты, всё-таки.

И тут я к картошечке налил и говорю:

Ну куда ты на батьку? На батю зачем?

Это же не Гвинея. Не Гвинея совсем!

Ты бери пример с Лёши.

Лёха парень такой.

Как продался за гроши,

в робе ценит покой.

Но поскольку в стране должен быть

хоть один оппозиционер,

Лёха ещё не последний пример.

Князь улыбнулся. Всё бы ничего, всегда был спрос за моральных уродов, чтобы другие чувствовали себя на волне. Но 2022 стал годом глобальной зачистки, когда «все вдруг осознали», а потом ещё и увидели по поступкам, что оппозиционеры по сути просто двуногие мрази и толком предложить ничего не могут со времён яблочной фракции, которая тоже хуй пойми зачем была нужна.

«Их задача — поливать грязью всё, что создано. Даже то, что работает», — прикинул Князев.

То ли дело — Каспаров.

Человек не тупой.

Человек-терминатор,

Но игральной доской.

И сыграть чтобы снова,

Может с хлеба лепить.

«Всё в огонь» — это принцип,

Нам потом всё тушить.

Слушатель потёр виски, ощущая острое желание напиться, а динамики снова ревели задорную мелодию:

И тут я картошечкой закусил и говорю:

Ну куда ты на батьку? На батю зачем?

Это же не Гвинея. Не Гвинея совсем!

Но поскольку в стране должен быть

хоть один оппозиционер,

Гарик ещё не последний пример.

Князь выключил музыку и припарковался у дома Зои Похлёбкиной. Один автомобиль пожарных уже отбыл. Возле второго собирались люди в светлых тяжёлых костюмах и касках.

Один из них подошёл и сказал прямо:

— С вас штраф за ложный вызов.

— Чего?

— Штраф, говорю, — с уверенным видом добавляет пожарный. — Мы выехали на пожар. А пожара нет. Согласно статье 19.13 КоАП РФ: 'Заведомо ложный вызов пожарной охраны, полиции, скорой медицинской помощи или иных специализированных служб — влечёт наложение административного штрафа.

— А, вот оно чё, — почти не удивился Князь. — И сколько?

— В размере от 1000 до 1500 рублей, — тут же добавил пожарный. — Лучше заплатить. Иначе — административка. Можно подождать, конечно. Но можно сразу, без бумажек решить.

Князь хмыкнул и припомнил философское:

— «Дыма без огня не бывает». Выходит, пиздят, соколики?

— Бывает, — снова кивнул пожарный, почесав лоб под каской. — Ложный вызов называется. Штраф на имя хозяина придёт, в общем. По адресу.

Тут Князь сблизился, закипая. Шаца на фронте вспомнил. Наверняка, в движухе. Оркестру сидеть по окопам некогда. Суету наводят от Африки до Южной Америки. Но дирижируют в основном там, где жарче, чем пожарным.

— Но был же дым! — заспорил Князев сразу. — Я отсюда видел.

— Очень часто ложные вызовы пожарных происходят в случаях, когда человек принимает за пожар дым от огневых работ, разжигаемых костров или водяной пар, кажущийся на расстоянии задымлением.

— Какой, блядь, пар? — удивился Князь. — Баня стоит отдельно!

Пожарник скривился:

— Вы что, специалист? Только приехав на место, сотрудники могут разобраться в ситуации. И мы пришли к выводу, что источника возгорания нет. Так что — штраф. Нечего гонять пожарные расчёты туда-сюда.

Князь вдруг понял, что не готов закипать. Полтора косаря — это четверть бака даже для его автомобиля. Не говоря уже о прожорливых грузовиках спецмашин. Понять можно.

«Да и пожарный вроде ни в чём не виноват. Нужное дело делает».

На них уже начали оглядываться другие пожарники. Но тут в голову Князева пришла одна коварная идея.

— Слушай, боец с гидрантом. Умный дом порой умнее человека, но хозяина мы дёргать не будем. Он на «передке» за нас кровь проливает, чтобы пидоры всякие не звонили с колл-центров. Ну и так, по мелочи, чтобы звёздно-полосатый и прочий радужный флаг на твоём автомобиле не рисовали. Оно тебе надо? Сейчас только наклейки только приветствуются. Чтобы дошли до Берлина и показали там всем… Сечёшь?

Пожарник округлил глаза.

— Я к тому, чтобы детей твоих трансвеститы в школах не учили, давай на месте решать, — добавил Князь. — Или нас это не коснётся? Давай, неси уже свою бумажку.

— А, ты про это, — сразу включился в разговор огнеборец. — Сейчас организуем.

Князь кивнул. Под каской слышимость, конечно не та. А шлемофонов не дают. Нет, понятно, что по согласованию с заказчиком можно дополнительно укомплектовать каску пультом управления радиостанцией, индивидуальным пожарным фонарём с кронштейном, кронштейнами для наружного крепления маски дыхательного аппарата, подшлемником пожарного, сигнальными стикерами и пелериной из особого материала, чтобы щёки не обжигало, когда в пламя лезешь из полымя. Но это там, на территории мифов и легенд. То есть в теории, на бумаге. А по сути на пожарниках была лишь «пустая» каска из пластика с расшатанными забралами и хреновыми креплениями. С такой в огонь не хочется лезть. В дым — тем более.

Князев, как человек опытный в военной экипировке, отметил эти факты быстро. Затем достал из бумажника тысячные купюры. Сдачу в максималки требовать — грубо. А минималку требовать при таком раскладе даже ему стыдно было.

Пожарник меж тем выписал квитанцию с проставленными загодя печатями, добавив ручкой адрес и дату. Подумав, перед тем, как писать цифры в штрафе, сказал:

— На «передке», говоришь? Тогда минималку напишу. Тысячу.

Князев проверил цифры на бланке, хмыкнул. Не опытный, видать. Цифры буквами не продублировал.

— О, ты тут запятую не поставил, дай-ка ручку, — с теми словами Князев сразу к тысяче ещё пару нулей добавил.

Только пожарный глаза округлил, как Князев вместо косаря пару протянул.

— Держи. А бумажка — это так. Отчётность. Мне. Для начальства. Твои там не обеднеют, а со своими я сам разберусь. Да?

Посмотрели друг на друга мгновение. Пожарник хмыкнул. Князь в ответ ручку протянул. Пожарный взял купюры и на том разошлись.

Оба прекрасно знали два момента. Первый — пожар был. Штрафа нет. А второй — бланки пожарным на руки не выдают. Но оба отыграли спектакль до конца. Ибо один позволил, другой подыграл.

Князев осторожно сложил бумажку вдвое, сунул во внутренний карман. Операция по обузданию Бориса Глобального началась. Ну или как говорят Моня с Нанаем, «а лох всегда найдётся».

Глава 22

Все, как решит она

Чуть ранее.

Маленькие проблемы всегда наваливались на Киру нежданно, сразу комом. Порой даже пытались взять в плен. И чтобы его избежать, она практиковалась по мишеням во дворе.

Рейс задержали — чёрт! Заряжай обойму.

Таможня буксует — твою мать! Расставляй бутылки.

Перевозчик обанкротился — да сколько можно? Короткими очередями по мишеням крест-накрест!

Но сегодня проблемок было столь много, что они просто не успевали выстраиваться в очередь так легко, как бутылки на заборе. И просто не оставляли шансов девушке на хорошее настроение.

«Я теперь взрослая, состоявшаяся женщина, почти замужем», — вздыхала Князева, снова пытаясь отложить телефон по рабочим вопросам с Цейлоном и Китаем. И взять себя в руки: «А проблемы — решаемы. Кто, если не я?».

Но сказать одно, а сделать — другое.

— В очередь, сукины дети! — с самого утра восклицала девушка, ночью толком глаз не сомкнув. — Ком, так ком. С говном, так с говном. Давай, жизнь, ещё наваливай!

Это была её личная фишка — много маленьких, с виду малюсеньких и не стоящих пристального внимания проблем из категории «ну какие проблемы могут быть у всем обеспеченной по жизни девушки?». Но когда она начинала озвучивать их количество случайным людям, многим становилось не до смеха.

— Ничего себе тебя жизнь покрутила, — часто отвечали ей партнёры или другие заинтересованные лица, когда начинали вникать в тонкости бюрократических систем частного бизнеса.

Вот и сегодня половина вчерашних дел вроде бы разрешилась. Но добавилась пачка других, сделав настроение скачущим, как бык на арене, которому дали по яйцам.

А семья вроде бы разрасталась. Понятно, что мать ей никто никогда не заменит, но Зина хотя бы была человеком, с которым Кире можно было посмеяться. То есть — расслабиться. В отличие от модных моделей-вешалок, с которыми отец обычно имел дело ранее, пока те помалкивали. Но когда открывался рот, начинался какой-то ад. Из людей словно начинали вырываться демоны, порождённые пустотой.

«Пустянка головного мозга», — отмечала такие попытки заговорить на любую тему Кира и просто уходила из-за стола.

А теперь — нормально. Хорошо даже. За родителей рада. Она даже нашла отличное место для свадьбы в зимний период. Ресторан «Печень навылет» можно снять целиком. А места там много, хоть весь посёлок зови. Всё равно половина не придёт, занята элита.

«Небольшое красивое место для самых близких. Человек на двести, а больше и не надо. По скромному посидим», — подумала Кира и тут же вздохнула: «Но что с Борей делать? Трубку не берёт, не посоветоваться. А на какое число нам свадьбу назначать? Самой не решить. Красивая должна быть дата или обычная? Тоже по скромному посидим. Тесным семейным кругом. А потом в кругосветку. Долго не надо. Так, месяцев на шесть-восемь».

Кира снова вздохнула. Понятно, что в мае не стоит жениться, чтобы не маяться, но всё остальное ей было не понятно. Опыта по проведению ивент-событий не было. А нанимать ещё одного человека для этой задачи не хотелось. Сама себе бухгалтер, логистик, менеджер, адвокат и специалист по продажам. Как и любой нормальный среднестатистический предприниматель.

За раздумьями, она стояла у окна и смотрела на заснеженную улицу. Можно было снять офис в бизнес-центре отца и стоять в городе, глядя суету города, но дома — проще и не приходится платить аренду. Никто не бегает с кофе. А самой можно бегать по дому с чаем даже в трусах. Никто и слова не скажет. «Хоум-офис».

Суматоха и перебирание вариантов событий всегда выматывали Киру из себя больше, чем планомерное движение вперёд. Она любила накручивать. Порой даже больше, чем следовало. Чаще её прикрывал отец. Но от этой практики следовало уходить.

«Не маленькая уже. Нужен мужик — бери. Сильно нужен — удержи. Нечего больше папу просить».

— Так, надо выдохнуть, — обронила она, глядя в окно второго этажа особняка Князевых.

Глубокий выдох оставил на стекле замысловатые узоры поднимающегося пара. Ещё минутка ожидания и губ коснётся самый любимый зелёный чай. Заварка настаивается не крутым кипятком, но горячей водой при температуре максимум в 95 градусов. Так больше полезных веществ уцелеет.

«Как вообще можно выжить в этом безумном мире без антиоксидантов?»

Тем временем в приоткрытую дверь комнаты доносился весёлый голос Зины с первого этажа:

— Я просила у вселенной ожерелье, а не ожирение!

Она разговаривала по телефону с подругой. По-взрослому, открыто. И теперь определённые секреты были доступны всем в доме, включая филиппинских служанок «Нину» — Ниннэль и «Галю»-Габриэллу, которые больше привыкли к тому, что по телефону разговаривают, шушукаясь по углам, а часто даже шёпотом.

— Слышь, сеструха. Так она мало того, что плохо слышит, ещё и неважно видит, — откровенно веселилась будущая невеста. — Ко мне же в тот вечер Маринка в гости нагрянула. А тут звонок по работе, приезжайте, говорят. Дело срочное. Ну мы и поехали на пару, чтобы Вселенную не подводить. Я же сдавалась и мечтала себе дальше. Слепота и глухота ведь в обе стороны работают. Иначе, как это всё объяснить, я не знаю. Домечталась до принца. Хотя я его больше зову — мамон. Мамон у него что надо. Мягкий, подушки не надо. Он про мой так же думает. Вот и… Помолвлена!

Тут от Зины такой позитив в голосе пошёл, что дверь пришлось прикрыть.

За ней уже доносилось приглушённо:

— Да, я тоже рада… Как там племяш, выздоровел? Ой, погоди. Маринка на второй линии. Я тебе попозже перезвоню, — молчание, возглас. — Марина, пизда ты лысая! Прикинь, а я всё-таки нашла своего жеребца. Принцы же все к тебе липли, но своего коника я теперь ни на что не променяю!

Кира вновь подошла к окну, чтобы не слушать ещё и подругу. Приподняла крышечку заварника, налила, понюхала.

Хорошо!

Первый глоток как касание майского полуденного зноя. Обжигающий, наглый, требовательный. Он ворвался настойчиво, не спрашивая о вкусе. Он для утоления жажды. Он, чтобы проснуться.

Не выспалась, так хоть голову в порядок привести. На ней пара свадеб и один будущий муж, который вообще неизвестно где ночует. Нет, понятно, что дела, работа. Но и меру должен знать. Кто ещё его обуздает, если не она?

Князева разогрелась, сразу почувствовав тепло по пищеводу. Горячая волна пронеслась по ней, заставляя тело податься вперёд. Напрячься. Лёгкая зарядка для бодрости.

Махи ногами. Раз-два! Присед. Выпустить газ. Махи назад. Три-четыре! Никакого застоя крови. Можно даже забыть про гул в ушах после стрельбищ.

Застыла, настраиваясь на рабочий лад. Фарфоровая чашка снова в руке, глоток и опускается к поясу, где на второй руке покоится блюдце. Пара вздохов разогретого тела на стекло и посёлок Жёлтое Золото окутывает белёсая полоса тумана.

Мир становится более загадочным и привлекательным.

Новый глоток похож по вкусу на поцелуй. Долгий, неутомимый, от любимого. В голове проносятся образы горячей ночи, прикосновения, тяга, сам зов. А по итогу во рту остается вкус смородины и немного горечи. Совсем чуть-чуть. На грани восприятия, но какое тонкое послевкусие.

«С добавками при фасовке переборщили, пидоры криворукие. Говорила же, грамм на сотню. А добавили, как на десять», — подумала Кира и снова попыталась наслаждаться.

Смакуя древесный запах, вернулась к памяти о приключениях на склонах чайных плантаций с отцом. Кира вспоминала, как её руки перебирали нежные майские листочки, стремящиеся свернуться в тоненькую трубочку. Как она пыталась их раскрыть и подносила к своим губам, мечтая о том, чтобы из чайных листиков появился свой принц и подарил поцелуй.

Сколько прошло с тех пор? Год? И вот, наконец, мечта сбылась. А это значит, что Вселенная всё же слышит. Просто, как и в случае с Зиной, глуховата. И долго доходит. Но ведь сбылось же!

Чай в кружке не бесконечен. Последний глоток и волна удовольствия растворила её в наступившей тишине в доме.

Кира опустила маленькую чашечку на столик и налила ещё не остывшую воду в миниатюрный чайничек с надколотым носиком. Не то, чтобы она не могла купить себе новый, пусть даже фарфоровый, но с этим, старым, связано так много воспоминаний. Тогда отец помогал ей найти себя в жизни, пока проклинала всё вокруг и себя за то, что не может прижиться в социуме.

Пока подруги по дискотекам тискались и на вписках в бутылочку играли для разогрева, она в лифте боялась ездить, чтобы случайно не коснуться человека. Чего уж говорить об общественном транспорте. Благо, отец билеты в первый класс купил и по зелёному коридору в аэропорту провёл, чтобы меньше толкучки.

Никаких прикосновений! А теперь? Теперь она обнимала Зину, отца, а всему виной — Боря. Пришёл, настоял, взял и сразу всё поборола.

Ну как в такого не влюбиться?

Кира улыбнулась. Вековая глина чайника пропитана запахами и ароматами восходящего солнца. Пара капель скатываются с отколотого носика и собирается между бюстье на её теле. Соски поднимаются навстречу новым ощущениям.

Она дышит глубже и словно вдыхает образцы на столе. Не время снова переодеваться. Она не здесь. Она — там. Где запах сандала, виноградной лозы, самого тумана над южным склоном Цейлона оставляет все проблемы на завтрашний день. Она весь мусор выбрасывает из головы под свежим бризом Индийского океана.

А если она и здесь, то просто смотрит на снег за окном, на игру солнца. И наслаждается спокойствием, что приходит на смену тревогам.

«Может, свадьбу за границей организовать? Возьмём с собой только самых близких. Человек сто. Папа самолёт чартером возьмёт. Нам много не надо. Можно даже не Боинг. А там, у моря, всё обязательно будет хорошо».

Кира кивнула своим мыслям. Конечно, она наладит поставки. Конечно, решит проблемы на границе, с фасовкой, с поставщиками, с упаковкой, с контролем качества. Со всей этой долбанной системой. А всё ради того, чтобы на столе у людей просто был отличный чай, а не пыль в пакетиках.

Пусть новый суматошный день придёт и люди встретят его с поднятой чашечкой любимого зелёного чая. А она и за вечерней чашкой вспомнит, как над склонами горы на отдалённом острове в Индийском океане просыпается небо. Как молодые девушки из местных деревень выходят на склоны, распевая долгую песню о любимом. А вместе с тем начинают собирать урожай и тоже мечтают о принцах, большой, красивой любви.

Чай — это не плоды. Это молодые листья. Тоненькие, нежные. Прикосновение к ним трогательное и невесомое, чтобы не попортить вкус окислившимися листиками, если их смять.

Собирать листики лучше женщинам. С одного кустика не более сотни листиков. Совсем юных. Совсем нежных.

Схема проста: сотня листов при сушке дадут грамм двадцать готового чая. А собирать надо килограммами. Поэтому — песни девушек долгие. Поэтому — работа с самого восхода солнца и до заката. С одним перерывом на обед, который одни назовут фиестой, а другие необходимостью, чтобы не умереть от солнечного удара.

Такова доля рабочего человека.

Прежде, чем кто-то устроит чайную церемонию за столом, тысячи женщин ударно потрудятся на плантациях под палящим солнцем, получив по паре долларов за собранный килограмм. Или двадцать долларов за полный рабочий день.

Результат их труда всегда в высокой корзинке с жёсткими краями, чтобы лепестки не мялись. Чай расфасуют на поляне и оставят на ночь подсушиться. А утром следующего дня — сортировка и обработка.

Пар от водяных котлов с родниковой водой поднимается по склону гор, смешиваясь с опускающимися облаками. Над паром разложены полотна тончайшего шёлка. Каждый листок чая, касаясь ткани, немного сворачивается, как бы освобождая место новому листочку. Он становится меньше, чтобы влезло больше. И так — весь день. Лишь в конце дня на прохладу наступающего вечера выносят новый «зелёный чай». Всё его отличие от чёрного лишь в степени ферментации чайного листа.

Отдельно ни зелёный, ни белый, ни чёрный чай не растёт. Чай есть чай. Это вечнозелёное дерево, но благодаря регулярному обрыванию побегов у окультуренного растения его превращают в куст. Дикорастущие чайные деревья во влажном субтропическом климате вырастают до десяти метров высоты. Но на плантациях им не дадут вырасти выше полутора метров. Иначе сборщикам «урожая» просто будет не удобно его собирать.

Кира знала, что зелёный чай слабо ферментирован и лист сохраняет зелёный цвет, свежий аромат, витамины и микроэлементы. Цвет настоя получается светло-зелёный, вкус сладковатый. Её задача сохранить это как можно дольше. Листья после сбора нежны и полупрозрачны. Подсушены, но уже не ломаются от соприкосновения. Мягко шурша, укладываются в коробочку, украшенную затейливыми иероглифами.

Лишь малая часть чая осядет на самом острове. Жадный купец привезёт несколько таких коробочек к себе в магазин и выставит их на полочку под самым потолком своей лавки. Там она никому не будет мешать. Трогать приходится редко, потому что ценник на товар слишком большой. А большинство коробок отправятся на почту, в пересылку, в службы доставок и разъедутся по сотням стран. Там они будут кататься ровно до той поры, пока новые владельцы откроют коробочки и дадут странному аромату разлиться по квартире.

Люди позволят себе наполнить квартиры и офисы запахом утра в горах. А когда горячие кружки коснутся губ, то кто знает, может какой-нибудь девушке почудится поцелуй солнца? А если будет пить мужчина, то его щеки коснутся тонкие девичьи пальчики.

Кира, представляя себе такие картины, настраивала себя на приятный визуал, почти медитативное состояние. Но всё мгновенно пропало, когда к дому подъехал отцовский автомобиль. И через низкий заборчик Кира отчётливо увидала, как показался любимый. Чернявую копну волос ни с чем не перепутать без шапки.

Сердце затрепетало без всякого чая, наполнив теплом низ живота.

«Боря!»– подумала она следом и почти физически ощутила, как начинает писать кипятком: «А это с ним что за бляди⁉»

— Что за хуйня? — закричала она следом.

Светлый образ чая с далёкой страны растаял, ладони напряглась. Готова сорваться в движение прямо у порога и бить, терзать, вцепиться в лицо ногтями. Даже — когтями. Ведь теперь она — дикая самка!

И не особо обращая внимание на полураздетый внешний вид, Кира побежала вниз по лестнице, быстро спускаясь на первый этаж в том, что мужчины привыкли называть «женским корсетом» и нижнем белье.

До удара один миг, а потом жизнь не будет прежней! Какая уж там свадьба? Вот придушит его собственными руками и хоть трава не расти!

Но лучше так, сразу и по-настоящему, чем потом плакать в подушку украдкой. Всё решительно сломать, чтобы потом исправлять уже было нечего. Ведь в этом и есть истинное отличие девушки от женщины.

Время становится взрослой не на словах, а на деле.

Глава 23

Все, как решит семья

Но словно сама Вселенная в этот момент подслеповато прищурилась и сказала «нет». Удара не последовало. Кира просто спустилась по лестнице и только рот открыла, глядя на потенциального супруга. А там круги под глазами, сонный мужик с потерянным видом. Это при красных щеках и синюшных ногах сверху и красных снизу. Набегался.

«Закаляется, что ли?» — ещё подумала Кира, рука занеслась для пощёчины и… остановилась: «Такого не бить, а пожалеть надо».

— Что с тобой, Боречка? — голос Князевой дрогнул.

Она хотела от него детей, что разовьют ей чайную компанию до империи, а не нелепых разборок с супругом. Пока бежала, первый порыв схлынул, а как подошла, гнев притупился. Девушка застыла, полураздетая. И глядя в уставшие глаза горячо любимого избранника, поняла, что готова всё простить.

Все мысли о расстреле, четвертовании и повешении на ближайшей берёзе плавно утекли из маленькой головки, а все лишние мысли заменились ощущением прошлой близости и желанием повторить. Можно — немедленно.

На четвертование всё-таки коней надо где-то искать. Да и берёзы где попало не растут. Верёвка, опять же, где-то в гараже. Ну и сообщники не помешают.

Муторно. Сама не справится. А с чем точно справится, так это с ним. Но это лучше — наедине.

— Я так устал, — вздохнул Боря, перешагнув порог. Запах дыма вошёл вместе с ним. — Хочу есть, пить, помыться и выспаться. Просто в смысле… выспаться. Прямо — спать-спать.

«А полюбить меня крепко-крепко не хочешь?» — хотела сказать Кира, но язык как к нёбу прирос. Только глаза бегают, пытаясь осознать ситуацию с обнажёнными людьми.

Глобальный тут же добавил:

— Есть какая-нибудь одежда? Там беда приключилась, но работу надо идти делать. Дел накопилось выше крыши. Я не успеваю ничего.

— Каких ещё дел? Ты в порядке? Что случилось? — посыпала вопросами Князева, разглядывая всех гостей.

— Пожар, — выдохнул Боря, зябко подёргивая плечами. — Теперь забот только приумножилось. Пригреешь пока ребят? Я, как только дом Битиных обогрею, сразу всех заберу.

— Конечно-конечно! — тут же сменила она гнев на милость, раз просят. И даже без матов. — Поднимайся к отцу в комнату, там бери всё, что подойдёт по размеру. А ребятам я одеяла принесу… проходите! Галя! Нина! Где у нас одеяла⁈

Погорельцы вошли следом. Рыжий и полная неожиданности девушка жались друг к другу, как влюблённая пара.

Они пытались прикрывать всё. Но удавалось лишь тем, чем бог послал: полотенце, простыня. От стыда, может, и убережёт, но так себе укрытие от мороза. Попутно ойкали и приподнимали по очереди босые ноги, как псы после долгой прогулки отогревая лапки.

— Я сейчас горячий чай организую! — добавила Кира, запоздало вспоминая о халате.

Но она здесь — самая одетая. А ещё рядом одна женщина стояла недвижимая и даже не думала прикрывать груди или чего пониже. Подбоченилась только, будто всем видом бросала вызов миру в стиле «Вот она я! А вы что хотели?»

— А это кто? — тут же догнала Борю Кира на лестнице.

Включился процесс сравнения по десятку женских параметров. И почти все они играли за неё, а не против. Это успокоило, однако она — голая!

Грудь, небольшая, это плюс. А вот всё остальное «под ключ»: губы сделаны, брови, ресницы ярко накрашены, румяна тщательно растушеваны, база под макияж, сыворотка под базу под макияж, тональник, пудра, шиммеры, хайлайтеры, консилеры, средства для контуринга.

«Как будто на свадьбу готовилась», — ещё подумала Кира: «Реально это мужчины считают натуральной красотой, что ли? В таком виде на пожар не ходят!».

Кира уже собиралась устроить хотя бы маленькую истерику, едва дойдут до комнаты отца, но Боря поднимался по лестнице первым и в пути резинка широких трусов ослабла, не выдержав испытаний с прыжками, морозом и интенсивной работой последних дней.

Женскому взору тотчас предстали подкачанные от постоянной беготни ягодицы. И лиана, что болтыхалась из стороны в сторону. Глядя на неё, как змея на дудку факира, Князева тотчас забыла обо всех претензиях.

— Боря, прикройся, — густо покраснела она, с трудом преодолев желание схватится за лиану. Всё-таки не Маугли, а… жаль.

— А это ваша соседка, — тем временем Боря спокойно вернул на место трусы, обещая себе попросить найти булавку. — Бита с твоим батей ей дом расстреляли. Пока не вставлю окна, тоже на мне висит. Не в себе человек. Тяжело ей. Не видишь, что ли?

— А-а… заметила, да, — обронила Кира, спеша за Борей следом к отцу в спальню.

Нет, с этого момента она не видела вообще ничего, только проклятые трусы с дырочкой на левой ягодице. Там, среди шкафов, в спальне, она накинется на них хищником и разорвёт на мелкие кусочки.

Она — тигр, не меньше!

Как согреет для профилактики, а потом всю-всю правду узнает. Что пытки с допросом и какой-то кнут, когда есть сладкий пряник в виде её влажных губ и умелых рук?

Но гвоздём в голове торчал другой вопрос.

— Борь…а почему вы голые-то?

Сантехник повернулся на миг, вздохнул и начал подбирать слова:

— Ну, у Ромы с Лесей похоже другой уровень отношений начался. Из душа в окно от пожара и сиганули на пару. А я спал раздетый в спальне. Подскочил. Дым вокруг, растерялся. Одежду искать времени не нашлось, сама понимаешь.

— А… она? — как бы невзначай кивнула в сторону гостьи Кира.

— А Зоя не в себе, — напомнил Боря как само собой разумеющееся. — Чем больше человек свободен от социальных условностей, тем больше раздет.

«Да и вообще харасмента со стороны женщин к мужчинам не бывает», — добавил внутренний голос.

И вопрос был закрыт.

«Хм!», — ещё подумала Князева и это восклицание засело занозой в голове.

Вроде маленькое, никому не мешает. Но если начнёшь ковырять — будет болеть. Но не ковырять тоже нельзя — со временем начнёт нарывать. Засядет ещё где-нибудь в подсознании и спать не будет давать. Лечить надо, а то с ножом в руке очнёшься после состояния аффекта. А там суд, срок, и… чай, но уже не вкусный.

— Кира, одеяла людям, — напомнил Глобальный, уже добравшись до гардероба Князя.

Раз сказали, что может брать что хочет, — надо брать.

Князева вдруг поняла, что стоит перед ним, он что-то говорит. А она не тут. Она там, душит присяжных-заседателей, спорит с судьёй, напрашиваясь на пожизненное, если мужчина. Или полное оправдание, если женщина. Ведь там, в параллельном мире, она уже завоевала авторитет среди заключённых, упомянув Зину. Будущая «мама» всё-таки знает израильский рукопашный бой — крав мага. Даже показала пару приёмов, так что Кира «легко пояснит за шмот».

Но почему на неё так влияет этот мужчина, что ради него готова на преступления?

«В трусах, что ли, дело?» — ещё подумала девушка, накинула халат и вышла из комнаты. Чисто, чтобы проверить.

Тяга стала чуть меньше, но совсем не пропала. Решив определить себя диапазон этой таинственной силы, Князева вышла из комнаты и спустилась вниз, где служанки уже укутали в одеяла Романа и Олесю.

А вот Зоя выставила руки перед собой и начала возмущаться:

— Не подходите ко мне! Вы что, не понимаете? Да мне так жарко никогда в жизни не было!

— Заболеете же! — возмущалась Нина с заметным акцентом.

— Совсем мёртвые будете, — добавила Галя, стараясь накинуть одеяло хотя бы на гостье на плечи.

На шум в прихожую явилась и Зинаида. Оценила гостей, подошла ближе и быстро выявила зачинщиков в своём новом доме.

— Так, ты мелкая. Что происходит? Почему скандалишь?

Слова — глупы. И уж точно не могут описать всего того, что внутри у Зои за сорок лет до первого полноценного оргазма накопилось.

— Я — мелкая? Тогда вы — крупная невежда! — заявила Похлёбкина и в знак протеста просто сняла последние трусы, после чего швырнула их в массажистку.

Зина с несвойственной для её пропорций тела ловко увернулась и победно заявила:

— Ты с кем шутишь? Я всё-таки служила в подразделении Каракаль! В нас и не таким швыряли!

Но уклониться-то Зина уклонилась, а подозрительно влажные трусы угодили Кире в лоб. Она уже набрала в лёгкие побольше воздуха, но прокричаться по этому поводу не успела.

Открылась дверь и на пороге возник папа.

— Где-где ты служила⁈ — приподнял брови Князев. — В Каракале⁈

Он тоже не знал, с чего больше выпадать в осадок: с обнажившейся без денег соседки, дочки с чужими мокрыми трусами в руках или того факта, что будущая супруга служила в отдельном пехотном подразделение сухопутных войск Армии Обороны Израиля.

В отличие от дочки, что разбиралась в чае, папа разбирался в армейских структурах, подразделениях и всём, что можно было назвать «рынками производства и сбыта оружия». И он прекрасно знал, что в ЦАХАЛ кого попало не берут. И хоть батальон Каракаль на две трети состоит из женщин, это также означало, что Зина как минимум шесть месяцев тренировалась на Земле Обетованной на общем положении, включающей обычный пехотный курс молодого бойца, проводимый совместно с бригадой «Гивати». А потом ещё год тренировалась по специальной подготовке.

— И на кого ты… кх-м… училась? — только и спросил будущий супруг.

Ведь вторая часть подготовки как раз сильно зависела от избранной специальности. А само название «Каракаль» было присвоено подразделению в честь хищников пустыни — Арава, где что самцы, что самки внешне не отличаются друг от друга.

Зина улыбнулась, попутно забирая у Киры трусы и возвращая владелице вместе с одеялом на плечи. Неловко вышло.

— Да я не планировала, — заявила она. — Хотела на месяц туристом, чтобы подешевле, а получилось на два года и полной программе. Израильтяне народ продуманный, снайперскую винтовку сразу не дают. Пришлось заслуживать. То есть…задержаться.

Тут Князев удивился в очередной раз, так как снайперов как раз обучали тщательнее всего.

Все застыли на миг, но тут по лестнице спустился Боря. И был он в модном костюме-троечке, да при пиджаке: брюки, рубашка и жилет дополнялись носками по тысяче рублей за пару и туфлями из крокодиловой кожи.

— Херасе, — тут же оценил прикид Князев. — Здорово живёте. Если бы я так одевался в твои годы, то все тёлки мои. Но я одевался в спортивное, поэтому только — с района.

Люди мгновенно перевели взгляды на сантехника, а Боря примирительно поднял руки:

— Да я всё верну, не обращайте внимания. Мне бы только до дома прогуляться… Есть куртка?

— Так тебе ещё и куртку? — вроде бы в шутку ответил Князев, а вроде бы и нет.

Ведь он припомнил, что одну куртку на днях уже дарил. А с такой скоростью дарения скоро никаких курток дома не останется. А они все из лимитированный серии. Зимние зимой не греют, но, сука, красивые. С полосками.

Но пока смотрел на то, как Кира в халате приносит куртку, задумался. И тут как — дошло!

— Погоди, так у меня в семье салатовый берет? — повернулся он к Зине.

— Ну салатовый. Ну, берет, — ответила спокойно та. — А что за бумажка?

— Бумажка? — тупо повторил Князев, немного сбитый с толку тем, что жена может по щам прописать уже не в формате «пошутили и хватит», а вполне себе профессионально, через болевой, бросок или удары по болевым точкам.

«А зачем он тогда я дочери охрану по городу ищу? Вот она — дома, рядом. Бери, да пользуйся. Со скидкой. Их и водить учат. Водительское удостоверением наверняка есть… И нахера нам теперь Боря? А… точно, хер».

Ошарашенные открытиями, Князев слепо пошарил над карманом и действительно — из куртки торчал квиток.

— А, бумажка, — наконец, понял он и протянул квиток Боре. — Держи, штраф тебе пришёл.

— Мне? — не понял Глобальный, но бумажку взял. — За что?

— За ложный вызов, — буркнул Князев, запуская ситуацию по полной. — Дыма без огня бывает, оказывается. Возгорания не обнаружили, так что — отвечай за суету на районе.

Сантехник только глаза округлил, тупо повторив увиденную на квитке цифру:

— Сколько-сколько? МИЛЛИОН⁈

Князев аж сам плечами передёрнул.

— Как миллион? — и схватил бумажку.

Всмотрелся. А там от большой жадности, действительно, лишний нолик приписал. Сразу и не заметил.

«Бля, перебор. Сотка ещё куда ни шло, а тут…»

— Действительно, миллион, — невольно протянул Князев и сам глаза округлил от таких расценок. — Нихуя они там ёбу все дали!

Но процесс уже запущен. Назад не отыграть.

«Что я, фраер какой писанный?» — ещё подумал Князь: «Придётся дожимать».

И чтобы не подавать виду, он начал перечислять с ходу детали, которые даже дочери не известны. Платёжки всё-таки рядом с ней шли, но никогда не оплачивались из её кармана. Пока в ноль по бизнесу выйдет, пока окрепнет. Годы нужны честному бизнесу, чтобы на ноги встать. Вот папа и прикрывал, как мог. И ещё не раз прикроет.

— Ну, сам понимаешь. Посёлок у нас элитарный. Страховка входит. Спецотряды, опять же, не из села Кукуева приезжают. Охрана ещё. В Жёлтое золото кто попало не ездит. А дороги. Нет, ты видел те дороги? Они же грейдер с собой гоняют, чтобы к нам пробиться. А мы что? Мы… благодарны.

Боря дороги-то видел, а штрафов таких не видел.

Не предполагал даже.

— Ой, что вы всё о делах? А пойдёмте чай пить, — предложила Кира тем временем гостям, что уже устали стоять в прихожей. — Мне новый зелёный утром привезли. С добавками листов смородины. Самый свежий урожай и квартала нет. Но можно и без добавок заварить.

И все пошли чай пить. А Боря остался. Одежда то на нём шикарная, а доходы — не очень. Расходы одни. И глядя в руках на бумажку как на центр мира, рот приоткрыл.

— И что теперь делать? Шацу звонить?

Мысль о том, чтобы наказать Зою или переложить ответственность на Лесю если и возникла, то тут же растаяла. Одна не в себе, у другой нет таких денег, даже если бабушку в ломбард заложить.

«А Нина Альбертовна на пенсии давно гроша ломанного не стоит», — напомнил внутренний голос Борису.

Сантехник сделал озадаченное лицо. Столько в голове мыслей на этот счёт пронеслось, что сразу не уследить за всеми.

Князю даже неловко стало. Подошёл, руку на плечо положил стильному родственнику и заявил:

— Короче, дело такое. Штраф-то я уже уплатил, всё-таки почти родственники. Да и ребят жалко. Машины у них большие, цена на бензин сам понимаешь, кусается. Жрёт пожарка как танк. Если на каждый выезд будут просто так ездить, то вообще ничего потом не потушат, когда действительно приспичит. Мы же только МЧС бесплатно бензин выделяем, чтобы соседям помогать, Южную Америку в тонусе держать и Африку на ноги ставить. На свою тайгу времени летом уже нет, как и бензина. Откуда ему взяться, если всему миру помогаем?

— Да я понимаю. Но где ж я миллион-то возьму? — на всякий случай переспросил Боря.

Хотя знал где. И через сколько. Под Новый Год вклад Степаныч снимет и вернёт. Для него деньги давно понятие метафизическое.

«Но те деньги на фундамент должны были пойти, да и так, по мелочи», — напомнил внутренний голос.

Боря только зубы стиснул. Телефона под рукой не было. В доме Шаца, в комнате с одеждой остался. В интернет не залезть. Цифры не проверить. А тарифы каждый день растут. Скоро тот миллион вообще за деньги не будут считать.

Видя, что клиент задумался, Князь подкинул дров в огонь сомнений:

— Короче, решил я разделить с тобой бремя ответственности. Пополам делим. Я полляма, пол — ты. Идёт?

Сам Князь про себя кивнул даже. Хотел на сто тысяч наказать, подучив немного молодого, а получилось на пятьсот. Перебор. А где он такие деньги возьмёт, если семье больше ни охрана, ни водитель не нужны? Муж дочери нужен, конечно, но на него такие расценки не распространяются. Пусть отрабатывает. А дед уже внуков радовать будет.

— Не, ну половина миллиона это уже не миллион, конечно, — продолжил Боря, почесав лоб. — Но я всё равно на мели. На работе вон, нового директора посадили. Дошёл «Светлый путь» до ручки. Теперь имущество с молотка за бесценок распродадут, а управляйку на городской баланс скинут, пока новых управленцев не найдут.

— Слу-у-ушай, — тут же подхватил Князь, мигов в уме прогнав торги, оценив стоимость помещение и весьма желая узнать подробности у самого работника о полном балансе управляйки. — Так давай я её куплю.

— В смысле? Правда? — удивился сантехник.

— Конечно, правда, — кивнул Князь. — Мне там как раз пару дебилов пристроить надо. Найдутся должности?

— Конечно, найдутся, — загорелся Боря и тут же за своих попросил. — А если ещё пару дебилов сверху добавить? Можно?

Князь сделал жест «валяй, мол». Чем порядком поднял будущему работнику настроение. Вдвоём в коридоре остались. Можно и по душам поговорить.

«Раз в доме спецура живёт, лучше не расслабляться и дела на молодых сбросить», — тут же прикинул Князев: «А самому осмотреться, присмотреться, перестановку сделать. Бита-то уже не вывозит».

Боря сложил бумажку и засунул во внутренний карман новой куртки. Тут-то Князь новое предложение и выдал:

— Так есть у меня дело к тебе. Как раз на полмиллиона.

— Серьёзно? — снова удивился Глобальный.

День вообще удивительный: вагина на лице по пробуждению, пожар вместо зарядки с растяжкой, как ещё люди ноги не переломали, сигая в окно? Не говоря уже о закалке на морозе. Всё было. А полмиллиона пока — не было. Одно дело, с зарплаты откладывать каждый месяц. Совсем другое — одно дело сделал и всё.

— Да, — приобнял его Князев, привычно подсекая рыбку. — Мне тут таджики из итальянского ресторана как раз полляма торчат. Сегодня вечером их босс из Душанбе прилетает. При деньгах должен быть. Заберёшь долг — твой долг спишу, как будто не было.

— В плане… заберу? — уточнил тут же Боря.

Вряд ли этот процесс схож с тем, как батареи со склада забирать.

— Боря, ты посмотри на себя, — даже удивился такой постановке вопроса Князев. — Одет-обут с иголочки, ездишь на таком автомобиле, на который я себе ещё даже не накопил. Бери братву покрепче. Заедь за минутку. Скажешь «я за долгом Князя». И всё. Заберёшь и считай, списали. Да я сейчас сам ему позвоню, предупрежу.

«Ну а если в ответ расстреляют, то Кире не долго плакать», — ещё подумал Князев, натягивая улыбку.

Внуков ведь можно и от кого поинтереснее ожидать. Мало ли по городу кандидатов? Что сразу сантехник? Дурак же дураком. Просто прикидывался умным. Удачно совпало.

— Алё, Шаман? — действительно набрал номер должника Князь. — Всё, Шаман. Выбесил ты меня. К тебе Глобальный за долгом заедет.

— Глобальный? — донёс динамик. — Какой ещё Глобальный?

— Не какой, а Тот Самый, — подчеркнул Князев и добавил насмешливо. — Дон Борис!

И отключил связь. Пусть там обоссутся все от страха.

Боря кивнул. Удачно, вышло, конечно. Как говорит тесть «кучеряво», если на его языке изъясняться. Просто сгонять, забрать, отдать.

«У самого просто дел много, некогда по ресторанам ездить» — добавил внутренний голос: «А так всё равно в город за едой Егору надо. По пути же».

Приободрённый разговором и уточнением деталей, Глобальный с Князевым за стол в столовую пришли и сели чай пить. Позавтракать не мешало, хотя у иных уже обед. А потом сразу за дела. Дел много. В одном только посёлке как начнёшь делать, так за день и не управишься. Но работа не волк, в лес не убежит. А вот полмиллиона за одну поездку когда ещё удастся заработать?

Долги Боря не любил и старался их избегать. Лучше поднакопить и купить, чем взаймы жить.

За столом Зою давно укутали в одеяло и кормили с ложечки сразу две служанки. Зина расспрашивала Рому о пожаре. А тот о деталях пожара знал только то, что у самого пожар в штанах был. Его и лечили в душе. На эту тему оба настолько языками зацепились, что вскоре смех за столом все прочие разговоры перекрыл.

— Что, прямо в окно? — ржала Зина, уточняя.

Рокер кивал. И показывал на руках свой кульбит.

— Да я за подоконник запнулся и рыбкой — прыг. Хорошо — снег.

Боря перевёл взгляд на бывшую диспетчершу, гадая сказать ли ей о возможной работе или потерпеть?

Влюблёнными глазами Леся на Рому смотрела. И Глобальный понял, что детали жизни младшего брата её стороной прошли. На знает ни о Светлане, ни о том, что вместе пока живут.

«А живут вообще у бабки на квартире незаконно», — напомнил внутренний голос.

Боря от этих мыслей только губы скривил. Хоть к Шацу теперь обоих перевози.

«Да судя по всему, следом дом либо взорвут, либо демонов призовут. И что вообще может быть хуже пожара?»

Чай зашёл всем. Нахваливали под бутерброды. Кира кивала, растеряв все детали и не могла глаз оторвать от Бориса.

Красивый, статный, одет подобающе. Ну а что костром вместо духов пахнет, так это мелочи. Главное, чтобы ночью костёр её развёл в спальне. Устанут оба, а потом в сон провалятся. А утром уже — новая жизнь.

Утром о свадьбе и поговорят.

Но Боря почему-то дома оставаться до утра не собирался. Поблагодарив за чай, тут же отбыл.

Тут Кира и расстроилась. Снова. Глядя на её помрачневшее лицо, Зина только спросила:

— Доча, ты чего?

— А ничего, — ответила почти плаксиво будущая дочь. — Только приехал, а уже уезжает. Ну что за жизнь? И куда, главное? В следующий раз опять какую-нибудь бабу привезёт? Не с пожара, так с наводнения!

Князь, услышав разговор, только хмыкнул. Может и погорячился, что сразу к таджикам за долгом заслал. У тех всё-таки три точки в город, и это только строительных. Человек двести наберётся в сумме. А это уже — толпа. Ни один Брюс Ли не справится.

— Ну, по делам, наверное, поехал, — попытался успокоить отец, и приблизившись, на шёпот перешёл. — Ну хочешь, я за ним сгоняю, проверю.

— А ты… можешь?

Батя на стуле расплылся, как мыльный пузырь.

— Пф-ф, спрашиваешь. Мы вон с Зиной сейчас и смотаемся. Да, спецура?

— Ага, нас учили слежке, — спокойно добавила будущая мать семейства, дожевав сёмгу на хлебе. — Снайпера в паре работают. Усиливаться будем?

Князь лоб почесал, прикинул. Охранник у него на КПП есть, пара перспективных долбаёбов в подвале есть, жена есть. Учитывая его — уже пятеро. Полный автомобиль преследования наберётся.

«Но хватит ли этого, чтобы Шамана огорошить?» — тут же прикинул Князь и вздохнул.

Сколько раз с ним кусались, уже не сосчитать. Второй враг после Шаца. Но у Шаца хотя бы христианские ценности. Пуля в лоб и «похороны под ключ». А Шаман другой. С восточными понятиями о жизни.

«Бешеный азиат. В лучшем случае кожу живьём снимет», — подумал Князь и уже собирался отыграть назад. Но Кира улыбнулась.

На душе её посветлело. Отец у неё — чудо. А с такой маманей сам чёрт не страшен.

— Мам, пап, — обратилась к ним дочка. — Я так любою вас обоих.

И обняла по очереди, в щеку поцеловала. Тогда-то Князь и понял, что отыграть уже не может. Звонок есть звонок. Значит, готовиться к вечеру надо.

А там всё, как в старые-добрые времена.

Глава 24

Соберись, тряпка

Боря вышел из дома Князева сразу после чаепития, чтобы не терять время даром. Дела больше не терпели отлагательств. Чай хоть и не кофе, но порядком взбодрил, придал сил. И до дома Шаца сантехник добирался на своих двоих.

«Нет ничего надёжнее в метель, чем фирма „ходисам“. Всего-то и стоит, что пару улиц пройти, забрать одежду Ромы, телефон, автомобиль, вернуться за коллегой-наймитом и уже начать решать вопросы», — прикинул внутренний голос, расставляя всё по полочкам.

Копить дела Глобальный не любил, предпочитая жить поговоркой «сделал дело — гуляй смело… или лучше возьмись за следующее». Но в последние недели настройки жизни сбились и этих «следующих» было хоть отбавляй.

«За что не возьмись, всё идёт наперекосяк. Отвлекают ещё все», — негодовал Боря, вминая снег высокой подошвой.

Один размер обуви с Князевым позволяли ощутить такую вещь, как комфорт.

«Это тебе не в говнодавах или рабочих кирзачах шастать», — заметил внутренний голос.

На ставшей уже почти родной улице пожарные расчёты давно уехали, но на память оставили о себе сталагмиты у калитки. А также мини-озеро от забора до забора и вдоль дороги на три дома. Вопрос прилетят ли на него лебеди в декабре — оставался открытым, но как на глаз, можно было собрать небольшую хоккейную команду и устроить турнир между жителями посёлка.

«То ли цистерны подтекали, то ли решили таким образом наказать за 'ложный вызов», — прикинул внутренний голос: «Долби теперь ломиком, дыши свежим воздухом. Иначе можно забыть про удобный подъезд. А ещё предстоит обстоятельный разговор с соседями. Или ты забыл, что раз мы пожарных вызывали, нам и отвечать за последствия?»

И только об этом мысли прошли, как из-за забора в «шестом» доме показалась голова в шапке-ушанке и халате со звёздами. Только Боря о бомжах подумал, что каким-то образом на территорию элитного посёлка пробрались, как незнакомец обратился к идущему человеку:

— А что происходит? Откуда вода на улице?

— Протечка, похоже, — ответил Боря и сразу встал на сторону человека с его негодованием. Ведь как известно, негодовать лучше против кого-то вместе. А ещё лучше против кого-то дружить. И от этого голос стал почти сочувствующим. — Даже пожарные приезжали. У вас не было пожара?

— Да какой пожар? Мне бы с трубами разобраться, — забурчал мужчина и зябко укутался в халат. — У меня у самого протечка!

Боря присмотрелся, а на шапке говорившего звезда золотая. Прямо во лбу. И «горит», сверкая на солнце. А халат на мужике из шёлка. Дубеет на морозе. Даже звёзды поблекли.

«А ещё у него ногти в чёрный покрашены. Нестандартный экземпляр», — заметил внутренний голос: «Наверное, маг. Чёрный».

— А что течёт? — рефлекторно поинтересовался Боря.

Сработали приобретённые инстинкты. По доброй работе соскучился.

— А вам зачем?

— Так я сантехник, — ответил Боря, так как очень не хотел расстраивать потенциального чёрного мага. Напротив — очень хотело подзаработать.

— Вы? — мужчина присмотрелся с недоверием к брендовой куртке, шапке с маленькой, но безумно дорогой эмблемой, зимним ботинкам со шнурками, на которых можно взобраться на гору, используя вместо альпинистского снаряжения. Тогда как в самих ботинках, судя по стоимости, можно было легко гулять по поверхности Луны. Не даст соврать о высоком ценнике и ворот пиджака из предпоследней линейки «генерал-адмирал не твоих войск». Вывод простой. — Не похожи вы на сантехника.

— Официальный сантехник элитного посёлка Жёлтое золото, — усмехнулся Боря и уже хотел идти дальше, раз нет работы. Всё-таки уже представился, вместе повозмущались.

Но мужчина, приплясывающий на морозе, был столько же нервозен, сколько настойчив:

— А где же ваше оборудование?

— Как где? В машине, — и Боря кивнул в сторону внедорожников.

В гараже стоят или на улице, уже не имеет значение. Главное — обозначить контур. А есть оборудование или нет, людям не так уж и важно.

Но календарь влиял на разговор. Ветер подул такой, что уши в трубочку свернулись. Странный мужчина под пятьдесят, с молодящимся лицом и подтяжками, тут же поманил к себе и едва не подхватив сантехника под руку, повёл в дом.

Голос стал как у человека, который очень хотел подружиться:

— Ой, да чего мы на морозе разговариваем? Давайте в тепло. Там и обсудим.

Если умный дом впечатлял Борю, а от шикарного интерьера Князева можно было на носки ещё одни носки одевать, чтобы ненароком не запачкать, то роскошь соседа Шаца убивала буквально с порога. Хотя бы потому, что порог был отделан мрамором, а пол покрыт позолотой. Глядя же на дизайнерский коврик с иголочки, даже мысли не возникало вытирать об него ноги.

— Я Старейшина Алагаморов, — представился мужчина и протянул руку с чёрными ногтями. — Проходите, не разувайтесь. Мои помощники куда-то запропастились, а помощницы все на работе в городе. Но когда кто-нибудь вернётся, уберут.

Боря невольно засмотрелся на ногти.

«Может, молотком заехал?»

Но те не были перебиты, и даже мысли не возникало, что сгнили. Глаза не подвели. Ногти были украшены чёрный лаком и теперь можно было разглядеть ещё и белые точки, складывающиеся в замысловатый ромб.

Рукопожатие оказалось мягким. То ли пожал руку, то ли протянул для поцелуя, а был понят не так. Неуютное ощущение. Как змею на руки взял. Голодную, ядовитую. Боря едва удержался от того, чтобы не передёрнуть плечами. Некрасиво.

Кожа у человека была нежной, как шёлковый халат, даже влажной, словно ежечасно имел дело с маслами. Ещё и пахло сандалом. Но это уже — в доме.

Боря застыл на пороге, словив ступор ещё в прихожей от обилия позолоты, фарфоровых статуэток, стеклянных полок и прочего дизайнерского безумия, что резало глаза. Человек в халате, так похожий на безумного звездочёта, как будто взломал жизнь кодами-читами, как в игре симс, то ли разгадав их по звёздам, то ли спросив у духов и прочих причастных с потустороннего мира. А когда поставил себе бесконечные деньги, то на пользу они не пошли. Как по виду, теперь он не знал, куда их деть, попросту скупая всё дорогое, до чего мог дотянуться. С доставкой, установкой и щедрыми чаевыми.

Потому что, например, вешалку их членов-ручек, вырезанную из красного дерева, самому покупателю собирать бы в голову не пришло. Боря на это очень сильно надеялся.

Но глядя на кричащую роскошь, сантехник быстро понял, что с такими клиентами надо разговаривать надо на их языке. В голове даже воспроизвелось шутливое прозвище Князя.

— Глобальный, — представился Боря, стягивая шапку и с вызовом вставая на чистый коврик. — Дон Борис Глобальный.

— О, вы, наверное, имеете итальянские корни, — тут же одобрил Старейшина Алагаморов, следом снимая свою дизайнерскую шапку и оставляя её на стеклянной полочке в прихожей.

Видимо, красные, вырезанные из редкого дерева члены его не прельщали.

«То — для гостей», — заметил внутренний голос и Боря сунул спортивную шапку в карман куртки. Раздеваться он тоже не стал.

И если нормальной вешалки в странном, богатом доме не существовало, то существовала лысина на макушке Старейшины. А по краям — начиналась седина.

«Не пятьдесят, скорее шестьдесят», — уточнил внутренний голос.

Неудивительно, что в первую очередь хозяин дома обратил внимание на шикарные чёрные локоны Бори, немного засаленные от суеты за весь день и от того блестящие. На зависть всем лосьонам, кремам, маслам и прочим приворотным зельям, которые почему-то не спасали обладателя халата от облысения.

— Вы правы, — не стал разочаровывать Боря. Человек слышит то, что хочет слышать. Почему бы немного не подыграть для его представления о себе? — Моя мать совсем недавно прилетела с Италии.

— Сразу видно, что в эстетике с вас не убудет, — кивнул Старейшина и повёл на кухню.

Кухня походила на склеп Эпохи Возрождения. У блестящего потолка на белоснежном гарнитуре восседали толстые херувимчики с луками. Как на глаз — золотые. Мраморный пол с золотой крошкой. Стол что надгробная плита, но тоже золочённый, чтобы помнили ещё при жизни о человеке, который потерял вместе с волосами чувство вкуса и меры.

Боря невольно бровью повёл. А рядом со столом стулья сплошь золочёные, тяжёлые, твёрдые как камень и такие же крепкие. Но с надетыми золочёнными мягкими подушечками на четырёх опорах, чтобы не карябать пол.

Среди белоснежного гарнитура торчала двойная мойка с золотым краном с одной стороны и золочённым краном-душем с другой для лучшего мытья посуды.

— Вот, — пожаловался хозяин, подняв ручку.

Кран запищал, закряхтел, и вода потекла по капле. В лучшем моменте — маленькой струйкой. Стоило её закрыть, как текла ещё с полминуты.

Боря улыбнулся. Ситуация знакомая. Ситечко-дозатор забилось в кране, не позволяет течь напору. Ржавчина, песок, что угодно, крупнее точки. Для порядка заглянул под мойку, рассчитывая увидеть брендовую систему по очистке воды, обилие фильтров, ионизаторов, электронные размельчитесь мусора, но с недоумением обнаружил лишь систему слива из категории «дёшево и сердито». И два крана подводящей воды.

— Почему фильтр для очистки воды не поставите? — спросил Глобальный.

— А зачем? — не понял хозяин. — В посёлке своя центральная артезианская скважина под сотню метров. Вода чистейшая. К тому же на водозаборе уже стоят фильтра и всё такое прочее.

Боря кивнул. Нет, так нет. И попросил полотенчико. Будь у него разводной ключ под рукой, накинул бы поверх ткани на кран, чтобы не поцарапать и снял ситечко лёгким движением. Но ключа нет, а пальцы слишком скользкие, чтобы как следует подхватить.

— Так, полотенчико… где же, где же… — прикинул хозяин и заходил по кухне, пробуя на себя выдвигашки и шкафчики.

Судя по виду, дальше столовой на кухню хозяин не заходил и готовили для него совсем другие люди.

Алагаморов ушёл в зал с камином и оттуда позвонил кому-то из помощников. Старался говорить потише, но голос всё равно доносился, отражаясь от мраморных полов как от сводов пещеры.

— Джоб, где у нас полотенца?.. В смысле ты в больнице? А телефон откуда?.. А где Блоб?.. Что значит, где-то рядом?.. В смысле в тюремной?.. Ладно, вычёркиваю… Пусть хранит тебя Тень Люцифера!

«Сатанисты, что ли?» — ещё подумал Боря и не дождавшись полотенчика, накинул на кран снизу шапку из кармана.

С трудом, но крышка провернулась. Сантехник, как и ожидал, присмотрелся к полному ситечку песка, ржавчины и другой грязи.

«Шапку-то не запачкай! Отдавать ещё!» — предупредил внутренний голос: «А это точно — сатанист. Звезда то была на ушанке перевёрнутая!»

Хмыкнув, Боря принялся искать мусорку. Ведь под мойкой её не было, как в любых других нормальных домах и квартирах. И сантехник просто высыпал мусор в раковину. Но перед тем, как включить воду, за глаза зацепились блестящие песчинки. Пошерудил пальцем, а это крупицы — золота!

«Херасе, реально кран золотой!» — выдал внутренний голос и Боря в глубоком удивлении насчитал три десятка таких песчинок на ситечко. Сунул в карман, чтобы позже рассмотреть, как следует.

Тут же пришла идея проверить и душик для мойки посуды. Откручивался он ещё проще. Боря постучал по поверхности, рассыпая песок, грязь и новые золотые песчинки.

«Пиздец, может он ещё и серет золотом?» — обрадовался внутренний голос.

Песчинок было даже больше, так как емкость душика позволяла собрать больше ресурса. Боря отделил грязь от золотого песка и снова высыпал добычу себе в карман.

«Грамм уже набрали, не останавливаемся».

Имена Блоба и Джоба ничего не сказали сантехнику. Но на первом звонке беспокойство Старейшины не окончилось. Он поднялся на второй этаж и следующий звонок Боря уже не слышал.

Только коридоры с коврами из верблюжьей шерсти слышали разговор:

— Глори, где эти чёртовы полотенца?.. И прекрати издавать эти чавкающие звуки, когда со мной разговариваешь!.. Понятно, дай трубку Холли… Как-то она уж слишком сильно стонет, перестарается… Соберитесь, девочки! Ещё сутки и переезжаем в другой район… Да, и пусть вас обережёт длань Сатаны… Кстати, набери новых парней в группу при случае. Мне нужны сильные, но не далёкие помощники.

Наконец, хозяин вернулся со второго этажа с кипой белоснежных полотенец из ванной комнаты. Из какого они материала на глаз сказать сантехнику было сложно, но как по виду — сшиты из перьев ангелов. Хорошо откормленных и расчёсанных. А чтобы не забывали о принадлежности, на каждом золотыми нитями выведено «Алагаморов». Причём фамилия внутри ромба.

Боря, давно вернув вычищенное ситечко на место, закрутил пальцами без затяга.

И победно открыл кран. Вода хлынула мощным напором. То же самое повторилось и с коротким душем.

— Ого, да у вас золотые руки! — заявил хозяин и протянул полотенце.

— Всё же рекомендую поставить персональный очиститель, — улыбнулся Боря, отмывая и вытирая руки. А повернувшись, добавил с блеском в глазах. — Я готов приезжать и менять их вам хоть каждый месяц… В ванной краны надо прочистить?

— А вы знаете, неплохо бы, — кивнул мужик в халате. — Раз уж вы здесь и сразу взялись за работу без записи, я дам двойной оклад.

Улыбка стала только шире. Но помня, что имеет дело с сатанистом, Боря добавил:

— Не волнуйтесь насчёт этого. Агентство «Князев и компания» всегда знает, где я. У нас в форме маячки зашиты.

Просто очень не хотелось оказаться в ванной, полной крови, с вырезанными почками или сердцем во рту. Конечно, уже варёным.

«Может, у Шаца тоже краны почистить? Дело полезное, ещё и прибыльное», — прикинул внутренний голос.

История с кранами повторилась и в хозяйской ванной. И в гостевой ванной. И в раковине гостевого туалета. Крупицы золота сыпались в карман. А в другой довольный хозяин сунул немало крупных купюр.

— Это вам за беспокойство, — даже посветлел Старейшина. — А что вы говорили про фильтры?

— Запишите мой номер телефона, — посоветовал Глобальный. — Вздумаете ставить, звоните. Я сразу всё куплю и сделаю врезки. Займёт не больше дня. А по оплате договоримся.

— Да хранит вас семя Азазеля! — выдал на радостях хозяин дома.

— Что, простите? — сделал вид, что ослышался, Боря.

— Ой, заговорился совсем, — ткнул себя по лбу хозяин. — Профдеформация. Конечно, позвоню, Дон Борис. Теперь по сантехнике всегда только к вам.

Снова пожали руки. И на этот раз прикосновение было даже приятным.

«Дающая рука всегда вкусно пахнет», — хмыкнул внутренний голос: «Но откуда золото в водопроводной системе-то?»

Интерес только разгорался.

Тепло распрощавшись со щедрым хозяином, Боря вышел на улицу и проскользив по луже, вернулся в обесточенный дом Шаца. Повсюду в помещении стоял запах дыма. Гарь словно въелась в обшивку мебели, впилась в ровные крашенные стены и навесные потолки. Но внутри обстановка осталась той же, что была ещё утром: камин, диван, стулья.

«Ремонта не требуется. Правда, ваза куда-то подевалась. Та, что стояла над камином. Вроде, с изображением розы. Или её ещё Боцман разбил?» — прикинул внутренний голос: «Нет, давай не будем наговаривать на людей зазря. В конце концов, там же не прах бабушки Шаца. Разве что ребята позаимствовали, наказывая за…».

— Ложный вызов, — договорил Боря, тяжко вздыхая. — Только каким хером он оказался ложным? Мы же здесь чуть не задохнулись.

Покашливая, безвременный горе-хозяин распахнул все обесточенные умные окна на первом этаже и пробрался на кухню. Обугленная кастрюля с таинственным чёрным содержанием воняла больше прочих предметов интерьера.

— Леся, пизда!

Нанятая ещё утром сотрудница, конечно, не ответила. И обидеться на восклицание не могла, находясь на соседней улице.

«Ну любовь у девки. С кем не бывает? И полмиллиона на пожарных это меньше, чем миллион на попечительство для Антона. Считай, в прибыли остались», — быстро произвёл подсчёты внутренний голос.

Отмыть кастрюлю, не угробив на это дело много часов и литры химии, казалось невозможным. А время буквально — золото. И быстро утекало сквозь пальцы.

Помня об этом, Боря вновь раскрутил ситечко крана. Улыбка заняла всё лицо — есть крупицы! Меньше, чем у соседа, но всё же золотая пыль летит в кармашек.

В поисках быстрого решения по кухне, сантехник просто бросил кастрюлю в мусорный пакет. Завязал узлом и оставил пакет у входа в дом.

Новую купит!

А эту можно позже выкинуть в мусорный бак у гаража, которые опустошали раз в неделю заезжающие в Жёлтое золото мусоровозки.

«То есть про лужу ты уже забыл?» — тут же напомнил внутренний голос: «Если бак от льда сам не освободишь, то мусорщики точно заморачиваться не будут. Или ты думаешь, что кто-то будет залезать в сам бак и доставать твои мусорные пакеты без подъёмника?»

— Да твою ж мать! — пробормотал Боря.

И поставив в голове отметку об очередной работе на свежем воздухе, поднялся на второй этаж, где распахнул уже не такие умные окна. Те хоть настежь оставляй. Всё равно об отоплении дома пока речи не идёт. При том два окна так и продолжали стоять открытыми с момента прыжка. Пожарные их не трогали.

Пока сантехник закрывал окно в ванной, заодно проверил краны. Улов на этот раз был минимальным, но все же присутствовал. Распахнутое окно в спальне Шаца почти не привлекло к себе внимание. Но комната одарила Борю родной одеждой. Она валялась рядом с кроватью. Или как любили говорить мужики «была аккуратно разбросана».

Понюхав одежду, сантехник быстро понял, что если наденет, то прохожие за пару метров дадут ему кличку «шашлык», «прожжённый» или «загорелый». Вроде ничего расистского, но и хорошего мало.

«Вегетарианцев так просто вывернет наизнанку. Лучше с профилактической чисткой кранов по улицам в этой одежде пройдись или договорись заранее», — прикинул внутренний голос: «А если Рому в долю взять, то в два раза быстрее получится. Но ему Князь одёжки не выделил. Так что загружай машинку и жди, пока постирается форма».

Судя по запаху, всё следовало постирать. И желательно с кондиционером. Но дом всё ещё стоял без света. Поставив себе новую галочку в список «дел на день», Боря собрал вещи в очередной мусорный пакет и прихватил и в беспорядке разбросанные вещи Зои.

«Вот уж где бардак, так бардак. А ещё — девочка!»

Поглядывая на кровать с расправленным одеялом, Боря только плечами пожал, припоминая детали произошедшего:

— Что тогда вообще было? По любви или по необходимости?

Ответа не дал и внутренний голос. Пришлось идти ко второму распахнутому ранее окну в душе. И собирать одежду остальных наймитов, которые вдруг вздумали стать новой парой.

«Не, ну а что ты хотел? Чтобы он твоего ребёнка воспитывал?» — тут же проснулся внутренний голос со своим мнением: «Сам со своей Светой разбирайся. Хотел первую любовь — получи. Вселенная ответила на твои мольбы. Только его не подписывай. Пацану и так служить скоро. Отслужив, поумнеет, конечно. Тогда вообще не до женщин будет. Работа, работа и только работа».

Обстановка в душе была противоположно иной. Среди аккуратно сложенной стопочкой женской одежды и разбросанной в беспорядке мужской одежды, Боря даже обнаружил телефон. А на нём десятки не принятых.

Но прежде чем смотреть звонки пропущенных, Боря уверенно набрал Князева.

— Князь, слушай, а что с очисткой воды в посёлке творится?

— Так, а я ебу? — донёс динамик. — Этим же Шац всегда занимался. А как утёк, так и краны начали хреново течь… Подкинуть тебе работёнки на скважину?

«О, так твою подработку теперь ещё и легализуют!» — обрадовался внутренний голос.

— А где она расположена? Ну, ваша насосная станция, — Боре стоило больших трудов не кричать от восторга.

— Так возле КПП и трансформаторной. На въезде в посёлок. Ты залезть туда хочешь? А допуск есть?

— Так пятый уровень допуска уже… почти, — хмыкнул сантехник, прекрасно понимая, что за следующим повышением опять пойдёт к сыну Апполинария или ещё чего придумает. — Да и фильтры надо посмотреть, пока у всех краны не позабивало. Может, придётся почистить. Может, поменять. Сразу не скажу.

— Слушай, дело хорошее, — обрадовался и Князев. — Бери на баланс посёлок Жёлтое золото. Зарплату тебе по обслуживанию организую. Но если чего серьёзное, можешь и с жильцов брать. Не обеднеют. А ключ на КПП. С розовой биркой. Синий — от трансформатора. Зелёный от склада. Можешь все брать. На складе бабины какие-то валяются. Может вкуришь заодно, что такое?

Внутренний голос едва не запищал. Боря с большим трудом держал голос ровным.

— Я тогда по домам пройдусь, краны почищу, как время будет. Можешь людей предупредить по плановой проверке? Чтобы не боялись.

— Могу. Но давай не сегодня. Сегодня… дела! — сказал Князев и раздался отчётливый звук передёргиваемого затвора.

— О делах помню, — добавил Глобальный и быстро положил трубку, пока снова куда-нибудь не погнали.

Тут и так работы много. Одно дело, когда из раковин только не разлагающиеся волосы и что-то похожее на нефть достаёшь и совсем другое, когда от каждого заказа золото буквально сыплется тебе в руки.

С чувством глубокого удовлетворения Боря начал выворачивать карман.

Глава 25

Дон Борис

Если дело начинает делаться, то на душе сразу спокойнее становится. Как будто, так и надо. Вот и сейчас Боря впервые за последнюю неделю чувствовал себя на своём месте.

Вставив пробки в гараже, мужик с руками быстро вернул дому свет. От чего возобновилась подача отопления и машинка мерно загудела бельём в цокольном этаже.

Но мало постирать, надо и просушить. И рядом уже ждала своего часа сушилка. Однако, подвал-бункер преподнёс приятный сюрприз. Домашний фильтр Шаца буквально озолотил сантехника сразу на пару грамм. Крупицы там застревали что надо. И глядя на золотой песок на листике на столе, Боря понял, что такое «золотая лихорадка».

Хотелось копаться в системе ещё и ещё, извлекая этот золотой песок хоть пинцетом, пока не дойдёт до его источника, где наверняка частицы ещё крупнее и не надо ногтем ковыряться.

Не сразу сантехник о телефоне вспомнил. А как начал ковыряться и в нём, обнаружил, что последним звонил «Лёха». Муж сестры Дуни. Его и набрал, вставляя новый фильтр из коробочки в домашнюю систему очистки.

— Здорова, Лёх. Звонил?

— Да раз сто уже звонил и писал! — сходу наехал родственник поневоле.

— А что случилось?

— Я клип доделал!

— Клип? — попытался припомнить Боря.

Попутно взвешивал в руке листик, который пополнился стараниями сантехника ещё и тем, что уже всю сантехнику в доме Шаца перебрал и раковины со сливами каждые почистил. Крупицы были если не в фильтрах и ловце-ситечке, то на дне сливов, собирались в отстойниках.

«А, клип же!» — напомнил внутренний голос.

И Боря вдруг вспомнил всё по этой части. Не зря же он видеокарту человеку доставал в сложное для микрочипов время. А Рома перед тем, как уехать в Германию материала много записал. Пару месяцев спустя — пришёл результат.

«Дождались, когда уже не надо», — пробурчал внутренний голос: «Не, ну а чего ты ожидал от родственников? Скажи ещё спасибо, что вообще сделал».

— Клип, клип же! — повторил Лёха. — Куда прислать?

— Так это… это самое… Тебе видней, — прикинул Глобальный, вновь воспроизводя батино выражение, которое всегда казалось тупым, а теперь срабатывало автономно, словно записанное на генном уровне. Ну вот что, он иначе не может с людьми разговаривать?

О почтовом ящике он подумал ровно один раз, регистрируясь на Госуслугах, когда документы на регистрацию автомобиля подавал. На джипа Антона. А какой там адрес ящика? Да кто его знает! Сразу, как и положено, потерял пароль, а о подключении двухфакторной идентификации и речи не шло. Тогда было не нужно, а потом и подавно.

— Понятно, — хмыкнул Лёха и добавил. — Ну я тогда по социальным сетям закину и на видео хостинги подгружу в раздел «юмор». Может ещё ссылки по группам и каналам продублирую. А тебе потом ссылку в приложение скину просто, раз сам клип тебе без надобности.

— У себя придержи пока. А сайт сделаешь? — прикинул Боря, старательно отмывая руки от чёрной жижи.

Иные сантехники называли её нефтью, но в отличие от прессованных останков динозавров, это был старый жир, грязь, волосы и ещё 40–50 элементов по периодической таблице Менделеева, которые можно рассматривать под микроскопом для любого научного проекта, но британским учёным почему-то лень этим заниматься.

«Чаще просят финансирование на проекты в стиле „сколько может выпить пива за раз один британский учёный без закуски?“ а потом удивляются, что наука в жопе», — пробурчал внутренний голос.

— Сайт я группе сразу запилил, когда драйвера на видюху скачивал, — объяснил навязанный родственник. — Но он пустой стоит. Три посещения. Реклама нужна, массовый таргетинг, чтобы в поисковиках подняться хотя бы по схожим тегам. Кстати, «залупа слона» — это плохой тег для группы. Надо хотя бы по названию группы подшаманить. С названием-то нормальным определились? Составом? Форматом? Что вообще должно быть не выходе?

Боря хмыкнул по части слона. Наверняка, там большая деталь. Но зачем об этом думать? А Рома как раз мог такое сказать и подсказать.

«Кто, как не он? Брат способен на многое, кроме обширного мыслительного процесса», — пробурчал внутренний голос.

— В процессе, — буркнул сантехник, скидывая грязное полотенчико в трубу.

В подвале уже горка грязного белья скопилась. Постирает, конечно. Но в другой раз. Охранник уже волком воет с голодухи. Ещё и без сигарет на КПП остался.

— Почтовый ящик я группе сделал, — продолжил отчёт Лёха. — Телефон пока свой укажу. А дальше видно будет.

— Звучит разумно, — ответил Боря, не помня даже названия группы брата.

То ли «короли кунилингуса», то ли «четверо глистов и ебанат». Сразу и не вспомнить. Под пивко разные варианты были. Одно ясно — ему сейчас не до клипа. Даже к собственному тексту песни «А что, так можно было?».

«Если подумать, то группа за два месяца могла давно развалиться, раз солиста не было. Да и помнит ли о договоре Коба?» — напомнил внутренний голос: «У Моисея Лазаревича, наверняка, много дел. Не до раскруток. Да и кого раскручивать? Роме служить скоро. Что толку?»

— Как там Пашка? — всё же вспомнил о главном Боря.

Суета суетой, а о племяннике не забывай. Иначе какой ты дядя? А так — имя помнишь, что уже хорошо.

«На крайняк можно фамилию припомнить».

— Да как? — буркнул Лёха. — Орёт вон опять, обосрался. А памперсы по цене полёта в космос скоро будут. Плодиться давно не выгодно, Борь. Размножаться, тем более… Ладно, пойду я. Чего на тебя тоску наводить?

— Тогда до связи.

— Созвонимся, — добавил молодой отец и положил трубку первым.

Как ранее положил на поручение, сделав его по остаточному принципу. Где-то в промежутках между играми, подработками, заботой о хозяйстве и поиском постоянной работы по удалёнке, на фрилансе. Учитывая, что с последними тремя пунктами было не густо, в основном всё время у Алексея сожрали игры.

Боря спустился со второго этажа на первый, вышел на улицу, прихватив сразу почти все мешки из-под мусора. Но посмотрев на вмороженный в лёд пластиковый контейнер для мусора, который поломается от сильного рывка мусороуборочного агрегата, выкидывать туда пакеты не стал.

В Урус засунул. В багажник. В городе будет — выкинет. А пока одежда стирается, можно либо ломиком поработать, подолбив лёд у гаража и площадки для мусора, либо проведаться до соседки.

Что такое «для дела», Боря для себя определил, когда к расстрелянному фасаду здания пригляделся. Рыжий дворник стёкла убрал, гильзы вымел, снег почистил, но дальше что-то явно пошло не так. Так что неплохо бы разжиться рулеткой, чтобы вымереть и заказать окна, пока будет в гараже.

«Локтем можно замерить только вширь. В высоту не удобно», — прикинул внутренний голос. В поиске рулетки, сантехник зашёл в дом и он тут же продолжил: «Одежда Зои тоже стирается, но ведь можно сразу новой взять. В любом случае пригодится, пока живёт у Шаца в доме. Чтобы дважды не ходить. Но одежда может подождать. Сначала — краны».

И Боря принялся чистить каждый кран, душ и фильтр, какой нашёл, от золотого песка. Листик быстро намок от нового пополнения, но немного прибавил в весе и объёме.

Приятно такой в кармане держать, чего уж говорить?

«Как только хозяева раньше золотого песка не заметили?» — прикинул внутренний голос и тут же сам нашёл ответ: «А, ну так Шац фильтры чистил. И вот буквально на днях тот забиваться начал».

В поисках одежды Глобальный поднялся на второй этаж. Хозяйская спальня всегда там, насколько начал ориентироваться в загородных коттеджах. На первых этажах чаще делают гостевые комнаты. А для себя, повыше, чтобы солнца было побольше. И чтобы туалет рядом. Вот из туалета, обчистив последний кран, Боря и добрался до спальни Зои Похлёбкиной.

Как открыл дверь, так и воскликнул:

— Ебучий случай!

В комнате у кровати сбоку висели три широкие полки и ВСЕ они были заставлены членами. А там как на подбор: дилдо, вибраторы, члены с присосками, с пупырышками, с формой банана.

Да чего говорить, если из-под кровати даже робко выглядывал сам банан в презервативе? Чёрный, забытый и лишённый чести. Тумбочка же, что с левого края большой кровати квин-сайс (180 на 180 сантиметров), была в основном заставлена тюбиками с лубрикантами. И что-то подсказывало Боре, что если отодвинет выдвигашку тумбочки, то найдёт новые, непочатые.

— Неудивительно, что человек не в себе.

Стараясь соблюдать «радиус безопасности» в метр от кровати и полок, сантехник к встроенному гардеробу подошёл. А там — пустота. Конечно, по сравнению с гардеробом Князева. Висят лишь пара деловых костюмов на вешалке с юбкой ниже и выше колен.

«Выходного дня костюм», — заметил внутренний голос.

Там же валялись на полке пара упаковок носок и колготок, да пачка трусиков в ряд была уложена. Рядом с парой бюстгальтеров. А больше — ничего.

«Человек как будто только въехал и сразу завёз сначала нужное, а потом собирался довести необходимое, но что-то пошло не так».

И Боре пришлось просто забирать все эти вещи, нагрузив руки.

«Сама разберётся, что носить».

Так сантехник и спустился на кухню, в поисках пакета. Зоя как будто нарочно избавилась от всех пакетов, пакетиков, сумок и прочих вещмешков в гардеробе. Или сложила их в пакет с пакетами, который по логике и должен был находиться на кухне.

Но под раковиной Боря нашёл только бутылку вина. Непочатую. Чистящие средства и рулетку. Пришлось вновь использовать чёрный мешок для мусора. Сложив в него одежду как можно ровнее, сантехник не видел особой разницы в материале для переноски предметов. Пакет есть пакет. Разве что бутылку вина в пакет с одеждой Зои доложил.

«Целее будет», — посоветовал внутренний голос, пока в новый пакет Боря догружал уже верхнюю одежду, снимая её с вешалки в прихожей.

Не забыл добавить и тапочки.

«Добавим человеку немного домашнего уюта».

С верхней одеждой оказалось сложнее. Часть из неё была прошита пулями навылет, часть посечена осколками, как рукав дублёнки. Можно было всерьёз опасаться за целостность структур. Но зимние сапоги вроде выглядели целыми.

«А в сочетании с тапочками это уже немало», — усмехнулся внутренний голос: «Вопрос только один. Чем быстрее тебя из этого отпиздят?»

Так в левой руке оказались два пакета с одеждой Зои. Заодно подхватил два полных мешка из-под мусора с кухни. Их туда заботливо набил Рома, пока сгребал с праздничного стола хозяйки осколки битой посуды, засохшие блюда, приправленные штукатуркой с простреленного потолка. Если какую-то часть еды и можно было спасти, а затем передать в фонд голодным охранникам на КПП, то Рома словно торопился и просто сгрёб всё вместе со скатертью в мусорку.

В очередной раз припомнив, что давно пора сгонять Егору за провизией в город, а ещё заехать в ресторан за долгом для Князя, и попутно заправиться, купив канистру под бензин для собственного автомобиля, а ещё заехать забрать сертификат у Степаныча на очередную квалификационную ступень сантехника, не говоря уже о том, что стоит проведать собаку и позвонить хотя бы беременным женщинам, Боря вышел на улицу и загрузил в Ламборджини мешки. Что с мусором, что одеждой.

Подумав, сантехник добавил и строительный мусор с улицы с гильзами, которые сиротливо засыпались снегом у забора Похлёбкиной. И это тоже была работа Романа. По итогу в багажнике рядом соседствовали пакеты с содержимым канализационных труб и мешки с одеждой. Всё под один непрозрачный стиль.

Пытаясь их не перепутать, Боря сложил одежду справа, а мусор — слева. Сморщился. Вроде так было. Но открывать хорошо завязанные узлы и проверять лучше сразу у мусорки. Развязать на морозе уже не получится. А если порвать сразу у контейнеров — ничего страшного. Сейчас нельзя — вонять будут.

Затем трудолюбивый сантехник вернулся в дом Шаца, спустился в подвал и переложил выстиранное бельё в сушку. Отдельно стоящий аппарат даже был без дозатора для приема порошка и стирального геля, чтобы не перепутать.

«Цивилизация, хули», — прикинул внутренний голос, пока Боря выставлял таймер ещё на полчаса.

Следом он сходил замерить к Зое во дворе окна рулеткой и даже пообещал себе запомнить размеры. Ведь телефон остался в дом Шаца, выложил на кухне. В попытке дойти до него, подумал о том, что неплохо бы найти ломик в гараже. Телефон-то забрал, но записать цифры забыл. Ведь стоило только начать выходить на улицу, как в дом неожиданно вошёл Лапоть.

Он же — Лаптев Роман Геннадьевич, собственной персоной. Без стука и пыли.

— Боря, что за херня? Тебя разыскать сложнее, чем коммуниста в КПРФ, — заявил незваный гость. — Почему трубку не берёшь? Охранник ещё какой-то новый на входе. Еле пустил. Я, говорит, за такую зарплату убить готов. Так что лучше не рисковать. Успокоился только когда я сказал, что согласен с тем, что у него длиннее.

— А, так он просто голодный, — отмахнулся Боря, помня про провизию.

В голове прямо жирный крестик на эту тему стоял. Человек всё-таки без обеда остался, а может и без завтрака, с прошлой работы ближе к обеду и уволенный. На новой-то работе ещё не накормили, не напоили и даже без сигарет оставили.

В то время, как он с Ромой и Лесей хотя бы чая в гостях попил.

— А Боцман телефон сожрал, — добавил Глобальный виновато.

Не то, чтобы стыдно. Скорее неловко, когда всё у человека не так идёт, как обычно должно идти.

— О, этот может! — улыбнулся Лапоть, пожимая руку и одновременно приобнимая. После чего чуть отстранился. — Погоди, так голодный пёс? Или охранник? И чего так дымом воняет?

— Так кухня умная, — ответил Боря, толком не зная, что сказать. — Но вроде и не такая умная.

«А штрафы вообще пиздец какие приходят», — хотелось добавить следом, но сдержался. Дело ведь почти решённое с долгом.

— Точно, блядский интер прямо в фейс! — кивнул Лапоть. — Эти технологии нас в могилу загонят. Я давно Шацу говорил, нахрена тебе это суета с экспериментами? Еби баб. Оставь всё, как раньше было. А он такой типа нет-нет-нет, мол, умный дом, всё такое, — и тут незваный гость разглядел мешки. — Ты, Борь, куда это собрался с пакетами? Хату обносишь, что ли?

«Ну да, как самый умственно отсталый вор, решил начать с прогоревшей кастрюли», — вновь чуть не сказал Боря, глядя на последний пакет с мусором, который был по идее первым собранным. Но сдержался, так, как только новых разборок ему ещё не хватало.

— Погорельцам одежду надо отвезти, — посвятил скупо в свои планы сантехник. — Потом в город прорваться. Работы — вагон и…

— … и почему джип Битин битый стоит? — прищурился Лапоть, исковеркав поговорку.

Боря остановился, опустил пакет у порога и долго выдохнул. Вот как объяснить сразу всё человеку, если того не было в поле зрения день-другой? С самой бани, почитай, не виделись, как с Князем бухали. А там дальше маятник судьбы так качался, словно пьяный поп кадилом на лыжах с горки.

«Он же, наверняка, и насчёт свадьбы с Кирой не в курсе. Или сначала у Князя свадьба будет? Зину вообще ещё надо драть или уже не очень?» — уточнил внутренний голос скорее для себя, пока в голове Бори начинался хаос и анархия постепенно захватывала нервишки: «А про то, что соседка тебе на лицо присела, вообще говорить не стоит. Хер его знает, Борь. Может, не по понятиям? Шутканёшь не в тему и совсем мёртвым будешь. Про баню и совместные перестрелки уже и не вспомнят. На очередную битву снежками не позовут».

Боря пот со лба смахнул и спросил прямо, решив говорить, как можно проще:

— Лапоть, можешь помочь с делами? Я не успеваю ничего толком. Боцман в ветеринарке, заправиться надо. Тачку Биты на рихтовку отогнать, опять же. Они тут пальбу вчера у соседей устроили с Князем на пару. Ремонтируй теперь фасад за ними соседям. Да и по сантехнике завал. И это только в посёлке. А про работу вообще молчу.

— Князь и Бита перестрелку, говоришь, устроили? О, эти могли! — снова улыбнулся Лапоть и по плечу похлопал сочувствуя. — Да хуй знает, Борь. Я вообще удивлён, что ты ещё дом не обнёс и на юга не рванул. А раз ты ещё здесь, давай, помогу. Базара ноль. Раз я тоже тут, командуй. Чего делать-то надо? Смотрю ты при параде. Говном воняет немного, но стиль — загляденье. На свиданку собрался, что ли?

— Это не говном, это содержимое канализации, — уточнил сантехник.

— То есть мне не стоило срать в раковину? — ответил Лапоть и заржал.

Шутки у него такие.

Боря почесал переносицу, стараясь реагировать адекватно. С недосыпом и воняющей кастрюлей в руке удавалось слабо. И собеседник вообще его слушал? Но Лапоть стоял и улыбался, ожидая пояснений.

Пришлось предлагать:

— Если ты сядешь во внедорожник Биты и перегонишь её в мастерскую, то я на другой машине сразу тебя подхвачу, — расписал расклад Боря. — В ресторан там заскочим по пути, долг заберём. Пса проведаем ещё. И в магазин надо, а ещё…

— Так, тормози, братан! — сразу поднял руки Лапоть, так и не привыкнув в плотном информационном потоке к условиям многозадачности. — Я что тебе, еженедельник? Я как ухо внутренне морской водой застудил на службе, так и таблицу умножения не всю помню. Ну да хуй с ней. Ни разу в жизни не пригодилась. Лучше бы в школе учили, как на налоги подаваться на ИП и квитанции оплачивать. А они всё про штаны. Вот нахуя им там в Греции штаны-то были нужны? Там и шорт вполне достаточно. А ухо у меня почитай только в этом году прошло. То ли в бане подсохло, то ли на сушняке весь застарелый гной высох. Равновесие теперь такое, хоть снова на роликах катайся. Веришь? Нет?

Боря замер у двери, так же подгруженный. Но уже информацией извне.

— Давай по порядку, — снова беззаботно улыбнулся Лапоть. — Пункт первый… мастерская. Да?

Сантехник кивнул:

— Да.

— Понял, — Лапоть развернулся на мысках в сторону двери. — Есть тут у меня одно местечко. Как торпеда на тачке в крови, сразу к ним заезжаю. Берут не дорого. Вопросов не задают. Один раз Калаш случайно оставил. Так даже с предохранителя не сняли.

Оба вышли на улицу, Боря закрыл дверь, сгенерировав предварительно пароль из четырёх цифр на вновь работающем электронном замке.

— Но я-то что? — продолжал молоть языком Лапоть. — Шац у них вообще однажды в багажнике проститутку оставил. Думали мёртвая, при случае прикопаем. Потом забегались чего-то. Забыли. А она выспалась и постучалась. Они и открыли. А она вылезла, лишнее отлила, кофе хлебанула и обратно залезла. Досыпать. Говорит, когда ещё дадут выспаться?

Тут собеседник снова по плечу похлопал, став серьёзным, как новый кирзовый сапог и добавил:

— Короче, надёжные ребята. Доверять можно.

— Хорошо, — ответил Боря и оба подошли к гаражу.

Закинув очередной пакет в Ламборджини, Боря выгнал элитный внедорожник из гаража. И снова закрыл ворота, пока Лапоть катался на катке-луже из конца в конец. Если раньше эта часть жизни с резкими движениями для него оставалась недоступной, то теперь глаза сияли. Хоть коньки покупай и на лёд.

— Нихера себе! — искренне удивился новому автомобилю человек с когда-то простуженным внутренним ухом, а ныне магическим образом вылеченным. — А я думал Шац шутил, что купит ламбу. Ну, знаешь, грозился по пьяни. Но ничего толком не говорил. А он, значит, купил и спрятал. В гараже стояла. Ага. И… каким боком ты на его тачку претендуешь?

— Да я не претендую, — устало обронил Боря, закрыв дверь гаража и подперев бревном для колки дров. — Я для дела. Просто в моём внедорожнике бензин кончился. И ничего подходящего под рукой не было.

— Кроме суперкара, выкупленного на сером рынке втридорога? — даже удивился Лапоть. — А Битина тачка как же?

— Она же битая. Придерутся, — добавил Глобальный, коря себя, что сразу об этом не подумал. Теперь, выходит, оправдывается. — А эту как видят, едва ли честь не отдают.

— А если я сяду, то не придерутся? — усмехнулся Лапоть, уточняя.

От всех усилий по раскатке на льду у него даже нос покраснел. Детство вспомнил с большими скоростями и синяками на коленках.

Боря застыл, почесал нос тыльной стороной ладони. Неудобно выходило. Действительно, руки говном воняют, а он за руль из крокодиловой кожи им берётся, ещё и мусор в багажнике возить вздумал. Не подумал, поторопился.

Но Лапоть словно уже забыл предыдущий вопрос и снова катался от края до края лужи с восторгом толстой собаки-лабрадора.

— На заправку ещё заскочить надо, — воспользовался этой заминкой Боря, чтобы объяснить ситуацию. — Тут у Шаца даже канистры нет.

— О, братан, это всё от дурной привычки палить их вместе с местом поджога, — заявил он с другого края площадки.

— Что? — растерялся сантехник. — Зачем палить?

— Чтобы отпечатков не было, — спокойно ответил Лапоть и снова подошёл к самому краю застывшей лужи. Откуда уже почти кричал. — Порой проще по запарке канистру спалить, чем сразу перчатки надеть… Или одеть? Я вообще с этой ебаторией не разбираюсь! Какая разница-то? Выебоны одни! Вот в английском языке не выёбываются и все их язык учат. А как учить русский, когда мы даже короля Чарльза Карлом называем? Нам что Уильямы, что Вильгельмы — один хрен. Мы ведь послать можем в десятке плоскостей «по шкале накала» от детского до обстоятельного. А кто нас вообще кроме нас самих при таких обстоятельствах понять может?

Боря зависнуть над вопросами в этот раз не успел. Лапоть просто взял максимальный предварительный разбег, чтобы заскочить на озерцо и прокатиться уже как следует. Разбежался как спринтер, распрыгался и… споткнулся о край лужи!

Как в замедленной съёмке Борис Глобальный смотрел как подросток в теле взрослого и ответственного мужчины, (который при случае может и проститутку в багажнике забыть), летит секунды две, а затем приземляется на лёд. Вперёд лицом и немного локтем.

На секунду показалось, что хруст костей раздался по всей улице Лепестковой.

Глава 26

Дон Борис-2

Кира с недоумением смотрела на таскающего по дому оружие отца. Сначала завалил весь гостевой столик коробками. А теперь с интересом чистил пистолеты, сортировал гранаты и, накинув на себя бронежилет, старательно пихал по отделениям обоймы.

— Папа, ты же обещал остепениться! — возмутилась дочь.

— Человек предполагает, бог располагает, — пробурчал в ответ Князев, накидывая через плечи пулемётные ленты крест-накрест под калибр 7.62.

Кира поморщилась. Ещё и двое подозрительных лысоватых личностей прибавилось в помещении. Один гладил автомат, назвав его Люся, второй присматривался к УЗИ, но косил глаз в сторону Киры.

«Профессионал!» — тут же оценила Князева: «Один глаз здесь, другой там. Такого сбоку не обойти, врасплох не застать».

Пока отец выбирал между пулемётом Калашникова и его более модернизированным вариантом — пулемётом «Печенег» и тщательно взвесив, выбрал второе, Зина и вовсе изучением снайперской винтовки занялась.

Села, на колени положила и загоняя пули в обойму под десять патронов, с улыбкой заявила:

— Снайперская винтовка Драгунова. Классика!

И такая у неё довольная мина, словно кольцо с бриллиантом подарили. Пусть пока и не подарили. Дела, заботы. Некогда.

— Ну па-а-ап, — протянула дочка. — Ты же клялся!

Князев повернул голову и заявил:

— Нет, ну а что ты хотела? За счастье надо бороться. Сначала они Борю на нацвай подсадят, потом эти дурные привычки начнёт перенимать. Лаваш есть, плитку ложить.

— Класть! — возмутилась дочка.

— Это на принципы надо класть, а на обстоятельства ложить. В крайнем случае, нагружать. А самому поступить наоборот и постепенно их подправлять, — поправил отец и возобновил ревизию оружия.

Князевой ничего не оставалось, как вернуться к гостям в зал, где те смотрели на широкоэкранном телевизоре фильм. Ну как смотрели? Леся с Ромой активно целовались, шерудя руками под одним одеялом на двоих, а Зоя смотрела на них, вздыхала и щёки ее были подозрительно красными. Тогда как дыхание участилось. Но своё одеяло она расположила горкой, движения руки если и есть, то не видно.

«Тщательно замаскировалась», — ещё подумала Кира и присела рядом с гостями, рассчитывая повлиять на это безобразие или хотя бы поговорить о Глобальном. А то слишком долго за одеждой ходит.

— А у Бори есть любовница? — спросила потенциальная невеста напрямую.

Правда не знала, у кого точно спрашивать. И просто задала вопрос в пространство. Три ответа прозвучали одновременно.

Так Рома сказал:

— Конечно, нет, у него работы много!

— Может, есть, а может и нет. Кто знает? — прозвучало от Леси.

А Зоя в то же время добила:

— Теперь есть, он же такой хорошенький!

Кира приоткрыла рот, не зная кому верить.

«Кто говорит голую правду?» — даже подумала девушка.

Но тут в гостевой раздались выстрелы, как будто очередь под потолок, после чего по коридору разнёсся голос отца:

— Галя, неси замазку! Нина, прихвати лестницу!

Кира свела брови вместе. Опять самострел? Если на фронте так называли выстрелы в себя, с целью убить, добить или ранить, то в их доме это были «издержки производства». Всё-таки оружие самое разное и некоторое либо будучи в употреблении, либо очень старое. А американское так вообще брак на браке.

«Китайцы и то уже лучше делают», — подумала дочка, глядя как по коридору две филиппинки тащат лестницу и ведро с белой жидкостью, которое самой Кире напоминала белую глину.

Удивлялись иностранные работницы только первые три раза. Но очень быстро освоили переклеивание обоев, укладку кирпичей, замазывание стен и потолков. Им не давался только промышленный фен, но отец обещал отдать на ускоренные курсы по натяжению потолков при случае. Правда, такому в ближайшем городе не учили. Нужно либо в Новосибирск ехать, либо сразу в Москву.

Тут Зоя потянулась, взяла её за руку, отогнав все мысли и понизив голос до шёпота, сказала:

— О, дорогуша. Да на тебе лица нет. Беременна, что ли?

— А что, если… так? — усмехнулась Кира, вымучив из себя улыбку.

По утрам её пока не тошнило, но после того, что с ней сделал Боря, должна быть как минимум тройня. А то и на два раза хватит.

«Должны же быть какие-то последствия, когда человек кончает как конь», — ещё подумала девушка. Но все мысли перебила гостья.

— Я слышала, что если заниматься сексом, то дети заводятся, — поделилась с ней Зоя. — А пока тренируюсь.

— Теория? — с ноткой сарказма в голосе спросила Кира, глядя на многострадальное одеяло, которое придётся сжечь в камине. Или пожертвовать замерзающим в Антарктиде.

«Мужики так только рады будут», — ещё подумала девушка, но Зоя покачала головой и ответила на полном серьёзе:

— Практика! Практика и только практика! Я столько всяких игрушек понакупила, что золотую скидочную карточку сделали. Буду расширяться.

— Куда расширяться?

— Не куда, а где, — уточнила Зоя и блаженно улыбнулась. — Я ведь даже конские прикупила. А потом смотрю, а у них — драконьи есть! Как говорится, был бы спрос, будет и предложение. Поэтому к Боре буду готовится тщательно. И когда станут «матерью драконов», сразу к нему.

— В смысле, к Боре⁈ — подскочила Кира, ещё не дослушав.

— Так, а к кому ещё-то? — ответила шёпотом Похлёбкина, оглядываясь. — Человек надёжный. Приютил, накормил, ремонт теперь делает. Где я ещё такого мужика-то найду? Нет, вы позвольте, но время Арсенов давно прошло. Теперь дело за Борисами. Я знаю, что говорю. Я — ответственная доминатрикс.

— Кто? — переспросила в лёгком шоке Кира.

— Домина, — кивнула Зоя. — Ну, госпожа. Вы в каком веке живёте? Вы уверены, что живёте, вообще?

И шок Князевой сразу стал окончательным. Только руки к телефону потянулись. А дальше история ясная — развод, расход и девичья фамилия. А папе можно сказать, что прошла любовь, завяли помидоры. Пусть шапку назад забирает. И ботинки.

Но только палец телефон разблокировал, как телефон Бори вдруг сам подсветился. Глядя на него, Кира из шока и вышла. И тут же поняла, что Зоя ТОЛЬКО СОБИРАЕТСЯ всё это предпринять. А пока только членами закупилась и ТОЛЬКО СОБИРАЕТСЯ к практике переходить.

«А от пальчика до дракона путь не близкий», — ещё подумала Кира и уверенно надавила на приём.

— Слу-у-ушай, — донеслось от возлюбленного, на которого как оказалось, спрос даже в посёлке. А по городу вообще никто не считал. — А не хочешь прокатиться?

— Ты чего это… на свидание меня зовёшь? — всё тем же ошарашенным голосом спросила Князева, отмечая, что выбирают его многие, а звонит и приглашает — её!

— Да, именно на свидание! В… этот… как его… в ресторан! — ответил Глобальный и сразу правила обозначил, чтобы время не теряли и подольше вдвоём побыли. — Только сразу идём. В том, в чём есть. Никакой там косметики, прихорашиваний. Не будем терять ни минуты. Ты только это… это самое… Можешь на соседнюю улицу сама прийти?

Кира кашлянула и вспомнила, что она — леди. А за леди заезжают, дверь для них открывают и вообще при случае на руках носят.

«А здесь что за хуйня происходит?» — промелькнуло в голове юной предпринимательницы, которая впервые не знала, что предпринять.

— А ты что, заехать за мной не можешь? Я же только куртку и успею накинуть за минутку. Ну и обуться.

— И шапку надень! — тут же включил режим «забота о ближнем» Боря. — Я тут… это самое… это самое… машину завожу. Пока дойдёшь, как раз и прогрею.

— Бегу, Боря! — заявила мадмуазель, которая очень хотела стать мадам и действительно побежала.

Сначала к зимней куртке и сапогам, а заодно — к папе.

Князев уже на пороге стоит с автоматом через плечо. Зина ему пулемётную ленту поправляет, щекой снайперку придерживая. Или патроны подаёт, тут уж сразу не разобрать сбоку. А двое верных оруженосцев дверь придерживают. Все идут в бой открыто, сразу к автомобилю на улице, не через гараж, как ранее бывало. И дух перемен уже гордо веет над посёлком Жёлтое золото.

— Пап, подвезёшь? — только и спросила Кира, с одной стороны переживая за папу, а с другой даже рада, что мутные мужики из дома уходят.

«Остались только мутные гости. Но те хотя бы просто извращенцы», — промелькнуло в голове, пока у вешалки возилась.

— Не могу, дочка, дело у нас. Серьёзное. А ты лучше дальше сама как-нибудь. Не маленькая, — ответил папа и взглянув на неё как в последний раз, вздохнул и вышел на улицу.

Чего не сделаешь ради любви дочери к отдельно взятому человеку?

Оруженосцы с автоматами и пистолетами и почётная подавательница патронов рядом гурьбой поплелись.

Кира проводила их взглядом до автомобиля с порога. И следом выбежала. Успела только сумочку прихватить. О косметике в такой ситуации уже и не думаешь. Такси до соседней улицы с города тоже сразу не доедет.

«Опять всё приходится делать самой», — вздохнула девушка, но вспомнив о Зое, тут же решила за мужика бороться. У неё всё-таки для этого есть молодость, естественная красота и «изюминка», которой один Боря и может наслаждаться.

* * *

Немного ранее.

Лапоть упал и разбился с хрустом костей. На пару секунд словно ветер перестал дуть. Мир погрузился в тишину. Боря уже морально приготовился к крикам и скупым мужским слезам, что очевидно последуют далее, но всё оказалось не так.

Лапоть лишь перевернулся на спину, поперебирал пальцами и убедившись в их работоспособности, заявил:

— Слушай, а давай в травмпункт после мастерской заедем.

— Какой мастерской? — опешил Боря, глядя на неестественно вывернутую руку в обратную относительно локтя сторону у товарища.

«Не у всякого хоккеиста могло так ловко сломаться», — отметил это дело внутренний голос и добавил в смеси ужаса и восхищения: «Во даёт!»

— Ну, тебе же в мастерскую надо было, — добавил Лапоть вполне себе спокойный внешне, залитый адреналином по уши внутривенно. — Ща тачилу загоним. Заберёшь меня, сразу в трампункт и рванём. Ты только за руль меня посади.

— Лапоть, да ебанись! — вновь немного за день позволил себе выругаться Глобальный. — Как ты собрался машину вести с одной рукой?

— А как я БТР водил с осколочным ранением? На эмоциях! Хуйня — война, Борь! Главное — манёвры, — уверенно заявил Лапоть, лёжа на льду и чуть тише попросил. — Помоги только подняться и покажи куда ехать. А дальше я сам, только звон в ушах пройдёт. Это же как на велосипеде. Один раз научился и… всё.

Боря действительно помог подняться, придержав за здоровый локоть. Но едва Лапоть приобрёл вертикальное положение, как повторил:

— Всё!

После чего тут же согнулся помолам и начал отчаянно блевать.

«Ахуеть! У него ещё и сотряс!» — заявил внутренний голос, уверенно поставив диагноз между звуками «бу-э!» и «о, бля, картошечка!».

— Просто пиздец! Просто пизде-е-ец, — протянул Боря, не зная держать ему блюющего мужика, который юность почуял или метнуться за элитным внедорожником, который в десятке метров.

«Стоит рядом, сука, а не дотянуться!» — тут же заявил внутренний голос: «Спорим, потом ещё и на химчистку придётся потратиться?».

Так и не решившись отпустить Лаптя, Боря только телефон достал. Но когда собрался звонить Роману, чтобы одевался во что горазд и бежал с соседней улицы хоть голышом, так не вовремя вспомнилось, что телефон рыжего у него как раз в руках, а жидких терминаторов пока под кожу так и не запустили, чтобы информацией о местоположении друг друга делиться.

Звонить Князю, учитывая то, что Боря уже давно должен был отправиться за долгом, тоже было не разумно. Номера Зины не знал.

«Василькова наверняка всё ещё сидит, завернутся в одеяло за столом. Егор на службе», — следом додумал сантехник.

Так что ничего не оставалось делать, как позвонить Кире.

— Слу-у-ушай, — начал Боря издалека. — А не хочешь прокатиться?

— Ты чего это… на свидание меня зовёшь? — тут же всё поняла Князева, включив голос кокетки после слова «привет».

— Да, именно на свидание! В… этот… как его… в ресторан! — на ходу прикинул Глобальный, уворачиваясь от попыток заблевать ему ботинки и уточнил. — Только сразу идём. В том, в чём есть. Никакой там косметики, прихорашиваний. Не будем терять ни минуты. Ты только это… это самое… Можешь на соседнюю улицу сама прийти?

— А ты что, заехать за мной не можешь? Я же только куртку и успею накинуть за минутку. Ну и обуться.

— И шапку надень! — тут же включил режим «забота о ближнем» Боря. — Я тут… это самое… это самое… машину завожу. Пока дойдёшь, как раз и прогрею.

— Бегу, Боря! — заявила кокетка и первой положила трубку.

Как и подобает спешащей женщине, на каблуках, без шапки, позабыв про всё на свете, кроме сумочки, она и предстала перед ним через пару минут, махая ещё с другого конца улицы.

Встретились без поцелуев. Сложно целоваться, когда шатающийся человек перечисляет ингредиенты на льду под ногами.

— Что с ним? — сразу спросила Кира.

Лаптя она знала, как человека, который временами сотрудничал с отцом, временами — воевал. Пили и дрались друг с другом они каждый квартал примерно поровну. А о последнем своём отношении к объекту папа упомянуть забыл.

— Да вот, иди к тебе, а он тут упал. Надо помочь теперь, — вздохнул обречённо сантехник и передав локоть товарища девушке, чтобы придержала, метнулся к автомобилю и подогнал его поближе.

Лапоть попытался сдержаться, потом сдержался, а потом снова как никогда принялся метать коржи.

«Видимо, за все пьянки накопилось», — ещё подумал Лаптев, не согласный с кармическим ответом.

Бухал то он тогда, а очистка — сейчас.

«В багажник его сади! Заблюёт же всё! А там хотя бы пакеты мусорные, выкинуть можно», — заявил тем временем внутренний голос Бориса.

Но Боря припомнил, что даже собаку в багажник не садил. Однако, исполнение «арии блющего» не прекращалось. Даже когда вроде бы было уже нечем, Лапоть продолжал издавать просто звуки. Тут то Глобальный и понял, что надо вернуть его в горизонтальное положение. И просто сложил заднее сиденье.

За неимением здоровой руки, Лапоть предпочёл войти в автомобиль через багажник, забираясь ногами вперёд. Пакеты подвинулись, а один даже заменил подушку новоуложенному. Влез весь, без остатка, только ноги торчали спереди.

Но это уже — полбеды.

— Вези, командир. Авось, доживу, — прокомментировал это дело Лаптев и отключился.

— Лапоть! Э! Лапоть! — попытался привести его в чувство Боря, но без толку.

— Он умер? — подозрительно спокойно спросила Кира.

С одной стороны, была недовольна тем, что мешают завоёвывать мужика, с другой — человеку тоже помочь надо. Кто зимой не падал?

— Вроде дышит, — ответил Боря.

Закрыв багажник и вернувшись за руль, он тут же помчался в город. Но на ходу даже скорую не успел набрать, не то, что разогнаться. Перед КПП собралось немало автомобилей. Пришлось встать в очередь и пипикать, как все.

— Чего это они? Никогда такого раньше не было, — ещё сказала Кира.

Раздумывая о причинах подобного явления в элитном посёлке, Боря вышел из автомобиля и пробежался до Егора, чтобы поинтересоваться положением дел. Но охранника внутри не оказалось.

— Что за хрень? — обронил уже Боря, и глядя на мониторы с автомобильной очередью в оба края, вспомнил о ключах, про которые Князь рассказывал. Цвета ещё какие-то перечислял. Да кто их помнит?

Пока сантехник искал ключи, гудки не прекращались. Методом проб и ошибок

вдавил кнопку управления шлагбаума. Один автомобиль проскочил. Затем шлагбаум опять закрылся.

Боря надавил снова и провернул ключ блокировки. Шлагбаум поднялся и опускаться назад больше не думал, обесточенный. Тогда как регулировщик с удовлетворением отметил, что пробка начала рассасываться.

Напомнив себе проверить фильтры на водозаборной станции, Боря сложил все ключики, которые увидел, во внутренний карман и помчался обратно к автомобилю. Не до деталей. Человека надо спасать.

Глава 27

Дон Борис-3

День сотрудника дорожно-транспортной полиции по Сибирскому округу Лейтенанта Бобрышева как-то сразу не задался. Капитан и старший группы Артём Палыч, обычно напарник без проблем. Но в этот раз ему не свезло. Маясь животом, сначала у автомобиля присел, потом в лесу отсиживались, как в засаде. А после вовсе домой на часок отпросился. Понять можно — с кем не бывает?

Но вот в чём загвоздка. Просился на час, а пропал на весь день. Сразу и не узнать, в больницу попал или так на говно изошёл, что сознание потерял на месте разрядки. Связи нет. Не спросить. Любопытство или тревогу не обозначить.

Вывозить приходилось одному. Служебную машину не бросить даже на обед, всё-таки бензин оплачивают на всю смену. Начальству на одиночество не пожаловаться. Свои же потом с говном съедят. Только и остаётся, что до вечера напарника прикрыть. А там — экипаж сменится или сам капитан вернётся.

А как вернётся, так Бобрышев ему обязательно выскажет!

Но что высказать, лейтенант пока не решил. Всё-таки до этого случая Артём Палыч не подводил. Один раз даже пакет с провизией вручил. За отличные, так сказать, показатели. Сигаретку всегда предложит, даже когда знает, что напарник не курящий. Но ведь — приятно же!

Вроде бы в чём дело? Служи как обычно, только один. Не по инструкции, но работать можно. Не центр города. Проблема была лишь в том, что с утра они машину брошенную у поселка Жёлтое золото обнаружили. Та числилась в угоне и после аварии была не на ходу. Но эвакуаторщик не спешил её забирать.

И вот, что делать? Оставишь — разберут, как нечего делать. А уже внесена в протокол. Надо хотя бы остов сдать. Но остов — это металл. Тоже деньги. Оставишь такой у дороги, так другой эвакуатор дёрнет.

«Раз плохо лежит и охрана не выставлена, могут и на металлолом утащить», — прикидывал добросовестный лейтенант.

Были бы пункты приёма, а что сдавать — найдётся.

— Куда же подевался эвакуаторщик? — пробурчал Бобрышев, нажёвывая колпачок от ручки.

Скверная привычка, доставшаяся ещё из школы и с заметным трудом пронесённая через среднюю специальную школу полиции МВД России на службе, была не востребована. Никаких дивидендов по жизни не приносила. Но чем ещё заняться? Сиди, да грызи, часы убивая.

А что ещё делать? Личный телефон давно разрядился. В игрушки не поиграешь. Старенький. Уже не держит батарею.

«Капитан может и звонил уже много раз, да кто его знает?» — мелькало в голове служивого.

Но какой смысл на работу жаловаться? В салоне тепло. Сиди, пережидай непогоду. Случись неприятность на дороге поблизости — по рации вызовут. Не вызовут — сам работай. Ещё и зарплата капает.

Но как работать в таких метеоусловиях?

«В таком случае молоко за вредность давать должны. Иначе всё — зрядеяние выходит. Не злодеяние, но близко по смыслу», — подумал Бобрышев и колпачок от ручки во внешний карман переложил.

Целее будет.

На метель и ветер выходить не хотелось. В городе снежный коллапс, ажиотаж как перед Новым Годом. Людей и техники не хватает. Доходит до того, что люди в авариях вместо требования предъявить КАСКО друг другу в морду бьют, всё равно оплатят, а за ОСАГО виновная сторона делает ОТСОСАГО на заднем сиденье. Говорят, кто-то до того увлёкся, что даже забеременел. Бобрышев очень надеялся, что женщина. Хотя прекрасно понимал, что это соседние экипажи шутят.

Глядя на заснеженный угнанный автомобиль в окно, по которому периодически вяло шкрябали дворники, Бобрышев вздохнул и решился выйти. Показатели сами не придут. Что в отчёте указывать? Снег в нарушители не запишешь. С мороза штраф не взыскать. Платить не будет даже с 50-процентной скидкой. Да и ту с Нового Года отменят автолюбителям. Побалдели и хватит. Теперь надо пересилить себя и просто не нарушать. Тогда вообще бесплатно ездить можно.

«За добросовестными водителями и умные камеры присмотреть могут. Мы то им зачем?», — ещё подумал лейтенант, остро сожалея, что не сидит в тёплом кабинете у кофе-машины, глядя в монитор, а сидит в служебной машине, в которой даже радио нет, чтобы музыку послушать.

Не положено! А вот работать — положено. Так как если на работу положено, то сначала на хлеб с водой перейдёшь, а потом коллекторы насчёт счетов в дверь постучаться.

Мотивирует.

Бобрышев открыл дверь и ужаснулся. В щёки впился морозец, забрался в уши, пробрал до зубов. Меньше всего лейтенант любил морозить уши. Чуть застудишь, сразу не ощущается, а на следующий день зубы ноют. Организм — штука такая, всё взаимосвязано.

Метель такая, что толком не видно дороги. Дымка. Серый мир, небо-вата. Дорога — сметана. Поэтому, когда на дороге появился первый попавшийся автомобиль, Бобрышев тут же поднял жезл, толком его не разглядев.

Контуры плавно описали внедорожник, что немного напрягло. Капитан старался привить внедрить под шапку привычку, что чем дороже автомобиль, тем меньше причин для остановки. Но в школе полиции ничему подобному не учили. Напротив, говорили, что все равны на дорогах, если нет проблесковых маячков, сирены прочих и специальных опознавательных знаков.

Внедорожник остановился. Но ещё прежде чем подойти к нему, из салона выскочили двое и сами направились к Бобрышеву.

— Литёха, уважуха! — заявил один и кивнул на машину. — Тачилу нашу нашёл? А мы как раз слёзки лили, переживали. Угнали из-под самого носа. Ну как тут язву не нажить?

— Ага, — добавил его косоглазый напарник. — Я даже кушать не мог. А у меня гастрит всё-таки. Лепила говорил, что нужно питаться в одно и то же время. Режим. А я что? Я — комок нервов. Сразу не распутать.

Бобрышев кивнул, уже забыв про внедорожник и перевёл всё внимание на менее косоглазого товарища, который теперь говорил без умолку, не давая и слово вставить.

Пришлось перебить:

— Так это ваша машина?

— Конечно, наша, — кивнул незнакомец, что так и не представился. — Моя.

— А документы? — уточнил сотрудник дорожно-транспортной службы.

— Так за документами и едем с корешком. Сейчас вот метнёмся в город и сразу сюда, — уверил тот и оба без дальнейших слов пошли к внедорожнику.

Сели, после чего помчали по направлению к городу, пипикнув на прощание.

— Да можно было и не ехать, — буркнул Бобрышев. — Вместе бы эвакуаторщик подождали.

И он вновь на некоторое время остался на дороге один. Что было довольно странно. До этого автомобили хотя бы в сторону посёлка ехали. А теперь — как отрезало.

— Обедают они там, что ли? — буркнул Бобрышев и вернулся в салон погреться.

Едва вернулся в тепло и потёр красные уши, как автомобили сплошняком поехали, явно не соблюдая безопасную дистанцию. А некоторые даже обгоняли друг друга, слабо учитывая обледенелость дорожного покрытия.

И только лейтенант выскочил на трассу, чтобы предотвратить возможные ДТП, а попутно наказать самых явных нарушителей, как автомобили снова пропали.

— Да что же это такое делается? — снова пробурчал лейтенант и решил стоять до последнего.

В ушах завывало. Нос чесался. Щёки кусало. Состояние на любителя. Но тут впереди мелькнул спасительный жёлтый цвет очередного автомобиля. Бобрышев едва на середину дороги не выскочил, так активно махая жезлом и перекидывая из руки в руку, словно с гирей занимался.

Им то всё равно, а ему согреться!

Но чем ближе обрисовывал контуры автомобиль, тем больше рот приоткрывался. Урчит мощным мотором, а под капотом бык всё отчётливее. А самое главное — едет идеально. Без превышения. Фары работают. Нет причин для остановки.

Бобрышев даже с сомнением посмотрел на жезл в руке. После чего с заминкой подошёл к приоткрытому стеклу со стороны водителя.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — даже вежливо первым обратился к нему водитель.

«Знакомое лицо. Где-то я его видел. Уж не на стенде ли „их разыскивает полиция“? Подозрительный какой-то».

Рядом с ним ещё девушка сидит молча. Нарядная, не орёт.

«И оба, сука, пристёгнуты. Наркотики везут, что ли?» — сразу подумал Бобрышев, давно разочаровавшись в людях.

И тут он увидел торчащую ногу. От предчувствия аж сердце сжалось. Губы в линию вытянуло, зубы стиснуло. Пробормотал едва слышно, предчувствуя скорую расплату:

— Лейтенант Бобрышев, ваши документы.

Обычно же как. Если опустилось окно, а оттуда маты, ругань и часть фразы «…да мой папа!», то рабочие будни. А если вежливо и с душой — подозрительно. Но вежливо-то обычно на автомобилях попроще. А чем дороже, тем больше на грубость нарваться можно.

Поэтому вежливость в дорогом автомобиле вдвойне подозрительна.

«Не дозрел ещё бизнес-класс в стране до вежливости!» — сразу подумал Бобрышев и взяв страховку с водительским удостоверением, не раскрывая, сразу попросил из машины.

Понятно, что понятых ловить надо. Протокол, обыск, задержание. Как же не хватало напарника в это нелёгкое время!

* * *

Лаптев был ещё в сознании, когда залезал в автомобиль. Не чуял подвоха от мягких пакетов с мусором и одеждой. Поэтому спокойно рухнул головой на один из них, не имея возможности использовать вторую руку.

На одной отжимался ещё в армии. Но это когда было?

Вероломная кастрюля, добавив ощущений к сотрясению, быстро отправила в царство Морфия. Очнулся же травмированный почему-то не в травматологии, а от движения двери багажника. В харю такой ветер подул, что быстро в чувства привёл. Хоть снова о кастрюлю прикладывайся.

— Вы зачем человека выбросили? — ещё спросил какой-то человек в форме ДПС. — Что в пакетах? — добавляет он тут же и к пистолету потянулся.

А Лаптев посмотрел на него, моргнул и только спросил:

— Кто я?

— Вы похищенный! — ответил лейтенант и достал табельное оружие. Поскольку все сотрудники ДПС ГИБДД вооружены табельным оружием и имели законное право в рамках служебных обязанностей его применить.

Но Бобрышев помнил, что делать это стоит лишь в шести случаях. В критической ситуации они промелькнули перед ним как на картинке.

Во-первых, побег. В случае, если гаишник застал злоумышленника с поличным при совершении тяжкого деяния, а тот решил скрыться, то полицейский вправе применить оружие. Однако это возможно лишь тогда, когда преступника иным способом задержать не представляется возможным.

Во-вторых, нападение. Сотрудник ДПС обязательно достанет пистолет в ответ на вооруженное нападение. В частности, это угроза жизни или имуществу муниципальных органов и простых граждан.

В-третьих, задержание. Огнестрельное оружие может быть применено при задержании лица или группы лиц, отказывающихся подчиниться законному требованию. Например, на требование сдаться и сдать оружие, находящееся при задержанном.

В-четвёртых, принудительная остановка транспортного средства. Инспектор ДПС имеет право применить пистолет или иное оружие для остановки транспортного средства, водитель которого не намерен останавливаться и угрожает опасной ездой другим людям.

В-пятых, предупреждение. Гаишник может совершить «последнее китайское» предупреждение, совершив предупредительный выстрел в воздух.

В-шестых, обезвреживание животного. Полицейский в рамках правового поля может пристрелить животное в случае, если оно несёт опасность окружающим.

Зная обо всех пунктах, лейтенант быстро отмёл шестой и четвёртый, так как автомобиль уже стоял. И решительно зашагал спиной назад, чтобы видеть всех потенциальных нарушителей, чтобы держать под прицелом. А там уже можно будет подумать, какой пункт лучше подходит.

Но глаз на затылке у Бобрышева не было. Эволюция оплошала. И следующие слова он договорить не успел:

— Руки вве-е-е…

Оступившись о придорожный камень, лейтенант Бобрышев в добровольно-принудительной форме треснулся затылком о капот служебного автомобиля. Отчего отечественный автопром и трещиной не пошёл, а вот отечественный затылок служивого трещиной как раз пошёл. Так как «родничок», даже заросший с годами– место, где череп хрупче всего.

Боря застыл, глядя то на обездвиженного сотрудника дорожно-постовой службы, то на подскочившего Лаптева.

Тот вылез из багажника, но уйти далеко не успел. Согнувшись пополам, продолжил пугать округу утробными звуками. Разбавлял редкими замечаниями:

— Бля!.. О, гранат… Сука!.. Зачем вы мне руку сломали?.. Пытали, что ли?.. Ещё и отравили? О… лучок пошёл…

Всё это долго слушать одному Глобальному не пришлось. Из автомобиля выскочила Кира и едва глянув на человека у дороги, сказала:

— Боря, я конечно, ценю, что ты решил отвезти меня в ресторан любой ценой, но с людьми то так зачем? Где мы его теперь закопаем зимой? И где напарник этого бедолаги?

— Зачем напарник? — не сразу понял Боря.

— Так его надо следом валить! — огорошила более подкованная в этом вопросе Князева. — Я сейчас папе позвоню, посоветуюсь.

Она села обратно в салон, откуда вскоре доносилось:

— Папа, нас менты прессуют! Боря одного уже ушатал. Второй то ли сбежал, то ли в засаде сидит… Да не успела я по коленям стрелять!

Пока Глобальный перерабатывал поступившую информацию и дурные манеры Киры, которая благодаря отцу была готова к жизни на все сто, а на целых двести к любым неожиданным ситуациям, рядом начал возмущаться Лаптев.

Говорил он теперь почти без перерывов:

— Меня вы тоже собрались валить? За что?

— Да не собирались… вроде, — ответил Боря.

— А зачем же тогда травили? Мучить любите? Или вы больше по БДСМ втыкаетесь на пару? У-у-у, гестапо! Или того хуже — извращенцы⁈

Боря посмотрел на одного, на другую с телефоном в автомобиле, на третьего в блаженном омуте и вздохнул.

— Так! — тут же обозначил он свою позицию.

И уже собрался всё объяснить Лаптеву, чтобы в себя пришёл. Но после восклицания «а такого я не ел!», он так резко разогнулся у автомобиля. Так шустро получилось, что поймал затылком открытый багажник. После чего на дороге появилось второе тело.

«Кучно легли», — заметил внутренний голос.

Свой затылок Боря только почесал. Испытывать его на прочность он не собирался. Это Лаптя природа ростом не обидела, чего не говори.

«Ну вырос дылдой, с кем не бывает. Но зачем же в собственную лужу падать?» — посочувствовал внутренний голос.

Из салона вновь вышла Кира и посмотрев на оглушенного Лаптя, скривила губы:

— Слу-у-ушай, а папа тебя недооценил. Ты ведь и сам можешь вопросы решать.

— А-а, да? — переспросил Боря и кивнул. — Вроде, да.

Кира в ответ только улыбнулась:

— Я тогда позвоню, чтобы не обращал на нас внимания и своими делами занимался.

И дева снова села в салон Уруса, а Боря только вздохнул и приподняв Лаптева подмышки, снова запихал в багажник. На этот раз головой вперёд, чтобы снова не начудил.

На этом можно было просто сесть в автомобиль и уехать, но рядом снег заметал ещё одно тело. И переживёт ли постовой время до прибытия подкрепления, вопрос спорный.

«В любом случае заболеет… жалко человека», — заявил внутренний голос.

Боря подошёл к пистолету, пнул его под служебный автомобиль, чтобы никому глаза не мозолил, после чего попытался его открыть, но двери были заперты. От удара по капоту сработали электронные замки.

Снова долго-долго выдохнув, Боря подхватил лейтенанта под грудки и поволок к Урусу. Мама с детства учила, что шариться по чужим карманам — не красиво.

«Обыскивать человека в форме вообще не рекомендуется».

Так рядом с Лаптевым в багажнике появился Бобрышев. Обложенные с краёв и между друг другом пакетами тела как бы намекали, что новой жёсткой встречи с корпусом им не грозит.

«Главное в трампункт привести, а дальше санитары пусть сами разбираются».

Решительно хлопнув пятой дверью, Боря уже собирался вернуться за руль, но он явно недооценил Князева как отца. Обеспокоенный родитель по первому звонку дочери нёсся на всех порах к Кире. Знакомый автомобиль показался на дороге, быстро приближаясь.

Джип гнал под двести километров в час. Но дорога хоть и была в целом ровной и без ям, также была заснеженной и местами обледенелой. Вильнув, внедорожник занесло. Водитель выкрутил руль в сторону заноса на рефлексах, повторил манёвр в обратном направлении, но управление было потеряно. Сначала внедорожник поймал бровку, потом от неё отскочил, повело резче. Стоило колесу в очередной раз попасть в снег, как решил, что дальше только — в полёт.

Пробив сугроб, джип перевернулся и полетел в кювет, несколько раз проверив на прочность крышу и черепушки всех присутствующих. Если водители спереди ещё пристёгивались, повиснув как на канатах, то люди сзади предпочитали свободу от правил дорожных движений и ощущали свободный полёт. Зима, скорость и толстые, неповоротливые руки водителя, помноженные на критическую ситуацию, быстро показали, что пассажиры ошибаются.

Физика, квадрат скорости и человеческий фактор оказались сильнее иконок над приборной доской и крестиков под зеркалом заднего вида.

Боря уже во второй раз за день, как в замедленном движении фильма, видел словно покадрово эту сцену. Он глаз не мог оторвать, глядя в оба как автомобиль слетел с трассы и покатился кубарем по снегу, быстро превращая крепкий корпус на независимой раме в смятый хлам с выбитыми стёклами.

Глава 28

Дон Борис-4

Некоторое время назад.

Брокколи и шпинат чрезвычайно полезны для организма благодаря питательным веществам. Так брокколи позитивно влияет на сердечно-сосудистую и иммунную системы, обладает противовоспалительным и антиканцерогенный эффектом. При том совсем не содержит жира. Зато содержит натрий. А шпинат и вовсе рекордсмен по содержанию калия, железа, марганца и йода. Он рекомендован людям с малокровием и полезен в восстановительный период после болезней. Обладает лёгким противовоспалительным и мочегонным действием, что делает его эффективным при отёках. В целом, лучших продуктов в питании для сотрудника дорожно-постовой службы сложно было придумать. Разве что добавить к списку ещё и спаржу, но в ближайшем магазине к дому она почему-то не продавалась.

Когда на выходных заболело сердце и вместо бани пришлось отлёживаться на диване, глядя в потолок, Артём Палыч решил заняться здоровьем. А то все признаки старости на лицо, а вроде и не жил. Седина, лысинка, отдышка есть, а спокойствия нет. Богатств и тех не нажил. Надо скинуть лишний вес, чтобы обновиться к весне. А там спокойно пройти медкомиссию и думать о пенсии. Вот выйдет на неё, там и поживёт.

Как любой нормальный мужик, Артём Палыч решил вернуть себе сразу всё здоровье, на которое был способен и просто смешал оба ингредиента в одном салате. Шпинат — конечно, гадость. А брокколи по вкусу напоминает вату. Но поскольку оба продукта почти не содержали калорий, выбор был очевиден. Жуй — худей. Лишь одного не учёл капитан, что оба продукта также позитивно влияют на пищеварение. А в сочетании друг с другом — вдвойне.

Сначала это выражалось в лёгком попукивании под утренний чаёк после мега-полезного салатика вместо привычного хлеба с маслом. А заступив на дежурство, Артём Палыч разве что форточку приоткрывал на минутку в автомобиле, чтобы не спирать на предыдущий экипаж.

Потом живот скрутило и тембр залпов постепенно увеличивался, наращивая мощь звуковой волны от шептуна до трубы Иерихона. Вместе с ней обозначился и богатый внутренний мир капитана. Тут тебе и морепродукты с дня рожденья каким-то боком, и квашенная ещё в сентябре капуста пошла. Приходилось выходить на улицу или курить прямо в салоне, когда не успевал выходить.

На третьем этапе переваривания полезных продуктов совсем плохо стало. Напарник рядом начинал потихоньку плакать за рулём после очередного выхлопа, поясняя:

— Артём Палыч, ну глаза же режет!

Возразить было нечем и капитану пришлось скрыться в сугробах. Если в первые полчаса служивый даже рад был такой очистке организма, ведь три дня не мог выдавить из словно забетонированного чаем зада ничего с самих булочек у тёщи с сыроватым тестом, то вторая половина начала напрягать. Мало того, что вышли все задолженности за три дня, так на их фоне также кончился служебный рулон в бардачке. Той самой «наждачной» бумаги, который никто никогда не использовал, но «лежал на всякий случай».

Но процесс было уже не остановить. Здоровье внедрялось в тело с чёрного хода.

В результате чего в ход была пущена докуренная пачка от сигарет, а затем пошли и бланки.

Лейтенант Бобрышев сначала посмеивался, а затем с сомнением смотрел на пустеющую планшетку. Пока не забрали все листики, спрятал несколько под сиденье. Но капитан не успокоился даже, когда забрал пустую планшетку. Тут уж пришлось возразить!

— Артём Палыч, так оформлять на чём будем? Устно?

— Ай, да иди ты! — только отмахнулся капитан, продолжая серию рулад.

С большим сомнением откапывая под кустиками прошлогоднюю листву, Артём Палыч вскоре осознал два момента. Либо нужно срочно следом переходить на закаливание организма, либо пострадает и честь мундира. Понятно, что коллегам из сельской местности не в падлу и подолом рубахи подтереться, но он то — городской!

Стремительно худея, даже не дождавшись весны, капитан вдруг вспомнил много бесполезной информации, которая захламила мозг по жизни. Например, что детоксикация — есть процесс разрушения и обезвреживания различных токсических веществ химическими, физическими или биологическими методами. А если из него столько выходит, то всю жизнь жрал чёрте что и жил чёрте как.

«Если такое из подсознания в час икс лезет, то что дальше?» — вздыхал капитан, массируя хрустящие коленки.

Коллеги из деревни-то с ногами посильнее будут. По сельским сортирам над дыркой много не насидишь без последствий. А у него уже ноги не вывозят. Лучше бы привычно затекали на белом троне. Да где его взять на трассе в подлеске?

Из ресурса остался только снег. И приглядываясь к потенциальным снежкам, слепленным из того, что оказалось под рукой, ослабленный недугом капитан понял, что пора закаляться. Но начинать закалку лучше с рук, ног, головы, но никак не места, куда не попадал солнечный свет.

С большим сомнением в собственных возможностях по продолжению несения службы в ближайший день, неделю, а то и месяц, капитан вызвал такси с места службы. А потом заявил лейтенанту:

— Всё, Бобрышев. Нужно сгонять домой, иначе кабзда.

— А как же я один-то буду?

— Как, как, хуем об косяк! — посоветовал коллега и вновь скрылся за служебным автомобилем.

Когда приложение ответило, что ближайший таксист приедет через час, Артём Палыч взвыл. Тогда Бобрышев и понял, что настало его время. Он просто вышел на дорогу, поднял жезл и остановив первую попавшуюся машину, отправил бедолагу в город на попутках.

Выбирая между необходимость отдать автомобиль службам на время и подвести человека, водитель почему-то отказался вверять свой личный автомобиль на благое дело и просто повёз капитана по обозначенному вслух адресу.

Добравшись домой, не запятнав честь мундира и даже на него не капнув, Артём Палыч уже с ненавистью смотрел на пепельницу в туалете. И жёлтые прокуренные обои. Худей, не худей — лучше не станут.

— Так, всё, бросаю курить. И ремонт сделаю, — заявил он туалетной комнате.

Так как больше заявлять было некому — жена на работе, дети уже отдельно живут.

Больше бесило, что в домашней аптечке никакого противоядия от недуга. Только уголь активированный, валокордин, вата, бинты, перекись водорода и термо-одеяло.

— И за каким хреном нам это одеяло? — даже возмутился капитан.

Всё, что в старой автомобильной аптечке хранилось под списание, то и дома надёжно лежало. А болеть всё равно никто не планировал. В рабочее время не положено, а во время отдыха — какой смысл?

Но брокколи и шпинат нарушали все планы. И в обход всех инструкций то и дело загоняли капитана в ненавистную комнату. После очередного забега взвыл Артём Палыч волком и на потолок посмотрел. А там старый потолок. С одиночной лампочкой. И жёлтые пятна старые.

Как сосед залил, так потолок и не красил. Некогда.

— Но ведь залил же! — припомнил этот момент хозяин квартиры.

«Раз накосячил, то пусть выручает. До аптеки идти далеко. А от забетонированного дна и воспоминаний не осталось. Хотел изменений — получил», — подумал Артём Палыч и набрал на телефоне номер соседский.

* * *

Первый час работы в посёлке Жёлтое золото Егор парил в облаках. И кресло мягкое. И тепло. И по ногам не дует. Даже чайник есть электрический на КПП. Правда, сахара и заварки нет. Но есть кран, можно помыть руки. И там течёт не только холодная вода, что совсем диво для рабочей коморки. А ещё розетка есть! И телефон зарядить можно. Что-то, а зарядка всегда под рукой.

Второй час читал охранник журналы и газеты. Целая стопка накопилась, за что большая благодарность предыдущим работникам. Сразу видно — работали люди, а не в змейку играли.

Третий час старался Егор всё больше на улицу выходить. И жалобно смотреть на проезжающие под шлагбаумом автомобили. Вдруг кто сигареткой угостит?

Но в ответ кивали, мило улыбались, но… не угощали. И четвёртый час охранник уже катался на стуле, крутился, делал из бумаги откровенно убогие оригами. Благо, её тут много. В какой-то момент даже вспомнил про змейку на телефоне.

Всё — без толку. На пятый час желудок начал издавать такие жалобные звуки, будто неделю ничего не ел. Проклиная кружку чая на завтрак, которую и то не допил, а хлебнул по ходу, Егор выдохнул и позавидовал людям, которые на солнечное питание перешли.

«Интересно, есть хоть один на территории Сибири? Или без пельменей быстро кони кинут?»

Когда пошёл шестой час работы, Егор выпил сколько смог кипячёной воды, чтобы ещё немного обмануть организм, заполнив пустым объёмом желудок. И приготовился умереть. От обезвоживания, конечно, не получится. А вот от голода — запросто. Плюс пальцы задрожали от нехватки никотина.

Всё вокруг начало бесить и раздражать. И даже тот факт, что никакого различия между этими словами не было — бесил. А потом — раздражал.

— Боря-я-я, где моя еда? — сначала шёпотом, а потом во весь голос говорил Егор, тысячу раз желая до него дозвониться, но позвонив всего два раза. И оба — до обеда.

«Захочет — перезвонит. А пока — занят человек. на вторую Ламборджини зарабатывает», — ещё подумал Егор и разгонял эти мысли ровно до того момента, пока на телефоне не высветилось «Сосед снизу».

Хоть по телефону поговорить.

— Здорова, сосед! — донеслось с лёгким эхом, как будто говорили в пещере, среди сталактитов и сталагмитов, благо Егор был давно образован кроссвордами и прекрасно знал в чём отличие.

Одни торчали, а другие — пупырились.

— Здорова, Палыч, — ответил Егор, не ожидая ничего хорошего от такого звонка.

Обычно Артём Палыч начинал разговоры сразу с криков и весь разговор сводился к тому, что сосед сверху его топит, «пизды получит, а о правах можно забыть». Но водительских прав у Егора не было, как и автомобиля, и дальше обещаний угрозы не заходили. Всё-таки не в полиции служит, а полномочия постовых дальше дороги откровенно множились на ноль.

Два раза так и поговорили, познакомившись и обменявшись телефонами, чтобы не допустить третьего. А тут на тебе — третий раз позвонил.

— Слушай, сосед, выручай, — начал довольно жалобно Палыч.

Видимо, хотел сигаретки.

— Что случилось?

— У тебя таблетки от живота не будет? С толчка слезть не могу. Этот ёбанный ЗОЖ меня в могилу загонит. Но меньше всего я планировал срать до потери сознания. Спасай!

— А как спасать? Я на работе.

— Ты же рядом с домом работаешь, в УК «Светлый путь», не? — уточнил собеседник, намекая на то, что наебать его вряд ли получится.

Видали таких. И все в банках работают. Ну или представляются сотрудниками банка.

— Не, теперь я в Жёлтом золоте на проходной работаю. А это до дома пилить и пилить. Поэтому посуточно устроился.

— Да? — удивился капитан, и что-то рядом потекло и взорвалось. Простонав совсем жалобно, сосед продолжил. — А жена дома?

— Жена… — протянул Егор и кивнул.

Ладно, чего он, зверь какой, что ли? Все мы люди. Конечно, поможет. Сейчас жене позвонит, под вечер уже домой должна идти. Та в аптеку и зайдёт, потом занесёт, спасёт человека. А он поменьше на голову насчёт потолка приседать будет потом. Из благодарности.

Доведя свою мысль до сознания обезвоженного капитана, Егор телефон отключил и тут же жену набрал.

— Слушай, чего делаешь?

— Домой иду. Семёновна кабачок подарила. Килограмм под пять. С самой осени всем раздаёт. Дай, думаю, и я возьму. Мелкую с садика забрала. Тебе же некогда. За хлебом сейчас зайдём, продуктов прикупим. Ну или как ты говоришь — «не занята, короче», — с ходу выпалила жена, чапая среди сугробов с ребёнком.

И Егор, предвидя нелёгкий разговор, решил сразу зайти с козырей.

— Короче, я на новую работу устроился. Прямо здесь уже и сижу. Первый рабочий день.

— А со старой чего? — устало поинтересовалась жена, перенося ребёнка за руку через сугроб.

— Там закрыли предприятие. Начальник проворовался.

— Малая, не трогай кошку! У неё может быть лишай! Поймаешь — будешь жить на балконе, — ответила уже куда-то приглушённо жена,

— А можно в ванной? — уточнил ребёнок писклявым голосом рядом.

— Нет, — сказала мать его детей и вернула лицо к динамику. — И где ты теперь сидишь с кроссвордами? Или решил сменить амплуа и в хай-тек податься? Всё-таки шесть букв по вертикали.

И ржёт.

— Я на минуточку, в элитном посёлке теперь работаю. И получать буду в три, а то и четыре раза больше! — вывалил все оставшиеся козыри Егор, но когда не услышал аплодисментов, чуть тише добавил. — Только жрать хочу так, что мама не горюй. Пока переезжали, пообедать не успели. А по части завтрака, сама знаешь, ем мало.

— И ешь мало и секса маленько, — вздохнула жена, убедившись, что ребёнок бегает за собакой. — И зарплата маленькая, и член коротковат…

— Но достал же! Трижды! — быстро прервал Егор поток доводов, нагрузив полную руку «ответных козырей».

Похоже, эта партия оставалась вновь за женой, как и последние пятнадцать лет.

— Егор, может мне уже к соседу уйти? — добавила без всякой усмешки жена.

Попутно объяснив более молодому охраннику сетевого магазина, что не будут они сдавать на хранение детский рюкзачок, потому что «нормальная бомба туда всё равно не поместится, а на крупную не заработала, чтобы снести к ебеням весь этот сраный район! А если не веришь, кабачком переебу!»

Охранник тут же шагнул в сторону, так как сложно было спорить с уставшей женщиной, которая воспроизвела на свет трёх детей и тянет их на себе вместе с пакетом с кабачком. В паспорт можно не заглядывать — на лице написано.

— Хм, не советую, — ответил в то же время Егор, остро сожалея, что не может ничем помочь супруге.

Но соседу-то может.

— Ты лучше в аптеку заскочи, возьми что-нибудь от живота и соседу снизу занеси.

— А ху-ху не хо-хо? — тут же перешла на импровизированный язык жена, так как дочка в этот момент была совсем рядом и донимала её требованием купить шоколадку.

— Не хо-хо, — добавил Егор. — Страдает человек. А я походу вообще скоро с голоду сдохну. Тогда зарплату сразу тебя переведут.

— Егор, всё короче, я на кассе.

— В аптеку-то зайдёшь?

— Да зайду, зайду! Ты же мёртвого достанешь.

Связь отключилась. И Егор тут же обнадёжил капитана. А вернувшаяся вскоре домой супруга не только спасла человека упаковкой закрепляющих таблеток от дальнейших изменений в организме, но и пока Артём Палыч приходил в себя, принесла к нему жаренные кабачки.

— Ой, а я теперь вообще не буду есть, наверное, — принюхался к кабачкам сосед.

— А это и не вам, — огорошила жена, протягивая контейнер. — Мы вас спасли. Теперь вы мужа спасайте. На работе голодный сидит. Завезите, будьте так добры.

На том они и распрощались.

* * *

Прикрыв снайперскую винтовку и пару автоматов Калашников махровой тряпочкой в багажнике и обложив пулемёт для верности брезентом, Князь отправился ни много, ни мало, на войну.

Давно следовало эти вопросы с Шаманом позакрывать. Раз не отдают долги, значит, не уважают. Раз не уважают, значит, не боятся. А раз не боятся, какие могут быть дела? Так бизнес не построишь.

Раздумывая над этим, Князев сел за руль и посадил рядом с собой сбоку Зину. Не было по жизни оруженосца вернее. Позади на заднем сиденье расположились два коня — Моня и Нанай. Но эти как раз — пятьдесят на пятьдесят. Могут помочь, а могут в спину ударить. А могут даже по трассе переворот устроить. Благо, оружие к ним ближе располагается.

И решил Князев для верности кого-нибудь для баланса на заднее сиденье посадить. Сначала мелькнула мысль Борю взять, но сантехник и так на повестке дня. Бита в отпуске, Лапоть в оппозиции, прочие пацаны обиделись, когда делиться имуществом Шаца не стал. Кто оставался? Только новый охранник на КПП.

Заехав к Егору на огонёк под вечер, Князев быстро поставил перед фактом:

— Короче, Егорка, прикрыть надо. С нами в город поедешь. Стрелять если не умеешь, гранаты тебе выдадим.

Егор стрелять умел, так как служил. Но гранаты не любил. Однако, в город хотел. Там еда ближе. Раз Борю только за смертью посылать, и та не дождётся, то самому следовало чебурек урвать. А там до утра доживёт. Поэтому насчёт гранат за шутку принял и спокойно сел между двумя бритыми под ноль мужиками на заднее сиденье.

В момент, когда внедорожник Князева покинул КПП и выехал на трассу, позвонил сосед.

Признался, что после таблетки ему гораздо лучше. А вместе с тем заявил:

— Ты если в Жёлтом золоте работаешь, я туда как раз еду, по направлению. Моя служебная машина неподалёку стоит. Давай к тебе заскочу? И контейнер передам.

Так Егор узнал два ключевых фактора. Во-первых, жена его безумно любит, так как об ужине позаботилась, несмотря на отсутствие секса вторую неделю и денег месяц. Наличие тяжёлых кабачков и нелёгкой женской доли с тремя детьми в расчёт можно было не брать. То — будни. А, во-вторых, к соседу она всё-таки заходила.

«А иначе чего это он такой весёлый?» — ещё подумал Егор и сказал, что они как раз из посёлка выехали. И по трассе могут встретиться. На том и порешили. Проблема была лишь в том, что их тут же другой постовой тормознул.

— Бля, — только и сказал Князь, куртку распахнутую тут же застёгивая, чтобы кобуру скрытого ношения меньше видно было и пистолет не выпирал.

Но если его можно спрятать, то с пулемётом в автомобиле посложнее с прятки играть выходит. Только пристегнуться и успел.

— О, наша тачила! — в то же время заметил ещё издали Моня.

— Ага, угнанная, — добавил Нанай и заржал. — Японцы, конечно, молодцы. Старушке за тридцатку, всю жопу ей помяли, а развал-схождение сделай и снова как новая будет.

— Дебилы, блядь, оружие! Щас всех упакуют, — рявкнула Зина, оборвав все разговоры и пристегнувшись ещё ранее, обронила назад. — Раз ваша машина, импровизируйте! К багажнику его не подпускайте!

Моня с Нанаем переглянулись, кивнули и выскочили из автомобиля, почти побежав навстречу с инспектором. С ходу языками зацепились, отвлекая внимание. А Егор, продолжая говорить по телефону, заявил капитану, что они как раз ему навстречу едут, объезд у них неурочные и в сам посёлок можно не заезжать. По ходу встретятся.

На том и порешили.

Двое бритых парней вернулись в салон автомобиля, весёлые и с разговором на тему лохов. А Князь, хмыкнув, вновь притопил педальку. С такими ребятами можно и в разведку, оказывается.

— Смекалка есть, — одобрила и Зина. — Далеко пойдёте.

— Базара ноль, — ответил Нанай. — Если для дела, то всегда пожалуйста.

Моня кивнул молча.

— Слушайте, а можно недалеко тут будет остановиться на минутку? — ещё спросил Егор дальше по трассе, когда постовой давно скрылся из виду, а город приближался.

— Ты чего это? Посрать приспичило? — спросил Князев, довольный неофициальными наймитами и не довольный официальным помощником.

Может, зря его брал? Но ехать обратно на КПП возвращать — только время терять.

— Да я без обеда, только контейнер заберу и обратно.

Егор вновь созвонился с Артёмом Палычем и тот признался, что у таксиста колесо пробило. Князев по просьбе пассажира и остановил автомобиль у голосующего водителя. Пока Егор вылез навстречу капитану, случилось два интересных момента.

Во-первых, Князю позвонила дочь и с тревогой в голосе сообщила, что «их с Борей прессуют менты». Во-вторых, один из «ментов» неожиданно вылез из салона автомобиля с уже снятым колесом и в быстро приближался прямо к ним. В форме, как и полагается.

— Бля, засада! — заявил Князев и резко дал по газам, сначала развернув автомобиль, а затем погнав его по трассе обратно.

Лавируя в неожиданно-плотном потоке встречных автомобилей, он сначала подумал о Кире, а потом пожалел о потерянном сотруднике. Но лучше пусть примут одного его, чем всех и сразу. А потом договорится, выкупит. А для Бори историю сочинит поинтереснее, с командировкой и командировочными для охранника.

«Чёрт с ними, с таджиками, лишь бы с дочкой всё хорошо было», — раздумывал Князев: «Отобью обоих, спрячу, пересидим, потом поженим обоих, чтобы не скучали».

Но додумать не удалось. Разогнавшись за пропущенным встречным потоком автомобилей под двести километров в час, чтобы точно успеть, Князев вдруг понял, что куртка слишком плотно облегает тело. В какой-то момент руль ударил по рукам и удержать его не удалось. Машину повело. И отсутствие свободы для локтей сыграло с водителем злую шутку.

Они вдруг полетели, затем запрыгали, а после — темнота.

Глава 29

Дон Борис-5

Пока Боря с недоумением смотрел на аварию, события за три с небольшим километра от места аварии развивались несколько иначе.

Сначала Егор взял ещё теплый контейнер с кабачками из рук капитана.

— Чего психовать-то сразу? — обронил охранник и с недоумением посмотрел на газующий, удаляющийся джип с начальником за рулём.

— Что, уже уволили? — усмехнулся капитан. — А я говорил, что от элиты хорошего не жди!

Артём Палыч со вздохом посмотрел на таксиста, который пробитое колесо-то открутил. Справился накидным ключом, но забыл, что запаски у него нет. И одно бессмысленное дело могло перейти в другое. Поэтому менять обратно проколотое колесо никто не спешил. Только эвакуатор вызвали.

— Походу, даже не приняли… чёрт! — выругался Егор и едва не бросил под ноги контейнер со злости. — Я совсем забыл про испытательный срок. Что, до завтрака бы не дожил? А? Во дурак!

Голод оказался сильнее гнева. Егор пошёл по пути спокойствия, презрев разрушение. Он открыл коробочку и ощутив божественный запах еды, проглотил пару кусков, почти не жуя. Ровно также, как поступал в детстве Бобик с куском колбасы. Его пёс в деревне. Или Шарик. Благо был и тот, и другой. Стоит отметить, что и колбаса была другая тоже.

После чего охранник вспомнил о приличии и предложил угоститься соседу.

— Угощайтесь, по-соседски.

— Не, я… на диете, — признался Артём Палыч, решив больше никогда ничего не есть. Тем более растительного.

Капитан снова посмотрел на таксиста. Но тот лишь повёл головой:

— Всё, приехали. Дальше не повезу. Я вызвал эвакуатор, но время ожидания — до пяти часов. Диспетчеры там с ума посходили, что ли?

Остаток дня для таксиста стал таким же бессмысленным, как возня с колесом.

— Так мне ещё три километра пидорить! — возмутился пассажир.

— А я что сделаю? — резонно возразил таксист перед тем, как улечься спать на раскинутом сиденье.

— А меня ебут твои проблемы? Запаску возить надо!

— За это штраф не предусмотрен.

— А головой если подумать?

— Я думал… есть. Забыл просто.

— Ну и платить тогда забуду, — заявил капитан и просто зашагал по дороге по направлению к оставленной служебной машине, где напарник ждёт не первый час.

— Ой, а я чего-то не удивлён! — крикнул таксист на прощание. — Помощь на дороге, блядь, со всех сторон.

Но больше нарываться не стал и скрылся в тёплом салоне. Благо, печка ещё работала и бензина было больше половины бака. Можно выспаться или устроить переписку с любовницей, пока жена будет пилить, что снова хуйня их юбер. На айтишника идти учиться нужно было, а не водительские права получать.

— Поговори мне ещё! — пробурчал капитан для порядка.

Всё-таки совесть подсказывала, что мог и половину заплатить. Большую часть дороги проехали. Но если все в стране свою работу наполовину будут делать, то больше Гвинеи и Эритреи никого и не перегонят по экономическим показателям.

Хуйня начинается с малого, точно знал Артём Палыч. Учитель не доучил, врач недолечил, строитель не доделал, автомеханик недокрепил, вот водитель и не довёз. И только у воров и мошенников всё прекрасно. Свою работу знают. Номер на обратной карточке не подскажете?

Капитана шатало от накатившей усталости. Ощущая состояние на ветру, близкое к выходу в астрал, он не понимал, что творится с организмом. Вроде сильное обезвоживание. Это при резкой потере не одного килограмма. Ему одновременно было безумно легко шагать, но также легко его теперь сдувал с трассы ветер.

Егор пошёл рядом, уплетая кабачки в масле. Всё-таки в посёлок надо вернуться, к Боре. Пусть домой отвозит, раз привёз. А куда деваться?

А кабачки — деликатес в походе. Даже быстро застывающие на ветру.

Не, жена у него точно умница и красавица. Такая к соседу только по делу. Да и нужен ей тот сосед-то? Идёт вон, шатается. Как будто много лет пешком не ходил. А теперь сразу на марафон вышел.

Артём Палыч же шёл и потел так, как никогда в бане. Вроде каждую неделю с мужиками в парной сидели под пивко-квасок-водочку, а едва капля по лбу катилась. А тут на тебе — пот градом. А во рту как кошки насрали. Аж самому дышать противно.

По пути он четыре раза пытался позвонить Бобрышеву, чтобы подъехал поближе и забрал. Но телефон абонента выключен или недоступен.

Преодолев километр, капитан вдруг ощутил сильнейшее головокружение и упал. Ноги просто подкосились, и он ощутил, как валяется на асфальте, с недоумение разглядывая яму на ещё летом отремонтированной сплошняком дороге.

«Из варенья они их делают, что ли?» — ещё подумал Артём Палыч, пока Егор рядом под локоть схватил и приподнял.

— Сосед, ты чего? Споткнулся, что ли?

— Я… устал, — вяло ответил капитан и понял, что пора на пенсию.

Медкомиссию с таким состоянием организма он точно весной не пройдёт. Сердце ходуном, ноги ватные, язык заплетается. Ещё километр прошагай и мотор встанет. Тогда не то, что ремонта жене в квартире не оставит, а самой придётся деньги на похороны искать. Ритуальные услуги нынче дороги. Помирать не выгодно.

«Уж лучше ремонт!» — ещё подумал капитан и поднявшись, почти минуту приходил в себя, придерживаясь за плечо соседа.

Егор не возражал. Стоя даже есть удобней. Но последние куски жевал уже нехотя, через силу, прозапас. Чтобы меньше нести было. Судя по виду соседа, его самого сейчас нести придётся. Тогда уже не до контейнера будет.

— Слушай, ну надо идти, — сказал Егор, вытерев руки о штаны и контейнер за пазуху запихав.

Капитан подхватил порцию снега с обочины, растёр лицо, смочил губы и кивнул.

— Надо.

Отдышавшись, они вновь пошли вдоль трассы, слушая как изъеденное никотином сердце презирает их за физические нагрузки. Но если Егор, которому было под сорок лет, это ощущал меньше, ещё и плотно перекусив, то Артём Палыч, которому было под пятьдесят, готов был отойти в мир иной в течение следующего километра.

— А ты знаешь, что «диета» от слова «дает» по-английски? — некстати спросил Егор, в такой ситуации подхватывания под локоть периодически пытающегося упасть соседа быстро перейдя на «ты».

— Что это вообще на хрен значит?

— Умирать.

* * *

Пока двое курильщиков со стажем сокращали путь к месту аварии, Кира терять времени не стала. Едва заметила аварию, как сначала потеряла дар речи, а потом мозг начал работать, отвечая на экстремальный вызов.

Выкидывать на улицу двоих мужиков из автомобиля она не стала, но и автомобиль отца был хорошо различим с трассы. Поэтому решение пришло мгновенно. Пока Боря вызывал скорую, она проверила карманы лейтенанта и обнаружив ключи от служебного автомобиля, без всяких сомнений разомкнула замки и села за руль. На водительские права она училась не только на «автомат», но и на «механику», поэтому детище Автоваза покорилось хрупкой девушке. Ещё не остывший мотор завёлся в пол-оборота.

Стараясь не путаться в трёх педалях, Кира развернула автомобиль. Крикнув в приоткрытое окно:

— Боря, догоняй! — подогнала автомобиль как можно ближе к месту аварии.

Выйдя из ступора, Глобальный лишь на пистолет на дороге посмотрел, где ещё мгновение назад стоял автомобиль.

«Забери. Если литёха проебёт служебное, с работы выгонят», — тут же обозначил ему внутренний голос: «Хотя, без служебного автомобиля он тоже не долго проработает. Но если этот выиграл конкурс на распиздяйство, то следующий ещё хуже будет».

Схватив пистолет, Боря вернулся за руль и сунул его в бардачок Ламборджини. Мотор взревел, и водитель быстро нагнал патрульный автомобиль.

Сантехник выскочил из салона и побежал в снег следом за Кирой. Девушка без сомнения лезла по сугробам в платье и сапожках, которые были ей выше пояса. Так ему о чём думать? Догонять надо!

Обилие снега в поле смягчили автоаварию. Вместо того, чтобы пропахать землю, внедорожник мял снег на протяжении семидесяти-восьмидесяти метров от трассы. И остановился лишь у большого дерева.

Первое, что поразило Борю, это то, что Кира из багажника что-то достаёт и в снег бросает. Пригляделся — оружие.

— Ты что делаешь? — спросил её Глобальный.

Конечно, понятно, что пострадавших в аварии особо трогать не стоит. Но почему не на отца в первую очередь обратила внимание?

— Боря, закопай оружие! — крикнула ему девушка, швырнув снайперку поближе к нему.

— При чём тут оружие? Им помочь надо! — возмутился сантехник, пробираясь среди снега ближе и ближе к перевёртышам. — Они живые?

— Ты что, вообще не отдупляешь? — взвизгнула Кира, швырнув следом автоматы из последних сил — пулемёт. — Сейчас со скорой менты понаедут и всех тут повяжут. Спрячь оружие, я тебе говорю! Если не спрятать, то лечиться будут уже не в больничках!

— Да сколько можно оружия-то? — огрызнулся набравший во всю обувь снега.

Стиль и сугробы — вообще плохое сочетание.

Но она задыхалась от негодования и адреналина и была на грани срыва. Вид как у ведьмы, которую загнали инквизиторы. Либо помогай, либо проклянёт напоследок в сгущающихся сумерках. Солнечный день зимой короткий.

Боре ничего не осталось делать, как отнести оружие за дерево и прикопать под снег до лучшего случая. После чего размёл собственные следы от автомобиля до дерева и попытался открыть пассажирскую дверь, где уже дёргала ручку девушка.

Бесполезно, что эту, что соседскую сзади. Смяло весь контур, заклинило. А за разбитыми стёклами в плёнке как молоко — ничего не видно.

Сколько раз автомобиль перевернулся уже не сказать. Но снова на колёса встал, смятый и потёртый, как коробок спичек в стиральной машинке. Снег тоже может быть жёстким, когда слетаешь в него на скорости. А сколько малых деревьев лесопосадки между дорогой и полем по пути собрали — не счесть.

Обойдя автомобиль, Боря дёрнул дверь со стороны пассажира. Не пошла. Тогда сразу и изо всех сил рванул на себя дверь со стороны водителя. Открылась и переломилась на изгибе.

Князь сидел за рулём, сдерживаемый ремнями. Голова висит на груди, почти касается руля. Но пузо мешает. Рядом без сознания Зина с разбитым веском. Треснулась о боковое стекло, но вылетать не дели ремни. А позади — куча мала. Рука торчит с заднего сиденья одного человека и нога другого. Тогда как другая нога — в сторону багажника, в рука заломана куда-то вниз, уходя под сиденье. Что страшнее, у обоих глаза открыты. И оба прямо перед собой смотрят. Оба — ровно.

«А один разве не косоглазил до аварии?» — попытался внести ясность внутренний голос, но Киру затрясло.

Девушка рухнула в снег, ударившись в слёзы от такой картины.

Боря, только глянув на шею Князя, понял — перелом шеи. Так называемый «удар хлыстом», когда череп резко подаётся вперёд от удара, а ослабленные мышцы шеи не в силах удержать его на месте, когда ремень безопасности удержал от инерции тело.

«Лучше не трогать до приезда скорой помощи», — заметил внутренний голос и тут взгляд зацепился за край куртки, откуда торчала кобура.

— Как же вы все заебали меня со своим оружием! — возмутился Боря, расстёгивая куртку водителю.

Достав из кобуры пистолет, он разрядил обойму, протёр рукоять рукавом, а затем изо всех сил одно и другое в поле в разные стороны. Надо будет — найдут по весне.

— Эй, вы в порядке? — голос донёсся со стороны дороги.

Боря повернулся на знакомый голос, а там мужик пробирается по снегу.

— Егор?

— Боря?

— Давай сюда! Помощь нужна!

Охранник пришёл на подмогу, когда сантехник прикидывал, что делать с Князем. Дверь открывалась только с этой стороны. Вытащить других людей, не извлекая объёмного тела за рулём — невозможно. Но ещё больше пугала шея Князева. Она опухала на глазах, как будто позвонок передавил вену или артерию.

Скорой же не было. Как не было на быстро темнеющей трассе автомобилей. Когда ещё доедут? Неизвестно!

— Пиздец, он так скоро задохнётся от отёка, — понял Боря и стал кидать на снег из багажника покрывало, которым скрывали оружие.

— Папа! — прорвало Киру, которая наконец поняла, что для неё главное, а что — второстепенное.

Боря притащил пару веток от дерева, которые смог наломать поблизости.

— Носилки делаем? — догадался Егор, пытаясь успокоить в то же время ревущую девушку в сугробе.

— Нет, нечем закрепить. В покрывале понесём, — тут Боря сделал поправку на вес Князева, вспомнив, что в сауне с трудом его подняли на лавочку. Плюс сугробы. — Ну… волоком его к дороге потащим. Но надо обездвижить шею! Есть шарф?

Кира сняла шаль с шеи, Боря обломал две ветки сантиметров под двадцать и расположив их вдоль шеи Князева, обмотал шею выданной материей, закрепив не туго, но и не для видимости. Получалось нечто среднее между желанием задушить и спасти. Однако, голова теперь не моталась из стороны в сторону.

«Правда проблема с удушьем могла лишь усложниться, но нам не до частностей, да?» — буркнул внутренний голос: «Отсидим десятку за попытку оказание неквалифицированной помощи и непредумышленное убийство и на свободу с чистой совестью!»

Боря старался сосредоточиться, гоня от себя эти мысли прочь. Вдвоём с Егором вытащили Князя из автомобиля и погрузили на покрывало. Один потащил за один конец, другой за другой. Но таким образом спасаемый быстро соскользнул, так как ноги остались на снегу.

— Кира, держи отцу ноги, поднимай их! — крикнул Глобальный, чем тут же заставил девушку переключиться со слёз на помощь.

Князева вытерла слёзы и быстро включилась в работу. Начинался совместный ад по преодолению десятков метров до дороги.

— Раз, два, тащим! — кричал то и дело Боря, но темнота сгущалась.

Небо в дымке. Ни луны, ни звёзд не видно. Сугробы, перемолотый снег. Один теряет равновесие, другой тащит, третья кричит «мне не видно»! И в этом аду под названием тяни-толкай лишь на покрывало можно было положить телефон с активированным фонариком. Но светил он в основном в небо, больше давая знаки инопланетянам, чем освещал округу. Любые же попытки положить его на бок или нести в руках, сводились к тому, что дело это неблагодарное. Всё равно нужны две руки, две ноги и координация голосом. Так что даже в зубах не унести. А если светит тебе в глаз при этом, тоже хорошего мало.

— Боря, молю тебя, спаси папу! — то и дело подстёгивала Кира, когда преодолевали от трёх до пяти метров за один рывок.

Затем все хором переводили дух, вспотевшие и тяжело дышащие. Они словно бревно волочили по полю в грязи, так как проваливались в лучшем случае по колено, а бывало и по пояс. Снег впивался в кожу холодом, таял на стыке носок и ботинок, колол в местах, где соприкасался долго. Учитывая почти не утихающий ветер, что к ночи лишь усилился, такой кросфит был всем не по душе.

Но любое мучение рано или поздно заканчивается. Когда Боря понял, что ноги уже не двигаются, едва не зарылся носом в снег перед трассой. Они преодолели относительно-гладкую траншеи и теперь оставался последний рывок с белой горкой, которой изрядно намело за последние недели ноября.

— Раз, два, взяли! Ещё-взяли! — уже не кричал, но хрипел Глобальный, ощущая одновременно замороженные кончики ушей и сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

Тепла в теле было безумно много, но кровь словно распределилась по критически-важным местам. А на такие мелочи, как уши и кончики пальцев на ногах кровоток уже не обращал внимание.

Тут-то Боря и понял, что фирменная шапка говно для стильных. А все эти стильные и пары часов на ветру в поле не стояли.

Однако, после очередных кооперативных усилий, Князев был извлечён на дорогу. Кира открыла автомобиль, проверяя заднее сиденье и тут ей на плечо легла рука.

— Эй, ты что тут делаешь! — жутко испугал её мужской голос с заплетающимся языком.

Она вздрогнула, до смерти перепугавшись и повернулась. Перед ней стоял капитан, которого качало на ветру. Он держался одной рукой за автомобиль, другой за коленку и морщился. Шапка набок, изо рта несёт помойкой. С края губы висит пена.

— Ты, сука, пьяный, что ли⁈

— Я… я… — едва дыша, пытался найти силы для возмущения Артём Палыч, но годы были уже не те.

— Нашёл время! — рявкнула Кира и сунула кулак под нос, что было весьма показательно.

От такой наглости капитан только на край капота присел. А затем в салон заглянул.

«Где Бобрышева носит? На месте аварии, что ли?», — ещё подумал капитан, с трудом перемещаясь в салон на переднее сиденье. Удалось сесть рядом с рулём. Уже в зеркало заднего вида видел, как мужики грузили на заднее сиденье тело в заснеженном покрывале.

— Что с ним?

— Перелом шеи. Задыхается! — рявкнула девушка и неожиданно ловко присела за водительское сиденье, как будто там и сидела. И прежде, чем Артём Палыч успел возмутиться, сказала одному из мужиков. — Боря, я поеду навстречу скорой. А вы тащите Зину.

Это был не совет, не вопрос, но простая констатация факта, похожая на приказ. После того, как ноги Князева пригнули и закрыли дверь, Кира тронулась с места и автомобиль с включёнными фарами покатил по дороге в сторону города вместе с опешившим от долгих интенсивных нагрузок и происходящих событий капитаном.

Всякое он по жизни видел. Даже использование автомобилей гражданских в служебных целях, но чтобы в обратном направлении, с воли самих гражданских — впервые.

Глава 30

Дон Борис-6

Когда лейтенант Бобрышев очнулся в темноте в багажнике автомобиля, он испытал первый шок. Контролируемый. Всё-таки голова болела и чуть подташнивало. Ещё слабость во всём теле. Состояние на любителя, однако, жить можно.

Но когда свет фар проезжающего автомобиля отразился от обшитого кожей потолка и попал на лицо тела напротив, адреналин тут прибавил прыти. Зрение словно на мгновение обрисовало бледную, синюшную кожу век в опасной близости от него и неестественно вывернутую руку жертвы.

Тогда Бобрышев и сам не понял, как оказался на улице. Очнулся, только стоя у распахнутого настежь автомобиля. Ветер прошёлся по лицу и бахнул дверью, чем окончательно привёл в чувство.

Вновь открыв её, лейтенант осмотрел салон в представленной производителем подсветке автомобиля. И обнаружил несколько интересных моментов.

Во-первых, в нём лежало бледное тело. И холодина, как будто обоих везли из морга или в морг.

Во-вторых, в автомобиле было обилие чёрных пакетов. Плотных и непрозрачных. Даже не заглядывая внутрь, можно было легко понять, что в нём части другого тела, уже распиленного. А значит, и морга никакого не надо.

Выбросят в лес, а весной прикопают.

Проверяя эту теорию до верного, Бобрышев потыкал в ближайший пакет одним пальчиком и едва коснувшись прожжённой кастрюли, понял — плотное.

Значит, череп.

Не решившись развязывать пакет, чтобы подольше сохранить улику, лейтенант схватился за кобуру, пытаясь вооружиться и дать бой злодеям. Но те словно обезоружили его раньше.

Нет пистолета!

Похлопав по карманам, он не обнаружил и ключей от автомобиля. Как не было рядом и самого служебного автомобиля.

«Ну всё, пиздец! Угнали!» — захламили паникующие мысли мозг: «Теперь сократят по статье, ещё и выплачивать ущерб государству придётся. А как мне ему выплачивать, если я своё у него ещё не все добрал?».

От негодования лейтенант треснул по сиденью, а затем застучал многократно по бардачку серией мелких ударов, повторяя вслух:

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Итальянское дизайнерское крепление не выдержало такого обращения и тут же открылось. На свет салона показался подозрительно-знакомый пистолет.

«Надо же, совсем как мой!» — ещё подумал Бобрышев и решил позаимствовать оружие неприятеля.

Всё просто. Сначала даст бой ему, а как подстрелит, (если не застрелит), потом обязательно выведает где тот хранит его табельное оружие и обратно конфискует.

С этой мыслью вновь вооружённый Бобрышев выскочил на дорогу и присмотрелся к снежному скату, где сугроб уже настолько примят, словно по нему слона тащили.

В этом действительно была часть правды. Так как на дорогу теперь тащили в одеяле Зину. Делать это было раз в шесть тяжелее, так как ноги ей никто не держал, а вес почти соответствовал. Ещё и холод с ветром никуда не делись. А силы — куда-то да делись. Где только искать?

Боря проклинал всё и вся. Руки рвались от усталости, ноги сводило, дыхание сбилось, артерия под горлом стучала так, что если ещё увеличить нагрузку, то организм скажет «ты больной?» и рухнет в снег, как когда-то рухнул на дорогу первый марафонец, пробежавший более сорока километров без подготовки под палящим средиземноморским солнцем.

От солнца Боря бы не отказался. Уши уже в трубочку свернулись, и носа не чувствовал. Что-то подсказывало, что побелело то и другое.

«Ампутации только не хватало» — пробурчал внутренний голос.

Рядом тянул покрывало изо всех сил Егор, которому сначала просто хотелось выплюнуть лёгкие, а потом «переноска слонов в зимний период» нагрузила так, что кабачки обратно просились. Тошнило от усталости. И мнение, что сегодня самый лучший день, в связи с новым рабочим местом, плавно сменилось на то, что сегодня — худший день в его жизни. На второе место даже сместился день знакомства с тёщей.

Оба мужика, продираясь через сугробы как собаки Руаля Амундсена к Южному полюсу, языки на плечо повесили, пока дотащили Зину до дороги. Видимых переломов на той не было, и шея свободно вращалась. Но массажистка-снайперша не приходила в себя и кровь на виске начинала подмерзать. С другой стороны, дыхание её было ровным и если отбросить частности, то походило на то, что просто крепко спит.

Стоило Боре с Егором дотащить волокушу с Зиной до трассы, как из-за автомобиля выскочил лейтенант и прицелился то в одного, то в другого.

— Стоять на месте! Руки вверх! Где мой пистолет?

Сантехник, ощущая для себя, как под ключицей давит, устало закатил глаза. Оружие его больше не пугало. Только не сегодня.

— Ты ебанутый? — смахивая пот со лба, спросил лейтенанта Боря.

— Я при исполнении! — поправил Бобрышев и снова поводил перед ними пистолетом.

Может, плохо видели?

— Я тебе пистолет твой в жопу сейчас засуну! — даже не думал пугаться Глобальный, так как очень хотел проглотить сухой ком в горле, а не получалось.

Язык теперь не на плече висел, а к нёбу прилип. И будет только хуже. Хоть снег ешь.

«Лучше начинать с мороженного на морозе», — прикинул внутренний голос.

— Кто ты? — удивился лейтенант.

Одно дело, если бы владелец Уруса его на хер послал вместо представления документов. Даже не удивился бы. Всё-таки на Ламборджини ездит! Нарочно не наворуешь, места знать надо. И совсем другое дело, когда из темноты какой-то мокрый бомж батарею тащит на горе металлолома, весь в снегу, вылезает с шапкой набекрень и хрипит угрозы, как будто бессмертие почувствовал.

— Я — дон Борис! — рявкнул измученный Боря. — Убери свой пистолет и помоги с ранеными!

Голос с хрипотцой походил на капитанский. Бобрышев на рефлексах сунул пистолет в кобуру и подсветил получше волокушу у дороги. А там — человек. Толстый, но всё-таки из рода Хомо Сапиенс.

«Потому что неандертальцев давно всех по Европе порешили», — точно знал Бобрышев, считая, что и современной Европе не долго осталось при таком наплыве африканцев с мигрирующими арабами.

История циклична!

Тогда Бобрышев мужиков подсветил, а один из них уже багажник Уруса открыл и давай труп теребить, дёргать. Никакого уважение к усопшим.

— Лапоть, очнись! Не до тебя сейчас!

— Шо такое? — вдруг промямлил «труп». — Я вас не звал, идите нахуй.

И снова без движений. Но лейтенант этим звукам обрадовался очень.

«Жив, курилка!» — промелькнуло в голове, а для верного украдкой пакет пощупал. А там — мягкое что-то. Типа одежды: «На тазобедренный сустав и голень не похоже, не кости!»

Бобрышев даже улыбнулся. И пистолет его на месте. Так, перепутал малость. Голова болит немного, на затылке шишка, но жить можно.

В целом — всё неплохо. И от того настроение поднялось. А сам Бобрышев начал помогать Зину поднимать. Задача эта была не из лёгких даже для трёх мужиков. Благо, один был после сотрясения, а двое других изрядно вымотаны.

Стоило Зину приподнять, как Егору кольнуло в поясницу, а у Бори колено больно хрустнуло. Один разжал руки, второй отпрянул. А оставшийся один на один с проблемой под центнер лейтенант понял, что тут его полномочия — всё, кончились.

Повторное приземление Зины на асфальт, однако, случилось на покрывало. Зацепившись за угол краем, то создало некое подобие надувного самолётного трапа. И скатившись под углом, массажистка вдруг сделала перекат, подскочила и без всяких разговоров заехала Егору коленом по яйцам, швырнула Борю в сугроб, перекинув через плечо как тренировочную куклу, а когда пошла на сближение с лейтенантом, тот дал дёру вокруг машины.

— Гражданочка, я на слу-у-жбе-е-е! — кричал он, нарезая круги.

Тут как раз наступило время применить табельное оружие, но что-то подсказывало, стоит замедлиться и с северных территорий за ним спустится небольшой сибирский зверёк.

На этот счёт катающийся на асфальте в прогибе охранник точно мог сказать, что это пять букв по вертикали.

А Боря ничего не мог сказать. Он не сразу нашёл силы выбраться из снежного плена. Барахтаешься как дурак, а тебя обратно под собственным весом затягивает. Ещё и сил нет. Но когда набрав лицом снега, Глобальный всё же высунул голову наружу, обнаружил что всё не так уж и плохо.

Запала Зины хватило только на два с половиной оборота. Придя в себя, она замедлила скорость и осмотрелась, спросив удивлённо:

— Где я?

— В пизде на пятой полке, — поднялся на здоровом локте Лапоть, осторожно разворачиваясь среди чёрных мешков. — Там, где ебутся волки!

Боря из последних сил заполз обратно на трассу, устало пробормотав:

— Братан, ты как там? Живой?

Лапоть, подсвечиваемый внутренней подсветкой салона, даже улыбнулся и сказал:

— Деревня снилась. Детство. Мы старые сношенные под ноль коньки брали, лезвия отрезали и к основаниям стульев прибивали, приматывали или прикручивали. Тут уж кто на что учился. Или к какой сидушке, набитой чёрте чем, прикрепляли. Получался такой устойчивый санный транспорт с низкой посадкой, но гораздо короче санок. Шустрее, чем Феррари на льду. Берёшь две палки от лыж, укорачиваешь и на озеро пиздюришь два километра от центра деревни. А там катаешься столько, пока одежда колом не встанет. На тебе штаны тёплые с начёсом, свитер, потеешь как лось, хоть соль слизывай. Но идти далеко, и возвращаться всем лень. Да тупо нет сил уже туда-сюда бегать. Часто и после школы. Но нет там, Боря, ни голода, ни холода. Интерес один. Носишься по всему озеру на этом конько-сиденье, сначала разгоняясь ногами, а потом, заскочив, помогая себе палками. Скорость такая, что в ушах свистит, шапка-ушанка слетает. А других и не было, почитай. Привяжешь её за уши, не слышно нихрена, на лоб сползает. Ещё и не видно ни зги часто. И несёшься во весь опор по льду. А чистить-то лёд некому. Ну разве что клочок зимней лопатой, но то на школьном стадионе. А нам простора хочется, чтобы погонять как следует. И идём на озеро тогда, когда ещё молодой лёд встаёт, не заснеженный. Он гладкий, ровный, прозрачный. Вот раздолье! Мужики ещё на зимнюю рыбалку на лёд заходить боятся, а мы, малышня, уже там. Кричат на нас, ругают, а нам всё по боку. Весело нам.

Боря устало присел рядом, слушая раненного, подал Егору руку. Тот поднялся, присев рядом, и всё ещё придерживая «мужское хозяйство».

— Но как-то осенью я решил всех переплюнуть, — продолжил Лапоть, глядя на свисающую вниз руку, что плетью повисла вдоль тела. — Достал из сарая своё изобретение, оделся в какую-то ветровку. И пошёл на озеро один. А там лёд ну сантиметров пять у берега, а на глубине ещё меньше. Я разбег взял и скольжу. Хорошо мне. Много простора. Только от палок трещины расходятся, когда толкаюсь. Засмотрелся я на них и остановился. И только с седушки этой слез, как лёд подо мной и провалился. И смотрю я на берег, вроде не далеко до него. Метров двадцать. И берег на озере пологий. Неглубоко. Но и во мне метр с кепкой. И началось какое-то выживание. Хлебану воды, нырну, оттолкнусь, цепляюсь за лёд. Течения нет, это плюс. Но и лёд тонкий. Толком не уцепиться. Только начинаешь выбираться, а он проламывается под твоим весом. Я назад соскальзываю, нырну, оттолкнусь, опять вперёд наскакиваю на полынью, проламываю. И всё по новой… сколько там прыгал, не знаю, но как потом назад глянул, метров семь так и наломал перед собой. А дальше ноги дна коснулись и легче стало. И лёд крепче стал. Выбрался. День ещё такой погожий, ни ветра, ни снега, солнечно. Я только одежду всю с себя снял, трусишки выжал с майкой, обратно накинул. Зуб на зуб не попадает. Губы синие. Кожа синюшная. А я об этом не думаю. Только «а что мамка скажет?» и «батя же пиздюлей навешает!». Подхватил мокрую одежду с обувью и побежал в носках домой. Долго бежал, через силу. Сидушку эту с палками как там бросил, так и не вспоминал о ней потом. Пацанам рассказал — не поверили. И знаешь, что, Борь?

— Что? — даже заслушался Глобальный, восстановив дыхание.

— Домой прибежал. И всё — спасся. Сам. Мать в магазин пошла, отец на работе. Братья где-то гуляли. Никого нет. А я только одежду в баню повесил сушиться, самогоном батиным растёрся с ног до головы на летней кухни, пригубил малёхо и под два одеяла спать до вечера отрубился. А как проснулся, лишь лёгкая температура. Ни воспаления лёгких, ни ангины.

— Охуеть не встать, — даже перестал держаться за тестикулы Егор. — Даже не заболел?

— Даже насморка не было. А всё потому что — если бы заболел, пизды бы получил! — важно поднял палец здоровой руки Лаптев и добавил. — А как мы в деревне выживали, я вообще понять не могу. Летом — на тарзанке на высоте пятого этажа с дерева на горе. Верёвка старая, гнилая. Один оторвался, улетел в пропасть, сломал себе руку, его в райцентр увезли и что?

— Что? — повторил Боря.

— Так через полчаса новую верёвку повесили и снова все катались как раньше. Так же и с этими забавами на озере. По-моему, Борь, мы забыли, что значит быть детьми. Или это был естественный отбор?

Боря посмотрел на синюшную руку товарища, вздохнул. В городе было вызовом не меньше. Начиная от взрыва карбида в костре и заканчивая убеганием от сторожей и бомжей по стройкам, брошенкам. Серу со спичек насыпали в ямку на асфальте, гвоздь подкладывали и камнем сверху бросали. Кто успеет убежать — молодец. Кому не повезло — минус глаз. Но таких пиратов один-два на район за всё время выходило. Остальные целыми в юношество ушли и там уже нормально спились.

«А сколько по военным объектам лазили, убегая от солдат с автоматами? И после двадцати вспоминать о том всём — страшно. После двадцати другие вызовы: ипотека, платёжки, кредиты, налаживание социальных связей с новыми родственниками, которые от жены достаются. А ещё нужно тех же детей воспроизвести, которые выжить должны. Что в городе, что в деревне», — напомнил внутренний голос.

— Так, Лапоть, давай в больничку, а? — сказал Боря и на Зину посмотрел. Та активно с лейтенантом общалась, разъясняя ему про «слугу народа», пока он ей про «гражданский долг» пояснял. — Зин, ты как?

— Как в сказке, как же ещё? — потёрла она нос и присмотревшись к сантехнику в подсветке салона, сказала. — О, а ты нос отморозил. Не чувствуешь?

Боря покачал головой. Не чувствовал. Уши так хоть вообще не трогай — отвалятся как сосульки, от первого прикосновения.

— Где Князь? — добавила массажистка.

— Кира в больницу повезла, — ответил Боря и с тоской на ночное поле посмотрел. Это ещё две ходки делать, чтобы остальных вытащить. А там не только нос отморозит.

— А где служебная машина? — добавил лейтенант.

— Так на служебной машине и повезла, — ответил Боря.

— Угнала, выходит?

— С капитаном же повезла! — возразил Глобальный.

— А, ну с Артём Палычем можно, — почесав затылок, Бобрышев добавил. — А куда они поехали?

— Так, мужики… — начал было Боря проникновенно, не зная толком с чего начать.

Мужики кивнули. Мужики всё понимали.

Тут на трассе синие проблесковые маячки показались. Следом голосовой сигнал слуха коснулся. Скорая помощь спешила к месту аварии.

Боря на руку Лаптева вновь посмотрел, поморщился. Нос начинало щепать.

— Так, Зин, давай я вас в больничку отвезу с Лаптем? А тут уже без нас разберутся.

— Я останусь и за всем прослежу, — ответила Зина таким тоном, что спорить с ней не следовало. — Ты там Князя проведай только и мне позвоните.

Бобрышев посмотрел то на одну, то на другого и ничего не стал говорить. Он тоже хотел в больницу, но автоматом первым явился к месту аварии. Оставалось только с капитаном согласовать. А там уже не нагоняй будет, а грамота за доблестную службу, когда поможет тела на дорогу вынести.

Ведь Бобрышев тоже помнил, что такое детство. И так и не мог простить Вовке потерянного доверия, когда друг детства сказал «открой рот, закрой глаза», а вместо конфеты со вкусом лимона в рот созревшим одуванчиком дунул. Пуха наелся на всю жизнь вперёд!

Долго потом будущий лейтенант за Вовкой по двору бежал и обещал себе никогда с ним не дружить. Но через полчаса уже на пару за молоком шли в соседний район с бидоном, чтобы сестре его младшей в детской молочной кухне молока набрать.

Жаль только, что деньги забыли из бидона достать прежде, чем молоко налили. Невнимательная продавщица. Ох, не внимательная!

Продолжение следует…

Г. Биробиджан, 2023–2024 годы.

Content

Тот самый сантехник 5

Глава 1 Мир прост

Глава 2 Вызывай специалиста

Глава 3 Вызывай специалиста-2

Глава 4 Вызывай специалиста-3

Глава 5 Вызывай специалиста-4

Глава 6 Вызывай специалиста-5

Глава 7 Вызывай специалиста-6

Глава 8 Вызывай специалиста: полуфинал

Глава 9 Вызывай специалиста: финал

Глава 10 Вызывай специалиста: гранд-финал

Глава 11 Небо на память

Глава 12 Хочу на работу

Глава 13 Желтое золото

Глава 14 Дрим-тим

Глава 15 Небо на память-2

Глава 16 Все, как задумала женщина

Глава 17 Все, как захотела женщина

Глава 18 Все, как настояла женщина

Глава 19 Небо на память-3

Глава 20 Все, как сказал мужчина

Глава 21 Все, как повторил мужчина

Глава 22 Все, как решит она

Глава 23 Все, как решит семья

Глава 24 Соберись, тряпка

Глава 25 Дон Борис

Глава 26 Дон Борис-2

Глава 27 Дон Борис-3

Глава 28 Дон Борис-4

Глава 29 Дон Борис-5

Глава 30 Дон Борис-6