СССР-2012. И вновь продолжается бой!

Глава 1

Глава 1

Июнь уже вступил в свои права и солнце жарило во всю мощь, щедро делясь с сибиряками загаром и витамином D, но для студентов и особенно абитуриентов эта пора была ещё жарче, правда загорать им было некогда. Похожие на измученную бледную моль желающие поступить в ВУЗ выпускники школ жались по тёмным углам, в сотый раз перечитывая конспекты и шпаргалки. Но никто из них не мог сравниться бледностью с девушкой, что сейчас выходила Главного корпуса НГУ.

Высокая, стройная, словно кипарис, с молочно-белыми волосами до середины спины, фарфоровой, почти прозрачной кожей, правильными чертами лица и бледно голубыми глазами она притягивала взгляды мужчин словно магнитом. Впрочем, девушки тоже тайком глазели на красавицу, но оценивали не внешность, а её прикид. Лёгкое, летнее платье, явно фирмовое, кое-то даже смог определить откуда его привезли. Сумочка и туфельки в тон, тоже куплены не в сельмаге. Одна из самых знающих из присутствующих потом по секрету шепнула подругам их стоимость, так ей не поверили. Три зарплаты за какие-то туфли⁈ Да не бывает такого! А ведь была ещё и широкополая шляпа, надёжно защищающая хозяйку от злых лучей солнца и украшения, да не какие-нибудь, а «Venus», причём судя по блеску камушков в шармиках, самая премиальная коллекция, из белого золота с танзанитом.

Но, как и положено, в бочке мёда обязательно найдётся ложка дёгтя. Ей в данном случае выступал темноволосый кавказец, чей выдающийся нос и характерный акцент выдавал уроженца солнечной Грузии. С энергией, достойной лучшего применения он вился вокруг девушки, буквально не давая той пройти, а до окружающих доносились обрывки его комплиментов, которыми тот хотел привлечь к себе внимание красавицы. И с каждой секундой градус общения накалялся, а количество обещаний увеличивалось.

— Поедем ко мне в горы, будешь персики есть круглый год! — грузин разве что не танцевал перед белоснежкой. — Ты не представляешь какие у нас персики! У вас здесь, в Сибири, таких никогда не будет! А виноград⁈ Ты ела наш виноград⁈ Такого винограда нет даже во Франции! Да и зачем нам эта Франция, я тебя с мамой познакомлю, машину куплю, будешь как роза в саду жить, я тебе обещаю!!!

— Дайте пройти, — было видно, что белоснежную красавицу не трогают все эти посулы и она почему-то не стремится бежать на Кавказ, а скорее наоборот, досадливо морщится, словно вокруг вьётся жирная, мерзкая муха. — Успокойтесь уже.

— Э, красавица, как я могу успокоиться, когда такой цветок вижу?!! — взмахнув руками экспрессивный ухажёр попытался ухватить девушку за кисть, но та с лёгкостью избежала этого, и шагнув в сторону собиралась пойти дальше, но ей снова перегородили дорогу. — Что тут у вас в Сибири⁈ Вечный холод, болота, грязь, слякоть! А у нас в Грузии, горы, солнце, фрукты, песни! Вино!!! Знаешь какое вино у моего деда? Не вино, а мёд! Выпьешь, и душа радуется!!!

— Спасибо, я не пью, — белоснежка снова попыталась обойти навязчивого поклонника, но тот опять не дал это сделать, заставив девушку нахмуриться. — Молодой человек, это переходит все границы. Я последний раз предупреждаю, дайте мне пройти.

— Эй, зачем такая строгая, а⁈ — почему-то грузин не видел или не хотел видеть, что его ухаживания не находят отклика у красавицы, и считал, что, если она с ним говорит, это уже победа. — Зачем злая? Поехали! Я прямо сейчас билеты возьму, к ночи уже в Тбилиси будем! Дядя сестры троюродной тётки в ЗАГСе работает, нас прямо сразу распишут! На руках тебя носить буду, веришь?!! Ноги твои целовать?

— Всё, — девушка выдохнула, стараясь взять себя в руки. — Достал. Видит бог я этого не хотела, но ты реально меня вывел. Так что не обижайся.

— Что… — возможно, ухажёр хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Хрупкая с виду, похожая на фарфоровую статуэтку девица вдруг ухватила поклонника за ворот и с поворотом бросила его через себя. При этом и траектория полёта тела и приземление было выполнено в лучших традициях борцовской школы. Она даже подстраховала жертву, придержав голову, чтобы та не стукнулась об плитку, потому что ему и так было достаточно. Буквально сброшенный с небес на землю грузин с трудом пытался вспомнить как дышать и уж точно не помышлял о продолжении знакомства. А девушка, убедившись, что травм нет, отпустила незадачливого ухажёра и цокая каблуками направилась дальше.

— Браво! Бис!!! — я отлепился от машины, на которую опирался спиной, и встретил подругу бурными аплодисментами. — Софья Игоревна, вы как всегда неподражаемы!!! Моё самое искреннее восхищение!!!

— Мог бы и помочь, — Сикорская приняла букет белых роз, вдохнула аромат, а затем закинув руки мне на шею наградила таким поцелуем, что я с трудом удержался от продолжения прямо здесь и сейчас. — Спасибо. Красивые цветы.

— Ты лучше, — я ни капли не кривил душой. — Ну, как написала? На что рассчитываешь?

— Четвёрка точно будет, — задумчиво кивнула Соня. — В пятерке я не уверена, было там пара сомнительных мест, но буду надеяться на лучшее.

— Ты всегда так говоришь и всегда получаешь «отлично», — я с сожалением отпустил подружку и открыл дверцу «Чайки». — Прошу. Этот экзамен же идёт в зачёт и на юриспруденцию, и на экономику?

— Да, — девушка кивнула в знак благодарности и уселась в машину. — только историю и математику устно придётся отдельно сдавать. Сочинение и математика письменно идут в общий зачёт.

— Не понимаю, зачем тебе сразу и юридический и экономика нужны, — я захлопнул дверь и легко перепрыгнув машину плюхнулся на кресло водителя. — Отучилась бы на одном, а потом решила нужно тебе второе образование или нет.

— Не ворчи, — меня чмокнули в щёку. — Лучше сделай умное лицо.

— И зачем я только научил вас плохому? — я замер на секунду, пока Софья делала селфи со мной и цветами. — Потомки меня проклянут.

— Или, наоборот, — девушка зацокала кнопками, выкладывая фото на свою страницу «НаСвязи» и не обращая на меня внимания, но тут же ткнула в бок. — Смотри, смотри! Дашка с Зевсом на море! Как там классно!

— Ну так Греция же, — я покосился на фото, где наши друзья стояли в обнимку на фоне Средиземного моря, кажущегося бесконечным, и отметил одну странную деталь. — Погоди… она что, беременная⁈

— Ага! — Соня весело рассмеялась. — Я сама не знала. Эта коза всё рассчитала и на экзамены вышла уже на втором месяце, а после сразу в Грецию свалили и там уже заявление подали. Говорит, её мамаша рвала и метала.

— Ну так дочь фактически сбежала в капстрану, — я прекрасно понимал причину гнева, так и место в исполкоме можно потерять. — Да нормально всё будет. Зоиди коммунисты, оформят всё как надо, и та успокоится. Наверное. Дальше по служебной лестнице её уже точно не пустят, но первый зам председателя одно из крупнейших городов страны тоже неплохая позиция. Всё будет зависеть от того, вернётся ли Дашка или нет.

— Наверно, — пожала плечами Соня. — Я включу музыку?

— Валяй, — я вывел «Чайку» на перекрёсток и влился в поток машин, движущейся в сторону города. — Чего хочешь поставить?

— Джаз, — девушка водила пальцем по сенсорному экрану бортового компьютера, что я недавно поставил, переключая вкладки первого онлайн-радио «НаСлуху». — Настроение такое, лирическое.

Я сам обычно ездил под русский рок, но позволял подружкам выбирать то, что им нравится слушать. А наша фонотека, благодаря стараниям Иосифа Эмильевича, стремительно набирала объём. Он даже недавно ездил в США, договариваться о покупке прав на трансляцию зарубежных исполнителей, и благодаря посольству и помощи американской коммунистической партии ему удалось достать почти полную коллекцию исполнителей классического джаза. А поскольку в Союзе его считали музыкой угнетённых масс, вопросов к трансляции не было никаких.

С русским роком вышло посложнее, приходилось биться буквально за каждую песню, но мы собрали неплохую фонотеку, удовлетворяющую моему вкусу. Про популярную эстраду и вовсе говорить нечего, партия сказала «надо», «Мелодия» ответила «есть» и предоставила нам полный доступ к своим архивам. Разве что пришлось повозиться с оцифровкой, точнее, она продолжается до сих пор в течении уже полугода и конца, и края не видно. Хорошо, что меня это не касается, я подогнал Цемелю специалистов, на этом моя работа закончилась, теперь сами всё сами.

— Ты мясо замариновал? — Соня, наконец, проверила новости у всех знакомых и отложила телефон. — В минералке?

— И в кефире, и в томатном соусе, — я кивнул, глядя на дорогу. — овощи тоже взял, лаваш, лук замариновал. Всё как положено. Сейчас Лену заберём и двинем на дачу, как и планировали.

— А тётя Валя с Владом уже улетели? — девочки часто бывали у нас дома, так что давно перешли с имени-отчества на более личные имена. — Во сколько у них самолёт?

— В девять был. — я кинул взгляд на часы. — Уже давно приземлились, сейчас уже заселиться должны были.

— Тоже хочу на море, — грустно вздохнула Сикорская. — Чтобы солнышко, пляж, водичка плескала. Помнишь Артек? Тогда мне не очень понравилось, а сейчас вот вспоминаю и прям внутри всё сворачивается, так назад хочется.

— Так давай поедем, — я пожал плечами. — Сдашь экзамены и рванём недельки на две. Сочи, Пицунда или в ту же Грузию можно. Снимем там домик возле моря, будем ходить купаться. Что нас держит-то? Путёвки не нужны, бронь от армии мне дед Коля сделал. Отдохнём, развеемся.

— С Леной? — мечтательно зажмурившаяся Соня открыла один глаз.

— С Леной, — я кивнул, и видя, что это не вызывало у подруги неприятия улыбнулся. Последнее время девочки действительно подружились, что радовало.

Новосибирска Консерватория находила в самом центре города, так что пришлось покрутиться по довольно узким улочкам, чтобы подъехать с нужной стороны. Зато едва припарковавшись у главного входа я сразу увидел Зосимову. И невольно залюбовался её фигурой. Леночка так и не выросла, оставшись чуть более полутора метров в высоту, что не помешало ей округлиться в нужных местах и перестать напоминать ребёнка. Теперь она выглядела как сказочная Дюймовочка, маленькая, стройненькая, и потрясающе красивая. А лёгкий летний сарафан выгодно подчёркивал её достоинства. Как и украшения.

Тоже премиум коллекция «Venus», но из жёлтого золота и хризолита. Да, мои девочки умели одеваться стильно и со вкусом. Может быть поэтому вокруг них всегда вились парни, впрочем, глядя на восьмидесятилетнего деда, чего-то вещающего рассеянного слушающей его девушке я не испытывал ни капли ревности. Там на кладбище прогулы ставят, да и дедок мало того, что заслуженный по самое не могу, так ещё настоящий фанатик музыки. У меня даже было подозрение, что он не знал, что ещё можно делать с женщинами, кроме как слушать или исполнять музыку. Поэтому не таясь вышел из машины, достав с заднего сиденья ещё один букет, на этот раз розовых роз.

— Леночка, вам категорически нельзя распыляться! — как и ожидалось, дедок агитировал за Советскую власть, то бишь бросить писать музыку для эстрады и сосредоточиться на серьёзных жанрах. — Все эти ваши тру-ля-ля да тра-ля-ля лишь отнимают время, которое можно было потратить на по-настоящему серьёзные произведения! Подумайте об этом!

— Конечно, Юзеф Евграфович, я подумаю, — было видно, что у девушки наставления влетают в одно ухо и вылетают из другого, а затем она увидела меня. — Семён!

— Привет, красавица. — я быстрым шагом подошёл к Лене, протягивая цветы. — Это тебе. Добрый день.

— Добрый. — профессор недовольно поджал губы. — Я давно хотел поговорить с вами, юноша. С тех пор как Леночка начала с вами общаться она стала непозволительно легко относиться к творчеству! А эти её… эксперименты⁈ Уверен, вы сыграли в этом решающую роль!

— Вы про рок-оперу? — я подмигнул зарывшейся в цветы подружке. — Как по мне, наоборот, это прекрасное начинание. Музыку такого формата давно пишут на западе, чем мы хуже. Взять то же произведение группы Квин «Иисус Христос — рок звезда». Великолепная музыка же! А у Лены и тема подходящая, про войну. Электрогитара прекрасно передаёт это жуткое напряжение, когда все силы брошены только на одно — победить врага, сломить его, выгнать с нашей земли.

— Это… конечно, замечательно, — возражать на такое было просто опасно, и профессор это прекрасно знал. — Но вам не кажется, что наши защитники достойны гораздо большего, а не брянканья на этой самой гитаре?

— А вы думаете, Лена способна написать эти самые брянканья? — я хитро прищурился. — Лично я верю, что результат будет выше всяческих похвал.

— Эм, ну знаете ли! — дедок, уязвлённый тем, что его поймали на недоверии ученице, возмущённо взмахнул руками и развернувшись, направился в здание. — Это ни в какие рамки не лезет! Я поставлю вопрос на худсовете!

— До свидания, Юзеф Евграфович! — только и успела крикнуть Леночка, пока старый ворчун не скрылся в консерватории. — Ну вот, обидел профессора.

— Переживёт, — отмахнулся я, наконец, обнимая и целуя девчонку. — Я соскучился.

— Я тоже, — Зосимова доверчиво прижалась ко мне. — Красивые цветы. Спасибо.

— Ты лучше, — я распахнул дверь, приглашая садиться. — Ну что, готовы оторваться?

— Всегда готовы! — Лена легко скользнула на заднее сиденье. — Привет, Сонь. Как экзамен?

— Привет. Нормально, минимум на четвёрку написала. — кивнула беловолосая. — Ну что, едем?

— Стартуем! — я запрыгнул на место водителя и «Чайка» сорвалась с места, легко набрав скорость. — Шашлык ждёт!

Сталинской премии хватило построить и дом, какой я задумывал, и ещё на дачу осталось. За последние пару лет Мошнинская лесная дача преобразилась. Её облагородили, понастроили коттеджей, даже провели газ и канализацию. Я тоже решил не отставать и на выделенном участке поставил маленький домик. Двести с чем-то квадратов, четыре спальни, беседка с мангальной зоной, терраса, на которой даже зимой приятно пить чай, глядя на сосновый бор. Короче всё для спокойного отдыха, созерцания и восполнения сил.

Недаром здесь полюбили гостить не только мама с Владом и мелкими, но и родители девчонок, пусть Игорь Игоревич и делал вид, что это его жена заставляет, и даже дед. Про Веру вообще молчу, она с Кристиной Дмитриевной и Иваном были частыми гостями. А чего, мне не жалко, а для развития очень полезно. Не зря же я забабахал отдельную медитативную зону, часть засадив мягкой травкой, по которой было приятно ходить, а на другой устроив настоящий сад камней.

Пропускной режим стал менее строгим, всё же у всех были родственники и знакомые, желающие пожить рядом с Источником. Да и сам Источник хоть и встречался редко, но всё же не настолько, чтобы запирать его за бетонным забором, обвешанным колючей проволокой. Вот территории филиалов институтов охранялись как следует, но мы туда и не собирались. Так что, отметившись на КПП без проблем добрались до нужного домика, обнесённого зелёным забором с кирпичными столбами. На одном из которых нас уже ждали.

Василь Василич с момента памятного боя, после которого его собирали практически по частям, восстановился, возмужал, хотя, казалось бы, куда больше, и, что самое главное, как и я прорвался на новый уровень. Причём как оказалось, животным для этого обязательно требуется аспект, или может они получают при этом аспект, учёные ещё спорят, главное, что мой кот, что развалился поверх забора, слегка презрительным взглядом провожая суетящихся двуногих, стал огненным.

Да, поначалу было несколько неприятных инцидентов, даже пришлось перевезти его жить на дачу, пока Василь Василич не взял аспект под контроль, но сейчас всё было в порядке, а жил он здесь потому что ему нравилась близость Источника, а ещё у него здесь были друзья. Я загнал машину и не успел захлопнуть дверь, как по окрестностям разлился задорный звонкий лай и во двор влетела целая свора собак. Не самые приятные ощущения, но только если собаки чужие. А уж Найда никогда мне чужой не была, так что я стоически принял и забрасывание грязных лап мне на плечи и вылизывание.

Девчонки мне помочь тоже не могли, они тискались со своими питомцами, которых на время подготовки к экзаменам отдали под присмотр Найды. Золотистый ретривер Лаки во всю уничтожал косметику Лены, а самоед Капель, наоборот, валялся на земле лапами кверху, всячески выпрашивая чтобы хозяйка его погладила и почесала пузико. Остальные псы нам не мешали, им хватило одного недовольного мява от Василь Василича, показывающего кто в доме хозяин. Соседи часто рассказывали о собачьей своре, которую вела крупная лайка и не менее крупный ярко-рыжий кот. К счастью, их выходки заканчивались максимум налётом на свинарник, но жертв и разрушений не было и все давно махнули рукой, мол пусть играют.

— Ну всё, всё, — я не выдержал, убрав морду Найды в сторону. — Я тоже соскучился! Теперь нескоро уеду, ещё побегаем вместе. Уводи свою банду.

Лайка лизнула меня на прощанье и подняв своё воинство скрылась за деревьями. А я принялся заносить в дом сумки с едой и вещами, поскольку действительно собирался остаться здесь не на один день, а пожить и отдохнуть от суматохи экзаменов. Лена уже была зачислена в консерваторию, а Соне готовиться к следующему испытанию на даче будет даже удобней, здесь всегда стояла тишина и никто не мешал.

Следующий час прошёл в суете. Девочки устраивались в комнатах, резали салаты, я разжигал мангал, нанизывал шашлык на шпажки, кормил кота, которому привёз целую тушку форели. А чего, сегодня праздник, можем себе позволить. И солнце ещё не скрылось за горизонт, а мы уже сидели в беседке за накрытым столом. Пробка вылетела из бутылки шампанского с громким хлопком, я разлил шипучий напиток по бокалам и с улыбкой оглядел девушек, сидевших по обе стороны от меня.

— Ну что, красавицы? За новую страницу в нашей жизни! — мы с хрустальным перезвоном стукнулись бокалами. — школа позади, впереди целая жизнь!

— Сём, это стоило того? — Лена сделала небольшой глоток и с интересом уставилась мне в глаза. — Сдать трёхлетнюю программу экстерном за год. Ты последнюю неделю замученный ходил, словно тень отца Гамлета. Куда так спешить?

— Жить, солнышко, — я погладил подружку по щеке. — Зачем мне сидеть четыре года в технаре? Чему они меня там научат? Кодить? Так я сам их могу научить. А сейчас я свободен. Захочу — пойду в институт учиться, но вряд ли. Зачем? Хотя посмотрим, может тоже вон на юридический рвану. Главное, что сейчас у меня развязаны руки. Я развил и спихнул большинство проектов, моё участие как таковое больше не требуется. Буду делать то, что мне интересно, с вами больше времени проводить, например. А то реально за этот месяц света белого не видел. То тренировки, то экзамены, то работа. Устал.

— Устал, значит отдыхай, — Соня подлила мне шампанского, а Лена пододвинула тарелку с шашлыком. — мы для этого сюда и приехали. И кстати… раз здесь так много гостей бывает, мы с Леной устроились в одной спальне. Твоей…

Глава 2

Глава 2

— Отдыхаете? — Игорь Игоревич, выбравшись из машины пожал мне руку. — Поздравляю с окончанием техникума. Не ожидал, что потянешь три курса за год. Уважаю!

— Вы меня так не пугайте, — я сделал серьёзное лицо. — а то сейчас буду спрашивать, кто вы и куда дели полковника Сикорского.

— Полковника Сикорского больше нет, — ухмыльнулся тот. — есть генерал-майор госбезопасности Сикорский. Вчера вечером приказ пришёл о присвоении звания.

— Поздравляю!!! — а вот теперь настала моя очередь жать руки. — Вы это заслужили, уж я-то знаю!

— Благодарю. — кивнул довольный как слон Игорь Игоревич. — И я хотел с тобой поговорить. Насчёт Софьи. Скорее всего меня переведут в Москву. В Главное управление.

— И вы хотели бы, чтобы она поехала с вами. — в груди что-то кольнуло, но я ничуть не изменился в лице. — Понимаю. В столице больше возможностей.

— Я много чего хотел бы, — поморщился новоиспечённый генерал, — но прекрасно знаю свою дочь. Она упрётся почище того барана у новых ворот. Это только если и тебя забирать, но ты без Зосимовой не поедешь, это раз, а во-вторых, у тебя впереди ещё курсы переподготовки в Академии, а приписан ты к сибирскому отделению. Оформлять перевод, так оно на уши встанет, да и дед твой будет против.

— Что ещё за Академия? — до меня вдруг дошло, что меня опять куда-то запихнули, не спрашивая хочу ли я этого. И ладно технарь, корочки об образовании мне действительно были нужны, да и специализация оказалась подходящей, но это что за хрень они ещё придумали? — И на кой она мне вообще сдалась? Я вообще дальше учиться не собирался, мне и без высшего образования хорошо. Ну или в крайнем случае пойду на заочку, если совсем без диплома никак.

— Да делай что хочешь, это то тут причём, — отмахнулся Сикорский. — Академией это называют чисто по привычке, кто-то вкинул и пошло. А так это, по сути, курсы подготовки энергетов средних и высших рангов. Ты же стал Кандидатом? Ну так вот! Надо тебя обкатать, чтобы ни себе, ни другим не навредил. Как минимум базовый курс управления энергией, защитные техники, а остальное в зависимости от специализации.

— И какая она у меня? — я почувствовал, что сейчас мне подложат приличную свинью, аж на душе кошки заскребли от нехороших предчувствий. — Что-то я не припоминаю, чтобы под чем-то подписывался.

— А наказ Вождя забыл? — Игорь Игоревич придавил меня взглядом. — Стать сильнее! Так что не ной! Определили тебя к универсалам, но готовить будут по полной программе, и по боевому направлению, и по остальным. Ну и заодно поможешь с исследованием. Там твоё сатори весьма пригодится.

— Да блин! — я с досады сплюнул на землю. — Только от одной каторги освободился советский Хогвартс подсунули! И отказаться, как я понимаю, нельзя?

— Правильно понимаешь. — кивнул генерал. — и не нагнетай. Никто не собирается запирать тебя на закрытой территории. Нет, казарменное положение будет, как без этого, но лишь на время определённых курсов. А так даже по Союзу покатаешься, на разных Источниках побываешь. Программу для тебя лично Евдоким Капитонович разрабатывает, так что не прибедняйся.

— Ну я не то, чтобы против, — я пожал плечами. — Стать сильнее, освоить новые техники это я завсегда согласный. Просто неожиданно всё. Я отдохнуть летом собирался, расслабиться.

— Где это ты напрячься успел? — ехидно хмыкнул Игорь Игоревич, но под моим мрачным взглядом немного осадил. — Ладно, ладно, признаю, сделал ты в этом году много. Ну так и отдыхай, с твоими способностями базовый курс ты освоишь быстро, как раз время останется расслабиться. Потом всё равно у девушек начнутся занятия, некогда им будет с тобой зажигать. И ты без дела сидеть не будешь.

— Папа, Семён, чего вы в дом не заходите? — из дверей выскочила Соня в лёгком платье поверх купальника и чмокнула отца в щёку. — Привет папауль. Пойдёмте, мы уже на стол накрыли. Только вас ждём. Василь Василич нервничает.

— Нельзя заставлять нервничать Василь Василича, — кивнул мигом оттаявший генерал. — Идём, конечно. К тому же у меня для тебя новость. Думал вчера дома рассказать, но ты на дачу уехала.

— Не обижайся, — Соня на секунду прижалась к мужчине. — Просто мы решили экзамены Семёна отметить. К тому же я маму предупредила.

— Да, да, я в курсе, она говорила. — кивнул Игорь Игоревич. — Но раньше ты меня тоже в известность ставила, если собиралась не ночевать дома.

— Я выросла, папочка, — грустно улыбнулась Софья. — Мне уже три месяца как восемнадцать лет. Но я всё равно тебя люблю. Не обижайся.

— Вот будет у тебя дочь, она за меня отомстит. — Сикорский ожёг меня взглядом. — Но не раньше, чем закончит институт, понял⁈

— Папа, я тебе уже говорила, мы никуда не спешим, — девушка слегка нахмурилась, но даже не покраснела, но оно и понятно. После вчерашнего было бы странно краснеть из-за такой мелочи. — так что перестань уже кошмарить Семёна. Два года уже, сколько можно!

— Надо было штаны держать на месте, и ничего этого бы не было, — Игорь Игоревич прекрасно знал, что ситуация, когда мы с Соней стали близки, зависела совсем не от меня, но не мог удержаться, чтобы не оставить за собой последнее слово. — Всё, молчу, молчу. Где там ваш шашлык? И коньяк неси, мне есть что сказать.

Расположившись в беседке, в тени тихо шелестящих иголками сосен мы хлопнули с Сикорским коньяка за его новое звание, а девочки поддержали нас шампанским. Да, я озаботился чтобы сделать небольшой запасец, причём не банальным «Советским» полусладким, а привлёк некоторые связи и достал итальянское Проссеко. Сам я шипучку не любил, максимум бокал в честь Нового года мог поднять, но вот жена у меня уважала именно этот сорт винограда, причём исключительно в виде сухого или брют. Мои девочки тоже оценили, да и не только они, так что пришлось наладить поставки, благо кроме этого импорта, ничто другое меня не интересовало. Да и деньги были.

За последний год мои проекты развернулись весьма широко, начав приносить существенную прибыль. Шаурма успешно покоряла столицу, Микояны решили не размениваться на мелочи и начать экспансию с самого важного города страны. И надо сказать, у них получилось. Лев Иванович с дядей Гиви мотался из Новосибирска в столицу два раза в неделю, даже похудел от нервного напряжения, но всё же удачно запустил проект, обеспечив тот же уровень качества, что был у нас. Заодно, параллельно умудрился продать кучу игровых автоматов, обставив почти все торговые центры Москвы нашими изделиями. Спрос на мерч вырос в разы, а мне пришлось в спешном порядке разрабатывать третью часть «Красного удара», на вырост, так сказать. Тем более, что франшизой заинтересовались на киностудии «Сибирь». Не Мосфильм, конечно, но, если подкинуть деньжат и написать толковый сценарий, мог получиться забойный боевичок, так что с этого направления мы тоже ждали увеличения доходов.

Цемель тоже не скучал. У его подопечных началась пора гастрольных туров в поддержку новых альбомов. Точнее самых первых, другие композиции ушлый продюсер пускать в ход не спешил, опасаясь перенасытить рынок. Я туда не лез, хоть раз в два-три месяца таскал ему новые тетрадки с текстами. Что-то шло на продажу, что-то оставалось про запас, что-то запускалось в работу, для чего Иосиф Эмильевич создал ещё одну группу и взял двух сольных исполнителей. А ещё расширил штат администрации, приставив к каждому менеджера и помощника, даже охрану нанял. На заводе, где по-прежнему всё писалось, от таких телодвижений слегка офигели, но пока не лезли, тем более что импресарио и их не забыл, регулярно устраивая концерты и помогая с самодеятельностью. Руководство отчитывалось об успешно проведённых мероприятиях, рабочие отдыхали душой, так что ситуация пока всех устраивала. А я считал доходы от роялти, хлынувшие полноводной рекой.

Суммарно выходил поменьше чем полученная ранее премия, но не сильно, да и со временем доходы только росли. Приличная часть их уходила на развитие соцсетей и прочих радостей, например, на оборудование серверной части в одном из вычислительных центров. Я не скупился, брал самое лучшее на вырост, тем более что даже устное одобрение Вождя лучше любой визы открывало двери и давало доступ к самым новейшим разработкам. Так что на ближайшие несколько лет у нас имелся запас мощностей, пусть это и изрядно облегчило мой кошелёк.

Ещё одной статьёй расходов оказалось оборудование школ и Домов пионеров трёхмерными принтерами. Да, я сдержал обещание, установив в каждом компьютерном классе несколько устройств и обеспечив их пластиком на первое время. Более того, посоветовавшись с Александром Сергеевичем и его товарищами мы опубликовали в «Технике молодёжи» и «Моделисте конструкторе» чертежи принтера со всеми спецификациями, а на сайте журналов можно было скачать самое полное программное обеспечение, включая плагины для популярных трёхмерных конструкторов.

Не скажу, что это произвело фурор, но явно зародило сообщество любителей трёхмерной печати. И эта ветка форума стала одной из самых оживлённых. Там выкладывались удачные модели, делились проектами, помогали новичкам, обсуждали апгрейды и усовершенствования, короче три-дэ моделисты зажили своей жизнью, что не могло не сказаться на деятельности кооператива учителя физики. Их дела резко попёрли в гору, те же ручки оценили разные художники и прочие товарищи, имеющие дело со скульптурой и всем, где требуется создание моделей. Архитекторы, например, пользовались ими с удовольствием.

Самым приятным было то, что моё участие во всём этом свелось фактически к нулю. Да, я что-то делал, но по мелочи, всем остальным занимались другие люди. Мне хватало работы с новой соцсетью, онлайн-радио и они тоже потихоньку начинали приносить доход, но доведя проект до рабочего состояния я полностью передавал его рабочей группе, которые продолжали развивать направление уже без моего участия. Мы лишь обсуждали, намечали дорожную карту и ребята работали. Понятное дело, что перед этим я по максимуму привлекал их к разработке, чтобы они в принципе понимали, что это такое и как работает и могли работать самостоятельно.

По сути, ещё пару лет и я мог спокойно выходить на пенсию. Денег мне уже хватило бы до конца жизни, даже с одних авторских за песни. Поэтому предложение Сикорского пришлось как нельзя кстати, пусть я и не собирался ему об этом говорить. Вкалывать, зарабатывая капитал, мне ещё в прошлой жизни надоело, а вот всё, что связанно с энергетами, их развитием и прочими тайнами мира манило меня со страшной силой. Так что даже если бы обучение в Академии было бы не обязательным, я бы всё равно туда сунулся. Да как вообще можно пропустить советский Хогвартс⁈ Это словосочетание мне нравилось всё больше и больше, поскольку обещало приключения. Ну и наказ Вождя тоже нужно было исполнять. Не знаю, будет новая война или нет, но от возможности стать сильнее я точно отказываться не собирался.

Посидели мы неплохо. На алкоголь никто не налегал, хоть напоить энергета ещё та задача. Но и цели такой не имелось. Просто поздравили Игоря Игоревича, пожелали ему успехов на новой работе, Сонька немного повизжала от избытка чувств, ведь теперь с неё снималась обязанность спасителя династии и это я ей про свою просьбу Сталину не говорил. Теперь девушка была вольна сама выбираться свой путь, но в Москву всё равно не поехала, а Сикорский и не настаивал. Новоявленный генерал тоже был далеко не дурак и прекрасно понимал, что в Новосибирске дочь в гораздо большей безопасности, чем в столице, а недоброжелателей у него хватало.

Немного посидев, Сикорский уехал, оставив нас втроём. Девочки после вчерашнего уже не краснели, встретившись взглядом, но было видно, что повторять ночные подвиги пока не готовы. Давить я не собирался, мне и так было хорошо, да и весь мой опыт говорил, что сейчас нужно дать подругам освоиться в новом статусе. Торопиться нам тоже было некуда, так что мы сибаритствовали, валяясь на шезлонгах и подставляя солнцу разные части тела. Я даже задремал, но, как и положено по закону подлости, из состояния расслабленной неги меня вырвал телефонный звонок.

— Да, — я потянулся с чувством зевнув. — Слушаю.

— Спишь что ли? — дед на том конце провода ехидно хмыкнул, но тему развивать не стал. — Новости смотрел?

— Про ВДНХ? — я потёр лицо, приходя в себя. — По радио слушал в машине. Согласись, идея кооперации с Уральским Автомобильным Заводом была стоящей? Дрон в кузов пикапа, оператор в кабине не мешает водителю, и ещё два посадочных места остаётся. А зимой или если дрон не нужен, получается обычный грузовик. В деревне ему всегда работа найдётся.

— Да я не спорю, идея дельная. Правда директор УАЗа и так на отсутствие спроса не жаловался, а сейчас приходится выпуск пикапов в срочном порядке увеличивать, зато заказы со всего Союза, а знаешь кто больше всех берёт? — генерал выдержал поистине мхатовскую паузу. — иностранцы! Индусы, китайцы, даже европейцы, особенно из мелких стран. Чуть не дерутся за право первым купить, платят в валюте. У нас заказы на три года уже расписаны, даже с учётом новой линии!

— А я говорил, что так и будет, — мои выкладки основывались на знании будущего, но всё равно приятно, что не ошибся. — Всем им сельскохозяйственный дрон как мана небесная. Поля небольшие, заряжать авиацию не рентабельно, даже кукурузник гонять ценник будет конский. А беспилотник привёз куда нужно хоть на грузовике, хоть на мотоблоке, разложил, канистры прицепил, полётное задание забил и всё, он поле облетел, опрыскал, и вернулся назад. Быстро, относительно дёшево, сердито.

— Да, да, да, ты опять оказался прав. — я словно наяву видел, как дед закатил глаза. — Я как раз по этому поводу и звоню. Сегодня ночью в результате молниеносной операции Сирия разгромила контингент Израиля на Голанских высотах и заняла их, отбросив противника за международные границы государства Израиль. Те срочно созвали совет безопасности ООН и выкатили претензию нам за использование сирийцами новейших и, якобы, не конвенциональных средств войны.

— А их там использовали? — я мгновенно сделал стойку, поняв о каких средствах идёт речь. — только крылатые или наши тоже были?

— Были, — дед не скрывал довольства от результата. — Командующий военными советниками в Сирии мой однокашник. Коля его тоже хорошо знает, мы договорились заслать ему пару сотен машинок с операторами. Так он звонил сегодня, благодарил. Говорит, фронт как на ладони, а хвалёная Меркава оказалась весьма уязвима для атак сверху. Скальпели с цветами там тоже отметились, но это уже не наша епархия. Итоги операции ещё будут подводить, но по первоначальным оценкам, все твои прогнозы сбылись и беспилотная сверхмалая авиация действительно способна кардинально изменить картину на поле боя. Так что не знаю как в этом году, а в следующем наверняка можно ждать госзаказ. Это уже практически железно.

— Ну слава Одину, — я выдохнул, откинувшись на шезлонге. — Значит дело выгорело. Но расслабляться рано. Через год дроны будут у всех крупных игроков, а значит надо работать над противодействием. Не только средства радиоэлектронной борьбы, но и те же сетки над танками, оповещатели и средства уничтожения, как электронные, так и обычные дробовики. Останавливаться нельзя. Протупим — умоемся кровью.

— Ты это постоянно говоришь, — хмыкнул дед. — но я с тобой согласен целиком и полностью. Но ничего, продавим. Время и средства для этого имеются. Проведём пару учений, покажем возможности и с учётом опыта реального применения продавим. Ладно, отдыхай. Ещё раз поздравляю с окончанием техникума. Когда ты в Академию?

— В курсе уже, — впрочем, я ничуть не сомневался. — На неделе. Игорь Игоревич только что бы. Кстати, ему генерала-майора присвоили.

— Да? — а вот сейчас мне удалось деда удивить. — тогда надо позвонить поздравить. Всё, до связи. Чтобы на выходных ко мне приехал, а то забыл уже когда тебя живьём видел. Коля как раз прилетит, посидим по-семейному. Отказ не принимается!

— Так точно! — я шутливо отдал честь и положил трубку. — Ну что красавицы, у нас сегодня день хороших новостей! А не хлопнуть ли нам по этому поводу ещё шампанского? Или… есть предложение поинтереснее!

Глава 3

Глава 3

— Так вот ты какой, советский Хогвартс, — Я стоял у машины, разглядывая совершенно невзрачное серое здание в стиле «памятника коробку», обнесённое не менее невзрачным бетонным забором с колючей проволокой «путанкой» поверх стены. Не удивлюсь, если там ещё и электричество подключено. — Сдаётся мне, Гриша Чайников здесь бы на второй день повесился.

Понятное дело, до шотландского замка, послужившего прототипом знаменитой в прошлом мире школы магии насквозь утилитарные постройки, явно не дотягивали, но они и не ставили перед собой такой цели. Ведь учились в Академии не юные маги, которым письма носит сова, вещи стирают домашние эльфы, а по факультетам распределяет говорящая шляпа. Хотя с последним я мог бы и поспорить. В РОНО таких говорящих шляп хватало, только посылали они не в Пуфендуй, а к примеру, в Томское тракторное училище. Тот ещё пуфендуй если разобраться.

Советская Академия, а если быть точным, Институт повышения квалификации операторов энергий был рассчитан на взрослых людей старше двадцати, которые приходили сюда учиться не зельеварению, или пересадке мандрагоры, а серьёзным вещам. Как с помощью своей энергии сделать другому человеку плохо, или наоборот, хорошо. Тут всё зависело от самого энергета, ну и того, кому собирались причинять добро и наносить справедливость. И нет, как бы мне не хотелось, боевым техникам здесь не учили. Для этого у каждой силовой структуры были свои инструкции и наставники, тот же Выгорский у КГБ, например. Михалыч ведь занимался не только нами и бойцами — Разрядниками, но и натаскивал куда более опасных товарищей, Кандидатов, Мастеров и даже Командоров, как он сам. Понятное дело, нам этого никто не рассказывал, но имеющий глаза да увидит.

У армейцев так же имелись свои учебки, и дед предлагал мне пойти к нему, но я отказался, потому как это означало навсегда связать себя с армией. Да, кто-то мог бы сказать, мол ты и так в ней по самые помидоры, энергеты и так поголовно военнообязанные, какая разница, где числиться. А она есть, как тот пресловутый суслик! Хотя бы та, что в армейской учебке с меня бы живого не слезли, пока я не стал бы кадровым военным. Дед это практически прямым текстом заявил, мол сделают там из тебя человека.

Ну не знаю, как по мне, я и так в достаточной мере человек, и без того, чтобы ходить строем и чистить сапоги с вечера, одевая их на свежую голову. Нет, если кому-то такое нравится, то бога ради, но я всё же человек сугубо гражданский и хочу таким и остаться. Выучить боевые техники и пройти какой курс молодого бойца — это всегда пожалуйста. Но посвящать всю жизнь службе, учитывая, что возможно, мне ни разу так и не удастся повоевать, это не моё. Надо будет и так призовут, а траву красят и сугробы равняют по линейке пусть другие.

Возле проходной курили мужики, с удивлением разглядывающие как меня самого, так и мою машину. Оно и понятно, пусть я выглядел чуть старше своих лет, но и двадцатилетнему пацану здесь делать было нечего. А уж новая «Чайка» с блатными номерами и вовсе притягивала внимание словно магнитом. Естественно, меня тут же окрестили мажором, но только был нюанс. Даже самые мажористые мажоры не могли в моём возрасте стать Кандидатом.

И это при том, что у них был доступ и к Источникам, и к энергетически насыщенной пище, и к алхимии. Ну или как по-другому назвать препараты с особыми энеретическими свойствами я не знал. А так, алхимия она и есть алхимия. Выпил микстуру и стал неуязвим. Утрирую, конечно, но вещества, повышающие прочность кожи, существовали. Правда, считались спецсредствами и к свободному распространению не поступали, а мне и своих способностей хватало, хотя я бы не отказался обзавестись каким-нибудь артефактом. А что запас карман не тянет.

— Повестку! — встретило меня бюро пропусков, эдакий страж перевала или тролль под мостом перед волшебным замком. — Паспорт тоже давайте! И… молодой человек, вы что, со мной шутки шутить будете?!! Вам восемнадцать лет!!!

— И… что это значит? — честно говоря, я не знал, как реагировать на такое заявление. — Что я совершеннолетний и мне можно сигареты в ларьке покупать? Так я не курю.

— Не надо мне дурить голову, юноша! — через окошко было плохо видно, но в бюро явно сидела типичнейшая представительница советских вахтёров, тётка лет пятидесяти, преисполненная важностью своей миссии на земле. — Я не знаю, где ты взял эту повестку, но скажу прямо, это не прокатит! Знаешь, сколько таких умников через меня каждый месяц проходит? Сотни! И каждый думает, что если попадёт сюда, то быстрее получит новый ранг. Нет, милочек, это так не работает! Так что давай, иди отсюда, а повестку твою я порву, чтобы на глаза начальству не попалась. Это статья, между прочим!

— Эту повестку мне вручил лично генерал-майор КГБ Сикорский. — я постарался сделать максимально серьёзное лицо. — Значит, говорите, он её подделал⁈ Тогда надо принять самые решительные меры! Доколе! Хватит это терпеть!

— К-кто⁈ — аж подавилась воздухом тётка из бюро. — Кто вручил⁈

— Игорь Игоревич, мой куратор в комитете госбезопасности, — охотно повторил я. — Я как Кандидатом стал, он тут же прискакал, повестку мне в зубы и иди, говорит, окаянный отрок и без курсов не возвращайся. И вот я здесь, как и приказали.

— Мозги мне пудришь? — всё ещё не поверила мне тётка, но начала вбивать номер повестки в компьютер, чтобы через минуту торжествующе ткнуть пальцем, похожим на сосиску в монитор. — Ага! Я же говорила! Динамо тебе повестку выписало, а не никакой не генерал!

— Да? — я удивлённо почесал в затылке. — Надо же, показалось. Но она всё-таки есть? Тогда давайте мне пропуск!

— Ожидайте! — окно с грохотом захлопнулось, а я повернулся к вахтёрам, сидевшим неподалёку и внимательно наблюдающим за происходящим, и пожал плечами, мол, а я чего, я ничего. Это всё она. Мне сказали ждать, я жду. А тётка явно не торопилась, потому что прошло не меньше десяти минут, прежде чем окошко распахнулось и мне сунули пластиковый квадратик пропуска и журнал. — Расписывайся здесь и здесь!

— Тут? — я всегда поражался, как в головах людей совмещается электронная пропускная система, фиксирующая время входа и выхода, а может и передвижение по территории, кто знает, и бумажный журнал, в котором ты должен расписаться за токен. Он же всё равно фиксируется в системе. Но спорить не стал, поставив закорючку и забрав ключ и паспорт. — Благодарю.

— Следующий! — недовольно рявкнула тётка, явно пытаясь спугнуть меня, но я и сам уже двинулся к вахте, оставив недовольную бабу капать на мозги остальным командированным.

Планировка академии не поражала воображение сложностью дизайна или архитектуры. Узкие коридоры, как в школе или больнице, двери кабинетов, предназначенных для теоретической части, плюс залы для практических занятий. Боевые техники здесь не преподавали, но всё же имелся полигон и для них. Причём весьма приличный, с земляными валами, служащими пуляуловителями, или скорее техникоуловителями, полосой препятствий и даже двумя большими прудами. Ну а чего, и рыбку развести и работу с водой освоить. Энергеты же, это не маги из книг, чтобы там, например, только огнём кидаться. Они могли оперировать как чистой энергией, так и придавать ей стихийные свойства, не ограничиваясь четырьмя классическими материями. Но для этого нужно было тренироваться.

Понятное дело, обойти всю академию за столь короткое время я не мог, да и не собирался. Зачем, когда есть пожарный план, где всё нарисовано. Вот его я и изучил, чтобы понимать, куды бечь если что. А что такого, находиться в здании полном необученных Кандидатов было немного боязно, я это честно признавал. Сорвётся у такого техника и половину здания разнесёт нафиг, что тогда делать? Утрирую, конечно, Кандидат на такое не способен, но вот устроить пожар — запросто. Наверное, поэтому огнетушители и прочий инвентарь имелся на каждом этаже через каждые три метра. Иначе стал бы я паниковать.

Кабинет четыреста одиннадцать, как и положено нашёлся на четвёртом этаже. Ничем не примечательная дверь, с табличкой «Инструктор Симковскя Т. И.». Я думал, меня хотя бы к директору сначала пригласят, но нет, именно этот номер кабинета был указан в повестке. Что ж, не очень-то и хотелось. Я конечно, за последний год привык, что мою персону облизывают со всех сторон, директор техникума здоровается за руку, ну а как, если я ему мало того, что спортивных наград принёс, так ещё фактически новый факультатив создал, который вполне может перерасти в полноценный факультет сверхмалых беспилотных летательных аппаратов. Плюс чуть ли не первый энергет ставший Кандидатом до двадцати лет. Короче куда не целуй, всюду жо… стоп это из другой оперы. Ну ладно, звезду я поймать не успел, поэтому пообщаемся и с инструктором. Я постучал и не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

— Разрешите? — в кабинете, кроме женщины за столом никого не было, — я по повестке для прохождения курсов.

— Проходите, — кивнула та, — присаживайтесь. Немного подождите, я скоро закончу.

Я не стал понтоваться, молча усевшись на стул и разглядывая хозяйку кабинета. Лет сорок — сорок пять, каштановые волосы, убранные в гульку на макушке. Одета весьма строго, никаких открытых мест, однотонная блуза или платье, полное отсутствие украшений. И очки, хорошо ещё что не в тяжёлой роговой оправе, а довольно современные, лёгкие и удобные, со слегка затемнёнными стеклами. Короче типичная училка, зацикленная на работе. Но почему-то её лицо мне показалось знакомым. Словно я уже видел её где-то, но нырять в сатори чтобы вспомнить, где именно было невежливо, так что я попробовал сделать это без помощи состояния просветления, однако не преуспел. Крутилось что-то, но никак не получалось поймать мысль за хвост.

— Благодарю за ожидание, — женщина закончила писать, закрыла тетрадь, убрала ту в папку, а её, в свою очередь, в ящик стола. После пододвинула к себе довольно толстый журнал, на котором я мельком заметил своё имя, и распахнула его, — Калинин Семён Павлович, бывший Чеботарёв, по фамилии матери, восемнадцать лет, Кандидат, экстерном закончил авиастроительный техникум по специальности «Программирование», кавалер орденов «За личное мужество», «Знак почёта», ряда ведомственных наград, лауреат Сталинской премии первой степени, Герой Советского Союза. Неплохо в вашем возрасте.

— Я тоже так думаю, — лучезарно улыбнувшись, я устроился поудобнее на казённом стуле. — Простите, а откуда данные про героя? Это закрытая информация.

— Так же, как и ваше участие в разработке нового типа аккумуляторов, и технике парного развития. — кивнула женщина. — Прошу прощения, я не представилась. Татьяна Игоревна Симковская. Ваш инструктор, и у меня полный допуск к вашему личному делу.

— Да я уже заметил, — сложно не понять этого, когда тебе озвучивают информацию, которую во всей стране знает от силы десяток человек. — И, я так понимаю, вы будете моим тренером.

— Верно, — кивнула Татьяна Игоревна. — Вы же не забыли, какое поручение вам дали? Стать сильнее. Полтора года до Кандидата — это неплохая скорость для мирного времени, но в дальнейшем сроки развития будут расти в геометрической прогрессии. Так что моя задача не только дать вам необходимый минимум техник, но и помочь со прогрессом энергетического тела.

— А… это вообще возможно? — честно говоря, у меня в голове слова Симковской плохо ложились на картину мира. — Просто по моим наблюдениям я и так развиваюсь ненормально быстро. Не то чтобы я против, наоборот, просто почему если есть методики остальные этого не делают? Не поверю, что я такой прям уникальный, но пока мне не встречались люди моего возраста рангом выше Разрядника.

— За всё надо платить, — покачала головой женщина и только сейчас я заметил какой у неё взгляд. Холодный, даже я бы сказал ледяной, пробирающий до самой глубины души. Словно сама смерть туда заглянула. — И за силу больше, чем за что бы то ни было. Далеко не все на это готовы. Например, вы знаете, что за три года войны в нашей стране появилось двадцать шесть Архонтов? Но буквально через десять лет их осталось всего двенадцать. А ещё через пять лет всего восемь.

— А… — я хотел было спросить, куда они делись, но мне в голову пришёл совсем иной вопрос, куда более важный, который мог открыть всю суть проблемы. — А сколько Архонтов было на начало войны?

— Ни одного, — кивнула Татьяна Игоревна. — Вы умеете смотреть вглубь проблемы, молодой человек.

— Не скажу, что мне это сейчас нравится, — я поморщился, понимая, что именно там происходило. — Демонические техники?

— Далеко не только они, но… отрицать глупо. — вздохнула Симковская. — Тогда это казалось приемлемым. Не всё, некоторые вещи были отвергнуты категорически, а тех, кто пытался их применять убирали свои же. Но многое всё же использовали. И сами того не зная попали в ловушку. Вы спрашивали, почему сейчас не пытаются форсировать развитие операторов? Потому что постепенное увеличение силы позволяет адаптироваться не только организму, но и психике. Из тех восемнадцати погибших после войны Архонтов почти половину пришлось ликвидировать. Они практически потеряли человеческий облик. Остальные или покончили с собой или не совладали с собственными силами, фактически самоуничтожившись. Остальные… нам пришлось как-то справляться, адаптироваться к столь быстро обретённым силам. Пытаться приспособить их на что-то ещё, кроме массовых убийств.

— Нам… — я посмаковал это слово. — Как звучит-то, нам! Неожиданно. Честное слово. Как пыльным мешком по голове. А почему…

— Фамилия? — Татьяна Игоревна Симковская, а точнее Сикорская, трижды Герой Советского Союза, Архонт аспекта льда, слегка улыбнулась. — Это девичья моей матери.

— Нет, я про волосы, — я кивнул на гульку. — Думал, что у вас они тоже белые, как у внука и правнучки.

— Для этого нужно было родиться с аспектом, так что у меня они просто седые, пришлось покрасить, — ничуть не смутилась та. — Значит, это тебе я обязана тем, что пришлось бросить работу, исследования, учеников и согласиться на должность инструктора в институте повышения квалификации. Нет, жест я оценила. Игорь, наверняка, тоже. Но самому не жалко было потратить такой шанс на старую и никому не нужную бабку?

— Ну какая вы старая, на Западе ваш возраст считается фактически началом нормальной жизни. — я нагло улыбнулся прямо в глаза женщине, именем которой пугали детей на половине земного шара. — Замуж выходят, путешествовать начинают. А что, дети выросли, можно и для себя пожить. И нет, не жалко. Всё остальное у меня есть, если нет — заработаю. Или сам создам. А вот родня, это святое. Для своих девочек я готов и не на такое.

— Да уж наслышана. — кивнула Татьяна Игоревна, чуть улыбаясь словно своим мыслям. — Мне понравились украшения. Свежо и оригинально. И Сонечка прям загорелась. За это тебе отдельное спасибо.

— Да какие счёты между родственниками, — отмахнулся я и решил наглеть, так наглеть. — Значит, вы не были в ссылке?

— Почему? — удивилась Мама-Зима. — Была. Меня осудили за убийство Клименского Юрия Максимовича, второго секретаря обкома партии Свердловской области. К сожалению, Юра не сумел устоять перед жаждой силы. Она затмила разум, и он решил, что то, что допустимо было на фронте, можно повторить и с собственными гражданами. К сожалению, не обошлось без случайных жертв и разрушений, поэтому меня и отправили за Полярный круг. И правильно сделали. Архонт не может терять контроль, а я это сделала. Так что даже спорить не стала, зачем если виновата.

— Понятно, — я хотел спросить про Игоря Игоревича, но не стал. Понятно, что там было всё не просто так, и не простили Татьяне Игоревне второго секретаря обкома. Но то, что моего будущего тестя не тронули, а лишь испортили карьеру уже говорит о многом. Но лезть в политические дебри это последнее, чего мне хотелось бы. Так что я перешёл к главному. — И… чему вы меня будете учить?

— Начнём со стандартного курса, — женщина немного хищно улыбнулась. — Общая теория, защита, передвижение, работа со стихиями. А потом… потом будем выполнять распоряжение Иосифа Виссарионовича. Сделаем тебя сильнее. Мы с Евдокимом Капитоновичем давно эту методику разрабатываем. Вот на тебе и опробуем. Уверяю, тебе понравится.

Глава 4

Глава 4

— Итак, скажи мне, что вообще такое энергетическая техника. — Татьяна Игоревна уставилась на меня словно строгая учительница. — Мне, кстати, это название категорически не нравится, но остальные ещё хуже. Называть то, что мы делаем заклинанием или чарами значит свести всё к некоему колдовству, магии, не имеющей логического объяснения. И пусть со стороны может показаться, что так оно и есть, это архиневерное наблюдение! Итак, давай. Мне не нужны определения из учебников, своими словами, как ты это понимаешь.

— Как я понимаю техники? — я почесал в затылке задумываясь какую именно версию выбрать. — Сначала я думал, что это нечто арканов. Заклинаний, если проще. Нет, погодите, дайте сказать. У нас в стране не слишком развита культура настольных ролевых игр, зря кстати, я вон по «Красному удару» сделал настолку, так её с полок сметают. Уже два тиража продали. Так вот, к чему я. В этих играх зачастую придумают достаточно интересные технически обоснования магии, в том числе и такой, где заклинания как бы выплетаются из тонких потоков энергии. Вот изначально я и думал, что энергет просто сплетает потоки внутри себя, может быть пропускает через определённые точки в организме, как описывают во внутренней алхимии даосизма, и на выходе получается какое-то воздействие.

— И что заставило тебя отказаться от этой версии? — чуть улыбнулась Матушка Зима. — Ну ты сказал, что думал так вначале, значит поменял своё мнение. Почему?

— Потому что никакие сплетения энергий не позволят создать материю из ничего. Например — каменную стрелу. Или сосульку, если говорить о вас. — я кивнул в сторону женщины. — Я видел, как это делает Игорь Игоревич. Протянул руку, хоп! В ней ледяной шип, который выстреливает в противника со скоростью пули. Если, допустим тот же огненный шар ещё можно обосновать разгоном электронов, которые в процессе создают пучок плазмы, то вот именно с сосулькой придумать научное объяснение про сплетение энергопотоков практически невозможно.

— Конденсация водяного пара? — с улыбкой предложила свою версию Сикорская. — Или использование пыли в случае с каменной стрелой. Чем не объяснение.

— Можно сесть с калькулятором и посчитать насколько должна упасть температура при создании одной сосульки, — я в ответ пожал плечами. — И каким должен быть объём фильтруемого воздуха для одной каменной стрелы. Там цифры будут поразительные. Но это всё мелочи если посмотреть на более мощные техники, типа каменного леса или того же ледяного куба. Объяснить их гораздо сложнее, я уж молчу про расход энергии который должен быть при этом. Но по факту опытный Мастер даже не запыхается при их использовании.

— И к какому выводу ты пришёл? — Зима-Мама не спешила поправлять меня или навязывать свою точку зрения. Пока просто слушала, причём я видел, что ей интересно. — Уверена, у тебя есть какая-то теория, которая позволит объяснить эти неувязки.

— Есть, — я кивнул, впрочем, ещё до конца не уверенный стоит ли озвучивать свои выводы, уж слишком они были… нестандартными. Хотя… какая разница? Не съедят же меня в конце концов. — На это меня подтолкнуло сатори. В смысле я не пришёл к ним в сатори, а сама природа этого явления. В частности, возможность моделирования реальности и людей. Ведь они там вполне могут техники использовать, я сотни раз проверял. Причём зачастую я даже не знал, что они ими владеют. То есть это не может быть результатом моих воспоминаний, а используются данные откуда-то ещё, из какого-то банка данных. Евдоким Капитонович считает, что это ноосфера и я склонен с ним согласиться. Но если есть информационная оболочка Земли, значит должна быть и энергетическая. Так?

— Допустим, — согласилась Татьяна Игоревна. — И к чему ты ведёшь?

— К тому, что техники это лишь ключ, запрос на который энергетическая оболочка Земли даёт свой ответ. — закончил я мысль. — Как в компьютерной сети. Есть терминал, есть сервер. С терминала выходит запрос, сервер его выполняет и выдаёт результат. Чем сильнее энегрет, тем больше он встроен в эту систему, тем более мощные запросы может выдавать и получать более объёмные… ответы. Ну а Архонты, по идее, должны быть на уровне администраторов, способных переписывать реальность.

— К сожалению, несмотря на всю силу Архонтам это недоступно. — покачала головой Сикорская. — Но мне нравится твоя теория. Есть в ней что-то от метафизики, но, с другой стороны, о виртуальности вселенной говорил ещё Платон. А существование ноосферы доказано учёными. Ты прав, сатори работает именно с этой областью, как и верно то, что техники вызывают изменение в энергетической оболочке планеты. Правда насчёт механизма этого изменения идут самые жаркие дебаты. Кто-то считает, что это синергия человека с миром, кто-то, как и ты настаивает на версии приказа, они, кстати, больше всех склонны мистифицировать техники считая их заклинаниями. Версий много, возможно мы когда-то даже узнаем правду. Но мне нравится, что ты умеешь думать головой. Однако, как сказал Карл Маркс, лишь практика является критерием истины. Это означает что?

— Что грядут тренировки, — я тяжело вздохнул. — надеюсь, током меня бить не будут? А то у меня психологическая травма ещё того раза осталась.

— Током не будут, обещаю. — улыбнулась Татьяна Игоревна, а я вдруг ощутил, как засосало под ложечкой от плохого предчувствия. — Поднимайся, начнём сразу на полигоне. Ты же у Выгорского занимался. Значит техникой удержания поверхностного натяжения владеешь.

— Только в теории. — я с тоской посмотрел на свой прикид, между прочим пусть и не щеголяющий иностранными лейблами или вычурным видом, но довольно дорогой и стильный, понимая, что вряд ли уйду сегодня сухим. Но и отказываться не стал. С людьми старой закалки было очень непросто, а уж с такими как Татьяна Игоревна и вовсе. — Разрядником удержаться получалось максимум пару секунд. Но в целом отрабатывал.

— Вот и посмотрим, чему научился, — Сикорская поднялась и сразу просекла мои страдания. — Пошли, пошли. Зато будет мотивация лучше стараться.

Как я уже знал, на территории Академии имелось два котлована, но я недооценил их размеры. Я представлял их небольшими, ну максимум метров двадцать на десять, а оказалось, что это весьма приличные искусственные озёра диаметром в добрую сотню. Для чего такие размеры тоже стало понятно, когда возле одно из них обнаружилась группа, отрабатывающая техники работы с водой.

Создание волны, удержание в одном положении, что-то похожее на водяную змею, и даже разбрызгивание жидкости на большой площади. Да, при необходимости советские энергеты могли служить мелиораторами, что частенько и делали, особенно в районах куда сложно доставить технику. Казалось бы, почему тогда на сельскохозяйственные дроны был такой спрос, но ответ был предельно простым. Энергетов в ранге Кандидата было очень мало. А вот дроном мог управлять даже ребёнок. Ну подросток с гарантией, особенно когда на военной подготовке введут курс дроноводства.

— Ты туда не смотри, тебе пока рано учить эти техники, к тому же аспект у тебя не особо подходящий, — обломала Сикорская мои мечты научиться так же управлять водой. — Земля традиционно противопоставляется воде и не зря, хотя нельзя сказать, что эта стихия для тебя полностью закрыта. Но затраты энергии будут куда выше. Именно поэтому мы с неё и начнём, чтобы ты научился контролю и экономии.

— Научишься с вами, как же, — ворчал я скорее по привычке, ибо не люблю, когда вот так с ходу ставят в неприятные условия, но ногами шевелил, и вскоре мы были возле второго котлована, на этот раз никем не занятого. Где я под насмешливым взглядом Татьяны Игоревны, стянул с ног кроссовки, носки, снял рубаху, и выложил из карманов всё, что там было. Документы, деньги, телефон. Пусть смеётся, а я задницей чую, что сухим не останусь. — Ну что, я готов!

— Ты всегда будешь раздеваться, если по воде пройтись появится необходимость? — Сикорская окинула меня скептическим взглядом, но не стала давить. — Давай, вперёд. Посмотрим, что ты умеешь.

Вода была прохладной, сказывалась глубина котлованов и приятно холодила пятки. Я осторожно шёл вперёд, ощущая под ногами упругую поверхность, удерживаемую лишь выпускаемой мной энергией. Да, теорию я знал на отлично, всё же сатори в этом вопросе давало огромный бонус, который я привык использовать по полной, но вот с практикой не задалось. Пока я был Разрядником, вода меня просто не держала, а после прорыва на ранг Кандидата по совету Анастасии свет Николаевны, первое время я старался воздержаться от использования техник до стабилизации состояния. Ибо игнорировать советы от врача, специализирующегося не только на травматологии, но и на патологии энергетического тела не просто глупо, а попахивает клиническим идиотизмом.

В итоге лишь сегодня я смог использовать эту технику по-настоящему и надо сказать, мне это нравилось. Было что-то мистическое в хождении по воде, аки посуху, хотя по факту эта техника являлась одной из базовых. Но всё же причала с апостолом Андреем не хватало, факт. С этими мыслями я добрался до середины котлована и развернулся, собираясь идти назад. Никаких команд Татьяна Игоревна отдавать не спешила, так что я решил, что погуляли и хватит. Пора и честь знать, а то правда сейчас начну воду в вино обращать, благо воды хватало. И ладно если нет, а ну как получится? Это же сорвёт весь учебный процесс, ибо божественность божественностью, а целый бесхозный котлован вина происшествие космических масштабов. Какой мужик пройдёт мимо такой халявы, а учитывая, что все мужики здесь энергеты высоких рангов, значит в итоге всем будет очень плохо. Короче пора было завязывать.

— Ну как? Нормально? — и всё же я решил уточнить у Сикорской, внимательно наблюдавшей за мной с берега? — Могу выходить?

— Конечно, — кивнула Татьяна Игоревна. — Доберёшься до берега — зачту занятие. Ну а если нет, будем тренироваться.

— В смысле? — на воде я держался уверенно и это Зима-Мама не могла не заметить, а значит был какой-то подвох и… — М-мать! Да вы чего?!!

Не то чтобы я испугался, кода поверхность подо мной пришла в движение, но уж точно не ожидал, что это сразу станут метровые волны. А это было только начало, потому что волнение усиливалось, более того, отразившись от берега вернулись первые, от чего оно стало гораздо хаотичнее. Ну и как вишенка на торте из воды принялись выскакивать эдакие водяные иглы, правда не имеющие никакой прочности, но изрядно мешающие и нарушающие поверхностное натяжение.

Справедливости ради, последние возникли лишь когда я преодолел половину дистанции. А сделать это было очень непросто. Пришлось вспомнить всё, чему учил Выгорский. Скольжение, прыжки, даже паркур. Перемахнуть через волну, оперившись на вершину, это было прикольно. Только вот вскоре волны стали выше моего роста, причём, как я успел заметить, при этом они не захлестывали берег, а словно налетали на невидимую стену, от чего хаотичность движения воды только повышалась.

Свалился я за пять метров до берега. Не успел среагировать и меня просто накрыло с головой, а под водой никакое поверхностное натяжение не работает. Чуйка не подвела, хотя скажу честно, ничего такого я не ожидал. Ждал какой-то подлянки, не без этого, ведь плох тот учитель, что не осадит зазнавшегося ученика, но уж точно не трёхметровых волн и прочего. И кстати, возник вопрос, зачем здесь такой глубокий котлован. Разве что отрабатывают техники погружения. А что штука нужная, я бы не отказался.

— Вообще-то так не честно. — выбравшись на берег, я встряхнулся, и сурово посмотрел на Сикорскую. — Можно было начать с чего-то попроще.

— Врагов ты тоже будешь об этом просить? — приподняла бровь в недоумении та. — Или думаешь, я не знаю о твоём потенциале? Нет, дорогой мой. Назвался груздем — полезай в кузов. Цацкаться с тобой я не буду. Хочешь — обращайся в администрацию, чтобы тебе сменили инструктора

— Вы прекрасно знаете, что я этого делать не буду, — я поморщился. — Да и в целом не в претензии. Но могли бы и предупредить, я бы настроился посерьёзней.

— Ну теперь ты знаешь, что шутить я не намерена. — пожала плечами Татьяна Игоревна, без малейшей тени раскаяния. — Меня попросили подготовить бойца, а не домашнего мальчика. Или те, кто оставил на тебе эти шрамы предупреждали тебя, что собираются убить по-настоящему? Считай это ещё одним уроком — нужно быть всегда готовым к неожиданностям.

— Ну с одной стороны логично, — я развернулся и пошёл обратно. — С другой, я думал, что сегодня только документы оформлю, расписание узнаю. Но чего теперь. Давайте поиграем!

Надо сказать, что эффект от тренировок я ощутил почти сразу. Уже возвращаясь обратно к середине котлована, я почувствовал, что мне гораздо проще держать натяжение. Да, ещё приходилось отвлекаться на это, но уже гораздо меньше, словно навык начал переходит в разряд автоматических. Понятное дело, что это сказывались тренировки в сатори, но только ими добиться такого эффекта было нереально. Так что пришлось признать, что в методике Матушки Зимы был толк.

Следующие пару часов мы развлекались. Я пытался достичь берега, а Татьяна Игоревна всячески мне в этом мешала. Причём в ход шло всё подряд. На третий раз, кода я уже полностью приспособился к хождению по воде, к волнам, всплескам и выстрелам вдруг добавились сосульки и льдины, мешающие продвижению. Жаловаться смысла не имело, да я и сам впал в азарт, скользя по поверхности, словно конькобежец, уклоняясь от атак, а когда и пробивая волны буквально насквозь. Второй раз этот трюк, кстати не прошёл, внутри волны оказался укрыт приличный кусок льда, крепкого словно бетон. Хотя нет, плиты перекрытия я пробивал, ещё будучи Юниором. А вот со льдом такой трюк не прошёл, пришлось мне снова искупаться. В который уже раз.

— Должен признать, это было неплохо. — я сидел на лавке, откинувшись и прикрыв глаза. — Хотя выстреливающие из воды сосульки — это явный перебор. Как и два айсберга, пытавшиеся меня раздавить.

— Немного увлеклась, — согласилась Сикорская, впрочем, опять без капли раскаяния в голосе. — Но ты же цел? Значит и говорить не о чем.

— Ну да, понятное дело, — хмыкнул я. — А если бы моя Каменная кожа выстрел держала, вы бы стрелять стали?

— Почему если? — удивилась женщина. — У нас по плану изучение «Полного покрова» и он должен держать пистолетный выстрел. Но это обычный, а от будущего мужа своей правнучки я жду гораздо большего. Так что начнём с пистолета-пулемёта. Сразу брать промежуточные патроны или винтовочные точно будет перебором, а вот что-то типа «Кедра» или «Кипариса» будет в самый раз. Останавливающая сила выше, чем у того же ППС, но проникающая меньше. Самое то для тренировок.

— Ну спасибо, вы такая заботливая, — сарказма в моём голосе хватило бы на пару десятков постмодернистов, но похоже, Матушку Зиму этим было не пронять. — Я надеюсь, до гранатомётов мы не дойдём?

— Пока Мастера не получишь — нет, — как я и думал, Сикорская восприняла это совершенно серьёзно. — Начнём со взрывпакетов. Будешь учиться гасить взрывную волну. Но это позднее. Программа у нас обширная, а времени не так много. Ты же в августе собираешься на конференцию за границу? И моя задача, чтобы к этому времени ты мог защитить себя и знал все базовые техники в совершенстве. Так что нечего рассиживаться. Для первого раза результаты у тебя неплохие, но ещё есть с чем работать. Марш на исходную! Сегодня мы должны с этой техникой закончить. Поэтому десять повторений! И не спорить!!!

Глава 5

Глава 5

— Объявляется посадка на рейс Москва — Берлин. — Чуть хриплый динамик аэропорта наконец обрадовал, заставляя дёрнуться то ли от радости, то ли наоборот, от недовольства. Мог бы и ещё подождать. — Отбывающим просьба пройти к третьему терминалу.

— Пора, — грустно вздохнула Лена.

— Ага, — столь же печально подтвердила Соня.

— Так! — я строго посмотрел на подруг. — Вы чего блин⁈ Я на неделю всего лечу! Туда, обратно и дома буду! Что за похоронный настрой?!!

— Просто вы привыкли, что он всегда рядом. — немного упрекнула девчонок Татьяна Игоревна, увязавшаяся с нами в Москву. — Как дети к матери. Не надо так, надо взрослеть, девочки.

— Мы взрослые! — немного задиристо отозвалась Лена. — Просто лето, мы хотели вместе побыть, отдохнуть после экзаменов.

— Я вернусь и отдохнём. — Я чмокнул мелкую в макушку. — Возьмём палатку и рванём дикарями на Обское. Но слетать на конференцию мне тоже надо. Сами знаете, поручение от Центрального Комитета комсомола игнорировать нельзя. Да я и сам хотел за границей побывать, контакты наладить. Глядишь и получится на европейский рынок выйти.

— Да мы же не спорим, — тихонько вздохнула Софья, покосившись на прабабушку, которую откровенно побаивалась, хоть и уважала, — не маленькие всё понимаем.

— В следующий раз все вместе поедем, — причину грусти Сикорской-младшей я тоже прекрасно знал. — Возьмём путёвку или так рванём. Даже ещё лучше будет! Арендовать машину, проехать по Чехословакии, ГДР, Югославии, Болгарии. Достопримечательности посмотреть, фоточек понаделать. Классно же?

— Обещаешь? — в глазах Сони наконец, вспыхнули довольные звёздочки. — Честно, честно⁈

— Честно, честно! — я сделал страшные глаза, показывая Татьяне Игоревне, что не нужно вставлять комментарии на тему, что правнучку могут не выпустить из страны, всё же династия у неё не самая простая. С другой стороны идиотов трогать единственную и любимую правнучку Мамы-Зимы тоже в мире не так много. Кому хочется жить в ледяной пустыне, а после визита расстроенной бабушки ничего другого там не останется. — Клянусь соседским поросёнком! Тем более Европа это вам не Сибирь-матушка. Там километр проехал, или уже другая страна или отель с парковкой. Путешествуй не хочу. С языками у нас неплохо, в деньгах тоже не нуждаемся, вот и прокатимся.

— В этому году уже не успеем, — покачала головой Лена. — Но в следующем… почему нет? Сдадим сессию и рванём! Или можно на Новогодних каникулах.

— Там дорого будет и забито всё, — включилась в обсуждение Софья. — Лучше всё-таки лета дождаться. Хотя долго, целый год получается.

— Девочки, вы ничего не забыли? — с улыбкой одёрнула их Татьяна Игоревна. — Может стоит сначала сейчас жениха проводить?

— Прости, Сёма, — мордашки у осознавших свой косяк девиц стали жалостными. И когда только научились. Соня в школе ведь была ледяной королевой, и не взглянет лишний раз. Да и Лена с виду та ещё скромница обычно, что даже громких звуков боится. Но нет, вон стоят обе две, смотрят как нашкодившие котята, но при этом у обеих в глазах бесенята так и скачут. — Прости, прости. Мы больше так не будем!

— Засранки, — я покачал головой, и подхватив чемодан, направился к стойке регистрации. — Вернусь, тогда и поговорим.

Оформили меня без проблем. Перевеса багажа не оказалось, документы в порядке, так что вскоре мне выдали посадочный талон. Путь за границу был открыт и внутри у меня немного бурлило от предвкушения. В прошлой жизни я частенько мотался за рубеж, в одной стране айти компании просто было тесно. Так что успел насмотреться на людей и нравы. Но сейчас всё было по-другому, у Запада был явный враг в виде Союза, от чего тот не спешил душить себя разными деструктивными идеями, типа потакания меньшинствам или долбанутой зелёной повесточки, когда в угоду психов, ратующих за экологию, эта самая экология уничтожалась под ноль.

Девчонки снова немного всплакнули, для порядка, но всё же борщить не стали. Татьяна Игоревна так и вовсе не парилась на счёт того, что я куда-то еду. Ну Европа, подумаешь. Она там уже была, правда в составе восьмой гвардейской армии и после её визита город слегка изменил свой облик. Важнее было, что я являлся носителем государственных секретов высшего уровня, но и это не стало препятствием для моей поездки.

За полтора года активной работы разведок всех стран мира без исключения, выйти на меня не смог никто. Вот на учёных, что проверяли технологию аккумуляторов, было устроено более сотни покушений, от банальной попытки вербовки, до похищений и убийств. Два даже удались и заместителю начальника лаборатории, и одному лаборанту были присвоены звания Героев Советского Союза, посмертно. А меня в разработке по этому делу просто не было.

По другим — да. И мне даже довелось пообщаться с резидентом английской разведки. Я правда это потом узнал, кто он был такой, а так дяденька представился доцентом какого-то НИИ из Самары, которой ещё в шестидесятые вернули родное название, занимавшимся разработкой программного обеспечения. К чему именно я так и не понял, но интересовали его нейросети, которые активно использовались в моих соцсетях. Но несмотря на дифирамбы «НаСлуху», удачно подбирающему плейлисты каждому пользователю, и той же сети «НаСвязи», использующей возможности нейросетей для модерации контента и прочих радостей, типа тех же рекомендашек видосиков, доверием к дяденьке я не проникся и откровенничать не стал, отделавшись пространным размазыванием соплей по подоконнику. Мол, так и так, моя только идея, в остальном общался со старшими товарищами и так далее. То есть всё то же самое, что уже говорил не раз различным журналистам, а с ними первое время после получения премии мне пришлось плотно так общаться. И легенду я заучил так, что ночью разбуди, оттарабаню с подробностями, будто всё так и было на самом деле.

Ну что поделать, мне секретностью уже плешь на голове проели. Да и в целом на мой взгляд это звенящая пошлость, вот так в лоб работать. Да, я вчерашний школьник, тогда ещё даже не совершеннолетний, но совесть же нужно иметь! Короче, даже я, насколько уж лопух в этих вопросах, и то насторожился, от неумеренного любопытства дядечки и презрения к наглому сопляку, так и плещущемуся в нём. Мне к тому времени уже довелось и с академиками пообщаться, после премии прятаться смысла не имело, и далеко не все смотрели на меня благосклонно, но там был уже какой-то запредельный уровень, несмотря на то что формально шпион числился в заштатном НИИ.

Как мне потом объяснили, как таковым резидентом он не был. Бриты выскребли всех агентов, даже тех, кто уже несколько десятков лет считался замороженным. Одним из таких и был доцент, которого завербовали ещё в студенчестве при поездке за границу. Естественно, никто не учил его вербовке и прочим премудростям шпионского дела, кинули на удачу, а ну получится что-то выбить из сопляка, поскольку основные силы были направленны на аккумуляторы. Не фортануло, дядечку приняли, взяли за ятра, и заставили работать на нас, пичкая англичан отборной дезой. А я получил статус отработанного материала, так что меня оставили в покое, что и вылилось в эту поездку.

После оформления ждать пришлось недолго. Буквально двадцать минут и нас пригласили на посадку, где шустрый траволатор доставил меня прямо к самолёту. Кстати, раньше такое было только здесь, в Москве, ну и за границей. Дома, в Новосибирске, до самолётов по привычке возили автобусами, зачастую дряхлыми и помнящими ещё Брежнева. Но не в этот раз. Видать до кого-то дошло, что многомилионный город не может иметь убогий аэропорт, и партия расщедрилась на модернизацию. Теперь и сибиряки могли летать как белые люди и не мокнуть под дождём и снегом. Сейчас, правда, в столице стояла жара за тридцать, но я спокойно прошёл в салон, нашёл своё место, закинул в багажный отсек сумку и плюхнулся в удобное кресло, наконец, расслабляясь.

Эти три недели выдались для меня тяжёлыми. Мама-Зима как с цепи сорвалась, стремясь запихнуть в мою голову максимум техник за крайне ограниченное время. Начали мы с воды. Сначала это было поддержание поверхностного натяжения, то бишь пресловутое хождение по воде, которое превратилось в игру со смертью в прямо смысле этого слова. Когда тебя хотят раздавить два мини айсберга, а из воды вылетают полуметровые ледяные сосульки сложно считать это тренировкой. Зато теперь я мог бегать по волнам в девятибалльный шторм… ну я на это надеялся. Проверять это подобное я конечно же не собирался.

Потом, правда, мы перешли к более традиционным техникам. Ну если конечно, можно назвать традиционным, когда тебя расстреливают из нескольких пулемётов. Даже учитывая резиновые пули и облегчённую навеску пороха незабываемые ощущения. Особенно учитывая, что «Каменной кожей» пользоваться мне было нельзя. Таким нестандартным методом меня натаскивали на технику «Покрова», она же «Доспехи», или «Броня» в зависимости от страны и вариации. С её более простой модификацией я уже был знаком, но настоящий «Покров», к той не имел практически никакого отношения. Разве что выглядел похоже.

Но штука зачётная! Пулемётную очередь, она, конечно, не держала, максимум пистолетный патрон, зато не сбивалась от нескольких попаданий. Требовалось полностью перегрузить «Покров», чтобы он отключился, причём считалась именно энергия удара. До семисот, максимум тысячи джоулей техника держала нормально, и требовалось не менее десятка попаданий, чтобы её развеять, но стоило перевалить за килоджоуль, как она разлеталась с одного выстрела. Как это работало я не знал, просто принял за аксиому. И собственно, на этом и строилась тренировка.

Меня тупо расстреливали, до тех пор, пока «Покров» не слетал, а после я должен был его максимально быстро восстановить. Не такое уж простое дело, скажу я вам, пусть в целом укреплять тело никто не запрещал, да и тушка у Кандидатов куда крепче чем у обычных людей и даже Разрядников. Всё равно приятного мало. Но гораздо важнее было научиться даже не использовать технику при любых условиях, а чувствовать момент, когда она перегружается и может лопнуть.

Основной смысл тренировок был именно в этом, ощутить степень напряжения этого самого барьера, закрывающего тушку от повреждений. Потому что, если научиться это контролировать, становится гораздо проще жить. Ты понимаешь, имеет смысл принять очередной удар или лучше спрятаться и переждать. Обновить «Покров», например. Короче, очень важный навык, который так и нарабатывался, разве что в других учащихся стреляли сначала из пистолетов, постепенно повышая плотность огня и дульную энергию выстрела. Но Татьяна Игоревна верила в меня даже больше, чем я сам, и решила, что справлюсь.

Справился. Далеко не сразу? правда, да и то, что при женщинах нельзя нецензурно выражаться прочувствовал на своей шкуре. Кстати, наблюдение. При попадании килограммового ледяного шара «Покров» не просто слетает, он вообще снаряд не останавливает. И каким тренированным бы ты ни был, такой подарок в грудину — это больно. Зато всё доходит без слов. Хотя как по мне, всё же можно было предупредить, прежде чем начинать стрелять. Просто из вежливости.

А вот с чем мне повезло, так это с техниками движения. Да, их в какой-то мере давали все наставники, но далеко не в том объёме и не тех направлений, что нам преподавал Выгорский. Бег, прыжки, максимум скольжение, и на этом стоп. Никакого тебе паркура, никакой воздушной акробатики. А как оказалось, основу её нам тоже заложили. Ну это когда Кандидат буквально отталкивается от воздуха. Не летает, даже не левитирует, но в зависимости от сил и способностей может сделать пару, тройку прыжков или пробежаться как по ступенькам. Ну и конечно, благополучно приземлиться при падении с большой высоты. Для этого на полигоне имелась вышка, слава Одину, над водой. А то знаю я советский подход, прочувствовал на своей шкуре. Запросто могли и над бетонной плитой установить, ради воспитательного эффекта.

Скажу честно, воздушная акробатика мне особо не далась. Чисто пару шагов, приземление не более. Да и вообще со стихийными техниками не задалось, точнее далеко не со всеми, но воздух и огонь особо подчиняться мне не собирались. Даже многократно отработанные в сатори простейшие техники типа «Сварки», эдакого направленного пучка пламени, годного для резки и сварки металлов, срывались, грозя прибить меня самого. Последний раз так жахнуло, если бы не «Каменная кожа» лежать бы мне в больничке вместо поездки за бугор.

Поняв, что ни пожарным, ни пилотом мне не стать Сикорская перестала меня мучить, перейдя к самому сладкому. А именно техникам аспекта земли. И вот тут я развернулся во всю ширь. Выкопать ров, создать насыпь, карьер, пруд или котлован — да запросто! Лишь бы энергии хватило. Земля словно сама отзывалась, позволяя пусть и не лепить из неё что угодно, словно из пластилина, но в целом это было похоже на конструктора. Складывая базовые техники, например, я мог за полчаса построить бомбоубежище. И укрепить его, превратив землю в гранит. Вот это реально требовало массу сил всё же большими объёмами я ещё не мог оперировать, но и каждый малый высасывал из меня всё что можно. Но получилось, пусть и пришлось провозиться весь день, с перерывами на еду и отдых. А как ещё энергию восстанавливать прикажете?

Зато стало понятно, за что так ценят энергетов. Ведь, по сути, я один заменил несколько недель работ целой бригады со спецтехникой. Понятно, что использовать так энергетов имело смысл лишь на самых сложных участках, но не зря у этой версии Союза была куда более развитая система и автомобильных дорог, и железных, и метро имелось не только в городах миллионниках. Загнал под землю Командора или Магистра, вот тебе и тоннель. Или мост, надёжный, устойчивый, можно сказать монолитный.

Ко мне, кстати, после подходили мужики, приглашали на работу и в «Метрострой», и в разные СМУ, деньги сулили хорошие даже по моим меркам. Обещали протекцию при поступлении в профильный институт, всяческую помощь, собственную квартиру через два года, и ещё много чего. Будь я обычным пацаном может и повёлся бы. Особенно если в Норильск поехать или Новый Уренгой. Те вообще не скупились. «Волгу» предлагали прям на месте, за предварительное согласие.

Кстати, больше всего на них впечатление произвело не то, что я это вообще смог сделать, а то, с какой скоростью освоил нужные техники. Не то, чтобы это афишировалось, но мы особо и не прятались, а на полигоне всегда кто-то был. Это я галопом за три недели пронёсся и ускакал, нормальные люди только «Покров» неделю ставить учатся. А уж что-то более сложное так и вовсе месяцами осваивают. Ездят в Академию как на работу. Вот один строитель и подсмотрел, как мне сначала методичку сунули, а на следующий день я уже траншеи рыл, как заправский крот. И не постеснялся в перерыве подойти познакомиться.

Секрета из своих навыков я не делал. Все эти техники можно было найти в каталоге по списку. Другое дело боевые, но их мы отрабатывали не здесь, да и не спешили меня натаскивать на убийство ближних и дальних своих. Сказали мал ещё. Я не обиделся, но запомнил. Как там в старом кино было? Как на войну так не маленький, а как на фильму… вот и у меня так же. Хотя справедливости ради, дури мне и так хватало. К тому же далеко не обо всех моих техниках знали посторонние.

Та, давешняя стычка с ведьмой не прошла для меня бесследно. И кроме колото-резанных ран я вынес из неё несколько тёмных как сама ночь умений. Основная масса техник ведьмы оказались мерзкими, что даже вспоминать о них не хотелось, но одна, та самая «Пелена тьмы», наконец, оказалась мне доступна. И надо сказать, это было что-то с чем-то. Меня окутывала та самая пелена, представляющая собой пятно тьмы диаметров в несколько метров, непроницаемое для взгляда и любых средств наблюдения.

Скорее всего, через пелену можно было пробиться какими-то специальными техниками, но камера смартфона это сделать не могла. И вот внутри этого пятна, которое для меня оставалось прозрачным, можно было заниматься чем хочешь. Идеальная техника для жуликов и шпионов. Не то, чтобы я планировал попробовать себя на этой стезе, но помня о моём умении влипать в приключения, иметь такую пелену было куда лучше, чем не иметь. Если бы не она и курс молодого Кандидата, я может и не полетел бы в Берлин, на слёт коммунистической молодёжи. А так был шанс, что даже если влипну в неприятности, то сумею отбиться. Ну или хотя бы сбежать к своим. С этими мыслями я откинулся в кресле и закрыл глаза. Два часа полёта — это немного, и старушке Европе лучше было бы приготовиться. Я собирался зажечь и ничто не могло меня остановить.

Глава 6

Глава 6

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Шёнефельд, города Берлина. Температура за бортом двадцать семь градусов Цельсия, время пятнадцать часов двадцать три минуты. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор компании Аэрофлот. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Стюардесса произнесла это по-русски, а затем повторила по-немецки. За прошедший год я значительно продвинулся в изучении языка Гёте и Шиллера, решив, что английский это хорошо, но нужно двигаться дальше, а немецкий на данный момент один из самых распространённых в Европе. К тому же в техникуме его преподавали, пусть даже уровень занятий был откровенно слабоват. Но сатори и репетиторы мне в помощь, и к концу года я уверенно шпрехал и шастал по немецкому сектору сети.

Из положительных эффектов — удалось отказаться от переводчика, навязываемого Игорем Игоревичем. Не то чтобы у меня были секреты от родной конторы, но такое грубое наблюдение я физически не переваривал. Понятно, что мою хитрость раскусили на раз, но давить не стали, пообещав приставить человека от принимающей стороны. А мне посоветовали не светить владение языком, на что я согласился. Как говорится, умеешь считать до десяти, остановись на восьми.

В отличии от большинства пассажиров я не спешил. Да и место у иллюминатора позволяло не суетиться. Спокойно дождался пока большинство выйдет, поднялся, достал сумку с ноутбуком и личными вещами, и спокойно вышел из освободившегося салона. На самом деле какой-то смысл спешить был, ибо аэропорт Шёнефельд по уровню комфорта не дотягивал до московских и даже до Толмачёво. Никаких траволаторов не предполагалось, хорошо ещё что и автобусов тоже. Но по транспортному рукаву и дальше пришлось топать на своих двоих. Впрочем, меня это совершенно не парило.

В самом аэропорту тоже всё было весьма скромненько. И не скажешь, что находишься в столице одного из крупнейших государств в Европе. Хотя после разделения Германия значительно сбавила в объёмах, но всё равно, Берлин оставался столицей, могли бы и посолидней чего построить. А то с виду будто в какой райцентр нашей необъятной попал, разве что вокруг было чисто и ухожено.

— Какой есть цель фаш поссешений Берлин? — с русским у таможенницы были проблемы, но в целом разобраться было можно. — Работ? Оттых?

— Конференция по новым компьютерным те… технологиями и защите компьютерных программ, — жаль никто кроме меня не мог понять ироничность момента. — Работа.

— Есть понятно, — протянула крепкая бабёнка лет сорока с копейками, имеющая по-немецки некрасивое лицо, массивную нижнюю челюсть, дающую ей сходство с бульдогом и невыразительные мутные глазёнки, которыми она пыталась сверлить меня, словно подозревала в шпионаже на все разведки мира разом. — Топро пошаловать. Слетуйюший!!!

— Благодарю, — я ловко подхватил паспорт со штампом о въезде и двинулся к выходу в зал ожидания. — Ну встречай меня Берлин!

Приглашения на различные мероприятия начали приходить мне с момента взлёта «Птички», но я на них почти не обращал внимания. Дел и так хватало, чтобы ещё кататься по непонятным сборищам, обычно дающим очень мало пользы. Но в ЦК ВЛКСМ решили по-другому. Они и так то и дело закидывали мне удочки на разные темы, ведь как такое может быть, комсомолец, разработавший такие проекты и не под их контролем. Сильно наглеть им не позволяли, дав несколько раз по рукам, причём сам я узнал об этом только постфактум, но вот, но поездки на слёт отмазаться не удалось. Да я и сам не хотел, если честно.

Мне нужно было за границу, навести мосты, ведь пора было выходить на международный уровень, а данное мероприятие считалось весьма значительным. Хотя бы потому что на неё съезжалась коммунистическая молодёжь не только из стран Варшавского договора, но и из загнивающего Запада. Поэтому кстати, местом проведения и был выбран Берлин, город, в котором встречались две доминирующие в мире системы. Тем более что железный занавес в этом мире был куда менее крепким и пересечь границу не составляло никакого труда.

— Герр Калинин! Камрад! — стоило выйти из таможенной зоны, как как ко мне кинулся эдакий типичный молодой бюргер, держащий в руках табличку с моим именем. — Товарищ Калинин, стравствуйте!!! Я так рат что вы смогли приехать!!! Это такая утача!!!

— А вы… — я сделал вид что задумался, а сам при этом оценивал своего переводчика и сопровождающего. С виду он меньше всего походил на агента Штази, но я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что местный комсомольский, то бишь свободовский, вожак, не сотрудничает со спецслужбами — Томас Майер? Это же вы должны меня встретить?

— Я, я, то есть та, ихь, в смысле я! — русский у Томаса был куда более чистым чем у таможенницы, но скорее всего от волнения, он немного сбивался. — Я есть лично приехать за тобой… за вами, герр Калинин. Прошу прошенийа, йа немнохо волноваться. Йа есть не ожитать, что ты… вы, есть согласиться на приглашений…

— Герр Майер, давайте сразу определимся, — я придержал поток славословий в мой адрес. — Я слишком молод, чтобы называть меня на вы, да и товарищ Калинин — это мой дед. Меня можно просто Семёном звать. И давайте без восторгов в мой адрес. Серьёзно, я не сделал ничего такого уж особенного. Да, какие-то наработки у меня имеются, что и отметили в руководстве страны, но основную работу сделали учёные. Моей была только идея. Вы сами должны понимать, что одно дело придумать что-то кажущееся гениальным, и совсем другое внедрить это в жизнь. В нашей сфере это чуть проще, за счёт того, что не всегда нужны сложные аппаратные решения, но тем не менее. Вы старше меня, опытней, мне просто неудобно слушать от вас дифирамбы.

— Оу, конешно! — немного сдал назад Томас и успокоился. — Прошу прощения. Но вы… ты слишком прибетняешь свои саслуги. Я правильно говорить? Не знаю какое тут слово потобрать. Но твоя социальная сеть это есть новый шаг в развитии интернета.

— А как же мордокнига? — насколько мне было известно Цукенберг уже активно продвигал своё творение, и по охвату мне до него было очень далеко. — Я понимаю, что она больше в странах НАТО распространена, но всё же постарше будет чем «НаСвязи».

— Ну что вы, какой морто… я не понял, как ты его назвал, но это же liesenbuch, верно? — улыбнулся герр Майер. — Да, у нас тоже есть прозвища. Так вот, на мой взгляд, «Mundpropaganda», куда удобнее. Ой прошу меня простить, просто у нас так прозвали вашу сеть. По-русски это бутет… юбочный радио?

— Сарафанное может быть? — я улыбнулся от такого искажения идиомы. — И чем же «НаСвязи» лучше?

— Хоть бы встроенным перевотчиком! — взмахнул руками немец. — Это же есть сенсация! Я поначалу не поферил что такое вообще восмошно! Перевотчик прямо на портале, опрапатыфаюший соопщения на лету!

— Ну это точно не моя заслуга, — и я ничуть не кривил душой. Идея с переводчиком у меня была, не спорю, но там требовался просто огромнейший объём работы по обучению нейросети, а у меня не было ни времени, ни опыта. — Товарищи из МГУ совместно с литературным институтом постарались. Я лишь приспособил их разработку. Получилось неплохо, не спорю, но ещё есть куда стремиться. И вообще… мы не слишком здесь задержались? Как мне кажется, возможность поговорить у нас ещё будет.

— О майн гот! — хлопнул себя по лбу Томас. — Прошу прошенийя! Я есть думкопф! Идём, идём, у меня есть на стоянке машина! Отвезу вас… тебя в гостиниц.

Я с улыбкой последовал за причитающим герром Майером. Не скажу, чтобы я был совсем чужд честолюбия, но и приписывать себе все заслуги тоже не хотел. Над новой социальной сетью работала команда, причём разросшаяся уже до тридцати человек. Часть из них, правда, ковырялась с онлайн-радио, но нам удалось прикрутить одно к другому, так что, теперь листая посты достаточно было щёлкнуть по одному значку, чтобы включилась музыка. Но дело даже не в этом, а в том, что реализовывать задумки пришлось именно ребятам. Не скажу, что я остался не у дел, работы хватало, да и дорожную карту развития сети разрабатывал только я, опираясь на воспоминания о прошлом мире. Это позволяло избежать многих ошибок, но работы от этого меньше не становилось. Скорее наоборот.

При этом все чётко понимали, что они только руки, а я голова. Нет, я не ограничивал фантазию ребят и, если у них были дельные предложения мы брали их в реализацию. Более того, специально отвели время, чтобы каждый мог представить свою идею, а я официально объявил, что готов поддержать проект любого из них, если тот окажется перспективным. Причём без каких-либо условий. Берите, пробуйте, творите. Уже даже были желающий, тот же Хомяк что-то придумал и сейчас доводил до ума, собираясь меня удивить. Но на конференцию я поехал один. Так было нужно.

— Нива⁈ — машина герра Майера ждала нас на большой парковке перед аэропортом и изрядно удивила меня своей маркой. — Серьёзно?!!

— А ты штать Мерсетес? — рассмеялся тот. — Можно, но очень торого. Высокие налоги. Мало мест для парковки. Большой расход топлива. Нива дешевле. И есть коммунистически!

— Это понятно, — в целом я действительно был согласен с его аргументами. К тому же это ведь не Советский Союз, где несмотря на все ухищрения, типа использование энергетов и прочее, многие дороги оставались такими только по названию, а так больше походили на направления. Но даже у нас в городах и пригородах с дорогами уже было более-менее нормально. Даже я на своей «Чайке» особо не парился, а она у меня оказалась весьма чувствительна к покрытию. — Но почему «Нива»? Если нужна маленькая и неприхотливая машина для города, тот же новый «Запорожец» весьма неплох. Или у «Опеля» можно что-то поискать.

— Можно, — кивнул Томас. — Но если уже есть машина, сачем мне ещё одна? У меня есть «Вольво», на нём ездит шена. Возит тетей в школу и по телам. А мне тостаточно «Нивы».

— Тут не поспоришь, — Немецкая бережливость мне в чём-то импонировала, хотя лично я считал, что она местами переходит в жлобство. — К тому же классика есть классика.

Как вот с машиной. Деньги у герра Майера точно были, он служил членом секретариата районного комитета Союза Свободной Немецкой Молодёжи, эдакого аналога комсомола. Весьма высокая должность, соответствующая завсектором райкома комсомола или аналогичной должности, кстати, и я был весьма удивлён, что ко мне приставили такого человека. Хоть не скрою, моё чувство собственного величия этот факт

Забросив чемодан в багажник, я уселся в машину, сразу оценив уровень комфорта. И это несмотря на то, что эта «Нива» оказалась необычной даже для экспортного варианта. Велюровые сиденья с боковыми поддержкам и подголовником, спортивный руль, магнитола с дистанционным управлением и даже люк на крыше. Нет, я не спорю, может когда-то это выглядело круто, но по сравнению с «Чайкой», я словно на пятьдесят лет в прошлое перенёсся. Хотя нет, вспоминая масклкары, послужившие прототипами для моей ласточки, американцы уже тогда умели делать комфортные автомобили. А если взять разные «Линкольны» и прочие сухопутные линкоры с запредельным объёмом двигателя и настолько шикарным салоном, что в нём хотелось жить, то отечественный автопром и вовсе тихо плакал в сторонке.

— Как фам моя малышка? — закрыв багажник герр Майер уселся на место водителя и с гордостью похлопал по рулю. — Лимитед эдишн! Ей почти тритсать лет а выглятит как новая! Мне её купил отес на совершеннолетие. С тех пор мы вместе.

— Сразу видно, что вы любите машину. — польстил я Томасу. — Это всегда чувствуется. И машина всегда отвечает взаимностью. Я свою тоже берегу, стараюсь ни в какие говна не лезть. Жаль только не всегда получается.

— А какая у вас… тебя? — живо заинтересовался герр Майер. — Тоже «Лада»?

— Нет, — я покачал головой. — У меня «Чайка» нового образца. Тоже подарили, но не отец. Он у меня погиб ещё до моего рождения.

— Прошу прощения, — тут же повинился немец. — Я не хотел…

— Да всё в порядке, — я слегка хлопнул его по плечу. — Я уже давным-давно привык и не переживаю. Да и в целом не из обидчивых. Так что не стоит носиться со мной как с писаной вазой. Не разобьюсь.

— Чтош, тогда етем? — повеселел Томас. — Прошу прошения, но в гостинице кте поселилась советская телекация мест нет, и тебе сняли номер в частном пансионе. Очень хорошее место, тихое, спокойное, тебе никто не бутет мешать. Но если хочешь можно найти гостиниц, хоть это бутет не просто. Много телегатоф, всё забито.

— Нет, нет, не надо. — может быть будь я обычным восемнадцатилетним пацаном, впервые выбравшимся за границу, мне и хотелось бы остановиться в большом, красивом отеле, чтобы пять звёзд не меньше, с портье, рестораном и прочими атрибутами красивой жизни, но я таких уже навидался раньше. А тихая семейная гостиница по определению предполагала меньше глаз наблюдателей. Но не их отсутствие, тут как раз наоборот, в большом отеле проще скрыться, а хозяйка сто процентов стучит Штази. — Не стоит беспокоить товарищей. Меня всё устраивает.

— Хорошо, — с довольной мордой кивнул герр Майер и наконец, завёл машину. — токта етем!

Ехать нам пришлось долго, хорошо ещё в центр города мы даже не совались. Дали круг по фактически пригородам, чтобы добраться до весьма своеобразного района. Как по пути рассказал мне Томас, Марцан раньше был деревушкой с более чем семисотлетней историей, но в восьмидесятые оказался присоединён к Берлину и здесь развернулось строительство. Все свободные площади застраивались жилыми многоэтажками, превращая район в спальный.

Саму территорию деревни при этом никто не трогал, и эффект получился необычным. Типовые панельные многоэтажки, выстроенные причудливыми зигзагами, вдруг заканчивались, открывая вид на почти деревенскую пастораль, с старыми, будто пряничными домиками, крытыми красной черепицей, церковью, спрятавшейся за деревьями в парке, и даже полями, засеянными какими-то сельхоз культурами. Чем именно я не понял, поскольку они мелькнули, и мы снова углубились в городскую застройку, но как-то и пофиг. Интересное место. Не сказать, что живописное, ибо смотреть тут кроме многоэтажек и частных домов было нечего, но интересное, факт. Именно здесь и обретался «Пансион Митте». Небольшой двухэтажный особняк, где можно было снять комнату на длительное время с полным пансионом. Собственно, отсюда и название.

— Топрый тень. — встретившая нас фрау Митте по-русски говорила куда хуже Томаса, но это относилось скорее к произношению, в остальном всё было понятно. — Топро пошалофать. Я есть фрау Митте. Посфольте покасать фам номер.

— День добрый. — Я, не жеманясь пожал руку ухоженной пожилой женщине, с безупречной причёской, и внимательным взглядом, пробирающим до костей. — Да, конечно. У вас красивый дом.

— Спасипо, — фрау Митте благосклонно приняла комплимент. — Прошу за мной.

Я подхватил чемодан, что Томас уже вынул из багажника, сумку и двинулся за хозяйкой. Дом оказался небольшим. На первом этаже кроме комнат фрау Митте находилась кухня и столовая, а жильцы обитали на втором. Мне досталась квадратная комната, с двуспальной кроватью, шкафом, столом, пузатым телевизором выпуска годов восьмидесятых, и балконом. С него открывался потрясающий вид на соседний дом, мало чем отличающийся от здания пансиона, и мусорные баки, пристроенные на улице. Надеюсь, доплачивать за это не придётся.

— Сафтрак в семь, в твенатсать обед, ушин в шесть пополутни. — для начала фрау Митте задержалась в столовой. — Если фы нье бутьете кушать скашите саранее.

— Мы чуть попозже обсудим график и сообщим, когда я буду занят, — требования меня не напрягали, действительно зачем переводить продукты. — Что-то ещё?

— Та, — женщина снова окинула меня подозрительным взглядом, словно подозревала во все грехах мира. — Опычно мы лошимся в фосемь фечер. Если фы затершаться, то претупретите меня. После это фремя нельзя шуметь. И если фы хотеть прикласить гостей, тоше претупретите меня саранее. Иначе сосети могут фысвать полиция.

— Обязательно! — я постарался чтобы голос звучал максимально искренне. — Поверьте, я буду тихим и спокойным жильцом.

Гостей у меня не предполагалось, но мало ли. В целом на предстоящем мероприятии было несколько человек с кем бы я хотел пообщаться, и по старой русской традиции общение могло затянуться. Не факт, что мы двинем сюда, но мало ли. Ссориться с хозяйкой я всё равно не собирался. Особенно учитывая, что она сто процентов стучит Штази. Томас тоже, иначе его бы не допустили до проведения международной конференции, но такой взгляд как у фрау Митте я частенько видел у действующих оперативников КГБ.

Старушка явно в своё время не бумажки перекладывала. Впрочем, меня это не тревожило. Скрывать я ничего не собирался, а присмотр воспринимал скорее положительно. Мало ли что может случиться, про наших заклятых капиталистических друзей забывать тоже не стоит. И пусть ведущих ко мне концов не осталось, как говориться бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Так что я мило улыбнулся товарищу офицеру контрразведки, и подхватив чемодан, отправился обживаться. Стоило подготовиться к завтрашнему дню. И пусть я особо не волновался, это международное мероприятие, где требовалось выглядеть на все сто, и рисковать я не собирался.

Глава 7

Глава 7

— Если хочешь быть здоров, закаляйся! — горячей воды в доме не было, точнее, для этого нужно было разогревать бойлер, так что я мылся в холодной. — Водой холодной обтирайся! Особенно если никакой другой нет. А ещё говорят, Европа, Европа.

Да, многие мои соотечественники даже в прошлом мире путали туризм с эмиграцией и потом сильно удивлялись, что в социальном плане за границей оказывалось всё не так сладко, как они мечтали. Даже если отбросить мигрантов из Африки, разгул разного рода меньшинств и прочий треш, которого здесь не наблюдалось, оставались какие-то базовые для советского человека вещи, которые в самой старушке Европе проходили под разрядом элитных.

Например, центральное отопление. Или горячая вода. Приём терапевтом в день обращения, да и вообще бесплатная медицина. Как и образование, хоть тут были нюансы, в зависимости от страны. Но вот с магазинами беда была всеобщей. И дело не в том, что там был маленький выбор, или, прости. Господи, дефицит. Проблема была во времени их работы. Понятное дело, что сами европейцы уже привыкли что в девять вечера ничего купить нельзя, но лично мне, избалованному круглосуточными супермаркетами это казалось диким.

Справедливости ради, в Союзе с круглосуточными магазинами тоже дело обстояло не очень. Ну как минимум с государственными. Кооператоры быстро смекнули, что вечером люди тоже не против затариться чем-нибудь эдаким. Поэтому работали до десяти, а кто и до одиннадцати вечера. Причём никакого запрета на продажу алкоголя просто не существовало, чем многие пользовались. И уж точно почти все магазины работали в воскресенье, ибо даже самые упёртые чинуши понимали, что ждать до понедельника чтобы купить булку хлеба это маразм.

— Доброе утро! — ровно в семь ноль ноль я спустился в столовую, приветствуя фрау Митте. — Как и приказывали, прибыл на завтрак!

— Гуттен морген, — по-немецки поприветствовала меня женщина, кивнув на один из накрытых столов. — Присашифайтесь. Приятноко аппетит.

— Данке шён. — я не спешил светить своё знание немецкого, но такие базовые вещи знал любой ребёнок. — И чего тут у нас? О! Фермерский омлет! Вот это я уважаю!

В прошлой жизни мне доводилось довольно много бывать в Германии и немецкую кухню я неплохо знал, поэтому обрадовался. Ведь могли подать и сенфайр, эдакий недосуп с картошкой, варёными яйцами и прочим в сливочно-горчичной заливке. Но нет, моя хозяйка пошла по классике. Омлет, салями, сырокопчёная ветчина, блины с джемом. И конечно же кофе. К счастью, немцы, в отличии от американцев, пьют хороший, свежесваренный кофе, а не бурду из-под капельной кофеварки, которая стоит пол дня подогреваясь прямо в колбе. Я хоть был не великий любитель данного напитка, но за такое извращение казнил бы не задумываясь.

Кроме меня на завтрак вышли ещё два немецких товарища, хотя, скорее господина судя по чопорности и манерам. Да и шмотки на них были явно забугорные, в смысле с дикого, загнивающего Запада. Эти господа, правда, загнивать не спешили, и поздоровавшись по-немецки, но с английским акцентом сели завтракать. Я на всякий случай запомнил морды и сделал себе пометку поинтересоваться у герра Майера, кто это такие. Не то чтобы я боялся шпионов, но мне казалось, что гости оттуда должны находиться под большим контролем. Хотя это хорошо вписывалось в мои мысли по поводу службы фрау Митте в Штази. Только я думал она на пенсии, а получается, что ещё как служит. Можно сказать, всегда на посту! Впрочем, наличие соглядатайши от спецслужб не помешало мне насладиться завтраком. Не знаю, как она ловит шпионов, но готовила фрау Митте замечательно. Да и кофе у неё получился выше всяческих похвал.

Я смаковал вторую чашку, закусывая блинчиками, когда в столовую ввалился Томас. Он явно встал куда раньше меня, поскольку ещё вчера проговорился, что жил где-то в пригороде, причём довольно далеко отсюда. Но я зря беспокоился. Товарищи немцы оказались людьми прошаренными и всё предусмотрели. Например, как не тратить время на завтрак дома, поэтому герр Майер тут же уселся рядом со мной, а хозяйка подала ему тот же набор, что и у меня. Зуб даю, они его ещё и в счёт включат. И мне лично плевать, платит за проживание принимающая сторона, но хитрый жук Томас теперь неделю будет кормиться за счёт своей компании, не тратя лишние деньги. Уважаю!

— Итак, какой у нас план действий? — я вежливо подождал, пока Томас доест и только после этого приступил к расспросам. — Я полистал расписание, там столько всего. Сам я выступаю завтра после обеда, поэтому сегодня хотелось бы просто посмотреть, что и как.

— О да, — разулыбался немец. — У нас отшень расноопразная прокрамма. Сейчас мы ехать на открытие слёта. Путет выступление претставителей расных стран и торшественное шествие. Потом на статионе Всемирной молотёши бутут выступления спортсменов и мусикальных групп. Уферен, вам бутет очень интересно.

— Герр Майер, мы же договаривались, ко мне на ты, — я укоризненно покачал головой. — Мне просто неудобно, когда человек старше меня и куда выше по должности, так обращается к младшему. И вроде бы мне нужно отметиться у руководителя нашей делегации. Показаться что я приехал и всё в порядке.

— Та, — закивал Томас. — Я вчера звонил, но лучше приехать лично. Токта нато ехать, иначе не успеем.

— Я готов! — мне оставалось лишь глотком допить кофе, всё остальное я заранее взял с собой. Телефон, портмоне и фотоаппарат. Не Марк, который уже давно и прочно обжился у Цемеля, обзавёлся собственным оператором и на него снимали клипы ребятам да девчатам, а обычная мыльница, с аккумулятором нового типа и несколькими ёмкими картами памяти.

По раннему времени на улице было ещё не так жарко, да и машин немного, поэтому до гостиницы мы домчались с ветерком. А там как раз царило оживление, до церемонии открытия слёта молодёжи оставалось три часа, но делегаты носились как в задницу ужаленные, приводя в порядок себя и костюмы, ища свободный утюг, щипцы, тушь, фен и прочие чрезвычайно необходимые здесь и сейчас вещи.

Причём, как я понял, кроме советской делегации здесь жили гости из других стран, но языковой барьер никому не мешал. Молодёжь разных стран прекрасно понимала друг друга и ничуть не парилась на этот счёт. Всех всё устраивало, разве что бедные сотрудники спецслужб пытались зафиксировать все возможные контакты, и предотвратить возможную вербовку, но получалось у них так себе. Хотя я был уверен, что всё исправно пишется и после будет тщательно разбираться, а с теми, кто позволил себе излишне близкие отношения с проклятыми капиталистами состоится серьёзный разговор.

— Нам наферх, — герр Майер решительно пошёл мимо респешена, вызвав несколько внимательных взглядов от непримечательных, но крепких парней, рассредоточенных по холлу гостиницы. — Глава вашей телекации живёт в президентском люксе.

Я ухмыльнулся, мол, ну кто бы сомневался. Тем более что это был не абы кто, а первый секретарь ЦК комсомола, Андрей Владимирович Шаронов. Мы встречались в позапрошлом году, после моего награждения, ведь кроме Сталинской премии, что само по себе значительное достижение для комсомольца, за мной были ещё такие проекты как «Бессмертный полк», который в прошлом году получился в два раза масштабнее и проходил не только у нас, но и в целом ряде городов и столицах советских республик. А также обеспечение трёхмерными принтерами все «Дома пионеров» в Новосибирске, что комсомольцы тоже записали в свой актив. А чего, я же комсомолец? Значит действую не просто так, а под патронажем своей первичной организации. Ну или хотя бы райкома с обкомом, эти тоже были не против примазаться.

Ну и понятное дело, само ЦК ВЛКСМ просто не имело права сказать, что мол, мы знать не знаем, что там за гений появился, получающий Сталинскую премию первой степени и всё это без святого руководящего слова комсомола. Так быть не должно, хотя бы потому что из ЦК партии уже могут спросить, мол, вы чего, совсем мышей не ловите⁈ Почему у вас люди сами что-то изобретают тут, придумывают⁈ Ладно этот родине передал изобретения, а ну как следующий такой возьмёт и контрреволюционное что-то учинит⁈ Ведь без контроля так всё и будет, а если вы этот самый контроль не можете осуществлять, возможно надо поменять на тех, кто сможет. Так что вполне естественно, что после награждения меня потащили к первому секретарю комсомола, знакомиться. Поэтому сейчас, заходя в президентский люкс, я не испытывал ни малейшего волнения.

— Андрей Владимирович, здравствуйте. — Шаронов уже был при полном параде, что-то обсуждая с соратниками в гостиной и моё появление вызвало некоторое оживление среди них. — Здравствуйте, товарищи.

— Семён! — первый секретарь не стал чиниться, и поднялся мне навстречу, распахивая объятья. — Молодец, что приехал! Товарищи, знакомьтесь кто не знает! Наш юный, не побоюсь этого слова, гений, получивший Сталинскую премию первой степени! Создавший, можно сказать, новый вид транспорта! Был я недавно на совещании в ЦК, обсуждали твою идею с подготовкой в школе операторов для этих твоих беспилотников. Скажу по секрету, после выступления в Сирии военные остались в восторге и есть мнение ввести курс в рамках первоначальной военной подготовки. Но когда это случится пока не ясно, сам понимаешь, нужна материальная база. Однако, со стороны комсомола я сразу заявил, что мы готовы!

— Благодарю, ваша поддержка очень важна для нас. — не то, чтобы я верил в безоговорочную поддержку со стороны первого секретаря ВЛКСМ, но и ссориться с такими людьми как минимум глупо. — Комсомольцы, как всегда, на передовой прогресса и сейчас мы строим будущее буквально своими руками. И здесь как никогда важна руководящая и направляющая роль центрального комитета, не дающая бурному энтузиазму выйти за определённые рамки.

— Точно так! — Андрей Владимирович хлопнул меня по плечу, расплывшись в довольной улыбке. — Многие этого не понимают, считая, мы только запрещаем. Но это не так! Просто иногда нужно осадить некоторых, чтобы они всё вокруг не разнесли!

— Полностью согласен, — на самом деле я сильно сомневался насчёт роли ЦК ВЛКСМ, которое скорее уж занималось политикой, подсиживая друг друга и выпячивая собственную значимость, но вот первичные ячейки комсомола действительно делали много хорошего, хоть и болтологии там тоже хватало. Но я просто не мог сказать что-то подобное в лицо человеку, имеющему значительный вес на руководящем небосклоне страны. Пусть даже я имел одобрение от Вождя, что являлось своего рода печатью неприкосновенности, да и прикрытие от КГБ и армии тоже многого стоило, но зачем плодить врагов на ровном месте. — если молодёжи дать полную свободу ничем хорошим это не закончится.

— Вот! Наш человек, настоящий комсомолец! — меня снова хлопнули по плечу. — Извини, не могу уделить тебе больше времени, сам понимаешь, масса дел, но как всё закончится, нам обязательно надо встретиться, поговорить. Наверняка, тебе нужна какая-то помощь. Посмотрим, что можем сделать. Ведь именно это наша главная задача, помогать молодёжи!

— Конечно! — помощь мне лишней не была, всё же социальные сети были слишком необычным проектом для Советского союза, и многие чиновники считали своим долгом встать у нас на пути, но тут важнее было найти грань, когда цена за содействие станет слишком велика. — Не буду мешать. До свидания, товарищи!

Для руководства комсомола я был очень удобным союзником. Успешные крупные проекты, примазавшись к которым можно было получить солидный куш. Но самое главное, что при этом я сам не лез в дебри политики, поэтому не претендовал на их место. Чего бы такому и не помочь, привязав к себе покрепче. Другое дело, что и я сам не бегал по кабинетам в поисках преференций. Как там у классика? Сами придут и сами предложат. Вот похоже, с Шароновым так и получилось.

Но пока я выкинул из головы и самого первого секретаря и его окружение, которое сейчас мне мило улыбалось. Уверен, для каждого из них я лишь актив, который надо использовать, а потом сбросить в утиль. По-хорошему стоило наводить мосты, искать союзников и соратников, знакомиться с нужными людьми, которые могут помочь в будущем. Но мне это в прошлой жизни обрыдло, так что сейчас я наслаждался возможностью избежать всего этого хотя бы временно.

Церемония открытия началась на площади Маркса и Энгельса перед Дворцом Республики, откуда колонны участников двинулись на стадион Всемирной молодёжи. Шествие было торжественным, со множеством флагов стран, лозунгами, прославляющими коммунизм, плакатами с изображением лидеров, среди которых естественно лидировал товарищ Сталин, и прочими обязательными атрибутами коммунистических праздников. Но народу нравилось, я тоже исправно шагал в колонне, держа сунутый мне портрет кого-то из правительства и не отсвечивал. Хорошо ещё шагал в ногу, но к этому я был привычный. В техникуме на праздники мы тоже ходили колонной с плакатами. Меня так и подмывало назвать это крестным ходом, но я давил язвительность в зародыше, чтобы не доставлять неприятности себе и Сикорскому.

Радовало меня одно, идти было недалеко, стадион располагался в том же районе города, а там меня уже никто не трогал. В выступлениях я не участвовал, знать никого не знал, поэтому спокойно уселся на трибуне в отведённом нашей делегации секторе и наслаждался зрелищем. Ну что сказать, для местной самодеятельности даже неплохо. Хотя я просто зажрался, избалованный грандиозными шоу прошлого мира. Да и там иногда случалось видеть такой треш, что потуги комсомольцев казались шедеврами постановки и гармонии. Та же олимпиада двадцать четвёртого года в Париже, ничего кроме чувства омерзения не вызывала. На её фоне живая человеческая пирамида а-ля начало двадцатого века выглядела свежо, энергично и возвышенно. Эдакая безмолвная ода физическом развитию и молодости.

Но началось всё с гимна ГДР, как принимающей стороны и подъёма флагов. Естественно, вторым был поднят кумачовый стяг, с золотой звездой, серпом и молотом. Гимн тоже исполнили, причём пел весь стадион. Что сказать, ощущения офигенные. До костей пробирает, когда семьдесят тысяч человек хором поют: «Славься Отечество наше свободное, счастья народов надёжный оплот!». Причём текст знали все, начиная от американцев, заканчивая делегацией из Буркина-Фасо или Конго. Даже наоборот, негры как раз пели с особым энтузиазмом, да и по-русски говорили куда лучше янки.

И всё же выступления спортсменов и артистов несли на себе местечковый отпечаток. Всё же слёт хоть был международным, но по уровню не дотягивал до разных спартакиад или Всемирного фестиваля молодёжи и студентов. Вот там да, и бюджеты закладывались соответствующие, и готовились по полной программе, а здесь трубы явно были пониже, а дым пожиже. Да и номера явно надёргали из того, что было. Впрочем, впечатление это почти не портило. Молодёжь хотела праздника, отдыхать и общаться со сверстниками, им это предоставили. Остальное было мелочью.

Особенно когда после спортивных и показательных номеров устроили концерт. Музыка диско и других стилей мигом исправила любые недочёты, и коммунистическая молодёжь дружно рванула на поле, специально очищенное для этого. И казалось бы, все семьдесят тысяч, а именно столько вмещал забитый до отказа стадион, не должны были на нём поместиться, но потом я увидел, как с трибун выводят колонны детей в синих пионерских галстуках и меня осенило. Ну да, даже советская делегация не блистала размерами.

Пара сотен человек — это довольно много, но никак не тысячи. И даже если все пятьдесят стран прислали такое же количество, что вряд ли, нас не набралось бы и на одну седьмую стадиона. Но в дело пошёл старый добрый принцип очковтирательства. Кто-то скажет, мол, конечно, ничего другого от Советов мы и не ждали, но я прекрасно знал, что в так называемых демократических странах делают это с не меньшим энтузиазмом, а зачастую и куда более активно, пуская пыль в глаза избирателям. Про капиталистов вообще молчу, достаточно вспомнить клятву под присягой генеральных директоров семи крупнейших табачных компаний, что никотин не вызывает привыкания. Могли они не знать этого про товар, которым торгуют? Разумеется нет. Но конечно же, это другое, понимать надо. Так что я плюнул на все условности и влился в толпу танцующих. Делегат я или погулять вышел? Да и юные комсомолки из разных стран были чудо как хороши!

Глава 8

Глава 8

Естественно, вернулся в пансионат я в одиночестве, если не считать Томаса, исправно выполняющего роль моего шофёра и переводчика. Уж не знаю, чего там наобещали чиновнику его уровня, или наоборот, чем напугали, а скорее и то и другое вместе, но свои обязанности герр Майер исполнял прилежно и постоянно маячил где-то рядом. Собственно, это было одной из причин, почему я не решился провести ночь с горячей комсомолкой, хоть и получил пару недвусмысленных предложений. Те же кубинки были чудо как хороши, буквально воплощённый секс, но руссо туристо, облико морале.

Про «медовые ловушки» я читал ещё в прошлой жизни. И несмотря на царивший на западе стереотип ими не брезговали все спецслужбы мира. Изнасилованная горничная даже стала расхожим мемом, правда с коннотацией о не слишком качественной и чистоплотной работе спецслужб, но здесь-то СССР не развалился и у руля стояли настоящие монстры. Связываться с ними я не хотел, поэтому соблюдал целибат. Ну и своих девочек не хотелось расстраивать. Они, конечно, знали, что я кобель и бабник, однако это не было поводом гулять направо и налево. Особенно после того, как девочки окончательно приняли друг друга, это было бы полным свинством.

Зато проснулся я прекрасно отдохнувшим и полным сил. И дело было не в том, что энергетам в ранге Кандидата нужно было меньше сна, чем обычным людям, да и метаболизм с устойчивостью к токсинам, в том числе алкоголю был куда выше. Я на самом деле выспался и акклиматизировался. Всё же часовые пояса всё ещё имели власть надо мной, хоть и не такую сильную как раньше, но сейчас проблема была решена и за завтраком я изучал программу слёта, нагло игнорируя недовольные взгляды фрау Митте.

На самом деле я не просто так нервировал заслуженную старушку, а пытался выбрать, что лучше, Спектакль румынского театра кукол «Цэндэрикэ», концерт делегации Венгерской Народной республики или же отправиться обратно на стадион, посмотреть на соревнования легкоатлетов. Вроде бы вчерашние кубинки были как раз бегуньями… или прыгуньями в длину… не помню, да и не суть. Главное там точно будет на что посмотреть, а мне всё равно нужно занять первую половину дня, прежде чем отправиться на открытие Международного клуба коммунистической молодёжи, в рамках которого должны были пройти разные форумы и семинары.

Я как раз и должен был выступать на одном из них, посвящённом развитию компьютерных сетей в свете теории марксизма-ленинизма. Что-то такое, короче, я полностью не запомнил, ибо бред. Но текст доклада мне утвердили, несмотря на то что о коммунизме там не было ни слова, а значит и волноваться было не о чем. Главное, что старшие товарищи резолюцию поставили, а там трава не расти. Да и не умел я разбавлять серьёзные вещи болтологией. Если им нужно было, чтобы я на сцене трепался о том, как космические корабли покоряют просторы Большого театра писали бы речь сами.

— Гуттентаг фрау Митте! — в столовую ворвался Томас, судя по виду, явно гнавший во весь опор. — Сдрафствуй Семён. Прошу прошения, я есть немноко опостать.

— Да всё нормально, — я не собирался играть в сноба. — Я только закончил завтрак, но с удовольствием выпью ещё кофе. Кушайте. Успеем ещё.

— Блакотарю, — герр Майер с достоинством кивнул и уселся за стол, на котором словно по волшебству появился завтрак. — Итак, ты выпрал куда хотел бы пойти?

— Да мне как-то всё равно, — я пожал плечами. — думал на стадион, посмотреть на соревнования, но если есть какие-то предложения, то я всегда к ним открыт.

— Моё руковотство хотело бы фитеть тепя на открытии клупа, — Томас решил не юлить, а прямо сказать, чего ему нужно, и я это оценил весьма высоко. — Не после обета, а с самоко начала. Там бутет несколько мероприятий, гте мы хотели бы тепя видеть.

— Нет проблем, — я пожал плечами. Мне действительно было всё равно, пусть даже приходилось выступать в роли массовки для поднятия престижа клуба. Надо — сделаем. Не даром меня ещё дома попросили содействовать германским товарищам. — Я с удовольствием послушаю, о чём говорит зарубежная молодёжь.

Герр Майер незаметно выдохнул и активнее заработал вилкой. Я его понимал. Мужик упорно работал, пробивался на свой нынешний уровень, а зная нравы, царящие внутри партии и комсомола, буквально прогрызал себе путь. И не надо заливать мне про солидарность, равенство и братство. Как показала практика, это не работает, когда на кону карьера и возможность встать у руля. Человек человеку волк, так говорили римляне, а они знали толк в политике.

И вот такого, уже достаточно авторитетного номенклатурщика берут и отправляют работать нянькой при каком-то щенке, даром что он из Советского союза. К тому же, судя по некоторым признакам, Томасу приказали во всём мне потакать. Недаром вчера он не сделал ни одной попытки меня остановить. И зуб на мясо даю, что захоти я продолжить вечер с теми кубинками, послушно отвёз бы нас в пансион, ещё и бухла бы по дороге достал. Правда, потом доложил бы куда следует, с подробностями и фото — видеоматериалами, но это мелочи. Главное, что я не хотел усложнять жизнь человеку и мне ничего не стоило выполнить подобную, незначительную просьбу.

Добрались мы быстро, не попав в пробки. Народ только начинал разъезжаться по работам, так что мы проскочили тютелька в тютельку, оказавшись возле Берлинского университета имени Гумбольдта. К своему стыду, кто это такой я не знал, но меня быстро просветили насчёт знаменитого натуралиста и путешественника. Я не проникся, но хотя бы запомнил, кто это. А то как-то неудобно перед товарищами.

Лекционный зал, что отвели под клуб, был наполнен до отказа. Кроме самих комсомольцев, здесь оказались и немецкие студенты, которых привлекли в качестве волонтёров. Ну точнее слова такого никто не знал, просто поставили задачу первичной организации университета, а та уже подрядила своих членов по спискам на работы. Судя по мордам лица, особого удовольствия это им не доставляло, но и протестовать студенты не спешили. Видать установки проводил не только Союз Свободной Немецкой Молодёжи, но и Штази. Что тут обошлось без этой всемогущей организации я просто не верил.

Мы очень удачно пришли пораньше, так что заняли неплохие места. Второй ряд, до выступающих рукой подать. Правда я особо не слушал, пусть даже мне сунули наушники синхропереводчика. Тоже, кстати, показатель уровня. Я думал мне герр Майер будет переводить, ан нет, организаторы заморочались и подготовились как следует. Другой вопрос, что славословия в адрес товарищей Маркса, Энгельса и прочих, вкупе с прославлением славного коммунистического будущего мне ещё дома надоели. Но я всё равно слушал о чём трындят люди в президиуме, поэтому среагировал на фразу: «В жестокости современных детей виноваты компьютерные игры».

— О! — я толкнул локтем Томаса. — Наконец откопали любимый жупел. А я уже переживать начал, что про него забыли.

И как на зло, именно в этот момент зал словно специально затих, от чего моя фраза прозвучала особенно громко. А синхропереводчики, оказавшиеся профессионалами, дружно перевели её на все языки участников. От чего тишина в аудитории стала ещё более густой, я бы сказал, гробовой. Подобные комментарии в адрес докладчика вообще не приветствовались, особенно учитывая, что сейчас речь толкала какая-то заслуженная презаслуженная профессорша, в добавок бывшая антифашисткой ещё при третьем рейхе, так что её авторитет был абсолютен. Чего я никогда не понимал. Большее раздражение у меня вызывали только так называемые эксперты из числа звёзд спорта или актёров. Как будто чемпионский пояс или блестяще сыгранная роль резко прибавляли мозгов, позволяя судить о вещах, которых в жизни они никогда не касались. Например, принимать законы.

— Простите? — фрау профессор уставилась прямо на меня. — Вы что-то сказали?

— Да, — я решил, помирать, так с музыкой, молчать меня не просили, а превращать весьма доходную часть своего бизнеса в страшилку я никому не позволю. — Просто вспомнил, что тут, у вас, любимая забава охотится на ведьм. Ещё с пятнадцатого века, если не ошибаюсь. Но если раньше жгли отдельных женщин, но в большом количестве, то сейчас вы решили замахнуться на целую отрасль. Причём с тем же задором и размахом.

— Представьтесь, пожалуйста! — льда в голосе фару хватило бы на пару рефрижераторов, но я был знаком с Мамой Зимой и её потомками, так что на меня это не действовало.

— Калинин Семён, восемнадцать лет, Советский союз, — я привстал, раскланявшись с аудиторией и уселся обратно. — И в какой-то мере могу считать себя экспертом по компьютерным играм.

— И что позволяет вам так думать? — худощавая, седая бабка, чем-то неуловимо напоминавшая фрау Митте, уставилась на меня выцветшими, но всё ещё колючими глазами. — Или считаете, что, проведя много часов убивая всё живое вы автоматически получаете право судить о вреде и пользе игр?

— В какой-то мере, — я нахально улыбнулся. — Но всё же я сейчас выступаю с позиции разработчика и издателя игр. На родине мои проекты «Красный удар», «Красный удар 2» и другие пользуются определённым спросом. Поэтому для меня тема насилия в видеоиграх и его влияние на пользователей, особенно подростков тема близкая.

— Простите, — вдруг из-за стола президиума поднялся один из участников. — Вы сказали, ваша фамилия Калинин?

— По отцу, — я кивнул мужчине. — А до недавнего времени я носил фамилию матери — Чеботарёв.

— Ну конечно! — хлопнул по столу тот. — Создатель «Птички» и «НаСвязи»! Вы должны сегодня выступать.

— Всё верно, — я снова кивнул. — После обеда. Так что можно сказать, что я напрямую знаком с данной проблемой и утверждаю, что во многом она надумана и раздута. Проблемы, несомненно, есть, как и с любым другим психоактивным продуктом, но говорить, что в жестокости детей виноваты исключительно компьютерные игры архиневерно!

— И что же позволяет вам делать такие выводы? — зло прищурилась фрау Хофманн, я наконец, сумел додуматься посмотреть на табличку перед докладчицей. — Судя по тому, что я о вас слышала, вы из числа поклонников капиталистического образа жизни. И наверняка, как и они, озабочены получением прибыли, наплевав на здоровье детей, и ради того, чтобы ваши игры покупали готовы на любой подлог!

— Заранее прошу прощения, но это совершенно зашоренный взгляд на мир, — я не собирался терпеть хамство. — Далеко не всё, что производится в капстранах плохо и направлено на извлечение прибыли. Хотя спорить не буду, Томас Даннинг был прав насчёт готовности капиталом на любые преступления ради трёхсот процентов прибыли. Но! Достаточно вспомнить голливудский кодекс Хейса, чтобы признать наличие некой саморегуляции, направленной, конечно же, на внутреннего потребителя. Во многом это делается для его контроля, тут я не питаю ни малейших иллюзий насчёт капиталистов, но это не мешает использовать нам их исследования в своих целях.

— То есть вы хотите сказать, что, убивая людей в игре дети становятся лучше⁈ — фрау грохнула по столу кулаком. — Да как у вас только язык поворачивается такое говорить!!!

— Ну для начала это вы сказали, не я. — я пожал плечами. — С другой — факты говорят, что так и есть. Каким бы странным это вам не казалось, но жестокие игры помогают выплеснуть агрессию, а не аккумулируют её. Да, это во многом индивидуально и злоупотреблять подобным нельзя, особенно детям, но в целом, согласно исследованиям, дело обстоит именно так. Более того, видеоигры улучшают когнитивные способности игроков. Причём это не развивающие игры, что так любят учителя и воспитатели. Нет, как раз наоборот, это делают те самые так называемые шутеры, где нужно быстро реагировать на изменяющуюся обстановку, следить за массой деталей и в целом выполнять несколько задач одновременно! Скорость реакции и вовсе вырастает на десять процентов, чего практически невозможно достичь другими методами.

— И что теперь, давайте всех детей засадим убивать⁈ — было видно, что мои слова совершенно не нравятся фрау Хофманн, но её пытался осадить сосед, который меня узнал. — Нет, нет, и ещё раз нет! Это категорически недопустимо!!!

— Без надлежащего контроля — конечно, — я кивнул. — Тут я с вами полностью согласен и поддерживаю. Но при разумном ограничении и определённой внутренней цензуре — почему нет. Я даже больше скажу, я бы принудительно заставлял детей лет двенадцати играть во что-то типа «Ремесло шахтёра» по часу, полтора в день. Исключительно для развития воображения. Да и многим взрослым это бы не помешало. Кто не знает, что это за игра поинтересуйтесь. Это нечто потрясающее, виртуальный мир, где можно создать что угодно. Например, работающий компьютер на котором можно запустить тетрис. И что, ребёнок после этого пойдёт убивать?

— Вы передёргиваете!!! — профессорша обожгла меня взглядом.

— Вы тоже, — у меня не было ни малейшего желания играть в уважение. — Я, как и многие разработчики игр, признаю наличие проблемы, причём лежит она не в плоскости самих игр, а в человеческой физиологии. Видеоигры позволяют легко получить дозу дофамина, к чему человек быстро привыкает. И уже не хочет учиться, работать, заниматься хозяйством. Зачем, когда можно убить монстра, подстрелить танк или разгромить базу противника и получить свою дофаминовую награду. Человек вообще ленивая скотина, уж извините меня за такую грубость. Именно поэтому требуется контроль, особенно детям, когда у них очень легко вырабатываются привычки и хорошие, и плохие. Но это не повод делать из игр очередной жупел и устраивать новую охоту на ведьм. Я легко могу доказать такую же опасность, исходящую от социальных сетей, причём их охват куда выше, чем у игр. Там тоже есть возможность к лёгкому получению дофамина. Да даже обычный телевизор и тот несёт в себе кучу опасностей, начиная с привычки бездумно в него пялиться, заканчивая несоблюдением информационной гигиены, от чего страдает психика. Поэтому впереди очень много работы в этом направлении, и я надеюсь, что уважаемая фрау Хофманн откинет скептицизм и поможет в исследованиях и разработке методик, что позволят избежать негативных случаев, использовав всё то положительное, что дают игры.

Я поклонился и сел, под грохот аплодисментов. В то, что пожилая профессор изъявит желание работать в этом направлении я не верил, особенно учитывая, что её специальностью был пресловутый марксизм-ленинизм. Уж не знаю, чего бабку понесло в крестовый поход против видеоигр, возможно, как многие пожилые люди она не воспринимала ничего нового. Впрочем, это её проблемы. Я своё дело сделал, и как-то пресловутый мавр могу уходить. Тем более что больше ничего интересного и не было. Очередное воспевание светлого будущего после моего феерического шоу казалось вялым, организаторы это сами понимал и дав докладчикам пробубнить свои тексты свернули выступления.

— Семён, это было терско! — стоило нам выйти из аудитории, как Томас, подхватив меня под локоть, поволок куда-то по коридору. — У нас так не принято. Но мне понравилось.

— Мне тоже, — честно признался я, ещё в прошлой жизни мечтавший высказать очередному игсперду по Доке-2 всё что думаю о нём и таким как он. От сбывшейся мечты даже на душе стало светлее. — Но вам не влетит за моё самоуправство?

— Не толшно, — на секунду задумался герр Майер. — Прикаса молчать не пыло… ой, я…

— Да всё нормально, — отмахнулся я. — Всё понимаю, служба. А мы куда?

— Опет! — наставительно поднял палец мужчина. — Как у вас коворить? Война войной, а опет по распорятку!

— Факт! — я улыбнулся и прибавил шаг. — Мудрые слова! Не будем же игнорировать опыт тысячелетий. Да интересно мне, чем у вас тут студентов кормят. Неужели как раньше пиво свободно наливают? Может мне тоже в этот университет поступить, что скажете герр Майер?

Глава 9

Глава 9

— Как видите, перспективы развития социальных сетей огромны. — Я обвёл глазами аудиторию. — Так что не нужно бояться пробовать что-то новое. У нас с вами впереди ещё масса интересных открытий, которые сделают наш мир лучше. Но прошу помнить, что во всём нужно знать меру, ведь большая доза лекарства может стать ядом. Так и с социальными сетями. Они могут быть незаменимым подспорьем в работе и отдыхе, но при чрезмерном увлечении ими будут столь же огромной проблемой. На этом у меня всё, спасибо за внимание. Вопросы?

Зрители разразились аплодисментами. Выбранная мной тема была далека от комсомола, но зато близка молодёжи. Так что в отличии от многих остальных лекторов, меня слушали с явным интересом. Соцсети семимильными шагами шагали по планете, уничтожая барьеры в виде границ стран и расстояния, и я знал, что вскоре любой школьник, к примеру, из Парагвая, сможет написать кому угодно, в какой угодно стране: «Привет, мир». Хорошо это или плохо? Кто знает. Но это жизнь, и она диктовала свои правила. Забиться в скорлупу, отгородившись от всего нового было шагом к пропасти, что я и попытался донести до слушателей. Получилось или нет, не знаю. Будем надеяться, что да.

— Катрин Беннхолд, Нью-Йорк Таймс. — с места поднялась ухоженная блондинка лет пятидесяти, говорящая по-английски. Синхропереводчики по-прежнему работали идеально, и хоть я неплохо знал язык, не стал напрягаться, доверившись профессионалам. — Мистер Калинин, вы сейчас расписали прекрасное будущее, без границ и ограничений, но в реальности ваша страна делает всё наоборот. Железный занавес, цензура, отсутствие какой-либо свободы слова. Как, имея всё это вы можете говорить о какой-то свободе? Особенно зная о вашей связи с КГБ. Ведь это значит, что всю переписку пользователей читают их агенты.

— Как я погляжу, здесь решили по всем стереотипам пройти, — я улыбнулся, глядя прямо в глаза американской журналистке. — И Железный занавес, и отсутствие свободы слова. Даже жуткую КейДжиБи вспомнили. Мне только непонятно, почему так яро обличая наши пороки вы делаете то же самое? Например, пресловутая свобода слова. Вот вы утверждаете, что ваши СМИ вольны говорить что угодно, так?

— Конечно! — гордо вскинула голову Катрин. — В этом принцип демократии!

— Прекрасно! — я пару раз хлопнул в ладоши. — Значит вы можете сейчас взять и написать об объективных преимуществах коммунистической системы над капиталистической? Вы же не будете отрицать, что в некоторых сферах, например, социальной, мы ушли гораздо дальше вас? Так давайте, сделайте это! Или напишите о том, как сотни и тысячи ваших соотечественников, американцев японского происхождения, во время войны были брошены в концентрационные лагеря без суда и следствия. Вы же так любите поминать ГУЛАГ к месту и нет. Вот и напишите о своих лагерях! Или о том, как артиллерией и авиационными бомбами регулярной армии у вас разгоняли стачки шахтёров в начале прошлого века. Я специально интересовался, в официальных СМИ представлена лишь точка зрения официальных властей, напирающих на то, что это было вооружённое восстание и нигде нет ни одной статьи про то, почему именно шахтёры Мэтоуна взяли в руки оружие. Как так, если у вас свобода слова?

— Простите, но не я отвечаю за редакционную политику. — американка ничуть не смутилась. — И у вас…

— Вот! — я наставительно поднял палец, не давая ей продолжить. — Что печатать, а что нет определяете не вы! А кто? Редактор, который подчиняется издателю, который в свою очередь подчиняется совету директоров, а тот уже подчиняется инвесторам или владельцам акций. Верно? И тут самое время вспомнить такую вещь перекрёстное владение компаниями. В итоге получается, что свыше девяноста процентов СМИ принадлежат очень ограниченному кругу людей, которые в свою очередь входят в одни и те же клубы и объединения. То есть с виду мы вроде бы как имеем кучу разных газет самой разнообразной направленности. Одни правительство хвалят, другие ругают. Но по ключевым вопросам они вдруг обретают завидное единодушие, выполняя приказ хозяина. Так, простите, где здесь свобода слова?

— Вы передёргиваете! — повысила голос Кристин, — Это другое!

— Ага, понимать надо, — закончил я популярным мемом, к сожалению, не знакомом пока ещё в этом мире. — Конечно другое. Как и контроль ЦРУ за вашими социальными сетями, вспоминаем «библиотечных ниндзя». Вам можно — нам нельзя, так? Попахивает лицемерием, знаете ли. Хотя о чём это я. Лицемерие западных капиталистических стран давно известно.

— Вы говорили про стереотипы, но и сами им подвержены, — у американки едва заметно дёргался глаз, показывая крайнюю степень раздражения. — На Западе негров линчуют. Кажется, так это у вас звучит.

— Если вы решили, что, кивая на вас, я оправдываюсь, то очень зря. — я широко и открыто улыбнулся. — Это не так и все примеры, что я привёл, лишь показывают, что место нравственного судии не для вас. Наведите у себя порядок, прежде чем тыкать в недостатки других. А насчёт остального процитирую великого Владимира Семёновича Высоцкого. У меня есть претензии к моей стране, но решать я их буду не с вами. Что бы вы там не думали, власти Советского Союза серьёзно относятся к мнению народа. И готовы идти навстречу его пожеланиям.

Зрители искупали меня в овациях, не давая американской журналистке продолжить спор. Особенно усердствовала советская делегация, под предводительством товарища Шаронова. Уж не знаю, хотел он меня проконтролировать или просто было свободное время, но первый секретарь комсомола со свитой сидел в первом ряду, и внимательно слушал лекцию. И естественно не мог оставить нашу перепалку без внимания. Но своё мнение Андрей Владимирович высказал только вечером, когда меня вызвали к нему в номер.

— Молодец! — первый секретарь ВЛКСМ сгрёб меня в объятия, от души поколотив по спине. — Так её, эту продажную шкуру капитализма! Приложил от души! Только вот в конце про претензии зря. Понимаешь, Высоцкий, это… это Высоцкий! Величина! Глыба! Человечище!!! Ему и слова никто не скажет. А ты с уважаемым профессором поссориться умудрился. Она видный учёный, теоретик марксизма-ленинизма, можно сказать проложившая работы Маркса и Энгельса. А ты её при всех практически размазал.

— Понимаю, — каким бы ни был мир, принцип, что позволено Юпитеру, то не позволено быку не менялся. На что мне только что указали, буквально мордой натыкав, хоть и в довольно щадящем режиме. Мол сиди и помалкивай, хвали правительство и партию по команде. — С фару Хофманн неудобно получилось. Я извинюсь перед ней. Вот уж точно, чего я не хотел, так кого-то унижать. Скорее наоборот, хотел помочь разобраться, отделить зёрна от плевел, так сказать.

— И помог бы! — продолжил втолковывать мне прописные истинны Шаронов. — Но не там, при зрителях, а потом, наедине. Подошёл бы ко мне, я бы вам встречу устроил. Посидели бы, поговорили. А так получилось, что заслуженный преподаватель выглядела каким-то профаном. Нехорошо это, не вежливо. Ну ошиблась, с кем не бывает. Сегодня она, завтра ты. Тебе же не понравится, если кто-то возьмёт и вот так же тебя самого начнёт размазывать на общем собрании?

— Пожаловалась? — наконец догадался я. — И до кого дошла?

— Дальше меня ей всё равно не попасть. — самодовольно хмыкнул первый секретарь комсомола, но тут же поскучнел. — Но мне уже намекнули, что у фрау высокие покровители из числа… ну ты понимаешь. Так что, когда оттуда позвонят лишь дело времени. И самое главное, кому позвонят. Ладно если мне. Но ведь могут и кому-то ещё. Нет, я тебя, конечно, прикрою, но я не всесилен. Если это будет кто-то из ЦК партии…

— Думаете, может дойти до такого? — я прекрасно понимал, к чему клонит комсомольский функционер. — Всё-таки не орлы мух не ловят. Зачем им это?

Не раз и не два в прошлой жизни мне приходилось общаться с чиновниками, выставляющими себя моими лучшими друзьями. Только вот в итоге получалось, что большинство проблем, которые они помогали мне решить, образованы ими же. А в друзья набивались эти господа-товарищи только по одной причине, получить долю в моём бизнесе. И первый секретарь комсомола был ничуть не лучше них в этом вопросе. Достаточно вспомнить, что в моём мире, после развала Союза, первыми олигархами как раз стали вот такие комсомольские вожаки, с горящим сердцем, холодным разумом и прочими атрибутами истинного коммуниста. Правда для этого им пришлось перековаться в капиталисты, но ни у одного из будущих миллионеров с этим не было проблем. И Шаронов меня не подвёл.

— Молодой ты ещё, наивный, — снова хлопнул меня по плечу первый секретарь. — Если ты не знаешь зачем, то другие очень хорошо себе это представляют. Поэтому если хочешь серьёзным делом заниматься, нужны друзья с возможностями. Понимаешь меня?

— Конечно, Андрей Владимирович, — я кивнул, удерживая максимально серьёзное лицо. — Спасибо, что помогли.

— Обращайся, — царственным жестом разрешил аппаратчик. — И давай ка по возвращению с тобой встретимся, посидим, поговорим. Расскажешь, что там у тебя и как. Какая помощь нужна. Может, ты нам поможешь. Ты же наш, комсомолец! А значит нам стоит держаться друг друга!

— Конечно! — судя по тому, что подобное предложение прозвучало уже второй раз за два дня дяденька очень хочет присосаться к кормушке. — Назначайте время и место. Я буду как штык!

То ли под ним кресло шатается и ищет возможность организовать себе «золотой парашют», то ли наоборот, в ЦК партии метит, непонятно. Нужно с Игорем Игоревичем этот вопрос уточнить. Но и отказывать Шаронову было нельзя. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ величина очень серьёзная. На уровне министров, а то и президиума ЦК партии. Ссориться с ним чревато самыми негативными последствиями. Конечно, это не означало, что я лягу и подниму лапки, но хотя бы съездить поговорить нужно обязательно. А там посмотрим.

Конфликта я не боялся. Судя по счастливым мордам лица дедов испытание в Сирии дроны прошли блестяще. Да и кадры горящей «Меркавы», которой закинули гранату прямо в люк это подтверждали. Правда в новостях утверждали, что это сделал самоотверженный солдат сирийской армии, но мне по секрету сообщили что нифига. Наш оператор постарался, виртуозно уложивший гранату точно в цель, за что был даже награждён орденом Военной чести первого класса. Жаль только носить её боец не сможет, потому что его никогда не было на Ближнем востоке. Ну официально.

Военные плюс КГБ, а его со счетов сбрасывать категорически не стоило, особенно учитывая их интерес к социальным сетям, могли обеспечить мне достаточную степень безопасности от различных самодуров. Так что насчёт жалоб фрау Хофманн я не переживал. Было бы гораздо хуже, промолчи я тогда. Результаты слёта вполне могли стать основой для молодёжной политики на ближайшие несколько лет и мне категорически не улыбалось бороться с множеством идиотов при власти, считающих видеоигры источником всех зол. А это вполне могло случиться, развей профессор марксизма-ленинизма свою теорию.

В чём-то я её понимал. Бабулька выросла в тяжёлое время, пережила войну, разруху, участвовала в восстановлении страны. Я всегда с глубоким уважением и почтением относился к людям этого поколения. Им действительно выпали жуткие испытания, которые они с честью преодолели. Но, как это часто бывает, при этом многие из них настолько привыкли к постоянной борьбе, что просто не видели, что мир изменился. И требовали от остальных бороться вместе с ними. Создавать трудности и преодолевать их. Ну это я так видел.

Подкреплялось это разрывом социального уровня между правящей верхушкой партии и простым народом. Да, здесь это было выражено не так ярко, может быть, как раз потому, что к власти не пустили оголтелых фанатиков, типа Суслова. Вот уж кто не жил сам и другим не давал, считая, что одного фасона брюк будет достаточно, но каждый божий день нужно воспевать коммунистическую партию и её лидеров. Чем это обернулось мне прекрасно известно и повторения я не желал.

Кому-то могло показаться смешным, мол ну да, без видеоигр страна прям рухнет, а я так скажу. Именно из таких мелочей и складывается уровень жизни. И люди хотят не только набить живот полумороженной картошкой, но кушать вкусную и полезную пищу, красиво одеваться, и из развлечений иметь не только речи парторга на политинформации. И хорошо, что власти это понимали, недаром в суровом сорок втором году, во время самой страшной войны, в Москве открылся Коктейль-холл. А после там можно было послушать джаз, который в Союзе не слишком привечали.

Так и игры были вполне себе показателе уровня жизни. Когда детям, да и не только им, не нужно вкалывать от зари до зари чтобы прокормить себя, появляется свободное время, и человек может развлечься, убивая нарисованных монстров. Ну или решая головоломки, строя города или пилотируя виртуальные самолёты. Мало ли жанров и направлений существует. Ну а проблемы, они есть в любой сфере, начиная с еды, заканчивая спортом. Везде излишества будут вести к неприятностям. Соблюдай умеренность и будет тебе счастье.

От первого секретаря я ушёл лишь поздно вечером. Разговор плавно перешёл в банкет, в котором участвовало всё руководство делегации, причём я с лёгкостью опознал пару комсомолок лет двадцати, плюс минус год, другой, которые являлись не столько помощниками товарища Шаронова, сколько скрашивали его досуг. И это при том, что глубокоуважаемый первый секретарь не был энергетом! Кстати, возможно это была причина, по которой он искал возможность присосаться к денежному потоку. Не девки, а возраст. Всё-таки пусть сорок восемь — это ещё не возраст для политика, но всё же для комсомола многовато. Одарённая молодёжь уже давила, и стоило решать, куда двигаться дальше.

— Семён! — Томас нашёлся в холле, на мягком диване, устало пялящимся в газету. — Ты есть сакончить?

— Да, — я немного виновато улыбнулся. — Прошу прощения, разговор затянулся. Ехали бы домой, я такси возьму.

— Нет, нет, это нефосмошно! — упрямо помотал головой герр Майер. — Я есть тфой сопровошдаюший! Это моя рапота!

— Тогда извините. — я поднял руки, сдаваясь. — Едем?

— Та, конечно. — немец поднялся, и я заметил, что он выглядит не только устало, но и расстроено. — Машина на стоянке.

— Томас, у вас проблемы? — было несложно догадаться что случилось. — Из-за моей выходки на выступлении фрау Хофманн? Мне жаль, что втянул вас во всё это. Обещаю оставшееся время вести себя положительно. И завтра я хотел бы извиниться перед фрау Хофманн. Вы можете это устроить?

— Я, я! — взбодрился немец. — Конешно! Я всё стелаю!

— Отлично, тогда едем в пансион? — я не то, чтобы устал, но хотел бы побыть один и подумать. Да и девочкам позвонить не мешало, благо сотовая связь работала прекрасно. — Уже поздно и вам тоже пора к семье.

— Итёмте, — герр Майер энергично двинулся к выходу. — Я припарковался немноко дальше, чтопы не мешать. Зато сейчас пропок на тороках не бутет.

Фрау Митте была предупреждена, что ужинать я не буду, да я и не хотел, наелся на банкете, так что, прибыв в пансион, я сразу пошёл к себе в номер. Принял душ и завалился в кровать. К сожалению, звонить девчонкам было уже поздно, в Сибири уже скорее раннее утро настало, а будить их я не хотел. Так что, немного полазав в интернете завалился спать. И проснулся от того, что в комнате кто-то был. Не открывая глаз, я метнулся в сторону, активируя технику «Каменной кожи», но на удивление, ничего не смог сделать. Энергия просто меня не слушалась. А вскоре следом за ней покинуло и сознание, и последнее что я смог заметить, были две пары дорогих кожаных туфель, которые я где-то видел, но не успел вспомнить, где именно. Темнота беспамятства накрыла раньше.

Глава 10

Глава 10

— Эй, парень, эй! — меня несколько раз шлёпнули по щекам, приводя в сознание. — Просыпайся, спящая красавица! Пора вставать!

— Отвали! — я отбил следующий удар, с трудом продирая глаза и осматривая место, где я оказался. — Вы кто, нахрен, такие⁈ И чего вам надо!

— Мы твои друзья! — двое немцев, которых я видел в пансионе фрау Митте с улыбками смотрели на меня, словно на произведение искусства, но я видел, что глаза у обоих оставались холодными, даже ледяными, и отслеживали любые мои движения. — И сейчас мы будет тебя кастрировать!

— Говорите по-русски, — я поморщился, делая вид, что не понимаю немецкого. — Или на крайняк по-английски. Я из вашего гыр-гыр-гыр понял только «друг». И то, потому что с английским созвучно.

— Густав, как ты думаешь, этот сучёнок нам врёт? — похититель повыше и с залысинами, одетый в костюм, но без галстука, повернулся ко второму, пониже, более пухлому, в свитере и очках. — Может отрезать ему пальцы?

— Не стоит, Клаус, — покачал головой тот. — Они ему ещё пригодятся. Лучше давай его трахнем. У русских это называется опустить. И такой человек становится изгоем.

— Вы задолбали на немецком гыркать. — я прекрасно понимал, что меня проверяют на знание немецкого и признавал, что данный способ довольно неплох. Даже если ты знаешь, что именно происходит, всё равно тело может выдать тебя повышенной частотой сердцебиения, потливостью, да и мало ли чем ещё. Но, во-первых, ситуация и так была мутной, а во-вторых, первым делом после пробуждения я нырнул в сатори, заставив себя контролировать реакции тела. И вроде бы у меня это получалось. — Кто вы, на хрен, такие и чего вам надо! Надеюсь, вы осознаёте всю величину задницы, в которую попали.

— Спокойно мальчик, — второй похититель, наконец, перешёл на русский. — Мы тебе не враги. Более того, можешь считать нас эдаким Дедом Морозом. Мы пришли исполнить твою самую заветную мечту.

— То есть, чтобы подарить мне игрушечную железную дорогу было необходимо накачать меня какой-то гадостью и тайком куда-то вывезти. — Я выразительно покрутил головой вокруг, показывая, что эта комната далеко не пансион, где я засыпал. — Кстати, где мы?

— В Вене, — включился второй, тоже по-русски, — На территории Австрийской республики.

— За-ши-бись! — я специально произнёс это по слогам. — Я теперь ещё и преступник! Нелегально проник на территорию чужого государства. Просто, блин, блестяще!

— О, насчёт этого не переживай! — поспешил обрадовать меня Густав. — Мы возьмём все вопросы на себя. Главное, что теперь у тебя есть уникальнейшая возможность воплотить в жизнь все свои мечты и стать по настоящему свободным!

— А до этого я, типа, был не свободен? — я отметил, что по-русски оба агента говорят очень чисто, но иногда проскальзывал акцент, причём опять же, почему-то английский, а не немецкий. — Чего вы мне тут дичь какую-то впариваете! Да мне Сталинскую премию дали, так-то!

— А у нас ты сам сможешь зарабатывать столько же за день! — подхватил мой тон Клаус. — Сколько ты там получил? Сто тысяч рублей? Да это плюнуть и растереть по сравнению с тем, сколько ты можешь зарабатывать на своей социальной сети и прочих проектах. Миллионы долларов, без преувеличения, и это только начало! Подумай сам, у коммунистов ты быстро упрёшься в стену развития. В занавес. Железный. И не надо говорить про Китай. Они к себе никого не пускают, даже вас, хоть и пользуются вашими технологиями. А здесь тебе открыты все дороги. США, Европа, Латинская Америка, Индия, в конце концов! Представь только два миллиарда новых пользователей! Это же такие бабки! А что сейчас тебе дают? Что ты получаешь со своих соцсетей? Это же слёзы, а не деньги.

— Бабло это всегда хорошо, — я поскрёб подбородок. — Только вы забыли две вещи. Во-первых, там у меня осталась семья. Мама. Мелкая. Дед. Мои девочки. Друзья в конце концов. А во-вторых, кто ж мне даст заработать миллиарды? Вы сами верите в то, что бонзы с Уолл-стрит позволят какому-то неизвестному комми взять и ворваться на рынок со своим проектом? Да меня тут же уберут, не одни так другие. И соцсеть отожмут. Думаете я не знаю, какие там специалисты по слиянию и поглощению? Ошибаетесь! Я давно пасусь в вашей сети, начитался историй. Стоит мне только поднять голову как налетят вороны и заклюют.

— Эти вопросы серьёзные, но решаемы, — снова вступил в дело Густав. — Например, твою мать с сестрой вполне реально вытащить к нам. Сложно, но можно и мы уже прорабатываем эту возможность. Пока не буду раскрывать деталей, но, если ты станешь сотрудничать с нами, обещаю, мы сделаем это. А вот насчёт всего остального, то, чтобы тебя не трогали достаточно иметь надёжного покровителя. Который прикроет от любых нападок.

— И конечно же это будете вы, бравые ребята из ЦРУ. — Я хмыкнул, глядя как мои собеседники напряглись. — Вот только давайте без этого. Не надо делать из меня дурака. Как говорят в Одессе, купите на рынке гуся и делайте ему мозги. Штапо даже не почешется без визы Ленгли. И уж точно не решились бы на моё похищение, ибо оно чревато такими проблемами, что вся Австрия не вывезет. Не по рангу колонии бодаться с империей, пусть и красной.

— Мы не сомневались в твоём уме, — прищурился Клаус. — но всё же ты кажешься слишком спокойным.

— А, по-вашему, я должен бегать с воплями «мы все умрём!» или забиться в угол и плакать? — я зло ощерился. — Не дождётесь. Я под пулями ходил, а вы пока в меня не стреляете. Сидим спокойно разговариваем. Общаемся. А что до метода доставки, меня больше интересует та хрень, которой меня вырубили и от которой я до сих пор не ощущаю своего энергетического тела. И не могу понять, какой у вас ранг. Не Кандидаты, это точно, что-то выше. Мастера, а может и Командоры. Или Владыки если по вашей градации. Никогда не понимал тягу англосаксонцев к извращениям в измерительной системе. Все эти дюймы, ярды, фаренгейты и прочие фунты. Не удивлюсь что у них и зубы через задницу рвут.

— О да! — рассмеялись оба немца. — К этому привыкнуть невозможно! Так же как к отвратительному пиву, гамбургерам вместо нормальных сосисок с капустой или рульки и отсутствию в квартире стиральной машины. Но всё это решаемо если есть деньги. Ну кроме измерительной системы, тут ничего не попишешь, такие вот они оригиналы. В Великобритании и вовсе левостороннее движение.

— Там и свиные головы сношают, — Я вздохнул, параллельно просчитывая свои варианты. Энергии я по-прежнему не чувствовал, но сатори работало и я был уверен, что при необходимости могу нырнуть глубже. — Ладно, шутки в сторону. Давайте на чистоту, чего вам от меня надо? Только давайте без пропаганды. Я и дома её терпеть не мог, а от перемены мест слагаемых, как говориться. Мне пофиг за кого вы топите, коммунистов или капиталистов, я на вскидку в каждой системе найду вам столько говна, что останется только повесится. Поэтому конкретно, чего вам надо, и что я за это получу.

— Нам от тебя нужна сущая малость. Выступишь по телевидению и скажешь, что ты сбежал из Советского Союза, потому что не мог больше терпеть притеснения и диктат коммунистической партии, и выбрал свободу. — шпионы даже секунды не раздумывали, план у них уже был готов, оставалось лишь заставить меня в нём участвовать. — И как мы и говорили, за это ты получишь всяческую поддержку.

— Ага пожмут руку и в лобик поцелуют, — я презрительно скривился. — Я думал вы серьёзные люди, но пытаетесь купить меня за конфеты как ребёнка. Хотите, чтобы я с вами сотрудничал — предлагайте что-то реально. Миллион долларов, для начала, хотя бы. Всё равно за меньше я даже не почешусь. Мне придётся начинать всё с начала, причём там не будет добрых дядей, что придут и вручат серверный центр и оборудование. Скорее уж наоборот. Кстати, надо посчитать, может миллиона ещё и мало будет. Дом опять же нужен, машина. Так что давайте, господа цэрэушники, не стесняйтесь. Вам же по любому бюджет на мою вербовку выдали. Вот и тряхните мошной.

— Парень, тебе не стоит наглеть, — глаза у американских шпионов стали злыми и колючими, а рука Клауса нырнула под пиджак, то ли за стволом, то ли, что более вероятно, за артефактом или какой алхимией, которой меня и приголубили. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Э, нет, дружочки мои, — я бесстрашно, и даже с какой-то безуминкой, улыбнулся. — Я как раз прекрасно оцениваю своё положение. И должен сказать, что без моего согласия сотрудничать вы в полной заднице. Похищение и убийство, а чего вам со мной ещё делать, вам никто не простит. Это значит, что вскоре и у вас начнут пропадать учёные, причём я на родине стану героем. Моим именем назовут улицу, может памятник поставят, ведь я уже сделал своё открытие. Им уже пользуются! Чувствуете разницу? А вот вас скорее всего спишут в расход, как ответственных за провал с вербовкой и эскалацию нового витка напряжения. Может не сразу, после двух, трёх убийств учёных, но это случится сто процентов. Так что давай, доставай, что там у тебя. Я смерти не боюсь, я смотрел ей в глаза. А вы? Вы боитесь?

— Давайте все успокоимся, — между мной и Клаусом влез Густав, игравший в команде доброго полицейского. Весь его вид служил одной цели, дать ощутить жертве, то бишь мне, доверие к нему. Отсюда немного нелепый свитер, и очки в тяжёлой роговой оправе. Сложно злиться на того, кто выглядит нелепо, только вот я ни на секунду не забывал, что передо мною враги. — Клаус не нагнетай. Семён, расслабься. Мы действительно твои друзья и хотим помочь. Миллион — это большая сумма. Нам придётся сделать запрос к руководству. Сам понимаешь, мы лишь исполнители, решение принимают другие люди.

— Так делайте. Не зря же вы меня притащили именно сюда. — я пожал плечами. — Значит у вас тут канал связи. Прятаться-то вам в Австрии не от кого. Поэтому давайте, связывайтесь и передайте мои требования. Вилла в Калифорнии, пусть не на Голливудских холмах, но недалеко от пляжа. Майями кстати, тоже сойдёт. Машина такого же класса как моя «Чайка». Или нет, хочу Форд-Мустанг шестьдесят седьмого года. Классический, зелёный, с откидным верхом. Миллион баксов на руки, это чисто на расходы. Ну и самое главное условие — договариваться с покупателями я будут лично. Без посредников в виде ЦРУ, АНБ или других спецслужб.

— Какими покупателями? — удивился «добрый полицейский» Густав, но как-то не слишком натурально, да и Клаус слегка дёрнулся при моих словах. Чуть-чуть, но находясь в сатори я это хорошо заметил и учёл. — Семён, я тебя не понимаю.

— Всё вы прекрасно понимаете, — я вздохнул, усаживаясь поудобнее на кровати, на которой очнулся. — Похищать меня только ради того, чтобы показать, как перебежчика глупо. Ну, окей, допустим, сбежавший лауреат Сталинской премии это серьёзно и у вас будет материал для первой полосы на целую неделю. Потом какая-нибудь звезда нагадит в постель мужу или обдолбавшись кокса устроит дебош и про меня все тут же забудут. А вот Советы не забудут, я вас уверяю. И будут мстить. Вам придётся прятать меня, чтобы не получилось так, что меня буквально через пару дней не нашли со сломанной шеей. А это расходы и немалые, особенно учитывая мои запросы. Стоит того неделя хайпа? Не думаю. А вот мои знания стоят и куда больше, так что наверняка за ними уже стоит очередь желающих заграбастать нейросети в свои потные ручонки. Но бесплатно хрен вы чего получите. И да, я знаю, что при желании из человека можно выбить всё что угодно, но… вам выгодно сотрудничать даже больше, чем мне. Хотя бы, чтобы время от времени предъявлять мировому сообществу мою довольную морду и тыкать в неё коммунистов, мол вот, смотрите, вы его держали в ежовых рукавицах, а у нас он как сыр в масле катается. Вух, в горле пересохло, дайте попить. Да сортир хорошо бы посетить, а то лишняя жидкость уже давит на мочевой пузырь.

— Конечно, иди. — улыбнулся Густав, — Вон та дверь. Только я надеюсь, Семён, ты не будешь делать глупости? Лично мне не хотелось бы делать тебе больно.

— Мне бы тоже этого не хотелось. — Я оскалился в ответ. — Как и жаловаться на вас, вашему начальству. Надеюсь, мне не придётся этого делать.

Совершив утренние процедуры, я замер перед зеркалом, глядя на своё отражение. Как бы я не бодрился и не изображал из себя несгибаемого героя ситуация меня неслабо напрягала. Я по-прежнему не чувствовал движения энергии, хотя если бы это была какая-то химия, то по идее её действие должно было уже ослабнуть. Артефакт? Какая у него область покрытия? И почему он не действует на самих цэрэушников? Короче куча вопросов и ни одного ответа. Оставалось только надеяться, что в процессе что-нибудь прояснится, и я смогу составить адекватный план.

Я слабо верил, в то, что мои угрозы достигли мозга шпионов. Точнее слышать-то они слышали, но решение в итоге принималось всё равно не ими. Эти двое просто мышцы. Скажут убить — рука у них не дрогнет. И плевать на последствия, приказ есть приказ. Это только в кино разные агенты рассусоливают, отпустить им врага или нет. В жизни так не бывает, если, конечно, у этих агентов нет желания радикально поменять хозяина. Поэтому главный посыл, что нёс мой монолог, как и все реплики до этого — я готов торговаться.

Да, знаю, девяносто девять процентов жителей Советского Союза в этот момент плюнули бы в мою сторону и назвали предателем. Но жить захочешь не так раскорячишься. Встань я в позу, вряд ли эти двое скажут, мол, ну извини, давай мы тебя домой отвезём. Тут уж скорее бритвой по горлу и в колодец. Выиграть в развитии можно не только развивая свою науку, но и выбивая учёных противника. А я им был интересен прежде всего как человек совершивший некое фундаментальное открытие, за что и был отмечен самим Иосифом Виссарионовичем.

Конечно, представить такого человека как перебежчика будет значительной пощёчиной Вождю, только вот дёргать тигра за усы можно лишь до определённого времени. И я не шутил, когда говорил про ответку. Я точно знал, что она будет. Причём как умеет мстить товарищ Сталин на Западе знали прекрасно, так что на обострение ради обострения просто не пошли бы. Шпионов их мы тоже последнее время не ловили, так что менять меня просто не на кого. Получается только технологии. Не аккумуляторы, иначе я бы не сидел с двумя шестёрками в затрапезном отеле Вены, а уже летел в США, либо в анабиозе, либо на частном джете, в зависимости от желания поделиться секретами. Но и нейросети были штукой весьма привлекательной, так что я позволял себе немного наглеть.

— Эй, парень, ты там заснул что ли? — как я и думал, стоило мне задержаться, как в дверь ванной постучали, с непрозрачным намёком, что пора выходить. А то мало ли чего в голову взбредёт. Причём я был уверен, что здесь ещё и камера где-то стоит, так что попытайся я перерезать себе вены или там начни открывать окно, меня тут же бы спеленали. — Давай, вылазь, там завтрак принесли! Сосиски, блинчики, горячий кофе, всё как ты любишь!

— Надеюсь, не американская бурда. — я открыл дверь, с подозрением уставившись на сервированный стол. — А то знаю я вас. Пьёте всякое дерьмо.

— Тут я с тобой полностью соглашусь, Семён, — рассмеялся Густав, да и Клаус тоже улыбнулся. — Американская кухня ужасна, а кофе у них просто отвратительный. Но не бойся, это местный, тут его умеют варить.

— Отлично! — я плюхнулся на стул, сцапал ближайший блинчик и повернулся к шпионам. — И что сказало начальство? Да не смотрите так, мысли читать я не умею, но это логичный ход, связаться с руководством и по пути захватить завтрак. Так что они сказали? Будет мне миллион или всё же поступим по-плохому?

Глава 11

Глава 11

Значит, всё же химия. Я меланхолично дожёвывал завтрак, чувствуя, как затихает ощущение внутренней энергии в теле. Или точнее алхимия, если брать во внимание воздействие на энергетику. Интересно, как мне первую дозу подсунули. Вряд ли за ужином, я бы почувствовал, значит распылили в комнате пока я спал. А сами чего? Были в противогазах или же приняли антидот? Вопрос не праздный, потому что мне нужно думать, что делать дальше.

— Как кофе? — с почти незаметной усмешкой поинтересовался Густав, умело спрятав её за искренним интересом. — Надеюсь смогли угодить.

— Да уж никакого сравнения с американской бурдой, — я демонстративно причмокнул, про себя отметив, что химию мне добавили именно в него, причём я не заметил никакого изменения вкуса. Высококачественная дрянь, самое то для шпионов. — Так что там с моим миллионом?

— Дела так быстро не делаются, — покачал головой немецкий американец. — Сам понимаешь, цифра не маленькая. И тебе было бы проще торговаться, если бы ты пошёл нам на встречу.

— Это каким образом? — я изобразил интерес, параллельно цепляя пропадающее ощущение энергии и начиная гонять его по кругу, словно при парном развитии, — Погоди не отвечай! Ты сейчас предложишь выступить по телевидению. Осудить Советский Союз, обвинить его во всех смертных грехах, назвать тюрьмой народов, авторитарным обществом, где половина сидит в застенках жуткого ГУЛАГа, а другая половина их охраняет. Потом они меняются. Я угадал?

— Но разве это на самом деле не так? — почти натурально удивился Густав. — Да у вас чтобы машину купить нужно в очереди отстоять чуть не десяток лет!

— И такое было да, — я согласно кивнул. — Да и сейчас не редкость. Но есть один нюанс. Если ты забыл, то в середине сороковых наша страна была основательно так разрушена твоими сородичами. Или я бы даже сказал… родственниками? Знаешь пословицу, никогда не спрашивай аргентинского дедушку, почему он так хорошо говорит по-немецки.

— Не понимаю, о чём ты. — как и положено шпиону Густав хорошо держал лицо, но вот в глазах мелькнуло нечто, подтверждающее мои слова. Не просто так его предки дёрнули в США, а может и вовсе переселились туда после разгрома нацистов, согласившись сотрудничать с американцами. В этом история двух миров не имела расхождений, янки были готовы с удовольствием целоваться в засос хоть с самим дьяволом, лишь бы он был против Советов. — Мои родители до сих пор живут здесь, в Австрии, как и их предки. И никто из них не служил Третьему рейху!

— Да я не про тебя, а вообще, — я неопределённо помахал рукой в воздухе. — Согласись же, что Советский Союз вынес основную нагрузку Второй Мировой Войны и заплатил за неё огромную цену?

— С этим я спорить не буду. — кивнул Густав. — Но война закончилась почти семьдесят лет назад! А за машинами у вас стоят и сейчас!

— Так за какими именно! — я откинулся на стуле, с виду расслабившись, а внутренне напряжённый как струна, пытаясь не упустить ускользающее ощущение энергетического потока. Если бы не мои, скажем так, упражнения, с девчонками, хрен бы я сумел поймать и удержать его, слишком эфемерным оно было, но зато сейчас получилось не только прогонять энергию по телу кругами, но и поддерживать беседу с безмятежным видом, чтобы меня не спалили раньше времени. — Они легко могут купить «Жигули» или УАЗ, но хотят или иномарку или отечественную, но премиум-сегмента. То есть денег у людей хватает, и выбор есть, но хотят они самое лучшее. А поскольку лучшего всегда мало, вот и получаются очереди. И заметь, у вас они тоже есть! Вспомни предзаказы на новую Теслу! Сколько там было человек? Несколько сотен тысяч, и это при том, что завод мог выпускать от силы тысяч десять в месяц. И это в лучшем случае. Что получается? Та же очередь! Только у нас могут премировать подвинув вперёд, а у вас наоборот, никакой прозрачности. Сиди и жди у моря погоды.

— О чём спор? — в номер зашёл Клаус, явно слышавший что мы говорим, но от чего-то решивший сделать вид, что ему интересно. — Впрочем, неважно. Я связался с руководством, будет тебе, Семён, твой миллион. Естественно, не просто так. Сегодня нужно будет записать обращение, я уже договорился со студией. Сделаешь заявление, текст мы дадим и…

— Камень я не дам, — перебил я немца неизвестным здесь древним мемом. — Нет, ребята-демократы, это так не работает. Обещания меня не интересуют, мне нужно физическое подтверждение. Пусть не наличкой, мелкими купюрами, но хотя бы счёт в банке, где будет лежать сумма, адекватная моим запросам. Стоимость домика в Майями или Калифорнии тоже можете туда закинуть, я сам выберу себе виллу по вкусу. А то знаю я вас, подсунете какое-нибудь говно.

— Не наглей, пацан! — набычился «плохой шпион» Клаус. — Будешь много говорить, останешься и без бабла и без жизни. Спишем тебя как жертву советских пограничников, погибшую при попытке сбежать в лучшую жизнь. Или как там у вас говорят, светлое будущее⁈

— Ну что ж вы такие тупые, — я тяжело вздохнул, отодвигая от себя кружку с недопитым кофе, за что заработал короткий, но острый взгляд Густава. — Я же уже говорил, что не боюсь умереть. Да и любой, кто меня знает, сразу скажет, что вы пытаетесь втюхать фуфло, рассказывая сказку о побеге. Вы меня сюда как вывезли? Поди в самолёте, под прикрытием дипломатической неприкосновенности. Так и я не тупее, лезть через границу пешком, да ещё там, где меня могут подстрелить. Поэтому никто в вашу брехню не поверит и всё вернётся к тому же сценарию с вашей зачисткой. И насчёт наглости не надо мне тут. Я не наглею, а отстаиваю свои интересы. Как только я сделаю заявление моя стоимость упадёт на порядок. А меня это не устраивает. Поэтому утром деньги — вечером стулья.

Я, конечно, наглел, но имел право. Во-первых, это меня тут похитили! Вот пусть теперь мучаются. Ну а если серьёзно, то я был абсолютно уверен, что подобный исход был изначально запланирован. Или пусть даже раньше они об этом не думали, но после моих первоначальных требований наверняка предусмотрели подобную возможность. Тем более, что по сути деньги на счету американского банка были лишь сладкой морковкой, за которой пойдёт ослик. Если же он начнёт брыкаться или укусит хозяина, то его шкура мигом пойдёт на барабан, а морковка так и останется нетронутой. А уж в своём банке они и вовсе могут делать что угодно, так что вполне может случиться, что даже при образцовом поведении денег на счету не окажется. Просто сочтут нецелесообразным платить и всё. Это маловероятно, но всё же.

— Давайте все успокоимся! — Как и положено «хорошему шпиону», в разговор влез Густав. — Клаус, войди в положение Семёна. Он в чужой стране, фактически оставив свою жизнь за бортом.

— И благодаря кому оставив. — я наставительно поднял палец. — Вы как-то меня не спрашивали, когда похищали. И скажите спасибо, что я сейчас не истерю и не пытаюсь бежать. Поверьте, вам бы это не понравилось, даже несмотря на заблокированное у меня энергетическое тело.

— Семён, поверь, мы всё это ценим. — улыбнулся Густав, но я ни на секунду не поверил в его добродушие. — Но и ты нас пойми. Мы люди подневольные. Нам сказали — мы сделали. А решения принимают другие.

— Значит просто передайте им это. — я пожал плечами. — Раз они согласились заплатить, то будет несложно закинуть те же деньги на счёт.

— Согласен, — кивнул «хороший шпион». — Но и ты покажи, что готов сотрудничать. Сам же понимаешь, что пока мы не можем тебе доверять полностью. Ладно бы ты был идейным, но это не так, хоть и демонстрируешь на редкость разумный подход. Так дай нам подтверждение и всё у тебя будет как надо.

— Слушайте, ну вы наглые! — я закинул ногу на ногу, с усмешкой глядя на цэрэушников. — Мне так-то и дома было зашибись! Так что не надо переваливать с больной головы на здоровую! Лучше скажите спасибо, что я вообще открыт к сотрудничеству и не рву на себе тельняшку как Мальчиш-Кибальчиш. Хотя вполне мог бы. Что бы вы мне сделали? Ну попинали бы, химией какой накачали, но это максимум. Я бы продержался, задачи сломать у вас не стояло. Так что пришлось бы менять меня в срочном порядке на какого-нибудь вашего агента, а их, после моего похищения возьмут за задницу в достаточном количестве, тут к гадалке не ходи.

— То есть если мы покажем тебе счёт, ты готов выступить с заявлением прямо сегодня? — судя по искоркам, мелькнувшим в глазах Густава, именно к этому решению меня и подталкивали. — Ты же не откажешься от своего слова?

— Конечно, — я кивнул, без труда скрывая усмешку. Под сатори скорее требовалось заставлять себя копировать естественное поведение, чем пытаться сохранить невозмутимый вид, так что со стороны я скорее казался слишком спокойным, чем явно смущал моих похитителей. — но это будет только короткое заявление. Не интервью или что-то такое. Хотите, чтобы я принялся обличать звериный оскал коммунизма — дайте мне что-то более существенное. Например, поговорить с вашим руководством на тему моего будущего. Лям баксов это замечательно, но у меня масса планов на жизнь.

— Завтра будет готов трансфер в США, — обрадовал меня Клаус. — там нас уже ждёт заместитель директора ЦРУ Стивен Каппес. Если ты ему понравишься, он станет посредником при переговорах с интересующими тебя корпорациями, либо предложит работу в управлении. Так что советую засунуть свой гонор себе в задницу и быть послушным щеночком. Скажут лежать — падаешь пузом на пол. Скажут служить — встаёшь на задние лапки и высовываешь язык. Ну ты знаешь как это у вас в КГБ происходит. Только Каппес куда страшнее чем ваши пресловутые застенки Лубянки.

— Рискнёшь это в лицо Лаврентию Павловичу повторить? — А вот сейчас я в открытую насмехался над попыткой меня запугать. — Или думаешь, что, если вы соорудили пару десятков тайных тюрем, где держите людей без суда и следствия все сразу вас бояться начали? Нет, ребята-демократы, не дождётесь. Но я уверен, мы найдём с мистером Каппесом общий язык. В конце концов у меня есть что ему предложить, но это мы будем обсуждать с ним лично. А пока… господа, я жду свой миллион! Точнее миллионы. Сколько там стоит вилла в Калифорнии?

— Дорого, — Густав достал из кармана телефон и принялся что-то искать. — Ага. Семён, на твоё имя открыт счёт в банке «Джей Пи Морган Чейз и Ко». Сейчас на счету ровно один миллион долларов. Вот выписка. Если хочешь, можешь позвонить и проверить. Там есть номер телефона. Как видишь, мы держим своё слово. Остальные деньги получишь после заявления и интервью. Или так, или мы просто везём тебя в Вашингтон и там уже тобой займутся другие люди. Скажу честно, мне бы этого не хотелось. Ты нормальный парень, просто родился не в той стране, но сейчас у тебя есть шанс начать всё заново. Окажешься полезен — тебе помогут с вывозом семьи и любовниц. Но решать надо здесь и сейчас.

— Решать, говоришь, — я с умным видом разглядывал платёжку на расчётный счёт, действительно зарегистрированный на моё имя, ну как минимум выглядела она настоящей. Впрочем, мне было всё равно, у меня давно уже родился свой план. — Что ж, попробую вам довериться. Если вы ко мне с добром, то я тоже готов. Тем более что здесь, на Западе, у меня будет гораздо больше возможностей для реализации своих планов. Так что вперёд или мне придётся записывать речь прямо здесь, в задрипанном номере дешёвой гостиницы?

Я пялился в окно машины, разглядывая такую знакомую и одновременно совершенно незнакомую Вену. Красивый город, бывшая столица империи, ставшая локомотивом экономического и политического противостояния США с Советским Союзом. В прошлом мире эту роль выполняла сначала ФРГ, а затем и объединённая Германия, а Австрия сумела остаться нейтральной. Относительно, конечно, но всё же Вене удалось сохранить свой неповторимый колорит, или как это ещё называют, вайб. Сейчас же столица Австрии вроде была той же, но всё же всюду чувствовалось присутствие янки.

Вместо некоторых памятных мне ресторанчиков стояли забегаловки Макдака или Короля Бургеров. Понятное дело, что видел я далеко не всё, а только что успел заметить, пока мы ехали из гостиницы в телецентр, но парочку адресов всё же зацепили, приведя меня в некоторое уныние. Правда был шанс, что ресторанчики, далёкие от туристических центров и центральных улиц сохранились, но всё же было неприятно видеть подобную урбанизацию. Не то чтобы я так плохо относился к американским закусочным, во многом их качество зависит от поставщиков, а у немцев с едой дела традиционно обстоят весьма неплохо, но одно дело ярко красный пластиковый ширпотреб и совсем другое дубовые столы с вековой историей и вкусным австрийским пивом. Кто хоть раз сидел за вторым никогда не пойдёт в первый. Просто не сможет.

— Нас уже ждут, — Густав устроился рядом со мной, на заднем сиденье, пока Клаус вёл машину. Мне явно не доверяли, и правильно делали. Я им тоже не доверял. — Вот держи. Твоя речь.

— Угу, — я принял телефон и принялся читать. — Бу-бу-бу… тирания, ага… бу-бу-бу… свобода слова. Ну как же без неё. Блин, вы все штампы собрали, что ли⁈ Это же бред! Кто в эту чушь поверит⁈

— Слушай, такие заявления делаются не для того, чтобы в них верили умные люди. — рассмеялся немец. — Это жвачка для электората, которые думают, что в Союзе по улицам ходят медведи и коммунисты с ними дерутся за еду. Так делаете вы, так делаем мы, так делают все! И не нам менять правила игры. Читай давай, тебе ещё учиться делать счастливую рожу по-настоящему свободного человека.

— Покажи мне мой увеличившийся счёт в банке и тут же её увидишь, — я с ворчанием снова взялся за чтение, — Кровавое ярмо коммунизма… да вы издеваетесь!

— Что-то не нравится, возьми и напиши сам! — отозвался с места водителя Клаус. — Только не муси-пуси, а по серьёзному. А нет, так заткнись и зубри.

— Да не вопрос! — я прям загорелся этим предложением. — Бумага и ручка есть?

Следующие десять минут, пока машина колесила по городу, я писал, зачёркивал и снова писал. Речь получилась довольно короткая, но эмоциональная. Какие-то штампы я оставил, типа тоталитарного общества или отсутствия гражданских свобод, но всякие идиотизмы типа жидобольшевизма вычеркнул не дрогнувшей рукой. Зато вставил от себя про частную собственность, которой просто нет, контроль государства за бизнесом и серьёзные препоны в работе кооперативов. На мой взгляд получилось неплохо и даже Густав одобрительно покивал головой.

— Отлично! — «хороший шпион» вернул мне текст, расплывшись в довольной улыбке. — Вот это другое дело! Только постарайся быть естественным, чтобы не казалось, будто ты читаешь его с листа.

— Не волнуйтесь у меня неплохая память. — я улыбнулся в ответ. — А ради миллиона я готов и ту чушь что вы мне подсунули заучить наизусть. Кстати, какая у меня будет легенда? Не буду же я говорить, что вы украли меня спящего и вывезли на дипломатическом самолёте. Нужно придумать что-то правдоподобное, как я сбежал, тем более что за мной явно был негласный надзор.

— Ты про эту старую скуку, фрау Митте? — хохотнул Клаус, заруливая на стоянку перед телецентром. — Да она с тебя глаз не спускала! Ты знал, что в твоём номере стояло семь скрытых камер⁈

— Семь? — вот сейчас я действительно удивился. — А зачем столько много⁈

— Дряхлая тварь любила потеребить свою морщинистую… — «плохой шпион» прервался, поняв, что переборщил, — кхм, говорю любила она молоденьких мальчиков, вот.

— А почему любила? — я зацепился за слово. — Вы её что, убили?

— Конечно нет, — успокоил меня Густав. — Усыпили только. Труп слишком усложнил бы нам жизнь. Но в ближайшее время ей всё равно будет не до мальчиков, провал охраны особо важной персоны Штази не простит. Впрочем, плевать на каргу. Так ей и надо. А насчёт легенды не беспокойся. Её уже готовят. Ничего сложного, сбежал из пансиона, добрался до посольства США, тебя перевезли в Вену. Более подробно расскажешь в интервью уже в Америке. И, Семён, не пытайся нас обмануть. Поверь, у тебя не получится, а результат тебе не понравится.

— Главное, чтобы вы меня не обманули, — я зло оскалился и взялся за ручку двери. — Я честен с теми, кто честен со мной. И если попал в такую переделку, готов работать с вами, но только если мои интересы будут учитываться. Если же вы решили использовать меня и выкинуть, поверьте, результат не понравится вам ещё больше. Или же советую сразу пустить мне пулю в лоб. Иначе я достану вас даже с того света.

Глава 12

Глава 12

— Не двигайте головой! — девочка, склонившаяся надо мной с кисточкой в руке с трудом, удерживала вежливое лицо, настолько я её бесил. — Пожалуйста!

— Чего она говорит? — я повернулся к Густаву, игнорируя бешенство, вспыхнувшее в глазах визажистки. — Я кроме «битте» ничего не понял.

— Просит не шевелиться. — «хороший шпион» усмехнулся, глядя в мои честные глаза. — Посиди спокойно, она скоро закончит.

— Прости, красавица, не шпрехаю я, по-вашему, — я вернул голову в прежнее положение, подмигнув девушке. — А ты чего делаешь сегодня вечером?

— Не разговаривайте, — кажется, её ненависть вышла на новый уровень. — Пожалуйста!!!

— Сядь смирно и заткнись! — рявкнул Клаус, которого своими придирками я достал до печёнок. — Через десять минут эфир, а тебя припудрить не могут!

— А я чего, я молчу, — скорчив обиженную морду я застыл, краем глаза наблюдая за своими конвоирами.

Мы сидели в гримёрке телестудии, готовясь к прямому эфиру. Ради меня собирались организовать экстренный выпуск новостей в прайм-тайм, где я должен был выступить с заявлением. И, естественно, это вызвало массу проблем. Не считая того, что программа уже была свёрстана, так ещё требовалось масса согласований, которые даже американцам было получить не так просто, ведь это нарушало орднунг! Понятно дело, что в итоге против хозяев местные не тянули, но крови попили вдоволь. Ну и дополнительно хаоса добавляли сами американцы, а точнее их начальство, которое прознав про проведённую агентами операцию всеми силами стремились навариться на этом, заработав хоть какой-то капитал.

Всё это не прибавляло скорости процессу, зато я успел согласовать легенду своего побега. И отрепетировал речь так, чтобы от зубов отскакивала. Неплохо получилось, даже нужные эмоции изобразить смог. Эх, надо было в актёры подаваться, сейчас жил бы, горя не знал. Шучу, конечно, актёр из меня как пуля из известной субстанции. Но никто ничего особого и не ждал, так что прокатило. А сейчас от меня требовалось сидеть тихо и никому не мешать, что я, естественно делать не собирался. Но у них и без меня проблем хватало.

— Мы категорически не можем выпустить вас в эфир вместо шестичасовых новостей! — ворвался в гримёрку очередной начальник. — Это просто недопустимо!!! И плевать мне кто там от вас звонил!!!

— Не надо кричать. Пойдёмте поговорим спокойно. — поднялся ему навстречу Клаус и обернувшись к Густаву ткнул в меня пальцем. — Глаз с него не спускай!

— Чего там опять стряслось? — меня как раз отпустили, и я плюхнулся рябом с «хорошим шпионом», на место ушедшего Клауса, закидывая Густаву руку на плечо. — Вот скажи мне американец, в чём сила? Думаешь сила в деньгах? А вот и не верно! Сила в ньютонах! Тише, тише, тише… Мой друг такой чувствительный. Если случаются какие-то проблемы, начинает нервничать и даже может устроить истерику. — Последнее я сказал по-немецки, обращаясь к удивлённо уставившейся на нас визажистке, одновременно удерживая бьющееся в агонии тело американского агента и ногой подхватывая знакомый тёмный шар, выпавший из него.

Если кто-то думал, что после победы над ведьмой я заброшу тренировки Пробоя, то он сильно ошибался. Наоборот, я удвоил работу с этой ультимативной техникой. Да, она была не слишком удобной в применении, но при этом возможность убить энергета на несколько рангов выше себя окупала всё с лихвой. А главное, что теперь на её использование мне не требовалось слишком много энергии. Тех крох, что у меня осталось хватило, правда и прокол получился микроскопическим. Это лишь означало, что стоило тщательно подходить к месту удара и я выбрал голову. Затылок, а точнее место соединения головы и позвоночника.

Именно повреждение спинного и головного мозга могло дать эффект даже если удар получился бы не смертельным. Как минимум можно было рассчитывать на паралич, но всё получилось, как надо. «Хороший шпион» Густав отправился в страну Вечной охоты, или куда там попадают после смерти агенты ЦРУ, а я, как только закончились судороги агонии, усадил его поудобнее на стул, а сам поднялся на ноги.

— Красавица, подскажи, где у вас ватерклозет? — сделав жалостливое лицо я повернулся к визажистке. — Мой товарищ уснул, он всегда вырубается, когда начинает волноваться, а мне очень приспичило! Обещаю мокрыми руками за лицо не браться и быть предельно осторожным!

— По коридору до конца, направо, затем по указателям. — Вздохнула девушка. — И стоило изображать из себя дебила?

— Прошу прощения, это небольшая игра. — я приложил руку к сердцу. — Обещаю, больше этого не повторится! Ладно, я быстро. Не будите, пожалуйста, его. Пусть отдохнёт.

Естественно, ни в какой туалет я не пошёл. Путь отхода был продуман мной ещё когда мы только шли к гримёрке. Телецентр был огромным, с множеством павильонов, где одновременно снимался добрый десяток программ и мимо нескольких мы проходили, но лично меня интересовал только один. Тот, который на данный момент рабочие полностью перестраивали. Шум, гам, множество народу в одинаковых спецовках, шныряющих туда и сюда. Одни декорации заносят, другие уносят, кто-то что-то долбит, кто-то крутит. Короче нормальная рабочая суета, ведь даже немецкие работяги это всё же не роботы, и как бы они не соблюдали правила, невозможно абсолютно всё сделать по регламенту.

Найти подходящего по размерам рабочего особого труда не составило. Как и обнаружить укромный уголок. Два коротких удара в корпус и по голове и бессознательная тушка лишается робы и бейджа. Натянув спецовку прямо поверх своей одежды, я подхватил кусок непонятной конструкции, которую тащила моя жертва и шустро двинулся вслед за остальными. Секунды до обнаружения тела Густава стремительно утекали, но я заставил себя не спешить и делать всё так же, как остальные и это принесло свои плоды. Следуя за рабочими, я спустился вниз, на склады, сдал свой груз, оказавшийся куском декораций от какого-то шоу, и заметил ворота на улицу, где как раз разгружалась фура.

— Пойду перекурю, — в кармане робы удачно нашлись сигареты, поэтому махнув удивлённо уставившимся на меня коллегам, я двинул на улицу, по дороге угостив куревом охранника и ещё одного рабочего, благо табличка с указанием места для курения имелась в наличии и указывала точно на дверь. И там действительно нашлась лавочка с урной, где уже смолило ещё пара человек. — Вот проклятье, одна штука осталась! Я сбегаю, куплю.

— Дождись конца рабочего дня, — начал было пожилой рабочий, но видя, что я, не слушая его двинулся к воротам телецентра досадливо махнул рукой. — Молодой балбес! Увидят, что покинул территорию, выпишут штраф! Ничего, умнее будет!

Собственно, это было единственно препятствие на моей пути к свободе. Охрана даже не взглянула на бейджик, махнув рукой чтобы проходил. Оно и понятно, человек в робе с символикой телецентра идущий изнутри явно был своим, а их задачей было прежде всего не пускать посторонних. Вот если бы я попытался вернуться могли бы быть проблемы. Но я этого делать не собирался, а свернув в ближайший проулок ловко скинул с себя спецовку, засунув её в ближайшую урну и спокойной походкой двинулся подальше от места, где я должен был совершить предательство своей страны, семьи и всего, что мне дорого. Только вот зря пиндосы решили, что я поведусь на их бабло. Если уж на то пошло, я уже практически был долларовым миллионером и мне не нужны были их грязные деньги.

Куда может податься беглец в незнакомом городе? Конечно туда, где тусуются студенты, среди которых можно затеряться! А учитывая, что кое какие знания у меня имелись я с лёгкостью вышел на так называемый Бермудский треугольник, место, забитое как туристами, так и местными, решившими отдохнуть в одном из многочисленных заведений. Чуть позже вся эта толпа расползётся по ночным клубам или отелям, но пока здесь вполне возможно было встретить как гостей из-за рубежа, так и студентов, отмечающих очередной день недели.

Жертв я нашёл почти сразу же. Две подружки, лет двадцати сидели за столиком потягивая штурм, молодое ещё не перебродившее вино, фактически даже винное сусло, особый австрийский напиток, который практически не встречается в других местах. В меру симпатичные, особенно по меркам немок, которые, скажем прямо, женской красотой никогда не отличались. Уже немного выпившие, с блестящими глазками, бегающими по сторонам и готовой к приключениям задницей. Именно такие мне и нужны были, хотя сгодилась бы и одна из них. Но найти одинокую девицу было на порядок сложнее, поэтому я, не раздумывая пошёл на абордаж, стараясь опередить несколько парней, тоже наметивших подружек целью.

— Добрый вечер, девушки, — я слегка поклонился, привлекая к себе внимание немок. — Очень неудобно вас просить об этом, но у меня просто нет выхода. Понимаете, буквально двадцать минут назад у меня вытащили бумажник и телефон. И я остался ни с чем посреди чужого города. Нет, нет, денег я не прошу, брать деньги у женщин это для меня моветон, мне просто нужно позвонить. Один звонок и всё, я даже заплачу, пополню счёт, как только доберусь до своих.

— А вы не местный? — глазки у подружек вспыхнули. Оно и понятно, не хочу хвастать, но выглядел я неплохо. Крепкая, спортивная фигура, дорогая одежда, европейская, между прочим, от чего шпионы предлагали меня переодеть в что-то попроще, чтобы создать образ бедного советского человека, но я отказался. Сказал, наоборот, пусть кажется, что я всегда тяготел к Западу. Плюс к этому сработал основной женский инстинкт, обогреть и утешить страждущего. Короче попадание было сто процентным. — У тебя интересный акцент.

— Я из Бельгии, — легенда была придумана ещё дома, а акцент мне ставили специально. Получился не идеальный, но всё же узнаваемый, от чего шансы спалиться упали в разы. — Позвольте представиться, Симон Классен. Путешествую по Европе, заехал посмотреть Вену. Давно мечтал сюда попасть, много слышал о местных ночных клубах и надо же, в первый же день меня обокрали.

— Да, неудобно получилось, — девицы переглянулись и решились, — Я Леони, а это Хайке. Присаживайся! Вот телефон. Звони.

— Благодарю, — я без лишних разговоров плюхнулся на стул и схватил трубку. Пусть это было не слишком вежливо со стороны девушек, явно навостривших ушки, но их тоже можно было понять. Вдруг бы я схватил явно дорогой смартфон и сбежал. А мне особо скрывать было нечего, я же не собирался вслух рассказывать о трупе и побеге. — Приветствую, это я. У меня тут телефон украли и деньги. Хорошо ещё документы в номере оставил. Можете позвонить чтобы его заблокировали.

— Принял. Мозельгассе 26 квартира 112. Ключ под наличником слева. — Связной мгновенно сориентировался и дал мне наводку на конспиративную квартиру. — Документы будут готовы завтра.

— Ага, спасибо! — я преувеличенно облегчённо выдохнул. — Обнимаю, пока, пока! — и завершив звонок, положил телефон на стол. — Огромное вам спасибо! Не хотело бы, чтобы жулики наговорили на огромный счёт. Начнут звонить куда-нибудь в Африку, ну вы понимаете.

— О да, эти мигранты уже везде! — с жаром поддержала меня Леони, чуть полненькая девица с короткими светлыми волосами. — Представляешь, у нас в общине поселили целый дом беженцев из Сомали! Я ничего не имею против беженцев, но они совершенно не умеют себя вести. Дети постоянно бегают, орут и дерутся. Кидаются камнями друг в друга и в других людей! Это просто невозможно! Я теперь боюсь вечерами выходить на улицу!

— Точно, точно! — поддержала её подружка, Хайке. Более стройная, с тёмно русыми волосами по плечи, немного крючковатым носом и тяжёлым подбородком. Явно энергет, но не выше первого Разряда. Или точнее ранга Брата, по немецкой градации. Она у них была основана на иерархии рыцарских орденов, от чего для меня звучала довольно странно, но немцам нравилось, хоть в ГДР в ходу была советская градация. — Даже мне иногда страшно ходить по улицам! Особенно когда идёшь, а навстречу целая толпа чернокожих. И неизвестно, есть среди них уберменши и какой они силы.

Я чуть не дёрнулся от последних слов девушки, но сатори помогло сдержать себя в руках, а потом дошло, что так у них называют энергетов. Аж стариком Ницше пахнуло. С другой стороны, для австрийцев в частности и европейцев в целом этот термин не нёс в себе отрицательной коннотации. Их-то никто не нарекал унтерменшами и не приговаривал к поголовному уничтожению. Поэтому энергетов и назвали здесь сверхлюдьми. По факту и в пику Советскому Союзу. Поэтому я взял себя в руки и поддержал разговор.

— И не говорите. — я не то, чтобы знал ситуацию с миграцией в Бельгии, но ничего не мешало мне придумать что-то опираясь на историю этого государства. — У нас тоже полно выходцев из Конго, как будто мы им чего-то должны. Наш премьер даже извинения принёс ещё десять лет назад. И всё равно они лезут к нам, будто мы обязаны теперь содержать всех эти дармоедов и всем их обеспечивать. Нет, ладно бы они принимали наши законы и традиции. Я не националист, мне близки все страны и народы, но нет же, эти попрошайки приезжают только чтобы получать деньги от нашего правительства и ничего не делать!

— Точно! — горячо поддержали меня девушки. — Мы тоже за глобализм и зелёную энергию, но, если вы едете в другую страну, стоит узнать какие там порядки. И не вести себя как дикари из леса. Представляешь, один такой как-то на меня чуть не кинулся, потому что я была в короткой юбке и без головного убора. Хорошо Хайке была рядом и быстро его успокоила.

— Кстати, — та о которой зашла речь, хитро прищурилась. — Ты же тоже уберменшен? Какой у тебя ранг?

— Брат, — я не стал скрывать факт того, что являлся энергетом. А вот с ранг решил не выпячивать. Даже несмотря на то, что я выглядел старше своих лет, такой уровень означал бы принадлежность к какой-нибудь династии, а в них я плавал. — Ты же тоже его взяла?

— Да, буквально недавно, — глаза девушки вспыхнули от гордости. — Мы как раз с Леони это отмечаем.

— А у меня есть идея! — влезла светловолосая, понимая, что подруга сейчас может отодвинуть её от симпатичного парня. — А давайте все вместе двинем в клуб! Симон, ты же приехал чтобы потусить⁈ Ну так что мешает нам сделать это вместе?!!

— Я бы с удовольствием, вы классные девчонки, но денег у меня по-прежнему нет, — я с сожаление развёл руками. — И будут только завтра, когда попаду в банк и сниму их со счёта.

— Но раз так, мы можем тебе занять до завтра, — быстро переглянувшись выдали подружки. — Ты же не думаешь, что женщины не могут занимать деньги? Мы вот считаем, что равноправие должно быть полным и пора избавиться от этих глупых предрассудков! На дворе двадцать первый век и следует жить по-новому, без навязанной обществом патриархальной парадигмы превосходства мужчин! Мы сами решаем с кем нам быть и как себя вести! И тебе стоит принять наши права свободы, если, конечно, ты не закостенелый сексист и женоненавистник. Но ты же не такой?

— О нет! — я засмеялся, поднимая руки вверх. — Я точно не такой, пусть даже воспитание и не позволяет мне принимать деньги от женщин. Но ведь это взаймы и завтра я отдам всё до последнего гроша! Даже могу с процентами, скажем пять сверху нормально? Тогда получится что вы мне просто ссужаете сумму и у нас нормальные отношения кредитора и заёмщика, где пол не имеет значения.

— Договорились! — дружно кивнули девчонки и залпом допили свой штурм. — Тогда чего мы сидим⁈ Партердом уже скоро откроется! Погнали тусить! Будем танцевать всю ночь напролёт!!!

— Вперёд! — я тоже поднялся, пройдясь взглядом по фигурам девушек. — Но насчёт всей ночи не уверен. У меня совсем другие планы.

Глава 13

Глава 13

Я аккуратно выпутался из клубка рук и ног, поднялся и с чувством потянулся, приветствуя новое утро. Как же всё-таки хорошо ощущать бегущую по телу энергию! Пока не лишишься этого, не поймёшь. Я слишком быстро вырос в рангах, но даже так моментально привык к новым возможностям и течению энергии по венам, но стоило её заблокировать и я словно бы лишился какой-то части тела. Руки, ноги, неважно, чего-то такого, что было естественным, а теперь ты словно инвалид. Собственно, девицы и нужны мне были, чтобы вернуть всё на место. Не знаю, как долго должна была действовать химия, у меня были свои методы, и они сработали идеально.

Хотя должен признать, девушки меня удивили, я покосился на спящих подруг, трогательно обнявших друг друга. Как оказалось, они очень, очень близкие подружки. Настолько, что парни им особо и не нужны. Не то, чтобы для меня это стало шоком, в прошлой жизни я видел и не такое, но всё же за последнее время отвык. Даже мои малышки, хоть в итоге и оказались в моей постели вдвоём себе такого не позволяли. Соня-то понятно, она до сих пор стеснялась, но и Лена, далеко не чуждая экспериментам относилась к такой любви весьма насторожено. А эти явно проделывали подобное не раз и не два.

Впрочем, мне грех жаловаться. Именно раскрепощённость, граничащая с развращённостью позволила мне раскладывать девиц в любые позы и конфигурации, и скрыть использование техники двойного развития. Это и весёлые жёлтые таблеточки с улыбкой, которыми подружки закинулись в клубе. Знамениты Партердом мне, кстати, не понравился. Большой, шумный, с гремящей пульсирующей музыкой, он идеально подходил тусовщикам, типа моих случайных подруг, но сам я предпочитал другой вид отдыха и электронную музыку недолюбливал. В частности, за те же самые таблетки, которыми в клубе закидывались абсолютно все. Мне тоже предложили, точнее сунули в рот с помощью языка, но я ловко придержал пилюлю, а после сплюнул на пол. Не хватало ещё травить себя всяким дерьмом.

Я ещё раз покосился на подруг, и убедившись, что они сладко спят, принялся собираться. После вчерашнего загула в клубе и последующей ночи даже Хайке, имевший первый Разряд по нашей классификации, требовалось отоспаться. Я же, получив от девушек изрядный заряд бодрости, покемарил пару часов и мне этого хватило. Да и дела нужно было делать, не зря же меня так удачно похитили. Удачно — потому что притащили в Вену, где имелась резидентура и конспиративные квартиры. Одну мне вчера и сдал связной, номер которого я узнал перед поездкой. Точнее способов связи имелась целая пачка, телефоны, контакты, даже телеграммы и письма если понадобится. Но хватило одного звонка, я и говорю удачно.

Одевшись и натянув кепку, я захлопнул дверь, и натянув кепку сбежал по лестнице вниз. Подруги снимали квартиру неподалёку от университета, в доме жили в основном студенты и сейчас они или разъехались на каникулы или отсыпались после вчерашнего загула. Я как-то упустил из виду что была пятница, но тем лучше. Меньше народу меня увидит, меньше шансов что сдадут в полицию. А что доложить могут тут к гадалке не ходи. Любимое хобби дойчей. Орднунг, понимаешь!

Выйдя на перекрёсток, я кинул монетку в пару грошей в вендинговый автомат и получил свежую, ещё пахнувшую типографской краской газету, где на первой же странице находился мой портрет. Молодцы американцы, подсуетились. Не просто продавили публикацию, а засунули меня на первую полосу Винер цайтунг, ну или по-нашему Венская газета, главное печатное издание страны, рупор правительства. Эти не стали бы просто так суетиться.

Статья была под стать. Я и такой, и сякой, и разэтакий. Был заслан на территорию свободной Австрии, тут я непроизвольно хрюкнул, поскольку передо мной было живое доказательство прямого контроля страны американцами, но это мелочи. Так вот проникнув на территорию свободной Австрии я подлым образом убил гражданина Америки, достопочтенного бизнесмена Густава Цейса, ограбил его и пустился в бега. Мотивом такого зверства значилось моё происхождение. Дескать, русский монстр, коммунистический кровавый маньяк и прочее, прочее. Здесь я снова не выдержал, но сумел сдержаться, чтобы не заржать вслух.

А всё, потому что настоящее имя толстячка Густава оказалось Иоганн Рудольф Менгеле, и он приходился родным внучком того самого «Доктора Смерть» или «Ангела Смерти из Освенцима». Только здесь эта мразь пошла куда дальше экспериментов над заключёнными, а став энергетом, вступил в Анеренбе и лично испытывал на заключённых демонические техники. Но и про свои медицинские исследования не забывал, что в сумме дало такой ужасающий результат, что этого ублюдка объявили врагом номер один все страны союзников. Все… кроме США.

Точнее формально, Менгеле был объявлен в розыск, но, если судить по воспоминаниям внука, уже в пятидесятых агенты ЦРУ отыскали его в Буэнос-Айресе и предложили работать на них. Доктор Смерть к этому времени уже стал Архонтом и обладал огромнейшим опытом, наверно, самым обширным в мире, что очень понравилось американцам. Поэтому специально под него в Аргентине тут же устроили одну из тайных тюрем. В стране как раз бушевал экономический кризис, денег становилось всё меньше, поэтому американцам без труда удалось подкупить нужных людей и найти кусочек земли, где появилась маленькая крепость, в которую свозили неугодных правительству США людей. По традиции — без суда и следствия.

Именно там и продолжил свою трудовую деятельность «Ангел Смерти», а внучок Иоганн, как только научился ходить, очень любил бывать у дедушки. И постепенно начал ему помогать в работе. Честно говоря, когда, проснувшись, я вспомнил что видел меня чуть не вырвало. Ведьма? Да по сравнению с этим ублюдком она невинная девочка, играющаяся в песочнице. Нет, Менгеле к делам подходил обстоятельно и с размахом, и, если бы не американцы, не дающие доктору развернуться во всю ширь, он с удовольствием пустил бы под нож половину Буэнос-Айреса. А то и весь, ведь внучка тоже надо было прокачать по рангам.

В итоге Густава-Иоганна после совершеннолетия у Менгеле забрали. Официально он уехал учиться в США, но по факту поступил на службу в ЦРУ. Колледж тоже закончил, и не какой-то, а Массачусетский технологический, но при этом параллельно стажировался в Лэнгли и после выпуска сразу приступил к работе. Получил направление в Австрию, где его поставили на контакты с ГДР, стал работать под легендой бизнесмена, собирающегося торговать со странами Варшавского договора, даже запустил кооператив и несколько лет исправно работал, мотаясь между странами. Его даже Штази проверяло, но ничего предосудительного не нашло, а потом появился я.

Приказ на захват пришёл неожиданно. Они с Марком Шнитке, известным мне как Клаус, вообще должны были ещё два дня назад покинуть страну, но задержались, поскольку из-за репетиции комсомольского слёта им не успели оформить бумаги на партию товара. Жили привычно в пансионе у фрау Митте, старой сторожевой суке Штази. Это не я сказал, это так Густав думал. Точнее знал, в отличии от меня ему подноготная нашей хозяйки была прекрасно известна. И, между прочим, она носила чин полковника, что для женщины в этой структуре весьма солидно. А выйдя в отставку открыла небольшой пансион, где селили людей, требующих пригляда, по тем или иным причинам. Там имелась как записывающая аппаратура, так и группа быстро реагирования поблизости, но в ту ночь никто из них нормально не сработал.

Негатор действительно был алхимическим, новая разработка «Доктора Смерть». Не демоническая, хоть на создание и ушло некоторая часть энергосодержащих материалов, но всё же при его разработке заключённые использовались в качестве подопытных свинок и несколько из них скончались. Об этом сам Менгеле писал внуку, не стесняясь в выражениях, разве только по старой, недоброй фашистской традиции людей, на которых проводились испытания, называл «тушами». Ну как в Отряде 731 их именовали «брёвна». Не думаю, что после десятков тысяч смертей ему всё ещё требовалось обезличивание жертв, тут скорее дело привычки. У самого «Доктора Смерть», разделывание людей живьём давно никаких эмоций не вызывало. Впрочем, у его внука тоже, просто он лучше маскировался.

Собственно, именно поэтому же лже-Густав являлся всего лишь Мастером. Или Рыцарем по немецкой градации. Более высокий ранг привлёк бы слишком пристальное внимание, поэтому хоть у любящего дедушки всё было готово, включая нужных доноров, а точнее жертв, Иоганн не спешил с повышением. Рассчитывал сделать это как только его переведут с оперативной работы на кабинетную. И моё похищение вполне могло стать ступенькой к возвращению в Америку, но не судьба. Случайность оборвала жизнь внука «Доктора Смерть» на взлёте. Хотя скажу честно, знал бы я кто это такой заранее, тем более прибил бы урода, но уже целенаправленно.

Положительного из моих ночных видений, кроме информации об «Ангеле Смерти из Освенцима», что само по себе было весьма важным, оказались техники, которым обучали агентов ЦРУ. Некоторые я знал или видел, пусть немного модифицированные, типа того же «Покрова», что-то было для меня новым, а кое-что и вовсе являлось крайне специфичным, что я даже пробовать бы не стал. И даже с теми, что знал, нужно было серьёзно разбираться, а времени на это пока не имелось. Но информация по техникам явно пригодилось бы нашей контрразведке, так что следовало очень хорошо подумать, в каком виде принести данную информацию Сикорскому. Кому-то другому я точно ничего рассказывать бы не стал, а вот будущему тестю было можно, особенно после знакомства с его бабушкой.

Ну и вишенкой на торте являлась совсем уже ни в какие ворота не лезшая информация, касающаяся деятельности американцев в Европе. И ладно бы про шпионские операции, про это тоже было, но кое-что просто выбило меня из колеи почище чем явление Йозефа Менгеле, хотя и было напрямую с ним связано. Оказывается, ещё летом сорок третьего года, ощущая приближение поражения рейха Гитлер приказал заминировать столицы Европы, чтобы взорвать, как только советские войска вступят в город.

Поначалу я даже не поверил, всё это напоминало сюжет компьютерной игры, только вот мины были не нейтронные, а энергетические. Точнее демонические. В жертву были принесены сотни людей, а получившийся артефакт лишь ждал команды, чтобы убить тысячи или даже миллионы. Саму технологию разработал как раз «Доктор Смерть», он же участвовал в ритуале. И он же передал координаты жутких бомб американцам, которые, внезапно, не стали их ликвидировать, а оставили как есть. Разве что изредка проверяли работоспособность.

В одной такой проверке и участвовал Густав-Иоганн, тем более что дедушка передал ему информацию о ритуале. Совершенно отвратительном, лишённом даже капли сострадания и человечности, его можно было назвать поистине демоническим, ибо только тварям из Ада может прийти в голову так издеваться над людьми, да и эффект у бомбы тоже был из разряда наиболее мерзких. Энергетическая чума, заставляющая человека гнить живьём и распространяющаяся всеми доступными средствами, в том числе и с помощью особого излучения. Нормальный человек придумать такого просто не мог.

В общем и целом, информации получил много, очень разнообразной и требующей тщательного анализа, но по большому счёту не являющаяся срочной. И никак не отражающаяся на моих планах. Вернусь на родину, буду решать, что со всем этим делать, а пока просто выкинул из головы и лже-Густава, и его ублюдского дедушку. То, что я сдам местоположение Менгеле конторе даже не обсуждалось, тут и думать было нечего.

А ещё лучше, лично Зиме-Маме, «Доктор Смерть», конечно, за эти годы обрёл огромное могущество, только вот я не помнил ни одного случая, чтобы он сражался лично. Даже своих жертв он предпочитал резать предварительно тщательно зафиксировав. А вот Татьяна Игоревна, наоборот, имела огромный опыт умерщвления активно сопротивляющихся целей. Поэтому в противостоянии «Ангела Смерти из Освенцима» и Матушки Зимы, я однозначно ставил на вторую. Впрочем, уверен, ради того, чтобы натянуть шкуру Менгеле на барабан соберётся не один Архонт. И даже янки своего протеже прикрыть не смогут. Все сношения «Доктора Смерть» с США были исключительно неформальными, любой контакт с нацистом такого ранга буквально уничтожит президента, так рисковать никто не будет. Поэтому жить ублюдку осталось лишь до моего возвращения. А там никуда не денется.

В автобусе, идущем на другой конец города, оказалось очень удобно обдумывать ночные видения, но всему наступает конец. Я вышел их общественного транспорта и спокойно двинулся по Мозельгассе, разглядывая дома и по номерам определяя какой нужен именно мне. Спальный микрорайон был заполнен людьми, всё-таки выходной, но на меня никто не обращал внимания. Опознать кого-то по портрету в газете, это, скажу я вам, тот ещё подвиг, к тому же я нацепил кепку, вчера в клубе поменялся куртками с одним тусовщиком, который этого даже не заметил, и сейчас мало походил на русского шпиона, ничем не отличаясь от сотен таких же местных парней.

Но всё равно перед тем, как нырнуть в нужный мне подъезд осмотрелся. Пусть я не профи, но уж если бы было что-то совсем подозрительное должен был заметить. Но было тихо, во дворе лишь на площадке играли дети под присмотром мам, поэтому я спокойно вошёл в дверь, будто давно здесь живу и поднялся на нужный этаж.

На площадке было тихо, но я специально проверил, чтобы никто не наблюдал в глазок. Была у меня одна подходящая техника, позволяющая по дрожи земли позиционировать себя и окружающих в пространстве. И хоть плиты перекрытия не земля на них работало ещё лучше, бетон прекрасно передавал мелкие вибрации. К счастью, никто из соседей не проявил излишнего любопытства и открыв дверь, я оказался в небольшой однокомнатной квартире, типичной для большинства жителей Австрии.

Нет, я не был специалистом по интерьерам, да и в других домах не бывал, если не учитывать квартиру подружек, просто глупо ожидать здесь склад оружия, красный флаг, патефон, на котором играет Интернационал и прочие клюквенные атрибуты коммунизма. В нелегальную разведку берут профи, которые не допустили бы таких глупых ошибок, как, например, наличие телевизора в конспиративной квартире. Почему? Да потому что за это нужно платить налог, но это полбеды. Соседи, услышавшие звук, легко могли навести на точку инспекторов, что этот налог оформляют, а они весьма наглые и дотошные. И вполне могут сунуть нос куда не следует. Зачем такие проблемы.

Где искать тайник я знал, прошёл перед поездкой инструктаж. Собственно, там же мне выдали и номера телефонов связных и ещё кучу полезной информации. И вот, пригодилось. Так что я спокойно снял подушку с кресла, и, перевернув её, расстегнул молнию, доставая небольшой чемодан. Понятное дело, что тайник так себе, чисто от любопытных соседей, не более, но главной его защитой была сама не засвеченная квартира.

И кто-то уже побывал в ней ночью, потому что в тайнике я нашёл новые документы, на имя Симона Классена, гражданина Бельгии двадцати одного года отроду, внушительную пачку денег, десять тысяч долларов в разной валюте, и пистолет. Глок, что характерно, с документами на его ношение. Ствол брать я не стал, это было перебором, а вот оставшиеся в коробке артефакты меня заинтересовали. Точнее один из них, что прилагался к паспорту. Всё, потому что фотография в документах была не моя. Похожа, но не более. И Маска, как просто и без затей именовали это проходящий под грифом совершенно секретно, артефакт, при использовании делал меня похожим на фото.

Причём его использование не определялось даже Магистром. Архонт ещё мог что-то заподозрить, но сколько тех Архонтов в мире и каковы шансы, что я встречусь с одним из них? Вот и я думаю, пятьдесят на пятьдесят. То ли встречу, то ли нет. Но это уже неплохой вариант и с такими шансами можно играть. Я убрал лишнее в чемодан, закрыл его и спрятал в тайник, придав квартире прежний вид. Теперь нужно было смотаться к девчонкам, отдать долг, ещё раз провести профилактически процедуры и двигать дальше. Дела не ждали и впереди у меня была ещё вся Европа.

Глава 14

Глава 14

— Инсбрук! — Автобус качнулся и встал. — Стоянка два часа! Просьба не опаздывать к отбытию!

Народ зашуршал вещами, но никто не кинулся к выходу. Ладно, вру, половина автобуса осталась послушно сидеть, ожидая как положено, пока не выйдут те, кто сзади, а вторая, толкаясь и гомоня на французском ломанулась к дверям. А что поделаешь, орднунг он только для бошей, лягушатники же плевать на него хотели. Впрочем, я тоже, просто не любил толкаться локтями, поэтому остался сидеть, ожидая своей очереди. К тому же столица федеральной земли Тироль меня ни капли не привлекала, поскольку, по сути, была одним большим селом. Нет, будь я любителем горных лыж то сейчас писался бы от счастья, но я-то здесь проездом. А на посмотреть тот же Зальцбург, который мы проезжали несколько часов назад куда интереснее и величественнее, не зря же там родился Моцарт.

Да, я свалил из Вены, выбрав самый простой путь — сел на автобус, идущий в Париж. Почему туда? А почему бы и нет. Домой мне пока было ещё рано, я не сделал и десятой части из запланированного, хотя информация об Йозефе Менгеле стоила очень дорого. Но могла и подождать, тем более что перед отъездом я всё же подробно описал все известные мне факты о его местонахождении, контактах с ЦРУ, закладках под столицами Европы и прочие горячие кейсы, могущие значительно изменить расстановку сил в мире и спрятал это в тайнике. Потом передам координаты Татьяне Игоревне или же, если сам вернусь, об нём можно будет забыть. Даже если кто найдёт сочтёт бредом, уж очень фантастической получалась история.

Меня, естественно, искали. Я специально побывал на железнодорожном вокзале, покрутился рядом и сумел срисовать сотрудников полиции, тщательно проверяющих всех отъезжающих в сторону Германии. Думаю, в аэропортах обстановка ещё более жёсткая. А вот западные направления никого не интересовали, поэтому я спокойно купил билет на автобус, идущий в Париж, села на него и вскоре покину Австрию, помахав рукой всем местным ищейкам. Конечно, проблему ЦРУ это не снимет, но та же Швейцария считается нейтральной, а в самой Франции американцам работать куда тяжелее. Лягушатники их справедливо не любят, не даром же Де Голь даже из НАТО выходил в своё время.

Французы, наконец, вывалились из автобуса и подошла моя очередь. Я встал, вынул из верхней полки свою сумку и спокойно проследовал на выход. Конечно, багаж можно было и оставить, но я предпочитал держать его рядом с собой. И нет, в сумке не имелось ничего подозрительного. Пара смен белья, запасные носки, джинсы, похожие на те, что были на мне, чистая футболка, и, собственно, всё. Просто мне не хотелось терять её саму, мало того, что придётся закупаться по новой, так в этой ещё и было потайное отделение, пока пустое.

Сумку, как и верхнюю одежду, то бишь джинсы с курткой я взял на конспиративной квартире. Имелся там запасец на всякий случай. Можно было и купить, деньги теперь имелись, но, во-первых, одеваться с нуля привлекло бы внимание продавцов, а второй момент, что новые, явно не ношенные вещи кидались в глаза очень многим. По легенде я путешествую налегке, мне негде хранить большой багаж и следить за идеальной чистотой вещей. Да и денег у двадцатилетнего безработного парня много быть не может по определению. Поэтому выделяться не стоило. Пусть даже не шпионы, но местная полиция может прицепиться, опера тоже не зря едят свой хлеб, а мало ли в чём может быть замешан такой подозрительный юноша.

Потянувшись, я осмотрелся и вынужден был признать, всё же здесь красиво. Не города, как я уже говорил, даже при наличии дворцов он напоминал мне крупную деревню, но природа. Снежные пики Альп величественно возвышались над городом, придавая ему совершенно особую атмосферу, да и сам воздух, кстати, был чистейшим. Оно и понятно, особых производств в Инсбруке не имелось, весь город жил туризмом, обслуживая миллионы желающих покататься на горных лыжах, пофотаться на фоне склонов Пачеркофеля или Нордкетте, а может и возле стен дворцов, хотя как по мне тот же Петергоф крыл местные строения как бык овцу. Да и горы у нас имелись получше, тот же Эльбрус, к примеру. Но ладно, признаю, это во мне говорит маленький советский гражданин. У нас всегда и всё лучше всех в мире и по-другому быть не может.

— О мой бог!!! — пока я любовался красотами гор в лучах восходящего солнца, ведь мы ехали всю ночь, и разминал затёкшую… спину, рядом со мной грохнулся чемодан, а следом прямо на него шлёпнулась девица, экзальтически закатывая глаза и ругаясь по-французски. — Пьер, мы не могли взять билеты на дневной автобус⁈ Или вовсе полететь самолётом⁈

— Мари, ты прекрасно знаешь, что нет, — возле девицы остановился типичный француз лет двадцати пяти и повернулся ко мне. — Простите, месье, это автобус на Париж?

— Да чего ты его спрашиваешь, видно же, что этот колорадский жук ничего не понимает, что ты ему говоришь. — звонко рассмеялась девчонка, — Надо найти водителя…

— Прошу прощения, мадмуазель, но конкретно этот колорадский жук всё понимает. — скажу прямо, мой французский был ужасен, всё же я его целенаправленно не учил, но нахватался по верхам ещё в прошлой жизни, когда занимался саватом, то бишь французским боксом, а потом, уже здесь, немного повторил, пользуясь возможностью сатори. В итоге понимал довольно много, особенно если говорить медленно, но во произношение… когда я попытался пообщаться с Татьяной Игоревной, блестяще говорящей по-французски, она буквально умоляла замолкнуть и перестать её мучить. — А почему колорадский жук?

— Оу, прошу прощения за мою кузину, — вперёд выступил парень, закрыв собой стремительно краснеющую девицу, и перейдя на немецкий. — она говорит быстрее чем соображает. Я Пьер Лепаж, это моя кузина Мари. Мы возвращаемся домой после катания на горных лыжах. Ещё раз прошу прощения за Мари.

— Ничего страшного, — я ободряюще улыбнулся. — я всегда считал, что девушку красит непосредственность. Но всё же почему колорадский жук? Просто у меня никаких ассоциаций не появляется.

— Так называли немцев во время Первой мировой войны, — не стал запираться Лепаж. — Честно говоря я и сам не слишком разбираюсь, откуда это пошло.

— Ах вот в чём дело! — я с улыбкой кивнул. — Тогда понятно. Позвольте представиться, Симон Классен, Брюссель, Бельгия. Путешествую по Европе в поисках вдохновения.

— Оу, Бельгия! — с облегчением выдохнул Пьер. Всё же его напрягала ситуация. — Прекрасная страна и прекрасный город. Вы пишите или рисуете?

— Ни то, ни другое, — я покачал головой. Выдавать себя за художника было худшей идеей из возможных. Писатель ещё туда-сюда, но и то я спалился бы на каких-нибудь мелочах, поэтому не рискнул. — Мои таланты далеки от искусства, хотя некоторые считают написание кода творчеством. Я программист и ищу новые идеи. Вот решил расслабиться и попутешествовать, может осенит и в голову придёт что-то новое и необычное. Что-то такое, что можно превратить в стартап.

— Стартап? — поняв, что ей ничего не грозит и она никого не оскорбила в разговор влезла Мари. По немцки она говорила хуже двоюродного брата, но куда лучше, чем я по-французски. — А что это?

— Грубо говоря, новая, уникальная идея, которую можно раскрутить до момента получения прибыли, — я улыбнулся девчонке, оказавшейся весьма симпатичной. Гораздо лучше, чем немки, которых я привык видеть вокруг. — Это американский термин, прижившийся в бизнес среде. Вот и я хочу придумать что-то эдакое. Что-то, что позволит быстро набрать пользователей и заработать, чего греха таить. Горбатиться с девяти до шести в конторе это не моё.

— Я тебя прекрасно понимаю, дружище! — аж расцвёл Пьер. — У меня тоже небольшой бизнес в Париже, мы с друзьями сдаём велосипеды напрокат. Ну знаешь, такси дорого, пешком тоже особо не находишься, а вот велосипед самое то! Берут и туристы, и местные. Сейчас думаем расширяться…

— Ты уже второй год об этом говоришь! — рассмеялась девчонка, без стеснения сдавая двоюродного брата. — А на деле как сидели в своей будке, так и сидите. Делаете вид, что работаете!

— Зря вы так, мадемуазель, — естественно, я встал на сторону Пьера, хотя бы для того, чтобы отомстить вредине. — Прокат — это весьма перспективное направление. И, кстати, весьма технологичное, особенно в свете появившихся аккумуляторов. Это даст огромный толчок к развитию малого городского транспорта, и кто первый займёт нишу, сорвёт банк.

— Ты про то, что изобрели коммунисты? — тут же сделал стойку Лепаж, но потом с огорчением вздохнул. — Боюсь, мы ещё не скоро получим что-то подобное. Советы не хотят делиться, а наше правительство не хочет пускать их на внутренний рынок.

— Ой, да что могу придумать эти большевики! — возмущённо взмахнула руками девушка, недовольная моей поддержкой кузена. — Сидят в своих лесах среди медведей и пьют водку! Наверняка это один сплошной обман! А всех, кто может его разоблачить уже сгноили в Гулаг!

— Ага, десять лет непрерывного расстрела без права переписки. — Я не удержался от ехидства, хорошо ещё говорил по-немецки. — К сожалению, мадемуазель, на этот раз коммунистам удалось создать нечто фантастическое. Но, видишь ли, Пьер, даже если не удастся договориться с ними о передаче технологии производства, покупать сами аккумуляторы будут. Никуда не денутся. Но дело даже не в них. Останься те литий-ионными ничего, по сути, не изменится. Важен подход к бизнесу, организация проката, инфраструктура, так сказать глобальная часть, а не то, что за железо будет стоять на каждой отдельной единице. Понимаешь, о чём я?

— О да!!! — загорелся француз, бросив свой чемодан и подавшись ко мне. — а вот скажи, как ты видишь…

— Так! — вклинилась, между нами, Мари. — Я не для того вставала в пять утра, чтобы выслушивать разговоры о делах! Я хочу кофе и круассан! Или хотя бы просто кофе! И мы сейчас оставляем вещи и идём его искать, или я кого-то покусаю, и сдаётся мне, это будешь ты, Пьер!

— Всё, всё, сдаюсь! — кузен со смехом поднял руки, и подавшись ко мне, громким шёпотом стал секретничать. — Ты не представляешь, Симон, на что способна эта фурия если её оставить голодной. Помню, мы гостили у родственников в Ницце…

— Ну всё, ты напросился! — девчонка кинулась на него с кулаками, а кузен со смехом кинулся от неё убегать, впрочем, долго дуреть они не стали и быстро вернулись к чемоданам, что, впрочем, не угомонило боевого пыла Мари. — Так, Симон! Я предлагаю нам сесть всем вместе, оставить багаж и всё-таки пойти за кофе. Прямо сейчас!

— Я не против! — со смехом подняв руки я сдался в плен прекрасной француженке. — Идём Пьер. Теперь я тебе верю!

Естественно, никакое кафе ещё не работало. Орднунг, понимаешь и не важно, что пассажиры могут прибыть ночью и им захочется взбодриться. Не положено и всё. Хорошо хоть вендинговые автоматы поставили, и мы разжились там саморазгревающимися баночками с кофе и сандвичами. Я тоже с удовольствием потягивал сладкую коричневую жижу, хотя по вкусу ей до настоящего кофе было как до Луны. Вот три в одном уже ближе, тот же химический вкус, но ничего, по молодости хлебал его вёдрами и не помер. А тогда я всё же был куда липче чем сейчас, ведь мой аспект земли, по словам знающих людей, при должном развитии способен так прокачать физическое тело, что можно будет бензином заправляться, желудок всё переварит.

— Симон, а где ты научился говорить по-французски? — Мари морщилась от вкуса, но жевала, видимо кузен не зря говорил, что голодная девушка способна на всё. — Произношение у тебя конечно, ужасное, но в целом ты говоришь правильно.

— Ох, Мари, Мари, — покачал головой Пьер, которому было всё равно чего жевать, и первый сандвич уже давно пропал в глубинах желудка, как и второй, а молодой француз разворачивал третий. — Всё же права была мадам Тарфель, когда говорила, что у тебя в голове солома. В Бельгии живёт много французов и французский один из официальных языков. Было бы странно, если бы Симон его не знал.

— Так и есть, — я кивнул. — хотя в целом это не обязательно, достаточно одного языка. У нас в квартале все говорили только по немцки. Но французскому я научился, когда начал ходить на сават.

— О нет, нет, нет!!! — вскинулась девушка. — только не говори, что ты тоже занимаешься этим безумным боевым искусством!

— Симон, это правда⁈ — а вот у Пьера наоборот, глаза вспыхнули безумным огнём. — Ты действительно саватер? А какая школа? Я вот фанат шоссона, и мы с друзьями пытаемся возродить это искусство в его изначальном виде!

— Ну началось! — закатила глаза Мари и была права.

Пьер действительно оказался фанатом савата, причём в самом тяжёлом проявлении. Другие стили он просто не признавал, да и среди внутренних занимался только шоссоном, тем самым классическим, в мягких тапочках, давших ему имя. Что на мой взгляд было довольно странно, ведь родом парень был именно из Парижа, а не из Марселя. И с этой точки зрения классический сават должен быть ему ближе, но Пьер плевал на условности и практиковал исключительно «Марсельскую игру».

На мой взгляд как боевое искусство шоссон не имел смысла, что и стало причиной его исчезновения. Ну скажите на милость, чем в настоящей драке может помочь умение шлёпнуть мягкой тапочкой на ноге по лбу противника? Классический стиль, с точными ударами обутой в ботинок ногой с этой точки зрения куда более эффективен, пусть может и не так эффектен. Но если речь идёт о выживании, то красивости отходят на второй план, а то и на третий. Но естественно доказывать это я никому не собирался, зато обсудил с неожиданным попутчиком некоторые технические моменты ударов, заставив проникнуться ко мне уважением.

А вот для Мари важнее стало промелькнувшее в разговоре моё откровение что я энергет. Во франции это называлось Éveillés, то бишь пробуждённые. Неплохое название, красивое. Но не в духе советской системы. Я вообще удивлён, что наши остановились на энергетах, а не придумали какую аббревиатуру или ещё чего. Но это мелочи, главное, что кузены тоже оказались энергетами. Мари имела ранг Пажа, то бишь Юниор по нашей градации, а вот Пьер оказался Кавалером практически на границе становления Шевалье. По-нашему это выходил пятый Разряд, что делало парня серьёзным бойцом. Ещё бы дурью не маялся со своим шоссоном, мог бы стать по настоящему опасным, а так, ну не знаю.

Я назывался Братом, в Бельгии чаще всего пользовались именно австрийской градацией, впрочем, недопонимания это не вызвало. Я уже заметил забавную штуку, что если у собеседников были сомнения какой градацией пользоваться, то использовали советскую, а не, к примеру американскую. И это не вызывало ни у кого внутреннего отторжения, может потому, что это была наиболее точная и удобная иерархия. Тонко подмеченные ступени в развитии Разрядника, ироничное звание Кандидата в Мастера, когда энергет вроде бы уже вырвался за рамки ограничений физического тела, но до полноценного мастерства ему ещё далеко, всё это делало советскую градацию самой удобной, ну и плюс во всех остальных была масса разночтений. Например, у французов шевалье, то бишь рыцарь — это третий ранг, а у немцев — четвёртый. Зато Мастер соответствует нашему Архонту, а у американцев это лишь четвёртый ранг. Короче чёрт ногу сломит. Наш проще для понимания и удобнее. Я сказал!

В итоге мы решили ехать вместе. Оно и веселее и не так привлекает внимание. Я не забыл, что меня ищут, хоть через несколько часов я буду в Швейцарии, а ей, вроде как, на эти поиски плевать. Но я не строил иллюзий насчёт легендарного нейтралитета, когда надо тот закрывал глаза на многое. Но хотя бы полиция и шпионы не будут такими наглыми. А во Франции я и вовсе буду практически в безопасности. Другая внешность, другая одежда, да и в целом молодой повеса Симон Классен мало походил на советского гражданина Семёна Калинина. А значит я смогу спокойно заняться своими делами. Не даром же Родина меня сюда послала.

Глава 15

Глава 15

— Добро пожаловать в Париж! — Мари распахнула руки, словно крылья. — Город любви, романтики и искусства! Это лучшее место на Земле, и я докажу тебе что это именно так!

— Заранее признаю своё поражение и сдаюсь в руки прекрасной победительницы! — рассмеялся я. — Но умоляю перенести пытки и издевательства на завтра. Сегодня надо мной всё это уже проделал автобус!

— Мы договаривались говорить исключительно по-французски! — наставила на меня палец девушка. — Ты дважды виноват и поэтому едешь с нами!

— Действительно, дружище, — хлопнул меня по плечу Пьер, — поехали с нами! Сейчас ты если и отыщешь гостиницу, то стоить это будет неприлично дорого. И честно говоря, лучше одному вечером не ходить. Особенно здесь. Не скажу, что двенадцатый округ самый криминальный в Париже, но вокруг вокзалов всегда отирается куча разного отрепья.

— Большое количество народа, особенно приезжих всегда привлекает криминал, — я понятливо кивнул. — Тогда двинули. Вызовем такси?

— Дорого, а главное долго ждать, — покачал головой француз. — Лучше поедем на метро. Нам нужно в пятый округ, до станции Бусико. Там мы с Мари снимаем квартиру. Не смотри так на меня, ничего такого, я физически не могу испытывать вожделение к кому-то, кто на моих глазах валил себе в штаны кучу, просто так дешевле!

— И в мыслях не было, — я быстро задавил все помыслы на тему «инцест — дело семейное», придав морде самое невинное выражение, которое только мог. — Метро так метро. Посмотрим, чем оно отличается от нашего.

Понятное дело я имел ввиду не бельгийское, которого по сути и не существовало, там до сих пор ходили скорее скоростные трамваи, чем полноценная сеть метрополитена, а родное, советское. В Союзе строить метро умели и любили, не даром оно считалось лучшим в мире. А вот про парижское я, наоборот, слышал много плохого. И грязь, и преступность, и крысы, короче не разгуляешься. Поэтому спускался по лестнице с осторожностью, заранее приготовившись к худшему.

Но на удивление, мои опасения не оправдались. Станция Берси на шестой линии выглядела простенько и немного грязновато, но не более. Да и было видно, что её начали убирать после часа пик, когда прошёл основной поток пассажиров. К тому же, по словам моих новых друзей, на четырнадцатой линии, проходящей через эту же станцию, платформы оборудованы специальными противосуицидными дверями. Ну это как в Питере, когда поезд останавливается точно напротив дверей вдоль путей. Только у нас они нужны чтобы станции не затопило в случае прорыва реки, а здесь чтобы под поезд не бросались отчаявшиеся работяги.

Правда по словам ребят они никогда не слышали, чтобы здесь кто-то кидался под поезд, да и где-то в другом месте тоже. Зато пообещали устроить мне экскурсию по парижскому метро. Дескать, одна эта станция не может отражать весь город. Надо посмотреть на станцию Сите, полностью обитую железом, где создаётся впечатление будто ты на подводной лодке, съездить на площадь Согласия, да просто покататься в конце концов. Тем более что в метро часто устраивают выставки и можно полюбоваться полотнами начинающих художников. А судить по одной станции, тем более такой, через которую проходят толпы туристов с вокзалов, спешащих поскорее попасть в свои отели или наоборот, сесть на автобус или поезд, ну совсем такое себе. Я был с этим полностью согласен и позволил себя уговорить, тем более что мне всё равно стоило получше узнать местность, прежде чем приступать к делу, что привело меня в столицу Франции.

А вот поезд меня удивил и нет, не возрастом. У нас тоже ходили достаточно старые составы. Но вот то, что двери надо открывать самому, нажимая на специальную ручку стало прямо откровением. Как и то, что станции не объявлялись. Над дверями было расположено длинное табло, где все станции ветки были отмечены лампочками, которые загорались по мере прохождения маршрута. И это были все оповещения! То есть если ты вдруг задумался или тем более уснул, тебя не разбудит голос сообщающий что поезд прибыл на станцию такую-то и следующая будет вот эта. Нет, расслабился — сам себе злобный буратино.

В остальном вагоны были хоть и старенькие, но вполне чистые и удобные. Главное же отличие от наших, советских, было не в дверях и даже не в оповещениях, а в том, что из вагона в вагон можно было спокойно пройти, даже не имея особого ключа. Состав соединялся гармошкой, словно троллейбус и при желании можно было легко перейти в тот конец поезда, какой тебе был нужен. Правда обычные пассажиры предпочитали находиться там, где вошли, а вот разные маргиналы, наоборот, были заядлыми любителями шляться по составу, выискивая себе жертву.

Это я понял сразу, как только из соседнего вагона в наш с шумом и криками ввалилась толпа негров с пивом в руках, от чего мои новые друзья тут же напряглись. И было от чего, ибо, увидев Мари французские гопники тут же двинули к ней, выкрикивая что-то скабрезное и ощупывая девчонку сальными глазами. Причём наличие рядом с ней сразу двух парней их не смущало. Оно и понятно, во-первых, негров было около дюжины, а во-вторых, сразу пятеро из них были энергетами. Причём двое на уровне Разрядников.

— Вояжёры, марокканцы, — выдохнул Пьер. — Вот же задница! Мы попали.

Я не знал кто это такие, да и мало ли какие этнические банды имеются во Франции. Главное, что у них была репутация и она была крайне дерьмовой. Почему, спрашивать не приходилось, поскольку первый же браток сунул мне по нос нож. Видимо хотел, чтобы я свалил и не мешал ему добраться до девчонки, которую я по привычке засунул себе за спину. И очень удивился, когда я практически рефлекторно накрыл его кисть своей и резким движением сломал, а следом пробил головой в переносицу, стоило только раненному инстинктивно наклониться. А что поделать, Выгорский учил меня не оставлять подранков. Бить наверняка, чтобы уже не поднялись.

Негры удивились. Пьер с Мари тоже, но их шок меня мало интересовал, а вот пока бандиты приходили в себя я успел сломать одному из них ногу, а другому пробить в кадык, буквально вминая его в глотку. Но даже когда марокканцы скинули оцепенение и принялись махать руками, ногами и ножами, это им мало чем помогло. Как минимум, потому что я был Кандидатом и даже физически превосходил тех же Разрядников на порядок. Но самое главное, что у ублюдков не наблюдалось никакой боевой школы, а в условиях узкого вагона метро они скорее мешали друг другу что сводило на нет их преимущество в количестве.

Я же работал спокойно, отслеживая удары и махи и даже принимая некоторые на блок, защитив тушку Покровом. Каменную кожу не активировал, да и в целом техники практически не использовал. Просто не было нужды. И так неплохо получалось и буквально через пару минут от начала боя из одиннадцати братков на ногах осталось всего пятеро. Остальные или молча валялись на полу в странных позах или стонали, баюкая сломанные конечности. Щадить ублюдков я не собирался.

— Ты… твою мать… — отступив и сгрудившись возле перехода в следующий вагон негритята выдали спич, из которого я понял лишь отдельные слова, слишком уж он изобиловал сленгом и прочими идиомами. — Я тебя…

— Чего он говорит? — я повернулся к Пьеру, таращившемуся на меня огромными глазами. — только коротко.

— О-они говорят, что убьют тебя, — к чести француза, он взял себя в руки и сбросив оцепенение поднялся, прикрыв собой кузину. — Надо вызвать полицию…

— Скажи им чтобы шли в задницу. — я оборвал пацифистские речи. — Только тоже коротко.

— Фак ю! — вылезла из-за спины брата Мари и усилила эффект демонстрацией интернационального жеста средним пальцем. — Фак ю алл!

— Молодец! — я, улыбнувшись показал безбашенной девчонке большой палец. — Так держать!

А вот марокканцы почему-то выступление не оценили и те, кто был Разрядниками вынули из-за спины по паре мачете, засветившихся белым, и демонстративно провели себе по шее. Мол нам хана. Меня же больше, чем эта пантомима заинтересовала их техника. С виду она напоминала Покров, но проецировалась на оружие. Зуб даю, что после этого оно становится очень острым и может рубить металл. У меня было нечто подобное, но там использовался другой принцип и аспект земли. Кроме того, моя была Кандидатской, а тут Разрядники. Очень интересно.

Видя, что я совсем не впечатлился, братки с рёвом кинулись вперёд, размахивая клинками словно пропеллеры. Ну… такое себе. Да, лезвия без проблем рубили поручни, сиденья, стены вагонов и даже одного из своих, дёрнувшегося и затихшего после того, как мачете перечеркнуло ему спину, но тесноту никто не отменял. Да и перебираясь по телам корешей бандиты резко потеряли в скорости. Вот если бы они напали вместе, но пустив вперёд одного, а второй прикрывал бы его из-за спины, нанося колющие удары, какие-то шансы у них ещё бы были. А так я дождался, когда они подберутся поближе и шагнул вперёд и влево, закрываясь от правого братка его же товарищем. А когда тот замахнулся и попытался рубануть меня, поймал его за кулак, и заломив, ткнул лезвием мачете в печень второму.

Не знаю, кто из них удивился больше, но клинок вошёл легко, буквально не почувствовав сопротивления, хотя на марокканце была плотная кожаная куртка, а стоило ещё немного нажать, как и позвоночник оказался перерезан буквально в одно движение. И раненный, а точнее убитый браток, ведь жить ему оставались считанные секунды рухнул на пол как подкошенный. Его убийца успел отпустить рукоять мачете, но больше ничего сделать не смог, хоть у него оставался ещё один. Так и позволю я себе в организм разными железяками тыкать. Хватит уже, надоело! Поэтому я свободной рукой ухватил оставшегося Разрядника за подбородок и резким движением вверх сломал ему шею. Ибо нефиг.

Собственно, на этом драка и закончилась. Оставшиеся марокканцы с воплями ужаса кинулись бежать из вагона, а я, отпустив тело последней жертвы вернулся к друзьям, которые пялились на меня во все глаза. Ну да, я тоже не ожидал, что спокойная поездка на метро обернётся кровавой бойней. Кто ж виноват, что у вас в Париже такая криминогенная обстановка. Вот у нас подобных личностей менты бы мигом скрутили и никакие техники бы не помогли. Не работает энергетическая светошашка против пистолета Макарова, я точно знаю. Но ладно, поздно пить Боржоми, когда почки отказали, теперь нужно минимизировать последствия происшествия и прежде всего убраться подальше.

— Валим. — я подхватил свою сумку, чемодан Мари и подцепив саму девчонку под локоть, пихнул Пьера в бок. — Не спи! Чемодан в руки и вперёд!

— Но… — француз как заворожённый уставился на кучу марокканцев, но сумел взять себя в руки и сделал что ему сказано. — Мы выходим?

— Да, но не здесь. — девушка ещё пребывала в шоке и мне пришлось её вести, зато хоть не истерила и не вырывалась. — Иди за мной и веди себя естественно. Не беги.

Мой расчёт был прост. Мы перешли в соседний вагон, а оттуда ещё в один. Ещё когда мы сели я специально обратил внимание на камеры и не нашёл ни одной. Это ничего особо не значило, те могли быть скрытыми, но и изображение на таких будет куда хуже, чем на обычных. Но имелся и немалый шанс что их нет вообще, поезд ведь старый, годов ещё семидесятых, не позже. А вот на станциях камеры стоят сто процентов, поэтому нам лучше не выходить из того же вагона, где будет найдена куча трупов.

— Нам ещё две станции ехать, — вдруг ожил Пьер, когда я уже собирался выйти. — На Ламотт-Пике — Грендель пересадка на восьмую ветку.

— Тогда едем дальше, — я мгновенно принял решение. — пересадка через переход?

— Да, но там надо будет под землю спуститься. — принялся пояснять француз. — Шестая ветка, на которой мы сейчас она поверху идёт, а восьмая, в сторону Балара, под землёй.

— Отлично! — чем больше переходов и разных пересечений, тем выше шансы смешаться с толпой и затеряться. — Тогда тем более не дёргаемся. Идём спокойно, не напрягаясь и не торопясь.

— Они, — вдруг всхлипнула Мари. — Ты их…

— Тише, тише, девочка! — я быстро обнял француженку, прижав к себе. — Всё хорошо, всё в порядке. Так было нужно. Сейчас мы придём домой и поговорим, но до этого мне нужно, чтобы ты была сильной. Хорошо? Ты справишься?

— Я… — мне казалось, что она сейчас устроит истерику, ведь с виду Мари походила на комнатный цветок, никогда не видевший тёмной стороны жизни, но на удивление девушка смогла взять себя в руки. — Да. Я смогу.

— Вот и отлично! — я оглядел её и повернулся к Пьеру. — Дай свою куртку. Только выверни её наизнанку.

— Зачем? — тот удивился, но сделал что я просил, а я накинул её девушке на плечи. — А! Хорошая мысль, кстати!

Я тоже снял куртку, оставшись в футболке. Изменения небольшие, но сразу глаз не зацепится. А будут копать глубже или предпочтут списать трупы на разборки банд тут ещё большой вопрос. Из прошлой жизни я знал, что этнические банды были одной из главных проблем Парижа, наряду с антисанитарией и забастовками из-за социалки. А может и самой главной, со слов моих новых друзей даже сейчас в определённых районах лучше не показываться. Их захватили выходцы из Алжира, Марокко и прочих французских провинций, которые даже сейчас, после пятидесяти лет независимости, всё ещё рвались в метрополию за французским гражданством, пособиями и прочими благами цивилизации. При этом работать и интегрироваться в общество мигранты не собирались.

Правда, особо я не обольщался. Четыре трупа есть четыре трупа, будь они хоть марокканскими, хоть французскими хоть чьими ещё. Расследование будет, тут к гадалке ходить не надо. И что если на нас выйдут, то прихватят за задницу обязательно. Поэтому будем делать так, чтобы не вышли, пусть я и не разбирался в принципах работы следователей французской полиции. Но по логике прямых доказательств нашей вины нет и быть не может. А косвенные… Ну пусть попробуют притянуть. А для начала найти.

Мари в достаточной степени пришла в себя чтобы идти самой. Её чемодан я потащил сам, благо на нём были колёсики и никакого труда его перемещение не доставляло. Я бы и в одной руке унёс, несмотря на весьма значительные размеры, но привлекать внимания не стоило. Хорошо ещё что у ребят не было с собой лыж, они брали их в аренду прямо на горе, вот это было бы диким палевом. А так опознать нас можно было только по тем же чемоданам, но для этого нужно было сначала вызвать подозрение.

Две остановки метро вроде немного по времени, но имелся немаленький шанс, что тела заметят раньше, впрочем, к этому я тоже был готов, но пронесло. Поздний вечер сыграл свою роль, пассажиров было мало, и крик поднялся лишь после того, как состав прибыл на ту самую Ламотт-Пике — Грендель, где у нас и была пересадка. А так как мы находились достаточно далеко, то смогли беспрепятственно покинуть платформу, спуститься на нужную ветку и тут же сесть в удачно подошедший поезд. И всё это без лишней суеты и нервов. Ну кричат что-то, мало ли чего там случилось. Сумочку украли или кто-то ногу подвернул. Не будешь же на каждый крик реагировать.

— Наша остановка, — дёрнулся было к дверям Пьер, но я придержал, и француз сразу всё понял. — на следующей выйдем?

— Через одну. — пусть уловка была на уровне детского сада, но ведь могла и сработать. — лучше пройдёмся немного. Голову проветрим. Мари ты большая умница. Я тобой горжусь.

— Мою подругу изнасиловали и убили такие же как эти уроды. — француженка подняла на меня грустные, но спокойные глаза. — и, если бы не ты, нас бы тоже… спасибо.

— Не за что. — я погладил девушку по голове. — И Пьер бы тебя защитил. Уж поверь, я знаю.

— И его бы зарезали эти ублюдки, — хлюпнула носом Мари. — Спасибо, Симон. И давайте быстрее пойдём домой. Мне срочно нужна ванна с пеной и бокал Бордо, чтобы забыть о сегодняшнем дне! И если я это не получу, то устрою такой скандал, что вы пожалеете, что не оставили меня в том поезде!

Глава 16

Глава 16

— Три кофе и шесть… нет, семь круассанов. — я показал на пальцах, помогая себе объясняться с продавцом кафе. — Да, с собой.

Что могу сказать, мозги у энергетов тоже шустрее работают. Пусть не настолько как хотелось бы, но усвоение и обработка информации происходит куда быстрее. Недаром у нас многие академики имеют ранг не ниже Мастера. А если вспомнить Стравинского… хотя справедливости ради учёных не энергетов тоже хватает. Мало иметь хороший компьютер, надо ещё уметь им пользоваться. Лично меня вот в науку ни разу не тянет, зато язык учить куда удобнее, мне пока этого хватает. Да и погружение в языковую среду своё дело делает.

Вернувшись в квартиру кузенов Лепаж, я застал всю ту же картину, Мари тихонько сопела на диване в гостиной, завернувшись в одеяло. Вообще у брата с сестрой было по отдельной комнате, а гостиную, совмещённую с кухней, они оставили мне. Диван тут был вполне удобный и я прекрасно устроился… ровно до того момента пока ко мне не вышла девушка, завёрнутая в одно покрывало. Всё же ей было всего восемнадцать лет и зрелище кучи порубленных и изувеченных людей — это не совсем то, что спокойно переносится в таком возрасте. Да и в любом другом. Если ты без внутреннего содрогания смотришь на трупы, значит тебе пора лечиться. Вот и Мари не смогла уснуть и пришла ко мне за поддержкой и утешением. И осталась до утра.

— Привет, — я уселся на диван, убрав с лица девушки непослушные пряди. — Как ты?

— Симон, — Мари потянулась, ничуть не стесняясь свалившегося с груди одеяла. — Скажи мне, что запах кофе мне не приснился.

— Говорю, — я с улыбкой кивнул и наклонившись, поцеловал свою новую любовницу. — Поднимайся. Кофе и круассаны для моей принцессы.

— Ты чудо! — девчонка ловко соскочила на пол и сверкая голой задницей кинулась в санузел. — Я в душ!

Не скажу, что произошедшее стало для меня неожиданностью, я ещё в автобусе заметил интерес девушки, но всё же меня удивила та лёгкость, с которой Мари оказалась в моей постели. Ведь француженка мне показалась куда более серьёзной девушкой, чем тусовщицы из Вены. Вот тем было всё равно с кем и как, одно слово рейверши, а Мари точно не такая. Хотя, с другой стороны, я выступил словно благородный рыцарь, спас принцессу от орды сарацин, и заслужил благодарность. Девушки любят подвиги в свою честь, пусть даже о них в тот момент вообще никто не задумывался в таком контексте.

— Доброе утро, — из комнаты показался заспанный Пьер, обрывая мои размышления о женской природе. — Гляжу Мари добилась своего.

— Ей это было нужно, — я не видел причин отрицать очевидное, да и стыда не испытывал. — Не думаю, что она часто попадает в такие ситуации.

— Последние годы Париж стал куда опаснее, но такого всё же пока не случалось, — согласился француз, плюхаясь за стол как есть, в одних трусах. — М-м-м!!! Кофе! Симон, ты волшебник!

— Нет, я просто всегда рано встаю. Тренировки, сам понимаешь. — я пожал плечами. — Во всём должен быть порядок.

— О, эта немецкая педантичность, — закивал Пьер. — Кстати, вчера это был не сават.

— А кто сказал, что я занимаюсь только саватом? — я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. — Извини, но ваш бокс — это наименее подходящий стиль для боя в ограниченном пространстве совершенно не подходит. Тут нужно что-то японское, они в подобном мастера. Но в целом я уже отошёл от концепции одного стиля и предпочитаю использовать то, что больше подходит по ситуации.

— И, судя по всему, у тебя она не первая. — хитро прищурился Лепаж. — Слишком спокойным и собранным ты выглядел.

— Скажем так, мне многое пришлось пережить, — я не собирался углубляться, опасаясь запутаться в легенде. — У нас тоже бывает неспокойно. И мигрантов хватает.

— Прекратите! — из ванной показалась Мари, уже одевшаяся в домашнее, и уселась рядом со мной, бесцеремонно закинув свои длинные ноги мне на колени. — Я ничего не хочу слышать про разные ужасы! Тем более за столом!

— Покорно умолкаем, миледи, — Пьер подмигнул мне и занялся круассаном, который до этого макал в кофе. — Симон, ты что-то говорил про парижские катакомбы. Хочешь их исследовать?

— Да! — я тоже взял стакан кофе, но в отличии от моих новых друзей ничего макать в него не стал, а разрезав круассан, положил в него сыр, колбасу и лист салата, после чего со вкусом откусил. — А неплохо. Дома я обычно утром ем бутерброды или вафли с джемом. Но и ваши круассаны неплохи.

— Святотатство, — девчонка одарила меня сердитым взглядом, но не выдержала и рассмеялась. — Я в Инсбурге не могла понять, как на завтрак можно есть сырой фарш. Как его вообще можно есть?!! Ладно тартар, но это совсем другое!

— У каждого свои вкусы, — я пожал плечами. — У нас дома особые изыски были не приняты, но у друзей семьи спокойно завтракали тем же Шпекпфанкюхен. Это блины с жаренным беконом, луком и сыром. И считали это нормально. Нет, я не против бекона, но только в яичнице, да и меттвурст у нас дома не едят. Слишком жирное мясо, большая нагрузка на печень, ну и шанс наткнуться на некачественный фарш тоже имеется. Так что мы предпочитаем колбаски или венские сосиски. Варёные или жаренные естественно.

— Всё равно ничего лучше кофе и круассана нет и быть не может! — безапелляционно заявила Мари. — Но круассан должен быть правильным! Пышным и держать форму.

— Мы слишком много говорим о выпечке, — вмешался Пьер. — Симон, не хочешь съездить ко мне на работу? Ты говорил что-то о модернизации бизнеса, может посмотришь, чего подскажешь?

— Нет, нет, нет! — Мари с возмущением уставилась на брата. — Не смей воровать у меня Симона! Он мой на весь день!

— Мы можем съездить вместе, — я примирительно поцеловал девушку в щёку. — Мне правда интересно как у Пьера всё устроено. А потом пойдём погулять, покажешь мне Париж.

— Тихо! — Лепаж схватил пульт и сделал громче маленький телевизор, подвешенный в углу, который работал почти без звука. — Метро показывают!

— Среди восьми потерпевших четверо были убиты, остальные отделались переломами конечностей и рёбер. Орудием убийства называют мачете, излюбленное оружие марокканских и алжирских банд. — миловидная ведущая даже в лице не изменилась, демонстрируя кадры залитого кровью вагона. — Полиция назвала это местью алжирских бандитов марокканским вояжерам за гибель лидера одной из семьи алжирской мафии. На вопрос нашего корреспондента, может ли это повлечь войну банд, комиссар Дюваль ответил, я цитирую, пусть эти ублюдки перережут друг друга, мне меньше работы. С вами были новости…

— Это не значит, что нас не ищут, — я покачал головой, глядя как Пьер делает тише. — причём как полиция, так и бандиты. Паниковать по этому поводу не стоит, но вот быть осторожными не повредит. Поэтому предлагаю не откладывать поездку, но внимательно посматривать по сторонам.

— И купить тебе новую одежду! — ткнула в меня пальцем Мари. — Старая засветилась на камерах. У нас с Пьером есть во что переодеться, а у тебя нет.

— И моя тебе не подойдёт, — покачал головой её кузен. — Ты вроде младше меня, но в плечах чуть не в два раза шире. Чем вас кормят в Бельгии, что вы такими вырастаете.

— Вафлями, — я с улыбкой допил кофе, выкинув бумажный стаканчик в мусорницу, — исключительно вафлями. Ну что, идём?

Я опасался, что меня ждёт день шопинга по французским бутикам, но на деле всё оказалось куда прозаичнее. Париж являлся не только столицей моды, но и столицей контрафакта. Им занимались все подряд, турки, китайцы, те же африканцы, из тех, кто поспокойней. Потом всё это расходилось по всей Европе под видом парижских брендов, попадая даже в элитные бутики. Я что-то подобное видел в прошлой жизни на родине, когда из-за бугра пёрли шмотьё не особо заботясь о его происхождении, главное щегольнуть маркой.

Сам же я предпочитал смотреть не на бренд, а на качество, да и Мари с Пьером оказались на удивление прагматичными. Поэтому одели меня довольно быстро, взяв шмотки у турок в безымянном магазинчике, с весьма неплохим качеством. И уже прямо оттуда двинули к Эйфелевой башне, оказавшейся не так уж далеко. Нет, у меня не появилось желание попялиться на городскую достопримечательность, да и шедевром я эту железяку никогда не считал, помня, что мост, построенный тем же Эйфелем, рухнул. Просто она привлекала туристов, и Пьер с друзьями устроил свой бизнес как раз неподалёку от неё, на Марсовом поле.

Как я понял, бизнес у ребят был не то, чтобы прям законным, иначе чего бы им прятаться среди деревьев со складной палаткой, но при этом их никто не трогал. По любому платят полиции или ещё кому за крышу, но это нормально, хотя я бы на их месте озадачился постоянным местом. Всё же настроены молодые предприниматели были решительно и не просто сдавали в аренду две, три веломашинки для развлечения детей, когда мы подошли у них стояло больше полутора десятков велосипедов и оставалось места ещё примерно для такого же количества.

— Пьер! Ну наконец-то! — стоило нам появиться возле палатки, как к старшему Лепажу кинулись двое парней его возраста. Один типичный француз, а вот второй был явно выходцем с африканского континента. Точнее это были его предки, а сам он являлся плодом любви людей разных рас. — Какого дьявола ты так долго?!! Мари, привет! А тебя я не знаю. Ты новый парень Мари⁈

— Симон Классен. — я представился сам, пожимая протянутые руки. — Я из Бельгии. Поэтому говорите помедленнее, я ещё плохо говорю по-французски.

— Это точно, чувак, — хлопнул меня по плечу мулат. — произношение у тебя ужасное. Я Тьерри, а вот этот балбес — Жан. Рад знакомству, но за тобой должок! Я сам собирался приударить за Мари!

— Ты не пропустил ни одной юбки отсюда до набережной де Берси! — возмущённо шлёпнула его по руке девушка. — И надеешься, что я буду с тобой⁈ Фу!!! Терпеть не могу бабников!!!

— О нет! — Тьерри театрально схватился за грудь. — Моё сердце разбито!!!

— Клоун, — с улыбкой покачал головой Пьер и повернулся к Жану. — Ну что, как прибыль?

— Сегодня неплохо, уже сотня франков, — похвастал тот. — Но в целом без изменений. Когда сезон закончится нужно будет что-то думать.

— Я помню, — поморщился Лепаж и повернулся ко мне. — Симон, ты говорил у тебя есть какие-то идеи?

— Есть, — я кивнул, усаживаясь на лавку и устраивая Мари у себя на коленях. — Без обид, но серьёзный бизнес так не делается. Вам нужно не просто масштабировать его, вам нужно кардинально пересматривать подход.

— Это как? — я думал, меня встретят агрессией, но нет, все трое явно заинтересовались тем, что я говорю. — Сделать больше точек?

— И это тоже, но я про другое. — я покачал головой. — Для начала, вы сейчас ориентируетесь только на туристов. По сути, местные к вам и не подходят. Не считают нужным. Но основные деньги в этом бизнесе как раз приносят именно они. Поэтому нужны станции проката по всему городу. Нужно приложение, позволяющее арендовать велосипед без участия человека. Нужна система отслеживания брошенного транспорта. Да много чего нужно! И самое главное, вы уже опоздали. Я тут залез в сеть и даже со своим скудным знанием языка без труда нашёл единую городскую сеть. Вписаться в неё вам нереально.

— Я думал ты реально дельный совет дашь, — отмахнулся Жан. — Так я и сам могу. Но мы зарабатываем, пусть и по паре сотен в день.

— Погоди! — осадил его Пьер. — Симон, я тебя не слишком долго знаю, но верю, что ты не стал бы всё это просто так говорить. У тебя есть какая-то идея.

— Есть, — я не стал отрицать. — Вам надо поменять нишу. Залезть туда, где ещё никого нет. И я скажу всего одно слово — электросамокаты!

— Чего⁈ — на меня уставились все четверо. — Это что за хрень⁈

— Человечество не стоит на месте, — я поудобнее устроил Мари и начал рассказывать историю ближайшего будущего. — Да и подобные устройства уже были известны аж с конца девятнадцатого века. Это очень удобно, они компактны, то есть подходят для города, развивают достаточную скорость, и, по моей задумке, их можно оставлять в любом месте. Как и арендовать. Для этого не требуется ничего, только телефон с приложением.

— Но… где мы их возьмём⁈ — задал самый логичный вопрос Тьерри. — Ладно, оставим пока вопрос аренды. Чтобы предоставить такую услугу нам нужно само оборудование, а его нет!

— Никто не говорил, что будет легко и вложиться придётся. — я пожал плечами. — Сами самокаты, их производство, оплата сотовой сети работы устройств слежения, приложение, сайт, всё это требует денег. Но и выхлоп будет на порядок выше, это я вам могу гарантировать. Во-первых, вы будете первопроходцами. Подобных услуг нет пока ни в одном другом городе, а значит в ваших руках будет монополия. Во-вторых, это только кажется, что нужно прям очень много денег. На самом деле производство будет не таким дорогим, а то же приложение я могу сделать сам. Не буду скромничать, но я очень хороший кодер и у меня есть кое какой опыт.

— Погоди, погоди, — поднял руку Жан, останавливая меня. — Если ты всё уже придумал, зачем тебе мы? Денег у нас нет. Ну что-то можем наскрести, но это мелочь, на такой проект нужно гораздо больше. Так что сказать, что это из-за денег нельзя. Из-за Мари? Она, конечно, красавица, но прости, я не верю. Так зачем тебе это?

— Скажем так, лично мне это ничего не стоит, — я пожал плечами. — Ты что угодно можешь думать про мою нацию, но мы не все прижимистые ублюдки, думающие только о доходе. К тому же я живу в Бельгии, а не в Австрии или Германии. У нас всё же немного другой характер. Так вот, сам я планирую развиваться в другом направлении и уже зарабатываю в сети фрилансом. Не буду скрывать, есть у меня и серьёзные планы на свой стартап, который должен принести мне серьёзные деньги. Но всё это связанно именно с сетью. Заниматься арендой это вообще не моё. Поэтому как теоретик я могу рассуждать и прикидывать, но сам заниматься не буду. А вот помочь друзьям и девушке — запросто.

— Я твоя девушка? — Мари вычленила для себя главное и тут же полезла целоваться. — Я согласна!

— Погоди Мари, потом его зацелуешь, — тормознул кузину Пьер. — Симон, всё это конечно замечательно, но не решает главной проблемы, где мы возьмём эти самые самокаты. Я не видел у нас ничего подобного, да и в других странах тоже.

— В Китае, — я уже исследовал этот вопрос, и действительно не коронованные короли малого городского транспорта уже принялись клепать этих городских монстров в товарных количествах. И у меня была мысль организовать кикшерринг на родине, но я от неё отказался. И времени не было, и качество современных самокатов сильно хромало, да и соотечественников было тупо жаль. Шучу, хоть как говориться, в каждой шутке лишь доля шутки. — Они уже производят подходящие для аренды модели. Немного доработать их можно будет прямо на фабрике. А при достаточно большом заказе затраты на доставку окажутся совсем незначительными.

— У этих коммунистов⁈ — вскинулись все французы. — Ты сейчас серьёзно?!!

— Вполне, — я пожал плечами. — Можно, конечно, у индусов взять, но я бы не советовал. Там культура производства не то, что близка к минимальной, а находится на отрицательном уровне. Но если вас это так коробит, организуйте своё производство. Обратный инжиниринг никто не отменял. Берите китайские модели как образец и делайте свои, только лучше. Всё решаемо.

— И какая сумма, по-твоему, нужна для начала проекта? — Пьер показался мне самым разумным из всей компании и вместо поиска недостатков плана, которых хватало, начал мыслить конструктивно, изыскивая возможности. — Понятное дело, что точную цифру сейчас назвать нереально, но хотя бы приблизительно.

— Пятьдесят тысяч франков, — я пожал плечами. — Это из расчёта выставить сразу три четыре сотни самокатов. Да, много, но и оборот будет выше, а значит проект очень быстро окупится. Но придётся рискнуть, в бизнесе без этого никак.

— Нам надо подумать, — друзья переглянулись, ошарашенные цифрой, но при этом тот же Лепаж выглядел скорее задумчивым, чем шокированным. — Вы же с Мари собирались гулять? Давайте потом встретимся здесь же. Может и появится тема для разговора. И Симон… береги Мари. Сам знаешь от чего.

— Конечно, — я поднялся, поставив девушку на землю. — Тогда увидимся. Ну что, что ты хотела мне показать первым делом?

Глава 17

Глава 17

— Я уже и забыла, как там жутко! — Мари повисла у меня на руке, делясь впечатлениями от похода в оссуарий. — Последний раз мы туда с классом на экскурсию ходили… хотя если подумать, то и первый тоже. Знаешь, до меня сейчас дошло, что я кроме как на школьных экскурсиях нигде больше и не была, хоть живу в Париже всю жизнь. Даже на Эйфелеву башню поднималась всего два раза. Видела её почти каждый день, но даже мысли не возникало сходить.

— Так всегда и бывает, — я пожал плечами, невзначай задвигая девушку чуть дальше за спину, чтобы загородить её от сальных взглядов компании местных клошаров. Парижские бомжи не выглядели слабыми или измождёнными, но со мной связываться не стали, видать чутьё сработало. — Когда живёшь рядом со всеми этими достопримечательностями они воспринимаются как обыденность. Что-то простое и повседневное. Скажи, вот сколько раз ты бывала в Лувре или ходила посмотреть на Джоконду?

— Наверно… да, опять же только в школе! — задумчиво кивнула девушка. — Ты прав! Ты такой умный!

— Хвали меня, хвали, — мой французский становился всё лучше, так что я с каждым днём всё меньше добавлял немецких слов. Правда произношение хромало. А что я сделаю, если у меня беда с музыкальным слухом и я почти не вижу отличий между произношением. Но Мари меня понимала и счастливо рассмеялась во весь голос. И на звук тут же среагировали тёмные силы. — Мари, держись позади меня и молчи. Говорить буду я.

На этот раз это были арабы, хотя скорее турки, наверное, и их было четверо. Энергетов среди них не было, но я всё равно оставался настороже, ожидая любого развития ситуации. Но когда, остановившись почти вплотную к нам они начали что-то быстро трещать на французском, тыкая в девушку, мне пришлось прибегнуть к её услугам как переводчика. Так быстро я ещё не соображал, к тому же сленга не знал от слова совсем. И с одной стороны, мне проще было вырубить всех четверых, с другой устраивать очередное побоище в моём случае не лучший выход. Всё же я был на нелегальном положении и меня искали.

— Они спрашивают сколько я стою. — Лепаж вцепилась мне в руку, словно в спасательный круг. — Говорят, что хорошо заплатят за ночь.

— Скажи им чтобы шли в… — указать конкретное направление я не успел, поскольку, мигнув «люстрой» и взревев «кряколкой» к нам подрулила полицейская машина, из которой бодро выскочили трое, в форме, бронежилетах и с оружием. — Добрый вечер, офицеры.

— У вас проблемы? — один из полицейских первым делом отделил нас от турок, и я заметил, что другие встали так, чтобы держать под контролем всю территорию, да и клапаны на кобуре с оружием у них были открыты, хоть все трое являлись Разрядниками. — Мадемуазель, эти клошары к вам приставали?

— Э!!! — тут же возмутился один из турков. — Мы честные торговцы!!!

— Заткнись! — похоже, что полиция не собиралась церемониться и демонстрация дубинки мигом привела любвеобильных османов в чувство. — Свалили, пока я добрый! — И повернувшись к нам совершенно спокойно продолжил. — Я бы советовал вам не выходить вечером из дома. А лучше уехать из Парижа на недельку. Сейчас это не самое спокойное место в стране.

— Что-то случилось? — я догадывался, что именно, уж слишком много мелькало вокруг разных африканцев, что-то прячущих за пазухой и это при том, что третий округ, где мы гуляли, считался спокойным районом, где властвовала полиция. — Простите, я сам не местный, турист из Бельгии. Приехал посмотреть на достопримечательности.

— Скажу прямо, вы выбрали не лучшее время, — полицейский убрал дубинку, но несмотря на бегство турок остальные не расслабились, а также контролировали пространство вокруг. — Может слышали о вчерашней бойне в метро? Банды марокканцев делят территории. А может это были алжирцы, сейчас правды не найдёшь. Главное, что все сцепились со всеми и не сегодня, завтра Париж заполыхает и лучше вам оказаться в этот момент подальше.

— Спасибо, — я благодарно кивнул полицейскому. — Возможно, нам действительно стоит посетить какие-нибудь другие города.

— Советую съездить в Лилль. — подал голос один из полицейских, до этого стоявших молча. — Потрясающая архитектура и до Бельгии рукой подать.

— Благодарю, — я улыбнулся. — Так и сделаем.

— Отлично, — офицер, с которым мы разговаривали, хлопнул меня по плечу и махнул своим. — Едем дальше. Чувствую это будет тяжёлая ночь.

— Ты действительно хочешь уехать? — принялась тормошить меня Мари, стоило полицейским скрыться за поворотом. — Хочешь бросить меня и сбежать?!!

— Так, а ну тихо! — я прикрыл рот наглой девчонке. — Мари, ты мне нравишься, но, если ещё раз скажешь что-то в таком тоне, получишь по своей симпатичной заднице. Я никогда ни от кого не бегал. Это, во-первых, а во-вторых, уехать придётся тебе с Пьером. И нет, я тебя не бросаю, хотя не сказал бы что у наших отношений есть будущее. Просто сейчас вам оставаться в Париже действительно опасно. Война банд — это не игрушки. А с бизнесом твоего брата он запросто может пострадать, а через него могут выйти и на тебя. Я не могу этого допустить.

— Да кто ты такой чтобы решать за меня?!! — как и ожидалось, Мари была не из тех, что оставит последнее слово за кем-то ещё. — И что это значит у наших отношений нет будущего⁈ Ты же хотел поступить в Сорбонну!

— Это ты хотела, чтобы я туда поступил, — я пожал плечами, увлекая девушку по направлению к метро. Ссориться можно было и по дороге. — Я же пока не готов принимать такие решения. Тем более что в этому году я уже точно опоздал. А до следующего нужно ещё дожить, но, если ты будешь провоцировать неприятности сделать это окажется весьма непросто.

— Думаешь, это первая война банд⁈ — возмущённо вскинулась девчонка. — Это Париж! Тут всегда что-то происходит! Про апашей слышал⁈ Так это лишь самые известные бандиты, а их было огромное количество самых разных, по происхождению или возрасту. Ты вот слышал о войне между «Грэгсом» и ребятами из «Ла Сите де ла Ноэ»? А у меня одноклассник в ней погиб! Так что меня бандитами не напугать!

— А меня напугать, — я улыбался, глядя на расхорохорившуюся парижанку, и понимая, что всей её смелости только до появления негра с ножом, даже несмотря на некоторый опыт тренировок боевых искусств. — Если ты ночью не заметила, то у меня на теле есть шрамы как от пуль, так и от клинков. И поверь, когда я говорю, что здесь будет опасно, это из личного опыта.

— Ты… бандит? — громкость голоса Мари упала до шёпота, а глаза стали круглыми от удивления. — Но ты не похож… хотя я мало что знаю о преступности в Бельгии.

— Я не бандит, — мне понравилось, что девчонка не испугалась, а вот бесята в глазах как-то напрягли. — Просто так жизнь сложилась и именно поэтому я не хочу, чтобы ты рисковала. Попасть под раздачу можно совершенно случайно, а в итоге вся жизнь будет испорчена.

— Значит ты едешь со мной! — сделал вполне логичный вывод французская красавица. — Чтобы не испортить себе жизнь. А экскурсию я тебе и в Марли-ле-Руа проведу.

— Марли? — я на секунду задумался, вспоминая, где мог слышать это название. — Кажется… у Дюма что-то об этом было.

— Точно! — Рассмеялась Мари. — В «Жозеф Бальзамо» несколько раз упоминается этот замок, но его самого давно уже нет. Даже у нас мало кто про него помнит, хоть это была одной из самых любимых резиденций французских королей. Тот же Людовик пятнадцатый Возлюбленный обожал отдыхать там от дел и двора. Жаль только, что после Революции и павильоны и фонтаны были разрушены.

— А ты много знаешь про историю этого места, — я был доволен, что разговор перешёл на другую тему. — Интересовалась?

— Это всё бабушка. — вздохнула Лепаж. — Она живёт там со времён окончания Второй мировой и является фанаткой своей коммуны. Может часами читать лекции на любую тему по истории Марли-ле-Руа. Так что берегись! Ты точно попадёшь в оборот!

— Ага, обязательно, — я улыбнулся, мысленно добавив, что для этого нужно приехать в это самое Марли, а у меня другие планы. — Нам куда? Давай, веди, а то я в вашем метро не ориентируюсь.

На самом деле это уже было не совсем так. Всё же двойная доза воспоминаний марокканский Разрядников которую я хапнул ночью дала мне немало в плане знания Парижа и его окрестностей, а также в языковых навыках. Их ещё следовало уложить в голове, да и с произношением у меня всё ещё было очень не очень, но в целом теперь мне было куда понятнее что говорят люди вокруг. Правда демонстрировать это новым знакомым я не спешил. Не потому, что не доверял, скорее предпочитал держать дистанцию. Я здесь ненадолго, и не стоило сходиться с кем-то слишком близко.

Ещё одним полезным приобретением оказалась та самая техника, использованная неграми на своих мачете. Она оказалось близка к Покрову, но имела значительные отличия. Я отработал её в полном погружении сатори, и в целом мне всё понравилось, особенно в комбинации с моими прежними умениями. Была у меня одна простенькая в целом техника, позволяющая из любой каменюки слепить грубое подобие клинка. Обычно я просто делал две привычные палки и ими размахивал, благо силёнок хватало, но сейчас можно было задуматься и о полноценной светошашке. Особенно учитывая, что земли везде хватает, это можно было считать абсолютным оружием, не хуже, чем Пробой.

Ну и самым главным трофейным знанием, на мой взгляд, оказалась информация о парижских катакомбах. Марокканцы активно использовали старые шахты для контрабанды, скрытых перемещений и прочей деятельности, которую нужно спрятать от полиции. Нарколаборатории, склады с контрафактом, ворованными вещами или оружием, частные тюрьмы, там имелось всё. И за это всё шла перманентная война, скрытая от посторонних глаз. Но сейчас этот кипящий котёл собирался как следует полыхнуть и вылиться на улицы ничего не подозревающего Парижа, и в этом была часть нашей вины, ведь гибель тех самых Разрядников стала казус белли, поводом для начала активных боевых действий, и всем было плевать, что прикончил их кто-то посторонний, далёкий от всей этой возни. Ведь не важно кто виноват на самом деле, важно кого сделают козлом отпущения.

До конца поездки мне удалось отвлечь Мари расспросами про её семью и бабушку, в частности. Девчонке удалось меня удивить, ведь у неё обнаружились русские корни. Та самая бабушка, в честь которой и назвали Мари, была на самом деле Марией Ивановной Кашинцовой, потомственной дворянкой, чей род был внесён в Бархатную книгу. Как и многие другие аристократы, после Великой Октябрьской революции её родители бежали во Францию и осели здесь, в предместье Парижа.

Сама Маша тогда была совсем мелкой, ей едва исполнился годик, поэтому сам переезд не помнила, но родители воспитали её в классическом духе русского дворянство. И даже то, что она оказалась энергетом их не остановило. Потом была война, где Мария Ивановна сражалась в рядах Сопротивления и весьма успешно, судя по тому, что закончила войну она в ранге Мастера. Ну это если по-нашему. Потом вышла замуж и стала Мари Лепаж.

Сейчас имея ранг Маршала, ну или Командора по советской градации, бабушка тихонько жила в коммуне, ждала правнуков и держала в железном кулаке всю семью, хотя старалась этого не показывать. Собственно, именно поэтому стоило зайти речь о том, чтобы уехать из Парижа моя Мари подумала о Марли-ле-Руа, а не о Ницце, где жили родители. Или Марселе, где обитала тётя, мать Пьера. Хотя тут я был полностью согласен, под крылом у имеющего боевой опыт Командора можно даже конец света переждать. Вряд ли у марокканцев или других бандитов найдётся кто-то сопоставимый по силам.

— Слава деве Марии вы в порядке! — стоило нам зайти в квартиру как Пьер кинулся обниматься, сначала с кузиной, а потом со мной. — Мари, почему у тебя телефон недоступен?!!

— Ой! — спохватилась девчонка, кинувшись копаться в сумке. — кажется я его вчера не зарядила.

— А моего номера у тебя не было, — я понимающе кивнул. — Прости, моя вина. Загулялись.

— Ладно, Пьер, не нагнетай. — кроме самого Лепажа в квартире обнаружились его друзья, тоже облегчённо выдохнувшие при нашем появлении. Как я понял Мари была всеобщей любимицей и о ней заботились. — Нормально добрались? Ничего не случилось?

— Всё в порядке. — я благодарно кивнул парням и плюхнулся на диван. — А вы чего здесь? Надеюсь, завтра не собираетесь работать?

— Дураков нет, — уселся рядом со мной Жан. — По новостям каждый час крутят сводки о новых стычках банд с полицией и между собой. Париж горит, а завтра будет ещё хуже. Говорят, едут банды из пригородов и даже из Марселя. Мне звонил друг, говорит они наняли целый автобус, чтобы добраться к утру. Завтра в городе будет ад.

— Всё настолько плохо? — честно говоря, такого я не ожидал. — я думал это стычки местных братков. Побузят, получат от полиции мешалкой по жопе и перестанут.

— Мешалкой по жопе это такой немецкий юмор? — хихикнул Тьерри. — Не, буча давно назревала. Турки имели тёрки с китайцами, китайцы с индийцами, африканцы вообще всех подряд достали, при этом умудряясь активно резаться между собой. Камерунцы против алжирцев, марокканцы против тунисцев. Короче это должно было рвануть, вот и рвануло. Теперь надо где-то переждать, пока самых безбашенных не прибьют, а остальные поделят сферы влияния. И можно жить дальше.

— Весело тут у вас. — я почесал в затылке, прикидывая, как это отразится на моих планах. Выходило что, по сути, никак. Наоборот, под шумок будет идеально провернуть то, зачем я сюда приехал. — Пьер, Мари говорила про вашу бабушку — Маршала. Думаю, вам имеет смысл съездить к ней в гости.

— Нам! — со значением поправила меня француженка. — нам имеет смысл съездить к бабушке в гости. Причём всем вместе.

— А мы то там зачем⁈ — тут же ощетинился Тьерри, и я вдруг понял, что он побаивается мадам Лепаж. — Я ещё с прошлого раза не отошёл!

— Не будешь ставить локти на стол! — рассмеялась Мари и пояснила для меня. — Бабуля строго следит за соблюдением этикета. И горе тому, кто посмеет её расстроить.

— Понятно, в скатерть не сморкаться, об занавески… — я мысленно дал себе леща, за то, что расслабился и закончил более культурно. — руки не вытирать. Понял, сделаю. Но… может вы всё же без меня? А я пока…

— Я никуда без тебя не поеду! — отрезала вредная девчонка. — И ребята тоже. Я по глазам вижу, им твоя идея понравилась, но только бабушка может помочь найти финансирование. А для этого нужно убедить её, а значит ты там просто необходим, как автор идеи.

— А с чего ты взяла, что им идея понравилась… — начал было я и понял, что так и есть, уж слишком выразительно смотрели на меня все трое. Парням явно запала в душу мысль стать первопроходчиками и освоить никем не занятую нишу. И если я не соглашусь ехать, меня свяжут и потащат в эту деревню насильно. Ну или хотя бы попытаются. — Так, понятно. Ладно, тогда надо что-то решить с транспортом. Соваться в метро сейчас не стоит…

— У меня внизу машина! — тут же отозвался Тьерри. — Микроавтобус, мы на нём велосипеды и палатку возим.

— Не называй эту развалюху машиной! — возмутилась француженка. — Я не поеду на этому уродце!

— Боюсь особого выбора у нас нет, — я прислушался к звукам стрельбы, донёсшимся с соседней улицы. — Ситуация накаляется с каждой минутой и если мы хотим уехать, то медлить не стоит. Надо это делать прямо сейчас.

— Тогда уходим! — Подскочил с кресла Пьер. — Симон прав! Чем дальше, тем опасней будет дорога. Мари, не капризничай или всё расскажу бабушке. И давайте двигаться! Чем быстрее мы окажемся в Марли-ле-Руа, тем быстрее будем в безопасности! Туда ни одна банда не сунется, все знают, под чьей охраной находится коммуна и вряд ли захотят испытывать на себе гнев бабули, ибо в ярости она не разбирает кто прав, кто виноват, огребут все, и я не хочу быть в их числе. И вы тоже, уж поверьте.

Глава 18

Глава 18

— Ну и кто ты такой⁈ — когда тебя спрашивает Командор, это страшно, даже если выглядит он при этом как бабушка-божий одуванчик. — Только не неси чушь что дойч! Уж я их повидала и могу отличить австрийца от германца или бельгийца по акценту, а у тебя он…

— Русский, коли вы уж заговорили со мной по-русски. — я сел на кровати, не без труда перебарывая давление, обрушившееся на плечи. — И разряд у меня Кандидатский, что вы тоже заметили. Семён Павлович Калинин, в прошлом Чеботарёв. Советский Союз. Если есть с собой что-то с доступом в сеть, можете сами подтвердить мою личность. Только секунду.

Снять Маску отказалось не столько сложно, сколько неприятно. Она намертво прилипла к коже и ощущения были такие будто сдираешь с себя лицо. Но я справился, и пару минут разминал неприятно покалывающие мышцы головы, не обращая внимания на хозяйку, которая посверлила меня взглядом, но потом на самом деле вынула из кармана домашнего платья смартфон, принявшись тыкать в экран, посматривая при этом на меня. Но я не дёргался, вёл себя спокойно, что окончательно сбило Марию Ивановну с толку. А уж когда она добралась до советской сети и нашла в веб-версии газеты «Правда» моё фото на вручении Сталинской премии окончательно перестала понимать, что происходит.

— А что, у Советов закончились кадровые разведчики, раз начали посылать мальчишек? — несмотря на ехидный тон, было понятно, что хозяйка дома пытается разобраться что происходит. — Или вы, юноша, занимаетесь промышленным шпионажем? Но тогда вы не по адресу. Наша семья никогда не была связана с информационными технологиями.

— Можете верить, может нет, но наша встреча с вашими внуками была абсолютно случайной. — я пожал плечами. — Да и к любому шпионажу я не имею никакого отношения, хотя контакты с КГБ у меня имеются, отрицать не буду. Но только с одиннадцатым управлением.

— Инквизиция? — удивилась урождённая Кашинцова, показывая хорошую осведомлённость в делах исторической родины. — Собираешься стать охотником на демонов?

— Скорее уже стал, — я грустно хмыкнул. — Последние пару лет несколько раз натыкался на разных тварей, поэтому меня взяли на контроль, если это можно так назвать. Но даже это не имеет никакого отношения к моему появлению в Париже. Можно сказать, что это лишь стечение обстоятельств, но раз уж я здесь, то решил задержаться. Есть вещь, которая меня очень интересует.

— Катакомбы, — кивнула Мария Ивановна, внимательно следя за мной, но хоть давление убрала. — Мари говорила. Но что именно ты там ищешь она не знает.

— Зато вы уже поняли, — я позволил себе усмехнуться. — Мне нужно Сердце Парижа. Не больше и не меньше.

— Ищешь силу, — вернула мне усмешку Лепаж. — Знаешь сколько было таких как ты, считающих себя способными его покорить? Большинство вернулось не солоно хлебавши. А те, кто всё же нашёл Сердце Парижа никому об этом рассказать не смогли. Не боишься, что тоже пожалеешь, но будет уже поздно?

— Не боятся лишь идиоты, — я не собирался играть в несокрушимого героя. — Но есть объективные причины, по которым я считаю, что сумею с ним совладать. Например — наша встреча. Если посмотреть под определённым углом, её можно счесть знаком судьбы. Вот кто знал, что мы с вашими внуками столкнёмся на автовокзале Инсбурга? По идее я там никак не мог оказаться, в это время я должен был быть в Берлине на комсомольском фестивале. Но меня оттуда похитили агенты ЦРУ, желающие устроить сенсацию, я сбежал от них и выбирая куда податься дальше, практически наугад ткнул в Париж. И вот я здесь, рядом с одним из немногих людей способных мне помочь. Хочешь, не хочешь, заподозришь в этом волю Господа.

— Не поминай Его в суе! — строго осадила меня дворянка, но скорее по инерции, уж слишком задумчивым было её лицо. — А с чего ты взял, что я буду тебе помогать?

— То, что вы не отрицаете, что можете, уже прогресс, — я удовлетворённо кивнул. — А в остальном надеюсь на ваше любопытство. Ведь если те, кто пытался овладеть Сердцем не возвращались, то вам же будет интересно, что случиться со мной?

— Молодой человек, я в свои годы навидалась такого, что подобное меня ни капли не прельщает, — покачала головой Мари Лепаж старшая, пряча телефон в карман. — Я больше переживаю за внучку, которой ты задурил голову. У девочки блестят глаза, она только и говорила, что о тебе! И ты предлагаешь разбить ей сердце?

— Да я вас умоляю! — я отмахнулся, закатив глаза. — не буду повторять глупости про ветреных француженок, тем более что в Мари есть русская кровь. Просто девочки в её возрасте быстро влюбляются, особенно если кто-то спасёт их от некоего дракона, и столь же быстро остывают. И если я исчезну сегодня, то какое-то время она конечно, погорюет, но потом обязательно найдётся тот, кто её утешит. И останется лишь память о пикантном приключении. Вам ли это не знать?

Пожилая женщина, а назвать её сейчас старушкой я не мог даже мысленно, задумалась, а я тайком вздохнул расслабляясь. На самом деле мысль попросить помощи у бывшей соотечественницы возникла у меня случайно. Я думал сплавить новых знакомых подальше, а самому заняться своими делами. Пусть память марокканцев дала мне информацию о некоторых ходах в катакомбах, на самом деле это была капля в море. Общую протяжённость туннелей оценивают почти в три сотни километров и это очень приблизительные цифры, а по факту там может быть и четыреста и все пятьсот, учитывая разные уровни тоннелей и пригород, ведь тянулись они далеко за пределы Парижа. А я не имел ни малейшего представления, где искать это самое Сердце и что оно вообще из себя представляет.

В коммуну Марли-ле-Руа мы, как и собирались выдвинулись ночью. Микроавтобус Тьерри оказался двадцатилетним Рено Трафик чем-то похожим мордой на наши РАФики и такой же капризный, но скорее от старости. Было видно, что жизнь его потаскала и ржавые пороги — это беда не только отечественного автопрома. Как и проблемы с комфортом пассажиров, ребята для работы сняли все кресла, кроме передних и сидеть пришлось на каких-то коробках среди велосипедов. Мари было проще, она забралась на меня, а остальные набились на передний ряд кресел втроём. В итоге неудобно было всем, благо ехать оказалось совсем недалеко. Я, привыкший к сибирским просторам, меньше сотни километров вообще расстоянием не считал, а тут оказалось всего километров тридцать. Двадцать минут езды.

Нас ждали. Жан и Тьерри были тут частыми гостями и были встречены весьма благодушно. А вот я бабушке Мари сразу не понравился. Нет, мне ничего не сказали, для этого русская дворянка в энном поколении была слишком хорошо воспитана, но я сразу почувствовал, что мне здесь не рады. Впрочем, я и не собирался задерживаться, рассчитывая переночевать, а утром отправиться обратно в Париж и заняться наконец поисками этого то ли артефакта, то ли ещё чего, имеющего огромную силу.

Понятное дело, я был далеко не первый, кто захотел его использовать, но пока никто не смог найти и следа этого самого Сердца. Но у меня был бонус, воспоминания Матушки Зимы, участвующей в зачистке парижских катакомб. Понятное дело, все их она исследовать не могла, да ей это было и не нужно. Татьяна Игоревна прекрасно работала по площадям, вымораживая целые районы и лишь благодаря ей удалось избежать многих неприятностей. Немцы, в своей агонии были готовы на любую подлость, а уж в демонических техниках натаскались будь здоров, внучок Менгеле не даст соврать. Только вот сложно фигурно потрошить людей, когда кровь стынет в жилах в буквальном смысле этого слова. А сопутствующие жертвы… это война. Да и умереть от холода куда легче чем под ножом сумасшедшего мясника из Аненербе.

К сожалению, самого Сердца Парижа Сикорская не видела, но у неё имелись рапорты группы следователей, что занимались этим вопросом. Жаль только им не дали закончить, параллельно с нашими источник силы искали и американцы с британцами, и сами французы. Не нашли. Возможно, в этом виноваты советские спецслужбы, уничтожившие кое-какие улики указывающие на местонахождение Сердца. Не знаю. Главное, что я прочитал и запомнил всё что было известно об этой штуке. Но даже так сильно ближе к ней не стал. И тут такая возможность. Сражавшаяся в сопротивлении урождённая девица Кашинцова не просто так стала Командором. Наверняка ей было что-то известно, недаром же стоило мне упомянуть Сердце Парижа как она серьёзно задумалась и пару раз у меня замирало собственное сердце от брошенных ей взглядов. Старушка решала помочь мне или прибить прямо здесь, чтобы скрыть тайну, это я чувствовал всем нутром.

— В нашей стране что-то происходит, — начала Мари Лепаж, имея ввиду Францию, а не далёкую, холодную Россию, которую она и не помнила вовсе. — И я не про войну банд, от которой вы бежали, это лишь следствие. А причина в том, что после де Голя власть попала в руки жалких конформистов, лёгших под американцев. Мы стелемся и под янки и под лимонников, надеясь на их подачки, уходим со своих традиционных позиций в Африке, в чём немалая вина Советов, но это отдельный разговор. Если бы была политическая воля просто так вам бы это не далось, но наши мягкотелые либералы только и могут что просить прощения и принимать всех мигрантов, решивших податься к лучшей жизни. Францию ждут тяжёлые времена. И я хочу, чтобы мои внуки встретили их во всеоружии.

— И что для этого нужно? — у меня было подозрение, но я ждал, пока старушка сама озвучит свои требования. — Я готов помочь, но должен знать, что от меня требуется.

— Ты принесёшь Сердце Парижа мне. — бабушка вонзила в меня горящий взгляд, снова став похожей на настоящего Командора, железного душой и телом. — И получишь неделю возле него. Всё равно дольше нельзя, ты просто сожжёшь энергетическое тело, да и полученную силу ещё нужно будет переварить. Так что тебе этого будет достаточно.

— Значит Сердце это всё же артефакт. — я кивнул, откладывая в уме это знание. — Не скажу, что меня погладят за это по голове, но я согласен. Лучше получить что-то на время, чем и вовсе ничего не получить. Надеюсь, договор кровью подписывать не придётся.

— Почему же? — ехидно ухмыльнулась Мария Ивановна. — Но не так, как ты подумал. Эти ублюдки посмели обидеть не только мою девочку, но и мой город. И ты им отомстишь!

— В смысле? — я немного потерялся, пытаясь понять, чего от меня хотят. — Вроде как я их и так наказал жёстче некуда. Чтобы сделать это ещё сильнее нужно поднять их из мёртвых, а это, насколько я знаю, никому ещё не удавалось.

— Ты слишком мало знаешь, — отмахнулась Кашинцова. — Одарённые бошей такое проделывали и не раз. Думаешь, откуда такие жуткие потери под Ржевом? Там ваша армия воевала сама с собой, пока не отыскали ублюдка из Аненербе и не отправили его в ад. Просто об этом говорить не принято, считается, что все виновные были наказаны, а немцы искупили свою вину.

— Расскажите это «Доктору Смерть», — я презрительно хмыкнул и почему-то вдруг меня потянуло на откровение. — Один из агентов ЦРУ что похитил меня из Берлина был внуком Менгеле. И я его укокошил во время побега. Так что вполне возможно этот ублюдок выползет из своей норы в Аргентине.

— Это… — Лепаж замерла, обрабатывая полученные сведения. — важная информация. Но тем лучше! Ты не боишься крови, готов действовать жёстко если нужно, это работа для тебя. Страви уродов! Заставь их резать, друг друга не отвлекаясь ни на что другое! Пусть пожрут сами себя.

— Я думал вы хотите остановить войну, — такого я не ожидал. — Но предлагаете мне разжечь её ещё сильнее.

— Остановить резню уже невозможно, — покачала головой Мария Ивановна. — банды накопили критическую массу, им нужны территории и за них они готовы растерзать конкурентов. Вот и пускай займутся этим.

— Кажется, вы меня с кем-то спутали. — я с сожалением покачал головой. — Я не убийца. Да, мне приходилось пускать кровь и забирать жизни, но только в порядке самообороны. Вы же предлагаете…

— Не будь глупее чем кажешься! — жёстко оборвала меня дворянка. — Никто не просит тебя устраивать резню! Это и не нужно. Удар тут, разгромить склад там. Напугать бандитов, прикинувшись членом конкурирующей банды. Дать повод для мести. Этого будет достаточно.

— Для этого мне нужна масса информации, начиная от состава банд, карт их территорий, досье на участников, заканчивая совсем уж интимными вопросами, типа любовниц главарей, где их можно прихватить без охраны. — Я примерно представлял объём работы и мне стало плохо. — Вы же должны понимать, что такие операции готовятся годами. И одного залётного Кандидата мало для их реализации. Да тут только исполнителей нужно не меньше взвода! Не говоря уже об команде аналитиков, штабе и прочих служб! Да только на подбор одежды у меня уйдёт уйма времени, ведь я не разбираюсь, что носит та или иная банда. Именно поэтому такие операции должны разрабатываться на самом верху, в министерстве внутренних дел или спецслужбами. И уж никак не дома на коленке.

— Любая подобная операция обязательно станет достоянием общественности, и тот, кто отважится её хотя бы разработать, мгновенно лишится кресла. — покачала головой Мария Ивановна. — К сожалению в Пятой Республике высшие чины больше держаться за должности, чем по-настоящему исполняют свои обязанности. И у них просто духу не хватит пойти на что-то серьёзное. Вот болтать по телевизору это они умеют. Но это не значит, что нет людей готовых на настоящие поступки. У меня есть друзья. Большинство из них в отставке, однако они не утратили связей. И могут организовать всё что тебе нужно в кратчайшие сроки.

— Тогда почему они сами не провернули нечто подобное? — удивился я было, но тут же сам ответил на свой вопрос. — Вам нужен был исполнитель со стороны. Ведь, несмотря на ваши уверения, придётся измазаться в крови и дерьме по самую маковку. И вы решили, что советский шпион идеально подойдёт для этого, так? Ну а что, он никак не связан с вашими друзьями, а если сгинет или попадётся полиции — его не жалко. Да и в принципе после можно зачистить.

— Я готова дать слово… — начала было женщина, но я совершенно невежливо её перебил.

— Извините, но ваше слово для меня ничего не стоит. — это было очень грубо, но и её предложение было далеко от какой-либо морали. — Хотя бы потому, что решение о зачистке могут принять без вашего ведома. В подобных вопросах полагаться на слова — верный путь в могилу.

— Тогда чего ты хочешь? — нахмурилась Мария Ивановна, но сдержалась, — Ты прав насчёт того, что нам был нужен кто-то типа тебя, посторонний, которого никак не свяжут с официальными властями. И мы готовы заплатить…

— Сердце. — отрезал я. — Вы передадите мне всё что знаете о нём. И я начну работать с вами только после того, как найду и перепрячу артефакт. Тогда моё выживание будет выгодно и вам тоже. Согласитесь, это справедливая цена и заодно моя страховка от ваших друзей. И да, взять меня и выбить информацию не получится. Моими наставниками были Стравинский и Зима-Мама, так что сами понимаете, как уйти без боли меня тоже научили. И я предпочту лучше оставить всех с носом, чем позволю себя использовать. А умирать мне не страшно, доводилось уже.

— Хорошо. — Лепаж обдумывала моё предложение почти двадцать минут, прежде чем согласилась. Всё это время я сидел молча, ожидая вердикта. Было видно, что имена Архонтов произвели на эмигрантку впечатление, она явно слышала их раньше, и ни капли не усомнилась в моих возможностях. Но и согласиться сразу не могла, просчитывая варианты. — Я согласна. Но времени очень мало. Тебе придётся серьёзно поторопиться.

— Не проблема, — я довольно прищурился. — Выдвинусь, как только получу от вас информацию. Ночь меня не смущает, в темноте я неплохо вижу, а мертвецов не боюсь, даже если они ходят, а не лежат смирно. В крайнем случае всегда можно найти лом, а против него приёма нет даже у носферату, если они существуют.

Глава 19

Глава 19

— И что мы тут имеем? — я топнул, посылая волну едва заметной дрожи по земле и рисуя в уме карту местности. — Странно. Или я прошёл нужный поворот, или…

Заблудиться в Парижских катакомбах было не просто, а очень просто. Бесконечные штольни и выработки тянулись километрами, извиваясь словно черви, ныряя на нижние уровни и уходя вверх. Где-то встречались следы захоронений или даже оссуарии, поменьше чем основной, но всё равно от вида аккуратно сложенных вместе костей бросало в дрожь. А ведь кто-то ещё их заботливо отсортировал. Берцовые к берцовым, рёбра к рёбрам, а из черепов сложил пирамиду. Не представляю даже кем нужно быть чтобы этим заниматься.

Меня же кости интересовали лишь в качестве ориентира. У Марии Ивановны нашлась весьма подробная карта довольно большого куска катакомб, которая явно недавно обновлялась. Как я и думал, старушка держала руку на пульсе и старалась быть в курсе последних событий. Ну не верил я, что идея устроить ряд диверсий и столкнуть банды между собой пришёл ей в голову, тем более что бабуся прямо упоминала о своих друзьях, разрабатывающих эту идею. Правда каким боком к ней пенсионерка, пусть и Командор, я так и не понял, но особо мозг и не забивал. Главное, что уже получил и карту, и ворох подсказок, где именно нужно искать это самое Сердце Парижа. И теперь шарился по подземелью, пытаясь понять, кто на ком стоял, потому что половина данных была неточной, половина расплывчатой, а третья просто отсутствовала. Но чаще всего все эти нюансы были густо перемешаны между собой.

Самое главное, что Тим до сих пор не знал, что искать. Ни Сикорская, ни Лепаж не имели представления, что из себя представляет это самое Сердце Парижа. Оно являлось наследством Жана Мулена, героя Сопротивления и первого французского Архонта, точнее Великого Креста, если брать их собственную градацию. Собственно, по легендам именно Сердце и позволило ему в кратчайшие сроки подняться на высшую ступень иерархии. Сам он, к сожалению, погиб в схватке с нацистами, но сумел спрятать источник своей силы, оставив ряд весьма расплывчатых подсказок, которые я и пытался собрать воедино.

Кто-то мог бы подумать, что я маюсь дурью. Оно и понятно, за девяносто лет Сердце кто только не искал, начиная от властей Франции, мечтающих наложить лапу на нечто, способное сделать из человека Архонта буквально за несколько лет, заканчивая охотниками за сокровищами со всего мира. Это, кстати, было ещё одной причиной, почему катакомбы закрыли от посещений, кроме совсем небольшого участка. Но все они не имели того, что было у меня. И это не сатори или супермозгов. Да, я такой скромный, что поделать. Нет, речь об информации, которую получили советские энергеты, когда находились в Париже, и в частности, Матушка Зима. Она лично посещала подземелья и кроме архива фашистов, тоже усиленно искавших Сердце Парижа, увезла ещё кое-что, указывающее на его местонахождение.

Этим чем-то были часы Жана Мулена, которые, по мнению Татьяны Игоревны, имели прямое отношение к местонахождению Сердца. Нет, они не были артефактными, да и с собой их мне понятное дело никто не дал, но на их циферблате имелся ряд определённых значков, заметить которые мог только сильный энергет. Мне показали и заставили запомнить уже увеличенную схему, а точнее схемы, потому что разные значки проявлялись при определённом положении стрелок. Всего вышло семь разных комбинаций, правда, что именно они означают удалось узнать только для трёх. Соотнеся со сторонами света и примерным положением созвездий советские агенты нашли архив Сопротивления и несколько складов. Но Сердца там не было.

Не то чтобы я считал себя умнее или удачливее специально обученных аналитиков и сыщиков, скорее наоборот, просто они мне и подготовили ряд вариантов, которые нужно было проверить. Плюс информация от Марии свет Ивановны и её друзей, так что я считал, что шансы у меня имеются. Правда сама урождённая Кашинцова в этом сомневалась, поэтому и выторговала временной ценз в двое суток. Мол если ничего не найду, начинаю работать по их плану. Но я и сам понимал, что, если не управлюсь за этот период, нужно всё бросать и валить из города. Толку уже не будет.

— Ну и куда мне идти? — я снова топнул, посылая волну дрожи и вдруг замер, уставившись на стену с аккуратно сложенными костями. — А это что за херня⁈ Тебя же здесь не было!

Техника, позволяющая мне видеть в полной темноте, ориентируясь по дрожи земли строила в моей голове очень точную трёхмерную модель катакомб, но в прошлый раз на этой стене точно не имелось выдавленной в камне буквы «Омега» из греческого алфавита. Я в этом мог поклясться, в сатори такие вещи сразу бросаются в глаза. Да и я сам ещё из ума не выжил, чтобы пропустить нечто подобное. И так пару раз останавливался, когда казалось, что трещины на стенах складываются в какие-то знаки. Но этот был идеально чётким, будто вырезанным в стене лазером. Или какой-нибудь энергетической техникой, например, я вполне мог бы повторить его с тем же уровнем качества. Вопрос только зачем и потом символ остался бы навсегда, а не проступал… я схватил телефон, взглянув на время.

Четыре утра. Час волка, когда все нормальные люди сладко спят в своих кроватках. И на циферблате часов Мулена была такая комбинация. Альфа и Омега. Начало и конец. Её рассматривали как самую перспективную, но найти не смогли. А я значит, нашёл… хорошо, что, находясь в сатори эмоции притупляются, иначе я криком победителя разбудил бы половину Парижа. А так прикинул карту города, наложил на неё план катакомб, сверху притаранил схему с часов Архонта и упёрся взглядом в остров Сите, куда указывала предполагаемая ось часовых стрелок.

А мужик-то был изрядным шутником! Остров Сите называют колыбелью и сердцем Парижа и не зря. Здесь расположен легендарный Нотр-Дам-де-Пари, то бишь собор Парижской Богоматери, дворец правосудия и церковь Сент-Шапель, ещё один известнейший шедевр архитектуры. Уверен, там перерыли всё что только было можно и что нельзя, но… против фактов не попрёшь. И походу мне нужно было именно туда. Так что я молча развернулся и рванул по тоннелю, стараясь чётко выдерживать линию маршрута, хотя в извилистых катакомбах это было не так уж просто сделать.

Пробраться на остров оказалось не так просто, как я думал. Туда вело всего несколько штолен, под углом уходящих в глубину, иначе тоннель непременно бы воткнулся в Сену. Но главное, что все они были перегорожены и охранялись. Да я сам офигел, когда увидел полицейских, дежуривших возле решёток. Да и камеры видеонаблюдения как по мне явно были перебором. Хотя бы потому что толку от них было ровно ноль.

Погасить фонари техникой Каменного шипа было делом пары секунд. Ещё полчаса полицейские переругивались с начальством и в итоге свалили, оставив охрану на технику. Из разговора я догадался, что эти посты рассматривались как наказание и отношение к ним было соответствующее. Сидеть в полной темноте несколько часов ожидая смены никто не собирался. К тому же всё равно главная ставка была именно на камеры, полицейские слишком часто просто ложились спать, наплевав на все инструкции. Но «Пелена тьмы» послушно скрыла меня от стеклянного глаза, а каменный пол тоннеля легко поддался простейшей технике, пропуская меня в импровизированный подкоп и послушно сомкнулся позади, не оставив и следа. И вскоре я уже стоял в центре Сердца Парижа, крутя головой по сторонам, но по-прежнему не находя никаких зацепок.

— Ну, где же ты падла! — время уходило стремительно. Час волка заканчивался, а значит вскоре закроется и проход к Сердцу, где бы оно ни было. — Ну давай же!

Так глубоко в сатори я наверно, ещё никогда не нырял. Всегда оставалась какая-то связь с реальностью, пусть даже я не ощущал своё тело, но знал, что оно есть где-то там. Но сейчас даже эта эфемерная нить оборвалась, оставив меня посреди бесконечного космоса, где начало проявляться всё что я знаю об Сердце Парижа. Карты, схемы, эскизы, обрывки записей, мельчайшие упоминания в текстах или жизни. И всё это вдруг пришло в движение, смешиваясь между собой, цепляясь одно за другое и выстраиваясь в логичную и понятную схему. Жан Мулен действительно оказался гением и любителем пошутить, хотя вряд ли именно это было его желанием. Скорее уж он стремился спрятать от врагов свою главную тайну и надо сказать у него получилось. Пока сюда не пришёл я.

— М-м-мать… — вынырнуть из сатори было ничуть не легче, чем нырнуть на такую глубину. Даже скорее наоборот, пришлось постараться чтобы снова осознать себя человеком. Да и сил ушло масса, сейчас меня запинал бы и котёнок. Но я всё равно поднялся на ноги и двинулся к точке, что увидел в видениях. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Скоро всё это закончится, но надо успеть.

Место, которое я увидел в сатори ничего особого из себя не представляло. Обычный штрек, вырубленный в камне. Даже самый внимательный взгляд не заметил бы пару небольших углублений на полу и такие же на противоположных стенах. И уж точно ему и в голову бы не пришло упереться в них руками и ногами, головой коснуться потолка и выпустить энергию через конечности и затылок. Я бы и сам не догадался так сделать, если бы не пара намёков в одном из писем Мулена. Альфа и Омега. Вот я и расшиперился как буква «А», ну или звезда и… это сработало!!!

Плита на полу дрогнула и наклонилась, открывая проход в новый тоннель. Если бы я не видел это своими глазами ни за что бы не поверил, потому что та же самая вибрация не показывала никаких пустот в полу или стенах. Там должен был быть сплошной камень, но… видать рановато мне тягаться с Архонтами. Тут с Мастером бы справиться. Я глубоко вздохнул и нырнул в новое подземелье, а плита за спиной беззвучно встала на место, отрезая дорогу.

Честно говоря, выглядело это жутковато, но раз отступать было некуда я двинулся вперёд… и тут же на меня вывалился скелет в фашистской форме. Вывалился не в смысле свалился с потолка, а переваливаясь вышел из-за поворота, и увидев меня, кинулся вперёд, протягивая костлявые руки. Глаза черепа горели ярко-зелёным огнём, а челюсти лязгали друг о друга, создавая мерзкие звуки.

Если бы я не ждал чего-то такого мог бы и напугаться. А так лишь ухватился за стену, вытягивая из неё длинный каменный лом, разломил его пополам, укорачивая палки до комфортных размеров. И притормозив дохлого нацика, уперевшись одной палкой ему в рёбра, другой одним ударом проломил череп… точнее попытался. Потому что несмотря на значительный вес каменной дубинки, тот лишь клацнул зубами и всё. Зато стоило использовать новую технику, обернув палку слоем энергии, как всё пошло на лад, и черепушка исправно разлетелась на осколки, а зелёное сияние в глазах погасло. Ну и знакомый чёрный шар, выпавший из скелета, стал доказательством окончательной смерти нежити. Хоть мне меньше всего хотелось погружаться в остатки воспоминаний фашистских ублюдков, я всё равно наступил на него, ибо нефиг халявной силе валяться на земле. Мало ли как пойдёт с Сердцем, хоть так подкачаюсь.

Скелет оказался не один, но и зомбиаппокалипсисом это назвать было нельзя. Всего я насчитал штук сорок костяков, бродящих по катакомбам, превращённым в базу Сопротивления. Какие-то выходили на меня сразу, какие-то просто тыкались с места на место, и лишь при моём появлении атаковали, главное, что всем им хватало одного удара по черепу чтобы отправиться в ад. В раю их точно никто не ждал, я не поленился рассмотреть форму ублюдков и без удивления обнаружил символику гестапо. Не знаю, откуда они тут взялись, но щадить я их точно не собирался. Максимум, когда всё закончится, соберу кости в мешок и утоплю в Сене. Да и то вряд ли.

Секрет откуда взялись нацисты я раскрыл через двадцать минут блужданий по базе, когда наткнулся на решётки ведущие в камеры. Кто-то оборудовал здесь небольшую тюрьму, хотя сорок человек это уже вполне солидно. Но мало ли сколько их там сидело, может набивали как сельди в бочке. А может Жан Мулен отлавливал фашистов для своих собственных нужд, честно говоря, катакомбы не выглядели обжитыми. Имелись какие-то склады, несколько импровизированных комнат, устроенных в тупиковых штреках, но опять же, было впечатление, что здесь обитало всего несколько человек, не больше. Хотя до центральной части я пока ещё не добрался.

Идти окольными путями оказалось правильным решением, потому что чем ближе я подходил к центру, тем больше встречалось скелетов и тем агрессивнее и сильнее они были. Да, я всё так же вырубал их с одного удара, но твари явно становились быстрее и ловчее, пытаясь добраться до такого вкусного меня. Не скажу, что я утомился или почувствовал опасность, но Каменную кожу активировал. А то мало ли. И добрался до зала, по всей видимости являющегося штабом, в полной готовности.

И не зря. Я не сразу понял, что это такое, когда впервые увидел кучу костей посреди рукотворной пещеры, к тому же чувство вибрации не передавало мне полную картинку, а техникой ночного зрения я ещё владел не слишком хорошо. И лишь когда оно начало двигаться сообразил, что нет, это не несколько скелетов, наваленных друг на друга. Это сросшиеся останки тел, создавшие громадного кадавра, эдакого костяного голема. И судя по яркости свечения глаз его многочисленных черепов, он был куда сильнее чем все, кого я встречал до этого.

И быстрее. Эту мысль я додумывал уже на лету, длинным прыжком уходя от неожиданно кинувшегося на меня монстра. А следом признал, что да, и тупее тоже. Как минимум другие скелеты в проходе не застревали, хоть справедливости ради, они были и поменьше. С другой стороны, голема вообще не волновало, в какую сторону двигаться и как атаковать, составляющие его тело костяки торчали в разные стороны и каждый пытался достать меня, от чего чудовище немного шатало, но оно быстро осваивалось. И даже потеря пары голов ничего не изменила, зато мне пришлось уходить, когда острые и прочные как сталь костяные пальцы царапнули меня по плечу. Если бы не Каменная кожа, по любому вырвали бы сустав, а так отделался несколькими неприятными царапинами. Тоже ничего хорошего, мало ли какие микробы водились на дохлых фашистах, но всяко лучше, чем без руки.

Следующие полчаса я только и делал, что метался по пещере, пытаясь не дать себя заломать и бил по всем частям тела голема, до которых мог дотянуться. Помогало это так себе, даже проломленная голова не гарантировала, что весь остальной скелет отомрёт и повиснет мёртвым грузом. Нет, он продолжал орудовать конечностями, пытаясь достать ловкую паскуду, то бишь меня, и таки приобщить к остальным. Почему я так решил? Да потому что те костяки что внутри, явно держали те, что снаружи, а значит когда-то они не были единым целым, и объём голем нарастил постепенно. Точно так же он и терял броню, кость за костью, пока я не очистил его как капусту. И добрался до кочерыжки.

Центральный скелет на удивление, оказался не нацистом. Насчёт национальности гестаповцев, я предположений не делал, масса французов служила в войсках вермахта, гораздо больше чем в Сопротивлении, до момента, когда падение рейха стало неизбежным. Вот тогда лягушатники дружно повалили в ряды победителей и даже оказались в группе подписывающей капитуляцию Германии. А вот до этого жили с немцами душа в душу. За исключением таких людей как Жан Мулен и его команды.

Ведь, судя по всему, это был один из его соратников. Кто-то, кто остался заперт в подземелье, когда сам Архонт сгинул в бою с фашистскими ублюдками. И мне даже немного жаль было обрывать его существование, но всё же останки должны покоиться с честью, а не пытаться сожрать живых. Поэтому я хоть и дал себе слово, обязательно узнать кто это был и добиться его торжественного погребения, без каких-либо сантиментов снёс остаткам голема последнюю голову. И едва успел отскочить, когда вся эта куча костей шумно обрушилась на пол, теряя связь друг с другом. И лишь после этого почувствовал пульсацию. В старых парижских катакомбах, на довольно большой глубине, словно билось чьё-то сердце, рассылая вокруг себя волны энергии.

Найти источник этой пульсации оказалось непросто, его основательно засыпало костями. Пришлось изображать из себя мини экскаватор, хорошо хоть владельцы не были против. И через минут двадцать упорного труда у меня в руках оказалась металлическая шкатулка, от которой основательно несло энергией. Но поразило меня не это, а символ, выбитый на крышке. Я даже достал телефон и включил фонарик, чтобы убедиться, что не ошибся. И сделал несколько снимков на будущее в качестве доказательства.

Ведь не часто удаётся найти что-то украшенное буквой «N» в окружении лаврового венка, который венчает золотой орёл, держащий в когтях молнии. И да, мне не нужно было рассказывать, что это, монограмму Наполеона Бонапарта я уже встречал ранее в самом Париже. Поэтому ничуть не удивился тому, что увидел, когда открыл крышку. Под несколькими слоями свинца размеренно билось живое сердце Великого Императора. Это было истинное Сердце Парижа, неизвестно как сохранённое и превращённое в могучий артефакт. И с этого момента на моей спине висела крупная мишень для любого, кто хотел заполучить его себе, а таких на вскидку было половина мира.

Глава 20

Глава 20

— Ты… откуда? — мне на плечи словно рухнула бетонная плита. — Ты отдашь мне Сердце немедленно!!!

— Да вот уж хрен вам, уважаемая Мария Ивановна, — Даже на коленях стоять удавалось с огромным трудом, старушка была весьма сильна и опытна. — И кстати, пытать меня бесполезно. Это даже цэрцушники признали. Мне отбросить копыта как два пальца… обтереть. А вам потом с Матушкой Зимой объясняться.

— То, что Сикорская была твоей наставницей не означает, что она будет за тебя мстить, — довольно логично отбрила меня Лепаж. — И даже если ты сумеешь умереть, у меня есть способы заставить тебя говорить!

— Какие подробности, — услышанное меня не особо воодушевило, но я не собирался сдаваться. — а насчёт Татьяны Игоревны есть один нюанс. Я встречаюсь с её праправнучкой, Софьей. Мы были одноклассниками и уже почти два года вместе. От этом тоже можно найти в сети, там нас регулярно осуждают за аморальное поведение. Только вот сама Зима Мама ничуть не против нашего общения. Так что подумайте, оно вам надо получить такого врага. И вообще у нас был договор, если вы не забыли. И сейчас ваша семейка рискует остаться и без Сердца, и без исполнителя хитрого плана.

— Будь ты проклят, коммунистический выкормыш! — несмотря на экспрессию в голосе женщины давление пропало, от чего я даже подпрыгнул, настолько привык сопротивляться. — Как же я вас ненавижу!!!

— Да, да, во всём виноваты большевики, — я наконец, сумел нормально выпрямиться, и потянувшись, рухнул в ближайшее кресло. — всё отняли у вас, несчастных. А на то, что что при вашем правлении голодные бунты были каждый год, люди мёрли как мухи, смертность в сиротских приютах зашкаливала за шестьдесят процентов, а вместо заводов и фабрик строились дворцы для императорских шлюх, вам плевать. Быдло и на лебеде да мякине проживёт, пока вы хранцюзской булкой хрустите.

— Дворяне служили отчизне! — возразила мне урождённая Кашинцова, но как-то без внутреннего запала. — Всё что мои предки делали, совершали исключительно ради процветания Святой Руси!

— Ну да, ну да, — я кивнул, устраиваясь поудобнее. — Уж как она зацвела от указа о кухаркиных детях и не передать. Давайте оставим этот спор. Вы всё равно меня не услышите, собственно, это и было причиной революции, даже двух. Поэтому вернёмся к нашим баранам. Я своё слово держу, хоть мог просто забить на вас, отсидеться в убежище, а то и свалить на нашу общую родину с Сердцем под мышкой. Уверен, меня бы там встретили как героя. Но я здесь. Может и вам стоит вспомнить о чести?

— Дожилась, — было видно, что старушке стало неудобно и она прятала это за ворчанием. — Уже кухаркины дети напоминают мне, дворянке в шестнадцатом поколении о чести. Извиняться не буду, но скажи, а ты бы удержался, если бы твоя мечта была на расстоянии вытянутой руки?

— Наверное, нет, — я пожал плечами. — Хотя не припомню, чтобы я когда-то бредил силой. Но мысль я понял и готов закрыть глаза, но только в этот раз. Давайте к делам.

— Идём, — кивнула Мария Ивановна, открывая дверь. — Позавтракаем, а потом о делах поговорим. Время пока есть, поэтому успеем подготовиться.

— Симон!!! — едва мы зашли в гостиную как у меня на шее повисла Мари, ничуть не стесняясь брата с друзьями и бабушки. — Где ты был?!! Я искала тебя, но в комнате было пусто! И бабушка молчит, словно воды в рот набрала!

— Бегал? — такой рекламы в этом мире естественно не было, что не мешало мне сыпать подобными перлами, которые никто кроме меня не понимал. — Просто вышел немного прогуляться.

— И как, сколько трупов нагулял? — Пьер так и сочился ехидством. — Что-то в новостях не передавали о новой бойне.

— Ты из меня монстра не делай, — я уселся за стол, предварительно усадив рядом девушку. — Просто прошёлся, подышал свежим воздухом. Посмотрел достопримечательности. Природа у вас тут прекрасная.

— Ну да, ну да, — парни между собой переглянулись и дружно заржали. — Раз нет трупов, значит точно природой любовался! Я тут недавно тоже с одной природой познакомился. Блондинка, ноги от ушей…

— Балбес! — Мари оторвала виноградину и зарядила Тьерри прямо в лоб. — Симон не такой бабник как вы!!!

— Да уж, им до него очень далеко, — поддержала внука бабушка, проигнорировав недовольную мордашку внучки. — Не кривись! И сядь прямо!

— Ну ба… — заныла та, но выполнила что требуют, став похожей на настоящую барышню. — А почему ты сказала, что им до Симона далеко.

— Это он сам тебе расскажет, если захочет. — старуха не собиралась облегчать мне жизнь. — И сколько раз повторять, никаких посторонних разговоров за столом! Приятного аппетита.

Мы ответили нестройным гулом и я, наконец, впился в сосиску. Кормили у Марии Ивановны от души, как и положено пусть и бывшим русским, а я за ночь весьма проголодался. Поэтому смёл всё, что мне наложили, и ещё столько же, не обращая внимания на вкус. И лишь за чаем расслабился. Силы мне ещё понадобятся, я собирался выполнить свою часть договора, раз уж вернулся.

И нет, честь и совесть тут были совершенно не причём, хотя не буду отрицать, обманывать Лепажей мне было бы неприятно. Дело в другом, сильная Франция была выгодна Советскому Союзу как противовес Штатам и Британии. Это не моя придумка, я таки позвонил по выданному мне номеру, связался с посольством и те выдали рекомендацию, помочь старикам-разбойникам в их безумном плане. А мне чего, сказали — я делаю.

Понятное дело, это не означало, что я собирался жизнь положить ради удовлетворения чужих амбиций. Да и в посольстве мне несколько раз прямым текстом сказали, мол, есть возможность — помоги. Почувствуешь опасность — кидай всё и вали к нам, мы прикроем и из страны вывезем. И я собирался так и поступить, даже несмотря на то, что в целом семейство Лепаж мне нравилось. Мари понятное дело, хоть я заметил, что она была весьма избалованной, но в её возрасте это нормально. Главное, чтобы стервой не выросла, однако, это были уже не мои проблемы. Я не собирался продолжать отношения дольше, чем это было нужно для дела и пусть кто хочет назовёт меня циником. Но и от своих обещаний не отказывался. И собирался закрыть один вопрос прямо сейчас.

— Парни, мне надо будет сегодня уехать по делам, поэтому давайте сейчас пообщаемся насчёт вашего проекта. — я обвёл взглядом притихших друзей. — Если, конечно, оно вам всё ещё интересно.

Я не зря спрашивал, уже не раз и не два случалось, что загоревшиеся идеей энтузиасты наутро теряли боевой задор и бросали дело даже не начав. С одной стороны, утро действительно было мудренее вечера и то, что вчера казалось гениальным при ближайшем рассмотрении оказывалось полной лажей. Но, бывало, что в отвал шли и вполне дельные мысли, потому что на человека наваливалась неуверенность в своих силах и прочие пораженческие настроения. И годный проект улетал в утиль.

Но парни явно были полны энтузиазма и хотели как можно скорее начать своё дело. Как я понял из их разговора, деньги удалось найти, пусть даже ради этого пришлось залезть в долги. Но инвесторы, в частности Мария Ивановна, жаждали подробностей. Поэтому и присоединилась к разговору, хоть и скептически относилась к самой возможности заработать что-то на аренде самокатов. Её можно было понять, последние несколько лет, которые друзья внука занимались арендой они едва сводили концы с концами и уж тем более ни о каких серьёзных деньгах речь не шла. Но при этом мадам Лепаж умела анализировать данные, да и мозги энергета работали куда шустрее и увидела в моей идее рациональное зерно, что не мешало ей быть настроенной скептически.

— Так вот, как я и говорил, вам нужно сделать ставку на бесконтактную аренду электросамокатов. — я отхлебнул чая и обвёл взглядом притихших парней. — Тем более что именно сейчас практически идеальный момент для заказа самокатов в Китае. Есть информация, что старые модели, с литий-ионными аккумуляторами скоро значительно упадут в цене.

— Русские решили продать технологию своих новых накопителей? — тут же сделала стойку старушка, показывая, что держит руку на пульсе не только жизни Парижа, но и в международных делах тоже. — Это точная информация.

— Официально об этом ещё не объявлялось. — я многозначительно посмотрел в глаза Марии Ивановне. — Но до меня дошли слухи, что подписан контракт на строительство завода в Китае.

Об этом мне действительно намекнул Сикорский, которого, как носителя совершенно секретной информации, по-прежнему привлекали к охране технологий. Всё остальное являлось результатом анализа данных в сатори, но я считал, что сумел предсказать будущее с высокой степенью достоверности. Ведь доверять китайским товарищам стоило лишь до определённого момента, весьма ограниченного. Как только у них в руках появится полная технология, они тут же продадут её налево. Просто, потому что могут.

Плюс не стоило всё же отрицать и промышленную разведку стран Запада, и возможности их инженеров. Пусть счёт шёл не на дни, а на месяцы, но рано или поздно технологию вспененных медных аккумуляторов скопируют, и её ценность сойдёт на нет. А зная прагматичность нынешней власти Страны Советов, они предпочтут лучше продать её всем желающим, заработав немалую сумму денег, чем остаться на бобах. И сделано это будет перед самым запуском завода в Китае.

Конечно, кто-то может отказаться от покупки, рассчитывая потом достать по-дешёвке у китайцев, но не думаю, что таких будет слишком много. Ибо в погоне за дешевизной можно потерять время и рынок. Как бы мне не импонировал советский строй, но на Западе куда лучше умели считать деньги, если речь шла о собственной прибыли. Поэтому я лично был уверен, что желающих приобрести технологию, опередившую время на пару десятилетий, окажется очень много. И если среди них появятся французы… что ж, идею сильной Франции как противовеса британцам и США опять же никто не отменял, пусть это немного осложнит нам жизнь в Африке. Но французы там и так теряют позиции, и даже если это замедлится не будет ничего страшного. Победа всё равно будет за нами.

— Сейчас аккумулятор — это почти половина стоимости самого самоката. — я продолжил объяснять схему. — Но, если вы будете ждать пока они подешевеют можете потерять время, и кто-то займёт нишу. Поэтому я считаю, что вам стоит сейчас вложиться, частично или полностью отбить потраченные деньги и снова пустить их в дело, уже с новыми моделями.

— Да, это имеет смысл. — Кивнул Тьерри и на моё удивление пояснил. — У меня степень бакалавра по экономике. Просто не хотел горбатиться с девяти до шести на жирных толстосумов.

— У нас у всех степеней, — ткнул его в бок Жан. — Но что насчёт программного обеспечения. Ты говорил, что можешь помочь.

— Могу, — я пожал плечами, бросив короткий взгляд на нахмурившуюся мадам Лепаж. — Но обстановка сложилась таким образом, что вам будет лучше никаких контактов со мной не иметь. Иначе могут быть проблемы.

— Я чего-то не знаю? — тут же оживилась Мари уставившись на меня, а после безошибочно вычислив причину неприятностей. — Ба⁈ Я же просила тебя не вмешиваться!

— Я бы выполнила эту просьбу, если бы твой избранник был тем, за кого себя выдаёт! — отрезала старуха. — И это его решение, не моё!

— Ты не Симон, — первым сообразил Тьерри, что меня не удивило. — И возможно даже не из Бельгии.

— Мари, я тебе всё расскажу, если захочешь, но просто поверь, будет лучше если для вас я останусь Симоном Классеном, — я посмотрел девушке в глаза. — И даю слово, я вам не враг. Просто так сложились обстоятельства и меня замотала в грязные колёса большой политики. После такого остаться в живых уже подвиг, а уж о чистоте можно вовсе забыть. Оно вам не надо.

— Ты всё мне расскажешь! — не собиралась отступать вздорная девчонка. — И мы вместе решим, что делать дальше.

— Конечно, — давать обещания, которые не собираешься выполнять мне было не слишком приятно, но лучше так, чем всерьёз связываться с семейством Лепаж. Слишком разными мы были. — Но чуть позже. А пока я могу накидать вам техническое задание к программе, а уж найти исполнителя не так сложно, как кажется. Хороших кодеров, готовых работать буквально за еду полно, а разработка не такая уж сложная, как может показаться.

— Это я возьму на себя! — поднял руку Жан. — Подниму старые связи. У меня осталось много знакомых, работающих в айти. Оформим в лучшем виде.

— Ну вот видите, моя помощь вам уже и не нужна. — я улыбнулся, глядя как друзья начали что-то активно обсуждать. — Вы бы и сами до этого додумались, но чуть попозже. Так что давайте, дерзайте, буду рад если у вас что-то получится.

— Слушай, — Пьер жестом попросил остальных помолчать. — Но это получается как-то нечестно. Идея твоя, ты расписал всё в подробностях…

— Идея ничего не стоит без реализации. — я покачала головой. — Так что всё честно. Да и проблем у вас будет ещё огромное количество, начиная с разрешения муниципалитета, заканчивая жалобами жителей города. Всё это разгребать вам самим, поэтому и деньги должны быть только ваши. Но оставляю за собой право воспользоваться вашим опытом если соберусь организовать подобный бизнес на родине. Так будет честно.

— Договорились! — обрадованный Пьер пожал мне руку, а следом за ним полезли обниматься и Тьерри с Жаном. — И будешь в наших краях, милости просим.

— А вот этого не надо! — тут же отрезала бабулька. — И вообще мы засиделись. Идём. Пора поговорить о наших делах. Мари, займись посудой.

— Но ба! — заканючила девчонка, которая явно настроилась идти с нами.

— Займись! — придавила та внучку. — А потом в магазин сходи. Горошек закончился, сыр тоже.

— Ладно, — младшая из дам Лепаж опустила голову, но я знал, что вряд ли она смирилась. Впрочем, её мнение мало кого интересовало. — Симон я буду ждать.

— Идём! — не дала разыграться прощальной сцене бабулька. — Раз ты закончил с Сердцем, сегодня и начнём. Мне прислали новые данные, введу тебя в курс дела.

Я подмигнул Мари и отправился с мадам Лепаж. Её высокопоставленные друзья не спешили показываться, справедливо решив, что чем меньше между нами контактов, тем безопаснее для всех. Они могут с честным взором сказать, что знать не знали ни о какой операции, а я, если уж накроют, точно так же смогу говорить, что работал один. Это же подтвердит сигнатура энергии, коли уж будет официальное расследование. Но лучше до этого не доводить, а остальное заговорщики аккуратно спустят на тормозах.

Оставалась вероятность, что после того, как дело будет сделано меня всё же попытаются убрать, но я надеялся на благоразумие Марии Ивановны, и на то, что в принципе не собирался возвращаться, когда закончу работу. Запрусь в подземелье с Сердцем и буду прокачиваться. Неделю, две, три, сколько понадобиться, бездумно выполнять условия хитрой старухи я тоже не собирался. Обойдётся, грубо говоря. Говорить ей об этом тоже не спешил, что я дурак ссориться с Командором. Обтяпаю всё по-тихому и руки в ноги.

— Вот смотри, — когда мы остались одни мадам Лепаж расстелила карту катакомб и ткнула пальцем в одну из отметок. — Это перевалочный склад наркотиков. Барбитураты, амфетамины, мефедрон. Иногда героин, но редко, заирцы в основном налегают на дешёвую химию. Начнёшь с него, но будь осторожен, склад хорошо охраняют и у них полно оружия.

— Не проблема, — я легкомысленно отмахнулся, потому что даже увидеть меня будет для них проблемой. К тому же глядя на карту я понял, что можно не лезть через посты охраны и территорию банды, а зайти снизу. За последние сутки мои знания о катакомбах значительно выросли, спасибо оставшимся воспоминаниям нацистов и бойцов Сопротивления, устраивавшим в лабиринте свои кровавые салки. Да и с пониманием языка, как французского, так и немецкого, стало на порядок лучше. Вот с произношением была по-прежнему беда, но я не парился, переводчиком мне не быть. А вот диверсантом… — Их ждёт большой сюрприз. Но давайте пройдёмся по всем пунктам. Этот символ, я так понимаю, означает наркотики. Лаборатории, склады, притоны. А вот это что?

Глава 21

Глава 21

— Ноги раздвинь, тупая овца! — от крика китаянка, которой можно было дать и двадцать, и сорок лет вздрогнула, но послушно выполнила то, что от неё требовали. И тут же болезненно сморщилась, когда в самую интимную часть тела грубо вторглись мужские пальцы, стараясь проникнуть как можно глубже, и сделав пару вращательных движений исчезли. — Свободна!

Лун Фэн обтёр об себя руку, глядя как голая женщина, лишь в одном дождевике, маске, очках и медицинских перчатках занимает место за столом, рядом с дюжиной таких же. И довольно оскалился. Ему нравилась эта работа. Весь день пялишься на голых тёлок, а вечером можно какую-нибудь и завалить. А то и двух, трёх. И ни одна из них не откажет Молодому дракону, наоборот, сами сделают всё, чтобы его удовлетворить, ведь стать его наложницей это их единственный шанс вырваться отсюда.

Дуры! Как будто он будет размениваться на этих старых тёток! У него дома уже живут две близняшки шестнадцати лет, сладкие словно персики. И не заезженные другими охранниками, Лун Фэн взял их из последней партии беженцев с родины. Правда пришлось оторвать голову какому-то старому мусору, вроде как отцу близняшек, но Молодого дракона такие вещи не волновали. А будут упираться у него есть в запасе пара техник, после которых любая сука становиться просто шёлковой. Ведь не хочет снова ощутить адскую боль, буквально разрывающую тело изнутри. А если всё же продолжат, что ж… одной сучкой больше, одной меньше. Всё равно дольше полугода ни одна из них не протянула.

Именно из-за этих техник, демонических, как их называют на родине и в Советском Союзе, Лун Фэну и пришлось бежать, бросив дом и семью. Сам китаец откровенно не понимал, чего такого в том, что он тянул энергию из жены и пары её подруг, страстно возжелавших родить дракончика. Сами виноваты, а жена так и вовсе принадлежит ему! И то, что он оттачивал на ней пыточные техники, это его личное дело! Но нет, эта сука сдала его даже не в полицию, где начальство пожурило бы, но вошло в положение, ибо нечего лезть в чужую семью, а пошла в районную организацию партии, откуда уже дали команду спецназу и если бы Лун Фэн не успел развиться до Молодого Дракона, или Кандидата в Мастера, как это называют северные варвары, его там бы и повязали. А затем разобрали на органы, даже без наркоза. В отношении врагов государства, неважно, внешних или внутренних, Коммунистическая партия Китая была беспощадна.

Три недели Лун Фэн болтался в ржавом контейнере, битком набитом беженцами, влез в огромные долги перед Триадой и если бы не его ранг, может и вовсе помер бы, как десятая часть решивших поискать лучшей доли в других странах. Это потом Молодой дракон узнал, что большинство эмигрантов банально задолжали преступникам и их особо никто не спрашивал, просто набили в контейнер и отправили в Францию. А что, народу в Китае много, пропажу пары сотен людей не заметят. А работать на производстве наркотиков, в борделях и подпольных цехах кому-то надо.

Самого же Лун Фэна поставили надсмотрщиком. Не сразу, понятное дело, сначала пришлось походить простым боевиком, устроив геноцид наглым неграм, считавшим Париж своей собственностью. Потом оказалось, что у них есть свои драконы, ничуть не слабее Лун Фэна, а может и сильнее, по крайней мере огрёбся тогда китаец от них по полной программе. Выжил можно сказать чудом, да и то, сломанные кости до сих пор иногда простреливают болью. Но доказал свою верность и получил заслуженную награду. Не только должность, но и время от времени брать себе наложниц, на пропажу которых никто не обращал внимания. Сгинули и сгинули, мало ли чего случилось. По документам их в стране вообще не было.

Понятное дело, что работа Лун Фэна не ограничивалась охраной лаборатории и склада, он занимался всем, где требовалась серьёзная силовая поддержка, но именно здесь власть бывшего полицейского была безграничной. И даже на голову отмороженные африканцы не отваживались сунуться на его территорию. Тем сильнее Лун Фэн удивился, когда помещение, выбив дверь влетел один из охранников, контролирующих периметр. А следом шагнула тёмная фигура, словно сотканная из мрака.

— Бонжур, ёпта! — второго слова Лун Фэн не понял, зато успел заметить выскочивший из пола сталагмит, разнёсший вдребезги распределительную коробку, от чего всё здание погрузилось во тьму. — Ну, что девочки, потанцуем⁈

А китаец оказался хорош! Уж не знаю, как он ориентировался, но срисовал меня даже внутри полога, который, по идее, должен не просто искажать фигуру, а полностью скрывать меня от обнаружения. Но этот узкоглазый уродец проигнорировал этот факт и попал! Хорошо так попал, с выбросом энергии. Если бы я не закрылся палками, да ещё и Каменную кожу не накинул, было бы больно. А кого послабей так и вовсе убило бы нафиг! Пришлось похлопать ему палками, постучав по тушке и слишком умной голове. Жаль только особого результата это не принесло, держал удар китаец не хуже, чем бил.

Мы двигались по кругу, осыпая друг друга ударами, когда воздух наполнили хлопки, будто кто-то поджёг связку петард. Понятное дело никакой пиротехники тут не было, это палили охранники, полосуя воздух наугад очередями из пистолетов-пулемётов с глушителями. Пришлось залечь, насадив стрелков по очереди на каменные копья. К сожалению, сделать так со всеми сразу я не мог, силёнок не хватало, да и опыта тоже. Вот стану Мастером, тогда буду аоешить по сторонам, а пока извольте-с по очереди. Ну или ждите пока я вас в прицел захвачу и медленно и печально начну выполнять сложные техники. Впрочем, и этого хватило.

— Хюндан!!! — прорычали на меня из темноты. — Ни ху вей си фучю ни де сонгминг!!!

— Сам ты Сунь хунь чай вынь сампей! — я не смог сдержаться, чтобы не выдать весь свой запас знаний китайского. — Нихао, блин!

Охранник с рыком кинулся на меня прямо из положения лёжа. Зря, кстати. Я же не просто так валялся, а успел небольшую стеночку, между нами, поднять. Да и в целом в партере чувствовал себя неплохо, только вот дубинками тут в полную силу не поработаешь, так что пришлось подниматься и встречать налетевшего на препятствие китайца бурными продолжительными аплодисментами.

И снова он закрылся, ловко принимая удары на предплечья, которые явно укрепил какой-то техникой. Но главное было не это. В стиле барыги явно прослеживалась школа, причём школа серьёзная. Не спецслужбы, иначе техник у него было бы больше, но уровень милиции точно. Вот и та же ударная волна, что он в меня запустил из того же арсенала. Сбить с ног, скрутить, не дать вырываться. Понятное дело допускать этого я не собирался, но китаец явно был самым сильным бойцом что мне встречались за эти два дня. А там тоже имелась парочка Кандидатов!

— Шиба!!! — я едва успел отшатнуться и на автомате поставить Покров, когда в меня полетела рука с вытянутыми пальцами. И что характерно, дотянулась, пусть не ударив, но точно коснувшись плеча.

— Ш-шит! — я отскочил, непроизвольно встряхивая рукой, по которой гуляли отзвуки боли. — Ах ты ублюдок! Решил грязно играть⁈ Ну давай поиграем!

Не то чтобы я и до этого сдерживался, но сейчас, после демонстрации весьма специфической техники, окончательно озверел. Не думаю, что ублюдка научили вызывать боль прикосновением в полиции или спецслужбах. Но даже если так, это значит, что его натаскивали на допросы третьей степени. И кто знает, сколько людей он заставил страдать, не даром же триада поставила его здесь главным.

Покров полностью обернул моё тело, исключая возможность словить случайную пулю. Я не был настолько наивен, чтобы поверить, будто здесь было всего семь охранников, четверо снаружи и трое внутри. Даже наличие Кандидата не даёт гарантии безопасности, что я уже доказал, зато плотный автоматический огонь способен отучить почти любого совать свой нос в чужие дела. Я бы не рискнул подставляться даже после занятий с Матушкой Зимой. Особенно после них, потому что знал, что Покров не панацея.

Дубинки приобрели характерные рубящие грани, превращаясь в нечто похожее на дзётте сай, тоже, кстати, полицейское оружие, правда Японское. Там особым человеколюбием никогда не страдали, поэтому и дубинки у них были исключительно металлические и своеобразной формы. Зато на неё куда лучше ложилась техника, полученная мной от местного гопника. И китаец пусть был далеко не первым, на ком я проводил опыты, но лучше всех сумел это осознать, когда привычно блокировал мой удар предплечьем. И тут же отскочил назад, зашипев от боли. И тут же запустил в мою сторону нечто, похожее на серп из сжатого воздуха.

— Ага, значит и ты что-то можешь! — я, естественно, успел увернуться, мгновенно ответив каменным шипом, но не попал. Китаец, только почувствовав шевеление на полу тут же взмыл в воздух. — А вот так?

Из плит перекрытия выскочил ещё один каменный кол, но опять же мимо. Тут я сам сплоховал, не рассчитал расстояние. Зато попал каменной пулей, немного укоротив длину своих палок. Раз мы перешли к дистанционным атакам, почему бы и нет. Противник отлетел в глубь помещения и только тогда я понял, что сыграл ему на руку. Да, два попадания — это серьёзно, но не смертельно. Вряд ли я даже сломал ему что-нибудь. Зато теперь этот урод схватил первую попавшуюся фасовщицу, которые, когда всё началось спрятались под столы и закрылся ей от моих атак, сам при этом продолжив долбить меня серпами и молотами.

Вторая тоже была базовой атакой чистой энергией, только не режущей как Серп, а ударной. Я такими почти не пользовался, слишком большой расход, но сейчас ублюдок понимал, что или он отобьётся или энергия ему больше никогда не понадобиться. А вот мне пришлось быть осторожнее. Пусть я последние два дня без зазрения совести резал бандитов всех мастей, но просто взять и убить невиновную женщину не мог. Вряд ли она сама захотела работать на фасовке наркоты. Скажем прямо, работой мечты это не назвать. Голая, чтобы не заныкала куда дозу, в одном дождевике. Уверен, что вдобавок охрана регулярно использовала фасовщиц не по основному назначению. Ну или по основному, тут как смотреть. Короче жизнь у бабёнок и так была не пожелаешь врагу, а тут ещё и это.

— Погоди! — я громко позвал охранника по-французски. — Давай договоримся! Отпусти её и я отпущу тебя.

Понятное дело, никого я отпускать не собирался. Но мне нужно было время, чтобы прокачать ситуацию. Сатори работало во всю мощь, что позволяло мне оставаться в сознании и я каждую секунду подбирал и отвергал десяток вариантов, пока не остановился на одном, более-менее приемлемом. Не самый лучший выбор, но другие оказались не приемлемы для меня с моральной точки зрения. Да, вот такой я высокоморальный убийца, отправивший к праотцам за последние два дня человек тридцать, но при этом переживающий за жизнь совершенно незнакомой мне китайской тётки.

— Я уходить! — отозвался, наконец, охранник, чьё произношение было ещё хуже, чем у меня. — Ты ждать!

— Конечно! — я мило улыбнулся, хоть под Пологом тьмы меня видеть и не могли и тут же всадил каменную иглу в ногу заложнице.

К чести китайца, он сразу сообразил, что происходит. Идти сама тётка уже не могла, тащить её, значит связать себе руки. Да и не собирался он сваливать, я это сразу понял. Для охранника, тем более Кандидата, сбежать и бросить лабораторию с товаром на сотни тысяч франков означает подписать себе смертный приговор. Да и исход нашей схватки был далеко не предрешён. У китайца в руках могли остаться солидные козыри, которые он просто ещё не пустил в дело. Поэтому его рывок ко мне не стал неожиданностью, тем более что я подготовился.

Каменные иглы, тоньше, но прочнее той, что я засадил в ногу заложнице, вспороли воздух, целясь в уязвимые части тела, и… либо отлетели от Покрова, которым таки окутался противник, либо оказались сбиты им быстрыми движениями рук, и лишь две или три достигли цели, правда одна сто процентов попала в печень. Но для энергета, тем более Кандидата, такое ранение не являлось смертельным. Болезненным, это да, но раненный был способен выжить даже без посторонней помощи. А сейчас так и вовсе даже не потерял скорости, рывком сократив расстояние, между нами. И первый же его удар чуть не оставил меня без оружия.

Уж не знаю, чего он использовал, но каждый удар китайца теперь заканчивался миниатюрным взрывом. Не скажу, чтобы это было сверхэффективно против меня, всё же я и Покров накину и Каменную кожу, но стены дырявил он только в путь, оставляя громадные рваные пробоины. И разносил любые мои техники создающие каменные шипы или пули. Мы сделали почти полный круг по комнате, причём я старался держаться ближе к стенам, как источникам материала, всё же изменять бетон было проще чем создавать камень из ничего, да и про женщин под столами не стоило забывать. В итоге здание стало больше походить на головку сыра, щедро украшенное дырами. И вернулись почти туда же, откуда начали. И вот здесь сработали мои закладки.

Признаюсь, китаец меня весьма неприятно удивил, прежде всего способностью определять моё местоположение. Я уже считал Полог тьмы имбой, ибо до этого под его прикрытием кошмарил бандитов как Бог на душу положит. Но при этом наша схватка показала, что обычному энергету тяжеловато сражаться с обладателем аспекта. Да, по идее китаец тоже мог вырастить каменный шип, но на это у него ушло бы куда больше времени и сил. Я же мог делать это без остановки в течении часа. И не сказать бы чтобы прям сильно устал.

Однако и у чувствительности охранника был предел. Скорее всего техника использовала что-то типа биолокации, потому что ловушки в полу он так и не заметил, пока не влетел в одну ногой. Каменный капкан тут же сомкнулся вокруг голени, впиваясь глубоко в тело. Китаец дёрнулся было и тут же с шипением рухнул на пол. А как ты хотел, дружок, я много читал про ловушки, что устраивали вьетнамцы охреневшим янки, решившим принести им «свободу и демократию» с помощью напалма и оранжа. И теперь чтобы освободиться нужно было полностью разбить бетон вокруг ноги. И вроде бы с этим проблем быть не должно, но я же не собирался стоять в стороне от всего веселья.

И всё же китаец был хорош! Я думал, он начнёт крушить бетон кулаками, но нет. Взрывом окутало саму застрявшую ногу, правда этим он не только частично освободил себя, но и усугубил ситуацию, вогнав поглубже вонзившиеся в тело каменные зубы. Понятное дело, что сейчас ему было плевать на любые повреждения, лишь бы выжить, но… это не входило в мои планы.

Первых пару ударов ему удалось блокировать, но было видно, что охранник уже устал. Запас энергии не бесконечен, и чем больше ты тратишь, тем тяжелее поддерживать тот же Покров. Чего уж говорить о таких затратных техниках как взрывы. Ведь, по сути, это был аналог моего Пробоя, только энергия выплёскивалась в разные стороны. Очень эффективно, но жрёт сил немерено. Если бы я попал под прямой удар, кто знает, чем бы закончилась наша схватка. Но не повезло. И следующий удар сбил с китайца защиту и сломал ему руку.

Мерзкий хруст услышали все. Как и следующие. Китаец что-то попытался крикнуть, но я не стал слушать, сначала сломав ему вторую руку, а затем, заострив конец палки, вогнал её прямо в лоб, пробивая череп насквозь. Да, жестоко, но я терпеть не мог наркотики и всё что с ними связано. Слишком много моих знакомых в прошлой жизни оказались на кладбище из-за этой гадости. Слишком много судеб оказалось разрушено, ведь наркоман ломает жизнь не только себе, но и всем, кто его окружает. И не важно, это его мать, которая всеми силами пытается удержать своего ребёнка от падения в яму, или случайная беременная женщина, получившая нож в живот, потому что ему не хватало на дозу. Обдолбанная тварь проходит катком по всем. А всему виной вот такие уроды, как этот китаец, для которых нет никаких моральных ограничений в желании заработать. Я отпустил палку, оставив её торчать в голове и обвёл взглядом помещение.

— Вон!!! — сидевшие под столами женщины вздрогнули от звуков моего голоса. — Слышите меня⁈ Пошли вон отсюда!!! И раненную заберите!

К счастью, среди них нашёлся кто-то, кто понимал по-французски и перевёл мои слова остальным. И буквально за несколько секунд в здании никого не осталось, подхватив на руки раненную женщины как были в одних дождевиках, так и выскочили на улицу. А я прошёл в соседнюю комнату, бывшую лабораторией, где изготавливали наркоту, нашёл канистру с растворителем и щедро полил всё что видел, включая столы с горами дури. И лишь после этого вышел, кинув себе за спину маленький огненный шар.

Большой у меня всё равно не получался, но и этого хватило. Рвануло так, что казалось, даже крыша дома подпрыгнула. Женщины, сгрудившиеся неподалёку кинулись бежать, а я, удовлетворённо кивнув, двинулся дальше по улице, к одному из скрытых спусков в подземелье. Да, мне не всегда приходилось орудовать в катакомбах, иногда я выходил на поверхность и это был как раз такой случай. Главное, что он должен был стать последним.

За пару дней я хорошо поработал, нанося удары по ключевым точкам и напряжение между бандами достигло апогея. Нужна была всего лишь небольшая искра, чтобы всё это вспыхнуло, и лаборатория китайцев должна была ею стать. Не зря же я приволок к зданию пару дохлых заирцев. Вот пусть им и мстят. Я включил телефон и уже собирался отбить сообщение, что дело сделано, а я ухожу на покой, когда трубка разразилась трелью вызова. Звонила мадам Лепаж и это было странным.

— Слушаю, — я старался лишнего по телефону не болтать. — Я закончил. Как и договаривались, неделя моя.

— Есть ещё одна работа. — как я и думал, ни с чем другим Мария Ивановна позвонить не могла. — Последняя.

— Нет, — я не собирался вестись на такие глупые уловки. — У нас был договор. А сейчас, мне кажется, вы тупо хотите от меня избавиться.

— Думай, как хочешь, но это не так, — голос старушки был усталым, всё же она тоже участвовала в процессе координируя меня и собирая информацию. — Просто узнали о происходящем слишком поздно. Ты, конечно, можешь отказаться, но… речь идёт о рабском аукционе. И там будут и твои соотечественники.

— Я бы сказал, что наши, но видимо это не имеет смысла, — язвил я исключительно, чтобы потянуть время, обрабатывая полученную информацию и пытаясь понять, подстава это или нет. А потом махнул на всё рукой. — Я в деле. Скидывайте координаты. Посмотрим, кто там настолько охренел, что возомнил себя бессмертным.

Глава 22

Глава 22

Я сидел на крыше, в двух сотнях метров от цели, наблюдая за подъезжающими к особняку автомобилями. Хотя правильней было бы назвать их кортежами, потому что по одиночке такие авто не передвигались. Представительский класс, каждый с одной, двумя машинами охраны. Многие с дипломатическими номерами. От парочки я ощутил практически физически ощущаемое давление энергии, то бишь там был кто-то минимум уровня Командора, а то и Магистра. Про Архонтов я и думать не хотел, по-хорошему мне и Мастера будет достаточно, но… отступать я не собирался.

Понятно, что это была подстава. Уровень собравшихся оказался запредельным, и это я не только про энергетов. В рот мне ноги, я даже флаги Саудовской Аравии видел, а это означало что приехал кто-то из семьи шейха или кто там у них. Вряд ли сам правитель лично, но мне и какого-нибудь принца хватит за глаза. А ведь были ещё автомобили с другими флагами на номерах. США, Италия, Япония, ещё кто-то я не то, чтобы не рассмотрел, просто не помнил, кому они принадлежат. Нападение на любого из них могло вызывать огромный дипломатический скандал. Однако именно в этом и был мой единственный шанс.

Уже стемнело, когда прибыл последний из гостей и ворота особняка закрыли. По периметру рассредоточилась охрана, вооружённая автоматическим оружием, и эти ублюдки умели им пользоваться. Я не ожидал встретить в Париже албанцев, поскольку здесь Югославия не развалилась, никто не бомбил Белград и в Косово никто даже подумать не мог об отделении, однако, как оказалось, восточноевропейская этническая преступность уже существовала. И занимала пусть достаточно обособленную, но весьма прибыльную нишу работорговли и чёрной трансплантологии, а точнее поставки органов для пересадки.

Несомненно, другие банды тоже с удовольствием занялись бы этим делом, но только никто не спешил к ним обращаться. И дело не в предрассудках, мол как можно пересадить белому человеку сердце негра. Просто большинство африканских эмигрантов имели не лучшее здоровье. Антисанитария, образ жизни, да и наркотики с алкоголем делали своё дело и большинство их органов не годились для пересадки, а вот беженцы из стран Варшавского договора почти идеально подходили на роль доноров. Дурачкам обещали лучшую жизнь в райском саду свободы и демократии, а затем разбирали на запчасти, которые шли хозяевам этой самой демократии. Так что в какой-то мере можно было сказать, что их мечта сбывалась.

Понятное дело, что без серьёзной крыши провернуть подобное было решительно невозможно. Не говоря уже об организации аукциона рабов в историческом особняке восемнадцатого века. Но именно сегодня отработанная схема дал сбой, потому что вмешались неведомые друзья Марии Ивановны. Как я понимал, они были или отставлены от кормушки, или решили предать прежних союзников, разменяв доходы на политический капитал, но сейчас полицейское прикрытие акции не работало. Бандиты оставались сами по себе, что открывало обширные возможности.

Вторым фактором, заставившим меня взяться за это дело, стало то, что информацию о нём я получил вчера ночью, и успел наведаться в здание, где проводился аукцион до того, как там появились основные силы банды. Разведал местность, ознакомился с планом этажей и подвала, наметил точки входов и выходов, а также оставил несколько сюрпризов для албанцев. Уверен, им очень понравятся ловушки в стиле вьетконга. Ладно, признаюсь, сюрпризов было не несколько, а прям много. По сути, я заминировал как территорию особняка, так и подготовил ряд закладок внутри. И сейчас был готов действовать.

Ворота закрылись, но я не торопился. Оставаясь на месте, я продолжил наблюдать, вычисляя траектории патрулей и местоположение снайперов. Да, такие у бандитов тоже имелись, правда сегодня им предстояло остаться без работы, но отметить местоположение на будущее было необходимо. Мало ли куда они рванут после объявления тревоги, хоть будет понятно откуда ждать угрозу. И лишь закончив разведку, я убрал бинокль и скользнул вниз, не заботясь о наличии лестницы. Семь этажей для меня уже не были опасной высотой.

Естественно, я не собирался переться напрямки. Зачем, когда несколько ходов катакомб подходили к подвалам поместья почти вплотную. А что для аспекта Земли какие-то параметров камня? Полчаса работы и то только потому, что требовалось сохранять тишину и у меня готово целых четыре прохода в здание, правда два из них оказались недоступны. Рядом с ними расположилась охрана вместе с живым товаром, но тем лучше. Не придётся далеко бегать с толпой живописно раздетых девиц. А я был уверен, что наряжать товар станут так, чтобы продемонстрировать, так сказать, его лучшие качества.

Надо отдать должное бандитам, они догадались выставить охрану в катакомбах, даже учитывая, что особняк не имел на них прямого выхода, но что такое двое Юниоров с фонариками против Кандидата. Очень злого кандидата, настроенного убивать. Я даже техниками не стал пользоваться, чисто накинул полог, приблизился вплотную и убил обоих короткими ударами в шею. Оружие брать не стал, мало ли какие трупы на нём висят, да и будет у меня ещё возможность разжиться трещоткой.

Прибрав тела в сторонку, чтобы не бросались в глаза, но можно было найти я двинулся к намеченной цели, одному из заготовленных входов, ведущих в технические коридоры. Темнота мне ничуть не мешала, кроме той самой техники, считывающей вибрации земли, добавилось умение китайца, «Глаз феникса». По сути, это было тепловидение, но немного более сложно чем в тех же прицелах. Под сатори обе техники складывались, давая реальную картинку и даже невидимки вряд ли проскользнули бы мимо меня незамеченными. В целом мне хватило бы и одной техники, но раз появилось что-то получше, чего жадничать?

Благодаря вибрации я знал, что коридор, в который я вывалился из стены пуст. А тепловидение подсказало, где висят камеры. Их внутренности всё равно немного грелись, выделяясь на фоне холодных стен. Впрочем, месторасположение камер я запомнил ещё вчера, сегодня просто убедился, что не появились новые. Не появились и я спокойно двинулся к своей следующей цели, комнате видеонаблюдения.

Понятное дело, она была заперта, но что такое какой-то стальной ригель против энергета, да ещё с аспектом земли? Мне даже усилие прикладывать не пришлось, он сам освободил запорную рамку, и толкнув дверь, я оказался в самом центре охраны особняка. Причём никто из сидящих внутри даже не понял, что происходит. Они отреагировали на звук, начали поворачиваться, но я уже был рядом и тремя тычками пальцев отправил всех сначала на пол, а потом уже на небеса. Всё-таки Шок работал отлично, и следов насилия на телах не осталось. Просто у бандитов внезапно остановилось сердце.

Одного взгляда на мониторы хватило чтобы понят, что мои действия пока остались незамеченными. На небольшой сцене домашнего театра шло главное представление. Установленные экраны отображали характеристики очередной девочки, а сама она дрожала под жадными взглядами расположившихся на креслах покупателей. Её лёгкое платье валялось у ног, оставив красавицу совершенно обнажённой и надо сказать, фигурка у красавицы была высший класс. Я бы с такой замутить не отказался, но ради этого лишать человека свободы делая фактически вещью, по моему мнению мог только законченный ублюдок, потерявший всё человеческое. К сожалению, многие власть имущие, достигнув определённого статуса решали, что смогли возвыситься над серой массой и теперь никакие правила на них не действуют. Что ж, сегодня я собирался объяснить им, что это совсем не так.

Ведущий продолжал что-то кричать, указывая на участников, лениво поднимающих номерки, но я уже отвернулся от экранов. Всё что мне было нужно я увидел, а этот парад лицемерия от завзятых демократов мне был не просто не интересен, меня от него тошнило. Тот же саудовский принц в этом вопросе как-то честнее, там никогда и не скрывали, что плевать они хотели и на всеобщее избирательное право, и на прочие права человека. Но ублюдки из так называемых цивилизованных стран этого никогда не замечали, ведь у арабов есть нефть, которую они готовы поставлять. Причём по низким ценам, иначе им давно бы уже принесли демократию на хвосте крылатой ракеты.

Ладно! Я выбросил из головы всё лишнее и сосредоточившись, стукнул ногой по бетону, посылая в разные стороны волну вибрации. В центре подготовки мне пришлось постараться, чтобы изучить методы приведения ловушек в рабочее положение, но зато сейчас я был уверен, что мои малышки встали на боевой взвод. Энергеты из числа охраны и зрителей понятое дело, тут же насторожились, но было уже поздно. Две техники выращивающие сталагмиты и сервер видеозаписи, как и коробка электрощита выходят из чата, погружая здания во тьму.

Почти сразу затрещали коробочки радиостанций, что-то орущих на незнакомом мне языке, но я уже не слушал, несясь по коридорам незримой тенью. Да и так понятно, чего им было надо, требовали немедленно наладить электропитание, дать отчёт постам, и прочее такое, что положено делать в подобных ситуациях. Вот только никто не принимал в расчёт что при этом из тьмы может вынырнуть нечто, мгновенно вырубить самого сильного из патруля, находящегося в ранге Кандидата, быстрыми ударами убрать остальных, а затем спокойно сломать трясущемуся в Шоке бандиту шею. И убежать дальше.

Согласно информации доставшейся мне от друзей Марии Ивановны, у албанцев было три Кандидата и Мастер. Последний для меня являлся самым опасным противником, особенно если учитывать, что этот ублюдок служил в армии, а потом долгое время провёл в Африке и на Ближнем востоке в качестве наёмника. Опыта ему было не занимать, и, по сути, справиться с ним у меня был только один шанс, напасть неожиданно из засады, одним ударом отправив урода в ад. И я потратил немало времени на обдумывание места засады, но ничего лучше электрощитовой придумать не смог.

Аукцион был слишком важен для банды, к тому же здесь имелась система резервного освещения, включившаяся ровно через пять секунд после того, как легла основная. И как я и предполагал, первым делом бандиты кинулись к щитовой, с целю наладить освещение и продолжить шоу. И Мастер никак не мог пройти мимо, ему нужно было лично убедиться в том, что происходит. Поэтому первых братков с фонариками я пропустил под собой, потому что висел под самым потолком, укрытый Пологом тьмы. Как и вторых тоже. А вот когда показались следующие, пять человек, среди которых выделялся один, распространяющий ауру жестокости и жажды крови пришло моё время.

Албанец успел среагировать и даже заблокировал мой первый удар, только вот я был к этому готов и Пробой оказался в другой руке, которой я и вмазал в лоб ублюдку. А следом принялся раздавать жёсткие удары дубинками, стараясь как можно быстрее вывести из строя всех бойцов. Из-за этого пришлось отказаться от оружейной техники, полученной от негра, поскольку с Шоком они вместе не работали, а последний был у меня в приоритете. Хотя бы потому что стоил всем бандитам оказаться на полу, как я подхватил одного из них, закрываясь словно щитом. И вовремя, поскольку один из ремонтников как раз вынырнул из щитовой, принявшись поливать коридор автоматным огнём.

Даже через чужое тело меня пару раз клюнуло пулями, но свою главную задачу мой живой щит выполнил. И отбросив истекавшего кровью человека, я схватил один из автоматов, мысленно порадовавшись, что это был старый, добрый Калаш, правда, судя по рукояти на цевье и складному прикладу, сделанный в Венгрии. Впрочем, это никак не влияло на боевые качества оружия, что оно тут же и доказало, изрешетив снова высунувшегося стрелка. Второго, затаившегося внутри с автоматом наготове, я прибил сталагмитом. Он просто не ожидал атаки снизу, а зря. Раз выбрал такой образ жизни стоило быть начеку, иначе так и не поймёшь, откуда пришла смерть.

Наверху уже услышали звуки стрельбы, но паники не было. Точнее ей не дали разгореться телохранители ВИП-персон. Ни о каком продолжении аукциона речь уже не шла, бодигарды растаскивали клиентов, ощетинившись стволами, жаль только, что стрелять друг в друга не спешили начинать. А вот с самими бандитами несколько стычек уже случилось. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, от чего во дворе поднялась заполошная стрельба и почти сразу затихла. Телохранители явно прибыли с группами прикрытия и те отработали на пять с плюсом. Уверен, что и снайперов уже тоже убрали. Жаль я не увидел этого побоища, но мне и здесь было чем заняться.

Для начала я направился туда, где держали девчонок. Там оставалось трое бандитов, мечущихся в почти полной темноте и ничего не понимающих. Нужно было нейтрализовать их пока не психанули и не постреляли заложниц. Это у меня получилось без проблем. Они так и не поняли, что их убило, кода я буквально просочился через стену, раздвинув бетон техникой, и быстрыми ударами отправил всех троих в ад.

Скажу честно, раньше я бы не смог с таким хладнокровием убивать людей, но за последние три дня я насмотрелся такого, что любая эмпатия просто отключилась. Ребёнок с отрубленными руками у родителей которого похитившие его отморозки вымогают деньги не способствует человеколюбию. Как и драгдилеры, заряжающие подростков дозами для продажи в школах. Или бордель с малолетними проститутками, с которыми можно делать что угодно, лишь бы денег хватило. Не знаю, кто подбирал для меня точки для атаки, но он явно был хорошим психологом. И конченым моральным уродом, потому что, зная о том, что там твориться, позволил этим местам существовать. Но я в какой-то мере всё же был ему благодарен, поскольку за эти двое суток и закалил характер и отработал методы максимально быстрого уничтожения подонков.

Несмотря на то, что девчонкам было очень страшно, пока я ничем им помочь не мог, лишь убрал за собой трупы и заклинил дверь. Это было нужно для их собственной безопасности, чтобы бандиты не добрались. Когда всё закончится выпущу, а в самом крайнем случае, если даже погибну их достанет полиция. Правда помирать я не собирался, но мало ли. На улице уже перестали стрелять, зато слышались стоны нескольких человек. Или раненные, или попали в мои ловушки, что, впрочем, одно и то же. Машины продолжали отъезжать, но буквально через пару минут стало тихо. Оно и понятно, двор большой, проезды были свободными, вот охрана своих клиентов оперативно и вытащила. В целом моя работа была закончена, играть в героя воюя с толпами бандитов я изначально не собирался. Диверсия, шум, гам, чтобы спугнуть участников аукциона, и можно валить. Даже спасённые девчонки шли бонусом.

Но всё же я не мог уйти, не проверив сцену и помещения за ней. Пусть звучало глупо, но мне не давала покоя та девушка, что была на сцене, когда всё началось. Было бы подло спасти всех, а её бросить на произвол судьбы, хотя я понимал, что скорее всего её уже везёт куда-то на бронированном автомобиле новый хозяин. Но, а что, если нет? Я же потом всю жизнь себя буду корить что не проверил. Так что, запустив волну вибраций я убедился, что в зале никого не осталось и рванул туда, намереваясь попасть в подсобные помещения. Но стоило мне войти в зал как раздались мерные хлопки, а затем среди пустого, как я думал места, проявилось несколько человеческих фигур.

— Браво, браво, — одна из них прекратила хлопать в ладоши и сделала жест рукой. — Махмед, зажги свет. Неудобно разговаривать с нашим гостем в полной темноте.

— Вы тут уже себя хозяином чувствуете? — я скинул Пелену и прикрыл глаза, чтобы быстрее привыкнуть к изменившемуся освещению, а через десяток секунд в свете висящего под потолком сияющего шара разглядывал того самого арабского принца, в окружении свиты и пары обнажённых рабынь, стоящих на коленях. Одной из них как раз была та самая красавица. — Извиняюсь, а не много на себя берёте?

— Мы все тут много на себя берём, — усмехнулся тот, ничуть не оскорблённый моим тоном. — Я сперва очень удивился, когда Махмед сказал, что нападавший один и при этом всего лишь Шевалье. Весьма достойно, молодой человек, весьма. Не желаете сменить работодателя? Я буду платить гораздо больше, чем ваш сегодняшний хозяин. Деньги, машины, женщины, у тебя будет всё! Я умею ценить сильных и способных людей.

— У меня хозяев нет, — я улыбнулся в ответ, ничуть не впечатлённый его похвалой. — Но всё же боюсь ничего у нас не выйдет. И дело даже не в присягах и клятвах, которые я дал два года назад, когда меня принимали в комсомол. Просто если я поеду с вами, то прабабушка моей невесты может очень обидеться. Всё же она уже одобрила наши отношения. А я вам так скажу, жить в пустыне не слишком приятно, но куда хуже жить в ледяной пустыне. А она обязательно у вас появится, когда явится Матушка Зима лично.

— Мату… — попытался выговорить неизвестное слово принц, но тут к нему наклонился тот самый Махмед, Магистр и охранник особо ценной тушки и что-то по-своему залопотал, от чего лицо араба вытянулось, став похожей на застывшую маску. — Что здесь забыли русские?

— Вы знаете ответ, — я кивнул на девушек. — Но если вам так интересно, то это были разборки французов. Я лишь поработал инструментом, потому что терпеть не могу, когда кто-то плохо относится к женщинам. Да и среди сегодняшних лотов были мои соотечественницы. Это тоже сыграло свою роль.

— Значит мне просто не повезло, — кивнул принц и поднялся. — Но всё же, кем именно тебе приходится Малик-ханым? Я слышал только легенды о той, кто несёт вьюгу. Страшные сказки, которыми пугают детей.

— Как её ученик могу сказать, все они правда, — я вспомнил дни тренировок и непроизвольно вздрогнул, что не укрылось от взора принца. — Но тем, кто не собирается напасть на мою страну ничего не грозит.

— Иншала, — араб провёл по лицу руками и качнул головой. — Мы уходим!

— Секунду! — с моей стороны это было наглостью, но уж слишком ярко горела мольба в глазах девушек. — Свои покупки оставьте здесь. Вам самим это выгодно. Мало того, что сможете откреститься от любых обвинений, так ещё предъявить тому, кто вас сюда пригласил. Вы же деньги потратили, а товар не получили.

— Хм… — задумался принц, выбирая или согласиться, или приказать оторвать мне голову, но разум всё же победил. — Хорошо. Махмед, оставь их! До встречи мой юный друг. Почему-то мне кажется, что мы ещё увидимся!

— Весьма возможно, — не стал отрицать я, хоть вероятность такого события по моему мнению стремилась к нулю. — Но надеюсь это будет при более благоприятных условиях. Ну что, девчонки, пойдёте со мной? По линии прибоя не обещаю, но в посольство уведу точно. А то мало ли чего этим французам ещё в голову взбредёт. После сегодняшнего я им совсем доверять перестал и вам бы не советовал. Странные они, эти лягушатники. Дикие какие-то. Это наверно от неправильного питания. То ли дело у нас, пироги, блины, пряники. А лягушки это ж тьху! Мерзость. Ну что, идём? Только остальных заберём и сразу к нам, в посольство. И не надо на мне виснуть, девчонки! Осторожней, задушите же!!! Блин, а внизу их ведь ещё штук пятнадцать! Они же разорвут меня на сотню маленьких Чоботов! Вот так и отдают жизнь за родину! Прощайте товарищи все по местам…

Глава 23

Глава 23

Я двигался, полностью отдавшись созерцанию внутреннего движения энергии по телу, пульсирующего в такт биению Сердца. Сколько прошло времени значения не имело, вообще ничего не имело значения, всё исчезло, оставив лишь эту пульсацию, несущую волны энергии. А я впитывал их, насыщая энергетическое тело и прогоняя силу по кругу, стараясь как можно сильнее уплотнить её, сделать гуще. Получалось слабо, но всё же получалось. Энергетическое тело не просто становилось больше, но при этом концентрировалось, словно переходя из газообразного состояния в жидкое.

Из транса меня вырвал будильник. Я специально поставил на него пронзительно мерзкую мелодию, способную пробиться через пульсацию Сердца, иначе можно было банально умереть от истощения. Говорят, что Магистры и Архонты практически не зависят от питания, насыщаясь энергией, но я пока даже ранг Мастера не взял, поэтому приходилось не только регулярно кушать, и соответственно, совершать противоположные этому действия, но и давать отдых организму.

Полученную силу следовало усвоить, сделать своей, иначе вполне возможен был откат, причём потерять можно было даже больше, чем получил. При ежедневных занятиях этого просто не чувствовалось. Утром получил заряд энергии, за день её переварил и усвоил. Но когда вот так, огромное количество сразу, то удержать полученное было весьма непросто. Мне в этом вопросе было полегче, уж не знаю, особенность это организма или способности поглощать воспоминания своих жертв, но они тоже несли заряд энергии, которая усваивалась куда быстрее обычной. И даже так мне всё равно приходилось делать паузы в тренировках с Сердцем, уж слишком много энергии оно излучало.

Придя в себя, я первым делом захлопнул крышку коробки, разом отсекая все эманации. Честно говоря, я до сих пор удивлялся, как меня ещё не нашли, всё-таки я уже десятый день зависал в подземельях, занимаясь собственным развитием. Да, знаю, мы с Марией Ивановной договаривались на неделю, но если они могли пересматривать наши договорённости в произвольном порядке, то почему не мог я? Вот именно! Так что, закончив с делами я сразу отправился в катакомбы… хотел бы я так сказать.

На самом деле мне пришлось почти сутки общаться с чиновниками разных мастей, хорошо ещё нашими, посольскими, которые были немного в курсе ситуации. Но всё равно их весьма удивило, когда я ввалился на территорию в компании с полутора десятком живописно раздетых девиц из разных стран. Наших, советских, там оказалось всего две. Одна Юлдуз, из Ташкента, классическая восточная красавица, словно сошедшая со страниц сказок Тысячи и одной ночи, стройная словно тростинка, с массой тонких косичек и огромными чёрными глазами. В честь окончания университета родители ей подарили путёвку в Европу, где её и похитили. Вторая, Таня, была из Белоруссии и ничем не уступала подруге. Собственно, их вместе и похитили. Типичная славянская внешность, соломенные волосы до самых ягодиц, зелёные ведьмовские глаза, ямочки на щёчках. Короче смерть мужикам.

Остальные девчонки были не хуже. Несколько, включая понравившуюся мне красотку, были из Латинской Америки. Креолки с шёлковой шоколадной кожей и подтянутыми бразильскими попками явно пользовались спросом. Имелось пара африканок, которых я боялся потерять в катакомбах, такими они были чёрными, но признаю, свой шарм у них имелся. В эту компанию даже американка затесалась, тоже весьма аппетитная.

Короче, когда я всю эту разношерстную компанию приволок в посольство, офигели все. А уж как парни из охраны перед ними хвост распушили, это надо было видеть. Но оно и понятно, я бы сам не отказался, но меня уволокли посол, вместе с советником-посланником, то бишь штатным резидентом разведки, где устроили допрос с применением третьей степени. Не пытали, но мозг съели чайной ложкой. Раза три. Не помогло даже то, что я приволок им жёсткие диски куда велась запись камер видеонаблюдения. Ну а что, я ж не дурак такие вещи терять. И всё равно пришлось писать и писать отчёты, рапорты и прочую бумажную муть. Хорошо ещё что прибывших к посольству французских полицейских послали по координатам горы в Перу совершенно без моего участия. Те немного обиделись, но утёрлись и свалили. Вполне возможно, что прямо в Перу, хотя вряд ли. Как я понял подобных мест и в самом Париже хватало.

Вышел из посольства я уже поздно вечером измочаленный, словно веник. Хорошо ещё меня покормили, завтрак, обед, ужин как положено. А хорошо готовят послам! Я бы не отказался от такого повара, хоть мне и грех жаловаться. Но каре ягнёнка как-то не входит в список наших домашних блюд, хоть чего греха таить, по финансам мы себе вполне можем это позволить. Но так повелось, что в новом доме готовит в основном Ефросинья Петровна, даже маму практически не подпускает к плите, а когда я живу в городе, то или девочки чего-то сварганят, или питаюсь в кафе.

То, что меня могли заснять выходящим из посольства, я элегантно проигнорировал. А чего мне париться, свои дела в Париже я почти закончил. Осталось только Сердце и прости, прощай Франция. Тем более что у полиции хватало своих дел, война банд не просто разгорелась, полыхнула так, что полиция сбивалась с ног, не успевая реагировать на вызовы, а ночами и не только на улицах была слышна стрельба, иногда даже из автоматического оружия. Правда, оставалась контрразведка, и хоть меня обещали от неё прикрыть, но друзьям мадам Лепаж я не верил. Поэтому поступил самым простым образом, в первом же попавшемся супермаркете затарился жратвой и водой из расчёта на неделю и ушёл под землю. Телефон выключил и вынул батарею с симкой. Мои обязательства перед французской русской были выполнены, даже с лихвой, теперь пришла пора заняться своими делами.

Следующие десять дней, я, что называется, культивировал. Несмотря на довольно забавное использование сельскохозяйственного термина, данное словно довольно точно описывало контекст развития энергетического тела. Ведь, по сути, энергет, так же как крестьянин возделывал свою делянку. И не важно, что в случае деревенского жителя это было поле или огород, а одарённый занимался развитием своего энергетического тела, усилий они прикладывали почти одинаково. Я лично пахал по шесть часов, с короткими перерывами на еду и сон, и не остановился бы, если бы не понял, что всё, больше не могу.

Моя энергетическая тушка буквально трещала по швам. И это с учётом что последние пару дней я старался впитывать по минимуму занимаясь именно плотностью энергии, если подобный термин вообще применим, и циркуляцией, стараясь добиться равномерного распределения силы по телу, прокачивая не только энергетическую, но и физическую оболочку, ведь они всё равно были взаимосвязаны. И поговорка «В здоровом теле, здоровый дух», работала безупречно, пусть сами греки имели ввиду прямо противоположное. Я-то не грек, мне можно. Но даже так, моя ёмкость подошла к концу, а на прорыв, на который я так рассчитывал, не было и намёка. Похоже я всё же поторопился и для начала мне нужно усвоить уже полученное, другой вопрос, что Сердце Парижа мне снова никто не даст.

— Ну и чего делать? — я почесал затылок, пристально глядя на каменный столб, на котором покоилась шкатулка. — Кинуть всех и уволочь Сердце с собой? Будет международный скандал. Да ещё какой. Я бы сказал, лё скандаль. Надо ли оно мне и Родине? Что, у нас своих Источников мало, что ли? Одним больше, одним меньше. Или мало?

Мне было бы легче, если бы была чёткая инструкция, это делай, это не делай, сюда ходи, сюда не ходи. Но блин, когда я доложил о ситуации с Сердцем Парижа эти муд… чиновники совещались почти весь день и вечером заявили, мол, оставляем на твоё усмотрение. Ну не суки, а?!! То есть что бы я не решил, всё равно буду виноват. Сволочи!

Ладно, где наша не пропадала. Будь у нас договор только с бабкой, я бы сейчас уже был на пути домой. Мадам Лепаж может и не избавилась окончательно от русского менталитета, но уж точно сохранила дворянскую спесь, и я постоянно замечал в глубине глаз тщательно скрытое презрение к краснопузому быдлу. Но кроме неё были ещё Пьер с друзьями и Мари. Парни мне понравились своей искренностью. Не было в них гнили. Да и в девчонке тоже, хоть она и была очень избалованной. Но я спал с ней и теперь не мог относиться как к обычному инструменту. Не получится из меня шпиона, впрочем, я им становиться и не собирался.

Просто так нести шкатулку я опасался, поэтому основательно обмотал её фольгой истратив два рулона. Специально купил в магазине, как знал, что пригодится. Даже будучи закрытым в коробку Сердце продолжало источать эманации силы, пусть и не такие мощные, вот я и решил подготовиться. В целом можно было просто скинуть координаты убежища, но как по мне слишком жирно будет им и Сердце, и тайное укрытие, фактически подготовленное для проживания нескольких десятков человек. Такая корова нужна самому. Ну а делать новый тайник я не хотел, мало ли кто мог наткнуться на него случайно. Поэтому как мог экранировал шкатулку, закинул в рюкзак и двинул к семейству Лепаж.

На меня оборачивались. Энергеты и даже обычные люди, имеющие повышенную чувствительность к силе, крутили головами, пытаясь отыскать источник пульсации и некоторые понимали, что она исходит от меня. Пару раз даже пришлось использовать Полог тьмы, чтобы скрыться от полицейских, слишком активно двигавшихся в мою сторону. Учитывая, что патрульные были в полной экипировке и с оружием в руках, вряд ли наша встреча закончилась бы мирно. Они и так на взводе из-за войны банд, а тут ещё я. Могли и превентивно пристрелить. Чисто на всякий случай.

Хорошо ещё что из-за той же войны многие парижане предпочитали сидеть дома, поэтому народу в метро было не так уж и много, что позволило добраться до нужной станции без происшествий. Не считать же ими стычку с обдолбанными подростками, судя по крикам, принадлежащим к одной из банд. Там пары подзатылков хватило чтобы всех разогнать. Они даже не поняли, что происходит и на пульсацию Сердца им было плевать, просто искали до кого домотаться. И нашли, на свою голову, после чего уползли к себе, зализывать раны, а я через пару минут уже стучался в двери особняка семейства Лепаж.

— Это то, что я думаю? — у обычно сдержанной и степенно Марии Ивановны тряслись руки, когда она открывала шкатулку, чтобы тут же её захлопнуть. — Ты действительно нашёл его!

— Я всегда держу своё слово, — я откинулся на спинку кресла, чувствуя разлитое в воздухе напряжение, но не собираясь бежать. — Не стоит. Убить меня вы убьёте, но этим же похерите всё, что сделали раньше. Стоит оно того? Тем более про то, что Сердце у вас я давно доложил кому следует. Вы же не думали, что моя страна оставит настолько серьёзный фактор без внимания?

— Ты прав, — мадам Лепаж вдруг осунулась и словно постарела на десяток, другой лет, тяжело усевшись на стул. — Твоя смерть ничего не изменит. Как же я хотела, чтобы ты никогда не нашёл это проклятое Сердце. Или же сбежал вместе с ним, как сделал бы любой другой. Проклятые русские. Вы всегда держите своё слово.

— Таков наш путь. — я пожал плечами. — Русь стояла, стоит и стоять будет за правду. Вам может быть это странно будет слышать, но лично я никогда не делил нашу историю. Даже сейчас я считаю её империей и наследницей тысячелетней истории, соединившей в себе силу великих, знойных степей, холодных северных морей, бескрайних дремучих лесов и древней Византии. И главное, мы никогда не навязывали другим свой образ жизни. Это к нам ходили, пытаясь то перекрестить, то сделать рабами. А кто с мечом к нам придёт…

— Да, да, — раздражённо отмахнулась бывшая Кашинцова. — Но это не отвечает на вопрос, что мне теперь делать.

— Понимаю, — я кивнул. — Ваши друзья не откажутся заполучить Сердце в своё единоличное владение. Что я могу вам сказать… торгуйтесь. Используйте моё имя, всё-таки мы с вами не чужие люди. Пусть знают, что за вас есть кому выступить. В свете последних событий этого хватит, чтобы обеспечить безопасность, вам и Пьеру с Мари. К тому же уверен, что вы и сами припасли что-то для подстраховки.

— Да, но теперь не уверена, что этого хватит. — вздохнула старушка. — Впрочем, будет об этом. Вы, юноша, выполнили уговор в этой части, и я надеюсь, что и касательно Мари тоже сдержите своё слово.

— А что именно он должен сдержать? — по закону подлости именно этот момент выбрала Лепаж-младшая, чтобы ворваться в комнату, и оказалось, что по-русски она понимает, хоть и практически не говорит. — Бабушка что происходит⁈ Вы что-то обсуждаете с Симоном, потом он пропадает на несколько дней, звонит, говорит, что всё в порядке и пропадает ещё на полторы недели. А после заявляется сюда будто ничего не произошло, и ты требуешь от него сдержать какое-то слово! Вам не кажется, что это ужасно подозрительно и я хочу… нет я требую рассказать мне всё! Или я… я не знаю, пойду в полицию! Пусть его арестуют за убийство!

— Это вряд ли. — я грустно улыбнулся. — Даже если не вмешается твоя бабушка, у полиции всё равно не будет ни единого шанса.

— Ты… кто ты, чёрт возьми такой⁈ — Мари уставилась мне прямо в глаза. — Я имею право знать!

— Есть тайны, которые лучше не трогать, — у меня была мысль открыться девчонке, но потом я решил, что она для этого слишком взбалмошная. — Скажем так, считай себя героиней шпионского боевика.

— Но я же ничего не видела!!! — возмущению Мари не было предела. — Мне даже похвастаться нечем! Вы что-то с бабушкой обсудили, ты ушёл, теперь пришёл и снова уходишь! Где здесь приключение!

— И это самое лучшее приключение, которое только может быть! — я удовлетворённо кивнул. — Такое, за которое не получишь по шапке. Твоя бабушка молодец, грамотно оградила вас с братом от грязи жизни. Пусть так и остаётся. А сейчас мне пора.

— А как же я? — девчонка перешла от угроз к слезам. — Ты возьмёшь и просто бросишь меня?

— Не просто, — я обнял француженку. — Поверь, мне это даётся с огромным трудом, но я должен. Проверяй свою почту и однажды ты найдёшь весточку от меня. Но не позволяй воспоминаниям заменить жизнь. Ты ещё очень молодая и скоро у тебя появятся новые увлечения, а когда-нибудь и настоящая любовь. И постепенно ты забудешь странного бельгийца которого встретила на автобусной остановке Австрии.

— Который вовсе не бельгиец, — хлюпнула носом Мари.

— Который не бельгиец, — согласился я и отстранившись нажал ей на кончик носа. — Не реви. Ты же сильная, я точно знаю. А вскоре станешь ещё сильнее. Вон спроси у бабушки что я вам принёс.

— Ба? — удивлённо уставилась на неё Лепаж-младшая, выпустив меня из объятий, чем я тут же и воспользовался, кивнув старушке и выскользнув за дверь. Воздух прорезал вопль девчонки, понявшей что её обманули, но я не собирался останавливаться, лишь улыбнулся тому, что эта страница жизни уже закрыта. — Симо-о-о-он!!!

Улица встретила меня свежим воздухом и ощущением хорошо выполненной работы. Я закончил свои дела во Франции и пора было отправляться домой. Вот вроде прошло всего две недели, а у меня было ощущение, что целая жизнь пролетела. Я дико соскучился по семье и девчонкам, да и никакие француженки не могли сравниться с нашими русскими красавицами. Настроение было прекрасным, может поэтому никто ко мне даже не пытался подойти, хотя на улицах всё ещё было неспокойно. Даже полицейские лишь провожали взглядом и ничего не делали.

Я решил не мудрить и направился прямо к посольству с парадного входа. Даже если меня кто заснимет, плевать, я летел домой. Только вот не зря говорят, что хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Я даже не понял, откуда вынырнула эта машина. Мне оставалось всего лишь перейти улицу, и я бы оказался на территории посольства, но вдруг в глазах потемнело и последнее что я увидел, как меня затаскивают в микроавтобус, а после в глазах потемнело.

Глава 24

Глава 24

— Я знаю, что ты пришёл в себя. — голос моего очередного пленителя оказался весьма мерзким, да ещё и говорил по-немецки. — Не пытайтесь что-то скрыть от меня, молодой человек, это всё равно не получится.

— Ну да, кто же это может быть ещё, — поняв, что притворяться бессмысленно я разлепил склеившиеся веки и морщась от бьющего в лицо света разглядел своего похитителя. — Значит ради скромного меня Доктор Смерть выполз из своей норы, где скрывался последние шестьдесят лет. Какая честь!

— Ты убил моего внука, — в голосе Йозефа Менгеле не было и капли эмоций, и честно говоря, это пугало до усрачки. — Того, кому я планировал передать весь свой опыт, все свои знания.

— Как потрошить людей? — я постарался, чтобы сарказм в голосе перебил нотки паники. — Значит я всё сделал правильно. Таких ублюдков как вы с внуком надо давить ещё в колыбели. Так что я сделал миру огромное одолжение прибив этого ублюдка.

— Хочешь разозлить меня, чтобы всё быстрее закончилось? Напрасно. — усмехнулся нацист, напомнивший мне злодея из супергеройского кино, такое же костистое лицо с постоянно надменным выражением, и те же безумные повадки, и отшвырнул мою маску, которую крутил в руках. — Жалкая поделка. Мои изделия позволяют полностью принять иной облик, включая эманации праны, а тут сразу видно, что руку приложили жалкие дилетанты. Хотя чего ещё ожидать от унтерменшей.

— Да, да, и эти унтерменши в хвост и в гриву отодрали вас, высшую расу, — я хрипло рассмеялся. — И гнали до самого Берлина, а после пристрелили вашего проклятого фюрера как бешеную собаку. Жаль, конечно, что части ублюдков типа тебя удалось сбежать к янки, но ничего, дай время. Всех найдём и развесим на фонарях.

— Угрозы, — остался равнодушен Доктор Смерть. — Сколько я их слышал. Но как видите, я жив, а те, кто мне угрожал уже не очень. Так же будет и с вами. И чтобы не быть голословным вот вам для начала.

Всё что я до этого знал о боли оказалось полным фуфлом. Она накрыла меня волной, затопив разум и ни сатори, ни что-то ещё не могло от неё спасти. У меня было ощущение, что мои нервы достали из тела, подожгли и заморозили одновременно. И не было сил остановить эту пытку или отрешиться от терзающих разум мук. Я не знаю, сколько прошло времени, пока меня не отпустило, но в ушах ещё несколько минут звенело от моих собственных криков.

Если бы ремни, удерживающие тело распятым на прозекторском столе, были чуть менее прочными, клянусь, я бы порвал их в клочки, но закреплён я был как следует, можно сказать основательно. Это я проверил ещё в первые секунды, когда очнулся, а сейчас убедился окончательно. Как и в том, что меня отрезало от силы энергета. Никакого отклика, будто никогда и не было. И свалить на то, что от боли я просто не смог к ней обратиться тоже нельзя, ведь энергетическое тело было частью меня. Как сердце, печень, лёгкие. Так и с энергией, если уж стал энергетом, то управлять ей было так же естественно, как дышать. А тут ничего, словно я опять стал обычным человеком.

— Не получается? — надо мной нависло костлявое лицо Ангела Смерти из Освенцима. — Вы крепкий юноша. На вашем месте даже куда более взрослые люди, с высокими рангами начинали скулить и молить о пощаде, а вы пытаетесь сопротивляться. Но ничего, мы только начали. Это была лишь небольшая демонстрация моих возможностей, одна из техник которую я лично разработал и довёл до совершенства. И у меня их много, так что заскучать не успеешь. Да и привычные инструменты никто не отменял. Банальные иглы под ногтями иногда дают потрясающий результат, если, конечно, предварительно отрезать пациента от энергетической составляющей, что не так просто. Для этого требуется опыт и…

— Мистер Гальего, сэр, — внезапно в разговор вмешался ещё кто-то, судя по виду и по тому, что говорил он по-английски, американец, похоже оперативник ЦРУ, хотя может кто-то из местной резидентуры. — Не забывайте, что у нас есть вопросы, на которые он должен ответить. Мы были бы признательны…

— Эта тварь убила моего внука и должна ответить!!! — переход от ледяного спокойствия к истерике у Менгеле был настолько быстрым, что я вздрогнул всем телом, хоть уже давно меня ничего не пугало. — Не смей мне указывать!

Но видимо, я недооценил уровень истерики, потому что кроме крика и брызганья слюной Доктор Смерть вскинул руку и американца вывернуло наизнанку. В прямом смысле этого слова. Вместо крепкого, уверенного в себе человека, причём энергета посильнее меня на том же месте лежала куча мяса и костей, поверх которых расположились внутренние органы. Лёгкие сжимались, качая воздух, сердце билось, но человек был уже мёртв, и я бы не назвал такую смерть лёгкой.

Меня вырвало, правда желудок был пуст, да и голова оказалась грамотно повёрнутой набок, поэтому всё, чего я добился, оказалось желчным привкусом во рту. Сам же Менгеле даже не обратил на это внимание, ему уж точно было не впервой. Я же только сейчас понял, к какому психу попал в лапы. И несмотря на всю браваду, мол я уже умирал, мне стало дико страшно. Настолько, что понадобилось дичайшее усилие воли, чтобы не начать умолять простить и лебезить перед этим уродом лишь бы остаться в живых.

Понятное дело, это бы не помогло, но ты пойди объясни это подсознанию. Инстинкт выживания является первостепенным, а ещё со времён, когда люди были обезьянами в нём вшито, что потерпевший поражение должен выразить свою покорность и его пощадят. Поди объясни ему, что люди куда более жестокие твари чем любые звери и убивают с куда большей лёгкостью и чужих и своих.

— Нас прервали, — убив цэрэушника Менгеле снова взял себя в руки, вернувшись к образу хладнокровного учёного. — Итак, о чём это я? А, об отсечении энергетического тела. Очень, очень интересное было исследование, занявшее почти сорок лет моей жизни, но в итоге мне удалось создать рабочую методику, позволяющую с гарантией заблокировать энергетическую составляющую.

— И с-сколько человек вы д-для этого унич-чтожили? — мне было очень страшно и зубы клацали, выбивая чечётку, но я не смог промолчать. Мне никогда не было интересно, что творится в голове у подобных уродов, но как любой нормальный человек, я всё ещё не мог признать, что для кого-то человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша. — Оно с-стоило того?

— Человек? — удивился Доктор Смерть. — Господь с вами, я ставил опыты исключительно на унтерменшах. Все эти евреи, цыгане, славяне или латиносы, расплодившиеся как тараканы и прожирающие ресурсы настоящих людей! Для вас должно быть гордостью послужить материалом для моих исследований! По крайней мере это хоть этим оправдают свою никчёмную жизнь!

— Больной нацистский ублюдок, — я бы плюнул в его сторону, если бы мне было чем. — Правильно мы раздавили вашу фашистскую гадину, жаль только что всех не добили. Ну ничего, тебе теперь никуда не сбежать. Наши найдут тебя и повесят за яйца, чтобы помучился перед смертью.

— Пустые угрозы, — Менгеле даже не подумал как-то отреагировать на мой выпад, перебирая инструменты на пододвинутом к моему ложу столике. — Так, вот это подойдёт. Начнём мы, пожалуй, с довольно интересного метода. Видишь ли, человек, особенно такие унтерменши как вы, очень легко приспосабливаются к любым условиями. Вы недалеко ушли от животных в этом вопросе, поэтому через некоторое время даже боль перестаёт оказывать достаточного воздействия, а то и начинает приносить удовольствие. Вот именно для этого я разработал специальную методику. Пальцы зачищаются от лишней плоти, оставляя лишь нервы, а затем на них с разной частотой подаются импульсы. Даже животный мозг не успевает приспособиться к подобным изменениям, от чего воздействие выходит особо эффективное. Вот с этого мы и начнём. А чтобы тебе было не скучно…

Я попытался отстраниться, но ремни держали крепко, а в следующую секунду меня парализовало и снова накатила боль. Я ослеп и оглох, плавая по волнам страданий. Казалось, что моё тело распадается на частицы, плавится и горит одновременно. И каждую секунду я мечтал только об одном, умереть, хоть и понимал, что вряд ли это получится. При всей моей ненависти к Йозефу Менгеле я признавал, что в деле истязаний он был серьёзным профессионалом. Поэтому можно было не надеяться на скорое освобождение. Этот круг ада мне предстояло пройти от начала до конца.

Я не сразу понял, что случилось. Боль не прекратилась, её волны всё ещё гуляли по телу, заставляя меня орать, срывая горло, но при этом я вдруг получил возможность мыслить конструктивно. Адские муки не стали меньше, но теперь не занимали весь мой разум, словно бы я получил вторую голову, присоединённую к телу, но вполне самостоятельную. Это было крайне необычное ощущение, поэтому мне понадобилось время, чтобы осознать изменения. И пока я осмысливал произошедшее ситуация вдруг поменялась, боль исчезла, а меня затопила дикая, всесокрушающая надежда, от которой даже слёзы на глазах выступили. А всё потому что стол, на котором я был распят, оказался отделён от остального помещения стеной льда. А за ней, напротив Доктора Смерть, стояла сама Татьяна Игоревна Сикорская, Матушка Зима, сильнейший Архонт аспекта льда в мире.

— Когда Семён сказал, что нашёл твоё логово я поначалу не поверила. — голос Зимы-Мамы был спокойным, но в нём явственно слышались восторженные нотки. — Скрываться почти семьдесят лет, разве такое возможно? Оказалось, что да, и теперь я огромном долгу перед мальчиком. Я уже и не надеялась лично отправить в ад такую тварь как ты. Но ничего, мы с ним договоримся по-семейному. Ты знал, что он жених моей правнучки? Видать нам на роду написано давить фашистскую мразь.

— Проклятая ведьма!!! — а вот Менгеле натурально трясло от бешенства, руки ходили ходуном, с губ летела слюна пополам с пеной, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. — Проклятые красные ублюдки!!! Будьте вы прокляты!!! Вы разрушили всё, что у меня было, уничтожили результаты многолетней работы и я не позволю, слышишь, не позволю лишить себя последнего пристанища!!! За эти годы я стал куда сильнее и теперь ты поплатишься за всё!!! Я давно хотел получить Архонта для опытов, и ты сама пришла в мои руки! Так познакомься же с результатом моего гения!!!

Из-за льда мне плохо было видно, но я всё же сумел разглядеть появившиеся тёмные фигуры, как и то, что они были мало похожи на нормальных людей. Кажется, это называется эффект зловещей долины, когда пропорции фигуры изменяются, становясь неестественными и мозг подсознательно считает это угрозой. Так вот у этих… тварей, ничего человеческого, кроме общего принципа гуманоидной фигуры не было вовсе. Да и то далеко не у всех. Я сумел разглядеть кого-то похожего скорее на осьминога, хоть торс и голова остались человеческими. А ещё эти твари были невероятно быстрыми, дружно метнувшись в сторону Татьяны Игоревны и казалось, ещё мгновенье и они погребут её валом тел и разорвут на части, когда она наконец, начала действовать.

Я не заметил ни жеста, ни слова, но половина тварей тут же оказалась нанизана на сосульки, растущие из разных поверхностей. Парочку буквально на лету заморозило в лёд, от чего те разбились на сотню осколков, когда упали вниз, а ещё несколько покрошили взявшиеся из ниоткуда снежинки, больше похожие на диски циркулярной пилы, по крайней мере действовали они так же, вращаясь вокруг хозяйки. Несколько секунд и все монстры померли, будто их и не было, вот только по всей видимости Менгеле и не думал, что они остановят Сикорскую, а использовал её задержку чтобы сбежать. Просто взмыл в воздух, проламывая потолок и крышу и был таков.

— Идём! — меня бесцеремонно сдёрнули со стола, причём не пользуясь руками, а поддерживая в воздухе чем-то вроде телекинеза. — Надо догнать этого ублюдка, но оставлять тебя одного я не хочу. Так что пойдёшь со мной.

Точнее полетишь. Почему-то раньше я не видел, как летают энергеты, хоть и знал, что начиная с Командора они вполне уверенно держаться в воздухе. Но Архонты и здесь были совсем на другом уровне, и Татьяна Игоревна взмыла в ввысь как заправский супергерой, не обращая внимания на такие вещи как силу тяготения или разгон. Р-раз! И мы уже мчимся над Парижем вслед удаляющейся точке. Причём даже с грузом в виде меня скорость Матушка Зима поддерживала куда выше, чем не привыкший к подобному противник.

Звуковой барьер мы, конечно, не преодолели, но возможно, лишь потому что даже на лету Архонты успевали обмениваться ударами. От Сикорской в Менгеле летели сосульки и снежинки, на его пути сгущались облака, попадать в которые даже Архонту я бы не советовал, а от него к нам неслись какие-то зеленоватые лучи, опять же облака, чёрного или зелёных цветов, которые мы тоже исправно облетали, и прочая гадость. Татьяна Игоревна отводила и рассеивала большинство ударов, но некоторые, те, что точно летели мимо пропускала, и я вполне мог оценить их разрушительную силу. И те же самые облака при касании зданий или заставляли их плавиться, словно от кислоты, если облако было зелёным или осыпаться прахом, если чёрным. Лучи действовали примерно так же, только куда более концентрированно.

И всё же мы догоняли. Арсенал у Сикорской оказался куда более обширным чем у нациста, и она не стеснялась им пользоваться, то сбивая его порывами ветра, то вовсе поймав в неожиданно начавшийся смерч, насыщенный острыми как бритва льдинками. Менгеле вырвался, но это стоило ему времени и сил, а мы успели подобраться почти вплотную. Париж уже остался позади, начались пригороды, и именно тут разыгрался финал драмы. У меня сложилось впечатление, что Татьяна Игоревна специально выгнала фашиста за пределы жилой зоны, чтобы тот не мог никому повредить, и как только поблизости не осталось домов, сбила его на землю одним расчётливым ударом, обрушив град ледяных дротиков, буквально прибивших Доктора Смерть к земле.

— Будь ты проклята, русская сука! — было видно, что Менгеле совсем не готов к схватке с другим Архонтом, всё же он изначально был совсем не бойцом и за все эти годы, что прятался и резал людей под надзором ЦРУ конечно, обрёл огромные силы и научился множеству различных техник, вот только все они были, так сказать, не совсем боевыми. Уверен, если бы дать ему время и человеческий материла, даже Матушку Зиму ждало бы масса неприятных сюрпризов, но здесь и сейчас, вдали от своей лаборатории и помощников, Ангел Смерти из Освенцима был слаб и уязвим, что сам прекрасно понимал. — Думаешь, сможешь меня убить?!! Жалкое ничтожество!!! Тебе никогда не понять гения истинного арийца!!! Мы — уберменши, сверхлюди!!! Я бессмертен!!! Вот увидишь, я вернусь и…

— Вряд ли, — а вот сама Сикорская осталась спокойной, собранной, и ничуть не впечатлённой речью нацистского подонка. Поэтому с лёгкостью смогла отразить его атаку, когда тот исподтишка нанёс удар, выпустив нечто, похожее на кислотную змею, оставляющую проплавленный след в грунте. Тварь была добрых пяти метров размером, но её разметало одним ударом появившихся из земли сосулек. А следом и сам Менгеле оказался запечатанным в глыбу льда. — Тебе не помогут твои подлые уловки. Семён, можешь помочь?

— К-конечно! — для Татьяны Игоревны я был готов если не на всё, то на очень многое. И пусть после полёта я основательно закоченел от холода, но был готов сделать всё что потребуют. — Я г-готов!

— Сейчас мы будем казнить этого фашистского подонка. — Зима Мама была настроена крайне серьёзно, от неё прямо исходили волны благородной ярости, — Возьми телефон и сними всё, чтобы было видно, что это не самосуд, мы лишь исполняем приговор, вынесенный трибуналом.

— Эм… — я оглядел себя, прикрыв наконец, хозяйство ладошкой, — Тут такое дело… я немного не одет и телефон тоже остался там.

— Держи! — На удивление, женщина кинула мне вполне пристойную и современную трубку. — И не жмись, чего я там не видала. Ракурс выбери, чтобы было всё видно.

— Сделаю! — я подхватил смартфон и навёл его на глыбу льда. — Запись пошла!

— От имени Советского Союза Социалистических Республик, я, Сикорская Татьяна Игоревна, — от голоса Матушки Зимы по округе начали расходиться волны силы, от которых даже деревья гнуло и едва не вырывало из земли. Мне так и вовсе пришлось опуститься на одно колено, иначе просто смело бы той энергией, что излучала Архонт мороза. — привожу в исполнение приговор гауптштурмфюреру СС, доктору медицины, Йозефу Рудольфу Менгеле. За многочисленные убийства, пытки, истязания, за заморённых голодом, замороженных заживо, за сожжённых в печах, сгинувших в концлагерях. За тех, у кого выкачивали кровь, вырезали органы, кого приносили в жертву на алтарях, выкачивали досуха, кого пожирали живьём, за всех тех, кто погиб в эту страшную войну, приговариваю тебя к окончательной смерти!!! Да будет так!!!

Пока Татьяна Игоревна читала приговор давление только усиливалось, но с её последними словам, вся выпущенная ей сила словно единый кулак ударила по глыбе льда с вмороженным в неё Доктором Смерть. И разнесла её на мелкие кусочки. Сам Йозеф Менгеле тоже разлетелся на осколки. И что характерно, даже промороженный насквозь он всё ещё оставался живым, но сейчас на месте, где стояла глыба, в небольшом кратере лежал громадный чёрный шар. Сила и знания Архонта, способные не просто поднять меня до Мастера, а, возможно, сразу сделать Командором. Но впервые за все эти годы я отвернулся, брезгуя и силой, и знаниями. Кое-что должно быть уничтожено полностью и больше никогда не появляться на этой земле. Поэтому я с совершенно спокойным сердцем поднялся и подошёл к устало смотрящей в одну точку старой женщине. Почему-то именно сейчас её возраст стал отчётливо виден, как и то, насколько она устала.

— Я всё снял. — Мне хотелось обнять прапрабабушку Сони, но в моём виде это было немного чересчур. — Вы всё сделали правильно. Эта тварь наконец сдохла. А теперь поехали домой, что-то меня немного хреново. Всё-таки Европа — это явно не моё. В следующий раз поеду в Монголию, там такого точно не будет!

Глава 25

Глава 25

— Молодец, теперь выполни петлю Нестерова так, чтобы вода не пролилась, — Татьяна Игоревна, расслабленно откинувшаяся на спинку стула, наблюдала за моими тренировками с полным стаканом, летающим по комнате. — И продолжай, продолжай! Как там дальше… Старичок хотел поспорить, но с иным накладно вздорить.

— Царь хватил его жезлом по лбу, тот упал ничком, — вздохнув я продолжил декламировать «Сказку о золотом петушке, одновременно управляя 'третьей рукой» и пытаясь разогнать стакан чтобы он выполнил указанный маневр. — Да и дух вон… Здравия желаю!!!

— Лэжи, лэжи, — отмахнулся невысокий и невзрачный с виду старичок старомодных круглых очках. — Не надо скакать. Доктор сказал постельный рэжим, значит надо соблюдать. Рад тебя видеть, Татьяна Игоревна.

— Добрый день, Лаврентий Павлович. — в отличии от меня Сикорская успела поймать упущенный мной стакан и поднялась со стула спокойно, с внутренним достоинством. — Ничего, ему полезно почувствовать субординацию. А то совсем от рук отбился. Позволил себя похитить, в Париже устроил войну банд, от которой чуть половина города не сгорела. Сердце опять же отдал.

— Но всё же закончилось хорошо, — улыбнулся Берия, опускаясь на стул, который внёс неприметный человек в сером костюме и совершенно невыразительным лицом. Такого в толпе не заметишь и не поймёшь, кто тебе в печень лезвие засадил. — Присаживайтэсь. Не заставляйтэ старика голову задирать.

Я понял, что как идиот продолжаю стоять на кровати вытянувшись по стойке смирно и покраснев, спустился на пол, усевшись на матрас. Сикорская устроилась на своём стуле. Не сказать, что я не ждал визита кого-то из высокого начальства, но уж точно не думал, что это будет сам Лаврентий Павлович. С одной стороны, это невероятно льстило. Со Сталиным виделся, сейчас и с Берией довелось, он сам, лично, ко мне явился. С другой — что-то у меня очко сжалось так, что смогло бы урановый лом перекусить. Покуролесил я от души, за меньшее люди на лесоповал уезжали. Хотя и прибыток вроде весьма значительный. За одного Менгеле могут очень многое простить. А тут и прямая связь фашистского недобитка с американцами, и координаты секретных тюрем, в которых, в том числе, содержатся наши агенты. Да и кубинских товарищей хватает. Короче, не поймёшь, чего ждать, и от этого ещё страшнее.

— Да уж, натворил ты дел, — вроде тон был благожелательным, но я вздрогнул, с ужасом уставившись на бывшего наркома НКВД. Вроде же нет техник позволяющих читать мысли! Тогда откуда⁈ — Нэ трясись. Претэнзии к тебе есть, но будем считать, что кровью искупил. После войны мнэ доводилось общаться с выжившими из Освенцима, над которыми потрудился Йозеф Менгеле. Жуткое зрелище. Рад, что этот подонок получил по заслугам. Принято решение наградить за это вас обоих орденом Красного знамени.

— Служу Советскому Союзу! — поднялась с места Сикорская и я вслед за ней, подхватил клич, но потом взял себя в руки.

— Товарищ Берия. Я не считаю, что заслужил столь высокую награду. — конечно, мне было безумно лестно получить подобный орден, но я действительно считал, что не достоин. — Всю работу сделала Татьяна Игоревна. Я только мешался. Если бы ей не требовалось обеспечивать мою безопасность она бы справилась быстрее и без жертв и разрушений.

— Нэ прибедняйся, — отмахнулся Лаврентий Павлович. — Скромность — это хорошо, но нужно уметь принимать заслуженные почэсти. Сколько бы мы ещё думали, что Менгеле мёртв, если бы не ты. Да и сведения принёс просто высший сорт. Снова во снэ увидел?

— Так точно! — а вот теперь я и не думал спорить, приняв вид, как говориться, лихой и придурковатый. — Во сне!

— Нэ блажи. — кивнул бывший нарком. — И присаживайся. Надо же, не врёшь. Эх, где бы ещё парочку таких сновидцев взять.

— Я нечаянно, — давно уже заметил, что иногда у меня язык работает куда быстрее мозга и никакие ранги этого исправить не могут. — Я больше не буду, честное комсомольское!

— Да почему жэ, будь, — улыбнулся Лаврентий Павлович. — Ишь ты, нэ будет он.

— К сожалению, это не работает по желанию, — вступилась за меня Татьяна Игоревна. — Но, если Семёну удастся узнать что-то новое, он тут же доложит. Так ведь?

— Конечно! — отказываться в этой ситуации начал бы только конченный кретин, а я таким себя не считал. — Как только — сразу подам подробный рапорт, кто кого куда и зачем!

— Ну вот, а говоришь нэ будешь, — хохотнул нарком, ведь, как я понял, бывших наркомов не бывает. — Ладно, шутки в стороны. Какие у тебя дальнейшие планы? Наведаться в Чехословакию, как изначально было задумано?

— Боже меня упаси! — я с трудом удержался чтобы не перекреститься. — Хватит с меня Европы! Я лишь недавно в себя пришёл, снова энергетическое тело почувствовал. Евдоким Капитонович настоятельно рекомендовал не напрягаться.

— Всё так. — кивнула Татьяна Игоревна, к которой повернулся Берия за подтверждением. — К тому же теперь это не имеет смысла. Семён поглотил достаточно энергии для прорыва на следующий ранг, теперь ему надо освоить её, ассимилировать, сделав собственной. Любое напряжение, наоборот, может ему повредить. Поэтому для прорыва достаточно будет немного пожить возле Источника.

— Что ж, оставляю это на ваше усмотрение. — кивнул Лаврентий Павлович. — Вы, я так понимаю, по-родственному взяли юношу под свой контроль? Правильно! Такими женихами нэ разбрасываются. Софья девочка умная, ей нужна сосуществующая пара. Да и Леночка Зосимова чудо как талантлива. Берэгите их, молодой человек. Наши девушки куда лучше каких-то там француженок.

— Так точно, — от мысли о моих девочках улыбка сама выползла на лицо. — Лучше наших, советских женщин, никого на свете нет!

— Рад слышать, — внимательные глаза за очками казалось, заглядывали в самые тёмные уголки моей души, и я ничуть не обольщался дружелюбным тоном. Надо будет, точно таким же меня на расстрел отправят. Или на стол к вивисекторам. — А то появилось мнение, что вы оставили Сердце Парижа своей любовнице из личных побуждений.

— Никак нет, — орать я не стал, но изрядно напрягся. — Не скрою, у меня имелись отношения с семейством Лепаж, но на решении оставить данный артефакт это никак не сказалось. Исключительно холодный расчёт. Усиление партии националистов выгодно для нас, поскольку обязательно столкнёт их с американцами. Те ещё им Де Голя не простили, поэтому будут давить. Но появление сильных энергетов позволит компенсировать это, а если добавить обвинение в сотрудничестве с беглыми нацистами…

— Да, французы нэ любят, когда их тыкают в их же фэкалии, но с удовольствием ткнут туда американцев. — согласился со мной бывший член ЦК Политбюро который собаку съел на международных отношениях и уж точно не мне было читать ему лекции, но если такой человек хочет послушать, приходится говорить и говорить честно. — Я читал ваш рапорт и склонэн с ним согласиться. И о Марии Ивановне Кашинцовой мы справки навэли. Такая просто так Сердце из своих рук не выпустит. Что ж! Рад что у вас всё в порядке. Пойду. Старость нэ радость, устаю быстро.

— Всем бы так выглядеть в ваши годы. — я был абсолютно искренен, всё-таки не каждый день встречаешь человека, который в сто тринадцать лет выглядит максимум на семьдесят, а то и шестьдесят пять. — Простите.

— Ничэго, ничэго, — рассмеялся Берия. — Жаль только что моей заслуги в этом нет. А врачи запрещают долго работать. Поэтому пойду, отдохну. Татьяна Игоревна, моё почтение.

— До свидания, Лаврентий Павлович, — Сикорская, почти не вмешивающаяся в разговор, поднялась и проводила наркома НКВД к дверям. И лишь убедившись, что он точно ушёл повернулась ко мне. — Понимаешь, почему он лично сюда явился?

— Меня проверяли. — я без сил опустился на кровать. — Рапорта было недостаточно, а в подвал тянуть решили, что ещё рано. Но почему он Сам пришёл я не понимаю.

— Потому что проверяли не только тебя, но и меня, — то, что результатом могла стать быстрая и безоговорочная смерть женщину, казалось, ни капли не волновало. — Если верующий, можешь пойти свечку поставить, пока нас не тронут.

— Да не помешает, — я с силой потёр лицо. — Нет, к такому жизнь меня не готовила. Вот на хрена я полез в этот Париж⁈ Свалил бы сразу домой и сидел тихонько.

— Себе не ври, — Сикорская уселась на стул, внимательно уставившись на меня. — Ты никогда бы не отказался, даже если бы знал, что попадёшь в лапы к Менгеле. Такая у тебя натура. Навидалась я таких на фронте. Такие как ты в любую задницу готовы залезть ради дела и возможность остаться без головы вас ни капли не пугает. И ты такой же. Надеюсь, Соню не потянешь за собой.

— Я тоже, — спорить было глупо, я действительно ничего бы не стал менять, даже если бы знал заранее куда меня это приведёт. Был бы осторожнее, это да, но не более. Так что Матушка Зима была полностью права. — Я тоже… О! А мы только что про вас говорили!

— Знаете кого мы сейчас видели⁈ — у девочек, залетевших в мою палату, были абсолютно круглые глаза. — Лаврентия Павловича Берию!!! Он даже остановился и поговорил с нами, сказал, что следит за успехами.

— А мне предложили поставить мою оперу в Большом театре. — Лена было настолько под впечатлением, что едва не промахнулась мимо кровати. Мне пришлось ловить её и притянув стакан с водой осторожно отпаивать, пока девушка не пришла в себя. — Сёма, ты представляешь⁈

— Ещё как представляю и ты этого достойна. — я обнял одной рукой Зосимову, а другой Сикорскую, крепко прижав их к себе. — Как же я по вам соскучился! И кстати. Я надысь обещал вам поездку в Европу. А как вы смотрите на Монголию? Отличная страна, прекрасные люди. А кухня какая! Буузы, бухлёр, цуйван. Пальчики оближешь! Поехали в Монголию а? На могилу Чингисхана посмотрим. А то Европой я пока сыт по горло. Хватит с меня приключений. Что бы вы не говорили Татьяна Игоревна, но мне по нраву больше тихая и спокойная жизнь. И не надо делать такое лицо. Вот увидите, больше я ни в какие передряги встревать не намерен!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

СССР-2012. И вновь продолжается бой!

Content

СССР-2012. И вновь продолжается бой!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene