Кодекс Крови. Книга ХIV

Глава 1

Друзья, это ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ том. Первый вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

* * *

— Ещё одно движение, и ты — труп! — прохрипел Жером мне на ухо. — Убери руки от дерева, а свою девку — от моей жены!

— Так и знал, что хорошими делами прославиться нельзя.

Обездвижив чету Шен дю Лимузен с помощью магии крови, я осторожно убрал шею от кинжала и выпустил из серьги лозы Винограда для борьбы с корнями «дерева». Сам же продолжил вскрытие ствола существа-накопителя.

Появление президентского лесничего раз в полгода натолкнуло меня на мысль, что он ездил не ради проверок, а ради чего-то значительно более важного. Если представить, что «дерево» — некая форма жизни, способная высасывать и аккумулировать энергию в подобие жемчужин у моллюсков, то лесничий раз в полгода приезжал за готовыми заполненными накопителями или подобием растительного макра.

Я же сейчас пытался проверить свою теорию на практике. Если внутри не окажется ничего, то я зря подозревал местного президента. Случайности иногда случаются, как в случае с детьми Тильды и Эона. А вот если окажется… то я опять невольно окажусь вовлечённым в чужие политические игры.

У меня даже когти замерли на мгновение. А может, ну его нахер?

Сзади отчаянно замычали.

— Жером пытается попросить, чтобы ты продолжил, — с явным сомнением перевела Ольга. — Он очень раскаивается в своём поведении.

— Я это всё вслух сказал?

— Да, — со мешком подтвердила эмпатка.

Я продолжил вскрытие, и буквально через пару секунд когти наткнулись на твёрдый сердечник. Чуть подцепив его и дёрнув на себя, услышал тихий хруст. Корни отчаянно забились, пытаясь отнять своё, но я одним рывком вынул ярко-зелёный макр с золотыми искорками внутри. Размер камня был чуть больше пяти сантиметров, и по моим прикидкам тянул он минимум на четвёртый уровень.

Убрав когти, я поднёс макр к шальным глазам Жерома, загипнотизировано следящим за моими движениями.

— Ваша магия?

— Их, — считала эмоции хозяина дубравы Ольга.

— Вы собственноручно вскормили на своих землях жирную такую пиявку, которая не только высасывает силы из дубравы, вас и вашего алтаря, но ещё и аккумулирует их в вот такие макры. А теперь догадайтесь, кто и для кого регулярно приезжает в дендрариум с проверкой и изымает их?

У Жерома глаза стали размером с чайные блюдца.

— Он очень просит снять с него паралич, — снова сработала переводчиком Ольга, — а ещё умоляет сделать с этими «подарками» хоть что-то, чтобы прекратить отток энергии из алтаря.

Я снял паралич и уставился на мага жизни, который молитвенно сложил руки перед собой.

— Граф, умоляю, простите мою глупость! Помогите! Вы же можете! Я знаю!

Теперь Лимузена прорвало. Просьбы сыпались, как из рога изобилия.

— Я вообще не представляю, как это выдрать из энергетической системы ваших земель без последствий, — высказал собственные соображения. — Вы же их вдвоём подкармливали, из алтаря черпали напрямую, когда совсем без сил были. Это всё равно, что паразита членом семьи признать и дать доступ ко всем ресурсам. К тому же за пятнадцать лет они не просто присосались, а даже обрели частичную разумность. И зачатки характера у них, я вам скажу, отвратные.

У Лимузена подогнулись колени, и он осел прямо на землю. У его жены потекли слёзы по лицу. Я отпустил паралич и у неё. Жоржетта бросилась к мужу и крепко обняла его в жесте поддержки.

— В-вы к-ког-гда его рез-зать н-начали, м-мы его б-боль как с-свою ч-чувствовали, — заикаясь, пояснила магичка природы. — П-простите н-нас! М-муж м-меня защ-щищать б-бросился.

Это ещё сильнее усложняло дело.

«Гемос, у меня тут очередная неопознанная форма жизни обнаружилась, — обратился я к симбионту, оставленному присматривать за Тайпаной в Великой Пустыне. — Чем-то тебя в голодной молодости напоминает. Не хочешь сходить познакомиться?»

«Конечно, хочу! — с восторгом отозвался Гемос. — Вдруг и с этими договориться выйдет! Стану великим дипломатом или ксенологом, напишу трактат по перевоспитанию паразитических форм жизни и буду лекции читать юным восторженным студенткам!»

Мне даже интересно стало, от кого он такого нахватался?

«Оль, забирай Лимузенов и уводи. Я схожу за Гемосом, он попробует миром с этими договориться».

Эмпатка кивнула и направила свой дар на супружескую чету. Взгляды их стали стеклянными, Ольга буквально взяла их эмоции под полный контроль и приказала идти в гостевой домик.

Я же оглянулся, нашёл ближайшую оранжерею под стеклянным куполом и нырнул в узкую дверцу, ведущую туда. Внутри оказалось душно и влажно. Нос забивали непривычные запахи тропических цветов, от которых тут же захотелось расчихаться.

Выбрав куст погуще, я прикрылся им и открыл портал к Гемосу.

— О! Джунгли! — радостно отреагировал тот. — После пустыни приятное разнообразие! Ну и кто наш клиент? Эта лиана? Или вот этот кустик?

Энтузиазм симбионта был заразителен. Он с такой живостью и радостью реагировал на всё вокруг, что я невольно улыбнулся.

— Наши клиенты — парочка существ, что выглядят как деревья, но уже пятнадцать лет высасывают из окрестных земель магическую энергию. Один при этом вечно голодный, а второй выступает накопителем и трансформирует энергию в растительные макры.

Я показал Гемосу пример, и тот присвистнул.

— Здесь качество переработки энергии высочайшее. Там такое внутри… Вкусное! Это я тебе как бывший паразит говорю! Это можно сравнить с работой гениального артефактора.

— Только этот гениальный артефактор жене местного главы рода шесть выкидышей устроил.

Гемос сразу посмурнел.

— Неси уже!

Я пустил себе кровь и позволили симбионту скользнуть внутрь тела. Мы вышли из оранжереи и вернулись по дорожке обратно к дубу.

«Тебя к пожирателю или накопителю подселять?» — уточнил я у своего переговорщика.

«А кто спокойней?»

«Накопитель, но мы из него не так давно вырезали макр, поэтому сомневаюсь, что он в настроении», — честно предупредил я Гемоса.

«Всё равно давай к нему».

Я развёл кору «дерева» в стороны и выпустил внутрь симбионта. Дальше мне оставалось только ждать.

* * *

Николя отстранённо наблюдал за вакханалией жизни в парке палаццо дель Те. Он не мог объяснить собственных ощущений, но ему казалось, что защита родового гнезда Занзара злится. Но злость эта была печальная, ибо сам дворец ничего не мог поделать с происходящим.

А тем временем театральные представления сменил маскарад, который в этом году проходил в тематике шахмат. Часть парка очистили от деревьев и кустов и расчертили под гексагон со ста сорока семью треугольниками. В партии участвовало сразу три влиятельнейших рода Пьемонта: красные Занзара, белые дель Ува и чёрные Борромео.

Живыми фигурами руководили великие итальянские гроссмейстеры, но, как и четыре века назад, красным вскоре поставили шах и мат.

Николя при этом почувствовал самую настоящую боль палаццо, будто для него это не было партией в шахматы, а самым настоящим сражением.

Церемониймейстер предложил зрителям выбрать самую прекрасную шахматную даму, и ею по всеобщему признанию стала рыжеволосая «королева» Занзара. В свете закатного солнца волосы красавицы отливали алым, что символично перекликалось с цветом рода Занзара.

При этом от палаццо прошла волна злорадного удовлетворения.

— А теперь наша королева может выбрать, кого одарить своей милостью!

Толпа у сцены заволновалась, волнами накатывая. Послышались выкрики:

— Одари меня своим вниманием, королева!

— Я буду твоим королём!

— Ради тебя я готов пустить себе кровь!

Выкрики становились всё более фривольными, а королева всё не могла определиться.

Внезапно воздух чуть в стороне от Николя всколыхнулся, и «королева» вышла из тени прямо перед ним. Она несколько секунд разглядывала исследователя и, наконец, произнесла:

— Уходите, король, немедля, иначе эту ночь вы не переживёте.

Николя только покачал головой. Надо же какая талантливая актриса. Даже сейчас вдали от публики отыгрывает роль «королевы» Занзара.

— Не могу, королева. Я здесь на работе, а не на празднике.

— Тогда пусть помогут вам ваш Бенну и Занзара, — девушка вложила ему в ладонь сложенный в несколько раз кружевной платок. — Надеюсь, это хотя бы подарит вам шанс.

Пока Николя разворачивал подарок, девушка успела раствориться в сгустившихся сумерках. На ладони у него лежал самый обычный кожаный шнурок с тремя простенькими деревянными амулетами в виде дубовых листьев.

* * *

— Я выполнила твою просьбу, — Гризель появилась из тени перед старшей сестрой. — Если не дурак, уйдёт. И нам тоже пора.

— Агнес будем ставить в известность? — Блэйр, она же Виктория Вулф, безотрывно следила на Николя Бенуа из тени.

— Зачем? Её «внучок» должен был обо всём позаботиться. Если нет, то мы ему в няньки не нанимались. А сестре и вовсе нечего здесь делать с учётом интереса Борромео к её персоне.

Блэйр ещё секунду наблюдала за исследователем и с облегчением отметила, как тот повязал шнурок с амулетами на шею.

«Ну хоть не пренебрёг предупреждением и помощью», — мелькнула у неё мысль.

— Уходим, — скомандовала старшая из дочерей виконта Акороса. — Нам ещё Бенуа навещать.

* * *

На сей раз переговоры заняли несколько больше времени, чем я ожидал. Гемос появился непривычно молчаливый. Подселив его к себе, мы отправились в гостевой домик, по пути обсуждая ситуацию.

«Ну и как прошло?»

«Плохо», — ограничился одним словом симбионт.

«Подробности будут?» — осторожно уточнил я.

«Редкого сволочизма тварь, почувствовавшая себя чуть ли не всесильной. Умерить аппетиты не желает, считает себя новыми властителями дубравы, а людей… Когда-то воспринимали их как родителей, но теперь… Теперь Лимузены — никто».

«А что с выкидышами? Зачем?»

«Вначале детская ревность, а после нежелание появления конкурентов на кормушку. Причём конкурентами они признают уже не только Лимузенов, но и президентского лесничего».

«Удалось разобраться с их подпиткой?»

«Если отрезать алтарь, то вполне реально их вытравить, но пострадает минимум треть дубравы. Про хозяев я вообще молчу».

За такими невесёлыми разговорами мы и дошли до гостевого дома. Там стараниями Ольги царила дружеская атмосфера. Жоржетта разливала по чашкам ароматный травяной настой, а Жером нахваливал домашнюю выпечку жены. Моё появление они встретили с одинаковым выражением надежды на лицах.

— Жоржетта, можно ли и мне попробовать ваш ароматный сбор? — улыбнулся я как можно теплее.

Хозяйка тут же кивнула и за минуту сервировала ещё одно место за чайным столиком, подставив поближе блюдо с хворостом, присыпанным пудрой.

От такого нехитрого угощения у меня, на удивление, разыгрался аппетит. Минут десять мы обменивались лишь приличествующими за столом комментариями, воздавая должное умениям хозяйки. Но затишье перед бурей не могло длиться вечно.

— Граф, вы уж простите за неподобающую встречу. Мне стыдно, что глупые предрассудки о магах крови дали благодатные всходы на почве личной драмы, — заговорила Жоржетта. Она успокоилась, перестала заикаться, да и в целом выглядела гораздо лучше, чем при нашей первой встрече. — Мне стыдно и перед вашей супругой, и перед вашей невестой.

Я кивком принял извинения.

Затем в разговор вступил Жером:

— Вы уже сделали для нас больше, чем мы смели надеяться. Вы смогли найти причину краха моего рода и главного выгодоприобретателя. Уже только за это мы у вас в неоплатном долгу. В качестве благодарности я бы хотел предложить поставлять вам бочки безвозмездно по мере возникновения ваших потребностей.

— Это очень щедрое предложение, — оценил я. — И я, безусловно, благодарен за него. Но что вы собираетесь теперь делать с подарками?

— Пока не знаю, — честно признался Жером. — Сначала попробуем сами повоевать с ними, а если не получится…

— Какой у вас уровень? — задал я не вполне корректный для местного мира вопрос.

— И я, и жена имеем шестые уровни владения.

— Закрыться в случае необходимости сможете?

Жером переглянулся с женой и кивнул за двоих.

— А алтарь отрезать?

— Сможем, — ответила за мужа Жоржетта.

— Ты на своём источнике не продержишься, — возразил Жером, целуя жену в макушку.

— Отдашь меня Шину, он поможет, — взгляд Жоржетты горел фанатичным огнём, с которым обычно камикадзе шли на верную смерть.

«Ну что попробуем? — спросил я у Гемоса. — Или пусть сами разбираются?»

«Я в деле», — последовал короткий ответ от симбионта. Уж не знаю, чем эта пара псевдодеревьев смогла так его разозлить.

— Мы можем попробовать один вариант, но под удар может попасть минимум треть вашей дубравы, — честно предупредил я.

От этих слов лицо Лимузенов перекосило, но они сдержались.

— Лучше потерять треть и выздороветь, чем потерять всё.

* * *

Николя не спалось. Участники карнавала и остальных праздничных мероприятий разошлись после полуночи, отдавая парк палаццо дель Те во власть ночи. Как бы ни храбрились смельчаки, а оставаться в одиночестве в парке для щекотания собственной нервной системы они были готовы, лишь пока видели ещё десятка три четыре таких же отчаянных. Сам же Николя в кровавые мессы на землях Занзара не верил. Скорее, уж сам палаццо мог транслировать настроение, изгоняя непрошенных гостей со своих земель хотя бы ночью. Вот в это после сегодняшних ощущений исследователь мог поверить.

Покрутившись какое-то время на раскладном топчане в палатке, Николя вышел со своим артефактным измерителем силовых колебаний и отправился бродить вдоль стены палаццо. Где-то в стороне остались стенания командира отряда, который сокрушался неявкой прекрасной рыжеволосой синьорины на вечернюю прогулку под луной. Почему-то после этого Николя невольно нащупал рукой простенькие амулеты на шее и пошёл дальше. Спустя полчаса он не заметил, как оказался в заброшенной части парка. Под ногами хлюпала болотистая жижа, а вокруг сколько хватало взгляда простирались узловатые кусты, тянущие к нему ветви.

«Хорошо, хоть шёл вдоль стены. Не потеряюсь, — Николя открыл крышку карманных часов на цепочке и чуть подсветил циферблат маленьким огоньком, чтобы рассмотреть время. — Три ночи, пора возвращаться».

Внезапно измеритель в руках затрещал, выдавая резкие изменения параметров защиты. Таких возмущений не было даже днём, когда кандидаты пытались пройти к палаццо. Из-за спины раздался сперва свист, а после протяжный вой. Треск измерителя потерялся на фоне треска ломающихся кустов, сквозь которые пробивалось нечто живое и явно злое, судя по хрипам и рычанию.

«Какого… Что здесь творится?»

Николя невольно пятился к стене в поисках защиты. Треск кустов всё приближался. Бенуа попытался найти укрытие, в крайнем случае сгодилось бы хоть какое-то дерево. Но ближайшее было метрах в двадцати за кустами. Бежать навстречу неведомой зверушке категорически не хотелось.

Треск закончился внезапно. Если бы не полнейшая темнота с диском полной луны на небе, он бы никогда не заметил сумеречную гончую. Серебристая шерсть этих тварей с горящими огнём глазами светилась. Гончая вырвалась из плена кустов и в прыжке рванула к своей добыче. И этой добычей явно был Николя.

Бенуа замер, не в силах сдвинуться с места. Спасения от этих тварей не было. Не с его уровнем магии. Внезапно под ногами пласт почвы сдвинулся вместе, и Николя ухнул в болото, уйдя под воду с головой.

«Отлично, уж лучше утопиться, чем сдохнуть в зубах гончей!»

Где-то над его головой выла тварь, раздосадованная пропажей добычи. Она рычала и визжала, принюхиваясь и пытаясь вновь взять след.

Николя задержал дыхание. Сквозь толщу грязи и мутной воды он услышал хорошо знакомый голос:

— Селена, девочка моя, нам не сюда. Загон начнётся с другой стороны парка. Пойдём…

Голос младшего брата графа Борромео Джованни сложно было спутать с кем-то.

Гончая послушалась хозяина и принялась выбираться из болотистой низменности. Вдалеке послышались ещё голоса. Они были возбуждены и явно сдерживались, чтобы не шуметь.

— Детишки, слушаем инструктаж! — покровительственно произнёс Джованни. — У вас сегодня два десятка целей. Убивать сразу запрещено. Сперва ужас должен затопить всё их сознание, кто сподобится вселить надежду на спасение, получит дополнительное поощрение. Девочки, для вас бонус за возбуждение! И да, добыча будет огрызаться. Есть маги до пятого ранга включительно. Кто подставится и сдохнет получит взыскание. С того света я вас, конечно, верну, но ощущения вам не понравятся.

— Они не смогут покинуть пределы парка? — раздался звонкий девичий голосок.

— Нет. Они в полном вашем распоряжении, — голос Джованни лучился предвкушением. — И помните дядя Джованни за вами наблюдает. Убивать издали магией смерти запрещено. Кто попробует схитрить и умыкнуть чужую добычу, станет моей кормушкой на ближайший месяц! Покажите всё, чему научились. Ату их!

Голоса и лай гончих отдалились, и лишь после этого Николя позволил себе всплыть на поверхность и вдохнуть живительного воздуха. В голове был сумбур из мыслей.

Гончие, голоса подростков, команды для охоты… Он не мог поверить, что прямо сейчас на него и людей рода Бенуа устроили охоту. Почему-то Николя до последнего верил, что его не винили в неудаче с Оком. Иначе зачем было лечение и перевод на другое направление работы?

«Просто хотели подчистить следы, — пришло запоздалое озарение. — И списать всё на призрак рода Занзара. А ведь меня предупреждали».

Глава 2

Джованни в нетерпении поглядывал на часы. Близился рассвет, а до того следовало до конца разобраться с охотой. Больше всего проблем из бойцов ожидаемо доставил командир де Гарди.

Водник пятого уровня до последнего держал оборону у палатки Николя, выполняя родовую клятву служения. Когда же обнаружил, что палатка пуста, то решил пробиваться к выходу из парка.

Зная, что жертва в любом случае не покинет пределы земель Занзара, Джованни решил заняться поиском своего приза. Уж де Гарди молодёжь сообща вымотает и уничтожит. Вообще командир оказался крепким орешком. У него уже и мораль в глубоком минусе, и аурой отчаяния и страха его давили, и пиявку к источнику подселили, а он ещё держался и отбивался, попутно воспевая ритуальные песни.

Для себя Джованни решил, что если молодёжь не справится с командиром до рассвета, то он дарует ему забвение событий этой ночи и жизнь.

Николя же так никто и не обнаружил. Гончая безрезультатно шарила по парку и постоянно возвращалась к месту, где молодняк проходил свой инструктаж. Джованни решил ещё раз проверить бурелом и кустарники в заброшенной части парка. Но на этот раз он ушёл в тени и перемещался по ним, максимально навострив органы чувств.

«Я есть смерть! Моя цель загасить огонь жизни!» — повторял он про себя как мантру, но парк оставался глух к его поискам. Лишь вдалеке ещё упрямо сопротивлялся де Гарди, не желая скармливать огонь своей жизни на благо рода Борромео.

— Где же ты схоронился, Николя?

Джованни вышел из тени, присев на краю бывшего замкового рва, ныне превратившегося в болото. Пришлось снять ставшие привычными перчатки дабы запустить поиск жизни под землёй. Гончая тихо подвывала тут же, не решаясь войти в болото, но постоянно скалясь на него. Близость резиденции Занзара сбивала концентрацию и ослабляла поисковые заклинания, будто сам палаццо пытался защитить исследователя.

— Чем же ты его так покорил? Магии крови в тебе ни капли, Альфонсо проверил.

Джованни вынул из мешка руку кого-то из воинов, оторванную в пылу пиршества молодёжи. Этот инструмент должен был помочь ему в поисках. На влажной от росы земле маг смерти быстро расчертил поисковые руны и, вдохнув в руку жизнь после смерти, приказал:

— Ищи господина!

Рука покрутилась на месте, будто бы принюхиваясь, а после рванула к болоту, быстро перебирая пальцами, как паук лапами.

* * *

Мы с Гемосом стояли напротив врага и ждали сигнала от Ольги.

Я готовился выполнять роль приманки, а Гемосу предстояло надрать эфемерные задницы сразу двум противникам.

«Лимузены в безопасности», — сообщила она, тем самым дав мне команду.

Я вспорол себе запястье и капнул каплей крови на один из выступающих корней пожирателя.

— Пробуй и сравнивай! — подначивал я эту тварь. — Я вкусный! Я такой вкусный, что четырёхтысячелетний алтарь рядом со мной покажется песком на зубах.

Земля под ногами задрожала. Я явственно чувствовал голод и сомнения пожирателя. Всё же зачатки разума подсказывали ему, что столь питательная добыча не должна доставаться так просто. Но ведь и в прошлый раз люди сами добровольно приходили их кормить. Может, у двуногих существ это обычное дело?

С запястья сорвалась ещё одна капля, когда пожиратель не выдержал и выстрелил из-под земли сразу несколькими десятками корней, присасываясь к распоротому запястью.

Остальной кожный покров он пробить не мог, ведь меня покрывала тончайшая кольчужная сетка из адамантия. Корни бесновались, оплетая меня в живой кокон, они придавливали к земле и пытались вскрыть мою защиту. Струйка крови была слишком маленькой для аппетитов пожирателя.

«Алтарь закапсулировался, — передала Ольга, — дубрава осталась без защиты».

«Гемос, пошёл!» — скомандовал я и скорее почувствовал, чем увидел, как чёрная клякса симбионта переползла через мою кровь в корни этой твари и вступила в противостояние.

Я чувствовал себя полководцем, который лишь наблюдал за сражением из безопасной ставки, тогда как его солдаты гибли в схватке. Меня такая позиция не устраивала. Чуть подумав, я принялся накладывать на пожирателя благословения магии Рассвета: Аура Святого, Малое Исцеление, Длань Рассвета. Я чередовал заклинания, используя их в качестве оружия. Каждое благословение молотом ударяло по пожирателю, дезориентируя и замедляя его реакции.

«Не знаю, чем ты его так, но продолжай в том же духе!» — отозвался Гемос. Голос его впервые выражал сдержанный оптимизм.

«Магией Рассвета, тебе безвредно, — пояснил я. — Могу ещё тленом приголубить!»

«Тленом не надо! Я не хочу в братской могиле с вот этим остаться!» — воспротивился симбионт и продолжил натиск.

«Он начал тянуть силы из дубравы, — сообщила Ольга. — С деревьев осыпается листва, они превращаются в труху на глазах».

Пожиратель же, наконец, решился перейти к более активным действиям. Он опутал мне корнями ноги и руки и решил четвертовать, дабы получить доступ к столь упрямому деликатесу.

«А вот хрен тебе!»

Я сменил ипостась на драконью, и тварюшка получилась явно большего размера, чем пожиратель. Выпустив из тела пару адамантиевых гарпунов, я проткнул «дерево» в нескольких местах и принялся взлетать, наживо выдирая его из земли. Дубрава трещала и стонала, заглушая ментальный крик твари о помощи. Из-под земли уродливыми нитями тянулись корни-присоски пожирателя, раскинувшиеся чуть ли не на сотни метров вокруг, и лишь один корень тянулся дальше к близнецу-накопителю. По этому корню к пожирателю медленно, но уверенно тянулась подпитка, подтягивая свежие резервы для бросания в бой. Этот корень креп, менял цвет и, словно пуповина, стал дрожать от пропускаемой через себя энергии.

«Гемос, возвращайся!» — приказал я.

'Я уже почти! Ещё чуть-чуть и ему конец! — воодушевлённо возмущался симбионт, не спеша слушаться приказа.

«Я сказал возвращайся! Три секунды на эвакуацию, и будет тлен!»

Я показал ему крепнущую пуповину между пожирателем и накопителем, и только здесь Гемос послушался. Но он катастрофически не успевал. Поток чистой кристаллизованной энергии будто превратил пожирателя в берсеркера, он теснил Гемоса по всем направлениям, ранее отвоёванных у него с таким трудом.

Я же не мог ударить, чтобы не убить симбионта. Ситуация выходила патовая.

«Сейчас!» — отреагировала на мои терзания Ольга и на своих эфемерных крыльях рванула к накопителю в дендрарии. Спикировав к его подножью, она приложила ладони и направила силу. Я не знаю, какими эмоциями нужно было поделиться, чтобы накопитель не просто перестал делиться энергией, но стал усыхать на глазах. Листья осыпались с него, скручиваясь в трубочки, кора опадала лохмотьями, ветки опадали от ствола с треском, но не долетали до земли, осыпаясь в труху. Пуповина между парными существами иссохла и осыпалась.

В это время Гемос вернулся в меня едва живым, а я же, наконец, дал врагу желаемое. Ему досталась порция моей крови, сдобренная с тленом.

Корни и ствол пожирателя на глазах превращались в пыль и разносились потоками ветра по дубраве. Темные присоски, которыми он тянул энергию из молодых дубов, переносили заразу дальше, уничтожая слабые и больные деревья. Сверху отлично было видно, как осыпались прахом целые поляны в лесу, но радовало, что проплешины были небольшого размера. Над лесом поднялось облако пыли.

Когда же оно осело, оказалось, что первоначальный прогноз с потерей одной трети дубравы не оправдался. Навскидку сверху казалось, что Лимузены лишились от двадцати до двадцати пяти процентов своих лесных запасов. Но это адекватная цена за избавление от собственноручно вскормленного паразита.

Я уже спускался обратно в дубраву, когда сработала сделанная ранее ментальная закладка, и по кровной связи пришёл зов о помощи от Николя Бенуа:

«Ты был прав! Помоги!»

* * *

Когда на лицо Николя упал обрубок руки, он от неожиданности закричал и выпустил весь воздух из лёгких. Пришлось спешно всплывать за новым глотком, но там его уже ждали.

На вершине бывшего крепостного рва сидел Джованни Борромео и ехидно улыбался.

— Зачем только прятался, всё равно ведь от нас не сбежишь.

От мага смерти отделилось белёсое облачко и впиталось в грудь Николя. Но ничего не произошло, лишь один из амулетов на груди потеплел.

«Спасибо тебе Бенну и Занзара, уж не знаю кто из вас послал ту девицу!» — воздал короткую молитву Николя и принялся отступать к стене палаццо.

— Хм, а ты не так прост, как казался, — удивился отсутствию реакции на свою магию Джованни. — Так будет даже интересней!

Младший из братьев Борромео собрал длинные серебристые волосы в хвост шнурком, чтобы не мешались, и хрустнул пальцами.

— Правила для всех одни! Я не буду останавливать твоё сердце, но всё остальное!..

В интонациях бывшего нанимателя было столько предвкушения, что Николя невольно почувствовал себя главным блюдом на праздничном столе.

«А ещё говорили, что Занзара — ночные охотники и кровопийцы. Что-то мне кажется, что речь шла совсем не о том роде».

— Селена, ату его! — отдал приказ маг смерти сумеречной гончей, а сам запустил очередное заклинание, теперь выглядящее как волна тумана. Дубовый лист и на этот раз впитал в себя всю магию без остатка, лишь дерево по краям обгорело и осыпалось золой.

Маг смерть временно отошёл на второй план, ведь в горло Николя метила гончая. На этот раз земля не осыпалась, да и бежать было некуда. От удара в грудь Бенуа отлетел к стене палаццо, но успел запустить в оскаленную пасть сгусток пламени. Уж на несколько неприятных сюрпризов его невеликих сил точно хватит.

Гончая взвизгнула и рассеялась туманом, тут же воплотилась сбоку и вцепилась в бедро. Ногу заливала горячая кровь, а сумеречная тварь всё глубже вгрызалась в мышцы.

Боль разрывала тело, но Николя было на это наплевать. На кровь сбегутся другие гончие и уже точно не оставят ему шансов, но эту… эту он заберёт с собой. Создавая в руках шар огня, Николя отстранённо заметил, что Джованни даже не делает попыток к нему приблизиться.

— Покушай, моя хорошая, папочка специально оставил для тебя самое вкусное!

«Это я-то жертва? Мною кормят голодных псов? Не дождётесь!»

Гнев и ярость придали сил. Огненный шар достиг полуметра в диаметре и побелел, разом повысив собственную температуру. Джованни напрягся. Улыбка слетела с его лица.

— Селена, ко мне! — крикнул маг смерти, отзывая питомицу, но та не успела отреагировать или же попросту не захотела, наконец, учуяв кровь. Одновременно с приказом Николя опустил на голову псины огненный шар. Глаза твари лопнули и вытекли, шерсть обгорела, обнажая череп. На всё это понадобилось менее секунды, а огненный шар и не думал терять силу.

— Сука! Ты — труп! — Джованни не на шутку разозлился. За потерю любимой питомицы он готов был нарушить даже собственные правила. Ярость требовала выхода, и маг смерти ушёл в тень, чтобы подобраться к своей добыче из-за спины и выпить одним касанием.

Только Николя уже этого не видел. Белое пламя было его единственным, хоть и призрачным шансом на жизнь. Увеличив размер огненного шара, он шагнул внутрь, разом отрезая к себе доступ. Внутри пламени теней не существовало.

За пределами огня бесновался Джованни Борромео, осознав, что выпить свою добычу не выйдет. Но не привыкший проигрывать маг смерти принялся швыряться самыми убойными точечными заклинаниями из собственного арсенала.

Амулеты осыпались в пепел от концентрированных ударов, рассчитанных уничтожать целые города, а бьющих по одному единственному человеку внутри белого пламени.

В груди горели горечь и разочарование. Где-то на задворках сознания появился настойчивый шёпот, который раз за разом повторял: «Вас убьют! Вы — лишь пользователь земель без права наследования… Борромео не привыкли разбрасываться деньгами… Я дорожу своими кровными родственниками… Руку помощи предложу… Об этом вы вспомните лишь после того, как ваши высокодоверенные партнёры начнут вас убивать…»

Обрывки воспоминаний собрались в единую картину, когда на груди осыпался пеплом последний амулет, подаренный рыжей «королевой» Занзара. Костлявая рука магии смерти дотянулась до Николя сквозь начавшее затухать белое пламя. Всё сильнее сжимая сердце, она заставляла его пропускать удары, а после и вовсе замереть обречённо.

«Ты был прав! Помоги!» — вложил Николя в свой призыв все остатки имеющихся сил. Огненный шар лопнул, разлетаясь во все стороны раскалёнными брызгами, где-то за спиной отчаянно ругался Джованни Борромео, пытаясь затушить загоревшуюся одежду, но Николя его уже не замечал. Всё его внимание было приковано к рассветному небу, на фоне которого раскрылся портал, и оттуда вылетел самый настоящий дракон.

* * *

Разбираться особо было некогда. Я открыл портал прямо в небе, ориентируясь на затухающую линию крови Николя. Тот сидел белее мела, сползая вдоль замковой стены с остекленевшим взглядом в небо. Рядом валялась псина с обугленной головой, а чуть в стороне приплясывал белобрысый маг, сбивающий со своей одежды языки пламени.

Э, нет, воскрешать я не умею. Зато точно знаю, кто умеет.

Недолго думая, я придавил мага смерти к земле лапой и прошипел ему в лицо оскалившейся драконьей пастью:

— Убил? А теперь оживляй!

Тот во все глаза смотрел на ожившую сказку и даже не думал слушаться. Тогда я решил слегка поторопить его с действиями и, выпустив эфемерные когти, вогнал их ему в грудную клетку, сжимая почему-то не бьющееся сердце.

— Оживляй!

Но этот придурок только расплылся в безумной улыбке и расхохотался:

— Меня смертью не испугать! Я и так мёртв! — и растворился в тени от моего крыла.

Млять! Вот только ещё одной Тени мне не хватало. Ну да хрен с ней, кровь есть, найду! Сейчас Николя бы из Реки времени вернуть.

Я сменил ипостась на человеческую, подхватил кровного родственника и открыл портал прямиком в лазарет к Крысину и Софье. Те, к моему счастью, оказались на месте, о чём-то остервенело споря.

— Оживите мне родственничка, пожалуйста, и не буду вам мешать, — мило улыбаясь, сгрузил я Николя на стол, заваленный документами.

Надо отдать должное, среагировали они быстро. Справившись с первой оторопью, принялись колдовать над пациентом.

Я же рассматривал ладонь, в которую впитывались остатки крови тени и отстранённо отмечал, что образец кажется мне удивительно знакомым. Не веря собственным ощущениям, я слизнул последнюю каплю языком и подумал, что убийство тени, похоже, отменяется. В лёгком ступоре я обратился к кровной связи и задал один единственный вопрос:

— Агафья, почему ты не сказала, что у тебя есть сын?

Глава 3

— Открывай давай портал к себе! — тут же скомандовала вампирша и уже спустя секунду вогнала свои клыки мне в запястье.

— Так, ядов нет, алхимии тоже, надо тебя ещё ментатору показать и…

Я сформировал на ладони шарик из пары капель крови мага смерти и протянул вампирше.

— Пробуй, уж ты-то должна свою кровь узнать!

Агафья оборвала себя на полуслове и слизала шарик крови. На несколько секунд она ушла в себя, но после отмерла, тряхнув головой, будто сбрасывая наваждение.

— Я не помню.

Вот так. Три слова. Женщина просто не помнит, были ли у неё дети. О, этот прекрасный дивный мир! Причём, судя по виду вампирши, для неё наличие отпрыска было ещё большим сюрпризом, чем для меня.

— Покажи!

Я послушно продемонстрировал часть воспоминаний о встрече с малолетним засранцем. Уж не знаю почему, но у меня он ассоциировался с безбашенным подростком, а не со степенным взрослым магом. И дело было здесь не в реальном возрасте, а в психологическом. Будто он реально застыл на этапе подросткового максимализма, бунтарства и общего похеризма, что было бы весьма мило, если бы не его забавы с магией смерти.

— У него сердце не билось?

— Совершенно точно нет.

— Тогда вообще не понимаю… Это какая-то неправильная тень.

Вампирша была в растерянности.

«Ты где?» — пришёл встревоженный запрос от Ольги.

Твою мать, я же ушёл порталом, даже не предупредив.

«Откачиваю двоюродного деда от устроенной на него охоты магами смерти. Скоро вернусь».

«Поторопись, нам бы ещё клятву на крови с Лимузенов получить. Твоё фееричное драконье перевоплощение не осталось незамеченным».

«Да я везде, где только можно, наследил! — постфактум посыпал я голову пеплом. — Постараюсь поторопиться. Хотя… Если что, бери с них клятву крови о неразглашении и пусть быстро добавляют в пыль от тлена какую-нибудь галлюциногенную дрянь. Они — природники, должны в этом разбираться. Этим объясним массовые галлюцинации. Я к тебе Райо отправлю, он разнесёт ветром по округе».

Я чувствовал неуверенность Ольги, она не решалась задать важный для себя вопрос, что было ей не свойственно в корне.

«Оль?»

«Так я же не Комарина и не Эсфес… Как клятву принимать?»

«Ты давно уже стала для меня членом семьи и имеешь все моральные права принимать подобные клятвы. Как только решишься, всё оформим официально».

«Умеешь ты предложения делать таким образом, что от них совершенно невозможно отказаться», — пришёл ответ от эмпатки с ноткой разочарования.

«Оль, я ни разу не романтик, но постараюсь исправиться!» — клятвенно пообещал девушке.

— Прошу прощения, что отвлекаю, но пациент готов, забирайте! — прервала нашу беседу Софья.

На столе сидел совершенно обалдевший Николя со стеклянным взглядом. Если честно, кроме наличия сердцебиения, разницы с трупом я не видел.

Софья проследила за моим взглядом и хмыкнула:

— Сейчас!

Она открыла дверцу небольшого шкафа и вынула оттуда глиняный бутыль. Налив его содержимое в колбу из-под алхимических реактивов, магичка протянула сосуд Николя:

— Пей!

Тот послушно опрокинул в себя содержимое и закашлялся, да так, что на глазах выступили слёзы, открылся рот, а Николя пытался втолкнуть в себя воздух. Зато взгляд приобрёл осмысленность.

— Ногу мы подлатали, но лучше кому-то из лекарей показать, там из энергоканалов выдран приличный кусок.

Я кивнул. Воскрешение и лечение — суть разные вещи.

— Сколько я здесь? — прохрипел спасённый.

— Минут пятнадцать. Не больше, — прикинул я.

— Де Гарди! Командир… Если ещё жив… Мы можем вернуться? Мы последние держались…

— Я с тобой! — тут же отреагировала вампирша.

— Стоять! — рявкнул я. — Забыла, что Борромео на тебя охоту объявили?

— Это ещё кто и на кого теперь охоту объявит! — злорадно оскалилась клыками вампирша.

— Агафья… — предостерёг я её от глупостей, а после поступил совершенно бесчестно, но единственно верно в этой ситуации. Имея кровную связь с вампиршей, я попросту отправил её в сон одним приказом магии крови.

— Софья, удерживай её во сне, пока не вернусь или не дам соответствующую команду! — обозначил я свой приказ. — Если проснётся, то не уследите, исчезнет. Мне это не нужно.

Та кивнула и полезла в другой шкафчик, вынимая новую склянку и смачивая тряпицу в содержимом. Далее эта тряпица отправилась на нос вампирше, а на столе появились песочные часы.

— Показывай, где этот твой де Гарди, попробуем вытянуть.

Как бы я не относился к Николя, но его желание первым делом спасти хоть кого-то из своих людей, произвело на меня весьма положительное впечатление. Что-то от Комариных в нём всё же было. Мы своих не бросали.

* * *

Франциск де Гарди прощался с жизнью. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять и принять неизбежность смерти.

Всё его сопротивление строилось на иррациональной уверенности, что господин жив. Он седьмым чувством знал, что нить жизни Николя Бенуа вьётся, пока он может отвлечь на себя как можно больше участников охоты. То, что это была именно охота, не вызывало сомнений. Лай гончих, гиканье восторженных подростков одного за одним выпивающих его людей и фигура Джованни Борромео, начисляющего поощрения и раздающего наказания своим соплякам, будто они были на уроке в гимназии, а не убивали людей, пытая с особой изощрённостью.

Хитрые твари не убивали быстро, они ослабляли, подтачивали силы, насылали мысли о смерти, о тщетности сопротивления. Воины ломались, подставляя глотки под пасти гончих, и, как бы Франциск ни пытался их подбадривать, соратников становилось всё меньше.

Его самого держала только его стихия, в момент, когда он остался один на один с пятёркой шакалят, по недоразумению имеющих человеческий вид, он почти сдался. Палатка Николя была пуста, а значит, защищать больше было некого.

Но стихия сама потянулась к нему, поддержав и придав силы. Вода ослабляла направленные на него проклятия. Стихия будто мыслила отдельно от Франциска, самостоятельно создавая простейшие конструкты, но наполняя их силой до отказа. Командиру даже удалось достать парочку замешкавшихся подростков ледяными иглами.

Их, правда, сразу же воскресил Джованни Борромео, но моральное удовлетворение де Гарди получил. Единственное, чего не понимал командир, почему его не добили каким-нибудь заклинанием магии смерти? К чему эти отработки низкоранговых проклятий и игры с постепенным отщипыванием жизненных сил? Принимая очередное проклятие, де Гарди уже на чистом упрямстве тянулся к стихии и отбивался хлыстами и сосульками.

Запоздало пришло понимание, что в этом бою он достиг пика своего развития, взобравшись на шестой ранг владения. А значит, скоро наступит откат.

Стянув всю имеющуюся воду к себе, де Гарди решился на последний отчаянный удар. Вместо привычных атакующих конструктов, он погнал перед собой волну высотой в два метра и шириной в десяток. Воды из рва и болот явно не хватало, но уж тут выбирать не приходилось. В момент, когда волна достигла нападающих, он заморозил её. Часть шакалят попала в западню, попросту вмерзнув в ледяную стену, и отчаянно пытались вырваться. Ему бы сейчас рвануть с мечом на изготовку да укоротить их жизни, но сил уже попросту не осталось. Наступил откат. Де Гарди осел на сухую землю, воткнув перед собой меч, чтобы не упасть. Такого удовольствия он им не доставит…

Маги выбирались из ловушки и, перебрасываясь на ходу аргументами, кому должна достаться такая вкусная жизнь, шли к своему главному блюду.

Земля содрогнулась мощным точлком. За спиной у де Гарди резко стало жарко. Подростки Борромео остановились, не доходя до Франциска, а после начали пятиться. Волна белоснежного пламени, обогнула де Гарди с двух сторон и наступала на них, оплавляя землю в подобие базальта. Последовавший за этим толчок чуть не опрокинул де Гарди, но он удержался.

На плечо командира опустилась рука с перстнем рода Бенуа, и знакомый голос произнёс:

— Спасибо, что дождался.

* * *

Прежде чем нестись сломя голову к магам смерти, мы заглянули в караулку Хмарево, где для подстраховки захватили всё те же дубовые амулеты, о которых я ещё совсем недавно рассказывал Жерому Шен дю Лимузену.

Вообще идея была проста и незамысловата. Открыть портал в змеиной ипостаси, имитируя прорыв изнанки, заграбастать живого или не очень живого де Гарди, там уж как получится, и уйти в закат, вернее, в рассвет, судя по местному времени.

Вот только план сразу затрещал по швам. Портал открылся за спиной у коленопреклонённого бойца, что едва держался за рукоять меча, вогнанного в землю, и взирал на приближающихся подростков с мрачной обречённостью.

Те обсуждали, кто и как будет смаковать жизненную силу бойца, а злющий Николя рядом выдал из рук волну белого пламени, на ходу обогнувшую де Гарди и пошедшую на озверевших от безнаказанности подростков.

Уж не знаю, что больше их испугало: змеюка в моём лице, вылезшая из портала, волна пламени от Николя или задрожавшая под ногами земля. Скорее всего, всё вместе. От первого толчка подростки остановились, от второго попятились, а когда земля содрогнулась в третий раз, бросились в рассыпную.

Ко мне обернулся обеспокоенный Николя:

— Здесь, конечно, случаются землетрясения, но, чтобы такие сильные…

— Дай, угадаю, уже века четыре как не было.

— А вы откуда знаете? — изумился Бенуа, помогая подниматься де Гарди на ноги.

— Тогда перестало биться сердце рода Занзара. Сегодня же оно начало биться вновь.

Я отчего-то опасался и дальше оставаться здесь в ипостаси эрга. Мало ли, ещё какой-то отряд городской или родовой стражи придёт удерживать портал. А в человеческом виде я сейчас должен был находиться вообще в другой стране. Поэтому единственным разумным решением сейчас было отступление.

— Уходим!

— Но как же тела… — заикнулся де Гарди. Он ошалело взирал, как его господин общался с огромным змеем, но не спешил бросаться на меня с мечом. Видимо, после изматывающего боя с магами смерти я сейчас выглядел меньшим из зол.

— Получите вы свои тела, не переживайте.

Я открыл портал в Хмарёво, всё в ту же камеру, где когда-то содержали Николя. Тот только хмыкнул, узнавая обстановку.

— Ничего не изменилось, Николя, — прокомментировал я его эмоции. — Вы всё так же члены иностранного рода и находитесь на вверенном мне военном объекте. Разгуливать по нему вы не будете, пока я не получу клятву крови. Располагайтесь и думайте, какие претензии будете предъявлять Борромео, а я пока озабочусь сохранностью тел ваших людей.

Я оставил спасённых в камере, а сам ушёл к себе в кабинет. Мне необходимо было отправить кое-кому послание.

* * *

Висконти Борромео беседовал с братом, то и дело поглядывая на часы.

— Что-то ты сегодня дёрганный, — позволил себе ремарку Альфонсо. — Охота вот-вот завершится, купол спадёт, и вся Мантуя в очередной раз наполнится слухами о кровожадности Занзара.

— Не наполнится! — из тени, отбрасываемой шкафом, вышел Джованни и рухнул в кресло. — Нужно призывать Единорога.

Рубашка на его груди висела окровавленными лохмотьями, а сам маг смерти безумно улыбался.

— Охота завершилась? — напряжённо уставился Висконти на главный козырь рода.

— Без понятия, мне было не до этих мелочей! — пожал Джованни плечами. — У тебя жена сейчас свободна? Мне бы пожрать! А то так и буду с дырками в груди ходить!

Джованни попытался встать из кресла, но его тут же повело. Висконти и Альфонсо не сговариваясь рванули к нему и принялись осматривать рану. Посреди груди зияла пятёрка проколов, начавших чернеть по краям.

— Альфонсо, рабыню! — скомандовал Висконти брату, но тот уже и без подсказок набирал номер на мобилете и отдавал соответствующие распоряжения.

— Кто тебя так?

— Я сегодня впервые встретился с богом и даже пережил эту встречу! — бравировал Джованни, а кожа его тем временем серела. От мертвецких пятен вокруг проколов расходились паутины черноты. — Наш Николя действительно был обещан богу, и тот сильно обиделся, когда я решил забрать себе чужое.

— Что за бог?

— Ящер, не то дракон, не то не пойми кто.

— Точно бог? У него же какая-то птица огненная была египетская, не дракон.

— А ты часто видел порталы посреди неба и появляющихся оттуда говорящих ящеров, лапы которых превращаются в когти и сжимают твоё сердце?

Особняк заметно тряхнуло. Висконти с Джованни невольно обратили взгляд на часы. Действие блокирующей сферы только что завершилось. За этим последовал ещё один толчок и ещё один.

— Какого…

В кабинет вошёл Карло. На плече у него лежала связанная девушка без сознания. Сгрузив её на колени Джованни, он бросил:

— Приятного аппетита!

Одновременно с этим мобилет Альфонсо ожил. Тот внимательно слушал собеседника, не перебивая. Лишь в конце уточнил:

— Уверен?

Получив ответ, нажал отбой и повернулся к братьям. Пока Джованни в прямом смысле слова высасывал через уста девушки её жизнь, латая собственную пробитую грудь, Альфонсо сообщил последние новости:

— Николя выжил, как и его командир. Оба за ночь взяли по уровню магии нашими стараниями. С выжившими молодняк видел не то ящера, не то змея. Пришли и ушли через портал.

— Я же говорил, — оторвался от рабыни Джованни, — бог. И, скорее всего, вознёсшийся, ибо Николя когда-то обмолвился, что его посвятили исчезнувшему покровителю.

Висконти соображал быстро. Два десятка трупов против двух выживших свидетелей грозили обернуться войной родов, которая сейчас никому не была нужна. Одно дело бодаться с разношерстными Бенуа, и совсем другое, если на их стороне выступит де Сен-Гиббон. Этот «президент» последнее время такие эксперименты у себя проворачивает, что даже Висконти не хотелось с ним связываться. Нужно было действовать на опережение.

— Альфонсо, соберите все трупы людей Бенуа и подготовьте к передаче со всеми возможными почестями. Карло, кто из Бенуа самый продажный в ближнем окружении главы рода или… — Висконти задумался лишь на мгновение, — кто ценит сугубо силовые методы?

— Пьер, правая рука главы рода, — тут же отреагировал безопасник и принялся рыться в одном из шкафов, стоящих вдоль стен в кабинете Висконти. Отыскав папку с информацией по роду Бенуа, Карло открыл нужную страницу и дал просмотреть брату.

— Джованни, будь готов отправляться на устранение главы рода Бенуа, возможно, придётся сменить у них власть, чтобы избежать войны, — граф Борромео уже полностью справился с потрясением, набирая на мобилете номер Пьера Бенуа.

Пока гулкие гудки раздавались в трубке, Джованни отёр губы и отбросил от себя скелет, обтянутый серой кожей, ещё пять минут назад бывший юной магичкой в расцвете жизненных сил. Он уже встал из кресла, когда стекло в оконной раме разлетелось на осколки. В грудь Джованни со свистом вошёл стилет, прикалывая послание от неизвестного.

* * *

Личные покои Президента Французской Республики,

Версаль

Лилиан Гиббон любил вставать до рассвета. Чашечка свежезаваренного кофе в одиночестве позволяла настроиться на рабочий лад. Он просматривал сводку, переданную ему от разведывательного управления, с пометкой «Срочно».

«Что тут у нас?» — мысли ещё не до конца сбросившие оковы сна вяло реагировали на информацию. Лилиану пришлось ещё раз перечитать содержание заметки «Имперского вестника».

«Значит, ещё один геройски погибший в стычках на границе член императорской фамилии…»

Затем пришёл черёд отчёта бывшей маркизы дю Варан-Барбарисьен. Лилиан вспомнил изящную брюнетку с шикарным телом, столь страстно извивавшуюся под ним не единожды, и принялся читать её трактовку событий.

«М-да, ещё одного кречетового птенца вышвырнули из гнезда», — хмыкнул он и отвлёкся, боковым зрением заметив, как замигал до того ровно горевший зелёным светом огонёк на артефактной карте республики.

«Что за?..»

Огонёк продолжал трепыхаться, словно его пытался затушить ураганный ветер, но спустя пять минут погас.

Лилиан набрал номер внутренней правительственной связи. На той стороне ответили спустя два гудка:

— Что у нас происходит в Лиможе?.. Ты издеваешься? — зашипел он в трубку. — Пятнадцать лет всё было стабильно, и вдруг сбоит? Он не сбоит, он угас! Найди мне виновного!.. Мне плевать, кто они! Избавься от них!

Чашка с недопитым кофе полетела в стену, осыпаясь осколками и растекаясь бурыми потёками по шпалерам. Президент сделал глубокий вдох и снова вернулся к чтению сводки, но хватило его ненадолго. Увидев знакомую фамилию, он не поленился снова набрать номер правительственной связи. В этот раз ответили сразу же.

— Отставить избавляться, взять под стражу и отконвоировать в Бастилию до дальнейших распоряжений.

Глава 4

Друзья, следуя традиции, бонусная глава за каждый 500-й лайк готова! Приятного чтения!

* * *

Возвращался я к Лимузенам с мыслью, что нужно как можно скорее покидать их гостеприимные леса. Во-первых, не держать же бесконечно Николя с де Гарди в камере, а, во-вторых, Агафья мне усыпление не простит. Но, зная ситуацию с Борромео, я попросту не мог позволить ей соваться на рожон. Нет, я уважал диверсионный и жизненный опыт баронессы, но в случае, когда дело касалось семейных вопросов, все мы становились более сумасбродными и менее разумными. Что уж говорить про вампиршу, у которой за три сотни лет не сложилось с продолжением рода, а тут вдруг появился сын.

К слову, меня и самого заинтересовала ситуация. Что должно было произойти, чтобы она забыла такой факт своей биографии? После сумеречной битвы у неё тоже были проблемы с памятью, означало ли это, что сына она забыла где-то после первого пробуждения? Но опять же возникали вопросы. Первую битву она пережила стараниями принца Гепардеви. Логичным было бы иметь ребёнка несколько иной внешности. Здесь же сынок больше был похож на саму Агафью, чем на перса. Да и семейка Борромео как бы намекала, что персы у них не отмечались. Хотя… что я в принципе знал о магах смерти? Нужно бы внимательней просмотреть воспоминания крови Николя, прежде чем будить Агафью.

Но стоило мне открыть окно портала в Лимузенскую дубраву, как все размышления вылетели у меня из головы. Мимо меня рядами шагали дендроиды, монструозные человекоподобные создания, ещё совсем недавно бывшие дубами в лесу.

— Какого?..

«Ольга, что происходит? Ты где?»

«Мы на границе у гостевого домика. Кому-то очень не понравилось уничтожение кормушки. Поэтому к Лимузенскому лесу подтягиваются регулярные части военных сил Французской республики».

«Официальный повод?»

«Угроза безопасности республики со стороны иностранных граждан».

«Это с нашей, что ли?»

«А с чьей ещё? Крайних обычно очень быстро находят. О, погоди! Нас сейчас во второй раз будут просить сдаться подобру-поздорову и пропустить войска республики на территорию леса».

Я перешёл порталом в гостиную, где ещё вечером мы отдавали должное кулинарным способностям Жоржетты, и оттуда уже хотел выйти на крыльцо, но был остановлен докладом капитана «Капельки»:

«Командир, в воздушном порту нездоровые шевеления. К нам пытается пробраться диверсионная группа. Все в скрыте, но магия крови указывает на приближающиеся точки с током крови».

«Кроме герба Комариных, вывешивайте флаг русской армии, чтобы они задумались, на кого собрались нападать, и врубайте артефактные щиты на полную».

«Есть! И, Михаил Юрьевич… у нас же Тэймэй Ацухировна должна быть на борту», — на всякий случай напомнил мне кровник и тут же выдал рациональное предложение: — Может, кого-то в её личине подсадить для верного счёта?'

«Твою мать!» — выругался я. Как вовремя напомнили про «верный счёт».

«Дорогая, накинь на кого-нибудь собственную личину. Я открою портал на дирижабль», — обратился я к жене.

«Так я сама готова!» — тут же воодушевилась иллюзионистка.

Так я и знал, что она просто не сможет остаться в стороне с её неуёмным энтузиазмом.

«На нас французы ополчились. Здесь небезопасно! Помни про ребёнка».

«Дорогой, кроме того, что я — беременная жена графа Комарина, я ещё японская княгиня и Меч императорского дома Японии. Добавление ещё одного иностранного штандарта сильно заставит призадуматься над своими поступками кое-кого. Ну и ко всему прочему, не стоит меня сбрасывать со счетов как боевую единицу. В случае опасности Йорд меня телепортирует домой. В конце концов, чем меня могут удивить французы после десятка богов-драконидов?»

«Мадам, вы превратились в адреналиновую наркоманку!» — не удержался я от шпильки.

«Не мы такие, жизнь такая! — философски отозвалась жена с улыбкой. — Прекращай надо мной трястись, как над хрустальной вазой, и открывай уже портал».

Жену на дирижабль сопровождала ещё десятка кровников. Не успели они ступить борт, как капитан дирижабля по громкой связи обратился к диверсантам:

— Граждане Французской республики, с вами говорит капитан воздушного судна «Капля» Российского военно-воздушного флота Евгений Прокомарин. Мы находимся на территории республики с деловым визитом, однако же если вы не прекратите несанкционированные попытки сближения с вверенным судном, мы вынуждены будем расценивать этот поступок как акт агрессии в отношении Российской империи. Так же вынуждены уведомить, что ваши действия также будут расцениваться актом агрессии в отношении подданных Японской империи, а именно княгини Инари и даймё Эсфес, находящейся на воздушном судне.

Командир ещё дважды зачитал своё предупреждение.

«Группа захвата прекратила сближение», — коротко отчитались мне по кровной связи.

Ещё бы они не остановились. Одним захватом развязать сразу парочку дипломатических скандалов никому не хотелось.

— Не волнуйся, уж что-что, а крови им попить я смогу, — улыбнулась с предвкушением развлечений супруга и поцеловала меня. — Не зря же у меня муж Комарин! Иди к Ольге.

— В случае обострения… — попытался я достучаться до здравого смысла, но был прерван.

— В случае обострения они не имеют права даже досматривать нас, мы — военный борт, некомботанты. В крайнем случае пришли к нам Райо, уйдём порталом домой. И пусть думают, что у Российской империи появился первый в мире мобильный телепортатор. Петру Алексеевичу скажем, что использовали иллюзию, а сами ушли под невидимостью, чтобы не раскрывать всех сюрпризов нашей «Капельки».

Я покачал головой, поражаясь скорости обработки информации супругой. Вот уж кого с детства воспитывали как акулу межродовых войн. После падения розовых очков, Тэймэй стала мыслить жёстче и рациональней. Понятий чести она не отринула, но приняла и то, что почти весь мир уже давным-давно по ним не живёт.

— Уговорила! Добавь им седых волос и заикания! Я в тебя верю! — я ещё раз поцеловал супругу и ушёл обратно в гостевой домик.

* * *

Мария Петровна решила посвятить утро занятиям физической культурой. У каждого из наследников Петра Алексеевича был собственный распорядок дня, способствующий гармоничному развитию магии, разума и тела. Но воспитатели следили за его выполнением лишь в детстве. Уже в юности считалось, что принцы и принцессы способны без напоминаний следовать собственным распорядкам.

Мария Петровна, как и Александр Петрович, предпочитала всё же придерживаться по возможности распорядка, не погружаясь с головой в удовольствия высшего света. Вот и сегодня принцесса, сменив домашнюю одежду на спортивную, отправилась в гимнастический зал. Проходя мимо покоев старшей сестры Елены, Мария услышала пьяный хохот, переходящий в бессвязный лепет. Чуть замедлившись, принцесса услышала и второй не менее знакомый голос.

«Вот же клещ, а не барбариска! — выругалась Мария Петровна мысленно. — Кому хочешь задурит голову».

Про бывшую маркизу Луизу-Антуанетту дю Варан-Барбарисьен ходили слухи такого порядка, что ещё чуть-чуть и их с принцессой Еленой могли бы записать в любовники. Вот и сегодня вернулись с какой-то очередной гулянки и лыка не вяжут, обжимаясь и хихикая.

Мария в сердцах чуть не сплюнула. Она уже ни раз и не два обращалась к отцу, чтобы тот отослал эту французскую либералку подальше от двора, но императрица Надежда стояла за гражданку Барбарис горой, раз за разом отводя от той императорский гнев.

Уже отправляясь в очередной раз нажаловаться отцу, Мария Петровна резко остановилась, услышав знакомую фамилию.

«А тебя-то каким местом заинтересовал Комарин?»

Елена спьяну тут же выложила про вассалитет Комариных, военную принадлежность и оказание нескольких неоценимых услуг для императорского рода.

На кой, спрашивается, иметь разведку и контрразведку, если любую информацию может слить из первых уст особа императорской крови?

«Это уже перебор», — решила Мария и отправилась прямиком к отцу, вместо гимнастического зала. По дороге к отцовским покоям она столкнулась с взъерошенным Андреем, у которого на щеке даже отпечатался след от подушки. Одет он был кое-как, половина пуговиц и вовсе была не застёгнута.

Мария остановила брата, зашипев:

— Совсем сдурел? Знаешь же, как отец не любит расхлябанность и неаккуратность. Хочешь читку нотаций на полчаса?

Пока она выговаривала брату, пальцы её порхали словно крылья колибри, успевая застегнуть пуговицы, поправить воротник рубашки, пригладить волосы и защёлкнуть запонки. В конце она ущипнула брата за щёки с утренней щетиной, чтобы румянцем скрыть следы от подушки.

Оценив труды свои, принцесса удовлетворённо кивнула.

— Теперь можно.

К отцу в покои они вошли по очереди, Андрей пропустил сестру, так и не проронив ни слова.

Император пил чай с Подорожниковым Борисом Сергеевичем. Чай… в шесть утра…

«Что-то здесь нечисто. Борис Сергеевич просто так вокруг отца бы не увивался сутра пораньше», — сделала себе пометку в памяти принцесса.

Присутствие семейного лекаря несколько сковывало её в собственных жалобах. Зато Андрея совершенно не остановило присутствие Подорожникова. Он кивком поздоровался с отцом и императорским лекарем и выдал:

— Французская Республика пытается задержать графа Комарина и этапировать его в Бастилию.

* * *

Я вышел из гостевого домика на крыльцо. Взгляду моему предстала весьма впечатляющая картина. Прямо в тридцати метрах от границы Лимузенского леса выстраивались войсковые коробки французской армии. Навскидку здесь было не меньше тысячи человек, магами из них было чуть меньше сотни. Десяток самых сильных магов, видимо, в офицерских чинах вышли к границе и о чём-то разговаривали с Жеромом Шен дю Лимузеном.

В это же время по границе леса напротив войск республики выстраивались дендроиды, формируя живую стену из ветвей и корней. А ещё я заметил по току крови, что под землёй вокруг армии собираются всевозможные мельчайшие ядовитые твари. Пауки, сколопендры, змеи, насекомые… Те, на кого не подумаешь, но кто может убить одни укусом. Однако природники не без сюрпризов оказались.

Моё появление не осталось незамеченным. От десятка магов попытался отделиться один, но путь ему тут же преградили выросшие из-под земли корни деревьев.

— Жером, да не сожру я твоего гостя! Пропусти! — огрызнулся маг, зло уставившись на преграду, но не решаясь её уничтожить. На ладонях у него заиграло пламя, выдавая истинные желания. Огневик, значит.

— А я в который раз повторяю, что на мои земли вы не пройдёте. На то нет причин, — со спокойным достоинством возразил Лимузен. — По гражданскому уложению, пока род в состоянии самостоятельно решить свои проблемы, присутствие республиканских войск на его территории недопустимо.

— У меня приказ! — вспыхнул офицер из рода Саламандры, отчего его глаза превратились в два алых угля. — И я его выполню!

— Месье Шарль, — максимально спокойным голосом обратился Ольга к офицеру, на котором уже одежда начала тлеть, — а каков дословно ваш приказ?

— Задержать и доставить иностранных подданных в Бастилию для дальнейших разбирательств по вопросу обеспечения безопасности граждан Французской республики и взыскания вреда, причинённого имуществу республики, — неожиданно для самого себя брякнул офицер. Остальные маги зашушукались у него за спиной. Видимо, подобная откровенность была здесь не принята. Просто они ещё с Ольгой не общались.

Я же, пользуясь выигранным временем, просматривал память крови Шарля и десятки магов, его сопровождавших.

Выходило следующее, их подняли по тревоге меньше часа назад и приказали любыми способами просочиться на земли Лимузенов, проверить состояние «двух артефактов республиканского значения» и этапировать нас в Бастилию для дальнейших разбирательств. Вот и приходилось бедняге Шарлю изгаляться, как ужу на сковороде.

А я ему сейчас ещё и проблем подкину. Успев через кровную связь разбудить принца Андрея и кратко пересказать ему суть затруднений у нас возникших, я решил тянуть время. Примерно представляя, какой линии следует придерживаться, мне пришлось включиться в дипломатические баталии:

— Месье Шарль из рода Саламандры, меня зовут граф Михаил Комарин, я — командир специального подразделения Министерства обороны Российской империи. Нахожусь здесь с личным визитом, в процессе которого столкнулся с прорывом изнанки на землях месье Жерома Шен дю Лимузена. Я и мои люди оказали посильную помощь в ликвидации прорыва и уничтожении высокоранговой твари, потому я не просто не вижу причин для собственного задержания, но настоятельно рекомендую продолжить общение исключительно в присутствии посла Российской империи во избежание недоразумений.

Шарль и остальные маги резко посмурнели. Одно дело — продавливать мелкого дворянина, и совсем другое — действующего военного офицера другой страны.

— И да, в Лиможе находится борт военно-воздушного флота Российской империи «Капля» с моей беременной супругой на борту, которая к тому же является княгиней Инари, даймё Эсфес и подданной Японской империи, не говоря уже о её статусе Меча императорского дома Тэнбю. Настоятельно рекомендую донести до руководства некоторые уточнения в статусе лиц, участвующих в оказании помощи гражданам Французской республики.

У одного из магов пробежала тень беспокойства по лицу. Он взмахом руки поставил защитную сферу вокруг себя и принялся яростно с кем-то ругаться по мобилету.

— Граф Комарин, если всё обстоит так, как вы говорите, то вам нечего опасаться. Вы можете проследовать с нами для дачи показаний и дальнейших разбирательств. Тем более, что уполномоченный посол Российской империи всё равно проживает в Париже.

— Месье Шарль, мой дирижабль доставит сюда посла за несколько часов, в то время как мы с вами будем добираться несколько дольше. Предпочитаю ожидать с комфортом, — включил я наглость на полную катушку. — К тому же к месье Жерому Шен дю Лимузену на данный момент у меня доверия больше, чем к вам. Однако же я не отказываюсь от сотрудничества с гражданами республики и вами лично. Поэтому, если вам нужно провести опрос с привлечением артефактов, с появлением посла я в вашем распоряжении. Однако же вынужден предупредить, что в силу специфики рода деятельности и наличия клятв секретности высшего приоритета участие в беседе менталов и ментаторов невозможно. Не хотелось бы, чтобы после меня обвинили ещё и в нанесении вреда гражданам республики, честно выполнявшим свой служебный долг.

Остальные маги выглядели, будто я им предложил дерьма из общей бочки отхлебнуть, лишь Шарль ещё трепыхался и хотел что-то возразить, но у нас с ним одновременно зазвонили мобилеты.

Номер был незнакомым, как и голос в аппарате:

— Граф, с вами говорит барон Жаков Василий Степанович, уполномоченный посол Российской империи во Французской республике. Я сейчас выезжаю в Лимож, а пока не высовывайтесь от Шен дю Лимузенов. Да, японцы тоже зубы показали за вашу супругу, поэтому не переживайте за неё. И последнее, если вдруг кто-то из местных решит погеройствовать или спровоцировать вас на что-то, то вы назначены временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании специальным приказом Его Императорского Величества от сегодняшнего числа.

* * *

Николя пребывал в некотором шоке от всего происходящего. Про де Гарди и говорить было нечего. Тот, оказавшись в камере, отключился и проспал почти сутки. Николя же не мог позволить себе такого удовольствия. Поразмыслив, он всё же решил попытаться связаться с кланом и предупредить их об опасности со стороны рода Борромео. К тому же необходимо было позаботиться о телах погибших. Это, собственно, и было первопричиной для контакта.

Каково же было удивление Николя, когда на его просьбу связи с родными ему предоставили мобилет, лишь попросили разговаривать в присутствии представителя рода Комариных.

Набирая номер Пьера Бенуа, силовика клана и правой руки главы, Николя пытался представить реакцию вечно вспыльчивого и агрессивного мага воды. И уж точно он не ожидал, что, едва представившись с незнакомого мобилета, услышит:

— Николя, где вас с де Гарди демоны носят⁈ Мы такую операцию провернули, чтобы прокачать тебя и Франциска, а вы сидите, как помойные крысы, где-то забившись в угол, вместо того чтобы вернуться в клан и занять соответствующее своему уровню силы место по праву. Ты хотя бы знаешь, во сколько это обошлось клану?

— Знаю, — тихо, но твёрдо ответил Николя, — девятнадцать бойцов клана, замученных насмерть шакалятами из рода Борромео.

— Кто же виноват, что она оказались слабаками? — вспыхнул тут же Пьер. — Главное — цель достигнута, теперь ты станешь полноправным членом клана и даже сможешь завести семью.

— Я и раньше мог, — обронил Николя, глядя в каменный монолит стены в камере, явно созданной стараниями магов земли. — И они не были слабаками, — почему-то ему важно было заступиться за тех, кого так легко продал их клан, от кого отказался ради мнимой цели величия и силы.

«А ведь я был бы в их числе, — мелькнула горькая мысль, — если бы не Око и Михаил, меня бы также списали в утиль».

— Давайте поднимайте свои задницы или говорите, откуда вас забрать, — не унимался Пьер. — У нас только и разговоров, что про ваше боевое крещение. Заодно и поблагодарите. Бенуа всегда заботятся о своих.

— Сколько?

— Что «сколько»? — не понял вопроса силовик.

— Сколько они предложили тебе или клану, чтобы вы забыли этот плевок в лицо? Дерьмо! Пьер! Вы нас продали, как скот или рабов на убой! Нас травили гончими! Нас пытали! Сколько стоили наши жизни? Сколько⁈

Николя кричал, так что в груди стало горячо. Одежда на теле начала тлеть, потянуло палёным волосом.

«Твою мать! Только ведь начали отрастать, — натурально вспыхнул Николя. — Значит, это не приснилось и было на самом деле. Я стал аватаром Бенну. Безумие!»

Но вместе с огнём сгорала привычная покорность и жертвенность, которую ему вбивали с рождения.

«Будь благодарным! Будь верным! Будь удобным! Не проси! Не завидуй! Служи роду!»

Его прекрасно дрессировали с рождения. Но огонь очищал не только тело, душа и разум тоже очищались от гнили и грязи.

— Закрой свой рот и слушай сюда, сукин ты сын! Вас подняли в рангах, и точка! Остальное — сопутствующие потери! На вас потратили такие суммы, что вам их теперь лет сто только отрабатывать! Так что прекращай строить из себя истеричку и возвращайся. Для вас есть работа!

— Да пошёл ты, тварь продажная! — холодно отчеканил Николя. — Если род готов проглотить такое, то мы нет. Я ухожу!

— Куда ты уйдешь? Без поддержки рода ты — никто! Слабак!

— Плевать! Я нашёл свою кровь, и это не вода Бенуа!

Николя отключил мобилет и отдал его бойцу Комариных. Тот смотрел на него с пониманием, но не проронил и слова, просто снял с пояса флягу и передал. Подождав, пока «гость», как две капли воды похожий на погибшего барона Комарина, отопьёт, боец с татуировкой паука на черепе на чистейшем французском произнёс:

— Для Комариных кровь не вода. Мы все умирали не по разу за Михаила, как и он за нас. Подумайте, прежде чем давать кровную клятву. Обратного пути не будет. Но, если решитесь, обретёте настоящую семью.

Глава 5

— … вы назначены временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании специальным приказом Его Императорского Величества от сегодняшнего числа, — вещал мне скороговоркой Жаков. — Документы привезу, а пока постарайтесь не сдохнуть и не развязать войну.

Связь оборвалась, а я подумал, что наш император всё же весьма быстро соображающий мужик с немалым опытом в крючкотворстве. Вот только быть ему обязанным не хотелось. С другой стороны, Великого Князя ему на блюдце с голубой каймой я предоставил безвозмездно, поэтому нынешнюю помощь можно было считать равноценной оплатой. Услуга за услугу. Вон, даже японцев подняли на уши. Кстати, о японцах…

«Дорогая, как у вас дела?»

«Меня вежливо приглашают в Версаль для встречи с Президентом Французской Республики, Лилианом Гиббоном»

«Выманивают, значит», — перевёл я на понятный язык.

«Конечно, проще ведь иметь репутационные риски лишь с одной страной, а не с двумя. Тем более я находилась на дирижабле и ни в чём не принимала участия. Ко мне претензий нет. А вот „Капельку“ им обследовать очень хочется, невзирая на дипломатический скандал и его последствия».

«Что делать будешь?»

«А ничего. Я как примерная жена без мужа по гостям к мужикам не хожу, — хохотнула Тэймэй. — Да и наши решили по носу щёлкнуть французов. Прислали десяток воронов-убийц из рода Ятагарасу. Одни из лучших устранителей проблем в империи теперь красиво стоят в охранении».

«Как это они так быстро…»

«Так своим ходом же летели. Они, конечно, не по теням ходят, но тоже скорость имеют приличную».

«А что не поделили ваши с Гиббоном?» — мне стало банально интересно, где могли найти камень преткновения две державы, находящиеся боги знают на каком расстоянии друг от друга.

«Понимаешь, любая империя предполагает наследственность власти. Даже у нас при перевороте династию не сменили бы, оставив на троне младшего сына Муцухито, — принялась объяснять Тэймэй. — А здесь бывший герцог де Сен-Гиббон решил создать опасный прецедент и показать, что любой хитрожопый обезьян может взгромоздить свою задницу на трон. Этого ему остальные монархи не простили, как и заигрывания с республиканскими формами правления. Поэтому любая попытка прижать нас воспринимается в том числе и как попытка притеснить старые порядки. По сути, император просто использовал благовидный предлог, чтобы показать Президенту зубы».

Съездили в гости, называется. Я хоть когда-то смогу путешествовать и не вляпываться в неприятности? Начинаю понимать Лимузена, который безвылазно сидел в своей дубраве, но проблемы нашли его и там.

«И ещё, дорогая, с сегодняшнего дня твой супруг назначен временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании, — на всякий случай я ввёл в курс дела Тэймэй. — Предполагаю, что как супруга консула ты также имеешь дипломатический иммунитет».

Жена рассмеялась.

«У императора отличное чувство юмора, поставить тебя консулом по вопросам лесного хозяйства после уничтожения пятой части Лимузенской дубравы».

«Но остальные же четыре пятых я спас!» — делано возмутился я.

«О, нам только что пообещали целого министра иностранных дел прислать, — воодушевилась Тэймэй, — пойду им ещё нервы потреплю. Глядишь, и сам Сен-Гиббон появится!»

* * *

Гийом де Талейран-Перигор отключил мобилет и принялся бездумно постукивать пальцами по столешнице. Вся ситуация с Лиможем яйца выеденного не стоила, но почему-то Лилиан старательно раздувал из мухи слона. Опираясь на весь свой немалый дипломатический опыт и родовое обучение, Гийом видел лишь одну причину для подобных реакций, Комарины умудрились насолить лично Сен-Гиббону. Но когда только успели? Пробыли чуть больше суток.

Мобилет снова зазвонил, на этот раз высветился личный номер президента. Пришлось ответить и уже спустя десять минут стоять перед разъярённым главой республики.

— Гийом, почему наши русские гости до сих пор не на пути в Бастилию?

При этом голос Гиббона был обманчиво спокоен, хоть глубоко внутри у него бурлил вулкан.

— Возможно, потому, что конкретно этих гостей лучше отпустить восвояси, — высказал собственное мнение де Талейран-Перигор, в прошлом один из знатнейших аристократов Франции под покровительством Льва.

— И чем же эти гости такие особенные? — нахмурился президент.

Уж кому-кому, а изворотливой сволочи Гийому он доверял настолько, насколько можно доверять человеку, прошедшему с ним плечом к плечу времена революции. Потомственный дипломат знал столько грязных грешков сильных мира сего и так виртуозно их использовал во благо родной страны, что было бы глупостью не прислушаться к нему.

— Граф Комарин Михаил Юрьевич, восемнадцати лет отроду, глава рода, действующий командир спецподразделения Министерства обороны империи, личный вассал Кречетов, — принялся перечислять Гийом. — По последним донесениям он, как минимум дважды, спасал жизни членам правящего рода, а его родная сестра, как и он сам, имела все шансы стать членом рода Кречетов, если бы не статус последних в роду.

— Последняя попытка переворота? — уточнил президент, показывая осведомлённость о самых свежих иностранных сводках.

— Пресечена им вместе с сестрой, княгиней Виноградовой, до того дважды спасал наследников императорской крови от японцев.

— Интересно… какой преданный пёсик, — задумчиво пробормотал Лилиан, прикидывая, чем может обернуться устранение любимой императорской игрушки.

— Это ещё не всё. В жёнах у него японская княгиня, по неподтверждённым слухам это была награда за предотвращение переворота в стране восходящего солнца. Причём княгиней её сделал сам Комарин, убив дядюшку-претендента. Да и княгиня не так проста, как кажется, имеет примеси императорской крови и носит звание Меча императорского дома Тэнбю. Есть неподтверждённые данные, что княгиню специально выдали замуж за иностранца, чтобы она и её наследники не смогли претендовать на трон по праву силы. Девица имеет девятый ранг в овеществлённой магии иллюзий.

— Девятка — это много, — согласился Лилиан, имея тот же ранг, но в магии земли, — но магия иллюзий? Разве она сможет что-то противопоставить подготовленному боевику?

— Заговорщики тоже недооценили её пол и силу, за что и поплатились. Созданный ею дракон сжёг принца-предателя Юкихито с его ближайшими советниками, — по памяти цитировал де Талейран выдержки из донесений с другого конца света.

— То есть в случае непредвиденных ситуаций у нас могут быть проблемы сразу с двумя императорскими родами, — подытожил Лилиан. — Это всё?

— Нет, — покачал головой главный дипломат республики, — есть ещё информация, что благодаря вмешательству графа на датском троне сменился монарх, а из состава королевства вышло княжество Рюген, новая княгиня которого стала подопечной Комарина.

— Ну эти только нас поблагодарят, если с графом что-то случится, — хмыкнул президент. — Особенно после инцидента на коронации.

— Не скажите, одно княжество не такая уж и большая цена за корону. Тем более, что новый король уже замечен в ухаживаниях за княгиней Рюгена. Кроме того, на Рюгене уже начал работать воздушно-морской узел, акционерами которого оказались Кречеты, Блавалены, Исбьерны и Комарины.

— Хорошая компания для какого-то вшивого графа, не находишь? — пробормотал Лилиан, постукивая пальцами по столу в задумчивости. В большой политике ошибиться с фигурами было очень легко, не зная всего расклада, а вот исправлять ошибки обходилось очень дорого.

— И это ещё не всё, — заикнулся Талейран.

— Судя по его вовлечению в дела правящих родов, он должен быть как минимум бастардом Кречета. Ну же, удиви меня.

— Вопрос в его сестре, княгине Виноградовой. Она — магический дуал, обладает магией огня и воды. Потенциал… — Гийом запнулся, подбирая слова, — официальный в районе двух семёрок, неофициальный… по слухам в районе вашего. И в женихах у неё ходит шахзаде Искандер Кёпеклери, сын санджакбея Трапезунда из боковой ветви правящей династии Османской империи Куртов.

— Третья империя нарисовалась, — впечатлился Гиббон.

— Не факт, что они ввяжутся, слишком уж условная связь, но и сбрасывать со счетов такую возможность мы не можем, — Талейран привык озвучивать все существующие расклады без утайки.

— А что у самого Комарина с магией? Если у него такая сестрица.

— Официально — седьмой ранг в магии крови и способности печатника. Парень в одиночку закрывал прорывы изнанки шестого уровня собственной кровью, за что и получил графский титул, а род в принципе специализируется именно на этом. И не только.

Казалось, у Гийома есть ответы на все вопросы президента.

— Ну и на чем же они специализируются? Гийом, мне из тебя всю информацию клещами нужно вытягивать? Выкладывай уже.

— Некоторые ваши специфические заказы через подставных лиц мы приобретали у Комариных.

Как бы Гиббону не хотелось размазать наглеца, который уничтожил дело рук его, но Гийом смог перечислить слишком много причин не делать это в лоб.

— Допустим…

У министра иностранных дел зазвонил мобилет, и Гийом взглядом спросил, может ли он ответить. Получив утвердительный ответ, де Талейран выслушал собеседника и криво улыбнулся, отключив связь.

— Только что графа Комарина назначили временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании, — поделился Гийом свежайшей информацией. — Теперь у него и супруги дипломатический иммунитет.

Лилиан откинулся на спинку стула и зааплодировал, взглянув на настенные часы.

— Час. Всего лишь час потребовался русским, чтобы провернуть у нас под носом диверсию и полностью прикрыть её исполнителей. Скажи мне, Гийом, неужели ты это стерпишь?

Талейран улыбнулся с предвкушением. Когда президент находился в таком настроении, можно было предлагать самые безумные идеи и получать на них не только благословение, но и финансирование.

— Я предлагаю нанести Комариным ответный визит силами наших иностранных партнёров. У русских есть поговорка: «Старый конь борозды не испортит». В нашем случае юный единорог любого из старых за пояс заткнёт.

— Пусть, — разрешил президент. — Только сделай это от имени кого-то из врагов республики. Чтобы три империи сделали нашу работу за нас, уничтожив самых строптивых. А я, пожалуй, даже съезжу и посмотрю на этого графа, может, какую-нибудь грамоту от республики ему вручу за спасение граждан страны в опасной ситуации.

Талейран нахмурился на последних словах.

— Позвольте совет?

— Говори уже, — президент пребывал в хорошем расположении духа. Предложенное Гийомом решение его полностью устраивало, хоть и имело отложенный во времени эффект. Зато и тень на него не бросало.

— Не стоит вам лично встречаться, — покачал головой Талейран. — Магов крови не просто так уничтожали, те же единороги добили своих соседей не только и не столько из-за политических амбиций. Власти хватало на всех. Но имея собственные грозные силы, единороги испугались дыхания смерти на своих загривках. Если маг крови добудет образец вашей крови, то вы никогда не будете знать времени и места собственной смерти.

Гиббон оценил честность дипломата и его предусмотрительность, сделав себе зарубку о преданности Талейранов и временном перемещении их рода в списке угроз в самый конец. По какой-то причине Гийом не рвался в кресло правителя республики, предпочитая, как и весь его род, дипломатическую стезю за пределами страны. А ведь возможность была. По древности крови и по наличию собственной сети информаторов Талейраны легко могли соперничать с Гиббонами. Но не стали. И вот теперь такое своевременное предупреждение.

— Благодарю за совет и ценю вашу верность. Говорят, русские любят быструю езду… Так пусть наши тёмные коняшки довезут его с ветерком на берег Реки Времени.

* * *

Я наблюдал, как на глазах менялась парадигма взаимодействия с нами.

Шарль, получив новые вводные по мобилету, даже просветлел лицом.

— Господа, вышла неувязка. После прояснения ситуации народ республики в моём лице выражает вам, граф Комарин, благодарность за помощь в закрытии прорыва изнанки и минимизации жертв среди граждан. От лица мэрии Лиможа вам так же будет выписана благодарность, и предоставлен скромный памятный дар! Честь имею!

У Жерома было такое выражение лица, будто ему только что аннулировали смертный приговор. Возможно, так оно и обстояло на самом деле. Ведь Шен дю Лимузен выступил против своей страны, выполняя кровную клятву и защищая нас.

— Что будем делать? — осторожно спросил он у меня, не спеша отзывать дендроидов с границы собственных земель. Вероятно, переживал, что выступление Шарля могло оказаться хитростью.

— Ждать посла Российской империи, он обещал вскоре прибыть, — озвучил я собственное предложение. — Ну и армию свою рекомендовал бы не отзывать до поры до времени. На случай разбирательств, показания я дам, нам бы ещё представителя республики для законности…

— Шарль, — окликнул Жером офицера, — сюда должен прибыть посол Российской империи, граф готов дать показания в его присутствии. Засвидетельствуешь?

— Зачем? — удивился огневик. — Инцидент ведь исчерпан.

— Месье Шарль, я такой же военный, как и вы, — решил я проявить отраслевую солидарность, — когда все разъедутся, вас заставят написать тонну отчётов. И лучше бы вам иметь, что к ним приколоть в качестве свидетельских материалов.

— Месье Михаэль знает толк в бюрократической волоките, — криво улыбнулся офицер и протянул руку для рукопожатия, — благодарю.

— У месье Михаэля родовые земли в аномальной зоне, — чуть добавил я откровенности в разговор, — в самый дерьмовый месяц у нас было до тридцати прорывов изнанки, и по каждому из них я сдавал отчёт в Министерство обороны.

— Месье знает толк в извращениях! — присвистнул Шарль.

— Нет, это бюрократия знает толк в пытках, — отшутился я, и мы вместе рассмеялись.

* * *

Посол прибыл лишь к вечеру, что с учётом отсутствия свитков телепортации было ещё очень и очень оперативно. Им оказался невысокий кряжистый мужчина с окладистой седой бородой и волосами, собранными в хвост. Смотрел он на нас оценивающе, отмечая каждую деталь, и напоминал скорее разведчика, чем дипломата.

Нас с Ольгой и Лимузенов опросили под артефакт лжи в присутствии огневика Шарля и Жакова Василия Степановича. Всё время беседы артефакт сиял девственной белизной, что не могло не порадовать всех собравшихся.

Для Лимузенов вопрос и вовсе был шкурным, они не видели ничего, но при этом были в курсе, что часть дубравы уничтожила явно не тварь из прорыва… хотя, если подумать, парные существа-подарки президента вполне подходили под это определение.

Опрос завершился церемониальным вручением Шарлем благодарственного письма и какой-то памятной безделицы в мешочке, которые я даже в руки брать не стал во избежание неприятностей. То ли паранойя разыгралась, то ли слова Ольги о специфичности местных «подарков» запали глубоко в душу. Переадресовав всё Жакову, я отказался от подобной чести:

— Насколько знаю, дипломатам не по чести принимать подарки от иностранных граждан, даже вполне заслуженные, потому передаю сии благодарности Жакову Василию Степановичу, как вышестоящему начальству. Наверняка ведь имеется некий музей, где выставляются напоказ подобные подарки, как заверения дружбы с теми или иными странами.

На эту идею меня натолкнула Ольга, поделившись воспоминаниями о своём родном мире. У них что-то похожее было. У посла же выражение лица стало очень задумчивым, уж не знаю, о чём он думал, но сердце у него просто-таки отбивало чечётку.

Когда Шарль нас покинул, а Лимузены дали возможность пообщаться наедине, Василий Степанович принялся коротко инструктировать нас:

— На дирижабль возвращаемся вместе, оттуда идёте прямым курсом на столицу, — заметив моё желание возразить, Жаков погрозил мне пальцем, — я не усложняю вашу работу, а вы не усложняйте мою. С собой повезёте срочную дипломатическую почту. Ваши полномочия консула завершатся по прибытию в Москву. И последнее… — посол хмурился и чуть подёргивал себя за густую седую бороду, — Гиббон на вас за что-то взъелся, а он — личность мстительная, что-то вроде нашего Мышкина. Не обманывайтесь сегодняшним представлением, ждите неприятностей. Нынешнее отступление — лишь закономерная реакция на нашу молниеносную защитную комбинацию. Будьте осторожны.

Жаков продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал, потому как на связь вышел Комаро:

— Гладь шнурки или полируй чешуйки, не знаю уж, как ты готовиться будешь, но заседание малого божественного совета назначили через три дня. Будем знакомить тебя с нашим местным серпентарием.

Глава 6

Путь из Лиможа до столицы занимал от двенадцати до четырнадцати часов. Лететь всё это время на дирижабле мы не стали, уйдя в Хмарёво порталом. Я же попросил предупредить меня перед стыковкой в воздушном порту, чтобы успеть вернуться на борт.

В Хмарёво вопросов, требующих моего решения, меньше не стало, особенно с учётом предстоящей встречи с богами. Причём, хоть я и осознавал, что адамантий при желании был в состоянии помножить на ноль весь земной пантеон, но не исключал и варианта какой-нибудь западни, после которой я банально могу не умереть, а, скажем, попасть в тюрьму, как в своё время Райо. В таком случае моим придётся туго. Поскольку установить мир во всем мире за три дня не стоит даже и пытаться, то необходимо было хотя бы попробовать подстраховать их. Особенно это касалось Ольги.

Я сомневаюсь, что обычные люди заинтересовали бы богов, а из необычных были мой сын с каплей крови Комаро и Ольга. За сына Комаро будет стоят горой, что уже продемонстрировал, а эмпатку подстраховать предстояло мне.

В своём статусе полубогини она могла весьма заинтересовать местный пантеон, а уж если кое-кто узнает прошлое её души, то проблем Ольга не оберётся. Почему-то вспомнились слова алтаря стихий, что будь неё страховка в виде алтаря в другом мире, её бы не убили. Сейчас такая страховка была у меня, а значит, следовало озаботиться распространением второго шанса и на всех остальных моих близких.

Но пока на повестке дня первой в списке стояла Агафья. Разговор с ней предстоял сложный, но и держать её в сонном состоянии не имело смысла. Чем дольше это продолжалось, тем серьёзней были последствия для наших с ней отношений.

Потому оставив Ольгу и Тэймэй в Хмарёво, я ушёл в Эсферию. На моё появление Софья отреагировала спокойно, прикинув время в песочных часах, она предупредила:

— Проснётся через пятнадцать минут, и лучше бы унести её отсюда. Не хочу потом кабинет восстанавливать.

Заметив мой вопросительный взгляд, Софья честно призналась:

— Я бы хотя бы попыталась тебе врезать за такое обращение, хоть умом и понимаю, что решение было верным. Но мы же женщины, а потому эмоции пойдут впереди разума.

Я прикинул сроки сна Агафьи и мысленно обругал себя самыми последними словами. Это там прошёл всего день, а здесь-то целый год. Твою мать! Год! Еда!

Видимо, мысли мои были столь красноречивы, что бывшая принцесса поспешила меня успокоить:

— Кормили мы её, не изверги же! Нам ещё оголодавшей вампирши здесь не хватало после спячки.

Я поблагодарил Софью и, взяв Агафью на руки, перенёсся в Башню Крови. Одна Агафья никогда бы не получила туда доступ, ведь экзамен на доступ к башне она ещё не сдала. Но у меня на руках Башня не просто пропустила вампиршу, но ещё и сама предложила нужный зал под мои нужды.

Стоило перешагнуть его порог, как мы оказались в пульсирующем сгустке света. Вообще этот зал создан был для того, чтобы мы могли просветить свою душу, взвесить целесообразность поступков. Сложнее всего было здесь идейным. Абсолютно уверенные в собственной правоте, они страдали. Свет обжигал их, заставляя чернеть тело, как если бы это было отражение души. Я же забрёл сюда лишь единожды, сомневаясь в своих действиях.

Кровь сочла мои поступки рациональными и меньшим из зол в масштабах вселенной, а потому из моей души выжгли сомнения.

Сейчас же это был второй визит. И я надеялся, что сгусток света подарит мне хотя бы несколько мгновений для того, чтобы объясниться с вампиршей.

Я уселся в самом центре зала и принялся ждать, пока Агафья придёт в себя. Свет казался ласковым и будто бы даже пушистым, обволакивающим словно пуховое одеяло зимней морозной ночью. Растворяясь в этом тепле, я не заметил, как вампирша проснулась. Зато удар в челюсть прекрасно оповестил о пробуждении одного из самых близких мне людей в обеих жизнях.

— Ты!.. — задохнулась от возмущения вампирша и попробовала извернуться в моих руках, но я держал крепко.

— Выслушай меня! — попытался я достучаться до разума женщины.

— Ты усыпил меня! Ты не спрашивал, не объяснял! Ты посмел решать всё за меня! — она била меня по торсу так, что рёбра трещали, а адамантий осторожно поинтересовался:

«Может, доспех нарастить?»

«Нет», — отказался я, а сам продолжил разговаривать с Агафьей:

— Ты бы сорвалась туда, и неизвестно чем бы это все закончилось! Эмоции — плохой советчик.

— Я тебе верила! Я доверяла тебе как себе! А ты меня усыпил! На год! Как ненужную вещь убрал с глаз долой в подвал!

Осознав, что я даже не сопротивляюсь и не закрываюсь от ударов, лишь удерживая её в объятиях, она чуть остыла, но, как оказалось, мне это только показалось.

Вампирша вогнала клыки мне в шею и принялась жадно пить мою кровь, при этом уж не знаю, что она сделала, но вместо обожания и раболепного желания ей угодить по венам у меня растекался самый настоящий яд. Кровь жгло болью, обидой и разочарованием.

И тогда я открыл ту часть своих воспоминаний, которые сам от себя старался спрятать в самый дальний угол души. Они не делали мне чести и не принесли облегчения, но были частью моей жизни.

Канун прибытия летающего острова

Резиденция Альба Ирликийского

В моей душе сплелись в любовном танце боль и ненависть, на страже их уединения стояло абсолютное безразличие. Своя и чужая кровь чавкала под ногами, не успевая впитываться в землю. Я не замечал никого и ничего. У меня была цель. Эта цель сейчас была прикована металлическими штырями к алому от крови камню, словно бабочка.

Их было много… Кого? Штырей в теле, расположенных таким образом, чтобы уничтожить разом все энергетические узлы в теле той, что некогда была красивейшей из женщин. Или же святош в белоснежных плащах, что стояли против меня стеной, отделяя от места, где умирала часть моей души.

Я не замечал. Я был артефактом, бездушным артефактом, уничтожающим всех на своём пути. Кровавые серпы и щиты вращались вокруг меня в бешенном смерче, не позволяя пробиться святошам, я же стягивал к себе всю доступную кровь, превращая в смерть.

Тела падали на землю, расползаясь и исчезая в крови белыми кляксами, но силуэт всё не приближался, а будто бы отдалялся от меня.

Я же видел перед собой только глаза. Они кричали, когда тело не слушалось, когда горло уже не было способно проталкивать сквозь себя крики и хрипы. Связь они каким-то образом заблокировали, но выставили её на всеобщее обозрение, повыше, чтобы мне было отлично видно её страдания со всех ракурсов.

Не было гордой и уверенной в себе воительницы. Не было бывшей любовницы и предательницы. Не было внутреннего зверя. На меня смотрели глаза маленькой испуганной девочки, которая умирала и прекрасно знала это. Я уже видел эти глаза, когда однажды спасал ей жизнь. Удивительно разумные глаза, полные слёз боли и радости от того, что она всё-таки увидела этот мир, в отличие от всех её братьев и сестёр.

Она не просила помощи, она не желала выжить любой ценой, она звала хотя бы одно живое существо, чтобы не умереть в одиночестве. Тогда ей повезло, я пришёл за ней и спас, и сегодня я пришёл, но это уже ничего не могло изменить.

И я, и она это понимали, но я всё равно шёл. Шёл, чтобы не оставить её умирать в одиночестве. Шёл, чтобы исполнить самое её первое и самое последнее в жизни желание.

Я дошёл. Легион Альба Ирликийского перестал существовать, но и часть моей души умерла на моих руках с лёгкой улыбкой на губах, как и собиралась умереть при рождении.

Я ещё пытался что-то сделать, подстёгивая регенерацию, вливая собственную кровь, не желая верить, что это конец, что я допустил это. И пока я продолжал бессмысленную борьбу, меня сковали дюжиной печатей, запечатали, словно зверушку в клетке, отрезая от магии и собственной сути.

Из воспоминаний мы вынырнули одновременно. По щекам у Агафьи катились слёзы, которые она даже не пыталась утереть. Замерев, словно испуганная пичуга, у меня в объятиях, вампирша не спешила открывать глаза.

— Вот чего мне стоили эмоции. Хочешь так же?

* * *

Швейцария, долина Лаутербруннен

— И понесли же их демоны не знамо куда… — ругалась Гризель Акорос, пробираясь по глубокому снегу, — сидели бы дома, но нет, они же слишком гордые графья, мать их так через три водопада!

— Не ворчи! — Блэйр на самом деле была согласна с сестрой, но мысленно переживала совсем по другому поводу.

Агнес уже давным-давно должна была добраться домой и подначивать сестёр победой в споре. Двухдневная тишина давила на нервы. Выходить же первой на связь, не выполнив данное обещание, Блэйр не позволяло чувство собственного достоинства. В конце концов, Агнес не маленькая. Что с ней могло бы случиться?

Рассвет золотил вершины гор, открывая потрясающий вид на долину. Не зря местные называли её долиной водопадов. Ледники рыдали, срывались с обрывистых скал грохочущими струями, питая альпийские луга и образуя местами блюдца озёр.

— Красиво! — восторженно выдохнула Гризель. — Надо будет приехать сюда в отпуск.

— У тебя сейчас отпуск, и ты уже здесь, наслаждайся, — Блэйр была сама практичность, предпочитая жить здесь и сейчас, а не откладывать на вечное потом. — Можешь охмурить кого-то из Бенуа и пожить здесь десяток годков, а потом трагично погибнешь в каком-нибудь водопаде, породив новую легенду.

— А это идея! — тут же воодушевилась рыжая бестия их семейки. — Только надо внешность чуть подправить, а то будут потом искать, как Агнес.

— Чтобы как Агнес ещё постараться надо, — буркнула под нос Блэйр, — ну или чтобы кто-то попросту свихнулся на тебе.

— Как думаешь, если бы мы ему сказали, что он своими руками убил жену, он бы отстал? — задумчиво глядя на тонны воды, ежесекундно срывающиеся со скал, пробормотала Гризель.

— Этот? Нет! — безапелляционно отозвалась старшая сестра Акорос. — Его и через полтора века не отпустило, а ты хотела, чтобы он здраво мыслил в самый разгар гормональной бури.

— Ну… может, просто без детей бы жили… — несмело возразила Гризель.

— Тебе напомнить, кого бросилась спасать эта скотина? — в который раз вспылила Блэйр. Этот разговор у них происходил не впервые. — Не жену, а недолича, порождённого её чревом. Если бы не мы, Агнес так бы и осталась лежать на родильном ложе в луже крови без помощи. Тварь!

Гризель, как обычно, промолчала. Спорить не было настроения. Как ни крути, но теням не зря запрещалось иметь отношения с магами смерти. С кем угодно, но только не с этими. Почти в ста процентах случаев они были совместимы в плане заведения потомства, но это потомство убивало мать и рождалось личем, зачастую не контролирующим свою жажду и навсегда застревающим в младенческом возрасте. Сестре повезло, что Блэйр и Гризель были рядом и не побоялись попросту вскрыть чрево Агнес, вынимая недоразвившегося лича и не давая тому выпить мать полностью.

Обвинения в адрес Висконти Борромео также были оправданными. Этот урод, несмотря на предупреждения сестёр Акорос, бросился спасать сына, а не жену, чего ему не простили.

— Боги с ними, — миролюбиво согласилась Гризель. — Теперь нам нужно выяснить историю рождения совершенного другого ребёнка. И я задницей чувствую, что она не менее интересная. Побудешь моей дуэньей? Может, и вправду себе муженька подберу среди Бенуа…

Блэйр лишь хмыкнула, на глазах превращаясь в степенную матрону, с возрастом, явно перевалившим за три сотни лет, пенсне на носу и седыми буклями вместо волос цвета воронового крыла.

— Сойдёт, внучка? — прокряхтела бабуля, чуть согнувшись и заведя руку за спину.

— Сойдёт, виконтесса! — восторженно пискнула Гризель, сама превращаясь в блондинку с небесно-голубыми глазами, тонкой талией и высокой грудью, что так и норовила выпасть из декольте при реверансе.

— Скромнее нужно быть, Бри! Вот в наше время…

Сёстры Акорос растворились в тенях, чтобы возникнуть у входа в респектабельную гостиницу уже в выбранных образах. На входе им попался широкоплечий амбал в военной форме и шрамом через левую щеку. Он чуть не зашиб «бабулю», но с хищной грацией успел подхватить ту и не дать упасть.

— Прошу прощения, мадам! Не заметил!

— О, молодость. Вам всё бы в небо глядеть, тогда как старость склоняет всё ближе к земле, — проскрипела «бабушка».

— Так и есть, — хмыкнул амбал, и его взгляд невольно упал на вторую девицу. Раньше он её не заметил в тени от стены. Но сейчас, когда она молча хлопотала вокруг старушки, капюшон её плаща спал, а накидка на груди едва держалась на фибуле, демонстрируя юную и прекрасную девичью грудь никак не меньше третьего размера.

— Дамы, прошу прощения за назойливость, но как невольный ваш обидчик не могу не поинтересоваться, а где ваши вещи? И что вы делаете на рассвете в этой богами забытой дыре?

— Не ваше дело, месье… — девица демонстративно замолчала, вздёрнув носик, отчего её волосы кудряшками рассыпались по плечам, а глаза полыхнули ледяным огнём.

— Месье Пьер Бенуа, — поспешил представиться амбал, принимая светские правила даже за пределами родины.

— Так вот, месье Пьер Бенуа. Мы с бабушкой путешествовали по Италии, и там ей поведали про долину водопадов. Она захотела их посмотреть, и вот мы здесь, а багаж… — блондинка горестно вздохнула, но попыталась скрыть это, — а багаж ещё не доехал.

— Мадемуазель… — таким же вопросительным тоном включился в игру Пьер.

— Мадемуазель Бри Блэкмаунт, — представилась блондинка, столь же разительно отличаясь от своей фамилии, как чёрная гора гранита могла бы отличаться от меловой скалы.

— Так вот, мадемуазель Бри Блэкмаунт, раз уж я невольно доставил новые неудобства вашей бабушке, то позвольте хотя бы нивелировать некоторые старые. Приглашаю вас погостить в поместье Бенуа на период вашего пребывания в долине.

— Молодой человек, благодарим за предложение, но юной леди не стоит откликаться на подобные предложения, — чопорно вступила в разговор бабушка, поправляя пенсне на носу.

— Мадам, при всём уважении, у меня не было даже мысли скомпрометировать мадемуазель Бри. К тому же в поместье проживает по меньшей мере три десятка благородных девиц в возрасте от трёх до трёхсот трёх лет. Вы найдёте себе компанию, а они хоть какое-то развлечение в этом уединении. Поэтому, мадам Блэкмаунт, окажите мне честь…

Старушка пожевала губу в раздумьях, но, увидев умоляющий взгляд внучки, поджала губы и всё же проскрипела голосом несмазанной телеги:

— Нам не хотелось бы вас стеснять, но раз уж дамам скучно, то почему бы не помочь друг другу. Благодарим за приглашение и с радостью примем его, месье Пьер.

* * *

— Вот чего мне стоили эмоции. Хочешь так же?

Вампирша открыла глаза, в них плескался океан чужой боли.

— Прости за это, — я принялся утирать ей слёзы, — не думал, что придётся делиться таким, чтобы ты повременила бросаться в авантюры с головой.

— Да уж, — всхлипнула вампирша. — На фоне такого мой гнев и обида как-то меркнут.

— Нет, — покачал я головой. — Ты имеешь полное право злиться, но как по-другому тебя сдержать, я не придумал. Сейчас, когда ты более-менее способна слушать, мы пообщаемся с Николя и с Микаэлем дель Ува, вызнаем у них всё про твоего сына, а после ещё и ищеек отправим. И лишь после тщательной подготовки поедем знакомиться с этим засранцем. Сама видела, чем заканчиваются эмоциональные авантюры.

— Да я и сама могу всё узнать! — взбрыкнула Агафья.

— Можешь! Я в тебе не сомневаюсь, но не хочу рисковать. Подстраховать пока я тебя не смогу, ибо меня вызывают на божественный сабантуй, и мне предстоит навершить таких великих дел, что самому страшно.

— Например? — нахмурилась вампирша.

— Завещание написать, жениться и ещё по мелочам…

У Агафьи брови взметнулись чуть ли не на лоб.

— Мы ещё от прошлой свадьбы не отошли, — хмыкнула та. — Да и свадьбы за три дня не делаются. Светка, конечно, и так обменяться клятвами будет рада, но семья её тебе этого не простит.

— Я не про Свету, — пришлось расставлять точки на ё. — Если со мной что-то случится, то Ольгу местный пантеон раскатает в блин.

— А она…

— Она отыскала четвёртую первостихию, отпустила груз прошлого и встала на путь обожествления, — закончил я за вампиршу.

Та даже присвистнула от моих пояснений.

— Если вы ещё и дитя успеете за три дня сообразить…

— Не планировали, — коротко обозначил я свои планы.

— Ты и первенца не планировал, — хихикнула Агафья.

— Это для защиты и возможности доступа в мир аспидов, — пояснил я собственные резоны. — Попытаюсь сделать ей привязку к ковчегу через введение в род Эсфес. Переход она своими силами, по идее, должна будет осилить, если ей доступ персональный оформить.

— Ох, внучок! — вампирша криво улыбалась, чуть склонив голову набок и разглядывая меня, как мальца неразумного. — Сейчас будет бесплатный совет от бабушки Агафьи. Не вздумай озвучивать Ольге только что перечисленные мне причины! Никогда!

— Почему?

— Потому что любая женщина где-то глубоко в душе хочет верить, что женятся на ней по большой и чистой любви, а не из рациональных побуждений, пусть даже и спасающих её жизнь в перспективе. Про вот это всё Свете будешь рассказывать, объясняя, почему её очередь в свадебном обряде сдвинулась. И объясниться с ней лучше до того, как…

— Она во все эти игры богов не посвящена, — тихо возразил я.

— А пора бы, — грустно вздохнула вампирша. — Да и сестру тоже в курс дела введи. Уж кто-кто, а они заслужили.

— Насчёт сына мы договорились? — вернулся я к первоначальной теме нашего разговора. — Мне бы пережить божественный сабантуй, и займёмся вплотную.

— Хорошо, три дня погоды не сделают, — сдалась вампирша. — Жил же он сколько-то до этого… А кстати, сколько ему лет? — нахмурилась Агафья. — Мне показалось, что-то около ста пятидесяти.

— Такие же впечатления, — подтвердил я предположения бывшей тени.

— Сто пятьдесят значит… — задумалась она. — У меня появились кое-какие вопросы к сёстрам.

Глава 7

Вернуться быстро в Хмарёво не вышло. Меня перехватил Маркус. Комендант Эсферии по кровной связи попросил прибыть в форт.

— Иду! — был мой короткий ответ. — Жди у озера.

Портал открылся на зелёную поляну с лавочками в тени деревьев. Не понял, а где поляна?

Мы с Агафьей оглядывались по сторонам и не узнавали местность.

Вместо зелёной поляны теперь был тенистый парк с раскидистыми деревьями, озеро хоть никуда не делось. Там сейчас плескалась ребятня под пристальным наблюдением кого-то из взрослых.

Изменился и форт, он превратился в самый настоящий город с жилыми, торговыми и военными секторами. За пределами оборонительных укреплений виднелись распаханные поля и молодые сады. Я даже виноградники заметил. Ближайшие горные пики усеяли башни и многоярусные постройки. На одном из пиков виднелись каскадом расположенные террасы под стеклянным куполом. Теплицы что ли?

Пока мы осматривались, я заметил, как Маркус с незнакомым юношей направлялся к нам размашистым шагом.

— Агафья, мне кажется, или парень уж очень сильно похож чертами лица на нашего коменданта?

— Не кажется, — усмехнулась вампирша. — Сын, скорее всего.

Сам же Маркус выглядел едва ли не ровесником сына.

— Михаил Юрьевич, магистр Трайордан, — кивнул Маркус, — позвольте представить вам моего сына, Олега.

— Рад знакомству, — кивнул я и подал руку парню.

Тот ошарашенно взирал на меня, будто у меня рога и хвост выросли, но руку пожал.

— А это баронесса Агафья Петровна Комарина, — представил я вампиршу и заметил, как у парня загорелся взгляд чисто мужским интересом.

— Рада знакомству, — кивнула в свою очередь тень.

— Здесь поговорим или в кабинете? — уточнил у Маркуса.

— В кабинете удобней будет, — кивнул комендант. — Олег, позови мать и деда. Они нам нужны.

— Мать позову, а дед на совете паладинов орденов сейчас в резиденции магистра, — коротко отчитался Олег и умчался из парка, даже пыль не подняв.

— Как быстро растут чужие дети, — обмолвилась Агафья, глядя вслед парню.

— Об этом и хотим поговорить, — тяжело вздохнул Маркус. — Нужна ваша помощь и участие. Как бы мы ни хотели справиться сами, чтобы не отвлекать вас от дел, но мы не всесильны.

Я открыл портал в собственный кабинет в башне и предложил всем располагаться.

— Михаил Юрьевич, вы нам здесь позарез нужны, — сразу взял быка за рога Маркус. — Во-первых, нужно принять клятвы крови у молодёжи, а, во-вторых, нужно отобрать магически одарённых и отправить на обучение. Но если их отправить в наш мир, то вернутся они через полторы тысячи лет по местному исчислению, а нам такой вариант категорически не подходит. Мы тут попробовали ввести личное ученичество для наших, но это тоже не дело. Мы в большинстве своём военные, а нужны и мирные профессии. Поэтому мы подумали и решили просить вас открыть здесь учебное заведение.

М-да, коротко и по существу. Получалось, что с делегированием полномочий задумка была очень хорошей, но я совершенно перестал держать руку на пульсе событий в родном мире со всеми проблемами в другом мире.

«Райо, ты мне нужен, и Тайпану захвати, её вопрос тоже касается», — позвал я деда, а сам открыл портал к Милице, узнав её место положение по кровной связи. А там как раз и Олег успел сообщить матери, что её ждут в кабинете магистра орденов.

Пока близкие собирались, я, чуть подумав, обратился ещё и к принцу Андрею:

«Нужна твоя помощь как учёного, найдешь для меня минут пятнадцать?»

«В каком мире?» — уточнил принц.

«В аспидовом».

«Заинтриговал. Открывай портал».

И ещё спустя пару минут за столом собрались все необходимые мне люди.

— Итак, друзья, нам нужно в спешном порядке создать академию магических и боевых искусств. Причем включать это учебное заведение должно как общие дисциплины, так и специфические: для обладателей благодати Рассвета и Заката, для одарённых пустынников, для аспидов и в перспективе ещё и для друзей Тильды.

— А зачем? — удивился Райо. — Это учить нужно будет совершенно разному. Может, стоит сделать для каждого вида отдельно?

— Нет, — отказался я. — Разделить всех — это взрывной артефакт замедленного действия. Всё равно когда-то, да рванет. Мне же необходимо, чтобы все эти разные жители одного мира научились сосуществовать вместе без войн и ненависти. И сплачивать их нужно начинать с молодёжи, она более открыта и податлива к изменениям.

Все глубоко задумались. Проблема, которую я поднял, оказалась несколько больше, чем просто получение профессиональных навыков.

— Миш, а от меня ты чего хочешь? — обратился ко мне принц Андрей, всё ещё не понимая своей цели присутствия на совещании.

— Ты же учёный в первую очередь по состоянию души, может, сможешь кого-то порекомендовать? Из тех, кто оказался не нужен современной науке или же наоборот шёл против системы, кому нечего терять и кто готов будет дать клятву на крови о неразглашении за более чем щедрое вознаграждение и финансирование собственных разработок.

— Да здесь не только учёные, но и методисты нужны. Обучающую программу составить для столь разношёрстных обладателей магии — та ещё задачка.

— Софья уже бралась несколько раз за подготовку методички обучения обычных магов и полукровок. Но соединить её с подготовкой тех же паладинов или простых обладателей благодати Рассвета и Заката нереально. Там совершенно иные принципы оперирования энергией.

— Я не прошу вас научить орденцев неместной магии и наоборот, но историю этого мира они могут изучать вместе так же, как и теорию различных магий. Спортом заниматься им никто не запретит, а мы устроим боевые слаживания и практики в разных климатических и географических зонах.

— А с кем мы воевать собрались? — тут же отреагировал Райо на мои предложения.

— Всегда есть с кем, — тяжело вздохнул Маркус. — Поскольку прорывы прекратились, легионерам стало не с кем бороться. Часть взялась вычищать собственные территории от всякой швали и преступности, но появились горячие головы, которые не застали вашего фееричного восшествия в главы всех орденов. Некоторые и вовсе считают вас легендой, а кое-кто и вовсе подумывает силой подмять под себя земли орденов и стать единоличным правителем местных земель. Мы со своей стороны контролируем процесс и самых рвущихся к власти убираем, а остальных удерживают в узде паладины с Сервом во главе.

Все проблемы от безделья и скуки, что называется.

— И что предлагаете?

Райо переглянулся с Маркусом и с Тайпаной, будто ища их поддержки.

— А что тут предлагать, — хмыкнул принц Андрей, — здесь только один вариант заткнуть всем рты — коронация.

* * *

Швейцария, долина Лаутербруннен

Гризель Акорос, она же Бри Блэкмаунт напропалую флиртовала с Пьером Бенуа, отчего тот преисполнился самыми естественными мужскими желаниями. И это несмотря на то, что у Пьера и так имелось четыре супруги, причём имелось весьма регулярно, благодаря его темпераменту.

На закате того же дня, когда произошло их знакомство, Бри сбежала от бабушки с Пьером на конную прогулку в позаимствованной у одной из девиц Бенуа синей амазонке. Платиновые локоны выбились из-под шляпки, но Бри это не волновало. Она озорно подмигнула и вдруг уселась в седло по-мужски, задирая юбку повыше и демонстрируя стройные ноги в обтягивающих белоснежных лосинах.

— Наперегонки до ближайшего водопада! — крикнула девушка и пришпорила коня, привставая на стременах.

«Хороша! — была первая мысль Пьера, когда он пришпорил своего гнедого вслед за девчонкой. А вот вторая мысль была уже более приземлённой: — У водопада есть грот, где нас никто не потревожит. Проверим, насколько дерзка девчонка».

В этот момент старшая из сестёр Акорос, подслеповато щурясь в соответствии с собственной ролью, провожала зорким взглядом удаляющиеся фигуры всадников с балкона. Каждая из теней избрала свою цель и вышла на охоту. Если целью Гризель стал силовик клана Бенуа и правая рука главы рода Пьер, то Блэйр избрала себе целями наиболее старых и степенных матрон. Уж кто-кто, а эти должны были помнить слухи даже о тех событиях, которые были намерено вымараны из метрик рода.

Вынимая из недр пышной юбки бутылочку кальвадоса с собственным ядом, Блэйр вышла с балкона в натопленную комнату с тремя матронами:

— А вот и я, дамы, кальвадос уже достаточно остыл, как и моя душа на пронизывающем ветру.

Разливая по микроскопическим рюмочкам напиток, Блэйр следила, чтобы каждая из старушек получила свою порцию.

— А теперь пришло время сказаний и легенд, — заправским голосом сказочницы проворковала она. — За то, чтобы у сказок был только хороший конец.

Дамы пригубили кальвадос маленькими глотками и откинулись в креслах у камина. Щёки их раскраснелись, и они скинули тёплые пледы с колен, а уже спустя две рюмки сами не заметили, как принялись делиться старыми историями из жизни рода, больше похожими на сказки.

Кальвадос наполнял рюмки, перед глазами Блэйр проходили древние войны родов, истории взлётов и падений, но это всё было не то, что нужно.

— Ох, дамы. Что мы всё о мужчинах, да о войнах. Давайте о любви, неужели не было таких историй? — подтолкнула матрон в нужном направлении тень, подливая очередную порцию кальвадоса.

— Было, — проскрипела голосом несмазанной дверной петли одна из матрон с крючковатым носом и удивительно красивыми голубыми глазами, Мишель, кажется. Блэйр особо не запоминала их имена. — Лет сто назад или около того. Была у нас одна… юная и восторженная. Влюбилась.

— Взаимно? — совсем по-женски поддержала рассказчицу Блэйр.

— Взаимно, — кивнула та. — Баронессой уехала к русам, на болотах поселилась, хоть наши и не одобрили, но её тот барончик попросту купил за бешеные деньги, но с одним условием. Наш глава половину карточных долгов закрыл.

— А что за условие? — тут же вцепилась в подробности мёртвой хваткой Блэйр.

— Да как обычно, одного ребёнка в клан отдать. Наш-то род сильней и древней был, вот и потребовали себе для обновления крови, ну и чтоб, значит, из отца его позже денег ещё стянуть попробовать.

— Ох… — натурально всплеснула руками тень, наконец-то, услышав хоть что-то стоящее.

— Вот и ох, — горестно шмыгнула носом матрона, — недолго то счастье длилось. Сообщила она матери, что понесла, да не одного дитятю, а двоих сразу. Наши тут же и решили заявиться в гости за свежей кровью. Что уж там произошло, никто точно не знает, да только вернулись наши с прахом в урне и малышом в пелёнках.

— Так уж и не знают, — прокряхтела до того момента молчавшая старуха с породистым лицом и умными серыми глазами. Всё очарование старости портило бельмо на глазу. — Одного она нормально родила, а вторым разродиться не смогла. Прорыв изнанки случился страшный. Бойня была, не только русам досталось, нашу делегацию тоже проредили основательно. Лекарей не осталось. Мужа её тоже посекло, пока прорыв закрывали. Так на костёр её и положили беременной вторым дитёнком, а муж рядом кровавыми слезами рыдал. Уже после наши на пепелище второго нашли. Спонтанная инициация магии огня, и метка древнего бога у него проявилась. Вот и стал ребёнок сиротой при живом отце.

— Эх, судьба наша женская, недолог век красоты, а любви и ещё короче, — Блэр только утёрла притворные слёзы платочком. — И ребёнок без матери и отца остался.

— Мы предполагаем, а боги располагают, — печально вздохнула матрона с бельмом, собираясь что-то ещё сказать, как вдруг уютную тишину вечера у камина разбила вдребезги противная воющая сирена.

— Что это? — напряглась Блэйр.

— А, так прорыв это, — как само собой разумеющееся пояснила крючконосая старушка. — Сейчас защитный купол над поместьем активируем и переждём, пока сами сдохнут или остатки команды зачистки добьют.

— А как же Бри? — вскочила с кресла с проворством не свойственным старости Блэйр.

— А она разве не с остальными молодками? — подслеповато щурясь, спросила матрона с бельмом на глазу.

— Её Пьер пригасил на конную прогулку.

— Тогда молись своей Чёрной Горе, Пьер — хороший боевик, может, и смогут отбиться.

* * *

Видимо, выражение лица у меня было такое, что Андрею пришлось податься в разъяснения.

— Ты можешь сколько угодно отпираться, но ты уже взял ответственность за этих людей, когда не убил и когда пытался спасти во время вторжения. Ты радеешь за всех, потому что это твой мир. Обеспечиваешь им безопасность, направляешь их развитие, планируешь объединить в единое общество. Вон, даже образованием озаботился. Из того, что я видел, ты не ущемляешь никого, так чем, скажи на милость, это отличается от поведения правителя? Какая тебе разница, как тебя будут называть магистр или ещё как-то?

— Какой я к демонам король? Меня почти два десятка лет здесь не было, страна развалится и покатится в прорыв изнанки с таким правителем.

— Ну не развалилась же, — хмыкнул Райо, — а вполне себе живёт и развивается. Ждёт, пока ты проблемы с местными… — дед резко закашлялся, проглотив слово «богами», — … решишь.

— Тебе бы ещё Великим Аспидом у пустынников появиться, — включилась в беседу Тайпана, — и их тоже можно включать в империю. Я останусь наместником самого Великого змея, но процессу централизации и объединения это бы поспособствовало.

— А аспиды? У вас же империей управлял совет родов, не один человек.

— Так было, но ты думаешь, сейчас тебе посмеет кто-то возразить? — Райо удивили мои аргументы. — Ты дал надежду возродить сам народ, уничтожил угрозу захвата наших земель и боишься, что тебя обзовут узурпатором?

Но ответил за меня Андрей:

— Узурпатором его и так назовут, всегда будет кто-то недовольный, завидующий или стремящийся к власти и её благам. Так какая разница? Бывают моменты, когда власть должна взять фигура, полностью устраивающая все слои населения или группы влияния. Думаешь, наша семья пришла к власти как-то иначе? Ничего подобного. У тебя сейчас прав на власть гораздо больше, чем у кого бы то ни было. Поэтому послушай своих людей и не затягивай период безвластия. Это чревато.

— Если я правильно понимаю, — заговорила Агафья, — у тебя сейчас под властью дюжина орденов, два десятка или чуть больше племён пустынников. Дюжину родов аспидов и друзей Тильды пока опустим из расклада. Коронуйся с поддержкой существующих сил, будет у тебя две провинции с самоуправлением, а ты будешь налаживать связи между ними. Но зато никто не будет тянуть одеяло на себя, доказывая, что у него кровь аспидистей или ёмкость благодати больше. Столица у тебя уже есть, паладины и так уже де-факто военные аристократы, а племенам раздашь земли без аномалий и поможешь превратить пустыню в оазисы. Получишь ещё парочку десятков аристократических родов, а потом и остальную пустыню с аспидами восстановишь.

— Это всё прекрасно, но вы забываете одну деталь, — напомнил я всем присутствующим, — я годами здесь не бываю. И ближайшее время улучшения ситуации ждать не приходится. Что это за монарх, которого годами не видят?

— Ты, кажется, плохо себе представляешь роль правителя, — улыбнулся принц Андрей, — его народ за всю жизнь может так и не увидеть, зная, что он где-то там есть и всё. Так что будешь появляться периодически по праздникам и так же в авральном режиме решать срочные вопросы, остальное у тебя и так уже делегировано. В крайнем случае, приходить сюда ночевать. Одна ночь в нашем мире — это четыре месяца здесь. Успеешь глаза всем намозолить.

«Андрей, ладно они, но ты-то чего так активно меня уговариваешь?» — обратился я к принцу по кровной связи.

«Да потому что к власти должны приходить достойные, а обычно до неё дорываются наименее принципиальные и наиболее изворотливые».

«У тебя брату быть императором, — на всякий случай напомнил я ему. — И он до отвратительности благородный».

«Такие долго на троне не засиживаются. Поэтому править они должны были в паре с Марией, уравновешивая друг друга, — разоткровенничался принц, — Машку поэтому и не спешат замуж отдавать. Внутри страны партию ищут. Но она на тебе таких коленец навыкидывала, что отец в серьёз задумался об их дальнейшем тандеме».

Я как-то плохо представлял на троне двух человек. Хотя, если Марию сделать теневым правителем, а Александра этаким благородным рыцарем без страха и упрёка, то, возможно, и вышло бы уравновесить их натуры. Но это уже совершенно не моё дело.

«Твоё, — отвратительно нашёптывал внутренний голос, — тебе с ними вести дела в будущем, если взойдёшь на трон».

Похоже, это был не внутренний голос, а адамантий. Я подумал бы на Гемоса, но тот всё ещё никак не отошёл от бойни с дубом-пожирателем и не проявлял себя.

— Что Серв думает по поводу этого предложения?

— А ты сходи на совет паладинов и сам узнаешь, — хмыкнула Милица. — Он оттуда идею и принёс.

Похоже, придётся наведаться и туда.

— С академией вы тут разберётесь? — на всякий случай уточнил я.

— А куда мы денемся, — хмыкнул Маркус, — сейчас достопочтимый Райо остальных соберёт, и родим что-то вменяемое, раз у нас здесь целых два мозговых центра есть. Грех не использовать такую возможность.

«Агафья?..» — я не знал, как выразить все свои сомнения. Я обещал ей три дня задержки, а выходило как с её сном. Командировка растягивалась.

«Что? Там и дня не пройдёт, решай свои вопросы. Ты и так забросил своих здесь. Надо бы потушить пожары, пока основательно не полыхнуло. Да и плацдарм для отступления тоже нужно готовить. На всякий случай».

«Остаёшься здесь?»

«А как же, я как-никак тоже имеют опыт преподавания. Теней тренировала. Может, и здесь пригодится что-то».

Не став больше задерживаться, я ушёл порталом в резиденцию Альба Ирликийского. Хоть убейте, но я так и не мог даже про себя назвать его отцом.

* * *

Палаццо Борромео на озере Лаго Маджоре, Пьемонт

Висконти Борромео просматривал сводки от нюхачей. Те предоставили воистину необычную информацию. В поисках следов двойника своей погибшей супруги, ему нашли как две капли воды похожую на неё женщину, сорок лет назад всколыхнувшую гарем правящей династии Ирана и Аравии. В отличие от всех остальных жён, наложниц и одалисок, эта была боевой подругой юного шахзаде Абдул-Азиза Гепардеви. Прошла с ним множество битв и даже спасла от предательства. За это он в её честь устраивал кровавые мессы, пока не вмешался сам шахиншах.

«Ради такой женщины можно было и весь мир утопить в крови», — с пониманием отнёсся к поступкам иранского принца Висконти.

По донесениям нюхачей, девушка в один миг просто исчезла. Ходили слухи, что шахиншах приказал убить и убрать с глаз долой опасную женщину. Зная нравы, царящие внутри гаремов, граф Борромео и не удивился бы такому повороту событий.

Разглядывая миниатюрную гравюру, скопированную на скорую руку кем-то из нюхачей, Висконти вынужден был признать, что его сердце до сих пор пропускает удары при виде этого лица.

Но была ли наложница в гареме и боевая подруга шахзаде Гепардеви той же женщиной, что подкинула людей Бенуа ему на свадьбу? Всего сорок лет разницы… Отсутствие стеснения и явные боевые навыки. Чем больше Висконти узнавал об этой женщине, тем больше ему хотелось с ней познакомиться. Возможно, если она окажется не так пресна, как большинство его жен и любовниц, он даже не станет превращать её в куклу, а оставит собой. Эта идея нравилась графу всё больше.

«Кто сказал, что в одну реку нельзя войти дважды? Чушь!»

Дверь кабинета отворилась, и вошёл Альфонсо. Брат хмурился. В руках у него была измусоленная французская газета, пропахшая тухлой рыбой, да ещё и с потёками крови.

— Если слуги не убрались у тебя в комнате, накажи их сам. Нечего тянуть ко мне в кабинет собственное дерьмо, — наморщил нос Висконти, убирая отчёт нюхачей и гравюру в отдельную папку.

— Очень смешно, — скривился брат. Усевшись в кресло напротив и развернув газету, он принялся читать:

— До конца месяца в республике пройдут мероприятия по дезинсекции. Особое внимание будет уделено переносчикам опасных инфекционных болезней комарам. Ведь ежегодно более пяти миллионов французских граждан страдают от различных эпидемий. Ответственным за проведение эпидемиологических мероприятий назначен бывший русский подданный, в прошлом выходец из графского рода, а нынче гражданин Черноконов.

— Альфонсо, ближе к теме, — граф Борромео совершенно не понимал, на кой-брат зачитывает ему полнейшую чушь из бульварной газетёнки с блошиного конца Парижа.

— Можно, — убрал газету двумя пальцами от себя Альфонсо, — небезызвестный нам с тобой Талейран только что предложил нам убить некого русского графа под покровительством Комара.

— Мы не наёмные убийцы, мы убиваем либо из необходимости и самозащиты, либо ради удовольствия, но никак не за деньги, — выражение лица Висконти не изменилось, ни один мускул на его лице не дрогнул. — И уж тем более, связываться с Талейраном себе дороже. Это такой змей, который лишь по ошибке родился под покровительством льва. Стоит один раз выполнить для него грязную работу, и мы не заметим, как сами окажемся у него на крючке. Одно дело — расчищать дорогу себе, и совсем другое — Талейрану.

— Пять миллионов золотом, — на всякий случай озвучил сумму заказа Альфонсо, хотя внутренне и был согласен с решением брата. Талейраном он восхищался, но так восхищаются прекрасной и смертоносной змеёй в террариуме, не желая оказаться с ней один на один.

— Да хоть десять, — фыркнул Висконти. — Мы на него работать не будем. Пусть сами своё дерьмо разгребают. Заварили кашу с этой революцией, а теперь трясут кошельком перед нами, как импотент своей недвижимостью перед путаной, в надежде, что всё получится.

— Значит, отказываемся?

— Да, мне нужно повторять дважды?

Альфонсо шутовски извинился, не произнеся ни слова, и на ходу хотел закинуть газету в мусорное ведро.

— Не вздумай! — полетело ему в спину.

Рука брата тут же проворно успела словить газету в полёте, и он, как ни в чём ни бывало вышел из кабинета.

«Идиоты! Если вам не нужны пять миллионов, то это не значит, что они не нужны мне», — усмехнулся Джованни и поспешил убраться из теней в кабинете брата.

Глава 8

Портал открыл ко въезду в Ирликийскую долину. Оттуда уже полетел, как и положено по легенде: я — вперёд, плащ — назад. Только что-то орденцы не сказать что и счастливы были узреть моё явление народу. Лишь несколько человек выкрикнуло:

— Магистр Трайордан вернулся!

Остальные глазели напряжённо и с опаской.

Приземлился я на небольшой балкончик, что имел выходы в спальню Альба и его кабинет. Вот в этом кабинете и заседал совет паладинов орденов.

За дверью сперва послышались приглушённые возгласы, а после и звуки ударов, переросшие в самый настоящий мордобой. Я приоткрыл дверь в кабинет и наблюдал. Скрываться не планировал, но за всеобщей свалкой меня и не заметили. Резко помолодевший вместо того, чтобы постареть, без поддержки магии Серв методом кулачной дипломатии сейчас втолковывал незнакомому молодому воину собственные аргументы. Тот тоже не остался в долгу, метя своими контраргументами то в бровь, то в глаз.

Я же рассматривал паладинов, замечая новые лица. Таких было около четверти, и, судя по выражению зависти и высокомерия, они поддерживали оппонента Серва. Пока же мой помощник и кровник вчистую уделывал молодого и ретивого воина за счёт опыта и экономности движений. Там, где противник делал лишь замах, Серв успевал не только поставить блок, но и раздать резких и обидных тумаков.

— А ничего у нас так советы паладинов орденов проходят, живенько, — тихо прокомментировал я драку себе под нос, но был услышан.

— Магистр! — все взгляды разом были обращены ко мне, и лишь этот крысёныш, по недоразумению ставший паладином одного из орденов Заката, решил воспользоваться моментом и ударить Серва в спину.

А вот это он зря. Я успел за мгновение до удара, зафиксировав его запястье.

— Позоришь звание паладина, — коротко припечатал я, не спеша отпускать руку, — да и вообще воина-защитника. Какие земли представляешь?

— Ты вообще кто такой, чтобы я держал перед тобой ответ? — чуть ли не выплюнул мне в лицо крысёныш. Присмотревшись, я понял, кого он мне напоминал, главу Ордена Заката Западной Каролии и друга Альба, Тимуса.

— Местные меня зовут магистром Трайорданом и победителем Кровавого, — представился я. — А вот кто ты, мне даже узнавать не нужно. Уж больно ты похож на Тимуса.

— Да какой ты магистр? Шляешься аспиды пойми где, пока мы тут воюем. А потом заявляешься на всё готовое! — попытался выдернуть запястье из захвата юнец, но я держал крепко.

— Заткнись! — рыкнул кто-то из Рассветных. — Он свою задачу выполнил, хоть воевал в одиночку в пустыне. Не тебе его попрекать, сопляк!

— Ты когда последний раз воевал после отражения вторжения и уничтожения песчаной стены на границе Великой Пустыни?

— Мы огнём и мечом прошлись по землям орденов, очищая их от…

— Наводить порядок в своих землях и защищать их жителей — священный долг воителей орденов, — прервал я его. — Прорыв изнанки когда был последний?

Крысёныш молчал, зато ответил кто-то из старых паладинов, оставшихся после битвы со мной в роли Кровавого:

— Почти два десятка лет назад.

Я перевёл взгляд на юнца, который по возрасту хорошо если был ровесником Михаила Комарина, а то и старше мог быть.

— И ты, дитя, взращённое в мире и благодати, смеешь выказывать неуважение? Ты не застал ни одной настоящей битвы. Вычищение швали из притонов не в счёт. Как ты вообще оказался в паладинах?

— У меня ёмкость источника уже давно превысила отметку паладина, и я хочу бросить тебе вызов!

— Да зачем же устраивать мордобой, если всё можно решить мирным и цивилизованным путём.

— Так и знал, что ты — трус! — накручивал сам себя этот суицидник.

Убить его было бы слишком просто, да и породило бы это нехорошие брожения среди новеньких. Мне же нужно было, чтобы он сам обделался.

— Почему же трус? Есть прекрасный способ проверки емкости твоего источника, — чуть ли не проворковал я, пока тащил за собой юнца к выходу на балкон, а после и к парапету. Распахнув за спиной крылья, я взмыл в воздух на пару десятков метров, не разжимая руки на запястье самонадеянного паладина. — Мой источник позволяет мне летать, а твой мы сейчас проверим.

И я отпустил руку.

Лететь паладину было что-то около двух секунд. За это время вокруг него сверкали всевозможные щиты, в том числе и далеко не самые слабые. Но крылья, увы, не распахнулись. Поэтому почти у самой земли я словил его за шиворот, как нашкодившего котёнка, и отнёс к балкону, где уже собрались остальные паладины.

Вид у несостоявшегося претендента на главенство над орденами был бледным. Обделаться и устроить истерику он не успел, хотя я в тайне надеялся на подобный вариант. Но у парня был стержень, а потому хотелось верить, что ещё не все потеряно.

«Ковчег, сможем временно забрать его силу, а после вернуть на место?»

«Закат не хотелось бы. Лучше не смешивать силы».

«Несварение может быть?»

«Типа того, — согласился ковчег. — Но если недолго и разово, то можно попробовать».

— А чтобы вопросы окончательно отпали… — я начал стремительно поглощать его благодать, наполняя собственный источник. У молодого паладина глаза распахнулись в ужасе, а я всё продолжал тянуть, пока не почувствовал то самое «несварение». После этого полноводным потоком вернул благодать обратно её владельцу, пока совсем не поплохело. Казалось бы, пара секунд, а эффект превзошёл все ожидания. Блевать хотелось дальше чем видел.

— Вопросы или возражения по сути ещё есть? — устало обратился я к несостоявшемуся сопернику.

— Н-нет! — пробормотал тот и тут же поправился: — Н-нет, м-магистр!

«Вы отца только что за пояс заткнули одной левой, — по кровной связи просветил меня Серв. — Благодать Заката даже он не мог поглощать».

«Я тоже не могу, это была чистой воды авантюра для завершения брожений без кровопролития».

— Что же, если желающих бросить мне вызов больше нет, нам следует обсудить сложившуюся ситуацию.

Все паладины расселись вокруг деревянного резного стола, больше подходящего для императорских обедов, чем для военного совета. Но, что поделать, Альб любил изысканные вещи. И людей частенько причислял к ним же.

Место во главе стола пустовало, и я не сразу заставил себя занять его. Что-то у меня сегодня день советов, и если на первом совете присутствовали мои соратники и близкие люди, то здесь атмосфера была уже несколько иная. Здесь уважали личную силу, а мне предстояло сообщить им, что сила эта вскоре исчезнет, во всяком случае магическая её часть. Об этом мне по дороге сообщил ковчег, предупредив, что родовым устройствам более нет смысла растрачивать благодать на людей. Кладки одушевляются, а значит, вскоре появится новое поколение аспидов, нуждающихся в благодати. Я собирался осторожно донести эту информацию до паладинов.

— Как вы уже заметили, прорывы прекратились, и не на время, а насовсем. Скажем так, наш мир, ранее похожий на решето, излечился, и стенки его мироздания стали толще.

— Это же хорошо, — со сдержанным оптимизмом отреагировал один из паладинов, что когда-то напал на меня и был наказан благословлять легионы орденов на марше.

— Как посмотреть. Во вселенной всё взаимосвязано. Почти все вы видели артефакты из павшей империи в Великой Пустыне, — дождавшись кивков, я продолжил, — эта империя звалась Сашари, и жили там предки пустынников. Они погибли в борьбе с захватчиками, и тогда мир решился пробудить их магию в обычных людях для противостояния и борьбы с монстрами. Мир не хотел умирать окончательно. Но эта магия для людей была чуждой, потому от пропуска через себя больших объёмов благодати одарённые быстро старели и умирали. И вот теперь, когда мир излечился, магия Рассвета и Заката больше не будет пробуждаться в людях.

Мои слова произвели эффект взорвавшегося артефакта.

— Она уже не пробуждается, — взял слово Серв. — Милица говорит, что за последние пятнадцать лет не было ни одного случая ни среди приютских детей, ни среди семейных из местных. Изредка ещё попадалась у полукровок от пустынников, но у квартеронов уже не было ни единого случая.

Паладины с ужасом осознавали своё будущее. Выкованные в горнилах постоянных стычек и войн они не особо обращали внимание на женские сплетни, мало ли, о чём бабы треплются. Но слухи про отсутствие одарённых детей доходили и до них, просто паладины не обладали ни силами, ни знаниями, чтобы как-то изменить ситуацию.

— Что нам теперь делать?

Вопрос был правильный.

— Если у нас не будет благодати, значит ли, что она будет у пустынников? Если они потомки древних имперцев?

Ещё один хороший вопрос, и задал его мой несостоявшийся соперник. У парня мозги работали быстро. Тимус бы гордился сыном или внуком. В местной генеалогии без бочки самогона не разобраться. Остальные паладины молчали, явно ожидая от меня ценных указаний на пути к спасению.

— Последние годы я провёл в пустыне, общаясь с пустынниками и изучая наследие империи Сашари. Мой вывод однозначный, чтобы не утратить способности к магии, нам следует слиться с пустынниками.

— Так они и разбежались отдавать нам своих женщин, — зло процедил один из закатных паладинов. — Они и раньше-то не горели желанием иметь с нами дела.

— Было из-за чего. Мы же на границе с Великой Пустыней ни одной одарённой женщины не оставили, — Серв говорил открыто, не преукрашивая и называя вещи своими именами.

— Осквернённой! — вскинулся кто-то из молодых паладинов. — Мы вычищали скверну!

— Нет уж, давайте смотреть правде в глаза, одарённых мы воровали. Именно таких засовывали в инкубатории для пополнения легионов орденов. Потому что процесс, о котором говорит магистр, начался не пятнадцать и даже не пятьдесят лет назад. Падение количества одарённых началось значительно раньше. И тогда отец магистра принялся искать варианты решения этой проблемы, придумав инкубатории.

— Но, если количество наших паладинов будет постоянно снижаться, а их одарённых расти, они же нас уничтожат. Мы не сможем отвоевать себе женщин.

«Ну же, кто из вас самый разумный? До кого первого дойдёт, что нужно не воевать, а пытаться наладить связи, пока ордена ещё способны выстоять в набеге пустынников».

— А какие брачные обряды у пустынников? Может, можно как-то выкупить невесту или там в круге чести сойтись с претендентом?

А потомок Тимуса мне нравился всё больше. У парня не было зашоренности, он искал варианты решения всеобщей проблемы

— Ты бы извечному врагу дочь или сестру продал? — пробурчал Серв. — Да я скорее бы сдох в этом самом круге чести, чем на такое пошёл.

У Серва это было больным вопросом, ведь его дочь попала даже не к врагам, а к побратимам в рабство.

— Но как тогда сливаться? Если не с кем.

— Попробуем договориться и устроить взаимовыгодную дружбу, — наконец, решил я озвучить свою идею. — Мы поможем им восстановить пустыню, а они нам не потерять одарённых.

— Так они вас и послушают, — с сомнением отозвался один из паладинов Рассвета.

— Послушают! — уверенно возразил Серв. — Я давно говорил, что нужно уполномочить магистра говорить не только от имени орденов, но и от имени обычных жителей. Сделать единоличным правителем. Вы видели, чтобы кто-то перечил Ирликийскому Ангелу? Я тоже не видел. Если удастся объединиться с пустынниками в пределах одной страны, то различия постепенно сотрутся. Совместная торговля, обучение, обмен боевым опытом и обустройство жизни сближают. Ордена же смогли объединиться, а это дюжина разных территорий.

— Если удастся без боя затащить пустынников в такой союз, то я готов хоть завтра помолиться за единого правителя Ирликии и Каролии Трайордана Первого, — хмыкнул одноглазый паладин из Закатных.

«Вот так и сажают на трон, — мелькнула у меня мысль. — Сначала дай людям некие блага, после создай угрозу утраты этих благ и пообещай вернуть. И, вуаля, ты уже на троне».

«Давно готовил речь?» — спросил я у Серва по кровной связи.

«Уж лет пять как спорим на эту тему, а тут вы с угрозой исчезновения магии так подвернулись удачно, да ещё и с демонстрацией силы, что грех было не воспользоваться. А пустынники согласятся? Всё же мы их уже как бы ни тысячу лет обираем на женщин. Да и как пустыню восстанавливать с нашей магией ума не приложу».

«Пустыню восстанавливать кровники из Эсферии будут. У них уже опыт есть. Да и у меня совершенно случайно в должниках оказался маг природы, так что поможет превратить пески в цветущий сад. А вот согласятся они войти в союз или нет, мне ещё предстоит выяснить. После вас отправлюсь к ним с Тайпаной».

«Удачи вам, магистр Трайордан! — от всей души пожелал паладин. — И спасибо! Спасибо, что не убили нас всех тогда и не бросаете сейчас».

«Это мой родной мир и мой дом, даже смерти не удалось разлучить меня с ним! Я всегда приду на помощь».

* * *

Швейцария, долина Лаутербруннен

Гризель Акорос, она же Бри Блэкмаунт, закинула на плечи громадную фигуру Пьера Бенуа и потащила в грот, выбитый струями водопада. За спиной сквозь вату тумана раздавался сигнал тревоги, перекрываемый воем каких-то изнаночных тварей, прорвавшихся в долину.

С первой партией они с Пьером столкнулись нос к носу. Лошади сразу же ушли на корм зверушкам, а сами всадники едва успели спрыгнуть, чтобы не свернуть себе шеи. Гризель было проще, она могла уйти в тень, но оставить Пьера один на один со стаей шестилапых и трёхглавых волкоподобных тварей тени не позволила воинская честь.

«Я об этом пожалею», — мелькнула у неё запоздалая мысль, когда она скидывала юбку амазонки и выпускала клыки и когти.

А дальше схватка превратилась в один сплошной танец смерти. Пьер оказался неплохим воздушником, ставя на них щиты, отшвыривая тварей воздушными кулакам и молотами. Когда очередная тварь подобралась слишком близко, он даже сподобился на молнию, защищая Гризель, за что и поплатился, открывая бок для сразу двух голодных пастей.

Отшвырнуть волкоподобную тварь у него ещё вышло, но в зубах у той осталось два куска его плоти. Пьер, конечно, ещё продержался какое-то время, и им удалось добить первую стаю, но вторую такую волну им было не пережить.

— Где можно укрыться? — тормошила она раненного, обмазывая их тем временем кровью тварей и сбивая человеческие запахи.

— В полукилометре впереди есть водопад внутри грота. Попробуй забраться повыше, а я задержу следующую партию! — мужественно давал указания Пьер, прикрывая локтем разодранный бок.

— Хрена с два! — огрызнулась Гризель и закинула раненного себе на плечи, словно тот ничего не весил, припустив лёгким бегом в указанном направлении. Легенда трещала по швам, но с этим она разберётся позже. Сейчас главное — выжить.

— Не вздумай сдохнуть мне ещё тут! — рявкнула она франку и наугад отвесила затрещину, не давая Пьеру отключиться. — Рыцарь херов!

Она ругалась себе под нос не хуже ливерпульского матроса в доках, пока взбиралась по отвесной стене грота. Делать это, используя всего три конечности, одной рукой удерживая раненого громилу, выходило плохо, но тень метр за метром поднималась всё выше.

Внизу раздался такой знакомый вой. Вторая стая пошла по следам первой, кровь предшественников их не обманула. Спустя считанные секунды внизу расположился десяток тварей размером больше уже убитых Гризель и Пьером.

— Солдаты пожаловали, — сплюнула тень вниз и продолжила своё восхождение. — А ты, Пьер, не молчи! Если заткнёшься, решу, что помер, и сброшу как балласт!

— И куда делась та невинная и кроткая мамзель, которую я планировал совратить в этом гроте? — сквозь боль простонал франк, выполняя приказ.

— Волки съели, — пошутила тень, и Пьер рассмеялся, прерываясь на стоны боли. — Чего ржёшь? Ты теперь вообще иллюстрация к русской детской песенке.

— Какой? — невольно заинтересовался силовик, краем глаза отслеживая, как вожак стаи отходит для разгона, чтобы попытаться допрыгнуть до уходящей по скале добычи и сбросить её вниз.

Гризель тихо запела:

Баю-баюшки-баю.

Не ложися на краю,

Придёт серенький волчок,

И укусит за бочок.

А потом придёт медведь,

И откусит тела треть…

Ручку унесёт лиса,

Зайчик высосет глаза.

Ёж тебе откусит нос,

Унесёт коленку пёс.

Доедят тебя, короче.

В общем спи, спокойной ночи! *

На французском песня была вовсе не складной, но смысл она передать смогла.

— Я всегда говорил, что русы — сплошь психи! — выругался Пьер. — Кто ж такие песни детям поёт?

— Расслабься, пошутила я! — хихикнула Гризель и в следующее мгновение почувствовала, как у неё на щиколотке захлопывается стальным капканом пасть какой-то твари и тянет вниз.

Она что есть силы вогнала когти в камень, но выдерживать на одной руке вес раз в пять превосходящий её собственный долго не вышло бы.

— Всё, отлазались! — прохрипела тень и честно предупредила. — Минута… могу сама добить. Если хочешь.

— Не меш-ш-шай, — просипел Пьер, — я тебе добью! Держи!

Секунды текли медленно, камень под когтями крошился, норовя окончательно уйти из-под скрюченных пальцев тени, но Гризель держалась из последних сил. Спустя бесконечные тридцать секунд капкан пасти всё же раскрылся, и вожак рухнул вниз.

Кое-как отыскав новые точки опоры, Гризель полезла выше. Погрызенная нога слушалась плохо, как и рука с растянутыми связками, то и дело норовя отправить их в свободный полёт.

— Ай, демоны с ней! — рыкнула тень и, чуть повернув голову в сторону, впилась клыками в здоровый бок Пьеру. Было вкусно, но мало. Гризель не решилась злоупотреблять, выпив ровно столько, сколько требовалось для лечения, и ни каплей больше.

— Не отрубился? — на всякий случай уточнила она у раненного.

— Нет! — последовал короткий ответ.

— А за тобой теперь долг жизни ты в курсе⁈

— Выпьешь? — как-то даже безразлично поинтересовался силовик.

— Да больно ты мне нужен, — фыркнула Гризель, — я на диете! Нет, от расплаты натурой я бы не отказалась, но придётся брать информацией, — уже без притворства огорчённо призналась тень. — Мужик ты видный, но семья на первом месте.

— Ну, если так, то спрашивай, — уже совершенно иным голосом ответил Пьер. — Клянусь кровью, что буду говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

К тому моменту Гризель забралась на высоту метров двадцати пяти, отыскав в пещере небольшой выступ, на который и сгрузила раненного, сама оставшись висеть на стене.

— Расскажи мне историю рождения Николя Бенуа. Кто были его родители и как он стал сиротой и подарком богу Бенну.

Пьер рассказывал обстоятельно, отвечая на уточняющие вопросы, и даже поведал о последних проблемах, связанных с Николя. Борромео попросту откупились за смерть двух десятков бойцов фантастической вирой, вернув клану двух пробивших потолок развития магов.

— И вы такое проглотили? — удивилась Гризель. — Неужели честь и репутация рода так легко продаётся?

— Во Францию нам нельзя, у нас недопонимание с Гиббоном, а за эти деньги мы выкупили долину водопадов в собственность. Их смерть была не напрасной.

Тень видела, что Пьер повторяет заученные слова, но сам при этом кривился от отвращения.

— Как там у вас говорят: «Париж стоит мессы?» Не стоит, поверь.

— Я ответил на все твои вопросы? — настороженно уточнил Пьер.

— Вполне, — кивнула Гризель и указала взглядом на ладони франка, опасно близко подобравшиеся к пальцам девушки, вцепившейся в край выступа. — И, пока твои руки не сделали того, за что я перестану тебя уважать, скажу, к полуночи ты ничего не вспомнишь. И с тобой приятно было драться!

В следующее мгновение Пьер наблюдал, как девушка, спасшая его от тварей, отпустила руки и оттолкнулась от края стены, срываясь вниз. До дна пещеры она не долетела, растворившись в тенях. И уж точно она не увидела бы, как франк тепло улыбается.

«У меня врождённая сопротивляемость к любым ядам, дорогая! — хмыкнул он про себя. — И настоящей ты мне нравишься даже больше. Понять бы ещё, чья ты, а там и поухаживать можно».

*вольная вариация песенки взята с просторов интернета.

Глава 9

Друзья, сегодня выложено 4 главы (№ 9–12) или чуть больше 67 тыс знаков текста. Не пропускаем, читаем и получаем удовольствие, ну или тихо материм автора: — Р

* * *

Воздушный порт Берна, Швейцария

Женщина в чёрной одежде с собранными в пучок волосами и шляпке с вуалью едва удерживала смуглолицую девочку лет семи в коротком чёрном платье и такого же цвета туфлях. Та вертелась во все стороны, разглядывая воздушный порт, спешащих пассажиров, громады дирижаблей, качающиеся у причальных мачт. Малышка то и дело норовила выскользнуть из цепкого захвата и отправиться в путешествие по новому неизведанному миру, полному тайн.

— Элоиза, веди себя подобающим образом! — напутствовала сухим тоном ребёнка женщина. — Ради всего святого, не вертись!

— Фрау Эдельвейс, с вами дочь? — служащий воздушного порта тщательно проверял посадочные документы женщины.

— Воспитанница, вот её документы и документы от поверенного, по которым девочка переходит под мою опеку, — фрау умудрилась одной рукой вынуть конверт из ридикюля и передать служащему. Девочку она не отпускала ни на секунду.

Мужчина прочитал копию завещания и сравнил с данными в посадочном талоне. Кроме того, от его внимания не укрылся серебряный перстень с символом рода.

— Не могли бы вы приподнять вуаль?

— Пожалуйста, — фрау показала бледное припухшее лицо со следами слёз.

— Простите, фрау Эдельвейс. Демоновы формальности, — служащий отдал все документы и отцепил цепочку, преграждающую проход. — И соболезную вашей утрате!

— Благодарю, — лёгким кивком приняла женщина соболезнования и повела за собой девочку.

Стоило им оказаться в пассажирской каюте, как девочка запрыгнула на постель и принялась болтать ногами. Они расположились в каюте второго класса, чтобы не привлекать к себе особого внимания.

Гризель сняла шляпку с вуалью, но внешность так и не сменила, сохраняя маскировку.

— Ты уверена, что мы должны лететь к ней?

— Нет, — тоненьким голосом ответила девочка. — Но у меня нехорошие предчувствия, а чутью я привыкла доверять.

Гризель пожала плечами и не стала спорить. В дверь каюты отрывисто постучали, и младшая из сестёр Акорос, вернув на лицо выражение скорби, впустила нежданных гостей. На пороге стояли два широкоплечих вояки в форме без опознавательных знаков.

— Господа, вы ошиблись каютой?

Незнакомцы цепким взглядом окинули тесное помещение с двумя койками, особо отметив малышку, беспечно болтающую ногами, и один из них ответил:

— Нет, фрау! Предупреждение от капитана. Надвигается атмосферный фронт, поэтому во время полёта оставайтесь пристёгнутыми ремнями безопасности даже во сне.

— Благодарю за заботу, но разве система оповещения не работает?

— Фрау, система оповещения в каютах первого класса. А второй мы обходим лично. Ужин вам также принесут сюда.

Гризель немного смутилась, спиной почувствовав неодобрение от сестры, но гости уже откланялись и тут же отправились в следующую каюту, потеряв всякий интерес к ним.

* * *

Джованни впервые отправился заграницу без поддержки рода. Это был необычный опыт, самостоятельно спланировать и реализовать подобного рода операцию. И первым шагом к нему было изучение русского языка. За сто с лишним лет Висконти ни разу не просил устранить врагов семьи из северных земель. Всё больше приходилось изучать и практиковать европейские языки.

Воспользоваться помощью родового ментатора и не вызвать подозрений не вышло бы, потому перед отъездом Джованни заглянул в Туринский университет на филологический факультет, где получил базовый курс языка противника. Юная и весьма способная в языках аспирантка устроила ему такую языковую практику прямо на университетской кафедре, что Джованни даже передумал выпивать её, ограничившись лишь клятвой молчания на крови.

А дальше его путь лежал на восток, часть из которого он собирался преодолеть дирижаблем, идущим в Стамбул, в пустующей каюте первого класса. Но неприятности начались уже спустя четыре часа полёта. Дирижабль резко набрал высоту и сменил курс. Заинтересовавшись, Джованни ушёл в тень и подслушал переговоры капитана с метеорологом. Оказалось, что над Европой собирается чрезвычайно опасный атмосферный фронт, и всем дирижаблям рекомендовали причаливать у ближайших вышек или уходить на север.

— Там австро-венгры закусились с кем-то в Карпатах. Уж не знаю, кого они решили подмять под себя, но поговаривают, что эта буря столетия — их рук дело, — со вздохом прокомментировал капитан.

— Может, уйдём югом? Над морями… — осторожно предложил штурман.

— Там сейчас боги знают что твориться будет. Думаешь, над морями будет спокойно? Сомневаюсь, — капитан разглядывал карту с отметками воздушных портов и родовых причальных вышек.

— Тогда, может, пришвартуемся в Сараево и переждём?

— Иштван, я раньше не замечал за тобой суицидальных наклонностей, — покачал головой капитан и, наконец, поставил флажок на карте. — Любой досмотр до Стамбула нам в лучшем случае грозит каторгой, а в худшем — плахой. Да и груз у нас… скоропортящийся, она в Стамбуле должна быть к вечеру. Мы без остановок должны были идти.

— Но как же.?. — штурман оборвал себя на полуслове.

— Пойдём на сверхнизких высотах в обход Карпат, над Сараево, ниже Софии, через Пловдив и Эдирне. И смотри, чтоб мы над морем даже близко не мелькали.

На этом разговор и завершился, а Джованни стало любопытно, о каком скоропортящемся товаре шла речь.

Обшарив трюм и все укромные уголки дирижабля, Джованни уже хотел было вернуться к себе в каюту, когда услышать тихий писк, больше напоминающий мышиный. Он исходил из-за переборки соседней каюты.

«Последняя остановка, и к себе», — решил маг смерти и через тень проник в каюту.

— Вот с-с-суки! — выругался Джованни, разглядев девочку не старше шести лет, сидящую в огненном шаре, подвешенном у потолка.

«Открытый огонь на дирижабле? Они точно рехнулись!» — про себя ругался Джованни.

Малышка тянула ладошки к стенам своей магической тюрьмы и тут же отдёргивала их, тихо поскуливая. Причём одежды на ней практически не осталось. Вся она сгорела. На теле виднелись ожоги, а кожа буквально начинала пузыриться, стоило пламени жадно лизнуть свою жертву.

Борромео не славились своим милосердием, хоть и декларировали частенько, что смерть милосердна. Сам Джованни убил немало людей, его личное кладбище давно перевалило за пару тысяч человек, но детей и беременных он не трогал. Для него это было табу.

Братья частенько подшучивали над ним, что он слишком мягкосердечен, но Джованни было всё равно.

Глядя на девочку, маг раздумывал, как ей помочь. Даже если он вытянет ребёнка из огненной ловушки, с дирижабля они не выберутся до приземления. Можно попробовать убить её тюремщиков, но вторая сторона, наверняка, придёт за своим «товаром». Можно убить и их, но, во-первых, забрать с собой ребенка на задание не выйдет, а, во-вторых, Джованни нельзя было привлекать к себе внимания.

— Что же мне с тобой делать?

— Пить! — с надеждой попросила девочка, от чьего чистого голоса маг вздрогнул. Девочка говорила на итальянском, прекрасно понимая своего собеседника. Вот только акцент выдавал в ней не то гречанку, не то турчанку.

Джованни попытался передать ей стакан, но жидкость в нём испарилась ещё на этапе подноса ёмкости к огненной тюрьме. Зато на ум магу пришла одна идея. Прикинув диаметр горлышка кувшина, он скомандовал:

— Создай тень!

Девочка послушно сложила ладошки лодочкой, создав крохотный колодец.

— Поднеси ко рту, будто пьёшь.

Она нахмурилась, но всё сделала, как ей сказали. И тогда сквозь маленький пятачок тени он смог просунуть горлышко кувшина, обхваченное двумя пальцами. Глаза ребёнка от неожиданности расширились, но Джованни знаком показал молчать и пить. Пришлось приноровиться, чтобы перевернуть кувшин и напоить ребёнка через тень.

Чем больше она пила, тем лучше ей становилось. Ожоги на глазах заживали, покрываясь молодой розоватой кожей. Глаза из безжизненно серых засветились серебром.

— Спасибо! — девочка несмело улыбнулась, а сама сжалась комочком посреди огненной тюрьмы, избегая прикосновений и новых ран.

— Как тебя вытянуть отсюда?

— Никак, — горестно вздохнул ребёнок. — Ключ от клетки у хозяина… будущего.

— Я могу убить твоих тюремщиков, когда они за тобой явятся, — предложил Джованни.

— Нельзя. Я — выкуп и приз на будущей охоте. Исчезну — убьют семью.

Похоже, малышка прекрасно осознавала свою судьбу и даже не противилась ей. Другое дело, что перевозили её в нечеловеческих условиях. Со знатными пленницами так не обращались.

— Но что-то же я могу для тебя сделать? — Джованни неприятно было осознавать, что он оставит ребёнка в такой ситуации.

— Откройте окно, пожалуйста, — на удивление спокойным голосом ответил ребёнок.

* * *

Мне предстояло встретиться с двумя десятками глав пустынных племён в образе Великого Змея. Пока Тайпана отправилась созывать чрезвычайный совет, у меня внезапно появилось свободное время.

Провёл я его, зайцем носясь между мирами. Сперва отправил принца Андрея домой, надеясь заодно передать ему пакет с дипломатической почтой из Франции. Европу накрыл атмосферный фронт, и «Капельку» направили в Стамбул пережидать природный катаклизм. Прикинув, что в пакете могут быть важные донесения, я сообщил о задержке Андрею, но тот меня успокоил, что пакет — лишь предлог для моего скорейшего возвращения на родину.

Тем временем мозговой штурм моего ближнего круга продлился до глубокой ночи. За это время удалось набросать не только структуру будущей академии и её расположение, но учебную программу для людей и потомков аспидов. Оставался вопрос с кадрами. Его и должен был помочь решить принц Андрей.

У меня были мысли привлечь к работе Николя Бенуа, а часть наставников пока взять из своих кровников и паладинов. Разумным было бы подключить и мудрейших эфинь из пустынников. Эрги сами изберут себе преподавателей для обучения взаимодействию со стихиями, а аспидами в будущем займутся Райо и Тайпана. Кстати, саму аспиду Райо уже гонял, не стесняясь. Всё же ему нужно было на ком-то вспомнить методики преподавания, а Тайпане заново восстанавливать ёмкость души в местных реалиях. Сейчас как псионик она уже перешагнула земные привычные ранги и по моим прикидкам имела где-то двенадцатый-тринадцатый ранг.

Вообще сложилась парадоксальная ситуация. Если у паладинов хранителями знаний и силы были воины-мужчины с наиболее ёмкими источниками, то у пустынников это были женщины. Их защищали в первую очередь, ведь из-за набегов орденцев ценность женщин возросла в разы. Как бы сильны ни были мужчины, но продолжить свой род без женщины они не могли. Самые же старые и образованные женщины становились хранительницами знаний, эфинями.

— Ничего удивительного. Я бы сказала, что большинство эфинь имеют сильно разбавленную кровь рода Найад. А псионикам значительно проще заставить учеников сосредоточиться, чуть повлиять на память для улучшения усвоения знаний.

— Значит, нам нужны эфини в академию, ну, или придётся искать псиоников и сманивать сюда. Нужно будет поднимать этот вопрос на совете.

— Поднимешь через две недели. Самое дальнее кочевье именно столько будет добираться в мёртвый город.

Пока же у меня было время. И его нужно было потратить с пользой, решив вопросы со страховкой Ольги. И как бы это странно не было, но решать я его начал с разговора со Светланой.

Невесту пришлось умыкнуть из академии. Реакция лекарки была бесценна. Стоило мне открыть портал, она уже держала в руках объёмную кожаную сумку. Я поцеловал девушку и увлёк за собой в мир аспидов.

— Это что? — поинтересовался я, указав взглядом на саквояж.

— Я собрала тревожный чемоданчик, просто так ты меня с учёбы не выдернул бы.

Стоило бы, наверное, смутиться, что моя невеста настолько привыкла к выдёргиванию её исключительно по вопросам жизни и смерти. Но я сделал себе зарубку в памяти устроить романтический ужин со Светланой. В этом мире у меня было целых две недели, так что уж пару часов я просто обязан был выделить ей, разбавляя установившуюся тенденцию.

На секунду задумавшись, я решил не откладывать в долгий ящик принятое решение, а реализовать его прямо здесь и сейчас.

— Никаких вопросов! Сюрприз!

При слове «сюрприз» у лекарки, как и у любой женщины, появился блеск предвкушения во взгляде.

Мы переместились ко мне в кабинет, где я прихватил всегда собранный на экстренный случай вещмешок. Дальше наш путь лежал в одно тайное место, случайно мною обнаруженное ещё в прошлой жизни.

Вышли мы в небольшой долине посреди Каролийских гор. Уж не знаю, как так вышло, но среди заснеженных вершин притаилась маленькая вечнозелёная поляна. Посреди неё паровало озеро с термальными источниками, окружённое хвойными деревцами.

Мне же оно нравилось буйством красок посреди белоснежной безжизненной красоты льдов. Видимо, за счет внутреннего тепла земля прогрелась и оттаяла, прорастая разноцветными растениями: красными, розовыми и даже фиолетовыми. Я был весьма далёк от зельеварения и алхимии, потому прикладную полезность полянки оценить не мог, в отличие от Светы.

Стоило порталу закрыться у нас за спиной, как лекарка взвизгнула от восторга, скинула сапожки и рванула босиком к озеру. Я-то думал, она будет радостно плескаться в тёплой воде, но Света опустилась на колени и принялась разглядывать, считать лепестки и даже нюхать цветочки.

М-да… Неожиданный поворот событий. Нет, поза девушки мне исключительно нравилась, брюки обтягивали ягодицы, ноги чуть разведены в стороны, спина прогнута, но вот процесс был слегка не тот.

Покачав головой, я с трудом отвёл взгляд от соблазнительной картины и принялся потрошить рюкзак, вынимая подстилку для сидения, сменную одежду и артефакты для приготовления еды… Можно было попытаться сообразить и самый настоящий костёр, но мне почему-то не хотелось портить это место проплешинами от огня.

Заказав девушке блюдо с самыми разными местными фруктами, я принялся ждать, когда она утолит свой исследовательский интерес. Себе заказал кофе и любовался невестой в коленопреклонённой позе. На это потребовалось минут пятнадцать, после чего Света с сожалением погладила листики цветастого луга и направилась ко мне. Взгляд её был полон восторга с нотками разочарования, которое она старательно старалась скрыть.

Присев рядом, она благодарно улыбнулась:

— Это самый лучший сюрприз, который ты мог сделать! Как ты узнал?

Можно было просмотреть кровь невесты, чтобы понять, о чём речь, но я решил поступить честно.

— Даже если сейчас твой восторг в мой адрес улетучится, признаюсь, моим сюрпризом было купание в горячих источниках и совместный пикник. Но то, как ты любовалась местным лугом, стало уже сюрпризом для меня.

Света нахмурилась, словно пыталась разгадать, шучу я или нет.

— Правда, не знал? — переспросила она.

— Я и сейчас не догадываюсь, о чём ты!

Невеста обняла меня и крепко поцеловала.

— Ты — чудо! И даже не представляешь какое!

— Просвети же меня, — я обнял невесту и осторожно поднёс к её губам алую ягоду фарлы, чем-то похожую на смесь вкусов земной клубники и малины.

Светлана осторожно захватила ягоду губами и язычком лизнула мне кончики пальцев, чуть подразнивая и сверкнув глазами. Расплывшись в блаженной улыбке от вкуса, она принялась пояснять:

— Помнишь, как Носорогов использовал против меня «Слёзы девственниц»?

— Ещё бы, — кивнул я.

У меня до сих пор были мысли, что он слишком легко отделался.

— Я попросила у отца формулу противоядия. Его ещё твоя мама разрабатывала, но не успела довести до ума. Я в свободное время в академии пыталась доработать рецептуру. Мы как-то даже с Ольгой её обсуждали, и она натолкнула меня на одну мысль. Большинство алхимии их времени было простой в изготовлении, но многокомпонентной, принимаемой по графику. То есть универсальной пилюли здоровья не существовало, зато существовали целые программы для укрепления тела с младенчества и до смерти. И я решила разложить рецепт Марии Васильевны на компоненты и сравнить с общепринятым протоколом выведения этой дряни. Нашла соответствия и попыталась разложить одно зелье на несколько этапов приёма. У меня получилось. Почти. Я даже нашла растения с нужными фармакологическими свойствами. Мне их Вулканова прислала со своей вотчины, но… Не хватало всего ничего. Соединения выходили неустойчивыми.

Я понимал стремление Светы отыскать противоядие после всего пережитого, поэтому, как и любой мужчина, сидел, кивал в нужных местах и поддерживал невесту.

— Я даже договорилась с Игнатом выделить мне один бокс с увеличенным магическим фоном для экспериментов по выращиванию нужных растений, но у нас ничего не получалось. Растения погибали. Нужен был естественный эндемик, выросший в повышенном магическом фоне, но с теми же фармакологическими свойствами. Проверять каждое растение нужно в лаборатории. А искать наобум всё равно что иголку в хвойном лесу отыскать. И тут появляешься ты и приводишь меня на поляну с тремя! эндемиками органолептически идентичными нужным мне компонентам.

— Дорогая, а можно как-то проще? — взмолился я.

— Можно, — кивнула Света. — Ты — чудо! У меня только один вопрос: могу ли я взять образцы?

Я даже не задумывался над ответом.

— Конечно, можешь, но, боюсь, из-за магии Рассвета и Заката свойства этих растений могут меняться в земном мире и в аспидовом. Тебе бы провести эксперименты в обоих мирах и сравнить результат.

— Вот этим и займусь, раз уж ты меня так удачно умыкнул, — улыбнулась лекарка.

— Обязательно, но сперва поплаваешь, отдохнёшь, поешь и послушаешь одну историю…

* * *

Где-то в небе над Европой

Чуть приоткрыв иллюминатор по просьбе девочки, чтобы это нельзя было сходу заметить, маг ушёл в свою каюту. Полёт продолжился. За следующие десять часов Джованни ещё дважды ходил поить ребёнка. Один раз даже принёс ей немного еды из капитанской каюты.

Мысленно Джованни то и дело возвращался к маленькой пленнице. Оставить всё как есть не давала его извращённая совесть. Причем маг сам осознавал, что это смешно. Убивать и загонять людей пачками на охоте, без жалости выпивать одарённых, уничтожать врагов семьи и не мучиться ночными кошмарами он мог спокойно, а вот оставить незнакомого ребёнка в клетке… Бред же, кому рассказать, засмеют. Правда, смеяться будут недолго, а лишь до конца своей короткой жизни.

Сброс высоты больше напомнил качку на корабле во время шторма. Воздушная болтанка продолжалась, пока они не попали в безветренный кокон, созданный портовым магом. Вот-вот должна была начаться пришвартовка.

Джованни напоил девочку в последний раз и через тени покинул дирижабль. Решать нужно было быстро. В кармане лежала записка с названием дирижабля, номером каюты и просьбой о помощи. Но кому её отдать? Кому будет не всё равно и хватит влияния, чтобы добиться осмотра иностранного дирижабля сразу по факту приземления?

Джованни цепким взглядом из тени осматривал гербы на воздушных судах, выбирая кого-то повлиятельней и, как бы это странно ни звучало, почеловечней. Сегодня Стамбул принимал в своём воздушном порту беженцев со всей Европы. Дирижабли слетались как мухи на… варенье, причальных мачт не хватало.

Тем удивительней было увидеть, как один из иностранных дирижаблей попросту отбуксировали в неизвестном направлении, освобождая вышку для судна с двумя гербами, один из них был виноградной лозой, а вот второй изображал не то седого волка, не то полудикого пса.

Буквально на глазах среди толпы образовали коридор силами родовой гвардии с такими же волчье-собачьими гербами на флагах. Вспомнив, что у Османов на троне сидел волчий род Куртов, Джованни не удивился.

«Вероятно, кто-то из бастардов султана пожаловал, раз такая встреча».

Самого же мага смерти больше заинтересовал второй герб.

«Хм, Виноград всегда покровительствовал магам жизни. Может, рассказать про малышку им? Эти не должны обидеть ребёнка».

На сходни трапа ступили сперва воины с гербом Винограда, образовав живой заслон от толпы. Следом появился мужчина с хищным выражением лица, взглядом ищущий кого-то, а за ним из полумрака трюма вышла девушка, не единожды встречавшаяся со смертью. Таких людей Джованни невольно выделял в толпе, вот только обычно это были бывалые воины, здесь же… Маг мог поклясться, что девушка молода, если не сказать юна по сравнению с ним, но форма одежды, видимые шрамы, переделанные под ритуальные татуировки, и сама манера двигаться выдавали в ней бойца не из последних.

С неба уже лило сплошным потоком, а шквальный ветер то и дело норовил вырвать якорь дирижабля из причальной мачты. Джованни ожидал, что девушка, как и любая аристократка, попытается скорее оказаться в тепле и в сухом помещении, но она удивила. Последовательница Винограда подняла лицо к небу и глубоко вдохнула. Капли дождя будто замерли, мерцая в отсветах молний. Татуировка на лице девушки засветилась синим.

«Ещё и водница! Из рода магов жизни. Можно попробовать. Может, пожалеет со-стихийницу».

Из тени появилась рука и одним движением вложила записку в карман неизвестной магичке.

Глава 10

История получилась долгой. Где-то в процессе Светлана бледнела, краснела, разок у неё даже веко подёргиваться начало, но, когда я закончил, она потянулась за артефактной пластиной и заказала себе ни много, ни мало, а рюмку морозной беленькой с хрустящим солёным огурчиком. Употребив это всё, Света повторила заказ и повторила процедуру. Лишь после этого взгляд её стал чуть более осмысленным.

— Это же какая задница должна маячить перед тобой, чтобы ты мне всё как на духу рассказал? — она смотрела куда-то сквозь меня, тихо обсуждая сама с собой услышанное. — О кое-чём я догадывалась, как о твоей иномирной душе. Слишком уж хорошо ты знаешь местные нравы и обычаи, слишком велика твоя магия и знания. Откуда-то же пришла Тильда и все остальные эрги.

— За мной последовала только Тиль, остальные… это побочный эффект некоего процесса, который всё ещё продолжается и который, я пока не знаю, как завершить, чтобы не вызвать на себя гнев местного пантеона.

Света только грустно улыбнулась.

— Когда-то мы с тобой договаривались, что ты расскажешь мне всё, когда придёт время. Но я, признаться, думала, что этот момент никогда не настанет.

Лекарка сидела рядом, плечом к плечу со мной, невидящим взглядом скользя по поляне и озеру.

— Жалеешь, что узнала?

— Шутишь? Я не представляю, чего тебе стоило лавировать всё это время между двумя мирами и столькими обязательствами перед всеми. У тебя и в нашем-то мире проблем масса, а здесь… — она покачала головой. — И всё же ты не ответил. Что-то грядёт?

— После смерти Инари и создания перстня со змеиным тотемом мне придётся выступить от лица «бога» Эсфеса и попытаться доказать, что я белый и пушистый и не планирую начать всеобщую войну. Но если они не поверят…

— Они тебя убьют.

Голос лекарки был на удивление спокойным и рассудительным, словно она собирала анамнез у больного.

— Теоретически, наверное, всей толпой попытаются, — не стал я опровергать её вариант, ведь и сам опасался его. — Ну, а фактически, если я постараюсь уйти, то кто-то рано или поздно догадается, что Эсфес и Михаил Комарин — одно лицо. Тогда нас не спасёт даже заступничество Комаро. Когда драконы напали на Тэймэй, он попытался вразумить их, но не вышло. Среди богов тоже нет единства. Но нужно отдать Комаро должное, защищал он их до последнего и очень сильно пострадал.

— Что мы можем сделать в этой ситуации? Мы можем тебе как-то помочь?

«Моя храбрая девочка, всегда готовая прийти на помощь», — я обнял невесту и прижал к себе.

— Сомневаюсь. Думаю, что обычным людям ничего не грозит, даже если боги ополчатся против меня. Неприятности в данном случае могут ждать лишь тех, кто связан со мной…

— У нас всех кровная связь тобой, — перебила меня Света.

— Надеюсь, что это не станет основанием для ваших гонений. Но на этот случай вы всегда сможете скрыться здесь. Райо поможет. Основные же проблемы будут у Тэймэй и Ольги.

— С Тэймэй понятно, она носит твоего ребёнка, которого посчитают угрозой в будущем, — рассуждала Света прагматично, как и следовало в данной ситуации. — Но почему Ольге?

— Помнишь детскую страшилку по Отступницу?

— Д-да, — лекарка хмурилась, не понимая, к чему я клоню.

— Отступница — это Ольга в прошлой жизни, — открыл я чужую тайну.

— Судя по тому, что Оля ни разу не психопатка, любит детей и не склонна к кровавой резне, сказка сильно отличается от действительности?

Мне очень порадовали здравые размышления Светы. Я боялся, что её рациональность распространяется исключительно на меня по причине влюблённости. Ольгу же можно было посчитать соперницей и занять совершенно иную позицию.

— Не смотри так на меня, — возмутилась Света, чуть отстранившись и взглянув в глаза. — Я изначально понимала, что не буду единственной женой. Не в твоей ситуации с угасанием рода. И я благодарна, что ты не завёл себе гарем, а ведь мог бы… хотя за три века можно было и успеть нагуляться.

Света замолчала, испуганно глядя на меня, когда поняла, что произнесла последние слова вслух.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Так и есть. Успел. И шишек набить тоже успел.

— Так что с Ольгой? Почему на неё могут открыть охоту наши боги? — Свете стало действительно интересно. — Не из-за сказки же? В конце концов, все мы после смерти уходим в Реку Времени и перерождаемся. Если бы за каждым велась божественная охота, то им бы некогда жить было.

— У Ольги с ними свои счёты. В прошлой жизни от неё отказался покровитель, но она не просто возродила угасающий род, но ещё и собрала четыре первостихии, объединив их в единый алтарь.

— Обладание таким источником силы ей не простили, — пробормотала лекарка, прикрыв ладошкой рот.

— Именно, — подтвердил я догадки невесты, поглаживая её по волосам, — сначала попробовали подмять под себя, а когда она отказалась, пошли войной и уничтожили. Жестоко. Я не буду описывать… но они не пожалели даже её нерождённого ребёнка, чтобы не было претендентов на алтарь и эти земли. А в завершении ко всему из мести прокляли, чтобы она и в дальнейшем не смогла иметь детей.

У Светы на глазах выступили слёзы.

— Она же… Хельга… не могла иметь… в инкубатории… как она с детьми… и её фанатичная привязанность к Асте…

Лекарка испытала настоящий ужас от осознания омерзительности содеянного всеми любимыми и почитаемыми богами.

— Именно.

— Но она излечилась, я видела! Это чудо! — Света замерла, будто громом поражённая. — И это чудо — ты! Ты что-то сделал, что проклятие спало. Поэтому она теперь пойдёт за тобой куда угодно! Она же и пошла… единственная, когда ты за Агафьей… мы не знали…

— Верно. Но и это ещё не всё, она в отличие от меня имеет все шансы стать настоящей богиней, не такой как местные. Её сила управления эмоциями будет только расти, а все страдания, пережитые в прошлом, позволят черпать силу из своих эмоций и воспоминаний.

— И, если она заявит права на земли Отступницы, война повторится, — прошептала лекарка в тихом ужасе.

— Дело в том, что земли Отступницы — это земли Комариных.

— И алтарь?..

— Почти собран… — ответил я на невысказанный вопрос. — Первый элемент мне подарили в Дербенте, второй мы вынесли из мира Кираны, третий… вернулся через князей Рюгена, а последний элемент отыскала сама Ольга. Его берёг её старый друг. Они даже успели попрощаться перед его смертью.

— Тысячелетия ждать и помнить… Это нужно любить.

Кажется, лимит потрясений на сегодня у Светы был исчерпан.

— Или ненавидеть, — добавил я, — Ольга помнит всё из своих последних жизней.

— А эрги… которые у тебя живут…

— Как и Тильда. Их притягивает к алтарю. Они защищают его и меня заодно.

Света замолчала надолго. Она прижалась ко мне всем телом, уткнувшись носом в шею и вдыхая запах моего тела. Она будто пряталась от всего услышанного, как моллюск в раковину.

— Я догадываюсь, о чём должен был пойти разговор. И я не уйду, — твёрдо произнесла лекарка. — Знаю, что было бы безопасней остаться в стороне, но нет. Это же почти три года здесь! Мы успеем! Если постараться, то я и трижды родить успею! И не только я! Оля ведь тоже захочет… после всего…

— Маленькая моя всё понимающая девочка, — я поцеловал в макушку невесту. — А как же белое платье, клятвы перед лицом богов и родни?

— Во-первых, не белое, а зелёное, — деловито поправила меня Светлана, — во-вторых, родных и сюда можно провести, а, в-третьих, после того, что ты мне рассказал про Ольгу, я как-то не сильно верю в благословение богов. Тем более у нас своих есть целых два: Эсфес и Оля!

Света показала мне язык, а после поцеловала.

— Будешь смеяться, но я, кроме местных, знаю ещё одного неместного. Мне Комаро рассказал, что Андрей Мангустов тоже стал богом. И еле смог договориться с местным пантеоном. Его тоже пытались лишить сил.

— Та история с потерей его родовой изнанки и её экстренным возвратом, — вспомнила Света и ошарашенно хлопала ресницами. — Ты вообще понимаешь, что за эти пару часов сломал мне все основы мировоззрения и мироощущения? Слишком много богов на один квадратный метр!

Я пожал плечами и развёл руки в стороны.

— Мне срочно нужно освежить голову!

Света легко поднялась на ноги и принялась весьма быстро освобождаться от одежды. Да так быстро, что уже спустя полминуты забегала в озеро абсолютно обнажённой.

Сложена она была прекрасно. Я помнил картину красавицы в пене, когда малышка Имал случайно перенесла меня в душ к будущей невесте. Но там увиденное было мимолётным видением, здесь же можно было любоваться вдоволь.

— Что замер? — рассмеялась она, довольная увиденным выражением жадного обожания на моём лице. — Присоединяйся! И учти! Сопротивление бесполезно!

Дважды приглашать меня не нужно было. Одежда полетела сторону, а я с разбега нырнул в теплые воды озера.

* * *

Кирана волновалась. Она впервые отправилась заграницу без поддержки брата. Более того, здесь она сама была поддержкой Ксандру. Накануне они на три дня отдались в руки ментатора рода Комариных Густава Ильдера, который помог им занести лингвистические базы османско-турецкого, арабского и персидского языков прямо в память. Это им посоветовала Агафья при обсуждении поездки:

— Поверьте, всегда лучше иметь хотя бы смутное представление, о чём судачат за твоей спиной, чем доверять толмачам. Тем более на вас клятв меньше, чем на Михаиле. Вмешательство мозгоправа перенесёте легче.

Поэтому все три дня после сеансов с Густавом они практиковались с переводчиками. Компанию им предложил составить Николай Полозов. Поскольку он служил в Кавказском военном округе в отряде пластунов, то неплохо знал языки ближайших противников.

Дорога вышла не из приятных. Как назло, они умудрились попасть в какую-то погодную аномалию над Чёрным морем. Как позже оказалось, это были отголоски маго-военной стычки где-то над Карпатами, причём последствиями этих боёв накрыло чуть ли не всю Европу, а над морями и сами боги не знали, что творилось.

Они, конечно, шутили, что в случае проблем попросят Михаила открыть портал в место поспокойней, если вдруг дирижабль решит искупаться в пенных водах Чёрного моря, но шутки эти имели под собой вполне весомые опасения.

Капитан дирижабля и штурман, пока прорывались по краю атмосферного фронта, ругались так, что можно было пополнить свой запас нецензурной лексики сразу на пяти языках. И это ещё повезло, что Махмуд Кёпеклери успел до вылета связаться с экипажем своего дирижабля и приказать сместить маршрут в сторону Кавказских гор и в случае проблем причаливать в Трапезунде. Если бы не это, ещё неизвестно, чем бы закончился их полёт.

Но всё плохое когда-либо заканчивается. Поэтому, когда дирижабль причалил в Стамбуле, и они сошли на землю, Кирана подставила счастливое лицо под струи, хлынувшие из низких штормовых туч.

В этот момент чутьём воина она уловила дыхание смерти на затылке и разом нарастила на теле ледяную броню. Но ощущение опасности пропало так же стремительно, как и появилось. Зато она обнаружила в своём набедренном кармане клочок бумаги, которого там раньше не было.

Развернув записку, написанную корявым, чуть ли не детским почерком на русском языке, она прочла:

«Девачка сикст год. Дар вода. В плену. Дирижаль „Сielo“ из Турина. Памагите».

Кирана оглянулась по сторонам и увидела, как одноимённый дирижабль против ветра притягивают причальными канатами к якорю на мачте.

«Твою мать! Ну ведь только приехали! Прав был брат. Наши задницы — магнит для проблем», — выругалась про себя княгиня Виноградова, а сама позвала Ксандра и дала ему прочитать записку.

Тот нахмурился и тоже осмотрелся по сторонам, заметив швартовку дирижабля. К этому моменту их заминка привлекла внимание гвардии Кёпеклери, а сам Махмуд успел выйти из здания воздушного порта и под проливным дождём дойти до них.

— Дети, что-то случилось? В чём задержка?

Ксандр передал ему записку и указал взглядом на дирижабль.

— Мы можем проверить?

* * *

Подкинув записку, Джованни посчитал, что сделал всё возможное для пленницы-соседки. Теперь все его мысли были сосредоточены на заказе Талейрана. Магу смерти нужно было как можно скорее попасть в Москву.

Суетной и пахнущий специями и морской солью воздушный порт подарил ему ещё одну неожиданную встречу. В поисках дирижабля, отправляющегося в столицу Российской империи, Джованни случайно наткнулся на ни много ни мало, а на родовой дирижабль графа Комарина, готовящийся к старту.

Об этом он узнал, подслушивая разговоры служащих воздушного порта в командно-диспетчерском центре.

— Эти русские совсем безумные! Пока все швартуются, они, наоборот, собрались улетать! — возмущался один из метеорологов.

— Да какая тебе разница? Они отметились? Отметились. Мы предупредили? Предупредили. Место освободят кому-то более здравомыслящему, — отвечал ему уставший злой голос, владелец которого выпивал очередную чашку кофе и нервно затягивался сигарой. — Говорит Стамбул! Дирижабль «Капля» подданства Российской империи, взлёт разрешаем через пятнадцать минут. Напоминаем, что в связи с метеорологическими условиями вам рекомендовано оставаться в воздушном порту Стамбула. Повторяю…

Хоть служащий и огрызался товарищу, но сам дважды повторил предупреждение, надеясь, что экипаж одумается.

— «Капля»… — уже совсем другим голосом отозвался служащий, — я вам этого не говорил, но по некоторым данным эта буря унесла с собой уже три экипажа.

— Стамбул, говорит капитан дирижабля «Капля» Евгений Прокомарин, — отозвались с другой стороны. — Вас как зовут?

Бедный диспетчер даже опешил от такого вопроса, но ответил:

— Мустафа-оглу Мехмет.

— Так вот, Мустафа-оглу Мехмет, от имени экипажа и себя лично благодарю вас за предупреждение, и, вне протокола, мы услышали вас и не пойдём через море, есть обход над землёй.

Дослушивать разговор Джованни не стал, направившись на дирижабль.

«Неужели добыча сама в руки плывёт? Даже на север за ним ехать не придётся?» — подумалось магу, но его надеждам не суждено было сбыться. Он обследовал воздушное судно, но не обнаружил ни следов графа, ни кого-либо из его близких. Зато теперь решился вопрос с транспортировкой до столицы, а возможно, что и до самого поместья Комариных.

Глава 11

— Вы точно хотите в это всё ввязываться? — с сомнением уточнил Махмуд Кёпеклери, санджакбей Трапезунда. — Это ведь может быть провокацией. Подкинули, наверняка, записку княгине, я прав?

Кирана кивнула, возразить было нечего. Если это провокация, то рассчитанная очень верно. Женщины более эмоциональны и от природы склонны защищать любых детей, как собственное потомство.

— Неважно, кому оно было бы адресовано, отец. Я, как и княгиня, не прошёл бы мимо ребёнка в беде, — однозначно высказался Ксандр, делая шаг в сторону Кираны в жесте поддержки. — Если мы не имеем права запросить о проверке, то есть и не совсем законные варианты.

Махмуд криво ухмыльнулся:

— Хочешь обратиться вожаком посреди и без того паникующей толпы? Не советую! Устанем отбиваться, если кто-то бросит слух о прорыве изнанки.

— Я могу, — спокойно ответила Кирана, прикидывая, получится ли у неё слиться с водой. До того она проделывала этот фокус только со снегом, но здесь так лило, что разницы не должно было быть никакой.

У бедного санджакбея невольно бровь взметнулась в немом изумлении.

— Вы тоже умеете?

— Не так, как вы с Ксандром, но да, я также обладаю единением.

— Княгиня, вы полны сюрпризов, — склонил голову в уважительном кивке санджакбей.

— Я могу проверить и вернуться. Если она там, то мы будем иметь подтверждение и не будем выглядеть глупо, — предложила Кирана.

— Нет. Уж лучше я потом получу выволочку за самоуправство на чужой территории, чем вас похитят и закроют в чьём-нибудь гареме, — покачал головой Махмуд. — У нас случались ловушки с обстоятельствами, подобными вашим.

— Один уже пытался княгиню в гарем заполучить, — хмыкнул Ксандр.

— Могу я полюбопытствовать, чем это закончилось?

— Монарх в Дании сменился, а зачинщика из земли не смогли выковырять, чтобы сжечь по-человечески, — глядя в глаза приёмному отцу Ксандра, ответила Кирана. — Мы же получили виру в землях и стали акционерами в логистическом узле на острове Рюген.

— Я предупрежу Куртов, чтобы держали своих волчат от вас подальше, — абсолютно серьёзно внял словам молодой княгини Махмуд Кёпеклери. — А пока пойдёмте проверим, значит ли ещё хоть что-то в Стамбуле слово боковой ветви султанской династии.

Слово, может, и не значило ничего, но два десятка бойцов родовой гвардии Кёпеклери и два десятка кровников Виноградовых в два счёта захватили дирижабль, уложив лицами в пол всю команду и заблокировав пассажиров в их каютах. Пока капитан что-то кричал о самоуправстве и незаконности действий, Кирана, Ксандр, Махмуд Кёпеклери и Николай Полозов вскрывали каюту с номером, указанным в записке.

Стараниями Николая это удалось сделать, даже не сломав замка. Когда же они оказались внутри, то каюта наполнилась языковыми конструктами на пяти языках, общий смысл которых в приличном обществе обычно не воспроизводился бы.

В огненной ловушке действительно сидела маленькая девочка. И если Кирана со спутниками вскоре выдохлась, то Махмуд продолжал ругаться. Когда же и он выдохся, то пояснил свою эмоциональную реакцию:

— У меня плохие новости, — покачал он головой, глядя на девочку печальным взглядом. — Ребёнок не жертва похищения. Она…

— … собственность династии Куртов, — раздался из-за спины мужской голос на турецком.

Кирана почувствовала, как её окинули масляным взглядом с ног до головы. Гладковыбритый воин в алом кафтане, расшитом драгоценными камнями, и чёрном тюрбане с брошью, изображавшей морду оскалившегося волка, самодовольно улыбался, будто наслаждаясь моментом. Возможно, так и было.

— Девочка станет призом на дикой охоте. А вы, санджакбей… — воин произнёс должность Махмуда, будто выплюнул, — неужели решили также подготовить для волчьей крови подарок?

При этом урод продолжал раздевать взглядом Кирану. Та относилась к таким взглядам безразлично, лишь демонстративно повернула руку с перстнем главы рода в сторону высокородного хама.

Охотницу, скорее, заинтересовало упоминание дикой охоты.

«Неужели у них тоже есть традиция, подобная нашей?»

Задумавшись, она пропустила, как в разговор вступил Ксандр, использовав всё тот же турецкий. Вот и пригодилась подготовка с ментатором.

— Не думал, что у Куртов так страдает воспитание, что они не в состоянии отличить наложницу от высокородной аристократки. Или у шахзаде проблемы не с воспитанием, а со зрением?

Девочка в клетке захихикала, что стало катализатором для воина в кафтане. Он без слов запустил в Ксандра огненный шар наподобие тех, которые любила использовать Кирана. Но у неё они имели двойное плетение и большую мощность, этот же был моностихийный и слабее, как минимум, вполовину. Вмешиваться Кирана не стала, ведь так или иначе, но Ксандру необходимо было самостоятельно завоевать вполне определённую репутацию в империи османов. Для этого они и прибыли.

Охотник отреагировал мгновенно, летящий в него конструкт встретила ледяная ладонь, которая попросту сжала конструкт в кулаке, пока тот между пальцев не изошёл дымком.

— Похоже, отец, — Ксандр намеренно обратился к Махмуду, — проблема всё же в воспитании. И ведь не боится бросаться цепным псом на всех подряд, — поцокал языком охотник, говоря о высокородном в третьем лице, будто его здесь не было. — Могут ведь и в Круг Чести вызвать.

— Курты ничего не боятся! — выплюнул воин, но уверенности в его голосе поубавилось. Семейное обращение не осталось незамеченным. — Это Кёпеклери даже не сподобились выставить кандидата на Дикую охоту. Так что не таким безродным псам тявкать в нашу сторону.

— Ну почему же, — холодно улыбнулся Ксандр. — Отец специально попросил меня приехать в Стамбул и научить один зарвавшийся выводок манерам.

Потеряв всякий интерес к воину, Ксандр повернулся к девочке и подмигнул

— Тебя как зовут, дитя воды?

— Илайда, — тихо представилась девочка.

— Свет воды, значит, — улыбнулся охотник пленнице, — красивое имя и подходит тебе. Нечего воднице делать среди огня, тем более такого дымного. Водники должны держаться вместе. Не шали сильно, но и не давай себя в обиду. А если кто-то всё же тебя обидит, пока я не заберу тебя, то запомни хорошенько их имена, чтобы дядюшка Искандер Кёпеклери потом надрал им задницы.

Девочка серьёзно кивнула, но в глазах её загорелась невероятная надежда. Тот самый свет, в честь которого её назвали.

— Что же, не смеем вас задерживать. Увидимся на охоте, — Ксандр кивнул воину и на выходе пропустил сперва Кирану, затем приёмного отца и лишь потом вышел сам. Последним выходил Николай Полозов. Его-то за рукав и попытался остановить воин в кафтане, но оборотень со змеиной грацией ушёл от прикосновения и на чистейшем турецком произнёс:

— Рекомендую впредь не позволять себе подобных взглядов в адрес княгини Виноградовой, если не хотите лично познакомиться с её братом.

— Я — шахзаде Орхан-Осман Курт, мой род тысячелетиями правит империей, я переживу визит какого-то руса.

— Князь Рюгена тоже так думал, — с вежливой улыбкой ответил Николай и, кивнув шахзаде, поспешил выйти из каюты.

* * *

С доставкой до поместья Комариных Джованни не повезло. Дирижабль графа временно оказался пришвартован в столице. Но даже так поездка оказалась для мага весьма познавательной.

Ему удалось местами подслушать интересные разговоры людей графа о событиях во Франции, где граф во время обычной деловой поездки умудрился снять проклятие в семьи Шен дю Лимузен, закрыть какой-то уж больно мудрёный прорыв изнанки, уничтожив пятую часть ценнейших лесов Лимузенов, но удостоившись награды от местного муниципалитета. Ещё обсуждали боевую жену графа, которая смогла подтянуть к разбирательствам японский клан воронов-убийц и не допустить франков на борт дирижабля.

«Однако, интересно живут люди, — про себя размышлял Джованни. — Что ж Комарин такого уничтожил, что Гиббон за его голову пять миллионов не пожалел?»

В целом, переговоры между гвардейцами больше походили на армейские байки, особенно когда они и дальше принялись вспоминать, кто в каких передрягах рода успел поучаствовать. А там значились неудачный переворот в Японии, спасение княгини Рюгена, коронация датского монарха, родовая война с какими-то Крысами и даже учебный штурм Кремля. А потом все вспомнили свадебный обряд графа, припоминая, кто и сколько раз за одну битву… умер?

Джованни казалось, что гвардейцы специально над ним насмехаются. Ну не могло все перечисленное ими происходить на самом деле.

— Хорошо, хоть большинство случаев засекречены. Только среди своих и можно обсудить, а так иногда и самому не верится, что мы через всё это прошли и выжили, — вторил его мыслям один из кровников. — Надо бы Комару помолиться за здоровье графа.

Остальные согласно кивнули и воздали короткие молитвы покровителю рода.

«Надо бы узнать побольше об этом графе, — подумал Джованни. — За абы кого пять миллионов платить не станут».

Постоянное нахождение в тени высасывало все жизненные силы, но в какой-то мере стоило даже тех обрывков информации, которые он добывал таким нехитрым способом. Но голод всё больше давал о себе знать. Потому, стоило дирижаблю пришвартоваться у причальной вышки, его незарегистрированный пассажир ушёл так же тихо, как и до того подсел на судно. Уже в самом воздушном порту он выбрал самый тёмный и неприветливый закоулок в надежде наткнуться хоть на кого-то из щипачей. Но таковых там почему-то не оказалось.

«Демоны вас задери», — выругался Джованни, убивать кого-то респектабельного в порту не входило в его планы, чтобы не привлечь к себе внимания. Потому маг смерти нанял экипаж на день и попросил отвезти его в самый злачный район города и там подождать полчаса, пока господин прогуляется в переулок.

Возница сперва понял его неправильно, осторожно заметив:

— Так зачем так далеко? Клозеты, чай, и на аэровокзале есть.

— Вези, куда сказано! — коротко рыкнул Джованни, когда с трудом разобрал смысл фразы.

Тот больше инициативы не проявлял, выполняя безукоризненно все требования нанимателя, справедливо считая, что присказку «Молчание — золото!» явно придумали возницы, ведь чем меньше слов скажешь поперёк, тем больше заработаешь.

Куда его привезли, Джованни даже не спрашивал. Он вышел из экипажа и свернул в ближайший же переулок, загаженный отбросами из ближайшей подвальной забегаловки.

«То, что нужно! — обрадовался маг смерти. — Ждём!»

Ждать пришлось недолго, Джованни даже не успел прогулочным шагом пройтись до конца переулка, как ему с двух сторон уже перекрыли выходы.

— Мы привештвуем, што гошподин хороший решил жанятьшя благотворительноштью! — зашепелявил громила, держащий в руках махонький огненный шар для устрашения своей жертвы.

— Господин голоден, — обрадованно улыбнулся Джованни. Он и не рассчитывал найти в этой дыре кого-то одарённого. — И ты будешь моим завтраком!

Улыбка жертвы громиле не понравилась, но сделать он уже ничего не успел. Господин исчез, растворившись в полумраке переулка, а дальше свет померк в глазах громилы, и жизнь покинула его, подпитывая одного безумно голодного мага смерти.

Остальные разбойники попробовали наброситься скопом на переставшую быть беззащитной жертву, но та снова растворилась в тенях, а через несколько секунд на грязную мостовую упало ещё одно выпитое безжизненное тело.

Этого хватило, чтобы все остальные грабители разбежались в разные стороны, словно крысы из-под мусорного контейнера.

Джованни не стал их догонять. Двух жизней ему вполне хватило, чтобы вновь чувствовать себя живым и сытым. Дальше началась рутинная работа. Сняв номер в гостинице, маг приступил к сбору информации о своей цели. В ход пошли библиотеки, газеты и даже официальные гербовые справочники родов.

В газетах писали разное. Во что-то совершенно не верилось, как, например, в одиночное закрытие прорывов изнанки шестого уровня, а вот в заметку о получении графского титула верилось гораздо больше. Катание на дирижабле, реки игристых и не только напитков, фейерверки над северной столицей — так отдыхать умеют только русские. С размахом.

Джованни плохо представлял себе нечто подобное у них в Пьемонте. Нет, Италия тоже славилась разгулом, но этот разгул был спрятан за ширмой мнимой благопристойности. Так открыто у них не блудили и в газетах это напоказ не выставляли. Чревато. Возможно, ещё и потому, что Франция с её демоновой революцией была к Пьемонту гораздо ближе, чем к России. Потому столь бурные гуляния аристо могли вызвать не менее бурную реакцию у обычных людей. Вот местная знать и старалась не будить зверя революции на своих землях.

В гербовнике Джованни отыскал информацию про исконные земли и родовитость Комариных. Разглядывая на карте местонахождения вотчины графа, Джованни удивился. А ведь Пьемонт и ненамного больше будет этих вотчин. Но только Пьемонт населяло больше четырёх десятков семей, а болотами и лесами Комарины владели единолично.

«Кто же ты такой, граф Комарин? — задавался вопросом Джованни. — Роду всего три сотни лет, а уже и титул, и земли, и собственный дирижабль!»

Последнее было безумно дорогой игрушкой, особенно такой, какой был у Комарина. Об этом, кстати, Джованни тоже нашёл заметку в газете, где говорилось, что графу дирижабль достался в благодарность за предотвращение переворота в Японской империи.

Магу пришлось дважды перечитать заметку.

«Если жизнь графа оценили в пять миллионов, могли ли жизнь императора или его наследника оценить в шестьдесят-семьдесят миллионов?» — задумался Джованни. По всему выходило, что примерно так они и стоили.

И ведь граф, как верный подданый, предал аппарат на баланс Министерства обороны.

«Идиот, что ли? — в сердцах воскликнул маг, но тут же вспомнил, что Комарин — военный и не раз закрывал прорывы изнанки. Пришло осознание, что такую игрушку прикарманить графу попросту не дала императорская семья. — Вероятно, не оставили выбора. Хотя… Дирижабль ведь по итогу закрепили за его родом, и возит он его по личным делам за границу. Так что не такой уж и идиот. Нашёл, как выкрутиться».

Интересовался маг смерти и рангом силы противника. Информация разнилась и точных данных найти не удалось. Разбег же между четвёртым и седьмым уровнями был слишком велик. Да ещё и специализация мутная какая-то. Комарины, судя по фамилии, должны были иметь схожие возможности с Занзара, но указывалось, что граф — печатник, научившийся собственной кровью закрывать прорывы изнанки.

«А ведь неплохая способность. Здесь императорская семья пошла по пути приручения магов крови, а не их уничтожения. Вон, и к службе пристроили, и земель дали. Только, видимо, проблемных, чтоб уж или сдохли на службе родине, или вычистили гнилое место. Что ж, посетим графа с визитом. Надо бы посмотреть, как его охраняют».

* * *

Империя Сашари

Попытка номер два. В этот раз я решил появиться перед племенными братьями не в человеческом облике, а в змеином. К тому же животный облик имел гораздо большие шансы на произведение нужного эффекта.

Совет стараниями Тайпаны проходил не в пещере под землёй, где её когда-то хотели сделать наложницей, а на поверхности в пределах одного из безопасных оазисов. Таковых по Великой Пустыне было разбросано великое множество. Основной закон песков же гласил: «У воды пустынники забывают о своих распрях».

Символично. Посмотрим, сработает ли он и сейчас.

Рядом с небольшим пресноводным озерцом, окружённым пальмами и невысокими колючими кустами, был разбит алый с золотой росписью шатёр, где сейчас восседало практически полсотни человек. Их я слышал благодаря току крови и биению сердец. Чуть в стороне на расстоянии ста метров располагались маленькие тканевые палатки воинов сопровождения. Путешествовать по пустыне малыми группами — идиотизм, а племенными братьями идиоты не становились.

Я смотрел на совет племенных братьев глазами Тайпаны. Та умело вела разговор, возвращая всех к преданиям старины глубокой и легенде о возрождении Великих Змеев. Первым шагом предсказания было прекращение прорывов изнанки.

— Два десятка лет мы жили в мире, в наш мир перестали просачиваться враги, и даже равнинники и горцы перестали разбойничать на границе с пустыней, — степенно вещал лже-Рахус в лице Тайпаны.

— Всё твоими стараниями и деяниями, — склоняли головы в знак уважения племенные братья.

— Я не зря пропадал годами в сердце пустыни. Мне было откровение. Возвращение Великих уже началось.

Племенные братья зашумели, послышались выкрики недоверия. Их, кстати, стало меньше, чем я помнил.

«Я укрупнила самые мелкие племена, объединив исподволь через браки и всё такое», — тут же отреагировала на мои размышления Тайпана.

«Похоже, сводничество — исключительно женское искусство».

«Вопрос практичности, чем меньше глоток, тем легче их на что-то убедить».

«С твоими-то способностями?»

«Ты сам говорил, что нужно учиться договариваться и не недооценивать соперников и союзников. Я запомнила».

Тем временем шум и гвалт спали, и один из братьев задал закономерны вопрос:

— Если они вернулись, то почему же тогда не пришли к своим детям?

— А кто вам сказал, что они не пришли? — поддела на крючок любопытства совет Тайпана. — Братья, прошу всех выйти из шатра и познакомиться с Трайорданом Эсфесом, главой дома Эсфес.

Пустынники один за другим вставали со своих мест и выходили из шатра. Тайпана шла последней.

Братья озирались во все стороны, пытались всматриваться в синюю высь неба, но тщетно. Когда напряжение достигло своего пика, я открыл портал рядом с озером и вылетел через него в драконьем облике.

Впечатление я произвёл соответствующее. Одно дело, когда они только слышали о сказаниях древности и Великих Змеях, и совсем другое — видеть их вживую. Переговорный шатёр доходил мне едва до колена и был по площади меньше моего крыла.

— Нам ***, — высказался один из племенных братьев, здраво оценив перспективу сопротивления в случае несогласия с основной политикой поведения, то есть с моей.

— Приветствую братьев Великой Пустыни, носителей нашей крови и хранителей традиций! — пророкотал я громогласно, отчего головы некоторых братьев вжались в шеи. — Эра ваших скитаний прошла. Пришёл черед новой эры, эры возрождения! Великие Змеи вернулись и вновь превратят империю Сашари в цветущий оазис! Но для этого нужно устранить раскол. Раскол ткани миров мы уничтожили, уже два десятка лет вас не беспокоят прорывы иномирных тварей. Теперь же нужно устранить раскол крови и магии.

— О чём идёт речь? — уточнил ещё один из племенных братьев, один из старейших оставшихся в живых, если мне не изменяла память.

— В ваших жилах течёт кровь аспидов, тогда как в душах равнинников и горцев живёт наша магия. Их нужно объединить.

— Объединиться с этими? Ни за что! — выкрикнули из толпы. — Они веками крали наших женщин, угоняли детей, убивали стариков!

— Вы объединитесь! — с нажимом повторил я. — Впереди десятилетия изменений. Вы перестанете кочевать, каждое племя осядет на определённых землях, где мы поможем возвести города, леса, сады и поля. Вы станете аристократами новой империи Сашари, равными в правах с равнинниками и горцами. Мы построим дороги, возобновим торговлю между двумя регионами империи. Уже сейчас на границе Пустыни и долин строится единая Академия магии для одарённых жителей империи. И это лишь начало.

Я рассказывал вполне очевидные вещи, необходимые для выживания, но со стороны это выглядело пустыми обещаниями политика, желающего добиться власти любым путём.

— А если мы не захотим менять привычный уклад? Если не захотим идти под руку равнинников или горцев? — вопрос задали из задних рядов, не прячась, а глядя мне в глаза. Пришлось пояснить.

— Вы пойдёте не под их руку, а под моё крыло, — покачал я головой, — как и они. И именно я буду обеспечивать мир между вами и развитие. Но я же и буду карать за нарушение мира. Слишком долго на землях империи лилась кровь. Для наиболее непонятливых повторю, как раньше уже не будет. В будущее мы пойдём с вами или без вас.

— Не захотим мы встать во главе своих племён, найдутся другие желающие, — Тайпана произнесла то, что все остальные не решались. — И чтобы не было недопониманий, я от имени крови Найадов первым признаю притязания на власть Трайордана Эсфеса на основании права силы и права крови! И готов вместе с племенем осесть на землях, избранных императором Сашари.

Пример лже-Рахуса возымел действие, но не столь ошеломительное, как хотелось бы. Племенные братья с осторожностью отнеслись к моей насильственной инициативе, которая с виду имела черты пряника. А по факту загоняла их вольницу под хороший такой кнут. Колебания были заметны в их взглядах. Тогда я решил окончательно сломить картину их старого мира.

«Райо, приди ко мне в драконьей ипостаси. Нужно пустынников слегка поторопить в мыслительных процессах», — попросил я деда.

«Без проблем, — хмыкнул дед, — только отойди, чтоб никого не зацепить».

Спустя пару секунд рядом со мной отрылась червоточина портала, которую большинство племенных братьев восприняли как прорыв изнанки, но появление второго дракона расставило всё по своим местам.

Уж не знаю почему, но наличие сразу двух драконов весьма ясно доказало, что аспиды действительно возродились, а не одна единственная залётная особь из другого мира вдруг решила подгрести власть под себя.

— Мы можем выбрать любые земли? — уточнил молодой голос из первых рядов. — Или будет какой-то жребий?

Вопрос был по существу, что меня несказанно порадовало.

— А это уже предлагаю обсудить в шатре, — с предвкушением улыбнулся Райо, оскалив пасть с клыками размером с человеческую руку по локоть.

* * *

Новгородская губерния,

недалеко от границы земель Комариных

— Да чтоб я ещё раз согласилась лететь на дирижабле⁈ — ярилась Гризель. — Ни-ког-да! Я в жизни так не блевала, как там! И ведь не просидишь десять часов в тени, потом жрать будешь всё, в чём сердце бьётся! А это всё ты! «Так быстрее всего будет!» — передразнила младшая из вампирш рода Акорос старшую сестру.

— И скажи, что я не права, — невозмутимо возразила Блэйр, ориентируясь по карте, в какую сторону им следовало выдвигаться.

— Да мы там чуть не умерли! — продолжала возмущаться рыжая Гризель, собирая волосы в пучок на голове, чтоб не мешались, если вдруг придётся вступать в непосредственный контакт.

— Чтобы умереть, нам нужно очень сильно постараться, — ответила Блэйр.

— Ты это Агнес расскажи, она у нас специалист по умиранию! — огрызнулась Гризель, но скорее устало и беззлобно. — Есть хочу!

— Агнес у нас специалист по сумеречным битвам, — отозвалась Блэйр, закрывая автомобиль, взятый напрокат за баснословные деньги в Петербурге.

— И по мужикам, — согласилась младшая Акорос.

— Не скажи, — возразила брюнетка, разминаясь перед длительным забегом в тенях. — С мужиками у неё через раз срабатывает: Борромео — мудак, Гепардеви — мудак, но с понятиями чести, Комарин старший — мудак, а младший — джек-пот.

— Может, всё же чуть ближе подъедем? — жалостливо попросилась Гризель.

— А давай ещё клаксоном посигналим и фейерверки перед собой запустим, — хихикнула Блэйр. — Мы на военный объект пробираться собрались.

— А я думала, в гости… — печально вздохнула Гризель.

— В гости, только нас никто не звал и не ждёт с пирогами. Я нутром чую, что впереди грандиозная задница.

* * *

В тенях путешествовать было привычно и даже приятно. Вот только злоупотреблять этим способом перемещения не стоило. Потом всегда приходилось пить жизнь. Людей в этих краях было мало, это не многолюдная Мантуя или шумный Турин. Здесь пропажу даже одного человека заметят быстро. Потому приходилось терпеть.

Джованни последовательно проверял все адреса, указанные в гербовнике. Начал со столичного особняка, но никого из графской семьи там не оказалось. На очереди были поместья в глухих лесах и болотах. По разговорам прислуги и гвардейцев, семья чаще всего жила в Хмарево.

«О, Чёрный Единорог, что за названия⁈ Ни шарма, ни поэтизма, ни изящества, — мысленно возмущался Джованни. — При этом названии представляется лишь хмарь, топь и хлябь. Ужас! Безвкусица!»

Но даже это название было приемлемым по сравнению с поселением в других землях, ближе к северу. Это название Джованни, как ни старался, даже выговорить не смог. Какие-то сплошные дах, лох, пон… или лах, дах, пох?

Как ни крути, а проверять нужно было все земли. Хмарево было первым на очереди.

Джованни решил не искушать судьбу и уйти в тень ещё на границе земель графа. Это дало прекрасную возможность, во-первых, передвигаться быстрее, а, во-вторых, не шлёпать многие десятки километров по болотам.

К поместью он добрался уже в ночи, что упрощало перемещения и полностью развязывало руки. Общий вид родового гнезда Комариных напомнил Джованни старые добрые оборонные форты с несколькими линиями защиты. Вот только один форт или дворец оборонять было гораздо легче, чем территории, вверенные графской семье.

Джованни с интересом отмечал стрелковые башни, высокую стену с парапетом, глубокий ров и даже подъёмный мост у центральных ворот. Всё в этом месте создавалось для защиты, не для красоты, чем гордились в его родной Италии.

«Варвары! — по привычке отозвался о северянах маг смерти. — Но с мозгами, этого не отнять».

Ещё больше Джованни удивился, когда попал внутрь форта. Если казармы для гвардейцев и боевой плац он ещё ожидал увидеть, то стеклянный купол над огромным бассейном и оранжерея с зимним садом стали для него полнейшей неожиданностью.

«А вы умеете удивлять», — с уважением признал он, скользя тенью по ступеням к центральному ходу.

Вот только настоящее удивление ожидало его впереди. Пройдя сквозь холл в одну из малых гостиных, он обнаружил над камином три портрета: юной девицы, один в один похожей на умершую жену старшего брата Висконти, сочной желанной красавицы, знающей себе цену, и смертоносной зрелой аристократки, от взгляда которой хотелось самостоятельно удавиться, чтоб не мучиться.

На всех трёх картинах явно была изображена одна и та же женщина.

— Чтоб я сдох! — невольно вырвалось у Джованни. — Он её по всей Европе ищет, а она в болотах отсиживается!

Кривая улыбка не сходила с лица мага, когда он направился в портретную галерею. Ну не могло не быть в таком замке чего-то подобного. Уж очень хотелось узнать, кем нынешнему графу приходилась красотка на портретах.

* * *

Джованни в задумчивости возвращался из портретной галереи, там на одном из полотен были указаны регалии, но не годы жизни баронессы Агафьи Комариной, второй супруги почившего с миром барона Комарина и бабки нынешнего графа. Вот только внешнего сходства между ней и тремя также погибшими отпрысками барона не наблюдалось, в отличие от первой жены барона.

«Неродная», — решил Джованни и отправился дальше обследовать поместье. Тени позволяли скользить мимо припозднившихся слуг и гвардии рода незамеченным.

Ночь уже вступила в свои права. Большинство макровых светильников были приглушены. Маг смерти направился в хозяйскую спальню. Там на огромной постели под ворохом белоснежных простыней беспокойно спала, разметав тёмные волосы по подушкам, девица азиатской наружности. Похожую он видел в портретной галерее в традиционных японских нарядах и с мечом в руках. Супруга графа, княгиня Инари.

«Хм, ещё одна солдатская байка подтвердилась», — про себя отметил маг смерти.

Хождение в тенях выпивало всё больше сил. Голод всё сильнее давал о себе знать, и Джованни не смог себе отказать в возможности подкрепиться. В жёны графу не взяли бы слабосилка, а значит, жизненная сила этой азиатки отлично его подпитает, раз уж её нерадивый муженёк оставил свою жену в одиночестве в супружеской постели. За всё надо платить.

Выйдя из теней, он положил раскрытую ладонь на грудь азиатке, отправляя ту в летаргический сон.

Глава 12

Уже ближе к полуночи Паук сидел в казармах, занимаясь самой нелюбимой работой, бумажной. На этот раз просматривал личные дела безродных выпускников магических вышей. Необходимо было выбрать, кто в перспективе может быть полезен роду. До окончания обучения оставалось чуть меньше полугода, и шансы нанять кого-то из Москвы или Санкт-Петербурга стремились к нулю. Потому он просматривал дела студентов из глубинки. Чем дальше местоположение, тем выше шансы удачного рекрутинга.

«Надо же, неужели всё возвращается на круги своя? — удивился он сам себе и улыбнулся. — Род не только выжил, но и продолжает прирастать верными людьми и союзниками».

В полночь сменялся караул, и Паук невольно перевёл взгляд на карту, где красные двойки кровников сменялись на тройки в составе кровника, эрга и воя. Эти светились уже алым, белым и зелёным соответственно.

«Вот Агата, надо же было такое сотворить!» — в который раз восхитился артефакторному гению тени Паук, когда одна из белых точек отделилась от границ земель и направилась к форту. Внимательно пересчитав остальные белые точки на проекции карты, командир сообразил, похоже, кто-то из эргов перепутал смену.

«Скорее бы Тильда и Эон пришли в себя», — Пауку было не по себе отдавать приказы эргам, ведь он прекрасно понимал, что совершенно ничего не может им противопоставить по силе.

Точка быстро перемещалась по карте. Такая скорость магам была недоступна, зато эрги играючи преодолевали гигантские расстояния. Паук уже хотел было вернуться к работе, но что-то его беспокоило в этой точке.

Командир припомнил, что такого цвета точкой на карте ещё обозначались тени, как та же Аргайл, телохранительница Светланы Подорожниковой, невесты графа. Тень «на пенсии» никто не видел, но на карте она отображалась благодаря считыванию эмоций и намерений.

«Может, к Агафье очередная ученица пожаловала?» — размышлял Паук, но тогда защита должна была сработать на чужого. Это же явно свой.

Точка добралась до форта и двинулась в сторону кухни.

«Ну точно эрг!» — успокоился командир. Те любили поесть в любое время дня и ночи. Марта для таких специально готовила и оставляла перекусы.

Паук вернулся к документам, вчитываясь в очередное личное дело. Прошло не менее получаса, когда в форте сработал сигнал тревоги.

'Сглазил! — в сердцах выругался командир, а когда он увидел, где чернотой наливается точка опасности, то и вовсе пропустил удар сердца.

«Граф, ваша спальня, Тэймэй в опасности! — крикнул он по кровной связи, повторяя почти то же самое по системе оповещения. — Комаро, спаси и сохрани их!»

* * *

Джованни стоило приложить ладонь к груди и потянуться к жизненной силе девицы, как он тут же получил самый натуральный пинок. Вот только пинались не в груди, а ниже.

Стянув простыни, маг смерти выругался. Княгиня Инари была беременна, причём на довольно приличном сроке. Оставалось загадкой, как он раньше этого не заметил в полумраке комнаты.

«Твою мать!» — выругался Джованни. Хотелось уже не просто есть, а жрать. Но уж кого-кого, а беременных он больше выпивать не станет, даже если придётся подыхать. Одного раза хватило. И хоть тогда он себя не мог контролировать априори, но даже для самого себя это была слабая отговорка. А его семье это и вовсе стоило смерти двух её членов.

«Хотя почему двух? Трёх, если считать и меня», — подумал Джованни, пытаясь убрать ладонь с груди азиатки. Но ладонь будто намертво приросла к ней. В глазах уже мелькали белые точки от голода, а в ушах шумело. Но шум притих, стоило ему услышать детский настороженный голосок:

«Ты голоден?»

«Да, — не стал лукавить Джованни, — но вас с мамой я не трону».

«Почему?»

«Потому что, когда я сам был таким, как ты, я, не желая того, выпил собственную мать».

«А отец?»

«А отца убили, когда тот попытался уничтожить убийцу своей ненаглядной жены», — неизвестно почему честно ответил Джованни этому малышу.

«Ты совсем один?»

«У меня есть три брата, которые спасли меня. Теперь я спасаю их».

«Правильно. Свою кровь нужно спасать. Нас с мамой папа тоже спас!» — бесхитростно ответил ребёнок, который, по сути, ещё и не родился.

Джованни ошарашенно смотрел, как перед его глазами возникала объёмная иллюзия в миниатюре, будто он смотрел театральное представление. Азиатский рыцарь верхом на девятихвоством лисе сражался с армией врагов. Затем рыцарь пробивался во дворец защищать своего сюзерена. Следом пришло осознание предательства, шлем покинул голову рыцаря, и Джованни узнал в умелом бойце азиатку, лежащую перед ним. По ней выпускали дождь из стрел, и несколько из них нашли свою цель.

— С-с-суки! — выругался маг смерти, заметив стрелу, торчащую из живота девушки.

А иллюзия продолжала жить своей жизнью. Девушка упала на колени, а после её подхватил самый настоящий дракон. Прежде чем улететь, он сжёг обидчиков азиатки, но вскоре и сам рухнул за пределами дворца. А вот там уже появилась другая фигура. Падающую азиатку успел подхватить на руки муж. Джованни видел, как вокруг графа Комарина поднялись в воздух капли крови и превратились в смертоносное оружие, как граф спасал жену и ребёнка, использовав какой-то артефакт. А после рухнули все оставшиеся на ногах враги. Площадь покрытия конструкта магии крови превышала площадное заклинание мага смерти.

«Твой папа — молодец! — не покривил душой Джованни. — Да и мама достойна уважения, малыш!»

Сам же маг смерти теперь прекрасно осознал, почему за голову графа была назначена столь баснословная цена. По сравнению с этим магом последние Занзара даже близко не котировались.

«Нет уж, такого врага себе заводить я не хочу! Прав был Висконти, заказ Талейрана был с душком», — запоздало признал правоту брата Джованни, прежде чем сознание покинуло его.

* * *

Я перешёл порталом в спальню к жене ещё до того, как Паук закончил фразу. На узнавание потребовались доли секунды. Пришло чёткое осознание, что, если этот урод хоть как-то успел навредить Тэймэй и сыну, меня не остановит даже его родство с Агафьей. Но, как ни странно, кровная связь чётко указывала, что с женой и сыном всё в порядке. Тэймэй крепко спала, а сын… активно бодрствовал.

Я потянулся к крови Джованни Борромео, когда перед моими глазами стало разворачиваться иллюзорное представление. Узнавание пришло с первых сцен боя. Это было предотвращение переворота в Японии, где наш сын чуть не умер, но сумел воссоздать дракона и спасти себя и мать.

На мага смерти было любо-дорого смотреть. Осознание размера предстоящих неприятностей просто-таки читалось у него на лице. Он побледнел и стал больше походить на привидение или бесцветный дух. Вены вокруг губ и глаз почернели, будто под кожей у него шевелились черви.

Иллюзия завершилась, а вместе с ней, кажется, завершились и силы мага смерти. Он рухнул на постель, как срубленное дерево. А следом пришёл вопрос с просительными интонациями от сына:

«Пап, дяде плохо от голода, но он нас не ел. Поможешь дяде?»

Глава 13

«Пап, дяде плохо от голода, но он нас не ел. Поможешь дяде?»

Ответить сыну я не успел, ведь из тени вылетело две фигуры в чёрном и рванули к Джованни с шипением:

— Бей лича!

Из-за спины в спальню ввалились кровники, а через них пыталась перелететь Ольга на эфемерных крыльях, а я смотрел на весь этот балаган и попросту ударил вокруг себя Аурой Святого из арсенала магии Рассвета. Кровников благословение вжало в стены, а двух неизвестных отшвырнуло от Борромео на пару метров, проволочив по полу. Всё же Рассвет в этом мире — отличный вариант для шоковой терапии всем, кто не связан со мной узами крови.

Досталось, правда, и магу смерти, но блюющие на четвереньках неизвестные, шатающиеся от слабости и неспособные встать, подарили мне пару секунд, которые я потратил на открытие портала напрямую к Агафье:

— Иди знакомься с сыном, пока его тут некоторые твои коллеги не убили окончательно.

Вампиршу дважды приглашать не пришлось. Она фурией влетела в спальню и первым делом сорвала капюшоны с неизвестных.

— Вы-то здесь каким ветром? — злость клокотала в её голосе. Агафья практически шипела.

— Ты не отвечала, мы беспокоились, — пискнула рыжеволосая красотка, чем-то похожая на саму вампиршу.

— Так беспокоились, что заявились ко мне домой? — шипела баронесса. — Без приглашения! Ещё и пытались убить моего сына!

— Он и так давным-давно должен быть мёртв, — абсолютно спокойным голосом ответила вторая тень с тёмными волосами. Блевать она перестала и уже стояла на ногах, опираясь о стену.

— Да что ты говоришь? — съязвила Агафья. — Вы чуть больше века назад решили, что я вообще не должна помнить о его существовании. А не слишком ли много вы на себя берёте?

Пока брюнетка явно заговаривала зубы баронессе, рыжая осторожно сдвигалась в сторону постели с земельно-серым магом смерти.

— А-та-та! — погрозил я пальцем тени. — Ударю ещё раз, одной блевотой не отделаешься.

Агафья бросила обеспокоенный взгляд на кровать и рыжую, но потом ни разу ни фигурально плюнула и пошла к сыну.

— Что с ним? — вопрос был задан в пустоту. Брюнетка и рыжая, судя по всему, бывшие сёстрами Агафьи молчали, поэтому пришлось отвечать мне.

— Потратил слишком много сил, хотел сожрать Тэймэй, но, когда увидел, что она беременная, не стал, предпочитая загибаться от голода.

Уж не знаю, кто больше впечатлился пояснением, но от моего взгляда не укрылось, как переглянулись недоумённо сёстры вампирши. А тем временем, кожа на теле мага смерти стала напоминать пергамент и трескаться. Кое-где проявились трупные пятна.

Агафья присела на постель рядом. Она настороженно вглядывалась в лицо Джованни, то ли выискивая свои черты, то ли ещё чьи-то. Одну руку она хотела опустить на лоб болезному, но брюнетка тенью метнулась, сбрасывая Агафью с кровати и усаживаясь сверху, чтобы та не дёрнулась:

— Не смей! Тебе нельзя! Ваш канал не перекрыть. Он попросту тебя допьёт. Гризель!

Рыжая тяжело вздохнула и присела рядом с Борромео, накрыв ладонью его глаза, будто хотела их навсегда закрыть. Как мертвецу. Уж не знаю, что она сделала, но трупные пятна пропали, а кожа Джованни, хоть и оставалась бледной, но уже не трескалась, как высохшая глина на солнце.

— Отпусти, — уже более спокойно попросила Агафья сестру, и та встала, подав руку.

— Дамы, семейные вопросы будете решать чуть позже, а пока…

«Свет, нам бы тут одного пациента уложить в сон, а Тэймэй пробудить от него. Поможешь?»

Лекарку дважды просить не пришлось. Она сразу из портала шагнула к подруге, пробуждая её и заодно проведя диагностику.

— Ничего, всё в норме. А на этого… — Света нахмурилась, — магия не действует. Ни лечение, ни сон.

— Попробуй хлороформ или эфир, — предложил я. — На Агафью подействовало. Чем ещё можно удержать вашу братию? — обратился уже ко всем теням разом. — А то, пока вы тут будете выяснять отношения, он оклемается и уйдёт.

Пока задавал вопрос, то не поленился вскрыть Борромео одну из вен и выцедить пару капель крови.

«Что тут у нас?»

Просмотрев память мага за последние сутки, я пребывал в некотором замешательстве. Мне вообще всей сегодняшней несуразности хватило, чтобы понять одну простую вещь. Предусмотреть всё невозможно. Однако же эта простая истина не отменяла массы вопросов ко всем, кто занимался обеспечением безопасности в Хмарёво, в том числе и ко мне.

Пока Светлана откуда-то успела достать тот самый эфир, которым усыпляли на операциях, и приложила пропитанный им бинт к лицу Борромео, я раздавал короткие указания.

— Кровникам — вернуться на место службы, Свет, последи за состоянием гостя, Паук, Агафья, у меня к вам вопросы, Тэймэй, смени покои на время.

— Сын против, — тихо, но весомо возразила жена.

Приехали.

— Оставайтесь.

— Дамы, — обратился я к двум теням, — к вам тоже вопросы, и не только у меня.

Ещё мне нужен был единственный из имеющихся в доступе знатоков артефактов аспидов. Ибо у меня в голове крутился один единственный вопрос: «Какого демона Йордан не переместил Тэймэй, стоило в покоях объявиться постороннему лицу?»

«Райо, ты мне нужен! Срочно!»

Дракон появился спустя секунду, с интересом разглядывая нашу честную кампанию.

Тэймэй и вовсе не понимала, откуда взялась толпа людей в господских покоях, но Агафья коротко вводила её в курс дела.

«Оль, на тебе контроль эмоций, в том числе и этого убивца. Я не особо верю в его благородство. Был свидетелем охоты с его участием. Такие не жалеют никого».

Эмпатка только кивнула, хотя во взгляде у неё проскользнуло нечто нечитаемое. Она быстро скрыла от меня собственные эмоции и, как ни в чём не бывало, уселась в самый дальний угол постели.

Проводить совет в собственной спальне мне ещё не приходилось, но всё когда-то бывает в первый раз.

Когда собрался отчитывать всех и вся, вклинился тихий вопрос сына:

«Дяде всё ещё плохо?»

«Дяде плохо стало ещё до рождения, судя по всему, — попытался я объяснить. — Но мы его чуть подлечили».

«Хорошо. И не сердись на дедушку Йордана. Он не мог».

Отлично, у меня ещё один специалист по артефактам аспидов нашёлся.

«Чего не мог?»

«Ничего. Мы слились, он теперь часть меня. А я не хотел уходить, и дяде не дал уйти. Ему нужен друг. И семья. Настоящая, как у нас».

Отлично, у меня сын ещё не родился, а уже своевольничает. Боги, что же он устраивать будет, когда появится на этом свете?

Почему-то отвлечённо подумалось, что младенец с возможностью телепортации — та ещё головная боль. Хорошо, хоть у меня будет возможность его отыскать по кровной связи и перенестись к нему. Ну, а если он, к примеру, из любопытства в жерло вулкана перенесётся?

Нужно придумать какой-то временный ограничитель сил, может, Райо знает, у них же целый род портальных прыгунов был. Наверняка, как-то спасались. А пока придётся проводить воспитательные работы сыну самостоятельно.

«Сын, запомни, мы отвечаем не только за себя, но и за наших близких. Сегодня тебе повезло, и дядя Джованни оказался чуть лучше, чем я о нём думал. Но в другой раз может не повезти, и твою маму выпьют, как стакан воды в пустыне: жадно, не пролив и капли. Думай и принимай решения с оглядкой. Ты — мужчина, и теперь твоя задача в первую очередь оберегать маму».

«Хорошо, пап! — согласился с моими доводами сын. — Я не хотел тебя испугать или навредить маме. Но дядя… он не плохой, ему просто больно. Он помнит, как убивал маму».

Как младенец в утробе может что-то помнить, я плохо представлял. Но до появления сына я тоже плохо представлял, что буду общаться с ним по кровной связи до его рождения.

Так, с воспитательным вопросом разобрались. Ещё бы в нюансах артефакторики разобраться.

— Райо, как так вышло, что твой ещё не родившийся правнук умудрился подчинить душу твоего брата и не дать тому выполнить свои защитные функции?

— До твоего вопроса я бы ответил, что это нереально, — нахмурился дракон. — Душа Йордана сильнее априори. Разве что правнуку досталась лишь одна треть от души, и её он смог с лёгкостью не просто поглотить, но и подчинить себе.

«Йордан?» — позвал я защитника, но тот не ответил.

— Он не ответит, если часть души поглощена, — покачал головой Райо.

— Ему досталась не треть, а две трети, — вступила в разговор Тэймэй, с опаской косясь на сестёр Агафьи. — Я отказалась от защиты в пользу усиления сына.

— А меня никто не планировал поставить в известность? — возмутился я, сверля взглядом жену, но та даже взгляд не отвела.

— Он — наш сын, и я ради него отдам всё, даже жизнь, если потребуется.

Сестры Агафьи до того безучастно сидящие в паре кресел камина только закатили глаза, показывая своё отношение к услышанному, чем и привлекли моё внимание.

— А теперь скажи-ка мне, Паук, у нас вышла из строя система сигналок? Почему сработала система оповещения только тогда, когда маг смерти наложил руки на мою жену и сына? Неужели его никто никак не обнаружил на проекции карты?

— Обнаружили, но он светился как союзник. Я вообще думал, что это эрг. У нас смена караула была. Всё совпало, визуально его нереально было проследить. Там скорость…

Паук оправдывался, хотя, по сути, его вины здесь не было. Он-то как раз следил за точкой, чутьём бывалого воина ощущая некую неправильность, при том, что эргов у нас уже было больше пяти десятков. И все они как раз и выглядели теми самыми дружественными точками белого цвета. Пойди отличи их. Но Паук как-то отличил и первым вызвал меня, прекрасно понимая, что я успею быстрее всех оказаться на месте.

— Агафья, твой черёд! — обратился я к вампирше, не делая скидок на её семейные обстоятельства. — Ты — Тень, неужели ты не встроила защиту от своих же? Тем более после выхода на пенсию.

— За кого ты меня принимаешь? — искренне возмутилась Агафья. — Встроила, конечно! Вообще ото всех! Исключение сделала для собственной крови. Кто же знал, что эти, — вампирша кивнула на сестёр, — сегодня впервые за три сотни лет решат нарушить закон: «Без приглашения не являться».

— Второй, — бесстрастно вставила Ольга, а сёстры Агафьи вздрогнули. — Первый был, когда они договаривались с отцом твоего мужа об убийстве сына. Твоему мужу пришлось убить отца, чтобы спасти сына.

— Про сына я вообще ни сном, ни духом была, — зло сверкнула глазами вампирша в сторону сестёр, — а с остальными тенями существуют цеховые договорённости. Мы уведомляем друг друга, если идём допрашивать или устранять кого-то из родных.

— То есть вот это всё — исключительно стечение обстоятельств, которое только по счастливой случайности чуть не стоило жизни Тэймэй и нашему сыну? — я обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих. — И имя этому счастливому случаю — совесть Джованни Борромео? Он магов на охоте псами загонял, пытал и выпивал без раздумий. Шансов, что он пожалеет беременную, практически не было…

— Его всё равно нужно уничтожить! Он не должен существовать! Да и к Висконти Борромео после этого наведаться, — фыркнула брюнетка. — Я говорила, что его ещё тогда убить надо было.

— Дамы, ваш племянник, конечно, сволочь первостатейная, но с наличием неких удивительных лично для меня моральных принципов. Вас не учили одной простой истине, что дети за родителей не отвечают? Что вы всё заладили «убить да убить!»

— То, что он не выпил твою жену и сына, — счастливая случайность! Он — лич! Они подлежат уничтожению! Он и её при рождении выпил бы, если бы мы не вмешались!

Боги, это же надо, я сейчас выступаю защитником своего несостоявшегося убийцы. Хотя Софья в своё время тоже радостно ковыляла навстречу собственному убийце, то есть мне, веря в пророчество оракула.

— Дамы, лич — существо разумное и способное контролировать собственную жажду, в отличие от кадавра. Те жрут всё и всех. Я ещё понимаю ваши мотивы в момент рождения племянника. Ребёнок действительно не имеет осознанности, лишь рефлексы и потребности, которые будет удовлетворять всеми доступными способами. Но сейчас-то он доказал наличие контроля. Почему сейчас убить?

— А скольких он убил, пока дорос? — тихо уточнила рыжая сестричка, Гризель, кажется.

— А скольких я убил в прошлой жизни? И уж не вам-то белыми и пушистыми прикидываться. У каждой из вас личное кладбище на зависть многим. Меня больше интересует, как вообще у Борромео вышло, что он вырос⁈ — задал я весьма животрепещущий вопрос. — Не находите, что это некий революционный способ, который позволил бы вашей братии иметь потомство?

— Нет! — жёсткий ответ последовал сразу от всех трёх сестёр, чему немало я удивился.

«Агафья?»

«Прецедент. Нельзя обнародовать, потом объясню», — последовал тут же ответ по кровной связи.

— Лучше скажи, как они так быстро вышли на нас? — перевела тему вампирша.

— Удивишься, но меня заказал Талейран, — принялся я вводить в курс дела Агафью. — И Борромео, кстати, отказались брать этот заказ. Только твой сыночек решил, что пять миллионов в золоте на дороге не валяются и отправился инкогнито по мою грешную душу. Причем этому засранцу просто феноменально везло всю дорогу. Он в Москву из Стамбула вообще на нашей «Капельке» долетел, а у османов ещё и с Кираной пересёкся, попросив её спасти из рабства ребёнка. Кстати, а разве на дирижаблях нет защиты от Теней? Это же одной единицы хватит, чтобы разом вывести из строя весь воздушный флот.

— Пока таких прецедентов не было. Все жить хотят.

— Тоже негласный договор?

— Вроде того, — кивнула вампирша, не распространяясь.

— На наш поставим сигналку твоего авторства. Такие пассажиры мне и даром не нужны.

— Его бы и там пропустило, — со вздохом напомнила мне вампирша.

— Ну хоть чужих не пустит! Сузим круг. Что с ним будешь делать? — я указал на Джованни Борромео. — Я, конечно, ему признателен, что он пожалел жену и сына, но это не отменяет его попытки убийства Николя Бенуа и похода за моей головой. Да и вообще, то, что он посчитал меня опасным противником и решил не нарываться на рожон, ещё не значит, что его папаша последует тем же принципам, когда я приду заявлять права на наследие рода Занзара.

— С папашей я поговорю, — с предвкушением улыбнулась Агафья.

— Не самая хорошая идея восставать из мёртвых и идти к нему в руки, когда он и так на тебе помешан.

— Он всё равно меня не удержит, — пожала плечами вампирша.

— А как же эфир? — напомнил я Агафье собственные ухищрения.

— Сомневаюсь, что ему интересно будет иметь неподвижное тело. Не для того он меня ищет, ой, не для того… — вампирша произнесла это с грустью, криво улыбнувшись.

Я прикинул оставшееся время до встречи с богами. Чуть меньше двух дней. А ведь мне ещё необходимо было провести пару свадебных обрядов, коронацию и превратить часть пустыни в цветущий сад. И всё равно чутьё на неприятности подсказывало, что отпускать вампиршу одну — плохая идея. Так же, как и отпускать восвояси Джованни Борромео. Тот однозначно расскажет «брату» о местонахождении беглого двойника почившей с миром супруги, даже не догадываясь, что отыскал собственную мать.

А мне хоть разорвись. Ещё и Джованни этого не утянуть в мир аспидов, чтобы выиграть время.

И как будто мало мне было этих проблем, как по кровной связи отозвалась Маура, приставленная присматривать за оракулом:

«Господин, он зовёт вас! И это срочно!»

Глава 14

— Этого я и опасался, — тяжело вздохнул Махмуд Кёпеклери, расхаживая по кабинету в собственном особняке в Стамбуле. — Это была чистой воды провокация.

Напротив него сидели приёмный сын с невестой и спокойно наблюдали за метаниями санджакбея Трапезунда.

— Ему нельзя было участвовать в Дикой охоте, — сокрушённо покачал головой Махмуд.

— Что это вообще за Дикая охота? — поинтересовалась Кирана. Ей было жуть как любопытно сравнить местные традиции с традициями Восьмиречья.

— Искандеру следовало сперва хотя бы узнать о её правилах, прежде чем соглашаться, — эмоционально отреагировал на вопрос мужчина, и тело его частично покрылось тёмной шерстью. — Дикая охота — эта схватка между волчатами Куртов за право претендовать на трон.

— Так, а мы здесь каким боком должны были выставлять своего представителя? — не понял Искандер. — Мы же Кёпеклери.

— Мы — официально признанная боковая ветвь Куртов. Раз в поколение молодёжь собирали на бой всех против всех, пока не оставался один единственный претендент на звание султана. Самый сильный…

— Или самый коварный и сволочной, — добавил Ксандр. — То есть мирно они договориться о наследовании не могут?

— Пробовали, — тяжело вздохнул Махмуд и потянулся к стенду с холодным оружием, висящему на стене. Там он лишь на секунду замер при выборе между ятаганом и коротким кинжалом с растительным орнаментом, выбрав по итогу кинжал. — Если оставляли остальных претендентов, то со временем конкуренты начинали плести интриги и пытаться свергнуть более удачливого соперника. Предлагали даже убивать всех подходящих кандидатов мужского пола сразу после восхождения на трон очередного султана. Но решили, что это бесчестно. Пусть умирают с оружием в руках в честной битве.

— Раз в поколение — это с какой периодичностью? — Ксандр пытался разобраться в обычаях страны приёмного отца.

— Раз в пятьдесят лет.

— И всегда победитель один?

— Как правило, да, — в этом моменте Махмуд запнулся, что наталкивало на некоторые размышления.

— Что-то мне подсказывает, что бывали исключения из правил, — улыбнулась Кирана.

— Всё верно, княгиня, — признал правоту охотницы кивком Махмуд. — Две сотни лет назад я, будучи бастардом султана, умудрился выиграть Дикую охоту и не прикончить официального наследника, которому все пророчили восхождение на трон. За отказ от власти мне позволили основать род, признали его и выдали землю в горах Трапезунда.

«Слишком хорошие условия от султана с уязвлённой гордостью, — мелькнула здравая мысль у Кираны. — Где-то должна быть припасена бочка говна».

— Что нам мешает повторить ваше же достижение? — Ксандр, казалось, не видел проблемы в предстоящей схватке.

— Во-первых, тебя нужно ввести в род. По крови ты ещё не из рода Куртов, — размышлял вслух Махмуд, загибая пальцы на правой руке. — Во-вторых, это сто лет назад наследники были разобщены и резали друг друга, как скот, с тех пор многое поменялось. Теперь они сперва сообща уничтожают пришлых и лишь затем разбираются между собой. Это негласная установка для сохранения власти в руках одной линии крови. То есть тебя будут загонять, как дичь на охоте, всем скопом.

— Разрешено ли использование магии? — заинтересовалась Кирана. — И будут ли зрители?

— Использование магии не просто разрешено, а обязательно! — воодушевился санджакбей. — Каждый наследник должен выложиться на максимум, продемонстрировав Курту свои возможности. Говорят, было такое, что однажды Курт сам выбрал себе нового императора и победителя охоты, а некоторым он даже негласно помогал или вредил.

— Вероятно, даже до Волка дошло, что если он не вмешается, то к власти придут совсем не умные, благородные и сильные воины, которых он хотел бы видеть во главе рода и страны, а кое-кто другой, — хмыкнул Ксандр.

— Не обязательно, — не согласилась Кирана с охотником. — Скорее, так скрыли чьё-то вмешательство или помощь в отборе, а всё спихнули на бога. — И что насчёт зрителей? — напомнила княгиня Виноградова, вспоминая толпу, что обычно собиралась глазеть на Дикую охоту в Восьмиречье.

— Раньше не было, как сейчас не знаю, я не интересовался.

— А выставление кандидата — дело добровольное? Ничем не карается?

— Добровольное, добровольное, — скривился Махмуд, — но если род три поколения подряд не выставлял своих бойцов, то его лишали всех регалий, наделов и самой приписки к роду Куртов.

— А у вас как с этим? — в лоб спросил Ксандр и, уловив реакцию приёмного отца, хмыкнул: — Третье, надо полагать? А в предыдущих двух ваши кандидаты даже не выехали из санджака.

Кажется, Ксандр попал в точку своими вопросами. Махмуд хмурился, начиная сопоставлять ни разу не естественные причины для неучастия Кёпеклери в Дикой охоте.

— А меня вы пригласили именно для этого. Вам нужен был сильный кандидат.

Ксандр пёр напролом, словно мамотус в сезон спаривания. Куртуазность и дипломатичность не были в списке его черт характера, в отличие от прямолинейности.

— И кто кого здесь ещё подставлял? — охотник не планировал замолкать. — Для вас обстоятельства сложились идеально. Если я умру, не жалко, не родная же кровь, но и участие будет засчитано. А если каким-то чудом выиграю… О, перспективы отрываются феерические. Иметь сына-султана почётно и несёт за собой множество преференций.

— Может, ты и прав, — не стал возражать Махмуд. — Я выигрываю от твоего участия в любом случае. Вот только выбор свой ты сделал сам ещё в воздушном порту до того, как узнал условия.

— Откуда мне знать, что девочка не твоих рук дело? — Ксандр хмурился, проворачивая в голове все варианты.

Санджакбей Трапезунда поклялся собственной кровью, что к пленению девочки не имел никакого отношения.

— Более того, там стояла печать Куртов на огненной тюрьме. Мне такое не повторить при всём желании. Я не владею магией огня.

Кирана наблюдала, как два вожака: старый и молодой — прямолинейно выясняли отношения.

«Иногда даже завидую мужской простоте взаимоотношений. Сейчас перегрызутся, возможно, даже морду набьют друг другу, но после ещё сильнее сблизятся и будут действовать сообща. У женщин такая тактика была бы заведомо провальной».

— Мужчины, с девочкой всё понятно, как и с тем, что отказаться Ксандр теперь не сможет без урона чести, — осторожно чуть сместила фокус разговора Кирана. — Вопрос в другом: победа равна убийству всех своих соперников или же победа равна остаться в живых в конце какого-то отрезка времени?

— Второе, — уверенно сообщил приёмный отец Ксандра, — но отсидеться где-то в скрыте не выйдет. Курт разочаруется и раскроет местоположение кандидата остальным, чтобы зря не позорил его кровь.

— Вряд ли это дело лап Курта, — хмыкнула Кирана, — скорее всего, на каждого кандидата навешивают следящий артефакт. Отсюда и вероятное раскрытие местоположения. Странные всё же вы какие-то, — не удержалась княгиня Виноградова от ремарки. — На охоте мы воевали с тварями, а вы — друг с другом. Зачем?

— Затем, что некоторые люди хуже тварей, — наконец, заговорил Ксандр. — Мне нужна информация: сколько длится охота, количество участников, место проведения, если есть, краткие досье на соперников. Ну и опыт прошлых лет неплохо бы узнать.

— Искандер, — санджакбей Трапезунда хмурился, — ты не обязан. Клянусь кровью, я не попросил бы тебя участвовать в Дикой охоте от имени рода Кёпеклери.

— Почему? — закономерно удивился Ксандр, привыкший к тому, что всю жизнь его использовали ради чужих целей. — Вы же приняли меня в род. Могли бы поставить перед необходимостью вернуть долг чести.

Махмуд смотрел в окно, за стеклом которого разыгралась буря, дошедшая до Стамбула из предгорий Карпат. Блики молний могли посоперничать с макровыми светильниками, зато грохот грома оставался за пределами кабинета благодаря пологу тишины.

— Иногда я думаю, что совершил ошибку, основав собственный род. Мы вышли из тени и стали конкурентами правящему роду. Нам этого не простили. Я потерял слишком много своих достойных сыновей и дочерей. Если бы не моё честолюбие, они были бы живы. А теперь долг жизни подарил мне вас с княгиней в качестве приёмных детей. Потерять ещё и вас я не хочу. Боги с ним, с титулом. Мне всё равно некому его передать. Ксандр не возьмёт, а остальные оставшиеся в живых…

— Вы не правы. Всегда есть шанс встретить свою волчицу и завести волчат, — Ксандр мимолётом покосился на Кирану, — даже спустя три сотни лет жизни. Ну, или воспитать волков из внуков. Так что оставьте сожаления и приступим к подготовке. В конце концов, я дал обещание одной маленькой девочке. И сдержу его.

* * *

— Агафья, следи за сыном, — раздавал я приказы, — Паук, присмотри за дамами, а я к Атараши. Маура просто так бы звать не стала. И ещё, если кто-то кому-то решит голову снести, — я выразительно посмотрел на вампирш, — или к мужу в гости по-быстрому рвануть, — здесь взгляд достался Агафье, — я за себя не ручаюсь. Засуну в Сашари в один очень светлый зал и лет на триста забуду! — рявкнул я и ушёл порталом к Мауре.

В спину донёсся недоуменный вопрос, кажется, от рыжей сестры Агафьи:

— Я не поняла, это куда он нас засунет?

— Туда, где вы блевать безостановочно будете три сотни лет, — хмыкнула баронесса. — Спровоцировать вас что ли?

— А ты откуда знаешь? — насторожилась брюнетка.

— А у нас на прошлой свадьбе делегация оттуда была, меня с экскурсией забрали, Миша еле отыскал и вернул.

* * *

Маура дожидалась меня в какой-то каморке среди вороха тканей. Я сперва даже не понял, куда попал, пока не открылась дверь, и в проёме не оказался императорский оракул.

— Ты вовремя, форточник! За мной!

«Могла бы и предупредить, — попенял я Мауре за раскрытие моего визита. — Этак скоро в империи каждая собака будет в курсе про мою способность строить порталы».

«Он и так знал. И про сестру вашу знал, и принцессу Марию в свое время предупредил, чтобы ни вас, ни сестру не убивала. Он же и попросил вас позвать».

— Потом со своей разведчицей поговорить успеешь, — оборвал наш диалог оракул. — Ты лучше скажи, что всё это может означать?

Оракул отвёл в сторону полог балдахина. Внутри на полу сидел Атараши и старательно вырисовывал вокруг себя иероглифы. Кровью. Шрамы на его лице были вскрыты. Мальчик обмакивал палец в кровь и сосредоточенно рисовал очередной иероглиф. При этом сам находился в кругу.

— Давно он так?

— Сперва начал рисовать это всё на бумаге, — оракул показывал мне рисунки мелками на листах. Иероглифы были те же, но вот их порядок постоянно менялся.

— Я не знаю японский, — пришлось мне честно признаться.

— Я тоже, но востоковедов затребовал себе на неделю в помощь. Вот, смотри, — он передал мне в руки ворох копий рисунков, где через косую черту были написаны цифры и всего несколько слов. — Я хоть убей не понимаю. Это даты? Координаты? Примеры? Общей математике они не подчиняются

— Почему ты решил, что я пойму?

Оракул посмотрел на меня, как на идиота.

— Все его последние видения так или иначе были связаны с твоей семьёй и тобой. Так что уж напряги мозги ради ребёнка.

Я отдал рисунки оракулу и вошёл в круг к Атараши, стараясь не задеть и не стереть ни один из иероглифов. Мальчик замер, как загнанный зверёк, и невидящим взглядом уставился в потолок. Он медленно склонял голову то в одну, то в другую сторону, будто бы меняя угол зрения. А спустя секунду вытер рукавами несколько произвольных иероглифов, будто бы ошибся в некой сложной формуле и снова принялся на их месте рисовать новые.

— Атараши, это я. Покажи, если это касается меня. Не рань себя…

Оракул взглянул на меня невидящим взглядом и протянул дрожащую ладошку. Я присел возле ребёнка и приложил его ладонь к своей щеке, как он проделывал ранее.

И меня накрыло.

Круговорот образов был настолько ярким, насколько и пугающим. Всюду была кровь, она бурлила, сплетаясь в невообразимый по сложности конструкт, в центре которого стоял я. Смотреть на себя со стороны было жутко. Сторонним наблюдателем видеть создание совершенно незнакомого конструкта было ещё страшнее, особенно, когда я понял, что узлами этого конструкта были люди.

Ком горечи подкатил к горлу. Неужели я сорвался и отринул все заветы Великой Матери Крови? Я пытался рассмотреть собственное выражение лица. Превратился ли я в кровожадного маньяка? Или, что ещё хуже, хладнокровно заменил узлы живыми частями конструктов?

Картинка померкла, а затем снова проявилась. И снова я был в центре плетения, создавая заклинание, но порядок узлов изменился. Вернее будет сказать, что расположение людей изменилось. Результат мне так и не дали увидеть, видение снова изменилось.

Такое ощущение, что Атараши показывал мне варианты будущего, но никак не мог отыскать верный вариант построения конструкта. Сколько длился этот калейдоскоп вариантов, я не мог предположить даже близко, но единожды мне удалось остановить эту вакханалию крови одной простой мыслью:

«От перестановки мест узлов результат не изменится. Нужны дополнительные элементы в конструкт. Рассвет? Адамантий? Душа? Что? Что ты видишь?»

Видения исчезли, и я пришёл в себя сидящим на полу в обнимку с доверчиво прижавшимся ко мне ребёнком. За окнами брезжил рассвет, что не добавило мне оптимизма.

Рядом стоял имперский оракул и с тревогой взирал на наш тандем. За его спиной была свалена кипа листов, исчерканных карандашами.

— Это?..

— Это результат вашего тандема, — оракул покачал головой. — За прошлую неделю он видел с десяток вариантов, а с тобой за четыре часа — больше сотни. Я не знаю, как вы это сделали… Нашли, что искали?

Я отрицательно покачал головой.

— Мне стоит начинать бояться?

Я пожал плечами, поднимаясь на ноги. Атараши обмяк у меня в руках, тихо засопев. В ответ на мой вопросительный взгляд оракул отвёл полог балдахина и указал на скромно притулившуюся у стены кровать с ворохом подушек. На подушках вышиты были всевозможные звери, птицы, цветы и деревья. Мило, и есть что рассматривать перед сном. Мне в приюте приходилось всматриваться в трещины штукатурки и представлять, что это гигантские разломы с огромной высоты, где обитают самые разные твари.

Я опустил Атараши на постель.

— Я заберу? — указал я взглядом на рисунки, в том числе и на самые первые с вариациями переводов.

Оракул кивнул, разглядывая меня, как некую диковинную зверушку, пока я собирал исписанные листы.

— Ты не похож на того, кто утопит мир в крови.

— А ты не похож на жителя этого мира, — не остался я в долгу и почему-то вдруг спросил: — Интересно, а ты знаешь, что такое консерва в лексиконе беглых заключённых?

Оракул улыбнулся столь светло и радостно, будто и не было его чудаковатости, не было груза ответственности, а была лишь встреча со старым другом.

— Кто бы это ни был, приведи его ко мне, если он или она, конечно, захочет. Я же буду молчать про твои походы в Нарнию через платяной шкаф, — заметив моё непонимание, оракул отмахнулся: — Он или она объяснит.

Я пожал плечами и отправился обратно в кладовку. Пора было возвращаться домой. Проблем меньше не стало, чего нельзя было сказать о времени. Оно-то как раз утекало сквозь пальцы. Вот только теперь душу выжигало осознание предательства идеалов Великой Матери Крови. Больше сотни вариантов, и везде я не справился.

«Я расшифрую эти подсказки и найду такой вариант конструкта, при котором не стану предателем!»

Глава 15

Джованни напряжённо размышлял над происходящим вокруг. Одним из преимуществ его недожизни была возможность оставаться в сознании даже в состоянии смерти, летаргического или медикаментозного сна. В такие моменты его душа далеко не сразу отправлялась в Реку Времени на перерождение, чувствуя себя узником в клетке неподвижного тела, однако же не была лишена способности к анализу.

Услышанное в спальне Комариных никак не укладывалось в голове Джованни. В обретение родственничков он не верил, скорее, предполагал, что те каким-то образом узнали про его способность оставаться в сознании и разыгрывали комедию, пытаясь ударить по самым болезненным точкам. Правда, для этого нужно было ещё и знать историю его появления на свет, но это легко решалось с помощью хороших шпионов.

Ну, в самом деле, не могли его братья оказаться дядями, а девица на портрете в картинной галерее Комариных — погибшей матерью Джованни и вечномолодой супругой, на которой помешался Висконти.

Да ещё и две тени, взявшиеся из откуда.

«Три, — сам себя поправил Джованни, — три!»

В роду Борромео ходящих в тенях раньше не было. Уж об этом где-то да было бы написано в семейных хрониках. Джованни же не один год провёл в библиотеках и архивах, но упоминаний не нашёл. А здесь сразу три и, судя по разговорам, сёстры. Родовая способность? Исключать такой вариант не стоило.

Ещё маг смерти сейчас хвалил себя за осмотрительность. Если бы он всё же решился подкрепиться от азиатки, то вряд ли бы смог выстоять против трёх теней одновременно. Да и в целом иметь во врагах рода сразу три тени чревато исчезновением Борромео с политической карты страны. К тому же две из трёх теней уже имели огромный зуб на Висконти.

Вот и выходило, что принципы Джованни впервые сыграли ему на руку. Другой вопрос, что они теперь собирались с ним делать? Как ни странно, но граф Комарин выступил чуть ли ни его адвокатом, хотя при этом откуда-то узнал о заказе Талейраном своей головы. Как это воспринимать, маг смерти пока не понимал. Более того, у графа было некое оружие против теней. Ибо две его лже-тётки отлетели от Джованни и блевали не просто так. Телу самого мага тоже досталось, но на фоне процесса смерти это оказалось сущей мелочью.

Особняком следовало выделить и защиту, стоящую на поместье Комариных. Его с самого начала заметили, даже когда Джованни перемещался в тенях, но до тех пор, пока он не проявлял негатива, воспринимали за некое существо. Эрга, кажется.

«Надо бы поискать информацию про этих существ», — сделал себе пометку маг смерти.

Джованни попытался определить принцип работы сигнализации. В момент, когда он протянул руку над княгиней Инари и усыпил её для будущего ужина, на фоне действительно раздались звуки сирены. До того, стояла тишина. Неужели сигнализация считывала намерения? Быть того не может. Но пока иных объяснений не было.

«Нам бы такая система не помешала, — практично размышлял Борромео. — Ничего подобного не было даже у Занзара. Неужели Комар наделяет своих последователей пониманием сути механизмов для построения артефактов?»

Джованни вспомнил жалобы старшего брата на безголовость нанимаемых артефакторов.

«Я и сам знаю, что артефакты Занзара — произведения искусства! — фыркал брат. — Мне нужно, чтобы они работали на наш род, а не лежали бесполезным хламом в сокровищнице».

Однотипные ответы артефакторов выводили из себя Висконти:

«Пока в ком-то из вас не проявится кровь Занзара, мы ничем не сможем вам помочь. Кровь — отмычка ко всему».

Кровь… а ведь Джованни не был похож на последнюю жену их отца. Та была брюнеткой с чёрными глазами и чуть смуглым цветом кожи. А ещё она была вполне себе в теле и низкого роста. Бледнокожий, беловолосый и изящный, как фарфоровая статуэтка, Джованни скорее уж походил на портрет баронессы Комариной в молодости, чем на мать.

«Бред! Теория не выдерживает критики. Зачем Висконти прикидываться братом, если бы он был моим отцом?»

Ответа на этот вопрос у Джованни не было, так же, как и на другие. Почему у Висконти до сих пор не было детей, хотя жёны сменялись регулярно? Почему ни Карло, ни Альфонсо не унаследовали жажду к жизненной силе, тогда как Висконти и Джованни имели общую проблему? Почему Висконти выделял баснословные суммы на поиск древних артефактов? Что на самом деле пытался отыскать граф Борромео?

Выбросив пока всё из мыслей, Джованни задумался над своей судьбой. Что бы он сам сделал с человеком, покушавшимся на его жену и сына? Вердикт был прост:

«Убил бы без всяких раздумий!»

Но баронесса Комарина считала Джованни своим сыном, что сыграло ему на руку. Был велик шанс, что его отпустят, правда, не без последствий.

«Память сотрут, — к такому выводу пришёл маг смерти после получаса размышлений. — Вот только кое-кого ждёт сюрприз».

* * *

Возвращаться сразу в Хмарёво я не стал. Мой путь лежал в Обитель Крови к родовому ковчегу рода Эсфес. Алый кристалл, сияющий над башней, мерцал в такт ударам моего сердца. Я уселся прямо на камень и прислонился спиной к серебристым канатам-лианам, идущим от Сердца Обители к ковчегу.

«Ты что это совсем не весел? — осторожно уточнил ковчег. — Всё же налаживается. Кладки одушевляются, тебя скоро коронуют, пустыня оживает твоими стараниями. Академия магии худо-бедно начала работу. Что не так?»

«Мне показали более ста вариантов будущего, где я стал кровавым психом», — решил я не скрывать ничего от ковчега. В конце концов, он — это производная от моей души.

«И что? — реакция ковчега была максимально безразличной. — Всего-то сотня, подумаешь. Шанс на то, что ты достигнешь сегодняшних результатов был меньше одной миллионной процента. И ничего, сидишь хандришь рядом со мной».

«Когда-то это везение закончится».

«Не исключено, но это не повод впадать в уныние».

«Да я и не впадаю, — пришлось разъяснить собственное состояние ковчегу. — Я думаю, как подстраховать оба мира на случай…»

«На случай, если ты решишь вести себя так, как и полагается древним и могущественным магам крови? — хмыкнул ковчег. — И до чего додумался?»

«Хочу ввести Ольгу в род Эсфес. Чтобы она смогла без проблем самостоятельно перемещаться между мирами».

«Для этого есть Райордан. Какая основная цель?»

«Она становится богиней. Хочу, чтобы ей было куда уйти, если я не смогу защитить её от местного пантеона».

«Достойное стремление, но мир может не захотеть становиться кормушкой для одной единственной иномирной богини. Ему и тебя хватает. Твою жертву он признал адекватной и достойной. К Ольге это никак не относится».

«А ты?»

«Что я?» — не понял меня ковчег.

«Ты — часть моей души. То есть у тебя тоже есть возможность к переносу или открытию порталов. Ты сможешь в критический момент перенести её, если она будет введена в наш род?»

На эти соображения меня натолкнула ситуация с Йорданом и разделением его души. Открытие порталов — свойство душ рода Эсфес, но никак не крови. Если ковчег — часть меня, то теоретически он также обладал родовой способностью. Другого варианта для подстраховки Ольги, если мир аспидов будет против открывать свои объятия юной богине, у меня не было.

Ковчег молчал долго, но всё же ответил:

«Теоретически — да, практически — лучше бы ей на тот момент быть от тебя беременной».

«Это обязательное условие?»

«Нет, но в этом случае автоматически активируется протокол „Наследник“, и в целях сохранения Великого дома перенесёт в родной мир всех твоих отпрысков».

«Хреновый какой-то протокол, — не согласился я. — У меня накануне жену и сына чуть не угробил маг смерти, передумав в последний момент. Йордан слился с душой сына, потеряв приоритетность в принятии решений о защите, а сын смог своей волей отменить перенос».

«Намучаетесь вы ещё с ним, — хмыкнул ковчег. — Но я подумаю, как обойти его прямой запрет на будущее».

«Уж подумай, будь добр», — не стал спорить я, а сам задумался над одним вопросом, который и поспешил тут же задать ковчегу:

«А есть какое-либо существо, которое этот мир пропустит сквозь защиту и с радостью примет? Такое вообще возможно в теории?»

Ковчег рода замолчал, зато ответил адамантий:

«Нас он примет с радостью. Адамантий приветствуется любым миром на любой стадии его развития».

А у меня внезапно родилась идея.

«Ты же слышал весь наш разговор?»

«Слышали, — не стал отпираться разумный металл, — мы и видения наблюдали вместе».

«Тогда у меня к тебе будет просьба…»

* * *

В Хмарёво я вернулся к тому же разбору семейных секретов, от которых и ушёл. И это было так по-женски, не успеть за ночь во всём разобраться, что я невольно хмыкнул. Именно поэтому дипломатические службы чаще всего состояли из мужчин. Те за пять-шесть часов успели бы напиться, передраться, разобраться и примириться, а у женщин всё только переходило в опасную фазу. Зато женщины были незаменимы в разведке и шпионаже.

— Дамы, — встрял я посреди разговора, за что и заслужил сразу три гневных взгляда, — предлагаю почистить этому суициднику память зельем забвения и подбросить обратно домой. У меня других дел по самое горло.

Я ожидал услышать бурю возмущений, но возражений не последовало. Наоборот, сёстры Агафьи предложили свои услуги по доставке племянничка на родину.

— Сама отвезу, — рыкнула баронесса, — а то он у вас урной с пеплом доедет до Мантуи.

— Никто никого и никуда не повезёт, — оборвал я все споры. — Дамы, — указал я на сестёр вампирши, — если ко мне у вас нет вопросов, то не смею вас задерживать.

Брюнетка демонстративно вздёрнула бровь и поинтересовалась:

— Это вы нам на дверь указываете? Бессмертным себя возомнили?

— Можете повторить мне эти слова, если я вдруг окажусь у вас в спальне без приглашения, — не стал я сдерживать сарказм, ядом плещущийся в голосе, характеризуя абсурдность нынешних претензий от незваной гостьи. — А пока я веду себя максимально дипломатично после всего увиденного и услышанного, предоставляя Агафье возможность самостоятельно с вами разобраться.

— В моей спальне вы можете оказаться только лишь в одном качестве, — ледяным тоном отрезала брюнетка, — в качестве трупа.

— Агафья… — «покажи» я уже добавил через кровную связь, и вампирша тут же показала мне обстановку спальни сестры, внешний вид замка и прилегающих окрестностей для лучшей детализации открытия портала. На всё понадобилось не больше секунды, и ещё столько же, чтобы открыть «дверь» прямиком в спальню брюнетки.

— Не только вам можно безнаказанно вламываться в чужие дома, — я с вызовом смотрел на теней, причём брюнетка явно злилась, а рыжая находила происходящее забавным, едва сдерживая смешки.

— Опрометчиво выставлять за порог единственный источник информации о некоторых членах вашего рода, — похоже, брюнетка была ведущей среди сестриц и привыкла, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней.

— Блэйр, — Агафья практически рычала на сестру. — У меня и так появился счёт к вам, не стоит делать его безразмерным. За тобой долг по Бенуа.

— Дура, — покачала головой тень и отправилась к порталу, взглядом указав рыжей следовать домой, — можешь злиться сколько угодно, но касаемо ситуации с сыном… ты бы сделала тоже самое ради любой из нас.

Стоило порталу схлопнуться, как из Агафьи будто вынули стержень. Та осела прямо на пол, невидящим взором уставившись в никуда.

Я хотел было к ней подойти, но был остановлен коротким замечанием от Ольги по кровной связи:

«Не надо! Открой портал в мир аспидов, где мы нашли Борея. Я позову, когда нужно будет забрать обратно».

Я не стал спорить, выполнив требуемое. По другую сторону портала появилась бескрайняя синь океана. Агафья послушно последовала вслед за эмпаткой, даже не взглянув на тело сына. Одновременно с этим Паук принёс порцию зелья забвения. Света осторожно отмерила столовую ложку и влила зелье в рот магу смерти. Подумав, она добавила ещё треть ложки и лишь после этого закупорила стеклянную бутылочку.

— Что дальше? — вопрос задала Тэймэй, до того молча наблюдавшая за происходящим.

— Дальше вы уходите в Эсферию. Здесь оказался проходной двор.

Моё решение было продиктовано исключительно вопросами безопасности. Отпускать сына Агафьи, зная о его способности появляться у нас, как у себя дома, было спорным шагом. Стёртая память была не панацеей, а лишь временным решением.

Совершенно не вовремя раздалась трель моего мобилета. Я тихо выругался. В пять утра хорошие новости не сообщают.

— Граф Комарин, слушаю.

На обратном конце связи раздался бодрый и свежий голос Дмитрия Фёдоровича Медведева, как будто он звонил мне не в пять утра, а в обед, как минимум.

— Медведев на связи, — коротко без излишних политесов представился безопасник.

— Да я уж по голосу узнал. Что стряслось, что вы ни свет, ни заря? — сразу же перешёл я к делу.

— Тут такое дело, звоню предупредить, — голос Медведева был предельно серьёзным, — есть вероятность, что французы объявили за твою голову ценник в пять миллионов золотом. Тут в одной газетёнке объявление отыскалось, наши аналитики его особо выделили и на стол мне подложили.

— А от меня-то вы что хотите? — на всякий случай уточнил я. — Или будем инсценировать мою смерть и пополнять казну империи?

Медведев задумался, а потом всё же ответил:

— Нет, не выйдет. Ты же оживёшь потом, а к нам претензии будут, что служба безопасности даже убить уже с гарантией не может, — поддержал шутку Медведев. — Просто ставлю в известность, чтобы был наготове. Мы по своим каналам попробуем решить вопрос. Всё же охоту объявили на бывшего консула Российской империи. Тебе руки тоже не связываем и бессловесным агнцем идти на заклание не предлагаем. Но ты хоть скажи, за что Гиббон на тебя так взъелся?

Я задумался, а после решил не скрывать причины от Медведева:

— Ответ зависит от того, дарил ли когда-то многонеуважаемый Президент Французской Республики кому-то из наших официальных лиц саженцы деревьев по случаю заверения в вечной дружбе?

Я мог бы поклясться, что слышу скрип шестеренок в мозгах Медведева.

— Кажется, было такое, ещё в бытность президента герцогом, — через минуту пробормотал он. — Один, вроде бы, даже в Кремле посадили.

— Тогда у меня для вас плохие новости…

* * *

У Висконти Борромео выдалась беспокойная ночка. К полуночи его одолела такая жажда жизни, что он без раздумий отправился в подвал к пленницам, которых обычно скармливали сыну. Выбрав двух, не глядя, он выпил их досуха, но голод не пропал совсем, оставаясь где-то на задворках сознания.

Затем он выслушал по мобилету яростную тираду от Алесандро дель Ува, который в двух словах требовал лучше следить за сыном, чтобы некоторым уважаемым людям не пришлось среди ночи оживлять любовниц.

Все эти события не добавляли хорошего настроения графу Борромео. К тому же все попытки дозвониться до Джованни не увенчались успехом. Сдержанный оптимизм внушало лишь то, что жажда отступила, позволяя мыслить связно, следовательно, опасность для недожизни сына миновала.

Однако же это ни в коем случае не означало, что подобные события пройдут для Джованни бесследно. Висконти без зазрения совести выдернул Карло из постели жены и потребовал отыскать сына, вкратце обрисовав ситуацию.

Но то ли на их счастье, то ли на беду, делать этого Карло не пришлось, ведь раздалась трель мобилета у главы службы безопасности рода. Источник из мантуйской городской стражи отчитывался об обнаружении спящего Джованни в парке близ палаццо рода Занзара. Штатный лекарь констатировал у найдёныша глубокий сон, общее переутомление и отсутствие каких-либо ран.

— Ах, да! — вспомнил информатор. — По словам лекаря, от пациента доносился запах зелья забвения, и в пиджаке у него была найдена несвежая французская газета.

— Неделю! Нет! Месяц пролежит в саркофаге! — процедил сквозь стиснутые зубы Висконти. — Будет знать, как идти против воли главы рода!

Глава 16

Последний месяц в родном мире прошёл неимоверно насыщенно. Я уже не помню, когда последний раз столько прожил там. Уж не знаю, повлияла ли близость божественного совета или предсказания Атараши, но я наслаждался практически каждым днём, проведённым дома. Наслаждался тогда, когда падал без сил после нескольких суток без сна, когда Света буквально усыпляла меня собственной магией. Наслаждался, когда днями проектировал новые селения в обжитой части бывшей пустыни, а ночами пытался разгадать ребус от оракула.

У Тэймэй близились роды, потому Света временно приостановила подготовку к свадьбе.

Племенные братья один за одним переселялись в собственные земли, превращаясь из кочевых в оседлые народы. Территории мы старались подбирать с Райо таким образом, чтобы не касаться родовых вотчин аспидов. Потому заселялись большей частью земли приграничные с Каролийским хребтом.

Каждое племя пустынников, переселяясь в новый дом, приносило клятву верности на крови мне лично и роду Эсфес. На данный момент удалось «приземлить» две трети племён. Назначать коронацию раньше, чем обеспечу остальные племена домом, я не планировал.

Радовало, что постепенно закладывалась база под сотрудничество между орденцами и пустынниками. Особой дружбой пока не пахло, но первые подвижки уже наблюдались. Вдоль проложенных по пустыне дорог вырастали таверны и постоялые дома, защиту которым от аномалий обеспечивали орденцы. В то же время для пустынников ввели отмену торговых пошлин в орденских землях, заманивая их караваны на торжища в долины.

Процесс проникновения был небыстрым. Пришлось даже создавать краткий свод традиций и норм поведения каждой стороны для ознакомления, дабы случайное недопонимание не вызвало кровную вражду, угли которой ещё тлели на пепелище многовековой войны.

Самую магически одарённую молодежь я забирал в новую академию Сашари. Пока учебный процесс не обходился без эксцессов, всё же слишком долго два народа враждовали. Но, к моей радости, арбитрами в сварах выступили юные маги из Эсферии, дети моих кровников, решивших переселиться в мир Сашари почти два десятка лет назад по местному исчислению. Эти были воспитаны в более прогрессивных взглядах и одинаково относились ко всем. Более того, они понимали подоплёку всех происходящих процессов, потому активно способствовали сплачиванию молодёжи. Работу в глубоком тылу никто не отменял.

Кроме академии Сашари, меня ещё периодически начали выдёргивать в Обитель Крови для проведения практикумов у корвусов. Агафья пока проживала там же, занимаясь усовершенствованием трилистника Занзара. После разговора с Ольгой вампирша успокоилась. Эмпатка показала ей воспоминания и эмоции её сестёр, когда Агафья умирала на родильном ложе. Это несколько примирило вампиршу с их позицией. Простить их она пока не простила, но мотивы поведения смогла понять. Спасалась от эмоций Агафья в работе, с головой уйдя в артефакторику, как и я в исследования.

У нас уже появилась традиция. На рассвете я появлялся на парапете защитной стены Обители и приносил баронессе собственноручно сваренный кофе. На каждую следующую встречу она выдавала мне новый рецепт. Пока ещё ни разу не повторилась.

Сегодня мы маленькими глотками пили кофе с перцем, обсуждая её и мои успехи.

— Мне вновь предлагают назначить посвящение, — обмолвилась вампирша.

— Это всегда было и будет лишь твоим решением.

Долина ещё утопала во мраке, лишь снежные шапки на пиках Каролийских гор серебрились под первыми рассветными лучами.

— А я не знаю… — безразлично ответила вампирша. — Раньше страстно желала, а сейчас… когда корвусы стали реальностью и Мать Великая Кровь… и ты… Я не уверена, что смогу пройти путь, подобный твоему.

— Так иди своим, — успокоил я Агафью. — Слушай себя и свои желания. Вот чего ты хочешь прямо сейчас?

— Не такой дрянной кофе, — хмыкнула Агафья, отпивая очередной глоток из фарфоровой чашки, больше похожей на стопку.

— Эй! Я вообще-то уже месяц тренируюсь по разным рецептам! — возмутился я.

— Так поэтому и пью! — рассмеялась вампирша. — Ничто так превосходно не будит, как твоя бурда по утрам!

— Вот так и старайся для других! — притворно обиделся я.

— Да уж, ты только для других и стараешься, — с пониманием возразила вампирша. — Ты мне вот что скажи, чем ты там таким занимаешься у себя ночами в кабинете, что туда нет никому доступа? Вы сейчас с Ольгой — прекрасные примеры зацикленности боги знают на чём.

Я промолчал, никак не отреагировав. Что есть, то есть. После приведения в чувство Агафьи, эмпатка осталась жить на побережье океана. Я приносил ей припасы раз в неделю, но разговаривать со мной она не была настроена. Более того, наша кровная связь истончалась. Видимо, обожествление Ольги шло более скорыми темпами, чем можно было ожидать. Я ни разу в жизни не наблюдал процесс обожествления, а потому даже не знал, в норме ли подобная скорость или нет.

— Ты с ней когда последний раз виделась? — всё же не удержался я от вопроса.

— Виделась или общалась?

— Второе, — вынужден был признать я существенную разницу между предложенными вариантами.

— Две недели назад. Она сидела на камне посреди прибоя и что-то кричала, зарождая шторм. Не хочешь проведать девочку?

— Я и так там появляюсь чаще, чем в собственной спальне. На мои попытки заговорить она не реагирует, свои эмоции через кровную связь напрочь заблокировала. А всем своим видом демонстрирует, что мне не рады там.

— Миш, а так ли нужно говорить? Иногда важна молчаливая поддержка. С ней же явно что-то не так, но она ни с кем не делится. Мы со Светой и Тэймэй пробовали до неё достучаться все по очереди, но бестолку. А ты настолько погряз в своих изысканиях, что совершенно перестал обращать внимание на окружающую действительность. Я всё понимаю, но это отшельничество и так очень затянулось.

— И за что боги послали мне такую разумную бабулю? — хмыкнул я, но вампирши уже не оказалось рядом. Лишь чашка с кофейной гущей одиноко стояла на краю парапета.

Едва рассвет обласкал замковую стену Обители своим прикосновением, я открыл портал на побережье. Здесь день был в самом разгаре. Ольга сидела на песке и строила замок, используя всю доступную посуду. Замок получался сказочным: с башенками, арками, несколькими уровнями стен и каскадом террас. В центре даже замер фонтан, бьющий струями песка.

Вот только у самой эмпатки на лице было такое выражение муки, что я невольно отшатнулся. Прилив всё ближе подбирался к замку, из-за чего Ольге пришлось приняться за ров для отвода потоков воды.

Чем ближе я подходил, тем чётче понимал, что это не просто замок. Это Эсферия в миниатюре. В центре возвышалась моя башня, а на вершине её Ольга любовно пыталась вылепить человеческие фигурки. Тэймэй я узнал по цветастому клочку ткани, изображающему кимоно, себя — по змеиному телу, Свету угадал по зелёной накидке. Вот только больше никого не было. Хотя нет, основание башни оплетал гигантский осьминог, чуть в стороне расположилась кошка, а на одной из сторожевых башен притаился самый настоящий дракон.

Что-то мне подсказывает, что подобной детализации без магии было не добиться. Но куда больше меня интересовало, какое место в этой сцене отвела себе сама эмпатка?

Но сколько я ни пытался отыскать её, у меня ничего не вышло. Более того, возле Тэймэй и Светы появилось ещё по фигурке, только уж совсем крохотных. Создавая эти фигурки, Ольга беззвучно плакала. Слёзы крупными каплями стекали по щекам, но эмпатка будто бы их не замечала. В конце концов, она уселась прямо на мокрый песок, невидящим взглядом уставившись на своё творение.

Я же опустился за ней и крепко обнял. Честно говоря, я не понимал происходящего. Но, как и сказала Агафья, время разговоров наступит позже. Поддержать можно и молча.

Сидели мы так около часа. Я же ощущал, как по коже Ольги бегают мурашки не то от холода, не то от эмоций. Сейчас она был для меня закрытой книгой, но я продолжал держать в объятиях эмпатку, даже чуть ускорил себе ток крови, чтобы согреть её теплом своего тела.

Вот только та была холодна. Более того, ток её крови практически не прослушивался. Я усилием воли заставлял себя молчать. Сколько бы не потребовалось Ольге времени, чтобы заговорить, я был полон решимости ждать рядом.

Кажется, она считала мою решимость собственным даром и лишь после этого тяжело выдохнула.

— Ты должен сейчас отмечать медовый месяц, а вместо этого… — она оборвала себя на середине мысли. — Свадьбы не было…

Я продолжал молчать. В ревность со стороны эмпатки я ни за что бы не поверил, потому терпеливо ждал, раскрывая собственные эмоции. Чего там только не было. Основной мотив, правда, разрывался между «остановись мгновение» и «спеши жить». Ольга только тряхнула волосами, будто прогоняя назойливые мысли.

— Ты не спишь…

Я представлял себя мозаикой, которую эмпатка сейчас пыталась собрать из разрозненных кусочков.

— Ностальгия… щемящая тоска… страх? — последнее слово она произнесла с удивлением, не веря своему дару. Ольга даже извернулась у меня в объятиях, чтобы посмотреть мне в глаза. — Страх⁈ Ты же ничего боишься! Где азарт?

Я пожал плечами, всё ещё удерживая молчание.

— Да говори же ты, чёрт подери, что я такого пропустила? — в голосе эмпатки звучало искреннее беспокойство. — Боги? Сын? Что?

Я взял Ольгу на руку, отвёл указательный палец и написал им на мокром песке:

«Сперва ты».

— Ты шутишь? Обиделся на что-то? — себе под нос бормотала эмпатка. — Нет, не похоже. Смирение какое-то. Откуда у тебя взяться смирению?

У меня же было чувство, что моё молчание сегодня, наконец, услышали. Я перешёл на тот язык, который был ей понятен и не стал ничего скрывать. М-да, возможно, моё решение скрыть ото всех предсказание Атараши было не самым верным, но я не хотел никого пугать, всё ещё надеясь на наличие запаса времени.

— Ладно, сдаюсь! Что ты хочешь, чтобы я сказала?

«Что сама считаешь важным», — выводил её палец в моей руке по песку.

— Многое уже неважно, — кривая улыбка чуть приподняла уголки её губ с одной стороны, делая лицо похожим на гротескную карнавальную маску.

«Твои слёзы мне важны».

Море почти сразу же украло эти слова, слизав голодным зверем. Я обнимал эмпатку за талию, умостив подбородок у неё на плече и вдыхая запах её тела. На шее у Ольги ритмично билась жилка, неимоверно радуя меня. После призрачного тока крови, она снова стала для меня живой.

Я не удержался и прижался к ней губами. Пахла Ольга штормовым морем, солью слёз и осколками разбитых надежд. Последнее я смог ощутить через кровную связь. Стены, воздвигнутые Ольгой вокруг своих чувств и эмоций, рассыпались в пыль, затапливая меня сожалениями, печалью, болью и безысходностью. Боги, да она, даже когда носила на себе проклятие, не фонила таким коктейлем безнадёги. Это что должно было произойти за месяц?

— Я надеялась, что у меня будет больше времени, и не угадала.

«Больше времени на что?»

Удерживать руку, когда та подрагивала от едва сдерживаемых чувств, удавалось с трудом. Поэтому я перевернул ладонь эмпатки и поцеловал в самую середину. В любом случае, даже если на время удастся сменить направление её эмоций, это должно было облегчить её состояние.

Я целовал сперва ладонь, затем поднялся выше к запястью и замер, повторно выводя уже своим пальцем на песке вопрос:

«Больше времени на что?»

Эмпатка закрыла глаза и ответила, будто сорвалась вниз со скалы:

— Как только я превращусь в богиню, я не смогу иметь детей.

На этом моменте моё решение молчать испарилось, словно роса на солнце.

— Кто тебе сказал такую чушь?

На всякий случай я покрепче прижал к себе эмпатку, чтобы та никуда не сбежала от разговора. Выпустив крылья, я обернул нас ими на манер шатра, укрывая от всего на свете.

— Атараши показал. Богиня не сможет родить от смертного.

— Чушь! Моя бабка была творением божественной артефакторики, но прекрасно забеременела и родила от Райо. Он, конечно, не совсем обычный смертный, но и Тара полностью состояла из божественных даров своих создателей. Кроме того, многие местные боги имеют детей.

— Но не от людей же? — воспротивилась Ольга.

— Уверен, если задаться вопросом, всплывут и не такие подробности, — хмыкнул я. — Опять же, я абсолютно точно видел, как после снятия проклятия Найада уносила с собой душу твоей будущей дочки. Так что… Даже не смей хандрить! У тебя будет такая же красивая, верная и искренняя девочка, как ты сама.

Я шутливо поцеловал эмпатку в кончик носа.

— Будет… — тяжело вздохнула Ольга. — Но от кого…

— От кого захочешь, от того и будет! Богиня ты или кто? Мне тут говорили, что многие боги меняют мир своей волей. А по этому показателю мы, иномирные души, можем дать фору многим богам, — улыбнулся я. — И вообще! Я кому-то обещал романтический вечер! Засиделась ты в отшельницах! Пора возвращаться в люди, моя богиня! — я поцеловал эмпатку в запястье, пытаясь прогнать её хандру окончательно.

— Не хочу романтику, — мотнула головой предельно серьёзная Ольга, обдумывая мои слова про волю. — Хочу честности.

Я крепко задумался, что могла бы подразумевать эта формулировка, и решил показать кое-что из затаённых уголков своей души. Я обнял Ольгу покрепче и открыл первый портал в место, где когда-то стоял мой детский приют.

Ныне там располагался интернат под покровительством Милицы. Атмосфера там изменилась разительно. Это смог почувствовать даже я, не имея эмпатических способностей. Дети чуть младше десяти лети улыбались и смеялись, выполняя разминку в саду вместе с воспитательницей, а серость безнадёги и боли в их взглядах сменилась на предвкушение.

Ольга невольно улыбнулась, почувствовав детский эмоциональный фон.

— Так было не всегда…

Я открыл ту часть своих воспоминаний, где приходилось выживать, где хотелось верить и ждать, что найдутся родственники, где зажатый в руке гвоздь отделял меня от смерти. Апофеозом стал прорыв и лицо Альба, вынесшего мне там смертный приговор.

Я снова открыл портал и перенёсся в Обитель Крови. Здесь хоровод эмоций был настолько пьянящим и разнообразным… что я перестал что-либо фильтровать при показе эмпатке. Были там и оргии, были и наказания, после которых моя спина больше напоминала лоскутное одеяло, чем живую плоть. Было желание помочь людям на прошениях, и было желание уничтожить свихнувшихся себе подобных. Ведь я частенько и сам участвовал в охотах на магов крови, так что, по сути, не особо и отличался от тех же Борромео, загоняя магов, как дичь.

Следующий портал привёл нас к моей башне. Здесь радостных эмоций было больше. Мой неумелый отцовский опыт с Тильдой и ещё более неумелое построение отношений с Ланой, которое завершилось кровавой баней.

Портал привёл нас на площадь близ резиденции Альба Ирликийского. Но вместо чистой каменной брусчатки, я показывал воспоминания об уничтожении целого легиона и смерти дорогого мне существа. Финалом стало собственное сожжение. От резиденции мы ушли в пустыню. Именно там я рискнул прокрутить в памяти варианты будущего, показанные мне Атараши.

— Ты хотела честности. Вот таким я могу стать со временем. Ты всё ещё хочешь связать свою жизнь с моей?

Повинуясь моему желанию, в руке возникло кольцо из адамантия. Простенькое, оно выглядело, будто маленький дракончик крыльями собирался обхватить палец своего носителя.

Эмпатка переводила взгляд с кольца на меня, переваривая мою «честность».

— Хочу! — твёрдо ответила та и подставила руку, ожидая, пока кольцо займёт место на пальце.

— Тогда у меня будет одно условие, — основательно так испортил я момент. Но раз уж я не в состоянии нормально сделать ни одно предложение руки и сердца, то приходилось подходить ко всему практично, как завещала Мать Великая Кровь.

— Какое условие? — нахмурилась Ольга.

— Если я всё же превращусь в кровожадную тварь или холодного расчётливого мясника, ты меня убьёшь.

Глава 17

— Если я всё же превращусь в кровожадную тварь или холодного расчётливого мясника, ты меня убьёшь.

Я ожидал чего угодно, но не того, что Ольга рассмеётся.

— Предложение можно было бы считать вполне себе рациональным, если бы не одно «но». Я дала тебе клятву крови о ненападении и всяческом содействии. Зато теперь я знаю, как наглядно выглядит фраза: 'И жили они долго и счастливо и умерли в один день!

Теперь и я улыбнулся ходу её мыслей. Всё же юмор у эмпатки был несколько специфичным.

— От клятвы я тебя освобожу, а по силе ты — единственная, кто сможет без последствий для себя выполнить обещание. Меньше всего я хочу превратить миры в кровавое месиво. Не для того я сейчас аспидом на сковороде извиваюсь, пытаясь всех объединить и дать пинка в сторону мирного существования.

— Да уж, не муж, а мечта! Это же надо, подарил индульгенцию за становление вдовой в любой момент.

— Инду-чего? — не понял я.

— Да в моём родном мире одна из церквей продавала за деньги прощение грехов богатым аристократам. Очень востребованная услуга оказалась, — поделилась информацией об одной из прошлых жизней эмпатка. — Вот и ты мне перед браком такую же, считай, подаришь, освободив от клятвы. А ты не думал, что я могу не захотеть тебя убивать, даже если ты станешь кровожадным и расчётливым мясником?

— Но почему? — сказанное не укладывалось у меня в голове. — Бешенного зверя уничтожают.

— Потому что я верю в тебя и в твой взгляд на жизнь и смерть. И если ты вдруг станешь создавать кровавый конструкт на пару тысяч узлов с использованием магов как накопителей, я больше, чем уверена, что скреплять этот конструкт ты будешь собственной кровью и жизнью. А ещё я буду уверена, что жизни двух тысяч человек — адекватная и рациональная цена, ведь ты никогда не идёшь на неоправданные жертвы.

— Неужели мне не на кого надеяться в этом вопросе?

— Ну почему же? — удивилась Ольга. — На меня ты можешь рассчитывать. В момент построения конструкта я буду прикрывать тебе спину, ещё и сама встану накопителем в один из узлов, если это поможет тебе выжить.

Я покачал головой, глядя на кольцо в своей руке. Моё условие эмпатка отвергла, и теперь мне нужно было сделать свой выбор: отзывать своё предложение или же оставлять в силе.

Заметив мои затруднения, Ольга коварно улыбнулась и несколько переиначила мои недавние слова:

— Ты дал мне честность и получил мою взамен. Со мной никогда не будет просто, но я обещаю всегда защищать твою спину и быть на твоей стороне. Ты всё ещё хочешь связать свою жизнь с моей?

У меня на лице невольно расплывалась улыбка, когда я одевал кольцо на безымянный палец Ольге. Дракончик на мгновение ожил и обхватил крыльями палец так, чтобы кольцо стало по размеру.

— Мы — самая странная пара из мне известных. Ни тебе слов любви и верности, ни тебе романтики. Зато жести и откровенности хоть отбавляй.

— Кому нужна эта любовь, если она приходит и уходит? — пожала плечами эмпатка, любуясь необычным обручальным кольцом. — Мы ценим поступки и воздаём сторицей.

— Какую бы ты хотела церемонию? — перевёл я разговор на тему, бывшую страшным сном для любого из мужчин. Это все девушки мечтали о свадьбе и планировали их чуть ли не с момента рождения. Мужчины же просто мечтали пережить один конкретный день с наименьшими нервными потерями. И как гласило народное поверье, чем выше финансовые вложения жениха в этот день, тем меньше крови из него выпивалось.

Ольга задумалась лишь на мгновение, но лицо её озарилось шальной надеждой.

— Перенеси меня домой хотя бы на мгновение!

* * *

Когда ситуация с эмпаткой разрешилась, я решил, что Агафья вновь оказалась весьма прозорливой. Как бы я ни старался функционально использовать оставшееся время, мне необходимо было успевать ещё больше. Желание сосредоточиться только на решении загадки Атараши имело и негативные последствия. За месяц я не приблизился ни на миллиметр к ответу. Зато некоторые другие вопросы остались совершенно вне моего внимания. И одним из этих вопросов было оживление копии дочери Райо и моей биологической матери. Крысин с Софьей уже не один год ломали голову над попыткой оживления тела, но пока не сдвинулись с мёртвой точки. Именно поэтому бывшая принцесса с магом смерти и караулили меня у дверей моего кабинета.

— Магистр Трайордан, могли бы мы обсудить кое-что? — Софья держала в руках резную каменную шкатулку, от созерцания которой у меня невольно брови поползли на лоб. В таких в Обители Крови хранились в стазисе особо редкие алхимические ингредиенты, а именно части тел различных тварей.

— Признавайтесь, кого вы располовинили на органы? — пошутил я, пропуская ходоков к себе в кабинет.

Теперь пришла пора удивляться Софье и Крысину, ведь помещение больше походило на логово безумного исследователя. Всюду валялись экземпляры рисунков Атараши, на досках мелом я пытался воссоздать конструкт, частично виденный в пророчествах оракула. Осложнялась задача ещё и тем, что я не понимал цели конструкта. Защита? Атака? Жертвоприношение? Проклятие?

— Так, что в шкатулке, Софья? — напомнил я про свой вопрос бывшей принцессе, отвлекая её от созерцания моих исследований.

— Фрагменты тканей Райаны. В последнем письме Подорожников запросил для экспериментов.

Даже не представляю, что собирался делать мой будущий тесть с этими образцами, лишь порадовался, что кровь моего нынешнего тела уже не имеет отношения к крови Райаны.

— Хорошо, передам, — не стал я противиться просьбе Софьи. — Ещё новости, просьбы или предложения есть?

Я тут случайно вспомнил, что Крысин вообще-то не был в родном мире уже довольно давно, а ведь он носил титул барона и имел некоторые обязательства.

— Мне бы домой наведаться хотя бы с кратким визитом, — вторя моим мыслям, отозвался Олег. — Подходит срок визита к нашему юному дарованию смерти.

— Могу я открыть портал сейчас, или Райо, когда сам выберешь время.

— Благодарю, — кивнул Олег.

— А у меня информация по дополнительному профилю, — взяла слово Софья. — Среди торговых гильдий назрело недовольство отменой пошлин для пустынников. Всё чаще звучат шепотки об организации возможных провокациий для конкурентов. Не сегодня, так завтра рванёт. Получим новый виток кровавой бойни.

— Маркус и Серв в курсе?

— Да, но у меня ни имён, ни явных доказательств. Лишь «бабьи сплетни», — передразнила она голосом командиров орденцев и кровников.

— Непорядок, — скривился я. Уж от кого-кого, а от них такого пренебрежения к слухам я не ожидал. — Хоть территориально есть варианты, где ждать вскрытия нарыва?

— В том-то и дело, — замялась Софья, — все как один говорят про Западную Каролию, там сейчас паладины совсем юные. Они якобы не могут контролировать железной рукой внутренние процессы.

Западная Каролия была провинцией Тимуса, главы фракции Заката. Сейчас там руководил один не то из его сыновей, не то из внуков. Он единожды даже попытался оспорить мою власть, но очень скоро признал своё рвение ошибочным и даже проявил вполне адекватное ситуации мышление.

— Иногда сплетни носят экстерриториальный характер.

— Я тоже об этом подумала, частенько люди считают, что у соседа трава зеленее и жена красивее, проецируя недовольство собственными обстоятельствами на кого-то, — поддержала мою ремарку Софья. — Но если из Западной Каролии хотя бы слухи дошли, то в остальных провинциях тишь да гладь.

«Оль, а не хочешь прогуляться по базарам провинций вокруг Западной Каролии? — предложил я эмпатке. — А то у нас бунт назревает с вероятной резнёй, хотелось бы избежать».

«Сашарский бунт бессмысленный и беспощадный, — хмыкнула она в ответ. — Попрошу Райо, пусть устроит мне путешествие. Но имей в виду, твоего обещания это не отменяет».

«Как скажет моя богиня», — мурлыкающим голосом отозвался я.

«Паяц!» — немедленно последовал ответ.

— Информацию проверим сегодня же, — пообещал я Софье, — и спасибо за работу.

Пока Крысин отправился на выход, бывшая принцесса последовала за ним, но уже на пороге кабинета обернулась и неуверенно спросила:

— Если вам требуется помощь в изучении японского, я могу. Всё же за столько лет выучила почти досконально.

Я как-то даже не подумал, что Софья может оказаться исключительно полезной в этом вопросе с учётом веков проживания в Стране Восходящего Солнца. Да и принцип перепроверки исходных данных ещё никому никогда не вредил.

— Буду благодарен, если поможете с переводом некоторых иероглифов.

— Сколько исходных?

— Не больше двух десятков, — поделился я своей проблемой.

— Я не про иероглифы, — с пониманием улыбнулась Софья, — я про вариации последовательностей этих иероглифов.

— Больше сотни.

— Что ж придётся попотеть, — хмыкнула магичка жизни, — да и полезно будет переключиться на другую задачу. А то с нашей спящей красавицей мы уже весь мозг сломали.

* * *

Разведшкола комаров близ Малых Трясинок

— Прикрой меня!

Мирослава Полозова вот-вот должна была завершить обучение в разведшколе сюзерена. Три месяца усиленных тренировок и теории в стенах школы и ещё столько же практики в самых разных географических локациях не прошли зря. Девушка как никогда чувствовала себя уверенно и готовилась вместе с братом основать агентство для охраны клановых предприятий.

События полугодичной давности, когда она сидела в тюрьме в Дербенте, готовясь стать живым товаром в уплату карточных долгов отца, сейчас казались страшным сном. Сон этот имел ещё и привкус лёгкого разочарования. Как и всякая аристократка своего времени, Мирослава хотела бы удачно выйти замуж. Одно время думалось, что судьба наградила её за терпение и храбрость в плену ни много, ни мало, а целым принцем из правящей династии Ирана и Аравии Гепардеви. Девушка вела себя так, как учила её баронесса Комарина, более опытная в подобных делах, но, похоже, только оттолкнула принца. Ведь оборот девушки в пардуса случился уже достаточно давно, а Абдул-Азиз так и не начал за ней ухаживать.

Частенько Мирослава пеняла самой себе, что необходимо было быть более покладистой, а не проявлять столь популярную нынче эмансипированность. Однако и излишне терзаться оборотница себе не позволяла. На иранском принце жизнь не заканчивалась. Какие её годы.

Тем неожиданней было получить весточку от принца во время одного из одиночных марш-бросков по окрестностям.

«Милая Мирослава, я счастлив был узнать, что ваша кошачья сущность пробудилась! Также люди вашего сюзерена рекомендовали вас не беспокоить до окончания обучения, но я не вытерпел. Моё желание увидеть вас столь велико, что я презрел запреты и расстояния и сейчас нахожусь близ Лахденпхя Лахденпохье. Я, шахзаде из рода Гепардеви, смиренно прошу вас уделить мне толику вашего времени, чтобы утолить жажду видеть вас и ощущать ваш аромат!»

Сперва Мирослава по-женски хотела проигнорировать послание, чтобы позлить принца и заставить его помучиться, как мучилась неизвестностью она сама. Но та же женская кошачья сущность желала увидеть и оценить реакцию шахзаде на её оборот. Мать говорила, что сильные оборотни выбирали себе пару по запаху. Мирославе и самой было интересно по-новому взглянуть и почувствовать принца Абдул-Азиза.

Однако же и покидать территорию школы было строжайше запрещено. Поэтому сейчас Мирослава всеми правдами и неправдами уговаривала ещё одну юную оборотницу прикинуться ею в казарме.

— Имал, ну что тебе стоит? От этого зависит моё будущее! — скорчила просительное личико Мирослава.

— Будущее не может зависеть от одного единственного мужика! — безапелляционно фыркнула совсем юная кошка, прибывшая на днях в школу вместе с выводком подростков-оборотней на обучение. Угловатая девочка переплетала на ночь блондинистую косу, с явным неодобрением разглядывая более взрослую оборотницу.

— Постыдилась бы такое говорить. Наш сюзерен — живой пример обратного.

— Так то граф, а то какой-то иностранный мартовский котяра, — с непробиваемой уверенностью возразила Имал.

— Не какой-то иностранный мартовский котяра, а целый принц Аравии и Ирана, — убеждала мелочь Мирослава, начиная злиться, что тратит драгоценные минуты на уговоры вместо того, чтобы мчаться навстречу собственному счастью по весеннему лесу. Глубоко в душе она была даже согласна с характеристикой принцу, данной Имал. Так и есть, иностранный мартовский котяра, но вынуждена была шёпотом убеждать вздорную кочешку в обратном.

— Хрен редьки не слаще, когда у них чешется в одном месте, они все одинаковые! — со знанием дела выдала Имал мудрость, явно не подходящую её возрасту.

— Тебе-то откуда знать? — всплеснула руками Мирослава, всё больше приходя к мысли отправиться на встречу на свой страх и риск.

— Папа так говорит, — пожала плечами оборотница, — а он всяко лучше в этих вопросах разбирается. Сам кошак.

— Имал, миленькая, ну помоги, ну что тебе стоит? Я туда и обратно! Часа три на всё про всё.

Имал хмурилась, не спеша соглашаться, и тогда Мирослава предъявила свой главный козырь:

— А я тебе малину свежую достану.

У юной оборотницы чуть ли слюна не закапала от такого предложения. За эти несколько дней Мирослава успела выведать главную слабость девочки.

— Весной? Врёшь! — скорчила недоверчивую мордочку девочка.

— Клянусь! Килограмм выпишу из Санкт-Петербурга завтра же, а если у нас с принцем всё сладится, то ближайшие лет десять буду тебе малину присылать в любое время года, свежайшую!

Против такого соблазна Имал устоять не смогла. В мечтах она уже за обе щёки уплетала сладкие сочные ягоды.

— Ну смотри! Только на три часа!

— На четыре! Три часа только марш-бросок туда-обратно составит, а нам ещё поговорить успеть надо!

— За час вы и выводок котят успеете заделать! — фыркнула Имал. — Ничего не знаю, изначально говорила про три часа? Беги быстрее!

— Ну ты и з-з-за… — начала было возмущаться Полозова.

— Сейчас очень внимательно выбир-р-рай выр-р-ражения! Малина не стоит никаких оскор-р-рблений! — практически зарычала оборотница, вибрациями силы доказывая, что ни разу не является домашней ласковой кошечкой. Её ипостась — хищница даже в столь юном возрасте.

— З-з-зайка! Я хотела сказать зайка! Ты — такая зайка! Ну я побежала? — на ходу сменила заготовленные ругательства Мирослава. С её скоростью горного пардуса она успеет и быстрее, тренировки в школе не прошли даром.

— Беги уже, принцесса… — пренебрежительно напутствовала знакомую Имал, но Полозовой уже и след простыл.

Соорудив из подушек и одеял видимость женской спящей фигуры на месте Полозовой, Имал неожиданно для самой себя захотелось проследовать за Мирославой.

«И вовсе это не будет слежкой! — уговаривала она сама себя. — Я всего лишь присмотрю, чтобы принц её не обесчестил. А Михаил мне ещё потом спасибо скажет, что я присмотрела за этой мартовской кисой. К тому же я смогу телепортировать нас с ней и сэкономлю время на возвращение в школу».

Уговоры длились недолго. Уже спустя пару минут Имал обернулась во вторую ипостась и прыжками ринулась догонять Мирославу.

* * *

Мантуя, палаццо Борромео

Сына привезли всё ещё в состоянии глубокого сна. Как и предупреждал источник из городской стражи, от Джованни разило зельем забвения. Вот только первый гнев уже сошёл на нет, и Висконти смог более рационально обмозговать случившееся. Больше всего происходящее намекало на подтасовку фактов и попытку рассорить их род изнутри. Да ещё и повторное использование зелья забвения, как в случае с Николя Бенуа…

Вот только этот кто-то должен был знать, что Висконти запретил браться за заказ Талейрана. А знали об этом всего три человека: он и братья. Считать кого-либо из них предателями не выходило. А от всевозможных следящих артефактов кабинет главы рода был защищён практически так же, как и сокровищница. Могли ли на подобное пойти французы, когда Борромео не отреагировали на их заказ? Могли. Информация про состояние Бенуа, наверняка, просочилась куда нужно, чтобы кто-то решил воспользоваться уже проторенной дорожкой зелья забвения. Но для этого следовало подловить Джованни, что тоже задача не из тривиальных. Однако же сын лежал сейчас перед ним и сладко спал.

Не исключал Висконти и минимальный шанс того, что Джованни мог подслушать запрет главы рода и воспротивиться ему. А потому граф Борромео решил одним махом развеять собственные сомнения хотя бы в части сына, правда, избрал для этого достаточно жёсткую манеру.

Джованни спустили в подвал, где стоял артефакт, давным-давно найденный магами рода и приспособленный для удержания в плену теней.

Глыба неизвестного минерала была грубо обработана и покрыта примитивными рисунками. В детстве Висконти часто разглядывал саркофаг, пытаясь разгадать его назначение. По самым смелым его предположениям артефакт должен был способствовать медитации, просветлению и вознесению. Борромео же использовали его как тюрьму. Доподлинно неизвестно, когда и кто первым заметил, что ходящие в тенях не могли из него сбежать, а медленно умирали, лишаясь сил. Однако же, когда в роду появился свой ходящий в тенях, саркофаг стал единственным способом воздействия на своевольного мага.

Каждое наказание сына стоило Висконти очень дорого, но Джованни он воспитывал строго, недрогнувшей рукой обрушивая заслуженные кары на голову своевольного мага смерти.

Вот и сейчас, уложив сына в саркофаг и наполовину задвинув крышку, Висконти ждал пробуждения Джованни ради ответа на один единственный вопрос.

— Ты нарушил мой запрет и взялся за заказ Талейрана? — спросил он в лоб, стоило сыну открыть глаза.

— А ты забыл мне рассказать, что являешься моим отцом, а не старшим братом, — парировал Джованни, даже не думая отвечать на вопрос.

Графу Борромео стоило огромных трудов удержать бесстрастное выражение лица.

— Кто сказал тебе подобную чушь?

— Не поверишь, мать!

Глава 18

— Твоя мать мертва! Ты случайно выпил её при спонтанной инициации, — как маленькому спокойным голосом принялся объяснять Висконти, глядя на сына. — Она была слишком молода для родов. Слишком. У неё не было шансов выжить.

— Именно поэтому ты так и не смог смириться с её смертью? — вкрадчиво обронил Джованни.

Граф Борромео ничего не ответил, но взгляд выдал его с головой. Удивительное дело, но Висконти всегда терял самообладание, стоило упомянуть его первую супругу.

— И деда ты убил, когда он поклялся меня уничтожить как лича, да, пап? И многое мне прощаешь из-за нашего внешнего с мамой сходства.

Джованни говорил тихо, озвучивая услышанное в гостях у русского графа. Ровный голос, словно шёпот самой Смерти, проникал в душу и бередил память.

— А ещё ни одна картина не передаёт её красоты. В живую она оказалась ещё красивее: фарфоровая кожа, платиновые локоны с бликами огня от камина, алые уста… и глаза штормового неба, как у меня.

Висконти дёрнулся как от пощёчины и резко наклонился над саркофагом, вцепившись пальцами в плечи сыну:

— Где ты её видел?

Джованни молчал, глядя на одержимый блеск в глазах отца.

— Она была и есть твоей единственной любовью и помешательством. Так почему же ты оставил её умирать? Ты одержим ею даже спустя полтора века и десяток жён. Почему?

Джованни осознанно давил на отца, хотя сам ещё плохо осознавал происходящее. Одно дело — устроить спонтанную проверку полученной информации, и совсем другое — увидеть, что полтора века его жизни оказались ложью. Узнать, что он не сирота, а имеет очень даже весёлую родню как по отцу, так и по матери. Настолько весёлую, что представители обоих семейств договорились уничтожить его сразу после рождения.

«Счастливого дня рождения! — с грустью отметил про себя Джованни. — И счастливого дня смерти!»

— Тебе не понять! — рыкнул Висконти и отвернулся.

— Ну ты уж попробуй объяснить. Информация за информацию. Ты расскажешь мне правду о моём рождении, а я верну тебе жену.

Мантуя, чуть менее ста пятидесяти лет тому назад

Палаццо Борромео

Крики Агаты резали его без ножа. Висконти раненным зверем метался у входа в супружеские покои. Лекарки уже больше суток пытались помочь роду Борромео обзавестись наследником, но что-то основательно шло не так. Крики роженицы раз от раза становились всё тише, и даже не сведущий в лекарском деле Висконти понимал, что это плохой признак.

«Чёрный Единорог, молю, пусть Алессандро успеет! — мысленно молился Висконти. Алессандро дель Ува был другом детства и одним из сильнейших магов жизни в стране. — Уж он точно сможет помочь сыну и Агате! У него просто не может не получиться!»

— Если ещё не разродилась, значит, и не разродится, — из-за спины послышался скучающий голос графа Борромео и отца Висконти, моложаво выглядящего старика, потерявшего один глаз в войне родов и давным-давно разменявшего четыре века жизни.

Сам же Висконти готов был вцепиться в глотку отцу за эти слова.

— Это твой внук, как ты можешь? — вместо того процедил наследник рода.

— Это твоя слабость. Жёны нужны не для любви, а для плодовитости и связей. Эта… — граф пренебрежительно ткнул тростью на закрытые двери покоев, — не принесла ни того, ни другого.

— Она принесла в мою душу покой и любовь! — горячо возразил Висконти.

— Это не то, чего я ожидаю, от своего наследника — брезгливо скривился, словно наступил на слизняка, граф и неизвестно кому махнул рукой.

В следующее мгновение Висконти почувствовал, как на его шее защёлкивается блокиратор и отрезает от силы. Гвардейцы рода пытались скрутить ему руки, но он отчаянно вырывался, расталкивая их и пытаясь пробиться к спальне жены. Шестым чувством он ощущал бродящую вокруг Смерть. Его оттягивали от покоев, но он заметил, как в открывшуюся дверь скользнуло две фигуры в чёрных плащах. А ещё через минуту сквозь крики потасовки послышался отчаянный крик его Агаты, а следом слабый писк младенца.

Вспышка магии смерти была такой силы, что гвардейцы, удерживающие Висконти, упали замертво. Время застыло, словно кисель. Люди, словно мухи, медленно барахтались в нём. Сознание плыло, Висконти стоял на коленях, упираясь руками в гранитный пол. Он тряс головой, пытаясь прогнать туман слабости из зрения. Из покоев появилась одна из фигур в плаще, удерживая на вытянутых руках младенца, даже не завёрнутого в пелёнку.

Граф Борромео пристально разглядывал внука, будто пытался решить внутри себя сложную задачу.

— Девица?.. — только и спросил он.

— Выпита после спонтанной инициации. Мы предупреждали. Теперь ваш черёд исполнить клятву… — голос был женским и холодным, словно высокогорная стужа.

Старый граф кивнул и отправился прочь из покоев, а Висконти растерянно взирал ему вслед. Его Агата умерла… выпита их общим дитя. Во время инициаций магии смерти и не такое бывает. И сейчас перед новоявленным отцом стоял выбор без выбора. Кого спасать? Пытаться вернуть душу уже ушедшей жены или же попытаться спасти ещё живого сына из рук его безжалостного деда?

Колебания длились не больше секунды, и Висконти чуть ли не на четвереньках пополз вслед за отцом. Даже отрезанный от силы, он будет бороться за их с Агатой ребёнка до конца.

Он не заметил, как фигура в плаще сплюнула на пол, покачала головой и вернулась в покои жены.

Путеводной звездой для Висконти служил испуганный плач младенца. Чуть оправившись от удара, маг смерти, уже цепляясь за стены, преследовал своего отца, с ужасом понимая, что тот идёт в алтарный зал. То есть просто убить внука ему было мало, он собирался принести в жертву Чёрному Единорогу кровь от крови и плоть от плоти рода. Величайшая жертва.

«Я тебя сам на алтарь уложу, тварь!» — мысленно подбадривал себя Висконти, ещё не понимая, как будет обивать сына у сильнейшего мага смерти рода. Но помощь пришла, откуда не ждали. Его догнали два брата и Алессандро.

— Старик свихнулся! — прохрипел Висконти, указывая себе на шею. — Собирается принести в жертву моего сына.

Карло и Альфонсо переглянулись и подхватили брата под руки, переходя на бег.

В алтарный зал они ввалились в тот момент, когда над телом младенца висело черное облачко и тянуло к нему эфемерные щупальца. Ребёнок отчаянно захлёбывался в плаче, пока его дед вырезал ножом руны на красной сморщенной младенческой коже.

В Висконти словно твари изнанки вселились при виде этого зрелища. Он рванул к отцу, на бегу подхватив обсидиановый клинок со стенда подручных инструментов. Но старый граф и сам был не промах. Трость он носил с собой не ради статуса и сокрытия лёгкой хромоты. Нет, в его руках это было смертельное оружие по призыву призрачных тварей. У кого-то это были посохи, а у графа Висконти — трость с набалдашником из собственной берцовой кости.

— Не мешай, и останешься жив! — безразлично кивнул себе за спину глава рода и воссоздал сразу трёх призрачных воинов, преградивших путь к алтарю. — Он — лич! Тварь, которая выпьет нас всех и примется за город. Такого даже я не удержу. С ним нужно покончить, пока он снова не испытал голод.

— Он — твой внук и мой единственный сын! Оракул… — выкрикнул Висконти, прорубаясь сквозь строй воинов.

— Плевать. Я бы убил любое дитя, ставшее личем. Младенцы особенно опасны! Они не умеют контролировать голод! Внук не исключение, а лишь приятный бонус для жертвоприношения.

Руны легли на тело младенца, который уже хрипел, лёжа на холодной поверхности каменного алтаря с постаментом из человеческих черепов. Рука графа Борромео нависла, острием трости готовясь пронзить сердце ребёнка, и тогда Джованни опустил руки и сам насадился на клинки призрачных воинов. Созданные для защиты рода, они тут же развеялись, стоило им пролить кровь Борромео. Шаг был рискованным и одарил Висконти тремя ранами в области груди, печени и живота, но зато позволил из последних сил рвануть к сыну и накрыть его своим телом.

Трость графа прошила насквозь его тело и вошла в грудь младенца. Алтарь залило кровью. Отмерли Карло и Альфонсо. Они оттащили отца от алтаря, но было уже поздно. Чёрное облако над алтарём жадно пило принесённую в жертву силу. Висконти привстал над телом сына и увидел выходящее из его груди лезвие трости. Взгляд мага смерти затопило тьмой. Это была первобытная ярость. В один день собственный отец убил его жену и сына, предав доверие и родную кровь. В руке Висконти так и был зажат обсидиановый клинок. Терять ему больше было нечего. Пока братья держали отца, в душе наследника рода не возникло даже сомнений. Он вогнал кинжал по самую рукоять в глазницу отцу.

Как ни странно, но тот не сопротивлялся. Братья в ужасе отступили, а ослеплённый граф Борромео наощупь дополз до алтаря, обняв его руками.

— Три поколения рода — щедрая жертва! — прокаркал он сиплым голосом. — Проси! Замкни… голод… на себе!

С этими словами граф Борромео умер, в отличие от его старшего сына и внука.

* * *

— Не понял, — нахмурился Джованни после прослушанного рассказа. — Дед меня убить пытался или напитать алтарь, чтобы спасти?

— То известно лишь Чёрному Единорогу, — честно ответил Висконти. — Но нам удалось замкнуть твой голод на мне и на Алессандро дель Ува.

— Ах ты ж… — дальше шла трёхэтажная конструкция восхищения, но почему-то на русском языке. Джованни их выражения показались более ёмкими и эмоционально окрашенными.

— А ты думал, я за красивые глаза отдал им родовой артефакт? Нет, — покачал головой Висконти, — мой долг перед Алессандро выплачивается постепенно. Ну и к тому же такая связка очень удобна в политическом плане. Для остальных мы — враги, но на самом деле повязаны крепче, чем узами крови.

— То есть всё моё детство вы держали меня в голодном теле, пока я не начал контролировать свои потребности?

Граф Борромео кивнул.

— Да и сейчас ты выпиваешь полностью, только когда стоит вопрос жизни и смерти… или…

— Да много там всяких «или», — не стал вдаваться в подробности Джованни, прекрасно осознавая, что далёк от благостного представления о нормальном аристократе. Но и конченным ублюдком он себя не считал.

— А мать твоя умерла, — Висконти сидел у саркофага, не глядя в глаза сыну, бездумно считая трещины на каменных плитах пола. — Уж не знаю, кого ты видел, но это была не она. Из способностей у неё была повышенная скорость и регенерация, но твою инициацию она не выдержала. Там был такой удар магией, что меня-то чуть не угробило, а её ослабленную и подавно.

— Ты тело видел? — задал самый простой вопрос Джованни.

— Да, — кивнул граф. — Перед сожжением. Оттуда же узнал, что тебя попросту вырезали из её чрева.

— Хм… странно… — пробормотал Джованни.

Рассказанная отцом история в деталях перекликалась с услышанным у графа Комарина. Двумя фигурами в плащах были сёстры матери, они и заключили сделку с дедом в попытке спасти сестру. Но вот дед… тот оказался не так прост. Хотел убить или добровольно пожертвовал собой, чтобы спасти внука? Оставался ещё один вопрос: говорить или не говорить, что мать жива? Отец со своей стороны условия сделки выполнил.

— Можешь мне не верить, но я видел именно её. Сейчас её зовут баронесса Агафья Комарина, живёт она в Российской империи в болотах на северо-западе страны. И она — ходящая в тенях, как я и как её две сестры. Это с ними дед тогда заключил сделку. Хождение, видимо, наследственный дар.

— Этого не может быть. Она умерла, — ошалело тряс головой Висконти, отказываясь верить словам сына. — Я видел, я проверял. Тело было без души! Она бы вернулась ко мне и сыну! Она любила тебя большего всего на свете! Хоть и знала, что может умереть при родах! Оракул… нас предупреждал.

— Ты удивишься, но она нас с тобой напрочь не помнит. Видимо, смерть была настоящей и вызвала некоторою потерю памяти, или же опоили её чем-то при воскрешении… Я не знаю. Но я был для неё таким же сюрпризом, как и она для меня. Её сёстры подтвердили всю историю. И да, они тебя люто ненавидят за то, что ты бросился спасать меня, а не мать.

— Блокиратор… я бы не смог, — тяжёлый вздох передал всю гамму чувств графа Борромео, но тот резко сменил тему разговора: — А скажи-ка мне, что ты забыл в Российской империи?

* * *

Вечер наступил неожиданно быстро. Я, как ни странно, немного волновался. Одно дело, когда церемониал был известен от и до, и совсем другое — когда ждёшь сюрпризов от новоявленной богини. Сам я был по привычке в парадной военной форме. Софья, увидевшая меня в ней, молча подняла большой палец вверх и вновь углубилась в вариации переводов, казалось бы, одних и тех же иероглифов.

«Я готова!» — пришло по кровной связи от Ольги, и я открыл портал в её гостевые покои. Располагались они на одном этаже со Светиными и Тэймэй. Ранее этаж принадлежал Тильде, но теперь та предпочитала вместе с Эоном и детьми проводить время на побережье океана. Их я тоже забрал в мир аспидов после событий с сыном Агафьи.

Удивило меня, что в покоях меня встречали все три девушки. Причём ни одна не проявляла признаков недовольства.

Я взглянул на Ольгу и потерял дар речи. Вот уж чего я не ожидал, так это столь неожиданного преображения. Выглядела она как принцесса, но иначе. Голые плечи, облегающий силуэт, корсет в драгоценных камнях, перчатки. Мне не объяснить разницу, но эмпатка выбивалась из этого мира и времени. Поверх всей этой красоты Тэймэй и Света накинули плащ с меховой оторочкой и поцеловали невесту с двух сторон в щёки.

Я взял Ольгу за руку и открыл портал к ковчегу на вершину Башни Крови. Здесь уже давно царила ночь, но сам ковчег светился мягким красным светом, в то время как лианы из адамантия серебрились, словно морозные узоры на окнах, и осыпали всё вокруг не то инеем, не то искрами.

Ольга рассмеялась, легко и спокойно.

— Я будто на кремлёвскую ёлку смотрю. Всё вокруг в снегу, а на верхушке звезда горит!

Я плохо понимал, что она имеет в виду, пока эмпатка не показала часть своих воспоминаний через кровную связь. Действительно, визуально некоторое сходство присутствовало.

«Ковчег, а как это у аспидов происходит?» — вдруг понял я, что даже не имею малейшего представления о местных традициях брачных обрядов.

«Красавец! Хоть сейчас поинтересовался! — хохотнул ковчег. — Приложите ладони к лианам и произнесите свои клятвы. Если Рассвет признает их искренними и обоюдными, то на запястьях появятся соответствующие татуировки».

Я повторил инструкции Ольге, а та лишь хмыкнула, пробормотав себе под нос:

— Будь у нас такая система верификации на Земле, ЗАГСы бы пустовали… — заметив мой вопросительный взгляд, она отмахнулась, — потом объясню.

Мы приложили ладони одновременно, пропав на время из действительности. Не знаю, что видела Ольга, но я оказался перед огромным, встающим из-за горизонта солнцем. Оно натурально купало меня в своих лучах, проникая в самую глубь моей души.

— Хм… — услышал я задумчивый хмык от Рассвета. Алые лучи внезапно начали жечь кожу, будто магическая сила гневалась. — У тебя уже есть брачная татуировка, зачем пытался обмануть?

— У меня не было такой цели, — честно признался я.

— И какова же твоя цель? — лучи слегка понизили температуру, но о ласке уже не было и речи. Скорее, я просто перестал медленно покрываться хрустящей корочкой, что не отменяло самого факта моей медленно прожарки.

— Я хочу защищать эту женщину не только при жизни, но и в случае смерти. Для этого хочу ввести её в род, чтобы она обрела в этом мире дом.

— Лаконично, — задумчиво отозвалось солнце. — А как же любовь? Верность?

— Любовь — слишком абстрактное понятие. Верность мне ведома. Я до конца жизни и даже после буду верен существам, которые связали со мной себя узами крови и клятв. Я буду заботиться о них и защищать любой ценой, даже ценой собственной жизни.

— А если ценой станет жизнь целого мира?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Ну хоть не врёшь, — вздохнуло солнце и ещё снизило температуру своих лучей. — Ты выдернул этот мир из петли разрушений, но можешь стать причиной ещё больших бед.

— Куда уж больше? — невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусил себе язык. Язык мой — враг мой.

— Действительно хочешь узнать?

— Нет, — отрицательно мотнул я головой. — Мне бы эти проблемы переварить.

— Убери отсюда первостихию, она достаточно нас отравляла, — проворчало солнце. — Характер — дрянь! Или собери уже всю коллекцию, но запечатай, как это сделали в мире твоего нынешнего тела.

Я вспомнил огромный спиральный жертвенник в алтарном зале под Хмарёво, через который не смогли пробиться даже местные боги, и вздрогнул. Становиться мясником я не собирался, а на добровольную жертву такого размера не рассчитывал.

— Сроки есть?

— А сам как думаешь?

— Ещё вчера, — тяжело вздохнул я.

— Ну не так категорично, сейчас элемент успокоился, как эту твою богиню почувствовал. Давние друзья?

— Да, — не стал скрывать я. — Её из-за первостихий мученически убили.

— Не отдала? — удивился Рассвет.

— Нет, — покачал я головой и показал часть воспоминаний о смерти Ольги в прошлой жизни, что намертво засели у меня в голове с пометкой «как делать не надо».

— Правильная… верная… своевольная… сильная…

Рассвет задумчиво перечислял характеристики Ольги, а я не мешал ему.

— … хороший выбор, — наконец, завершил он свои размышления. — Одобряю.

Последнее слово выбросило меня обратно на крышу Башни Крови. Ольга всё ещё держала ладонь на адамантиевой спирали. Вся она будто пропитывалась розоватой пыльцой магии Рассвета. Так вот как выглядит одобрение первостихии этого мира.

На запястье у эмпатки появилось изображение дракона с распахнутыми крыльями. Контур его серебрился, в то время как само тело меняло цвет с кроваво-красного на бело-розовый, постепенно бледнея. Я посмотрел на своё запястье, рядом с брачной татуировкой Тэймэй появился дракон Эсфесов. А ведь скоро ещё и третья появится.

«Ах, да! Чуть не забыл, — внезапно с ехидцей отозвался ковчег. — Скрепление обряда самым что ни на есть примитивным способом обмена жидкостями никто не отменял, раз уж вы столь несовершенны, что яйца отложить не можете».

Глава 19

Ольга пришла в себя и с улыбкой разглядывала татуировку дракончика на запястье.

— Краси-и-ивый, — с восхищением отозвалась эмпатка. — На тебя похож!

— У меня теперь такой же, — похвастался я жене. — Вообще по традиции я ещё при помолвке должен был преподнести тебе дар, но ты — девушка не от мира сего, потому с банальными подарками я решил не спешить.

Эмпатка залилась хохотом, утирая слёзы в уголках глаз.

— Так изящно меня сумасшедшей ещё никто не называл!

— Да я же твоё происхождение имел в виду!

— Я в курсе, но грех было не подловить, — отсмеявшись, Ольга продолжила, — а про дар… я его уже назвала. Ты же умеешь открывать порталы в разные миры. Можешь хотя бы на миг сходить со мной домой?

Я задумался. Отказывать даже мысли не было, скорее, в голове прокручивал разные варианты, выбирая наиболее эффективный.

— Куда именно ты хочешь попасть?

— Сейчас… — Оля передала через кровную связь воспоминание.

Серость хмурого утра с низко нависшими тучами могла соперничать лишь захудалостью и обшарпанностью домов. Ольга шла домой безумно уставшей после суточной смены в лечебнице. Мимо проплывали безучастные здания, чем-то похожие на столичные высокоэтажные дома, но они были иными. Мне они напоминали муравейники с маленькими окошками, тесными комнатушками и хождением друг у друга по головам.

Чтобы увидеть небо, приходилось задирать голову. Настолько высокими были эти странные дома. К своему удивлению, я прочувствовал Ольгины эмоции. Из полутёмных окон веяло уютом и спокойствием в этот ранний час, а не безнадёгой и тоской.

Эмпатка завернула за угол одного из безликих одинаковых домов и улыбнулась. В светлом окошке на первом этаже, почему-то прикрытом прутьями решётки, виднелся силуэт женщины. На вид ей было гораздо больше ста лет, а то и двухсот, у нас и шестисотлетние с магией выглядели лучше. Эта же была истощена, а лицо испещрено множеством морщин.

Светлые волосы с сединой, старый вытертый полосатый халат, фарфоровая чашка с дымящимся кофе в руках и папироса, которую женщина торопливо загасила и попыталась скрыть от цепких глаз дочери.

— Хочу ещё раз увидеть маму, — тихо произнесла эмпатка. — Хотя бы издали. Сможешь?

Смогу ли я? Вопрос хороший. Координаты места из памяти Ольги я смог отыскать. Это оказался небольшой городок в Новгородской губернии или области, как было принято там называть их. Как ни странно, но в родном мире Ольги тоже когда-то была Российская империя, существовали одноимённые города и земли, был даже аналог Хмарёво. Правда, там букву Х потеряли в процессе и обозвали поселение Марёво. Но самым главным отличием миров было отсутствие магии, а вместе с ней и богов-тотемов.

Больше меня беспокоил другой вопрос. Ольга перенеслась в мир тотемов очень и очень давно. За это время в её родном мире могло всё настолько кардинально измениться, что на месте её бывшего дома вполне мог оказаться вулкан или океаническая впадина.

Я задумался, прикидывая варианты. А если попробовать построить портал, ориентируясь на мать Ольги? Конечно, если она умерла давным-давно, то может ничего и не выйти. Но когда-то первостихия земли показала мне прецедент с временной петлёй. Что если попытаться сосредоточиться на облике матери и перенестись во временной период и место, близкие к воспоминанию? Тогда прибавится ещё одна ось координат, время. Не факт, что вообще удастся, но и просьба ведь состояла не в разговоре, а просто в наблюдении издали.

Я решил рискнуть. В крайнем случае, просто ничего не выйдет и буду искать другие варианты. В памяти всплыло лицо женщины в окне: мельчайшие морщинки, родинка на щеке, тонкие губы, чуть заострённый подбородок и дрожащие пальцы с папиросой в руках. А ещё удивительно тёплый взгляд, адресованный дочери. Чуть виноватый, но бесконечно любящий.

Я сам не понял, когда перед нами открылось зеркало портала. С нашей стороны господствовала тьма ночи, в то время как с обратной стороны царил морозный зимний день. Вот только я хоть убей не понимал, где мы оказались. Это совершенно точно не было местом из воспоминаний Ольги.

Вокруг в пределах видимости стояли невысокие оградки, внутри которых под пушистым снежным одеялом лежали холмики с каменными плитами и крестами.

Ольга словно заворожённая громко сглотнула и вышла из портала. Я последовал за ней. Стоило переступить грань разрыва ткани миров, как на меня накинулся сосущий голод. Воздуха не хватало, а сердце захлёбывалось от тяжести проталкиваемой крови.

— Какого… — выругался я сквозь зубы.

— Добро пожаловать в мир без магии, — печально отозвалась Ольга и, сливаясь с белоснежным безмолвием места своим платьем, двинулась по тропинке между оградок. Шагала она быстро и легко, будто плыла над сугробами.

Судя по тому, что ей здесь было легко, эмоции питали её даже в безмагическом мире.

«Что ж, если в этом мире нет магии, то есть хотя бы люди, а в них течёт кровь, — успокоил я сам себя, — без подпитки не останусь».

Однако же общий магический фон ощущался здесь даже не на нуле, а на минусовой отметке. Как такое могло получиться, я даже не представлял.

— Не знаю, но у меня всегда было ощущение, что этот мир всеми силами пытался от меня избавиться, — тихо ответила на мой невысказанный вопрос эмпатка. — Будто моя душа была здесь лишней. И избавился. Ни в одной из двух прошлых жизней я не дожила даже до тридцати.

Говоря это, Ольга остановилась на углу у очередной ограды и указала подбородком внутрь.

Там, сгорбившись, на деревянной лавочке сидела женщина, виденная мною в воспоминаниях Ольги. Выглядела она измождённой, больше напоминая скелет, обтянутый кожей. Папиросы выкуривались ею одна за другой, а по серому морщинистому лицу текли слёзы.

Женщина безотрывно смотрела на гранитную плиту, у основания которой лежал маленький букетик белых и красных гвоздик. На плите же был вырезан портрет молодой девушки с русыми волосами. Внешность она имела ничем не примечательную, если бы не глаза. Весёлый взгляд не то со смешинками, не то с девичьей дерзостью проникал в душу без спроса. Это был взгляд Ольги. Под портретом выбили даты рождения и смерти.

На снежном холмике лежала конструкция из искусственных цветов и чёрной ленты с надписью «От коллег ГОБУЗ Боровичской ЦРБ».

— Что это за надпись? — невольно вырвалось у меня. — Кто сделал такую безвкусицу?

— Никому нет дела до мёртвых, — грустно отреагировала Ольга, не сводя взгляда с матери, а та, наконец, нас заметила.

— Хоть кто-то вспомнил, — сухой скрипучий голос напоминал треск поленьев в горящем камине. — В первый год ещё приходили друзья, однокурсники, коллеги и пациенты… На второй — кое-кто из друзей и коллег навестил, а на третий… вот… один венок, и тот…

У матери не хватало слов, чтобы выразить свою боль. Слёзы лились градом, но она их не замечала, снова трясущимися руками поджигая сигарету.

Ольгу раздирало от боли, она держалась как могла, но на месте её души зияла огромная кровоточащая рана.

Я впервые задумался, что, оказывается, был счастливчиком, умирая сиротой. По мне тосковала лишь Тильда, и та знала, что мою душу можно и нужно отыскать со временем, что она и сделала. А обычной женщине в безмагическом мире и в голову не могло прийти, что её дочь могла где-то переродиться и вновь прийти к матери спустя годы. Горе сжирало мать заживо, заставляя каждое утро стоять с чашкой кофе и смотреть в окно. Только дочь всё не возвращалась. И раз в году бедная женщина решалась посмотреть правде в глаза и прийти сюда.

Не знаю, как Ольга, а я не выдержал. Лишённый материнского тепла, я искренне болел душой за эту женщину. Вспомнив волну неодобрения от Ольги к папиросе в воспоминаниях, я осторожно присел рядом и забрал тлеющий окурок из рук убитой горем матери.

— Отпустите её… — слова сами лились из меня от чистого сердца. — Отпустите… Поверьте, она бы не одобрила ваше горе спустя годы.

— Вы же знали, какая она! — всхлипнула женщина. — Добрая, весёлая, всех понимающая… Как я могу отпустить ребёнка, который не успел прожить и трети своей жизни? Почему забрали её, а не меня? Почему она, молодая и красивая, смотрит на нас с могильного камня, а я, старая и дряхлая, сижу здесь и не могу сдохнуть от этой *** обструкции, чтобы присоединиться к ней?

Вопросы были больными и резали без ножа. Ольга присела рядом с матерью и обняла её трясущимися руками, положив голову той на плечо.

— Её время настало, — тихо заговорила эмпатка, окутывая мать коконом любви и заботы, забирая из её сердца всю ту боль, что годами разъедала душу. — Но вам торопиться не стоит. Ваша дочь… счастлива, — с заминкой произнесла Ольга. — Она живёт в другом мире и всё так же помогает людям, как и в этой жизни. У неё есть муж, готовый пойти против всех богов ради её безопасности, а будет ещё и ребёнок. Она счастлива. Но даже в другом мире она чувствует вашу боль и страдает. Отпустите её… Живите дальше и помогите ей избавиться от боли за вас и ваше будущее…

— Правда? — глаза матери светились убийственной надеждой. Ей и хотелось верить двум незнакомцам на кладбище, и в то же время застарелая боль, вцепившаяся когтями в сердце, не желала отступать так легко.

— Правда, — кивнул уже я. — Смерть не так страшна, как кажется. Это лишь окончание одной главы книги и переход к следующей. Смерть — это только начало. Вашей дочери она подарила счастливую жизнь. Не стоит печалиться её счастьем.

— Н-но… кто вы, чтобы говорить о таком?

Вопрос повис в морозном воздухе, я же даже не пытался подобрать какой-нибудь аналог из местного фольклора, надеясь на помощь Ольги.

— Ангелы — мы, ангелы… — тихо ответила эмпатка, вдыхая такой родной запах и с силой заставляя себя отстраниться от матери. — Ваша дочь очень просила вам помочь, и вот мы здесь.

Я заметил, как женщина уставилась сперва на запястье Ольги и тут же взглядом обследовала мои.

Увидев у меня идентичную татуировку, она кивнула сама себе.

— Тогда заберите меня к ней. Меня здесь ничего не держит, — решительно тряхнула мать седыми волосами. — Вы же можете, если вы — ангелы.

Ольга окаменела, не находя слов. Душа из немагического мира без скрытых способностей практически не имела шансов прижиться. Пришлось выкручиваться мне.

— Мы не можем, — покачал я головой и накрыл своими ладонями трясущиеся руки женщины, тянущиеся за новой папиросой. — И дело вот в чём. Ваша дочь вскоре родит внучку и назовёт её вашим именем, частично перенося на неё вашу судьбу. Вам попросту нужно жить дальше, если не ради себя, то ради будущего внучки.

Вот теперь во взгляде женщины мелькнул испуг.

— Но я же специально… обструкция… как же так? Почему никто не предупредил?

— Мы предупреждаем, — сжал я её руки, а сам обратился по кровной связи к Свете:

«Дорогая, сможешь послать по нашей связи шарик своей лекарской магии? Желательно побольше, потери на передаче будут огромные. Нам тут человеку нужно обструкцию вылечить, чем бы это ни было, и чуть омолодить организм».

«Хорошо, но знай, я не представляю, кем надо быть, чтобы в первую брачную ночь заниматься не женой!»

Мне сейчас показалось, или моя будущая третья жена упрекала меня в недостатке уделяемого внимания ко второй? Сюрреализм полнейший!

Я почувствовал тоненький ручеёк лекарской магии, потянувшийся от Светы. Ладони мои нагрелись, и прямо из них к матери Ольги потянулась салатовая дымка, впитываясь ей в руки.

Ольга тоже заметила процесс и недоумённо уставилась на меня.

— Мы вас немного подлечим авансом, — процедил я сквозь зубы, ибо ощущения от чужеродной магии были такими, будто у меня по венам льётся жидкий огонь. — Но вы уж и сами постарайтесь для внучки. Ей предстоит очень долгая жизнь, полная приключений. Не подведите своих девочек!

* * *

Окрестности Лахденпохье,

Карелия

Имал неслась по лесу, пытаясь угнаться за Мирославой. Обучение для девушки не прошло даром. Скорость она развила такую, что Имал периодически приходилось делать до пяти, а то и до семи прыжков кряду, чтобы не потерять из виду своевольную кошку. Про то, чтобы бежать на равных речи не шло.

«Может, это не такая уж и плохая идея обучаться в этой школе. Если уж они изнеженную аристократку так вымуштровали, то уж нас, детей стихий, и подавно смогут огранить, как драгоценные камни».

И всё же безумный бег через лес в животной ипостаси наполнял сердце эрги радостью.

«Зачем только придумали это неудобное двуногое человеческое тело? — мысленно возмущалась кошка. — Если бы не оно, я так и ввязывалась бы в приключения с Михаилом».

Обидней всего было то, что котёнку он уделял гораздо больше времени и внимания, чем человеку.

«Конечно, у него, вон, невест сколько, куда ещё мне соваться, — фыркала кошечка. — С другой стороны… может, когда я вырасту… папа мне точно хвост оторвёт за такие мысли».

Всевозможные мысли бродили в светлой головушке эрги, чередуя мечты, юношеские порывы и изредка радуя критическими замечаниями. Имал не обманывалась. Она была сущим ребёнком и по меркам эргов, и по меркам людей. Как и всякое своенравное дитя, она позволяла себе маленькие шалости, наподобие сегодняшней.

Гонка по лесу завершилась также резко, как и началась. Кошечке пришлось тормозить чуть ли не всеми четырьмя лапами, чтобы не вылететь на поляну, где кружили звери Мирославы и принца Ирана и Аравии.

Этот момент был полон напряжения и их скрытого уважения друг к другу.

Полозова в облике горного пардуса, грациозная и гибкая, двигалась бесшумно, словно призрак среди тьмы ночного леса. Её глаза, зелёные и глубокие, внимательно следили за каждым движением шахзаде. После обучения она чувствовала себя хозяйкой этих мест, знающей каждый уголок своего царства. Шкура её переливалась золотистыми оттенками, а пятна служили идеальным камуфляжем для листьев и травы. Мирослава намеренно выгибалась, дразнясь и демонстрируя красоту своей второй ипостаси.

Совсем по-другому ощущался принц Гепардеви. Самец гепарда, стремительный и мощный, пружинил по вязкой грязи подлеска, умудряясь каким-то образом даже не изгваздать лап.

«Аристократ до мозга костей!» — фыркнула Имал.

Стройное тело Гепардеви покрывала короткая шерсть песочного цвета, а каждое движение намекало о невероятной скорости, которую он мог бы развить в погоне за добычей.

«Странный окрас для гепарда, — задумчиво размышляла Имал, наблюдая за кошачьим знакомством. — Хотя, может, у них в Аравийской пустыне это самый подходящий цвет для камуфляжа».

Знакомство продолжалось. На мгновение большие кошки замерли, оценивая друг друга. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Но боем здесь даже не пахло.

«Разве что любовной схваткой, — поправилась Имал, но тут же передумала, рассмотрев холодный и внимательный взгляд иностранного принца. — Э, нет! Любовью здесь тоже не пахнет. Он же её как кобылу на торге выбирает! Осталось зубы проверить и под хвост заглянуть!»

Почему-то эта мысль возмутила эргу.

«Мирослава ради него сбежала, наверняка, на наказание нарвётся, вон, как ему глазками стреляет да со всех сторон себя показывает, а он…»

Додумать она не успела, ведь возмущение вылилось в самую закономерную реакцию. На кончиках шерстинок эрги скопились синеватые искры и затрещали, разлетаясь в разные стороны. В следующе мгновение на неё ринулся принц с оскаленной пастью.

Пугаться Имал не даже думала, ведь телепортация сработала как надо, переместив эргу на сто метров в сторону. Зато на её месте внезапно оказался кое-кто другой.

«Ой-ёй-ёй! — схватилась за голову эрга. — Папа меня прибьёт! Правда, сначала прибьёт принца, но это надолго не затянется, а после примется за меня!»

Где-то на фоне наворачивала круги Мирослава, шипя и пытаясь достучаться до разума двух сцепившихся кошаков:

— Прекрати! Он — принц! Его нельзя трогать!

— Она — моя! — неизвестно о ком шипел Гепардеви.

А Имал, учуяв запах свежей крови, попросту закричала по кровной связи Михаилу:

«Караул! Папа сейчас иранского принца на лоскуты порвёт! Помоги, если он тебе живой нужен!»

Глава 20

Сил у меня едва хватило на возврат в мир аспидов. Было такое ощущение, что попасть в этот треклятый безмагический мир гораздо проще, чем выбраться из него. Ткань реальность прогибалась под моей волей, не желая разрываться, но я всё же справился, чтобы тут же после закрытия портала рухнуть жене на плечо.

Первая брачная ночь у нас не задалась. Об этом я понял, когда пришёл в себя спустя неделю. Чувствовал себя откровенно паршиво, будто получил очередное выгорание.

У моей постели сидели не мои женщины, а Райо. Взгляд мне его не понравился. Дракон как-то резко постарел. У меня в голове промелькнула разом тысяча мыслей, начиная с войны с магами смерти и заканчивая уничтожением богами Хмарево.

— Что? — только и сумел спросить я.

Есть хотелось неимоверно. Дар учуял кубок с невероятно насыщенной кровью на прикроватном столике, и я, не задумываясь, опустошил его. Кажется, в этот раз донором стала Ольга, ибо чувствовался привкус вины, сожалений и благодарности.

— Больше никогда не перемещайся во времени, — раздельно с паузами ответил аспид.

— Так я вроде бы… — попытался возразить я, но был прерван.

— Ольга мне всё показала. Ты сделал именно это, за что чуть не поплатился жизнью, — покачал головой дед. — Нам подвластно влияние лишь на один показатель мира — пространство. Время — совершенно иное. Это не наша стезя, оно не подконтрольно нам.

— Но ведь я же сам видел, как дюжина основателей родов отправилась в прошлое Ольги и сняла проклятие! — возразил я, почему-то вспомнив ритуал и хоровые песнопения.

— Вот именно! — рыкнул Райо, не сдержавшись. — Дюжина! В одиночку никто из них такое сделать не был в состоянии! Тебе лучше забыть, что ты вообще смог провернуть что-то подобное!

— Но мы же ничего такого не сделали…

— Ты мало того, что пробился в прошлое безмагического мира, так ещё и использовал там магию, меняя это самое прошлое! Ты думаешь, вы подлечили мать Ольги и ушли? А если она потом не просто прожила долгую жизнь, но и родила? А если она из-за вас стала пророком каким-то? Ты думаешь, вы просто сходили и вернулись, а вы своим вмешательством создали ещё одну временную версию той реальности! Ты обессилел не из-за перехода! Ты обессилел из-за создания новой версии! А должен был сдохнуть, надорвав пупок!

Райо, наконец, выдохнул и даже сгорбился. Морщины на его лице проступили особенно ярко, а взгляд стал тусклым и безжизненным.

— Ты думаешь, я не хотел провернуть нечто подобное? Вернуться назад и спасти Тару? Или нашу дочь? — голос его надтреснул и скрипел не хуже несмазанной телеги. — Я пробовал, но не смог. В тюрьме я оказался ещё и за это. За то, что покусился на святое.

— Я не знал…

— Поэтому сделал, — грустно улыбнулся Райо. — И чуть не умер. Ты можешь сколько угодно бахвалиться, что запреты существуют только в нашей голове, но эти запреты существуют не зря. Молись, кому хочешь, чтобы никто не заметил этот твой экспромт, иначе маги смерти, боги вашего пантеона, да и мои пленители тебе покажутся детским лепетом.

— У меня вообще была крамольная мысль забрать тёщу с нами, — честно признался я.

— Мозгами повредился? — осторожно уточнил Райо. — Как ты себе это представлял? Помнишь реакцию плода на низкий магический фон в человеческом мире? Такая же зависимость существует и в обратную сторону. Наш магический фон жителя немагического мира попросту убил бы. Или ты тёщу в резервацию собрался посадить с уничтоженным фоном? Так ей вряд ли понравилось бы жить как в аквариуме.

— Погоди! Так немагическая цивилизация вторгалась в мир аспидов, были пилоты или кто-то ещё… они же не умирали…

— Так они меня изучали несколько лет, пока мы дружили, — выдал дед и тут же замолчал настороженно.

— Погоди, что значит «изучали»?

Я уже встал с постели и принялся одеваться. Сознание ещё немного штормило, но в целом жить можно было. Заодно просканировал собственную систему энергоканалов. Выглядела она весьма странно. Если раньше по телу параллельным курсом циркулировал Рассвет и магия крови, то теперь обе силы припорошило серебристой пылью. Кто бы мне ещё объяснил, что бы это значило?

— То и значит, кровь брали на анализы, всевозможные эксперименты проводили. Я им даже несколько чешуек пожертвовал для науки.

Я замер, в немом изумлении уставившись на дракона.

— Ты… — у меня не находилось слов… — так вот откуда они взяли адамантий для своих маяков, из твоей крови вычленили.

Райо молча опустил взгляд.

— И, скорее всего, каким-то образом выделили способность к сопротивлению магическому фону.

Теперь стало понятно, отчего Райо так убивался чувством вины. Основания у него были. Понятно, что он не лично за ручку привёл захватчиков в мир аспидов, но он дал им инструменты, добровольно отдавшись для исследований.

А те и рады стараться. Понимали, что удержать такой источник для создания новейших технологий не смогут, а потому играли в друзей и были паиньками, чтобы получить как можно больше материала. Ну и был ещё один вариант, о котором думать в отношении деда не хотелось. Ему что-то пообещали взамен на собственные образцы.

— У тебя была с кем-то личная договорённость? Кто-то давал тебе гарантии, а после не сдержал? — я задал вопрос и опасался услышать ответ.

Райо не смог ответить, лишь кивнув.

— О чём была договорённость? И с кем?

— Я помогаю им с внедрением новых технологий, в том числе энергетических, а они мне помогают сконструировать и освоить аналог их мировой коммуникативной сети. Договаривались мы с Саптамой, он был гарантом договора долгие десять лет. Мне приходилось в одиночку учиться их технологиям, искать или изобретать их аналоги у нас. Ведь совет родов так и не одобрил идею.

— Так, стоп, а батарейки, которые мы пообещали Системе, это…

— Это продукт сплава их технологий с нашими.

Мне казалось, что дед чего-то не договаривал. К тому же память послушно подкинула информацию об имени Саптама. Был у нас в Обители Вознёсшийся, Седьмой по счёту, если мне не изменяет память. Но, похоже, в этот раз имена действительно были совпадением. Ведь наш Саптама появился лишь после изгнания Райо из рода и падения империи Сашари, а учёный из немагического мира существовал до падения империи. Хоть и пропал потом.

На досуге всю информацию ещё необходимо было обмозговать. Но сейчас я, как и всякий здоровый мужчина после недели в постели, оголодал сразу по двум направлениям.

И оба голода с лёгкостью могла утолить моя новоявленная супруга. Вот уж кому я задолжал первую брачную ночь.

— Про игры со временем я не шутил! — вновь вернулся к первоначальной теме разговора аспид. — Убьют!

— Райо, у меня свадьба не консумирована не просто с женщиной, а с целой полубогиней. Опасность быть убитым у меня и так как никогда высока. Поэтому будь хорошим аспидом, эргом и человеком, в конце концов, дай я с долгами расплачусь, и мы вернёмся к этому разговору.

* * *

«Караул! Папа сейчас иранского принца на лоскуты порвёт! Помоги, если он тебе живой нужен!» — по кровной связи пришёл зов помощи от Имал.

Я был чертовски зол. Настолько зол, что чуть не сократил количество принцев крови в иранской династии. А вы бы не разозлились, если бы вас выдернули из постели во время первой брачной ночи? Вот я и отправился устраивать Абдул-Азизу большой северный песец.

К Имал я перенёсся порталом, застав посреди лесной поляны смерч из двух кошачьих тел: белоснежного с синими искрами имлиса, отца Имал, и песочно-коричневого Гепардеви. И если принц рассчитывал быстро завершить схватку за счёт своих сил, то он сильно просчитался. Во-первых, его ждал большой сюрприз в виде отсутствия божественных даров на моей территории. А с ними ведь такая засада, пока не воспользуешься, не узнаешь, что исчезли. А, во-вторых, эрг был старше, сильнее и опытнее, за счёт чего наносил серьёзные повреждения гепарду. Правда, и сам успел окропить землю собственной кровью.

Дожидаться, чья возьмёт, я не стал и попросту активировал артефакт Винограда. Виноградные лозы скрутили соперников по лапам и растянули в разные стороны. Кошаки шипели и пытались вырваться из захватов, но не тут-то было.

Имлис меня пока мало интересовал, он был в своём праве, защищая дочь, а вот к Абдул-Азизу у меня резко появились вопросы. И раз уж этот кошак посмел ввалиться на мои земли, как к себе домой, и атаковать моих людей, хм, вернее нелюдей, то и ответ он в этот раз получил сообразный.

Первый удар лозой по заднице принц встретил с недоумением. Его ещё не отпустила горячка боя. А вот второй уже вызвал гневное рычание.

— Да! Если тебя в детстве не научили уважать чужое право собственности, то я восполню пробелы в воспитательном процессе, — я не кричал, нет. Моё гневное шипение вторило свисту лозы, раз за разом опускающейся на зад гепарда.

— Ты вторгся на чужие земли — это раз! Ты проник на ведомственную территорию — это два! Ты напал на ребёнка — это три!

Лозина свистела, стегая кошака, пока он не сообразил сменить ипостась на человеческую. Имлис, к слову, тоже успел успокоиться и с усмешкой, больше похожей на оскал, наблюдал за экзекуцией.

«Он собирался украсть Мирославу, я его людей обезвредил, — отозвался по связи эрг, внося ясность в происходящее, — а когда уж он на дочь кинулся, то не утерпел».

«Ты один был в курсе этого?» — уточнил я у эрга.

«Ну почему же, Жук и остальные тоже их вели и даже нашли местного, кто согласился передать записку. Тому, правда, пришлось дать клятву, что мы не склоняем его к измене и предательству тебя, а просим поучаствовать в спецоперации. Мы думали, что у принца мартовские колокола звенят, а оказалось…»

«Какие колокола? — не понял я. — Что звенит?»

«Бубенцы кошачьи звенят, — хмыкнул имлис. — Если бы он просто на свиданку к Мирке приехал, то и отпустили бы восвояси. А раз уж он херовничать начал…»

Да уж, херовничать… Я опасался, что придётся головомойку кровникам устраивать за несение службы спустя рукава, а оказалось, те технично сопровождали гостей, ожидая развития событий.

«Почему именно ты с ним схватился?»

«Ну так, во-первых, с меня спроса не будет, да и быстрее я многих кровников, а, во-вторых, он на мою дочь кинулся. Я его запах ещё прошлый раз запомнил».

Краткая передышка, кажется, прорвала безмолвие Абдул-Азиза.

— Как ты смеешь⁈ — голос принца сорвался на визг, когда его тело вновь встретилось с лозой. — Я — шехзаде Ирана и Аравии! Уй! Я уничтожу тебя! Ай! Ты пожалеешь! Этот позор…

Я прекратил порку и посмотрел в глаза принцу.

— Ты хотел похитить женщин из моего рода! — говорил я с паузами, донося всю глубину своего презрения.

— Я не знал… — попытался было возразить Абдул-Азиз, но тут же получил прямой удар в челюсть, заставляющий заткнуться.

— Чего ты не знал? Что Мирослава — мой вассал? Или что Имал — мой фамильяр? Мне кажется, мы с тобой ещё во время предыдущей встречи объяснились по этому поводу! А уж за одну фразу: «Я уничтожу тебя», — я тебя по болотам развею. При этом даже пальцем не коснусь! Забыл, что на тебе долг жизни? Поэтому последний раз спрашиваю. Какого хера ты забыл на моей земле?

Каждое слово я сопровождал ударом. Физиономия у принца крепкая, но и моё ускорение с драконьей чешуёй в качестве перчатки разукрасило его под хохлому. Лозы Винограда исчезли, принц осел на задницу посреди поляны, не спеша подниматься на ноги.

— Ты не в Иране и даже не в Дербенте, ты на чужой земле и повёл себя так, что мне тебя только в круг чести вызвать. Тебе напомнить, чем подобные экспромты у князя Рюгена закончились? Или решил, что тот — всего лишь князь, а ты — целый шахзаде, и тебя такая судьба ждать не может? А ещё, Азиз, я знаю, что у тебя есть любимица дочка, Махрениса, твоя радость. Что бы ты сделал, если бы взрослый мужик накинулся на неё с вполне определёнными целями затащить в свой гарем? Молчишь…

Руки чесались упокоить принца прям здесь в болоте поглубже, но здравый смысл шептал, что что-то здесь не так. Абдул-Азиз хоть и имел восточное воспитание, но всё же показался мне достаточно вменяемым, чтобы вести себя настолько нагло. Я даже перепроверил через кровь, а настоящий ли принц передо мной. Мало ли, иллюзию можно на кого угодно навесить. Случай с тремя Мариями Петровнами тому пример. А спровоцировать международный скандал таким образом легче лёгкого. Но нет, кровь принадлежала шахзаде Абдул-Азизу.

Я вспомнил весь тот ворох проблем, которые мы получили после смерти князя Рюгена, и решил делегировать полномочия тем, у кого было время заниматься этими вопросами. У меня же из-за перспективы встречи с богами не было столько свободного времени.

Я уже хотел было набрать в мобилете телефон Медведева, когда чуть пришедший в себя принц задал вопрос, который значительно усложнил и без того непростую ситуацию:

— А ты вообще кто и где я нахожусь?

Охренеть. Приплыли.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет раздумывал над ситуацией. Казалось бы, какой беды можно было ждать от ёлки? А вот дождались, ёлки-палки. Скоро от любого подарка иностранного придётся шарахаться.

— Наблюдение установили за объектом? — на всякий случай уточнил император.

— Обижаете, — пожал плечами Медведев.

Тот вообще вначале не поверил в информацию от Комарина, но всё же решил проверить, следуя профессиональной привычке. Местные спецы подтвердили зооморфизм французского подарка и его паразитические свойства. Правда, для вида пришлось всё обустроить как весеннюю обрезку деревьев и кустов, чтобы не привлекать внимания конкретно к одному дереву.

— И всё равно не верится, что вот так можно… Хорошо, хоть в Кремле посадили. Дружба народов, мать её… — покачал головой император. — Это же какой масштаб, какой размах… и какая наглость, если он не только в своей стране насажал паразитов, ещё и в другие страны подсунул. И ведь искренне уверовал в безнаказанность.

— Иностранные, думаю, чуть иного толка были, как просветили меня наши учёные, — заметил Дмитрий Фёдорович, — они жрут меньше и заполняют накопители не так быстро. Если у Шен дю Лимузенов за пятнадцать лет эффект проявился, а это три десятка накопителей, то наш не чаще раза в год опустошали. К тому же никто особо не заметил, когда сама защитная сеть Кремля вдруг начала потреблять стабильно больше энергии. Решили, что где-то расход увеличился, да и погрешность в пределах десяти процентов считалась допустимой. Но я не поленился, докладные записки были на эту тему. Вот и выходит, что наш«подарок» защиту Кремля истощал, а если бы посадили где-то в родовых землях, то мог к родовому алтарю со временем присосаться.

В кабинете раздалась трель мобилета. Император вопросительно вскинул бровь.

— Комарин, лёгок на помине, — с неменьшим удивлением отреагировал Дмитрий Фёдорович. — Отвечать? — получив утвердительный кивок, безопасник принял звонок.

Выслушав короткие чёткие пояснения, уместившиеся в полторы минуты, Дмитрий Фёдорович испустил нечто среднее между полувздохом и обречённым полустоном.

— Граф, вы хоть день можете прожить без приключений?.. Это был вопрос риторический… Орлов в курсе?.. М-да, у него и вправду с дипломатией не очень. Ожидайте. Перезвоню.

Император выжидающе уставился на своего подчинённого.

— У нас грядут дипломатические сложности с шахишахом Ирана и Аравии Мозафреддином Гепардеви. Его второй шахзаде вломился на земли ведомственного объекта Комариных в Карелии и попытался украсть двух девушек, одна из которых является его вассалом, Мирослава Полозова, а вторая — его фамильяром. Обе не достигли совершеннолетия. Всех повязали и в процессе популярно объяснили, что они не правы.

— Живы хоть? Или повторяется ситуация с князем Рюгена? — насторожился Пётр Алексеевич. Сейчас момент для международных дрязг был максимально неудачным. Император не планировал покидать страну в нынешнем состоянии.

— Живы. Граф сделал выводы после прошлого раза. Да и девушкам в итоге вреда причинить не успели, хоть и собирались забрать в гарем без согласия. Обе имеют кошачьи вторые ипостаси, а вы же знаете, какие Гепардеви оригиналы…

— Да уж… по-тихому замять происшествие, я так понимаю, не получится? — со вздохом спросил непонятно у кого император.

— Кх-м… да как сказать… — замялся Дмитрий Фёдорович, — дело в том, что сам Гепардеви ничего не помнит о графе, хотя тот утверждает, что они были ранее знакомы довольно близко.

Глава 21

Гепардеви я вырубил перед тем, как звонить Медведеву. Параллельно с этим кровники принесли за руки-ноги пособников принца и сложили в одну кучу. Коротко охарактеризовав безопаснику ситуацию и получив просьбу подождать, я принялся просматривать память крови всех присутствующих. Начал с самого Абдул-Азиза. Собственно, больше всего времени на него и потребовалось. Просмотреть пришлось чуть ли не последний месяц жизни принца. Тот готовился к каким-то чрезвычайно важным тактическим манёврам, от успешности которых зависели его предполагаемые шансы на престол.

Принц дураком не был, потому минимизировал общение с кем-либо, дабы избежать всевозможных провокаций. Единственным доверенным лицом был его родной брат, младше его на добрый десяток лет. Бахадур был правой рукой Азиза и седьмым шахзаде в очереди на престол. Братья часто обсуждали тактику предстоящих маневров, всевозможные ловушки от единокровных братьев и варианты их обхода малой кровью.

Правда, каждые последующие посиделки принцы всё меньше обсуждали ученья и всё больше женщин. Абдул-Азиз даже поделился с братом секретом о Мирославе. И как-то само собой вышло, что через месяц совместных ужинов Азиз и думать забыл о предстоящих манёврах, а всецело загорелся идеей как можно скорее заполучить себе кошку и упрочнить позиции наследования с помощью наследника. Младший братец всецело поддержал идею и посоветовал украсть красавицу в соответствии с традициями и даже подсобил с местами на торговом дирижабле, срочно уходящем в Санкт-Петербург.

Развели принца технично и, судя по воспоминаниям крови кое-кого из сопровождения, ещё и поили какой-то дрянью на постоянной основе для укрепления мании.

Скорее всего, там и другие побочные действия были. Ведь откуда-то же взялись у Абдул-Азиза провалы в памяти из разряда «тут помню, тут не помню».

Я создал макр с краткой выжимкой воспоминаний самого принца и его подставного поителя, а ещё пришлось вынимать из памяти две наши с ним встречи: в Дербенте и в Москве, когда он приехал уведомить меня о заказе на мою голову.

Едва макры были готовы, я принялся тормошить шахзаде. Пора было возвращать тому память. Судя по всему, тот был ни сном, ни духом о предательстве брата.

Стоило персу прийти в себя и открыть глаза, как вокруг него поднялась защитная стена пламени. Удивительно, что он ещё раньше магию огня не использовал. Видимо, мозги ему основательно одурманили.

— Мехри, — назвал я персидское прозвище Агафьи принцу, сбивая с концентрации, — Мехри жива, я — её внук. Мы с тобой знакомы, и у меня для тебя плохие новости.

Огонь перестал яростно гудеть, высота стены опала чуть ли не до половины, позволяя принцу пристально всмотреться в моё лицо.

— Не похож, — вынес он свой вердикт.

— Неродной внук, но я — её воспитанник, — тут же отреагировал я. — Она вернулась из второго сумеречного боя, восстанавливается!

— Хвала Гепарду! — осенил себя не то благословением, не то защитным знаком принц и поцеловал простенький амулет, висящий на шейной нитке. — Я смогу её увидеть?

— Кх-м… я бы не торопил события, — честно предупредил принца. — Для начала новости. Я передам тебе макры, зажимай в ладони по одному. Они безвредны, в них воспоминания. Как только закончишь, поговорим.

Абдул-Азиз не спешил протягивать руку сквозь стену огня, справедливо не доверяя. Только выбора у него не было.

— Азиз, тебя подставили. Никто другой и не стал бы разбираться, но не я. Мы воевали бок о бок. Гнилым нутром ты мне не показался. Посмотри, — я держал на ладони макры за пару сантиметров от стены огня, предлагая их забрать. — Не захочешь разобраться, сдам тебя имперской службе безопасности. Те вытрясут из твоего отца приличную виру, а тебя самого дома после этого не будут ждать с распростёртыми объятиями. Да и очередь твоя на трон, предвижу, сильно отодвинется ближе к концу списка.

Уж не знаю, что послужило решающим фактором, но принц макры взял и принялся просматривать выжимку из памяти крови. Ещё где-то в середине он начал ругаться, а под конец пламя его защитной стены пожелтело от ярости, хотя до того было алым.

— Шайтан! Как он мог⁈ Я ему доверял! — разочарование боролось внутри иранца с гневом, но победил вездесущий прагматизм, видимо, вбиваемый в принцев крови с пелёнок. — Я, Абдул-Азиз Гепардеви, шахзаде Ирана и Аравии, признаю за графом Михаилом Комариным любую виру за совершённые преступления и клянусь кровью и Гепардом, что впредь не нанесу урона роду Комариных ни словом, ни делом, ни помыслом.

Крови на разбитом лице принца хватало, так что комплексная клятва подтвердилась силуэтом головы гепарда над плечом шахзаде и испарением толики крови.

— Что у вас там за семья такая, что брат на брата идёт?

— Долго объяснять, — тяжело вздохнул иранец, и кольцо огня потухло с шипением, развеявшись дымком. — Очередной виток борьбы за власть. Но я не думал, что Бахадур… Ай! — Принц махнул рукой расстроено. — Меня технично убрали с шахматной доски. Манёвры теперь, скорее всего, возглавит брат. Меня же он и вовсе надеялся более не увидеть. Что-то о тебе я рассказал, без подробностей, а кое-что он и сам смог узнать. Видимо, хотел разыграть сценарий того же Рюгена повторно и либо вовсе устранить меня чужими руками, либо основательно подпортить мне репутацию.

— Я думал там портить уже нечего, — невольно вырвалось у меня, когда вспомнил рассказы Агафьи.

Принц невесело улыбнулся.

— Одно дело — дома, другое дело — на международной арене. Кто захочет иметь дела с правителем-беспредельщиком?

— Бояться больше будут, — пожал я плечами.

— Такого свои же прирежут, как бешенного пса, — безапелляционно отрезал шахзаде.

— Что делать будешь? — поинтересовался я у принца.

— А что я могу? За сутки до начала манёвров я даже до Тегерана не доберусь, не говоря уже о месте проведения учений.

— И что тебе за это будет?

— Да, в принципе, примерно то, что ты и перечислил, если отец будет в хорошем настроении, — пожал плечами принц.

— А если в плохом? — невольно озвучила мой вопрос Имал, тем самым без стеснения влезая в разговор.

— Может на арену вызвать и голову снести. Он ещё в силе.

Однако какие интересные методы воспитания иранской правящей семьи.

— И часто шахиншах изволит гневаться? — полюбопытствовал я.

— Регулярно, чтобы количество главных наследников не переваливало за десяток.

Смотрел я на Абдул-Азиза и думал, а оно мне надо вмешиваться в их семейные разборки? Потом вспомнил его клятву и ремарку от Агафьи, что Азиз ещё один из самых адекватных наследников, хоть и не без налёта местного воспитания.

— Ну, допустим, часов двенадцать в сутках я могу тебе сэкономить. В Москву за час доберёмся портальными свитками, а оттуда своим дирижаблем до Тегерана тебя отправлю. Но дальше уже сам, — предложил я.

— А как же вира? — насторожился Абдул-Азиз.

— Потом озвучу, ты сначала со всеми причастными к твоему выдворению из страны разберись, а потом уже можно будет что-то обсуждать.

— Ох… Медведев… Твою мать… Погоди! — жестом попросил подождать шахзаде и снова набрал главного безопасника империи. Тот ответил сразу же:

— Ещё не решили!..

— Погодите! — поспешил прервать я Дмитрия Фёдоровича. — Мои претензии снимаются! Имело место воздействие на разум принца. Ментатор подтвердил. Память ему отшибли в процессе семейных стычек за место у трона. Никто не пострадал в процессе его выходки, потому прошу разрешения отправить принца обратно в Тегеран из столицы своей «Капелькой». Будет у нас лояльный наследник престола, а может, и будущий шахиншах.

При последних слова Абдул-Азиз нахмурился, но возражать не стал.

С минуту в аппарате стояла тишина, видимо, Медведев обсуждал мою просьбу с кем-то. А затем я у слышал реплику, сказанную усталым голосом Петра Алексеевича Кречета:

— Всегда бы так: ни убийств, ни геморроя, ни международных комиссий и претензий. Ещё и доставка не нашими силами. Разрешаю.

Медведев, конечно, сократил всё высказывание до одного слова, но общий смысл я понял. Кстати, поведение императора заставило задуматься. Как-то наш Пётр Алексеевич сдал. Раньше он бы в глотку вцепился и что-нибудь да вытребовал для страны за этот конфуз, а сейчас поспешил сбагрить принца на родину как можно скорей. Не к добру это. Ой, не к добру.

* * *

Час на разбор полётов, час на доставку принца в Москву, и я сообразил, что отправлять иностранного подданного без присмотра на оборудованном по последнему слову маготехники дирижабле — хреновая идея. Абдул-Азиз мог быть сто раз мне обязан, но разнюхать что-то по техническим характеристикам ему это не помешало бы.

Выход напрашивался только один.

«Агафья, не хочешь сопроводить одного усато-хвостатого старого знакомого в Тегеран?» — поинтересовался я у вампирши.

«Этот-то в империи откуда нарисовался?»

«Если коротко, то его родной брат на убой репутации и тела отправил, предварительно какой-то дрянью накачав».

«Вот сучёныш! А я говорила, что он — скотина первостатейная. Азиз мне не верил. Так, а почему шахзаде не может сам отправиться в Иран? Я что тело поеду сопровождать?»

Вампирша не на шутку насторожилась.

«Тьфу на тебя! Хватит мне разборок с итальянцами и французами, чтобы ещё и иранцев в гости ждать. Живой он», — не стал я томить Агафью неизвестностью.

«Тогда придай ему ускорение в сторону иранской границы. Гепард — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит. А сам возвращайся домой, здесь твои женщины места себе не находят. Пропал на месяц и был таков».

«Дорогая, если Азиз через сутки не окажется на манёврах, у него будут крупные проблемы от любящего папеньки. Вот я его на „Капельке“ и отправляю. Своим ходом ему точно не успеть».

«От всех щедрот своей души? Не верю! — хмыкнула вампирша. — Что он тебе за такой сервис пообещал?»

«Любую виру на мой выбор и клятву о ненападении и непричинении вреда, — всё же вампирша знала мою прагматичную натуру. Благотворительностью без выгоды я не страдал. — А поскольку наша птичка сама знаешь какой комплектации, то нужно проследить, чтобы принц не совал свой нос, куда не следует. Ты же — единственный отвлекающий фактор, который на Гепардеви действует безотказно».

«Хорошо. Так и быть! — согласилась Агафья и хихикнула с предвкушением. — Будет даже интересно увидеть физиономию Мозафреддина, когда я опять заявлюсь на манёвры, как на восстание в Бахтиарии».

Пока принц дожидался меня в малой гостиной столичного особняка Комариных, я в своём кабинете открыл портал для Агафьи и напоследок выдавал инструкции:

— С тобой отправятся три десятка кровников для защиты. Будь осторожна. Мне не нравится появления твоих бывших всем скопом за последние двести лет. В случае проблем…

— Я всегда могу уйти в тень, папочка, — хихикнула Агафья, перебив меня. — Но мне приятно твоё беспокойство.

* * *

Кречет был зол. Подозрения Солнечной Нэко подтвердились. Дракониды затеяли свою игру в обход курса Кречета. И ладно бы, если бы только они. Но когда к нему явился Тайпан собственной персоной на разговор, Кречет сперва даже не поверил собственным ушам:

— То есть как это на завтра назначен малый божественный совет? Мангустов передумал? Или ещё кто-то обожествился?

Нет, технически поводов могло быть гораздо больше. Десятка два сильнейших богов могли и единолично инициировать подобные сборища. Уровень личной силы и влияния позволял. К примеру, если прошлый совет созывал Кречет из-за появления нового бога на его территории, то этот даже Тайпан вполне мог единолично инициировать. Только почему его так поздно поставили в известность? Это нерядовое событие.

— Никто не обожествился, — поспешил успокоить его Тайпан. — Просто в нашем полку прибыло. Следует познакомиться с новичком, возможно, он не так страшен, как мы думали раньше.

— У нас из последних Мангустов и Эсфес. С Мангустовым всё решили, остался этот захватчик.

— Насчёт последнего я бы не был так уверен, — осторожно возразил Алый Змей. — Первая попытка, конечно, была, от этого никуда не денешься. Но то люди по изнанкам путешествовали, так же, как и наши. Им зубы обломали, они и успокоились. А вот с самим Эсфесом всё оказалось гораздо сложнее. Если бы не Инари, он бы здесь и не оказался.

— А Инари здесь при чём? — изумился Кречет.

— Так она с Эсфесом обмен устроила, род Инари на адамантий. А когда Солнечная Нэко решила повторить манёвр, тот отказался, чтобы его захватчиком не обозвали. Один род — ещё куда ни шло, а два — уже перебор. Но наша Солнечная, как и её кузина, дамочка злопамятная. Она натравила драконидов на Эсфеса во исполнение древнего договора о разграничении влияния. А когда те по дурости напали на мелкий плевок в море, по недоразумению названный островом, где обосновался новый род Эсфесов, Нэко ждала, чья возьмёт. Если Эсфеса, то освободятся земли на континенте, если дракониды толпой осилят, то она себе земли Инари заберёт. Хитра, ничего не скажешь.

Кречет обдумывал полученную информацию. По сути, она была та же, что и от Солнечной Нэко, вот только ракурс и подача…

— Красный сможет подтвердить тобою сказанное?

— Конечно, можем хоть сейчас к нему наведаться.

Просить дважды не пришлось. Спустя пару мгновений Кречет и Тайпан оказались в пространственном кармане Красного дракона. Тот медитировал, паря среди летающих скал. Спокойствие этого места невольно подействовало и на взбудораженного Кречета, мысли которого лихорадило.

Кто прав? Кому верить? Если права Солнечная Нэко, то остальные сговорились за его спиной. Если правы Тайпан и Красный, то Солнечная — хитроумная сука, которых ещё поискать надо. Так всех стравить, чтобы чужими руками получить желаемое ещё уметь надо. Это не импульсивная и недалёкая Инари. Это истинное коварство.

— Приветствую гостей в моей скромной обители, — поздоровался, не размыкая век Красный. — Вижу, Алый уже поведал тебе о завтрашней встрече.

— Алый поведал не только об этом, — отозвался Кречет и слевитировал, чтобы оказаться напротив морды дракона. — Верно ли, что вы пробовали на прочность Эсфеса?

— Верно, — кивнул дракон, — как и то, что подбила нас на это Солнечная Нэко.

— И каков он? — как ни странно, но сейчас Кречета это интересовало больше всего.

Красный молчал с минуту, будто уснул, но это была лишь видимость.

— Жестокий, но разумный. Имел право убить нас за попытку уничтожения его рода, но не захотел обострять конфронтацию с местным пантеоном.

— Иметь право убить и иметь возможность убить — совершенно разные вещи, Красный, — зашипел Кречет, — изъясняйся точнее.

— Они имел и право, и возможность.

Перья Кречета тут же встопорщились, ощущая опасность от невидимого соперника. С учётом главенства опекаемого рода в Российской империи Кречет при необходимости мог бы одолеть всех драконидов поодиночке, кроме Некроза и Красного. Первый был воплощением редчайшего процесса, неподвластного к излечению для любой материи. А второй был старым и сильным пердуном, кажется, даже старше родителей Кречета. Силу свою он проявлял редко, предпочитая медитировать и не вмешиваться в склоки.

«Чтобы иметь возможность убить Красного, сила должна быть запредельной. Значит, всё-таки Вознёсшийся. Высший».

— Основная сила?

— Управление металлом. Каким точно — определить не удалось, — ответил Красный и чуть утратил концентрацию в медитации, отчего чуть не потерял равновесие в воздухе.

— Все живы?

— Да, — судя по коротким ответам, Красный не был настроен обсуждать своё поражение, хоть и тактическое.

— Он говорил что-то ещё?

— Если дословно, то: «Мне и даром не сдался ваш мир вместе с пантеоном, у меня свой есть. Здесь, считайте, дача для отдыха от трудов праведных, и то соседи геморрой устраивают. Никакого покоя!» — процитировал врага Красный.

«Свой мир может быть только у Высших. Это не общая кормушка на сотни тысяч рыл. Это элита».

Кречет размышлял обо всём сразу. О природе сил высшего, позволившей ему вознестись. О сравнении возможностей, о собственной линии поведения, о хитрости Солнечной Нэко.

— Ну что же, завтра так завтра. Познакомимся с новым соседом, — решил покровитель русской императорской семьи пока не обострять ситуацию.

Если пред ними предстанет действительно Высший и с ним удастся договориться миром, то это будет тоже своеобразной победой. Главное, вовремя перехватить инициативу у Тайпана и Красного. Это будет прекрасной возможностью подправить авторитет после выходки Мангустова. Дракон после схватки подавлен, а вот Алый вполне может составить Кречету конкуренцию.

— А Солнечная Нэко приглашена на совет?

Глава 22

Пьемонт, Мантуя,

палаццо рода Борромео

Висконти так и не наказал сына. Во-первых, тот одумался и не стал плясать под дудку Талейрана, пусть и из соображений инстинкта самосохранения, а, во-вторых, новости, им принесённые, стоили ослушания.

Другой вопрос, что, несмотря на все доводы сына, граф Борромео не верил, что его жена жива. Не верил, и всё тут.

Ему требовались доказательства. Ради них Висконти готов был даже обратиться за услугой к тем, кого его семья уничтожала в Европе последнюю тысячу лет.

Подкрепившись от молодой супруги, граф набрал на мобилете номер Алесандро дель Ува.

Тот ответил сразу же:

— Ещё раз откачивать не буду!

— Нет, там хвала Чёрному Единорогу сами справились. Я по другому вопросу. Мне нужен толковый маг крови.

На той стороне молчали какое-то время.

— И откуда я тебе должен его взять, если твой род их планомерно уничтожал последние пять, нет, дай подумать, десять веков!

— Укол был бы засчитан, если бы вы не составляли нам компанию в этой охоте, — отмахнулся Висконти, привычно ожидая, пока старый друг сцедит свою очередную дозу словесного яда и перейдёт к конструктивному диалогу.

— Допустим, — буркнул Алесандро. — Ты же понимаешь, что после тысячелетия истреблений и гонений ни один маг крови добровольно с вами сотрудничать не станет, даже если я попрошу?

— Борромео дадут их роду личную защиту и клятву о ненападении, — сделал встречное предложение Висконти. — Официально.

— Это же как тебя прижало… — удивлённо пробормотал в трубку маг жизни. — Что стряслось? Рассказывай!

Пяти минут хватило, чтобы пересказать другу факты и высказать собственные сомнения.

— Вот и скажи мне, мы же вдвоём её смерть констатировали. Могла она выжить или нет?

— А Виноград её знает, — ошарашенно пробормотал Алесандро. — Может, какой-то артефакт использовали… Джованни, вон, тоже нежилец был, а ничего, вытянули с горем пополам.

— Какой артефакт? Мы её сожгли.

— Может, и не её, иллюзионисты сильные тоже не редкость. Вон, как ты говоришь, даже живых существ умеют уже воплощать!

Два друга обдумывали сложившуюся ситуацию.

— Хорошо, я узнаю у нескольких, может, кто-то и согласится посотрудничать, — с сомнением ответил Алесандро. — А не думал просто съездить с визитом к Комариным? Сын говорит, что нынешний граф, хоть и совсем мальчишка по возрасту, стоит того, чтобы с ним познакомиться. Моему оболтусу он помог со снятием проклятия, в войне родов выжил и даже титул выслужил за закрытие прорывов шестого-седьмого уровня.

Висконти покачал головой, но собеседник этого не видел. В логово кровопийц он не полезет с учётом наличия у Комариных трёх ходящих в тенях. Сына подвергать опасности тоже не станет. А вот пригласить их для оценки наследия рода Занзара можно попытаться. Артефакты, завязанные на магии крови, должны представлять для Комариных немалый интерес, особенно, если намекнуть, что род хочет отблагодарить их за возврат блудного сына Джованни живым и невредимым.

— Нет, сам не поеду, но отправлю официальное приглашение к нам через посольство. Чтобы не думали, что хочу их тихо под кустом прикопать.

— Тоже как вариант. А по магам сообщу позже, как что-то узнаю.

* * *

Личные покои Президента Французской Республики,

Версаль

Лилиан Гиббон просматривал дипломатическую аналитику и личные донесения от послов и консулов.

Прошло несколько дней с момента исчезновения накопителя у Шен дю Лимузенов, но остальные точки на артефактной карте продолжали гореть ровным светом. Означало ли это, что Лимузены всего лишь выкорчевали сорняк вместе с больными деревьями, не связав его конкретно с Лилианом?

Официальных и неофициальных претензий на его подарок не последовало. И если Лилиан опасался, что после возвращения исчезнет ещё и накопитель в Кремле, то этого не произошло.

Луиза-Антуанетта Барбарис писала: «В этом году ваш подарок подрос и распустился пышным цветом. Правда, шишек на ели почти нет. Мы с принцессой Еленой, прогуливаясь вчера по парку, смогли найти лишь одну, зато какую… Я попросила разрешения у принцессы сорвать её в подарок для вас и получила согласие. Шишка отправится к вам с дипломатической почтой».

Непосвящённым эти строки показались бы неуместными в официальном докладе, ещё и намекающими на личные тёплые взаимоотношения, связывающие президента и гражданку Барбарис, но сам Лилиан был доволен.

Выходит, накопитель не обнаружили, макр не изъяли. И в целом система продолжала работать, исключая инцидент с Шен дю Лимузенами. Возможно, лесничий был прав, когда настоятельно советовал не использовать в конструкте парных существ. Остальные работали бесперебойно и незаметно, но здесь уж самому Лилиану было интересно проверить теорию об усилении парных существ.

«Проверил! Чуть всё не угробил!» — тяжело вздохнул бывший герцог де Сен Гиббон. Ускоренная выкачка тогда показалась Лилиану отличным наказанием для Шен дю Лимузенов за их демонстративное неповиновение.

Признавать собственные промахи Гиббон умел, потому набрал по внутренней связи Талейрана. Тот откликнулся практически сразу, несмотря на ранее утро:

— Чем могу помочь?

— Дезинсекция у нас уже вступила в финальную стадию? — уточнил президент этап устранения графа Комарина в соответствии с легендой, поданной в газете.

— Подыскиваем другого дезинсектора, — не стал скрывать он реальное положение дел. — В положенный срок подтверждение лицензии от основного претендента не было направлено. Мои люди заметили в русской столице личность, весьма похожую на одного из представителей семьи дезинсектора, но, увы, более никакой информации получить не удалось. За оплатой к нам пока не обращались.

— Приостанови поиск.

Талейран на той стороне связи молчал. Нечасто случалось ему слышать об отмене ранее отданных приказов от Лилиана.

— Могу поинтересоваться причиной? — осторожно уточнил глава дипломатического корпуса.

— Целесообразность. Эта новость должна была либо выстрелить сразу везде, либо…

— Либо стать артефактом замедленного действия, — продолжил за Лилиана Талейран.

— А поскольку поставщиком этих малюток были Комарины… я думаю, граф посчитал разумным не распространяться и не обличать себя заодно.

— При желании это вообще можно обернуть как их тайную артефактную сеть по выкачке сил из знатнейших родов Европы, — загорелся идеей Талейран. — А ведь это отличная стратегия, чтобы не просто заставить его замолчать, но ещё и получить некоторые финансовые преференции с этого молчания!

— Именно! — подтвердил молниеносные выводы дипломата Гиббон. За что он бесспорно уважал Талейрана, так это за остроту мысли и скорость обработки информации. — Отправь нашу Барбариску в гости к Комариным. Она умеет быть убедительной.

* * *

Что ж, если я думал, что, вернувшись в мир аспидов, смогу отдохнуть, то я сильно ошибался. Встречали меня дружным женским коллективом в количестве двух жён и одной невесты.

На лицах троицы читалось, что «будут бить медленно и со вкусом».

— Крутись как хочешь, а коронации быть! Её и так непозволительно долго откладывали.

— А как же разногласия? А как же наличие хотя бы принципиального перемирия между провинциями? — попытался я достучаться до здравого смысла. Куда там.

— Торговцев-мятежников, чтобы глупые мысли в головы не лезли, укоротили на эти самые головы, — принялась загибать пальцы на правой руке Тэймэй. — Племена пустынников практически расселили, на всё про всё, максимум, месяц остался. Даже учебный процесс в академии худо-бедно наладили, за это, кстати, спасибо нужно сказать твоему двоюродному деду, Николя Бенуа.

— Он, кстати, ждёт, когда ты его официально в род Комариных примешь, — напомнила Ольга.

— Так что у тебя из местных дел всего-то осталось короноваться и жениться ещё разок, — с абсолютно серьёзным выражением лица выдала Тэймэй. — Ну и долги с процентами вернуть!

— Вот сейчас вообще не понял! Какие такие долги? — возмутился я.

— Супружеские! — хором ответила эта пресвятая троица.

Я попал!

* * *

Пока подготовка к коронации шла полным ходом, я пытался понять, каким образом, постоянно избегая власти, вдруг оказался на самой её вершине. Если честно, я до сих пор не понимал, как все вокруг планировали совместить настолько разные традиции людей и аспидов, чтобы это не превратилось в фарс.

Но, как заверили меня Райо, Серв, Маркус и Тайпана, всё будет на высшем уровне. Больше всего меня печалил их энтузиазм. Ну да отступать было некуда. Пока же я занялся тем, до чего у меня катастрофически не доходили руки. Я отправился проверить кладки. Их так и не перенесли из подгорного хранилища. Яйца в гнёздах Великих домов аспидов всё сильнее напитывались магией Рассвета и Заката, меняя цвет чешуи с серебристого и светло-розового на более тёмные оттенки.

Кладка рода Эсфес тоже имела похожую тенденцию. Вся, кроме одного яйца. Оно выделялось чистейшим серебром среди розовых и алых оттенков, словно альбинос. Это было вместилище души Борея. Чешуйки на скорлупе постепенно истончались, на свету уже можно было рассмотреть силуэт маленького дракончика, свернувшегося в калачик. Было у меня ощущение, что это яйцо пробудится гораздо раньше всех остальных, о чём я тут же поинтересовался у Райо. Других специалистов по кладкам у меня под рукой не было.

— Ты не совсем прав, — покачал головой дед, — я тоже сперва так думал. Предполагал, что он опередит даже рождение твоего сына, но нет. Борей терпеливо ждёт, как большую часть жизни до этого. А вот кого или чего он ждёт, знает только он.

— Ещё скажи, что речь о второй половинке.

— Я тоже так сперва думал, — Райо зачем-то проверял стыки между чешуйками яйца. — Я даже грешил на Ольгу. Она частенько сюда наведывалась и говорила с другом. Но развитие идёт скачкообразно и не зависит от того, как часто она приходит и приходит ли вообще. Видишь стыки? — Райо указал на явные трещинки между чешуйками. — Как только они исчезнут, скорлупа станет гладкой, окончательно истончившись, чтобы аспиду легче было пробиться в этот мир. По этому признаку Борей у нас вылупится чуть ли не самым последним.

Действительно, яйцо эрга выглядело бугристым и даже неказистым по сравнению с остальными.

— Это выходит, что его душе потребуется даже больше времени на подселение, чем остальным аспидам?

— Выходит, что так. Слишком длинной была его линия жизни, чтобы так легко отринуть груз прошлого и переродиться. Думаю, так или иначе, у Борея останется часть воспоминаний из прошлой жизни.

— С одной стороны, я рад этому обстоятельству. У Ольги будет хотя бы одно близкое существо из прошлого. Но, с другой, надеюсь, у Борея не повторится клин на мою жену. А то с таким успехом даже я поверю, что сказки про запечатление у оборотней — правда, — имел в виду я человеческую легенду о мифической паре, существующей для каждого оборотня.

— Уж ты-то бы молчал! — фыркнул дракон. — На тебя большая половина местных слюной капает, примеряя на себя роль твоей пары.

— Надеюсь, ты сейчас имеешь в виду прекрасный пол. Иначе я сильно разочаруюсь как в пустынниках, так и в орденцах.

— Конечно, речь о девицах в возрасте от пяти до шестисот пяти, — улыбнулся дракон. — Правда, они разделились на два лагеря: старшие боготворят тебя за то, что девок не портишь по праву сильного, а молодёжь, наоборот, костерит за это же, надеясь, что ты когда-нибудь обратишь внимание и на них.

Райо открыл портал из зала с кладками в пустыню и жестом показал следовать за ним.

— Мне моя троица уже долги с процентами по супружескому долгу выставляет, — усмехнулся я, — так что нафиг! Я жить хочу где-то в перерывах между забегами по спальням!

— Вот ещё бегать, — фыркнул дракон, — собирай всех в одной!

Получив локтем в рёбра, дракон расхохотался. А после, отсмеявшись, поведал кое-что из прошлого:

— Вообще у легенды про запечатление есть основание, причём достаточно интересное. Я, когда гостил у Саптама в магическом мире, узнал о некоем коде, зашифрованном в каждом живом существе. Этот код формируется наполовину от отца и на вторую половину от матери. Чем разнообразней коды родителей, тем более жизнеспособным будет потомство. А для определения наиболее перспективного партнёра им помогают запахи тела. Чем приятней запах, тем выше степень произведения здорового потомства. Так что так называемое запечатление — это всего-навсего сигнал организму, что перед ним одно из наиболее перспективных для спаривания существ. Только и всего. Тогда же Саптама говорил, что как в мире статистически существует порядка шести-семи двойников для каждого человека, так и подходящих пар может быть несколько. Мир всё же старается избегать ограничений, давая шанс на вариативность. Именно поэтому я надеюсь, что Борей в новом теле сможет среагировать на запахи других женщин, а к Ольге у него останется лишь дружеская привязанность.

Портал за нашими спинами закрылся, Райо обвёл рукой бескрайние барханы и с ноткой ностальгии произнёс:

— Добро пожаловать домой!

Я его восторгов не разделял. Выпустив дар крови, я не ощутил ни единого живого существа в радиусе десятка километров. Всё будто вымерло. Ни тебе ящерицы, ни змеи. Вообще никого.

— Что это за место?

— Земли Великого дома Эсфесов, наше родовое гнездо, — грустно улыбнулся дракон. — Понимаю, ты видишь лишь пустыню, но посмотри моими глазами.

Дед раскрыл воспоминания. Перед моим взглядом восставал из руин величественный замок, возвышающийся над горами.

«Это не горы, — подсказал Райо, — это кратер потухшего вулкана».

Внутри кратера зеленели леса и пашни, вились серебристые ленты рек и сверкали блюдца озер. Размер кратера восхищал и ужасал одновременно. Сам замок своей архитектурой почему-то напомнил мне королевскую корону, с острыми башнями-зубьями, устремленными к небу. Каждая башня имела свой цвет инкрустации и собственный стиль.

«Гнёзда, — с тоской в голосе пояснил Райо. — Каждая башня — это гнездо ветви семьи». Над замком парили огромные крылатые красавцы, в то время как мелкие играли в догонялки ближе к земле, пытаясь столкнуть зазевавшегося игрока в водопад или озеро.

Небо алело от всех оттенков розового и красного. От этого места веяло состоянием покоя. Идиллия. Умом я понимал, что это чувства и эмоции Райо, но сейчас купался в них, чувствуя себя частью семьи. Я будто бы ребёнком шёл с дедом по коридорам родового гнезда, задирая голову и разглядывая высокие своды залов, украшенные драгоценными фресками. В центре главного зала находится огромный круглый стол с десятком громоздких стульев. Зал окружали колонны из белого и розового мрамора, а пол вполне мог сойти за летопись рода. Столько там было сцен, выложенных мозаикой.

«Зал советов Великого дома», — снова пояснил дед, хотя уже и сам догадался о назначении столь монструозно-помпезного помещения.

— Почему ты показал мне это место лишь сейчас?

Вопрос сорвался с губ быстрее, чем я успел его сдержать. Воспоминания деда стали тускнеть. Башни одна на одной разрушались, а после и вовсе ушли в пески, будто под воду.

— Ты строил собственное гнездо на границе двух миров: человеческого и аспидового. Эсферия — такое же твоё детище, как башни в родовом гнезде. Я никогда бы не стал ограничивать тебя. Там — твой дом, твоя башня, твои люди. Но я хотел бы, чтобы со временем и это место стало для тебя и твоей семьи домом. Когда кладки оживут, я попрошу Вулканию помочь нам восстановить первозданный облик родовых гнёзд Великих домов. В миниатюре, конечно же, для начала, — тут же поправился Райо, заметив мой скептический взгляд. — Будем отстраивать по башне по мере надобности и роста семьи, как в древности.

Сперва я хотел возразить деду. Такое гнездо для нас было чересчур громоздким. Не хотелось бы, чтобы коридоры пустовали и эхом встречали своих редких гостей. У нас будет всего два с половиной десятка аспидов, а не две с половиной тысячи. А потом дал себе мысленный подзатыльник: «Какого хера, собственно? Это дом Райо. Если он хочет вернуть ему первозданный вид, зачем мешать?»

Кроме того, в голову закралась ещё одна мысль:

— Райо, а может, идея с башнями-зубцами не так уж и плоха. Сделай их тринадцать, по количеству Великих домов. Тебе всё равно воспитывать этот детсад. Удобней всего этим будет заниматься в одном месте. А когда они подрастут, тогда и смогут восстанавливать свои родовые поместья.

Кажется, моё предложение понравилось деду, ибо он подвис, мысленно уже руководя стройкой века.

Меня же вдруг скрутило чувство тревоги и страха. Следом пришла волна боли, тут же отпуская. Я потянулся к кровной связи, пытаясь определить, кому грозит опасность, но меня опередила троица моих жён, настоящих и будущей. Практически одновременно от них пришло одно и то же сообщение:

— Начались роды!

Глава 23

Вселенная-таки сумела меня удивить. На нас никто не пошёл войной, не случилось апокалиптического прорыва изнанки, боги не решились уничтожить мою вотчину, и даже ни один наёмный убийца не попытался испортить нам этот день.

Спустя три часа схваток Тэймэй родила мне сына. Не передать словами моих чувств, когда Света отдала мне в руки маленький кряхтящий сверток. За обе свои жизни я не испытывал ничего подобного. Я делился кровью, обменивался клятвами, умудрился даже душу раздробить, но это всё было не то.

Совру, если скажу, что меня накрыло всепоглощающей любовью. Хрена с два. Меня раздирало на части от восторга и страха. Вот оно — продолжение меня, плоть от моей плоти и кровь от крови. Страх же… сделать больно, не оправдать надежд, не увидеть, как он растёт.

Разом привалило стотонной плитой ответственности. Это, наверное, ближайшее по ощущениям сравнение.

Света с улыбкой говорила на фоне важные сведения:

— Поздравляю, у нас совершенно здоровый мальчик. Вес — три пятьсот, рост — пятьдесят три сантиметра. Магический потенциал — вне ранга… Тэймэй чувствует себя хорошо…

Я же всматривался в разумные глаза сына. Я видел многих младенцев, когда рос в приюте. С рождения у них взгляд застывший, будто они слепы. Лишь на второй-третий месяц они прозревают, и в их взгляде проявляется жизнь. Но здесь…

Душа сына, осознавшая себя ещё в утробе, и душа Йордана, прекрасно представлявшего, на что он шёл, — всё смешалось в непередаваемый коктейль. Мы изучали друг друга внимательно, знакомились. В этом взгляде не было заискивания или нарочитой детскости. Нет. Это был взгляд равного. Я вдруг осознал, что во что бы то ни стало хочу видеть, как он вырастет, как войдёт в силу и заставит с собой считаться. Почему-то перед глазами стоял образ, где мы плечом к плечу стоим на вершине одной из башен гнезда Великого дома Эсфес и наблюдаем за полётом двух маленьких дракониц: розовой и белой.

Видение исчезло так же быстро, как появилось. Я так и не понял, что это было: морок или иллюзия. Но если же каким-то чудом это было будущее, то я очень хотел до него дожить.

Я удобнее перехватил сынишку, поддерживая головку, и вошёл вслед за Светой в покои Тэймэй. Та выглядела слегка уставшей, но счастливой. По щекам её потекли слёзы при взгляде на нас с сыном.

Там же в покоях была и Ольга. Удивительное дело, все три женщины, которых я выбрал себе в спутницы жизни, не просто не ревновали и не пытались соперничать, они искренне поддерживали друг друга. В глазах эмпатки к сыну сейчас светилось не меньше любви, чем во взгляде Тэймэй. Светлана же и вовсе фонтанировала радостью и спокойствием.

Света и Ольга тактично дали нам с Тэймэй побыть наедине.

— Спасибо! — я поцеловал жену в губы и передал ей сынишку. Тот зашевелил ручками, сжатыми в кулачки, и переводил взгляд с меня на мать и обратно.

— Как назовём? — тихо спросила Тэймэй, высвобождая грудь и прикладывая к ней сына. Выглядело это столь естественно, что я невольно залюбовался. Сын сразу же с аппетитом принялся сосать, изредка причмокивая.

Признаться, вопрос застал меня врасплох. Слишком во многих культурах, странах и даже мирах предстояло жить сыну, чтобы можно было обойтись одним именем. Моё молчание Тэймэй восприняла своеобразно.

— Я понимаю, что старший наследник — твоя прерогатива…

— Цыц, дорогая! — притворно грозно шёпотом перебил я жену. — Я в растерянности с учётом наших жизненных реалий, вот и всё. В голове сумбур полнейший, и последнее, что я сейчас хочу делать, это рыться в семейных хрониках трёх родов, чтобы найти единый приемлемый вариант.

— Тогда есть предложение! — Тэймэй улыбнулась, поглаживая сына по пушку тёмных волос на головке. — Пусть будит Юрий, как в семейной традиции Комариных. Тогда у аспидов он будет Юрданом Эсфесом, заодно и с Йорданом созвучно, а у меня на родине будем использовать местный аналог имени Яритэ.

Женщины — такие женщины. Когда только они умудряются думать обо всём и сразу? Не удивлюсь, если этот вариант имени она придумала уже давно, но хотела услышать мои варианты.

Я же решил пойти по пути наименьшего сопротивления и делегирования полномочий в части выбора.

«Сына, тут мама предлагает назвать тебя Юрий-Юрдан в честь двух дедов Юрия Комарина и Йордана Эсфеса. Тебе нравится?»

Сын оторвался от груди и вполне осознанно моргнул, будто соглашаясь с предложением.

— Мне кажется, он не против, — поцеловал я жену, — а я тем более. В конце концов, если я даю ребёнку фамилию и отчество, то мать имеет полное право дать имя. Будет Юрий-Юрдан-Яритэ.

* * *

Оставив Тэймэй приходить в себя, я забрал наевшегося сына и вышел из покоев. Там меня двумя коршунами уже встречали Ольга и Света, планируя забрать у меня сынишку. Пришлось самую малость остудить их пыл:

— Дамы, как бы вам не хотелось затискать этого красавчика, но я вынужден украсть его у вас. Кое-кто очень жаждет познакомиться с ним.

— Кто? — хором возмутились лекарка и эмпатка.

— Комаро! И он имеет на это полное право, ведь божественная кровь в своё время уберегла сына от смерти.

— Я с тобой! — тут же вызвалась Ольга.

— Нет, — мягко возразил я. — Тебе пока нежелательно показываться на глаза местным богам, это очень опасно.

Я пока не придумал, как легализовать обожествленную Ольгу в этом пантеоне. Думал как раз по этому поводу посоветоваться с Комаро, а после и с Тайпаном. Тот — древний, может, что-то дельное предложить. C другой стороны, не было вообще никаких гарантий, что тому же Тайпану понравится появление ещё одного конкурента. Конкуренция, правда, была сомнительная, с учётом разной базы для накопления, пополнения и использования сил. Но в этом мире войны на истребление велись и из-за менее значительных поводов. Да и прошлый раз разная «кормовая база» не помешала богам уничтожить юную конкурентку.

— И дамы, в конце концов, это мой сын. Я за него убью любого. Поэтому переставайте квохтать над ним, как наседки.

— Тогда мы с Тэймэй пойдём с тобой, — нахмурилась Светлана, — и это не обсуждается. Оставишь нас в Хмарёво и оттуда же потом заберёшь. Просто с учётом разницы во времени и желании твоей жены кормить сына грудью, им лучше находится в одном временном отрезке.

Здесь возразить было нечего.

— Готовьтесь, а я пока объявлю о пополнении в роду людям!

Откровенно говоря, я чуть ли не впервые должен был работать рупором. Всё чаще до этого приходилось общаться лишь по единичным каналам кровной связи. Сейчас же нужно было сделать нечто прямо противоположное. Я никогда не был мастером говорить, поэтому речь вышла максимально короткой. Для кровников я сообщил следующее:

— Друзья, в нашей семье сегодня праздник! Моя дражайшая супруга, княгиня Инари, подарила мне сына, которого назвали по традиции в честь его деда Юрием. По этому случаю объявляю праздник на местах. Все расходы род берёт на себя.

Сразу же посыпались поздравления от сестры с Ксандром, Агафьи, Тильды с Эоном, Имал, Тайпаны, вассалов из двух миров сразу. Поток поздравлений был такой, что пришлось даже чуть отгородиться от них.

Для пустынников прозвучало всё точь-в-точь, лишь имя изменилось на Юрдана.

Оповещение же орденцев я осуществил через Серва и остальных паладинов. Те уже организовывали народные гуляния в своих провинциях. Чего я не ожидал, так это колокольного звона в Эсферии и залпа магических артефактов. К рождению сына готовились. Милица держала руку на пульсе, потому дальнейшее празднование разворачивалось не стихийно, а как чётко-спланированное наступление армии на вражеского неприятеля.

Райо же я уведомил отдельно:

— Поздравляю, ты стал прадедом!

Портал открылся в ту же секунду, дракон попросту сбежал с середины лекции у студентов, объявив всем внеплановый отдых в связи со становлением прадедушкой. Кажется, я даже расслышал вздохи удивления от молоденьких студенток.

Сам же дракон с нежностью разглядывал маленький сопящий свёрток у меня в руках и не решался взять его.

— Как…кхм… — закашлялся Райо, прочищая вдруг осипшее горло, — как назвали?

— Для Эсфесов — Юрдан, для Комариных — Юрий.

— Красиво, — пробормотал дед, — и созвучно.

— Тэймэй выбирала, её заслуга, — честно признался я. — Возьмёшь?

Я видел, как тряслись руки у Райо. Подозреваю, что причина была не только в том, что родился его правнук, но и в том, что переродилась душа его брата. После стольких лет одиночества расширение семьи вызывало у него те же чувства, что и у меня.

— Доверишь? — неуверенно спросил дракон.

— Глупый вопрос, — покачал я головой, передавая сына. — Это наше общее сокровище.

Райо принял свёрток, как величайшую ценность, всматриваясь в крохотное тельце, пока уголки глаз не повлажнели. Всё, что он смог сказать, это:

— С днём рождения, внук! — а затем на полтона тише добавил: — С днём рождения, брат! У тебя всё получилось!

Пока аспида распирало от нежности, у меня появилось время обратиться к Комаро:

«Я загляну к тебе на огонёк в личное убежище? Нужно тебя кое с кем познакомить!»

«Там тебе не проходной двор! — возмутился бог. — Кого ты ещё под шумок решил протащить в наш мир?»

«Увидишь!» — навёл я таинственности.

«Я твоё „увидишь“ на дне болота видел, — продолжал нервничать Комаро. — В последнее время не люблю сюрпризы!»

«Сына принесу знакомиться, — решил я раскрыть все карты, успокаивая покровителя рода Комариных. — Если ты не против!»

«Не против, — спустя почти минуту молчания ответил бог. — Надо же знать, с кем я кровью делился!»

* * *

Наше появление в Хмарёво спустя пару часов не осталось незамеченным. Кроме откровенно радостных поздравлений, сыпавшихся отовсюду, была ещё и пара рабочих моментов. Через кровную связь ко мне обратился камердинер столичного особняка Комариных:

«Михаил Юрьевич, прошу прощения, что отвлекаю в столь радостный момент, но некая входящая корреспонденция не терпит отлагательств. Обе от иностранных граждан со срочными пометками и магическими печатями для вскрытия главой рода».

Пришлось перед походом к Комаро заглянуть в столицу, но, как говорится, для бешеной собаки пять вёрст не крюк. Так и я носился, пытаясь, если не успеть всё, то хотя бы оставаться в курсе основных событий.

Оба письма дожидались меня в кабинете. Я взглянул на адресатов и несказанно удивился. Переписку со мной решились затеять граф Висконти Борромео, бывший супружник Агафьи, и атташе по вопросам культуры посольства Франции в Российской империи гражданка Луиза-Антуанетта Барбарис.

Признаться, оба послания ставили меня в тупик. Если от Борромео я не ждал ничего хорошего, то уж чего ожидать от французской атташе и вовсе не представлял. Ну не будут же французы убивать меня в лоб стараниями своего дипломатического корпуса? С другой стороны, чин мог быть временным, как и у меня, для придания иммунитета на случай непредвиденных ситуаций. Дипломатов, вроде бы, даже за убийства могли судить лишь их родины, но никак не принимающая сторона. Поэтому, ведомый любопытством, я вскрыл конверт от француженки первым.

Внутри лежала карточка всего с парой предложений:

«В ваших интересах назначить встречу как можно скорее. Вы же не хотите, чтобы заинтересованные лица узнали, кто был поставщиком столь варварски выкорчеванных вами сорняков в лесу Шен дю Лимузенов?»

Однако… между строк читался жирный намёк на участие Комариных в этой схеме. Если в Европе полыхнёт скандал, то разбираться не будут, кто знал о свойствах паразита-накопителя, а кто просто занимался его добычей под заказ. Удивительно, что этот козырь они не использовали сразу, предпочитая нанять ассасина. С другой стороны, а что, если заметка в газетёнке была не более чем заметкой? Что если верстальщик ошибся парочкой нулей, и там не пять миллионов, а пятьдесят тысяч, к примеру?

В любом случае встретиться было необходимо. Во-первых, узнаю, что в отношении меня надумали граждане лягушатники, а, во-вторых, ну не отказываться же от встречи, если дама так настойчиво её добивается?

Написав пару строк в ответ, я запаковал конверт и оставил для отправки.

Сам же обратился к Игнату, специалисту, который занимался у нас классификацией флоры и фауны всех известных нам изнанок, а также главным знатоком алхимических ингредиентов из оных. Коротко охарактеризовав проблему, попросил предоставить всю информацию по паразитам-накопителям: кому, когда, сколько и за сколько были проданы.

Вторым на очереди было письмо от Висконти Борромео. Прежде чем его вскрыть, я обратился к Агафье:

«Дорогая, у меня в руках письмо от графа Борромео на моё имя. Вскрывать или дождаться твоего возвращения?»

«Вскрывай, — спустя секунду замешательства ответила вампирша. — Самой любопытно».

Внутри конверта оказалось письмо, полное куртуазных выражений ни о чём, но я прилежно транслировал через кровную связь его содержимое Агафье. Лично для меня содержательными из двух страниц вежливой лести были всего два предложения:

«… из авторитетных источников я узнал, что в вашем роду есть талантливейший артефактор, умеющий работать с наследием магов крови. Совершенно случайно в нашей родовой сокровищнице обнаружились подобные артефакты. Я прошу вас на время предоставить столь узкопрофильного специалиста. Оплату его услуг гарантирую артефактами магии крови».

«Уникальное по щедрости предложение, — удивилась Агафья. — Одно непонятно, меня так на свидание приглашают или покупают?»

«Ты уж прости, но ни один из перечисленных вариантов не предполагает, что ты в одиночестве отправишься в Италию», — предостерёг я вампиршу от необдуманных решений.

«Не переживай, сломя голову к нему на крыльях любви не полечу, — верно прочитала между строк моё предостережения Агафья. — Пока летим, ещё подумаю, что ответить. И да, передай Тэймэй, что она — умница! Отлично придумала с именем!»

«Передам, — согласился я, — у вас с принцем всё штатно?»

Вопрос был построен максимально формально, чтобы не лезть в личную жизнь баронессы, но та за словом в карман не полезла:

«Провожу воспитательные работы на предмет сравнительной характеристики традиционных реакций на измену в разрезе международной политической обстановки».

Я тихо выругался, пытаясь пробраться сквозь дебри нагромождений зауми в исполнении Агафьи и взмолился:

«А можно проще?»

«На примере японцев и наших рассказываю, что бывает, если не казнить предателей», — перевела вампирша со смешком, и я не стал мешать ей заниматься воспитательным процессом.

* * *

Комаро нас встретил, всем своим видом демонстрируя настороженность. Крылья его топорщились, жвала стрекотали, а сам бог выглядел готовым к схватке. Но его вид тут же изменился, стоило сыну завозиться в пелёнках и тихо агукнуть.

Клянусь, в эмоциональном плане это воспринялось, примерно, как: «И вам не хворать!»

— Да ла-а-адно⁈ Человек? — удивлённо протянул покровитель Комариных, рассматривая сынишку. — Ни хвоста, ни чешуи, ни крыльев! Ох! А силища! Ох ё! — ошалело отпрянул бог, стоило встретиться с младенцем взглядом. — Он разумный! Ты кого родил⁈

Возгласы чередовались, не имея какой-либо связи, лишь передавая сумятицу в эмоциях бога. Комаро сменил ипостась на человеческую и протянул руки к свёртку:

— Позволишь?

Я передал сына другу. Тот осторожно принял свёрток и поцеловал ребёнка в лоб, отчего того обдало волнами силы и… любви?

— А как ты хотел? — буркнул растроганно бог. — В нём и моя кровь есть! Так что… — Комаро резко замолчал. А после и вовсе сменил тему разговора: — Как назвали?

— Двойное имя дали, Юрий — для Комариных и Юрдан — для Эсфесов.

— Всё в лучших традициях, — хмыкнул бог. — А говорят, молодёжь у нас потеряна. Нисколько. Ох, сколько проблем вас ждёт, — не то с восторгом и предвкушением, не то с сожалением протянул Комаро. — Это же надо было создать свою мелкую копию, только без всех тормозов взрослого раз…

Увидеть на детском личике скептическое выражение и чуть приподнятую бровку было настолько неожиданно, что бог даже оборвал на полуслове своё утверждение.

— Беру свои слова назад насчёт разумности. Но намучаетесь однозначно! — Комаро вернул мне сына и с затаённой грустью взглянул мне в глаза: — Ты же понимаешь, что теперь обязан выжить? Если не ради себя, то ради него? Когда-то давным-давно был случай. Боги ополчились против одной сильной магички. Их не остановило даже то, что она была беременна. Закончилось всё печально. У вас эта история в несколько переиначенном варианте известна как легенда об Отступнице. Вы не должны повторить её судьбу.

— Комаро… — момент для вопроса об Ольге был самый что ни на есть подходящий, раз уж бог сам вспомнил этот случай, — а ты имел отношение к тем событиям?

Я узнал ответ ещё до того, как он ответил. Нет, я не идеализировал покровителя Комариных, но и не думал, что у того рука поднимется на беременную.

— И да, и нет, — не стал тот лукавить. — Тогда все разделились на три лагеря: нейтралы, те, кто пытался заполучить её род себе, и те, кто решил попробовать взять своё силой. Я был в первой категории. Нас таких было много. Но мы не вмешивались, наблюдая за происходящим. Мне до сих пор кажется, что если бы хоть кто-то посмел выступить на её стороне просто так, потому что так правильно, то всего этого можно было избежать. Но мы никогда ничего не делали просто так. Настолько привыкли за любое вмешательство получать щедрые потоки благодати, что никому даже в голову не взбрело заступиться просто так.

— Ты поэтому ринулся защищать Тэймэй?

— И поэтому тоже. Ситуация была настолько карикатурно похожа на ту, а внутри твоего сына была капля моей крови, что… — Комаро пожал плечами, не закончив фразу.

— Я одного не могу понять, — вдруг сообразил я, — почему была такая реакция? Она нашла альтернативный источник силы, ни у кого не отщипнула, не забрала чужого, почему была такая реакция? Она же с вами никак не пересекалась. Это даже войной за ареал обитания нельзя было назвать.

— Откуда ты знаешь? — тут же насторожился Комаро, сверля мня взглядом.

— Я женился на её реинкарнации. Она всё помнит.

Моё признание произвело на бога неизгладимое впечатление. Он в приливе эмоций дёргано жестикулировал, пытаясь подобрать подходящие слова, открывая и закрывая рот, как рыба на берегу.

— Да как так-то⁈ — наконец, отмер он. — Как Тэймэй не смогла выдать себя? Не понимаю!

— Это не Тэймэй, — покачал я головой. — Этот брак я заключил в мире аспидов, опасаясь, что могут возникнуть проблемы с местным пантеоном.

— А они возникнут, — взвился Комаро, начиная безумно вращать глазами и расхаживать из стороны в сторону. — Они обязательно возникнут. Она же будет мстить! Да любой после такого хотел бы отомстить. О, боги! Только я привыкаю к одному, так ты вынимаешь из ниоткуда очередной п***ц! И это я не о северном пушном зверьке сейчас!

Покровитель Комариных издал стон ужаса.

— Ты хоть понимаешь, что если у неё появится шанс вновь шагнуть на ступень обожествления, то она вообще-то имеет право предъявить претензию на свои земли, но уже как богиня. Понимаешь? Они её по праву. То, что Кречеты выдали нам их, — самая настоящая профанация. Они ничейные. И даже то, что Комарины три сотни лет там прожили, для неё ничего не значит, она предъявит права на источник силы, а не на людей. Ты же сам говорил, что у нас ареалы не пересекаются…

Комаро от волнения перепрыгивал с одного на другое, так что я не всегда поспевал за его мыслями.

— Она не собирается мстить, — попытался я встрять в его размышления.

— И ты веришь женщине? Не смеши меня! — фыркнул бог. — Тебя история с Инари и с Солнечной Нэко ничему не научили? Если после ссоры с женщиной тебя простили, то не обольщайся, нож в спину тебе воткнут в самый неподходящий момент, ибо они а) злопамятны и б) коварны! От природы! Они помнят, что ты сказал и сделал, как ты сказал и сделал что-либо, и помнят, что ещё страшнее, чего ты не сказал и не сделал.

— Комаро, а ты был женат? — невольно рассмеялся я, почувствовав за словами бога его многострадальный опыт «счастливой» семейной жизни.

— Было дело, Вселенная и здравый смысл не уберегли меня от ошибок! Не хочу даже вспоминать этот ужас! — замахал руками бог.

— Как скажешь, — пошёл я на попятную. — Но считаю твою панику преждевременной. Зачем ей предъявлять права на земли, которые и так стали принадлежать ей после брака со мной? Мне достаточно лишь зарегистрировать соответствующие документы в Канцелярии Его Императорского Величества, чем я и планировал заняться после встречи в вашем гадюшнике.

Здесь у Комаро не нашлось аргументов.

— Действительно, технично, — признал он. — Без войн и кровопролития получить своё обратно.

— И я о том же! У меня теперь встречный вопрос, смогу я со временем представить на божественном совете свою жену, чтобы не случилось недоразумений? Ну или хотя бы поставить в известность, что таковая имеет место быть?

Комаро задумался, пытаясь и так, и этак обмозговать моё предложение.

— Второй вариант, скорее всего, возможен. Но считаю, что тащить её на совет неразумно. Какой бы здравомыслящей ни была Отступница, но даже я не смог бы спокойно смотреть в глаза существам, обрекшим меня на мученическую смерть и вечное проклятие, и при этом не сорваться. А так у нового бога есть жена, да и боги с ней. Со временем познакомятся.

Сын на руках заворочался и требовательно уставился на меня, торопя заканчивать скучные взрослые разговоры.

— Пожалуй, нам пора, — улыбнулся я, без слов понимая сына. — Юра проголодался.

Взгляд Комаро потеплел, погладив малыша по голове, бог напомнил:

— Понимаю, что у тебя сегодня праздник, но постарайся не опаздывать завтра.

— Время, Комаро, оно везде течёт по-разному, потому… — мне внезапно пришла на ум одна мысль, — потому, если я вдруг приглашу тебя на одно мероприятие, надеюсь, ты выделишь для меня минутку.

— Какое такое мероприятие накануне божественного совета? — возмутился бог. — Ты совсем охренел?

— Да ничего особенного, — открыл я портал прямиком в Хмарёво, заступая за грань ткани миров, — моя коронация.

Я успел секунду полюбоваться ошарашенным выражением лица Комаро, прежде чем портал захлопнулся.

Глава 24

Жить на два мира означало учитывать множество различных нюансов. Как, например, уведомление Канцелярии Его Императорского Величества о пополнении в семействе. В нашем случае принц Андрей узнал об этой новости вместе со всеми кровниками и также искренне поздравил. Он же и напомнил мне о подобной формальности.

— Отцу я сам расскажу, когда освободится. Мы всё же поддерживаем видимость сюзеренитета над Комариными, а потому, по традиции, с первенцем поздравляют личным звонком. Имей в виду.

Я поблагодарил за предупреждение и выдал Пауку свой мобилет, караулить императорские поздравления. Но не успели мы покинуть Хмарёво, как последовал звонок от Бориса Сергеевича.

Света сразу же передала мне мобилет, где звучал встревоженный голос будущего тестя:

— Михаил, поздравляю! Помощь нужна?

— Благодарю, Борис Сергеевич, но Светлана прекрасно проконтролировала процесс. Мать и сын здоровы.

В мобилете послышались шумы, будто Подорожников отходил куда-то в сторону и прикрывал аппарат ладонью, чтобы приглушить собственный голос:

— Михаил, уж прости, что лезу не в своё дело, но смолчать не смогу. По всем срокам ребёнок недоношенный. У Светы пока может недоставать опыта в таком специфическом направлении. А в первые часы ещё можно кое-что поправить безболезненно и без дальнейших последствий.

Я в который раз проникся уважением к будущему тестю. Вот уж лекарь от бога. Держать в голове множество нюансов и своевременно предлагать помощь.

— Борис Сергеевич… — я задумался, пытаясь сообразить, как бы тактично не раскрыть всех подробностей и успокоить лекаря. — С этим проблем нет абсолютно точно. Скажем так, дело молодое. Нас с супругой связывали отношения личного характера задолго до свадьбы. Но раз уж вы предложили помощь, то у меня вопрос несколько иного характера.

— Слушаю, — уже более спокойным голосом уточнил Подорожников.

— Есть ли некий аналог блокиратора силы для младенца?

— Озадачил, — задумался лекарь. — Вообще пробуждение силы происходит уже как минимум в сознательном возрасте. То есть, даже с учётом случаев моего внука и твоего оракула, всё равно это уже не младенчество. К тому же блокираторы не рекомендуют, чтобы дар не перегорел в юном возрасте. Якобы сила, как полноводная река, дожна течь во всю ширину русла для прокачки энергоканалов. Если же ужать её до ручейка, то можно загнобить свой собственный потенциал.

— Борис Сергеевич, у меня сын в утробе матери создал живого дракона. Не иллюзию. Ситуация там, конечно, была критическая, но я боюсь, что он однажды просто не рассчитает силы. Дети склонны к фантазиям, а мы не всегда сможем быть рядом. Как бы этого ни хотелось.

Подорожников тихо выругался.

— Вот что, Михаил, не вздумай кому-либо говорить то, что сообщил мне. Ты просто не представляешь, какую охоту начнут вести за таким ребёнком. Это внеранг, — далее Подорожников без всякого на него давления принёс мне клятву крови, обещая сохранить информацию о сыне в тайне. — Блокиратор я не обещаю, но попробую кое-что узнать у циньцев. Они когда-то разрабатывали ограничитель для тренировок, вроде бы как настраиваемый. Когда указываешь, к примеру, тройку, и всё. Больше не способен использовать заклинания выше третьего ранга. Так и силу не заблокируем, и источник постараемся уберечь от выгорания.

— Спасибо, Борис Сергеевич, — искренне поблагодарил я лекаря. — За всё! Если удастся достать, то я — ваш должник!

— Попробую, но это не быстро. Пока следите в оба.

Мы попрощались с Подорожниковым, а я задумался и тут же связался через кровную связь с Арсением, специалистом рода, способным достать что угодно и где угодно.

«Арсений, где-то у циньцев существует некий артефакт-ограничитель для тренировок. Якобы ограничивает уровень используемых магом заклинаний. Нам кровь из носу такой нужен», — коротко охарактеризовал я задачу кровнику.

«Умеете вы, граф, интересные задачи ставить, — хмыкнул тот. — Я так понимаю, для Юрия Михайловича?»

«Всё верно. Он у нас уж больно ранний да способный оказался. А у младенцев с контролем беда. Перестраховываемся, как бы случайно не выгорел».

«Михаил Юрьевич, этот вариант проработаем и остальной артефактный рынок прошерстим, но позвольте высказать альтернативное предложение?»

«О чём речь? Конечно!»

«Попробуйте ещё этот вопрос с графом Мангустовым обсудить. Вдруг там, где он вам свадебные подарки приобретал, есть ещё нечто подобное?»

«Арсений, ты — гений!» — похвалил я кровника. У самого ведь попросту из головы вылетело, что можно же поискать нечто на межмировом рынке Системы. Выбор там не в пример шире, и поиск с покупкой осуществляется гораздо быстрее. Правда, заодно неплохо было бы и обещанную барышне батарейку занести в обмен на координаты остальных залежей адамантия.

«Боги, у меня когда-то будет спокойная и размеренная жизнь⁈ Чтобы никуда не спешить, не изворачиваться, не враждовать с богами, а просто жить, любить своих женщин, растить детей, заниматься любимым делом?»

«Я бы сказал, что в следующей жизни обязательно, но у тебя и так следующая, так что даже в подобную перспективу верится с трудом», — отреагировал на мои мысли адамантий.

* * *

В мир аспидов мы возвращались, когда подготовка к коронации была в самом разгаре. Коронация по масштабу бедствия для мужчины — это даже не свадьба, это намного, намного хуже. Ибо во время свадьбы неплохо бы удовлетворить желания одной невесты, а во время коронации приходилось учитывать традиции трёх ну очень разных общностей: орденцев, пустынников и аспидов.

Как ни странно, но главным церемониймейстером всего мероприятия стала бывшая принцесса Софья.

— Мне протокол с пелёнок вдалбливали, так что уж лучше я, чем остальные между собой перегрызутся. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.

— Ты о чём? — не понял я.

— Да у нас тут пустынники чуть оборзели после получения земель, так Тильда с эргами парочке чуть головы не отгрызла.

— Кто? — вопрос был не праздным. На уровне клятвы не было никаких позывов к предательству, потому мне и стало интересно, кто решил сознательно проверить на прочность моё окружение.

— Да там причина была вообще в иной плоскости от верноподданничества. Тайпана уже им такое внушение сделала, что наши мальчики-зайчики заткнулись и переобулись в полёте, — начала увиливать от ответа Софья, но, заметив мой взгляд, сдалась. — После завершения празднований по случаю рождения у вас сына возник закономерный вопрос: «А кто его мать?» Узнав, что ваша супруга — человек, орденцы обрадовались, а пустынники возмутились, что так не честно. Чуть не перегрызлись. По мнению детей песка, раз уж все равны, то у вас в супругах и пустынница должна оказаться, чтобы в жилах будущих правителей империи смешались обе крови. Предлагали даже ярмарку невест для вас провести, самых красивых, молодых и способных отобрать. Но сперва Тильда, а после и Тайпана им популярно объяснили и продемонстрировали вашу реакцию на подобные требования.

— Вот только проблему это не решило, — закончил я мысль за Софью. — И это они ещё не знают, что две другие жены у меня также будут обычными магичками.

— Мы тоже обдумали эту тему и нашли единственный вариант, чтобы вас под брачный прицел не подводить.

— Какой? — мне уже даже интересно стало, как они выкрутились.

— На коронации всем объявим, что в вас уже есть кровь пустынников, — победно сообщила Софья. — Мы тут с Сервом прикинули, кто остался жив со времён древнего похода Альба Ирликийского, из которого привезли Райану Эсфес. Оказалось, что никого! Главы Орденов пали смертью храбрых, а паладинов-современников этого события не осталось в живых. Вот мы и решились слегка подкорректировать легенду. Будете у нас наполовину пустынником.

После Софья кратко ознакомила меня с этапами завтрашней церемонии, чтобы я имел хотя бы примерное представление о процессе. Я же слушал и запоминал, мысленно молясь Великой Матери Крови, чтобы дала сил и терпения всё это вытерпеть.

— И последний вопрос, — Софья, словно военный генерал, говорила всё четко, без лишних подробностей, давая краткие объяснения по мере появления у меня вопросов, — что будем делать с титулами твоих супруг?

Мой взгляд красноречивей некуда пояснял полное непонимание вопроса.

— При твоей коронации твои супруги могут стать императрицами либо императрицами-консортами. Первый титул обладает такой же полнотой власти, как и у тебя, второй не обладает политическими и военными полномочиями, нося представительский характер. Решать тебе. Вряд ли кто-то осмелится тебе возразить.

— С точки зрения практичности и рационального подхода, Ольга могла бы стать полноправной императрицей, а Тэймэй — консортом из-за совершенно разных уровней силы и возможностей, — вслух размышлял я, — но подозреваю, что так не принято?

— Такая разница в статусах неизменно скажется на отношении, к тому же появятся вопросы к престолонаследию, — подтвердила мои догадки Софья. — Если с тобой что-то случится, могут возникнуть споры, чьи наследники выше в очереди на престол.

— Я вообще не уверен, что власть императриц признают в случае моей смерти, — пришлось признавать очевидное. — Заменить в полной мере мой карающий функционал они не смогут. Вернее, Ольга со временем сможет для орденцев и пустынников, но об этом им знать не обязательно.

— Тогда делай обеих императрицами-консортами, а потом при необходимости внесешь изменения в статусы личными указами, продемонстрировав уровень силы кого-то из супруг, — порекомендовала бывшая принцесса. — Да и к женщинам у власти здесь не особо привыкли.

Я вдруг понял, что в океане придворного этика чувствую себя далеко не акулой, а самой настоящей черепахой: вроде бы и выгребаю, но скорость оставляет желать лучшего.

— Софья, есть у меня подозрения, что тебе придётся несколько сменить род деятельности и создать нечто усреднённое в качестве новых протокольных традиций империи.

— Райо сказал мне тоже самое, вывалив ворох заметок и попросив как-то объединить, чтоб это не было похоже на цирк, — тяжело вздохнула Софья, — кое-что я уже обобщила, но работы там… И да, вы оставляли мне рисунки с иероглифами для перевода, я с ними закончила. Выкладки оставила у вас в кабинете.

— Есть хоть что-то дельное? — не на шутку заинтересовался я.

— Да как сказать. Иероглифы у японцев иногда могут менять значение в зависимости от окружения. И кроме того, некоторые числа у них считаются проклятыми или несчастливыми. Из-за этого в схемах на рисунках местами такая путаница получалась, что я по три, а то и четыре варианта переводов прописывала. Но, если честно, смысла в них так и не увидела.

Софья выглядела разочарованной. Она так искренне надеялась помочь, отыскать некий шифр и облегчить мне работу, что нынешнюю ситуацию воспринимала как личное поражение.

— Поверь, ты мне очень помогла. Просто иногда будущее настолько туманно, что мы не видим в нём смысла, пока нас не ткнут в него носом, — попытался я успокоить магичку жизни.

— Упаси нас Рассвет и Закат от такого будущего, — пробормотала Софья и умчалась по коронационным делам.

* * *

На коронациях до этого я присутствовал всего один раз, но восхождение на престол в соответствии с устоявшимися традициями ни в какое сравнение не шло с нашей ситуацией. Зачастую династию основывали завоеватели или же воины, способные удержать не только власть в руках, но и ретивых сторонников от перегрызания друг другу глоток.

Технически, меня можно было отнести и к тем, и к другим. К тому же я прекрасно осознавал, что мне отвели роль пожизненного арбитра между столь разными народами этого мира.

Это как в выражении «казнить нельзя помиловать», от места постановки запятой смысл менялся категорически, так и в случае «жить нельзя воевать» я был той самой запятой, которая имела силу полностью изменить расклад между основными игроками и принудила их жить в мире.

— Вот такой расклад, Юрдан, — я склонился над колыбелью сына и тихим голосом рассказывал ему своё видение ситуации. — Буду я как палач всех пугать, чтобы сидели тихо, как мыши под веником, и жили дружно. Не было бы меня, грызли бы они все глотки друг другу за первенство по силе, а так есть я, и я сильнее любого из них, как факт. Я в их системе мира реальней какого-либо мифического бога. Ведь в случае с богами наказание ещё может и не наступить, а в случае со мной головой расплатиться — раз плюнуть. Вот такое безусловное равенство получилось.

Сын внимательно слушал меня и даже, кажется, кивал, причём даже в нужных местах.

— И ведь я в полной мере осознаю, что проблем добавлю не только себе, но и тебе! Ты принцем станешь, сына! А ещё графом и… Как же там Тэймэй называла их сословие высшее? Не то даме, не то даймё. В общем, титулов будет, как у дурака фантиков. И это мы ещё на титул Занзара не предъявляли права, там, глядишь, и герцоги в роду будут.

Я рассмеялся.

— Представляешь, что у нас за семейка будет? Императоры, князья, герцоги, графы и бароны, будут все титулы, выбирай любой! Княжеский, правда, пока только у твоей тётки Кираны, но какие наши годы, может, и ещё какое наследие выищется! Зато с братьями и сёстрами не придётся воевать, всем хватит.

Сын улыбался, глядя на меня своими огромными глазищами, а мне было легко и спокойно на душе. Находясь в родном мире, я точно знал, что хотя бы здесь мои близкие в безопасности. Если только сами себе не навредят.

— И ещё, сынок! Давай договоримся, ты у нас мальчик умный и развитый не по годам, но использовать свои способности пока не будешь, — я дождался едва заметного кивка и продолжил объяснения: — Всё дело в том, что это тело ещё не пробудило магию, в нём нет сформировавшейся системы энергоканалов. Там лишь её зачатки. Поэтому любой сильный всплеск магии на этом этапе грозит тебе выгоранием. Мы с мамой, конечно, в лепёшку расшибёмся и что-то придумаем, чтобы тебе помочь, но пока очень прошу тебя сдерживаться.

Сын согласно агукнул и прикрыл глаза, намереваясь уснуть. Тэймэй неслышно подошла ко мне со спины и обняла.

— Иди отдохни, завтра длинный и сложный день. Софья сказала, что торжества начнутся на рассвете и завершатся с заходом солнца, чтобы тебя благословили обе ведущие силы этого мира.

— Вам тоже с Ольгой придётся пройти это всё, — обнял я жену.

— Да мы в курсе, уже распределили роли. Я поддержу на рассвете, всё равно Юрдан рано просыпается. А Оля подменит меня на закате. Таким образом и тебе конкуренцию не составим, и благословения обе получим от этого мира.

Всё же как мне повезло с женщинами. Умницы, красавицы и всегда умеют правильно расставлять приоритеты. Поцеловав жену, я отправился к ковчегу на крышу Башни Крови. Сидя там, я позволил себе расслабиться. Что бы ни случилось, но здесь я дома.

* * *

Коронация. Хоть я и был в курсе программы, но количество людей на этом мероприятии меня повергло в шок. Всюду куда доставал взгляд, волновалось человеческое море. Его первыми волнами были мои кровники, выстроившиеся живым коридором из Эсферии до выезда из долины. Они кричали здравицы и желали долгих и мирных лет правления. Этот путь я проделал верхом. Чуть позади меня в паланкине несли Тэймэй с сыном.

— В целях безопасности, — коротко отрезала Софья. — Я ещё в своём уме, чтобы не перевозить младенца верхом.

За моей спиной развевался плащ с двумя половинками солнца, символизирующими Рассвет и Закат. Эта символика с моей лёгкой руки прижилась и теперь была повсюду. Реяли флаги, громыхали барабаны, будто легионы орденов вновь вышли на марш. Как я понял в дальнейшем, на коронации действительно присутствовали все легионы орденов, включая ветеранов, ещё два десятка лет назад утративших свои силы, но сохранивших жизнь. Все они вытянулись коробками от выхода из долины до границы с пустыней. Старые и молодые, они все как один сегодня преисполнились гордостью, что находятся в почётном карауле.

Проезжая мимо каждого легиона, я прикладывал кулак к сердцу и вспоминал их погибших Святейшеств, обозначая преемственность власти:

— В память об Альбе Ирликийском! — кричал я.

— Во славу магистра Трайордана! — отвечали мне тысячи и тысячи воинов.

Не сказать, чтобы я был в восторге от этого с учётом наших непримиримых разногласий с бывшими главами орденов, но и отрицать пользы от подобного шага не мог.

Во главе легионов стояли паладины, они же постепенно и втягивались в нашу процессию. К слову, шествие наше происходило ещё до рассвета, ибо первые благословенные лучи должны были меня коснуться на уже на месте коронации.

На границе с пустыней мне предстояло сменить коня на песчаного змея, которыми пользовались для передвижения пустынники. Змеюка была абсолютно флегматичная и послушно везла меня к амфитеатру совершенно нескромных размеров, которого ещё совсем недавно здесь не было и быть не могло.

«Софья⁈»

«Решили возвести авансом, а позже проводить здесь всякие знаковые мероприятия для содружества. Там и деление на сектора пока есть, позже, надеюсь, все смешаются».

Теперь пришёл черед племенных братьев с их родами встречать своего будущего правителя. Здравиц они не кричали. Вернее, кричать-то они кричали, словно оголтелые, приветствуя нашу процессию, но слов там не было, лишь эмоции. Процессия всё удлинялась, человеческое море втекало в пределы амфитеатра, рассаживаясь в выделенные для них сектора. И везде реяли флаги с двумя половинками солнца.

Посреди амфитеатра из камня создали пирамиду, на вершине которой меня дожидались паладины и племенные братья. Над их головами мерцала искрами силы уже однажды виденная мною конструкция.

Нечто подобное я видел в храме Тайпаны на горе Змейке. Система преломления лучей и фокусировке их в одном месте через линзу. Судя по конструкции, система была доработана и усовершенствована. Линз было четыре, в соответствии со сторонами света, а дополнительные элементы как-то хитро располагались на вершинах секторов амфитеатра и у подножья трибун.

«Как тебе моё творение?» — с гордостью отозвалась Агафья, заметив, как я кручу головой, разглядывая конструкцию. Её с дирижабля, возвращающегося из Тегерана, забрал на коронацию Райо, как ответственный за доставку моих гостей.

«Надеюсь, ты меня не зажаришь!» — только и оставалось отреагировать мне.

«Фи, тебя в этом мире уже сжигали! Повтор — это моветон!» — хохотнула вампирша.

Рассвет всё приближался, пока я поднимался по ступеням лестницы к вершине пирамиды. Оттуда открывался просто фантастический вид. Человеческое море бурлило, и лишь один сектор выглядел полупустым, по сравнению с остальными. Там восседали мои родные и приглашённые друзья, кровники и эрги: Ольга со Светланой, Кирана с Ксандром, Агафья с Николя, Тильда с Эоном, Тайпана и ещё многие знакомые лица. Были даже маги крови из Обители. Не хватало только Райо и принца Андрея.

От размышлений меня отвлёк первый луч рассвета, осветивший мне лицо на вершине пирамиды. Церемония началась. Вокруг воцарилась звенящая тишина. Все зрители боялись пропустить хоть слово из речи Серва:

— Дорогие подданные содружества, мы собрались сегодня здесь, чтобы призвать на правление сына земли нашей, дитя долин, гор и песков, Трайордана… Империя Сашари существовала многие тысячелетия назад и разделилась на несколько народов, но сегодня империя вновь объединится и восстанет из пепла.

Серв продолжал говорить, половину пафосного словоблудия я честно пропустил мимо ушей, и лишь когда мой первый и самый верный паладин попросил меня преклонить колено, в тишине прозвучал удивительно знакомый голос:

— Новым императором станет Комарин?

ОТ АВТОРА:

Друзья, спасибо вам за поддержку в комментариях и лайках! Спасибо за терпение. Оно даёт автору возможность творить в кайф. Спасибо за вдохновение писать и отклики! Ставим сердечки, если позабыли, и вперёд к продолжению! Пятнадцатый том (о боги, неужели и правда 15!) ждёт нас! https://author.today/work/401067

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга ХIV

Content

Кодекс Крови. Книга ХIV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene