Доктора Звягина вызывали? Том 2

Глава 1

Я с недоумением посмотрел на клона в облике Дениса Максимовича.

— Как такое возможно? Я точно помню, что никто, кроме тебя от меня не отщепился. Да и не проявлял себя никак этот третий клон, — задумчиво проговорил я.

— Ну не совсем не проявлял. Я же говорил тебе, что чувствовал что-то в сознании. Слушай, дай я свой облик приму, всё равно никто не видит здесь назад, — с этими словами Николай затрясся, возвращая мое лицо.

— Но ты не говорил, что это что-то в сознании — это третий клон! — ответил я.

— Да я и сам не знал. Кстати, я тоже не заметил, что от тебя отщепился кто-то кроме меня, — сказал Николай, — как это возможно?

— Понятия не имею. И что он вообще делает, зачем пошёл к главному врачу?

— Я не знаю, — пожал клон плечами, — в любом случае надо дождаться его здесь, чтобы всё выяснить.

Минут через двадцать томительного ожидания третий я, наконец, вышел из главного корпуса. И сразу же отправился к нам, как будто бы знал, где мы его ждём.

— Добрый день, Михаил Алексеевич, — слегка склонил он голову, — и тебе, Николай.

Мы с Николаем уставились на этого третьего клона, не зная, как реагировать.

— Добрый день, — ответил я, — как ты понимаешь, у нас очень много вопросов к тебе.

— Я с удовольствием на всё отвечу. Только предлагаю пройти чуть подальше за здание, чтобы нас точно никто не увидел, — спокойно ответил клон номер два.

Мы отошли подальше, и третий я внимательно на меня посмотрел.

— я слушаю Вас, — почтительно проговорил он.

— Так, ну все тотальные обсуждения мы проведем дома, — решительно сказал я, — сейчас мне интересно, что ты делал у главного врача.

— Осуществлял ваш план, конечно, — ответил тот.

— Какой план! Ты что несёшь, ты чуть нам всё не испортил, клон недоделанный, — накинулся на него Николай.

— Вы сами сейчас всё увидите. Предлагаю нам соединиться и отправиться в контору. Михаил Алексеевич, вечером я всё вам объясню, обещаю, — спокойно ответил третий я.

— Хорошо, — кивнул я. Мы соединись в одного человека, и я отправился в главный корпус. Там как раз началось движение. В коридоре меня поймал главный врач.

— Михаил, пойдёмте к Софье Александровне. Пока не приехала полиция, надо раздобыть все документальные подтверждения, — проговорил он, махая рукой и призывая идти за ним.

— Хорошо, — кивнул я, мало понимая, что происходит.

Сергей Георгиевич налетел на кабинет главной медсестры как торнадо, открывая дверь чуть ли не с ноги.

— Где у тебя все документы по аптеке и препаратам? — рявкнул он.

Софья Александровна подняла на него затуманенный взгляд и лениво пожала плечами.

— Да твою ж…Вставай быстро, — Сергей Георгиевич бесцеремонно отодвинул главную медсестру и начала беспорядочно вываливать на её стол папки с документами. Затем нашёл нужную и принялся торопливо в ней копаться.

— Ага, это видимо истинные отчёты, — пробубнил он, — Михаил Алексеевич, это мы сейчас и продемонстрируем полицейским.

Сергей Георгиевич подхватил папку и потащил меня в коридор.

— Я не имел об этом ни малейшего понятия, повторюсь, — быстро прошептал он мне, — пожалуйста, выполните свою часть обещания. Если вы не скажете полицейским, что я сотрудничаю с вами, они мне не поверят.

— Конечно, — ответил я, потихоньку начиная понимать. Видимо Сергей Георгиевич действительно не был в курсе этих схем с препаратами. Не знаю, что конкретно наговорил ему мой клон номер два, но похоже он пообещал обставить всё так. Что главный врач сам сотрудничает с полицией. Осталось предупредить Данилу.

Я быстро вышел на улицу, как раз в это время подъехала полицейская машина.

Поймал Данилу и быстро отвёл его в сторону.

— Даня, я был прав, главный врач действительно не виноват в этой схеме. Готов поклясться на чем угодно, он был не в курсе. Надо ему помочь, — быстро проговорил я.

— Как именно? — спросил полицейский, слегка ошарашенный моим напором.

— Надо подать всё так, будто главный врач сотрудничает с полицией. И что это его идея устроить всю эту проверку. Он уже нашёл в кабинете у главной медсестры достаточно доказательств, — ответил я.

— Ты точно в этом уверен? — недоверчиво спросил Данила.

— Да, — твёрдо ответил я. Полицейский посмотрел мне в глаза пару мгновений, затем кивнул.

— Хорошо, сейчас устрою, — проговорил он, отходя к своим коллегам. Они о чем-то бурно поговорили, после чего Даня скрытно показал мне большой палец. Всё получилось.

Делегация прошла в здание. Через пару мгновений из корпуса вывели Софью Александровну, которая еле передвигала ногами и особо не сопротивлялась. Не удивлюсь, если она вообще не поняла, что происходит.

Главную медсестру посадили в машину. Туда же сели двое полицейских и увезли ей. Ко мне снова подошёл Даня.

— Ну что, задержали мы её. Сейчас ребята вернуться, и начнем усиленно копаться в документах. Ваш главный врач уже выдал нам все папки, сидеть будем долго, — проговорил он.

— И с торговлей наркотическими препаратами другим людям разберетесь? — спросил я. Это один из главных волнующих меня вопросов.

— Конечно, — кивнул Даня, — всё решим. Я всё-таки ещё раз спрошу, точно ли ты уверен, что главный врач не при чем? Если найдутся обратные подтверждения в документах — тебя могут закрыть за соучастие.

— Уверен, — твердо кивнул я.

— Ну хорошо. Тогда мы пошли разбираться.

— Я больше не нужен здесь? — поинтересовался я.

— Нет, свою роль ты уже сыграл. Иди домой, отдыхай. Тут все может не на один день растянуться, будут новости — я тебе скажу, — ответил Данила, протягивая руку для рукопожатия.

Я пожал ему руку и отправился домой. Сегодня меня ждал ещё и общий сбор клонов.

Добравшись домой, я покормил Дымка и Тумана и расположился в комнате.

— Появитесь! — скомандовал я.

От меня тут же отделились оба моих клона. Так, у одного лицо перекошено от злости и недовольства — это, видимо, Николай. Второй невозмутимо смотрит мне в глаза — это наш новенький.

— Рассказывай, — проговорил я, внимательно смотря на второго клона.

— Я отделился от Николая в туалете, когда вы уже ушли на улицу, — начал клон.

— Да как так-то? Я не заметил ничего! И вообще, как ты можешь отсоединяться от меня, если я клон? — тут же запротестовал Николай.

— Я могу отсоединиться и от Михаила Алексеевича, и от тебя, Николай, — спокойно ответил ему клон два. — Можно я продолжу?

— Конечно, — кивнул я.

— Я был в курсе вашего плана, но не был уверен, что он сработает. Поэтому отправился в кабинет к главному врачу самостоятельно. Я прямо рассказал тому о происходящем, и убедился, что Сергей Георгиевич был не в курсе всего этого.

— А как ты убедился? Может ты ещё и детектор лжи ходячий? — не унимался Николай.

— Реакцию Сергея Георгиевича невозможно было так искренне сыграть, — ответил тот. — Он действительно был не в курсе.

— Почему же он тогда всю прошлую неделю прятался в областном центре? — спросил я. То, что главный врач не при чем, я тоже подозревал с самого начала. Но эта его поездка всё равно была очень странной.

— Он как раз пытался выяснить проблему с препаратами, о который вы ему сказали, Михаил Алексеевич, — ответил клон. — Главный врач был уверен, что задержка происходит на уровне склада в областном центре. Поэтому он и отправился в эту рабочую командировку.

— Так, это понятно, — кивнул я, — что было дальше?

— Дальше я сказал главному врачу, что в больницу едет полиция. И предложил единственный вариант — сотрудничать с ней, выдав все документы, — продолжил клон два. — Сергей Георгиевич сразу же согласился. А затем я сказал ему, что буквально спасаю его от тюрьмы. И что это требует своей награды. И тогда главный врач пообещал вам, Михаил Алексеевич, повышение в виде должности в административном корпусе.

— Погоди, зачем ты ему вообще наговорил про эту награду? — строго спросил я.

— Я посчитал, что вы этого заслуживаете. Простите, если вызвал ваше недовольство, — ответил второй клон.

— У нас такие вещи принято решать вместе, — пробурчал Николай, — а этот только появился, и уже самовольничает.

— Это верно, — согласился я, — такие вещи мы решаем все вместе. Поэтому прошу тебя больше таких решений самостоятельно не принимать.

— Хорошо, — тут же согласно кивнул второй клон.

— Так. Раз уж у нас новенький, надо придумать имя, — сказал я, — есть какие-нибудь предпочтения?

— Если позволите, я бы хотел называть себя Виктор, — тут же ответил второй клон.

— Тоже мне, победитель нашёлся, — снова не выдержал Николай, — у меня вот никто желания не спрашивал.

— Тогда ситуация была другая, — ответил я Николаю, а затем повернулся ко второму клону. — Я не против. Виктор, так Виктор. Так значит, ты можешь отсоединиться и от меня, и от Николая?

— Да, разницы нет, — кивнул Виктор, — я уверен, что и Николай может делать то же самое.

— Давайте проверим, — предложил я.

Мы соединились все вместе, потом я призвал Виктора, а Виктор призвал Николая.

— Да, работает в обе стороны, — обрадовался Николай, — это же круто!

— Это доставит дополнительных проблем, — вздохнул я, — вспомните Пономарева. Он же поставил на наш телефон прослушку!

— А чегго мы тогда так открыто тут болтаем? — испугался Николай.

— Я оставил телефон на работе. У нас есть ещё несколько дней, чтобы придумать, что делать с ним, — ответил я. — Сегодня я разговаривал с Татьяной Тимуровной, и она сказала, что пока что его не выписывают.

— Я могу попробовать разобраться с этой проблемой, — произнес Виктор, — нас обучали этому в лаборатории.

— Я не помню, — пожал я плечами.

— Может, часть знаний передалась только мне, чтобы не перегружать вас, как основного носителя, — предположил второй клон.

— Так, хорошо. Мне надо об этом подумать. Обсудим это позже, — решил я. — Мне интересно другое. Сколько ещё клонов могут скрываться внутри меня.

— Ресурсов вашего организма больше не хватит на ещё одного клона, — тут же ответил Виктор, — я последний из возможных.

— Ну хоть так, — вздохнул я. — Теперь следующий вопрос, можешь ли ты менять внешность?

Вместо ответа Виктор тут же перевоплотился в водителя Константина.

— Отлично, наш новенький всё знает и всё умеет, — снова пробурчал Николай. Кажется, он был очень сильно недоволен появлением нового клона.

— Ну что ж, давай я расскажу тебе основные правила, — проговорил я. — Все решения принимать вместе. Не самовольничать, не пытаться разделиться на глазах у других людей.

На этой фразе я сделал паузу и многозначительно посмотрел на Николая. Тот закатил глаза.

— Не уходить гулять без моего ведома, — продолжил я, снова посмотрев на Николая.

— Если заказываешь пиццу, не забывать про гавайскую, — буркнул тот.

— В целом никак не выдавать нашей способности, — закончил я.

— Я всё понял. Михаил Алексеевич, вы можете на меня положиться, — кивнул Виктор.

— Ну всё, давайте соединяться и пойдем спать, — проговорил я. Виктор тут же без возражений соединился со мной.

— Можно я чуть попозже? — спросил Николай. — У меня ещё есть дела.

— Если ты опять собрался писать Светлане, то с этим пора завязывать, — строго проговорил я. — Мне сейчас не нужны отношения.

— Да нет никаких отношений! Я с чего мне вообще ей писать, если ты телефон на работе оставил! — тут же возмутился Николай.

— А что ты тогда собрался делать?

— Чаю попить, — буркнул тот, — у меня там Сникерс спрятан.

— Хорошо, — вздохнул я, — пойдем, и я тогда с тобой чай попью.

— Ну вот, появился этот во всём идеальный Виктор, и ты мне уже не доверяешь, — пробубнил Николай. — Идём!

Мы посидели на кухне, выпили чай. После чего объединились, и я отправился спать.

На следующий день, придя на работу, я снова увидел полицейскую машину возле административного корпуса. Они вообще домой не уезжали, что ли? Видимо проверка действительно затянулась. Я не стал туда лишний раз заходитть, чтобы не отвлекать полицию, и отправился на прием.

Взяв в руки свой мобильный, я с удивлением обнаружил несколько пропущенных от разных абонентов. Один раз телефон оставил, и меня уже потеряли абсолютно все! Так, начнем.

Сначала я позвонил Екатерине Вениаминовне, звонившей мне два раза.

— Михаил Алексеевич, добрый день. У вас Коровин на группу оформляется? — спросила заведующая поликлиникой.

— Доброе утро! Да, приносил документы. Я ещё не оформил, много работы было, — отчитался я.

— Надо сделать в течение сегодняшнего дня. У нас сотрудники бюро МСЭ уходят в отпуск, на две недели. А потом у него уже анализы просочатся, — распорядилась она.

— Хорошо, принесу сегодня, — ответил я, завершая разговор.

В нашем бюро медико-социальной экспертизы работало всего три человека. В отдельных случаях они приглашали врачей для комиссии, но постоянно работали только втроем. И почему-то в отпуск они предпочитали ходить все вместе, закрывая бюро на несколько недель. Для меня всегда оставалось загадкой, зачем они вообще так делали.

Следующий пропущенный звонок был от постовой медсестры дневного стационара.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — быстро проговорила она в трубку. — У нас тут полный завал. Пришло пять новых пациентов, надо срочно оформить.

— Почему с утра пришли? — удивился я. Я уже давал распоряжение присылать новеньких только после двенадцати, чтобы я успевал к ним после приема.

— Не знаю, Станислав Валентинович прислал. Как-то неудобно их домой отправлять, если через несколько часов снова к нам, — ответила медсестра.

Ну конечно, Станислав Валентинович. Кто же ещё.

— Скоро буду, — вздохнул я, кладя трубку.

Наконец я позвонил третьему человеку — Тамаре Павловне, заведующей терапией.

— Михаил Алексеевич, вам срочно нужно сделать отчет о больных сахарным диабетом в селах, — проговорила она. — У меня запрашивают эти данные из министерства здравоохранения. Их интересуют именно сельские: все ли получают препараты, сколько пациентов с осложнениями, сколько имеют группу и так далее. Займитесь немедленно.

— Тамара Павловна, у меня прием сейчас.

— Списки нужны сейчас, — ответила она, и первая положила трубку.

Вот могу поклясться, что списки эти попросили прислать ещё несколько дней назад. Но наша заведующая все забыла, а потому такая срочность.

Что ж, мне нужна помощь. Я вышел в туалет и разделился с Николаем и Виктором.

— Список дел у нас обширный, — проговорил я, когда мы разделились, — Николай, займешься документацией?

— Давай я лучше вместо тебя на приеме посижу, — тут же заканючил он, — Чем эти бумажки делать.

— Я могу всё подготовить, и списки, и инвалидность, — тут же сказал Виктор. — Приму чей-нибудь облик и засяду в другом кабинете.

— Отлично, спасибо, — ответил я. — Тогда я пойду в дневной стационар.

Радостный Николай помчался на прием, видимо пользуясь случаем, чтобы посидеть со Светой. Я же отправился в дневной стационар.

Станислав Валентинович действительно снова решил мне отомстить, не знаю за что, а потому прислал сразу пять человек с повышенным давлением. Всем этим пациентам можно было стабилизировать давление, просто поменяв дозировку препаратов. В итоге пришлось заложить дневной стационар почти полностью. Затем я провел обход, а после засел в своем кабинете с документацией, которой тоже накопилось прилично. Закрытие историй болезни, отчеты, заявки на препараты… В итоге работа затянулась ещё часа на два.

Разобравшись с делами, я позвонил на стационарный телефон в своем кабинете, узнать прогресс у Николая. Тот невозмутимо ответил, что нужно принять ещё десять человек.

— Так, встречаемся в туалете через пять минут, я сам закончу прием, — строго проговорил я в трубку.

Я быстро добрался до туалета, где меня ждал не только Николай, но и Виктор.

— Михаил Алексеевич, я всё сделал, — коротко сказал он.

— Спасибо. Николай, а ты почему так долго? Прием уже час как должен был закончиться! — строго спросил я клона.

— Сложные случаи были, — пожал тот плечами.

Или кто-то просто разговаривал с моей медсестрой вместо того, чтобы принимать людей.

— Объединяемся, я сам всё закончу. Дома поговорим, — проговорил я.

Николай поспешил соединиться, а вот Виктор замешкал.

— Михаил Алексеевич, у вас сегодня еще и адресов много. Разрешите, я их объезжу, пока вы заканчиваете прием и разносите все документы? — предложил он.

— А ты справишься? С Николаем мы первое время могли разделяться только на три-четыре часа, — недоверчиво проговорил я.

— Справлюсь. Мой потенциал гораздо больше, — ответил тот.

— А если снова кто-нибудь заметит, что я одновременно и на приеме. И на адресах? — задумчиво спросил я.

— На этот счет я тоже уже подумал. Станислав Валентинович уже ушел домой, у него адресов сегодня не было. Я приму его облик, будто он решил вас разгрузить. А в каждом подъезде буду снова превращаться в вас, — ответил Виктор.

— Слушай, отличная идея. Давай, — согласился я, понимая, что работы действительно очень много.

Этот мой новый клон начинал мне нравиться всё больше. Конечно, Николай тоже изначально слушался меня во всем, но в последнее время слишком уж часто начал самовольничать. Не знаю, как будет с Виктором, но почему-то мне казалось, что он совсем другой.

Я быстро закончил прием и разнес все документы. Виктор заполнил все просто идеально, ни одной ошибки или помарки.

После всех дел я соединился с успевшим вернуться Виктором, и начал собираться домой. Однако неожиданно мне позвонил Сергей Георгиевич.

— Михаил Алексеевич, вы ещё не ушли? — спросил главный врач.

— Нет, только собираюсь.

— Зайдите ко мне, пожалуйста, — проговорил главный врач.

Я снова оставил телефон в кабинете, спрятав его в ящик стола, и отправился к главному врачу.

— Добрый день, Сергей Георгиевич, — поздоровался я, входя к нему в кабинет.

— Михаил, здравствуй, — главный врач подскочил ко мне и пожал мне руку. — Слушай, хотел тебя ещё раз поблагодарить. Благодаря тебе такое змеиное гнездо вскрылось! Мне даже стыдно, то будучи главным врачом больницы, я допустил такое! Пора мне на пенсию, наверное.

— Всё просто тщательно скрывалось, — улыбнулся я, — а у вас напрямую спрашивать, естественно, опасались.

— Наверное, наверное, — задумчиво произнес Сергей Георгиевич. — Слушай, может, поможешь мне с ещё одним делом?

— С каким? — поинтересовался я.

— Есть у меня подозрения, что в нашей больнице ещё кое-кто крутит свои дела за моей спиной, — сказал главный врач. — Поможешь мне это решить?

Глава 2

Я с интересом взглянул на главного врача.

— А можно поподробнее?

— Кто-то из наших сотрудников берёт деньги за больничные листы, — начал главный врач.

Ну, для меня это уже давно не новость. И это даже не один сотрудник, а многие.

— И вы хотите узнать, кто именно? — предположил я.

— Не совсем. Я знаю, что это делают несколько врачей, — озвучил Сергей Георгиевич мои мысли. — Но кто-то делает это слишком активно. Открывает больничные листы на две-три недели, продлевая через врачебную комиссию. И самое странное, что наша Екатерина Вениаминовна позволяет продлевать эти больничные.

То, о чем говорил главный врач — это длительный период нетрудоспособности. По стандартам больничный лист может быть открыт только на пятнадцать дней. Если за этот период пациент по какой-то причине не выздоравливал, то оформлялись документы для врачебной комиссии. На деле же — документы неслись Екатерине Вениаминовне, которая решала, продлевать или нет лист нетрудоспособности.

Очень странно, что она пропускает такие больничные. Можно было бы подумать, что она в доле, но я слишком хорошо знал заведующую. На такое она в жизни не пошла бы. Видимо, главный врач был такого же мнения.

— Ну а с чего вы взяли, что это именно проплаченные больничные? Может быть это действительно просто пациенты? — спросил я.

— Уверен, что нет, — помотал головой главный врач. — Я знаю нескольких таких пациентов. Они используют больничный как отпуск, парочка человек даже отдыхает где-то заграницей.

— Тогда мне непонятно, — проговорил я, — если вы знаете этих людей, то к чему все это расследование? Можно же просто посмотреть по системе больничных, кто именно открывал их пациентам?

— Вот мы и подошли к самому интересному, — вздохнул главный врач. — Все электронные больничные листы открыты на ваше имя. И использована ваша электронная подпись. А доступ к протоколам врачебной комиссии у меня есть, но вы представляете себе, сколько там этих бумажек. Пока найду нужную — недели пройдут.

— Погодите, как это открыты на мое имя?

— Ну, самым обычным образом. Везде вы проведены как врач, открывший и продливший больничные, — ответил Сергей Георгиевич.

Всё интереснее и интереснее! Обычно председатель врачебной комиссии сама после заполнения всех протоколов занималась продлением листков нетрудоспособности. У неё на компьютере имелись электронные подписи всех врачей. Также все электронные подписи имелись на компьютере у Юли, оператора ЭВМ, выписывающей рецепты. Ну и, естественно, моя электронная подпись была на моем компьютере.

Электронная подпись — это аналог обычной подписи для использования на электронных документах. В медицине мы подписывали такой подписью всё: осмотры, больничные листы, рецепты и так далее.

Так, к моему компьютеру доступа нет ни у кого кроме Светланы. А она слишком правильная, чтобы в таком участвовать. В кабинет Екатерины Вениаминовны доступ опять-таки только у Екатерины Вениаминовны. Соответственно кто-то делает это через кабинет на первом этаже, где работает Юля. Она уходит домой часа в три, работая по сокращённому рабочему дню, чтобы успевать в садик. И ключ от её кабинета легко может взять любой специалист, обосновав это, например, срочной выпиской рецепта.

— Сергей Георгиевич, почему же вы тогда сразу не заподозрили меня? — с интересом спросил я. — Если они на мое имя.

— Странный вопрос. Потому что вы уже не раз показали мне свою честность, — пожал плечами главный врач. — Я уверен, что это кто-то пользуется вашим именем. И я очень прошу вас помочь разобраться.

— Я разберусь, — кивнул я. И дело было не только в том, что врач не должен заниматься такой деятельностью. А ещё в том, что этот злоумышленник прикрылся моим именем. Найти его — это дело принципа.

Я вышел из административного корпуса, погруженный в раздумья. Надо решить, с чего начать поиски. И, кажется, знаю я одного врача, который точно грешит этим способом заработка.

— Мишаня, здорово! — раздался на всю территорию больничного комплекса громкий голос невролога Совина.

О, вот кстати и он. На ловца и зверь бежит.

— Привет, Антон, — протянул я ему руку.

— Тебя можно снова поздравить, — тот с размахом пожал мне руку. — Ты такое осиное гнездо разворошил. С этими препаратами, всех на уши поднял. Я и не ожидал, что ты так можешь.

— Мне не нравилось, что пациенты не получают препараты, — пожал я плечами, думая, как аккуратно свернуть разговор в нужную мне сторону.

— Ну и правильно всё сделал! Надо будет это отметить, — строил планы Антон Эдуардович.

— Слушай… У меня к тебе очень личный вопрос, — я прервался но полуслове, изображая смущение и растерянность.

— Чего такое? Спрашивай, все свои, — тут же громыхнул Совин.

— У меня сестра двоюродная есть… Ей отпуск не дают, а она путевки горящие купила. Сам понимаешь, деньги за них уже не вернут, — аккуратно начал я на ходу сочиненную легенду. — Я думал ей помочь, но больничный открыть не могу — родственные связи всплывут.

— А на сколько дней у неё там путевка? — живо поинтересовался невролог.

— На двадцать один, — вздохнул я, с интересом наблюдая за его реакцией.

— О, брат, ну это тогда без вариантов, — тут же сказал Антон Эдуардович, — на две недели я бы ещё помог. Ну, не просто так конечно, а за благодарность. Но три — это перебор.

— А не знаешь, может ли кто-нибудь помочь? — осторожно спросил я.

— Кое-кто может. Но этот человек осторожный, и я его не выдам, прости, — ответил Совин. — И вообще, я уже заболтался с тобой! Мне по делам нужно.

Он быстро пожал мне руку и умчался в неизвестном направлении. Так, неудача. Но, по крайней мере, я узнал, что у Совина есть выход на этого врача. Поэтому можно провернуть один план.

Дома после всех вечерних ритуалов я вызвал своих клонов на общий сбор. Николай-то уже привык к подобным обсуждениям, а вот Виктор выглядел удивленным. Мол, зачем всё проговаривать, если голова на всех одна. Но мне было как-то проще общаться с ними напрямую, проговаривая все планы вслух.

— Ну что, хочешь, чтобы кто-то из нас превратился в Совина? — спросил Николай, хватая в охапку одного из котов. Которые, кстати, так и не соединись в одного. Пришлось даже докупить ещё одну миску и ещё один лоток. И мы по-прежнему не были уверены, где Дымок, а где Туман.

— Я так думал изначально, — кивнул я, — но толком не знаю, как это поможет найти того самого врача.

— Михаил Алексеевич, можно я предложу вам идею? — подал голос Виктор. — Я обдумал её, пока слушал ваш разговор с неврологом. Но скрыл от вашего сознания, чтобы лишний раз не нагружать его.

— Надо же, наш новенький уже и идеи сам придумывает, — тут же забурчал Николай. — Прям идеальный кандидат!

— Я слушаю, — проговорил я, не обращая внимания на бубнёж Николая.

— Антон Эдуардович не захотел раскрывать личность своего знакомого перед вами. Но если он в курсе его дел — то, скорее всего, и в доле. Поэтому я предлагаю перевоплотиться мне в пациента, и прийти к Совину с конкретной просьбой — открыть мне больничный лист. Он наверняка клюнет и выдаст своего знакомого, — невозмутимо проговорил Виктор.

— Великолепный план, Виктор. Надежный, как швейцарский фонендоскоп, — тут же не выдержал Николай, приврав знаменитую цитату из фильма «Большой Лебовски». — Он может и не клюнуть. Он может и не позвонить при тебе своему знакомому. Он может вообще послать тебя куда подальше.

— Нет, Совин вряд ли откажется от лишних денег, — не согласился я. — Но вот звонить в присутствии пациента он вряд ли будет, я согласен. Поэтому, нужно установить за ним слежку. И этим займешься ты, Николай.

— Хорошо, — кивнул тот, — я за ним так прослежу, что он себя уткой почувствует.

— Михаил Алексеевич, это гениально. Я даже не подумал, что можно использовать сразу двух ваших клонов в этом плане, — с восхищением проговорил Виктор.

— Ну а я, раз не умею менять внешность, займусь обычной работой, — улыбнулся я. — Так, Виктор, мы до сих пор очень мало про тебя знаем. Какие у тебя предпочтения в еде, фильмах, музыке? Из того, что не совпадает с моими.

— Затрудняюсь ответить, Михаил Алексеевич, — пожал тот плечами. — Мне кажется, я полностью идентичен.

— В любом случае, предлагаю сегодня заказать пиццу и отпраздновать день рождения ещё одного клона, — предложил я. — Нас теперь трое, мы должны быть ещё более осторожны, но и возможностей теперь ещё больше.

— Я за! — тут же обрадовался Николай.

— Михаил Алексеевич, это лишнее, — засмущался Виктор. — Спасибо вам!

Мы быстро организовали пиццу и принялись отмечать день рождения Виктора нашей дружной компанией. Я, я и ещё раз я.

На следующий день с утра я сразу же закрылся в туалете, который действительно уже стал каким-то особым местом сбора клонов. Мы разъединились, и клоны поменяли внешность. Виктор взял внешность какого-то пациента, который был у меня вчера на приеме. Николай же облачился в какую-то санитарку.

Я пожелал им удачи и отправился на прием. Спустя минут пятнадцать от начала приема у меня нестерпимо заболела голова. Я даже попросил Свету попридержать следующего пациента. Затем в голове словно что-то щелкнуло, и я увидел перед собой не свой кабинет, а кабинет невролога. И самого Совина, собственной персоной!

Так, что это за прикол… Я несколько раз моргнул, но картинка не исчезла. Я понял, что смотрю глазами Виктора, своего клона. И как будто присутствую при разговоре. Возникло также стойкое ощущение, что Виктор в курсе этого, и что он это и позволил. Интересно…

— Так значит, вам очень сильно нужен больничный лист? — как раз спросил Совин.

Похоже я «подключился» на самом интересном месте!

— Да, — кивнул Виктор, — знакомый подсказал, что вы можете с этим помочь. Моя благодарность будет очень и очень большой.

Антон Эдуардович глядел на моего клона с явным интересом.

— Мне нужно отойти, — ответил невролог, и вышел в коридор.

Всё интереснее и интереснее!

В этот момент меня кто-то затряс за плечо, и я вернулся в свой кабинет. Надо мной стояла испуганная Светлана.

— Михаил Алексеевич, с вами всё в порядке? — взволнованно спросила она. — Вы уже пять минут сидите, уставившись в одну точку. Даже не моргаете!

— Всё хорошо, Свет, — успокоил её я, — голова немного болит. Сейчас ещ9ё пару минут посижу, и продолжим приём.

— Может быть вам таблетку принести? — не успокаивалась девушка. — Или кофе сделать?

— Да, давай кофе, — тут же кивнул я, рассчитывая отвлечь её на пару минут. Медсестра тут же занялась кофе, а я пару раз поморгал, настроился и переключился на вид от Николая.

Это было забавно, мой второй клон исправно изображал санитарку, водя шваброй по полу. И где он её раздобыл только?

Совин вышел из своего кабинета. И, не обращая внимания на санитарку, принялся кому-то звонить.

— Алло. Да, это я. У нас ещё один клиент, — заговорил он в трубку.

Пауза. Что говорил собеседник слышно, к сожалению, не было.

— В смысле сорок? Мы договаривались, что пополам делим, если клиентов привожу я! Станислав, так дела не делаются. Да, я легко могу всем рассказать, что наш Станислав Валентинович — обычный продажный докторишка. Всё, разговор окончен, — невролог сердито скинул звонок и направился обратно в кабинет.

Я проморгался, приходя в себя. Значит, Станислав Валентинович. Почему-то я не удивлен. Вот сколько за ним уже было залетов, а он всё не успокаивается. Ну ничего, поговорю с ним.

Я с благодарностью принял у Светланы кофе, принял ещё пару человек и отправился в туалет. Николай и Виктор уже ждали меня там.

— Виктор, Николай, вы сами позволили мне смотреть вашим взглядом? — спросил я главный интересующий меня вопрос.

— Да, — кивнул Николай, — я каким-то образом интуитивно понял, как это сделать.

— Я тоже, — проговорил Виктор, — Вы же главный среди нас, Михаил Алексеевич. Поэтому вы, видимо, имеете такой способ нас контролировать.

— Раньше такого не было, — задумчиво проговорил я. — Ладно, давайте соединяться. После приема поговорю с Станиславом Валентиновичем.

Я отправился к себе в кабинет, закончил прием. После чего, не теряя времени даром, сразу отправился в кабинет к терапевту.

— Добрый день, Станислав, — поздоровался я, — у меня есть разговор.

— Что опять случилось? — скривился терапевт.

— Я знаю про твой нелегальный бизнес, — спокойно проговорил я. — И пришел тебя предупредить. Пациент, который сегодня пришёл за листом нетрудоспособности — подставной. Он собирает компромат для главного врача. Поэтому тебе стоит завязать с этой деятельностью, пока ты не попался, и не лишился работы.

— О-откуда ты узнал? — спросил побледневший Станислав Валентинович.

— Это не важно, — усмехнулся я. — Сдавать тебя главному врачу я не стану. Этому пациенту ты ничего открыть ещё не успел, как я понял, договоренность была только устная.

Терапевт торопливо закивал.

— Тут повезло. Но в следующий раз я могу и не знать заранее о таких вещах. Так что прекращай, — заключил я.

— Точно не скажешь? — жалобно глянул на меня Станислав Валентинович. — Несмотря на то, что я использовал твою электронную подпись?

— Точно не скажу, — подтвердил я, — Но это твой последний залёт.

— Слушай, а почему только мой? — неожиданно возмутился терапевт. — Почему не Людмилы Владимировны?

— А при чем здесь заведующая регистратурой? — удивился я.

— Так, а ты оказывается не знаешь, — Станислав прикусил губу, видимо сообразив, что сболтнул лишнего.

— Выкладывай теперь, — приказал я ему.

— Я ни в коем случае не снимаю вины с себя. И… своего помощника.

Я кивнул, давая понять, что про Совина я тоже в курсе.

— Ну так вот, — продолжил терапевт, — Но Людмила Владимировна тоже играет во всём этом не последнюю роль. Она регулярно поставляет заказы на такие больничные мне и Елене Александровне, ещё одному терапевту.

— Насколько регулярно? — уточнил я.

— Чуть ли не каждый день! Не знаю, откуда она их берёт, но это происходит регулярно, — ответил Станислав Валентинович.

— Так, ладно. С этим я разберусь. А вы больше не совершайте таких глупых ошибок, — строго заключил я, выходя из кабинета.

Так, раз уж я начал, надо довести всю эту ситуацию до конца. Поэтому я отправился прямиком в регистратуру.

— Добрый день, Михаил Алексеевич, — поздоровалась регистратор по адресам. — Вы на адреса уже?

— Сначала хотел с Людмилой Владимировной поговорить. Где она? — поинтересовался я.

— Так в отдел кадров убежала. Отпуск у неё с завтрашнего дня, поэтому и бегает сегодня, — пожала та плечами. — А вы бы лучше не тянули с адресами. Их много сегодня.

— Давайте список, — кивнул я.

Придётся снова воспользоваться помощью Виктора и Николая. Чтобы расколоть Людмилу Владимировну, лучше к ней подойти на разговор в облике тех самых терапевтов — Станислава Валентиновича и Елены Александровны. Ну а я, так как не умею менять внешность, поеду на адреса. Хорошо, что теперь могу хоть следить за клонами в прямом эфире!

Я быстренько разделился в нашей «кабинке разделения» и отправился на адреса. Спустя минут двадцать я словно почувствовал какой-то сигнал. Мы с Константином как раз только-только отъехали от адреса, так что я спокойно включил «прямой эфир» от Виктора. Который перевоплотился в Елену Александровну.

— Я ещё раз вам повторяю, ваши заказы стали поступать слишком часто, — проговорил Виктор её голосом. — Могут начаться проблемы!

— Раньше вас это не смущало, — ответила Людмила Владимировна. — Деньги брали, и все были довольны.

— Сейчас с этим становиться строже, — подключился Николай в образе Станислава Валентиновича. — Начались проверки. Мы не хотим рисковать своими рабочими местами.

— Это меня не волнует. Не будете со мной работать — главный врач обо всём узнает, — отрезала заведующая регистратурой, громко хлопнув дверью.

Мои клоны переглянулись и быстренько незаметно зашли в туалет.

— Как думаешь, Миша нас смотрит? — спросил Николай, принимая свой облик.

— Да, я его чувствую. И кажется, даже могу общаться, — ответил Виктор. — Михаил Алексеевич, нам идти к главному врачу?

— Да, — мысленно ответил я, — но соединитесь в одного.

Я не был уверен, что это сработает, но Виктор меня услышал. Он тут же передал мои слова Николаю, и они принялись за исполнение.

Я временно отключился от них, потому как приехал на очередной адрес. МолчаливыйКонстантин, похоже, вообще не заметил этого моего состояния. В отличие от Светланы, которая с утра устроила панику.

Я обслужил ещё один адрес, затем снова подключился к своему эфиру, и убедился, что мой клон (кажется, эту задачу взял на себя Николай) обо всем доложил главному врачу. Имена Станислава Валентиновича и Елены Александровны в разговоре не всплыли, но мой клон заверил главного врача, что разговор с виновниками проведен. Что касалось же заведующей регистратуры, то она повела себя некорректно, начав угрожать терапевтам. Сергей Георгиевич горячо поблагодарил меня и пообещал сейчас же вызвать Людмилу Владимировну на разговор.

Я приказал Николаю ждать меня в туалете, и занялся дальнейшими адресами. Уже на обратном пути я попытался связаться со своими клонами, но в этот раз они почему-то не отвечали. Так, что случилось? Не нравится мне это…

Добравшись до больничного комплекса, я увидел себя возле стационара. Так, наверное это Николай, он же и говорил с главным врачом. А рядом с ним… Пономарев, тот самый специальный агент!

Да что здесь происходит⁈

Глава 3

Я быстро прошмыгнул в поликлинику, пока никто не обнаружил это моё разделение. Прошмыгнул в туалет и начал дожидаться Николая. Тот пришёл через минут пять.

— Что это только что было? — строго спросил я у клона. — И где Виктор?

— Мы с Виктором соединились, — ответил Николай только на второй вопрос.

— Что это было? О чём ты говорил с Пономаревым? — повторил я.

— Поинтересовался, как его здоровье. И аккуратно узнал, когда он планирует уезжать из города, — как-то рассеянно ответил Николай.

— А зачем скрыл это от меня? Я не смог просмотреть ваш диалог твоими глазами, — проговорил я.

— Я…Случайно, наверное. Там всё равно не было ничего такого, — ответил Николай.

— Так, давай-ка соединимся, — строго приказал я.

Мы объединились, и я стал рыскать в воспоминаниях. Но они были заблокированы от меня.

— Так, Виктор, Николай, — снова позвал я клонов. Те незамедлительно появились.

— Что происходит? Почему от меня скрыты воспоминания о разговоре с Пономаревым? — спросил я.

— Михаил Алексеевич, я об этом ничего не знаю, — тут же ответил Виктор. — Мы с Николаем соединились сразу после допроса Людмилы Владимировны.

— Николай, ты их заблокировал? — спросил я другого клона.

— Наверное… Я случайно, — всё так же растерянно ответил тот.

— Разблокируй тогда! — не выдержал я.

— Хорошо, — кивнул тот, снова со мной соединяясь. Виктор же посмотрел на меня в ожидании команды.

— Ты тоже соединяйся, — кивнул я.

После этого я снова покопался в памяти и нашёл тот самый диалог. Николая расспрашивал Пономарева о самочувствии, головокружениях и обмороках. Тот отвечал, что всё стало гораздо лучше, и завтра его уже должны выписать. Тогда Николай осторожно поинтересовался, какие у Андрея Викторовича дальше планы, задержится ли он в городе. Тот ответил, что планирует остаться ещё на несколько дней, кое-что проверить.

Так, ну в принципе всё так, как мне и сказал клон. Почему же тогда у меня стойкое ощущение, что он мне наврал? Зачем надо было скрывать это из общей памяти? И вообще, почему он себя так странно вёл?

На эти вопросы ответов у меня не было. Может, я просто переутомил клона, слишком частыми заданиями? Да и за сегодня ему дважды пришлось менять лица. Кажется, он переносит это хуже, чем Виктор. Других объяснений у меня не было, поэтому я остановился на этом.

В этот раз я забрал свой мобильный телефон домой. Сколько можно уже оставлять его в кабинете. Дома я оставил его в комнате, а сам заперся в ванной и вызвал Виктора. Николаю я решил дать отдохнуть после всех этих приключений.

— Виктор, ты, кажется, говорил мне, что сможешь разобраться с телефоном? — спросил я у клона.

— Да, я помню все основы, — шёпотом ответил он, — где телефон?

— Лежит в комнате, возле окна. Давай, только аккуратно, — проговорил я ему. — Я пока схожу на тренировку. Часа хватит?

— Конечно, — кивнул тот, отправляясь в комнату.

Когда я вернулся домой, Виктор протянул мне мой мобильник.

— Готово. Удалил всю прослушку, почистил его, — обычным голосом проговорил он.

— Уверен? — спросил я, принимая телефон.

— Абсолютно, Михаил Алексеевич. Несколько раз перепроверил, — спокойно ответил тот.

— Спасибо, — улыбнулся я, — чаю хочешь?

— Нет, Михаил Алексеевич, спасибо, — отказался Виктор. — Устал за сегодня. Эти перевоплощения в других людей отнимают много сил. Николай вон спит в вашем сознании совсем без сил.

— Да, я так и подумал, что он просто вымотался сегодня, поэтому себя так странно вёл, — кивнул я, — тогда иди, отдыхай.

— Спокойно вам ночи, — проговорил Виктор, соединяясь со мной.

Я покормил котов и себя, и сам быстро вырубился после тяжёлого и насыщенного дня.

На следующий день был плановый выезд в село. На этот раз нас ожидало село Карповка.

Владимира всё ещё не выписали из стационара в областном центре, а потому нам предстояла поездка с новым для меня водителем, Максимом.

Про Максима мне много рассказывал Владимир. Молодой парень лет тридцати, низкого роста и очень худого телосложения. Со спины его можно было принять за подростка, а вот лицо у него выглядело гораздо старше его лет. По словам Владимира, Максим любил злоупотреблять алкоголем на выходных, но перед всеми поездками был чист.

Знаменит этот Максим был своим полным пренебрежением ко всем правилам дорожного движения. Скорости, с которыми он ездил на служебных машинах, были примерно такими же, как на гонках Наскар. Да и сами служебные машины он разбивал довольно часто. Увольнение ему не грозило из-за каких-то связей. Поэтому этот водитель творил всё, что хотел.

За любовь к быстрой езде с громкой музыкой остальные водители называли его «Безумный Макс». Но, несмотря на все эти черты характера, по словам Владимира, Макс был довольно-таки приятным в общении человеком.

За всё свое время работы мне предстояло ехать с ним впервые. В этот раз с нами снова ехала Алина из профилактики, Светлана и гинеколог Елена Вячеславовна.

Я подошёл к гаражам первым, и сразу же узнал нужного мне водителя, настолько точным было описание Владимира. Макс сидел в машине и качал головой под песню группы «Король и Шут», словно был на рок-концерте. Я постучал в окошко и сел к нему на переднее сидение.

— Привет! — прокричал он, одновременно убавляя звук. — Меня зовут Макс, я водитель!

Его стиль общения был довольно специфическим. Говорил он так, словно только что грибов наелся.

— Доброе утро! Михаил Алексеевич, терапевт, — я протянул ему руку для рукопожатия. — Первый раз с тобой еду куда-то.

— А, меня обычно в областной центр по всяким поручениям гоняют! Вот вчера, например, срочно вёз им какого-то клеща на экспертизу, — махнул он рукой.

Я кивнул. Исследование клеща на энцефалит и боррелиоз — сложный анализ, выполняющийся только в областном центре. И доставить клеща в лабораторию в этом случае нужно в кратчайшие сроки. Так что лучшей кандидатуры, чем Безумный Макс — не найти.

— Слушай, куда мы едем-то? — поинтересовался водитель, постукивая по рули в ритм продолжавшей играть музыке.

— В Карповку, на диспансеризацию, — ответил я, сам с удовольствием слушая композицию. Любовь к року объединяет.

— А, отлично. Домчим за двадцать минут, — проговорил Макс. С Владимиром этот путь у нас занимал минимум час в одну сторону.

— А чего ждём тогда? — не унимался Макс.

— Сейчас подойдут остальные. Мы же группой едем, — пожал я плечами.

— Ооо, а кто с нами? Симпатичные есть? — тут же ещё сильнее оживился Макс.

Я не успел ответить, потому что в этот момент как раз открылась задняя дверь машины, и на заднее сидение стала утрамбовываться Елена Вячеславовна. Лицо Максима надо было видеть. Такую смесь ужаса и обреченности я ещё никогда не наблюдал. Он со вздохом взглянул на меня, а я еле-еле сдержал смех.

Через пару минут подошёл, наконец, Алина и Светлана, и Макс заметно повеселел.

— Прекрасные дамы, надеюсь, вы готовы? — громыхнул он.

— Ох, какой приятный молодой человек. Я готова ко всему, юноша, — сладко пропела Елена Вячеславовна.

Лицо Безумного Макса стойко сохранило улыбку. Явсё-таки не выдержал, и поспешно отвернулся к окну, сдерживая приступы смеха. Весёлая будет поездка!

До села мы добрались действительно за двадцать минут. Макс гнал поистине на безумных скоростях. Уже в первую минуту пути наши дамы зажмурились, отказываясь открывать глаза до конца пути. Я же сидел и гадал, как наша служебная машина может так легко разгоняться до двухсот километров в час. Он её проапгрейдил, что ли?

Фельдшер Карповки уже дожидалась нас возле фельдшерско-акушерского пункта. Хотя, что уж там говорить, на медицинскую машину, примчавшуюся со скоростью двести километров в час под громкие песни русских рок-групп, вышло посмотреть полдеревни.

Безумный Макс лихо затормозил возле ФАПа, и женская часть нашей бригады поспешила скорее выйти из машины. Даже Елена Вячеславовна удивительно ловко выпрыгнула с заднего сидения. Хотя через минуту она уже позабыла о всех невзгодах, выведывая у фельдшера, будут ли нас сегодня кормить. Удивительный человек!

— Слушай, а вот у этой, которая с краю сидела, парень есть? — прошептал мне Макс, когда мы остались вдвоем. Ну, думал, что прошептал. Его шепот был погромче речи многих.

— У Алины? Не знаю, — пожал я плечами, — сам и спроси.

— Ну, так нельзя сразу в лоб-то. О, сколько у вас эта хрень длится по времени? — спросил водитель.

— Когда как, ну часа четыре в любом случае будет. Чаще всего даже дольше.

— Отлично, — обрадовался Безумный Макс. — Я пойду в лес, цветы нарву.

— Какие цветы в ноябре? — попытался я его остановить.

— Да хоть листья. Главное романтику создать, — ответил водитель, усмехнулся и направился в ФАП.

Диспансеризация прошла по вполне классической схеме. Очень сильно запомнился только один пациент, который пришёл ко мне самым последним. Точнее, даже не сам пришёл.

Сначала в коридоре раздались какие-то странные звуки, похожие на звуки борьбы. Спустя пару минут дверь в мой кабинет открылась, и я увидел хрупкую женщину. Которая изо всех сил втаскивала в кабинет мужчину, раза в три больше её самой по объёмам.

— Входи давай, ты же обещал мне, — кряхтела она, пытаясь справиться с непосильным грузом.

— Я обещал тебе «когда-нибудь», а не сегодня! — протестовал мужчина, упираясь о дверной косяк всеми конечностями. — Ты сказала мне, что сама хочешь пройти диспансеризацию. Я просто за компанию пришёл!

— Ты бы по-другому сюда вообще не пошёл! — ответила женщина.

— Так, что здесь происходит? — недоуменно спросил я, привлекая к себе внимания этой парочки.

— Ещё раз здравствуйте, Михаил Алексеевич. Я у вас сегодня уже была на диспансеризации. Теперь вот привела мужа, — поздоровалась женщина, всё ещё крепко держа мужчину.

Я вспомнил, что она действительно проходила у меня в самом начале.

— У него живот частенько болит после еды. Жалуется на тошноту и жидкий стул, — продолжила женщина.

— Не на что я не жалуюсь, пусти домой! — протестовал мужчина.

— Вы так врачей боитесь? — поинтересовался я.

Мужчина сразу же встрепенулся и поспешил ответить:

— Никого я не боюсь. Вас просто отвлекать не хочу.

— Если не боитесь, тогда присядьте и расскажите, что беспокоит, — предложил я. — Супруга подождет за дверью.

Женщина кинула настороженный взгляд на мужа, обещавший прибить его на месте, если он что-нибудь выкинет, и вышла за дверь.

— Я знаю, что вы мне посоветуете. Поэтому не хотел идти к вам, — признался мужчина, когда дверь за ней закрылась.

— Давайте по порядку, — распорядился я, — расскажите сначала сами, что вас беспокоит.

— Ну, всё как и сказала супруга. Боли в животе после еды, опоясывающего характера. Тошнота. Жидкий стул, неоформленный. Да у меня есть на руках и анализы свежие, и УЗИ брюшной полости. Делал в платном центре втайне от жены, — проговорил мужчина, протягивая мне бумажки.

— Сейчас посмотрю, — кивнул я, — только сначала займусь осмотром.

Я осмотрел живот, отметил незначительную болезненность в эпигастрии. Никаких патологических пульсаций в этот раз не выслушал. Затем углубился в чтение результатов.

— Ну что ж, по всем признакам — явный хронический панкреатит, — заключил я. — И, кажется, я понимаю, чего вы так боитесь в назначениях.

— Диету не хочу соблюдать, — кивнул мужчина. — Люблю я жирное, сил нет! Без сала жить не могу, я же здоровый мужик. Что мне, кашками теперь питаться?

— Я прекрасно вас понимаю. Но это, к сожалению, единственный способ избежать осложнений, — проговорил я.

— Ой. Да какие там осложнения, — махнул рукой мужчина. — Подумаешь, болит иногда. Переживу!

— Дело не только в этом, — ответил я. — При хроническом панкреатите ваша поджелудочная железа не вырабатывает должные ферменты для переваривания пищи. Таким образом, большая часть пищи не переваривается, отсюда и жидкий стул. Организм не получает нужных макро- и микроэлементов. СО временем это приводит к множеству осложнений. Включая и летальный исход.

— Даже так, — испуганно проговорил мужчина, — но как мне поможет диета?

— Диета помогает разгрузить поджелудочную железу, не давая ей слишком большой нагрузки, — объяснил я. — Также я пропишу ферменты, для облегчения переваривания. Грубо говоря. Мы посадим ваш орган отдыхать и восстанавливаться.

— Эх, ладно, — вздохнул пациент, — согласен я лечиться!

Я расписал ему лечение, и он покинул кабинет. Надеюсь, он сдержит своё слово.

Я тоже вышел из кабинета разведать обстановку. Елена Вячеславовна, ожидаемо, уже закончила свой прием. Светлана и Алина тоже выполнили все исследования.

— У нас закончились плановые люди? — спросил я у фельдшера.

— Должен был ещё мой муж подойти, — взволнованно ответила та. — Но что-то его нет. Он пошёл в лес с утра прогуляться, обещал ненадолго. А сейчас и телефон не берёт. Вдруг что-то случилось?

— Так, вы сходите домой, вдруг он там. Банально идти передумал, видел я сегодня такое, — проговорил я, вспоминая последнюю пару. — А я пойду в лесу поищу.

— А вы не заблудитесь? — спросила фельдшер.

— Нет, не переживайте. Если найдете его — звоните сразу, — ответил я. Хорошо, что успел разобраться со своим телефоном!

У ФАПа я встретил Безумного Маска с охабкой каких-то грязных листьев.

— Вы уже всё? — спросил он, гордо рассматривая свое творчество.

— Не совсем. Скажи мне. Ты в лесу мужчину не встречал никакого? — уточнил я.

— Нет. Да я и не ходил в лес, я так, в паре метров букет собрал и назад. Пошёл я тогда к Алине.

— Ну давай, — усмехнулся я.

Помощи я просить не стал, потому как меня самого трое. В лесу я разделился с Виктором и Николаем, и мы отправились на поиски.

Через какое-то время я уловил сигнал от Виктора. Переключившись на зрение своего клона, я увидел мужчину, лежащего на земле и держащегося за ногу.

— Меня он ещё не видел, — мысленно сообщил Виктор.

— Хорошо, оставайся на месте, и Николая тоже призови. Сейчас буду, — распорядился я, отключаясь от канала.

Интуитивно я быстро понял, куда идти, добравшись до нужной поляны минут за пять. Мы объединились, и я быстро направился к пациенту.

— Что у вас случилось? — спросил я, подходя к мужчине.

— Да вот, упал неудачно, — простонал он. — Нога болит, встать не могу. Телефон ещё дома забыл, как назло.

Я быстро осмотрел ногу. Так, без рентгеновского снимка сказать сложно, но похоже на перелом.

Я быстро оказал первую помощь, наложив шину из подручных материалов. Потом отзвонился фельдшеру, попросил прислать ко мне Макса с носилками, чтобы транспортировать пациента до больницы.

Через пять минут фельдшер прибежала в компании водителя.

— Боже мой, Вася, ну как ты так, — всплеснула она руками.

— Да всё нормально, не волнуйся, — постарался улыбнуться мужчина, явно испытывая боль.

Мы погрузили мужа фельдшера на носилки и доставили до машины.

— Как теперь, скорую помощь вызвать? — спросила она.

— Нет, сами довезём, — решил я. — Макс быстро ездит. Мы дольше машину ждать будем. Тем более, что опасности для жизни здесь нет.

— Но вы же все не поместитесь, — растерянно проговорила женщина.

— За дамами я вернусь позже, — ответил Макс, радуясь такому повороту событий. Кстати, букета из листьев у него в руках уже не было. Неужели Алина приняла столь необычный подарок?

Мы погрузили пациента и быстро доставили его в приемное отделение. Макс тут же умчался обратно в Карповку, а я занялся пациентом. Распорядился сделать ему рентгеновский снимок, а сам решил подождать в приемном отделении.

— Привет, Миша, — неожиданно раздался у меня над ухом голос Дани полицейского.

— Привет. Ты здесь каким судьбами? — поинтересовался я, пожимая ему руку.

— Да так, по работе. Слушай, ты что сегодня вечером делаешь? — быстро спросил Данила.

— Да пока не было планов. А что?

— Тогда жду тебя у себя. Есть повод отпраздновать, — радостно ответил полицейский. — Мы наконец-то поймали этого беглеца из лаборатории!

Глава 4

Так, стоп, я сейчас не ослышался? Данила сейчас смотрит прямо на этого беглеца из лаборатории, и утверждает, что его поймали. Возможно, я не один сбежал оттуда? Но тогда это слишком странное совпадение.

— Поздравляю, дружище! — произнес я. — Тогда конечно есть повод отпраздновать.

— Жду у себя дома в восемь вечера, — подмигнул Даня, и убежал по своим делам.

Так, надо постараться выяснить у полицейского как можно больше подробностей. По пути в гости я купил по паре бутылочек пива, чтобы не приходить с пустыми руками.

Даня уже ждал меня с накрытой поляной. Оперативник весь светился от радости.

— Миха, привет! Ну какая всё-таки удачная полоса в жизни началась. Сначала разобрались с вашей больницей, раскрыв попутно кучу мелких дел. Свернули целую, можно сказать, нарколабораторию. А теперь ещё и беглеца этого поймали, — затараторил Данила. — Нам выдали премию, многим сулят повышения. Я самый счастливый полицейский на свете!

Последняя фраза была сказана с таким блаженным выражением лица, что я не выдержал и расхохотался. Через мгновение Даня присоединился ко мне, и мы не могли перестать смеяться ещё минут десять.

— Я рад за тебя, — улыбнулся я, — расскажешь подробности? Или это государственная тайна?

— Расскажу, конечно, ты же мой друг, — ответил Данила. — В общем, взяли мы его сегодня. Изначально нам поступила информация о мужчине, появившемся в городе неизвестно откуда. Начальство поставило задачу проследить за ним. Этот Пономарев ходил по городу и всё что-то вынюхивал…

— Погоди. Ты сказал Пономарев? — удивленно перебил я его.

— Ну да. Пономарев Андрей Викторович. А что тебя удивляет? — спросил полицейский.

— Просто это мой пациент. Я клал его в стационар, — задумчиво ответил я.

Интересный поворот событий. Как они умудрились взять Пономарева? Если тот был каким-то специальным агентом. Что-то странно всё это…

— Ну да, он лежал в вашей больнице. Благодаря этому у нас появилось время для подготовки операции, — закивал Даня, не замечая моего задумчивого лица. — Короче, при задержании у него оказалось табельное оружие и какие-то документы с логотипом лаборатории!

— Он лежал у нас в больнице с оружием? — максимально удивленно спросил я.

— Ага, прикинь. Опасный чел, короче. Документы сейчас изучают наши эксперты. Пистолет тоже отправлен на баллистическую экспертизу. А сам Пономарев у нас в изоляторе временного содержания, — закончил Данила.

— А куда его потом? — с интересом спросил я.

— Ну в нашем городе судить его точно не будут. Скорее всего отправят в Москву, может вообще передадут другим структурам, — пожал плечами полицейский. — Давай лучше отмечать это дело!

Мы чокнулись бутылками с пивом и накинулись на еду. Точнее, накинулся Даня. Я же в какой-то момент стал плохо себя чувствовать. Начал испытывать сильное давление внутри себя. Чувство, будто внутри все разбухает, каждая клетка организма словно мешается другой.

Меня зашатало, и я кинулся на балкон, чтобы прийти в себя. Спустя пару минут это прошло. Так, нехороший какой-то признак.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил полицейский, появляясь за моей спиной.

— Да, просто душно стало что-то, — соврал я в ответ.

— Ничего себе душно. У тебя лицо так покраснело. Глаза вон кровью налились, я думал, ты сейчас сознание потеряешь! — выпалил Данила. — Ты ж всего глоток пива сделал.

— Да всё нормально, не волнуйся, — махнул я рукой.

Мы вернулись за стол и продолжили праздновать. Даня ещё некоторое время обеспокоенно поглядывал на меня, но я всем видом показывал ему, что со мной всё отлично.

— Слушай, — начал я, когда первый голод был утолен, — а можно мне его увидеть?

— Кого? — удивленно спросил Даня.

— Пономарева этого. До того, как его перевезут, хотя бы через решетку пообщаюсь с ним.

— Зачем он тебе? Ты же его и так уже видел, сам сказал, даже лечил, — недоуменно проговорил Даня.

— Да, но я лечил его как обычного пациента. А тут выяснилось, что это тот самый разыскиваемый подопытный. Неужели ты не понимаешь, насколько интересно его изучить с медицинской точки зрения! — эмоционально воскликнул я, чуть не уронив при этом недопитую бутылку.

— Ну, не знаю даже… — пробормотал Данила, автоматически ловя бутылку в полете.

— Я столько читал об этом статей. Изучил всю доступную информацию, — проговорил я. Как известно, лучшая ложь — та, в которой содержится капля правды. — И я просто обязан поговорить с ним хоть немного. В конце концов, я же, получается, помог вам его поймать.

— Хитрый ход, — усмехнулся Даня. — Хорошо, завтра приходи в шесть вечера в наше отделение. Устрою вам встречу. Скажу, что ему нужен осмотр врача, например.

— Спасибо, — улыбнулся я. Хороший парень этот Даня.

Мы ещё немного поболтали, и я засобирался домой, ссылаясь на завтрашний рабочий день. Даня не сильно и возражал, тоже заметно уставший от всех этих событий.

По дороге домой я снова испытал странный приступ, как я сам его назвал «распирания». Странно, не знаю ни одно заболевание, которое бы так проявлялось. Значит это как-то связано с моей суперспособностью, и явно с появлением нового клона… Если рассуждать логически, не беря в расчёт магию, то всё это связано с количеством клеток. При наличии у меня одного клона — Николая, все клетки крови увеличились вдвое. Особо я этого не ощущал, видимо организм привык за время тренировок в лаборатории. Виктор же появился позже, и значит, все клетки утроились. Из-за этого эти эпизоды плохого самочувствия. Если так дальше пойдёт, то самочувствие будет только ухудшаться.

С такими мыслями я и добрался до дома. Не успел я закрыть за собой дверь, как из меня чуть ли не насильно выскочили Николай и Виктор.

— Это плохая идея, даже не думай! — воскликнул Николай, подпрыгивая на месте от эмоций.

— Михаил Алексеевич, при всем уважении, зачем это? — спокойно спросил Виктор.

— Так, стоп! Что вы накинулись на меня, о чем речь? — устало проговорил я, проходя в комнату. Всё ещё приходил в себя после очередного приступа.

— Мы о твоей супер-идеи поговорить с Пономаревым! Взяли его и взяли, всё. Гуляем свободно, ни о чем не паримся! — воскликнул Николай.

— Так нельзя. Из-за нас может пострадать невинный человек, — покачал я головой.

— Он не невинный! Он приперся в больницу с пистолетом! Он поставил нам прослушку! — возмущался Николай.

— И он — наш шанс на спокойную жизнь, Михаил Алексеевич, — добавил Виктор.

— Клоны мои, так нельзя. Я думал, мы одинаково смотрим на такие глобальные вещи, — вздохнул я. — Нельзя просто переложить вину на другого и жить спокойно.

— Наверное, мы просто озвучиваем тебе то, в чем ты сам себе признаться боишься! — сердито ответил Николай, по привычке хватая в охапку мирно проходящего мимо кота.

— В любом случае, я отвечаю за все свои решения. И я решил, что поговорить с ним надо. Хотя бы чтобы узнать, как сложится наша дальнейшая жизнь, — отрезал я.

— Делай как хочешь. Но если тебя схватят — я сбегу из тебя, сделаю фальшивые документы и улечу в Тайланд, — ответил Николай.

— Звучит как давно продуманный план, — усмехнулся я. Николай обиженно посмотрел на меня, но потом не выдержал и рассмеялся. Даже сдержанный Виктор не сдержал улыбку, слушая этот план Николая.

Мы дружно поужинали и решили не соединяться на ночь. Я отправился спать, Николай засел на кухне, подчищая все свои тайники со сладостями, а Виктор принялся смотреть какой-то фильм на ноутбуке. Забавно всё-таки, он его сейчас посмотрит, а у меня останется в памяти весь сюжет.

На следующее утро мы соединились и отправились на работу. В голове у меня зрели очень амбициозные мысли: если как следует натренироваться расщепляться, так ещё и менять клонам внешность, можно их тоже утроить на работу в поликлинику. Учитывая мои знания, это будет ещё плюс два хороших врача, что явно скажется на качестве медицины нашего городка. А ещё троит заработную плату. И потом, если я сам научусь меня внешность, можно будет навестить родителей в облике Дмитрия, то есть старого себя. Просто сказать им, что я у них секретно.

В отличном расположении духа я отвел прием, сходил на общее собрание терапевтов, где устроил взбучку за нерациональное направление людей в дневной стационар, и отправился сам в дневной стационар. Сегодня планировалась одна новая пациентка, женщина восьмидесяти лет, направленная Дарьей Юрьевной.

Даша предупредила меня сразу после собрания, что отправила ко мне пациентку с неконтролируемой артериальной гипертензией. Неконтролируемой считается артериальная гипертензия, при которой не удается достичь оптимальных цифр давления после использования трех групп препаратов. Случай обещал быть интересным.

Пациентка уже ждала меня в кабинете врачебного приема. Милая женщина, укутанная в белый шерстяной платок и в больших валенках на ногах. Пожилые люди гораздо чаще мерзнут. Это связано с ухудшением периферического кровоснабжения, грубо говоря кровь хуже поступает в руки и ноги.

— Добрый день, Михаил Алексеевич. Дашенька предупредила меня, что здесь очень хороший доктор, — улыбнувшись, произнесла женщина.

— Добрый день. Рассказывайте, что беспокоит, — кивнул я.

— Да давление замучало, будь оно неладно! Скачет и скачет. Я все таблетки уж горстями пью, а оно никак не успокоится, — вздохнула пациентка.

Я открыл медицинскую карту и изучил назначения, которые Даша давала пациентке. Так, все стандартные комбинации препаратов, причем в правильных дозировках. Так, теперь анализы… Дарья Юрьевна ответственно подошла к этой пациентке, проверив её на все другие причины повышенного давления: проблем с почками, надпочечниками, щитовидной железой не было.

— Тяжёлый физический труд, частые стрессы? — поинтересовался я.

— Да что ты, милый, какой труд! Ничего тяжелее спиц и мотка шерсти в руках не держу, — махнула рукой женщина. — И стрессов нет никаких.

— Может, какие-нибудь семейные проблемы? — осторожно спросил я. Всё-таки стресс — тоже одна из самых частых причин артериальной гипертензии. Часто пожилые люди уверяют, что стресса нет, а сами сидят каждый день и ждут, например, звонка от детей, которые забывают про своих стариков.

— Точно, — кивнула пациентка, — с мужем вдвоем живём, пятьдесят лет уж минуло, душа в душу. Сына отличного воспитали, он у вас работает водителем, Костик мой. Навещает регулярно и все тащит продукты нам.

Ого, так это мать молчаливого Константина. Сложно представить его в роли заботливого сына — для всех он кажется таким нелюдимым, никогда не распространяется про свою жизнь.

— Давайте я вас осмотрю, — сказал я, доставая тонометр. Так, давление даже сейчас сто семьдесят на девяносто пять. При этом жалоб на головную боль, например, нет. Значит, сосуды пациентки уже привыкли к такому давлению.

Многие пациенты считают это нормой, говоря при этом «это моё обычное давление». Но это не совсем правильно. Нагрузка на организм всё равно идёт довольно сильная, и такое давление может привести к массе осложнений. Если его не контролировать.

Так, если все другие причины артериальной гипертензии мы исключаем — значит, нужно просто подобрать нужные препараты. Этим мы и займемся в дневном стационаре. Начнем, пожалуй, с одной моей любимой нетипичной схемы…

Я расписал назначения и отправил пациентку к постовой медсестре для завершения оформления. Понаблюдаю её подольше, одна из схем точно должна помочь.

Я провел обход и завершил все дела в дневном стационаре. Потом отправился на вызовка — сегодня их было немного.

— Йоу, Миха, а я опять сегодня с тобой! — окликнул меня у гаражей голос Безумного Макса.

— Привет, — кивнул я, радуясь такому повороту. С Максом я справлюсь с вызовами раза в два быстрее, и точно успею к Пономареву.

— Она короче клюнула на букет, прикинь, — посвятил он меня, лихо выруливая на проезжую часть.

— Алина из профилактики? — удивился я. Девушка не производила впечатления романтичной особы.

— Ага-ага. Выкинула его на моих глазах обратно в лес и фыркнула, — радостно закивал водитель. Странные у него понятия о «клюнула».

— И это всё? — уточнил я.

— Ну, глазки-то у неё блестели! Понравилось же, наверняка, — оптимистично заключил Безумный Макс. — Ну, выходи. Первый адрес.

Ого, я и не заметил, как мы долетели до первого вызова. Такими темпами я справился за кротчайшие сроки, и мы вернулись в поликлинику вовремя. Всё складывается отлично!

Я забежал к себе в кабинет переодеться. Светланы уже не было, но на моем рабочем столе я обнаружил записку. «Я буду ждать звонка» написала моя медсестра. Ох, Николай, что же ты творишь.

Ладно, разберусь позже. Я отправился в наше отделение полиции. По дороге успел словить ещё один приступ «распирания», который длился, на этот раз, минут пять. Еле-еле пришел в себя, и добрался, наконец, до полицейского участка.

Меня провели в специальную комнату допроса, и через пять минут ко мне привели Пономарева.

— У вас минут десять, общайтесь, — подмигнул мне Даня, и скрылся за дверью.

— Добрый день, Михаил Алексеевич, — первым поздоровался Пономарев, внимательно смотря мне в глаза.

— Добрый день, — кивнул я, — не удивились, что я к вам пришел?

— Совсем нет, — усмехнулся тот, — вы ведь действительно хороший врач. Наверняка испугались за мое здоровье.

— А были снова приступы? — тут же спросил я.

— Нет, — покачал он головой, — самочувствие благодаря вам отличное. Голова не кружится, всё отлично. Только теперь мне здоровье не пригодится.

— Я на самом деле не только про это пришёл спросить, — осторожно проговорил я.

— Понятное дело. Пришли узнать, как же так, специальный агент и за решёткой, — усмехнулся Пономарев.

— Ну да. Как вас вообще поймали. И почему вы не воспользовались своими связями? — недоуменно спросил я.

— Вы слишком доверчивый человек, доктор, — ответил Андрей Викторович. — Хотя все выглядело именно так.

— О чем вы? Расскажите, раз вас все равно поймали, — заинтересованно проговорил я.

— Любые документы можно подделать, — пожал тот плечами. — Чтобы облегчить себе задачу.

— Так вы не специальный агент? — спросил я.

— В точку, — усмехнулся мужчина. — Я настоящий отец этого беглеца. И хотел его найти.

В моей голове внезапно вспыхнуло воспоминание. Все тесты в лаборатории, все научные эксперименты… И куча людей вокруг. Управляет которыми — этот самый Пономарев. «Отец»… Один из главных учёных. Один из моих создателей.

Прямо сейчас передо мной сидит человек, который может помочь мне разобраться в своих силах! И одновременно человек, который испортил мне жизнь. Из-за которого я прячусь здесь с чужим лицом и мучаюсь от приступов. Что же мне делать?

В любом случае, я не могу просто оставить его здесь. Это такой шанс всё выяснить! Значит, надо придумать, как его отсюда вызволить.

— Предлагаю договор, — произнес я, наконец. — Я помогаю вам сбежать отсюда. А вы рассказываете мне всё, что знаете об этом эксперименте.

— Вы с ума сошли, Михаил Алексеевич? — удивился Пономарев. — Даже если это у вас и получится, зачем вам это?

— Причины вам знать не обязательно, — отрезал я.

— А как у вас вообще это может получиться? — недоумевал тот.

— Это тоже не ваше дело, — пожал я плечами.

— Хорошо, а что мешает мне просто рассказать полицейским про ваше заманчивое предложение?

— Вы сами уже давали ответ на этот вопрос, — спокойно ответил я. — Я — уважаемый врач, на хорошем счету. Вам банально никто не поверит.

— Логично, — задумчиво протянул Пономарев. — Но мне терять нечего, я согласен.

— Тогда ждите, — усмехнулся я, покидая комнату для допроса.

В коридоре меня поймал Данила.

— Ну что, поговорил с ним? — заинтересованно спросил он. — Больше шанса не будет, машина за ним прибудет через три дня.

— Поговорил, — кивнул я, — ничего интересного не выявил.

— Эх, да фигня это все, а не эксперименты, — махнул Даня рукой, — я побежал, работы много.

Мы попрощались, и я отправился домой. Итак, у меня есть три дня. За это время нужно окончательно решить, хочу ли я вытащить Пономарева. И если хочу, то как это сделать.

Добравшись до дома, я решил устроить собрание.

— Клоны, общий сбор! — громко позвал я своих я. Виктор и Николай незамедлительно появились, но отсылку не оценили.

— Я в шоке! Теперь ты его ещё и вытащить из тюрьмы хочешь! Пойти на преступление! — накинулся на меня Николай.

— Это наш реальный шанс узнать про наши силы, — ответил я. — Научиться их контролировать, и использовать по полной. Ты же прекрасно знаешь, какие приступы меня начали преследовать.

— Мы можем и сами всё это изучить. Без всяких Пономаревых. Как мы с тобой до этого и делали, — ответил Николай.

— А прокачка наших сил? Сегодня с утра я продумал столько планов, как их можно использовать. Да вообще, все ответы на наши вопросы может дать Пономарев, — ответил я.

— Сами и прокачаем. Всё у нас получится, — отмахивался Николай. — Виктор, а ты чего молчишь.

— Обдумываю, — спокойно произнес Виктор. — Михаил Алексеевич прав. Нам нужен этот ученый.

— Эй, ты чего? — возмутился Николай. — Вчера ещё по-другому говорил!

— Я всё обдумал. Михаил Алексеевич прав, — повторил Виктор.

— Надо придумать, как его оттуда вытащить, — задумчиво произнес я, — и не сесть за решетку самим.

— Мое мнение никому неинтересно, значит, — буркнул Николай, — тогда пообщайтесь без меня.

С этими словами он соединился с Виктором. Тот вопросительно посмотрел на меня.

— Соединяемся, я всё должен обдумать, — кивнул я.

После объединения я прилег на диван. Мысли витали по кругу, и никак не получалось сосредоточиться. Казалось, будто кто-то из клонов мешает мне думать. Не удивлюсь, если это Николай вредничает. В итоге я сам не заметил, как уснул.

Среди ночи меня внезапно разбудил звонок Ирины Львовны, фельдшера из села Красная Звезда.

— Михаил Алексеевич, простите, что среди ночи звоню. У нас ЧП, — взволнованно проговорила она в трубку.

— Что случилось? — сразу же проснулся я.

— Кто сегодня в вашем стационаре дежурит? — спросила фельдшер.

— Кажется, Дарья Юрьевна. А что случилось?

— У нас прошло какое-то нашествие змей, — быстро проговорила Ирина Львовна, — покусали пять жителей, включая меня. Мы срочно едем в стационар.

Покусало пять змей… Но ведь фельдшер говорила, что змеи так просто не нападают на людей. Что-то странное.

Я вспомнил, как в том самом селе Николай отправился гулять в лес, и его укусила змея. А потом мой взгляд переместился на мирно спящих Дымка и Тумана.

Клонирование от взаимодействия с кровью. Это не пять змей, это пять клонов одной змеи! Ох ты ж…

Глава 5

Я похолодел от осознания масштаба катастрофы. Из-за моего клона змея клонировалась на несколько. Кто знает, сколько их там вообще может быть. А если с этими укусами людей тоже случайно передалась эта способность?

Самое главное, прямо сейчас я это никак не решу. В деревню не доберусь, просто времени нет. Так, по крайней мере надо заняться пациентами.

— Ирина Львовна, я тоже сейчас подойду в стационар, — быстро проговорил я в трубку фельдшеру.

— Спасибо, Михаил Алексеевич. Встретимся в приемном! — ответила та, и повесила трубку.

Я быстро начал собираться, попутно размышляя о дальнейшем плане. Надо в любом случае как-то попасть в это село. Только вот что делать с этими клонами? Если их даже всего пять, найти и перебить их будет сложно. А если на змеях это отразилось как-то по-другому?

Я долетел до стационара минут за десять. Четверо пациентов и сама Ирина Львовна уже были там. Даша суетилась, уже осматривая первого мужчину.

Хорошо, что я пополнил тогда запасы сыворотки в стационаре! На всех должно хватить.

Я без лишних слов кивнул Дарье Юрьевне и принялся за осмотр Ирины Львовны. Змея укусила ту в руку, но фельдшер успела быстро провести все необходимые мероприятия. Так, ничего серьезного, но рука, конечно, болеть ещё будет какое-то время.

— Я не понимаю, как это вообще случилось, — проговорила фельдшер, пока я занимался её раной. — Змеи у нас кусают очень и очень редко, если им угрожает опасность. А эти дикие какие-то! Они приползли в деревню, в разные дома. И целенаправленно покусали людей! Звучит, как фантастика, но это правда.

Это очень интересное замечание. Получается, при клонировании у змеи произошли какие-то инстинктивные сдвиги. Клоны приобрели агрессию и патологическое желание нападения. Эти змеи покусали людей. Но, вполне возможно, в лесу ещё остались клоны, нападающие на других животных.

Теперь мне ещё больше хочется, чтобы ученый Пономарев все это мне объяснил!

Я закончил с фельдшером и перешёл к другой женщине, которая со стоном держалась за ногу.

— Показывайте, — скомандовал я ей, не тратя времени на лишнее приветствие.

Та задернула штанину, и я увидел очень и очень странную картину. Голень вся покраснела и отекла, а укуса было как минимум четыре.

— Сколько на вас змей напало? — спросил я, принимаясь за раны.

— Одна, — простонала женщина, — бешенная какая-то. Несколько раз укусила, пока я ей головы не смогла раздавить.

— Как это? Одна змея просто начала кусать вас как бутерброд? — недоверчиво спросил я.

— Я вам больше скажу. Одна змея приползла в мой дом, пока я спала. Залезла в кровать и начала грызть мне ногу, — выдохнула пациентка.

А это уже точно за гранью реальности. Что вообще не так с этими змеями? Почему такой реакции не было, например, у Дымка и Тумана? С этим точно нужно разобраться.

С пациентами мы с Дашей провозились до самого утра. Тяжёлых состояний не было, но часть пациентов мы всё равно положили в стационар. У некоторых банально от стресса давление начало подниматься.

Фельдшер Ирина Львовна наотрез отказалась ложиться, ссылаясь на нежелание оставлять свое рабочее место. Мы договорились быть на связи, и она уехала в деревню на такси.

Я же отправился на прием, размышляя об этом случае. Надо устроить внеочередной выезд в село Красная Звезда, желательно завтра же. После приема я решил поговорить об этом с заведующей.

Прием отметился одним интересным случаем. В середине приема в кабинет зашла молодая красивая девушка, без верхней одежды, но в шапке.

— Добрый день, слушаю вас, — привычно проговорил я.

— Добрый день, — кивнула девушка. — У меня странная проблема, но никто не может помочь. На вас последняя надежда.

— В чем проблема? — поинтересовался я.

В ответ девушка вздохнула и сняла шапку. На затылке и висках были видимы залысины, практически без волос. Выглядело это даже жутковато. Особенно на фоне роскошных темных длинных волос на остальных частях головы.

— Я знаю, что вы скажете, — начала быстро говорить пациентка, не давая мне вставить ни слова. — К дерматологу отправите? Так уже у троих была, и у вашего в поликлинике, и у двух платных. Анализы сдавала какие только можно — всё в норме. Гормоны все в норме. У гинеколога была — всё в норме.

— Как давно это появилось? — смог я, наконец, задать вопрос, прерывая её речь.

— Пять месяцев назад, — ответила девушка. — Стрессов никаких не было, наоборот, всё хорошо складывалось в жизни. Я вот папку вам принесла, со всеми своими обследованиями и лечением.

Я просмотрел все анализы, которые девушка успела сдать за это время. Действительно, ни одного, даже незначительного отклонения.

— Лекарственные препараты принимали какие-нибудь за пару месяцев до начала выпадения волос? — спросил я.

— Нет, ничего такого. Гормональные контрацептивы тоже не пила, и не бросала пить, — ответила девушка, сразу опережая мой следующий вопрос. Видимо, это уже спрашивали предыдущие специалисты.

— Резкая потеря веса была?

— Тоже нет, — покачала она головой. — Всё было прекрасно.

— Хорошо, — кивнул я, — что именно было прекрасного в тот период?

— В каком смысле? — не поняла пациентка.

— Ну, просто расскажите, что именно произошло. Вы же уже несколько раз повторились, что всё складывалось хорошо.

— Познакомилась с отличным парнем, — пожала она плечами. — Из вашего города. Нашла здесь очень хорошую работу. Переехала, у нас всё сложилось. Начали жить вместе.

— А родные, родители, друзья остались в предыдущем городе? — уточнил я.

— Подруга лучшая живет в Москве. Родители остались в том городе, но из-за этого я не переживаю, если вы об этом, — ответила пациентка. — Общаемся регулярно, видимся по возможности. До Владивостока, конечно, далеко отсюда, но мы справляемся. Им важно, чтобы я счастлива была.

— Вы из Владивостока?

— Да, — кивнула девушка. — А это имеет какое-то значение?

— Конечно. Смена часовых поясов, вот в чем причина, — кивнул я.

— Из-за переезда начали выпадать волосы?

— Именно. Выпадение волос, или алопеция, бывает нескольких видов. У вас наблюдается диффузная, или гормонально-независимая форма. Одной из её причин является как раз смена часовых поясов, — объяснил я.

— Я бы и не подумала… Так подождите, то есть чтобы это вылечить, надо вернуться домой? Но у меня здесь всё так хорошо сложилось…–расстроено проговорила пациентка.

— Нет, так радикально мы поступать не будем, — покачал головой я. — В университете я много изучал эту тему, так что смогу подобрать вам лечение. И придётся походить в поликлинику на физиопроцедуры.

— Куда угодно, лишь бы помогло! — воскликнула девушка.

— Только хочу сказать сразу, новые волосяные фолликулы мы с вами взрастить не сможем, — предупредил я. — Мы остановим выпадение волос и простимулируем рост новых, из спящих волосяных луковиц.

— Из каких луковиц? — не поняла пациентка.

— У каждого человека волосы растут из волосяных фолликулов. Участвуют при этом из них лишь тридцать процентов, остальные находятся в спящем состоянии. При алопеции они начинают отмирать, из-за этого происходит выпадение волос. Количество этих фолликулов заложено генетически, поэтому воссоздать новые мы не сможем. Но спящие пробудим, как раз с помощью физиопроцедур, — объяснил я.

— Я поняла! Это как с электроэпиляцией! — обрадовалась пациентка. — Там тоже сначала волосы только сильнее расти начинают. Потому что спящие волоски пробуждаются.

— Да, всё верно, — улыбнулся я, расписывая лечение.

— Это точно самый лучший город на земле. Любимая работа, любимый парень, а теперь ещё и самый любимый врач, — проговорила девушка, забирая назначения. — Спасибо вам!

— Рад помочь.

Воодушевленная девушка выпорхнула за дверь. В очередной раз я поймал себя на мысли, как же мне нравится моя работа. Просто за возможность вот так помогать людям.

После приёма я отправился к Тамаре Павловне, заведующей терапевтическим отделением поликлиники.

— Добрый день, Тамара Павловна, — поздоровался я, входя к ней в кабинет.

— Добрый, Михаил Алексеевич. Что стряслось? — лениво спросила она, с явным удовольствием отрываясь от каких-то бумаг.

— Хочу организовать внеочередной выезд в село завтра.

— В какое? — поинтересовалась заведующая.

— В Красную Звезду. Наша бригада уже была там, но село очень большое, и за один раз не получилось провести диспансеризацию достаточному количеству населения, — решительно ответил я.

— Без проблем, поезжайте, — неожиданно легко согласилась она.

Благодушное настроение. Или…

— Только за это сделайте мне отчёт в министерство, — добавила она, протягивая свою папку с бумагами. — А то у меня сегодня вообще не рабочее настроение.

А вот и подвох. Но не такой сильный, как мог бы быть. Посажу за эту работу Виктора, он отлично справляется с бумажной волокитой.

— Конечно, — усмехнулся я, — равноценный обмен.

— И не ерничайте! — буркнула Тамара Павловна.

Я усмехнулся про себя и отправился в дневной стационар. Там я засадил в свой кабинет Виктора с бумагами, а сам занялся приемом. Четко и слаженно мы выполнили все рабочие дела, и я отправился домой.

Предстояло до завтра решить очень важный вопрос. Поэтому дома я снова объявил общий сбор клонов.

— Как будем решать эту ситуацию? — спросил я у своих напарников.

— А зачем её решать? Подумаешь, на пару змей в мире больше стало, — беспечно ответил Николай.

— Их стало больше из-за тебя и твоей выходки в лесу, — строго ответил я. — И они покусали невинных жителей.

— Как-то агрессивно покусали, Михаил Алексеевич, — добавил Виктор. — У той женщины было много ран на ноге. Обычные змеи так себя не ведут.

— Вот именно, — кивнул я, — поэтому перед завтрашним выездом в Красную Звезду надо что-то придумать.

— Идея, которая засела в твоей голове, безумна, — буркнул Николай. — Хочешь научиться контролировать других клонов, основываясь на том, что они мутировали из-за нашей крови.

— Именно. Поэтому сегодня мы будем тренироваться на Дымке и Тумане, — ответил я.

— Давайте пробовать, Михаил Алексеевич, — тут же кивнул Виктор. — Надо пробовать каждому из нас. Сила может быть у любого.

— Если она вообще есть, — снова пробурчал Николай, неохотно поднимаясь с кресла. — Давайте начнем мучать бедных котов.

Первым вызвался Николай. Он подошёл к ничего не подозревающим Дымку и Туману, и начал громко приказывать им «сидеть». Максимум, чего он добился, так это кошачьего взгляда, полного презрения. Только коты могут так смотреть на человека.

Следующим попробовал Виктор. Его попытки тоже не увенчались успехом.

Настала моя очередь. Я сконцентрировался, постарался максимально сосредоточить на своих мыслях, и отдал котам приказ «встать на лапы». Сначала один, а потом второй кот медленно поднялись на лапы и посмотрели на меня. Сработало!

— Сработало! — воскликнул удивленный Николай. — Ты Юрий Куклачев!

— Михаил Алексеевич, у вас получилось! — поддержал Виктор.

Я ослабил концентрацию, и коты ошарашенно убежали на кухню. Видимо, чтобы их больше не трогали.

— Это довольно-таки трудное занятие, — проговорил я. — Но, кажется, я смогу отдать приказы всем клонам змей.

— А мы их перебьем, — кровожадно добавил Николай, — операция «Гадюка» началась.

Я ещё немного потренировался, убедился, что это получается. Виктор был неподалеку, что-то читая в интернете. Николай же торчал на кухне, в своем любимом месте в этой квартире.

Наконец мы соединились, и я отправился спать. Завтра день обещал быть интересным.

С утра я собрал свою выездную бригаду, и отправился в гараж. Гинеколог в этот раз отказалась от выезда, заявив, что у неё приемный день. Алине из профилактики деваться была некуда, но шла она с очень недовольным выражением лица. Только Света пребывала в прекрасном расположении духа, невзначай задевая меня рукой во время движения.

— Йоу, всем привет! — громыхнул голос Безумного Макса. — Вы по мне соскучились?

— Безумно, — ответила Алина, посылая водителю самый уничижительный взгляд из своего арсенала. Того это, правда, мало смутило.

— Едем в село, йухууу, — бодро воскликнул он, садясь в машину и включая музыку.

Алина вздохнула, и забралась на заднее сидение. Света, чуть помедлив, отправилась к ней. Я тоже поспешил забраться на переднее сидение, и мы отправились в путь.

По пути я раздумывал о том, что нужно придумать способ вытащить из тюрьмы Пономарева. Он всё еще остается единственный, кто может хоть что-то знать про эти силы. И как-то помочь их контролировать. Николай в чем-то прав, тренировками мы и сами можем научиться их использовать. Но всё-таки главный ученый проекта поможет сделать это быстрее.

Ирина Львовна была предупреждена о нашем визите, а потому успела найти новую партию пациентов для диспансеризации. Среди стандартных жалоб на давление и боли в позвоночнике среди пациентов выделился один мужчина, пришедший в самом конце диспансеризации.

— Добрый день, — поздоровался он, присаживаясь на стул.

— Добрый день. Что-нибудь беспокоит? — задал я стандартный вопрос.

— Да. Очень сильно, — шепотом ответил мужчина.

— Что именно? — уточнил я.

— А вы смеяться не будете?

— Нет, конечно. Я врач, — спокойно ответил я.

— Просто я никогда не говорил никому про это. Я очень стесняюсь. Но это, наверное, надо как-то лечить, — так же шепотом проговорил пациент. — И я решился прийти к вам. Вас так хвалят в нашей деревне.

— Давайте перейдем к сути проблемы, — мягко направил я его.

Мужчина вздохнул, поднес пальцы к уху и ловким движением затолкал ухо в слуховой проход.

— Вот, видите! — произнес он с отчаянием в голосе.

— Вижу, — кивнул я. — А что беспокоит?

— Вы же обещали не смеяться! Меня это и беспокоит! Моё ухо почти без хрящей, это же ненормально, — выкрикнул пациент.

— Слух сохранен? — уточнил я.

— Да, я прекрасно слышу. Но надо что-то с этим делать, — яростно ответил пациент.

— Успокойтесь и послушайте. Это называется микротия, то есть недоразвитие ушного хряща. Оно бывает разных степеней. У вас самая лёгкая, первая степень, не проявляющаяся никакими нарушениями. Её надо просто оставить в покое и всё. — спокойно проговорил я.

— А если жена узнает? — испуганно спросил пациент. — Что я неполноценный?

— Вы абсолютно полноценный человек. Различного рода деформации встречаются у каждого второго человека, у всех разные. Вы же, например, не посчитаете неполноценным человека, у которого нет зубов мудрости?

— Нет, — покачал мужчина головой.

— Ну вот. Вам не о чем беспокоиться, правда, — заверил я его.

— Ох, а я так переживал, — заметно успокоился мужчина. — Скрывал, даже волосы длинные одно время носил.

— Со стороны это тоже никак не заметно, если только не будете сворачивать уши в трубочки, — проговорил я. — Так что с вами всё в порядке.

— Спасибо, доктор! — эмоционально выкрикнул пациент, выскакивая за дверь. Не знаю, куда он так поспешил, но рад, что мне удалось ему помочь. Самая быстрая медицинская помощь в моей жизни.

Я закончил прием и, оставив свою команду возле машины, направился в лес. Предстояла главная миссия этого выезда.

Зайдя внутрь леса, я разъединился с Виктором и Николаем. Предполагалось, что я буду призывать клонов змей, а мои собственные клоны — с ними разбираться. Я сосредоточился и начал операцию.

Очень скоро я почувствовал в лесу змеиных клонов. Вот только их оказалось не пять, и не десять. Их было сотни. Сотни змеиных клонов, которые продолжали делиться даже сейчас.

И, почувствовав мой призыв, они все устремились к нам.

— Николай, Виктор, — проговорил я как можно спокойнее, — на нас ползут сотни гадюк.

Глава 6

Я ощущал присутствие змей, готовящихся на нас напасть. Я чувствовал их агрессию, какое-то патологическое желание убивать. Даже не просто укусить, а именно убить. Они не слушались меня, не выполняли приказы. Даже наоборот, мой призыв сработал на них как красная тряпка — они поняли, что я здесь.

— Как это ползут? — спросил побледневший Николай. — Прикажи им, чтобы соединились.

— Они не слушаются… Они продолжают клонироваться, и, кажется, этот цикл у них бесконечен, — ответил я, снова пытаясь сосредоточиться.

— Несколько уже здесь! — воскликнул Николай, сражаясь ножом с парочкой особо быстрых гадюк.

— Михаил Алексеевич, сосредоточьтесь. Вам надо отдать им приказ, — удивительно спокойным голосом произнес Виктор, до этого молча стоявший рядом.

Я сконцентрировался, мобилизовав все силы организма. Закрыл глаза, стал искать в себе эту силу. Её словно что-то заблокировало, мне никак не удавалось воспользоваться ей. Новая попытка не увенчалась успехом.

— Миша, они нас уже окружают! — послышался рядом истошный вопль Николая.

И в этот момент сила открылась. Я почувствовал прилив энергии, и со всей силы заорал приказ:

— Соединяйтесь!!!

Змеи остановились, и начали послушно сливаться воедино. Когда популяция сократилась до нескольких штук, я приказал им самоликвидироваться. Картина вышла не из приятных.

Наконец, я почувствовал, что агрессивных змей в лесу больше нет. Одновременно с этим, у меня не осталось сил, и я устало опустился прямо на землю.

— Миша, ты как? — обеспокоенно спросил Николай, присаживаясь рядом.

— Без сил, — усмехнулся я, — но главное, что сработало.

— Это было шикарно, Михаил Алексеевич, — проговорил Виктор, присаживаясь с другой стороны.

Я пару минут перевёл дух, а потом соединился с клонами и вернулся к машине.

— О, Миха, а я думал, ты в лесу заблудился! — воскликнул Безумный Макс, когда я появился у машины. — Но не мог отправиться на поиски и оставить прекрасных дам в этом царстве змей.

Алина закатила глаза и выдохнула, всем своим видом показывая желание мгновенной смерти водителю.

— Ну что, едем назад? — как ни в чем не бывало уточнила Света, которая явно не поняла, что произошло.

— Поехали, — кивнул я, первым садясь в машину.

На обратном пути я обдумывал произошедшее. Меня очень сильно волновал вопрос, откуда у змей возникла агрессия? Не свойственная для них. Может, такая есть и у меня? Агрессия, которую вживляли для становления суперсолдатом. Просто она не проявилась.

Но я не могу быть уверен, что она и не проявится. А ведь я работаю с людьми. Мне бы не хотелось вредить моим пациентам.

Поэтому мне точно нужно вызволить Пономарева. Чтобы он научил меня пользоваться моими силами и полностью контролировать их. Чтобы я разобрался со своими приступами, которые стали возникать всё чаще.

— Миха, а ты чего такой задумчивый? — вдруг вывел меня из раздумий бодрый голос Безумного Макса. — Лешего в лесу нашел?

— Нет, только Бабу-ягу, — усмехнулся я.

— А вы знаете, — вдруг вклинилась в наш разговор вено молчавшая Светлана, — что этих персонажей совсем нельзя сравнивать.

— Нашли о чем поговорить, — буркнула Алина, раздраженно уставившись в окно.

— Расскажи, Свет, — заинтересованно проговорил я. Лучше уж я буду разговаривать о лешем, чем ломать голову над всеми этими змеями.

— Леший — это персонаж славянской мифологии, — с готовностью начала Светлана. — Он дух и хозяин леса. Может принимать форму растения или животного. Леший заботится о лесе, и всех населяющих его животных. Славяне считали его справедливым защитником леса, который не вредил людям просто так, а просто защищал свою территорию.

— Крутяк, я теперь фанат лешего! — тут же воскликнул водитель, который даже заглушил вечную музыку в машине, чтобы послушать Светлану.

— А Баба-яга? — спросил я.

— А Баба-яга — это персонаж уже фольклора, — ответила Света. — В основном сказок. Уродливая старуха, владеющая магией и волшебными предметами. Хотя стоит отметить, что образ её был разный у восточных и южных славян. Тот, к которому мы все привыкли — это именно образ в фольклоре восточных славян. Именно там привычная всем нам Баба-яга со ступой, метлой и избушкой на куриных ножках. У южных же славян это просто старая женщина с деревянной ногой. И почти всегда это — отрицательный персонаж.

— Ты очень интересно рассказываешь, — улыбнулся я. Света тут же поспешила покраснеть.

— Ещё отмечу, что леший — это представитель низшей славянской мифологии, — поспешила добавить она, радуясь моему одобрению — А есть ещё высшая. К ней относятся Перун, Велес и прочие славянские боги.

— Всё равно я фанат лешего, — заключил ничего не понявший и вечно неунывающий Безумный Макс. Все дружно рассмеялись, и не прекращали смеяться до конца дороги.

Мы вернулись в поликлинику, и я решил подняться к себе в кабинет, чтобы доделать кое-какие дела.

Возле входа меня поймала фельдшер Краснопеева. Которая, судя по всему, поджидала меня здесь уже довольно давно.

— Привет. А ты что это совсем про меня забыл? — капризно спросила она.

— Привет, Марина. Не забыл, просто работы очень много, зашиваюсь, — честно ответил я.

— Ну так завтра суббота. У тебя выходной, у меня тоже. Может сходим куда-нибудь?

— Завтра посмотрим, — улыбнулся я.

— Ну вот, всегда ты так, — надула губки девушка. — А я уже и фильм нам на завтра в кинотеатре нашла.

— Марин, я очень постараюсь завтра с тобой сходить. Я позвоню. А сейчас мне надо бежать, — мягко сказал я ей.

— Буду ждать! — крикнула она вдогонку.

На первом этаже поликлиники меня подловил невролог Совин.

— Михаил, привет, — кинулся он ко мне. — Тебя можно поздравить?

— Привет. С чем на этот раз? — усмехнулся я.

— Не знаю, — беззаботно пожал плечами невролог. — Эта фраза каждый раз срабатывает, и ты мне что-то рассказываешь.

— Да ты и сам обычно в курсе всего, — пожал я плечами. — Не знаю правда, как тебе это удается.

— Секрет фирмы, — гордо ответил невролог. — Но вообще я тебе хочу сказать спасибо.

— За что? — удивился я.

— Та история с больничными. Ты не выдал меня главному врачу. Как и не выдал Станислава Валентиновича. И Елену Александровну, хотя уж её бы я точно не стал жалеть, — фыркнул Совин.

— Со Станиславом Валентиновичем я поговорил сам. Тебя нет смысла выдавать, это не мое дело. Я это не поддерживаю, но не считаю нужным устраивать доносы, — спокойно ответил я.

— А как же Людмила Владимировна? — хитро прищурился Антон Эдуардович.

— Тут немного другое. Не хочу вдаваться в подробности, просто некорректное поведение, — проговорил я.

— Понял. Ну в любом случае, спасибо. Знаешь, я тоже завязал с этим делом. Подумал, что мне это не надо, — сказал невролог.

— Я очень этому рад, — улыбнулся я. — А теперь мне надо бежать.

— Может, пива вечером выпьем? Завтра же выходной, — предложил Совин.

Сегодня определенно все хотят меня куда-нибудь позвать!

— В другой раз. Дела, — ответил я.

— Свидание? Ну ничего, я всё понимаю, — понял всё по-своему Антон Эдуардович, и, как обычно, убежал куда-то в неизвестном направлении.

Ага. Проникновение в полицию и вытаскивание оттуда заключенного — чем это не сивдание.

На втором этаже поликлиники меня поймала уже Елена Александровна, терапевт. Они все меня тут ждали, стояли что ли?

— Михаил Алексеевич, добрый день, — протянула она. — Как ваш выезд?

— Хорошо, Елена Александровна, — кивнул я, ожидая её стандартную просьбу.

— Михаил Алексеевич, а выйдите сегодня за меня в ночь в стационар? — задала она привычный вопрос. — Ко мне должны внучку привести…

— Выйду, Елена Александровна, — неожиданно для неё ответил я. Ведь в этот самый момент у меня созрел план, как обеспечить себе алиби.

— Ой, как хорошо! Спасибо вам! Я обязательно вас отблагодарю, — расплылась в улыбке Елена Александровна. — Ой, я тогда домой побежала.

— Бегите, — улыбнувшись, кивнул я.

Женщина тут же поспешила ретироваться, боясь, что я передумаю. Я же добрался, наконец, до своего кабинета.

Возле кабинета неожиданно встретил свою мать, Марию Анатольевну. Вот уж кого я точно не ожидал увидеть сегодня.

— Добрый день, Миш. Можно с тобой поговорить? — робко спросила она.

— Добрый день, Мария Анатольевна. Конечно! — я распахнул для неё дверь кабинета. — Вы чего мне не позвонили-то?

— Не хотела, чтобы Паша знал, — ответила она, присаживаясь на стул. — Беда с ним. Вот сказала ему, что в магазин ушла, и к тебе прибежала.

— Что такое? — взволнованно спросил я.

— Приступы у него какие-то. Сильные боли появляются, кричит, стонет. Причём только по ночам. Утром он встает, и ничего даже не помнит, — рассказала Мария Анатольевна.

— А ночью что-то говорит? Где болит, как болит? — начал расспрашивать я.

— Ничего, — покачала женщина головой. — В том-то и проблема. Я вот и подумала, Миш, сегодня же пятница. Приходи к нам переночевать, завтра выходной как раз. Сам посмотришь.

— Мария Анатольевна, но ведь это не шутки. Я не знаю, какого рода эти приступы, чем они вызваны. Вам надо было сразу вызвать скорую! Давайте положим его в терапевтическое отделение для полного обследования, — предложил я.

— Миша, да он же не согласился! — воскликнула Мария Анатольевна. — Он же врачей не любит, сам знаешь. В прошлый раз пока так сильно у него живот не заболел — и не подумал никуда обратиться. Приходи к нам, пожалуйста.

— Хорошо, приду, — согласился я. У меня запланировано важное дело, да и в стационаре сегодня дежурство. Но я не мог отказать в этом вопросе.

— Ох, здорово, Мишенька! Я побежала тогда. Не говори, что я приходила только. Лучше придумай что-нибудь, почему ты вдруг пришел, — попросила женщина.

— Не скажу, — пообещал я, лихорадочно думая.

Сегодня последний шанс вызволить Пономарёва. Машина за ним придёт завтра с утра. Значит, мне нужно успеть всё, везде и сразу. Хорошо, что такая возможность есть.

Как только мама вышла за дверь, я закрылся и объявил общий сбор.

— Итак, наступил день «икс», — начал я, когда передо мной появились мои клоны.

— Ага, — односложно ответил Николай. Странно, не похоже на него. Где привычные едкие комментарии из разряда «день икс уже наступал на этой неделе»?

— В принципе, мне всё понятно, Михаил Алексеевич, — в свою очередь произнес Виктор. — Первый пункт — это удачно добытое вами ночное дежурство в стационаре, которое обеспечит нам алиби.

— Именно, и на него пойдёт Николай, — кивнул я, не обращая внимания на кислую от моих слов физиономию клона. Ну, хоть это не меняется. — Главное, встретиться с утра в условленном месте, чтобы никто ничего не заподозрил. Я менять лица не умею.

— А почему тогда снова не отправить на дело нас? Мы можем принять любую внешность, и, даже если засветимся, подозревать будут не тебя? — недоуменно спросил Николай.

— Потому что я сам хочу вызволить Пономарева. Это принципиально, — отрезал я. — Ну так вот, Николай дежурит в стационаре…

— А мы с вами идём в полицейский участок. Я отвлекаю внимания полицейских с помощью своего метода, — подхватил Виктор.

— Вы уже прям спелись, смотрю, — вздохнул Николай. — Болтайте, а мне надо присесть. Голова что-то кружится.

Я обеспокоенно покосился на странно побледневшего клона. Что это с ним творится? Устал после леса?

— Михаил Алексеевич, давайте продолжим, — перевел моё внимание Виктор. — Я отвлекаю, вы достаёте Пономарёва. Всё верно я прочитал в вашей голове?

— Да, всё так, — кивнул я. — Только уточни, как будешь отвлекать? Какой ещё метод?

— Эффектный, — ответил Виктор со странной улыбкой. Похоже, что-то успел придумать прямо сейчас. Ладно, я доверюсь ему. Виктор меня ещё ни разу не подвел.

— Только после этого тебе придётся навестить моих родителей, — произнес я, — сам я не могу, буду занят Пономаревым. Но я им обещал.

Это было вынужденное решение. Разумеется, я сам очень хотел провести время с родителями. И очень переживал за состояние своего отца. Но всё-таки вызволить Пономарева для меня задача первостепенной важности.

— Я видел у вас эти мысли, Михаил Алексеевич, и не очень их понял. Какой в этом наш интерес? — внезапно спросил Виктор.

— В смысле? Это же родители, — недоуменно ответил я.

— Но ведь они для вас никто. Зачем приплетать их в этот план? Я мог бы вам помочь с Пономаревым. А родителям скажете, что у вас дежурство, — настойчиво проговорил Виктор.

— Нет, я так не могу. Они всё равно остаются моими родителями, и им нужна помощь, — отрезал я.

— Хорошо, Михаил Алексеевич. Как скажете, — тут же кивнул Виктор. — Только в гости к ним придётся прийти уже среди ночи. Ну, тогда скажу, что работы много было. Можете на меня положиться.

Я обернулся и посмотрел на странно притихшего Николая. Что-то меня в нем тревожило, но я не понимал что.

— Николай, ты в порядке? — осторожно поинтересовался я.

— Да, — кивнул он, отвечая очень односложно, — не парься.

— Ты точно сможешь сегодня подежурить в стационаре? — задал я ещё один вопрос.

— Точно. Я справлюсь, — кивнул Николай

Странно, обычно он успевает отпустить тысячу комментариев за время обсуждения. Может, чем-то расстроен? Обязательно надо поговорить с ним позже.

Итак, мы отправились на дело. Николай послушно побрёл в стационар, мы с Виктором же домой. Для подготовки и ожидания ночи. На дело мы решили пойти, когда на улице полностью стемнеет, и уже не будет людей.

Дома Виктор снова засел с ноутбуком, что-то там усиленно читая.

Покормив Дымка и Тумана, я решил позвонить Даниле полицейскому, разведать обстановку.

— Миха, привет! Тебе чего не спится? — бодро спросил Даня в трубку.

— Да выходной завтра, поэтому спать пока не тянет, — усмехнулся я. — Ты там чем занят?

— Дежурю сегодня, — вздохнул полицейский. — Завтра должны этого беглеца забрать. И вот, зачем-то подняли на уши всё отделение, чтобы его сторожили.

— Так ведь до этого сидел он себе спокойно и сидел, — удивленно проговорил я.

— В том-то и дело! А сегодня и нам навязали с ним сидеть, — ответил Даня.

— И что вы, просто все сидите в участке? — осторожно прощупал почву я.

— Ага. Сидим, кукуем. Ну, я решил воспользоваться моментом и разобрать все бумажные хвосты. Кто-то спит вон сидит, — с этими словами послушался какой-то шум. Видимо Даня решил разбудить этого своего коллегу. — Кто-то тоже работает. Слушай, я побегу, дел много.

— Давай, пока, — машинально ответил я.

Чёрт, то, что полицейские так засуетились, никак не вяжется с моими планами. Да ещё и Данила дежурит… Мне очень не хотелось сталкиваться с моим другом. Надеюсь, мы не пересечемся.

После этого я заслонялся по квартире, с преследуемым чувством тревоги. Я не знал, что не так. Из-за предстоящего я не переживал, план был скорректирован по всем фронтам. Но что-то меня тревожило.

Время было только семь вечера. Спать абсолютно не хотелось. Виктор занимался какими-то делами, совершенно не обращая на меня внимания. Никуда пойти я не мог, ведь сейчас я дежурил в стационаре.

В итоге я так и прослонялся по квартире до самого выхода.

Наступила полночь, и мы вышли из дома. Я никак не мог отделаться от ощущения, что то-то не так. Чувство тревоги, которая только нарастала. Да что не так-то?

По дороге я не выдержал, и решил позвонить на стационарный телефон ординаторской.

— Терапия, слушаю вас, — раздался голос Николая.

— Это я, Миша. Хочу узнать, как ты там, — проговорил я в трубку.

— А, привет. Всё хорошо, — ответил клон. Таким голосом, что стало понятно, у него там явно было не всё хорошо.

— У тебя что-то случилось? — озадаченно спросил я.

— Нет. Вы как? Виктор рядом? — зачем-то уточнил Николай.

— Да, мы уже выдвинулись.

— Хорошо, — Николая помолчал, словно собираясь что-то сказать. Наконец он произнёс в трубку:

— Удачи вам, — и отключился.

Тревога только усилилась. Я чувствовал что-то. Сегодня что-то произойдёт. Мы подошли к нужному зданию.

— Ну что, Михаил Алексеевич, — спокойно произнес Виктор, — приступим?

Глава 7

Я кивнул и натянул на голову приготовленную балаклаву. Банально, конечно, но всё что успел найти.

Виктор зашёл за угол здания, и там послышался шум. Я ждал, когда внимание полицейских будет отвлечено, чтобы можно было попасть внутрь здания без лишних проверок. И долго ждать не пришлось.

На полицейский участок поползло тысяча крыс! Серые длиннохвостые зверьки заползали внутрь, как в каком-то фильме ужасов. Очень скоро внутри здания послышался какой-то очень громкий шум.

Я осторожно проник внутрь. На проходной никого не было. Крысы не трогали меня, и я спокойно взял на месте дежурного связку ключей и пошёл в сторону камер. По пути мне не попадалось ни одного полицейского. Только за закрытыми дверьми была слышна возня и громкие крики сотрудников. Надеюсь, Виктор не отдал приказ убивать крысам. Да и вообще, удивлен, что он смог контролировать клоны животных, ведь во время тренировок это мог делать только я. Натренировался втайне, что ли. Но выглядит это отвлечение, конечно, эффектно. Я думал, Виктор сделает что-то банальное. Разобьет окно в полицейском участке, например.

Я бегом завернул за угол и внезапно столкнулся с Даней.

— Стоять! — крикнул он мне. Вот чёрт, с ним я хотел пересечься меньше всего.

В два шага я оказался рядом с ним. Разговаривать мне нельзя, он может узнать меня по голосу.

— Приказываю оставаться на месте, — повторил полицейский, потянувшись за оружием. Вот только его у него не оказалось. Видимо, Данила оставил его в кабинете. Тогда он принял стойку, явно готовясь к рукопашному бою.

Как же мне не хочется драться с ним! Данила успел стать мне другом. Чуть ли не единственным в этом городе. Я не мог ему доверить все свои тайны, но я точно знал, что он всегда готов выслушать.

Но иначе сейчас нельзя. Мне надо вызволить человека, способного дать ответы на любые мои вопросы. И я сделаю ради этого всё.

Данила сделал ложный выпад и попытался ударить меня с другой стороны. Хороший прием, но я такие хорошо изучил на тренировках. Я сделал шаг в сторону и слегка ударил полицейскому в область голеней. Весьма болезненная точка, и этого хватило, чтобы парень на секунду скорчился от боли. Этой секунды мне хватило, чтобы нанести точный удар в область шеи. Ещё секунда — и мой друг лежал на полу без сознания.

— Извини, — тихо прошептал я ему, и побежал к камерам.

Пономарев сидел на скамейке, пребывая в явном шоке от происходящего.

— Виктор, дальше я справлюсь. Иди к родителям, — мысленно приказал я клону, на секунду переключившись на его «эфир». Тот всё так же стоял за углом здания.

— Понял, Михаил Алексеевич, — также мысленно ответил он.

Я снова вернулся сознанием в камеру, отпирая её найденными ключами.

— Что происходит? — спросил ошалевший и ничего не понимающий Пономарев.

— Спасаю вас, Андрей Викторович. Как и договаривались, — ответил я. Не снимая при этом балаклавы.

— Михаил Алексеевич? — удивленно протянул он. — Ну вы даете, я до конца так и не поверил.

— Потом обсудим, сейчас у нас мало времени, — быстро ответил я, — бежим!

Мы быстро покинули здание полицейского участка, пока сотрудники были заняты борьбой с крысами. Время у нас есть, но не так много.

— Какой у нас план? — спросил Пономарев, пытаясь отдышаться.

— В первую очередь — спрятать вас. Придётся у себя на квартире, для начала, — на бегу ответил ему я, не сбавляя хода.

— Как это у вас дома? А если полиция придёт проверить? — обеспокоенно спросил Андрей Викторович.

— Не придёт, у меня алиби на сегодня, — ответил я, — только давайте быстрее. Дома отдохнете.

Мы бежали по пустынным улицам города. Периодически я оборачивался, но погони пока что не было. Уже хорошо.

Мысленно я попытался переключиться на канал Николая, чтобы узнать, как он там. На удивление, у меня не вышло. Будто канал связи снова заблокировался.

Я решил попробовать то же самое с Виктором, и вновь безуспешно. Да что тут творится-то?

Мы добежали до моего дома, и поднялись в квартиру.

— Получилось, — выдохнул я, тщательно закрывая дверь и стягивая надоевшую балаклаву. Но тут в комнате зажегся свет, и оттуда вышел… Виктор.

Почему он здесь? По плану, он должен был пойти сегодня к родителям.

Но прежде чем я успел хоть что-то спросить, Пономарев внезапно произнёс:

— Ну наконец-то, боевой клон пробудился.

И я почувствовал, как Виктор взял моё сознание под контроль.

Далее я, как кукла, под контролем Виктора прошёл в комнату и сел на диван.

— А теперь просто слушай, — спокойно произнес Виктор, глядя мне в глаза. Я не мог ни ответить, ни пошевелиться.

— Проходите, Андрей Викторович, очень рад вас видеть, — тем временем гостеприимно сказал Виктор, приглашая в комнату Пономарева.

— И я тебя, Виктор, — кивнул тот, принимая приглашение.

— Вы не забыли, как называли меня на тренировках, — улыбнулся клон. — Я даже уболтал Михаила Алексеевича дать мне такое же имя. Ведь Виктор — значит победитель.

— И ты всегда им был, — довольно кивнул Пономарев.

— А давно вы догадались, учитель? — спросил Виктор.

Я молча наблюдал за их диалогом, всё больше и больше удивляясь. Учитель? Способный клон? Что здесь происходит?

— Вообще-то почти сразу, — ответил Андрей Викторович. — Я установил на телефон Михаила прослушку, чтобы подтвердить эту догадку.

— Кстати, сделана она была крайне неумело, — усмехнулся клон. — Если бы я не узнал вас сразу, я бы с лёгкостью её снял.

— Не все же такие профессионалы, — с гордостью в голосе ответил Пономарев. — Но это лишь укоренило мои подозрения. А когда ты подослал ещё одного клона для разговора со мной, я окончательно всё понял.

Ещё одного клона — это, видимо, Николая. Тот момент, когда он о чем-то говорил с Пономаревым на улице! Я потом посмотрел воспоминания, и не нашёл ничего подозрительного. Выходит, Виктор умеет их как-то подделывать.

— Я изменил воспоминания Николая после этого, — глядя мне в глаза произнес Виктор. — И не удивляйся, я могу читать твои мысли даже на расстоянии.

Чёрт, надо как-то выбраться из его контроля. Надо сосредоточиться, усилить концентрацию. Я пытался изо всех сил, но вырваться из-под контроля Виктора не выходило.

— О, так это был Николай. Самый бесполезный из всех, — мерзко улыбнулся Пономарев. — Из него ничего не вышло.

— Зато он сильно привязан к Михаилу. Старался защищать его всеми силами, как брата, — едко усмехнулся Виктор. — И ему даже иногда удавалось. Только сегодня он присмирел под моим чутким руководством.

У меня в кармане заиграл телефон, и Виктор демонстративно достал его. Звонили со стационарного телефона ординаторской в терапии. Явно Николай.

— Прости, Миш, но ты не можешь ответить, — проговорил Виктор, кладя телефон рядом со мной. Я только бессильно наблюдал, как раз за разом поступают новые звонки.

— Дмитрий, точнее уже Михаил, как он сам, наверное, привык, не дождался конца эксперимента, — проговорил тем временем Пономарев. — Ведь именно ты, Виктор, должен был стать альфа-личностью. В тебе заложены все основные навыки суперсолдата.

— Вы просто оставили в нем много человечности, учитель. Я до сих пор удивляюсь, что для столь значимого эксперимента был выбран какой-то врач, — фыркнул Виктор.

— У него идеальный генетический код для этого, — пожал плечами Пономарев. — Мы искали такой код по всей стране. Да и от нас уже ждали результата, сам понимаешь. А насчет личности, да. Я недооценил рвение этого человека к своей профессии, к своим идеалам и целям.

— Теперь можно всё исправить, — проговорил Виктор. — Я сотру его воспоминания, и займу его место. Я стану главной личностью, и мы с вами осуществим всё, что хотели.

— Я счастлив слышать это, — произнес Пономарев.

Я продолжал наблюдать за их разговором, и за приходящими звонками от Николая.

— Ох, какой же он надоедливый! — воскликнул Виктор. — Придется с ним поговорить.

Он взял трубку и поставил на громкую связь.

— Алло, Миша! Это я, Николай. Почему я не могу до тебя дозвониться? — послышался взволнованный голос Николая.

— Так занят я, Пономарева спасаю. Что хотел? — проговорил Виктор.

Чёрт, ведь Николай даже не поймет по голосу, что это не я!

— Тут привезли нашего отца, Павла Алексеевича, с приступом! Почему-то Виктор не пришёл к ним домой, как договаривались, — проговорил Николай с тревогой в голосе.

— Да? Как странно. А я ещё как раз не могу с ним связаться, — ответил Виктор.

— Я тоже! Словно он блокирует нас. Я давно хотел…

— Займись пациентами. Я перезвоню, — перебил его Виктор и положил трубку.

Что? Как? Отец поступил в стационар? Чёрт, мне надо выбираться, и я разберусь с Виктором, чего бы мне это не стоило!

— Какой ты грозный, — с ухмылкой проговорил Виктор, прочитав мои мысли, — только ты ещё не дослушал. Не знаю, понял ты уже это, или нет, но клонов животных контролировал я. У тебя нет никакой способности, ты бесполезен в этом плане.

— С крысами был красивый ход, — подметил Андрей Викторович.

— Спасибо, учитель. Но до этого мне пришлось разбираться со всеми делами, что наворотили эти двое. Клоны змей, клоны котов, — вздохнул Виктор.

— Да, клонирование через кровь. Мне даже не удалось толком поэкспериментировать в этом направлении, — задумчиво произнес Пономарев.

— Ага, а эти двое тут хорошо успели поэкспериментировать, — кивнул Виктор. — Так, что ещё. Разделение более, чем на три часа. Вам удалось достичь этого без меня, я впечатлен.

— Ого, я рад, что клоны бета и гамма оказались такими способными, — довольно проговорил Андрей Викторович.

— А вот обмен мыслями, подключение к зрению другого клона… Всё это стало доступно тоже только благодаря мне, — продолжал Виктор. — Ах да. Андрей Викторович, Михаил не случайно выбрал для жизни этот город. Ведь именно здесь он проживал в детстве, когда был ещё Дмитрием. И теперь с каким-то жутким рвением старается заботиться о своих родителях.

— Так, вообще-то именно благодаря его родителям получился такой генетический материал, — строго проговорил Пономарев.

Виктор сразу же серьёзно кивнул.

— Простите, учитель, — покорно кивнул он.

— А насчет того, что это его родной город… Я и так это знал. Именно эта ниточка и привела меня в поисках. Стоило Михаилу выбрать любое другое место — и я бы его не смог найти. Но я знал, что благодаря своим человеческим качествам, он выберет профессию врача. И знал, что найду его в его родном городе, — довольно произнес Пономарев.

— Ну что, дадим ему слово напоследок, — произнес Виктор, снимая с меня блок.

Пару мгновений я молча смотрел на них. Мои чувства сложно было описать. Ярость, сожаление, гнев, злость, разочарование, сожаление.

— В любом случае я разберусь с вами. Чего бы мне это не стоило, — произнес я решительно.

— Достойные слова, — довольно ухмыльнулся Виктор. — Только у тебя ничего не выйдет.

В этот момент я почувствовал, как память медленно стирается. А в следующее мгновение мир вокруг меня погрузился в темноту.

Глава 8

— Михаил Алексеевич, ну что там у меня с коагулограммой? Мне в этой же дозировке пить Варфарин, или поменять? — спросила пожилая женщина, сидящая напротив меня в кабинете.

Я вздрогнул и уставился на неё с полным непониманием.

— Михаил Алексеевич? С вами всё хорошо? — снова проговорила она.

— А, да. Анализы. Сейчас гляну, — кивнул я, приходя в себя. У меня идёт прием, ко мне пришла пациентка. В самом деле, что это за странная реакция.

Я принялся изучать анализы пациентки. Коагулограмма — это анализ крови, оценивающий её свертывающую способность. Этот анализ назначают для предотвращения развития кровотечения или, наоборот, тромбообразования.

Пациентка, сидящая передо мной, Жучкина Наталья Ивановна, недавно перенесла аорто-коронарное шунтирование. Это операция, позволяющая восстановить кровоток в сердце путём обхода сосудов с помощью сосудистых протезов. Они же и называется шунты. Это один из самых эффективных методов лечения ишемической болезни сердца.

Отличительной особенностью ведение этих пациентов является обязательный пожизненный прием кроверазжижающих препаратов. Это необходимо для предотвращения оседания на шунтах тромбоцитов, а соответственно для профилактики тромбов. Чаще всего таким пациентам назначается Варфарин. Однако, при постоянном приеме Варфарина требуется постоянный контроль над коагулограммой, а особенно над её показателем МНО.

Я просмотрел анализы Жучкиной и убедился, что дозировку Варфарина ей менять не нужно, МНО в норме.

— Пока продолжайте пить в такой же дозе, — сказал я. — Через две недели, как обычно, повторите анализ. Сейчас моя медсестра выдаст вам направление.

— Спасибо, Михаил Алексеевич, — кивнула Наталья Ивановна, тяжело поднимаясь с места.

Она вышла, а я снова задумался. Почему-то у меня в голов было стойкое ощущение, что я забыл что-то важное. Только вот никак не могу вспомнить, что именно.

В кабинет зашёл следующий пациент, и я снова окунулся в работу. Как много сегодня пациентов, полгорода прийти решили.

Зазвонил телефон, звонила постовая медсестра дневного стационара.

— Михаил Алексеевич, сегодня три новых пациента придёт. Вы когда будете? — спросила она.

— Ох, добрый день. Минут через сорок, думаю, — рассеянно ответил я.

— Ждем вас. Ещё сегодня отчёт нужно сделать по дневному стационару. Документы я подготовила, — проговорила медсестра.

— Хорошо, — я отключился, и телефон тут же зазвонил заново.

На этот раз это была Татьяна Тимуровна, заведующая терапевтическим отделением стационара.

— Михаил Алексеевич, что-то вы совсем ко мне не заходите, — с упреком произнесла она.

— Добрый день. Да работы много просто, — ответил я.

— Раньше вас это не останавливало. Тем более вы вроде бы так переживали за состояние Павла Алексеевича. А теперь вообще им не интересуетесь, — проговорила заведующая.

Павел Алексеевич? Почему я о нем переживал?

— А что с ним? — решил уточнить я.

— Спазм сфинктера Одди начался. Из-за этого и приступы абдоминальных болей, — слегка удивленно ответила заведующая. — Я думала вы подойдёте, и мы обсудим дальнейшее его лечение.

Сфинктер Одди — это орган, представляющий собой гладкую мышцу. Он располагается в двенадцатиперстной кишке и регулирует ток желчи и панкреатического сока в кишечник. При его спазме нарушается отток желчи и секрета поджелудочной железы. От этого возникают повторяющиеся боли в животе. Часто это осложнение возникает после холецистэктомии — удалении желчного пузыря. Лечится это осложнение долго, но вполне себе эффектно.

Меня волнует другое, почему это я вдруг так переживал из-за этого пациента? Кажется, я снова будто что-то забыл. Что-то очень важное.

— Я постараюсь заглянуть к вам, если успею, — вежливо ответил я Тамаре Тимуровне.

— Постарайтесь, — как-то холодно ответила она, положив трубку.

Я снова вернулся к приему. Так, ещё десять человек, потом дневной стационар, потом вызовы. Почему на меня свалилось сразу столько работы? Есть какое-то непонятное чувство, что раньше я справлялся гораздоэффективнее. Да и Светлана, моя медсестра, как-то странно на меня косится. Правда ничего не говорит.

Вроде бы я работаю как обычно. Глупее точно не стал, пациенты уходят довольные. Просто появилось какое-то сильное чувство нехватки времени.

После приема я со всех ног побежал в дневной стационар. На первом этаже меня поймала дежурная регистратор по адресам.

— Михаил Алексеевич, вы на адреса сегодня поедете? — спросила она, растягивая слова.

— Конечно, — кивнул я. — Сразу после дневного стационара.

— Не затягивайте, у вас их десять штук, — просветила меня регистратор.

Десять адресов… Вроде цифра стандартная, их всегда много. Только я как-то успевал сделать всё.

Я кивнул и отправился в дневной стационар. На моем столе в кабинете лежала куча каких-то папок, видимо для отчёта. Но пока что ему придётся подождать, пациенты важнее документации.

Я отправился в кабинет врачебного приема, занялся новыми поступившими пациентами. Двое с гипертонической болезнью, тут всё по классической схеме. Третий же случай оказался довольно странным.

— Добрый день, Михаил Алексеевич, — поздоровалась пациентка, довольно молодая женщина лет сорока.

— Добрый день. На что жалуетесь, — стандартно ответил я.

— Ох, у меня сердце часто очень бьётся. Уже неделю, никак не могу его успокоить. Стучит и стучит, — пожаловалась женщина.

— Чем-то сопровождается? Давление поднималось, или, может быть, головная боль? — уточнил я.

— Нет, ничего такого. — покачала головой женщина. — Я ещё у эндокринолога наблюдаюсь, с гипертиреозом. Он сказал, что это может быть от щитовидной железы.

Вполне вероятно. Гормоны щитовидной железы сильно влияют на сердечную деятельность. Я просмотрел электрокардиограмму женщины, и увидел там фибрилляцию предсердий.

— У вас аритмия, давно поставили? — спросил я, подразумевая, что эта патология у женщины давно. Скорее всего, она просто перестала принимать антиаритмические препараты.

— Какая аритмия? — удивленно ответила пациентка.

Так, а теперь уже мое время удивляться. Я просмотрел данные предыдущих ЭКГ и убедился, что ранее фибрилляции предсердий не было. Это называлась мерцательной аритмией — состояние, при котором сердце начинает сокращаться в хаотичном порядке, обеспечивая недостаточное кровоснабжение органов. Если оно регистрируется впервые — пациента в обязательном порядке госпитализируют в терапевтическое отделение. И никак не в дневной стационар! Такому пациенту нужно постоянное наблюдение и круглосуточный контроль.

— А давно у вас эти симптомы? — задал я другой вопрос.

— Уже неделю где-то, — настороженно ответила женщина.

Так, значит это персистирующая форма фибрилляции предсердий. При ней симптомы сохраняются дольше семи суток. По тяжести она лёгкая, иначе пациентка предъявила бы дополнительные жалобы. Но это не отменяет того, что ей нужна госпитализация в круглосуточный стационар!

— Я напишу вам направление в терапевтическое отделение стационара. Вам нужно лечь в круглосуточный стационар, — проговорил я.

— Зачем? — удивленно спросила пациентка.

— Потому что у вас началась мерцательная аритмия. Ваше сердце сокращается чаще, чем надо, и не обеспечивает достаточный кровоток. Вам нужно восстановить ритм, — спокойно объяснил я. — Иначе это состояние может привести к инфаркту.

— Конечно я лягу тогда, пишите, — испуганно кивнула женщина. — А мне терапевт ничего об этом не сказал. Просто сказал, что сердце барахлит, и надо покапаться.

Я посмотрел в направлении имя врача. Направил Станислав Эдуардович. Надо будет обязательно с ним поговорить об этом, такие проколы недопустимы в медицине.

Странно, ощущение, что я откуда-то его знаю. Что-то со мной сегодня не так. Будто забыл что-то ну очень важное из своей жизни.

Я заполнил направление, и на всякий случай попросил постовую медсестру проводить пациентку. Носилки ей не нужны, ходит она самостоятельно. Но вот дополнительное наблюдение не помешает.

Сам же глянул на часы, и поняло, что надо срочно ехать на вызова. Если хочу успеть объехать их до наступления нового рабочего дня. Отчёту придется подождать до завтра. И как я раньше все успевал?

Я побежал до гаража, где меня уже ждал молчаливый Константин. И отправился на адреса. Их действительно было много, несколько из них было из сёл, и мы проездили до позднего вечера. Молчаливый водитель никак не высказывал своего недовольства, но явно был не очень рад такому долгому рабочему дню. Да и некоторые пациенты почему-то удивлялись, что я приехал к ним так поздно. Странно, я же всегда так ездил…

Я вернулся в поликлинику и тут же отправился домой. Сил на какие-то бумажные дела абсолютно не было.

Дома меня встретил мой любимый котёнок Дымок, как всегда ждущий свою порцию ужина. Я покормил его и устало опустился на диван. Не было сил ни на тренировку, ни на приготовление ужина. Всё ещё не покидает стойкое ощущение, что раньше я как-то успевал делать все эти дела. Даже готовил себе какие-то вкусные блюда, мясо по-французски, например…

Снова зазвонил телефон, на этот раз Екатерина Вениаминовна, заведующая поликлиникой.

— Михаил Алексеевич, добрый вечер, — поздоровалась она. — Извините, что так поздно. Просто сегодня так и не дождалась вашего отчета по работе дневного стационара за этот месяц.

— Добрый вечер, Екатерина Вениаминовна. Работы много очень навалилось, не успел. Завтра всё сделаю, — ответил я.

— Вы уж постарайтесь. Данные нужны мне в первой половине дня, — ответила Екатерина Вениаминовна. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — я устало отключился и снова устремил взгляд в потолок. Вскоре так и заснул, не раздеваясь.

На следующее утро пришёл на работу часа за полтора до приема, чтобы успеть сделать отчёт. Удалось уложиться как раз вовремя, и снова начался приём.

Почему Светлана так странно на меня смотрит?

— Света, всё в порядке? — решил поинтересоваться я в промежуток между пациентами.

— Да, Михаил Алексеевич. А у вас? — осторожно ответила она.

— Конечно. У меня-то всё по-старому, а ты странно смотришь на меня уже второй день.

— Второй день?… Да вам показалось, наверное, — рассеянно ответила медсестра. — Давайте лучше дальше принимать.

Мы снова погрузились в прием, больше не отвлекаясь на разговоры. После приема ко мне в кабинет заглянула терапевт Юлия Сергеевна, с которой мы очень редко пересекались на работе.

— Михаил Алексеевич, добрый день. У меня сегодня день рождения, и я устроила маленький фуршет в кабинете. Заказала пиццу, зову всех терапевтов, — с улыбкой проговорила она. — Приходите.

— С днём рождения, Юлия Сергеевна, — улыбнулся я. — Простите, даже не знал.

— Не страшно, я его и не особо афиширую, — усмехнулась та. — Минут через пятнадцать в моем кабинете общий сбор.

— Хорошо, — кивнул я. Слова «общий сбор» как-то резанули мой слух. Обычное выражение, что мне в нем так не понравилось?

Я закончил все дела и направился в кабинет Юли. Конечно, оставалось ещё куча работы, но поздравить коллегу тоже надо.

Я пришёл в кабинет, где уже собрались остальные терапевты. Не было только Станислава Валентиновича, то ли его не позвали, то ли он сам решил не посещать мероприятие. А жаль, хотел с ним поговорить про ту пациентку Жучкину с аритмией.

На столе стояло несколько пицц на выбор. Пепперони, Маргарита, четыре сыра, Гавайская. Ох, терпеть не могу гавайскую пиццу. Не место ананасу рядом с курицей. Стоп…

Меня прошиб холодный пот. Я смотрел на гавайскую пиццу, и воспоминания медленно возвращались ко мне. Николай, клоны, эксперимент, лаборатория. Вот чёрт.

Извинившись и сославшись на срочные дела, я поспешил в свой кабинет, и закрылся изнутри. Воспоминания продолжали медленно и верно возвращаться. Виктор же стер мою память! Но, видимо, ассоциативный ряд гавайская пицца — Николай оказался сильнее его сил. Зря я всё-таки так не любил эту пиццу, она мне сейчас чуть ли не жизнь спасла. Так, теперь надо всё аккуратно обдумать. Очень аккуратно.

Мне надо понять, есть ли способ закрыть свои мысли от Виктора. Ещё хорошо бы знать, сидит ли он сейчас во мне, или находится где-то отдельно. Нет, второй вариант вряд ли. Всё-таки Виктор не может надолго отделяться от меня, он завязан на мне как на основном носителе. Значит, сейчас надо придумать, что делать с мыслительным процессом.

Лучше всего в этом деле поможет его лёгкое заторможение. Проще говоря, мне надо начать прием успокоительных препаратов.

Не теряя времени, я отправился к Дарье Юрьевне, другому терапевту. Сам себе выписывать препараты я не имел права. А она точно поможет, и лишних вопросов не задаст. Да и с дня рождения она уже тоже наверняка ушла, Даша великая трудяга.

Расчет оказался верным, девушка уже сидела в своем кабинете за компьютером.

— Привет, Даш. Можно к тебе? — улыбнулся я.

— Привет. Ой, здравствуй. Ну, входи, — как всегда засмущалась Даша.

— У меня к тебе просьба, — начал я. — В последнее время очень много работы навалилось, из-за этого нарушился сон. Можешь мне выписать успокоительное, чтобы хоть как-то нервы успокоить.

— Конечно, — тут же согласилась Дарья Юрьевна. — А что вам лучше выписать?

— Давай Атаракс на месяц, — попросил я.

Атаракс — это лёгкий седативный препарат. Обычно он назначается в совокупности с антидепрессантами, но мне они сейчас не нужны. На первых этапах приема у Атаракса есть неприятный побочный эффект — повышенная сонливость. Но это мне придётся побороть своими силами, тем более сегодня ночью у меня дежурство в стационаре.

— Вот, выписала, — протянула мне девушка рецепт. — Миш…А может пересечемся как-нибудь на днях.

— Постараюсь, — улыбнулся я. — Я тебе обязательно позвоню.

— Хорошо, — сразу повеселела Даша.

Я забрал рецепт и тут же сбегал в аптеку неподалеку за препаратом. И принял таблетку.

Так, теперь пора возвращаться к работе. Дневной стационар, вызова. И дежурство в обычном стационаре.

На дежурство я опоздал минут на десять. Некритично, но неприятно. По крайней мере теперь я понял, как я раньше умудрялся быть таки эффективным. Как же мне не хватает Николая!

Сделав вечерний обход, я засел в ординаторской с накопившимися бумагами. От Атаракса сильно клонило в сон, но я справлялся изо всех сил.

Через пару часов зазвонил стационарной телефон в ординаторской.

— Михаил Алексеевич, это медсестра приемного отделения. Тут пациента привезла скорая, спуститесь, пожалуйста.

— Сейчас буду, — ответил я. Отлично, разомнусь заодно, и сон чуть-чуть сгоню.

В приемном отделении меня ждал отечный пожилой мужчина лет семидесяти. Лицо, руки и ноги были заметно разбухшими от накопившейся жидкости. Он полулежал на кушетке, заметно корчившись от боли.

— Добрый вечер! На что жалуетесь? — подошёл я к нему.

— Боли в пояснице сильная, — простонал тот. — И дышать трудно.

Так, одышка, нарастающая отечность и боль в пояснице. Явно проблема с почками.

— В туалет ходили сегодня? — уточнил я.

— Нет, — помотал он головой. — Я вообще плохо хожу, простатит у меня. А пару дней вообще никак не ходил.

Ещё и острая задержка мочи. Все говорит об остром повреждении почек — резко возникающем нарушении функции почек, которое характеризуется всеми данными симптомами и требует незамедлительного лечения. Причины этого состояния могут быть самыми разными, но, видимо, основная причина здесь — как раз простатит. При простатите объём предстательной железы у мужчин увеличивается, и орган сживает мочеиспускательный канал. Отсюда и проблемы с мочеиспусканием.

Я принялся за осмотр, не теряя лишнего времени. В процессе этого я на долю секунды почувствовал, как сознание куда-то улетучилось. Но тут же оно вернулось на место.

Так, скорее всего это был Виктор. Пытался разузнать, нахожусь ли я до сих пор под его контролем, и не вернулись ли ко мне воспоминания. А раз он ничего не предпринял — значит, Атаракс действует как надо. Отлично.

Я принялся раздавать указания по диагностическим и лечебным процедурам. Так как причина этого состояния лежит в нарушении оттока мочи, первым пунктом шла обязательная установка мочевого катетера. Только вот должен его устанавливать уролог.

Я решил не дергать специалиста из дома. Так как сам прекрасно мог справиться с поставленной задачей. После установки катетера в мочеприемник устремилась моча, и пациенту стало несколько легче. Уже хорошо.

Разобравшись со всеми назначениями и определив пациента в терапию, я вернулся в ординаторскую. Внезапно взгляд мой упал на календарь, висевший на стене. Стоп, какое сегодня число?

Впервые за эти дни я осознал, что провел под контролем Виктора почти месяц. Сейчас середина декабря. При этом все это время я просто-напросто не осознавал этого. Даже выпавший снег и зимняя куртка меня не смутили.

Из моего сознания исчез целый месяц, и я не знаю, что в это время происходило. На работу я, видимо, продолжал ходить. Но делал её не так качественно, как обычно. Вспомнилось и удивление Тамары Тимуровны, что я не навещаю Павла Алексеевича. Конечно, лечение у него долгое, но получается, я ни разу не пришел к нему за месяц. И Светлана, которая удивленно переспросила про «два дня». Теперь всё становится ясно.

Шокированный новым открытием, я уселся на диван в ординаторской. Внезапно дверь открылась, и в ординаторскую вошел невролог Совин.

Странно, он обычно редко остается на ночь в стационаре, предпочитает ночевать дома, приезжая только на срочных пациентов. Что он тут забыл?

— Привет, — произнес невролог, глядя на меня со странным подозрением. — Ну что? Действуем, как и договорились?

Так, а это он сейчас вообще о чем⁈

Глава 9

Я понял, что невролог Совин успел договориться о чем-то с Виктором, думая, что это я. Осталось как можно более аккуратно узнать, в чем суть их договоренности.

— Ты про наш план? — осторожно спросил я. Давай же, Совин, выложи мне всё.

— Ну конечно! Ты уже подготовил список пациентов, которых госпитализируешь в терапию? — спросил Антон Эдуардович.

Так, это уже кое-что.

— В процессе. Места для экстренных пациентов всё равно же надо оставить, — уверенно ответил я.

— Конечно, мы же это обсуждали! Но плановые койки все заполнить. Тогда мы сможем перевыполнить план, ты в терапевтическом отделении, а я в неврологическом. И министерство здравоохранения это оценит.

— И соответствующе отблагодарит, — предположил я.

— Именно! А если учесть, что главный врач собирается на пенсию… Перестановки кадров не избежать, — подхватил Совин.

— И мы покажем, что надо дать дорогу молодым специалистам, — кивнул я. — Я всё помню, списки готовлю, скоро приступлю.

— Супер, — кивнул довольный невролог. — Я пошёл, дела есть ещё.

Совин вышел из ординаторской, а я устало схватился за виски. Слишком много информации. Так, надо разложить всё по полочкам.

Скорее всего, Виктор с Пономаревым задумали сделать меня главным врачом. Не знаю, зачем им это конкретно, но явно какая-то связь есть с их экспериментами. Для этого Виктор тут же успел надавать на Совина, для которого продвижение равно деньги равно надо. Сам я в принципе тоже не против был бы занять место главного врача. Но вот цель у меня — восстановление медицины в родном городе. И прям острого желания занять эту должность у меня нет. Было бы неплохо, но цели можно добиться и по-другому.

Итак, пока что мне нельзя показывать, что я вообще очнулся и в курсе хоть каких-то планов Виктора. Буду наблюдать за его действиями, приглушая контроль седативными препаратами.

От размышлений меня снова отвлек звонок стационарного телефона. Привезли очередного экстренного пациента. Так что я поспешил в приемное отделение.

Пациентом оказался молодой мужчина, лет тридцати пяти. Худощавого телосложения, он сидел на кушетке в полусогнутом положении и державшись за живот.

— Добрый вечер! Меня зовут Михаил Алексеевич, я дежурный врач. Расскажите, что беспокоит, — подошёл я к нему.

— Здравствуйте. Язвенный колит обострился, кажется. Боли сильные, пришлось скорую вызвать, — простонал тот.

Я принялся смотреть электронную медицинскую карту пациента. Несколько лет назад ему поставили диагноз — неспецифический язвенный колит. Это воспалительное заболевание слизистой толстого кишечника, носящее хронический характер. Причины такого заболевания до сих пор до конца не выяснили. Существуют факторы риска развития колита, такие как снижение иммунитета, длительный прием антибиотиков или наследственная предрасположенность.

Лечения у данного заболевания нет. Пациентам оказывается симптоматическая терапия для снятия обострений. Также важно соблюдать строгую диету, таки пациентам запрещены продукты с клетчаткой, жирное, жаленое, острое, кислое. А в период обострений питание вообще вводится внутривенно, чтобы облегчить работу кишечника.

— Диету нарушали? — спросил я.

— Да, — кивнул пациент. — Вчера день рождения был у жены. Не удержался.

— Что ещё кроме болей беспокоит?

— Диарея с кровью, — ответил пациент. — И в туалет больно ходить.

Судя по всему у пациента ограниченный язвенный колит — проктит. Воспаление локализуется только в прямой кишке. Иначе симптомы были бы куда серьезнее, особенно после нарушения диеты.

— А хирургическое лечение вам гастроэнтеролог не предлагал? — поинтересовался я, заполняя историю болезни.

— Предлагал. Не хочу колостому выводить себе, сами понимаете, — ответил пациет.

Колостома — это неестественный ход кишечника, создающийся хирургическим путем. Часть кишечника выводят из строя, создавая обходной путь, и выводя через брюшную полость трубку, к которой присоединяют калоприемник. При этом стома не имеет замыкательного аппарата, поэтому человек отхождение кала не контролирует. Естественно, даже при наличии жизненно важных показаний далеко не каждый человек соглашается на такую операцию. Но сейчас я имел в виду другое.

— Я не про колостому, — ответил я пациенту. — Процесс у вас ограничен только прямой кишкой. Существует реконструктивная операция, позволяющая заменить пораженную часть другим отделом кишечника.

— А, читал про это, — вздохнул пациент. — Только в нашем областном центре такое не делают. А в Москву бесплатно не попасть. А платно — не потяну.

Это было проблемой. Пациентам, живущим в маленьких городах России, сложно попасть по полису медицинского страхования в крупные города. Обычно нужно пройти девять кругов ада, чтобы только встать в очередь. Которую можно ждать годами.

— Я понял, — кивнул я, про себя решив обязательно помочь пациенту. Связей в Москве у меня нет, они были у Дмитрия. Но кое-что я все же могу.

Я провел осмотр пациента, сделал назначения и отправил в палату. Почти сразу же скорая привезла ещё одного пациента — я даже выйти из приемного отделения не успел.

— Добрый вечер, Михаил Алексеевич, — поздоровалась фельдшер Нина Васильевна. — Не знала, что сегодня ваше дежурство.

— Уже скорее доброй ночи, — улыбнулся я. — Кого привезли?

— Пациентка, семьдесят лет, со слов мужа был резкий скачок давления, после чего упала в обморок. Сейчас полностью отказала правая половина тела, нарушена речь. Явный инсульт, — отчиталась фельдшер.

— Понял. Хорошо, что невролог сегодня здесь дежурит, — кивнул я.

— Хорошо, конечно, — замялась Нина Васильевна. — Но вы же её тоже посмотрите? Это знакомая моя хорошая.

— Посмотрю, конечно, — улыбнулся я.

Нина Васильевна с благодарностью кивнула и убежала дальше дежурить, а я занялся пациенткой. На лицо все признаки острого нарушения мозгового кровообращения, причем левой половины мозга. Это отличительная особенность нашего организма, нервные пуски, ведущие от головного мозга к телу, несколько раз перекрещиваются. Поэтому, при нарушениях в левом полушарии головного мозга — наблюдается правосторонний гемипарез, и наоборот.

Я тщательно осмотрел пациентку, прикинул назначения, и затем вызвал Совина. Впрочем, он только подтвердил диагноз, и снова убежал по своим делам. Так, историю болезни видимо тоже мне заполнять.

Я вернулся в ординаторскую и засел за работу. Поспать сегодня не получится, а игнорировать действие Атаракса становилось всё сложнее. В момент, когда я уже был готов плюнуть на всё и поспать хотя бы пару часов, тело мое затряслось, и рядом появился клон.

Первое, что я сделал — это бросился к двери ординаторской и закрыл её изнутри. А затем настороженно уставился на клона. Кто это, Виктор или Николай?

— Привет, Миш. Это я, Николай, — проговорил клон.

— Я должен поверить тебе на слово? — поинтересовался я. — Если ты Виктор, то можешь сейчас выкинуть что угодно.

— Это честно Николай. Ну как я тебе докажу, если все мысли можно читать друг у друга, — сказал клон, вздыхая.

— Ты как-то умел раньше блокировать воспоминания, — вспомнил я.

— Да, но не уверен, что от Виктора их можно скрыть. Я не знаю, чем тебе доказать. Я люблю сладкое и гавайскую пиццу, встречался с Ириной, пока ты спал, влюблен в Светлану, люблю кошек, — начал перечислять он.

— Стоп, ты влюблен в Светлану? — резко удивился я.

— Эм, мы сейчас не об этом, — тут же свернул тему Николай. Это Николай, теперь я точно уверен.

— Я рад тебя видеть, — искренне сказал я, обнимая клона.

— И я тебя, Миш. Прости, что не смог помешать Виктору, — вздохнул Николай, присаживаясь на диван. — Он держал меня под контролем, хоть я и старался помешать его планам.

— Я знаю, — мягко перебил я клона. — Спасибо, что старался защитить нас. Он взял меня под контроль на целый месяц. Ты не знаешь, чем он занимался всё это время?

— У меня есть обрывочные воспоминания Виктора, — ответил Николай. — Он ослабил бдительность, поэтому я получил доступ к части его мыслей. Судя по всему, они с Пономаревым хотят организовать новую лабораторию здесь, в этом городе. И это ещё как-то связано с больницей.

— Поэтому Виктор хочет пост главного врача, — кивнул я. — Они хотят возобновить свой проект? Но в городе нет магического потока.

— Он им и не нужен, — сказал Николай. — Нашей крови достаточно. Я точно не знаю, чем они занимались этот месяц. Но постоянный контроль нас с тобой очень ослабил Виктора. Сейчас он впал в некий анабиоз, или спячку. Изредка он просыпается, чтобы проверить твои действия, но не более того.

— Да, я сегодня чувствовал его присутствие, пока занимался пациентом, — проговорил я. — И как часто он просыпается?

— Если ночью уже просыпался, но теперь сможет только где-то через сутки. Следующим вечером или ночью. И до этого надо придумать, как заблокировать все наши воспоминания от него. Боюсь, Атаракс на меня не подействует, — ответил клон.

— Надо что-то придумать, — задумчиво ответил я. — По крайне мере, время есть, хоть и мало.

— Мне надо ещё кое-что сказать тебе, — встревоженно сказал Николай. — Тебе осталось жить очень недолго.

— В каком смысле?

— Судя по воспоминаниям, Пономарев говорил, что ты неудачный эксперимент. И наличие у тебя в организме двух клонов сильно истощает тебя. Все твои приступы и прочее — из-за этого, — поникнув, ответил Николай.

Так, скорая смерть уж точно в мои планы не входила! Впереди столько целей, возможностей. Нет, так не пойдет.

— Так не пойдет, — спокойно сказал я клону. — Я умирать не собираюсь. Так что мы обязательно найдем выход.

— Найдем, — заражаясь моим настроем, кивнул Николай. — И не такое решали. А теперь иди-ка отдохни хоть немного, я доделаю все дела.

— Как же я скучал, — усмехнулся я.

Я тут же лёг спать, благо новых поступлений больше не было. Утром Николая я уже не обнаружил, видимо успел со мной соединиться во сне. Зато на столе лежала вся выполненная бумажная работа.

Вот это хорошее начало дня!

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — поздоровалась вошедшая в ординаторскую Татьяна Тимуровна.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Простите, что так долго не заглядывал к вам. Готов исправиться.

— Хмм, это похвально. Возможно, я слишком много требую, — тут же включилась в игру заведующая, моментально меня простив.

— Что вы, это я недостаточно ценю ваше присутствие в своей жизни, — в тон ей ответил я.

— Павла Алексеевича вчера выписали. Всё-таки вы тогда расписали ему очень правильное со всех сторон лечение, поэтому состояние сейчас стабильное, — проговорила Татьяна Тимуровна.

Ох, надо будет за это тоже сказать спасибо Николаю. Именно в ту ночь мой отец поступил к нему в стационар, а я даже не мог ответить на звонок.

— Это отличные новости, — улыбнулся я. Надо будет потом обязательно навестить родителей и тоже извиниться за мое резкое исчезновение.

— Тамара Тимуровна, сегодня ночью поступил пациент с обострением неспецифического язвенного колита, — проговорил я. — Я хочу узнать, есть ли возможность оформить ему направление в Москву.

— Какая у него форма? — тут же с интересом включилась Татьяна Тимуровна.

— Проктит. И это можно вылечить хирургически…

— Без вывода колостомы, — закончила за меня заведующая. — Я постараюсь узнать, что можно сделать.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— У вас точно ничего не случалось? — спросила вдруг Тамара Тимуровна. — Вы весь месяц были сами на себя не похожи.

— Всё в порядке, — ответил я. — Просто переутомился, наверное.

— Кстати очень может быть! Вы работаете тут уже довольно долго, вам нужно обязательно узнать в отделе кадров насчет отпуска, — сказала заведующая.

— Хорошо, обязательно дойду до них, — кивнул я. — Спасибо. А сейчас мне пора на прием, не хочу заставлять пациентов ждать.

— Вот сейчас я вас узнаю, — довольно кивнула Тамара Тимуровна. — Тот самый врач, который искренне любит свою работу. Не теряйте эти качества!

Я кивнул и отправился на прием. Возвращение Николая очень благоприятно сказалось на моем настроении. Я твердо был уверен, что вместе мы сможем разобраться со всеми проблемами.

Спустя минут двадцать от начала приема нас внезапно экстренно позвала в кабинет Тамара Павловна.

— Так, дорогие терапевты, у нас ЧП, — начала она, когда мы собрались у неё в кабинете. — Сегодня ночью в инфекционное отделение поступила женщина. С утра подтвердилось, что у неё корь.

Корь — это острое вирусное инфекционное заболевание. Оно отличается очень высоким уровнем заразности. Корь передается воздушно-капельным путем, и вирус очень устойчив в окружающей среде. Заболевание довольно тяжелое, в некоторых случаях может привести к летальному исходу. Самый лучший способ профилактики от нее — это вакцинация, которая обычно проводится в детстве. Но далеко не все вовремя вакцинируются. Вспышка этого заболевания может привести к целой эпидемии кори, поэтому я понимал, почему эту ситуацию назвали чрезвычайной.

— На какой улице? — спросила Елена Александровна, по привычке сидевшая с блокнотом в руках.

— На Советской. Мы связались с эпидбюро, дано распоряжение вакцинировать всю улицу. Тех, кто не вакцинировался в детстве, конечно. Но список из прививочного кабинета получен довольно большой, — ответила Тамара Павловна.

— А если кто-то не захочет вакцинироваться? Или есть противопоказания, — робко спросила Даша.

— У таких людей надо брать письменный отказ. Вакцину привезут сегодня ближе к вечеру, поэтому не расходитесь, все поедут на Советскую. Остальные распоряжения уже выполняет профилактика, — распорядилась заведующая.

— Как это вечером? А если у меня дела? — тут же возмутилась Елена Александровна.

— Отложите свои дела, — спокойно ответила Тамара Павловна. — Разговор окончен, идите пока работайте.

Возмущенно переговариваясь, терапевты расползлись по своим кабинетам. Вот черт, вакцинация и в мои планы не входила. Ночью может проснуться Виктор, а мы ещё не придумали, что с этим делать. Но как бы то ни было, здоровье пациентов важнее.

Я закончил прием, и по старой доброй традиции разделился в туалете с Николаем, чтобы заняться дневным стационаром, пока он объезжает адреса. Как же мне этого не хватало все эти дни!

В дневном стационаре тоже накопилось работы за время, пока я был в этом странном то ли анабиозе то ли не знаю чем. Я провел обход и надолго засел с документами. Наконец-то появилась возможность как следует подготовить все отчеты и прочие документы!

Закончив с делами в дневном стационаре, я снова направился в поликлинику. По дороге я пересекся с фельдшером Краснопеевой. Вот черт, я же месяц назад обещал на следующий день ей позвонить!

— Привет, Миш, — как ни в чем не бывало сказала она. — Снова весь в работе?

— Привет. Ну да, — кивнул я. — Слушай, извини, что тогда не перезвонил тебе, как обещал.

— О чем ты? — удивленно спросила она.

— Ну, месяц назад, в субботу, — ответил я. Всё-таки надо извиниться, нехорошо получилось. Я не имею на Краснопееву никаких серьезных планов, но так всё оставлять тоже не самый лучший вариант.

— О чем ты? Ты же уже извинился. Причем ещё как, — подмигнула мне Марина. — Но если хочешь повторить, то я не против.

Вот это поворот. Оказывается, Виктор успел за меня ещё и этой частью жизни пожить. Интересный расклад.

— Заработался, — усмехнулся я. — ладно, мне бежать надо.

— Увидимся, — кивнула мне Краснопеева.

Так, надо максимально аккуратно общаться с другими людьми. Я понятия не имею, что ещё успел натворить Виктор. И меня очень это напрягает.

После всего этого мы с Николаем встретились у меня в кабинете. Светлана куда-то убежала, видимо перекусить перед планирующимся выездом на вакцинацию. Мы закрылись изнутри и начали усиленно думать, что же нам делать дальше.

Внезапно я понял, как нам избавиться от нашего «паразита» как я сам назвал Виктора.

— Николай, — проговорил я, — я знаю, что нам делать. Но для этого придётся очень сильно рискнуть.

Глава 10

Я встал и зашагал по кабинету, не в силах сидеть от нетерпения.

— Помнишь, как мы проходили комиссию для работы? И что у меня было с анализами крови, — спросил я.

— Конечно, — кивнул Николай. — Все клеточные элементы крови были увеличены ровно в два раза.

— И тогда у меня был только один клон. Виктор не успел сформироваться. А значит теперь…

— Элементы увеличены уже в три раза, — кивнул клон. — И что с того?

— А то, что если совершить одну древнюю процедуру, то я и своё состояние облегчу, и Виктору помешаю действовать, — проговорил я.

— Кровопускание?

— Именно, — кивнул я. — Это поможет нам выиграть время.

Кровопускание — это удаление из организма некоторого объема крови через прокол. В средние века эта процедура была особенно популярной, с её помощью организм готовили к любым биологическим переменам. Далее процедура использовалась в лечении артериальной гипертензии или при отравлении ядами и токсинами.

Одной из разновидностей кровопускания является гирудотерапия –наложение пиявок. Во время чумы считалось, что пиявки способны поглотить только заразную кровь, хорошую же оставляют в организме.

— А ещё кровопускание в любом случае очень ослабит тебя, — добавил Николай. — Эта процедура же уже не применяется в медицине! И на то есть причины.

Причины действительно были веские. Во-первых, из-за нарушений правил стерильности такая процедура часто заканчивалась заражением крови. Во-вторых, приводила к обморокам, резкому падению артериального давления.

— Да, но это наш единственный шанс, — сказал я. — Нам надо рискнуть.

— А ты понимаешь… — Николай замялся, но всё-таки закончил, — что после этого и я могу исчезнуть? Мы же точно не знаем, как это всё сработает. Ты рассуждаешь с медицинской точки зрения, но изначально нас клонировали с помощью магического потока.

— Я понимаю, — вздохнул я. — Мне бы очень этого не хотелось. Но это единственный шанс остановить Виктора.

— Тогда сделаем это, — кивнул клон. — Кстати, ты заметил, что читать мысли друг друга мы теперь не можем? Наверное, это влияние Виктора.

— Похоже на то. Ещё я на всякий случай снова оставил свой телефон в дневном стационаре, там же так и осталась прослушка, и Пономарев может за нами следить.

— Точно, я об этом и не подумал, — ответил Николай. — Ну что, пойдем в процедурную? Там сейчас как раз никого нет.

— Пойдём, — я пару секунд помолчал, затем добавил. — Чем бы это не закончилось, я рад, что у меня был такой клон как ты.

— Взаимно, — проговорил Николай.

Мы отправились в процедурный кабинет, не говоря больше ни слова. На пути никто не попадался, все терапевты либо сидели в кабинетах, либо ушли домой отдохнуть перед выездом.

В кабинете Николай засуетился, подготавливая всё необходимое. Важно было утилизировать все отходы, чтобы никто случайно не проконтактировал с моей кровью. Я расположился в кресле, надел сам себе жгут и обработал локтевой сгиб.

Николай аккуратно попал мне в вену, подсоединил оборудование, и стерильный пакет для крови. И устало сел рядом.

— Пока что я не буду соединяться, — проговорил он. — Буду контролировать тебя. Но после процедуры придется объединиться.

— Хорошо, — кивнул я, — прикрывая глаза.

— Слушай, мне на самом деле нравится Светлана, — проговорил клон, присаживаясь рядом. — Я знаю, что она нравится и твоему другу Даниле, но ничего не могу с собой поделать.

— Я замечал.

— Она интересная, много знает. С ней я чувствовал себя не просто твоим клоном, а кем-то большим, — с какой-то грустью в голосе продолжил Николай. — Я хотел бы быть обычным человеком. Наверное, поэтому меня назвали самым бесполезным клоном.

— Ты не бесполезный, — слабо улыбнулся я. — Ты стал мне братом. Ты очень много раз выручал меня, помогал справляться с большим количеством работы. И ни разу не подвел.

— Да хватит врать-то, — засмеялся клон. — Я подставлял тебя, и ни раз. Тот случай, когда я сам отделился ночью. Или выпал из тебя прямо перед Светой.

— Это неважно, — отмахнулся я. — Я всё равно мог тебе доверять.

— Это всё потому что у нас одна голова и одни мысли на двоих.

— Нет, — покачал я головой. — Не только поэтому.

Николай замолчал, и мы просидели какое-то время в тишине. Потом он встал, отсоединил все элементы и наложил мне стерильную повязку.

— Лучше забери пакет с кровью с собой. Потом утилизируешь, — посоветовал он.

— Да, так и собирался, — я попытался встать, но снова сел от сильного головокружения.

— Посиди пару минут. Потом пойдешь, — Николай вздохнул. — Я соединяюсь.

— Ещё не факт, что ты тоже исчезнешь, — сказал я, подбадривая его. — Пока просто отдохни.

— Хорошо, — кивнул клон, соединяясь со мной.

Я посидел некоторое время, приходя в себя. Затем встал, забрал все использованные предметы и поднялся к себе. До выезда осталось всего минут десять.

Слабость была довольно сильная. Я порылся в кабинете, и нашел в ящике своего стола шоколадку. Наверное, это Николая. Но сейчас пригодится мне.

После сдачи крови донорам обязательно советует для восстановления сил сладкий чай и шоколад. Ещё лучше — гематоген, биологически активна добавка, содержащая сывороточное железо, но его в ящике не оказалось.

Слегка подкрепив силы, я отправился в холл поликлиники. Слабость стала менее выраженной, но всё ещё имела место быть. Остальные терапевты уже собрались внизу. Спустя пару минут к нам подошла вальяжная фигура Тамары Павловны.

— Какой план? — спросила Елена Александровна у заведующей, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

— Едете на машине скорой помощи на Советскую улицу, и начинаете обходить дома, вот по этому списку, — Тамара Павловна раздала каждому список не вакцинированных людей с этой улицы. — Спрашиваете, хотят ли они вакцинироваться. Если да — всё по стандарту, осмотр, опрос, вакцинация. Если нет — письменный отказ. После этого возвращаетесь сюда, сдаете мне все бумаги и идете по домам. А, ещё на Советской вас будет ждать полиция.

— Зачем это? — буркнул Станислав Валентинович, недовольно стоявший в стороне от всех.

— Для вашей безопасности, — отрезала заведующая. — Всё, не теряйте времени!

Мы загрузились в машины скорой помощи, предоставленные для этого мероприятия, и отправились в путь. Я принялся изучать список. Пятьдесят фамилий, довольно много однако. Впрочем, если поделить на всех терапевтов — должны справиться быстро.

Вакцинация обычно проходила в три этапа, сначала сбор анамнеза у пациента, для выявления противопоказаний. Противопоказаниями являются любые острые заболевания, обострения хронических заболеваний, аллергическая реакция на компоненты вакцины. Например, при вакцинации от гриппа противопоказанием является аллергия на куриный желток, так как он входит в состав вакцины.

После сбора анамнеза идёт осмотр пациента. Стандартно, измерение давления, пульса и так далее. И затем — сама вакцинация.

Полицейский наряд уже ждал нас на нужной улице. Данилы я там не увидел, видимо не его смена.

Вот чёрт, а что происходило в полиции после побега Пономарева, я тоже не знаю. Как и не знаю, общался ли Виктор с Даней в течение этого месяца. Эту проблему тоже надо будет решить.

Всего было трое полицейских, так что мы разделились на три группы. В моей оказалась Светлана, как моя медсестра, Дарья Юрьевна и её медсестра. Татьяна Олеговна. Полицейские нужны были для некоторого обеспечения безопасности, явно не все пациенты будут довольны этой вакцинацией в девять вечера. Но таков приказ эпидбюро, и вакцину из областного центра привезли только в это время.

Мы приступили к нашей миссии. Некоторые не открывали нам дверь, пришлось по специальным указаниям оставить им записки в почтовых ящиках. Другие ожидаемо написали отказ. На вакцинацию согласились четверо из нашей части списка, там мы быстро разделились, я проводил опрос и осмотр, Даша была на подхвате, а медсестры занимались самой вакцинацией.

В итоге мы справились часа за три. Уставшие, вернулись в поликлинику в полночь, отдали все бумаги и без лишних разговоров сразу пошли по домам.

Домой я возвращался с Дашей и Светой, отпустить девушек слоняться по городу в полночь я не мог. Проводив сначала Светлану, мы пошагали в сторону наших служебных квартир, располагавшихся друг напротив друга.

— Всё-таки я не очень понимаю все эти распоряжения, — задумчиво проговорила Дарья. — Для чего вот эта ночная вакцинация нужна? Эти люди уже успели сходить на работу, пообщаться с половиной города. И их недовольство можно понять — среди ночи к ним заваливаются врачи со шприцами.

— Ну. Наше дело — просто выполнять распоряжения, — усмехнулся я. — А вообще, это в основном делалось из-за отказов.

— В каком смысле? — спросила девушка.

— Эпидбюро совсем неважно, сколько там людей мы провакцинировали. Самое главное — обезопасить себя. Поэтому у каждого, кто отказался, мы и брали письменный отказ. В таком случае при любых претензиях мы будем невиноваты, — пожал я плечами.

— То есть это сделано не для заботы о людях? — возмущенно спросила Даша.

— Не хочу тебя расстраивать, но да. Больше того, всех, кто сегодня не открыл дверь, завтра наверняка навестят сотрудники эпидбюро, чтобы тоже получить отказы, — грустно усмехнулся я. — К сожалению, так оно и работает.

— Неправильно это, — буркнула Даша. — А нас заставили среди ночи в холоде это всё делать.

— В любом случае, некоторые на вакцинацию согласились. Можешь считать, что этих людей мы обезопасили, и сделали хорошо для них, — примирительно заключил я.

Я довел девушку до дома, и отправился к себе. Покормил Дымка, который без Тумана явно ощущал себя как-то одиноко, и устало прилег на диван. Неожиданно в голове я почувствовал голос Николая.

— Миш, это я. Николай, — мысленно сказал он. — Твой план сработал. Виктор не просыпается, да и я, кажется, впадаю в спячку. Отделяться уже не смогу.

— Николай, спасибо тебе за всё, — мысленно ответил я ему. И перестал чувствовать его присутствие.

Странно, стало как будто пусто. Словно из головы стерли что-то очень важное. В итоге я таки и уснул, полулежа на диване, и даже не раздеваясь.

С утра перед приемом я решил сдать общий анализ крови, чтобы оценить показатели. Попросил лабораторию сделать его по цито, то есть получить результат уже к обеду. Несколько раз копался в своей голове, но присутствия Виктора или Николая больше не чувствовал.

После приема забрал свой анализ и принялся изучать. Все показатели были в норме, как у любого здорового человека. Но что-то подсказывало мне, что расслабляться ещё рано.

От этих мыслей меня отвлек звонок Екатерины Вениаминовны, заведующей поликлиникой, которая попросила срочно зайти к ней.

— Добрый день, Екатерина Вениаминовна, вызывали? — поздоровался я, входя к ней в кабинет.

— Добрый, Михаил Алексеевич, — кивнула та. — Вот, полюбуйтесь.

Она протянула мне какой-то документ, и я погрузился в чтение. Какой-то мужчина из села, мой пациент, писал жалобу на меня за то, что я отказался проводить ему магнитно-резонансную томографию брюшной полости на дому. И просил назначить мне соответствующее наказание.

— Это шутка такая? — спросил я, возвращая жалобу.

— Боюсь нет, жалоба была отправлена в министерство здравоохранения. И они попросили разобраться, — ответила заведующая.

— У меня был пациент, который попросил сделать ему МРТ на дому. Но я, честно говоря, подумал, что он шутит. Аппарат МРТ стоит десятки миллионов рублей и весит несколько тонн. Это же физически невозможно, — возмущенно сказал я.

— Михаил Алексеевич, я-то всё это прекрасно понимаю. Но жалоба есть, и на неё нужно написать ответ, — вздохнула заведующая. — Такие правила в государственных учреждениях.

— Какой ответ? Что я не волшебник? — поинтересовался я.

— Нет, просто расписать для министерства почему конкретно невозможно проведение этой процедуры на дому, — ответила Екатерина Вениаминовна.

— Екатерина Вениаминовна, при всем моем к вам уважении, я не буду этим заниматься. Если есть необходимость — пишите это сами и подписывайте моей электронной подписью. А я оправдываться перед кем-то за невыполнение невозможного не собираюсь, — твердо сказал я.

— Я так почему-то и думала, — усмехнулась женщина. — Хорошо, поняла вас. Можете идти.

— Спасибо за понимание, — кивнул я, покидая кабинет.

В коридоре меня внезапно осенило — МРТ, вот оно! Мне просто нужно сделать магнитно-резонансную томографию головного мозга и оценить участки активности. Примерно я представляю, какие участки могут быть активными, если у меня ещё остались клоны. Тем более у нас в больнице недавно установили этот аппарат, и теперь для процедуры не нужно ехать в областной центр.

Не теряя времени, я поспешил туда. Врач, описывающий снимки МРТ, был молодым и очень неуверенным в себе пареньком, только-только закончившим ординатуру.

— Добрый день, — поздоровался я, входя в кабинет МРТ. — Мы с вами ещё не знакомы, я Михаил Алексеевич, врач-терапевт.

— Здравствуйте, — смущенно ответил тот. — Меня зовут Илья Игоревич, я врач МРТ.

Внешность его была довольно нетипичная, явно проскакивали финские корни: светлые волосы, зачесанные назад, светло-голубые глаза. На столе я заметил целые залежи каких-то документов, парень явно с трудом справляется с работой. Ну, мне его описание и не нужно.

— У меня к вам большая просьба, — начал я. — Мне предстоит поездка в областной центр к неврологу. И для этого нужно выполнить магнитно-резонансную томографию головного мозга.

— Но нужно направление… — неуверенно протянул Илья.

— Я понимаю, но ведь мне даже не нужно описание. Только сам снимок. И я не очень хочу, чтобы остальные коллеги знали о моих проблемах, — доверительно сказал я Илье Игоревичу.

— Без описания? — явно обрадовался тот. — Ну, наверное, можно. Сейчас пациентов нет, и…

— И я очень рад, что вы меня так быстро поняли, — улыбнулся я. — Давайте приступим?

— Д-да. Вот, проходите, — засуетился Илья.

Илья Игоревич быстро все подготовил, я лег на кушетку и въехал в аппарат. Интересно, что проведение МРТ противопоказано для пациентов с клаустрофобией. Это связано с тем, что сам аппарат МРТ имеет узкого замкнутого пространства, где надо неподвижно лежать около двадцати минут.

Такой проблемы у меня не было, так что я спокойно пережил процедуру и забрал нужные снимки, рассчитывая изучить их дома.

— Спасибо большое, — подбадривающе улыбнулся я пареньку. — Если будут какие-то сложности — вы тоже всегда можете ко мне обратиться.

— Хорошо, — застенчиво кивнул тот, и я покинул кабинет.

Дальше день развивался по привычному сценарию: дневной стационар, адреса, документация.

Николая ощутимо не хватало, я скучал по своему клону, помогающему мне справиться с объемами работы. Ещё пара мысленных проверок подтвердило — ни Виктор, ни Николай не просыпаются.

Дома я поспешил изучать свой снимок головного мозга. Итак, моя теория подтвердилась — несколько участков были значительно активны. Судя по всем моим прикидкам, это как раз участки, отвечающие за существование клонов. При этом один из них был значительно активнее другого.

Подозреваю, что это именно участок Виктора. Всё-таки он более сильный клон, имеющий на нас с Николаем сильное влияние. Его так просто не убрать. Второй участок был гораздо менее активным. Значит, в основном своими действиями я ослабил Николая. Хотя Виктору тоже явно потребуется время на восстановление. И за это время мне надо придумать, как окончательно разобратьсяс его присутствием в своей головке.

От размышлений меня отвлек какой-то шум. Я вышел в прихожую и четко услышал, как в дверь моей квартиры кто-то вставил ключ.

Так, а это ещё кто?

Глава 11

Я понял, что завладеть ключами от моей квартиры мог только один человек. И это Пономарев. Драться с ним сейчас — не вариант, сил после кровопускания очень мало. Тем более, я точно не знаю, что он задумал. Значит, будем действовать по-другому.

Я прошел на кухню и спокойно стал дожидаться Пономарева. Через пару мгновений он появился на кухне. Если бы я не знал, что только у него могут быть мои ключи, я бы его и не узнал. На лице солнцезащитные очки. На голове широкая шляпа, а нижняя половина лица завязана шарфом. Тоже мне, разведчик.

— Виктор, ты почему мне еду уже несколько дней не приносишь? Где тебя вообще носит? — с ходу накинулся он на меня.

Что ж, хорошо, что он сделал это за меня. Я и сам собирался притвориться Виктором. В моем сознании что-то шевельнулось, как будто сам Виктор пытался вернуть контроль. Вот только это у него не получалось.

— Простите, учитель. Навалилось много работы, — приняв смиренный вид, ответил я.

— А позвонить? Мне на твой телефон снова прослушку установить? — продолжал свирепствовать он.

Отлично, значит сейчас прослушки нет, уже хорошо.

— Учитель, я же могу снять её в два счета. А телефон Михаил оставил на работе, а я не сразу получил доступ к этим воспоминаниям, — спокойно ответил я.

— Виктор, ты начинаешь меня разочаровывать, — жестко проговорил Пономарев. — Ты понимаешь, какая на нас лежит ответственность?

О чем это он вообще, какая ответственность?

— Да, учитель, — смиренно ответил я.

— Я с таким трудом нашёл старых заказчиков! Они требуют результаты, они требуют своих клонов, они требуют хоть чего-то! — продолжал Пономарев.

Отлично, видимо, пока он не выскажет все, что думает, он не успокоится. Ну, мне-то лучше. Просто стоять и поддакивать, как это делал Виктор.

— Понимаю, — опустив глаза, проговорил я.

— Как у тебя с продвижением на работе? Ты сможешь занять пост главного врача? — чуть успокоившись, спросил Андрей Викторович.

— Думаю да. План выполняется своим чередом, скоро всё получится, — кивнул я.

— Отлично. Так, что с Михаилом и Николаем? Они под контролем? — продолжил расспрос Пономарев.

— Конечно, учитель, — спокойно ответил я. — Правда, окружающие что-то начинают подозревать. Мое поведение не совпадает с поведением Михаила.

— Надо, чтоб совпадало! Ты же встречался с какой-то красноволосой девкой ради этого! — снова разозлился Андрей Викторович.

Так, видимо он про Краснопееву. Вот зачем Виктор с ней виделся, хотел продолжать создавать видимость, что я это я. Если бы Марина знала меня получше, она бы наверняка что-то заподозрила. Но ей этого оказалось достаточно.

— Да, но Михаил ещё общался со своими родителями, делая вид, что он — друг их сына. Были и друзья, например полицейский Данила, — осторожно проговорил я.

— Об этом мы говорили. С Данилой этим тебе видеться опасно, он точно что-то заподозрит, — сказал Пономарев. — После моего побега вся полиция на ушах стоит до сих пор.

— Тогда хорошо, что вас получилось так удачно спрятать, учитель, — произнес я, прощупывая почву.

— Да, эта квартира на пятом этаже подошла идеально, — кивнул тот. — Хотя на улицу я по-прежнему не могу выйти.

Так, значит, Пономарев укрывается в моем же подъезде на пятом этаже. Не хочу даже думать, как именно Виктор со своим учителем получили к ней доступ. Надеюсь, никого не убили.

— Это прекрасно. Действуем по прежнему плану? — снова осторожно спросил я.

— Странные вопросы у тебя сегодня, Виктор, — снова разозлился Пономарев. — Разумеется. Я провожу научные эксперименты, ты получаешь должность главного врача. И вообще, может, накормишь меня уже, наконец?

— Сейчас, — кивнул я, подходя к холодильнику. Я быстро соорудил нехитрый ужин, точнее просто сварил пельменей. Пономарев совсем не удивился, из чего я заключил, что Виктор был никудышным поваром. У нас только Николай любил кулинарные изыски.

— Слушай, — уплетая пельмени, сказал Пономарев, — ты по-прежнему не хочешь отдать мне твоего кота на эксперименты?

Эй, не трогайте моего Дымка!

— Учитель, этот кот…

— Знаю знаю, был очень дорог Михаилу и так далее, — перебил Андрей Викторович. — Я очень надеюсь, что это не потому что ты сам к нему привязался. Ты должен быть сверхчеловеком, тебя не могут интересовать никакие привязанности.

— Конечно, учитель, — кивнул я. Интересно, значит, сам Виктор не согласился использовать Дымка в экспериментах. Странно, с чего бы это.

— Ну, всё, — произнес Пономарев, отодвигая пустую тарелку. — Я наелся, будем на связи. И еду не забывай приносить!

— Конечно, — кивнул я, поспешив проводить его до двери.

Пономарев ушел, и я с облегчением выдохнул. Отлично, много новой информации к размышлению. Теперь надо продумать, что делать дальше.

Конечно, я могу сообщить в полицию, даже тому же Дане, место нахождения Пономарева. Вот только он наверняка сдаст меня в ответ. Нет, это не вариант.

Самым лучшим решением будет пробраться в его квартиру. Для этого надо накопить сил. Но не тянуть слишком долго, Виктор стоит на страже, ждет, пока я ослабну.

На колени ко мне запрыгнул Дымок, и я принялся чесать его за ухом.

— Тебя я точно в обиду не дам, не волнуйся, — проговорил я. — Интересно, куда всё-таки делся твой клон, Туман.

Дымок ответил протяжным мурчанием.

— Ну всё, пойдем спать. Завтра сложный день, — ласково сказал я коту.

Следующее рабочее утро началось со срочной планерки, причем у Екатерины Вениаминовны. На планерку позвали не только терапевтов, но и узких специалистов, включая невролога Совина.

— Доброе утро, уважаемые доктора, — начала Екатерина Вениаминовна, когда все собрались. — Думаю, вы все знаете, из-за чего я всех здесь собрала. Месяц назад министерство здравоохранения поставило вам всем задачу о перевыполнении плана. Вы все старались, но больше всех отмечены результаты двух человек.

— Ну конечно, это будет Звягин, — буркнул сидевший рядом Станислав Валентинович, так, чтобы услышали все в кабинете.

— Это Звягин Михаил Алексеевич и Совин Антон Эдуардович, — торжественно произнесла Екатерина Вениаминовна, не обращая внимания на высказывание. — Завтра вас будут ждать в областном центре. С вами хотят поговорить.

— Наверное орденом почетного врача наградить, — снова буркнул Станислав.

— Станислав Валентинович, вы бы лучше за своей работой следили, — строго сказала заведующая, решив второй раз не игнорировать его высказывание. — А то как возьмусь за проверку, и неизвестно где вас потом ждать будут.

Тот тотчас скуксился, приняв привычную физиономию «я съел лимон».

— Спасибо, Екатерина Вениаминовна, — почти хором сказали мы с Совиным.

Дальше планерка перешла на стандартные вопросы. Я слушал вполуха, так как уже размышлял о предстоящей завтрашней поездке. Совин. Как мне кажется, вообще потерял способность слушать. Лишь ерзална месте, изредка бросая на меня радостные взгляды.

После планерки он поспешил поймать меня в коридоре.

— Миха, у нас получилось! — воскликнул он, бросаясь меня обнимать.

— Эй, не надо такой бурной радости, — усмехнулся я. — Мы же даже не знаем, о чем с нами завтра хотят поговорить.

— Да явно же повышение предложат! Эх, заживем, — мечтательно протянул Совин. — Слушай, надо это дело обязательно отметить.

— Давай вот после поездки и отметим, — предложил я. — Нехорошо появляться в министерстве здравоохранения с перегаром.

— Да ну тебя, что сразу с перегаром, — надулся невролог. — Хотя да, наверное лучше после.

— Ну вот и договорились, — усмехнулся я. — Я побежал, работы много.

— Ага, — уныло кивнул Совин. — У меня тоже. Но скоро заживем!

Невролог снова ускакал в неизвестном направлении, явно не в направлении своего кабинета. Я же отправился на прием.

Отсутствие клонов сильно сказывалось на количестве работы, но я потихоньку начинал привыкать. В дневной стационар сегодня решил не идти, новых поступлений не предвиделось. С имеющимися же там пациентами справятся и медсестры, просто выполнят все процедуры по назначениям. Так что сразу после приема я спустился в регистратуру за списком выездов.

— Михаил Алексеевич, добрый день, — по своей привычке растягивая слова, произнесла дежурная регистратор. — У вас сегодня Ландышевка.

Ох, давненько я не был в том селе. Последний раз туда состоялся выезд, и я госпитализировал Ивана Петровича с немой формой миокарда.

— А городские есть? — поинтересовался я.

— А как же. Семь штук, — кивнула регистратор, протягивая список.

Я взял бумажку с адресами и отправился в гараж. Выпавший из моей памяти месяц жизни сильно осложнял мою жизнь. Например, я понятия не имею как там Владимир, и как это аккуратно выяснить.

Молчаливый Константин уже ждал меня в машине. Да, явно не тот человек, который разболтается и расскажет новости. Я просто молча протянул ему листок, он молча просмотрел адреса, и мы поехали. Тоже молча.

Сначала Константин провез меня по всем городским адресам. Случаи были довольно простые, так что справился я быстро. На десерт мы поехали в Ландышевку.

Час времени в одну сторону, час в другую. В такие моменты вспоминается Безумный Макс и его безумная скорость. Тут мы просто размеренно ехали, всё так же в полном молчании. Даже неуютно как-то.

В конце концов, я по привычке открыл телефон и принялся читать научные статьи. Отличный способ скрасить время и подтянуть знания одновременно.

Константин подвез меня прямиком к ФАПу. В прошлую мою поездку сюда, в фельдшерском пункте ещё был ремонт. Сейчас же он открылся и выглядел просто великолепно.

— Добрый день, Михаил Алексеевич! — поздоровалась выскочившая из пункта фельдшер, Татьяна Семеновна.

— Добрый день, — кивнул я. — Что тут у вас за пациент?

— Я её просто в пункт попросила прийти, чтобы удобнее было осматривать. Прутова Екатерина Валерьевна. У нее дерматит какой-то, — ответила фельдшер.

Дерматит — это любые воспалительные поражения кожи. Довольно обширный диагноз, под ним может скрываться что угодно.

— Пойдемте, — кивнул я, первым проходя внутрь.

В кабинете врачебной помощи меня ждала молодая женщина лет сорока. На щеках и носу у нее была ярко-красная приподнятая сыпь.

Так, это не простой дерматит. Похоже, все гораздо серьезнее.

— Добрый день, Екатерина Валерьевна, — поздоровался я, — Я Михаил Алексеевич, терапевт. Рассказывайте, что беспокоит.

— Добрый день, — кивнула женщина. — Сыпь вот странная на лице появилась. Думала просто аллергия какая-то, но уже несколько недель не проходит. Фельдшер вот вас и вызвала.

— Ещё какие-нибудь жалобы есть? — спросил я.

— Ну… Ещё во рту язвы стали часто вскакивать, и проходят с трудом. Но это, наверное, к стоматологу надо, — задумалась Екатерина Валерьевна.

— Суставы не болят? — уточнил я.

— Болят, коленные и тазобедренные, — удивленно кивнула женщина. — А как вы догадались?

— Врачебная интуиция, — ответил я. — Давайте я вас осмотрю.

Прежде всего меня интересовало сердце и легкие. Они оказались чистыми, да и на боли в грудной клетке Екатерина Валерьевна не жаловалась. Значит, плеврита и перикардита нет, хорошо. Надеюсь, мы успеем поймать заболевание в самом начале, чтобы увести в стойкую ремиссию.

— Екатерина Валерьевна, — начал я. — Без анализов я не могу утверждать точно, но ваше заболевание похоже на системную красную волчанку. Вы знаете что это?

— Нет, — помотала головой Прутова.

— Это аутоиммунное заболевание, которое характеризуется хроническим воспалением. Оно может затрагивать любые органы, включая кожу, суставы, мышцы, сердце, почки. И встречается чаще всего у женщин, — спокойно ответил.

— А откуда оно взялось? — спросила Екатерина Валерьевна.

— Причины возникновения до сих пор неясны. В какой-то момент ваш организм начал вырабатывать антитела против самого себя. Они стали оседать в коже и суставах, продуцируя воспаление, — разъяснил я. — Но для точного диагноза нужно сдать пару анализов. И срочно ехать к ревматологу.

— Конечно, всё сделаю, — закивала пациентка. — Доктор, а это лечится?

— Это уводится в стойкую ремисиию, — ответил я. — Мы поймали заболевание на ранней стадии, поэтому чем раньше мы присутпим к лечению, тем лучше.

— Поняла, — закивала Екатерина Валерьевна.

Я тут же выдал направление к ревматологу в областной центр и направления на анализы. В ФАПе поставили новый компьютер с медицинской информационной системой, так что я без труда записал Прутову к ревматологу.

Когда пациентка ушла, ко мне заглянула Татьяна Семеновна.

— Ну, как она? — поинтересовалась фельдшер.

— Похоже на системную красную волчанку. Проследите, чтобы обязательно поехала к ревматологу, — ответил я, заполняя вызов на компьютере, раз представился случай.

— Ох, а я и не поняла сразу, — расстроилась Татьяна Семеновна. — Я волчанку никогда не видела.

— Ничего страшного, для этого я и нужен, — улыбнулся я. — Ну что, могу ехать?

— Я вас хотела попросить ещё на один адрес заехать, — призналась фельдшер. — Там очень хотят вас отблагодарить.

— Какой адрес? — удивился я.

— Дом в конце улицы. Ванька и Клавдия Ивановна, — напомнила фельдшер.

— Конечно заеду, — улыбнулся я. Мне и самому было интересно, как там всё сложилось.

Мы подъехали к дому Ваньки, и я отметил его значительное преображение. Окна были застеклены, дом покрашен. В доме было значительно чище, чем в прошлый раз. Клавдия Ивановна встретила меня, сидя на кровати, застеленной чистым постельным бельем.

— Добрый день, спаситель вы наш! — воскликнула она. — Я так рада вас видеть!

— Добрый день, — кивнул я. — Мне сказали к вам заехать.

— Да, я попросила. Твои капельницы просто чудо какое-то! Я и вставать начала потихоньку, и голова лучше работает! И социальная работница к нам чудесная ходит, мы вот в порядок с ней все привели, — поспешила рассказать женщина.

— Я очень рад это слышать, — улыбнулся я. — А Ванька где?

— Вы не поверите, Михаил Алексеевич, на работе! — гордо ответила женщина. — Его пристроили на заправку, здесь неподалеку. Машины его любимые рядом, справляется, работает, деньги приносит! Ох, как же я рада.

— Отлично, — кивнул я. — Рад, что у вас всё хорошо сложилось.

— Михаил Алексеевич, как мне вас отблагодарить? — спросила женщина.

— Не болейте больше. И этого будет достаточно, — усмехнулся я. — Мне ехать пора, всего вам доброго!

— До свидания, Михаил Алексеевич, — кивнула счастливая женщина.

Мы с Константином отправились в обратный молчаливый путь. Вообще, несмотря на поездку в Ландышевку, закончил я не слишком поздно. Я решил использовать это время для отдыха и восстановления сил, поэтому сразу же отправился домой. Выполнив вечерние ритуалы, я лёг спать довольно рано.

В итоге, с утра я проснулся обновленным и гораздо более энергичным. Придя на работу, я сразу же направился к машине скорой помощи, которая должна была отвезти нас в областной центр. Минут через пять появился и помятый Совин.

— Доброе утро, — бодро поздоровался я с ним.

— Доброе. Не ори так, голова болит, — поморщился невролог.

— Всё-таки решил вчера где-то отметить? — усмехнулся я.

— Да какое там отметить. Так, пивка чисто выпил. Ну, может, перебрал слегка, — пробурчал Совин. — Сейчас отосплюсь в дороге и буду как огурчик.

Мы загрузились и отправились в путь. Дорога заняла часа три, за которые Совин успел поспать, а я успел послушать музыку.

Наконец, мы приехали по нужному адресу. В здании нас встретила администратор, и провела к нужному кабинету. Мы сели возле кабинета, ожидая, когда нас позовут.

И внезапно я четко услышал у себя в голове голос Виктора:

— Не знаю, как ты это сделал. Но за это ты будешь жестоко наказан!

Глава 12

Я почувствовал, как Виктор изо всех сил пытается заполучить контроль над моим телом. Это у него не удавалось, поэтому он решил атаковать меня мысленно. Одновременно с этим подавлять его мысли не получалось уже у меня.

— Я не собираюсь бояться твоих угроз, — спокойно мысленно ответил я. — Хватит и того, что ты на месяц брал меня под контроль.

— Потому что ты — ошибка эксперимента! Я должен быть главным носителем, я должен быть главным, — ответил Виктор. — Ты не имеешь права меня подавлять.

— С чего бы? Я почти год жил без тебя в своей голове, а тут вдруг ты появляешься и называешь себя главным, — усмехнулся я.

— Я должен был накопить силы. Если бы ты только не сбежал до окончания эксперимента…

— То мою личность полностью бы стерли, — договорил я. — Нет, спасибо, мне такого не надо.

— Я найду способ вырваться, даже не сомневайся, — прошипел Виктор. — И тогда я точно позабочусь о твоей «личности».

В этот момент подошла администратор и пригласила меня в кабинет министра.

— Удачи там! — прошептал Совин, показывая сжатые кулаки.

Я кивнул и вошёл в кабинет. Министр здравоохранения сидел за столом и что-то усиленно писал в какой-то тетради.

— Добрый день, — поздоровался я, — Звягин Михаил Алексеевич, врач-терапевт.

— И заведующий терапевтическим отделением поликлиники, если мне не изменяет память, — усмехнулся министр, поднимая голову. — Присаживайся.

— Да, спасибо, — я кивнул, присаживаясь напротив него. — На самом деле, я не совсем заведующий.

— Да знаю я, не держи меня за идиота совсем, — улыбнулся министр. — Раскусил я вас почти сразу. Но держался ты тогда хорошо, поэтому и придраться не к чему было.

Я вспомнил, как проходила та проверка. Тогда Станислав Валентинович выкрал у меня важный журнал, и пришлось вспоминать все цифры кардиологического профиля.

— Прошу прощения за тот спектакль, — проговорил я. — Надо было вас достойно встретить.

— И вы справились на отлично. Помнится, я предложил вам тогда место в областной больнице, но вы отказались. Не жалеете?

— Нет, — твердо ответил я. — Мне нравится мой город, и я хочу нормализовать медицину там.

— Ну что ж, может это и правильно, — задумчиво ответил министр. — Сможете стать главным врачом со временем. У вас для этого есть все необходимое.

— У тебя нет всего необходимого. Все необходимое есть только у меня, — снова раздался в голове голос Виктора. — Ты просто не приспособлен для принятия сложных решений.

— Замолчи и завидуй молча, — ответил я ему.

— Так вот, для начала я хочу предложить вам должность попроще. Должность заведующего терапией поликлинического отделения, уже настоящую, — продолжил министр. — Я свяжусь с руководством на этот счет.

— Спасибо, — чуть склонив голову, ответил я.

— Но перед этим хочу немного узнать, какие у тебя есть идеи по модернизации работы поликлиники?

— Пусти меня, я ему отвечу, — продолжал атаковать Виктор. — Я смогу придумать много идей.

— Да замолчи ты уже, — мысленно ответил я назойливому клону. А затем принялся за вопрос министра. — Я бы занялся модернизированием отделения профилактики. Открыл бы школы здоровья, например школу отказа от курения. Также я бы ввёл дежурного терапевта, который не имел бы участка, а принимал всех экстренных пациентов. Это помогло бы оптимизировать поток людей. Очень часто пациент обращается в поликлинику с экстренными жалобами, и его записывают к терапевту нулевым талоном. Наличие экстренного врача решило бы эту проблему. Также у терапевтов появилось бы время для плановых пациентов со своего участка.

— Отлично, — довольно закивал министр. — Что-нибудь ещё?

— У участковых терапевтов я бы разделил время приема. Выделил специальные часы для диспансерного наблюдения. Чтобы в это время приходили пациенты, стоящие на диспансерном учете с хроническими заболеваниями, и была возможность их опросить и осмотреть, — добавил я. — Пациенты, стоящие на диспансерном учете должны наблюдаться у терапевта раз в определенный срок. Чаще всего у врачей фактически не хватает времени обеспечить явку таких пациентов и их обследование.

— Прекрасно, Михаил Алексеевич. Мне кажется, вы достойный кандидат на эту должность. Сегодня же свяжусь с Сергеем Георгиевичем. Можете идти, — довольно проговорил министр, заканчивая разговор.

— Спасибо. До свидания! — ответил я, выходя из кабинета.

Я решил подождать Совина в коридоре. Обратно машина сокрой помощи нас не повезёт, нам предложили добираться самостоятельно. В принципе, тут ходят электрички и маршрутки, проблем быть не должно. Ну и торопится не обязательно.

— Я всё равно выберусь отсюда, — послышался голос Виктора, но уже какой-то вялый. — Я выберусь.

Я почувствовал, как Виктор ослаб. В конце концов голос перестал звучать, видимо клон вымотался из-за своих попыток захватить контроль, а потому снова впал в спячку. Отлично, а то уже поднадоел этот голос разума в голове.

— Вы уже закончили? — спросила подошедшая в этот момент девушка-администратор.

— Да, осталось коллегу дождаться, — кивнул я.

— И как все прошло? — с неожиданным интересом спросила она, присаживаясь рядом.

— Прошло хорошо, — усмехнулся я. — А с чего вы так интересуетесь?

— А я в принципе любопытная, — кокетливо ответила девушка. — Любопытство — это не порок. Меня Маша зовут.

— А меня Михаил, очень приятно познакомиться, — улыбнулся я.

— Михаил, вы не из этого города? — поинтересовалась девушка.

— Нет, из области, — покачал я головой.

— А я вот местная. И отлично знаю местные достопримечательности. Так что если ещё раз приедете сюда, предлагаю свою кандидатуру на роль гида, — подмигнула Маша.

— Тогда позвольте я запишу ваш номер телефона, не хочу упускать такую возможность, — усмехнулся я.

Девушка тут же продиктовала мне свой номер, и я сбросил мне дозвон.

— Буду ждать звонка, — томно сообщила она мне, удаляясь.

Ну что ж, если мне ещё раз придётся поехать в областной центр, я уже знаю хорошую компанию.

Совин вышел минут через десять, и выглядел слегка растерянным.

— Ну что, как всё прошло? — поинтересовался я.

— Нормально. Предложили должность заведующего неврологическим отделением стационара, — рассеянно ответил невролог.

— Поздравляю. Это же здорово, — подбодрил его я.

— Да. Просто как-то неожиданно. И вопросы он начал задавать странные, я даже растерялся, — ответил Совин.

— Это нормальная практика, — усмехнулся я. — Ну что, пойдем на электричку?

— Слушай, нас ведь на работе не ждут сегодня. А электрички и в более позднее время есть. А я тут знаю один хороший бар, — прозрачно намекнул Совин.

Я подумал, что сегодня повод отпраздновать действительно есть. Да и Совину я уже много раз отказывал, в этот раз, пожалуй, приму его приглашение.

— Тогда показывай свой бар, — усмехнулся я.

Обрадованный Совин тут же потащил меня в неизвестном направлении.

Бар оказался рядом, буквально через две улицы. Довольно уютное местечко, оформленное в каком-то японском стиле.

— Добрый день, готовы сделать заказ? — спросил подошедший к нам официант.

— Добрый! Мне Текилу-Санрайз, для начала, — тут же бодро откликнулся Совин.

— А мне бокал сухого красного вина, — попросил я. — И сырную тарелку для закуси.

— Сейчас подумают, что у нас с тобой свидание, — зашипел невролог, когда официант отошел за заказом. — Ну какое ещё красное вино.

Напиток был выбран мною не случайно. Алкоголем я никогда не злоупотреблял. Но сегодня есть весомый повод отметить. У красного сухого вина есть много полезных для организма свойств. Оно улучшает работу сердечно-сосудистой системы, снижает риск развития сердечных заболеваний. В разумных пределах, разумеется. Так что, это оптимальный вариант.

— А ты не стесняйся, Антон, — подмигнул я ему в шутку.

Невролог весь налился краской, прямо под цвет принесенного мне вина, а затем расхохотался. Через минуты ему тоже принесли его коктейль, и он торжественно поднял бокал.

— Ну что, за новые должности! — произнес он тост.

— За новые возможности, — кивнул я, чокаясь с его стаканом. — Кстати, происхождение этой традиции до сих пор неизвестно. Одним из предположений является языческая традиция. Считалось, что раньше на пиры слетались злые духи, которых можно было отогнать звоном колоколов. И тогда придумали биться бокалами, получая похожий звук в итоге.

— А я слышал, что так проверяли отсутствие яда в бокале, — оживился Совин. — При чоканье напиток попадал в соседний бокал, и таким образом демонстрировалось отсутствие яда.

— Тоже может быть, — улыбнулся я.

— Ты знаешь, на самом деле я очень рад своей новой должности, — вдруг как-то грустно сказал Совин. — Всю жизнь прожил с дефицитом денег. Родители умерли в автокатастрофе, я ещё маленький был. Жили с бабушкой на одну её пенсию. Потом подрос, начал сам подрабатывать где мог. Бабушка очень любила меня, старалась, чтобы ни в чем не нуждался. Но денег всегда не хватало.

Я молчал, понимая, что неврологу сейчас нужно просто выговориться.

— И бабушка уговорила меня поступать в медицинский университет, — продолжил Антон Эдуардович. — Всё мечтала, как я стану врачом и буду лечить её болячки. Пришлось оставить её одну и переехать в областной центр, чтобы учиться. С первого курса подрабатывал где мог, денег не хватало. Личной жизни тоже никакой, сам понимаешь, не до этого. А когда учился на пятом курсе, бабушка умерла.

— Инсульт? — предположил я.

— Именно так, — кивнул невролог. — А меня даже рядом не было…

— Соболезную, — искренне сказал я. Терять близких всегда тяжело, сколько бы ни прошло времени.

— Вот после этого я и решил стать неврологом. И помогать людям, хоть это у меня и не очень получается, — грустно усмехнулся Совин. — Не нахожу я с ними общий язык. Вроде все знаю, как лечить, а вот подход найти не могу. Наверное, потому что сам в жизни мало с кем общался, не до этого было.

— Это можно исправить, — подбодрил его я.

— Да, наверное…А потом началось самое интересное, — продолжил Антон. — Я твердо решил, что больше не буду жить в бедности. Хватит с меня этого, когда даже поесть порой нечего! А в поликлинике меня ждал облом, зарплата конечно хорошая, но на семью не хватает. Вот в итоге и стал хвататься за любую подработку.

— Я тебя не осуждаю, Антон, — твердо проговорил я. — Каждый живет, как может.

— Да все осуждают, — вздохнул невролог. — Неправильно у меня как-то сложилась жизнь. После ординатуры вернулся в родной город, устроился в поликлинику. Познакомился с Олей, и так мне понравилась мысль, что я наконец-то не буду один, что буквально через полгода мы поженились. Теперь и ребенок есть. Только не люблю я её, и никогда не любил. Вот и живу я с нелюбимой женщиной, хожу на любимую работу, где ничего не получается, и изо всех сил пытаюсь заработать деньги.

— Слушай, жизнь всегда можно поменять, — твердо проговорил я ему. — С личной жизнью тебе придется разбираться самому. А с работой я тебе помогу, научу взаимодействовать с пациентами. Да и с деньгами, новая должность гораздо лучше оплачивается. Всё у тебя ещё будет!

— Ты правда мне поможешь? — недоверчиво спросил Антон.

— Честное слово, — усмехнулся я. — И это звучит как новый тост.

Мы снова чокнулись бокалами, и Совин заметно повеселел.

— Да, прибавка должна быть солидная, — начал рассуждать он. — Я в частном доме живу, и всегда мечтал о своей бани. Может получится наконец-то построить, чтобы по саунам не ходить.

Да, интересный всё-таки человек этот Антон. Меркантильный, думает о деньгах. И вместе с тем — очень неплохой парень. Его надо только направить, и он пойдет в нужном направлении.

И тут у меня в голову пришла ещё одна идея.

— Слушай, — спросил я у Антона, — У меня к тебе профессиональный вопрос. Существуют ли операции по пересечению некоторых нервных путей в головном мозге?

Вопрос был не случайный. Возможно, есть способ навсегда пересечь искусственные нервные пути, ведущие к центру Виктора.

— Слушай, ну этим в основном нейрохирурги занимаются, — задумчиво ответил Совин. — Но я читал пару научных статей, что это используется при эпилепсии. Так что в принципе можно, по строгим показаниям.

Эпилепсия — это хроническое неврологическое заболевание, проявляющееся внезапным возникновением судорожных приступов. Припадки проявляются в судорогах какой-либо части тела, или всего тела. Также это заболевание может сопровождаться потерей сознания, непроизвольным опорожнением кишечника или мочевого пузыря. Для лечения использую противосудорожные препараты, способные предотвращать появление припадков. И хирургическое лечение, при отсутствии эффекта от медикаментозного.

Да, тут вот проблема. Ни один нейрохирург не станет мне резать головной мозг просто по моему желанию. Надо что-то придумать.

— Спасибо. Научный интерес у меня проснулся, — улыбнулся я. — Ну что, пора ехать?

— Да, — с сожалением кивнул невролог, бросая грустный взгляд на свой пустой стакан. — Пойдем!

Мы расплатились и направились на вокзал. С электричкой повезло, отходила буквально через десять минут.

На обратном пути Совин снова уснул. Я же много размышлял о нем. Интересный человек с необычной судьбой. Надо обязательно ему помочь, я думаю, из Совина получится очень неплохо врач.

Мы вернулись в родной город и разошлись по домам. Теперь надо вернуться к текущим проблемам, и решить, как мне разобраться с Виктором и Пономаревым. Виктор очень уж активно лез сегодня мне в голову во время разговора с министром. Так дальше продолжаться не может, это как минимум сильно отвлекает.

Задумавшись, я подошел к зеркалу в ванной. Так, а что у меня с лицом?

Присмотревшись, я понял, что лицо как-то странно дергается. Так было, когда Николай принимал облик других людей. Неужели у меня открылась эта способность?

Я тут же попробовал принять облик Совина, который первым пришел мне на ум. И у меня получилось! Через мгновение на меня смотрело лицо невролога.

Отлично, вот и ответ, как мне дальше действовать! В голове тут же созрел план. Который я сразу же поспешил осуществить, чтобы не тратить врем зря.

Для начала я достал телефон и позвонил Пономареву.

— Алло, учитель, это я, Виктор, — представился я. — У нас проблемы?

— Что ещё? — раздался сонный голос Пономарева. Отлично, если я его разбудил, то он ещё и соображать сейчас хуже будет.

— В подъезде полиция, кажется, вас выследили, — как можно трагичнее заявил я.

— Как полиция? Ты уверен? — тут же всполошился Пономарев.

— Уверен, сам видел. Сидите в квартире, я скоро буду, — я повесил трубку и быстро принял облик Данилы полицейского. Вышел на улицу и начал прогуливаться мимо окон.

Отлично, Пономарев явно так просто не поверит и проверит в окно. Даню он видел много раз, должно сработать.

Я походил так минут пять, затем зашел в подъезд и вернул уже свой облик. Быстро поднялся до пятого этажа и позвонил Пономареву.

— Учитель, выходите, я знаю, где вас спрятать, — быстро проговорил я ему.

Через минуту из одной из квартир вышел перепуганный Пономарев в своем шпионском обличии.

— Они ещё в подъезде? — испуганно спросил он.

— Нет, сейчас их нет. Я спрячу вас в подвале, где находится водокачка. Там они уже проверили, так что снова туда не полезут, — я быстро потащил Андрея Викторовича вниз по лестнице, не давая ему опомниться. — Сидите тихо, я за вами приду.

— Спасибо, Виктор, — кивнул тот, скрываясь в подвале.

Отлично, путь в квартиру теперь свободен. Быстро поднялся и зашел в нужную дверь. Пономарев так спешил, что даже не закрыл её.

Так, вот и логово злобного ученого. Я собрался пройти в комнату, но тут меня остановил грозный рык. Через мгновение из комнаты вышел Туман, клон моего Дымка. Вот только размерами он был уже не с котенка, а с приличную пантеру.

Он распахнул огромные желтые глаза и с ненавистью посмотрел на меня.

Глава 13

На какое-то мгновение я просто застыл на месте. Увидеть гигантскую копию своего Дымка я здесь явно не ожидал.

Туман же ждать не собирался. Несколько раз он ударил огромным хвостом по полу, а затем сделал упор на задние лапы, приготовившись к прыжку. И в следующее мгновение в один прыжок долетел до меня. Каким-то чудом я успел отпрыгнуть в сторону.

Гигантский Туман проскользил по линолеуму в коридоре, и быстро сделал разворот, готовясь к следующему нападению. Все его движения были очень быстрыми и точными.

На самом деле в этом кроется одно из главных отличий кошек от собак. Для собак мы — хозяева, которых они беспрекословно слушаются. Для кошек же — удобные соседи, дающие кров и пищу. Если многократно увеличить собаку, то она всё также будет слушаться своего хозяина. А вот если многократно увеличить кошку, она, скорее всего, своего хозяина съест.

Хотя эту теорию мне сейчас проверять не хочется!

Туман в этот раз решил просто ударить меня своей гигантской лапой. Он сделал замах, и я едва успел отпрыгнуть назад. Прямо перед моим лицом с громким стуком приземлилась когтистая лапа, чуть меня не задев. Так, такими темпами меня прихлопнет клон собственного кота.

Туман приготовился к новому прыжку. В момент, когда он перенес вес на задние лапы, я понял, что увернуться сейчас не получится. Тогда я мобилизовал все силы и громко приказал ему:

— Стоять!

Голос прогремел довольно громко, и я почувствовал в нем какую-то скрытую силу. Туман пару раз ошарашенно моргнул и послушно остановился.

— Теперь сидеть, — также приказал я ему. Туман послушно опустился на пол, как дрессированная собака. Я понял, что только что у меня получилось самостоятельно использовать приказ для клона. И это отличные новости!

— Сиди и жди меня, — сказал я Туману, а сам отправился изучать квартиру. Комната была мало похожа на научную лабораторию. То ли Пономарев успел скрыть все следы, то ли я не так себе в принципе представляю лаборатории. Никаких таинственных колбочек или неизвестного оборудования. Диван, письменный стол со стулом, и гигантский ковер. Видимо, это место Тумана. Интересно, как сам Пономарев добивался его послушания?

Подозреваю, что агрессия у гигантского кота связана не только с увеличением его в размерах, а с какими-то ещё экспериментами. Как со змеями, у которых проснулась агрессия после клонирования.

Я подошел к столу, и нашел папку с какими-то старыми документами. На них стоял знакомый мне логотип лаборатории. Отлично, хоть что-то!

Времени не было, поэтому я просто отфотографировал их себе на телефон, чтобы изучить позже.

— Ну что, пойдем в новый дом, — сказал я Туману. Я уже начинал приспосабливаться, приказы не отбирали много сил. Туман послушно засеменил за мной по лестнице. Ох, главное, чтобы никто из соседей не вышел и не увидел, как я виду гигантскую пантеру по лестничной клетке!

Я завел Тумана к себе в квартиру, и расположил в комнате.

— Дымок, вернул тебе твоего кота-близнеца, чтобы не скучно было, — усмехнулся я. Дымок жеста не оценил, на всякий случай вздыбил шерсть на загривке и зашипел.

— Туман, жди тут, Дымка не трогай, — приказал я Туману, покидая квартиру.

Осталось разобраться с Пономаревым.

Я спустился в подвал, где ждал замерзший Андрей Викторович в своем шпионском обличии. Неужели он правда думает, что эти очки, шляпа и шарф выглядят ни разу не подозрительно?

— Учитель, полиция ушла, — проговорил я спокойным тоном.

— Как всё прошло? — испуганно спросил Пономарев, всё ещё боясь покидать своё укрытие.

— Вашу квартиру вскрыли, и оттуда сбежал гигантский черный кот, напугав всех полицейских, — выдал я ему заранее подготовленную версию. — В квартире искали конкретно вас, и не нашли. Кот сбежал через открытую дверь подъезда, в неизвестном направлении. Полиция уже ушла, вряд ли в ту квартиру ещё раз вернется.

— Как это кот сбежал? Это же мой самый главный эксперимент! — тут же ответил Пономарев. — Это настоящее орудие убийства! Я столько сил вложил в этого чертового кота, и он сбежал? Срочно найди мне его!

— Каким образом? — недоуменно уточнил я.

— Приказами своими! Ты же можешь чувствовать клонов, ты же можешь управлять ими! — распыляясь, закричал Андрей Викторович.

— Сейчас не получится, — спокойно ответил я. — Сил у меня было мало, и я успел приказать ему убежать как можно дальше от города. Сейчас я понятия не имею, где он находится, а мои силы всё-таки имеют ограничения по радиусу действия.

— Хочешь сказать, что он настолько далеко, что ты его даже не чувствуешь?

— И не имею ни малейшего понятия, где он может быть, — кивнул я. — Ему дан приказ скрыться, сбежать. Наверное, смог уйти в какой-нибудь лес. Я мог бы заняться поисками, но сейчас у меня просто нет сил для нового приказа.

— Это плохо, — расстроено проговорил Пономарев. — Это мой главный эксперимент. Хоть какой-то результат. Да лучше бы меня поймали. Хотя нет, не лучше. Но всё равно, это очень и очень обидно.

— Простите, что подвел вас, учитель, — смиренно проговорил я, опустив голову.

— Да нет, Виктор, ты все сделал правильно. Если бы они его поймали, было бы ещё хуже, — подбодрил меня Пономарев. — Ты уверен, что они ушли, и больше не вернуться?

— Уверен, — кивнул я. У них была какая-то наводка, возможно от соседей. Они просто проверили нужную квартиру, но вас в ней не нашли. Наверное, решили что вы успели сбежать в другое место.

— Ну хорошо, — кивнул Андрей Викторович. — Тогда я пошел к себе. Надо отдохнуть после таких бурных ночных приключений.

— Доброй ночи, учитель, — кивнул я.

Мы разошлись по своим квартирам. Первое, что я сделал дома — это поменял входной замок на двери. У меня как раз была запасная дверная личинка, и за пару минут я ловко её заменил. Всё, теперь Пономарев не придёт с внезапным визитом. А смену замка всегда можно оправдать дополнительной предосторожностью.

Дымок и Туман уже успели подружиться. Гигантский кот лежал в обнимку с маленьким, а тот старательно вылизывал ему лапу.

— Орудие убийства, как же, — усмехнулся я, почесав Тумана за ухом. — Зато теперь мне будет легче вас различить.

Туман ответил протяжным мурчанием. Да, правда и прокормить его теперь будет сложнее. Я прошел на кухню, насыпал корма в маленькую миску Дымка, и практически весь оставшийся корм в тазик для стирки — для Тумана. Тары побольше у меня не нашлось. Коты тут же принялись ужинать, как в старые добрые времена.

Так, теперь у меня есть огромное преимущество. Я знаю, где располагается квартира Пономарева. Я научился управлять клонами. Я сфотографировал какие-то важные документы. Осталось только придумать, как всем этим правильно воспользоваться, не выдавая себя.

Наевшиеся коты решили запрыгнуть с двух сторон на диван. Тумана на удивление мой старенький диван выдержал, хоть и жалобно скрипнул при этом.

— Эй, народ, а мне где спать? — усмехнулся я, пристраиваясь между ними. Вскоре я так и уснул, между гигантским и маленьким котами.

С утра я, вымотанный событиями предыдущего вечера, едва не проспал. Даже мой естественный будильник в виде Дымка не сработал, коты мирно продрыхли всё утро. В итоге я вскочил за пять минут до выхода, быстро высыпал остатки корма Дымку, для Тумана вылил в тазик бутылку молока, оделся и поспешил на работу.

По пути на работу мне позвонил Сергей Георгиевич, наш главный врач, и попросил зайти к нему. Не теряя времени, я сразу же отправился в административный корпус.

— Доброе утро, Сергей Георгиевич, — поздоровался я, входя в кабинет к главному врачу.

— Доброе утро, наш новый заведующий поликлинической терапией, — ответил главный врач. — Ну что, министр здравоохранения уже вчера звонил. Я передал распоряжение Тамаре Павловне, она не особо и возражала против такого решения. Займется теперь кардиологией, это её профиль. А вы с сегодняшнего дня приступаете к новым обязанностям.

— У меня есть пара вопросов, — проговорил я. — Во-первых, останется ли за мной заведование дневным стационаром?

— Если вы будете справляться, то да, — кивнул главный врач. — Лучшей кандидатуры, чем вы — мне не найти.

— Отлично. Можно ли мне будет дальше работать с моей медсестрой? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, тут тоже никаких проблем, — кивнул Сергей Георгиевич.

— И что будет с моим участком? Я так понимаю, мне нужно будет разделить его между другими терапевтами? — задал я последний вопрос.

— Тут по вашему усмотрению, — ответил главный врач. — В идеале нам, конечно, требуется ещё пару терапевтов. Но пока что такой возможности нет.

— Я понял, — ответил я. — Спасибо за новую должность.

— Ты подходишь для нее как никто другой, — улыбнулся главный врач. — Ну что, вперед. Тамара Павловна передаст тебе все документы. И забеги в отдел кадров, расписаться в приказе.

Я зашел в отдел кадров и отправился в кабинет Тамары Павловны. Та передала мне все папки, тоже поздравила с новой должностью, и я пошёл к себе. На моей двери уже даже успели повесить новую табличку «Звягин Михаил Алексеевич. Заведующий терапией». Приятно.

В кабинете меня ждала ничего не понимающая Светлана.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — испуганно затараторила она. — А вы теперь заведующий? А я? А наши участки? Вы меня передадите?

— Доброе утро, Света, — улыбнулся я. — Давай по порядку. Да, теперь я заведующий терапией в поликлинике. Нет, я тебя никуда передавать не буду. Наши участки мы распределим по другим терапевтам. У нас теперь будет много другой работы. И ты теперь тоже медсестра заведующего, приказ приготовят сегодня.

— Здорово, спасибо, — искренне обрадовалась Света. — Какие будут распоряжения?

— Давай для начала сделай нам вкусный кофе. Не выспался, жуть, — усмехнулся я. — А затем начинай готовить все документы по участкам, чтобы их можно было передать. А я пока займусь изучением своей документации.

Мы погрузились в наши дела. Приема у меня уже не было, пациентов пока что распределили просто между другими терапевтами. Было даже немного непривычно, обычно моя работа была именно в лечении людей. Ну, это я смогу реализовать в дневном стационаре.

После изучения документов я сразу решил приступить к воплощению некоторых своих идей. Для начала я направился в регистратуру, к заведующей регистратурой Людмиле Владимировне.

— Доброе утро, Людмила Владимировна, — поздоровался я.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич. Поздравляю с новой должностью, — кивнула женщина. Не сказать, что она была сильно рада меня видеть после случившейся истории с больничными листами, но деваться ей было некуда.

— Нам следует оптимизировать работу регистратуры, — строго начал я. — Во-первых, необходимо уменьшить количество домашних вызовов. За счет уменьшения количества активов от скорой, но с ними я поговорю отдельно. Но и дежурная регистратор по адресам должна более ответственно подходить к этому, анализируя вызовы и уточняя, может ли пациент сам добраться до поликлиники.

— Она же не врач, она не может знать, — начала протестовать Людмила Владимировна.

— Она может элементарно спросить у пациента, может ли он дойти сам. Если пациент живет через дорогу, и ему просто нужен больничный, и у него нет температуры, а просто насморк — он может прийти на прием. Тем более у нас появится дежурный терапевт как раз для таких случаев, — строго перебил я.

— Поняла, хорошо, — тут же закивала заведующая. — Ещё что-нибудь?

— Касаемо работы регистратуры, мне ещё хочется со временем полностью перейти на электронный документооборот. Пока что это сложно представить, но я разработаю стратегию перехода. Пока что всё, можете работать.

— Хорошо, — ответила заведующая, — я раздам все распоряжения.

Я вышел из регистратуры и пошёл на станцию скорой помощи — мой следующий пункт в намеченном плане. Там я сразу же направился в кабинет Дениса Максимовича, заведующего скорой помощью.

— Доброе утро, Денис Максимович, — уже привычно поздоровался я, входя в кабинет.

— Здравствуй, Михаил! Поздравляю с новой должностью, — искренне бросился поздравлять меня заведующий. — Уже пришли отдавать какие-то распоряжения?

— А что тянуть? — усмехнулся я. — Ну, для скорой только одно. Поменьше переданных активных вызовов для врачей-терапевтов. Иногда скорая оставляет совершенно ненужные активы, которые тратят время.

— Понял, хорошо, — тут же закивал Денис Максимович. — Я поговорю с фельдшерами на общем собрании.

— Отлично, спасибо, — довольно ответил я. — Всего доброго.

— Заглядывай, — подмигнул заведующий скорой.

Я вышел из здания скорой помощи, и пошел назад в поликлинику. Следующим пунктом было посещение отделения профилактики. Для них у меня тоже имелось несколько предложений.

Врача в профилактике у нас не было. Главной считалась одна из медсестер — Олеся. К ней я и пришел со своими предложениями.

— Привет, Олесь, — поздоровался я, входя в её кабинет.

— Здравствуйте, Михаил Алексеевич! Наконец-то назначите нам врача профилактики? — лукаво улыбнулась Олеся.

— Пока нет такой возможности, — усмехнулся я. — Но модернизировать ваше отделение мне хочется.

— Школы здоровья открыть? Я давно предлагала, только Тамаре Павловне не до этого было, — вздохнула медсестра.

— Как минимум да, — кивнул я. — Это просто необходимо, разработай программы и поручи медсестрам. Пусть сделают объявления, и готовят материалы.

— Сделаем, Михаил Алексеевич. Что ещё? — спросила Олеся.

— Ещё хочется всё-таки больше людей привлекать на диспансеризацию. Поэтому я предлагаю проводить обзвон предприятий нашего города. Их не так много, надо приглашать работников на диспансеризацию, — проговорил я.

— Отличная идея! — загорелась Олеся. — А можно я ещё кое-что свое предложу?

— Конечно, — улыбнулся я. — Инициатива всегда поощряется.

— Или наказуема. Но я не против, — засмеялась Олеся. — Плакаты ещё хочется развесить по поликлинике агитационные. У нас стены пустые.

— Прекрасная мысль. Это тоже нужно реализовать, — поддержал я.

— Михаил Алексеевич, только у меня просьба… — Олеся замялась, но все-таки озвучила. — Я не официально здесь главная. Так по бумагам отделением профилактики никто не руководит. Точнее по бумагам руководила как раз Тамара Павловна, которая ничего здесь не делала.

— Я это исправлю, — тут же понял я медсестру. — В ближайшее время подготовят приказ о вашем назначении. Нельзя такому важному отделению без хорошего руководителя.

— А медсестре разве можно? — засомневалась Олеся.

— Ты же по образованию фельдшер, — улыбнулся я. — Так что можно. Работай, а я позабочусь об остальном.

— Спасибо, — обрадовалась Олеся.

Она тут же умчалась в другие кабинеты, а я дошел до отдела кадров, и распорядился о нужных мне приказах. Для Светланы, и для Олеси.

Затем я вернулся в свой кабинет, намереваясь немного передохнуть. В планах ещё была общая планерка для терапевтов, чтобы сообщить и им нововведения: назначение дежурного врача, распределение моих участков, нормализация рабочего времени и так далее. Но планам моим помешал стук в дверь.

Через мгновение дверь распахнулась и в кабинет влетела разъяренная женщина. Вид у нее был как у какой-то свирепой фурии. Краем глаза я заметил, как Светлана заметно съежилась и уткнулась в журнал.

— Это вы новый заведующий? — не здороваясь, спросила посетительница.

— Да, Михаил Алексеевич, — ответил я. — Что вы хотели?

— Жалобу предъявить! Мне в регистратуре сказали, что это к вам! — выпалила женщина.

Действительно, теперь за все жалобы тоже отвечать мне. Правда, я не ожидал, что жалобы будут уже в первый день заступления на должность.

— На кого вы хотите пожаловаться? — уточнил я.

— На Дарью Юрьевну, поганку эту! Я не буду у нее лечиться, требую поменять мне лечащего врача! — завопила женщина.

Странно это слышать. Я хорошо знаю Дашу, она ответственная девушка и неплохой специалист. С чего это к ней возникла такая агрессия?

— А что случилось? — спокойно поинтересовался я.

— Она абсолютно некомпетентный специалист! А ещё она нахамила мне. Я требую, чтобы вы сейчас же разобрались с этим, если не хотите, чтобы жалоба улетела ещё выше! — ответила женщина.

Странно, женщина как будто вовсе и не Дарью Юрьевну описывает. Никогда бы не поверил, что Даша вообще способна хамить пациентам.

Это правда очень хороший специалист, и мне не хочется никак портить ей жизнь. Но я должен отреагировать на жалобу. И что же мне делать?

Глава 14

Я был в замешательстве. Людей, которые подают жалобы на все подряд, с причиной и без — великое множество. Вспомнить хотя бы ту жалобу на меня за отказ в выполнении МРТ на дому. Но, с другой стороны, во врачах я тоже должен быть уверен на сто процентов. И никакие личные отношения не должны повлиять на мою работу, как руководителя. Поэтому нужно тщательно разобраться. И для начала поговорить с самой Дашей.

— Подождите пожалуйста пять минут за дверью, я сейчас во всем разберусь, — проговорил я женщине. Та, ещё раз фыркнув, удалилась.

Я набрал номер Дарьи и попросил срочно зайти ко мне. Она явилась буквально через минуту.

— Добрый день, Михаил Алексеевич. Вызывали? — робко спросила она.

— Да. Даша, на тебя хочет подать жалобу одна из твоих пациенток. Она хочет сменить лечащего врача, а также хочет как минимум, объявление тебе выговора. Расскажи для начала ты, что у вас произошла за ситуация, — спокойно ответил я.

— Ох, это я виновата, — вздохнула Даша. — Михаил Алексеевич, если вы считаете нужным — наказывайте.

— Спасибо за разрешение, конечно, — усмехнулся я. — Но для начала расскажи, что произошло.

— Я была у этой пациентке на адресе, — начала Дарья Юрьевна. — У нее была простуда, и я открыла ей больничный лист. Когда я открываю больничный, то обычно сразу назначаю повторную явку, и отмечаю себе в записях, по какое число нужно открыть больничный, когда вернусь с адресов.

— Так, пока что всё звучит логично, — кивнул я.

— Ну так вот, я сказала ей прийти во вторник, одиннадцатого декабря. И написала на бумажке, явка — 11.12, — продолжила Даша.

— А одиннадцатое декабря — это у нас среда, то есть завтра, — начал понимать я.

— Да, я перепутала дни недели. Соответственно больничный лист ей открыла по одиннадцатое. И на повторную явку записала на одиннадцатое. А она пришла сегодня, потому что запомнила, что ей надо приходить в среду, — поникшим голосом сообщила девушка.

— И из-за этого такой скандал? — удивился я.

— Не совсем из-за этого. Просто она чувствует себя хорошо, и попросила её выписать. Я ей объяснила, что больничный лист у неё по завтра, и выписать на работу я её смогу только с двенадцатого декабря. А она начала возмущаться, что уже какие-то планы приготовила. Ну вот, возмущалась, а я ей не выдержала и сказала, что раз явка была одиннадцатого назначена, то и надо было ей приходить завтра. А не ориентироваться на день недели. И, видимо, грубо я это сказала, — совсем погрустнев, объяснила Даша.

Ну что ж, ситуация мне ясна. В принципе, в ней виноваты обе стороны, и одновременно не виноват никто. Даша ошиблась с днем недели, но дату явки поставила правильно. А пациентка пришла как ответственный пациент, как запомнила день, но при этом уже успела настроить себе планы, не успев выписаться.

Я выглянул в коридор и позвал в кабинет женщину.

— Итак, ситуация мне ясна, — начал я, когда дамы собрались в кабинете. — В этой ситуации виноваты обе стороны.

— И в чем же я виновата? — тут же возмутилась женщина. — Я пришла, как мне и сказали.

— Да, вы пришли во вторник, — согласился я. — Но вы не можете требовать от врача выписки. Врач сам решает, когда следует выписать пациента, основываясь на опросе и объективные данные. Вы же предъявили претензию, что успели назначить себе на завтра планы, хотя вы ещё фактически на больничном.

— Ну я хорошо себя чувствую, — растерялась жалобщица.

— Это прекрасно. Но всё-таки, окончательное решение за вашим лечащим врачом. Дарья Юрьевна, вы же должны более внимательно назначать повторный день явки. Можете говорить просто число, без дней недели.

— Я поняла, Михаил Алексеевич, — кивнула чуть приободренная Даша. Затем решительно сказала женщине. — Простите меня за эту неурядицу с днем явки.

— И вы простите, Дарья Юрьевна. Я погорячилась, — кивнула сконфуженная женщина.

— Конфликт исчерпан? — поинтересовался я.

Дамы практически синхронно кивнули.

— Отлично, тогда не смею больше задерживать, — улыбнулся я.

Они покинули мой кабинет, и в этот момент у меня снова начала нестерпимо болеть голова.

— Думаешь, ты сможешь быть хорошим руководителем? — послушался голос Виктора. — У тебя нет важных качеств для этого. Вё самое лучшее есть во мне. Я должен был быть главным. Я должен руководить отделением.

— Странно, что-то ты слишком часто устаешь для руководителя, — ответил я ему. — Здоровье тебе не позволяет главным быть.

— Потому что ты сбежал с эксперимента, — рассердился Виктор. — Все должно было быть не так! Тебя не должно быть! У тебя не должно быть личности!

— Ну, меня моя личность вполне устраивает, — усмехнулся я. — Поэтому не оправдал я ваших надежд.

— Скоро Пономарев узнает, что ты — это не я, — проговорил Виктор, снова засыпая.

В кабинет снова постучались.

— Михаил Алексеевич, это снова я, — проговорила Даша, заходя ко мне. — Я хотела сказать вам спасибо. Вы так здорово разобрались в ситуации. С этой женщиной я все уладила, она придет завтра.

— Ну и отлично, — кивнул я. — У каждого конфликта есть две стороны. Поэтому важно было разобраться.

— Ещё раз спасибо, — кивнула смущенная Даша. — Тогда я пошла дальше работать?

— Иди конечно, — улыбнулся я.

Следующие пару часов я разбирался с остальными жалобами. Кое-где жалобы были откровенно на ровном месте, например одна пациентка жаловалась, что ей выдали талон на УЗИ на завтра, а она хотела пройти срочно. Хотя в диагнозе никакой срочности не было, как не было и показаний для экстренной процедуры. Другой пациент пожаловался, что его записали к врачу на неудобное время, ему удобно после восьми вечера. А поликлиника у нас работала только до семи.

В таких жалобах мне помогал простой спокойный разговор со всеми пациентами. Чаще всего этого оказалось достаточно, и они уходили уже спокойные. Для других жалоб я также вызывал врачей ко мне в кабинет, и разбирались мы все вместе. Выслушав обе стороны, у меня получалось найти корень проблемы, и спокойно примирить врача и пациента.

Закончив с жалобами, я устало откинулся на кресле, намереваясь выпить заботливо приготовленный Светланой чай. Голова снова начала болеть.

— Как ты это сделал? — послышался возмущенный голос Виктора. — Почему я больше не могу читать твои мысли⁈ Ты же не умел это делать, это мог делать только я.

— О, а ты теперь не можешь их читать? — мысленно усмехнулся я. — Значит, я как-то автоматически освоил блокировку.

— Ты не мог! Наверное, я просто слишком ослаб, — возмущался Виктор.

— Оправдывай себя, давай. Ты явно оказываешься не таким крутым, как сам себя считал всё это время, — спокойно ответил я ему.

— Я найду способ, — снова засыпая, пробубнил клон.

Отлично, значит теперь я умею блокировать свои мысли от Виктора. И это уже очень хорошие новости. Теперь, даже если мы с ним разделимся, мне есть что ему противопоставить.

— Михаил Алексеевич, — отвлекла меня от размышлений Светлана. — Завтра всё-таки придется провести прием. Я ещё не успею подготовить все документы по участкам, чтобы их сегодня передать.

— Хорошо, проведем, — легко согласился я. — Честно говоря, мне этого в принципе будет не хватать.

Попив чаю, я сходил в дневной стационар, чтобы выполнить все дела там. Когда вернулся в поликлинику, меня вызвала к себе Екатерина Вениаминовна.

— Здравствуйте, Екатерина Вениаминовна, — поздоровался я, входя в кабинет к теперь уже своей непосредственной начальнице. — Вызывали?

— Да, заходите, — кивнула заведующая. — Хотела вас похвалить. Боюсь перехвалить, но и промолчать не могу.

— Интересное начало, — усмехнулся я.

— За один день вашей работы в роли заведующего терапией столько изменений в поликлинике! — восхищенно проговорила Екатерина Вениаминовна. — Тамара Павловна такого за годы работы добиться не могла. Это правда уже чувствуется, а ведь вы только первый день в должности.

— Спасибо большое, приятно слышать, — ответил я.

— Всё-таки правильный выбор, именно вам дать эту должность. С вами как-то спокойно, — продолжала заведующая.

— Екатерина Вениаминовна, вы, кажется, не хотели меня перехваливать, — усмехнулся я. — Спасибо за лестные слова.

— Всё-всё, замолкаю, — подняла руки заведующая. — Так держать, Михаил.

Я кивнул и покинул кабинет. На сегодня дела в поликлинике были закончены, пора было идти домой, к Дымку и гигантскому Туману. По дороге домой пришлось зайти в магазин и набрать большие запасы кошачьего корма, для этого котенка-переростка.

Дома, покормив свою разношерстную компанию, я наконец-то взялся за изучение документов.

Итак, проект «Клон». Интересно, название они всем научным составом придумывали? Так, цель проекта — получение идеального суперсолдата. Так, суперсолдат перечеркнут, подписано — террориста. Получение идеального террориста для террористической группировки «Альфа». Ого, Пономарев тут даже свою выгоду в документы подписал — ага, гонорар солидный. Политическое укрытие? Эта группировка как-то связана с правительством?

Так точно не пойдет, быть террористом в мои планы ну ни разу не входило. Нужно понять, как получить полный контроль над своим телом. Врач-террорист, подумать только.

Ага, читаем дальше. Виктор — альфа личность. Главный объект. Качества: послушный, инициативный, сильный, независимый. Ну, аполлон прям, одним словом. Слабости — нет. В случае смерти альфа, бета и гамма автоматически погибают. Любой урон, нанесенный одному из клонов, может распределяться по желанию альфа. В случае смерти бета или гамма — альфа продолжает жить.

Так, видимо из-за незавершенного эксперимента вот этот момент с распределением урона был проработан не до конца. Но получается, что в случае смерти Виктора умрем автоматически и мы с Николаем?

Нет, тут явная ошибка в расчётах. Я ещё раз достал свой снимок головного мозга с МРТ, чтобы в этом удостовериться. Вот, чёткие проводящие пути к двум разным центрам. И они не пересекаются. Соответственно, можно пересечь пути к Виктору, и оставить в покое меня и Николая. Вот только снова возникает вопрос, как это сделать?

Сам себя прооперировать я, к сожалению, не могу. Хотя примерно представляю, как именно стоит проводить подобную операцию. Вот если бы… Так, стоп.

Внезапно мне в голову пришло озарение, как это можно сделать. Идея очень опасная, и очень рискованная. Но если сработает — это шанс избавиться от Виктора.

По моему замыслу, нужно восстановить Николая. Его центр всё ещё активен, значит клон жив, хоть и находится в глубокой спячке. Далее надо разединиться с Николаем и провести над ним эту самую операцию — пересечь проводящие нервные пути к центру Виктора. Таким образом, Николай избавится от него. Далее мы должны соединиться и Николай передаст урон мне — и пути в моем мозгу автоматически пересекутся. И всё, прощай Виктор.

План очень рискованный, в нем надо ещё доработать множество деталей, но это может сработать!

Я довольно почесал за ухом присоседившегося Тумана. Это реальный шанс!

Фотографии документов я на всякий случай спрятал в телефоне в особую папку под паролем. И решил позвонить Даниле полицейскому, узнать, наконец, как там у него дела. Судя по всему, Виктор с ним на протяжении этого месяца не общался.

— Привет, Миха, совсем пропал ты с радаров! — раздался бодрый голос Дани. Хороший признак.

— Привет, да работы навалилось. Я теперь заведующий терапией в поликлинике, — ответил я.

— О, поздравляю, надо будет как-нибудь отметить! — ожидаемо воскликнул Даня.

— Отметим, — усмехнулся я. — А у тебя как дела? Такая шумиха в городе поднялась, когда этот Пономарев сбежал.

— И не говори, до сих пор не понимаю, как все это удалось ему провернуть. У него ещё и сообщник был, который меня прям в коридоре вырубил, прикинь, — ответил Данила. — А след Пономарева вообще в другую область ушел. Теперь это дело местных полицейских, а от нас отстали, наконец.

Видимо это каким-то образом провернул Виктор. Не знаю как, но он увел следы Пономарева как можно дальше отсюда. С другой стороны, для меня это хорошие новости, полиция не помешает моим планам. А вот Пономареву об этом знать не обязательно.

— Значит, без работы теперь сидите? — подколол я друга.

— Ну как же, жди. Покой нам только снится! — ответил полицейский. — В ближайший же выходной вытащу тебя, увидимся. А сейчас побежал работать. Бывай!

— Пока, — попрощался я, отключаясь. Так, значит Пономарева в этом городе уже не ищут. Даня меня не подозревает. За то, что я не выходил на связь, тоже не обижается. В принципе, новости хорошие.

После такого насыщенного дня я практически сразу заснул. Хотя, в последние дни это мое обычное состояние.

Утро прошло как обычно, удалось даже сходить на пробежку, что тоже не всегда получалось в последние дни. Затем покормил котов, высыпав где-то терть от купленного корма Туману. Да, с таким питомцем увеличенная зарплата заведующего мне точно пригодится.

Сегодня по плану у меня был прием пациентов. И если честно, я успел уже по нему соскучиться. Конечно в дальнейшем будущем для этого будет мало времени, но всё-таки я планировал себе оставить какие-нибудь приемные часы. Лечить людей — это главное, зачем я вообще пришел в медицину.

— Михаил Алексеевич, здравствуйте, — радостно поприветствовала меня первая вошедшая пациентка. — А я уж думала, что не попаду к вам больше.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Ну, сегодня вот мне сделали прием. Что вас беспокоит?

— Ох, кашель меня замучил, — начала женщина. — Я уже у кого только не была. Анализы все чистые, воспаления нет. Легкие чистые, снимок вот в карте есть. Даже желудок вот Дарья Юрьевна сказала проверить, и тоже всё чисто.

— Так, кашель сухой? — уточнил я.

— Сухой, да. Надсадный такой, все горло уже дерет. И пробы всякие делала, в трубочку дышала. Никто не понимает, что это.

Я просмотрел анализы пациентки. Действительно, уже несколько месяцев врачи вертели её со всех сторон. Была проверена и щитовидная железа, и желудок, и лёгкие. Значит, остается аллергический кашель.

— В жизни никаких перемен не было? Новые домашние питомцы, новый ковер в спальню? — спросил я.

— На аллергию думаете? Я и сама подозревала, но ничего такого не было, — пожала плечами пациентка.

— Точно? Вспомните, в момент начала кашля никаких перемен не произошло? — настоял я.

— Ну, на пенсию я вышла, — растерялась женщина. — Но вряд ли из-за этого люди кашлять начинают.

— Так, вышли на пенсию. Чем сейчас занимаетесь в свободное время?

— Так хобби у меня появилось, — улыбнулась пациентка. — Крючком теперь вяжу. Из натуральной шерсти, хотите, и вам могу шарф связать.

Бинго!

— Ну, вот и причина, скорее всего, — улыбнулся я. — Аллергия именно на эту вашу шерсть.

— Ой, а так может быть? — удивилась женщина. — Она вроде безобидная.

— Уверен на девяносто процентов. А точно скажут анализы на иммуноглобулин Е, который повышается в крови именно при аллергических реакциях. Давайте я вас осмотрю, а моя медсестра пока выпишет анализы.

Я провел осмотр женщины, и ожидаемо ничего не услышал в легких. Да, скорее всего — банальная аллергия. Света уже успела подготовить все нужные направления, которые я и передал женщине. Вместе с назначениями, хотя лучшим вариантом будет избавиться от этой шерсти. Но этого я не добьюсь, пока она лично не убедится.

— Сомневаюсь я, — призналась пациентка. — Но вы хороший врач, так что доверюсь. Всего доброго.

— До свидания, — кивнул я. Надо будет обязательно принять её повторно. Всё-таки мне интересно, прав ли я с диагнозом. Хотя почти уверен, что так оно всё и есть.

От размышлений меня отвлек какой-то шум в коридоре, и через мгновение в кабинет влетел испуганный стоматолог Денисов Матвей, который занимал соседний кабинет.

— Михаил Алексеевич, у меня там у пациента какой-то приступ! Помогите, пожалуйста! — испуганно воскликнул он.

Я тут же вскочил и побежал в соседний кабинет. Когда я вошел, побледневший мужчина, сидящий на стоматологическом кресле, уже согнулся и через мгновение рухнул на пол без сознания.

Глава 15

Первое, на что я подумал — анафилактический шок от введенного обезболивающего. Частая история у стоматологов, когда недостаточно хорошо изучен аллергологический анамнез, и пациенту с аллергией вводят лидокаин. Но через мгновение мое мнение изменилось.

Пациент резко выгнулся в дугу, запрокинув голову назад. Его туловище и ноги вытянулись в одну линию. Через несколько секунд он наоборот весь сжался, согнул руки в локтях и ноги в коленях. Изо рта пациента пошла пена.

Я понял, что передо мной эпилептик.

— У него приступ эпилепсии, позови Совина, — быстро проговорил я стоматологу.

— Надо ему ложку в рот сунуть, — растерянно ответил Матвей.

— Нет, не надо. Зови невролога, — резко проговорил я.

Распространенный миф, что при приступе эпилепсии необходимо разжать зубы чем-то твердым. На самом деле, первая помощь заключается в укладывании пациента на бок, подложив под голову что-то мягкое. В рот ни в коем случае нельзя совать посторонние предметы.

Я залез в свою сумку, которую прихватил из кабинета, и достал ампулу Реланиума. Противосудорожный препарат, используемый при приступах эпилепсии. Я быстро сделал инъекцию, и спазм мышц медленно прошел. Пациент тяжело задышал, постепенно приходя в себя.

Как раз в это время прибежал Совин с Денисовым.

— О, Самсонов, мой пациент, — проговорил Совин. — Приступ уже купирован?

— Ага, реланиум ввел, — ответил я. — Он у тебя препараты то получает?

— А как же. Антиконвульсанты, все как положено, — ответил Антон. — Наверное перенервничал из-за зубов своих.

Пациент тем временем пришел в себя, но я всё ещё удерживал его в лежачем положении.

— Я не могу так больше жить! Сделайте мне уже операцию, все эти ваши таблетки не помогают, — простонал он.

— Не вставайте, вам надо прийти в себя, — мягко ответил я ему.

— Антон, что ты по этому поводу думаешь? — уточнил я у Совина.

— Про операцию-то? Сложно сказать, надо бы с областным неврологом посоветоваться, — ответил Антон Эдуардович.

— У тебя есть контакты?

— Да, скину тебе в мессенджер, — кивнул тот. — Ладно, я на прием пошёл, раз тут всё спокойно.

Я посидел ещё несколько минут, чтобы убедиться, что пациенту лучше. Затем пригласил его в свой кабинет, для обсуждения этого вопроса.

— Вы правда были бы согласны на операцию? — для начала уточнил я.

— Да, ещё как, — кивнул Самсонов. — Вы не представляете. Как сильно эти приступы влияют на качество жизни. Я принимаю все препараты, назначенные неврологом, но они только урежают и облегчают их, а не лечат. Я устал от такой жизни.

— Я понимаю, — кивнул я. — Постараюсь помочь. Скажите, есть ли у вас с собой какие-нибудь медицинские документы? В идеале снимки МРТ головного мозга.

— Да, сейчас, — кивнул пациент, полезая в сумку. Он покопался там и протянул мне красную папку. — Вся моя история.

— Хорошо, я все изучу, проконсультируюсь со специалистом, и свяжусь с вами, — кивнул я.

— Спасибо вам. До свидания, доктор, — кивнул Самсонов, покидая кабинет.

Я закончил прием и принялся за изучение документов Самсонова. Так, снимок МРТ. А вот анамнез. В анамнезе жизни — длительный прием алкоголя. Вот про это пациент как-то умолчал, а ведь алкоголь может оказывать сильное влияние на наличие этих приступов. Так, на учёте состоит уже пять лет. В лечении препараты бензодиазепинового ряда. Стандартные противосудорожные, тут ничего удивительного.

Совин успел прислать мне номер областного невролога, поэтому я решил сразу же заняться этим вопросом.

— Добрый день! Вас беспокоит Звягин Михаил Алексеевич, врач-терапевт районной поликлиники. Можно с вами проконсультироваться? — набрав номер, проговорил я в трубку.

— Добрый день. Пронин Иван Анатольевич, заведующий неврологией. Слушаю вас, — раздался усталый голос невролога.

— Пациент мужчина сорока пяти лет. На учете у невролога пять лет с эпилепсией. Лечение принимает регулярно, препараты бензодиазепинового ряда. В анамнезе злоупотребление алкоголем. Жалобы на частые приступы, ухудшающие качество жизни. Просит оперативное лечение, — отчитался я.

— Снимки есть? — чуть оживившись, спросил Пронин.

— Да, сейчас пришлю, — не прекращая разговора, я переслал неврологу снимки МРТ.

— Так, всё понятно, — через несколько минут ответил Иван Анатольевич. — Экстренных показаний для операции тут не вижу. Скорее всего, очаг изначально возник из-за злоупотребления алкоголем. Конечно, при сильном желании пациента сделать операцию можно. Но я бы советовал всё-таки сначала пройти лечение у нарколога и избавиться от зависимости. В противном случае это будет бесполезная трата времени.

— Понял вас, спасибо за ответ, — ответил я. — Ещё по одному пациенту проконсультируете?

— Конечно, — согласился Пронин. Кажется, это один из тех врачей, кто по-настоящему любит свое дело. Это слышно по его заинтересованности в голосе, ему правда нравится то, чем он занимается.

Я решил проконсультироваться по поводу самого себя. Мои очаги на МРТ выглядят практически идентично. Разумеется, я не буду говорить, что это я.

— Пациент мужчина, тридцати двух лет, — начал я, — на учете около года. Приступы частые, неконтролируемые. В анамнезе злоупотребление алкоголем отсутствует. Высылаю снимки.

На этот раз Пронин изучал материалы гораздо дольше.

— Тут бы я сто процентов посоветовал оперироваться, — наконец сказал он. — Случай очень запущенный. Может привести к генерализованному судорожному припадку, что в свою очередь может привести к летальному исходу.

— Понял вас. А где бы вы посоветовали оперироваться? — уточнил я.

— Можно даже у вас в районной больнице, — ответил Пронин. — У вас на следующей неделе должен появиться нейрохирург в штате, хороший молодой человек. Мой сын, Пронин Анатолий Иванович.

Последнюю фразу он добавил с гордостью. Интересно, значит у них целая династия нейрохирургов. Ещё и поименная династия, Иван Анатольевич, и сын Анатолий Иванович. Забавно.

— Спасибо большое за консультацию, — ответил я. — Будем рады видеть в наших рядах вашего сына.

— Спасибо. До свидания, — попрощался Пронин Иван Анатольевич.

В моей голове созрел новый план. Оперировать Николая самостоятельно всё-таки не вариант, как бы не обширны были мои знания, я не практикующий нейрохирург. Но его может прооперировать этот Пронин-младший, ведь Николай умеет изменять свою внешность. Опять-таки, план требует доработки, но идея начала захватывать меня всё больше.

Так, когда он появится — можно будет устроить операцию. А до этого времени нужно контролировать Виктора. Но с этим я уже научился справляться гораздо лучше.

Ещё одной проблемой остается до сих пор спящий Николай, который не подает никаких признаков жизни. Видимо то кровопускание очень сильно на нем отразилось. Не удивлюсь, если это Виктор из последних сил как-то перераспределил урон. Надо что-то придумать.

Но от раздумий меня отвлек очередной звонок Екатерины Вениаминовны, вызвавшей меня к себе.

— Добрый день, Екатерина Вениаминовна. Вызывали? — привычно спросил я, входя к ней в кабинет.

— Да, здравствуйте, Михаил Алексеевич. Как ваш второй день в роли заведующего? — спросила она.

— Всё хорошо. Вы же не будете это каждый день уточнять? — усмехнулся я.

— Только первый месяц, — улыбнулась в ответ заведующая. — У меня для вас несколько распоряжений.

— Слушаю, — кивнул я.

— Подготовьте мне отчет о работе терапевтического отделения за прошлый месяц. Посещения, обращения, вызовы, неотложная помощь — все цифры, — начала Екатерина Вениаминовна. — От Тамары Павловны этой информации было не дождаться.

— Понял, сделаю, — ответил я. — Что ещё?

— Ещё свяжитесь с аптекой, насчет препаратов. Там у некоторых препаратов подходит к концу срок годности — их надо срочно выписать. В идеале — раздать пациентам. Если никто не нуждается — тогда списать и утилизировать, — сказала Екатерина Вениаминовна.

— Хорошо, сейчас займусь, — кивнул я.

— В принципе пока что всё. Идите, работайте, — улыбнулась заведующая. — Жду отчетом сегодня в течение дня.

Я вернулся к себе в кабинет и начала составлять план. В дневной стационар мне сегодня было не нужно, постовая медсестра держала там всё под контролем. Значит, займусь отчётом, а Светлану отправлю в аптеку для ревизии.

— Света, дай мне пожалуйста все месячные отчеты терапевтов, для анализа. А сама иди в аптеку, для ревизии лекарственных препаратов, — распорядился я.

— Сейчас всё будет, — как всегда быстро отозвалась медсестра.

Через пять минут передо мной чудесным образом оказались нужные бумаги и кружка с кофе, а Светлана уже выпорхнула в аптеку. Золотая медсестра.

Я погрузился в отчет, выполнив его часа за два. Затем отнес его Екатерине Вениаминовне и вернулся в кабинет. Светлана пришла одновременно со мной.

— Михаил Алексеевич, я закончила, — отчиталась она. — Вот список препаратов, срок годности которых подходит к концу. Текстовыделителем я выделила те, которые можно выписать пациентам.

— Отличная работа, — кивнул я, принимая список.

— Вот этими препаратами сейчас займусь, выпишу и прозвоню пациентов. Я уже обошла других терапевтов, и подготовила себе список нуждающихся, — продолжала Светлана. — С этим проблем нет.

— Ты просто чудо, — улыбнулся я.

— Проблема только с эпоитином, — добавила медсестра. — Пациентов с гематологическими патологиями у нас мало, я все они обеспечены. А срок годности уже вот-вот истечет. Так что его на утилизацию.

Эпоитин — это препарат, стимулирующий эритропоэз, то есть созревание эритроцитов. Препарат часто назначается при различных гематологических патологиях, для ускорения созревания клеток крови.

Чёрт, а ведь для меня это большая удача, что он просрочился!

— Выпиши его и принеси мне, пожалуйста, — распорядился я.

Светлана кивнула, и, без лишних вопросов, выпорхнула за дверь.

Итак, будем возвращать Николая тем же путем, которым пытались избавиться от клонов — с помощью манипуляций с кровью. Сам себе введу эпоитин, для стимуляции развития эритроцитов. А вместе с ним введу витамин В12, фолиевую кислоту и железо.

Это стандартные препараты, используемые при разного вида анемиях. Существует три вида анемии: гипохромная, нормохромная и гиперхромная.

Гипохромная анемия — это железодефицитная анемия. Возникает, когда в организме недостаточно гемоглобина. Из-за этого цвет эритроцитов — главных клеток крови, бледнеет, они становятся менее красными — отсюда и название, гипохромная.

Нормохромная анемия — это анемия из-за недостатка эритроцитов. Возникает при разрушении красных клеток крови, что происходит из-за разных причин. Тогда эритроциты нормального цвета, и гемоглобина в них нормальное количество, но самих эритроцитов мало.

Гиперхромная анемия — это фолиеводифицитная анемия, разувающаяся из-за недостатка фолиевой кислоты. Тогда эритроциты становятся насыщенного красного, почти бордового цвета. Также гиперхромную анемию вызывает недостаток витамина В12, который необходим для созревания эритроцитов.

То, что я собирался сделать со своим организмом — это увеличить количество эритроцитов и тут же насытить их всеми необходимыми веществами. Как говорится, не пытайтесь это повторить дома.

План опасный, но это поможет мне вернуть Николая. А без него я не смогу избавиться от Виктора. Парадокс, для избавления от клона мне нужен клон.

Света принесла мне эпоитин, а я тем временем сбегал в аптеку за другими препаратами. Затем отослал Светлану из кабинета по делам, и принялся вводить себе этот коктейль из препаратов. Так, готово, должно подействовать.

Дальше я вернулся к рабочим делам. Подготовив ещё несколько документов, я вызвал к себе терапевтов на планерку.

— Добрый день, уважаемы врачи, — начал я, когда все собрались. — Сегодня наша первая планерка со мной в роли заведующего. Я собрал вас, чтобы обсудить несколько вопросов. Во-первых, с понедельника у нас вводится такое понятие, как экстренный врач. Раз в неделю каждый терапевт будет дежурить в роли врача экстренного приема. Записи у него в этот день не будет, адресов тоже. Его задача — принимать всех экстренных пациентов, обратившихся в этот день в поликлинику.

— А их не будет слишком много? — тут же напряглась Елена Александровна, записывающая каждое мое слово в свой блокнотик. — А то регистратура начнет всех подряд записывать, знаю я их.

— Не будет, я этот вопрос с ними обсудил, — успокоил я её. — В дальнейших моих планах хорошо бы взять терапевта чисто на ставку экстренного врача, чтобы у него не было своего участка. Но пока что так.

— Тут и на участки-то врачей не хватает, — вздохнула Юля.

— К сожалению, да, — кивнул я. — Мои участки также будут расформированы между вами. Светлана готовит документы, но на это нужно время. На этой недели подготовьте мне отчёты о вашем населении, проживающем на участках. Только отчёты по всем правилам, не пишите цифры от балды.

— Сделаем, хорошо, — закивали терапевты.

— Далее, нам предстоит реорганизация приемных часов. Прием по записи сократится, но дабавятся часы для приема диспансерных пациентов. Это тоже произойдет с понедельника, я предупрежу регистратуру. Поэтому, поручите своим медсестрам — пусть обзванивают диспансерные группы, и приглашают пациентов на прием.

— Все группы? Или только сердечные заболевания, Михаил Алексеевич? — уточнила Даша.

— Все, разумеется, — ответил я. это были отголоски от заведования Тамарой Павловной. Будучи кардиологом, она интересовалась в основном только пациентами с сердечно-сосудистыми патологиями. Справедливости ради, таких действительно большинство. Но не стоит забывать о пациентах с легочными патологиями, желудочными и так далее.

— А сколько часов приема будет на них выделено? — поинтересовалась Елена Александровна.

— Два часа, в конце приема, — ответил я. — Далее, домашних вызовов теперь станет меньше. Этот вопрос я уже решил и с регистратурой, и со скорой помощью. В частности — уменьшится количество ненужных активных вызовов от скорой помощи.

— Это отлично! — обрадовался Станислав Валентинович. — Можно будет пораньше домой уходить.

— Пораньше не получится, — усмехнулся я. — Но вовремя точно получится. Не хочу, чтобы вы пересиживали на рабочих местах, разгребая бумажную работу. И последнее, моя медсестра сегодня провела ревизию в аптеке, выделив препараты с истекающим сроком годности. Света, т уже раздала списки?

— Да, всё сделала, — отозвалась Светлана.

— Отлично. В будущем старайтесь не допускать таких ситуаций. Следите, чтобы все пациенты у вас были обеспечены лекарственными препаратами.

— Хорошо, Михаил Алексеевич, — закивали терапевты.

— В принципе, на этом пока все. Можете идти, — закончил я собрание.

Врачи засобирались и один за другим покинули кабинет. Остался только Станислав Валентинович.

— Михаил Алексеевич, у меня проблема, — начал он. У меня пациентка, женщина сорока лет. Острое состояние, сильные боли в животе. Я подозреваю острый панкреатит. Созвонился с заведующей терапией, Татьяной Тимуровной, она сказала исключить другие острые патологии, например острый аппендицит.

— А в чем проблема? — удивился я. — Вызывай для нее хирурга, исключай.

— Женщина не местная, — ответил Станислав. — Она гражданка Азербайджана, и у нее нет страхового полиса. Хирург отказывается её смотреть, пока я не занесу её в систему и не запишу к нему на прием. А регистратура не может её занести в систему без полиса. Да и в терапию, я боюсь, не положат.

— Понял. Хорошо, пойдем, я для начала сам её осмотрю, а затем уже будем решать вопрос с назначением, — проговорил я, вставая с рабочего места.

Мы прошли в кабинет Станислава Валентиновича, где на кушетке лежала пациентка.

— Добрый день, меня зовут Михаил Алексеевич. Расскажите, на что жалуетесь? — спросил я у женщины.

— Живот болит, сильно, — простонала женщина. Небольшой акцент был, но русским языком она владела неплохо. — Сильно, весь болит.

— Почему вы сделали вывод об остром панкреатите? — поинтересовался я у Станислава Валентиновича.

— В анамнезе употребление жирной пищи, — быстро ответил тот.

— Да какой там жирный, пахлаву ела, да. Ещё мутаки, но часто ем это, — ответила женщина.

Мутаки — это рогалики с ореховой начинкой. Еда действительно тяжелая, поэтому ход мыслей Станислава Валентиновича мне понятен. Но с другой стороны, если женщина ела эту еду часто, то это вряд ли могло спровоцировать острый приступ.

Я принялся за осмотр женщины, и очень скоро понял, что проблема здесь совсем в другом.

— Станислав Валентинович, — проговорил я, отводя врача в сторону, — пациентке нужно совсем в другое отделение.

Глава 16

Я четко знал, какой у женщины диагноз. И он никак не связан с терапией или хирургией, хотя определённые симптомы действительно часто напоминают аппендицит.

— В хирургию? Так не смотрел хирург, да и не положат её, — предположил Станислав Валентинович.

— Нет. В гинекологию, — ответил я. — У женщины перекрут яичника.

— Что это? — растерянно спросил терапевт. В университете у него явно были проблемы с гинекологией.

— Острое состояние, при котором один из яичников перекручивается вокруг собственных кровеносных сосудов, — терпеливо объяснил я ему. — Чаще всего это происходит именно с правым яичником, потому что левому для подвижности мешает сигмовидная кишка. Характеризуется острыми болями в животе, зачастую тошнотой, рвотой и подъемом температуры.

— А из-за чего это? — совсем растерялся Станислав Валентинович.

— Часто из-за доброкачественных или злокачественных образований на яичнике, которые увеличивают размер этого органа. Причем чаще всего именно доброкачественные. Скорее всего, у женщины киста яичника, которая никак до этого себя не проявляла. Ещё моет быть из-за беременности, резкого сброса веса или повышенной физической активности, — ответил я.

— Киста есть у меня, да. Гинеколог сказал не нервничать, киста и ладно, — услышав часть разговора, проговорила женщина.

— Вам надо в гинекологию, — обратился я к ней. — Я сейчас договорюсь.

— Вай, спасибо, молодой врач, — закивала пациентка. — Пойду куда скажешь.

— Станислав Валентинович, организуйте пока что для пациентки машину скорой помощи с носилками, — распорядился я. — А вы давайте те документы, которые есть.

У женщины имелся паспорт гражданина Азербайджана и разрешение на временное проживание. Скорее всего, женщина приехала в страну погостить у кого-то из родственников. Что ж, острое состояние требует оказания медицинской помощи всем без исключения.

Я спустился в регистратуру и подошёл к Людмиле Владимировне, заведующей регистратурой.

— Михаил Алексеевич, вы опять с нововведениями? — усмехнулась та.

— Нет, надо провести в системе пациентку. Гражданка Азербайджана, у нее острое состояние, требующее немедленного вмешательства, — ответил я, передавая документы.

— Ой, да Станислав Валентинович уже подходил с ней, — растерялась та. — Я не знаю, как забить в систему без нашего полиса.

— Значит свяжитесь с айтишниками. Мне нужно госпитализировать женщину так что через десять минут жду результата, — строго ответил я. — Они подскажут вам как это сделать.

— Хорошо, сейчас, — поспешно закивала Людмила Владимировна, забирая у меня документы.

Выделенное время регистратуре я использовал для того, чтобы дойти самостоятельно до гинекологического отделения. С заведующей гинекологией, Осиповой Евгенией Павловной, я пересекался редко. Но впечатление от нее всегда было хорошее. Спокойная, рассудительная, она всегда шла навстречу пациентам, и на нее никогда не бывало жалоб. Отделение она держала в идеальном состоянии, и медицинскую помощь оказывала на уровне.

— Добрый день, Евгения Павловна, — поздоровался я, входя к ней в кабинет. — У меня там пациентка женщина, подозрение на перекрут яичника. Проблема в том, что она гражданка Азербайджана. Сейчас регистратура пытается добавить её в систему.

— Проблема в том, что у нее перекрут яичника, — спокойно ответила гинеколог. — Система меня не интересует. Её сейчас доставят к нам?

— Уже договорились со скорой, — кивнул я. — Вы сами будете оперировать?

При перекруте яичника всегда проводится хирургическая операция. Чаще всего лапароскопическая, для возвращения яичника в прежнее состояние.

— Сама. Хотите поприсутствовать? — лукаво улыбнулась Евгения Павловна.

— Это тоже, — усмехнулся я. На гинекологических операциях я бывал редко, а это вместе с тем обширная область в медицине, и мне было интересно. — А ещё перед этим поприсутствовать при сборе анамнеза. Подозреваю, что там много дополнительных патологий.

— Без проблем, — кивнула Евгения Павловна. — Жду вашу пациентку.

Я вернулся в регистратуру, где Людмила Владимировна гордо вернула мне документы и сообщила о внесении пациентки в систему. Затем поднялся в кабинет к Станиславу Валентиновичу, где была пациентка. К моему удивлению, он тоже не сидел без дела, и уже заполнил необходимое направление и другие бумаги.

Как раз подъехала скорая, и мы с терапевтом вдвоем переложили довольно грузную женщину на носилки и донесли до машины. Отделение гинекологии было недалеко, но лучше не рисковать и не давать женщине перемещаться самостоятельно.

Мы транспортировали пациентку в отделение, и Станислав Валентинович убежал обратно в поликлинику, продолжать прием. Я же решил закончить здесь. Евгения Павловна самостоятельно провела УЗИ, подтвердив мой диагноз. И распорядилась готовить операционную.

— Айсель Аслановна, — обратился я к женщине. — У нас нет никаких ваших медицинских документов, поэтому мне надо вас тщательно опросить. Расскажите, есть ли у вас хронические заболевания?

— Ноги вены больные, да, — ответила пациентка, поднимая платье и демонстрируя расширенные варикозные вены. — Надо операция делать, но не делаю.

Так, не очень хорошая сопутствующая патология. При операции и после нее необходимо достаточное количество антикоагулянтов, чтобы кровь была жидкой и не появлялось дополнительных тромбов.

— Что-нибудь ещё? Давление, сахарный диабет, бронхиальная астма? — продолжил расспрос я.

— Диабет есть, да. Таблетки пью, утром, — закивала Айсель Аслановна. — Сахар в норме, проверяла, когда ехать надо.

Сахарный диабет является противопоказанием для оперативного лечения, когда он в стадии декомпенсации. То есть, когда уровень глюкозы в крови гораздо выше допустимого. Надо обязательно проверить его сейчас по цито.

Я провел ещё один осмотр пациентки, измерил давление, выслушал легкие, но других патологий не обнаружил. Затем процедурная медсестра взяла у нее кровь на анализы, через десять минут был результат. Сахар, к счастью, был в норме.

— Противопоказаний для оперативного лечения нет, — отчитался я перд Евгенией Павловной. — Но есть несколько уточнений.

Я подробно добавил, какие препараты нужно использовать в послеоперационном периоде, приложив в историю болезни полный осмотр.

— Поняла вас. Вы золотой врач, Михаил Алексеевич, — улыбнулась заведующая гинекологией. — Тогда можно приступать.

Я сбегал за своим хирургическим костюмом, помылся и подготовился для присутствия на операции. В этот момент я снова почувствовал себя студентом медиком, испытывая давно забытый трепет перед чем-то новым. Евгения Павловна почувствовала мое состояние, и при операции подробно рассказывала мне каждый шаг. А потом я самостоятельно наложил швы, подведя такой своеобразный итог нашему общему лечению.

Вышел из гинекологии я только спустя несколько часов, уставший, но счастливый. На улице падал снег, и настроение у меня было удивительно хорошим, каким-то предпраздничным. Воздух был зимний, чувствовалось приближение нового года. На время отошли все мои проблемы с клонами, Пономаревым, экспериментом. Сейчас я был просто врачом, который любит свое дело и горит профессией.

В таком настроении я не спеша решил пройтись по территории, и возле административного корпуса внезапно встретил главного врача. Сергей Георгиевич сидел на лавочке с сигаретой в руках. Причем главный врач не курил, сигарета мирно горела, роняя пепел прямо на его пальто, а он смотрел в одну точку, о чем-то думая.

— Добрый день, Сергей Георгиевич, — поздоровался я, присаживаясь рядом.

— О, привет, Михаил. Не заметил тебя, — рассеянно ответил главный врач, приход в себя.

— Что-то случилось? — поинтересовался я. У меня было такое настроение, что хотелось помочь абсолютно всем вокруг.

— Да как тебе сказать, Миш. Случилось, давно, — как-то печально ответил Сергей Георгиевич. — Когда я решил занять пост главного врача.

Я просто молчал, давая ему возможность выговориться. Иногда людям это очень нужно.

— Я закончил ординатуру по хирургии. Я ведь был оперирующим хирургом, представляешь, — невесело усмехнулся главный врач. — Мечтал просто помогать людям. Хирургия привлекла меня тем, что результат был сразу ощутим. Ты спасаешь пациента, помогаешь ему — и ему лучше уже через пару часов. Я горел своей работой, жил в областном центре и работал в обычной больнице. Потом познакомился со своей будущей женой, Катериной. Катя из этого городка, там проходила какое-то обучение. Дочь очень влиятельных родителей, капризная и избалованная. Не знаю, чем ей приглянулся я. А я влюбился в нее тогда по уши, не замечаю ничего вокруг.

— Так бывает, — тихо ответил я.

— Точно, — кивнул Сергей Георгиевич. — Обворожила она меня, привезла в этот город. Родители её тут же пристроили меня в нашу областную больницу, заведующим, потом и главным врачом. Стал больше зарабатывать, да и престижно это для Катерины было, что муж главный врач, а не какой-то хирург. Она требовала от меня всё больше и больше, а я старался делать для нее всё. Пока наконец не понял, что не любит она меня, и что я не люблю её. Только знаешь что?

— Что? — спросил я.

— Поздно понимать это было, — невесело усмехнулся главный врач. — Квалификацию хирурга я растерял. Словно попал в какой-то поезд, который уже нельзя было остановить. И продолжал по инерции работать главным врачом. Каждый день скучая о своей прежней жизни, операциях, лечению людей. Каждый день корил себя за неправильный выбор.

— В тот момент он казался вам правильным, — проговорил я. — И вы многого добились для нашей больницы.

— Не чувствуя себя счастливым ни одного дня, — ответил Сергей Георгиевич. — А теперь все, прошлого не вернуть. И пора мне сойти уже с этого поезда. Через месяц я ухожу на пенсию.

— Мне будет вас не хватать, — искренне сказал я. С главным врачом у нас сложились хорошие отношения, я очень уважал его, и сейчас новость меня действительно расстроила.

— Спасибо, Михаил, — благодарно кивнул главный врач. — Пока что мои обязанности будет исполнять Екатерина Вениаминовна. Но я уже говорил с министром здравоохранения, в дальнейшем тебе дадут возможность пройти курсы повышения квалификации и занять это место официально.

— Мне? — удивился я. К этому всё шло, но предложение все равно оказалось для меня неожиданным.

— Да, я бы этого очень хотел, — кивнул тот. — Ты очень хороший врач, и любишь медицину. Ты сможешь многого добиться. Только решение все равно будет за тобой, захочешь ли ты отказаться от этих простых врачебных радостей ради чего-то большего.

Я задумался. Только что у меня было прекрасное настроение именно из-за этих, как выразился Сергей Георгиевич, радостей. Занимая пост главного врача, я перестану лечить людей. Иронично даже. С другой стороны, я смогу и дальше способствовать процветанию медицины в родном городе. Парадокс, чтобы осуществить одну из моих целей, надо перестать самому лечить людей.

— Я обдумаю ваши слова, — честно пообещал я Сергею Георгиевичу.

— Я рад. Если надумаешь принять это предложение — делай это не ради кого-то другого, — ответил главный врач. — А сейчас иди, а я ещё немного посижу один.

Я кивнул и направился в поликлинику. Возле дверей я обернулся на лавочку. Главный врач отсюда выглядел одиноким несчастным стариком. Странная штука жизнь.

В кабинете я неожиданно встретил Светлану. Странно, думал она уже давно ушла домой.

— Привет, Света. А ты чего ещё здесь? — удивленно спросил я.

— Да я просто… В общем, я вас ждала, — выпалила медсестра. — Надо поговорить.

Настроения на разговор с медсестрой сейчас не было, но она, видимо, долго собиралась с мыслями для этого момента.

— О чем? — поинтересовался я.

— Меня Даня на свидание снова позвал, — смущаясь и запинаясь ответила Светлана. — Я думаю согласиться.

— Ну, хорошо. Поговорить-то ты о чем хотела? — все еще не понимал я. Света решила похвастаться?

— Между мной и вами…Между нами всё? Не будет ничего? — спросила, наконец, она.

А ведь точно, у Николая были к ней чувства. А сейчас я не знаю, получится ли вернуть самого Николая. Хотя я и сделал всё, чтобы мой клон проснулся, его присутствия я по-прежнему не ощущал. Возможно, нужно дать организму больше времени.

И Николаю очень нравилась Светлана. Которая думает, что он — это я. Или наоборот. И в нее же влюблен мой друг Данила полицейский. Какая же все-таки запутанная ситуация! Раньше меня вполне устраивало, что Света просто не поднимала эту тему. Мы спокойно работали, и все было прекрасно. А тут она набралась смелости об этом заговорить. Хотя её тоже можно понять, ей хочется расставить все точки над ё, хочется какой-то определенности в своей жизни.

Светлана молча ждала ответ, смотря мне в глаза.

— Я не смогу тебе ответить на этот вопрос сейчас, — спокойно ответил я. — В моей жизни происходит множество событий, и личная жизнь временно отошла на второй план. Ты прекрасная девушка, и только тебе решать, чего ты хочешь.

— Если дело только во времени, то я могу подождать, — резковато ответила Светлана. — Если я буду знать, что ждать имеет смысл.

— Я не могу сейчас ответить на твой вопрос, — ещё раз повторил я. — Сейчас не время.

— Я поняла, — расстроено кивнула девушка. Кажется, это совсем не те слова, которые она хотела бы услышать. Но это было правдой. Если мой план удастся, и я верну себе Николая, то придется считаться с его желаниями. Но я понятия не имею, как может повернуться жизнь. И прямо сейчас мне точно не нужны отношения.

Светлана быстро подхватила вещи и выпорхнула в коридор. С другой стороны, если у нее получится найти счастье с Даней, то я просто порадуюсь за своего друга. Как же все сложно!

Я тоже собрал свои вещи в кабинете и отправился домой. День получился длинным и очень противоречивым. Много над чем хотелось подумать наедине с самим собой.

Правда дома я успел только покормить Тумана и Дымка, и мне позвонил Пономарев. Андрей Викторович попросил срочно к нему прийти.

А я же снова совершенно забыл о его невозможности выйти на улицу. Я же обещал носить ему еду.

Пришлось собрать какие-то продукты из дома. Прихватил заодно и рулон туалетной бумаги, все-таки тоже важный предмет. Пускай Пономарев порадуется.

Андрей Викторович открыл мне дверь, опасливо прячась за ней. До сих пор боится слежки. Я прошел на кухню, выложив ему свою поклажу. Затем развернулся к нему.

— Учитель, что-то случилось? — изобразив максимальную заботу, спросил я.

— Ты нашел Тумана? — ответил вопросом на вопрос Пономарев.

Он даже не представляет, насколько Туман все это время близко к нему. Буквально на пару этажей ниже. Как раз перед уходом за ушком ему почесал.

— Нет учитель, не нашёл, — я изобразил раскаяние. — Много дел на работе сейчас, в новой должности. И не знаю, где его искать, я так далеко клонов не чувствую.

— Да, я знаю. Радиус поиска у тебя примерно километра три, — задумчиво ответил Пономарев.

О, вот это была полезная информация. Хотя я тоже сомневаюсь, что она достоверная. Я помню, как использовал этот призыв для клонов змей. Они приползали со всего леса, а он там всё-таки довольно большой. Но сейчас точно лучше не спорить.

— Я поищу его на выходных, но вряд ли получится найти. Я же дал ему приказ убежать как можно дальше, — согласно закивал я.

— Это плохо, Виктор, — вздохнул Пономарев. — Я в него влил столько магической сыворотки, что он может порвать половину города. И это обернется для нас дополнительно проблемой.

Так, а вот сейчас интересно. Что за магическая сыворотка?

— Учитель, а можете напомнить мне, что это за сыворотка? — спросил я. — Мои воспоминания нестабильны. Часть из них, наверное, стерта из-за Михаила.

— Да ты и не знал, Виктор, — ответил Пономарев. — Я никогда не говорил тебе. Но пора бы тебе уже узнать всю правду. Сейчас я расскажу тебе все.

Глава 17

Я уселся на стул и приготовился слушать. Кажется, сегодня я узнаю что-то важное.

— Дело в том, что, пока я ещё работал в лаборатории, я смог получить из магического источника сыворотку для усиления твоих способностей, — начала Пономарев. — Правда на эту сыворотку ушли все запасы магии, из-за чего он и опустошился.

— И это повлияло на закрытие лаборатории? — поинтересовался я.

— Ну, лабораторию просто накрыли власти, ты же знаешь. А вот почему они вдруг её нашли — другой вопрос, — уклончиво ответил Андрей Викторович.

Но мне большего было и не нужно. Понятно, Пономарев разработал формулу, по которой превращает нестабильную магическую энергию в вполне стабильное лекарство. Его можно было бы назвать гениальным ученым, только безумия в нем тоже хватает. После того, как он выкачал все запасы магии — он просто сдал местонахождение лаборатории, а сам сбежал. Сбежал, зная, где меня найти. Но сейчас мне интересно другое.

— И что делает эта сыворотка? — спросил я.

— Говоря простым языком — усиливает способности клона, — ответил Андрей Викторович. — Делает клонов сильнее. Выносливее. Приспособленнее. Умнее. И так далее. Но что самое главное — с помощью неё и добиваются наличия альфа-клона.

— В каком плане? — не понял я.

— Эта сыворотка дает одному из клонов преимущества относительно других. И заставляет других полностью ему подчиняться, — объяснил Пономарев. — Самый простой пример подобной системы — это вожак у волков. Он является самым сильным в стае, принимает все важные решения, например, где стая будет охотиться. Вожак имеет неограниченную власть в своей стае.

— Но ведь у животных стая выбирает себе вожака, — возразил я.

— Да, но у вас ситуация другая. Надо было выделить одного из клонов, который подходил по ряду качеств. И ты подошел идеально, — ответил Пономарев. — Я тестировал эту сыворотку на вашем клоне кота. И потратил довольно много запасов, пытаясь добиться её стабильности.

— То есть если бы он встретился со своим клоном Дымком, то Дымок бы полностью ему подчинялся? — уточнило я.

— Именно. Правда это мы теперь не проверим, — вздохнул Андрей Викторович.

Ну, он-то не проверит, а вот я дома обязательно понаблюдаю за ними.

— И какой дальше план с этой сывороткой? — спросил я. — Ведь я так понимаю, надо вводить её конкретному клону. А я до сих пор не могу отделиться от общего тела, хоть и контролирую сознание Михаила и Николая.

Тут я конечно врал, но пока что пусть Пономарев продолжает думать, что я — это Виктор. Так пока безопаснее.

— Для начала дождаться, когда ты полностью восстановишься, — ответил Пономарев. — Затем ты отделишься от общего тела и я введу тебе сыворотку. Она подействует как допинг. Нервные импульсы в твоем головном мозге начнут передаваться быстрее, и ты быстрее сможешь думать и принимать решения. Мышцы окрепнут, иммунитет усилиться. Твои надпочечники начнут продуцировать гормоны стресса в большом количестве, особенно адреналин. А значит улучшиться ориентация в пространстве, повыситься внимание и так далее.

— И что нам это даст? — уточнил я.

— Ты станешь идеальным, — поворачиваясь ко мне, произнес Пономарев. — Ты станешь совершенным. Ты станешь таким, каким я и хотел тебя сделать.

Извини, Пономарев, но такого я себе точно не хочу. По описанию это полный кошмар. Сыворотка, с помощью которой Виктор подчинит нас. Окончательно сотрет мою личность. Да и личность Николая тоже. Ведь суперсолдату не нужна личность. Нет, такого допустить нельзя.

— Я буду ждать этого дня, учитель, — вслух ответил я.

После этого мы распрощались, и я вернулся в свою квартиру. Так, намечается большой список проблем, которые появятся одновременно с восстановлением Николая. Восстановится Николай — восстановится и Виктор. На Николае нужно будет делать операцию. И Пономарев ещё со своей сывороткой активизируется.

Возможно, лучше было бы просто убить Пономарева. Человека, который изначально разрушил мне жизнь. Который провел надо мной этот чертов эксперимент. Расщепил меня на клонов. Который теперь пытается стереть остатки личности и продать меня террористам. Но я не убийца. Никогда им не был и не собираюсь становиться.

Пономарева нужно снова посадить в тюрьму. И теперь не как беглеца из лаборатории, а как главного организатора этой самой лаборатории. Уверен, срок за это будет побольше. А доказательства теперь есть. А убивать — это не про меня. Даже если человек этого заслуживает.

Кстати, он же ещё подсказал мне одну интересную вещь. Я прошел в свою комнату и начал внимательно наблюдать за Дымком и Туманом. Гигантский Туман, обняв лапами свою миниатюрную копию, старательно лизал ей живот. Это и есть проявления той самой сыворотки? Вряд ли. Но при этом, я же до сих пор контролирую сознание Тумана. Значит, можно добиться не только послушания своих клонов, но и клонов других видов? По идее, тогда сыворотка вообще может дать неограниченную власть. А уж если это все продать террористам… Последствия могут быть ужасны.

Я погладил котов и решил пока не думать о последствиях. Надо разбираться здесь и сейчас, а не думать о том, что могло бы быть в будущем. И пора ложиться спать, день был очень долгим и сложным.

Рабочее утро началось с того, что ко мне в кабинет пришёл водитель Владимир.

— Привет, Миш! — довольно бодро поздоровался он, появившись у меня. — Поздравляю тебя с повышением.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как ты?

— Да вот на прием к тебе хотел попасть, а ты уже оказывается заведующий. Может примешь меня по старой памяти?

— Приму, конечно, — кивнул я. — Садись, рассказывай.

— В общем, выписали меня из областного центра после той транзиторной ишемической атаки, — начал рассказывать Владимир. — Супруга моя привезла домой. Последствия были довольно сильными, ноги ходили плохо, руки шевелились плохо. Ходить мог, но мелкая моторика страдала. Назначили реабилитацию.

Стандартная история. Транзиторная ишемическая атака — это предынсультное состояние. И последствия бывают самыми разными: нарушения речи, нарушения мелкой моторики, снижение внимания и памяти, психические расстройства и так далее. Для частичного восстановления нужны месяцы, а для полного — годы. Годы кропотливой работы.

Реабилитация после таких состояний — отдельная тема. В идеале, реабилитация должна проходить с несколькими специалистами: неврологом, логопедом, реабилитологом и психологом. И каждый пункт очень и очень важен. Невролог назначает необходимые препараты, проверяет восстановление рефлексов. Логопед занимается восстановлением речи. Реабилитолог назначает необходимые процедуры, включая массаж, лечебную физкультуру и так далее. Психолог же контролирует психическое состояние пациентов. Ведь это заболевание — серьезный удар по психическому здоровью.

И конечно же, в маленьком городе с реабилитацией сложно. Хотя бы потому что половины из нужных специалистов нет. А другая половина перегружена всевозможной работой.

— И как реабилитация? — спросил я у Владимира.

— Ну, сам понимаешь, в нашем городке с этим сложно. Но мне очень помогла жена. Сама занималась всеми процедурами, массаж мне научилась делать, бесконечно заставляла руки разрабатывать и так далее. И стало гораздо лучше, — улыбнулся водитель. — Вот кстати, выписку принес. Посмотри по препаратам пожалуйста, всё ли нужно принимать? А то их так много тут.

— После таких заболеваний это нормально, — кивнул я, принимая выписку. Я пробежался по ней глазами и убедился, что назначения все нужные. Антикоагулянты, препараты для улучшения мозгового кровообращения. Отдельно — витамины группы В. И, разумеется, гипотензивные препараты.

— А вот на препараты от давления особое внимание, — строго добавил я, возвращая выписку. — Теперь тебе высокое давление ни в коем случае допускать нельзя.

— Да я уж понял, — грустно кивнул Владимир. — Сам виноват, сразу тебя надо было слушать.

— Было и было, — вздохнул я. — Какие планы дальше у тебя?

— Сложно сказать, — ответил водитель. — Водителем работать мне уже нельзя. А больше я ничего в этой жизни и не умею.

— Зря ты так, — подбодрил я его. — Что-нибудь придумаем. Вот прямо сейчас и придумаем.

Я взял свой телефон и поспешил набрать номер Сергея Георгиевича, главного врача.

— Сергей Георгиевич, доброе утро, — поздоровался я. — Я к вам с просьбой.

— Привет, Михаил. Что случилось? — отозвался главный врач.

— Ко мне на прием пришел Владимир, который у нас раньше водителем работал, — начал я. — Есть ли возможность его к нам на работу куда-нибудь устроить?

— Хмм, у него по-моему была транзиторная ишемическая атака, — задумчиво ответил Сергей Георгиевич. — Ну, водителем точно нет. Но могу устроить его сторожем на нашу территорию. График сутки через трое, зарплата примерно такая же.

— Это было бы отлично, — ответил я. — Что от меня нужно?

— Подробно обследуй тут, распиши его анамнез и приложи анализы. Чтобы было видно, что он уже готов к трудовой деятельности. И принеси все мне, — распорядился главный врач.

— Хорошо, Сергей Георгиевич. Всё будет, — ответил я, закончив разговор.

Владимир с надеждой смотрел на меня, ожидая конца разговора.

— Сторожем на территорию. Сутки через трое. Подходит? — улыбнулся я.

— Ещё бы, это отлично! — обрадовался тот.

— Так, для этого нужно пройти обследование. Давай-ка сегодня этим и займемся, сейчас выдам тебе направления, пойдешь проходить, — распорядился я. — К Совину зайдешь за неврологическим заключением, сделаешь свежее МРТ головного мозга. А я подготовлю остальные документы.

— А Антон меня примет? — засомневался Владимир. — Он же теперь тоже не просто невролог, а заведующий неврологическим отделением.

— Сейчас решу, — ответил я, снова доставая телефон.

Совин ответил только со второго раза, что было для него очень странно. Наверное, на новом рабочем месте у него действительно много работы.

— Совин на проводе, — привычно поздоровался он.

— Антон, привет. Ну, как работа в новой должности? — спросил я.

— О, привет, Мих. Да устаю, дел просто море. Прием вести было гораздо легче, — пожаловался Антон. — Бумажки какие-то бесконечные, отчеты, планерки. У меня уже голова кипит.

— Ну ты же теперь заведующий, привыкай, — усмехнулся я. — А у меня к тебе просьба.

— Какая? — тут же напрягся невролог.

— Надо посмотреть нашего водителя, Владимира, и выдать ему заключение. Он вернулся из больницы после транзиторной ишемической атаки. И сейчас устраивается к нам на работу сторожем, — сказал я.

— Миха, ну не сегодня, — заканючил Антон. — У меня правда дел по горло, я ничего не успеваю. Я назначу ему, через неделю где-нибудь придет и все я ему напишу.

— Антон, он уже пришел. И чем раньше мы оформим ему все документы — тем лучше. Сам должен понимать, при реабилитации очень важно иметь какое-то дело, а не просто просиживать дома, — строго ответил я.

— Звягин, ты неисправим, — вздохнул Совин. — Посылай его ко мне, сейчас все напишу.

— Спасибо, — усмехнулся я.

Владимир отправился к Совину, а я подготовил подробный анамнез и заключение терапевта. И решил, заодно с Владимиром, проверить и свой общий анализ крови. Прошли сутки с момента введения препаратов, и я очень рассчитывал, что там уже есть нужные мне изменения.

Поэтому когда Владимир вернулся за направлениями, я пошёл с ним в процедурный, и тоже сдал анализ крови. И себе и ему попросил сделать по цито. И сразу же решил прогуляться до лаборатории, пока Владимир отправился к Илье Игоревичу на МРТ.

В лаборатории меня встретила Дукова Екатерина, заведующая лабораторией. С ней я тоже мало пересекался по работе, но в принципе был знаком.

— Добрый день, Михаил Алексеевич. Решили познакомиться с работой лабораторией? — добродушно улыбнулась она.

— Да, ни разу толком здесь не был, — усмехнулся я. — Проведете мне краткую экскурсию?

— Пока мои работники срочно выполняют эти ваши анализы по цито? — лукаво ответила она. — Хитрый ход. Давайте, проведу конечно.

Она начала водить меня по лаборатории, показывая разные кабинеты. В лабораторию к нам недавно завезли новое оборудование. Здесь стояли новые анализаторы, новейшие микроскопы, хорошие центрифуги. Приятно видеть, это хорошо скажется на качестве выполняемых анализов.

— К нам даже завезли специальные реактивы для анализа на многие гормоны! — восторженно говорила Дукова. Забавно, ещё один человек, по-настоящему увлеченный своей работой. С такими приятно общаться.

— Уже пробовали? — поинтересовался я. — Нужно будет сказать на планерке, какие анализы мы теперь сможем выполнять.

— Пока ещё рано, не успели, — смущенно ответила Дукова. — Я вам сразу же сообщу. Ой, я же вас и не поздравила с новой должностью! Поздравляю.

— Спасибо, это вовсе не обязательно, — усмехнулся я.

— Нет, обязательно. Я сразу же вам сообщу, когда можно будет назначать эти анализы, — пообещала Дукова.

Мы ещё немного поболтали и она убежала по рабочим делам. Я же дождался результатов анализов, свой сразу спрятал, чтобы изучить позднее, и вернулся в кабинет. Владимир уже ждал меня с результатом МРТ.

— Ну вот, анализы крови точно готовы. Мы с тобой за день смогли пройти медкомиссию, — усмехнулся я. — Патологий никаких не вижу, показатели в норме. Но, разумеется, сдавать тебе их придется часто.

— Я понимаю, всё буду делать как скажешь, — закивал Владимир. — И препараты пить, и кровь сдавать.

— Отлично, рад слышать, — улыбнулся я. — Сейчас подожди здесь, я отнесу все главному врачу.

Я добежал до административного корпуса, и вручил папку с документами водителя Сергею Георгиевичу. Точнее, уже надо привыкать называть Владимира иначе. Сторож.

— Так, тут всё в порядке, — кивнул главный врач, изучив бумаги. — Ну всё, пусть с завтрашнего дня и приступает. Отправь его в отдел кадров, а затем пусть сходит в сторожку, узнает их порядки.

— Спасибо большое, Сергей Георгиевич, — улыбнулся я.

— Меньшее, что могу сделать, — вздохнул главный врач. — Сейчас все мои дела — это просто готовить все мои дела для передачи. Я рад, что хоть кому-то могу ещё помочь.

Я вернулся в кабинет, где меня ждал Владимир.

— Ну что, поздравляю. Ты теперь сторож, — улыбнулся я. — Сергей Георгиевич подготовит приказ, тебе надо будет в отдел кадров. И в сторожку, разумеется. Узнаешь, какие у них порядки.

— Я даже не знаю, как тебя благодарить, — растроганно ответил Владимир. — Ты столько для меня сделал.

— Помни про свое обещание и следи за своим здоровьем, — ответил я. — Этого будет достаточно. И жену береги, она у тебя замечательная.

— Это само собой, — улыбнулся Владимир. — Я побежал тогда.

Обрадованный Владимир поспешил по всем инстанциям. На душе у меня было приятно, помог разобраться с проблемами ещё одному очень хорошему человеку.

А теперь надо вернуться к своим проблемам. Я достал свой анализ и принялся изучать показатели. Все показатели начали расти вверх, как я и планировал. Отлично, мой план сработал.

И в этот момент снова нестерпимо заболела голова.

— И ты правда думал, что я выпущу Николая раньше себя? — раздался насмешливый голос Виктора в голове. — Ты оказываешь мне большую услугу, восстанавливая мои силы. Вот только Николая я всё равно не выпущу. Я использую все эти клетки только для себя.

— У тебя не получится, — ответил я ему. — Я восстановлю Николая, а тебя я так и продолжу блокировать.

— Блокировать меня ты более менее научился, да, — проговорил Виктор. — Но кто тебе сказал, что я отпущу Николая? Я всё ещё имею над вами преимущество, а потому могу держать его в спящем состоянии. И я сильно сомневаюсь, что ты научишься этому противостоять.

А вот об этом я не подумал. Виктор всё ещё сохраняет некоторые черты альфа личности, а соответственно он действительно может препятствовать восстановлению Николая. И, видимо, именно поэтому мой второй клон до сих пор спит.

— Я всё равно придумаю, как с тобой разобраться, — мысленно ответил я Виктору. Он ничего не сказал, видимо уже тоже успел уснуть.

Так, а теперь серьезно, что же мне придумать. Виктор действительно в состоянии не отпустить Николая. Тут я вспомнил про лабораторию, и новое оборудование. Так, ночью в лаборатории никого не бывает, и этим всем можно воспользоваться. А у Пономарева остается запас той самой магической сыворотки…

И я понял, что мне нужно сделать.

Глава 18

Мне нужно выкрасть эту сыворотку и изучить её свойства. Возможно, я смогу более точно понять, как она работает. И если в момент, когда я рассоединюсь с Николаем и Виктором, я её введу… Я просто снова стану главным среди них.

Но для этого мне нужна сыворотка. Она в квартире Пономарева. Снова делать вид, что в подъезде полиция — не вариант, это покажется слишком подозрительным. Привести Тумана и сказать, что я его нашел? Тоже не вариант, не хочу, чтобы клона моего Дымка мучали. Кстати, получается именно из-за этой сыворотки Туман стал Туманищем… Надеюсь, на людей она так не действует.

Значит, надо отвлечь Пономарева у него же в квартире. И это сделать у меня получится.

Вечером после работы я специально зашел в магазин, чтобы купить Пономареву продукты. Хватит таскать ему мои собственные запасы еды. С пакетом и самым дружелюбным видом я поднялся к нему, и позвонил в дверь.

— Ого, Виктор, снова принес еду? — удивленно спросил Пономарев, открывая дверь. — Ты вроде вчера мне приносил.

— У меня дежурство на сутки в стационаре завтра, поэтому решил заранее вам запас устроить, — ответил я заранее подготовленный текст. — И, тем более, хотел немного отпраздновать.

— Что отпраздновать? — удивленно переспросил Андрей Викторович.

— Ну, как минимум мое новое назначение. Вы же единственный близкий мне человек, учитель. Вы понимаете меня, и принимаете таким, какой я есть.

— Не ожидал от тебя… Но я счастлив, что ты так думаешь, — ответил Пономарев. — Входи, конечно.

Мы прошли на кухню, где я выложил закупленные продукты. И даже тортик к чаю, праздник же. Пономарев тортику обрадовался как-то особенно. А уж ни он ли, интересно, привил моему Николаю такую любовь к сладкому? Или Виктор ему просто этот месяц не покупал ничего такого… Так, ладно, надо продолжать мой план.

— Учитель, разрешите я помою руки? — спросил я.

— Конечно, Виктор, — с вожделением глядя на торт, ответил Пономарев.

Кажется, моя вторая часть плана была вовсе не обязательна. Достаточно было купить ему сладости — и можно делать в квартире все, что угодно. Но лучше перестраховаться.

Я зашел в ванную и быстрым движением оторвал кран. И запихнул его в самый дальний угол под ванную. Вода захлестала в ванную, все как я и планировал. Устраивать тут настоящий потоп было не в моих планах — внимание соседей нам точно ни к чему.

— Учитель, здесь кран у вас сорвало! — громко крикнул я, выскакивая из ванной. — Я сам кран найти не могу.

— Как? Где? — Встрепенулся Пономарев, бросившись в ванную. Места там было мало, поэтому само собой я за ним не вернулся, оставшись слушать под дверью. Я слышал, как он начал обыскивать все углы в поисках крана. Пока найдет, пока прикрутит. Минута у меня точно есть.

Я отправился в комнату, где в одном из ящиков быстро нашел странный маленький чемоданчик, с ампулами странного фиолетового цвета. Так, теперь достать из кармана заранее заготовленные обманки. Повезло, что я набрал разноцветных веществ, не зная, какого цвета сыворотка. Повезло дважды, что нужный цвет у меня оказался. Фукорцин.

Обычный местный антисептик. Правда, в больших дозировках может вызвать химический ожог… Упустим этот момент. Я быстро вложил обманку и спрятал чемоданчик. И вернулся к двери.

— Учитель, вам нужна помощь? Я сбегал к себе за гаечным ключом, — проговорил я, доставая заранее взятый с собой ключ.

— Нет, нашел. Почти закончил, — отозвался тот.

Отлично, всё прошло как нельзя лучше. Через несколько мгновений из ванной вышел запыхавшийся Пономарев.

— Здесь такие старые краны и тубы в доме, — сочувственно проговорил я. — У меня тоже один раз в квартире срывало кран, это есть в воспоминаниях Михаила и Николая.

— Да, намучался с ним, — кивнул Пономарев, усаживаясь за стол. — Давай праздновать.

Всё-таки мой тортик — это было стопроцентное попадание. Вечер пришлось провести с Андреем, но полученная сыворотка стоила того. Вернулся домой я уже поздно, тщательно запаковал ампулу, чтобы изучить её завтра на дежурстве, и отправился спать.

На следующий день у меня действительно было ночное дежурство в стационаре. Хоть я и стал заведующим, от этих дежурств отказываться я точно не собирался. Хотя даже сама Тамара Павловна ходила на них очень охотно. Тем более, это шанс реализовать мой план.

Но сначала — работа. Сегодня я задумал ввести ещё одну новую реформу для оптимизации работы поликлиники. А потому первым делом собрал планерку.

— Доброе утро, коллеги, — поприветствовал я терапевтов, когда се собрались в моем кабинете.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — закивали врачи, поочередно зевая.

— Сегодня у нас на повестке дня еще некоторые нововведения, — проговорил я. — Для начала, хотел сообщить вам о новом оборудовании в лаборатории. В ближайшем будущем можно будет отправлять кровь пациентов на гормоны, что значительно улучшит качество диагнозов и. соответственно, лечения.

— А какие гормоны будут там делать, Михаил Алексеевич? — тут же спросила Дарья Юрьевна. Точно, она мне как-то говорила, что ей эта тема очень и очень интересна.

— Пока точно не знаю. У нас не выполняются многие анализы: кортизол, адренокортикотропный гормон, паратгормон, пролактин и многие другие. Полный список мне ещё не предоставили, — ответил я.

— Отлично, больше не придется искать, куда отправить пациента на анализы, — довольно кивнула Елена Александровна, как обычно фиксирующая все в блокнот.

— Далее, теперь запись к узким специалистам будет осуществляться через врачей-терапевтов, — озвучил я следующее новшество, которое сейчас явно всем не понравится. — Это не будет касаться хирургов, стоматологов и гинекологов. Через терапевтов будет осуществляться запись к офтальмологу, отоларингологу, фтизиатру, кардиологу, неврологу. Повторные явки узкие специалисты смогут назначать себе сами.

— Михаил Алексеевич, зачем это? — спросил Станислав Валентинович. — Работы и так много, а теперь ещё и пациентов сортировать по врачам?

— Это для того, чтобы правильно направлять пациентов, — спокойно ответил я. — Очень часто у пациента, например, болит в груди, и он тут же идет к кардиологу. А там межреберная невралгия. Пациент тратит и свое время, и время узкого врача.

— А так он будет тратить время терапевта, — всё ещё спорил Станислав Валентинович. — Чем это лучше?

— Они и так в своем большинстве идут ещё и к терапевту. А вы будете оптимизировать потоки, — ответил я. — Но в конечном итоге, я разгружу всех.

— В каком плане? Пока что я так поняла, что только узкие специалисты будут разгружены, — спросила Елена Александровна.

— У них освободится время, и они начнут заполнять направления на инвалидность по своим профилям, — проговорил я.

Это объявление вызвало всеобщее оживление. На самом деле, так было правильно. Кардиологические заболевания заполняет кардиолог, офтальмологические — офтальмологи так далее. Но на деле многие из узких специалистов эту работу также скидывали на терапевтов, которые писали направления на инвалидности по всем диагнозам в кучу.

— Михаил Алексеевич, это очень здорово, — озвучила общее мнение Дарья Юрьевна. — Когда это введете?

— Тоже с понедельника, я сейчас же распоряжусь в регистратуре. И передам это заведующему узким специалистам. Пока что можете идти.

Ожившие терапевты, переговариваясь в полголоса насчет нововведений, покинули кабинет. Я же сразу же решил сходить в регистратуру, чтобы отдать соответствующие распоряжения там.

Людмила Владимировна уже не спорила, просто согласно кивнула, пообещав сама связаться с айтишниками и всё организовать. Далее я лично прошелся по узким специалистам, также сообщая данную новость. Не всем она пришлась по душе, но в конечном итоге все согласились, что так нагрузка станет в разы меньше.

После такого бурного начала дня я засел в кабинете с документами. Светлана по-прежнему ответственно выполняла всю работу, но на отвлеченные темы со мной больше не разговаривала. Лишь изредка кидала взгляды украдкой.

Закончив все дела в поликлинике, я сходил в дневной стационар, где все также оставался заведующим. Там тоже удалось разобраться со всеми делами, положить двух новых пациентов и заполнить все отчеты.

День шел своим чередом. Выкрав пять минут свободного времени, я дошел до сторожки. Сегодня был первый рабочий день Владимира.

— Привет, новый сторож, — поздоровался я, входя в узкую маленькую бытовку. Обстановка самая обычная, раскладушка, стол и стул. Электрический чайник на маленькой тумбочки. И, собственно, всё.

— Привет, Миш. Не знаю даже, как тебя благодарить, — поздоровался радостный Владимир. — Вчера с напарником познакомился, меня в чат добавили. Вот, сегодня уже на смену поставили, чтобы привыкал.

— В гараж-то ходил в гости? — поинтересовался я.

— Сам не ходил, пост не покидал, — гордо ответил Владимир. — Да они сами ко мне все по очереди приходили. Ещё и шутят, чтоб я машины их не забывал и впускал на территорию.

Это была одна из обязанностей сторожа. На территорию въезд машин только по пропускам. Но водителей, которые ездят по несколько раз в день туда-сюда, можно было не заставлять каждый раз показывать этот самый пропуск.

— А сама работа как? — поинтересовался я.

— На самом деле очень нравится, — признался Владимир. — Может странным показаться, что здесь может нравиться. А я вот испытываю какое-то наслаждение. И рад, что при деле, конечно. Да и лишняя копеечка нам с женой не помешает, лечение тоже дорогое.

— Отлично, я рад за тебя, — кивнул я. — Тогда не буду отвлекать, мне на дежурство надо идти.

— Как заведешь свою машину — запомню, и тоже буду пускать без пропуска, — подмигнул мне Владимир на прощание.

Я покинул сторожку и направился в стационар. Сегодня ещё предстояло выполнить мой план по изучению сыворотки.

В ординаторской меня дожидалась Татьяна Тимуровна.

— Добрый день, Михаил Алексеевич, — поздоровалась она. — А я вас тут жду.

— Добрый, Татьяна Тимуровна. Что-то случилось? — уточнил я.

— Насчет одного пациента лично хотела сказать. Он поступил уже дня два назад, с обострением хронической обструктивной болезни легких, — проговорила заведующая. — Но ему не становится у нас лучше, несмотря на все мои назначения. Я подготовила его историю болезни, посмотрите?

— Конечно, — кивнул я, сразу же погружаясь в чтение. Так, ингаляции, препараты. Муколитики, бронходилататоры. В принципе, все правильно. Диагноз хроническая обструктивная болезнь легких стоит уже десять лет, в последнее время обострения участились.

— Ну что скажете? — спросила Татьяна Тимуровна.

— По назначениям все есть, — ответил я. — Попозже посмотрю самого пациента, возможно что-то упустили.

— Хорошо, — кивнула заведующая. — Можете попозже, как будет вечерний обход. Сейчас состояние у него стабильное. Я ждать не буду, домой хотела пораньше попасть. Завтра с утра обсудим.

— Без проблем, Татьяна Тимуровна. До свидания!

— До завтра, Михаил Алексеевич, — попрощалась заведующая, выпорхнув за дверь.

Я не спеша расположился в ординаторской, готовясь к вечернему обходу.

Через пару мгновений раздался стук в дверь, и в ординаторской появилась Настя.

— Привет, — улыбнулась девушка, — у нас опять смены не совпали, я вот как раз домой собираюсь.

— Привет, Насть, — улыбнулся я. — Не повезло.

— Я буквально на минутку, хотела поздравить тебя с новой должностью. Ты же теперь заведующий терапевтическим отделением, — быстро проговорила она. — Это очень здорово.

— Спасибо, — ответил я. — Только и работы стало в разы больше.

— Ну ты-то точно справишься, — игриво проговорила Анастасия, одновременно расстегивая блузку. — Подарок сейчас вручать?

— Ну раз уж он у тебя с собой, — усмехнулся я, закрывая дверь в ординаторскую.

После получения подарка, я сделал вечерний обход и прошел по важным пациентам. В приемное за это время никто не поступал, вечер дежурства выдался спокойный. Я как раз собирался идти посмотреть того самого мужчину с ХОБЛ, как из нужной палаты послышался крик. Через мгновение оттуда появился пациент, и сразу бросился ко мне.

— Доктор, там мужчине плохо! — выпалил он.

Не теряя времени, я сразу же отправился в нужную палату. На койке, стоящей возле окна, лежал мужчина. То, как он сильно хрипел, было слышно ещё от дверей. Я подскочил к нему. Так, кожа бледная, синеватая. Выступил холодный пот. Пульсоксиметр на палец — сатурация всего тридцать процентов. Это очень низко, нормальная насыщенность крови кислородом — девяносто девять процентов.

— Медсестру сюда, срочно, — распорядился я. Медсестра появилась уже через минуту, видимо тоже напуганная этими криками.

— Кислород нужен. Тащите баллон, — отрывисто распорядился я.

Судя по всему, это был именно тот пациент, про которого говорила Татьяна Тимуровна. Только все назначения были даны ему верно. В чем же причина этого ухудшения?

Медсестра притащила кислородный баллон, и мы поспешили подсоединить пациента. Дыхание стало поровнее, уже хорошо.

Я принялся за осмотр пациента. Сухие хрипы в легких говорили о затяжном течении хронической обструктивной болезни легких. В чем же причина ухудшения?

— Доктор, можно вас на минутку? — вдруг проговорил пациент, который изначально позвал меня в коридоре.

— Конечно, в чем дело? — отошел я к нему.

— это не мое дело. Но я так за этого мужчину перепугался, что лучше скажу, — сбиваясь, ответил тот. — Он о чем-то говорил с одной из санитарок, и потом куда-то постоянно начал бегать. А по возвращению от него пахло сигаретами. Я подозреваю, что он где-то курил.

— Вы уверены? — уточнил я.

— Абсолютно, — закивал мужчина. — Можете у нее спросить, такая невысокая, со светлыми короткими волосами.

Если это правда — это объясняет все ухудшения! Как может пациент вылечиться, если в перерывах между препаратами бегает курить?

Убедившись, что пациенту стало лучше, я вышел в коридор и быстро нашел нужную мне санитарку.

— Добрый вечер, — поздоровался я, — скажите, вы выпускали пациента из шестой палаты курить?

— Доктор, о чем вы? Ничего я не делала такого, я полы только мою, — воспротивилась санитарка.

— Вас видели несколько пациентов. Как вы выпускали мужчину через черный ход, — строго проговорил я. — И все они могут подтвердить, что это именно вы были!

— Я не выпускала! Только ключ ему дала, — резко ответила санитарка. Через мгновение она поняла, что призналась, и залилась краской.

— Сколько он вам заплатил? — поинтересовался я.

— Да я ж не из-за денег. Я просто помочь хотела, — пробормотала та.

— Ваша помощь чуть не свела пациента в могилу, — резко сказал я. — Вы понимаете, что существуют определённые правила? И вам точно не стоит их нарушать.

— А на зарплату санитарки не проживешь, это никто не понимает, — ответила женщина. — Я просто помогла.

— Не думайте, что этот поступок останется без внимания. А сейчас идите, — строго сказал я.

Санитарка тут же поспешила ретироваться.

Я назначил пациенту ещё несколько ингаляций для улучшения самочувствия, и через пару часов ему стало значительно лучше. Отлично. Говорить с ним не стал, решил дать ему время на восстановление. Уверен, и с ним, и с санитаркой завтра разберется Татьяна Тимуровна.

Экстренных поступлений не было, поэтому пришло время исполнять мой план. Я взял в приемном отделении ключ от лаборатории и быстро проскользнул внутрь. Свет решил не включать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Так, вот микроскоп. Я быстро нанес каплю сыворотки на предметное стекло, приготовил препарат и положил на столик. Так, посмотрим.

Первое, что я увидел в магической сыворотки — это клетки крови. Только откуда? Это же магия, магический поток. И чья это может быть кровь.

Ответом мне стал резко включенный в лаборатории свет.

Глава 19

Я притаился за микроскопом, гадая, кто это мог быть. Пономарев? Владимир? Заведующая лабораторией Катя Дукова?

Но всё оказалось гораздо банальнее. В лабораторию, страстно целуясь, завалились хирург Артур Михайлович и какая-то медсестра из хирургии. Нашли укромное местечко.

— Артурчик, зачем ты свет включил? — капризно спросила медсестра. — Увидит ещё кто-нибудь.

— Никто не увидит, — фыркнул хирург. — И вообще, сегодня называй меня Геральт из Ривии.

Я чуть не рассмеялся вслух. Вот это у них тут игры. Даже жаль прерывать такую идиллию, но придется.

Я принял облик заведующей лабораторией, Кати Дуковой, и показался из-за микроскопа.

— Вы чем тут в моей лаборатории занимаетесь? — воскликнул я.

Хирург с медсестрой подпрыгнули и тут же оказались на расстоянии двух метров друг от друга. И уставились на меня, как на приведение.

— Ввы как здесь? — первым очнулся хирург. — Вы тут давно?

— Я пришла сделать кое-какие исследования, — ответил я. — А вместо этого выяснила, что мою лабораторию используют непонятно для чего. Вы понимаете, что у меня тут оборудование? Реактивы? Что здесь стерильность должна соблюдаться!

— Кать, но мы же ничего такого не делали, — проговорила растерянная медсестра. Так, назвала меня по имени. Подруги что ли? Впрочем, неважно, сейчас я — начальник лаборатории.

— Я видела, как вы ничего тут не делали. Ещё раз повторяю, здесь не место для ваших игр, — отчеканил я. — Так что быстро идите в свою хирургию.

Артур Михайлович первым выскочил за дверь, даже не подумав позвать свою медсестру. Та опомнилась только через пару секунд, тоже исчезнув за дверью.

Ну, хорошо хоть поболтать не осталась!

Я вернулся к микроскопу, на всякий случай оставаясь в образе Кати Дуковой. Но пора бы уже закругляться. Так, распечатаю-ка я результаты. Так, теперь забрать остатки сыворотки. Уничтожить приготовленный препарат. Замести все следы.

Я запер лабораторию, незаметно повесил ключ в приемное, и вернулся в ординаторскую. Дело сделано.

Только это дало мне не ответы, а только новые вопросы. Что в магической сыворотки могут делать клетки крови? И чьи они? Как ни крути, вся эта история с клонированием уже давно была завязана на крови. С помощью своей крови мы с Николаем получили Тумана, клона Дымка. Да и та история со змеями была связана с укусом Николая.

Получается, что основа этой сыворотки — это плазма крови. Так, а судя по группе крови… Это моя плазма.

Плазма крови — это жидкая её составляющая, в которой растворены форменные элементы. Обычно это жидкость светло-желтого цвета, состоящая из воды, белков, витаминов, глюкозы и прочих элементов. И уже в этой плазме каким-то образом растворены магические элементы. Другими словами, особые белки, например, которые не видно на анализаторах.

А эта сыворотка сделана довольно плохо, раз в ней, кроме плазмы, сохранились и форменные элементы крови.

Пономарев говорил мне, что весь магический источник опустошен. Остатки ушли как раз на эту сыворотку. Но в итоге получается, что это не совсем так. Магический источник не только в этой сыворотке, но и во мне. В моей крови. Я теперь являюсь ходячим источником магии. Фермой магических клеток. И меня не убьют не только потому, что я всё ещё являюсь главным носителем клонов. А ещё из-за моей крови.

И именно эти белки заставляют форменные элементы делится, что в конечном итоге видно в анализах крови. Видимо это нужно для существования клонов.

От всей этой информации у меня голова пошла кругом. Так, надо поспать хотя бы пару часов, разберусь со всем этим попозже.

Я прилег на диванчик, и до утра успел немного подремать. За всю ночь из приемного отделения никто не побеспокоил, удивительно тихое дежурство!

Утром меня разбудила пришедшая на работу пораньше Татьяна Тимуровна.

— Доброе утро, Татьяна Тимуровна, — потирая заспанные глаза, поздоровался я.

— Доброе, Михаил Алексеевич, — кивнула заведующая. — Как дежурство?

— Удивительно спокойно, — честно ответил я. — Но с тем пациентом вчера всё-таки пришлось повозиться.

— И что скажете? Не так лечение назначила? — тут же оживилась заведующая.

— Не так санитарку проинструктировали, — усмехнулся я. — Одна из санитарок выпускала пациента через черный ход, чтобы он курить бегал. За деньги, разумеется.

— Да вы что? — поразилась Татьяна Тимуровна. — А я-то всё думала, что ему лучше не становится! А он после ингаляций бегал и сигаретами ещё ингалировался. А какая санитарка?

— Светлая, с короткой стрижкой, — ответил я. — Не знаю, как её зовут.

— Ничего, я поняла, о ком вы, — задумчиво ответила заведующая. — На нее и другого рода жалобы уже давно были. Я с этим разберусь, спасибо вам большое.

— Да было бы за что, — улыбнулся я. — Ну всё, тогда я пошёл в поликлинику.

— Заглядывайте, — подмигнула Татьяна Тимуровна.

Я отправился в свой кабинет и погрузился в рабочие моменты. Декабрь — это в любой организации месяц всевозможных отчетов. Отчет о препаратах, о работе терапевтов, о пациентах. В этих бумажках можно сидеть круглосуточно, пытаясь успеть дописать все отчеты. В такие моменты особенно скучаю по Николаю и Виктору.

От отчетов меня отвлёк невролог Совин, как ураган ворвавшийся в мой кабинет.

— Миха, привет! — с порога завопил он. — Ты слышал новость?

— Привет Антон, — кивнул я. — О чем ты?

— Да ты тут зарылся в свои бумаги и вообще света белого не видишь! — фыркнул Совин. — Главный врач объявил о своем выходе на пенсию!

Ну, для меня это новостью не было, Сергей Георгиевич ещё пару дней назад мне говорил, что через месяц собирается уходить. Только что это Антон так переполошился.

— Это я слышал, — осторожно ответил я. — А чего ты так радуешься?

— Он до этого через месяц уходить собирался, — ответил Совин. — А тут вдруг решил не ждать. И сегодня вечером собирает весь коллектив в ресторане! Ты понимаешь?

— Понимаю, — пожал я плечами. — Очень мило с его стороны.

— Да при чем здесь мило не мило, — сердито перебил меня невролог. — Он же в ресторане, наверное, и объявит кадровые перестановки! Кто вместо него, кто заместитель и так далее!

А, вот в чем дело. Я наконец-то понял, чему так радуется невролог. Видимо рассчитывает на очередное повышение. И полученная совсем недавно должность заведующего неврологией его уже не радует.

Вот только я уже давно знаю о планах главного врача. Он мне озвучивал их, когда мы сидели на лавочке.

— Не уверен, что он станет делать это в ресторане, — спокойно ответил я. — Думаю, он просто решил так попрощаться с коллективом. Всё-таки он проработал здесь довольно долго, и добился уважения.

— Ну это тоже, да, — скуксился Совин. — Но тусовка обещает быть крутой! Ты придешь?

— Приду, — улыбнулся я. — Как такое можно пропустить?

— Тогда до вечера, — подмигнул Совин, скрываясь за дверью.

Да уж, невролог не меняется. Тусовка в его устах звучит, как приговор. А у меня вот на весь этот счет какое-то странно предчувствие. Не могу понять, в чем дело.

Ладно, пора возвращаться к делам. Я закончил один из отчетов и отправился в дневной стационар. Сегодня должна была прийти новая пациентка.

Когда я вошел в кабинет врачебного приема, пациентка уже ждала там.

— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Михаил Алексеевич, я врач-терапевт. Рассказывайте, что беспокоит.

— Здравствуйте, — кивнула женщина. — Меня Елена Александровна к вам направила. Поставила ишемическую болезнь сердца.

— А жалобы конкретно какие? — уточнил я.

— Ну, сердце стало беспокоить, — пожала пациентка плечами. — Сердцебиение частое постоянно. Давление то вверх, то вниз прыгает. Иногда колит в груди что-то слева.

— Помимо сердца есть жалобы? — продолжил я расспрос.

— Отеки на ногах вот появились, — кивнула женщина, демонстрируя распухшие лодыжки. — А ещё суставы болят. Хотя это, наверное, к делу не относится.

— Подождите, все жалобы относятся к делу, — спокойно ответил я. — Какие суставы?

— Колени болят. Плечи. Локти, — перечислила женщина. — Елена Александровна говорила, что это артрит. Для моего возраста нормально. Она обезболивающие прописывала, и с ними легче стало.

Я открыл электронную историю болезни пациентки, и начал просматривать жалобы. Так, вот суставы, прописаны нестероидные противовоспалительные препараты. Так, а вот сердце. На ЖКГ — атриовентрикулярная блокада, и тахикардия. Что-то всё это в совокупности мне не нравится.

Я глянул анализы крови, и увидел сильное повышение СОЭ — до 50 миллиметров в час.

— А про кровь Елена Александровна что-нибудь говорила? — спросил я.

— Да, там какой-то показатель повышен сильно, — кивнула пациентка. — Елена Александровна сказала, что это после болезни нормально. Как и температура иногда.

— После какой болезни? — уточнил я.

— Да глупости, пару месяцев назад переболела ангиной, — ответила женщина. — Лежала с температурой и больным горлом. Вот, видимо, остатки и остались.

В голове начала проясняться картина заболевания. Дело тут явно не в ишемической болезни сердца.

Я провел осмотр женщины, и моя догадка подтвердилась. Дело гораздо серьезнее. Острая ревматическая лихорадка.

— Мне придется вас положить в круглосуточный стационар, — сказал я женщине. — У вас острая ревматическая лихорадка. Или ревматизм, если проще.

— Какая лихорадка? — не поняла женщина.

— Ревматическая. Это заболевание, которое вызывается бактерией. Стрептококком. Обычно ему предшествует либо ангина, либо фарингит. Бактерия выделяет токсины, которые начинают циркулировать в крови. В ответ на это, иммунная система пытается их убить. Но начинает сама поражать сердце и суставы, — объяснил я.

— А это опасно? — испугалась пациентка.

— Если вовремя поймать — то нет, — успокоил я её. — Но теперь надо лечь в стационар, чтобы вылечиться.

— Конечно, — закивала женщина. — Лягу, куда скажите.

Я начал писать направление. Да, сложная получилась ситуация. Скорее всего, пациентка не пропила до конца курс антибиотиков, которые ей назначали. Из-за этого стрептококк не вылечился, и отправился циркулировать по организму. Ещё хорошо, что она занялась своим сердцем, и попала ко мне. Если бы этого не произошло — процесс бы усугубился, и привел к пороку сердца. А это уже лечиться гораздо сложнее.

Елену Александровну винить не стоит, она просто не сочла между собой боль в суставах и проблемы сердцем. Между тем, про ревматизм даже есть поговорка «лижет суставы, но кусает сердце».

Но главное, что диагноз поставлен вовремя. Теперь пациентка пролечиться, и никаких осложнений на сердце не будет.

Я заполнил направление, и решил предупредить Татьяну Тимуровну.

— Татьяна Тимуровна, это Михаил Алексеевич, — проговорил я в трубку, набрав номер заведующей. — Я к вам пациентку сейчас направлю.

— В пятницу под конец дня. Михаил Алексеевич, вы мен без ножа режете, — вздохнула заведующая. — С чем?

— Острая ревматическая лихорадка, — ответил я. — Лучше не тянуть, сами понимаете.

— Уверен, что именно она? — оживилась заведующая. — Что по критериям?

Татьяна Тимуровна спрашивала про критерии Киселя-Джонса, главные критерии для установки диагноза. Они делились на большие и малые. К большим относилось как раз поражение сердца, а также артрит. Ещё бывали формы с кожными проявлениями, но их у пациентки я не обнаружил. Малые критерии — это клинические признаки, увеличение СОЭ в анализе крови и так далее.

— Уверен, конечно, — ответил я. — Два больших критерия, и несколько малых. Да и анамнез заболевания это подтверждает.

— Тогда направляй, — ответила Татьяна Тимуровна. — Я её дождусь.

— Спасибо, — ответил я, и положил трубку.

Я отдал заполненное направление женщине, и пациентка отправилась в стационар. Так, теперь можно закончить другие дела, а в частности — годовой отчет ещё и по дневному стационару.

С документами я засиделся до конца рабочего дня. Ближе к вечеру в общем чате пришла рассылка, с названием ресторана и временем общего сбора — девять вечера.

Так, остается ещё три часа. На работе задерживаться смысла нет, но и домой на это время идти не хотелось. Снова охватило непонятное чувтво. Тоска, что ли. Было стойкое ощущение, что всё должно вот-вот решиться. Буквально в течение недели. А вот как это все решится для меня… Это вопрос.

Я решил навестить своих родителей. Было очень стыдно, что я пропадал на такое долгое время, и пора было это исправить.

Поэтому я направился к ним домой. В маленький частный дом, который родители купили вскоре после моего отъезда в Москву. До этого мы жили на жилплощади побольше, но родители решили переехать, снабдив меня достаточным денежным довольствием для поездки. Да так в итоге и остались здесь.

Я добрался до крыльца и постучал в дверь. Через минуту дверь открыла мама.

— Мария Анатольевна, добрый вечер, — неловко поздоровался я. — Я решил к вам в гости зайти.

— Привет, Миш, — кивнула та. — Заходи, мы всегда тебе рады.

Я прошел на кухню, где на неизменном месте восседал Павел Алексеевич с газетой в руках.

— Добрый вечер, — кивнул я ему. — Как вы себя чувствуете?

— Привет, Миш, — отложил отец газету. — Да все более менее, приступов больше не было таких. Диета вот строгая, лишнего не ем ничего.

— Диета — это самое главное, — проговорил я. — Я бы хотел извиниться, что так долго к вам не приходил. И вообще, за все хотел бы извиниться.

— Да что ты, Миш, ты же не обязан, — всплеснула руками Мария Анатольевна. — Никто на тебя не в обиде.

— Я дал Дмитрию обещание, что буду присматривать за его родителями, — ответил я. — И должен это обещание держать. Правда, простите, что тогда не смог поддержать вас.

— Всё в порядке, Михаил, — ответил Павел Алексеевич. — Мы рады, что ты пришел сейчас.

— Тем более мы слышали новости, — подхватила Мария Анатольевна. — Про твой карьерный рост. Ты теперь новый заведующий в поликлинике?

— Да, заведующий терапией, — улыбнулся я. Странное дело, много людей меня поздравляли. Но от родителей слова звучат как-то по-особенному. Искренне, что ли.

— Хороший друг у нашего сына, — довольно проговорил Павел Алексеевич. — Мать, накрывай на стол давай.

— Ой, сейчас, — засуетилась Мария Анатольевна, убегая в сторону холодильника.

Через пару минут уже был накрыт стол, разлит чай, и мы собрались праздновать.

— Мария Анатольевна, у вас как со здоровьем? — поинтересовался я. — Давление не беспокоит?

Я уже назначил ей подходящие препараты, ещё несколько месяцев назад. Но надо проконтролировать.

— Нет, Мишенька, все таблетки пью и все хорошо, — улыбнулась женщина. — Только вот ноги отекать стали.

— По вечерам? — уточнил я.

— В основном к вечеру, да. С утра все хорошо.

Плохо, значит сё равно присоединяется сердечная недостаточность. Сердце плохо справляется со своей главной функцией — перекачиванием крови. Кровь застаивается в нижних конечностях, и возникают отеки.

— Надо ещё мочегонное начинать пить, — проговорил я, доставая бумажку и ручку, — название вам напишу, завтра же купите в аптеке.

— Хорошо, Миша, спасибо, — кивнула Марина Анатольевна.

Я написал название препарата и дозировку, и вручил матери. В это время мой телефон активно завибрировал, уведомляя о пришедших сообщениях. Это были голосовые сообщения от Совина, который, видимо, уже успел напиться в этом самом ресторане.

— Миха, тут уже народ собирается, где ты, — вещал Совин. — Я был прав, тут все говорят, что главный врач хочет объявление сделать. Про кадровые перестановки, да-да. Заведующих поменять хочет, и вообще скажет, кто его место займет. Приезжай!

Я посмотрел на часы, было без двадцати девять. Ну, наверное, и правда пора.

— Мне надо идти, — проговорил я, вставая из-за стола. — Спасибо за чай.

— Подожди, — остановила меня Мария Анатольевна. Она встала напротив меня и внимательно посмотрела мне в глаза. — Неужели ты думаешь, что я не поняла?

— Что именно? — не понял я.

— Что ты мой сын.

Глава 20

Я замер, думая, послышалось мне или нет. Глянул на место Павла Алексеевича, но тот как раз отлучился в ванную, и эту часть разговора не слышал. К лучшему, или нет — я не знаю.

— Паша ничего не знает, — быстро сказала Мария Анатольевна, заметив мой взгляд. — Я ему не говорила.

— Почему…Как… — я пытался понять, как мне реагировать. Надо начать убеждать её в обратном? Надо согласиться и объяснить всё? Я не знал, как лучше.

— Не пытайся сказать мне, что я сошла с ума под старость лет, — усмехнулась мама. — Я знаю, что это не так. Ты мой сын.

— Давно ты поняла? — спросил я, поняв, что уже не получится это отрицать.

— Не знаю, сложно сказать, — задумчиво ответила женщина. — Просто в какой-то момент осознала, что это так. Ты сильно изменился, Дима. И дело тут не только во внешности. Ты стал другим. Но я бы всегда тебя узнала.

— Это знание очень опасно, — проговорил я. — Никто не должен знать, что я — это я.

— Я понимаю, — кивнула Мария Анатольевна. — И я никому не скажу, можешь быть уверен.

— И я сейчас не готов отвечать на вопросы, — добавил я.

— И это я тоже знаю, — печально улыбнулась женщина. — Стал бы ты это скрывать, если бы на то не было бы веской причины. Я всё знаю, сынок. И я сохраню твою тайну.

— Почему ты тогда решила сказать мне об этом? — неловко поинтересовался я.

— Я что-то почувствовала. Какие-то твои тревоги, страхи. Ты не просто так пришёл к нам сегодня. Ты как будто пришел попрощаться, — ответила мне мама. — Будто что-то должно произойти, и ты не знаешь, увидишь ли нас снова.

— Так примерно и есть, — растерянно кивнул я. Мария Анатольевна очень четко озвучила все мои мысли.

— И я ни о чем не буду спрашивать тебя. Просто я захотела, чтобы ты знал. Я узнала тебя, и я всегда буду любить тебя, — произнесла Мария Анатольевна.

— И я тебя, мама, — кивнул я, сдержав подкатившиеся к горлу слезы.

— Ну что, Михаил, хорошего тебе кооператива, — громыхнул появившийся в кухне Павел Алексеевич. — Веселись там.

— Спасибо, Павел Алексеевич, — улыбнулся я. — Всего доброго.

И вышел из родительского дома. С очень странными чувствами. То, что мама меня узнала было как минимум удивительно. Я переживал, сможет ли она сохранить эту тайну. Хотя… Почему-то думаю, что сможет. И от того, что в мире есть человек, который знает настоящего меня, на душе было тепло.

Но пора было ехать в ресторан. Я заказал такси, и через десять минут был на месте. Сергей Георгиевич не поскупился, арендовав на вечер целый зал в самом лучшем ресторане нашего городка «Best Rest». Большинство коллег уже собрались, многие даже успели начать праздновать. А вот самого главного врача я не увидел, наверное, ещё не приехал.

— Добрый вечер, молодой человек, — услышал я за спиной знакомую интонацию бывшей заведующей дневным стационаром, Людмилы Борисовны.

Обернувшись, я увидел пожилую леди в красивом темно-зеленом платье. Седые волосы были убраны в элегантную прическу, а в ушах блестели красивые серьги.

— Добрый вечер, Людмила Борисовна. Вы прекрасно выглядите, — слегка поклонился я, перенимая ее тон.

— Ох, вы мне льстите, — кокетливо проговорила бывшая заведующая. — Не каждый день такое значимое событие. И не каждый день я бываю в ресторанах.

— Людочка, тебя и на пять минут нельзя оставить, сразу ухажеры рядом появляются, — проговорил супруг Людмилы Борисовны, появляясь рядом с двумя бокалами шампанского.

— Такую прекрасную спутницу нельзя и на пять секунд оставлять, — улыбнулся я. Эта пара всегда вызывала у меня самые светлые и добрые эмоции.

— Ну всё, вы окончательно меня засмущали, — проговорила Людмила Борисовна. — Михаил Алексеевич, расскажите мне, как поживает дневной стационар?

— Ну вот, Людочка и здесь найдет с кем о работе поговорить, — насупился её спутник.

— А как же иначе, когда столько знакомых лиц, — театрально вздохнула она.

— Дневной стационар в порядке, — поспешил заверить я. — Делаю годовой отчет. Пациенты частенько вспоминают вас, самыми добрыми словами.

— Ох, никогда не любила эти отчеты, — нахмурилась Людмила Борисовна. — Как можно в одной бумажке рассказать о работе отделения? Все им цифры только подавай.

— Да, я их тоже не люблю, — усмехнулся я. — Но куда деваться. В отделении ещё потрясающие медсестры, очень помогают мне с объемом работы.

— А я наоборот, всех слишком баловала, — ответила бывшая заведующая. — Вы молодец, Михаил Алексеевич, что держите их в ежовых рукавицах.

— Не то, что моя супруга, не появляющаяся дома, — поддержал её спутник. — Людочка, ты бы отпустила уже молодого человека. Ему наверняка хочется поговорить с молодежью.

— И правда, где мои манеры, — закивала Людмила Борисовна. — Рада была видеть вас, молодой человек. Приятного вам вечера.

— Взаимно, — кивнул я.

Мужчина бережно взял под руку свою супругу и повел к столику. Я же продолжил осматриваться.

В паре метров я заметил Татьяну Тимуровну, заведующую терапевтическим отделением стационара. Женщина тоже успела переодеться в розовое платье с цветами, и выглядела помолодевшей. Она заметила мой взгляд и махнула рукой, подзывая к себе.

— Михаил Алексеевич, вы были правы! — проговорила она, когда я подошел. — У этой пациентки действительно оказалась острая ревматическая лихорадка! Я уже назначила лечение, в понедельник можем обсудить.

— Конечно, обязательно загляну к вам, — улыбнулся я. — А вы одна, или с супругом?

— Одна, он на работе, — вздохнула Тамара Тимуровна. — В коем-то веке удалось куда-то выбраться, а он не смог.

— Не расстраивайтесь, зато будет повод сходить куда-нибудь вдвоем, — улыбнулся я. — А в стационаре кто сегодня дежурит? А то у меня чувство, что в ресторане собрался весь персонал.

— Станислав Валентинович, — ответила заведующая. — И между нами, это только повод для дополнительного волнения. Каждый раз, когда он остается дежурить — что-то обязательно случается.

Ох, ну и недоволен же, наверное, Станислав, что ему вместо праздника пришлось заступать на дежурство в стационар, но кто-то должен был.

— Я уверен, он справится, — улыбнулся я. — Лучше поменьше думайте про работу, и просто насладитесь хорошим вечером.

— Я постараюсь, — улыбнулась Татьяна Тимуровна.

Она отошла к другому столику, а меня тут же успела поймать Тамара Павловна. Забавно, только пришёл в ресторан — и уже говорю с третьей заведующей подряд. Как-то пока не получилось пообщаться с молодежью, как посоветовал мне супруг Людмилы Борисовны. Ну, может, такая судьба у меня сегодня?

— Михаил Алексеевич, добрый вечер, — проговорила Тамара Павловна, поймав меня за локоть. — Как вам роль заведующего?

Тамара Павловна была в темно-синем бархатном платье, которое выглядело ей малым размера на два. А ещё, судя по всему, уже тоже успела прилично отпраздновать. Вдвоем с Совиным, что ли?

— Всё хорошо, Тамара Павловна, — спокойно ответил я. — Справляюсь.

— Ну, может вы ещё не осознали весь спектр обязанностей, — протянула кардиолог. — Вообще-то это довольно сложная должность.

— Я не сомневаюсь, — кивнул я. — Пока что всё получается.

— Вы, должно быть, довольно самоуверенный молодой человек, — фыркнула Тамара Павловна. — Даже у меня не получалось справляться.

Видимо, бывшая заведующая просто хотела услышать, что у меня ничего не получается. И что она была лучшей в своем деле. Но, к сожалению, от меня она этого точно не услышит.

— Жаль это слышать, — пожал я плечами.

Тамара Павловна смерила меня сердитым взглядом, и отошла, не попрощавшись. Видимо, пошла искать другого собеседника, который поддержит её в этом разговоре.

Я окинул взглядом зал и обратил внимание на молодого человека, который стоял чуть в стороне ото всех. Раньше я его не видел, кто-то новенький? И тут я вспомнил, что с понедельника к нам должен выйти новый нейрохирург. Самое время с ним познакомиться.

— Добрый вечер, — подошел я к нему. — Меня зовут Михаил Алексеевич, я заведующий терапевтическим отделением в поликлинике. Не видел вас раньше в нашей больнице.

— Добрый вечер, — кивнул тот, радуясь возможности с кем-то поговорить. — Меня зовут Анатолий Иванович Пронин, я с понедельника ваш новый нейрохирург.

Значит, я всё-таки угадал! Отлично.

— Давайте сразу перейдем на «ты»? — предложил я.

— Без проблем, — тут же кивнул Анатолий. — Если честно, очень рад, что ты ко мне подошел. Я еще никого тут не знаю, было очень неловко стоять здесь. Но Сергей Георгиевич настоял, чтобы я пришел и уже познакомился с коллективом.

— Ну и правильно, — кивнул я. — А как будет устроена твоя работа? У нас отщепиться отделение нейрохирургии?

— Официально да, — кивнул Пронин-младший. — Ну, там будет всего один врач — я. И парочка медсестер. Кстати, ты же Звягин, верно?

— Да, — кивнул я. — Откуда ты уже успел узнать?

— Отец рассказывал, что ты созванивался с ним насчет какого-то пациента. Сказал сложный случай, и что нужна будет операция, — пояснил Анатолий.

— Да, есть такой пациент, — кивнул я. Отлично, думал как подвести к этому тему, а Пронин сам об этом спросил. — Запущенный случай эпилепсии. Твой отец сказал, что нужно сделать операцию и пересечь нервные пути к патологическим очагам. Когда сможешь взяться?

— Думаю, во вторник или среду, — ответил Анатолий. — В понедельник займусь обустройством своего рабочего места и прочими организационными делами. А вот в следующие дни запросто, не думаю, что у меня сразу же повалят пациенты.

— Как только узнают про твое существование — повалят, — улыбнулся я. — Так что да, с моим лучше не тянуть.

— Только пусть захватит всю свою документацию, — предупредил новый нейрохирург.

— Без проблем, — кивнул я. — Расскажи немного о себе, почему переехал в наш город. Твой отец занимает должность в хорошей областной больнице.

— Да, для него мое решение тоже трудно принять, — улыбнулся Анатолий. — А я захотел чего-то своего. Не работать там, куда устроит отец. А добиться в жизни чего-то самостоятельно. И решил начать свою жизнь с чистого листа.

— И как он, поддержал? — поинтересовался я.

— Ему было трудно, но в конечном итоге поддержал, — кивнул Пронин-младший. — Сказал, что это моя жизнь и мои решения.

— Это здорово, — улыбнулся я. — Тогда удачи тебе в этом городе. Если нужна будет какая-нибудь помощь — обращайся.

— Обращусь и не раз, — усмехнулся Анатолий. — Спасибо.

Новый нейрохирург мне понравился. Он производил впечатление приятного человека, с которым просто и легко было общаться. И это не могло не радовать, учитывая, что я собираюсь доверить ему резать мозг моего клона Николая. Который, правда, продолжает спать беспробудным сном. И которого не выпускает Виктор.

Но отложим эти проблемы на потом, сейчас хочется просто насладиться вечером.

В этот момент я заметил активно подпрыгивающего Совина, призывающего меня за свой столик.

— Ну наконец-то, заметил, — буркнул он, когда я подошел к нему. — Я тебе место занял. А ты тут пока со всеми поговоришь — часа три пройдет!

— Спасибо, — усмехнулся я, присаживаясь рядом. — А ты без супруги?

— Она дома с мелким, — отмахнулся невролог. — И ладно, зато тут столько девушек в зале!

— Ну да, — ответил я. Успел пообщаться с кем угодно, кроме девушек, но упущу этот момент.

— Сейчас он придет, — завертелся Совин. — И объявит. Боже, как я счастлив!

— Сейчас объявит, — кивнул я. Правда, объявит совсем не то, чего хочет услышать Антон. Но я не буду его расстраивать раньше времени, и этот момент тоже упущу.

Как раз в этот момент в зале появился Сергей Георгиевич. Под руку с ним шла высокая эффектная блондинка, в красном коротком платье и на гигантских каблуках. Видимо, это и есть его супруга, про которую он тогда мне рассказывал.

Главный врач подошел к столику, стоящему в самом начале зала, и что-то попросил у подошедшего официанта. Тот кивнул, и через минуту принес Сергею Георгиевичу микрофон.

— Добрый вечер, уважаемые коллеги, — громко проговорил главный врач в микрофон. — Я очень рад, что все вы здесь сегодня собрались.

Зал ответил ему громкими аплодисментами.

— Как вы все знаете, я решил, что пора мне отправиться на пенсию, — продолжил Сергей Георгиевич, когда овации стихли. — Мой путь был долгим, и я многое успел. Но теперь пришло время дать дорогу молодым специалистам.

Совин завертелся на стуле, как уж на сковородке.

— Я уже разговаривал с министром здравоохранения, и он поддержал эту кандидатуру, — продолжал главный врач. — Так что теперь могу объявить всем вам. Новым главным врачом станет…

— Спасибо, Сергей Георгиевич, я вас не подведу! — громыхнул Совин, вскакивая с места и чуть не роняя стол. — Это такая честь для меня!

— Я рад, что вы не подведете меня, Антон Эдуардович, — спокойно ответил главный врач. — Но новым главным врачом станет Звягин.

Совин растерянно приземлился на место, а я физически ощутил десятки взглядов, уткнувшихся в мой затылок. Эффектно же Сергей Георгиевич поставил невролога на место.

— Михаил Алексеевич отправится на дополнительное обучение, по истечению которого он займет мое место. На этот период временно исполняющей обязанности главного врача назначается Екатерина Вениаминовна, — закончил Сергей Георгиевич.

Я бросил взгляд за соседний столик, где сидела Екатерина Вениаминовна. Женщина внимательно, чуть с прищуром, смотрела на меня. Разумеется, она тоже это знала уже давно. И сейчас как будто бы пыталась понять, справлюсь ли я с этой должностью.

— Спасибо, Сергей Георгиевич, — проговорил я, поднимаясь с места.– Я не подведу вас.

Кто-то в зале неуверенно зааплодировал, и через мгновение это подхватили все. Я окинул зал взглядов, увидев множество знакомых лиц с самыми разными выражениями. Кто-то был удивлен, кто-то радовался, кто-то возмущался. Равнодушных точно не было.

Я увидел искреннюю радость на лицах Людмилы Борисовны и её супруга. Удивление на лице Пронина Анатолия Ивановича, который только сегодня познакомился со мной, и через десять минут уже узнал такую новость. Возмущение на лице Тамары Павловны, которая явно не была готова к такому развитию событий.

Пробежался по лицам других терапевтов: Юли, Даши, Елены Александровны. Странно осознавать, что теперь это всё будут мои подчиненные.

Я прислушался и к своим чувствам и эмоциям. Пока что это была растерянность. И, пожалуй, радость. Всё-таки я был рад, что все сложилось таким образом. Это отличная возможность усовершенствовать медицину в родном городе.

Совин сидел рядом с максимально растерянным видом. Спустя пару минут он наконец пришел в себя.

— Поздравляю, Миш, — выдавил он из себя. — Я рад за тебя.

— Спасибо, — ответил я.

— Я, если честно, даже не думал, что тебе дадут эту должность. Я думал, её мне дадут, — проговорил он, всё ещё пребывая в растерянности.

— И это поняли все, сидящие в зале, — улыбнулся я.

— Ты же дашь мне хорошую должность? — умоляюще спросил он.

— У тебя уже хорошая, — усмехнулся я. — Давай не будем это обсуждать прямо сейчас. Мне ещё как минимум надо отучиться.

— Хорошо, — кивнул невролог. — Но не думай, что я от тебя отстану.

Тем временем Сергей Георгиевич уселся за свой столик, и жестом подозвал меня к себе.

— Эффектно получилось, Михаил? — спросил он, когда я подошел.

— Более чем, Сергей Георгиевич, — усмехнулся я. — Спасибо вам.

— Я ни на секунду не сомневаюсь в своем выборе, — кивнул главный врач, пожимая мне руку. — А пока что вас всему может обучать Екатерина Вениаминовна.

— Ох, не завидую я вам, Михаил Алексеевич, — раздался её насмешливый голос за моей спиной. Екатерина Вениаминовна успела тоже подобраться к нам со спины. — Я очень строгий учитель.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я в ответ.

После этого объявления праздник продолжился своим чередом. Я на алкоголь не налегал, как обычно предпочел красное вино.

Коллеги тихо переговаривались между собой, кто-то подходил и поздравлял меня, кто-то подходил к главному врачу, выражая свою благодарность.

Спустя пару часов я отправился домой. Вечер оставил приятные впечатления, все складывалось как нельзя лучше. Новая должность не могла не радовать, спектр возможностей расширился.

Кроме того, радовало знакомство с новым нейрохирургом, которому я планировал доверить головной мозг Николая. И, соответственно, свой мозг.

Я вернулся домой, и почти сразу лег спать. На следующий день планировалось дежурство в стационаре, поэтому надо было немного отдохнуть.

Утром я привычно покормил Дымка и Тумана, и отправился сменять Станислава Валентиновича. Тот встретил меня довольно недовольным, в принципе как обычно.

— Поздравляю с назначением, — выдавил он из себя, привычно недовольным тоном.

— Спасибо, Станислав, — усмехнулся я.

Тот поспешил переодеться и убежать домой. Забавно, продолжает со мной это одностороннее непонятное соревнование. Второй человек после моей мамы, который каким-то образом узнает во мне своего школьного знакомого — Дмитрия.

Я только-только успел переодеться в халат, как меня вызвали в приемное отделение. Спустившись, я, к своему удивлению обнаружил там… Совина, собственной персоной.

— Привет, Миш, — простонал он, развалившись на кушетке для пациентов. — Плохо мне, спасай.

Судя по запаху перегара, плотно установившемуся в приемном, причину болезни определить легко. И название ей — похмельный синдром.

Похмельный синдром — это постинтоксикационное состояние, развивающееся вследствие употребления крепких алкогольных напитков.

— Привет. Сколько ты пил вчера? — спросил я.

— Много, — кивнул Совин. — Проблема в том, что у меня сегодня дежурство в неврологии. Спасай дважды.

Я тяжело вздохнул. Придется не только класть и прокапывать Совина, но и заняться неврологическим стационаром. В довесок к терапии. Совин, такой Совин.

— Давайте оформлять его, — проговорил я. — Назначения сейчас сделаю.

— Да я сам могу, — попытался возразить Совин, со стоном схватившись за голову.

— Можешь-можешь, — успокоил я его.

Я расписал лечение, и определил Совина в его же отделение. В терапию класть его с таким ароматом я не захотел.

Потом прошел в неврологическое отделение, чтобы узнать, как там обстановка. Медсестра передала истории болезни пациентов, которые нуждались в контроле. Пара людей после инсульта, несколько пациентов с хронической ишемией головного мозга. В принципе, ничего сложного. Справлюсь.

Следующие несколько часов я бегал между двумя отделениями. Работы хватало. Удалось заглянуть к пациентке с острой ревматической лихорадкой, лежавшей в терапии. Изучил назначения, которые расписала Татьяна Тимуровна, в принципе со всем согласился. Пару раз принимал в приемном отделении пациентов с неврологическими патологиями, обострениями остеохондроза и хронической ишемией головного мозга, и клал их в неврологию.

Через пару часов навестил постепенно приходящего в себя Совина. Он активно пытался сам приступить к работе, но я его переубедил. Ему стоило отлежаться.

К часу дня удалось вырвать десять минут свободного времени. Я решил потратить его на чай в ординаторской. Но стоило мне только вскипятить чайник, как в ординаторскую внезапно забежала Дарья Юрьевна.

— Привет, Миш, — торопливо поздоровалась она.

— Привет. Только не говори, что тебя тоже нужно прокапать после вчерашней вечеринке в ресторане, — пошутил я в ответ.

— Нет. Я там дедушку своего привела, — ответила девушка. — У него болезнь Паркинсона, и ему стало гораздо хуже.

Болезнь Паркинсона — это заболевание головного мозга, которое сопровождается двигательными расстройствами, психическими нарушениями и расстройствами сна. Причина заболевания до сих пор не установлена, считается, что одним из факторов развития является генетическая предрасположенность. Заболевание чаще всего начинается в пожилом возрасте, и симптомы нарастают постепенно.

— Пойдем, посмотрим, — кивнул я, первым выходя из ординаторской.

Мы отправились в приемное отделение, и на секунду замерли на пороге от удивления.

Пожилой мужчина сидел на кушетке. Его тело содрогалось в судорогах, а изо рта обильно шла пена.

Кажется, это не просто болезнь Паркинсона.

Глава 21

Я бросился к пациенту и принялся оказывать первую помощь. Так, положить на бок, расстегнуть одежду, убрать все сдавливающие предметы.

— Кто поставил твоему дедушке болезнь Паркинсона? — быстро спросил я у Даши, которая так и осталась стоять в дверях, находясь в шоке от увиденного.

— Совин Антон Эдуардович, — растерянно пролепетала она. — Но таких приступов у него никогда не бывало.

Я быстро принялся осматривать пациента. Надо понять причину, из-за которой изо рта пошла пена. Так, кожа лица бледная, зрачки сужены, мышцы шеи напряжены. Плюс неврологические симптомы, которые напоминают болезнь Паркинсона.

Резко я понял, что это. Совин ошибся с диагнозом, у пациента хорея Гентингтона. И прямо сейчас наблюдается одно из осложнений — ларингоспазм.

— Нашатырный спирт и ватку, быстро, — скомандовал я.

Медсестра приемного отделения тут же подала мне необходимое. Я быстро привел пациента в чувства.

— Так, теперь антиконвульсант, — распорядился я. — Давайте ампулу Конвулекса.

Мне подали нужный препарат, и я быстро сделал внутривенную инъекцию. Отлично, опасность миновала.

Дедушка Даши постепенно приходил в себя, но оставался в лежачем положении. Так и надо, ему необходимо немного прийти в себя.

— Михаил Алексеевич, что с ним? Что вы ему ввели? Что это было? — очнулась Даша, подбегая к своему дедушке.

— Даша, спокойно, всё уже позади, — спокойно ответил я. — У него был ларингоспазм. Самопроизвольное сокращение мышц гортани, которое было вызвано его основным заболеванием. Из-за этого пошла пена изо рта и он стал задыхаться. Я ввел ему антиконвульсант, который расслабил мышцы. Сейчас ему легче, но надо ещё немного отдохнуть.

— Основным заболеванием? — переспросила Даша. — Это не болезнь Паркинсона.

— Подозреваю, что нет, — ответил я. Затем обратился к мужчине, — сможете ответить на некоторые вопросы?

— Да, смогу, — кивнул тот. — Спасибо, что спасли мне жизнь.

— Это моя работа, — пожал я плечами. — Итак, как у вас начиналось заболевание? Какие симптомы были, и когда это началось?

— Сейчас вспомню, памяти мне побольше бы, — вздохнул пациент. — Так, ну лет пять назад, может и раньше. Руки начали дрожать, сначала немного, потом все сильнее. Тяжело стало в одной позе сидеть, всего передергивало. Иногда рука или нога вообще сама двигаться начинала, приходилось поддерживать. С памятью очень плохо стало, начал всё забывать. Спать плохо стал.

— И когда вы обратились ко врачу? — уточнил я.

— Да недавно совсем, несколько месяцев назад, — ответил тот. — Внучка вот заставила. Сказала иди мол дед, лечись. А то прадедом не станешь.

— Дед, ну зачем ты, — возмутилась резко покрасневшая Даша.

— Ну так и было же, — улыбнулся тот. — Сходил я к вашему невропатологу. Он сказал, Паркинсон у меня. Назначил таблетки, начал пить.

— А про эти ваши самопроизвольные движения рукой или ногой можно поподробнее? — уточнил я, игнорируя перепалку между семьей.

— Ну что подробнее. Вот сижу, а рука раз, и дёргается, как живая, — пояснил пациент.

Это был один из ключевых моментов. Так называемый баллизм — вид гиперкенетических нарушений.

— Мне всё понятно, — кивнул я. — Вам изначально выставили не совсем корректный диагноз. У вас хорея Гентингтона.

— Это ещё что за зверь? — удивился пациент.

— Это хроническое заболевание нервной системы, проявляющееся нарушением памяти и присутствием навязчивых неконтролируемых движений, — ответил я. — Поэтому и называется хорея, от греческого слова, обозначающего танец. Это генетическое заболевание, передается по наследству. Так что, скорее всего, кто-то в вашем роду уже страдал этой патологией.

— Да может и страдал, кто их теперь знает, — вздохнул пациент. — А как невролог перепутать мог?

— Одним из появляющихся симптомов является Паркинсонизм, — объяснил я. — Это состояние сильного мышечного тонуса, проявляется скованностью движения и тремором конечностей. Но это не то же самое, что болезнь Паркинсона, хотя паркинсонизм чаще всего является ее симптомом. Поэтому неудивительно, что Антон Эдуардович перепутал эти патологии.

— Михаил Алексеевич, но ведь хорея Гентингтона тоже не лечится, — тихо сказала Даша, молча стоявшая рядом с дедушкой.

— Нет, но хорошо сдерживается, если правильно подобрать препараты, — ответил я. — Некоторые сейчас назначу лично. А другие назначит областной невролог, к которому я напишу направление.

— Спасибо, доктор, — кивнул пациент. — Поеду куда скажешь.

Я отошел, чтобы расписать некоторые препараты, включая постоянные антиконвульсанты и легкие успокоительные.

— Внучка, а ты все говорила, что мало здесь ухажеров. Посмотри, какой молодой человек симпатичный, приглядись, — услышал я шепот за своей спиной.

— Деда, перестань, — шикнула в ответ Даша.

Я усмехнулся и продолжил писать. После назначения препаратов я достал телефон, чтобы связаться с Прониным-старшим.

— Добрый день, — проговорил я в трубку. — Это Михаил Алексеевич, я с вами как-то на днях созванивался. Извините, что отвлекаю в выходной день. Хотел проконсультироваться по поводу ещё одного пациента.

— Добрый день, — откликнулся Пронин-старший. — Да не отвлекаете, я с самого утра уже от сына про вас слушаю. Ну вы даете, Михаил Алексеевич.

— В смысле? — уточнил я.

— Да сын мне все уши прожужжал, что только он с вами познакомился, а вас уже и главным врачом сделали, — усмехнулся Иван Анатольевич. — Всё утро рассказывал про ваш корпоратив в ресторане. А вам, я смотрю, всё равно толком не отдыхается.

— Работать кому-то тоже надо, — усмехнулся я в ответ. — А так да, сын все правильно рассказал.

— Тогда поздравляю, искренне поздравляю, — проговорил Пронин. — Ну, что у вас там за пациент?

— Мужчина с хореей Гентингтона, — ответил я. — Часть препаратов я ему уже назначил, но хочу, чтобы его хороший специалист посмотрел.

— А как же ваш Совин, — поинтересовался Пронин-старший.

— Совин уже смотрел, — ответил я. — Хочу, чтобы ещё один специалист посмотрел.

— Понял, даже не продолжайте, — беззлобно усмехнулся невролог. — Присылайте ко мне, лично ознакомлюсь и дам все рекомендации.

— Спасибо большое, — поблагодарил я. закончив разговор.

Быстро заполнил направление и вручил Даше и дедушке.

— Ну всё, выберете день и езжайте в областной центр, — проговорил я им. — Там вас проконсультирует очень хороший невролог.

— Спасибо тебе, — закивала Даша. — Ты просто спас моего дедушку.

— Ещё не спас, просто диагноз определил, — улыбнулся я. — Всего доброго!

— До свидания, молодой человек, — подмигнул мне мужчина, поднимаясь с кушетки. Под руку с Дашей они отправились домой.

Я собирался снова подняться в ординаторскую, к своему остывшему чаю, но в приемном отделении показалась грузная фигура Тамары Павловны. Да что за день сегодня!

— Михаил Алексеевич, спасайте, — простонала она. — Плохо мне.

— Что случилось, Тамара Павловна? — спросил я, подходя к ней.

— Давление замучило с утра. Сбить ничем не могу, — ответила кардиолог. — Видимо, вчера чем-то отравилась.

Ага, чем-то отравилась. Вспоминая посиделки в ресторане, легко можно предположить, чем. Вон, один отравленный уже лежит в неврологии под капельницей. Ну удружил же мне Сергей Георгиевич!

— Давайте капельницу вам поставим, снизим давление, — проговорил я. — Пойдемте в процедурную.

Мы поднялись на этаж, и зашли в процедурный кабинет. Там никого не было, даже медсестры все куда-то ушли. Я померял давление Тамаре Павловне, цифры действительно были очень высокие. Ну ничего, система с магнезией поправит это дело.

— Михаил Алексеевич, посидите чуть-чуть со мной, — попросила заведующая, когда я подключил систему.

— Конечно, — кивнул я. — Вы скажите, может вас в стационар подложить? Могу в дневной тоже.

— Нет, не надо, — замотала она головой. — А вот больничный лист открой. Дома у меня есть системы, я сама себе поделаю.

— Хорошо, — ответил я. Странно, системы дома есть, но Тамара Павловна пришла на прием ко мне. Что-то подсказывает мне, что дело не только в больничном.

— Гадаете, зачем пришла к вам, если дома есть все препараты? — будто прочитала мои мысли Тамара Павловна. — Это легко могу объяснить. Препараты дома есть, да я и сама кардиолог, так что знаю, чем лечиться. Проблема в том, что кроме препаратов дома ничего нет. И никого. Понимаете?

— Да, — кивнул я. Тамаре Павловне просто стало одиноко дома.

— И мне стало одиноко, — снова прочитала она мои мысли. — Вчера был такой праздник, а потом я вернулась в свою квартиру. А там никто не ждет. И я вдруг подумала, что так и умру одна, никому не нужная.

— Тамара Павловна, зря вы так, — проговорил я. — Вы много кому нужны, вы хороший специалист.

— Ну как специалист может быть, — улыбнулась она. — А как человек — вряд ли. На самом деле, хотела извиниться ещё. Я вчера вам много чего наговорила, но это не со зла. На самом деле, я даже рада, что с меня сняли должность заведующей. Я не справлялась с ней. Просто мне стало завидно, как легко и ладно все получается у вас.

— Все в порядке, — заверил я её. — Не надо извиняться.

— Надо. Ещё как, — вздохнула Тамара Павловна. — Михаил Алексеевич, я очень боюсь одиночества. И когда почувствовала себя плохо, страх этот усилился. У меня нет мужа, у меня нет детей. У меня даже кошки нет! Мама всегда говорила мне, что не нужно с этим спешить. Замужество — очень сложная вещь, и надо быть к этому готовой.

Я молчал, слушая Тамару Павловну. Лишь изредка кивал в ответ.

— По молодости были ухажеры, — продолжала Тамара Павловна. — Но все они не нравились маме. Она хотела для меня только самого лучшего. И я сфокусировалась на работе, все ожидая, когда же настанет это самое «потом». А потом мама умерла, два года назад. И я вдруг поняла, что «потом» уже не настанет. И пока я ждала будущего, у меня пролетело и все настоящее.

— Тамара Павловна, ваша мама желала вам добра, — мягко ответил я. — Но если вы и сейчас будете сожалеть о прошлом, то вы так и не насладитесь жизнью. Нельзя ставить не себе крест. Вы можете жить так, как захотите.

— Думаете это ещё возможно? — спросила Тамара Павловна. — Стара я уже для поисков мужа.

— Некоторые и в восемьдесят лет свою любовь находят, — возразил я. — Так что вы ошибаетесь.

— Хмм, надо это обдумать, — улыбнулась заведующая. — Спасибо вам, Михаил Алексеевич. Больничный лист откроете?

— Конечно, на неделю, — кивнул я, снимая капельницу, которая успела закончиться за время нашего разговора. — Идите домой, отдыхайте.

— До свидания, — кивнула кардиолог, покидая процедурную.

Я сходил ещё раз проведал Совина, который уже ожил почти окончательно, и наконец-то добрался до ординаторской. Чай успел почти покрыться коркой изо льда, пришлось экстренно делать себе новый.

Так, во вторник будет операция. Проблем целых две. Во-первых, до этого времени надо всеми силами пробудить Николая. А во-вторых, решить, какую внешность ему принять для этой самой операции.

Но со второй проблемой у меня уже имелись кое-какие наметки. Тот пациент, которого я спасал в стоматологическом кабинете. Можно принять его вид, но взять мои настоящие медицинские документы. Просто фамилию переделать на них, это не проблема.

Этому пациенту операция не нужна, поэтому никаких пересечений не будет. Тем более, Анатолий Иванович Пронин новичок у нас, и с настоящим пациентом он никак не пересечется.

Дополнительная проблема — мне явно потребуется пара отгулов на все это дело. Но с другой стороны, я не брал их ни разу за все время работы, так что думаю, тоже получу спокойно.

Не теряя времени, я тут же созвонился с Екатериной Вениаминовной, которая теперь временно исполняла обязанности главного врача, и получил отгулы на вторник и среду. С обещанием работать потом ещё усиленнее. Хотя когда было иначе?

Так, значит осталась только проблема со спящим Николаем. Которую точно надо решить до вторника.

Я решил посветить решению этого вопроса свой выходной — воскресенье. Остаток дежурства снова бегал между отделениями, а ночью удалось даже немного поспать. В восемь утра следующего дня передал сразу два дежурства, одно другому неврологу, а второе — Елене Александровне, и отправился домой.

Итак, как же мне вызвать Николая? По моему замыслу именно он должен идти на операцию. А я хотел принять облик какой-нибудь медсестры, и встать на ассистирование. Интересный будет опыт, не каждый человек сам помогал вскрывать свою же черепную коробку.

Но мне нужен мой клон. Покормив дома Дымка и Тумана, я решил попробовать очень необычный способ. Просто надо воздействовать на все интересы Николая, все его слабости и предпочтения. Была не была, вдруг сработает.

Поэтому я сходил до ближайшего магазина, где закупился зефиром и шоколадом. Потом вернулся, заказал любимую гавайскую пиццу, которую постоянно ел Николай. И засел со всем этим делом за какой-то супергеройский фильм.

Два часа, проведенные подобным образом, вызвали у меня разве что легкую тошноту. Как Николай вообще все это ест?

Сам Николай так и не появился, сколько бы я не рыскал по своей голове. Да что ж такое! Просто так два часа давился этими ананасами, заедая их зефиром.

И тогда я решился на отчаянный шаг. Светлана. Я достал телефон и набрал её номер.

— Привет, — практически мгновенно ответила Света. — Что-то случилось.

— Привет, Света, — ответил я. — Нет, ничего не случилось. Просто захотел позвать тебя немного прогуляться, тем более город так красиво украсили уже к новому году.

— А куда пойдем? — оживилась медсестра.

— Давай в городской парк? — предложил я. — Сегодня не так холодно, погуляем.

— Хорошо, тогда у входа через час, — быстро согласилась она.

Ну, если уже и это не сработает — я правда не знаю, чем вызвать Николая.

Я собрался и уже минут через сорок был на месте. Светлану пришлось ждать около получаса. Наконец она явилась, в красивом пальто, с распущенными волосами и довольно ярким макияжем. В общем, подготовка на уровне.

— Пойдем? — спросила она, самым естественным образом взяв меня под руку.

— Конечно, — кивнул я. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — слегка покраснела Светлана. — А почему ты всё-таки решил меня позвать?

— Захотелось увидеть, — просто ответил я. Не отвечать же, что Света сейчас приманка для Николая!

— Но ты недавно говорил, что сейчас нет времени, — смущенно проговорила медсестра. — Но я так и не пошла на свидание с Даней, честное слово.

— Ты вполне имеешь на это право, — улыбнулся я. — Я просто решил провести с тобой время. Насладиться новогодней атмосферой. Поговорить.

— Кстати, я наконец-то прочитала ту книгу, которую ты советовал! — воскликнула она. — Потрясающий сюжет, ты был прав. Я до последнего не могла догадаться, чем все закончится.

Приплыли, какую ещё книгу? Опять Николай удружил, даже не появляясь, умудрился мне подлянку устроить.

— Да, она мне тоже очень нравится, — неопределенно ответил я.

— Нравится? Да ты же говорил, что без ума от нее! — удивилась медсестра.

Николай, чтоб тебя. Вылезай, пока я тебе весь твой романтический лад не испортил! Я понятия не имею, о чем она сейчас говорит.

— Так тоже можно, — улыбнулся я. — Давай кофе возьмем?

— Давай, — легко согласилась Света. — Мне как обычно.

А как ей обычно? Эта прогулка дается мне все труднее с каждой минутой. Сам решил сменить тему, а в итоге только глубже себя закапываю. Но сам виноват, ругал Николая, и он в итоге стал скрывать от меня все воспоминания. Надо выкручиваться.

— Хорошо, подожди здесь тогда, — проговорил я, подходя к уличной кофейне. Возьму её обычный капучино, и просто скажу, что её любимого кофе не было.

— Держи, твой любимый закончился, — протянул я ей стаканчик, сказав заранее приготовленную фразу. — Взял капучино.

— Капучино и есть мой любимый, — удивленно ответила она. — Ты сегодня какой-то странный

Николай, чтоб тебя! Вылезай давай! Но вместо этого снова начала нестерпимо болеть голова.

— Забавно наблюдать за твоими тщетными попытками, — раздался в голове голос Виктора. — Если ты думал, что это сработает — ты глупее, чем я ожидал.

— А тебе какое дело? — мысленно ответил я. — Я всё равно достучусь до Николая.

— Ну, пробуй, — злорадно ответил Виктор.

Света смотрела на меня с недоумением. Надо что-то сказать про этот дурацкий кофе!

— Извини, шутка неудачная, — ответил я. Слабое оправдание, но вдруг прокатит.

— Я думаю, дело в другом, — медленно проговорила Светлана, внимательно глядя мне в глаза. — Ты просто очень нервничаешь.

Нервничаю? О чем она вообще?

И тут произошло сразу несколько вещей. Светлана встала на носочки и медленно потянулась к моим губам. В голове раздался голос «Что здесь происходит⁈»

И я почувствовал, как начал разделяться.

Глава 22

Вот самое подходящее время ты выбрал, Николай! Я тебя всю прогулку звал.

Я сконцентрировался, и усилием воли не дал себе разделиться. Не очень просто будет объяснить мое разделение на глазах у Светланы посреди парка. Затем я мысленно поискал Николая в голове.

— Ну наконец-то, очнулся, — мысленно поприветствовал я его. — Слушай, тут не самое подходящее место, чтобы разделяться.

— Ты другой способ выбрать не мог? Зачем сразу Светлану целовать? — возмущенно ответил Николая.

— Ты на другие способы не реагировал. Давай я её аккуратно обломаю, и мы пойдем домой? — предложил я.

— Не смей! — возмутился Николай. — Или я к тебе вообще никогда больше не выйду. Давай сверни за угол и выпускай меня.

— Как ты себе это представляешь. Что мне надо ей сказать, что мне в туалет срочно приспичило? — возмутился уже я. — Ладно, попробуем по-другому.

Я сконцентрировался, и передал управление своим телом Николаем. Сам же в спячку не впал, а остался таким сторонним наблюдателем. Необычный опыт, впервые в жизни так получилось.

— Наблюдать за вами — одно удовольствие, — раздался насмешливый голос Виктора.

— А ты вообще заткнись! — тут же ответили мы с Николаем хором.

Знала бы Светлана, что она спровоцировала.

Кстати, сама Светлана просто молча смотрела на меня всё это время. А потом случилась сцена точь в точь как в одной из частей «Человека паука».

— Ну и черт с тобой, — проговорила она, и резко развернулась.

Николай, контролируя мое тело, резко схватил её за руку и развернул к себе. И, прежде чем она возмутилась, поцеловал её.

— Ну и сопли, — снова проговорил Виктор. Этот раз мне даже не пришлось ему отвечать, потому что Николай умудрился послать ему сильнейший импульс и заткнуть Виктора.

— Николай, это очень трогательно, но давай уже закругляйся, — попросил я. — Надо домой, обсудить всё.

— Хорошо, — мысленно вздохнул Николай, снаружи же отрываясь от Светланы.

Светлана выглядела максимально счастливой. Свое лицо со стороны я не видел, но Николай тоже улыбался во весь мой рот.

— Рыбка, мне домой надо, дела кое-какие, — сладко проговорил он. — Давай я тебя провожу.

Боже, не хочу это всё слышать.

Светлана расцвела ещё больше и тут же взяла Николая за руку. Да уж, как бы я не старался, я максимально не похоже на него себя вел.

Проводив Светлану до дома, Николай дошел до нашей квартиры. В прихожей мы разделились. Ох, как же я скучал по этому чувству.

— Привет, дружище, — искренне сказал я, обнимая Николая. — Я думал, что больше тебя не увижу.

— Я тоже, — кивнул клон. — Виктор держал меня словно взаперти, я не мог выбраться. И просто продолжал спать.

— Виктор и меня пытался взять под контроль, только ничего не вышло, — усмехнулся я. — А ты вот сейчас ещё и заткнуть его умудрился.

— Да ну его, надоел, — буркнул Николай, проходя в комнату. — Ааа, кто это?

Я зашел за ним, и увидел, как он дрожащей рукой указывает на мирно спящего Тумана.

— Туман, — пожал я плечами. — Ты перестал владеть моими воспоминаниями?

— Они как будто от меня заблокированы, — ответил Николай, с опаской рассматривая гигантского котёнка.

Хмм, наверное дело в том, что я блокировал их от Виктора. Выборочно заблокировать не получилось, и в итоге Николай теперь тоже не в курсе всех событий.

— Сейчас всё тебе расскажу, — проговорил я, присаживаясь на диван.

— Ага, и начни с этого чудища. Так, а это что, ты пиццу без меня тут ел? — переключился клон, указывая на коробку из-под пиццы.

— Да я тебя призвать пытался, — вздохнул я. — Бери, там ещё три куска сталось. Не смог я эту гадость доесть.

— Моя прелесть, — завопил Николай, запихивая первый кусок в рот.

— Ты готов слушать? — поинтересовался я.

Тот с набитым ртом просто усиленно закивал.

— Итак, я научился менять внешность, — начал я рассказывать события прошедших дней. — Пономарев живет в квартире с пятого этажа. Я не помню, о чем из этого ты в курсе, так что расскажу всё. Ну так вот, я вызволил оттуда Пономарева и пробрался к нему. Нашёл там Тумана, открыл способность управлять им, и спрятал его у себя. А Пономареву сказал, что тот сбежал.

— Нашёл где прятать, он же огромный, — с трудом проглотив огромный кусок, пробурчал Николай.

— Он всё равно клон моего Дымка. Не перебивай, — отмахнулся я. — Ещё там были различные документы. Я их изучил, фотографии есть в телефоне, потом могу показать. Если коротко, если умру я или ты — Виктор будет жить. Умрет Виктор — умрем и мы. Это по замыслу так. Но я сбежал до конца эксперимента, и Виктор не стал полноценной альфа-личностью. А сейчас Пономарев хочет продать нас какой-то террористической группировке, работающей на правительство.

— Помедленнее, — взмолился Николай. — Так если мы убьем Виктора, мы останемся живы?

— Думаю да, — кивнул я. — Но я хочу убить его личность, не отделяя его от нас. Поэтому послезавтра у тебя операция.

Николай чуть не подавился следующим куском.

— Какая ещё операция? — протянул он.

— Тебя будет оперировать наш новый нейрохирург, Пронин Анатолий Иванович, — объяснил я. — Ты примешь облик одного пациента, потом покажу. А я в облике медсестры буду помогать. Он думает, что очаг Виктора — это очаг эпилепсии, и пресечет нервные волокна, ведущие к нему. А потом мы соединимся, и это же произойдет и в моем мозге.

— Великолепный план, надежный, как швейцарские часы, — выдохнул Николай. — А ты хорошо всё обдумал? Что, если под наркозом я не смогу держать чужой облик? Что, если мозг тоже меняет как-то свою структуру при этих трансформациях? Что, если твой Пронин вообще оперировать не умеет?

— Так, спокойно, — остановил я его. — Пронин оперировать умеет, он хороший специалист. Я с ним общался, он умный, начитанный, и вызывает доверие. Мозг при изменении облика не изменяется, ведь думать м продолжаем как и раньше. Наше сознание остается, так что изменений не будет. А внешность ты сохранишь, на это я просто надеюсь.

— В смысле просто надеешься? — возмутился клон. — Ты в этом не уверен?

— А как я могу быть в этом уверен, если мы такое ни разу не делали? — парировал я. — Надеюсь. Другого не остается, это наш единственный шанс.

— Что-то боюсь я, — признался Николай. — Кто знает, чем это все закончится.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но это наш единственный шанс.

— Эх, хорошо, — согласился клон. Николай встал, подошёл к спящему Туману, и осторожно почесал его за ухом. Тот тут же поспешил замурчать.

— Теперь их легко различить, — усмехнулся я. — Давай сегодня отдыхай, завтра тоже призывать не буду, а вечером окончательно обсудим план.

— Только сегодня меня сразу не загоняй соединяться, — попросил Николай. — Я со Светой ещё попереписываюсь.

— Ага, давай, — вздохнул я.

Остаток воскресенья так и прошел, Николай набирался сил и ел остатки пиццы, а я делал уборку дома. Убираться, когда в однокомнатной квартире живет гигантский Туман — это тоже занятие не из лёгких.

Следующий день был понедельник. Мне надо было доделать все горящие дела, чтобы на несколько дней с чистой совестью уйти в отгул. Но с утра добавилось ещё кое-что. Мне позвонила исполняющая обязанности главного врача.

— Доброе утро, будущий главный врач, — поздоровалась Екатерина Вениаминовна. — Вы, как я помню, с завтрашнего дня отгулы взяли?

— Доброе утро, временный главный врач, — в тон ей ответил я. — Да, всё верно.

— А ещё вы отправили в субботу Тамару Павловну на больничный лист, — напомнила Екатерина Вениаминовна.

— Ещё Совина, но тот просто прокапался пару дней и всё, — ответил я. — И, подозреваю, сегодня мне это аукнется.

— Правильно подозреваете, — усменхнулась Екатерина Вениаминовна. — Ккардиологический прием сегодня на вас. И не забудь в дневной стационар сходить, все распоряжения на несколько дней дать.

— Понял, хорошо, — ответил я, и положил трубку.

Эх, какой соблазн позвать на помощь Николая. Но лучше пусть отдохнет, завтра тяжелый день.

Я окунулся с головой в работу. Сегодня мне очень активно помогала Светлана, находящаяся в самом бодром расположении духа. Поэтому прием прошел довольно быстро и легко. Затем я сходил в дневной стационар, где тоже доделал все дела и раздал распоряжения.

Под конец рабочего дня я решил навестить Пронина-младшего, узнать, как он там расположился на новом рабочем месте.

Новому нейрохирургу выделили место в отделении неврологии, установив перегородку. В распоряжении у него оказалось пара палат, его кабинет, процедурная, сестринская и одна операционная. Неплохо для начала.

Сам Пронин носился по отделению туда-сюда, и выглядел максимально расстроенным.

— Доброе утро, Анатолий, — поздоровался я. — Что случилось?

— Беда случилась. Привет, Миш, — ответил тот. — Завтра же операция, твоего пациента должен оперировать. А у меня пока что только постовую медсестру дали. А операционной нет. И как я должен это делать?

О, Пронин-младший даже не представляет, насколько это хорошая новость для меня.

— Не переживай, я тебе пришлю медсестру, — проговорил я. — У моей Светланы есть знакомая, сейчса в отпуске в нашем городе. Я с ней поговорю, она с радостью один день подстрахует.

— Правда? — обрадовался Толя. — Это будет здорово, спасибо! А как её зовут хоть?

Хороший вопрос. Так, женские имена, женские имена.

— Алёна, — ответил я первое, что пришло в голову.

— Красивое имя, — улыбнулся Пронин. — Передай ей, и своему пациенту, что к двенадцати жду. Хотя ей можно пораньше, часов в одиннадцать утра.

— Хорошо, — кивнул я. — А теперь показывай, как ты тут расположился.

Пронин-младший тут же с энтузиазмом начал показывать мне свои владения. Чувствовалось, что молодому нейрохирургу уже не терпелось приступить к работе.

Потом мы распрощались, я сказал что ухожу на отгулы, но пациента пришлю, как и договорился.

Дела были закончены, и я решил ещё заглянуть к Екатерине Вениаминовне, временно заседающей в кабинете главного врача. Но в её кабинете, кроме неё самой, неожиданно встретил незнакомую девушку, скромно сидящую на стуле.

— Добрый вечер, Екатерина Вениаминовна, — поздоровался я. — А я вот решил к вам заглянуть, узнать, как вы тут справляетесь.

— Добрый вечер, — ответила та. — И хорошо, что заглянул. Начнем обучение прямо сегодня, поможешь мне провести собеседование. Это тоже же входит в обязанности главного врача.

— С радостью, — кивнул я. — Девушка к нам медсестрой устраивается?

— Нет, терапевтом, — усмехнулась Екатерина Вениаминовна. — Алёна Викторовна, познакомьтесь. Это наш будущий главный врач, Михаил Алексеевич.

Алёна? Ну ничего себе, я сегодня провидец. Только-только это имя придумал, и тут же встретил реальную Алёну. Надо подумать, может быть её внешностью я и воспользуюсь.

— Добрый вечер, — кивнула девушка. Выглядела она очень молодо, встретив бы её на улице, я бы решил, что передо мной ещё школьница.

— Ну что, Михаил Алексеевич. Что будем спрашивать? — хитро посмотрела на меня Екатерина Вениаминовна.

— Алёна Викторовна, расскажите, где учились, — проговорил я.

— Я закончила Московский медицинский университет, — начала та. — Затем несколько месяцев проработал в столице, участковым терапевтом. А теперь вот переехала сюда, тоже работать.

— Вы из столицы? — удивился я. — А как тогда попали к нам в город? Почему не остались работать там?

— Это был и мой первый вопрос тоже, — усмехнулась Екатерина Вениаминовна.

— Ну, я просто не люблю большие города, — жутко стесняясь, ответила Алёна Викторовна. — Захотела маленький уютный городок. И вот случайно попала к вам.

— То есть, вы даже не местная? — спросил я.

— Да, мои родители остались в Москве, — кивнула девушка. — А я пока что остановилась в гостинице. Но тут, вроде бы, могут дать служебную квартиру? Если меня возьмут, конечно.

— Да, могут, — подтвердила Екатерина Вениаминовна.

— Алёна Викторовна, почему вы вообще пошли в медицину? — задал я ещё один вопрос.

— Ну, это сложно, — замялась девушка. — Хотела помогать людям, наверное. Так вот и вышло.

— Понятно, — кивнул я. — Затем обратился к Екатерине Вениаминовне, — я не знаю, какие ещё вопросы задают на собеседовании.

— Да тут больше и не надо, — улыбнулась та. — Девушка с отличным образованием, с опытом работы. Да и у нас свободных ставок хватает. Так что поздравляю, Алёна Викторовна, вы приняты.

— Спасибо большое, — обрадовалась та. — Когда приступать?

— Думаю пара дней вам на трудоустройство и переезд в квартиру, и с четверга выходите, — ответила Екатерина Вениаминовна. — Сейчас вам в отдел кадров, они объяснят дальнейшие действия.

— Спасибо, — снова кивнула Алёна Викторовна, бочком выходя из кабинета.

Так, отлично. Она выйдет в четверг, смогу во вторник аккуратно использовать её внешность. Не думаю, что Пронин-младший запомнит меня в маске и хирургической шапочке. Всё складывается отлично.

— Ну а раз уж вы пришли, начну вам потихоньку всё объяснять, — проговорила Екатерина Вениаминовна, возвращая меня к реальности.

И следующие пару часов мы провели, погружаясь во все административные дела.

Домой я попал ближе к девяти вечера. Так, надо разделиться с Николаем и обсудить план на завтра.

Но сделать я это не успел. Поспешив, я забыл закрыть входную дверь, и через минуту в квартиру ворвался Пономарев.

— Ну что, не ждал? — проговорил он, делая пару шагов в мою сторону. — Ты, наверное, надеялся, что я совсем уж дурак?

— О чем вы? — поинтересовался я.

— О том, что ты никакой не Виктор, — ответил Пономарев, доставая из кармана пистолет. — Мы с Виктором специально договаривались о некоторых условных знаках. И ты мне их ни разу не подал.

— Так я наверное забыл, учитель, — постарался выкрутить ситуацию я. — Михаил украл часть воспоминаний.

— Ты врешь, — покачал тот головой, медленно прислонив мне к виску дуло пистолета. — И сейчас ты медленно пойдешь со мной в мою квартиру, Михаил. Если откажешься — твои мозги быстро окажутся на полу.

Я быстро проанализировал ситуацию. Я могу его обезоружить, но делать это рискованно. Любое ранение, дестабилизация тела — и кто знает, к чему это приведет. А потому я послушно кивнул, и отправился вместе с Пономаревым наверх.

В его квартире он ввел меня в комнату, и усадил на диван.

— Что теперь? — поинтересовался я. — Поиграем в шахматы?

— Заткнись и быстро выпусти Виктора, — приказал Пономарев.

Я собирался было ответить, но мое тело затряслось, и Виктор отделился самостоятельно. Так, теперь дела точно очень плохи.

— Наконец-то у меня получилось выбраться, — довольно проговорил Виктор, потягиваясь. — Михаил, ты ослабил свой контроль. И это сыграло мне на руку, спасибо тебе.

— Привет, Виктор, — усмехнулся я. — Соскучился?

В голове тем временем был сумбур, я пытался придумать, что же мне предпринять. Одно меня успокаивало — Виктор уже не сможет взять меня под контроль. С этой стороны я в безопасности.

— Виктор, мальчик мой, как я скучал, — тем временем проговорил Пономарев. — Я чувствовал сердцем, что Михаил — это не ты.

— Приветствую, учитель, — кивнул Виктор. — Какой план?

— Мальчик мой, я закончил работу над сывороткой, — сказал Пономарев. — Я введу тебе одну порцию, и ты станешь гораздо сильнее. И послушнее. Ты станешь моим самым удачным проектом?

— Послушнее? — медленно повернулся к нему Виктор. — Это в каком ещё плане?

— Я не это имел в виду, — испуганно сказал Пономарев. — Послушнее — в смысле сильнее. Ты сможешь осуществить все наши мечты! Ты сможешь достигнуть всех наших целей!

Я молча наблюдал за их разговором. Кажется, Пономарев не на шутку испугался. Хотя, глядя на перекошенное от злобы лицо Виктора, трудно не испугаться. Даже не знал, что так выгляжу в гневе.

— Учитель, о каких мечтах ты говоришь? — медленно спросил Виктор. — О своих планах сделать меня послушной собачкой? Ввести мне сыворотку и продать меня каким-то людишкам? Я разочарован. Я думал, что ты понимаешь меня. Понимаешь, что я стою на ступень выше всех людей. Я — новая ступень эволюции. А твои планы просто смехотворны.

— В-Виктор, — заикаясь, проговорил Пономарев. — О чем ты? Мы же все обсуждали. Я же… Я тебе как отец.

Виктор резко шагнул навстречу своему «отцу» и забрал у Пономарева из рук пистолет.

— Нет. Ты мне не отец, — проговорил он, и выстрелил Пономареву в голову.

Глава 23

Пономарев замер на секунду, сохраняя удивленное лицо. Даже не удивленное, шокированное.

Это было всего лишь мгновение, но я запомнил его навсегда. Ученик, убивший своего учителя. Мой клон Виктор, убивший ученого Пономарева.

Затем Пономарев медленно упал на пол. Хотя, скорее всего, это мне в тот момент всё виделось как в замедленной съемке. Падал он не медленно, просто свалился. Из головы начала вытекать лужа крови. Пономарев был мертв.

Мысли сразу же заработали и в другом направлении. Выстрел был, и был довольно громкий. Его наверняка могли слышать соседи. Как бы сюда ещё толпа с разборками не пришла, Виктор очень и очень опасен.

Хотя соседей у меня мало, и они обычно вообще не интересуются происходящими в подъезде событиями. Вспомнить хотя бы тех двух пьяниц, которые дебоширили на весь подъезд. Никто, кроме меня, не вышел на звуки.

Соседи обычно расползаются по своим квартирам по вечерам и носу оттуда не показывают. Так что, такой проблемы, думаю, не будет.

Надо сосредоточиться на другой проблеме, а именно на Викторе, который всё так и стоял с пистолетом в руке. Он смотрел на Пономарева, как будто бы пытаясь осознать, что он сейчас сделал.

— Я убил его, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес он. — Я убил его.

Я молчал. Подтверждать и так очевидный факт я не видел смысла.

— Ты, — проговорил Виктор, поворачиваясь ко мне. — Это ты виноват. Это из-за тебя он погиб.

— Я не стрелял в него, — спокойно ответил я.

— Это ты, это всё ты, — повторял Виктор. — Это ты. И ты поплатишься за это.

Трясущимися руками он направил пистолет на меня. Так, а это уже совсем не входило в мои планы.

Однако мне есть чем ответить Виктору. Я мысленно вызвал Николая, и через мгновение он от меня отделился. Ошарашенный Виктор уставился на нас двоих.

— Ты научился отделять Николая? — спросил он, не зная, на кого теперь направлять пистолет.

— Да, и мы неплохо действуем сообща, — ответил я, выбивая ногой у него из рук оружие.

Николай успел обойти Виктора сзади, сделав захват, и плотно его зафиксировав. Я пнул пистолет подальше, и ударил клону кулаком по гортани.

Тот засипел, и медленно сполз на пол. Отлично, одна из болевых точек сработала.

— Николай, ты как? — быстро спросил я у второго клона, который еле успел увернуться от тела Виктора.

— Нормально, — кивнул тот. — Надо придумать, что дальше с ним делать.

В этот момент Виктор совершил лежа на полу какое-то движение из брейк-данса, повалил нас двоих на пол. А сам вскочил на ноги, и схватил чемоданчик Пономарева. Чемоданчик с сывороткой.

— Глупцы, я же сильнее вас двоих вместе взятых, — просипел он. — И все эти удары я тоже помню наизусть. Курс подготовки суперсолдата. А я — идеальный суперсолдат.

— И что ты собираешься сделать? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Мы можем так драться бесконечно, вдвоем с Николаем мы легко можем тебе противостоять.

— Да, потому что ты всё ещё сохраняешь черту альфа-личности, — задумчиво ответил Виктор. — Но здесь в чемоданчике учитель оставил мне способ это исправить. Сыворотка.

— Не смей! — воскликнул Николай, тоже поднимаясь на ноги. — Разве ты не видел, что сделала эта сыворотка с Туманом?

— Я в этом участвовал, — довольно кивнул тот. — Было немного жалко котенка, но результат превзошёл все ожидания. Туман стал сильнее. Быстрее. Выносливее. И я стану таким же.

Виктор медленно открыл чемодан и достал ампулу. Фиолетовая жидкость, способная дать ему немыслимую силу. Нельзя дать ему её вколоть.

Я бросился вперед, но Виктор оттолкнул меня свободной рукой, настолько сильно, что я еле удержался на ногах.

— Он сейчас введет её, и нам конец, — прошептал побледневший Николай, даже не пытаясь больше оказать сопротивление.

Виктор набрал сыворотку в шприц и занес для укола. Ещё секунда, и он приобретет все черты альфа-личности. Ещё секунда — и он превратится в какого-то мутанта.

Я снова кинулся на него, стараясь выбить шприц из руки. Но Виктор легко увернулся, предугадав мои движения. И сделал себе укол.

— Всё кончено, — произнес он, откидывая пустой шприц. — Теперь всё кончено.

Николай рухнул на колени, опустив голову вниз. Я же стоял и смотрел Виктору в глаза. Если всё правда закончится сейчас, я приму этот исход, глядя Виктору в глаза.

— Ччто это? — вдруг произнес Виктор, стремительно бледнея. В следующую секунду он зашатался и рухнул на пол, едва теряя сознание.

— Что происходит, так работает сыворотка? — тихо спросил Николай, всё ещё сидя на коленях.

— Не думаю, — ответил я. — Тут дело в другом. Кажется, это анафилактический шок.

— На сыворотку? — не понял Николай.

— На фурацилин, — ответил я, разобравшись. — Как-то мне довелось заимствовать одну ампулы сыворотки для изучения. А чтобы Пономарев ничего не заметил, я заменил её раствором фурацилина. И, кажется, Виктор умудрился вколоть именно его.

Виктор лежал на полу, раскинув руки и ноги. Кожа была бледная, выступил холодный пот, губы начали синеть. Так себе зрелище, видеть свою точную копию в преагональном состоянии.

— Так он для нас не опасен? — уточнил Николай.

— Думаю, больше нет, — покачал я головой. — Жить ему осталось недолго.

— Давай уйдем домой, — попросил Николай. — Я не хочу на это смотреть.

Я кивнул, и мы собрались уходить.

— Стойте, — раздался в голове голос Виктора. Кажется, он пытался дать нам приказ. — Стойте!

— Игнорируй, — сказал я Николаю, блокируя в голове приказ. — Мы сможем ему пртивостоять.

Тот кивнул, и мы быстро вышли из квартиры, оставив Виктора умирать.

Зашли в свою квартиру и тяжело выдохнули, опустившись на диван.

— Что теперь делать? — спросил мой клон. — Наверху два трупа. Один из них Виктор, который выглядит как ты. И мы не знаем, исчезнет ли он после смерти. Второй Пономарев. Сбежавший ученый, который находится в розыске.

— И пистолет с нашими отпечатками, — добавил я. — Ведь отпечатки пальцев у нас тоже идентичные.

— Может быть, нам…– договорить Николай не успел, так как дверь в квартиру распахнулась, и показался никто иной, как Виктор. Он шел, прихрамывая на правую ногу.

— Да как он ещё жив⁈ — воскликнул Николай. — И что у него с ногой?

— Глупцы, — ответил Виктор. — Вы ещё глупее, чем я думал. Надеялись, что я сдохну от анафилактического шока? Нет, такой глупой смерти у меня не будет.

Штанина на его правой ноге начала пропитываться кровью.

— Ты воткнул себе что-то в ногу, вызвав прилив адреналина? — спросил я. Ну точно, как же я это в моменте не предвидел.

При анафилактическом шоке вводят адреналин, для снятия всех симптомов. Но человеческий организм и сам способен вырабатывать этот гормон. Он вырабатывается в надпочечниках, и является гормоном стресса.

Виктор повредил себе ногу, вызвав тем самым активный выброс адреналина. И спасся от анафилактического шока. Весьма умный ход.

— Молодец, Звягин, хоть с запозданием, но сообразил, — ухмыльнулся Виктор. — Если хотели убить — надо было действовать наверняка. Но уже поздно вам об этом думать.

Я почувствовал, как Виктор пытается подчинить меня с помощью приказа. В этот раз у него выходило это гораздо сильнее. Вот чёрт!

Перед глазами пролетели картинки. Мечты, как я стану главным врачом. Как подниму медицину в этом городе. Как буду помогать родителям.

Вспомнил мечты о собственном доме. Вспомнил любимые занятия, хобби. Рок-музыку. Вспомнил всех людей, с которыми я успел познакомиться и подружиться.

Я не могу всё это потерять. Ставки слишком велики.

И я заблокировал приказ Виктора в голове. А вместо этого отправил ему ответный.

— Остановись, — приказал я.

Виктор застыл на месте, не понимая, что происходит.

— Как ты это сделал? — только и смог спросить он, не в силах двинуться с места.

— У меня тоже был хороший учитель, — усмехнулся я.

— Миша, Туман, — вдруг дрожащим голосом произнес Николай, всё это время молча наблюдавший за этой картиной.

Я повернулся и увидел, как у клона Дымка резко вздыбилась шерсть на загривке. Туман зарычал, и в один прыжок допрыгнул до Виктора. И, прежде чем я хоть что-то успел сделать, открыл гигантскую пасть и проглотил его. Целиком. Даже рожек и ножек не оставил.

Туман довольно муркнул, и, как ни в чем не бывало, свернулся клубочком, продолжив спать.

— Он его проглотил, — прошептал Николай. — Это ты приказал?

— Нет, — честно ответил я. — я только приказал Виктору остановиться.

— Почему он тогда решил напасть?

— Наверное, почувствовал, что Виктор представляет опасность. Или решил таким образом отомстить за опыты над собой, Виктор же сам рассказал, что вкалывал ему сыворотку, — предположил я. — Вот теперь Виктора точно больше нет.

— И он не вернется? — с надеждой спросил клон, слегка шокированный всеми событиями вечера.

— Из желудка Тумана — вряд ли, — усмехнулся я. — Но он всё ещё может накопить силы и отделиться от нас в новой форме. Ведь участок мозга, отвечающий за него, никуда не делся.

— Значит, всё-таки нужна операция, — вздохнул Николай. — А я уж понадеялся.

— Нужна, — кивнул я. — Но давай пока что обсудим более насущные проблемы. Наверху всё еще пистолет с нашими отпечатками и труп Пономарева.

— Точно, — всполошился клон. — Есть идеи?

— Да, — чуть помедлив, кивнул я. — Но нужна твоя помощь.

За следующие пять минут я объяснил ему суть дальнейшего плана. Николай, приняв случайный облик мужчины, взятый из интернета, должен был избавиться от пистолета. Тщательно протертого, чтобы ну никаким образом не сохранились наши отпечатки. Он должен был вынести его к реке, и выкинуть в воду.

Я же остался дома, чтобы обеспечить себе алиби на момент избавления от пистолета. И позвонил Дане.

— Привет, Миха, — довольно бодрым голосом, несмотря на позднее время, отозвался полицейский. — Тебе чего не спится?

— Привет, — отозвался я в трубку. — Не стал бы отвлекать по пустякам, но я слышал у нас в подъезде выстрел.

— Ты уверен? — чуть помедлив, спросил Данила.

— Конечно, — твердо ответил я.

— Я дежурный как раз сегодня. Сейчас будем, — коротко сказал Даня, отключившись.

Так, отлично. Николай пока немного побродит по городу, мне же надо оставаться дома. Как свидетелю.

На всякий случай я завел гигантского упирающегося Тумана в ванную, и приказал спать там. Мало ли, Даня решит и ко мне заглянуть. А у меня тут такой монстр.

Группа полицейских прибыла минут через пятнадцать. И, как я и предполагал, Даня первым делом зашел ко мне.

— Привет ещё раз, — поздоровался полицейский. — Сможешь сказать, откуда примерно был выстрел слышен? Сверху или снизу?

— Сверху, кажется, — с готовностью ответил я.

— Сейчас проверим, — кивнул полицейский, отправляясь наверх.

Я принялся ждать в квартире. Данила не возвращался довольно долго, около часа. Наконец, он спустился и снова позвонил мне в дверной звонок.

— Ну что там? — спросил я, открывая ему дверь.

— Ну ты даешь, Миха. Там Пономарев, который у нас в розыске, — ответил Данила, пытаясь отдышаться. — Точнее, уже не у нас в розыске, след же ушел в другой район. Мертвый, кто-то выстрелил ему прямо в голову. Следов борьбы нет, вообще непонятно, как он это мог сделать. Сейчас там целая группа наша работает.

Надеюсь, я смог уничтожить все следы своего пребывания в квартире. Я даже протер кран, вспомнив, что к нему прикасался. И вынес оттуда все документы, хоть как-то указывающие на меня. И сыворотку тоже, на всякий случай. Всё это лежало сейчас у меня, тщательно спрятанное.

— А как он там оказался? — изображая удивление, спросил я. — Он что, всё это время скрывался в нашем городе? И никто его не видел?

— Сам не понимаю, — ответил полицейский. — Он должен был выходить, хотя бы за продуктами. Пока что рабочая версия, что у него был сообщник. И потом они что-то не поделили, и сообщник прикончил Пономарева. А сам сбежал. Ты не видел никого постороннего сегодня или вообще в последние дни?

— Нет, — честно ответил я. — Но я же на работе пропадаю почти всё своё время.

— Знаю, — кивнул полицейский. — Поэтому свидетель из тебя так себе, уж извини. Давай зафиксируем все твои показания, и можешь спокойно спать.

Я пригласил Даню на кухню, где он запротоколировал все мои слова. Затем полицейский отправился дальше работать, я же принялся наблюдать, когда они закончат, чтобы вернуть домой Николая.

Полицейские провозились часа три. Приехала машина нашей скорой, труп Пономарева забрали в морг на вскрытие. Наконец, всё стихло.

Я вызвал Николая обратно, и вскоре клон явился. Всё ещё напуганный, но уже заметно более успокоившийся.

— Ну что, выкинул? — спросил я, когда клон устроился на диване с чашкой чая.

— Да, всё супер, — кивнул тот. — У тебя тут как?

— Тоже всё отлично, — кивнул я. — Пономарева увезли, соседей опросили. Я дал показания, все по нашему плану. Так что теперь можно быть спокойными.

— Они же теперь будут настойчиво искать этого сообщника, — делая большой глоток, проговорил Николай.

— Вряд ли, — пожал я плечами. — Точнее, может и поищут. Но не найдут следов и решат, что он сбежал из города.

— Думаешь? — недоверчиво протянул Николай.

— Уверен, — кивнул я. — Ну что, надо ложиться спать. Завтра у нас операция.

— Ага. Только я ужасно нервничаю, — признался клон. — Всё точно пройдет хорошо?

— Я уверен, — подбодрил его я. — Мы наконец-то полностью избавимся от Виктора. Сможем стать свободными. И забудем всю эту историю, как страшный сон.

— Хорошо бы, — вздохнул Николай, соединяясь со мной. А затем мысленно ещё раз повторил, — хорошо бы.

Наступил день икс. Мы разделились с Николаем, он принял нужный облик того самого пациента, а я — облик Алёны Викторовны, и мы пошли в больницу. Точнее, сначала пошёл я, как и просил Пронин-младший. Николай пообещал прийти через час.

Вообще, хорошо бы мне конечно тоже было принять облик случайной девушки из интернета. Я с утра даже пытался это сделать. Но, как оказалось, этот навык у меня всё ещё работает хуже, чем у Николая. Если ему уже достаточно было одного фото, то мне нужно было видеть объект перевоплощения хоть раз вживую.

Алёна на работе появиться не должна. А к тому времени, как она начнет работать, все уже должны будут забыть случайную медсестру. По крайней мере, я на это надеялся.

— Доброе утро, — проговорил я, войдя в отделение нейрохирургии. — Меня зовут Алёна, я операционная медсестра. Как мне найти Пронина Анатолия Ивановича?

— Доброе утро, — улыбнулся нейрохирург. Ведь я, разумеется, сразу подошел к нему, чтобы лишний раз не светиться. — Вы его уже нашли. Мне рассказывал про вас Михаил Алексеевич, но я хочу убедиться в ваших знаниях.

— Конечно, — самым милым образом улыбнулся я. Или улыбнулась, уже не знаю как правильно. — Я готова.

— Разумеется, я не стану спрашивать вас про диагнозы, — поспешил сказать Пронин-младший. — Только погоняю немного по инструментам.

Как же хорошо, что я в студенчестве вызубрил эти инструменты! Благодарен себе предыдущему.

Пронин проводил меня в операционную и стал показывать разные инструменты. Справилась Алёна блестяще.

— Отлично, вы молодец, — удовлетворенно кивнул Пронин. — Готовьтесь тогда.

Как раз в этот момент в отделении появился Николай в обличие пациента Самсонова, и нейрохирург занялся им. Подслушивать я не стал, спокойно переоделся в хирургический костюм и стал дожидаться начала.

Кстати, ради такого случая пришлось прикупить себе женский хирургический костюм. Не ходить же Алёне в моем, она бы в нем утонула!

Наконец, всё было готово. Николая ввели в наркоз, и к моему счастью, облик он сохранил. Отлично, за это мы боялись больше всего. Теперь главное, чтобы операция прошла успешно.

Пронин, тоже облаченный в хирургический костюм, вошел в операционную.

— Ну что, — проговорил он, — приступим?

Глава 24

Я подошёл к операционному столу и с волнением посмотрел на своего клона. Представляю, как страшно было ему решиться на такое. Теперь моя задача сделать так, чтобы операция прошла успешно.

Медсестра уже успела побрить Николаю в обличии Самсонова голову. Интересно, что волосы мы копируем от первоначальной внешности. Соответственно при возвращении нашего настоящего облика, прическа останется прежней. Это поможет скрыть шрам, потому как все остальные повреждения должны будут перенестись и на нас.

Я огородил операционную область специальным полотном и обработал операционную поверхность йодсодержащим препаратом. Самый стандартный антисептик для обработки операционного поля.

— Ну как он, спит? — спросил Пронин у анестезиолога, со скучающим видом, сидевшего в углу с мобильным телефоном.

— Да, как младенец, — не отрываясь, кивнул тот. Интересно, анестезиологи в любой стране такие? Играют ключевую роль во всех операциях, обладают массой знаний, несут на себе массу ответственности — и при этом спокойно сидят в углу во время операций. По крайней мере за время своей работы я других не встречал. Возможно, им так просто проще справиться с этим.

Я на всякий случай это проверил, попытавшись установить связь с Николаем. Он не ответил. Отлично, значит и правда под общим наркозом.

— Приступаем к краниотомии, — оповестил Пронин-младший.

Краниотомия или трепанация черепа — это операция по осуществлению доступа к головному мозгу человека. Сложнейшая нейрохирургическая операция, посредством которой в черепной коробке делают отверстие.

Первым этапом Пронин взял скальпель для разрезания мягких тканей. Разрез при такой операции выполняется подковообразной формы, причем основание лоскута должно быть в нижней части, чтобы не повредить сосуды.

Несколько сосудов закровоточили, и я тут же передал нейрохирургу электрический коагулятор для их прижигания. Тот благодарно кивнул, и быстро закоагулировал сосуды. Это стандарт при любой операции, не допустить массивного кровотечения. Действовал Анатолий Иванович точно и быстро, это не могло не радовать.

— Приступаю к рассечению надкостницы и кости, — проговорил Пронин.

Следующий и не менее сложный этап операции. Вскрытие черепной коробки под углом сорок пять градусов, чтобы затем костный фрагмент можно было вернуть на место. Необходимо соблюдать именно такой угол, чтобы снаружи лоскут не вышел меньше, чем изнутри.

Я быстро подал нейрохирургу первый инструмент, со страшным названием — коловорот. Он использовался для высверливания нескольких отверстий в черепе, через которые затем проводился разрез.

— Теперь кусачки Дальгрена, — приказал Пронин, закончив с просверливанием.

Я быстро подал ему следующий инструмент. Этими кусачками отламываются все костные выпячивания, которые могут помешать дальнейшему распиливанию черепа.

Затем распаторы — инструменты для расширения отверстий. Костная ложечка Фолькмана для удаления всех костных отломков, чтобы они не повредили мозговые оболочки. И наконец…

— Теперь пилу Джигли, — произнес нейрохирург.

Я подал ему нужный инструмент. Он предназначался для распиливания кости между отверстиями.

— Готово, доступ обеспечен, — переводя дух, произнес Пронин-младший. Он снял отпиленный кусок черепа и поместил его на специальный поддон. После операции этот лоскут вернется на место.

Дальше — больше. Только бы Николай это всё выдержал. Я глянул на мониторы, контролирующие пульс, давление и другие жизненные показатели Николая. Всё было в пределах нормы.

Эта операция крайне важна для нас двоих. Это способ навсегда избавиться от Виктора. Я снова попытался мысленно найти спящего Николая, но это почти не удавалось. Связь сильно притуплена из-за операции.

— Скальпель, — снова произнес нейрохирург. Он рассек нужным инструментом внешнюю оболочку мозга.

Мы перешли к самой важной части операции. Необходимо было перерезать нервный пучок, который шел к очагу Виктора. Точнее, для Пронина он шел к очагу эпилепсии, но это неважно. Выглядят они идентично.

Это была сложная нейрохирургическая операция, выполняющаяся под сверхмощным микроскопом. И здесь от меня уже ничего не зависело, я просто стоял рядом. Стояла, так будет правильнее.

Как же это волнительно! Все манипуляции, проведенные на головном мозге Николая, потом перейдут и на меня. Хоть я и не нахожусь сейчас на операционном столе, можно сказать, что операцию делают и мне тоже.

Этот этап операции длился ещё около часа. Я боялся дышать, молча стоял рядом с Прониным, перерезающим нервные пучки. Наконец, он удовлетворенно кивнул.

— Сделано, — выдохнул нейрохирург. Я заметил, насколько сильно он вспотел от напряжения. Наверное, одно из самых сложных направлений в медицине — это нейрохирургия.

— Осталось наложить швы, — выдохнул я в ответ. Я и сам сильно вспотел от волнения, точнее вспотела Алёна. Но надо завершить. И я подал нейрохирургу рассасывающиеся нити для зашивания первого слоя.

Теперь операция проводилась в обратном порядке — сначала зашивалась мозговая оболочка, затем возвращался костный лоскут, затем зашивались мягкие ткани. Для каждого слоя был необходим свой шовный материал и свои швы.

Нейрохирург зашил твердую оболочку мозга, и я подал ему костный лоскут. Он возвращался на место и крепился с помощью специальной проволоки и пластин. Мой Николай теперь станет немного киборгом, так как пластина так и остается в черепной коробке.

Затем мягкие ткани и кожа, которые зашиваются кетгутом. Затем обработка швов, и наложение повязки.

— Всё, — выдохнул Пронин. — Операция прошла успешно.

Я бросил взгляд на часы, висевшие в операционной. Операция длилась больше трех часов. Теперь самое тяжелое позади.

— Что теперь с ним будет? — изображая наивность, поинтересовался я.

— Сутки полежит в палате интенсивной терапии, — с готовностью ответил Пронин-младший. — Затем ещё недельку в обычной палате. И можно будет на выписку, дальнейшие рекомендации можно выполнять и дома.

— Пока что он не сможет ходить? — уточнил я.

— Нет, сможет, — покачал головой нейрохирург. — Уже сегодня сможет, как отойдет от наркоза. И это нужно начинать делать как можно раньше.

— А какие рекомендации? — снова задал я вопрос.

— Вы очень любопытны для медсестры, — улыбнулся нейрохирург. — Ну, главным образом адекватное обезболивание. Сами понимаете, операция на мозге — боли могут быть сильными. Противоотечные для избегания отека головного мозга. Противосудорожные курсом коло месяца. И рекомендации по уходу за повязкой, это вы и без меня как медсестра должны знать.

— Шов должен быть в чистоте и сухости, — кивнул я. — Шов нельзя тереть и дергать. Избегать алкоголь и курени в послеоперационном периоде. Поддерживать сбалансированное питание. Это и правда знаю. Спасибо вам большое!

— Вам спасибо, — снова улыбнулся Пронин. — Вы здорово меня выручили сегодня. Обязательно поблагодарю потом Звягина, что нашел мне такую чудесную операционную медсестру для сегодняшней операции.

Нейрохирург с благодарностью кивнул мне и отправился отдыхать в свой кабинет. Представляю, как выматывают эти многочасовые сложнейшие операции.

Внезапно я испытал сильнейшую головную боль. Странно, мы ведь с Николаем ещё не соединялись.

Вспышка была настолько сильной, что я еле удержался на ногах. Хорошо, что никого в коридоре больше не было. И я понял, что у меня всё ещё активен очаг Виктора. И он усиленно пытается набраться сил для нового отделения. Надо спешить, нельзя допустить этого.

Я проследил, как Николая завезли в палату и подключили к капельницам. Дождался, пока он останется один и поспешил к нему. По моим расчетам он уже вот-вот должен очнуться от наркоза.

Ждать пришлось минут десять. После чего Николая стал медленно приходить в себя.

— Где я? — ослабшим голосом прошептал он, открывая глаза.

— Николай, это я, Михаил. Ты в палате, операция закончилась, — торопливо ответил я. — Как ты?

— Как будто у меня только что черепушку вскрыли, — слабо улыбнулся Николай, тут же поморщившись от боли.

— Нам надо спешить, Виктор усиленно пытается вернуть силы, — быстро сказал я. — Придется нам сбежать отсюда, прокапаемся дома сами.

— Я пока не смогу, — покачал головой клон. — Ты сможешь сам?

— Придётся, — кивнул я. — Ты только держись. Сейчас соединюсь с тобой и по моему приказу ты распределишь урон.

— Ощущения не из приятных, готовься, — подбодрил меня клон.

Я глубоко вздохнул, готовясь к предстоящей боли. И соединился с Николаем.

— Распределяй полученные повреждения, Николай, — приказал я мысленно. И начал испытывать ужасную головную боль. Я словно ощущал, как мне самому проводят эту операцию, только без наркоза. Кожа в месте разреза у Николая загорелась, я почувствовал, как на ней появляется шов. Затем ощутил, как изменяется структура моего черепа. Да, я теперь тоже буду киборгом. Наконец, яркой вспышкой я ощутил процессы в самом мозгу. И потерял на мгновение сознание от боли.

Очнулся окончательно минут через пять. Хорошо, что за весь этот период никто не заходил в палату. В этом плане малое количество персонала в отделении мне на руку.

Боль всё ещё была ужасной, но пострадать можно и дома. Теперь надо ещё до него добраться.

Я осторожно выглянул в коридор. Отлично, Пронин-младший видимо всё так же отдыхает в своем кабинете. Это мне тоже на руку, не хотелось бы, чтобы он пересекался со сбегающим пациентом.

Быстро принял облик пациента Самсонова, которому изначально и проводилась эта операция, и также быстро написал за него отказ от дальнейшей госпитализации. А затем оставил его на сестринском посту, улучив момент, когда там никого не было — и отправился домой.

Только бы дойти. Голова болела просто ужасно, хорошо, что я взял несколько отгулов.

По пути заглянул в аптеку, закупился всеми препаратами для дальнейшего лечения. Завернул за угол, принял свой настоящий облик. А то был риск наткнуться на соседей, да и на самого Самсонова, мало ли. И, наконец, добрался до квартиры.

Дома я, первым делом, снова расщепился с Николаем. Клон выглядел куда хуже, чем я, и мне надо было о нем позаботиться. Я положил его на диван, и он практически сразу уснул.

Затем я подошел к зеркалу, откинул волосы, и полюбовался на свой шов. Выглядит точь в точь как у Николая, как у Самсонова. Хорошо, что его прикрывают волосы, было бы странно объяснить его неожиданное появление коллегам.

Собрал систему из подручных материалов: стойка для капельницы в виде швабры, сам флакон с препаратом в пакет, и через отверстие вывести трубку. И подключил к клону.

Затем собрал аналогичную конструкцию для себя, и упал на диван. И сразу же провалился в сон.

Сквозь сон я ощутил, как вся магия, содержащаяся в том самом центре в головном мозге, медленно исчезает. И как медленно и безвозвратно исчезает сам Виктор. Больше он нас не побеспокоит.

Мы с Николаем проспали весь остаток дня и всю ночь. Причем проснулись почти одновременно в той же позе, в которой и засыпали. Это было хорошо, так как капельницы так и остались у нас на всю ночь.

Многие ошибочно думают, что когда капельница закончилась, в вену может попасть воздух. На самом деле это не совсем так. Возможно, в старых системах со стеклянными флаконами и могла быть такая проблема, но сейчас эти устройства герметичны, и воздух никак не может в вакууме всосаться в вену. К тому же, для причинения серьезного вреда необходимо не менее двухсот миллилитров воздуха, введенного в вену.

Проснулись мы в чуть более бодром расположении духа, хотя последствия операции все ещё ощущались.

— Доброе утро, клон-соня, — толкнул я Николая. — Как себя чувствуешь?

— Всё так же, — зевая, ответил клон. — Как будто мне черепушку вскрыли.

— Слушай, шутка, повторенная дважды…

— Становится ещё более идеальной шуткой, — договорил за меня Николай. — Я пиццу хочу.

— Какая пицца, у нас режим, — возмутился я. — Если мы сбежали из больницы, это не значит, что можно нарушать все правила.

— Ну я же тебе не алкоголь предлагаю, — заканючил Николай. — У меня стресс, мне надо дофамин.

— А гормон счастья у тебя получается только от пиццы? — усмехнулся я. — Погоди ты немного. Лучше скажи, ощущаешь ли присутствие Виктора.

— Нет, — чуть помедлив, ответил клон. — А ты?

— Тоже нет, — прислушавшись к своим ощущениям, ответил я. — Кажется, у нас получилось.

— Так это повод отпраздновать! — стоял на своем клон.

— Куриным бульоном отпразднуем, — отрезал я.

Николай насупился и демонстративно от меня отвернулся, предварительно достав капельницу. Я же спать больше не хотел.

Дел особо никаких не было, надо поскорее восстанавливаться, чтобы можно было вернуться на работу. От безделья я включил телевизор.

— Таким образом, найдены засекреченные документы из лаборатории, — вещал диктор новостей.

Стоп, какие ещё документы? Я же вынес все папки к себе!

— Слово предоставляем полицейскому, который лично приезжал на место обнаружения логова злодея, — пробубнил диктор, и на экране появился полицейский Данила.

Логово злодея, ну они и обозвали конечно эту скромную квартирку по соседству.

На экране тем временем появился полицейский Даня, гордый просто донельзя.

— Мы получили наводку на квартиру, и сразу же отправились её проверять, — начал он.

Наводку, ага, как же. Даже забавно слушать.

— В квартире было обнаружено тело сбежавшего заключенного, Пономарева Андрея Викторовича, — продолжил Даня. — Он был убит выстрелом в голову. Удалось установить, что выстрел был совершен из оружия, ранее хранящегося у Пономарева.

— Само оружие нашли? — спросил Даню ведущий.

— Нет, — покачал он головой. — Мы подозреваем, что выстрел был совершен сообщником Пономарева, сбежавшим затем со всеми уликами. Этот же сообщник ранее помог организовать побег.

— Следствие будет продолжаться? — снова спросил ведущий.

— Да, мы продолжаем расследование, — важно кивнул Данила.

Ну продолжайте, только улик никаких на меня нет. Да и не я, строго говоря, был сообщником, а Виктор. Которого тоже больше нет.

— Что можете сказать про документы, найденные у Пономарева? — продолжил расспрашивать ведущий.

— Судя по этим документам, была организована подпольная лаборатория, — ответил Данила. — Для проведения экспериментов похищались люди, в том числе известный пропавший Дмитрий Павлович. Так что теперь со всей уверенностью можно заявить, что он — не преступник, а самая настоящая жертва.

Они узнали мое имя! Значит, оно было в той самой папке. Ранее меня знали только по фотографии, и то это не помешало полицейским тогда схватить вместо меня самого Пономарева.

— Значит, этот сбежавший всё-таки не преступник? — уточнил ведущий.

— Нет, — покачал головой Даня. — Мы продолжим поиски, но уже переквалифицировали это дело в пропавшего без вести.

А вот это очень интересные новости. Значит, теперь меня не будут искать, как преступника. Я теперь в безопасности.

Я поспешил растолкать Николая.

— Да не сплю я, — зевнул тот. — Что ж такое, даже после операции отдохнуть не дают! Чего тебе?

— Ты слышал новости? — спросил я.

— Да, нас больше не ищут. А дальше-то что? — недовольно ответил клон.

— Мы теперь свободны! — воскликнул я. — Больше не придется жить в постоянном страхе, что нас найдут. Разве это не здорово?

— Здорово, — кивнул клон. — Но как мы теперь вообще будем жить?

— Это надо решить, — ответил я. — В любом случае, ты уже почти полностью стал отдельной от меня личностью. И если мы долго будем в соединенном состоянии…

— То у тебя снова начнутся проблемы со здоровьем, — кивнул Николай. — Возможно, я уже научился существовать отдельно?

— Пока мы пробовали максимум на день-два. Так что не могу сказать с уверенностью, — ответил я. — Сейчас наша главная задача — восстановиться после операции.

— А я это и делаю, — буркнул клон. — Ладно, раз поспать не дал, пойду со Светой попереписываюсь.

Николая удалился на кухню, а я задумчиво уставился в окно. Интересно, как теперь всё у нас сложится?

— Миш, тебе мама звонит, — отвлек меня от раздумий клон, протягивая телефон. — И вообще, ты зря его отключал, там столько пропущенных.

Видимо за время моего отгула меня успели потерять все кому не лень. Но с этим позже разберусь.

— Алло, здравствуйте! — поздоровался я с Марией Анатольевной.

— Сынок, я одна, папа не слышит, — прошептала она в ответ. — Ты видел новости?

— Да, я теперь не в розыске, — ответил я. — Но я пока что не решил, что мне с этим делать.

— Может уже можно всё рассказать отцу? — осторожно спросила она.

— Нет, пока не надо, — проговорил я. — Я сам скажу, когда решу, что это безопасно.

— Поняла. Люблю тебя, — прошептала мама, и отключилась.

А ведь правда, может уже можно всё рассказать родителям? Но я всё ещё думаю, что это может быть для них опасно.

Я просмотрел пропущенные звонки. Пару раз звонила Света, но с этим сейчас разберется Николай. Один пропущенный от Дани, видимо хотел похвастаться выпуском новостей. Один от Пронина-младшего, видимо хотел рассказать об операции и поблагодарить за Алёну. Ну, это тоже может подождать.

В целом, ничего важного. Я вернул телефон Николаю и занялся прежним делом. Сидел и задумчиво смотрел в окно.

Ближе к обеду мы сварили из найденной в морозильной камере курицы суп, и пообедали. А затем продолжили свой постельный режим, кортая время за просмотром фильмов.

Если честно, чувствовал сильную тоску по работе. Там постоянно кипит жизнь и есть чем заняться. Ну ничего, отгулы скоро закончатся.

Мы так и заснули перед экраном, даже не досмотрев какой-то очередной фильм.

Эту ночь я спал плохо, снились какие-то сцены из прошлой жизни, когда я ещё был Дмитрием. Потом меня словно били, но я никак не мог понять во сне, кто именно. Затем мне приснился Пономарев и…Я проснулся.

Первое, что я увидел — ошарашенно лицо Николая, успевшего проснуться до меня.

— Доброе утро, — зевнул я. — Ты всё ещё не соединялся со мной?

— Нет, — покачал он головой. — Но это и не важно. Ты…Тебе надо это увидеть!

— Что увидеть? — не понял я.

— Подойди к зеркалу, — странным голосом ответил Николай.

Ничего не понимая, я прошел в ванную и взглянул на свое отражение. На меня смотрел Дмитрий. Мое изначальное лицо.

Глава 25

Я смотрел на своё отражение, не в силах поверить глазам. Прежнее лицо. Прежний Дмитрий. Не может этого быть!

Я напрягся и постарался изменить свою внешность. Но ничего не вышло, я не чувствовал наличие прежних сил.

— Николай, как такое возможно, — прошептал я. — Я вернул себе свое лицо. И я не чувствую в себе никакой магии.

— Я тоже, — кивнул Николай. — Ночью я решил с тобой соединиться, но у меня не получилось.

— То есть, мы теперь два отдельных человека? — ещё больше удивился я.

— Видимо так, — пожал плечами Николай. — Я не чувствую твоих мыслей, не могу прочитать, что у тебя в голове.

Я сфокусировался, но тоже не смог больше почувствовать Николая. Как и не смог больше отдать ему приказ.

— Я тоже, — подтвердил я. — Значит, всё закончилось?

— Закончилось очень странно для нас, — добавил Николай. — Что мы делать-то теперь будем?

— Без понятия, — протянул я, снова повернувшись к зеркалу.

Из комнаты с протяжным мяуканьем выбежали Дымок и Туман, вернувший свои первоначальные размеры. Мы оба уставились на него.

— А он почему стал как прежде? — спросил Николай. — Ему же никаких операций не делали.

— Возможно, действие сыворотки закончилось, — предположил я. — Или всё потому что в сыворотке была кровь Виктора, а с его смертью это как-т повлияло на свойства сыворотки.

— Но тем не менее, котов всё равно осталось два, — проговорил мой клон. Который уже не был моим клоном. — Чур, Туман будет моим котом.

— Да погоди ты с котами, тут вещи посерьёзнее надо решать, — возмутился я. — Давай кое-что проверим.

Я сходил на кухню и взял оттуда нож. Затем аккуратно порезал себе палец и капнул парой капель крови на пол.

— Отпусти его, пусть слижет, — сказал я Николаю, который уже успел схватить Тумана в охапку.

Тот нехотя его отпустил и кот-вампиренок поспешил к крови.

— Теперь подождем, — распорядился я.

Мы прождали около часа, за время которого я успел поставить нам ещё по одной капельнице. Головная боль всё равно сохранялась, хоть и была уже значительно меньше.

С котами за это время ничего не произошло. Ни новых копий Тумана, ни увеличений в размерах. Только продолжали мяукать, возмущаясь, что мы не дали им на завтрак ничего кроме моей крови.

— Магии в нас больше нет, — заключил я. — И нас теперь четверо.

— Но ты не можешь просто так даже на улицу выйти, — проговорил Николай. — Я тут покопался в интернете, тебя довольно-таки активно начали искать после всей этой истории с Пономаревым.

— По телевизору вчера это говорили, но я не думал, что начнутся активные поиски, — удивился я, включая новости. — И правда.

В новостной рубрике крупным планом висела моя фотография с подписью «Пропал человек». Странно, откуда такая активность? Наверное, из-за вскрывшихся экспериментов в лаборатории.

— Так, для начала надо придумать, что делать с работой, — проговорил я. — Завтра вызовем Дашу, и ты попросишь открыть больничный лист.

— А почему я? — удивился Николай. — А, всё, понял. А ты спрячешься?

— В точку, — кивнул я. — И так у нас будет время, чтобы подумать, что делать дальше.

— Хорошо, — кивнул Николай. — Принято.

На следующий день мой клон позвонил Дарье Юрьевне, и попросил приехать, оформив это как домашний вызов.

Даша приехала ближе к вечеру. Я успел заранее спрятаться в шкаф, ощущая себя каким-то героем-любовником из анекдотов. Да уж, пришла Даша у у Звягина в шкафу мужик прячется, ну и ситуация.

— Привет, — устало выдохнула девушка, проходя в квартиру. — Что случилось?

— Мигрень совсем забучила, — ответил Николай заранее заготовленную реплику. — Брал отгулы, чтобы свои дела сделать, а в итоге провалялся с головной болью.

И это было правдой.

— А препараты пьешь какие-нибудь? — заволновалась Даша.

— Конечно, обезболивающего целая куча, — кивнул Николай, демонстрируя наши запасы лекарств. Всё по плану. — Только всё равно не помогает. Так что придется мне на больничный уйти на несколько дней.

— Ох, это плохо, — расстроилась Даша. — Но здоровье важнее, я всё сделаю.

— Почему плохо? — удивился Николай.

— Да без тебя совсем туго в поликлинике, — призналась девушка. — Нагрузка выросла в разы. Ума не приложу, как ты всё это успевал. За заведующую временно Тамара Павловна снова, она жутко этим недовольна. Пациентов тьма, дневной стационар вообще пока что на прием новых пациентов закрыт. Всех в терапию, а там Татьяна Тимуровна тоже этому не очень-то и рада. Да и в принципе… Я вот каждый день допоздна по адресам катаюсь, декабрь, все болеют.

Точно, я же совсем и забыл со всеми своими проблемами, что на дворе декабрь. Скоро новый год, праздник, новогодние каникулы.

— Я постараюсь выздороветь как можно скорее, — заверил тем временем Николай Дашу. — Спасибо тебе!

— Выздоравливай, — ответила та. — Слушай, может тебе принести что-нибудь? Витамины, сок?

— Ну у меня же мигрень, а не грипп, — усмехнулся в ответ Николай. — Ничего не надо, спасибо.

— Ладно, — слегка разочарованно ответила Даша. — Тогда я пойду?

— Иди, — я услышал, как Николай проводил Дашу в коридор и закрыл за ней дверь.

— Умеешь же ты девушек отшивать, мой бывший клон, — усмехнулся я, выбираясь, наконец, из шкафа. — Она же в гости напрашивалась.

— Зачем, когда у меня есть Света, — невозмутимо ответил Николай.

— И давно это она у тебя есть? — поинтересовался я. — А то я уже не в курсе всех событий твоей жизни. Не забывай, ты всё ещё для всех я.

— Как же запутанно, — буркнул Николай. — Ну что, больничный лист у нас есть, что дальше?

— Думать, — пожал я плечами. — А ты ещё и ужин приготовить можешь.

— Хорошо, — обреченно кивнул Николай, отправляясь на кухню.

Я же снова включил новости, и под монотонный бубнеж диктора принялся думать, что делать дальше. Проблема в том, что меня ищут сейчас по всей стране. Нельзя вернуться в Москву, например, и снова спокойно работать там. Да и не хочу уже, если честно. Я очень благодарен судьбе, за то, что вернулся в свой родной городок. Здесь жизнь стала какой-то настоящей, несмотря на мое ненастоящее имя и лицо. Друзья, коллеги, родители. Не хочется всё это терять.

А значит, выход один. Пойти в полицию самостоятельно. Найтись, наконец. Сказать, что я — это я. Придумать легенду, где я был всё это время.

Если меня начнут проверять на каких-нибудь тестах, то ничего не найдут. Ведь магический очаг я уничтожил. Про мою связь с Николаем тоже никто не знает. Для них он — это Михаил Звягин, абсолютно непричастное к событиям лицо.

Большую часть документов из квартиры Пономарева я выкрал. Значит то, в чем заключался эксперимент — никто не знает. Знают только, что я был подопытным против воли. Да и сама лаборатория сгорела, так что уже ничего не найдут.

Тут мои размышления прервал звонок Екатерины Вениаминовны. Я чуть было не ответил, но на всякий случай решил дать трубку Николаю. Поставив на громкую связь. Всё-таки я не уверен, что она не сможет понять по голосу что я — это уже не я.

Поэтому я экстренно оторвал Николая от приготовлений ужина и сунул ему телефон.

— Алло, Михаил Алексеевич, добрый вечер, — раздался голос Екатерины Вениаминовны. — Мне сказали, вы на больничный ушли?

— Да, мигрень совсем замучала, — отозвался Николай. — Я бы по пустякам не стал его брать.

— Я понимаю, — ответила собеседница. — Но это, конечно, ужасные новости. Поликлиника без вас разваливается, даже не знаю, как это возможно.

— Уже скоро буду в строю, — заверил её Николай. — Как вам на новом месте?

— Жду не дождусь, когда передам его тебе, — усмехнулась Екатерина Вениаминовна. — Устала уже от всей этой суеты. Так что поправляйся скорее!

— Обязательно, — ответил Николай, отключаясь.

Он вернулся к приготовлению ужина, а я задумчиво присел там же, на табуретке.

— Кажется, без нас там поликлиника страдает, — проговорил я.

— Ещё как, — не поднимая головы от разделочной доски, подтвердил Николай. — Я забыл тебе сказать, но Света тоже писала, что там завал полный. Она тоже бегает, не в силах справиться. Чуть ли не каждый второй пациент тебя ищет.

— Точнее, уже тебя, — улыбнулся я. — знаешь, я решил пойти в полицию самостоятельно. Показать, что я жив. Придумать какое-то оправдание, почему не появлялся. И зажить спокойно.

— Это точно хорошая идея? — обеспокоенно спросил Николай. — Ведь ты можешь просто скрываться?

— Жить, как Пономарев, не выходя из квартиры? — ответил я. — Нет, это не мой вариант. Я так не хочу.

— Ладно, если ты так решил, действуй, — ответил Николай. — Когда пойдешь?

— Через пару дней. Надо до конца отойти от операции, а сегодня ночью у нас ещё дело.

— Какое это? — заинтересовался Николай.

— Увидишь, — улыбнулся я. — Давай, ужином корми.

После ужина мы дождались темноты, и я повел Николая в лес, прихватив найденные документы и большую цепь. Николай смотрел с удивлением, но вопросов не задавал.

— Итак, для начала проведем ритуальный костер, — торжественно проговорил я, зайдя подальше в гущу леса. — Сожжём все улики про лабораторию.

— Это точно обязательно? — спросил Николай. — Всё-таки это такие научные труды. Это великое открытие.

— Обязательно, — кивнул я. — Люди ещё к нему не готовы. А для нас эти бумаги представляют опасность.

И мы сожгли все документы, таким образом навсегда прощаясь и с экспериментом, и с лабораторией, и с Пономаревым.

После этого я взял цепь и несколько раз обмотал вокруг дерева. Затем сделал видимость того, что этой цепью был прикован человек.

— Скажешь в полиции, что тебя держали в лесу? — догадался Николай.

— В точку, — ответил я. — И теперь смог показать, где именно. А на большую часть вопросов ответить не смогу, ссылаясь на амнезию.

— Звучит как план, — проговорил Николай. — Знаешь, меня ещё волнует, что я, получается, украду всю твою жизнь в этом городе. Твои друзья будут моими, твои знакомые — моими знакомыми. Меня будут уважать, как тебя. А ты снова начнешь как с чистого листа.

— Один друг у меня уже есть, — с улыбкой ответил я. — И это ты. А с остальными я всегда могу подружиться заново.

— Ты мне даже больше, чем друг. Ты как брат, — проговорил Николай. — Теперь всё будет хорошо.

Через пару дней я отправился в полицейский участок. Николая оставил дома, несмотря на все его попытки пойти со мной. Это выглядело бы странно.

— Добрый день, — представился я на пропускной. — Меня зовут Дмитрий Павлович, и я хочу заявить о своем похищении.

Глаза сидевшего за стеклом полицейского надо было видеть. Не говоря ни слова, он сорвался с места и убежал куда-то со всех ног. Через пару минут пришла целая толпа, среди которых я разглядел и Даню. Ну что ж, начнем.

— Дмитрий, расскажите нам все по порядку, — проговорил Данила, усаживая меня на стул в кабинете.

— Я, если честно, мало чего помню, — растерянно ответил я. — Голова мутная, я не знаю, где был всё это время. Хорошо начинаю помнить только с момента, как оказался в лесу. Мужчина приковал меня цепью к дереву, и изредка приходил и кормил.

— Какой мужчина? — Данила покопался в папке и достал фотографию Пономарева. — Вот этот?

— Да, он, — подтвердил я.

— Он был один? — спросил кто-то из полицейских.

— Да, один, — снова подтвердил я. Я был готов к этим вопросам. Логично, что меня могут начать подозревать в убийстве Пономарева. Личный мотив, как месть за мое похищение. Поэтому надо подстраховаться со всех сторон.

— А потом он перестал приходить, — продолжил я свою легенду. — Я не знаю, сколько прошло времени. И мне удалось выбраться. Когда я вышел из леса, я узнал этот город. Потому что это мой родной город. И сразу же пошел к вам.

К этой части легенды я тоже подготовился, специально пару дней сидел без еды и воды. Мало, конечно, но обезвоживание сейчас точно есть.

Кто-то из полицейских опомнился и поспешил вызвать скорую помощь.

— Когда вам станет лучше, вы сможете показать это место? — спросил Даня.

— Конечно, — кивнул я. Цепь была накинута мною в перчатках, но несколько отпечаток поверх этого я поставил. Всё продумано.

— Вы, наверное, пить хотите? — вдруг опомнился Данила, протягивая мне стакан с водой.

— Очень, спасибо, — я жадно принялся пить. Всё-таки два дня жажды — не шутки.

Тут приехала скорая помощь и в участок зашла фельдшер Краснопеева. Я чуть было не поздоровался, но вовремя вспомнил, что я-то теперь её не знаю.

— Да уж, в полицию меня ещё не вызывали, — усмехнулась девушка, поставив свой чемоданчик на стол. — Кто из вас пациент?

— Вот сидит, — кивнул Данила. — Единственный, кто здесь выглядит болеющим.

— Да, а я думала вас надо лечить. Бледный вы какой-то, — парировала фельдшер. — Разойдитесь чуть-чуть.

— А вас к пациенту пускать можно? А то выглядите совсем не как врач, — проговорил Даня, тем не менее послушно отодвигаясь.

— А вас к преступникам? А то выглядите совсем не как полицейский, — ответила Краснопеева. — Так, что тут у нас.

Она начала проводить со мной все процедуры, которые обычно я проводил с пациентами. Эх, надеюсь, когда всё это закончится, я смогу снова стать врачом.

— Обезвоживание сильное. Истощение, совсем небольшое, — подвела она итог. — Хотя голодать тоже мог долго, просто без еды человеческий организм способен справляться куда дольше. Что с ним было?

— Это уже неважно, — поспешил ответить Даня. — Окажите первую помощь, в больницу забирать нельзя. Мы его в областной центр повезем.

— Ох, если вы так хорошо всё знаете, то зачем вам я, — съязвила фельдшер. — Сейчас всё будет.

Она вколола мне пару препаратов и пристроила капельницу с глюкозой и физраствором. На швабру, естественно.

— Всё, сделала что могла, — заключила она, направляясь к двери.

— Я вас провожу! — поспешил воскликнуть Даня, выходя за девушкой. Не было его минут пять. Долго же он провожает.

Наконец, довольный полицейский вернулся в кабинет.

— Так, сначала покажете нам место, где вас держали, — распорядился он. — Затем отвезем вас в центр, на полное обследование.

Это я тоже предвидел, им нужно было узнать, проводились ли на мне какие-то эксперименты. Только вот они ничего не узнают, следов уже нет.

Николая я тоже предупредил, что меня, возможно, пару дней не будет. Он должен был продолжать сидеть на больничном, по возможности продолжая мою жизнь. И привыкая к ней, это теперь его жизнь.

— Хорошо, — вслух ответил я.

Следующий несколько дней прошли в бесконечной череде событий. Меня крутили по всем возможными обследованиям, со мной разговаривали психологи и психиатры. На второй день в палату прорвались журналисты, накинувшись на меня с интервью. Одновременно с этим полицейские тоже проводили допросы, и восстанавливали мне документы Дмитрия.

А я просто приходил в себя. Наконец, врачи сделали вывод, что моя амнезия связана с экспериментами в лаборатории, но суть они установить не могут. И научный интерес я не представляю.

И меня отпустили. С новым паспортом, на имя Дмитрия Павловича Солнцева. Даня лично приехал на машине за мной, отвез снова в мой родной городок. Прямо к порогу родителей.

И я вошел в свой родной дом, уже будучи Дмитрием.

Первые минуты ушли на обнимания и радостные возгласы. Когда страсти немного поутихли, из кухни неожиданно появился Николай.

— Ого, а ты тут откуда? — удивился я.

— Знал, что тебя привезут именно сюда, — ответил тот. — И решил ждать здесь. Но ещё ничего не рассказывал.

— Молчал, как партизан твой друг, — усмехнулся отец. Который всё ещё не знал, насколько всё сложнее.

— Пап, мам, я сейчас вам всё расскажу, — проговорил я.

— Только за столом, всё уже готово, — тут же засуетилась мама, проводя меня к праздничному столу. — Сегодня католическое рождество.

Утолив первый голод, я начал свой рассказ. Про эксперимент, про клона, про все события. Николай молчал, набивая рот сладостями. Да уж, он не меняется.

— Всё это — строгая тайна, — закончил я. — Но я не могу скрывать это от вас.

— Так значит, Михаил у нас гомункул? — спросил отец. — Или Николай, как его называть.

— Никакой я не гомункул, просто клон, — обиделся Николай.

Ситуация оказалась настолько забавной, что все за столом рассмеялись.

— Так что вы теперь будете делать? — отсмеявшись, спросила мама.

— Работать в поликлинике, — ответил я. — Вдвоем.

— Но главным врачом назначали тебя, то есть теперь меня, — проговорил Николай. — Как нам с этим быть?

Я многозначительно отпил сок из стакана.

— А это я уже продумал, — ответил я. — Сейчас расскажу тебе план.

Эпилог

Я стоял перед кабинетом главного врача с папкой документов в руках. Собеседование — вещь серьезная. Даже если проводит её твой бывший клон, Николай. Постепенно привыкающий к имени Михаил.

За этот месяц произошло очень много событий. Всё началось в тот день, когда я вернулся к родителям из больницы, и познакомил их с Николаем. В тот вечер мы долго разговаривали на кухне все вместе.

— Подожди, в каком смысле я стану главным врачом? — спросил тогда Николай. — Это же целиком твоя заслуга!

— Это заслуга Звягиных. И не преуменьшай свою роль в этом, — улыбнулся я в ответ.

— Ну пусть так. Но всё равно, я не могу забрать эту должность у тебя! — возмущался Николай.

— Можешь, — спокойно ответил я. — Давай рассуждать логически. Я всегда мечтал лечить пациентов, и мечтал поднять медицину в своем родном городе. А этим образом можно добиться и того, и того. Ты займешься административной работой, получишь перспективное место. Да что уж греха таить, ты всегда с неохотой делал мелкие врачебные дела.

— Что есть, то есть, — вздохнул Николай.

— А я буду лечить людей, — продолжил я. — Тоже как я и мечтал. И все счастливы, и все довольны.

— Так значит, я останусь Михаилом Звягиным? — спросил Николай.

— Ну да, — кивнул я. — Документы есть. Место работы есть. Даже любимая девушка есть.

Николай густо покраснел на этих словах. И мы продолжили праздновать.

Так прошел тот день. А потом нас с новоиспеченным Михаилом-Николаем захлестнуло целое море разнообразных событий. Отсидев на больничном, он вышел на работу, и сразу же отправился в областной центр на повышающие курсы. Я же остался жить в его квартире.

Вернулся Николай под конец декабря, и перед самым новым годом должность ему назначать не стали, решили подождать до января.

Николай познакомил меня со своими друзьями, представив своим давним другом из Москвы. В принципе, я был со всеми знаком, но легенду нужно было поддерживать.

Помню, как удивился, когда Даня полицейский пришел в гости с фельдшером Краснопеевой.

— Предупреждая все вопросы, мы теперь пара, — гордо заявил Данила, нежно обнимая Марину.

— Да как так получилось-то? — всё равно не выдержал Николай.

— Ну, я был уверен, что влюблен в Светлану. Но потом понял, что с тобой, Михаил, тягаться мне совсем не хочется. Да и не было там особых чувств, так, спортивный интерес, — признался полицейский. — А потом благодаря твоему другу Дмитрию познакомился с Мариной. И как-то сразу всё срослось.

— Рад, что поучаствовал в таком деле, — улыбнулся я.

— А вы решили остаться у нас в городе, Дмитрий? — спросила Краснопеева.

— Да, можно на «ты» кстати, — ответил я. — Хочу чего-то спокойного и тихого. Если меня Михаил на работу возьмёт, конечно.

— У нас явно не тихий город, — хохотнул Даня. — То сбежавшие ученые, то похищенные врачи.

И все дружно рассмеялись.

Новогодние праздники было решено справлять у родителей. Которые постепенно привыкали, что у них резко стало два сына. Николай тогда, краснея и смущаясь попросил разрешения привести в гости Светлану, с которой у них постепенно развивались отношения.

У меня в этом плане тоже произошли изменения. Бегая по городу в поисках подарков, судьба столкнула меня с Алёной Викторовной, новым терапевтом. Столкнула в прямом плане, я резко налетел на неё, выскочив из-за угла.

— Ох, простите, пожалуйста, вы не ушиблись? — обеспокоенно спросил я, помогая девушке подняться.

— Нет, всё хорошо, — потирая локоть, улыбнулась девушка. — Перед новым годом все носятся, как сумасшедшие.

— Ещё и столько тяжестей набрали, — поразился я, помогая поднять тяжелые пакеты. — Давайте провожу вас, в качестве извинения.

— Давайте. Меня Алёна зовут, — улыбнулась она.

— Дмитрий, — представился я, забирая пакеты.

Я проводил девушку до служебной квартиры, и узнал, что ей тоже не с кем праздновать новый год. Поэтому тоже пригласил к нам.

Так что, новогодние праздники прошли весело. Продуктивно. И даже романтично. Катания на коньках, просмотры новогодних фильмов, и даже поездка в областной центр на прогулку.

Восьмого января, сразу после окончания праздников, Звягин Михаил Алексеевич официально был назначен на пост главного врача. Мы выждали ещё неделю, и я пришел к нему устраиваться на работу.

— Опыт работы у вас какой? — с важным видом спросил Николай, заседая в кресле главного врача.

— Ну, не издевайся, — фыркнул я. — Оформляй меня давай.

— Подождите, нужна рекомендация с прошлого места работы, — рассмеялся Николай.

И так я стал участковым терапевтом в поликлинике. Работать меня посадили на мой прежний участок, и даже снова дали Светлану в качестве медсестры.

— Присматривай за ней, — попросил меня Николай как-то вечером.

Заведующей терапией в поликлинике назначили Дарью Юрьевну, которая вполне успешно справлялась со своими обязанностями. Дневной стационар поручили тоже мне, я сам попросил у Николая. Все-таки, я обещал Людмиле Борисовне держать его под контролем.

Екатерина Вениаминовна вернулась к должности заместителя главного врача. И это её очень радовало, ей нравилась именно эта работа.

Хирург Артур Михайлович самым неожиданным образом сошелся с Анастасией, медсестрой из терапии. Как оказалось, тоже большой поклонницей сериалов.

Всё постепенно стало налаживаться в жизни. И это не могло не радовать.

Наступил мой первый рабочий день в поликлинике. Забавно, но я испытывал очень сильное волнение. Неужели всё это, наконец, закончилось.

— Дмитрий Павлович, я сделала вам кофе, — проговорила Светлана, когда я зашел в кабинет. — Карточки на сегодня уже лежат у вас на столе.

Что-то в этом мире неизменно.

— Спасибо, Светлана, — улыбнулся я. — Зови первого пациента.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Доктора Звягина вызывали? Том 2

Content

Доктора Звягина вызывали? Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Nota bene