Real-RPG. Жало

Пролог

В правом ухе вновь ожил динамик и обезличенный голос равнодушно проинформировал:

— Внимание! Ваш отряд подвергся атаке семейства болотных люмпингов в количестве пяти особей. Вы понесли потери. Один ваш боец мертв. Двое легко ранены. Если не принять меры по нейтрализации люмпингов, новые потери неизбежны.

— Какие потери⁈ Что за бред! — шокированный неожиданной новостью я едва сдержался, чтоб не заорать во весь голос. И выместил злобу на подвернувшемся под руку древесном стволе. От удара кулака с зажатым ножом во все стороны брызнули щепки трухлявой древесины.

— Они утащили Дэйва, — понурив голову, сообщил Сыч, когда я добежал до передовой группы. — И Лю тоже за ноги цапнули, но ее мы с Михом успели отбить.

Великан Сыч оказался единственным в группе, перенесшим стычку без потерь. Его шкала здоровья светилась ровным фиолетом.

— Это были люмпинги, — высунувшись из-за плеча Сыча, добавил Мих. — Я одного за клешню ухватил и едва не выдрал, но другая бестия меня самого поперек кисти цапнула и так стиснула, что думал без руки останусь. Пока вырывался из захвата второго, первого пришлось отпустить. Руку спас, но болит жутко, наверное перелом.

Слова бойца подтверждала просевшая до голубой зоны шкала здоровья.

— Они где-то рядом, затаились, — дополнила Лю, высунувшись из-за широкой спины Сыча. В отличие от парней, ее каска была вся сплошь в ряске и болотном иле. — Мы не рискнули идти дальше, решили сперва дождаться остальных.

Окрашенная зеленым шкала здоровья девушки остановилась на границе опасной желтой зоны.

— Десятник, что будем делать? — спросил Мих.

— Черт!.. Вот ведь, черт!.. — не удержался я от очередного эмоционального выплеска. — Знать бы хоть: какие они из себя эти люмпинги?

— Я немного успела рассмотреть гада, который меня под воду уволок, — неожиданно объявила Лю. — Хотите, расскажу?

— Погоди, ведь он же тебя под воду затащил? — удивился я.

— Да, под воду, — кивнула девушка.

— Как же ты вообще смогла что-то в болотной мути рассмотреть и при этом воды не нахлебаться?

— Это из-за стеклянной защиты каски — под водой она превращается в водонепроницаемую маску, — опережая девушку, пояснил Мих. — Я когда за Лю кинулся, тоже с головой в болото нырнул. За шиворот изрядно натекло, но под стекло ни капли не просочилось. Еще через стекло там все прекрасно видно. Вода в болоте хоть и мутная, но метра на три просматривается вполне сносно.

— Так мне рассказывать? — спросила Лю.

— Валяй, я весь внимание, — кивнул ей в ответ.

— Утянувший меня под воду люмпинг был примерно с метр длинной, с мощным пластинчатым хвостом и двумя широкими полуметровыми клешнями. Ужасно сильными. Так за ноги меня цапнул — до сих пор дотронуться больно. Наверное, у меня вокруг коленок сейчас вся кожа содрана. Тело люмпинга покрывал костяной панцирь. Пытаясь вырваться, я об него все кулаки оббила. Но тварь, по-моему, моих ударов даже не чувствовала.

— Зачем же кулаками-то, когда нож под рукой был, — покачал головой Сыч.

— Да какой нож, — отмахнулась девушка. — Когда меня вдруг за ноги цапнули и под воду поволокли, я так перепугалась, что обо всем на свете забыла. Еще от Системы сообщения посыпались об уроне. В общем, о ноже вспомнила только, когда вы меня вытащили. А под водой лишь отчаянно лупила по гаду кулаками. Если бы не реакция Миха, ухватившего люмпинга за клешню, тварь точно уволокла бы меня так же, как беднягу Дэйва.

— Еще про люмпинга есть что добавишь? — спросил я.

— Да, конечно. Тварь тянула меня за ноги, поэтому морду разглядеть не смогла. Но, зато, подметила, что под брюхом у люмпинга имелось с десяток тонких лап с когтями на концах, которые помогали клешням удерживать меня под водой. Еще хвост у него все время загребал в одном направлении — под брюхо. И люмпинг двигался рывками задом наперед. Как при таком способе движения тварюга умудряется нападать? — ума не приложу.

Пока Лю делилась наблюдениями, к нам присоединилась четверка отставших ребят.

Когда девушка замолчала, вокруг собрались все рекруты первого дежа. Над отрядом повисла гнетущая тишина. Бойцы осмысливали услышанное.

Часть 1

Пленник с закрытой планеты / Глава 1 — Бесправный полотер

Неприметной тенью я скользнул за барную стойку, на коленях дополз до дырявой подстилки, плюхнулся на бок и, обхватив руками ноги, скрючился в позе эмбриона. За утро так вымотался, что не было сил даже всплакнуть о горькой доле, хотелось лишь на ближайшие полчаса сделаться невидимкой. Но едва глаза затуманились дремотой, меня безжалостно хлестанули по боку. Как шелудивого пса.

Следом за ударом раздался желчный шепоток вечно всем недовольного управляющего Рчифы:

— Опять дрыхнешь, лоботряс! По хлысту стосковался⁈

— Я не спал, нет, — до смерти перепугавшись, залепетал в ответ и поспешил сесть. — Закончил уборку и присел отдохнуть.

Огромный, как медведь, рыжеголовый трунг горой возвышался надо мной. Его длинный чешуйчатый хвост уже был занесен для очередного удара и чуть подрагивал от напряжения. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, что за этим последует. Как ловко скорый на расправу управляющий умел стегать хвостом, я знал не понаслышке.

Закрывая голову руками, невольно попятился и забился в дальний угол.

— Не дрожи. Сейчас не трону, — неожиданно смилостивился Рчифа, опуская хвост. Он зловеще осклабился, и узкий, по-змеиному раздвоенный язык пробежал по верхнему ряду длинных острых зубов. — Но еще раз спящим замечу, так отделаю — живого места не останется.

— Я не спал, честно, — ненавидя себя за жалкий скулеж, снова заканючил в оправдание. — Устал очень, и прилег на секундочку. А глаз не закрывал.

— Ну-ну, — брезгливо поморщился трунг и приказал: — Живо дуй к семнадцатому. Там для тебя работенка завелась.

— Да что ж еще за напасть, — заворчал себе под нос, выбираясь из угла. — Я только-только пол всюду до блеска вылизал. Ресторан пару минут как открылся, и уже нагадили. Вот свиньи неблагодарные…

— Поговори еще у меня! — шикнул Рчифа. — Тряпку в зубы и марш дерьмо скрести! — Для острастки он легонько стеганул меня хвостом по худым ягодицам.

Я безропотно стерпел унижение, лишь затравленно охнул. Подхватил припасенное заранее ведро с тряпкой и неприметной тенью выскочил из-за стойки в зал.

Здесь, несмотря на утренние часы, как всегда, царил полумрак. Огромное помещение освещалось лишь ослепительно-белым, словно горящим изнутри, дымом, клубы которого, подобно вулканическим газам, беспрерывно вырывались из крошечных воронок в центре столов, устремлялись к потолку и бесследно рассеивались на пятиметровой высоте.

Сами столы и окружающие их кресла были вырезаны из незнакомого мне черного минерала с синими и желтыми прожилками. Отполированные до зеркального блеска они искрились и сверкали в сиянии дыма, как огромные брильянты. Кроме природной красоты загадочный камень обладал еще одним редким и полезным свойством, — он хранил тепло и никогда не остывал. На здешнем блестящем черном кресле гость ресторана чувствовал себя так же уютно и комфортно, словно в домашней гостиной у горящего камина.

Всего столов в гостевом зале было восемнадцать. Они стояли в четком шахматном порядке на равном отдалении друг от друга и вместе с прилагавшимися к каждому четырьмя креслами заполняли всю полезную площадь. Нумерация их, разумеется, была совершенно условной. Определить среди этого нагромождения однотипной мебели конкретно семнадцатый стол, для посетителя с улицы задача была совершенно невыполнимой. Но полотеру, по нескольку раз за день на коленках проползающему весь зал вдоль и поперек, отыскать нужный стол труда не составляло.

Гораздо сложнее для меня было незаметной мышкой прошмыгнуть до цели и по дороге в узких проходах меж спинками кресел избежать столкновения со спешащими занять приглянувшийся столик первыми утренними посетителями. Бежать полотеру разрешалось только на полусогнутых, сильно сгорбившись и ссутулившись, чтобы затрапезным видом не портить аппетит уважаемых гостей заведения. Еще я ни в коем случае не смел задевать ног и хвостов уже сидящих за столами едоков. А так же, в целях самосохранения, был вынужден, демонстрируя чудеса изворотливости, уворачиваться от остроносых туфелек снующих взад-вперед официанток — таких же, как управляющий Рчифа, злобных трунг, считающих за доблесть хорошенько пнуть подвернувшегося под ногу вонючку-полотера.

Мерзкий запах вараньих испражнений я учуял еще метра за три до места преступления. Злюка Сгурса — двухголовый варан-мутант, любимец хозяина заведения — с которым у меня не заладились отношения с первого дня работы, вновь «порадовал» зловонным сюрпризом. Под семнадцатым столиком по полу растеклась большая лужа мутной фиолетовой жижи, а рядом с гордо вскинутыми головами переминался с ноги на ногу очень собой довольный Сгурса. При моем приближении варан злорадно зашипел и мгновенно юркнул под соседний столик.

— Вот, гадина! — я в бессильной злобе потряс вдогонку кулаком. — Надо ж, за раз столько навалять! Не иначе всю ночь, гадюка, терпел, дожидался утренней уборки. Конечно, ведь приятней на чистое! У-у, курва двурылая! Чтоб у тебя хвост отвалился!

Излив вслух обиду, я тут же испуганно заозирался по сторонам — не услышал ли кто возмутительно дерзкую речь. Опасаться было чего, полотер в ресторане считался бесправным существом. Мне полагалось быть трудолюбивым и терпеливым, малейший же бунт подавлялся жестоко и безжалостно.

Пронесло, никто не услышал.

Вспышку гнева погасила волна боязливого смирения. Стараясь не думать больше о коварном Сгурсе, проглотил обиду и стал соображать, как половчее подступиться к вонючей луже.

Чтобы никому не мешать, залез под пустующий из-за окружающего зловонья стол и, стараясь не дышать, скорее приступил к работе. Промокнул тряпкой фиолетовую жижу, сунул в ведро, хорошенько там прополоснул и потом еще несколько раз повторил ту же нехитрую операцию, пока от лужи не осталось и следа. В завершении работы сыпанул щепотку ароматической соли и втер ладонью в пол, выводя из камня остатки зловонья.

Сделав дело, подхватил ведро с тряпкой, выбрался из-под стола и охнул от вспышки боли в распрямившейся спине. А через секунду, забыв о боли и усталости, замер на месте. Пред глазами вспыхнуло давно ожидаемое сообщение:

!!!Выносливость +0,23%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Выносливость 4 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 17 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 170 (+10)

По телу пробежала знакомая легкая дрожь, стряхивая с плеч напряжение и усталость. Ведро в руке стало заметно легче. От наполнившей мышцы свежей энергии захотелось пуститься в пляс. К счастью, благоразумие возобладало, я сдержал эйфорию, и вернулся к мрачной реальности.

Стараясь не попадаться никому на глаза, сгорбился в полуприседе и засеменил в дальний конец зала. Там, в неприметном темном углу за ширмой, находилась скрытая от глаз посетителей дверь в подсобное помещение — или коморку, как окрестил его я с первого дня работы — с огромной раковиной, куда надлежало сливать помои, и где под струей горячей воды можно было ополоснуть ведро и тряпку.

Торопясь поскорее избавиться от зловонного содержимого ведра, я чуть ослабил бдительность, за что тут же поплатился. Не заметил, что выбранный кратчайший путь к коморке проходит мимо столика завсегдатая ресторана трунга Сгифы — крайне неприятного типа, пышные телеса которого едва помещались в кресле. Злобный толстяк относился к подлому типу гостей, которым доставляло удовольствие измываться над жалким полотером, изводя мелкими пакостями. В этот раз, дождавшись, когда я поравняюсь с его столиком, Сгифа, с удивительным для жирдяя проворством, выпростал из-под стола хвост и хлестанул пробегающего мимо меня по ногам. Под мерзкий визгливый смех Сгифы я кубарем покатился по полу, расплескивая грязную воду.

Из-за соседних столов повыскакивали забрызганные вонючей дрянью гости и наперебой возмущенно заголосили, требуя управляющего.

Явившийся тут же здоровяк Рчифа быстро разобрался в ситуации и бросился урезонивать негодующих клиентов. Перво-наперво он лично белоснежной салфеткой смахнул грязные пятна с одежды каждого пострадавшего, одновременно принося глубочайшие извинения за нерадивого работника и обещая сурово его наказать за столь вопиющий проступок. Затем, в качестве моральной компенсации, управляющий распорядился подать каждому обрызганному по куску фирменного пирога за счет заведения. Угомонив и рассадив гостей обратно по местам, Рчифа переключился на виновника происшествия — меня.

В ужасе от содеянного, я забился под пустой стол и оттуда пытался объяснить окружающим, что сам стал жертвой подлой подножки.

Разумеется, никому не было дела до жалкого лепета провинившегося человека. А Рчифу мои неуклюжие попытки оправдаться и вовсе привели в бешенство. Легко, как пушинку, силач трунг выдернул меня за ногу из укрытия, швырнул в самый центр разлитой в проходе лужи и стал немилосердно охаживать по спине хвостом.

— Ааа!.. Нет, пожалуйста! Ааа!.. Я не виноват! Ааа!.. Меня сбили с ног! Ааа!.. — я отчаянно завывал, в тщетных попытках докричаться до истязателя.

Но мои вопли лишь распаляли взбешенного трунга. Уже после третьего удара на густо заляпанной бурыми разводами, рваной рубашке стали проступать свежие кровавые пятна. А перед глазами замелькала череда тревожных сообщений:

!!!Внимание! Получен физический урон 15 единиц!!!

Здоровье 155 (-15)

!!!Внимание! Получен физический урон 7 единиц!!!

Здоровье 148 (-7)

!!!Внимание! Получен физический урон 13 единиц!!!

Здоровье 135 (-13)

Трунг стегал хвостом так быстро, что Система за ним не успевала, и фиксировала урон сразу он нескольких ударов.

Поняв, что я никак не реагирую на сообщения, Система заменила их на радужную шкалу здоровья, уровень которой давно покинул благополучную фиолетовую и относительно безопасные синюю и голубую зоны. За считанные секунды проскочил нейтральную зеленую полосу и нырнул в опасную желтизну. На границе критической оранжевой зоны, когда показатель здоровья опустился до 66, я потерял сознание.

Управляющий прервал жестокое избиение лишь когда вновь поднявшиеся с мест гости попросили об этом. Я от болевого шока вырубился еще десятком ударов ранее и растекся по полу безвольной квашней. С прекращением экзекуции окружающие тут же утратили к происшествию интерес, вернулись обратно за столы и, как ни в чем не бывало, продолжили завтракать.

Рчафа отпустил щиколотку, и моя нога бесчувственной колодой рухнула на пол. Трунг тщательно обтер ладонь подхваченной с пустого стола чистой салфеткой, скомканный белый платок швырнул на мою исполосованную спину, поправил слегка растрепавшийся гребень длинных огненно-рыжих чешуек на голове и неспешной походкой отбыл по делам.

А всеми забытый я остался лежать в зловонной луже нечистот.

Пробегавшие мимо официантки старались аккуратно обойти залитое место, но если вдруг кому-то случалось запачкать ноги в разлитой грязи, они, не стесняясь, тут же вытирали туфли о мою замызганную одежду.

Периодически кто-то из посетителей вспоминал о нерадивом работнике, и тогда в меня летели скомканные салфетки, огрызки фруктов или просто плевки.

Так без движения я провалялся в проходе между столами добрые полчаса. Лишь, когда по распоряжению управляющего, у которого без полотера ресторан начинал быстро зарастать грязью, одна из официанток вылила мне на голову графин воды, я вновь зашевелился и с мучительным стоном стал возвращаться к жизни.

Перед глазами всплыла вереница сообщений:

!!!Выносливость +1,87%

!!!Регенерация +3,29%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Регенерация 3 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 18 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 87 (+22+10)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 1 час 14 минут 17 секунд… 1 час 14 минут 16 секунд… 1 час 14 минут 15 секунд…

— Ну хоть какие-то плюшки, — проворчал себе под нос и сморгнул разрастающуюся, как снежный ком, вереницу цифр.

А через секунду едва сдержал стон, когда слишком резко дернул рукой, поправляя в носу наполовину вывалившуюся дыхательную, кислородную трубку — подарок хозяина ресторана.

Местный воздух был ограниченно пригоден для человеческого дыхания. Из-за низкого содержания в атмосфере планеты кислорода, без трубки человек быстро утомлялся, становился вялым и медлительным. А полотеру, целыми днями крутящемуся, как белка в колесе, простои в работе были категорически противопоказаны.

Наладив трубку-фильтр, я осторожно приподнялся на четвереньки и затравлено оглянулся в поисках жирного трунга, так подло сбившего меня с ног. К счастью, злыдень Сгифа к тому времени закончил завтракать и покинул ресторан. В кресле жирдяя теперь сидел незнакомый всклокоченный гигант инопланетянин, название расы которого я не знал. Система же, в ответ на мою мысленную команду, высветила над головой существа лишь вереницу вопросительных знаков, что однозначно указывало на недосягаемо высокий уровень его развития. Заросшее с ног до головы густым длинным серым мехом существо поразительно походило на миф моей родной планеты — снежного человека. Инопланетянин равнодушно поглядывал по сторонам маленькими глубоко посаженными глазками и неторопливо ковырялся вилкой в исходящей соком отбивной.

Я сглотнул голодную слюну и, вспомнив, что еще не завтракал, покосился на барную стойку. Но перехватив свирепый взгляд стоящего там управляющего, поспешно отвернулся, забыв о боли в спине, схватил валяющуюся рядом тряпку и стал торопливо собирать разлитую жижу обратно в ведро. Туда же попутно отжимал и грязь с насквозь промокшей одежды.

Пока руки выполняли нудную, однообразную работу, в голове невольно зашевелились воспоминания о недавней беззаботной жизни, из которой без спросу вырвали проклятые охотники за головами. Там, в другой жизни, у меня было все: любимая работа, друзья, невеста. Здесь я сделался жалким, бесправным полотером, фактически рабом. По изможденному и до неузнаваемости осунувшемуся за время каторги лицу сами собой покатились горючие слезы отчаянья.

Глава 2

Похищение НЛО

Не так давно я был подающим надежды преуспевающим двадцати четырехлетним бизнесменом, в деловых кругах Москвы известным, как директор ООО «СветЛякТН» Олег Сергеевич Варламов. И все мои беды начались в тот злосчастный миг, когда, поддавшись на уговоры друзей, согласился отправиться с ними за город на рыбалку.

Солнечным субботним днем шумная компания друзей и подружек, в недалеком прошлом студентов-одногруппников, на пяти машинах покинула суетную столицу. Свернув с перегруженного МКАДа на свободную загородную трассу, вереница машин заметно прибавила скорости, и через полтора часа друзья прибыли на небольшую полянку возле речки, окруженную тихой, тенистой рощей. Это замечательное местечко с нетронутой цивилизацией природой было открыто нами еще во время учебы в институте. Меж собой мы его прозвали «Комариный рай».

Еще через полчаса на живописном речном берегу совместными стараниями вырос уютный палаточный городок.

Всего в компании было пятеро парней и три девчонки. Все ребята были ровесниками, молодыми, умными и по-своему притягательными, но так уж повелось, что меж собой нас связывали исключительно дружеские отношения. Серьезные романы друзья предпочитали заводить на стороне. А внутри компании взаимоотношения притершихся за годы знакомства бывших студентов и студенток ограничивались лишь приятельским флиртом.

Поначалу, как было запланировано, все расселись вдоль берега с удочками. И потянулись томительные минуты созерцания лениво покачивающихся на водной глади поплавков.

Первым повезло Сереге Крутыхину. Он вытянул крошечного ершика. Но рыба есть рыба, и большинство ребят, побросав удочки, побежали смотреть на улов удачливого друга. И тут же почин Сергея поддержал балагур и весельчак Артем Смерницкий. Только, в отличие от Крутыхина, он вытащил из воды не рыбу, а бутылку водки. На этом, собственно, непосредственно сама рыбалка и закончилась.

Смерницкий сманил народ охлажденной «Столичной» и глубокомысленным изречением: «Если первую рыбку не обмыть, дальше клева не будет!»

Девчонки расстелили на траве одеяло и быстро сервировали незатейливый «стол» из закупленных в столичном супермаркете продуктов. Парни совместными усилиями разлили водку по оловянным, походным стопкам. Все дружно чокнулись, выпили, закусили и стали было разбредаться, дабы продолжить удить рыбу. Но не тут-то было.

Злой гений и змий искуситель в одном лице Смерницкий быстренько смотался к речке и приволок оттуда целый ящик охлажденной в реке водки. Как он исхитрился никем не замеченным вытащить его из багажника, притащить и спрятать в прибрежной воде, для всех так и осталось загадкой. Своей предприимчивостью Артем поставил друзей перед свершившимся фактом, вот, мол, вам водка, вон закуска, рыбалка может и подождать, а вот тост ждать не может, потому как между первой и второй промежуток небольшой. И как-то так ненавязчиво он сперва уболтал всех повторить, потом раскрутил на «закрепить», затем — на «чтоб уж наверняка». И понеслось уже со всех сторон: «за хороший клев», «за воттакенные рыбины», «за чтобы не было дождя», «за как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»…

Сколько водки выпил в тот день я помнил смутно. Да это и не важно. Было хорошо и весело — это главное. На природе пилось легко, но разнообразной закуски было с избытком, и каждая выпитая рюмка тут же основательно заедалась и запивалась. Я не чувствовал тяжести опьянения, голова оставалась ясной, а координация движений вполне сносной. Остальные ребята тоже, хоть и были изрядно навеселе, человеческого облика не теряли, вели себя пристойно.

В какой-то момент продолжительного шумного «заодеялья» — термин там же, на берегу, экспромтом придумал остряк Смерницкий — мне приспичило прогуляться «по-маленькому». Я покинул шумную компанию и скрылся среди белых стволов березовой рощи.

Скоренько уладив свою деликатную проблемку, решил сразу не возвращаться, а малость погулять среди березок. Благо оставшиеся на берегу друзья-подруги проникновенно затянули песню про мороз и коня, и их надрывающиеся голоса было прекрасно слышно в любом уголке небольшой рощицы, что к минимуму сводило риск заблудиться и потеряться. Я шагал меж белоснежных, пятнистых стволов, поглаживая кончиками пальцев удивительную, нежную, как кожа младенца, кору, и невольно подсвистывал в такт доносящейся с берега песне. Так беззаботно и бесцельно шагая, набрел на уютную полянку, заросшую высокой, по пояс, травой. Здесь чудесная идиллия для меня и закончилась.

Стоило сделать пару шагов вглубь поляны, как сверху обрушился белый луч света, настолько яркий, что четко видимый даже погожим летним днем. Я оказался внутри ослепительно-белой колонны и тут же утратил контроль над телом. В мозгу невольно всплыли рассказы похищенных инопланетянами людей: о летающих тарелках и бьющих из них лучах-арканах. Но парализованная шея не позволяла задрать голову и глянуть вверх, чтобы подтвердить или опровергнуть страшную догадку. Окружающий лес за пределами светящейся колонны теперь казался каким-то тусклым, словно с выцветшей фотографии.

Разумеется, я попытался закричать, позвать на помощь друзей, но у меня ничего не вышло. Я не смог даже по-рыбьи беззвучно открыть рот. При этом внезапном параличе мышц и голосовых связок, со слухом по-прежнему оставался полный порядок. Я продолжал прекрасно слышать песню друзей, шелест листвы, щебет птиц. От нахлынувшего панического ужаса сердце ушло в пятки и там затаилось в ожидании дальнейших неприятностей, которые не заставили долго ждать.

Ставшее недвижимым, как чугунная статуя, тело начало плавно подниматься вверх внутри светового луча, как на невидимом лифте.

Когда верхушки самых высоких берез оказались под ногами, я увидел совсем рядом широкую полосу окаймляющей рощу реки, пять стоящих в ряд машин на берегу, четыре аккуратные двуместные палатки и тесный кружок друзей и подруг. Ребята допели песню про мороз и коня и тут же затянули другую, не менее популярную по пьяному делу, — про цветущую калину. Увы, стоящие внизу люди совершенно не замечали парящего всего в каких-то тридцати метрах меня, словно для них я вдруг сделался невидимым.

Не помня себя от ужаса, я до рези в глазах вглядывался в удаляющихся друзей и подруг. Вскоре лица оставшихся на земле стали неразличимы, песня тоже потерялась далеко внизу. Когда фигурки ребят уменьшились до крошечных букашек, мне показалось, тесный кружок распался, друзья разбежались в разные стороны и скрылись под кронами берез.

«Наконец-то, спохватились. Слишком поздно, ребятки, теперь вам с земли меня уже не разглядеть», — отрешенно подумал я.

Спустя еще какое-то время я воспарил на головокружительную высоту. Оставшаяся далеко внизу река превратилась в едва различимую узкую полоску, а березовая роща — в пятачок зелени. Теперь они занимали малую часть открывшейся взору величественной панорамы. Под ногами от горизонта до горизонта пестрым ковром тянулись леса, поля, реки, озера, крохотные пятнышки деревень, небольшие островки сел и где-то на границе зоны видимости начиналась исполинская проплешина большого города.

От переизбытка впечатлений я потерял сознание и отключился…

Глава 3

Операция без наркоза

В себя пришел от резкой вспышки боли. В грудь словно вогнали раскаленный гвоздь. Легкие свело судорогой, и я стал задыхаться. Но не смог ни дернуться, ни закричать, ни даже захрипеть, оставаясь пленником столба белого света. Панорама удаляющейся земли исчезла. И сам луч претерпел значительные изменения, округлые бока его распрямились и теперь соединялись под прямым углом.

Чуткий слух уловил в стороне подозрительные шорохи и попискивания. Попытка скосить туда глаза ни к чему не привела. Шуршание и попискивание происходило за границей обзора. От пульсирующей боли в груди взгляд помутнел, белый свет накрыла пелена кровавого тумана.

Увы, сбежать в спасительное беспамятство на этот раз мне не позволили.

В нос ударил незнакомый резкий аромат, мгновенно взбодривший сознание и притупивший ужасную грудную боль. Кровавый туман перед глазами развеялся. Я снова обрел способность видеть и ощущать.

Приглядевшись внимательней к окружающему пространству, исправил первоначальное заблуждение о луче, определив, что нахожусь в помещении со светящимися стенами и потолком. Еще понял, что больше не парю в воздухе, а лежу на чем-то твердом. Следом, пришло понимание, что на мне нет одежды.

Опора под спиной была теплой, как большой подогретый ласковым вечерним солнышком камень, и голым на ней лежать было, пожалуй, даже приятно, если бы не докучливая боль в груди, не отпускающая ни на миг.

Шорохи и попискивания стали приближаться, отвлекая от рассуждений об удивительной метаморфозе луча-колонны. Издающие их существа вскоре появились в зоне видимости. Меня окружили шестеро гигантов инопланетян, точно сошедших с картинок журналов об НЛО.

Каждый пришелец ростом был за два метра. С непропорционально большой лысой, яйцеподобной головой. С огромными, в пол лица, антрацитовыми глазищами, но без малейшего намека на брови, уши и рот. С едва обозначенным бугорком на месте носа. Еще лица были напрочь лишены мимики, и на всех застыло одинаковое равнодушно-бездушное выражение. Голые широкоплечие тела существ, с такой же, как на голове, серой матовой кожей, казались бесполыми.

Шестеро инопланетян были похожи друг на друга, как близнецы братья. Ко мне они подступились не с пустыми руками, длинные узловатые пальцы пришельцев сжимали разнообразный хирургический инвентарь. Я успел разглядеть пару длинных гнутых скальпелей, зловещего вида сверло, большой пинцет с зажатым ватным тампоном. Потом все шестеро склонились над моим животом, и «раскаленный гвоздь» вторично пронзил хоть и непослушное, но болезненно чувствительное, тело.

От скрутившего нутро спазма глаза полезли на лоб, и ручьем хлынули слезы. Осознание, что меня вот так запросто оперируют наживую, без анестезии, просто не укладывалось в голове. Я непроизвольно обмочился, но даже этого не заметил, адская боль в развороченном животе сводила с ума.

Ослепленный болью, я не видел, как мучители, оставив мое располосованное тело, вновь отошли куда-то в сторону. Затуманенные красным маревом, ничего не видящие глаза обреченно уставились в потолок. И снова резкий отрезвляющий аромат в носу привел в чувство заколебавшееся на краю бездны сознание. Сводящая с ума боль тут же притупилась до неприятного зуда. К ноющей боли в груди прибавилась такая же в животе.

Я невольно вновь стал вслушиваться в шорохи и частые попискивания пришельцев. Шорохи гиганты издавали, когда нечаянно соприкасались друг с другом локтями. Попискиванием они, похоже, переговаривались меж собой. В голове тут же всплыл логичный вопрос: «Чем же они пищат без ртов?»

Цепочку рассуждений прервало возвращение мучителей.

«Подопытный кролик» уже знал, что за этим последует. Охвативший меня панический ужас требовал немедленно вскочить и бежать со всех ног. Но непослушное тело проигнорировало команду мозга и осталось лежать на месте.

Шестерка пришельцев вновь деловито обступила операционный стол со всех сторон. Гигантский рост позволял каждому «хирургу», не сходя с места, дотянутся до любого уголка обездвиженного тела. И обреченный на страдания «пациент» вынужден был какое-то время лихорадочно гадать: куда последует очередной укол? Сводящее с ума ожидание продлилось не долго. Шестерка одновременно склонилась над мной, и тело вновь пронзила чудовищная боль.

На сей раз «раскаленный гвоздь» прошил гениталии. Вспышка боли от вскрытия скальпелем этой, особо чувствительной части тела, оказалась столь велика, что подавить ее не смогла даже очередная доза бодрящего аромата. Белый свет померк, и я провалился в непроглядную черноту…

Глава 4

Система Открытой Волны

Повторное возвращение в мир слышащих, видящих, чувствующих и страдающих произошло естественным образом, без толчка извне. Я очнулся и обнаружил, что по-прежнему лежу голый на теплом операционном столе, окруженный светящимися стенами и потолком. Отвыкшие за время беспамятства от света глаза болезненно среагировали на ослепительное свечение вокруг и невольно часто-часто заморгали. Я прислушался к внутренним ощущениям. Теперь все тело было одним сплошным источником медленно затухающей боли. К ранее прооперированным груди, животу и гениталиям, прибавились зудящие следы разрезов на коленях, в паху, на локтях, в подмышках, на горле, на висках, за ушами и даже под носом.

С некоторым запозданием обратил внимание на моргающие глаза. Неожиданное открытие спровоцировало череду умозаключений. Вспомнил, что во время операции не чувствовал век, как и всего остального тела, и не мог закрыть глаза, а раз теперь запросто моргаю, значит, сковавшее тело оцепенение прошло, и я снова могу шевелиться.

Проверяя догадку, попробовал сжать в кулак пальцы правой руки, и это легко получилось. Пошевелил пальцами левой руки. Прошло, как по маслу! Переключился на ноги: оторвал от столешницы пятки и скрестил ступни. Команды мозга выполнялись четко и без сбоев. Приподняв следом за ногами руки, стал осторожно сгибать и разгибать все четыре конечности, разминая после долгой неподвижности. Памятуя о многочисленных болячках, резких движений старался не делать. Осторожно ощупал руками лицо. Болезненный шрам под носом оказался недосягаем из-за густой щетины. На щеках и подбородке щетина оказалась длинней, чем под носом.

Почувствовав усталость, вернул руки и ноги в исходное положение. А пока они отдыхали, занялся разминкой шеи. Стал осторожно поворачивать из стороны в сторону голову, одновременно осматривая «больничную палату».

Пол в помещении оказался таким же белым и светящимся, как стены и потолок. Краем глаза зацепил операционный стол под собой — длинный белый прямоугольник из непонятного материала, шириной сантиметров семьдесят и длинной метра три, возвышающийся над полом примерно на метровой высоте. Рассмотреть, что там под столом, из лежачего положения было затруднительно.

Я попытался сесть. Стал осторожно подниматься на локтях, и тут же взвыл от боли. Оказалось, спина вдоль позвоночника была намертво приклеена к столешнице. Попытавшись приподняться, невольно сильно потянул и едва не порвал кожу.

Вспышка боли привела к неожиданным последствиям. Перед глазами сами собой стали вспыхивать ровные строчки слов и цифр, и складываться в выстраивающуюся столбиком вереницу сообщений:

!!!Внимание! Инициирована активация Система Открытой Волны!!!

!!!Внимание! До окончания активации Системы Открытой Волны 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда…

!!!Внимание! Система Открытой Волны успешно активирована!!!

Общие характеристики носителя:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 13

Здоровье — 130

Интеллект — 3 (+83,08%)

Сила — 3 (+12,81%)

Скорость — 3 (+43,03%)

Выносливость — 2 (+67,17%)

Регенерация — 1 (+7,92%)

Интуиция — 1 (+51,04%)

Гипноз — 0 (+7,31%)

Телепатия — 0 (+7,31%)

Телекинез — 0 (0,00%)

Левитация — 0 (0,00%)

Индивидуальные особенности носителя:

Личинка грауса — 7,31%

Я изумленно моргнул, и все надписи перед глазами тут же бесследно сгинули.

— Че это за хрень? — невольно вырвалось из груди.

И тут же ответом на толком не сформулированный вопрос перед глазами возникло новое сообщение:

!!!Система Открытой Волны — форма искусственного интеллекта, позволяющая разумному существу задействовать весь потенциал головного мозга. Система входит в симбиоз с организмом носителя с помощью комплекса вживленных в тело имплантатов. Рассчитанные Системой универсальные показатели общих характеристик призваны помочь разумному существу развиваться и совершенствоваться в выбранном направлении.

Больше ни о чем расспросить загадочную Систему я не успел.

Попытка покинуть стол не осталась незамеченной. В стене справа бесшумно распахнулся высокий дверной проем, и в комнату вошли двое вполне обычных с виду людей в белых халатах врачей. На руках у обоих были прозрачные резиновые перчатки. Волосы скрывались под высокими докторскими шапочками, лица — за непроницаемыми марлевыми масками.

Увидев вместо ожидаемых чудовищ-инопланетян обычных нормальных людей, я так обрадовался, что забыл о наготе, и безо всякого стеснения максимально, насколько позволяла неповоротливая спина, развернулся навстречу.

— Добрый день, молодой человек, — приветствовал меня один из врачей на чистом русском.

— Ну-с, как мы себя чувствуем? — вторил второй, в голосе которого тоже не было и намека на акцент.

— А вы кто? — невольно вырвалось у меня, вместо вежливого приветствия и ответа на вопрос.

— По нам разве не видно? — развел руками первый. — Твои лечащие врачи, разумеется. Кто ж еще?

— Я доктор Петров, — подхватил второй. — А он — доктор Иванов.

— А где пришельцы?

— Какие пришельцы? — пожал плечами Петров.

— Не видели мы никаких пришельцев, — вторил коллеге Иванов.

— Ну как же, здоровенные такие, с серой кожей, — стал объяснять я. — Они мне операцию делали. Я их видел так же, как сейчас вас.

— Ты что-то путаешь, — покачал головой Иванов.

— Вот только психа из меня делать не надо, — возмутился я. — Операция была точно. Вон, у меня все тело в шрамах. Значит, и пришельцы были. А вот вас, мои лечащие врачи, убей, не помню. Ну-ка живо говорите: где мы находимся? И что за дрянь удерживает мою спину? И почему перед глазами теперь то и дело мелькают какие-то надписи? И чего это за система такая искусственно-интеллектуальная — открытой волны?

— Тьфу ты, вот и поговорили, — в сердцах топнул ногой Петров и неожиданно зло рявкнул на коллегу: — Ну чего столбом стал, вырубай его, к хрустам свинячьим!

— Не ори, не на плацу, — фыркнул в ответ Иванов. Но к моей лежанке подошел и, согнувшись, набил короткую комбинацию на выдвинувшейся из столешницы клавиатуре.

Я почувствовал, как в спину вошло жало иглы, и фигуры стоящих рядом «докторов» тут же стали расплываться, превращаясь в бесформенные белые пятна и сливаясь с окружающей белизной. Веки налились свинцовой тяжестью и прикрыли заслезившиеся глаза. Слух сопротивлялся дольше зрения, и сквозь наваливающуюся сонливость, я успел разобрать несколько первых реплик вспыхнувшей между гостями перебранки.

— Я этому анестезиологу твоему руки поотрываю! — позабыв обо мне, зашипел на напарника Петров. — Из-за его разгильдяйства вся операция псу под хвост! Надо же такой замечательный экземпляр и на таком пустяке запороть!

— Да тише ты, — шикнул в ответ Иванов. — Он еще не отключился.

— Чего уж теперь, — фыркнул Петров.

— Прекрати паниковать, — вновь одернул товарища Иванов. — Ну да, признаю, не доглядел мой протеже по неопытности, ошибся чуток в расчетах дозы. Пришлось корректировать в процессе операции. И он же, надо отдать парню должное, блестяще с этим справился… Ты, вообще, хоть представляешь, как это сложно рассчитать точную дозу бодрящего газа. Чуть переборщишь, и клиент рассудком тронется. А без газа вживленные адаптаторы не протестируешь…

— Я не хуже твоего все это знаю.

— Ну а раз знаешь, чего так разошелся-то. Клиент после операции выжил, и с виду, вроде, здоров остался. Вон как на нас взъерепенился! И Система, кажись, без побочки активировалась. Так какого ж рожна тебе еще надо? Уж извини, совсем без сбоев в нашем деле редко обходится… На мой взгляд, отличный экземпляр у нас получился. А то, что он нас в скафандрах видел и за пришельцев принял, это такая мелочь, что и обсуждать нечего. У тебя что, на скафандре фамилия и звание намалеваны были?

— Ну ладно-ладно, убедил. Признаю, погорячился.

— Так-то лучше. А то руки он анестезиологу поотрывает. И с кем тогда работать прикажешь? Где другого спеца найдешь? Думаешь легко на такое дело команду толковую собрать?

— За такие деньги, что они с нашей подачи в карман кладут…

— А каков риск? Мы ж не в бирюльки играем. Сам знаешь, во что для всех это самоуправство выльется, если в команде стукач заведется…

Дальнейший разговор «докторов» превратился в бессвязный набор звуков. Голоса становились все тише и, наконец, полностью смолкли. Вколотое в спину снадобье окончательно сморило, и я забылся глубоким сном.

Глава 5

Нелегал поневоле

Разбудил меня рухнувший на голову ледяной водопад. Бурный поток залил глаза, отчего в первую секунду осмотреться оказалось невозможно. Зато нос не подвел и сразу уловил в воздухе какой-то знакомый резкий запах.

Ошарашенный, опасаясь захлебнуться, я инстинктивно дернулся назад и попытался сесть. Спину уже ничто не держало, она легко оторвалась от твердой опоры, но подъему помешала неожиданная преграда. Судя по гулкому эху, с которым я хорошенько приложился лбом, это оказалось что-то металлическое. Отброшенный назад, я ухнулся обратно спиной в холодную лужу.

Заливающий лицо водопад через секунду иссяк, но ошеломленный ударом я еще несколько секунд пролежал на спине с закрытыми глазами, отфыркиваясь, отплевываясь и смахивая руками с лица воду.

Оправившись от потрясения, осторожно приподнялся на локте, протер кулаком глаза и огляделся.

Комната со светящимися стенами, полом и потолком исчезла, теперь я лежал на кафельном полу незнакомой коморки насквозь провонявшей моющими средствами — именно этот резкий запах и уловил мой чуткий нос в первые секунды слепого пробуждения. Висящая на потолке лампа в форме голубога кристалла излучала приятный глазу ровный мягкий свет. На мне оказалась та же одежда и обувь, в которой был похищен лучом с поляны: белая рубашка с коротким рукавом, голубые джинсы и серые кроссовки.

Вдоль дальней от двери торцевой стены громоздились: большая стиральная машина, шкафоподобная трехъярусная сушилка и, напоминающая ванну, широкая и глубокая стальная раковина. Я лежал у правой пустой боковой стены коморки, головой частично попадая под широкий низ раковины, об который, похоже, сослепу и приложился лбом. Вероятно, под раковиной очутился, когда, спасаясь от потока воды, чуть подался назад. Вдоль примыкающей к стиральной машине левой боковины растянулся высокий, до потолка, стеллаж, забитый всевозможными бутылками, банками, флаконами, баллончиками и тюбиками с разнообразными моющими средствами. Еще там стопками громоздились рулоны туалетной бумаги, прозрачные упаковки разноцветного мыла и пачки со стиральным порошком. Все было непривычной формы, с незнакомыми рисунками и этикетками. Под нижней полкой стеллажа на полу стояло еще два больших пластиковых ведра, доверху заполненных серыми половыми тряпками.

Третье ведро обнаружилось в руках возвышающегося над мной страшилища. Стекающие из нутра объемистой посудины последние капли выдали источник недавнего водопада.

Окатившее меня существо очень походило на крупного упитанного варана, каким-то чудом исхитрившегося с ног до головы вымазаться в синьке, подняться на задние лапы и стильно вырядиться. Но при всей внешней схожести с примитивным земноводным имелось и одно существенное отличие — страшилище, без сомнения, обладало высокоразвитым интеллектом. В устремленных на меня хитро прищуренных глазах светилось торжество победителя. А растянутые в презрительной ухмылке тонкие змеиные губы указывали на наличие не доступной простым ящерицам мимики.

Приглядевшись повнимательней, я различил на темно-синей коже существа слой мелкой прозрачной чешуи. Еще подметил, что огромные ороговевшие чешуйки головного гребня идеально подточены и выкрашены в сиреневый цвет, а длинные когти на пальцах рук-лап — отполированы и покрыты сиреневым же, в тон «прическе», лаком. На ногах существа красовались обтягивающие брюки из серебристой мягкой ткани, заправленные в сиреневые сапоги. Сзади в брюках имелось специальное отверстие для хвоста, оттуда свешивалось и змеилось по полу полутораметровое мощное кнутовище. Длинное гибкое тело скрывалось под застегнутой на все пуговицы черной шерстяной сорочкой с короткими по локоть рукавами, полы которой свободно болтались поверх брюк. На рубашку была накинута легкая жилетка из такой же серебристой ткани, что и брюки.

— И долго ты намереваешься так лежать в ледяной луже на холодном полу? — вдруг на чистом русском обратилось ко мне существо и, не дожидаясь ответа, деловито продолжило: — Ну-ка давай, поднимайся. А то, не ровен час, простудишься, хлопот потом с тобой не оберешься! И без того долг на тебе висит немалый. С расходами на врача он еще больше станет. Тогда вовек со мной не расплатишься… Глухой что ли? Не слышишь, о чем толкую? Ну-ка живо вставай! — Для убедительности, страшилище больно стегануло меня по ноге хвостом.

Удар вывел из ступора.

— Чего дерешься-то, — охнув от боли, зашипел я и, вынырнув из-под раковины, вскочил на ноги.

— Сам виноват, — ухмыльнулось существо, демонстрируя два ряда иглоподобных зубов. — Впредь, будь расторопней.

Стоя, я оказался на голову выше разумного ящера — это придало уверенности.

— Да, кто ты такой? — спросил я зло.

— А Система тебе на что? — неожиданно вопросом на вопрос ответил ящер. Но увидев недоумение в моих глазах, добавил: — Просто, задай вопрос Системе, смотри на меня и читай, болван. Я открыл свои характеристики.

Хоть и обиделся на «болвана», сдержал ответную грубость. И следуя инструкции, мысленно запросил у Системы информацию о наглом ящере.

Над головой синекожего появился убористый столбик полупрозрачного текста:

Трунг Злюфа Крафтан

Уровень развития — 37

Здоровье — 370

Интеллект — 9

Сила — 3

Скорость — 5

Выносливость — 4

Регенерация — 7

Интуиция — 6

Гипноз — 0

Телепатия — 0

Телекинез — 3

Левитация — 0

— И для чего мне вся эта информация? — проворчал я, смаргивая текст над головой трунга.

— Э-э, неопытный еще, не понимаешь, — снисходительно покачал головой Злюфа. — Ну да, какие твои годы, научишься. Такая демонстрация с моей стороны — верный признак открытости и дружелюбия. И на будущее накрепко запомни — встретил существо, перво-наперво запроси о нем информацию у Системы.

— Ладно, с этим разобрались. А чего это ты там по поводу долга говорил? — напомнил я и, грозно хмурясь, пару раз демонстративно хлопнул кулаком о ладонь. — И вообще, откуда ты свалился на мою голову трунг Злюфа Крафтан?

— Сейчас объясню, — ничуть не смутился трунг. — Только, сперва, прицепи-ка вот эту штучку на нос. — Он протянул мне маленькую металлическую трубочку, согнутую в форме подковы.

— Это еще зачем?

— Обычный носовой фильтр, — охотно пояснил Злюфа. — Бери, не бойся. Здешний воздух для человека не очень подходит. Ты же не хочешь в какой-то момент вдруг отрубиться и потерять сознание?

— Ладно, уговорил, — проворчал я, принимая с протянутой ладони изогнутую трубку. — И как этим пользоваться?

— Очень просто. Подносишь к носу, пропускаешь носовую перегородку в разъем на фильтре, вводишь концы трубки как можно глубже в ноздри и оставляешь висеть.

— Не, так не получится. Разъем слишком широкий. Эта штука не удержится на моем носу и отвалится.

— Ты, прежде чем рассуждать, попробуй.

— Да, пожалуйста. Вот смотри…

Я сунул в нос гнутую трубку и тут же отдернул руку, в полной уверенности, что сейчас тяжелая металлическая висюлька шлепнется на пол. Но фильтр остался висеть в носу.

От жестких металлических трубок в ноздрях тут же невыносимо засвербело, и я выдал серию оглушительных чихов. Фильтр удивительным образом запросто справился и с этим испытанием. Ни одно из моих яростных «Апчхи» не сдвинуло его и на миллиметр, он оставался висеть на месте, будто намертво к нему припаялся. От беспрерывных чиханий закружилась голова и на глазах выступили слезы. Все вокруг поплыло, я зашатался и привалился спиной к спасительной стене.

— Потерпи, это не надолго, сейчас пройдет, — откуда-то сбоку донесся довольный голос трунга.

Рептилия не обманул.

Через пару секунд зуд в носу прошел. Следом тут же прекратились и провоцируемые им чихи. В глазах прояснилось, головокружение отпустило, а вставленный в нос фильтр сделался совершенно незаметным.

— Все, фильтр самонастроился и приступил к работе, — объявил Злюфа. — Чувствуешь приток кислорода?

— Да, вроде, посвежее воздух стал, — я неуверенно пожал плечами. После серии чихов, и впрямь, дышать стало легче.

— Фильтр не беспокоит?

— Я его вообще не чувствую.

— Отлично. Постарайся никогда его не снимать. Даже во время сна.

— Ладно, — кивнул я, подавленный напором собеседника.

— Теперь вернемся к обещанию ответить на вопросы. Отвечаю. Я твой новый хозяин, — важно выпятив грудь, огорошил заявлением трунг и, не давая опомниться, продолжил представляться: — Как ты уже прочитал, я трунг. Урожденный зукданин. Судя по тому, как ты на меня пялишься, ни одного трунга ты до сего дня в жизни не видел. Оно и понятно, в своей заповедной зоне вы изолированы от остального цивилизованного мира. Тухните на закрытой Земле отшельниками, и понятия не имеете, что в Империи происходит.

— Какой еще Империи? — не удержался я от вопроса.

— Известно какой, нашей — Великой Империи Хофа, — охотно пояснил трунг.

— А кто такой Хофа?

— Не кто, а что, — рассмеялся синекожий. — Хофа — название главной планеты Империи. Самой первой планеты, отправной точки в которой многие тысячелетия назад зародилась Империя… Если иссякли вопросы, продолжим. Отныне жалкое прозябание в изоляции для тебя в прошлом. Скажи спасибо дядюшке Злюфе, оплатившему пропуск в большой цивилизованный мир. Если б не я, умыкнувшие тебя с Земли охотники за головами могли запросто выпотрошить тело на органы. И поминай, как звали.

— Ну, коли так, спасибо, конечно, — пробормотал потрясенный я, с содроганием вспоминая зловещий образ операционной со светящимися стенами.

— Э-э нет, одним «спасибо» ты, приятель, от меня не отделаешься, — ухмыльнулся Злюфа. — Оно мне без надобности. Предпочитаю получить расчет звонкой монетой.

— Ага, сейчас, только шнурки поглажу, — фыркнул я.

— Хочешь — не хочешь, а расплачиваться придется. Договориться с охотниками было не просто и очень дорого. Это влетело мне в кругленькую сумму, не говоря уж о потраченном времени. Твой долг передо мной на данный момент составляет пятьдесят четыре тысячи имперских литариев. Я понимаю, что сейчас ты нищий, и требовать возврата долга бесполезно. Но я согласен подождать, и даже берусь помочь с поиском доходной работы… Вот, к примеру, отличный вариант — можешь работать полотером в моем ресторане. Будешь получать за честный труд, скажем, по сто литариев в неделю, плюс полный пансион в ресторане. Но, поскольку ты мне должен пятьдесят четыре тысячи, согласись, будет справедливо, если все заработанные деньги будут уходить на оплату долга. Поработаешь на меня полотером, скажем, лет двенадцать, и мы, так уж и быть, в расчете. Приступать к работе можешь с сегодняшнего дня…

— Погоди, но я не просил выплачивать за меня все эти тысячи! — возмутился я.

— Разумеется, не просил. Ведь ты находился в плену у охотников за головами и был огражден от любых контактов с внешним миром. А, учитывая, что похитили тебя с закрытой планеты, уверен, до сего дня ты понятия не имел, кто такие трунги, и даже не подозревал о моем существовании… Тебе ужасно повезло, что нашелся щедрый трунг, откликнувшийся на предложение охотников о выкупе бесправного землянина и доставке на цивилизованную Зукду. Очень немногим людям с закрытой планеты выпадает шанс вырваться в большой мир. Но помог я тебе, разумеется, не бескорыстно, и ты обязан вернуть затраченные деньги.

— То есть меня сперва похитили. Потом чуть на куски не покрошили, так что теперь все тело в шрамах. И в довершение всех бед я еще должен до скончания века на тебя ишачить?

— Зачем же так мрачно, всего несколько лет.

— Очуметь!

— Не упрямься, я же добра желаю. В твоем случае работа полотера — идеальный вариант. Мой ресторан — один из лучших в городе. Он популярен не только у местных, но и у инопланетян из разных уголков Империи, волею случая оказавшихся на Зукде. Работая полотером, ты сможешь незаметно приглядываться к посетителям и прислушиваться к их разговорам. И через какое-то время ты, сам того не заметив, привыкнешь и замечательно приспособишься к новой действительности.

— Да отвали! Не хочу я быть никаким ресторанным полотером! Что за бред! У меня есть деньги. Давай так, ты меня возвращаешь обратно на Землю, и там я с тобой честно расплачиваюсь.

— Невозможно. Закрытая планета тщательно охраняется. Нас развернут еще на дальних подступах. Лишь без толку потратим деньги и время.

— Значит похищать людей с Земли — это у вас запросто, а вернуть обратно — планета охраняется, приблизиться невозможно⁈ Слышь, ты, ящерица говорящая, хватит мне голову морочить! — Я сжал кулаки и с мрачной решимостью двинулся на «хозяина». — Я требую, чтобы меня немедленно вернули домой! А если ты, как там тебя, Зуфа…

— Злюфа, — машинально поправил трунг, невольно отпрянув и попятившись под моим угрюмым взором.

— Плевать, — поморщился я. — Короче, слушай сюда, хозяин, блин, недоделанный, связывайся со своими охотниками и, как хочешь, но договаривайся о моем немедленном возвращении на Землю. Хватит, нагостился уже, по горло сыт вашей цивилизацией!

Трунг злобно зашипел в ответ и щелкнул по полу длинным хвостом.

— Ага, вот ты, значит, как! Не хочешь по-хорошему! Только посмей коснуться меня своим вонючим хвостом, и так бока намну!..

— А вот сейчас поглядим: кто кому намнет, — пригрозил трунг, упершись спиной в дверь единственного выхода из коморки. В следующую секунду он швырнул пустое пластмассовое ведро мне в лицо, а пока я его отбивал, выскочил из коморки и тут же запер за собой дверь на ключ.

Бросившийся вдогонку, я лишь отчаянно задергал ручку.

Глава 6

Ваше место у…

Оказавшись вне досягаемости, хозяин ресторана гулко крикнул в соседнем помещении:

— Рчифа! Ну-ка живо ко мне!

Понимая, что Злюфа сейчас вернется с подкреплением, я оставил неподдающуюся дверь и отступил к стеллажу с моющими средствами. Решив до конца биться за свободу, внимательно исследовал содержимое полок, выбирая подходящие на роль оружия предметы.

Успел отобрать пяток увесистых пластиковых бутылок с отбеливателем и перетащить на стиральную машину, когда из-за двери снова донесся голос трунга. На сей раз он едва слышно шептался с помощником, и пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

— Рчифа, работенка возникла по твоей части. Помнишь, я дикаря в слепую по сети отражателя заказал?

— Припоминаю, — от ответного рыка незнакомца у меня мороз пробежал по коже. Судя по голосу, помощник хозяина ресторана был настоящим громилой. — Вы, вроде, хотели его…

— Тсс! Чего разорался-то? В зале народу полно, — разражено шикнул на собеседника Злюфа, но тут же взял себя в руки и, вернувшись к шепоту, продолжил наставлять дальше: — В общем, вчера вечером со мной связались и подтвердили исполнение заказа. А утром привезли дикаря сюда, в ресторан. Я расплатился, как было уговорено…

— То есть как в ресторан! — перебил Рчифа. — Почему сюда-то?

— А куда, прикажешь, мне его везти? — фыркнул Злюфа. — Домой что ли? Там он мне точно без надобности. Я изначально планировал в ресторан пристроить. Здесь он для дела сгодится. Да хоть бы тем же полотером пока поработает. Ты, помнится, жаловался, что у нас с ними постоянно напряг?

— Так точно. Беда просто! Вакансия уже два месяца открыта. Предлагаю зарплату вдвое больше, чем у официанток. И все равно нет желающих поработать. Народ зажрался. Кругом одни белоручки. Все хотят в офисах сидеть, а с тряпкой по полу ползать дураков нет…

— Мой землянин будет ползать. Ему деваться некуда, нужно долг отрабатывать.

— Шеф, я восхищаюсь вашим умением из всего делать деньги!

— Сказать по правде, порой, сам собой восхищаюсь.

— Но раз дикарь здесь с самого утра, почему я, управляющий, узнаю об этом только сейчас?

— Не ворчи. Не хотел из-за пустяков раньше времени от дел отрывать. Дикарь, все одно, до полудня беспробудно проспал здесь, в подсобке. — Злюфа постучал ладонью по двери. — Недавно только проснулся. И, как видишь, я сразу же позвал тебя, чтобы первым познакомить с нашим гостем.

— Это можно, — радостно пробасил управляющий.

— Только ты уж пожестче с ним. Добрыми уговорами я уже пробовал — не понимает… Готов?

— Угу.

— Тогда входим.

Раздался щелчок отпираемого замка.

Я цапнул с машины пару бутылок и приготовился достойно встретить визитеров.

Дверь резко распахнулась, и тут же в проеме выросла двухметровая широкоплечая фигура управляющего. Как и ожидалось, помощник Злюфы тоже оказался трунгом. Краем глаза заметив мелькнувшие в моих руках «снаряды», здоровяк, с невероятным для своих габаритов проворством, сложился и сел на корточки. Запущенные с убойной дистанции пластиковые бутылки, просвистев над гребнем, вылетели в коридор, где от души приложились о стену, оставив на гладкой поверхности две вмятины.

Я схватил с машинки следующие бутылки, но бросить их не успел. Громила-трунг исхитрился атаковать даже из неудобного сидячего положения. По ногам кнутом стеганул тяжелый хвост Рчифы. Замычав от боли, я, как подкошенный, рухнул на колени, а увесистые снаряды вывалились из ослабевших пальцев.

Огромный трунг тут же вскочил на ноги, прыжком преодолел разделяющую дистанцию и, приподняв одной левой меня за ворот мокрой рубахи, правой ладонью отвесил пяток звонких пощечин. После каждого удара приговаривая:

— Я те покажу, как бунтовать, вражина!

Во время экзекуции в подсобку вернулся хозяин ресторана, попутно носками сапог закатив из коридора бутылки, и плотно прикрыл за собой дверь.

Закончив поучать, управляющий швырнул меня обратно на пол, приказал подобрать все разбросанные бутылки и вернуть на стеллажную полку.

После серии пощечин в голове гудело, как в пчелином улье, а щеки пылали, будто натертые перцем. Раздавленный и униженный, я не осмелился перечить. Собирая бутылки, старался ни на секунду не терять опасного управляющего из виду, опасливо косясь на возбужденно подрагивающий хвост рептилии — ожег от коварного удара которого до сих пор откликался пульсирующей болью в ногах.

Возвращение в комнату хозяина позволило сравнить двух трунгов.

Синяя кожа открытых лица, рук и хвоста Рчифы, покрытая мелкой сеткой прозрачной чешуи, оказалась гораздо светлее, чем у Злюфы. Огромные роговые пластины головного гребня громилы были выкрашены не в сиреневый, а в огненно-рыжий цвет. Разодетый, как на карнавал, управляющий щеголял в шикарном золотистом костюме двойке с розовой рубашкой и бирюзовым платком в распахнутом вороте. На ногах сверкали ярко-красные до блеска надраенные туфли. Хищно изогнутые когти рук-лап оставались природного темно-синего цвета — их неухоженный вид добавлял брутальности щегольскому образу и гармонично вписывался в общую картинку.

Попытавшись взглянуть на Рчифу с помощью Системы, я обнаружил над ним вместо информационной колонки ряды вопросительных знаков.

— Вот морда наглая, — вдруг фыркнул объект моего исследования и так врезал хвостом по спине, что я натурально взвыл.

— Э-э, Рчифа, не увлекайся, — осадил подчиненного Злюфа.

— Да он же меня сканировать пытался!

— Меня Злюфа так учил, — простонал я, отступая подальше от злобного громилы.

— Он для тебя господин хозяин! — рявкнул в ответ Рчифа. — Повтори!

— Господин хозяин, — испуганно выдохнул я.

— Так-то! Смотри у меня! Еще раз посмеешь непочтительно обратиться к уважаемому Злюфе — высеку!

— Славно ты с ним сладил, — похвалил Рчифу хозяин. — А на меня, морда, с кулаками полез.

— Это оттого, что вы с ним сюсюкались. А с такого борзого три шкуры драть надо. Тогда будет, как шелковый, — авторитетно пояснил управляющий. — Я эту гнилую рабскую породу хорошо изучил.

— Я не раб, — сквозь зубы зло процедил я.

— Поговори еще у меня! — тут же рявкнул в ответ Рчифа и для острастки стеганул хвостом по ягодицам. — Ты должен хозяину огромную кучу литариев. Это факт! Хочешь ты того или нет, но придется отрабатывать. Работать будешь полотером в ресторане, под моим присмотром. Все, решение принято и обсуждению не подлежит!

— Так ведь он же САМ кому-то там заплатил, я об этом не просил! — возмутился я. — Мне без вашего Большого Мира на Земле отлично жилось. Почему я должен отрабатывать чье-то дурацкое вложение?

— Потому что ты дикарь бесправный, — теряя терпение, фыркнул управляющий. — Господин Злюфа из деликатности не хотел тебе вот так правду в лоб говорить. Но поскольку намеков не понимаешь, получай сполна правду. Ты живая игрушка, которую купил для своих нужд хозяин. Ты нигде не зарегистрирован. Не числишься. Ты фантом, с которым можно делать все, что угодно. И чем быстрее смиришься с уготованной тебе хозяином участью, тем целее будешь. Надеюсь, все понял? Повторять я не люблю.

— Да, теперь все понятно, — кивнул я, раздавленный открывшейся правдой.

— Эй, чего встал-то? Хочешь сказать, все на место убрал? А на стиральной машине бутылку нам, что ли, оставил? Ну-ка живо убрал. Вот так.

— Рчифа, ты тогда вводи пока нашего… гм… Представляешь, в этой суматохе забыл спросить, как зовут нашего друга, — всплеснул руками Злюфа.

— Зачем полотеру имя? — ухмыльнулся управляющий, но, заметив, как тут же нахмурился хозяин, понял, что перегнул палку, и поспешил исправиться: — Впрочем, вы как всегда правы. Для порядка нужно знать… Эй, слышал? Господин Злюфа желает знать твое имя. Короче, характеристики свои открывай.

— А как? — искренне удивился я.

— Дикарь, — презрительно фыркнул Рчифа. — Просто попроси Систему выложить характеристики в открытом доступе.

Я безропотно подчинился. И перед глазами возник уже знакомый перечень параметров, без процентов и индивидуальных особенностей:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 13

Здоровье — 130

Интеллект — 3

Сила — 3

Скорость — 3

Выносливость — 2

Регенерация — 1

Интуиция — 1

Гипноз — 0

Телепатия — 0

Телекинез — 0

Левитация — 0

Судя по тому, как сместились взоры собеседников, аналогичная информация высветилась у меня над головой.

— Фу, дохляк какой, — первым высказался об увиденном Рчифа. — У моего старшего параметры посерьезней будут. Даже руку поднимать на такого убогого боязно. Не ровен час зашибу.

— Ничего, поработает у нас полотером, глядишь, и параметры до нужных высот подтянутся, — улыбнулся Злюфа. — Рад знакомству, Олег Варламов. Мой управляющий, господин Рчифа, объяснит тебе ежедневные обязанности полотера. А я вынужден откланяться, дел много, так что вы тут сами… — Не договорив, он выбежал из коморки.

С тех пор я больше ни разу не обмолвился со Злюфой ни словом. Ставший моим непосредственным начальником Рчифа строго-настрого запретил даже смотреть в сторону хозяина.

Глава 7

Тоскливые дни, отчаянные ночи

После ухода Злюфы, управляющий запер дверь и, для острастки, сперва хорошенько меня отмутузил кулаками — чтобы впредь знал свое место и не докучал претензиями. Потом подтащил к раковине, пустил воду и, пока я смывал кровь с разбитого лица, разъяснил предстоящий фронт работ.

От полотера требовалось трижды в день тщательно с чистящим порошком надраивать пол в большом ресторанном зале. Сперва на рассвете, перед открытием. Потом днем, когда заведение закрывалось на санитарный час. И, наконец, в полночь, после закрытия. Днем и вечером в перерывах между большими уборками отдых был категорически запрещен. Полагалось постоянно быть во всеоружии — то есть с ведром воды и тряпкой — у управляющего под рукой. По первому требованию Рчифы я обязан был стрелой нестись в зал и, не щадя живота, устранять последствия разного рода ЧП. Передохнуть и восстановить силы дозволялось лишь в короткий промежуток между ночной и утренней уборками. Вот, собственно, и все.

Со слов Рчифы, работа полотера выглядела обыденно, как любой другой тяжелый физический труд. К тому же управляющий обещал трижды в день кормить меня за счет заведения первоклассными ресторанными блюдами: фирменными завтраками, обедами и ужинами. Обнадеженный радушными посулами я поначалу решил, что легко справлюсь с немудреными обязанностями. Увы, этой решимости хватило ненадолго.

Закончив инструктаж, Рчифа вывел меня в ресторанный зал, и я сразу приступил к работе.

С первых же минут я превратился во всеобщее посмешище. Клиенты умирали со смеху потешаясь, как неуклюжий полотер-неумеха пытается разминуться в узких проходах со снующими взад-вперед официантками. Наглые длиннохвостые стервы и не думали пропускать новичка, напротив, норовили пнуть острым носком туфли или протянуть поперек спины хвостом. Трижды, забываясь, я пытался ответить обидчицам, но юркие трунги легко уклонялись от моих кулаков и с готовностью подставляли под удары подносы. Несложно догадаться, что закончились все три попытки отстоять свое достоинство для полотера одинаково плачевно. Я перевернул три подноса, вывалил их содержимое на пол, и трижды подвергся жестокой порке хвостом управляющего. Во время экзекуций, сатанея от боли, я отчаянно звал на помощь и умолял вызвать полицию, но мои вопли у окружающих вызывали лишь взрывы хохота. А Система откликалась на страдания потоком тревожных сообщений о стремительно убывающей шкале здоровья.

Частые избиения, ежеминутные оскорбления и беспрерывное унижение быстро сломали непривычного к тяжким испытаниям землянина. После третей порки я перестал обращать внимание на презрительные взгляды и насмешки, научился уворачиваться от прущих напролом официанток и не реагировать на провокации. Лишь изредка, будто очнувшись от тяжкого забытья, я вскидывал голову и затравленно озирался, надеясь перехватить в зале хоть один сочувствующий взгляд, но неизменно натыкался лишь на пустые, равнодушные глаза трунгов, безразличных к судьбе презренного человечишки. К концу дня избитый и смертельно уставший я окончательно смирился со своим жалким положением бесправного полотера.

Отдраивать огромный зал во время трех ежедневных больших уборок приходилось вручную, ползая по полу на карачках. Под конец каждой такой уборки спину ломило — хоть волком вой. А ведь еще приходилось в течение дня десятки раз наведываться в зал для быстрого наведения чистоты под отдельными столами. При большом наплыве посетителей полы пачкались, то здесь, то там, практически ежеминутно, и бедняге полотеру некогда было даже спину разогнуть.

За первые два дня работы я растянул джинсы до размеров бесформенных домашних трико и протер в коленях до дыр. А белую выходную рубашку превратил в серое, застиранное рубище.

Жизнь моя превратилась в сущий ад, и все же с бытовыми тяготами и лишениями я худо-бедно справлялся. Навалившиеся физические нагрузки молодое тело переносило стоически. А на испорченную одежду и вовсе было наплевать, потому как красоваться полотеру в ресторане, все одно, не перед кем.

Гораздо сложней в работе полотера оказалось терпеть ежедневные насмешки и издевательства, как со стороны гостей, так и всего ресторанного персонала. И без того жалкое положение забитого бесправного существа усугубляла моя непохожесть на окружающих. В заведении Злюфы работали одни лишь трунги, на фоне которых чужак-землянин выглядел белой вороной.

К человеку-полотеру относились как к существу второго сорта, ненавистному всем прокаженному. Посетители — не все конечно, а несколько злыдней завсегдатаев — изо дня в день норовили подстроить какую-нибудь пакость. Официантки, стоило замешкаться у них на пути, лягались, словно сбесившиеся кобылы, или, что гораздо болезненней, норовили отдавить палец острым каблуком. Все это происходило с молчаливого одобрения садюги управляющего. Мне некому было жаловаться, приходилось стиснуть зубы и терпеть.

На раздаче, где официантки забирали подносы с заказанной едой, мне могли выдать завтрак или обед, или ужин в зловонной тарелке, предварительно вымазанной вчерашними тухлыми помоями. Малейшее же недовольство ужасным положением изгоя беспощадно каралось Рчифой, против увесистых кулаков и хлесткого хвоста которого я был бессилен.

И лишь по ночам, закрывшись в крошечной коморке, и рухнув без сил на старую скрипучую раскладушку, я наконец оставался наедине сам с собой. Перед сном неизменно вспоминал свою предыдущую жизнь в Москве, такую невообразимо далекую и безвозвратно потерянную. Горючие слезы непрерывным потоком катились из глаз, но я их не замечал. Замученный дневными хлопотами, я без оглядки бежал от жестокой реальности и искал утешение в спасительном омуте памяти.

Там, в земной жизни, у меня тоже не всегда все было гладко. Случались проблемы и в непростых взаимоотношениях с любимой девушкой, и по бизнесу, и всякие бытовые неурядицы. Но теперь они представлялись милыми забавными пустяками, расстраиваться из-за которых просто смешно. Вот сейчас я попал, так попал! По прихоти местного деляги меня, как котенка, выдернули из привычного мира и поместили в другой — враждебный, чуждый и непонятный. Я оказался на другой планете, где не только нет ни друзей, ни родственников, а в принципе человеческое лицо увидеть практически невозможно. Кругом одни лишь синие приплюснутые узкомордые хари трунгов. И теперь, возможно, до конца своих дней придется влачить жалкое существование живой игрушки, бесправного раба, безропотно выполняющего хозяйскую блажь за миску супа…

Под невеселые думки я забывался коротким беспокойным сном и через несколько часов просыпался от громкого требовательного стука в дверь. Пора было вставать, доставать из-под стеллажа тряпку с ведром и отправляться на проклятую каторгу.

Тяжко пережив первые самые трудные дни, я постепенно приспособился к своему положению. Научился молча сносить оскорбления, не реагировать на грубость и униженно молить о пощаде — от чего стал меньше подвергаться поркам. Приспособился уворачиваться от официанток и, подавляя брезгливость, жрать любую заплеванную, вонючую пищу — после чего травить меня стало неинтересно и качество питания заметно улучшилось.

Через неделю, наряду с многочисленными минусами по-прежнему отвратительной работы, я стал замечать и использовать редкие плюсы незавидного положения. Как и обещал Злюфа, работа полотера позволяла незаметно приглядываться к посетителям ресторана, прислушиваться к разговорам за столиками, и потихоньку собирать информацию о большом мире за стенами заведения, постепенно к нему привыкая.

Так, мне удалось разузнать, что ресторан, где работаю, находится в городе Груте, который, в свою очередь, располагается на открытой планете Зукда. Основное население планеты трунги составляли примерно девять десятых от всех жителей Зукды. Еще одна десятая — получившие гражданство выходцы с других планет, проще говоря, инопланетяне. Среди них было немало людей. Я периодически видел представителей вида гомо сапиенс среди посетителей ресторана. Но все они, в отличие от меня, были вольные граждане Великой Империи Хофа с открытых планет. А я нигде не зарегистрированный дикарь из Заповедной Зоны — бесправный раб, выкупленный хозяином у охотников за головами.

Но нет худа без добра. За две недели работы полотером я привык к симбиозу с Системой. Оценил практическую пользу от наглядной демонстрации составленных ею показателей. Да чего уж там, наблюдаемый мной ежедневно реальный рост ряда показателей наполнял хоть каким-то смыслом ежедневное однообразие каторги.

Конечно, специфика работы не позволяла равноценно прокачивать все показатели. Более того, такие показатели, как «Гипноз», «Телепатия», «Телекинез» и «Левитация», я даже не догадывался, как развивать. С «Интеллектом», «Силой» и «Скоростью» все было, вроде бы, худо-бедно понятно, но практика показала, что работа полотера совершенно не годится для их прокачки, за две недели их показатели сдвинулись на ничтожные сотые доли процента.

Зато с прокачкой «Выносливости» и «Регенерации» мне неслабо так подфартило. Тяжкий труд на износ и частые побои лихо закрутили маховик развития этих показателей. Текущий уровень их показателей ежедневно прирастал на пять-десять процентов. А по итогам двух недель и «Выносливость» и «Регенерация» отхватили аж по два новых уровня. Чуть медленней, чем «Выносливость» и «Регенерацией», но так же стабильно ежедневно развивалась и «Интуиция». Ежедневные стычки с официантками немало этому способствовали. С ростом показателя, я чаще угадывал направление нацеленных в мою сторону тычков обидчиц, вовремя уклонялся и, вместо злорадного писка, слышал раздраженное шипенье промахнувшихся трунг. За две недели «Интуиция» тоже подросла на уровень.

Благодаря обновлениям уровней «Выносливости», «Регенерации» и «Интуиции», я проследил взаимосвязь «Уровня развития» с уровнями показателей. «Уровень развития» отражал суммарную величину уровней показателей. Соответственно, с ростом уровня любого из показателей, автоматически поднимался и «Уровень развития». А следом подрастали и единицы «Здоровья», потому как они рассчитывались по незамысловатой формуле: «Уровень развития» помноженный на десять.

Глава 8

Личинка грауса

Показатель «Личинка грауса» из «Индивидуальных особенностей» стал для меня еще большей загадкой, чем «Гипноз», «Телепатия», «Телекинез» и «Левитация» вместе взятые. От Системы о нем я смог добиться лишь скупое сообщение, что показатель предназначен только для просмотра носителя. Таинственность показателя откровенно пугала на фоне его ежедневного стабильного роста на один-два процента. Конечно на фоне бурного роста уровней «Выносливости», «Регенерации» и «Интуиции» прокачка «Личинки грауса» выглядела гораздо скромнее. Но! По достижении стопроцентного рубежа показатели общих характеристик просто поднимались на уровень, а таинственная «Личинка грауса» росла сама по себе без уровня, и этим напоминала часовую бомбу с непредсказуемым бабахом в конце.

Кроме того, буквально с первого дня наблюдения за показателями, я подметил странную закономерность. Стабильный рост показателя «Личинка грауса» сопровождался синхронным подъемом на одинаковую величину процента уровней показателей «Гипноз» и «Телепатия».

Еще одна зловещая особенность показателя «Личинка грауса» открылась при достижении им тридцати процентного уровня развития. Это случилось ночью, то ли девятых, то ли десятых суток каторги, когда сомлев от усталости я провалился в чертовски странный сон.

Мне снилась машущая крыльями стрекоза, отчаянно пытающаяся вырваться из паутины, в которой неосторожно увязла всеми лапками и хвостом. Паутина была натянута в траве, рядом с большим мшистым камнем, из-под которого и велось наблюдение за пленницей.

Образ отчаянно бьющегося за жизнь большого и сильного насекомого отчего-то не вызывал во сне у меня, а вернее того странного существа, каковым я был во сне, совершенно никакого сочувствия. Напротив, я испытывал к этой несчастной жертве паучьих ловчих сетей ярко выраженный гастрономический интерес. Определить чьими глазами подглядывал за стрекозой было затруднительно, на свое тело таинственный наблюдатель за весь сон ни разу даже не покосился. Но судя по тому, какими крупными виделись ему окружающие стебли цветов, листья травы, натянутая между ними паучья сеть и бьющаяся в ней стрекоза, сам наблюдатель был совсем крохотного по человеческим меркам роста.

Из убежища наблюдатель, давясь слюной, буквально пожирал глазами бьющуюся в паутине пленницу. А когда на краю паутины появился большой, мохнатый рыжий паук и, по-хозяйски неторопливо и уверенно, направился к смирившейся со страшной участью, затихающей жертве, смотрящий моими глазами наблюдатель, почуяв, что вожделенная стрекоза вот-вот достанется другому, решительно рванул наперерез ядовитому конкуренту.

Я увидел преградившую путь гигантскую паутину с нитями толщиной с бельевую веревку, но наблюдатель бесстрашно вломился в нее, и сходу легко порвал на части. Лишенная разом доброй половины опорных нитей паутина тут же скомкалась и белым чулком закачалась на стеблях травы. Еще живая стрекоза оказалась закутана в саван этого липкого «чулка» и в таком положении уже не могла даже пошевелиться. А вдруг лишившийся опоры грузный паук плюхнулся на землю рядом с разорителем паутины.

Упавший противник не спешил тут же подниматься на ноги и ввязываться в драку. Лежа на брюхе, он стал яростно натирать мохнатые бока всеми восемью лапками, отчего мелкие щетинки с лап и спины взвились в воздух и закружились вокруг небольшим облачком.

Мой наблюдатель, совершенно не боявшийся самого паука, от щетинового облака предпочел держаться подальше и откочевал обратно в тенистое убежище под камнем.

Паук же, под прикрытием кружащихся вокруг тела щетинок, наконец осмелился подняться и осмотреться. Обидчика он отыскал почти сразу. Четыре пары паучьих глаз скрестились с «моим» взглядом, мощные серповидные жвала, усыпанные десятками сочащихся ядом наростов, угрожающе ощерились.

Но наблюдатель и не подумал бояться грозного вида паука. Более того, разглядывая мощную головогрудь и объемистое брюшко ядовитого монстра, я, вернее, мой таинственный наблюдатель вдруг ощутил те же отвратительные голодные позывы, которые испытывал подглядывая за стрекозой. Невероятно, но гастрономический интерес наблюдателя теперь распространился и на ядовитого паука.

Подметив, что щетинки защитного облака начинают опадать на землю, наблюдатель с весьма завидным проворством кинулся в атаку на огромного паука. Последний при приближении наблюдателя вдруг разом утратил бравый вид, испуганно попятился и, оттолкнувшись четырьмя парами конечностей, совершил гигантский прыжок и скрылся в густой траве.

Наблюдатель тут же утратил к беглецу интерес и, на правах победителя, направился стаскивать со стеблей оставшуюся ему стрекозу…

На этом месте я проснулся буквально купаясь в липком холодном поту. Занозой в мозгу засел безответный вопрос: «Что же за ужасное создание был этот таинственный наблюдатель, от которого, как от чумы, шарахнулся большой ядовитый паук?»

А потом пришло неожиданное объяснение реалистическому погружению в мир насекомых. Перед глазами привычно замелькали строчки очередного сообщения Системы:

!!!Личинка грауса +53,72%

!!!Гипноз +53,72%

!!!Телепатия +53,72%

Вот так всего за один сон три показателя прокачались более чем на пятьдесят процентов. И первая скрипка в трио без сомнения принадлежала таинственной «Личинке грауса», разом сократившей шкалу развития до минимума.

Очевидная связь между развитием «Личинки грауса» и реалистичным кошмаром из жизни насекомых напугала меня до дрожи. Остаток ночи я пролежал с открытыми глазами, опасаясь снова заснуть.

К счастью, следующей ночью кошмар с насекомыми не повторился. «Личинка грауса» подросла за день на стандартные полтора процента. Жизнь вошла в привычную колею и до сегодняшнего утра больше серьезных происшествий не происходило.

Повинуясь мысленной команде, Система вывела перед глазами убористый столбик текущих характеристик:

Общие характеристики носителя:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 18

Здоровье — 93 (-87)

Интеллект — 3 (+84,87%)

Сила — 3 (+15,33%)

Скорость — 3 (+49,12%)

Выносливость — 4 (+1,91%)

Регенерация — 3 (+0,92%)

Интуиция — 2 (+22,93%)

Гипноз — 0 (+97,12%)

Телепатия — 0 (+97,12%)

Телекинез — 0 (0,00%)

Левитация — 0 (0,00%)

Индивидуальные особенности носителя:

Личинка грауса — 97,12%

Глава 9

Точка кипения

Из навеянной воспоминаниями задумчивости меня вывел удар в бок острым носком туфельки.

— С дороги, вонючка! — громыхнул над головой довольный голос официантки.

Уворачиваясь от очередного удара, ловко отскочил с прохода под ближайший свободный стол, не забыв прихватить ведро с собранной грязной водой, которое мстительная трунга запросто могла перевернуть.

— Рчифа велел передать: если ты через две минуты не заберешь свой завтрак, он скормит его Сгурсе. У тебя в запасе еще секунд тридцать, желаю удачи, — не без злорадства объявила официантка, чуть задержавшись возле моего укрытия, и стремительной вертлявой походкой понеслась дальше, кокетливо помахивая задранным хвостом.

За две недели ресторанной каторги я успел хорошо изучить повадки управляющего и знал, что подобная злая шутка была в его духе, поэтому к сообщению трунги отнесся со всей серьезностью. Рчифа пустых угроз на ветер не бросал и, если пригрозил через две минуты скормить мой завтрак любимому мутанту, можно не сомневаться, по истечении последней секунды так и сделает.

Угроза остаться голодным подстегнула к решительным действиям. Не помня себя, я выскочил из укрытия и как мог быстро засеменил на полусогнутых между столами к коморке.

«Мало времени! Слишком мало! Не успею! — мысленно вопил, на бегу сглатывая голодную слюну. — А все из-за этой вертихвостки. Будто раньше не могла подойти и передать. Там от стойки идти-то всего секунд десять самым медленным шагом. Где, спрашивается, чертова кукла болталась целых полторы минуты? Специально в обход пошла! Круг сделала, заказы принимая! Вот стерва!»

Без приключений добежав до коморки секунд за семь, я аккуратно слил содержимое ведра в широкую раковину и, крутанув кран на максимум, под мощной струей горячей воды скоренько ополоснул ведро и тряпку. Потом в лихорадочной спешке разделся, забрался в раковину, согнувшись в три погибели, на корточках сам залез под струю воды и, шипя от боли в по новой растревоженных рубцах, хорошенько окатился с головы до пят. Выскочив из раковины, голым метнулся к стеллажу с моющими средствами, разжился горстью стирального порошка и на скоро простирнул заляпанные вонючей грязью штаны с рубашкой. Тут же, не теряя ни секунды, облачился в едва отжатую мокрую одежду, наполнил ведро чистой водой и, подхватив его, бросился к выходу, прекрасно понимая, что уже безнадежно опаздываю.

Как не торопился, мытье и стирка задержали в коморке еще на добрые пару минут. Но обойтись без этого я никак не мог. Явись я к завтраку в вонючем затрапезном виде, Рчифа бы, вместо еды, от души накормил погрязшего в грязи работника тумаками и затрещинами.

Через зал к барной стойке я бежал со всем возможным проворством, какое позволяли неприятно липнущая к телу мокрая одежда и ведро воды в руке. Рискнул направиться по самому кратчайшему пути. Пришлось маневрировать среди столов, перепрыгивать через хвосты едоков и уворачиваться от остроносых туфелек встречных официанток.

Обошлось без происшествий. Но все усилия оказались напрасны. Как и опасался, уложиться в срок не успел.

Когда запыхавшийся я забежал за барную стойку, взору открылась удручающее зрелище. На моей драной подстилке стояла тарелка с ошметками яичницы и грудой крошек от поджаренных тостов. Над едой серо-коричневым обрывом нависал весьма собой довольный Сгурса и в две хари неспешно дожевывал остатки завтрака.

Мерзкая двухголовая тварь была размером с небольшую собаку и, при необходимости, могла запросто за себя постоять. Честно говоря, я его побаивался и, когда заставал в зале лакомившейся свалившимися на пол объедками, всегда дожидался, пока насытится и уберется восвояси, только после этого приступал к уборке остатков вараньей трапезы. Но сейчас был совершенно иной случай: Сгурса пожирал МОЙ завтрак из МОЕЙ тарелки. Если такое сейчас спустить, любимец Рчифы потом мне точно житья не даст. Хитрая бестия будет пасти меня с утра до вечера и, как только усядусь в своем углу обедать, тут же наведается «на огонек» с намерением заполучить тарелку. Прекрасно это понимая, я попытался отогнать обнаглевшее животное. Поставив на пол ведро, решительно направился к подстилке, шугая тварь громкими хлопками в ладоши и грозными выкриками:

— Эй, ну-ка кыш отсюда! Сгинь! Брысь! Пшел прочь!..

В ответ на угрозы, одна из голов оторвалась от трапезы, развернулась ко мне, оскалилась и злобно зашипела, выражая готовность биться за жратву на смерть.

— Сам виноват, ты опоздал на две минуты, — «утешил» подкравшийся сзади Рчифа. Трунг по-хозяйски цапнул меня за шиворот, легко приподнял и пару раз хорошенько встряхнул. Потом просто разжал лапу, ничуть не заботясь, устою я на ногах или нет.

— Фу какой ты мокрый, — скривился управляющий, вытирая испачканную ладонь чистой салфеткой. — Не мог что ли нормально обсушиться?

— Извините, — прохрипел я, вжимаясь в стену.

— Ладно, не трясись, прощаю. На-ка водички глотни, а то вон как запыхался — грудь ходуном ходит.

— Спасибо, — выдохнул я, обеими руками принял из когтистой лапы стакан и залпом выпил до дна.

— Ну вот, совсем другое дело, сразу щеки порозовели, — похвалил управляющий. Забрал пустой стакан, и, как заправский бармен, тут же по-хозяйски ополоснул под струей в раковине.

— Все. Кроме воды, здесь ничего больше предложить не могу. Профукал ты завтрак. А у нас, сам знаешь, с этим строго.

Я понурился и тяжело вздохнул.

— Ладно, не кисни. Не дам тебе с голоду сдохнуть. Сейчас чего-нибудь сообразим… Ага! Очень кстати. Как раз то, что надо, — трунг ухмыльнулся. — У девятого столика с подноса только что сорвалась тарелка овсянки. Каша расплескалась по полу — чем не завтрак. Ведь у такого отличного полотера, как ты, пол содержится в идеальной чистоте? Не так ли?

— Так, — обреченно кивнул я.

— Тогда живо дуй туда, и все, как следует, вылижи.

— Слушаюсь.

— А ну стоять! Куда ведро поволок?

— Так вы же сами велели…

— Ведро оставь, в этот раз оно тебе не понадобится. Кашу с пола будешь слизывать языком. Заодно и проверишь так ли он чист. — Не удержавшись, управляющий от души расхохотался. — Получится отменный завтрак для тебя и роскошное представление для клиентов. Можешь не благодарить. Ступай, жри кашу. И не смей помогать себе руками. Собирать с пола овсянку разрешаю исключительно языком. Выделяю на перекус десять минут. Ну⁈ Чего стоишь⁈ Бегом жрать кашу, время пошло!

Понаблюдав какое-то время за вдруг разговорившимся хозяином и сгорбившимся в рабском полупоклоне человеком, варанья морда презрительно фыркнула, нырнула обратно в тарелку и, присоединившись к сиамской близняшке, продолжила дожирать мой завтрак. Чересчур самоуверенный Сгурса слишком быстро притупил бдительность и жестоко за это поплатился.

Мой жалкий вид запуганного маленького человечка на самом деле был лишь ширмой, скрывающей целый ураган кипевших внутри страстей. Унизительное предложение управляющего переполнило чашу терпения и стало тем маленьким камешком, что своим падением запускает сход гигантской лавины. Издевка послужила толчком к зарождению волны праведного гнева, которая в считанные секунда разрослась до размеров цунами и затопила инстинкт самосохранения.

Очень некстати припомнилось, что мерзкий мутант явился источником всех бед сегодняшнего богатого на злоключения утра. Все началось с приказа Рчифы: убрать лужу возле семнадцатого столика, оставленную любимцем на свежевымытом полу. Потом, спеша поскорее избавиться от вараньих испражнений, я пропустил коварную подсечку, упал и, за нерадивость, был жестоко избит управляющим. Очнулся весь перемазанный растекшимися вонючими помоями, с исхлестанной в кровь спиной, и тут же оказался в жестком цейтноте, не имея даже времени нормально простирнуть одежду и ополоснуться — потому как честно заработанный завтрак вот-вот отдадут прожорливому варану. Голодный и едва живой от побоев, я ради ускользающего завтрака демонстрировал чудеса скорости и изворотливости. Но все равно опоздал и, забежав за барную стойку, увидел, что жирная двухголовая тварь неспешно дожирает МОЮ еду. В довершение всех бед теперь я вынужден еще сносить издевки хозяина Сгурсы.

— Чего замер-то, болван? Счастью своему поверить не можешь? — продолжил меж тем сквозь смех глумиться Рчифа, не замечая, как резко вдруг побледнел еще секунду назад розовощекий после недавнего ускорения полотер. — Беги скорей, наворачивай. А то пол холодный, овсянка остывает… Ха-ха-ха!.. Глядишь, и со Сгурсой через эту кашу поквитаешься… Ха-ха!.. Ведь если бы не твой завтрак, каша бы ему досталась. А так получается, он слопал твое, а тебе перепало его… Ха-ха-ха!..

Гогочущий трунг закрыл лицо ладонями, стирая выступившие от смеха слезы, и не заметил мой полный ненависти взгляд.

Словно очнувшись от столбняка, я проворно отскочил от стены и с безумным остервенением набросился на любимца Рчифы.

Мгновенно преодолев двухметровую дистанцию, точным пинком свернул челюсть ближайшей вараньей морде. От страшного удара двухголовую тварь подбросило на добрый метр и отшвырнуло в дальний угол. Не ожидавший нападения Сгурса в полете разразился истошным визгом. Шмякнувшись на пузо, он со всех лап рванул за спину любимого хозяина, по широкой дуге огибая обидчика.

— Ах ты ушлепок! — страшным голосом взревел управляющий, привлекая внимание всего ресторана. — Я ж с тебя сейчас шкуру спущу!

Последовавший за воплем жестокий удар по спине мгновенно вразумил взбунтовавшегося работника.

!!!Внимание! Получен физический урон 5 единиц!!!

Здоровье 91 (-5)

Вспыхнуло перед глазами сообщение беспристрастной Системы.

Еще мгновение назад клокотавшая в груди неукротимая яростная злость тут же исчезла без следа. Я снова стал прежним жалким запуганным полотером, и до прояснившегося сознания с нарастающим ужасом начало доходить, какую непростительную глупость я только что совершил.

— Я не хотел, это случайно… — залепетал оправдания, пятясь в угол от надвигающегося Рчифы. Мольбу пресек резкий свист длинного хвоста, и жесточайший удар обрушился на правое плечо.

!!!Внимание! Получен физический урон 4 единицы!!!

Здоровье 87 (-4)

Я, как подкошенный, рухнул на колени. Правая рука отнялась и повисла плетью. Левой схватил опрокинутую Сгурсой пустую тарелку и попытался ей, как щитом, отгородиться от очередного удара.

Обработанная специальной пленкой фарфоровая тарелка выдержала прямое попадание хвоста, не раскололась, но удерживающая ее рука, приняв на себя всю силу удара, временно онемела. И следующим точным боковым щелчком трунг выбил тарелку из непослушных пальцев.

!!!Внимание! Получен физический урон 2 единицы!!!

Здоровье 85 (-2)

Мелькнуло очередное уведомление Системы, и я его тут же сморгнул. Следом всплыла целая серия сообщений, но читать их не было ни времени, ни настроения. Их я так же сморгнул не глядя.

Лишенный защиты, я обреченно сжался в углу, сунул голову меж колен, прикрыл сверху руками затылок и выставил под хлыст хвоста многострадальную спину. Умолять о пощаде взбешенного трунга было бесполезно.

Однажды я стал невольным свидетелем, как Рчифа отвесил звонкую пощечину официантке, посмевшей у него на глазах отшвырнуть носком туфли бросившегося под ноги Сгурсу. И это притом, что к работницам трунгам управляющий относился всегда подчеркнуто вежливо и уважительно. Виновником происшествия однозначно был варан, едва не сбивший с ног официантку с полным подносом еды. Но с Рчифой, на глазах у которого обидели любимую зверюшку, случился приступ неконтролируемой ярости.

Такой же приступ случился с ним и теперь. Побитый Сгурса жалобно пищал и требовал отмщения. Посмевший обидеть любимца раб-полотер не шел ни в какое сравнение с вольнонаемной официанткой трунгой, и теперь мне предстояло сполна огрести за нанесенное мутанту увечье. Озверевший управляющий высечет так, как никогда еще до этого не сек.

Понимая всю безнадежность положения, я весь сжался в комок и замер в ожидании града ударов.

Послышался звук рассекаемого воздуха, но вместо спины тяжелое кнутовище впустую ударило по полу.

Я ждал, стиснув зубы и затаив дыхание, невольно прислушиваясь к отдающимся в висках толчкам перепуганного сердца. Один, второй, третий… пятый… восьмой…

Я ждал расправы, а удары, грозящие заново разрисовать еще не зажившую спину, почему-то все оттягивались. Хвост Рчифы, игнорируя подставленную мною спину, остервенело лупцевал пол. И от управляющего не следовало ни команд, ни угроз, ни разъяснений. Прошла минута, потянулась другая, а забившемуся в угол и уткнувшемуся носом в стену полотеру было позволено без дела стоять на корточках.

«Да что за хрень происходит⁈ Снова мимо! Это невозможно! Вот же он! Даже не дергается! Почему же?.. Да что за гадство?..» — ворвался мне в голову поток чужих мыслей. А через секунду пришло осознание, что они принадлежат Рчифе. И тут же с нарастающим изумлением я вдруг понял, что совершенно не боюсь силача-трунга.

Я находился спиной к управляющему, и мои глаза были зажмурены, но каким-то внутренним зрением я вдруг отчетливо увидел беснующегося сзади Рчифу. Вот трунг заносит хвост и, метя мне в спину, лупит изо всех сил. Но чешуйчатый хлыст, будто отброшенный невидимой рукой, в полете резко меняет направление и бьет об пол.

А потом случилась совершенно невероятная вещь. Я почувствовал выпирающие из боков невидимые щупальца. Перед внутреннем взором они тут же налились серым цветом и предстали в виде полутораметровых гибких отростков, с острыми когтями на концах. Всего их оказалось аж шесть пар. Они распороли с боков рубаху, загнулись за спину и ловко перехватывали нацеленные в спину удары рчифьего хвоста.

Доселе автономно управлявшая щупальцами Система, почувствовав мое вмешательство, тут же переложила всю полноту управления ими мне в руки.

Контролировать щупальца оказалось несложно. Они реагировали на мысленные команды не хуже рук или ног. А два пропущенных болезненных удара по спине заставили в минимальные сроки свыкнуться с изрядным прибавлением конечностей. Третий удар управляющего мне удалось уже вполне сносно парировать. Четвертый и пятый отбил играючи.

И вдруг понял что меня ужасно раздражает этот неугомонный трунг за спиной.

В голове будто щелкнул невидимый выключатель, превращая жертву в хищника.

Обратным кувырком поднырнув под шестой удар, я колобком откатился под ноги Рчифе и, не вставая с пола, тут же атаковал обидчика всеми щупальцами разом.

Глава 10

Безвыходное помещение

Пробудившись, я не понял, где очутился. Лежал на черном кожаном диване, укрытый теплым белым пледом. Единственный источник света — огромное во всю стену окно — было затянуто полузакрытыми створками жалюзи, отчего в просторной комнате царил полумрак.

Состояние было сродни похмелью. Мучительно хотелось пить, разрывалась от боли голова и подкатывала тошнота.

Чтоб отвлечься, запросил у Системы повтор пропущенных уведомлений. И перед глазами выстроился длинный список:

!!!Личинка грауса +3%

!!!Внимание! Доступна функция Личинка грауса!!!

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Гипноз 1 (+1)

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Телепатия 1 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 20 (+2)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 105 (+20)

!!!Внимание! Уровень здоровья в критической зоне! Угроза жизни! Активация функции Личинка грауса!!!

Расчетное время до конца действия функции Личинка грауса: 3 минуты 00 секунд… 2 минуты 59 секунд… 2 минуты 58 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 6 единиц!!!

Здоровье 105 (0)

…2 минуты 42 секунды… 2 минуты 41 секунда… 2 минуты 40 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 5 единиц!!!

Здоровье 106 (+1)

…2 минуты 24 секунды… 2 минуты 21 секунда… 2 минуты 20 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 6 единиц!!!

Здоровье 106 (0)

…2 минуты 07 секунд… 2 минуты 06 секунд… 2 минуты 05 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 4 единицы!!!

Здоровье 107 (+1)

…1 минута 49 секунд… 1 минута 48 секунд… 1 минуты 47 секунд…

!!!Внимание! Получен физический урон 3 единицы!!!

Здоровье 104 (-3)

…1 минута 31 секунда… 1 минута 30 секунд… 1 минуты 29 секунд…

!!!Внимание! Получен физический урон 4 единицы!!!

Здоровье 100 (-4)

…1 минута 14 секунд… 1 минута 13 секунд… 1 минуты 12 секунд…

Симбиоз носителя с Личинкой грауса 100%

!!!Желтый граус +0,50%

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 6 единиц!!!

Здоровье 100 (0)

…59 секунд… 58 секунд… 57 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 3 единицы!!!

Здоровье 101 (+1)

…41 секунда… 40 секунд… 39 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 5 единиц!!!

Здоровье 101 (0)

…23 секунды… 22 секунды… 21 секунда…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 24 единицы!!!

Время действия функции Личинка грауса закончилось. Следующая активация функции доступна через: 10 часов 00 минут 00 секунд… 9 часов 59 минут 59 секунд… 9 часов 59 минут 58 секунд…

!!!Внимание! Получен откат за активацию функции Личинка грауса! Физический урон 20 единиц!!!

Здоровье 81 (-20)

Выходит, те серые щупальца, которыми недавно отбивался от трунга, отросли из-за активации функции Личинка грауса, — подытожил я мысленно прочитанное. — Понятно, почему потерял сознание. Минус двадцать за раз хватанул. Нехилый такой шок для организма. Ай да Личинка грауса! Функция полезная, спору нет. Защитили щупальца отменно. Но и откат после них последовал не детский.

Вернувшись к висящему перед глазами длинному списку, продолжил чтение системных уведомлений.

!!!Желтый граус +2,13%

!!!Гипноз +2,13%

!!!Телепатия +2,13%

!!!Выносливость +13,76%

!!!Регенерация +17,38%

!!!Сила + 41,32%

!!!Скорость + 55,86%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Скорость 4 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 21 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 92 (+1+10)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 1 час 34 минуты 52 секунды… 1 час 34 минуты 51 секунда… 1 час 34 минуты 50 секунд…

Дочитав до конца длинный список, сморгнул сообщения и, приподнявшись на локте, осмотрелся.

Присутствие рядом с диваном массивного письменного стола с большим креслом натолкнуло на мысль, что это чей-то кабинет.

Кроме стола, кресла и дивана другой мебели в комнате не было. Пол покрывал синтетический палас, с рисунком в виде хаотического нагромождения черных треугольников на белом фоне. Пустые стены и потолок являли собой сплошной монолит белого пластика.

Осмотревшись, я решительно откинул плед, сбросил босые ноги на пол и сел.

От резкого движения боль в голове полыхнула с удвоенной силой.

— Че так хреново-то? — вместе со стоном вырвался и повис в воздухе безадресный вопрос.

Запросив у системы показатель здоровья, я тихо выпал в осадок. Вместо ожидаемых двухсот десяти единиц, уровень застыл на отметке в сто восемьдесят три — аккурат на границе голубой и синей зон. Таймер восстановления рядом с показателем отсутствовал, намекая на достижение потолка.

Судя по обнулению таймера функции Личинка грауса, проспал я не меньше десяти часов. Неужели такой прорвы времени не хватило для полного восстановления здоровья?

— Да как так-то, — пожаловался я стенке. И неожиданно получил ответ от Системы:

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

В подтверждение рекомендаций Системы тут же требовательно заурчало в животе. А без того терзавший с момента пробуждения сушняк превратился в изощренную пытку.

— Пить! — обреченно простонал я, озираясь в поисках хоть какой-нибудь жидкости. И неожиданно словил ответку.

Над похожим на блин серым прибором в середине стола вдруг возникла голограмма парящей в воздухе бутылки. И я совершено офонарел от счастья, когда с тихим щелчком из недр стола, как чертик из табакерки, вдруг выскочила на столешницу бутылка минеральной воды. С появлением настоящей бутылки объемная картинка над прибором тут же погасла.

Конечно, я тут же бросился к подачке, как кот к валерьянке. Мигом свернул пробку и жадно присосался к горлышку. О том, что вода может быть чем-то заражена или отравлена, подумал только, когда в бутылке осталась пара капель на донышке. Но после выпитой воды ничего, кроме огромного облегчения, не испытал. Поэтому со спокойной душой вытряс из бутылки все остатки в рот, и вернул пустую тару на стол.

Вода не только утолила жажду, но буквально оживила организм. Исчезли головная боль и тошнота. Правда требовательное бурчание в животе не прекратилось, но тоже стало заметно тише.

По новой запросив у Системы показатель здоровья, с чувством глубокого удовлетворения отметил, что его уровень сместился на деление вверх. А рядом с показателем ожил таймер обратного отчета, показывающий время оставшееся до полного восстановления.

— Ну вот, другое дело. Через пятнадцать минут буду, как огурец, — пробормотал я, наблюдая, как пустая бутылка, будто в болото, втягивается в твердую, как камень, поверхность стола.

На сером приборе, при утилизации бутылки, мигнул и погас огонек возле одной из боковых клавиш. Я тут же надавил на нее, надеясь на повтор фокуса с бутылкой. Увы, за нажатием ничего не последовало. Поклацал соседние — так же безрезультатно. Прибор напрочь игнорил мои потуги, талантливо прикидываясь куском бесполезного пластика. Опасаясь слишком сильным нажатиям сломать с виду хрупкую вещицу, я оставил прибор в покое.

Повинуясь порыву, запросил у Системы полный отчет характеристик на текущий момент. Перед глазами возник знакомый список с небольшим дополнением:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 21

Здоровье — 185 (-25)

Интеллект — 3 (+85,13%)

Сила — 3 (+56,65%)

Скорость — 4 (+4,98%)

Выносливость — 4 (+15,67%)

Регенерация — 3 (+18,30%)

Интуиция — 2 (+23,11%)

Гипноз — 1 (+2,63%)

Телепатия — 1 (+2,63%)

Телекинез — 0 (0,00%)

Левитация — 0 (0,00%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Доступно к активации

Желтый граус — 2,63%

— И что за зверь такой этот граус? — без особой надежды бог весть в какой по счету раз озвучил давно терзающий меня вопрос.

И получил от Сисемы набившую оскомину стандартную отговорку:

!!!В базе носителя не достаточно данных!!!

Неожиданно, в этот раз после культурного посыла Система расщедрилась на продолжение диалога:

!!!Определитесь с направлением развития грауса. Выберите одно из предложенных умений:

Стойкий граус

Пробивной граус

Шустрый граус

Тягучий граус

— А поподробней?..

!!!Вышеозначенные умения задают вектор развития функции носителя. Стойкий граус дает бонус к укреплению брони функции. Пробивной граус усиливает атакующий потенциал функции. Шустрый граус повышает реакцию функции. Тягучий граус, по желанию носителя, удлиняет функцию и повышает радиус ее поражения.

!!!Базовый бонус каждого из вышеозначенных умений составляет 2% от текущего потенциала функции. Показатель динамичный, растет пропорционально развитию умения.

Прочитав сообщение, я заурчал от удовольствия, как обожравшийся вискаса кот. Отличная плюшка мне свалилась за здорово живешь. Да чего там, просто превосходная! Жаль, что все четыре умения взять нельзя. Они все классные. Каждый по-своему просто бомба.

Но с Системой не поспоришь. Велела выбирать, надо выбирать. И лучше с этим делом не затягивать. Чем раньше определюсь с умением, тем быстрее оно активируется, и начнется прокачка.

Конечно, текущие два процента сущая ерунда — курам на смех. Но, когда параметр дорастет хотя бы до десяточки, бонус станет ого как заметен.

Чего же выбрать?

Дополнительные броня, сила и скорость щупальцам функции Личинка грауса точно не помешают. В недавней драке с Рчифой совместных усилий всех щупалец едва хватало на сдерживание всего одного хвоста трунга.

С другой стороны, началась прокачка Желтого грауса. И хотя понятия не имею, что это за зверь, судя по названию, он напрямую связан с функцией Личинка грауса. Рискну предположить, что по мере развития Желтого грауса щупальца функции будут улучшать физические параметры сами собой.

А вот четверное умение, позволяющее удлинять конечности, без толчка извне развить будет крайне сложно. Посему решено! Выбираю Тягучий граус.

Система подтвердила принятие решения объявлением:

!!!Внимание! Инициирована активация умения Тягучий граус!!!

!!!Внимание! До окончания активации умения 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда…

!!!Внимание! Умение Тягучий граус успешно активировано!!!

Тягучий граус — 2%

Сморгнув сообщения Системы, переключил внимание на свой преобразившийся внешний вид.

Вместо привычного рваного и мокрого шмотья теперь на мне были длинные, до колен, обтягивающие шорты, из ярко-зеленого блестящего материала, похожего на искусственную кожу, но легче и воздушней, и серая майка-безрукавка из такого же материала. Оказавшаяся мягкой и нежной на ощупь ткань, в то же время по прочности не уступала двухслойному брезенту. Я попробовал растянуть тугой край одной из штанин, но не смог расширить даже на миллиметр.

Оторвавшись от одежды, двинулся вдоль стен кабинета, исследуя и ощупывая каждую, в поисках выхода.

Увы двери в стенах кабинета мне обнаружить не удалось. Оставалось лишь гадать: как я сюда попал? И как теперь отсюда буду выбираться? Единственный логичный ответ — через окно — своей вычурностью не вызывал доверия. Но, за неимением иных вариантов, пришлось до конца отрабатывать эту неочевидную вероятность.

Я подошел к окну и сдвинул край жалюзи. Рама оказалась намертво вмурована в стену. Прозрачный пластиковый сплав, имитирующий стекло, в два пальца толщиной, по крепости мало чем уступал бетону. Вскрыть такое окно можно было только прямым попаданием бронебойного снаряда. Даже если здесь и имелась скрытая форточка, выбираться через нее наружу в моем положении было самоубийством чистой воды. По ту сторону окна ждала бездонная пропасть и гладкая стена без намека на карниз.

Высокий этаж поставил крест на идеи бегства через окно, зато позволил обозревать инопланетный город трунгов во всей красе.

Я давно мечтал хоть одним глазком посмотреть, как там снаружи все устроено. Но из-за бесконечной запарки в ресторане полотеру запрещалось покидать зал, и не было ни малейшей возможности незаметно проскользнуть мимо дежурившего на выходе громилы-охранника. В самом же заведении Злюфы, будто в насмешку над бесправным пленником, не было ни одного уличного окна. До сего дня я мог лишь гадать, какой он из себя, загадочный город трунгов, и теперь, получив доступ к окну, жадно впился взглядом в открывшуюся панораму.

Открывшийся из окна город трунгов оказался совершенно непохож на земные города. От вида уходящих ввысь неприступных стен без окон и балконов с непривычки даже слегка закружилась голова. То ли выплавленные, то ли отлитые из небликующего на солнце материала стены зданий являли собой единый монолит без трещин и швов. Будто сказочный великан-стеклодув изготовил каждый небоскреб из куска жидкого стекла, как елочную игрушку. Черный цвет не придавал строениям мрачности, а лишь подчеркивал их строгий величественный вид.

Открывшийся обзор на часть улицы трунгского города Грута вызвал ассоциацию с узким и бездонным каньоном. Отвесные стены инопланетных домов, как скалы горного ущелья, уходили вверх и вниз, исчезая за пределом видимости. Если бы не разрывы между соседними небоскребами, разбавляющие черный монолит полосками голубого безоблачного неба, сходство с отвесной стеной каньона было бы идеальным.

Десятки строений из черного матового то ли стекла, то ли камня окружали мою высотку, но ни одно не годилось для хотя бы приблизительного расчета высоты наблюдательного пункта. Из-за узости улицы, невозможно было разглядеть основания и крыши соседних небоскребов. Ограниченный окном обзор позволял видеть лишь их бескрайние отвесные стены. Для обозрения верхних и нижних этажей нужно было высунуться наружу, к счастью монолит окна не позволял проделать этот рискованный трюк.

Рассуждения о грандиозных размерах местных высоток были прерваны и задвинуты на задний план, когда из узкого проулка между соседними домами вдруг вынырнул невероятный летательный аппарат.

Он бесшумно спланировал от противоположных небоскребов к моей высотке, и этим нехитрым маневром изрядно меня напугал. Показалось, что невероятный летун нацелился точно на мое окно. Лишь в считанных метрах от стекла аппарат застыл, словно натолкнувшись на невидимую стену, развернулся боком и в таком положении завис на несколько секунд, словно красуясь передо мной.

Удивительный летательный аппарат больше всего походил на миниатюрный серо-зеленый полосатый дирижабль грушевидной формы, но без пассажирской гондолы и хвостового пропеллера. Изготовлен он был из такого же, как стены окружающих небоскребов, небликующего на солнце стеклоподобного материала. На абсолютно гладком и обтекаемом со всех концов корпусе не было и намека на крылья. Не видно было так же ни турбин, ни реактивных сопл. По всем законам физики эта явно тяжелая стеклянная груша никак не могла самостоятельно оторваться от земли, не говоря уж о том, чтобы непринужденно парить в воздухе. Но я наблюдал это чудо собственными глазами. В выставленной на обозрение части корпуса не было ни единой щелочки, сплошной монолит матового стекла, если там и существовал вход в летательный аппарат, он был идеально замаскирован. Оставалось лишь гадать, как управляющий «полосатой грушей» пилот проник на свое место.

Вдоволь покрасовавшись, грушеподобный летун резко рванул вправо и тут же исчез из поля зрения.

Приглядевшись повнимательней к просветам меж домами, в самом отдаленном, на пределе видимости, я заметил частое мельтешение подобного рода летательных аппаратов. Вероятно, там проходил местный воздушный аналог привычной мне дорожной автомагистрали. Снующие вдали стеклянные летуны, как автомобили, в земных городах, различались цветом, размером и формой кузова. Кроме грушеподобных конструкций, я разглядел аппараты цилиндрической формы, шарообразной, яйцеподобной, в форме приплюснутого блина, но какими бы они ни были, всех объединяло одно: отсутствие углов и идеальная обтекаемость кузова.

— Любуешься? — вдруг раздался за спиной знакомый насмешливый голос.

Я вздрогнул, опустил жалюзи и обернулся. На диване, закинув ногу на ногу, по-хозяйски развалился владелец ресторана господин Злюфа.

Часть 2

Тургиец / Глава 11 — Пунш, ляш и нога игульи

Теперь на трунге было даже больше сиреневого, чем в нашу первую встречу. В дополнение к оставшимся неизменными чешуйчатому гребню, ногтям и ботинкам добавились стильный сиреневый костюм из блестящей не мнущейся ткани и желтая рубашка с сиреневым воротом.

Перед трунгом стоял небольшой столик-каталка, сервированный на две персоны. На белоснежной скатерти призывно сверкали фарфоровые тарелки, окруженные наборами отполированных до блеска столовых приборов и частоколом стеклянных фужеров. Над посудой в центре столика на миниатюрной жаровне с красными углями попыхивал пузатый металлический кувшин с узким горлышком и длинной причудливо изогнутой ручкой.

Каким образом трунг проник в лишенный дверей кабинет, пока осталось загадкой, но интуиция подсказывала — разоблачение «чуда» не за горами.

От приветливой улыбки Злюфы меня пробрал озноб. Не надо было быть гением, чтобы сложить дважды два и сделать логичный вывод — раз уж ситуация потребовала вмешательства самого хозяина ресторана, дела мои совсем дрянь и одной лишь поркой теперь вряд ли отделаюсь. Нехорошее предчувствие переросло в страшную догадку, объясняющую, для чего Злюфа распорядился переместить проштрафившегося работника в глухой кабинет, и переодеть во все чистое. Похоже, трунги решили избавиться от проблемного человека, не дожидаясь выплаты многотысячного долга.

Что злобные ящеры в убыток себе подарят должнику-нелегалу свободу, верилось с трудом. Очень не кстати вспомнилась фраза Злюфы, оброненная вскользь в предыдущем нашем разговоре: «Если б не я, умыкнувшие тебя с Земли охотники за головами могли запросто выпотрошить тело на органы». Меня аж передернуло от страшной догадки, я буквально оцепенел от ужаса и безысходности.

Система живо отреагировало на мое состояние напоминанием о имеющемся в загашнике секретном оружии:

!!!Внимание! Обнаружена потенциальная угроза носителю! Доступна активация функции Личинка грауса. Запустить активацию: Да / Нет

— Как тебе вид из окна? — не дождавшись ответа на первый вопрос, вновь полюбопытствовал трунг. И словно почуяв перемену моего настроения, тут же добавил: — Эй, как там тебя, Олег, давай-ка без глупостей. Я с мирными намерениями. Просто, пришел поговорить.

Слова Злюфы ничуть меня не убедили. Но, глядя на грунга, я вдруг услышал в голове его мысли: «Рчифа — придурок, ничего доверить нельзя! Такой отличный экземпляр чуть не испортил. Прокачка, конечно, дело важное. Но нафига было так уж усердствовать. Едва парнишку откачали. Вот как зыркает, того гляди с кулаками кинется. И как теперь с таким договариваться?»

Озадаченный и заинтригованный внутренним монологом трунга, я мысленно приказал Системе повременить с активацией функции. И осторожно ответил на первый вопрос:

— Вид впечатляет.

— Да брось, — живо откликнулся Злюфа. — Чего там может впечатлять?.. Впрочем, тебе простительно. После двухнедельной ресторанной рутины ты любому виду за окном рад, — покачал он головой и вдруг разоткровенничался: — А я ненавижу это окно! Оно нагоняет тоску и депрессию. Тут днем и ночью одно и то же — черные стены, загораживающие небо и солнце. Дольше двух часов не могу здесь находиться. Возникает ощущение, будто замурован в склепе. Кошмар. Но, что поделаешь, центр города, элитный район. Здесь самый лучший бизнес! Так что приходится терпеть. Эх, голову бы снести тому умнику, что придумал так близко друг к дружке натыкать эдакую прорву башен.

— Да, высоко тут. Ни верха, ни низа домов из окна не видно, — для поддержания беседы поддакнул я, когда трунг замолчал.

— Чего ты там бормочешь? Ничего разобрать не могу, — возмутился Злюфа. — Ну-ка иди сюда. Да подойди уже к дивану — не бойся, не укушу.

Наличие козыря, в виде готовой к активации функции, добавило мне уверенности. Поэтому я без колебаний повиновался — приблизился к дивану и замер в почтительном поклоне. Трунг при моем приближении неуклюже заерзал, смешно задергал из стороны в сторону длинным хвостом и переместился с середины к дальнему краю.

— Не стой над душой, вот сюда садись, — хлопнул Злюфа когтистой пятерней по освободившемуся рядом месту.

Я послушно сел. Но трунгу не понравилось как, и он снова забрюзжал:

— Да не на краешек, а нормально садись. Не бойся, меня ты не стеснишь, диван длинный, тут на троих места хватит… Вот так, отлично. А теперь мы с тобой, Олег, пообедаем.

Близость трунга очень нервировала. Не понаслышке зная, какими стремительными бывают хвосты этих прямоходящих ящеров, я опасался удара, увернуться от которого из сидячего положение не имел ни малейшей возможности. И хотя внешне старался казаться невозмутимым, правая нога невольно стала отбивать пяткой по полу нервную дробь. К счастью, мягкий палас гасил шум, и сосед, ничего не заметив, продолжал в одиночку болтать за двоих.

— Я слышал, ты сегодня не завтракал, значит должен быть голоден, как ажебский пятнистый питон… Ха, вот я болван, ведь ты же понятия не имеешь кто такие ажебские пятнистые питоны. Сейчас исправлюсь, слушай. Эти змеи, как видно из названия, проживают на планете Ажебе. Они официально признаны самыми гигантскими животными Империи. В длину они вырастают до семидесяти метров, с диаметром туловища в центральной части более восьми метров. И это в голодном состоянии! Когда тварюга под завязку нажирается, она становится втрое шире. К счастью, на планете их мало, и жрут они лишь раз в год, все остальное время проводят в глубоких подземных пещерах… Олег, ты меня слушаешь? Скажи, куда все время смотришь? Чего такого интересного углядел на ковре — как сел, глаз от него отвести не можешь?

— Вы меня убьете, да? — решившись, выпалил в ответ сковавший все мысли вопрос.

— С чего ты взял⁈ — Злюфа удивленно вытаращился на меня.

— Но я же там с Рчифой… — сбивчиво забормотал я. — Он стал меня избивать… И я не хотел, но…

— Но вломил ему в ответку будь здоров, — хмыкнул трунг.

— Потом, очнулся здесь… Во всем чистом…

— Все понятно, напридумывал ерунды всякой, — перебил трунг. — Значит так, во-первых, никто тебя убивать не собирается, так что прекрати трястись и начинай уже расслабляться. На-ка, вот, выпей, этот замечательный пунш. Он называется «Холодный огонь» — лучшее средство от страхов и сомнений.

Трунг протянул мне фужер, наполненный бирюзовой мутной жидкостью из стоящего на жаровне кувшина. Чтобы я не опасался, что напиток отравлен, Злюфа тут же наполнил той же мутью свой фужер, отсалютовал мне и одним большим глотком разом его уполовинил.

Вдохновленный примером, я тоже поднес фужер к губам и чуть-чуть отпил на пробу. Несмотря на горячее состояние постоянно подогреваемого напитка, язык и небо приятно обдало холодом, словно от глотка свежего морозного воздуха, когда же сладкая жидкость скатилась в горло, его, наоборот, словно опалило огнем. Эта полыхнувшая вспышка, не разгораясь, тут же затухла без болезненных последствий, а во рту и горле осталось приятное послевкусие выдержанного марочного рома.

Мне жуть как понравился «Холодный огонь», но второй глоток сделал таким же крошечным, как первый, желая подольше посмаковать чудесный пунш. И снова окунулся в омут чарующих ощущений, не забывая при этом слушать объяснения трунга:

— Во-вторых, касаемо вашего с Рчифой конфликта. Забудь. Я все уладил. Считай, замолвил за тебя словечко. Отныне, пока находишься под моей опекой и защитой, управляющий тебя пальцем не тронет. Но я не зря сказал пока! Стоит потерять мое хорошее расположение, и вернешься обратно в подчинение к Рчифе. Чем чревато такое возвращение не сложно догадаться. Не знаю, что ты там против него применил, но после того, как он кубарем прокатился воль столов, под хохот гостей заведения, зуб у моего помощника на тебя воттакущий. — Злюфа так широко распахнул в стороны руки, что чуть не выронил фужер.

А я так живо представил перекошенная от злости морду управляющего, что аж вздрогнул.

— Вижу, ты меня понял, — удовлетворенно кивнул Злюфа. — Не буду больше пугать расправой. Но не забывай: только благодаря моему заступничеству, сейчас ты в безопасности. Если договоримся, в будущем обещаю стопроцентно избавить тебя от нападок Рчифы. Скажу больше: ты навсегда покинешь ресторан, и тебе больше не придется работать полотером… Однако, что же это я, обещал угостить гостя обедом, а вместо этого взялся спаивать на голодный желудок, — заинтриговав, трунг специально, чтобы подогреть любопытство, сменил тему и переключился на ставшую второстепенной тему еды. — Нет, так не пойдет. Прошу, дорогой гость, угощайся.

С нижней полки столика, скрытой свисающими до пола краями скатерти, трунг достал бокастую фарфоровую супницу с уже вложенным половником и, открыв крышку, собственноручно наполнил обе пустые тарелки густым наваристым супом.

— Мясной ляш по зукдаски, — торжественно провозгласил Злюфа, убирая супницу с остатками ляша обратно под стол. — Прошу отведать, у моих поваров это изысканное блюдо получается особенно хорошо. Сотни трунгов ежедневно приходят в ресторан только ради тарелки ляша. Я никогда себе не прощу, если ты покинешь мое заведение, так и не попробовав фирменного кушанья. Ну, все. О блюде, которое вовсе не нуждается в рекламе, сказано достаточно, пора переходить от слов к делу. Смотри на меня и делай, как я.

Трунг взмахом руки ловко расправил свернутую трубочкой накрахмаленную салфетку, небрежно набросил на грудь и легко закрепил, сунув верхний конец за ворот рубашки. Затем, вооружившись ложкой, стал аристократически аккуратно, но в то же время достаточно проворно, уписывать за обе щеки мясной ляш.

Я попытался повторить небрежно-элегантную манипуляцию с салфеткой, но с первого раза точно воспроизвести ловкое движение трунга не получилось. Накрахмаленная трубочка не пожелала до конца расправляться и со второй, и с третьей попытки, пришлось прилаживать на груди, как есть, и на месте до конца раскручивать руками. Далее с расправленной салфеткой пришлось еще изрядно повозиться, закрепляя за скользким воротом майки. Чтобы добиться желаемого за пазуху пришлось засунуть добрую треть белого квадрата. Оставшаяся снаружи салфетка не желала ровно лежать и вся топорщилась неприглядными бугристыми складками.

К тому времени, когда я, с грехом пополам, справился с салфеткой, подающий пример трунг уже уполовинил содержимое своей тарелки. Вооружившись ложкой, рванул в погоню.

Суп оказался и впрямь диво как хорош. Проснувшийся после первой же ложки звериный голод поставил жирный крест на хороших манерах. Отбросив всякую деликатность, я склонился над тарелкой и заработал черпаком в ускоренном режиме, с трудом сдерживая рвущееся из груди урчание дорвавшейся до миски собаки. И так наяривал, пока не стало раздаваться шарканье ложки о фарфоровое дно.

Когда с мясным ляшем было покончено, Злюфа забрал у меня пустую тарелку и, вместе со своей, сунул под скатерть, а оттуда, им на смену, достал большие плоские, из толстого темного стекла. На каждой аппетитно громоздилось по жирной ляжке непонятного зверя, до черноты обжаренной с обеих сторон и политой ароматным желтым соусом, с гарниром в виде стружки какого-то непонятного овоща, обжаренной в масле, и все это великолепие сверху было украшено крупными фиолетовыми ягодами.

— Теперь прошу отведать еще одно фирменное блюдо — запеченная в углях нога игульи с обжаренной в масле мякотью дерева зимбу, — представил очередной кулинарный шедевр Злюфа.

Опустив на стол тарелки, он подлил в фужеры пунша и предложил тост:

— Хочу выпить за взаимовыгодное соглашение. Которое, смею тешить себя надеждой, очень скоро мы заключим.

Мы чокнулись и не спеша отпили из фужеров. После чего трунг жестом предложил закусывать и первым вонзил в жаркое нож с вилкой.

— Ты второй раз упоминаешь о намерении добиться какой-то договоренности между нами, но снова не договариваешь, — осмелев после выпитого, возмутился я и демонстративно отодвинул тарелку. — Может, наконец, объяснишь, что имеешь в виду?

— Оффяфзафтельфно, — кое-как профырчал Злюфа набитым ртом, широко улыбнулся, сглотнул и выставил категоричное условие: — Только сперва ты должен все это съесть. Я по опыту знаю, что серьезные переговоры лучше проводить на сытый желудок. И пока не увижу твою пустую тарелку, ничего не стану говорить.

Ничего не оставалось, как подчиниться диктующему условия хозяину. Вооружившись ножом и вилкой, я приступил к дегустации очередного шедевра трунгских поваров. И вновь был приятно удивлен. С виду не очень-то аппетитное блюдо оказалось умопомрачительно вкусным.

Пропитавшееся пряным соусом мясо игульи оказалось похожим на запеченную в фольге индейку, только еще более нежным, и буквально таяло во рту. А стружка мякоти дерева зимбу замечательным образом сочетала смешение вкусов кедровых орешков, подсолнечных семечек и картофельных чипсов, сдобренных чуть вяжущим сладким соком спелого терновника. Утолив голод сытным ляшем, второе блюдо я вкушал без болезненной спешки, аккуратно и с достоинством, не уступая в изысканности манер трунгу.

Когда с игульей было покончено, убирать под стол опустевшие тарелки Злюфа уже не стал. Он сдернул с груди не нужную больше салфетку и швырнул на стол. Вновь наполнил фужеры горячим пуншем и, подхватив их со стола, легким толчком хвоста откатил столик-каталку от дивана, без слов тем самым объявив об окончании обеда.

Трунг вручил мне фужер, а со своим откинулся на мягкую спинку дивана. Снова забавно завертел хвостом и заворочался, устраиваясь поудобнее.

Я тоже беспечно откинулся рядом, забросил ногу на ногу и, ожидая обещанных разъяснений, стал неспешно потягивать замечательный пунш.

Глава 12

Рокировка по зукдаски

— Вот теперь самое время поговорить о нашем дельце, — после непродолжительной паузы снова заговорил Злюфа. — Перво-наперво, я должен покаяться перед тобой, Олег Варламов…

— Можно просто Олег.

— Договорились… Так вот, Олег, вынужден признаться, во время нашего знакомства я утаил истинную причину выкупа тебя у охотников за головами. На самом деле ты, разумеется, понадобился не для чистки полов в ресторане. Просто так совпало, Рчифе нужен был полотёр, и тебя надо было чем-то занять. Чтобы те же характеристики малость прокачать. А то взрослый муж, а уровень развития, как у малолетки. И для дела с пользой, и ты опять же всегда под контролем и на виду…

— Знаешь своё место — купленного раба, — закончил я за трунга.

— Не стоит так уж сгущать краски. Причём здесь рабство? Наши с тобой отношения — это чистый бизнес, — возразил Злюфа. — Ты должен мне деньги…

— Которые не брал, — фыркнул я, с каждым глотком пунша смелее все больше.

— Но которые позволили тебе выпутаться из опасной передряги, — парировал трунг.

— И угодить в другую.

— Что позволило в кратчайшие сроки прокачать большую часть твоих характеристик!

— Ценой бесконечных побоев и унижений.

— Стоп, Олег. Так дело не пойдет. Если будешь огрызаться на каждое мое слово, мы никогда не доберёмся до сути, — попенял Злюфа. — А значит, не сможем договориться. Тогда намеченное на сегодня мероприятие сорвётся, и ты отправишься обратно мыть полы под присмотром Рчифы. И уже по полной, как уговаривались, на двенадцать лет, пока потом и кровавыми мозолями сполна не отработаешь долг. Как думаешь, сможешь ты вытерпеть ещё двенадцать лет бесконечных побоев и унижений? Судя по тому, в какого измождённого типа ты превратился всего за две недели, сильно в этом сомневаюсь. Единственный для тебя шанс выжить — это выслушать предложение и сделать всё в точности, как скажу. А своими жалкими попытками остроумничать ты лишь попусту отнимаешь у меня драгоценное время.

Поняв, что перегнул палку, я поспешил покаяться:

— Извини, Злюфа, обещаю, буду нем, как рыба. Пожалуйста, продолжай. Я весь внимание.

— Другое дело, — кивнул трунг. — Значит, проблема у нас следующая. У моего старшего сына сегодня день рождения…

— Поздравляю.

— Было б с чем! — всплеснул руками трунг. От чего все остатки пунша выплеснулись на ковёр, но в порыве захлестнувших эмоций Злюфа ничего не заметил. — Моему парню исполнилось восемнадцать! Он достиг призывного возраста, и сегодня ему надлежит явиться в грутскую призывную контору к участковому инспектору. А Хрифа у меня такой мягкий, домашний мальчик. В имперском флоте такому точно не выжить. Бесславно сгинет в первой же стычке с рухами. Убьют моего славного мальчугана за тысячи световых лет от дома, и я не смогу даже похоронить его останки. И кому это, спрашивается, надо?

Я удивленно посмотрел на собеседника и стал втолковывать трунгу прописные истины:

— Ты ведь знаешь участкового инспектора?

Трунг кивнул.

— Так пригласи его в ресторан. Накорми вкусно. И дай денег, сколько попросит. Ты, Злюфа, трунг вроде не бедный. Не жадничай. Подмажь инспектора хорошенько, и он освободит твоего драгоценного мальчугана от армии, или че там у вас вместо нее…

— С ума сошел, взятку чиновнику предлагать, да за такое по имперским законам лет двадцать каторги мигом схлопочешь, — решительно отмахнулся трунг. — На Зукде со взяточниками не церемонятся.

— И что с того, — я пожал плечами. — У нас на Земле тоже за взятки сажают. Но, все равно, если очень надо…

— Здесь такое не прокатит, и хвати об этом, — отрезал Злюфа. — Имперский свод законов чиновники чтят свято. И главнейший из них гласит, что каждый первенец в любой семье верноподданных Великой Империи Хофа (не важно какого пола) по достижении восемнадцатилетнего возраста обязан отслужить десять лет во флоте Империи. Уклониться от этой службы совершенно невозможно, в базу должников призывной канторы индивидуальный код с адаптаторов будущего призывника заносится при рождении…

— С каких еще адаптаторов? — перебил я. — Имплантов что ли, которые Систему активируют?

— Похвальная информированность, — окинул меня уважительным взглядом трунг. — Симбиоз организма с Системой их основная задача, но не единственная. К примеру, именно благодаря адаптаторам мы с тобой сейчас свободно болтаем и прекрасно понимаем друг друга. Хотя на самом деле каждый из нас говорит и думает на языке своего народа, но благодаря вживленным имплантам, нам кажется, что собеседник разговаривает на знакомом с рождения наречии. Это лишь частность из бесконечного перечня полезных функций адаптаторов. Микрочипы, из которых состоят адаптаторы, настолько малы, что обычным глазом разглядеть их практически невозможно. В наши тела вживлены десятки адаптаторов. Они рассредоточены по всему телу, но больше всего их, разумеется, в голове. Обычно адаптаторы вживляются в тело новорожденного младенца, в первые сутки после рождения. В твоем же, особом, случае адаптаторы вживлялись в зрелом возрасте, на борту пиратского корабля охотников за головами. Но ты, разумеется, этого не мог видеть, потому что на всем протяжении плена был погружен в глубокий сон.

— Ага, как же, в сон они меня погрузили, — проворчал я, невольно вспоминая ужасную боль, словно от раскаленного гвоздя, которую пришлось вытерпеть на операционном столе. — Гады на живую меня резали.

— Чего⁈

— Того. Я во время операции очухался. Весь от макушки до пяток парализованный — ни языком шевельнуть, ни даже веком дернуть не могу. А этим олухам и невдомек, вырядились в скафандры и перепискиваются о чем-то друг с другом. Добрые полчаса изверги мучили! Я такого натерпелся — врагу не пожелаешь! Тело хоть и парализовано было, но все прекрасно чувствовало: и как скальпель вонзается, и как инструменты в разрезе ковыряются… Брр! Даже сейчас, когда вспоминаю, дрожь охватывает. Так и мучился, пока сам от дикой боли сознание не потерял. А ты говоришь «глубокий сон».

— Ужасное воспоминание, — посочувствовал Злюфа. — Но эта, на первый взгляд, халатность имеет логичное объяснение. Вероятно, такая пытка была необходима, чтобы, пока ты в сознании, подробно протестировать и идеально подогнать под особенности организма наиболее важные, ключевые адаптаторы. Младенцам при вживлении адаптаторов, быть может, приходится так же не сладко, но в столь юном возрасте стрессы быстро забываются, и на следующий день после болезненной операции ребенок уже ничего не помнит о вчерашней боли. Поэтому операцию по вживлению и проводят едва родившимся крохам.

— А индивидуальные коды с вживленных адаптаторов заносятся в базу должников призывной конторы, — напомнил я.

— Не всех детей, а только первенцев, — поправил трунг. — Дальнейшая жизнь будущих воинов протекает под строгим контролем участковых инспекторов. Ни спрятать от них ребенка, ни вывезти на другую планету абсолютно невозможно. До восемнадцати лет призывников стерегут скрытно, призывная контора никак не вмешивается в их жизнь. Но если в день совершеннолетия призывник не прибудет к участковому инспектору, суровое и неотвратимое наказание ожидает его самого, и его семью.

— И что за наказание, если не секрет?

— По закону, за каждый день уклонения от призыва — три дня каторги призывнику и по два дня каторги всем совершеннолетним членам семьи.

— Ничего себе у вас тут законы! Хочешь — не хочешь а служить придется. Даже не знаю, чем тут я-то могу помочь.

— Можешь! Как раз ты очень даже можешь. Сейчас объясню… Существует вполне законный способ избежать призыва. Нужно подыскать призывнику достойную замену. Для этой цели и понадобился ты — человек из заповедной зоны, с закрытой планеты. По имперскому закону замена возможна при добровольном изъявлении желания лица, подменяющего призывника. Заменщик должен быть сходного с призывником пола, и не старше тридцати лет. В нашем случае оба условия соблюдены, и если ты согласишься отслужить за Хрифу…

— Можно подумать у меня есть выбор, — фыркнул я. — Разумеется, согласен. Уж лучше в армию, чем снова к Рчифе под хлыст.

— Разумное решение, — кивнул Злюфа. — Иного от такого разумного человека, как ты, Олег, я, признаться, не ожидал. И даже заранее озаботился выправить тебе имперский паспорт.

Трунг щелкнул пальцами и между ними прямо из воздуха появился небольшой пластиковый прямоугольник бежевого цвета.

— Как ты это сделал? — удивился я.

— Достал из инвентаря, — пояснил трунг равнодушно, как об обыденной безделице. Будто не чудо только что у меня на глазах совершил, а банально высморкался.

— Откуда?

— Понравился фокус? Хочешь научиться?

— Спрашиваешь! Конечно, хочу!

— Сейчас, разберемся с делами. И я все устрою. Обещаю. А пока, на, вот, держи свой паспорт.

Я забрал пластиковый прямоугольник, повертел «документ» в руках, рассматривая с разных сторон, и озадаченно возмутился:

— Но тут же пусто, ничего нет.

— Естественно ничего нет, как любой нормальный имперский паспорт, он закрыт и защищен паролем от чужих рук, — пояснил трунг. — Открой его. Это просто. С обеих сторон сенсорные экраны. Надави пальцами на паспорт и подожди пару секунд. Капиллярные узоры пальцев являются паролем, снимающим защиту и открывающим оба экрана. Вон, видишь, что я говорил.

И впрямь под моими пальцами обе стороны бежевого прямоугольника будто засветились изнутри. На одной расцвела четкая цветная фотография моего лица во весь экран, на другой высыпало несколько скупых строк официальной информации:

Олег Варламов

Гражданин Великой Империи Хофа

Человек

Родился 14.07.103.58/3 в городе Луц, на планете Тургия

Холост

Детей нет

Индивидуальный код гражданина: 747×99×04076ХХ11ХХХ1300ХХ16156ХХ9790ХХХХХХХ51089ХХ58

— Что еще за Тургия? — поморщился я.

— Читай, там все написано, — в тон мне ответил трунг.

— Да бред тут написан. Я ж с Земли. И никакой Тургии никогда в глаза не видел.

— Был с Земли. А теперь с Тургии. Не беспокойся, я придумал легенду, объясняющую отсутствие у тебя воспоминаний о родной планете.

— Зачем так все усложнять?

— А чего ты хочешь? Чтобы в паспорте была указана твоя реальная земная биография?

— Ну да.

— По-твоему, человек с закрытой планеты может запросто явиться в призывную контору и заменить гражданина империи? Наивный! Да тебе и рта раскрыть не дадут, тут же повяжут и передадут вызванным агентам из службы контроля. И будешь тамошним твердолобым дознавателям объяснять: как исхитрился вырваться из заповедной зоны, кто помог обзавестись адаптаторами и с какой целью решил податься в имперский флот. В итоге, за нарушение целого ряда имперских законов тебя приговорят годам к десяти каторжных работ, по сравнению с которыми, уж поверь на слово, работа полотером в моем заведении покажется тебе настоящим курортом.

— Хватит меня запугивать.

— Я не запугиваю, а информирую, с целью уберечь от ненужных проблем… Чтоб не возникло неприятностей с законом, мне пришлось нанимать специалиста, который неделю рылся в архивах, подбирая достоверные факты для твоей новой биографии. Потом задним числом восстанавливать якобы потерянный тобой паспорт. Все это, разумеется, не за здорово живешь, а за очень приличные бабки. И вместо благодарности, сплошные упреки.

— Ты не для меня, а для сыночка своего старался — пусть он и благодарит, — проворчал я.

Трунг сердито зашипел и щелкнул по ковру хвостом, в опасной близости от моей ноги. Я испуганно ее отдернул и сжался на краю дивана. Но продолжения не последовало. Злюфа подавил вспышку гнева, взял себя в руки, улыбнулся и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Хватит пустой болтовни. У нас мало времени. Запоминай: теперь ты урожденный тургиец, третий ребенок в семье, не подлежащий обязательному призыву. Ну-ка повтори.

— Тургиец, третий ребенок, служить не обязан, — послушно пробурчал я.

— Все правильно, — кивнул трунг. Потом встал, по-хозяйски неторопливо подошел к столику и наполнил фужер пуншем. Чуть поколебавшись, не стал возвращать кувшин на жаровню, вместе с ним вернулся к дивану, наполнил мой фужер и, опустившись на диван, пристроил медный сосуд рядом на ковре.

— Имей в виду, — снова заговорил трунг, смочив горло добрым глотком, — на вживленные тебе адаптаторы забит индивидуальный код, подтверждающий все это, — Злюфа указал фужером на прямоугольник паспорта. — Проще говоря, теперь в любой точки Империи проверка личности по адаптаторам покажет, что ты урожденный тургиец. А про Землю не вздумай даже заикнуться. Лучше вообще выкинь из головы все воспоминания о закрытой планете, а то, не ровен час, ляпнешь чего лишнего, и плакала тогда вся наша маскировка.

— Да понял я, понял, не ляпну, — раздраженно проворчал я.

— Не надо нервничать, я тебе добра желаю. Попей-ка лучше пуншика, а то остынет. Он когда холодный не такой вкусный.

Я послушно сделал глоток и в очередной раз невольно зажмурился от захлестнувшего фейерверка непередаваемых вкусовых ощущений.

— Успокоился… Тогда продолжим, — раздался над ухом голос неуемного трунга. — Запоминай дальше свою легенду. Итак, ты уроженец Тургии — несчастной планеты двенадцать лет назад подвергшейся опустошительному налету руховской орды. Эта трагедия повергла в шок всю Империю. До сих пор остается неразгаданной загадкой: как более тысячи тихоходных десантных коконов противника исхитрились незаметно, без боя, просочиться под носом у дозорных хофов. В итоге, ротозейство вояк обернулось потерей живой планеты.

Злюфа горестно вздохнул и допил пунш.

— А рухи — это кто? — воспользовавшись возникшей паузой, спросил я.

Глава 13

Информация и инвентарь

— Злобные и беспощадные твари, люто ненавидящие все живое во Вселенной. Короче, рухи, — на одном дыхании выпалил трунг.

— У них тоже Империя?

— Нет, у них рои. Тысячи роев.

— Как это рои? Почему?

— Объяснять долго, проще разом вложить инфу тебе в голову, — снова удивил Злюфа. — И обещание, заодно, выполню.

Трунг поставил пустой фужер на пол и размял пальцы рук.

— Какое еще обещание? — возмутился я, с тревогой наблюдая за действиями соседа по дивану.

— Сиди смирно, не дергайся. Не бойся, больно не будет, — обнадежил трунг. И быстрым движением прижал ко мне обе руки. Правая его пятерня легла на голову, а левая уперлась когтями аккурат под сердце.

— Э-э, ты чего!.. — заголосил было я, и тут же замолчал, получив от Системы неожиданное оповещение:

!!!Внимание! Предложена активация функции Инвентарь! Принять предложение: Да / Нет

Разумеется, я выбрал «Да».

Оповещение тут же сменилось знакомым столбиком уведомлений:

!!!Внимание! Инициирована активация функции Инвентарь!!!

!!!Внимание! До окончания активации умения 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда…

!!!Внимание! Функция Инвентарь успешно активирована!!!

!!!Складка — 2,00%

!!!Телекинез — 0,50%

Не успел я толком осмыслить прилетевшие вдруг улучшения характеристик. Как перед глазами высветилось новое оповещение Системы:

!!!Внимание! Для пополнения базы носителя предложено 37,3 ГБ информация! Принять предложение: Да / Нет

Нифига себе подгончик от господина Злюфы. Тридцать семь гигов неведомо чего в темную мне сливает. И ведь знает, гад, что не посмею отказать хозяину. Эх, была — не была.

Мысленно махнул рукой и согласился принять.

Вместо ожидаемого столбика уведомлений об активации, в этот раз всплыла одинокая короткая строка:

!!!Базы носителя пополнилась!

— Теперь сам себе можешь отвечать на бесконечные: как и почему, — хмыкнул Злюфа. Убрал от меня руки и с силой их встряхнул.

— Что ты со мной сде?..

Я начал было возмущаться в ответ, но, недоговорив, замолчал, без объяснений трунга догадавшись о сути произошедшего действа.

— То, что ты только что сделал — это, ведь, была техника Ментального портала?

— Ого! Раз сам так быстро во всем разобрался, значит, инфа прошла, — Злюфа довольно потер руки. — Я эту технику проклятую, считай, специально для тебя освоил. Там же все на телепатии замешено, а у меня она была еле развита. В жизни-то она мне без надобности. Тоже пришлось ударными темпами раскачивать до минимальной единицы. Ну хоть не зря мучился! Теперь будешь худо-бедно ориентироваться в реалиях Империи.

В подтверждение слов трунга от Системы пришло очередное оповещение:

!!!Интеллект + 21,38%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Интеллект 4 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 22 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 220 (+10)

По телу прокатилась волна эйфории, подтверждающей повышение максимального уровня здоровья.

— Ого, еще и уровень новый получил, — живо отреагировал на изменение моих характеристик Злюфа. — Поздравляю!

И тут же, без перехода, трунг продолжил рассказа о Тургии:

— Как ты теперь и сам прекрасно знаешь, вражда руховских роев и Империи Хофа длится в нашей галактике десятки тысячелетий. — В подтверждение слов трунга, при мысли о рухах, перед глазами замелькали десятки образов насекомоподобных чудовищ.

— Большую часть времени война протекает пассивно, — продолжал вещать Злюфа, — ограничивается мелкими стычками на границе и диверсиями в тылу врага. Периодически конфликт обостряется, тогда орды роев и эскадры Империи сталкиваются в открытом космосе вдали от живых обитаемых планет, и происходит грандиозное сражение. За редкими исключениями, эти баталии всегда заканчиваются вничью. Выпустив пар, потрепанные армады расходятся, и снова на долгие десятилетия между роями и Империей воцаряется шаткое равновесие. В период пассивного противостояния стороны изредка обмениваются колкими выпадами — внезапный и стремительный захват Тургии яркий тому пример.

Из-за неудачного местоположения Тургии, находящейся на задворках Империи, атака соседей-рухов должна была рано или поздно случиться. Она была ожидаема, и штабом имперского флота был разработан план ее отражения. Почему он не сработал? — спросишь ты, и я отвечу. Вина за трагедию на Тургии лежит на наместнике планеты, который посчитал нецелесообразным содержание четырех хофов, рекомендованных стратегами Империи для вывода на орбиту планеты.

На фразе «четырех хофов» я сделал стойку, намереваясь остановить трунга уточняющим вопросом. Но через мгновение — хвала гигам принятой информация! — понимание смысла сказанного пришло само собой.

Хофами в Империи назывались боевые корабли. Названы так они были вовсе не честь главной имперской планеты, а в память о гигантских хищных птицах, некогда населявших родину основателей Империи. Собственно, в честь этих легендарных птиц получила свое название и планета Хофа, а впоследствии и вся Империя.

— Добившись аудиенции у императора, наместник поведал о бедственном положении тургийцев, задушенных непомерно раздутыми налогами, которые он вынужден с них собирать, для финансирования расходов на содержание четырех хофов и сотни опущенных с них на планету стожей десанта.

Вновь залип на непонятном слове. И буквально через секунду получил подробную расшифровку. Оказалось, стож — это воинское подразделение, входящее в состав десантного обеспечения хофа. Десантное обеспечение каждого хофа составляют двадцать пять стожей. Стож, как следует из названия, состоит из ста жал — рядовых солдат-десантников Империи.

Обязательное наличие на каждом боевом корабле двадцати пяти стожей десанта тоже связано с легендарной птицей хофой. На крыльях грозного пернатого хищника далеких времен среди обычных маховых перьев имелось двадцать пять костяных стрел, которые хофы активно использовали во время охоты. Эффект от применения таких стрел был аналогичен разрыву современной осколочной гранаты. При попадании в цель, стрела расщеплялась на сотню иглоподобных костяных осколков, начиненных парализующим ядом. Разлетаясь, осколки поражали на десятки метров все живое вокруг. Из-за такой впечатляющей убойности, костяная стрела хофа и получила свое грозное название сто жал или стож.

Вся эта информация пронеслась в голове мгновенно и, усвоив ее, я ничуть не отвлекся от рассказа трунга.

— Поддавшись уговорам наместника, — продолжал вещать Злюфа, — император распорядился снять с орбиты планеты два хофа. И как только это произошло, случилось нашествие объединенной орды роев с трех ближайших руховских планет.

Уж не знаю, что послужило тому причиной, халатность вояк, или предательство кого-то из штабных стратегов. Но тысячи руховских коконов исхитрились, не поднимая тревоги, проскочить мимо разведывательных дронов хофов, практически без потерь миновали орбитальные хофы и громом средь ясного неба ворвались в атмосферу планеты.

Основная убойная мощь Империи — хофы, остались не удел. И основное сражение развернулось на поверхности планеты.

Поднятым по тревоге жалам пятидесяти оставшихся стожей десанта удалось локализовать захватчиков в месте падения коконов. Солдаты дрались отчаянно, но враг многократно превосходил их числом, и отстоять планету, увы, не удалось. Все на что оказались способны жала Империи — это пару часов сдерживать напор вражеской армады.

Пока стожи, с поддержкой тяжелой артиллерии бьющих с орбиты хофов, удерживали периметр вокруг зоны высадки руховской орды, на планете происходила спешная эвакуация населения. Одномоментное паническое бегство миллионов жителей планеты, разумеется, сопровождалось чудовищной неразберихой и путаницей. Потом, проводя опись спасшихся в лагерях беженцев, спешно разбитых на ближайших имперских планетах, не досчитались огромного количества пропавших без вести тургийцев.

Отталкиваясь от этих печально всем известных фактов, я и состряпал тебе, Олег, вполне правдоподобную легенду. Слушай и запоминай.

Значит, дело было так. Двенадцать лет назад во время панического бегства с родной планеты обезумевшая толпа разлучила тебя с остальной семьей: родителями и двумя старшими братьями. В спасательный челнок ты, Олег, попал один с незнакомыми людьми. Оказавшись в безопасности в лагере беженцев на незнакомой имперской планете, ты испугался перспективы угодить в приют и пустился в бега. Стал бродягой. Перебивался разными мелкими заработками, скрывался от агентов службы контроля, ночевал, где придется. В какой-то момент прибился к шайке контрабандистов и стал ловцом удаче на межпланетном пиратском боте.

Захватившая поначалу романтикой полная приключений кочевая жизнь, с годами приелась. Надоело бесконечно убегать и скрываться, захотелось осесть на месте, крепко встать на ноги и потом, возможно, попытаться разыскать потерянных на Тургии родителей. Приняв решение, ты на первой же планете сбежал с пиратского бота, и так оказался на Зукде.

В нашей столице твои скромные накопления быстро закончились. В поисках работы ты забрел в ресторан, где и устроился полотером. Как-то вечером полотер — то есть ты — неожиданно разговорился с хозяином — то есть со мной — и поведал свою печальную историю.

Тогда-то, воспользовавшись моментом, я и предложил тебе подменить моего сына на призывном участке, пообещав взамен похлопотать о выправке бродяге документов. Предложение тебя заинтересовало — ты давно жаждал поквитаться с рухами за разлуку с семьей. Когда же я, заметив интерес, напомнил о крупной денежной премии, причитающейся каждому жалу по окончании службы, ты тут же дал добро на замену Хрифы… Вот такая у тебя отныне будет легенда. Что скажешь?

— Так-то, вроде, звучит убедительно, — пожал плечами я.

— В общем так, Олег, через пару часов нас с тобой в своем кабинете ждет участковый инспектор. Я уже был у него сегодня утром, поставил в известность о появлении кандидата на замену сына и оплатил взимаемую за это пошлину. Участковый обещал подготовить пакет договоров, необходимых для оформления замены. Как видишь, со своей стороны я сделал все, что мог. Остальное зависит от тебя. При всем желании, я не смогу в одиночку объясниться с инспектором. Он будет задавать вопросы, и тебе придется на них отвечать. Да не кривись, особо наседать на тебя никто не будет. Перескажешь инспектору от своего имени нашу легенду, и он оформит замену.

— Вообще-то у меня врать не очень получается, — понурив голову, признался я. — Может ты за меня там все, как надо, объяснишь, а я покиваю в нужных местах?

— Человек, ты чего издеваешься! — вдруг разозлился трунг и ударом хвоста сбил стоящий на полу фужер. Да так сильно, что хрупкий стеклянный прибор закувыркался в воздухе и вдребезги разбился о противоположную стену.

Брызнувшие дождем осколки засыпали добрую половину паласа. Я испуганно вжался в спинку дивана и поджал босые ноги.

Злюфа рывком вскочил на ноги, подбежал к столику, наполнил пуншем новый фужер и тут же залпом его осушил.

Помогло. Отпустило. Вернувшись к дивану, он не стал садиться, а нависнув надо мной грозной тучей, выставил ультиматум:

— Вот только попробуй в кабинете инспектора, вместо моей легенды, ляпнуть какую-нибудь отсебятину. Сорвешь замену, потом в ресторане тебе такой ад устрою, эти две недели курортом покажутся. Сперва спущу с поводка Рчифу, и он сполна выместит накопившуюся лютую злобу на твоей шкуре. А потом…

— Не надо потом, я все понял, — поспешил я перебить по новой распаляющегося трунга. — Я — тургиец. Мечтаю поквитаться с рухами. И готов стать солдатом Империи вместо твоего сына.

— Жалом, — поправил трунг. — Солдат империи называют жалами. Привыкай.

— Жалом, — кивнул я.

Трунг с минуту буравил меня тяжелым взглядом, я же старательно таращился в ответ, всем своим видом демонстрируя смирение и покорность судьбе.

— Глаза у тебя честные. Верю, что не подведешь, — подытожил гляделки Злюфа и протянул мне руку. И я ее тут же, с облегчением, пожал.

А через мгновенье перед глазами всплыло сообщение от Системы о неожиданном поднятии характеристики:

!!!Гипноз + 3,81%

— Все, прекращаем посиделки, — объявил Злюфа. — Вставай и догоняй.

Трунг решительно направился к стене, о которую несколькими минутами ранее вдребезги разбил фужер. Дойдя, небрежно мазанул по стене кончиком хвоста, и перед ним тут же беззвучно открылся широкий дверной проем.

— Давай быстрее, чего копаешься! — не оборачиваясь, проворчал Злюфа. И вышел в коридор.

— Тут кругом стекло, а я босиком, — пожаловался я, высматривая на паласе безопасные для прохода места.

— Мой косяк, извини, — трунг вернулся на порог кабинета. — Заболтался и забыл отдать. Вот твои шлепки.

Снова по щелчку пальцев на его ладони из ниоткуда появились легкие кожаные тапочки без задников на высокой подошве, из губчатого материала.

— Лови.

Несмотря на массивный вид, шлепки оказались практически невесомыми. А когда я сунул в них ноги, губчатые подошвы тут же просели под весом тела и, как на гипсовом слепке, приняли точную форму ступней. Отчего идти стало так же легко и удобно, как в любимых домашних тапочках.

Обувшись, я легко дошагал до Злюфы и следом за ним перешел в коридор. Здесь были такие же, как в кабинете, белые пластиковые стены и потолок, темный пластиковый пол, и несколько привычного вида «ручкастых» дверей, вдоль стен. Вероятно, имелось еще некоторое количество скрытых дверей, но непосвященному разглядеть их было невозможно.

— Поберегись! — рявкнул в ухо Злюфа, и я едва успел пригнуться под взметнувшимся кнутовищем хвоста трунга. Вытянувшийся кончик черканул по стене над проемом, и кабинетная дверь бесшумно встала на место, тут же слившись со стеной.

Поманив за собой, Злюфа зашагал по коридору. Тут же его нагнав, я задал давно мучивший меня вопрос:

— А шлепки ты тоже из инвентаря вынул?

— Разумеется, — кивнул трунг.

— Ты обещал научить меня этому фокусу, — с замирающим сердцем, напомнил я.

— Так я ж тебе Инвентарь сбросил. Считай, азы заложил. Теперь все в твоих руках. Тренируйся. Растягивай складку.

— Да как? Как тренироваться-то⁈

— Чего расшумелся-то, — проворчал трунг, останавливаясь в конце коридора, в глухом тупике. — Здесь не лучшее место, чтоб объяснять и показывать. Погоди чутка. Доберемся в антиграве до потока, появится свободное время, и научу тянуть складку. Обещаю.

Дождавшись моего неуверенного кивка, трунг ободряюще подмигнул и шаркнул кончиком хвоста но торцевой стене. Перед нами тут же беззвучно распахнулся широкий дверной проем.

— Это дверь черного хода, — деловито пояснил трунг, первым перешагивая порог.

— Шикарный ход, — не удержался от комментария, ступая следом.

Мы оказались на узкой железной площадке лестничного пролета, с которой вверх и вниз разбегались лестничные марши.

— Нам туда, — объявил Злюфа, концом хвоста указывая на верхний марш.

Я стал подниматься по высоким ступеням, трунг же на секунду задержался на площадке, мазком хвоста возвращая дверь на место.

— Я умышлено не повел тебя через общий зал, чтобы лишний раз не мозолить глаза Рчифе, — пояснил Злюфа, нагнав меня на втором лестничном марше.

Еще через семь маршей утомительного подъема, на очередной лестничной площадке запыхавшийся трунг цапнул меня за майку и удержал на месте. А на возмущенное:

— Эй, ты чего⁈

С трудом переводя дух, смог лишь молча ткнуть когтистым пальцем в имеющуюся на площадке дверь.

Я повернул ручку, рывком распахнул дверь и впервые за долгое время плена вздохнул жаркий уличный воздух.

Глава 14

Антиграв

За дверью обнаружилась большая площадка, размером с гандбольное поле, из такого же, как увиденные в окно дома, черного, не бликующего на солнце стекла. На стеклянной площадке в ряд стояли три летательных аппарата, два однотипных: цилиндрической формы серый и оранжевый, и один, тот самый подробно рассмотренный мной в окно, грушеподобный, в серую и зеленую полоску.

Первым моим впечатлением от открывшейся взору площадки было ощущение, что казался на крыше дома, а уходящая выше лестница черного хода вела на чердак. Но, задрав голову вверх, обнаружил, что площадка на самом деле была лишь встроена в стену гигантского небоскреба. На примерно десяти метровой высоте над площадкой нависал черный стеклянный потолок уходящего дальше ввысь здания.

О предназначении такой встроенной площадки догадаться было несложно, по всей видимости, она использовалась для стоянки личного транспорта проживающих по близости жильцов.

— Уф, — пыхнул сзади трунг, которому, наконец, удалось отдышаться. — Ненавижу эту лестницу! Думал, сдохну! Нужно было все же к лифтам пройти. Правда, это изрядный крюк. Но… Ты чего застыл на пороге⁈ — выплеснул на меня накопившееся раздражение. — Хватит попусту пялиться. Проходи, давай. Наш полосатый.

— Что полосатый? — удивился я, выходя на открытую стеклянную площадку и окунаясь в удушливую сухость и жару распаленного полуденным солнцем города.

Открытые руки, ноги, лицо и шею от обжигающих солнечных лучей словно обдало огнем. Из по-прежнему распахнутой двери за спиной потянуло спасительным холодком, а удушливое пекло снаружи из-за этой робкой поддержки показалось еще более невыносимым.

— Антиграв, разумеется, что же еще, — откликнулся просеменивший мимо Злюфа. — Вот он — красавец.

Трунг подбежал к грушеподобному аппарату, ласково погладил идеально гладкий стеклянный бок и не без гордости добавил:

— Между прочим, последняя модель!

Готовый сорваться вопрос застыл на губах. Понимание: что такое антиграв? — пришло само собой, стоило только об этом заморочиться. Оказалось, антиграв — это аппарат, поднимающийся в воздух и перемещающийся в пространстве с помощью манипуляций с гравитацией. О чем, собственно, недвусмысленно подсказывало само его название. Работал антиграв на банальном электричестве.

На дополнительный мысленный запрос о принципе работы электроприбора, регулирующего гравитацию невероятного безмоторного летуна, я поучил дулю с маком. Увы, в переданном Злюфой блоке информации, об этом секретном ноу-хау не было ни единого байта.

— Эй! Чего ты у двери мнешься, давай скорее сюда!

Окрик трунга убил надежду на спасение, заставив оторваться от относительно прохладного порога и, как в омут, броситься в пекло стеклянной жаровни.

— Мы на нем полетим? — слегка запыхавшись от быстрой пробежки, уточнил я и, присев на корточки, укрылся от жгучих лучей в небольшой тени антиграва.

— И еще как! — заверил трунг.

— Где же двери? Или что там есть у антиграва? Короче, как внутрь-то забираться? А то я здесь себя чувствую, словно на раскаленной сковороде.

— Ха! Проняло уже значит! И это ведь при работающих на полную мощность кондиционерах. Чуешь прохладные потоки в спину?

— Чую, чую! Но все одно, печет ужасно, — простонал я. — Можно я обратно на лестницу вернусь? Хотя бы на секундочку?

— Не психуй, сейчас будут тебе двери. Смотри, это делается так, — Злюфа прижал ладонь правой руки к гладкому боку антиграва и на пару секунд неподвижно зафиксировал в таком положении, при этом продолжая вслух комментировать свои действия: — Сейчас он отсканирует мою ладонь, убедится, что пришел хозяин, и раскроется. Видишь. Что я говорил!

И впрямь, гладкие стеклянные бока в широкой части антиграва вдруг беззвучно вспучились, треснули и развалились пополам. Верхняя створка открывшейся вертикально двери парусом задрались к небу, нижняя — беззвучно опустились на стеклянный пол и трансформировалась в удобную пятиступенчатую лесенку.

— Прошу, — трунг указал спутнику лестницу, склонившись в шутливом полупоклоне. — Проходи и занимай любое кресло.

Я не заставил просить дважды. Пулей влетел по ступенькам и с наслаждением нырнул в прохладу кондиционируемого салона.

Внутри оказалось три больших, мягких кожаных кресла, лимонного цвета, с широкими серыми пластиковыми подлокотниками. Сиденья стояли полукольцом у задней стеклянной стенки антиграва и буквально врастали в нее спинками. Перед креслами имелось небольшое свободное пространство, где во время полета можно было встать и размять ноги. Пол застилал мягкий серый коврик. Никаких панелей приборов с мигающими лампочками и датчиками я нигде не обнаружил. Не увидел так же ни штурвала, ни руля, ни каких-либо иных рычагов управления. Просто три кресла под стеклянным куполом, который изнутри оказался совершенно прозрачным, и все.

Я прошел внутрь салона и скромно присел на краешек правого бокового кресла. Вбежавший следом трунг, плюхнулся в центральное кресло и, по-хозяйски, хлопнул обе ладони на широкие подлокотники.

— А как же им управлять? — спросил я.

— Сейчас он отыщет меня, и ты сам все увидишь, — пояснил трунг, непонятным ответом еще больше запутав.

Я уже открыл было рот, намереваясь уточнить, что именно трунг имел в виду. Но краем глаза заметил, как кусок серого пластика под правой ладонью Злюфы бесшумно отъехал в сторону, и в образовавшуюся прореху из недр подлокотника выдвинулся небольшой рычажок, очень удобно разместившейся в когтистой пятерне трунга. Одновременно с появлением рычага, так же бесшумно сошлись створки боковых дверей и по новой слились в сплошные, без малейших зазоров, стеклянные стены.

— Точно такие же рычаги управления находятся и в правых подлокотниках остальных двух кресел. Но слушаться они будут только моей руки. Это на случай, если мне вдруг взбредет в голову блажь пересесть, — похвалился трунг. — Что же до самого управления антигравом, то это совсем просто. Потянешь рычаг вверх, антиграв начнет набирать высоту, придавишь вниз — падать. И, соответственно, при передвижении рычага вперед, назад, влево, вправо, антиграв будет лететь вперед, назад и вертеться влево, вправо. Чтобы прибавить скорость, достаточно покрепче ухватить рычаг, а если его совсем выпустить из руки антиграв тут же зависнет на месте. В общем, сейчас сам все увидишь. Взлетаем.

Злюфа без усилий легонько потянул рычаг вверх, и антиграв, плавно оттолкнувшись от стеклянного пола, взмыл на двухметровую высоту. Потом, подчиняясь плавному круговому движению руки пилота, летательный аппарат аккуратно развернулся на месте. И, наконец, двинув рычаг вперед, трунг вынудил антиграв покинуть встроенную в стену дома площадку.

Как только оказались за пределами здания, в узкой улочке между небоскребами, я припал к прозрачной стене и стал вглядываться в разворачивающуюся перед глазами панораму неземного города Грута.

Из кабинетного окна открывался вид лишь на часть городской улицы, ограниченный размерами рамки. Теперь же, петляя между домами в стремительном и юрком, как стрекоза, антиграве, я, наконец, получил возможность рассмотреть проносящиеся улицы из конца в конец. Первое, что бросилось в глаза, — внизу, у подножья высоток, не оказалось привычных дорог и тротуаров, а все пространство между домами было погребено под сплошным непрерывным ковром из зеленой листвы.

— Да у вас там внизу настоящие джунгли, — решился я первым нарушить молчание.

— Обычный парк, — отозвался Злюфа. — Деревьев на самом деле гораздо меньше, чем кажется с верхотуры. На десятиметровой высоте им подрезают тянущиеся к солнцу макушки, из-за чего они с годами страшно разрастаются вширь и переплетаются кронами. Оттого и создается такое обманчивое впечатление дикого леса. На самом деле под этой листвой имеются дорожки с фонтанами и беседками, чистоту которых в идеальном порядке поддерживают дворники. Кстати, там, внизу, из-за деревьев и фонтанов жары, как на верхних боковых площадках и крышах домов, совсем не чувствуется. В общем, созданы все условия для беспечного отдыха. Любой горожанин всегда может спуститься лифтом вниз, выйти из дома и побродить по тенистым аллеям… Только вот лично у меня на такую ерунду нет ни времени, ни желания.

— А я бы походил. Может, организуешь небольшую экскурсию?

— Извини, с праздными прогулками придется повременить, сперва дело, — непреклонно объявил трунг.

Он быстро и умело провел антиграв через пустынный лабиринт высоток и подвел к непрерывному потоку разномастных летательных аппаратов, увиденный мной еще из окна кабинета. Вблизи проносящаяся мимо бесконечная вереница невероятных стеклянных летунов произвела на меня еще большей впечатление. Это было похоже на какой-то сумасшедший аттракцион, типа американских горок, только без рельсовой дороги, и вместо вагонеток, десятки разноцветных антигравов.

Не дав мне вволю насмотреться на проносящиеся мимо модели, Злюфа с разгона лихо вклинил наш антиграв между двумя огромными цилиндрами — голубым и коричневым. После чего спокойно отпустил рычаг и беспечно откинулся на спинку кресла.

— Эй, хорош чудить! Если мы сейчас остановимся, нас коричневая бандура вдребезги расшибет! — запаниковал я.

— Только не в потоке, — покачал головой трунг и пояснил: — Поток — это такая невидимая воздушная труба, внутри которой любой антиграв переходит на автопилот. Самостоятельно разгоняется до максимума и летит по очерченному трубой маршруту. Теперь двадцать минут можно не думаться о пилотировании. Снова за рычаг возьмусь, когда потребуется выходить из потока.

Глава 15

Складка, карман, сумка, ранец, рюкзак, бездонный мешок

Ниже нашего я заметил еще один запруженный антигравами поток. Два соседствующих потока на разных уровнях какое-то время параллельным курсом петляли среди высоток огромного города, а потом резко разошлись в разные стороны.

Пока антиграв, предоставленный сам себе, несся на бешеной скорости в потоке, Злюфа, выполняя обещание, стал обучать основам управления переданной функции.

— Времени у нас мало, поэтому, Олег, внимательно слушай и вникай сразу, повторять не буду. Усек?

Дождавшись моего кивка, трунг продолжил:

— Значит, так. Работа с инвентарем осуществляется с помощью телекинеза. Соответственно, чем выше у тебя уровень развития данной характеристики, тем проще прокачать функцию. У меня, к примеру, телекинез третьего уровня, что позволяет свободно пользоваться сумкой. Если немного прокачаюсь, могу получить доступ и к ранцу. Но сумки в быту мне более чем достаточно, так что прокачкой телекинеза я себя не насилую… Как ты уже догадался, от уровеня телекинеза напрямую зависит вместимость инвентаря. Самый малоемкий начальный инвентарь называется складкой, он позволяет спрятать в функции мелкие предметы весом не более ста грамм. Прокаченная до максимума складка превращается в карман — он позволяет хранить в инвентаре вещи до килограмма. Карман развивается в сумку — а это уже вещи до двух с полдовиной килограмм. За сумкой следует ранец, вместимостью до пяти килограмм, и рюкзак, позволяющий скрыть в инвентаре уже кучу барахла общим весом до десяти килограмм. Но и это не предел, рюкзак можно раскачать до бездонного мешка, который, как следует из названия, может прокачиваться бесконечно и вмещать столько барахла, сколь физически спосбен вынести на своих плечах владелец инвентаря. Потому как помещенные в инвентарь предметы как бы сливаются с телом носителя, их вес прибавляется к весу самого носителя, и надо иметь очень сильное и тренированное тело, чтобы выдерживать тягу бездонного мешка. Ну и телекинез должен быть развит не ниже шестого уровня, а это, уж поверь, для таких существ, как мы с тобой, практически недостижимая высота.

— А у меня телекинез вообще на нуле, — воспользовавшись паузой в монологе Злюфы, вставил я.

— Это нормально. Все с этого начинают, — обнадежил трунг. — И я когда-то тоже со складки начинал. Складка-то у тебя открылась?

— Да. Только я не…

— Разумеется, ты пока не знаешь, как ей пользоваться, — перебил Злюфа. — Сейчас объясню. На, вот, держи.

На протянутой ладони трунга появилась скомканная бумажная салфетка.

— Ну че лупишь, будто приведение увидел. Это обычная салфетка. Специально для тебя ее в инвентарь поместил. Она практически невесомая. Самое то для первых опытов с телекинезом. Бери, давай.

Я взял салфетку и выжидательно уставился на наставника. За что тут же получил нагоняй.

— Не на меня смотри, а на салфетку!

Я послушно отвернулся и сосредоточил внимание на белом комке в руке.

— Сейчас постарайся взглядом зафиксировать салфетку на месте и начинай медленно опускать ладонь.

Я стал опускать руку, и лежащая на ней салфетка, наплевав на мой пристальный взгляд, опустилась вместе с ладонью.

— Ничего страшного, — прокомментировал первый неудачный опыт Злюфа. — Пробуй еще.

Я попробовал снова. И снова. И снова… А когда от длительного вглядывания в белый комок заслезились глаза, бог весть на какой по счету попытке у меня вдруг получилось. Вниз опустилась пустая рука, а салфетка осталась парить в воздухе. Из уставших глаз градом катились слезы, но я отчаянно их таращил, опасаясь морганьем нарушить так долго настраиваемую сцепку с салфеткой.

— Прекрасно, — раздался рядом довольный голос трунга. — Теперь опусти салфетку обратно на ладонь. Нет-нет, саму ладонь на встречу не двигай. Опускай взглядом. Раз смог удержать, сможешь и опустить. Ну, что я говорил!

Следуя указаниям наставника стал медленно смещать глаза к руке, и пойманная взглядом салфетка стала послушно опускаться на раскрытую ладонь.

Когда салфетка достигла ладони, перед глазами вдруг друг за дружкой всплыли уведомление и запрос от Системы:

!!!Телекинез + 1,48%

!!!Внимание! Доступна активация функции Инвентарь. Запустить активацию: Да / Нет

Я мысленно надавил на «да», и уже лежащая на ладони салфетка вдруг исчезла.

— Поздравляю! — раздался рядом довольный голос Злюфы. — Тебе удалось спрятать свой первый предмет в складку. Со временем научишься проделывать фокус без опускания ладони, а пока практикуйся так.

Подтвержая слова трунга, Система высыпала целый столбец сообщений:

!!!Внимание! Функцией Инвентарь помещен в Складку носителя предмет весом 3,9 грамм — бумажная салфетка!!!

!!!Складка + 2,15%

!!!Телекинез + 2,15%

— Как ощущения? — голос Злюфы отвлек от повтороного перечитывания статов Системы.

— Да вроде нормально, — отозвался, смаргивая сообщения. Но когда стал поворачиваться к трунгу, в шею вдруг будто вонзилась раскаленная игла.

— Ай-яй! — схватился я за ужаленное место.

— А вот и откат полновесный словил, — ухмыльнулся наставник. — Значит, правильно функцию качаешь. Терпи, Олег, теперь надо терпеть.

Я вздрогнул и застанал от прострела в пояснице.

— А ты как думал, — развел руками в ответ на мой немой вопрос Злюфа. — За все, дружище, надо платить. И чем выше станешь прокачивать инвентарь, тем сильнее будет откат. Но если хочешь нормально пользоваться функцией, нужно терпеть. По-другому никак.

Боль откатилась в правую ногу, и я зашипел от выварачивающей суставы судороги.

— Блин, сейчас сдохну, — взмолился, когда боль в ноге стала затухать. — Скажи, как это остан?.. — недоговорил, прикусив язык от ослепительной вспышки головной боли.

К счастью трунг прекрасно меня понял и объяснил, что делать:

— Убери салфетку из складки, и боль сразу прекратится.

На мой мысленный приказ Система отозвалась с готовностью и тут же проинформировала об успешно проведенной операции:

!!!Внимание! Функцией Инвентарь извлечен из Складки носителя предмет весом 3,9 грамм — бумажная салфетка!!!

!!!Складка + 1,31%

!!!Телекинез + 1,31%

!!!Выносливость + 3,29%

!!!Регенирация + 1,59%

В руке матереализовалась салфетка, и я отшвырнул ее, как ядовитую змею.

— А вот мусорить не надо! — тут же получил нагоняй от Злюфы. — Подними салфеточку и положи в карман, она тебе еще пригодится. Что нужно делать — теперь знаешь, так что самостоятельно потом будешь функцию прокачивать.

— Нет уж, спасибо, — проворчал я, нагибаясь и подбирая салфетку. — Выброшу ее, к чертовой матери, в ближайшую урну.

— Ишь ты, — фыркнул трунг. — Впрочем, дело твое. Не хочешь тренироваться с салфеткой, возьми другую мелкую вещицу.

— Да я вообще не буду больше с инвентарем связываться! — возмутился я. — Оно мне надо, каждый раз такую боль терпеть!

— Погоди, не горячись. Ты не правильно все понял. Сам процесс использования функции совершенно безболезненный. Боль ты испытываешь, когда прокачиваешь новый инвентарь. Я, к примеру, сумкой пользуюсь совершенно безболезненно, потому что она у меня прокачена на сто процентов. Но если захочу воспользоваться ранцем, мне придется терпеть боль, пока не прокачаю и его до сотни.

— Блин, у меня складка всего на пять с половиной процентов прокачалось! Это ж сколько еще страдать, чтобы ей нормально пользоваться?

— Поначалу раскачка быстро идет. Если заставишь себя тренироваться хотя бы пару раз в день, за пару недель точно складку раскачаешь. Кроме того, точно поднимешь на уровень телекинез. И еще некоторые характеристики неплохо подкачаешь.

— Ладно, убедил, буду качать инвентарь.

— Вот и славно, — кивнул трунг. — А теперь, Олег, напряги память, и расскажи, как оказался на Зукде?

Злюфа впился в меня бульдожьей хваткой, и следующие десять минут заставлял снова и снова проговаривать заученную легенду. Стараниями трунга, до выхода из потока выдуманная биография отскакивала у меня от зубов не хуже настоящей. Я без заминки, с ходу, правильно отвечал на любые каверзные вопросы о мнимом прошлом. Злюфа был очень доволен и, в качестве поощрения, обещал, по прибытии на место, спуститься на пару минут вниз, под так приглянувшиеся мне деревья.

Небоскребы, по мере удаления от центральной части города, становились все ниже. Я с первых секунд полета пытался считать этажи попадающихся на глаза домов, и если, поначалу, не хватало на это времени — антиграв уносился прочь и сворачивал за угол еще до того, как я успевал дойти хотя бы до середины дома, — то примерно через четверть часа полета в потоке я успел сосчитать этажи первой высотки. Это оказался пятидесятипятиэтажный дом. Когда высота домов дошла до сорока этажей, дальнейшее снижение прекратилось. К тому времени поток уже не петлял среди стен небоскребов, а ровной линией тянулся над стеклянными крышами сорокаэтажек, сплошь заставленных разноцветными антигравами жителей домов.

Как и обещал Злюфа, свободный полет в потоке затянулся примерно на двадцать минут. Когда пришла пора маневрировать, трунг снова взял управление антигравом в свои руки.

Повинуясь движению рычага в руке Злюфы, наш грушеподобный полосатик вырвался из тесного строя летательных аппаратов, уносящихся дальше по прямой, и полетел к одиноко возвышающемуся над черным морем крыш семидесятиэтажному ярко-красному строению.

— Надо понимать, это и есть пресловутая призывная контора? — спросил я.

— Она самая, — кивнул Злюфа. — Не спутаешь. Видишь, как выставилась. Но сейчас — это еще что. Увидел бы ты башню ночью — вот уж где незабываемое зрелище. Представь, во тьме она со всех сторон прожекторами подсвечивается. Разумеется, сделано это чисто из практических соображений, чтобы какой-нибудь лихач по дурости не влетел в стену на антиграве. Но вид у башни в лучах ночной иллюминации — просто закачаешься.

— Да и днем красная высотка выглядит эффектно, — неожиданного для себя самого, расщедрился на комплимент.

— Цвет тоже не просто так, — подхватил трунг. — Вояки специально подальше от центра потребовали свою контору выстроить и выделить высотой и цветом. Чтобы обреченные на службу призывники потом не смели жаловаться, что, дескать, заплутались в городских высотках и не нашли нужного дома. Такую башню, при всем желании, ни с чем в округе не спутаешь. Кстати, из-за красного цвета за призывной конторой закрепилось прозвище — «башня крови».

— Звучит мрачновато, — поежился я.

— Не боись, призывник. Если все сделаешь, как договорились, наша проблемка разрешится быстро и бескровно.

За пару сотен метров до «башни крови» трунг потянул рычаг вверх, и антиграв стал стремительно набирать высоту. Через считанные секунды он уже парил над широкой крышей красного небоскреба.

Описав большой круг, Здюфа заметил небольшую прореху в тесных рядах припаркованных летательных аппаратов и изящным маневром мастерски вклинил туда нашу «полосатую грушу».

Глава 16

Происшествие в парке

В нижнем парке, куда, держа слово, Злюфа спустил меня на скоростном лифте прямо с крыши, и впрямь оказалось очень красиво.

Из разъехавшихся в стороны стеклянных дверей небоскреба мы вышли на мощеную оранжевым кирпичом дорожку. Живой изгородью с обеих сторон ее окаймляли метровые ряды темно-зеленых кустов, усыпанные голубыми бутонами незнакомых экзотических цветов. Больше всего цветы напоминали тюльпаны, только сросшиеся цветоножками, и торчащие в разные стороны по десятку штук из одного бутона. С секундной задержкой полная сюрпризов после закачки информации память выдала мне название цветов — голубые рифусы.

Цветов вокруг было так много, что парк буквально пропах их тонким ароматом. Проблема недостачи солнечного света в тенистых аллеях решалась с помощью специальных светильников. Размещенные на равном удалении друг от друга над рядами рифусов, в виде прозрачных стеклянный навесов, они направляли мягкий ультрафиолет на растения, и гармонично вписывались в интимный полумрак парка.

Через каждые пятьдесят метров ровные ряды рифусовых кустов расходились в стороны, изгибаясь аккуратными полукольцами, внутри которых размещались изящные, воздушные и словно сотканные из невесомой паутины лавочки. Материалом для паутинных нитей служило все то же местное многофункциональное стекло.

За рядами рифусовых кустов на равном отдалении друг от друга тянулись необъятные древесные стволы, с плотной темно-коричневой корой, без сколов и болячек. Как и обещал Злюфа, деревьев в парке оказалось гораздо меньше, чем виделось сверху. Могучие стволы отделяли друг от друга многометровые интервалы, но мощные ветви крон, похожие на самостоятельные деревья, только растущие не вверх, а в стороны, легко добирались до соседних и тесно с ними переплетались, образуя над головой прогуливающихся внизу горожан живой зеленый щит от солнечных лучей.

Землю вокруг деревьев, вместо травы, покрывала светло-зеленая галька. Из глубины пышных крон то и дело доносились мелодичные трели каких-то певчих птичек.

На перекрестках улиц-аллей красовались роскошные фонтаны. Увы, из-за дефицита времени, мне удалось увидеть лишь два, на ближних перекрестках.

Первый попавшийся нам на пути фонтан был исполнен в виде гигантской жемчужной раковины, где чашеобразная нижняя створка служила бассейном для сбора воды, а нависающая над ней плоская верхняя створка беспрерывно исторгала десятки пенных струй и ручьев, омывая ими жемчужину величиной с баскетбольный мяч. Причудливая композиция, несмотря на великанские размеры, выглядела очень натурально. Сворки раковины снаружи были изготовлены из старинной, позеленевшей от времени меди и украшены, имитирующими водоросли, обрывками бурых сетей. Нутро резного бассейна и верхней створки было выточено из розового мрамора. Жемчужина из матового белого стекла подсвечивалась изнутри таинственно мерцающим огоньком, имитируя присутствие внутри жизни.

Следующий фонтан после красоты первого откровенно разочаровал. Это оказалась обычная круглая тарелка бассейна с бьющими из центра струями воды. Его я рассматривал без особого желания, пока краем глаза не заметил над водой разноцветное мельтешение — словно там пронеслась стайка пестрых бабочек, из ниоткуда вдруг появившаяся и в никуда тут же сгинувшая. Заинтригованный, подошел к краю к фонтана, и вместо бабочек обнаружил в кристальной воде бассейна стайку рыбок. Долго мучиться над разгадкой чуда, к счастью, не пришлось. На моих глазах рыбки вдруг дружно рванули со дна к поверхности и, вырвавшись из воды, в затяжном прыжке несколько мгновений парили в воздухе. Это было очень красиво. Казавшиеся в воде неприметными серыми тенями, на воздухе они полыхнули всеми цветами радуги и брильянтами заискрились в бликах пробивающихся сквозь древесные кроны солнечных лучей.

Из-за фонтанов и лиственного щита, в парке не ощущалось характерной для верхних городских площадок духоты и сухости. Рядом с обычными лавочками возле каждого фонтана имелось по две беседки, на широких удобных скамейках которых, при желании, можно было запросто разместиться целой компанией.

Еще огромным плюсом нижнего парка лично для меня стало отсутствие здесь технологических чудес суперразвитой цивилизации. Впервые со дня плена я почувствовал себя в инопланетном городе, как дома, на Земле.

На парковых аллеях было уютно и спокойно — райское место для отдыха, в тиши и прохладе, под пение птиц и журчание воды. Неудивительно, что у грутчан нижний парк пользовался заслуженной популярностью. Не сказать, чтобы нам со Злюфой приходилось пробирались в толпе, но жаться к краю, чтобы разойтись на узкой аллее со встречной компанией трунгов, за время прогулки случалось неоднократно.

Заметив пустую лавочку у фонтана, я тут же сел на нее и счастливо зажмурился.

Будь моя воля, так бы и просидел там до вечера, вслушиваясь в мерный шум льющейся воды. Но, увы, я не был хозяином своего времени, а отмеренные Злюфой минуты таяли, как сахар в стакане горячего чая.

По требованию неумолимого конвоира пришлось вставать и следовать за ним к зданию призывной конторы.

На обратном пути мы невольно стали свидетелями массовой драки.

Сидящая в беседке компания обидно и громко высмеяла желтые гребни на головах у проходящей мимо группы трунгов. Желтоголовые смертельно оскорбились и всей кодлой рванули месить обидчиков. Последние не растерялись и дали из беседки достойный отпор. Замелькали кулаки и когтистые лапы, засвистели кнуты хостов…

Праздно шатающиеся горожане прыснули прочь от опасной беседки. Меня тоже Злюфа подхватил под локоть и отволок в сторону.

— Стальные Пальцы сцепились с Желтоголовыми, — ответил он на мой немой вопрос. — Лезть под хвосты этих психов себе дороже! Придется задержаться.

— Местные банды?

— Да ну, скажешь тоже, — фыркнул Злюфа. — Бейгерсные фанаты.

— Бейгерсные?

— Ну да, бейгерс — игра такая… Да чего распинаюсь, все одно не поймешь.

Но память вновь преподнесла сюрприз, просветив о правилах бейгерса. Оказалось, эта местная суперпопулярная игра была очень похожа на земной хоккей на траве. В бейгерсе так же на игровое поле выходили две команды по одиннадцать человек с изогнутыми клюшками. Только здесь, вместо травы, играли на песке, не гладким мячиком, а герсом — неким гибридом мяча с бадминтонным воланом, который, вместо ворот, нужно было загнать в одно из трех колец противника.

Информация о игре пронеслось в голове за доли секунды. И я сильно удивил Злюфу, когда практически без паузы ему ответил:

— Да знаю я, что такое бейгерс. Тоже мне невидаль — два десятка лбов клюшками по песку герс гоняют.

— Откуда?..

— Отсюда, — многозначительно постучал себя по черепушке.

— Ах ты ж! Сам ведь тебя информацией упаковал, — догадался Злюфа.

Меж тем драка достигла кульминации и из беседки переместилась на пустую площадку перед фонтаном. Обе схватившиеся стороны понесли серьезные потери. Из семерых Желтоголовых, атаковавших беседку, на ногах осталось только трое, остальные корчились на брусчатке с травмами различной степени тяжести. Шестерка Стальных Пальцев, показав себя более умелыми бойцами, лишилась только двоих товарищей, и теперь вчетвером прессовала с трудом отбивающуюся тройку.

— Прекратить безобразие! — донёсся с дальнего конца аллеи усиленный динамиком властный голос.

Запрудившая аллею толпа зевак поспешно расступилась, пропуская рослых трунгов в белых мундирах со стальными палками в руках.

— Агенты службы контроля, — шепнул мне на ухо Злюфа. — Быстро они однако. Не иначе кто-то предупредил о возможной драке.

При появлении агентов драка прекратилась сама собой.

Семеро оставшихся на ногах фанатов отступили друг от друга и затравленно заозирались по сторонам. Не позволив им толком отдышаться, подбежавшие агенты мигом схомутали фиксаторами руки и хвосты драчунов. И тут же арестованных повели к дверям ближайшего небоскреба.

Разобравшись с ходячими драчунами, агенты плотно занялись лежачими. Тут им пригодились стальные палки, которыми агенты стали водить над телами покалеченных фанатов, последних при этом начала бить крупная дрожь, как от мороза.

— Имунку слабым разрядом пульсара стимулируют, — авторитетно пояснил мне на ухо Злюфа. — Сейчас живо очухаются.

И правда, через несколько минут этой на первый взгляд совершенно бестолковой процедуры, болезные, позабыв о ранах и ушибах, стали друг за дружкой самостоятельно подниматься на ноги. Агенты спокойно вязали подлеченным правонарушителям руки с хвостами и уводили каждого следом за товарищами.

Что с последним Желтоголовым что-то пошло не так, стало понятно, когда стальной пульсар над ним вдруг налился фиолетовым огнем и, вырвавшись из руки агента, шарахнул лежащего на мостовой трунга по лбу. Дальше одновременно случилось сразу несколько событий.

От удара трунга выгнуло дугой. Несмотря на изрядное брюшко, он с ловкостью акробата сделал мостик на макушке и пятках. Задранный вверх живот заходил ходуном и вдруг лопнул, обдав склонившегося над фанатом и не успевшего отскочить в сторону агента фонтаном из крови, желчи и зловонного содержимого разорвавшегося кишечника. А еще через секунду заляпанный страж закона умер. С потоком дерьма ему на грудь из развороченного чрева покойника прыгнули четыре белесых существа, с крупную крысу размером каждое, и острыми, как скальпель, передними лапами вскрыли бедняге горло от уха да уха.

«Кровь! Сладкая! Много! Жрать!» — зловещая многоголосица ворвалась мне в голову при виде припавших к разрубленной глотке агента тварей.

— Рейзеры! — тут же разнесся по толпе зевак многоголосый панический вопль.

Обезумевшие от ужаса трунги, топча друг друга и кусты голубых рифусов, ломанулись прочь от фонтана.

— Быстрее, болван! — заорал на меня Злюфа, стараясь утащить за собой. — Одни идиоты руховского засланца на контроле проморгали, а другие вскрыли. Сейчас тут ад начнется! Рейзеров только жала могут остановить!

Но удивительное дело, так напугавшие толпу трунгов кровожадные малыши ничуть меня не испугали. Более того, каким-то шестым чувством я вдруг понял, что единственный из присутствующих могу справиться с рейзерами. Пульсары агентов службы контроля против гигантских блох, коими по сути являлись эти маленькие машины смерти рухов, были так же эффективны, как мухобойка против шершня, — убить не убьет, но разъярит опасного насекомого сто процентов.

Поэтому скинув с плеч трясущиеся от ужаса руки трунга, я решительно зашагал к месту разгорающейся схватки.

Шестеро агентов с наведенными на рейзеров пульсарами оцепили пирующую четверку монстров со всех сторон. Судя по перепуганным лицам стражей порядка, на свои стальные игрушки в предстоящей схватке они не очень-то рассчитывали. К счастью для агентов увлеченные пожиранием крови рейзеры пока что их не замечали. Но стоит агентам выпустить первый разряд и маленькие монстры сорвутся с кровавого поводка, тогда догнать и остановить их станет ой как не просто.

Я прибавил шаг.

Не дожидаясь приказа, Система сама активировала функцию Личинки Грауса, о чем уведомила соответствующим сообщением. О появлении на боках щупальцев сигнализировал звук рвущейся по краям майки.

— Вот, зараза! И поносить не успел! — невольно вырвалось подстегнутое всплеском адреналина раздражение. — Была безрукавка, стала разлетайка… А ну в сторону!

Последняя фраза адресовалась преградившему дорогу агенту. Двое щупалец шутя выдернули пульсар у него из руки, еще четыре, подхватив под мышки, аккуратно сдвинули блюстителя порядка в сторону, оставшиеся шесть на автомате блокировали взметнувшийся в контратаке хвост трунга.

Я прошел мимо разоруженного агента и приблизился к рейзерам на расстояние удара. Взметнул щупальца, метя когтями в уязвимые места крохотных бронированных тел — знания о том, куда нужно бить, всплыли в мозгу сами собой. Но первым ударить не успел.

Меня опередил агент из оцепления. От чудовищного напряжения у трунга дернулась рука, и он разрядил пульсар по жрущим кровь тварям.

Я ударил через секунду после выстрела. Увы, опаленные разрядом рейзеры были готовы к атаке. Уязвимые в спокойном состоянии места затянулись толстым хитином брони. И когти моих щупальцев лишь в пустую оцарапали спины рейзеров.

А потом зверушки рухов атаковали сами.

Я ждал этого и был готов. В атакующем прыжке рейзеры невольно раскрывались и становились уязвимы. Надо лишь знать их слабые места. Я знал.

Поэтому двум рейзерам, выбравшим меня в качестве объекта атаки, не повезло. Шесть метнувшихся наперехват щупальцев ценой многочисленных порезов сбили тварям прицел и снизили скорость прыжка, и шести накатившим второй волной щупальцам удалось насадить юркие тельца на длинные когти. Резкое движение щупалец, сопровождающееся звуком крошащегося хитина, и два разодранных на части белесых тельца падают на залитую кровью мостовую.

Порезы на подставленных под удар щупальцах заполнялись желеподобной жидкостью, которая, полностью запирая раны, твердела на глазах. Я невольно позавидовал регенерации бионических конечностей. Всего пара секунд — и от многочисленных порезов на щупальцах не осталось и следа.

Глянул на счетчик времени. С момента активации функции прошло чуть больше двадцати секунд. До конца действия Личинки Груаса еще больше двух с половиной минут. Должен успеть.

Проблема в том, что два сбежавших рейзера рванули в разные стороны. Посланные агентами им вслед разряды пульсаров подсвечивали пути бегства тварей.

Один перепрыгнул через заросли голубых рифусов и улепетывал к древесному стволу. Другой поскакал по парковой аллее.

На аллее скальпели рейзера соберут кровавую жатву в разы большую, чем на дереве. Казалось бы выбор: кого преследовать первым, очевиден. Но! Отыскать потом спрятавшегося в густой листве рейзера у меня точно не получится. Поэтому я рванул вдогонку за скачущим к дереву.

Секунды преследования хватило, чтобы понять — на своих двоих за стрелой несущейся тварью мне не угнаться. Поэтому, перепрыгнув через живую изгородь, попробовал подключить щупальца, и просто обалдел от достигнутого эффекта. Двенадцать щупальцев замолотили по гальке со сноровкой многоножки, и меня так рвануло вперед, что аж в глазах заслезилось. Я даже приподнял ноги, которые только мешали стремительным бионическим конечностям.

Расстояние между мной и беглецом стало стремительно сокращаться. Уже через пару секунд я его практически нагнал. И в этот роковой миг чей-то шальной разряд угодил аккурат в одно из моих щупальцев.

Пострадавшая бионическая конечность тут же вышла из-под контроля и повисла сбоку мертвым грузом, мешая отлаженному движению других конечностей. Щупальца запутались. Часть их споткнулась, часть оступилась, и забыв о рейзере, пришлось подключать ноги, руки и вскинутые для атаки щупальца, чтобы удержать равновесие и не врезаться носом в древесный ствол.

Столкновения с деревом избежать удалось. Но воспользовавшийся моей заминкой рейзер с ловкостью белки уже взбирался вверх по стволу. Хвала регенерации! — подбитая конечность уже начала потихоньку оживать. Я впился многочисленными когтями в древесную кору и по-кошачьи проворно полез вверх.

На этот раз обошлось без сюрприза. Я настиг рейзера, когда он потрошил птичье гнездо. Заляпанная кровью тушка бывшей хозяйки еще билась в агонии рядом на широком древесном суку. Распахнутый клюв на наполовину отсеченной птичьей голове застыл в беззвучном крике, на месте крыльев в спине зияли глубокие кровавые раны. Рейзер деловито месил в фарш отчаянно пищащее потомство пернатой.

— Нехорошо маленьких обижать! — попенял я злодею, пробивая щупальцами не успевший закрыться хитиновый панцирь рейзера одновременно в пяти местах.

Резкий рывок с хрустом рвущегося хитина, и разорванная на части белесая тушка улетает вниз.

С одним покончено.

Сверился с таймером — до окончания действия функции оставалось еще больше двух минут.

— Кажись, успеваю, — довольно шепнул себе под нос. И тут же поплатился за излишнюю самоуверенность.

Горизонтальный сук позволил легко развернуться в обратную сторону. Но стоило опустить щупальца вниз, и чуть не навернулся через голову.

Оказалось, чуть загнутые когти щупальцев, идеально подходящие для карабканья по дереву вверх, совершенно не годились для спуска по деревянному отвесу вниз. Пришлось отводить щупальца за спину и спускаться старым добрым проверенным способом — с помощью рук и ног.

Занявший всего пару секунд, лихой подъем обернулся минутой черепашьего спуска. И когда спрыгнул ногами на гальку, от былой комфортной форы в две минуты остались жалкие сорок секунд.

Спускаясь с дерева, я опасался, что внизу могут поджидать увязавшиеся следом агенты. Но обошлось. Судя по доносящимся с аллеи воплям ужаса, четвертый рейзер резвится там напропалую, и службе контроля сейчас было точно не до меня.

Я со всех щупальцев рванул к аллее…

Два десятка до смерти перепуганных трунгов, сбившись в стаю, метались по аллее взад-вперед, а перемазанный кровью рейзер буквально скакал по головам несчастных, делая глубокие надрезы на их плечах и спинах, и жрал кровь. Рейзер мог в любой момент шутя перебить все стадо, но живые жертвы ему нравились больше, чем мертвые, их кровь была куда как слаще. Поэтому, пока двуногие были способны перемещаться в его темпе, кровосос их щадил. Но стоило какому-то ослабевшему от кровопотери бедолаге отстать от стада, и его судьба была решена — рейзер мгновенно оказывался возле несчастного и вскрывал ему горло.

Оцепившие аллею агенты вынуждены были беспомощно взирать на разворачивающийся перед глазами кровавый марафон. Применять против рейзера пульсары нельзя было из-за опасения попасть в захваченных кровососом трунгов. Да и бесполезно это против рейзера, на него разряд пульсара практически не действовал. Оставалось лишь ждать прихода подкрепления с тяжелым стрелковым оружием, которое должно было прибыть с минуты на минуту…

Легко, как тряпичную куклу, отшвырнув с дороги стоящего в оцеплении агента, я перемахнул кусты изгороди и оказался на аллее аккурат вблизи очередного отбившегося от группы трунга.

Бедняга был обречен на смерть. Метнувшийся в конец стада рейзер уже сорвался в карательный прыжок, нацелив скальпели на горло обессиленной жертвы. Но моя до мгновенья рассчитанная атака из засады лишила рейзера такой возможности.

Одновременный боковой удар двенадцать щупальцев в лоскуты покрошил хитиновый панцирь рейзера.

Еще не осознавшие избавление от кровавого погонщика трунги продолжали бежать тесной группой. Чудом избежавший смерти счастливчик от переизбытка эмоций грохнулся в обморок.

Таймер, отсчитывающий время действия функции, показал пять секунд… четыре… три…

Я оттолкнулся щупальцами от брусчатки аллеи и понесся вдогонку за удаляющимися трунгами. Кажется я их даже догнал…

Глава 17

Попадос

По телу медленно разливалось тепло, прогоняя дрожь из постепенно оживающих рук и ног. Полностью сознание вернулось на половине чьей-то фразы:

— … не положено. Сколько можно повторять!

— Да поймите, нет у нас времени на карантин, — второго собеседника я легко узнал даже с закрытыми глазами, это был Злюфа.

Чуть приоткрыв веки, увидел совсем близко незнакомого трунга в белом мундире. Наклонившись, агент водил надо мной пульсаром, и я в буквальном смысле кожей ощущал исходящее от стальной палки живительное тепло. Злюфа обнаружился сидящим на корточках у меня в ногах. Владелец ресторана смотрел на хмурого агента полными мольбы глазами и продолжал уговаривать:

— Господин агент первого ранга, ну войдите в положение. Меня уже осмотрели ваши коллеги, и никаких порезов на теле не обнаружили. У товарища моего тоже кожа чистая…

— И это ты называешь чистая? — хмыкнул агент.

— Я имел в виду: без ран, — поправился Злюфа. — А эта кровь на нем — она чужая, не его.

— Ты что эксперт?

— Так видно же. Майка в лоскуты, а тело под ней без единой царапины.

— Ишь ты, видно ему!

— Ну, господин агент первого ранга!

— Не положено!

— Да тут же рядом совсем! Соседнее здание! «Башня крови»!

— Призывник что ли?

— Не я — он. Я сопровождающий. Нам на двенадцать у инспектора назначено! А уже семь минут первого. Опаздываем. Ну вы же знаете, как там все строго! Войдите в положение, а я в долгу не останусь.

— Согласен, с Конторой шутки плохи, — кивнул агент и неожиданно обратился ко мне: — Парень, хорош щуриться. Вставай, давай. Прибор показывает, что ты уже минуту, как в норме.

Не дожидаясь моего ответа, распрямился и сунул пульсар в кольцо на ремне.

— Так что по нашему делу? — напомнил о себе, вскочивший на ноги следом за агентом Злюфа. — До «Башни крови» проводите?

— Ладно, попробую с це-дежем договориться. Ждите здесь, сейчас за вами вернусь.

— Чего еще за це-деж? — пропыхтел я, приподнявшись на локтях, в спину агенту.

Агент меня не услышал. И я перевел взгляд с его удаляющийся спины на заваленную телами аллею.

Вокруг тут и там вповалку лежащих трунгов суетились десятки агентов, с помощью пульсаров выискивая среди мертвецов тяжелораненых, которых еще можно попытаться спасти. Вся мостовая вокруг была залита кровью. Тяжелый запах обильно пролитой крови в аллее начисто перекрыл аромат голубых рифусов. Моя новая одежда так же насквозь пропиталась чужой кровью, и если с потерей разодранной майки я уже смирился, безвозвратно погубленные штаны стали крайне неприятной новостью.

— Тихо ты! — отчего-то вдруг сильно стреманулся подскочивший ко мне Злюфа. — Своим дремучим невежеством сейчас спалишь нас обоих!

— А чего я такого сказал-то? — на всякий случай шепотом уточнил у помогающего подняться на ноги трунга.

— Да ничего, — фыркнул Злюфа. — Спросил о том, что любой подданный Империи знает с первого класса школы.

— Но я-то в ваших школах не обучался.

— И хочешь, чтобы все вокруг об этом знали? А наша легенда полетела б варану под хвост?

Нам пришлось потесниться к краю аллеи, пропуская длинную вереницу агентов с носилками, накрытыми заляпанными бурыми пятнами белыми простынями. И я благоразумно удержался от ответа. Злюфа, при посторонних, тоже прикусил язык.

Воспользовавшись невольно возникшей паузой в разговоре, запросил у Системы отчет по статам. Перед глазами тут же всплыл длинный столбец сообщений:

!!!Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружено 4 враждебно настроенных объекта с уровнем агрессии 100%! Носитель в зоне поражения объектов! Принудительная активация функции Личинка грауса!!!

Расчетное время до конца действия функции Личинка грауса: 3 минуты 00 секунд… 2 минуты 59 секунд… 2 минуты 58 секунд…

Симбиоз носителя с Личинкой грауса 100%

!!!Желтый граус +0,55%

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 0 единиц!!!

…2 минуты 54 секунды… 2 минуты 53 секунды… 2 минуты 52 секунды…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 113 единиц!!!

Здоровье 220 (0)

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 110 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса уничтожено 2 враждебно настроенных объекта!!!

…2 минуты 43 секунды… 2 минуты 42 секунды… 2 минуты 41 секунда…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим горизонтальной погони!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 27 единиц!!!

Здоровье 220 (0)

…2 минуты 36 секунд… 2 минуты 35 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим вертикальной погони!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 55 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса уничтожен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 32 секунды… 2 минуты 31 секунда… 2 минуты 30 секунд……… 47 секунд…46 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим горизонтальной погони!!!

…10 секунд… 9 секунд… 8 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 55 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса уничтожен 1 враждебно настроенный объект!!!

…5 секунд… 4 секунды… 3 секунды…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим горизонтальной погони!!!

Время действия функции Личинка грауса закончилось. Следующая активация функции доступна через: 10 часов 00 минут 00 секунд… 9 часов 59 минут 59 секунд… 9 часов 59 минут 58 секунд…

!!!Внимание! Получен откат за активацию функции Личинка грауса! Физический урон 20 единиц!!!

Здоровье 200 (-20)

!!!Желтый граус +4,57%

!!!Тягучий граус + 0,69%

!!!Гипноз +4,57%

!!!Телепатия +4,57%

!!!Выносливость +10,12%

!!!Регенерация +18,33%

!!!Скорость + 35,80%

!!!Сила + 44,02%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Сила 4 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 23 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 211 (+1+10)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 15 минут 44 секунды… 15 минут 43 секунды… 15 минут 42 секунды…

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Подтверждая рекомендацию Системы в животе требовательно заурчало. Но сравнивая свое ужасное состояние в кабинете Злюфы с теперешним, понял, что вполне способен потерпеть без питья и еды часок-другой.

От изучения статов отвлек чувствительный тычок в плечо. Сморгнув сообщения, вопросительно уставился на Злюфу.

— Понял, говорю? — озадачил очередным ребусом трунг.

— Чего?

— Вот ведь!.. Распинаешься тут перед ним, на вопросы отвечаешь, а он даже не слушает!

— Извини, на системные сообщения отвлекся.

— А чего там у тебя? Ого! Уровень развития поднял! Ишь ты! Выходит не зря так изгваздался! Хвалю!.. Ладно, считай, уговорил. Повторю еще раз. Це-деж — это младшее офицерское звание во флоте Империи. Буквально переводится как: центровой десятка жал.

— Десятник что ли?

— О, соображалка заработала. Можно о деле поговорить, пока за нами не пришли.

— Вот только по новой, пожалуйста, не начинай. Все помню. Я — тургиец, хочу поквитаться с рухами за разлуку с родителями, ну и так далее…

— Да я не об этом, — неожиданно отмахнулся Злюфа. И в ответ на мой немой вопрос пояснил:

— Пока ты в отрубе валялся, мне пришлось выгораживать тебя перед агентами. Даже функцию скрытности придумал, которая якобы у тебя есть, объясняющую твою невидимость.

— Мою чего?

— Вот, чтобы перед жалами так не ляпнул, нам и нужно сейчас все быстренько обсудить.

— Мою чего?

— Эк тебя заклинило… Олег, пойми меня правильно, мне дело нет до того, какую функцию ты используешь. Это твой и только твой секрет. Подозреваю, она имеет отношение к уничтожению рейзеров…

— Разумеется, имеет, — возмущенно перебил я. — Или кто-то полагает, что рейзеры сами тут сдохли?

— Вообще-то, такова официальная версия. Рейзеры сдохли от обжорства. Пережрали крови и лопнули.

— Офигеть!

— И настоятельно не рекомендую ее опровергать. Если узнают, что один безоружный человек смог ликвидировать четверых рейзеров, тебя упакуют в какую-нибудь секретную лабораторию, где бесконечными тестами уникальной функции, попросту, сведут с ума. Как тебе такая перспектива?

— Не, в лабораторные крысы не хочу.

— Тогда слушай и запоминай, что нужно отвечать…

— Погоди. Но как такое вообще возможно-то?

— В смысле?

— Я ж не скрывался. Да, активировал функцию. Но действовал-то у всех на виду. Меня шестеро агентов точно видели, когда я к рейзерам подходил. Потом, когда на дереве третьего прибил, возможно, не было свидетелей. Но четвертого-то порвал на глазах всех, кто был в оцеплении. А там дофигищи агентов вокруг аллеи за кустами пряталось.

— Успокойся, никто тебя не видел. Я это знаю точно, потому что сам перестал тебя различать, как только ты активировал функцию. Да, это произошло прямо у меня на глазах. Ты отмахнулся от меня и пошел к рейзерам. Но когда походил к агенту вдруг забликовал и пропал. А через секунду отлетел в сторону обезоруженный агент.

— Чего-чего?

— Да не пугайся ты так. Маскировка при достаточно развитых гипнозе и телепатия — это нормально. Другое дело, что, в отличие от того же телекинеза, самостоятельно развить гипноз с телепатией, без наличия дара, невозможно. У тебя же обе характеристики развиты до первой ступени. Как только агенты увидели твои характеристики, вопрос о внезапном появлении в толпе трунгов человека, после смерти рейзера, отпал сам собой. Просто с тебя слетела маскировка.

— Че, правда, меня совсем не было видно?

— А какой смысл мне врать?

— Офигеть!

— В общем, Олег, если вдруг спросят, говори, что, увидев рейзеров, испугался и активировал функцию скрытности. Потом угодил в толпу собранных рейзером трунгов и бегал со всеми по аллее, пока тварь не сдохла. Из-за маскировки рейзер тебя не замечал, потому на теле и нет порезов. Ну а когда понял, что угроза миновала, снял функцию.

— Сама снялась, — машинально поправил я.

— Точно, — подхватил трунг. — Она у тебя имеет ограничения по времени. Поэтому, если попросят продемонстрировать, скажешь: функция в откате, и будет пригодна к использованию часов через пять.

— Через десять.

— Отлично, пусть будет через десять… О, а вот и наш агент возвращается.

Заметив, что мы дружно повернули головы в его сторону, знакомый агент первого ранга не стал подходить, а махнул рукой, призывая следовать за собой, после чего развернулся и потопал обратно к фонтану.

Небольшая площадка вокруг фонтана буквально кишела агентами, на фоне белых мундиров которых грязными серо-зелеными пятнами возвышалась тройка трехметровых великанов в глухих шлемах и с какими-то многоствольными стальными чудовищами в руках.

— Это жала, — видя мое замешательство, зашептал на ухо Злюфа. — Так-то они нормального роста, как мы с тобой. А такими здоровыми их делает боевой экзоскелет. Вот, на флот попадешь, и тебе такой дадут.

Опасения Злюфы о возможном допросе на выходе из зоны карантина, к счастью, не оправдались. Следом за агентом мы молча приблизились к боевому патрулю, и один из жал так же молча просканировал каждого из нас извлеченным из поясной сумки прибором, похожим на стеклянную биту с множеством мигающих разноцветных лампочек. Видимо, ничего подозрительного в наших телах прибор не обнаружил, и после завершения сканирования жала молча расступились, пропуская на пустую парковую аллею.

— Мне б переодеться во что-нибудь, — придержав Злюфу за руку, попросил я. — А то в таком виде к Инспектору…

— Наоборот! — неожиданно возмутился трунг. — Теперешний вид как раз то, что надо. Инспектор, наверняка, уже в курсе о произошедшем внизу инциденте. Твой вид лучшее подтверждение тому, что оказался невольным участником событий. Значит, и к опозданию нашему у него не будет претензий.

— Но мне в этой одежде мерзко.

— Придется немного потерпеть. Пройдешь собеседование, выдадут форму, переоденешься.

— Тебя бы так в кровищи извозякать, посмотрел бы я, как ты терпел.

— Все, хорош трендеть. За мной.

Мы бегом рванули ко входу в «Башню крови» и через минуту уже поднимались в кабине скоростного лифта.

Пока поднимались, запросил у Системы полный отчет характеристик на текущий момент. Перед глазами возник знакомый список с ожидаемыми строчками дополнений в конце:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 23

Здоровье — 215 (-15)

Интеллект — 4 (+7,03%)

Сила — 4 (+0,67%)

Скорость — 4 (+40,78%)

Выносливость — 4 (+29,08%)

Регенерация — 3 (+38,22%)

Интуиция — 2 (+23,43%)

Гипноз — 1 (+11,01%)

Телепатия — 1 (+7,20%)

Телекинез — 0 (5,44%)

Левитация — 0 (0,00%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Доступно к активации через 9 часов 24 минуты 51 секунда… 9 часов 24 минуты 50 секунд… 9 часов 24 минуты 49 секунд…

Желтый граус — 7,75%

Тягучий граус — 2,69%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя

Складка — 5,46%

Повинуясь внезапному порыву, в очередной раз запросил расшифровку грауса. И неожиданно получил от Системы полновесный ответ:

!!!Граус — представитель мира рухов. Относится к роду щупальценогих многоножек из отряда граусовых. Сверхагрессивный хищник мира рухов. Граус наделен способностью оказывать ментальное воздействие на врагов. В мире рухов считается полубожественной сущностью. Граус всеяден, питается представителями отличных от себе подобных рас рухов и предствителями других иномирных рас. По мере роста и развития граус меняет окрас от серого до черного. Всего у грауса 5 ступеней развития. Первая ступень — личинка грауса (или серый граус), самая уязвимая и слабая форма грауса. Вторая ступень — желтый граус. Третья ступень — зеленый граус. Четвертая ступень — красный граус. Пятая ступень — черный граус — высшая ступень эволюции грауса. По уровню опасности академика Свейзерсауза черный граус набирает 94,3 балла и по праву считается одним из опаснейших существ Вселенной.

Вот те на! Выходило мой граус — это рух. Функция, наделяющая меня силой, умениями и навыками супербойца, при активации, по сути, превращала меня во врага Империи. Пусть всего лишь на несколько минут. Но в руха! Да не простого, а какого-то мистического полубога! Падлючий случай! Ну вот нафига мне такое счастье!

Вот я ж попал! Да, сейчас, вреде бы, контролирую функцию. Но пока это всего лишь слабая личинка, от «скромных» возможностей которой уже сносит крышу! Что же будет, когда функция обретет первый цвет?

Сморгнув сообщение Системы, я тихо выпал в осадок. А через секунду был приведен в чувство толчком в спину.

— Фу, какой ты все-таки грязный… Ну чего встал, шевели ходилками, двери открылись!

Глава 18

Секретарша и инспектор

Выйдя из лифта на пятьдесят четвертом этаже, мы еще метров двести петляли по запутанному коридору до двери с табличкой:

Брифа Стред

Инспектор третьего ранга

В приемной кабинета участкового инспектора секретарша-трунга попросила минуточку подождать и, чуть помедлив разглядывая мой заляпанный в крови наряд, все же указала на мягкий кожаный диван, напротив своего стола.

Мы послушно сели, и секретарша, тут же словно забыв о нашем существовании, продолжила скупыми жестами профессионалки править объемную голограмму текстового документа. Голограмму проецировал плоский серый прибор, со скромным набором клавиш на верхней панели, лежащий перед трунгой на столе. Этот похожий на блин прибор был точной копией того, что преподнес мне освежающий сюрприз в кабинете Злюфы.

Было очень необычно разглядывать работающую секретаршу через вереницы парящих в воздухе предложений объемного текста. Но больше в приемной смотреть было попросту не на что, и на время ожидания она стала нашим «телевизором».

Сразу бросилось в глаза, что секретарша очень следит за внешностью. Ее небесной голубизны кожа была полностью избавлена от прозрачной чешуи. Мелькающие по голограмме изящные пальчики с длинными золотистыми когтями украшали три золотых кольца с брильянтами. Над головой красовался полуметровый, искусно наращенный, малиновый гребень. Сквозь полупрозрачную белую ткань блузки просвечивали непривычно плоские по людским меркам грудь и живот, украшенные роскошной разноцветной татуировкой крылатого змея. Рисунок был набит мастером, и при малейшем движении трунги, дракон на теле словно оживал. Еще на кончике высовывающегося из-под стола хвоста вызывающе сверкала огромная платиновая серьга, с двумя изумрудами размером с лесной орех.

— Послушай, милая, нам тут, вообще-то, недосуг рассиживаться, — после пары минут ожидания решился оторвать секретаршу от работы Злюфа. — У меня с господином инспектором имелась предварительная договоренность.

— А у меня срочная работа, — фыркнула секретарша, — которую ждет господин инспектор. Закончу, и сразу о вас доложу.

— Уверяю, ослепительная, шеф будет недоволен твоим поведением, когда узнает, что не провела нас к нему в кабинет немедленно, — пригрозил Злюфа.

— Много вас тут таких шустрых ходит, — вновь фыркнула отчаянная трунга. — А я не первый год в секретаршах господина инспектора. Не пугай — пуганная.

— Нет! Ты это слышал! — всплеснул руками Злюфа, обращаясь ко мне. — Все, пошли отсюда! — Он вскочил с дивана и раздраженно щелкнул хвостом.

— В конце концов, мы свой долг выполнили?.. Выполнили!.. В указанный день в контору прибыли?.. Прибыли!.. А в том, что у некой чересчур занятой секретарши не нашлось времени доложить о нашем приходе инспектору, нашей вины нет! Перед законом мы чисты, и…

— Ладно-ладно, угомонись, — поморщилась, как от зубной боли, секретарша. — Вернись на место. Сейчас доложу.

Надавив на кнопку плоского прибора, трунга свернула объемную голограмму текстового документа и плавно выскользнула из-за рабочего стола, эффектно выставив на обозрение стройные голубые ножки на высоченных шпильках, едва прикрытые короткой черной юбкой. Невольно оказавшийся у нее на пути Злюфа поспешил сесть на диван, и секретарша, кокетливо помахивая хвостом, прошла мимо и скрылась за дверью кабинета начальника.

— Как тебе эта горячая штучка? — неожиданно спросил Злюфа, когда в приемной мы остались одни. — Хороша чертовка. Ух, я бы ей!..

— Ага, симпатичная, — кивнул я и невольно поежился, припоминая ряды иглоподобных зубов «красотки» и раздвоенный кончик фиолетового языка.

— Увы, дружище, этот дивный цветок благоухает не на нашей клумбе, — грустно вздохнул трунг.

Я едва не ляпнул в ответ: «Ну и фиг с ней!» К счастью, сдержался и озвучил корректное сочувствие:

— Да, кому-то повезло.

— Ясно кому, — вдруг перешел на яростный полушепот трунг. — Брифе, будь он трижды неладен! Инспектору нашему участковому. Умеют же некоторые устраиваться. И должность у него солидная. И жалование хорошее. И семья большая. И секретарша вон какая — просто огонь! Считай, узаконенная любовница. И первенца своего, наверняка, в конторе пристроит, так что здешняя непыльная работенка ему, как служба, зачтется. А такие простые обыватели, как я, чтобы первенца сберечь, на старости лет вынуждены во всякие авантюры сомнительные пускаться… Олег, ты уж не подведи меня. Сделай все, как договорились.

— Блин, Злюфа, сколько можно! Я ж тебе слово дал! — возмутился я.

— Да, да, извини. Нервы…

Злюфа хотел еще что-то сказать, но в этот момент кабинетная дверь широко распахнулась, и появившаяся на пороге секретарша торжественно объявила, что инспектор третьего ранга господин Брифа Стред готов принять господ Злюфу Крафтана и Олега Варламова.

Запустив посетителей в кабинет, трунга аккуратно прикрыла дверь и вернулась за стол.

Апартаменты Брифы Стреда оказались в разы больше скромного кабинета Злюфы. Огромная комната отлично освещалась тремя большими окнами, тянущимися вдоль длинной стены. Плотные темно-синие занавески на всех трех окнах были до конца раздвинуты и зафиксированы у краев специальными держателями. Пластиковые пол, стены и потолок отличались только цветом, фиолетовый пластик пола гармонично переходил в синий пластик стен, который, в свою очередь, на стыке с потолком разбавлялся до небесной голубизны.

У дальней стены громоздился черный пластиковый стол, за которым в черном кожаном кресле важно восседал хозяин кабинета. От стола Брифы Стреда почти до самой двери жабьим языком выстреливала лента стеклянного совещательного стола, по обе стороны которого тянулись ряды пластиковых стульев.

Инспектором третьей ступени оказался, разумеется, тоже трунг. При нашем появлении в кабинете, он лишь высокомерно кивнул, даже не обозначив попытки подняться из-за стола.

Неприятным сюрпризом для меня стало потрясающее внешнее сходство Брифы со Злюфой. Несмотря на две недели пребывания здесь, все трунги до сих пор оставались для меня на одно лицо. А у этих двоих, как на зло, идеально совпал тон темно-синей, присыпанной прозрачной чешуей, кожи, оказались одинаковыми рост, ширина плеч и длинна хвоста. Даже цвет гребня и когтей у трунгов был один в один — сиреневый. Если б не одежда, точно запутался бы кто из них кто. К счастью, инспектор был облачен в длинную до пят багровую мантию, спутать которую с сиреневым костюмом Злюфы было невозможно.

— Берите кресла, садитесь, — распорядился хозяин кабинета, буравя меня тяжелым взглядом и, не дождавшись, когда мы рассядемся, тут же спросил Злюфу: — Это, значит, и есть твой парень для замены?

— Он и есть, — эхом откликнулся вдруг заробевший хозяин ресторана. — Извиняюсь за вынужденное опоздание. В парке…

— Нападение рейзеров, слышал, — перебил Брифа. — И вы в самый замес угодили?

— Прибыли пораньше. Спустились в парк погулять…

— Погуляли, — хмыкнул инспектор. — А чего он у тебя в крови весь? Рейзер цапанул?.. Да не стой ты над душой, сядь уже на стул!

Злюфа сел рядом со мной.

— Нет, Олег невредим. Это не его кровь. Если б он был ранен, нас бы из карантина не выпустили.

— Ну да, ну да.

— Олег выразил желание заменить…

— Почему человек? — неприязненно поморщился Брифа. — Твой сынуля трунг, и заменяющий тоже должен быть трунгом. Это ж очевидно. А ты мне кого привел? У человека нет ни когтей, ни зубов приличных, не говоря уж об отсутствии незаменимого в ближнем бою хвоста. Из трунга жало выйдет сильнее, выносливее и смертоноснее, чем из человека — это доказанный факт. Да и по характеристикам он твоему парню заметно уступает.

— Не так уж и заметно. У Олега двадцать третий уровень развития. А у моего сына — двадцать шестой.

— Он у твоего оболтуса последние два года двадцать шестой! — хлопнул ладонью по столешнице Брифа. — Специально пацану характеристики качать запрещаешь. Я таких, как ты, папашек хитро-мудрых насквозь вижу! Вот вы у меня уже где со своими заменами!

— У нас все по закону.

— По закону, трунга должен заменять трунг! А раз ты привел…

— Уважаемый Брифа, я специально сегодня консультировался в вашем юридическом ведомстве на сорок третьем этаже, — не позволив инспектору произнести роковые слова отказа, затараторил в свое оправдание Злюфа. — И мне там сказали, что замена трунга человеком разрешена седьмой поправкой к третьему дополнению закона об обязательном призыве…

— Грамотные все стали, — фыркнул инспектор, мигом утратив боевитый настрой. — Квитанцию об оплате пошлины принес?

— Да, да, конечно, разумеется, я все в срок оплатил…

— Давай ее сюда.

Злюфа бережно извлек из кармана аккуратно свернутый белый листок и, робко приблизившись, положил на стол перед инспектором. Брифа, даже не удостоив просителя взглядом, цапнул бумажку и, не глядя, сунул в верхний ящик стола. Все это время он, не отрываясь, буравил меня тяжелым взглядом и, наконец, созрев для беседы, обратился ко мне напрямую:

— Слышь, Олег, — как там тебя?..

— Варламов, — тут же подсказал владелец ресторана.

— Злюфа прикуси язык, я сейчас не с тобой разговариваю, — строго отчитал выскочку инспектор и, вновь обращаясь ко мне, продолжил: — Так вот, господин Варламов, призывной конторе города Груда хотелось бы знать, что вас подвигло принять предложение главы семейства Крафтанов: призваться вместо его первенца на обязательную воинскую службу?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, мне придется пересказать всю историю жизни, — отозвался я заранее отрепетированной фразой.

— Ничего, время у нас есть, — ухмыльнулся Брифа. — Посидим-послушаем. Прошу, начинай.

Глава 19

Акт замены

Я выложил придуманную Злюфой легенду в точности, как было отрепетировано в антиграве. Наши ожидания оправдались, рассказ произвел впечатление на инспектора. Брифа поверил. Он даже прослезился, когда я вдохновенно врал, как сгораю от желания поквитаться с проклятыми рухами, лишившими отчего дома, родителей и нормального детства.

— Теперь понятно, отчего ты такой слабачок, — важно объявил инспектор по окончании моего рассказа. — Для нормальной прокачки характеристик нужно в школе учиться, а не бездельем маяться в открытом космосе, с шайкой таких же лодырей.

— Брифа, вы же слышали, Олег сам ужасно сожалеет о потерянных годах, — встал на мою защиту Злюфа. — И надеется наверстать службой в нашем доблестном флоте.

— Да, очень хочу наверстать, — закивал я, понукаемый под столом хвостом Злюфы. — Мечтаю поскорее стать жалом и…

— Ишь ты, жалом, — хмыкнул Брифа. — Чтобы удостоиться чести стать элитным воином Империи, с тебя в учебке ведро крови по капле выцедят и бочку пота пролить заставят. Хорошенько подумай, парень, готов ли ты к таким испытаниям? Еще не поздно отмотать все назад. Ты не призывник Империи, можешь прямо сейчас встать и уйти. Никто тебя не остановит.

О подобном предложении инспектора Злюфа тоже меня готовил, и я выдал заученный ответ:

— Я принял решение. Готов к испытаниям. Настаиваю на исполнении права замены.

— Ну, коли так, я вынужден признать, что младшему Крафтану повезло, — улыбнулся Брифа. — Тебе Злюфа подфартило встретить истинного воина. Этого бравого парня я с превеликой радостью зарегистрирую призывником, вместо твоего рохли Хрифы. Осталось составить и подписать акт замены. Вам придется подождать еще несколько минут, пока моя секретарша напечатает нужный нам документ.

— Но у меня… — начал было возражать Злюфа.

— Ничего, подождут ваши дела еще четверть часа, — тут же решительно перебил Брифа и надавил на клавишу плоского серого прибора. Над столом мгновенно вспыхнуло объемное изображение подтачивающей когти секретарши.

— Слофи, детка, — изобразив на лице зловещий оскал, ласково обратился к трунге начальник, — извини, что отрываю от важного дела, которым ты ТАК занята. Не могла бы ты уделить мне минутку своего драгоценного времени?

Судя по тому, как вдруг не на шутку переполошилась секретарша, отшвырнув пилку, словно ядовитую змею, подобный обманчиво ласковый начальственный тон был ей хорошо знаком и не сулил бедняжке в ближайшем будущем ничего хорошего.

— Я просто это… бумаги перебирала и коготь повредила, — выпалила она первое пришедшее на ум оправдание.

— Поумнее ничего придумать не могла, — фыркнул Брифа. — О бумагу она коготь поцарапала… Ладно, к этому мы еще вернемся позже. Наедине потолкуем… А сейчас, будь добра, срочно составь акт замены призывника Хрифы Крафтана на…

— В этом нет необходимости, — перебивая инспектора, встрял в разговор с секретаршей неугомонный Злюфа. — Вот, у меня уже есть необходимый акт, — продолжая говорить, он достал из внутреннего кармана пиджака свернутый вчетверо бумажный лист, развернул и выложил на стол перед инспектором. — Не извольте беспокоиться, он составлен по всем правилам. Напечатан на бланке мною лично, под диктовку ваших юристов.

— Вот ведь торопыга какой, везде-то он успел, — ухмыльнулся Брифа и нажатием кнопки убрал голограмму с секретаршей. — Что ж, давай поглядим, чего ты там накарябал под диктовку законников…

Секунд на двадцать инспектор погрузился в серьезное вдумчивое изучение документа, а, прочитав, объявил:

— Да, как ни странно, все верно и мне совершенно не к чему придраться. Чего ж ты молчал? Надо было сразу акт доставать. Из-за твоей нерасторопности, девчонка моя теперь выговор схлопочет. Глупо как получилось.

— Так я и хотел сразу, но вы же мне рта не дали раскрыть, — пожаловался Злюфа.

— Нужно было не хотеть, а доставать. Ладно, сделанного не воротишь. Займемся делом.

Инспектор вытащил из бокового ящика стола большую плоскую коробку, откинул крышку и достал оттуда стальное перо с чернильницей. Макнув острым концом в густые серебристые чернила, поставил размашистую подпись под текстом акта. Потом подозвал меня, вручил заново смоченное перо, велел расписаться в указанном месте и в скобках разборчиво написать имя и фамилию. Приглашенный следом за мной Злюфа последним завизировал документ.

Велев нам вернуться на место, инспектор неторопливо стал вынимать из плоской коробки печати и планомерно покрывать широкие поля документа треугольными, круглыми, квадратными и даже ромбовидными оттисками.

Закончив с оформлением акта, он нажатием очередной клавиши откинул крышку на многофункциональном сером приборе, положил в открывшееся углубление листок с актом и нажатием следующей кнопки вернул крышку в исходное положение.

Прибор едва слышно загудел, обрабатывая акт, а инспектор, не спеша, вернул разложенные по столу печати и перо с чернильницей на место, закрыл большую плоскую коробку и убрал обратно в стол.

Пока смотрел на работающий прибор, неожиданно бонусом от прокаченной памяти пришло осознание, что он называется отражатель. И серый блин на столешнице — это лишь вершина айсберга. Прибором, по сути, является целиком весь стол. Подтверждением невероятного факта стало собственное воспоминание, как в кабинете Злюфы на моих глазах из столешницы вылезла бутылка минеральной воды.

От мыслей о близости воды и без того мучительная жажда стала просто невыносимой. Иметь возможность получить воду и даже не попытаться этого сделать, оказалось выше моих сил. Облизнув разом пересохшие губы, я решился на отчаянный поступок и, глядя на гудящий отражатель, потребовал:

— Пить!

В следующую секунду случилось сразу несколько событий. Над серой крышкой отражателя расцвела знакомая голограмма бутылки. По открытой голени больно стеганул хвост взбешенного моей выходкой Злюфы. А выпучивший от изумления глаза инспектор разразился бессвязной гневной тирадой:

— Да как ты ж!.. Это ж!.. Там ж!.. Пароль ж!..

— Извините, пить очень захотелось, — пробормотал я, шумно сглотнул слюну при виде всплывающей над столешницей бутылки воды и добавил: — Не удержался.

— А твой парень полон сюрпризов, — обратившись к Злюфе, вдруг широко улыбнулся инспектор. — Одним ментальным усилием шутя всю мою защиту смел к свистам хвостячим. Это ж какая у него функция должна быть с таким даром?

Злюфа лишь растерянно развел руками. И выкручиваться мне пришлось самостоятельно.

— У меня есть Инвентарь, — признался, честно глядя в глаза инспектору. О «Личинке Грауса», в цвете недавно сделанного открытия о руховских корнях функции, решил не распространяться.

— Ну-ну, — хмыкнул Брифа. — Не хочешь говорить — не надо. Ладно, держи свою воду. — Инспектор бросил бутылку мне в руки и довольно осклабился, наблюдая, как я жадно к ней присосался, едва свинтив крышку.

Гудение отражателя прекратилось, и Брифа снова откинул крышку, но, вместо одного бумажного, извлек оттуда три закованных в тонкий мягкий пластик акта замены. Один сунул в нижний ящик стола, второй вручил подозванному Злюфе, а третий положил перед собой на стол.

Заполучив акт, владелец ресторана обменялся крепким рукопожатием с Брифой, по-отечески обнялся со мной и, шепнув на прощанье пожелание удачи на ратном поприще, едва не бегом покинул кабинет инспектора.

Глава 20

Меченый

На выпитую воду Система отреагировала благой вестью:

!!!Внимание! Достаточно ресурсов для полного восстановления здоровья!

Здоровье 216 (-14)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 10 минут 57 секунд… 10 минут 56 секунд… 10 минут 55 секунд…

Уход Злюфы, обозначивший окончание кабальной зависимости, так же прибавил хорошего настроения. Я наконец почувствовал себя снова свободным человеком. Стало даже как будто легче дышаться, а мрачно-синий инспекторский кабинет сделался по-домашнему уютным.

Я поудобней устроился в кресле и стал слушать неожиданно разговорившегося Брифу.

— Ишь разогнался, — хмыкнул вслед сбежавшему Злюфе инспектор. — Сыночка радовать побежал спасением от службы. Ну да что с них взять — одно слово штатские. Другое дело мы с тобой — воины по призванию. Я, знаешь ли, прежде чем сюда, в контору, попал, тринадцать лет жалом на передовой оттрубил. Начинал, как и ты с рядового, а закончил це-стожем третьего стожа хофа. М-де, славные были годы, есть чего вспомнить. Знаешь, парень, я тебе даже немного завидую. Это ощущение, когда пущенные из мехамета снаряды находят цель и разнося очередного руха к свистам хвостячим, самое острое удовольствие, которое доводилось мне испытывать в жизни. А уж я повидал и перепробовал не мало, можешь поверить…

Обрушившаяся эйфория мнимой свободы длилась не долго. Через помпезную речь Брифы до меня начало доходить, что по сути поменял шило на мыло. Да, больше не нужно горбатиться с утра до ночи полотером, под насмешки гостей и издевки ресторанного персонала, но вместо этого теперь придется следующие десять лет жизни РЕАЛЬНО воевать и убивать за Великую Империю Хофа.

Империю, о существовании которой всего пару недель назад я даже слыхом не слыхивал!

Столь удручающая перспектива, понятное дело, опустила настроение ниже плинтуса.

Под мудрые наставления инспектора, я твердо решил про себя: при первой возможности, бежать из имперской армии. В идеале — дать деру на выходе из конторы.

— Эй, уснул что ли под мои байки? — тряхнул меня за плечо инспектор, выводя из глубокой задумчивости.

Оказалось, пока я размышлял о превратностях судьбы-злодейки, Брифа вышел из-за стола и теперь обнаружился уже стоящим рядом.

В правой руке инспектор держал странный прибор, в виде длинной, узкой черной коробочки с небольшим локатором, на толстом металлическом штыре. Локатор находился в постоянном движении и, как крутящийся маятник настенных часов, то и дело колебался вправо-влево, но, в отличие от маятника, частота его колебаний ежесекундно менялась. Он мог вдруг замедлиться почти до неподвижности и тут же, через секунду, раскрутиться до полных оборотов вокруг оси.

— Очухался? Вот и славно, — меж тем продолжал вещать инспектор, ошибочно приняв мою задумчивость за короткий сон. — Эк, тебя, братец, сморило. Прямо с открытыми глазами уснул. Весьма полезное, кстати, умение. В учебке оно тебе очень пригодится, когда после дневных тренировок прикажут ночью в наряд заступить… Ладно, поболтали и будя, а то за этим трепом пустым у нас дело простаивает. Сейчас встань и выйди из-за стола на свободное пространство, мне нужно проверить состояние твоих адаптаторов. И сними с себя наконец эти лохмотья, смотреть тошно.

Как бывшему полотеру, мне было не привыкать исполнять чужие прихоти. Свободного пространства в кабинете инспектора третьего ранга имелось с избытком. Для удовлетворения требования Брифы, достаточно было отойти от стола и сбросить прямо на пол заляпанное кровью тряпье.

— Отлично, — трунг ловко отшвырнул хвостом в угол кабинета кучу лохмотьев. — Об одежде не беспокойся. Закончим, выдам чистую. А теперь, расслабься. Меня стесняться не нужно, считай, что сейчас я — врач.

Я кивнул. И Брифа приступил к проверке.

На следующие пять минут в помещении воцарилась гнетущая тишина. Инспектор с сосредоточенным видом молча ходил вокруг меня, водил чудным прибором над разными участками тела и, нажатием крошечных кнопочек на конце черного корпуса, добивался в разных точках сканирования определенной частоты колебаний локатора.

Сканирование происходило прямо через одежду. Я во время брифиных загадочных манипуляций никакой боли не испытывал, лишь легкую щекотку в тех местах, где сканирование чересчур затягивалось.

Наконец с проверкой адаптаторов было покончено. И я об этом узнал еще до того, как инспектор положил прибор на стол. Перед глазами неожиданно всплыло уведомление от Системы:

!!!Внимание! В принудительном порядке была установлена функция Метка Подчинения!!!

И все. И больше никаких расшифровок.

В тихом изумлении я потребовал от Системы подробностей о навязанной функции. И получил вежливый посыл на хутор к бабочкам:

!!!В базе недостаточно данных для ответа на заявленный запрос!!!

— Это что за хрень? — не удержавшись выплеснул эмоции вслух.

— Над одеждой твоей колдую, — невозмутимо отозвался инспектор.

Склонившись над своим столом, он набивал на клавишах отражателя какую-то комбинацию. Над серым блином вспыхнула голограмма комбинезона. А через пару секунд из недр стола поднялся затянутый слюдой сверток песочного цвета.

— На-ка, примерь, должно подойти, — бросил мне обнову Брифа.

Разорвав слюду, я развернул желтый комбинезон из прочной легкой ткани. Приложил к телу — размер совпал идеально.

— Ну чего мнешься, одевай, давай, — поторопил инспектор.

— Мне б помыться, — попросился я.

— Перетопчешься, — фыркнул Брифа. — Здесь тебе не гостиница. Я жду!

Под хмурым взглядом инспектора пришлось подавить чувство брезгливости и натягивать чистую вещь на грязное и вонючее тело.

— Садить, — указал на мой стул Брифа и, подавая пример, первым уселся обратно в кресло во главе стола.

Инспектор снова взял в руки отложенный прибор. Нажатием кнопки внизу корпуса, отщелкнул локатор, и тут же сунул освободившийся штырь в боковое гнездо серого блина отражателя. От сборной конструкции послышалось знакомое басовитое гудение.

Предоставив приборам обрабатывать результаты сканирования, инспектор обратился ко мне с напутственной речью:

— Теперь все. Отныне ты больше не призывник. Поздравляю, Олег Варламов, с зачислением в рекруты. Конечно, до поставленной тобой амбициозной цели: стать жалом — еще далеко. Ты только в самом начале пути. Но первый шаг к этой заветной для любого настоящего верноподданного цели сегодня тобой был сделан. Решительно и бесповоротно! Ты осознанно пришел в призывную контору. Выразил желание стать воином флота Великой Империи Хофа. И, вот, ты рекрут! Теперь тебя ожидает первое серьезное испытание на прочность — многомесячная подготовка на учебно-тренировочной базе. Желаю тебе, будущий воин, уверенно прошагать как можно дальше по тернистому, залитому потом и кровью, пути славы!

— Спасибо, — кое-как прокряхтел в ответ я, с трудом преодолевая подступившую к горлу тошноту.

— Не стоит благодарности, — кивнул Брифа и продолжил дальше сухим деловым тоном: — А теперь слушай внимательно. Это важно! Отсюда тебе надлежит отправиться в расположение Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы. Она находится в двухстах километрах за городом, и в городскую базу забита в виде спецмаршрута — это информация для такси, которое ты наймешь для перелета туда. Рассказывать сейчас про учебно-тренировочную базу не вижу смысла. Доберешься до места и все увидишь своими глазами. Так будет лучше всего. Скажу лишь, что там ты попадешь в руки отличных спецов, настоящих профи, которые выкуют из гражданского увальня стальное жало Империи… Так, о базе я разъяснил. Что еще? А, ну конечно.

Инспектор откинул крышку переставшего гудеть прибора и извлек целую кипу пластиковых страничек, сплошь исписанных рядами и колонками цифр. Прибавив к ним лежащий на столе акт, он велел жестом приблизиться, вручил пачку и сдавил руку крепким пожатием.

— Этот пакет сопроводительной документации передашь дежурному по прибытии на базу, — пояснил Брифа, продолжая сжимать мою руку. — Прощаться двум воинам плохая примета. Поэтому поступим, как это принято во флоте. Приказываю тебе, рекрут Олег Варламов, в течение ближайших трех часов прибыть в расположение Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы.

От Системы тут же всплыло очередное уведомление:

!!!Внимание! Санкционирована активация функции Метка Подчинения!!!

Расчетное время до конца действия функции Метка Подчинения: 3 часа 00 минут 00 секунд… 2 часа 59 минут 59 секунд… 2 часа 59 минут 58 секунд…

— Но у меня… — начал было я возражать, намереваясь объяснить инспектору, что у меня нет денег на такси, и попросить немного авансом, в счет будущего жалования.

Хотя на самом деле, разумеется, собирался полученные деньги использовать совсем для другой цели. После выхода из синего кабинета, спуститься лифтом на первый этаж, выбраться в парк и, смешавшись с толпой праздно шатающихся горожан, сбежать подальше от «кровавой башни». Затем укрыться от посторонних глаз в какой-нибудь тихой беседке, и там уж решать, что делать дальше.

Увы, дерзкому плану побега не суждено было сбыться.

Я успел сказать всего три слова, дальше инспектор отпустил мою руку, и в голове вдруг разорвалась ослепительная вспышка боли. Одновременно все конечности свело мучительной судорогой, как у страдающего артритом древнего деда. Я буквально рухнул на ближайший стул и забился в корчах, разом утратив контроль над телом.

Перед глазами замелькала череда тревожных сигналов Системы:

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 3 единицы!!!

Здоровье 217 (-3)

…2 часа 57 минут 43 секунды… 2 часа 57 минут 42 секунды…

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 5 единиц!!!

Здоровье 212 (-5)

…2 часа 57 минут 41 секунда… 2 часа 57 минут 40 секунд…

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 7 единиц!!!

Здоровье 205 (-7)

…2 часа 57 минут 39 секунд… 2 часа 57 минут 38 секунд…

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 8 единиц!!!

Здоровье 197 (-8)

…2 часа 57 минут 37 секунд… 2 часа 57 минут 36 секунд… 2 часа 57 минут 35 секунд…

— Это оттого, что ты не о приказе думаешь, а о ерунде всякой, — до оглушенного болью мозга донесся спокойный голос инспектора, ничуть не удивленного моему припадку.

Выйдя из-за стола, Брифа помог мне подняться со стула, подхватив, как паралитика, за подмышки, и потащил к двери, продолжая на ходу вразумлять дальше:

— Сосредоточься на выполнении приказа, и приступ боли утихнет сам собой. Это точно поможет, мне ль не знать. Давай, парень, на счет три, вытряхни из головы все посторонние мысли и думай лишь о скорейшем исполнении приказа. Раз, два, три!..

Оглушенный болью я был готов делать все, что угодно, лишь бы прекратить пытку, и с готовностью ухватился за нелепый совет трунга. На счет «три» приказал себе забыть о побеге и живо представил, как сейчас стану рыскать по раскаленной крыше небоскреба в поисках простака-таксиста, согласного в долг отвести незнакомца за двести верст на Седьмую Юго-Западную учебно-тренировочную базу.

И сработало!

Первой исчезла головная боль — также внезапно, как и появилась. А через пару мучительных секунд пришло избавление и от терзающей кости судороги.

Страдание сменилось эйфорией. Избавившись от мучительной ломки, я почувствовал себя совершенно счастливым человеком. Даже окрасившаяся тревожной голубизной шкала здоровья не омрачила радости от неимоверного облегчения.

Я снова контролировал ноги, и мог дальше идти самостоятельно, но безропотно доверился Брифе, отчего-то пожелавшему лично проводить под руку через кабинет и приемную до двери в коридор.

На пороге трунг чуть меня придержал, сунул в руки пачку рассыпавшихся во время приступа документов и шепнул на ухо:

— Олег, на тебе метка подчинения, активированная приказом, так что без глупостей. Помни, у тебя три часа. Таймер запущен. Удачи.

И не дав мне опомниться, мягким толчком в спину выпроводил за дверь.

Часть 3

Марш-бросок / Глава 21 — Добрая традиция

Оказавшись в пустынном коридоре с пачкой зашифрованной документации в руках и по-прежнему пустыми карманами, я на автомате сделал еще на несколько шагов от захлопнувшейся за спиной двери. И остановился, в растерянности озираясь по сторонам.

Окончательно в чувство меня привело всплывшее перед глазами уведомление Системы:

!!!Выносливость +1,46%

!!!Регенерация +1,15%

!!!Интуиция +0,81%

Здоровье 198 (+1–23–10)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 24 минуты 17 секунд… 24 минуты 16 секунд… 24 минуты 15 секунд…

Пришло осознание, что проблема с наймом такси так и осталась неразрешенной. Других знакомых, кроме Брифы, здесь у меня не было. И нечего лучшего, чем снова пойти на поклон к инспектору, придумать не смог.

Увы, дальше приемной на сей раз пройти мне не удалось.

Занятая правкой текстовой голограммы секретарша встретила меня злобным оскалом и, слова не дав сказать, категорично объявила, что инспектор строго-настрого наказал никого к нему не пускать. Просить денег на такси у презрительно поджавшей губы трунги я не решился. Извинившись, вышел обратно в коридор и в тревожном замешательстве двинулся в направлении лифта.

Острый приступ невыносимой ломки поставил жирный крест на желании сбежать в нижний парк. Теперь я боялся даже помыслить о нарушении приказа и твердо намеревался, во что бы то ни стало, добраться до Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы в назначенные инспектором три часа. И по дороге к лифту придумал простой, как все гениальное, способ добраться до места совершенно бесплатно.

Нужно было, поднявшись на крышу, подождать около лифта появления других рекрутов, с аналогичным приказом, и уговорить будущих сослуживцев прихватить меня с собой. Что другие рекруты появятся, можно было не сомневаться. Прокаченная память «напомнила», что призыв достигших восемнадцатилетия рекрутов в Империи Хофа проводится один раз в месяц, а точнее: в первый четверг каждого месяца. Сегодня был как раз такой день.

Немного насторожил пустынный вид коридора на подступах к лифту. Но я утешился мыслью, что таких коридоров в здании «башни крови» семь десятков, и если на пятьдесят четвертом у лифта не выстроилась очередь из рекрутов, это вовсе не означает, что такая очередь сейчас не выстраивается на каком-нибудь другом этаже.

Без приключений добравшись до лифта, я решительно надавил на кнопку вызова. Прозрачные пластиковые створки через пару секунд беззвучно разошлись в стороны, открывая просторную, светлую кабинку с длинной панелью кнопок на стене. Без колебания шагнул на пружинящий пол и услышал за спиной быстро приближающийся цокот каблучков. Не оборачиваясь, нажал верхнюю кнопку длинного ряда, чем тут же спровоцировал отчаянный женский крик:

— Эй, как там тебя, Олег, дверь придержи!

Заинтригованный, остановил ногой смыкающиеся двери лифта, и через пару секунд в кабинку ворвалась задыхающаяся от быстрого бега Слофи.

Секретарша инспектора Брифы с разгона врезалась мне в живот твердой, как каменный валун, грудью, отчего меня швырнуло на заднюю стену. Удерживающая дверь нога провалилась вовнутрь, дверные створки бесшумно сомкнулись, и кабина скоростного лифта ракетой понеслась ввысь.

Трунгу от удара тоже, разумеется, швырнуло в противоположную сторону, и она бы непременно вылетела из лифта еще до закрытия дверей, если бы не оплела нагло хвостом за мои ноги. Поневоле пришлось стать якорем, удержавшим торопыгу внутри кабинки.

Устояв на ногах, Слофи распустила тугие кольца хвоста и, как ни в чем не бывало, обернулась к боковой зеркальной стене, чтобы подправить чуть покосившийся из-за стремительного бега малиновый гребень.

— С ума сошла, так на людей бросаться, — прошипел я с пола, массируя отбитый живот. — Так и убить не долго.

— Не пыхти, поднимайся, давай, — вместо извинений фыркнула секретарша. — На тренировках в учебке еще не так припечатают. Привыкай, рекрут.

Сообщения о физическом уроне от Системы не последовало, значит удар вышел, хоть и болезненный, но для организма безопасный.

Опираясь на стену лифта, я с трудом поднялся на ноги.

И трунга, забыв о зеркале, тут же насела на меня с упреками:

— Ты куда так рванул? Еле догнала! Думаешь легко по скользкому коридору на шпильках за тобой бежать⁈

— Откуда ж я знал, что за мной погоня увяжется, — пожал плечами, на всякий пожарный прикрывая ушибленный живот пачкой документов. — В приемной ты ясно дала мне понять, чтобы я убирался подобру-поздорову.

— Мое дело подневольное. Шеф велел — я сказала, — пустилась в объяснения Слофи. — Сперва приказано было никого в кабинет не пускать — я и не пустила. А когда ты ушел, господин Брифа связался по отражателю и приказал: немедленно тебя разыскать, посадить в такси и оплатить перелет до Седьмой Юго-Западной базы. Я бросилась за тобой вдогонку — и вот, я здесь.

Кабина остановилась, дверные створки бесшумно раздались в стороны, и нам с трунгой в лицо ударил жгучий солнечный свет. Мы выбежали на красное стекло крыши и, стараясь держаться в тени антигравов, быстрым шагом двинулись вдоль их ровных рядов.

— С чего вдруг такая забота? — проворчал я с трудом переводя дух в знойном мареве.

— А то ты не знаешь, — фыркнула Слофи, в отличие от меня, стоически переносящая окружающее пекло. — Признавайся, ведь за этим возвращался?

— Ну да, — неуверенно кивнул я.

— Вот видишь! Кстати, господин инспектор велел передать, что извиняется за невольную заминку.

— Что вот⁈ Какое еще прощение за заминку⁈ — возмутился я. — Да, мне пришлось вернуться. Хотел просить денег на такси. У меня ж карманы пустые. Надеялся, одолжиться у инспектора в счет будущего жалования.

— Считай, тебе вдвойне повезло, — хитро подмигнула секретарша и пояснила: — Получишь, что хотел, и совершенно бесплатно. Вызов такси за счет конторы — это обычная практика поощрения таких отчаянных парней, как ты. Из-за того, что добровольцы в конторе явление редкое, господин инспектор не сразу вспомнил об этой доброй традиции. Твой повторный визит подстегнул его память, и Брифа велел догнать тебя и все устроить… Ага, вон то, что нам нужно.

Последнее восклицание трунги относилось к оранжевому антиграву в форме шара — эдакому трехметровому апельсину из матового стекла. Заинтересовавший Слофи летательный аппарат только-только, прямо на наших глазах, аккуратно спланировал на крышу «башни крови».

— Значит так, с таксистом договариваться буду я, ты рот держи на замке, — категоричным тоном объявила мне Слофи, ускоряя и без того быстрый шаг до бега.

— Да ради бога, — откликнулся я. — Только, пожалуйста, быстрее, а то сейчас сдохну от этой жары.

— Ладно, не плачь, будет тебе быстрее, — фыркнула трунга.

На том и порешили.

Первой добежав до оранжевого шара, секретарша требовательно заколотила кулаком по борту. В ответ на громкий стук, правее трунги беззвучно выдвинулся из корпуса прямоугольный кусок шара и отъехал в сторону. В образовавшемся проеме появился пилот, к моей неописуемой радости оказавшийся тоже человеком.

Это был двухметровый, худой, как жердь, молодой парень, примерно моего возраста, с густой нечесаной гривой рыжих волос и с ног до головы усыпанный веснушками. Россыпи рыжих пятнышек в изобилии присутствовали на открытых груди и руках, и даже на икрах ног. А лицо парня они покрывали так густо, что делали практически неотличимым от шевелюры. Одет пилот был в серый комбинезон, с засученными до колен брюками, и старые разношенные зеленые шлепанцы на босу ногу.

— Чего расшумелась, бешенная⁈ — возмутился парень, слеповато щурясь на солнце.

— Работа для тебя есть. Вот этого рекрута, — секретарша ткнула длинным когтем в замершего на некотором отдалении в тени большого соседнего антиграва-цилиндра меня, — нужно на учебно-тренировочную базу доставить. Возьмешься?

— Куда? — мельком глянув в мою сторону, спросил таксист.

— Седьмая Юго-Западная, ее местоположение можно найти на…

— Я знаю где это, — перебил рыжий парень. — Сколько платишь?

— Ну, думаю, пятнадцати литариев будет достаточно, — закинула пробный шар трунга.

— Нашла дурака, — разочарованно фыркнул пилот «апельсина». — С виду дама вроде серьезная, и такую несуразицу предлагает. Самой-то не совестно? До Седьмой Юго-Западной два часа лету и столько же придется потратить на возвращение. Получается, за четыре часа работы ты предлагаешь жалкие пятнадцать литариев. Да я в городе столько за час, шутя, сделаю.

— Считай уболтал — двадцать, — безропотно подняла плату Слофи.

— Не, ну ты точно надо мной издеваешься, — покачал головой рыжий. — Говори нормальную цену или вали своей дорогой, и не занимай больше мое время.

— Ладно, черт с тобой, двадцать пять.

— Так и будешь по пятерке накидывать. Когда дойдешь до полтинника, стучи — за меньше не соглашусь, — выставил ультиматум таксист и шагнул обратно в полумрак салона. Через мгновенье дверь бесшумно встала на место.

— Вот гадство! — простонал я, слизывая пересохшим языком стекающие по лицу капли пота.

— Спокойствие, — обернувшись, обнадежила секретарша и, вернувшись в исходное положение, как ни в чем не бывало, продолжила торг, обращаясь к закрытой двери антиграва: — Даю тридцать восемь литариев — это все, что у меня есть.

Ответа не последовало — пилот держал данное обещание.

Зло стеганув хвостом по стеклу оранжевого шара, Слофи повернулась обратно ко мне и, заговорщицки подмигнув, объявила:

— Похоже, с этим упрямцем договориться не получится. Пошли, поищем кого-нибудь менее захапистого.

Я тяжко вздохнул и, изображая покорность судьбе, безропотно развернулся следом за зашагавшей прочь трунгой.

Но стоило отойти на десяток метров, как дверь оранжевого «апельсина» снова беззвучно отъехала в сторону, и появившийся на пороге рыжий парень крикнул вдогонку:

— Уговорила. Гони тридцать восемь, я согласен.

Трунга тут же вернулась, извлекла из кармана юбки пачку свернутых пополам купюр и отсчитала таксисту оговоренные тридцать восемь литариев.

— А говорила — последние, — проворчал рыжий парень, с сожалением глядя на даже не уполовинившуюся после расчета денежную пачку.

— Признаю, соврала. Мне очень стыдно, — рассмеялась Слофи, убирая обратно в карман оставшиеся купюры. — Но тебя никто не принуждал соглашаться. А теперь сделка заключена, и условия оплаты менять поздно. Нравится или нет, но от пассажира уже не отвертишься. Трап опускай… Эй, чего там мнешься, живо в антиграв, — обернулась деловая секретарша ко мне и, подхватив под руку, потащила к беззвучно опустившейся на крышу оранжевой лесенке.

— Ну все, рекрут Олег, мне пора, — заведя меня на первую ступень, объявила трунга. — Призывная контора города Груда, в моем лице, желает тебе приятного полета.

Довольная собой, она развернулась и быстро зацокала каблучками в направлении лифта.

Глава 22

Курт

Прошмыгнув мимо посторонившегося пилота, я оказался в тесном салоне антиграва и сразу был вынужден сесть. Здесь так же, как в земной легковушке, все внутреннее пространство было занято двумя рядами сидений. Спереди имелась пара темно-серых потертых пластиковых кресел, сзади закругленный диванчик из такого же немаркого материала. Перед левым передним сиденьем пилота из пола торчал массивный двуручный рычаг управления, как в земном самолете. Оранжевый стеклопластик антиграва совершенно непроницаемый снаружи, изнутри оказался прозрачным, как обычное оконное стекло. К счастью у меня уже имелся опыт полета на антиграве, и с прозрачными полом, стенами и потолком я свыкся достаточно быстро.

Солнечный свет беспрепятственно проникал в салон, но невыносимого уличного жара, при этом, в антиграве не ощущалось, и глаза не слепило, словно они здесь были постоянно укрыты невидимыми солнцезащитными очками. Еще прозрачный купол антиграва нейтрализовал вредный для кожи ультрафиолет — отсутствие у пилота загара служило тому красноречивым доказательством.

— Чего развалился, ну-ка подвинься, — шугнул меня раздосадованный неудачной сделкой рыжий парень и, ловко протиснувшись мимо, занял переднее место пилота.

— Готовность номер ноль, через пять секунд взлетаем, — добавил он, не оборачиваясь, и защелкал тумблерами в центральной части рулевого рычага.

Внутрь салона беззвучно втянулся ступенчатый трап, следом бесшумно встала на место дверь атиграва и тут же слилась с прозрачным куполом. Истомившееся на жаре тело обдало приятной прохладой заработавшего кондиционера.

Подавшись вперед, я пересел с заднего дивана в соседнее с пилотом кресло и, покосившись на хмурого таксиста, на всякий случай, спросил:

— Сюда можно?

— Ты деньги за перелет заплатил, значит можешь сидеть, где пожелаешь! — раздраженно пробурчал в ответ сосед и дернул рычаг вверх, отчего антиграв свечой взмыл на десять метров над крышей небоскреба, и обоих людей чувствительно вдавило в кресла.

Привычный к перегрузкам пилот лишь презрительно скривился, наблюдая, как отдуваюсь я на соседнем сиденье, беззвучно матерясь сквозь зубы. Манипулируя рычагом, он на месте лихо развернул антиграв в нужном направлении, потом неспешно протащил над красной крышей «башни крови» и, добравшись до края, тут же бросил летательный аппарат камнем вниз.

Почувствовав, как кресло уходит из-под зада, я судорожно впился пальцами в подлокотники. К счастью, падение продлилось считанные мгновенья. Нырнув в просвет между соседними со свечой конторы сорокаэтажками, антиграв словно угодил на невидимый батут, падение мгновенно застопорилось и через пару секунд сменилось резким отскоком. Пилот снова поднял летательный аппарат на десятиметровую высоту и, наращивая ход, повел над бесконечными рядами черных крыш.

Не решаясь больше тревожить нервного пилота, я судорожно сглотнул набежавшую слюну и, отвернувшись, молча уставился на однообразие многоэтажек за боковым стеклом.

Первым испытание тишиной не выдержал сам пилот.

— Лететь долго, может, познакомимся? — заговорил вдруг рыжий парень. И, не дожидаясь ответа, тут же представился: — Меня зовут Курт. — Оторвал от рычага правую руку и протянул мне.

— Олег, — в свою очередь отрекомендовался я, крепко пожимая большую сильную ладонь.

— Извини, что взъелся, — повинился Курт, возвращая руку обратно на рычаг управления. — Я в бешенстве был от проделки злобной стервы. Ты ж видел, у нее денег полный карман был. И я уверен, это не ее бабки, а конторские, которые она сейчас, вернувшись, сунет обратно в сейф. Казалось бы, деньги все одно не твои, чего жаться, заплати, сколько просят, тем более цена моя честная и ни грамма не завышенная. А она вона как все повернула! У-у, змеюка конторская! Что б хвост у тебя отвалился и когти все покрошились!

— Да, та еще стерва, — кивнул я, поддерживая разговор.

— Ей не деньги нужны, а возможность с их помощью показать власть, унизить и поиздеваться, — распалялся пилот. — Все они конторские такие. Сколько раз зарекался не летать больше на крышу «башни крови» — но когда привозишь в эти края клиента, не хочется улетать отсюда порожняком. А заполучить клиента здесь возможно лишь в одном месте — невольно приходится преступать зарок и заводить антиграв на крышу призывной конторы…

— Значит, мне сегодня крупно повезло, — попытался я разрядить обстановку.

— В смысле? — не понял Курт.

— Ты давал зарок. Значит, мог не прилететь. Но сегодня прилетел. А мне как раз сегодня до зарезу нужно успеть через три часа на Седьмую Юго-Западную.

— Ну так-то, конечно, — кивнул Курт и вдруг огорошил: — Что-то я слишком о проблемах своих разболтаться. Но, по сравнению с тем, как тебе, приятель, не повезло, все они бледнеют и исчезают.

— Чего⁈

— Мою старшую сестру Эльзу восемь лет назад вот так же направили отсюда на Седьмую Юго-Западную учебно-тренировочную базу. Мне тогда было пятнадцать, я был младше сестренки на три года и вместе с родителями сопровождал ее до дверей базы. Никогда не забуду, какие у нее были затравленные и испуганные глаза перед расставанием.

— Я так понимаю, до возвращения сестры ждать уже осталось не долго, — попытался утешить пригорюнившегося таксиста. — Через пару лет она вернется и…

— Она никогда не вернется, — дрогнувшим голосом перебил Курт. — Эльза погибла в первый год службы. Из похоронки мы узнали, что ее хоф в составе Пятого Имперского Флота проводил зачистку рухов на Присте. В той кровавой мясорубке погибло более четырех тысяч жал Империи, среди которых оказалась и моя невезучая сестра. А виной всему чертов закон об обязательном призыве первенцев.

Курт достал из кармана электронную сигарету в виде колбы синего стекла с мундштуком, сдвинул рычажок активации устройства и, сунув в зубы, жадно затянулся.

— Если хочешь, можешь тоже курить, — предложил пилот, выпуская из ноздрей струи белоснежного дыма, с приятным незнакомым ароматом.

— Спасибо, не курю.

— Умом-то я, конечно, понимаю, — продолжил Курт изливать душу, — без постоянной подпитки свежей крови, наш флот утратит боеспособность, тогда орды рухов заполонят на наши беззащитные планеты, и речь пойдет уже не о тысячах, а о миллиардах погибших. Но я слишком хорошо помню, как сердце сжималось от тоски, когда в детстве, обнимая любимую сестру, я понимал, что Эльза обречена на ужасный призыв.

Курт судорожно затянулся и, выдохнув густое облако дыма, продолжил:

— Ее дни рождения никогда не были такими веселыми и беззаботными, как у других детей. Вместо радости, они приносили слезы. У сестры не было будущего, лишь короткое настоящее до восемнадцати лет.

— Не было будущего — скажешь тоже, — не сдержавшись, фыркнул я. — Ведь не на расстрел ее уводили в восемнадцать лет.

— Это хуже, чем на расстрел. После расстрела хотя бы остается тело, которое можно похоронить. А так!..

Курт снова яростно задымил.

Воспользовавшись паузой, я попытался отстоять свою точку зрения:

— Поверь, я очень сочувствую твоему горю. Твоя сестра погибла и это бесспорный факт. Но ведь не все жала погибают. Немалый процент счастливчиков, отслужив десять лет, возвращаются домой заслуженными ветеранами.

— Я гляжу тебе в «башне крови» неплохо мозги промыли, — усмехнулся Курт. — Прям, как участковый инспектор, агитируешь. Забыл только добавить про полный мешок литариев, что непременно будет покачиваться за спиной славного ветерана, по возвращении в отчий дом.

— Ну да, выплатят разом все премиальные за десять лет службы, — кивнул я, но уже не так уверенно.

— Во-во. И эта замечательная сказка действительно работает, если кто-то в родне носит це-стожские нашивки, — огорошил очередным признанием рыжий парень. — Своих родственничков начальственные вояки пристраивают служить в тихих уголках Империи. И у этих счастливчиков все шансы дожить до ветеранской премии. А прочую безродную шушеру, вроде сестры и тебя, наивный мечтатель, швыряют в самое пекло, где шансы уцелеть и вернуться домой практически нулевые.

— Откуда такая информация?

— Приятель, ты чего новости по отражателю не смотришь? Сводки в системной сети не читаешь? — в свою очередь удивился Курт.

— Какие еще?.. — начал было я, но не договорил, остановленный очередным сюрпризом памяти.

На меня снизошло озарение, и я узнал, что существующая в Империи Хофа системная сеть — это некий аналог хорошо знакомого земного интернета, только без участия посредника в виде компьютера или смартфона. С помощью своих Систем носители получали через системную сеть доступ к океану информации, и могли общаться с друзьями на огромном расстоянии.

Разумеется, я тут же задался вопросом, почему вся эта радость стала известна мне только сейчас? Отчего Система не предложила выйти в сеть сразу же после симбиоза с телом?

И получил удручающий ответ.

Оказалось, активация Системы носителем, вовсе не превращала его автоматически в пользователя сети. Системная сеть, по сути, являлась дополнительной функцией, активирующейся при достижении носителем двадцать седьмого уровня развития. До нужного уровня, увы, пока что я не дорос. И с теперешним двадцать третьим — не видать мне желанной сети, как своих ушей.

— Эй, чего замолчал? Обиделся что ли?

— Нет, просто задумался.

— Ну-ну, — хмыкнул Курт, выпуская из ноздрей очередное облако белого дыма.

Вытяжка в антиграве, кстати, работала просто великолепно. Исторгнутый курильщиком дым за считанные секунды бесследно оседал на полу, и мне неудобства не доставлял.

— Вообще, странный ты какой-то, — неожиданно выдал Курт, убирая в карман электронную сигарету. — Меня расспрашиваешь, а о себе ни слова. Под дурака косишь, а у самого, поди, папаша це-стож. А я, болван, все в толк не возьму, с чего вдруг стерва конторская какому-то жалкому рекруту такси нанимает и до самого антиграва провожает! Точно, це-стожский сынок — все сходится.

— Прекрати, все твои догадки — это полная чушь, — возмутился я. — Меня провожали, потому что добровольно вызвался подменить призывника. А у инспекторов традиция — таких отчаянных типов отправлять до учебно-тренировочной базы на такси за счет конторы.

— Вот так фокус, — присвистнул Курт. — То-то я смотрю, старовато ты выглядишь для призывника. Выходит доброволец. И что же подвигло на совершение столь очевидной глупости? Несчастная, безответная любовь?

— В моем случае все гораздо сложнее, — покачал головой. — Я доброволец поневоле.

— Как это? — удивился Курт.

— Просто, не повезло. Оказался ни в то время, ни в том месте.

— Слушай, хватит отвечать на вопросы загадками. Лучше расскажи, что с тобой стряслось, с самого начала.

Глава 23

Неожиданный поворот

Не знаю почему, возможно сказалось долгое отсутствие общения с другим человеком, но я вдруг разоткровенничался. И в течение следующего получаса без утайки выложил едва знакомому пилоту всю свою печальную историю.

Пока я говорил, антиграв долетел и вклинился в параллельный курсу поток, и пилот получил возможность расслабиться. Убрав руки с рычага управления, Курт сложил их в замок на затылке и откинулся в кресле. Жесткая спинка сиденья под весом тела послушно отклонилась почти до горизонтального положения. Но этого для полновесного отдыха пилоту показалось не достаточно, и, ничуть меня не смущаясь, он еще вытянул длинные ноги, уперев подошвы шлепанцев в лобовое стекло купола. Добившись максимального удобства, Курт прикрыл глаза и блаженно улыбнулся.

Через пару минут у меня возникло опасение, что единственный слушатель задремал, убаюканный длинным рассказом. Я замолчал и, наклонившись, тряхнул Курта за плечо. В ответ раздался бодрый голос, без намека на сон:

— Я не сплю, а внимательно слушаю. Продолжай.

Я стал рассказывать дальше и, не отвлекаясь больше на обманчиво сонный вид пилота, в итоге довел затянувшийся рассказ до логического конца.

— … Вот так я и оказался в твоем антиграве, — подытожил пересказ злоключений и, в ожидании вердикта, уставился на пилота.

Курт от души потянулся на импровизированном лежаке, опустил ноги и перешел в сидячее положение. Следом тут же вернулась в исходное состояние спинка кресла.

— Выходит, ты был похищен охотниками за головами с закрытой Земли — этой легендарной колыбели всего человечества? — уточнил рыжий парень, и в его голосе я, с удивлением, услышал завистливые нотки.

— Выходит, — кивнул я.

— Звучит как бред, но я тебе верю, — кивнул Курт и вдруг огорошил признанием: — Ты даже не представляешь, как тебе повезло!

— Эй, ты чего? — вытаращился я на собеседника. — Какое повезло? Ты, часом, не забыл, куда меня везешь? Сам же полчаса назад доказывал: как малы шансы дослужить до окончания контракта.

— Да я не об этом, — отмахнулся Курт. — Тебе повезло родиться на Земле. Ты урожденный землянин, живший среди одних лишь людей — это ли не счастье. Я бы, не задумываясь, отдал глаз, чтобы другим увидеть земную жизнь.

— Оно того не стоит, — не удержавшись, фыркнул в ответ.

— Я перечитал море книг о закрытой планете, — не унимался Курт, — основательно изучил ее историю, потому знаю, что говорю. Знал бы ты, как я мечтаю, хоть на пару дней окунуться в бурлящую страстями изолированную жизнь землян.

— Нет там никаких страстей. Обычная жизнь, ничего особенного. Не надо ее идеализировать. Уродов и среди землян хватает… Давай поговорим лучше о моей сложной ситуации. И как мне из нее теперь выпутываться?

— Никак, — пожал плечами Курт.

— То есть?

— После того, как ты подписал акт замены в призывной конторе, ты приговорен к службе в имперском флоте. Олег, ты безнадежно влип, и никто ничем теперь не сможет тебе помочь. Хочешь — не хочешь, придется смириться, и в ближайшие десять лет уповать на удачу.

— Ты так говоришь, словно у меня был шанс избежать этой чертовой службы.

— Разумеется, был. Тебя же в кабинете инспектора никто силой не принуждал соглашаться на замену призывника.

— Да ты даже представить не можешь, в какой ад превратилась бы моя жизнь, откажись я стать добровольцем, — возмутился я. — Я две недели был ресторанным полотерам. И чуть не спятил от ежедневных побоев и унижений! А ведь это еще меня щадили, потому что был нужен Злюфе. Даже думать боюсь, во что бы превратилась дальнейшая жизнь, если бы я отказался подменить его сына.

— Ха, — хмыкнул Курт.

— Нифига не смешно! Зверь-управляющий меня бы каждый день до полусмерти избивал. И однажды, не сдержавшись, запорол бы до смерти. И я сдох бы жалким вонючим рабом! Согласись, по сравнению с такой блестящей перспективой, превратности воинской службы выглядят уже совсем не так ужасно!

— Ты меня, конечно, извини, приятель, но ты полный кретин, — неожиданно вывел Курт. — До смерти бы его запороли. Ха! Выдумал же. Все, что с тобой стряслось с момента похищения до преставления в конторе добровольцем на замену призывника, было незаконно. Трунг на свой страх и риск оплатил похищение с закрытой планеты и операцию по вживлению адаптаторов. Дождался активации Системы. А потом очень просто запугал и одурманил виртуалом. Знаешь что это такое?

— Ты имеешь в виду виртуальное пространство?

— Оно самое. Судя по тому, как запросто ты купился на этот нехитрый фокус, на Земле виртуал еще не в ходу?.. Эй, чего завис-то? Я вопрос задал.

Ошарашенный неожиданным поворотом, я растерянно посмотрел на собеседника:

— Ну почему же не в ходу. Очень даже в ходу. Есть компьютерные игры, переносящие игрока в виртуальное пространство. Я сам пару раз играл — было интересно. Там еще очки специальные нужно одевать и перчатки на руки…

— Понятно, — перебил Курт. — Ты не обижайся, но то, что ты описываешь, это ужасно примитивно, и до настоящего, слитного с Системой, реального виртуала очень далеко. Поэтому ты и не почувствовал подвоха, когда Злюфа, во время знакомства, предложил вставить в нос «воздушный фильтр».

— Так ведь это для насыщения здешнего воздуха необходимым количеством кислорода.

— Как бы не так, — усмехнулся Курт. — Как видишь, у меня в носу нет никакого фильтра, хотя я такой же, как ты, человек. Скажу больше, этого фильтра нет сейчас и в твоем носу. Не веришь? Так проверь.

Я обеими руками ощупал нос и был вынужден признать правоту его слов. Меж тем рыжий пилот продолжал разоблачать грандиозную мистификацию Злюфы:

— Видишь, ты уже несколько часов дышишь без так называемого воздушного фильтра и прекрасно себя при этом чувствуешь. Злюфа тебя обманул, то, что он представил, как воздушный фильтр, на самом деле таковым не являлось. Под видом фильтра он выдал тебе обычный виртуальный ретранслятор, с младенческих лет знакомый каждому ребенку на Зукде. Пережитые тобой ресторанные побои и унижения — это стандартная ролевая игрушка, состряпанная для любителей боли — мазохистов.

— Нет, не может быть. Я жил и работал две недели в настоящем реальном ресторане.

— Ну да, жил, — усмехнулся Курт. — Тогда, может быть, вспомнишь название этого ресторана? Чего молчишь? Неужели не узнал за две недели работы?

— Твоя правда, я не знаю названия ресторана, — ошарашено прошептал я.

— Разумеется. Виртуальные игры частенько грешат отсутствием такого рода второстепенной информации. Уверен, в любом игровом магазине города мы запросто сможем отыскать копию твоего безымянного ресторана. В Груте такие виртуальные штучки пользуются спросом. Большинство горожан в виртуале проводят все свободное время. Оно и не удивительно, ведь там можно стать кем угодно, безо всяких усилий осуществить любую самую нелепую свою фантазию. Всего-то нужно за пять литариев купить нужный ретранслятор.

— Да как так-то!

— Элементарно. Под видом фильтра, Злюфа уговорил тебя активировать виртуальный ретранслятор, и ты по неопытности попался. Твое тело загрузили в капсулу с модульным тренажером, и ты окунулся в виртуальный ад.

— А почему Система не предупредила?

— Это же безобидный виртуал. Ты активировал его самостоятельно. Система посчитала твои действия осознанными, угрозы от виртуала жизни и здоровью носителя не обнаружила, и промолчала. Модульный тренажер позволял Системе прокачивать твои характеристики, как в жизни.

— Да нет. Быть не может. Бред какой-то.

— Перед посещением призывной конторы Злюфа, разумеется, вывел тебя из виртуала, — невозмутимо продолжил Курт. — Произошло это очень просто: ты выпил предложенный управляющим стакан воды, вероятно заряженной снотворным, и через какой-то промежуток времени отключился.

— Но там же… — начал было я возражать, вспомнив финальную схватку с Рчифой. Но, не желая афишировать наличие функции «Личинка грауса», тут же прикусил язык.

— Пока спал, Злюфа вынул тебя из капсулы, помыл и переодел. Поэтому после пробуждения ты не попал обратно в виртуальный ресторанный зал, а вдруг оказался в реальном кабинете хозяина, ни разу до того момента не виданном, и, после разговора, покидать заведение вам пришлось через черный ход.

— Ну допустим, — был вынужден признать логичность доводов пилота.

— Полет в антиграве и объяснение с участковым инспектором происходили в реальности. И если бы ты, Олег, в кабинете инспектора на отрез отказался служить за молодого трунга, а вместо придуманной Злюфой легенды, поведал бы инспектору настоящую историю своих злоключений, тебя бы в самое кротчайшее время зукдские власти вернули обратно на Землю. Разумеется, перед возвращением на закрытую планету, стерев из памяти воспоминания о похищении. А у заварившего всю эту кашу Злюфы возникли бы крупные неприятности с Законом.

— То-то он, заполучив акт замены, так быстро из кабинета сбежал, — вспомнил я.

— Да, рядом с инспектором Злюфа находился в крайне уязвимом положении. Фактически, в тот момент его судьба была в твоих руках. Всего два слова: «я землянин», — произнесенных тобой в присутствии инспектора, превращали его в преступника. Он прекрасно это осознавал и был на грани, пока ты пересказывал инспектору выдуманную историю. Но, нужно отдать ему должное, Злюфа хорошо тебя предварительно обработал, сведя риск разоблачения в «башне крови» к минимуму.

— С чего ты взял?

— Суди сам. Пока ты две недели пребывал в виртуале, он имел возможность через отражатель отслеживать твое поведение со стороны. И на момент вывода из виртуала у Злюфы на руках имелся точный психологический портрет пленника-землянина. Он знал, как тобой управлять в реальности. Как правильно надавить, чтобы добиться нужного результата. И, в конечном итоге, получил, что хотел.

— Вот сволочь! — не сдержался я.

— Согласен, этот трунг редкостная скотина, — кивнул Курт. — Но вывести плута на чистую воду теперь, увы, невозможно. После узаконенной инспектором призывной конторы замены, ты, Олег, больше не нелегал из заповедной зоны, а беженец с Тургии, официально оформленный в рекруты и приписанный к Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базе. Отныне ты связан контрактом с вояками и, хочешь — не хочешь, обязан служить. Отныне это твоя судьба.

— Дерьмо это какое-то, а не судьба, — фыркнул я.

— Так тоже можно сказать, — рассмеялся Курт. — Да уж, не везет тебе, приятель. Убегал от одной неволи, и угодил в другую — еще пуще прежней. Ресторанное рабство было виртуальным, но теперь ты вляпался реально и надолго.

— Вот только не нужно меня снова запугивать.

— Никто тебя и не запугивает, я просто констатирую факты. Слушай и делай выводы. Для тебя, между прочим, стараюсь. Чтобы имел представление, что ожидает, и не попал снова в глупую историю. Впрочем, если не хочешь слушать мою болтовню, скажи, и я до конца поездки не пророню больше ни слова.

— Извини, Курт. Конечно, продолжай. Я внимательно слушаю.

— Извинения принимаются, — кивнул пилот и вытащил электронную сигарету.

Глава 24

Попытка, как пытка

Выпустив облако белого дыма, пилот огорошил заявлением:

— Забудь о свободе. Следующие десять лет ты душой и телом принадлежать имперскому флоту. Чем раньше смиришься с этой мыслью, тем будет проще в учебке.

У меня аж горло перехватило от такой перспективы. Шумно закашлялся и попросил воды.

— Без проблем, — кивнул Курт, выудил из-под сиденья пузатый рюкзак и сунул мне на колени. — Там чай, бутеры. Короче, не стесняйся, налетай.

В животе требовательно заурчало, и я не стал отказываться от предложения. Пробормотав: «Спасибо!», вытащил из рюкзака термос с чаем и пакет бутербродов с мясной нарезкой, разложил это богатство на полу и коленях, и стал угощаться. В качестве емкости под чай, с одобрительного кивка Курта, приспособил крышку термоса.

Отказавшись от предложения разделить трапезу, Курт продолжил курить и наставлять меня дальше:

— В состав Империи Хофа на сегодняшний день входят двести пятнадцать звездных систем, среди тысяч планет которых заселенными и обжитыми считается сто двадцать четыре живые планеты. Оговорка про сегодняшний день — не случайна. Из-за соседства с рухами количество звездных систем и, что гораздо печальнее, живых планет может измениться в любую минуту. Около окраинных систем стычки хофов имперского флота с блуждающими в поисках пристанища ордами руховских роев происходят практически ежедневно. Для угодивших по распределению в горячие точки жал Империи служба прекращается в бесконечную череду смертельно опасных схваток с врагом. Выжить в таких условиях удается немногим. А поскольку у тебя, Олег, нет влиятельного родственника за спиной — это как раз твой случай.

Я тяжело вздохнул и принялся за третий бутерброд. А Курт продолжил запугивать:

— Очень надеюсь, что тебе подфартит дожить до истечения контракта и выплаты законных ветеранских премиальных. Тогда ты станешь богачом. Но в ближайшие десять лет тебе придется довольствоваться скромным жалованьем.

— Чего-то совсем расхотелось лететь на базу, — поежился я, наполняя опустевшую крышку. — Может, ну ее?

Курт от возмущения аж подавился дымом и закашлялся.

— Думаю, перетопчется флот имперский без меня как-нибудь, — принялся развивать мысль. — А мы сейчас…

— И думать забудь! — сквозь кашель кое-как просипел Курт. Еще пару раз кашлянув, шумным рыком прочистил горло и дальше заговорил нормальным голосом:

— Сбежать не получится. Ты ж под меткой подчинения, активированной приказом.

— Вот и Брифа мне то же самое сказал, после приступа в его кабинете, — проворчал я, убирая термос с остатками чая и недоеденные бутеры обратно в рюкзак. — Все только пугают, а толком нифига не объясняют.

— Сейчас объясню, — попался на подначку Курт. — Помнишь тот прибор с локатором, которым инспектор водил вдоль тела, — им он запрограммировал твои адаптаторы на расстройство лимфатической и нервной систем, в случае дезертирства или невыполнения приказа командира. Проще говоря наложил на тебя метку подчинения. Эта принудительная функция часто используется вояками для подстраховки новичков. Активируется функция перед боем или, как в твоем случае, на время исполнения приказа. Я читал — нарушивший приказ под активной меткой подчинения испытывает такую жуткую боль, что может сойти с ума от болевого шока…

— Это точно, — невольно поежился я, вспоминая судороги в кабинете инспектора. — Вот ушлепки, какую гадость выдумали!

— У вояк с дисциплиной строго, — ухмыльнулся Курт. — Метка Подчинения — идеальное средство контроля. Стоит меченному Подчинением смалодушничать и драпануть с поля боя, и он труп — смерть от одновременного отказа двух жизненно-важных систем будет болезненней, чем от яда и челюстей рухов.

— Это не флот, а тюрьма какая-то.

— Не скажи, — выпустил очередную струю дыма Курт. — В тюрьмах на осужденных накладывается Метка Подавления, которая лишает воли, превращая носителя в безропотный рабочий скот.

— Скажи, а до ближайшего отделения службы контроля далеко?

— Пара минут лету. А тебе зачем?

— Хочу агентам сдаться. Расскажу им все, как есть. Они обязаны…

— Не получится, — перебил Курт.

— Да с фига ли не получится⁈ Ну-ка выводи антиграв из потока и правь к…

Не договорив, я схватился за голову и зашипел от накатившего приступа боли.

— Из-за этого и не получится, — зло рыкнул пилот, сунул в карман электронную сигарету и освободившимися руками надавил мне на грудь, прижимая забившееся в судороге тело к креслу.

Меня словно насквозь прошило электрическим разрядом. Вышедшие из-под контроля конечности задергались сами по себе. Зубы прокусили язык, и выступившая на губах пена побагровела от крови.

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 9 единиц!!!

Здоровье 212 (-9)

…1 часа 55 минут 13 секунд… 1 часа 55 минут 12 секунд…

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 7 единиц!!!

Здоровье 201 (-11)

…1 часа 55 минут 11 секунд… 1 часа 55 минут 10 секунд…

!!!Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 8 единиц!!!

Здоровье 190 (-11)

…1 часа 55 минут 09 секунд… 1 часа 55 минут 08 секунд… 1 часа 55 минут 07 секунд…

Сквозь лютую боль до затухающего сознания донесся отчаянный вопль Курта:

— Забудь о службе контроля! Немедленно выкини эту чушь из головы! Иначе сдохнешь!

Я поклялся себе, что без остановок и отклонений полечу строго на Седьмую Юго-Западную учебно-тренировочную базу. И рвущую мышцы боль тут же как языком слизнуло.

Провел ладонями по лицу, стирая липкий пот, и ошалело уставился на покрасневшие от крови руки.

— С ума сошел! — сбоку орал в ухо Курт. — Что за блажь еще на тебя нашла! Ты, вообще, слушаешь, что я говорю⁈ Ты ж под Меткой Подчинения, активированной приказом инспектора! Любая попытка отклонения от цели воспринимается функцией, как нарушение приказа. Как это больно — быть нарушителем, ты только что испытал на собственной шкуре… На, вытрись, — он бросил мне полотенце из рюкзака. — Все лицо в крови. Смотреть тошно.

Я послушно стал оттираться, а Курт продолжил сверлить мозг заслуженными нотациями:

— Из-за твоей Метки Подчинения, мы не можем отклониться от маршрута. Но даже если предположить, что нам бы удалось каким-то чудом обмануть функцию — хотя я понятия не имею, как это можно сделать, — но предположим, смогли б уйти с маршрута и наведались в отделение службы контроля. Думаешь, агенты станут тебя слушать? Наивный! Как только выяснят, что ты направляющийся на базу рекрут, тут же погонят в шею из отделения. Признание тебя сейчас нелегалом чревато обвинением в некомпетентности конторского инспектора. А навлекать на отделение гнев «Башни Крови» — дураков нет. Поэтому, как не крути, но отныне ты обречен на службу в имперском флоте. Извини, приятель, но, кроме сочувствия, я ничем не могу тебе помочь.

Перед глазами всплыли ожидаемые строчки системных уведомлений:

!!!Выносливость +2,05%

!!!Регенерация +1,93%

!!!Интуиция +1,01%

Здоровье 191 (+1–31–9)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 26 минуты 11 секунд… 26 минуты 10 секунд… 26 минуты 09 секунд…

— И долфо нам ефе до бафы лефеть? — кое-как прошепелявил я еще плохо слушающимся языком.

— Еще примерно пятьдесят минут, — ответил Курт. — Мы уже на окраине города. Видишь, впереди дома обрываются. Сейчас выйдем из потока и понесемся над пустыней на максимальной тяге.

— Кфтати, а пофему вфе городфкие дома и антигравы фдефь фтеклянные? — коверкая слова, прошепелявил я.

Но Курт все прекрасно понял и обстоятельно ответил:

— То, что ты, приятель, именуешь стеклом, на самом деле является многослойным слюдопластиковым сплавом, способным с высоким КПД собирать и аккумулировать солнечную энергию.

— Фолнечная батарея, — не удержавшись, блеснул эрудицией.

— Ну, вроде того, — кивнул пилот. — Этот замечательный слюдопластиковый сплав одновременно является прекрасным строительным материалом и позволяет добывать практически дармовое электричество. Поэтому здесь все вокруг из него.

— Пока ефть время, мофет ответифь еще на пару вопрофов? — уже более внятно профыкал я.

— Само собой, задавай, — разрешил Курт.

— Ты похвалялфя, что Землю по книфкам изучил подробно. Тогда скажи: почему входяфая в Великую Империю Хофа Земля являетфя закрытой планетой? А часть космофа вокруг — это заповедная зона?

Прежде чем ответить, рыжий пилот снова ухватился за рычаг, вырулил антиграв из разворачивающегося над крайними городскими высотками потока и повел «апельсин» вручную к обрыву крыш. Достигнув края последней крыши, он швырнул антиграв вниз с сорокаэтажной высоты. Остановив падение буквально в метре от песка, плавно поднялся до шестиметровой высоты и, быстро набирая ход, повел летательный аппарат над выгоревшими до белизны песчаными дюнами.

Глава 25

Тайна закрытой планеты

— Насколько мне известно, Земля, в составе Солнечной системы, уже многие десятки, а то и сотни тысячелетий, находится в подконтрольной Великой Империи Хофа части Вселенной, и все эти тысячелетия остается закрытой планетой, — выровняв полет антиграва, стал отвечать Курт. — Космическое пространство вокруг Солнечной системы объявлено заповедной зоной. Вокруг него, по периметру зоны, несут вахту хофы Империи. Закрытая планета Земля по сути является источником пополнения и поддержания мощи человеческой расы. Это колыбель человечества. Атмосфера Земли наиболее приспособлена для жизни людей. Но из-за нестабильного состояния самой планеты постоянное проживание там людей, увы, невозможно.

— Как это невозможно⁈ — возмутился я, перестав наконец шепелявить. — Да там уже тысяч пять люди живут! А может и дольше! И тому есть масса документальных подтверждений!

— Все правильно, — кивнул Курт. — И это означает, что скоро состоится выброс. Приближение к критической точке подкрепляет, кстати, и тот факт, что ты с такой легкостью вписался в технологически развитую жизнь на Зукде.

— Какой еще выброс? Ты совсем меня запутал, — возмутился я.

— Это оттого, что ты постоянно меня перебиваешь и не даешь довести мысль до конца.

— Ну давай уже доводи, я внимательно слушаю.

— Хорошо. Напомни, на чем я остановился.

— Ты сказал, что на Земле невозможно постоянное проживание людей. Хотя это чушь полная, и я…

— Ага, вспомнил, — перебил Курт, — слушай дальше. На закрытой Земле продолжительные периоды времени — по нескольку тысячелетий — изолированно от иных разумных рас Империи живут и эволюционируют поколения людей. Происходящие внутри заповедной зоны процессы корректируются наблюдателями Империи лишь в крайних случаях. Наблюдатели имеют право вмешаться только при глобальной угрозе истребления населения планеты. С помощью более совершенных имперских технологий, оставаясь незаметными для землян, они гасят очаги эпидемий, останавливают войны…

— Похищают людей с закрытой планеты, — не удержался я от упрека о наболевшем.

— Когда население закрытой планеты разрастается до критической массы, — игнорируя мою реплику, продолжил Курт, — и человеческая деятельность начинает менять земную природу, вступает в действие фактор нестабильности Земли — происходит череда опустошительных катаклизмов, и планета избавляется от докучливых обитателей… К счастью для землян, имперские наблюдатели умеют различать признаки грядущего конца Света. В преддверии катаклизмов запрет входа хофов в заповедное пространство снимается. На земную орбиту спускаются корабли Империи, и в принудительном порядке осуществляется массовая эвакуация землян на ближайшие живые планеты. Так происходит впрыскивание «свежей крови» в Империю. Опустевшая Земля под воздействием катаклизмов до неузнаваемости преображается. На месте морей появляются горы. Поднимается огромными пластами океанское дно. А бывшие континенты частично или полностью опускаются под воду… Когда стихают отголоски катаклизмов, и жизнь на преображенной планете входит в привычное русло, Земля по новой заселяется группами добровольцев, со стертыми воспоминаниями о Великой Империи Хофа. И на закрытой планете зарождается очередная волна человеческой цивилизации. Такое происходило уже неоднократно. И, вероятно, будет повторяться еще много-много раз.

— Это как же? Хочешь сказать, что все земные города скоро исчезнут с лица Земли?

— На счет «скоро» не берусь не подтвердить, не опровергнуть. Когда произойдет очередная волна выброса неведомо никому. Но грядущая серия катаклизмов наверняка сотрет все современные земные города. Уцелеют лишь единичные сейсмостойкие постройки.

— Но почему полная эвакуация населения планеты? Неужели нельзя как-то остановить грядущие катаклизмы или хотя бы смягчить их разрушительное воздействие? Ведь на других планетах Империи эта проблема как-то устранена.

— Теоретически заглушить катаклизмы конечно возможно. Но, во-первых, такой эксперимент с большой долей вероятности может привести к гибели живой, зеленой планеты. Земля может превратиться в лишенный атмосферы мертвый каменный шар, каковых вокруг звезд и без того вращается великое множество. Во-вторых, столь грандиозный эксперимент потребует колоссальных энергетических затрат. Земных источников энергии будет недостаточно, потребуется подпитка планеты энергией извне. Что выльется для Империи в колоссальные расходы. Несоизмеримо проще, дешевле и безопасней эвакуировать всех людей с Земли и расселить по другим планетам с подходящей атмосферой… Кроме Земли воздействию разрушительных катаклизмов периодически подвергаются еще шесть живых обитаемых планет. Все они, как и Земля, считаются нестабильными, но при этом не являются закрытыми. Это потому что на них, в отличие от Земли, не проживает высокоразвитых существ. Околопланетное пространство вокруг этих шести планет превращено в курортную зону отдыха. На их орбитах вращаются тысячи станций релаксации, куда на отдых слетаются туристы со всей Империи.

— Мне дела нет до других планет, — отмахнулся я. — Давай, о Земле… Ты вот говоришь: опустятся на орбиту имперские хофы и эвакуируют с планеты всех людей. А какой кошмар, при этом, будет твориться в головах у землян — это кого-нибудь волнует? Ведь люди, принуждаемые навсегда покинуть родную планету, будут с ума сходить от ужаса.

— Увы, ты прав, часть эвакуируемых при переселении гибнет от несчастных случаев, — вынужден был признать Курт. — По статистике — примерно один процент от всего населения планеты.

— Ни фига себе! Учитывая, что сейчас на Земле проживает более семи миллиардов, это семьдесят миллионов трупов!

— А чего ты на меня-то орешь! Я просто привожу статистические данные.

— Извини. Я не на тебя. Просто эмоции… С такой горой трупов — это ж геноцид какой-то, а не эвакуация. Будто скот перевозят, а не людей.

— Со скотом как раз было б гораздо проще. Быстренько собрали, загрузили на корабли и увезли. С разумными все гораздо сложнее. Появление имперских хофов люди воспринимают, как вторжение пришельцев, и активно пытаются ему сопротивляться.

— Тут согласен, — нехотя кивнул я. — Земляне на пришельцах помешаны, они могут.

— Тратить драгоценное времени на уговоры обреченных на гибель землян Империя не будет, — продолжил Курт. — Очаги сопротивления быстро подавляются тяжелой бомбардировкой с орбиты и десантом стожей. И сразу начинается эвакуация. Во время переброски на другую планету каждому спасенному землянину присваивается статус гражданина Великой Империи Хофа. С переселенцами активно ведется разъяснительная работа, и до каждого доводится: какие неоспоримые преимущества несет в себе имперское гражданство.

— И что за преимущества? Назови хотя бы пару.

— Да пожалуйста. Каждому бывшему землянину на новой планете за казенный счет гарантировано предоставлялось достойное жилье и выдавались приличные подъемные.

— А на размеры жилья и величину подъемных как-то влиял социальный статус человека на родной планете?

— Насколько мне известно, жилье и подъемные для всех спасенных землян были равноценные.

— То есть не важно: был ты на Земле влиятельным богачом или бездомным нищим, на новом месте получишь ровно столько же материальных благ, сколько и все остальные?

— Именно так.

— Но это же не справедливо. Как можно устраивать такую уравниловку? Один, может, всю жизнь вкалывал от зари до зари, а другой…

— Снова претензии не по адресу, — отмахнулся Курт. — Я рассказываю как происходит эвакуация землян перед выбросом. И все.

— Прости, увлекся… С жильем и подъемными все ясно. Но это не преимущества имперского гражданства, а скорее жест доброй воли Империи в отношении обездоленных людей.

— Ишь ты, как завернул, — хмыкнул Курт. — Ладно. А что скажешь об открывающейся перед переселенцами возможности лечения в Империи неизлечимых на Земле болезней. И гарантии увеличения продолжительности жизни в среднем до ста восьмидесяти лет.

— Вот это достойные и убедительные преимущества, — кивнул я. — Прошу, продолжай.

— В тела землянам, так же как и тебе, будут вживлены адаптаторы. С их помощью у каждого активируется Система Открытой Волны. Начнут прокачиваться характеристики. Появятся полезные навыки и функции. Исчезнет языковой барьер между людьми и другими разумными расами Империи…

— Это все, разумеется, здорово, — перебил я. — Симбиоз с Системой — дело хорошее, спору нет. А вот предшествующее вживление адаптаторов в зрелом возрасте — это то еще дерьмище. Я перенес такую операцию и знаю, что говорю. Да и, как недавно выяснилось, не всегда Система союзник. Иногда вдруг может выкинуть фортель: активировать насильно привитую Метку Подчинения. И из помощника превратится в жестокого надсмотрщика, а впоследствии может даже и палача.

— Не стоит так уж сгущать краски, — поморщился Курт. — Все с тобой будет нормально. Доберемся до базы. Исполнишь приказ. И контроль Метки Подчинения прекратится.

— Ладно, с Меткой — это лично мой загон. Наболевшее, так сказать. Признаю, — отмахнулся я. — Но все равно землянам не позавидуешь. Потому что вживление адаптаторов — это ад!

— Напрасно так думаешь, — покачал головой Курт. — Твой случай не годится для примера. Тебя похитили и использовали втемную. Операцию по вживлению адаптаторов проводил тебе неведомо кто, подпольно и в спешке. А при эвакуации людей с закрытой планеты, операции им будут производиться легально, опытными врачами, с правильной подготовкой и настроем пациентов. Во время операции будет вовремя подаваться анестезия, и страданий пациентов на операционном столе никто не допустит.

— Чертовы охотники за головами! Меня ж твари эти практически на живую резали. Даже сейчас вспоминать больно… Как они вообще смогли проникнуть в заповедную зону и выйти на орбиту закрытой Земли, если, как ты говорил, на границах зоны несут вахту хофы Империи?

— Эта загадка объясняется очень просто, — усмехнулся Курт. — Твои «охотники за головами» скорее всего сами вояки и есть. У пиратов-контрабандистов, какими бы асами они не были, и на чем бы не летали, нет ни единого шанса пробиться сквозь заслон имперских хофов.

— Ты так уверенно об этом говоришь, — удивился я.

— Да это, в общем-то, не секрет, — пожал плечами Курт. — Скандалы, связанные с похищениями людей с закрытой Земли, в Империи дело обычное. Все понимают откуда ноги растут, но, насколько мне известно, никто из вояк за организацию похищений публично не пострадал. Курирующие сторожевые хофы инспектора может и не раз прихватывали сторожевиков на горячем, но карали штрафников по-тихому, без огласки. Тут уж ничего не попишешь, вояки предпочитают не выносить сор из дома.

— Фига се сор! — фыркнул я. — Пограничники людей воруют, работорговлей промышляют, и спокойно списывают все темные делишки на мифических «охотников за головами», а начальство прикрывает все это беззаконие. Да у вас тут настоящая военная мафия.

— Ну не настолько все беспросветно, — возразил Курт. — Похищения людей с закрытой планеты, увы, случаются — твое присутствие здесь красноречивое тому подтверждение. Но они не носят массовый характер. Подобного рода преступления — рискованный и опасный промысел, за который по имперскому закону полагается бессрочная каторга на рудниках мертвых планет. Где в первый же день все тело покрывается язвами, и остаток жизни каторжанина превращается в мучительную пытку.

— Предлагаешь мне гордиться, что привлек внимание отмороженных пофигистов, плевавших на имперский закон?

— Иронизируешь?.. Что ж, имеешь право. Я про каторгу рассказал, чтоб ты понял — из опасения перед ней, большинство вояк на сторожевых хофах не польстятся ни на какие деньги и останутся верными присяге.

— Да понятно все. Большинство жал — нормальные. Но уродов везде хватает.

Глава 26

Накопитель

За увлекательным разговором время и расстояние пронеслись незаметно. Песчаные дюны под брюхом «апельсина» сменились бескрайней идеально ровной площадкой, из самого популярного на Зукде стройматериала — черного слюдопластика. Непроницаемая чернота внизу, вдруг сменившая белый песок, сразу привлекла внимание.

— Это еще что за каток посреди пустыни нарисовался? — спросил я соседа, указав на чернильное море в прозрачном полу под ногами.

— Энергетический накопитель Седьмой Юго-Западной базы, — пояснил Курт.

— Уже база началась? Так быстро? — удивился я. — Вроде говорил: до нее от города почти час лета. Часа точно не прошло, а она вон уже, считай, под ногами.

— Это еще не сама база, а только ее энергетический накопитель. До дверей базы еще минут пятнадцать лететь, — пояснил пилот.

— Нехилый такой получается здесь накопитель. Это ж на сколько километров он по округе раскинулся! — уважительно пробормотал я, обозревая через прозрачные стены антиграва бескрайний черный аэродром. — Он же ведь прорву энергии должен аккумулировать на таком жарком солнце.

— Так ведь учебно-тренировочная база тоже не маленькая, и энергии на ее содержание как раз таки и требуется прорва, — пояснил Курт.

— Мне уже не терпится на нее взглянуть.

— Насмотришься еще… Если остались какие-то вопросы, самое время их задать. Подлетаем.

— Да вроде все, что хотел, уже спросил, — пожал плечами. — Разве что… Помнишь, ты про системную сеть в разговоре упомянул. Мой уровень развития пока не дотягивает до ее активации. Но в будущем, я надеюсь…

— Понятно, хочешь, чтобы научил сетью пользоваться, — догадался Курт. — Ну это не сложно. Когда она в твоей индивидуалке появится…

— Че-че? В какой еще индивидуалке?

— Ну, в системном перечне характеристик. Не в общей части, доступной для показа другим. А в индивидуальных особенностях — индивидуалке, где хранится закрытая от посторонних глаз информация.

— Ага, понял.

— Так вот. Когда в индивидуалке появится сеть, стандартно, бросаешь Системе запрос на активацию функции Системная Сеть. И дальше по потребностям. Если нужно что-то узнать, формулируешь вопрос и погружаешься в информационные порталы. Или бросаешь вызов висящим онлайн друзьям и общаешься с ними сколько душе угодно по сети. Или новостную ленту смотришь, она ежеминутно обновляется и новости со всей галактики выдает — очень занимательная штука. Ну в общем, там не сложно, а ты парень башковитый, быстро разберешься: что к чему.

— А если, к примеру, с тобой захочу связаться.

— Без проблем. Когда прощаться будем, я тебе карточку свою дам, там мой адрес в Груте, номер отражателя и сетевое имя. Не стесняйся, выходи на связь в любое время, ты отличный собеседник и общению с тобой всегда буду только рад.

— Договорились. Как только получу доступ к Системной Сети, обязательно с тобой свяжусь.

Дальнейший разговор как-то застопорился и последние минуты полета мы с Куртом провели в тишине, молча вглядываясь в чернильную гладь накопителя.

Наконец антиграв стал замедлять полет и пошел на медленное сближение с землей.

Я озадачено закрутил головой из стороны в сторону, высматривая обещанную базу, и только после того, как Курт ткнул пальцем на приближающееся крохотное строение, смог разглядеть сливающийся с площадкой накопителя одинокий одноэтажный квадратный домик из черного слюдопластика.

— Этот сарай, что и есть база? — разочарованно выдохнул я.

— Разумеется, нет, — рассмеялся Курт. — Это контрольно пропускной пункт. А сама учебно-тренировочная база находится глубоко под землей.

Прежде чем приземлиться «апельсин» сделал круг над кубическим КПП, и я получил возможность как следует разглядеть маленький домик со всех сторон. Оказалось, он был без окон и с единственной входной дверью, выделяющейся на фоне черной стены вычурной белизной.

Антиграв приземлился буквально в десяти метрах от белой двери.

— На-ка, вот, возьми, — Курт достал из рюкзака уже знакомое мне полотенце со следами засохшей крови и сунул его мне в руки. — Накинь на голову, когда будешь выходить.

— Это еще зачем? — проворчал я, без особой охоты принимая окровавленную тряпку.

— Сейчас солнце в зените — припекает, будь здоров, как! Полотенце — хоть какая-то защита от горячих лучей, — пояснил Курт.

— Да тут идти-то всего ничего. Как-нибудь и без тряпки обойдусь.

— Не дури, потом спасибо скажешь, — Курт отобрал у меня полотенце, набросил мне на голову и ловко закрепил, за пару секунд соорудив некое подобие тюрбана.

— Как выйдешь, сразу беги к двери со всех ног, — продолжил наставлять пилот. — Замешкаешься — считай, пропал. До костей пропечет. Я не шучу. Там жуткое пекло.

— До двери рукой подать. Не волнуйся, со мной все будет нормально.

— Ты не понимаешь… — взялся было снова уговаривать Курт, но прочтя насмешку в моих глазах, махнул рукой. — А, ладно, наверно ты прав, я слишком сгущаю краски. До КПП не больше десяти метров, добежишь как-нибудь. Ну что, давай, что ли прощаться.

Мы крепко обнялись, как два сроднившихся за пару часов откровенного разговора человека. Курт пожелал мне удачи, подарил обещанную визитку со всеми своими координатами, и взял с меня слово, что обязательно загляну к нему в гости, как только появится возможность.

Перед глазами приятным бонусом за интересный и поучительный разговор всплыло уведомление Системы:

!!!Интеллект +6,58%

Прихватив с заднего диванчика выданную инспектором пачку сопроводительной документации, я шагнул в открывшийся дверной проем и по опустившемуся трапу покинул антиграв.

Глава 27

КПП

По настоящему всю прелесть перехода из приятной прохлады салона антиграва под палящие лучи зукдаского солнца я прочувствовал, когда за спиной беззвучно втянулся трап, и закрылась дверь. Я ощутил себя железной болванкой, опущенной в пышущее жаром нутро доменной печи.

От раскаленного воздуха после первого же вздоха зверски защипало в носу и засаднило в горле. Из глаз брызнули потоки слез.

Руки инстинктивно дернулись прикрыть ладонями лицо, но пачка документов помешала это сделать.

Кожа на неприкрытых одеждой участках лица и тела мгновенно покраснела и с пугающей быстротой стала покрываться мелкими белыми волдырями.

Свисающие на плечи концы переделанного в тюрбан полотенца порывом раскаленного ветра смело за спину, и оттуда явственно потянуло дымом и гарью занимающейся тряпки.

Жар от черного сдюдопластика шутя пробился сквозь толстую подошву шлепанцев, и ступни опалило огнем.

Спасаясь от чудовищного зноя, присел на корточки и, как краб под камень, забился под широкий бок антиграва. Здесь тоже было адски жарко, но накрывшая тень «апельсина» избавила хотя бы от жарящих кожу солнечных лучей.

Увы, укрытие просуществовало не долго.

Через пару секунд коварный фрукт взмыл высоко вверх и понесся прочь, бросив меня заживо жариться на гигантской сковороде.

У меня не осталось иного выбора, как бежать к двери КПП. Обожженные ноги и руки болезненными судорогами откликались на каждое движение, но двигаться было необходимо, иначе смерть.

Десятиметровую дистанцию я преодолел в десять прыжков секунды за три. В конце короткого забега мою обгоревшую тушку так заштормило из стороны в сторону, что испугался не вписаться в дверной косяк.

Повезло. Вписался, как надо.

Почти теряя сознания, нащупал дверную ручку, оказавшуюся восхитительно холодной, рванул на себя дверь и нырнул в спасительную прохладу небольшой комнаты.

Я без сил рухнул на гладкий пластиковый пол и скрючился, в жестоком приступе скрипучего кашля.

Когда застилающая глаза кровавая пелена начала рассеиваться, от Системы поступило уведомление:

!!!Внимание! Получен физический урон 42 единицы!!!

Здоровье 188 (-42)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 27 минуты 18 секунд… 27 минуты 17 секунд… 27 минуты 16 секунд…

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

!!!Выносливость +3,18%

!!!Регенерация +4,29%

Отдышавшись, я с кряхтением и стонами, как столетний дед, поднялся на ноги и осмотрелся.

Изнутри КПП оказался гораздо меньше, чем казалось снаружи. Небольшое помещение квадратной формы, без окон, с покрытыми однотонным серым пластиком полом, стенами и потолком. На потолке серый пластик разбавляло пять прямоугольных вставок незнакомого белого металла, от которого исходило приятное глазу свечение — оно и освещало закрытое помещение.

Из комнаты в разные стороны вели две двери. Узкая белая, через которую я проник в КПП. И широкая серая дверь лифта, в противоположной входу стене. Из мебели в помещении имелся лишь стол у правой стены, за которым на стуле, как на троне, с прямой спиной и гордо выпяченной грудью, восседал дежурный по КПП.

Это был трунг в бело-желтом обтягивающем костюме-трико без молнии и пуговиц, но с непонятными серебристыми нашивками на правом рукаве. В тон одежде, высокий чешуйчатый гребень и длинные когти на руках синекожего ящера были окрашены в белый цвет.

При моем появлении дежурный не сдвинулся с места. С завидным спокойствием он молча наблюдал как я встаю, и нетвердой пошатывающейся походкой подхожу к столу.

— Здравствуйте, — я первым решился нарушить тишину.

— И тебе не хворать, — с неожиданной напористостью откликнулся трунг и застрочил словами, как из пулемета: — Ишь ты ж ведь! В который раз убеждаюсь, что хлипковаты вы, люди, супротив нашего солнышка. Славно оно тебя, парень, поджарило. Но и ты хорош тоже. Ишь ты ж ведь! Время для визита выбрал, когда солнце в зените. Смерти ищешь? Оно ж сейчас чистый огонь! Только глянь, что с наголовником твоим сотворило…

Я положил на стол стопку документов, послушно стащил с головы тюрбан и от души выматерился, разглядывая почерневшую, чадящую дымом тряпку, минуту назад бывшую белым махровым полотенцем.

— Давай это сюда, от греха подальше утилизирую. — Дежурный забрал у меня из рук дымящееся тряпье и сунул куда-то под стол.

— Ишь ты ж ведь! Все нормальные рекруты сюда либо утром прилетают, либо вечером, — продолжил распекать трунг. — Ну, а раз уж сунулся в самое пекло, чего ж защитным от ожогов снадобьем не намазюкался?

— Так получилось, — прохрипел я.

В безопасном прохладном помещении стресс стал потихоньку проходить, а приглушенная из-за выброса адреналина боль от ожогов, наоборот, стала неумолимо нарастать.

— Получилось у него, ишь ты ж ведь! — хмыкнул охочий до разговора дежурный, подвигая к себе пачку моих документов. — Колись, в героя решил поиграться? Дескать, вот я какой парень отчаянный, ничего не боюсь, смотрите. И чего этим добился?.. Ишь ты ж ведь! Только обгорел весь, как печеный помидор. Вон, кожа пластами сходит. Надеюсь, это происшествие послужит уроком на будущее. Такого рода бесшабашное геройство всегда плохо заканчивается.

— Послужит, — кивнул я, ощущая, как начинает потряхивать от болезненного озноба.

— Ладно, не буду тебя мучить. А то — ишь ты ж ведь! — до чего себя довел, смотреть больно. В общем так, оставляй документы, я сам все оформлю. А ты пулей в третью комнату, там тебе окажут помощь и объяснят, куда идти дальше, — распорядился трунг.

— А где мне найти третью комнату?

— Лифт видишь, — кивнул на серую дверь дежурный. — Спускайся вниз, там найдешь.

Но стоило мне сделать шаг к бесшумно отъехавшей двери, как вдогонку раздался возмущенный оклик трунга:

— Ишь ты ж ведь! Варламов! Так ты к нам добровольцем что ли, с заменой? Чего же молчишь, дурья голова⁈

— Я ж в первый раз, порядков здешних не знаю, — растерянно откликнулся и по-черепашьи медленно вернулся обратно к столу.

— Порядков не знаю, — передразнил дежурный. — Ишь ты ж ведь! Варламов! Хорошо я вовремя акт заметил. А то бы тебя снизу развернули в обратку. Ишь ты ж ведь! В списках-то тамошних твоего имени нет… Так, все, хватит тут надо мной дрожать. Бери акт и спускайся в третью. Там отдашь тому, кто врачевать тебя станет.

В очередной раз бесшумно отъехала в сторону створка лифта, приглашая меня в огромную кабину — вдвое большую по площади самого контрольно пропускного пункта.

Как только я оказался внутри, створка сзади бесшумно встала на место, и огромная кабина плавно заскользила вниз.

Часть 4

Седьмая Юго-Западная / Глава 28 — Третья комната

Перед глазами всплыло долгожданное уведомление от Системы:

!!!Внимание! Подтверждено исполнение приказа «Прибытие на базу»! Функция Метка Подчинения деактивирована и переведена из активной фазы в спящий режим!!!

!!!Интеллект +1,00%

!!!Интуиция +1,00%

Спуск длился почти минуту.

Когда дверь лифта наконец отскочила в сторону, мне открылся вид на длинный и просторный бункер-коридор, с серыми стенами и множеством уходящих вдаль пронумерованных голубых дверей по бокам. Взгляд сразу приковало расположенное по центру широкое полотно двустороннего эскалатора, беззвучно несущее закольцованные ленты в противоположных направлениях. Серый потолок, как и в верхней комнате КПП, был густо усеян светящимися белыми прямоугольниками, отчего в подземном бункере видимость была, как погожим днем.

Обе ленты уходящего в непроглядную даль эскалатора были густо заполнены служащими подземной базы. Они там стояли поодиночке и группами. Все в одинаковой форме — таких же, как у дежурного, бело-желтых обтягивающих костюмах-трико без застежек.

В подавляющем большинстве это были хозяева планеты — хвостатые трунги, с разноцветными гребнями на головах. Но среди изобилия синих физиономий попадались и лица инопланетян, в том числе и людей.

Двойное полотно неспешно несло потоки пассажиров навстречу друг другу. То и дело, то тут, то там, достигнув места назначения, служащие спрыгивали с ленты эскалатора на серый пол, и тут же исчезали за нужной дверью. Точно так же, выскакивающие в коридор из боковых дверей фигуры в форме скоренько пробегали неподвижный участок пола и, с разгона, ловко запрыгивали на движущуюся ленту эскалатора. Для переходов с одной ленты на другую, между ними в середине эскалатора имелся узкий островок неподвижного серого пола, куда можно было в любой момент безопасно соскочить с несущей не туда ленты, развернуться и аккуратно запрыгнуть на соседнюю, с нужным направлением.

Закрывшаяся за спиной дверь лифта оказалась единственной в широкой торцевой стене. Передо мной, буквально в двух-трех шагах, неспешно проплывало полотно разворотного кольца эскалатора. Но, как не велик был соблазн тут же на нем прокатиться, с этой хотелкой пришлось повременить. В нынешнем неуклюжем состоянии я банально испугался на него не запрыгнуть. А привлекать внимание будущих сослуживцев нелепым падением в первые же секунды нахождения на базе — не лучший способ заявить о себе.

Дверь с цифрой три обнаружилась второй слева по коридору. От лифта до нее было не больше двадцати шагов.

Смешно растопырив руки и косолапя, как медведь, я кое-как доковылял до третьей двери. Постучался. И, не дожидаясь ответа, надавил на ручку.

Дверь оказалась не заперта. От моего рывка она бесшумно распахнулась, и я неуклюже протиснулся в открывшийся дверной проем.

В нос шибануло резким запахом нафталина. И буквально в шаге за порогом дорогу преградила высокая застекленная конторка, изгибающаяся дугой и оставляющая посетителю крохотный пяточек пустого пространства у входа.

Сквозь стекло заграждения я увидел такой же, как в коридоре, серый потолок с прямоугольниками светящегося металла и уходящие вглубь огромного зала ряды стеллажей, заполненных всяким армейским барахлом.

— Чего раззявился? Дверь за тобой кто закрывать будет? — вместо приветствия, донесся из-за конторки насмешливый молодой голос.

Я захлопнул дверь и, повернувшись в направлении заговорившего, наткнулся на ухмыляющуюся физиономию трунга с малиновым гребнем. Работник склада сидел сбоку от конторки, поэтому я его сразу не заметил. Он неспешно цедил какой-то напиток из широкого стеклянного стакана и, в свою очередь, буравил меня своими выпученными гляделками.

— Меня к вам, эта… сверху прислали, — немного сбивчиво пояснил я, прерывая неловкое молчанье. — Я, типа, новобранец.

— Да я уж понял, — хмыкнул дежурный кладовщик и, вдруг отвернувшись, крикнул в стеллажный проход за спиной: — Стилфа, ты проспорил старику! Передо мной новичок, прибывший к нам в самое пекло! И знаешь кто он? В жизни не догадаешься! Человек!!!

Ответ из глубин склада последовал незамедлительно.

— Вот придурок отмороженный! — вознегодовал густой бас из глубины стеллажей.

— Скорее наоборот, — хмыкнул малиновый гребень. — Отжаренный!

— Погоди, не отправляй его! Я должен взглянуть на этого психа!

— Да бога ради! — откликнулся дежурный и, повернувшись обратно ко мне, с откровенной издевкой спросил: — Парень, ты ведь никуда не торопишься?

— Тороплюсь, — зло буркнул я.

Кладовщик довольно заржал и нагло подытожил:

— Вот и славно, тогда подождем Стилфа.

Я мучительно застонал и прижался пылающим лбом к холодному стеклу. За что тут же получил взбучку от надсмотрщика:

— Парень, ну-ка отвались от стекла! Ишь манеру взяли стекла лапать! Я только утром его начистил! А теперь, смотри чего ты наделал! Поставил жирное пятно! Вот это пятно! Поставил его ты, а старик за него с меня спросит! По-твоему, это справедливо⁈

— Отстань! Мне плохо, — отмахнулся, как от назойливой мухи. Но от стекла все же отодвинулся.

— Ну, где он? Показывай! — совсем близко раздался знакомый бас, и через мгновенье его обладатель буквально вывалился из тесного прохода за спиной малинового гребня.

Это оказался тоже трунг, в форменном бело-желтом костюме-трико, высокого роста, худощавого телосложения, с изумрудным гребнем на голове.

— Да вот он, весь перед тобой, — ткнул в меня когтистым пальцем малиновый гребень. — Смотри как обгорел. Кожа лохмотьями слезает. Клянусь, все натурально, без подставы. Парень только-только пришел. Я даже имени спросить не успел.

— Ага, вижу, — кивнул приятелю Стилф и неожиданно зло вдруг стал предъявлять мне из-за стекла: — Чего рожу кривишь⁈ Больно тебе⁈ И поделом! Нечего было соваться сюда в самое пекло! Что за дебильный прикол! Я по твоей милости три литария проспорил!

— Угомонись, Стилф. Чего на парня накинулся. Он-то причем? — взялся урезонивать приятеля малиновый гребень. — Ты сам виноват. Говорил, не спорь со стариком, он везунчик. Не послушал. Теперь расплачивайся.

— Да как так-то⁈ — не унимался Стилф. — Ведь в предыдущие три призыва ни одного новобранца не было в пекло. А стоило поспорить — и на тебе! Принесла нелегкая идиота!

— Что за шум? — Я аж вздрогнул от неожиданности, когда за спиной раздался ворчливый скрипучий голос.

Хозяин голоса обнаружился на пороге широко распахнутой двери. Им оказался узкоплечий сутулый трунг с изрытым морщинами лицом, в форменном костюме-трико. Темно-синий, почти черный, цвет кожи аборигена и частично выкрошившийся бесцветный гребень на голове свидетельствовали о почтенном возрасте.

Старик решительно шагнул вперед. Освобождая пространство на узком пятачке, мне невольно пришлось попятиться и прижаться к стене. Не оборачиваясь трунг ловко подхватил кончиком хвоста ручку и захлопнул коридорную дверь.

Игнорируя меня, старик окинул грозным взглядом мигом присмиревших за стеклом подчиненных и продолжил их распекать.

— На четверть часа одних оставить нельзя! Чего за балаган вы тут устроили? Так разорались — в коридоре слышно!

— Новобранец прибыл, — буркнул в ответ малиновый гребень.

— Вижу, — невозмутимо кивнул старик. — И что с того? Забыли процедуру оформления?

— Никак нет, — уныло откликнулся Стилф.

— Так почему человек у вас до сих пор на пороге отирается! — возмутился начальник.

— Так ведь он в пекло прибыл, — с тяжким вздохом пояснил невезучий спорщик.

— Ага, вот в чем дело. Выходит, ты проиграл пари, — ухмыльнулся старик.

— Так точно, — кивнул Стилф и скривился, словно разгрыз лимон.

— Я гляжу, ты так об этом сожалеешь, что об обязанностях забыл. Парень еле на ногах держится, а вы с приятелем на его состояние ноль внимания — лясы точите и меня поджидаете, чтобы сообщить об идиотском выигрыше.

— Он всего пару минут как вошел, — стал оправдываться малиновый гребень. — Я как раз собирался им заняться.

— Долго собирался, — отрезал старик. — Каждому по два наряда вне очереди!

— Есть, два наряда, — вразнобой отозвались совсем приунывшие трунги за стеклом.

— Так, новобранцем сейчас лично займусь. А вы, два обалдуя, отправляйтесь к сто двенадцатому стеллажу и подготовьте тридцать комплектов домашнего обмундирования. Через четверть часа они должны быть доставлены к сто тринадцатой комнате. Выполняйте.

Трунги молодецки гаркнули «Есть!» и сгинули в стеллажном проходе.

Только теперь, оставшись со мной наедине, старый трунг окинул мою трясущуюся в ознобе тушку хмурым неприветливым взглядом и не без издевки спросил:

— Чего, позагорать решил напоследок?

— Угу, — уныло буркнул я, готовясь выслушивать очередную порцию насмешливых упреков.

Но, вопреки ожиданиям, хозяин склада лишь по-стариковски беззлобно хихикнул и этим ограничился.

Старик перекинул длинный хвост через высокое стекло конторки и самым кончиком пробежался по знакам и цифрам высветившейся на столешнице сенсорной клавиатуры. Реакция последовала незамедлительно, центральная часть дугообразной конторки бесшумно отъехала в сторону и перед нами открылся широкий проход на склад.

— Ну же, смелее, — подтолкнул меня старик.

— Это что у тебя за листок? — спросил трунг, когда мы оказались по другую сторону вернувшейся к первоначальному виду конторки.

— Акт замены, дежурный велел вам передать, — кое-как пробубнил я, изо всех сил старясь унять терзающую тело дрожь.

— Так передавай, — хмыкнул старик и ловко выхватил хвостом пластиковый листок.

— Так-с, так-с, посмотрим, — ничуть не смущаясь хулиганской выходки, трунг щелчком пальцев из Инвентаря добыл очки в толстой роговой оправе, водрузил на широкий приплюснутый нос, развернул документ и углубился в чтение.

Не в силах больше стоять, я плюхнулся на оставленный малиновым гребнем стул.

— Все понятно, — кивнул старик, закончив читать. Он ловко скатал листок в трубочку и вместе с очками убрал в Инвентарь. — Значит ты, человек Олег Варламов, прибыл на нашу базу вместо трунга Хрифы Крафтана?

— Так точно, — кивнул я.

— Небось на деньги польстился? — подмигнул трунг.

— Нет, я…

— Верю, верю, — отмахнулся старик. — Чужие тайны меня давно не интересуют. Пришел служить — служи честно. А старый Кгуфа поможет, чем сможет.

Поманив меня за собой, старик развернулся и резво потрусил к стеллажам, через секунду скрывшись в одном из многочисленных проходов меж ними. Чтобы не потерять поводыря из виду, пришлось, превозмогая боль, вставать со стула и бежать следом.

Глава 29

В лабиринте стеллажей

Нагнав старика в тесном межстеллажном проходе, я молча пристроился сзади и заковылял следом, старательно отводя ноги от так и норовящего юркнуть под подошву шлепанца кончика трунгова хвоста.

Так мы брели вдоль рядов стеллажей примерно с полминуты. Окружающие полки были под завязку забиты всевозможным барахлом. В основном стопками форменной бело-желтой одежды и связками желтых форменных ботинок на толстой подошве. Но встречались и стеллажи заполненные заплечными ранцами, фляжками, связками ножей, вилок, ложек и прочего мелкого барахла. Пару раз на глаза попадались полки с непонятными браслетами, усеянными десятками кнопок. А в одном месте на нижней полке я увидел даже коробки, доверху набитые белыми тюбиками и пузырьками, без каких-либо опознавательных надписей, различающиеся лишь цветом пробок и колпачков.

Трунг остановился возле полки с большими прозрачными ящиками, заполненными крошечными серебристыми пакетиками. Один такой пакетик старик аккуратно подцепил когтями и сунул мне в руку.

— Нафига мне презерватив⁈ — я невольно отшатнулся от старика и швырнул пакетик обратно в коробку.

Чем вызвал довольный смех трунга.

— У вас молодых одно на уме, — укорил Кгуфа, отсмеявшись. — Никакой это не презерватив, а ожоговая присыпка. Вот, смотри. — Он подхватил хвостом из коробки серебряный пакетик, чиркнул по нему когтем указательного пальца, и из надреза на пол тут же посыпался темно-зеленый порошок.

— Чего застыл, руку подставляй! — рявкнул на меня трунг.

Я аж присед от неожиданности и безропотно сунул обе руки под тонкую струйку порошка. Зеленые крупинки попадая на багровую, густо покрытую белыми лопающимися волдырями кожу тут же намертво в нее въедались, принося с собой мгновенное избавление от боли. Болезненная дрожь в посыпанных порошком руках тут же прекратилась, но имелся и побочный эффект — из-за обилия въевшихся крупинок кожа окрасилась в цвет порошка. Руки из малиновых превратились в изумрудные.

— На цвет не смотри, это ерунда, — ободрил трунг меня, заметно приунывшего от такого «чуда». — Сейчас в душ отведу, ополоснешься, и вода зелень с тела в два счета смоет. Руки-то как? Боль утихла?

Я потряс руками, сделал несколько энергичных махов и довольно улыбнулся.

— Да, все отлично, никаких болезненных ощущений.

От Системы пришло подтверждающее мои слова уведомление:

!!!Внимание! Восстановлено 19,31% поврежденного кожного покрова!

Здоровье 196 (+8–42)

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

!!!Регенерация +0,67%

— Видишь какой порошок замечательный, а ты его презервативом обозвал, — улыбнулся Кгуфа.

— Но эти серебристые пакетики так похожи, — пробурчал я смущенно. — Спасибо!

— Пожалуйста, — кивнул старик и, ткнув пальцем в ящик с порошком, распорядился: — Дальше давай самостоятельно лечись. Бери сколько нужно пакетиков, посыпай болячки. С лицом осторожней, смотри в глаза порошка не сыпани — выест напрочь. Ну все. Закончишь, зови. А я пока изменения в список твоего стожа внесу.

Кое-как протиснувшись в тесном проходе мимо меня, трунг торопливо засеменил обратно. Через пару секунд он юркнул в боковой проход и скрылся из вида.

Оставшийся в одиночестве, я без промедления приступил к самолечению.

Содержимое второго вскрытого пакетика высыпал на обгоревшие ступни и щиколотки ног. Третий потратил на шею и плечи. И, наконец, крепко зажмурившись и затаив дыхание, аккуратно приложил просыпанный на ладони порошок из четвертого пакетика к лицу. Выждав секунд десять, убрал руки от лица, опасливо приоткрыл глаза и сделал ртом осторожный вдох. Обошлось без неприятных сюрпризов — глаза не защипало, в горле не запершило. Вскрыв пятый пакетик, на всякий пожарный, высыпал его содержимое на спину и грудь под оттянутый ворот комбинезона.

От Системы пришло ожидаемое уведомление:

!!!Внимание! Восстановлено 56,82% поврежденного кожного покрова!

Здоровье 220 (+24+8–42)

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

!!!Регенерация +2,19%

— Я закончил! — как и было уговорено, громко крикнул в межстеллажный проход, с удовольствием прислушиваясь к новому ощущению легкой прохлады на недавно воспаленной коже.

— Стой, где стоишь, никуда не уходи! Я сейчас к тебе сам приду! — донесся в ответ зычный отклик Кгуфы.

Ждать пришлось не долго, через полминуты трунг вынырнул из ближайшего бокового прохода и, окликнув меня, поманил за собой.

И вновь, следуя за хвостатым проводником, пришлось основательно поплутать в лабиринте стеллажей. Со всех сторон нависали уходящие до потолка ряды полок, и погоня за шустрым стариком была единственным способом вырваться из тесных пыльных проходов. От однообразия стеллажей, узких проходов и бесконечной череды поворотов с непривычки зарябило в глазах, и даже закружилась голова.

Растянувшееся на добрую минуту путешествие закончилось у белой пластиковой двери, тупиком перегородивший очередной проход. Совершенно потеряв ориентацию в пространстве, я понятия не имел, в какой части огромного склада теперь оказался. Судя по тому, как долго мы сюда забирались, закопались очень глубоко, и самостоятельно отсюда выбираться мне теперь лучше даже не пытаться.

— Там душевые, — ткнув пальцем в белую дверь, пояснил Кгуфа. — Отправляйся в четвертую. Там точно есть полотенце. Пользуйся всем, что найдешь, без стеснения. Еще там имеется зеркало — сможешь проверить, как хорошо отмыл лицо.

— А потом мне куда? — спросил я, не на шутку обеспокоенный новым расставанием.

— Не переживай, я о тебе не забуду, — усмехнулся трунг. — Помоешься — кричи. И я тебя заберу. Ну все, хорош трепаться. У меня дел невпроворот. Ступай. Приятного купания.

Под доброе напутствие я переступил порог и оказался в коротком коридоре с дюжиной дверей — по шесть с разных сторон.

За дверью с намалеванной четверкой, как и обещал Кгуфа, обнаружилась душевая. После тесноты стеллажных проходов затянутая в желтый пластик комната приятно порадовала обилием свободного пространства. Здесь было где развернуться.

Помещение душевой условно разделялось на две части: раздевалку и непосредственно моечное отделение. В раздевалке кроме вешалки-стойки, с одиноким полотенцем, имелась еще небольшая зона отдыха, в виде пары стульев и столики. В моечном отделении — застекленная душевая кабина, треугольная ванна и раковина умывальника с прямоугольником зеркала над ней.

Я быстро разделся, аккуратно сложил и повесил комбез на спинку одного из стульев, скинул шлепанцы и направился в душевую кабинку. По дороге не удержался от соблазна глянуть на себя в зеркало. И едва не шлепнулся от изумления — удержался на ногах только благодаря раковине, за края которой судорожно схватился обеими руками.

Вместо пухлощекого крепыша, с модной прической, бритым подбородком и решительным взглядом, каким я себя помнил до похищения, теперь из зеркала на меня таращилось какое-то жалкое существо, с торчащими, спутанными космами, затравленным взглядом и усато-бородатым зеленым лицом. Трагикомизма отражению добавили до плеч зеленые руки, усыпанная зелеными пятнами грудь, и совершенно чистый белый живот — вернее место, когда-то бывшее животом, теперь превратившееся у меня в глубокую впадину с торчащими, как у скелета, ребрами.

— Твою ж в душу да поперек с вывертом! — невольно вырвалось ругательство. Я, как от чумы, отпрянул от зеркала и, сдвинув стеклянные створки, нырнул в душевую кабинку.

Разобраться с устройством душа не составило труда. В гладкой стеклянной стене имелось всего две кнопки: «ПУСК» и «СТОП».

Я, разумеется, нажал на «ПУСК». За спиной раздался щелчок плотно закрывшихся створок. А через мгновенье перед глазами всплыло очередное уведомление Системы:

!!!Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз»! Симбиоз функции с системой «Чуткий душ» — 100%! По умолчанию запускается режим релаксации!!!

И тут же отовсюду — с потолка, с боков и даже с пола — в меня ударили тугие струи теплой воды. Стекая с тела, вода мгновенно уходила в оказавшийся дырявым, как дуршлаг, пол, но, несмотря на мощный напор, внизу кабинки не возникало даже намека на лужу.

Зажмурившись от удовольствия, я застыл на месте, наслаждаясь водным массажем.

Через минуту первоначальное яркое впечатление приелось, я привык к воде, начал двигаться внутри кабинки, водить по телу руками, оттирая грязь. В общем, приступил непосредственно к мытью.

Среагировав на мои потуги, вода в душе сама собой стала ощутимо горячее, стеклянные стены кабинки мигом запотели. Кожа покраснела и распарилась, на пол потекли мутные зеленые ручьи смываемой грязи.

Все было здорово, лишь чутка напрягало отсутствие в этом высокотехнологичном душе привычных мыла и мочалки. И, словно подслушав мои мысли, вода в душе вдруг замечательным образом сама собой сделалась мыльной. Пара секунд и я уже утопал в настоящем облаке мыльной пены.

Зажмурившись, стал яростно намыливаться. Пройдясь трижды руками по всему телу, захотел смыть пену. И чуткий душ вновь не подкачал — отреагировал мгновенно, сменив мыльную воду на обычную теплую.

Всего несколько секунд, и в стеклянной кабинке не осталось даже намека на пену. Я вновь утопал в струях теплой воды, впервые за две недели наслаждаясь чистотой отлично вымытого тела.

Надавив на «СТОП», я вышел из разъехавшихся створок запотевшей душевой кабинки и, не удержавшись, тут же глянул на себя в зеркало.

Очищенная от зелени порошка и волдырей ожогов кожа лица, рук и ног, теперь радовала глаз ровным шоколадным загаром. На белесом фоне остального тела частичный загар смотрелся, конечно, нелепо и комично. Но, по сравнению с недавним отражением в зеркале гоблина с покрытой коростой кожей, это отражение неравномерно загоревшего парня — было просто подарком судьбы.

— Совсем другое дело, — я расплылся в довольной улыбке и подмигнул отражению. — А с бородой даже прикольно.

Перед глазами всплыли новой уведомления Системы:

!!!Телепатия +0,27%

!!!Интуиция +0,48%

Пока топтался возле зеркала, под ногами натекла внушительная лужа. Спасая моечное отделение от затопления, перешел в раздевалку, где, вместо оставленных комбинезона и шлепанцев, обнаружил на стуле запакованный в блестящую слюду сверток, придавленный сверху парой желтых ботинок.

Подхватив с вешалки полотенце, стал обтираться, параллельно распаковывая сверток с обновкой. Внутри ожидаемо оказался бело-желтый форменный костюм-трико.

Объяснение случившегося «чуда» лежало на поверхности — пока мылся, старый трунг наведался в душевую, забрал мои старые вещи и на смену оставил эту обнову.

Вернув на вешалку влажное полотенце, стал ощупывать мягкий шелковистый материал костюма в поиске скрытых пуговиц или молнии. Ничего не нашел. С досады рванул за ворот и с изумлением обнаружил, что он тянется, как эластичный бинт.

Хорошенько растянув ворот, я по очереди просунул в него ноги, и натянул узкие штанины. Потащив за края вверх, поднял костюм до груди, и по очереди просунул руки в тесные рукава. Из-за растянутого ворота были опасения, что обнова не удержится на плечах, но как только костюм-трико оказался полностью надет, ворот за считанные секунды прямо на моих глазах сузился до первоначального размера и обхватил горло плотным кольцом.

Костюм идеально растянулся по фигуре и так плотно пристал к телу, что стал совершенно неощутим и незаметен, как вторая кожа.

Одевшись, сел на стул и взялся за ботинки. Разобраться в незамысловатой шнуровке не составило труда. Ослабил петли, расширил высокие голенища и сунул внутрь голые ступни. По тому, как просторно ногам стало внутри ботинок, сделал вывод, что обувка размера на два больше.

— М-да, и на старуху бывает проруха, — проворчал, сетуя на досадную ошибку опытного кладовщика.

Увы, другой обуви в комнате не было, и пришлось пока что фиксировать на ногах это безобразие.

Каково же было мое изумление, когда, потянув за шнурки левого ботинка, я вдруг почувствовал, что сам башмак на ноге сжался в размере и плотнее охватил ступню. Когда я зафиксировал шнуровку двойным бантом и спрятал свисающие петли за отворот голенища, левый ботинок сидел на ноге, как влитой, без защемлений и пустот. Закончив с левым ботинком, взялся за правый. И с ним после шнуровки произошли такие же замечательные метаморфозы, как и с первым.

Чисто вымытый и по форме одетый я вышел из душевой обратно в узкий коридор, а оттуда — в тесный тупичок меж стеллажей, и никого там не застал.

Занятой кладовщик, разумеется, не стал попусту тратить время, дожидаясь пока я вволю натешусь под струями воды, и убежал по делам. На такой случай я был проинструктирован и знал, что надлежит делать.

Сложив ладони рупором, я зычно проорал на весь склад:

— Аууу! Уважаемыыый! Я помыыылся!

— Рад за тебя. Но зачем же так орать? — раздался совсем рядом, через перегородку стеллажа, насмешливый голос Стилфа — зеленоголового помощника старика. — Помылся, вали к выходу.

— Я не знаю куда идти. Боюсь заблудиться, — честно признался насмешнику.

— Ну-ну, — фыркнул невидимый помощник кладовщика. — Тогда жди провожатого, — и расхохотался.

— Смешно уроду, — обиженно заворчал себе под нос. — Хотел бы я посмотреть, что бы он стал делать, окажись на моем месте.

— Стой там, где стоишь! — донесся наконец издалека отклик Кгуфы. — Сейчас за тобой приду!

Трунг появился через минуту с закинутым за спину объемистым мешком. Сбросив ношу на пол возле двери, старик тяжело перевел дух и прокряхтел:

— Эх, старость — не радость. Раньше я тюки вдвое тяжелей одной левой тягал, и не замечал. А теперь вот и эдакую малость еле донес… Ладно, пусть пока здесь полежит, потом разложу. — И будто только теперь заметив стоящего рядом меня, озорно подмигнул и спросил: — Как помылся?

— Отлично, — я невольно расплылся в улыбке.

— Славно, славно. Видишь, как и обещал, ни пятнышка зеленого не осталось. А ты переживал, — пожурил Кгуфа. — Как тебе форма, впору пришлась?

— Да, спасибо, отличная форма, — закивал я.

— На здоровье. Носи, и поминай добрым словом старика Кгуфу… Ну, пошли что ли. Выведу тебя отсюда.

Вопреки моим ожиданиям, на сей раз хвостатый проводник не потащил за собой обратно через лабиринт стеллажей, а, протиснувшись мимо, распахнул дверь в узкий коридор, поманил за собой и решительно зашагал мимо дверей душевых.

— Вы куда, я же там уже был⁈ — возмутился я, бросаясь вдогонку за трунгом.

— Обожди, я мигом, — попросил Кгуфа и скрылся за дверью четвертой душевой.

Через пару секунд старик вернулся в коридор, сжимая в руке мое влажное полотенце, и без объяснений потопал дальше.

Озадаченно пожав плечами, я побрел следом.

Пройдя коридор до конца, трунг повернул ручку двери двенадцатой душевой, за которой неожиданно оказалась вовсе не душевая, а очередной тесный межстеллажный проход.

— Что, отсюда короче путь к выходу? — без особой надежды я бросил в спину старику очередной вопрос.

— Определенно, — неожиданно снизошел до ответа Кгуфа и зашагал дальше.

Я настроился на длинное утомительное путешествие по извилистому лабиринту и был приятно изумлен, когда, пройдя за трунгом всего лишь пять метров, вдруг выскочил из тесноты межстеллажного прохода в закуток свободного пространства за вахтенной конторкой.

Глава 30

Это флот, рекрут!

От неожиданности в первые секунды я даже не понял, куда попал, и растерянно заозирался по сторонам.

Знакомый дежурный помощник кладовщика с малиновым гребнем снова сидел на посту. Заслышав шаги за спиной, он лихо крутанулся на стуле и встретил начальника заискивающей улыбкой.

— Вот так да! Оказывается душевые у вас в двух шагах от выхода! — не удержавшись, я все же озвучил свое удивление.

— Разумеется, — важно кивнул старик. — Это существенно ускоряет работу с новобранцами. Или ты решил, что мы новичков на помывку в другой конец склада отправляем?

— Ну меня-то повели.

— Повел. Потому что тебя нужно было перво-наперво от ожогов спасать.

— А почему потом сразу на выход не указали? После душа я мог прекрасно и без вас сюда выйти.

— Захотел лично удостовериться, что все ожоги зажили. Такое объяснение устроит?

— Цени, парень, шеф не часто о ком-то такую заботу проявляет, — не утерпев, встрял в разговор охочий до болтовни дежурный.

— Спасибо тогда, конечно.

— Да брось, не слушай этого балаболку, — отмахнулся Кгуфа. — Я одинаково отношусь к любому новичку. Другое дело, что на всех меня не хватает. Это сейчас, пока наверху пекло, у нас тихо, и появилась возможность уделить тебе одному столько времени. Но как только жара спадет, новички хлынут потоком, и мы все тут забегаем, как угорелые… Ладно, хорош попусту языками чесать. Выпускай его.

Последняя фраза адресовалась дежурному, который тут же набил комбинацию клавиш на клавиатуре. Часть стеклянного барьера привычно отъехала в сторону, открывая дорогу к двери.

Протиснувшись мимо старика Кгуфы, я выбрался на пятак свободного пространства перед голубой дверью и невольно потянулся, расправляя плечи.

Тут же вдогонку последовал строгий окрик хозяина склада:

— Эй, думаешь легко мне так держать⁈ Живо забирай!

Поспешно развернулся к трунгу и увидел в его вытянутых руках большой заплечный ранец, под завязку забитый какой-то дополнительной амуницией. Я готов был поклясться, что еще секунду назад в руках у Кгуфы этой ноши не было, и то что за какое-то мгновенье старикан исхитрился раздобывать где-то огромный ранец иначе как чудом назвать было невозможно.

— Это вы из Инвентаря достали? — невольно сам собой вырвался вопрос.

— Догадливый, — хмыкнул Кгуфа. — Ну! Я долго буду ждать⁈

Я обеими руками подхватил увесистый ранец и, закряхтев с натуги, с грехом пополам кое-как закинул за спину, поразившись силе старика Кгуфы, так запросто державшего этакую тягу практически в вытянутых руках.

— Да тут добрый пуд, не меньше!

— Меньше. Там ровно четырнадцать килограмм четыреста грамм, — уточнил Кгуфа. — Стандартный комплект снаряжения рекрута.

— Все равно, это ж получается у вас Инвентарь до Бездонного мешка прокачен.

— Наш старик полон сюрпризов, — подмигнул малиновый гребень.

— Тебе двух нарядов мало, балабол? — одернул помощника Кгуфа.

— А че я такого сказал-то, — тут же понурился дежурный.

Кгуфа подошел и помог правильно разместить за спиной тяжелый ранец.

— Ну, ежели что потребуется, знаешь, где меня искать, — распахнув дверь, напутствовал хозяин склада.

Но когда я перешагнул порог, Кгуфа вдруг перехватил хвостом ногу, удерживая на месте, и вкрадчиво поинтересовался:

— И куда ж ты, интересно, направился?

— Туда, — махнул на бегущую ленту эскалатора.

— Туда, — передразнил трунг. — Нет у тебя никакого «туда». Я ж тебе номер казармы сказать забыл. А ты, рекрут, тоже хорош, идешь послушно к выходу, и даже не спросишь!

— Так ведь я ж первый раз, порядков не знаю, — по въевшейся в кровь полотерской привычке стал оправдываться перед начальником-трунгом. — Отрыли дверь, я и пошел.

— Отставить!

Я аж вздрогнул от резкого окрика.

— Ты больше не на гражданке! Это флот, рекрут! Тут все строго! От наряда сейчас тебя спасло только то, что это первый залет. Но в случае повторного ротозейства, влепляя сразу два. Все понял?

— Да-да, конечно.

— Чего⁈

— То есть, так точно!

— То-то же, — Кгуфа сменил грозный начальственный вид на привычный облик сгорбленного годами старика. — Значит так, номер двери твоей казармы — сто сорок три. Запомнил?

— Кгуфа! Я закончил! — перебивая мой ответ, донесся из глубины склада раскатистый бас второго помощника Стилфа.

— Стой там! Никуда не уходи! Я сейчас приду и проверю! — рявкнул в ответ старик.

Махнув мне на прощанье рукой, Кгуфа убрал удерживающий ногу хвост и тут же захлопнул дверь склада. А я остался в общем коридоре базы, предоставленный самому себе.

Я едва не растянулся, когда попытался с разбега запрыгнуть на, казалось бы, неспешно текущее вглубь базы полотно эскалатора. Недостаточно сильно оттолкнулся ногами, и тяжелая заплечная ноша не позволила высоко подпрыгнуть. Правая нога полностью ступила на полотно, левая же зацепилась лишь краем подошвы. Чудом удержавшись на эскалаторе, я забалансировал на одной опорной ноге, стараясь удержаться от падения на стык подвижного с неподвижным, — чем могло обернуться такое падение, если б сверху еще придавило увесистым ранцем, в те роковые мгновенья старался не думать.

На мое счастье, практически следом за мной на серую ленту эскалатора запрыгнул трунг, выбежавший из соседней двери. Этот плечистый здоровяк, ростом под два метра, успел вовремя подхватить длинным хвостом закачавшегося на краю человека и буквально затянул мена следом за собой на полотно эскалатора.

— Спасибо огромное, — пробормотал я запыхавшимся голосом, поворачиваясь лицом к спасителю.

— Да не за что, — откликнулся улыбающийся здоровяк, в стандартном форменном костюме-трико с высоким желтым гребнем на темно-синей макушке. — Только в другой раз постарайся быть аккуратней. Меня может и не оказаться за спиной.

— Теперь уж я буду на чеку, — пообещал незнакомцу.

— Ты, я вижу, новичок, только что прибывший на нашу базу? — поддерживая разговор, спросил трунг.

— Угу, — кивнул я. — Вы по ранцу догадались?

— Разумеется нет, — рассмеялся здоровяк и пояснил: — На то, что ты новичок, указывает твой голый, без нашивок, рукав. Когда ты присягнешь на верность Императору и официально станешь рекрутом Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы, на правом рукаве у тебя появится одна белая полоска.

— А если на рукаве две серебристые полоски, что это означает? — спросил я, вспомнив нашивки дежурного на КПП.

— Це-деж, — с готовностью разъяснил трунг.

— А три желтых круга? — снова спросил, припомнив нашивки старика Кгуфы со склада.

— Старший кладовщик-хозяйственник, — расшифровал здоровяк.

— А ваши черные квадраты что означают? — набравшись смелости, решился спросить я.

Наблюдая за тем, как почтительно преклоняли головы перед моим собеседником остальные служащие базы, движущиеся навстречу нам параллельной дорожкой эскалатора, несложно было догадаться, что здоровяк трунг занимал на базе какую-то высокопоставленную должность.

— Этого я тебе не скажу, — на сей раз покачал головой трунг. — Очень скоро наставник научит тебя разбираться в нашивках — тогда сам догадаешься. А пока лучше сменим тему… Ты не забыл, куда направляешься? Дверь казармы не пропустил?

— Я слежу, не беспокойтесь, — заверил трунга. — Еще только шестидесятые номера пошли, а мне нужна дверь под сто сорок третьим.

— Значит тебя в сборный стож к Грууску направили. Что ж это славный це-стож, он будет тебе хорошим наставником.

— А почему сборный стож?

— Скоро сам все увидишь, а мне пора, — вдруг объявил трунг. — Было приятно с тобой побеседовать, новичок.

— Взаимно, — кивнул я.

Здоровяк ловко соскочил с полотна эскалатора и легкой пружинистой походкой направился к двери под семьдесят третьим номером.

Еще через пару минут я благополучно доехал до сто сорок третьей двери. Аккуратно соскочил с дорожки эскалатора, пересек неподвижный участок коридора и, подавив вдруг накатившую робость, решительно распахнул дверь казармы.

Глава 31

Сборный стож

Передо мной открылось огромное помещение с высоким потолком. Приятный глазу светло-сиреневый пластик стандартно покрывал пол и стены. На потолке однообразие пластика привычно разбавляли прямоугольные вставки белого святящегося металла. Вдоль боковых стен, уходящих вглубь казармы на добрую сотню метров, тянулись ряды двухъярусных кроватей, с перегородками в виде шкафов. Центральная часть казармы — между кроватными рядами, являла собой широкий коридор, в торце которого имелось две двери с характерными «М» и «Ж» на голубом пластике.

На мое появление в казарме никто и ухом не повел.

С порога бросилось в глаза, что здесь не было ни одного трунга. Только инопланетяне, в числе которых добрая половина оказались людьми. Представители гомо сапиенс были разных цветов и оттенков кожи, с непохожими чертами лица и разрезом глаз. Но это были люди! Самый уродливый из которых — просто писаный красавец, на фоне синекожих, хвостатых трунгов. Впервые с момента похищения я увидел столько людей в одном месте и сразу почувствовал себя в казарме, как дома.

Около входной двери все нижние и верхние койки были уже заняты.

Прикрыв дверь, я зашагал вперед по широкому коридору, высматривая свободную койку и невольно прислушиваясь к обрывкам разговоров:

— … ну теперь не скоро вернешься…

— … забудь про отражатель, детка…

— … мамин пирог — это конечно…

— … трунги, уроды, прямо из антиграва вытащили…

— … да плюнь. Слили уже твои чапки…

— … и говорю: Прибыл, мол, так и так. Чего дальше?.. А он…

— … да сам иди. Врать, как…

— … треть игра серии. А тут фиг дадут посмотреть…

Услышанное подтвердило догадку, что все собранные здесь рекруты — такие же, как я, новички, прибывшие на базу совсем недавно.

Я беспрепятственно дошел до конца казармы. По дороге сосчитал все двухъярусные кровати — их оказалось ровно по три десятка с разных сторон, значит, всего в казарме имелось сто двадцать койко-мест. Сейчас рекрутов было гораздо меньше, но почти все нижние койки оказались заняты. Свободными остались лишь две кровати в конце казармы.

Селиться возле туалетов никому не хотелось, и в этом я был с народом полностью солидарен. Вариант со вторым ярусом в середке казармы меня вполне устраивал. Но с ходу подойти к уже занятой кем-то кровати и напроситься соседом, сразу не хватило духу. Теперь пришлось разворачиваться и идти обратно, потому как занятые людьми кровати остались позади. Здесь же, во второй половине казармы, на нижних полках заселились такие экзотические существа, что проходя мимо чувствовал себя словно в фантастическом зоопарке.

В конце правого ряда на четырех соседних кроватях обосновалась небольшая группа мощных обезьяноподобных существ, до изумления похожих на мифических ети. Как и у остальных рекрутов, мохнатые тела «снежных людей» были затянуты в форменные костюмы-трико. Обтягивающая одежда позволила мне легко определить пол существ. Из пятерых ети: трое были самцами, двое — самками.

Заросшие густым длинным мехом лица существ спокойствием и отсутствием мимики могли поспорить с керамическими масками. Флегматичные гиганты, ростом хорошо за два метра, держались поближе друг к другу, практически не разговаривали и равнодушно зыркали по сторонам маленькими черными бусинами глаз.

Напротив пятерки ети разместилась стая шумных существ, до омерзения похожих на крупных крыс, по чьей-то нелепой прихоти наряженных в форменные бело-желтые костюмы. С десяток этих тварей обосновались на шести соседних кроватях. И хотя самые рослые крысюки — как мысленно тут же я их для себя обозначил — едва достигали макушкой мне до плеча, от них веяло злой агрессией стаи, от чего крысюки казались гораздо опаснее молчаливых гигантов напротив.

Трое крысюков дрыхли на верхних койках. Остальные семеро, сбившись в тесную группу, сидели на двух соседних кроватях плечом к плечу. Их длинные верткие тела постоянно терлись о бока соседей, а лапы бесцеремонно тискали и мяли окружающих приятелей и подружек. Перебивая друг дружку, крысюки увлеченно болтали между собой, и ежесекундно то один, то другой, вскидывали вытянутые морды, шумно принюхивались, фыркали и возвращались к общему галдежу. Еще они то и дело омерзительно откровенно переплеталась друг с дружкой облезлыми розовыми хвостами. Брр! Просто отвратительное зрелище.

Гомон пискливых голосов из закутка крысюков, сопровождавшийся шумом бесконечной возни, возбужденным попискиванием, приглушенным смехом и бесстыдно громким чмоканьем, ужасно действовал на нервы, и я вздохнул с облегчением, когда он остался позади.

Справа на трех кроватях разместилось три массивных бегемотоподобных страшилища. Бочкообразные неуклюжие туши с короткими толстыми руками и ногами неподвижно лежали на нижних койках. Стянувшие жирные бока особей костюмы-трико не смогли пробиться сквозь жировые складки и обозначить половые признаки.

Фиолетовая глянцевая кожа на лицах бесполых существ, без намека на волосяной покров или чешую, местами была основательно изрыта мелкими голубыми оспинами. Крупные лобастые головы, как по команде, приподнялись и повернулись в мою сторону. Маленькие кроваво-красные глазки злобно зыркнули из-под мешковатых век.

— Че уставился, чел? Ищешь проблем? — грубо прорычал один из толстяков.

— Да я просто мимо иду, — примирительно улыбнулся в ответ.

— Вали, давай! — рявкнул второй.

Гася назревающий конфликт, я отвернулся от толстых туш и переключил внимание на их соседей — не менее экзотических существ с малиновой кожей. Представительство этой инопланетной расы в казарме было вторым по численности после людей. Они, так же как люди, занимали кровати напротив друг друга — пять справа и шесть слева — невольно становясь в казарме условным буфером между людьми и остальными инопланетянами.

Всего я насчитал полтора десятка малиновоголовых. В основном это были дамы. Фигурами и ростом они походили на людей, но влажно поблескивающие на свету головы превращали существ в кошмарных монстров из ужастика. Приглядевшись внимательней, с облегчением установил, что болтающиеся на лицах существ кожастые наросты, издалека кажущиеся лохмотьями содранной кожи, — это брылы, на манер бульдожьих. По ним периодически стекали, норовя сорваться и заляпать одежду, какие-то бесцветные выделения, типа слюней. Их существа периодически подтирали платками.

Содрогнувшись от омерзения, я прибавил шагу и, проскочив участок коридора малиновоголовых, ступил наконец на людскую половину. И тут же был окликнут недовольным клокочущим басом:

— Эй, парень, че перед глазами маячишь? Ну-ка тормозни, разговор есть!

Голос раздался справа.

Глянув на заговорившего, я увидел на нижней койке инопланетянина с гривастой, как у льва головой, лошадиной пастью и огромными, в пол лица, совиными глазами.

— Чего надо, — огрызнулся я в ответ.

— Ищешь место, где бросить кости? Так, не стесняйся, полезай ко мне наверх, — ничуть не смутившись, предложил наглый тип. — Меня вполне устроит такой симпотный компаньон.

В следующее мгновенье перед глазами всплыло уведомление Системы:

!!!Внимание! Потенциальная угроза носителю! Ментальная атака! Функция Личинка грауса в режиме отката! Активация функции доступна через: 5 часов 07 минут 18 секунд… 5 часов 07 минут 17 секунд… 5 часов 07 минут 16 секунд…

— Эй, ты чего? — растерянно пробормотал я, помимо воли деля шаг к кровати странного типа.

— Да все нормально, — осклабился совиноглазый, демонстрируя лошадиные зубы. — Не противься. Расслабься. И полезай наверх.

— Я… я… я не хочу, — замотал головой, возвращая уже поднятую для следующего шага ногу на место.

— Блин, чел, хорош кочевряжиться. Я тебя выбрал — значит, ты попал. Смирись, — объявил совиноглазый и, соскочив с койки, решительно подошел и взял за руку.

Вблизи страшила оказался мне по подбородок, но гораздо шире в плечах. Короткие руки и ноги существа под обтягивающей тканью костюма-трико бугрились мышцами. Кожа на открытом лице и руках имела светло-зеленый оттенок. Шикарная копна нечесаных волос была цвета рыжей меди с налетом зеленой патины.

— Меня зовут Вруст, — объявило существо тряхнув сжатую, словно тисками, ладонь.

— Олег, — представился в ответ.

Надавив на руку, квадратный малыш заставил меня наклониться и зашептал прямо в ухо:

— Ты ж пойми, я от чистого сердца предлагаю. Ты, Олег, гляжу, не шибко решительный. И ежели тебе не помочь, до вечера будешь так по казарме из конца в конец шарахаться. Оно тебе надо? А со мной ты будешь, как за каменной стеной. Только ерепениться не нужно. Не люблю!

— Я не хочу. Пусти, — зашипел я в ответ, пытаясь вырваться из мертвой хватки Вруста.

— Прекрати дергаться, не то руку сломаю! — теряя терпение шикнул квадратный малыш. — Делай, что сказано. А то пожалеешь!

— Не буду! Не хочу! — замотал я головой. — Отставь меня!..

Но Вруст еще сильнее сдавил руку, и дальнейшие мои слова потонули в мучительном стоне.

— Достойно держишься, молодец, — неожиданно похвалил Вруст, чуть ослабляя хватку. — Чую, мы отлично поладим. Но сперва давай-ка обговорим правила совместного проживания. Запоминай…

— Эй, горз, ну-ка оставь человека в покое! — раздался сзади удивительно знакомый женский голос. Я попытался обернуться, но силач Вруст не позволил, удержав второй рукой за плечо.

— Але, горз! Не вкурил?.. Отвали от парня! Он под нашей защитой!

— Свали самка! — огрызнулся в ответ Вруст. — Не суй нос в мужские дела. Оторвут на хрен — безносой останешься!

— Ну ты, прыщ зеленый, повежливей с дамой! — встрял в перепалку второй голос, мужской, и тоже хорошо знакомыми. — Нас пятеро — ты один! Разом всех под контроль взять не сможешь. Впятером мы тебя, по-любому, отметелим!

— И никто за тебя не вступится, — снова заговорила девушка. — Сам знаешь, какая у горзов в Империи репутация!

— Короче, горз, — снова парень, — ну-ка живо чела нашего отпустил и свалил на койку! Ну! Считаю да трех! Раз!..

— С какого это перепуга он ваш⁈ — взвизгнул запаниковавший Вруст. — Я первый его окликнул. Мы разговорились. А вы нагло встряли в нашу мирную беседу.

— Чего ж ты руку-то его не отпускаешь? — фыркнула девушка.

— Этот парень из нашей компании, — вторил ее приятель. — Отвали от него, горз! Два!..

— Докажите. Назовите его имя, — не унимался Вруст. — Тогда отпущу.

— Его зовут Олег Варламов, — огорошила невидимая знакомка.

— Три! — добавил ее спутник.

— Ходят тут всякие! — злобно фыркнул Вруст и, разжав капкан пальцев, отпихнул меня тычком в грудь.

Отброшенный, как ненужный блохастый щенок, я был подхвачен несколькими парами рук.

Квадратный горз, разочарованно пробормотав под нос заковыристое проклятье, развернулся и, по-медвежьи косолапя, неспешно вернулся обратно на свою койку.

Глава 32

Неожиданная встреча старых друзей

Перед глазами всплыло очередное уведомление от Системы:

!!!Внимание! Ментальная атака успешно отражена! Угроза носителю устранена!!!

!!!Гипноз +3,12%

!!!Телепатия +1,79%

— Блин, Варламов, вечно ты в какую-то шляпу на пустом месте вляпаешься, — донесся сзади ворчливый женский голос. — А потом и остальных за собой затащишь.

Я повернуться к спасителям и от изумления застыл соляным столбом. В пятерке окруживших меня ребят, оказались двое закадык, с которыми уже и не чаял свидеться: Марина Черникина и Артем Смерницкий.

В злосчастный день похищения мы вместе отдыхали в «Комарином раю». И вот, по прошествии двух недель, друзья вновь передо мной — в форменных костюмах-трико на инопланетной подземной базе.

Их лица выглядели такими же холеными и ухоженными, как и перед расставанием, но в глазах появился незнакомый злобный блеск и на лбах прибавилось морщин. Ребятам, похоже, за последние две недели тоже довелось много чего повидать и от души хлебнуть лиха.

— Ну чего замер, мы это, мы, — хлопнул меня по плечу Темка.

Лысый, как бильярдный шар, Артем Смерницкий был выше меня на полголовы, но из-за худобы и сутулости казался примерно такого же роста. Скуластое лицо друга просто светилось радостью, тонкие губы были привычно растянуты в улыбке, а в маленьких, чуть прищуренных глазах сияли неугасимые искорки фирменного смерницкого задора.

— Так вас тоже?.. — пробормотал я, отходя постепенно от шока.

— Тсс! — тут же перебила Марина и, подхватив под локоть, шепнула на ухо: — Здесь слишком много ушей. Пошли в наш закуток.

Марина Черникина — миниатюрная брюнетка, с роскошными, до пояса, волосами, стянутыми на затылке в пышный хвост, не считала себя красавицей. Но, несмотря на неприметную фигуру и курносый нос, на отсутствие поклонников не жаловалась. Дефекты фигуры Черникина легко компенсировала потрясающим обаянием.

Стоило Черникиной заговорить с незнакомцем чуть хрипловатым медовым голосом, и в мужских глазах она мгновенно превращалась в самую желанную девушку на Свете. Благодаря этому, то ли дару, то ли проклятью, Маринка не раз уводила парней у подружек, из-за чего последних у нее практически не осталось. Зато среди парней друзей у Черникиной всегда было сколько душе угодно.

Девушка отвела меня практически ко входу в казарму, где у левой стены оказались занятые компанией ребят четыре в ряд двухъярусные кровати.

— Как же это я вас сразу-то не заметил? — пробормотал я, усаживаясь на указанное Мариной место на нижней койке.

Девушка села рядом, молча меня обняла и прильнула щекой к плечу. Трое незнакомых мне парней деликатно отошли и сели на дальнюю кровать. Смерницкий, разумеется, пришел следом за нами и шумно прюхнулся на койку напротив.

— Не казнись, мы тебя тоже не сразу опознали, — погладила по руке Марина. — Нас всех изрядно потрепало. Я себя-то в зеркале с трудом узнаю. А ты так вообще изменился до неузнаваемости.

— Да, друган, ты в зеркало-то себя видел?

— Угу.

— Ну, тогда сам все понимаешь. Попробуй, догадайся, что понурый, бородатый скелет — это наш пухлощекий, всегда чисто выбритый Олежка. Только когда горз в тебя вцепился, и ты стал вырываться, мы с Маринкой вычислили тебя по голосу. Так-то, брат… Кстати, ты так и будешь теперь с ранцем за плечами сидеть?

— Я бы снял. Но не знаю куда положить?

— Зато я знаю, — ухмыльнулся Смерницкий. — Закидывай на верхнюю койку — теперь она твоя… Марин, да пусти ты его.

Забросив вещи наверх, я вернулся обратно под бочок Черникиной.

— Ты зачем с горзом заговорил? — строго спросила Марина, снова прижимаясь щекой к моему плечу.

— Да как-то само собой вышло, — я пожал плечами. — Он стал звать к себе на верхнюю койку. Я ответил, что не хочу. Сказал резко и грубо, чтоб отвязался. Но вместо того, чтоб обидеться и заткнуться, этот гад вдруг стал настаивать. А потом вообще какая-то чертовщина началась. Ноги сами к нему зашагали. С трудом удалось заставить их остановиться. Но как только я встал, этот проныра тут же сорвался с кровати, подлетел ко мне, цапнул за руку и стал натурально запугивать, принуждая согласиться стать соседом.

— Ну ты, Олежка, даешь, — покачал головой Артем. — Так запросто поддался на уловку горза.

— Погоди его корить, похоже, он вообще впервые в жизни сегодня горза увидел и никогда раньше о них не слышал, — выступила в мою защиту Марина.

— Че, правда? — изумленно вскинул брови Смерницкий.

— Кривда, блин. С фига ты взял, что я должен знать всяких там горзов? — раздраженно фыркнул я. Постоянные недомолвки более осведомленных друзей начинали действовать на нервы.

— Погоди. Тебе чего не вложили даже в память общий курс ознакомления с живыми планетами Великой Империи Хофа и видами обитающих на них высоко-разумных существ?

— Ну, кое-что вложили, конечно. Но без планет и их обитателей.

— А как же ты сюда попал, без этих знаний? — опешил Артем.

— Трунга одного подменить пришлось по выдуманной легенде.

— Это понятно, — кивнул Смерницкий. — Нас с Мариной тоже на подмену раскрутили. Но как же ты без информации собеседование в призывной конторе прошел? Как на вопросы инспектора отвечал, практически ничего не зная об Империи Хофа?

— Тьфу, черт! Достал ты меня, Темка! — яростно зашипел я в ответ. — Откуда я знаю «как»! Пересказал инспектору придуманную хозяином легенду, и этого оказалось достаточно, чтоб оказаться здесь.

— Ну-ка давай подробней. Что за хозяин? О чем легенда? — потребовала Черникина.

— Разумеется, я все вам обязательно расскажу. Но, сперва, растолкуйте уже мне, наконец: чем же так печально знамениты эти долбанные горзы?

— Тем, расскажешь?

— Да не вопрос, — кивнул Смерницкий и стал обстоятельно объяснять:

— Родной планетой горзов является Ритага — единственная обитаемая планета в системе звезды Рипс, как и колыбель всего человечества Земля — в хорошо тебе известной Солнечной системе. За многие тысячелетия, что Ритага входит в Великую Империю Хофа, горзы с нее разлетелись по всем имперским планетам. Здесь на Зукде тоже имеется небольшая их колония. Потому к нам в казарму и угодил этот горз. Теперь непосредственно по существу вопроса — горзов недолюбливают в Империи за врожденный дар гипноза и телепатии. Все горзы очень опасные манипуляторы, им ничего не стоит за разговором превратить любое разумное существо в послушного слугу. К счастью, об этом факте хорошо известно любому гражданину Империи буквально с младенческих лет, поэтому горзов иные существа обычно сторонятся, ни в коем случае с ними не заговаривают, но если уж припрет, затыкают уши, отводят глаза и стараются объясняться исключительно жестикуляцией.

— Погоди, но, вступившись за меня, вы же разговаривали с горзом, — напомнил я. — И уши, при этом, совсем не затыкали.

— Все правильно, — опережая Артема стала объяснять Марина. — Гипноз горза на нас не подействовал потому что нас было много. Телепатическое воздействие рассеивалось в одновременном противостоянии разом с шестью людьми. Когда он понял это, пришлось оставить тебя в покое и отступить. Мы подоспели как раз вовремя. Ему не хватило еще считанных секунд разговора, чтобы окончательно запудрить тебе мозги и превратить в свою послушную марионетку.

— Да ну брось, ты слишком сгущаешь краски, — отмахнулся я. — Ну чего мог здесь, в казарме, потребовать от меня такой же рекрут, как я сам?

— Да все что угодно, — пожала плечами Маринка. — К примеру, наряды за него отрабатывать.

— А я слышал, что горзы большие поклонники однополой любви, — добавил Смерницкий. — Учитывая, что он пытался затащить тебя на свою кровать…

— Все, хватит, не желаю больше ничего слышать о горзе, — поспешил перебить я, чувствуя, как начинают от стыда гореть щеки.

— Твоя очередь рассказывать о своих злоключениях, — меняя тему, напомнила Марина. — Я так понимаю, охотники за головами тебя цапнули в березовой роще?

— Правильно понимаешь. Мне захотелось немного побродить среди березок. Бесцельно блуждая, набрел на небольшую полянку. И как только на нее зашел…

Я рассказал друзьям о захватившем и обездвижившем тело белом луче. О белой комнате, где очнулся на операционном столе и стал невольным свидетелем происходящей операции. Об активации Системы и визите врачей в масках на лицах. О последующем пробуждении в каморке трунга и навязанной на две недели жестокой виртуальности. О виртуозной афере трунга, избавившей сына от воинской повинности и превратившей в рекрута запуганного полотера. И, наконец, о долгом разговоре с таксистом Куртом, пусть хоть и слишком поздно, но все же открывшем мне глаза на истинное положение вещей.

— Досталось тебе однако, Олежка. Нам конечно тоже после похищения не сладко пришлось, но, слава богу, подобные круги ада проходить не довелось, — подытожил услышанное Артем.

— По сравнению с тобой, мы с Артемом просто везунчики, — поддержала Марина.

— Теперь ваш черед. Валяйте, рассказывайте, каким ветром вас сюда занесло? — потребовал я.

— Разумеется, тем же самым, что и тебя, — заверила Черникина и поведала свою незамысловатую историю.

Марина была похищена охотниками за головами, когда компания разбрелась по березовой роще в поисках куда-то запропастившегося меня. Ее тоже накрыл белый луч, и она от ужаса сразу провалилась в обморок. О своем пребывании «в гостях» у охотников за головами девушка ничего не помнила. Но адаптаторы ей были вживлены тоже на корабле охотников. Марине повезло с анестезиологом, который грамотно рассчитал дозу снотворного, и девушка благополучно избежала болезненного пробуждения во время операции.

Очнулась после похищения Марина уже на Зукде. Тут же испытала шок от активации Системы Открытой Волны. Но вовремя появившиеся аборигены помогли разобраться с открываемыми Системой возможностями и, как смогли, успокоили испуганную девушку.

Выкупивший Марину у охотников за головами трунг оказался учителем в грутской школе. Он отнесся к пленнице дружелюбно и уважительно. Не таясь, в первый же день знакомства выложил Марине все, как есть: что взял ее для замены единственной дочери, которой по Имперским Законам в ближайшее время предстояло отправиться в призывную контору.

Конечно девушка с закрытой планеты была в шоке от открывшейся вдруг перспективы стать жалом Империи. Марина прорыдала целый день. Ее не трогали, дали вволю выплакаться и смириться с неизбежностью.

На следующий день Марине устроили ознакомительную экскурсию по Груту. В антиграве она разговорилась с женой и дочерью учителя, и к концу поездки из пленницы превратилась в подружку двух трунг. Как-то само собой вскоре Марина стала полновесным членом этой небольшой, но крепкой семьи. За завтраками, обедами и ужинами она сидела за столом вместе с трунгами. Восемнадцатилетняя трунга, которую Марине предстояло заменить в призывной конторе, настолько полюбила пленницу с закрытой планеты, что всюду таскала с собой по Груту, показывая девушке самые популярные у местной молодежи клубы.

Две недели пролетели, как во сне.

Марине ни в чем не чинили препятствий. Ее не запирали дома. Через Систему ей загрузили в память общий курс ознакомления с живыми планетами Великой Империи Хофа, видами обитающих на них высоко-разумных существ и сводом имперских законов, четкое соблюдение которых отслеживается на всех ста двадцати четырех живых планетах. Выкупленная пленница вольна была в любой момент отправиться в представительство службы контроля, заявить о своем похищении с закрытой Земли и потребовать возвращения на родную планету. Но она не сделала этого, потому что понравилось жить на имперской планете Зукде, в высокотехнологичном городе Груте.

После знакомства со здешними виртуальными грезами, болтовни с новыми подружками по отражателю, полетов над крышами высоток на стремительном антиграве, возвращаться обратно на Землю, к примитивным плоским экранам, сенсорным смартфонам и привязанным к асфальту машинами, у девушки не возникало ни малейшего желания.

Марина окончательно смирилась с предстоящей заменой, воспринимая ее, как плату за возможность стать полноправным гражданином Империи.

В установленный участковым инспектором срок она вместе с семейством благодетелей-трунгов прибыла в «башню крови», и объявила инспектору о своем решении добровольно заменить подружку трунгу. Разумеется, как и я, она скрыла свое земное происхождение за выдуманной легендой.

Инспектор, оформив акт замены, записал Марину в рекруты, загрузил в Систему функцию Метка Подчинения и приказал отправляться на Седьмую Юго-Западную учебно-тренировочную базу.

Трунги на семейном антиграве доставили Марину до входа в КПП базы. Они успели до полудня, когда солнце еще не набрало убийственной силы, и до двери КПП девушка добежала без ожогов.

Дежурный стандартно отправил лифтом вниз, наказав наведаться на склад за третьей дверью. Там у Марины отобрали повседневную одежду, взамен выдали форменный костюм и объявили номер двери нового «дома».

В казарме Марина оказалась одной из первых, заняла кровать около самого входа и перезнакомилась с прибывшими практически в одно с ней время ребятами, ставшими соседями.

Артем в казарме появился через час после Марины. Поскольку Смерницкий практически не изменился, его подруга узнала мгновенно. Марина бросилась к Артему на шею, затащила в свой уголок и стала расспрашивать: как он здесь оказался?..

На этом месте в рассказ Марины вклинился сам Артем и вкратце изложил свою историю злоключений.

Его исповедь стала почти зеркальным отражением марининой истории, с той лишь разницей, что выкупивший его у охотников за головами трунг был не учителем, а строителем, которому понадобился землянин для замены единственного сына. Все остальное в историях Артема и Марины было один в один, словно писались под копирку.

Когда Смерницкий в своем повествовании дошел до встречи с Мариной, девушка решительно его перебила и подытожила их длинный рассказ представлением мне трех ребят, с которыми общительная Черникина успела познакомиться еще до появления в казарме Артема.

Глава 33

Сокурсники по Академии

— … Запомни, они не в курсе нашего земного происхождения, — втолковывала мне Марина. — Артема я представила, как старого друга, сокурсника по Смиртской Академии. Тебя так же отрекомендуем, так что будь готов и смотри не сболтни чего лишнего.

— Блин, вы чего, какая Академия⁈ — возмутился я, покосившись на сидящих в отдалении и о чем-то так же оживленно переговаривающихся ребят.

— Не беспокойся, они отсели так далеко не для того, чтобы подслушивать, — заметив мой взгляд, успокоил Артем.

— Смиртская Академия, да будет тебе известно, неуч, славится выпускниками на всю Империю, — взялась просвещать Марина. — И находится она на Зукде. В небольшом городке Смирте. От которого до Грута без малого полторы тысячи километров.

— Да вы поймите — по легенде я беженец тургиец, всего месяц назад прибывший на Зукду. Значит, я никак не могу быть студентом тутошней Академии, — объяснил я.

— Фигня, — отмахнулась Марина. — Значит, слушай сюда и запоминай. Ты проходил обучение в Академии заочно. В Империи, кстати, такой способ обучения очень популярен и добрая половина студентов только так и учатся. Голограммой, через отражатель, ты присутствовал на лекциях и даже сдавал экзамены. Такое объяснение легко прокатит — все студенты-заочники так делают. Также голограммами, через отражатели, мы запросто могли общаться друг с другом даже находясь на разных планетах. Смекаешь, к чему веду?

— Короче, через отражатели, мы уговорились встретиться на Зукде и отправиться вместе служить, — не дав мне и рта раскрыть тут же вставил Артем.

— Такой поступок очень даже в духе смиртских шалопаев-студентов, о проделках которых здесь на Зукде сложено немало баек и анекдотов, — вновь подхватила Марина. — Выходцев из Академии грутская молодежь очень уважает. Вот увидишь какими глазами на тебя наши приятели станут смотреть, когда узнают, что ты наш с Артемом студенческий товарищ.

— Откуда вы все это знаете, ведь вы же, как и я, были здесь всего пару недель, — растерянно пробормотал я, убедительными доводами друзей припечатанный к полу на обе лопатки.

— Так ведь мы ж, в отличие, от тебя, эти две недели со сверстниками местными тусовались, — объяснил Артем. — У нас с Маринкой Интеллект до семерки прокачен. А у тебя, кстати, на каком уровне?

— Четверка.

— М-де, слабовато для студента Академии, — покачала головой Марина. — Ну ничего, мы с Артемом постараемся тебя подтянуть.

— Да конечно подтянем, — подхватил Смерницкий. — Олежка башковитый, быстро до кондиции доведем. Главное, пока что четверку свою никому не свети. Короче, делай, как говорим, и все будет тип-топ.

— Интересно, а что с остальными нашими стало? — вдруг сменила тему Марина.

— Трудно сказать, — пожал я плечами. — Еще час назад я был абсолютно уверен, что вас, ребята, охотники за головами не тронули. Что все вы остались на Земле, и до сих пор ломаете голову над моим непонятным исчезновением. Теперь же, когда встретил вас здесь, я больше ни в чем не уверен… Будем надеяться, что остальным повезло больше нашего, и белому лучу не удалось до них добраться.

— Ой, мальчишки, я как вспомню тот луч, прям мурашки по коже, — зябко поежилась Марина. — И что удивительно, я через отражатель пыталась раздобыть какую-нибудь информацию о том ужасном луче, но ничего не обнаружила. Словно нет в Империи такой технологии.

— Раз нас лучом похитили, значит есть, — резонно возразил Артем. — А не смогла отыскать о нем информацию, потому что эта технология используется военными и, наверняка, засекречена.

— Помните, я вам рассказывал о приятеле таксисте, что отвозил меня до базы, — подхватил я. — Так вот, он утверждал, что похищениями людей с закрытой Земли занимаются вояки со сторожевых хофов. А пресловутые охотники за головами — это миф, выдумка вояк, чтобы отвезти подозрения от флота. Так-то, друзья.

— Мы до тебя, Олег, тут с Маринкой уже рассуждали на тему похищений, — подхватил Артем. — И вспомнили о рассказах людей, якобы похищенных пришельцами инопланетянами и возвращенных обратно на Землю. Там, на Земле, они казались выдумкой, а оказалось, многое из тех бредовых воспоминаний чистая правда.

— Удивительно, что эти похищенные вообще что-то помнят. Ведь перед возвращением на закрытую планету по имперскому закону положено заблокировать все воспоминания об инопланетных контактах, — поделилась сомнениями Марина.

— Да, я тоже уже думал на эту тему, — кивнул я. — И нашел очень простое объяснение. Опять же прекрасно укладывающиеся в рамки предположения, что наши похитители вояки. Представьте, что на хоф внезапно нагрянула комиссия с проверкой. А там в каком-то секретном отсеке находятся оглушенные лучом похищенные земляне. Разумеется, вояки, пока комиссия не разнюхала об их темных делишках, спешно возвращают похищенных людей обратно на Землю. Из-за чудовищного цейтнота нет времени на обработку памяти похищенных. В результате, очнувшись на Земле, люди прекрасно помнят ужасный светящийся белый луч, а некоторые «счастливчики», вроде меня, еще и ужасных инопланетян, на живую полосующих скованное параличом тело скальпелем безо всякого наркоза.

— А чего, звучит вполне логично, — кивнул Артем.

— У нашего Варламова всегда с логикой был полный порядок, — подмигнула мне Марина.

— Друзья, как я рад, что снова вас встретил, — я невольно улыбнулся в ответ. — Как же мне вас не хватало!

— Все, хорош тут особняком заседать, давайте с остальными ребятами знакомиться, — подвела итог беседе Марина. — А то они там без нас, я гляжу, совсем уже заскучали. Варламов, ты на счет Академии все понял?

— Не волнуйся, не подведу, — заверил я.

— Отлично, тогда я их зову сюда к нам…

Глава 34

Знакомство с аборигенами

Приведенных Мариной ребят звали Сыч Грубан, Алонсо Васкес и Мих Гуруда. Все трое оказались урожденные грутчане.

История их попадания на Седьмую Юго-Западную была скучна и обыденна, как дождливый день. Будучи первенцами у родителей, по достижении восемнадцатилетия, ребята оказались призваны в «башню крови», откуда оправились прямиком сюда.

Сыч Грубан — белый восемнадцатилетний красавец, двухметрового роста, с рельефной мускулатурой, выглядел безупречно, как модель глянцевого журнала.

Чего точно нельзя было сказать о смуглокожем Алонсо Васкесе.

Ростом с Маринку, узкоплечий, с коротким ершиком черных волос и густой дневной щетиной на носастом лице, Васкес походил на задиристого пирата.

Мих Гуруда — самый приметный из троицы — черный, до синевы негр, с характерным для негроидной расы приплюснутым носом, выдающейся челюстью и мясистыми губами. Богатырское сложение парня, широкие плечи и объемные бока, в сочетании с густой бородой и неулыбчивым лицом, по началу произвели на меня гнетущее впечатление. Но, стоило Миху заговорить, и выяснилось, что устрашающий вид силача-мавра — ширма, за которой скрывается добродушный весельчак.

За оживленной беседой в большой компании время потекло незаметно. К слову, о времени — на отрезанной от солнечного света подземной базе невозможно было на глаз определить временя суток. В будущем это могло стать серьезной проблемой. Но стоило озвучить опасения друзьям, как меня подняли на смех.

Оказалось, у всех ребят системный уровень развития дано перевалил за заветные двадцать семь пунктов. Все имели выход в сеть, где можно было в любой момент узнать точное время. Стараниями Марины и Артема моя промашка перед аборигенами была выставлена неудачной шуткой. Для себя же я вывел нехитрую истину, что нужно срочно раскачиваться до уровня большинства.

Я оказался далеко не последним рекрутом стожа. Следом за мной в казарму прибыло еще десятка два новичков. Нелюди уходили в конец казармы и там терялись, растворяясь среди соплеменников. Люди тоже быстро находили знакомых земляков и заселялись на верхние койки кроватей.

Одной из последних в казарму прибыла эффектная длинноногая барышня, мгновенно притянувшая внимание всего мужского населения казармы. Парни из нашей компании, включая, разумеется, и меня, не стали исключением. И мы очень обрадовались, когда в красотке неожиданно признал свою приятельницу скромняга Сыч. Большой парень окликнул подружку и представил компании.

Девушку звали Лю Пчин. Вблизи она оказалась еще выше и красивее. К уже подмеченным ранее точеной фигурке, симпатичной мордашке и огненно-рыжим до плеч волосам, добавились миндалевидные зеленые глаза и родинка над верхней губой. Благодаря задорному характеру красотка Лю легко вписалась в нашу компанию.

Еще через какое-то время в казарму вошли шестеро рослых трунгов, в форменных костюмах-трико, с большими коробками в руках. Разбившись на пары, они разошлись по казарме и стали молча обходить осовевших от долгого ожидания новобранцев, раздавая еду и питье. Каждому, вне зависимости от пола, роста и веса, из одной коробки выдавалось три упакованных в слюду бутерброда и из другой — два запечатанных мембраной стаканчика с чаем.

На вопросы трунги не отвечали, малейшую агрессию в свой адрес жестко пресекали хлесткими ударами хвостов, действовали умело и сложено, и раздачей управились за считанные минуты.

Отоварив всех новичков, трунги снова собрались вместе у выхода с опустевшими коробками и так же организованно, как вошли, покинули казарму.

Когда стали потрошить бутерброды, выяснилось, что при снятии слюды, они сами собой разогреваются и становятся мягкими, ароматными и просто восхитительными на вкус. Так же, при удалении мембраны, содержимое слюдопластиковых стаканов мгновенно вскипало, и чай в них становился обжигающе горячим, словно только из чайника. Тем же, кто предпочитал холодную запивку, достаточно было на нескольку секунд опустить вскрытый стакан на пол, и чай за считанные секунды охлаждался до комнатной температуры.

После скромного, но сытного ужина, народ потянулся в направлении туалетных комнат. Наша компания не стала исключением. Набросив на плечи извлеченные из ранцев полотенца, мы разобрали стаканы с обрывками оберточной слюды и присоединились к общему паломничеству.

За дверью с литерой «М» оказалась небольшая прихожая с большим мусорным контейнером у глухой стены слева. В контейнер полетели грязные стаканы. Из прихожей имелось два выхода: справа — в туалет, и прямо — в душевые.

Вместе с друзьями я свернул направо. Отстоял небольшую очередь к раковинам, умылся и, вытираясь полотенцем, зашел в освободившуюся кабинку. Стянул с плеч верхнюю половину костюма-трико, сел на удобный стульчак и, предоставив организму полную свободу самовыражения, отмотал от висящего на стене рулона длинный кусок.

Бумага оказалась сплошь покрыта какими-то причудливыми иероглифами. Почувствовав мою заинтересованность, Система расщедрилась на перевод с трунгского, и перед глазами замелькали строки родной кириллицы.

Оказалось, на туалетной бумаге был напечатан текст юмористического романа, о богатой на приключения жизни принцессы Люгусты. Мне попался кусочек, где Люгуста, переодевшись в платье слуги, готовилась сбежать из отчего дома, накануне собственной свадьбы. Роман был написан живенько, читался легко практически с любого места, но не цеплял. Я в два счета пробежал глазами оторванный кусок и без сожаления тут же использовал по назначению.

Выйдя в прихожую, не удержался от соблазна заглянуть в соседнюю дверь. Увидел помещение, заполненное рядами узких одежных шкафчиков. Из распахнутой настежь дальнего проема донесся шум падающей воды, подтверждая наличие там душей.

— Але, чел! Че на пороге растележился⁈ — я аж вздрогнул от резанувшего по ушам злобного рева. — Давай туда или обратно! Короче, свали в сторону, мне нужно срочно душ принять!

Одновременно с трубным басом сзади накатила волна удушливого смрада.

Обернувшись, опознал в ревуне бегемотоподобного задиру. Выглядел толстяк еще хуже, чем раньше. Из голубых оспин на фиолетовой коже открытых лица и рук сочилась какая-то вонючая слизкая мерзость. Судя по многочисленным темным пятнам на костюме-трико, такая же дрянь перла из всех воспаленных пор его тела. В руках вонючка сжимал перепачканный слизкой дрянью прозрачный пакет с белым махровым полотенцем и чистой формой — на смену.

Двое незнакомых парней сунувшихся было из туалета, заметив нас с толстяком возле входа в душевое отделение, тут же юркнули обратно с воплями:

— Берегись, народ! Там ватург текущий на подходе!

— Чего вылупился, урод⁈ Ватурга никогда живого не видел⁈ — снова завопил на меня бегемотоподобный. — Ну да, дерьмо у нас выходит не так, как у вас — челов! Это происходит редко, но если уж попрет!.. Короче, я уже на пределе. Без шуток, еле сдерживаюсь! И если не свалишь в сторону, я тут в натуре все обделаю. И тебя, урод, в первую очередь! А виноват в этом будешь ты, потому как загородил, сука!..

— Да иди, иди, — опомнившись, я торопливо отскочил в сторону.

— То-то же, — проворчал ватург, с неожиданным для громоздкой туши проворством проскакивая в узкий дверной проем.

Толстяк пушечным ядром пролетел раздевалку, влетел в душевую, откуда тут же донеслись панические вопли:

— Ватург!

— Ватург созрел!

— Чего разорались, придурки! — тут же перекрыл паникеров чей-то зычный бас. — Быстрее, подпирайте дверь кабинки, не-то все тут по колено в дерьме будем!

Дальше я слушать не стал, захлопнул дверь в душевое отделение и двинул на выход из прихожей. Проходя мимо, краем глаза заметил, как осторожно приоткрылась туалетная дверь и в щель высунулась голова одного из испугавшихся ватурга ребят.

— Угроза миновала, ватург в душе, — не оборачиваясь, на ходу бросил разведчику и от души расхохотался.

Продолжая смеяться, вышел в коридор и побрел обратно в начало казармы к кроватям своей компании.

Почти сразу меня догнала пара паникеров.

— А ты, парень, смельчак, — поравнявшись, заявил один из навязавшихся спутников — парень примерно моего роста, плотного сложения, с ежиком коротких рыжих волос и улыбчивым лицом. — У меня бы духу не хватило, вот так хладнокровно стоять перед текущим ватургом.

— Я заметил, — хмыкнул в ответ.

— Неужели ты совсем не боялся? — спросил второй — на полголовы выше товарища, но поуже в плечах, с ежиком коротких черных волос и большими, как у лемура, серо-желтыми глазами. — Ведь ватург уже вовсю тек. Разрядка могла случиться в любой момент.

— Так ведь не случилась же, — пожал плечами.

— Меня Сергеем зовут, — представился первый, — А это Дэйв, — отрекомендовал он друга.

— Я — Олег, — кивнул спутникам и, поддерживая беседу, спросил: — Вы, парни, как: сами по себе или в компании?

— Мы вдвоем, — снова за обоих ответил Сергей. — Познакомились сегодня утром на складе у Кгуфы, когда переодевались в форму. Потом на одной кровати разместились, он на верхней койке, яна нижней. Разговорились. Оказалось, что в Груте мы жили на соседних улицах. А ты, Олег, где жил?

— А я, парни, не местный. На Зукду прилетел всего с месяц назад, экзамены в Академии сдавать, — стал вдохновенно врать, придерживаясь придуманной друзьями легенды. — А в Грут мы с приятелями-студентами отправились праздновать успешное окончание сессии.

— Так ты смиртский студент? — изумился Дэйв. — А почему здесь? Вроде, Академия дает отсрочку…

— Да, понимаешь, глупая история вышла, — усмехнулся я. — У нас в компании зашел разговор о призыве перворожденных бедолаг, и меня словно черт за язык дернул — я возьми и брякни, что запросто мог бы отслужить десять лет за какого-нибудь восемнадцатилетнего сопляка. Приятели тут же подловили на слове, предложили на спор. Я зарубился. И, как видите, выиграл этот дурацкий спор. Вот так я здесь и оказался, вместо какого-то счастливца трунга, уже и имя-то его не помню.

— Ну ты псих! — восхищенно выдохнул Дэйв.

— А на что спорили-то? — спросил Сергей.

— На пендаль, — ответил я и первым расхохотался.

Через секунду смысл сказанного дошел до спутников, и они дружно ко мне присоединились.

— И что… ха-ха… самое нелепое в этой истории… ха-ха-ха, — сквозь смех продолжил я, — в этом идиотском порыве я был не одинок… ха-ха-ха!.. Кроме меня, так же на спор сегодня стали рекрутами еще двое приятелей-студентов! Ха-ха! Так-то!

Когда наш истерический хохот пошел на убыль, я предложил спутникам присоединиться к нашей компании, и заодно познакомить с двумя другими бывшими студентами Академии.

Сергей с Дэйвом, не раздумывая, согласились. И вскоре я представил новых приятелей, остальным членам стремительно разрастающейся компании.

Глава 35

Це-стож Члюфа Грууск

Мы азартно резались в «дурака» пара на пару, когда в казарме появился ничем с виду не приметный трунг. В форменном костюме-трико с неброским серым гребнем, он незаметной тенью подкрался к нашим крайним кроватям и из темного угла какое-то время молча наблюдал за игрой.

— А мы вот так! — азартно выкрикнул Смерницкий, отбиваясь от вороха летящих с двух сторон карт, и торопливо накрыл валетом неосмотрительно подложенную в масть десятку. — Все! Шесть отбоев, как с куста!

— Да не гони! — тут же возмутилась Маринка. — Я ж под тебя заходила! У меня первая рука! Сперва мои должен крыть! Вон, семерка трефовая лежит! Фиг ты ее своим пиковым валетом покроешь!

— Ничего не знаем! — заступился я за Артема, с которым играл в паре. — Вы подкинули — он покрыл! Все по чесноку!

— Дейв, ну вот нафига ты со своей десяткой влез⁈ — переключилась Черникина на лопухнувшегося напарника.

— Да кто ж знал, что у него пики остались, — развел руками Дейв.

— За игрой следить надо, а не ворон считать!

— Я следил!

— Оно и видно…

— Хорош базарить! — цыкнул я на противников. — Артем, заходи!..

— Стоп игра, — раздался сзади незнакомый насмешливый голос.

Все обернулись и только теперь увидели затаившегося в углу трунга.

— Дядь, ты чего? — захлопала ресницами Черникина.

— Бросайте карты, говорю, и живо строиться, — ухмыльнулся трунг. — Я ваш це-стож. И не привык повторять приказы!

Последнюю фразу трунг неожиданно выкрикнул, сопроводив ударом хвоста по разложенным на койке картам, так что они прыснули во все стороны разноцветным дождем.

Не дожидаясь нашей реакции на свои слова, трунг развернулся и быстро зашагал в центр широкого коридора.

— Эй! Будущие славные жала Империи! Приказываю: общее построение! Живо всем строиться! — скомандовал он на ходу.

Рекруты повскакивали с коек и заметались по казарме, плохо понимая, чего от них требуется. Лишь когда самые сообразительные, с нашей компанией во главе, стали плечом к плечу выстраиваться в одну линию, и все остальные смекнули, что нужно делать, и продолжили построение.

Через минуту в середине казармы вытянулась разноликая линейка на добрую половину коридора.

— Неплохо для первого раза, — похвалил трунг, проходя вдоль шеренги.

— Слушайте меня, рекруты, отныне вы все одно целое, именуемое шестым сборным стожем славного возрожденного тысяча четырнадцатого зукдаского хофа! Я ваш це-стож! Меня зовут Члюфа Грууск! Сейчас, по моей команде, вы произведете расчет по порядковым номерам, и мы узнаем сколько потенциальных жал в нашем стоже!.. Итак, по порядку рассчитайсь!

— Первый! — выпятив грудь, гаркнул Артем.

— Вторая! — подхватила Марина.

— Третий! — продолжил я.

— Четвертый! — подхватил Сыч.

И понеслось…

Замыкающий длинную шеренгу «ети» обозначился восемьдесят шестым и отрапортовал об окончании расчета.

— Отлично, ровно столько и указано в списке, — кивнул трунг, выхватывая из инвентаря свернутый вчетверо лист бумаги.

— Сейчас устроим перекличку! — грозным командирским голосом оповестил нас, расправляя листок. — Я буду зачитывать имена и фамилии! Названные должны выходить из строя и громко, чтобы все слышали, докладывать, о присутствии на вечернем построении! Всем понятно? Приступим!.. Аарч Соо!

— Здеся я! — донеся писклявый вопль из конца шеренги.

Трунг скривился, как от зубной боли, и яростно щелкнул по полу хвостом. Хлопок от удара прозвучал, как выстрел. Мы с друзьями невольно поежились.

— Повторяю для тупых! Не здеся я, а вышагиваете из строя и докладываете: такой-то и такой-то на вечернем построении присутствует! — проорал це-стож. — Пробуем еще раз! И если сейчас снова кто-то рискнет нести отсебятину, хорошенько получит по зубам! Начали!.. Аарч Соо!

В дальнем конце из строя выскочил коротышка «крысюк» и провизжал изо всех сил:

— Рекрут Аарч Соо на вечернем построении присутствует!

— Другое дело, — кивнул подобревший це-стож. — Встать в строй рекрут… Следующий по списку: Алонсо Васкес.

— Я! — рявкнул стоящий за два человека от меня Алонсо. И, выйдя из строя, отрапортовал: — Рекрут Алонсо Васкес на вечернем построении присутствует!

— Молодец, встать в строй, рекрут, — распорядился це-стож. — Теперь: Арцт Пумба.

Из середины шеренги неспешно вывалился один из четверки ватургов, и трубным ревом озвучил уже заученный всеми стандартный отзыв…

Перекличка затянулась на добрые полчаса.

Когда все рекруты были поименно представлены, це-стож убрал список в инвентарь и озадачил в строю новым распоряжением:

— Внимание, сейчас вам нужно будет разбиться на группы по десять-восемь рекрутов. Объединяться с друзьями в один отряд можно — даже нужно. На самостоятельную разбивку даю две минуты. Потом, из тех, кто остался вне группы, сформирую группы на свое усмотрение. Все понятно?.. Тогда, слушай команду, стож: всем разойтись и приступить к формированию групп!

Нам с друзьями задание не доставило хлопот. Сложившаяся за день компания как раз насчитывала девять человек. Мы первыми подошли к це-стожу и объявили о выполнении приказа.

— Хвалю за расторопность! Молодцы! — во всеуслышание объявил трунг, тихо добавил только нам: — Ваша компания мне сразу глянулась. Рад, что не ошибся. Будете в нашем стоже первым дежем!

— О чем это он? — шепнул на ухо Черникиной.

— Варламов, не позорь нас, — шикнула Маринка, но сжалившись все же перевела: — Первым десятком будем в стоже.

Через две минуты, как и обещал це-стож, разброд и шатание рекрутов по казарме были решительно им прекращены. Члюфа Грууск снова скомандовал построение, но не в линию, как раньше, а в две шеренги по десяткам.

Построилось шесть отрядов. Три полностью из людей. Два — из малиновоголовых. И шестой — из «крысюков».

Остальные рекруты либо растерянно мялись поодиночке, либо сбились в недостаточно большие группы.

Из недокомплекта це-стож, как обещал, тут же сформировал еще три полновесные группы, приказом обязав рекрутов находиться в том или ином деже.

Из-за недокомплекта рекрутов в стоже, получилось два полных десятка и семь неполных.

Члюфа Грууск по очереди обошел все девять подразделений стожа, и отдельными приказами назначил командиров дежей.

К моему безмерному удивлению, в первом отряде его выбор пал на меня. И нежданно-негаданно я вдруг сделал стремительный скачек по карьерной лестнице — минуя тяготы службы рядового, сразу стал десятником или, как тут принято говорить, це-дежем.

Назначенных це-дежам рекрутов трунг выдернул из строя для инструктажа.

Я невольно нахмурился, заметив среди собравшихся вокруг Члюфы десятников манипулятора Вруста. Почувствовав мой взгляд, горз обернулся, зло осклабился и прищурился.

Перед глазами тут же всплыло тревожное уведомление от Системы:

!!!Внимание! Потенциальная угроза носителю! Ментальная атака! Функция Личинка грауса в режиме отката! Активация функции доступна через: 2 часа 16 минут 32 секунды… 2 часа 16 минут 31 секунда… 2 часа 16 минут 30 секунд…

— Вруст, я тебе за такие фокусы сейчас башку оторву! — рявкнул на горза це-стож.

— Извините, случайно вышло, — из взгляда горза исчезла давящая пронзительность. Он, как ни в чем не бывало, повернулся к Члюфе. — Обещаю, больше не повторится.

Система подтвердила отбой тревоги:

!!!Внимание! Ментальная атака успешно отражена! Угроза носителю устранена!!!

!!!Гипноз +1,21%

!!!Телепатия +1,05%

Крепко пожав руку каждому десятнику, трунг поздравил нас с повышением, и сразу добавил ложку дегтя в бочку меда, предупредив, что пока наши назначения це-дежами временные.

— Какое-то время буду приглядывать за каждым, — погрозил нам пальцем трунг. — И если замечу, что не справляетесь с обязанностями, верну в рядовые. А на освободившееся место подберу более достойного из вашего дежа.

Дальше Члюфа с помощью голографического проектора начертил перед нами схему построения подразделений стожа, и указал каждому: на каком месте в строю должен находиться его деж. Убедившись, что все запомнили свои места, отправил нас обратно к десяткам, и скомандовал стожу: разойтись.

Сделав вид, что направляется к выходу из казармы, трунг убаюкал наше внимание. И когда все спокойно разошлись по кроватям, Члюфа вдруг у самой двери развернулся и громко скомандовал:

— Стож, стройся!

Тишина взорвалась топотом десятков ног.

В казарме началась невообразимая толкотня и суета. Сбегающиеся с разных сторон рекруты, не желаю уступать друг другу дорогу, часто сталкивались, падали, обменивались витиеватыми проклятьями, вскакивали, бежали дальше и снова в кого-то врезались.

Мне удалось организовать своих ребят одним из первых. Когда первый деж занял место в строю, ориентируясь на нас рядом стали пристраиваться и другие. Еще несколько секунд, и стож, перестав быть беспорядочным стадом, преобразился в вереницу ровных прямоугольников.

Увы, и здесь не обошлось без конфуза. Из-за ротозейства одного из командиров, четвертый и пятый дежи малиновоголовых построились впритирку друг к другу, и теперь пытались выдавить соседей с крохотного участка, который и те, и другие считали законным местом. Давка за место быстро переросла в массовую потасовку между малиновоголовыми, прекращать которую пришлось лично це-стожу.

Трунг смело ринулся между дерущимися. Не обращая внимания на посыпавшиеся со всех сторон тумаки, грудью сбил с полдюжины рекрутов и щелчками хвоста вынудил спорщиков раздаться в стороны.

На отвоеванное пустое пространство Члюфа Грууск вызвал обоих це-дежей сцепившихся отрядов. Командира четвертого десятка похвалил за неуступчивость. А десятнику пятого за самоуправство, приведшее к массовым беспорядкам, прописал пару горячих хвостом по спине и велел отвести деж в сторону на повторно показанную позицию.

Восстановив правильный порядок построения, Члюфа снова разогнал всех по кроватям и скомандовал построение стожа.

Во второй раз рекруты уже знали, куда нужно бежать. Обошлось без паники, суеты и почти без столкновений. Все дежи заняли точно свои места. Но неугомонному Грууску не понравилась затянутость построения.

— Вы должны делать это втрое быстрее! — вынес трунг неутешительный вердикт и распустил стож, а через полминуты вновь скомандовал построение…

За вечер трунг объявлял построение стожа еще двадцать семь раз, загоняв всех нас чуть не до обморока, пока не добился нужного автоматизма и скорости. Малейший ропот беспощадно карался жестокими ударами длинного хвоста.

Последняя команда к построению прозвучала глубоко за полночь. Стож построился за рекордные шестнадцать секунд, и довольный трунг наконец прекратил жестокую муштру, объявив долгожданный отбой.

На прощанье Члюфа Грууск напомнил, что завтра утром нас ожидает официальное посвящение в рекруты. Мы присягнем на верность Императору Жовару Девятому и получим на рукава белые нашивки рекрутов. А сразу по завершении торжественной части Члюфа пообещал первую полновесную тренировку рекрутов, после которой сегодняшняя отработка построений покажется нам легкой физзарядкой.

Чтобы быть готовым к завтрашним нешуточным испытаниям, це-стож рекомендовал отказаться от ночных посиделок, а поскорее ложиться спать.

Большинство рекрутов немедленно последовало совету трунга, рухнув в постель, едва добравшись до койки. Лишь горстка особо стойких — и мы с друзьями в том числе — нашла силы перед сном наведаться в душевую и смыть зловонные воспоминания о бесконечно-длинной муштре.

Стянув в раздевалке пропахший потом костюм, я зашвырнул его в барабан миниатюрной стиральной машины, встроенной в нижнюю часть узкого одежного ящика. На крышку забурлившей стиралки поставил снятые ботинки. Полотенце и чистый форменный костюм на смену рассовал по полкам ящика.

Отыскав пустую душевую кабинку, забрался в нее и пустил воду. Дождавшись активации функции «Мыслеобраз» и ее симбиоза с местным «Чутким душем», стал кайфовать под теплыми струями.

Когда, закончив мыться, вышел из душа, перед глазами ожидаемо всплыли очередные уведомления Системы:

!!!Телепатия +0,25%

!!!Интуиция +0,41%

Вернувшись в раздевалку, тщательно растерся полотенцем, переоделся в чистое и, вытащив из машинки постиранный и практически сухой костюм, побрел по длинному коридору к своей кровати.

Повесив постиранный костюм на вешалку в одежном шкафу, я забрался к себе на верхнюю койку и блаженно растянуться на мягком матрасе.

— Блин, второй час ночи, — донеслось снизу ворчание укладывающегося Артема. — Надеюсь нам дадут поспать хотя бы до восьми.

— Надейся, — хмыкнул я.

Как пожелание спокойной ночи, неожиданно пришло приятное сообщение от Системы:

!!!Интеллект +0,33%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Интеллект 5 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 24 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 240 (+10)

В течение всего дня, во время разговоров с ребятами, я узнавал много нового и интересного, мне часто приходили сообщения от системы с процентами увеличения показателя интеллекта. Но проценты были мизерные, и я смаргивал их, не обращая внимания. И вот оказалось, вся эта совершенно несущественная мелочевка вылилась в итоге во внушительную величину, позволившую даже повысить уровень показателя.

— Спокойной ночи, Смерницкий, — шепнул я вниз.

— Спокойной, — отозвался зевающий Артем.

Я закрыл глаза и практически сразу же провалился в глубокий, здоровый сон без сновидений.

Глава 36

Экскурсия и столовый трэш

Утреннее торжественное мероприятие состоялось по-деловому быстро и просто. После построения стожа, це-стож зачитал перед нами тест присяги на верность Императору Жовару Девятому, в конце все дружно гаркнули: «Клянусь!», и этой малости оказалось достаточно, чтобы стать полновесными рекрутами.

Члюфа Грууск раздал всем в казарме белые полоски мягкой шелковистой материи. И, вооружившись добытыми из ранцев нитками и иголками, мы стали нашивать полоски на правые рукава форменных костюмов.

Больше остальных поработать иглой пришлось це-дежам. Нам, в отличие от рядовых рекрутов, пришлось нашивать на рукав не одну, а две белые полоски.

Когда все нашивки оказались надежно пришиты и десятники доложили о выполнении дежами приказа, Члюфа вновь построил стож, вывел рекрутов из казармы в общий коридор и повел на экскурсию по подземной базе.

Мы посетили десятка два помещений, скрывающихся за неприметными, похожими, как близнецы, голубыми дверями базы. Это были очень разные помещения. От небольших тесных комнатушек, куда приходилось протискиваться дежами по очереди, до бескрайних залов, где легко могла разместиться разом сотня таких стожей, как наш.

В подавляющем большинстве это были разнообразные учебно-тренировочные аудитории и залы, в которых, вместо парт, громоздились ряды напичканных электроникой силовых тренажеров. С их помощью учебный процесс происходил в максимально приближенной к боевой обстановке, детально воссозданной с помощью виртуальности. Такие болезненно-реалистичные тренировки вынуждали рекрутов выкладываться на тренажерах до последнего предела и позволяли в кратчайшие сроки эффективно нарабатывать все необходимые боевые навыки.

Кроме тренажерных мы посетили еще несколько комнат психологической и сексуальной разрядки. Там, в отдельных зашторенных кабинках, имелись мягкие кресла, и на стеллажах вдоль стен лежали сотни колец индивидуальных виртуальных ретрансляторов, обещающих самые причудливые виртуальные грезы на любой вкус.

Разнообразное мудреное оборудование, которым под завязку были напичканы все помещения, везде контролировалось с пульта управления. Такой пульт в помещения, как правило, располагался около входа. За пультом везде оказывался оператор в форменном костюме-трико.

По просьбе Члюфы Грууска, хозяин помещения выходил из-за пульта и устраивал нам экскурсию по своей вотчине.

Нам подробно рассказывалось о назначении каждого вида оборудования. И рассказ щедро приправлялся непонятными технологическими терминами. Непривычные к долгим нудным лекциям, мы быстро теряли интерес к происходящему, и лишь страх перед наблюдающим со стороны це-стожем заставлял хранить на лицах заинтересованные выражения и подавлять зевки.

Когда истомившихся слушателей, наконец, выводили обратно в общий коридор базы, очумевшие от переизбытка информации рекруты словно выходили из транса и начинали много и бурно общаться друг с другом, шумно обсуждая услышанное и увиденное.

Растянувшаяся до полудня экскурсия закончилась в огромной столовой, заставленной сотнями аккуратных четырехместных столов. Это гигантское помещение единственное на базе, куда из общего коридора вело сразу четыре двери.

Утомившемуся от долгой ходьбы стожу здесь был дарован час отдыха, в течение которого мы должны были успеть заодно и пообедать.

По примеру Члюфы Грууска и других военнослужащих — потоки которых из всех четырех дверей, по причине полуденного обеденного времени, ширились прямо на глазах — рекруты шестого сборного стожа вооружились чистыми подносами и, пристроившись в конец длинной очереди, двинулись вдоль вереницы открытых витрин с уже готовыми блюдами.

Набрав полный поднос всякой всячины, я одним из последних вышел из очереди и направился искать свободный столик.

Казалось бы столов здесь тьма-тьмущая и считанные минуты назад практически все пустовали, но теперь, как назло, все вдруг оказалось занято, и так плотно, что около столов не осталось ни одного свободного стула.

Рекруты моего десятка успели занять два соседних стола, но за каждым уже сидело по четыре человека, припозднившийся це-деж оказался девятым лишним.

Впустую пробродив пару минут по залу среди занятых столиков, решил пообедать прям так — стоя, притулившись возле стенки и прижав к ней поднос. Спас Смерницкий, призывно замахавший с другой стороны зала.

Окрыленный надеждой на освободившееся место, я вернулся к столикам ребят. Увы, все восемь стульев по-прежнему были заняты.

— Че надо? — не сдержавшись, выплеснул накопившееся раздражение на Артема.

— Эй-эй-эй, полегче, — изобразил испуг Смерницкий. — Не надо меня наказывать, о суровый, но справедливый, це-деж.

Соседи по столу дружно запыхтели, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

— Шут, — фыркнул я и тоже улыбнулся.

— Так то лучше, — подмигнул Артем. — Мы тут с ребятами посовещались и решили потесниться. А то мечешься по столовой, как неприкаянный. Несолидно, блин, все-таки наш десятник. Давай, ставь сюда свой поднос.

— Да прекрати, лишним подносом я вас стесню, — попробовал возразить. — Стол небольшой…

— Ничего, мы подвинемся, — решительно перебил Артем. — В тесноте, да не в обиде… Правда, народ?

— Разумеется, — за остальных откликнулась Марина. Подруга без уговоров просто цапнула за край подноса и потянула вниз.

Ничего не оставалось как подчиниться, и поставить свой рядом с подносом Черникиной.

— Олег, садись на мой стул, а я — тебе на колени, — объявила Марина, освобождая место за столом.

— Слыхали, парни, как хорошо быть це-дежем, симпатичные рядовые сами на коленки просятся, — усмехнулся Смерницкий и заговорщицки подмигнул сидящим напротив Сергею и Дэйву.

Оба парня заржали в ответ.

— Марин, ну ты чего, не нужно, — попытался я отодвинуться в сторону. — Все нормально, садись обратно на стул. Я замечательно и стоя могу поесть.

— Да не дрейфь, десятник, мы никому не расскажем, — продолжил глумиться Артем.

— Эй вы, весельчаки, ну-ка живо все трое заткнулись! — цыкнула на ухахатывающихся соседей Черникина.

Но парни стали ржать еще громче.

Махнув на них рукой, Марина снова взяла меня в оборот:

— Варламов, ты то хоть не тупи. Смерницкого что ли не знаешь, у него ж не язык, а помело. Нашел время недотрогу разыгрывать. Садись, давай, а то из-за этих гогочущих обормотов на нас уже полстоловой косится. Короче, если сейчас же не сядешь, я обижусь.

После такого ультиматума пришлось подчиниться.

Я сел. Марина плюхнулась ко мне на колени и тут же, как ни в чем не бывало, продолжила прерванный обед. Меня же от столь близкого соседства с девушкой после длительного воздержания начало бросать то в жар, то в холод. Я тоже стал есть, но для вида, без аппетита.

Голод ушел на второй план, а все внимание невольно сосредоточилось на опирающиеся на бедра женские ягодицы, перемещающиеся из стороны в сторону при каждом движении Маринки. Тонкая ткань форменного костюма-трико не только не скрывала женских прелестей, а напротив подчеркивала детали волнующих изгибов. Помимо воли возникало сводящее с ума ощущение, что сидящая на коленях девушка совершено без одежды. Не почувствовать моего напряжения при такой близости девушка никак не могла, но Марина старательно делала вид, что совершенно ничего не замечает.

Зато мое напряженное состояние не укрылось от внимания троих приятелей-насмешников. Украдкой, когда Марина отворачивалась, каждый стал демонстрировать мне, что бы он сотворил с такой аппетитной девчоночьей попкой, попадись она ему в руки. В ответ я беззвучно корчил страшные рожи, чем чрезвычайно забавил друзей.

Казалось этой пытке не будет конца.

К безмерному моему облегчению, через десять минут девушка закончила обедать. Марина соскочила с моих коленей и, копируя поведение местных старожил, потопала относить поднос с грязной посудой к ближайшему мусорному контейнеру.

— У, брат, как тебя проняло, смотри не подавись, — уже не таясь ухмыльнулся Артем. — Мы тут все слюной изошли, наблюдая как ты старательно глаза закатываешь. Не желаешь поделиться ощущениями?

— Фады фы! — кое-как пропыхтел набитым ртом в ответ. Наконец получив возможность беспрепятственно поесть, я энергично навертывал упущеное. — Флефлю кафдофу по нафяду, буфифе фнафь, как фад фачафстфом изфефаться!

— Чего ты там бухтишь под нос? Прожуй и скажи нормально, а то ничего не разобрать! — возмутился Смерницкий.

— Гады вы, говорю, влеплю каждому по наряду, будите знать, как над начальством издеваться, — проглотив кусок, пригрозил всем троим кулаком.

— Эй, Олег, ты чего, — забеспокоился разом приунывший Сергей.

— Не надо наряда, мы ж так просто ради смеха, — вторил приятелю Дэйв. — На самом деле мы очень тебя уважаем.

— Ага, видел я только что вафе уфажение, — пробурчал, по новой набивая рот.

— Да брось, Олег, я ж тебя знаю. Ты вел бы себя за столом точно так же, как мы, окажись Маринка на коленках у кого-то из нас, — попенял Артем. — А то, что мы не бросили тебя тут давиться едой в одиночестве, составили компанию и до сих пор сидим рядом за столом, хотя все трое уже поели, говорит о том, какие мы верные и надежные товарищи. Так неужели у тебя, Олежек, поднимется рука влепить наряды таким славным парням?

— Достал, дай пожрать спокойно, — прорычал я, дожевывая котлетку и запивая киселем.

— Конечно, конечно, кушай на здоровье, — закивал Артем. — Только особливо не увлекайся. Нам вообще-то пора уже отсюда сматываться. До конца обеденного часа осталось всего двенадцать минут, а из столовой до казармы нашей приличное расстояние. Оно конечно на дорожке эскалатора это не пешком, но все равно мигом она нас не домчит, да и до нее еще дойти нужно. А если замешкаемся и нарушим приказ, нам всем ой как не поздоровится…

— Ладно, все, убедил, двинули, — объявил я, прерывая унылый монолог друга, и первым встал из-за стола. — Хватайте подносы и за мной! — скомандовал ребятам и, подхватив поднос с грязной посудой, быстро зашагал к ближайшему мусорному контейнеру.

Часть 5

Закалка смертью / Глава 37 — Напутствие

В казарму мы прибыли без опоздания. Це-стож появился парой минут позже и с порога скомандовал построение стожа.

— Рекруты, — обратился к дежам Члюфа Грууск. — Прежде чем отправитесь на первую тренировку, хочу сказать вам пару слов. Одному богу известно как для каждого из вас сложится служба за стенами учебно-тренировочной базы. Возможно, прямо отсюда отправитесь в горячую точку и через считанные дни окажитесь в реальном бою. Или судьба забросит на тихую планету, и годы службы пролетят в мирных патрулях. Но, куда бы вы не попали, везде сможете выжить и дослужить до окончания контракта, если уясните сейчас одно нехитрое правило имперского жала. Вот оно: жало всегда, в любой момент, должно быть готово прикрыть спину товарища.

Пока что вы сборище индивидуальностей, уповающих лишь на свою силу, скорость и выносливость. Но как бы не были высоки ваши личные параметры, среди рухов найдутся твари сильнее, быстрее и выносливее вас. И только слаженная работая всего стожа, как единого организма, способна остановить навал руховской орды.

Учитесь сочетать свою силу, проворство и неутомимость с такими же полезными боевыми качествами товарищей, и тогда вместе дадите отпор любому врагу. Сборище одиночек шутя опрокинет и вынудит в панике уносить ноги даже вдвое меньший, но сплоченный, отряд противника — а в бою это верная смерть.

Наша общая задача: за три месяца тренировок превратиться из жалкого сборища неудачников в боевой стож, с набором смертоносных жал, способных решать задачи любого уровня сложности.

Теперь о том, как будут происходить тренировки. Сегодня я сам разведу дежи по тренажеркам и прослежу: кто как справляется с поставленной задачей. На вечернем построении озвучу свои наблюдения. Дежи, справившиеся с заданием, получат поощрение. Неудачники будут наказаны нарядами. Так будет сегодня. А завтра в тренажерки вас поведут уже це-дежи. Они же станут отслеживать работу своих рекрутов, а вечером коротким докладом доложат мне о своих наблюдениях.

Ещё один важный момент. Практика показывает, что первые две недели обучения самые сложные. Тела рекрутов привыкают к нагрузкам, всем больно и плохо. Специально это говорю, чтобы знали — через страдания первых дней проходят все рекруты. В свое время проходил и я. Вас ждут две недели каторги. Потом тела привыкают к нагрузкам, и дальше ежедневные тренировка переносятся в разы легче.

Вот, собственно, и все о чем я вам хотел рассказать. А теперь, стож, слушай приказ! Первый, третий и шестой дежи бегом на выход! Ждите меня в общем коридоре! Остальным разойтись и дожидаться моего возвращения!

Мой деж, подтверждая свой порядковый номер, первым покинул казарму.

В коридоре це-стож приказал отобранным дежам погрузиться на дорожку эскалатора.

Во время поездки, пользуясь привилегией десятника, попытался разговорить Члюфу Грууска, и что-нибудь выведать о предстоящем испытании, но добился от трунга лишь загадочное:

— Скоро все увидишь…

Около сто третьей двери це-стож приказал всем спрыгнуть с ленты и, распахнув дверь, завел нас в просторный зал с тремя десятками однотипных тренажеров.

Издали, от двери тренажеры представляли собой глубокие черные кресла в окружении полукругов прозрачных слюдопластиковых стен, из которых в направлении кресел выпирали сотни разнообразных рычагов и педалей.

Когда мы разошлись по залу и стали вблизи исследовать тренажеры, оказалось, что кресла были очень подвижные, как неваляшки, и при малейшем толчке начинали раскачиваться из стороны в сторону. Изготовлены они были из какого-то гуттаперчевого материала, с подвижными спинкой, сиденьем и подлокотниками. С боков по всей длине кресел широкими гирляндами на пол свешивались десятки усыпанных датчиками ремешков. А до скопища окружающих кресла педалей и рычагов, полукруглыми стенами нависающими над каждым, оказалось никак не меньше полутора метров, и как до них можно дотянуться с кресла без двухметровых рук и ног было совершенно непонятно.

Выбежавшему из-за пульта оператору тренажерки Члюфа объяснил, что привел новичков, и попросил пока без нагрузок просто погонять нас в лесочке. Потом пожелал нам удачи и отправился в казарму за очередной партией рекрутов.

Разделив смешавшихся во время осмотра тренажеров рекрутов обратно на дежи, оператор выделил первому, третьему и шестому по отдельному ряду тренажеров. Он показал нам, как правильно забираться в неустойчивые кресла, и в какой последовательности пристегиваться к нему ремнями безопасности.

Когда все надежно зафиксировались, оператор прошелся по рядам, вставляя каждому в нос небольшое подковообразное металлическое кольцо — виртуальный сетевой ретранслятор.

Под воздействием маленького прибора глаза рекрутов мгновенно стекленели, и очертания белого учебного зала с рядами тренажеров истаивали, как клочья тумана под солнцем.

Через считанные секунды пространство вокруг меня заполнилось неотличимой от реальности виртуальной стеной проливного дождя, сквозь пелену которого проступила непроходимая чащоба дремучего леса…

Глава 38

Добеги или сдохни

Я охнул от вдруг навалившейся на голову и плечи тяжести, и пригнулся, пряча мигом взмокшее от ледяного ливня лицо. Когда залитые водой глаза проморгались, разглядел «подаренные» виртуалом обновки — блестящую от дождя толстую куртку и мешковатые штаны. И то и другое было изготовлено без единого шва из незнакомого плотного прорезиненного материала и закамуфлировано в неприметные для леса зелено-коричневые тона. Сужающиеся книзу штанины скрывались за высокими голенищами форменных ботинок, неприметного темно-коричневого цвета.

Одеяние из плотного материала весило, наверное, килограммов тридцать. Привыкнуть к беспрерывно давящей на все части тела тяге оказалось не просто, каждое обыденное движение теперь требовало приложения изрядных усилий. Невольно на ум пришло сравнение с закованным в латы средневековым рыцарем. Сходство еще усилилось, когда укутанные в толстые краги пальцы, смахивая заливающую глаза воду, щелкнули о нависающий над бровями край круглой каски. От толчка незакрепленная каска сместилась к затылку, и струи дождя тут же залили открывшийся лоб. Я снова ослеп. Очередная неприятность раздосадовала до панического отчаянья. Захотелось тут же послать все к черту, плюхнуться на землю, зажмуриться, замерять без движения, и лежа дожидаться окончания виртуального кошмара.

Просочившаяся под каску вода добралась до шеи и стала заливаться за шиворот. Ледяной душ привел меня в чувство.

Бормоча под нос проклятья, вернул каску на место и стал обеими руками ощупывать края в поисках фиксатора — при этом приходилось беспрерывно напрягать спину, руки и плечи, словно без устали тягал штангу. Боковые ремешки отыскались возле ушей, и пришлось помучиться с хитроумным креплением вокруг подбородка. Но наконец каска была надежно зафиксирована на голове. Чуть выступающий козырек навис над бровями и укрыл глаза от падающей воды.

Уронив гудящие с непривычки руки, огляделся по сторонам.

В серой пелене дождя меж древесных стволов с трудом различил несколько плечистых фигур, затянутых в такой же пятнистый коричнево-зеленый камуфляж. Шагнул к ближайшим и разглядел блестящие от воды угрюмые лица Сыча, Маринки и Миха.

— Ну как вы? — обратился ко всем троим.

— Терпимо, — за всех ответил Мих.

— Чего-то нас как-то маловато стало. Не в курсе, куда остальные подевались?

— Не беспокойся, десятник, все наши здесь, — откликнулась Черникина. — Сгинули только ребята из других десятков. Наверное, для них в виртуале уготовано другое злоключение.

— Олег, а нам-то чего теперь делать? — спросил Сыч.

Я не успел ответить, в правом ухе что-то щелкнуло, и неприятный обезличенный голос сухо проинформировал:

— Господин це-деж, вы и ваше подразделение оказались на планете Сюдд, подконтрольной воинствующим роям рухов. Ваша разведывательная группа обнаружена врагом и спасается от погони. Вас преследует большой отряд гразухов-попрыгунчиков, ведомых стерхами. Да данный момент отставание преследователей — десять километров, скорость их перемещения по лесу — пятнадцать километров в час. Для спасения вам необходимо выбраться из леса на открытое пространство, где вас примет на борт посланный за разведгруппой антиграв. Из оружия у вашей группы имеются только десантные ножи. Отбиваться от рухов таким арсеналом малоэффективно. Попытка: устроить засаду и навязать преследователям бой, будет расценена как умышленный срыв задания. Уходить от погони можете в любом направлении, кроме южного, оттуда следует погоня. На северном и северо-восточном направлениях лес заканчивается через пятнадцать километров, но группе придется вброд преодолевать широкое болото. На восточном и юго-восточном — лес кончается через двенадцать километров, но часть пути проходит по минным полям. На западном и юго-западном — лес кончается через одиннадцать километров, но местность заовражена и в оврагах часто случаются оползни. Самое безопасное направление северо-западное, без болот, минных полей и оползней, но это самый длинный путь — лес там заканчивается только через двадцать километров. Это вся исходная информация. Вам надлежит принять решение о направлении движения отряда, и с максимальным ускорением двигаться в выбранном направлении. В отношении рядового состава группы разрешается воздействие через Метку Подчинения.

В подтверждение полномочий, перед глазами всплыло уведомление от системы:

!!!Внимание! Санкционирована активация функции Контроль Меток Подчинения!!!

Расчетное время до конца действия функции Контроль Меток Подчинения: 3 часа 00 минут 00 секунд… 2 часа 59 минут 59 секунд… 2 часа 59 минут 58 секунд…

Над головами собирающихся вокруг ребят загорелись по две короткие надписи:

!!!Активация МП — да/нет!!!

!!!Шкала здоровья!!!

Под последней строкой у каждого засветилась ровным фиолетом узкая длинная полоса, очевидно и являющаяся вышеозначенной шкалой.

— Настоятельно рекомендую, не затягивать с принятием решения, — продолжил инструктаж голос в ухе. — Погоня не стоит на месте, а ежеминутно к вам приближается. Желаю удачи.

— А как определить, где тут север, где юг? — спросил, как только смолк голос.

Ответа из закрепленного в ухе динамика не последовало, и я понял, что с этой проблемой разбираться придется тоже самому.

— Что ты сказал? — наклонился ко мне великан Сыч. — Повтори, я не расслышал.

— Говорю, на север нам надо, — досадливо гаркнул в подставленное ухо и добавил без особой надежды: — Часом, не знаешь, где тут может быть север?

— Конечно знаю, — залитое дождем лицо Сыча расплылось в широкой улыбке. — Вон в той стороне, — парень махнул рукой за спину.

— Это как, интересно, ты догадался?

— Да очень просто. Вот, видишь, мох на стволе дерева, — он наклонился и постучал ладонью по заросшему мхом основанию ближайшего клена. — Его с этой стороны вдвое больше. То же самое и у остальных деревьев. Подметил?

— Ну и?

— Мох в лесу всегда гуще растет на северной стороне деревьев, — пояснил Сыч. — Разве ты этого не знал?

— Разумеется, знал, — соврал я, маскируя ложь за широкой улыбкой. — Тебя проверить хотел.

— Я так и подумал, — кивнул Сыч.

— Значит, север у нас там, — продолжил вслух рассуждать я. — А северо-восток, получается, немного правее. Так, понятно… Эй, народ! — повысив голос, обратился уже ко всем рекрутам отряда и, дождавшись, когда все восемь непривычно громоздких из-за касок голов повернулись в мою сторону, продолжил: — Сейчас нам всем придется хорошенько побегать…

— Блин, Варламов, что за шутки, — тут же перебил жалобный стон Черникиной. — Я в этом скафандре не то что бежать, идти-то с трудом могу. Честное слово, я еле дышу.

— И я.

— И я.

Поддержали протест Марины отчаянные возгласы Лю и Дэйва.

— Тогда так: Сыч помогает Лю, Мих страхует Дэйва, а Артем поддерживает Марину, — распорядился я.

— Ишь как лихо придумал, — возмутился Смерницкий. — Как на коленки девушку садить — это он всегда готов, а как уставшую подхватить — сразу в сторону. Давай-ка, друг Артемка, в одиночку надрывайся.

— Да не скули, итак тошно! — цыкнул на друга. — Тебя Сергей с Алонсо подстрахуют. Они побегут замыкающими. Ваша задача, парни, следить, чтобы никто не отстал, и по мере надобности подхватывать и помогать бежать отстающим. А я первым пойду, буду дорогу отряду прокладывать. Руки у меня для этого должны быть свободны.

— Ну конечно, — фыркнул неугомонный Смерницкий.

— Блин! Думаешь мне охота⁈ Я, между прочим, задание для дежа получил!

— Чего?..

— Того, блин. Мы во вражеском тылу. За нами по пятам несется отряд рухов. Наше спасение в быстром беге. Нужно выбраться из леса. Тогда нас подберет антиграв, и задание будет выполнено. Но лес большой, а мы, походу, глубоко в чащобе. В общем, чтобы выбраться, придется попотеть. Я мог бы вам всего этого не рассказывать, а просто приказать. И вы бы все равно побежали. Но вы не просто мои подчиненные, а друзья. И я не хочу…

— Прекрати, Олег, мы поняли, — перебила Марина. — Сам говоришь, времени мало, преследователи на хвосте. Веди нас, мы готовы.

— Еще секунду внимания, — сдержал я двинувшийся отряд. — На поясах у каждого есть нож. Вытащите и держите все время в руках, — подавая пример, я обшарил пояс, нащупал широкие ножны и обнажил тяжелое, как мачете, чуть искривленное и заостренное с одной стороны лезвие. — Против рухов они малоэффективны, но срубать ветки в самый раз пригодятся… А теперь побежали.

Я вломился в заросли, как дикий вепрь, и грузно затопал дальше, проминая дорогу своим весом. Лицо от мокрых листвы и веток защитила стеклянная маска, беззвучно опустившаяся из края каски.

— Вы выбрали северное направление, — проинформировал механический голос из вновь ожившего динамика. — До выхода из леса пятнадцать километров. Желаю успешного выполнения задания.

— И тебе не хворать, — пропыхтел я.

Первые шаги дались очень тяжело, будто рванул на пробежку со штангой на плечах. Набрав разгон, дальше старался не снижать оборотов. Но это было не просто.

Хлесткие ветки кошмарили со всех сторон. Корявые сучья десятками цепляли за ноги и бока. Но пробиться сквозь плотную ткань спецодежды лесу было не по зубам, и под защитой камуфляжа растянувшийся цепочкой отряд продирался сквозь самые, казалось, непроходимые буреломы.

Когда дорогу преграждали слишком толстые и неуступчивые ветки, я подрубал их ножом — лезвие которого, не хуже топора, на диво легко вгрызалось в сырую древесину — и, не сбавляя набранного хода, по-медвежьи проламывался дальше.

Глава 39

Автоход

Спустя пару минут мучительно тяжкого бега динамик в правом ухе вновь ожил и проинформировал:

— Ваш МБПП снабжен Автоходом. Рекомендую немедленно его активизировать. Без поддержки Автохода шансы уйти от погони равны нулю.

— Че еще за МБПП? — прохрипел я, задыхаясь.

— Мобильная броня повышенной проходимости, — расшифровал голос и без паузы продолжил: — Автоход поддерживает заданный темп бега. Заряда батареи хватит на два с половиной часа. Отказ от Автохода будет расценен, как умышленный срыв задания.

— Да, блин, я только «за»! Знать бы еще: как активировать этот долбанный автоход?

— На поясе слева имеется специальная кнопка. Нужно надавить на нее и удерживать, пока не почувствуете, что бежать стало легче. Когда заработает Автоход, кнопку можно отпускать. Отключается Автоход автоматически, как только остановитесь.

Механический голос замолчал.

— Почему сразу о кнопке не упредил?.. Молчишь. Ну тогда скажи: какие еще имеются сюрпризы у МБПП?

Увы, динамик в ухе хранил гробовое молчание.

Сводная от ножа рука метнулась к поясу. Большая выпуклая, как пуговица, кнопка отыскалась сразу же. Продолжая, стиснув зубы, поднимать и опускать налившиеся свинцовой тяжестью ноги, надавил на кнопку.

Обещанное облегчение последовало секунд через пять.

Я вдруг понял, что ноги бегут сами собой, совершенно без усилий с моей стороны, и исчез давящий штангой на плечи вес костюма. Активацию Автохода подтвердило и всплывшее перед глазами уведомление Системы:

!!!Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз»! Симбиоз функции с системой «Автоход» — 100%! По умолчанию запускается режим бега!!!

!!!Внимание! Время действие системы «Автоход» ограничено зарядом батареи! Расчетное время до конца действия системы «Автоход»: 2 часа 30 минут 00 секунд… 2 часа 29 минут 59 секунд… 2 часа 29 минут 58 секунд…

!!!Телепатия +0,33%

!!!Интуиция +0,52%

!!!Сила +3,14%

!!!Выносливость +5,38%

Последние две строки не имели отношения к активации Автохода. Несложно было догадаться, что их Система подкинула в награду за каторгу первых минут забега.

— Эй, парни! — обернувшись, крикнул бегущим следом Миху и Дэйву. — У вас на поясах слева должны быть кнопки, надавите на них и держите.

— Это еще зачем? — пропыхтел тяжело отдувающийся силач Мих, на могучем локте которого буквально висел хиляк Дэйв.

— Бежать легче станет, — бросил назад и был вынужден отвернуться, словив каской удар толстой ветки.

— Ну как, почувствовали эффект? — снова рискнул обернуться через несколько секунд.

— Еще как почувствовали, теперь я запросто сам бежать могу, — радостно откликнулся Дэйв. — Олег, спасибо!

— На здоровье. Дальше по цепочке народ о кнопке просветите.

— Сделаем, — заверил Мих.

Я отвернулся и продолжил ровный бег. На мысленный запрос о заряде батареи перед глазами высветился таймер обратного отчета — очень удобно, ориентируясь на него, теперь мог отслеживать наше движение в режиме реального времени.

Через минуту из-за спины донесся заметно повеселевший голос Миха, оповестивший о выполнении приказа.

— Теперь все, как лоси несутся, — подхватил Дэйв. — Никто не отстает. Я думал: сдохну на этом марш-броске. Так хреново поначалу было. А теперь, словно крылья за спиной.

— Помолчи, балабол, — беззлобно шикнул на товарища Мих.

— А че я такого сказал!

— Да ниче, блин!

— Да ну тебя…

Дальнейшие слова ребят потонули за сочными шлепками мокрой листвы, через пышные заросли которой пришлось прорубаться ножом.

В относительном одиночестве прокладывающего путь вожака, я какое-то довольно продолжительное время без происшествий вел отряд по коряжистой и мшистой лесной земле. Дождь стал потихоньку стихать, видимость значительно улучшилась.

Когда впереди меж деревьями замаячили просветы, я поначалу обрадовался и воодушевился. Но всплывший перед глазами счетчик беспристрастного таймера, указав на десятиминутную пробежку, убил надежду в зародыше.

Приблизившись к просветам, разглядел мертвую гладь затянутого бурой тиной и светло-зеленой ряской болота, с частоколом торчащих чахлых и сухих березовых и осиновых стволов.

— Вот ведь дерьмо! — выругался догнавший меня Мих.

— Что делать будем, це-деж? — подхватил подбежавший следом Дэйв.

— Сухари сушить.

— Чего? — в два голоса озадачились парни.

— Срубаем шесты подходящей длинны, говорю. И айда в болото.

Подавая пример, я на ходу отчекрыжил ножом от дерева прямую, длинную ветку и стал ошкуривать от листвы. Мих с Дейвом, а глядя на них и остальные рекруты отряда, стали спешно обзаводиться длинными крепкими палками.

Снова первым я с разбега вломился в ледяную затхлую воду, ударом кулака сметя с пути трухлявый березовый ствол. Бесполезный здесь нож сунул в ножны, и побрел дальше по перевитому мертвыми корнями илистому дну, прощупывая путь смастеренным наспех шестом.

В болоте скорость отряда упала до черепашьей. На каждом шагу приходилось преодолевать вязкое сопротивление тины, ила и цепляющихся за ноги корней. От помощи Автохода здесь было мало толку, но скомандовать ребятам его отключение — не поднималась рука. Без Автохода к сопротивлению болота добавится гнет веса МБПП, после чего отряд вообще может встать. А остановка в болоте — это смерть.

Поначалу я шел как танк, находя удовольствие в разбивании кулаками преграждающих дорогу мертвых деревьев. Но скоро это однообразное занятие, требующее неэкономной траты сил, приелось, я все чаще стал обходить препятствия, ныряя в просветы между частоколом древесных стволов.

Первопроходцу приходилось труднее всех — я испытал это нехитрое правило на собственной шкуре.

Буквально через пару сотен шагов в роли вожака я выбился из сил и был вынужден пустить вперед сперва Миха, потом Дэйва, затем Сыча с Лю. Когда меня стал обходить Артем, наконец открылось второе дыхание, и я снова заработал шестом и ногами в полную силу. Но начавший обгон Артем не уступил, и мы зашагали бок о бок.

— Слышь, начальник, ты куда это нас затащил? — воспользовавшись ситуацией, недовольно заворчал Смерницкий.

— Эх, братишка, кабы я знал, — тяжко вздохнул я в ответ.

— Ты тут дуру-то не гони! — возмутился Артем. — Мы, по твоей милости, уже все по уши в этом дерьме перемазались. И дождь, как назло, закончился. Теперь фиг от болотной жижи отмоемся. Скоро, как жабы заквакаем. Хорошо хоть костюмы водонепроницаемые. Но за шиворот и в рукава все равно эта дрянь просачивается.

— Это не костюмы, а МБПП, — машинально поправил я.

— Чего?

— Мобильная броня повышенной проходимости.

— Сам догадался, или кто подсказал?

— А сам-то как думаешь?

— Темнишь, Варламов.

— Ну что ты меня терзаешь. Будто от меня чего здесь зависит. Мне объявили задание, и я повел отряд.

— Ладно, проехали. Скажи хоть, когда чертово болото закончится?

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Надеюсь, что скоро. Самого уже дерьмо это достало.

— Спасибо, успокоил, — фыркнул Артем. — Это ж надо так вляпаться! Олег, неужели нельзя было выбираться из леса как-нибудь посуху?

— Охотно тебе отвечу, но только сперва ты — на мой вопрос. Скажи, если знаешь конечно, кто такие стерхи?

— Знаю, — важно выпятил грудь Смерницкий. — Стерхи — это такие мерзкие твари, похожие на наших земных скорпионов, только размером с лошадь. Рухи их приучили и пользуют, как рабочий скот.

— А для охоты они годятся?

— Разумеется. У них нюх почище любой ищейки.

— А как думаешь, в болотной воде они наш след учуют?

— Так вот ты почему нас сюда затащил, — ухмыльнулся Артем. — Да, ты прав, если по нашему следу пущены стерхи, болото собьет их со следа. — И тут же сам себе возразил: — Но нам это мало поможет. Рухи все равно без труда проследят наш путь.

— Это еще почему?

— А ты оглянись, и сам все поймешь.

Я обернулся и застонал с досады. В частоколе точащих из воды стволов за отрядом оставалась широкая просека мутной, черной воды, ярко выделяющаяся на ровной глади затянутого салатовой ряской болота.

— Вот я болван самонадеянный, — от души приложил перепачканной ряской и тиной пятерней по каске.

— Погоди раньше времени казниться, — неожиданно смягчился Смерницкий. — На самом деле наше положение не так уж безнадежно. Сухопутные рухи терпеть не могут воды. Водоплавающие, наоборот, на суше известные тихоходы, и вероятность их участия в погоне очень мала. Значит, нашим преследователям придется обходить болото по берегу. А это изрядный крюк. Вряд ли они успеют пробежать гораздо более длинный путь по непролазным лесным зарослям быстрее нас, идущих через болото напрямик…

Цепь рассуждений Смерницкого прервал отчаянный вопль от изголовья отряда. Подхваченный эхом, он разлетелся далеко окрест.

— Что это было? — растерянно пробормотал я.

Но не меньше меня ошарашенный собеседник ничего не ответил. Застыв на месте, Артем выпученными глазами пялился в спины замерших впереди рекрутов.

Перебросив шест в левую руку, правой выхватил нож, и рванул к оторвавшемуся на добрый десяток метров авангарду, разбираться на месте что там у них стряслось.

— Смерницкий, хорош спать, в болоте нельзя на месте стоять, затянет, — донесся из-за спины недовольный маринин голос. — Всем страшно, не тебе одному. Но вспомни, что це-стож нам говорил, — по отдельности мы тьфу, и только вместе сила. Так что давай, марш вперед. Шевели копытами, я сказала!

Глава 40

Люмпинги

В правом ухе вновь ожил динамик и обезличенный голос равнодушно проинформировал:

— Внимание! Ваш отряд подвергся атаке семейства болотных люмпингов в количестве пяти особей. Вы понесли потери. Один ваш боец мертв. Двое легко ранены. Если не принять меры по нейтрализации люмпингов, новые потери неизбежны.

— Какие потери⁈ Что за бред! — шокированный неожиданной новостью я едва сдержался, чтоб не заорать во весь голос. И выместил злобу на подвернувшемся под руку древесном стволе. От удара кулака с зажатым ножом во все стороны брызнули щепки трухлявой древесины.

— Они утащили Дэйва, — понурив голову, сообщил Сыч, когда я добежал до передовой группы. — И Лю тоже за ноги цапнули, но ее мы с Михом успели отбить.

Великан Сыч оказался единственным в группе, перенесшим стычку без потерь. Его шкала здоровья светилась ровным фиолетом.

— Это были люмпинги, — высунувшись из-за плеча Сыча, добавил Мих. — Я одного за клешню ухватил и едва не выдрал, но другая бестия меня самого поперек кисти цапнула и так стиснула, что думал без руки останусь. Пока вырывался из захвата второго, первого пришлось отпустить. Руку спас, но болит жутко, наверное перелом.

Слова бойца подтверждала просевшая до голубой зоны шкала здоровья.

— Они где-то рядом, затаились, — дополнила Лю, высунувшись из-за широкой спины Сыча. В отличие от парней, ее каска была вся сплошь в ряске и болотном иле. — Мы не рискнули идти дальше, решили сперва дождаться остальных.

Окрашенная зеленым шкала здоровья девушки остановилась на границе опасной желтой зоны.

— Десятник, что будем делать? — спросил Мих.

— Черт!.. Вот ведь, черт!.. — не удержался я от очередного эмоционального выплеска. — Знать бы хоть: какие они из себя эти люмпинги?

— Я немного успела рассмотреть гада, который меня под воду уволок, — неожиданно объявила Лю. — Хотите, расскажу?

— Погоди, ведь он же тебя под воду затащил? — удивился я.

— Да, под воду, — кивнула девушка.

— Как же ты вообще смогла что-то в болотной мути рассмотреть и при этом воды не нахлебаться?

— Это из-за стеклянной защиты каски — под водой она превращается в водонепроницаемую маску, — опережая девушку, пояснил Мих. — Я когда за Лю кинулся, тоже с головой в болото нырнул. За шиворот изрядно натекло, но под стекло ни капли не просочилось. Еще через стекло там все прекрасно видно. Вода в болоте хоть и мутная, но метра на три просматривается вполне сносно.

— Так мне рассказывать? — спросила Лю.

— Валяй, я весь внимание, — кивнул ей в ответ.

— Утянувший меня под воду люмпинг был примерно с метр длинной, с мощным пластинчатым хвостом и двумя широкими полуметровыми клешнями. Ужасно сильными. Так за ноги меня цапнул — до сих пор дотронуться больно. Наверное, у меня вокруг коленок сейчас вся кожа содрана. Тело люмпинга покрывал костяной панцирь. Пытаясь вырваться, я об него все кулаки оббила. Но тварь, по-моему, моих ударов даже не чувствовала.

— Зачем же кулаками-то, когда нож под рукой был, — покачал головой Сыч.

— Да какой нож, — отмахнулась девушка. — Когда меня вдруг за ноги цапнули и под воду поволокли, я так перепугалась, что обо всем на свете забыла. Еще от Системы сообщения посыпались об уроне. В общем, о ноже вспомнила только, когда вы меня вытащили. А под водой лишь отчаянно лупила по гаду кулаками. Если бы не реакция Миха, ухватившего люмпинга за клешню, тварь точно уволокла бы меня так же, как беднягу Дэйва.

— Еще про люмпинга есть что добавишь? — спросил я.

— Да, конечно. Тварь тянула меня за ноги, поэтому морду разглядеть не смогла. Но, зато, подметила, что под брюхом у люмпинга имелось с десяток тонких лап с когтями на концах, которые помогали клешням удерживать меня под водой. Еще хвост у него все время загребал в одном направлении — под брюхо. И люмпинг двигался рывками задом наперед. Как при таком способе движения тварюга умудряется нападать? — ума не приложу.

Пока Лю делилась наблюдениями, к нам присоединилась четверка отставших ребят.

Когда девушка замолчала, вокруг собрались все рекруты первого дежа. Над отрядом повисла гнетущая тишина. Бойцы осмысливали услышанное.

Нарушить затянувшуюся паузу первой решилась Марина.

— Чего, так и будем по грудь в болоте торчать? Пошли, может, дальше. Дэйва, конечно, жаль, но вернуть парня мы не в силах. И если не хотим разделить его плачевную участь, нужно скорее уносить ноги из проклятого болота.

— Верно, — поддержал девушку Сергей. — Нам нужно идти дальше. А беднягу Дэйва на берегу оплакивать будем. К тому же, погиб он в виртуале, и по факту парня просто вышвырнуло в реал. Поди уже отстегнулся от тренажера и пялится на наши мучения по отражателю.

— Вы не представляете, как стремительно атакует люмпинг, — возразила Лю. — Тварь незаметно подкрадывается, мгновенно подсекает, и, вот, уже беспомощно барахтаешься на спине. Тебя рывками волокут по дну за ноги, и без посторонней помощи ты никак не можешь этому помешать.

— Сейчас, пока мы все вместе, кучей, они не рискнут напасть. Но стоит вновь растянуться длинной цепью, и твари запросто утащат любого из нас на дно, — добавил Сыч.

— Да брось, приятель, нас запугивать, — отмахнулся Артем. — Никто никого больше под воду не утащит. Люмпинги захватили добычу и давно уже убрались с ней в нору. А вот если будем топтаться на месте, то непременно дождемся их возвращения, тогда, и впрямь, жди беды. Кроме того, не стоит забывать, что у нас на хвосте погоня, в десятки раз страшнее болотных люмпингов, — отряд рухов, ведомый сворой стерхов. Короче, я за то, чтобы забить на этих тварей подводных и спокойно идти дальше, как шли… Решай, це-деж, что будем делать.

— Мне намекнули, что люмпинги просто так от нас не отстанут, — поделился с друзьями полученной информацией. — Если не отпугнем тварей, они увяжутся следом и будут таскать нас поодиночке, до полного истребления отряда.

— А как их отпугивать-то, тебе часом не намекнули? — хмыкнул Артем.

— Не намекнули, — в тон ему буркнул я.

— А если они уже рядом? — зябко поежилась Лю и шагнула в середину круга.

— Отставить панику! Боец, встать в строй! — под моим напором девушка подалась назад и встала на прежнее место.

— Значит так, будем импровизировать, — объявил я, обводя суровым взором лица ребят. — Я тут кое-что придумал, но сперва надо проверить…

Не договорив, сел на корточки и скрылся под водой.

Выждав по таймеру пятнадцать секунд, вынырнул и довольный экспериментом продолжил объяснять дальше:

— Защита действительно превращается в подводную маску, и даже с запасом кислорода — я дышал под водой так же свободно, как на воздухе. И там вполне сносно все видно. Поэтому поступим следующим образом…

Вновь растянувшийся цепочкой отряд возобновил движение. Напуганные близостью люмпингов, теперь мы невольно жались друг к дружке и двигались так плотно, что ботинки задних то и дело натыкались на пятки впередиидущих, из-за чего в цепи то здесь, то там раздавались приглушенные проклятья.

Такое напряженно-выжидательное движение отряда затянулось на несколько минут, пока идущий в начале цепи Сыч вдруг резко не вскинул руку над головой. Повинуясь его команде все рекруты дружно присели на корточки и скрылись под водой. Где нас уже поджидала Марина, за миниатюрность назначенная мной разведчиком и подводным наблюдателем.

Все это время Черникина находилась под водой. Вцепившись в ногу великана Сыча, она двигалась вместе с ним и отслеживала приближение люмпингов.

Девушка блестяще справилась с ответственным поручением, вовремя заметила опасность и сигнализировала своему поводырю.

Нырнув вместе с остальными, я увидел в зеленоватом полумраке мутной болотной воды приближающуюся пятерку тварей, похожих на гигантских раков.

Перед глазами всплыло тревожное уведомление Системы:

!!!Внимание! Обнаружена потенциальная угроза носителю! Доступна активация функции Личинка грауса. Запустить активацию: Да / Нет

Огромные ножницы клешней атакующих тварей напугали не на шутку, но нас было больше, и опыт Миха с Сычом показал, что этот противник вполне нам по зубам. Поэтому, пересилив страх, я мысленно дал отбой функции и сморгнул сообщение.

Навстречу наплывающим люмпингам рванули тяжелые лезвия в едином порыве обнаженных ножей. Люмпинги отчаянно заработали хвостами в противоход, пытаясь избежать болезненного столкновения. Но из-за набранной скорости мгновенно остановиться раки-переростки не смогли. Мы же, подогреваемые жаждой мести, не дали им времени перестроиться и атаковали сами.

Конечно движения неуклюжих под водой людей не шли ни в какое сравнение с подводными перемещениями обтекаемых тел люмпингов. Но разделяющее нас расстояние было слишком ничтожно, чтобы твари успели удрать без боя.

Вынужденные сражаться люмпинги бились отчаянно. Несмотря на численный перевес, нам в бою пришлось не сладко, раки-переростки молниеносно атаковали любого чуть замешкавшегося рекрута. Клешни, как бумагу, сминали толстую ткань МБПП, покрывая тела болезненными ссадинами, синяками и шишками. От более тяжких увечий — вывихов, переломов и смертельно опасных разрывов внутренних органов — спасали целостность отряда и взаимовыручка. Как только кто-то из ребят попадал в капкан клешней, ближайшие товарищи обрушивали взрывной град ударов по панцирю люмпинга-обидчика — уворачиваясь от ножей, врагу приходилось пятиться, разжимать клешни и бросать слегка потрепанного рекрута.

Победа ожидаемо досталось нашему отряду.

Только двоим из пятерки клеханов удалось пережить сшибку. Отбившись клешнями от первых ножей, везунчики успели перевернуться, подставили непробиваемый спиной панцирь под повторный вал ножей, и невредимыми удрали в болотную муть. Остальные трое люмпингов оказались недостаточно проворными, подставили под ножи уязвимые сочленения доспеха и обрели вечный покой на илистом болотном дне.

Одного люмпинга укокошили Сыч и Мих — самые сильные рекруты дежа, поймав клехана за опасные клешни, вскрыли ножами тонкую брюшную броню, после чего буквально разодрали рачье тело пополам.

Остальных двоих совместными усилиями умертвили мы с Артемом, Алонсо и Сергеем, девчонки благоразумно держались за нашими спинами, прикрывая отряд с тыла. Я за бой успел нанести шесть ударов ножом — четыре одному люмрингу и два второму. И хотя бил слепо, на удачу, все мои удары по какой-то роковой необъяснимой случайности попадали точно в стыки костяных брюшных пластин тварей. А по тому как замедлялись и болезненно корчились люмпинги после каждого моего удара, выходило, что я неизменно поражал их в жизненно важные органы. Конечно умирали твари под градом добивающих ударов остальных парней, но кто знает, как бы все обернулось, без моих роковых ударов.

Единственным совершенно невредимым из боя опять же по какому-то роковому стечению обстоятельств посчастливилось выйти лишь мне. Хотя в бою не отсиживался за спинами ребят, а рубился на острие атаки, но вот так бывает — просто повезло. Даже отступившая нам за спину Маринка словила шлепок клешни по каске, а я, волчком вертевшийся среди щелкающих клешней, уцелел.

Получивший боевое крещение отряд, без потерь вынырнул из воды и, снова растянувшись цепью, продолжил движение на север.

Глава 41

Трудное решение

Перед глазами ожидаемо замелькали сообщения Системы, выстраиваясь в аккуратный столбик:

!!!Сила +1,61%

!!!Скорость +8,19%

!!!Выносливость +3,12%

!!!Интуиция +2,45%

!!!Желтый граус +1,11%

!!!Гипноз +1,11%

!!!Телепатия +1,11%

По первым четырем пунктом все было понятно. В ходе боя, где упор делался на скорость, получил развитие четырех основных базовых характеристик, и наибольший процент улучшения — в Скорости. Если б в ходе боя словил привет от клешни, наверняка, еще прокачалась бы и Регенерация. Но последние три строчки меня откровенно озадачили. Ведь я же отказался от активации функции Личинка грауса. С какого же перепуга получил плюшку за граус?

«Эй, Система, что за шутки?»

Увы, мой мысленный призыв остался безответным. Пришлось смириться, и с внутренних терзаний переключиться на решение насущных проблем.

Отходящие от горячки боя ребята уже вовсю делились друг с другом впечатлениями от короткой и яростной схватки. Исхитряясь на ходу обмениваться эмоциями.

Большинство разговоров, по понятным причинам, мне были недоступны. Но диалог идущих следом Артема и Марины я услышал от первого до последнего слова.

— Ну и здоровые у них клешни. По пуду каждая — не меньше! Одна тварь по каске мне клешней заехала — до сих пор в голове гудит! — жаловалась идущему впереди Артему Марина.

— Не чего было столбом стоять, — обернувшись попенял Смерницкий. — Видишь, люмпинг на тебя прет, отскочи в сторону. А ты замерла, как в столбняке, даже ножом отбиться не попыталась.

— Он меня загипнотизировал буркалами черными, — возмутилась девушка. — Я, правда, будто оцепенела. Просто чудо, что люмпинг тут же на кого-то рядом отвлекся, а то мне б несдобровать. После удара перед глазами все поплыло, я вообще перестала соображать. А когда в себя пришла, все уже кончилось.

— Как же, сам он отвлечется, жди, — фыркнул Артем. — Никакого чуда не было. Увели от тебя люмпинга.

— Так ты видел?

— Разумеется, я же в двух шагах был. Но сам на выручку прийти не смог. Другую тварь держал, самому туго было. А тебя спас Серый. Парень полоснул ножом твоего люмпинга по боку и начисто срубил одну подбрюшную лапу. После чего тварь, понятное дело, забыв о тебе, атаковала Серегу. Ухватила за плечо и поперек туловища, и сдавила так, что у парня глаза закатились от боли. Но тут на выручку подоспели Мих с Сычом. И наши силачи разорвали люмпинга пополам.

— Ничего себе! Жаль, что я это зрелище пропустила.

— Черникина, ты меня пугаешь. Откуда столько кровожадности?

— Тебя бы, как меня, по голове клешней огрели, послушала бы я, что тогда запел.

— Меня, между прочим, тоже не слабо люмпинг потрепал. Гад руку с ножом перехватил и так стиснул, что, думал, кисть перерубит. Хорошо Олег рядом был, ножом в рожу гаду ткнул, заставил попятиться, и я вырвался. Но след от клешни до сих пор на рукаве остался. Во, зацени.

— Чего ты мне его под нос тычешь — рукав, как рукав.

— Слепая что ли, глаза-то разуй.

— Да нет тут ничего.

— Ну как нет? — Артем сам глянул на потрепанную люмпингом руку. — И правда нет следов, — растерянно пробормотал он через секунду.

С этим удивительным феноменом столкнулись все потрепанные люмпингами рекруты. Высокотехнологичный материал МБПП продемонстрировал очередное полезное свойство — самовосстановление. Потертости и махристые надрезы оставленные на куртках и штанах клешнями люмпингов через какое-то время сами собой разгладились и исчезли.

Увы, человеческое тело не обладало столь высоким уровнем регенерации. Системе Открытой Волны для излечения травм требовалось куда как больше времени. Ссадины, синяки и шишки напоминали о себе и без того измотанным людям при каждом движении. Но рекруты мужественно переносили боль, не жаловались и продолжали шагать по вязкому болоту, стараясь не отставать от заданного мной темпа.

Оставшийся путь отряда по болоту обошелся без приключений. Он растянулся на добрых полтора часа, в течение которых мы свыклись с вонью, грязью и насквозь промокшими носками — последствием боя с люмпингами. Просочившаяся в рукава и за шиворот болотная вода скатилась по телу вниз и при каждом шаге отвратительно хлюпала в ботинках. В болоте слить воду из ботинок не было возможности, приходилось терпеть.

После полуторачасового перехода мой измотанный до предела и перепачканный с головы до пят тиной отряд, наконец, выбрался на твердый берег. Выходя друг за дружкой из болота, рекруты без сил падали на мох, и душистый лесной ковер казался нам мягче взбитой пуховой перины.

Понимая, что измотанные люди нуждаются хоть в каком-то отдыхе, я объявил пятиминутный привал. Как и все, я рухнул на берегу, прислонившись спиной к березовому стволу.

Всплывший перед глазами таймер обратного отсчета Автохода замер на отметке «16 минут 42 секунды». Путем несложных вычислений выяснил, что переход болота растянулся на два часа. Предположив, что по болоту мы двигались со средней скоростью примерно два километра в час, рассчитал ширину болота — около четырех километров. Плюс примерно пара километров, что отряд пробежал по лесу до болота. Получалось, до выхода из леса нам осталось пройти еще девять километров.

— Вот, дерьмо! — не сдержавшись, выругался вслух.

— Ну что там еще? — простонала Лю, лежащая сбоку пластом на земле.

— Походу, лопухнулся я с выбором направления.

— Чего?

— Да все нормально, говорю. Я о своем. Отдыхай, — успокоил девушку и продолжил рассуждать молча.

Если на оставшихся километрах не окажется нового болота, для преодоления такого расстояния, в нынешнем до предела вымотанном состоянии, рекрутам потребуется часа два. И это при активации Автохода. А заряда батареи у каждого осталось всего на четверть часа. Вот если бы можно было перелить все заряды в одну батарею, тогда хотя бы у кого-то появился шанс…

Череду умозаключений прервало пояснение Системы:

!!!Внимание! Функция Контроль Меток Подчинения поддерживает режим внутридежевого обмена энергетических зарядов батарей рекрутов!!!

Через пять минут рекруты стали подниматься с земли, со стонами потягиваться и готовиться к возобновлению марафона. Мой приказ: собатьсе всем в круг и взяться за руки, — ребята выполнили быстро и четко. Вопросы посыпались, когда рекрутам стали приходить уведомления от личных Систем об обнулении заряда батареи.

— Варламов! Что происходит⁈ — первой возмутилась Марина.

— В натуре, бро, че за дела? — подхватил Артем.

— У вас тоже энергия ушла? — подлила масла в огонь Лю.

— Дерьмо! Только что был заряд на семнадцать минут беги и уже ноль! — взвыл Мих.

— Такая же фигня, — вторил ему Сергей.

— И у меня, — кивнул Алонсо. — Це-деж?

— Ну-ка тихо, раскудахтались, как пеструхи в курятнике, — шикнул на отряд. — Раз сделал, значит, так было надо.

— Издеваешься⁈ Как же мы без Атохода⁈ — выразил общее возмущение Артем.

— Народ, а у меня наоборот — заряд увеличился, — встрял Сыч. — И так неслабо. С семнадцати минут до двух с четвертью часов.

— Ты нафига всю нашу энергию Сычу слил⁈ — размыкая круг, уперла руки в боки Черникина и уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Дальше разделимся, Сыч побежит один, а мы устроим засаду преследователям и попробуем их задержать, — объяснил я и пояснил: — Он вон какой здоровый, ноги у него длинные, бегает быстрее всех. А оставшегося заряда батарей хватит на двухчасовой Автоход только одному рекруту. До выхода из леса аккурат два часа бега под Автоходом. Это наш единственный шанс выполнить задание. Оно засчитается, как только первый рекрут отряда выбежит из леса.

— Нет, я не согласен, — запротестовал Сыч. — Это что же получается, я сбегу, а девчонки тут умирать останутся. Я в бою с рухами больше пользы принесу! Пускай кто-нибудь из девчонок бежит.

— Не, Сыч, це-деж прав, тебе бежать надо, — возразил приятелю Мих. — А если по дороге засада какая приключится, типа люмпингов. У тебя, всяко, шансов больше будет прорваться, чем у девчонок.

— К тому же нас двое, — подхватила Марина. — И кого-то из девчонок все равно придется оставить умирать. Как выбирать будешь, Сыч?

— Ну, у Лю ноги длиннее…

— Кто бы сомневался, — фыркнула Черникина.

— Прекратите, — возмутилась покрасневшая Лю. — Здесь мы все рекруты дежа! И выполняем приказы це-дежа. Как Олег решил, так и будет.

— В точку, Лю, — кивнул девушке и приказал Сычу: — Все, хорош трепаться. Разворачивайся и дуй что есть сил строго на север. И запомни, теперь успех всего отряда зависит только от тебя!

— Может, лучше все-таки вместо меня Лю?..

— Блин, Сыч, тебе же Мих все подробно объяснил! Вали уже, не трави душу! — опередив меня, отчитал великана Артем.

— Да она справится…

— Достал! Не хочешь по-хорошему, будет по приказу! — Я активировал Метку Подчинения Сыча.

Парень тут же получил уведомление от Системы, прочел и приуныл.

— Бегом! Марш! — скомандовал я.

Сыч хотел было что-то буркнуть на прощанье, но дернулся, словно от разряда тока, и вместо слов изо рта вырвалось раздраженное шипенье. Он поспешно развернулся и, тяжело переставляя ноги, двинулся на север. Худо-бедно разбежавшись, активировал Автоход и скрылся среди деревьев.

Глава 42

Неравный бой

— Нам тоже пора выдвигаться, — объявил я.

— А нафига? Без Автохода все равно ж рухи догонят, — выразил общее недовольство моим решением Артем.

— Тут неудобное место. Слишком открытое. На болотном берегу нас сомнут за секунды.

— Так нас везде сомнут, — мрачно проворчал Мих.

— Че ж жилы зазря рвать напоследок? — подхватил Смерницкий.

— На узкой лесной тропе сделать это будет сложнее. Сможем прилично задержать преследователей. И шансы Сыча уйти от погони возрастут.

— Блин! Так идти не охота. Все тело болит, — пожаловалась Марина.

— Отставить разговоры! — потеряв терпение, зло рявкнул на ребят. — Думаете мне легко?.. Вымотался не меньше вашего. Но задирать лапки кверху и обреченно ждать рухов не намерен!

— Че завелся-то, — фыркнула Черникина. — Уж и слова сказать нельзя. Надо — так надо. Командуй, це-деж.

— Пройдем сколько сможем. За мной, марш!

Преодолевая мучительную боль издерганных мышц, я заставил себя бодрым шагом ломонуться по намеченной Сычом тропинке. Растянувшийся цепью отряд пристроился сзади. Изнурительный марафон продолжился.

Из-за остановившегося таймера Автохода я потерял точный ориентир времени. Но, по ощущениям, сквозь чащобу продирались мы еще довольно долго, и от болота удалились на приличное расстояние. Наверняка, прошли не меньше километра, когда в ухе снова ожил динамик, и обезличенный голос равнодушно озвучил давно ожидаемое известие:

— Внимание! Ваш отряд настигает погоня — большой отряд гразухов-попрыгунчиков, ведомых стерхами. Сейчас преследователи отстают на двести метров. И отставание быстро сокращается. Схватка с рухами неизбежна. Рекомендую подготовиться и попытаться дать преследователям отпор. Желаю удачи.

Голос в наушнике стих, и я от души выматерил под нос на пожелание «благодетеля». Но быстро взял себя в руки и, обернувшись, приказал бредущему следом Миху, на локте которого почти висела задыхающаяся Марина, укрыться за ближайшими кустами и готовиться к встрече долгожданных гостей.

Аналогичные распоряжения получили и остальные рекруты отряда.

Убедившись, что ребята надежно спрятались за окружающими тропу кустами и деревьями, я обернулся лицом к преследователям, половчее перехватил тяжелый нож и стал ждать.

О близости рухов, за пару секунд до появления на тропе стерхов, предупредила Система. Перед глазами всплыло ожидаемое сообщение:

!!!Внимание! Обнаружена потенциальная угроза носителю! Доступна активация функции Личинка грауса. Запустить активацию: Да / Нет

На сей раз я не стал отмаргиваться от помощи, мысленно надавил на «Да» и услышал, как лопаются бока МБПП под напором дюжины стремительно отрастающих щупалец.

Перед глазами замелькали новые сообщения от Системы, но времени читать их уже не было, на краю видимой части проложенной отрядом тропы ходуном заходили кусты и на меня выскочил первый стерх.

Таких страшилищ я не видел раньше даже в кошмарах.

Артем не соврал, стерх и впрямь походил на скорпиона, размером с лошадь. Вытянутое и плоское, как гоночный болид, тело монстра было сплошь заковано в пластинчатый доспех, неприметного в лесу зелено-коричневого цвета. Закрывавшие морду мощные клешни изрядно превосходили размерами резаки люмпингов. Четыре пары мелькающих с боков многочленистых лап, каждая в мою руку толщиной, легко и бесшумно несли массивное тело по валежнику и мху. Довершал грозный вид твари дугой загнутый над спиной и покачивающийся в такт шагам, многосуставчатый, и от того очень подвижный, хвост. А сочащийся ядом шип на его конце был втрое длиннее моего ножа.

Следом за первым чудовищем из кустов вынырнул второй. За ним третий…

Из-за узости лесной тропы стерхи вынуждены были бежать цепочкой друг за другом. Нападать на преградившего дорогу меня стерхам так же пришлось поочередно. Что можно выкорчевать мешающий маневру кустарник, расширить тропинку и одновременно атаковать меня с разных сторон, они не догадались. У примитивных тварей на это попросту не хватило сообразительности.

Приближаясь ко мне, вожак вереницы стерхов громко застучал челюстями, вероятно, имитируя грозный боевой клич. Он пер, как танк, ничуть меня не опасаясь. Задние стерхи не отставали, всем видом показывая, что не сомневаются в способности лидера с ходу снести жалкий заслон в одного человека.

На меня при приближении монстра вновь, как в недавнем бою с люмпингами, словно снизошло озарение. Я вдруг совершено перестал бояться набегающего стерха. Более того, проникся уверенностью, что один на один без труда одолею этого, хоть и грозного, но не очень умного, противника.

С мрачным первобытным торжеством затаившегося в засаде хищника я поджидал вереницу несущихся на меня страшилищ. Передо мной на тропе их было уже пятеро. Из кустов показались клешни шестого…

— Добивайте! — бросил затаившимся рекрутам последний приказ и, отклонив двумя парами щупальцев, нацеленные в горло клешни, завалился на спину, на заранее подготовленные к такому маневру остальные четыре пары щупальцев.

Уж не знаю о чем подумал стерх, когда я вдруг исчез прямо из-под его клешней. Возможно, захотел остановиться и разобраться: куда подевалась законная добыча. Но набранный им разбег не позволил быстро остановиться. А через пару метров монстру стало не до лакомой человечины — из охотника вдруг он сам превратился в добычу.

Щупальца рванули меня навстречу стерху, и я очутился аккурат у него под брюхом. Костяной доспех здесь был гораздо тоньше, чем на спине. Обхватив рукоять обеими руками, я со всей силы вогнал нож в широкую брюшную щель между неплотно сходящимися пластинами уязвимой брони и сделал широкий разрез. Следом за ножом две пары щупальцев схватились за края раны и рванули в стороны, буквально разорвав брюхо стерха.

На захлопнувшуюся на лице стеклянную маску и защитный костюм обрушился зловонный поток мутной грязно-желтой крови, вперемешку с разрубленными внутренностями. Смертельно раненый стерх по инерции пронесся по тропе еще несколько метров и испустил дух под градом ударов навалившихся с обеих сторон рекрутов.

Через секунду я уже оказался под брюхом второго набегающего монстра, ножом и щупальцами вскрыл его брюхо, и принял душ из новой порции вонючих потрохов. Смертельно раненый стерх отправился подыхать под ножами ребят, а я занялся следующим.

В течение следующих пяти секунд я вскрыл брюхо еще троим пустоголовым преследователям вожака. И запросто мог бы таким Макаром извести всю свору тугодумов стерхов, но вмешались их подоспевшие хозяева — гразухи-попрыгунчики.

Разумные рухи отозвали оставшихся стерхов и приказали им, вместо неэффективной лобовой атаки, выкорчевать кустарник и расширить пространство вокруг опасной тропы.

Выскочив на щупальцах из-под брюха последней жертвы, вместо клешней шестого набегающего стерха, сквозь заляпанное стекло маски я увидел несуразное зеленое существо, похожее на странной формы куст. Но, когда «куст» вдруг со мной заговорил, пришло запоздалое озарение.

— Ты сильный воин, но не очень умный. Увлекся истреблением стерхов, и сам попался, — пробравшим до мурашек, стрекочущим голосом объявил рух.

Система помогла понять его язык, но не смогла сгладить негативный эффект чуждости человеческому уху отвратительного стрекотания.

Страшилище качнулось на согнутых гигантских ножищах, и иллюзия зеленого куста развеялась без следа. Теперь существо стало похоже на трехметрового зеленого кузнечика, присевшего с краю тропы. Две пары верхних коротких конечностей были беззаботно скрещены на массивной груди. Голова гразуха-попрыгунчика повернулась на бок и в огромном черном фасетчатом глазе я прочел свой смертный приговор.

Оттолкнувшись щупальцами от земли, в отчаянном рывке я попытался дотянуться ножом до ноги руха, но гразух-попрыгунчик мгновенно взвился на пару метров, и верный клинок бестолково пронзил пустоту.

Расплата за атаку последовала незамедлительно. Справа и слева застучали очереди приглушенных хлопков, и по окружившему меня кокону шевелящихся щупалец забарабанили крупные зеленые градины.

Щупальца легко выдержали серию не сильных ударов, но, как выяснилось через пару секунд, опасность таилась не в самих снарядах, а в их содержимом. При ударе о щупальце зеленая градина вдребезги разбивалась и из нее выплескивалась едкая бесцветная слизь, которая с шипением вгрызалась в плотную серую кожу и плавила ее почище концентрированной соляной кислоты. А поскольку у меня был сто процентный симбиоз со щупальцами, и я их ощущал, как двенадцать дополнительных конечностей, когда все эти конечности стали плавиться от кислоты, я испытал такую вспышку боли, что потемнело в глазах.

От потери сознания спасло экстренное вмешательство Системы, без спросу тут же досрочно отключившей функцию Личинки Грауса.

Покалеченные щупальца исчезли. Но обстрел не прекратился. И сразу несколько градин ударили по сжимающей нож правой руке.

Как только перчатку и рукав заволокло густым облаком белого кислотного дыма, обстрел прекратился.

Уже имея болезненный опыт ожога кислотой, я знал, чем чревато попадание этой дряни на кожу. Поэтому, забыв о врагах, отбросил нож и стал остервенело тереть руку о землю, в надежде смахнуть с рукава едучую мерзость. Окружившие меня гразухи-попрыгунчики не мешали, а равнодушно взирали со стороны за тщетными попытками обреченного на боль человека.

Кислоте рухов потребовалось всего пять секунд, чтобы прожечь насквозь толстую броню рукава. Как только слизь достигла кожи, мою руку словно опалило огнем. Я заорал благим матом и исступленно заколотил источником невыносимой боли о землю.

Череда ударов добила изгрызенную кислотой перчатку и она осыпалось на землю ворохом бесформенных обугленных лоскутов.

Сквозь непрерывно льющийся из глаз поток слез я видел, как под растекающейся по коже ядовитой слизью тут же начинает зловеще багроветь и густо покрываться кровавыми пузырями оставшаяся без защиты кожа руки.

— Ну хватит, довольно пока с него, — прострекотал первый рух, когда моя рука, как отбивная на сковороде, покрылась коричневой поджаристой коркой, а я юлой крутился по земле и бился головой о землю, мечтая лишь поскорее сдохнуть.

Глава 43

Испытание смертью

Заживо сгорающую руку, обдало ледяным белым паром, и палящее действие слизи сразу прекратилось.

Я не успел рассмотреть оставшиеся ожоги. Их тут же скрыла быстро намотавшаяся на руку белая липкая нить.

Через считанные секунды поджаренная кисть полностью исчезла под толстым мотком липкой нити. На этом невидимый вязальщик не угомонился. Рывком нити он ловко притянул одну руку к другой и тут же их намертво спеленал. Потом стянутые руки той же нитью плотно примотало к груди. Нить заскользила ниже, опутывая клейкими кольцами спину, ягодицы, бедра. Добравшись до коленей, нить повернула обратно вверх, и наматывание петель повторилось в обратной последовательности.

Мое превращение в кокон заняло меньше минуты. Сделав дело, липкая нить с тихим шелестом лопнула. Пытаясь удержать равновесие на негнущихся ногах, теперь от каждого движения я невольно начинал раскачиваться из стороны в сторону, ощущая себя при этом беспомощной неваляшкой.

— Это во избежание сюрпризов, на которые ты мастак, — прострекотал рух.

— Вы не станете меня убивать? — удивился я.

— Обязательно станем. Позже, — заверил рух. — Ты — главный в отряде.

— Да ну, с чего?..

— Отрицать бесполезно. Ты — главный. Мы это знаем.

— Ну и?..

— Ты убил пятерых наших слуг. Будешь наказан. Умрешь последним. Увидишь казнь своего отряда. Так будет справедливо.

— Сволочь, — беспомощно прошипел я в ответ.

— Знал, что достойно оценишь развлечение, — кивнул рух. — Начнем, пожалуй. Смотри.

— Ага, сейчас, разбежался, — огрызнулся я и зажмурился.

— Не хочешь сам, поможем, — пообещал рух. Он что-то быстро прострекотал на непереводимом Системой наречии.

И через секунду левою ягодицу прострелило вспышкой нестерпимой боли. Я застонал и, потеряв равновесие, стал заваливаться. Но был тут же подхвачен за бока твердыми, как камень, руками и возвращен в стоячее положение.

— Открой глаза, — распорядился рух.

Я с ужасом понял, что не могу больше игнорировать его приказы, и подчинился. Увидел за спиной стерха, аккуратно придерживающего меня с боков клешнями. Скосив глаза к источнику боли, заметил, как монстр выдернул из ягодицы, окровавленное жало.

— Он контролирует свой яд, — заметив мое смятение, снизошел до пояснения рух. — То, что тебе сейчас вкололи, убивает не тело, а волю… Смотри внимательно.

Захотел ответить, но язык отказался озвучивать оскорбления в адрес руха. Голова помимо воли послушно повернулась в указанном рухом направлении, и я увидел на месте узкой тропинки широкую просеку, очищенную стерхами от кустарника за время нашей с рухом беседы. Трупы выпотрошенных сородичей стерхи тоже успели прибрать. Нетронутыми на просеке остались лишь несколько кустов в самом центре, за ними даже с приличного отдаления я видел напряженные фигуры приготовившихся к схватке ребят.

На открытом участке просеки вокруг кустов, как цепные псы стерегущие хозяйское добро, застыли в ожидании сигнала к атаке четверо стерхов. А за их вздыбленными хвостами, образуя широкое кольцо, стояло еще десятка два трехметровых гразухов-попрыгунчиков. В верхних конечностях рухи сжимали наведенные на кусты зеленые трубки, с туго набитыми мешками на прижатых к бокам концах, — это, по всей видимости, и было их стрелковое оружие, пуляющее зелеными градинами. Еще в ногах у рухов я заметил несколько юрких стремительных тварей, размером и повадкой походящих на собак, но внешне — точь-в-точь пауки-сенокосцы. Присутствие этих длинноногих страшилищ объясняло появление спеленавшей меня с шеи до колен липкой паутины.

— Ты уже понял, что в моей власти, — снова застрекотал рух: — Пожелай я, приказал бы им сдаться. И все бы кончилось быстро. Но так не интересно… Что, хочешь что-то мне сказать? Дозволяю, говори.

— Не надо их мучить, — затараторил я. — Пож…

— Я так и думал, — перебил рух. И мою речь, как отрезало.

— Смотри на свое наказание, — рух отвернулся и что-то стрекатнул своим на непереводимом диалекте.

По кустам рекрутов со всех сторон ударил ливень зеленых градин. Безобидные с виду снаряды, размером с горох, попадая в цель, лопались и выплескивали ужасное содержимое — бесцветную кислотную слизь.

Окружающая ребят растительность почернела и осыпалась пеплом за считанные секунды. Оставшиеся среди обугленных остовов кустов рекруты превратились в прекрасную мишень. И их МБПП тут же густо задымили от обилия едучих подпалин. Защитная спецодежда из надежной брони превратилась в источник смерти.

Видя, как на глазах обугливается плотная прорезиненная ткань, ребята пытались срезать пострадавшие куски. Но, в отличии от руховской слизи, острым, как бритва, десантным ножам мобильная броня повышенной проходимости оказалась не по зубам.

Очень быстро кислотная слизь добралась до живого тела — ребята попадали на землю, заходясь в безумных воплях. Ножи вывалились из рук несчастных. Рекруты больше не представляли совершенно никакой угрозы, но столпившиеся вокруг рухи не спешили их добивать.

Засуетившиеся стерхи быстренько расчистили от остатков кустов пространство вокруг умирающих. А мой конвоир тычками головы в спину вынудил приблизиться к расчищенному участку, чтобы лучше видел агонию друзей.

Продлевая мучения обреченных, часть столпившихся кольцом рухов, пощелкав рычаги настройки своих стеклянных ружей, стали выдавать из них струи целительного пара. Но остальные гразухи-попрыгунчики продолжали методично расстреливать несчастных зелеными градинами, метя аккурат по исцеленным паром участкам обожженной кожи.

Я мог лишь в бессильной злобе биться в путах, не в силах отвести взгляд от страдающих друзей.

Рекрутов, как подвешенные на вертеле свиные туши, беспрерывно жарили кислотой. Когда у несчастных от боли закатывались глаза, ожоги обдавали ледяным паром, на короткое время забирая боль, но стоило взгляду проясниться, и по затянувшимся ранам снова лупили градины. Эта жуткая пытка повторялась снова и снова. Четверо здоровых крепких парней и две девушки у меня на глазах планомерно превращались в обугленные головешки, и при этом немыслимо долго оставались живы, могли чувствовать и страдать.

Отвратительный спектакль продолжался и продолжался. Казалось ему не будет конца. Лишь, когда обугленные тела прекратили реагировать на новые ожоги, рухи, наконец, оставили мертвецов в покое.

А еще через несколько секунд в мое затуманенное пережитым ужасом сознание через скрытый в ухе динамик ворвался издевательски-равнодушный голос информатора:

— Внимание! Рекрут вашего отряда вышел из леса. Добытая отрядом ценная информация доставлена по назначению. Задание считается выполненным. Поздравляю.

Окружившее меня кольцо гразухов-попрыгунчиков пошло рябью, поблекло и обернулась радужным разноцветным туманом. Еще через секунду его подхватил и развеял порыв невесть откуда налетевшего пронзительного ветра…

Глава 44

Жизнь после смерти

Когтистая рука оператора трунга, аккуратно извлекла из носа подковообразную металлическую трубку, и я вынырнул из виртуального кошмара дремучей чащобы в мирное спокойствие тренажерного зала.

Ощутил спиной подвижную спинку кресла, и дышать сразу стало намного легче. Бесследно исчезла стягивающая тело паутина, сгинула давящая на плечи тяжесть боевого костюма, и утихла ноющая боль в обгоревшей руке.

Я с опаской осмотрел свое пока еще прикрученное к тренажерному креслу тело. Бело-желтый форменный костюм оказался с головы до пят в разводах соли от подсыхающих пятен пота. А покалеченная в виртуале рука оказалась в полном порядке — без единого ожога.

Запросив у Системы повтор отклоненных в горячке боя сообщений, я углубился в чтение всплывшего перед глазами длинного списка:

!!!Внимание! Санкционированная носителем активация функции Личинка грауса!!!

Расчетное время до конца действия функции Личинка грауса: 3 минуты 00 секунд… 2 минуты 59 секунд… 2 минуты 58 секунд…

Симбиоз носителя с Личинкой грауса 100%

!!!Желтый граус +0,53%

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 122 единицы!!!

Здоровье 240 (0)

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим горизонтальной атаки!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 129 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 44 секунды… 2 минуты 43 секунды… 2 минуты 42 секунды…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 111 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 41 секунда… 2 минуты 40 секунд… 2 минуты 39 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 115 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 38 секунд… 2 минуты 37 секунд… 2 минуты 36 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 109 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 35 секунд… 2 минуты 34 секунды… 2 минуты 33 секунды…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 117 единиц!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект!!!

…2 минуты 32 секунды… 2 минуты 31 секунда… 2 минуты 30 секунд…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим вертикальной атаки!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса нанесен физический урон 0 единиц!!!

…2 минуты 24 секунды… 2 минуты 23 секунды… 2 минуты 22 секунды…

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты!!!

!!!Внимание! Функцией Личинка грауса блокирован физический урон 152 единицы!!!

Здоровье 240 (0)

…2 минуты 20 секунд… 2 минуты 19 секунд… 2 минуты 18 секунд…

!!!Внимание! Функция Личинка грауса нейтрализована кислотой! Функция Личинка грауса получает нарастающий физический урон 25+17+28+33+34+21+…

!!!Внимание! Функция Личинка грауса не может функционировать в безопасном режиме! Симбиоз с функцией Личинка грауса наносит физический урон носителю!!!

Здоровье 219 (-3−1-4−5-5–3…)

…2 минуты 15 секунд… 2 минуты 14 секунд… 2 минуты 13 секунд…

!!!Внимание! Действия функции Личинка грауса прерывается досрочно! Следующая активация функции доступна через: 10 часов 00 минут 00 секунд… 9 часов 59 минут 59 секунд… 9 часов 59 минут 58 секунд…

!!!Внимание! Получен откат за активацию функции Личинка грауса! Физический урон 20 единиц!!!

Здоровье 199 (-20–21)

!!!Внимание! Носитель получает нарастающий физический урон 11+13+9+14+7…

Здоровье 145 (-20–21−11−13−9–14–7…)

!!!Внимание! Носитель получает частичное восстановление физического урона 2+2+2+2+2…

Здоровье 155 (-20–21−9–11−7–12–5…)

!!!Желтый граус +7,71%

!!!Тягучий граус + 0,88%

!!!Гипноз +7,71%

!!!Телепатия +7,71%

!!! Интеллект +3,89%

!!!Выносливость +25,11%

!!!Регенерация +22,14%

!!!Интуиция + 12,59%

!!!Сила + 34,28%

!!!Скорость + 52,13%

!!!Внимание! Уровень показателя повысился!!!

Скорость 5 (+1)

!!!Внимание! Уровень развития повысился!!!

Уровень развития 25 (+1)

!!!Внимание! Уровень здоровья повысился!!!

Здоровье 166 (+1+10–85)

!!!Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 37 минут 58 секунд… 37 минут 57 секунд… 37 минут 56 секунд…

!!!Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Тут же запросил у Системы полный отчет характеристик на текущий момент. Перед глазами возник знакомый список с обновившимся набором цифр:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 25

Здоровье — 166 (-74)

Интеллект — 5 (+5,12%)

Сила — 4 (+40,18%)

Скорость — 5 (+1,83%)

Выносливость — 4 (+70,90%)

Регенерация — 3 (+71,61%)

Интуиция — 2 (+43,37%)

Гипноз — 1 (+24,16%)

Телепатия — 1 (+19,71%)

Телекинез — 0 (5,44%)

Левитация — 0 (0,00%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Доступно к активации через 9 часов 14 минут 18 секунд… 9 часов 14 минуты 17 секунд… 9 часов 14 минуты 16 секунд…

Желтый граус — 17,10%

Тягучий граус — 3,57%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя

Складка — 5,46%

Функция Метка Подчинения — время действия: по установке це-стожа / Активируется приказом це-стожа

Функции Контроль Меток Подчинения — время действия: по установке носителя / Активируется приказом носителя

Отсоединив ремни, я осторожно слез с подвижного кресла и тут же едва не свалился на пол, задрожавшие от усталости ноги подогнулись, едва успел вцепиться руками в выпирающий из стены рычаг. Резкое движение отдалось вспышкой боли в спине и пояснице, я закряхтел, как столетний дед.

Перетруженные мышцы тела на первый же шаг отозвались таким болезненным приветом, что перед глазами полыхнул настоящий праздничный фейерверк.

Стиснув зубы, я молча переждал вспышку боли. А как только она стала терпимой, заставил себя сделать очередной шаг…

Далеко не все рекруты дежа оказались такими же стойкими, как я, зал наполнился болезненными стонами, приглушенными проклятьями. Где-то в соседнем ряду даже раздалось истерическое рыдание.

Постепенно я расходился и одним из первых рискнул выйти из закутка тренажера. Примерно в одно со мной время в проходе меж рядами тренажеров появились Артем, Мих, Сыч и Дэйв. Все живые, здоровые, невредимые и в одинаково пропотевших форменных костюмах.

Дейв отличался от остальных ребят отсутствием на костюме мокрых пятен пота, что не удивительно, учитывая его ранний слив из виртуала. Но засохших солевых разводов у него было не меньше, чем у остальных.

В течение следующей минуты из кресел тренажеров выбрались и остальные рекруты нашего дежа.

Все еще частично пребывая там, в виртуальном кошмаре, друзья молча сходились из проходов в операторскую и по очереди обнимались. Причем, делали это с деликатной осторожностью, по собственным ощущениям прекрасно понимая какую боль может испытать товарищ при слишком сильном нажиме на перетруженные мышцы спины.

При виде живых и здоровых ребят, только что на моих глазах по сути поджаривших заживо, я едва не прослезился от облегчения.

Люди медленно отходили от кошмара и заново привыкали к безопасной реальности тренажерного зала.

Сперва ребята неохотно и коротко отвечали на вопросы очнувшегося первым Дейва. Но постепенно все разговорились и стали наперебой делиться пережитыми ужасами виртуала.

От Дэйва мы узнали, о его страшной кончине на дне глубокой болотной ямы. Палачи люмпинги не спешили его умертвлять. Огромными клешнями они вырывали куски мяса из живого тела пленника. На свою беду оставшийся в сознании Дейв наблюдал этот кошмар в побуревшей от крови воде через стекло маски. Страдалец мучился целую вечность, пока обескровленный организм не выработал ресурс живучести. Только тогда злая виртуальность, наконец, выпустила парня из когтистых объятий.

Вырвавшийся из леса Сыч отрапортовал о выполнении задания. На фоне наших приключений его короткий рассказ оказался самым скучным. Как было приказано, парень ломился строго на север, не жалея ног. Нового болота, к счастью, на пути ему не попалось. И Сыч без проволочек посуху спокойно добежал до выхода из леса. На открытом пространстве ему на встречу тут же спланировал дожидающийся антиграв. Как только Сыч ступил на опустившуюся лестницу, дежу зачлось выполнение задания, и парень вернулся в реальность тренажерки.

Шестеро заживо обуглившихся ребят рассказали Дейву и Сычу, как лихо под моим началом перебили подряд пятерых стерхов. Как потом я угодил в плен гразухов-попрыгунчиков. И как, мстя за перебитых стерхов, садисты рухи жарили нас ядовитой кислотной слизью.

Я дополнил эмоциональную историю друзей пересказом своей беседы с мстительным предводителем отряда рухов — безымянным гразухом-попрыгунчиком.

Выплеснув накопившиеся эмоции, мы вспомнили об операторе, все это время неприметной тенью сидевшем в сторонке, за огромным столом, усыпанным блинами отражателей, и сосредоточенно следившим за появляющимися и гаснущими над ними голографическими проекциями.

Из неразговорчивого трунга вытянуть удалось немного. Поначалу оператор вовсе категорически отказался отвечать на наши вопросы, заявив, что это обязанность це-стожа. Но Грууск отчего-то не спешил нас забирать из тренажерки, и под нашим неослабевающим напором оператор сдался и стал нехотя отвечать.

Оказалось, наш дож единственный в полном объеме справился с предложенным виртуальным заданием. Прибывшие вместе с ними в тренажерку еще два дожа сошли с дистанции более часа назад. В их виртуальных злоключениях рухи помножили на ноль всех рекрутов до единого. Це-стож Грууск уже дважды наведывался в тренажерный зал и уводил отсюда партии «воскресших» неудачников. Сообщение об успешном завершении нашего квеста оператор Грууску отправил, и с минуты на минуту це-стож должен прийти сюда в третий раз — уже за ними.

— Пока мы ждем це-стожа, можно вопрос? — обратился я к оператору.

— Можно подумать у меня есть выбор, — скривился, как от кислого яблока, трунг и взмахом руки погасил голографическую проекцию над ближнем отражателем. — Ну давай, це-деж, пей мою кровь. Я весь внимание.

— МБПП, что были на нас в виртуале, — это, я так понял, стандартная боевая защитная амуниция жала?

Остальные ребята, услышав вопрос, прекратили разговоры и заинтересованно сгрудились вокруг кресла трунга.

— Правильно понял, — кивнул оператор. — Так-то существует не один десяток модификаций брони — для выполнения разного рода задач. Но эмбепепешка из них самая универсальная.

— Тогда почему, эта защита оказалась практически бесполезна перед оружием рухов? — возмутился я. — Какой смысл паковаться в громоздкие, неповоротливые скафандры, если слизь рухов запросто их прожигает за считанные секунды?

— Не стоит так уж категорично хаять МБПП, — покачал головой ничуть не смутившийся трунг. — Он отлично защищает от механических повреждений. Позволяет продираться сквозь непролазную чащобу, не замечая удары веток. Во время схватки с люмпингами сами оценили, как хорош МБПП в ближнем бою…

— Меня люмпинги из костюмы выпотрошили, — перебил Дейв.

Но оператор, сделав вид, что не расслышал реплики, как ни в чем не было продолжил:

— Еще МБПП способен выдержать очередь десятимиллиметрового калибра.

— А как на счет смешных трубок рухов, пуляющихся зелеными градинами? Их кислота плавит хваленый МБПП, как простую тряпку.

— Все верно, плавит, — кивнул оператор. — А что вы хотите? МБПП защищает от механических повреждений. Против химии он бессилен.

— А от руховских гранул у нас имеется хоть какое-то спасение?

— Конечно имеется, — хмыкнул трунг. — И называется энергетический экран. С ним вы обязательно ознакомитесь в ближайшие дни. Вас научат быстро разворачивать энергетический экран и, тактически грамотно скрываясь за ним, вести отстрел атакующих рухов.

— А почему так сложно? — встрял Артем. — Неужели за сотни лет противостояния с рухами в Империи не смогли изобрести материал, нейтрализующий их кислоту?

— Материал есть. Ничего изобретать не надо. Это обычное стекло. Но изготовить из него защитный костюм невозможно. Надеюсь, не нужно объяснять почему.

— Неужели до сих пор не смогли придумать эластичный аналог? — подключилась к разговору Марина.

— Выходит, не смогли, — пожал плечами трунг. — Видите ли, господа рекруты, все рухи гениальные химики от рождения. Такова их природа. В стеклянных трубках гразухов-попрыгунчиков каждый кислотный шарик имеет уникальную начинку. Ядовитую для нас слизь рухи изготавливают из своей крови-гемолимфы, и каждая капля слизи получается у попрыгунчиков неповторимой. Отыскать универсальную защиту, нейтрализующую миллионы видов кислотной слизи, задача не из легких. Предпринимались попытки взять за основу хитиновый панцирь самих рухов. Но и эта затея с треском провалилась. Опыты показали, что успешно противостоять ядовитой слизи мог лишь живой хитин. А снятые с мертвых рухов хитиновые оболочки слизь разъедала словно обычную бумагу…

— Я гляжу вы тут зря время не теряете, — перебил оператора неслышно вошедший в тренажерку це-стож Члюфа Грууск. — Задаете вопросы оператору. Просвещаетесь. Что весьма похвально! Но на сегодня знаний и впечатлений с вас, пожалуй, довольно… Олег, поздравляю тебя и твой деж с первой победой. Вы все славно потрудились сегодня, и теперь вас ожидает заслуженный отдых. А сейчас соберите силы для последнего короткого перехода и следуйте за мной.

Через пять минут ведомые це-стожем мы переступили порог родной казармы.

На вечернем построении, состоявшемся сразу же после легкого перекуса сухпайком, це-стож устроил перед строем торжественное чествование рекрутов нашего дожа, как проявивших смекалку и характер победителей.

По итогам первого виртуального тренинга — своего рода проверки боем — Члюфа Грууск никого наказывать не стал. Провалившие задания рекруты сами себя жестоко наказали, приняв лютую смерть в виртуале.

После отбоя добрая половина рекрутов стожа тут же завалилась спасть, тем же, кто нашел силы пойти помыться, пришлось выстраиваться в очередь, потому как на всех желающих кабинок в душевой не хватило.

Ложиться грязными рекрутам своего дежа я запретил категорически. Мышцы и даже кости в измученных телах невыносимо ломило. Всем ужасно хотелось спать. Глаза захлопывались сами собой, не помогали даже пресловутые спички. И ребята, проклиная на все лады приказ злыдня Варламова, были вынуждены еще полчаса томиться в очереди, дожидаясь, когда освободятся места под душем…

В толчее раздевалки никто из друзей не заметил как ко мне подскочил коротышка Жбарус — це-деж крысюков, и шепнул на ухо распоряжение Члюфы Грууска: немедленно доставить меня в его кабинет.

Эпилог

Кабинет це-стожа оказался за соседней с нашей казармой дверью. Сопроводив меня до порога, Жбарус не стал вместе со мной заходить внутрь, а пожелав удачи, вернулся в казарму.

Я громко постучался, услышал изнутри приглушенное: «Входи, не заперто!» и решительно потянул на себя ручку двери.

Перешагнув порог, направился к большому овальному столу в дальнем углу просторного кабинета. Массивное кожаное кресло за ним было повернуто спинкой ко входу и, судя по его едва заметному подергиванию, сидящий в кресле Члюфа Грууск сейчас то ли переобувался, то ли собирал что-то с полу в дальнем углу.

Дверь за спиной бесшумно закрылась.

— Вызывали? — чтобы наконец привлечь к себе внимание, спросил я, остановившись напротив стола.

— Сейчас, одну секундочку, — донесся из кресла чей-то явно знакомый голос, но точно не принадлежащий це-стежу Грууску.

— Эй, ты кто⁈ — насторожился я, невольно делая от стола пару шагов назад. — Где Члюфа Грууск⁈ Что происходит⁈

— Вот она, чертова запонка! — игнорируя мои возмущенные вопли, раздался радостный возглас из кресла.

В следующую секунду оно крутанулось, и я увидел сидящего в нем члюфиного заместителя.

— Ну чего разорался-то, садись раз пришел, — по свойски обратился ко мне невысокий широкоплечий крепыш в черном, идеально скроенном по нестандартной фигуре, костюме тройке, деловито прилаживая к накрахмаленному манжету белой рубашки золотую запонку с крупным сапфиром.

Из-за тщательно уложенных и прилизанных волос некогда гривастой шевелюры и черных непроницаемых очков, надежно скрывавших весьма выразительные глаза, я не сразу узнал своего давнишнего знакомца. Лишь после того, как подозрительный малыш приветливо улыбнулся, продемонстрировав щербатый рот, полный лошадиных зубов, до меня дошло, с кем имею дело.

— Вруст, — пробормотал ошарашенный я, покорно опускаясь на указанный стул перед столом.

— Надо же, и года не прошло! Наконец-то, имя мое вспомнил, — горз снял черные очки и по-приятельски подмигнул огромным, навыкате глазом. — Только Вруст, разумеется, не настоящее мое имя, а один из десятков рабочих псевдонимов. Посему, позволь, Олег, мне по новой перед тобой представиться — Шуриг Чемереха, весь к твоим услугам.

— Ничего не понимаю. Ты же Вруст — це-деж нашего стожа.

— Временно исполняющий обязанности це-дежа, — кивнул мутный тип, возвращая на нос очки. — Конспиративное звание, так сказать. По службе.

— Чего?

— Я действительный тайный агент-контрразведчик пятого ранга, — осклабился горз. — Спецагент Четвертого Разведывательного Управления. Слышал о таком?

— Разумеется, — соврал я.

— В переводе на флотские чины мой ранг соответствует це-дестожу. Так что для тебя, я высокое начальство. Как, кстати, и для твоего це-стожа, любезно предоставившего мне для переговоров свой кабинет… Да сиди, ты, сиди, — замахал горз руками на мою попытку вытянуться перед ним по стойке смирно, — раз я разрешил тебе сидеть в своем присутствии, сиди и не дергайся. И вообще, давай по-простому, без чинов и на ты. Как раньше в казарме. А то, знаешь, не люблю я, когда передо мной пресмыкаются. Договорились?

— Договорились, — кивнул я.

— Отлично, тогда не буду ходить вокруг да около, а перейду сразу к делу, — продолжил горз. — Как ты понимаешь, я здесь неспроста. Твой сегодняшний бой в виртуале наделал немало шума. Сперва серия неотразимых ударов по уязвимым точкам тел люмпингов.

— Мне повезло.

— Разумеется, — хмыкнул горз. — В первый же тренировочный день. Ни единого промаха. Все удары точно в цель. Спецы-аналитики моего Управления так и подумали — парень просто фантастический везунчик… Но ведь на этом чудеса не закончились. То, что ты вытворял в бою со стерхами, просто за гранью понимания. Всего за двадцать секунд. За двадцать гребаных секунд! Вооруженный обычным ножом рекрут в ноль выносит пятерых монстров, костяная броня которых способна выдержать прямое попадание двадцатипятимиллиметрового снаряда. Че, тоже повезло?

— Но я же был не один, — невольно поежился под взглядом горза. — Мне помогали шестеро…

— Не нужно трахать мне мозг! — рявкнул Шуриг, резко сдергивая очки, и от холодного взгляда его огромных глаз мне вдруг резко поплохело.

Я почувствовал, как каменеет и становится неуправляемым язык. Невольно в голове всплыли слова Артема, что все горзы очень опасные манипуляторы, которым ничего не стоит за разговором превратить любое разумное существо в своего послушного слугу.

А в следующее мгновенье мне почудилось, что язык оплетен тугой липкой паутиной, из-за которой и утратил подвижность.

Не помня себя от ужаса, я распахнул рот и пальцами обеих рук стал соскребать невидимую паутину. Которая, как ни странно, легко поддалась такому вполне реальному очищению.

Через несколько секунд избавленный от тенет язык снова обрел подвижность. Вернув себе возможность говорить, я тут же поспешил этим воспользовался.

— Что за шутки! — заорал на собеседника. — Оставь свои подлые трюки, горз, иначе ни слова от меня больше не услышишь!

— Договорились, — охотно кивнул Шуриг, но тут же добавил: — Только уж и ты постарайся впредь мне не врать.

И, не дожидаясь ответа, как ни в чем не бывало, продолжил беседу:

— Как я уже говорил, своими сегодняшними подвигами ты привлек внимание спецов Управления. Тебя взяли в стандартную разработку. Пока ты находился в виртуале, произвели забор крови и сделали экспресс-анализ.

— Ну и?.. — поторопил я хитро ухмыльнувшегося горза.

— Анализ выявил серьезное изменение в твоем геноме. Часть твоих генов, Олег, мутировала, превратившись из человеческих в гены руха. А точнее в гены грауса… После чего наши спецы сошлись во мнении, что с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента у тебя в индивидуальных особенностях открыта функция грауса. Пока на самом примитивном уровне — уровне личинки, или серого грауса. Судя по твоему лицу, наши спецы не зря едят свой хлеб.

— Да у меня функция Личинка грауса, — пришлось признаться.

— Тебе, наверняка, любопытно, как такое добро прижилось внутри? — продолжил горз. — Точно ответить невозможно, но у наших аналитиков имеется предположение, на мой взгляд звучащее вполне правдоподобно. Ты ведь, Олег, тургиец — выходец с захваченной рухами Тургии. При штурме планеты рухи распыляли споры своего биоматериала. Они всегда так делают. Через дыхательные пути споры попадают в легкие врагов и заносят крайне опасных для нас паразитов. Которые, если приживаются, превращают сбежавших с планеты имперских подданных в живые биологические бомбы. Такой терроризм — бич нашего времени. Рухи, надо отдать им должное, сильно преуспели в этой области. В твоем случае молодой организм справился с подсаженным паразитом. Но в процессе борьбы в генетической структуре произошел сбой, и в геном человека проник ген грауса. Вот такой ты везунчик, Олег Варламов.

— Вы теперь меня убьете? — заставил себя задать роковой вопрос.

— Да брось. С чего ты взял? — рассмеялся горз.

— Но рухи же враги, а я теперь…

— Понятно, — перебил Шуриг. — Ты человек, Олег. А в цвете произошедших с тобой изменений — очень полезный Империи человек.

Прочтя недоумения у меня в глазах, горз продолжил объяснять:

— Парень, ты даже не представляешь как тебе повезло. Ну и нам, разумеется, вместе с тобой. Вместе с геном ты получил в распоряжение генетическую память грауса. Возьмем, к примеру, сегодняшнюю тренировку. Ты точно знал уязвимые места люмпиногов — излюбленного лакомства граусов. Смог мгновенно разобраться с отрядом стерхов — но здесь уже не обошлось без активации тайной функции. Ведь так?

— Да, пришлось. Без функции меня бы размазали.

— Что у тебя появилось? Щупальца? Вот только не надо делать такое удивленное лицо, будто не знал, что это твое тайное оружие абсолютно не видимо для всех остальных.

— При активации функции у меня появляется двенадцать серых щупалец.

— Судя по дырам на МБПП, щупальца появляются с боков?

— Ну да.

— Я не просто так спрашиваю. Это не праздный интерес. Виртуал легко приспосабливается под твои внезапно пробудившиеся возможности. Там щупальца запросто вырвались из МБПП. В реале, в сходной ситуации, с этим могут возникнуть проблемы. Придется для тебя, граус ты наш доморощенный, индивидуальный МБПП стряпать.

— Я не граус, — возмутился я. — Только при активации функции становлюсь немного похож. А в остальное время нет у меня ничего общего с той мерзкой, гибкой тварью!

— Внешне нет, — кивнул горз, — но повадки… Вспомни, как ты недавно скреб ногтями язык, избавляясь от внушенной мною неподвижности. Граус точно также своими ядовитыми ногочелюстями при малейшем дискомфорте начинает отчищать от налипшей грязи свои многочисленные челюсти.

— Да при чем тут эта гадина! Мне, если хочешь знать, почудилось, что язык паутиной затянут, вот я и стал ее пальцами счищать.

— Ну ты сам подумай, откуда у человека во рту может взяться паутина? А вот граус, будешь смеяться, с ней имеет дело довольно часто. Пауки входят в его рацион питания.

— Говорю же почудилась! — уже в голос заорал я.

— Да не переживай ты так, — покачал головой горз. — Хочешь верь, хочешь нет, но в твоем геноме есть ген грауса — это установленный факт. И сколько не ори, уже ничего не изменишь. Беды здесь нет. Даже наоборот, считай, одна сплошная польза. Вместе с чужеродным геном ты приобрел умения хищного насекомого. Еще не научился в полной мере использовать свои новые полезные умения, но, после занятий со спецами Четвертого Управления, станешь настоящим продвинутым пользователем своей уникальной функции. И, при желании, на какое-то время сможешь превращаться в почти настоящего грауса.

— Кошмар какой, — пробормотал я себе под нос и нервно сглотнул.

— Выше голову, сынок, — хмыкнул явно наслаждающийся произведенным эффектом горз. — Граус отныне станет твоим вторым тайным именем, известным лишь узкому кругу избранных.

После беседы с горзом я возвращался в казарму в смешанных чувствах. С одной стороны благодаря откровенному разговору удалось выяснить причину появления зловещей функции. В моем геноме каким-то невероятным чудом прижился ген грауса. Но вот с предложенное Шуригом объяснение о заражении паразитом в Тургии никуда не годилось. Ведь на самом деле никакой Тургии я никогда в глаза не видел. В Империю попал прямиком с Земли. И установленная Система сразу же обозначила в индивидуальных особенностях наличие функции Личинка грауса.

Выходило, ген грауса привился к моему геному еще на Земле. И вот убейте меня, не пойму, как это могло случиться со мной.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/123205

И не забудьте поставить лайк прочитанной книжке:-)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Real-RPG. Жало

Content

Real-RPG. Жало

Пролог

Часть 1 Пленник с закрытой планеты / Глава 1 — Бесправный полотер

Глава 2 Похищение НЛО

Глава 3 Операция без наркоза

Глава 4 Система Открытой Волны

Глава 5 Нелегал поневоле

Глава 6 Ваше место у…

Глава 7 Тоскливые дни, отчаянные ночи

Глава 8 Личинка грауса

Глава 9 Точка кипения

Глава 10 Безвыходное помещение

Часть 2 Тургиец / Глава 11 — Пунш, ляш и нога игульи

Глава 12 Рокировка по зукдаски

Глава 13 Информация и инвентарь

Глава 14 Антиграв

Глава 15 Складка, карман, сумка, ранец, рюкзак, бездонный мешок

Глава 16 Происшествие в парке

Глава 17 Попадос

Глава 18 Секретарша и инспектор

Глава 19 Акт замены

Глава 20 Меченый

Часть 3 Марш-бросок / Глава 21 — Добрая традиция

Глава 22 Курт

Глава 23 Неожиданный поворот

Глава 24 Попытка, как пытка

Глава 25 Тайна закрытой планеты

Глава 26 Накопитель

Глава 27 КПП

Часть 4 Седьмая Юго-Западная / Глава 28 — Третья комната

Глава 29 В лабиринте стеллажей

Глава 30 Это флот, рекрут!

Глава 31 Сборный стож

Глава 32 Неожиданная встреча старых друзей

Глава 33 Сокурсники по Академии

Глава 34 Знакомство с аборигенами

Глава 35 Це-стож Члюфа Грууск

Глава 36 Экскурсия и столовый трэш

Часть 5 Закалка смертью / Глава 37 — Напутствие

Глава 38 Добеги или сдохни

Глава 39 Автоход

Глава 40 Люмпинги

Глава 41 Трудное решение

Глава 42 Неравный бой

Глава 43 Испытание смертью

Глава 44 Жизнь после смерти

Эпилог

Nota bene