Real-RPG. Жало-2

Пролог

Атака повторилась через тринадцать минут. Дождавшись подтянувшегося подкрепления, с лихвой компенсировавшего потери первого неудачного штурма, на сей раз керх-летуны сменили тактику. Они больше не пытались всей стаей прорываться в одном месте, где слетевшиеся антигравы могли встретить их плотным пулеметным огнём, а разбившись на десятки мелких групп, атаковали город союзников одновременно практически со всех сторон.

В пограничный бой оказались разом втянуты все дежи оцепления. Огневую мощь антигравов пришлось разбивать по секторам, что в разы снизило эффективность нашего воздушного прикрытия. До прибытия обещанных це-стожем сменщиков осталось еще бесконечно долгих пять минут. И нам поневоле пришлось отбиваться с разряженными аккумуляторами МБПП, без защитных экранов.

— Отходим в разведанные укрытия! — скомандовал я своим ребятам по радо связи.

И все жала моего дежа мгновенно отступили в широкие норы ближайшего холма.

Из-под надежных земляных сводов бойцы тут же высунули вверх широкие дула «рогачей», и замерли в ожидании команды к отстрелу крылатых тварей.

Через несколько секунд сверху ожидаемо на наши позиции посыпался ядовитый кислотный град. И, даже без активации защитных экранов, земляное укрытие прекрасно справилось со своей задачей. Ни один из зарядов керх-летунов не достиг цели.

— Огонь! — скомандовал я.

Дружный залп из семи «рогачей» тут же сбил с курса и заставил рухнуть вниз разом трех гигантских стрекозоподобных страшилищ.

Уцелевшие летуны, следует отдать им должное, мгновенно скорректировали стрельбу кислотными шариками. И смертельно опасные градины застучали по земле в опасной близости от наших «амбразур».

Пережидая вражеский ответ, я приказал своим жалам отойти на пару шагов от края вглубь ходов-подземелий.

Выполняя приказ, бойцы дежа неожиданно столкнулись с новой проблемой. Уходя вниз, на одинаковом уровне «норы» вдруг стали резко расширяться. Вопреки нашим догадкам, под холмом оказалось вовсе не пять отдельных нор, а одна огромная и просторная, с пятью входами-выходами, подземная пещера.

Пяти автоматчиков было вполне достаточно, чтобы удерживать пять входов-выходов, и из широких круглых амбразур вести прицельный огонь по кружащимся над холмом летунам. Потому я со спокойной душой отправил пару «лишних» жал в разведку, наказав исследовать неожиданную пещеру на предмет неприятных сюрпризов.

С моей легкой руки разведчиками в этот раз фартануло стать Марине и Сергею. Я вывел ребят на отдельную радиоволну, и велел тут же докладывать обо всем подозрительном и необычном.

Динамик в моем ухе почти сразу же закряхтел серегиным недовольным ворчанием:

— Черт! Всего на пять метров отошел, а уже не видно вокруг ни черта!

— Тоже мне разведчик. Слегка потемнело, и уже разнюнился, — тут же подколола напарника Маринка.

— Да не гони. Ты ж тоже не видишь уже ни черта.

— Я прекрасно вижу.

— Сколько пальцев?

— Два.

— Да как так-то!

— Задрал! Раз такой слепошарый, зажги уже фонарь!

— Сама зажигай. У меня заряда в МБПП всего процентов десять осталось.

— Такая же фигня… Ну че, раз такое дело, давай что ли решим, как водится, через камень, ножницы, бу…

Маринин голос вдруг резко оборвался, сменившись белым шумом помех.

— Ребята, кончайте фигней страдать! — рявкнул я в микрофон. — Живо оба врубайте фонари, и докладывайте, что видите!

Но судя по отсутствию отклика, мой приказ они не услышали. Видимо, ребята спустились слишком глубоко под землю, и оказались в мертвой зоне радиосигнала.

Одновременно с потерей связи с разведчиками почти прекратился обстрел наших позиций керх-летунами. Боезапас крылатых рухов наконец исчерпался, и настало время нашей решительной контратаки. Переключившись на общий канал, я вышел на связь с остальными жалами отряда, приказал всем вернуться на позиции и открыть огонь по улетающим тварям.

Разведчикам же временно предоставил полный карт-бланш. О чем вскоре сильно пожалел.

Первым опасных хозяев подземного жилища заметила Маринка. Еще до того, как проигравший напарник зажег фонарь, сбоку в углу, мимо которого они проходили, в густом полумраке подземелья ей вдруг почудилось какое-то шевеление. Отважная девушка тут же решила проверить кто там затаился, но, едва шагнув в сторону подозрительного угла, тут же была остановлена злобным шипеньем оттуда:

— Сстой, имперецц! Ни шшагу большше! Иначче, мы васс атакуем!

— Не бойтесь, мы не враги и, не причиним вам зла, — тут же забросив за спину автомат продемонстрировала недовольным хозяевам пустые ладони дипломатка Марина.

— Марин, ты чего? — насторожился на её слова напарник. — Ну-ка, с кем ты там разговариваешь?

Активированный фонарь на каске Сергея через мгновенье осветил угол. Который на поверку оказался вовсе не углом, а проходом в соседнее подземелье, откуда на пару двуногих пришельцев из затянутого паутиной пространства пялились десятки глаз огромных и совсем крошечных трейс-ткачей.

— Хрена се! Это мы в гости к паукам, что ли, завалились? — озвучил общее удивление Сергей.

— Нашше терпение ужше иссякло! — зашипел паукообразный рух размером с быка, перегородивший проход к семейству массивным телом. — Проччь! Убирайтессь отссюда проччь! Иначче, пожшалеете!

— Ты слышала⁈ Мы наверху за них кровь проливаем! А эти твари смеют нам еще угрожать! — тут же взъерепенился Серега, отточенным до автоматизма движением передёргивая затвор висящего на плече «рогача» и снимая автомат с предохранителя.

— Погоди, не горячись. Их тоже можно понять, они хозяева, — попыталась удержать товарища Марина.

Но парень легко сбросил с плеча руку попытавшейся его удержать девушки, и двинулся к проходу, продолжая на ходу возмущаться:

— Нихрена эти сикуны многолапые нам не сделают! А если попытаются, я им тут такую бойню устрою! Что пожалеют…

В следующую секунду случилось досадное происшествие, в корне изменившее расклад сил. Оступившись на неравном полу, Сергей пошатнулся в сторону и нечаянно надавил за курок.

Вырвавшиеся из «рогача» пули ударили в стену рядом с проходом. И страж трейс-ткач инстинктивно контратаковал жало, захлестнув парню шею метко пущенной паутинной нитью.

Основательно потрепанный кислотным ядом керх-летунов ворот МБПП Сергея треснул и ворохом трухи осыпался под напором тонкой, как струна, паутинной нити.

Задыхающийся Сергей из последних сил надавил на курок вскинутого «рогача» и внутри подземелья снова оглушительно рявкнула короткая автоматная очередь.

Марина успела разглядеть в свете фонаря напарника, что выпущенные им пули нашли цель — мохнатая головогрудь огромного трейс-ткача, от его точного попадания, буквально раскололось на две половинки. Двухметрового рыжего гиганта, как большую тряпичную куклу, швырнуло на сиену рядом с проходом.

В предсмертной судороге страж-гигант напоследок яростно вскинул две передние пары лап, дергая натянутую меж ним и человеком паучью нить. Этим отчаянным рывком трейс-ткач, как топором, срубил голову Сергею, и тут же бессильно сполз по скользкой от своей крови стене. Остальные трейс-ткачи живым потоком тут же хлынули из логова в широкую пещеру на обезглавленное тело убийцы сородича, огласив подземное пространство зловещим шипящим кличем:

— Ссмерть имперццам!

— Стоять, суки! — истошно заверещала Марина и, направив на вал паукообразных ствол «рогача», открыла отчаянную пальбу.

Но джин уже вырвался из бутылки, кровь пролилась, и даже убойным «аргументам» «рогача» не удалось остановить волну неистового гнева бывших союзников.

В тесном проходе Марине удалось подстрелить всего троих трейс-ткачей, остальное многочисленное семейство разбежалось по огромному подземелью, по дороге подхватив и разорвав на части безголовый труп несчастного напарника.

Все случилось так быстро, что Марина попросту ничего не успела предпринять. Всего каких-то пять безумных секунд, и она вдруг оказалась в кольце жаждущих ее крови врагов.

Понимая, что ни а каком примирении после случившегося не может быть и речи, Марина активировала фонарь на шлеме и, прижавшись спиной к стене, приготовилась отбиваться до последнего патрона.

— Це-деж, прием! У нас тут полный трындец! Обнаружили логово враждебных рухов! — вспомнив о рации, Марина отчаянно заверещала в микрофон.

Не дождавшись ответа, переключилась на общий канал, и попробовала снова:

— Олег, ребята, хоть кто-нибудь меня слышит⁈ Тут несколько десятков трейс-ткачей! Сергей убит! Мне срочно нужна поддержка!

Но снова ответом ей стал лишь равнодушный белый шум в наушнике.

Меж тем, спрятав малышню в дальних углах, к одинокому жалу со всех сторон стали подбираться жаждущие мести взрослые особи.

К счастью для Марины, Сергей успел отдалиться от неё на приличное расстояние, и фонарь на его шлеме не погас даже после отсечения головы. Теперь он одиноким маякам отлично освещал подступы к девушке. И получалось даже после смерти бедняга Серый заботился о своей напарнице.

Поклявшись про себя отомстить за смерть друга, Марина стала методично, как на стрельбище, отстреливать мечущихся вокруг круга света паукообразных.

— Ссмерть имперццам! — пробилась сквозь грохот автоматных очередей новая волна зловещего клича.

— Перетопчетесь, суки! — фыркнула Марина в ответ.

Уже практически не убирая палец с курка, девушка, как заведенная, поливала пространство вокруг себя убойными очередями из «рогача». Но трейс-ткачи умело скрывались от пуль в полумраке пещерных теней. Многоногие ублюдки были чертовски проворны и живучи. Чтобы гарантированно упокоить одного трейс-ткача, нужно было всадить вражине в уязвимое место не меньше трех пуль. А редкие ее попадания, в большинстве случаев, лишь бестолково ярили тварей.

Всего за минуту расстреляв две трети боезапаса, Марина уложила лишь пару самых тупых и неповоротливых монстров. Учитывая, что, не считая молодняка, взрослых трейс-ткачей в логове оставалось еще не меньше десятка, шансы живой выпутаться из этой отчаянной передряги у Марины таяли, как масло на раскаленной сковороде.

Счетчик патронов в «рогаче» опустился ниже двадцатки, и девушка была вынуждена перевести оружие с автоматического на одиночный огонь. Впервые с начала открытого противостояния с трейс-ткачами, ее автомат замолчал. Почуявшие слабину паукообразные тут же оживились, сразу десяток мерзких мохнатых лап с разных концов вынырнули в освещенный фонарем мертвого напарника круг.

Семь подряд выстрелов шуганули ублюдков обратно. Трейс-ткачи снова отступили в тень, и круг света вокруг одинокого жала в очередной раз очистился. Но в «рогаче» Марины осталось всего тринадцать патронов.

Глава 1

Часть 1. Потом и кровью

Глава 1. О пользе водных процедур

С утра наша казарма напоминала форменный лазарет. Состояние умаявшихся накануне рекрутов за ночь ожидаемо ухудшилось. Перенапряженные накануне мышцы будущих грозных жал Империи за время сна налились молочной кислотой, а суставы на руках и ногах заметно опухли и реагировали болезненным прострелом на любое резкое движение.

Для наглядности, опишу свои личные ощущения после утренней побудки. Едва открыв глаза, я вдруг с ужасом обнаружил, что ночью, во время сна, какая-то сука щедро сыпанула мне под кожу толченого стекла. С первым же движением мириады мелких осколков вонзились в кости и мышцы, пришлось до хруста стиснуть челюсти, давя рвущийся из глотки отчаянный крик. Не сложно догадаться, что в таком состоянии, даже элементарное откидывание одеяла превратилось для меня в мучительную пытку.

Судя по заполнившим казарму после утренней побудки стонам, проклятьям и причитаниям, примерно сходное с моим состояние испытывали этим отвратительным утром и все рекруты стожа.

Словно в насмешку над ужасным состоянием, перед глазами загорелись строки системного лога:

Внимание! За время сна произведена полномасштабная адаптация организма носителя к подросшим за день показателям основных и второстепенных характеристик. В ходе адаптации Системой Открытой Волны активно использовались внутренние резервы организма. Что привело к существенному снижению параметра Здоровье.

Здоровье 183 (-67)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 34 минуты 24 секунды.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Выносливость +0,51 %

Вот гадство! — за такое море страданий от жадной Системы прилетело всего-то жалких полпроцента выносливости.

После утренней побудки подавляющее большинство болезных, забив даже на чистку зубов, ограничились лишь натягиванием формы и заправкой кроватей, и лишь редкие мазохисты отважились ковылять на полусогнутых трясущихся от боли конечностях в душ.

Поддерживая авторитет несгибаемого лидера, я имел глупость подписаться на эту авантюру. Из всех ребят нашего дежа компанию мне решился составить лишь Мих. Если б не чернокожий здоровяк, как заботливая мамочка опекавший меня во время бесконечно длинного перехода в душевую, я б точно завалился на пол, не пройдя и половины длинного коридора.

Но перенесенные страдания стоили того.

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Чуткий душ» — 100 %. По умолчанию запускается режим релаксации.

Как только со всех сторон на тело хлынула прохладная бодрящая вода, я впервые за утро испытал значительное облегчение и начал потихоньку оживать. А после того, когда, наплевав на возможных микробов, от души наглотался воды, бьющей из стеклянной стены кабинки прямо в лицо, мне стало так хорошо, что, намыливаясь заказанной мыслеобразом пеной, я даже стал напевать под нос душевный мотивчик.

Очевидные перемены в лучшую сторону подтвердил и очередной системный лог:

Внимание! Достаточно ресурсов для полного восстановления здоровья!

Здоровье 184 (+1 −67)

Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 33 минуты 57 секунд… 33 минуты 56 секунд… 33 минуты 55 секунд…

Выходя из душа, я чувствовал себя на порядок лучше, чем когда заползал в стеклянную кабинку.

Перед глазами ожидаемо загорелись поощрительные логи за активацию функции «Мыслеобраз»:

Телепатия +0,16 %

Интуиция +0,24 %

И я невольно подметил, что начисляемые доли процента снизились, по сравнению с предыдущим днем. Получается, чем чаще я активировал функцию «Мыслеобраз», тем меньше получал полезный выхлоп от активации этой широко применяемой в быту функции… В принципе, логично, а то можно было б, нифига не делая, просто шастая каждые пару минут под душ, всего за день на уровень Интуицию с Телепатией прокачать.

Таким плавным снижением плюшек Система давала понять носителю, что халявы не будет. И через день-другой за посещение душа мне, возможно, вообще уже перестанут начисляться проценты развития показателей.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как, натянув форму в раздевалке, вернулся обратно в расположение своего дежа.

— Варламов, че такой довольный? — опустил меня с небес на землю завистливый голос Черникиной. — Прям бесишь!

— Глянь, и Гуруда, вон, чешет с улыбкой во всю харю, — подхватил сидящий на кровати рядом с завалившейся на подушку подругой Смерницкий.

— Мальчики, вы там точно в душ ходили, а не в массажный салон? — приподняв голову, простонала Маринка.

— Точно, — хмыкнул я. — Не знаю в чем тут секрет, но местная вода, определенно, обладает каким-то целебным свойством. И всем вам, — я специально повысил голос, чтоб услышали все ребята нашего дежа, — очень рекомендую тоже, немедля, пойти в душ. Вот увидите, всю ломоту сразу, как рукой снимет.

— Черт! Поздно, — проворчал сзади Сыч.

На мой немой вопрос он указал на появившегося в дверях казармы Члюфу Грууска.

Це-стож с порога скомандовал построение, и вбитая бесконечными повторениями в подсознание рекрутов привычка тут же исполнять приказ мгновенно пересилила витающую в казарме болезненную леность. Все дежи стожа повскакивали с кроватей и заняли свои места на обязательном утреннем построении.

Оказавшись в строю, «бравые» бойцы чутка расслабились, и многих по новой накрыли болезненные ощущения.

По многочисленным перекошенным рожам и злобному шипенью сквозь стиснутые зубы, опытный це-стож легко догадался о плачевном состоянии большинства подопечных.

— Это что за бардак⁈ — гневно рявкнул Члюфа на всю казарму, и придал вескости словам щелчком по полу хвоста. — Це-дожи, сукины дети! Почему вверенный вам личный состав не готов к утреннему построению⁈

У меня хватило ума промолчать. Но в противоположном конце длинного строя отыскался «смертник», рискнувший ответить на явно риторический вопрос.

— Господин це-стож, вчерась тренинга наша лишака допоздна затянулася, — запищал в ответ предводитель дежа крысюков. — За ночь восстаться ресурса не хватило. Вот и эта… того… В общем, уж не взыщи, болеем все дюже.

В зловещей тишине Члюфа дошел до заговорившего с ним крысюка, и задушевным голоском, от которого у меня мороз пробежал по спине, обратился к нему:

— Так вы, выходит, бедолаги болезные, и не кричать на вас, а, наоборот, пожалеть вас надобно?

— Ну, дык ись, типа того, — кивнул придурок.

И через секунду заверещал благим матом, схлопотав три подряд удара чешуйчатым кнутом трунгова хвоста поперек спины.

— Я тя, вражина, научу родину любить! — схватив сомлевшего от побоев це-дежа за ворот формы, проорал ему в лицо Члюфа.

Швырнув беднягу, как поломанную куклу, в руки рекрутам-крысюкам его дежа, це-стож развернулся и направился обратно в централью часть казармы, на ходу продолжая вразумлять уже весь стож:

— На будущие! Чтоб подобная ситуация никогда больше у нас не повторялась, господа рекруты, примите за правило принимать по утрам душ! Вода подземного озера, над которым располагается наша база, содержит целый ряд чрезвычайно полезных природных микроэлементов, и обладает уникальным бодрящим эффектом. Уверен, среди вашего сборища недотеп, нашлась горстка сильных духом ребят, что, пересилив утреннюю ломку, заставили себя пойти в душевую кабинку. Эти славные рекруты, на зависть большинству, сейчас отлично себя чувствуют, и могут своим личным примером, красноречивее любых слов, подтвердить мои слова.

— Выходит, не прикалывался Олег, — шепнул на ухо Маринке за моей спиной Смерницкий.

— Толку-то, один фиг метнуться в душ уже не успели, — так же шепотом фыркнула в ответ Черникина.

— М-да, в таком виде вас, конечно, на тренажеры вести нельзя, — продолжил после короткой паузы Члюфа. — Придется урезать на двадцать минут посещение столовой… Значит так, це-дежи, слушай мою команду! Сейчас организованно друг за дружкой будите отводить каждый своих рекрутов в душевую, на восстановительные водные процедуры. Время нахождения одного дежа в душевой — две минуты. Каждая секунда пребывания в душевой дольше указанного срока любым рекрутом дежа будет караться нарядом вне очереди для всех рекрутов дежа. Всем все понятно? Ну тогда собираем полотенца, и строимся у душевой. Первыми под душ отправятся рекруты первого дежа, и таймер для них запустится уже через минуту.

Последние слова це-стожа, как не сложно догадаться, адресовались мне. И адский трэш лихорадочных водных процедур для команды моих рекрутов фактически начался сразу же, как только он замолчал.

Глава 2

Глава 2. Тяжело в учении…

Сам я повторно в душ не полез. У Миха тоже не было в этом острой потребности. И мы со здоровяком, сосредоточившись на отслеживании времени, в два голоса подгоняли моющихся ребят. Благодаря нашим стараниям, мужская часть десятка управилась с короткой помывкой в срок.

А вот предоставленные в соседней душевой самим себе девчонки запросто могли облажаться. Несмотря на маринины заверения, что она за временем проследит, и они с Лю точно не подведут, за девчонок я сильно переживал. К счастью, обошлось. Девчонки выскочили из своей раздевалки в общий коридор практически одновременно с нами. И це-стож даже похвалил нас перед остальными рекрутами, объявив, что наш деж управился с помывкой даже на пять секунд дольше отпущенного времени.

Повеселевшие после душа лица моих ребят стали железобетонным доказательством обещанного Члюфой целительного эффекта от воды в душевой. И если до этого большинство рекрутов относились к затее обязательной утренней помывки скептически, воспринимая задание це-стожа, мягко говоря, без энтузиазма, то теперь у дожидающихся своей очереди рекрутов глаза загорелись надеждой, и второй десяток рванул следом за нами в душевую уже без члюфиных понуканий.

Подавляющее большинство рекрутов стожа так же без нареканий, в срок, справились с заданием. Некоторые затянувшие с помывкой рекруты, оказываясь в конце в жестком цейтноте, выскакивали из раздевалок мокрыми и полураздетыми, продолжая под шутки приятелей натягивать комбезы на ходу. Но, фиксируя выход в срок, на внешний вид ротозеев Члюфа благосклонно закрывал глаза.

Даже раздолбаи крысюки седьмого дежа успешно справились с заданием. Только толстяки ватурги из последнего девятого дежа слегка подпортили общую статистику, растянув свое купание в душевой на добрые полминуты дольше срока. Влепив штрафникам обещанные тридцать нарядов, Члюфа, видимо, смекнув, что при таком раскладе ватурги окажутся вечными уборщиками нашей казармы, чуть переиначил слишком жесткое изначальное обещание и, вместо тридцатки каждому, распределил наряды между рекрутами поровну, «осчастливив» каждого толстяка всего тремя-четырьмя нарядами.

По новой построив стож после помывки, Члюфа отвел нас в столовую на завтрак, время на которого, выполняя обещание, урезал вдвое — с сорока до двадцати минут. Учитывая, что в среднем по десять минут потом нам пришлось отстоять с подносами в очереди на раздаче, дальше поедать содержимое набранных тарелок приходилось в лихорадочной спешке, под насмешливыми взглядами рекрутов других стожей.

Одной воды для полного апгрейда здоровья оказалось недостаточно. И на попадание в истощенный организм долгожданных калорий Система отреагировала продолжением восстановления здоровья, о чем меня оповестил соответствующий лог, вдруг загоревшийся перед глазами во время завтрака:

Внимание! Достаточно ресурсов для полного восстановления здоровья!

Здоровье 226 (+1 −25)

Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 14 минут 19 секунд… 14 минут 18 секунд… 14 минут 17 секунд…

После столовой Члюфа построил нас прямо в общем коридоре базы, параллельно линиям эскалатора. В этот раз он не стал утомлять ни себя, ни нас долгой разъяснительной беседой, а, призвав десятников, просто вручил каждому по листу бумаги, с написанным от руки дневным планом мероприятий (подозреваю, накарябал он эти записки, пока мы завтракали), и провел с нами короткий устный инструктаж, приказав: не своевольничать и действовать строго по выданному плану. Отослав нас обратно к своим дежам, це-стож пожелал переминающимся в строю рекрутам в течение дня плодотворно поработать и хорошенько выложиться на тренировках, засим простился до вечера и, вскочив на ленту эскалатора, покатил куда-то по своим делам.

Дальше всем стожем мы направились к шестьдесят восьмой двери, номер которой оказался обозначен первым пунктом в записках всех це-дежей.

За «шестьдесят восьмой» оказалась огромная аудитория, с двумя десятками длинных рядов, амфитеатром возвышающихся над оборудованным щироченным кругом голограммо-проектора лекторским местом. Рассевшись по партам, следующие два часа мы провели слушая увлекательную лекцию о тактических премудростях боя из разных видов стрелкового оружия.

Свои слова опытный лектор-наставник часто подкреплял наглядной демонстрацией воспроизведенного в голографической проекции оружия, запросто увеличивая объемное изображение, чтобы все хорошенько рассмотрели и запомнили даже самые крошечные его детали.

Помимо огромной голограммы в центре аудитории, у каждого на парте имелся индивидуальный стационарный отражатель, где параллельно демонтировалась уменьшенная копия центральной голограммы, и прикосновением пальца к любой детали демонстрируемого оружия, можно было параллельно получить подробную текстовую справку о ней. Кроме того, благодаря привязке отражателя к электронной библиотеке базы, решалась проблема отвлечения лектора уточняющими вопросами. Если у кого-то из слушателей, по ходу лекции, возникал дополнительный вопрос, дабы не отвлекать препода, лекция которого была строго рассчитана по времени, ответ на свою непонятку можно было самостоятельно отыскать через отражатель.

Закреплять услышанную теорию рекруты, опять же в полном составе стожа, отправились на огромный подземный полигон, он же стрельбище. Где, под руководством опытных инструкторов, в специальных ушных заглушках еще полтора часа мы соревновались с другими дежами в меткости стрельбы из разнообразных видов огнестрельного оружия.

Итогом почти четырехчасового обучающего марафона стали загоревшиеся перед глазами строки системного лога:

Интеллект +7,12 %

Интуиция +6,32 %

Сила +2,47 %

Скорость +2,13 %

Выносливость +1,45 %

С интеллектом и интуицией все было предельно ясно. Усвоенная за время лекции теоретическая база нехило качнула интеллект. Интуиция же активно прокачивалась на стрельбище во время поиска на полигоне замаскированных мишеней-обманок.

С силой и скоростью тоже все было более-менее понятно. Немало усилий на стрельбище приходилось прилагать для подавления отдачи оружия. А лимитированная по времени стрельба по движущимся мишеням развивала скорость реакции.

А вот с фига ли, во время далеко не обременительного тренинга, вдруг почти на полтора процента подскочила выносливость? — на этот вопрос отыскать логичного ответа я сразу не смог. Гораздо позже от инструктора я узнал, что прокачка выносливости на стрельбище у новичков происходит из-за преодоления нервного напряжения, которое невольно возникает у неопытного стрелка в момент выцеливания далекой мишени.

После стрельбища наши дежы наконец разделились и разъехались по бескрайним просторам базы. Следуя члюфиным инструкциям, каждый десяток отправился тренироваться дальше по индивидуальной программе.

В моей записке следующим пунктом значилась дверь под номером двадцать шесть, за которой мы обнаружили просторный зал, сплошь заставленный сотнями силовых тренажеров. До нашего появления здесь уже вовсю кипела работа, десятки незнакомых рекрутов из других стожей самозабвенно тягали железо, и лязг в «качалке» стоял будь здоров.

На появление группы новичков оперативно отреагировал ближайший свободный инструктор. Мускулистый трунг быстро и профессионально развел нас по тренажерам и, обозначив каждому фронт работ, стал внимательно приглядывать за точностью исполнения нами его заданий.

После часа интенсивной работы со штангами, гирями и силовыми агрегатами, мы выползли обратно в общий коридор базы с негнущимися спинами, вытянутыми руками и на дрожащих от перенапряжения ногах. Кое-как, помогая друг дружке, вскарабкались на линию эскалатора и, проклиная дотошность уморившего нас инструктора, покатили в противоположный конец базы, к далекой двери с аж сто шестьдесят девятым номером.

К счастью, за «сто шестьдесят девятым» оказался просторный массажный кабинет на десяток столов. Занявшиеся здесь нами, сразу после прибытия, трунги-массажисты очень быстро привели всех рекрутов дежа в чувство.

Умелые руки массажистов за десятиминутный сеанс разогнали молочную кислоту, скопившуюся во время силовой тренировки в перенапрягшихся мышцах. Отсюда мы вышли словно заново родившимися: бодрыми, подтянутыми и полностью избавленными от боли в натруженных мышцах.

Подтверждая эффективность изматывающей, силовой тренировки, перед глазами загорелись строки системного лога:

Сила +7,87 %

Выносливость +2,09 %

От массажистов мы отправились обедать в столовую. На сей раз никто нас не подгонял, и полновесный часовой перерыв на обед для моих ребят стал вторым, после массажного кабинета, подряд подарком судьбы.

Прибыв в столовую в числе первых, мы без проблем застолбили за дежом три стоящих рядом стола и, набрав на подносы еды, с комфортом разместились по трое за столом.

Моими соседями по столу, как несложно догадаться, стали Артем с Мариной.

— Ну, це-деж, колись, че за кары египетские нам во второй половине дня уготованы? — спросил Смерницкий, черпая ложкой заменяющую суп голубоватую протеиновую жижу, со вкусом вареного гороха.

— Оно те надо? — фыркнул я.

— Ну интересно же… Марин, скажи.

— Смерницкий, будь человеком, дай пожрать спокойно.

— Да ну вас. Будто тайну какую страшную спрашиваю…

— В «сто третью» опять поедем, на виртуальные тренажеры. Доволен?

— Вот дерьмо! — опередив Артема, первой отреагировала Маринка. — Снова по мокрому лесу от рухов удирать придется. А потом от кислоты их корчится. Брр! Даже вспоминать страшно.

— Не факт, — возразил Артем. — Учебных виртов на базе тьма-тьмущая. Запросто могут нам чего-нибудь новенькое подкинуть.

— Да какая разница, если в конце все равно придется мучительно умирать.

— Не факт. Нам может попасться легкое задание, и…

— Да заткнись ты уже, оптимист хренов!.. Варламов, вот нафига ты мне сейчас об этом рассказал? Теперь мандраж начался, и кусок в горло не лезет.

— Я не хотел говорить. Меня Артем заставил.

— Ниче я не заставлял. Просто спросил.

— Ага, только если тебе не ответить, ты ж до смерти своими вопросами затрахаешь!

— Олег, не гони! Я вовсе не настаивал, а спросил просто для завязки разговора.

— Ну Смерницкий!

— Гну Варламов.

— Ой, да заткнитесь вы уже оба!

— Ладно, ладно, не заводись, — поднял руки Смерницкий и, хитро мне подмигнув, добавил: — Приятного аппетита.

— Угу, — буркнула Марина в ответ, свой слабой реакцией на очевидную подначку сильно его обломав.

И окончание нашего обеда прошло в задумчивом молчании.

В знакомый зал виртуальных тренажеров после обеда наш стож прибыл самым первым, все три десятка имеющихся здесь тренажеров временно простаивали в ожидании рекрутов.

Немногословный оператор трунг предложил нам самим выбрать приглянувшийся ряд виртуальных тренажеров. А как только мы определились с выбором, игноря вопросы, оператор распорядился занимать места в шатких креслах.

Так и не узнав, что за виртуальное приключение сегодня нас ожидает, мы стали крепить к телу усеянные датчиками ремни безопасности.

Когда все надежно зафиксировались, оператор прошелся по рядам, вставляя каждому в нос небольшое подковообразное металлическое кольцо — виртуальный сетевой ретранслятор.

Под воздействием маленького прибора глаза рекрутов мгновенно стекленели, и очертания белого учебного зала с рядами тренажеров истаивали, как клочья тумана под солнцем.

Через считанные секунды пространство вокруг меня заполнилось неотличимой от реальности панорамой мрачных серых дюн, вид на которые открывался из-за опущенного защитного стекла боевого шлема…

Глава 3

Глава 3. На дне

Приготовившись к тяжести пассивного МБПП, я оказался приятно удивлен, не ощутив вбивающего в землю давления на плечи. Глазам, защищенным опущенным стеклом, в этот раз не пришлось промаргиваться, привыкая к ливню (которого, к слову, на этот раз и в помине не было), я сразу увидел свое серое обтягивающее одеяние, очень удачно сливающееся с серым песком под ногами и с присутствующей в воздухе хмарью то ли тумана, то ли задымленности, но точно не имеющим ничего общего с толстой курткой и мешковатыми штанами МБПП.

Обернувшись, я заметил рядом фигуры своих ребят, так же растерянно озирающихся по сторонам.

Рекруты щеголяли в таких же серых обтягивающих комбезах, с полностью закрывающими руки и ноги перчатками и мягкими сапогами из такого же серого материала. А на головах у каждого, вместо привычного боевого шлема, оказалась цельная сфера из затемненного серого же стекла, намертво притороченная к вороту комбинезона.

— Черт! Где это мы? — раздался в левом ухе голос Артема, обезличенного среди одинаковых фигур остальных рекрутов.

Одна из фигур после нерасчетливо резкого взмаха рукой, вдруг забавно накренилась в сторону и невероятным образом зависла в такой причудливой позе, застряв в воздухе, словно в густом киселе. Вырвавшаяся из-под подскочившей ноги фонтанчик песка тоже повел себя крайне необычно, не опустившись тут же вниз, а зависнув в воздухе медленно расползающейся серой кляксой.

— Блин! Че за дела? — своим голосом Смерницкий тут же обозначил виновника происшествия. — Народ, помогите мне вернуться обратно. Я, типа, застрял.

— Ух ты! — вторила соседу Лю, фигура которой, спасаясь от столкновения с дернувшимся в ее сторону Смерницким, шарахнулась на пустое место и вдруг, оторвавшись от серого песка, свечой взмыла вверх, как воздушный змей. А подброшенный ее ногами песок, добавил вокруг Артема медленно расползающихся серых клякс.

Второй сосед Смерницкого (судя по широченным плечам Мих), аккуратно подцепив под локоть Артема, вернул того на место.

— Олег, че за чертовщина тут происходит? Скажи уже, наконец, где мы⁈ — потребовала объяснений обезличенная пока что Черникина.

— Сам пока не разобрался, — честно признался я.

— Знаете, а летать здесь совсем не трудно! И это ТАК здорово! Попробуйте тоже, — начала смущать умы рекрутов Лю, свободно парящая над нами на пятиметровой высоте.

Пара фигур, поддавшись искушению, на пробу по-птичьи махнули руками, и тут же реально подскочили на почти метровую высоту.

— А ну стоять! Приказываю всем вернуться обратно на землю! — немедленно вмешался я, на корню пресекая вакханалию. — Лю, тебе особое приглашение надо⁈ Ну-ка живо вниз.

— Да че происходит-то? — снова заговорил вернувший устойчивое положение Смерницкий.

— Ох ты ж! Ребзя, гляньте че я нашел! — перебил на себя внимание Дейв, демонстрируя народу чудной каплевидный аппарат, с парой торчащих снизу ручек, удобных для плотного захвата ладонями.

Точно такой же аппарат в прозрачном футляре висел у каждого рекрута на боку, намертво присобаченный невидимыми фиксаторами к бедру правой ноги.

— Дейв, ты поосторожней с этим, — предупредила товарища Марина, тоже изучающая извлеченный из футляра аппарат. — Там над второй рукоятью курок есть. Сдается мне это какая-то разновидность стрелкового оружия.

В моем правом ухе громко щелкнул персональный командирский динамик, настраиваясь на прием вводной, и я тут же гаркнул на ребят:

— Ну-ка тихо все! Пока не скажу, больше ни слова!

И через секунду знакомый обезличенный голос стал сухо меня информировать:

— Господин це-деж, вы и ваше подразделение оказались на планете Дыкганнт Три, входящей в состав живых планет Империи Хофа. По имеющимся у командования развет. данным, в ходе недавнего успешно отбитого прорыва двух руховских роев на планету Дыкганнт Три был запущен десант, в виде пяти глубинных маток. Падение четырех маток удалось сбить силами наземного ПВО. Приземлившись на суше, эти матки угодили в непригодные для выведения подводных паразитов условия, и были быстро уничтожены. Одной матке повезло упасть в глубоководное озеро, где шансы на успешное выведение ей потомства крайне велики… Ваш деж оказался ближе других подразделений к зараженному глубинной маткой озеру. Поднятые по тревоге, вы были экипированы для подводного боя в МГСП последнего поколения…

— Что такое МГСП? — перебил я.

— Мобильный скафандр глубинного погружения, — пояснил голос и продолжил инструктаж с оборванного места: — И были погружены на шестнадцати метровую глубину, в точке проникновения в озеро глубинной матки. Из оружия у вашей группы имеются «барракуды», со стандартным зарядом в сто игло-крюков, и десантные ножи повышенной пробиваемости, с вмонтированными в рукояти датчиками наведения. Вероятность уничтожения глубинной матки вашим легким вооружением оценивается аналитиками всего в двенадцать сотых процента. Потому вашей задачей является не уничтожение матки, а обнаружение ее логова, и установка там хотя бы одного датчика наведения, для последующего точечного удара по логову радиоуправляемым глубинным снарядом с орбитального хофа. Активируется встроенный датчик наведения нажатием кнопки внизу рукояти ножа. Погружение матки в озеро произошло примерно сорок минут назад, обустройство логова на новом месте у глубинных маток стандартно занимает ровно один час. По расчетам аналитиков, через двадцать минут она начтет активно плодить вокруг себя подводных паразитов, и подобраться к логову глубинной матки силами единственного дожа станет крайне затруднительно. Важная информация! — общая площадь глубинной части озерного дна, подходящей матке для обустройства логова, составляет сто восемь гектаров. Вам надлежит принять решение о грамотном распределении имеющихся сил, для скорейшего прочесывания окружающего глубинного дна, и нахождения логова затаившейся твари… В отношении рядового состава дежа разрешается воздействие через Метку Подчинения.

В подтверждение полномочий, перед глазами всплыло уведомление от Системы:

Внимание! Санкционирована активация функции Контроль Меток Подчинения.

Расчетное время до конца действия функции Контроль Меток Подчинения: 1 час 00 минут 00 секунд… 59 минут 59 секунд… 59 минут 58 секунд…

Над головами собирающихся вокруг ребят загорелись по две короткие надписи:

Активация МП — да/нет

Шкала здоровья

Под последней строкой у каждого засветилась ровным фиолетом узкая длинная полоса, являющаяся вышеозначенной шкалой.

— Настоятельно рекомендую, не затягивать с принятием решения, — продолжил инструктаж голос в правом ухе. — Помните, на безопасное проникновение в логово у вас осталось меньше двадцати минут. Дальше, из-за появления рядом с маткой выводка подводных паразитов, к логову вам придется пробиваться с боем. На выполнение задания вам дается один час, по истечении которого концентрация паразитов вокруг матки достигнет критической точки, озеро будет признано командованием безвозвратно потерянным, и, вместо точечного удара по логову глубинной матки, орбитальный хоф получит приказ испарить все озеро целиком, со всеми местными обитателями.

— Зашибись, — невольно вырвался у меня комментарий к услышанному. — Как хоть выглядеть должно это логово?

— Как уходящая вниз донная пещера, — расщедрился на ответ инструктор и неожиданно добавил: — Ваш МГСП снабжен «Мобильным якорем». Рекомендую немедленно его активизировать. Без поддержки «Мобильного якоря» свободно перемещаться на шестнадцатиметровой глубине вам будет крайне затруднительно. Активируется «Мобильный якорь» на МГСП точно так же, как «Автоход» на МБПП.

— Еще по поводу испарения озера хотелось бы щекотливый момент уточнить, — пользуясь разговорчивостью инструктора, поторопился я с новым вопросом: — Нас-то со дна, перед испарением, как-нибудь эвакуировать планируется?

На этот раз ответа из закрепленного в правом ухе динамика не последовало, и я понял, что выбираться из задницы, в которой вновь оказались, нам придется исключительно собственными силами.

— Выходит, мы на дне? — из мрачной задумчивости вывел меня пробудившийся левый динамик, обратившийся голосом Смерницкого.

— И че там за нездоровая канитель с испарением? — поддержала приятеля Маринка.

— Откуда вы?.. — возмутился было я в ответ.

Но тут же был перебит Черникиной:

— Варламов, не тупи. Мы, разумеется, не слышали, что за задание тебе нашептали по выделенному каналу. Но твои уточняющие вопросы слышали все. Из них и стало кое-что известно…

— Да, мы на дне глубокого озера, — кивнул я. — Сейчас всё вам расскажу, но сперва давайте дружно активируем «Мобильный якорь». Это должно избавить тела от подводной невесомости… Активируется «Якорь», как и «Автоход», нажатием кнопки на поясе и удержанием до полной активации… Вот как-то так…

Объясняя, я параллельно демонстрировал порядок действий на собственном примере. Первые три шага в скафандре сквозь водяную толщу дались мне с трудом, на четвертом шаге я словно прорвался сквозь преграждавшую путь ватную подушку. Движение в подводном мареве стали такими же свободными, как в привычной воздушной среде, и я отпустил доселе удерживаемую кнопку активации.

Перед глазами ожидаемо загорелись строки соответствующего лога:

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Мобильный якорь» — 100 %. По умолчанию запускается режим подводного хода.

Внимание! Время действие системы «Мобильный якорь» ограничено зарядом батареи. Расчетное время до конца действия системы «Мобильный якорь»: 1 час 30 минут 00 секунд… 1 час 29 минут 59 секунд… 1 час 29 минут 58 секунд…

Телепатия +0,19 %

Интуиция +0,23 %

Сила +1,43 %

Выносливость +1,37 %

Ну хоть с зарядом батарей на сей раз не поскупились. Полутора часов действия «Мобильного якоря», с учетом обещанного через час финального испарения, нам будет более чем достаточно.

Убедившись, что все рекруты активировали «Якорь», я в несколько предложений кратко обрисовал ребятам суть поставленной перед нами задачи.

— … В общем, чертово логово твари должно находиться где-то в округе, и отыскать его нам, кровь из носу, нужно, как можно быстрее, — подытожил я краткий пересказ инструктажа, и тут же стал делиться с обступившими меня плотным кольцом рекрутами возникшей идеей: — Сто гектар это, по сути, квадрат километр на километр. Разумеется форма озерного дна может быть и вытянутой, но тогда мы б увидели поднимающиеся вверх пограничные склоны с боков. Нас же со всех сторон окружает ровная, как доска, донная площадка…

— Так-то видимость вокруг так себе, — проворчал неугомонный Смерницкий. — Всего метров на двести дно просматривается.

— Пусть так. Значит, мы имеем двести метров ровного дна в округе. Это круг диаметром четыреста метров…

— Це-деж, хорош грузить геометрией, — фыркнула Марина. — Сам же говорил, времени на болтологию нет. Говори, что придумал, и давайте уже начнем искать это чертово логово.

— В общем, предлагаю сейчас разделиться на четыре двойки, и разойтись отсюда в четырех направлениях…

— Так нас же девятеро, — снова встрял Смерницкий. — Один лишний получается.

— Совершенно верно, — кивнул я. — И этот лишний останется здесь, ориентиром для четырех расходящихся пар.

— Да уж. Повезет кому-то, — хмыкнул Артем.

— Тебе и повезет, — припечатал я друга.

— А с фига ли мне-то! — тут же возроптал балабол.

— С того, что это приказ! — жестко осадил я, активируя Метку Подчинения.

— Может, жребий… Ай, сука! — сработавшая Метка живо прочистила зарвавшемуся рекруту мозги. — Есть остаться ориентиром для других! — поспешно отрапортовал Смерницкий и, заслужив избавление от болезненных спазмов, проворчал: — Еще друг называется.

— Сам виноват. Может это тебя научит держать язык за зубами, — опередив меня, отчитала приятеля Черникина.

— Предательница, — беззлобно хмыкнул в ответ Артем.

— Остальные образуем пары, и расходимся на четыре стороны, — продолжил командовать я. — Заметив впереди уходящий вверх склон, тут же об этом докладываем. Не забываем оборачиваться, и отслеживать сзади фигуру Артема. Если, дойдя до предела видимости ориентира, не увидите впереди границу донной площадки. Один из пары остается на месте, превращаясь в дополнительный ориентир, а второй продолжает движение дальше. На ходу, разумеется, вертим головой во все стороны, высматривая в донном песке провал логова. Нашедшему логово, тут же сообщать о находке в общий канал. Одному внутрь не лезть, ждать сбора стожа… Всем все понятно?

Дождавшись многоголосого «Да», я кивнул и подытожил:

— Тогда расходимся, и приступаем к поиску.

Глава 4

Глава 4. Ням-ням

— Вижу начинающийся подъем! — первым нарушил напряженную тишину радиоэфира Сергей. — Олег, все как ты сказал — метрах в ста примерно начинается круто уходящий вверх склон.

Они вместе с Дэйвом направились в противоположную нам с Мариной сторону.

— И у нас тут, кажись, крутая гора впереди обозначилась, — через считанные секунды подхватил эстафету новостей Мих, компанию которому составлял Алонсо.

Относительно нас эти двое двинулись исследовать правое направление.

Выходило, две пары разведчиков достигли границы глубинного участка, и у нас появился первый открытый сектор донной территории.

Пройдя двухсотметровку, я оставил Черникину вспомогательным ориентиром, и дальше двинулся один, параллельно по рации надиктовывая фронт робот выполнившим первую часть задания рекрутам:

— Дэйв, Мих, продолжайте двигаться в заданном направлении, дойдите до границы глубинной зоны, осмотритесь, и возвращайтесь обратно к Артему.

— Так точно, це-деж, — первым откликнулся Мих.

— Все сделаю, — вторил ему Дэйв.

— Сергей, Алонсо, вы параллельно видимой границы глубинной зоны двигайтесь навстречу друг друга, — продолжил я выдавать ЦУ на расстоянии. — И как только увидите друг дружку, не встречаясь, тут же сворачиваете к краю, а потом, сохраняя дистанцию, начинаете, так же, как Дэйв с Михом, сходится к Смерницкому.

— Понял… Сделаю… — отозвались Сергей с Алонсо.

— Парни, это всех касается! Возвращаясь, внимательно осматривайте дно вокруг…

— Варламов, че ты, как наседка, — неожиданно ворвался в эфир голос скучающего без дела Смерницкого. — Думаешь, парни сами не сообразят искать логово по сторонам?

— Рекрут Смерницкий, за пререкания со старшим по званию, наряд вне очереди!

— Олег, да ты че! Шуток не понимаешь?

— Два наряда!

— Есть, два наряда вне очереди.

От Сыча с Лю, отправившихся разведывать левую сторону, доклада пока не поступало. Они уже тоже, как мы с Мариной, должны были разделиться… Интересно, кто из нас первым увидит границу глубинной зоны?.. Меряя шагами донный безжизненный песок, я поймал себя на мысли, что начинаю испытывать некое подобие азарта.

Еще через несколько шагов серая хмарь впереди стала значительно темнее и, приглядевшись, я обнаружил практически вертикальную скальную стену, уходящую крутого вверх.

— Вижу начинающийся подъем! — проинформировал тут же по рации остальных ребят.

— Че будем делать, це-дож? — тут же откликнулась Черникина.

Но ответить я не успел. Радиоэфир вдруг взорвался мольбами о помощи:

— Ааа! Помогите! Меня атаковало огромное щупальце! Ааа! — дурным голосом заверещала Лю. — Оно затянуло меня под землю! Ааа! Спасите! Вытащите меня отсюда!..

— Сыч, что там у вас происходит⁈ — в параллель с воплями девушки, попытался я докричаться до ее напарника.

— Выясняю, — отозвался через секунду Сыч подозрительно пыхтящим голосом.

Уже примерно догадавшись, что произошло, я скомандовал:

— Сыч, а ну стоять! Это приказ! — и активировал Метку Подчинения.

— Черт! Нееет! — взвыл вынужденный подчиниться рекрут.

— … Ааа! Меня подхватило еще щупальце! И еще! — продолжала в параллель вопить Лю. — Ааа! Они оплели меня с головы до ног! Я не могу пошевелиться! И ничего не вижу! Ааа! Ощущаю впереди что-то огромное! Ааа! Пожалуйста, ненааа…

Крик несчастной оборвался, и в эфире повисла мертвая тишина.

— Похоже Лю отыскала нашу гребаную матку, и тварь ее проглотила, — первой озвучить общую догадку решилась Марина.

В правом ухе вновь ожил динамик и обезличенный голос равнодушно проинформировал:

— Внимание! Ваш отряд подвергся атаке глубинной матки. Вы понесли потери. Один ваш боец мертв. Если не принять меры по нейтрализации глубинной матки, новые потери неизбежны.

«Издеваешься, сука!» — мысленно завопил я, но усилием воли взяв себя в руки, вслух спросил:

— Артем, ты видишь Сыча?

— Да, це-деж, — откликнулся наш центровой.

— Всем, кроме Сыча, бегом к Смерницкому, — озвучил я новую вводную для четырех парней и одной девчонки, и с максимальным ускорением рванул исполнять собственный приказ.

Глава 5

Глава 5. Купаясь в крови

— Невезучая какая-то наша Лю, — первым решился нарушить затянувшееся молчание Смерницкий, когда, собравшись вокруг него, мы всемером двинулись к дожидающемуся на границе видимости Сычу.

— Ага, и люмпинг в болоте ее чуть следом за Дэйвом не уволок, — неожиданно подхватил Мих.

— Черт! Только забывать начал этот кошмар, — пожаловался Дэйв.

— Извини, — хмыкнул здоровяк.

— А почему Сыч, вместо себя, подружку вперед отправил? — продолжил муссировать тему неугомонный Артем.

— Мне тоже очень странным это показалось, — подхватил Алонсо. — По идее, он должен был, наоборот, ее оберегать.

— Ничего не вижу странного. Мы все на задании, где Лю рекрут, такой же, как и Сыч. А ни разу не его девушка, — возмутилась Черникина.

— Ага, только тебя-то Варламов за ориентир оставил, а сам дальше пошел, — возразил Смерницкий.

— Я не мог Лю приказывать, как Олег, — в разговор неожиданно вмешался сам Сыч. — Она не хотела становиться ориентиром. И нам пришлось разыграть: кому идти дальше… Лю выиграла.

— На чем разыгрывали-то? — уточнил Артем.

— Камень-ножницы-бумага…

— Рекруты, хорош пустым трепом эфир забивать, — осадил я подопечных.

И оставшиеся полста метров до Сыча мы снова двигались в тишине.

— Олег, я успел бы…

— Сдохнуть следом за напарницей успел бы ты, — решительно перебил я предъяву шагнувшего мне навстречу Сыча. — И потом еще одним рекрутом пожертвовать пришлось бы, чтоб по новой логово твари обнаружить… Откуда щупальце твари выскочило запомнил?

— Да.

— Отлично. Показывай.

Мы снова побежали, на этот раз ведомые Сычом.

— Всем извлечь из кобуры «барракуды», и быть готовыми по моей команде открыть огонь, — продолжил я раздавать команды на ходу. — Рекруты, что бы не случилось, не забываем главную цель нашей подводной миссии: установку в логове глубинной матки датчика наведения. Для этого, оказавшись возле твари, нужно вбить нож, как можно глубже, в грунт, и нажатием кнопки на конце рукояти активировать датчик наведения.

— Лю возле твари даже пальцем шевельнуть не смогла, — напомнил Сыч.

— В одиночку не смогла. А ввосьмером у кого-то из нас, по любому, шанс появится.

— Це-деж, нас потом вместе с маткой взрывом-то не накроет? — спросила Марина.

— С орбиты до озера снаряд за пару секунд не долетит. И если все сделать с умом, у многих появится шанс сбежать до взрыва.

— Вот ща прям заинтриговал, — хмыкнул Смерницкий.

— С умом — это как? — вторила приятелю Марина.

— Везунчик, активировавший установленный маячок, должен тут же оповестить об этом товарищей по общему каналу. Дальше, отстреливаясь от щупалец и прикрывая друг друга, организованно отступаем к выходу из логова. Оказавшись на донном песке, бежим к ближайшей границе глубинной зоны, там отключаем «Мобильный якорь», всплываем и через несколько секунд выходим на берег.

— Сомневаюсь, что нам так просто дадут сбежать, — хмыкнула Черникина.

— Охренительный план, це-деж, — фыркнул следом Артем.

— Вон там это случилось, — остановившийся Сыч указал на широкое углубление впереди в сером донном песке, на расстоянии примерно в десять метров.

— Круто замаскировано, — пропыхтел запыхавшийся после долгой пробежки Дэйв.

— Точняк. Если б Сыч не показал, сам бы я на эту засыпанную песком яму в жизни бы не подумал, — поддержал друга Сергей.

— Вперед, рекруты. Поквитаемся с тварью за смерть Лю, — толкнул я короткую напутственную речь и, подавая пример, первым зашагал к яме.

По мере нашего приближения восемь «барракуд» были нацелены на песчаный круг неглубокого провала. Пальцы рекрутов застыли на спусковых крючках. Но атаковавшие Лю щупальца на этот раз отчего-то не спешили «приветствовать» незваных гостей.

— Че дальше, це-деж? — озвучил общую растерянность Артем, когда добравшись до края «входа» мы так не дождались появления «привратника».

— Ну раз гора не идет к Магомеду…

— Чего? — хрипло выдохнул Сыч.

— Прыгать будем, говорю.

— Боюсь, все сразу мы тут не пройдем, — озаботилась пристроившаяся справа от меня Марина.

— Будем прыгать четверками. Сперва я, Черникина, Смерницкий и Грубан. Остальные выжидают пять секунд и отправляются следом.

Рекруты возле ямы тут же перестроились. Рядом со мной у края встала озвученная тройка. А Мих, Алонсо, Дэйв и Сергей вторым темпом встали за нашими спинами.

— Ну, с богом!

Но, вместо прыжка вниз, в следующую секунду первая четверка дружно шарахнулась прочь от края, еда не сбив с ног затаившихся сзади товарищей.

Столь бурную реакцию у нас вызвало внезапное появление на дне ямы целого полчища слизких змееподобных гадов угольно-черного цвета. Омерзительные создания дуром поперли в месте провала из-под песка, сотнями извивающихся тел за считанные секунды полностью заполонив дно ямы.

Одновременно с появлением внизу слизней перед моими глазами загорелись строки системного запроса:

Внимание! Обнаружена потенциальная угроза носителю. Доступна активация функции Личинка грауса. Запустить активацию: Да / Нет

Вал извивающихся тел под ногами мог быть только обещанным выводком подводных паразитов. Вот только появился он минут на пять раньше обещанного мне срока. Но, подозреваю, объяснение «скорострельности» глубоководной матки крылось в нашей Лю. Схарченный тварью рекрут стимулировал процесс размножения, и первая партия паразитов хлынула из логова с заметным опережением графика.

Несмотря на внушительное количество, отталкивающий внешний вид и почти метровую длину, у копошащихся на дне тварей не хватало силенок, чтоб даже вскарабкаться по песчаному склону и выбраться из ямы. Потому с активацией своей козырной функции я, разумеется, пока что повременил.

Смекнув, что реальной угрозы паразиты для нас не представляют, мы с ребятами вернулись обратно к краю ямы и, выстроившись цепью вокруг углубления, по моей команде, стали поливать кучу копошащихся низу слизких гадов настоящим ливнем из игло-крюков.

Промахнуться с двухметровой дистанции было невозможно. Игло-крюки в легкую пробивали тела гадов и уходили глубоко внутрь шевелящейся кучи, за раз раздирая по несколько склизких боков.

Из-за того, что действо происходило в воде, вырывающаяся из расстрелянных паразитов кровь (такая же черная, как их склизкие тела), не растекалась по земле, как мы привыкли, а чернильными сгустками подвисала над бьющимися в агонии телами. Постепенно растворяясь в воде, соседние сгустки смешивались друг с другом, и за считанные секунды над кучей расстрелянных паразитов образовалось огромное чернильное облако.

Расстреляв всего примерно по трети боезапаса, практически сразу же мы были вынуждены прекратить стрельбу, и дожидаться пока полностью скрывшее паразитов облако хотя бы частично развеется.

И дождались на свою беду.

Через примерно минуту черное марево над кучей паразитов в яме истончилось до полупрозрачности. Копошение змееподобных тел внизу снова стало заметно. И неожиданно выяснилось, что за роковую минуту нашего вынужденного простоя, паразиты эволюционировали из безобидных слизней в смертельно опасных гигантских пиявок.

Клубы черного марева над ямой скрывали не только паразитов от нас, но и нас от паразитов. И как только видимость улучшилась до полупрозрачности, склизкие ублюдки, усиленные мощным хвостовым плавником сзади и широкой щелью рта, полного иглоподобных зубов, спереди, десятками живых торпед ударили со дна ямы, целя по нам восьмерым.

Лишь трое из восьмерки рекрутов успели успешно среагировать на внезапную атаку только что безобидных тварей. Мих, Сыч и Сергей вовремя попятились назад, веером игло-крюков из «барракуд» щедро потчуя налетающих паразитов, и таким немудреным образом эти трое успешно перебили всех своих противников.

Артем, Сыч, Дэн и Марина среагировали на смертельную опасность с запозданием. Они успели пристрелить по паре-тройке налетающих паразитов, но остальные пиявки добрались до тел рекрутов, острыми зубами прошили герметичную защиту МГСП, и дурью заоравшие от боли друзья, словив декомпрессионный шок, беспомощными куклами завалились на дно, облепленные живым клубком присосавшихся змееподобных тел.

Я, как и четверка неудачников, зевнул начало атаки своры пиявок, ринувшейся на меня из потускневшего чернильного облака. Уже понимая, что безнадежно опаздываю, стал лихорадочно давить на курок вскинутой «барракуды». Успел сбить игло-крюками троих самых шустрых. Увы, еще с добрый десяток черных молний должны были порвать меня, как друзей-неудачников. Но в мгновенье смертельной опасности функция Личинка грауса активировалась в принудительном порядке. Перед глазами загорелось соответствующее системное уведомление, но сосредоточенный на отстреле несущихся ко мне пиявок, я не читая его сморгнул. С боков отрасли щупальца серого грауса (вероятно, пробившиеся наружу из МГСП через какие-то специальные сохраняющие внутреннее давление мембраны, я так решил, потому как мобильный скафандр глубинного погружения на мне, при этом, ничуть не пострадал). Увлеченный отстрелом паразитов, я их заметил лишь когда почти добравшаяся до меня свора пиявок вдруг оказалась мгновенно перебита встречным ударом выстреливших наперехват когтей-наконечников щупальцев грауса.

Перед глазами часто замелькали строки логов, но я их тут же смаргивал не читая. Время вдумчивого анализа происходящего настанет потом, а сейчас маховик сорвавшейся с поводка функции завертелся, и у меня только три минуты, чтобы перебить врагов, выполнить задание и, по возможности, не сдохнуть.

На смену первой волне пиявок со дна ямы стартовала вторая волна. Трое уцелевших рекрутов моей команды попятились еще дальше, лихорадочно расстреливая очередные стаи пиявок из верных «барракуд».

Я, разумеется, тоже стрелял. Но несоизмеримо больше полагался на силу и реакцию щупальцев серого грауса, двигающихся в водяной толще почти также стремительно, как на воздухе. А ведь функция «Мобильного якоря», облегчающая движение под водой, на лишенные скафандра щупальца не распространялась… И все же, силы и мощи когтистым отросткам хватало, чтоб играючи перехватывать разогнанные мощным хвостом верткие тела пиявок и рвать их десятками.

Чернильное облако крови убитых тварей снова стало застилать пространство вокруг меня. Спасаясь от чернильного марева, я стал перескакивать на чистые прозрачные места. Так я закружился вокруг ямы, оттягивая на себя основную массу вырывающихся из ямы паразитов и, по ходу, очищая от присосавшихся пиявок тела четырех невезучих друзей, потерявших сознание, и неотвратимо умирающих на дне безымянного озера.

— Ааа! Черт! Нет! — резанул по ушам смертный вопль Миха, у которого первого из троицы закончились игло-крюки в «барракуде».

Еще через десять секунд аналогичная неприятность приключилась с Сергеем.

Сыч против пиявок продержался дольше всех, на диво удачно отмахиваясь от шустрых, вертких гадин ножом. Но в итоге и на него у паразитов нашлась управа.

Меньше минуты понадобилось пиявкам, чтоб уничтожить семерых чересчур самоуверенных рекрутов.

У ямы я остался один — отчаянный мститель за погубленный деж.

Глава 6

Глава 6. Зеленый туман

Поток вырывающихся из песка пиявок заметно сократился. Запуганные щупальцами грауса, уцелевшие в резне паразиты теперь предпочитали держаться от меня подальше, в ближний бой практически никто уже не совался, и приходилось расстреливать пиявок игло-крюками на расстоянии. Работал с двух рук, благо «барракуд» с почти не расстрелянным боезапасом в наследство от павших на первых секундах схватки друзей вокруг ямы валялось с избытком, а отдача от иглострелов была очень слабая, практически не заметная.

Отстреляв в ударном темпе три «барракуды», включая свою, я разогнал все худо-бедно крупные стаи пиявок и, вооружившись последними двумя «барракудами» на третьей минуте действия функции грауса решился таки отправиться в логово глубинной матки.

Не знаю сколько пиявок я уничтожил за врямя отчаянной непрерывной бойни. Наверняка гораздо больше сотни. Но это достижение обернется прахом, как только глубинная матка выпустит второй выводок подводных паразитов. К тому времени действие моей убойной функции закончится, и рванувший со дна ямы вал пиявок растерзает меня за секунды. В итоге, поле боя останется за рухами, и павшие в безнадежном бою друзья вернутся в реал неотомщенными.

Пока действовала убойная функция, у меня были все шансы пробиться к матке и оставить возле нее активированный маяк.

Я прыгнул в заваленный разорванными трупами слизней песок ямы и, легко провалившись сквозь рыхлое водянистое дно, оказался где-то в глухой темноте.

Что-то длинное тут же попыталось ухватить меня за ногу, но щупальца грауса дружным ударом дюжины когтей мгновенно отразили атаку невидимого захватчика.

Внутри моего стеклянного шлемофона что-то тихо щелкнуло, и окружающая чернота озарилась зеленоватым свечением. Из загоревшегося перед глазами лога я понял, что в моем МГСП активировалась система «Ночного глаза».

Зеленоватая подсветка обозначила контуры достаточно длинного подземного тоннеля (прорытой маткой норы), уводящего, наверняка, к логову глубинной твари. Конец огромного щупальца, шлагбаумом преграждавший мне путь по тоннелю, красноречиво это подтверждал.

— Что ж так негостеприимно-то? — фыркнул я, и с двух руку ударил очередями игло-крюков по «шлагбауму».

Щупальцу-переростку разрывающие шкуру стальные колючки очень не понравились. Оно дернулось было приструнить обидчика, но в очередной раз напоровшись на яростный отпор дюжины когтистых щупальцев грауса, озадаченно попятилось.

Я рванул вдогонку, продолжая осыпать невежливого привратника градом игло-крюков, и буквально через полтора десятка метров следом за уползающим обидчиком ворвался в относительно просторную пещеру, с высотой потолка метра три. Добрую половину подземного логова занимало безобразное чудовище, со скрученным в гигантские кольца телом питона-переростка, из которого во все стороны, как ветки на дереве, торчали десятки щупальцев разнообразной длины и толщины, и с огромной, как шкаф, башкой насекомого, фасеточные глаза которого уставились на меня голодным взглядом матерого хищника.

Дальше все случилось очень быстро.

Со всех сторон ко мне одновременно рванули десятки щупалец глубинной матки. И даже серый граус оказался бессилен остановить разом все. Но пару секунд козырная функция выкружить для меня смогла.

Пока десятки щупалец противника столкнулись с моими серыми в отчаянном противостоянии, я успел, отбросив бесполезные против гиганта «барракуды», выхватить из закрепленных на левом бедре ножен длинный, чуть искривленный клинок, по рукоять вбить его в землю под ногами, и нажатием кнопки активировать-таки датчик наведения.

Прорвавшие защиту грауса щупальца матки мгновенно опутали мое тело и потащили к жадно распахнувшейся в предвкушении пасти.

Когда моя голова достигла рядов топоро-подобных хитиновых пластин, заменяющих твари зубы, и до неминуемой смерти остались считанные мгновенья, картинка вокруг меня вдруг застыла, и я словно оказался внутри поставленного на паузу фильма.

С характерным щелчком пробудился динамик в правом ухе, и безэмоциональный голос сухо проинформировал:

— Господин це-деж, сигнал установленного вами датчика запеленгован. С борта орбитального хофа произведен прицельный залп в сторону обозначенной вами цели. Ваше задание зачтено командованием, как успешно выполненное.

Пауза разблокировалась. И тварь тут же сомкнула на мне челюсти.

Пронзительная боль в разрубленной грудной клетке принесла мне мгновенную смерть, без мучений.

Выхваченное затухающим взором зеленоватое (из-за подсветки «Ночного глаза») кровавое облако пошло рябью, поблекло и обернулась густым зеленым туманом. Еще через секунду его подхватил и развеял порыв невесть откуда налетевшего пронзительного ветра…

Глава 7

Глава 7. Возвращение

Когтистая рука оператора трунга, аккуратно извлекла у меня из носа подковообразную металлическую трубку, и я вынырнул из виртуального смертельного «тумана» в мирное спокойствие тренажерного зала.

Ощутив спиной подвижную спинку кресла, я перво-наперво ощупал ладонями мокрое от пота лицо и слегка похлопал себя по щекам, окончательно отгоняя прочь дурное наваждение. Убедившись, что голову больше не окружает бронированное стекло гидрошлема, а тело не ужимает прорезиненная ткань скафандра, я с удовольствием полной грудью глотнул нормального воздуха, и в следующую секунду поплатился за свое безрассудство болезненным приступом кашля.

Хоть виртуальная смертельная рана и исчезла, по возвращении в реальность, фантомная боль в разрубленной груди не сгинула так же мгновенно, и еще с добрую минуту после выхода из виртуала напоминала о себе, вынуждая дышать в полсилы.

Бело-желтый форменный комбез, на пристегнутом ремнями к тренажерному креслу теле, оказался сплошь в соляных разводах от подсыхающих пятен пота.

Запросив у Системы повтор отклоненных в горячке боя сообщений, я углубился в чтение всплывшего перед глазами длиннющего списка:

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружено 358 враждебно настроенных объектов с уровнем агрессии 100 %. Носитель в зоне поражения 10 объектов! Принудительная активация функции Личинка грауса.

Расчетное время до конца действия функции Личинка грауса: 3 минуты 00 секунд… 2 минуты 59 секунд… 2 минуты 58 секунд…

Симбиоз носителя с Личинкой грауса 100 %.

Желтый граус +0,49 %.

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 143 единицы.

Здоровье 250 (0)

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим вертикальной атаки. Нанесен физический урон 220 единиц. Смертельно ранено 10 враждебно настроенных объектов.

…2 минуты 54 секунды… 2 минуты 53 секунды… 2 минуты 52 секунды…

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 108 единиц.

Здоровье 250 (0)

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим горизонтальной атаки. Нанесен физический урон 154 единицы. Смертельно ранено 7 враждебно настроенных объектов.

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим вертикальной атаки. Нанесен физический урон 242 единицы. Смертельно ранено 11 враждебно настроенных объектов.

Внимание!..

Дальше следовал длинный перечень однотипных сообщений, с указанием урона предотвращенного или нанесенного серыми щупальцами, и с указанием количества растерзанных ими враждебно настроенных объектов. Победный список периодически разбавлялся указанием времени, остающегося до окончания действия функции.

Прокрутив перед глазами показавшийся мне бесконечным перечень практически до конца, я узнал, что за 2 минуты 13 секунд (время схватки с пиявками у входа в логово) мои серые щупальца уничтожили в общей сложности 214 паразитов.

Дальше я провалился в подземный тоннель, и в череде однотипных логов, наконец, появилось хоть какое-то разнообразие:

…Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Ночной глаз» — 100 %. По умолчанию запускается режим ночного зрения.

Внимание! Время действие системы «Ночной глаз» ограничено зарядом батареи. Расчетное время до конца действия системы «Ночной глаз»: 17 минут 14 секунд… 17 минут 12 секунд… 17 минут 10 секунд…

Телепатия +0,15 %.

Интуиция +0,19 %…

Двойное ускорение обратного отсчета я обосновал повышенной нагрузкой на батарею МГСП, удерживающую в активном режиме теперь уже две системы: «Ночного глаза» и «Мобильного якоря».

Дальше вновь потянулся перечень типовых логов защиты и урона действующей функции, но поскольку дело уже близилось к развязке, он оказался коротким, и я решил привести его дальше полностью:

…46 секунд… 45 секунд… 44 секунды…

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 59 единиц.

Здоровье 250 (0)

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим вертикальной атаки. Нанесен физический урон 318 единиц. Легко ранен 1 враждебно настроенный объект.

…33 секунды… 32 секунды… 31 секунда…

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты. Блокирована часть физического урона 349 единиц. Нарастающий физический урон пробивает веерную защиту.

Внимание! Функция Личинка грауса не может функционировать в безопасном режиме. Симбиоз с функцией Личинка грауса наносит физический урон носителю: 7+29+38+…

Здоровье 176 (-7–29–38…)

…26 секунд… 25 секунд… 24 секунды…

Внимание! Действие функции Личинка грауса прерывается досрочно. Следующая активация функции доступна через: 10 часов 00 минут 00 секунд… 9 часов 59 минут 59 секунд… 9 часов 59 минут 58 секунд…

Внимание! Получен откат за активацию функции Личинка грауса! Физический урон 20 единиц.

Здоровье 156 (-20−7–29–38…)

Внимание! Носитель получает нарастающий физический урон 26+19+22+17…

Здоровье 72 (-20−7–29−38−26−19−22–17…)

Внимание! Показатель здоровья просел на 71,2 %, и ушел в красную зону. Принудительно запущен процесс выхода из виртуального подпространства.

Расчетное время выхода из виртуального подпространства: 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда

Внимание! Произведено экстренное восстановление здоровья до безопасной зеленой зоны.

Бонусы за пройденный тренинг:

Желтый граус +9,19 %

Тягучий граус + 1,72 %

Гипноз +9,19 %

Телепатия +9,19 %

Интеллект +8,76 %

Выносливость +10,91 %

Регенерация +8,12 %

Интуиция + 16,93 %

Сила + 14,87 %

Скорость + 25,38 %

Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью: 173 (-77) Расчетное время до полного восстановления 36 минут 52 секунды… 36 минут 51 секунда… 36 минут 50 секунд…

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления здоровья. Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

В развитие желтого грауса и тягучего грауса сегодня капнуло чуть больше чем вчера — вероятно, это было связано с огромным количеством пиявок, уничтоженных серыми щупальцами. Соответственно, чуть больше подросли и завязанные на функцию гипноз с телепатией. Так же вдвое, в сравнении с вчерашним ростом, подрос интеллект, и на четверть — интуиция. Этот прогресс я связал с поиском и успешным обнаружением отменно замаскировавшейся глубинной матки. А вот выносливость, регенерация, сила и скорость прокачались на сегодняшнем виртуальном тренинге заметно слабее вчерашнего. Это объяснялось скоротечностью сегодняшнего испытания — вчерашнее виртуальное приключение затянулось часа на три, сегодня же, выйдя последним, я пробыл в виртуале всего-то чуть более двадцати минут.

Пролистав логи, и проанализировав итоговые бонусы, я запросил у Системы полный отчет характеристик на текущий момент. И через секунду перед глазами загорелся знакомый список с обновившимся набором цифр:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 25

Здоровье — 173 (-77)

Интеллект — 5 (+21 %)

Сила — 4 (+66,82 %)

Скорость — 5 (+29,34 %)

Выносливость — 4 (+87,23 %)

Регенерация — 3 (+79,73 %)

Интуиция — 2 (+67,28 %)

Гипноз — 1 (+33,35 %)

Телепатия — 1 (+29,4 %)

Телекинез — 0 (5,44 %)

Левитация — 0 (0,00 %)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Доступно к активации через 9 часов 48 минут 27 секунд… 9 часов 48 минут 26 секунд… 9 часов 48 минут 25 секунд…

Желтый граус — 26,78 %

Тягучий граус — 5,29 %

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя

Складка — 5,47 %

Функция Метка Подчинения — время действия: по установке це-стожа / Активируется приказом це-стожа

Функции Контроль Меток Подчинения — время действия: по установке носителя / Активируется приказом носителя

Отсоединив ремни, я стал слезать с подвижного кресла, но опорная нога тут же предательски задрожала и подогнулась. От позорного падения на пол меня спасла отменная реакция, я успел ухватиться рукой за торчащий из стены напротив рычаг и удержался в кресле. Резкое движение отдалось вспышкой боли во всем теле, меня будто шарахнуло током.

— Млять! Это че еще за херня! — не сдержавшись, выругался я.

— Что тут у тебя? — тут же подскочил оператор трунг и, не дожидаясь ответа, походу сам все прекрасно понял.

— Спокойно, рекрут, сейчас будешь в норме, — пообещал трунг, и вогнал мне в плечо призванный из инвентаря шприц.

На поступление допинга Система тут же отреагировала загоревшимся перед глазами логом:

Внимание! Получен стимулятор восстановления здоровья. Достаточно ресурсов для частичного восстановления здоровья.

Здоровье 194 (+20+1–77)

Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 26 минуты 55 секунд… 26 минуты 54 секунды… 26 минуты 53 секунды…

После стимулятора со второй попытки удалось выбраться из кресла и устоять. Но перегруженные мышцы на первый же шаг отозвались таким болезненным приветом, что перед глазами полыхнул настоящий праздничный фейерверк.

Стиснув зубы, я молча переждал вспышку боли. А как только она стала терпимой, заставил себя сделать следующий шаг…

Выбывшие из виртуала на несколько минут раньше меня ребята уже успели худо-бедно оклематься. Столпившись на широкой площадке перед столом оператора теперь они с сочувствием наблюдали, как я по-черепашьи выползаю из тренажерного кресла и ковыляю в их сторону.

Очень важно было чтобы рекрут самостоятельно сделал первые шаги после выхода из виртуального подпространства (об этом трунг оператор нас предупредил еще после вчерашнего не менее жесткого тренинга), потому никто из друзей не поспешил мне на помощь, вынуждая расхаживаться самому.

— Ну⁈ Це-деж, не томи! — озвучить общее нетерпение Смерницкий, стоило мне поравняться с возбужденно перешептывающейся стайкой рекрутов.

— Все норм, — я растянул губы в искренней улыбке. — Нам зачли выполнение задания.

— Да иди ты!.. Ну, Варламов, ты реально крут!

— Как ты это сделал? Расскажи! — потребовала Марина.

И я охотно поведал друзьям о своем отчаянном вояже в негостеприимное логово матки. А когда закончил короткий пересказ сольного приключения, на нас обратил внимание трунг оператор.

— Рекруты, вы чего здесь у меня столпились, и работать мешаете, — зашипел он на нас со своего места. — Вы тут вообще-то не одни, — трунг указал хвостом на ряды тренажеров, занятые незнакомыми рекрутами. — Сейчас с другого тренинга первые неудачники выбывать начнут. Потому, освобождайте-ка для них площадку, и отправляйтесь дальше по своим делам.

Спорить с трунгом никто не посмел, и мы послушно покинули зал виртуальных тренажеров, дружно перебравшись в общий коридор базы.

Глава 8

Глава 8. Закрывая окно

Следующим пунктом дневного плана стояла столовая. Составляя график занятий для нашего дежа, Члюфа рассчитывал, что в вирте, как вчера, мы задержимся часа на три. С учетом же проезда до места на ленте эскалатора и реабилитации после виртуала, по факту получилось бы занять нас на все четыре часа, по окончании которых как раз и наступило бы время ужина. Но на поверку оказалось, что со всеми заморочками на поствиртуальное восстановление сегодня из зала нас выставили всего-то через час после нашего сюда прихода. И до открытия столовой на ужин оставалось еще целых три часа. В этом вдруг нарисовавшемся «окне» теперь надлежало чем-то занять друзей лично мне, и провернуть все так, чтоб они ни о чем не догадались, ведь в расписанном по минутам тренировочном дне рекрута не должно быть простоя. Интуиция мне подсказывала, что це-стож на вечернем построении стопудово проявит повышенный интерес к решению мною внепланово возникшей трехчасовой проблемы.

Как бы странно это не прозвучало, но на принятие мною решения кардинальным образом повлиял резкий запах пота, исходящий от наших «просоленных» комбезов. И вопрос: куда в первую очередь везти рекрутов, из-за запаха решился сам собой.

Возвращение в казарму ребята встретили с воодушевлением. Кроме отбывающего наряд на посту дневального штрафника-ватурга никого еще здесь не было. К неудовольствию рекрутов, я запретил даже присаживаться на кровати, позволил лишь взять из шкафчиков чистую сменку и погнал всех в душ.

Через пятнадцать минут (я не стал куражиться, как утром це-стож, и позволил ребятам неспешно помыться) чистые и бодрые рекруты собрались в коридоре и, на радость скучающему дневальному, устроили двухчасовое бесплатное шоу, самозабвенно прокачивая функционал инвентаря.

Ну а чего? Вместительный инвентарь будущему жалу, по любому, пригодится. А растягивается расширение достигнутого предела пипец как трудно — по себе знаю. Так чем не тренировка?.. Да каждый из нас за эти два часа больше вымотался, чем качая железо в зале с гантелями и силовыми агрегатами.

Лишь у одного из моей команды — здоровяка Миха — инвентарь оказался развит до кармана. Еще у троих Сыча, Алонсо и Лю имелась на сто процентов прокаченная складка. У оставшихся пятерых складка оказалась в процессе освоения, потому мы с Мариной и Артемом вовсе не оказались на фоне аборигенов белыми воронами.

Тренировался каждый рекрут самостоятельно. Доверяя ребятам, за их потугами я не следил, сосредоточившись на собственной прокачке.

В качестве тренажера в этот раз, вместо салфетки, я использовал прихваченную на стрельбище автоматную гильзу.

Снова, как и в первый раз, самым муторным оказался первый шаг — удержать силой пристального взгляда лежащую на ладони гильзу в воздухе.

Прежде чем у меня получилось, я бестолку поднял и опустил ладонь перед глазами, наверное, раз сто. Успел убедить себя, что гильза, видимо, слишком тяжелая для моего примитивного телекинеза, и уже собрался идти в туалет за клочком рулонной бумаги. Но вдруг, после фиг знает какого повторения, вниз опустилась пустая рука, а гильза осталась парить в воздухе. Из перенапряженных глаз градом покатились слезы, но я отчаянно их таращил, опасаясь морганьем нарушить так долго настраиваемую сцепку с гильзой.

И стал плавно опускать захваченную пристальным взглядом гильзу на оставленную внизу открытую ладонь.

Когда гильза достигла руки, перед глазами ожидаемо всплыл системный лог:

Телекинез + 1,24 %.

Внимание! Доступна активация функции Инвентарь. Запустить активацию: Да / Нет.

Я мысленно надавил на «да», и опущенная на ладонь гильза исчезла. А к горящим перед глазам строкам снизу добавились новые:

Внимание! Функцией Инвентарь помещен в Складку носителя предмет весом 4,6 грамм — гильза автоматного патрона.

Складка + 2,04 %.

Телекинез + 0,8 %.

А потом началось мучительное противостояние силы воли с болезненным откатом недоразвитой складки. Нарастающая, как снежный ком, боль сперва вгрызлась в шею — и это начальное проявление отката мне удалось выдержать стоически. Но вскоре струей раскаленного металла БОЛЬ потекла по позвоночному столбу вниз, и тело стало неуправляемо корежить, как при приступе эпилепсии. Не видя никого и ничего в округ, я рухнул на пол и, оказавшись на грани потери сознания, вынужден был выкинуть белый флаг. Не знаю, как Система смогла разобраться в чехарде моих путающихся слов, но мысленный приказ ею был понят и мгновенно исполнен.

Извлеченная из инвентаря гильза покатилась по полу, вывалившись из пальцев, еще трясущихся в неохотно затухающем припадке. А перед глазами ожидаемо загорелся знакомый набор строк:

Внимание! Функцией Инвентарь извлечен из Складки носителя предмет весом 4,6 грамм — гильза автоматного патрона.

Складка + 1,56 %

Телекинез + 1,56 %

Выносливость + 2,52 %

Регенерация + 0,97 %

— Твою ж мать! — прошипел я, кайфуя от исчезнувшей боли.

— Це-деж, ты как? — над головой раздался участливый голос Миха.

— Да нормально все. Не отвлекайся. Занимайся своим инвентарем.

— Как скажешь, — не стал спорить здоровяк.

— Уж ты ж!.. — когда начал вставать, меня бросило в сторону, и если б не подхвативший под руку Мих, я б врезался головой в стойку двухъярусной кровати.

— Олег, не обязательно так уж себя насиловать, — покачал головой здоровяк.

— Легко тебе говорить с готовым карманом-то, — раздраженно буркнул я в ответ.

— Так я с десяти лет инвентарь развиваю. Но без фанатизма, потихоньку.

— А я в десять лет сачка давил, теперь, вот, приходится наверстывать… Ну все, отпускай. Я уже в норме.

— Ты все же полегче, — как заботливая мамочка несмышленыша, напутствовал меня Мих, выпуская из захвата.

— Угу, — хмыкнул я и, подобрав гильзу, по новой стал буравить ее пристальным взглядом…

За два часа тренировочный комплекс с помещением и извлечением гильзы в складку мне удалось проделать тринадцать раз. И за двенадцать, следующих за описанным первым разом, в общей сложности мне прилетело: по 38,43 % прироста к Складке и Телекинезу, 27,84 % — к Выносливости, и 10,39 % — к Регенерации. В награду за стоически преодолеваемые мучения, в процессе тренинга, Система повысила уровень моей Выносливости с четвертого до пятого и, соответственно, подняла общий уровень развития носителя до двадцать шестого.

Закончив двухчасовой тренинг мы из казармы направились прямиком в столовую. И прибыли туда в числе первых. Без проблем забронировали под деж три стола, и без приключений поужинали.

Из столовой, снова следуя члюфиному плану, вернулись обратно в казарму, куда параллельно с нами стали стекаться и остальные дежи стожа. На этот раз я позволил рекрутам разойтись по кроватям, и кайфануть от заслуженного отдыха.

На вечернем построении це-стож, вызвав десятников, приказал каждому перед строем развернуто доложить о проделанной дежем за день работе.

Как я и предполагал, после сдержанной похвалы за выполненное (хоть и ценой жизни всех рекрутов) задание в вирте, Члюфа прицепился к появившемуся трехчасовому «окошку» в дневном графике нашего дожа. Но после моего доклада об устроенном рекрутам дополнительном тренинге (подтвержденным присутствующим в казарме дневальным), суровый трунг расщедрился-таки на искреннюю похвалу и даже поставил меня другим це-дежам в пример.

С легкой руки Члюфы, в число штрафников, отправленных от стожа в столовую, для отработки обязательных ночных нарядов, никто из моего дежа не попал. Откровенно накосячевшему сегодня балаболу Смерницкому в очередной раз повезло.

Так закончился второй полный день нашего пребывания на Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базе.

Глава 9

Глава 9. Тяготы службы и знакомство с Бертой

Наступивший следом третий день распорядком практически не отличался от второго. Как, впрочем, и следующий четвертый от третьего. И пятый от четвертого… С утра теория за партой. Потом практика на полигоне или стрельбище. Следом силовая или скоростная прокачка неуклюжего пока тела — либо в качалке на силовых тренажерах, либо на беговых дорожках в легкоатлетическом зале, с обязательным сеансом массажа. Ну и во второй половине дня чреватый смертью виртуальный тренинг. Затем раздача вечерних люлей от трунга, отбой и баиньки.

Мы постепенно вошли в ритм казарменной жизни, приспособились. И потянулись суровые будни воинской службы.

Справиться с бездной смертоносных знаний и умений, снежной лавиной вдруг обрушившихся на вчерашних мирных обывателей, поначалу было не просто. В первые дни всем рекрутам приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать в голове изобилующие военной терминологией объяснения инструкторов. Большая часть информации, при этом, проскакивала мимо ушей, и после занятий в памяти оседали сущие крохи.

Но требовательный це-стож, не стесняясь в средствах, добивался от нас полного усвоения пройденного на занятиях материала. Нерадивых рекрутов палач Члюфа перед строем беспощадно охаживая хвостом (а хлесткие удары тяжелым чешуйчатым кнутовищем по спине — это, знаете ли, крайне неприятная экзекуция, после которой любому мигом прочищало мозги и в разы улучшало память). А между отличниками учебы, опять же публично, на зависть остальным рекрутам стожа, отец-командир распределял пропуски в «рай» — как мы прозвали зал релаксации, с гражданским виртом на любой вкус.

Чтобы основательно разобраться в специфике какой-нибудь мудреной тактической схемы или конструкции высокотехнологичного многофункционального оружия, и не словить на утреннем опросе «горячих» от це-стожа, порой нам с ребятами приходилось, урезая время отдыха, после отбоя, делая вид, что спим, собираться в общем чате Системной сети и, делясь друг с другом крупицами отложившихся за день знаний, складывать общую картинку усвоенного всем дежем материала. Иногда пазл складывался легко и быстро, а иногда даже коллективной памяти не хватало для точного восстановления порядка управления каким-нибудь хитроумным боевым устройством, тогда пробелы в знаниях приходилось решать, зарываясь в дебри местной электронной библиотеки — благо, все подключенные к Системной сети рекруты в любое время дня и ночи имели к ней беспрепятственный доступ.

У меня Системная сеть открылась на пятый тренировочный день, после достижения двадцать седьмого уровня (прилетевшего ко мне, кстати, за прокачавшуюся до четверки регенерацию). Кроме непосредственно выхода в отрядный чат и общения там с товарищами, с долгожданной Системной сетью я получил, наконец, персональный временной ориентир, и не зависел больше от друзей, которых мои частые «который час?» к тому времени начинали уже всерьез доставать. А вот выход через сеть во внешний мир для рекрутов оказался заблокирован (дабы соблазны гражданки не отвлекали нас от учебы и тренировок), и в качестве информативного источника (как я уже говорил) через Системную сеть оказалась доступна лишь специфическая библиотека Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы.

Ежедневные, а порой сверхурочно и полуночные, упорные разборы полученной за день информации быстро дали ожидаемый эффект. Уже к концу второй недели обучения подавляющее большинство рекрутов стожа прекрасно освоили специфику военной терминологии, и на занятиях без труда понимали инструкторов.

Оперативности усвоения нами знаний и умений не мало способствовали, разумеется, и ежедневные отчаянно-опасные приключения в виртуале. Там, в искусственно смоделированных ситуациях, максимально приближенных к реальным боевым рейдам имперского дежа, в буквальном смысле сражаясь за жизнь, рекруты вынуждены были выкладываться до предела. Близость смерти (виртуальное воплощение которой мало отличалось от реального и переживалось каждый раз крайне болезненно) давила на подсознание рекрутов, заставляя вспоминать все полученные на занятиях знания и, для выживания, максимально задействовать весь имеющийся в наличии не богатый пока еще воинский опыт.

Неумелым, нетренированным рекрутам поначалу было неимоверно трудно выполнять серьезные боевые задачи, и первые виртуальные задания через раз заканчивались болезненными провалами. Но день за днем мы притирались друг к дружке, привыкали работать сообща в команде, без колебаний полагаясь на верный глаз и крепкое плечо товарища… И постепенно, по мере роста боевого мастерства и профессионализма каждого рекрута дежа, частые по первости неудачи стали сменяться шикарными победами, со сведенными к минимуму потерями.

Наш деж среди других десятков стожа вовсе не был каким-то уникальным явлением. Примерно так же, как у нас, дела обстояли и в остальных члюфиных дежах. Да, це-стож иногда хвалил моих орлов перед строем, и ставил нас в пример остальным отрядам. Это случалось, когда нам удавалось быстро и умело справиться с заковыристым, мудреным заданием в вирте. Но такой фарт случался далеко не каждый день. А в куда более частые дни падлючего невезенья похвалы це-стожа доставались другим, более удачливым рекрутам, нас же ждал суровый «разбор полетов» и гребаные наряды вне очереди.

По ходу обучения неполные десятки стожа доукомплектовывались пребывающими c опозданием рекрутами. Чаша сия не минула и наш неполный деж.

На девятый день нашего пребывания на казарменном положении, во время уже ставшей обыденной утренней раздачи це-дежам дневных расписаний, Члюфа Грууск представил мне недавно прибывшего на базу новичка — восемнадцатилетнюю девушку по имени Берта Зули. Это оказалась эффектная, высокая блондинка, на полголовы выше меня, с длинными, до плеч, соломенного цвета волосами и приятным улыбчивым личиком, которое можно было б назвать даже симпатичным, если бы не чересчур большой, губастый рот.

Меня девушке трунг отрекомендовал удачливым и талантливым дежем первого десятка стожа. И когда, польщённый, я пожимал Берте руку, меня огорошили приказом: принять новичка в свой неполный деж, и в кратчайшие сроки подтянуть до уровня остальных своих рекрутов. С приказом не поспоришь, мне ничего не оставалось, как лихо гаркнуть: «Служу Империи!», и увести пополнение за собой.

Несложно догадаться, что неумелый новичок с первого же дня стал досадной обузой и тормозом нашего уже спаянного тяготами тренировок отряда. Уже через несколько часов Берта стала причиной грандиозного провала нашего дежа в очередном виртуальном испытании.

Бестолковая девица растерялась и не смогла в нужный момент выполнить далеко не самое сложное боевое задание, и своей бездарной маскировкой, наоборот, привлекла к отряду внимание целой стаи керх-летунов — рухов напоминающих гигантских стрекоз, использующих длинные хвосты для умелой бомбардировки находящегося внизу противника шарообразными сгустками кислотной слизи.

Вам когда-нибудь приходилось подыхать, медленно плавясь в разъедающем МБПП кислотном бульоне?.. А вот в нашей практике, благодаря подгону це-стожа, такой охренительный опыт появился.

После той роковой неудачи девушка услышала о себе много чего интересного, выданного ребятами, разумеется, на эмоциях. Когда осадок болезненной смерти развеялся, мы извинились перед новичком за несдержанность. Но бедняга нам не поверила, замкнулась в себе и, не желая ни с кем идти на контакт, стала изгоем внутри уже сработавшейся группы… И в таком незавидном качестве Берта пребывала весь следующий день, пока во время очередного виртуального боя, когда наш деж на горном склоне попал в ловушку, и оказался атакован втрое превосходящим по численности отрядом гразухов-попрыгунчиков, неожиданно для всех не проявила вдруг дерзкой инициативы…

Глава 10

Глава 10. Косяк Сыча

— Сыч, твою мать! Куда ты смотрел⁈ Тебе ж нянькой при девке приказано было быть! И вот ты здесь, а она к хренам свалила! Да как так-то! — вымещая накопившееся напряжение, я в полный рост отчитывал приунывшего верзилу. И чтобы пробиться через оглушительную канонаду выстрелов, мне приходилось даже в ухо ему орать изо всех сил. — Где теперь её искать прикажешь⁈ А у неё ведь весь наш запас гранат! Как, скажи на милость, без гранат отряд из окружения выводить⁈

— Нефиг было все гранаты девке оставлять, — проворчал Сыч тихо, надеясь, что я не услышу. Но я прочел сказанное но его губам.

— Да ты в пень охренел, Сыч! Мало того накосячил, еще и крайним це-дежа своего теперь выставить пытаешься!

— Олег, ты не правильно понял…

— Все я понял! А у Берте гранаты остались, потому что ПО ПЛАНУ она должна была сидеть в тылу и не светиться! И ты, Сыч, для этого к ней был приставлен!.. Кто ж знал, что ты таким рукожопом окажешься, что с девкой-новичком не сможешь совладать⁈

Мы с Сычом, особо не таясь, сидели за здоровенным куском базальта, используя плоскую поверхность чёрного камня в качестве опоры для длинноствольных «рогачей». Как и остальные ребята, одиночными выстрелами мы вели непрерывный огонь по затаившимся за окрестными камнями гразухам-попрыгунчикам.

Остальные бойцы нашего дежа так же засели за камнями и в расщелинах пологого склона, некогда бывшего стеной древнего вулкана. Заняв классическую круговую оборону, ребята по секторам обстреливали окружающие склоны, не давая превосходящему числом противнику высунуть нос из укрытий. От града летящих в ответ смертоносных кислотных шариков компактно расположившийся деж надёжно прикрывал прозрачный шатёр энергетического экрана.

Из-за экрана стеклянные ружья рухов издали били вхолостую. Для уничтожения нашего отряда «попрыгунчикам» необходимо было прорываться за защитный барьер. И они разок уже предприняли попытку штурма, попытавшись пробиться за экран под прикрытием могучих стерхов. Но роговая броня скорпионоподобных чудовищ недолго продержалась под крупнокалиберными пулями наших «рогачей». Потеряв шестерых стерхов, гразухи-попрыгунчики откатились обратно за каменные укрытия. И теперь методично расстреливали энергетический экран, дожидаясь истощения его батареи.

Но гораздо больше батареи экрана (запаса прочности которой хватит еще на полчаса беспрерывной работы) меня волновал стремительно истощающийся боезапас рекрутов. Полные в начале операции магазины наших «рогачей» всего за пять минут боя опустели у всех наполовину. И продолжали стремительно убывать. А дополнительных магазинов по условиям гребаной задачи гребаного командования ни у кого не было.

Если немедленно не предпринять чего-то радикального, то через пять минут наши «рогачи» заглохнут, и «попрыгунчики» захватят нас голыми руками.

— Признаю, виноват, упустил! Но ты вспомни, как гады нас из пукалок своих сверху накрыли! — в свою очередь на ухо мне закричал Сыч. — Чёртовы кислотные шарики всюду по камням защёлкали, разбрызгивая слизь направо и налево — только успевай уворачиваться! Просто чудо, что никого первым залпом всерьёз не поджарило! Мих, красавчик, конечно — секунды за три антенну установил и экран активизировал! Если б не он…

— При чём здесь Мих⁈ — раздражённо перебил я. — Он-то свою работу сделал грамотно, и к нему претензий нет! А вот к тебе до чёрта лысого!.. Сыч, ты хоть засёк, куда Берта сбежала⁈

— Так точно! — заверил Сыч.

— Ну так говори уже! Или мне каждое слово клещами из тебя прикажешь вытаскивать⁈

— Когда шарики с неба полетели, эта полоумная в пещеру от них сиганула!.. А там ведь семейство «ткачей» гнездо в тридцати метрах от входа свило — мне Артём говорил, он дрон туда направил, аккурат перед тем, как нас на перевале поджаривать стали!..

— Знаю я про «ткачей»! — раздражённо перебил я. — Это по моему приказу Смерницкий дроном пещеру просканировал. Ты мне не про Артёма, а про Берту рассказывай… У нас патронов ещё минуты на три осталось! А как стрелять прекратим, «попрыгунчики» тут же нас всей стаей атакуют. И если гранаты к тому времени не отыщем, считай, мы все трупы!

— Чего ещё сказать-то⁈ В пещере она! Влетела туда, и там осталась! — заорал в ответ Сыч. — Я сперва бросился было за ней… Но тут как раз Мих экран активировал — шарики до нас долетать престали, и стерхи ломанулись в атаку! Пришлось залечь и отстреливаться вместе со всеми!

— Вот дерьмо! Эх, Сыч, Сыч, лучше б ты за ней в пещеру полез! — попенял десятник. — Прикрыл бы там её огнём, помог подобраться к «ткачам» на расстояние броска! А там, фиг знает, вдруг бы у неё получилось метнуть гранату! На полигоне, помнится, инструктор очень её хвалил!

— Ага, как же, подберёшься к ним, — заворчал обиженный Сыч. — Сам знаешь, как непросто попасть в этих юрких бестий! Наш дрон ткачи на седьмой секунде сцапали, а ведь он был всего-то размером с яблоко! Стрельбой я лишь обнаружил бы себя! И стал бы ужином «ткачей» так же, как бедняжка Берта!

— Не каркай! Инфа о ее смерти мне еще не поступала. Может твари её не заметили.

— Дрон заметили, а её нет! Шутишь⁈.. Эх, зря ты, Олег, Марину не послушал! Она ещё в самом начале предлагала отобрать у Берты гранаты и распределить между ребятами! Сделал бы так, сейчас бы локти не кусал.

— Да ты задрал уже, Сыч, решения це-дежа оспаривать! Наряд вне очереди!

— Есть наряд, — зло сверкнул глазами Сыч.

— Че зыркаешь⁈ Считаешь самодур-командир зло на тебе срывает? — хмыкнул я. — Да будет тебе известно, мой незаслуженно обиженный друг, что, доверить все пять гранат Берте, было вовсе не моей прихотью, а одним из условий успешного выполнения нашего задания! Нарушение условия означало немедленный провал задания! Так-то, братец!

— Ну если так, тогда конечно, — пробурчал великан.

— А сейчас соваться туда уже слишком поздно, — подытожил я и, прекратив стрельбу, задумчиво покосился на чёрный зев недалёкой пещеры. — После такой канонады снаружи, перепуганные «ткачи» во все глаза глядят за пещерным входом. Теперь в их логово и мышь незаметно не проскочит. Странно конечно, что сообщение о смерти Берты все еще мне не поступило. Может, «ткачи» в силу каких-то своих причин не захотели ее убивать, а только парализовали своим ядом. Но гранаты наши накрылись по любому.

— Олег, говори громче, я ничего не слышу! — возмутился Сыч.

— Хреново всё говорю! Шанс у нас был, но!..

Мощный взрыв вдруг сотряс горный склон, перебив меня. Из пещеры трейс-ткачей вырвалось серое облако каменной пыли. Подхваченное ветром, оно мигом растянулось по склону, на какое-то время заслонив от попрыгунчиков отстреливающийся отряд. Динамик в моем правом ухе ожил, и обезличенный голос равнодушно проинформировал:

— Внимание! Все ваши гранаты использованы. Патроны израсходованы на шестьдесят семь процентов. Вы в плотном кольце врагов. Задание под угрозой срыва.

— Ну это мы ещё поглядим, — ощерился я в ответ. — Девчонка-то наша, похоже, жива и здорова. Ай да Берта!

Оказавшиеся в непроницаемом сером мареве рекруты прекратили стрельбу. В наступившем затишье даже негромкие мои мысли вслух были услышаны сидящим рядом соседом.

— Думаешь, это она взрыв устроила? — Сыч недоверчиво покосился на затянутый пылью вход в пещеру.

— А ты полагаешь, «ткачи» сами активизировали гранаты? Вдруг все скопом захотели нам на радость сдохнуть, и подорвали к чертям собачьим своё логово? Так что ли⁈

— Нет. То есть, если ты так ставишь вопрос, тогда конечно…

— Все живо в пещеру! — скомандовал я рекрутам дежа. — Мих, сворачивай экран!..

Глава 11

Глава 11. Ход Берты

По заданию командования мы любой ценой должны были прорваться к горному озеру, находящемуся на дне кратера древнего вулкана. В озере располагалась изолированная колония риглов, с которой, после прорыва на эту имперскую планету роя рухов, полностью пропала связь. Из-за специфики расположения озера, с орбиты разглядеть, что там стряслось, не представлялось возможным. Приграничный же с озером горный район теперь был плотно оккупирован стаями пришельцев. Но, из-за опасения навредить союзным риглам, командование вынуждено было отсрочить обстрел горного района из тяжелых орудий орбитальных хофов. Наш прорыв к озеру должен был пролить свет на судьбу тамошних обитателей, и либо развязать руки нашим бомбардирам, либо озаботить штабных умников необходимостью эвакуации из зоны активных военных действий крупного поселения имперских верноподданных.

В начале вирта мы оказались у подножья древнего вулкана. Мой первоначальный план: незаметно подняться на пологий склон и спуститься к озеру, накрылся медным тазом. На половине склона рухи нас заметили, и о дальнейшем продвижении вверх пришлось забыть…

Устроенной Бертой взрыв в пещере «ткачей» подарил надежду спасти уже практически безнадежно проваленное задание.

На утренней лекции нам как раз рассказывали об основных семействах враждебных империи рухов. И у меня отложилось, что трейс-ткачи никогда не устраивают логово в помещениях с единственным выходом… А раз так, то из этой пещеры в горном склоне, по любому, должен быть еще хотя бы один ход. Конечно, не факт, что пещера окажется сквозной, и он выведет нас сразу к конечной цели задания. Но другого варианта у нас один фиг не было, а тут появлялся хоть какой-то шанс избежать неминуемого бесславного уничтожения…

Исполняя приказ, ребята короткими перебежками, от укрытия к укрытию, двинулись в указанном направлении.

Под прикрытием пещерной пыли почти все успели незаметно скрыться в чёрном зеве пещеры. Не повезло лишь чуть тормознувшему на старте, из-за упаковки экранной антенны, Миху. Сквозь появившиеся в серой дымке просветы бегущий чернокожий силач был замечен «попрыгунчиками», и в считанных метрах от порога пещеры рухи засыпали беднягу целой лавиной кислотных шариков. Под спасительный каменный свод Мих забежал в залитом кислотной слизью, дымящемся МБПП. Мы попытались стащить с товарища ставший смертельно опасным бронекостюм, но концентрированная кислота рухов оказалась быстрее наших пальцев. За считанные секунды слизь насквозь прожгла крепчайшую многослойную ткань, и через многочисленные прорехи достигла тела. Несчастный забился в наших руках, оглашая своды пещеры смертельным воплем. Когда мы наконец управились с застежками и стащили с Миха МБПП, его тело оказалось сплошь усыпано десятками кровоточащих язв, а крик умирающего друга перешел в надсадный хрип. Марина вколола бедняге обезболивающее, и Мих через секунду испустил дух с благодарной улыбкой.

В правом ухе вновь ожил динамик и обезличенный голос равнодушно проинформировал:

— Внимание! Вы понесли потери. Один ваш боец мертв. Вы в плотном кольце врагов. Задание под угрозой срыва.

— Сука! — зло прошипел я сквозь зубы, и дернул Смерницкого, осматривающего заплечный рюкзак Миха:

— Артем, ну че там?

— Жопа, командир, — «порадовал» рекрут. — Антенна оплавилась к хренам. Мы остались без экрана.

— Здесь ублюдки нас сверху шариками своими гребаными не достанут. Если отойти чуть поглубже, сможем их, как в тире расстреливать, — высказался Алонсо.

— Ага, сможем, — хмыкнула Марина. — Только не долго. Не знаю как у вас, народ, а у меня в «рогаче» всего двадцать семь патронов осталось.

— Ребята, тут есть проход! Скорее все сюда! — донёсся из глубины пещеры радостный призыв Берты.

Встрепенувшись от хорошей новости, я стал раздавать рекрутам команды:

— Сергей, Марина, Алонсо, рассредоточьтесь вдоль стен. Будете отступать короткими перебежками, прикрывая отход остального отряда… Берегите патроны, стреляйте короткими очередями и только по забежавшим в пещеру рухам. Не паникуйте, сперва хорошенько прицельтесь, потом давите на курок. Используйте своё преимущество: рухи на фоне освещённого входа будут у вас, как на ладони, а вы для них останетесь скрыты мраком пещеры. Задание ясно? Приступайте к исполнению… Остальные, живо за мной!

Выполняя приказ, тройка рекрутов отделилась от отряда, рассредоточилась вдоль стен и взяла на прицел вход. Остальные четверо бегом рванули за мной вглубь пещеры.

По мере отдаления от единственного источника света — пещерного входа — многофункциональные защитные стекла наших шлемов автоматически опустились на лица, и переключились на режим ночного виденья. О чем каждого оповестил загоревшийся перед глазами системный лог:

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Ночной глаз» — 100 %. По умолчанию запускается режим ночного зрения.

Внимание! Время действие системы «Ночной глаз» ограничено зарядом батареи. Расчетное время до конца действия системы «Ночной глаз»: 28 минут 43 секунд… 28 минут 41 секунд… 28 минут 39 секунд…

Телепатия +0,0051 %.

Интуиция +0,0097 %…

Двойное ускорение обратного отсчета загоревшегося таймера объяснялось повышенной нагрузкой на батарею МБПП, удерживающую в активном режиме теперь уже две системы: «Ночного глаза» и «Автохода». Бонус же к Телепатии с Интуицией, из-за многократной активации «Мыслеобраза», упал уже ниже сотой доли процента и, как я и предполагал, в ближайшем будущем грозил совсем обнулиться.

Непроглядный мрак пещеры впереди озарился ровным зеленоватым светом. Проступили контуры растрескавшихся стен, пола и потолка, в подпалинах от бушевавшего здесь после взрыва огня. И дальше практически весь пол оказался завален обугленными останками трейс-ткачей — рухов, похожих на земных пауков, только в десятки раз превышающие последних размером. Исходящая от них вонь палёной шерсти и обугленного мяса пробивалась даже через опущенное стекло лицевой защиты. Взрывной волной тварей расшвыряло по всей пещере, но больше всего многоногих обугленных трупов оказалось у дальней стены. Там же обнаружилась и виновница взрыва — проявившая себя отчаянной сорвиголовой рекрут Берта.

— Как же она смогла в этом аду уцелеть-то⁈ — озвучил общую мысль бегущий рядом со мной Сыч.

— Вот выберемся из этой жопы, и спросишь, — проворчал я в ответ.

Когда мы добежала до девушки, выяснилось, что умница Берта не теряла здесь времени даром. В отвоеванной у ткачей пещере она тщательно исследовала дальнюю стену и обнаружила у правого края, на стыке с боковой стеной, метровой высоты ход, запечатанный приваленным куском гранитной скалы.

— Отлично, похоже теперь у нас появился реальный шанс выжить и таки выполнить гребаное задание, — воспрянул я духом, ощупывая находку Берты. — Объявляю тебе, рекрут Берта, от лица командования благодарность!..

— Служу Империи! — браво гаркнула в ответ отличившаяся девица.

За спиной оглушительно застрекотали автоматы — отступающая вдоль стен группа прикрытия вступила в бой с сунувшимися в пещеру рухами.

— Так, времени в обрез! — перекрывая шум выстрелов закричал я. — Сыч, Артём, Дэйв, ваша задача отодвинуть в сторону заслоняющий ход камень! Снимайте «рогачи» и за дело!

— Эх, Миха бы сейчас сюда, с ним бы мы мигом его выдернули! — помянул неудачливого друга двухметровый блондин, аккуратно приставляя стволом к стене свой автомат, и следом за шустрым Артёмом направился к угловатой гранитной глыбе.

— Ничего, Артём с Дэйвом тоже ребята крепкие, как-нибудь справитесь! — напутствовал я парней и, проследив как трое приступили к работе, переключился на оставшихся девчонок:

— А вы чего встали, рты раззявили! Не видите, товарищи в бой ввязались! Нужно помочь, а то они такими черепашьими темпами до конца пещеры вовек не доберутся! Живо, «рогачи» наизготовку, и короткими очередями огонь по противнику! — подавая пример, я первым вскинул «Рогач» и засадил очередь, из трех выстрелов, в обозначившийся на фоне светового пятна темный силуэт «попрыгунчика».

Лю тут же ко мне присоединились, а безоружная Берта двинулась было к кряхтящим в углу парням, но была остановлена моим окриком:

— Берта, ты слышала приказ!

— Но у меня же…

— У стены три «рогача», бери любой, на выбор. И покажи чему на стрельбище научилась!

Обрадованная возвращённым доверием девушка цапнула ближайший автомат и поспешила занять место в ряду стрелков. Через секунду, ничуть не отставая от Лю, она поливала короткими, прицельными очередями рвущихся в пещеру «попрыгунчиков».

Под заградительным огнём тройки автоматчиков группа прикрытия шустро добежала до конца пещеры и присоединилась к остальному отряду. Ещё через несколько секунд из угла донёсся долгожданный доклад Артёма:

— Шеф, задание выполнено! Ход открыт!

— Очень вовремя! — откликнулся я. — Мы последние патроны достреливаем!

— Так вон еще у стены наши «рогачи» стоят. Можете пользоваться.

— Балабол, — фыркнула Марина. — А то без тебя бы не догадались.

— Черникина, я тоже тебя люблю.

— Да пошел ты…

— Ну-ка заткнулись оба, — цыкнул я на друзей. — Нашли, блин, время собачиться.

Добившись тишины, продолжил, обращаясь уже ко всему дежу:

— Рекруты, слушай мою команду! Сейчас буду называть ваши имена. Каждый мною названный бежит к открытому ходу, падает на четвереньки и начинает ползти к выходу… Перемещаться нужно максимально быстро и без заминок. Помните, за вами следуют ваши товарищи… Всем все понятно? Ну с богом! Артём, ты камень двигал, тебе и путь прокладывать. Давай, вперёд!.. Лю! Приготовься. Ты следующая…

Через полминуты весь деж скрылся в метровой дыре тайного хода. Я, как положено командиру, отступал последним. Перед тем, как нырнуть в узкий ход, длинной очередью до конца расстрелял боезапас последнего стоящего у стены «рогача», заставив прижаться к стенам всех просочившихся в пещеру «попрыгунчиков».

Энергично заработав руками и коленями, я быстро нагнал ползущего впереди Сыча. Крупногабаритный парень постоянно цеплялся плечами, локтями, головой и спиной об потолок и стены узкого хода, от чего продвигался с черепашьей скоростью.

— Сыч, давай резче, а! — я зло ткнул кулаком в преградившую путь задницу. — «Попрыгунчики» ща прочухают, что стрелять в них больше некому, и мигом сюда прискачут. И от души нафаршируют мою жопу кислотными шариками.

— Я стараюсь, — пропыхтел в ответ Сыч. — Скажи, а как ты догадался, что в пещере будет второй ход?

— На утренних занятиях нужно не ворон считать, а препода слушать, — проворчал я. Но после секундной паузы всё же разъяснил: — Нам объясняли, что «ткачи» обустраивают логово таким образом, что в нём всегда имеется два входа. Один основной, на показ, для заманивания жертв. Второй скрытный, для тайного бегства в случае опасности.

— Но ведь тогда не факт, что этот тайный лаз выведет нас в кратер, — не унимался великан.

— Булками шевели, а!

— Да шевелю-шевелю. Так че там насчет выхода?

— Да, стопроцентной гарантии нет, — вынужден был согласиться я. — Но пришлось пойти на этот риск. Он оставляет хоть какой-то шанс на выполнение задания. Все остальные варианты для нас оказались отрезаны, как только деж попал в окружение. Пока у нас оставались патроны, мы могли удерживать рухов на безопасной дистанции. И это всё, что мы могли. Ни о каком прорыве из капкана, в который мы угодили, не могло быть и речи. Взявших нас в кольцо «попрыгунчиков» было десятка три, то есть они втрое превосходили нас числом, и это не считая стерхов… Короче, если бы не Берта, исхитрившаяся связкой гранат очистить пещеру от опасных хозяев, мы все были бы уже мертвы.

— Как же ей удалось подобраться к гнезду «ткачей» на расстояние броска?

— Понятия не имею. Времени, знаешь ли, как-то не было её расспросить… Сыч, ну ты чего опять встал-то! Смерти моей хочешь? Шевели, давай, мослами шустрее!

Сыч послушно продолжил движение и, оправдываясь за заминку, поделился радостной новостью:

— Извини, там впереди Дэйв, похоже, выхода достиг, он влево ушёл, и мне по глазам дневной свет ударил. Вот я и замер от неожиданности. Теперь вроде проморгался, ползу дальше.

Перед глазами загорелось тревожное уведомление Системы:

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружено 8 враждебно настроенных объектов с уровнем агрессии 100 %. Носитель в зоне поражения 2 объектов! Принудительная активация функции Личинка грауса.

Расчетное время до конца действия функции Личинка грауса: 3 минуты 00 секунд… 2 минуты 59 секунд… 2 минуты 58 секунд…

Симбиоз носителя с Личинкой грауса 100 %.

Желтый граус +0,32 %.

С боков броню МБПП через спец. мембраны пробила дюжина серых щупальцев, и тут же все они сместились за спину, закрывая сектор вероятного поражения.

— Сыч, быстрее, мля! Я на прицеле у рухов!

— Сейчас-сейчас, я быстро. Всего метра три осталось…

Внимание! Функцией Личинка грауса активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 59 единиц.

Здоровье 290 (0)

Внимание! Функция Личинка грауса нейтрализована кислотой. Функция Личинка грауса получает нарастающий физический урон 21+19+28+37+34+22+…

— Уже два…

Внимание! Функция Личинка грауса не может функционировать в безопасном режиме. Симбиоз с функцией Личинка грауса наносит физический урон носителю.

Здоровье 268 (-4−2-5−3-6–2…)

…2 минуты 54 секунды… 2 минуты 53 секунды… 2 минуты 52 секунды…

Внимание! Действия функции Личинка грауса прерывается досрочно. Следующая активация функции доступна через: 10 часов 00 минут 00 секунд… 9 часов 59 минут 59 секунд… 9 часов 59 минут 58 секунд…

Внимание! Получен откат за активацию функции Личинка грауса. Физический урон 20 единиц.

Здоровье 248 (-20–22)

— Ну вот, наконец, уже и выход. Смотри-ка, кажись…

Чего там увидел тихоход Сыч, увы, узнать мне не удалось. Уже несколько секунд в мою спину барабанили кислотные шарики гребаных «попрыгунчиков». Поваливший из-за плеч смрадный дым, под аккомпанемент зловещего шипения разъедаемого на спине и ягодицах МБПП, убил все невеликие шансы на спасение.

Внимание! Носитель получает нарастающий физический урон: 13+15+19…

Здоровье 201 (-20–22−13−15–19…)

Кожу обожгло кислотой, я обречённо заорал и, как обезумевший зверь, бросился на всё ещё преграждающего путь рекрута. От этого отчаянного удара массивный Сыч вылетел из узкой дырки выхода, как пробка из бутылки шампанского.

В лицо мне ударил ослепительно яркий дневной свет, а сзади по спине, ягодицам и ногам разливалась просочившаяся сквозь защиту МБПП кислотная слизь.

От пронзившего тело болевого шока, как эпилептик, я забился в тесноте узкого хода. Тело больше не слушалось меня, стекленеющими глазами я беспомощно таращился на ослепительный свет впереди, и в рвущемся из груди отчаянном вопле старался выплеснуть избыток пожирающей меня лютой боли.

Перед самым концом ожил динамик в правом ухе, но что там стал говорить про задание равнодушный обезличенный голос я не смог уже разобрать, потому как аккурат в этот момент слепящий белый свет впереди пошел рябью, поблек и обернулся густым белесым туманом. Еще через секунду его подхватил и развеял порыв невесть откуда налетевшего пронзительного ветра…

Глава 12

Глава 12. Точка под одеялом.

Очнувшись на шатком сиденье виртуального тренажёра, я скоренько пролистал длинный список системных логов и, добравшись до перечня прилетевших за вирт бонусов в конце, порадовался увеличению уровня за достигшую шестерки Скорость.

Бонусы за пройденный тренинг:

Желтый граус +2,03 %

Тягучий граус + 0,38 %

Гипноз +2,03 %

Телепатия +2,03 %

Интеллект +4,62 %

Выносливость +6,93 %

Регенерация +5,29 %

Интуиция + 5,53 %

Сила + 6,19 %

Скорость + 7,27 %

Внимание! Уровень показателя повысился:

Скорость 6 (+1).

Внимание! Уровень развития повысился:

Уровень развития 30 (+1).

Внимание! Уровень здоровья повысился:

Здоровье 300 (+10).

Внимание! Уровень здоровья восстановлен не полностью: 211 (-89) Расчетное время до полного восстановления 43 минуты 36 секунд… 43 минуты 35 секунд… 43 минуты 34 секунды…

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления здоровья. Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Слегка подпортило настроение очередное снижение прироста к желтому граусу. Всего за десять дней прокачка моей читерской функции снизилась с девяти процентов за один виртуальный тренинг (в начале) до жалких двух — сейчас. Если так пойдет дальше, через пару недель «Желтый граус» в вирте вообще перестанет качаться. И мои амбициозные планы: прокачать «желтого» на тренировочной базе до максимума и перейти к освоению «зеленого», накроются медным тазом.

Я запросил у Системы полный отчет характеристик на текущий момент. И через секунду перед глазами загорелся знакомый список с обновившимся набором цифр:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 30

Здоровье — 211 (-89)

Интеллект — 5 (+94,42 %)

Сила — 5 (+44,96 %)

Скорость — 6 (+1,96 %)

Выносливость — 5 (+95,51 %)

Регенерация — 4 (+36,42 %)

Интуиция — 3 (+19,66 %)

Гипноз — 1 (+65,48 %)

Телепатия — 1 (+60,38 %)

Телекинез — 0 (97,64 %)

Левитация — 0 (0,00 %)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Доступно к активации через 9 часов 42 минуты 56 секунд… 9 часов 42 минуты 55 секунд… 9 часов 42 минуты 54 секунды…

Желтый граус — 56,9 %

Тягучий граус — 14,16 %

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя

Складка — 97,64 %

Функция Метка Подчинения — время действия: по установке це-стожа / Активируется приказом це-стожа

Функции Контроль Меток Подчинения — время действия: по установке носителя / Активируется приказом носителя

Я снова порадовался, обнаружив, что еще три показателя (Интеллект, Выносливость и Телекинез) вплотную приблизились к границе перехода на новый уровень. Причем, последний, неразрывно связанный с развитием «Инвентаря», помимо повышения уровня развития обещал в ближайшие дни сто процентное освоение «складки» и переход к расширению гораздо более вместительного «кармана».

Отстегнув ремни крепления, я потихоньку сполз с кресла и заковылял на сборную площадку перед столом оператора, где в одиночестве меня поджидал выбывший первым Мих. Впрочем, остальных рекрутов дежа ждать нам пришлось не долго. Едва успели перекинуться со здоровяком парой дежурных фраз, как со своих мест потянулись другие вернувшиеся из вирта ребята.

От прибывшего в числе первых балабола Смерницкого я узнал, что наша авантюра удалась на все сто. Тайный ход из логова трейс-ткачей вывел рекрутов аккурат на крутой внутренний склон вулканического кратера. Пока отряд гразухов-попрыгунчиков с черепашьей скоростью пробирался тесным лазом на другую сторону, и неуклюже пытался освободить узкий проход от моего мертвого тела, восемь уцелевших бойцов дежа беспрепятственно спустились к озеру и получили системное оповещение о выполнении виртуального задания.

Удачное завершившееся приключение растопило лед между новичком и остальными рекрутами нашего дежа. Проявившую в пиковой ситуации находчивость и чудеса героизма Берту ребята крепко зауважали.

Мы, разумеется, расспросили Берту: как ей удалось незаметно подкрасться к гнезду «ткачей», закидать чутких тварей гранатами, а потом ещё умудриться выжить в разразившемся пещерном аду? И девушка объяснила, что ещё на гражданке изучала повадки трейс-ткачей, и знала, что похожие на пауков твари чрезвычайно чувствительны к резким неожиданным звукам.

После начавшейся возле их логова оглушительной канонады «ткачи» ожидаемо запаниковали, и несколько секунд бестолково метались вокруг гнезда, практически ничего вокруг не замечая. Этим их временным помутнением рассудка и воспользовалась расчётливая Берта.

Она беспрепятственно заскочила через главный ход в пещеру и, не замеченная слишком занятыми собой хозяевами, спокойно двинулась вдоль пещерной стены, аккуратно перешагивая сигнальные паучьи нити (прекрасно видимые в подсветке активировавшейся системы «Ночного глаза»).

Подобравшись к гнезду ткачей на расстояние броска гранаты, Берта отыскала в стене подходящую для укрытия широкую щель, которая должна была защитить отчаянную авантюристку от взрывной волны и поражающих осколочных элементов гранат. А от последующего за взрывом огненного сполоха уберечь ее должен был уже непосредственно сам МБПП, изготовленный из огнеупорного материала. Информацию о жаропрочности мобильной брони повышенной проходимости ушлая девица узнала самостоятельно, выудив всю инфу о функционале МБПП из электронной библиотеки Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы (куда проникла, разумеется, через Системную сеть будучи уже рекрутом нашего дежа).

Понимая, что на второй бросок времени «ткачи» ей точно не дадут, Берта решила максимально нарастить убойность своей первой и последней попытки, для чего соединила все пять имеющихся у нее гранат в одну связку.

Дальше, сконцентрировавшись, она в мельчайших подробностях вспомнила все советы инструктора трунга, и технически правильно исполнила бросок, до автоматизма отработанный утром на полигоне. Не глядя куда унеслась связка гранат, Берта тут же втиснулась в защитную щель. Благополучно пересидела там оглушительный взрыв и последовавший за ним жаркий огненный смерч, и осторожно выглянула из укрытия. Убедившись, что все «ткачи» мертвы, Берта выбралась из щели и, больше не таясь, побежала в дальний конец пещеры… Дальше мы остановили ее рассказ. Что было после взрыва, все прекрасно знали по собственному опыту.

А еще через три дня, когда, во время очередного виртуального замеса, я буквально вырвал отчаянную девчонку из клешней стерха, между нами с Бертой неожиданно вспыхнуло взаимное притяжение, и как-то так само собой получило в тот же вечер после отбоя мы оказалась вдвоем на узкой армейской койке, под одним одеялом.

Глава 13

Глава 13. Взломщик и интуиция

Густой ельник трещал и ломался под натиском исполинской туши тресурк-взломщика. Этот похожий на жука-скарабея (только в полтора моих роста высотой) рух ломился сквозь непролазную чащобу, как танк, ничуть не смущаясь разносящегося на многие километры окрест треска, от ломаемых жвалами древесных стволов.

А кого, собственно, ему было опасаться? Имперской техники с крупнокалиберными орудиями по близости чуткий рух не ощущал. А гранаты и «рогачи» горстки брошенных ему на перехват жал для почти полуметровой панцирной брони монстра были, что называется: как слону дробина. Броня толстых, как бревна, конечностей руха была немногим тоньше, плюс тресурк-взломщик обладал феноменальной регенерацией и был способен за считанные часы полностью восстановить или заново отрастить искалеченную часть тела.

Чтобы гарантированного упокоить монстра, необходимо было очень быстро вывести из строя две-трети жизненного важных органов руха. А без артиллерии сделать это было практически невозможно.

Да и поддержка артиллерии в противостоянии с тресурк-взломщиком вовсе не гарантировала стопроцентный успех. Наряду с отменной защитой, взломщик обладал дальнобойным оружием огромной разрушительной силы. Его плазменные заряды в легкую сносили защитные экраны любой мощности (собственно за это тресурк и получил столь грозную приставку к своему наименованию) и плавили МБПП жал, как воск, мгновенно превращая угодивших под прямое попадание бойцов в горящие факелы. Кроме того, «взломщики» являлись первоклассными землеройками, умели быстро зарываться под землю на глубину не доступную нашим развед. дронам, и внезапным появлением из подземной норы могли произвести настоящее опустошение в тылу занявшего плацдарм стожа.

Исторгаемый тресурк-взломщиком заряд плазмы поражал противника на дистанции до двухсот метров. Казалось бы пустяк, по сравнению с многокилометровой дальнобойностью наших артиллерийских снарядов. И в дальности артобстрела рухи нам безнадежно проигрывали. Но!.. В симбиозе с реагентом-усилителем кавра-слизняков, исторгаемый тресурк-взломщиком заряд плазмы (в зависимости от объема добавленного реагента) мог улететь на десятки, и даже сотни километров. Что теоретически позволяло рухам дотянуться зарядом плазмы даже до орбитального хофа.

Еще на утренней лекции, когда нас в мельчайших подробностях ознакомили с этим опаснейшим (но к счастью малочисленным, из-за свирепого нрава и неуживчивости) представителем многоликого семейства рухов, я догадался, что на виртуальном тренинге нам подготовят какую-нибудь бяку, с участием тресурк-взломщика. Но такой откровенной подставы от командования я, конечно, никак не ожидал.

Как не сложно догадаться, горсткой смертников, брошенной тресурк-взломщику наперехват, стал наш деж. И командование поставило перед нами практически невыполнимую задачу: любой ценой остановить тресурк-взломщика, не позволив ему соединиться с попавшей в окружение имперских стожей стаей гразухов-попрыгунчиков. Вот это нам, конечно, «фартануло» в вирте! Жопа, просто, а не задание. Проще и сто крат безболезненней тут же пострелять к хренам друг дружку, чем практически с голыми руками подставляться под плазму монстра (как я уже упоминал ранее, имеющиеся у нас гранаты и «рогачи» против брони «взломщика» были малоэффективны). Но рекруты — народ подневольный, а приказ — есть приказ.

Вычислить громыхающего на всю округу «взломщика» не составило труда. Быстро отыскав проделанную гигантом в чащобе просеку, мы крадучись двинулись по ней следом, на ходу обсуждая план предстоящего захвата.

Ничего более дельного, чем обойти тварь с флангов, и в урочный час со всех сторон дружно закидать «взломщика» гранатами, я придумать не смог. Но как только деж стал расходиться, реализовывая мою задумку, чуткий «взломщик», сквозь издаваемый им самим оглушительный треск, каким-то чудом смог расслышать шум раздвигаемых рекрутами еловых сучьев в округе, и тут же накрыл нас плазменным залпом.

В мановение ока вокруг разверзся Ад.

Пятеро из нас (Марина, Сыч, Мих, Сергей и Берта), угодив под прямой удар плазмы, превратились в живые факелы и за считанные секунды выгорели до пепла. Еще двоих: Артема и Лю, плазменный заряд задел частично, но из строя, всё одно, обоих вывел железно — у Смерницкого по плечо обуглилась левая рука, а Пчин оказалась без обеих ступней, по щиколотку развеявшихся у меня на глазах горящим пеплом.

В довершение бед, от залпа плазмы, спичкой полыхнул окружающий ельник. И пережившие прямой удар тресурк-взломщика рекруты оказались в эпицентре бушующего пожара.

Уцелевшим вместе со мной Алонсо и Дэйву сохранившие герметичность жаропрочные МБПП помогли выжить в огненном пекле, а опустившиеся стеклянные забрала шлемов запустили работу фильтров, и мы не задохнулись от угарного газа. Тяжело раненым же Артему и Лю в поврежденных МБПП пришлось худо. Ребята в буквальном смысле начали, как картошка в углях, медленно запекаться в пекле бушующего пожара, и отчаянных воплей друзей мы не услышали лишь по тому, что оба рекрута еще после контакта с плазмой потеряли сознание.

Алонсо и Дэйву я отдал приказ: вынести из пожара раненых друзей. И чтоб у парней не возникло соблазна поспорить (типа, как же они бросят командира здесь одного?), подкрепил его активацией «Метки подчинения».

К тому времени ежедневные смертельно-опасные схватки с рухами в виртуале выявили у меня очень полезное для будущего жала качество — умение интуитивно находить уязвимые места на телах рухов. Стреляя по противнику, или отмахиваясь ножом в рукопашной схватке, я удивительно часто попадал аккурат в жизненно важные, болезненные точки рухов, потому гораздо чаще товарищей выходил из таких схваток победителем. Наверняка, интуитивное чутье на слабые места противника было неразрывно связано с пробудившейся во мне функцией «Личинки грауса», которая так же постепенно развивалась, ежедневно прирастая после виртуальной схватки с рухами на какое-то количество процентов. Постепенно раскрывающаяся генная память грауса на подсознательном уровне управляла моей рукой в бою, превращая грозных противников в легко поражаемые жертвы. От боя к бою моя уверенность росла, и буквально через пару недель, после первой схватки в вирте, я не только перестал бояться рухов, но неоднократно даже ловил себя на мысли, что просто жажду бросить вызов очередному здоровяку в хитиновой броне. На смертельную схватку с рухами я летел словно на крыльях, ощущая себя тореадором, идущим на арену к быку.

Вот и теперь, оставшись в одиночестве, я решил атаковать «взломщика», на три минуты (до набора очередного заряда плазмы) лишенного своего главного оружия. Конечно, укрытый со всех сторон несокрушимой даже для разрывных пуль «рогача» броней гигант с девяностодевятипроцентной вероятностью в рукопашной схватке должен был раскатать меня ровным слоем по земле. Но я, уповая на свою читерскую интуицию, надеялся реализовать единственный счастливый процент, и спасти всем скептикам назло практически проваленное дежем (отчасти из-за моего безграмотного тактического руководства) задание.

Бросившись к «взломщику» по заваленному пеплом коридору выжженого плазменным залпом леса, я на бегу навел ствол «рогача» на приметный грязно коричневый бок и, переключив на автоматический огонь, зарядил длиннющую очередь в бочину твари. Бежать вперед, преодолевая сопротивление бьющей в плечо отдачи, было не просто, но я справился.

Озадаченной атакой выжившей после плазменного «плевка» букашки тресурк-взломщик неторопливо развернулся в мою сторону. Не обращая внимание на хлопки разрывных пуль, бестолково рикошетивших от непробиваемой брони, монстр со скоростью включившейся газонокосилки защелкал полутораметровыми серповидными жвалами и, неспешно переставляя длинные ходулями многосуставчатых лап, важно заковылял мне навстречу.

Из-за смертельной угрозы жизни носителя, функция «Личинка грауса» активировалась самостоятельно. Отросшие по бокам щупальца через специальные мембраны вырвались из МБПП наружу, и окружили мою щуплую фигуру грозным серым ореолом, но на противника появление у букашки дюжины дополнительных конечности не произвело ни малейшего впечатления.

Озарение, что нужно сделать прямо сейчас, само собой всплыло в голове буквально за пару шагов до нашего столкновения.

Сорвав с плеча, я швырнул отстреленный лишь наполовину «рогач» в морду «взломщики». И интуитивно среагировавшие на большой летящий предмет жвала, тут же его перехватив, стали перемалывать. Стальной корпус автомата мгновенно разрубить им не удалось, и жвала невольно отвлеклись от меня на пару бесценных секунд.

Выпав из-под прицела жвал, я завалился перед набегающим монстром на спину и, подхваченный щупальцами, рванул под массивную головогрудь «взломщика». Выдернутый еще в падении из ножен на правом бедре десантный нож легко пробил эластичную кожу горлового мешка твари, с помощью которого тресурк-взломщик нагнетал в горле давление, для «плевка» плазмой. В образовавшийся разрез я за рекордную секунду успел запихнуть пару взведенных гранат, и тут же влекомый щупальцами вырвался из-под чудовища на границе головогруди с брюшком, удачно проскочив под поднятой средней лапой.

Еще через пару секунд сзади раскатисто ухнул сдвоенный взрыв. Меня подхватило взрывной волной и в облаке черного пепла швырнуло на остов горящего дерева. Не выдержав столкновения с моим шлемом, бывшая елка развалилась фейерверком красных углей. Меня же отбросило обратно на землю, но рванувшие вниз щупальца смягчили падения и помогли даже по новой принять вертикальное положение.

Развернувшись, примерно в десяти метрах за спиной я обнаружил исполинскую тушу «взломщика», объятую вырвавшимся из развороченной головогруди ослепительно-ярким белым пламенем. Вероятно, громыхнувший в горле двойной взрыв повредил хранилище плазмы в утробе монстра, и вся накопившаяся там горючая субстанция, воспламенившись, ударила по хозяину.

Пробудившийся в правом ухе динамик ожидаемо проинформировал об успешном выполнении задания. И окружающий горящий лес стал расплываться перед глазами в радужный туман…

Эта победа практически в одиночку над многократно более сильным противником еще больше убедила меня в необходимости полагаться в бою, как на верного друга, на пробужденную геном грауса интуицию. После случая со «взломщиком» моя невероятная интуиция привлекла внимание командования, и время от времени я стал получать в вирте индивидуальные, отдельные от дежа задания, совершать одиночные диверсионные рейды в тыл врага, без ограничения энергетического расхода (в заплечном ранце у меня всегда имелась пара полностью зараженных запасных батарей), но вооруженный лишь легким огнестрелом с подавителем звука и верным ножом.

Если доводилось в таких вылазках сталкиваться с одиночным противником, я без колебаний вступал в бой, не страшась гораздо более тяжёлых и сильных рухов. Конечно, не всегда мне так везло, как с «взломщиком». Иногда рухи оказывались гораздо более живучими, а иной раз и куда более разумными, чем я рассчитывал. Тогда за свой промах я расплачивался болезненной смерть в виртуале. Но безумный азарт поединщика после неудачи не только не ослабевал, а наоборот, меня буквально распирало от желания поскорее отправиться в новый рейд и поквитаться с рухами за недавний промах.

От задания к заданию мое мастерство диверсанта-одиночки росло. Я на собственной шкуре познавал повадки врагов и в отчаянных поединках один на один умирал всё реже и реже, рухи же от моих идеально выверенных редких, но метких, выстрелов и ударов ножа погибали практически всегда.

Благодаря виртуальным поединкам я влюбился в ножи и, в дополнение к входившему в боекомплект жала стандартному десантному ножу, на первое жалование в оружейном магазине тренировочной базы приобрёл ещё пару приглянувшихся метательных ножей. И был крайне раздосадован, когда Члюфа Грууск потребовал на вечернем построении, до окончания учебной подготовки, сдать опасные «игрушки» на хранение старику Кгуфе.

Зато узнавший благодаря этим ножам, о пробудившемся вдруг у це-дежа пристрастии к холодному оружию, це-стож подыскал для меня умелого наставника, с которым по часу я практиковался во время ежедневных учений дежа на полигоне. Эти каждодневные тренировки не прошли даром, к выпуску из учебно-тренировочной базы я стал настоящим асом ножевого боя.

Глава 14

Глава 14. Растяжение «кармана»

— Держать! — кончик кгуфиного хвоста стеганул по моему залитому потом хребту. Не больно, но чертовски обидно. Эдакий шлепок для острастки. И в голове тут же невольно всплыла ассоциация с быком, покорно идущем под кнутом пастуха на заклание.

— Да, млять! Не могу я больше! — простонал я, до хруста сдавливая пальцы в мокрых от пота кулаках.

— Должен! — не унимался садист-наставник. — По тренировочному плану, необходимо продержаться еще три с половиной минуты.

— Сколько⁈

— И не смей мне тут глаза закатывать! — на этот раз обидный щелчок хвостом прилетел мне прямо по лбу.

— Млять! Да че ты меня колотишь⁈ И без того хреново!

Параллельно с освоением ножевого боя, по совету опытного це-стожа я профессионально занялся еще и разработкой инвентаря — чтобы в будущем было где прятать колюще-режущий арсенал. В наставники Члюфа сосватал мне хорошо знакомого по первому часу пребывания на тренировочной базе старшего кладовщика-хозяйственника, с раскаченным до «бездонного мешка» инвентарем. Занятия со стариком Кгуфой должны были происходить после вечернего построения стожа. Без того прилично умаявшись за день на полигоне и в различных тренажерных залах, и положив тучу сил и здоровья в очередном до дрожи реалистичном виртуальном тренинге, вместо заслуженного отдыха, по уговору отныне я должен был отправляться на кгуфин склад, и там до полного физического изнеможения под присмотром строгого трунга прокачивать злосчастный инвентарь.

Сегодня я как раз приступил к освоению «кармана», и впервые принял в инвентарь предмет, слишком тяжелый для прокаченной на все сто «складки», заставляя таким незатейливым образом раздвигаться только-только наметившиеся контуры «кармана». Но с первых же секунд экстремальной растяжки мое нутро скрутило ТАКОЙ судорогой, что я едва тут же не выбросил предмет обратно.

Как бы нелепо это не прозвучало, но обрушенный мне на спину в те роковые первые секунды град ударов хвостом, помог удержать концентрацию и, соответственно, предмет в инвентаре. Острая внешняя боль в иссеченной спине на короткое время затмила разрывающее нутро болезненное растяжение. Переключившись на удары хвостом, я забыл о принятом в инвентарь, чересчур тяжелом предмете. Когда внешняя экзекуция прекратилась, разумеется, тут же обратно вспомнил о разрывающемся из-за непомерной ноши инвентаре, но к тому времени я уже несколько секунд держал предмет в едва сформировавшемся «кармане» и при этом не сдох.

Психологическая проблема была решена. Мозг принял факт, что нахождение предмета в инвентаре, хоть и чрезвычайно болезненно, но не смертельно. И потянулись секунды мучительного испытания на силу духа и выносливость…

— Терпи, рекрут. Уже не долго осталось.

— Сколько?

— Две минуты пятьдесят секунд.

— Дерьмо! Старик, у тебя таймер, часом, не западает?

— В порядке все с таймером. Не переживай… Осталось две минуты сорок секунд.

— Чертов нож! Он как будто изнутри меня потрошит! Будто дикобраза проглотил!

— Чушь городишь, — поморщился старик трунг. — Просто, твой неразработанный карман еще тесноват для него. Но никаких порезов в инвентаре не будет — это в принципе невозможно… Эй! Ну-ка соберись! Ты рекрут или половая тряпка?

— Сука! Он мне душу выворачивает!

— Осталось две минуты двадцать секунд. Терпи.

— Вот скажи мне: нахрена заставил использовать дурацкий нож? Нельзя что ли было выбрать вещицу попроще — такого же веса, но без острых лезвий?

— Не капризничай. Твой метательный нож идеально подходит для тренировки. Весит он всего триста грамм — самое то для разработки кармана на ранней стадии. К тому же, ты сам его выбрал, и купил. Вот и привыкай ощущать свое оружие частью себя… Это еще что за номер⁈ Ну-ка перестань дрожать, рекрут!

— Я не специально! Оно само!

— Кому сказано — прекратить! — хлесткий удар хвостом по пояснице мигом привел меня в чувство.

Отчаянным усилием воли я подавил охватившую тело нервную дрожь.

— Так-то лучше! — осклабился неумолимый наставник. — Осталось одна минута сорок пять секунд. Терпи!

— Дерьмо! Знал бы чем в итоге гребаная покупка обернется, за сто шагов бы местный магаз обходил!

— Если бы, да кабы, — хмыкнул трунг. — Погоди, недельки через две, когда карман чутка расширишь, мы к этому еще и второй нож добавим. Вот тогда уже начнется настоящее веселье.

— Кгуфа, я ж от боли с ума сойду! Или сдохну, к хренам!

— Мне поставлена задача: расширить до конца учебы твой инвентарь хотя бы до кармана. И я не я буду, если мы этого не сделаем… А ну-ка собрался рекрут!

Очередной хлопок хвоста по загривку разогнал застилающую глаза кровавую пелену.

— Садюга! Ты даже не представляешь как мне сейчас хреново!

— Представляю. Тысячи раз сам через это проходил.

— Гребаный мазохист!.. Ай, мля! — очередной хлопок хвоста по спине оказался куда болезненнее предыдущего.

— Не борзей, салага, — осклабился трунг.

— Сколько там осталось?

— Двадцать секунд.

— Девятнадцать, восемнадцать, семнадцать…

— Считаешь секунды, — хмыкнул Кгуфа. — Ну-ну.

— … Тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять…

— Не части. Уже на секунду опережаешь таймер.

— Да, млять! Ну вот нафига ты меня сбил⁈

— Извини.

— В жопу себе свои извинения зас… Ай, мля!

— Не ругайся!

— Слышь, хорош издеваться. Сколько там осталось.

— Все. Можешь вынимать.

— А вот хрена с два! Назло теперь не выну!

— Молодец!

— Сука! Как же больно-то!..

Глаза снова стал застилать кровавый туман. Но бодрящего удара хвостом по загривку на сей раз не последовало. И, потеряв концентрацию, я выронил из инвентаря злосчастный нож.

Не долетев до пола, опасный предмет был ловко подхвачен налету длинным хвостом трунга, и отправлен обратно в инвентарь, но уже не ко мне, а в «бездонный мешок» Кгуфы.

Перед моими глазами ожидаемо загорелся знакомый набор строк:

Внимание! Функцией Инвентарь извлечен из Кармана носителя предмет весом 324,3 грамма — метательный нож.

Карман + 1,27 %

Телекинез + 1,27 %

Выносливость + 0,42 %

Регенерация + 0,16 %

— Твою ж мать! Как хорошо-то, — прошипел я, кайфуя от исчезнувшей боли.

— Две минуты тебе на отдых, и продолжим, — припечатал наставник.

— Мляяя!

— Не скули. Сегодня тебя долго мучить не буду. Еще четыре растяжки, и поедешь в казарму баиньки.

— ЧЕТЫРЕ⁈

— Согласен. Такими щадящими темпами можем за оставшиеся два месяца не успеть. Ты, я гляжу, парень крепкий. Рискнем сразу начать с семи. Одну растяжку уже сделали, значит, осталось еще шесть. Как, сдюжишь?

— Да ну нахрен! Давай, как в начале хотел, чтоб осталось еще только четыре.

— Слабак. Ладно, черт с тобой, сойдемся на пяти.

— Ну хоть так, — я потянулся, разминая мышцы, затекшие во время судорожного сопротивления внутренней боли, и невольно поморщился из-за свежих рубцов на спине.

— Об этой ерунде не беспокойся, — хмыкнул Кгуфа, заметивший мою реакцию. — У меня на складе мазилка есть отличная. Она любые гематомы на раз убирает. В конце тренировки спину тебе намажу, и в казарму вернешься, как новенький.

— Спасибо.

— Пока не за что… Ну что, передохнул? Погнали дальше…

За шесть растяжек, честно вытерпленных мною от звонка до звонка этим вечером, в общей сложности мне прилетело: по 7,01 % прироста к Карману и Телекинезу, 2,54 % — к Выносливости, и 0,99 % — к Регенерации.

По завершении уложившегося в сорок пять минут жестокого тренинга, как и обещал, Кгуфа щедро намазал мне иссеченную спину чудо-мазью без цвета и запаха, и я отправился обратно в казарму, под бочок заждавшейся уже боевой подруги.

Такие вечерние тренировки на складе Кгуфы отныне устраивались мне каждый день до выпуска с учебно-тренировочной базы. И, забегая наперед, скажу, что мучения мои на них были не напрасны. Старик Кгуфа выполнил взятое на себя обязательство, и Седьмую Юго-Западную, когда пришел срок, я покидал не только гордым обладателем «кармана», но и с освоенной на пятьдесят восемь процентов «сумкой».

Глава 15

Глава 15. Сонный кач

Как я и опасался, уже через полтора месяца виртуальные тренировки перестали прокачивать «Желтый граус» и «Тягучий граус». Несмотря на стабильную активацию в вирте функции «Личинка грауса», бонусы в развитие Желтого и Тягучего граусов теперь не превышали ничтожных сотых долей процента.

Развитие «Желтого грауса» тормознулось на семидесяти пяти процентах, а «Тягучего грауса» — на тридцати пяти процентах. И на протяжении следующей недели в обоих случаях развитие сдвинулось лишь на десятую долю процента. Смекнув, что такими темпами до ста процентов хотя бы в «Желтом» граусы придется качать не менее четырех лет, я отчаялся получить улучшенную функцию на выходе из учебки.

Но переменчивая фортуна преподнесла очередной неожиданный сюрприз.

На исходе восьмой недели пребывания здесь мне вдруг приснился сон, сродни тому странному двухмесячной давности, про запутавшуюся в паутине стрекозу, паука и мой плотоядный интерес к законной добыче последнего.

В очередной серии насекомого реалити-шоу я снова смотрел на нелепо большой травяной мир глазами таинственного наблюдателя.

И на сей раз круг «моих» гастрономических интересов расширился до ящерицы, неосмотрительно решившей укрыться от жаркого солнышка в тени большого мшистого камня, где на беду незваной гостьи находилось мое логово.

Обливаясь голодной слюной, я долго рассматривал ящерицу со стороны, и под моим гипнотическим взглядом хвостатая тварюшка впала в сонное оцепенение. Из-за чего практически не среагировала на стремительный рывок из засады монстра, глазами которого я невольно наблюдал за происходящим во сне действом.

Само убийство случилось практически мгновенно. Огромные, острые, как бритва, зубы ударили по загривку жертвы почему-то не с верху вниз, как я привык, а с боков. Однако нелепый боковой укус оказался суперэффективным, и с одного раза начисто перерубил толстую шею ящерицы.

А потом началась отвратительно долгая трапеза, начало которой мне невольно пришлось не только лицезреть. Боковые зубы монстра, как ножницы бумагу, вскрыли жирный бок ящерицы, и монстр-я со смаком вгрызся в появившуюся слизкую брешь. Я даже успел ощутить на языке не на что не похожий вкус желеподобного мяса рептилии, и просто чудо, что не заблевал тут же во сне кровать, с мирно спящей на плече подружкой.

Когда ж наконец проснулся, не помня себя, я соскочил с кровати и со всех ног босиком пулей рванул в туалет, молясь о том, чтобы не заблевать по дороге казарменный пол.

Окончательно в себя я пришел лишь под струями контрастного душа. Там же в душевой кабинке прочел и перечень неожиданно приваливших, как из Рога изобилия, системных щедрот:

Желтый граус +3,29 %

Гипноз +3,29 %

Телепатия +3,29 %

Тягучий граус +2,12 %

Вот так, всего за один дурацкий сон казалась бы остановившаяся в развитии функция разом прокачалась сильнее, чем за три последних недели.

Появившееся после этого хорошее настроение не омрачило даже отсутствие в койке Берты. Разбуженная моим резким толчком девушка обиделась на внезапное бегство среди ночи без объяснений и ушла досыпать в свою кровать.

С подружкой утром мы, разумеется, помирились. Но с тех пор я каждый вечер засыпал с тайной надеждой увидеть очередную серию неприятного, но жизненно важного для прокачки функции, кошмара. И примерно через неделю мне снова повезло.

В очередной серии обошлось без кровавого пиршества. Из норы под камнем я-монстр, обливаясь голодной слюной, с тоской наблюдал за порхающим с цветка на цветок мотыльком. К счастью для меня, и безмерному огорчению монстра, «наш» читерский гипноз на большом расстоянии на мотылька не подействовал. И вдоволь насытившись пыльцой, крылатая «добыча» просто свалила в закат.

Оттого, проснулся я без позывов к рвоте и, обнимая Берту, с удовольствием прочел загоревшиеся перед глазами строки очередного халявного подарка судьбы:

Желтый граус +2,83 %

Гипноз +2,83 %

Телепатия +2,83 %

Тягучий граус +1,98 %

Очередная серия из жизни насекомых приснилась снова через неделю. В этот раз монстр-я угодил в лютый трэш, воюя разом с десятком здоровенных муравьев, окруживших «наше» убежище под мшистым камнем со всех сторон.

Это были муравьи-солдаты, со здоровенными головами снабженными массивными жвалами. Конечно, до моих боковых «зубов» их жвалом было далеко (мои были раза в три длиннее), и один на один монстр-я шутя б завалил любого солдатика, и с аппетитом бы им потом пообедал. Но сейчас противников было слишком много. И с трудом отбив пару грамотно организованных дружных атак десятка солдат, в этот раз «нам» пришлось, воспользовавшись тайнам подземным лазом, удирать с насиженного места, оставляя логово на разграбление наглым захватчиком.

В этот раз после пробуждения я получил неожиданно щедрый системный подгон:

Желтый граус +4,24 %

Гипноз +4,24 %

Телепатия +4,24 %

Тягучий граус +3,17 %

Из которого сделал очевидный вывод: на величину «сонного» бонуса напрямую влиял объем выполненных монстром-мною во сне активных действий.

Дождавшись очередной серии приключений в насекомом мире (снова через неделю), вооруженный знаниями, я решил тут же вытащить монстра из-под камня (на сей раз непривычно гладкого, потому как после разборки с муравьями, моему «альтер эго» пришлось обустраивать новое логово на новом месте), но ничегошеньки у меня не вышло. Выяснилось, что в нашем сонном тандеме главная скрипка принадлежала монстру, я же, как временами подселяющийся ему паразит, был лишь сторонним наблюдателем. Мог видеть его глазами, чувствовать его телом, конечностями и «зубами», но самостоятельно управлять телом монстра не мог.

В этот раз «мы» снова тоскливо просидели на месте, бестолково гипнотизируя на этот раз кружащего над цветками шмеля. И, проснувшись, я урвал за инертный сон сущие крохи:

Желтый граус +2,56 %

Гипноз +2,56 %

Телепатия +2,56 %

Тягучий граус +1,73 %

Я никому не рассказывал об этих странных сновидениях, ни друзьям-землянам, ни даже Берте. Постепенно привык к еженедельным провалам в новые серии, и появляющиеся перед глазами сценки из мира насекомых перестали будоражить нервную систему, превратившись в своего рода сериал-ужастик. Когда же очередная серия приключений прожорливого монстра отчего-то вдруг на день-другой задерживалась, я просыпался утром разочарованным и всерьез напуганным, что халявный сонный кач закончился.

К счастью, страхи каждый раз оказывались беспочвенными. После непродолжительной задержки, странный сон приходил вновь.

Всего за оставшееся до выпуска недели мне приснилось шесть таких снов. Четыре первых я худо-бедно запомнил. А два последних вероломно сгинули из моей памяти сразу же после пробуждения. Но независимо от того запомнился сон, или нет, неизменно за каждый мне приходил весомый бонус в прокачку грауса.

Всего за шесть эпизодов из жизни прожорливого монстра мне прилетело: +18,95 % к развитию Желтого грауса и, соответственно, по столько же к развитию Гипноза и Телепатии, и +13,28 % к развитию Тягучего грауса.

Увы, обновить функцию перед выпуском это не помогло. Но добежавший, благодаря сонному качу, к выпускному дню почти до девяноста пяти процентов развития «Желтый граус» внушал здоровый оптимизм, что в ближайшем будущем это долгожданное событие таки состоится.

Глава 16

Глава 16. О неоценимой пользе самообучения

Ежедневное общение с разными рекрутами нашего сборного стожа, и возможность беспрепятственного получения дополнительной информации из электронной библиотеки базы, помогли мне безо всякого пресловутого «Общего Курса Ознакомления» мало-помалу раздобыть бездну полезной информации о Великой Империи Хофа.

Уже к исходу первого месяца обучения, я досконально изучил все одиннадцать разновидностей высоко-разумных существ, обитающих на ста двадцати четырёх живых планетах Империи.

Вид гомо сапиенс, к каковому принадлежал я сам, был отлично знаком каждому землянину, что называется, с пелёнок.

С представителями вида трунгов я имел дело ещё до попадания на учебно-тренировочную базу, и на повадки любителей пощелкать хвостом насмотрелся, что называется, до взблева. Рост у трунгов был примерно сопоставим с человеческим, и на этом наше с ними сходство заканчивалось. Эти существа походили на крупных упитанных варанов, каким-то чудом исхитрившихся с ног до головы вымазаться в синьке и подняться на задние лапы. Их головы, вместо волос, украшали массивные чешуйчатые гребни, и на пальцах рук, вместо ногтей, были когти. А мощный чешуйчатый хвост, выполнял не только роль балансира, наделяя трунгов при ходьбе дополнительной устойчивостью, но и являлся еще грозным оружием, сокрушительную мощь которого мне не единожды «посчастливилось» испытать на собственной шкуре.

О манипуляторах горзах и жирдяях ватургах от друзей я узнал достаточно много исчерпывающей информации в первый же день пребывания на Седьмой Юго-Западной.

Горзы были существами невысокого роста (средний горз примерно на голову был ниже среднего человека), но широкоплечими, коренастыми и очень физически сильными, с гривастой, как у льва головой, лошадиной пастью и огромными, в пол лица, совиными глазами. Их кожа имела светло-зеленый оттенок, а грива волос на голове была цвета рыжей меди с налетом зеленой патины. Горзов недолюбливали в Империи за врожденный дар гипноза и телепатии. От природы все горзы являлись чрезвычайно опасными для других разумных манипуляторами, и с большой вероятностью могли за разговором превратить любого собеседника в послушного слугу.

Ватурги ростом были примерно с гомо сапиенс, но из-за бочкообразных неуклюжих тел, с короткими толстыми руками и ногами, казались гораздо больше людей. Фиолетовая глянцевая кожа их крупных лобастых голов и жирных туш, без намека на волосяной покров или чешую, была основательно изрыта мелкими голубыми оспинами. А маленькие кроваво-красные глазки злобно зыркали из-под мешковатых век. К ватургам окружающие относились настороженно, из-за крайне неприятной физиологической особенности толстяков. Ватурги обладали способностью неделями не справлять нужду. Дерьмо и моча неделями копились в их жирных телесах, и только когда все подкожные запасники заполнялись под завязку происходило извержении. При этом «накопления» вырывались наружу через те самые многочисленные оспины на коже. О том, что сейчас случится извержение, сам ватург узнавал в последний момент, и у такого «текущего» ватурга оставались считанные минуты, чтобы добежать до специально оборудованного санузла (функцию которого в нашей казарме выполняли герметичные душевые кабинки). Если же ватург не успевал, вырвавшийся из него под огромным давлением фонтан дерьма заливал всех и все в округе на десятки метров.

О существах, подозрительно похожих на миф земли «снежных людей», я узнал уже самостоятельно. Этих заросшие густым длинным мехом флегматичные гиганты, ростом хорошо за два метра, называется саарки. В Империи ходили легенды, об их ледяном спокойствии в самых отчаянных ситуациях, и потрясающем теневом таланте к маскировке. Считалось, что даже в ярко освещенной и идеально круглой комнате саарки могли отыскать тень и слиться в ней.

Существа до омерзения похожие на вставших на задние лапы крыс-переростков, которых я про себя по-прежнему обзывал «крысюками», в Империи именовались гэручи. Самые рослые представители этой, кстати, самой многочисленной расы разумных в Империи Хофа ростом едва дотягивали до полутораметровой отметки. От гэручи веяло злой агрессией стаи. По одиночке они были очень слабыми и посредственными бойцами, но собранные в отряд, за считанные секунды превращались в единый живой организм, способный на лихом кураже порвать любого, даже превосходящего по численности, но не такого сплоченного, противника.

Похожие на людей существа с малиновой кожей и бульдожьими брылами назывались тули. Фигурами и ростом они походили на людей, но влажно поблескивающие на свету головы и болтающиеся на лицах кожастые наросты (брылы), издалека кажущиеся лохмотьями содранной кожи, превращали тули в кошмарных монстров из фильма ужасов. По брылам тули беспрерывно стекали бесцветные выделения, типа слюней, и, чтоб не запачкать одежду, малиновоголовым их приходилось то и дело подтирать. Никакими выдающимися способностями, кроме слюнявых рож, тули не обладали.

Представителей оставшихся четырёх видов разумных существ Великой Империи Хофа: рогатых лехлецев, рыбоголовых риглов, клювоносых грабсов и жабоподобных озгов, в нашем сборном стоже не оказалось. Но мне не составило труда через Системную сеть нарыть в электронной библиотеке базы тучу информационных файлов по каждому незнакомому виду, и с их помощью самостоятельно подробнейшим образом изучить экзотическую внешность и индивидуальное особенности представителей лехлецев, риглов, грабсов и озгов.

Лехлец строением тела напоминал человека, но был гораздо шире в кости, и его фигура рядом с человеческой смотрелась по-медвежьи громоздко. На пальцах рук и ног у лехлеца были такие же, как у людей, ногти, на гладкой коже имелся схожий волосяной покров. Однако, близкие строением тел существа разительно отличались головами. На месте человеческого лица у лехлеца было отвратительное, по людским меркам, бычье рыло, а изо лба по бокам торчали короткие изогнутые рога. В Империи лехлецы снискали себе сомнительную славу непревзойденных упрямцев.

Риглы большую часть жизни проводили под водой. Вместе с озгами они представляли два вида разумных амфибий в Империи. Наряду с недоразвитыми лёгкими у риглов имелись жабры. Среди других видов разумных существ Империи Хофа наиболее похожими на них были трунги. У риглов, как и у трунгов, кроме рук и ног сзади имелся внушительного вида мощный хвост. Но, в отличие от трунгов, он не сужался к концу, а наоборот расширялся. Вместо хлёсткого бича, хвост ригла заканчивался широким сдвоенным плавником — на суше, за ненадобностью, сжимающимся в неприметную трубку, в воде превращающимся в широченные ласты. Тела риглов, так же как у трунгов, покрывала прозрачная чешуя. Но если у трунгов она была мягкой и легко отваливалась при малейшем давлении извне, то у риглов чешуя была толстой и крепкой, сидела на теле прочно, укрывая кожу эдакой природной кольчугой. Пальцы рук и ног риглов, как и у трунгов, венчались длинными острыми когтями, но, в отличие от трунгов, у риглов между пальцами имелись полупрозрачные кожные перепонки, что превращало ладони и ступни в воде в дополнительные ласты. Безволосые и безухие головы риглов до отвращения смахивали на рыбьи. Вместо носов на унылых неулыбчивых физиономиях амфибий имелось лишь пара дырок-ноздрей. Безгубые рты скрывали огромные по акульи зубастые пасти. А здоровенные круглые глазищи, казалось, были способны заглянуть в самые потайные уголки души. Как и у трунгов, над головами риглов топорщился высокий гребень, но не составной чешуйчатый, а в виде единого неделимого головного плавника, который по желанию хозяина мог топорщиться и складываться, позволяя лучше маневрировать в воде. Такой же гребень-плавник у риглов имелся и на спинах, из-за чего, выбираясь на сушу, они предпочитали носить просторные одеяния. Под водой риглы всегда плавали обнажёнными.

Грабсы являли собой полную противоположность риглов. Воду они на дух не переносили. И исследованиям морских глубин предпочитали стремительный заоблачный полёт. Как не трудно догадаться из вышесказанного, представители вида грабсов умели, подобно птицам, летать. Наряду с покрытыми густым жёлтым пухом руками и ногами, они располагали внушительного вида перистыми крыльями, в расслабленном состоянии складывающимися у них за спиной на манер роскошных изумрудных плащей. Тела и головы грабсов покрывал точно такой же пух, как и на конечностях, но нежного салатового цвета. Большие синие глаза грабсов из-за прозрачных век казались постоянно широко распахнутыми. Даже когда грабсы спали глаза как будто продолжали смотреть перед собой. Кроме пронзительных немигающих глаз на лицах грабсов имелись ещё широкие, длинные и с хищно загнутые на конце к низу клювы, которые заменяли удивительным созданиям нос и рот. От природы приметные и пёстрые грабсы, как и трунги, обожали наряжаться в яркие, броские одежды, а пушистые тела, на манер трунгских татуировок, раскрашивали причудливыми рисунками. Ещё представители вида грабсов считались, разумеется, неофициально, эдакой белой костью Империи, потому как столица Империи планета Хофа была грабской планетой, соответственно, сам император и его ближайшее окружение были грабсами.

Озги до омерзения были похожи на чудовищно раскормленных, жирных жаб, величиной со средних размеров антиграв. Несложно догадаться, что они являлись самыми крупными разумными существами в Империи. Излюбленной средой обитания для озгов были глубокие болотные трясины. Их родная планета Бззыщщужжмарзз представляла собой одно сплошное непроходимое и непроплываемое болото. Эти жабы-великаны ненавидели суету, обожали тишину и покой. И с большой неохотой покидали насиженные предками зловонные родовые ямы родной планеты. Но по странному капризу судьбы ленивые домоседы озги являлись самыми умными существами Империи. Интеллект представителей этого вида в десятки раз превышал человеческий. Все озги поголовно считались гениями. Многочисленные имперские корпорации жаждали заполучить аналитиком в штат хотя бы одного озга. Фирмачи не жалели денег, заманивая жабоподобных увальней зарплатами с чудовищном количеством нулей на хвосте. Но даже так удачей заманить в штат озга могли похвастать считанные единицы корпораций… По своей природе одиночки озги крайне неохотно сходились друг с другом, и ещё с большей неохотой обременялись потомством. Потому озгов во всей Империи насчитывалось всего лишь около трех сотен особей. Если в десятилетие рождался хотя бы один озг — это считалось огромной удачей. Столь ленивый вид до сих пор не вымер только благодаря удивительному долгожительству его представителей. Средний срок жизни озгов был примерно в районе двух тысяч лет. Но некоторые уникумы-долгожители этого вида умудрялись отпраздновать даже своё десятое тысячелетие.

Вот такое пестрое разнообразие разумных уживалось в Империи Хофа. И, собирая информацию о каждом виде, помимо удовлетворения своего любопытства, я еще, приятным бонусом, каждый раз получал весомые проценты к росту Интеллекта. И благодаря этим поощрениям вяло растущий в тренировочном процессе показатель развивался, лишь немногим уступая Силе и Ловкости.

Глава 17

Глава 17. Левитация

Первый тренинг со свободным падением, позволившим открыть и начать прокачивать Левитацию, случился на втором месяце нашего обучения.

Как обычно, во второй половине дня полным дежем прибыв в зал виртуала, мы разошлись по тренажерам в указанном оператором ряду. Привычно зафиксировались ремнями безопасности на подвижных креслах, получили от оператора в нос по виртуальному сетевому ретранслятору, дружно выпали из реальности…

И оказались вдруг на борту челнока, в стандартных МБПП и шлемах с опущенной защитой, намертво прижатыми к креслам упирающимися в грудь и живот массивными стекло-пластиковыми фиксаторами. Кроме нашего дежа, в просторном салоне челнока находилось еще несколько десятков жал, так же плотно втиснутых в соседние кресла.

Что в окружающей зловещей тишине все мы куда-то летим, становилось понятно по легкой вибрации, исходящей от наших кресел. Но самостоятельно догадаться: где летим? снижаемся или поднимаемся? — в лишенном окон салоне было решительно невозможно.

В отличии от рядовых рекрутов, долго мучиться в неведении мне не пришлось. В правом ухе ожидаемо щелкнуло, и неприятный обезличенный голос сухо проинформировал:

— Господин це-деж, вам и вашему подразделению командованием оказана честь, в составе второго сводного десантного стожа с орбитального хофа две тысячи сорок восемь дробь сто четырнадцать, в числе первых жал Империи высадиться на оккупированную роями рухов планету Гррых. Портовые платформы для приема челноков на планете отсутствуют, поэтому высадка будет осуществляться в аварийном режиме. Задача рекрутов вашего дежа: живыми спуститься на землю, закрепиться в точке приземления и продержаться до прихода подкрепления. Оружие и дополнительный боезапас разблокируются и станут доступны вам и вашим рекрутам через секунду после вылета из челнока.

— То есть, как это: вылета⁈ — возмутился я. — Что значит: вылета⁈

Но ничего объяснять мне ублюдочный голос, разумеется, не стал.

— До начала десантирования осталось тридцать секунд. Удачной посадки це-деж. Запускаю обратный отсчет… Двадцать шесть… Двадцать пять… Двадцать четыре…

— Алё, народ! Кроме меня еще кто-то слышит этот гребаный обратный отсчет? — из левого наушника неожиданно раздался напряженный голос Смерницкого.

— Я слышу, — практически в унисон откликнулись Сыч, Лю и Сергей.

— Все, походу, слышат, — подытожила Черникина.

— Командир, че происходит-то? — спросил Артем.

— Похоже, сейчас нас катапультируют отсюда. И все мы дружно полетим вниз.

— Как это полетим⁈ — взвизгнула Черникина.

— Марин, я без понятия, — фыркнул я. — Славное командование, как всегда, подготовило нам сюрприз.

— Но мы же не разобьемся? — вклинилась в разговор Берта.

— Судя по тому, что нам приказано закрепиться внизу, не должны.

— Короче, народ…

— Одна… — объявил информатор в правом ухе параллельно с незаконченным призывом Алонсо, и мое кресло вдруг ухнулось вниз в образовавшуюся в полу шахту люка.

Краем глаза я успел заметить, что точно так же одновременно со мной из салона челнока вниз провалились все остальные кресла с жалами.

А через мгновенье мне стало не до оглядок. По глазам резанул ослепительно-яркий свет солнечного дня, мгновенно меня ослепив. К горлу подступила тошнота от стремительного и неуправляемого падения вниз. А не закрепленные на кресле ноги заполоскало из стороны в сторону от мощнейшего порыва встречного ветра.

К счастью, сработавшие фильтры опущенной защиты шлема, через секунду затемнили бьющий по глазам яркий свет. Проморгавшись, я обнаружил висящие перед глазами строки системного лога:

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Затяжной прыжок» — 100 %. Режим управления полетом активируется приказом носителя.

Внимание! Время действия системы «Затяжной прыжок» ограничено зарядом батареи. Расчетное время действия системы «Затяжной прыжок»: 1 минута 30 секунд.

Телепатия: +0,00513 %.

Интуиция: +0,00729 %

Догадавшись, что мысленной командой я могу контролировать падение, пожелал немедленно остановиться, и через секунду грязно матюгался сквозь стиснутые зубы, переживая, после экстренной остановки свободного падения, все прелести расплющившей по спинке кресла перегрузки.

К счастью, тренированное тело смогло быстро и без негативных последствий пережить чудовищную нагрузку. Когда кровавые круги перед глазами развеялись, и я худо-бедно очухался, то обнаружил себя по прежнему сидящим в кресле, которое, подобно антиграву, парило в воздухе на примерно полукилометровой высоте над раскинувшемся зеленым ковром бескрайних джунглей.

Вокруг меня на расстоянии в двадцать и больше метров беззвучно летели вниз еще десятки вжатых в кресла жал, обезличенных МБПП и шлемами с опущенной защитой. Многие, подобно мне, разобравшись с «Затяжным прыжком», резко замирали в воздухе на различном расстоянии до нижних деревьев. А иные тугодумы, так и не допетрившие до простой мысленной команды, камнем долетели до земли, и приняли страшный конец, бесследно сгинув в зеленом, лиственном море. К счастью, таких раздолбаев оказалось считанные единицы, и все они падали на приличном от меня расстояния, из чего я сделал вывод, что моих ребят сия незавидная учесть миновала.

Оба наушника в ушах хранили мертвое молчанье. Что, в принципе, было не удивительно, учитывая разобщенность падения, с зависанием на различной высоте, рекрутов стожа.

— Ау! Народ! Меня кто-нибудь слышит? — без особой надежды на ответ позвал я в микрофон.

Как я предполагал, никто на мой призыв не откликнулся.

Еще на первой секунде, после восстановления от перегрузки, внизу, на периферии обзора, я заметил полупрозрачные строки системного лога:

Внимание! Активирован режим управления полетом. Расчетное время до конца действия системы «Затяжной прыжок»: 1 минута 26 секунд… 1 минута 25 секунд… 1 минута 24 секунды…

Расстояние до земли: 538 метров

Левитация: +0,58 %

От оно как! Я действительно смог остановить свой убийственный полет вниз. Но после этого лишь тупо завис на месте, впустую теряя драгоценные секунды действия системы «Затяжной прыжок».

Пожелав спуститься вниз, я по широкой спирали, подобно орлу, стал плавно снижаться к земле. Счетчик высоты под временным таймером тут же ожил и послушно побежал вниз:

Расстояние до земли: 536… 535… 534…

Пошевелив руками, я вдруг обнаружил очередной сюрприз. Только сейчас заметил, что, вместо подлокотников, мой правый локоть покоился из широком стволе выдвинувшегося из боковины кресла «рогача», а под левым оказался узкий ящик-патронташ, по полной укомплектованный тремя запасными обоймами к автомату (по сто патронов к каждой).

Потянув за ствол «рогача», я легко выдернул автомат из чехла-подлокотника и, перехватив двумя руками, привычно приладил приклад к плечу. Опасаясь непредсказуемых последствий отката, пару секунд просидел неподвижно, не решаясь надавить на курок. Но авантюризм виртуала, где можно и нужно было экспериментировать, набираясь через шишки ума-разума (собственно, по большому счету, ради этого ежедневный виртуальный тренинг для рекрутов и устраивался), переборол опасение болезненных последствий и таки выпустил короткую очередь в сторону леса (разумеется, выбрав сектор свободный от спускающихся жал).

Плечо привычно дернуло отдачей приклада, но на моем плавном полете это никак не отразилось. Замечательная система «Затяжной прыжок», видимо, была спроектирована разработчиками с учетом ведения стрельбы при активированном режиме управления полетом. И мое снижение по спирали из-за выстрелов не отклонилось от намеченного курса ни на метр.

Отвлекшись на оружие, я упустил из виду, что секунды на таймере обратного отсчета убывают гораздо быстрее полукилометрового расстояния до земли. За пролетевшие двадцать секунд расстояние сократилась всего метров на пятьдесят:

Расстояние до земли: 483… 482… 481…

И я по-прежнему парил почти за полкилометра до макушек крошечных деревьев.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: при таком раскладе, продолжая спуск по плавной спирали, я не успею преодолеть и трети расстояния до земли, как таймер обнулится, и возобновившееся свободное падения уже без шансов расплещет меня о стволы и ветки нижних деревьев.

Я мысленно приказал остановить действие системы «Затяжной прыжок». И, стиснув зажатый в руках автомат, тут же снова камнем понесся к земле.

Отсчитав пять секунд свободного падения, вновь активировал режим управление полетом. Зависнув на месте, стиснул зубы, по новой переживая последствия перегрузки, а когда взор прояснился, обнаружил, что расстояние до верхушек деревьев сократилось значительно. Внизу, на периферии обзора, снова загорелись полупрозрачные строки системного лога:

Внимание! Активирован режим управления полетом. Расчетное время до конца действия системы «Затяжной прыжок»: 57 секунд… 56 секунд… 55 секунд…

Расстояние до земли: 257 метров

Левитация: +0,61 %

Дальше я снова рухнул вниз. И на сей раз вышел из свободного паденья через четыре секунды, зависнув в пятидесяти двух метрах над землей (или примерно тридцати-тридцати пяти над макушками деревьев), с обновившимся таймером действия системы «Затяжной прыжок», стартовавшим в этот раз уже с пятидесяти секунд.

Потратив секунды четыре на восстановление после очередной перегрузки, я запустил режим плавного спуска по спирали и, прижав к щеке «рогач», через его прицел стал внимательно вглядываться в плавно приближающиеся макушки деревьев.

— Сука! Тебя еще только мне здесь не хватало! — вдруг заорал голосом Смерницкого пробудившийся от спячки левый наушник.

— Артем, что там у тебя? — тут же откликнулся я.

— Командир! Суки-рухи снизу меня кислотными шариками закидывать стали! Похоже на деревьях «попрыгунчики» нас поджидают!

— Попали?

— Да щас! Я вверх скакнул. И завис над деревом на недосягаемой для их пуколок дистанции. Только у меня всего тридцать секунд полета осталось, а дальше…

— Такая же фигня, — вдруг вклинился в наш разговор мрачный голос Черникиной.

— А «рогачи» вам на что! — возмутился я. — Валите из них гадов, и спускайтесь спокойно на очищенное место.

— Как стрелять-то⁈ Мы ж, считай, в воздухе висим! — заспорил Артем.

— Откатом нас самих мигом винтом закрутит и вниз сбросит! — подхватила Марина. — Олег, это ж элементарная физика!

— Не сбросит! Я проверял! Вытаскивайте «рогачи», и расчищайте себе место под посадку! Считайте, это приказ!.. Который, кстати, всех остальных рекрутов тоже касается!

— Есть, це-деж! — откликнулась в левом ухе злая многоголосица.

И тут же со всех сторон дружно затрещали автоматы моих ребят.

Заметив среди веток внизу подозрительное движение, не дожидаясь кислотных «подарочков» от спрятавшегося руха, я тут же открыл огонь, ударив тяжелыми пулями «рогача» на опережение.

Начался бой, в ходе которого, к сожалению, не без потерь (выбыли: словившая кислотный шарик «за шиворот», в тонкий зазор между защитой шлема и воротом МБПП, Берта и нерасчетливо затянувший срок действия системы «Затяжной прыжок» Алонсо, проморгавший в итоге обнуление таймера, рухнувший на землю с шестидесятиметровой высоты и поломавшийся до летального исхода), нам все же удалось: сперва очистить несколько деревьев от «попрыгунчиков», затем удачно сесть на верхушки «чистых» деревьев, выбраться из ненужных больше кресел (массивные стекло-пластиковые фиксаторы отскакивали от тел автоматически, когда под днищем кресел появлялась опора — в нашем случае роль таковой сыграли ветки деревьев), спуститься вниз и, разыскав друг дружку, снова объединиться в деж.

Потом был долгий изнурительный бой с наседающими со всех сторон рухами. Ценой гибели еще троих друзей (Миха, Марины и Дэйва) мои ребята выстояли до прихода второй волны десанта. Я же, экономя ограниченный боезапас, еще в начале перестрелки, обменял свой «рогач» со всеми боеприпасами у Смерницкого на его десантный нож и, вооруженный двумя длинными тесаками, отправился в одиночный диверсионный рейд, рухам в тыл.

Успел славно там покуралесить, вырезав семерых гразухов-попрыгунчиков и пятерых стерхов. Дальше закончилось время действия функции Личинка грауса, но я продолжил играть с судьбой в орлянку, и охотиться на рухов, полагаясь лишь на умение владеть ножами и читерскую способность угадывать на телах врагов самые уязвимые точки… Пару раз мне повезло, завалил еще одного стерха и одного гразуха-попрыгунчика, а потом нарвался на тройку «попрыгунчиков», и меня по гланды нашинковали кислотными шариками.

Но поскольку, в конечном итоге, рекруты мои задание командование выполнили, за безответственное самодурство наказанием це-дежу стала лишь мучительная смерть под глумливое перецокивание одолевших меня врагов.

Главным же событием этого непривычного по первости виртуального тренинга стало: разблокировка у всех рекрутов дежа Левитации. Конечно, проценты развития за первый тренинг набежали смехотворные, и для достижения в Левитации хотя бы первого уровня нужен был еще не один десяток подобных тренингов. Но, как бы то ни было, начало к прокачке этой трудно поддающейся бескрылым разумным сферы развития было тоже, наконец, положено.

Глава 18

Глава 18. Выпускной

Обучающий курс для рекрутов на учебно-тренировочной базе растянулся на три месяца. Организован учебный процесс для нас был настолько чётко, что за всё это немалое время рекруты нашего стожа крайне редко пресекались в лекторских аудиториях, тренажёрных залах, на полигонах и прочих закутках базы с рекрутами других стожей. Что мы не единственные рекруты на огромной подземной базе, становилось понятно лишь в столовой, куда в часы завтрака, обеда и ужина стекались толпы невидимых в остальное время сослуживцев.

Благодаря запредельным ежедневным нагрузкам и целебным утренним водным процедурам, на раз разгоняющим забитость мышц и ломоту в перенапряженных накануне телах, все мы за период обучения стали на порядок сильнее, быстрее и выносливее, тех жалких пародий на воинов, каковыми прибыли сюда три месяца назад. Конечно, взрывной бешенный рост сфер физического развития, зафиксированный Системой в первые дни на базе, продлился недолго. Уже через неделю приспособившиеся к жесткому тренировочному графику тела перестали выдавать шальные проценты бонусов к Силе, Скорости и Выносливости. Но стабильный ежедневный прирост к каждой из означенных сфер продолжался вплоть до последнего тренировочного дня.

Развитие Интеллекта и Интуиции стимулировала необходимость применения каждый день на практике (на полигоне или в виртуале) информации, полученной на утренних теоретических занятиях от лектора, и расширенной путем собственных изысканий дополнительных материалов в электронной библиотеке базы.

Из-за бесчисленных ран и десятков смертей, выстраданных каждым в практически не отличимом от реальности виртуале, у рекрутов за три месяца обучения не несколько новых уровней прокачивалась и Регенерация.

Оставшиеся четыре сферы развития: Гипноз, Телепатия, Телекинез и Левитация, в силу индивидуальных особенностей и специфики организмов различных разумных, развивались у каждого рекрута по-разному. У меня, к примеру, благодаря наличию и активному ежедневному применению специфической функции Серого грауса, за три месяца на целый уровень подросли Гипнос с Телепатией — и это был феноменальный результат, потому как у остальных ребят из моего дежа те же две сферы за время обучения прокачались всего на десять-пятнадцать процентов. Телекинез же, благодаря внеурочной работе над растяжкой инвентаря, перевалил у меня аж за второй уровень. А вот со специфической Левитацией дела мои обстояли далеко не так радужно — развивающие ее тренинги, с полетом в виртуале, нам устроили всего три раза за все время обучения, и данная сфера единственная осталась у меня с нулевым уровнем, лишь чуток обозначив начало развития на уровне смешных пяти процентов.

Необходимо упомянуть еще один немаловажный момент, напрямую повлиявший на эффективность развития рекрутов на учебно-тренировочной базе. За время обучения я не раз, разумеется, становился свидетелем вспыхивающих между рекрутами ссор (особенно в первый месяц, пока все привыкали друг к другу, в нашей казарме сборного стожа мелкие свары между разумными разных рас вспыхивали по нескольку раз на дню), но каждый раз с обеих сторон быстро подключались товарищи и разводили задир по углам, гася конфликт в зародыше. До драки дело доходило крайне редко. И, если это все же случалось, всем участникам потасовки, не взирая, кто прав, кто виноват, потом прилетало по десять чрезвычайно болезненных ударов хвостом скорого на расправу Члюфы. Таким незамысловатым макаром це-стож вколачивал в нас дух единения и боевого братства стожа — единственного места, внутри которого у будущего жала не может быть врагов. Точно так же другие командиры на корню пресекали драки подопечных в своих казармах. Рекруты поневоле привыкали к бесконфликтному способу проживания рядом друг с другом, что в скором времени свело на нет внутренне напряжение в «разношерстном» коллективе, и позволило максимально сосредоточиться на тренировках и учебе.

По истечении трех месяцев обучения, всех рекрутов нашего призыва построили в длинном коридоре учебно-тренировочной базы. Кроме сборного стожа представителей инопланетных рас, в полном составе прибывшего на построение из нашей казармы, на общем построении присутствовало еще пять полных стожей аборигенов трунгов. И эти шесть сотен подготовленных на базе бойцов уже были прикомандированы к десантным стожам прибывшего на орбиту планеты хофа.

Перед вчерашними рекрутами, сверкающими новенькими серебристыми нашивками полновесных жал Империи, с напутственной речью выступил комендант Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы, в котором я с изумлением узнал того самого великана трунга, что так удачно подхватил меня в первый день при неуклюжей попытке заскочить, с непривычно тяжелым рюкзаком, на бегущую дорожку полотна эскалатора.

Теперь я, разумеется, знал, что два чёрных квадрата на правом рукаве его форменного костюма-трико — это нашивки це-дестожа второй ступени, высокого воинского чина в имперском флоте, дающего право командовать полностью укомплектованным десантом хофа, в двадцать пять стожей. Или руководить одной учебно-тренировочной базой, за год поставляющей флоту примерно те же двадцать пять стожей свежевыученных жал.

Комендант базы был не многословен. Проезжая мимо наших рядов на дорожке полотна эскалатора, высокопоставленный трунг выразил надежду, что покидающие сегодня стены базы шесть стожей достойно вольются в десантные стожи прибывшего на планетную орбиту за пополнением зукдаского хофа тысяча четырнадцать дробь сто сорок один.

А потом состоялся долгожданный подъём из подземного коридора на волю, во время которого я получил ответ на вопрос: зачем на базе нужна была такая огромная кабина лифта? Оказалось, что в такой кабине за раз помещался целый стож выпускников с большими заплечными ранцами. Потому выход на поверхность, под жарящее солнце планеты-пустыни Зукды, не занял много времени.

К счастью, вновь испытать на своей шкуре болезненные «прелести» беспощадного пустынного загара на этот раз мне не довелось. Раннее время выхода (мы поднялись наверх практически на рассвете) и чёткая его организация, сделали короткий контакт с пустынным жаром вполне терпимым и даже по-своему приятным.

У дверей тесного КПП выбегающих из просторной лифтовой кабины выпускников поджидали подлетающие друг за дружкой большие грузовые армейские антигравы — эдакие здоровенные пятнистые «сигары», в бело-желтых тонах, примерно двадцатиметровой длины и пятиметрового диаметра. По центру «сигар» на полуметровой высоте открывались широкие двухметровые люки-проходы, куда тренированные жала запросто запрыгивали безо всяких трапов.

Когда подошла наша очередь, вместе ещё с двумя отобранными Члюфой дежами, мои ребята рванули на штурм опустившейся перед входом «сигары».

Внутри антиграва, в который я заскочил в числе первых, комфорт был по-военному сведён к минимуму. Всё полезное пространство салона максимально эффективно здесь использовалось исключительно для перевозки неприхотливой десантуры. Вдоль прозрачных закругленных бортов тянулись два ряда жёстких слюдопластиковых скамеек на тридцать шесть посадочных мест, и лишь в отделенной от салона прозрачной слюдяной ширмой крошечной кабинке пилота имелось единственное комфортное ортопедическое кресло, где за рулевым рычагом ждал заполнения салона десантом угрюмый водила.

Дверь беззвучно захлопнулась сразу за последним заскочившим в салон бойцом, и, не дожидаясь пока все жала рассядутся по скамейкам, антиграв резко взмыл на десятиметровую высоту и, быстро набирая ход, понесся над уходящей далеко за горизонт матовой чернотой накопителя в направлении города.

Приложение 1

Приложение 1

Текущие показатели Олега Варламова на момент окончания обучающего курса в Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базе:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 60

Здоровье — 600

Сферы развития:

Интеллект — 8 (+24,29 %)

Сила — 11 (+37,01 %)

Скорость — 11 (+48,92 %)

Выносливость — 10 (+15,89 %)

Регенерация — 7 (+86,21 %)

Интуиция — 7 (+11,28 %)

Гипноз — 2 (+8,47 %)

Телепатия — 2 (+2,32 %)

Телекинез — 2 (58,16 %)

Левитация — 0 (5,12 %)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Личинка грауса — время действия 3 минуты / Активируется приказом носителя

Желтый граус — 94,68%

Тягучий граус — 48,92%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступен для 100 % использования Карман

Сумка — 58,16%

Функция Метка Подчинения — время действия: по установке це-стожа / Активируется приказом це-стожа

Функции Контроль Меток Подчинения — время действия: по установке носителя / Активируется приказом носителя

Глава 19

Глава 19. Космопорт

Однообразный вид за прозрачными стенами антиграва мне быстро наскучил, а поскольку еще чем-то в неуютном салоне заняться было решительно невозможно, как-то незаметно я провалился в крепкий сон без сновидений. Закаленному и изрядно усиленному за три месяца беспрерывных тренировок телу жесткая сидушка общей скамейки под задницей и выгнутая стена антиграва за спиной вполне сносно заменили постель. Как позже выяснилось, компанию мне в душевном похрапывании во время перелета через пустыню составило более половины сослуживцев.

Берта растолкала меня, когда на горизонте показались окраинные высотки Грута. Длинная вереница армейских антигравов, добравшись до транспортных потоков, не стала трамбовать своей массой и без того забитые городские магистрали, все восемнадцати антигравов нашей колонны дружно влились в относительно свободный кольцевой поток.

Подхваченный энергетическим полем потока наш антиграв, с приличным ускорением, понёсся вдоль сверкающей на солнце стены слюдопластика окраинных многоэтажек. И примерно через полчаса, вынырнув из кольцевого потока, снова в составе собравшейся колонны, по широкой дуге стал подруливать к колоссальной высоты вышке космопорта.

Уже заочно знакомое по виртуальным тренингам сооружение в реале все равно произвело на меня ярчайшее впечатление. Прижавшись лбом к прозрачной стене, я, как пацан, вытаращенными от восторга глазами разглядывал проплывающую мимо необъятную конструкцию из титана и слюдопластика, уходящую ввысь на такую верхотуру, что ее вершины невозможно было разглядеть даже в безоблачном небе планеты-пустыни.

Разумеется, на базе я прослушал лекцию об устройстве имперского космопорта, потому знал, что в стандартной комплектации он представлял из себя широченную слюдопластиковую платформу, размером с два десятка футбольных полей, вознесенную на полутораметровую высоту. Удержать такую махину на столь впечатляющей высоте помогали антигравы, вмонтированные в тело платформы. А связующая платформу с землей решётчатая конструкция из слюдопластиковых свай, скованных паутиной натянутых, как струна, титановых тросов, служила по большому счету лишь для привязки космопорта к конкретному месту на планете.

Издали, когда, двигаясь еще в кольцевом потоке, после очередного плавного поворота, открылся вид на колоссальную конструкцию космопорта, составляющие решетчатый каркас черные сваи показались мне тонкими, как обгоревшие спички, а паутину тросов вокруг них я вообще не смог разглядеть. Теперь же, когда летели вдоль конструкции на дистанции не более ста метров, «спички» превратились в угольно-черные пятидесятиметровые трубы, диаметром не меньше метра, из легкого и прочного слюдопластика, собранные и запертые в жесткий каркас серебристыми титановыми канатами, в пару пальцев толщиной.

Теоретически любой антиграв (и армейский в том числе) мог самостоятельно подняться на полуторакилометровую высоту. Но такой подъем был сопряжен с гигантскими энергозатратами — ведь расход энергии в антиграве напрямую зависел от высоты подъема и общего тоннажа транспортного средства. В городе, для перемещения над крышами многоэтажек, эта проблема успешно решалась с помощью энергосберегающих транспортных потоков. При сольном же подъеме даже на пустом мини-антиграве к заоблачной платформе космопорта, решившемуся на такой отчаянный эксперимент мажору пришлось бы раскошелиться на пару тысяч имперских литариев, для покупки необходимого для подъема дополнительного энергозапаса. Подъем же на платформу каждого армейского антиграва, под завязку груженого тремя дежами жал, с полной амуницией, обошелся бы флоту в десятки тысяч имперских литариев. И, разумеется, столь дорогостоящим способом подъема никто в Империи не пользовался, предпочтя ему старый, добрый и практически бесплатный лифт.

Восемнадцать антигравов, разлетевшись вдоль широкого основания слюдопластиково-титановой стены-решетки, остановились напротив шести лифтовых кабин, таких же огромных, как была на Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базе. Выскочив через распахнувшиеся двери антигравов на землю, мы вместе с остальными дежами нашего стожа забежали в кабину лифта, и зашедший последним Члюфа активировал подъем.

Земля под ногами стремительно понеслась вниз.

Из-за стеклянного пола на первых секундах подъема мне стало слегка не по себе: коленки предательски задрожали и отчаянно захотелось ухватиться за какой-нибудь крепкий, надежный поручень. Но, преодолевая страх, я отчаянно таращился на убегающие вниз крыши домов соседнего города, и постепенно, навалившаяся поначалу слабость сошла на нет. Я снова почувствовал себя сильным и грозным жалом Империи, крепко стоящим на ногах даже летящего вверх прозрачного пола.

Как только страх бездны под ногами исчез, перед глазами загорелась строка системного лога:

Левитация: +0,39 %

— Неожиданно, — не удержавшись, довольно хмыкнул я себе под нос.

И в тесноте кабины, разумеется, оказался услышан стоящими по бокам друзьями.

— Марин, глянь, наш бравый командир тоже, походу, на фобии плюшку словил, — тут же сбоку раздался насмешливый шепот неугомонного Смерницкого.

— Что значит тоже? — обернулся я к другу.

— Серегу, как только лифт тронулся, сразу нехило так перекосило, — охотно стал объяснил Артем. — А когда отпустило, ему в Левитацию полпроцента капнуло.

— Ты-то как об этом узнал?

— Так он сам мне только что рассказал. И лыба у Сереги бы точь-в-точь, как у тебя.

— Да пошел ты! — фыркнул я беззлобно.

И услышал в ответ задорный смех всех наших ребят. Обреченно махнув рукой, через секунду я тоже присоединился к общему веселью.

Несмотря на весьма шустрый бег прозрачной кабинки в вертикальной шахте лифта, полуторакилометровый подъем до платформы космопорта растянулся на добрые четверть часа.

Панорамный вид на городские крыши, открывающийся перед нами уже на стометровой высоте, очень быстро перерос в обозрение соседнего Грута с высоты птичьего полета, где между черными рядами домов с верхотуры нам стали хорошо различимы заполненные зеленью искусственно выращенных деревьев улицы-скверы. На последних метрах подъема зеленые прослойки между домами растворились в общей черноте слившего в блестящее антрацитовое пятно ужавшегося до размера одеяла города.

Достигнув, наконец, платформы, мы выгрузились из остановившегося лифта, и очутились на показавшейся поначалу бескрайней черной слюдопластиковой платформе, поделенной широкими, наполненными сияющей белизной линиями на десятки квадратных секторов. Всюду, куда не кинь взгляд, здесь происходила непрерывная чехарда с посадкой аккуратно опускающихся в сектор, или со стартом лихо взмывающих ввысь челноков. Казавшиеся крохотными точками с земли, на платформе они превратились в массивные летательные аппараты, высотой с двухэтажный дом и шириной не меньше шестидесяти метров.

Все обслуживающие орбитальные хофы челноки имели стандартную форму летающих тарелок, хорошо знакомую еще по прочитанным в детстве фантастическим рассказам. И теперь вживую с различных ракурсов мне довелось увидеть сразу с добрый десяток подобных летательных аппаратов. И правда, приплюснутая форма челноков очень напоминала две глубокие суповые тарелки, наложенные одна на другую, дном кверху, и соприкасающиеся одними лишь кромками.

Перед взлетом каждой такой титановой махины, нижняя и верхняя «тарелки» с огромной скоростью начинали вращаться в противоход друг другу, возникающая при этом центробежная сила превращала облегченный антигравом челнок, по сути, в гигантский двигатель, что позволяло ему запросто преодолевать планетное притяжение и очень быстро покрывать тысячикилометровые расстояния от поверхности планеты до вставшего на планетарную орбиту хофа.

При приземлении челнока на платформу, вращение «тарелок» останавливалось, часть нижней «тарелки» опускалась на платформу, трансформируясь в широкий ступенчатый трапп, и из располагающего в середине челнока салона, внутренними перегородками полностью изолированного от вращающихся «тарелок», через открывшийся люк можно было зайти в челнок, или выйти на платформу.

Долго пялиться по сторонам нам, разумеется, не позволили. Вышедший последним из кабины лифта Члюфа тут же скомандовал построение и, когда привычно разбежавшиеся по местам жала замерли перед ним выстроившимися в линию мобильными ячейками дежей, приказал всем, строго соблюдая очередность дежей, следовать в закрепленный за нашим стожем двенадцатый сектор.

Аккурат напротив нашей лифтовой площадки оказался десятый сектор, наш же — обнаружился правее на двести метров, и по огромной платформе особливо блуждать нам не пришлось. Одновременно с нашим приближением на квадрат сектора, с красным числом двенадцать, нарочито ярко намалеванным на центральном белом круге, аккурат на середину с пронумерованным кругом плавно опустился очередной серебристый челнок, с выгравированном на боку верхней «тарелки» номером А14-К1549.

— Это за нами! — озвучил и без того всем понятный факт Члюфа, и жестом указал мне заводить первый деж на опускающийся трап челнока.

Глава 20

Глава 20. В челноке

В просторном салоне челнока, немного уже знакомом нам по виртуальным тренингам, пассажирских мест всем жалам стожа хватило с избытком. Сидений здесь было ровно сто двадцать, численность же нашего сборного стожа едва дотягивала до стандартной сотни, потому на удобных широких креслах с комфортом устроились все.

Планировка салона представляла собой некое подобие цветка, где в роли «сердцевины» выступала круглая рубка, закрытая от пассажиров глухой серой стеной из слюдопластика, а примыкающие к ней «лепестки», разделенные прозрачным пластиком, представляли собой десять секторов, с тремя рядами кресел в каждом, расширяющимися, в силу специфики круглого салона, от центра к периферии (три кресла в первом ряду, четыре во втором и пять в третьем).

Очевидно, что деление по секторам челночного салона осуществлялось с целью размещения в обособленном секторе отдельного дежа, каковых в стоже, как и секторов в салоне, было ровно десять. А чтобы, при размещении стожа, в салоне не возникало неразберихи, каждый из секторов был еще и пронумерован, и жала первого дежа, соответственно, отправлялись в первый сектор, второго — во второй, и так далее.

Когда, разместив рядом ребят своего дежа, и сбросив в специальный багажный отсек под ногами ранец, я последним уселся в крайнее справа кресло первого ряда (место це-дежа) первого сектора, дружно опустившиеся сверху слюдопластиковые фиксаторы одновременно припечатали к сиденьям тела всех жал дежа, а багажные отсеки под ногами беззвучно захлопнулись титановыми крышками. Аналогичные незамысловатые, но весьма эффективные, меры тотальной фиксации жал стожа параллельно происходили и в других секторах.

В отличии от отдыхающих в креслах десятников и рядовых жал, ответственному за жизни своих бойцов це-стожу, во время челночного перелета, по уставу полагалось контролировать работу пилотов. Потому перед идущим последним Члюфой бесшумно распахнулась дверь в непроницаемую круглую сердцевину салона. И за секунду, пока це-стож туда входил, я успел разглядеть кусочек убранства внутренней рубки: на фоне искрящейся на темной стене непонятной голограммы мелькнули два высоких белых кресла, с сидящими в них пилотами, в характерной голубой форме, и между ними показался кусок огромного матово-серого блина отражателя. Дверь в рубку бесшумно захлопнулась за члюфиной спиной, и больше ничего подглядеть я не успел.

Еще примерно через минуту, которая вероятно ушла на знакомство це-стожа с пилотами, и размещение Члюфы в указанном резервном пассажирском кресле, сиденья под нашими задницами ощутимо завибрировали, и все без объяснения догадались, что «тарелки» челнока закрутились, и мы, сорвавшись с платформы, начинаем набирать высоту.

Иллюминаторов по понятным причинам в стенах не было, но на сером слюдопластике рубки по всей окружности вдруг обозначилась цепочка из квадратных экранов, на которых, для пассажиров, началась трансляция полета нашего челнока.

Легко оторвавшись от слюдопластика платформы, огромный тарелкообразный аппарат, по широкой спирали стал стремительно набирать высоту. И когда он поднялся настолько, что с платформы стал казаться не больше спичечного коробка, ракурс вдруг резко поменялся, и с другой камеры открылся вид на оставшуюся внизу многокилометровую махину платформы космопорта.

Всего несколько секунд мы наблюдали за суетой быстро удаляющегося людского муравейника, увидели старт еще пары рванувших вдогонку за нами челноков. И снова произошла смена изображения.

Теперь в заполнившей квадратный экран бескрайней голубизне воздушного океана нам показали ещё пять челноков, летящих вверх параллельным с ними курсом… Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что в этих пяти тарелкообразных аппаратах, стартовавших практически с соседних секторов платформы, наверняка находятся остальные стожи нашего выпуска.

Шесть летательных аппаратов, двигаясь единым курсом на незначительном удаления друг от друга, практически одновременно ворвались в туманное марево атмосферной границы, а когда выскочили из белесой полосы на гораздо большей высоте и значительно потемневшем общем фоне, оказалось, что челноков стало уже восемь (похоже, к нам присоединилась пара выпускных стожей с другой учебно-тренировочной базы). Из-за вращающихся «тарелок» серийные номера челноков разглядеть было невозможно, перемешавшиеся аппараты были похожи один на другой, как капли воды, и понять какой их них наш стало решительно невозможно.

Подтверждая мою догадку о новых стожах, с других учебно-тренировочный баз, по мере дальнейшего набора высоты в быстро сгущающейся темноте группу наших челноков продолжили настигать и присоединяться к общему полету всё новые и новые тарелкообразные летательные аппараты.

Когда примерно через час полета впереди обозначилась махина орбитального хофа, группа нацеленных на стыковку с ним челноков разрослась аж до двадцати восьми аппаратов.

Приближаясь к межзвездному путешественнику, челноки прыснули наконец врассыпную, нацеливаясь каждый на свою персональную стыковочную шахту.

При заходе на стыковку, фокус камеры снова сместился, и вместо разлетающихся челноков, нам показали быстро приближающийся титановый бок гигантского корабля. Вернее лишь отдельную его часть, потому как вблизи хоф оказался гороподобной громадиной, на фоне которой далеко не маленький челнок смотрелся жалкой ничтожной букашкой.

В заполнившей весь экран гладкой, без острых граней, титановой стене, при приближении челнока, распахнулся многометровый люк стыковочной шахты. Вращающие «тарелки» нашего аппарата остановились (что косвенно подтвердила пропавшая тут же вибрация сидений), и на борту челнока, замершего напротив широченного проема, снова появилась гравировка серийного номера: А14-К1549.

Дальше, вероятно, сработала стыковочная система хофа, и под действием направленного притяжения наша «букашка» аккуратно впорхнула в стыковочную шахту.

Глава 21

Глава 21. Долгая дорога в казарму, и стремительный старт на сверхсветовой

Через считанные секунды после стыковки удерживающие нас на сиденьях слюдопластиковые фиксаторы дружно взмыли вверх, и одновременно под ногами автоматически отъехали в сторону титановые люки багажных отсеков. Получившие свободу бойцы стали подниматься со своих мест, разминать засидевшиеся тела и по новой прилаживать за спину ставшие доступными ранцы.

Еще пару минут нам пришлось подождать, пока разреженная атмосфера шахты заполнится воздухом, в допустимой для нормального дыхания пропорции, после чего опустившаяся часть внешнего корпуса челнока снова превратилась в широкий трап, и через разошедшиеся створки шлюза салонного выхода бойцы стожа двинулись на выход.

Несмотря на внушительные габариты помещения, в котором мы оказались, почти все свободное пространство здесь занимала махина челнока, и все мы вынуждены были сгрудиться на небольшой дугообразной площадке с решетчатым полом, под навесом широкого бока «тарелки».

Сошедший с трапа последним Члюфа Грууск приказал разбиться на дежы, и колонной выдвигаться следом за ним, двигаясь так же, как на платформе: сперва первый деж, потом второй и так далее…

Разошедшаяся в стороны, при нашем приближении, неприметная дверь в углу шахты вывела в полумрак первого коридора.

Несмотря на скорый маршевый шаг, переход стожа до новой казармы продлился почти целый час. Наши первоначальные радужные впечатления от попадания на борт хофа, навеянные внешним лоском межзвездного лайнера, изрядно потускнели за время долгой и совершенно не интересной «экскурсии» по бесконечно длинным мрачным коридорам, с короткими спусками или подъемами по тронутым ржавчиной лестницам. Единственным развлечением для нас, за время скучного перехода, стали забавные рисунки и граффити, порой весьма пикантного содержания, чутка добавлявшие ярких красок в удручающе однообразие серых слюдопластиковых стен.

Как позже стало известно, наш маршрут от шахты до казармы растянулся аж на двадцать четыре километра. Мы прошагали из конца в конец тридцать два коридора. По разным лестницам в общей сложности поднялись на двадцать четыре этажа, и спустились — еще на восемь. И на всем протяжении продолжительного марш-броска в пустынных коридорах хофа нам не встретилось ни души.

Впечатлившая нас еще при подлете громадина хофа изнутри оказалась запутанным лабиринтом из тысяч помещений и соединяющих их коридоров. А редкие двери, встречающиеся в коридорных стенах, открывались лишь при наличии у посетителя необходимого допуска — что Члюфа наглядно продемонстрировал нам еще в самом начале пути, специально пару раз остановившись у боковых дверей и от души отколошматив каждую кулаками, ногами и даже хвостом. Когда не открылась вторая дверь, це-стож сделал строгое внушение толпе собравшихся вокруг жал, смысл которого свелся в тому, что без знающего проводника из команды хофа или, как в его случае, активированной план-схемы конкретного перехода, в лабиринт местных коридоров ни в коем случае не стоить совать свой любопытный нос, потому как самостоятельно здесь можно только заблудиться, и потом, как не ломись в боковые двери с призывами о помощи, перед чужим они, все одно, не откроются — так и загнешься в пустынном полумраке очередного коридора от жажды и голода.

Благодаря члюфиному внушению, дальше жала в растянувшейся в колонне стожа приглядывали друг за другом, никто в коридорах не отстал, и стож в полном составе прибыл на место базирования.

Местная казарма, выделенная на время межзвездного перелета шестому сборному стожу, как вскоре выяснилось, мало чем отличалась от бывшего нашего жилища на учебно-тренировочной базе.

За створками очередной боковой двери, гостеприимно разъехавшимися перед Члюфой в начале тридцать третьего коридора, нас встретило такое же большое просторное помещение с высоким потолком, как и на базе, только вместно привычного светло-сиреневого пластика пола, стен и потолка, здешние стены с потолком оказались обшиты мягкой эластичной желтой тканью, а серый пол был застлан таким же, как в пройденных коридорах, грязно-серым прорезиненным покрытием. Окон в стенах, по понятным причинам, здесь тоже не было, и освещалось помещение казармы закреплёнными под потолком квадратами энергосберегающих ламп-кристаллов. Вдоль длинных боковых стен так же, как на базе, тянулись два ряда двухъярусных кроватей, и центральное пространство между ними оставалось привычно свободным. В торцевой, дальней от входа стене казармы имелись двери — в женские и мужские смежные душевые и туалетные комнаты.

Неприятным сюрпризом для нас стало, что в течение всего перелета це-стожу полагалось проживать в казарме вместе со своими жалами.

Первым зайдя в казарму, Члюфа Грууск по-хозяйски расположившись на ближней от входа двухъярусной кровати с правой стороны, и только после этого скомандовал остальным жалам занимать кровати.

Как-то само собой вышло, что привыкшие за три месяца обучения на базе к своим койкам жала разбежались в новой казарме по старым местам. Лишь оставшийся без места бывший владелец оккупированной Грууском кровати был вынужден перебраться к соседу на верхнюю полку.

Присутствие рядом це-стожа по началу изрядно действовало всем на психику, создавая в обычно шумной казарме непривычную настороженную тишину. Предоставленные себе жала, разобрав содержимое ранцев и выложив на полки прикроватных шкафчиков свою нехитрую амуницию, в этот раз не спешили собираться в компании, а рассевшись по кроватям, выходили в системный чат и уже там, втихушку, делиться с друзьями свежими впечатлениями от приключений этого суетливого утра и от устроенного Члюфой в конце паршивого фортеля с подселением…

Через примерно полчаса неестественной тишины стены казармы вдруг сильно тряхануло, а пол и намертво к нему прикрученные кровати и шкафы ощутимо завибрировали.

Повскакивавших со своих мест, ошарашенных неожиданным землетрясением, жал поспешил успокоить бывалый Грууск. Це-стож объяснил подопечным, что ничего ужасного не стряслось, просто на полную мощность заработали разгоняющие хоф сверхсветовые двигатели. Хоф сошёл с орбиты и теперь, стремительно набирая ход, уносится прочь от Зукды. Но, как только хоф разгонится до нужной скорости, докучающая пассажирам вибрация исчезнет.

Успокоенные жала разошлись обратно по местам.

Как и обещал це-стож, через пару минут вибрация стала ослабевать, и вскоре полностью исчезла.

Огромный хоф набрал расчетную сверхсветовую скорость, и наш межзвездный перелёт начался.

Глава 22

Глава 22. Трудности и радости перелета

— Олег, блин! Я тут жду тебя, а ты до сих пор даже в душе не был! — недовольно зашипела Берта, аккурат над моей головой по шею высунувшаяся из-за занавешенного одеялами закутка нашей двухъярусной кровати.

— Ща-ща, еще чуть-чуть, — пропыхтел я в ответ дрожащим от напряжения голосом.

Сидя на полу в позе лотоса, и опираясь спиной о кроватную ножку, я отчаянно старался удержать в растянутой лишь наполовину «Сумке» целиком весь набор своих ножей, общим весом под два кило. Давалась эта добровольная пытка мне с огромным трудом, пот градом катился по голому торсу, глаза от боли в буквальном смысле лезли из орбит… а тут еще подруге, как назло, приспичило качать права:

— Олег! Тебе дня, что ли, было мало?.. Ну как живо в душ!

— Ща-ща еще…

— Я кому сказала!

— Марин, глянь, Варламовы опять собачатся, — донесся с верхней койки соседней кровати насмешливый голос Артема.

— Смерницкий, отвали, а, — раздался снизу сонный голос Черникиной.

— Слышь, длинный! Те че больше всех надо⁈ — Берта тут же переключилась на любопытного соседа.

— Все-все молчу, — хмыкнул Артем.

— Вот и не лезь!

— Ух! — выдохнул я с облегчением.

Отпущенные ножи, материализовавшись на ладонях, едва не грохнулись на пол, но вовремя сжав на рукоятях пальцы, я предотвратил чреватый наказанием тарарам.

Через секунду перед глазами загорелись строки системного лога:

Внимание! Функцией Инвентарь извлечены из Сумки носителя 3 предмета совокупным весом 2086,7 грамма — 2 метательных ножа и 1 десантный нож.

Сумка + 0,73 %

Телекинез + 0,73 %

Выносливость + 0,23 %

Регенерация + 0,09 %

— Ты закончил уже херней страдать? — вывел меня из блаженной прострации злой голос подружки.

— Угу, — буркнул я, безо всякого усилия отправляя метательные ножи в «Карман» (их общий семисотграммовый вес для растянутого на сто процентов килограммового хранилища был совершенно не заметен), а тяжелый десантный тесак возвращая на шкафную полку.

— Так шуруй живо мыться. Такого потного я тебя в кровать не пущу.

— Дай хоть чутка дух переведу.

— Олег!

— Млять! Да иду уже, иду…

Спросите, почему мне приспичило занимался прокачкой инвентаря после отбоя?.. Да шут его знает. Днем по казарме без дела слоняется слишком много жал, и уединиться даже на своей занавешенной кровати совершенно невозможно. Друзья постоянно зовут поучаствовать в игре, или присоединиться к разговору… в этой бесконечной никчемной суете чрезвычайно сложно сосредоточиться на болезненной медитации. И лишь после отбоя появляется возможность сосредоточиться на инвентарной прокачке.

Я поднялся и побрел по пустынного коридору спящей казармы в душ…

Без привычных утренних занятий, дневных тренировок и вечерних виртуальных тренингов, маяться днями на пролёт от вдруг свалившегося на голову безделья оказалось чрезвычайно утомительно. Но таковы оказались реалии межзвездного путешествия, в котором, как не крути, до пункта назначения активная роль по обслуживанию хофа целиком и полностью ложилась на плечи команды, а расквартированному по отдельном казармам десанту отводилась роль никчемного балласта. Лишь в случае боестолкновения хофа в открытом космосе с противником, поднятые по тревоге жала могли быть задействованы для штурма и захвата вражеского корабля. Но такие происшествия крайне редко случались с имперскими хофами, боевая мощь которых попросту отпугивала пиратские флотилии, стычки же с руховскими роями случались лишь в приграничных с Союзом системах, до которых нам еще предстояло лететь и лететь.

Теперь в течение дня, кроме походов в сортир, у нас вообще не возникало насущной необходимости отрывать задницу от насиженного места. Даже завтрак, обед и ужин строго в назначенный час доставлялся прямо в казарму специальным роботом-разносчиком — эдаким массивным слюдопластиковым шкафом на колёсах, двухметровой высоты, метровой ширины и трёхметровой длинны.

Нутро этой самоуправляющейся махины было забито закатанными в слюду тарелками с едой, запечатанными стаканами с горячим супом, чаем или кофе, и бутылками с водой. Из крыши робота-разносчика торчало три пары многометровых, гнущихся во всевозможных направлениях механических рук, которыми робот, проезжая по центру казармы, сноровисто раскладывал по кроватям немудрёную снедь, добываемую через боковые дверцы с верхних полок шкафа-кладовки.

Раздав пайки, робот покидал казарму, но ровно через час возвращался, и снова проезжал по центру, собирая уже грязную посуду с объедками, которую отправлял на нижний ярус своего многофункционального шкафа — в утилизатор.

Единственным способом скоротать тягучее, как кисель, безделье в опостылевшей казарме для нас стали настольные игры и чтение книг. В свое первое посещение, вместе с едой, робот-разносчик принёс ещё стопку карточных колод, стаканчики с костями, коробки с домино, клетчатые шахматные и шашечные доски, ларцы с нардами, и еще множество разновидностей игр, названия которых я не знал, а так же стопки тонких сенсорных экранов из слюдопластика (эдакий аналог знакомых мне электронных книг), содержащих тысячи томов разнообразной приключенческой и детективной литературы.

Несмотря на наличие у жал практически не потраченного жалования, накопившегося за три месяца в учебке, играть на интерес нам запретил Члюфа. Его круглосуточное присутствие в казарме послужило гарантом неукоснительного исполнения запрета це-стожа. Играть же просто так, без куража и азарта, большинству жал быстро наскучило. Потому большая часть выданных настольных игр оказалась не востребована, и лишь немногие осели в руках у любителей самого процесса игры.

Заядлых читателей в нашем сборном стоже тоже оказалось немного, лишь треть электронных книг разошлась по рукам, остальные так и остались пылиться до конца перелёта на столе возле входа, куда их выложил робот.

Основная масса сослуживцев продолжала коротать дни напролёт в бесконечных разговорах с друзьями ни о чём.

Когда звереющим от безделья жалам становилось совсем невмоготу, и бойцы из разных дежей, припоминая старые обиды, невзирая на строгий запрет Члюфы Грууска, начинали цапаться друг с другом из-за разных мелочей (типа: че так долгого в душе поласкался, или с хрена ты на меня уставился), це-стож быстро возвращал подопечных к порядку и спокойствию простым и действенным способом. Он строил стож и несколько часов к ряду изводил нас бесконечными физическими нагрузками, заставляя бойцов прыгать, приседать, отжиматься, или, наоборот, подолгу замирать в неудобной статичной позе… Хорошенько раскаченным в учебке телам жал от такой тренировки системных бонусов в развитие практически не прилетало, но выматывались мы более чем прилично, и, когда Члюфа нас в конце отпускал, по кроватям все практически расползались. Разумеется, ни о какой драке в таком состоянии уже не могло быть и речи.

Муштра быстро остужала самые горячие головы, но, к сожалению, ненадолго. Стоило Грууску оставить нас в покое, и через день-другой бойцами вновь овладевала невыносимая скука. Как-то само собой припоминались старые, давно забытые обиды, и вновь начинались озлобленные стычки в закрытых душевых и туалетах… Впрочем, все эти мелкие стычки по большому счету были лишь развлечением от скуки. До серьёзных столкновений между дежами периодически возникающие мелкие подначки никогда не доходили, сказывалась трёхмесячная привычка жить вместе в одной казарме бок о бок.

Лично для меня период вынужденного безделья во время перелета вовсе не стал таким уж утомительным. Напротив, я даже наслаждался свалившейся свободой от забот. Наконец-то у меня появилось достаточно свободного времени, чтобы очертя голову окунутся в стремительно развивающийся роман с Бертой.

Наплевав на косые сторонние взгляды, мы с подругой еще в день заселения спустили с боков верхнего яруса нашей кровати вниз длинные одеяла, и уединились под импровизированным шатром на закрытой нижней койке…

Вернувшись из душа, я застал подружку уже спящей.

— Ну вот, и стоило меня дергать, — проворчал я, осторожно пристраиваясь с боку от разметавшейся во сне девушки.

Не удержавшись, я поцеловал Берту в краешек губ. И тут же неожиданно нарвался на встречный поцелуй.

— Ах ты хитрюга, — хмыкнул я.

— Я правда чуть не заснула, пока тебя ждала, — фыркнула Берта и мстительно куснула меня за мочку уха. — Че как долго-то?

— Где ж долго⁈ Всего… — дальнейшие мои слава утонули в ее жадном поцелуе.

Глава 23

Глава 23. Кошмарный прорыв

Захватывающие дух «приветы» из мира насекомых, регулярно прилетающие последние полтора месяца раз в неделю мне во сне, поначалу на хофе полностью прекратились. Две с половиной недели, утомленный ласками Берты, по ночам я спал, как убитый, вообще без сновидений. Но в конце третьей недели мне вдруг приснилась дичь, покруче лютого кошмара. А начиналось все со знакомой безобидной картинки…

В до дрожи реалистичном сне снова действо развивалось возле мшистого камня (или огромного валуна, каковым он мне казался глазами насекомоядного наблюдателя). Но на сей раз я (он) смотрел не в сторону окружавшей камень травы (замерев, чтобы не спугнуть выслеживаемую добычу), а в широкую глубокую яму под валуном в сырой земле, и нетерпеливо переминался, в явном предвкушении чего-то. Имеющийся опыт предыдущих серий сна подсказал мне, что яма под камнем — это, вероятнее всего, и есть то самое пресловутое логово «хищника», из которого раньше велось наблюдение.

Таинственный «хищник» (то ли зверёк, то ли насекомое) в предыдущих сериях часами отсиживался в этой норе, дожидаясь появления возле камня очередной беспечной жертвы, и выскакивал из логова лишь в момент совершения молниеносной смертельной атаки. И вот впервые с первых секунд сна «хищник» вдруг оказался снаружи, со стороны наблюдая за черным провалом земляной ямы, верх которой отчего-то подозрительно поблескивал на солнце.

Присмотревшись повнимательнее, я заметил внутри ямы переплетение тончайших паутинных нитей. Оказывается, сейчас логово «хищника» было плотно затянуто паутиной.

От увиденного тут же сам собой нарисовался вопрос: «Какой же смельчак мог отважиться на подобное, если от обитателя этой норы, как от чумы, бежал огромный, рыжий паук, паутина которого была гораздо толще и, на вид, куда как прочнее?»

Томиться в ожидании пришлось не долго. Под паутиной, в черноте земляной ямы, я заметил какое-то шевеление… И вот сквозь липкие сети, вместо ожидаемой многосуставчатой лапы насекомого, вдруг просунулась ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ рука.

«Это че еще за хрень⁈ — мысленно возопил я. — Не может человек быть размером с букашку!»

Мое возмущение, по понятным причинам, осталось безответным.

В яме же, следом за рукой появилась подброшенная нога (вернее вполне изящная женская ножка), зацепившись за липкие нити, она подтянула остальное тело, и на наших с наблюдателем глазах обнаженная женская фигура, раздирая липкие тенета, боком вырвалась из сырой темницы на встречу солнышку. Метнувшаяся выше рука зацепилась за край ямы. Нога тоже стала нащупывать край с другой стороны…

Ещё до того, как из ямы вырвалось целиком все тело, я догадался, что передо мной молодая и весьма привлекательная девица. Налипшие всюду на ее голое тело куски разодранной паутины создавали иллюзию порванного платья, и в этом намеке на одежду пленница, напрягающаяся мышцы в отчаянных попытках вырваться из докучливых тенет, выглядела чертовски сексуально. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что откровенно кайфую от зрелища.

Голова пленницы показалась из черноты ямы в последнюю очередь. Уже догадавшись по знакомым изгибам тела, кто продирается сквозь паутину, я до последнего отказывался признавать догадку. Увы, это частично заляпанное паутиной лицо, при всем желании, ни с каким другим спутать я не мог — на краю ямы барахталась, пытаясь вылезти, моя Берта.

Стоило мне опознать главную героиню сюрреалистического кошмара, и яркая картинка сновидения начала блекнуть, расплываясь бесформенным радужным пятном. Но на свою беду в самом конце я успел разглядеть выражение лица Берты. Оно было искажено судорогой наслаждения. Словно, барахтаясь в этой отвратительной паутине, девушка пребывала в бесконечном экстазе. И этот вопиющий факт поразил меня до глубины души.

Проснувшись среди ночи, я поймал себя на мысли, что безумно ревнует свою Берту. И самое ужасное не к другому мужчине, а к дурацкой блестящей на солнце паутине из безумного кошмара. Как я не силился забыть последние мгновенья сновиденья, перед глазами, помимо воли, навязчивым наваждением всплывало искажённое в экстазе лицо любимой девушки.

Приступ ревности был настолько силён, что, резко сев на кровати, я едва не спихнул на пол спящую рядом и ни о чём не подозревающую девушку. А когда через секунду чуткая Берта проснулась сама и встревожено прошептала хриплым со сна голосом: «Что случилось?», мне пришлось усилием воли заглушить распирающую грудь злость и, имитируя добродушие, бодро буркнуть в ответ: «Все норм, спи. Я в туалет».

Разумеется, на самом деле, никакой потребности в туалете я не испытывал. Но мне отчаянно захотелось принять контрастный душ, и вместе с липким потом смыть остатки дурного сюра, чтоб наконец успокоиться. Потому, я решительно откинул полог нашего убежища и, подхватив полотенце, направился в дальний конец казармы.

По дороге перед глазами неожиданно загорелись строки системного лога:

Желтый граус +5,32 %

Внимание! Доступна функция Желтый граус!

Зеленый граус +1,8 %

Гипноз +7,12 %

Телепатия +7,12 %

Тягучий граус +2,89 %

Внимание! Пройден 2-ой этап развития грауса. Определитесь с дальнейшим направлением развития грауса. Выберите одно из предложенных умений:

Широкий граус

Частый граус

Дробный граус

— А поподробней? — хмыкнул я себе под нос.

И тут же текст перед глазами ожидаемо изменился:

Вышеозначенные умения задают вектор развития функции носителя. Широкий граус увеличивает временной интервал действия функции (с номинальных 3 минут до 5,5 минут, при 100 % развитии умения). Частый граус уменьшает период отката между активациями функции (с максимальных 10 часов до 6 часов, при 100 % развитии умения). Дробный граус разделяет интервал действия функции на две части: обязательную, продолжительностью в 2,5 минуты, и дополнительную, продолжительность которой вычисляется по формуле: 0,5 минуты х (1 + процент развития умения). Основная часть запускается при активации функции, и по ее окончании начинает отсчитываться откат. Дополнительную можно активировать вторично, после основной, в течении временного интервала, рассчитывающегося по формуле: 2 часа х (1 + процент развития умения).

Базовый бонус каждого из вышеозначенных умений составляет 1 % развития. Показатель динамичный, растет пропорционально развитию функции.

С Широким и Частым граусом все было предельно понятно, каждый из них однобоко улучшал функцию, либо увеличение периода действия, либо уменьшение длительности отката между активациями. Моей же алчущей максимального бонуса душонке хотелось одновременно того и другого. И такую хотелку частично удовлетворял Дробный граус. Как и Частый граус, Дробный позволял использовать функцию чаще — так, при стопроцентном развитии Частого грауса в течении двенадцати часов функцию можно было активировать дважды по три минуты, а при стопроцентном развитии Дробного грауса также дважды можно было активировать функцию но лишь на две с половиной минуты и одну минуту, зато в течении всего лишь десяти часов. И как Широкий граус, Дробный увеличивал временной интервал действия функции — потому как, при стопроцентном развитии Широкого грауса временной интервал действия неделимой функции составит пять с половиной минут на десять часов, а при стопроцентном развитии Дробного грауса совокупный временной интервал действия раздробленной функции составит три с половиной минуты на те же десять часов.

Проще говоря, первые два умения давали максимальный бонус только в одном улучшении функции, третье же давало бонус поскромнее, но зато одновременно в обоих улучшениях… Посему решено! Выбираю Дробный граус.

Система подтвердила принятие решения новым объявлением:

Внимание! Инициирована активация умения Дробный граус.

До окончания активации умения 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда…

Внимание! Умение Дробный граус успешно активировано.

Дробный граус — 1 %

Все вышеописанное я успел проделать пока шел по пустынному коридору до душевой и раздевался у шкафчика, перед заходом в душевую кабинку. С выбором Дробного грауса я определился еще за добрую минуту до того, как в стеклянной кабинке перед глазами загорелись системный строки, сообщающие о активации функция «Мыслеобраз», и ее стопроцентном симбиозе с системой «Чуткий душ».

Потом я минуты три кайфовал, мысленными командами резко меняя температуру воды в кабинке с обжигающе горячей до ледяной и обратно. Такие экстремальные водные процедуры помогли прочистить мозги и окончательно избавили меня от докучливого наваждения.

Когда через четверть часа я вернулся обратно в кровать, от былой злости на подругу не осталось и следа.

Я нежно поцеловал спящую Берту за ушком. Почувствовав меня снова рядом, она проснулась. И вскоре я вновь увидел сведенное судорогой экстаза лицо любимой, и уже не в кошмарном сне, а в замечательной реальности нашего хоть и не очень широкого, но вполне удобного походного ложа.

Глава 24

Глава 24. Обреченный на смерть

Скуку и однообразие похожих друг на дружку дней в казарме вдруг взорвало жестокое происшествие, случившееся под конец перелета. Ведром ледяной воды оно смыло с недавних рекрутов остатки гражданской беспечности. Жала шестого сборного стожа впервые столкнулись с реальной смертью. Окончательной и бесповоротной. И несмотря на трехмесячную суровую закалку в реалистичном виртуале, от хладнокровного убийства товарища многие испытали шок.

Ужасная правда открылась перед нами в одночасье, во всей своей бесстыдной наготе. Мы летели на войну. А на войне убивают! И такой же ужасный, бесславный конец, а может и хуже, запросто мог настигнуть теперь каждого из нас, в любой момент, на протяжении десяти лет действия контракта. Шутки кончились, мирная жизнь осталась где-то там далеко, за тысячи световых лет.

День кровавого спектакля, давшего жалам шестого сборного стожа пищу для разговоров на всю последнюю неделю перелёта, начался вполне обыденно. Утром, после завтрака, це-стож объявил построение. Когда все бойцы заняли места в строю и, после команды «Смирно!», застыли через раз дышащими истуканами, Члюфа Грууск неспешной походкой двинулся вдоль строя и, для укрепления боевого духа стожа, стал рассказывать очередную байку из серии воспоминаний своего богатого на приключения боевого прошлого.

С его стороны это был не первый случай такого рода публичных откровений. Периодически на старика находило желание поностальгировать. И мы, будучи подневольными жалами, вынуждены были молча внимать и мотать, так сказать, на ус.

— Я не знаю конечного пункта нашего полёта. Эта информация засекречена командованием и будет обнародована только после захода хофа на орбиту планеты, — как водится, начал це-стож издалека и, окинув придирчивым взглядом ряды вытянувшихся по струнке бойцов стожа, продолжил, воодушевляясь по ходу рассказа: — Но куда бы нас не послали, я уверен, вы меня не подведёте. Привитые за три месяца обучения навыки помогут вам выжить в любом аду. Уж поверьте, я знаю, что говорю… Я прекрасно помню то время, когда был необстрелянным юнцом — таким же, как и вы сейчас, выпускником учебки. Помню, как вместе с товарищами мандражировал во время бесконечно длинного первого перелёта. И в конце нас высадили на планете Зреба… Если кто не в курсе, эта пограничная планета не так давно была присоединена к нашей Великой Империи Хофа. Четверть века назад она была окончательно отбита у рухов и теперь официально считается колонией саарков. Мне же фартануло поучаствовать в зачистке на Зребе последних, самых упёртых роев рухов, предпочетших бегству смерть… В первый раз вступить в бой нашему стожу пришлось там ночью. В вирте вы уже неоднократно отрабатывали варианты жесткого десантирования, и отлично представляете, что это за жопа. К счастью, для высадки командование выбрало широкое поле, уже зачищенное нашими предшественниками, и нам не пришлось под кислотным обстрелом рухов продираться сквозь ветки вниз. Но все равно, адреналина, конечно, хапнули будь здоров… Вообразите, кругом темень, хоть глаз коли, и где-то сбоку, километрах в трех от места нашей высадки, доносится непрерывная канонада выстрелов и взрывов. Короче там бой идёт в полный рост. А вокруг нас пустота, неестественно зеленоватая из-за активированного «Ночного глаза», и в высокой траве чудятся контуры затаившихся рухов. При этом, головой-то ты понимаешь, что их там нет. Но на тебе МБПП и шлем с опущенной защитой, в руках снятый с предохранителя «рогач», и палец так и тянется к курку, чтобы проверить смутную догадку и окончательно убедиться. Но це-деж строго-настрого запретил стрелять до приказа, и ты ловишь себя на том, что уже буквально подпрыгиваешь от нетерпенья, как боевой варан перед дракой… Наконец, це-стож получает приказ от командования и через десятников доводит его до нас, рядовых жал. Нам поручено к рассвету захватить какое-то там лесное поселение — сейчас уже и не помню его названия. Да и не суть. Фокус в том, что вокруг нас огромное бескрайнее поле и никакого леса в зеленой подсветке «Ночного глаза» вокруг не видно… Разумеется, с орбиты це-дежа сориентировали в нужном направлении. В наушнике прозвучал приказ: бегом марш! И следом за десятником, мы ломону…

— Время! — вдруг гаркнул кто-то в строю, бесцеремонно перебив на полуслове увлечённого рассказом це-стожа.

Словно ожидавший этой команды Члюфа Грууск на окрик из строя отреагировал молниеносно. Оказалось, наш це-стож всё время своего рассказа прятал в огромном кулаке небольшой метательный нож, и по команде тут же швырнул его. Бросок у бывалого ветерана вышел на загляденье — хотя до цели было не меньше двадцати метров, нож по рукоять вошёл в глаз ватургу — одному из четвёрки бегемотоподобных толстяков нашего стожа.

Убитый ватург беззвучно завалился на спину. Из ноздрей, ушей, рта и, разумеется, пробитого глаза у него хлынули густые багровые ручьи крови вперемешку с розоватой кашицей мозгов, и вокруг изувеченной головы за считанные секунды растеклась огромная кровяная лужа.

Потрясённые жала, нарушив строй, сгрудились вокруг убитого товарища. От явно слетевшего с катушек це-стожа все опасливо отводили глаза и старались держаться подальше.

— Прочь! Не тронь его! А то мне и тебя придётся также! — рявкнул Грууск на ватурга, попытавшегося было подцепить когтями кольцо рукояти и вытащить нож из глазницы убитого друга. Толстяк испуганно шарахнулся в сторону, а це-стож продолжил, обращаясь уже ко всем нам: — Сожалею, что пришлось его ликвидировать вот так, на ваших глазах. Но у меня, просто, не было другого выбора. Замешкайся я хоть на секунду, и все мы отправились бы к праотцам.

— Это ещё почему? — выражая общее недоумение, осмелился спросить один из великанов саарков.

— Разумеется, я обязательно всё вам расскажу, только сперва нужно избавиться от тела, — пообещал центурион. — Вруст, ну куда ты пропал? — позвал он, устремив взор поверх голов окруживших жал, высматривая помощника, хладнокровно подавшего команду на убийство ватурга.

К всеобщему изумлению, этим помощником оказался наш бывший сослуживец горз (настоящее имя которого было вовсе не Вруст, а Шуриг Чемереха) — дело в том, что после нашего с ним откровенного объяснения в члюфином кабинете высокоранговый шпион решил вдруг завязать с едва начавшейся карьерой рекрута, обратно в казарму он не вернулся, и вплоть до сего дня больше на глаза мне не попадался. Каким образом этот ловкач снова исхитрился стать одним из нас и, не привлекая внимания, занял место в строю на построении стажа? — стало неразрешимой загадкой для всех нас.

Как бы то ни было, но именно гривастый малыш выскочил из толпы на зов Члюфы Грууска, неся в руках объёмистый свёрток серебристой ткани.

На пару с це-стожем, отмахиваясь от посторонней помощи, эти двое сноровисто запихали громоздкую тушу убитого ватурга в большой мешок из серебристой ткани. Туда же в мешок следом побросали тряпки, которыми насухо вытерли набежавшую на пол кровь. Запечатали мешок, соединив специальные вакуумные клапаны — после чего от упакованной в серебристую ткань туши ощутимо пахнуло морозом. И только теперь, прибегнув к помощи силачей саарков, вместе с ними, це-стож с низкорослым помощником понесли убитого ватурга из казармы в коридор.

Там надежно запечатанный труп уложили в поджидающую около входа в казарму роботизированную тележку, которая тут же укатила с грузом, бесследно сгинув в лабиринте коридоров хофа.

Вернувшись вместе с «похоронной командой», це-стож сам подозвал потрясённых и жаждущих разъяснений бойцов. А когда мы заново обступили его плотным кольцом, поведал следующее:

— Перво-наперво, господа жала, хочу по новой представить вам вашего бывшего товарища Вруста, — Грууск похлопал по мощному плечу стоящего рядом и едва достигающего макушкой ему до груди горза. — Кое-кто из вас уже в курсе насчет его скрытной миссии, для прочих же объявляю: он тайный агент Четвертого Разведывательного Управления. И если бы не его замечательный дар, все мы с вами сейчас уже были бы мертвы.

Дальше Члюфе пришлось изрядно повысить голос, заглушая возмущенный ропот потрясенных слушателей:

— Чтобы всем всё стало понятно, начну, пожалуй, с самого начала, и буду описывать последовательность событий по порядку. Итак, накануне поступления очередной партии призывников, коменданту Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы курьером была доставлена секретная депеша из Четвертого Разведывательного Управления. Из которой стало известно, что разведкой получены достоверные сведения, о весьма вероятном проникновении на Седьмую Юго-Западную диверсанта, под видом призывника. Не вид разумного, не внешность, не пол — ничего этого разведчикам выяснить не удалось. Известно было лишь, что это будет не трунг.

Разумеется, после такого предупреждения, за шестым сборным стожем с первых же часов его формирования началось самое пристальное наблюдение.

Меня, как це-стожа, комендант, разумеется, проинформировал о проблеме, но, кроме нас двоих, об опасном секрете сборного стожа на базе не знал никто. В помощь коменданту из Четвёртого Управления под видом плановой инспекционной комиссии прибыла группа специалистов. Им на базе были созданы все условия для плодотворной работы. И охота за диверсантом началась.

Поведение каждого из вас с первых минут пребывания на базе тщательнейшим образом анализировалось и оценивалось опытными психологами-физиономистами. Скрытое наблюдение круглосуточно велось за каждым рекрутом сборного стожа. Кроме того, к нам, под видом обычного призывника, был внедрён спецагент Четвёртого Управления — как вы уже знаете, им стал славный горз Вруст.

Но тотальная слежка, и ежедневные тестирования рекрутов не приносили результатов. У горза с тайным расследованием изнутри тоже не заладилось. Открытое сканирование рекрутов специфическим даром, провоцировало частые конфликты с сослуживцами, и Врусту пришлось покинуть казарму стожа, переключившись на тайное наблюдение.

Потянулись недели учебы. А диверсант все никак себя не проявлял. У наблюдателей даже закралось сомнение в достоверности добытых разведкой сведений. Однако новые разведданные подтвердили большую вероятность грядущей диверсии. И ещё стало известно, что диверсант был подвергнут процедуре зомбирования. По задумке обработавших сознание несчастного слизней-мозголомов, до определённого часа икс «зомби» должен был оставаться неприметным, адекватным жалом Империи, в нужный же момент живая бомба должна была выйти из спячки, и выпустить наружу весь тот ужас, что в него вложили ублюдки-рухи.

Мастера отдалённой смерти, как красиво себя величают слизни-мозголомы, стоит отдать им должное, те еще придумщики. И если бы диверсанту удалось в час икс беспрепятственно реализовать заложенную в него программу разрушения, то одному богу известно сколько еще жал на хофе он захватит бы с собой на тот свет.

Три месяца слежки на базе не дали результата. Все вы благополучно прошли учебно-тренировочный курс на Седьмой Юго-западной, с честью прошли суровые испытания и стали полновесными жалами. А затаившийся среди вас диверсант по-прежнему оставался не разоблачён. Удерживать подготовленный стож дальше на базе стало невозможно. По давно согласованному и утвержденному командованием плану шестой сборный стож должен был быть доставлен на борт орбитального хофа, для последующей переброски к месту прохождения дальнейшей службы.

Теперь стал очевиден коварный замысел рухов: «живую бомбу» они задумали активировать на борту хофа. Подрыв межзвездного имперского лайнера в глубоком космосе на несколько лет, а то и десятилетий, вывел бы из строя крайне опасную боевую единицу. Это раз… Укомплектованный свежими стожами внушительный десант хофа, при внутреннем взрыве, понёс бы грандиозные потери в живой силе, а выжившие после взрыва жала все одно не долетели бы до конечного пункта назначения, застряв вместе с подорванным хофом на долгие десятилетия где-то в открытом космосе. Это два… Потеря стожей и боевого хофа обернулась бы для Империи срывом стратегических планов и огромными убытками — не только финансовыми, но и политическими. Такая крупномасштабная диверсия, уж поверьте моему опыту, чревата неминуемым ослаблением влияния в целом регионе Галактики. Это три… Вот так одним выстрелом сразу трёх зайцев. Согласитесь, задумано рухами было лихо.

Такой развязки допускать было никак нельзя. Вынужден признаться, что, когда стал понятен грандиозный размах потенциальной угрозы, некоторые перестраховщики из Четвёртого Управления предложили попросту избавиться целиком от всего опасного сборного стожа. Пожертвовать, так сказать, жизнями сотни жал, ради стопроцентного сохранения хофа и остальных стожей… Эти умники даже план придумали, как массовую бойню в несчастный случай обернуть, и отвести от себя все возможные подозрения. По их задумке, во время перелёта на хоф, с нашим челноком должна была прилучиться какая-то роковая неприятность, типа взрыва двигателя, и все пассажиры, за исключением катапультирующихся пилотов, канули бы в вечность. Нет сборного стожа — нет и затаившегося в нем опасного диверсанта. Дело закрыто… Как вам такой план?

— Волки позорные! — не удержался от комментария оказавшийся слева от меня Артём.

— Точно подмечено, — ничуть не смутившись, кивнул ухмыльнувшийся Члюфа Грууск. — К счастью, здравомыслие у нашего командования возобладало над паникой. И план массовой ликвидации стожа отклонили большинством голосов.

Ради спасения жизней сотни ни о чём не подозревающих жал и одного ценного и упрямого агента Четвёртого Управления, не пожелавшего бросать не доведённое до конца расследование, — це-стож снова хлопнул стоящего рядом горза по плечу, — было решено рискнуть и всё же переправить сборный стож вместе с остальными выпускниками базы на хоф. Для нас подготовили казарму в дальнем уголке хофа, который, в случае взрыва, можно было быстро и надёжно изолировать от остального внутреннего пространства имперского лайнера. И дальнейшее выявление диверсанта продолжилось уже на хофе.

Задача разместившегося в соседней с нашей казармой каюте Вруста осталась той же, как и была изначально: используя свои выдающиеся телепатические способности, попытаться проникнуть в сокровенные думки каждого бойца стожа, и через анализ потаённых мыслей постараться вычислить диверсанта. На учебно-тренировочной базе эта задача осложнялась ежедневными изнурительными тренировками, забивавшими все мысли и эмоции рекрутов. Здесь же, на хофе, предоставленные на время перелета самим себе, вы невольно стали погружаться в себя, чем существенно облегчая работу Вруста.

Усилия телепата, наконец, принесли долгожданные плоды. Диверсант был обнаружен уже на второй день нашего перелета. Исследуя подсознание небезызвестного вам ватурга, горз обнаружил зомбированный рухами участок. О находке он, разумеется, тут же уведомил командование и меня. И с этого момента за раскрытым диверсантом уже велось пристальное наблюдение.

У вас может возникнуть вполне резонный вопрос: отчего же мы так долго тянули с его уничтожением? Объясняю. Диверсант хоть и был обнаружен, но по-прежнему пребывал в закрытой фазе. Исходящую от него угрозу по-прежнему не фиксировал ни один сканирующий датчик. Совершенно очевидно, что в данном случае мы имели дело с новейшей, ранее нигде не апробированной, разработкой слизней-мозголомов, позволившей обмануть вживленные в мозг ватурга адаптаторы. Разоблачить эту чрезвычайно опасную новинку удалось лишь благодаря удачному стечению обстоятельств, позволившему внедрённым в стан врага разведчикам Четвёртого Управления перехватить секретную информацию о готовящейся диверсии. Мы получили уникальную возможность проследить за зомбированной марионеткой рухов до момента активации заложенной в подсознание программы разрушения. И в дальнейшем, изучив накопленный за время слежки материал, создать более чувствительные датчики, способные быстро распознавать такого рода диверсантов. Как видите, игра стоила свеч.

Кроме того, крайне важно еще нам было узнать: в какой момент перелёта рухи запланировали устроить на хофе диверсию. А специалистам-генетикам Четвёртого Управления так же страсть как захотелось проследить за мутациями в теле диверсанта, которые неизбежно последуют в час икс, под воздействием запущенной программой рухов реакции.

Плотное наблюдение, которому теперь круглосуточно был подвергнут диверсант, сводило на нет неожиданную активацию зомбированного тайника в его подсознании. И как только в организме ватурга начались необратимые изменения, Вруст тут же поставил меня об этом в известность.

Поскольку это очень удачно случилось сразу после утренней побудки, я объявил общее построение и, притупляя бдительность по-прежнему ничего не подозревающего диверсанта, стал отвлекать общее внимание рассказом. Вруст же, незаметно вернувшись в казарму, сосредоточился на отслеживании мысле-образов в подсознании диверсанта и, в момент активации зомбированного участка подсознания, подал мне сигнал к действию.

Что произошло дальше вы все видели собственными глазами. Остановить начавшуюся необратимую реакцию можно было лишь одним способом — мгновенно разрушить бедняге мозг. Пришлось вспомнить былые навыки, и всадить так-и-так обреченному на смерть бедняке в глаз нож.

Зрелище, конечно, вышло отвратительное, но вы жала Империи, и к виду крови должны относиться спокойно. В скором времени, возможно, вам придётся увидеть вещи гораздо более омерзительные, чем вытекающие изо рта мозги… Всё, на этом разъяснительная беседа закончена, можете расходиться.

Но внимание двинувшихся было к кроватям бойцов неожиданно привлек к себе спецагент Вруст (вернее, на самом деле Шуриг Чемереха, но — не суть).

— Друзья, прошу ещё минуточку внимания, — обратился к бывшим сослуживцам спецагент. — Я только что по закрытому каналу сети получил сообщение, касающееся нейтрализованного диверсанта. Генетики Четвёртого Управления произвели вскрытие трупа ватурга, и мне прислали краткую расшифровку сделанного ими заключения. Полагаю вам тоже будет любопытно это услышать.

В пяти из семи желудков мертвеца были обнаружены контейнеры, обернутые специальной органической плёнкой, скрывающей содержимое под ней от воздействия разного рода сканеров. Контейнеры были намертво приклеены к стенкам желудков. Как рухам удалось разместить их по желудкам ватурга наши специалисты пока затрудняются ответить. Операбельный путь исключён, на теле и внутренних органах ватурга нет ни единого шрама. Вероятно, несчастного заставили проглотить контейнеры, но как потом рассортировали по желудкам и посадили каждый на клей? — на эти вопросы пока нет ответов.

Все обнаруженные контейнеры, разумеется, были извлечены и аккуратно вскрыты. Они оказались заполнены гривзом. Не мне вам объяснять, каких бед может натворить всего один грамм этой мощнейшей взрывчатки. В пяти же контейнерах, в совокупности, оказалось более тринадцати килограммов гривза.

Взорваться вся это прорва взрывчатки должна была до безобразия просто. Заложенная в подсознание ватурга команда в час икс попросту сигнализировала о чрезмерной забитости всех многочисленных желудков. После чего нутро несчастного начало бы интенсивно крутить — желудки стали бы мощно сокращаться и, как это характерно данному виду, буквально выворачиваться на изнанку. Органическая пленка контейнеров, легко выдерживающая лёгкую деформацию желудка при внешнем воздействии, скажем, при ударе ватурга по животу, теперь же от частых и мощных сокращений желудочных мышц должна была банально лопнуть. Содержимое контейнеров, при этом, высыпалось и попадало во влажную среду ватургова желудка и кишечника… Ну а дальше, сами понимаете — не мне вам объяснять, что происходит при соприкосновении гривза с водой.

По расчетам аналитиков Четвёртого Управления, если бы запланированная рухами диверсия осуществилась, случившийся взрыв разворотил бы добрую треть хофа. Одному богу известно сколько при этом погибло бы жал и членов экипажа. Плюс, боевой хоф был бы навсегда выведен из строя… Так-то, друзья.

Метким броском ножа Члюфа предотвратил большую беду. Наш центурион герой, и я буду ходатайствовать перед Императором о достойной его подвига награде. Вот, собственно, и всё, что я хотел добавить к словам уважаемого це-стожа. А теперь, господа жала, я вынужден вас покинуть.

Гривастый малыш развернулся и, не оглядываясь, засеменил к выходу. И вскоре скрылся за дверью казармы.

Члюфа Грууск, как ни в чём не бывало, скомандовал нам разойтись, и первым направился к своей кровати.

Вот такая кровопролитная интрига раскрылась в нашем стоже под занавес вроде бы тихого и спокойного полёта. Не достигнув места назначения, шестой сборный стож уже понес первые потери.

В подавленном настроении мы молча расходились по своим койкам. Едва начавшийся день грозил обернуться самым длинным и тоскливым за все время перелета.

Глава 25

Глава 25. Инструктаж перед десантированием

И снова потянулись томительные будни бездействия. Один однообразный день сменялся другим, до отвращения похожим на предыдущий. Второй — третьим…

Лишь на пятый Члюфа Грууск обрадовал нас долгожданным известием. По сложившейся традиции состоялось это во всех смыслах знаменательное событие на утреннем построении стожа.

— Славные жала Империи, — непривычно пафосно обратился це-стож к замершим по стойке смирно бойцам стожа, — мне только что сообщили, что наш межзвездный перелёт подходит к концу.

Выдержав внушительную паузу, Члюфа улыбнулся и продолжил:

— Перелёт растянулся почти на четыре недели, и мне любопытно услышать ваши впечатления об этом первом межпланетном путешествии. А чтобы всё было по-честному, я поделюсь с вами своими. И здесь все просто: за время перелёта я отлично отоспался и, вообще, прекрасно отдохнул… Теперь ваш черед. Прошу не стесняться, и высказывать все, как есть. Ну же, господа жала, смелее…

— Да хреновые остались впечатления! — первым откликнулся балагур Смерницкий. За что тут же схлопотал от меня тычок локтем.

Но Члюфе этот злой возглас из первого дежа неожиданно пришёлся по душе. Це-стож довольно ухмыльнулся и сделал мне знак не препятствовать смельчаку.

Воодушевлённый безнаказанностью Смерницкий продолжил:

— Вокруг словно время остановилось. Длинная череда унылых и скучных дней. В учебке и то в сто раз веселее было.

— Так, так, — покивал Члюфа Грууск. — Ещё мнения будут?

И получивших свободу слова жал прорвало:

— Я чуть с тоски не удавился!

— Тягомотина редкостная — этот чертов перелёт!

— Меня уже тошнит от этих стен!

— Мы тут, как звери в клетке!

— Реально, только жрем и спим!..

Когда через минуту крики сами собой поутихли, це-стож продолжил:

— Что тут сказать, для жал Империи межзвездные перелёты — неотъемлемая часть службы. Вот и привыкайте, господа жала, к специфике своей службы… Перелёт на хофе, конечно, не самое весёлое времяпровождение. Зато самое безопасное! Уж поверьте слову старого ветерана, вы ещё не раз добрым словом помяните эти спокойные денечки. К тому же не стоит забывать ещё один немаловажный фактор: дни перелёта зачитываются за честно отработанные по контракту. Потому уже со дня на день нас всех ждет очередное месячное жалование. То есть фактически за ничего не деланье на хофе мы получим вполне приличные бабки. Каково, а?.. Лично меня перспектива выплаты полновесного жалования за месяц безделья, просто, чертовски радует.

— Да круто блин!

— Зашибись!

— Почаще бы так!.. — полетели из строя реплики мигом повеселевших бойцов.

Це-стож поднял руку, призывая подопечных к тишине и, когда галдёж в строю стожа смолк, продолжил:

— Как я уже сказал, наш перелёт подходит к концу. И перед началом десантирования на планету, как положено, я обязан провести небольшой вводный инструктаж, о конечном пункте назначения… Как меня проинформировали, наш хоф вошел в планетную систему звезды Злугч и в данную минуту приближается к ее единственной живой планете, под названием Срытмпа. Примерно через час мы выйдем на планетарную орбиту, и начнётся десантирование стожей.

Немного истории… Срытмпа три года назад была отбита соединёнными силами семи имперских хофов у контролирующих планету роев Союза. Это был адекватный ответ Империи на захват рухами двенадцать лет назад нашей Тургии.

Сейчас на орбите Срытмпы постоянно находятся три имперских хофа — с прибытием нашего станет четыре… На самой планете принявшие господство нашей Империи рои аборигенов-рухов живут и работают под жёстким контролем десантированных стожей, которые объединены в гарнизоны имперских цитаделей, возведенных возле самых крупных руховских городов-миллионников. Всего таких цитаделей на планете сорок восемь, и сто четырнадцать стожей формируют их гарнизоны. Контроль за окружающими города-миллионники обширными областями менее заселенных земель осуществляется посредством орбитального слежения. Через сотни выпущенных хофами спутников-шпионов ежесекундно отслеживается практически каждый уголок захваченной планеты, информация со спутников стекается в аналитические отделы трех дежурных хофов, и в случае выявления где-то на планете подозрительной активности аборигенов, туда тут же выдвигается ударный отряд жал из ближайшей цитадели и, при поддержке орбитальной артиллерии, быстро наводит порядок в подозрительном районе.

Впрочем, меня заверили, что такого рода происшествия случаются здесь крайне редко. Потому как все агрессивные Империи рои Союза, либо сбежали с планеты, когда стало понятно, что Срытмпу им не удержать, либо были поголовно истреблены артиллерией хофов и массированным десантом стожей. Как я уже говорил, оставшиеся аборигены присягнули на верность Империи, и не испытываю к нам вражды — или, по крайней мере, тщательно ее маскируют и не проявляют в открытую.

Конечно, порой, то здесь, то там, появляются провокаторы с горской приспешников, и пытаются поднять восстание аборигенов против колонизаторов. Но без серьёзного оружия, которое было отобрано у роев рухов еще во время крупномасштабной наземной операции, при захвате планеты, и показательно уничтожено, потуги малочисленных банд провокаторов смехотворны. Как я уже говорил, их перемещения быстро отслеживаются орбитальными спутниками-шпионами, и прибывший на место прекрасно экипированный имперский патруль из ближайшей цитадели играючи расправляется с бунтарями… В общем, командование уверяет, что служба на Срытмпе — это чисто курорт, вполне подходящий для проверки в легком бою необстрелянных новичков… Но мой опыт подсказывает, что, когда так мягко стелют, как правило, потом очень больно спать. И я призываю всех вас, господа жала, когда десантируемся, не расслабляться, и даже в гарнизонной казарме ухо всегда держать востро.

Как вы уже и сами догадались, стожи с нашего хофа разлетятся по местным цитаделям, для укрепления тамошних гарнизонов. Нам предстоит, так сказать, влить свежую кровь в потрепанные стычками с рухами ряды бывалых ветеранов. В общем, я так понял, загоняют нас на Срытмпу минимум на год, и не факт, что по его истечении выдернут отсюда… Впрочем, это уже не нашего с вами ума дело. Ломать голову над стратегическими манёврами — удел высоколобых стратегов в командовании. А от славных жал шестого сборного стожа требуется лишь быстро и четко исполнять приказы своего це-стожа — то есть мои приказы… Ну и чтобы честно заработанное жалование платили без задержек и, желательно, с премиальными. Правильно говорю?

В ответ мы, естественно, дружно одобрительно загомонили.

Це-стож окинул строй довольным взглядом и снова резко вскинул руку, требуя тишины. Мы тут же замолчали, и Члюфа продолжил:

— Конкретно перед нашим стожем командование поставило следующую боевую задачу: нам поручено усилить гарнизон грсючззенской цитадели, располагающейся, как уже понятно из названия, близ руховского города Грсючзза.

О самой планете Срытмпа пока мне известно немного. Служить здесь раньше, как вы понимаете, мне не доводилось. Однако опыт захвата и последующего удержания отбитых у рухов живых планет у меня, разумеется, имеется. И он показывает, что выживать обученные жала Империи способны везде, невзирая на любые тяготы климата и особенности ландшафта.

Впрочем, кое-что я успел уже разузнать о руховской планете, а именно: про климат на Срытмпе, и о местоположении на планете нашего Грсюз… Грюсч… Тьфу, зараза, язык сломаешь, пока выговоришь! Короче, вы поняли… Так вот, поздравляю, господа жала, нам повезло. Климат на планете умеренный, ни слишком жаркий, и не очень холодный. А миллионник, к которому нас прикомандировали, располагается в экваториальной зоне планеты — в окружении буйной растительности, с обилием в округе тёплых рек и озёр. Там круглый год тепло, прекрасная природа, и проживают мирные рои аборигенов. Короче, выходит, натурально нас курорт, а не служба, в ближайший год ожидает.

Однако, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Никто не гарантирует, что нынешнее спокойствие на захваченной планете не взорвётся завтра крупномасштабным вооружённым восстанием в городах-миллионниках. Отслеживающие со спутников общую картинку аналитики заверяют, что это маловероятно. Но мой девиз по жизни: веря в лучшее, готовься к худшему. На вражеской территории я всегда готов к бою, потому и жив до сих пор.

И вам советую следовать этому нехитрому девизу… Когда прибудем на место дислокации, будьте готовы к любым неожиданностям. Любуйтесь окружающими красотами в пол глаза, расслабляйтесь только в душе и койке, а перемещаясь даже внутри цитадели не теряйте бдительности. Особенно это касается выходов в город. Не забывайте, Срытмпа — это рухская планета! И как бы приветливо не относились к нам оставшиеся там мирные рухи, для этих тварей мы навсегда останемся злодеями-оккупантами. Помните об этом!.. И никакого панибратства с аборигенами! Не позволяйте втягивать себя во внутрироевые местные разборки. Держите дистанцию. Не реагируйте на провокации. Игнорируйте навязчивых рухов. И боже вас упаси — без приказа командования применять против рухов оружие.

Пожалуй, это всё что я хотел до вас донести. Время покажет, как вы усвоили мои наставления. Всё, вольно, инструктаж окончен. Расходитесь и начинайте потихоньку поковать свои пожитки…

Как и обещал центурион, через примерно час хоф зашел на орбиту рухской планеты.

А ещё через час наш сборный стож, поле обратного марш-броска по пустынным коридорам внутреннего лабиринта хофа, уже рассаживался по местам в салоне челнока, таком же просторном и ничуть не изменившемся за почти месяц ожидания в шахте-ангаре хофа.

И вскоре, по новой придавленные к креслам опустившимися слюдопластиковыми фиксаторами, мы дружно наблюдали по квадратным экранам на закругленной стене рубки, как набирающий обороты тарелкообразный челнок, с бортовым номером А14-К1549, аккуратно выплывает из щироких ворот шахты-ангара и ныряет вниз, навстречу гигантскому зелёно-синему шару живой планеты Срытмпы.

Глава 26

Глава 26. Мягкое десантирование

В этот раз Члюфа Грууск отклонил приглашение пилотов зайти к ним в рубку, а, заняв свободное кресло в секторе четвертого дежа, весь полёт провёл в общем салоне с нами. Активировав «Громкоговоритель» (это специальная система для выступления перед строем, стандартно активирующаяся вспомогательной функцией «Мыслеобраз», доступная высшему ком составу, начиная от це-стожа), перво-наперво Члюфа успокоил нас объявлением, что на Срытмпе еще год назад закончено возведение платформы космопорта, и предстоящая посадка пройдет для стожа в комфортном режиме, без жесткого катапультирования в конце. И дальше он всю дорогу без умолку травил байки, вспоминая забавные случаи из богатой на приключения жизни, параллельно комментируя демонстрируемый на экранах массовый исход из хофа других челноков, слет в стаю «тарелок» под сияющим брюхом межзвездного лайнера, и последующее дружное движение челноков к Срытмпе.

Таким незамысловатым способом це-стож отвлекал нас от тревожных думок, невольно заполняющих голову по мере приближения к руховской планете. Между увлекательными рассказами командир периодически делился с нами и полезной информации о Срытмпе, поступающей к нему, после сделанного еще на хофе запроса, по выделенному сетевому каналу теперь в режиме реального времени.

Так, от Члюфы мы узнали об удивительном плодородии почвы на Срытмпе. Рост и созревание практически любых сельхозкультур происходил здесь ускоренными темпами (втрое быстрее, чем в закрытых от свирепого солнца Зукды парковых зонах трунгских городов), и местные рои рухов снимали по восемь урожаев за год. Благодаря чему, вхождение Срытмпы в состав Великой Империи Хофа решило проблему дефицита свежего продовольствия аж в пяти соседних перенаселённых планетных системах Империи, и принесло колоссальную экономическую выгоду.

Еще за разговором це-стож поведал нам об огромной стратегической важности отвоеванной у Союза планеты. Звезда Злугч, частью планетной системы которой являлась живая Срытмпа, соседствовала с так называемым Поясом Забвения — скоплением чёрных дыр в третьей верхней доле нашей галактики. Пояс Забвения гарантированно прикрывал тылы планетной системы Злугч, сужая внешний радиус атаки вероятного противника на Срытмпу до легко контролируемого минимума. И трех оставленных на орбите Срытмпы хофов было более чем достаточно, для их быстрого развертывания на встречу роям Союза, и полной блокировки внешнего вторжения любой численности. Наличие же вокруг звезды Злугч ещё шести мёртвых планет, позволяло в будущем сформировать на их орбитах мощный флот хофов, для захвата следующей руховской твердыни.

Ну и, уже под занавес полета, от це-стожа мы узнали, что воздух Срытмпы перенасыщен кислородом, из-за чего имперцам на руховской планете рекомендовалось постоянно пользоваться дыхательными фильтрами, упаковки которых входили в стандартный десантный боекомплект жала. Во время полета, по понятным причинам, ранец, в боковом кармане которого хранились фильтры, был нам не доступен. Но Члюфа строго-настрого наказал нам, сразу же по приземлении челнока на платформу, перво-наперво достать фильтры, и вставить в ноздри. Сопроводив устный приказ активацией наших Меток Подчинения, о чем каждого бойца (и меня, разумеется, в том числе) тут же уведомили загоревшиеся перед глазами строки системного лога:

Внимание! Санкционирована активация функции Метка Подчинения!

Расчетное время до конца действия функции Метка Подчинения: 10 минут 00 секунд… 09 минут 59 секунд… 09 минут 58 секунд…

— Твою ж мать! Ну нахрена так уж жестко-то⁈ — раздалось сзади злобное шипенье Смерницкого.

— Это чтоб всякие болваны, вроде тебя, ненароком не запарили фильтры в носик сунуть, — опередив меня, шикнула на друга Маринка.

— Млять! А если мы не долетим за десять минут?

— Ну це-стожу-то видней, — фыркнула Марина. — У него, поди, связь с пилотами имеется… Так что, не ссы, Темчик, долетим.

— А если…

— Эй, там! Оба заткнулись! — шикнул я. — Не хватало еще, чтоб це-стож вас услышал!

— Да как же он наш шепот-то услышит аж за три сектора? — хмыкнул Артем.

— Понятия не имею как, — буркнул я. — Но если потом он мне за это предьявит…

— Ну, что я говорила! — перебила меня Черникина. — Вот и платформа. — (на экране по курсу челноков, и правда, появилось знакомое чернильное поле) — И всего-то пару минут прошло. Какая же ты все-таки Смерницкий истеричка.

Последняя ее фраза вызвала серию с трудом сдерживаемых смешков остальных ребят нашего дежа, ставших невольными свидетелями случившейся спонтанной перепалки.

— Марин, ну че ты… — заканючил обиженный Артем.

— Мля! Да заткнётесь вы наконец! — это уже снова я вспылил.

Чем спровоцировал новую волну едва сдерживаемых смешков…

После пятидесятиминутного полета (спуск с орбиты оказался немного побыстрее месячной давности подъема к хофу) несколько десятков челноков практически одновременно дружно опустились на пустынную платформу местного космопорта. Увиденное нами на экранах черное посадочное поле из слюдопластика размером ничуть уступало зукдаскому монстру, и места на нем с лихвой хватило для посадки стаи не маленьких «тарелок», доставивших на Срытмпу «свежую кровь» для имперских цитаделей.

Подстегнутые активированной «Меткой», сразу после подъема фиксаторов, получив свободу передвижения, жала перво-наперво потащи из багажных отсеков под ногами свои ранцы, и стали выуживать из боковых карманов длинные плоские пачки разовых фильтров.

Вскрыв свою, я обнаружил внутри жёсткий пластиковый вкладыш, с запечатанными, наподобие таблеток, в отдельных ячейках, маленькими белыми цилиндрами. Всего во вкладыше я насчитал шестнадцать ячеек с цилиндрами. Сковырнув ногтем тонкую фольгу на обратной стороне упаковки, я вытряхнул на ладонь пару цилиндров. Они оказались из непонятного пористого материала, неприятно склизкого на ощупь.

Катая пальцем второй руки по ладони пару фильтров, я невольно вспомнил «благодетеля» Злюфу и то, как ловко хитрец трунг обвёл меня вокруг пальца, под видом носового фильтра подсунув подковообразную трубку виртуального ретранслятора.

— Эй, чего завис-то? — вывел меня из задумчивости голос Берты. Глядя на меня, подруга тоже не решалась сунуть в нос белые склизкие цилиндры.

— Да так, вспомнилось кое-что, — хмыкнул я, и стал аккуратно закладывать фильтры по очереди в ноздри.

Перед глазами тут же ожидаемо загорелись строки отменяющего «Метку» лога:

Внимание! Подтверждено исполнение приказа «Вставить в нос разовые фильтры». Функция Метка Подчинения деактивирована и переведена из активной фазы в спящий режим.

Интеллект +0,012 %

Интуиция +0,013 %

Невольно поморщившись на смешные бонусы развития в сотую долю процента, за своевременное исполнение несложного приказа, я сосредоточился на своих ощущениях в носу — довольно, кстати, неприятных. Склизкие фильтры, очутившись в носу, тут же стали омерзительно похожи на сопли, и сразу же после их закладки ужасно захотелось высморкаться. С трудом сдержавшись, я все же попытался продышаться. И после серии трудных вдохов забитость в носу замечательным образом прошла. Но ей на смену пришла другая напасть — в ноздрях вдруг возникло ощущение невыносимой щекотки. Не сдержавшись, я несколько раз подряд звонко чихнул…

И в этом своем внезапном порыве, как не сложно догадаться, я оказался отнюдь не одинок. Салон приземлившегося челнока буквально затрясся от одновременного чиха десятков луженых глоток. Яростные чихи жал на несколько секунд заглушили даже усиленный «Громкоговорителем» голос, продолжающего что-то втолковывать нам це-стожа.

Отчихавшись, я вдруг осознал, что ужасный зуд в носу полностью исчез. Фильтры будто растворились в ноздрях и, при дыхании, теперь стали совершенно незаметны.

Сквозь затихающие чихи прорвался снова ставший самым громким в челноке голос Члюфы Грууска и принялся быстро и доходчиво объяснять нам необходимые для выживания на Срытмпе правила использования фильтров.

Оказалось, что активизировавшиеся в наших носах дыхательные фильтры теперь будут гарантированно эффективно функционировать в течение суток, потом придут в негодность и самоуничтожатся. Дожидаться этой крайности нам не следует, и необходимо часов через двадцать (за несколько часов до их самоуничтожения) самостоятельно поменять старые фильтры на новые. Недельный запас сменных фильтров в наших ранцах имеется уже сейчас, и в цитадели он будет еженедельно пополняться стараниями тамошнего кладовщика. Провести замену фильтров в носу, со слов це-стожа, было проще простого — требовалось лишь сунуть в ноздрю новый фильтр, и имеющийся там старый тут же в ответку выскакивал из ноздри в подставленную ладонь… Для рассеянных жал, в силу каких-то причин забывчивых заблаговременно поменять носовые фильтры в носу, разработчики этого замечательного высокотехнологичного девайса предусмотрели тревожный запах. Процесс самоликвидации старых фильтров сопровождается выделением резкого, отрезвляющего испарения, почуяв которое, надлежало немедленно, отбросив все текущие дела, достать из упаковки новые фильтры и вставить в опустевший нос…

Через пару минут после приземления с лёгким шипением разошлись створки шлюза салонного выхода, и по опустившейся части внешнего корпуса челнока, снова превратившейся в широкий трап, ведомый Члюфой стож двинулся на выход.

Глава 27

Глава 27. Не ласковый прием

У трапа нас встретила небольшая стайка калек-ветеранов, состоящая в основном из доселе не виданных мною живьем лехлецев, с бычьими рылами, вместо лиц, и огромными изогнутыми рогами, забавно выпирающими из модернизированных специально под данный вид разумных шлемов.

Сполна хлебнувшие лиха бывалые жала отличались от нас — толком не обстрелянных новичков после учебки — как небо от земли. Первым, что сразу бросилось мне в глаза, стало огромное колличество протезов из слюдопластика в поджидающей нас у подножья трапа группе. Практически у каждого ветерана не хватало руки или ноги, а у некоторых «счастливчиков» сразу несколько конечностей заменяли роботизированные искусственные насадки. Еще, непривычно тускло на фоне нашей яркой парадной формы смотрелись основательно вылинявшие от длительной носки комбезы ветеранов-инвалидов. И третье явное отличие обнаружилось, когда, спустившись, мы вплотную приблизились к группе ветеранов, — густо заросшие рыжей шестью бычьи рыла и открытые части рук, с непривычно оранжевой кожей, встречающих лехлецев оказались густо покрыты затейливой вязью сиреневых татуировок. Но эти очевидные внешние различия не шли ни в какое сравнение с бездонной внутренней пропастью, разделяющей бывалых вояк и нас — желторотых новичков. На фоне улыбчивых лиц и открытых взглядов спускающихся по трапу бойцов нашего стожа, лица ветеранов казались застывшими масками живых мертвецов, а в их злобно сверкающих глазах плескался леденящий душу коктейль из боли, обиды и жажды мести — это были глаза лютых зверей и беспощадных убийц.

Всего ветеранов было десятка три. Большинство приковыляло к трапу на своих двоих, но были и такие, кого товарищи подкатили на креслах-каталках.

Когда по приказу це-стожа мы проворно построились и застыли по стойке смирно на посадочном секторе возле челнока, отдельные личности из кучкующейся напротив группы инвалидов, наплевав на устав, стали открыто насмехаться над нашей выправкой и статью, вышколенной за месяцы в учебке практически до абсолюта. Озлобленные горлопаны в открытую называли нас никчемными кусками тренированного мяса, дутыми жалами, и пророчили большинству из нас скорый бесславный конец в желудках у рухов.

— А ну-ка заткнулись выблюдки помойные! — рявкнул на инвалидов потерявший терпенье Грууск.

И тут же получил ответку от сопровождающего группу ветеранов це-стожа:

— Сам заткнись, синий ублюдок! — шагнул навстречу трунгу огромный и страшный, как черт, лехлец. — Своим гребаным желторотикам командуй. А на моих бойцов, еще раз хавальник помойный раззявишь…

— Ах ты сучара рогатая! — взревел Члюфа, ошалевший от столь неуважительного отпора коллеги-командира, и, яростно щелкнув хвостом по слюдопластику платформы, кинулся на наглеца с кулаками.

Но здоровяк лехлец драться с трунгом не стал. Це-стож команды инвалидов невероятно быстрым, смазанным движением выхватил из поясной кобуры пистолет, направил в лоб набегающему Члюфе и предупредил:

— Ещё шаг и стреляю.

Наш командир не послушал, и лехлец выстрелил.

К счастью, пистолет оказался заряжен не боевыми патронами, а капсулами с парализующим газом.

Поражённый газом Грууск застыл, как вкопанный, в шаге от противника. Лехлец же, тут же утратив к нему интерес, навёл пистолет на нас, всем строем дернувшихся было на выручку попавшему в просак командиру, и зло рявкнул:

— Стоять!

Широкое дуло тридцатизарядного «ревельта» мгновенно охладило самые горячие головы в наших рядах. Добившись повиновения, лехлец опустил ствол и устало пояснил:

— Бойцы, всё случилось у вас на глазах, и вы свидетели, что я честно предупредил вашего це-стожа о последующем выстреле. Он знал на что шёл, рискнул и поплатился… Как видите, я его не убил, а лишь парализовал. Действие газа продлится недолго, он скоро очнется и быстро придет в норму… Во избежание дальнейших недоразумений, предупреждаю: стреляю я быстро и метко, и парализаторов у меня в обойме хватит на всех дураков. Надеюсь, мы поняли друг друга. А теперь попрошу расступиться, и освободить нам дорогу к трапу.

Убедившись, что угроза подействовала, великан обернулся к своим и, как ни в чём не бывало, скомандовал подниматься в челнок.

Парализованный Члюфа не мог отойти в сторону. Массивной фигурой он частично преградил инвалидам подступ к трапу, за что получил от вынужденных обходить его ветеранов изрядное количество толчков плечами и тычков локтями. К чужому це-стожу ветераны лехлецы относились безо всякого уважения, его пихали словно приготовленный на выброс, старый шкаф. Хоть и парализованный, но оставшийся в сознании, трунг буквально почернел от лютой злобы, но, как ни силился, раньше срока преодолеть действие газа не мог, и был вынужден молча сносить грубость младших по званию.

Лишь когда це-стож лехлец, следом за последним своим ветераном, тоже ступил на трап, на ходу убирая не нужный больше пистолет в кобуру, мы смогли подобраться к командиру и худо-бедно его растормошить.

Осознав, что снова может говорить, Члюфа бросил в спину почти сбежавшего в челнок обидчика заслуженный упрёк:

— Кретин! Ты кем тут себя возомнил⁈ Что это было⁈

— Обычный заряд парализатора. Специально ношу в «ревельте» обойму для таких шибко рьяных засранцев, как ты, — не скрывая презрительной усмешки, откликнулся развернувшийся на верхней площадке трапа лехлец. — Действие препарата длится три минуты, потом прекращается, не оставляя побочных эффектов.

— Лекцию мне не читай, я прекрасно знаю, чем ты меня шарахнул, — фыркнул Члюфа Грууск, разминая ожившими руками намятые бока. — У меня в голове не укладывается, как ты мог нацелить на меня пистолет! Ведь я же не рух, а такое же жало Империи, как и ты!

— Ты слишком долго был на гражданке, трунг, — хмыкнул лехлец. — Жало Империи и прочие высокопарные понты оставь для своих желторотиков. Здесь, в гостях у рухов, свои негласные нормы и законы. У меня приказ: доставить отслуживших свое ветеранов в целости и сохранности на хоф. А, из-за твоего неадекватного поведения, возникла угроза…

— Да ты попутал, чудило! — возмущенно перебил Члюфа. — С хрена ли неадекватного?.. Твои ж рогатые ублюдки первыми начали нам хамить.

— Не хамить, а учить жизни твоих желторотиков, — ухмыльнулся лехлец, и спокойно продолжил: — Поскольку выполнение приказа оказалось под угрозой срыва, мне пришлось решать возникшую проблему. И я решил — быстро и эффективно.

— Ага! С тобой вот так же эффективно кто-нибудь разобрался бы!

— Если отбросишь эмоции, и спокойно проанализируешь случившееся, поймёшь, что ты сейчас не предъявлять мне должен, а, наоборот, благодарить за избавление от огромных проблем.

— Ну ты… ты!.. — трунг даже задохнулся от возмущения. — Значит, я получаю струю газа в рожу, и ещё должен за это спасибо тебе говорить⁈ Лехлец, да ты просто гребаный психопат! Не понимаю, как такого отморозка, вообще, це-стожем могли назначить!.. Но это дело легко поправимое. Имей в виду, о сегодняшнем инциденте я обязательно сообщу командованию. У меня, вон, целый стож свидетелей. Ты, сука рогатая, нашивок своих живо лишишься!

— Да ради бога, сообщай, синий ублюдок, — сказал, как плюнул, лехлец. — Только, прежде чем делать эту очевидную глупость, хорошенько подумай: таким ли уж безупречным было твоё поведение?.. Ты, трунг, только что едва не спровоцировал массовое побоище между своими желторотиками и моими ветеранами — которые, кстати, через одного заслуженные герои Империи, а ты их минутой ранее во всеуслышанье обозвал рогатыми ублюдками — об этом факте, сам понимаешь, я тоже молчать не стану, и свидетелей у меня не меньше. Но не суть, вернемся к твоей провокации… Ты ж понимаешь, что мои ветераны своего це-стожа в обиду бы не дали точно. Ты бы ударил меня, кто-то из моих, в ответку, приложил бы тебя. Следом, наверняка, тебе на выручку бросились бы твои бойцы. И понеслось! Массовая драка, в которой моим инвалидам (поскольку их втрое меньше), в дополнение к имеющимся увечьям, ещё и твои удальцы хорошенько бы намяли бока. А, как зачинщик драки, ответственность за неё в полном объёме понёс бы ты, трунг… Вот и выходит, что я решил возникшую проблему с минимумом потерь. Впрочем, ты, разумеется, волен поступать, как знаешь. Но, согласись, ещё вопрос: чьи нашивки полетят, если эта по большому счету пустяшная история дойдёт до командования?

— Может ты и прав, — нехотя выдавил из себя Члюфа Грууск. — Пожалуй, лучше будет, если никто об этом происшествии не узнает.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул лехлец. — Ладно, синий, бывай. Извини, что так вышло. Ну и, как говорится, добро пожаловать на Срытмпу, — добавил он и, развернувшись, исчез в ведущий в салон шлюзовой камере челнока.

За последним пассажиром дверь тут же плотно закрылась, запечатав доступ в салон. Еще через несколько секунд беззвучно поднялся широкий трап и, слившись с нижней «тарелкой», снова стал частью внешнего корпуса. Практически сразу же верхняя и нижняя половинки корпуса начали вращаться в противоположные стороны, стремительно набирая обороты.

Спасаясь от устроенного поднимающимся челноком вихря, по члюфиной команде мы поспешно отступили за пределы квадратного сектора. И провожали рванувшую ввысь «тарелку» с бортовым номером А14-К1549 уже с безопасного расстояния.

Глава 28

Глава 28. Наземный перелет с происшествием

Полностью оправившийся от досадного происшествия Члюфа Грууск снова построил стож и повёл нас к ближайшему лифту, у края платформы.

Огромные двери из прозрачного слюдопластика бесшумно разошлись в сторону, приглашая пройти в просторный короб кабины, способный одновременно принять целиком сотню жал, с массивными ранцами за спиной. Прозрачный, как стены с потолком, пол огромной кабины открыл вид на затянутую туманом облаков бездонную пропасть под ногами, от вида которой я снова испытал приступ панической атаки.

Опять отчаянно заколотилось сердце, и захотелось ухватиться за крепкий, надежный поручень. Но, имея уже опыт преодоления подобного страха, я усилием воли заставил себя, не отрываясь, смотреть в разверзшуюся бездну под ногами, и дрожь в коленях исчезла через считанные секунды — гораздо быстрее, чем в первый раз.

Тут же перед глазами ожидаемо загорелась строка системного лога:

Левитация: +0,26 %

Системный бонус за преодоление страха высоты стал существенно меньше, косвенно подтверждая мою догадку, что организм уже начал приспосабливаться к акрофобии.

За ступившим на прозрачную площадку последним це-стожем двери лифта бесшумно сомкнулись, и кабина плавно заскользила вниз.

Спуск лифта происходил с той же скоростью, как и месячной давности подъем, и занял, соответственно, примерно пятнадцать минут.

Опытный це-стож первым скинул с плеч ранец и, коротая вынужденное ожидание, относительно комфортно на нем устроился. Мы, разумеется, тут же подхватили почин командира, и уже через несколько секунд все жала стожа сидели на ранцах, и жадно пялились в туманную неизвестность под ногами.

Наконец кабина прошла через границу облаков, и мы увидели огромный, от края до края, зелёный лесной массив, с редкими вкраплениями синих лент-рек и монет-озёр. Картина бескрайних первозданных джунглей тянулась во все стороны до самого горизонта, и нигде в зеленом море древесных крон не наблюдалось даже намека на проплешины поселений.

По мере снижения, дальние леса, реки и озёра, уходили за линию горизонта, и в сплошном лиственном массиве под ногами начинали очерчиваться контуры отдельных древесных крон, окружающего платформу ближнего леса.

Вскоре стало понятно, что внизу раскинулась пальмовая роща. Проступили ровные ряды тропических деревьев с колышущимися на ветру шапками широких листьев. И еще через сотню метров стали различимы блестящие на солнце тёмно-зелёные макушки перистых листьев, фонтанами вырывающиеся из макушек стволов более светлого оттенка.

Высоту деревьев удалось определить лишь на последних метрах затяжного спуска. Пальмы были примерно восемь-десять метров, с листьями полутораметровой ширины, и пятиметровой длинны. На некоторых деревьях верхушка ствола, под торчащими основаниями листьев, была облеплена увесистыми гроздями непонятных красновато-зелёных плодов, величиной с теннисный мяч.

Когда кабина лифта достигла земли и створки дверей беззвучно разошлись в стороны, к жалам, гурьбой высыпавшим на чернильный слюдопластик лифтовой площадки, подлетело пять армейских антигравов, хорошо знакомой «сигарной» формы. По команде це-стожа, снова разбившись на десятки, мы проворно разбежались по указанным летательным аппаратам.

Внутри местные антигравы оказались полны сюрпризов. В отличие от зукдаских, здесь было вдвое меньше пассажирских скамеек по бокам. Добрую половину пространства вместительных салонов занимали три здоровенные пулемётные установки, с примыкающими к каждой креслами стрелков. Установки располагались в хвостовой части, в середине салона и спереди, справа от пилотского кресла. Стрелки-жала, в МБПП и шлемах, восседали в креслах за своими установками и не без интереса разглядывали торопливо расползающихся по салону новичков. Сверкающие смазкой чёрные спаренные стволы крупнокалиберных «вастергов» упирались в слюдопластиковые прозрачные стены закругленных бортов, что наводило на логичное предположение, о наличии там скрытных люков-бойниц, открывающихся только непосредственно перед началом стрельбы.

Каждый антиграв принял всего по два дежа десанта, но сидячих мест в стеснённых стрелковыми установками салонах все равно хватило не всем. Некоторым, плетущимся в хвосте своих дежей, жалам пришлось весь полёт до имперской цитадели снова сидеть на ранцах, пристроенных прямо в проходе между ног у более расторопных товарищей. Опытные пилоты направляли громоздкие «сигары» плавно и без рывков, на набранной со старта тридцатиметровой высоте. Болтанки в салоне не возникало, и даже на незакрепленных ранцах сидеть было практически так же комфортно, как на боковых скамейках.

Перелёт от платформы космопорта до цитадели занял чуть более часа. Сквозь прозрачные стены и пол антиграва я непривычно близко наблюдал бескрайнее зелёное море колышущейся листвы. Каких только деревьев тут не было. Ровные ряды красавиц-пальм сменились густым частоколом бамбука, следом за которым начался смешенный лес, настоящие непролазные джунгли. Среди разнообразных пальм, густо обвитых разноцветными лианами с пышной листвой, часто замелькали группы стройных великанов кипарисов, а далее среди непонятных ветвистых деревьев с редкой тёмной листвой светло-зелёными пятнами выделялись, невольно бросающиеся в глаза одиночки-эвкалипты…

Кроме живописных видов, первый надземный перелет на Срытмпе пассажирам нашего антиграва подарил до кучи еще и неожиданное яркое дорожное приключение.

Вдруг наш антиграв трижды ощутимо тряхануло, да так, что на секунду он, потеряв управление, резко ухнулся метра на три вниз, вывалившись из строя «сигар», и даже чиркнул брюхом по макушке оказавшегося под нами кипариса. К счастью, пилот сумел обуздать вышедший из повиновения летательный аппарат и тут же вернул антиграв обратно на безопасную тридцатиметровую высоту.

Одновременно с воздушной ямой, стрелок гэручи на задней пулемётной установке яростно замолотил облезлым хвостом по стене салона, напугав нас с Бертой, волей случая оказавшихся рядом с беспокойным «крысюком». Мы инстинктивно шарахнулись вперёд, и едва не сбили притулившегося на ранце перед нами Смерницкого.

— Эй! Вы че, блин⁈ — вскинулся задремавший и вдруг вероломно разбуженный нами Артем.

— Гэручи, спятил что ли⁈ — в свою очередь возмутился я, но уже в адрес шизанутого пулеметчика.

— Да отвали ты!.. — не оборачиваясь, бросил стрелок и тут же разразился безадресным потоком грязной брани.

Из возмущённых воплей «крысюка» стало понятно, что антиграв тряхануло не просто так, мы только что подверглись обстрелу. Но глазастый стрелок успел приметить дерево, с которого поганый рух посмел обстрелять колонну имперцев, и сейчас этот ублюдок сполна расплатится за наглость.

До омерзения похожий на большую бешеную крысу стрелок не замедлил привести угрозу в исполнение. Прозрачный слюдопластик под стволами «вастерга» бесшумно разъехался в стороны, открыв в корпусе антиграва круглое окошко-бойницу, куда тут же нырнуло спаренное пулеметное дуло и мгновенно разразилось оглушительной очередью.

Из-за отсутствия шлемов, нам пришлось зажать уши руками. Но временное неудобство стоило увиденного следом яркого зрелища. Забившаяся под градом тяжелых пуль, как под порывом урагана, листва проплывающего внизу эвкалипта тут же прыснула в стороны фонтанами светло-зеленых ошметков, и в переплете вмиг оголившихся веток дерева мелькнуло вытянутое тело, прижавшегося к стволу гразуха-попрыгунчика. Продолжающие перемалывать все в труху пули в следующую секунду буквально разорвали хитиновую броню руха, и трехметровая уродливая туша расплескалась серо-зеленым облаком крови и на куски разлетающихся внутренностей.

Основательно развороченный пулями ствол эвкалипта, с жалкими огрызками на месте веток, с протяжным стоном разломился пополам, и большая его половина с треском полетела вниз.

За считанные секунды лихо срубив дерево и кончив укрывающегося на нем террориста, гэручи вернул свое грозное оружие в исходную позицию, и створки круглой бойницы тут же сошлись обратно, снова превратив корпус в единый монолит.

Предельно жёсткий ответ на диверсию, вероятно, напугал всех окрестных партизан, и до конца полёта наша колонна обстрелам больше не подвергалась.

Но уже случившееся тройное попадание руховских кислотных снарядов вылилось чуть позже в крайне неприятное продолжение происшествия.

Спустя примерно полминуты после ликвидации «попрыгунчика» в салоне завоняло палёной проводкой. Источник гари первым обнаружил сидящий в середине антиграва Алонсо. Малыш Васкес вдруг вскочил со скамейки и, тыкая пальцем в прозрачный пол под подхваченным ранцем, завопил, привлекая всеобщее внимание:

— Гляньте-ка! У меня под ногами открылись пробоины! Это от них так воняет! Они быстро расширяется! Нужно сажать антиграв, пока он в воздухе не развалился, и валить всем отсюда к чёртовой матери!

Сидящий напротив Алонсо Сергей, поддавшись панике, вскочил ногами на скамью и потянулся к креслу центрального стрелка лехлеца. Но получив от рогатого здоровяка локтем в солнечное сплетение, болезненно ойкнул и, раненой птицей, скорчился на скамейке, как на жердочке.

Все жала нашего дежа, расположившегося в задней части антиграва, взбудораженные криками товарища, повскакивали со своих мест, и стали жадно вглядываться в кусок пола, на который указывал Алонсо… Чтобы за головами выстроившихся в проходе ребят разглядеть тамошние дырки, размером примерно с яброко, мне пришлось даже встать на скамейку. Оплавленные края дыр шипели и шкворчали, как масло на сковороде, выделяющийся при этом сизый дым вытягивало через пробоины из салона наружу.

На моих глазах пробоины за считанные секунды выросли вдвое, и стали размером уже с грейпфрут.

Не зная, как устранять такие повреждения, мы с Бертой, Артемом и остальными ребятами, поддавшись общей панике, присоединились к призыву Алонсо и тоже стали требовать от пилота: немедленно сажать антиграв.

— Эй, ну-ка заткнись ты, горлопан! — рявкнул на вопящего громче всех Алонсо стрелок, с центральной установки.

Грозный вид лехлеца, с мощным мускулистым торсом, огромными бицепсами и увенчанной длинными кривыми рогами бычьей головой, невольно внушал уважение. Алонсо затравленно примолк. Следом, под суровым взглядом быкоголового, постепенно стихли и наши вопли.

— Ишь, устроили тут!.. Ну-ка живо рассаживайтесь по местам! — продолжил лехлец наседать на притихшую толпу новичков. — Было бы из-за чего шум поднимать! Эка невидаль — пробоины!.. Не ссыте, салаги, сильно они не разрастутся! Противопожарная система не позволит! Сейчас она активизируется, и вы до сотни досчитать не успеете, как пена полностью нейтрализует действие кислоты и залатает пробоины!

— Всё точно так, как он сказал. Дыры больше не дымят и быстро затягиваются, — подтвердил сидящий напротив пробоинам Сергей.

От центра к периферии, убеждаясь, что опасность миновала, жала моего дежа друг за дружкой стали рассаживаться обратно по местам. До нас с Бертой и Артемом, как до самых далеких от центра, очередь глянуть на пострадавший фрагмент пола дошла последними.

Я увидел, что дырки в полу действительно стали значительно меньше и продолжали уменьшаться прямо на глазах… Края пробоин в слюдопластиковом корпусе теперь покрывала густая белая пена, которой с каждой секундой становилось всё больше. Клочья пены срывало и уносило в дыры, но на смену слетевшим фрагментам тут же наползала новая белая шапка. Прямо у нас на глазах пенные края одной из пробоин сошлись в центре, и тут же затвердели, превратились в белую пробку, накрепко запечатавшую повреждённый фрагмент корпуса.

В остальных двух отверстиях борьба пены с пустотой тоже неумолимо приближалась к безоговорочной победе супер-пены. Убедившись, что опасность точно миновала, мы тоже расселись по местам.

— Ну чего там? Как? — потребовала объяснений сидящая на скамье напротив нас Маринка. Из-за небольшого роста она, единственная, наверно, из всех жал, не попыталась даже вскочить и разглядеть далекие пробоины.

— Всё супер, — откликнулась Берта. — Напрасно мы запаниковали, дыры сами собой надёжно запенились.

— Эти армейские антигравы просто полны сюрпризов, — подхватил из середины салона впечатленный Алонсо (имея место аккурат напротив пробоин, он наблюдал процесс их запенивания от и до). — Кто бы мог подумать, что они способны вот так, в полёте, латать раскуроченный корпус! Автоматическая противопожарная система — это просто чудо. И почему такими не оснащаются антигравы на гражданке?

— Васкес, ты будто вчера на свет родился, — фыркнул подключившийся к разговору Артем. — Вояки не любят делиться своими секретными технологиями.

— Эй, салаги, заткнитесь, а! — рявкнул на разговорившихся новичков стрелок гэручи.

— Сам заткнись, морда! — тут же набычился Смерницкий.

— Вот как с такими уродами можно дело иметь? — игнорирую злобно глядящего на него Артема, обратился к приятелю лехлецу гэручи.

— И не говори, брат. Никакого уважения к заслуженным ветеранам, — кивнул быкоголовый.

— Но мы же вас не трогаем. Это вы нас подначиваете, — попытался вразумить соседа-стрелка пострадавший уже недавно от его тяжелого локтя Сергей.

Быкоголовый презрительно фыркнул в ответ и, отыскав глазами меня, потребовал:

— Це-деж, уйми свой выводок, от дозора отвлекают!

— Ты кого это выводком назвал, скотина рогатая! — взревел задетый за живое Мих.

— И тебя, жирный, тоже, — хмыкнул ничуть не смутившийся лехлец. — Че ублюдок безрогий, желаешь бросить мне вызов?

— Нет! — я поторопился встрять в назревающий не шуточный конфликт. — Уважаемые ветераны, от лица дежа приношу вам извинения.

Прежде чем лезть на рожон нужно сперва разобраться, че это еще за вызовы такие. А то хрен поймешь этих ветеранов отмороженных, может им тут новичка прихлопнуть — что высморкаться. А Мих мой друг, и развести вспыльчивого силача на слабо я не позволю!

— Олег, да че ты перед ними!.. — возмутился уязвленный моим откровенным прогибом Гуруда.

— Деж, слушай команду: всем молчать до выхода из антиграва! — перебил я, не дослушав раздосадованного Миха, и тут же активировал Метку Подчинения.

— Другое дело, — хмыкнул гэручи. — А то, ишь, салаги раздухарились.

— Извинения принимаются, — кивнул мне лехлец. — Без обид, це-деж, я вижу парень ты толковый, но, чую, намучаешься ты еще со своими выскочками.

Я не стал отвечать. Скованные приказом ребята тоже были вынуждены промолчать. И остаток полёта в нашей части салоне антиграва царила гробовая тишина.

Опасный лесной участок остался далеко позади, но полёт колонны из пяти антигравов продолжался. Новички снова через прозрачные стены и пол жадно вглядывались в красоты проносящегося под ногами бескрайнего лиственного моря, но первоначальный беззаботный восторг в наших глазах сменился теперь напряжённой настороженностью.

Обстрел антиграва вдребезги расколошматил закравшуюся было в душу иллюзию спокойной службы на прекрасной, зелёной планете. До каждого новичка дошла простая, как глоток воды, правда: мы здесь не желанные гости, а ненавистные захватчики. Проносящиеся внизу джунгли — это чужая, враждебная территория, где с мощных, быстрых и отменно вооруженных антигравов можно разглядеть лишь макушки деревьев, а опасная тенистая глубина у подножья стволов надёжно хранит свои тайны. Возможно, уже сейчас там затаился, в ожидании реванша, смертельный враг, жаждущий отбить у захватчиков свою планету.

Только сейчас я отчетливо осознал, что безопасные виртуальные тренинги с рухами остались далеко позади. Отныне любая стычка с врагом может обернуться реальной трагедией. Игры кончались, и уже началась реальная жесть. Здесь и сейчас, на этой ослепительно яркой зеленой планете, реальные жала империи могут реально сдохнуть в любую минуту. Потому, да поможет нам Бог выжить на чужбине!..

Смешанный лес под брюхом антиграва расступился внезапно и на открывшемся свободном пространстве, как чёртик из табакерки, выросла имперская цитадель — четырёхугольная твердыня квадратной формы из титана и слюдопластика, в виде четырёх десятиметровых угловых башен, соединённых идеально гладкой семиметровой стеной. Ворот в стенах цитадели не было. Да в них, как вскоре мы узнали из ознакомительного инструктажа новичков, никогда и не возникало необходимости.

Пять наших антигравов, как летели, так же гуськом, друг за дружкой и пошли на снижение. При заходе на посадку стали заметны нацеленные верх хищные жерла стволов крупнокалиберных «карготов» — зенитно-ракетных установок, высовывающихся из узких бойниц куполообразных крыш крепостных башен.

Антигравы по очереди опустились на плоскую крышу единственного внутреннего строения, занимающего добрую половину огороженной стенами земляной площадки. Кроме пяти наших летунов на просторной крыше в два ряда выстроились ещё два десятка сигароподобных армейских антигравов. Но это оказался ещё не весь парк местных летательных аппаратов. Как выяснилось позже, ещё пять антигравов временно отсутствовали — на них патруль осуществлял обязательный ежедневный утренний облёт соседнего рухского города-миллионника Грсючзза.

Приложение 2

Приложение 2

Текущие показатели Олега Варламова на момент прибытия в имперскую цитадель близ рухского города-миллионника Грсючзза:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 60

Здоровье — 600

Сферы развития:

Интеллект — 8 (+24,57 %)

Сила — 11 (+37,09 %)

Скорость — 11 (+48,97 %)

Выносливость — 10 (+20,49 %)

Регенерация — 7 (+88,23 %)

Интуиция — 7 (+11,51 %)

Гипноз — 2 (+15,59 %)

Телепатия — 2 (+9,44 %)

Телекинез — 2 (75,64 %)

Левитация — 0 (5,77 %)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Желтый граус — общее время действия функции дробится на две части с максимальным интервалом вторичной активации в 2 часа 1 минута 12 секунд; время действия первой части 2 минуты 30 секунд; время действия второй части 30 секунд / Активируется приказом носителя

Зеленый граус — 1,8 %

Тягучий граус — 51,81%

Дробный граус — 1%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступен для 100 % использования Карман

Сумка — 75,64%

Функция Метка Подчинения — время действия: по установке це-стожа / Активируется приказом це-стожа

Функции Контроль Меток Подчинения — время действия: по установке носителя / Активируется приказом носителя

Глава 29

Часть 3. Цитадель

Глава 29. Обустройство на новом месте и затирка Меток Подчинения

Высыпавшие из антигавов жала построились по приказу це-стожа и, разбившись на дежи, организованной колонной двинулись следом за комендантом цитадели, лично вышедшим встретить и разместить долгожданное пополнение. Уводящий с крыши арочный дверной проём в небольшой квадратной надстройки в угловой части здания имелся тут в единственном экземпляре, а поскольку ранее на наших глазах там уже скрылись пилоты и стрелки антигравов, заплутать и потеряться на просторах не такой уж и широкой крыши, даже без проводника, нам точно не грозило.

Местным комендантом оказался красноголовый, брыластый тули по имени Шибаша Шрощ. Не смотря на уже довольно продолжительное проживание рядом с группой представителей этого вида разумных, я до сих пор паршиво еще разбирался в физиогномике тули, потому и не смог определить возраст нашего коменданта. Но по черному квадрату на правом рукаве форменного костюма-трико я определил, что Шибаша Шрощ является це-дестожем, а значит номинально имеет право командовать десятью стожами, но подконтрольный ему теперь гарнизон цитадели был, разумеется, гораздо скромней.

Арочная дверь практически сразу вывела нас на лестницу, по широким ровным ступеням которой мы быстро спустились до первого этажа, где, как оказалось, размещалась просторная, светлая столовая. Пол, потолок и стены здесь, как и до этого в коридоре здания, безо всякой вычурности, просто и функционально, были сработаны из многофункционального серого слюдопластика. Подозреваю, что и широкие окна в серых стенах столовой были сработаны из того же лёгкого, но крепкого, как сталь, материала, только после спец. обработки в нужных местах сделавшегося прозрачным изнутри, как корпусы антигравов.

После вкусного и сытного завтрака, комендант по той же лестнице поднял нас на третий верхний этаж здания, где располагалось огромное помещение общей казармы, условно разделённое цветом слюдопластиковых стен и пола на шесть секторов, и рассчитанное на совместное проживание здесь аж шести гарнизонных стожей. Но до нашего появление занятыми из шести оказались лишь два сектора (желтый сектор облюбовал стож целиком состоящий из рогатых лехлецев, салатовый — был заселен стожем писклявых гэручи), и вместе с нами, как не сложно догадаться, гарнизон фактически оказался укомплектованным лишь наполовину.

Поскольку гарнизонные стожи расположились в казарме не рядом, а через сектор друг от друга, мы не стали нарушать сложившихся традиций и заняли самый дальний коричневый сектор, так же обособленный от соседей пустыми секторами недостающих стожей. И как оказалось, совершили роковую ошибку, потому как за цвет стен своего нового пристанища мы тут же получили от сторожил обидное прозвище «шоколадные вонючки».

Проследив, чтоб всем новичкам хватило места, комендант вместе с нашим Члюфой и парой це-стожей наших новых сослуживцев удалились для приватной беседы в подобающей их статусу более комфортной обстановке. А в коричневый сектор, поглазеть на обустраивающихся новичков, тут же пожаловали группы самых любопытных жал из обоих стожей.

Старожилы несколькими группами кучковались вызывающе близко от наших кроватей, и безо всякого стеснения в голос обсуждали меж собой очевидные внешние достоинства и недостатки «вонючек». На просьбы заткнуться и отвалить из нашего сектора подобру-поздорову, насмешники, чувствуя за спиной значительный численный перевес, отвечали наглым смехом и продолжали с ещё большим энтузиазмом гнобить «вонючек».

До поры, до времени це-дежам (и мне, разумеется, в их числе) удавалось сдерживать и успокаивать оскорблённых подопечных… Я лично призывал друзей не слушать подначки недоумков. Но когда до моих ушей донёсся знакомый писклявый голос недавнего соседа-стрелка гэручи, в красках описывающий приятелям охватившую новичков панику после обстрела рухом антиграва, будучи непосредственным участником описываемых событий я невольно прислушался к его красочному рассказу.

— Вот тот заморыш бородатый, что с меня ростом, — вещал злобный «крысюк», когтистым пальцем указывая сгрудившимся вокруг него слушателям на Алонсо. — Этот крендель первым вскочил с места и давай орать: Пробоина! Подо мной пробоина! Она растёт! Мы все ща сдохнем!.. Остальные, как у салаг водится, со страху дружно обделались — ох и знатный запашек, братцы, тут же по салону пошел. А дальше, честное слово, я чуть не оглох от того, как эти засранцы наперебой стали маму звать…

Наградой вошедшему во вкус трепачу были громовые раскаты хохота. Обождав, пока слушатели отсмеются, гэручи продолжил вдохновенно привирать:

— Особенно меня позабавила вон та дылда белобрысая, — «крысюк» ткнул пальцем в мою Берту. — Перепуганная дура стала свою и без того убогую волосню с башки драть и причитать: Пожалуйста, давайте сажать антиграв! Он же сейчас развалится! Прямо в воздухе! Ааа!.. — ну и прочую чушь в таком роде. Так достала она меня, братцы, своим визгом, что, клянусь, готов был уже своим хвостом придушить…

Очередной взрыв хохота стал лучшей наградой лжецу. «Крысюк» довольно осклабился и, жестом призывая слушателей к тишине, поторопился продолжить пользующийся успехом гнусный пасквиль:

— Этой дурёхе повезло, что Рамбат меня опередил. Он так цыкнул на засранцев в салоне…

На этом месте мое терпение лопнуло. Подорвавшись с кровати, я коршуном бросился на «крысюка», и с ходу, не говоря ни слова, врезал балаболу кулаком по уху. Опомнившиеся товарищи рухнувшего на пол гэручи тут же скопом навалились на меня… И перед глазами тут же полыхнул системный запрос:

Внимание! Потенциальная угроза носителю! Доступна активация функции Желтый граус. Запустить активацию? Да / Нет

Угроза явно не была смертельной, в противном случаи «граус» активировался бы автоматически. И я отказался от поддержки читерской функции, понадеявшись на крепость своих кулаков.

Разумеется, переоценил свои силы против пятерки, пусть и гораздо более легких, но нереально быстрых ветеранов-гэручи. Под градом пропущенных ударов я сам зашатался и чуть тоже не оказался на полу, но подоспевший деж вписался за меня, и уже «крысюкам» пришлось защищаться…

Но за группу «крысюков» вступились все явившиеся в коричневый сектор старослужащие насмешники (и гэручи, и лехлецы), зато отчаянный призыв Смерницкого: «Наших бьют!», нашел пламенный отклик в сердцах всех жал нашего сборного стожа.

К нам тоже подоспела помощь, и понеслось…

Замелькали кулаки, хвосты… На до блеска отдраенный пол щедро полилась кровь из расквашенных носов, полетели первые выбитые зубы… В коричневом секторе нас было больше, чем незваных гостей, и мы стали теснить насмешников. Но к ним на помощь побежали товарищи из дальних секторов…

С каждой секундой все больше распаляющуюся массовую драку прервало лишь вмешательство примчавшихся в казарму на шум це-стожей, во главе с комендантом гарнизона.

Дерущихся разняли, и развели по секторам казармы. Несмотря на скоротечность массового побоища успел сказаться фактор численного перевеса набежавших под конец старожил. Из-за чего наш стож выглядел более потрёпанным, и до кучи, как нарушители дисциплины, мы мучились от ужасных мигреней, вызванной активацией злыднем Члюфой наших Меток Подчинения. Но, не смотря на тяжкие последствия драки, в строю мы стояли с гордо поднятыми головами, потому как смогли дать наглецам достойный отпор, отстояли честь стожа и внушили соседям уважение к себе — главные задиры из других секторов, до прихода подмоги, таже успели отхватить хороших люлей, и теперь они дважды подумают, прежде чем цеплять зубастых новичков.

Посовещавшись меж собой, немногочисленное руководство не стало выпытывать у построенных в секторах стожей зачинщиков потасовки, и виновниками случившегося в казарме ЧП были объявлены все находящиеся в казарме жала. За что тут же были оштрафованы лишением обеда, вместо которого приказом коменданта нам надлежало весь день до вечера, под присмотром це-стожей, надраивать полы в своих секторах, и до седьмого пота в жёстких спаррингах деж на деж внутри стожа отрабатывать приёмы столь притягательного для всех рукопашного боя.

Исполняя приказ, жала гарнизона целый день отчаянно мутузили товарищей из своего же стожа, и вечером в столовой за ужином уже все, без исключения, и старослужащие, и новички, щеголяли свежими шишками, синяками и ссадинами.

После ужина, по приказу коменданта, все жала нашего стожа по очереди подверглись болезненной процедуре затирания наложенной на адаптаторы функции Метка Подчинения.

Перед началом процедуры Шибаша Шрощ лично выступил перед строем новичков и доходчиво объяснил необходимость этой чрезвычайно неприятной процедуры:

— Жала, наложенная на вас в призывной конторе функция Метка Подчинения в полной мере выполнила свое предназначение и теперь должна быть удалена, — вещал комендант цитадели. — Эта удавка свободы выбора и самостоятельного принятия решения была весьма полезна и эффективна на первом этапе вашего обучения, когда вы проходили болезненные, но отнюдь не смертельные, виртуальные тренинги на учебно-тренировочной базе. Благодаря функции Метка Подчинения, в период обучения у вас развивались и нарабатывались такие полезные для будущего жала качества, как смелость, решительность, отвага, готовность к самопожертвованию, исполнительность и стойкость перед лицом гораздо более сильного врага. Теперь, когда вы с честью прошли финальное тестирование и стали полновесными жалами Империи, в этой жёсткой узде больше нет необходимости. Более того, в реальном бою сковать ваши действия жёстким подчинением означает: превратить вас в связанных приказом бездумных роботов. Это лишит вас, при столкновении с хитрым, непредсказуемым врагом, возможности самостоятельного манёвра, и обречет на бесславную погибель в первой же серьёзной заварухе. С другой стороны, не связанные жестким подчинением, вы сможете выжить и преуспеть при выполнении даже самого, казалось бы, безнадёжного задания… Что же касаемо второго, весьма важного, аспекта функции Метка Подчинения: удержания вас от дезертирства. Это, опять же, имеет смысл только на мирной гражданке. Где за пределами учебно-тренировочной базы сбежавших рекрутов ожидает море соблазнов. Здесь же, на Срытмпе, такой проблемы, попросту, не существует. Отсюда вам, попросту, некуда бежать. За стенами этой цитадели леса кишат рухами, не говоря уж о самом Грсючззе, лояльные Империи рои которого с виду вроде бы мирные, но на самом деле смертельно нас ненавидящие, и считающие всех имперцев злодеями-оккупантами. Выбравшемуся из-за цитадели, на свой страх и риск, одинокому жалу в соседнем миллионнике рухи свернут шею в первом же укромном закутке, тот даже пикнуть не успеет. Не подумайте, что я пытаюсь вас запугать. Просто я считаю своим долгом заранее предостеречь неопытных пока новичков от опасного соблазна героических рейдов малым числом, без надежного прикрытия спины всеми жалами своего дежа… Я надеюсь, мои слова были вами услышаны, и верно истолкованы. А теперь прошу следовать на процедуру.

Вывод из-под удара опасной функции лимфатической и нервной систем новичков происходил в располагающемся на втором этаже лазарете. Там нас по очереди заводили в специально оборудованный для вышеозначенной цели кабинет с хорошей звукоизоляцией, укладывали в специальную восстановительную капсулу, и в течении семи минут (лично мне показавшихся просто вечностью) участки тела с вживленными адаптаторами подвергали интенсивному воздействию точечных разрядов тока… Испытываемая при этом боль была настолько сильной, что, несмотря даже на серьезно прокаченную за три месяца в учебке выносливость, многие жала в капсуле теряли сознание, и по окончании процедуры их приходилось приводить в чувство нашатырём.

Поскольку капсула в закрытом состоянии была абсолютно герметичной, её слюдопластиковые створки почти не пропускали наружу безумные крики корчащихся от боли бедолаг, та же малость, что всё же вырывалось из капсулы, умирала в глухих стенах кабинета, не проникая за надежную звукоизоляцию, и не достигая ушей дожидающихся своей очереди в коридоре лазарета товарищей — спасая тем самым нас от вполне реальной перспективы поседеть от ужаса. Прошедших процедуру очистки адаптаторов жал медперсонал выводил из кабинета через другую дверь, чтобы опять же своим измученным видом «счастливчики» раньше времени не шокировали ждущих своей очереди товарищей, и в казарму болезные поднимались по другой лестнице. Выход в сеть после жесткой встряски адаптаторав на сутки был заблокирован, потому связаться с друзьями через чат и предупредить, какой их там ждет ад, прошедшие через капсула жала тоже не могли.

Благодаря строгим мерам предосторожности, столпившиеся у дверей кабинета новички до самого начала процедуры пребывали в блаженном неведении относительно ожидающих их мучений, и когда подходила очередь входить в кабинет и ложиться в капсулу, мы делали это охотно и с улыбкой.

Лично у меня за семиминутный ад в капсуле уже не слабая Выносливость десятого уровня скакнула разом аж на 43,68 %. А Регенерация седьмого уровня выросла на 19,84 %, добравшись до сотни и, соответственно, наградив меня, до кучи, шестьдесят первым уровнем развития (для сравнения за разбитый в недавней драке нос и вывихнутое там же плечо от Системы мне прилетело всего 0,14 % в Выносливость и 0,11 % в Регенерации).

Поскольку капсула была всего одна, а жал в нашем стоже, как положено, десять десятков, процедура затирания функции Метка Подчинения растянулась почти на одиннадцать часов, продлилась всю ночь и закончилась лишь на рассвете следующего дня.

В связи с бессонной ночью и слабостью подвергнувшихся суровому испытанию организмов, новичкам приказано было первую половину следующего дня отсыпаться и восстанавливать силы. Что мы с готовностью и исполнили, продолжая на зависть жалам других стожей нагло плющить бока в кроватях после прозвучавшего в казарме сигнала утренней побудки.

Опытный це-стож Члюфа Грууск мигом усыпил всех подопечных в коричневом секторе, вынудив захрапеть даже жаворонков, не взирая на заливающий казарму яркий утренний свет, и шумную суету и многоголосицу в секторах гэручи и лехлецев. И добился этого он очень просто — приказав нам извлечь из носа уже практически рассыпающиеся фильтры и, убедившись, что все исполнили приказ, принудил нас следующую минуту дышать перенасыщенным кислородом воздухом Срытмпы, потом разрешил вставить новые фильтры.

Поглощенный нами в диком количестве за минуту кислород сработал почище любого снотворного. Сразу же после замены фильтров весь личный состав стожа провалился в глубокий сон. И вскоре из коричневого сектора казармы, на зависть гэручи и лехлецам, раздавался дружный храп свободных от забот новичков.

Глава 30

Глава 30. Первое патрулирование, и ДТП в мертвой зоне.

Увы, до вечера продрыхнуть не удалось. В час по полудни нас разбудил пронзительный сигнал побудки.

Наскоро почистив зубы и ополоснувшись под душем, мы в сопровождении це-стожа направились в столовую. Где часть столов оказалась уже занята прибывшими раньше стожами сторожил.

Гэручи с лехлецам встретили наше появление в столовой мрачными взглядами, но после вчерашней массовой драки, где мы продемонстрировали сплоченность и характер, сегодня в открытую задевать нас никто не решился… Но хоть соседи и признали, что новички им попались не робкого десятка, и махать кулаками были обучены в учебке на славу, за глаза, в разговорах меж собой, старослужащие продолжали величать нас «шоколадными вонючками». Намекая тем самым, что настоящее уважение ветеранов мы сможем заслужить лишь после того, как достойно пройдем испытание боем.

Вернувшись после обеда в казарму, через полчаса мы снова были построены Члюфой, и Грууск поделился с нами волнительной новостью, что командованием поручено стожу новичков самостоятельно провести вечернее патрулирование Грсючзза. Облет территории нами будет осуществляться на десяти антигравах, вылет которых запланирован на семнадцать ноль-ноль… Растолковав ещё ряд технических моментов, це-стож приказал до вылета всем отдыхать и набираться сил и, назначив нам встречу на крыше без четверти пять, убежал утрясать какое-то формальности с комендантом.

Следующие три часа до времени «Ч» мы провели, как на иголках. Все заранее сходили на соседствующий с казармой оружейно-вещевой склад, облачились в стандартные МБПП, с полным зарядом батареи «Автохода», и получили старые добрые «рогачи», стрельбе из которых, как из стандартного оружия жал Империи, на стрельбищах учебно-тренировочной базы уделялось повышенное внимание. Экипированные дежи нашего стожа стали собираться на крыше ещё за час до вылета.

Появившийся в назначенное время Члюфа, на этот раз особо не командовал. Он, без построения стожа, развел дежи по антигравам, личным спокойствием и уверенностью старясь внушить нервничающим подопечным, что это обычный ежедневный патруль, что рухи к вечерним полетам имперцев над их миллионником давно уже привыкли, и практически на них не реагируют, а значит проблем в процессе патрулирования возникнуть не должно, и не стоит накручивать себя раньше времени.

Наконец, долгожданный час настал. Появившиеся последними стрелки и пилоты дали знак переминающимся в нетерпении у антигравов дежам следовать за собой… Вообще-то, как позже стало нам известно, обычно вечернее патрулирование Грсючзза осуществлялось гораздо меньшими силами. Но, поскольку для нас это было первое задание, комендант распорядился организовать некое подобие экскурсии по миллионнику, и отправил в ознакомительное патрулирование стож новичков целиком.

В громоздкой мобильной броне повышенной проходимости и при оружии жала не могли тесниться, как вчера, вдесятером в одной секции антиграва, и теперь для каждого дежа было выделено по отдельному транспортному средству.

Десять сигароподобных аппаратов бесшумно взмыли с квадратной крыши трёхэтажного здания цитадели и, набирая высоту, легко перемахнули через мощные крепостные стены. Далее, рассыпавшись веером, длинная цепочка антигравов разошлась в стороны, и каждый летун направился в заранее назначенный ему для патрулирования сектор миллионника.

Наш антиграв, параллельно с еще одним, едва виднеющимся на пределе видимости летательным аппаратом, рванул строго на север и, хорошенько разогнавшись, минуты две нёсся над редколесьем ухоженных пальм. Окраина миллионника Грсючзз, размытые границы которого стали естественным продолжением живописной пальмовой плантации, как-то так сама собой незаметно образовалась под брюхом нашего антиграва на третьей минуте полета. Что началось, наконец, непосредственно само патрулирование стало понятно, когда еще через примерно минуту пилот вдруг резко снизил скорость полёта.

Внизу среди нагромождения пышных перистых шапок пальм уже во все стороны до горизонта теснились нагромождения земляных бугров, различной высоты и ширины, поросшие, как и всё вокруг, травой и присыпанные прелой листвой. Частые холмы в окружении пальм настолько гармонично вписывались в окружающую природу, что поначалу воспринялись мною, как нечто совершенно естественное, возникшее само собой из-за какого-то природного катаклизма, а отнюдь не как рукотворные строения рухов. Однако, приглядевшись, я обнаружил между травянистыми буграми змеящуюся сеть до бела вытоптанных тропинок, и вскоре заметил первого бегущего по такой тропе-дорожке насекомоподобного руха, который, остановившись у одного из холмов, вдруг исчез из моего поля зрения. Сосредоточив внимание на проносящихся под ногами холмах, я стал различать в их травяных стенах входные норы, и до меня, наконец, дошло, что эти гигантские кочки ни что иное, как входы в скрытые под землёй рухские жилища.

Относительно небольшие окраинные холмики с единственной входной норой, по мере приближения к центру миллионника, превращались в фигуристые многоэтажные холмы, испещрённые множеством нор на первом, на втором, а в иных исполинах даже на третьем уровне. Еще ближе к центру у всех подземных нор-ходов появились круглые деревянные или хитиновые двери.

В дополнение к песочным тропкам между холмами, ближе к центру, появились еще многочисленные воздушные канатные дороги, сотканные, похоже, из паутины трейс-ткачей и натянутые между макушками пальм, с подводками ко вторым и третьем ярусам холмов. По ярко сверкающим на солнце белоснежным канатным дорогам взад-вперед гоняли запряженные стерхами закрытые фургоны из пальмовых листьев. И с верхотуры антиграва было сложно разобраться: каким образом так ловко удерживали равновесие на шаткой узкоколейке махины стерхи, и почему не срывались с рельс-канатов колеса многометровых и явно не пустых фургонов, закрепленных за задранными вверх хвостами скорпионоподобных «лошадок».

На двенадцатой минуте полёта ожил наушник в гарнитуре моего шлема, и в правом ухе прогремел требовательный голос це-стожа:

— Первый, доложите обстановку в обозреваемом вами секторе. Прием?

Активацией «Мыслеобраза» я привычно опустил защиту шлема и, обеспечив таким образом конфиденциальность разговора с начальством, отрапортовал во встроенный микрофон:

— У нас всё спокойно. Наблюдаю мирную жизнь среди холмов миллионника. Приём?

— Понял тебя, Олег, — откликнулся Члюфа. — Наблюдай дальше. В случае обнаружения любых беспорядков, самостоятельно ничего не предпринимай. Немедленно связывайся со мной… Как понял? Приём?

— Есть, докладывать о беспорядках! — отчеканил я, невольно вытягивая руки по швам. Заметив удивлённые лица обернувшихся Берты и Марины, тут же понизил голос и уже гораздо тише добавил: — Приём?

— Так держать, — похвалил Грууск. — Удачного патрулирования, це-деж! Отбой. — Динамик в ухе щелкнул и замолчал.

Меж тем наш полёт над казавшимся бескрайним миллионником продолжался. Впервые увидевшие так близко настоящее рухское поселение новички, не отрываясь от прозрачных пола и стен, внимательно следили за происходящим внизу. А бывалые стрелки, которым, казалось бы, по долгу службы положено это делать, спокойно дремали в своих удобных пружинистых креслах возле пулеметных установок.

Антиграв летел на тридцатиметровой высоте над землей, что было вдвое выше макушек самых высоких холмов миллионника. Но даже такая внушительная высота, как оказалась, не гарантировала безопасного перелета над густонаселенным рухским городом.

Какой-то юный безбашенный балбес-попрыгунчик, нам на беду, играя со сверстниками в догонялки, не разбирая пути, удирал от погони, перепрыгивая с холма на холм. И в очередной раз, хорошенько оттолкнувшись, так высоко взмыл в воздух, что оказался вдруг аккурат перед носом патрульного антиграва.

Нашего антиграва!

Появление руха произошло слишком быстро и неожиданно, пилот, попросту, не успел сманеврировать и избежать контакта.

Антиграв слегка тряхануло от столкновения. И в следующее мгновенье через прозрачный пол мы дружно наблюдали, как по дуге вниз устремился весь переломанный юный попрыгунчик.

— Твою ж мать! — донёсся из носовой части салона досадливый возглас пилота. — Откуда ты взялся на мою голову! Почти тысячу часов налетал без происшествий! И вот те на, принесла нелёгкая!.. Эй, це-деж, — продолжил он, обращаясь уже ко мне, — че делать-то будем? По инструкции, в случае любого ДТП, мы обязаны спуститься к аборигенам и, типа, выразить соболезнование пострадавшему в столкновении, ну или его родне, если придурок кони двинул. Но решать, разумеется, тебе.

Выполняя обещание це-стожу, я тут же попытался выйти с ним на связь — опустил защиту, включил микрофон и взволнованным полушёпотом забормотал позывной:

— Первый вызывает базу. Первый вызывает базу. Приём?..

Увы, ответом мне была лишь гнетущая тишина.

— Эй, це-деж, ты меня слышал? — снова заговорил со мне пилот, продолжающий удерживать антиграв на высоте нам местом столкновения. — С решением лучше не затягивать, а то внизу ща быстро толпа соберется. И не ровен час, рухи за пукалки свои схватятся… А нам из-за пустяшного столкновения побоище на ночь глядя затевать, сам понимаешь, не резон.

— Грузивч, нашей принцессе не до тебя пока, братан. Она с папочкой своим связаться пытается, — неожиданно вместо меня откликнулся сидящий сзади и наблюдающий мою нервную суету в закрытом шлеме стрелок лехлец.

— Не получится, — фыркнул пилот. — Мы в мертвой зоне. Тут связи нет. Даже внутри антиграва сейчас по рации общаться не выйдет. Таких зон над миллионником всего три, и в одной из них мы, как назло, налетели на этого придурка.

— То-то я смотрю, принцесса наша совсем сдулась, — фыркнул быкоголовый.

Не стерпев очередного издевательства, я откинул защиту и зло бросил в ухмыляющуюся рожу лехлеца.

— Сука! Еще раз меня принцессой назовешь!..

— Все-все, боюсь-боюсь, — поднял руки насмешник и, обращаясь к таким же, как он сам, старослужащим, добавил: — Эх, чую, братцы, надолго мы здесь зависли. И пострелять на ночь глядя нам, таки, придётся.

— Не каркай, Зарум, — одёрнул товарища второй стрелок-лехлец за центральной установкой. Он ободряюще подмигнул мне и попросил: — А ты, це-деж, давай-ка тоже с вылазкой не затягивай. На переговоры с це-стожем уже нет времени. Да и связь, сам слышал, здесь никудышная. А внизу, ты глянь, какая толпа собралась. Мы сейчас для них, как бельмо на глазу. Нужно спуститься и честно объясниться.

Я вместе со всеми в антиграве через прозрачный пол прекрасно видел, как тропу между двумя двуярусными холмами, на которую скатился сбитый нами попрыгунчик, быстро заполонила набежавшая отовсюду толпа аборигенов. Насекомоподобные существа оживлённо переговаривались друг с другом, используя бурную жестикуляцию, и постоянно задирали лишённые мимики морды с огромными фасетчатыми буркалами на застывший в небе антиграв… Спускаться на переговоры с этими отнюдь не мирно настроенными обывателями, мягко говоря, мне было ссыкотно.

— Конечно в первый раз выходить к рухам страшновато, — словно подслушав мои мысли, продолжал накачивать второй стрелок. — Но это твоя работа, командир! Постарайся с ними договориться. Ну а ежели не получится, можешь не сомневаться, мы сумеем прикрыть отступление… Но лучше, конечно, чтобы получилось. Я с рухами уже восемь лет воюю, повадки их хорошо изучил. Поверь моему опыту, если немедля не разрулить проблему, очень скоро из-за этого дурацкого происшествия в Грсючззе может вспыхнуть крупномасштабный мятеж. Ответственность за который ляжет на твои плечи, це-деж.

— Ладно, я готов, — решился я наконец. — Сергей, Алонсо, пойдёте вместе со мной. Остальным оставаться в антиграве. Пилот, организуй нам силовой луч.

Глава 31

Глава 31. Переговоры на грани фола.

— Гляди-ка, всё-таки решился, — проворчал сзади удивлённый Зарум. — Лихо тебя Шраум раскрутил.

— Уже исполнено, — донёсся из носовой части голос пилота.

Часть пола перед центральной пулеметной установкой бесшумно разошлась в стороны, открыв примерно метрового диаметра стартовый круг, подсвеченный белым сиянием, при взгляде на который, перед глазами тут же загорелись строки системного уведомления:

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Силовой луч» — 100 %. Для запуска системы «Силовой луч» вам необходимо переместиться в стартовый круг.

Функционал системы «Силовой луч» поддерживается энергией антиграва.

Телепатия +0,0162 %

Интуиция +0,0054 %

В виртуальных тренингах на базе нам неоднократно приходилось совершать жесткое десантирование через «Световой луч», и опыт работы с данной системой у всех жал дежа имелся приличный. А у нас, с Мариной и Артемом, этого опыта, пожалуй, было даже слишком дофига, потому как с закрытой Земли, в свое время, «Силовым лучом» нас затащили аж на пиратский челнок.

Нахлынувшие воспоминание уже почти пятимесячной давности отвлекли от запущенного процесса быстрого спуска. Я остановился у края молочного круга, отрешенно глядя сквозь прозрачный пол на уходящий к земле толстый луч белого света. Подступившие сзади Сергей и Алонсо, не решаясь лезть в обход командира, тоже вынуждены были остановиться.

— Че, десантура, кишка тонка в открытый люк шагнуть, — донёсся из-за спины издевательский голос быкоголового, превратно истолковавшего мое колебание перед шагом в стартовый круг. — Приказы-то ты, гляжу, раздавать мастак. А как до дела дошло…

— Зато не тонка мозги тебе, бычара, вышибить, — взвизгнула оставшаяся в одиночестве на скамье Берта и, сбросив скобу предохранителя, упёрла ствол своего «рогача» в рогатый лоб насмешника.

Как по команде, остальные жала дежа тут же взяли на прицел всех лехлецев в антиграве — тройку стрелков и пилота.

Улыбка тут же сползла с вытянутой морды Зарума, сменившись хищным оскалом. Он как бы невзначай положил руку на висящую на поясе кобуру, но этот его жест, разумеется, был прочитан тренированным глазом Берты.

— Хочешь поиграть со мной, ковбой, — ухмыльнулась решительная девчонка. — Только дернись, сука, и, клянусь, я разнесу твою башку, как гнилой арбуз.

Все случилось так быстро, что я попросту не успел вмешаться в происходящее.

— Да пошла ты, стерва бешенная, — зло фыркнул быкоголовый, поспешно отдёргивая от кобуры когтистую пятерню.

— Ну-ка отставить! — рявкнул я на своих.

Ребята неохотно подчинились, и опустили готовые к бою стволы.

— Вы че, нахрен, творите-то! Дня не прошло, как с вас «Метку» сняли, и вот результат! Уже на своих автоматы наводить стали! — продолжил распекать я подопечных. — Вы, вообще, с головой дружите⁈ А если комендант об этой вашей проделке узнает⁈ Это ж гребаный трибунал!

— Да пусть! Я готов предстать перед трибуналом! Эти свои хуже врагов! — в сердцах парировал Артём.

— Не нагнетай, це-деж, мы не из болтливых, — поспешил успокоить взбудораженных новичков Шраум — рассудительный пулеметчик с центральной установки. — Я прошу прощения за своего несдержанного на язык товарища. Но, по сути, претензия Зарума была по делу. Переговорное время на исходе, сейчас каждая секунда на счету. А вы до сих пор здесь, а не внизу.

Кивнув миротворцу, я еще раз призвал подопечных к сдержанности, и шагнул в стартовый круг системы «Силовой луч».

Разумеется, я не провалился в распахнутый люк. Под действием системы моя нога словно зависла в воздухе, получив вполне устойчивую опору из плотного встречного воздушного потока. Приставив рядом вторую ногу, я тут же рванул вниз в белесой трубе силового луча, как в скоростном лифте.

Преодолев тридцатиметровый спуск буквально за пару секунд, я мягко самортизировал подошвами ботинок о натоптанный песок тропы и тут же выскочил из силового луча.

Перед глазами тут же мелькнула строка короткого лога:

Левитация: +0,23 %

Через секунду у меня за спиной из луча выскочил Сергей, а следом аналогичный маневр проделал и нагнавший нас Алонсо. Оба сопровождающих меня жала-телохранителя тут же навели стволы своих «рогачей» на надвинувшуюся со всех сторон толпу рухов.

Перед глазами загорелся системный запрос:

Внимание! Потенциальная угроза носителю! Доступна активация функции Желтый граус. Запустить активацию? Да / Нет

Поскольку спустился я не драться, а разговаривать, мысленно надавил «нет», и запрос тут же растаял в воздухе.

Подавляющее большинство собравшихся вокруг сбитого попрыгунчика аборигенов (около полусотни тварей) так же принадлежала в этому, похожему на кузнечика-переростка, виду рухов. Но встречались в толпе отдельные экземпляры и иных видов — в одном месте, сбоку к толпе попрыгунчиков притулилось аж четверо рыжеусых зангов-бегунов (тварей, похожих на земных рыжих тараканов), а с противоположной стороны одинокой скалой над собравшимися возвышался вагру-хват (эдакий майский жук-переросток), ну и многоглазые трейс-ткачи (в количестве трех штук) свешивались над толпой на паутине, цепляясь за протянутую между пальмами подвесную канатную дорогу… И вся эта разномастная шушера стремительно развернула свои лишенные мимики и похожие на застывшие маски рожи в нашу сторону, стоило нам, выскочив из луча, появиться рядом на тропе.

Более сотни непроницаемых фасетчатых глаз впились в три хрупкие, на фоне их толстых хитиновых панцирей, человеческие фигуры, словно одеялом, накрыв нас волной лютой бурлящей ненависти. И через пару секунд напряженной тишины из десятков жвал в нашу сторону посыпался треск угрожающих щелчков.

«Рогачи» в руках моих телохранителей заметались из стороны в сторону, ежесекундно наводясь на новую цель.

Моя правая рука тоже, помимо воли, легла на рукоять перекинутого через плечо «рогача» и судорожно её стиснула. Длинный, толстый ствол автомата угрожающе взметнулся от земли… Но, совладав с паникой, я все же взял себя в руки, и заставил себя отпустить оружие — от чего толстый ствол снова мирно клюнул вниз.

Активировав функцию «Мыслеобраз», я запустил встроенную в гарнитуру шлема систему «Переводчик», и обратился к аборигенам на их щелкающем языке:

— Уважаемые, в моём лице имперский патруль приносит вам самые искренние соболезнования. Конечно, горю родных, потерявших в роковом происшествии своего близкого, нет утешения. Но справедливости ради, вынужден обратить ваше внимание, что не мы спровоцировали трагическое происшествие. Клянусь честью, с нашей стороны не было и тени злого умысла. Мы спокойно летели над вашими хол… гм… жилищами, на согласованной с роями высоте совершали обычный вечерний облет Грсючзза. А ваш попрыгунчик, уж не знаю по какой причине, скакнул слишком высоко, и вдруг оказался прямо перед носом нашего антиграва. Появление его оказалось слишком неожиданным. Пилот не успел увернуться от столкновения. И несчастный оказался сбит в ту же секунду, как…

— Он был ещё совсем ребёнком, недавно справил свою восьмую годовщину, — перебив меня, защёлкал в ответ матёрый двухметровый попрыгунчик, из середины толпы, нелепо раскорячившийся на длиннющих ногах в глубоком приседе возле изломанного юнца. — Если бы не ваша бандура, он бы жил дальше, на радость нам с его матерью. А теперь ответь мне, имперец: кто вернёт мне сына?

— Такова уж была его судьба, не обессудь, — развёл я руками.

— Ах судьба! — попрыгунчик вдруг с места скакнул вперёд и, за секунду преодолев разделяющие нас десять метров дистанции, уже грозным ангелом мщения навис над нами — потому как на распрямленных ногах он вырос, как минимум, вдвое.

Наклонившись, тварь уперлась хитиновым лбом в мой миролюбиво открытый шлем и злобно прострекотала:

— Нет, судьба здесь не при чём! Это вы, выродки, погубили моего бедного сына! Вы — незваными припёрлись в наш мир! Вы — навязываете честным рухам свои поганые законы и порядки! Вы — летаете тут, по-хозяйски, каждый день над нашими головами! Вы — заставляете нас с утра до ночи корячиться на пальмовых плантациях, собирая для вас бланг! А в благодарность насмерть сшибаете наших невинных детей! И потом имеете наглость блеять над их остывающими трупами, что те, дескать, сами были виноваты! Вели, мол, себя чересчур дерзко! Прыгали слишком высоко и без оглядки на своей земле! За что и поплатились!

Пламенная речь гразуха-попрыгунчика не на шутку взбудоражила остальных рухов. Закованная в хитиновые доспехи толпа вокруг нас загудела, заволновалась и грозно надвинулась со всех сторон.

Стоящие по бокам Сергей и Алонсо, не сговариваясь, дружно взметнули автоматы и дали по короткой очереди над бошками обнаглевших рухов. Грохот выстрелов и свист пуль поумерили кровожадный настрой толпы. Толпа рухов шарахнулась назад, и между нами образовалась трехметровая дистанция.

Но ополоумевший от горя отец-провокатор остался стоять на прежнем месте, практически впритык ко мне. И мне рядом с могучим рухом-великаном совершенно не было страшно. Во мне проснулся злой охотничий азарт, тот самый, что в виртуале гнал в одиночку совершать смертельно опасные вылазки, и затевать драки с гораздо более сильными рухами. Я вдруг чётко осознал, как проще всего разом разрешить взрывоопасную ситуацию и остановить зарвавшегося безумца.

Возникший в голове план позволял мне без страха смотреть в безумные фасеточные глаза попрыгунчика, и совершенно не опасаться коварного удара подтянутых до поры к телу передних лап, из-за покрывающего их хитина похожих на пару серповидных клинков. Я просто знал, как следует извернуться, чтобы гарантированно ускользнуть от удара хитиновых «клинков» попрыгунчика, и куда следует ударить призванным тут же из «кармана» метательным ножом, чтоб без вариантов завалить гиганта с одного удара.

Из силового луча за нашими спинами вдруг выскочила Марина и, отвлекая меня от сладостных мыслей скорого триумфа над гигантом-попрыгунчиком, взволнованно зачастила нам в спины:

— Связь не работает, поэтому пилот послал меня передать, что происходящее здесь ему сильно не нравится!

— Фигня, — хмыкнул я, предварительно отключив «Переводчик». — У меня все под контролем.

Оставшийся рядом здоровяк-рух снова о чем-то азартно защелкал, обращаясь к отступившей толпе земляков, но разобрать его речь, из-за появления связной, я временно не мог.

— Тебе отсюда не видно, — продолжила меж тем убежать меня Черникина. — Но сюда с окрестных холмов спешат еще сотни попрыгунчиков.

— Отставить панику! Дайте мне пять минут, и я все разрулю.

— Есть подозрение, что аборигены блангом успели обожраться! — продолжала наседать Марина. — Потому, вам следует немедля возвращаться в антиграв! А если ублюдки попытаются вас задержать, лехлецы мигом их в фарш превратят. Окружающие вас рухи уже у них на прицеле. Но отступать нужно немедля, пока сюда не добралось подкрепление.

— Командир, может… — заволновался рядом Сергей.

— Отставить! — снова твердо возразил я. — Марин, возвращайся, и передай рогатым, что ситуация у меня под контролем! И я запрещаю им расстрел мирных жителей Грсючзза!

— Олег, ты не понимаешь! Если они под блангом!..

— Я знаю, что делаю! Жало, выполняй приказ! — перебил я девушку.

— Как скажешь, командир! — раздражённо шикнула Марина и отступила обратно в белый свет силового луча.

Меж тем, как и предрекала Марина, к толпе аборигенов вокруг нас подошло многочисленное подкрепление. Попрыгунчиков вокруг стало так много, что, не поместившись на тропе, кузнечики-переростки заполонили своими телами все холмы в округе.

— Все, нам писец! — дрожащим голосом простонал Сергей, не зная в какую сторону направлять бесполезный против такой орды «рогач».

— Ну это мы еще посмотрим, — хмыкнул я с безрассудной удалью, и по новой активировал «Переводчик».

Глава 32

Глава 32. Поединок чести

Игноря упирающиеся в бока стволы «рогачей» Сергея и Алонсо, ошалевший от горя отец сбитого гразуха-попрыгунчика снова наклонился и чувствительно боднул хитиновым лобешником мой шлем. А когда я невольно отшатнулся, яростно прострекотал мне в лицо:

— Пока ты со страху молитвы читаешь своим злым богам, похоже, прихвостни твои убить меня собрались. Что ж, вот он я, давайте, имперцы, стреляйте. Бегать от вас я не собираюсь!

— Имперские ублюдки!

— Убийцы детей!

— Сколько можно терпеть такое отношение⁈

— Пусть убираются в свою Империю!

— Мы не рабы!..

Посыпался злобный стрекот взбаламученных рухов со всех сторон. Нутром почувствовал, что накал страстей достиг точки кипения, и народный гнев вот-вот хлынет наружу, я инстинктивно сделал шаг назад и вскинул автомат.

Одновременно со мной смертельную угрозу от агрессивной толпы почуяли и оба моих телохранителя. Потому, не сговариваясь, Сергей и Алонсо тоже отступили к спасительному лучу за нашими спинами и, вскинув «рогачи», одновременно со мной выдали по длинной очереди поверх голов бунтарей.

Не уверен, что для восстановления спокойствия хватило б трех этих отчаянных очередей. К счастью, наш почин поддержали лехлецы-пулеметчики из антиграва — очереди из крупнокалиберных «вастергов» основательно взрыхлили землю на склонах холмов, заставив разместившихся там попрыгунчиков в панике заскакивать друг на друга, понаделали впечатляющих воронок у рухов под ногами, и вынудили самые горячие головы поумерить пыл.

— Отставить! Опустить стволы! — громко, чтобы все слышали, приказал я, первым исполняя свой приказ. — Сергей, на-ка, подержи мой пока, от греха, — я скинул с плеча ремень «рогача» и передал автомат соседу справа.

— Олег, ты чего?!. — заартачился Серега, не желая исполнять самоубийственную придурь командира.

— Бери, говорю! — рявкнул я и, перейдя на слышный лишь нам троим шёпот, добавил: — От «рогачей» всё равно сейчас никакого толку. Провокаторы в толпе только и ждут, когда мы откроем огонь на поражение, тогда в ответку на законных основаниях рухи нас задавят толпой, и разорвут за считанные секунды. Никакая броня против такого количества жвал не устоит. Конечно, пулеметы с антиграва потом их разгонят, но мы с вами, парни, до этого точно не доживем… Потому, прошу, доверьтесь мне — я знаю, что делаю.

Мои доводы возымели эффект. Сергей принял мой автомат и направил стволы обоих «рогач» в землю. По другую руку от меня Алонсо точно также опустил свой ствол тоже.

Разведя в стороны безоружные руки, я смело шагнул навстречу нацеленным мне в грудь хитиновым шипами верхних конечностей попрыгунчика-отца, одновременно, с помощью «Переводчика», обратившись к жаждущему мести родителю:

— Я понял тебя, рух. Ты не нуждаешься в словах утешения. Наши оправдания тебя не волнуют. Тебе нужна месть… Что ж, я готов удовлетворить твою жажду крови. Видишь, я отдал свой автомат, у меня осталось только это, — я выхватил из-за пояса тяжелый десантный нож. — Мы находимся в равных условиях, твои хитиновые шипы не уступают в остроте этому клинку. И я предлагаю тебе честный поединок здесь и сейчас.

— Поединок? — от неожиданности великан попрыгунчик даже отскочил на добрый метр назад, спиной врезавшись в плотный строй соплеменников, обступивших нас со всех сторон хитиновым частоколом. По его примеру остальные рухи тоже дружно попятились, и вокруг вновь возникло небольшое свободное пространство.

— Насколько мне известно, среди рухов широко практикуется подобный способ разрешения спорных ситуаций, — с мрачной решительностью уставился я в фасеточные буркала будущего противника.

— Да, мы уважаем поединок чести, — кивнул попрыгунчик.

— Я находился в антиграве, сбившем твоего сына, — продолжил я. — И будучи старшим по званию, по нашим законам, один несу ответственность за содеянное подопечными. Потому запросто могу выступить в роли твоего кровника. Убив меня в поединке, ты сполна отомстишь за смерть сына. Но, если удача будет на моей стороне, и ты сам падёшь от моего ножа, значит, по вашим законом, моя правда пересилит твою. Остальные рухи тогда будут вынуждены признать гибель твоего сына несчастным случаем, и наш конфликт опять же будет исчерпан, к вящей радости обеих сторон… Так как, принимаешь мой вызов?

— И, если я убью тебя в поединке, твои прихвостни не станут мстить мне и моим друзьям? — недоверчиво уточнил попрыгунчик.

— Не станут, — кивнул я. — Разумеется, если ты и твои соплеменники позволите забрать моё тело в антиграв.

— Честное условие, — прострекотал рух.

— И?..

— Я принимаю твой вызов, храбрец! — кивнул великан попрыгунчик, и тут же застрекотал дальше, обращаясь уже к соплеменникам: — Друзья, прошу расступиться и освободить тропу. Она понадобится для поединка чести. Сейчас, в память моего несчастного отпрыска, я перекушу пополам этого смелого, но глупого, имперца. Возмездие свершится. И мой сын обретет покой в вечном лесу.

Толпа попрыгунчиков вокруг пришла в движение и, нарушив тишину шелестом десятков трущихся друг о дружку хитиновых тел, раздалась в стороны, изрядно уплотнившись по обе стороны от открывшейся тропы.

Через считанные секунды в распоряжении поединщиков оказался десятиметровый открытый участок песчаной тропы, в дальний конец которой поскакал готовиться к прыжку хитиновый великан, я же, в ожидании отмашки к началу боя, остался на месте и покачивался из стороны в строну в пружинистом полуприсяде, до хруста пальцев сжимая во вспотевшей ладони рукоять своего единственного оружия.

— Олег, не дури! — в пробудившемся вдруг наушнике раздался напряженный голос Сергея (видимо через разделяющее нас полутораметровое расстояние радиосигнал между нашими гарнитурами пробился даже сквозь препоны местной аномалии). — Ты ловко развел тварей на этот дурацкий поединок. И пока они отвалили, нам самое время сделать ноги.

— У нас и так репутация с рухами ниже плинтуса, — откликнулся я, активировав «Мыслеобразом» микрофон. — А если сбежим…

— Да забей! — фыркнул Сергей, недослушав. — Зато все живы останемся. А командование потом как-нибудь замнет это недоразумение.

— Не ссы, Серый, — хмыкнул я. — Как бы не закончилась моя драка, вас потом рухи не тронут.

— Да причем тут мы⁈ О себе подумай!

— Командир, не сходи с ума, выходить с одним ножом против попрыгунчика — это гарантированная смерть, — поддержал товарища Алонсо, так же через шлемовую гарнитуру подключившись к нашему разговору. — Зачем так рисковать, когда можно спокойно свалить в «Луч», и через несколько секунд оказаться в безопасности на антиграве?

— Значит, тоже в меня не веришь?

— Извини, командир, но с одним ножом против такого здоровенного попрыгунчика у тебя меньше шансов, чем у мышонка против матёрого кота-крысолова.

— В виртуале мне удавалось валить ножом рухов и посерьезней попрыгунчика.

— Так, то в виртуале. Там сдохнуть было не страшно.

— К чему эта дурацкая жертва⁈ — снова встрял Сергей. — Олег, пожалуйста, скомандуй отступление. Уверен, парни сверху прикроют наш отход.

— Отставить панику! — раздраженно шикнул я и, сорвав с головы шлем, не глядя швырнул его за спину, в направлении Алонсо.

Чем тут же вызвал одобрительный ропот рухов и отчаянный стон парней за спиной. Налетевший тёплый ветерок взъерошил мокрые от пота патлы моих давно не стриженных волос.

— Так гораздо лучше, — чтобы приободрить друзей, вслух поделился я своими ощущениями. — Обзор увеличился. Теперь точно не промахнусь.

С противоположного края импровизированного ристалища донёсся напряжённый стрекот противника. Без отброшенного на эмоциях шлема я лишился «Переводчика», но догадаться: чего хочет изготовившийся к прыжку рух, и так мне не составило труда.

— Всегда готов. Давай, атакуй уже, и покончим с этим, — откликнулся я.

Попрыгунчик не заставил себя долго упрашивать. Легко оттолкнувшись огромными задними ножищами, он смертоносным снарядом метнулся на гораздо менее проворного меня, намереваясь через секунду праздновать легкую победу.

И частично его задумка воплотилась…

Все ж таки самоуверенность сыграла со мной злую шутку. Реальный попрыгунчик оказался на порядок стремительней своих виртуальных прототипов, и наблюдая летящую на меня беспрерывно шевелящуюся массу шипастых лап, я отчетливо понял, что двигаюсь гораздо медленней противника, и, даже зная уязвимое место в его хитиновом доспехе, попросту физически не успею сунуть туда нож в обход шустрых лап гиганта.

Перед глазами вдруг полыхнули строки системного уведомления, которые я, разумеется, тут же сморгнул, не глядя.

Мало мне было бед, так еще чертовы строки неожиданного лога ослепили аккурат на подлете противника, окончательно деморализуя. Я проморгал самый благоприятный для уклона момент, и осталось только отчаянно броситься в лобовую на шипы попрыгунчика, с призрачной надеждой первым дотянуться ножом до уязвимости руха.

Это случилось аккурат в момент моего встречного движения, с задранным в руке клинком…

Время вокруг меня вдруг словно остановилось. Я с невероятной четкостью увидел ощерившегося острыми шипами всех четырех конечностей, сгруппировавшегося в стремительном прыжке руха, словно в невидимом киселе по-черепашьи медленно преодолевающего последний метр разделяющего нас еще расстояния. Воспользовавшись неожиданным подарком судьбы, я попытался увернуться от нацеленных мне грудь и живот хитиновых шипов, и с ужасом обнаружил, что тоже нахожусь в таком же вязком киселе, для минимального продвижения в котором необходимо прикладывать просто колоссальные усилия.

Но вид неумолимо приближающихся к телу шипов противника стал идеальным стимулом для отчаянной борьбы за выживание. Я так остервенело рвался уйти с траектории удара смертоносных шипов, что мне удалось в достаточной мере продавить сопротивление вязкого воздуха, и добравшиеся-таки до меня хитиновые конечности твари лишь оцарапали МБПП. Направленный же моей правой рукой, в обход шипов попрыгунчика (что, при черепашьей скорости происходящего, оказалось плевым делом), десантный нож вошел аккурат в крохотную щель соединения левой верхней лапы с толстым хитином панциря и, без труда провалившись на всю глубину клинка, круговым движением нанес противнику смертельную рану.

Время вокруг вернуло свой нормальный бег. И схлопотав-таки дернувшейся в агонии шипастой лапой по ребрам, я отлетел на пару метров от зарезанного попрыгунчика… Как рух и хотел, схватка закончилась мгновенно. Вот только все нацеленные им удары острейших шипов, еще мгновение назад казавшиеся неотразимыми, вдруг бестолково пронзили пустоту в том месте, где обязан был быть имперец. А низкорослый противник, с неожиданным для мягкотелого проворством, успел уклониться вправо, и оттуда ловко вонзил свой длинный нож аккурат в щель под верхней лапой его хитинового доспеха.

Влекомый прыжковым ускорением, мертвый рух кубарем прокатился еще метра три по песку тропы и остановился, только столкнувшись с окружившей место поединка толпой соплеменников. Зажав ладонью разодранный последним ударом попрыгунчика бок, шипя и матерясь сквозь зубы от боли, я кое-как самостоятельно поднялся на ноги и заковылял к трупу поверженного врага за оставленным в ране ножом.

Общий стрекот боязливого восхищения вырвался у многочисленных зрителей. Как и было мне обещано, никто из рухов не попытался оспаривать результата поединка, все аборигены дружно и безоговорочно признали правоту победителя.

«Черт! Че ж мне так хреново-то?» — мысленно дивился я на свое совершенно разбитое состояние. Пустяшные царапины на боку точно не могли вызвать такого оглушительного упадка сил. После секундного боя у меня было такое состояние, будто я несколько часов к ряду безостановочно таскал здоровенные мешки с цементом.

Перед глазами снова полыхнул ряд системных строк. Но решив ознакомиться с уведомлениями по порядку, я мысленно затребовал: вернуть сброшенное ранее и показать все с самого начала.

Висящие перед глазами строки сместились вниз, и сверху загорелись сброшенные ранее:

Внимание! Улучшение Тягучий граус открывает у носителя пассивную функцию Тянучка.

Описание пассивной функции Тянучка: означенная функция десятикратно замедляет время вокруг носителя. Продолжительность действия пассивной функции Тянучка в реальном времени: 2 секунды. Откат пассивной функции Тянучка: 4 часа. Важное уточнение: пассивной функции Тянучка активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Интеллект +0,76%

Сила +7,87

Скорость +8,14

Выносливость +4,57

Регенерация +2,72

Интуиция +1,78

Тягучий граус +2,15%

Вон оно как. Похоже, спасаясь от шипов попрыгунчика в «патоке» так вовремя активировавшейся «Тянучки», я вынудил тело в реальном времени двигаться запредельно быстро, от чего, по окончании действия пассивной функции, получил шикарный набор плюшек разом аж во всех шести основных сферах развития. Причем в Силе и Скорости разом такое существенное развитие сфер я давно не наблюдал даже после самых изнурительных тренировок.

Теперь понятно: отчего такое разбитое у меня сейчас состояние. Я ж фактически рвал себе жилы, пытаясь пробиться сквозь «патоку» растянутого времени. Хорошо еще без переломов и растяжений обошлось.

Так, рассуждая о своем, и не обращая внимания на стрекочущих вокруг рухов, я тщательно вытер нож о вырванный из склона ближайшего холма пук травы, вернул его обратно в ножны и, приняв из рук подошедших товарищей шлем с автоматом, вместе с парнями направился к белому силовому лучу.

Толпа аборигенов вокруг уже начала потихоньку расходиться. Выполняя свою часть уговора, никто из рухов ни разу не дерзнул словом или жестом удержать на тропе победителей, в поединке чести отстоявших свою правду по их, рухским, законам.

Подъём в силовом луче прошёл так же быстро и аккуратно, как недавний спуск. А наше возвращение в антиграв было встречено бурными аплодисментами не только жал дежа, но проникнувшихся уважением лехлецев.

Друзья повскакивали со своих мест и бросились обнимать и поздравлять нас. Не усидели и стрелки. Поддавшись общей эйфории, лехлецы, в нарушение инструкции, покинули свои кресла за установками и обменялись крепкими рукопожатиями с каждым из нашей героической тройки.

Пилот, по понятным причинам, своё место за рычагом управления покидать не стал и переполняющие эмоции выразил вслух:

— Молодцы, парни! Только так с этими ублюдками и надо! Славный вы рухам преподали урок!.. Ну а ты, Олег, вообще красавчик! Так ловко с одного удара сразить попрыгунчика! Да еще такого здоровенного! За три года, что я здесь антигравы пилотирую, ни разу ничего подобного не видел. Скажи, це-деж, где ты так ловко с рухами драться обучился?

— Это у него врождённое, — вместо меня, ответила пилоту Лю, сидящая рядом с ним в головной части антиграва. — Видел бы ты какие чудеса он с ними на тренировках в виртуале вытворял!..

Глава 33

Глава 33. Горести и радости скромного героя

Когда эмоции поутихли, и все расселись обратно по своим местам, антиграв продолжил полёт по патрульному маршруту, а мне на плечо легла тяжёлая рука снова оказавшегося рядом стрелка Зарума.

— Слышь, командир, ты это… прости за дурацкие шутки, — повинился лехлец, смешно потупив взор, как нашкодивший школяр. — Ты показал себя храбрым воином. И я был не прав, упрекая тебя в трусости…

— Всё нормально, я не держу на тебя зла, — кивнул я, крепко пожимая протянутую мозолистую ладонь.

— Рогом клянусь, братан, — тут же перешёл на панибратский сленг быкоголовый, — я хоть и гораздо здоровее тебя, но так же, как ты, один на один сойтись в рукопашную с попрыгунчиком даже под блангом не решился бы.

— А зачем тебе сходиться, ты стрелок, не десантник, — усмехнулся я. — Ты из своего «вастерга» пачками можешь попрыгунчиков косить. Гораздо быстрее и эффективнее.

— Это да, запросто могу, — закивал довольный похвалой лехлец. — Но всё равно. Крутой ты, братан. Очень крутой. Уважаю!

— А я считаю, что ты, Олег, действовал не разумно, — встрял в нашу беседу стрелок с центральной установки — Шраум. — Оно, конечно, победителей не судят. Ты спустился к рухам и достойно урегулировал проблему. Но тебе повезло, что там внизу среди рухов не оказалось летунов, рои которых наиболее агрессивно настроены к имперцам. Эти ублюдки известные провокаторы, и, что особенно паршиво, они пользуются авторитетом среди представителей остальных, не достаточно отчаянных рухских роев. Окажись такой гад в толпе, и вас троих в любой момент он мог закидать кислотными шарами. А твои охранники, с опущенными автоматами, не смогли бы вовремя его остановить… Конечно, твоё решение проблемы, в традициях аборигенов, поспособствует поднятию нашего авторитета у местных рухов. Но, на мой взгляд, столкнувшись с агрессией ублюдков, нужно было отступить в антиграв, и ударить отсюда по бунтовщикам из всех бортовых стволов.

— Так ты же сам отправлял меня на переговоры с рухами, чтобы избежать массового побоища, — напомнил я.

— Всё правильно, — кивнул стрелок. — Ты должен был попытаться договориться, и по возможности решить дело миром. Но, из-за агрессии рухов, переговоры зашли в тупик… Когда попрыгунчик наскочил на тебя — это уже был акт открытого неповиновения нашей власти. Дальше договариваться с ним и с агрессивной толпой за его спиной не имело смысла, нужно было возвращаться в антиграв, и приказывать нам пулями поучить ублюдков хорошим манерам… Уж поверь, старые добрые «вастерги» мигом вышибли бы дурь из голов бунтовщиков. И ублюдки надолго б запомнили, как опасно дерзить славным жалам Великой Империи Хофа.

— Но я решил по-другому. А поскольку приказы здесь отдаю я, предлагаю прекратить этот бестолковый спор, — отрезал я.

Шраум обиженно замолчал.

Внизу холмы стали уменьшаться в размерах, подсказывая, что антиграв прошел густонаселенную центральную часть миллионника и начинает подбираться к его границе с другого конца. Почти сразу за многоярусными холмами пропали и подвесные дорожки из паутинных веревок.

В лежащем на коленях шлеме вдруг ожил микрофон, и раздался раздражённый члюфин голос:

— Первый, что там у тебя⁈ Куда ты пропал⁈ Немедленно ответь базе! Приём!

Поспешно нахлобучив шлем, я опустил защиту и бодро отрапортовал:

— Патрулирование вверенного первому дежу участка подходит к концу. На нашем маршруте всё спокойно.

— Ты мне дурку-то не гони, чудила! Полоски лишиться захотел, це-деж⁈ — вдруг взбеленился Члюфа Грууск. — Спокойно, мля, у него!.. Твой сосед по патрулированию це-деж Роовза четверть часа назад доложил, что наблюдает на твоем участке охренительные проблемы! Что твой антиграв застыл на месте в густонаселенной части миллионника, и под ним собралась внушительная толпа аборигенов! После этого я раз сто пытался с тобой связаться, но ты упорно отказывался отвечать на мой запрос! Так что кончай юлить, ПОКА це-деж, и живо докладывай, че там у тебя, нахрен, стряслось⁈

— Мы сбили малолетнего попрыгунчика, — стал колоться я, мысленно проклиная чересчур глазастого Роовза Ууга — це-дежа десятка «крысюков».

— Как сбили? — опешил от неожиданной новости це-стож.

— Насмерть, — выдохнул я и тут же невольно поморщился от резанувшего ухо вопля:

— Дерьмо дерьмовское! Выходит, еще четверть часа назад вы, раздолбаи, мелкого руха угробили — и я узнаю об этом только сейчас! Чего же молчал всё это время, чудило ты недоделанный⁈ Ведь я же специально каждого це-дежа просил: немедленно докладывать о каждом происшествии!..

— Я пытался с вами связаться, — вставил я свою реплику, на мгновенье опередив очередную гневную тираду це-стожа.

Члюфа выжидательно замолчал, и я поспешил продолжить спасительное оправдание:

— Но антиграв оказался в мёртвой зоне, где радиосвязь с цитаделью невозможна из-за большого количества помех. А вылететь из этой зоны мы не могли, потому что по инструкции обязаны были сперва объясниться с пострадавшим от наших действий населением.

— Даже представить боюсь, чем закончились эти твои объяснения⁈ — фыркнул Члюфа Грууск. — И после такого происшествия у тебя хватило наглости докладывать це-стожу, что на маршруте всё спокойно⁈

— Да, я ж… — попытался я продолжить объяснение, но тут же был перебит раздражённым Грууском:

— Всё, сыт по горло твоими байками! Не желаю больше ничего слушать! Вернёшься в цитадель, там и поговорим! Отбой!

Микрофон замолчал. Разговор прекратился. Я поднял защиту и с отрешенным видом уставился в прозрачный пол.

Впереди уже показалась ярко-зеленая полоса густо растущих пальм — эдакая неформальная граница миллионника.

Долетев до пальмовой рощи, пилот по широкой дуге плавно развернул летательный аппарат и, набрав высоту до сотни метров, с максимальным ускорение понёсся обратно в цитадель.

В салоне повисла гнетущая тишина. По моему унылому виду ребята догадались, что мой разговор с начальством явно не задался, и недавняя победная эйфория как-то сама собой сошла на нет.

— Не кисни, це-стож, — через какое-то время все же решился заговорить со мной сосед лехлец. — Ты в натуре герой! И, еже ли че, мы все горой за тебя встанем… Правильно я говорю? — обратился он уже к моим жалам.

— Да стопудово!..

— Конечно!..

— Обязательно!.. — посыпалось со всех сторон.

— Спасибо, ребят, — расплылся я в ответной улыбке, чувствуя, как сковавшее нутро обида на несправедливость це-стожа начинает таять и бесследно растворяться в тепле ответных улыбок друзей.

Стремительный обратный перелёт продлился не долго. Уже через четверть часа наш антиграв благополучно опустился на посадочную площадку в цитадели и занял последнее пустующее место в ряду себе подобных летательных аппаратов.

Встречать припозднившийся с патруля первый деж на крышу поднялся лично Члюфа Грууск.

Как положено в присутствии це-стожа, я скомандовал жалам дежа построение, но Члюфа тут же отменил мою команду и, отослав ребят в казарму, мне велел следовать за собой.

Он повел меня в свой отдельный кабинет на втором этаже и по дороге упорно отмалчивался, никак не реагируя на мои робкие попытки продолжить начатый ещё по рации разговор.

Лишь переступив следом за мной порог кабинета, и плотно прикрыв за собой дверь, Грууск прервал-таки обет молчания.

Указав мне на стул напротив своего рабочего стола, Члюфа по-хозяйски плюхнулся в кресло за столом, и потребовал подробного отчёта о патрулировании.

Я обстоятельно ему рассказал: о происшествии и своем деятельном участии в устранении его последствий. Но вместо ожидаемой похвалы, получил в конце очередную взбучку.

Члюфа, как получасом ранее опытный стрелок Шраум, беспощадно раскритиковал выбранный мной неоправданно рискованный способ замирения с рухами. Но поскольку желаемой цели я всё же добился и назревающий бунт пресек на корню, в конце своей гневной тирады це-стож всё же вынужден был оставить отчаянного сорвиголову, рискнувшего сойтись в рукопашной с попрыгунчиком и выиграть поединок чести, в звании це-дежа, и даже намекнул на полагающуюся за безбашенный подвиг награду.

Но когда, после тяжкого объяснения с начальством, я последним вернулся в казарму, там мое изрядно подпорченное в кабинете Члюфы Грууска настроение мгновенно взлетело до небес. Стоило переступить порог казармы, и жала всех трех стожей нашего гарнизона устроили мне грандиозную овацию, чествуя отчаянного новичка, в рукопашной схватке сразившего матёрого руха, как истинного героя.

Часть моей славы невольно перекинулась и на весь стож новичков, и с этого вечера больше никто из «стариков» не называл обитателей коричневого сектора «шоколадными вонючками». Новичков признали и приняли в семью грсючззенского гарнизона.

Глава 34

Глава 34. Тяготы службы

— Блин, Олег, ну сколько можно с этой штангой мудохаться? — в очередной раз закапризничал Смерницкий в короткий перерыв между комплексом силовых упражнений. — Сила от примитивного кача железа ведь ваще не растет. Лишь жалкие сотые процента набегают за полуторачасовую тренировку — просто курам на смех.

— Сядь лучше, посиди, балабол, — отмахнулся я от навеянной усталостью предъяв друга.

— И продышись нормально, а то потом снова запоешь, что времени на восстановление не хватило, — поддержала меня Марина Черникина.

— Нет, ну а че, Марин, скажешь я не прав? — возмутился неугомонный Артем. — Корячимся тут, как каторжные, а толку пшик.

— Друган, правда, достал уже. Угомонись, — попросил Мих, с трудом отпыхивающийся рядом с монструозной горой железа, которую тягал в своем углу этот самый сильный боец нашего дежа.

— Да ну вас, блин! Стараешься тут для них, хочешь, как лучше…

— Смерницкий, у нас плановая тренировка, — не сдержавшись, решился-таки снова ответить приставале. — Для поддержания боеспособности, мы обязаны тренироваться. Это не я придумал, а в контракте каждого жала обязательным пунктом прописано.

— Так я ж не призываю совсем не тренироваться. А только отказаться от бестолковой траты сил и времени на эти дурацкие штанги. Лучше вон, как гэручи наши, полностью сфокусироваться на отточке стрелковых навыков. Которые в бою нам, всяко, больше пригодятся.

— Так и мы тоже после обеда в тир пойдем, — хмыкнула Берта.

— А геручи не только после, но и до… И не только в тир, но в виртуальных стрелялках меж собой рубятся.

— Задрал, млять! — рыкнул я, не сдержавшись. — Нормальный у нас план тренировок. Члюфа его одобрил. И нехрен тут воду мутить, ссылаясь на недомерков хвостатых… Короче, если че-то не нравится, пиши рапорт и переводись в деж «крысюков».

— Да ладно, че ты, це-деж, это ж я так… мыслишку просто тебе закинул.

— Все, перерыв закончен, — объявила Лю, назначенная ответственной за контроль интенсивности силовой тренировки нашего дежа.

— Да че так быстро-то⁈ — снова взвыл Смерницкий. — У меня до сих пор ноги гудят — от предыдущих серий приседаний еще не отошли.

— Разговорчики, жало! — шикнул я на него.

— Тебе предлагали присесть и отдохнуть, пока время было. Сам не захотел, — хмыкнула Марина, подлезая под огромную штангу, для выполнения жимов от груди.

— Злые вы. Недобрые, — заворчал Артем, подсаживаясь под висящую на высоких стойках штангу. — Может, на самом деле к гэручи в деж пере… Ой, ёёё! Какая ж ты, зараза, тяжелая!..

Почему я привел этот никчемный диалог? Просто он ярко иллюстрирует ежедневные унылые и однообразные тяготы службы, так ярко начавшейся для нас на новом месте. Ежедневное утреннее и вечернее патрулирование соседнего миллионника стожи гарнизона должны были совершать по очереди, и, как не сложно догадаться, максимальная дневная загрузка на деж выпадала лишь один день из трех. Остальные же два дня жала поддерживали форму в расположенных под цитаделью подвальных залах силовых и виртуальных тренажеров, и в многочисленных подземных тирах.

Еще раз в две недели часть дежей из двух свободных от дежурства стожей руководство цитадели припахивало для сопровождения к платформе космопорта больших грузовых антигравов, с собранным за две недели аборигенами урожаем орехов бланга — тех самых красновато-зелёных пальмовых плодов, величиной с теннисный мяч, увиденных мною еще во время спуска в просторном лифте платформы.

Для заполнения досуга, который у жал, разумеется, тоже появлялся в промежутках между обязательными ежедневными тренировками и патрульными облетами руховского миллионника в каждый третий дежурный день, на втором этаже цитадели имелись комнаты виртуальной эмоциональной и сексуальной разгрузки. Этот оазис релакса, как не сложно догадаться, пользовался у жал огромной популярностью. Но из-за ограниченного количества капсул в комнатах разгрузки, порой, можно было нарваться на огромную очередь на входе туда, обломаться и уйти ни с чем.

Кроме вышеозначенной релакс-отдушины в цитадели имелась еще обширная библиотека с электронными текстами и фильмами на любой, самый взыскательный, вкус. Ну и для связи жал с родными и друзьями, оставшимися на других живых планетах Империи, на втором этаже еще имелся кабинет общего пользования, с подключённым к галактической имперской сети отражателем. Но сюда, ввиду огромного числа желающих пообщаться с родными и близкими, доступ жалам гарнизона был строго по списку, отдельно составляющемуся на каждый месяц, с указанием дня и часа выхода на связь через отражатель каждого, внёсшего месяцем ранее заявку на допуск к нему.

Наш стож легко втянулся в размеренный неспешный уклад гарнизонной жизни. ЧП, подобных случившемуся с нашим дежем в первое патрулирование, больше не происходило. И по итогам первого месяца нашего здесь пребывания, я пришел к заключению, что грсючззенские рухи в целом вели себя по отношению к имперцам дружелюбно, без причины не бунтовали и являлись вполне спокойными и мирными соседями. Назначенные аборигенам нормы сбора бланга, созревающего в тёплом экваториальном климате круглый год, они выполняли в точности и в срок.

Как позже мы узнали от гарнизонных старожил, бланговые пальмы хорошо росли и бурно плодоносили лишь на Срытмпе, атмосфера которой идеально им подходила. Добываемые с них орехи бланга были вполне съедобными плодами. По вкусу они напоминали вяжущий, недозрелый терновник, и ценились, разумеется, вовсе не за этот вкус, а за мощный дурманящий эффект, наступающий буквально через несколько секунд после дегустации сочной мякоти плода, скрывающейся за похожей на яичную скорлупой. Из ореха бланга добывалось какое-то очень ценное вещество, широко используемое в имперской фармакологии и фармацевтике для производства целого ряда лекарственных препаратов.

Конечно, жизнь жал гарнизона пригрсючззенской цитадели не была совсем уж беззаботной (это было понятно еще после встречи на платформе космопорта с отрядом отслуживших свое лехлецев-инвалидов). В окружающих рухский миллионник лесах скрывалось множество партизанствующих роев, до сих пор не признающих господство оккупантов, и при малейшей возможности старающихся максимально подгадить ненавистным имперцам. К счастью, ввиду своей малочисленности, какой-то серьёзной угрозы для цитадели они не представляли. Рухи-партизаны промышляли тем, что из засады расстреливали проносящиеся над ними имперские караваны (как раз такой случай довелось нам, что называется, прочувствовать на собственной шкуре, во время перелета в цитадель), но из-за опасения угодить под ответный огонь «вастергов» наших метких стрелков промышляли такими диверсиями они крайне редко.

Старожилы рассказали нам, что в первый год службы в гарнизоне только-только возведенной цитадели партизан в окрестных лесах была тьма тьмущая. В то неспокойное время недели не проходило, чтобы комендант не устраивал крупномасштабные рейды, с вылетом всех актигравов в тревожный лесной участок, где разведка накануне обнаружила критическое скопление партизанствующих роев.

Подозрительные участки сперва с орбиты хорошенько утюжились тяжелыми орудиями хофов, потом обрабатывались из антигравных «вастергов», и в конце тщательно прочёсывались спущенными дежами десанта. Большинство рухов гибло во время обстрела, но часть, укрывшись в глубоких подземных норах, выживала — и вот этих «счастливчиков» приходилось выкуривать и добивать доблестным жалам-десантникам.

Те лесные бои были жуткими и кровавыми, много славных жал полегло в них (в основном, разумеется, в ходе наземных операций), и теперешним относительным спокойствием службы мы-новички в первую очередь обязаны тем погибшим героям.

Глава 35

Глава 35. Схватка с летунами

Примерно через полтора месяца наша относительно спокойная гарнизонная жизнь была взорвана сообщением информатора, из числа завербованных аборигенов, что в Грсючззе назревает кровавая заварушка.

Гарнизон цитадели был поднят по тревоге. Вернувшиеся с экстренного совещания у коменданта це-стожи довели до сведения личного состава, что с большой вероятностью в ближайшие часы Грсючзз подвергнется атаке полуторатысячного соединения из нескольких десятков роев керх-летунов. Цель налета: истребление как можно большего количества работающих на имперцев предателей-попрыгунчиков.

Дабы предотвратить резню невинных и защитить лояльных к Империи рухов, командным составом цитадели было принято решение: двум из трёх гарнизонных стожей, разбившись на дежи, разлететься по границе Грсючзза, и занять удобную для боя позицию на окраине селения, тем самым заключив миллионник в защитное кольцо. При появлении роев летунов, стожи должны дать им решительный отпор, и предотвратить назревающую резню.

Оставленный в цитадели резервный стож тоже не будет сидеть без дела. Его дежи, по мере необходимости, будут направляться для поддержки товарищей в места наибольшей концентрации рвущихся в Грсючзз керх-летунов.

Наш стож попал в число двух, отобранных для формирования заград отрядов вокруг миллионника. Новичкам выпал шанс в полной мере продемонстрировать всё, чему нас научили на учебно-тренировочной базе. Наконец-то нам предоставилась возможность пройти в реале испытание боем, и стать полновесными жалами Империи.

Двадцать антигравов одновременно взмыли в чуть зарозовевшее на востоке утреннее небо и длиннущей змеей рванули к соседнему миллионнику. Оставшиеся позади десять летательных аппаратов резерва сиротливо смотрелись на вмиг опустевшей крыше.

На границе рухского селения ровный строй сливающихся с тёмным небом антигравов мгновенно развалился. Двадцать летательных аппаратов веером разошлись в разные стороны, и направились каждый в свой (предварительно на карте очерченный командованием) квадрат дислоцирования.

Наш деж нёсся над непривычно пустынным из-за предрассветной поры Грсючззем в тёплой компании старых приятелей лехлецев: пилота — любителя поболтать Жигрума, соседствующего с ним первого стрелка — флегматика Цигаума, второго, занимающего центральное, самое выгодное, положение в салоне — опытного и рассудительного Шраума, и третьего, в хвосте антиграва — грубияна и задиру Зарума.

Антиграв на предельной стометровой высоте стрелой пронёсся над спящим миллионником и, выйдя в заданный командованием квадрат, завис над узкой белесой тропкой, между невысокими одноярусными холмами окраинных входов в рухские подземные норы-жилища.

— Це-деж, мы на месте, — оповестил меня по внутриотрядной радиосвязи Жигрум. — Сейчас спустимся до тридцати метров, и милости прошу на выход.

— Очень хорошо, — откликнулся я. — Готовь силовые лучи.

Не дожидаясь ответа, тут же переключился «Мыслеобразом» на внешнюю связь и послал запрос оставшемуся в цитадели координатору — Члюфе Грууску:

— База, ответьте семнадцатому. Приём.

Наушник в моем правом ухе тут же откликнулся бодрым голосом це-стожа:

— Семнадцатый, доложите обстановку. Приём.

— Вышел в указанный квадрат. Обозреваю окрестности из антиграва. Противник не обнаружен. Пока всё тихо. Приём.

— Понял вас, семнадцатый. Приступайте к десантированию. Закрепитесь на земле, и продолжайте наблюдение. Каждые пять минут выходите со мной на связь. При появлении противника, разрешаю тут же открывать огонь на поражение. Как поняли? Приём.

— Всё понял. Разрешите выполнять? Приём.

— Выполняйте. Отбой.

Наушник в правом ухе замолчал.

Переключившись «Мыслеобразом» обратно на внутриотрядную связь, я продолжил разговор с пилотом:

— Жигрум, че там у нас с лучами?

— Извини, це-деж, но спуск с сотни до тридцати дело не быстрое, — хмыкнул пилот. — Дай мне еще десять секунд. И все будет в лучшем виде.

— Добро… Жала, приготовиться к десантированию, — так же по внутренней связи обратился я к сидящем в салоне друзьям и, подавая пример, первым поднялся со скамейки, поудобней устраивая на груди массивный «рогач».

Через десять секунд, как было обещано, в обеих частях салона в полу открылись люки с ударившими вниз силовыми белыми лучами, и жала дежа друг за дружкой стали спускаться вниз.

Оказавшиеся на земле жала, не дожидаясь приказа, проворно разбегались в разные стороны вдоль песочной тропы и по отработанной до автоматизма схеме попарно занимали укромные ниши, в местах схождения наползающих друг на дружку холмов, тут же беря под прицел «рогачей» всё окружающее наземное и воздушное пространство.

На тридцатиметровой высоте над нашими головами беззвучно висел прикрывающий с воздуха антиграв, ощерившийся высунутыми из тайных люков спаренными стволами грозных «вастергов». Оставшиеся там пилот и стрелки сейчас тоже, в поисках цели, до боли в глазах вглядывались в озаряемую первыми утренними лучами пограничную пальмовую рощу, в густой широкой листве которой мог запросто затаиться хитрый и коварный враг.

В тревожном ожидании начала боя пролетела одна минута, вторая…

Появление роев керх-летунов в окрестностях Грсючзза сейчас активно мониторили и в командном пункте цитадели, куда непрерывно стекалась информация с орбиты, от заряженных на слежение конкретно за нашим миллионником многочисленных спутников-шпионов… Как и было уговорено, через пять минут я вышел на связь с заседающим в командном пункте це-стожем, доложил о тишине вокруг, и получил в ответ неутешительное известие, что спутниками пока что не зафиксировано в окрестностях Грсючзза ни единого роя керх-летунов.

— Да что за ерунда⁈ — не сдержавшись, зло зашипел я в ответ. — И сколько нам тут тогда ждать, вот так впустую, этих уродов⁈

— Столько, сколько надо, жало! — зло рявкнул в ухе члюфин голос.

— А если…

— Никаких если! Информатор, упредивший о нашествии летунов, очень надежный агент. Так что смотри в оба, це-деж!

— Есть, смотреть в оба, — зло буркнул я.

— Через пять минут жду очередной доклад. Отбой.

Но чертовы летугы не появились ни через пять, ни через десять, ни через двадцать минут, ни даже через полчаса…

Испытание ужасной давящей и гнетущей тишиной растянулось почти на целый час, в течение которого жала дежа, утратив изначальный бравый вид, устало расселись по склонам холмов и с очевидной безнадегой таращились на опостылевшие макушки пальм. Запарившиеся ждать старожила-лехлецы во всю травили байки по внутренней отрядной связи, периодически вызывая у десанта внизу приступы с трудом сдерживаемого смеха. Поначалу я пытался сдерживать эту вакханалию, но постепенно сдался и махнул рукой — уставшим дожидаться боя ребятам требовалась хоть какая-то эмоциональная отдушина, до рощи же, откуда якобы должны показаться рои летунов, с нашей позиции было метров триста, времени вскочить на ноги и открыть встречный огонь из «рогачей» у ребят имелось с избытком.

Продолжая каждые пять минут выходить с це-стожем на связь, я слышал те же, что в начале, призывы быть наготове и ждать атаки керх-летунов, не подкрепленные, однако, до сих пор доказательствами реального присутствия в округе противника в виде фоток с орбитальных спутников. И по меняющимся интонациям члюфиного голоса я догадывался, что затянувшееся ожидание начинает подтачивать и его ярую изначально убежденность в скором появлении керх-летунов.

Солнце полностью выбралось из-за горизонта. Утренний полумрак сменился ярким дневным светом. Из своих подземных жилищ стали выбираться заспанные попрыгунчики. Но, завидев парящие над окраинными холмами, изготовившиеся к бою антигравы, и рассредоточившихся между холмами под летунами жал с «рогачами», рухи молча разворачивались и, от греха подальше, возвращались обратно в норы, переждать пока докучливые имперцы закончат странные манёвры и уберутся обратно в свою цитадель.

Как это часто бывает, летуны появились, когда их уже отчаялись дождаться. Первый удар вдруг словно из-под земли вырвавшегося роя керх-летунов пришелся по соседнему с нашим квадрату оцепления, контролируемому дежем старожил гэручи.

Усыплённые долгим ожиданием «крысюки» откровенно проспали момент, когда из пышных крон окружающих миллионник пальм вдруг бесшумно выпорхнула внушительная стая юрких, стремительных созданий, походящих на гигантских стрекоз. И с бешенной скоростью работая невидимыми прозрачными крыльями, переливающимися на солнце радужными метеорами «стрекозы» понеслись в миллионник. Замешкавшиеся жала не успели пресечь атаку керх-летунов плотным встречным огнем, и открыли по нарушителям границы суматошную пальбу, когда те фактически уже пролетали над ними.

Снизу яростно загрохотали «рогачи», из антиграва по плотному потоку пролетающих мимо «стрекоз» рубанули «вастерги». И вдруг выяснилось, что против разумных, хитрых, юрких, проворных и изворотливых керх-летунов такой перекрёстный обстрел — малоэффективен.

Из доброй сотни «стрекоз» сбить удалось считанные единицы, да и то лишь в первые секунды боя. Мгновенно разобравшись, откуда исходит угроза, керх-летуны тут же разделились. Большая часть, разлетевшись по небу на значительное друг от друга расстояние, на предельном ускорении рванула к центру миллионника, а малая, прижавшись к земле, стала наворачивать круги над засевшим между холмами десантом. В итоге, наиболее опасный для летучих тварей антиграв, опасаясь оставить без прикрытия деж, не смог тут же начать преследование улетающего рой, и вдогонку летунам зарядил лишь очередями из «вастергов» — малоэффективными по не кучной цели. Жала же внизу, из опасения задеть висящий над ними антиграв, так же были вынуждены поумерить стрельбу из «рогачей» и перейти на короткие прицельные очереди в два-три выстрела, сбить которыми юрких «стрекоз» оказалось весьма проблематично.

Кроме того, вести прицельную стрельбу жалам мешала ограниченность маневра, вызванная автоматической активацией вокруг засевших между холмами парами десантников полутораметровых колпаков энергетических экранов, за пределами которых керх-летуны устроили настоящий град из тяжёлых крупных капель ядовитой кислоты, беспрерывно срывающихся с кончиков огромных мясистых хвостов «стрекоз». Вдвоем находиться под полутораметровым защитным куполом было крайне неудобно, нехватка места сковывала движение и мешала отслеживать стволами снующих взад-вперед над головами летунов. Попытка же высунуть часть тела или оружия за пределы экранированной защиты могла закончиться большой бедой, потому как хорошо спасающий от пуль и прочих механических повреждений материал шлемов и МБПП жал против кислоты летунов, увы, был практически бессилен.

Из «вастергов» расстрелять снующих под брюхом антиграва летунов так же оказалось чрезвычайно сложно, из-за опасения стрелков задеть затаившихся внизу жал, защитные купола которых, спасая от кислоты рухов, были абсолютно беззащитны перед убойной мощью крупнокалиберных пулеметных пуль.

Сложную ситуацию, в которой оказался соседний деж гэручи, так же изрядно усугублял жесткий лимит действия их защитных куполов. Питаемая от батареи МБПП энергетическая защита в режиме непрерывной активации могла продержаться не дольше десяти минут, и если за это время не удастся сбить всех кружащих над жалами «стрекоз», батареи МБПП полностью разрядятся, экраны вокруг десанта погаснут, и гэручи придется проявить недюжинную изворотливость, чтобы выжить под градом кислотных снарядов.

Но к проморгавшим атаку противника ротозеям-геручи, разумеется, своевременно подошла помощь от соседних по оцеплению дежей — конечно это были не сами дежи (многокилометровый марш-бросок по пересеченной местности даже у тренированных жал всяко занял бы больше десяти минут), а их антигравы, которые, с двух сторон подкравшись к кружащей над геручи стайкой, неожиданным боковым перекрестным огнем разом шести «вастергов» разметали «стрекоз» за считанные секунды.

Разделавшись с малой стаей, уже все три антиграва рванули вдогонку за прорвавшейся в миллионник основной группой керх-летунов. И грохот их «вастергов» скоро зазвучал уже где-то далеко над центром.

Меж тем из пограничной пальмовой полосы снова вынырнул рой керх-летунов и, как назло, стал прорываться в миллионник аккурат через наш квадрат.

Встретив «стрекоз» дружным залпом из «рогачей», мы в первые секунды очень удачно положили разом с десяток атакующих, но из-за отсутствия сбежавшего ликвидировать прорыв антиграва с земли вдесятером сдержать натиск доброй сотни керх-летунов мы, конечно, не смогли. И вскоре, как недавно соседи геручи, вынуждены были спрятаться за активировавшимися защитными колпаками.

Уязвленные серьезной потерей летуны решили задержаться для мести обидчикам, и всем роем стали кружить над нашими головами, и засыпать сверху настоящим ливнем кислотных капель, под яростным напором которого заряд удерживающей защитный экран батареи расходовался в ускоренном режиме.

Разумеется, я тут же по рации связался с Члюфой и доложил о нашем плачевном положении. Добивающие в центре летунов антигравы были в экстренном порядке отозваны обратно на позиции, а им на смену в центр миллионника охотиться за недобитками оправились антигравы с более спокойных участков оцепления.

Слитный удар разом девяти «вастергов» из трех подоспевших антигравов заставил стаю «стрекоз» в панике спасаться бегством к пальмовой листве. Антигравы рванули преследовать керх-летунов. А мы получили наконец возможность выйти из-под защиты почти разрядившихся экранов, и заняться ранеными, о наличии которых было известно, благодаря бесперебойной работе внутриотрядной радиосвязи.

Увы, суровая реальность оказалась неумолима к новичкам, и сразу трое моих ребят серьезно пострадали в первом же бою. У пары Лю с Алонсо полностью разрядились батареи МБПП, и они угодили под кислотный ливень гребаных «стрекоз» за считанные секунды до контр-удара вернувшихся антигравов. Третьим неудачником оказался Артем, в паре которого экран не погас, но беднягу Смерницкого угораздило сунуть правый локоть за пределы защитного купала, и всего на миг открывшуюся конечность тут же залило едучей кислотой.

Когда стрельба над пальмами стихла, и отбившие нападение антигравы, разделившись, направились к своим брошенным без воздушного прикрытия дежам, ожил наушник в моем правом ухе, и Члюфа Грууск до отвращения бодрым голосом попросил доложить о положении дел.

— Да хреново все, — прохрипел я в ответ, жестом призывая уцелевших ребят продолжать срезать с тел раненых залитые кислотой куски МБПП. — Троих жал летуны положили: Лю, Алонсо и Артёма. Двоих кислотой очень серьезно опалило, у каждого поражена добрая половина кожного покрова, от боли оба сознание потеряли, нужна срочная госпитализация. Третьему только локоть чутка задело, в сознании, уверяет, что дальше драться может, но думаю его вместе с тяжелыми в цитадель отправить. Приём.

— Одобряю, — откликнулся тут же утративший веселость це-стож. — Поднимай всех раненых на антиграв, и пусть их пулей в цитадель везут. Не беспокойся, тут о них позаботятся, я лично прослежу…

— А остальные как же, — перебил я координатора. — Вообще-то нам всем тут крепко досталось. У всех батареи накрылись, и защита теперь, считай, на нуле. Если налёт летунов повторится, боюсь, без прикрытия с воздуха мы не удержим наш квадрат. Приём.

— Олег, не паникуй раньше времени. Ты должен быть примером для своих ребят. Так что вытри сопли, це-деж! — строго отчитал меня Члюфа Грууск. — Операция ещё не закончена, противник окончательно не разбит, и полностью снимать охрану с удобного для прорыва участка я не имею права. Обещаю, я вышлю вам на смену свежий деж из резерва. Он прилетит в ваш квадрат через двадцать минут. А до прибытия сменщиков приказываю: удерживать квадрат силами дежа… И поторопись с отправкой в цитадель раненных. Кислотный яд керх-летунов очень токсичен. Каждая секунда промедления сейчас может стоить жалам жизни. Всё. Отбой!

Мысленно негодуя на себя за бестолковую потерю времени в пустых препирательствах с упрямым трунгом, я торопливо переключился на внутриотрядную связь и вызвал пилота:

— Жигрум, ты меня слышишь⁈

— Разумеется, командир. Я отлично тебя слышу, и вовсе не обязательно так кричать, — откликнулся наушник обиженным голосом пилота.

— Опускай силовой луч. Сейчас понесем вам раненых на борт. Скажи стрелкам, пусть принимают. А потом живо дуйте с ними в крепость. Ребят нужно немедленно доставить в медблок, — скороговоркой выпалил я.

— Всё понял. Не переживай, це-деж, сделаем в лучшем виде, — пообещал Жигрум, мигом забывший дурацкую обиду. — Луч я опустил. Парни готовы принимать. Давайте раненых.

Здоровые жала дежа отнесли под силовой луч тяжело раненых Лю и Алансо. Обидевшийся на меня за ссылку «с пустяшной царапиной» (как он сам сказал) Смерницкий встал под луч сам… И через несколько секунд мы снизу с тоской смотрели в след быстро набирающему высоту и разворачивающемуся в сторону цитадели антиграву.

На соседнем участке, где летуны, хоть и меньшим числом, но свирепствовали гораздо дольше, раненых жал тоже хватало, их антиграв тоже набирал высоту, нацеливаясь на цитадель.

Мое объявление: об обещанной Члюфой смене, до прибытия которой осталось продержаться каких-то жалких двадцать минут, оставшиеся шестеро жал восприняли без энтузиазма. Все понимали, что теперь, без страховки защитных экранов, и без наличия над головой антиграва с «вастергами», при повторной атаке керх-летунов нам, мягко выражаясь, не поздоровится.

Разумеется, в нашем отчаянном положении не могло быть и речи, о попытке отбить их атаку под открытым небом. Наученные горьким опытом предыдущей схватки, жала дежа в этот раз не рискнули стандартно разбегаться по открытым нишам между холмами, а воспользовались временной передышкой для поиска более надежного укрытия.

Наш выбор, в итоге, пал на самый крупный холм на тропе. Он привлёк нас не только своими выдающимися габаритами, но и аж пятью отдельными ходами, располагающимися по периметру холма с разных сторон, на удобной для проникновения внутрь человека высоте. Что позволяло запросто простреливать из глубины пяти отнорков небо во всех направлениях. Стрелки при этом находились недалеко друг от друга, что давало мне возможность по внутриотрядной связи координировать действия дежа.

Ещё одним весомым доводом в пользу выбора именно этого убежища стал тот факт, что ни один из пяти ходов холма не был заперт деревянной дверью, которые в других холмах встречались довольно часто.

До начала атаки лезть под землю и стеснять своим присутствием проживающих там рухов не имело смысла. Поэтому распределив между собой норы (в две самые широкие направив по два бойца), мы заняли круговую оборону под открытым небом, вокруг холма.

И вновь потянулись томительные минуты ожидания…

Глава 36

Глава 36. Негостеприимные хозяева

Атака повторилась через тринадцать минут. Дождавшись подтянувшегося подкрепления, с лихвой компенсировавшего потери первого неудачного штурма, на сей раз керх-летуны сменили тактику. Они больше не пытались большой стаей прорываться в одном месте, где слетевшиеся антигравы могли встретить их плотным пулеметным огнём, а разбившись на десятки мелких групп, атаковали город союзников одновременно практически со всех сторон.

В пограничный бой оказались разом втянуты все дежи оцепления. Огневую мощь антигравов пришлось разбивать по секторам, что в разы снизило эффективность нашего воздушного прикрытия. До прибытия обещанных це-стожем сменщиков осталось еще бесконечно долгих семь минут. И нам поневоле пришлось отбиваться с разряженными аккумуляторами МБПП, без защитных экранов.

— Отходим в норы! — скомандовал я своим ребятам по внутриотрядной радиосвязи.

И все жала дежа мгновенно отступили в разведанные ходы большего холма.

Из-под надежных земляных сводов бойцы тут же высунули вверх широкие дула «рогачей», и замерли в ожидании команды к отстрелу крылатых тварей.

Через несколько секунд сверху ожидаемо на наши позиции посыпался ядовитый кислотный град. И, даже без активации защитных экранов, земляное укрытие прекрасно справилось со своей задачей. Ни один из кислотных снарядов керх-летунов не достиг цели.

— Огонь! — скомандовал я.

Дружный залп из семи «рогачей» тут же сбил с курса и заставил рухнуть вниз разом трех гигантских стрекозоподобных страшилищ.

Уцелевшие летуны, следует отдать им должное, мгновенно скорректировали стрельбу кислотными каплями. И смертельно опасные градины застучали по земле в опасной близости от наших «амбразур».

Пережидая вражеский ответ, я приказал жалам отойти на пару шагов от края вглубь ходов-подземелий.

Выполняя приказ, бойцы дежа неожиданно столкнулись с новой проблемой. Уходя вниз, на одинаковом уровне «норы» вдруг стали резко расширяться. Вопреки нашим догадкам, под холмом оказалось вовсе не пять отдельных нор, а одна огромная и просторная, с пятью входами-выходами, подземная пещера.

Пяти автоматчиков было вполне достаточно, чтобы удерживать пять входов-выходов, и из широких круглых амбразур вести прицельный огонь по кружащимся над холмом летунам. Потому я со спокойной душой отправил пару «лишних» жал в разведку, наказав исследовать неожиданную пещеру на предмет неприятных сюрпризов.

С моей легкой руки разведчиками в этот раз фартануло стать Марине и Сергею. Я вывел ребят на отдельную радиоволну, и велел тут же докладывать обо всем подозрительном и необычном.

Наушник в левом ухе почти сразу же закряхтел серегиным недовольным ворчанием:

— Черт! Всего на пять метров отошел, а уже не видно вокруг ни черта!

— Тоже мне разведчик. Слегка потемнело, и уже разнюнился, — тут же подколола напарника Маринка.

— Да не гони. Ты ж тоже не видишь уже ни черта.

— Я прекрасно вижу.

— Сколько пальцев?

— Два.

— Да как так-то!

— Задрал! Раз такой слепошарый, зажги уже фонарь!

— Сама зажигай. У меня заряда в МБПП всего процентов десять осталось.

— Такая же фигня… Ну че, раз такое дело, давай что ли решим, как водится, через камень, ножницы, бу…

Маринин голос вдруг резко оборвался, сменившись белым шумом помех.

— Ребята, кончайте фигней страдать! — рявкнул я в микрофон. — Живо оба врубайте фонари, и докладывайте, что видите!

Но судя по отсутствию отклика, мой приказ они не услышали. Видимо, жала спустились слишком глубоко под землю, и оказались в мертвой зоне радиосигнала.

Одновременно с потерей связи с разведчиками почти прекратился обстрел наших позиций керх-летунами. Боезапас крылатых рухов наконец исчерпался, и настало время нашей решительной контратаки. Переключившись на общий канал, я вышел на связь с остальными жалами отряда, приказал всем вернуться на позиции и открыть огонь по ожидающим кислотного притока в опустевшие хвосты тварям.

Разведчикам же временно предоставил полный карт-бланш. О чем вскоре сильно пожалел.

Первым опасных хозяев подземного жилища заметила Марина. Еще до того, как проигравший напарник зажег фонарь, сбоку в углу, мимо которого они проходили, в густом полумраке подземелья ей вдруг почудилось какое-то шевеление. Отважная девушка тут же решила проверить кто там затаился, но, едва шагнув в сторону подозрительного угла, тут же была остановлена злобным шипеньем оттуда:

— Сстой, имперецц! Ни шшагу большше! Иначче, мы васс атакуем!

— Не бойтесь, мы не враги и, не причиним вам зла, — тут же забросив за спину автомат продемонстрировала недовольным хозяевам пустые ладони дипломатка Марина.

— Марин, ты чего? — насторожился на её слова напарник. — Ну-ка, с кем ты там разговариваешь?

Активированный фонарь на шлеме Сергея через мгновенье осветил угол. Который на поверку оказался вовсе не углом, а проходом в соседнее подземелье, откуда на пару двуногих пришельцев из затянутого паутиной пространства пялились десятки глаз огромных и совсем крошечных трейс-ткачей.

— Хрена се! Это мы в гости к паукам, что ли, завалились? — озвучил общее удивление Сергей.

— Нашше терпение ужше иссякло! — зашипел паукообразный рух размером с быка, перегородивший проход к семейству массивным телом. — Проччь! Убирайтессь отссюда проччь! Иначче, пожшалеете!

— Ты слышала⁈ Мы наверху за них кровь проливаем! А эти твари смеют нам еще угрожать! — тут же взъерепенился Серега, отточенным до автоматизма движением передёргивая затвор висящего на плече «рогача» и снимая автомат с предохранителя.

— Погоди, не горячись. Их тоже можно понять, они хозяева, — попыталась удержать товарища Марина.

Но парень легко сбросил с плеча руку попытавшейся его удержать девушки, и двинулся к проходу, продолжая на ходу возмущаться:

— Нихрена эти сикуны многолапые нам не сделают! А если попытаются, я им тут такую бойню устрою! Что пожалеют…

В следующую секунду случилось досадное происшествие, в корне изменившее расклад сил. Оступившись на неравном полу, Сергей пошатнулся в сторону и нечаянно надавил за курок.

Вырвавшиеся из «рогача» пули ударили в стену рядом с проходом. И страж трейс-ткач инстинктивно контратаковал жало, захлестнув парню шею метко пущенной паутинной нитью.

В падении Сергей невольно вытянул шею, и короткий ворот его МБПП не смог остановить тонкую, как струна, паутинную нить. Соскользнув с защиты, нить врезалась в открытое горло.

Задыхающийся Сергей из последних сил надавил на курок вскинутого «рогача» и внутри подземелья снова оглушительно рявкнула короткая автоматная очередь.

Марина успела разглядеть в свете фонаря напарника, что выпущенные им пули нашли цель — мохнатая головогрудь огромного трейс-ткача, от его точного попадания, буквально раскололось на две половинки. Двухметрового рыжего гиганта, как большую тряпичную куклу, швырнуло на сиену рядом с проходом.

В предсмертной судороге страж-гигант напоследок яростно вскинул две передние пары лап, дергая натянутую меж ним и человеком паучью нить. Этим отчаянным рывком трейс-ткач, как топором, срубил голову Сергею, и тут же бессильно сполз по скользкой от своей крови стене. Остальные трейс-ткачи живым потоком тут же хлынули из логова в широкую пещеру на обезглавленное тело убийцы сородича, огласив подземное пространство зловещим шипящим кличем:

— Ссмерть имперццам!

— Стоять, суки! — истошно заверещала Марина и, направив на вал паукообразных ствол «рогача», открыла отчаянную пальбу.

Но джин уже вырвался из бутылки, кровь пролилась, и даже убойным «аргументам» «рогача» не удалось остановить волну неистового гнева бывших союзников.

В тесном проходе Марине удалось подстрелить всего троих трейс-ткачей, остальное многочисленное семейство разбежалось по огромному подземелью, по дороге подхватив и разорвав на части безголовый труп несчастного напарника.

Все случилось так быстро, что Марина попросту ничего не успела предпринять. Всего каких-то пять безумных секунд, и она вдруг оказалась в кольце жаждущих ее крови врагов.

Понимая, что ни о каком примирении после случившегося не может быть и речи, Марина активировала фонарь на шлеме и, прижавшись спиной к стене, приготовилась отбиваться до последнего патрона.

— Це-деж, прием! У нас тут полный трындец! Обнаружили логово враждебных рухов! — вспомнив о рации, Марина отчаянно заверещала в микрофон.

Не дождавшись ответа, переключилась на общий канал, и попробовала снова:

— Олег, ребята, хоть кто-нибудь меня слышит⁈ Тут несколько десятков трейс-ткачей! Сергей убит! Мне срочно нужна поддержка!

Но снова ответом ей стал лишь равнодушный белый шум в наушнике.

Меж тем, спрятав малышню в дальних углах, к одинокому жалу со всех сторон стали подбираться жаждущие мести взрослые особи.

К счастью для Марины, Сергей успел отдалиться от неё на приличное расстояние, и фонарь на его шлеме не погас даже после отсечения головы. Теперь он одиноким маякам отлично освещал подступы к девушке. И получалось, что даже после смерти бедняга Серый заботился о своей напарнице.

Поклявшись про себя отомстить за смерть друга, Марина стала методично, как на стрельбище, отстреливать мечущихся вокруг круга света паукообразных.

— Ссмерть имперццам! — пробилась сквозь грохот автоматных очередей новая волна зловещего клича.

— Перетопчетесь, суки! — фыркнула Марина в ответ.

Уже практически не убирая палец с курка, девушка, как заведенная, поливала пространство вокруг себя убойными очередями из «рогача». Но трейс-ткачи умело скрывались от пуль в полумраке пещерных теней. Многоногие ублюдки были чертовски проворны и живучи. Чтобы гарантированно упокоить одного трейс-ткача, нужно было всадить вражине в уязвимое место не меньше трех пуль. А редкие ее попадания, в большинстве случаев, лишь бестолково ярили тварей.

Всего за минуту расстреляв две трети боезапаса, Марина уложила лишь пару самых тупых и неповоротливых монстров. Учитывая, что, не считая молодняка, взрослых трейс-ткачей в логове оставалось еще не меньше десятка, шансы живой выпутаться из этой отчаянной передряги у Марины таяли, как масло на раскаленной сковороде.

Счетчик патронов в «рогаче» опустился ниже двадцатки, и девушка была вынуждена перевести оружие с автоматического на одиночный огонь. Впервые с начала открытого противостояния с трейс-ткачами, ее автомат замолчал. Почуявшие слабину паукообразные тут же оживились, сразу десяток мерзких мохнатых лап с разных концов вынырнули в освещенный фонарем мертвого напарника круг.

Семь подряд выстрелов шуганули ублюдков обратно. Трейс-ткачи снова отступили в тень, и круг света вокруг одинокого жала в очередной раз очистился. Но в «рогаче» Марины осталось всего тринадцать патронов.

Глава 37

Глава 37. Война на два фронта

Занять позицию в норах холма оказалось чертовски удачным решением. Скрываясь за земляным козырьком, в недосягаемости от кислотных капель «стрекоз», ответным огнем из своих укрытий мы расстреливали кружащих над холмом летунов, как в тире.

Потеряв в бесполезных попытках достать нас кислотой добрую треть стаи, остатки керх-летунов были вынуждены развернуться и, ни с чем, вернуться обратно в пальмовую рощу.

Отбив налет на подконтрольный стожу квадрат, можно было, наконец, спокойно перевести дух. И, активировав микрофон внутриотрядной связи, я приказал жалам: прекратить стрельбу и отдыхать.

Все послушались, кроме одного настырного чудака на букву «м», отчаянная пальба которого продолжала доноситься до моих ушей с противоположной стороны холма… Парня можно было понять. Твари недавно тяжело ранили его подругу, и он мстил им неистово, без оглядки на приказ. Но, как бы то ни было, а поощрять подобное самовольство было никак нельзя. Потому пришлось персонально связываться с глухарем и жестко отчитывать за неисполнение:

— Грубан! Отморозок чертов! Я кому сказал! Ну-ка живо опустил ствол, и прекратил пальбу!

— Командир, ты че⁈ — тут же откликнулся Сыч. — Я перестал сразу, как ты велел. Это не я стреляю.

— Не ты?.. Млять! Кто ж, тогда, у нас такой упертый-то?

— Олег, мне кажется, что грохот «рогача» доносится снизу, — подключилась к разговору Берта.

— Твою ж мать! — только теперь, после слов подруги, я вспомнил о паре жал, направленных на разведку подземелья пол нашим холмом.

В пылу боя с керх-летунами я совсем о них забыл. А ведь после того, как они перестали выходить на связь, прошло уже почти пять минут. Судя по грому выстрелов, разведчики нарвались внизу на засаду рухов и вступили в бой.

— Мих, Дэйв, Берта, отставить отдых! Спуститесь вниз, и проверьте что там у Сергея с Мариной! — задал я новую вводную по внутриотрядной связи.

— Есть… Есть… Есть… — троекратно откликнулись в левом наушнике голоса названных жал.

— Примите к сведению: внизу, из-за каких-то местных помех, связь не работает. Когда разведаете, пусть кто-нибудь сразу поднимется, и доложит мне: как там дела.

— Принято, — за всех троих на сей раз откликнулась одна Берта.

— Командир, а я че рыжий что ли? — следом раздался обиженный голос Сыча.

— Да успокойся, навоюешься еще, — досадливо поморщился я (не хватало еще этого озабоченного вниз запускать, он со своим отчаяньем сейчас таких бед способен наворотить, что расхлебывать потом замучимся). — А пока вместе со мной наверху подежуришь.

— Черт!

— Грубан, не беси меня! И так весь на нервах!

— Есть…

В небе со стороны цитадели появился наконец крошечный силуэт возвращающегося антиграва с дежем сменщиков.

— И года не прошло, — проворчал я, с облегчением.

Вдруг ожил в правом ухе наушник внешней связи.

— Це-деж, что за нездоровая суета началась в их квадрате? — обеспокоенный голос Члюфы Грууска мигом развеял радость от появления на горизонте сменщиков.

— Вы о чем? — искренне изумился я, переключившись на внешнюю связь.

— Почему к твоему холму, — (о нашем намерении: занять оборону в пяти норах большого холма, я проинформировал це-стожа во время предыдущего сеанса радиосвязи) — со всей округи сбегаются ткачи?

— Какие еще ткачи? Что за бред! С чего вы взяли⁈

— Трейс-ткачи. Они сбегаются отовсюду к твоему холму. Мне це-деж твоих сменщиков из подлетающего антиграва картинку перекинул на монитор… Олег, быстро говори, что еще вы там отчебучили⁈

— Да ничего мы…

Меня перебил запыхавшийся голос Берты по внутриотрядной связи из левого наушника, доносящийся из подземелья на фоне оглушительной пальбы:

— Це-деж, мы внизу обнаружили логово агрессивных рухов! Нас атаковали десятки бешенных ткачей! Сергей убит! Марина ранена — нам удалось спасти ее в последний момент! Рухи озверели и жаждут нашей крови! Втроем нам едва удается их сдержать!..

— Командир! Вижу бегущего к норе ткача!.. — параллельно зазвучал еще и голос Сыча.

— … Олег! Больше не могу говорить! Я нужна внизу! — подытожила свой быстрый отчет подруга и тут же отключилась.

Из своего хода я тоже увидел пару набегающих с тропы трейс-ткачей.

— … Он агрессивен и готов напасть! — продолжал меж тем нагнетать Сыч, оставшийся в наушнике в одиночестве. — Что делать, ком…

— Стреляй! — приказал я, переключившись на внутриотрядную связь, и тоже, вскинув «рогач» практически в упор изрешетил пару паукообразных рухов.

Эти мохнатые многоглазые ублюдки, со слизкими, перемазанными ядовитой слюной мордами, в отличии от тех же попрыгунчиков, у меня всегда вызывали стойкое отвращение. И расстреляв сейчас парочку, я почувствовал от содеянного глубокое удовлетворение.

Перед глазами, в очередной раз за это перенасыщенное событиями утро, загорелись строки системного лога, но, по-прежнему не имея и секунды для чтения, я вновь сморгнул уведомление, не читая.

— Це-деж! Придурок чертов! Ты че творишь⁈ — в правом ухе заверещал Члюфа.

— Извините, уважаемый це-стож, но сейчас не до вас, — грубо буркнул я в ответку, на пару секунд вернув настройку микрофона на внешнее соединение.

— Отста!.. — загремел в ответ це-стож, но больше его не слушая, я отрубил и заблокировал отвлекающий внешний фактор.

По тропе к моему ходу бежало уже пять новых трейс-ткачей. С противоположной стороны непрерывно грохотал «рогач» Сыча, подтверждая, что у него там ситуация не лучше. А ведь имелись еще три хода под холм, подступы к которым со своих позиций вдвоем контролировать нам было практически невозможно.

— Сыч, отходим вниз! — приказал я по внутриотрядной связи. — Внизу тоже ткачи. Наши с ними ведут бой. При спуске, имей это в виду и будь настороже.

— Принято, командир, — откликнулся Грубан.

Выпустив длинную очередь по набегающим ткачам, я наглухо завалил еще пару тварей, а троих легко раненых паукообразных вынудил отскочить с тропы и спрятаться в нишах между соседними холмами.

Избавившись таким образом от близкой погони, я отвернулся, через «Мыслеобраз» зажег фонарь на шлеме и решительно зашагал вниз по земляному ходу, удерживая «рогач» на груди во взведенном и наплавленном на фонарный луч положении.

Грохот стрельбы внизу с каждым шагом становился все громче.

— Командир, мне навстречу бросился ткач, — раздался в левом наушнике голос Сыча. — Скакнул не хуже попрыгунчика. Будь ост…

В наушнике захрипело, и связь с напарником оборвалась. Похоже, мы вошли в зону помех.

Глава 38

Глава 38. Зачистка, догадка и ожидание расплаты

До цитадели и раньше доходили слухи о враждебности к имперским захватчикам паукообразных рухов, славящихся в миллионнике своим скрытным образом жизни, раздражительным нравом и, как следствие, явной неуживчивостью с соседями. Но вот так в открытую вступать в конфликт с могущественными колонизаторами раньше эти таящиеся в тени твари себе никогда не позволяли.

Хитрые и осторожные ткачи не могли не осознавать губительных для себя последствий подобной диверсии. И всё же, когда подвернулся удачный случай, они не устояли перед соблазном напасть на неосмотрительно сунувшуюся в их логово пару разведчиков-имперцев.

Коварный замысел трейс-ткачей почти осуществился. Разодранный труп Сергея был погребён под живым ковром жадного до свежей крови молодняка, а взрослые особи семейства паукообразных осадили Марину, еще огрызающуюся короткими очередями, но даже теоретически не успевающую уже из круга света заметить всех скрывающихся во мраке подземелья хозяев. Положение девушки было безнадёжно-отчаянное, в одиночку против толпы трейс-ткачей она была обречена.

На очередное нажатие курка «рогач» отреагировал сухим щелчкам. Выстрела не последовало. Счетчик патронов обнулился. Это был последний магазин, больше патронов у девушки не было.

Закинув за спину бесполезный автомат, Марина выхватила притороченный к бедру десантный нож и зарычала, кидая отчаянный вызов ступившим в круг света ткачам.

— Ну же, суки! Идите к мамочке!

Однако у паукообразных хватило мозгов не лезть на рожон. Трейс-ткачи с безопасного расстояния попросту закидали девушку нитями паутины, и, несмотря на всю свою прокаченную ловкость, Марине удалось увернуться лишь от половины этих молниеносных бросков. Спеленавшие по рукам и ногам путы резко натянулись, и потерявшая равновесие девушка рухнула на пол.

Опущенная защита на шлеме защитила лицо девушки от жесткого столкновения с твердой, как камень, землей. Остальное тело от болезненных ушибов уберегла МБПП. Она же предотвратила отсечение тонкими острыми нитями зацепленных рухами конечностей. Но все равно сила трейс-ткачей оказалась столь велика, что натянутые ими нити промяли рукава и штанины бронированного костюма, словно податливую резину, хотя последние, как положено, мгновенно окаменели в секунду опасности, и теоретически были способны выдержать прямое попадание с десяти метров пули из «рогача».

Защемленные нитями руки и ноги Марины оказались словно зажатыми в тисках. А еще через мгновенье зацепленные конечности со страшной силой рвануло в разные стороны, и распятая на земле девушка зашлась в неистовом вопле боли.

Ублюдки ткачи захотели разорвать на куски и второго пленника, но подоспевшая неожиданно новая тройка имперцев не позволила довести им жестокую казнь до конца.

Ослепленная болью Марина не видела лучей электрического света, вдруг резанувших с трех сторон толпу окруживших ее паукообразных. Она даже не сразу услышала оглушительный гром трех «рогачей», изрыгнувших смертоносный огонь по спинам и бокам рухов. Даже когда натяжение нитей исчезло, несчастная еще с полминуты лежала изломанной куклой на полу, не в силах шевельнутся из-за остаточной боли в безбожно растянутых, а местами и надорванных, мышцах и вывихнутых суставах.

Меж тем над ее безвольно распростертыми в стороны руками и ногами уже вовсю кипела отчаянная схватка. Самые отчаянные трейс-ткачи, рванувшиеся добивать беспомощную жертву на полу, за считанные мгновенья полопались под градом пуль, как гигантские переспелые арбузы, заливая ядовитой кровью маринин МБПП. Более разумные паукообразные отскочили в густую тень у стен, призывая клекочущем шипеньем к себе в укрытие многочисленную восьминогую малышню.

Когда изрешетившие обидчиков Марины «рогачи» развернулись вдогонку за ковром «паучишек», разбегающихся с обглоданного скелета во вскрытом МБПП, и стали косить последних, сбивая порой по два три «паученыша» с одного выстрела, подземелье тут же наполнилось пронзительным писком молодняка и шипеньем спрятавшихся во тьме трейс-ткачей, молящих имперцев о пощаде.

Но вид наполовину сожранных останков товарища лишил автоматчиков жалости и сострадания. Трое жал продолжили методично расстреливать в панике мечущийся по полу подземелья молодняк.

Полностью разрядившийся фонарь на шлеме Сергея мигнул и погас. Но и без него света в подземелье уже было предостаточно. К трем мечущемся по полу кругам света, от фонарей расстреливающих малышню жал, присоединился фонарь Марины, с грехом пополам доползшей до стены и сидя привалившейся к ней спиной.

— Ты как? — спросила подбежавшая подруга Берта.

— Думала сдохну, — прохрипела Марина. — Вы подоспели очень вовремя.

Скрытый во мраке спуск в подземелье в стороне вдруг озарился светом внешнего фонаря, и юркнувшая было туда мохнатая восьминогая тень тут же вывалилась обратно окровавленной грудой изломанного пулями хитина.

— Сдохни гнида! — по яростному воплю ворвавшегося в подземелье следом за расстрелянным ткачом автоматчика, подруги признали в нем великана Грубана.

— Сыч, ты че командира одного наверху бросил⁈ — тут же возмутилась Берта.

— Не, мы вместе вниз драпанули, — откликнулся Сыч, и снова отвлекся на стрельбу по попавшему в луч его фонаря паукообразному, затаившемуся на стене рядом с выходом из подземелья.

Берта тоже заметила пару мелких «паучков», бегущих по полу в сторону выхода, и открыла по ним огонь.

— Драпанули? — удивилась в одиночестве оставшаяся не при делах Марина.

Но ее вопрос повис без ответа, заглушенный шумом автоматных очередей вокруг.

Еще через несколько секунд в дальнем выходе мелькнул луч очередного фонаря, следом за которым в подземелье появился еще один автоматчик.

— Как дела бойцы⁈ — разнесся по подземелью зычный голос це-дежа.

— Нормально, командир! — первым откликнулся ближайший к нему Гуруда, прекращая стрельбу. — Обнаружили логово агрессивных трейс-ткачей, атаковавших наших разведчиков. Пришлось открыть ответный огонь.

— Зазря только спустился, мы втроем уже практически все здесь зачистили, — похвалился Дэйв, тоже давая передышку раскаленному стволу «рогача».

— Сережу жалко. Посмотри, что эти мрази с ним сделали, — пожаловалась Берта, освещая своим фонарем остатки погибшего товарища.

— Вот гниды! — взревел Сыч, и луч его фонаря заметался по стенам подземелья, в поисках очередной затаившейся цели.

Но практически все паукообразные в подземелье к тому времени уже были перебиты, и разъяренный великан, не обнаружив никого ни на стенах, ни под ними, выпустил короткую очередь в ближайший боковой ход.

— Отставить пустую стрельбу! — рявкнул я на Грубана. — Побереги патроны, жало. Чую, они нам вскоре еще ой как понадобятся.

— Как же ты так не уберёгся-то, братишка? — упав на колени рядом с растерзанным трупом, простонал убитый горем Дэйв.

— Что здесь произошло? — потребовал я объяснений у Марины, приковылявшей, повиснув на локте Сыча, к нам в центр пещеры. — Почему трусоватые ткачи вдруг напали на вас?

— А я знаю? — в тон мне раздражённо откликнулась девушка. — Мы случайно их обнаружили, и они на нас тут же напали. Я пыталась договориться с ткачами, чтоб разойтись миром, но, как видишь, они не захотели меня слушать.

— И вы их никак не провоцировали?

— Оно нам надо?

— Я кажется начинаю догадываться в чём причина такой их агрессии, — вклинилась в разговор Берта. — Как вы уже знаете, я до призыва увлекалась изучением повадок рухов. Мои знания уже не раз помогли нам…

— Эй, хорош себя нахваливать, — перебила Марина. — Давай уже ближе к делу. Догадалась — говори.

Берта не обиделась на справедливый упрёк подруги и поспешила удовлетворить общее любопытство:

— Меня сразу насторожило огромное количество молодняка в этой норе. Конечно, самки трейс-ткачей плодовиты, и способны за раз произвести на свет до двадцати ткачат, но большая часть выводка, так уж принято у этих странных рухов, безжалостно истребляется суровой мамашей, в семье остаются лишь три-четыре самых здоровых и сильных детёныша. Здесь же малышни было сотни полторы, а может и все две — и это чересчур много всего на два десятка взрослых особей, большинство из которых старики, давно перешагнувшие порог репродуктивного возраста. На нормальную семью такое чудное сборище старых да малых трейс-ткачей точно не тянет. Существует единственное логическое объяснение столь странному составу обитателей подземного логова — здесь располагались ясли трейс-ткачей.

— То есть ты хочешь сказать, что малышня, которую мы здесь начисто перестреляли, это детёныши грсючззских трейс-ткачей, отданные старикам на воспитание? — вывел я из услышанного.

— Боюсь, что так, — кивнула Берта.

— Вот дерьмо! — втянул голову в плечи и нервно заозирался по сторонам здоровяк Мих. — Народ, предлагаю валить отсюда, пока не поздно. Как только рухи прочухают, что мы сотворили с их молодняком, тут такое начнётся!..

— Поздно, — прохрипел Сыч и облизнул разом пересохшие губы.

— Олег, че он несет? Почему поздно? — обеспокоено глянула на меня Берта.

— Перед тем, как мы с Сычом спустились сюда, наверху нам пришлось дать короткий бой группе ткачей, пытавшихся ворваться в ходы нашего холма. Еще, Члюфа по рации предупредил меня, что к нашему холму со всех окрестностей сбегаются десятки ткачей. Из-за помех, связаться с вами я не мог, и решил спуститься за вами, чтоб вывести наверх, рассчитывая, что, пока мы будем внизу, прилетевшие сменщики убедят ткачей разойтись и расчистят для нас безопасный выход… Увы, я и предположить не мог, что тут мы вляпались в истребление молодняка всех окрестных трейс-ткачей. Теперь глупо рассчитывать на то, что сменщики смогут договориться с толпой родителей, прибежавших мстить за смерть своей малышни…

В подтверждение моих слов, из ведущих вниз ходов послышался отдаленный грохот «вастергов», тут же практически начисто перекрытый стуком многочисленный ног по земляному полу и многоголосым зловеще-шипящим кличем:

— Ссмерть имперццам!..

— Живо! Все в центр! Спина к спине и «рогачи» на изготовку! — скомандовал я.

Дважды повторять приказ не потребовалось. Даже едва стоящая на ногах, сильно потрепанная в недавней схватке Марина затребовала у меня запасную обойму к своему пустому «рогачу» и, наряду с остальными жалами, встала в защитное кольцо.

Мы едва успели построиться, как первая косматая многоногая тварь в высоком яростном прыжке вырвалась из бокового хода, но, не пролетев и пары метров, тут же грудой битого хитина рухнула на пол от меткого попадания сразу двух автоматных очередей.

Бойня началась…

Глава 39

Глава 39. Отчаянная мясорубка

Практически одновременно из всех пяти ходов в пещеру хлынули трейс-ткачи. И по волне атакующих тут же ударили тяжёлые пули захлёбывающихся огнём «рогачей».

Вокруг ходов стали быстро расти и шириться завалы из трупов восьминогих паукообразных рухов. С одной стороны, для набегающих во второй волне ткачей они становились естественной защитой от пуль, но, с другой стороны, быстро перемещаться среди этих нагромождений атакующим с каждой секундой становилось всё труднее.

Яростная атака трейс-ткачей грозила вот-вот захлебнуться.

Из-за узости ведущих в пещеру ходов, шестерым автоматчикам запросто удавалось сдерживать многократно превосходящие числом силы противника. Работающие наверху пулеметы, обещали скорый подход спасательной команды, которая расчистит для нас один из ходов и поможет выбраться из земляного мешка обратно под открытое небо.

Но едва забрезжил луч надежды, и он очень быстро оказался погашен вовремя сменившими проигрышную тактику рухами.

Для прочистки забитых трупами выходов в подземелье трейс-ткачи привлекли стерхов, которых паукообразные хозяева догадались использовать в качестве живых таранов.

Уж не знаю каким образом ткачи исхитрились затащить массивные, укрытые толстым панцирем тела стерхов в слишком узкие для них земляные норы ходов. Но факт остается факто — как-то это им удалось. И активно цепляясь за стены боковыми лапами и хвостом, и отталкиваясь клешнями от пола, «скорпионы» достаточно быстро смогли преодолеть тесный путь до конца и, притащив на боках в подземелье тонны земляной породы, стали друг за дружкой выбираться из ходов в пещеру, играючи разгребая на выходе завалы из тел погибших ткачей.

Поскольку двигались в норах стерхи задом наперед, от ударивших им на встречу автоматных очередей толку, поначалу, вышло немного. Тяжёлые пули наших «рогачей» бестолково рикошетили от толстой хвостовой брони «скорпионов», оставляя на последних лишь трещины и сколы. Чтоб не переводить попусту ограниченный боезапас, нам пришлось прекратить стрельбу и ждать, пока скованные земляной норой махины «скорпионов» полностью выберутся из нор и начнут разворачиваться для боя, тут же невольно подставив под пули уязвимые глаза и конечности на боках.

Но еще до того, как стерхи полностью вылезли и начали разворачиваться, в нашем подземелье наметилась еще одна непредсказуемая и крайне опасная проблема.

Сухой, как камень, земляной пол под нашими ногами вдруг ощутимо задрожал. Первые частые толчки землетрясения были очень слабыми и почти незаметными, но с каждой секундой они становились всё сильнее и сильнее. В конце же пол затрясло так, что со стен и потолка посыпались земляное крошево с камнями (несколько увесистых каменюк шарахнули и по нам, к счастью, наши шлемы и МБПП достойно выдержали эту неожиданную проверку на прочность), и сразу в трёх местах пол покрылся сетью трещин и стал обваливаться, образуя широкие бездонные ямы-провалы. Практически сразу же из ям показались уродливые безглазые морды крэчей — ещё одной разновидности не шибко умных, но по-собачьи преданных и очень трудолюбивых подручных рухов — эдаких слепунов-копателей, отдалённых родственников небезызвестных землянам термитов.

Эти существа, величиной с крупную собаку, стараниями которых и были возведены все подземные жилища рухов, в отличии от стерхов, были абсолютно не агрессивны и для нас угрозы не представляли, потому тратить на их ликвидацию последние пули не имело смысла. Огромные, как гранитные валуны, слегка приплюснутые головы крэчей, с мощными перепачканными землёй жвалами, слепо потыркались из стороны в сторону в обнаруженной пустоте подземелья и нырнули обратно в вырытые земляные колодцы… А через несколько секунд оттуда вдруг вырвалась шестёрка летунов (по паре из каждого провала в полу), и, отчаянно маневрируя под потолком в замкнутом пространстве пещеры, они попытались прорваться в центр пещеры и окатить нас кислотой.

Разумеется, мгновенно забыв о ворочающихся в норах силачах «скорпионах», мы дружно переключились на более опасных «стрекоз», и встретили летунов плотным заградительным огнем.

Словно дожидаясь этого отвлекающего моневра, стерхи дружно вырвали передние клешни из капканов земляных нор и беспрепятственно развернулись для атаки.

Нам же под потолком удалось подстрелить лишь пару летунов, остальные же, демонстрируя чудеса изворотливости, успели скрыться в освободившихся боковых норах.

Закрыв морды от пуль массивными клешнями, стерхи, как танки, поперли на нас с пяти сторон. А из нор за их спинами в подземелье беспрепятственно хлынули десятки жаждущих мести ткачей.

Воспользовавшись тем, что мы переместили огонь вниз на стерхов и ткачей, из нор обратно выпорхнули «стрекозы».

Вдруг оказалось, что рухи в пещере атакуют нас со всех сторон. Оставшейся в батареях МБПП и шлемов энергии едва хватало на поддержание фонарей, без света которых во мраке подземелья мы за считанные секунды стали б легкой добычей рухов. Из-за невозможности активировать защитный экран, каждому жалу пришлось самостоятельно уворачиваясь от сыплющихся сверху кислотных капель. Боевое построение дежа разрушилось, и слитный отряд в считанные мгновенья превратился в разрозненных бойцов, отчаянно мечущихся среди врагов в поисках спасения из безвыходной пещеры.

Обилие врагов вокруг, как это не покажется странным, какое-то время было нам даже на руку. Из-за опасения задеть кого-то из паукообразных хозяев, стерхи невольно сдерживали удары клешней и хвостового жала. Ткачи так же опасались швырять направо-налево паутину, из опасения заарканить и травмировать своего же сородича. И по той же причины летуны сдерживали сброс кислоты на окруженных ткачами имперцев.

Жала отчаянно отстреливались во всех направлениях, и кому-то в кольце врагов повезло продержаться довольно долго, а от кого-то удача отвернулась в первые же секунды, но конец для всех в итоге был один — не смотря на отчаянное сопротивление, жала Империи друг за дружкой превращались в облепленные паутиной мумии.

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружено 58 враждебно настроенных объектов с уровнем агрессии 100 %. Носитель в зоне поражения 7 объектов! Принудительная активация функции Желтый граус.

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус : 2 минуты 30 секунд… 2 минуты 29 секунд… 2 минуты 28 секунд…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100 %.

Зеленый граус +0,43 %.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 312 единиц.

Здоровье 610 (0)

Внимание!..

Пока, уворачиваясь от ткачей, я метался, как прочие жала распавшегося дежа, по пещере и отчаянно садил очередь за очередью из «рогача», метя в преследователя — юркого, как юла, летуна, задавшегося целью окатить именно меня своей гребаной кислотой из хвостового пузыря, самостоятельно активизировавшая функция оснастила меня шикарным набором желтых, как лимон, щупалец, оказавшихся заметно длиннее и толще предыдущих серых порождений Личинки грауса.

Щупальца мгновенно вступили в бой, одновременно заблокировав коварный щелчок метнувшейся под ноги клешни стерха и диагональный боковой удар его же хвостового жала, и отбросив в сторону прыгнувшего с раззявленными ядовитыми жвалами мне наперехват ткача. Улетевший в темноту подземелья паукообразный сгинул из виду. Массивный стерх же, не шелохнувшись, устоял на месте, но ошеломленный неожиданным невидимым отпором он на секунду опустил могучие клешни и растерянно выпучился на пробегающего мимо меня своими зеркальными гляделками. И я, разумеется, не упустил случая, поймать в прицел «рогача» открывшиеся глаза опасного руха, и надавить на курок.

Короткой очереди оказалось достаточно, чтоб превратить оба глаза стерха в кровавое месиво. Через лопнувшие гляделки пули проникли в мозг «скорпиона», и могучий прислужник ткачей в безумии предсмертной агонии заметался по пещере, без разбору рубя клешнями и пронзая хвостовым жалом всех, до кого смог дотянуться.

Я же, благополучно проскочив мимо, очередной серией верховых выстрелов таки смог подловить шустрого летуна, и «стрекоза» с развороченной грудью, утратив контроль над полетом, не довела выверт подпотолочного кульбита и наглухо расплескалась о ближайшую стену. Щупальца грауса меж тем играючи отшвырнули с дороги еще троих трейс-ткачей… А дальше удача, увы, отвернулась от меня.

Одновременно случились две неприятности: в «рогаче» закончились патроны, и одна из щупалец намертво приклеилась к неудачно отбитой паучьей нити.

Заарканенный, я оказался ограничен в перемещениях вокруг выпустившего нить трейс-ткача. Сам же паукообразный по натяжению нити почувствовал, что чего-то зацепил, но самого заарканенного щупальца он не видел, и, вероятно, сильно удивлялся, когда, подтягивая к себе невидимую добычу, наблюдал, что я тоже дергаюсь в параллель за его рывками.

Удачливый охотник радостно захлопал ядовитыми жвалами в предвкушении скорой добычи, но через пару секунд на собственном горьком опыте убедился, что на этот раз зацепил смертельно опасную дичь.

Закинув за спину бесполезный «рогач», я выхватил длинный десантный нож и сам бросился на дергающего за щупальце добытчика. Как всегда, знание наиболее подходящих для удара ножом уязвимостей на мохнатом теле восьминогого страшилища всплыло из бездонного омута памяти аккурат, когда ладонь сжалась на рукояти верного клинка. И наскакивая на ткача, я уже знал, куда буду бить.

Свободные щупальца помогли мне в смертоносном наскоке, поймав и намертво зафиксировав головогрудь и передние лапы трейс-ткача, удержать тем самым верткого противника на месте, мне же осталось лишь вогнать нож в точку над верхнем жвалом противника и, тут же шарахнувшись в сторону, с глубоким удовлетворением отметить, что отпущенный щупальцами трейс-ткач безвольным кулем оседает на пол.

Аналогичным образом я расправился еще с четырьмя ткачами. А потом с двух сторон на меня насели сразу двое пробившихся ко мне стерхов. К тому времени семь из двенадцати щупалец были заарканены паутиной, что серьезно ограничило для меня возможности маневра.

Одновременно отбиться от двух пар клешней и двух хвостовых жал, атакующих с противоположных сторон, я б точно не смог — мне банально не хватало света единственного фонаря, чтоб отслеживать движения и перемещения обоих противников, а тыкая немногими подвижными щупальцами наугад я мог бы лишь слегка отсрочить неизбежный конец. Но отвернувшаяся было от меня фортуна вдруг снова мне улыбнулась.

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции: 2 секнды…

Время вокруг замерло привычный бег, растянувшись в десять раз. Спертый, пропахший дымом и кровью, воздух подземелья превратился в тягучий кисель, в котором невозможно стало привычно быстро двигаться, и, чтоб ускориться, приходилось с чудовищным усилием буквально продираться сквозь окружающую прозрачную патоку.

Сосредоточив внимание на одном из противников, я бесстрашно подался навстречу самому здоровому стерху и щупальцами надежно заблокировал обе его замедлившиеся клешни. От «ватной» атаки хвостового жала так же без хлопот увернулся и, приблизившись вплотную к морде «скорпиона», по рукоять всадил нож в его правый зеркальный глаз.

До истечения Тянучки я успел вытащить нож из раны и отступить от смертельно раненого стерха.

Когда время восстановило свой привычный бег, я едва не рухнул на пол от скрутившей мышцы чудовищной отдачи. Устоять на ногах помогли щупальца, одновременно поддержавшие меня и заблокировавшие атаку в спину второго грозного противника.

К счастью, через секунду второму стерху стало не до меня. Когда его смертельно раненный собрат, с поврежденным через глаз мозгом, в агонии стал крошить окружающих трейс-ткачей, второму стерху пришлось броситься на буяна… А к тому времени, когда очередь снова дошла до меня, я смог уже худо-бедно восстановиться, правда из пяти действующих щупалец у меня осталось уже только четыре — одно повисло бесполезной плетью приняв на себя ядовитый удар хвостового жала, нацеленный мне в спину.

Но даже с четырьмя щупальцами я исхитрился подлезть под брюхо исполина и выпустить стерху потроха… На этом, увы, мои подвиги и закончились.

Хотя до окончания действия функции Желтого грауса оставалось еще добрая минута, и четыре из двенадцати щупалец продолжали беспрепятственно функционировать, а ткачи, до чертиков напуганные моей последней победой в рукопашной схватке сразу над парой стерхов, уже испуганно жались к стенам, опасаясь нападать на неуязвимого имперца, все закончилось из-за банальной разрядки батареи моего МБПП.

Фонарь на шлеме вдруг погас. И я оказался в кромешной тьме, наполненной сотнями смертельно опасных шорохов и звуков.

Отлично видящие во мраке подземелья паукообразные окружили меня и стали безнаказанно закидывать паутиной. Я отчаянно пытался вслепую отмахиваться ножом и щупальцами, но в этой игре в одни ворота у меня, разумеется, уже не было ни единого шанса.

Закончилось действие функции. Щупальца исчезли. И мое отчаянное сопротивление тут же сошло на нет.

Через считанные секунды я оказался облеплен паутиной с головы до пят и, не в силах пошевелиться, рухнул на пол от первого же сильного толчка.

Одновременно с тем, как мне в щеку впилось чье-то болючее жало, я услышал, как грохот «вастергов» наверху заметно усилился, и догадался, что к нашему антиграву подошло подкрепление с соседних участков, значит, подступы к норам холма очень скоро окажутся полностью зачищенными он рухов, и спустившийся десант отправится на запоздалый штурм подземелья.

Дальше впрыснутый мне в щеку яд начал свое разрушительное действие на организм, и я провалился в беспросветную черноту.

Приложение 3

Приложение 3

Текущие показатели Олега Варламова на момент пленения трейс-ткачами:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 61

Здоровье — 610

Сферы развития:

Интеллект — 8 (+29,78 %)

Сила — 11 (+54,89 %)

Скорость — 11 (+68,68 %)

Выносливость — 10 (+77,75 %)

Регенерация — 8 (+16,58 %)

Интуиция — 7 (+18,52 %)

Гипноз — 2 (+21,17 %)

Телепатия — 2 (+14,98 %)

Телекинез — 2 (86,78 %)

Левитация — 0 (22,46 %)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Желтый граус — общее время действия функции дробится на две части с максимальным интервалом вторичной активации в 2 часа 1 минута 12 секунд; время действия первой части 2 минуты 30 секунд; время действия второй части 30 секунд / Активируется приказом носителя

Зеленый граус — 7,28 %

Тягучий граус — 57,23%

Дробный граус — 2,18%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступен для 100 % использования Карман

Сумка — 86,78%

Пассивная функция Тянучка — продолжительность действия в реальном времени: 2 секунды / Активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя

Эпилог

Эпилог

Обожженный кислотой локоть Артема выглядел ужасно, но поднаторевший в лечении такого рода ожогов медперсонал лазарета справился с его легким ранением играючи. После санобработки и дезинфекции локтя, Смерницкому пришлось полежать полчаса в капсуле экспресс-регенерации, после чего на месте безобразного ожога появилась твердая корка засохшей болячки.

Выбравшись из капсулы, Артем попытался выпытать у медперсонала хоть что-то, о состоянии прибывших вместе с ним в лазарет тяжелораненых товарищей. Но, сославшись на секретность такого рода информации, уровня допуска к которой у рядового жала не могло быть по определению, Смерницкого вежливо послали на хутор за бабочками.

Получив строгое напутствие от лечащего врача: ближайшие пару дней раненую руку не тревожить (продублированное через сетевой чат в личку це-стожу жала), Артем покинул лазарет и направился в казарму, предвкушая скорую встречу с друзьями, которые, по его прикидкам, уже час как должны были вернуться с боевого дежурства.

Он сильно удивился, не обнаружив в коричневом секторе никого из дежа. Вернувшиеся в казарму жала из других дежей стожа, на его расспросы о своих, лишь недоумевающе разводили руками.

Так в неведении Артем промучился до вечера. И только после ужина, по сетевому чату, Смерницкий получил приказ от це-стожа спуститься к нему в кабинет.

— Артем, ну что ж ты в дверях-то застыл? Проходи. Садись.

— Вы? — растерянно откликнулся открывший дверь жало, обнаружив в кабинете за столом, вместо Члюфы, горза — предотвратившего теракт на хофе высокорангового агента-контрразведчика Четвертого Разведывательного Управления.

— Ну да я, — как ни в чем не бывало кивнул горз. — У меня к тебе дело, Артем. И Члюфа любезно согласился предоставить нам для разговора свой кабинет. Потому, не задерживай. Проходи и садись.

Смерницкий послушно прошел внутрь и сел на указанный горзом стул перед столом.

— Это как-то связано с задержкой моего дежа… ну, с дежурства? — спросил Артем.

— Отчасти, — кивнул горз и вдруг ошарашил неожиданным вопросом: — Ты, ведь, землянин, Артем?

— Как вы?.. А, ну да вы, ж контрразведчик…

— Спасибо за честный ответ, — хмыкнул горз.

— Что теперь со мной будет?

— Да все нормально, расслабься. Если пожелаешь, то, как служил жалом, так и продолжишь служить на благо Великой Империи Хофа.

— Что значит: если пожелаешь?

— То и значит.

— Извините, я не понимаю ваших намеков.

— Ты спрашивал: что с остальными жалами дежа? — поменял тему горз.

— Да. Что с ними? Где они все?

— Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Артем, — нахмурился горз. — Твой деж попал в западню, устроенную переметнувшимися на сторону партизан предателями — тремя грсючззенскими роями трейс-ткачей. И в неравном бою был уничтожен превосходящими силами противника.

— Нет, — прошептал потрясенный Артем. — Этого не может быть. Да это просто ерунда какая-то.

— Крепись, сынок. Мне жаль. Но это правда… Из вашего дежа официально выжившими на данный момент считаются лишь ты и еще двое лежащих в лазарете жал. И тяжелое состояние последних ставит под сомнение возможность продолжения ими службы. Скажу больше: с вероятность девяносто девять и девять десятых процента, их комиссуют из флота, но до этого бедолагам, разумеется, надо еще выздороветь.

— Вы сказали: официально выжившими, — зацепился за слово дотошный Артем. — То есть, допускается вероятность…

— Хваткий малый, не зря мне тебя рекомендовали, — с довольной улыбкой откинулся в кресле горз. — Все правильно ты услышал и сделал грамотные выводы… На месте последнего боя дежа среди трупов рухов обнаружено лишь одно тело жала.

— Кто?

— Сергей Вызел. Его смерть официально запротоколирована.

— А остальные жала?

— Оформлены пропавшими без вести… Поскольку их тел на месте боя обнаружено не было, они наверняка стали добычей сбежавших трейс-ткачей. А уж мертвыми или живыми жала попали в плен — это теперь одному богу известно.

— Они живы! Я уверен! — вскочил на ноги Артем.

— Не могу похвастать тем же, — поморщился горз.

— Необходимо поднять гарнизон и провести крупномасштабные поиски! Прочесать окрестные пальмовые рощи!..

— А ну сядь! — грохнул здоровенным кулаком по столу горз и уперся в собеседника тяжелым взглядом.

У Артема тут же невольно подкосились ноги, и он буквально рухнул обратно на стул.

— Ишь раскомандовался!.. Видали, какой деловой.

— Но надо же что-то делать.

— Отставить, я сказал… Соответствующие службы уже занимаются этим вопросом. И уж поверь, они сделают все возможное и невозможное для вызволения жал из плена. При условии, повторюсь, что прихваченные ткачами жала еще живы… Мы же с тобой, при всем желании, не сможем уже ничем здесь помочь. Так что прими, как данность. И смирись.

— Да как же я без ребят-то? — схватился за голову убитый горем Артем.

— Месть — вот лучшее средство пережить тяжкую утрату, — подавшись вперед, доверительно шепнул жалу контрразведчик.

— Да я этих тварей хоть сейчас голыми руками рвать готов! — вперил в ответку отчаянный яростный взгляд Артем.

— Не сейчас и не голыми руками, но предоставить тебе шанс отомстить я обещаю, — кивнул горз.

— Когда?

— Скоро… Но прежде, я хочу тебе кое-что показать.

Горз пробежался пальцами по клавиатуре вмонтированного в столешницу отражателя, и через несколько секунд над темно серым кругом в центре стола загорелась цветная объемная картинка голограммы.

Артем с трудом подавил возглас изумления, узнав в голограмме знакомые до боли виды стеллажей с товарами явно земного супермаркета. В широких проходах ходили покупатели с тележками из прежней, казалось безвозвратно потерянной жизни. Там были только люди, в легкой летней одежде.

— Вот сейчас. Обрати внимание на этого перса, — толстый палец горза, ворвавшись в голограмму, указал на неприметного седоусого деда, медленно ковыляющего с практически пустой тележкой к кассе.

В следующую секунду старик вдруг схватился за живот и, буквально завыв, опустился на четвереньки.

— Эй, глянь… Старый че, прям здесь срать собрался? — фоном раздался чей-то насмешливый голос.

— Во бомжара дает! — вторил насмешнику такой же невидимый собеседник.

Меж тем орущий благим матом дед, разумеется, за считанные секунды привлек к себе внимание всего магазина. Вокруг него быстро собиралась внушительная толпа. У многих зрителей в руках появились снимающее происходящее «шоу» смартфоны.

— А ну-ка в сторону!.. Дайте пройти!.. — послышались требовательные команды раздвигающих толпу охранников.

Бравые парни с дубинками в руках почти добрались до старика, когда белая майка на животе воющего на корточках страдальца вдруг обагрилась кровью. Резко замолчавший тут же старик, с остекленевшими глазами, завалился на спину. Его сжимающие живот руки безвольно раскинулись в сторону, и стало видно, что живот под окровавленной одеждой в буквальном смысле слова ходит ходуном.

Разом притихшая толпа испуганно шарахнулась назад. В воцарившейся тишине раздался треск разрываемой ткани, и из развороченного чрева отмучившегося старика вырвались четыре перемазанных кровью и потрохами рейзера.

— Откуда они там взялись? — потрясенно пробормотал Артем, округлившимися от ужаса глазами наблюдая, как гигантские «блохи» бросаются на абсолютно беззащитных перед ними людей, и начинают рвать несчастных на части.

— Полагаю, примерно так же, как землянин Артем Смерницкий оказался здесь, в имперской цитадели, на отбитой у рухов планета, за тысячи световых лет от своей Земли, — ответил горз, гася голограмму над столом.

— Да как такое возможно-то⁈

— А вот сейчас я тебя еще больше удивлю, — хмыкнул горз. — Тот старик, из которого вырвались рейзеры. Он, ведь, вовсе не землянин. А урожденный гуртанин. Гурт — это старая имперская планета, заселенная на тридцать восемь процентов людьми. Там самая большая людская колония в Империи… Впрочем, ты ж краткий образовательный курс проходил, чего я тебе рассказываю, сам все это прекрасно знаешь… А вот еще порция секретной инфы тебе к размышлению: этот гуртанин полгода назад был таким же жалом, как ты. Выглядел он тогда гораздо моложе. К несчастью, бедняга угодил в плен к рухам. И, вот, недавно был опознан нашими агентами на Земле в роли контейнера для рейзеров. Гребаные паразиты за полгода выпили из парня все соки, превратив в старика.

— Значит, и с ребятами нашего дежа тоже…

— Такой вариант не исключен. А учитывая, что среди них имеются земляне, даже весьма вероятен… И с твоей помощью, Артем, я хочу попытаться сработать против рухов на опережение.

— Но что я могу?

— Для начала официально подать прошение о переводе из десантного стожа флота в возглавляемую мною группу в Четвертом Разведывательном Управлении… Я взял на себя смелость заранее подготовить все необходимые бумаги, от тебя требуется только согласие, и подписи в нужных местах… Так как? Нужно время на подумать?

— Нет. Я согласен, — практически без паузы твердо объявил Артем. — Давайте бумаги. Сразу все и подпишу.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Real-RPG. Жало-2

Content

Real-RPG. Жало-2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Приложение 1

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Приложение 2

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Приложение 3

Эпилог

Nota bene