Алена Холмирзаева

Подобный Богу мужчина

Я — Анна Румянцева, мне 24 года, я только что закончила университет и живу с родителями в деревне. В моей жизни нет ничего необычного: я простая девушка, не отличаюсь особыми талантами и умениями, у меня обычная внешность — карие глаза, черные волосы, миниатюрная, даже хрупкая. Я ничем не выделяюсь, меня легко потерять в толпе, со мной никогда не происходит счастливых совпадений или невероятной удачи, и если я куплю лотерейный билет — он обязательно окажется проигрышным. Планы на жизнь у меня не грандиозные — работа, чуть позднее семья, еще погодя — дети, а затем уж спокойная старость, внуки, и небольшой огород, чтоб не сидеть без дела. Скука смертная. И не то, что бы у меня не было желаний, и не то, что бы я не мечтаю… мечтаю, конечно, но с моей удачей, скорее исполнится мечта соседа, нежели моя…

Я хочу поведать свою историю, и если бы в ней шлось только обо мне — я бы вам не советовала ее читать — вы бы умерли от скуки. Но в своей истории я хочу рассказать о НЕМ! Так что, это прочесть стоит.

Кто такой этот ОН? Все дело в том, что я — самый неудачливый человек в мире, неожиданно для себя, словила удачу за хвост. Все дело в том, что я — самая непримечательная и самая обычная девушка во вселенной — повстречала самого необычного, самого яркого, самого удивительного мужчину, и уже с ним я стала мечтать и верить в то, что мечты сбудутся, с ним я начала видеть цветные сны, с ним, моя серая жизнь обрела краски, с ним, моя немая душа запела свою первую мелодию.

Но так как я не из тех людей, которым все дается легко — мне пришлось платить за свою редкую удачу, платить дорого, платить сполна, но определенно, оно того стоило! Стоило, потому что… впрочем, вы сами обо всем прочтете. Скажу только, что полюбила, и отдала за эту любовь абсолютно все, и ни разу об этом не пожалела.

* * *

Столица встретила меня мелким, холодным дождем. Я вышла из автобуса и поплелась к станции метро, где как всегда, было множество людей, которые спешили и толкались. Зонт с собой я не взяла, и к тому времени, как я добралась до гостиницы, в которой меня ждали на собеседование — я была похожа на мокрую бродягу. Впрочем, мне было все равно, как я выгляжу — лишь бы только меня наконец взяли на работу. Это было уже двенадцатое собеседование, и я была в отчаянии. Мне нужна была работа, нужны деньги и эта гостиница — лучший вариант. Оплата здесь хорошая и сотрудникам предоставляется проживание и питание, так что, мне не пришлось бы снимать жилье и все заработанные деньги я могла бы отправлять родным.

Перед глазами снова всплыл образ отца, лежащего на больничной койке, бледного и слабого, едва живого. Вспомнилось заплаканное лицо матери, за день постаревшее на десятки лет, вспомнилось, как она снимает обручальное кольцо, которое носила двадцать пять лет, чтоб сдать в ломбард, вместе с остальными украшениями.

— Нет, мама, я найду деньги. Если отец увидит тебя без кольца — это ранит его сильнее любой болезни. Я найду деньги, — обещала я.

Я смахиваю слезы, которые смешались с каплями дождя, и поднимаю глаза на огромное здание, в котором, возможно, буду работать — Farrell Hotel. Рядом с названием, в слабых лучах солнца, поблескивают пять золотых звезд.

Я много читала в интернете об этом новом отеле, который открыл американец Микаэль Фаррелл, владеющий сетью отелей по всему миру. Я видела фотографии, но в жизни этот отель оказался еще более роскошным, чем я могла себе представить. Швейцар учтиво открыл передо мной дверь, хотя я заметила, как удивленно он на меня посмотрел. Холл оказался светлым и просторным, исполненным в стиле минимализма: кожаные кресла и диваны, на стенах картины маслом, в центе огромный аквариум. Я восторженно осмотрелась и поспешила на ресепшн.

— Добро пожаловать в Farrell Hotel! — поприветствовала меня девушка, фальшиво улыбаясь.

— Здравствуйте, я пришла на собеседование.

— Да, конечно, вас проводят.

За моей спиной появился молодой парень, улыбнулся и предложил следовать за ним. Мы прошли по широкому коридору к лифту и поднялись на третий этаж. Миновав длинный коридор, мы остановились у двери, с табличкой конференц-зал.

— Подождите здесь, сказал парень, — вас пригласят.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила я и вскоре осталась одна.

В другом конце коридора, я увидела табличку, обозначающую уборную и решила, что у меня есть пара минут, чтоб привести себя в порядок.

Из большого зеркала на меня смотрела промокшая от дождя девушка, с уставшими глазами, и бледным лицом. Я взяла маленькое махровое полотенце для рук, и вытерла лицо и волосы. Достав из сумки расческу — я заплела волосы в косу и подкрасила губы розовым блеском. Изменения были незначительными, но заметными, и я поспешила обратно к конференц-залу.

Через несколько минут из кабинета вышла девушка, которая тоже проходила собеседование, и теперь пригласили меня. Зал был большой: в центре был длинный стол, с обеих сторон которого стояли удобные кожаные кресла. Меня встретила женщина, одетая в строгий брючный костюм, приветливо улыбнулась и предложила присесть. Пролистав мое досье, она нахмурилась:

— Итак, Анна, мы принимаем на работу только высококвалифицированный персонал. Нам требуется соответствующее образование или опыт роботы в данной сфере, не менее пяти лет.

— Да, я понимаю, но…

— Простите, но я не закончила, — резко оборвала она меня.

— Извините, — прошептала я.

— Так вот, в вашем досье сказано, что вы учитель по профессии, так кем вы хотите работать в нашем отеле? — Она замолчала, ожидая моего ответа. Я почувствовала, как на глаза накатываются слезы, но у меня не было ни малейшего желания плакать перед этой женщиной.

— Я знаю, что не подхожу вам, но мой отец сильно болен… — мой голос дрогнул, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. — Я очень старательная и быстро учусь, и я могу выполнять любую работу. Я могла бы быть горничной или уборщицей, или мыть посуду. Мне нужна работа и нужны деньги. И я знаю, что вы предоставляете жилье — мне нужно жилье, потому что моя семья живет в деревне, а денег на съем у меня нет…

Я замолчала, пораженная, что выложила все свои проблемы и с мольбой смотрела на свою собеседницу. Она долго молчала, а потом все же сказала:

— Анна, я понимаю, что у вас трудности, но мы не благотворительная организация. К тому же, решение принимать не мне, а мистеру Фарреллу — владельцу гостиницы. Вы должны понимать, что нашими клиентами являются очень успешные и влиятельные люди — поэтому наш персонал должен соответствовать данному уровню. Я, конечно, постараюсь вам помочь, порекомендую вас, сделаю ударение на ваше трудолюбие, но я не могу вам ничего обещать.

— Я понимаю, спасибо. — Я встала и направилась к выходу. Я чувствовала себя опустошенной и совершенно разбитой, и больше всего мне хотелось опустить руки, но я не могла этого сделать.

Размышляя о том, что мне делать дальше, я села в лифт. В холле было людно: приехали важные гости, которых встречал сам владелец отеля — мистер Фаррелл. Я его сразу узнала, так как не раз видела его фотографию, когда читала про отель. Это был высокий, седовласый мужчина лет сорока пяти, подтянутый, широкоплечий, с красивой голливудской улыбкой. На нем была светло-голубая рубашка с золотыми запонками и брюки со стрелками, ботинки начищены до блеска — он выглядел очень солидно. Мистер Фаррелл пожал гостям руки и они отправились в свои номера, довольные теплым приемом, а он дал несколько указаний администратору и направился к лифту.

Я стояла, глядя на него, и подумала, что могла бы обратиться к нему по поводу работы, раз уж решение принимает он. Мне было страшно неловко, но я была не в том положении, что бы стесняться. Он прошел мимо, одарив меня улыбкой, видимо подумал, что я одна из его гостей, вызвал лифт, и я поняла, что это мой последний шанс. Раз уж я собиралась что-то сделать — нужно было делать это сейчас.

— Мистер Фаррелл! — крикнула я, возможно слишком громко и бросилась к нему. Он смотрел на меня, все так же одаривая меня своей фирменной улыбкой.

— Мистер Фаррелл, могу я обратиться к вам по поводу работы?

Он едва заметно приподнял бровь, явно удивленный.

— Э, мисс?..

— Ой, простите сэр, я Анна.

— Очень приятно, мисс Анна.

— Взаимно, мистер Фаррелл.

— Мисс Анна, сейчас у нас проходит набор сотрудников, но этим занимается менеджер по персоналу, а не я, — сказал он довольно грубым, но приятным голосом, с легким акцентом. — Вы можете пройти собеседование…

— Простите, что перебиваю, сэр, но я только что оттуда.

— Да? — он удивился еще больше. — Тогда чем могу помочь, мисс Анна?

— У меня особенный случай, мистер Фаррелл. Ваш администратор сказала, что решение принимаете вы, так что я решила обратиться к вам лично. Мне очень нужна работа, сэр. У меня нет нужного образования и нет опыта в этой сфере, но я буду работать усерднее других, если вы дадите мне шанс.

— Э, мисс Анна, для всех моих работников условия одинаковые. Я не могу рисковать имиджем моего отеля…

— Мистер Фаррелл, прошу, не отказывайте мне. У меня очень сложная ситуация и я просто не знаю, к кому еще мне обратиться. Мне очень нужны деньги, и я хочу работать у вас, и я вас не подведу, сэр. Только прошу, возьмите меня хотя бы на испытательный строк, и увольте, если я не справлюсь, но дайте мне хотя бы шанс попробовать. — Я смотрела на него глазами, полными мольбы, а мысленно молилась, чтоб он согласился. Я бы никогда не стала так унижаться, при других обстоятельствах, но я была готова сделать все что угодно, ради отца, ради моей семьи. — Пожалуйста, сэр… — прошептала я и увидела, как взгляд его смягчился.

— Ладно, мисс Анна, — снисходительно сказал он, — я дам вам возможность попробовать свои силы. Но я буду строг с вами еще больше, чем с остальными.

— Да, сэр, конечно, я понимаю, спасибо вам! — я разве что не запрыгала от счастья.

— Я даю вам неделю на обучение, а потом сам лично проверю ваши навыки. Но если вы не будете соответствовать нашим стандартам — ваши мольбы вас не спасут. Это понятно?

— Да, сэр, спасибо вам.

— Присядьте там, я распоряжусь насчет вас.

— Хорошо сэр, спасибо вам, сэр.

Я присела на указанный мне диван, а мистер Фаррелл подошел к девушке на ресепшн, и долго объяснял, что со мной делать. Я благодарила Бога за такую удачу, за то, что этот строгий мужчина, не остался равнодушным к моим мольбам, и что теперь я смогу заработать деньги на лечение своего отца.

Меня поселили в комнате, которая больше напоминала кладовую. Кроме узкой кровати, там стоял один стул и крошечная тумбочка, для личных вещей. В этот же день, вместе со старшей горничной, я отправилась на уборку номеров и старалась запомнить каждое ее движение, каждое ее действие, потому что через неделю меня ждал главный в моей жизни экзамен.

* * *

Стоя перед дверью мистера Фаррелла, я несколько раз глубоко вдохнула и негромко постучалась. Он ответил и я вошла. Он сидел в спальне, в глубоком, мягком кресле, пил виски со льдом и просматривал бумаги. Я застыла, сжимая в руках чистое постельное белье, ожидая его приказаний. Мистер Фаррелл продолжал заниматься своими делами, не обращая на меня никакого внимания, и я решила приняться за дело.

Я сняла грязное белье и сложила его в корзину. Постелила наматрасник, простыню, тщательно разгладила и заправила края, надела наволочки на подушки, пододеяльник разгладила по постели и отогнула край, толщиной около восьми сантиметров — все как меня учили. Закончив, я еще раз проверила свою работу и уверенная, что все сделала правильно — отошла от кровати.

— Я закончила, сэр.

Мистер Фаррелл все так же не обращал на меня внимания, продолжая листать бумаги. Я стояла, не зная, позвать ли мне его еще раз, или ждать. Я вообще не была уверенна, что он знает о моем присутствии. Наконец, он встал и подошел к кровати: внимательно рассмотрел одеяло, подушки, потом слегка отбросил одеяло и рассмотрел простынь. Я почувствовала, как на меня накатывает волнение, и я больше не была такой уверенной в своих силах.

Мистер Фаррелл заложил руки за спину и внимательно посмотрел на меня. Я смущенно опустила глаза, я вдруг почувствовала себя нашкодившим ребенком в кабинете директора.

Я застыла, в ожидании его вердикта, а он, все так же молча смотрел на меня. Мгновение длилось вечность и вдруг, одним резким движением, он сорвал постель с кровати и швырнул на пол. От неожиданности я аж подпрыгнула, и мое сердце стало гулко биться в висках.

— Начните сначала, мисс Анна, — спокойно сказал он и вернулся в свое мягкое кресло. Только на этот раз он пристально следил за каждым моим движением, неторопливо попивая холодный виски.

Дрожащими руками, я снова стала заправлять его постель, проделывая все, как и в первый раз, но теперь более тщательно разглаживая каждую складочку ткани. Мое дыхание участилось, мне вдруг сделалось жарко и жутко неудобно в короткой, облегающей униформе. Я почувствовала, что вспотела и теперь, каждый раз, когда он делал глоток виски и кубики льда звенели в его бокале — мне жутко хотелось пить. Закончив, я все еще раз тщательно проверила и отошла в сторону.

Мистер Фаррелл встал и подошел к кровати, все внимательно рассмотрел и снова, резким движением, сорвал постель на пол.

Я почувствовала, что ноги стали подкашиваться и мне вдруг так сильно захотелось плакать, что я не сдержалась, и несколько слезинок потекли по щекам.

— Еще раз, — сухо бросил он и в этот раз остался стоять рядом, как надзиратель, глядя на меня сверху вниз. Я нагнулась и подняла постель с пола, повторяя хорошо заученные действия. Наматрасник, простынь, пододеяльник, наволочки, отогнуть край одеяла, заправить, разгладить. Я была уверенна, что лучше заправить постель не может никто, и не понимала, что делаю не так. Я уже мысленно паковала вещи и возвращалась домой, без копейки в кармане.

От мысли, что придется смотреть в глаза матери — наворачивались слезы, и я плохо видела складки ткани, как впрочем, и постель в целом. Капельки пота стекали по моим вискам на щеки, и я смахивала их трясущимися руками. Легкая ткань униформы прилипла к телу и сковывала мои движения. Я почувствовала, что мои силы на исходе и если он скажет мне начать сначала еще раз — я этого не вынесу. Закончив — я снова все проверила, и отошла в сторону, тяжело дыша.

Мистер Фаррелл снова все рассмотрел, и я приготовилась к очередному рывку, но он сел в кресло, и, движением руки, подозвал меня к себе. На негнущихся ногах я подошла к нему, но посмотреть на него не осмелилась. Меня переполняла ненависть к этому человеку, за то, что заставил меня пережить такое, заставил так унижаться перед ним, словно я его рабыня, а не горничная.

— Я хочу, чтобы завтра вы провели полную уборку номера, а я проверю вашу работу, — все так же сухо сказал он и указал мне на дверь. — На сегодня все, можете идти.

— Да, сэр.

Я вылетела из номера и едва оказалась в коридоре — расплакалась, и совершенно вымотанная, побрела в свою комнатку.

Не смотря на то, что голова сильно болела от пролитых слез, и сильно хотелось спать — уснуть мне не удавалось до самого утра. Я все прокручивала в голове произошедшее в номере этого тирана и не могла понять, справилась я или нет. Зачем он заставлял меня снова и снова застилать кровать? У меня было такое чувство, что он наслаждался, наблюдая за мной, за тем, как я наклоняюсь, как подскакивает моя униформа, когда я расправляю простынь и одеяло. А когда он смотрел на меня — в его взгляде было такое самодовольство, такое превосходство надо мной. А его голос был так холоден и строг, что мне становилось не по себе — он не говорил, не просил, а приказывал… Но как бы я не относилась к нему — мне все еще нужна была эта работа, и я не собиралась сдаваться, оказавшись у цели.

Точно! Меня словно осенило: он знает, что я нуждаюсь в этой работе, поэтому он так пренебрежительно ко мне относиться. Если бы это был другой, высококвалифицированный сотрудник — мистер Фаррелл бы не позволил себе такого. А я — простая дурочка с деревни, и меня можно унизить, показывая свое превосходство… Что ж, пусть, я все стерплю, не в моей ситуации думать о гордости.

Днем я вновь отправилась в его номер и с облегчением обнаружила, что мистера Фаррелла в нем нет. Я принялась за дело — более тщательно я не убирала еще никогда. Я сменила постель и полотенца, вымыла полы, вытерла пыль, протерла окна, зеркала, до блеска начистила ванну и унитаз, и закончила только через три часа непрерывной работы. Уходя, я забрала его грязное белье и отнесла в прачечную.

Я вернулась к себе и не заметила, как уснула от усталости. Я спала, пока в мою комнатушку не влетела главная горничная.

— Мистер Фаррелл срочно хочет видеть тебя.

Сон мгновенно пропал, и я вновь почувствовала леденящее душу волнение. Я неслась в его номер, как угорелая, я не могла заставлять его, себя ждать. У его двери я остановилась и немного отдышалась, постучала и вошла.

— Вы хотели меня видеть, сэр?

— Проходите.

Я вошла в спальню и встала у кровати. Мистер Фаррелл вошел в ванну и вернулся с маленьким махровым полотенцем для рук. Он провел ним по столу, по подоконнику и изголовью кровати, потом посмотрел на полотенце и удовлетворительно кивнул.

— Лягте на пол и протрите под кроватью, — сказал он, протягивая мне белоснежное полотенце. Я взяла его, опустилась на колени, а потом легла и несколько раз взмахнула полотенцем по полу. Снизу я видела его начищенные ботинки, и они были так близко к моему лицу, что я не сомневалась, что этот тиран получает удовольствие от того, что я валяюсь у его ног.

— А теперь за прикроватной тумбой, — сказал он, когда я поднялась. Я сделала, как он велел, и вернула ему такое же чистое полотенце. Он рассмотрел его и бросил на пол, не сводя при этом с меня глаз.

— Уберите это, мисс Анна, — почти шепотом сказал он. Я замерла, мое сердце стало колотиться, во рту пересохло. Он сделал это нарочно, чтобы я снова оказалась у его ног, словно рабыня. Я чувствовала себя оскорбленной и униженной, но послушно наклонилась перед ним и подняла полотенце, бросила в корзину для грязного белья.

— Следуйте за мной. — Он вошел в кабинет, а я плелась за ним. Сев за стол, он предложил мне сесть напротив.

— Поздравляю, мисс Анна, вы отлично справились, — сказал он и впервые улыбнулся. Я почувствовала такое облегчение, что, казалось, с моих плеч сняли огромную ношу. Я справилась, справилась! Меня переполняла невероятная радость и гордость за то, чего я достигла. — Прочитайте контракт, и если вас все устраивает — подпишите.

Я взяла протянутые мне бумаги и стала читать.

— Тут сказано, что мне полагается два выходных в неделю, но мне не нужны выходные, сэр.

— Анна, это тяжелая работа и тебе понадобиться время, в которое ты сможешь отдохнуть, — обеспокоенно сказал он.

Я аж рот открыла от удивления, он перестал называть меня мисс и перешел на ты!

— Сер, мне нужны деньги, я справлюсь.

Я знала, что это будет трудно, так как за неделю практики, меня стала мучить боль в спине, а к вечеру я уже валилась с ног. Но мне приходилось быть сильной.

— Что ж, ладно, но я отмечу этот пункт, а когда что-то измениться — дай мне знать и я исправлю его, ладно?

— Да, сэр, спасибо, — поблагодарила я и поставила подпись.

— Можете приступать к работе, — сказал он, давая понять, что разговор окончен.

— Мистер Фаррелл, могу я попросить вас, выплатить мне деньги вперед за месяц или два? — робко спросила я.

— Хорошо, я позвоню в бухгалтерию, предупрежу, что вы зайдете.

— Спасибо, сэр, огромное спасибо.

Он улыбнулся, и я поспешно вышла из его номера, предвкушая, как позвоню маме и обрадую ее новостью.

Через два месяца мне все же понадобился выходной — мне должно было исполниться двадцать пять и родные хотели, чтоб в этот день я была с ними. Мне было неудобно, снова обращаться к мистеру Фарреллу с просьбой, но я так давно не видела отца и действительно соскучилась по дому.

Как на зло, его не оказалось в номере, когда я у него убиралась и мне пришлось искать с ним встречи. Закончив работу, я сняла униформу, приняла душ и надела джинсы и голубую блузу. Я побрела по коридору, ведущему в его номер, потом спустилась в холл и наконец, встретила его возле ресторана.

— Мистер Фаррелл, могу я обратиться к вам, сэр? Это займет всего минутку.

— Анна, я иду ужинать. — отмахнулся он.

— Но это срочно, сэр, — настояла я.

Он тяжело вздохнул, а потом сдался:

— Ладно, пойдем. Я буду ужинать, а ты говорить.

— Спасибо, сэр.

Мы присели за столик и мистер Фаррелл подал знак официанту и ему тут же подали ужин.

— Ты голодна? — спросил он меня.

— Нет, сэр, спасибо. Я лучше скажу, что хотела и оставлю вас.

— Хорошо.

— Мне нужен выходной, сэр. Всего один, завтра. Я договорилась с девочками, они подменят меня.

— Ну, раз ты уже все решила, что требуется от меня? — недовольно фыркнул он.

— Ваше разрешение, сэр.

Он снова тяжело вздохнул, но лицо его смягчилось.

— Хорошо, я разрешаю. Только пусть в моем номере не убирают, я подожду, пока ты вернешься.

— Хорошо, сэр.

— Что-то случилось? С чего вдруг тебе понадобился выходной?

— У меня завтра день рождения — родные хотят повидаться.

— А, что ж, с наступающим!

— Спасибо, мистер Фаррелл, сэр, я вернусь послезавтра, и первым делом приберусь у вас.

Он улыбнулся и в уголках его глаз, появились мелкие морщинки.

— Спасибо, Анна.

— Вам спасибо, сэр, приятного аппетита.

Подпрыгивая от счастья, я вернулась в свою комнатушку, собираться в дорогу. Я решила выезжать этим вечером, чтоб свой день рождения встречать уже дома.

* * *

Отец выглядел хуже, чем я ожидала, но я не выдала своих мыслей, и подбадривая его, говорила о выздоровлении. Одна его рука не разгибалась, а нога наоборот не могла согнуться — это обычные последствия после инсульта, но выглядит это ужасно, особенно если вспомнить, что всего пару месяцев назад, отец был полон сил. Теперь он быстро уставал и был раздражительным, но мама с огромным терпением относилась к его дурному настроению.

Вечером, когда мама уложила его в постель, мы собрались на кухне, обсудить наше финансовое положение.

— Денег едва хватает, хоть ты очень хорошо зарабатываешь, дочка, я очень горжусь тобой. Но его ждет длинный путь к выздоровлению и боюсь, что нам будут нужны твои деньги еще около года.

— Я буду работать, мама, и буду присылать вам все, до последней копейки. Возможно, если я буду очень стараться, то меня повысят, и тогда денег будет еще больше. А что говорит врач?

— Говорит, что ему нужен свежий воздух, физические упражнения и массажи. Я делаю все, что могу сделать, ведь денег хватает только на таблетки.

— Я поговорю с мистером Фарреллом, возможно, он сможет заплатить мне наперед больше денег… Я сделаю все, что смогу, мама, — пообещала я.

— Отец переживает, что тебе приходиться тяжело трудиться из-за него.

— Скажи, пусть не переживает, ему сейчас нужен покой. Это хорошая работа, мне там нравиться и он бы сделал для меня то же самое.

Засыпая в своей постели, на старенькой кровати в отцовском доме, мыслями я была в гостинице мистера Фаррелла. Только тут, я вдруг почувствовала странную тоску по этому властному, седовласому мужчине. Мне вдруг захотелось в отель, словно там был мой настоящий дом, захотелось к нему, словно это был мой самый близкий человек.

Засыпая, я думала о паутине морщинок, в уголках его голубых глаз, которые появлялись всякий раз, когда он улыбался… улыбался мне.

* * *

Утром я вернулась в отель и побрела в свою комнатушку, чтобы надеть униформу и отправиться убирать в номере мистера Фаррелла.

— Анна, ты такое пропустила! — набросилась на меня одна из горничных, с которой я дружила, едва я успела выйти из лифта. — Вчера здесь был Фаррелл, он приходил к тебе.

— Ко мне? — все внутри похолодело от волнения. — Не понимаю, он ведь знает, что я уезжала.

— Он кое-что тебе принес, — заговорщицки произнесла Яна.

— Принес? Что? — недоумевала я.

— Сейчас увидишь, — отмахнулась она. — Он попросил провести его в твою комнату и страшно разозлился, когда увидел где ты живешь. Он так кричал на администратора, что было слышно на всем служебном этаже! Она поселила тебя в эту кладовую, притом, что у нас есть свободная, хорошая комната.

— Он кричал на нее? — я не могла представить, чтоб мистер Фаррелл на кого-то кричит. Он, безусловно, умел быть строгим и грозным и даже грубым, но что бы кричать…

— Еще как кричал, да так, что все разбежались, боясь попасться ему под горячую руку. Он поручил мне перенести твои вещи в новую комнату — пойди, посмотри, — сказала Яна, указывая мне на нужную дверь. — Мне пора.

— Спасибо, — рассеянно сказала я.

— Не за что, да, и к кстати, с днем рождения!

Оставшись одна, я направилась в свою новую комнату: она была просторной и уютной, новая кровать была больше прежней, в углу стоял небольшой шкаф и письменный стол, на котором стоял восхитительный букет белоснежных роз. Я подошла поближе и достала открытку:

С днем рождения, мисс Анна.

М.Ф.

Это было так на него похоже, что я невольно улыбнулась. Этот странный, грубый, властный мужчина хотел поздравить меня, проявить внимание, но даже в своих добрых намерениях оставался холодным и сдержанным.

Хотя, признаться, этот жест все же произвел на меня впечатление, и я задумалась над тем, зачем ему тратить свое время и внимание на обычную горничную? Разве что он относился ко мне не совсем как к обычной горничной… И почему он сказал, чтоб никто не убирался у него, пока я не вернусь?.. Может, я ему нравлюсь? Хотя, если вспомнить, как он бросил полотенце у своих ног, чтобы я наклонилась перед ним, если вспомнить, какой униженной я себя чувствовала… нет, я не нравлюсь ему — это просто цветы на день рождения. А он мне? Нравиться ли он мне? Возможно. Только чуть-чуть. Только потому, что он красивый мужчина, такой элегантный и статный, и всегда хорошо одет, и у него очаровательная улыбка и милые морщинки в уголках глаз и его седые волосы такие густые и в них есть что-то такое… сексуальное. А еще у него… о чем это я? Какой красивый букет! Интересно, он поздравлял кого-нибудь из своих подчиненных, кроме меня? Я наклонилась и вдохнула аромат цветов — розы всегда так великолепно пахнут! Такого большого букета мне еще никто не дарил, к тому же, если учесть, что это был единственный подарок, который я получила на этот день рождения — мистер Фаррелл действительно поразил меня.

Переодевшись, я поспешила в его номер, предвкушая нашу встречу, продумывая, что ему скажу, как поблагодарю. Я была не в силах избавиться от улыбки, которая не сходила с моего счастливого лица, впервые, за долгое время, мне было так радостно.

Мистер Фаррелл сидел за столом в кабинете и разговаривал по телефону. Взмахом руки он приказал мне оставить его одного, и я побрела убирать в спальне. Улыбка прошла, как и хорошее настроение и я снова почувствовала, что глаза стали влажными от слез.

Этот мужчина пробуждал во мне странные чувства: я слишком остро реагировала на его строгость ко мне, и тут же таяла, когда он был добр со мной.

Закончив убираться, я заметила, что на кресле небрежно брошена его вчерашняя рубашка; это было не похоже на него, ведь он всегда убирал грязное белье в корзину. Я взяла ее в руки и мне вдруг, захотелось вдохнуть ее аромат, узнать, как пахнет этот взрослый, строгий мужчина.

Едва только я успела поднести ее к лицу и услышать аромат сигар и дорогого парфюма, как за моей спиной раздался разъяренный голос мистера Фаррелла.

— Что вы делаете, мисс Анна?

Резко повернувшись, я испуганно уставилась на него. Он стоял в дверях и молчал, ожидая моего ответа, но я не знала, что ему сказать. В голове крутился только один ответ: нюхаю вашу рубашку, сэр. Но, конечно же, такого сказать я не могла, поэтому пристыжено опустила глаза.

— Если вы закончили заниматься тем, чем вы тут занимались — можете идти, — в его голосе слышалась улыбка, но я не осмелилась посмотреть на него.

— Да, сэр. Простите, сэр. — Я поспешила прочь, оставив его рубашку на кресле. Мои щеки горели от стыда, и мне хотелось как можно быстрее сбежать из его номера, сбежать от его пристального взгляда.

— Анна, — сказал он, останавливая меня за руку, — заберите рубашку и отнесите в прачечную, вместе с бельем из корзины. — От прикосновения его горячих рук по моему телу прошлось волнение и трепет. Меня испугала наша близость, и я поспешила отдалиться от него на безопасную дистанцию.

— Да, сэр, — покорно сказала я, и исполнила его приказ. Меня обдавало жаром, теперь не только из-за стыда, но и из-за того, какое напряжение возникло между нами, в комнате, где были только мы вдвоем. — Теперь я могу идти, мистер Фаррелл?

— Конечно, Анна, идите, — он сделал шаг в сторону, давая мне пройти, и я быстро проскочила мимо.

Я не понимала, что на меня нашло, с чего мне вообще пришло в голову нюхать вещи моего начальника? Я повела себя ужасно глупо, и что он теперь будет обо мне думать?

Весь день я корила себя, за такое глупое поведение, но в аромате его рубашки я расслышала еще один запах: смешанный с запахом сигар и парфюма, его рубашка приятно пахла мужчиной. Сильным и властным мужчиной, который будоражил меня, волновал, мужчиной, который заставлял меня смущаться, робеть и нервничать от одного только его взгляда.

Вечером, все работники, кто был свободен, собрались на дискотеку, а я осталась в отеле, потому что не могла себе позволить тратить деньги — каждая копейка была на счету, к тому же у меня все еще не было настроения из-за произошедшего утром. Я сидела на лавке перед отелем и говорила по телефону с мамой. Закончив разговор, я заметила, что к входу подъехала машина мистера Фаррелла. Я вжалась в росший рядом куст, в надежде остаться незамеченной. После всего, мне не хотелось встречаться с ним.

— Добрый вечер, мисс Анна, — он был в добром расположении духа и улыбался, и мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться ему в ответ.

— Добрый вечер, мистер Фаррелл!

Он присел рядом, и устало вздохнул:

— День был невероятно тяжелым…

— Мистер Фаррелл, я хотела поблагодарить вас за цветы и новую комнату, сэр, — робко сказала я.

— А, пустяки, Анна, — отмахнулся он, и меня вдруг переполнило чувство благодарности за все то, что он для меня сделал. — Как отпраздновали? — спросил он.

— Учитывая обстоятельства — неплохо.

— Обстоятельства? — переспросил он, и я поняла, что ему не терпится узнать, что у меня произошло, и почему мне так нужны деньги.

— Мой отец очень болен, — призналась ему я. — Он перенес инсульт и… — я замолчала, пытаясь проглотить комок слез. — Его выписали из больницы, и мама говорила, что ему намного лучше, но вчера я увидела его и он сам на себя не похож… — я вдруг почувствовала облегчение от того, что могу с кем-то поделиться, и я была рада, что этим кто-то оказался мистер Фаррелл. — Левая часть его тела совсем не слушается его, и он стал таким нервным… О, сэр, этот человек совсем не похож на моего отца.

В глазах мистера Фаррелла было столько сострадания и жалости, что я разрыдалась, и плакала, пока не кончились слезы. Он достал из кармана белый платок и вышитыми инициалами М.Ф. и протянул мне.

— Все наладиться, Анна, вот увидишь. — его голос был таким уверенным и спокойным, что мне захотелось поверить ему.

— Доктор говорит, что ему нужна терапия, но денег едва хватает… Могли бы вы снова заплатить мне наперед, сэр?

— Посмотрим, что можно сделать, а пока, прошу тебя, перестань плакать.

— Простите сэр, что вывалила на вас свои проблемы. Вы уже и так сделали для меня слишком много.

Его рука легла мне на спину, и от его теплого прикосновения мне стало спокойнее.

— Пойдем, тебе нужно выпить, — легко приобняв меня за плечи, мистер Фаррелл провел меня через холл к ресторану и усадил за столик. Он подал знак официанту и вскоре передо мной появился бокал красного вина.

— Значит, тебе понравилась твоя новая комната? — спросил он, чтобы прервать неловкое молчание.

— Да, конечно, сэр, спасибо вам. И букет — он очень красивый. Мне никто и никогда не дарил столько цветов.

— Да? — мистер Фаррелл удивленно приподнял бровь, — почему?

— Не знаю, — улыбнулась я.

— Разве у тебя нет парня, который ухаживает за тобой?

— Нет, сэр, — честно призналась я.

— Странно… ты ведь так молода и красива…

Мне стало трудно дышать — мистер Фаррелл — строгий, грубый, жесткий и бесцеремонный, считает меня красивой. Я почувствовала, как запылали мои щеки, заливаясь краской.

— Я смутил тебя? — улыбнулся он. Его глаза смотрели на меня жадно и пронзительно, так что я опустила взгляд, не выдержав его напора.

— Могу я спросить, мистер Фаррелл? — тихо спросила я, делая большой глоток для смелости.

— Спрашивай, — разрешил он.

— Вы знаете имя хоть одной горничной? Из этого отеля или других ваших гостиниц?

— Да.

— Кого-то, кроме меня, — уточнила я.

— Нет.

Его ответ потряс меня и немного испугал. Он не только знает мои имя, но и дарит мне цветы и устраивает меня в лучшую комнату, словно ему есть какое-то дело до того, где и как живет одна из тысячи его горничных. А еще — он сказал, что я красивая…

— К чему был этот вопрос, Анна? — спросил он, вырывая меня из раздумий. Я сделала еще один глоток, храбрясь.

— Что происходит, сэр? — едва слышно спросила я, полыхая от волнения, вглядываясь в его голубые, пронзительные глаза.

Мистер Фаррелл смотрел на меня, размышляя, правильно ли он понял меня, а потом пожал плечами и подлил мне в бокал еще вина.

— Разве что-то происходит, Анна? — ухмыльнулся он.

Я виновато опустила глаза: неужели я ошиблась, придумала, вообразила себе, невесть что? Я снова почувствовала себя ужасно глупо, и мне уже второй раз за день стало невероятно стыдно за свое поведение.

— Простите, мистер Фаррелл, я пьяна и не понимаю, что говорю… — оправдалась я.

Он самодовольно улыбнулся и его рука, словно невзначай, коснулась моей руки, потом он откинулся на спинку дивана и молча, наблюдал за мной, потягивая холодный виски.

Этот мужчина играет со мной, или мне снова кажется? Чего он хочет от меня и хочет ли? Возможно, мне просто хочется видеть то, чего на самом деле нет, потому, что он нравиться мне? Нет, не нравиться, скорее меня необъяснимо влечет к нему, меня манит его властность, его серьезность, его строгость и безусловно, его мужская привлекательность.

О чем я думаю? Он мой начальник!

Я сама выпила бутылку вина, и почувствовала легкое головокружение и невероятную слабость.

— Вино кончилось, сэр, — глупо улыбнулась я.

— На сегодня тебе достаточно, Анна, пойдем, я провожу тебя, — он встал и подал мне руку. Я ухватилась за нее и встала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Придерживая меня за талию, он завел меня в лифт и нажал кнопку цокольного этажа.

Я приблизилась к нему и положила голову на его грудь, вдохнула его аромат и я почувствовала, как он напрягся.

— Мне так хорошо с вами, сэр, — пьяно прошептала я.

Я услышала, как его сердце участило ход, а дыхание стало прерывистым. Дверь лифта открылась, но никто из нас не пошевелился, и она снова закрылась.

— Ты моя горничная, Анна, — напомнил он.

— Да, сэр, но сегодня мой рабочий день кончился и сейчас я просто девушка, а вы мужчина… — сказала я, совершенно не понимая, откуда набралась такой откровенной смелости.

— Я не хочу, чтоб завтра ты жалела о том, что я воспользовался твоим состоянием, — прошептал он.

— А я не хочу, чтоб завтра вы жалели, что не воспользовались моим состоянием, сэр. — Я подняла голову и потянулась к нему, он немного наклонился и коснулся губами моих губ.

Меня словно ударило током: его горячее дыханье слилось с моим, его руки обвили мою тонкую талию и прижали к его телу, я приоткрыла рот и его язык коснулся моего. И в моей голове ясно прозвучали слова из песни: он сжимает меня в своих больших руках… охмелевшая, я вижу звезды. Я думаю только об этом…

Как точно! Я горничная, он мой начальник, он мужчина, я совсем девчонка, он такой взрослый и опытный, я почти невинна, мы из разных миров, мы друг другу не под стать, но я не хочу думать об этом. Я думаю лишь о звездах, я думаю лишь о том, что чувствую здесь, сейчас, с ним, в его руках…

Не выпуская меня из объятий — он нажал на кнопку верхнего этажа и вскоре, мы оказались в его номере. В вечернем полумраке, номер показался мне совершенно незнакомым, за большим окном мерцали огни большого города.

Мистер Фаррелл налил себе бокал виски и сел в кресло. Я растерянно осталась стоять посреди его спальни, все еще чувствуя тяжесть во всем теле, от выпитого.

— Раздевайся, — скомандовал он.

Я неуверенно замялась на месте, но потом все же сняла футболку, а за ней и джинсы. Он внимательно следил за моими движениями, и недовольно нахмурился, когда я остановилась.

— Продолжай, — строго приказал он.

Что я делаю? — пронеслась в моей голове разумная, трезвая мысль, но я прогнала ее. Мне нравилось то, что происходило, мне нравилось, что он рассматривал меня, что он жаждал увидеть мое тело… и конечно, обычно такая робкая и стеснительная, нерешительная, зажатая, немного испуганная, я бы никогда не пошла на такое. Но алкоголь, который я обычно вообще не пью, раскрепостил меня, а взрослый мужчина, сидящий в кресле, говорил мне что делать, и я не решалась с ним спорить.

Я расстегнула лифчик, медленно сняла его, обнажая небольшую, упругую грудь, и бросила его на пол, к другим вещам. Я осталась в одних трусиках и теперь чувствовала себя уязвимой и незащищенной. Действие алкоголя понемногу развеивалось и меня стали терзать сомнения. Что же я, черт возьми, делаю?

— Вы передумали, мисс Анна? — его строгий голос вернул меня в реальность, и я почувствовала необъяснимую, ноющую боль у себя между своих ног.

— Нет, сэр, — тихо ответила я.

— Тогда продолжайте, мисс Анна.

Я сглотнула и принялась стягивать свои трусики. В моем горле пересохло, и кубики льда, звенящие в бокале мистера Фаррелла пробуждали во мне жажду.

Он встал и подошел ко мне, двигаясь плавно, с присущей ему грацией.

— Вы совершенно голая, мисс Анна, — констатировал он.

— Да, сэр, — прошептала я, вздрагивая от возбуждения. Он стоял совсем близко, так, что я чувствовала тепло его тела и резкий аромат виски, но он не прикасался ко мне.

Мистер Фаррелл внимательно рассматривал меня, а я смущенно опустила глаза, боясь встретиться с ним взглядом.

Неожиданно резко, одним движением, он сорвал постель и бросил на пол. Я испуганно подпрыгнула, и изумленно уставилась на него.

— Знаю, что ваша смена закончилась, но могли бы вы сделать мне одолжение, мисс Анна, и сменить эту грязную постель? — спросил он.

— Да, сэр.

Он указал мне на шкаф, и я достала набор чистой постели и стала заправлять кровать. Мне было некомфортно делать это обнаженной, но от мысли, что он смотрит на меня, когда я наклоняюсь — у меня томно болело внизу живота и между ног.

Я не видела его, но слышала, что он раздевается. Когда я расправляла одеяло, склонившись над кроватью — его горячие руки легли на мои бедра, и он резко вошел в меня сзади, так, что от неожиданности я закричала.

Внутри меня давно не было мужчины, и мое тело благодарно отозвалось на его присутствие, совершенно новыми, неизвестными мне ранее чувствами.

Он вышел из меня и снова ворвался внутрь, двигаясь медленно, но резко.

— Прошу вас, сэр… — взмолилась я.

— Чего вы просите, мисс Анна? — усмехнулся он.

— Я хочу тебя, — простонала я, впервые произнося подобные слова.

Звонкий шлепок по моему заду, застал меня врасплох и я снова закричала.

— Обращайтесь ко мне на вы, мисс Анна, не то, мне придется научить вас хорошим манерам.

— Простите, сэр… — захныкала я.

— А теперь попробуем снова: так о чем вы хотели меня попросить?

— Возьмите меня, мистер Фаррелл, сэр… — простонала я, и он ворвался в меня так глубоко, что я почувствовала щемящую боль. Я вскрикнула и вся сжалась.

— Расслабься, — недовольно фыркнул он.

— Немного больно, сэр, — прошептала я.

— Я слишком большой для тебя? — самодовольно спросил он.

— Да…

Он стал двигаться немного мягче, и я застонала от наслаждения.

— Так, мисс Анна? — усмехнулся он, и его дыхание стало прерывистым и тяжелым.

— Да, сэр, спасибо, сэр.

Он ускорил темп, а я развела шире бедра, впуская его еще глубже и вскоре, наши тела стали влажными от жара. Его большие ладони стиснули мою грудь, его зубы больно сжались на моем плече, его дыхание путалось в моих волосах, а от аромата его парфюма и едкого запаха виски кружилась голова. Я задыхалась от прекрасных, неведомых мне ранее чувств, я изучала эти новые ощущения, я прислушивалась в своему телу и с любопытством познавала себя новую — более взрослую, изведанную мужчиной, теперь уже не девушку, а настоящую женщину. Так вот оно значит как! Близость, секс, желание, возбуждение, страсть… хмм, а я и не знала, что это так здорово… быть с мужчиной так великолепно! Зря только боялась, зря не подпускала к себе никого столько лет..

Его поцелуи блуждали по моей спине, его руки, большие и сильные, крепко держали меня, а его трение во мне доставляло такое блаженство, что я несмело, тихо застонала.

Мистер Фаррелл! — вновь мелькнула у меня в голове отрезвляющая мысль. — Мой начальник, мой строгий, взрослый, успешный, богатый начальник, и я… его горничная, одна из тысячи других его горничных, девочка дурнушка, пустое место… Утром он и не вспомнит, что между нами произошло… Господи, что я делаю?!.

— Анна… — прохрипел он мне на ушко, — как же хорошо…

— Мистер Фаррелл… — растерянно прошептала я, не зная, как мне теперь сообщить ему, что я передумала. Как мне теперь оттолкнуть его? Как то неловко… да и хочу ли я его отталкивать? Здравый смысл говорит, что я должна, но я и так всегда поступаю слишком обдуманно, а с ним мне хочется делать глупости. И пусть я об этом завтра пожалею, пусть завтра я буду горько плакать, пусть завтра будет завтра, а сегодня, сейчас, в этот момент пусть будет он… его большие и сильные руки, его горячее, хмельное дыханье в моих волосах, его громкие вздохи и он сам во мне. А я, я буду безрассудной, ветренной, доступной. Никогда и ни с кем я такой не была — а с ним буду. Впервые в жизни буду.

Вдруг он остановился, толкнул меня на кровать, навалился сверху и впился в мои губы. Может быть именно этого мне и не хватало — поцелуя. Ведь именно прикосновение губ к губам превращает секс в нечто большее, возникает особая связь, единство, таинство… любовь?.. нет! Только бы не влюбиться! Только бы не влюбиться! Лучше уж просто секс, иначе потом будет так больно…

С силой сжимаю губы, отказываясь целоваться с ним, но мой протест для него ребячество, он не относится к этому серьезно, усмехается и просовывает язык в мой рот, а я больше не могу сопротивляться, я не могу ему противостоять и впускаю его язык в свой рот, впускаю в себя его твердый, большой член, впускаю его всего в свою душу и…

С моим телом происходит что то необъяснимое: мои руки хватают его седые волосы, ноги обнимают его бедра, сердце замирает, дыхание прекращается и я кричу так, как еще никогда не кричала. Мне так хорошо, внутри все пульсирует, бьется, трепещет, голова кругом, во рту так сухо, что я кашляю, а затем снова кричу, и мне уже неловко за себя, за то, что я такая буйная, а он не сдерживается и испускает короткий смешок, и мои щеки уже горят от стыдливого румянца, но я все равно кричу, пока и он не вскрикивает и не выскальзывает из меня. Тогда я уже затихаю и чувствую, как по моему бедру растекается его семя…

Я лежала, вдавленная в постель весом его тела, и чувствовала себя абсолютно беспомощной и бессильной. Я была под впечатлением от того, что между нами произошло, от того, что я с ним чувствовала, от того, какой я с ним стала, и в то же время я была напугана произошедшим, я была обескуражена, я была смущена и растерянна… Он посмотрел на меня, а я пристыженно отвела взгляд, на что он лишь усмехнулся. Я лежала недвижимо, а мистер Фаррелл тем временем, жадно ласкал мое тело и вскоре, я почувствовала, как его только что обмякший член снова отвердел. Но продолжения пока не последовало — он встал, сел в кресло и сделал глоток виски.

— Подойди, — приказал он, и я молча повиновалась. Он жадно рассматривал мое тело и я вновь почувствовала волну возбуждения. — Я хочу, чтоб ты села задом на мой член, — тихо но решительно сказал он.

— Я никогда этого не делала, сэр, — робко призналась я, с любопытством осматривая его хозяйство. Такого большого я никогда раньше на видела…

— Разве я спрашивал, делала ли ты это?

— Нет, сэр.

— Я просто приказал подойти и сесть задницей на мой член, что тут не понятного, Анна?

В горле пересохло, и я сглотнула, сердце мое гулко колотилось от волнения и желания.

— Я все поняла, сэр, — согласилась я. Конечно, его просьба, нет, скорее приказ, стал для меня неожиданностью, но я так неопытна в этих делах — почем мне знать, как надо. Раз он так говорит, значит, наверное, это нормально, это в порядке вещей, и я должна так сделать. Мне не хочется, чтоб он подумал, что я какая то неумеха…

— Тогда приступай, — велел он, и я приблизилась к нему. Повернувшись спиной, я села и его член стал медленно вонзаться в мой зад, так что от боли мне перехватило дыхание.

— Ай, мне больно…

— Расслабься! — грубо приказал он.

— Нет, я не могу… Ай…

Мистер Фаррелл положил свои руки мне на бедра и сильнее прижал меня к себе, так что вскоре, он полностью оказался внутри меня.

— Ааа…

— Двигайся, Анна, — приказал он и забрал руки, давая мне волю действий.

— Мне больно, сэр, — протянула я, умоляя пощадить меня.

— Так и должно быть, — сухо ответил он. — Чем больнее тебе, тем мне приятнее, Анна. Двигайся.

Я вцепилась руками в его колени и стала подниматься и опускаться на его члене, хмурясь от жгучей боли.

— Мне очень больно, сэр, — взмолилась я, но мистер Фаррелл лишь еще громче застонал, а я продолжила свое движение. — Прошу вас, сэр, — почти плача, умоляла я.

— Встань, — холодно бросил он. Я с облегчением подчинилась, и боль уменьшилась, но не прошла. Он встал с кресла и толкнул меня в него. Задрав мои ноги — он грубо вошел в меня, наказывая за то, что не смогла вытерпеть боль ради его удовольствия. Теперь мне было не больно, теперь мне было хорошо, и я стонала, хватаясь руками то за спинку кресла, то за свою грудь. Наказание оказалось сладким и почти одновременно мы достигли пика. На этот раз он кончил мне на грудь, и я, обессиленная, сжалась в клубочек и уснула прямо в кресле.

Утром я проснулась в кровати мистера Фаррелла, но его самого рядом не было. Я вспомнила, что между нами произошло прошлой ночью, и я ни о чем не жалела, мне было хорошо с ним. Единственное, что тревожило меня — это то, каким он будет со мной сегодня, не пожалел ли он о том, что было между нами? Было ли ему хорошо со мной, смогла ли я доставить ему удовольствие?

Я закрыла лицо руками, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Не могу поверить, что все это произошло на самом деле! Я и строгий мистер Фаррелл. Я, простая горничная, и неприлично богатый владелец сети отелей!

Я приняла душ, оделась и постучалась в его кабинет.

— Доброе утро, сэр, — улыбнулась я.

— Анна, проходи, присаживайся.

Мистер Фаррелл был одет в белоснежную рубашку без галстука и черные брюки, его покрытые сединой волосы, были аккуратно причесаны и он совершенно не напоминал того разгоряченного, растрепанного и страстного мужчину, каким был вчера.

Я присела напротив него, пытаясь скрыть свое разочарование. Я ожидала более теплого обращения к себе и хоть какого-то упоминания о минувшей ночи.

— Ты должна поехать домой, Анна. Займись загранпаспортами для родителей и через две недели их ждут в клинике в Германии.

— Мистер Фаррелл! — восторженно воскликнула я. Он улыбнулся, явно довольный моей реакцией. — Спасибо! — я встала и бросилась к нему, обвила руками его шею и коснулась губами его щеки. — Я так благодарна вам, сэр!

— Приберись у меня и можешь ехать, — холодно ответил он.

Радость от его поступка померкла, от его ледяного тона.

— Я сделала что-то не так, сэр? Я была не слишком хороша прошлой ночью?

— Ты должна как можно быстрее сделать документы, все остальное обсудим, когда вернешься.

— Микаэль…

— Анна, я не собираюсь повторяться, — он был строг и холоден, и я решила не спорить — пусть будет, как он хочет.

— Хорошо, сэр, я поняла. В любом случае, я вам очень благодарна за то, что вы делаете для моей семьи.

— Анна, сделай паспорт и себе тоже, на всякий случай.

— Да, сэр.

Закончив с документами — я проводила родителей в аэропорт. Перелет и лечение в клинике, как и все остальные расходы — все было оплачено моим щедрым сэром Фарреллом. Я дождалась, когда мои родные пошли на регистрацию, и поспешила вернуться в отель. Я предвкушала нашу встречу, я хотела поблагодарить его за доброту, за его заботу, за все, что он сделал для меня. Я надеялась, что он хоть немного соскучился за мной, потому что я все это время только о нем и думала и невероятно скучала. Я надеялась, что он не будет со мной слишком холоден, надеялась, что он поцелует меня, прикоснется ко мне, проведет со мной ночь… и может не одну. Я вспоминала, как он красив, как элегантен, как властен и чувствовала, как по телу разливается горячий жар желания и страсти, которые пробуждал во мне этот мужчина. Я хотела его, желала, жаждала, изнемогала…

Вернувшись — я узнала, что мистер Фаррелл уехал в свой отель во Франции. Сказать, что я злилась — это ничего не сказать. Он не обмолвился ни словом об этой поездке, и никто не знал, когда он вернется и вернется ли вообще. После всего, что между нами произошло — он просто уехал, даже не попрощавшись.

Я вбежала в свою комнату, заперла дверь и залилась слезами. Уехал. Бросил меня. Воспользовался и бросил. Я думала, я надеялась, что между нами нечто большее, чем секс на одну ночь — но, видимо, я ошиблась. Я возомнила себя особенной, думала, что нравлюсь ему, мечтала, что этот прекрасный мужчина влюбится в меня, и я как в сказке, превращусь из горничной — в его женщину… что за бред! Мне же не пять лет! Как я могла так ошибаться? Как я могла быть такой дурой? Как я могла подумать, что достойна его? Нет, он просто воспользовался мной, ведь я сама напросилась. Он провел со мной ночь и ничего мне не обещал. Наверное, у него полно женщин: богатые, красивые, влиятельные, роскошные… а я — девочка с деревни, горничная, никто.

На долгие три месяца, моя жизнь превратилась в скучное существование, в котором меня ничего не радовало и ничего не доставляло удовольствия. Я то скучала по нему, то люто его ненавидела, но лишь только он, вызывал у меня хоть какие-то чувства.

Даже спустя время — мне все еще было больно. Я вспоминала ту ночь, я вспоминала, как мне было хорошо с ним, как страстно он хотел меня, как я отдавалась ему… и однажды, заливаясь слезами, я поняла, что пропала. Я противилась своим чувствам, убеждала себя, что все пройдет, запрещала себе даже думать о нем, но все было тщетно — я влюбилась.

Влюбилась после одной ночи, проведенной с ним, влюбилась, после всей строгости и грубости с его стороны, влюбилась, когда впервые увидела его изумительные, небесно-голубые глаза, влюбилась, когда уловила его аромат, влюбилась, когда услышала его голос, влюбилась, когда так беспечно впустила его в свое тело и в свою душу…

Как-то утром, просматривая свое расписание, я едва не теряю сознание — его комната в моем списке! Он вернулся? Пока его не было — я убиралась в его номере раз в неделю, но плановая уборка только в понедельник — а значит, он здесь. Вернулся три месяца спустя!

Ожидая полудня, я не находила себе места. Все внутри меня трепетало от волнения, от переполнявших меня чувств, от желания увидеть его. Как мы встретимся? Что он скажет? Да и скажет ли что-то? А может, его и вовсе не окажется в номере, когда я приду? Что тогда? Ждать до завтра? Нет, я этого не выдержу. Я должна увидеть его, я должна услышать его голос, должна оказаться рядом, хоть на мгновение.

Наконец я дождалась и стою перед его дверью, дрожа от предвкушения. Постучавшись — я замерла в ожидании.

— Войдите, — разрешил он.

— Добрый день, сэр, — поздоровалась я, и оторопела. Мистер Фаррелл только вышел с душа и был обнажен, лишь с полотенцем на бедрах. Его тело было мокрым от воды, волосы растрепаны, а лицо чисто выбрито. — Разрешите мне прибраться, сэр? — запинаясь, спросила я.

— Да, проходи, — небрежно бросил он и пригладил свои седые волосы. По его подкачанному торсу скользнуло несколько капель влаги, и я почувствовала, что между моих ног тоже стало влажно.

Нет, я не должна поддаваться его очарованию, я должна злиться на него, за то, что бросил меня, за то, что я так сильно страдала все это время.

Мистер Фаррелл сел в кресло и сделал несколько глотков свежевыжатого, апельсинового сока.

Убираюсь, под его пристальным взглядом — я пыталась понять, о чем он думает. Нравлюсь ли я ему, хочет ли он меня? Я надеялась, что да, но если нет — тогда почему он не сводит с меня глаз, почему он с такой жадностью, с вожделением наблюдает за мной? Заправляя постель, я нарочно изгибалась, наклонялась, надеясь, что моя униформа приподнимается достаточно, чтобы пробудить в нем желание. Нет, я не дамся ему, потому что злюсь, но я заставлю его желать меня, так как я желала его все эти долгие три месяца.

— Я закончила, могу я идти, сэр? — спросила я, завершив работу.

— Анна, как твой отец? — обеспокоенно спросил мистер Фаррелл, словно ему было до этого какое-то дело.

— Все хорошо, сэр, спасибо, он чувствует себя намного лучше.

— Отлично, я рад. Ну а как ты?

— У меня тоже все хорошо, сэр. Благодарю вас за беспокойство, — раздраженно бросила я, вдруг почувствовав действительно злой на него и расстроенной и обиженной и безответно влюбленной…

— Ты злишься на меня? — Его голос стал таким тихим и мягким, и нежным и родным, что мне захотелось броситься к нему, в его объятия и согреться в них и забыться и никогда больше его не отпускать… Этот мужчина будоражил меня, заставлял мое сердце учащенно стучать, принуждал меня любить его, кориться ему, быть ведомой им. Это был мужчина моей мечты и он так обидел меня, разбил мои мечты и надежды.

— Нет. Вы поступили точно так, как я сама вам подсказала — воспользовались мной и я сама в этом виновата, только я одна и никто больше, — сказала я, дрожащим голосом.

Мистер Фаррелл подошел ко мне вплотную, но сейчас мы были далеки друг от друга, как никогда раньше.

— Чего ты ждала от меня, Анна?

— Сама не знаю, сэр. Может того, что вы скажите: Анна, я еду во Францию. Или: Анна, я вернусь через три месяца. Или, может: Анна, спасибо, что провела со мной ночь. Или: Анна, вот мой номер, если вдруг что-то случиться и тебе больше не будет к кому обратиться. — Мой голос сорвался, и в глазах заблестели слезы. — Вы бросили меня…

— Здесь был человек, который докладывал мне обо всем, что происходило, в том числе и о тебе, — оправдался мистер Фаррелл. — С Германии мне докладывают о состоянии твоего отца, так что я знал, что все нормально, и я не считаю, что я тебя бросил.

— Что ж, тогда, надеюсь, вам доложили, как паршиво я себя чувствовала, как каждую ночь заливала слезами подушку, гадая, увижу ли я вас снова, когда-нибудь. Вам рассказали, что я влюбилась в вас, как последняя идиотка и что я просто невероятно скучала?..

Теперь я плакала, и он не мог больше оставаться в стороне. Его руки обняли меня за плечи, и я прижалась лицом к его груди, вдохнула его аромат и закрыла глаза, надеясь, что все это мне не сниться.

— Я не думал, что для тебя это так серьезно, — сказал он, вытирая мои слезы.

— Я тоже, но я так безнадежно влюбилась в вас, а вы уехали, и у меня не было возможности сказать вам об этом, — я продолжила плакать, а светлые волосы на его груди щекотали мое лицо.

— Анна, я не тот человек, которого тебе стоит любить, — мягко подметил он, когда я немного успокоилась.

— Знаю, сэр, но теперь уже слишком поздно думать об этом. Благодаря нашей встрече — я спасла жизнь своему отцу, но загубила свою. Теперь мне лишь хочется быть рядом с вами, сэр, если вы позволите, — я положила руки на его сильные плечи и коснулась губами его обнаженной груди. Он шумно выдохнул и я продолжила целовать его. Я взяла в рот его сосок, и мои руки скользнули вниз, развязывая его полотенце и обнажая его всего.

Горячие руки мистера Фаррелла скользнули под мою униформу, и вскоре она валялась на полу, вместе с моим бельем. Он тяжело дышал, сжимая мою упругую грудь, и его губы жадно ласкали мою шею. Мои пальцы нырнули в его густые, седые волосы и из моего горла вырвался громкий стон.

— Я так скучала по вам, сэр, — задыхалась от страсти я.

— Анна… — он поднял меня на руки и положил на кровать. — Я хочу тебя, — прошептал он и его губы обхватили мой большой сосок. Я застонала, толи от его ласк, от ли от сладких слов, толи потому что он уже вошел в меня…

Мы лежали в его постели, обнаженные, слегка укрывшись белой простыней. Я водила пальцами по его груди и подкачанному торсу и, наконец-то чувствовала себя счастливой.

— Могу я обратиться к вам по имени, сэр? — тихо спросила я.

— Да.

— Микаэль… — его имя звучало как самая прекрасная мелодия. — Микаэль… я люблю тебя.

— За что, Анна? — спросил он.

— Есть много поводов любить тебя.

— Не понимаю…

— Ну, ты красивый мужчина. Когда я тебя впервые увидела — ты мне сразу понравился. Такой элегантный, грациозный, властный… я никогда не встречала таких мужчин как ты. Ты невероятный! — Он улыбнулся и смотрел на меня, как на забавного ребенка. — У тебя сильные и нежные руки, — я взяла его руку и коснулась губами, — от улыбки у тебя появляются милые морщинки в уголках глаз. — Я потянулась и поцеловала его глаза.

— Это не от улыбки, Анна, это от старости, — грустно прошептал он.

— Ты не старый, не говори так. Ты взрослый и опытный мужчина в рассвете сил.

— Я гожусь тебе в отцы.

— Возможно, но ты мне не отец.

— Ты такая молоденькая… твое тело такое упругое и красивое…

— И оно принадлежит тебе, Микаэль, — моя рука легла на его живот и двинулась вниз, но он остановил ее.

— Мне нужно немного времени, — пояснил он, — устал с дороги, что еще раз доказывает то, что я старый.

— Знаешь, что о тебе думают твои подчиненные, Микаэль? Женская часть.

— Нет, — он удивленно посмотрел на меня.

— Они считают тебя сексуальным. Многие мечтали б оказаться сейчас на моем месте.

Он удивленно приподнял бровь.

— Да, да, — заверила его я, — вы завидный холостяк, мистер Фаррелл.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Можно мне спросить? — несмело начала я.

— Да, спрашивай, — разрешил он.

— Меня кое-что беспокоит… Ты был во Франции три месяца… Неужели у тебя не было никого все это время? — я так разволновалась, что мое сердце стало бешено колотиться, и все внутри похолодело, но я старалась ничем не выдать своей тревоги. — Только я хочу, чтоб ты ответил честно. Если у тебя был кто-то, хоть раз — так и скажи.

— Анна, я не завожу романы сразу с несколькими женщинами, — сонно ответил он.

— Это мог быть не роман, а секс на одну ночь… — не успокаивалась я, потому что просто не могла поверить, что у такого мужчины ничего не было так много времени.

— Нет, после тебя я ни с кем не был, если ты об этом.

Я облегченно вздохнула: могу ли я верить его словам? Мне очень хочется верить. Но неужели и правда, он ни с кем не спал после меня? Почему? Не завожу романы сразу с несколькими женщинами. Что он хотел этим сказать?

— А у нас роман? — спросила я, но он молчал, и вскоре услышала, что Микаэль уснул. Теперь, когда он был рядом, слушая его ровное дыхание, я наконец успокоилась. Поцеловав его в глубокую морщинку на лбу — я выскользнула из постели, оделась и пошла работать.

Вечером, после ужина, я созвонилась с родителями, убедиться, что у них все хорошо. После разговора, я сидела в ожидании, что позвонит мистер Фаррелл и пригласит к себе, но ничего не происходило. Ну вот опять — он воспользовался мной, и я ему больше не нужна. О каком романе может идти речь, если я нужна ему только для секса?

Обиженная и расстроенная, я забралась в постель, но сон не шел. Я долго лежала, думала о нем, о том, что не стоило спать с ним сегодня утром, что нужно было проявить характер и показать, как я обижена, что нужно было дать ему понять, что я никому не позволю так с собой обращаться…

Он позвонил около одиннадцати:

— Не спишь?

— Нет.

— Жду тебя.

Я забыла все свои тревоги и бросилась в его номер. Мистер Фаррелл сидел на балконе, попивая виски. Я подошла и поцеловала его в макушку.

— Думала, вы меня уже не позовете, сэр, — упрекнула я.

— Просматривал бумаги и не заметил, как пролетело время. Я точно тебя не разбудил?

— Нет, я не могла уснуть.

— Почему?

— Думала о вас, — честно призналась я. Он внимательно посмотрел на меня, словно не веря, а потом спросил:

— Почему ты ушла сегодня?

— Днем? Вы уснули, а мне нужно было работать, — пояснила я.

— Что ж, мне это очень не понравилось. Не смей больше уходить без моего разрешения, — его голос был строгим и он явно злился.

— Простите, мистер Фаррелл, я не хотела вас разгневать. Впредь я буду спрашивать вашего позволения, — ответила я покорно, и он удовлетворенно кивнул.

— Я привез тебе подарок, — уже мягче сказал он.

— Мне? Из Франции? — удивилась я.

— Да. В спальне на тумбочке стоит бумажный пакет — пойди посмотри.

— Хорошо, — я вошла в спальню и нашла свой подарок. На пакете золотыми буквами было выведено название магазина, но я не знала, как его правильно прочесть. Засунув руку внутрь — я нащупала там что-то мягкое, и достала его. Это была шелковая ночная сорочка в пол, с изящным кружевом в области декольте, цвета слоновой кости. Я разделась и примерила ее — она была как раз впору и выгодно подчеркивала все достоинства моего тела. К ночнушке также был шелковый халатик, с длинными, клёшными рукавами и кружевом на них. Я подошла к зеркалу и опешила: шелк явно был мне к лицу.

Значит, он думал обо мне, пока был там? Купил для меня подарок — нашел для этого время. Значит, я ему нравлюсь? Ну почему он так скуп на слова, что мне приходиться только гадать, что он чувствует?

Я поспешила вернуться к мистеру Фарреллу, что бы он оценил свой подарок. Он стоял, опершись на перила и смотрел в ночь. На улице моросил осенний дождь и в ночнушке мне было холодно. Я подошла к нему и он восторженно уставился на меня.

— Анна, ты прекрасна, — выдохнул он.

— Спасибо, сэр, мне очень нравиться, — я потянулась к нему и обвила его шею руками.

— Выглядит еще лучше, чем я себе представлял.

— Вы представляли меня, мистер Фаррелл? — спросила я игриво и стала стягивать с него пиджак.

— Да, — коротко признался он.

Я потянулась к его губам, но в этот момент услышала, как что-то со звоном упало на плитку и покатилось под стеклянными перилами.

— Что это?

— Кажется, моя запонка, — ответил мистер Фаррелл, осматривая рукав рубашки.

— Она упала с балкона вниз.

— Не страшно, — отмахнулся он, — утром пошлю кого-нибудь за ней.

— Она же золотая — до утра ее там уже не будет.

— Перестань, кто будет шастать под балконами ночью, тем более в дождь?

— Мало ли кто.

— Анна, забудь, — он привлек меня к себе, жадно тиская мое тело под легкой тканью.

— У меня таких запонок — миллион. Я могу себе позволить потерять одну.

— Нет, я найду ее, — я вырвалась из его рук.

— Не надо туда ходить — там темно и дождь и холодно, а ты раздета.

— Я быстро, — настояла я.

— Надень хотя бы мой пиджак, — крикнул он мне в след. Я так и сделала, спустилась вниз по лестнице и вышла на улицу через служебный вход. Было действительно сыро и холодно, и я стала всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть блестящую запонку. Я долго бродила по мокрой траве, но ничего так и не нашла.

— Анна, что так долго? Ты заболеешь! — услышала я гневный голос мистера Фаррелла.

— Я не вижу ее, — ответила я.

— Черт с ней, возвращайся в отель, — он подошел ко мне и грубо дёрнул за руку. Наши глаза встретились и я заметила в его взгляде возбуждение. Он провел рукой по моим влажным волосам и скользнул ниже, под пиджак, касаясь кончиками пальцев нежного шелка. — Анна… — его голос стал низким и немного хриплым. — Анна, кажется, я хочу тебя прямо сейчас…

— Здесь? — удивилась я.

— Да, здесь и прямо сейчас, — он двинулся ко мне, и я оказалась в его сильных руках.

— Мистер Фаррелл, нас могут увидеть, — запротестовала я, несмело отталкивая его.

— Здесь никого нет, Анна…

— Сейчас нет, но…

— Заткнись, — велел он, и прижал меня к стене отеля. — Я так хочу тебя, Анна… — Его губы впились в мои, а его руки с жадностью тискали мою грудь, через кружевную ткань. Я была поражена его внезапным напором, а он аж содрогался от вожделения. — Анна… я так хочу тебя… — мистер Фаррелл целовал меня: мое лицо, волосы, мою ночнушку, и дышал тяжело и шумно, обдавая меня жаром.

Его возбуждение передалось и мне, и я обвила руками его шею, и тихо застонала.

— Мистер Фаррелл… — прошептала я, и подалась ему, извиваясь под его телом.

— Анна, ты так сексуальна… — он задрал мою ночнушку и я обвила ногой его бедро. Он потрогал меня между ног и восторженно улыбнулся. — Анна, ты уже мокренькая для меня.

— Да, я хочу вас, сэр, — подтвердила я, жадно хватая ртом воздух. Его пальцы ласкали меня, а потом проникли внутрь и я громко застонала.

— Анна, в тебе так горячо! — он возбужденно дышал мне в лицо и я уловила легкий запах виски.

— Мистер Фаррелл, возьмите же меня… — взмолилась я, изнемогая от нетерпения.

— А ты хочешь? — спросил он, и его пальцы вышли из меня, а мгновение спустя, в меня ворвался его большой член, наполняя меня, даря невероятное удовольствие.

— Да! Да! Да! — кричала я, и мистер Фаррелл накрыл мой рот своей рукой.

— Потише, милая, — ласково прошептал он.

Он убрал руку с моего рта и положил ее на мое обнажённое бедро, привлекая меня ближе, проникая в меня глубже.

— Да, мистер Фаррелл, глубже, глубже! Я хочу вас всего… — снова повысила голос я.

Он затолкал мне в рот свой язык, заставляя заткнуться, и я впилась в него, стала посасывать, сжимая губами. Он стал двигаться во мне, и я выпустила его язык и жадно глотнула свежий воздух. Его пальцы впились в нежную кожу на моем бедре и он громко тяжело дышал в мое ухо, а я обвила руками его голову и крепко прижимала к себе.

— Быстрее, быстрее… — попросила я, и он исполнил мою просьбу.

— Анна…

— Скоро, мистер Фаррелл, сэр, я почти готова…

— Решайся же, я сейчас кончу, — прохрипел он, и я разразилась оргазмом, сжимая его внутри себя и извиваясь в его руках. Следом за мной стал кончать и он. Мистер Фаррелл вышел из меня, и стал тереться о мое бедро, так что скоро я почувствовала, как по моей ноге потекла теплая жидкость.

Наконец, мы затихли и отпрянули друг от друга. Мистер Фаррелл застегнул штаны, а я поправила ночнушку. Дождь стал идти сильнее и мы уже были совсем мокрые. Мои балетки утопали в мокрой траве, и мои ноги совсем промокли.

— Замерзла? — спросил мистер Фаррелл.

— Нет, мне жарко, — честно ответила я и смущенно улыбнулась.

— Тут лужи — давай я перенесу тебя.

— Не надо…

Он поднял меня на руки и отнес в отель. Теперь, при тусклом свете коридора, мне было неловко, за то, что мы сделали, и я смущенно опустила глаза.

— Анна, мне было так хорошо с тобой! — восторженно сказал он, и нежно поцеловал меня в лоб.

— Мне тоже, сэр.

Мы стали подниматься по лестнице. Я шла впереди, а он сзади, все еще тяжело дыша. Неожиданно, он шлепнул меня по заду и я обернулась и посмотрела на него. Мистер Фаррелл улыбался.

— Твоя попка невероятно хороша, — сказал он, массируя мой зад.

— Мистер Фаррелл, что вы делаете? — улыбнулась я, и прибавила шаг, боясь, что он возьмет меня прямо здесь. Я была впереди него на несколько ступенек, и быстро поднималась вверх, настороженно оглядываясь. Его глаза нехорошо сверкнули и я поняла, что мне не убежать. Он набросился на меня, повалил на ступеньки и стал задирать ночнушку.

— Нет, мистер Фаррелл, прошу, только не здесь!

— Я хочу тебя снова, Анна… — простонал он, расстегивая ширинку.

— А если нас кто-то увидит? — пыталась сопротивляться я.

— Плевать. Это мой отель и ты моя, Анна. Ты принадлежишь мне… — он стал целовать мою спину, потом схватил за волосы, так что моя голова опрокинулась назад. — Ты принадлежишь мне…

— Да, мистер Фаррелл… я вся ваша…

Он проник в меня и стал двигаться резко, имея меня жестко и грубо. Он громко стонал, и эти стоны эхом разносились по отелю. Все еще держа меня за волосы, он лишил меня возможности двигаться, и я лишь стояла на коленях, упершись руками о ступеньку, и ждала, пока он вдоволь насладиться мной.

Теперь я больше не сомневалась в том, что все эти три месяца у него никого не было, потому что он не мог насытиться мной, потому что он был по настоящему голоден.

Утром я проснулась от страха, что его не окажется рядом, но он был тут, и с нежностью смотрел на меня.

— Пора вставать, Анна, — прошептал он.

— Доброе утро, сэр.

Он наклонился и ласково поцеловал меня в лоб, потом соскользнул с кровати и стал одеваться. Я с интересом наблюдала за его действиями: как он надел нижнее белье, потом брюки и кожаный ремень, потом набросил белоснежную рубашку и стал застегивать пуговицы. Я выбралась из теплой постели и направилась к нему.

— Позвольте помочь вам, сэр. — Он опустил руки, давая мне свободу действий. Я застегнула пуговицы, надела выбранные ним золотые запонки, и заправила рубашку в брюки. — Желаете надеть галстук, сэр?

— Да, синий.

Я завязала галстук, и положила руки на его грудь.

— Мистер Фаррелл, вы выглядите превосходно, сэр, — улыбнулась я. Он наклонился и поцеловал меня в губы, прижимая мое обнаженное тело к себе, так что его ремень вжался в нежную кожу моего живота.

— Сегодня я представлю нового директора отеля, — сказал он, пока я надевала свою униформу.

— И кто же это?

— Мой сын, — ответил он и я застыла от удивления.

— Я не знала, что у тебя есть сын, Микаэль, — с упреком заявила я.

— Есть. Он старше тебя на год. Дон появился на свет, когда мне было всего девятнадцать.

— Может, у тебя еще и жена есть? — спросила я, с ужасом ожидая его ответа.

— Была, но мы давно в разводе. Она ушла от меня, когда Дону было всего семь.

Я облегченно вздохнула:

— Что ж, я буду рада познакомиться с вашим сыном, мистер Фаррелл, сэр.

* * *

На собрании Микаэль представил всем нового директора гостиницы — Дона Фаррелла. Он гордо пожимал сыну руку, а я с изумлением смотрела на них — они были как две капли воды, похожи друг на друга. Дон был таким же высоким и статным, красивым как его отец, с густой, непослушной копной жгуче-черных волос и ослепительной улыбкой. Этот парень был точной, молодой копией Микаэля.

— Дон, познакомься, это Анна, я рассказывал тебе о ней, — представил меня Микаэль, после окончания собрания.

— А, Анна, рад, наконец, познакомиться с вами. Как поживает ваш отец?

— Он чувствует себя намного лучше, мистер Фаррелл, благодарю вас.

— О, зовите меня просто Дон, — усмехнулся он. — Отец говорит, что вы очень хорошо справляетесь со своей работой, может вы могли бы быть и моей горничной, Анна?

— Конечно, сэр…

— Просто Дон, — исправил он меня.

— Конечно, Дон, я с радостью буду прислуживать вам.

* * *

Вечером я снова оказалась в номере Микаэля. Он налил себе виски, а мне бокал белого вина и мы устроились на его балконе.

— Тебе понравился Дон?

— Да, он очень милый парень и похож на тебя, — честно сказала я.

— Да, похож, но только внешне, характером — он весь в мать. Он простой и веселый и у него всегда все легко… Ты тоже ему понравилась, — сказал Микаэль и глаза его потемнели. — Сказал, что ты очень красивая девушка. Ничего удивительного — ты мне тоже сразу понравилась. У тебя очень красивые, черные волосы — я люблю брюнеток, и твоя фигура — ты очень женственна, а еще, я без ума от твоих губ — они такие сочные и мягкие… Я скучал по тебе там, во Франции. Я не думал, что задержусь там так надолго, но я просто не мог вырваться раньше.

— И я скучала — очень, — призналась я, польщенная его словами.

— Значит, Дон тебе понравился? Сильно?

— Вы ревнуете меня, мистер Фаррелл? — улыбнулась я.

— Лучше бы тебе меня не злить, Анна, — огрызнулся он, делая глоток виски.

Я замолчала, не зная, стоит ли продолжать этот разговор.

— Он молодой и подходит тебе, — не унимался Микаэль.

— Кажется, вы сами злите себя, сэр, — подметила я.

— Допивай свое вино, Анна и иди в спальню, — его голос был невероятно строгим, и я не решилась перечить.

— Раздень меня, — приказал он, когда мы оказались в спальне.

Я коснулась его галстука, но он остановил меня:

— Начни с ботинок.

Я встала на колени и принялась развязывать шкурки, потом сняла его ботинки и носки. Мои руки скользнули вверх по его брюкам, и я расстегнула его ремень и ширинку. Сняв его брюки и трусы — я поднялась с колен и развязала его галстук, расстегнула пуговицы на рубашке и сняла запонки.

— Теперь ты. Разденься и встань на колени.

— Я послушно подчинилась и стала ждать дальнейших указаний.

— Мне нравиться, когда ты с косичкой, — сказал он, поглаживая мои волосы. — Это говорит о твоей юности и невинности.

— Я не невинна, сэр, — прошептала я, желая казаться более опытной, более испорченной, чем была на самом деле. Я подняла на него взгляд и Микаэль шумно выдохнул, и его руки легли на мою голову.

— Ласкай меня, Анна, — простонал он.

Я подчинилась и поцеловала его член. Впервые в жизни я целовала член мужчины, и это вызвало во мне бурю эмоций. Я почувствовала прилив возбуждения, и невольно заерзала, пытаясь унять пульсацию у себя между ног. Руками я сжала его бедра и поцеловала его в мошонку так что его волосы мягко покалывали мое лицо. Микаэль застонал и подался вперед, призывая меня к более активным действиям.

— Возьми его в рот, Анна… — запинаясь, приказал он.

— Да сэр, — согласилась я и выполнила его приказ. Его член заполнил мой рот, и я сжала его губами. Ритмично двигаясь, я все сильнее сжимала губы, а он проникал все глубже в меня. Микаэль стонал и все его тело напряженно содрогалось, а мне нравилось, что я доставляю ему такое удовольствие и я охотно продолжала. Между прочим, в моей голове скользнула мысль: стала ли бы я, делать нечто подобное для кого то другого? Едва ли… Это ведь так интимно, брать в рот гениталии мужчины, ласкать его своим языком, сжимать его своими губами! Да ко всему еще и стоя перед ним на коленях! Вряд ли кто то вообще смог бы поставить меня на колени, вряд ли я кому то позволила такое. Но с ним… ему все можно… ему я все позволяю… с ним я на все соглашаюсь… Что за безрассудство?!. И почему мне так это нравится?!.

— Я кончу тебе в рот, Анна, и ты должна глотнуть, понятно?

— Да, сэр, — мысленно ответила я, и вскоре, он, горячим потоком разлился в меня. Я выпустила его изо рта и глотнула то, что в нем осталось. Его сперма была приятной на вкус, немного терпкой, пряной, насыщенной, с легким ароматом — она мне понравилась, и я про себя подметила, что с удовольствием стану глотать ее, когда он этого пожелает. Микаэль поднял меня с колен и благодарно прильнул к моим губам. Он присел в кресло и оставил меня стоять посреди спальни.

— Как много мужчин у тебя было до меня, Анна? — спросил он.

— Всего один, сэр. И он не был мужчиной, он был неопытным парнем, который делал мне скорее больно, чем приятно, сэр.

Он молчал, и в полумраке я не видела его лица, так что не могла понять, что он думает, злиться ли он на меня.

— Одевайся, и можешь быть свободна, — холодно бросил он.

Я быстро оделась, обиженная и неудовлетворенная.

— Мистер Фаррелл, позвольте мне остаться, сэр, — уже в дверях попросила я.

Он встал и подошел ко мне, его рука больно сжала мое лицо.

— Я ненавижу, когда мне перечат, Анна, — зло прошипел он. — Иди к себе и можешь мечтать обо мне, о том, как медленно я вхожу в тебя и как глубоко я тебя трахаю. А завтра, возможно, если мне захочется, я воспользуюсь тобой.

Он отпустил меня, и вскоре я оказалась за дверью, полыхая от гнева и изнывая от возбуждения.

Лежа в своей холодной кровати, я думала о мистере Фаррелле, вспоминала, как брала у него в рот, стоя перед ним на коленях. Сильно сжимая ноги — я пыталась унять ноющую боль внутри меня, от неудовлетворенности. Не в силах больше терпеть — я просунула руку в свои трусики и с удивлением обнаружила, что они все промокли от моей влаги. Я начала ласкать себя, но это не вызывало никаких чувств. Я хотела его, только он мог доставить мне удовольствие. Мечась по постели — я наконец, уснула, мечтая о завтрашнем дне.

* * *

— О, Анна, добрый день! — Дон вошел в свой номер и озарил меня улыбкой.

— Здравствуйте, сэр. Я как раз закончила убираться и уже ухожу, сэр.

— Анна, прошу тебя, перестань называть меня так! — взмолился он.

— Простите, с… Дон.

Он снова улыбнулся, и я ответила ему тем же.

— Анна, может, я могу предложить тебе что-то выпить?

— Нет, спасибо, сэр… Дон, у меня еще много работы. Комната вашего отца и ваша только первые в моем списке.

— Ладно, но может тогда мы могли бы встретиться вечером, и ты показала бы мне город.

— Конечно, я бы с радостью, сэр, но я и сама не местная, и кроме отеля негде не была.

— Что ж, может, тогда просто прогуляемся и вместе посмотрим город?

— Хорошо, Дон, — согласилась я.

— Я буду ждать тебя в холле в восемь.

* * *

Закончив работу, я поспешила в номер мистера Фаррелла. Он лежал на диване и смотрел новости.

— Могу я войти, сэр?

— Ты сегодня рано, Анна, — пробурчал он, вставая.

— Микаэль, Дон пригласил меня погулять сегодня, я хотела спросить твоего разрешения.

— Ты согласилась? — спросил он, нахмурившись.

— Да.

— Тогда, черт возьми, зачем ты спрашиваешь, Анна? — прорычал он.

— Если ты скажешь — я все отменю. Скажу, что плохо себя чувствую. Но это только прогулка и ничего больше. Я не выходила из гостиницы с того дня, как оказалась здесь, не считая тех двух раз, что я ездила домой. Я ни разу не была в городе и ничего не видела. И ты никуда не приглашаешь меня, кроме своего номера…

— Иди, Анна, — прервал он меня, гневно глядя мне в глаза, — иди, и развлекись. А когда вернешься — я жду тебя здесь.

— Микаэль… — я потянулась к нему, но он вернулся на диван, давая понять, что разговор окончен.

Вечером я надела джинсы, сапоги, вязаный свитер и курточку. Зима только началась и снег еще не выпал, но на улице было морозно.

— Привет, Анна! У, свежо. — Дон приобнял меня за плечи и повел прочь от отеля и мистера Фаррелла.

Пользуясь случаем, я была намеренна расспросить Дона о его отце, узнать то, чего Микаэль никогда не расскажет мне сам.

— У вас с отцом хорошие отношения?

— Ну, мы не так часто видимся, — ответил Дон. — Он постоянно мотается по разным странам, открывая свои гостиницы. Теперь, конечно, он не так занят, как раньше. Теперь бизнес хорошо налажен и самостоятельно приносит прибыль, а когда-то у отца не всегда хватало времени даже на сон. И тогда, конечно, ему было не до меня.

— Он любит тебя, — сказала я, — я видела, как он гордиться тобой, представляя тебя директором.

— Я его сын и не сделал ничего, чтобы ему мною гордиться. Это он всего достиг сам, а я просто собираю плоды его трудов. — он грустно замолчал, но всего через мгновение на его лице снова засияла улыбка. — Расскажи мне о себе, о своей семье, — попросил он.

— Мне особо нечего рассказывать. Моя мама учительница, а отец механик — они простые люди и мы всегда жили очень скромно. Те деньги, которые я зарабатываю в отеле — как зарплата моих обоих родителей, так что я считаю огромной удачей то, что мне удалось получить такую работу.

— Что-то наш разговор так и возвращает нас к отелю, — подметил Дон. — Сегодня, мы наконец вырвались из него, так что давай о нем забудем.

— Да, было бы неплохо.

— Ты замерзла?

— Немного.

— Тогда давай немного погреемся, — он взял меня за руку и повел в торговый центр, где мы уютно устроились в кафе за чашкой горячего чая.

— Ты любишь сладкое, Анна? — поинтересовался он.

— Да.

— Я тоже! Просто обожаю десерты. Давай закажем что-нибудь? — он потянулся за меню и его глаза стали жадно бегать по изображениях сладостей. — Я возьму себе это пирожное и шоколадные блинчики, или лучше мороженное с ананасом? Как думаешь?

Он был такой серьезный, что я рассмеялась.

— Что? — улыбнулся он.

— Ничего, просто ты забавный. Думаю, лучше шоколадные блинчики.

— Хорошо, я решил, а что будешь ты?

Я заглянула в меню и выбрала себе бисквитный торт с миндальной крошкой.

— Вот этот торт.

Мы сделали заказ и вскоре наши десерты стояли перед нами.

— Мистер Фаррелл сказал мне, что разведен. Могу я спросить, почему расстались твои родители или это слишком личное?

— Конечно, можешь, — отмахнулся Дон. Он уже расправился с пирожным и придвигал к себе блины. — Это было давно. Я мало что помню с того времени. Родители никогда не ссорились при мне, но мама рассказывала, что когда отец стал много работать — он сильно изменился и начал ревновать ее, запрещал выходить из дома и встречаться с подругами, и мама прожила в затворничестве пять лет. Его ревность превратилась в паранойю, и он стал бить ее. Тогда-то она и ушла от него. Мой отец не любит делиться своими игрушками, а когда кто-то зариться на то, что принадлежит ему — он злиться. А мой отец в гневе — страшный человек.

Дон ел свой десерт, а мой аппетит пропал. Я игрушка Микаэля, и сейчас я с Доном. Если Микаэль разозлился, а я знаю, что это так, то, что ждет меня, когда я вернусь в отель? От этой мысли мне стало нехорошо, я почувствовала приступ паники, накрывающий меня.

— Анна, с тобой все в порядке? Ты какая-то бледная, — забеспокоился Дон.

— Да, все нормально, — улыбнулась я через силу и сделала большой глоток чая.

Дон расправился со своими сладостями и жадно смотрел на мой торт.

— Ты метишь на мой торт, Дон? — рассмеялась я, и тревога отпустила меня. Этот парень был таким забавным, что рядом с ним было невозможно не смеяться.

— Так ты будешь его есть? — растерянно спросил он.

— Да. Я буду его есть! — уверенно ответила я.

Взяв ложку, я отломала кусочек и отправила его в рот.

— У-у-у, как вкусно… — я демонстративно облизала ложку и закрыла глаза, показывая, что это неземное удовольствие. Когда я открыла глаза — Дон уже ковырял своей ложкой мой торт.

— О, мистер Фаррелл, да вы опасный преступник! — возмутилась я.

— Не волнуйся, Анна, я предоставляю угрозу только твоему тортику, не тебе, — улыбнулся он, заталкивая в рот огромный кусок.

Сытые и довольные, мы прогуливались по торговому центру, рассматривая витрины.

Пока я задержалась у магазина с роскошными вечерними платьями — Дон уже где-то купил конфеты и довольно жевал их.

— Хочешь? — предложил он мне.

— Нет, спасибо.

— Нравится платье?

— Да.

— Которое?

— Вообще все, но особенно то, зеленое.

— О, да! — улыбнулся Дон. — Я представляю, как ты выходишь в нем из своего номера и спускаешься по лестнице в холл, где тебя ждет галантный кавалер, вроде меня, и везет в самый дорогой ресторан столицы…

— Я простая горничная, Дон, а не Роуз из Титаника.

— Ну и что? Ты красивее ее, — серьезно сказал Дон. — И вообще, — он снова заулыбался, — это очень грустный фильм. Не могу сдержать слез, когда бедный Джек тонет.

Я рассмеялась, представив, как Дон сидит у телевизора, весь в слезах, с пачкой салфеток и ведерком мороженного.

Время пролетело незаметно, так что в отель мы вернулись далеко за полночь. С Доном мне было так весело, так здорово болтать ни о чем, смеяться, что я совершенно забыла о мистере Фаррелле. Теперь я точно знала, что Дон полностью пошел в свою мать — по характеру он был полной противоположностью своего отца.

Дон провел меня к моей комнате, и мы остановились у двери, прощаясь.

— Спасибо, что пригласил меня, это был мой лучший вечер, за очень долгое время.

— Спасибо, что согласилась, Анна. — Он наклонился и несмело поцеловал меня в щечку. — Сладких тебе снов.

Он ушел, и я поняла, что устала. От свежего, холодного воздуха мне захотелось лечь в теплую постель и уснуть. Отогнав от себя эти заманчивые мысли — я села в лифт и отправилась в номер мистера Фаррелла.

Он не спал. Сидел в кресле с бокалом виски, в кромешной темноте.

— Как погуляла, Анна? — его голос был ледяной, и мне стало не по себе. Его грубый тон, после легкого, веселого вечера с его сыном, сразу испортил мне настроение.

— Я отлично провела время, сэр, — тихо ответила я.

— Подойди.

Мое сердце учащенно забилось, и я медленно подошла к нему. Он встал и приблизился ко мне, так что я услышала резкий запах алкоголя.

— Я очень зол, Анна, — прошипел он, и теперь мне стало по-настоящему страшно. — Ты заставила меня, себя ждать. Развлекалась с другим.

— Я была с вашим сыном, сэр.

— Заткнись! — рявкнул он. — Я не разрешал тебе открывать твой дерзкий рот, Анна.

Я учащенно задышала, пытаясь справиться с накатившей паникой и слезами, которые сдавили мое горло.

— Разденься и встань на колени.

Я стала быстро раздеваться, не задумываясь над тем, что делаю. Я просто исполняла его приказ и не собиралась ему перечить, даже не смотря на то, что сейчас мне не хотелось ни раздеваться, ни заниматься с ним сексом. Я реально боялась его, такого злого и пьяного.

— Быстрее, Анна, ты уже и так заставила меня, себя ждать, пошевеливайся!

Я опустилась на колени и в комнате воцарилась тишина. Он смотрел на меня жадно, зло и похотливо. Опустив глаза в пол, я ждала своей участи, но она оказалась хуже, чем я могла себе предположить.

Я услышала, как он расстегнул ремень и ширинку, и вдруг, раздался громкий шлепок, и по моим ягодицам растеклась жгучая, саднящая боль. Я вскрикнула от неожиданности, а потом заплакала от боли и обиды.

Он снова замахнулся, и я поняла, что он шмагает меня своим ремнем. Я стиснула зубы и мужественно вытерпела еще один удар, потом еще один, и еще и еще и еще, пока я больше не смогла терпеть и упала на пол, громко рыдая.

— Раздвинь ноги, Анна, — приказал он, но мне больше не хотелось исполнять его приказы.

— Нет! Отстань от меня! — завопила я.

Еще один шлепок пришелся по моим пылающим ягодицам, заставляя меня подчиниться.

— Я сказал, раздвинь ноги!

Я снова стала послушной, боясь очередного удара. Сопротивляться было глупо и бессмысленно, проще было дать ему закончить начатое. Раздвинув ноги — я впустила его в себя. Не смотря на всю боль и страх и обиду — я была влажная, и он поимел меня грубо и быстро, не дав мне кончить. Его горячая сперма разлилась по моему горящему, от порки, заду и он слез с меня, довольный собой.

— Тебе было хорошо, Анна? — спокойно спросили он.

— Нет, сэр, — честно призналась я, все еще лежа на полу.

— А мне было хорошо? — спросил он.

— Думаю да, сэр.

— И это самое главное, Анна, — довольно улыбнулся он.

Я продолжала лежать, всхлипывая и изнывая от боли.

— Вставай, и ложись в постель — сегодня ты будешь спать со мной, — сухо сообщил он.

Лежа в кровати, я думала о том, что несмотря ни на что — люблю этого мужчину. Веселый и задорный образ его сына стерся с моей памяти и теперь для меня существовал только мистер Фаррелл.

— Твой папа бил тебя в детстве? — тихо спросил он.

— Нет, никогда, сэр.

— А стоило.

Он замолчал, и мне вдруг захотелось прижаться к нему, согреться в его горячих объятиях.

— Мистер Фаррелл, могу я попросить вас? — тихо спросила я.

— Чего тебе, Анна? Я сплю, — отмахнулся он.

— Поцелуйте меня, сэр…

Он явно удивился такой просьбе, но придвинулся ко мне и его прохладные губы коснулись моих. Я запустила пальцы в его растрепанные, седые волосы и притянула его к себе.

— Я так люблю вас, мистер Фаррелл, — простонала я, когда его губы ласкали мою шею.

— За что, Анна? За что? — задыхаясь от возбуждения, спросил он, опускаясь ниже и жадно хватая губами мою грудь.

— Просто так. Просто люблю вас… сэр.

Извиваясь от его ласк, я больше не чувствовала боли, хотя знала, что мои ягодицы еще болят.

— Могли бы вы взять меня, сэр, только на этот раз нежно?

— В тумбочке, рядом с тобой, лежат презервативы, подай мне один. Хочу кончить в тебе.

Я потянулась и достала один пакетик — протянула ему.

Он быстро разорвал упаковку и надел презерватив.

— Ты готова, Анна?

— Да, сэр.

Он медленно вошел, заполняя пустоту внутри меня. Ритмично двигаясь, его губы нашли мои, и наши стоны слились в один. Этот раз был самый нежный из всех тех, что были, самый чувственный.

Засыпая в его объятиях, я знала, что теперь люблю его еще больше.

* * *

Проснулась я днем и испуганно огляделась. Микаэля рядом не было. На его подушке лежал конверт. Я открыла его и прочитала:

Мы с Доном уехали в Лондон, вернемся через неделю. Я поцеловал вас на прощание, мисс Анна, но вы не желали просыпаться.

Я улыбнулась и прикоснулась губами к бумаге.

— Это все потому, что вы вымотали меня, мистер сэр! — сказала я пустой комнате.

Дон вчера тоже ничего не сказал мне про отъезд. Что отец, что сын — яблочко от яблоньки.

В конверте было что-то еще, и я заглянула во внутрь. Там лежала тоненькая цепочка из серебра или белого золота, с небольшим камешком. Достав украшение — я надела его на шею и подошла к большому зеркалу. Камешек поблескивал при дневном свете, переливаясь всеми цветами радуги.

— Спасибо, мистер сэр! Мне очень нравиться ваш подарок, — сказала я, и вдруг заметила следы от ремня на бедрах и заднице. — Черт! — Я легко прикоснулась к себе, но тут же почувствовала резкую боль. В этот момент я обрадовалась, что Микаэль уехал — у меня будет время прийти в себя.

Неделя длилась целую вечность: я безумно скучала по мистером Фарреллу, и даже немного скучала за Доном.

О том, что вернулось начальство — молва пронеслась быстро, и я помчалась в холл, встречать любимого мужчину и его сына.

— Анна! — Дон мчался ко мне с распростертыми объятиями и подхватив, закружил по холлу. От его куртки веяло холодом и свежестью, на черных волосах таяло несколько снежинок.

— С возвращением, Дон! — сказала я, когда он опустил меня на пол.

— Ты не представляешь, как я скучал!

За его спиной возник Микаэль и злобно посмотрел на меня.

— С возвращением, мистер Фаррелл, — тихо сказала я, теребя пальцами подаренную им цепочку.

— Анна. — Он быстро кивнул мне и разгневанно обратился к сыну: — Дон, что за бурное проявление чувств? Что будут говорить об Анне и о тебе? Ты на рабочем месте, здесь — ты директор. Думай о том, что делаешь, тут тебе не детская площадка!

— Прости, отец.

Мистер Фаррелл направился к лифту, а я восторженно смотрела ему в след: в черном кашемировом пальто с темно-синим шарфом — он выглядел просто неотразимо!

— Не обращай на него внимания, Анна, — весело сказал Дон, — он просто устал.

— Ну как там Лондон?

— Скука смертная! Отец решал свои дела, а я таскался везде с ним или сидел в номере. Вообще не понимаю, зачем он взял меня с собой? Пришел утром и дал команду собираться, даже не позволил попрощаться с тобой. Надеюсь, ты не обиделась?

— Нет, что ты, конечно нет.

Дон еще что-то рассказывал, но мне хотелось поскорее оказаться с Микаэлем. Я знала зачем он забрал Дона в Лондон — что бы не оставлять его здесь со мной. Просто мистер Фаррелл очень не любил делиться своими игрушками.

* * *

— Микаэль, я могу войти?

— Не сейчас Анна, оставь меня, — он лежал на кровати, даже не раздевшись.

— Милый, что случилось? Тебе плохо?

— Голова болит, и я все еще злюсь на тебя, Анна, так что не прикасайся ко мне.

— Не глупи, Мико, разберемся с эти потом, а пока дай мне потрогать твой лоб.

Он был слишком слабым, чтобы спорить и я прикоснулась губами к его лбу.

— У тебя жар, Микаэль. Давай я помогу тебе раздеться и уложу в постель, а потом вызову доктора.

— Не надо доктора, это обычная простуда — в самолете было холодно.

Я наклонилась и поцеловала его в губы:

— Позволь мне позаботиться о тебе, милый…

— Ладно, — бессильно выдохнул он.

Всю неделю я не отходила от его кровати: давала ему таблетки, приносила и уносила еду, сбивала компрессами сильный жар. Дон позаботился о том, что бы освободить меня от работы, на время, пока я буду присматривать за его отцом.

— Доброе утро, — сказала я, усыпая поцелуями лицо сонного Микаэля.

— Анна… ты работаешь сегодня?

— Нет, буду с тобой, — ответила я, поглаживая его седые волосы.

— Опять?

— Я уйду, если ты хочешь.

— Нет, я хочу, чтоб ты была рядом, но разве я тебе еще не надоел?

— Нет, Мико, не надоел. Я люблю тебя, — я потянулась к нему и поцеловала в губы. Он охотно ответил, привлекая меня к себе.

— Тебе сегодня лучше?

— Да, я отлично себя чувствую, иди ко мне.

— Хотите, чтоб я подала вам на завтрак горячий секс, сэр? — улыбнулась я.

— Да, пожалуйста, мисс Анна, снимите свои трусики и оседлайте меня.

— А я уже без трусиков, сэр, — улыбнулась я, задирая коротенькую юбочку и взбираясь на него.

— Ах, Анна… дерзкая девчонка… — простонал он, проникая в меня.

Его палец скользнул в мой рот, и я стала посасывать его, беря его все глубже в рот, и при этом, медленно вращая бедрами. Мои руки легли на его грудь и я стала двигаться все быстрее, сдавливая его внутри себя. Забравшись под мою маячку, он стал сжимать мою грудь. Мои ногти впились в его кожу, так, что он закричал и мы одновременно пришли к старту.

— Вы кончили на мою юбку, сэр, — игриво улыбнулась я.

— Ах, Анна! — он сбросил меня с себя, и через мгновение я оказалась под ним. — Я не закончил с тобой, Анна. — Он снова вошел в меня, на этот раз быстро и страстно.

— Микаэль… — прошептала я, положив руки на его лицо, — ты хоть немного любишь меня?

Он на мгновение замер, а потом продолжил двигаться.

— Да, Анна, я люблю тебя, люблю…

Я зашлась в бурном оргазме и из моих глаз полились слезы, от его слов и удовольствия, которое мне мог доставить только он.

* * *

— Я думала, что ты ничего не испытываешь ко мне, — сказала я, глядя, как он одевается.

— Анна, я не знаю, чего ты ждешь от меня, но я боюсь, что не смогу дать тебе всего того, чего ты заслуживаешь.

— Я и сама точно не знаю, чего жду от тебя, — честно призналась я. — Я ведома тобой, Микаэль: я буду делать все, что ты скажешь, буду для тебя такой, как ты захочешь. Мне просто хочется знать, что я хоть что-то значу для тебя, что это не просто секс.

— Анна, я долгое время был один, и я не привык заботиться о ком-то кроме себя и я не умею любить и я думаю, что не подхожу тебе. Рядом со мной всегда мрачно, всегда холодно и одиноко. Тебе нужен кто-то, вроде Дона. Выйдешь замуж, родишь детей, и будешь действительно счастлива. Разве не об этом мечтают все женщины? Об обычной, нормальной жизни… Иди, завяжи мне галстук.

Я сползла с постели и встала перед ним.

— Мне жаль, что ты не понимаешь, что я не такая, как все женщины. Мне не нужна размеренная жизнь. Я готова быть с тобой: мрачным и грубым, холодным и строгим, жестоким и изредка нежным. Я хочу заботиться о тебе, гладить твои волосы и целовать твои руки…

— Я слишком стар для тебя, Анна. Еще несколько лет — и мы будем смотреться вместе смешно. Все будут думать, что молодая девчонка нашла себе престарелого, чтоб заполучить его деньги.

— Мне не нужны твои деньги, Микаэль.

— Знаю, что не нужны. Если бы это было не так — тебя бы здесь не было. — Он тяжело вздохнул и заботливо поцеловал меня в лоб. — Анна, мне больше нечего тебе сказать, пока. Давай просто оставим все так, как есть, и посмотрим, куда нас это приведет.

— Микаэль…

— Все, Анна, разговор закончен. И давай больше не будем об этом.

— Хорошо, сэр. Как скажите, — неохотно согласилась я.

— Это уже совсем другое дело, — он улыбнулся. — Кстати, вчера Дон просил меня отпустить тебя погулять, но я ему отказал. Сегодня я думаю, что это была хорошая идея. Собирайся и можешь быть свободна. — Он направился в кабинет, но остановился на полпути. — Да, и Анна, можешь не приходить ко мне сегодня.

Я бессильно опустилась на пол и заплакала. Он сказал, что любит меня, но это не было правдой. Он хотел, чтоб я была рядом тогда, когда была нужна ему, а когда я становилась не нужна — он мог просто сказать: ты свободна. Разве так поступают с теми, кого любят?

Собравшись, я прибралась в спальне и ушла к себе. Не успела я насладиться одиночеством — как ко мне постучался Дон.

— Привет, я хотел позвать тебя погулять, — как всегда весело сказал он.

— Дон, мне очень приятно, но сегодня не самый подходящий для этого день.

— Да? Как жаль… — расстроился он. — А у меня был для тебя сюрприз!

— Да? И какой же? — заинтересовалась я.

— Ну, если я скажу — тогда это уже не будет сюрпризом.

— А нельзя перенести все на другой день?

— Можно, конечно, просто я хотел побыть с тобой с того самого дня, как вернулся с Лондона… — застенчиво признался он. — К тому же, отец приказал мне развлечь тебя и пригрозил, что если ты не захочешь — чтоб я сказал тебе, что это его приказ. Отец любит покомандовать, — улыбнулся он. — Но я не стану тебя принуждать. Скажешь мне, когда будет удобное для этого время — я буду с нетерпением ждать.

Нет, ослушаться приказа мистера Фаррелла я бы не посмела, к тому же Дон выглядел таким расстроенным из-за моего отказа, что мне стало жаль его.

— Ладно, давай развеемся. Только дай мне время собраться, — согласилась я.

— Правда? — Дон не мог поверить своему счастью.

— Правда, — подтвердила я.

— Отлично, тогда собирайся. Только одевайся потеплее — там сегодня настоящий мороз.

Дон усадил меня в свою машину и мы помчались заснеженными дорогами.

— Господи, Дон, это что, фабрика? — спросила я, когда мы остановились.

— Не просто фабрика, а фабрика шоколада! Здесь и происходит вся магия! — восторженно затараторил он.

— Так это подарок для меня или для тебя? — улыбнулась я.

— Это подарок для любого сладкоежки!

Бродя по фабрике, я думала о Микаэле, о том, что я даже развлекаюсь по его приказу и о том, к чему меня приведут эти отношения.

Дон был в восторге от всего, веселился как ребенок и пробовал все, что ему разрешали пробовать.

— Я был на такой фабрике в Лондоне, но здесь шоколад намного вкуснее, — сказал он, когда мы возвращались к машине. — Анна, ты сегодня сама не своя. Тебя кто-то обидел? Может, мой отец? Он умеет незаслуженно обидеть.

— Нет, Дон, меня никто не обидел. Прошу, давай не будем возвращаться в отель. Хочу гулять весь день, до самой ночи.

— Ну, это уже совсем другой разговор! — обрадовался Дон, заводя машину, — куда поедем?

— В кино! — решительно ответила я.

После просмотра мультика — я совсем расслабилась и повеселела. Мы перекусили и прогулялись по торговому центру, прикупив для мистера Фаррелла веселую футболку с надписью: «Большой босс».

— Сомневаюсь, что он ее когда-нибудь наденет, — улыбнулся Дон, — но я хочу увидеть выражение его лица, когда он ее увидит.

По дороге мы заскочили в салон, чтобы постричь непослушную копну волос Дона, а потом ему захотелось мороженного… даже не смотря на то, что на дворе зима.

В отель мы вернулись поздно, весело смеясь и вместо того, чтоб попрощаться — пошли ко мне пить чай. Мы просидели до утра, болтая ни о чем, а Дон поедал конфеты, которые купил во время нашей прогулки, и мне было с ним хорошо и свободно.

* * *

Уже три дня я не встречалась с Микаэлем. Вместо этого, я проводила время с его сыном, и с каждой встречей мы становились все более близки.

Я только вернулась к себе, после того, как мы с Доном слепили огромного снеговика прямо перед отелем, а потом долго бросались снежками. Я была в прекрасном настроении и хотела спать, но с удивлением обнаружила на кровати небольшую коробку. Я стянула красный бант и открыла ее: красные туфли на высокой шпильке, чулки и… нитки, что ли? А, это трусики из трех ниточек. Ясно. Я даже догадываюсь, от кого этот, столь щедрый подарок.

На дне коробки лежала записка:

Надень это, и я жду тебя в президентском номере.

Стоит ли мне идти? Стоит ли снова погружаться в этот мрак, едва я только стала из него выбираться? Что за глупые мысли? Конечно стоит! Я скучала по нему, и кого я обманываю — я ждала его приглашения.

Надев чулки, туфли и подобие трусиков, я набросила халат и села в лифт.

Президентский номер был еще роскошнее, чем номер мистера Фаррелла. Я в нем никогда не убиралась и никогда раньше в нем не была, но сейчас он меня мало интересовал. Меня манил элегантный мужчина, стоящий у огромного окна в пол и задумчиво глядящий на ночной город. Он не заметил моего присутствия и в полумраке, какое-то время я могла любоваться его ровной осанкой и звоном кубиков льда в его бокале.

Это был мужчина моей мечты, мужчина, которого я любила и перед которым преклонялась.

Сбросив халатик — я опустилась на колени и медленно, изгибаясь словно кошка, поползла к нему. Он обернулся, поставил бокал на столик и восторженно смотрел на меня. Остановившись у его ног, я нагнулась и коснулась губами его начищенных ботинок. Он издал едва слышный стон, но ничего не сказал. Скользнув руками по его выглаженным брюкам — я поднялась вверх, и расстегнула его ширинку. Я просунула в нее руку и достала его член, не снимая брюк. Широко отрыв рот, я взяла его весь, и стала жадно заглатывать его еще глубже. Теперь он стонал громко, и, положив руки на мою голову, сам задавал ритм.

— Повернись, — приказал он и я выпустила его член изо рта и подчинилась. Я встала на четвереньки, выгнулась, широко раздвинув ноги, ожидая его. — Я возьму тебя в зад, Анна, — задыхаясь от возбуждения, сказал он.

— О нет, мистер Фаррелл, прошу вас, сэр, это слишком больно, — взмолилась я. Он снял ремень и сильно ударил меня по заднице, прежде, чем я успела понять, что происходит.

— Ты знаешь, как я не люблю, когда ты перечишь мне, Анна, — прошипел он и снова ударил меня. Вскрикнув от боли, я почувствовала во рту привкус собственных слез.

— Прошу вас, сэр… — еще один сильный удар заставил меня заткнуться.

— Закрой свой дерзкий рот, Анна и пошире расставь ноги.

Я подчинилась — мне больше не хотелось спорить и быть избитой его большим, кожаным ремнем.

Он пристроился сзади и, спустив мои трусики, медленно вошел в меня. Острая, жгучая боль разлилась по моему телу и я сцепила зубы, чтобы не закричать. Его руки легли на мои бедра, прижимая меня к себе, он проникал в меня все глубже.

— Тебе больно, Анна? — выдохнул он.

— Да, сэр, — заныла я.

— А мне очень хорошо, в твоей маленькой дырочке, Анна… очень хорошо. — Он двигался все быстрее и быстрее, так что я больше не могла терпеть и боль от его ремня показалась мне ласками.

— Прошу вас, сэр, прошу, хватит! — умоляла я.

— Потерпи! Разве тебе не важно, чтобы мне было хорошо с тобой? — усмехнулся он.

— Да, сэр, важно, сэр, но мне очень больно… сэр… — задыхаясь, ответила я. Мое тело противилось его действиям и выталкивало его из себя, но мистер Фаррелл был решительным и настойчивым. Вдруг он выскользнул из меня и я, наконец, почувствовала долгожданное облегчение.

— Повернись! — резко скомандовал он. — Я кончу в твой дерзкий рот, Анна, который непрестанно мне перечит. — Он взял мое лицо в свои ладони и резко вторгся в мой рот. Жадно втягивая ноздрями воздух, я глотала его горячую сперму, а он сотрясался от удовольствия.

Наконец он обмяк и оттолкнул меня:

— Ты можешь быть свободна, Анна, — решительно заявил он.

У меня не было ни единого желания спорить, поэтому я поднялась и ушла. Я сняла свои красные туфли и шла босиком по мягкому ковру, направляясь к лифту. В Отеле было тихо и мне вдруг стало страшно одиноко. Рядом со мной всегда мрачно, всегда холодно и одиноко, — вспомнила я слова Микаэля. Что ж, он был прав — я жила во мраке с того самого дня, как встретила его.

Я стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя унижение, доставленное мне любимым мужчиной. Слезы лились из глаз, смешиваясь с водой, и мое тело содрогалось от рыданий. Теперь, когда в моей жизни появился Дон — такой веселый, добрый, ласковый — я стала понимать, насколько кардинально другим был его отец. Наши отношения с Микаэлем начинались и заканчивались сексом: жестким и грубым, резким и эгоистичным, и лишь изредка — немного нежным. Он не участвовал в моей жизни и абсолютно не знал меня, как собственно, и я его. Возможно, он был прав, когда сказал, что не подходит мне?

Укутавшись в махровый халат, я легла в постель, но сон не шел. Мрак Микаэля заполнил мою душу, оставив внутри меня пустоту и удушающую безысходность. Меня влекло к свету, к теплу и уюту, к ласке и заботе… которую мне мог дать только… Дон.

Я постучалась в его дверь и замерла в ожидании. Он открыл и удивленно посмотрел на меня.

— Анна, что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Можно я войду, Дон? — тихо спросила я.

— Конечно, — он отстранился, пропуская меня в свой номер. — Анна, ты пугаешь меня, скажи мне, что произошло?

— Я нравлюсь тебе, Дон? — спросила я.

— Да, Анна, ты мне нравишься, — серьезно признался он.

— Тогда, мог бы ты поцеловать меня?

— Конечно, Анна, только скажи мне, что случилось? — он подошел ко мне и его руки легли на мою талию.

— Ничего, просто мне так одиноко, Дон… — я потянулась к нему, и мои губы коснулись моих. Это были совершенно новые чувства, совершенно противоположные тем, что я испытывала с Микаэлем. Губы Дона были мягкими и нежными, казалось, что даже его дыхание было мягче, а его руки ласково обнимали меня, а не страстно влекли меня к себе.

— Анна, я не хочу торопиться, — прошептал Дон.

— Я хочу этого, Дон, прошу… — тяжело выдохнула я.

Он привлек меня к себе, и мы долго целовались, поглощенные возникшем между нами притяжением.

— Ты уверенна? — снова спросил Дон.

Я сбросила свой халат, и мои мокрые волосы упали на голые плечи.

— Анна, — прошептал Дон и снова поцеловал меня в губы, — я буду нежным с тобой, — пообещал он и, подхватив на руки, унес в спальню.

Он ласково прикасался к моему телу, лелея меня и усыпая робкими поцелуями, опускался все ниже.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила я, когда его голова оказалась между моих ног.

— Просто хочу доставить тебе удовольствие, — ответил он и его язык коснулся моего самого чувствительного места. Я издала громкий стон и закрыла глаза. Наслаждение разлилось по моему телу, проникая в каждую его клеточку, наполняя меня блаженством и теплом, которым обладал только Дон.

Я почувствовала, что стала влажной, и все внутри меня требовало мужчину.

— Войди в меня, Дон… — простонала я и замерла в ожидании. Пока он надевал презерватив.

— Все хорошо, Анна? — обеспокоенно спросил он, прежде чем войти в меня.

— Да, — ответила я, и он мягко проник внутрь.

Обвив руками его шею, я извивалась под его молодым, сильным телом, отдаваясь ему. Я сжимала его внутри, вознаграждая за его нежность, и мы вместе достигли вершины удовольствия.

Дон выскользнул из меня, все еще продолжая целовать.

— Анна, мне было так хорошо с тобой, ты так прекрасна, — восторженно шептал он.

— Спасибо тебе, за то что был со мной таким нежным… — поблагодарила я, почувствовав, что проваливаюсь в сон.

Где я? — это была моя первая мысль, когда я проснулась утром. Рядом спал Дон, мирно посапывая, уткнувшись лицом в мои волосы.

Дон! Что же я надела? Что будет, если об этом узнает Микаэль? Он убьет меня, а возможно, и нас обоих.

Спрыгнув с кровати, я побрела на поиски своего халата, и одевшись, разбудила Дона.

— Дон, просыпайся. — прошептала я и он заворочался и открыл глаза.

— Анна, — улыбнулся он, потягиваясь в мятой постели.

— Доброе утро!

— Ты шутишь? Это не доброе утро, а самое прекрасное утро, — он притянул меня к себе и поцеловал. — Прости, после сна я такой вонючка, — рассмеялся он.

От непринужденного веселья Дона, мне стало спокойнее и то, что произошло между нами вчера, больше не казалось мне ошибкой. Мне нравился этот парень, и я нравилась ему, и нам было хорошо вместе.

— Ты вовсе не вонючка, ты очень милый, — возразила я, трепля его волосы.

— А ты просто красавица! — восторгался мною Дон.

— Мне пора.

— Что? Ты уходишь? А как же завтрак?

— Я должна быть у твоего отца через час, не то он (отлупит меня своим кожаным ремнем) будет злиться. Мне нужно привести себя в порядок.

— Ты и так в порядке, а поесть все равно надо, — он потянулся к телефону и заказал завтрак на двоих в номер.

— Дон, твой отец ничего не должен знать об этом, о нас, — сказала я, пока мы ждали.

— Конечно, Анна, ты ведь знаешь, что мы с ним не настолько близки, — согласился он.

— Я просто не хочу, чтоб это влияло на его отношение ко мне.

— Да, конечно, наши отношения касаются только нас обоих, так?

Мне было стыдно, не только за то, что я изменила Микаэлю, но и за то, что Дон не знал всей правды. Он считал меня милой, и даже представить себе не мог, насколько сильно я испорчена его отцом, насколько сильно я погрязла во мраке мистера Фаррелла.

Я стояла перед дверью его номера и дрожащими руками пыталась просунуть карточку-ключ.

— Только бы его здесь не было, только бы его здесь не было, — молилась я, и с опаской вошла внутрь.

Номер был пуст, к моему огромному счастью. Я быстро принялась за уборку: собрала вещи в корзину для грязного белья, сменила постель, вымыла стакан из под виски, протерла пыль, продезинфицировала санузел, вымыла пол. Обычно, я убиралась у него еще более тщательно, но в этот раз мне хотелось поскорее отсюда улизнуть, что бы избежать с ним встречи. Но, не с моей удачей. Едва я ринулась к выходу, как дверь открылась, и вошел мистер Фаррелл. Мы буквально столкнулись с ним лицом к лицу, и сделать вид, что мы друг друга не заметили, уже никак не получилось бы. Я разволновалась от нашей встречи, и почувствовала, как мои щеки залились жаром, а сердце ускорило привычный ритм. А он — он был как всегда хорош собой, но сейчас на его лице не было его самодовольной ухмылки, напротив, он был взволнован не меньше моего. И что уж было вовсе для него не типично — в руках он сжимал букет белоснежных роз.

— Анна, рад что застал тебя.

— Я уже ухожу, сэр, — холодно бросила я, — у меня много работы.

— Работа подождет, — отмахнулся он, — я хотел извиниться за вчера… Я был излишне груб, я обидел тебя…

— О, это лишнее, сэр. Не в первый ведь раз, да и уж точно не в последний… — обиженно подметила я.

— Ну прости меня… — как мне показалось, искренне извинился он.

— Я стараюсь, но пока плохо получается…

— Анна, — он приблизился ко мне и его горячая ладонь легла на мою щеку, — моя Анна…

— Не надо, мистер Фаррелл… — я сделала шаг назад, впервые, за историю наших отношений, отстаивая свои интересы. — Вы сделали мне слишком больно… я не заслужила, я ничем не заслужила на подобное.

— Знаю, что не заслужила, знаю, прости. Я просто так ревновал тебя, я так злился… я видел вас с Доном и вам было так хорошо вместе, а мне было так плохо одному без тебя… Прошу, только не говори, что это конец, только не говори, что я все испортил.

— Я не знаю… пока не знаю. Мне нужно время, я должна все обдумать. Я пока не могу быть с вами.

— Но цветы ты хоть можешь взять? — спросил он, протягивая мне букет.

— Да, спасибо, — ответила я, и взяв розы — поспешно вышла из его номера.

На какое то время мистер Фаррелл как будто перестал для меня существовать. Его никогда не было, когда я у него прибиралась, и даже случайно мы не встречались, хотя я знала, что он здесь, в этом отеле, совсем рядом и ждет моего решения. А тем временем, Дон наоборот перешел в наступление и по любому поводу жаждал наших встреч. То, что произошло между нами той ночью, больше не повторялось, когда он хотел целовать меня — я подставляла ему щечку, избегая поцелуев в губы, и как бы он ни старался, наши отношения никак не переходили из дружеских в романтичные. Не знаю, что думал он, но я то знала, в чем причина — я была безнадежно влюблена в его отца и ничего, ничего не могла с собой поделать.

Достаточно измучив свое сердце и душу, я, однажды вечером, постучалась в дверь мистера Фаррелла и не дождавшись ответа вошла. Он выпивал — потягивал свой виски, а кубики льда неизменно звенели в его бокале. Он стоял ко мне спиной и смотрел в большое окно на ночной город. Роскошный, статный, грациозный и такой гордый — именно таким я его и полюбила.

— Мистер Фаррелл, — несмело, шёпотом позвала его я.

— Зачем пришла? — ледяным тоном бросил он.

— Я не могу жить без вас, — призналась я, и подойдя к нему — прижалась к его большой, широкой спине. Он с облегчением вздохнул, обернулся и взял мое лицо в свою теплую ладонь.

— Я боялся, ты больше не вернешься… — прошептал он, и поцеловал меня в губы. — Анна, моя, моя Анна…

— Ваша, ваша, мистер Фаррелл… сэр… — охотно согласилась я.

Словно разряд тока прошел по моему телу, сердце забилось, душа затрепетала, каждая моя клеточка отозвалась на его близость и я обомлела, растаяла, растворилась…

Близился новый год, и Дон собирался домой в Штаты, чтобы провести праздники с матерью.

— Мне так не хочется тебя оставлять, — сказал он, когда мы стояли в аэропорту.

— Знаю, мне тоже не хочется, чтоб ты уезжал. Я останусь совсем одна.

— Мой отец остается.

— Да, но твой отец — не ты. С кем я буду гулять, и смеяться и…. - я нырнула в его объятья и потянулась губами к его губам… это так на меня повлияло предстоящее расставание.

— Ох, Анна, не делай так, иначе я не смогу уехать, — он покрепче обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. — Я буду звонить и писать тебе, а когда я вернусь мы наверстаем упущенное.

— Дон… — я заплакала, и он стал вытирать мои слезы.

— Нет, нет, нет, Анна, только не плачь, я не могу этого вынести. Не хочу, чтоб ты плакала из-за меня, я хочу делать тебя счастливой, — заботливо шептал он.

Теперь, когда Дон уехал — меня ждали одиночество, холод и кромешная тьма мистера Фаррелла.

* * *

— Ты чего такая грустная? — спросил Микаэль, когда я прибиралась у него.

— Дон уехал, сэр.

— Ничего, он вернется. А мы, пока его нет, насладимся друг другом, — он подошел и положил руки мне на бедра.

— Мне не хватает его веселя, сэр, он такой славный…

— Я хочу, чтоб ты думала только обо мне, Анна, — сказал он угрюмо.

— Да, сэр — не стала спорить я.

— Ты еще в трусиках, Анна? — спросил он, учащенно дыша и прижимая меня к себе.

— Да, сэр.

— Почему?

— Потому что сейчас я работаю, сэр.

— Ты работаешь на меня, Анна, и я хочу, чтобы ты работала очень усердно, — его руки нырнули под мою форму и возбуждение потекло по моему телу.

— Я буду очень старательной, мистер Фаррелл, сэр.

— Что ж, посмотрим, — усмехнулся он. — Кажется, пол в моей спальне очень грязный, Анна, — сказал он, выпуская меня из своих рук.

— Сейчас я его вымою, сэр, — схватив первую попавшуюся тряпку — я опустилась на колени и стала тереть и без того сверкающий паркет, изгибаясь и шире раздвигая бедра.

Вскоре, я почувствовала, как его руки опускают мои трусики, и я замерла, со страхом ожидая его действий.

Нет, сегодня он не хотел делать мне больно и мягко вошел в меня. Я стала двигаться, задавая ритм, сжимая его внутри себя, задыхаясь от удовольствия.

— Ты так трудолюбива, Анна, — простонал он, и я почувствовала, как его сперма потекла по моим ногам. Я не успела завершить начатое, но его удовлетворение всегда стояло превыше моего.

— Кто не успел — тот опоздал, Анна, — улыбнулся Микаэль, застегивая ширинку и заправляя рубашку в штаны.

— Главное, чтобы вам было хорошо со мной, сэр, — покорно ответила я.

— Что ж, я рад, что ты это понимаешь, — одобрительно кивнул он.

Я встала и отправилась в ванну, чтоб привести себя в порядок и смыть со своих ног его семя. Когда я вернулась — Микаэль ждал меня, довольно улыбаясь.

— Подойди, — приказал он.

Я встала рядом и он поцеловал меня в губы.

— Я заметил, как тебе идут бриллианты, Анна, — сказал он, касаясь кончиками пальцев моей цепочки.

— Это бриллиант? — удивилась я.

— Конечно. И раз уж ты была такой усердной сегодня — я хочу подарить тебе еще кое-что. Дай руку.

Я протянула руку и он надел мне на запястье браслет, усеянный камешками, которые излучали невероятный блеск.

— Мне не нужны такие дорогие украшения, Микаэль.

— Не глупи, Анна, Просто прими это.

— Я не хочу…

— Я хочу, и этого достаточно, — строго прервал меня он.

— Да, сэр, — я обвила руками его шею и благодарно прильнула к его губам, — спасибо, сэр.

— У меня есть для тебя еще кое-что, — довольно заулыбался он.

— И что же это, сэр? — спросила я, сгорая от любопытства.

— Хочу лишить твой загранпаспорт девственной чистоты.

— Что? — опешила я.

— Объединенные Арабские Эмираты ждут нас, Анна!

Я запрыгала от счастья.

— Неужели это правда, Микаэль?

— Ты когда-нибудь встречала новый год без снега? — улыбаясь, спросил он.

— Нет, — ответила я. — И я еще никогда не встречала новый год с любимым мужчиной, Микаэль. — Я поцеловала его, и он сжал меня в крепких объятиях.

Именно сейчас, мне с ним впервые не было ни холодно, ни мрачно, ни одиноко.

* * *

Я лежала на мягком лежаке, греясь в солнечных лучах, у подножия Индийского океана.

— Анна, — позвал меня Микаэль, стоя рядом в легкой рубашке и брюках.

— Ты почему одет? — изумилась я.

— Я только с совещания.

— Ну так иди переоденься!

Он послушно поплелся к отелю, тяжело ступая ботинками по песку.

Надев шляпу с большими полями — я прогуливалась по берегу, и мои ноги омывала теплая вода. Микаэль вышел из отеля и помахал мне рукой. На нем были черные шорты и белая майка, которую мы купили для него с Доном, гласящая: большой босс. Он неуклюже черпал песок сланцами, приближаясь ко мне.

— Видел бы тебя Дон! — рассмеялась я. — Ты такой забавный!

— Ты смеешься надо мной, Анна? — с напускной строгостью спросил он.

— Да, я смеюсь над вами, мистер большой босс, сэр!

— Ах ты дрянная девчонка! — он подхватил меня и перебросив через плече, понес в воду. Я смеялась и бессильно болтала ногами, а его крепкие руки уверенно держали меня, пока мы вместе не оказались в соленой воде.

— Моя шляпа намокла, — я обиженно надула губы.

— Я куплю тебе другую, — он положил ладони на мое лицо и нежно поцеловал.

— Я так люблю вас, мистер Фаррелл, — прошептала я, отвечая на его поцелуй.

— Пойдем в номер, Анна… — сказал он, учащенно дыша.

— Нет, мистер Фаррелл, сегодня мы будем весь день на пляже, а все остальное — ночью, — решительно заявила я.

— Что ж, тогда ночью, твой дерзкий рот получит по заслугам, Анна.

— Он будет ждать этого с нетерпением, — улыбнулась я.

* * *

Рано утром я проснулась от шума.

— Микаэль, ты уходишь?

— Я разбудил тебя? — извиняющимся тоном спросил он, присаживаясь на край кровати и нежно гладя мои волосы.

— Ты уходишь? — снова спросила я разочарованно.

— Да, я еду в Дубай.

— А мне с тобой можно?

— Нет, я по делам, в другой раз, ладно?

— Ты надолго?

— Да, буду к ужину.

— Чем же мне заняться без тебя? — грустно спросила я.

— Мой отель в твоем распоряжении и океан у твоих ног, так что, милая, придумай себе занятие. — Он поцеловал меня и ушел, а я взяла телефон и прочитала очередное сообщение от Дона:

Милая моя Анна. Тебе не передать, насколько я за тобой соскучился! Показывал маме фото, где мы с тобой и нашим снеговиком — она сказала, что снеговик похож на отца и долго смеялась. Ты ей очень понравилась — она сказала, что ты очень красивая девушка, в чем я с ней полностью согласен. Мама тоже сладкоежка, так что вчера мы с ней ходили в пекарню — у них безумно вкусные яблочные пироги. Посмотрим, смогу ли я довезти тебе один — ты должна это попробовать! У нас полным ходом идет подготовка к рождеству — все такое красивое и в воздухе витает любовь. Так что представь, как мне тебя тут не хватает!

Я люблю тебя, Анна.

Отложив телефон в сторону — я долго сидела, пытаясь справиться с шоком. Я знала, что нравлюсь Дону, и он мне тоже нравился, но любовь — это серьезно. Мне не хотелось, чтоб у нас с Доном все зашло слишком далеко, тем более теперь, когда отношения с Микаэлем пошли на лад. Я быстро набрала письмо, но ничего не ответила на его признание, надеясь, что его слова не были слишком серьезными.

Некоторое время я провела на пляже, загорая и купаясь и ожидая возвращения моего любимого мужчины, моего мрачного, но иногда нежного повелителя. Я думала о нем: какой он сильный, властный, волевой. Рядом с ним я чувствовала себя слабой и вынужденной подчиняться его мощи.

Мне в голову пришла одна идея, которую я поспешила воплотить в жизнь. Я взяла золотую карту Микаэля, которую он всегда оставлял для меня, на случай, если мне что-нибудь понадобиться, и которой я еще так и не пользовалась. Я позвонила на ресепшн и попросила вызвать мне такси. Когда я спустилась в холл — меня уже ждала машина. Я попросила отвезти меня в магазин, в котором бы меня смогли одеть как настоящую арабскую женщину.

Я уже выпила бокал вина, когда Микаэль пришел в ресторан отеля. Он растерянно огляделся, ища меня глазами, и недовольно нахмурился. К нему подошел официант, предложил присесть за столик и подал ужин. Микаэль заметно нервничал, не притрагиваясь к еде. В ресторане царил романтичный полумрак и играла тихая восточная музыка.

Я ждала. Ждала, когда он действительно забеспокоиться, ждала, чтоб он начал по-настоящему скучать по мне. Микаэль то и дело посматривал на свои наручные часы, оглядывал зал, и похоже, вместо того, чтобы начать скучать — разозлился. Я решила не испытывать его терпение, решила, что пора, и направилась к нему. Одета в черный мусульманский наряд, расшитый камнями, который покрывал меня всю, кроме глаз и кистей рук, я подошла к его столику.

— Добрый вечер, сэр, — мягко поздоровалась я.

— Добрый вечер, — безразлично ответил он, а потом вдруг понял, что слышит мой голос и уставился на меня, широко распахнутыми глазами.

— Похоже, ваша дама задерживается, сэр, — подметила я, — позвольте мне занять ее место?

Микаэль оторопело смотрел на меня, потом знаком руки, разрешил мне присесть напротив.

— Моя дама слишком своевольна, — зло бросил он, — но возможно вы будите более покорны?

— Да, вполне возможно, сэр. Восточная женщина умеет подчиняться своему мужчине, повиноваться ему, преклоняться перед ним, — сказала я робко и опустила свои красиво накрашенные глаза.

Микаэль шумно дышал — он был явно возбужден такой игрой.

— Вы желаете отужинать со мной? — спросил он.

Я уже пила вино и не могла представить, что буду есть в этой одежде. Я боялась испачкаться, выглядеть смешно и потерять нужный настрой.

— Нет, сэр, я бы желала показать вам, насколько я хороша в повиновении.

Микаэль встал, приглашая меня следовать за ним и плелась позади него, опустив голову и глядя в пол. Когда он запер дверь нашего номера — я стояла, не поднимая на него глаз.

— Вы так и не сказали мне, как вас зовут.

— Я не достойна того, чтобы вы обращались ко мне по имени, сэр, — ответила я, потому что не смогла вспомнить ни одного восточного женского имени.

Я опустилась перед ним и стала развязывать шнурки на его ботинках, потом подняла на него полный покорности взгляд.

— Встань! — приказал он, вожделенно всматриваясь в мои глаза. Едва я успела подняться, как он прижал меня к стене, и его руки стали пробираться под мое убранство. Наконец он стащил с меня трусики и расстегнув штаны — вошел в меня, жадно тиская мои бедра и глядя мне в глаза. Микаэль хотел поцеловать меня в губы, но мое лицо было скрыто и он поцеловал меня через плотную черную ткань. Прикасаясь ко мне через одежду — он скользнул по моей груди, жаждая иметь доступ к моему телу. Взяв меня за руки — единственную доступную часть моего тела, он стал целовать мои ладони и запястья.

Извиваясь от его страстных ласк, я достигла блаженства и ожидала, когда закончит он. Микаэль задерживался и я решила ему помочь.

— Мой господин… — прошептала я, — мой повелитель, мое все….

Микаэль громко застонал и разлился на моем бедре, все еще глядя мне в глаза.

* * *

— Может, мы все-таки поужинаем? — спросила я, выходя из ванной. — Я страшно голодна.

— Хорошо, я тоже проголодался, — согласился Микаэль, — только не переодевайся, иди так.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— А можно мне, хотя бы открыть лицо?

— Можно.

Он взял меня за руку и мы вновь пошли в ресторан.

— А ты не хотела бы так ходить всегда? — спросил он, — мне нравиться, что никто не может видеть тебя, кроме меня.

— Нет, Микаэль, я не хочу так ходить, — решительно ответила я, — в этом очень жарко и неудобно.

— И все-таки, моя дама слишком своевольна, — он мило улыбнулся и поцеловал меня в лоб, не выпуская моей руки из своей.

Микаэль уже поел и ждал, пока я закончу свой ужин.

— Скажи, ты представлял другую женщину? Какую-нибудь арабку? — спросила я, боясь его ответа.

— Нет, я вспоминал, как ты красива, какое мягкое и нежное твое тело под этой черной тканью, вспоминал, как сладко пахнут твои волосы… — он замолчал и смотрел на меня серьезно и задумчиво.

— Что? — обеспокоенно спросила я.

— Нет, ничего, просто подумал… Нет, не сейчас.

Я не стала спорить, все-таки восточные женщины очень смиренные.

— Было так странно, что ты не называл меня по имени, — сказала я, — и вся эта одежда… Я сама почувствовала себя кем-то другим, словно я примерила чужую жизнь. Я боялась, что и ты был не со мной.

— Я был с тобой, — заверил меня Микаэль. — Тебе не о чем волноваться, потому что ты так хороша, что мне никто кроме тебя не интересен.

Я улыбнулась, но поверить его словам мне было сложно.

— Просто хочу, что бы ты знал, что я ревную тебя, не только ко всем женщинам, но даже к твоим мыслям и фантазиям. Измена — это то, чего я больше всего боюсь и то, чего я не смогу простить.

— Ты моя фантазия, Анна. Я не давал тебе повода для сомнения, так что не забивай свою красивую головку такими глупостями.

Я смотрела на него: такой красивый, статный мужчина, такой великолепный, такой обворожительный — только бы не потерять его…

— Хочешь десерт? — спросил он.

— Да.

— Какой?

— Я очень неопытна в названиях, — невинно заулыбалась я, но он такой сладкий… — Микаэль внимательно слушал, пытаясь понять, о чем я говорю, — И такой… ну не знаю… Когда берешь его в рот — он такой нежный и мягкий, а потом твердый, а под конец — легкая пенка, с приятной кислинкой… У, обожаю его, — я мечтательно прикрыла глаза, передавая блаженство.

— Не знаю, Анна, не пробовал такого десерта, — отмахнулся Микаэль.

— Это потому, что такой деликатес только для женщин, — я снова невинно улыбнулась. Микаэль задумался, а потом его глаза расширились, и он бросил на меня похотливый взгляд.

— Ну, Анна, пойдем быстрее — это блюдо подают горячим.

Мы почти бегом неслись к лифту, а когда вошли в него — Микаэль нажал кнопку верхнего этажа.

— Действуй, Анна, я уже не могу терпеть, — взмолился он.

Я быстро расстегнула молнию и просунула руку в его брюки.

— Не останавливайся!

Я сжимала его член в своей руке, двигаясь уверенно и быстро.

Дверь лифта открылась, но к счастью, на этаже никого не было, и Микаэль нажал на нижнюю кнопку.

— Да, Анна, так… Быстрее… — его голос хрипел от удовольствия.

Микаэль прижал меня к себе, хотел поцеловать мою шею, но ткань закрывала доступ ко всему, кроме лица и рук, которые сейчас были заняты делом, и он стал целовать мои щеки, а потом впился в мои губы. Мои движения ускорились и он кончил мне в руку, выкрикивая мои имя.

— Можно мне съесть мой десерт? — смущенно спросила я.

— Можно, — улыбнулся он, жадно следя за каждым моим движением. Я поднесла руку ко рту и легко коснулась ее языком, а потом и губами, глотая теплую жидкость.

— Анна… — тихо прошептал он и прильнул к моим губам, слизывая с них своим языком остатки собственной спермы.

Двери лифта снова открылись, а мы так и стояли, страстно целуясь: владелец гостиницы и его покорная мусульманка.

* * *

Сквозь сон я чувствовала, как пальцы Микаэля нежно гладят мою кожу, и мое тело пробуждалось, требуя продолжения.

— Милый… — прошептала я.

— Ты так прекрасна, когда спишь, — ласково прошептал он.

— Только когда сплю? — улыбнулась я.

— Нет, ты всегда прекрасна, Анна, — его пальцы коснулись соска на моей груди и двинулись ниже, по моим выступающим ребрам, животу и скользнули между моих ног. Миновав тонкую дорожку из волос, его пальцы коснулись маленького бугорка, между моих половых губ. Я издала громкий стон и сжала руками простынь, изгибаясь от блаженства.

— Я хочу сделать тебе хорошо, Анна, — прошептал он, — так же хорошо, как ты вчера сделала мне.

— Только не останавливайся, — взмолилась я, — прошу, Микаэль, ласкай меня…

— Я этим и занимаюсь, Анна…

— Да…

Я обвила его шею руками, пальцами вцепилась в его седые волосы, впилась губами в мягкую мочку его уха.

— Микаэль, я хочу тебя, — простонала я.

— Нет, сейчас для меня главное — это твое удовольствие. Я хочу, чтоб ты знала, что я забочусь о тебе, — его слова мягко лились, обволакивая меня своей теплотой.

— Ах… — его средний палец вошел в меня, а большим — он продолжал размеренное, легкое поглаживание.

— Глубже, Микаэль, глубже…. - просила я.

Теперь я впилась ногтями в его спину, оставляя на ней багровые следы. От боли Микаэль издал громкий стон, и я разбилась на тысячи осколков, обмякая в его руках, задыхаясь, захлебываясь оргазмом.

Палец Микаэля выскользнул из меня — он поблескивал от моей влаги, и я смутилась.

Микаэль самодовольно улыбнулся и отправил палец себе в рот, посасывая его и глотая мою влагу.

— Что ты делаешь? — я отдернула его руку, взрываясь от возмущения и стыда.

— Время десерта, Анна, — улыбнулся он, — ты очень сладкая, но должен признать, с терпким послевкусием.

Мои щеки залились краской, и меня бросило в жар.

— Микаэль, никогда больше не делай так! Это гадко!

— Почему? Ты ведь можешь делать это для меня, так почему мне нельзя? — возмутился он.

— Это другое! Я люблю тебя и…

— Я тоже люблю тебя, Анна, — признался он.

От изумления, я на мгновение перестала дышать, мое сердце замерло, и я почувствовала невероятное, всепоглощающее счастье.

— Анна, я так долго был один, так долго чувствовал нескончаемое одиночество везде, где бы я не находился, кто бы ни был со мной рядом. Я был зол, я был разочарован и глубоко несчастен. — Он замолчал, вспоминая свое пустое прошлое. — А потом в моей жизни появилась ты — и полюбила меня. И мне хотелось снова и снова наказывать тебя за твою любовь, делать тебе больно, чтоб ты поняла, как много во мне темноты и мрака, чтобы ты, как все остальные, сбежала от меня. — Его руки поглаживали мои волосы, и он избегал смотреть мне в глаза. — Ты все еще рядом… я влюблен в тебя и счастлив, впервые я невероятно счастлив… — он наконец посмотрел на меня и я прильнула к нему, потому что слова здесь были лишними. Теперь, мы были одним целым, мы любили друг друга, и наши тела сплелись в чувственном соитие.

Мне не хотелось отпускать Микаэля, но ему нужно было закончить свои дела, и он пообещал, что потом будет только мой. Я маялась, не зная, чем себя занять.

От Дона снова пришло письмо:

Любимая моя Анна!

Прошлой ночью я никак не мог уснуть, и все думал о тебе, о нас. Вспоминал ту ночь… для меня она значит так много… ты для меня значишь так много…

Мама просит меня задержаться, хочет, что бы я побыл с ней. Я понимаю ее, ей меня не хватает и мне тоже очень хорошо, когда она рядом. Но я так невероятно тоскую по тебе.

Я приеду позже, чем планировал, ты дождешься меня?

Я устало потерла глаза. Дон. Он сын Микаэля, и я спала с ним, и это была моя самая большая ошибка. Он славный, добрый, милый парень, но я сейчас я так счастлива с Микаэлем!

Хорошо, что Дон задерживается. Пусть отвыкнет от меня, а когда вернется — я объясню ему, что он неправильно меня понял, что то, что между нами произошло — было лишь временным помутнением. Главное, чтобы он ничего не рассказал своему отцу.

Я отогнала о себя пугающие мысли о злом Микаэле, и написала Дону, что у меня все хорошо, и что он может не торопится с возвращением.

Взяв карточку Микаэля — я сходила в магазин при отеле и купила ароматное масло для массажа, несколько свечек и соль для ванны. Вернувшись в номер, я открыла в телефоне интересующую меня статью и стала читать. Все просто, особенно если ты делаешь это любимому мужчине.

Микаэль вернулся поздно, а я встречала его у двери, и из одежды на мне был только халатик, который я предусмотрительно не запахнула.

— Устал? — спросила я и повисла на его шее, поглаживая его волосы.

— Немного, но теперь, когда я увидел тебя — я снова полон сил — его мощные руки жадно притянули меня к себе.

— Нет, не так скоро, — я с трудом вырвалась с его объятий, — я приготовила для тебя кое-что.

— Да? — удивился он. — Что ж, я готов.

— Уверен? — уточнила я.

— С тобой — все что угодно, Анна, — улыбнулся он.

Я включила нежную, ненавязчивую восточную музыку на своем телефоне, которую подготовила заранее, и взяв Микаэля за руку — повела в ванную. Там уже горели свечи, и была набрана горячая вода с морской солью и аромамаслами.

— С этой минуты — я ваша покорная рабыня, — прошептала я, уважительно склоняя перед ним голову и робко опуская глаза. Дыхание Микаэля стало громче, что дало мне понять, что ему по вкусу такая игра. — Позвольте мне раздеть вас, мой господин, — попросила я.

— Да, — хрипло согласился он.

Я опустилась на колени и подняла на него глаза.

— Позвольте, мне поцеловать ваши ботинки, господин, — прошептала я, с мольбой в голосе.

— Поцелуй, — разрешил он.

Я наклонилась ниже, и поцеловала блестящую кожу. Микаэль заворожено следил за моими действиями, дыша все громче и тяжелее.

Вскоре он стоял передо мной совершенно обнаженный и его возбужденный член был уже твердым, хотя я ни разу к нему не прикоснулась.

— Желаете принять ванну, мой владыка?

— Да, желаю, — он лег в горячую воду и расслабленно прикрыл глаза.

Черпая воду руками — я намочила его голову, выдавила немного шампуня и стала растирать, легко нажимая ногтями, переминала его седые волосы. Я взяла мочалку, налила на нее ароматного геля для душа и вспенила.

— Если на то будет ваша воля, мой властный хозяин, я вымою ваше прекрасное тело.

Микаэль совсем вжился в роль и снисходительно протянул мне свою руку, потом другую. Скользя по его спине и груди, я оставляла на нем мыльную пену.

— Могли бы вы подняться, чтобы я могла вымыть ваше большое достоинство, мой властелин? — невинно улыбнулась я.

Он встал и я, выдавив в ладонь немного геля — стала нежно массировать его яички и твердый член. Микаэль застонал, и я остановилась, не желая, чтобы он кончил прямо сейчас.

— Прошу вас, мой господин, повернитесь, — я выдавила еще немного геля и скользнула рукой по его ягодицам и между ними. Он немного напрягся, но позволил мне закончить начатое. Включив душ, я омыла его тело чистой водой и закончив — вытерла его банным полотенцем.

— Позвольте вашей ничтожной рабыне проводить вас спальню, — попросила я, опустившись на колени и вытирая его ноги.

— Да.

— Прошу вас, — сказала я, пропуская его перед собой. Микаэль вошел в комнату и лег на кровать. Я сбросила халатик и смущенно прикрыла рукой маленький треугольник между моих ног. Он жадно рассмотрел меня и дал знак подойти ближе.

— Если вы разрешите, мой повелитель, я сделаю вам массаж, чтобы расслабить вас перед сном, — я говорила тихо, стараясь не разрушить интимную атмосферу. Микаэль перевернулся на живот, и я принялась за дело. Налив на его спину масло — я стала растирать его, по широким плечам моего любимого мужчины, ласково разминая его напряженные мышцы. Опускаясь вниз по его спине, я прикоснулась к ней грудью и своими возбужденными сосками. Мои ладони легли на его ягодицы, спускаясь на его бедра и снова поднимаясь вверх. Я наклонилась и стала легко покусывать его ягодицы. Микаэль тихо постанывал.

— Я восторгаюсь вашим телом, мой могущественный, мой величайший… мой бог… — Мои пальцы скользнули между его ягодиц и стали мягко массировать его анус. Микаэль громко вскрикнул и из его груди сорвался тяжелый стон. — Я так ничтожна, в вашем величии… — продолжала шептать я, и он стал стонать тише, прислушиваясь к моим словам. Я прошлась по его голеням и попросила перевернуться. Наши глаза встретились, и я быстро опустила взгляд, не позволяя себе выказывать такое неуважение. Микаэль одобрительно улыбнулся и строго приказал:

— Продолжай!

— Слушаюсь, господин, — налив немного масла на его горячую грудь, я стала гладить его от шеи до низа живота, задевая его чувствительные соски. Мои руки опустились на его бедра, и как бы невзначай, я легко скользнула по его члену, опускаясь ниже, на его ноги. Я растирала его стопы, сильно нажимая на пятки, скользя пальцами между пальцами его ног. Я наклонилась, и взяла его большой палец в рот, посасывая его, и Микаэль снова шумно выдохнул. Я взяла его ногу в свои руки и засунула в рот все его пальцы, теребя их языком. Микаэль стонал все громче, и я поползла вверх, начала поглаживать его яички, перекатывая их под кожей. Микаэль уже изнемогал от наслаждения, и я стала массировать его член, размеренно двигая рукой. Почувствовав приближение его оргазма — я прекратила движение и на несколько секунд сдавила головку, не давая ему кончить. Когда моя рука снова стала ублажать его — все повторилось. Мне хотелось продлить его наслаждение, и я снова сдавила головку его члена.

— Дай мне кончить, Анна, прошу, — беспомощно взмолился он.

— О, мой повелитель, — улыбнулась я, — только прикажите… — Я снова сжала головку, когда он уже надеялся, что я дам ему испытать оргазм. — Черт возьми, Анна, дай мне кончить, я приказываю! — разозлился Микаэль, захлебываясь возбуждением.

— Конечно, мой владыка, — прошептала я ласково, — кончайте, а я подставлю вам свой ротик для этого…

Микаэль разразился бурным оргазмом, а я, как и обещала, подставила свой рот, глотая его сперму.

— Иди ко мне, я хочу поцеловать тебя, — приказал он, и я оказалась рядом с ним, ощущая его сухие губы на своих влажных губах. — Я совершенно обессилен, Анна… — прошептал он, проваливаясь в сон.

— Так и задумывалось, господин, — улыбнулась я, поглаживая его мокрые волосы.

Я встала, чтобы погасить свечи и выключить музыку, потом легла в постель и крепко прижалась телом к своему божественному мужчине. Только бы не потерять его, — пронеслась в моей голове сонная мысль.

* * *

Теперь, когда Микаэль закончил работу, и принадлежал только мне одной, он отвез меня в волшебный Дубай. Я, выросшая в деревне, была потрясена красотой этого города и восторженно рассматривала высокие здания из окна машины.

— Прогуляемся по магазинам, — сказал Микаэль, когда мы остановились возле мола.

Меня окружала невероятная роскошь, в магазинах продавалась самая дорогая одежда и украшения — все то, о чем мне никогда не доводилось даже мечтать, и то, что было мне доступно рядом с Микаэлем.

— Хочу одеть тебя в меха и шелка, хочу усыпать тебя драгоценными камнями, — его голос был таким серьезным, что я рассмеялась.

— Мне ничего этого не нужно, милый, только бы ты был рядом, — заверила его я.

— Мне это нужно, — возразил он, — я богат, и так давно не тратил денег на женщину.

Мне вручили рекламную брошюру, и я восторженно посмотрела на Микаэля.

— Можно, мы сходим в аквариум? — с надеждой спросила я.

— Как я могу тебе отказать? — снисходительно улыбнулся он.

Мы долго бродили, рассматривая рыб, я радовалась, как ребенок и Микаэль радовался вместе со мной. Казалось, в нем не осталось и следа от того мрачного мужчины, каким он был раньше. И все-таки, он не разрешил мне уйти из мола, пока мы не совершили несколько, весьма дорогих покупок.

— Нужно выбрать подарок для Дона, — сказал Микаэль. — Я дарил ему бриллиантовые запонки на день рождения и теперь не знаю, что ему можно купить.

— Подари ему сладости, — предложила я.

— Это не серьезно, — возразил он.

— А разве Дон серьезный?

Мы вошли в огромный магазин сладостей, и я опешила: все вокруг пестрило конфетами разных форм и цветов, над головой нависали огромные леденцы. Мы купили для Дона ведерко халвы и самый большой леденец.

— Ну а теперь, если ты хочешь подарить ему что-то серьезное — можем посмотреть духи.

— Я не знаю, какой запах ему нравиться, — возразил Микаэль.

— Я думаю, что смогу угадать, — сказала я, вспомнив, как пахло от Дона в ту ночь, которую я провела с ним.

— Анна, — Микаэль придержал меня за локоть, останавливая и разворачивая к себе.

— Что? — испуганно спросила я, потому что его взгляд был серьезным и мрачным.

— Что у вас с ним? — его слова застали меня врасплох, и я растерянно заморгала.

— Ничего, мы просто друзья.

— Я давно хотел спросить… Я сказал тогда, что он тебе подходит, а потом увидел вас вместе и понял, что это действительно так: он молод, красив, он такой хороший и ты нравишься ему… — он замолчал, подбирая нужные слова. — Я просто хотел спросить, уверенна ли ты, что выбрала того Фаррелла?

— Уверенна, Микаэль, — решительно ответила я, — я выбрала самого лучшего и самого любимого мистера Фаррелла.

Он как то недоверчиво посмотрел на меня, но потом отпустил мою руку и мы отправились за духами.

Настроение было испорчено — мысли о том, какой секрет я таю, не давали мне покоя.

Внезапно я почувствовала острую, нарастающую боль внизу живота. Я айкнула и согнулась, поймав на себе испуганный взгляд Микаэля.

— Что случилось, Анна?

— Живот болит, — ответила я постанывая.

— Присядь, — Микаэль усадил меня на лавку. — Может ты съела что-нибудь? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, Мико, это другое, — намекнула я.

— А, женские дни?

— Да. Я пойду в уборную.

— Тут должна быть аптека — пойду куплю тебе что-нибудь от боли.

— Спасибо, милый, — поблагодарила я.

Эти дни, в канун нового года! Но что поделать?

Когда я вернулась — Микаэль уже ждал меня с лекарством и бутылкой воды.

— Выпей, — приказал он, и я почувствовала возбуждение, не смотря на боль.

— Осторожнее с приказами, мистер Фаррелл, в эти дни я особенно похотлива, — пригрозила я.

— Вы мне угрожаете, мисс Анна? — игриво заулыбался он.

— Расслабься, Микаэль, сегодня тебе точно ничего не светит.

Он обиженно надул губы:

— Зачем тогда ты меня дразнишь?

— Мы можем вернуться в отель, мне нужно прилечь, — попросила я.

— Конечно, пойдем.

Зимой в Эмиратах темнело рано, так что в пять вечера казалось уже ночь, но город мигал разноцветными огнями, мерцал и переливался. В машине я уснула, а когда проснулась — было уже утро.

Микаэль спал рядом, крепко прижимая меня к себе, и обвив ногами мои ноги. Я почувствовала, как ноет мое тело, и выбравшись из объятий любимого, соскользнула с кровати. Я приняла душ, а когда вышла из ванной — меня ждал завтрак, а Микаэль читал почту.

— Ты же обещал, что не будешь больше работать, — сказала я, ласково поглаживая его волосы и целуя в голову.

— Это просто почта, Анна. Как ты себя чувствуешь?

— Никак, — честно призналась я.

— Поешь, и выпей еще одну таблетку, — он приобнял меня и нежно погладил мой живот.

— Ты какой-то счастливый, у тебя хорошие новости? — спросила я, видя, что он весь светиться.

— Да, нашему отелю вручают премию, не смотря на то, что мы только открылись!

— Микаэль, это же так чудесно! Это говорит о том, что ты отлично потрудился, поздравляю!

— Спасибо, милая, ты ведь пойдешь со мной на церемонию? Она будет, когда мы вернемся домой.

— Конечно, как я могу отказать такому успешному мужчине?

После завтрака мне снова стало нехорошо, несмотря на выпитую таблетку. Мы с Микаэлем лежали в постели, глядя на океан, через большое окно в пол.

— А этот твой отель получал награды? — спросила я, лежа на его плече.

— Конечно, все мои отели получали награды — поэтому их так много.

— Сколько?

— Восемнадцать отелей.

— Ого, как ты с ними справляешься? — удивилась я.

— Неплохо справляюсь, когда ты не запрещаешь мне работать, — улыбнулся Микаэль. — Тебе стало хоть немного легче?

— Разве что совсем немного.

— У тебя так всегда?

— Нет, не так болезненно. Возможно это из-за смены климата.

— Такое может быть? — удивился он.

— Не знаю, наверное… Сколько женщин у тебя было?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Просто интересно. Ты же спрашивал, сколько у меня было мужчин.

— Ну, у меня была жена — мать Дона. Потом моей женой была работа и женщины на одну ночь, а потом я встретил тебя.

— Ты любил ее? Свою жену.

— Да. Любил. Она была очень красивой и веселой и такой легкой — мне с ней было хорошо.

— Дон сказал, что ты страшно ревновал ее.

— Ты говорила об этом с Доном? Зачем? — разозлился Микаэль.

— Он просто рассказывал мне о своей семье.

— Мы плохо расстались, — уже мягче пояснил он, — у каждого своя правда.

— Расскажи мне свою, — попросила я.

— Она встретила другого мужчину, а я пытался удержать ее — запретил с ним встречаться и вообще выходить куда-либо. Дон был тогда совсем маленьким и я никогда не говорил с ним об этом, поэтому он знает только мамину версию. Вскоре этот ее возлюбленный женился и она очень страдала. Я вздохнул с облегчением, думал она переплачет и успокоиться, но она возненавидела меня и всячески провоцировала. Наша жизнь превратилась в ад, и я больше не понимал, зачем я ее держу возле себя. Мы расстались и в итоге — и она и я были одиноки все эти года. Недавно, жена того мужчины умерла и теперь они снова общаются. А я встретил тебя и теперь мы вместе… помнишь, тогда в ресторане, ты сказала, что не потерпишь измены? Так вот, я тоже. Никогда. Меня уже однажды предали, и мне понадобилось почти двадцать лет, чтобы прийти в себя… — он задумчиво поглаживал мой живот и поцеловал мои волосы.

Я вся сжалась от ужаса. Его «никогда» звенело в моих ушах. Я предала Микаэля, я такая же, как она, и это убьет его, если он узнает. Я должна серьезно поговорить с Доном, и взять с него обещание, никогда не говорить отцу о той ночи. Я должна сохранить этот секрет, чего бы мне это не стоило, иначе я потеряю любимого мужчину, навсегда.

Наконец, мое самочувствие улучшилось, и мы с Михаэлем снова поехали в Дубай, встречать новый год.

Микаэль заранее забронировал для нас один из самых дорогих номеров в великолепном отеле Атлантис, на острове Пальма. Из девятнадцатого этажа, где находились наши роскошные апартаменты — был виден Персидский залив, остров и весь город. Я отправилась в салон красоты при отеле, в котором мне сделали прическу, превратив мои прямые волосы в небрежные завитки, я надела вечернее платье, которое мы купили в моле, и отправилась в ресторан, где меня уже ждал мужчина моей мачты — мой элегантный Микаэль.

Увидев меня он встал и восторженно рассматривал меня.

— Анна, ты так красива, — заулыбался он, — зеленый тебе к лицу.

— Спасибо, — смутилась я, чувствуя себя неловко от того, что девочка из провинции нарядилась как королева. Но теперь, я впервые соответствовала мужчине, с которым была рядом. — Ты тоже неприлично хорош собой, впрочем, как всегда.

Мы присели и принялись за ужин. В ресторане была новогодняя программа — нас развлекали песнями и восточными танцами.

— Могу я пригласить тебя на танец? — Микаэль подал мне руку и я положила в нее свою ладонь.

Он привлек меня к себе, и мы стали медленно двигаться, в такт музыке. Я чувствовала его возбужденную плоть на своем бедре, его мягкое дыхание у моего уха.

— У тебя такие маленькие ушки, — прошептал он и нежно улыбнулся. — Я купил тебе серьги, под твою цепочку и браслет, — признался он.

— Что же ты будешь мне дарить, когда у меня будет весь набор украшений? — улыбнулась я.

Микаэль задумался.

— Все остальное, — решительно заявил он.

— Например?

— Машину, одежду, дом, отель… все, что ты захочешь, Анна, я все положу к твоим ногам.

— Мне ничего этого не нужно, Микаэль, — ласково улыбнулась я, поглаживая его волосы и с любовью глядя ему в глаза. — Просто подари мне свое сердце — оно дороже всех богатств мира.

— Оно уже и так твое, Анна, — выдохнул он и его губы коснулись моих, его пальцы нырнули в мои волосы, аромат его парфюма слился с запахом моих духов. — Пойдем, я хочу, чтоб ты их надела — он потащил меня за столик и протянул бархатную коробочку.

— Микаэль, еще ведь не новый год — не время для подарков.

— А знаешь, какой подарок я жду от тебя, Анна?

— Какой?

— Я бы хотел, чтобы ты никогда не спорила со мной и не пререкалась. Могу я надеяться на такое чудо в новый год, Анна? — его голос был строгим, поэтому я решила не искушать судьбу и открыла коробочку. Как и было обещано — в ней были бриллиантовые серьги. Я полюбовалась ими и надела.

— Спасибо, — улыбнулась я. — И прости, что пререкалась с тобой, — я смотрела на него покорным взглядом и Микаэль оттаял, нежно взяв меня за руку.

— Тебе идут бриллианты, Анна — он смотрел на меня с восторгом.

— Мне идет быть влюбленной, Микаэль, — возразила я. Мне было неловко, что он тратит на меня столько денег, ведь я все еще чувствовала себя больше горничной, чем дамой богатого и властного мужчины.

— Ты снова перечишь мне, Анна?

— Нет, мистер Фаррелл, я бы не посмела, сэр, — мой голос был полон повиновения и глаза Микаэля возбужденно сверкнули. То, что между нами ничего не было, с тех пор как у меня начались эти дни, — давало о себе знать. Микаэль вспыхивал от каждого моего движения и слова, словно спичка. Я не собиралась держать его таким голодным всю неделю и приготовила ему кое-что на эту ночь — это и был мой ему новогодний подарок.

Мы закончили ужин и собрались в свой роскошный номер, ведь время уже близилось к полуночи. На выходе из ресторана нас встретил фотограф, который весь вечер снимал гостей и предложил нам купить фотографии, на которых были мы. Похоже, он был мастером своего дела, потому что все снимки были хороши и Микаэль купил их все.

— Посмотри, какие мы здесь влюбленные, — сказал он, когда мы ехали в лифте, протягивая мне фото, на котором мы танцуем. И правда: я в роскошном зеленом платье, расшитом драгоценными камнями, его подол разлился на блестящем полу, а мои каштановые, кудрявые волосы рассыпалась по плечам; руки Микаэля крепко держат меня, он в смокинге и галстуке-бабочке, мои пальцы — в его седых волосах.

— Да, мы прекрасная пара, — согласилась я, впервые увидев нас вместе со стороны.

— А вот. Вот, смотри! — он протянул мне другой снимок, на котором я беру коробочку с серьгами.

— И что?

— Посмотри на свое лицо — ты не счастлива, а должна бы быть, — упрекнул меня Микаэль.

— Я счастлива, просто мне неловко. Все это богатство — это не мое. Я простая девочка и деревни, я твоя горничная…

— Больше нет, — перебил меня Микаэль.

— Что это значит? — оторопела я.

— Ты уволена, Анна. Перед тем, как мы приехали сюда — я пописал документы о твоем уходе, и на твое место уже нашли замену.

— Почему ты не посоветовался со мной? — разозлилась я.

— Потому что теперь у тебя есть другая работа — быть моей женщиной. И естественно, что моя дама не будет работать горничной. Теперь ты будешь сопровождать меня на приемах и званых вечерах, будешь отдыхать, а я буду задаривать тебя дорогими подарками. Все будет в лучших традициях богатых людей, и не спорь со мной Анна, иначе я воспользуюсь своим ремнем. Будет так, как я хочу — нравиться тебе это или нет.

Я молчала: в конце концов он был прав. Теперь я принадлежала ему и должна была кориться воле своего мужчины.

Мы вошли в номер, обставленный винтажной французской мебелью, увешанный хрустальными люстрами и золоченными зеркальными рамами. Все это пока еще пугало меня, и даже не верилось, что скоро я привыкну к такому великолепию.

Микаэль налил себе виски, а мне бокал вина и мы устроились на балконе, наблюдая за играющими фонтанами и ожидая самого знаменитого новогоднего фейерверка в Дубае. Вскоре небо запылало разноцветными огнями, и я не могла оторвать взгляда от этого действа. Минут через пять хлопки стихли и яркие искры исчезли, растворившись в ночном небе.

— Микаэль, это было так красиво! — восторженно пролепетала я. Он смотрел на меня, улыбаясь.

— Кажется, я немного отвлекся, — он погладил мои волосы, — я смотрел на тебя, Анна, и это действительно было красиво, — в его глазах было столько нежности, что я едва не заплакала. Я упала в его объятия, обвила его шею руками и склонила голову на его груди.

— С новым годом, милый.

— С новым годом, — он взял мое лицо в свои руки и наши губы встретились в первом, в этом году, поцелуе.

— Замерзла? — заботливо спросил он, потирая мои плечи.

— Совсем немного, — ответила я.

— Сейчас, подожди здесь, — он ушел в комнату, а я осталась смотреть на ночной город. Я думала о том, что это самый лучший праздник в моей жизни, о том, что я до неприличия счастлива и о том, что счастье, обычно, такое хрупкое…

Что-то мягкое и большое укрыло меня, и я огляделась. Это была шуба — из черного блестящего меха, с большим воротником, которой щекотал мое лицо.

— Не спорь, просто поблагодари, — строго сказал Микаэль.

— Я благодарю вас, мистер Фаррелл, — улыбнулась я, поглаживая мягкий мех, — просто хотела сказать, что не настолько сильно замерзла, сэр.

* * *

Я была в ванной, готовила для Микаэля его новогодний подарок.

— Анна, ну что там? Я уже не могу ждать, — сказал он, стоя под дверью.

— Вернись в спальню, Микаэль! Иначе получишь свой подарок только через неделю! — пригрозила я.

Он тяжело выдохнул, но послушно поплелся в спальню. Когда я пришла — он сидел в кресле и скучал.

— Мистер Фаррелл… — ласково позвала я.

Микаэль жадно глазел на меня: я была в черных туфлях, чулках, и своей новой шубе.

— Желаете развернуть упаковку, сэр? — поинтересовалась я, игриво улыбаясь и поглаживая блестящий мех.

Микаэль быстро закивал и я медленно оголила одно плече, потом другое… моя шуба скользнула по моему телу и упала у моих ног.

— Зачем ты дразнишь меня, Анна? — спросил он, низким и возбужденным голосом.

— Смотрите внимательно, мистер Фаррелл, на вашем подарке должен быть бант, — я сжала руками свою обнаженную грудь, прошлась по животу и бедрам и моя рука скользнула между ног, по кружевным трусикам.

Микаэль рассматривал меня, отчаянно ища обещанный мною бант.

— Подойди, — приказал он. Я сделала несколько шагов вперед и оказалась перед ним, но не так близко, чтобы он мог меня коснуться. Снова поглаживая свое тело, играя своими волосами — я облизывала ярко-красные губы, издавая тихие стоны.

— Простите мене, мистер Фаррелл, — попросила я.

— За что, Анна? — Микаэль был возбужден, и ему явно не терпелось расправиться со мной.

— За то, что я так небрежно отношусь к своим вещам, сэр, — я повернулась и пошла к шубе, наклонилась, чтобы поднять ее и немного задержалась, давая возможность Микаэлю, как следует рассмотреть большой красный бант сзади, на моих трусиках. Я поднялась и направилась к нему, видя в его глазах дикое возбуждение. Я повернулась задом и руки Микаэля легли на мои ягодицы.

— Ваш подарок, сэр, — невинно произнесла я.

— Ты хочешь подарить мне свою попку, Анна?

— Да, мистер Фаррелл, сэр, хочу.

— Но ведь у тебя эти дни…

— Я воспользовалась тампоном, сэр.

— Да, но еще утром тебе было так плохо — я не хочу делать тебе больно.

— А я хочу, сэр, хочу, чтобы вы сделали мне больно… — простонала я, присаживаясь на его колени и потирая ягодицами его член, через плотную ткань его брюк. — Моя дырочка такая маленькая, мистер сэр… — Микаэль застонал и его руки крепче прижали меня к себе. — Надеюсь, ваш большой член поместиться в ней…

— Сейчас проверим, Анна, — он быстро расстегнул ремень и ширинку, и я почувствовала его горячую плоть. Он приспустил мои трусики и позволил мне самой сесть на него. Микаэль громко вскрикнул, когда головка его полового члена проскользнула в мою тугую дырочку и он оказался внутри меня.

— Я не сделал тебе больно, милая? — заботливо спросил он.

— Главное, чтобы вам было хорошо, мистер Фаррелл, это ведь ваш подарок, — ответила я, продолжая насаживаться на него.

— Анна, я серьезно, — задыхаясь, сказал Микаэль, — если тебе больно — я остановлюсь.

— Уже не так больно, как первый раз, — успокоила его я. — Мистер Фаррелл, прошу, трахните мою попку как следует, сэр… Я хочу быстро… и жестко… и глубоко, сэр… — взмолилась я.

— Анна, — его руки ухватились за мою грудь и он стал двигаться быстрее, резко пробираясь все глубже в меня. Я вцепилась в его колени и едва сдержалась, чтоб не закричать от боли, но промолчала, потому что не хотела, что бы он останавливался, потому что хотела, чтобы в эту ночь, ему со мной было по настоящему хорошо.

— Все нормально, Анна? — снова забеспокоился он.

— Все просто замечательно, мистер Фаррелл, но могли бы вы отиметь меня еще сильнее, сэр? — попросила я.

Он слегка раздвинул мои ягодицы, и весь его член вошел в меня.

— Кажется, твоя маленькая дырочка, уже не такая маленькая, Анна, — подметил он.

— Кажется да, сэр, — согласилась я, — поэтому теперь, вы можете так глубоко войти в меня своим большим членом, сэр.

Микаэль выскользнул из меня и я почувствовала такое желанное облегчение.

— Встань на четвереньки, Анна, — приказал он и я опустилась на колени, он взял мои руки и положил мне на ягодицы, раздвигая их. — Держи так.

Я прижалась щекой к ковру, утопая в его мягком ворсе, и ждала. Микаэль скользнул в меня, резко и быстро, жестко имея мой зад. Он трахал меня долго, так что мне стало по-настоящему больно, но я лишь тихо постанывала, крепко сжимая зубы.

— Расслабься, — приказал он, звонко шлепнув меня по бедру.

Я попыталась расслабиться, насколько это было возможно.

— Я скоро кончу в твою попку, Анна, — поставил меня в известность Микаэль.

— Да, пожалуйста, сэр… — попросила я, и вскоре он сдержал свое обещание, разливаясь внутри меня и вскрикивая от восторга.

Я обессилено упала на пол: мой анус пульсировал, сердце гулко стучало в висках а на моей щеке остался след от ковра.

— Теперь это точно мой лучший новый год, — Микаэль прилег рядом со мной и нежно погладил мои волосы.

— Я рада, что вам был хорошо со мной, сэр, — улыбнулась я, видя, как он счастлив.

— Как ты себя чувствуешь?

— Оттраханной, сэр. И еще мне нужно в душ.

— Пойдем вместе.

Мы стояли под струями горячей воды, по очереди моя друг друга. Потом мы вытерлись, надели белые банные халаты и Микаэль поднял меня на руки и отнес в постель.

— Дома тебя ждет еще один подарок, Анна, — обнимая меня, тихо сказал Микаэль, но я уже проваливалась в сон.

* * *

— Анна, просыпайся, милая… — тихо потребовал Микаэль, нежно целуя меня в плече. Я открыла глаза и быстро заморгала, отчаянно пытаясь проснуться.

— Мико, что случилось? — испуганно спросила я, потому что за окном все еще была ночь.

— Ничего, просто у меня есть кое-какие планы — загадочно улыбнулся он.

— А это не может подождать до утра? Я хочу спать.

— Поспишь после, а сейчас быстро вставай и собирайся, — приказным тоном велел он. Я села на кровати, сонно потирая глаза, и почувствовала, что мой зад все еще болит, после бурного секса. — Давай, детка, вставай, у тебя на сборы пятнадцать минут.

Я сходила в туалет, потом умылась и завязала растрепанные волосы в хвост, натянула джинсы и майку. Микаэль ждал меня в холле, нервно поглядывая на часы. Он был в темно-синем спортивном костюме, кедах, и выглядел невероятно свежо и молодо, так что его возраст выдавала только седина его волос.

— Опаздываешь, — упрекнул меня он. — Я взял тебе теплую кофту, на улице еще прохладно. Вот, надень.

Я оделась и мы сели в машину, которая быстро помчалась вперед по пустынным улицам.

— Нам долго ехать? Я могу немного вздремнуть?

— Да, поспи, — Микаэль обнял меня и я уснула на его сильном плече.

Когда мы приехали — стало уже заметно светлее. Машина остановилась на пустыре, где не было дубайских небоскребов и вообще никаких зданий, а вдалеке шла вереница верблюдов. Микаэль велел мне закрыть глаза и повел меня вперед, крепко сжимая мою руку и придерживая за талию.

— Не подглядывай, — пригрозил он. Вскоре я услышала странный шум, этот звук мне был не знаком. Мы остановились и Микаэль отпустил меня. — Жди здесь, но глаза не открывай.

Он оставил меня, и я стояла, пытаясь угадать где мы и что происходит. Меня распирало любопытство, но ослушаться Микаэля я не посмела, так что глаза открывать не стала. Я долго стояла, потом услышала, как Микаэль говорит с кем-то, но из-за шума я не смогла разобрать слов.

— Все готово, — объявил Микаэль, вдруг оказавшись рядом.

— Я думала, ты бросил меня. Можно уже?

— Еще нет. Пойдем, — он снова повел меня, потом он меня подхватил и перенес через какое-то ограждение. Я уже совершенно не понимала, что происходит и терпеливо ждала. Шум стал еще громче, и меня обдало жаром, похожим на жар от костра. Микаэль обнял меня сзади и у меня появилось чувство, что мы поднимаемся в лифте, и когда наконец я стала осознавать, что происходит — Микаэль разрешил мне открыть глаза.

Я быстро огляделась, и поняв, что мы летим на воздушном шаре — испуганно вцепилась в руки моего мужчины, которые крепко держали меня.

— О Господи! Микаэль, я боюсь высоты! — в панике закричала я.

— Тебе нечего бояться, когда я рядом, Анна, — успокоил меня он, — я тебя не отпущу.

Все еще крепко держась за Микаэля, я набралась смелости и посмотрела вокруг: мы поднимались над пустырем в гламурно-розовом воздушном шаре, которым управлял молчаливый, узкоглазый азиат. Я увидела внизу машину, на которой мы приехали, и она становилась все меньше, по мере того, как мы взлетали вверх.

— Я хотел, чтобы мы встретили рассвет в небе, милая, — ласково сказал Микаэль.

— Это здорово, но мне все еще очень страшно, — призналась я, — эта корзина выдержит нас всех?

— Вчера в ней поднималось двадцать человек, мэм, вам не стоит волноваться, — вмешался в разговор наш «водитель».

— Анна, ты пока не увидела самого главного, но для этого нужно повернуться, — предложил Микаэль. Я почувствовала, как мои волосы становиться дыбом, от ужаса, когда Микаэль немного ослабил хватку.

— Нет, нет, нет, не отпускай меня!.. — взмолилась я.

— Я держу, держу, — заверил меня он, — доверься мне. — С замирающим от ужаса сердцем, я полностью вверила себя и свою жизнь в руки моего сильного мужчины и мы перешли на другую сторону корзины.

— Смотри, Анна — это рассвет! — вдалеке, из-за невысоких гор, поднималось ярко-красное солнце, вокруг которого небо стало алым, нежно-розовым и наконец, привычно голубым. Мы уже пролетели пустырь и теперь под нами виднелись барханы из песка, которые простилались на тысячи километров вокруг.

— Это Аравийская пустыня, — пояснил Микаэль. У меня от восторга перехватило дух, так что на несколько мгновений я перестала дышать. Золой песок пустыни и просыпающееся солнце — что может быть красивее? Ничего, разве что улыбка моего любимого, романтичного мужчины.

— Ты уже видел это?

— Пустыню? Да, но не с высоты воздушного шара. Тебе нравиться, Анна?

— Да, конечно! Прости, что сначала я так испугалась.

— Ничего, главное, что тебе нравиться. Я хотел показать тебе то, чего ты раньше не видела.

— Спасибо тебе, Микаэль, — искренне поблагодарила я, крепко прижимаясь к нему. Этот подарок понравился мне больше всех остальных. — Кажется вчера, когда я засыпала, ты сказал, что дома меня ждет еще один подарок? — спросила я, вспомнив его слова.

— Да, но я не расскажу тебе о нем сейчас, хотя мне очень не терпится увидеть твою реакцию, — загадочно улыбнулся Микаэль.

— Тебе не кажется, что пора остановиться? Ты уже меня задарил.

— Это мне решать, Анна, — строго ответил он, и я не стала спорить.

— Как скажите, мистер Фаррелл.

Полтора часа мы парили в небе, наслаждаясь видами, мягким розоватым светом утра, тишиной и обществом друг друга. Наконец, шар стал снижаться, и на земле нас ждали люди, которые обеспечили нам мягкую посадку. Микаэль помог мне выбраться из корзины, и я впервые ступила на песок пустыни.

— Сними обувь, — сказал мне Микаэль, разуваясь. Мы встали босыми ногами на холодный песок. Утопая в его мягкости. Наши тела отбрасывали неестественно длинные тени, где не где росли верблюжьи колючки.

Прямо посреди пустыни для нас расстелили большой шелковый ковер. С восточным орнаментом, на котором нас ждал завтрак: горячий кофе, сыр, оливки, восточные сладости и корзина фруктов. Увидев еду — мы как обезумевшие, бросились бежать наперегонки, но наши ноги тонули в сыпучем песке, и мы падали, весело смеясь.

— Это определенно, лучшее мое утро, — сказала я, попивая кофе с финиками.

— И мое, — согласился Микаэль. Он лежал на моих коленях, и я поглаживала его волосы, явно испытывая слабость к его серебристой седине.

— Ты еще так молод, милый, — сказала я задумчиво, — почему ты поседел так рано?

Микаэль отправил в рот виноградину и пожал плечами:

— Не знаю, работа у меня нервная. Был момент, когда я едва не потерял все, и тогда у меня появились первые седые волоски. Наверное, это от одиночества, — предположил он, — мне просто не было с кем разделить свои тревоги.

— Мой отец старше тебя лет на пять, и его волосы только-только стали покрываться сединой.

— Ты жалеешь, что я не молодой? — обеспокоенно спросил он.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть, и буду любить тебя всегда. Несмотря ни на что, — заверила его я и наклонилась, чтобы поцеловать. — Хочу, чтобы этот день никогда не кончался…

— Твоя попка еще болит? — неожиданно спросил Микаэль, так что я едва не подавилась горячим кофе.

— Немного, — смущенно призналась я. — А почему ты спрашиваешь?

— Скоро приведут верблюдов — думал мы покатаемся, но если ты не сможешь…

— Верблюды! Ни за что не упущу такую возможность! — восторженно сказала я. Микаэль лишь улыбнулся, и я поняла, что поспешила с решением, когда оказалась верхом. Странное, медлительное животное покачивало бедрами, так, что меня клонило из одной стороны в другую, и мой зад саднил, разливаясь тупой болью. Но несмотря ни на что — прогулка мне понравилась. С Микаэлем, мне постоянно выпадала возможность попробовать то, о чем я и не мечтала. Рядом с ним моя жизнь превратилась в сказку, где я была принцессой, а он — прекрасным принцем, пусть и не на белом коне, а на горбатом верблюде.

* * *

Возвращаться домой ужасно не хотелось, но Микаэля ждали дела и прием, в честь награждения премией его отеля.

— Я покажу тебе весь мир, Анна, — пообещал он, — а пока, нам нужно вернуться домой.

Мне не хотелось снова возвращаться в будни, ждать, пока мой мужчина правит, выкраивая для меня крохи своего свободного времени. К тому же, вскоре меня ждало возвращение Дона и неприятный разговор с ним. Как все это должно быть? Пока он не знает, что мы с его отцом вместе, но если Микаэль расскажет ему о нас, что тогда? Промолчит ли Дон о нашей с ним ночи, или выложит все отцу и тогда моя жизнь закончиться?

Меня охватывал ужас, при мысли, что я могу потерять Микаэля, потерять своего прекрасного мужчину, своего властного собственника. Я надеялась, что как-то смогу все исправить, что смогу договориться с Доном, все ему объяснить и умолять его дать и мне и его отцу, шанс на счастье. Но даже если все сложиться так, как я запланировала, не будет ли этот секрет всю жизнь дышать мне в спину?

Весь пятичасовой перелет я крепко проспала на плече Микаэля, потому что летели мы ночью. Рано утром мы вышли из самолета уставшие и расстроенные тем, что теплые Эмираты остались в прошлом. У выхода из аэропорта нас ждала машина с водителем, и мы помчали по мокрым от дождя дорогам.

— Погода мерзкая, — подметил Микаэль.

— Ты устал, милый? — ласково спросила я, сжимая его руку в своих ладонях.

— Да, в самолете мне так и не удалось уснуть.

— Ничего, родной, сейчас приедем, и я уложу тебя в теплую постель.

— Ох, моя нежная Анна, — ласково улыбнулся он, — сдался тебе этот старый ворчун.

— Вы вовсе не старый, мистер Фаррелл, — улыбнулась я, — но должна признать — иногда вы ужасный ворчун, сэр! — Я подалась к нему и он поцеловал меня, потом лег на мои колени и немного задремал. Он проснулся, когда мы оказались в центре города и вскоре наша машина остановилась в элитном спальном районе.

— Где это мы? Разве мы не едем в отель? — удивленно спросила я.

— Сейчас все увидишь, — загадочно улыбнулся Микаэль.

Мы вошли в подъезд многоэтажного дома и поднялись на пятнадцатый этаж. Микаэль достал ключи и открыл квартиру, потом подхватил меня на руки и перенес через порог.

— Что ты делаешь? — рассмеялась я.

— Переношу тебя через порог твоего нового дома, — серьезно пояснил Микаэль, опуская меня на ноги. — Это тот подарок, о котором я говорил.

Что? — оторопела я.

— Анна, — он взял меня за руки и посмотрел в глаза, — все вышло не совсем так, как я себе представлял: мы немного уставшие и эта погода не напоминает зимнюю сказку, но я долго ждал этого момента… У меня уже давно нет дома: я мотаюсь по своим отелям и у меня такое чувство, что последние двадцать лет я работаю без выходных. Теперь, когда я встретил тебя — мне хочется иметь дом, место, где меня всегда будут ждать, где я смогу расслабиться и отдохнуть… Как-то я так начал говорить, что получилось, что это подарок для меня, а не для тебя, — улыбнулся он, и я переполнилась такой нежностью к этому мужчине, такой любовью, что не смогла сдержать слез. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, согревая меня в своих крепких руках.

— Милый… я так люблю тебя, и я с радостью буду жить здесь с тобой и заботиться о тебе и ждать тебя… Спасибо милый, о большем я не могла и мечтать! — я обвила его шею руками, мои пальцы нырнули в его волосы и наши губы встретились.

— Спасибо, что согласилась, — улыбнулся Микаэль, вытирая мои слезы. — А теперь пойдем и рассмотрим все, потому что я еще и сам здесь не был. Пришлось положиться на хороший вкус риелтора.

Мы слонялись по квартире, рассматривая каждую деталь, представляя, как будем здесь жить, как будем здесь счастливы.

— Если тебе что-то не нравиться — можно сменить мебель или сделать ремонт, а хочешь — мы вообще посмотрим другой вариант… — предложил Микаэль.

— Милый, не беспокойся, мне здесь нравиться, здесь все в лучших традициях богатых людей, — улыбнулась я, — особенно мне нравиться этот мужчина, — я приблизилась к нему и нежно провела рукой по его щетинистой щеке.

— Что? Какой мужчина? — улыбнулся он и поцеловал кончик моего носа, — Я не отдам тебя ему, Анна, — Микаэль подхватил меня на руки и, под мои радостные крики, унес в спальню.

После того, как мы вымылись и прямо в душе занялись сексом — я уложила Микаэля в постель, и он крепко уснул, сладко похрапывая. Я устроилась в кресле, положив ноги на мягкий пуфик, и стала читать письма от Дона. Он говорил о том, как скучает и все спрашивал, почему я не отвечаю, и не случилось ли у меня чего. В последнем письме он радостно сообщал, что возвращается через неделю. Я написала ему, что была занята, и что у меня все хорошо, чтоб он не беспокоился.

Значит, у меня осталась неделя, чтобы жить спокойно, не оглядываясь со страхом, неделя, чтобы насладиться своим хрупким счастьем. Что будет после — покажет время, главное, чтобы мне не потерять своего мужчину.

Я с нежностью посмотрела на Микаэля: каким он стал ласковым и заботливым, и ничего общего с тем жестким и мрачным, строгим мистером Фарреллом, в которого я влюбилась. Тогда, чувства к нему только зарождались, но сейчас я любила его неистово сильно, сейчас я любила его больше жизни и знала, что теперь так будет всегда. Я легла рядом с Микаэлем и уснула, крепко прижимаясь к нему всем телом.

В обед я проснулась одна, и нашла Микаэля в комнате, обустроенной под кабинет. Он сидел за большим дубовым столом, разговаривая по телефону. Я поспешила выйти, чтобы не мешать ему, но он дал мне знак остаться и подождать. Закончив разговор, он довольно улыбнулся мне:

— Я отлично выспался в нашей новой постели, а ты?

— И я, — улыбнулась я в ответ. — Работай, а я пойду разложу вещи.

— Присядь, нужно кое-что обсудить, — деловито сказал Микаэль. Я присела напротив, закинув ногу на ногу.

— Я вся внимание.

— Хорошо. Завтра придет домработница и займется вещами, так что оставь это. Она сама будет заниматься домом и готовить.

— Микаэль, я не хочу и здесь жить как в гостинице. Это наш дом и я хочу сама хозяйничать в нем, и готовить для тебя, — возмущенно возразила я.

— Сейчас говорю я, Анна, — приструнил меня он, — а после того, как я закончу — я с радостью выслушаю твои замечания. — Так же к твоим услугам будет машина с водителем, на случай, если тебе понадобиться куда-то, когда я буду на работе. Это то, что касается обслуги. Теперь о деньгах: я открыл тебе счет в банке, на который ежемесячно будет поступать три тысячи долларов…

— Что? Зачем мне столько? — опешила я.

— Перебьешь меня еще раз, и я как следует отшлепаю тебя своим ремнем, Анна, — Микаэль гневно смотрел на меня и я решила не нарываться.

— Простите, мистер Фаррелл, — подчинилась я, но оставила недовольное выражение на лице.

— Поскольку сейчас начало месяца — первые три тысячи уже поступили на твой счет. Скоро придет курьер и принесет твою карточку, которой ты сможешь рассчитываться в магазинах и снимать наличные, если потребуется. Хочу чтоб ты понимала, что эти деньги предназначены тебе на мелкие расходы, и я не стану требовать у тебя за них отчет — ты можешь делать с ними все, что тебе заблагорассудиться. Если тебе понадобиться более крупная сумма, скажем, на какую ни будь дорогую покупку — тебе следует обсудить это со мной. Как я уже сказал раньше — работать ты не будешь, так что если ты захочешь заняться каким-то обучением, например рисованием или пением — я найму тебе учителей. Но прошу: ничего сложного и утомительного — хочу чтоб у тебя хватало сил на меня. Кажется все, теперь я готов тебя выслушать.

Я сидела недовольная и злая, чувствуя себя на деловых переговорах, и сочувствовала людям, которым приходилось работать с Микаэлем.

— Итак, мистер Фаррелл, как я уже говорила — мне не нравиться идея с домработницей. Также я не понимаю, зачем мне нужно столько денег и что мне с ними делать. Какую такую покупку я захочу совершить, что мне не хватит три тысячи долларов? Также, я бы хотела работать. По профессии я учительница и могла бы заниматься с детьми, что не занимало бы много времени и сил. — Я уставилась на Микаэля, ожидая его вердикта.

— Если ты закончила, Анна, то можешь быть свободна, — заявил он улыбаясь.

— Что это значит? Ты же сказал, что выслушаешь мои замечания, — возмутилась я.

— Я выслушал, но мои решения не обсуждаются. Будет так, как я сказал, нравиться тебе это или нет. — Он указал мне на дверь, давая понять, что разговор окончен. Я вылетела из его кабинета злая и бросилась к чемоданам, разбирать наши вещи. Сегодня домработницы не было, и я могла хозяйничать в своем доме сама, нравилось это мистеру Фарреллу или нет.

Утром, пока Микаэль еще спал, пришла домработница: взрослая женщина, одетая в униформу, с туго связанными в хвост волосами. Она оказалась не слишком разговорчива и, то и дело, называла меня мэм.

— Зовите меня просто Анна, — в который раз попросила я.

— Простите, мэм, но мистеру Фарреллу это не понравиться.

Да, похоже мне с ней не договориться, — подумала я, и попрощалась с надеждой на то, что она уступит мне несколько обязанностей.

— Доброе утро, мистер Фаррелл, кофе, сэр?

— Да, пожалуйста, — Микаэль присел за стол напротив меня.

— Доброе утро, Анна, как ты спала, дорогая?

— Доброе утро, любимый, — ласково сказала я, — скучала за тобой.

— Я ведь спал рядом, — удивился Микаэль.

— Знаю, все равно скучала, — улыбнулась я, и Микаэль нежно погладил мою руку.

— Чем собираешься заняться сегодня? — поинтересовался он, попивая кофе с круасаном.

— Поеду к родителям, нужно навестить их. Но я вернусь до вечера, не беспокойся.

— Не уезжай, сегодня у меня дел всего часа на два, так что я вернусь, и поедем вместе. Хочу познакомиться с твоими родителями.

Я опешила:

— Ты уверен?

— Почему нет? Им следует знать, что их дочь в надежных руках. Или ты стыдишься знакомить меня с ними?

— Нет, что ты, просто не думала, что ты готов к этому. Я дождусь тебя.

— Вот и хорошо, а пока, может сходишь по магазинам и купишь каких-нибудь гостинцев? Или хочешь, чтобы мы выбрали что-нибудь вместе?

— Лучше вместе, — ответила я.

— Ладно, я уже пойду. Кстати, миссис Злата, — обратился Микаэль к домработнице, — я не француз, так что круасаны на завтрак не уместны. Впредь подавайте классический американский завтрак: яйца и бекон.

— Хорошо, простите, сэр.

Я провела Микаэля к дверям и повисла на его шее.

— Если бы я готовила для тебя…

— Даже не начинай, Анна, — строго прервал меня он.

— Но ты можешь хотя бы сказать ей, чтобы она не называла меня мэм? Меня она не слушает, — попросила я.

— Это потому что все подчиняются моим приказам, Анна, включая тебя, — он игриво улыбнулся, тиская руками мой зад. Я почувствовала, как желание разлилось по моему телу, но Микаэль целомудренно поцеловал меня в лоб и ушел.

Мы купили моим родителям набор кухонной утвари и множество дорогих продуктов, которых они, наверное, никогда раньше и не пробовали. В этот раз Микаэль сам был за рулем, чем немало удивил меня. Он смотрелся невероятно сексуально, ведя свой большой черный джип.

— Я тоже хочу научиться водить, — сказала я.

— Не думаю, что это хорошая идея, Анна, — возразил он.

— Это еще почему?

— Потому что женщина за рулем — это опасно. Не хочу волноваться за твою жизнь.

— Это несправедливо! — запротестовала я.

— Езди с водителем, и давай закроем эту тему.

— Не хочу с водителем, Микаэль, — запротестовала я.

— Черт возьми, Анна, ты когда-нибудь перестанешь перечить мне?

— Нет! Потому что я не твоя подчиненная, а твоя женщина. Ты должен учитывать мои желания! Мне не нравиться эта домработница, и мне не нравиться, что она зовет меня мэм. И еще…

Микаэль резко нажал на педаль тормоза, так что раздался скрежет шин.

— Живо закрой свой дерзкий рот, Анна, — прошипел он, больно сжимая рукой мой подбородок, — я не потерплю такого поведения! Будет так, как я сказал, и только посмей еще хоть раз оспорить мое решение! — он резко отпустил меня и вновь спокойно повел машину.

Я вжалась в сидение, обиженно глотая слезы. Он всегда был таким властным, и с моей стороны было глупо пытаться изменить его. Я знала на что шла, так что мне нужно учиться во всем кориться воле Микаэля, ведь он мой мужчина и я принадлежу ему. Всю дорогу до дома моих родителей мы молчали, говорил лишь навигатор, указывая Микаэлю нужный путь.

Пока Микаэль доставал из багажника наши покупки — я вошла в дом. Родители бросились обнимать меня, ведь мы давно не виделись. Отец выглядел намного лучше, хотя левая часть его тела восстановилась не полностью.

— Я приехала не одна, — сказала я, когда Микаэль шумно ввалился в дом. Он поставил пакеты и пожал руку отцу.

— Это мистер Фаррелл, — представила я его.

— Можно просто Микаэль, — блеснул он своей американской улыбкой.

— Это мои родители: Виктор и Ольга.

— Очень приятно, мистер Фаррелл. Анна столько хорошего говорила о вас! И мы так благодарны вам за помощь! — запричитала мама.

— Мне тоже очень приятно.

— Спасибо, вы спасли меня, — искренне поблагодарил отец.

— Не стоит благодарности, я рад, что смог помочь, — отмахнулся Микаэль.

— Ну что вы стоите в дверях, проходите!

Мама заварила чай и подала вишневый пирог. Они говорили о Германии, о клинике и врачах, снова и снова выражая благодарность за помощь. Я сидела молча, кушая пирог.

— Анна, дочка, что с тобой? — обеспокоенно спросил отец.

— Ничего, папа, все в порядке, — ласково сказала я.

— Я немного прикрикнул на нее — теперь она тихая, — пояснил Микаэль. Родители молча переглянулись. — Ты скажешь, Анна, или лучше мне?

— Лучше ты сам, — ответила я. Это быт один из тех немногих случаев, когда Микаэль спрашивал моего мнения.

— Виктор, Ольга, мы приехали не только повидаться. Мы с Анной… у нас отношения… — запинаясь, признался Микаэль, явно нервничая.

Родители молчали, вопросительно глядя на меня.

— Мы любим друг друга, — сказала я, беря Микаэля за руку, — возможно сейчас этого не видно, поскольку по дороге сюда мы немного повздорили, но мы правда очень влюблены и я счастлива с ним, особенно когда он не указывает мне, как прислуге.

— Анна! — Микаэль гневно смотрел на меня, но при родителях я чувствовала себя в полной безопасности.

— Что, Анна? Ты слишком строг со мной! Я лишь хочу, чтоб ты прислушивался ко мне, — заявила я.

— Я забочусь о тебе, а ты ведешь себя как капризный ребенок! — глаза Микаэля злобно сверкали, и я знала, что пора бы остановиться, но не могла. Я хотела отстоять свои права, чего бы мне это не стоило.

— А ты — тиран! — сказала я, срываясь на крик.

Микаэль встал и стукнул по столу кулаком, так что я подскочила от испуга.

— Я больше не собираюсь тебе повторять, что не потерплю такого отношения, Анна! Сейчас же извинись, или я тотчас уеду! — прорычал он.

Я по настоящему испугалась и почувствовала, что сердце замерло.

— Прости, — тихо сказала я, и он снова опустился на стул. Я почувствовала себя скверно, за то, что унизила его при родителях, за то, что действительно повела себя как ребенок. Микаэль стал объяснять родителям, причину нашей ссоры, и они поддержали его.

— Мама, давай выйдем, — попросила я. — Можно? — спросила я у Микаэля и он одобрительно кивнул.

— Ты не должна себя так вести, Анна, — поучительно сказала мама, когда мы остались наедине в моей комнате. — Он ведь делает все для твоего блага.

— Да, но меня бесит то, что я не принимаю решений — он все решает сам и ставит меня в известность. Ты не понимаешь, мама, это совершенно другой мир. Мы — простые люди, а там — прислуга, которая делает все, даже кормит моего мужчину. Зачем тогда ему я? — Я знала, что властный характер Микаэля не самая моя большая проблема и знала, что на самом деле меня тревожило совсем другое. — Я на взводе, мама, потому что совершила страшную глупость, — выдохнула я и заплакала, — я переспала с его сыном.

Наконец, мне стало легче, потому что я смогла разделить с кем-то свою тайну.

За ужином я молча ковыряла в тарелке, все еще думая о скором возвращении Дона.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — забеспокоился Микаэль, нежно поправляя выбившуюся прядь моих волос.

— Да, я просто не голодна.

— Нужно поесть, — приказным тоном сказал он. Аппетита у меня мне прибавилось, но я стала есть, чтобы не провоцировать его. Родители внимательно следили за нами.

Микаэль стал рассказывать им о том, как мы отдыхали в Эмиратах, и я немного оживилась и подключилась к беседе. Под конец вечера, мои тревоги развеялись, и я согрелась в объятиях Микаэля, наблюдая, как славно они с моим отцом поладили.

— Устала? — нежно спросил Микаэль, когда я начала зевать.

— Да.

— Тогда поехали домой.

— Оставайтесь у нас на ночь, — приложила мама.

— Если ты хочешь — сказал он мне.

— Хочу, — ответила я.

Я уже приняла душ и легла в постель, когда пришел Микаэль.

— Твой отец устроил мне настоящий допрос с пристрастием, — сказал он, раздеваясь и забираясь по одеяло.

— Да? Это когда мы с мамой оставили вас наедине?

— Да. Спрашивал о серьезности моих намерений, — улыбнулся он.

— И что? Насколько серьезны ваши намерения, мистер Фаррелл? — улыбнулась я.

— Очень серьезные, — игриво улыбнулся он, привлекая меня к себе.

— Прости меня за то, как я повела себя сегодня, — тихо сказала я.

— Конечно, в доме твоих родителей я поведу себя прилично, но когда мы вернемся — наказания тебе не избежать, Анна, — серьезно сказал он.

— Ремень? — спросила я, чувствуя, как промокаю.

— Именно, — Микаэль коснулся моей груди, и я издала тихий стон, давая понять, что готова.

— Мико, эта кровать страшно скрепит, — предупредила я.

— Тогда давай на пол, — он бросил одеяло, и я легла, стаскивая трусики и расставляя ноги, открываясь ему. Он приспустил трусы, достал свой эрегированный член и проник в меня.

— Сними майку, — велел он и припал губами к моей груди, как только та обнажилась. Я поглаживала его сильные, напряженные плечи, пытаясь сдерживать стоны. Он двигался быстро и резко, а я подавалась ему на встречу, шире разводя бедра и впуская его поглубже. Вскоре я кончила, испытав фантастическое наслаждение.

— Хочу кончить в твой дерзкий рот, Анна. — Микаэль встал и взяв мое лицо в свои руки — затолкал свой член мне в рот: грубо, резко и глубоко. — Глотай, — приказал он, содрогаясь в оргазме, извергаясь мне прямо в глотку.

— Ты был груб со мной, — сказала я, сама не понимая, понравилось мне это или нет.

— Ты тоже не была паинькой сегодня, Анна, — подметил он и снова лег в постель.

— Не злись на меня больше, — попросила я, ложась рядом и прижимаясь к нему.

— Ладно, я постараюсь, но ты даже не представляешь, как вывела меня сегодня.

— Я люблю тебя, — тихо призналась я.

— И я, — сухо сказа Микаэль.

Он уснул быстро, а я лежала без сна, коря себя за то, что потеряла его благосклонность, что перечила ему, и теперь он злился на меня.

Мой отец в гневе — страшный человек, — вспомнилась мне слова Дона. Что же он сотворит со мной, если узнает, что у меня есть грех страшнее, чем неповиновение?

Утром Микаэля не было рядом. Я вышла на кухню, где мама жарила картошку.

— Мам, а где Мико? — спросила я, испугавшись, что он уехал и бросил меня.

— Они с отцом поехали на рыбалку — будут к обеду. — Я с облегчением вздохнула, и мое сердце снова стало биться ровно. — Доброе утро, милая, — мама нежно поцеловала меня в волосы. — Будешь завтракать?

— Да.

— Вы вчера помирились? — подмигнула она.

— Мам! — я смущенно залилась краской. — Он все еще злиться на меня.

— Ничего, это пройдет, а ты будь умнее и вместо того, чтоб доказывать ему свою правоту — проси что хочешь во время секса.

— Это как? — удивилась я. Мама никогда не говорила со мной на такие темы.

— Когда он уже готов кончить — он полностью в твоей власти. Проси, и он пообещает тебе все что угодно, лишь бы ты довела дело до конца.

— Мама, какой ужас, что мы обсуждаем это с тобой.

— Ничего такого, это вполне естественно, — отмахнулась она. — Но в постели то он хоть ничего?

— Мама, он прекрасен, — призналась я и мама довольно кивнула, ставя передо мной тарелку жаренной картошки и стакан кефира.

— Спасибо.

— Но тебя не смущает, что он старше тебя. Двадцать лет это так много!

— Нет, думаю не смущает. Я просто хочу быть с ним, не смотря ни на что. Ты даже не представляешь, как мне с ним хорошо, как я счастлива! Лишь бы только не потерять все это. Второго такого мужчину мне не найти.

— Нужно исправить ту неприятность, которая у тебя получилась с Доном. Мальчик влюбился и страдает…

— Понимаю, но проще сказать, чем сделать.

— Нет, Анна, проще было не делать этой глупости, чем теперь ее исправлять, — подметила мама с упреком.

— Знаю. Возможно Микаэль прав, и я действительно веду себя как ребенок.

В обед вернулись наши мужчины с уловом. Я бросилась к Микаэлю, а он, на удивление, крепко меня обнял и нежно поцеловал в губы, не обращая внимания на родителей.

— Вы собираетесь это есть? — спросила мама смеясь.

— Нет, мы будем лосось, который мы с Анной привезли, — сказал Микаэль, — а это наш трофей.

— Скорее, это ваш позор, — рассмеялась я над тремя несчастными карасиками.

— Как ты смеешь смеяться над добытчиком? — спросил Микаэль улыбаясь.

— Ой, простите мое неуважение, мистер Фаррелл, пойду, словлю что-нибудь в холодильнике, сэр.

Микаэль шлепнул меня по попке, потом вспомнил, что мы здесь не одни и раскраснелся, смущаясь.

Так ему и надо, — радостно подумала я, — будет знать, как поднимать руку на хрупкую женщину. Это отец еще не видел, как он шмагает меня ремнем, — от этой мысли раскраснелась уже я, но почувствовала сладостное, томное возбуждение.

* * *

— У меня жутко болит спина от этой кровати, — пожаловался Микаэль, когда мы возвращались домой. — Твои родители тоже спят на такой?

— Вся мебель в доме старая, но мы привыкшие. Хотя, после мягких постелей, в которых я спала последнее время — мне тоже было не страшно удобно. Тем более, ты так навалился на меня, что я едва дышала.

— Прости, — улыбнулся Микаэль.

— Тебе повезло, что еще есть перед кем извиняться, — улыбнулась я в ответ, — я могла и умереть.

— Не смей умирать без моего разрешения, Анна, — строго сказал Микаэль и рассмеялся.

— Слушаюсь, мистер Фаррелл, сэр.

— Было так странно видеть места, где ты росла, — задумчиво сказал Микаэль. И кстати, твоя мама все-таки нарушила твой запрет и показала мне твои детские фотографии. Видимо непослушание у вас в крови.

— Я так и знала, что она тебе их покажет.

— Ты была очень милой.

— Я и сейчас милая, Микаэль.

— Ну, всякое бывает, — усмехнулся он.

Мы остановились возле огромного мебельного магазина.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— Пойдем, выберем твоим родителям королевскую кровать!

— Значит, они тебе понравились?

— Эти люди создали тебя, Анна, и должен признать, то что у них получилось — настоящее искусство.

Он нежно поцеловал меня в висок, и взяв за руку — потянул в магазин.

Мы сделали покупку и договорились о доставке кровати в ближайшее время. Когда мы возвращались домой — на улице уже совсем стемнело, и шел мелкий снег. Микаэль завел машину, но поехал не по маршруту, о чем ему поспешил сообщить навигатор. Он выключил его и продолжил движение.

— Куда мы едем?

— Сейчас увидишь, — загадочно сказал Микаэль.

Мы снова выехали на трассу и свернули в лес.

— Микаэль, что происходит? — ночь и лес — не лучшее сочетание. Я стала вспоминать все криминальные передачи, где муж убил жену, жених — невесту, парень — девушку и во всех этих историях — жертва не догадывалась о странных пристрастиях своего мужчины. Я посмотрела на Микаэля: солидный мужчина, в черном кашемировом пальто, вязанном свитере молочного цвета, седые волосы, на лице мягкая улыбка. Точно, он маньяк. Я так и знала, что не могло так повезти! Сейчас он выволочет меня из машины и убьет, и мое тело найдут только весной, когда растает снег.

Микаэль остановил машину, вышел и открыл дверцу с моей стороны.

— Выходи! — приказал он.

Я даже не думала с ним спорить. Меня сковал ужас: в лесу было темно и холодно и страшно. Узнают ли мои родители, что со мной произошло? Я мысленно попрощалась со всеми, кто мне дорог…

— Ты была очень строптивой, Анна, — сказал Микаэль и глаза его нехорошо сверкнули. — Ты ведь знаешь, как сильно разочаровала меня своим поведением?

— Я ведь извинилась, — едва слышно сказала я.

— Да, но ты должна знать, что любой поступок влечет за собой последствия. Повернись, задери шубу и ляг на капот.

Я быстро подчинилась, и замерла, ожидая смерти.

Горячие руки Микаэля стянули мои джинсы и трусики, и я почувствовала, как мои ягодицы обдало зимним морозом.

— Я хочу научить тебя, уважать меня, Анна, — сказал Микаэль и его ремень больно обжог мой зад. Я чуть не запрыгала от радости: он не собирается меня убивать, а просто шмагает ремнем! Радость быстро прошла, когда число ударов перевалило за десяток. Я больше не могла сдерживаться и громко закричала.

— Да, да, покричи, Анна, здесь тебя все равно никто не услышит, — усмехнулся он. Я прижималась к холодному капоту его джипа и вопила во все горло, но удары продолжались, и я уже не чувствовала своих ягодиц, а на их месте был лишь огромный комок боли.

— Прошу, Микаэль, хватит, — умоляла я, едва не плача. Он остановился и спросил:

— Разве я не просил тебя, никогда мне не перечить?

— Просил… — заныла я, и он снова шлепнул меня ремнем.

— Тогда почему ты перечила мне, Анна? — снова звонкий хлопок.

— Потому что я глупая и дерзкая и непокорная…

Снова удар.

— Именно, Анна, — согласился Микаэль.

— Но я все поняла и я больше никогда не буду себя так неуважительно вести, мистер Фаррелл!

— Уверенна?

— Да, да, я абсолютно уверенна, сэр, только прошу, не надо больше….

— Ладно, придется мне тебе поверить, Анна… А пока, я трахну тебя, для закрепления результата.

— Да, сэр.

Его рука скользнула между моих ног и он неодобрительно фыркнул:

— Ты совсем сухая. Анна. Хочешь, чтобы я вошел в тебя по сухому?

— Нет, сэр.

— Что ж, тогда возьми мой член в рот и увлажни его.

Я быстро исполнила приказ и вернулась в прежнюю позу. Микаэль вошел в меня, громко постанывая, и стал двигаться быстро, так что теперь горел не только мой зад, но и мое влагалище. От пережитой боли и избытка адреналина — я была натянута, как струна и находилась на грани. Еще несколько резких движений и я достигла блаженства, выкрикивая его имя и захлебываясь от блаженства.

— Куда мне кончить, Анна?

— Куда желаете, сэр.

— Тогда опустись — я кончу тебе на лицо.

Я вновь подчинилась, и он залил мое лицо горячей спермой, сотрясаясь и вздрагивая.

Я забралась на заднее сидение джипа и прилегла. Мой зад болел так, что я даже думать не могла о том, чтобы сидеть.

Микаэль сел за руль и завел машину.

— Все в порядке? — спросил он, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Да, сэр, — ответила я, совершенно обессиленная, — можно мне салфетку?

— Нет, умоешься, когда приедем домой.

Пока мы мчались по ночному городу домой — я обещала себе, больше никогда не спорить с Микаэлем, никогда ему не дерзить и не перечить, никогда не проявлять к нему неуважения. Больше никогда, никогда, никогда, никогда…

* * *

Утром Микаэль разбудил меня рано:

— Анна, любимая, пойдем завтракать, — нежно приговаривал он, целуя мое сонное лицо.

На кухне я обнаружила приятный сюрприз: вместо строгой миссис Златы там была девушка, лет тридцати, которая подала Микаэлю яйца с беконом, а мне — легкий творожный десерт и черный чай с лимоном. К тому же она звала меня просто Анна! Я удивленно уставилась на Микаэля.

— Это чтобы ты не говорила, что я не прислушиваюсь к твоему мнению — пояснил он. Я поцеловала его в губы, а он заботливо погладил меня по волосам, и я была рада, что он все-таки решился на компромисс, а я добилась своего. Завтракала я стоя…

Неделя пролетела быстро, и настал день возвращения Дона. Микаэль был на работе, а я села в машину и попросила водителя отвезти меня в аэропорт. Я нервно переминалась с ноги на ногу, сердце мое было не на месте — сейчас мне предстоял нелегкий разговор.

Дон вышел и бросился ко мне, закружил и поцеловал в щечку.

— Анна, ты еще красивее, чем раньше! — восторгался он. — Где ты так загорела?

— Это долгая история, — натянуто улыбнулась я. — Пойдем, я знаю одно кафе, где мы можем спокойно поговорить.

Мы сели в машину и всю дорогу Дон рассказывал о своей поездке, о том, как он провел рождество.

Мы устроились в кафе, Дон заказал плотный завтрак, а я бокал вина. Я ждала, пока он поест, чтоб начать разговор, тем временем слушая, о его матери, друзьях и соседях, и конечно же, сладостях, которые он там пробовал. Расправившись з завтраком — Дон заказал десерт и быстро его съел.

— Анна, ты невероятно хорошо выглядишь! — восторгался он, внимательно меня рассматривая. — Вся такая элегантная и серьезная! У меня чувство, что я знал совершенно другою девушку.

— Ты абсолютно прав — я изменилась. Я чувствую, что повзрослела, и чувствую себя женщиной… — я заправила за ухо волосы и сделала глоток вина. — Дон, я хотела поговорить о нас… — начала я.

— Да, Анна, я тоже, — он радостно заулыбался, — мне так натерпелось вернуться и сказать тебе все лично! Когда я уехал — то понял, как сильно привязался к тебе, понял, насколько мы стали близки и…

— Нет, Дон, не надо, — попросила я.

— Почему? — удивился он.

— Просто все изменилось, — пояснила я. — То, что было между нами — это здорово и ты славный, милый и веселый парень, и ты мне очень нравишься, но… — я замолчала, собираясь с силами.

Дон понял, что происходит и улыбка пропала с его лица.

— Ну же, Анна, договаривай, не томи! Я чувствую, что меня ждут неприятные новости, я вижу это по выражению твоего лица, — Дон смотрел на меня зло и обиженно.

— У меня есть мужчина, — выпалила я, и лицо Дона помрачнело.

— Я знал! Знал, что мне не стоило уезжать и оставлять тебя одну так надолго, — сказал он, коря себя.

— Даже если бы ты остался — это ничего бы не изменило, — мягко сказала я.

— Как же! — воскликнул Дон. — Если бы я был здесь — то начистил бы ему морду! Он позарился на чужое…

— Дон, милый, между нами не было никакого уговора, — сказала я, накрывая его руку своей, и глядя в глаза.

— Что это значит, Анна? Я думал, что после той ночи все понятно без слов…

— Мы просто дружили, ничего больше — ты мне ничего не предлагал, а я тебе ничего не обещала. Мы просто дружили… — снова повторилась я, убеждая в этом его и себя саму.

— А как же та ночь? — едва слышно спросил Дон.

— Это была ошибка, — твердо заявила я, — я была расстроена и поддалась эмоциям… Дон, мне правда жаль, что я дала тебе повод думать, что между нами что-то может быть. Я виновата перед тобой, и я сожалею.

— Я знаю его? Он из отеля? Если да, то я уволю его сегодня же! — Дон кипел от негодования.

— Это твой отец, Дон, — наконец призналась я. — Этот мужчина — Микаэль Фаррелл.

Он смотрел на меня с изумлением, не веря, что все это происходит на самом деле.

— Умоляю, скажи, что это неудачная шутка, — тихо попросил он.

— Мне очень жаль, Дон, правда, но я люблю его…

Дон закрыл лицо руками, и я поняла, что он справляется со слезами. Я взяла его руки в свои и посмотрела в его мокрые глаза.

— Прости меня, милый мой, добрый, нежный Дон, — попросила я, чувствуя, что и сама плачу. — Прости…

— Ты обидела меня так, как никто и никогда… — тихо ответил он.

— Прости меня…

— Я купил кольцо, Анна, — тяжело вздохнул он, — хотел сделать тебе предложение… Я хотел провести с тобой всю жизнь…

Я ошарашено смотрела на него, чувствуя себя невероятно мерзко.

— Мне так жаль, Дон… Если бы я только знала, что это будет так больно…

— Не могу больше смотреть на тебя, слушать твои извинения, — он резко встал.

— Дон, я хотела попросить тебя, чтобы ты не рассказывал отцу о нас, о той ночи… — нерешительно попросила я.

— Ты что же, спала со мной, когда уже была с ним? — он смотрел на меня, призирая. Я молчала, и это было красноречивее любых слов.

— Я ошибся в тебе, — холодно сказал он, — так поступить могла только настоящая шлюха.

Его слова больно ранили меня, и я бросилась на улицу, вслед за ним.

Дон забрал свои чемоданы и теперь заталкивал их в такси.

— Дон, прошу, умоляю тебя… если он узнает… — я схватила Дона за руку, но он резко оттолкнул меня.

— Я ничего не скажу, — выпалил он, глядя на меня с омерзением.

— Спасибо… — тихо сказала я.

— Пошла ты к черту, Анна, — гневно прошипел он, но в его глазах снова задрожали слезы.

Когда его такси отъехало — я тоже села в машину.

— Домой, — приказала я и разрыдалась.

Когда я вошла в квартиру, ко мне поспешила домработница Мила и забрала мою шубу.

— Желаете чего-нибудь, Анна? — спросила она учтиво.

— Нет, спасибо.

— Может чашечку чая?

— Нет. Хотя, принесите мне бокал и бутылку вина, — попросила я.

Я вошла в гостиную и устроилась в кресле, возле телевизора. Мыслей не было, внутри меня поселилась пустота.

— Подать вам плед? — спросила Мила, и я утвердительно кивнула.

Я посмотрела фильм, допила вино и снова заплакала.

Микаэль вернулся после обеда и разбудил меня.

— Детка, ты что, заболела? — спросил он, — ласково трогая мой лоб рукой.

— Нет, просто уснула. Наконец-то ты пришел — мне было так скучно без тебя.

— Это потому ты напилась? — строго спросил он.

— Я немножко, — оправдалась я.

— Тогда почему бутылка пустая?

— Как дела на работе? — спросила я, переводя тему.

— Нормально, — отмахнулся он. — Дон вернулся, но он был какой-то хмурый сегодня, так что мы не пообщались толком.

— Может устал? Перелет долгий и смена часовых поясов, — предположила я, скрывая истинную причину его плохого настроения.

— Наверное. Ну а ты чем занималась, кроме алкоголизма?

— Ничем. Мне нечем заняться. Даже Мила у нас скучает и радуется, когда я прошу ее сделать хоть что-нибудь.

— Хочешь, заведем собаку? Не знаю, как насчет тебя, а домработнице тогда точно будет, чем заняться.

— Лучше заведи меня, — улыбнулась я, и взявшись за его галстук — притянула Микаэля к себе.

* * *

Две недели спустя настал важный для Микаэля день — день вручения награды его отелю. По этому поводу мы купили ему дорогой костюм, а мне роскошное вечернее платье. Прошло не так много времени с того дня, как я пришла в Fаrrell Hotel, мокрая от дождя и жалкая от безысходности, но теперь, глядясь в зеркало — я видела роскошную женщину. Мое платье было темно-синего цвета, плотно облегающее фигуру, струящееся и свободно спадающее на пол небольшим шлейфом, расшитое камнями декольте и длинные кружевные рукава, на спине — большой, вызывающий вырез. Высокая прическа открывала тонкую шею, на ушах — тяжелые серьги из сине-голубого танзанита, еще один подарок Микаэля.

— Мы такая красивая пара, — сказал Микаэль, обнимая меня сзади и глядя на нас в зеркало.

— Я — красивая женщина прекрасного мужчины, — гордо заявила я.

— И кто же он, этот счастливчик? — улыбнулся Микаэль.

— Ты, милый, ты мой мужчина, — ласково сказала я, касаясь его гладко выбритой щеки. — Я читала значение твоего имени и знаешь что?

— Что?

— Микаэль — переводиться как «тот, кто подобен Богу» — я повернулась в его объятиях, — и я полностью согласна с этим.

— Я всего лишь человек, Анна, — улыбнулся он, польщенный моими словами.

— Да, но не для меня, — я коснулась его губ и его сильные руки со страстью легли на мою обнаженную спину.

— Выбери мне запонки, — попросил Микаэль. Я надела ему запонки из танзанита, в пару к моим серьгам, и мы отправились на торжественный прием.

Вручение премии проходило в одном из самых больших театров столицы. Мы с Микаэлем сидели в первом ряду, и когда его пригласили на сцену — к этому роскошному мужчине были прикованы взгляды всех женщин. Он выглядел великолепно, и сверкал своей американской улыбкой.

Этот мужчина мой! — подумала я и сама удивилась. — Как мне, простой девушке из деревни, не блистающей особенной красотой и невиданными талантами, могло так повезти?

После вручения — выступали певцы и известные музыканты, а потом начался фуршет. Все разбрелись по огромному залу, заводя новые, выгодные знакомства, переговаривая с коллегами и конкурентами.

Микаэль был нарасхват, и то и дело, представлял меня деловым мужчинам и светским дамам. Я видела, что здесь он в своей стихии, а я чувствовала себя неловко и откровенно скучала. Единственным развлечением для меня — было рассматривать модные наряды других женщин, но уже к середине торжества, я пришла к выводу, что мое платье мне нравиться больше остальных.

— Мистер Фаррелл, меня зовут Изабелла Андерсонн — я владелица отеля «Dеsert Rose» в Лондоне. — Обратилась к Микаэлю молодая женщина, явно англичанка. Она была красива, в роскошном красном платье с черным кружевом и глубоким декольте. Микаэль вежливо улыбнулся и поцеловал протянутую ему руку.

— Мисс Адерсонн, наслышан о ваших успехах. А это моя дама, Анна, — представил он меня. Мы обменялись улыбками и про меня снова забыли. Они говорили на английском: Микаэль по-американски быстро и неразборчиво, а Изабелла, как и подобает англичанке, четко проговаривала каждую букву. Я не вслушивалась в суть их разговора, только следила за тем, как эта бесстыжая мисс флиртует с моим мужчиной. Когда они распрощались — я недовольно пнула Микаэля локтем.

— Она флиртовала с тобой.

— Разве? — улыбнулся он, — нет, не думаю.

— Мне она не понравилась, — недовольно пробубнила я.

— Ты ревнуешь? — игриво улыбнулся он.

— Нет, — решительно соврала я. — К тому же ей вряд ли понравиться, если ты выпорешь ее ремнем.

— Анна, не дразни меня, — прошептал Микаэль, поглаживая мою спину, — я уже и так еле сдерживаюсь, чтобы не сорвать с тебя это платье, — его глаза возбужденно сверкнули.

— Спокойствие, мистер Фаррелл, — кокетливо улыбнулась я.

К нам снова подошла пара мужчин, и я вновь осталась в стороне. Я оставила Микаэля, и взяв себе бокал шампанского и стала прогуливаться по залу, рассматривая картины на стенах.

— Анна, вот ты где, — нашел меня Микаэль, — я ненадолго выйду.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я, видя, что он встревожен.

— Моя бывшая звонит.

— Ты обязан ответить?

— По всей видимости — да. Она уже весь день названивает мне, — раздраженно сказал Микаэль.

— Тогда ответь — вдруг что случилось.

— Да, случилось, — скептически кивнул он, — деньги, наверное, кончились. Я скоро вернусь, ладно? Не теряйся, — он быстро вышел из зала, и я почувствовала прилив тревоги. Что нужно этой женщине от моего мужчины?

Прошло много времени, и я стала беспокоиться. Я оглядела зал, ища глазами Микаэля, но не находила. Вскоре я увидела его, когда толпа мужчин в углу зала разбрелась, открывая мне обзор. Он стоял рядом с англичанкой, той самой мисс Андерсон, и ворковал, нарочно касаясь ее руки. Я нахмурилась, не понимая, что происходит, от волнения я едва не упустила бокал. Стоя в оцепенении — я смотрела на них, чувствуя злость, панику и обиду. Теперь она придвинулась к нему поближе и что-то шептала, легко, словно ненароком, касаясь кончиками пальцев его галстука. Меня уже всю трясло, и я почувствовала, что мне стало трудно дышать. Микаэль что-то спросил, а она улыбнулась и утвердительно кивнула, после чего они направились к выходу. Я отдала свой бокал первому попавшемуся официанту и бросилась вслед за ними, придерживая подол и пробираясь сквозь тесную толпу. Я выбежала на улицу, как раз в тот момент, когда она села в его машину. Он захлопнул дверцу и увидел меня. Наши глаза встретились лишь на мгновение, а потом он сел за руль своего джипа и уехал, оставив меня совершенно одну. Я стояла у театра, глядя им в след, и не чувствовала, как зимний холод обдает мою обнаженную спину, как снег ложиться на мои волосы, зато я почувствовала, как потекли горячие слезы, оставляя на моих щеках черные следы от туши.

Благо, в моей сумочке нашлось немного наличных, и я села в такси и добралась домой. Я спешно отомкнула дверь, надеясь, что Микаэль окажется дома, надеясь, что все произошедшее — лишь какое-то недоразумение, но в квартире его не было. Я бросилась к телефону и набрала его номер, но его телефон был выключен. Тогда я позвонила в его отель, но девочка на ресепшене искренне заверила меня, что мистера Фаррелла там тоже нет. Вот тогда-то я и поняла, что это не недоразумение и не случайность и не что-либо еще. Я поняла, что произошло то, чего я так сильно боялась — я потеряла его, потеряла своего мужчину, уступив его другой женщине.

В своем роскошном платье, я бессильно опустилась на пол, громко рыдая, испытывая всю боль мира. Отчаяние, разочарование, паника, злость, обида, гнев, боль предательства и жалость к себе — все это навалилось на меня, в одночасье, разрывая, раня, уничтожая и убивая во мне все, во что я верила, на что надеялась, все, о чем я мечтала и все, что я так любила…

Лежа на полу в гостиной, в полумраке, я заливалась слезами несколько часов, пока, наконец, мне просто не осталось чем плакать. Всхлипывая, и дрожа от нервного напряжения — я вспоминала, как Микаэль сказал мне: рядом со мной всегда холодно, всегда мрачно и одиноко. Теперь я знала, что рядом с ним было еще и несказанно больно.

Я поднялась с пола, только когда услышала, как открывается входная дверь. Почувствовав, что голова кружиться, я поспешила упасть в кресло, и в гостиную ввалился пьяный Микаэль. Он был растрепан: рубашка смята и застегнута не на те пуговицы, на воротнике — следы красной помады, волосы взъерошены.

— Какое счастье, что дома меня ждет шлюха! — воскликнул он, опускаясь на диван.

— Что происходит, Микаэль? — тихо спросила я.

— Ничего. Просто мне позвонила бывшая и сказала, что я разбил сыну сердце. Я никак не мог понять, что такого я сделал, а потом понял, что виной всему не я, а моя шлюха Анна, которая решила раздвигать ноги перед всеми Фарреллами.

— Микаэль, все было совсем не так, как ты думаешь! — поспешила оправдаться я, чувствуя себя при этом именно такой, какой он меня называл. — Это была случайность и произошло всего один раз.

— О, правда? Ну, теперь-то мне стало намного легче! — фыркнул он.

— Ты обошелся со мной грубо, и я была обижена, и пошла к Дону, но потом я поняла, какую ошибку совершила. Тогда у нас только все начиналось, и это произошло до того, как мы с тобой стали по-настоящему близки.

— Ты помнишь, как я спрашивал тебя о том, что у вас с Доном?

— Помню, но я не могла тебе сказать. Не могла! Я боялась потерять тебя! Микаэль, мне не нужен твой сын. Мне жаль, что я обидела его, и это правда. Но я люблю тебя, только тебя одного и готова молить тебя о прощении. Эта ошибка обошлась мне слишком дорого, и если бы я могла что-то изменить — я бы и близко не подошла в Дону. Если бы тогда я знала, что ты не всегда будешь грубым со мной, если бы я знала, каким нежным ты можешь быть, если бы я знала, что полюблю тебя еще сильнее. Все это словно было до тебя и ничего не значило, прошу, поверь.

Микаэль смотрел на меня пустым взглядом, и я не знала, что мне еще сказать.

— Как это могло ничего не значить? Он ведь уже купил тебе кольцо!

— Я не знаю, он поторопился. Я нравилась ему, а он мне, но только как друг, не больше.

Я смотрела на него с надеждой, ожидая, что мы все-таки придем к компромиссу, но его глаза не выражали ничего.

— Ладно, я пойду спать — я жутко устал.

— Микаэль, прошу, скажи мне, сможешь ли ты меня простить… — взмолилась я.

— Нет, Анна, я не прощу тебя! Я говорил тебе, что не смогу простить предательства, а ты меня предала, — он направился к двери, но я подошла к нему, не давая ему уйти.

— Разве ты не изменил мне с той женщиной, Микаэль? — по моим щекам снова потекли слезы.

— Изменил? Нет, это не измена, ведь мы с тобой больше не месте, — спокойно сказал он. Я снова почувствовала приступ паники, почувствовала, что точно потеряла его. — Я просто трахался с ней, и это ничего не значило, — продолжил он, зло глядя мне в глаза. — Я целовал ее губы, ее грудь, ласкал ее стройное тело, она целовала меня… а потом я вошел в нее и трахал так, что она кричала от восторга, визжала и извивалась…

— Хватит! Хватит! — закричала я, захлебываясь рыданиями. — Хватит! — Я стала колотить его кулаками, заставляя заткнуться.

Микаэль схватил меня за запястья и крепко сжал их.

— Я трахал ее и мне с ней было хорошо, Анна, — продолжил он, наказывая меня.

— Прошу, не надо… мне так больно от твоих слов…

— Я сделал это нарочно, чтобы ты почувствовала, как это, когда тебя предают, когда тебе изменяют.

— Прости меня, я не хотела сделать тебе больно. Я бы никогда не обидела тебя специально…

— Да, но мне от этого не легче! — он отпустил мои руки и оттолкнул меня от себя, но я снова преградила ему путь.

— Умоляю… Микаэль… умоляю тебя… — я опустилась на колени, глядя на него с низу вверх, полными слез и страдания глазами.

Он молчал, смотрел на меня с призрением и отвращением, а потом замахнулся и больно ударил меня по щеке. Я громко заплакала и почувствовала еще один удар.

— Я страшно зол, Анна, я полон ненависти к тебе…

— Прошу, Микаэль… — я валялась в его ногах с пылающими от ударов щеками.

— А знаешь, сделай-ка мне минет, — сказал он, хватая меня за волосы и притягивая к себе. Я закричала и попыталась сопротивляться, но это было бесполезно, ведь его сильные руки крепко держали меня. — Открой свой паршивый рот, Анна — приказал он, достав член.

— Нет, не надо, прошу… — простонала я, крепко сжав зубы.

— Открой рот, дрянь, — Микаэль надавил на мои щеки, разжимая мои челюсти, и я, не желая этого, поддалась. — Хочу, чтоб ты почувствовала ее смазку, которая осталась на моем члене, хочу, чтоб ты распробовала измену на вкус, — он резко ворвался в мой рот, и я уперлась руками в его бедра, отталкивая его от себя, безуспешно противясь его напору. Я могла бы укусить его, и тогда бы он прекратил это насилие, но я не хотела делать ему больно, потому что любила его. Не смотря ни на что…

Мне показалось, что я и правда почувствовала вкус женщины, которая сношалась с моим мужчиной, и на меня вдруг накатил приступ тошноты, я стала давиться и кашлять. Микаэль отпустил меня, чтобы я смогла успокоиться и я, воспользовавшись случаем, стала просить его не продолжать:

— Остановись, прошу, хватит…

— А как ты думала, поступают со шлюхами, Анна? — спросил он, тяжело дыша от злости и возбуждения.

— Микаэль, прошу, я — твоя женщина, я люблю тебя…

— Не смей говорить мне о любви! Ты спала с моим сыном! — закричал он, а потом более спокойно добавил:

— Снимай трусы, я трахну тебя так, чтоб ты знала, в чем разница между мальчиком, таким как Дон, и мужчиной, таким как я.

— Нет, даже не думай, я не впущу тебя в себя! — запротестовала я.

— А кто тебя будет спрашивать?

— Нет, я не… — он снова ударил меня по лицу, и я заткнулась, глотая слезы.

— Ты весь вечер соблазняла меня этим платьем, Анна, так что лучше бы тебе покориться…

— Нет… — едва слышно прошептала я и снова ощутила удар, который на этот раз, пришелся по носу. Я почувствовала, как что-то горячее потекло по моим губам, что-то горячее моих слез. Я коснулась кончиками пальцев, своего носа и посмотрела на них: это была кровь. Я раздалась громким воплем, по-настоящему испугавшись того, что может со мной сотворить пьяный и злой Микаэль.

— У меня идет кровь! — завыла я, надеясь, что это остановит его, но Микаэль оставался безразличным к моей боли, слезам и крови, которая лилась из разбитого носа, пачкая платье.

Он набросился на меня как дикий зверь, и я стала бороться из последних сил. Микаэль быстро скрутил мои руки и зажал их над головой, одной рукой крепко прижимая их к полу, а другая его рука скользнула под длинную ткань платья, и стянула мои трусики.

— Не надо…

— Заткнись! — приказал он и вошел в меня, не смотря на то, что я сжалась внутри. — Я ненавижу тебя, ненавижу… — говорил он, двигаясь рывками. Я сопротивлялась, кричала и плакала, молила и вскоре — сдалась. Он воспользовался этим и отпустил мои руки, больно впился пальцами в мои нежные бедра и продолжал пытку. Он долго был на мне, трахал, глядя в глаза, и снова и снова повторял: ненавижу. Я лежала на полу, опустошенная, раздавленная его тяжелым телом и терпела нарастающую боль внутри меня. Сил на борьбу не осталось, и я просто ждала, пока он закончит то, что начал.

Казалось, что время застыло, и моя пытка длиться уже целую вечность. Мыслями я вернулась в пустыню, в волшебный розовый рассвет, в золотое сияние песчаных дюн и барханов, и как будто со стороны увидела нас, счастливых и влюбленных, но это был лишь мираж. Я больше не чувствовала любви, я больше не чувствовала своего тела и себя саму. Казалось, я умерла и больше не испытывала ничего, даже боли.

Я не заметила, когда он слез с меня и очнулась, когда Микаэль лежал на полу, рядом со мной. Он смотрел на меня, и казалось, жалел о том, что натворил.

— Это конец, Анна, — то ли сказал, то ли спросил он.

— Да, это конец, Микаэль.

Я с трудом встала, поправила платье, и гордо подняв голову — вышла из комнаты, постукивая по паркету каблуками.

Я не помнила, как уснула, но проснулась я в нашей спальне, на заправленной кровати, в платье и туфлях. Я приложила немало усилий, чтобы подняться, так как все мое тело болело от пережитого этой ночью. Я разделась и встала перед зеркалом, осматривая себя: щеки красные от пощечин, волосы взлохмачены, под носом и на губах запекшаяся кровь, на запястьях и бедрах ссадины, красно-фиолетового цвета. Мне вспомнилось, как мы стояли у зеркала накануне, и я сказала Микаэлю значение его имени.

— Мой Микаэль — скорее, тот, кто подобен дьяволу, чем Богу, — сказала теперь я, ужасаясь своему отражению.

Я выбросила платье, которое теперь ненавидела, приняла душ и когда открыла шкаф, чтобы найти во что одеться — обнаружила, что все его вещи исчезли. Все его дорогие костюмы и выглаженные рубашки, галстуки разных цветов на все случаи жизни, все его белоснежные платочки с инициалами, его запонки и зажимы, коллекция его часов, его шелковые пижамы (он в них невероятно сексуален), его белье, его духи… все исчезло. Это действительно конец, этот мужчина ушел из моей жизни так же внезапно, как и появился, я снова одна, мое сердце снова разбито…

Мне уже никогда не прожить ту прекрасную жизнь, которую я себе нарисовала, краски померкли, музыка стихла, я не чувствую ничего… даже боли… как будто я умерла… а может быть так и есть, и я уже никогда не воскресну, может быть я никогда больше не полюблю, никогда больше не возненавижу, потому что у меня вырвали сердце, растоптали мою душу, внутри меня не осталось абсолютно ничего, только вечный холод и непроглядный мрак…

Я легла в постель, но не спала и не плакала, я просто ждала, когда пройдет этот день, когда начнется следующий и тоже пройдет, когда пройдет моя бесполезная жизнь, когда прекратится мое бессмысленное существование. В обед ко мне несмело постучалась домработница:

— Простите, что беспокою, Анна, но может, вам нужно что-нибудь?

— Нет, оставь меня, — ответила я, даже не открывая глаз.

— Простите… я в гостиной нашла письмо для вас от мистера Фаррелла. Не знаю, видели вы его… подумала, может это важно…

— Дай его мне, — попросила я, присаживаясь на кровати. Я увидела изумленный взгляд Милы, когда та заметила мой припухший нос и ссадины на запястьях. — Мы повздорили, — пояснила я.

— Я оставлю вас, позовите, если что-то понадобиться.

— Хорошо, — я открыла конверт и стала читать:

Анна, я улетаю в Париж. Квартира и машина принадлежат тебе — документы в ящике стола. Прислуга оплачена на полгода. Деньги ты будешь продолжать получать на свой счет ежемесячно, как мы и договаривались. Пусть это будет компенсацией.

Я думаю, мы больше никогда не увидимся, так что прощай…

М.Ф.

— Пошел ты! — я бросила письмо и заплакала.

Вечером, когда Мила ушла, я осталась одна в пустой квартире. Одиночество… Впервые я поняла, что значит это слово. Никого, только я… ничего, только гнетущая тишина, не звенит лед в его бокале виски, не разносится его грубый, низкий, вечно командующий голос, не слышно его смеха, хоть и обычно он смеется крайне редко, не раздается его громких шагов, он не напевает в душе, не кричит в трубку телефона…

Когда раздался звонок в дверь — я страшно испугалась, не представляя, кто это может быть. Я подошла к двери и посмотрела в глазок: Дон.

— Привет, — поздоровалась я, впуская его в квартиру.

— Анна! Это он с тобой такое сделал? — Дон бросился ко мне, ошарашено рассматривая следы от побоев, но я отстранилась. После прошедшей ночи мне резко расхотелось контактировать с ним — я отлично усвоила урок.

— Зачем ты пришел?

— Я хотел сказать, что мне жаль, что не удалось сохранить все в секрете. Я всегда делюсь с мамой всем, но я просил ее, чтобы она ничего не говорила отцу. Обычно, она умеет хранить секреты, но не в этот раз. Я просто хотел, чтобы ты знала, что в этом нет моей вины и что я ему ничего не говорил.

— Дон, он все узнал и поверь, меньшее, что меня интересует — это то, как именно это произошло. Главное то, что между нами все закончилось. — Я устало потерла глаза и прислонилась к стене, чувствуя слабость.

— Анна, ты в порядке? — Дон обеспокоенно придерживал меня за локоть.

— Да, все нормально, не переживай. Все плохое, что могло со мной случиться — уже произошло.

— Я бы никогда так не поступил с тобой… — тихо сказал Дон. — Он чудовище, раз сотворил с тобой такое…

— Да, он очень жесток, но я заслужила каждый его удар… Я сама все разрушила, Дон. Это не болит, — сказала я, показывая свои запястья, и мой голос дрогнул, — болит все внутри. Я никого так не любила… никогда…

— Мне правда жаль, Анна, — сказал он, глядя на меня с сочувствием.

— Да… Прости, Дон, но тебе лучше, больше не приходить сюда…

— Я понимаю… просто хотел объясниться. Если тебе когда-нибудь что-то понадобиться…

— Да, спасибо.

— Прощай, Анна, — Дон окинул меня взглядом, и хотел сказать что-то еще, но быстро ушел, и я вновь осталась одна.

Я вернулась в постель и снова заплакала — второе «прощай» за один день окончательно добило меня.

Несколько недель спустя, когда Мила немного выходила меня, когда прошли синяки и ссадины, я решила вернуться к родителям. Я не сказала им о том, что мы расстались, и особенно о том, как именно это произошло. Просто сказала, что он уехал по делам, когда вернется не знаю и прочее. Родители лишних вопросов не задавали, думаю, они видели в каком я состоянии, думаю, они сразу все поняли, а когда прошло четыре месяца и от него ни звонка, ни весточки, никто уже и не сомневался, что между нами все кончено. Но эта тема в нашей семье ни разу не поднималась. Мама работала, я присматривала за отцом, близилось лето, и добавилась работа в саду и на огороде. Я вставала рано, трудилась весь день до самого вечера, делала столько работы, сколько только могла сделать, делала даже то, чего и не надо было, а когда выдавалась свободная минутка — помогала пожилой соседке, все что угодно, лишь бы только не думать о своей несчастной любви, все что угодно, лишь бы только не вспоминать о нем, о том, как счастливы мы были и как несчастны стали. Только ночами я ревела в подушку, ревела до тех пор, пока не кончались слезы, корчилась от боли до тех пор, пока не становилось безразлично… а следующей ночью все повторялось, и я снова и снова проходила все семь кругов ада, и не видно этому было конца, и не было этому предела, болело только сильнее, и слез становилось все больше и надежда на исцеление меркла и таяла… я была им больна, больна неизлечимо…

Четыре месяца спустя, я начала один из своих бессмысленных дней как обычно, но один звонок все изменил. Это был Дон, он просил о встрече и он прислал за мной машину, чтобы я приехала в Киев. Он ждал меня в кафе. Когда я вошла, то не могла не заметить сострадания в его взгляде: я вся извелась, похудела, искусала губы в кровь, стерла руки тяжелой работой; на мне были джинсы, кофточка, волосы стянуты в хвост. Никаких бриллиантов, никаких роскошных нарядов, макияжа, никакого блеска в глазах — мне не для кого наряжаться, мне все равно как я выгляжу, я мертва… без него…

— Привет, Анна, я так рад!

Дон, милый, славный, улыбается, он и правда искренне рад мне. Да и я, наверное, тоже рада, хоть не на долго, одним глазком, заглянуть в свою прошлую жизнь, а Дон ее неотъемлемая часть.

— Привет, — я присела напротив него и заказала стаканчик колы. Дон взял десерт, его страсть к сладкому так и не прошла.

— Как поживаешь, Анна?

— Да ничего, все нормально. За отцом присматриваю, веду хозяйство, работы хватает… ну как обычно в селе, знаешь?

— Если честно, то нет, не знаю, — рассмеялся Дон, — откуда мне знать?

— Ну да, я не подумала, прости, — тоже улыбнулась я. — А ты как? Как Farrell Hotel?

— Отель величественный и холодный, а я в нем и работаю и отдыхаю и живу… в общем медленно превращаюсь в отца.

— Нет, до отца тебе еще далеко, но это скорее комплимент, — грустно улыбнулась я, впервые за все эти четыре месяца заговорив о Микаэле. И в ту же секунду в моей голове вспыхнули яркие воспоминания: он — седовласый, взрослый, невероятно красивый, хмурый, холодный, он идет ко мне по песку черпая его ботинками, он в костюме, я улыбаюсь и отправляю его переодеться, а он так сросся со своей официальной одеждой, он бы в ней и загорал и купался… когда он возвращается, я смеюсь над его футболкой и он уносит меня в океан… моя шляпа тогда намокла, а другую он мне так и не купил, хоть и обещал… я его мусульманка (понарошку), но если бы он мог, он бы с радостью надел на меня паранджу, чадру, лишь бы только кроме него мною никто не любовался… он скупает жутко дорогие дубайские молы, он следит за каждым моим взглядом, чтоб непременно купить мне все то, что мне понравится, а я уже и смотреть боюсь, опускаю взгляд в пол, чтоб он только больше на меня денег не тратил… новогодний фейерверк, он на него не смотрит, он мною любуется, упивается моей наивности, тешится моему восторгу… первый рассвет нового года, мы парим над пустыней, бежим на перегонки к ковру с едой, падаем в мелкий песок, смеемся, а потом прогулка на верблюдах, я морщусь, потому что болит попа после того, как я ее ему подарила, а он улыбается, его забавляют мои страдания…он переносит меня через порог нашей квартиры, говорит что хочет со мной жить, говорит, что хочет иметь дом… Боже, как много всего, как много хорошего связано с этим человеком, какими красками он разукрасил мою серую жизнь, какую прекрасную мелодию любви в моем сердце он создал! И как хорошо он постарался, что бы убить это все во мне и даже меня саму… — Как он? — наконец решилась задать вопрос я.

— Как отец? — Дон как будто удивлен тем, что я спрашиваю о Микаэле. — Нормально, — коротко, нехотя ответил он.

— Он все еще в Париже?

— Да, но недели через две улетает в Швецию, в Стокгольм.

— Значит, возвращаться сюда не собирается?

— Нет, не думаю.

Я не хочу его видеть, между нами все кончено, он обидел меня, я предала его, пути назад нет, мы все разрушили, мы уничтожили друг друга… но я почему то все равно испытываю разочарование, от того, что он не приедет…

— А он вообще как? Как его здоровье, как личная жизнь, есть ли у него кто-то?..

И зачем я спрашиваю? Зачем мне это знать? А если он и встретил кого другого, что мне с того? И ради всего святого, почему я так волнуюсь, ожидая ответа на этот вопрос?

— Он здоров, как всегда, а насчет личного… мы не настолько близки, чтобы он мне рассказывал… вообще то ты первая, с кем у него завязалось что то серьезное, после моей мамы, так что… если кто у него сейчас и есть, то это скорее физическая потребность, нежели любовь… А ты собственно почему интересуешься? Разве между вами не все кончено?

— Да я так, интересно просто…

— После того, как он с тобой поступил…

— Дон, прошу, давай не будем об этом, — оборвала его я на полуслове. Мне не хотелось вспоминать ту ночь, и тем более мне не хотелось обсуждать ее с Доном.

— Да, конечно, — согласился он, — тем более, что я встретился с тобой вовсе не для того, чтоб говорить об отце.

— А о чем ты хотел поговорить? — мне было интересно, и правда, зачем вдруг ему понадобилась эта встреча.

— Прошло время, эмоции поутихли… — вздохнул Дон, и замолчал, собираясь с духом. — Почему бы нам не начать все с начала? — наконец выдал он, а я как раз пила свою колу, и его слова стали для меня такой неожиданностью, что у меня аж пузырьки пошли носом.

— Дон, ты что? — опешила я.

— А что? Вы расстались, все это в прошлом, я готов простить, я готов все забыть, я люблю тебя, понимаешь, и не хочу терять тебя из-за… даже не знаю, как это назвать… временного помешательства!

— То, что у меня было с твоим отцом, это не временное помешательство, Дон, — разозлилась я, — я любила его, по настоящему, так, как никого и никогда…

— Ну, вот видишь, любила, а теперь разлюбила… никого никогда? Да какие твои годы! Все только начинается, у тебя все впереди… Давай начнем сначала, давай хотя бы попробуем.

— Господи, Дон…

— Ну разве плохо нам вместе было?

— Нет, не плохо, но…

— Вот видишь! Нам было весело, мы гуляли, болтали, обо всем, помнишь?..

— Дон, притормози! — я вздохнула, мне нужна была минутка, что бы все обдумать. Нет, обдумать не предложение Дона, а подумать, как сказать ему, как объяснить, что я не могу с ним быть. — Я не готова к новым отношениям.

— Нам и не надо начинать новых отношений, просто продолжим с того места на котором остановились. Возвращайся в отель, не на работу, нет, переезжай ко мне в мой номер. У меня много свободного времени, будем проводить его вместе, все будет как раньше. Я куплю тебе то платье, зеленое, которое ты хотела, помнишь? И ты будешь в нем спускаться по лестнице, как Роуз из Титаника, а я буду ждать тебя внизу…

— Так как было раньше, уже никогда не будет, как ты этого не понимаешь?

— Почему нет?

Дон как будто смотрел на мир сквозь розовые очки, он не видел очевидного, либо же ему нравилось обманываться.

— Потому что я была с твоим отцом, Дон, — попыталась отрезвить его я.

— Я же сказал, что готов забыть об этом, — нахмурился он.

— Ты не сможешь об этом забыть.

— Может и смогу, если ты перестанешь мне об этом напоминать, — сказал он с упреком. — Анна, послушай, — он взял мою руку в свои, — ты очень красивая, ты мне сразу понравилась, — он задумчиво улыбнулся, так как будто вспомнил что то приятное, должно быть это была наша первая встреча. — Но помимо этого, ты близка мне по духу, мне хорошо с тобой, мне с тобой и весело и спокойно, я с тобой такой, какой я есть, ты мой друг, ты родной мне человек, и ты именно та женщина, которую я вижу рядом с собой. Я не хочу, не могу тебя потерять, я все прощу, я забуду, я хочу быть с тобой.

— Дон… — я тяжело вздохнула и забрала свою руку из его ладоней, — нет… прости… — Я поднялась, взяла свою сумочку и улыбнулась, делая вид что не замечаю, как гневно он сжал кулаки и как нервно играют его скулы. — Мне пора, рада была повидаться…

Он ничего не ответил, даже не посмотрел на меня, а я выбежала из кафе, коря себя за то, что согласилась на эту встречу. Не стоило этого делать, не стоило…

— Анна!

Я обернулась, Дон бросился мне вдогонку. Я остановилась, он подбежал и схватил меня за руку выше локтя.

— Я люблю тебя, понимаешь? Люблю!

— Пусти, ты делаешь мне больно…

— Анна, прошу… — он прижался любом к моему лбу, его руки скользнули на мою талию, и мгновение спустя его губы потянулись к моим.

— Пожалуйста, Дон… не надо… — прошептала я.

— Ты все еще любишь его? — тихо спросил он, всматриваясь мне в глаза.

— Люблю, — так же шепотом призналась я.

Он смотрел на меня с отвращением, с призрением, затем оттолкнул меня от себя и ушел.

Я не стала возвращаться в родителям — пошла к себе. После встречи остался неприятный осадок и я опустошила бутылку вина, стараясь забыться.

Ночью я никак не могла уснуть — мысли о Микаэле не давали покоя. Я брела по квартире, не зная, чем себя занять, чтобы отвлечься. Я зашла в кабинет и остановилась в дверях: за большим дубовым столом не хватало моего делового, вечно занятого мужчины. Я села на мягкое, кожаное кресло и открыла верхний ящик стола. Как он и обещал — там лежали документы на квартиру и машину. На печатных листах, в строфах, где требовалось указать владельца, ровным подчерком Микаэля было выведено мое имя. Я сложила все назад в папку и открыла другой ящик, в котором с удивлением обнаружила наши с Микаэлем фотографии, те которые были сделаны в новогоднюю ночь. Я в зеленом платье, а он элегантен; мы танцуем, стоим так близко друг к другу, что невозможно не заметить, как мы влюблены, как мы возбуждены, какое между нами влечение. Он поправляет мои волосы и смотрит на меня с такой нежностью, с таким обожанием, а моя рука лежит на его сильном плече, и я улыбаюсь ему. На другом фото мы за ужином: Микаэль поднес к губам бокал, а я смеюсь, и мои глаза весело блестят. А вот снимок, который сделали для нас в пустыне. Он не профессиональный и мы на нем в обыденной одежде, я не накрашена и без украшений, мои волосы небрежно стянуты в хвост, а Микаэль в спортивном костюме, с растрепанными, седыми волосами. Он лежит на ковре, положив голову на мои колени, а я поглаживаю его небритую щеку.

Я отложила снимки и безуспешно попыталась справиться со слезами. Неужели мы были настолько счастливы? На этих картинках осталось все то, что мы потеряли, и потеря эта была так велика, что я больше не могла смотреть на них, я больше не могла сдерживаться и заплакала, закричала. Я смахнула все со стола на пол, и бросилась к стеллажам с книгами и вываливала их на пол, завывая, захлебываясь болью. Наконец обессилев, я опустилась на колени, в окружении фотографий, бумаг и книг.

Я потеряла своего любимого мужчину, — пришла ясная, как день, мысль. Я больше не злилась на него за то, что он со мной сделал. Каждый синяк, оставленный Микаэлем на моем теле, лишь доказывал, насколько сильно он меня полюбил, и насколько сильно я ранила его, предав. Если бы только я могла надеяться на его прощение, если бы он оставил хоть малейший шанс на то, что все можно исправить — я бы воспользовалась ним. Но он ушел, сжег все мосты…

К черту все! Этот мужчина, мой мужчина, стоит того, чтобы бороться за него, стоит того, чтобы ждать его, и если ему надо время, чтобы простить меня — я дам ему это время, и буду ждать, даже если на это уйдет вся моя жизнь.

* * *

Я должна была увидеть его, должна была оказаться рядом с ним, иначе я бы сошла с ума. Я жаждала оказаться в объятьях того, кому всецело принадлежала, я изнемогала от желания прикоснуться к нему, услышать его голос, почувствовать мягкость его седых волос под своими пальцами, я мечтала поцеловать мелкие морщинки в уголках его глаз, я вожделела к его сильным рукам, в которых было не страшно и умереть…

Решено — я поеду к нему в Швецию. Я поеду, и будь что будет.

Я не боялась быть отвергнутой, больше всего меня страшило бездействие. Я должна была сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть себе своего мужчину, вернуть себе его расположение, его доверие, его любовь.

Наконец получив визу — я взяла билет на самолет. Выйдя из аэропорта — я не верила своему счастью — я в Стокгольме! Прикрываясь от дождя — я села в такси, и приказала отвезти меня в Farrell Hotel. От предвкушения нашей встречи — мое сердце неистово колотилось, вырываясь из груди. Скоро, совсем скоро я окажусь рядом с ним.

Машина мчалась по красивым европейским улочкам, и вскоре остановилась у отеля. Ко мне тут же подбежал швейцар: предложил зонт и забрал мой чемодан.

В отеле я почувствовала себя как дома: все тут напоминало о его создателе — о моем мрачном мужчине, о моем нежном Микаэле.

Воспользовавшись своими знаниями английского языка — я сняла номер. Если я хорошо знала Микаэля, то он должен был прийти на ужин к восьми, а это значило, что у меня был всего лишь час, что бы привести себя в порядок, чтобы скрыть бледность своего лица, чтобы спрятать под косметикой потухший взгляд, чтобы закрасить яркой помадой искусанные в кровь губы…

В ресторане царил приятный полумрак, который удачно скрывал недостатки моего измученного лица. Этим вечером выступал известный пианист, так что все столики были заняты, и я присела за бар, и заказала бокал вина. Есть мне не хотелось, даже не смотря на то, что официанты приносили гостям невероятно красивые и аппетитные блюда. Мне хотелось только одного — увидеть его.

В дальнем углу зала, в уединении, находился пустой столик, и я знала, что его держат специально для Микаэля. Невероятно нервничая, я пила вино большими глотками, и поглядывала на часы, на руке мужчины, который сидел рядом со мной. Четверть девятого — ну где же он?

— Вы кого-то ждете? — спросил мужчина, улыбаясь. Он говорил на английском, но с таким сильным акцентом, что я едва разбирала его слова.

— Простите, у меня нет часов, — извинилась я, на что он только шире улыбнулся.

— Я Жак, — он протянул мне руку, и я положила свою руку, в его горячую ладонь.

— Анна.

— Рад нашему знакомству, Анна, — он прикоснулся губами к тыльной стороне моей ладони, и я поспешила забрать свою руку. — Ваше вино кончилось — позвольте мне угостить вас?

Я одобрительно кивнула, и бармен наполнил мой бокал.

— Благодарю вас.

— О, не стоит! — улыбнулся Жак, — мне приятно поухаживать за такой красивой девушкой.

Я снова сделала большой глоток, и почувствовала, что пьянею. Пианист продолжал играть, и его грустная мелодия обволакивала меня, навеивала на меня невероятную тоску, потому что Микаэля все еще не было, и я стала сомневаться, что увижу его этим вечером. Я проделала такой путь, чтобы встретиться с ним, а оказавшись так близко к цели — все еще была невероятно далека от него.

— Я приехал из Франции… — продолжал Жак свой незамысловатый разговор. Я посмотрела на него — что ж, он был похож на француза. Кудрявые волосы, серые глаза, густые брови, легкая небритость. Жак был одет дорого и элегантно, и теперь я заметила, что он намного моложе, чем мне показалось сначала — ему лет тридцать — не больше. — А вы тут по работе, или так, отдыхаете? — спросил Жак, и я снова бросила взгляд на пустой столик.

— Я приехала встретиться с любимым мужчиной, — ответила я, надеясь, что теперь он от меня отстанет.

— Похоже, он задерживается, — улыбнулся Жак, как мне показалось, злорадствуя.

— Похоже на то, — вздохнула я, и снова покосилась на часы: половина девятого. Ну где же он?

— А я тут по работе, — не унимался мой новый знакомый. — Я работаю на компанию, которая занимается автомобилями….

Боже! Я едва не свалилась со стула, все внутри меня похолодело, замерло, сердце перестало стучать, музыка затихла, голоса смолкли, потому что в ресторан вошел он — мой прекрасный Микаэль. Одет как всегда безупречно: в черный костюм и белоснежную рубашку, волосы аккуратно причесаны, улыбка, от которой у него морщинки в уголках глаз, в одной руке у него смартфон, другой он придерживает галстук… Это он — мой подобный Богу мужчина — его ни с кем не спутаешь. Идеальный во всем, статный, властный, сильный, неземной.

Я уже хотела броситься к нему, когда заметила, что он не один: рядом с ним был мужчина помоложе, который непрерывно болтал. Они присели за столик и принялись за ужин.

Жак все еще рассказывал о своей работе, а я кивала, не подавая виду, что меня он и его разговоры мало интересуют. Я не могла оторвать взгляда от Микаэля: насколько же очаровательным был этот мужчина! Боже, как же мне хотелось броситься к нему, но правда была в том, что я бы не смогла сдвинуться с места, потому что я не чувствовала собственных ног, не ощущала собственного тела. Меня сковало от волнения, меня всю трясло от предвкушения, и я невероятно нервничала, боясь его реакции, когда он увидит меня.

— Ну да что я все о себе! Анна, вы так прекрасны в этом платье! Ни один мужчина не сможет остаться равнодушным к такой красоте!

— Благодарю вас, — натянуто улыбнулась я. Похоже, мой французский друг перешел в активное наступление. Хотя я действительно умышленно подобрала платье, перед которым бы Микаэль просто не смог устоять: длинное в пол, оно облегало меня, подчеркивая все мои достоинства, черная ткань делала меня еще стройнее, глубокий, манящий вырез в области декольте открывал округлость моей груди.

— Анна, вы обворожительны! — не унимался Жак. Он подал знак бармену, и мой бокал снова стал полным.

Хочет напоить меня и воспользоваться этим, — подумала я. Что ж, его ждет разочарование.

— Так откуда вы приехали?

— Из Украины, — ответила я, бросив взгляд на Микаэля. Он неспешно ужинал, кивая не замолкающему собеседнику.

— У вас там все девушки такие роскошные?

— Думаю, найдутся еще красивее. Но я не очень хорошо разбираюсь в женщинах — меня больше привлекают мужчины.

— А меня вы находите привлекательным? — спросил Жак, хитро улыбаясь.

— Да, нахожу, — честно ответила я, — но я уже говорила вам, что у меня есть мужчина, именно поэтому я здесь.

— Да, да, я помню, — улыбнулся он.

— Кажется, вы мне не верите, Жак?

— Отчего же, охотно вам верю, Анна. У такой прекрасной девушки просто не может не быть кавалера. Но пока он не рядом с вами — я бы желал занять его место. Какой глупец заставит такую невероятно красивую девушку, так долго ждать?

Я не стала отвечать, мое внимание привлекло то, что мужчина, который ужинал с Микаэлем, встал, и, попрощавшись — удалился. Теперь мой мужчина был один, и я могла, наконец, сделать то, ради чего прилетела в Стокгольм — встретиться с ним.

Я уже было собралась попрощаться со своим новым знакомым, но к Микаэлю подошла дама, и бесцеремонно пригласила его на танец. Охотно или нет — но он согласился, и вскоре, они оказались в центре зала, танцуя медленный танец. Мне аж зубы свело, когда сильная рука Микаэля легла на талию незнакомой дамы, и я, полыхая от ревности, схватила Жака за руку, и едва ли не заставила потанцевать со мной. Теперь мы оказались невероятно близко, так что нас разделяло всего несколько шагов. Микаэль откровенно скучал, кружась в танце, и его глаза смотрели куда угодно, только не на женщину, которую он держал в объятьях.

Я довольно улыбнулась, радуясь тому, что она не заинтересовала его. Тем временем Жак не упускал возможности и жадно всматривался в мое декольте. Что ж, пусть хоть посмотрит — на большее ему рассчитывать не приходиться.

Ну же, милый, вот она я, посмотри, я совсем близко! Микаэль снова обвел взглядом ресторан: столики с посетителями, барную стойку, пианиста и…

Я бы все отдала, за то, чтобы снова увидеть его реакцию, когда он увидел меня: радость, жажда, страсть, недоумение и бесконечная нежность — да он скучал по мне, так же сильно, как и я по нему. Во мне все затрепетало, ожило, и меня переполнило невероятное облегчение, словно с моих плеч сняли непосильную ношу, тяжелейшее бремя. Я растворилась в его глазах, растаяла, как снежинка в горячей ладони, я умерла и воскресла тысячи раз от его взгляда, от его близости, от него самого…

Оставив свою даму — Микаэль бросился ко мне, грубо схватил меня за руку, больно сжимая ее, и вырвал меня из объятий шокированного француза. Его глаза горели ревностью и гневом, от того, что он не любил делиться своими игрушками, даже если эта игрушка была ему больше не нужна. Или нужна?

Млея от его прикосновений, пусть и грубых, я волоклась за ним через весь зал ресторана, так быстро, как только могла, учитывая высокий каблук и узкий подол платья. Он поволок меня через холл к лифту, и нажал кнопку четвертого этажа.

— Что ты здесь делаешь? — задыхаясь от злости, прорычал он.

— Приехала к тебе, — тихо ответила я, робея, смущаясь и горя от желания.

— Я тебя не звал, — холодно бросил он.

— Я больше не могла без тебя…

Микаэль снова больно сжал мое запястье, и поволок меня по длинному коридору, потом быстро открыл дверь, и буквально втолкнул меня в свой номер, так что я едва удержалась на ногах.

— Какого черта ты здесь, Анна? — негодовал он.

— Я соскучилась, — прошептала я, приблизившись к нему, и несмело касаясь его руки. Микаэль грубо оттолкнул меня, прошел в спальню и налил себе бокал виски.

— Я прикажу взять тебе билет на ближайший рейс, — решительно заявил он, сделав несколько глотков.

— Можешь выкупить для меня весь самолет — но я никуда не полечу без тебя, Мико, — уверенно сказала я, и снова предприняла попытку прикоснуться к нему.

Он замахнулся и больно ударил меня по лицу.

— Будет так, как я скажу! — прокричал он. Слезы покатились из моих глаз, но я не собиралась отступать. Моя щека горела от боли, но я была готова стерпеть еще тысячи ударов — лишь бы только чувствовать его руки на себе, пусть даже в виде наказания.

Я опустилась на колени и поцеловала его ботинки — Микаэль дышал шумно, часто и прерывисто.

— Я виновата — можешь наказать меня, только не прогоняй, — тихо сказала я, поднимая на него взгляд.

— Ты грязная шлюха, Анна — мне противно твое присутствие, — так же холодно сказал он.

— Прости меня, Мико, прости… Я виновата…

— Ты легла под моего сына, раздвинула перед ним ноги! Хорошо тебе с ним было?

— Нет. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо как с тобой…

— Хороший он любовник? Ублажал тебя? Заботился, чтобы ты получила удовольствие? Этого тебе хотелось — кого-то не такого эгоистичного, как я?

— Я тогда была такой глупой, Микаэль. Теперь я знаю, как ошибалась. — Я несмело коснулась его ног, ощущая их тепло, через плотную ткань брюк. — Только твое удовольствие, только твое удовлетворение имеет значение, милый. Только ты, я — ничто, — тихо, едва слышно сказала я, всматриваясь в его глаза. Теперь, кроме злобы, я видела в них обиду, невероятную печаль и боль. — Прости меня, умоляю тебя… мой невероятный, мой неземной, мой подобный Богу мужчина, прости меня, мой любимый, мой единственный, за то, что обидела тебя… — я стала целовать его, через брюки, поднимаясь выше, мечтая, что он позволит мне ублажить себя.

— Какая же ты жалкая, Анна… — с презрением в голосе, сказал он.

— Да, я жалкая, я ничтожная, от любви к тебе, Микаэль…

— Где была твоя любовь, когда ты мне изменяла? — он громко вздохнул, словно пытаясь совладать с собой, потом приказал: — Встань к стене.

Я подчинилась, и вскоре его руки легли мне не плечи, спуская мое платье и обнажая меня. Я всматривалась в стену, мечтая видеть его, но боясь проявить свою непокорность.

Микаэль молчал, и я лишь слышала его дыхание, чувствовала на себе его жар, ощущала аромат его парфюма. Я замерла в предвкушении, изнемогая от желания почувствовать его прикосновение.

Его пальцы коснулись моей спины и прошлись по ней вниз, остановившись на пояснице. Я издала громкий стон, вздрагивая от удовольствия. Он коснулся тонкого кружева моих трусиков, и одним резким движением разорвал их прямо на мне. Я вскрикнула от неожиданности и затихла, услышав хорошо знакомый звук — Микаэль расстегивал свой ремень. Я стиснула зубы, собирая все мужество — я ведь знала, что этого не миновать. Он зол на меня и он жаждет наказать меня — что ж, я готова.

Первый удар был сильным, слишком сильным, но я молчала. Тогда он ударил меня снова и снова, и мои ягодицы начали гореть, но я продолжала молчать. Тогда Микаэль снова замахнулся, и его удары превратились в непрекращающуюся цепь, они больно жгли мою нежную кожу. Слезы лились по моим щекам бесшумно, но не от боли, а от того, что я обидела его так сильно, что он жаждал отомстить мне, выливая в ударах свою боль. Ремень шмагал меня с каждым разом все сильнее, и эта пытка становилась невыносимой, но я не издала ни звука.

— Ну же, Анна! Попроси меня остановиться, заплачь, закричи!

— Нет… — тихо ответила я, глотая соленые слезы. Он снова стал бить меня, желая, чтоб я сдалась.

— Я не перестану, пока не попросишь, — сказал он, продолжая наносить мне удары один за другим.

— Я не попрошу, — уверенно ответила я.

— Почему?

— Потому что мое тело принадлежит тебе, потому что моя душа, вся я — все это твое, и ты волен распоряжаться мной так, как тебе угодно. Если хочешь наказать меня — накажи, все что угодно, только бы я заслужила твое прощение.

— Я не прощаю предательства, а ты предала меня… — он снова стал бить меня, только теперь его ремень шмагал не только мои ягодицы, но и спину, и ноги и я вздрагивала от боли, изнемогала и тихо постанывала, но так и не позволила себе попросить его прекратить.

Вскоре, он остановился и выпустил ремень из рук, тяжело и громко душа. Я решила, что теперь мне можно повернуться, и замерла, когда наши глаза встретились — Микаэль плакал.

Я ринулась к нему, вытирая руками его слезы, прижимаясь обнаженным телом к его одежде.

— Умоляю, прости меня, за боль, которую я тебе причинила, прости…

— Анна… — голос Микаэля был низким и тихим.

— Да, дорогой, я здесь, я рядом… — я стала целовать его лицо, и мои пальцы нырнули в его волосы, а его дыхание стало прерывистым и неровным.

— Анна… Моя Анна…

— Твоя, мой родной, только твоя…

Его руки нежно обняли меня, а его губы нашли мои и мы целовались, нежно, жадно, вдыхая друг в друга жизнь.

Я стала спешно раздевать его, мечтая прижаться к его телу своим — горячим и возбужденным.

— Позволь мне приласкать тебя, — попросила я, опускаясь на колени.

— Нет, — ответил он, и потянул меня к кровати, — ляг на живот.

Я послушно подчинилась, и он оказался надо мной, легко целуя на моей спине следы от ремня. Я тихо стонала от боли и удовольствия, от его нежности, от его близости. Его руки скользнули по моим бокам, от чего по моей коже пробежал холодок, и Микаэль опустился ниже, целуя мои пылающие ягодицы.

— Прости… — попросил он, и в его голосе было столько искренности, что я заплакала. — Тебе больно? Поэтому ты плачешь? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, теперь мне хорошо. Мне было больно, когда ты ушел — я боялась, что потеряла тебя. Все это время я не жила, Мико, я не жила… — я повернулась, и наши лица были так близко, мы смотрели друг другу в глаза и дышали одним воздухом. — Я не могу без тебя, я умираю без тебя, я исчезаю… Микаэль, сможешь ли ты простить меня? — спросила я, поглаживая его щеку.

— Могу, Анна… — тихо ответил он и поцеловал мои волосы, — я тебя прощаю…

Я притянула его к себе, обвивая руками его плечи, накрывая себя его телом.

— Я больше никогда не обижу тебя, обещаю… Я буду подчиняться тебе во всем, я буду самой покорной, и я буду твоей до последнего вздоха… — пообещала я, переполненная чувством благодарности за его великодушие, за его большое, любящее, способное прощать сердце.

— Анна… — его губы снова коснулись моих, но не на долго — он поспешил прильнуть к моей груди, жадно лаская ее, нежно сжимая ее губами.

— Я так хочу тебя, Мико, я так хочу… — простонала я, изнемогая, извиваясь от удовольствия.

— Скоро, — пообещал он, и опустился ниже, так что его губы стали целовать меня между ног. Я вцепилась руками в волосы Микаэля, пытаясь остановить, но его язык оказался настойчивее моих рук, и я сдалась.

— Хочу, чтоб тебе было хорошо со мной, — сказал он, и продолжил ласки.

— Мне всегда хорошо с тобой, — прерывисто ответила я. — Прошу, войди в меня…

— Уверенна, что хочешь именно этого?

— Да, хочу чувствовать тебя в себе, хочу отдаться тебе… Возьми меня, Микаэль, возьми… — умоляла я.

— Хорошо. Раздвинь ноги, Анна, — приказал он, и я была готова разразиться оргазмом от одних только этих слов. Я развела бедра шире, впуская его в себя, и закричала, когда он оказался внутри. Микаэль тоже застонал, и наши горячие тела слились в одно. Наш любовный акт длился недолго, потому что мы были так возбуждены, так эмоционально напряжены, что нам хватило нескольких ритмичных движений, чтобы достигнуть долгожданной разрядки.

— Я скучал по тебе, Анна, — тихо признался Микаэль, когда мы, изнеможенные, лежали в постели, все еще крепко прижимаясь горячими телами.

— И я скучала, Микаэль… — так же тихо ответила я. — Прости, я совершенно выбилась из сил и уже засыпаю… Даже не вериться, что еще утром я была дома, и не знала, каким будет этот день, я так волновалась… у меня было столько страхов, столько переживаний, но теперь, когда ты рядом — мне так спокойно, любимый…

— Поспи, — Микаэль нежно поцеловал меня в уголок рта.

— Ты и правда простил меня? — вдруг обеспокоилась я.

— Да, простил, — твердо заявил Микаэль.

— Спасибо… — я прижалась к нему еще сильнее, и глубоко вдохнула его аромат. — Пообещай мне, что будешь рядом утром, пообещай, что я не проснусь одна, в холодной постели…

— Не волнуйся, я буду здесь, с тобой, милая, обещаю, — мягко сказал он, и я позволила себе провалиться в сон.

В эту ночь мы впервые были честными друг с другом: я больше не таила секретов от него, больше ничего не скрывала, я попросила прощения и получила его, чувствуя себя теперь невероятно свободной, а Микаэль смог отрыться мне, впервые показывая свои слезы, признавая свою слабость. Мы причинили друг другу много боли, но теперь, наконец, он снова принадлежал мне, а я, естественно, принадлежала ему…

Проснулась я рано, испуганно оглядываясь вокруг. Микаэль мирно спал рядом, уткнувшись лицом в подушку, и я с облегчением вздохнула: это был не сон, он рядом, он со мной, он мой. Я прикрыла глаза и задремала.

Микаэль разбудил меня нежным поцелуем в сонные губы.

— Я рядом… — прошептал он, улыбаясь.

— Знаю — я уже проверяла, — улыбнулась я в ответ. — Ты выглядишь таким счастливым…

— Это все ты, — ответил он, — ну и еще кое-что.

— Что? — удивилась я.

— У меня утренняя эрекция, — похвастался он.

— Это хорошо? — спросила я, не понимая причины его радости.

— Конечно! В последнее время я был обеспокоен и плохо спал, так что ее не было. Но теперь, когда ты снова моя, Анна, я снова хорошо сплю, и я чувствую себя полным сил… А знаешь, я хочу, чтоб ты отсосала мне, — грубо сказал он, и я почувствовала сладкую тяжесть возбуждения внутри себя.

— Хорошо, — охотно согласилась я.

— Встань на колени, — приказал Микаэль, и я вылезла с теплой постели и опустилась на пол, устроившись между его ног. Он смотрел на меня сверху вниз, полным ожидания взглядом, и я мягко положила руки на его будра, потом легко прикоснулась губами к его готовому к употреблению члену. Микаэль громко выдохнул и закрыл глаза, наслаждаясь моими ласками.

— Смотри на меня, — попросила я, и он открыл глаза, встречаясь со мной взглядом.

Я взяла его фаллос в руку, и немного приподняла, поцеловала его яички, а потом взяла их в рот, посасывая, я теребила их языком, потом выпустила посмотрела на Микаэля.

— Тебе нравиться? — спросила я.

— Очень, — ответил он охрипшим голосом.

Я положила руки на его живот, и повела ими вниз, царапая его нежную кожу ногтями.

— Чего ты хочешь, милый?…

— Тебя… твой рот, — ответил он, запинаясь.

— Это я уже поняла, — улыбнулась я, — но чего именно?

— Хочу, чтоб ты отсосала мне, Анна…

— Уверен, что хочешь именно этого?

— Да… Нет…

— Так чего же ты хочешь?

— Хочу трахнуть тебя в рот, Анна… Хочу, чтоб ты приняла меня всего… Хочу глубоко…

— Хорошо, что мне сделать?

— Просто заткнись и открой рот, — ответил Микаэль. Я сделала так, как мне было велено, и он сделал то, чего хотел — проник в мой рот, заполняя его. Двигая тазом, он стал понемногу проникать глубже, а я высунула язык, освобождая место во рту, пропуская его в себя.

— Умница, — похвалил меня Микаэль, двигаясь немного быстрее. Теперь его дилдо стал влажным от моей слюны и проникал все глубже и я запаниковала, сдавила горло. Микаэль освободил мой рот, давая мне немного успокоиться.

— Все хорошо, — сказал он мягко, — просто дыши ровно.

— Прости…

— Открой рот, Анна. — Теперь я впустила его еще глубже, дыша спокойно и размеренно. — Да, Анна, вот так… — Он двигался уверенно, постанывая от удовольствия. Какое-то время он больше не проникал глубже, входя в меня лишь на привычную длину. — Хорошо, а теперь я хочу, чтоб ты взяла его весь, — сказал он, положив свои руки на мою голову, — продолжай дышать, Анна. — Он прекратил движение, и теперь проталкивал свой фаллос в мою глотку. Почувствовав, что он слишком глубоко — я уперлась руками в бедра Микаэля и стала отталкивать его от себя. — Нет, продолжай дышать, Анна, — приказал он, и я сделала так, как он велел. Теперь я немного успокоилась, и Микаэль продолжил проникать в меня. — Двигай языком, родная, еще совсем чуть-чуть. — Я стала двигать языком взад вперед, принимая его, и наконец, его член вошел в полную длину. Микаэль громко застонал, и когда я снова стала задыхаться — освободил мой рот, медленно выводя фаллос из моего горла. Я закашлялась и никак не могла остановиться.

— Все в порядке? — спросил Микаэль обеспокоенно.

— Да, извини…

— Для начала неплохо, — улыбнулся он, — даже очень неплохо, Анна. А теперь просто отсоси мне.

Микаэль сгорал от нетерпения, и я принялась за дело. Немного приласкав его — я почувствовала, что он уже готов, и вскоре он разлился в моем рту, вскрикивая от восторга.

— Глотать не обязательно… — сказал он.

— Я уже глотнула, — улыбнулась я. — Что может быть прекраснее, чем любимый мужчина на завтрак?

— Анна! — Микаэль восторженно смотрел на меня. — Спасибо, ты сделала мне королевский минет.

— Я старалась.

— Знаю. Давай руку, — он помог мне подняться с колен, и поцеловал в губы. — А теперь иди к себе, — строго сказал он.

— Нет, прошу, позволь мне остаться… — попросила я.

Микаэль стал одеваться, натягивая тренировочные штаны и майку.

— Я жду от тебя полного повиновения, Анна…

— Просто я так скучала… я еще не насладилась тобой…

— Я сказал: иди к себе, Анна. Повторять больше не стану.

— Хорошо, — я подняла с пола помятое платье и стала надевать его. — А можно мне прийти к тебе позже? — несмело спросила я.

— Я позову тебя, когда мне захочется, чтоб ты снова ублажила меня, — ответил он, обувая кроссовки.

— Я думала, мы немного погуляем — ты мог бы показать мне город…

Микаэль подошел ко мне и сжал рукой мое лицо.

— Послушай, Анна… Потребуется какое-то время, что бы все стало так, как было прежде. Если такое вообще возможно.

— Ты ведь сказал, что простил меня, — тихо сказала я, чувствуя, что снова теряю его.

— Сказал, и простил. Но тебе придется потрудиться, чтобы вернуть мое доверие, мое расположение к тебе. А пока, вернемся к тому, с чего все начиналось: ты будешь приходить по моему приглашению, обслуживать меня и уходить.

— Мико, я ведь твоя женщина…

— Нет, Анна. Ты была моей женщиной и пользовалась всеми привилегиями своего положения, а теперь ты просто моя, ты принадлежишь мне — не более. И так будет до тех пор, пока я не буду убежден в том, что ты заслуживаешь большего. Если ты готова к таким отношениям… а если нет — я возьму тебе билет домой.

Он замолчал, ожидая моего ответа.

— Я согласна на любые условия, лишь бы ты позволил мне быть рядом, — тихо ответила я.

— Хорошо, а теперь — убирайся. — Он отпустил меня, отталкивая от себя, и мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти.

Вернувшись в свой номер — я долго плакала, потому что после прошлой ночи я рассчитывала на большее. Я надеялась, что все станет как прежде, но мой мужчина был горд, упрям, строг и непреклонен. Что ж, именно за это я его и любила.

Вечером, когда я спустилась к ужину — Микаэль уже кружил в танце прекрасную, юную особу, которая открыто флиртовала с ним, прижимаясь к нему изящным телом. Увидев меня — он улыбнулся, словно только и ждал моего появления, чтобы я увидела его с ней, чтобы заставить меня сгорать от ревности. Нет, я была не готова делить его, тем более наблюдать за этим со стороны. Развернувшись — я отправилась в свой номер и налила себе вина. Меряя шагами комнату — я надеялась, что он придет ко мне, но его не было, и я опустошила всю бутылку, собираясь с силами. У меня больше нее было права голоса, и я не могла заявить о своих правах на него. Все, что мне оставалось — ждать. А вдруг он с ней? — пронеслась пугающая мысль. Что, если я здесь, пока она там с ним? Уже была полночь, и я знала, что не усну, пока не узнаю наверняка.

Дрожа от волнения — я постучалась в его дверь. Микаэль открыл не сразу, от чего я стала нервничать еще больше. На нем были только атласные пижамные брюки, и он выглядел невероятно сексуально.

— Ты один? — несмело спросила я.

— Я не стану отвечать, Анна, — самодовольно улыбнулся он.

— Могу я войти? — спросила я с надеждой.

— Нет, я не звал тебя, — ответил он.

— Тогда позови, — сказала я, прильнув к нему, касаясь руками его сильных плеч, прижимаясь к его обнаженному торсу.

— Не сегодня, — ответил он, отстраняя меня.

— Ты не хочешь, что бы я обслужила тебя? — спросила я, чувствуя, что мое тело жаждет его.

— Кажется, это ты хочешь, чтоб я удовлетворил тебя, но тебе придется терпеть, Анна, пока я сам этого не захочу. Уходи, и жди, пока ты мне понадобишься.

Микаэль закрыл дверь, оставив меня в одиночестве, в длинном, пустом коридоре.

Весь следующий день я изнывала от ожидания, но ничего не происходило. Я не могла поверить в то, что теперь мне придется так жить — от встречи к встрече, от нежности к грубости, от щедрых ласк до томительного воздержания.

Я спешила в ресторан на ужин, ведь это была моя единственная возможность встретиться с ним — пусть даже только взглядом. На этот раз я надела летнее розовое платье, которое удачно скрывало следы, оставшиеся от большого, кожаного ремня Микаэля. Я подкрутила волосы, придавая им небрежной легкости, подкрасила губы мерцающим блеском, и надела бриллиантовые серьги, которые мне подарил Микаэль на новый год в Дубае. Боже, как же давно это было! И насколько нормальными были тогда наши отношения, насколько сильно они отличались от того, что было между нами теперь. Как мы все это разрушили? Как наша любовь разбилась на мелкие осколки, глубоко ранив нас двоих? Сможем ли мы, когда-нибудь, вернуть все это и снова стать счастливыми?

Ресторан был полупустым, потому как ужин только начался. Я присела за столик, который был напротив того, за которым обычно сидел Микаэль, и заказала виски со льдом. Мне захотелось выпить то, что обычно пил он, захотелось понять, что он чувствует, когда пьет его. Запах напитка был резким, и я сделала несмелый глоток. Теперь я понимала, почему Микаэль не выпивал больше одного бокала — вкус был отвратительным! Виски — это крепкий напиток для сильных мужчин, как раз для таких, как мой Микаэль, а не для таких слабых женщин как я. Отказавшись от своей затеи, я попросила принести мне бокал шампанского.

— Позволите мне присесть? — спросил француз, вдруг появившись неоткуда.

— О, Жак, простите, но я жду своего мужчину, — ответила я, но он все же присел.

— Мы оба знаем, что он любит заставлять вас ждать, Анна.

— Возможно, — согласилась я, — но все же он придет, и боюсь, ему не понравиться застать меня в вашей компании.

— Вы тогда даже не попрощались со мной, — сказал Жак, игнорируя мои возражения.

— Простите, это было крайне не вежливо.

— Вы сегодня еще красивее, чем в тот вечер, когда я увидел вас впервые, и вы так юны… Вам не кажется, что ваш мужчина слишком стар для вас?

— Это вас не касается! — разозлилась я.

— Вы с ним из-за денег? Если да, то могу заверить вас, что у меня тоже достаточно средств…

— Как вы смеете? — негодовала я.

— Я не хотел вас обидеть, Анна, просто все очевидно, — спокойно продолжал Жак, не обращая внимания на мой гнев.

— Прошу вас, оставьте меня Жак, и больше никогда ко мне не приближайтесь! — мои щеки полыхали румянцем, и я едва сдерживалась, чтоб не плеснуть шампанским в его самодовольную рожу.

— Не торопитесь с решением, Анна, я делаю вам весьма выгодное предложение…

Я больше не могла слушать его, и резко встала, намереваясь уйти. Жак отреагировал быстро, и схватил меня за руку, останавливая.

— Немедленно отпустите меня! — прошипела я, оглядываясь, надеясь, что Микаэля нет рядом, потому что мистер Фаррелл очень не любил делиться своими игрушками, но, увы, Жак об этом не знал.

— Согласись хотя бы на одну ночь со мной — я хорошо заплачу, — тихо предложил он, и я не успела ответить, потому как Микаэль вдруг оказался рядом, и кинулся на обескураженного француза. Схватив его за ворот — Микаэль сильно толкнул его, прижимая к стене, развернув при этом столик, за которым еще недавно мы сидели.

— Она моя! — взревел он, на своем американском английском.

— Я понял, понял, — Жак поднял руки, показывая, что сдается.

Микаэль все еще гневно смотрел на него, не выпуская из рук.

— Мико, оставь его, прошу, — тихо сказала я, — на нас все смотрят.

— Не попадайся мне на глаза, иначе я за себя не ручаюсь, понял?

Жак быстро закивал, судорожно глотая.

— Она принадлежит мне, и только мне, — сказал Микаэль, и отпустил его.

Взяв меня за руку — он быстро повел меня прочь с ресторана, под любопытные взгляды посетителей.

— Прости, я не хотела…

— Ты дала ему повод, Анна… — Микаэль все еще был зол, и я испугалась, что он решит отыграться на мне.

— Я не… прошу, не злись на меня…

Он проволок меня через холл, и мы оказались на улице. Уже начинало смеркаться, но было по-летнему тепло.

Мы остановились, и Микаэль глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Мне жаль… — сказала я, ласково касаясь его плеча.

— Я не разрешал тебе прикасаться ко мне, — он гневно взглянул на меня, и я поспешила убрать руку.

Мы неспешно прогуливались улочками, Микаэль все еще пытался взять себя в руки и успокоиться, а я, молча, шла подле него. Так мы вышли на центральную площадь, и остановились у фонтана. Вокруг было много людей, семей с детьми, было шумно и невероятно хорошо и спокойно.

— Ты специально сделала это? Мстишь мне за вчера? — наконец спросил он.

— Нет, конечно же нет, милый… Как я могу? Я приехала сюда для того, чтобы получить твое прощение, чтобы вернуть тебя, потому что не могу без тебя жить, потому что задыхаюсь без тебя… Я не собираюсь мстить тебе, за что бы то ни было. Разве ты не знаешь, что я не такая? Разве ты не знаешь, что я люблю тебя слишком сильно, чтобы снова обидеть тебя? — я приблизилась к нему и коснулась рукой его волос, погладила его щеку, прижалась к нему всем телом, но он оставался отстраненным, словно боялся сближаться со мной, боялся утратить контроль.

— Ты моя слабость, Анна, — сказал Микаэль, всматриваясь в мои глаза, — а я не люблю чувствовать себя слабым. Я подчиняю тебя себе, приказываю, владею, но даже когда ты стоишь передо мной на коленях, даже когда ты целуешь мою обувь, преклоняясь предо мной, а я смотрю на тебя сверху вниз… даже тогда на самом деле, ты правишь мной, ты подчиняешь меня, ты берешь надо мной верх, Анна…

— Никогда, — ответила я, пораженная его словами. — Я лишь твоя тень, Микаэль…

— Ну вот опять, — ласково улыбнулся он, польщенный моими словами, — своей любовью, ты обезоруживаешь меня. И мне нравиться, что ты настолько наивна, что не осознаешь своей власти, своего превосходства надо мной. — Он нежно коснулся моих волос, глядя на меня с обожанием. — Человек не может жить без тени, как я не могу без тебя, Анна… — его руки легли на мою талию и привлекли меня к себе, его губы впились в мои и мы долго целовались, стоя на площади у фонтана.

— Я уже говорил тебе, что ты сегодня очень красивая? — спросил Микаэль, отпуская мои губы, но все еще держа меня в своих объятиях.

— Нет, — улыбнулась я, — ты вообще очень редко делаешь мне комплименты. Иногда я даже сомневаюсь в том, что я все еще тебе нравлюсь.

— Что за глупости? — нахмурился он. — Конечно, ты мне нравишься. Я часто думаю о том, как ты хороша, просто забываю сказать об этом тебе.

— Тогда ладно, — снова улыбнулась я, и коснулась кончиками пальцев губ Микаэля, вытирая с них остатки своего мерцающего блеска.

— Ты нравишься не только мне, но и другим мужчинам, Анна. Разве это не говорит о том, как ты красива?

— Нет, потому что меня интересует только твое мнение, — ответила я. — Если я стану тебе безразлична — то что мне толку от других мужчин?

— Тебе не о чем волноваться — ты нравишься мне. Каждый раз, когда я тебя вижу — мне становится непонятно, что ты, такая юная, такая нежная, делаешь рядом со мной. Ты заслуживаешь большего, заслуживаешь нормальных отношений. Я сделаю тебя несчастной, если уже не сделал… я мрачный и слишком старый для тебя, я холодный и гордый…

— Перестань, — попросила я, целуя его лицо, — перестань, я больше не могу этого слушать. Ты прекрасный, ты невероятный мужчина, и я так люблю тебя, я так люблю тебя…

— Анна… будь со мной… — попросил он, уткнувшись лицом в мои волосы, — если кто-то и может меня изменить, если кто-то и может меня спасти — так это только ты…

— Я буду рядом, и никогда тебя не оставлю, — пообещала я. — Я буду с тобой до тех пор, пока буду тебе нужна.

Мой Микаэль, такой жесткий и строгий, такой властный — на самом деле был таким слабым, таким напуганным… Он так редко позволял себе быть настоящим, и я была уверенна, что никто его не видел таким, кроме меня.

— Я люблю тебя, Анна… — сказал он, и я обомлела в его руках, потому что так сильно нуждалась в этих словах, и слышала их так редко.

После нашего откровенного разговора все изменилось, и казалось, все плохое осталось в прошлом. Вот уже несколько дней я жила с Микаэлем в его номере, и он больше не прогонял меня. Он стал немного мягче, спокойнее и во мне родилась надежда, что со временем наши отношения станут такими, как были, и мы снова будем счастливы.

Утром, десятого июня, я проснулась рано, предвкушая предстоящий день. Микаэль еще спал, отчего-то улыбаясь. Он был так красив, что несколько минут я просто смотрела на него, любуясь. Каким милым он выглядел, когда не приказывал, не злился, когда утопал в мягкой подушке, на которой рассыпались его седые волосы. Сегодня он стал еще на год старше и по этому поводу у меня был для него подарок. Я купила ему часы фирмы Rolex, из стали и золота, с сапфировым стеклом и перламутровым циферблатом, на котором кроме времени, отображалась еще и дата; вокруг циферблат был усеян мелкими бриллиантами. За такую прелесть мне пришлось отдать все свои деньги, которые поступали на мой счет в начале каждого месяца — семнадцать тысяч долларов! Эта была самая дорогостоящая покупка, которую я когда-либо совершала, и теперь мне не терпелось вручить ее моему любимому, роскошному мужчине.

Я встала с постели и достала из своей сумочки небольшую серебристую коробочку, перетянутую такого же цвета бантом и села на край кровати, рядом с Микаэлем.

— Солнышко мое, просыпайся, — ласково прошептала я, поглаживая его небритую щеку.

— У, Анна, как нежно… — улыбнулся он, потягиваясь.

— С днем рождения, любимый, — я поцеловала его в губы, и он притянул меня к себе, сжимая мое хрупкое тело своими сильными руками.

— Обожаю, как ты пахнешь утром, — сказал он, нюхая мои волосы и шею.

— Отпусти меня, — приказала я, зная, чем все кончиться. — Сначала разверни мой подарок.

— Именно это я и собирался сделать, — игриво улыбнулся он.

— Сегодня у меня есть для тебя настоящий подарок, — сказала я, протягивая ему коробку.

Микаэль удивленно поднял брови, и посмотрел на меня.

— Ты подготовилась? Я думал, ты забыла о моем дне рождении, ну, по крайней мере, я на это надеялся.

— Как я могла забыть? И почему ты на это надеялся? — нахмурилась я.

— Ну, я старею, Анна…

— Перестань, — отмахнулась я. — А теперь открой — мне не терпеться узнать, угодила ли я тебе.

Он послушно подчинился, и это был один из тех немногих моментов, когда им командовала я, а не наоборот. Неловко ухватившись за серебристую ленту — Микаэль потянул ее, и открыл коробку. На мгновение он замер, и я перестала дышать от волнения. Он смотрел на часы, потом на меня, потом снова на часы…

— Прошу — не молчи! — попросила я. — Если тебе не нравиться — можешь сказать. Я сохранила чек, так что мы сможем их вернуть или обменять на другие…

— Анна, мне очень нравиться… — растерянно прервал он меня.

— Правда?

— Да, правда, — он потянулся к моим губам и поцеловал. — Но тебе не стоило…

— Конечно стоило — ведь сегодня твой день, и мне так хотелось порадовать тебя…

— Они очень красивые — сказал он, вынимая часы и рассматривая поближе.

— Я рада, что тебе понравилось, потому что на самом деле я не знаю, можно ли их вернуть, — призналась я. — Они с гравировкой.

Микаэль перевернул часы и прочитал вслух:

— Ты мой подобный Богу мужчина. Навеки твоя Анна… — он замолчал, потом посмотрел мне прямо в глаза. — Спасибо, — искренне поблагодарил он, и я заметила, что его глаза заблестели от слез, которые он старательно сдерживал. — Я примерю?

— Конечно, — нежно улыбнулась я.

Пока Микаэль восхищался своим подарком — я думала о том, как сильно удивила его, и о том, как мало ему дарили, раз он радовался так сильно. Как мало его любили, как мало о нем заботились — ничего удивительного, что он не умеет делать этого, ведь ему просто не было у кого этому научиться. Но теперь у него была я, и я собиралась дать ему то, чего у него не было раньше, и то, в чем он так нуждался.

— Я люблю тебя, Мико, никогда не забывай об этом, — серьезно сказала я, и он согласно кивнул, потом притянул меня к себе.

— Теперь я могу приступить к основному подарку? — спросил он, задирая мою ночнушку.

— Да, но и тут у меня есть для тебя кое-что особенное, — улыбнулась я.

— Анна, ты не перестаешь меня удивлять, — довольно улыбнулся Микаэль. — Только поскорее приступай к делу — я уже не могу терпеть.

Я сбросила одеяло на пол, освобождая на кровати место, и стала целовать его грудь, живот и эрегированный член. Потом я встала и медленно сбросила ночнушку, обнажая свое тело, и замерла, давая ему насладиться зрелищем.

— Ну же, Анна, иди ко мне… — сказал он, облизывая сухие губы.

— Согни ноги в коленях, — приказала я, пользуясь его податливостью. Он подчинился, и я встала на кровать, повернулась к нему задом, переступила через него одной ногой, и стала присаживаться на его член, держась руками за его колени. Я представила, как жадно он смотрит, как его фаллос входит в меня, и почувствовала невероятное возбуждение, которое, впрочем, всегда испытывала рядом с ним. Микаэль застонал, и это еще больше подогрело меня, и я стала двигаться, выпуская его из себя, и снова насаживаясь на него.

— Ты — мечта любого мужчины, Анна, — тяжело простонал он.

— Я принадлежу только тебе, — ответила я.

Постепенно ускоряя темп — я приближала его и себя к финишу, и наши тела стали влажными и горячими. Микаэль сел и поцеловал мою спину, а его руки, схватили мою грудь.

— Впусти меня в свою попку, милая, — попросил он, продолжая свои ласки.

Нет, нет, я уже так близка к оргазму, мне так хорошо… — подумала я, с сожалением, но выпустила его из себя и села на него снова, на этот раз впуская его в свой зад, и морщась от боли.

Микаэль снова лег, и сильно шлепнул меня по ягодице.

— Быстрее, Анна, быстрее! — потребовал он.

Я подчинилась, и с удивлением обнаружила, что боль почти исчезла, и я получаю удовольствие от происходящего.

— Да, любимая, да, — шептал Микаэль, и его рука снова шлепнула меня.

Задыхаясь от страсти, я сильно сжала его колени, вонзившись в них ногтями, и он застонал громко, почти закричал.

— Я кончу в твой зад, Анна, — предупредил он меня.

— Нет, потерпи, — попросила я, чувствуя, что тоже близка к финишу.

Я опустила одну руку между своих ног, и немного приласкала свой клитор, и всего мгновение спустя — бурный оргазм накрыл нас двоих, сотрясая от блаженства.

Микаэль медленно вышел из меня, и я опустилась рядом с ним, положив голову на его грудь.

— У тебя был кто-то, после того, как мы расстались? — спросил он обеспокоенно.

— Нет, конечно, нет. С чего вдруг такой вопрос? — возмутилась я.

— Ты такая умелица, что иногда мне кажется…

— Можешь не продолжать, — прервала я его раздраженно. — Я стараюсь для тебя, потому что ты искушенный мужчина — я уверенна, что у тебя было много женщин, думаю даже слишком много. А я — до тебя у меня было всего несколько раз, и все что я умею — этому научил меня ты, либо интернет. Именно там я нашла эту позу — прочитала, что мужчинам она особенно нравиться. — Я встала и подобрала с пола свою ночнушку. — Я хотела ублажить тебя, а ты едва ли не назвал меня шлюхой!

— Успокойся, — сказал он, улыбаясь, — я не хотел тебя обидеть.

— Не надо всех судить по себе, Микаэль — ты-то точно не хранил мне верность все эти полгода, — упрекнула его я.

— С чего ты взяла? — удивился он.

— Знаю, потому что я женщина. Помнишь, когда ты вернулся из Франции — ты мне проходу не давал, а в этот раз все было по-другому. Ты не был голоден, потому что кто-то тебя подкармливал.

Микаэль громко рассмеялся, и встал с постели, приближаясь ко мне.

— Не смей меня трогать — я обижена, — серьезно сказала я.

— А я голоден, — похотливо улыбнулся он и подхватил меня на руки.

— Верни меня на место! — закричала я, сопротивляясь.

— Вот сейчас трахну, и верну, — он бросил меня на кровать и стал задирать ночнушку.

— Я не хочу.

— Я хочу.

— Будешь насиловать меня?

— Отличная идея, — улыбнулся Микаэль, зажимая мои запястья и целуя мою грудь, через шелковую ткань.

— Отпусти…

— Твой голос звучит неуверенно, Анна… — подметил он и вошел в меня.

— Отпусти, — повторила я, и он освободил мои руки. Я обвила его бедра своими ногами, пропуская глубже в себя, мои пальцы нырнули в его волосы, и дышала я теперь часто и прерывисто, выдавая свое возбуждение.

— Я не могу тебя изнасиловать, Анна, — сказал Микаэль, на мгновение остановившись. — Кажется, тебе расхотелось сопротивляться.

— Попробуем в другой раз, — улыбнулась я, — а пока просто трахни меня, Микаэль.

Он снова стал двигаться, и я закрыла глаза, обмякла под его большим телом, отдалась ему.

— Помочь тебе одеться? — спросила я, когда Микаэль вышел из душа.

— Нет, я сам. Поваляйся еще немного — ты устала.

— Так какие у тебя планы на сегодня? — спросила я, нежась в постели.

— Вечером будет прием — придет мои партнеры, хорошие знакомые, ну и разные влиятельные люди.

— У, я думала, что хоть в этот день мы сможем побыть вместе, без твоей работы.

— Прости, но все было спланировано еще до твоего приезда в Швецию.

— Ладно, так что мне надеть?

— Платье.

— Это понятно. Какое? Оно должно быть очень официальным?

— Не обязательно.

То есть, я не должна выглядеть слишком целомудренно?

— Мне нравиться ход твоих мыслей, милая, — улыбнулся Микаэль, застегивая рубашку.

— Есть одна проблема, — несмело начала я.

— Да? Я слушаю.

— У меня кончились деньги…

— Ты что, потратила все на мой подарок?

— Ты же говорил, что я не обязана давать тебе отчет.

— Да, но сколько они стоят? Ты вообще тратила деньги на себя?

— Да, я купила билет на самолет.

— А еще?

— И все, а может быть и еще что-то — я не обязана отчитываться, ты ведь сам так сказал.

Ты меня удивляешь, — хмыкнул Микаэль.

— Чем это?

— Тем, что любая другая девушка непременно потратила бы все это на себя.

— А я не такая. К тому же у меня все есть, и мне ничего не нужно. Только платье на этот вечер.

— Ладно, я позвоню в банк.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — он наклонился над кроватью и поцеловал меня в губы. — За чудесный подарок, и за то, что ты не такая, как другие.

Практически сразу после того, как ушел Микаэль, мне пришло сообщение, что на мою карточку поступило двадцать тысяч. Ну зачем так много? Я ведь просила только на платье! В этом был весь Микаэль, и я предполагала, что спорить с ним не имело никакого смысла.

Собравшись — я взяла машину и отправилась в ближайший мол, чтобы присмотреть себе наряд. Когда мы проезжали по одной из центральных улиц — я увидела в витрине магазина невероятно красивое платье, и приказала водителю остановиться. Я вошла в бутик и меня встретила, немолодая женщина, вежливо улыбаясь.

— Здравствуйте, я хотела бы примерить это платье, — сказала я, надеясь, что она знает английский. Она оценивающе окинула меня взглядом и ответила:

— Конечно, но оно из последней коллекции ливийского модельера Рим Акры, и на него достаточно высокая цена… — она говорила все так же вежливо улыбаясь, но намекая на то, что такая роскошь мне не по карману.

— Сколько оно стоит? — спросила я, недовольная ее предвзятым отношением ко мне.

— Двенадцать тысяч долларов, мисс.

Что это за цены такие? Если я куплю его, то за последний месяц, который, кстати говоря, только начался, я потрачу больше денег, чем за всю свою жизнь.

— Что ж, тогда я бы хотела его примерить, — решительно заявила я.

Продавец довольно заулыбалась, поняв, что ошиблась на мой счет, и теперь меня провели в примерочную, предложили бокал шампанского, от которого я не стала отказываться. Мне помогли одеться и я встала на подиум, рассматривая себя в зеркале.

— Красный вам идет, — подметила она, поправляя подол. — Позвольте мне представить вам этот наряд: платье из замечательного красного шифона, декольте оформлено в форме сердца, на талии изящный черный бант, разрез от бедра выгодно подчеркивает красоту и стройность ваших ног. Оно отлично на вас село, идеально облегло вашу фигуру, а небольшой шлейф не будет сковывать ваши движения. В этом платье вы, непременно, будете выделяться из толпы…

— Прошу вас, оставьте меня ненадолго одну.

— Да, конечно.

Я обвела руками струящуюся ткань, немного выставила ногу вперед, обнажая ее, и снова всмотрелась в свое отражение. Да, это было как раз то, что нужно: этим платьем я точно покорю своего искушенного мужчину.

Раз Микаэль хотел, чтоб я потратила деньги на себя — то так я и сделаю.

— Я его беру, — объявила я свое решение.

Прежде чем вернуться в отель — я купила черные босоножки на высоком каблуке и зашла в салон красоты, где мне накрасили ногти в тон к платью, и сделали прическу, подняв волосы в большую баббету, и стянув ее алой лентой. Уладив кое-какие организационные вопросы — я отправилась в свой номер, чтобы одеться, и около восьми вечера поспешила в ресторан. Гостей пришло намного больше, чем я ожидала, и я занервничала. Понравиться ли Микаэлю мое платье и мой сюрприз, который я приготовила для него? Я зашла за небольшую сцену, и единственное, что мне теперь оставалось — это ждать своего дорогого именинника.

Появление Микаэля встретили бурными овациями и поздравлениями, несколько его партнеров выступили с речью, а я, отодвинув занавес, наблюдала, как он улыбается, жмет руки и время от времени, оглядывается, ища меня глазами.

— Анна, вы готовы? — спросил меня молодой парень, который отвечал за организацию этого вечера.

— Да, кажется готова, — ответила я, собираясь с силами.

— Сейчас мистер Голдберг закончит свою речь, которая, кстати, уже затянулась, — сказал он, посматривая на часы, — и как только погаснет свет — вы выходите на сцену. Потом включиться прожектор — будьте готовы. Свет будет ярким — лучше опустите глаза, чтобы немного привыкнуть, и дадите знак пианисту, когда ему начинать. Помните, что все взгляды будут устремлены только на вас…

— Да, да, я все помню. Все как мы и репетировали.

— Не подведите, если мистер Фаррелл останется недоволен — я потеряю работу.

— Не беспокойтесь, я уверенна, что ему понравиться, — убедила его я, и он оставил меня одну. Болтливый мистер Голдберг никак не хотел уходить со сцены, а я только этому и радовалась: волнение накрыло меня, и слова организатора о том, что все взгляды будут устремлены только на меня — заставили меня еще больше нервничать. Я почувствовала, что мои ладони стали влажными, сердце бешено барабанило, а горло сдавило так, что едва ли я смогу произнести хоть слово. Сделав глоток воды — я закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Я красивая, в обворожительном платье, хочу поздравить любимого мужчину — что мне до взглядов других людей? Главное, чтобы ему понравилось.

Я не сразу поняла, что больше не слышу монотонного бубнения неугомонного оратора, а когда поняла — в зале выключили свет, и я вдруг оказалась на сцене. Я смотрела в пол, и включился прожектор, разливаясь ярким кругом света вокруг меня. Публика ахнула и зашепталась, и я подняла взгляд, пытаясь разглядеть в толпе своего Микаэля. Я не видела его, не видела ничего и почувствовала, что паникую, потом заметила, как он приблизился к сцене и смотрел на меня во все глаза, словно не веря, что это я. Теперь, когда он был рядом — я могла начинать, и дала знак пианисту. Зал заполнила медленная, незамысловатая мелодия хорошо всем известной песни «с днем рожденья» и я запела:

Happy Birth…day…to you

Happy Birth…day… to… you…

Happy Birthday… Happy Birthday…

Happy Birth…day… to you.

Мой голос лился мягко, а мой взгляд был прикован к моему мужчине, ведь я пела только для него. Кончиками пальцев, я коснулась свих алых губ, и моя рука скользнула вниз, по шее, открытым плечам, округлой груди, по талии, и наконец, остановилась на моем бедре, там, где начинался разрез. Я выдвинула ногу вперед, обнажая ее, и выставляя напоказ. В зале послышались одобрительные возгласы, а Микаэль смотрел на меня, даже не моргая, и я улыбнулась, довольная его реакцией, и продолжила уже более уверенно.

Happy Birthday…to you

Happy Birthday… to… you…

Happy Birthday… Mister Farrell…

Happy Birthday… to… you.

Раздались бурные аплодисменты, и под музыку, которая все еще продолжала играть — внесли огромный торт. Он был в виде Farrell отеля и мерцал от свечей, которых, как я полагала, там было сорок шесть. Микаэль помог мне спуститься со сцены и жадно впился губами в мои губы, обнимая меня за талию, и крепко прижимая к себе.

— С днем рождения, милый, — улыбнулась я.

— Спасибо, ты великолепна, — прошептал он, и мы вместе подошли к торту, и я помогла ему задуть свечи.

Своей песней и откровенным красным платьем — я вызвала всеобщий интерес. Весь вечер к нам подходили желающие познакомиться, и разузнать, кто я такая. Некоторые дамы, похоже, заметно огорчились от того, что завидный холостяк оказался занятым мной, а мужчины смотрели на меня с вожделением, так что Микаэль ни на секунду не отпускал меня от себя.

— Пора сказать речь — и можно улизнуть, — сказал он, оставляя меня у сцены. — Жди здесь.

— Дорогие друзья! — начал он, и все голоса вдруг стихли. — Я благодарен всем вам за то, что вы пришли. Я рад, что в этот день я не одинок, рад, что вы разделили со мной этот праздник. Сегодня было сказано много хороших слов обо мне и о моем успехе — я лишь хочу добавить, что все, что я сегодня имею — далось мне с невероятным трудом. Я так долго и усердно работал, что не успел и оглянуться, не успел заметить, когда прошла моя молодость… ну, не буде о грустном — сегодня ведь праздник, — улыбнулся он. — Хочу выразить особую благодарность Анне, которая невероятно хороша собой и, как оказалось, отлично поет… Анна, милая, поднимись ко мне, я, отчего-то всегда нервничаю, когда тебя нет рядом, — обратился он ко мне, и я, под аплодисменты, поднялась на сцену. — Почти год назад эта юная девушка, пришла в мой отель, промокшая от дождя, и невероятно печальная, она стала умолять меня принять ее на работу, — он улыбнулся, вспоминая тот день. — Как вы думаете, что она ответит, если сегодня я стану умолять ее стать моей женой?

Все замерли, не ожидая такого поворота событий, а я оторопела, не веря, что все это происходит на самом деле.

— Анна, — Микаэль смотрел на меня, и его глаза блестели от счастья. — Я давно купил это кольцо, — сказал он, вынимая его из нагрудного кармана пиджака, — но все никак не представлялся удобный случай, а сегодня, когда я увидел тебя на сцене, я подумал: почему эта роскошная женщина все еще не моя жена???

Я не заметила, как по моим щекам полились слезы — все это было так неожиданно, и так романтично… я была счастлива, впервые, за долгое время, я была до неприличия счастлива.

Микаэль опустился передо мной на колено (он, на глазах у всех, стоит на коленях перед женщиной, которая обычно, преклоняется перед ним) и протянул мне кольцо.

— Я люблю тебя, Анна, — сказал он, тоже справляясь со слезами. — Ты выйдешь за меня?

— Да, — согласилась я, плача и смеясь одновременно, и публика удовлетворенно захлопала.

Микаэль надел мне на палец кольцо с большим черным бриллиантом, и поднялся с колен, привлек меня к себе, целуя мое заплаканное лицо.

— Анна, моя Анна, — шептал он.

— Твоя, Микаэль, только твоя, — охотно согласилась я, обмякая в его сильных руках.

* * *

Нам не удалось незаметно улизнуть, так как всем хотелось поздравить нас с помолвкой, так что нам пришлось дождаться конца праздника. Теперь, когда гости разошлись, а Микаэль отпустил весь обслуживающий персонал — мы сидели в опустевшем ресторане, в полумраке, попивая вино. Было уже далеко за полночь, но от пережитых эмоций — спать совсем не хотелось, и мы тихо беседовали.

— Не вериться, что все это произошло со мной, — сказала я.

— Почему?

— Не ожидала, что наши отношения когда-нибудь зайдут так далеко. Не думала, что ты уже готов к свадьбе. Еще недавно ты сказал мне, что я не имею на тебя никаких прав, а теперь, я твоя невеста, и вскоре стану твоей женой…

— Ты хочешь этого? — спросил Микаэль, пристально глядя на меня, словно боясь, что я передумала.

— Конечно хочу! Принадлежать любимому мужчине — разве не об этом мечтает каждая женщина? Просто мне немного не по себе, возможно потому, что я никак такого не ожидала, и я даже никогда не думала об этом… мне сложно представить, как все будет…

— Ничего существенно не измениться, Анна, кроме того, что ты будешь миссис Фаррелл…

— Как странно это звучит, — улыбнулась я.

— Анна Фаррелл… По моему, очень даже неплохо.

— А как к этому отнесутся твои родные?

— Ты имеешь в виду Дона?

— Да.

— Ну, это его личное дело, как реагировать. Я всю свою жизнь был одинок, и теперь я, наконец, хочу быть счастливым — так что мне плевать, если кому-то это не понравиться.

— Знаешь, тот француз… Жак… он подумал, что я с тобой из-за денег… И мне кажется, что…

— Так думает не только он, — закончил мою мысль Микаэль.

— Надеюсь, ты так не считаешь?

— Нет, я нет, но, некоторые…

— Например, твоя бывшая жена?

— Да, особенно она.

— Тогда, мне кажется, что нам стоит составить брачный контракт… — предложила я.

— Зачем это? — нахмурился Микаэль. — Я доверяю тебе.

— Знаю, но пусть он будет не для нас, а для тех, кто будет думать, что я с тобой из-за денег.

— Анна, как только ты станешь моей женой — все, что сейчас принадлежит мне — станет и твоим.

— Значит, ты не боишься, что я потрачу все твои сбережения на платья? — улыбнулась я.

— Если моя жена хочет спустить пару миллионов на наряды — я не имею ничего против, — улыбнулся мне в ответ Микаэль. — К тому же, если они будут такими же сексуальными, как это платье…

— У тебя что, есть пара миллионов? — удивилась я.

— Есть, — серьезно ответил он. — У меня гостиницы по всему миру, к тому же есть несколько других капиталовложений… ну тебе незачем забивать этим свою красивую головку, милая. Я неприлично богат, и готов все разделить с тобой.

Мне внезапно поплохело — я и не знала, что за мужчина рядом со мной, и мне только предстояло узнать его. Он не был испорчен деньгами, и я даже не задумывалась, насколько он богат…

— Меня волнует другое, — сказал Микаэль, серьезно глядя на меня.

— Что же?

— Твое повиновение мне, Анна.

— Разве я не повинуюсь тебе?

— Сейчас да, но я бы желал, чтоб так было и впредь.

— Хорошо, я внесу это в свою свадебную клятву, — улыбнулась я.

— Я серьезно, Анна, — сказал он грозно, и я нервно заерзала на стуле. — Ты должна подчиняться мне, кориться и преклоняться передо мной… Ты не должна мне перечить и пререкаться со мной. Я буду главой нашей семьи, и я буду заботиться о тебе, и ты мне должна полностью довериться, отдать все в мои руки. Только я буду принимать решения, и последнее слово всегда будет за мной. Я говорю это сейчас, чтоб ты не думала, что после свадьбы я размякну и стану идти у тебя на поводу — этому не бывать. Это понятно?

— Да, сэр.

— Если такое тебя устроит, то…

Я встала, подошла к нему, и опустилась перед ним на колени, почувствовав, что именно здесь, у его ног, мое место.

— Ты мой великолепный, ты мой божественный мужчина, Микаэль. Я готова всю жизнь подчиняться твоей воле, ублажать тебя, и всецело тебе принадлежать… Мне не нужно ничего, кроме как любить тебя. Я чувствую невероятный трепет, всякий раз, как ты произносишь мое имя, я млею, когда слышу твой запах, я умираю и воскресаю от прикосновений твоих сильных рук… Я ничто, Микаэль, а ты все… ты мой мир, мой Бог, мой господин, моя жизнь…

Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня, гордо, самодовольно, а я опустила взгляд, выказывая ему свое уважение, покорность, свою ничтожность перед его величием. Я наклонилась и поцеловала его обувь, легко касаясь накрашенными губами блестящей кожи его ботинок.

Микаэль встал, и подал мне руку, помогая подняться. Он повел меня через пустой зал, и вскоре, мы оказались на сцене. Он приподнял меня и усадил на черный рояль, потом немного отстранился и стал жадно рассматривать меня.

— Ты невероятно хороша, Анна, — подытожил он.

Я кокетливо улыбнулась, легла на холодную поверхность рояля, глядя на Микаэля с желанием, маня его к себе. Он подошел, и взявшись за каблук моего босоножка — поднес мою ногу к губам, и стал целовать мои пальцы, начиная с мизинца. Потом его руки скользнули в откровенный разрез моего платья, и стянули с меня трусики. Микаэль ухватился за мои бедра и его губы оказались между моих ног. Я застонала, растворяясь в его ласках, изнемогая от желания почувствовать его в себе.

— Прошу тебя… — заныла я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.

— Чего ты просишь, Анна? — спросил он, остановившись.

— Тебя, я хочу тебя…

— Разве ты уже готова? — дразнил меня он.

— Всегда, — ответила я, — я всегда готова для тебя… — Микаэль провел рукой по моей вздымающейся от частого дыхания груди, и скользнул вниз, по красной ткани моего платья, потом по моим стройным ногам, и его губы снова стали целовать мои пальцы.

— Хочешь, чтобы я удовлетворил тебя, Анна? — его голос стал низким и немного хриплым от возбуждения.

— Да… нет, я хочу доставить удовольствие тебе, Микаэль, — я села и теперь мы оказались лицом к лицу. — Женщина создана, чтобы ублажать своего мужчину, — тихо сказала я, касаясь губами его уха. — Так позволь же мне сделать то, ради чего я живу, милый… — попросила я, и он быстро кивнул, соглашаясь.

Я расстегнула его ремень, потом ширинку, и достала его еще мягкий член, высвобождая его из трусов. В спокойном состоянии его фаллос казался небольшим, но я знала, что стоит мне немного приласкать его, как он увеличиться и будет мне как раз впору. Я стала двигать рукой, и вскоре он окреп и отвердел.

— Я хочу раздвинуть ноги для тебя, хочу, чтоб ты воспользовался мной для своего удовлетворения, хочу отдаться тебе… — я снова легла и раскрылась перед ним, приглашая его в себя.

Микаэль положил свои руки на мои бедра и притянул меня поближе к себе. Я застонала, когда он проник внутрь, и стала сжимать его, извиваясь и хватаясь руками за наполированный рояль.

— Тебе хорошо, милый? — спросила я, двигаясь с ним в такт.

— Да, Анна, мне всегда хорошо с тобой, — ответил он, задыхаясь от страсти.

О, как он близко и как далеко… — пронеслась смутная мысль. Хочу к нему, хочу к его губам, хочу чувствовать его дыханье…

Я села, и обвила его шею руками, ухватилась за него ногами, и Микаэль поднял меня на руки.

— Двигайся, Анна, — приказал он, и я начала двигаться вверх вниз, насаживаясь на него всем своим весом и пропуская его невероятно глубоко.

— Ты такой сильный… — сказала я, дыша в его губы, — я всегда чувствую себя такой хрупкой в твоих руках…

— Так и есть — ты слабая женщина, и мне это нравиться, Анна…

Я почувствовала, что еще немного — я и сойду с ума, я больше не выдержу этого наслаждения, я больше не смогу…

Я закричала, громко, и мой крик эхом раздался в пустом ресторане. Я содрогалась, разливаясь оргазмом, и кричала, не в силах сдерживаться. Микаэль затолкал мне в рот свой язык, заставляя замолчать, и я впилась в него, жадно, страстно, с невероятным желанием.

— Я скоро, — пообещал он, жадно хватая воздух.

— Мой ротик такой сухой, милый… — тонко намекнула я, — может ты мог бы увлажнить его?..

— Хочешь, чтоб я кончил в него, Анна?

— Пожалуйста… — попросила я, — меня мучает жажда…

Микаэль поставил меня на ноги, и я наклонилась, подставляя ему свой рот, и глотая его горячее семя.

— Анна, — улыбнулся он, поднимая меня и привлекая к себе.

— Да, милый.

— Как же сильно я тебя люблю… — сказал он, и нежно поцеловал меня в губы.

Когда мы поднялись в номер, я подумала, что еще утром я и не представляла, каким важным, каким невероятным будет этот день. С Микаэлем все так быстро и так кардинально менялось. Я была его подчиненной, его горничной, его игрушкой, девочкой по вызову, его возлюбленной, и теперь, наконец, его невестой. А вскоре мне предстояло стать его женой, и мне будет принадлежать не только он, но и все его отели, все его состояния, какими бы несоизмеримыми они ни были.

— Помоги мне расстегнуть платье, пожалуйста, — попросила я, поворачиваясь спиной. Микаэль ухватился за молнию, и потянул ее вниз. Платье упало на пол, обнажая мое тело, и горячие руки моего мужчины, тут же оказались на моей талии.

— Ты великолепна, Анна… — прошептал он, целуя мою шею. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его ласками, но он не собирался продолжать, и выпустил меня из объятий. Микаэль сел в кресло и открыл ноутбук.

— Милый, надеюсь, ты не собираешься сейчас работать — уже поздно, — сказала я, снимая алую ленту и распуская волосы.

— Я не долго — Дон прислал документ, и я должен его просмотреть сегодня, чтоб утром мы могли подольше поспать.

— Ты все равно всегда рано встаешь, так что оставь дела на потом.

— Анна, помолчи, — фыркнул он, всматриваясь в монитор.

Я скорчила недовольную гримасу, пользуясь тем, что он меня не видит, и стала готовиться ко сну. Когда я вышла из душа — Микаэль все еще был занят, и я прилегла на софу. Каким же красивым был этот мужчина — мой будущий муж, моя самая большая любовь. Каким серьезным и сосредоточенным он был, когда работал: морщина на его лбу стала еще более глубокой, чистые голубые глаза бегали, пальцы быстро стучали по клавишам.

Он так резко менялся: любящий и нежный, вмиг становился резким и строгим, даже грубым. А я должна была подстраиваться под его настроение, знать, когда мне можно быть с ним на равных, а когда нужно опуститься на самое дно, превознося его до небес. Одно его слово стоило тысячи моих, один его взгляд заставлял меня трепетать перед ним, робеть, терять свои мысли, свои желания, так что я исчезала, и оставался только он один, и все, кроме него теряло для меня значение.

Достойна ли я такого мужчину?

Я почувствовала, что невероятно возбуждена — даже мысли о нем вызывали во мне желание. Моя рука невольно скользнула под халат, и устроилась между моих ног. Там было влажно и горячо, и я начала ласкать себя, несмело двигая средним пальцем, доставляя себе удовольствие. Как мне хотелось, чтоб Микаэль взял меня прямо сейчас, ведь он был рядом, совсем близко, всего в нескольких шагах, но он был занят, и я не смела его тревожить. Прикрыв глаза — я полностью отдалась своим чувствам, теплу, которое разливалось по моему телу. Мое дыхание участилось, и я облизала пересохшие губы, а моя рука стала двигаться быстрее, скользя по моему отвердевшему клитору.

— Что ты делаешь? — резко спросил Микаэль, так что от неожиданности, я едва не вскрикнула.

— Ничего, — тихо ответила я, заливаясь краской.

Он смотрел на меня гневно, почти свирепо, и я испугалась, что эта моя выходка дорого мне обойдется.

— Что ты делала, Анна? — снова спросил он, на этот раз немного мягче.

— Я трогала себя… — едва слышно ответила я.

— Нет, ты не просто трогала себя, — возразил Микаэль, — ты пыталась доставить себе удовольствие.

— Прости, мне просто сильно захотелось…

— Мне нет никакого дела до того, что тебе хочется, Анна, — перебил меня он. — Ты должна терпеть до тех пор, пока захочется мне — только я один имею право пользоваться тем, что у тебя между ног. Понятно?

— Да сэр.

— Хорошо, — он закрыл ноутбук и внимательно посмотрел на меня. — Сними халат, — приказал он.

Я подчинилась, и мое тело заныло от предвкушения.

— Теперь раздвинь ноги пошире, и продолжай делать то, что делала — я хочу посмотреть. Но не смей доходить до конца, — предупредил он.

— Да сэр, — подчинилась я, и моя рука снова вернулась на прежне место.

Микаэль смотрел на меня, жадно следя за моими движениями, отчего я стала еще боле влажной.

— Потрогай свою грудь, — приказал он, и кончиками пальцев я коснулась своего соска, а потом сжала всю грудь в ладони. Изгибаясь от удовольствия, я вдруг поняла, что уже у цели — и остановилась. Я посмотрела на Микаэля с мольбой, и он кивнул, подзывая меня к себе. Я подошла и устроилась между его ног.

— Возьми в рот, — сказал он, расстегнув ширинку и достав член. Я приблизилась, и почувствовала запах своего мужчины, и нашего с ним недавнего секса. Открыв рот — я взяла его весь, и Микаэль тихо застонал. Мои руки нырнули под его рубашку, и я коснулась его торса, его сосков, и его член отвердел и увеличился.

— Иди ко мне, — сказал он, и я поднялась с колен и оседлала его. Губы Микаэля сомкнулись на моей груди, и я задрожала от удовольствия. Дыша громко и часто, я стала двигать бедрами, мечтая, что он войдет в меня.

Микаэль взял меня за волосы и страстно поцеловал в губы.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Хочу принадлежать тебе, — ответила я, и стала целовать его шею и мочку уха.

— Ты уже и так принадлежишь мне, Анна, — сказал он, самодовольно улыбаясь. Его руки легли на мое талию, и он медленно проник в меня.

— Микаэль… — простонала я, и, откинувшись назад, оперлась руками на его колени — стала двигаться, быстро и ритмично.

Какое-то время спустя, он подхватил меня на руки, и мы вместе опустились на пол. Теперь он был на мне, он полностью владел мной, и я только об этом и мечтала. Его руки сжимали мои запястья, его губы с бешеной страстью усыпали мое лицо и шею горячими поцелуями, и он двигался во мне с неистовой силой, проникая вглубь меня, где все жаждало его присутствия.

— Перестанем ли мы когда-нибудь так сильно хотеть друг друга? — спросил он, задыхаясь, захлебываясь страстью.

— Надеюсь, что нет, никогда… — ответила я, и, освободив руки, впилась ногтями в нежную кожу его спины, оставляя на ней багровые следы. Микаэль громко закричал, и укусил меня за нижнюю губу, вонзаясь в нее острыми зубами. Я тоже вскрикнула, и снова хотела поцарапать его, но он сильно сжал мои руки, так что я оказалась полностью беспомощной. Теперь он имел меня жестко, так что мне было немного больно, но я была так возбуждена, доведена до предела, что вскоре приблизилась к концу. Я визжала от восторга, содрогалась и извивалась, жадно хватая ртом воздух, и целуя своего мужчину, с благодарностью за удовольствие, которое он мне доставил. Микаэль тоже подоспел за мной, и я почувствовала теплую влагу на своем животе.

— Я сделал тебе больно? — взволновано спросил он, все еще оставаясь на мне.

— Нет, мне было невероятно хорошо с тобой, милый, — ответила я, поглаживая его щеку.

— Тогда почему ты плакала?

— Разве? Я не заметила.

— Да, твои глаза мокрые от слез, — сказал он, нежно касаясь губами моих ресниц.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, Мико. Это слезы счастья, — улыбнулась я, целуя его уже щетинистый подбородок.

— Не хочу, чтоб ты плакала, Анна, — ласково прошептал он. — Не хочу больше причинять тебе боль — хочу, чтоб ты никогда не пожалела о том, что согласилась стать моей женой…

— Мико… — я едва сдержалась, чтоб вновь не расплакаться.

— Давай спать, — сказал он, слезая с меня. — Этот животный секс меня здорово утомил.

— И меня, — призналась я, размазывая по животу его сперму.

Он протянул мне руку, помогая подняться, и мы улеглись в мягкую постель.

— С днем рождения, любимый, — сказала я, крепко прижимаясь к нему.

— Спасибо. За все, что ты для меня сегодня сделала, — поблагодарил он. — Теперь я понимаю, почему говорят, что после сорока жизнь только начинается. Я начал жить в тот день, когда встретил тебя.

— И я.

Микаэль нежно гладил мои волосы, и вскоре я крепко уснула.

Первой моей мыслью, когда я проснулась утром, было то, что скоро я стану Анной Фаррелл! Неужели все это не сон? Я взглянула на кольцо на моем пальце, и поняла, что все было на самом деле, и я и правда скоро стану женой мужчины, которого безумно люблю.

Немного проснувшись и прейдя в себя, я поняла, что меня разбудило — из ванной комнаты доносился красивый мужской баритон. Не может быть, чтоб мой холодный, мрачный, жесткий Микаэль пел в душе! Невероятно, но это действительно было так.

Я встала с постели, надела трусики и майку, и направилась в ванну.

— Привет, — улыбнулась я, глядя на него, и едва сдерживая смех: волосы Микаэля были в пене, он возил по телу мочалкой и пел так, словно его слушала тысячная аудитория.

— Привет, — ответил он, смутившись. Властный, невероятно богатый, гордый и деловой мужчина смущался — это было то еще зрелище.

— Потереть тебе спинку?

— Не стоит, — он повернулся ко мне спиной, и я увидела красные следы на его коже.

— Выглядит так, словно на тебя напал дикий зверь, — ответила я, пораженная тем, что совершила в порыве страсти.

— Так и было, — улыбнулся Микаэль игриво. Казалось, ему нравились эти отметины.

— Прости… Тебе больно? — виновато спросила я.

— До свадьбы заживет, — улыбнулся он, и стал смывать пену с волос. — В следующий раз я тебя свяжу, — пригрозил он.

— Я буду с нетерпением этого ждать, сэр, — ответила я, подумав, что это и впрямь неплохая идея. — Ты долго? Мне жутко хочется в туалет, — сказала я, переминаясь с ноги на ногу.

— Там свободно, — снова улыбнулся он.

Кажется у кого-то сегодня хорошее настроение!

— Я не могу, пока ты здесь — ты будешь меня видеть, — возразила я.

— Скоро ты станешь моей женой — я имею на это право.

— Нет.

— Тогда терпи, упрямая девчонка!

— Ладно, — сдалась я, — только не подсматривай.

— Как спалось? — спросил он, рассматривая меня, пока я писала, так, словно открыл для себя что-то новое и невероятно интересное.

— Неплохо, пока вы не разбудили меня своим пением, мистер Фаррелл, сэр, — съязвила я.

— Тебе не понравилось, как я пою? — притворно обиделся он.

— Ну что вы, маэстро, я в восторге! Особенно в семь утра! — я спустила воду, помыла руки и принялась чистить зубы. Микаэль, наконец, закончил водные процедуры и стал вытираться.

— Ты очень дерзкая этим утром, Анна, — строго сказал он.

— Неужели? — улыбнулась я, глядя на него в зеркало.

— Да, — подтвердил он, — мне кажется, ты забыла, с кем разговариваешь.

От его серьезного тона я похолодела и сжалась.

— Принеси мне ремень — я напомню тебе кто я и кто ты, Анна, — он обвязал полотенце на бедрах, и смотрел на меня с ожиданием.

— Ты ведь это не серьезно? — спросила я, ополаскивая рот.

— Отчего же? Очень даже серьезно, — ответил он.

— Мико, я ведь просто шутила… — попыталась оправдаться я.

— Принеси мой ремень, Анна, — приказал он, и теперь я поняла, что лучше не спорить.

Я поплелась в комнату, и вскоре вернулась с ремнем в руках.

— Дай его мне.

— Микаэль…

— Анна.

Было странно собственными руками давать ему орудие, которым он собирался наказать меня, но так или иначе, я бы все равно получила свое, так что сопротивляться не было смысла.

— Хорошо, — сказал он, как только ремень оказался в его руках, — а теперь, встань у умывальника, и наклонись.

Я сделала, как мне было велено, и стала ждать, наблюдая за ним в зеркало.

Микаэль подошел, и стянул с меня трусики. Его руки нежно гладили мои ягодицы, и я почувствовала, как во мне нарастает желание.

— То, что ты станешь моей женой, не означает, что ты можешь говорить со мной неуважительно, милая, — он поднял руку, замахиваясь, и резко опустил ее, и я почувствовала сильную, хорошо мне знакомую боль.

Я невольно вскрикнула, потому что я видела все происходящее, и при свете дня это выглядело так странно, что мне стало не по себе. Он бьет меня сильно, по-настоящему сильно, и мне правда больно, но почему мне это нравиться? Почему я сама этого хочу?

Ремень снова и снова опускался на мои ягодицы, и я чувствовала, как они начинают гореть, полыхать, жечь… Микаэль выглядел таким сильным и властным, а я была такой слабой и беспомощной, и уже влажной и готовой…

— Думаю, достаточно, — сказал он, глядя на мой красный зад. — А теперь, пожалуй, я тебя трахну, для закрепления результата.

— Да, сэр, — охотно согласилась я.

Микаэль сбросил полотенце и вошел в меня. Он взял меня за волосы, а другую руку положил мне на спину, и стал двигаться быстро, при этом шумно дыша.

— А… — простонала я.

— Тебе больно? — обеспокоился он. Теперь, даже наказывая меня, он не хотел причинять мне настоящей боли.

— Немного, после вчерашнего…

— Я буду помедленнее, — пообещал он, — сними майку.

Я быстро стянула майку и бросила ее на пол. Руки Микаэля тут же нашли мою грудь, и он наклонился, усыпая мою спину поцелуями.

Я смотрела в зеркало, и впервые увидела нас двоих со стороны: он был таким взрослым, а я совсем юной, но как мы хорошо смотрелись вместе, как сильно я привыкла к тому, что он намного старше меня, что мне было сложно представить рядом с собой молодого парня. Нет, я была создана для этого мужчины, для того, чтоб разделить с ним его одиночество, привнести немного света в его кромешную тьму, для того, чтобы исполнять все его желания и каждое мгновение делать его счастливым.

— Не вздумай кончить, Анна, — сказал он строго, — ты наказана, и удовольствие получу только я. Это ясно?

— Да, сэр, — неохотно согласилась я.

Тем не менее, я надеялась, что я все же успею тайком от него получить удовольствие, но как только я приблизилась к финалу — Микаэль словно почувствовал это, и вышел из меня.

— Ты ведь не собиралась ослушаться меня, Анна? — спросил он, злорадствуя.

— Нет, сэр, — покорно ответила я.

— На колени! — приказал он. — Тебя ждет горячий завтрак.

Я опустилась на колени и взяла у него в рот.

— Умница, — похвалил он меня, когда все закончилось. Он подал мне руку и помог подняться. — Теперь твой рот не такой дерзкий? — спросил он, улыбаясь, и сжимая своей большой ладонью мое лицо.

— Нет, сэр, — тихо ответила я, уважительно опустив взгляд. Я была неудовлетворенной, и то, как он говорил со мной, возбуждало меня, и я чувствовала томную боль внизу живота и между ног.

— Спасибо, что ублажила меня, — сказал он мягко, и прижал меня к себе. Его руки стали тискать мой все еще пылающий зад, а его язык ворвался в мой рот, и умело хозяйничал в нем. Я обмякла в его объятьях, доверилась ему, отдалась его абсолютной власти, и уже стала надеяться на продолжение, как он отстранился, и пошел в комнату, оставив меня одну.

Я приняла холодный душ, и напряжение немного спало, но я знала, что меня будет мучить желание до тех пор, пока Микаэль снова не захочет воспользоваться мной, и не разрешит мне испытать неземное наслаждение.

Когда я вошла в спальню — он уже оделся и собирался уходить.

— Могу я позвонить маме, рассказать ей о нашей помолвке? — спросила я, вытирая мокрые волосы.

— Да. Я закончу дела, и сегодня вечером мы уезжаем из Швеции.

— Домой?

— Да, домой.

— Жаль, я думала, мы с тобой еще погуляем, сходим куда-нибудь…

— Развлеки себя сама, дорогая, — сказал он, набрасывая пиджак.

— Ладно. Тогда я пойду хотя бы куплю магнитик на память.

— Хорошо, сходи, только не забывай, что твой муж сказочно богат, и ты можешь купить все, что пожелаешь, — Микаэль ласково поцеловал меня в щеку.

— Пока еще не муж, — возразила я.

— Пока еще нет, но скоро, Анна, очень скоро.

— Мне собрать твои вещи?

— Нет, я распоряжусь — и все будет сделано, отдыхай, — он ушел, а я устроилась на балконе и позвонила маме.

— Привет, ну как вы? — спросила я, начав издалека.

— Все хорошо, милая. Я занимаюсь огородом, отец мне немного помогает. А ты как? Как Микаэль?

— У нас все отлично… — я отчего-то стала нервничать, не зная, как она отреагирует на новость. — Мама, я выхожу замуж…

* * *

Проснулась я в полдень, потому что мы вернулись домой поздно ночью. Микаэля рядом не было, но его громкий голос доносился с кабинета. Я вылезла с постели и отправилась к нему. Приоткрыв дверь, я увидела, что он говорит по телефону, меряя шагами комнату. Он говорил громко, едва не срываясь на крик, тон его был строгим и холодным.

— Ты забываешься! Здесь я раздаю приказы, а ты исполняешь! Не наоборот! — он увидел меня и продолжил уже спокойнее: — Выполняй свою работу, иначе будешь жить на пособие! — он бросил трубку и улыбнулся:

— Как спалось моей принцессе?

— Хорошо, — тихо ответила я.

— Ты чего такая бледная? — нахмурился он.

— Я боюсь тебя, когда ты такой.

— Если я буду мягким — они сядут мне на шею, — раздражено бросил он, а потом улыбнулся и продолжил: пока ты ведешь себя хорошо — тебе нечего бояться, Анна. Подойди.

Я подошла к нему и положила руки на его мощные плечи, потянулась к его губам и поцеловала. Он сгреб меня в охапку и ответил на поцелуй, и мы наслаждались друг другом, пока не зазвонил его телефон. Микаэль отпустил меня, и я направилась к выходу, не желая мешать ему работать.

— Фаррелл! — ответил он, — да, подожди. Анна, мне нужно в отель, собирайся — по пути заедем в ЗАГС.

— Да, сэр, — улыбнулась я, и пошла собираться.

* * *

— Ну вот, мы почти у цели, — сказал Микаэль, после того, как мы подали заявление.

— Не думала, что все произойдет так скоро…

— А куда тянуть? Я, знаешь ли, не молодею, — улыбнулся он, и нежно поцеловал меня в макушку.

— Когда будешь дома?

— Не знаю, поздно — накопилось много работы.

— У, мне надоела твоя работа, надоело делить тебя с ней.

— Ну что ты как маленькая?

— Мне нечем заняться, когда тебя нет…

— Может, съездишь к родителям — я несколько дней буду занят, а как только освобожусь, сразу же присоединюсь к вам, — предложил Микаэль.

— Нет, я не хочу без тебя, — заныла я.

— Милая, я буду приходить только на ночь, а если ты уедешь, то и вовсе буду жить в отеле. А ты пока побудешь со своей семьей, ведь после свадьбы мы снова уедем, и там уже не понятно когда ты сможешь их повидать.

— Ладно, я поеду одна, не хочу снова сидеть в пустой квартире, но пообещай, что постараешься как можно скорее приехать.

— Обещаю. Я люблю тебя, Анна.

— И я тебя, — мы страстно поцеловались на прощание. Я села в свою машину, а Микаэль в свою, и мы разъехались в разные стороны.

Я ехала к родителям с тяжелым сердцем — разлука с Микаэлем, пусть и недолгая, меня огорчала. К тому же, наш последний разговор с мамой меня встревожил: мне показалось, что она не очень обрадовалась тому, что я выхожу замуж. Почему? Она ведь была не против наших отношений, и говорила, что Микаэль ей нравиться…

— Останови здесь, — приказала я водителю. Я вышла из машины и купила несколько свадебных журналов — мне следовало готовиться, ведь до нашей свадьбы оставался месяц.

— Анна, привет дочка! — отец бросился ко мне, и обнял. Он был слабым, совсем не таким как мой Микаэль.

— Ты меня задушишь, пап! — преувеличила я, смеясь.

— Ты одна? — удивился он.

— Да, Микаэль работает, но обещал быть через несколько дней. Вот, смотри! — я протянула руку, показывая ему кольцо.

— Вот это да! — папа ахнул, рассматривая черный бриллиант. — Как красиво! Дочка, я так рад за тебя, — сказал он, целуя меня в щеку.

— Спасибо, па.

— Правда, я рад, что ты встретила достойного мужчину, что ты счастлива, и что тебе не придется жить в деревне, и работать за копейки — я уверен, что Микаэль о тебе позаботиться.

— Конечно, с ним мне не приходиться ни о чем волноваться.

— Куда мне отнести ваш багаж, мисс? — спросил водитель, выгружая из багажника мои вещи и гостинцы для родителей.

— Отнесите это в дом, и можете быть свободны — назад я приеду с мистером Фарреллом.

— Да, мисс.

— Отец, проведешь?

— Да, конечно. Пойдемте.

— А где мама? — крикнула я им вслед.

— На огороде.

Я обошла вокруг дома и увидела маму — она копалась в земле.

— Ма!

— Анна! Вы приехали!

— Пока только я, — сказала я, обнимая ее. — Давай я помогу тебе.

— Не надо, я уже закончила. Пойдем.

Мы присели на лавку у дома, и пока мы были одни — я решила поговорить о нас с Микаэлем.

— Мне показалось, что ты не очень обрадовалась за меня, когда я сказала, что выхожу замуж.

— Я рада, просто волнуюсь, — тяжело вздохнула она.

— Почему, мам, ты ведь сама говорила мне, что Микаэль мой счастливый билет, что он хороший, взрослый и сможет позаботиться обо мне. Что изменилось?

— Я тогда и подумать не могла, что дело дойдет до свадьбы. Но теперь — он ведь старше тебя на двадцать лет, у него сын твоего возраста…

— Ну и что? Какое это имеет значение, если я люблю его?

— А как насчет детей? Он хочет иметь от тебя детей?

— Не знаю, — выдохнула я, — мы никогда не говорили об этом.

— Почему?

— Не знаю. Может потому что я и не надеялась стать его женой, и это предложение было такой неожиданностью…

— У него уже была семья, и есть ребенок — зачем ему еще один в сорок пять?

Ну, ему уже сорок шесть, а пока я рожу будет все сорок семь, а то и все сорок восемь… зачем ему ребенок под пятьдесят? — подумала я, разочарованно. Кажется мама была права — мне не испытать радость материнства.

— Ты же знаешь, как сильно мы с отцом хотели тебя? Я не была счастливой, пока впервые не взяла тебя на руки. Если бы мое здоровье мне позволило — я бы родила еще кучу деток!

— Мам, вы и меня одну с трудом поставили на ноги, — возразила я.

— Деньги не главное в жизни, Анна.

— Да, но именно деньги Микаэля и спасли отцу жизнь.

Мама замолчала, задумалась, тяжело вздохнула.

— Мам, прошу тебя, не волнуйся за меня — я очень счастлива. А насчет детей — я не знаю. Я бы хотела, но все будет так, как скажет он, и мне придется принять любое его решение. Я люблю его, сильнее всех на этой земле, сильнее собственной жизни…

— Пока у тебя есть время — все же подумай над моими словами, попросила мама. — Я очень хочу внуков.

— Мы уже подали заявление — свадьба пятнадцатого июля.

Она молча кивнула — и направилась в дом, а мне вдруг стало так тяжело, так грустно, что я разревелась. Она даже не посмотрела мое помолвочное кольцо!

Оставить Микаэля было глупым решением: без него мне все было не мило, и я жила в ожидании его приезда.

* * *

— Сегодня у магазина встретил родителей твоей подружки, — сказал отец за ужином, — совсем забыл! Память уже не та…

— И что они?

— Говорят, Ира к ним приехала в гости, уже с внуком.

— Не может быть! — удивилась я. — Я позвоню ей — у них номер прежний?

— Да.

— Спасибо за ужин, мам.

Мы с Ирой дружили с самого детства, и я считала ее своей лучшей, если не единственной подругой. Мы вместе учились в деревенской школе, потом вместе поступили в институт, а там она встретила своего будущего мужа — Илью. Я была свидетельницей на их свадьбе, а после этого наши отношения практически сошли на нет, сводясь только к редким телефонным звонкам. Теперь у нее была семья, она ждала ребенка, а я для нее отошла на задний план. Но все равно, она была для меня близким человеком, а сейчас я особенно нуждалась в поддержке.

— Ира, привет!

— Анна! Ты ли это? — удивилась она.

— Я. Папа сказал, что ты приехала — может, встретимся? Мы так давно не общались.

— Конечно, приходи ко мне — я как раз укладываю ребенка спать.

— Ладно, я возьму бутылочку вина — тебе можно?

— Можно. Я буду ждать.

Я собралась и отправилась в гости. На улице уже стемнело, и я шла по хорошо знакомым мне улицам, освещенных фонарями. Я знала, что наши посиделки могут затянуться — поэтому решила позвонить Микаэлю и пожелать доброй ночи.

— Привет, не спишь?

— Привет, нет, не сплю. Налил себе стаканчик виски и устроился на балконе — как раз вспоминал тебя.

— Правда? И что именно ты вспоминал? — спросила я, улыбаясь.

— Вспоминал, как вернулся из Франции — я тогда так соскучился по тебе!

— Да, я помню, мистер Фаррелл, как вы тогда скучали: на улице под дождем, на ступеньках… Я тоскую за теми временами… Может мне снова устроиться к вам на работу?

— Я подумаю, — усмехнулся он. — Я и сейчас скучаю не меньше — как бы мне хотелось, чтоб ты была рядом!

— Любимый мой, мне бы тоже этого хотелось, больше всего на свете! Не знаю, смогу ли уснуть без тебя, — я вздохнула, представляя предстоящую ночь в одиночестве. — Как там твои дела? Скоро освободишься?

— Пока не могу сказать точно, но я очень стараюсь. Черт, ты так далеко! Я бы сейчас позвал тебя к себе и…

— И? Что ты хочешь со мной сделать? Я была очень хорошей девочкой, так что тебе не за что меня наказать, — сказала я, чувствуя томное желание.

— Нет, — тихо сказал Микаэль, — я не хочу тебя наказывать, Анна. Сейчас я хочу целовать тебя. Хочу вдохнуть запах твоих волос, хочу крепко обнять тебя, и хочу, чтоб первым, что я увижу утром — была ты, спящая рядом… Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

От его теплых слов я расплакалась, потому что тоже очень скучала по нему, потому что мне не хватало его, потому что казалось, прошла целая вечность с того времени, как мы расстались, и потому что мне было как то неспокойно на душе, после разговора с мамой.

— Анна? Ты плачешь?

— Я тоже люблю тебя, — сказала я, всхлипывая.

— Не плачь, прошу — мне плохо от того, что я сейчас не рядом и не могу вытереть твои слезы и утешить тебя.

— Все, я больше не плачу, — сказала я, вытирая мокрые глаза.

— Хорошо. У тебя все нормально? Как родители?

— Все в порядке, — ответила я.

— Уверенна? Мне кажется, ты расстроена.

— Немного… Но это не телефонный разговор. Поговорим, когда приедешь.

— Что случилось? Что-то серьезное?

— Нет, пустяки, не волнуйся, — заверила его я. — Я сейчас иду в гости к подруге — посидим, посплетничаем. А ты ложись спать, ладно?

— Хорошо. Я позвоню утром.

— Только не в семь утра. Доброй ночи, мистер Фаррелл.

— Сладких снов, Анна.

Нажав на кнопку отбоя — я снова заплакала: я чувствовала себя страшно одиноко без него. Мне вспомнилось то время, когда мы расстались — как я прожила без него полгода? Это была нестерпимая мука, я бы не смогла пережить такое снова… ни за что, никогда…

Я подошла к дому Иры, и на меня накатили воспоминания: я заходила за ней каждое утро, чтоб вместе иди в школу, а иногда оставалась у нее ночевать и здесь ко мне всегда хорошо относились и всегда были рады меня видеть. Ах, милое детство… как давно это было!

Дверь как обычно, была не заперта, и я постучалась и вошла. Увидев меня, Ира бросилась ко мне и сгребла меня в охапку.

— Анна! — радостно вскрикнула она.

— Привет, — сказала я, обнимая ее и радуясь нашей встрече.

— Боже, какая ты красивая! Ты изменилась или это мы просто так давно не виделись?

— Думаю и то и другое, — улыбнулась я. — Ты тоже поменялась: стала такой взрослой.

— Да, говорят, женщина после родов расцветает и становится красивой — так вот это полнейшая чушь! Посмотри на меня — ничего не изменилось, только мешки под глазами появились и несколько морщин.

— Да ладно тебе, — улыбнулась я, хотя про себя отметила, что подруга и правда имеет слегка уставший вид. Раньше я всегда считала ее красивее себя, и количество парней, которые за ней ухаживали, только подтверждали мои предположения. У меня же первый парень появился только в институте, а после я встретила Микаэля…

— Ну, проходи, присаживайся, я заварю чай.

Я устроилась на табурете за столом и стала наблюдать, как Ира возится с заварником, наполняя его черным чаем.

На Ире была надета старая, домашняя футболка, больше нее на несколько размеров, и короткие шорты, которые тоже давно потеряли всякий вид. Ее русые волосы были стянуты в небрежный хвост, на пальце поблескивало обручальное кольцо.

Скоро и у меня будет такое, — подумала я, — только наверняка с бриллиантами, которые так любит Микаэль.

— А где твои? Спят? — спросила я, доставая из сумки бутылку вина и большую плитку шоколада.

— Да. Родителям завтра на выгон, пасти коров, так что они легли пораньше. А малыш засыпает рано, но если он не разбудит меня в пять утра — это будет не он, — Ира улыбнулась, и я заметила, с какой нежностью она говорила о своем ребенке.

Неужели мне никогда этого не почувствовать? Мне хотелось поскорее обсудить это с Микаэлем, но я боялась его реакции, его ответа, боялась, что он разозлится на меня.

— А как Илья? Он приехал с тобой?

— Нет, остался дома — там у него работа, экзамены…

— Ясно.

— Ну, теперь ты рассказывай, — сказала Ира, поставив передо мной чашку и присев напротив.

— Что рассказывать?

— Ну, тут прошел слух, будто у тебя какой-то богатый ухажер… — Ира внимательно смотрела на меня, ожидая подробностей моей личной жизни.

— Да, так и есть, — почему то смутилась я. — Как ты узнала?

— Это село — здесь ничего не скроешь, — пожала она плечами. — Ну так что?

— Насчет чего?

— Ну, расскажи мне, или мне придется вытаскивать из тебя каждое слово?

Я замешкалась: мы давно не общались, и я чувствовала сковывающую неловкость.

— Когда отец заболел, я устроилась на работу в гостиницу, горничной.

— Значит ты горничная, а он кто?

— А он ее владелец.

Ира удивленно подняла бровь, но ничего не сказала.

— Можно я налью вина? Весь день мечтала выпить.

— Да, я сейчас дам штопор.

— Мои родители говорили, он оплатил твоему отцу лечение в Германии, — сказала она, наполняя бокалы.

— Да, — подтвердила я, делая первый, долгожданный глоток.

— Значит, ты с ним за это?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Я имею в виду, что ты с ним за деньги…

— Нет! Я с ним исключительно по любви! — возмущенно возразила я.

— Пусть будет по любви, — хмыкнула она, явно не веря мне.

— Разве ты плохо знаешь меня? Разве я когда-то гналась за богатством?

— Я хорошо знаю тебя, Анна, но я также знаю, как тяжело девушке добиться чего-то одной, без поддержки мужчины. А еще я не верю, что успешный, богатый мужчина влюбился в девушку с деревни, которая работает у него горничной. Это ведь реальная жизнь, а не сказка какая-нибудь.

Я сделала несколько больших глотков; желание продолжать разговор пропало, и мне захотелось поскорее уйти домой. А еще мне захотелось к Микаэлю, и я даже стала задумываться над тем, чтоб вызвать водителя, и прямо среди ночи мчаться к нему, чтобы удостовериться, что он любит меня, и что Ира не права.

— Я не хотела тебя обидеть, — сказала она мягко, накрывая мою руку своей. — Просто я не хочу, чтоб он использовал тебя и бросил. К тому же я слышала, что он прилично старше тебя.

— Раз ты и так все знаешь, может, тогда я не буду ничего рассказывать? — огрызнулась я.

Она забрала руку, и какое-то время мы сидели молча.

— Тебе не стоит за меня беспокоиться, — сказала я, не желая ссориться. — Он любит меня, а я его, и вот, — я протянула руку, показывая свое помолвочное кольцо, — я выхожу за него через месяц.

Ира как то натянуто улыбнулась и принялась восторгаться кольцом.

— Я так рада за тебя, — сказала она, но в ее голосе слышалась какая-то неискренность, и мне показалось, что она завидует мне, или может просто пока не понимает, что за меня действительно можно порадоваться, ведь мне посчастливилось встретить прекрасного мужчину.

Мы выпили за мою помолвку и мне, наконец, удалось немного расслабиться.

— Я бы хотела его увидеть — познакомишь нас?

— Конечно, как только он приедет.

— Разве он не здесь?

— Нет, он работает. Мы только вернулись со Швеции, и у него накопилось много работы. К тому же скоро свадьба, а потом мы уедем на медовый месяц, так что ему нужно закончить свои дела.

— Ты была в Швеции?

— Да, у него там отель.

— Да? — удивилась Ира.

— Угу, а на новый год мы отдыхали в Эмиратах — это было что-то! Какая там везде роскошь! А новогодний фейерверк — это самое невероятное, что я когда либо видела…

— Там у него тоже свой отель? — холодный, немного язвительный тон подруги снова смутил меня.

— Да, у него где-то восемнадцать отелей в разных странах.

— А, понятно… — реакция Иры мне не была ясна. — Какую свадьбу ты планируешь?

— Пока не знаю — мы еще ничего не успели обсудить.

— Ну, а чего бы тебе хотелось?

— Я бы конечно устроила скромное торжество для самых близких, но подозреваю, что это невозможно — он публичный человек, и скорее всего свадьба будет большой, с прессой и множеством людей, которых я даже не знаю.

— И тебя это устроит?

— Разве у меня есть выбор? Я выхожу не за деревенского парня, а за очень богатого и влиятельного мужчину…

— Да, но это твой день…

— Это наш день, — поправила ее я, — так что, для начала, нам нужно все обсудить и принять совместное решение.

— А платье ты уже выбрала?

— Присмотрела несколько вариантов в журнале, но пока точно не знаю. Нужно спросить у Микаэля, какую сумму я могу потратить.

— Ты же говорила, что он очень богат.

— Да, но я не могу сама распоряжаться его деньгами.

— Понятно, — усмехнулась Ира, словно злорадствуя.

— Что понятно?

— Понятно, что ты не имеешь собственного мнения — обо всем нужно спросить Микаэля. Что за имя у него такое странное?

— Он американец. Я имею свое мнение, но разве, когда выходишь замуж, это не означает, что ты будешь ЗА мужем? Я больше не могу делать то, что мне вздумается. Теперь мы вместе, и мы должны считаться друг с другом. Можно подумать ты не советуешься с Ильей…

— Нет, я просто ставлю его перед фактом. — Ира задумалась о чем-то своем, а я пыталась понять, почему мы, когда-то такие близкие подруги, теперь словно говорили на разных языках. Может, прошло слишком много времени, а может, просто мы вдвоем изменились. Жаль… я ждала от этой встречи намного большего, и теперь была разочарована, а мое настроение окончательно подпортилось.

— Так насколько он тебя старше? — наконец спросила она, прервав неловкое молчание.

— На двадцать лет, — нехотя призналась я, надеясь, что она не будет мне рассказывать о сложностях отношений с разницей в возрасте.

— Немало… — опешила она. — И как у вас с этим?

— С чем, сексом?

— Да.

— Все отлично, даже замечательно — мне ни с кем не было лучше, чем с ним.

— Он, наверное, принимает какие-то таблетки?

Я рассмеялась, надеясь, что она это не серьезно.

— Нет, он ничего не принимает — ему же не восемьдесят! Он здоровый, крепкий мужчина в рассвете сил, и, ну как минимум, на три раза в день его хватает.

— В день? У меня иногда бывает три раза в неделю — и это уже большое счастье, — хмыкнула Ира. — Но поначалу у всех так, и у нас так было. Вы ведь недолго вместе?

— Уже около года, — сказала я, решив умолчать о нашем расставании. — У вас с Ильей все хорошо? Мне кажется, ты чем-то расстроена? — обеспокоенно спросила я.

— Все нормально, — вздохнула она, но, не смотря на ее слова, я видела, что у нее что-то неладно.

— Дорогая, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит? Я всегда готова выслушать тебя и помочь, если смогу, — сказала я ласково.

— Знаю, мы ведь так давно дружим. Просто мне не хочется даже говорить об этом, я стараюсь убедить себя, что ничего не происходит. Но на самом деле, после рождения ребенка, между нами все изменилось и мы все время ссоримся. Вот и здесь я потому, что мы повздорили, и я собрала свои вещи и ушла от него.

— Навсегда? — спросила я, шокированная услышанным.

— Нет, я не собираюсь растить его ребенка одна, но пусть немного поживет без нас и подумает над своим поведением.

— Мне очень жаль, что у вас трудности, правда. Вы такая хорошая пара — я даже по-доброму завидовала тебе.

— Нечему завидовать, Анна. Просто мы рассмотрели друг друга получше, и кажется, мы совсем разные. Он работает учителем, получает копейки, и нам этих денег едва хватает, а он ничего не хочет менять! Я прошу, найди другую работу, а он мне говорит — мне нравиться эта. Мне тоже много чего нравиться, но ведь мы теперь не одни — нам нужно думать и о Сашке. Кричал мне: хочу ребенка, хочу ребенка! Я родила и что теперь? Придется мне отдать малого в садик и устроиться на работу. А ты говоришь ЗА мужем. Не чувствуя я себя с ним, как за каменной стеной, понимаешь?

Я молча кивнула, удивленная признанием подруги.

— Мало того, так теперь я его и в постели не устраиваю! Говорит: сделай мне минет! А я ему: лучше денег заработай! — Ира невесело хохотнула. — Я никогда этого не делала и не собираюсь! Мне противно даже думать об этом. Рот не предназначен для этого. А мужикам хочется сразу во все свободные отверстия! Разнообразия ему, видите ли, захотелось. Вот ты как, делаешь это своему Микаэлю?

Я не ожидала такого откровенного вопроса, но решила ответить честно, ведь и она была честна со мной.

— Я делаю все, чего он хочет, — тихо сказала я.

Ира смотрела на меня, круглыми от удивления глазами.

— А если он захочет анального секса? На такое ты тоже пойдешь?

— Я уже ответила, — смущенно сказала я.

— Ужас! Неужели ты позволяешь ему так над собой издеваться? Это ведь больно и вообще как-то противоестественно!

— Больно только сначала, а потом я тоже стала получать от этого удовольствие. К тому же, мне хочется, чтоб ему было со мной хорошо, так что если нужно терпеть — я терплю ради его удовольствия.

Ира подняла бровь, не скрывая своего удивления.

— Ну, а если тебе не хочется?

— Обычно он не спрашивает, хочется ли мне… Главное, что хочется ему…

— Предположим, у тебя был тяжелый день и ты устала…

— Мне особо не от чего уставать: работать, Микаэль мне не разрешает, домработница занимается бытом, а мне лишь остается быть красивой, любить его и удовлетворять.

— И все-таки, если тебе все же не хочется… — не унималась подруга.

Я задумалась, что бы я сделала, если бы мне не хотелось близости с моим мужчиной? Нет, такого просто не может быть — как можно не хотеть Микаэля? Да от одного только его взгляда я млею и сгораю от желания… Но что бы я сделала, если бы мне все же не хотелось? А что я могла сделать? Отказать ему? И какой в этом смысл — Микаэль все равно возьмет то, что по праву принадлежит ему.

— Тогда мне придется переступить через себя, и сделать то, что я должна, — наконец, ответила я.

— Что он с тобой сделал, этот маньяк? — ужаснулась она.

— Он не маньяк, — улыбнулась я, — он очень опытный мужчина. Я просто отдаюсь ему и он волен делать со мной все, что ему заблагорассудиться. Я целиком и полностью принадлежу ему и мне это нравиться.

— Нет, для меня это слишком — я не собираюсь ублажать Илью, как какая-то рабыня. И я волнуюсь за тебя, Анна — мне кажется, ты совершенно потеряла себя и растворилась в нем. Так не должно быть, иначе вскоре ты станешь ему не интересна — кому нужен человек, у которого нет собственного мнения и желаний?

Да, у нас были слишком разные взгляды на отношения, и спорить не было смысла.

— Если ты серьезно говорила насчет работы, то я могла бы попросить Микаэля устроить тебя в его гостиницу — там очень хорошая зарплата, хотя, работа не легкая, — предложила я, надеясь сменить тему.

— Правда? Я была бы тебе очень признательна! — оживилась Ира.

— Ничего не могу обещать, но я очень постараюсь уговорить его.

— Постарайся, — попросила она, и мы больше не говорили о наших мужчинах и отношениях. Ира рассказывала о своем сыне, потом мы вспоминали детство и после полуночи, мы, наконец, стали прощаться.

— Приходи завтра ко мне — я покажу тебе видео, как Микаэль сделал мне предложение. Я его еще никому не показывала — посмотрим все вместе, — предложила я.

— Хорошо, я приду в обед, пока Сашка будет спать.

— Буду ждать, — сказала я, и мы обнялись на прощание.

Возвращалась я с тяжелым сердцем: много из того, что мне сказала Ира, задело меня. Например, то, что я стану не интересна Микаэлю… но ведь он сам требует моего полного подчинения.

Я искала поддержки, но кажется, никто не хотел искренне порадоваться за меня. Мне, как никогда, захотелось снова услышать голос любимого, но он, наверное, уже уснул. Мне оставалось лишь надеяться на то, что он скоро приедет, иначе мне самой придется приехать к нему.

А то, что происходит у Иры с Ильей — вот уж никогда бы не подумала! Они были так влюблены — неужели все может закончиться так банально?

Надеюсь, Микаэль никогда меня не разлюбит, потому что я точно буду любить его всегда. Всегда…

Я проснулась около десяти и сразу потянулась к телефону: Микаэль не звонил, и я немного расстроилась. Выбравшись из постели, я побрела на кухню. Отец сидел за столом и пил чай.

— Привет, па.

— Анна, доброе утро! К тебе приехали.

— Микаэль? — обрадовалась я.

— Нет, милая, твой водитель. Он уже с восьми утра тут — говорит, у него для тебя что-то есть.

— Почему ты меня не разбудил? — удивилась я.

— Микаэль ему в строгом порядке приказал ждать, пока ты сама проснешься. Я предлагал ему перекусить или выпить чего, но говорит — не положено.

— Ладно, сейчас посмотрю, что там у него.

Как только я вышла на улицу, водитель выбрался из машины и заулыбался мне во весь рот.

— Доброе утро, мисс.

— Доброго. Ну, показывайте, что у вас для меня.

— Да, мисс, — он обошел машину и достал с заднего сидения огромную корзину белоснежных роз. Я ошеломленно ахнула и тоже заулыбалась.

— Боже, какая красота! — восторженно прошептала я, беря в руки букет.

— От мистера Фаррелла, мисс.

— Да я уж догадалась!

Я достала маленькую записку и прочитала слова, написанные безупречным подчерком Микаэля: Я люблю тебя, Анна. М. Ф.

Коротко и со смыслом — все в стиле моего необычайного мужчины.

— Ради этого стоило столько ждать? — спросил отец, спускаясь с крыльца и направляясь к нам.

— Мистер Фаррелл приказал отдать лично в руки, — пояснил водитель.

— Может, я все-таки уговорю вас на чашечку кофе? — не унимался отец.

— Благодарю, сэр, но мне не положено…

— Выпейте кофе, — настояла я, — а я пока подумаю, чем ответить мистеру Фарреллу.

— Да, мисс.

Я отнесла цветы в свою комнату и побежала на огород.

— Привет, ма. Можно я соберу немного клубники для Микаэля?

— Конечно, а он разве приехал?

— Нет, но прислал водителя с цветами.

— А, ну срывай с той грядки — там вся спелая и большая.

— Ага, хорошо.

Я нарвала самой красивой клубники и сложила ее в глубокую глиняную тарелку, накрыла ее белым полотенцем и вручила водителю, который уже ждал у машины. Он бережно взял ее из моих рук и поставил на переднее сидение, рядом с собой. Я также передала ему записку, которую он тут же спрятал в нагрудный карман пиджака. В ней я написала такой же лаконичный ответ:

Я тоже очень сильно люблю вас, мистер Фаррелл, сэр. Спасибо за отличное утро и потрясающий букет.

Навеки ваша Анна.

— Везите ее осторожно, — приказала я, указывая на тарелку клубники.

— Непременно, мисс.

Теперь я была невероятно счастлива, и страхи прошлого дня оставили меня.

В обед, как и обещала, пришла Ира, и я собрала всех у экрана ноутбука.

— Это видео со дня рождения Микаэля, — пояснила я. — Праздник был в ресторане его отеля в Швеции. А вот и именинник! — я с восторгом смотрела на солидного мужчину, радостно улыбающегося и по-деловому жмущего руки гостей. Какой же он все-таки красивый! Просто до неприличия!

— А он и впрямь ничего, — сказала Ира, что можно было считать высшей степенью похвалы.

— Да, он очень обаятельный и такой галантный, — подтвердила мама. Отец же бросил на нее неодобрительный взгляд, возможно приревновал. Я улыбнулась ему, и он засиял в ответ.

— Хороший выбор, дочка, — сказал он.

Я немного промотаю, потому что этот мистер Голдберг будет еще очень долго говорить — зануда. А теперь смотрите — это я.

На экране появилась молодая, привлекательная особа, и мне самой не верилось, что это действительно я.

— Анна, да ты просто невероятна! — изумилась Ира.

— Доченька, ты такая красивая, — сказали родители в один голос.

Девушка на экране запела, и все замолчали, слушая и глядя на меня во все глаза.

— Платье — отпад, — сказала Ира, когда песня закончилась, и Микаэль встретил меня у сцены и поцеловал.

— Да, а еще оно невероятно дорогое! Но я потом тебе скажу, сколько оно стоит — родители этого не вынесут!

— Скажи, мне тоже интересно, — вмешалась мама.

— Двенадцать тысяч, — ответила я.

— Ужас! Но оно, конечно, стоит таких денег, — кивнула мама.

— Да ты что! Я столько зарабатывал за год! И чтобы все отдать за платье! — возмутился отец.

— Не хочу вас огорчать, мои родные, — улыбнулась я, — но цена, конечно, в долларах.

На мгновение все затихли, потом по очереди стали возмущаться, к чему такие траты.

— Ладно, давайте оставим эту тему, — предложила я, уже и сама не рада тому, что сказала им стоимость платья. — Это деньги Микаэля, а он может себе позволить такую роскошь. Смотрите дальше.

И вот Микаэль опускается передо мной на колени и просит меня стать его женой, а я растерянна и счастлива и естественно, соглашаюсь. Аплодисменты, одобрительные возгласы и мы танцуем вместе, впервые как жених и невеста. Я невероятно красива, а он, как всегда неотразим; я достойная партия этому мужчине. Он ведет в танце, так же, как и в жизни, я ведома им. Его руки на моей талии, мои — на его мощных плечах, мы смотрим друг другу в глаза, и я улыбаюсь, а его взгляд полон восхищения и любви ко мне.

Я смотрю на нас на этом видео, и не замечаю, как по щекам текут горячие слезы, от того, что не могу поверить, что все препятствия позади и теперь мы, наконец-то вместе и по-настоящему принадлежим друг другу.

— Анна, ты почему плачешь? — обеспокоенно спросила мама.

— Просто я скучаю по нему, очень скучаю…

— Вы ведь скоро встретитесь, и потом, у вас впереди вся жизнь, чтоб побыть вместе.

— Я очень хочу прожить с этим мужчиной всю жизнь, — сказала я, вытирая слезы, — это мое единственное желание.

После просмотра мы с Ирой уединились в моей комнате.

— Как красиво! — восторгалась она подаренным мне букетом.

— Да, это от Микаэля — прислал их утром, — сказала я, поглаживая нежные лепестки роз.

— Мой уже давно не дарил мне цветы… — грустно сказала она, присаживаясь рядом со мной на кровать. — Он звонил мне сегодня — хочет приехать вечером.

— Это ведь хорошо! Может помиритесь.

— Кто знает… Я подумала — может сделать то, о чем он просит? Переступить через свои принципы ради спасения наших отношений?

— Ты о минете? — тихо спросила я, не желая, чтоб наш разговор услышали родители.

— Да. Я подумала, что раз даже ты смогла сделать это, то почему я не смогу? Ты могла бы мне рассказать, как это? — попросила она, явно смущаясь.

— Ну, методика не хитрая, — улыбнулась я. — Главное хотеть этого.

— Но я не хочу, и не понимаю, как женщина вообще может этого хотеть?

— Просто представляй, как хорошо ему от того, что ты с ним делаешь. Представь, какое удовольствие он получает. Ты ведь любишь его — тогда тебе должно быть хорошо от того, что ему хорошо с тобой.

— Звучит неплохо, но на практике дело не из приятных. И вообще, я не понимаю, почему для мужчин это так важно?

— Микаэль говорит, что это совершенно другие чувства, нежели от обычного секса. Я думаю, что причина в том, как чувствует себя мужчина, когда видит женщину перед собой на коленях, полностью подчиненную ему, с его членом во рту — думаю, это заставляет его ощутить свою власть над ней, свое превосходство. Постарайся быть с ним мягче, женственнее, дай ему почувствовать себя значимым, позволь ему вести тебя, — посоветовала я. — Хоть ты и говоришь, что у меня нет своего мнения, но это совсем не так. Просто я даю Микаэлю право быть сильным, а себе — возможность быть слабой. А мужчине всегда хочется заботиться о слабой женщине, ведь сильная может сама за себя постоять.

— Я просто не могу довериться Илье, я не верю, что на него можно положиться, потому, что он слабый, — возразила Ира.

— Тогда стань слабее него, и внуши ему веру в себя, дай ему возможность проявить себя.

— Ты, конечно, все очень складно говоришь, но я не уверенна, что это работает в реальной жизни. В моей жизни, где всегда нет денег, где нужно кормить, одевать и заботиться о ребенке, не говоря уже о себе. Но в любом случае — я попробую, — пообещала она, — чтоб знать, что я сделала все, что было в моих силах. — Ира посмотрела на меня и улыбнулась. — А ты очень изменилась, Анна. Ты стала такой взрослой, такой мягкой и женственной… Ты не обижайся, но я скажу тебе правду — мне не очень нравятся ваши отношения, не нравится то, что он намного старше тебя. Ты знаешь о том, чего хочется мужчине, но я так и не услышала о твоих желаниях, кроме конечно того, что ты хочешь быть с Микаэлем. Я не понимаю, что вас объединяет, что между вами общего. Что нашел богатый мужчина в простой девочке с деревни? Почему именно ты? Я просто не верю во все это.

Я молча пожала плечами: она не знала, каким сломленным был Микаэль, до нашей встречи, какой мрачной и одинокой была его жизнь, она не знала, как я излечила его своей любовью. То, что происходило между нами — было сложно объяснить словами. Та страсть, желание, тот трепет, который переполнял нас, как только мы оказывались рядом. Мы были созданы друг для друга, и мы подошли друг другу, как два кусочка одного пазла.

— Я не стану убеждать тебя в обратном, — спокойно ответила я. — И раз уж мы говорим начистоту — мне все равно, кто и что думает. Я счастлива, и мне хочется, чтоб родные мне люди умели просто порадоваться за меня.

Утром после завтрака я надела свою старую домашнюю футболку и коротенькие джинсовые шорты, и отправилась на огород помогать маме.

— Не понимаю, зачем тебе это — я и сама справляюсь, — запротестовала она.

— Позволь мне хоть чем-нибудь заняться, мне хватает того, что Микаэль запрещает мне все на свете. Что мне сделать?

— Сажай томаты.

— Хорошо, — согласилась я и взяла ящик с рассадой. — А у тебя там что?

— Укроп и немного базилика.

Я надела перчатки и принялась за дело.

— Как Дон отреагировал на то, что его отец жениться на тебе? — спросила мама. Она будто немного оттаяла после того, как увидела видео с помолвки и теперь, казалось, больше не была против моего замужества.

— Не знаю, — ответила я. — Микаэль, наверное, уже должен был рассказать ему, но я ничего об этом не знаю и боюсь спрашивать. Да и какая разница? Дон не может ни на что повлиять, так что мне все равно, как он к этому отнесся. Я очень рада, что история с Доном уже в прошлом, рада, что Микаэль смог простить меня. Знаешь, мам, у него такое большое, доброе, любящее сердце… Он очень достойный мужчина, мне невероятно повезло с ним.

— Надеюсь, ты будешь счастлива, — сказала мама искренне.

— Я знаю, что ты хочешь внуков, мам, но мне бы очень хотелось, чтоб это не влияло на твое отношение к Микаэлю, чтоб ты радовалась за меня сейчас, а там посмотрим. Может он и захочет ребенка…

— Ты стала совсем взрослой, милая, — ласково сказала она. — Я очень горжусь тобой. Я не против ваших отношений, потому что вижу, как ты похорошела, как ты светишься, как ты его любишь. И еще я знаю, что он тоже любит тебя, и я могу быть спокойной за тебя, пока он рядом.

— Спасибо, — сказала я, сдерживая слезы, — мне было важно услышать это от тебя.

— Ты скучаешь по нему? — спросила она улыбаясь.

— Да, очень. Сегодня утром он даже не позвонил — занят, наверное.

Мамина улыбка стала шире, и я не могла понять причину ее внезапной радости.

— Мам, почему ты улыбаешься?

— А что, нельзя?

— Можно, но ведь не без повода.

— А мне просто хочется улыбаться!

Я демонстративно подняла брови и решила оставить ее в покое — пусть себе радуется, а я тем временем снова принялась за работу.

— Анна… — этот голос, такой глубокий, такой до боли знакомый и родной…

Я обернулась, и не поверила своим глазам — передо мной стоял Микаэль! Я бросилась к нему, обвила руками его шею, утонула в его крепких, теплых объятиях.

— Мико…

Теперь я поняла, почему мама улыбалась — она увидела его, а мне ничего не сказала.

— Я больше не вытерпел без тебя, — прошептал он мне на ушко, зарывшись лицом в мои волосы и вдыхая их аромат. Его руки нырнули под мою футболку и легли на мою талию, так что мою кожу обожгло тепло его ладоней.

— Поцелуй меня, — тихо простонала я, мечтая о его мягких губах. Микаэль поспешил исполнить мою просьбу, и вскоре его губы коснулись моих, его язык проник в мой рот, и все мое тело отозвалось желанием.

— Так, влюбленные, прекращайте это, — сказала мама с напускной строгостью, и мы перестали целоваться, но не отпустили друг друга.

— Оленька, не сердитесь, я очень соскучился по своей девочке, — улыбнулся Микаэль, нежно поглаживая мои волосы.

— Любимый мой… — я покрепче прижалась к нему, радуясь, что он наконец-то здесь, со мной.

— Чем ты тут занимаешься?

— Сажаю томаты.

Микаэль неодобрительно покачал головой.

— Долго тебе еще? — спросил он.

— Не долго, — пообещала я.

— Пойду пока переоденусь, — вздохнул Микаэль, отпуская меня. Я смотрела, как он осторожно ступает на землю, боясь запачкать свои начищенные до блеска ботинки.

Закончив работу, я поспешила в свою комнату, желая поскорее оказаться рядом с Микаэлем. Он говорил по телефону и дал мне знак его не беспокоить. Я застыла в дверях, не решаясь ни войти, ни выйти, и смотрела на него с восхищением. Микаэль переоделся в джинсы и футболку, и теперь выглядел невероятно молодо и так непривычно неофициально. Закончив разговор — он бросил телефон на стол и знаком руки подозвал меня к себе.

— Что на тебе надето, Анна? — спросил он, рассматривая меня, и мне стало не по себе от того, что я встретила его в неподобающем виде. — Ты должна всегда выглядеть хорошо для меня, это понятно? — его голос был строгим и холодным, а я растерялась, потому что не успела заметить, когда его настроение переменилось, ведь совсем недавно он был таким нежным…

— Прости, я ведь не знала, что ты приедешь, — тихо сказала я, нервничая. Я почувствовала себя нашкодившим ребенком, и виновато опустила взгляд. — Я сейчас же приведу себя в порядок, сэр.

— Позже. Сними футболку, — приказал он, продолжая сверлить меня взглядом. Я молча повиновалась и мгновение спустя, стояла перед ним в одних только джинсовых шортиках. Теперь он рассматривал меня с жадностью, пожирая глазами. Я, почему то почувствовала странное волнение, словно впервые стояла перед ним обнаженной.

— Подойди поближе, — его голос был таким же холодным, но дыхание стало тяжелее.

Когда я оказалась рядом с ним — его ладони накрыли мою небольшую, упругую грудь, а его пальцы больно сжали мои соски. Теперь я была напряжена и ожидала, что будет дальше, предвкушая и немного побаиваясь.

— Повернись.

Я встала к нему спиной, и его пальцы прошлись по моей спине, а потом я почувствовала его влажные губы на моей пояснице. Я ощутила нарастающее желание внутри меня и застонала.

— Мне нравятся эти шортики — они такие коротенькие… Скажи мне, под ними есть трусики?

— Да, сэр.

— Ты такая молоденькая, Анна… — возбужденно прошептал он, и его руки скользнули вниз по моим бедрам.

— Я знаю, сэр, — улыбнулась я.

— Разве я разрешал тебе говорить? — разозлился он. — Ты должна открывать свой рот только по делу, Анна.

— Простите…

— Сейчас, я накажу тебя, милая, чтоб ты лучше запомнила это простое правило. Это понятно?

— Да, сэр, — едва слышно согласилась я.

— На колени, — грубо приказал он, и я не мешкая, подчинилась. — Наклонись так, чтобы твое лицо касалось пола.

Я почувствовала, как его руки легли на мою попку и стали поглаживать ее. В этот раз обошлось без ремня, но теперь его ладонь шлепнула меня по заду. Я вскрикнула, и тут же заткнулась, вспомнив, что где то в доме находится отец. Я храбро стерпела несколько шлепков, и Микаэль стянул с меня шорты, и теперь его ладонь шлепала меня через тонкую ткань белоснежных трусиков. Желание брало верх, и я позволила себе тихо застонать.

— Тебе хорошо? — спросил Микаэль, на мгновение остановившись.

— Мне нравиться, что вы наказываете меня не ремнем, сэр.

— Это пока я только разогреваюсь, Анна, — улыбнулся он. — Ты ведь не надеешься, что наказание будет доставлять тебе удовольствие? Это ведь наказание и тебе должно быть больно, чтобы ты поняла свою ошибку и раскаялась.

Я испугалась того, что меня ждало, но надеялась, что мне, все же, будет не сильно больно, и я сумею поскорее заслужить его прощение и мы перейдем к моей любимой части — закреплению результата сексом.

— Для чего создана женщина, милая? — спросил Микаэль, стягивая с меня трусики.

— Чтобы подчиняться своему мужчине? — неуверенно ответила я.

— Да, подчиняться и ублажать его. Так вот, когда ты заслужишь прощение — я позволю тебе сделать то, для чего ты создана — ублажить меня.

От его слов по моей коже пробежал холодок, потому что какая-то часть меня противилась тому, что женщина создана только для этого, а другая часть была напротив, полностью согласна с этим утверждением. Микаэль шлепнул меня по ягодице, но это было не больнее обычного.

— Сейчас я ударил тебя сложенной ладонью — пояснил он, — звук громкий и не очень больно. А теперь я расставлю пальцы, и это будет намного болезненнее. Ну что, приступим?

— Да, сэр, пожалуйста, — попросила я, сама не зная, на что подписываюсь.

Он замахнулся, и шепнул меня. Микаэль оказался прав — удар вышел не громкий, зато жжение разлилось по нежной коже, причиняя невероятную боль.

Я вскрикнула, потому что оказалась не готова к такому, но за одним ударом последовал другой, и мне пришлось стиснуть зубы, и молча терпеть. Он шлепал одну ягодицу, потом другую, потом опустился ниже и удар пришелся по одному бедру, а за ним и по-другому. Шлепки чередовались, и боль стала действительно сильной и почти нестерпимой.

— Ай… — простонала я.

— Ты что-то сказала? — спросил он, недовольно.

— Нет, сэр, — заныла я.

— Хорошо, потому что все только начинается, милая.

— Могу я попросить прощение, сэр? — спросила я, надеясь, что он прекратит пытку.

— Нет, родная, не можешь — ты пока не готова.

Удары продолжались, и я какое-то время еще храбрилась, а потом слезы все же вырвались из глаз и я расплакалась.

— Пожалуйста… — протянула я, захлебываясь рыданиями.

Микаэль остановился и немного погладил мой пылающий зад, но как только я расслабилась — удары продолжились с новой силой.

За что он так со мной? Я ведь так скучала, и он скучал, и говорил, что не хочет наказывать меня, что хочет целовать меня… Я надеялась, что он будет нежным со мной…

— П…пожалуйста… — я уже рыдала изо всех сил и он, наконец, остановился.

— Кажется, теперь ты готова просить прощение, — улыбнулся он. — Повернись.

Дрожа от боли и обиды, я повернулась к нему и уткнулась лицом в его ноги.

— Простите меня, сэр, за то, что я открываю свой паршивый рот, когда мне не позволено…

Микаэль взял меня рукой за подбородок и поднял мое лицо, разрешая мне посмотреть на него.

— Я прощаю тебя, — снисходительно сказал он, явно довольный результатом своей работы.

— С…спасибо, сэр, — всхлипнула я.

— А теперь, как я и обещал — ты можешь приласкать меня, — он снял свою футболку, и я несмело коснулась руками его груди, и все еще всхлипывая, начала целовать его плечи, соски и живот.

Расстегнув ширинку его джинсов, я спустила его трусы и стала целовать его член. Микаэль ласково поладил меня по голове, и мне захотелось, чтоб он обнял меня, чтобы покрепче прижал к себе, чтобы он утешил меня. Словно прочитав мои мысли, он поднял меня с колен, и мы вместе легли на кровать.

— Я люблю тебя, — нежно прошептал он, вытирая мои мокрые щеки.

— И я люблю вас, сэр…

— Обращайся ко мне по имени, дорогая, ведь наказание закончилось.

Я молча кивнула, соглашаясь.

— Я очень тосковал по тебе… — он уткнулся в мою шею, и стал целовать, легко касаясь губами моей кожи.

Я снова почувствовала желание, которое на время притихло, и едва слышно застонала.

Его рука скользнула между моих ног, и он вошел в меня средним пальцем, аккуратно проталкиваясь вглубь.

— Ты влажненькая, моя малышка… ты уже готова…

Я не осмелилась отвечать, и лишь застонала громче, давая ему понять, что он абсолютно прав.

Его палец выскользнул из меня и Микаэль провел им по моим соскам, делая их блестящими от влаги.

— Хочу попробовать тебя, — возбужденно прошептал он, и прильнул губами к моей груди, жадно облизывая мои соски.

Я дышала тяжело и прерывисто, изнемогая от желания, которое разливалось по всему телу, но лежала неподвижно, боясь снова нарушить какое-то из правил и снова оказаться наказанной.

— Я уже и забыл, какая ты у меня сладенькая, — легко улыбнулся он, и взял мою руку, поднес к губам и нежно коснулся ими кольца на моем безымянном пальце.

— Сейчас, — он встал и достал из кармана брюк, которые бережно развесил на спинке стула, презерватив. Подойдя к кровати — он протянул мне пакетик. — Вот, надень.

Я села, взяла из его рук презерватив, и, разорвав упаковку — стала надевать его на твердый член Микаэля.

— Хорошо, а теперь возьми в рот, родная, — то ли попросил, то ли приказал он. Я исполнила его желание, и почувствовала легкий клубничный вкус.

— Посмотри на меня.

Я подняла на него взгляд, а он смотрел на меня сверху вниз.

— Мне нравиться, когда твой рот занят делом, милая. Пока достаточно — ложись.

Микаэль устроился между моих ног и медленно вошел в меня, — сжимая своими большими ладонями мои бедра.

— Как мне хорошо в тебе, как уютно… — сказал он, постанывая и начиная двигаться. Кровать тут же отозвалась писклявым скрипом, и я ухватилась руками за изголовье, пытаясь хоть немного утихомирить ее.

Приятное тепло разливалось по моему телу, от ритмичных движений моего мужчины во мне, и вскоре я забыла обо всем, и меня переполнило только одно желание — достигнуть разрядки, испытать долгожданное облегчение.

Теперь Микаэль опустился на меня, и его губы нашли мои, наши пальцы сплелись, а стоны смешались.

В комнате стало жарко и душно, и наши тела стали влажными и горячими, а его трение во мне — все более ощутимым.

— Тебе было больно, когда я наказывал тебя? — спросил он, прерывисто.

— Да… — честно сказала я.

— Очень?

— Да…

— Тебе это нравиться?

Я вспомнила, как сильно он был меня, как его ладонь непрерывно опускалась на мой пылающий зад, снова и снова, не зная пощады. Как обидно мне было, как сильно мне хотелось, чтоб он остановился…

— Анна?

— Да, — ответила я.

— Что, да?

— Мне это нравиться.

— Как ты себя чувствуешь, когда я это делаю?

— Чувствую себя глубоко несчастной, обиженной, униженной… — отвечала я, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь сосредоточиться. — Чувствую себя слабой, беспомощной, подчиненной… А потом мне хочется получить твое прощение, хочется твоей ласки, чтобы знать, что ты по прежнему любишь меня. После наказания я чувствую себя смиренной, все во мне жаждет только одного — покоряться тебе, подчиняться, хочется показать тебе, какая я послушная…

— Ох, Анна… — он впился в мою шею, стонал, и его движения стали прерывистыми и я поняла, что он близок к цели.

— Подожди меня… — попросила я, запуская пальцы в его волосы. — Прошу…

— Черт, Анна, поторапливайся… — он просунул руку между ног и немного оттянул яички, сбавляя напряжение и отодвигая оргазм.

Теперь у меня было немного времени, и я закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях, но мысли путались.

Я и Микаэль… он взрослый, опытный… как много женщин у него было? Достаточно ли я хороша для него? Я скоро стану его женой — так почему же я до сих пор не верю, что заслуживаю этого мужчину? Почему ему хочется наказывать меня? Ему нравиться причинять мне боль, или ему нравиться власть, превосходство надо мной? Почему мне это нравиться? Почему я так зависима от него? Нормально ли это?

— Анна… — голос Микаэля донесся, словно издалека и я открыла глаза.

— Прости, я никак не могу…

— Все нормально, — он сбавил темп и снова просунул руку между нами, на этот раз не для того, чтобы остановить себя, а для того, чтобы помочь мне.

— Ты должна кончить — тебе ведь хочется этого?

— Да…

— И мне этого тоже хочется, потому что я знаю, как твое тело изнывало по ласкам… — прошептал он, страстно целуя мою грудь. Теперь, когда он помогал мне рукой — чувства стали еще острее, и я стала дрожать от возбуждения и сжимать его внутри себя, и наконец, взорвалась бурным, всепоглощающим, долгожданным оргазмом.

— Мико!..

— Анна… Анна…

Он двигался быстро, с неистовой силой, так что смешались боль и наслаждение. Я впилась в его губу и сильно укусила ее, так что почувствовала медный привкус его крови на своем языке. Он закричал, схватил меня за горло, и сжал с такой силой, что мне не стало, чем дышать. Я схватилась за его руку, пытаясь ослабить его хватку, и он отпустил меня, и резко вышел из меня.

— Встань на четвереньки, — сказал он быстро, и я поспешила подчиниться. Микаэль встал с кровати и притянул меня поближе к себе, схватил за волосы и резко вошел внутрь.

Он двигался неистово быстро, так что я уже кричала во все горло, напрочь забыв о том, что мы не одни, и где-то в доме могут быть мои родители, которые наверняка уже думаю, что он меня убивает. Мысль о родителях добавила остроты, и я снова кончила, вздрагивая и сжимая руками за свою грудь, судорожно хватая ртом воздух.

Как только Микаэль отпустил меня — я бессильно опустилась на кровать и не ощущала ничего, кроме гулко бьющегося сердца в висках.

Лишь через какое-то время я стала приходить в себя. Микаэль лежал рядом и выглядел изнеможенным.

— Кажется, мы слишком сильно соскучились друг за другом, — прошептала я.

— И не говори, — улыбнулся он.

Я рассмеялась, и Микаэль подхватил мое настроение — тоже стал смеяться. Никогда раньше я не видела, чтоб ему было так весело, да и мне с ним никогда раньше не было так смешно.

— Думаешь, это нормально? — спросила я, когда мы с трудом успокоились.

— Не знаю. Сейчас меня мучает только одна мысль — есть ли у твоего отца ружье?

— Есть. Думаешь, он убьет тебя?

— Надеюсь, что нет, но если бы моя дочь так кричала — я бы непременно поспешил ей на помощь.

— Мой папа знает, что я могу постоять за себя.

— Очень в этом сомневаюсь, милая, но вот стоять на четвереньках у тебя действительно получается неплохо.

Я встала, натянула трусики и стала рыться в шкафу, не зная, что надеть.

— Может быть это? — спросила я, показывая ему длинный сарафан.

— Нет, мне не нравиться, — забраковал он, морщась.

— Тут не такой большой выбор — я взяла с собой не слишком много вещей.

— Отойди, дай мне посмотреть, — он встал с кровати и стал хозяйничать в моем шкафу. — Вот, хочу это.

— Это? А оно не слишком нарядное?

— Это, — настоял он.

— Как скажите, сэр, — согласилась я и надела выбранное ним, легкое летнее платье кораллового цвета с большим вырезом на спине и пышной юбкой до колен. К нему я надела тоненький золотистый поясок, немного подкрасилась и заплела косичку.

— Я готова, — улыбнулась я, видя, как восторженно смотрит на меня Микаэль.

— Ты очаровательна, Анна.

— Благодарю. Вам бы тоже стоило одеться, мистер Фаррелл.

— Еще немного полежу, — сказал он, лениво потягиваясь.

Я осторожно присела на стул, боясь помять платье.

— Так за что ты меня на самом деле наказывал? — спросила я, хотя чувствовала, что лучше бы не поднимать эту тему.

— За твой дерзкий рот.

— Это была единственная причина? Уверен?

Микаэль посмотрел мне в глаза, пристально и немного зло.

— Ты хорошо меня знаешь, да?

— Когда мы говорили по телефону — ты сказал, что не хочешь наказывать меня, что хочешь целовать меня, и ты был очень нежным, и я ожидала немного другого… но… Мне кажется, этому есть причина.

— Перед отъездом я поговорил с Доном — рассказал ему о нас, о свадьбе. Он отреагировал даже хуже, чем я ожидал — мы поссорились.

Дон! Конечно же! Что еще могло быть причиной плохого настроения Микаэля?

— Я хочу за тебя замуж, Мико, если ты конечно еще не передумал. Было вполне ожидаемо, что Дону это не понравиться, но ведь ты сам говорил, что это уже его проблемы.

— Он все еще любит тебя, Анна, ты знала это? Он страдает, и мне это неприятно.

— А мне плевать! Мне надоело, что мы снова и снова возвращаемся назад, — разозлилась я. — Мы все выяснили и оставили в прошлом — так пусть оно там и остается, — я невольно повысила голос. — Он раздражает меня со своей любовью, потому что от нее у меня одни неприятности!

— Следи за языком, Анна! — бросил Микаэль, разъяренно глядя на меня. — Он мой сын, и мне не все равно, что он чувствует. А если тебе не хотелось неприятностей, то не стоило раздвигать ноги перед всеми подряд!

Я заткнулась, и почувствовала, как на глаза накатывают слезы.

— Я думала, ты простил меня, — тихо сказала я, — но вижу, что нет. Ты никогда не сможешь простить мне этой ошибки.

— Я простил, но мне все еще больно… Теперь Дон для меня не только сын, он еще и напоминание твоей неверности.

Микаэль стал одеваться, а я тихо всхлипывала, вытирая руками непрекращающиеся слезы.

— Я сниму кольцо, — прошептала я, стягивая кольцо с пальца. Все было слишком хорошо, я была слишком счастлива и я знала, что это не может быть правдой, мне просто не могло так везти, мне не мог достаться такой мужчина, я не могла стать его женой.

— Разве я сказал, что передумал? — спросил он, глядя на меня растерянно и немного испуганно.

— Не прямым текстом, но я поняла, что ты сомневаешься, а я хочу, чтоб ты был уверен.

— Я уверен. Надень кольцо и давай закроем эту тему.

— Не надену… — запротестовала я.

Микаэль подошел ко мне и схватил меня за косичку, так что я вскрикнула и ухватилась за его руку, пытаясь высвободиться.

— Мико, прошу, отпусти меня… — заныла я.

— Ты моя, Анна, — сказал он мне в лицо, — была, есть и всегда будешь только моей. Верни кольцо на место, и больше никогда не смей так делать.

— Пусти, ты делаешь мне больно…

— Сначала надень кольцо!

Дрожащими руками я вернула кольцо себе на палец, и Микаэль отпустил меня.

— Умница, — похвалил меня он, — а теперь приведи себя в порядок — не хочу, чтоб кто-то заметил, что ты плакала.

Немного успокоившись, я вытерла лицо и подправила макияж. Микаэль ждал меня опершись о дверь, думая о чем то своем.

— Я готова, — тихо сказала я.

— Хорошо, пойдем. Анна, — он остановил меня, сильно сжав мою руку, — ты должна быть счастлива, или хотя бы выглядеть таковой, чтоб нам не задавали лишних вопросов.

— Хорошо…

— Ты здорово разозлила меня своей выходкой, так что я хочу, чтоб сейчас ты была очень послушной. Если ты хоть слово скажешь мне поперек — будешь жалеть об этом очень долго. Тебе все понятно?

— Да, сэр.

— Улыбайся, — приказал он, и я нацепила невеселую, вынужденную улыбку.

Родители сидели на кухне, и пили чай с конфетами. Мама обвела нас многозначительным взглядом, и я поняла, что кое-что из того, что происходило в моей комнате — она слышала. Отец же, если что и слышал, то не подавал вида.

— Анна, Микаэль, присаживайтесь, я налью вам чаю, — заулыбалась мама.

— Сиди, мам, я сама.

— Ну, рассказывай, как дела? — спросила мама, когда Микаэль устроился напротив нее.

— Спасибо, все хорошо, — напряженно улыбнулся он. Наша ссора не прошла бесследно, и Микаэль все еще был на взводе. — Вот собираюсь жениться на вашей дочери, — он снова улыбнулся, но бросил на меня гневный взгляд.

— Анна говорила, что свадьба через месяц, — сказала мама.

— Да, пятнадцатого июля, — кивнул он.

— Тогда вам нужно начинать подготовку — времени совсем мало.

— Не волнуйтесь, мы все успеем.

— Как много гостей вы планируете пригласить?

— Много. Придут мои деловые партнеры, влиятельные люди, а из родных у меня тут только сын. Я уже разослал пригласительные…

— Ты сделал пригласительные без меня? — возмутилась я.

— Ну, этим занимался не лично я, но я все проверил и одобрил.

— А как же мои гости? Я могу кого-то пригласить?

— Что за глупости, Анна? Это ведь наша свадьба — конечно, ты можешь пригласить кого захочешь, — ответил Микаэль, глядя на меня как на глупого ребенка. — В машине лежит папка, по-моему, на переднем сидении — пойди, принеси.

Я поставила на стол две чашки чая и вышла во двор; вскоре я вернулась с папкой.

— Открывай, там пустые приглашения.

Я достала одно: это была ажурная открытка, перетянутая золотой лентой, внутри было наше фото с Эмиратов, то, где мы танцевали в ресторане. Все было сделано очень красиво и профессионально.

— Мне нравиться, — одобрила я.

— Отправь всем, кого хочешь пригласить, — сказал он, довольно улыбаясь и нежно поглаживая мои волосы. С чего вдруг его настроение так резко изменилось?

Теперь и я немного расслабилась и успокоилась — эти пригласительные убедили меня в том, что свадьба все же состоится.

— А платье мне ты тоже сам купишь? — съязвила я.

— Нет, это уже без меня.

— Я присмотрела кое-что.

— Да? Где? В деревенском магазине? — подшутил он.

— Очень смешно. Вообще-то в свадебном журнале.

— А я думал получиться сэкономить — тут наверное отличные цены! — засмеялся он, а я демонстративно закатила глаза. — Эти журналы для среднего класса, милая, — сказал он серьезно, — ты будешь выбирать себе наряд в лучших бутиках столицы. Кстати, я бы хотел, чтобы вы поехали завтра с нами — мы приглашаем вас в гости, — обратился Микаэль к родителям. — Вам ведь тоже нужно приодеться в свадьбе — я, естественно, все оплачу.

— В гости мы с удовольствием, но насчет покупок — как то неудобно… — возразила мама.

— Не желаю ничего слышать, — прервал ее Микаэль, — будет так, как я сказал.

— С ним бесполезно спорить, — засмеялась я, видя удивленное мамино лицо. — К тому же Мико прав — вы должны выглядеть соответствующе.

— Мне все равно неудобно, ведь мы выдаем дочь замуж и при этом не потратили ни копейки…

— Оля, вы отдали мне самое ценное, что у вас было, — сказал Микаэль, — и я бесконечно вам за это благодарен. Позвольте мне отплатить тем малым, что я могу вам дать взамен. Это всего лишь деньги, и они у меня имеются с избытком. Теперь мы одна семья, — он с нежностью посмотрел на меня и поднес мою руку к своим губам, легко поцеловал. — Я люблю эту малышку, она смысл моей жизни.

— Мико… — я потянулась к нему и поцеловала его в губы. Я никогда раньше не слышала от него таких слов, и мне вдруг захотелось расплакаться от счастья. Я посмотрела на маму — ее глаза уже были мокрыми от слез.

— Мам, ну ты чего?… — спросила я, и в ответ она расплакалась еще сильнее. Я подошла к ней, обняла, и теперь мы плакали вместе.

— Береги ее, — сказал отец Микаэлю, пожимая его руку, — она смысл и нашей жизни тоже.

— Я буду, — пообещал Микаэль.

Микаэль привез гриль и стейки, и теперь они с отцом возились с костром. Я позвала к нам Иру с Ильей, и они должны были скоро прийти.

— Ну, как тут дела? — спросила я, когда отец ушел в дом, оставив Микаэля хозяйничать.

— Все под контролем, — улыбнулся он, — скоро можно будет готовить.

— Ты вообще делал это раньше? — подозрительно спросила я.

— Нет, но видел, как делали другие. И ведь никогда не поздно учиться, правда?

— Конечно, только, как бы нам не остаться без ужина, — подметила я.

— Так, женщина, иди и не мешай мне, — он шлепнул меня по попе, и я поплелась прочь.

Настроение Микаэля значительно улучшилось, и мое, соответственно, тоже, и наша ссора осталась далеко в прошлом. Я смотрела на него, как он готовит, и подумала о том, как он богат: он приехал в скромный дом моих родителей, и казалось, что здесь ему так же хорошо, как и в его шикарных отелях, в которых он привык жить. Мне нравилось, что в нем не было хвастовства, что он был обычным, совершенно не испорченным деньгами. Этот невероятный мужчина отлично смотрелся и в роскоши, и в саду с грилем. Эта мысль меня улыбнула и я снова поплелась к нему.

— Ты мой универсальный мужчина, — сказала я, поглаживая его седые волосы.

— Что это значит?

— Что ты хорош во всем, — я прижалась к нему и поцеловала в губы. На мгновение он мне поддался, а потом отстранил меня.

— Хочешь, чтобы мясо сгорело?

— Если честно, то мне все равно, — улыбнулась я, — я буду есть все, чем ты захочешь меня накормить.

— У, Анна, не дразни меня, — игриво улыбнулся он.

Я снова подошла к нему вплотную, прижалась всем телом, обвила его шею руками.

— Я не против позднего, очень горячего ужина, мистер Фаррелл, — медленно прошептала я, скользя рукой вниз, по его мощным плечам, груди, животу и останавливаясь на выпуклости в его джинсах.

— Ладно, моя ненасытная, я приготовлю его для тебя, — сдался он, шумно выдыхая.

— Спасибо, шеф, — я отпустила его и ушла, чувствуя на себе его жадный взгляд.

Я накрыла нам в беседке на улице: нарезала овощи, хлеб, достала из погреба несколько бутылок домашнего вина и принесла из машины бутылку виски для Микаэля.

Вскоре во двор зашли подруга с мужем, и я вышла к ним на встречу.

— Анна, ты невероятно хороша! — сказал Илья, обнимая меня. Он был высоким, светловолосым, голубоглазым и хорошо сложенным.

— А сам то! — улыбнулась я, — наверное, девочки в школе сходят от тебя с ума!

— Есть немного, — смущенно кивнул он.

— Привет, дорогая, — я обняла Иру, и повела их в сад. — Пойдемте, я познакомлю вас со своим будущим мужем.

— Не терпится его увидеть, — сказала Ира, и я поняла, что она сгорает от любопытства.

Микаэль уже закончил жарить мясо и теперь тушил костер, поливая его водой из бутылки.

— Милый, это мои друзья: Ира и Илья.

— А, наслышан! — он улыбнулся своей американской улыбкой, которая никого не могла оставить равнодушной. — Я Микаэль, — представился он, пожимая Илье руку, а Иру удостоил галантным кивком головы.

— Да и мы о вас наслышаны не меньше, — сказала Ира, и я не смогла понять, одобрила ли подруга мой выбор.

— Давайте на ты, — предложил Микаэль. — Анна, неси все к столу, а я вымою руки и приду.

— Хорошо, любимый.

Мы устроились за столом и вскоре к нам присоединился Микаэль с родителями.

За ужином все вели непринужденную беседу, хвалили еду, поднимали тосты за наше будущее. Когда все наелись, родители пошли отдыхать, а мы с Ильей стали убирать со стола, оставляя только выпивку и фрукты.

— Можешь немного постоять со мной? — спросил Илья, когда мы оставили на кухне грязную посуду и вышли во двор. — Хочу покурить, а Ира злиться, когда я дымлю на нее.

— Конечно.

— Может, составишь мне компанию?

— Нет, не думаю, что Микаэлю это понравиться.

— Как у вас с ним?

— Как на американских горках, — ответила я.

— Он немного давит на тебя, — подметил Илья. — Я помню тебя совершенно другой: такой веселой и… свободной, что ли. С ним ты тихая…

— Ну, Мико достаточно властный…

— Да, это странно, но они с Ирой очень схожи — она тоже подавляет меня. Кажется, мы с тобой попались на одну и ту же ловушку.

— Кажется да, — невесело улыбнулась я. — Как в школе? — спросила я, желая сменить тему.

— Ну, как в школе: дети, журналы, оценки, летучки.

— Ира говорила, что тебе там нравиться.

— А, уже жаловалась тебе на мою зарплату? Можешь не отвечать — я и сам знаю.

— Она просто хочет достойной жизни для себя и для ребенка.

— Знаю, но куда мне пойти с педагогическим образованием? Она ведь знала за кого выходила. Да и к тому же у нас сейчас все сложно и мне не хочется для нее ничего менять, понимаешь? Она выедает мне мозг, а школа — это единственное место, где мне хорошо, где меня слушают и уважают.

— Может тогда тебе стоит стать с ней построже — ты ведь мужчина, так покажи ей, кто главный.

— У меня мороз по коже от одной только мысли об этом, — рассмеялся он. — Она сильнее, чем тебе кажется, Анна. Она точно как Микаэль… Микаэль в юбке. Могу я довериться тебе?

— Конечно.

— Только пообещай, что ничего не скажешь Ире.

— Хорошо, я обещаю, — согласилась я.

— В школе я встретил одну девушку — она учитель младших классов…

— О нет, Илья, только не это… — ужаснулась я.

— Да, я знаю, знаю… Между нами ничего нет — она очень порядочная, красивая и очень добрая, мягкая… Она бы никогда не пошла на отношения с женатым, потому что она слишком хороша для этого. Но мы очень близки, как друзья, и она нравится мне, и я знаю, что нравлюсь ей…

— Ты не можешь так поступить с Ирой — у вас ведь только родился ребенок! — я была шокирована услышанным, ведь мы с Ильей не были лучшими друзьями, но, наверное, ему просто было не с кем поделиться.

— Знаю… — тяжело вздохнул он, — она моя жена, она подарила мне сына и я обязан заботиться о них… Я просто задыхаюсь рядом с ней. Я пытался говорить с ней, пытался все наладить, но ничего… Я ищу причину, чтобы остаться, но не нахожу, понимаешь?

Я молчала. Я понимала его и не понимала одновременно. Я знала Иру, и знала, как с ней временами бывает нелегко. Но она была моей подругой, и Илья видел, какая она, когда женился. А также я видела, как он борется с собой, и знала, что в ближайшее время он решиться и сделает выбор, но вряд ли он будет в пользу его брака.

— Ко всему у нас появились проблемы в постели — все так, словно мы женаты тысячу лет… Она холодна ко мне, и я, как не стараюсь — не могу ничего исправить. Мне хочется, чтоб все было как прежде, как тогда, когда мы встречались. Хотя, даже тогда она была не слишком… ну ты понимаешь… Просто я был так влюблен, что не предал этому значения, а потом, когда мне захотелось большего — оказалось, что она считает извращением все, кроме миссионерской позы.

— Она говорила мне об этом.

— Что ж, я не удивлен, — хмыкнул Илья. — Наверняка назвала меня похотливым извращенцем. Да, видела бы ты, как она посмотрела на меня, когда я предложил ей попробовать что-то новенькое!

— Ира советовалась со мной по этому поводу.

— Да, и что?

— Если честно, то я не думаю, что тебе стоит на это рассчитывать.

— Я так и думал, — кивнул он, прикуривая еще одну сигарету. — А как у вас? Если я, конечно, могу задать тебе такой личный вопрос.

— Конечно можешь — ты ведь поделился со мной. У нас все так, как хочет Микаэль. До него у меня был только Сергей, и я не особо опытна, но он научил меня всему. Я очень люблю его, Илья, и исполняю все, чего он только пожелает.

Илья молча кивнул, и задумался о своем.

— Ты влюбился? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

— Я? — он растерялся, потом немного подумал и ответил: — не знаю, но я жалею, что не встретил Веронику раньше, чем успел жениться на Ире.

Мы вернулись за стол, где Микаэль с Ирой спорили о предназначении женщины. Я не вникала в их разговор, потому как все еще думала об Илье, Веронике и Ире с ребенком.

— Вы где так долго были? — наконец обратил на меня внимание Микаэль.

— Просто общались, — ответила я.

— Расскажи своей подруге, милая, для чего создана женщина, — попросил он, улыбаясь.

— Нет, я не хочу участвовать в вашем споре — расскажи сам.

— Я хочу, чтобы это сделала ты, — настоял он, и я вспомнила его предостережение, не злить его сегодня и сдалась.

— Женщина создана, чтобы уважать, всячески ублажать и боготворить своего мужчину, — недовольным тоном произнесла я. Мне не нравилось, что он заставлял меня говорить это перед моими друзьями.

— Что? — Ира просто опешила от услышанного.

— Подожди, — сказал ей Микаэль и снова обратился ко мне: — а теперь повтори, только нормальным тоном, Анна! — он говорил строго, и я обвела взглядом Илью и Иру и увидела безумное удивление на их лицах. — Я жду!

Я выдохнула, собирая все свое смирение, и повторила, уважительно опустив взгляд.

— Женщина создана, чтобы уважать, всячески ублажать и боготворить своего мужчину.

— Умница, — похвалил меня он, — так намного лучше.

Я разозлилась на Микаэля, но не смела выказать ему своего недовольства. Илья задыхался с Ирой, а я тоже иногда задыхалась, но любила своего мужчину слишком сильно, чтобы признаться себе в этом.

Илья налил мне бокал вина и я благодарно ему кивнула.

— Я просто в шоке! — изумилась Ира. — Анна, я не могу поверить, что ты сказала это! Что за чушь ты вбил ей в голову?

— Вовсе это и не чушь! — рассмеялся Микаэль, довольный тем, что вывел Иру из себя.

Между ними снова завязалась перепалка, а мы с Ильей сидели молча, и он время от времени подливал вино в наши бокалы.

— Ладно, все равно каждый останется при своем мнении, — вскоре сказала Ира, прекращая спор.

— Ты слишком строптивая, — вынес ей приговор Микаэль.

— А ты слишком напыщенный и самодовольный, — бросила она. Микаэль лишь улыбался — казалось, все происходящее доставляло ему удовольствие.

Я была удивлена, что он позволят ей так разговаривать с собой, я бы никогда не посмела…

— Анна, ты заскучала, милая? — он нежно погладил меня по волосам.

— Немного.

— Тебе достаточно, — сказал он, отодвигая мой бокал.

— Хорошо, — согласилась я, хоть выпила не так уж и много, и хотела выпить еще.

— Я кое-что забыл, — сказал он, вынимая из кармана коробочку. — Я привез своей малышке подарок. Иди, сядь мне на колени.

Устроившись на его коленях, я почувствовала себя ребенком, взяла из его рук коробочку и открыла ее. Там лежал коралловый браслет с жемчугом и бриллиантами.

— Мико, какая прелесть!.. — восторженно сказала я, вынимая его и рассматривая. — Так вот почему ты хотел, чтоб я надела это платье — браслет идеально к нему подходит.

— Давай я помогу тебе надеть его.

Он положил браслет на мое запястье и ловко справился с застежкой.

— Это браслет от Тиффани? — спросила Ира, рассматривая коробочку.

— Да, — подтвердил Микаэль, — у них так же много обручальных колец, я подумал, что их мы должны выбирать вместе.

— Конечно. Спасибо, милый, мне очень нравиться, — я положила руки на его лицо и поцеловала в губы.

— Ты моя хорошая, моя послушная, — прошептал Микаэль мне на ушко, а его руки жадно заскользили по моему телу, ощупывая его через тонкую ткань летнего платья.

— А где мой браслет от Тиффани? — спросила Ира, глядя на Илью с обидой и призрением.

— Будет, как только ты научишься уважать, ублажать и боготворить своего мужчину, — огрызнулся Илья.

— Я непременно буду исполнять все это, как только ты станешь мужчиной!

— Оставь меня в покое, Ира, я не желаю снова ссориться, — устало вздохнул Илья.

— Ты и так в состоянии вечного покоя — не напрягаешься ни по какому поводу. Неужели было сложно привезти мне хотя бы гребаный цветок?

— У меня сейчас нет денег на эту чушь — я заплатил за квартиру и у меня осталась мелочь на дорогу.

— А почему у тебя нет денег? Потому что ты учитель!

— Я готов продать почку, лишь бы только ты заткнулась, — Илья опустошил бокал и встал. — Я уже пойду.

— Да, пойди и поплачь, слюнтяй.

Микаэль снял меня со своих колен и пересадил на лавку.

— Прошу тебя, заткнись! — Илья смотрел на нее взглядом полным слез, но все же держался, и мне стало невероятно жалко его. Она унизила его при нас, обидела и смешала с грязью…

— А ты мне рот не затыкай, понял?

— Ира, успокойся, — я дернула ее за руку, пытаясь вразумить, но она отмахнулась от меня. Сейчас Илья был для нее как красная тряпка для быка, и она не собиралась отпускать его, не добив окончательно.

— Я испортила себе жизнь, когда связалась с тобой!

— Ира, успокойся, немедленно, — потребовал Микаэль.

— А ты не вмешивайся! Это мой муж и тебя это не касается! Командуй своей Анной, не мной!

Микаэль преклонился через стол, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Сейчас же закрой свой паршивый рот! — прошипел он, и на удивление это сработало, и Ира замолчала. — Я проведу тебя, — сказал Микаэль Илье и они скрылись за домом.

— Ты переходишь все границы, — сказала я.

— Он меня бесит, и я не могу остановиться, не могу промолчать, — она выпила вина и заплакала.

— Не плачь, не надо…

— Он не понимает меня и даже не пытается. Я хочу стимулировать его, но он не желает ничего менять…

— Ты отбиваешь у него охоту делать что либо. Будь с ним мягче, и он будет стараться для тебя больше.

— Не могу.

— Можешь, но не хочешь. Не боишься его потерять? Не боишься, что он уйдет?

— Он собирается уйти? Об этом вы с ним говорили?

— Нет, мы просто болтали. Но если ничего не измениться и он уйдет — не будешь жалеть?

— Не буду, — ответила она немного подумав. — Кажется, я его больше не люблю…

* * *

Микаэль вернулся минут через десять и сразу набросился на меня:

— Ты никогда не посмеешь так со мной разговаривать, поняла?

— Конечно, — согласилась я.

Он присел рядом и приобнял меня. Некоторое время мы все молчали, просто не зная, о чем говорить после случившегося.

— Это немного не к месту, но Анне нужна подружка невесты и я подумал, что, наверное, ею должна быть ты, — обратился Микаэль к Ире.

— Конечно, — согласилась она.

— Хорошо, тогда завтра мы все едем к нам, может, и ты поедешь?

— У меня маленький ребенок, так что мне нужно спросить родителей, смогут ли они за ним присмотреть.

— Если не смогут — бери его с собой, а я найму няню.

— Серьезно?

— Конечно, почему нет? А ты, милая, позвони своему водителю, пусть завтра в семь будет тут.

— Семь, это слишком рано. Давай хотя бы к десяти.

— Ладно, но не минутой позднее.

— А кто будет твоим свидетелем? — поинтересовалась Ира.

— Мой сын, если конечно он согласиться.

— У тебя есть сын? — подруга посмотрела на меня с укором, за то, что этого я ей не рассказала.

— Есть, он ваш ровесник.

— Да? И почему он должен не согласиться? Он не одобряет вашего брака?

— Не одобряет, — признался Микаэль.

— Почему? Анна ему не нравиться?

— Наоборот: ему нравиться Анна, — Микаэль вмиг посмурнел. Ира ничего не поняла, а потом до нее, наконец, дошло, и она удивленно подняла брови.

— Надеюсь, ты не отбил ее у собственного сына?

— Нет.

Я взглядом разъяснила Ире, что эту тему лучше не поднимать, и пообещала рассказать ей все позже.

— Ну ладно, — сказала она, — тогда завтра в десять. Можете меня не провожать.

Мы попрощались и вскоре остались одни. Вечер выдался странным: мне было грустно из-за ссоры друзей, и радостно от того, что Микаэль был рядом, и он любил меня и баловал.

Я снова взобралась на его колени.

— Устал? — спросила я, запустив руки под его футболку и поглаживая его грудь и накачанный торс.

— Устал, — признался он, закрывая глаза и наслаждаясь моими действиями.

— Тогда пойдем в дом, я уложу тебя в постель, сделаю массаж, если хочешь.

— Помниться, ты хотела, чтоб я приготовил тебе горячий ужин… — усмехнулся он.

— Разве ты сегодня еще не наготовился? — спросила я, целуя его шею.

— Да, но я люблю готовить только для тебя, милая, люблю, когда ты ешь с аппетитом, — он застонал, и его руки оказались под моим платьем.

Я поцеловала мочку его уха, а кончиками пальцев сжала его соски, и почувствовала под своей попкой его отвердевший член.

— Чего ты хочешь, любимый? Как мне сделать тебе хорошо?

— Мне уже хорошо, просто продолжай… — он стянул резинку с моих волос и расплел мою косичку. Волосы рассыпались по моим плечам и он запустил в них пальцы, притянул меня к себе и вдохнул их аромат. — Не могу дождаться нашей свадьбы… — прошептал он, целуя мои щеки и шею.

— Почему?

— Хочу, чтоб ты, наконец, стала моей.

— Я и так твоя, — улыбнулась я.

— Да, но хочу знать это наверняка. Надеюсь, ты понимаешь, что как только ты станешь моей женой — назад дороги не будет, я тебя никогда не отпущу.

— Не отпускай, — прошептала я, наслаждаясь его ласками и его сладкими словами. Это было как раз то, чего мне так не хватало: в конце этого долгого, странного дня, умереть в его сильных и нежных руках.

— Прости, что я был груб с тобой сегодня, — попросил он, глядя мне в глаза. Это было что-то новенькое — он впервые извинился! — Ты не виновата в том, что мы с Доном поссорились, я не должен был сгонять на тебе зло. Я не хотел, чтоб ты плакала.

— Это ты меня прости, — грустно улыбнулась я, чувствуя горький ком в горле. — Я не достойна такого прекрасного, такого божественного мужчину как ты…

— Перестань… — он взял мои руки и стал целовать их, мягко касаясь губами. — Я люблю тебя, моя девочка…

— Мне так жаль, Мико, мне жаль… — я не смогла сдержаться и заплакала.

— Ну, ну, — он вытер мои щеки и обнял меня. Я положила голову на его плече и обвила его шею руками, снова почувствовав себя ребенком.

— Если бы только можно было все исправить… — прошептала я. — Я не хочу, чтоб тебе было больно, не хочу, чтоб ты вспоминал о моей неверности всякий раз, как смотришь на сына. Я чувствую себя невероятно грязной и недостойной тебя…

— Не плачь, на сегодня достаточно слез. Я простил тебя и это правда, слышишь? Все забудется со временем, все пройдет, моя родная, все будет хорошо…

Мой милый, добрый, мой родной, рядом со мной… Он любит меня, он простил, он — мой будущий муж! Есть ли на всем белом свете, женщина, счастливее меня?

Я встала и сняла трусики, снова вернулась на его колени и поцеловала в губы. Микаэль стянул платье с моих плеч, обнажая мою грудь, и тут же припал к ней губами, жадно посасывая соски. Я постанывала и извивалась в его руках, желая отдаться ему здесь и сейчас, желая оказаться в его власти, принадлежать ему душой и телом. Наконец он расстегнул ширинку и проник в меня, вошел чувственно и глубоко.

Я громко застонала, вцепилась руками в его плечи и стала двигаться, ощущая в себе его тяжесть.

— Тише, милая, ты разбудишь все село, — довольно улыбнулся он и прикрыл мой рот рукой. Его пальцы прошлись по моим губам, и я взяла один себе в рот, поглаживая его языком и посасывая. Микаэль вцепился в мои волосы, опрокидывая мою голову назад и открывая тонкую шею для ласк. Его губы с жадностью и страстью, с невероятным и неутомимым желанием касались моей кожи, а он входил глубже, делая мне больно и хорошо одновременно. Я изнемогала от его ласк, растворилась в нем, а он во мне, и мы слились в одно целое: я — молодая, неопытная, наивная девушка, и он — взрослый, строгий, испорченный вниманием женщин. Но теперь, когда мы были вместе, когда я открывалась перед ним, а он был во мне — наши различия не имели никакого значения, мы подходили друг другу, как ключ к замку.

— Давай, Анна, я готов… — простонал Микаэль, отпуская меня из своих рук и высвобождаясь из моих владений.

Я опустилась на колени между его ног и подставила свой рот, ожидая своего горячего, позднего ужина.

— Ты не успела? — обеспокоенно спросил он, вытирая большим пальцем мои влажные губы.

— Ничего, мне все равно было невероятно хорошо с тобой, — ответила я, подняв на него глаза.

— Я доволен тобой, — констатировал он, поправляя одежду.

— Я рада, — хохотнула я, удивляясь тому, насколько же мой мужчина эгоистичен и напыщен. Что ж, за это я его тоже люблю.

— Пойдем спать, я жутко устал, — он поднял меня с колен, взял за руку и повел в дом.

Мы тихо пробрались в мою комнату, а когда включили свет — я обнаружила, что испачкала колени, ублажая своего будущего мужа.

— Присядь на кровать — я сейчас, — Микаэль вышел, и я стала ждать. Прошло немного больше времени, чем я ожидала, и я забеспокоилась: где же он? Вскоре Микаэль вернулся с тазиком в руках, и это было так мило, что я улыбнулась.

— Ты принес мне воды? Спасибо, — я поставила ноги в таз и наклонилась, чтоб помыть ноги, но Микаэль остановил меня.

— Позволь это сделать мне, — он опустился на колени и его руки погрузились в воду.

— Тебе не стоило…

— Я хочу, — настоял он, — хочу, чтоб ты знала, что я могу позаботиться о тебе…

— Я знаю, ты ведь и так всегда заботишься обо мне, милый, — я ласково погладила его волосы, утопая в их густоте. — Ты обеспечиваешь меня, ты занимаешься организацией свадьбы и задариваешь меня подарками, цветами — как я могу сомневаться в том, что ты заботишься обо мне? Ты — лучший мужчина на свете, Мико, и я знаю об этом, и иногда даже завидую себе — так мне повезло!

Он посмотрел мне в глаза, пронзительно и глубоко.

— Я счастлив с тобой, Анна… Не знаю, понимаешь ли ты, как много для меня значишь, как изменилась моя жизнь после нашей встречи…

— Я знаю, — кивнула я.

Он стал мыть мне ноги, омывая водой мои грязные коленки и поглаживая их руками. Я прикрыла глаза, чувствуя, как уходит усталость, как меня одолевает расслабление и легкость. Всего мгновение, и его умелые руки поднялись выше, касаясь моих бедер.

— Здесь мыть не обязательно — я не настолько сильно запачкалась, — иронично подметила я.

— Но мне хочется, — возразил он, и я снова прикрыла глаза.

Мое неудовлетворение дало о себе знать, и я почувствовала ноющую боль внизу живота. Медленно опустившись на кровать, я стала мечтать о его ласках, о нем во мне. Тем временем его руки блуждали по моим ногам: то опускались вниз, касаясь моих пальчиков, то снова поднимались вверх на мои бедра.

Нет, этому не бывать, — говорила я себе, пытаясь сдерживать свои желания, которые ушли далеко вперед. — Только его желания, только его удовлетворение имеет значение, только он, а я лишь для того, чтобы ублажать его, чтобы дарить ему наслаждение… Я должна ждать, пока ему захочется воспользоваться мной, и лишь тогда, если мне повезет, если я успею, лишь тогда я смогу удовлетворить свои потребности… лишь тогда, когда захочет он, ведь он мое все, а я… ничего…

Утонув в своих мыслях, я не сразу заметила, что теперь Микаэль целовал мои коленки и целенаправленно поднимался выше, пока его губы не остановились на моем лобке.

— Не надо, милый, — не слишком настойчиво запротестовала я.

— Но я хочу, — ответил он и его язык нырнул вглубь, туда, где было тепло и влажно.

Я не собиралась с ним спорить: на это у меня не осталось ни сил, ни желания. Я отдалась, позволяя ему творить со мной все, что ему вздумается. Позволила ему владеть мной, впрочем, как всегда… и ни капли не пожалела о своем решении. Я смело могла положиться на этого мужчину, зная, что он, несомненно, позаботиться обо мне.

Теперь, когда мы вдвоем были удовлетворены — мы приготовились ко сну и легли в постель.

— Ты доставил мне невероятное удовольствие, — сказала я, играя пальцами с волосами на его груди.

— Как и ты мне, — ответил он, — Анна, у нас были нестабильные отношения, но теперь, когда мы женимся, я хотел попросить тебя задуматься о контрацепции… Я хочу кончать в тебя.

Я замерла, не ожидая такого разговора, а Микаэль все так же спокойно продолжал:

— Думаю, тебе стоит посетить врача.

— Я думала, заботится о безопасности — дело мужчины, — растерянно возразила я.

— Нет, милая, это всегда было женским делом, — усмехнулся он. — Во время секса мужчина не может думать головой — он думает головкой, а это чревато детьми.

Я подняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза.

— Ну что ты на меня так смотришь? Тебе повезло, что я опытный и умею контролировать процесс, а будь ты с кем другим — уже давно бы залетела.

— Ну, или кто то другой просто надевал бы презерватив.

— Не люблю эти резинки — с ними чувства совсем не те, — скривился он. — Сходи к врачу, пусть выпишет тебе таблетки, чтоб я смог кончать в тебя и ни о чем не беспокоиться.

— Ты знаешь, что ты просто невероятно эгоистичен? — спросила я, чувствуя, что злюсь.

— Ты чего? — удивился Микаэль моей дерзости.

— Ничего, — раздраженно бросила я и повернулась к нему спиной.

— Я что-то не понял, по какому поводу такая резкая смена настроения? Повернись ко мне.

— Все нормально, — ответила я, чувствуя, как накатывают слезы, — я схожу к врачу, как только мы приедем в город. Спи. Спокойной ночи.

Я покрепче обняла одеяло и закрыла глаза, хотя знала, что не усну. Мама была права: он не захочет от меня детей…

— Повернись ко мне, — его голос был холоднее льда и я не посмела ослушаться, хоть и больше всего желала, чтоб он оставил меня в покое. — Что случилось? Чем я тебя обидел?

— Я ведь сказала, что все нормально, — тихо ответила я.

— Ты не позволяешь себе такой тон, когда все нормально, Анна. Мне не нравится, когда ты ведешь себя как стерва. Я никогда не позволю тебе быть такой как твоя подруга и никогда, слышишь, никогда ты не будешь выказывать мне своего недовольства. Ты забыла кто ты, Анна, и это странно, ведь только сегодня днем я усердно напоминал тебе, где твое место. А знаешь, что это означает? — он вопросительно посмотрел на меня, и я, запинаясь, ответила, что не знаю о чем он.

— Это означает, милая, что наказание потеряло свою силу, — сказал он серьезно, и я похолодела. Какой черт дернул меня… — Встань, — приказал он.

— Мико, прошу, я больше так не буду, прости меня… Я просто устала, мне вовсе не хотелось тебе грубить…

— Поздно, ты разозлила меня и потеряла мое расположение, так что я бы советовал тебе не усугублять и беспрекословно исполнять мои приказы.

Я шумно сглотнула, почувствовав, как пересохло в горле.

— ВСТАТЬ! — рявкнул он, так что я подскочила от неожиданности и страха. — Раздевайся, живо! — немного спокойнее, но все еще гневно приказал он. Не мешкая, вздрагивая от волнения, я сняла ночную рубашку и бросила ее на спинку стула. — А теперь пойди и встань в угол, лицом к стене. Давай, шевелись!

В этот раз я, как никогда раньше, почувствовала себя непослушным ребенком, заслуживающим наказания. Уткнувшись лицом в стену, я задыхалась от обиды, ведь даже мой отец никогда не ставил меня в угол. Даже когда я разбила мамину любимую вазу — даже тогда меня отчитали, но в угол не ставили, не били и не кричали. А Микаэль был моим мужчиной, мужчиной, который регулярно наказывал меня, хоть иногда я и сама не понимала, за что. Как случилось, что для меня стало нормой то, что меня бьют, что на меня кричат, унижают, оскорбляют? Как я смирилась с этим, и позволила ему так с собой обращаться, позволила ему самоутверждаться за мой счет?

— Итак, давай повторим некоторые основы, моя маленькая, строптивая девочка, — начал он мягко, но в голосе чувствовался холод и жесткость. — Расскажи мне, кто ты? — он встал и подошел ко мне, но не прикасался, держась на расстоянии.

— Я твоя женщина, которую ты не уважаешь, — ответила я, глотая обиду.

— Вот как? Нет, милая, ответ неверный, — усмехнулся он и шлепнул меня по обнаженным ягодицам с такой силой, что у меня подкосились ноги и я едва удержалась, чтоб не упасть.

— Ай, ай… ай… — завопила я, и разрыдалась.

— Попробуем еще раз, но советую тебе хорошенько подумать, перед тем как открывать свой мерзкий рот. Итак, кто же ты, Анна?

— Я твоя женщина, твоя невеста, твоя будущая жена… — затараторила я сквозь слезы, громко всхлипывая.

— Хорошо, а какие же обязанности у тебя есть перед твоим мужчиной, твоим женихом и будущим мужем?

— Уважать, ублажать и подчиняться…

— Ага, значит, ты все знаешь… Почему тогда так сложно исполнять свои обязанности? — он тяжело вздохнул, словно устал повторять мне одно и то же, и продолжил:

— Сегодня ты меня ублажила, а вот с уважением и подчинение возникли трудности… Поэтому я ударю тебя два раза и надеюсь, что это поможет тебе осознать свою вину.

Микаэль замахнулся и снова ударил меня, как и обещал, два раза, но боль была такая сильная, что я не сдержалась и спустилась на пол, рыдая взахлеб, сотрясаясь всем телом и всей душой ненавидя его за то, что он со мной делает.

— Встань! — приказал он гневно.

— Не…мо…гу!.. — выла я, ухватившись руками за изнывающий зад.

— Я помогу тебе, — он схватил меня за волосы и потащил вверх. Я вскрикнула и вскочила на ноги, а слезы стали литься еще сильнее.

— Повернись ко мне — я расскажу тебе, что я думаю обо всем этом, Анна, — сказал он, присаживаясь на кровать. Я вздохнула с облегченьем, ведь это давало мне надежду на то, что с побоями покончено. — Я не вижу никакой проблемы в том, чтобы тебе глотать одну таблетку в день, ради того, чтоб твоему мужчине было с тобой хорошо, ведь, в конце концов, для этого ты и создана. Дырка между твоих ног, нужна для того, чтоб мне было куда спустить… чтоб мне было куда, так сказать, справить свою нужду. Я крайне недоволен тобой. Я ведь освободил тебя от домашних хлопот, от работы и все для того, чтоб ты исполняла свой долг. Разве это так сложно?

— Значит, я тебе нужна только для секса? — спросила я, вытирая мокрое от слез лицо.

— В основном — да, — подтвердил Микаэль.

— Почему бы тебе, не купить себе проститутку? — спросила я, понимая, что именно это он и сделал, только я не просила за свои услуги ничего, ублажая его безвозмездно.

— Ты упустила одну деталь, Анна — я люблю тебя.

— Разве?

— Сомневаешься?

— Ну, скажем, это не бросается в глаза… Я стою среди ночи в углу, голая, побитая, униженная… — всхлипнула я.

— Ты сама в этом виновата, — пожал он плечами. — Милая, я влюбился в тебя, потому что ты была невероятно покорная, потому что ты была именно то, что я искал. Делая тебе предложение, я еще раз напомнил тебе, что твое подчинение для меня очень важно. Ты обещала мне быть покорной, валяясь в моих ногах, целуя мою обувь… Если же ты хочешь показать свой характер, если хочешь стать такой как Ира — нам не по пути… — он лег и укрылся одеялом, а я стояла растерянная, не зная, что мне делать.

— Можно мне лечь? — робко спросила я.

— Нет, — ответил он. — Постой, подумай над своим поведением, над тем, что я тебе сказал. Надеюсь, я в тебе не ошибся и тебе хватит мудрости, чтобы осознать свою вину и дать мне то, чего я от тебя требую — повиновения.

В окно мягко лился свет полной луны, освещая мое хрупкое тело, давая Микаэлю возможность любоваться его наготой. Я опустила глаза, больше не в силах выносить его пристальный взгляд. Я все еще тихо всхлипывала, но уже не потому, что была обижена тем, как он со мной поступил, не потому, что мне никогда не родить ему ребенка, не потому, что он был невероятно эгоистичен и строг со мной, а потому, что я могла потерять его, из-за своей глупости. Ну почему, иногда, мне так сложно промолчать и проявить кротость и смирение?

Время тянулось мучительно долго, и я уже чувствовала тяжесть в ногах, от того, что стояла неподвижно. Микаэль уснул и тихо посапывал, а мне тоже хотелось спать рядом с ним, на его плече, укрывшись его большими, сильными руками.

Я вздрогнула от того, что немного задремала, и уставилась на часы: уже прошел час, как я, наказанная своим мужчиной, стою в углу.

— Микаэль, — тихо и не решительно позвала я.

— Чего тебе? — ответил он так резко, что я вздрогнула от неожиданности.

Я думала, он спал, но спал ли?

— Могу я попросить твоего прощения? — спросила я.

— Если ты готова, — безразлично бросил он и сел.

Я знала, чего он хочет, и знала, что могу ему дать это. Сейчас был как раз тот момент, когда мне нужно было опуститься на самое дно, чтобы превознести его до небес.

Я опустилась на колени и медленно подползла к нему.

— Помнишь, когда мы говорили по телефону, ты спросил, почему я расстроена? Тогда я говорила с мамой, и она сказала, что хотела бы внуков, и спросила, будут ли у нас дети, — Микаэль удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. — Я ответила, что не знаю, ведь мы об этом не говорили, а сегодня, когда ты упомянул о контрацепции — я поняла, что ты не готов снова стать отцом. Я женщина, Мико, и мне бы хотелось стать матерью, не сейчас, но когда-нибудь… но теперь я подумала, и поняла, что мне намного важнее просто быть с тобой, принадлежать тебе и я приму любое твое решение.

— Но, если я все же не решусь завести ребенка, ты ведь все равно, всегда будешь этого хотеть…

— Ты — мое единственное желание. Кто я, чтобы еще чего-то хотеть? Ты — центр моей вселенной, ты мое все, любимый… — сказала я ласково и, наконец, решилась посмотреть в его глаза. — Я согласна с тем, что ты говорил о моем предназначении, согласна исполнять то, что должна. Я прошу тебя, дать мне шанс, чтобы попробовать стать еще более покорной, позволь мне попытаться стать достойной твоего величия, твоего совершенства…

— Ладно, иди ко мне, — сжалился он, и мы вместе легли в постель. Едва только оказавшись в объятьях его крепких рук — я почувствовала себя уставшей, опустошенной, и стала проваливаться в сон. Сквозь затуманенное сознание, я слышала, как он сказал, что любит меня и ощутила легкий поцелуй его мягких губ на своей щеке.

Утро было солнечным, и едва проснувшись, я покосилась на часы: девять. Микаэля рядом не было, и я неохотно сползла с кровати, оделась, привела в относительный порядок свои волосы, заправила постель и наконец, вышла из комнаты. Все сидели на кухне, заканчивали завтракать, а Микаэль говорил по телефону. Я поздоровалась с родителями и поцеловала своего любимого, ласкового мужчину в макушку. Он не отрывался от разговора, но одарил меня легкой улыбкой. Я налила себе кофе, и пока он остывал, пошла умываться.

— Ты будешь только кофе? — спросил Микаэль, когда я вернулась.

— Да, я не голодна.

— Ты должна поесть, Анна, — строго сказал он.

— Но мне не хочется…

— А мне плевать, чего тебе хочется, а чего нет.

Ясно, вернулся мистер Фаррелл, — печально подумала я.

— Хорошо, любимый, я поем, только не злись, — я подошла и снова поцеловала его в непослушную копну волос.

В десять все были готовы к отъезду: пришла Ира, и приехал мой водитель, и, слава Богу, никто из них не опоздал. Сегодня мне не хотелось злить мистера Фаррелла.

— Машина просто шик, но почему черная? — спросила Ира, пока наши вещи укладывали в багажник.

— Какую Микаэль выбрал, на такой и езжу — все лучше, чем пешком. К тому же мне все равно нельзя ее водить…

— Это еще почему?

— Потому что женщине не место за рулем, — хмыкнула я.

— Кто сказал?

— Угадай!

— А, оно и не мудрено — послушать его, так женщина не должна ничего, кроме, разве что, падать мужчине в ноги. И как ты его терпишь?

— На самом деле он не такой, каким кажется. Иногда он очень милый… — я с улыбкой вспомнила прошедшую ночь. — Хотя иногда он все же именно такой, каким кажется, — засмеялась я, глядя как Микаэль орет в телефон.

— То-то же, — согласилась Ира, улыбаясь.

Наконец, все приготовления закончились, а мистер Фаррелл закончил разговор, сунул телефон в карман и направился к нам.

— Родители поедут со мной, а вы езжайте вместе.

— Хорошо. У тебя какие-то проблемы на работе? — поинтересовалась я.

— Нет, с чего ты взяла?

— Ты немного нервный…

— Просто меня раздражает, когда не исполняются мои приказы… — раздраженно бросил он. — А ты, моя радость, не забивай свою славную головку всякой ерундой, — он вдруг подобрел и впервые за сегодня, поцеловал меня.

— Анна хочет машину другого цвета, — вмешалась в нашу идиллию Ира.

— Вот как? — Микаэль удивленно уставился на меня.

— Ира, перестань! Не надо выдавать свои желания за мои.

— Дамская машинка должна быть розовенькой, ну или красной…

— Если тебе эта не нравиться, я ее поменяю, — серьезно сказал Микаэль.

— Да все мне нравиться, не слушай ее, — отмахнулась я.

— А почему ты ей не разрешаешь водить? Что это за дискриминация?

— Даже не начинай — этому не бывать, — прервал ее Микаэль. — Женщине не место за рулем и я больше не собираюсь это обсуждать! Живо полезайте в машину!

— Ну, что я тебе говорила? — спросила я, когда мы сели в машину и Микаэль захлопнул дверцу.

— Вот зануда! — улыбнулась подруга. — А вообще он неплохой, только больно уж самовлюбленный. Кстати, дай мне рассмотреть твой браслет, а то я вчера так и не посмотрела. А еще лучше, дай мне примерить.

Я протянула ей руку, и она сняла с меня браслет и нацепила на себя.

— Боже, он великолепен!

— Знаю, я и сама не могу им налюбоваться, — согласилась я. — Это самое красивое украшение из тех, что он мне дарил.

— А что еще он дарил?

— Бриллианты, в основном, ну или другие ценные камни, а этот браслет из кораллов, очень необычный.

— Давай посмотрим, сколько он стоит, — предложила Ира, доставая свой телефон. — Браслет от Тиффани… кораллы, бриллианты и жемчуг… изысканное украшение для роскошной женщины… сколько?!

— Ну что там? — спросила я. Ира сняла браслет и вернула мне.

— Забери его, а то не дай Бог сломаю, до конца жизни не рассчитаюсь.

— Ну, прям…

— Восемнадцать тысяч баксов, Анна, восемнадцать тысяч! — прошептала подруга, покосившись на водителя.

— Ого, много, — опешила я. — Хотя я уже немного привыкла к этим пугающим суммам, но мне все равно неудобно, что он тратит на меня столько денег.

— Ой, да брось! Для него это мелочи, — отмахнулась Ира.

— Для него да, но не для меня… Ты ведь знаешь, как скромно мы жили: родители всю жизнь работали, держали хозяйство и этого едва хватало. Все что они смогли отложить — все ушло на мое обучение. А Микаэль… с ним все иначе. В первый раз, когда он подарил мне украшение, это была цепочка с маленьким камушком, я и подумать не могла, что это бриллиант. Я приняла подарок, а когда узнала — хотела вернуть. Я ведь знала кто он, но мне и в голову не пришло, что он будет меня так баловать…

— Ай, Анна, ты слишком милая и наивная для такого черствого грубияна, как Микаэль.

— Думаю, именно это ему во мне и нравиться… — пожала плечами я. — А как там Илья? Надеюсь, вы помирились?

— Нет, мы сделали вид, что ничего не произошло, как всегда. Он согласился остаться на няньках и отпустил меня. — Ира вздохнула: — Ах, вернуть бы время назад — я бы никогда, никогда не вышла бы за него. У меня было так много вариантов, а я совершила ошибку… А твой Микаэль — он конечно немного староват, немного грубоват, но думаю, ты будешь с ним счастлива, ну и ни в чем не будешь нуждаться. Я завидую тебе, подруга, — грустно улыбнулась она.

Как странно все обернулось: у Иры всегда было намного больше чем у меня, ее родители были намного обеспеченнее моих, у нее были вещи, которые я страстно желала, парни, о которых я могла только мечтать, она была красивее меня, увереннее, решительнее и я всегда плелась позади нее, пытаясь догнать, но все безуспешно… А теперь, я вытянула свой счастливый билет и была далеко впереди, получая подарки судьбы один за другим, и наконец, получив главный приз — моего великолепного Микаэля.

— Ты помнишь, что обещала спросить Микаэля о работе для меня? — спросила Ира, когда мы заехали в город и теперь стояли в небольшой пробке.

— Да, конечно, я поговорю с ним, как только представиться удобный момент, — пообещала я. — Куда мы едем? — спросила я у водителя, когда мы свернули на неизвестную мне трассу.

— Не могу сказать, мисс.

— Это еще почему? — вмешалась Ира.

— Приказ мистера Фаррелла, мисс, — ответил он.

Мы переглянулись, и я пожала плечами, показывая, что удивлена не меньше ее.

— Разве мы не едем к вам домой? — спросила Ира.

— Мы живем в центре, но эта дорога в совершенно другую сторону, так что по всей видимости — нет.

— Куда же мы едем?

— Понятия не имею, — ответила я.

Вскоре мы подъехали к огромным воротам, которые тут же открылись, впуская две наши машины в сад, с зеленым газоном, выстриженными кустами и ухоженными клумбами, на которых росли белоснежные розы. Мы неспешно проехали вперед, и нашему взору открылся невероятной красоты особняк. Мы с Ирой уставились в окно машины и не могли оторвать глаз от окружавшего нас великолепия. Вскоре машина остановилась, водитель поспешил открыть нам дверцу, и мы вышли, все еще оторопело осматриваясь по сторонам.

— Только не говори мне, что это ваш дом, — сказала Ира.

— Может он привез нас к кому-то в гости? — недоумевала я.

— Анна, — окликнул меня Микаэль, и я пошла к нему.

— Где мы? — спросила я, а он лишь загадочно улыбнулся.

— Пойдем, — он взял меня за руку и повел в дом. Дверь открыл дворецкий — седовласый мужчина лет пятидесяти. Он был низкого роста, с острыми чертами лица, одет в классический черный костюм и выглядел очень сдержанно и строго.

— Мистер Фаррелл, добрый день, сэр, — он говорил с сильным акцентом, и я решила, что он англичанин.

— Добрый день, Кристофер. Это моя невеста — Анна, — представил он меня.

— Мисс, — дворецкий уважительно склонил голову.

— Добрый день, — робко поздоровалась я, чувствуя себя не в своей тарелке.

Наконец мы прошли внутрь: прихожая была светлой и уютной, пол услан мягким ковром, на стенах висели картины, в вазах стояли свежесрезанные розы. По центру была широкая, ведущая на второй этаж, лестница с натертыми до блеска перилами. По правую сторону от лестницы выстроилась прислуга, все как один одеты в строгую, темно-синюю униформу.

Микаэль представил Кристоферу прибывших с нами гостей, потом познакомил меня с прислугой, правда большинства имен я не запомнила. Среди них имелось две поварихи и еще двое помощников, три горничных; и это только те, что жили в доме. Остальные же: садовники, водители и охрана жили отдельно, в домике для прислуги, рядом с особняком.

— Кристофер, проведи нашим гостям экскурсию по дому, а я сделаю несколько звонков, — распорядился Микаэль. — И можно подавать обед, через полчаса.

— Да, сэр. Прошу, пройдемте, — обратился к нам дворецкий, приглашая посмотреть дам.

— Мико, подожди, — окликнула я Микаэля, надеясь, что он хотя бы объяснит мне, где мы находимся и чей это дом.

— Потом, Анна, потом, — он ушел, и я поплелась вслед за всеми на увлекательную экскурсию.

В доме было пять гостевых спален, огромная библиотека с камином, кинотеатр, гостиная, столовая с террасой, невероятно роскошная, огромная хозяйская спальня, крытый бассейн и спортзал, а также винный погреб, до отказа набитый дорогим, выдержанным вином.

От красоты и роскоши перехватывало дух: высокие потолки, хрустальные люстры, мягкие персидские ковры, золоченая мебель, из окон открывался невероятный вид на ухоженный сад…

После дома моих родителей, где все было просто и скромно, мне казалось, я попала в королевский дворец и чувствовала себя ужасно неловко. Хоть я уже и привыкла к роскоши Farrell отелей, но в этом доме все дышало богатством, все говорило о высоком положении человека, который им владел.

— Уже время обеда, я проведу вас в столовую, — сказал дворецкий, приглашая нас спуститься вниз. — После обеда, если пожелаете, можете прогуляться по саду. Там у нас имеется фонтан, родниковый водоем, где живет пара черных лебедей, а также открытый бассейн и невероятной красоты цветники…

— Прошу прощения, Кристофер, не могли бы вы объяснить мне, чей это дом? — спросила мама, которая выглядела совершенно обескураженной и растерянной.

— Дом принадлежит мистеру Фарреллу, и конечно, будущей миссис Фаррелл, мэм, — ответил он.

— Мой? — переспросила я, не веря своим ушам. Несмотря на мои догадки, услышанное меня все же поразило.

— Да, ваш, и мистера Фаррелла.

Мы с Ирой переглянулись, и она довольно заулыбалась.

— Ну, чего такая кислая? Тут просто потрясно!

Я взглянула на родителей — они выглядели абсолютно оторопелыми, шокированными. Для них, простых людей из деревни все это было еще более невероятным, чем для меня. Моя мама, ухватилась за руку отца, словно боялась, что не устоит на ногах, и смотрела на меня с укором.

— Ты не говорила, что Микаэль настолько богат, — упрекнула она меня.

— Похоже, я и сама не знаю насколько, мама.

— Он ведь жил у нас, и никогда и виду не подал, что привык к такой роскоши… ему должно быть было у нас некомфортно…

— Мне кажется, ему одинаково комфортно везде, — возразила я.

— Да ладно вам! Здесь конечно немного помпезно, немного вычурно, но в то же время очень даже уютно, — сказала Ира, устроившись за обеденным столом, сервированном, как в лучших ресторанах. — Я бы с радостью здесь жила!

Микаэль вошел в столовую и одарил всех своей ослепительной улыбкой.

— А, все уже в сборе! Кристофер, почему мои гости сидят за пустым столом?

— Ждали вас, сэр.

— Ну вот он я — подавайте обед.

— Сию минуту, сэр.

— Ну, как вам здесь? — спросил он, присаживаясь во главе стола.

— Микаэль, здесь просто великолепно! — сказала мама. — Все такое красивое! Я не видела ничего подобного за всю свою жизнь! Но теперь мне неудобно, что мы принимали тебя в нашем скромном доме…

— Не стоит беспокоиться — мне у вас было очень уютно. Я ведь и сам рос в простой семье, а то, что я имею сейчас — нажито непосильным трудом и далеко не за один день.

Пока Микаэль болтал с родителями — нам подали обед. Стол ломился от изысканных блюд, и все принялись за еду, но я была совершенно не голодна.

— Ну, а тебе как здесь? — обратился Микаэль к Ире.

— Этот дом похож на тебя: такой же вычурный, замысловатый и роскошный.

— Значит, ты считаешь меня роскошным? — усмехнулся он.

— Нет, я считаю тебя напыщенным и самовлюбленным, а дом — роскошным, — спокойно сказала Ира, не отрываясь от еды.

— Я так понимаю, тебе нравится, — подытожил Микаэль.

Ира пожала плечами, мол — понимай, как хочешь.

— Дорогая, ты почему не ешь?

— Я не голодна.

— Ты, часом, не заболела? — он обеспокоенно потрогал мой лоб и улыбнулся. — Все в порядке, ешь.

Я нехотя взяла вилку и стала ковырять в тарелке.

— Ну, Анна, как тебе новый дом? — спросила Ира. — Что то ты не выглядишь счастливой…

— У нас была неплохая квартира, и я не понимаю, зачем нам такой особняк для двоих. И еще здесь так много прислуги… Я не привыкла к такому, хотя мне, конечно, здесь очень нравиться. Все в лучших традициях богатых людей.

Микаэль никак не отреагировал на мои слова, но я видела, что он снова недоволен мной, потому как он напрягся и нахмурился.

— Та ладно тебе, — отмахнулась Ира. — Ты выходишь замуж за состоятельного мужчину, так что пора привыкать к роскоши, прислуге и всем преимуществам, которые он тебе дает. Ты больше не девочка из деревни, Анна.

— Пожалуй, я соглашусь с Ирой, — поддакнул Микаэль. — Скоро ты войдешь в высший свет, будешь общаться с влиятельными людьми, будешь иметь все самое лучшее и дорогое, так что пора привыкать.

Да, Илья был прав: моя подруга и мой мужчина были очень похожи.

— Ладно, я поняла — у вас одни мысли на двоих, — сказала я обижено.

— Просто ты не понимаешь, как тебе повезло, — сказала Ира, — пожила бы ты как я, вот тогда бы и оценила все то, что имеешь.

— Милая, в простоте нет ничего плохого, — вмешался отец. — Но раз уж ты встретила и полюбила такого богатого человека, то тебе придется разделить с ним его образ жизни. Просто на это потребуется какое-то время, дочка, и все наладится.

— Спасибо, папа, — поблагодарила я, чувствуя его любовь и поддержку.

Мой отец всегда был терпеливым, мягким, он всегда относился ко всему с пониманием, и я всегда знала, что он будет рядом, что бы ни случилось.

— Ешь, Анна, не то я найму тебе няньку, которая будет тебя кормить, — Микаэль гневно посмотрел на меня, и я решила не искушать судьбу и силой затолкала в рот кусочек красной рыбы в сливочном соусе.

— А Мила? Ты уволил ее? — поинтересовалась я.

— А кто это?

— Наша домработница.

— А, нет, она присматривает за твоей квартирой.

— А можно, чтоб она работала здесь?

— Зачем? Тут идеально подобранный, высококвалифицированный персонал…

— Ну, мы подружились с ней и мне было бы приятно, чтоб в доме был хоть кто то, с кем я смогу поговорить, когда ты будешь занят работой.

— Водить дружбу с прислугой не положено, — отрезал он. — Итак, сегодня у нас большие планы, — перевел тему Микаэль, — и командование я поручаю тебе, Ира. Поедите по магазинам, и вечером я хочу видеть всех красивыми, ухоженными и роскошными. Посетите салон: прически, макияжи и все прочее. В бюджете ограничений нет — постарайся разорить меня.

— А себе я тоже могу купить что захочу? — поинтересовалась она.

— Конечно.

— Тогда по рукам, — Ира повеселела, и аж подпрыгивала от восторга.

— Сегодня вечером я хочу познакомить вас с моим сыном, — сказал Микаэль и мы с мамой встревожено переглянулись.

— Кристофер, распорядись, чтоб подогнали машину, и принесите стаканчик виски со льдом в мой кабинет, — дал указания Микаэль, когда мы пообедали.

— Да, сэр.

— Анна, поднимись со мной наверх — я дам тебе карточку.

— Хорошо, милый.

Мы поднялись в нашу комнату, которая была невероятно просторной и самой роскошной из всех комнат в доме. Едва я переступила порог — Микаэль дернул меня за руку, останавливая.

— Снимай трусики, живо! — приказал он, и я не успела понять, что происходит, но по инерции подчинилась. Я приспустила джинсы и трусики, и его сильные руки схватили меня за бедра. — Поработаешь немного дыркой, — сказал он, тяжело дыша, развернул меня, наклонил, и грубо вошел. Я вскрикнула от боли и неожиданности, но Микаэлю не было до этого никакого дела — он владел моим телом, не спрашивая на то моего согласия. Он имел меня быстро и жестко, а между моих ног было сухо, и я заерзала, сжимаясь от чувства сильного жжения.

— Никто не виноват, что ты не успела возбудиться, Анна, — сказал он, задыхаясь от наслаждения.

— Пожалуйста, остановись, мне больно… — попросила я, безуспешно пытаясь освободиться из его плена.

Он вышел из меня, плюнул на руку и увлажнил меня, после чего снова ворвался внутрь.

— Тебе нравиться, сука? — простонал он.

Могла ли я сказать ему нет? Могла ли я сказать, что мне хочется плакать, потому что он жесток со мной?

— Да, — едва слышно солгала я.

— Тогда не будь как бревно, работай! — приказал он.

Я стала двигать бедрами, стала сжимать его внутри себя, при этом глотая обиду, слезы и отвращение к себе.

— Хочешь, чтоб я трахнул тебя как следует?

— Да, — снова солгала я.

— Тогда попроси меня об этом.

— По…пожалуйста… — запинаясь, попросила я.

— Что ты там бубнишь? Проси! Умоляй меня!

— Пожалуйста, трахни меня, прошу, умоляю, воспользуйся мной…

— Так то лучше, милая, так лучше… — он двигался во мне свирепо, как животное, доставляя боль вместо наслаждения, и вместо того, чтобы чувствовать себя любимой — я чувствовала себя тем, чем и была для него — его вещью.

— Повернись, — он отпустил меня, и я встала перед ним на колени, ожидая его развязки.

Микаэль подошел поближе, сжал свои яички и затолкал мне их в рот. Я стала посасывать их, а он продолжал теребить свой член, доводя себя до оргазма.

— Дай свою руку, — приказал он, находясь на пике наслаждения.

Я отпрянула от него, протянула свою руку, и он кончил мне в открытую ладонь, вскрикивая и вздрагивая всем телом.

Отдышавшись, он довольно посмотрел на меня, на мою руку, в которой я все еще держала его сперму, и удивленно поднял бровь.

— Это уже должно было быть в твоем рту, милая, — сказал он, и я опустила глаза, посмотрела на белую жидкость в своей ладони и стала слизывать ее, не смотря на то, что в этот раз мне вовсе не хотелось этого делать. Закончив, я подняла на него полный слез взгляд, и он довольно кивнул.

— Хорошо, а теперь поблагодари меня за то, что я проявил свое великодушие и воспользовался твоим телом.

— С…спасиб…бо, — прошептала я, глядя в пол.

Микаэль протянул мне свою руку, ожидая поцелуя. Я храбрилась до последнего, но теперь больше не могла сдерживаться и расплакалась.

— Не заставляй меня ждать, Анна, — он легко ударил меня по щеке, призывая к действию.

Я взяла его за руку и стала целовать, вздрагивая от рыданий и умываясь слезами.

— Умница, — похвалил меня он. — Вставай.

Я поднялась, поправила одежду, при этом все еще плача, чувствуя себя изнасилованной, использованной, грязной.

Микаэль коснулся моего подбородка, поднимая мою голову, и с нежностью посмотрел на меня. Его руки прошлись по моим волосам, по моим мокрым щекам, потом он приблизился и поцеловал меня в губы. Его язык проник в мой рот, где все еще ощущался вкус его спермы, потом он отпрянул и протянул мне золотую карточку.

— Без лимитная, — сообщил он.

Я несмело взяла ее из его рук и тихо поблагодарила:

— Спасибо.

— Не за что. Ты ее заслужила, — улыбнулся он. — Пойдем, нас все уже заждались.

— Можно мне в ванную?

— Хорошо, тогда я буду ждать тебя внизу, — сказал он и ушел.

Я умылась, почистила зубы, но все еще не могла успокоиться. Слезы не заканчивались, боль не утихала, а перед глазами мелькали картины моего уничижения. Я упрекала себя за то, как низко пала, за то, что потеряла остатки самоуважения и скатилась на самое дно, в бездну, где было мрачно, холодно и одиноко…

Я вышла на улицу и увидела Микаэля: белоснежная рубашка, черные брюки, на руке подаренные мной часы; ветер играл с его седыми волосами, перебрасывая их из стороны в сторону, а сам Микаэль улыбался своей непревзойденной улыбкой. Мне было сложно поверить, что это был тот же мужчина, который только что надругался надо мной, использовал, осквернил…

— Все в порядке, дорогая? — ласково спросил, — мы тебя заждались.

— Все хорошо, ответила я, надеясь, что благодаря косметике, никто не заметит, что я только что заливалась слезами.

Родители уже ждали в машине, а Микаэль давал Ире напутствия, купить всего самого лучшего и подороже.

— Завяжи шнурки, — бросил он мне, и я опустилась на одно колено, потянулась к его начищенным туфлям. На мгновение я замешкалась, растерялась.

— Милый, на твоих туфлях нет шнурков, — сказала я, поднимая на него полный недоумения взгляд.

Теперь растерялся он, и удивленно уставился на меня.

— Анна, ты чего? Шнурок на твоих кроссовках…

Вот черт! Как я могла так оплошать? Я настолько привыкла исполнять его приказы, что даже не задумывалась над тем, что делаю.

Я быстро завязала шнурки, встала и сделала вид, что не замечаю, с каким изумлением смотрит на меня подруга.

— Ну, мы уже поедем. Пока, — я потянулась, поцеловала на прощание Микаэля в щеку, и села в машину.

* * *

День выдался длинным и тяжелым, но шопинг всем пошел на пользу, и даже я смогла расслабиться. Ира не давала нам спуску, и мы купили множество вещей, украшений — все только самое лучшее и дорогое, как и приказывал Микаэль.

Нас встретил Кристофер, лицо которого, не выражало ничего, кроме глубочайшего почтения. Все разбрелись по своим комнатам, готовиться к ужину.

— А где мистер Фаррелл? — поинтересовалась я.

— Он отъехал по делам, мисс.

— Ясно, тогда я пойду к себе. Спасибо, Кристофер.

— Мисс, — он почтительно склонил голову, и я поспешила в свою комнату.

Как только я переступила порог, то обнаружила приятный сюрприз — меня ждала моя домработница!

— Мила, — я бросилась к ней и крепко обняла. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть!

— Мистер Фаррелл прислал за мной, сказал, что теперь я буду твоей личной служанкой.

— О, Боже, не говори так — слуг в этом доме и так хватает, а мне нужен друг.

— Конечно, но только не в присутствии мистера Фаррелла — мне велено соблюдать субординацию и называть вас мисс, дабы не смущать другую прислугу.

— Ладно, главное, что ты здесь! Я так рада! — я снова обняла ее, и она ответила тем же.

— У вас прекрасный дом — тут так здорово! — восторженно сказала Мила.

— Да, наверное, я пока еще не привыкла…

— Я тут занималась твоими вещами, — Мила указала на огромную гардеробную. — Там легко можно потеряться, — хохотнула она.

— Ой, и не говори! Я накупила еще вещей, так что тебе будет чем заняться.

— Хорошо, — согласилась она. — Мистер Фаррелл распорядился, чтоб ты была готова к восьми, так что стоит поторапливаться.

— Ок, тогда я быстро в душ, а ты подготовь мне платье: черное в белый горошек.

— Хорошо. Смотри не намочи волосы — надень шапочку для душа, — посоветовала Мила.

Не смотря на то, что я поторапливалась, но все же не успевала, и сильно нервничала: как бы не разгневать Микаэля. Когда я, наконец, была готова, я окинула себя оценивающим взглядом: платье было очень милым и задорным, но оголенные плечи выглядели женственно и сексуально, волосы уложены в прическу с игривым красным бантом, ярко накрашенные красные губы и такого же цвета босоножки на невысоком каблучке. Из украшений я надела бриллиантовые серьги и цепочку, подаренные мне моим богатым мужчиной.

— Приехал мистер Фаррелл и Дон, — сказала Мила, выталкивая меня из комнаты. — Иди, не то попадет нам обеим.

— Подожди, я забыла надеть трусики! — вспомнила я, и Мила быстро побежала в гардеробную и вернулась оттуда с грудой нижнего белья. — Эти подойдут, — сказала я, выбрав черные, кружевные трусики.

— Анна! — послышался голос Микаэля и я, на ходу одеваясь, бросилась из комнаты.

Они ждали меня внизу у лестницы: Микаэль и Дон, и оба восторженно меня рассматривали. Спускаясь, я вспомнила, как когда то Дон сказал, что представляет меня, спускающейся по лестнице, в роскошном платье, и как меня ждет элегантный кавалер, который отвезет меня в ресторан на ужин. Так и случилось… Ну, или почти так.

— Дорогой, прости, что заставила вас ждать, — извинилась я, понятия не имея, в каком настроении находится мой вспыльчивый мужчина.

— Я бы мог ждать тебя вечно, — улыбнулся он, — ты невероятно хороша, — он нежно поцеловал меня в щеку и отступил, давая возможность Дону поздороваться.

— Анна, ты прекрасна, — растерянно сказал он.

— Спасибо, Дон, я рада тебя видеть, — улыбнулась я. Он замешкался, но потом все же подошел, и легко поцеловал меня в щеку.

Я не видела Микаэля в этот момент, но даже спиной чувствовала, как он напрягся.

— Пойдем, сынок, я познакомлю тебя со всеми, — сказал он, приглашая Дона в столовую.

Микаэль взял меня за руку и поднес ее к губам.

— Надеюсь, вы хорошо провели время? — спросил он, целуя мое помолвочное кольцо.

— Да, спасибо, — ответила я, радуясь, что он такой нежный со мной. — Немного устали.

— Я скучал по тебе.

— И я.

— О Боже, кто все эти люди?! — пошутил Микаэль, изумленно рассматривая моих родителей и Иру. — Чудеса перевоплощения! Оленька, если бы я вас не знал, то подумал бы, что вы сестра Анны! — он поцеловал маме руку, а она весело рассмеялась.

Пока Микаэль представлял Дона, я подметила, насколько сильно все изменились — теперь было сложно сказать, что мы простые люди из деревни. Отец был в прекрасном сером костюме, и выглядел элегантно и свежо. Мама была в роскошном, но сдержанном платье цвета кофе, волосы собраны в аккуратную прическу, на шее длинные бусы из жемчуга. Ира всегда была красива, но превзошла саму себя и в этот вечер была просто неотразима в невероятно коротком платье, которое подчеркивало стройность ее ног. Мужчины не смогли остаться равнодушными, и даже Микаэль окинул ее многозначительным взглядом.

— Надеюсь, ты счастлива? — спросил он ее.

— Конечно, разве не заметно? — Ира улыбнулась и захлопала ресницами.

Она с ним флиртует? — пронеслась в моей голове нелепая мысль. Нет, это вряд ли. Мне показалось.

— Рад, что смог наконец тебе угодить. Теперь ты не считаешь меня таким плохим как раньше?

— Ты такой же самовлюбленный, каким был, Микаэль, — ответила она, — но вот твои денежки — они просто чудо!

Микаэль рассмеялся, и это разозлило меня, потому что со мной он смеялся очень редко… и да, я ревновала.

— Мы потратили много денег, милый, — извиняющимся тоном сказала я, смущенно опустив глаза. — Теперь его внимание было сосредоточено на мне, потому что робкие, покорные женщины ему нравились больше, чем развязные и уверенные в себе.

— Это хорошо, милая, я рад, — он нежно погладил меня по щеке и покровительственно поцеловал в лоб.

Мы сели за стол и принялись за ужин. Дон рассказывал о себе, о своей матери, об Америке — все это я знала, ведь когда то мы были друзьями. Он был таким же веселым, как и прежде, но мне показалось, он повзрослел, стал немного серьезнее, стал еще более похожим на отца. Вечер проходил легко и непринужденно, но я все еще была немного напряжена, потому что Микаэль все время держал меня за руку, словно боялся, что я сбегу от него, и следил за каждым моим взглядом.

— Прошу меня простить, — сказал он, поднимаясь, — важный звонок, я должен ответить, — Микаэль вышел, впервые за весь вечер, оставив меня без присмотра.

— А как родители твоего отца отнеслись к новости о свадьбе? — спросила мама у Дона.

— Бабушка давно умерла, — ответил он, — еще, когда папа был маленьким, а дед… он плохо относился к отцу и они не общаются.

— Что значит «плохо относился»? — спросила я, удивившись.

— Я точно не знаю, ведь я его даже ни разу не видел, ну или был слишком маленьким, чтобы запомнить это, а мама говорила, что он был очень жестоким и сильно бил папу.

— О Боже, какой кошмар! Бедный Мико… — ужаснулась я.

— Только с отцом лучше не говорить на эту тему — он этого не любит, — предупредил Дон.

— А как тебе будущая мачеха? — спросила Ира, переводя тему. — Не смущает, что она твоя ровесница?

— Ну, — Дон нервно улыбнулся, — с ней отец помолодел, он полон сил и энергии, он стал немного мягче и спокойнее и я, безусловно, рад за него, но… — он замолчал и посмотрел мне в глаза. — Ты не ищешь легких путей, да Анна?

— О чем ты?

— Ты могла бы быть со мной, и иметь все тоже, что у тебя есть сейчас…

— Прошу, не начинай…

— Я не знаю, заметил ли кто-то, как ты изменилась, но я хорошо помню, какой ты была со мной: веселой и легкой, и посмотри на себя сейчас! Ты боишься и слово лишнее сказать!

— Ничего я не боюсь! Просто устала…

— Да что ты! Я до сих пор не могу забыть, какая ты была, после вашей ссоры. И я не могу понять, как после такого ты все еще с ним?!

— Я люблю его, Дон! И прошу, давай не будем обсуждать это при всех!

— А, наверное, никто не знает, как он тебя избил? Ты никому не сказала, да, Анна? Почему? Не хочешь, чтобы кто-то знал, как на самом деле к тебе относится твой мужчина?!

— Это никого не касается, особенно тебя! Но спасибо, что ты всем растрепал! — я была вне себя от злости.

— Он бьет тебя? — вмешалась Ира. Родители тоже смотрели на меня ошарашено, и в их глазах застыл ужас.

— Мы просто повздорили — ничего такого, — заверила я родных.

— Ничего такого? Серьезно? Да на тебе живого места не было!

— Прекрати! Хватит!

— Она была вся в синяках, с разбитым носом! — поведал он присутствующим.

— Анна… — выдохнула мама.

— Все из-за тебя, из-за того, что ты не мог держать рот на замке! — обвинила его я. — Не пожалуйся ты своей мамочке — ничего бы и не было! Разве ты не знал своего отца, не знал, что он сделает, если узнает? — я задыхалась от негодования и наконец, сказала ему то, что думала, то, что давно хотела ему сказать.

— Нет, я не знал, — тихо признался Дон. — Я бы никогда умышленно не сделал ничего, что могло бы тебе навредить.

— В любом случае — все в прошлом, — уже спокойнее сказала я. — Скоро я стану его женой, потому что хочу этого, потому что люблю его, и вам не стоит за меня волноваться, потому что и он любит меня, и потому что для меня самое безопасное место — за его спиной. И пусть он иногда жесткий, грубый и вспыльчивый и излишне властный, но мне он нравится именно таким, потому что с ним я всегда чувствую себя слабой женщиной, и мне это нравится. — Все удивленно уставились на меня, а я была рада, что наконец, дала волю своим эмоциям и честно во всем призналась.

— Если мужчина однажды поднял на тебя руку — это повторится снова, — встревожено сказала Ира.

— Любовь не должна быть слепой, Анна! Я бы с тебя пылинки сдувал… — Дон не успел договорить, как вошел Микаэль.

— Вы чего кричите?

— Просто немного поспорили, — успокоила я его, — ты уже поговорил, теперь сможешь спокойно поесть?

— Теперь да, просто звонок из Торонто, а там разница во времени…

Микаэль что-то рассказывал, но казалось, его никто не слушал — после нашей перепалки с Доном, после того, что он рассказал — все были не в настроении. Родители выглядели расстроенными, Ира с изумлением смотрела на меня, словно не могла понять, как я до такого докатилась.

— Я тут подумал, что после свадьбы мы поедем отдыхать, и было бы неплохо отправить на отдых и родителей тоже, как думаешь, родная?

— Конечно, любимый, это хорошая идея, — одобрила я.

— Куда бы вы хотели поехать? — спросил Микаэль у родителей.

— Мы не можем, у меня огород… — отказалась мама.

— Кому теперь это надо, мам? Вы и так всю жизнь то на работе, то на огороде — пора пожить для себя, — настояла я.

— Ну, не знаю…

— Ну что ты не знаешь? И отцу полезно побывать на море, здоровье поправить.

— Я думал насчет Испании…

Теперь, когда тема разговора изменилась, все немного расслабились, но я знала, что мне потом все равно придется объясниться с родителями, и еще меня точно ждал непростой разговор с подругой. Зная ее характер, я предполагала, что мне будет непросто убедить ее в том, что Микаэль меня не обижает. Хотя, может после моего откровенного монолога, никто и не захочет снова поднимать эту тему…

— Поедите завтра за платьем? — поинтересовался Микаэль.

— Нет, завтра мы будем валяться у бассейна, — ответила Ира. — Ты можешь пригласить массажиста? Я просто обожаю, когда меня мнут…

— Тогда может стоит позвать Илью? — улыбнулся Микаэль.

— Ой, не смеши меня! Я хочу час массажа, а не пять минут непонятно чего, — отмахнулась она.

— Так что, Анна, завтра отдыхаете или за платьем?

— Я не знаю, милый, как ты скажешь — так и будет, — сказала я покорно, и он довольно заулыбался, нежно погладил мою щеку.

— Хорошо, моя умница, тогда отдохните денек, — разрешил он.

— Так что, ты можешь организовать массаж? — не унималась Ира.

— Кристофер.

— Да сэр.

— Займись этим.

— Да, сэр.

— Только чтобы никаких мужчин!

— Я позабочусь обо всем, сэр.

— Спасибо, Кристофер.

— Дочка, может, сыграешь нам? — попросил отец, указывая на рояль цвета слоновой кости.

— Ой, па, ну ты скажешь тоже. Я уже все забыла…

— Пять лет ходила в музыкальную школу и уже ничего не помнишь?

— Ну так когда это еще было!

— Ты играешь? — удивился Микаэль. — Я не видел у вас дома инструмента.

— Пианино сломалось — оно было очень старым, а на новое не было денег. Я ходила иногда к Ире поиграть.

— А, ну так сыграй, мне хочется послушать, — попросил он.

— Ты, наверное, ходил на концерты самых талантливых пианистов…

— Ходил, ну и что? Мне интересно послушать, как играешь ты. Давай, — настоял он.

— Ладно, — сдалась я.

Я села за инструмент и неуверенно коснулась к клавишам — я никогда раньше не играла на рояле. Руки быстро вспомнили нужные ноты, и я начала играть одно из любимых произведений — полонез Огинского.

Музыка заполнила огромную столовую, а мои слушатели сидели тихо, наслаждаясь ритмичной мелодией. Когда я закончила — раздались аплодисменты: сильнее всех хлопал Микаэль.

— А теперь мою самую любимую, — сказала я.

— Лунная соната, — опередил меня отец. Он обожал, когда я играла, и мог часами слушать меня, когда приходил вечером с работы.

— Да, она, — подтвердила я. — Интересно, что эту сонату тридцатилетний Бетховен написал для своей ученицы, в которую влюбился до беспамятства — юной красавицы, шестнадцатилетней Джульетты. Тогда он начал терять слух и стал замкнутым, а она вернула его к жизни… Правда, потом она вышла замуж за другого и разбила сердце гениального композитора.

Я начала играть и полностью погрузилась в процесс. Под нежную мелодию я думала о своем Микаэле, у которого умерла мама и которого бил отец, его предала жена, он много и усердно трудился, работая на износ, и все это время он был так одинок… Он никого не любил и никто не любил его. Он ушел в себя, оградился от окружающих, и только меня подпустил достаточно близко, только мне доверился, открылся, позволил его любить и полюбил сам… О, мой нежный мужчина, погрязший в своих страданиях, в своем мраке, в своем одиночестве, в холоде… как ты нуждаешься во мне, и как ты мне нужен…

О Боже, под эту музыку можно умереть и воскреснуть, как и в сильных, крепких руках Микаэля Фаррелла.

Когда я закончила, какое-то время никто не хлопал — все сидели печальные и задумчивые. Я тоже не сразу заметила, как проронила несколько слезинок.

Наконец, раздались аплодисменты, и я вернулась на свое место, рядом с моим любимым. Он нежно поцеловал меня в волосы, крепко обнял и прошептал, что любит.

— Теперь я сыграю, — сказала Ира, после того, как они с Доном о чем-то шептались.

— Отец, разреши мне пригласить Анну на танец, — попросил Дон, и я испуганно посмотрела на Микаэля.

— Конечно, — он отпустил меня, но я видела, как он напрягся.

Ира начала играть мелодию из Титаника, и Дон положил свои руки мне на талию и стал кружить в медленном танце.

— Помнишь наше первое свидание? — прошептал он. — Ты смотрела на вечерние платья, и мы заговорили об этом фильме… Я потом часто вспоминал об этом… Знаешь, я хотел купить то платье для тебя, хотел, чтоб ты спускалась в нем по лестнице, а я ждал тебя внизу… Я хотел сделать тебе предложение, я купил кольцо, я…

— Это не было свиданием — мы просто гуляли, Дон, — прервала его я. — Мне жаль, что я не оправдала твоих надежд, но мне также жаль, что ты не понимаешь, что между нами ничего не будет, да и быть не могло. С того момента, как я встретила твоего отца — я принадлежу ему. Я оступилась, дала тебе ложную надежду, но я принадлежала ему даже в ту ночь, когда была с тобой. Если ты не прекратишь делать то, что делаешь — я буду снова и снова повторять тебе это, пока ты, наконец, не поймешь. Я люблю его, Дон. Мне жаль…

Дон посмурнел, но его руки нежно поглаживали мою талию, он всматривался в мое лицо так, словно хотел его запомнить, словно не мог насмотреться.

— Ты счастлива? — тихо спросил он.

— Да, с ним я счастлива, — ответила я.

— Что же делать мне? Я люблю тебя…

— Мой милый, мой добрый, веселый Дон… — мне стало жаль его и захотелось плакать.

— Мне не хватает тебя, и я так скучаю… — в его глазах стояли слезы.

— Не надо, прошу…

Музыка замолчала, а мы все еще стояли рядом, он держал меня, и не хотел отпускать, а мне было жаль его, и я не хотела уходить…

Наконец, мы отпрянули друг от друга, и я вернулась к Микаэлю. Он был серьезен и задумчив, и я переживала, что разозлила его. Весь вечер он был так нежен со мной, и мне не хотелось, чтоб этой ночью он снова наказывал меня, мне хотелось, чтоб сегодня ночью он любил меня.

— Ладно, хватит всей этой классики — сейчас я покажу вам, как нужно веселиться, — сказал Дон, доставая свой телефон. — Ира, потанцуешь со мной?

— Конечно, — согласилась она.

— Анна, держи. Когда мы будем готовы — включай эту песню. King Afrika — La bomba. — Они с Ирой вышли в центр комнаты, он что-то ей шепнул, она рассмеялась. — Давай!

Я включила веселую песню, и они пустились в пляс: Дон положил руки на ее бедра, а Ира умело крутила попой. Они полностью отдались танцу, и мне показалось, что сейчас, с ней, Дон больше не думал обо мне. Они несколько раз просили включать песню снова, пока их энергия не иссякла, а все мы изрядно повеселились, наблюдая за этой взбалмошной парочкой.

Вскоре родители отправились в свою комнату спать, а Дон с Микаэлем пошли в его кабинет поговорить. Мы с Ирой остались вдвоем, попивая по бокальчику Маргариты.

— Я бы на твоем месте выбрала того, что помоложе, — сказала она. — Он такой заводной парень… Как он в постели?

— Что? С чего ты взяла, что я с ним спала?

— Ой, несложно догадаться. Так как он?

— Не знаю.

— Уверенна? — недоверчиво спросила Ира.

— Абсолютно. А тебе зачем?

— Просто интересно.

— Ты замужем, — напомнила я.

— Ой, точно, который час? Уже начало одиннадцатого — нужно позвонить Илье, узнать, как там Сашка. Я пойду к себе, ладно?

— Ладно, спокойной ночи.

Допив коктейль, я направилась в кабинет и замерла у двери, услышав разговор Микаэля и Дона.

— Ты должен быть моим свидетелем — ты ведь знаешь, как все относятся к этому браку. Все будут обсуждать то, что сорокашестилетний миллионер женится на двадцатишестилетней девочке из провинции. Все будут думать, что она со мной из-за денег, поэтому я хочу, чтоб ты был рядом со мной, чтоб все видели, что моя семья поддерживает меня и одобряет мой выбор…

— Я понимаю, как для тебя это важно, но я просто не могу… Ты должен понять меня. Я все еще испытываю чувства к ней.

— Знаю, что это будет нелегко, сынок, но это не просьба, это приказ, и ты не можешь меня ослушаться, потому что ты прекрасно знаешь, что и ты, и твоя мама зависите от меня. Если же ты хочешь попытаться укусить руку, которая тебя кормит, то сразу предупреждаю, что это тебе не по зубам, — тон Микаэля был таким холодным, что мне стало не по себе.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — сказал Дон после некоторой паузы, — дело не в прессе и не в обществе. Ты просто хочешь, чтоб я стоял рядом с тобой, смотрел, как Анна, в свадебном платье, идет по проходу, но не ко мне. Хочешь, чтоб я услышал, как она будет клясться в вечной любви и верности, но не мне, хочешь, чтоб я увидел, как она станет твоей женой и хорошенько запомнил, что она принадлежит тебе… Ты просто метишь свою территорию.

— Я рад, что ты так хорошо меня знаешь, милый. Ну, раз уж мы все уладили…

— Я просто хочу, чтоб ты знал, что мне будет очень больно… если, конечно, это имеет для тебя хоть какое-то значение.

— Тебе не стоит принимать все так близко к сердцу — ты молод и еще встретишь свою женщину…

Я услышала чьи-то шаги в конце коридора и поспешно постучалась в кабинет.

— Мико, я могу войти или мне ждать тебя в спальне? — несмело спросила я.

— Анна, заходи, дорогая, ты нам не помешаешь.

Я вошла, и теперь заметила, что Микаэль курил сигару, а Дон сидел в кресле напротив, с весьма недовольным видом. Я присела на кожаный диван и стала ждать, что кто-то прервет неловкое молчание, но этого не произошло.

— Я хотела поблагодарить тебя за Милу — я очень рада, что она здесь, — сказала я.

— Не за что, — довольно кивнул Микаэль.

— Кто эта Мила? — поинтересовался Дон.

— Моя домработница, — ответила я, — теперь она здесь в моем подчинении.

— В этом доме все, включая тебя, подчиняются исключительно мне, Анна, — сделал мне замечание Микаэль.

— Конечно, милый, — согласилась я, — я просто имела ввиду, что могу поручить ей то, что мне было бы неловко просить у других слуг.

— Что это значит? — вмешался Дон. — Почему это Анна подчиняется тебе — она что, твоя прислуга?

— Дон, не надо, — попыталась успокоить его я, но поздно — он уже был на взводе.

— Нет, Анна, мне хочется знать!

— Нет, конечно, не моя прислуга, — улыбнулся Микаэль, — но я ее мужчина, и она обязана подчинятся мне.

— Разве она не должна быть наравне с тобой? Разве этот дом не ваш, а только твой? — взбеленился Дон.

— Каждый должен знать свое место, Дон — вот и ты не забывай, где твое, и сбавь тон, пожалуйста, — спокойно, но строго попросил Микаэль.

— Да, сэр, — съязвил Дон. — А где же место Анны?

— Место женщины у ног ее мужчины, — невозмутимо ответил Микаэль.

Дон изумленно смотрел на отца, потом уставился на меня.

— Тебя это устраивает? — спросил он.

— Не будь это так — я бы здесь не сидела, — тихо ответила я, жалея, что не пошла в спальню.

— По мне, так лучше уйти с гордо поднятой головой, чем любить на коленях, — вздохнул он, — но видимо, каждому свое, — он встал и подал отцу руку.

— Может, останешься у нас на ночь? — спросил Микаэль, отвечая на рукопожатие.

— Нет, спасибо, я поеду в отель — у меня встреча сутра.

— Хорошо.

— Анна, — он приблизился и я поднялась. — Доброй ночи, — он легко поцеловал меня в щеку и ушел.

— Ты слишком строг с ним, — подметила я, снова присаживаясь на диван, — иногда я даже забываю, что он твой сын.

— Ты собралась учить меня, каким мне быть отцом? — раздраженно спросил Микаэль, выпуская клубы густого дыма.

— Нет, милый, я просто не хочу, чтоб вы сорились. Так ли важно, что бы он был свидетелем на нашей свадьбе? Ты ведь знаешь, что он не хочет этого…

— Ты подслушивала?

— Нет, я случайно… — оправдалась я, испугавшись, что дала ему повод для наказания, — только подошла к двери и услышала ваш разговор… Я хочу сказать, что ты относишься к нему как к сопернику, но ведь он твой сын, да и не соперник тебе. Я твоя, и он знает это… Возможно, мы могли бы попросить на эту роль кого-то другого?

— Ладно, я подумаю над этим, — согласился Микаэль. — Пойдем спать — я устал.

— Конечно, милый.

Он погасил сигару, и мы направились в спальню.

— Очень для тебя все это непривычно? — спросил он, когда мы поднимались по лестнице.

— Да, все слишком роскошно, и я пока не могу поверить, что это наш дом… но я привыкну, я очень стараюсь.

— Хорошо, я понимаю. Я вспоминал сегодня, какую истерику ты мне закатила, когда я сказал, что найму домработницу… а здесь полный дом прислуги и я знаю, что тебе нелегко, знаю, но ты должна привыкать, потому что я хочу познакомить тебя с моим миром, где для тебя будет еще много всего необычного.

Мы вошли в спальню, и Микаэль стал раздеваться, а я последовала его примеру.

— Думаешь, у меня получится? — спросила я. — Я ведь совсем из другого мира, и сейчас я понимаю это как никогда раньше…

— Если хочешь быть со мной — то должно получиться. Позови Милу, пусть приготовит нам ванну.

— Я могу сама…

Он неодобрительно посмотрел на меня, и я нажала на кнопку вызова прислуги.

Мила появилась всего мгновение спустя, и я дала ей указания.

— Запиши меня утром к врачу, часов на двенадцать, — попросила я, пока Микаэль нас не слышал.

— К гинекологу?

— Да.

— Хорошо.

— Долго еще? — голос Микаэля раздался так неожиданно, что мы обе подскочили.

— Все готово, сэр, — сказала Мила.

— Убери наши вещи и можешь быть свободна.

— Да, сэр. Мисс?

— Спасибо, мне ничего больше не нужно. Доброй ночи.

Когда мы, наконец, остались наедине — Микаэль сбросил халат и погрузился в просторную ванну, в которой с легкостью могло бы поместится четверо — не то что двое. Я присоединилась к нему, и положила голову на его влажную грудь.

— Так пахло тогда от твоей рубашки… тогда в отеле, помнишь? — сказала я, вдыхая аромат его тела.

— Помню, как застукал тебя с ней, и был так удивлен, что не сразу сообразил, что сказать. Обычно, горничные не нюхают мои вещи… — улыбнулся он, — хотя… кто знает? Так что это за запах?

— Парфюм, дым сигар и запах настоящего мужчины… сильного и властного… — моя рука скользнула по его торсу вниз, и остановилась на его мягком, горячем члене. Микаэль громко выдохнул и закрыл глаза.

— Анна, я был груб с тобой сегодня днем… — тихо сказал он.

Я прильнула к его губам, заставляя замолчать, не желая вспоминать прошлое.

— Посмотри на меня, — попросила я.

Он открыл глаза и с нежностью погладил мои мокрые волосы.

— Позволь мне ублажить тебя, — попросила я, покорно опустив взгляд.

— Нет, подожди, я хочу поговорить о том, что произошло сегодня днем, — настоял он, убирая мою руку и целуя ее.

— Мы можем говорить, а можем заняться более интересными вещами, — сказала я игриво.

— Я все же остановлюсь на первом варианте.

— Ладно, — неохотно сдалась я.

— Я… мне кажется, обидел тебя, был слишком груб с тобой…

— Я не обиделась, и да, ты был очень груб, но ведь это не впервой.

— Ты не хотела, да? Я взял тебя силой?

Я села на колени и убрала мокрые волосы назад, обнажая грудь. Микаэль с интересом наблюдал за моими движениями, и с присущей ему жадностью рассматривал мое тело.

— Смотри. Что ты видишь? — спросила я, легко касаясь своей груди.

— Тебя… — запинаясь, ответил он. — Твое тело…

— Да. И оно — твое, — тихо сказала я. — Ты можешь воспользоваться ним, когда только пожелаешь, и для этого не обязательно, чтобы я тоже хотела. Ты можешь взять меня, когда тебе хочется и так, как тебе хочется — именно для этого я у тебя и есть.

Микаэль довольно улыбнулся, но его мысли блуждали где-то далеко.

— Что тебя беспокоит? Расскажи мне, — попросила я.

— То, что сказал сын — что лучше уйти с гордо поднятой головой, чем любить на коленях.

— Мико, разве я была бы тебе нужна с гордо поднятой головой? Разве ты смог бы меня полюбить, если бы я была такой, как например Ира?

— Нет, — решительно заявил он.

— Ты — мужчина, которого можно любить, только стоя на коленях, которого нужно боготворить, перед которым нужно преклонятся. А я — та женщина, которая умеет любить тебя так, как тебе нужно. Именно поэтому мы вместе, именно поэтому я стану твоей женой…

— Да, ты права… — согласился он.

— Ты идеален, — прошептала я, поглаживая его тело под водой. — Я знаю, что недостойна тебя, но я благодарна, что ты снисходителен ко всем моим недостаткам, что ты выбрал именно меня… потому что любая бы мечтала оказаться на моем месте, быть рядом с таким великолепным мужчиной… — Он смотрел на меня нежно, с любовью, и я поняла, что он верит мне, верит в искренность моих слов. — А теперь, если я сумела развеять твои тревоги, позволь мне исполнить то, для чего я живу — ублажить тебя, доставить тебе удовольствие, снять всю усталость и напряжение… — я снова коснулась его члена и с удивление обнаружила, что он отвердел и увеличился.

— Нет, иди ко мне, — сказал он, притягивая меня к себе, — после твоих слов мне хочется любить тебя нежно… — его губы коснулись моих, а его крепкие руки сжали мое хрупкое тело, лишая меня возможности для маневра. — Я люблю тебя, Анна…

Теперь я всецело принадлежала ему, была в его абсолютной власти… впрочем, как всегда.

* * *

— Анна, вставай, — Мила легко потрясла меня за плече, и я открыла глаза.

— Сколько времени?

— Десять. Вставай, я записала тебя к врачу на двенадцать, как ты и просила, — она открыла шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет. Я села на кровати и потерла глаза, пытаясь проснуться.

— А где Мико?

— Мистер Фаррелл позанимался в спортзале, позавтракал со всеми и уехал в отель. Я тебе принесла завтрак, — она взяла поднос, стоящий рядом с кроватью и подала мне. — Поешь, а я пока приготовлю тебе одежду.

— Спасибо.

— Что наденешь сегодня?

— Там есть такие персиковые джинсы и такого же цвета полупрозрачная блуза. Подбери мне белье и еще мятного цвета босоножки.

— Хорошо, — Мила скрылась в гардеробной, а я включила телевизор и принялась за свой завтрак.

Я вернулась из клиники около двух часов дня. Меня встретил Кристофер и сказал, что Микаэль уже вернулся, и сейчас в бильярдной, так что я сразу направилась туда. Едва открыв дверь, моим глазам открылась странная картина: Микаэль был не один — с ним была Ира. Он держал кий, а она коктейль, и стояли они близко друг к другу, слишком близко, и о чем-то тихо беседовали. Я вошла и теперь заметила, что он, свободной рукой придерживает ее за талию, а она кокетливо хлопает ресницами.

— Привет, — поздоровалась я, и они резко отпрянули друг от друга.

— Анна, мы и не слышали, как ты вошла, — Ира раскраснелась и выглядела совершенно растерянной, а Микаэль наоборот был холоден и совершенно спокоен.

— Играли в бильярд? — спросила я, желая разрядить обстановку. Мое сердце бешено колотилось от волнения, но я старалась не выказывать своих эмоций.

— Да, — нервно хохотнула Ира, — но я, к сожалению, продула. Ну, я пойду к твоим родителям — они все еще у бассейна. — Ира поспешно направилась к дверям, а Микаэль бросил на нее голодный взгляд. Еще бы! Ее коротенькая юбочка больше напоминала пояс…

— Мила сказала, что ты поехала к врачу, — сказал Микаэль, когда мы остались одни.

— Да, я сделала, как ты велел, — ответила я.

— Хорошо, но я думал об этом и решил оставить новые ощущения на нашу брачную ночь, так что можешь их пока не принимать.

— Если ты так хочешь — тогда ладно, — согласилась я.

Он положил кий и спрятал руки в карманы брюк. Я все еще стояла далеко от него и не решалась подойти — что-то в его взгляде говорило мне, что сейчас он не будет со мной таким нежным, как этой ночью.

— Подойди, — приказал он, и только теперь я сдвинулась с места и встала напротив него. Микаэль внимательно рассматривал меня, а потом спросил:

— Ты была в салоне?

— Нет, это Мила заплела мне колосок.

— Хорошо, мне нравится, — он коснулся моих волос, а я замерла, чувствуя необъяснимое волнение.

Микаэль молчал, продолжая рассматривать меня, потом его рука скользнула по моей блузе, и кружеву моего бюстгальтера. Его движения были такими чувственными, что на мгновение мне показалось, что он хочет быть ласковым со мной, но, увы, я ошиблась. Одним резким движением он развернул меня спиной к себе и наклонил над бильярдным столом.

— Я хочу спустить, — грубо сказал он, и я услышала, как он расстегивает ширинку. Микаэль приспустил мои персикового цвета джинсы и трусики, и его ладони легли на мои ягодицы, раздвигая их, а его член с напором вошел в мой зад. Он громко застонал и стал двигаться во мне, с силой врываясь глубже.

— Аааа… — тихо протянула я, давая ему понять, что мне больно. Но Микаэль не собирался сбавлять темп, и обращаться со мной поласковее. Наоборот — он схватил меня за волосы, заплетенные в широкую косу, и стал иметь меня еще жестче.

— Пожалуйста, милый, немного полегче… — несмело попросила я.

— Заткнись, — рявкнул он.

Его слова ранили меня больше его действий, и я заплакала от обиды и бессилия. Пока он трахал меня, я думала о Ире, о том, как Микаэль придерживал ее за талию, как жадно он смотрел на нее. Может, поэтому он так возбужден? Может и сейчас, имея меня, он представляет на моем месте ее?

Микаэль громко стонал от удовольствия, а я молча терпела, не смея больше выказать недовольства, не смея противиться ему. Я была вынуждена отдаваться ему, не смотря на обиду, боль, слезы, ревность, я просто не имела права ему отказать.

Все кончилось достаточно быстро, и как только он кончил в мой зад — его член выскользнул, даруя мне облегчение. Он отпустил меня, и я стала поправлять одежду, вытирать мокрые от слез щеки. Повернувшись к нему, я увидела, как он застегивает ширинку.

— Можешь идти, — бросил он резко.

Я замерла, понимая, что если не уйду, то заработаю наказание. Но я не могла уйти, не заслужив его расположения, я не могла уйти, оставив его таким безразличным ко мне.

О, мой прекрасный, мой божественный мужчина! Невероятно красив, невероятно горд и непреступен! Как же сильно я тебя люблю…

Я молча опустилась перед ним на колени, уважительно склонила голову и поблагодарила.

— Спасибо…

— За что? — удивился он.

— За то, что позволил мне быть тебе полезной, — тихо ответила я.

Он молчал, обдумывая мои слова, потом протянул мне руку, помогая подняться. Я встала, но все еще не смела поднять на него взгляд.

— Анна, — он легко коснулся пальцами моего подбородка, и я взглянула на него. Его лицо медленно приблизилось к моему, и он поцеловал меня в губы, проталкивая свой язык в мой рот. Я ответила на его поцелуй, обвила его шею руками, прильнула к нему всем телом, чувствуя, что теперь он со мной, теперь только я занимаю его мысли, теперь он хочет именно меня. Волна страсти накрыла нас двоих, и мы с невероятной жаждой впились друг в друга.

— Помоги мне, — попросил он, стягивая с меня джинсы, и я стала расстегивать блузу. Наконец я была совершенно голой, и Микаэль подхватил меня на руки и уложил на бильярдный стол. Он спустил свои брюки и трусы, забросил мои ноги себе на плечи и ласково, мягко, нежно вошел в меня.

— Ты мокренькая, моя малышка… такая мокренькая… — восторженно сказал он, и его руки ухватились за мою грудь.

— Да, потому что я хочу тебя, Мико… я так тебя хочу… — простонала я, накрывая ладонями его большие руки.

— И я хочу тебя, любимая, очень хочу…

Я извивалась и стонала, сжимала его член внутри себя, желая, чтобы ему было хорошо со мной.

— Поглубже, милый, — попросила я, — войди в меня весь…

Он придвинул меня поближе и теперь проник еще глубже, так, что я ощутила его в самой дальней точке своего влагалища.

Микаэль положил свою руку на мой лобок и, большим пальцем, стал ласкать мой клитор. Я уже изнемогала, умирала от наслаждения, утопала в море удовольствия, которое он мне дарил, растворялась в его любви и заботе.

— Мико… пожалуйста, не останавливайся… никогда…

— Прости, милая, я скоро.

— Нет, нет… прошу… — взмолилась я, — пусть это не заканчивается… пусть это длиться вечно…

— Иди ко мне, — попросил он. Я опустила ноги и села, ухватилась за его широкие плечи, впилась губами в его губы. Его руки скользили по моей спине, моим бедрам, хватали мою грудь, поглаживали мои волосы, и я чувствовала себя такой желанной, такой любимой, что неожиданно пришла к финишу первой. Крича и извиваясь, я испытала истинное блаженство.

— А, моя малышка, ты сегодня быстро, — улыбнулся Микаэль.

— Это все потому, что ты слишком умелый, — ответила я.

— Я скоро… — выдохнул он.

— Не торопись, милый, будь во мне — мне это так нравиться… — я стала целовать его лицо, шею, мочку уха, продолжая сжимать его в себе сильно и ритмично. — Может, кончишь мне в ротик? — прошептала я ему на ушко.

— Может… — простонал он. — Ох, Анна… — он выскользнул из меня, и я быстро спрыгнула с бильярдного стола, опустилась на колени, но не успела подставить ротик и его сперма растеклась по моей груди.

— Так тоже неплохо, — улыбнулась я, собирая пальцами его сперму и отправляя ее в рот.

— Анна! — Микаэль восторженно смотрел на меня. Я поднялась с колен и прижалась обнаженным телом к нему. — Я люблю тебя, моя умница, — прошептал он, и нежно поцеловал меня в губы.

Переодевшись, мы вышли к бассейну. Ира плавала на надувном матрасе, а родители лежали под зонтиком и что-то обсуждали. День выдался очень жарким, и мы с Микаэлем поспешили к воде.

— Микаэль, мы можем переговорить, — спросил отец, поднимаясь с лежака.

— Да, конечно, — согласился Микаэль, и они отошли в сторону, а я прыгнула в бассейн и подплыла к Ире.

— Что-то вас долго не было, — улыбнулась она.

— Да, мы занимались сексом, — ответила я, и заметила на ее лице тень недовольства.

Я злилась на подругу, но понимала, что в том, что мой мужчина проявляет к ней интерес — ее вины мало. Я хотела попросить ее одеваться поскромнее, но в последний момент передумала, решив, что таким образом выкажу свою слабость. У меня появилась идея намного лучше.

— Знаешь, я тут подумала и решила, что раз уж мне так повезло в жизни, то я должна помочь и своей подруге, — начала я издалека.

— Да? — Ира смотрела на меня удивленно, явно ожидая другого разговора.

— Да, — подтвердила я, улыбаясь, — я хочу, чтоб вы с Ильей и вашим малышом переехали в мою квартиру. Она находится в самом центре, и она достаточно просторная — думаю, вам там понравится.

— Анна, ты серьезно?

— Конечно.

— А Микаэль об этом знает?

— Нет, но я скажу ему. Но она принадлежит мне, так что думаю, он не будет против. Вы будете экономить на арендной плате, и тебе не придется идти на работу, но если ты все же хочешь, то я поговорю с Мико по поводу рабочего места для тебя.

— Анна! — она спрыгнула с матраса и бросилась обнимать меня. — Спасибо! Ты не представляешь, как я счастлива!

— Не за что, я рада, что могу помочь.

— Спасибо, спасибо, — не унималась она.

Да ради Бога, — подумала я, — все что угодно, лишь бы только мой мужчина принадлежал только мне одной.

— Я тогда пойду, позвоню Илье, ладно? — спросила она, улыбаясь во весь рот.

— Конечно, только Ира…

— Да?

— Я бы хотела, чтоб вы переехали туда в ближайшее время… может прямо завтра.

Она внимательно смотрела на меня и ее улыбка померкла — кажется, она поняла, что я делаю.

— Хорошо, я уеду завтра, Анна, — согласилась она. — Все равно, спасибо, — она ушла, и я оглянулась — Микаэль все еще разговаривал с отцом. Видимо беседа у них была серьезная, потому что Мико нахмурился и внимательно слушал, рассматривая зеленый газон под ногами, а отец что-то рассказывал, активно жестикулируя руками.

Я посмотрела на маму — она выглядела напряженной и тоже смотрела в их сторону.

— Мам, что-то случилось? О чем они говорят? — спросила я, выйдя из бассейна и вытираясь полотенцем.

— А сама ты как думаешь?

— Я не знаю, потому и спрашиваю.

— Отец не спал всю ночь, после того, что рассказал вчера за ужином Дон. Он хотел еще вчера уехать и забрать тебя, но я уговорила его не горячиться, сказала, что ты уже взрослая, и он не может забрать тебя силой. Но он был так зол, что поверь мне, он бы увез тебя домой, чего бы это ему не стоило.

— Ты что, шутишь? — опешила я.

— Нет, — серьезно сказала мама.

— Он не должен с ним говорить! Все, что случилось — уже давно в прошлом…

— Может для тебя, но не для нас — мы волнуемся за тебя…

Я вскочила и решительно направилась к ним. Я слышала, как меня звала мама, пытаясь остановить, но я не собиралась ее слушаться.

— …обращаться с женщиной? Я не позволю… — распинался отец.

— Папа, прошу, не вмешивайся, — прервала его я.

— Анна, оставь нас — мы хотим поговорить наедине.

— Папа, я прошу тебя! Это было давно и больше не повториться…

— Анна, — голос отца был строгим, но все же мягким.

— Па…

— Анна! — рявкнул Микаэль. — Что за неуважение?

— Извини… — прошептала я.

— Оставь нас! — приказал он.

Я могла пререкаться с отцом, с мамой, да с кем угодно, но только не с Микаэлем. Ему я была вынуждена безоговорочно подчиняться, поэтому поплелась назад к маме.

Казалось, что этот разговор будет длиться вечно, и я уже не выдерживала, но не смела больше вмешиваться. Я нервно грызла ногти и, то и дело, поглядывала в их сторону. Наконец они пожали руки и направились к нам.

— Милый, все хорошо? — спросила я, боясь того, каким будет его настроение после их разговора.

— Все хорошо, — заверил он меня, нежно поцеловав в висок. — Искупнемся?

Как только мы отплыли подальше от родителей — Микаэль привлек меня к себе и сжал в крепких объятьях. Я повисла на нем, обвив его руками и ногами.

— Расскажешь мне, о чем вы говорили? — неуверенно спросила я.

— Он отчитал меня как мальчишку, — невесело улыбнулся Микаэль. — Я уже было думал, что… но мне, все же, удалось убедить его, что я больше никогда не поступлю с тобой так, как тогда. Ты еще злишься на меня за ту ночь? — неожиданно спросил он.

— Нет, — честно ответила я.

— Хорошо…

Я ласково погладила его по лицу и смотрела на него полным любви взглядом.

— Я принадлежу тебе… и ты можешь обращаться со мной так, как пожелаешь, — тихо сказала я.

— Анна… — он обнял меня еще сильнее, словно боялся потерять, — я люблю тебя больше всего в этом мире… — теперь его губы коснулись моих, и растворилась в нем, не помня себя от счастья.

* * *

Вечером наша машина остановилась у галереи, и Микаэль подал мне руку, помогая выйти. Мы вошли внутрь, и я восторженно ахнула — помещение было светлым и просторным, на стенах висели чудные картины, возле которых толпились роскошно одетые люди.

Я покрепче ухватилась за руку Микаэля, чувствуя себя неловко в высшем обществе, частью которого мне предстояло стать.

— А, Фаррелл! — нам навстречу поспешил коренастый мужчина средних лет, улыбаясь, и распростер руки для объятий. — Рад видеть!

— Пол! — они пожали руки, и мужчина дружественно похлопал Микаэля по плечу. — А вы должно быть Анна?

— Здравствуйте, — скромно поздоровалась я, застенчиво протягивая ему руку.

— У тебя чертовски хороший вкус! — подмигнул Микаэлю Пол, и поцеловал мою руку.

К нам подошла элегантно одетая дама и поприветствовала Микаэля, потом протянула руку мне.

— Я Кристин — жена Пола, — представилась она.

— Анна, — я пожала ее руку.

— Пол — художник и владелец галереи, — пояснил мне Микаэль. — Сегодня он продает свои картины, и все вырученные деньги пойдут на благотворительность.

— Вот как? А на что именно? — поинтересовалась я.

— Когда как, — ответил Пол, — но в основном на дорогостоящее оборудование для больниц.

— О, вы занимаетесь благим делом, — сказала я.

— Спасибо, но это заслуга не только моя, но и всех, кто сегодня здесь — каждый делает свой вклад.

— Милая, — обратилась ко мне Кристин, — пойдем, я покажу тебе лучшие работы моего талантливого мужа.

Микаэль одобрительно кивнул отпуская меня, и мы направились в центр зала, пробираясь сквозь толпу.

— Это моя любимая — называется «одиночество».

Я всматривалась в сине-серые мазки, но не находила ничего, что могло бы дать хоть намек на одиночество, но присмотревшись я увидела девушку у окна. Лишь легкие очертания женской фигуры, если она там вообще была, но чем дольше я на нее смотрела — тем больше я понимала, как ей грустно и да… действительно одиноко…

— Это нечто, — сказала я растерянно.

Кристин весело рассмеялась и смотрела на меня с умилением.

— Если тебе не нравиться — это ничего. Не все могут понять…

— Нет, мне нравиться, — честно сказала я. — Просто я никогда раньше не видела ничего подобного, но это довольно интересно.

— Пол рисовал ее с меня, — сказала она, видимо обрадовавшись, что мне пришелся по вкусу талант ее мужа. — Мы тогда поссорились, и я стояла у окна, смотрела на вечерний город, а Пол сделал набросок… он подарил ее мне на нашу восемнадцатую годовщину.

— Ого, вы так долго вместе? — изумилась я.

— Да. Он — моя первая и единственная любовь.

— А детки у вас есть?

— Нет… к сожалению нет… — Кристин опустила глаза, и мне показалось, что она расстроилась.

— Ой, простите, я не хотела… это слишком личное. Я не должна была… — мне стало очень неловко из-за моей бестактности.

— Ничего, дорогая, не стоит так волноваться, — заверила она, вновь улыбаясь мне. — Мой муж — творческий человек, и с ним сложно, но я все равно очень счастлива.

Некоторое время мы прогуливались галереей и рассматривали другие картины, после чего Кристин предложила мне присесть в удобное кресло и выпить по бокальчику шампанского. Я не возражала — и после нескольких глотков игристого вина я смогла немного расслабиться.

— Мы получили приглашение на вашу свадьбу.

— Да? Ну, Микаэль приглашал гостей сам, ведь я пока никого не знаю из его окружения. С моей стороны будет только несколько родственников и друзей.

— Все с нетерпением ждут этого события, — сказала она, подзывая официанта, чтоб взять еще один бокал. — Мне, если честно, было очень интересно, кто смог охмурить такого мужчину, как Микаэль. Поговаривают, что это брак по расчету, но познакомившись с тобой — я понимаю, что это не так.

— Мне неприятно, что люди так думают обо мне, но видимо это неизбежно, — сказала я. — Я люблю его, и мне нет дела до его состояний, но я не собираюсь никого переубеждать.

— И не придется — по тебе сразу видно как ты влюблена в него. Хороший выбор — он достойный мужчина.

Мне показалось, что Кристин говорит искренне и это меня радовало.

— Как давно вы знакомы? — поинтересовалась я.

— С Микаэлем? Как только он начал строительство своего отеля в Украине. Мы встретились на одной из светских вечеринок и случайно разговорились о благотворительности. Он никого здесь не знал и обратился к Полу за помощью.

— В бизнесе? — не поняла я.

— Нет, помощь в строительства приюта для детей из неблагополучных семей. Разве ты не знала?

— Нет… — растерянно ответила я.

— Он открылся еще до того, как закончилось строительство Farrell отеля, и уже где-то года два успешно работает, давая приют и образование сотням детей.

— Просто не вериться, что я всего этого не знала… он никогда не говорил об этом… — изумилась я.

— Ничего страшного, он понемногу будет открывать тебе свою жизнь. Мы вот тоже не знали о том, что он намерен жениться, хотя считаем себя его друзьями… — она опустошила бокал и поднялась. — Дорогая, я пойду, поздороваюсь с другими гостями, если ты не возражаешь. А ты пока осмотрись здесь.

— Хорошо, — Кристин оставила меня одну, а я нашла взглядом Микаэля. Он был в центре внимания и разговаривал с несколькими мужчинами. Мне не хотелось ему мешать, к тому же мне нужно было обдумать то, что я только что узнала, и я неспешно прогуливалась галереей, рассматривая картины.

Кажется, я совершенно не знаю мужчину, чьей женой собираюсь стать. Мой Микаэль, грубый и жесткий, переменчивый, иногда нежный, а иногда невыносимо холодный… За последнее время я узнала о нем больше, чем за весь год наших нестабильных отношений, а сколько мне еще предстоит узнать о нем?..

Я замерла на месте, вдруг увидев себя со стороны. Эта картина была словно моим отражением: в темно-серых тонах масляной краски, просматривался силуэт девушки, стоящей на коленях с опущенной головой. Мне показалось, что я даже перестала дышать, так меня поразило сходство того, что было на картине, с тем, как я себя ощущала.

С того самого момента, как я встретила Микаэля — я понемногу стала терять себя, подстраиваясь под него, опускаясь перед ним, превознося его над собой. Теперь, он подчинил меня окончательно, и я настолько растворилась в нем, что для меня стало привычным не давать волю собственным мыслям и эмоциям, а лишь беспрекословно исполнять его приказы. Если бы он велел мне умереть — я бы и в этом не посмела ему перечить… Не станет ли ему скучно со мной, такой покорной и послушной, не задохнусь ли я от его безграничной власти?

Я посмотрела на надпись под картиной — она называлась безысходность. Точно как обо мне — я бы хотела иметь личное мнение, пространство, право голоса, немного свободы, но я не могла иметь этого с этим мужчиной, а без него я не могла существовать…

Не знаю, сколько времени я простояла так, погруженная в собственные мысли. Микаэль подошел ко мне и легко приобнял меня за талию, нежно поцеловал мои волосы.

— Прости, что оставил тебя одну так надолго.

— Я хочу эту картину, — сказала я.

— Хочешь? — удивился он. — Не припомню, чтоб ты хоть раз сказала, что хочешь, чтоб я тебе что-то купил… Я приятно удивлен…

— Прости, — смутилась я. — Я бы хотела, но это не обязательно… я не требую…

— Не извиняйся — мне приятно, что ты наконец-то попросила меня что-то тебе купить. К тому же все равно эти деньги пойдут на благотворительность — в этом и смысл этого вечера. Подожди здесь, я приведу Пола.

Вскоре Микаэль вернулся с художником, и тот отрицательно покачал головой.

— Нет, она не продается. Я написал ее давно, и она дорога мне как память.

— Просто назови цену, — настоял Микаэль.

— Нет, это не обсуждается!

— Сколько стоит твоя самая дорогая картина? Я заплачу вдвое больше.

— Нет.

— Втрое… вчетверо!

Пол задумался, но продолжал отрицательно кивать головой.

— Вы сможете всегда прийти к нам в гости и посмотреть на нее, — сказала я.

— До чего же милую девчонку ты себе нашел, Фаррелл! — улыбнулся художник.

— Я долго ее искал, — сказал Микаэль, беря меня за руку и целуя ее.

— Ладно, — сдался Пол, — но только ради тебя, дорогая.

— Спасибо! — обрадовалась я, и обняла его.

— Ее доставят вам завтра утром.

— Я выпишу чек, только назови сумму, — сказал Микаэль.

— Только не при даме, отойдем.

* * *

Я ждала Микаэля у машины.

— Замерзла? — спросил он.

— Немного.

— Прошу, — он открыл мне дверцу, приглашая в салон.

— А могли бы мы немного прогуляться? — спросила я.

— Хорошо, — согласился он, закрывая дверцу машины и снимая для меня свой пиджак.

— Мы погуляем — я позвоню и скажу где нас забрать, — сказал он водителю.

— Хорошо, сэр.

— А тебе не холодно? — спросила я, одеваясь.

— Нет, все нормально.

Мы неспешно шли ночным городом, и я вдруг почувствовала себя несказанно счастливой рядом с этим человеком.

— Спасибо за картину, — поблагодарила я.

— Я понимаю, почему она тебе понравилась, — задумчиво сказал он.

— Мико, я говорила с Кристин, — перевела я тему, — она сказала, что ты открыл свой центр для детей.

— Да, — подтвердил он.

— Я не знала об этом.

— В этом нет никакой тайны — просто не было подходящего случая, чтоб сказать тебе об этом, — пожал он плечами.

— Я думаю, это очень достойно, и думаю, у тебя действительно большое и доброе сердце…

— Милая, — он улыбнулся и приобнял меня за талию, — ты всегда видишь во мне только хорошее.

— Да, потому что люблю тебя, но сегодня, когда Кристин сказала мне — я обрадовалась, что ты не просто богат деньгами, а еще и душой. Я горжусь тобой… очень.

— Спасибо… — Микаэль выглядел растерянным — видимо никто никогда не говорил ему таких слов. — Вообще то, я открываю что-нибудь подобное в каждом городе, где есть мой отель. У меня много денег, но до того как у меня появилась ты — мне совершенно не было куда их тратить.

— Я так же кое-что услышала от Дона о твоих родителях… — несмело начала я. — Я хотела сказать, что твоя мама тоже гордилась бы тобой — у нее вырос отличный сын, и я благодарна ей, за тебя…

Микаэль остановился и странно посмотрел на меня.

— Прости, если я сказала что-то не так… — извинилась я, испугавшись, что разозлила его.

— Думаешь, она гордилась бы мной? — тихо спросил он.

— Конечно, конечно милый… очень… — заверила его я.

Микаэль потер глаза, и я поняла, что он справляется со слезами. Он молчал, и я молчала, давая ему возможность успокоиться. Я приблизилась и обняла его.

— Если хочешь поговорить — я рядом, я выслушаю тебя, ты можешь довериться мне, — прошептала я мягко, надеясь, что он захочет поделиться со мной, захочет открыться мне.

— Хочу, — неожиданно сказал Микаэль, — только не здесь. Пойдем, присядем где-нибудь.

Мы шли, пока, наконец, не набрели на небольшое кафе, где практически не было посетителей. Устроившись за столиком в уединении, мы пили чай, так как ничего покрепче у них не оказалось.

— Расскажешь мне, или передумал? — спросила я.

— Расскажу, если хочешь.

— Хочу. Хочу знать о тебе все.

Он молчал, собираясь с силами, и я видела, с каким трудом это ему дается.

— В моей жизни есть один человек, которого я ненавижу… — тихо сказал Микаэль, глядя в окно.

— Твой отец, — догадалась я.

— Да, — кивнул он. — Этот человек — это воплощение зла. Моя мама… она очень сильно любила его, но я до сих пор не могу понять за что, и ее больше нет, так что я не могу спросить ее об этом. Она была очень красивой и такой молодой и доброй… Ее не стало, когда мне было всего девять лет, и тогда я узнал, что такое, когда за тебя некому заступиться. Он ненавидел меня просто за то, что я дышал.

— Он бил тебя? — тихо спросила я.

— Да. Бил. Часто. Сильно. — Микаэль опустил взгляд и нервно играл скулами.

— За что?

— Иногда за дело, но в основном — просто так. Я ведь говорю — он ненавидел меня.

— А когда твоя мама была жива… как вы жили?

— Нормально, наверное, — ответил Микаэль, и пристально посмотрел на меня. — А знаешь что? У меня нет ни оного хорошего воспоминания, связанного с ним. Только с мамой: она всегда была рядом со мной, она любила меня и заботилась обо мне. Он часто пропадал на работе, а мы с мамой могли допоздна смотреть мультики, есть попкорн, а потом устраивали бои подушками… Я запомнил ее красивой, с небрежно собранными в пучок волосами… смеющейся… — в его глазах заблестели слезы, но на губах появилась улыбка. — Она всегда целовала меня перед сном и так нежно гладила мои волосы… — Микаэль вздохнул, и улыбка исчезла. Его лицо стало угрюмым и встревоженным. — Она сказала мне, что простудилась и долго лежала в постели, а я был маленьким и наивным и не понимал, что она умирает… В ту ночь отец задерживался на работе, а я лежал с ней и мы просто болтали… она рассказывала мне о том, как была маленькой и ее отец, мой дедушка, брал ее под мышку и таскал ее везде с собой. Он очень любил ее и не хотел с ней разлучаться, поэтому она всегда была при нем, чем бы он не занимался. Мне нравились такие истории, потому что я понятия не имел, что такое отцовская любовь. Он просто игнорировал меня, делал вид, что не замечает… я думаю, он ревновал маму ко мне, хотел, чтоб она принадлежала только ему. Но я знаю, что она любила меня больше, потому что я был ее ребенком, и я знаю, что если бы мы с отцом висели над пропастью, и она могла бы спасти лишь одного из нас — это непременно был бы я. Думаю, и отец знал это и именно за это меня и ненавидел… Черт, я бы сейчас выпил чего-нибудь покрепче, — он подозвал официанта и сунул ему деньги. — Мне нужен бокал виски со льдом.

— Простите, у нас нет алкоголя…

— Пожалуйста, всего один бокал виски, — Микаэль достал еще одну купюру и вручил ее растерянному официанту.

Мы сидели молча, пока перед Микаэлем не поставили стакан.

— Простите, у нас нет подходящего бокала…

— Ничего, и так сойдет. Спасибо.

Теперь, когда он выпил — ему заметно полегчало.

— Ты все еще хочешь слушать меня? — спросил он. Я молча кивнула и он продолжил. — Так вот, в тот вечер я уснул с ней, а проснулся уже в своей постели, и с этого дня моя жизнь превратилась в кошмар. Я не хочу вспоминать… не могу… слишком больно…

— Ничего, любимый, я понимаю…

— Знаешь, внешне я похож на нее, а на отца — абсолютно ничем. И это радует меня, потому что я бы не вынес, каждый раз, смотрясь в зеркало, видеть его. У нас с ним лишь одно сходство — мы любили ее одинаково сильно… В день, когда мамы не стало — я повзрослел, я больше не был ребенком, мое детство кончилось. А отец — постарел на десятки лет… — Микаэль сделал большой глоток виски и смотрел сквозь меня. — Впервые он ударил меня, когда я получил в школе плохую оценку, и с тех пор я изо всех сил старался учиться хорошо, но он, к сожалению, так и не смог остановиться. Он начал пить и чем больше он пил — тем сильнее бил меня. Он всегда находил к чему придраться, а вскоре, ему просто перестал требоваться повод. Как то он побил меня, когда я спал — просто пришел и набросился на меня. Я думал это моя последняя ночь… и если честно, то я надеялся, что это моя последняя ночь…

Я ахнула от ужаса, и почувствовала огромный ком в горле, ком боли и обиды за маленького, беззащитного мальчика, и за мужчину, который рассказывал мне сейчас свою историю дрожащим голосом.

— Почему тебе никто не помог? — тихо спросила я, стараясь сдерживать слезы.

— Бабушка с дедом жили далеко, и я видел их лишь по праздникам. Они были убиты горем, и я не хотел огорчать их. И еще я боялся его… боялся, что если он узнает, что я болтаю об этом — то и вовсе убьет меня. Отец служил в полиции… и бил так, что на мне никогда не оставалось синяков…

— Боже… Мико… — ужаснулась я.

— Был лишь один человек, который мог остановить его, и этим человеком была мама, но… Все начиналось с удара в солнечное сплетение, после которого я не мог ни сопротивляться, ни кричать, потому что не мог даже дышать… Ты не представляешь, как сильно у меня все болело… Я боялся его до такой степени, что писался каждую ночь, а потом получал от него за это…

Я сидела в оцепенении, перед глазами предстала картина, как маленький, беззащитный Микаэль, который только лишился матери, сносит побои от родного отца, как он сгибается от боли, как он глотает слезы обиды, как трясется от страха за свою жизнь… Бедный, мой бедный, мой несчастный, мой любимый… Если бы я могла — я бы отдала свою жизнь, лишь бы только ему не пришлось переживать то, что он пережил, лишь бы уберечь его, лишь бы его спасти…

— Все закончилось тогда, когда мы с Джинни полюбили друг друга. Я рассказал ей, а она своим родителям, и я вскоре переехал к ним. Если честно, я не знаю, как он меня отпустил. Отец Джинни говорил с ним, и он дал добро. У нее очень хорошие родители — они обустроили комнату для меня и я жил там до окончания школы. Уже тогда я подрабатывал, копил деньги на будущее.

Он замолчал, а я не торопила. Микаэль задумался, потом встряхнул головой, словно пытаясь избавиться от страшных воспоминаний.

— Мне кажется, отец позволил мне уйти, потому что понимал, что рано или поздно все же убьет меня…

— Любимый мой, мне так жаль… — сказала я мягко, накрывая его руки своими ладонями.

— Анна… Я так страдал, я был так одинок всю свою жизнь… — сказал он, и в его голосе слышалась такая боль, какое отчаянье, что у меня защемило сердце за моего такого сильного и одновременно слабого мужчину.

— Я знаю, родной, но теперь я с тобой, и тебе больше не придется справляться со всем в одиночку — разделим всю боль, все невзгоды, все радости на двоих…

— Я был таким слабым… Я не люблю чувствовать себя слабым, не хочу, чтоб кто-то видел меня таким, не хочу, чтоб таким меня видела ты… я должен быть опорой, я должен быть сильным…

— Ты сильный, ты властный, ты могущественный… Я трепещу пред твоим величием, я робею, теряюсь, когда ты рядом, я чувствую себя слабой, и я боюсь… боюсь потерять твое расположение, боюсь потерять твою благосклонность…твое слово — закон, твое желание для меня свято, твои приказы не обсуждаются… Нет никого сильнее тебя, Мико, — убедила я его, а он смотрел на меня растерянно, словно не верил моим словам.

— Ты так говоришь, потому что не знаешь… Нет… Я не могу…

— Ты можешь рассказать мне все, — напомнила я, сжимая его руки в своих.

— Мне стыдно… говорить об этом…

— Мой милый, мой родной… Я пойму, не сомневайся…

— Ты не станешь уважать меня после этого… — возразил он.

— Как я могу? Милый… — я наклонилась и поцеловала его руку, — доверься мне.

— Это было, когда у нас тогда уже появился Дон, — сказал Микаэль опустив взгляд. — В тот день у меня была вечерняя смена в кафе, и я отсыпался до обеда. Джинни разбудила меня и принесла чашку кофе. Потом она отправилась на кухню готовить мне завтрак, и когда я остался один — я откинул одеяло и увидел, что постель мокрая… — его голос дрогнул, и он избегал смотреть мне в глаза, но я держала его руки в своих, давая ему понять, что я рядом. — Мне снился он… — едва слышно сказал Микаэль, — впервые за долгое время мне снился он. Я, взрослый мужчина, у которого уже была своя семья — описался от страха… — он говорил медленно, и я видела, что каждое слово дается ему с трудом. Микаэль не привык делиться с кем либо, но я была рада, что я стала исключением. — Я разлил чашку кофе на то место, потому что не хотел, чтоб Джинни узнала…

— В этом нет ничего постыдного для тебя… это он… ему должно быть стыдно, зато, что он с тобой сделал.

— Должно быть, но увы… — Микаэль тяжело вздохнул. — После этого случая я решил, что я больше никогда и ничего не буду бояться. Я решил, что должен стать примером для своего сына, каменной стеной для своей жены. Я работал над собой и вскоре испуганный, забитый, неуверенный в себе мальчишка исчез и я стал тем, кем являюсь сейчас… Когда у нас с Джинни все разладилось — я решил, что никого нельзя подпускать слишком близко, иначе тебе причинят боль. А потом, много лет спустя, я встретил тебя и подпустил к себе, и решил, что с тобой будет все иначе, что с тобой я мог бы стать самим собой, но и ты предала меня…

— Прости меня, я больше никогда так не поступлю — обещаю тебе. Я больше никогда не обижу тебя… — я встала и опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на удивленные взгляды официантов и нескольких посетителей кафе. — Не держи меня на расстоянии, Мико, будь со мной настоящим, доверься мне… — я смотрела на него полными слез глазами.

— Анна… — он нежно погладил мое лицо и ласково улыбнулся. — Ладно, я попробую, — пообещал он.

— Мико, я люблю тебя и буду любить тебя всегда, что бы ни случилось. Я не понимаю, за что мне, такой простой, ничем не примечательной — достался такой особенный, такой идеальный мужчина. Я не ровня тебе — ты это и сам знаешь, и я готова всю свою жизнь провести на коленях, у твоих ног, потому что тут мое место, потому что большего я не стою… Все, что у меня есть — это моя бесконечная любовь к тебе…

— Анна, ты для меня как глоток свежего воздуха, ты вся моя жизнь, ты мое все, и ты нужна мне больше, чем можешь себе представить, — он взял мое лицо в свои ладони и поцеловал меня в губы. — Вставай, давай уйдем отсюда.

— Спасибо, что рассказал мне, — сказала я, когда мы снова прогуливались ночным городом.

— Спасибо, что выслушала, мне стало намного легче.

— Когда ты виделся с отцом в последний раз?

— Когда последний раз был в Америке. Мы случайно встретились у могилы матери. Он ничего мне не сказал, и я молчал. Так мы и разошлись. Но эта встреча помогла мне — я увидел, как он постарел, и каким беспомощным стал, и я понял, что человек, которого я боялся всю жизнь — его больше не существует. Тот огромный, сильный, разъяренный тиран превратился в дряхлого старика… Тебе повезло с родителями — они любят тебя.

— Да, не стану спорить, но они всегда ожидали от меня многого, поэтому я не всем могла поделиться с ними, боясь разочаровать…

— Не могла поделиться чем, например?

— Да, я так, в общем… Просто старалась беречь их, боялась не оправдать их надежд.

— Я что-то не совсем понимаю, о чем ты, дорогая, — он остановился и пристально посмотрел на меня. — Есть что-то, чего они о тебе не знают?

— Есть, но ничего особенного… — отмахнулась я.

— А есть что-то, чего о тебе не знаю я?

— Нет, ничего… — неуверенно промямлила я.

— Уверенна, что ничего?

— Уверенна… — растерянно ответила я, жалея, что начала этот разговор.

— Пытаешься обмануть меня, Анна? — спросил он, рассердившись.

Микаэль видел меня насквозь — мне больше не было смысла лгать.

— Пытаюсь обмануть себя, убедить себя в том, что ничего не было, а если и было — то осталось в прошлом, — ответила я.

— Ты просишь меня быть с тобой откровенным, но при этом сама не можешь довериться мне. Анна… — он нежно взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза, — я знаю этот взгляд, у меня когда-то был такой же. Кто обидел тебя? Скажи мне…

— Мико… не надо, прошу… — я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, а в памяти всплывают события ночи, которую я отчаянно пыталась забыть.

— Доверься мне, я с тобой, я на твоей стороне… — мягко сказал он, и я расплакалась, уткнувшись ему в грудь. Микаэль крепко обнял меня и дал мне время, чтобы успокоиться.

— Я говорила тебе, что у меня до тебя был парень… — сказала я, вытирая мокрые глаза. — Мы стали встречаться: гуляли, ходили в кино, и я думала, что люблю его, поэтому пошла к нему домой… Я не думала, что все закончиться так… — я снова расплакалась, а Микаэль заметно напрягся, его лицо побелело, и его скулы нервно задергались.

— Он изнасиловал тебя? — спросил он, низким, охрипшим голосом.

— Да… — призналась я ему и себе. — Мы слушали музыку лежа на кровати. Он выключил свет, и мы провели так много времени. Потом он поцеловал меня, и я ответила… потом он стал трогать меня, и я попыталась остановить его, но не смогла… Он зашел слишком далеко, но был сильнее меня, и я не смогла… я не смогла…

— Почему ты не пошла в полицию?

— Я даже родителям не сказала — они бы этого не вынесли. К тому же я сама к нему пошла, я сама напросилась.

— Это он тебе так сказал?

— Да, он сказал, что я сама виновата, что я должна была понимать, зачем он меня приглашает к себе домой…

— Ты не виновата, слышишь? — Микаэль покрепче прижал меня к себе, и я обвила его шею руками.

— Прости меня… — всхлипнула я.

— За что?

— Прости, что не сумела сохранить себя для тебя…

— Глупости, ты моя не смотря ни на что, — заверил меня он, нежно гладя мои волосы и целуя мокрое от слез лицо. — Ты должна была сказать мне раньше.

— Я уверила себя, что ничего такого не произошло, заставила себя верить в то, что все было по обоюдному согласию. Но это было не так… — я рыдала, а Микаэль достал из нагрудного кармана свой белоснежный платок и стал бережно вытирать мое лицо. — Он не дал мне уйти… и делал это со мной снова и снова, а я больше не сопротивлялась — у меня просто не осталось сил… А когда я пришла в общежитие — Ира расспрашивала у меня подробности, и мне пришлось рассказывать ей, что мне вроде бы как понравилось… Я потом долго не могла прийти в себя, и не могла ни с кем поделиться, потому что мне было стыдно…

— Как его зовут?

— Сергей Соколов, а что?

— Ничего, — Микаэль достал телефон и набрал водителя. — Да, мы в паре кварталов от галереи, возле какого-то винного магазина, короче найди нас, — он спрятал телефон, и снова стал целовать меня, прижимая к себе. — Ничего, милая, все давно прошло… со мной тебя никто не обидит…

Я верила ему, знала, что это не просто слова, знала, что он сможет защитить меня, знала, что с ним, в его крепких руках, за его широкой спиной — самое безопасное место на всей земле.

* * *

— Любимая, мы приехали, — Микаэль поглаживал мою щеку, пытаясь разбудить.

— Уже? — сонно спросила я и неуклюже вылезла из машины.

Добравшись до нашей комнаты — мы сели на кровать и молчали. Мы вдвоем были опустошенными после откровенного разговора.

— Ты как, в порядке? — наконец спросил Микаэль.

— Да, а ты?

— И я… Только… Скажи, ты вспоминала его, думала, что я такой же как и он, когда я был груб с тобой?..

— Нет, Мико, нет, никогда, клянусь тебе. Мне всегда хорошо с тобой, это правда. Я никогда не думала о тебе так, потому что люблю, по-настоящему люблю и принадлежу тебе, — заверила его я.

— Хорошо, я верю. А теперь давай спать, — он хотел встать, но я остановила его.

— Подожди, — попросила я. — Этот вечер должен был пройти немного по-другому и…

— У тебя были какие-то планы? — усмехнулся он.

— Ну, я рассчитывала на кое-что… — я встала и смущенно опустила взгляд, — мистер Фаррелл… я без трусиков, сэр… — робко улыбнулась я.

— Ты весь вечер была без трусиков, Анна? — грозно спросил он.

— Да, сэр, — ответила я.

Его взгляд стал голодным, жадным, страстным, и он подхватил меня и бросил на кровать.

— Ах ты, дрянная девчонка! — Микаэль схватил меня за лодыжки и придвинул к краю кровати, быстро расстегнул штаны, задрал мое облегающее черное платье и резко вошел в меня.

— На это ты рассчитывала? На то, что я трахну тебя как следует?

— Да, сэр… — простонала я.

— Анна… — он замер и ласково улыбнулся мне.

— Да, сэр?

— Я люблю тебя…

— И я люблю вас, мистер Фаррелл, сэр, — улыбнулась в ответ я.

Он впился в мои губы, я запустила свои руки в его волосы, наши тела сплелись и мы забылись друг в друге.

Утром я проснулась и с удивлением обнаружила, что Микаэль лежит рядом. Он задумчиво смотрел на меня, и его лицо было серьезным и хмурым.

— Привет, — прошептала я, и ласково коснулась ладонью его щеки.

— Привет, выспалась?

— Да. А сколько сейчас времени?

— Десять.

— Ты давно встал?

— Давно.

— И что делал все это время?

— Смотрел, как ты спишь.

— Надеюсь, у меня не текла слюна? — улыбнулась я.

— Нет, ты была такой милой и нежной и юной, что мне не хотелось оставлять тебя… я не мог налюбоваться тобой… — он погладил мои волосы и снова задумался о чем-то своем.

— Мико… — мягко позвала его я, пытаясь вернуть его в реальность.

— Ууу… — он посмотрел на меня, но все еще был где-то далеко.

— Милый, что-то случилось? Ты чем-то расстроен?

— Нет, ничего, все нормально.

— Ты сам на себя не похож… Скажи мне, что тебя тревожит… — попросила я, но он молчал. — Это из-за того, что я рассказала тебе вчера? — догадалась я.

— Прекрати этот допрос, Анна, — раздраженно бросил он.

— Прости… — я замолчала и поникла.

— Ну, не дуйся, — уже мягче сказал он и поцеловал в лоб. — Я просто плохо спал и теперь у меня плохое настроение — это никак не связано с тобой.

— Я знала, что мне не стоило говорить тебе… теперь ты не будешь любить меня… потому что я грязная, потому что мной воспользовались и я не достойна тебя… — еле слышно сказала я, едва сдерживая слезы.

— Не говори так больше… никогда… — так же тихо сказал он. — Я люблю тебя и ничего не изменилось…

Я не поверила его словам и отвернулась, не желая, что бы он видел, что я плачу.

— Анна, — Микаэль развернул меня к себе и стал вытирать мои слезы. — Не надо плакать, моя малышка, не надо… Я с тобой, и после того, как ты открылась мне — я люблю тебя еще больше. И у тебя нет причин думать иначе. Я расстроен — это правда, и я зол, но не на тебя… — Микаэль обнял меня, и какое-то время мы лежали молча.

— Я проголодалась… — сказала я, успокоившись.

— Я тоже, — улыбнулся он, — но сначала я бы хотел, что бы ты поработала своим нежным ротиком, милая…

— А, желаете использовать меня с утра пораньше, сэр? — усмехнулась я.

— Именно. А теперь прекращай болтать и займись делом, — приказал он.

Микаэль раскинулся на кровати, а я сбросила легкое летнее одеяло, обнажая нас обоих. Я села на колени рядом с ним, наклонилась и поцеловала его грудь, поглаживая руками его накачанный торс. Микаэль убрал мои волосы, желая видеть, как я ласкаю его.

— Ты идеален… — прошептала я. — Ты так красив, твое тело такое соблазнительное…

— Это твое тело соблазнительное, — возразил он, касаясь моей груди.

— Я хочу тебя всегда, Мико… — продолжала я. — Ты пробуждаешь во мне желание, заставляешь меня трепетать, гореть, изнемогать… — моя рука скользнула на его мягкий член, и он чуть дернулся, но все еще оставался спокойным. — Я обожаю секс с тобой… люблю все, что ты делаешь со мной, и то, что позволяешь мне делать с тобой…

Микаэль привлек меня к себе и страстно поцеловал в губы, проникая в мой рот своим языком.

— До чего же сладкие твои слова, Анна…

— Все это правда — я восхищаюсь тобой, и сама себе завидую… Ты подобен Богу, мой любимый… ты идеален… ты совершенство…

Он положил меня на кровать, и теперь я оказалась под ним, под его сильным, прекрасным телом. Микаэль стал целовать меня с жаждой, со страстью, и я хваталась за его широкие плечи, за его мощные руки, словно утопающий за соломинку. Я чувствовала, как он хочет меня и хотела его не меньше, мечтала ощутить его в себе, мечтала всецело отдаться ему.

— Я хочу попробовать кое-что новенькое с тобой, — сказал он, вдруг остановившись.

— Хорошо, — быстро согласилась я.

— Эта поза называется «чайный пакетик»…

— Научишь меня? — спросила я, смутившись того, что совершенно не понимаю, о чем он говоришь.

— Ты лежи так, а я стану над тобой… Суть в том, что мужчина опускает свои яички в рот женщины, словно макает пакетик чая в кружку с водой.

— Ааа… хорошо, давай попробуем.

Микаэль встал надо мной на колени и стал ритмично опускать свои яички мне в рот. Я ласкала их языком, целовала, посасывала и вскоре, он стал дышать тяжело, возбужденно постанывая. Мне нравилось доставлять ему удовольствие и я наслаждалась процессом.

— Мне очень нравиться, как ты это делаешь, Анна…

Теперь Микаэль опускал свои яички на мое лицо, глаза, лоб, и стонал сильнее и чаще.

— Все хорошо, милая? — прерывисто спросил он.

— Да… Скажи, мне заварить только чашку чая или можно сразу весь чайник? — поинтересовалась я.

Микаэль рассмеялся и слез с меня.

— Что? — улыбнулась я, не понимая, чем его насмешила.

Он продолжал хохотать, держась за живот, а я любовалась им — ведь он был так красив, когда смеялся.

— Ну и насмешила ты меня, — сказал Микаэль успокоившись.

— Чем же?

— Лежишь такая вся невинная, ресницами хлопаешь и вдруг предлагаешь мне заварить весь чайник, это ж надо такое придумать!

— Ну, я просто подумала, разве тебе хорошо, если я не ласкаю твой член, а только яички?.. Я могла бы и ему уделить немного внимания…

— Конечно, мне хорошо, — улыбнулся Микаэль, с умилением глядя на меня, — но мы можем попробовать и по-твоему.

— Хорошо, тогда иди ко мне, — попросила я.

— Дай мне минутку… мне все еще смешно… — хохотнул он, — нет, такого мне еще не говорили…

— А что говорили? — поинтересовалась я.

— Ну, разное… — он хотел было что-то сказать, но замолчал.

— Например? — не унималась я.

— Не надо оно тебе, — отмахнулся он, вдруг посерьезнев.

— Значит, я не первая, кто делает это для тебя?..

— Мне сорок шесть, Анна, а не пятнадцать, конечно у меня был секс до тебя, — немного раздраженно заявил он.

— С кем?.. — неуверенно спросила я, опасаясь разозлить его.

— Ты серьезно хочешь знать это?

— Хочу, — ответила я, хоть и знала, что мне будет неприятно слышать о его богатом сексуальном прошлом.

— У меня было много женщин, но именно эту позу я практиковал с девушкой, которой платил за секс.

— С проституткой? — изумилась я.

— С элитной проституткой, — поправил он меня. — У меня не было времени на нормальные отношения, да и я был к ним не готов.

— Разве тебе не было противно спать с ней после кого-то?

— Я взял ее, когда она была невинна, и платил ей столько, что спала она только со мной.

Я почувствовала разочарование и дикую ревность, за то, что какая-то шлюха отдала ему свою невинность, а я не смола сделать этого для своего любимого мужчины.

— Сколько же лет ей было?

— Восемнадцать или девятнадцать… но и я тогда был помоложе.

— Почему закончились ваши отношения?

— Она мне надоела, — безразлично бросил он.

— Ясно…

— Ну вот, ты расстроилась…

— Мико, скажи, а ты со всеми был таким, как со мной? — задала я вопрос, который давно меня мучил.

— Каким таким?

— Ну, наказывал, приказывал, был грубым…

— Да, — ответил он, глядя мне в глаза, — но только тебя я люблю. Только с тобой мне по настоящему хорошо.

— Почему? — тихо спросила я. — Почему тебе необходимо быть таким?..

— Потому что я должен чувствовать свою власть, свою силу, потому что боюсь стать мягким, боюсь потерять контроль над всем и всеми…

Я была поражена тем, что узнала о нем за последние сутки, но наконец, я стала хоть немного понимать его. За всей своей властью и могуществом, мой мужчина прятал свое нежное и ранимое сердце, которое много раз предавали и которое болело слишком часто…

Микаэль встал и начал одеваться.

— Разве мы не продолжим? — растерянно спросила я.

— Мне показалось, у тебя пропало настроение, — ответил он.

— С каких это пор тебя стало интересовать мое настроение? — улыбнулась я, и подошла к нему, прижалась всем телом, обвила его шею руками. — Я хочу тебя… — прошептала я ему на ушко.

— Ладно, только давай больше без новинок.

— Нет, прошу, давай продолжим — мне очень понравилось, — попросила я, и мягко опустила руку на его член. — Я могу ублажить своего мужчину лучше, чем какая-то проститутка…

— Не боишься конкуренции? — улыбнулся он.

— Нет, не боюсь, — уверенно ответила я. — Я буду ублажать тебя с любовью, и заметь, совершенно бесплатно.

Микаэль смотрел на меня с нежностью и мягко поцеловал в губы.

— Ложись, — приказал он и шлепнул меня по попке.

Как только я устроилась на кровати — Микаэль встал надо мной на колени. Его яички коснулись моих волос, лба, щек, и наконец, опустились в мой приоткрытый рот.

Боже, как же я люблю этого мужчину! Люблю невероятно сильно, люблю до безумия… Меня сводит с ума его аромат, нежность его кожи, изгибы его мускулистого тела…

Я стала ласкать его языком, сначала легко, потом чуть сильнее, с напором. Он тихо постанывал, и я продолжила, стараясь помнить о том, что я не первая, кто делает это с ним, и я должна быть лучше нее. Я провела языком по его промежности, потом легко поцеловала, стала посасывать, покусывать его яички, отпустила их и взяла в рот член, немного поиграла ним.

— Ах, Анна… — восторженно выдохнул Микаэль, — до чего же мне хорошо с тобой…

Я провела руками по внутренней стороне его бедер, чуть царапая ноготками, от чего Микаэль застонал сильнее. Отпустив его член — я снова вернулась к его яичкам и на этот раз взяла в рот сразу оба, заглатывая их.

— Анна… любимая… — восторженно выдохнул он.

Мне нравилось то, что я делала, и я почувствовала, что страшно возбуждена и между моих ног стало влажно. Я освободила рот и ухватилась руками за его член.

— Мико… — простонала я с мольбой, — я так хочу тебя…

— И я хочу тебя, только, пожалуйста, не останавливайся…

Он наклонился, и теперь мы оказались в позе 69. Микаэль стал страстно целовать мой лобок, сжимая мои бедра руками, и вскоре его язык коснулся моего клитора. Я застонала, изнемогая от наслаждения, но поспешила продолжить ласкать его. Твердый член Микаэля упирался мне в грудь, а я стала лизать его яички, промежность и мой язык оказался совсем рядом с его анусом. Микаэль застонал громче, не прекращая доставлять удовольствие мне, и я поняла, что движусь в правильном направлении. Я положила руки на его ягодицы, раздвигая их, и стала вылизывать его анальное отверстие, чуть проникая языком вглубь.

— Анна… Анна… — простонал он, вздрагивая от блаженства.

Я просунула руку межу его ног и ухватилась за член, стала теребить его, продолжая лизать его анус. Вскоре Микаэль вскрикнул, и я почувствовала тепло его спермы, которая разлилась на моем животе.

Он лег на меня, тяжело и часто дыша, а я откинулась на подушку, обессиленная проделанной работой.

Наконец Микаэль встал с меня, лег рядом, запустил руку в мои волосы и страстно поцеловал в губы.

— Такого для меня еще никто не делал… — прошептал он, задыхаясь от восторга.

— Наконец-то хоть в чем-то я у тебя первая, — улыбнулась я.

— Ты великолепна… — его рука скользнула между моих ног, а губы с жадностью сомкнулись на моей груди. Нежно и ритмично его средний палец приближал меня к оргазму. Я, конечно, мечтала о его члене внутри себя, но была вынуждена довольствоваться тем, что мне досталось, радуясь, что он все же решил не оставлять меня неудовлетворенной.

— Я жутко голоден, — сказал Микаэль, едва я успела кончить.

— О, милый, дай мне минутку отдышаться… — улыбнулась я, довольно потягиваясь.

— Прости, но я сейчас умру с голоду, — он набросил халат и нажал на кнопку вызова прислуги.

Мила пришла так быстро, что казалось, она стояла под дверью. Я едва успела прикрыться одеялом и сгорала от стыда за то, в каком виде она меня застала.

— Доброе утро сэр… мисс… — она окинула комнату взглядом и я вспомнила, что ночью, занимаясь сексом, мы срывали одежду друг с друга и разбросали по комнате.

— Мила, завтрак, живо! Живо! — приказал Микаэль, и растерянная Мила выбежала из комнаты.

— Не кричи на нее — она и так тебя боится, — подметила я, сползая с постели.

— Боится? С чего вдруг? — удивился он.

— Не знаю, мне так кажется, — я собрала наши вещи и бросила в корзину для грязного белья. — Я в душ — начинай завтракать без меня.

— Анна, — он остановил меня и сгреб в охапку, — я люблю тебя… — Микаэль поцеловал меня в губы, после чего отпустил, и я отправилась в душ, счастливая, с улыбкой до ушей.

— Мила, подай мне зеленый шелковый халатик, пожалуйста.

— Уже, — сказала она, протягивая халат, — Микаэль ждет тебя на террасе.

— Он уже позавтракал?

— Нет, ждет тебя.

— Он же умирал с голоду! — улыбнулась я, думая о том, как это мило, что он не захотел есть один.

Я вышла на террасу и устроилась за столиком, пока Микаэль заканчивал говорить по телефону.

— Займись этим, и в ближайшее время я хочу получить результат, — Микаэль выглядел серьезным, нахмуренным и каким-то обеспокоенным. — Ты меня понял? Как можно скорее… Хорошо, до связи.

— Все нормально? — осторожно спросила я, боясь попасть под горячую руку. Он был весь в своих мыслях, и казалось, не слышал меня. — Мико…

— А?.. Да все нормально, давай, наконец, поедим.

На завтрак у нас был овощной омлет, вафли с кленовым сиропом и апельсиновый сок для меня, а Микаэль пил крепкий кофе.

— Ну и удивила ты меня сегодня, — улыбнулся он, доедая омлет.

— Надеюсь, приятно удивила?

— Можешь не сомневаться, — кивнул он. — Тебе не было противно? — вдруг серьезно спросил он, глядя мне в глаза.

— Не говори глупостей, я люблю тебя, и ты не можешь быть мне противен, — ответила я, разозлившись на то, как ему в голову могла прийти такая глупая мысль.

— Ладно… — он задумчиво смотрел на наш роскошный сад.

— Кстати, я предложила Ире с Ильей пожить пока в моей квартире, надеюсь, ты не против.

— Нет, не против.

— Она уезжает сегодня.

— К чему такая спешка? Пусть бы побыла еще у нас.

— Погостила и хватит, — раздраженно бросила я.

— А, кажется, я понял, — улыбнулся Микаэль, — это потому что мы флиртовали вчера в бильярдной. Ревнуешь?

— Нет, не ревную, — заявила я, злясь на то, что он все понял. — Ты уже поел?

— Да, а что?

— А то, что твой пальчик конечно умелый, но я хочу, чтоб ты отымел меня, — я встала и подошла к нему, развязала пояс и распахнула халатик, обнажая свое тело.

— Моя ненасытная… — его глаза заблестели, и я подошла поближе.

— Хочешь меня, Микаэль? — спросила я, запуская руку между своих ног и начиная ласкать себя.

— Хочу… — томно прошептал он.

— Ну так возьми меня, чего же ты ждешь?

Он схватил меня за руку и притянул к себе, усаживая себе на колени.

— Только не снимай халат — в саду ходят слуги, — сказал он, тиская мою грудь.

— Пусть смотрят — мне все равно, — отмахнулась я, наслаждаясь его прикосновениями.

— Мне не все равно, — строго сказал Микаэль, и я улыбнулась.

— Ревнуешь?

— Нет, — уверенно заявил он.

Я опустила руку между его ног и ухватилась за все еще мягкий член.

— Так ты хочешь меня или нет? — спросила я, сжимая его в ладони.

— Хочу… — простонал Микаэль и его член стал немного тверже.

— Так-то лучше, — прошептала я ему на ушко и стала целовать его шею.

Наконец его член совсем окреп, и я распахнула халат Микаэля, устраиваясь поудобней на его коленях.

— Войди в меня, — попросила я, задыхаясь от желания. Микаэль положил руки мне на талию, немного приподнимая меня, а потом опустил, насаживая на свой член. — О… — простонала я, запуская пальцы в его растрепанные седые волосы.

— Работай, милая, — дал команду он, и я взяла процесс в свои руки. Я стала двигать бедрами, сжимать его внутри себя, сначала медленно и легко, а потом все быстрее и сильнее. Его руки блуждали под мягким шелком, поглаживая мою спину, ягодицы, страстно хватали грудь, сжимая кончиками пальцев мои соски. Я прильнула к его губам, облизывая их языком и тяжело выдыхая ему в рот.

— Анна… — он дрожал от наслаждения и подавался бедрами мне на встречу, проникая поглубже.

— Значит, ты не ревнуешь меня? — спросила я, понимая, что сейчас он абсолютно безобиден, ведь находится в моей власти.

— Ни капельки… — стоял на свое Микаэль, и я решительно сбросила халатик, полностью обнажаясь.

— Черт! Ты что творишь? — выругался он, ловко подхватил халат и набросил мне на плечи.

— Ревнуешь? — снова спросила я, улыбаясь.

— Нет, — гневно процедил он, вгоняя свой член глубоко вовнутрь, и заставляя меня стонать от блаженства и легкой боли.

Я снова поцеловала его в губы, на этот раз, проникая языком в его рот, и улавливая горький привкус только что выпитого им кофе.

Едва Микаэль потерял бдительность — я резким движением сорвала халат с плеч и отбросила подальше, вне его досягаемости.

— Черт! Ты играешь с огнем, дрянь! — взбеленился он.

— Признайся, что ревнуешь меня, — потребовала я, вздрагивая от остроты ощущений, — признайся, что не хочешь, что бы кто-то другой видел меня, потому что жадный, потому что хочешь, чтоб я была только твоей…

Он резко столкнул меня с себя, одним движением сбросил посуду со столика, и уложил на него меня. Я опешила от неожиданности и вскрикнула, когда Микаэль снова вошел в меня, на этот раз грубо и резко.

— Да, я ревную тебя, — зло признался он. Схватив меня за волосы, он стал двигаться быстро, делая мне больно. Я закричала, и он звонко шлепнул меня по бедру. — Заткнись! — рявкнул он. — Ты доигралась, Анна! И знаешь, как я накажу тебя? Отвечай!

— Нет, не знаю… Скажи мне… — заныла я, сжимаясь от жгучей боли между ног.

— Сейчас ты можешь кончить, Анна, если конечно сможешь, — сказал он, прерывисто дыша, — но больше, я не дам тебе испытать оргазм, до нашей брачной ночи.

— Нет! — запротестовала я, но еще один удар по бедру заставил меня заткнуться.

Я не знала, серьезно ли он сказал это, но решила, что должна кончить, во что бы то ни стало. Прижимаясь животом и грудью к стеклянному столику, я смотрела на осколки посуды и остатки еды, на пролитый апельсиновый сок и черный кофе, и думала о том, что это доказательство его ревности, его страсти, его любви ко мне. Я закрыла глаза, вспоминая, как он макал в мой рот свои яички, как я вылизывала его анус, и вдруг почувствовала горячую волну во всем теле, волну оргазма…

Микаэль кончил практически сразу за мной, вскрикивая, вздрагивая и разливая свою сперму на моих ягодицах. Отпрянув, он подал мне халат и я послушно оделась.

— Я в душ, — сказал он, переступая через осколки.

— Мико, ты говорил серьезно, насчет наказания? — встревожено спросила я, надеясь, что он изменил свое решение.

— Даже не сомневайся, — улыбнулся он, злорадствуя.

Черт! — подумала я разочаровано, — доигралась…

Я вернулась в комнату: на кровати меня ждала подготовленная Милой одежда. Я надела легкое белое платье с желтыми цветами, заплела косичку, немного подкрасилась и наконец спустилась вниз.

— Кристофер, доброе утро.

— Добрый день, мисс, — сдержанно улыбнулся он.

— Ты не знаешь, где Ира? — спросила я.

— В саду, мисс.

— Спасибо.

Я вышла в сад и пройдя немного по тропинке, вдоль аккуратно выстриженных кустов и белоснежных роз к водоему. Ира сидела на лавочке под ивой и говорила по телефону. Увидев меня, она помахала мне и поспешила закончить разговор.

— Привет! Наконец-то! Я думала, вы собираетесь весь день провести в спальне.

— Привет, — поздоровалась я, присаживаясь рядом с ней. — Кто звонил?

— Илья, говорит, что скучает по мне.

— А ты?

— А я, впервые за долгое время свободна и дышу полной грудью! Семья это такой груз… Теперь я не понимаю, куда я спешила?

Я слушала ее вполуха, глядя на наш балкон, где Мила убирала разбитую посуду.

— Давно ты здесь? — спросила я.

— Если ты о том, видела ли я как вы с Микаэлем трахались — то да, я здесь довольно давно, — ответила Ира, тоже взглянув на балкон. — Отсюда все так хорошо видно…

— И ты смотрела? — опешила я.

— А что мне прикажешь делать? Я не могла оторваться! — улыбнулась она. — Я-то думала, такое только в фильмах бывает!

— Блин… — мне стало так неловко, что я не знала, куда деваться от стыда.

— Да ладно тебе, — успокоила меня подруга, — не стоит стесняться, да и нечего. А он всегда такой?

— Какой?

— Страстный, дикий…

— Всегда, — ответила я, думая о том, как поскорее закончить этот разговор и перевести тему.

— Не понимаю, чем тебе удалось завоевать такого роскошного мужчину?..

— С каких это пор ты считаешь Микаэля роскошным? — удивилась я. — Всего несколько дней назад ты говорила, что против наших отношений, что он слишком властный, и что он стар для меня…

— Да, но это было раньше, а теперь, когда я знаю его, знаю какой он галантный, красивый, страстный… он настоящий мужчина, и плюс ко всему неприлично богат…

— Ты не знаешь его, — возразила я, изрядно разозлившись, — ты даже понятия не имеешь о том, какой он. Ты видишь красивую картинку, именно она тебе и нравится, а я знаю его настоящего и люблю его за то, кто он на самом деле, а не за то, кем он кажется.

— Ты чего завелась? — спросила Ира, недоумевая.

— Ничего, просто мне не нравится то, как ты себя ведешь и то, что ты говоришь. Он не свободен — он со мной, он мой будущий муж, он принадлежит мне! — я уже не помнила себя от злости и ревности.

— А я ни на что и не претендую, — возразила она, глядя на меня невинным и непонимающим взглядом.

— Разве? А как называется то, что ты флиртуешь с ним у меня за спиной? Одеваешься вызывающе и крутишься возле него!

— Если я нравлюсь Микаэлю — моей вины в этом нет. Может, просто он любит тебя не так сильно, как ты думаешь? — зло прошипела она, намеренно задевая меня за живое.

Я опешила от неожиданности и обиды, поднялась и посмотрела ей прямо в глаза.

— Я не узнаю тебя! С тех самых пор, как мы снова стали общаться, меня не покидает чувство, что раньше я дружила с совершенно другим человеком. Сколько общего у нас было, сколько всего мы прошли вместе, сколько радостей и бед мы разделили на двоих, и что теперь? Я не знаю тебя, совершенно… Когда ты превратилась в это?

— Тогда, когда ты бросила меня, Анна! Тогда, когда ты не спрашивала, как я живу, как свожу концы с концами, как пытаюсь сберечь семью, которая распадается на глазах, тогда, когда тебя не волновало, что со мной!

— А тебя волновало, что со мной? Я едва не потеряла отца, а потом встретила Микаэля и каждый день мне приходится бороться за то, чтоб не потерять его. У каждой из нас свои проблемы, но мы ведь подруги…

— Какие у тебя проблемы? Ты живешь, как у Христа за пазухой, ты понятия не имеешь, что такое проблемы!

Я смотрела на нее и теперь, наконец, поняла, что ее изменило — зависть.

— Да, правду говорят, что друг не тот, кто поддержит в беде, а тот, кто сумеет не захлебнуться от зависти, — сказала я, понимая, что это конец.

Мы дружили с детства, мы знали все друг о друге, мы были как сестры, но все это, увы, осталось в далеком прошлом. Теперь мы выросли, и Ира, которая всегда была впереди меня, неожиданно оказалась позади, и ее это не устраивало. Она завидовала мне, не понимая, что я бы с радостью помогала ей, не понимая, что я бы с легкостью разделила все с ней, что я бы не забыла про нее. Теперь я смотрела на подругу и думала, а изменилась ли она? Или, может быть, она всегда такой и была, просто я раньше этого не замечала…

— Анна…

Я развернулась и пошла прочь, сдерживая обиду и слезы.

— Анна, подожди! — она догнала меня и ухватилась за мою руку. — Прости… Я наговорила глупостей, прости меня. Я не завидую тебе, я просто восхищаюсь тем, как тебе повезло, тем, как сложилась твоя жизнь и еще я злюсь на то, что у меня все совершенно иначе… Прости, — она обняла меня, и я обняла ее в ответ, потому что она, наконец-то, была откровенной со мной.

— Я помогу тебе всем, чем только смогу, — пообещала я, — все наладится, вот увидишь.

— Он уйдет от меня, я знаю, это только вопрос времени. Я не хочу остаться одна с ребенком в двадцать пять, я не такой представляла себе свою жизнь, — сказала она с отчаяньем в голосе.

— Мы что-нибудь придумаем, ладно?

К дому подъехала машина, и я увидела, как из нее вышла Кристин.

— Привезли картину, которую мы купили вчера в галереи, пойдем.

— Анна, привет! — Кристин помахала мне, и я ответила ей тем же.

— Добрый день! — мы обнялись и по дружески поцеловались в щеки. — Это Ира, моя подруга.

— Кристин.

— Приятно познакомиться. Анна, дорогая, ты такая… ну совсем ребенок! — улыбнулась она, — Вчера, в вечернем платье и с прической ты показалась мне старше, но с этой косичкой ты такая милая!

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ, — а вы всем покупателям развозите картины, или только нам?

— Только вам. Знаю, что Микаэль купил дом — хотелось посмотреть.

К нам вышел Микаэль; он был одет в темно-синий костюм и белоснежную рубашку, аккуратно причесан, с фирменной улыбкой на губах, и направился к нам.

— Кристин, рад видеть! — он обнял ее, потом в знак приветствия кивнул Ире. Она расцвела и расплылась в улыбке.

— Микаэль, я как раз говорила о том, насколько же молода и хороша собой твоя жена.

— Она мне не жена, пока, — улыбнулся он.

— Думаешь, еще может что-то поменяться?

— Как заядлый холостяк — всегда оставляю себе такой шанс, — рассмеялся он, обнимая меня. Ты привезла картину?

— Ты столько заплатил за нее, что я решила доставить лично.

— Хорошо, спасибо, ну мне пора.

— Милый, я могу попросить Кристофера повесить ее в нашей спальне?

— Это все твое — сказал он, указывая на дом, — можешь делать все, что хочешь, — он поцеловал меня в губы и направился к машине. — Кстати, Ира, оставайся у нас еще на недельку и это не обсуждается!

Ира просияла, и радо закивала в ответ.

— Все, девчонки, пока! Полу привет.

Как только он уехал — Кристин удивленно уставилась на меня.

— Это Микаэль Фаррелл? Анна, что ты с ним сделала? Я не видела его таким счастливым с тех пор как… да никогда я его еще таким не видела!

— Ой, лучше не спрашивай! Скажу только, что потрудиться мне таки пришлось и не раз.

Кристин звонко засмеялась, и я пригласила ее в дом.

После того, как мы вместе отобедали — мы отправились в спальню, посмотреть, куда лучше повесить картину.

— Кристин, у меня еще нет свадебного платья, — сказала я, глядя на нее с мольбой, — помоги! Будет так много гостей, и пресса, и я боюсь оплошать. Ты наверняка знаешь какие-нибудь хорошие салоны и то, какое платье будет уместным.

— Хорошо, я с радостью!

— Правда?

— Конечно! А что Микаэль говорит насчет бюджета?

— Как всегда — что-нибудь самое дорогое.

* * *

Раз Микаэль предложил Ире остаться у нас, я решила напомнить ему, что она замужем, и пригласила Илью.

По этому поводу мы с подругой выбрались на шопинг. Это было очень изнурительное занятие, и мы устали, но нам предстояло еще купить белье, для покорения наших мужчин.

— Мне это нравится, — сказала я, показывая Ире коротенькое кружевное платьице с милым бантиком на груди.

— Ну ты как ребенок, честно — бантики да рюши! — недовольно фыркнула она. — Разве этим можно возбудить такого мужчину, как Микаэль? Нужно что-нибудь действительно откровенное и кричащее, что-нибудь такое, от чего он придет в дикий восторг.

— Я и так вызываю у него восторг, и без всех этих атрибутов. Я для него словно мишень, в которую он так и норовит попасть, — улыбнулась я.

— Кто бы сомневался… — пробубнила она.

— Что? — не поняла я причину ее недовольства.

— Ничего. Вот, смотри, это в самый раз.

— Это? — изумилась я.

— Берем, — настояла Ира, — поверь мне, ему понравится.

— Ладно, — вынужденно согласилась я, подумав, что возможно, это действительно то, что нужно Микаэлю — увидеть меня кардинально другой.

* * *

— Что-то я нервничаю, — сказала Ира, выйдя из душа.

— Илья тебя еще не видел такой красивой, поверь мне, он не сможет устоять! Только прошу, будь помягче, дай ему возможность быть мужчиной, позволь ему ухаживать за тобой.

— Анна, это же Илья, а не Микаэль — он понятия не имеет, как ухаживать за женщиной, — отмахнулась она, снимая халат и натягивая черные кружевные трусики.

— Как-то же он покорил тебя, раз ты выбрала именно его на роль своего мужа.

— Анна!

— Это Микаэль, — сказала я, — пойду, а ты спустишься, когда приедет Илья.

— Хорошо.

— Анна! — дверь открылась, и на пороге застыл удивленный Микаэль. Он замешкался всего на мгновенье, но я заметила, как оценивающе он посмотрел на полуобнаженную Иру, как прошелся взглядом по ее округлой груди с большими торчащими сосками цвета темного шоколада, как он рассмотрел ее кружевные бикини, как он скользнул глазами по ее изящным, близким к идеалу формам.

Ему нравится то, что он видит, — с ужасом подумала я, чувствуя дикую ревность и злость на то, что он посмел войти в спальню моей подруги без стука.

— Извините, я думал, вы уже готовы… — промямлил он и закрыл за собой дверь.

— Вот черт! — выругалась я, не прикрывая своего раздражения.

— Ничего страшного, — улыбнулась Ира, продолжая одеваться.

Кажется, ее волнение прошло, и теперь она была в отличном настроении. Довольная улыбка даже не думала слезать с ее лица, что не могло не злить меня еще больше. Ее забавляло то, что Микаэль увидел ее во всей красе, тешило, что он смог оценить ее по достоинству.

— Помоги мне застегнуть платье, — попросила она.

Теперь Ира напевала себе под нос веселую песенку, и я поняла, что если не уйду, то придушу ее. Я уже представила свои руки на ее шее, и ее пунцовое лицо…

— Как-нибудь сама, — бросила я, и вышла из ее комнаты.

Микаэль ждал меня в столовой, попивая виски.

— Милый, — нежно позвала я, и он обернулся, поставил бокал и подошел ко мне.

— Анна, ты как всегда прекрасна, — он легко поцеловал меня в щеку, потому что мои губы были накрашены розовым блеском. Я была в коротеньком нежно-розовом платье, расшитом стразами, которые невероятно сверкали. — По какому поводу вы так нарядились?

— Я пригласила Илью к нам на ужин, — пояснила я, надеясь, что он на меня не разозлиться за то, что я не поставила его в известность.

— Прежде, чем что либо делать — тебе стоит советоваться со мной, Анна, — все таки разозлился он.

— Прости… Но ты ведь сам тогда приглашал Илью, и я подумала, что ты будешь не против.

— А я и не против, просто предпочитаю знать, что происходит у меня дома, — раздраженно бросил он, наливая себе еще одну порцию виски.

— Извини, любимый, я больше так не буду, — я подошла и обвила его шею руками, — не злись, ладно?

— Отстань, — он оттолкнул меня, высвобождаясь из моих объятий, и присел на диван, а так и осталась стоять, чувствуя себя отвергнутой и нелюбимой.

Вскоре послышался звук подъезжающей машины, и мы направились к дверям, встречать Илью.

— Добрый вечер, — улыбнулся он, и пожал руку Микаэлю, после чего поцеловал меня в щечку.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала я, изумленно рассматривая его. Он был в стильном костюме и белоснежной рубашке, волосы игриво растрепаны, и вообще он выглядел свежо и молодо.

— Спасибо тебе, — подмигнул он, благодаря за деньги, которые я дала ему на новый образ. — А где моя жена? — спросил он, и как раз в этот момент мы увидели Иру, спускающуюся по лестнице.

Она была очень красива: русые волосы подкручены и уложены, черное вечернее платье подчеркивало ее идеальную фигуру, большой разрез обнажал ее ногу от бедра, а спина была прикрыта тончайшим черным кружевом, босоножки на высоком каблуке делали ее еще выше и стройнее.

— Ты обворожительна, — восторженно сказал Микаэль, опередив Илью.

— Спасибо, — довольно заулыбалась Ира, подавая ему руку для поцелуя. Микаэль пошел у нее на поводу и легко прикоснулся губами к ее руке. Потом он нехотя уступил место Илье и тот растерянно обнял ее и поцеловал в щеку.

— Дорогая, ты хорошо выглядишь, — сказал Илья, и Ира безразлично кивнула.

Конечно, Илья был не таким галантным, не таким красноречивым и не таким обходительным, как Микаэль; все это для него было ново, и он действительно не умел ухаживать за женщиной, и я понимала Иру, понимала ее восторг от зрелого, опытного, успешного мужчины, но этот мужчина был моим и я не собиралась делить его с кем бы то ни было, пусть даже с лучшей подругой.

Я поспешно ухватилась за руку Микаэля, напоминая ему о своем присутствии, и мы прошли в столовую, где уже подали ужин. Я заметила, как Илья растерялся, увидев огромное количество приборов, и тихо подсказала ему, что какой вилкой нужно есть. Он благодарно улыбнулся, и я поняла, что он чувствует себя не в своей тарелке, в этом огромном доме, за роскошным столом с изысканными блюдами. Я и сама чувствовала себя неловко, словно была одной из служанок, которая уселась за хозяйский стол. Тем временем Ира и Микаэль спокойно общались, окидывая друг друга многозначительными взглядами. Они осыпали друг друга комплиментами, шутили, не замечая, что мы с Ильей остаемся в стороне.

— Сашка соскучился по тебе, — наконец смог вставить слово Илья.

— Сегодня я не хочу быть мамой, — недовольно фыркнула Ира, — сейчас я хочу быть просто красивой женщиной, за которой ухаживает мужчина.

— Позволь мне подлить вина в твой бокал, — засуетился Микаэль, и не заметил, что мой бокал тоже пуст. Я извиняющимся взглядом посмотрела на Илью, он с пониманием кивнул мне и подлил мне вина. Он все же был галантным и заботливым, просто не умел подать это с таким шиком, какой был присущ Микаэлю.

— Как твои дела, Анна? — спросил он.

Я посмотрела на Микаэля и Иру, и с разочарование подметила, что они нас не слышат, поглощенные своим разговором.

— Все хорошо, — ответила я, — уже купила платье к свадьбе, родители уехали домой и мы остались втроем… — я намекнула на то, чтоб он забрал свою жену из моего дома.

— Не надо было приглашать ее, — тихо прошептал он, и мы рассмеялись.

К сожалению, даже наш веселый смех не заставил Микаэля и Иру обратить на нас внимание, и мы просидели поникшие до конца ужина.

— Пойдем спать, — предложила я, надеясь, что этим уж точно смогу оторвать своего мужчину от подруги.

— А знаете что? — встряла Ира, прежде чем Микаэль успел ответить. — Сидим здесь как старперы, а могли бы поехать в клуб и поразвлечься, потанцевать.

— Нет… я уже так устала…

— Отличная идея! — подхватил инициативу Микаэль. — Кристофер, машину!

Мы еще не успели зайти в клуб, как Микаэль предложил Ире потанцевать с ним. Мы с Ильей уселись за столик и наблюдали за нашими благоверными.

О, как Ира вилась вокруг Микаэля, как извивалась в его сильных руках, как прижималась к нему своими идеальными формами. А он — распустил хвост, как павлин, довольный вниманием красивой, молодой девушки, которая напрочь забыла о своем ребенке и муже, не говоря уже о лучшей подруге.

— Я всерьез задумываюсь о разводе, — сказал Илья, закуривая сигарету. Он с печалью смотрел на свою горе-жену, которая сходила с ума от восторга на танцполе ночного клуба, в объятьях чужого мужчины.

— Я не стану тебя отговаривать, — сказала я, опрокидывая очередной бокал вина.

— Теперь ты меня понимаешь?

— Я понимаю тебя, но совершенно не понимаю ее. Я смотрю на нее и не узнаю — она так изменилась. Посмотри, ну что она творит? — мы вдвоем уставились на Иру, которая разве только не залезла в штаны Микаэлю.

— Когда ты пригласила меня, я подумал, что дам ей еще один шанс, что постараюсь сделать все, чтобы спасти семью ради ребенка, но теперь я понимаю, что тут нечего спасать. Она не любит меня, да и я ее тоже…

— А я больше не смогу дружить с ней, после всего этого. Я не доверяю ей… если она у меня на глазах такое вытворяет с моим будущим мужем, то страшно подумать, что было бы, оставь я их наедине.

— Он тоже хорош, — подметил Илья. — Зачем она ему, если у него есть ты?

— А мы с тобой? Тоже хороши — сидим и смотрим на это все со стороны. Пошли, я не хочу его потерять.

С небольшим трудом, но нам все же удалось разбить эту увлекшуюся друг другом парочку. Гремела веселая музыка, и я стала танцевать, увиваясь вокруг него, улыбаясь ему, делая вид, что мне страшно весело, хоть на самом деле я сгорала от ревности, меня разрывало от злости, и я ненавидела себя за то, что сама, своими руками создала себе проблему. Я видела, что Микаэль все еще бросает взгляды в сторону Иры, я понимала, что он желает, чтоб на моем месте сейчас была она, я чувствовала, что он хочет ее.

Наконец заиграла медленная мелодия, и я приблизилась к нему, склонила голову на его груди, мягко положила руки на его мощные плечи, прильнула к нему. Он замер, не ожидая от меня такой внезапной нежности, а потом все же обнял меня. Я едва сдерживалась, чтоб не расплакаться от нервного напряжения, в котором находилась весь вечер, от бессилия, которое испытывала, наблюдая за тем, как мужчина, которого я люблю, увлекся другой.

— Мико… я изнемогаю от любви к тебе, — прошептала я, поглаживая его лицо, поправляя его седые волосы, глядя в его бездонные глаза. — Мой божественный, мой неземной мужчина… — я потянулась к нему и он, хоть и без особого энтузиазма, но все же поцеловал меня в губы.

От прикосновения его губ я растаяла, растворилась в нем, обомлела в его объятьях, умерла и воскресла, и на мгновение мне показалось, что ничего не произошло, что между нами все так же, как прежде.

— Мне звонят, — сказал он, доставая из кармана мобильный и отстраняясь от меня.

— Не отвечай, — попросила я, не желая отпускать его.

— Это важный звонок — мне нужно ответить.

— Нет…

— Не глупи, Анна, — он раздраженно оттолкнул меня и стал пробираться сквозь толпу, к выходу.

Я оглянулась, ища глазами Иру, и увидела, что они и Ильей сидят за столиком. Я подошла к ним, чувствуя, что больше не могу контролировать себя, чувствуя, что задыхаюсь от гнева, за то, что она украла внимание моего мужчины, похитила мой покой.

— Что бы уже завтра, тебя не было в моем доме, — прошипела я, глядя ей в глаза.

Ира рассмеялась, весело и звонко и немного пьяно.

— Смотри, как бы завтра твой дом не стал моим!

На мгновение мое сердце перестало биться, а потом заколотилось, как бешенное, отдаваясь громким стуком в висках. Я представила ее на своем месте, в моем большом доме, в моих нарядах и украшениях, в моей постели, с моим мужчиной…

Нет, я готова потерять все, но только не его, только не моего неземного, только не моего прекрасного Микаэля.

Я замахнулась и со всей силы зарядила ей по лицу, так что она вскрикнула, но из-за громкой музыки, на нее никто не обратил внимания. Илья встал, готовясь разборонить нас, но я все сказала, и больше не имела ни малейшего желания оставаться здесь, рядом с подругой, которая меня предала, желая прожить мою жизнь.

Я вышла на улицу и увидела Микаэля, который уже не говорил по телефону, а просто стоял, думая о чем-то своем, прислонившись спиной к стене.

— Милый, все хорошо? — спросила я, заботливо касаясь его плеча.

— Анна…

— Поехали домой, милый, а Ира с Ильей возьмут такси, — вкрадчиво предложила я.

— Она так сказала?

— Да, сказала, что хочет побыть вдвоем с мужем.

— Она вспомнила, что замужем? — ревниво хмыкнул он, и мы направились к машине.

По пути домой он не проронил ни слова, а когда мы приехали — отправил меня в спальню, а сам закрылся у себя в кабинете.

Я вызвала Милу и вкратце рассказала о том, что произошло.

— Думаешь, она посмеет вернуться сюда?

— Здесь ее вещи — думаю, за ними она точно вернется. За ними и не только…

— Вот ведь пригрела змею…

— И не говори. Я купила белье, хотела устроить для него нечто особенное, но теперь уже и не знаю… он сам не свой, да и у меня уже нет ни на что настроения.

— Делай, что задумала, — посоветовала Мила, — сделай все, чтоб она вылетела у него из головы.

— Да, ты права. Иди, а я буду ждать его.

Микаэля долго не было, и я вся извелась в ожидании.

Он вошел в спальню и бросил на меня недовольный взгляд.

— Почему ты еще не спишь?

— Ждала тебя, — ответила я, подходя к нему.

Он снял пиджак и небрежно бросил на кровать.

— Позволь мне помочь, — мягко попросила я, расстегивая пуговицы на его рубашке. Теперь, находясь совсем рядом с ним, я почувствовала, что от него разит виски — он был пьян.

Он напился из-за Иры, из-за того, что она осталась с Ильей, из-за ревности?

Я разозлилась на Микаэля, но не смела выказывать своего недовольства, потому что этого мужчину можно было завоевать лишь любовью, нежностью и покорностью.

Пересиливая себя, борясь со своими смешанными чувствами, я стала нежно целовать его обнаженную грудь.

— Прекрати, — он оттолкнул меня довольно резко, и я растерялась, не зная, как подступиться к нему.

— Если тебе не хочется, тогда давай я помогу тебе раздеться и уложу в постель, — сказала я мягко, не смотря на то, что мне ужасно хотелось расплакаться от обиды, от его холодности и безразличия ко мне.

Я опустилась на колени, чтоб снять его обувь, но он сделал шаг назад, и я подняла на него удивленный взгляд.

— Разве я сказал, что мне не хочется? — усмехнулся он. — Поднимись и сними халат, — приказал он.

Я нервничала, потому что он явно был не в духе, а то, что было на мне под халатом — было жутко неуместно. Я замешкалась, не зная, что делать, а Микаэль не любил ждать… он схватил меня за волосы и поднял на ноги, не обращая внимания на мой крик.

— Я приказываю, а ты исполняешь, Анна. Своевременно и без промедлений, ясно? — он все еще держал меня за волосы, а я ухватилась за его руку, пытаясь ослабить хватку.

— Ясно… — заныла я, пытаясь освободиться.

Наконец он отпустил меня, и прежде чем я смогла прийти в себя — сорвал с меня халат.

Микаэль замер, не ожидая увидеть меня такую, а потом скривился так, словно я была ему омерзительна.

Я смущенно опустила взгляд, но изменить уже ничего не могла. По совету своей бывшей подруги я купила черный корсет, который сделал мою талию еще стройнее и который не прикрывал грудь, а наоборот приподнимал ее и демонстративно выставлял напоказ, а также трусики с разрезом между ног и чулки с подтяжками. Все это выглядело вульгарно и неуместно, и я во всем этом чувствовала себя неуверенно и скованно.

— Выглядишь как шлюха, — бросил Микаэль, глядя на меня с отвращением.

— Мико, прошу, не надо так… — я не успела договорить, потому что он сильно ударил меня по лицу. Я схватилась за пылающую щеку, и бессильно опустилась на пол, беззвучно рыдая.

— Я не разрешал тебе открывать твой грязный рот, шлюха, — зло прошипел он, расстегивая ширинку и доставая член. — Соси!

— Мико, пожалуйста, давай поговорим… — взмолилась я, — я не понимаю, что происходит…

— Я не разговариваю со шлюхами, я их просто трахаю, — он достал из кармана кошелек и протянул мне несколько крупных купюр. — Бери деньги и принимайся за дело.

— Мико…

Он бросил мне в лицо деньги, потом схватил за волосы и засунул свой член мне в рот. Я стонала, плакала и вырывалась, но он не собирался останавливаться. Он проникал поглубже, заставляя меня давится и кашлять, и даже несмотря на это, его сильные руки держали меня так крепко, что я была лишена всякого шанса на освобождение.

Он и раньше часто был груб со мной, но всегда смотрел на меня с жадностью, с желанием, со страстью, а в этот раз от него исходил лишь холод, он был безразличен ко мне, он был отстраненным. Мне даже стало казаться, что это и не Микаэль вовсе — так не похож он был на себя. И впервые, я увидела сходство между ним и Сергеем, парнем, который изнасиловал меня, лишив меня невинности и чести… После того, как со мной обращались мужчины, за исключением разве что Дона, я превратилась в жертву, которая осознанно или нет, искала тирана. Вот почему я позволяла Микаэлю так обращаться со мной, вот почему я даже испытывала от этого удовольствие, хоть и не могла признаться в этом даже самой себе. Но теперь эта игра была лишена всяких правил и зашла слишком далеко, так что у меня пропало желание продолжать играть в нее, но могу ли я остановиться?

Микаэль отпустил меня всего на мгновение, но я воспользовалась этим и кинулась к дверям. Всего несколько шагов отделяли меня от свободы и прекращения этого кошмара, но я не успела… и только зря разозлила его.

Микаэль развернул меня и одним точным, быстрым движением ударил меня вверх живота, попадая в солнечное сплетение. Я рефлекторно согнулась и бессильно упала на пол, мучительно и безуспешно пытаясь вдохнуть.

Фирменный прием его отца, — пронеслась смутная мысль, — Микаэль знал, как бить, потому что и его самого били не раз.

— Лучше бы тебе не злить меня, — тихо, но очень гневно прошипел он, и, схватив за волосы — поволок к кровати.

Где-то на полпути мне удалось сделать долгожданный вдох, после чего я принялась орать во все горло, заливаясь слезами, и от всей души ненавидя человека, способного причинить мне такую боль.

— Заткнись, или мне придется тебя заткнуть!

— Микаэль, хватит, остановись…

— Я тебя предупреждал! — он взял свой галстук и затолкал мне в рот, потом подхватил меня и бросил на кровать, устраиваясь между моих ног, и крепко сжимая руками мои запястья.

Я извивалась, пытаясь столкнуть его со своего хрупкого тела, боролась с ним, стучала ногами, но все бесполезно — он проник в меня и я сдалась.

Микаэль пыхтел надо мной, постанывал, тяжело и шумно дышал, а я смотрела на него, на своего прекрасного, подобного Богу мужчину, и не находила и единого сходства. Это был не тот человек, которого я полюбила, без которого не могла жить, перед которым была готова стоять на коленях, целовать обувь которого, для меня было честью…

Теперь, когда я притихла — он вытащил кляп и полез ко мне целоваться, но я увернулась.

— Шлюхи не целуются в губы, — устало сказала я.

— Это только вопрос цены, — усмехнулся он.

— Мне не нужны твои деньги.

— Тогда это вопрос силы, — он зажал мое лицо в своей большой руке и впился губами в мои губы.

Впервые его поцелуй вызвал у меня не восторг и трепет, а отвращение и тошноту. Я снова заплакала, и он зажал мой рот рукой, приближаясь к оргазму.

— Я уже, — прохрипел он, взобрался на меня повыше, потеребил свой член и кончил мне на лицо.

Я отвернулась, не желая видеть его, и продолжала плакать навзрыд, захлынаясь от обиды и жалости к себе.

Он слез с меня, и я свернулась в клубочек, поджала ноги и стала стирать руками его сперму со своего лица.

— Я с тобой еще не закончил, — сказал он, стягивая меня с кровати.

— Не трогай меня… не смей больше прикасаться ко мне! — забилась в истерике я, колотя его руками по лицу и плечам.

— Угомонись! — он влепил мне звонкую пощечину, и я снова заплакала, громко воя.

Микаэль схватил меня за запястье и поволок в ванную — бросил на холодную плитку. Я замолчала, не понимая, чего ему от меня еще надо.

— Я покажу тебе, как я обращаюсь со шлюхами, — криво улыбнулся он, доставая член.

Я продолжала растерянно смотреть на него, не понимая, чего ожидать. Он уже и так достаточно надругался надо мной.

Микаэль замер с членом в руках, а потом из него хлынула тоненькая струя мочи, обдавая мое тело жаром.

Я скривилась от ужаса, от унижения, от обиды и беззвучно расплакалась.

Мой любимый мужчина, ради которого я жила и дышала, которому всецело принадлежала, которому во всем корилась, перед которым пресмыкалась — опустил меня так низко, что ниже уже было некуда. Никто, никто не мог мне сделать так больно, как только что сделал он. А я ведь любила его до изнеможения, я старалась быть для него идеальной и телом и душой, я хотела стать его женой, хотела быть его всем. И неужели он настолько слеп, что не разглядел во мне всего этого? И куда смотрела я, что приняла тирана за идеального мужчину?

Наконец он закончил и молча ушел, а я лежала в луже его мочи, рыдала так, что казалось, со слезами выходила моя душа, оставляя внутри лишь пустоту. Так вот оно как, на самом дне, когда ниже пасть ты уже не можешь…

Содрав с себя одежду я взяла полотенце и вытерла пол, не желая, чтоб это делала Мила. Я бросила все в мусорное ведро и залезла в горячую ванну. Все еще рыдая и вздрагивая, захлебываясь своим горем, я лежала в исцеляющей воде. Я смогла успокоиться, но понятия не имела, сколько это заняло времени. Хорошо вымывшись, я вылезла из ванны, набросила халат и со страхом заглянула в спальню — она оказалась пуста.

Тогда я бросилась в гардеробную, схватила первую попавшуюся сумку, швырнула в нее несколько случайных вещей и натянула на себя джинсы и майку. Я достала из ящика свои документы, собрала с пола деньги, которые мне швырнул в лицо Микаэль, и сняла помолвочное кольцо.

Тут я уже не смогла сдержаться и снова расплакалась, сожалея о том, что моим мечтам о счастливой жизни не суждено было сбыться.

— Анна, дорогая, что случилось? — Мила подошла ко мне и заглянула в заплаканное лицо.

— Я ухожу, — решительно заявила я.

— Что? Как, куда?

— Нет времени объяснять — я должна исчезнуть прежде, чем Микаэль придет сюда.

— Можешь не спешить — приехала эта сучка, и они уединились в кабинете.

— Что ж, — хмыкнула я, — мне уже все равно.

Меня все же одолело любопытство и прежде чем уйти, я все же решила узнать, изменит ли он мне с ней. Тихо подойдя к его кабинету — я прислушалась, но разговора не услышала. Тогда я легко нажала на ручку и толкнула дверь, она приоткрылась и передо мной предстала картина, которую я, наверное, не смогу забыть никогда: Микаэль страстно, с диким, неимоверным желанием имел Иру, которая стояла раком, подставляясь ему, как похотливая сука.

Мужчина, который изнасиловал меня, который ударил меня кулаком в живот, который помочился на меня, еще и изменил мне с другой… Нет, не этого человека я любила… Это был кто угодно, но не он. Что ж, если Ира так хотела мою жизнь — пусть забирает. Я бы ни за что не отдала ей своего прекрасного, своего нежного, божественного Микаэля, но этого мужчину, я могла отдать ей без сожаления.

Смахивая несколько скупых слезинок — я решительно направилась к выходу, и вскоре мне в лицо ударил легкий летний ветерок. Я вдохнула полной грудью и бегом бросилась к воротам, чувствуя, как развиваются мои еще влажные волосы, слыша, как бешено, бьется мое пустое, разбитое сердце, ощущая терпкий, сладкий запах свободы…

Сняв номер в первом попавшемся отеле — я бессильно упала на постель и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Было так странно не ощущать рядом большого, горячего тела, которое обычно прижималось ко мне и мирно сопело до раннего утра… Кровать казалась слишком большой для меня одной, слишком холодной и чужой, но, по крайней мере, в ней я чувствовала себя в безопасности.

И снова хлынули слезы, большие, мокрые и жгучие. Я оплакивала потерю любимого, потому что сегодня он умер, по крайней мере для меня…

В большом, просторном зале звучал громкий марш Мендельсона. По обе стороны от прохода, в котором стояла я, сидели гости, и как завороженные, смотрели на алтарь, у которого приносили клятвы жених и невеста. Я от удивления охнула, увидев свое свадебное платье: белое и невероятно пышное, похожее на пирожное, лиф украшен камнями, вместо фаты — драгоценная тиара. Все это я выбирала для себя, все это мое, во всем этом я должна была выходить за Микаэля, но почему то другая женщина стоит во всем этом у алтаря… Я сделала шаг вперед, намереваясь выяснить, что происходит, и невеста тут же обернулась и бросила на меня гневный взгляд. Я застыла от ужаса: в моем свадебном платье, в моей драгоценной тиаре, замуж выходила Ира.

— Как ты посмела? — оторопело прошептала я.

Она звонко рассмеялась и бросила мне свой букет.

— Ты следующая, Анна! — сказала она, все еще смеясь.

Я опустила взгляд на свои руки, в которых я держала ее букет, и увидела, что все цветы в нем гнилые и вялые, сухие, поточенные молью и обвитые паутиной. Вскрикнув, я выронила его, и решительно пошла по проходу вперед, к алтарю. Ее жених стоял ко мне спиной, но седина его волос была мне хорошо знакома. Микаэль… мой Микаэль… некогда мой Микаэль…

Я несмело коснулась его плеча и он обернулся. К счастью ли, или к моему ужасу, но это был не Микаэль. Я никогда не видела даже фотографии его отца, но точно знала, что это он: пьющий, бьющий, люто ненавидящий своего сына… Ира выходила замуж не за Микаэля Фаррелла, а за его жестокого отца.

Я проснулась с криком и в холодном поту. Никак не могла сообразить, где я, но потом в голове стали вырисовываться происшествия вчерашнего рокового вечера и я снова разрыдалась. Неужели все это был не сон, неужели все это действительно произошло со мной, в моем огромном доме, в моей роскошной спальне, с моим неземным мужчиной?

Я встала, пошарила в баре и достала бутылочку виски. Вернулись воспоминания о Микаэле, о том, как я убиралась в его номере, нервничала, сдавая ему экзамен, а он сидел спокойный, выпивал, и кубики льда так заманчиво звенели в его бокале… Как меня влекло к нему, как неимоверно тянуло, как он манил меня… Я сделала глоток, морщась от неприятного, жгучего привкуса во рту. Микаэль… вот он берет белое полотенце, проводит ним по мебели, потом приказывает мне протереть ним под кроватью, а я возвращаю его ему и он бросает полотенце к своим ногам, желая, чтоб я склонилась перед ним, желая моего подчинения. А я… я злюсь на него за его наглость, за его самоуверенность, но все же повинуюсь.

И вдруг мой начальник — злой, холодный, жесткий, становится для меня самым желанным мужчиной на свете. Я больше не могу думать ни о чем другом, я спешу в его номер, чтоб иметь с ним короткую встречу, которой буду жить до следующего дня, до следующей, такой же короткой встречи.

Прошел всего год, и я, из его горничной превратилась в него невесту, и потребовался лишь один вечер, чтоб разрушить все то, что мы так долго строили… Я сделала еще один большой глоток, пытаясь отогнать страшную картину моего позора в ванной на холодной плитке… Слезы льются тихо и незаметно, а боль в груди такая же сильная и не утихает.

Руки снова и снова тянутся к бутылке, и глоток за глотком я ощущаю себя все меньше, я перестаю чувствовать, я теряюсь в алкогольном опьянении…

Я снова проснулась, когда на улице уже стемнело, и поняла, что меня мутит. Едва ли я успела добежать до туалета, как меня вырвало. Ну что за черт? Я даже напиться не могу нормально! Я умылась, сполоснула рот и вернулась в комнату. На полу валялись пустые бутылки — я выпила все, что было в баре. Я взяла бутылку воды и устроилась на подоконнике, вглядываясь в ночной город. Мой организм постепенно приходил в себя, и боль от моего разбитого сердца давала о себе знать все больше, раздирая меня изнутри. Я ничем не могла ее заглушить — мне лишь оставалось научиться жить с ней.

Я смотрела на мерцание ночных огней, на проезжающие мимо машины, но не видела ничего, кроме страшных сцен минувшего вечера. Казалось, эти картины так и будут стоять у меня перед глазами, казалось, мне никогда уже от них не избавиться. Как мне забыть предательство лучшей подруги, как мне забыть разительную перемену в моем мужчине, как мне забыть унижение и позор? Мне было мерзко от себя самой, я ненавидела себя, меня переполняло отвращение к тому, насколько я ничтожна.

Я сама во всем виновата, я превозносила его до небес, опуская себя, я позволяла ему обращаться со мной так, как он пожелает, я убеждала его в том, что он все, а я ничто… и он повел себя со мной так, как я заслужила. Я получила ровно столько, сколько стою.

Но ведь я так любила его… Разве могла я быть с ним другой? Разве я могла думать о себе, если растворялась в нем, если от одного его взгляда я млела и изнемогала от волнения, если от его прикосновенья я рассыпалась на осколки, если от его запаха все внутри меня трепетало, если за одну его улыбку я была готова умереть…

Разве можно было заполучить этого мужчину иначе, не отдаваясь ему без остатка? Я любила его так, как его не любили прежде и уже никто, никто не мог любить его сильнее меня.

Я забралась под одеяло, накрылась с головой и вскоре снова уснула. Сон был чуткий и неспокойный, я металась по кровати, желая наконец найти в ней горячее тело Микаэля, но его не было рядом и даже сквозь сон, я почувствовала, что мои щеки мокрые от слез.

Ночь тянулась мучительно долго, и рассвет наступал медленно и неспешно. Я лежала, глядя в потолок, не видя ничего и ничего не чувствуя.

Я вдруг соскучилась по маме и папе, мне вдруг захотелось к ним, в их родные, искренне любящие объятья, захотелось снова ощутить себя ребенком, захотелось, чтоб они пожалели меня, утешили.

Собравшись с силами, я сходила в душ, надела темно зеленое платье, которое взяла в спешке, когда сбегала от любимого тирана, заплела волосы в хвост и вышла из номера. Расплатившись за выпитое из бара, я вышла на улицу. Стоял прекрасный летний день, и было солнечно и жарко. Вдохнув свежего воздуха, я почувствовала легкое головокружение и слабость и оперлась рукой о стену отеля, пытаясь удержаться на ногах. Я с трудом добралась до ближайшей лавочки и бессильно опустилась на нее. Достав из сумки недопитую бутылку воды, я сделала несколько глотков и спустя несколько минут я почувствовала себя немного лучше. От голода неприятно посасывало в желудке, но от одной мысли о еде мне становилось плохо, поэтому я выпила еще воды и встала. Я собиралась взять такси, но потом вспомнила, что я больше не невеста богатого мужчины, и решила идти к метро. Я обдумывала, что сказать родителям, как преподнести им все как можно мягче, чтоб не слишком волновать их.

Интересно, не искал ли меня Микаэль? Заметил ли он, что я ушла, или он так увлекся своей новой пассией, что забыл, что я вообще существую? Да и какая разница? Между нами все кончено… В голову пришел отрывок из какого-то стиха: А этот финал к сожаленью понятен… тебе хорошо без меня, мой любимый предатель?..

Смахивая накатившие слезы и задыхаясь от боли, я не сразу заметила, как рядом со мной остановился джип с тонированными стеклами. Из него вышли двое больших мужчин в черных костюмах, и прежде чем я успела почувствовать неладное — схватили меня и стали заталкивать в машину. Я закричала, дико испугавшись, стала бороться, но сил моих едва хватило на безуспешную попытку вырваться из их сильных рук, так что мгновение спустя я оказалась на заднем сидении, крепко зажатая ими с обеих сторон.

— Погнали! — скомандовал один из них водителю, и машина резко тронулась с места и помчалась прочь.

— Кто вы такие? Отпустите меня! — отчаянно закричала я, ерзая.

— Успокойся, иначе я свяжу тебя и заткну рот, — спокойно сказал сидящий справа громила. Я испуганно замолчала, понимая, что кричать в машине бессмысленно и мне все равно никто не поможет.

— Микаэль Фаррелл, знаешь такого? — так же спокойно продолжал один из похитителей.

Я закивала, с одной стороны радуясь тому, что они не причинят мне зла, а с другой стороны ужасаясь тому, что может сделать со мной он.

— Так вот, приказано доставить тебя к нему. Будешь хорошо себя вести — все пройдет гладко, а будешь чудить — заработаешь пару лишних синяков, как этот — он коснулся своей огромной рукой моего лица, и я сощурилась от боли. Наверное, когда Микаэль бил меня по лицу — оставил синяк, но я, убитая горем, униженная и раздавленная, этого даже не заметила.

— Тебе все понятно? — уточнил он.

— Да… — покорно ответила я, думая о том, что ни за что не вернусь в тот дом, к нему, и как только мы выйдем из машины — я брошусь бежать и не остановлюсь, пока не сбегу от него достаточно далеко.

Мы выехали на широкую трассу, и это означало, что ехать нам еще всего минут десять. Чем ближе мы были, тем больше я нервничала, чувствуя, что сердце стучит как бешенное, и что меня бьет озноб, не смотря на летнюю жару.

Мы проехали через открытые ворота и остановились у особняка, который до недавних пор, был моим домом.

— Выходи, только без глупостей! — скомандовал воротила, и я вылезла из машины и бросилась бежать, что было духу. Толи духу мне не хватило, толи этот парень был слишком ловким, но он словил меня, едва я тронулась с места, скрутил мою руку за спину и схватил за волосы.

— Сказал же тебе, без глупостей! — прошипел он мне в лицо и повел к дому.

Кристофер открыл дом и отошел в сторону, отводя взгляд. Мы остановились у двери в кабинет Микаэля, и пока один воротила меня держал — другой постучался и вошел в кабинет.

— Мистер Фаррелл, мы ее привезли, сэр, — доложил он.

— Хорошо, — услышала я голос Микаэля, который показался мне незнакомым и чужим. — Как все прошло?

— Гладко, сэр.

— Давайте ее сюда.

Я задергалась, предвкушая нежеланную встречу, но сильные руки держали меня крепко.

Меня втолкнули в кабинет, и я упала на пол, прямо к ногам могущественного Микаэля Фаррелла.

Я подняла голову и обомлела — до чего же красив он был! Строгий костюм и белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки, кожаный ремень, лицо свежее, волосы аккуратно причесаны. Он держал руки в карманах, легко улыбался и смотрел на меня с присущим ему спокойствием и хладнокровием.

Я даже на мгновение забыла все, что произошло между нами, и почувствовала все то, что чувствовала всякий раз, когда видела его — трепет, волнение, желание…

Микаэль подал мне руку, но я проигнорировала его и сама поднялась на ноги.

— Значит, ты надумала сбежать от меня? — спросил он, присаживаясь в свое большое кресло.

— Как ты меня нашел? — злобно спросила я первое, что пришло мне в голову.

— Это было довольно просто, дорогая, — самодовольно улыбнулся он, — мои люди отыскали тебя, едва ты успела заселиться в этот клоповник, но я решил не торопить тебя и дать немного времени.

— Как великодушно с твоей стороны, — съязвила я.

— Можешь не благодарить, — рассмеялся он.

— Так что тебе от меня нужно? — спросила я.

Он внимательно смотрел на меня, потом сказал:

— Ты неважно выглядишь.

— Да что ты говоришь! — изумилась я его невежеству. — Может тебе стоит снова обоссать меня, может такой я буду тебе нравиться больше?!. - я расплакалась, не в силах больше держать себя в руках, а Микаэль молча ждал, пока я успокоюсь, но я видела, как сжались его кулаки, и как нервно заиграли его скулы.

Я стояла перед ним, всхлипывая и сотрясаясь от рыданий, сгорая от стыда и отвращения к себе, пылая от ненависти к нему, и борясь со странным, смешанным желанием броситься в его объятия, ища в них утешения.

Микаэль подошел ко мне и протянул свой белоснежный платок, и я с благодарностью приняла его.

— Ты ела? — поинтересовался он, едва я успокоилась.

— Это не твое дело! — огрызнулась я.

— Ты ела? — спросил он строже и я сдалась.

— Нет, я не ела — у меня пропал аппетит.

— Так я и думал, — кивнул он.

— Микаэль, не томи — просто скажи мне, чего ты от меня еще хочешь, и я уйду.

— Ты никуда не уйдешь — ты моя, и это твой дом, и ты будешь жить здесь, со мной, — спокойно сказал он.

— Нет, я не останусь здесь, я не могу и не хочу быть здесь, я хочу уйти, и ты не сможешь заставить меня остаться! — запротестовала я. — Между нами все кончено!

— Нет, — коротко возразил он.

— Что нет? Что нет? Я не останусь! Я не твоя! Я не хочу больше быть с тобой! — взбеленилась я. — Я ухожу! — я кинулась к двери, но едва я ее открыла, как увидела тех двоих, что привезли меня. Я закрыла дверь и повернулась к Микаэлю.

— Дай мне уйти! — потребовала я.

— Нет.

— Ты не можешь заставить меня остаться!

— Могу.

— Ты безумен! — нервно рассмеялась я. — Неужели ты думаешь, что я останусь после того, как ты поступил со мной?

— Ты останешься, потому что я так хочу, — сказал он серьезно, — и если мне придется удерживать тебя силой — что ж, так и будет.

— Тогда так и будет, потому что добровольно я тебе не дамся!

— Хорошо, — согласился он и подошел ко мне. — Вот, надень, — он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежало мое помолвочное кольцо.

— Я не стану… — прошептала я, опешив.

— Надень его, и больше никогда не смей снимать! — приказал он.

— Нет, ни за что!

Микаэль смотрел на меня гневно, но я запаслась смелостью.

— Хочешь силой заставить меня выйти за тебя?

— Если придется — да.

— Я не выйду за тебя, после того, как ты обошелся со мной, — тихо, но уверенно заявила я. — Ты изнасиловал меня, избил, унизил, изменил мне с моей подругой — я не хочу быть твоей женой, Микаэль. Я больше не люблю тебя…

Его глаза гневно сверкнули, и он сжал мое лицо в своей руке.

— Ты понятия не имеешь, с кем связалась! — яростно процедил он. — Ты понятия не имеешь, кто я, и что могу! Не играй со мной, девочка, не стоит! Я имею все, чего хочу, а сейчас я хочу тебя — и ты будешь моей, по своей воле, или вопреки!

Я испуганно смотрела на него, осознавая, что он прав — я понятия не имела, с кем связалась. Он был властным, могущественным, богатым и я находилась в его абсолютной власти.

— А теперь, не играй с огнем, не зли меня! Надевай кольцо! — приказал он, и отпустил меня. Я расплакалась, но все же надела кольцо, которое раньше носила с такой гордостью, и которое теперь стало для меня оковами. Я надела кольцо и тем самым лишилась того, что имел каждый человек — права на свободу.

Микаэль взял меня за руку и поволок в столовую, усадил за стол.

— Кристофер! Обед, живо! — распорядился он, и слуги быстро стали подавать горячие, ароматные блюда.

— Ешь! — приказал он мне. Неохотно, справляясь со слезами и тошнотой, я все же съела немного жаренного цыпленка и картофеля. Микаэль тоже ел неохотно, и мы сидели в абсолютной тишине за огромным обеденным столом.

— Закончила? — спросил он.

— Я больше не хочу, — прошептала я.

— Хорошо, пойдем, — он снова взял меня за руку и поволок наверх в нашу спальню. — Заходи. Я еду по делам — буду вечером, — сообщил он, заталкивая меня в комнату. — Увидимся, — он вышел, и запер за собой дверь на ключ.

Я бессильно опустилась на пол, рыдая и вопя во все горло. Впервые я поняла, что значит быть птицей в золотой клетке.

Совладав с собой, я бросилась на поиски своего мобильного, но его, естественно, нигде не было. Тогда в моей голове созрел прекрасный и беспроигрышный план: я взяла пододеяльник и связала с простыней. Выбежав на балкон, я обвязала свой самодельный канат вокруг кованных железных перил и сбросила его вниз. До земли он не доставал, но там уже было невысоко и я могла легко спрыгнуть, не сломав себе ноги. Я должна была сбежать, потому что просто не могла позволить Микаэлю, насильно удерживать меня рядом с собой. Я и так всегда доставалась ему слишком легко — в этот раз все должно быть иначе.

Собравшись с силами, я решила, что пора, и перебросила ногу через перила. Краем глаза я уловила какое-то движение в саду и замерла — из-под ветвистой ивы показался большой и недовольный воротила. Он помахал мне, давая понять, что очень хорошо видит меня и ждет внизу, если что.

Я громко выругалась, беленея от злости. Вот подонок! Он все продумал, просчитал наперед каждый мой шаг! Ну, ничего, я тебе устрою!

Я влетела в его гардеробную и сгребла в охапку его дорогущие костюмы, идеально выглаженные рубашки, и стала сбрасывать их с балкона. Вслед за его вещами пошли мои роскошные платья, юбки, джинсы и шелковые ночнушки. Заливаясь слезами, и крича от беспомощности, я сбросила стеклянный столик, на котором, некогда, он так страстно имел меня. Когда больше не нашлось ничего, что можно выбросить — я пошла в ванну, ту самую, где состоялся мой самый большой позор, схватила фен и растрощила им огромное зеркало в жемчужной раме. После этого мне, наконец, полегчало, и я устало опустилась на кровать.

Как же бесконечно долго тянулось время! Оставшись наедине со своими мыслями, которые снедали меня, причиняя невероятную боль, я впадала из крайности в крайность — то безудержно рыдая, то безразлично пялясь в потолок.

Микаэль вернулся вечером, как и обещал. Услышав, как поворачивается ключ в замке, я встала, испуганно вжавшись в стену, не зная, что меня ждет за мою выходку.

Он вошел, удивленно огляделся и улыбнулся, самодовольно и абсолютно спокойно.

— Как прошел твой день, дорогая? — спросил он, как ни в чем не бывало, подходя и нежно целуя в щеку. Я отвернулась, давая понять, что мне неприятны его прикосновения, хотя где-то глубоко внутри, я почувствовала хорошо знакомый трепет.

— Отпусти меня! — потребовала я.

— Нет.

— Почему? Ты не можешь держать меня здесь до скончания веков!

— Могу… или нет? — он демонстративно задумался, почесывая подбородок. — А, да, все таки могу, — он рассмеялся и сел на софу, уверенно закинув ногу на ногу.

— И сколько все это будет продолжаться?

— Пока ты не станешь послушной, — ответил он.

— Я же сказала, что не дамся тебе добровольно!

— Что ж, твое право. Но на случай, если тебе надоест прожигать свою молодость в заточении — знай, что все в твоих руках. Ты можешь выйти отсюда, когда пожелаешь, при условии, что будешь себя хорошо вести.

— Не дождешься! — прошипела я.

— Да мне в принципе все равно — пожал плечами он. — Ты будешь здесь, утром, когда я проснусь, и будешь здесь же вечером, когда я приду домой, и это главное. И меня не особо интересует, как ты проводишь свой досуг, когда меня нет.

— Ты чудовище, — ужаснулась я.

— Бывает, — улыбнулся он. — Иди, приведи себя в порядок, и спустимся к ужину.

— Я не голодна, — пробубнила я.

— Ладно, тогда я пойду поем, а ты сиди здесь, — он встал и направился к двери.

— Нет, подожди, — окликнула я его, — мне нужно несколько минут.

Он снова нацепил самодовольную улыбку, а я, стараясь не обращать на это внимания — ушла в ванну, умыться и причесаться.

За столом мы снова сидели молча, ужиная без особого аппетита.

— О, кстати, Дон передавал тебе привет, — сказал Микаэль между прочим.

— Он, конечно же, не знает о том, что ты держишь меня подле себя силой, — подметила я.

— Конечно же нет! Если бы он знал — то был бы уже здесь, готовый спасать тебя.

Я продолжила есть, поглядывая на дверь, ведущую на улицу, возле которых стояли двое охранников в черных костюмах.

Сколько же их здесь? — с отчаяньем подумала я.

— Когда я выберусь отсюда — ты за все ответишь! — пригрозила ему я.

Микаэль рассмеялся, глядя на меня с умилением.

Его смех вывел меня из себя, ведь он знал, что останется безнаказанным, что бы он со мной не сделал.

Я спохватилась, резко дернула скатерть, так что вся еда и хрустальная посуда посыпалась на пол, разбиваясь на мелкие, сверкающие осколки.

Глаза Микаэля сверкнули дикой злобой, но потом он совладал с собой и улыбнулся.

— Ужин окончен, — спокойно сказал он, кладя на пустой стол вилку, которая осталась в его руке. Он кивнул громилам, и те схватили меня за руки и поволокли наверх в спальню.

Я с удивлением обнаружила, что в комнате было прибрано: вещи вернулись на свои места, осколки исчезли, и на месте разбитого зеркала висело новое, которое, видимо, принесли из другой ванной. Я приняла душ и надела длинную ночную сорочку, скрывая свое тело от непредсказуемого Микаэля. Я слабо верила в то, что сегодня ночью он не возьмет меня силой, но ничего не могла с этим поделать, будучи в его плену и его власти.

Вскоре пришел Микаэль, тоже принял душ, надел свою черную шелковую пижаму и расстелил постель. Я сидела за туалетным столиком, расчесывая волосы. Мы были похожи на старую супружескую пару, страсти которой давно поутихли, и которые просто готовились ко сну, как делали это не один десяток лет.

Микаэль не ложился — ждал, когда я закончу, и как только я поднялась — подошел ко мне.

Я сильно нервничала, боясь того, что он захочет сотворить со мной этой ночью. Он долго и внимательно рассматривал меня, а я опустила глаза, избегая встречаться с ним взглядом. Он был так близко ко мне, что я чувствовала запах его шампуня, ощущала его свежее дыхание, чувствовала тепло его тела. Какая то часть меня потеряла сознание от восторга, но трезвый разум запрещал мне поддаваться его обаянию, напоминая мне, как унижена я была, и как легко он предал меня с другой.

— Анна, — прошептал он, касаясь кончиками пальцев моих волос.

Я стала дышать быстрее и чаще, боясь пошевелиться, боясь его прикосновений.

— Анна… — снова прошептал он, и его пальцы медленно и чувственно скользнули по моему лицу, шее, по моей ночнушке, проходя между моей груди, и останавливаясь ниже пупка.

Теперь меня бил озноб и я почувствовала легкую дрожь во всем теле, а сердце гулко билось, забыв, что такое нормальный ритм.

В одночасье нежность сменилась грубостью и Микаэль сильно и резко схватил меня за волосы, впиваясь поцелуем в мои сомкнутые губы, а другая его рука жадно тискала мою грудь.

Я пыталась оттолкнуть его, но вскоре он сам остановился, отстранился от меня и побрел к кровати.

— Ложись спать, — приказал он.

Справившись со слезами и волненьем я подчинилась, и улеглась в мягкую постель.

— Мне совсем не хочется спать, — тихо сказала я.

— Тогда лежи, пока не захочется, — он лег на свою половину кровати, оставляя между нами нетронутое пространство.

— Ты не отымеешь меня? — поразилась я его самоконтролю.

— Это просьба или вопрос? — улыбнулся он.

— Вопрос…

— Отымею, но не сегодня. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

Микаэль уснул быстро, но мне было не до сна. Тихо выскользнув с постели я пробралась к двери и дернула за ручку, но она оказалась заперта. Тогда я вышла на балкон и в свете фонарей сумела рассмотреть нескольких охранников, снующих по саду. Разочарованная, и уставшая от бесполезных попыток сбежать, я вернулась в кровать и еще долго вертелась без сна.

Микаэль тихо посапывал рядом, и я смотрела на него: одна рука закинута за голову, седые волосы рассыпались на подушке, лицо красивое и умиротворенное.

Боже, как некогда я любила этого мужчину, а теперь и сама не могла понять, что чувствую к нему. Все смешалось: страх, ненависть, обида, боль… желание, притяжение, нежность…

Да, он похитил меня, насильно удерживал рядом, и он даже не извинился… но я должна была признать, что с ним, в его постели, мне было спокойнее, чем одной в номере дешевого отеля…

Я придвинулась поближе, опустила голову на его грудь, положила руку на его живот, обвила ногой его ногу и почувствовала, что проваливаюсь в сон.

Утром я проснулась одна, но на соседней подушке лежала свежесрезанная белоснежная роза и записка от Микаэля, где он лаконично пожелал мне хорошего дня. Я набрала воды в стакан и поставила розу на туалетный столик, где меня уже ждал завтрак.

Я ела жареные яйца с беконом и думала о нем… о том, как приятно получать от богатого, успешного мужчины, такие простые знаки внимания. Я так же думала о том, как мне хорошо спалось этой ночью рядом с ним, на его груди… Я даже думала о том, что возможно, я могла бы попробовать простить его…

Нет, нет и нет! Только не после того, как он оскорбил меня, только не после того, как он отымел мою подругу, поставив ее раком в своем кабинете, всего в нескольких шагах от нашей спальни, только не после того, как он ударил меня кулаком в живот! Как я вообще могу быть такой слабой и никчемной, что два дня спустя задумываюсь о том, чтоб простить его. Нет, я не дамся ему! Никогда! Ни за что!

Я вышла на балкон и выбросила розу, отправляя вслед за ней порванную на клочки записку. Пусть знает, что мне ничего от него не нужно, я хочу лишь одного — свободы.

День в одиночестве снова тянулся слишком долго, и я с нетерпеньем ждала вечера, чтоб хоть несколькими словами перекинуться с живым человеком, пусть даже, я его и люто ненавидела. В полдень охранник принес мне обед, как заключенной в тюрьме. Это так разозлило меня, что я выбила поднос из его рук. Он гневно взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Передай мистеру Фарреллу, что я не стану больше есть! И крошки в рот не возьму, пока он не освободит меня! — прокричала я.

Не выражая никаких эмоций, он запер дверь, но через несколько минут запустил горничную, которая прибрала еду и посуду с мягкого ковра.

— Где Мила? — спросила я у нее.

— Мистер Фаррелл дал ей отпуск, мисс.

— Я же приказал тебе не разговаривать с ней! — люто процедил мой надзиратель. — Хочешь работы лишиться? Давай, пошевеливайся!

Я наблюдала за всем происходящим с интересом — все лучше, чем сидеть одной взаперти.

Когда они ушли — я улеглась на кровать, закинув ноги на стену, и стала раздумывать над тем, как предусмотрительно Микаэль избавился от Милы — единственного моего друга и сторонника в этом доме.

Вскоре дверь снова открылась, и я вскочила на ноги, застыла, увидев двоих охранников. Один из них был с подносом в руках, а другой подошел ко мне и заломил руки за спину, поволок на балкон. Я кричала и как могла сопротивлялась, но была слишком слабой и хрупкой, чтобы противостоять силе огромного накачанного мужлана. Он усадил меня и привязал к стулу.

— Ваш обед, мисс, — улыбнулся другой, ставя поднос на новый столик. Он взял ложку, набрал в нее немного крем супа и протянул мне.

— Я не стану ничего есть! — задыхаясь от злости, прошипела я, четко проговаривая каждое слово.

— Открывай рот, живо! — приказал он.

— Ни за что! — уперлась я.

— Понятно, — он вернул ложку в тарелку, помешал суп, потом попробовал его, — он уже не горячий, держи ее — будем вливать.

Я испуганно уставилась на одного, потом на другого и не увидела в их лицах ничего, что могло бы хоть намекнуть на то, что они шутят.

— Нет… не надо… — растерялась я.

— Прости дорогая, но у меня приказ — накормить тебя. А как прикажешь мне сделать это, если ты отказываешься даже рот открыть?

— Пусть Микаэль приезжает и сам кормит меня, раз он решил держать меня в плену.

— Думаю, у мистера Фаррелла есть дела поважнее, чем панькаться с тобой. Давай, — кивнул он другому, и тот схватил мое лицо, с силой надавил на щеки, открывая мой рот.

Я забилась в истерике, заплакала и сдалась.

— Ты хочешь что-то сказать? — улыбнулся мой мучитель, отпуская меня.

— Я сама, — всхлипнула я.

— Что что? Я не расслышал, — улыбнулся он.

— Я поем сама, — прокричала я, рыдая.

— Ладно, давай попробуем. Я развяжу тебя, но чтоб без фокусов! Поняла?

Я продолжала реветь, громко всхлипывая.

— Не слышу!

— Поняла! Поняла! — проорала я.

Они развязали меня, и я стала есть, вытирая мокрые щеки. Эти двое стояли и смотрели, любуясь тем, как я ем, потом забрали поднос и удалились, а я упала на кровать и долго-долго ревела, ненавидя себя, ненавидя Микаэля, ненавидя свою золотую клетку.

Наконец настал вечер, но Микаэля все не было. Мне принесли ужин и проследили, чтоб я поела, и я снова осталась одна.

Этот день изрядно измотал меня, так что у меня уже не осталось сил на борьбу. Я устроилась на балконе, укрылась пледом и любовалась прекрасным закатом.

Меня пугала мысль о том, что мое заключение может затянуться на долгие месяцы… но ведь рано или поздно кто-нибудь да спохватится… он не сможет держать меня здесь вечно… нет, не сможет, по крайней мере, я очень надеялась на это, стараясь не думать о том, насколько богат и влиятелен Микаэль.

Он появился далеко за полночь, выпивший и веселый.

— Привет, дорогая, — он наклонился и поцеловал меня в волосы, потом сел на соседний стул. — Почему еще не спишь?

Я молчала — мне не хотелось говорить с ним, пусть даже он и был единственным человеком, с которым я могла общаться.

— А, ты не в духе? Могу предположить, что это из-за того, что тебя пытались кормить силой, — улыбнулся он. — Но тут ты сама виновата — не стоит отказываться от еды. Ты можешь заболеть, а мне этого совсем не хочется.

Я все так же молчала, а он продолжал:

— Я сегодня был на дне рождении одного приятеля — он владелец сети ночных клубов. О, какую вечеринку он закатил! Я повеселился на славу! А эти девочки!.. — он мечтательно прикрыл глаза. — Все такие молоденькие и красивые, и так доступны!.. — он испытывающие посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

— Микаэль, — тихо сказала я, глядя вдаль, — мне все равно…

— Да ну? — не поверил он.

— Мне плевать, — подтвердила я.

— Значит, если я скажу, что… одна из них была довольно умелой и скрасила мое одиночество этим вечером, пока ты сидела здесь, взаперти — тебе будет все рано?

Я метнула на него испепеляющий взгляд, но быстро отвернулась, не желая выказать свои чувства.

— Мне нет до этого никакого дела, — безразлично бросила я, сгорая от ревности, пылая от злости, холодея от ненависти.

— В таком случае, ты не станешь возражать, если я поделюсь с тобой кое-какими подробностями? У этой девочки, с которой я был сегодня — просто обворожительное тело! Ее грудь с трудом умещалась в моей ладони, а ее попка была такой упругой… А дырочки маленькие и узенькие, так что она кричала от боли, когда я проникал в нее…

Я посмотрела на него и рассмеялась, понимая, что все это он выдумывает на ходу.

— Никого у тебя сегодня не было, — сказала я, отвечая на его удивленный взгляд, — посмотри на себя — ты сплошной комок возбуждения! Да ты аж вздрагиваешь от желания! Я-то знаю, какой ты после секса, и с уверенностью могу заявить, что сегодня у тебя его точно не было.

— Ты ошибаешься, — заявил он, обиженный на то, что я его так легко раскусила.

— Нет, не ошибаюсь, — улыбнулась я. — Вся правда в том, что ты был на вечеринке, где было множество красивых, молодых, доступных девушек, но тебе не было до них никакого дела, потому что дома, в твоей спальне есть та, которой ты хочешь владеть, но не можешь. Так что, милый, изнемогай от желания или возьми меня силой, но твоей я больше никогда не буду. Добровольно я тебе не дамся, сколько бы дверей ты не закрыл, сколько бы замков не запер, а я все равно больше никогда не буду принадлежать тебе.

Я встала и ушла в комнату, оставляя его растерянного и злого наедине с собой.

Микаэль пришел всего несколько минут спустя, и кинулся ко мне, как разъяренный зверь.

— Ты моя, даже если не признаешь этого! — выдохнул он мне в лицо, больно сжимая мои запястья.

— Если бы я была твоя, тебе не пришлось бы нанимать столько охраны, чтоб удержать меня рядом, — спокойно возразила я.

— Не зли меня, Анна, не зли, иначе я за себя не ручаюсь, — пригрозил он, зарываясь лицом в мои распущенные волосы и вдыхая их аромат. — Обожаю, как ты пахнешь, обожаю твою нежную кожу… — он впился губами в мою шею, жадно целуя ее. Я стала сопротивляться, но он крепко держал меня. Тогда я сделала шаг назад, потом еще один и еще, пока не уперлась в стену, теряя возможность к отступлению.

— Нет, не смей…

— Ты моя, моя… — прошептал он, и теперь его руки ухватились за мою грудь, и стали жадно мять ее.

Я слышала легкий запах виски, исходивший от него, и знала, что ему сложно контролировать себя, когда он пьян, а это означало, что он возьмет меня здесь и сейчас, возьмет силой, возьмет против моей воли, возьмет вопреки моему нежеланию.

Нет, я не могла допустить этого, я не была готова впустить его в себя, после того, как он обошелся со мной, я была не готова к очередному насилию, я не хотела быть снова использованной и униженной.

Он возбудился окончательно, и теперь стал задирать мою ночную сорочку, жадно касаясь моих бедер и ягодиц.

— Нет, Микаэль, нет…

Я отпиралась от него, вырывалась и наконец, влепила ему звонкую пощечину.

Время становилось, он замер, ошарашено глядя на меня, а я испуганно зажала рот рукой, даже не представляя, что мне будет за то, что я посмела поднять руку на сильного, властного, жестокого Микаэля Фаррелла.

Он обезумел от злости и с такой силой схватил меня за горло, что я едва ли могла дышать.

— Что ты себе позволяешь, дрянь? Как ты, ничтожество, посмела поднять на меня руку? Ты забыла кто ты? Или, может, забыла кто я? — он еще сильнее сжал мое горло и держал так, что я уже стояла на носочках, едва касаясь пола. — Я напомню тебе, с кем ты имеешь дело! — он сжал руку в кулак и замахнулся. Я вскрикнула, ожидая удара, но его кулак с силой врезался в стену.

— Прости, прости… — прошептала я, не на шутку испугавшись.

— Я старался быть терпимым с тобой, но по-хорошему ты не понимаешь. Ты дерзишь мне, показываешь свой характер, играешь со мной… Но я тебе не мальчик, Анна. Я Микаэль Фаррелл! А кто ты? Никто, ничто! Ты лишь моя вещь, моя подстилка, моя дырка — не более того! Твоя судьба и твоя жизнь — в моих руках. Не боишься, что однажды ты достанешь меня, и я ударю тебя слишком сильно? Не боишься, что однажды можешь просто исчезнуть и никто никогда тебя не найдет? — я отчаянно всматривалась в его глаза и холодела от ужаса, потому что не находила в них ничего схожего с Микаэлем, которого знала, потому что не находила в этих красивых глазах ничего человечного. — Так вот, я скажу тебе по секрету: тебе стоит бояться меня, Анна, потому что я на самом деле страшный человек. И не стоит думать, что знаешь меня — потому что не знаешь, потому что понятия не имеешь, с кем связалась.

Он отпустил меня, и я рухнула на пол, жадно и быстро дыша, дрожа от невероятного страха перед этим властным мужчиной.

— А теперь, — он наклонился, взял меня за волосы, поднимая мою голову, заставляя меня смотреть ему в глаза, — теперь ты встанешь на колени, и будешь целовать мою обувь и просить меня, будешь умолять меня простить тебя. И будешь надеяться на мое великодушие, потому что обычно, я такого никому не прощаю. Ясно?

— Да, сэр, — тихо ответила я.

— Тогда приступай! — он отпустил меня и я, напуганная до смерти, встала на колени, уважительно склонила голову и дрожащим, охрипшим голосом, стала просить прощенья.

— Простите меня, простите, — шептала я, целуя его начищенные до блеска ботинки, при этом глотая горькие слезы, потому что он ударил меня в живот кулаком, потому что он изнасиловал меня, потому что помочился на меня и изменил мне, но не сказал даже скупого «прости», а я, за легкую пощечину, должна была пресмыкаться, забывая о гордости, унижаться, дрожа от страха за собственную жизнь.

— Достаточно, — остановил он меня, — поднимись.

Не чувствуя собственных ног я встала, не поднимая на него взгляда.

— Я жду от тебя глубочайшего уважения, абсолютного подчинения и покорности. Если ты посмеешь неповиноваться мне, или хоть слово скажешь поперек, или косо посмотришь, или мне не понравится, как ты дышишь — я изобью тебя так, что на тебе не останется ни единого живого места. Это понятно?

— Да, сэр, — тихо заплакала я. Он протянул мне руку, и я послушно поцеловала ее.

— Смотри, Анна, я предупреждаю тебя в последний раз. Стоит тебе оступиться — пощады не жди. А теперь марш в постель и что бы ни звука.

Я легла в кровать, а он разделся и пошел в душ. Я тихо всхлипывала, пытаясь успокоиться, что бы не дай Бог не разозлить его снова. Вскоре Микаэль вернулся и лег рядом со мной. Он уснул быстро, а я лежала униженная, поверженная, растоптанная… все было как всегда, с одним лишь небольшим отличием — теперь я его еще и до ужаса боялась.

Прошло еще несколько долгих, нестерпимо скучных дней моего затворничества, и я уже начинала сходить с ума от одной только мысли, что проведу в этой комнате еще хоть одну минуту. После нашего разговора Микаэль был не в духе и практически не разговаривал со мной, бросая лишь короткие вынужденные фразы.

Может, я и должна была бороться за свою свободу до последнего, но мне не хватило на это сил. Толи я была слишком слабая, толи Микаэль был слишком сильным, но ему в который раз удалось сломать меня, удалось взять надо мной верх.

Всю ночь я не могла уснуть, обдумывая, как мне быть достаточно покорной, но дать ему понять, что я не простила его, и что я не рада его плену.

Я задремала под утро, и проснулась как раз тогда, когда Микаэль собирался уходить.

— Доброе утро, — сказала я, прощупывая почву, не зная в каком настроении он сегодня.

— Доброе, — безразлично кивнул он, застегивая запонки.

— Ты в отель?

— Нет, у меня деловая встреча. Уже бегу.

— Микаэль… — я встала и подошла к нему, — мы можем поговорить?

— Вечером, сейчас у меня нет на это времени, — отмахнулся он.

— Пожалуйста, удели мне всего минутку.

— Хорошо, только быстро, — согласился он, останавливаясь у двери.

— Я хотела сказать… ты… — я всю ночь репетировала эту речь, но теперь, стоя перед ним, забыла все слова, растеряла все мысли. — Ты очень обидел меня… — тихо сказала я, чувствуя, как по щекам текут слезы, — и я не знаю, смогу ли простить тебя… ты нанес удар в самый неподходящий момент, когда я этого меньше всего ожидала… Мне сложно быть здесь, рядом с тобой и я так опустошена, что не знаю, что могу дать тебе, зачем ты меня держишь, чего от меня ждешь?..

— Я просто хочу, чтоб ты была рядом, — тихо и холодно сказал он. — Нам двоим нужно немного времени… и я не жду твоего прощения или любви ко мне. Я хочу лишь, чтоб ты подчинялась мне, как и вся обслуга в этом доме. Я лишь хочу, чтоб ты знала свое место и не забывала, кто перед тобой. Я отпущу тебя только тогда, когда потеряю к тебе интерес, а до тех пор ты будешь здесь, и будешь моей.

Я опустила голову, расстроенная тем, что все пошло не так, как я ожидала. Я надеялась, что нам удастся поговорить откровенно, но он был неприступен, держался отстраненно и был так далек от себя настоящего. Я знала, что за всеми этими суровыми словами кроется что-то большее — мне нужно было лишь достучаться до него.

— Будь по-твоему, — сдалась я. — Я буду здесь с тобой столько, сколько ты пожелаешь…

— Анна… — Микаэль легко коснулся моего лица, заставляя меня посмотреть на него. Я подняла взгляд и словила в его глазах столько нежности ко мне, но он вдруг резко ожесточился и отпрянул от меня. — Вот, возьми — он достал из кармана брюк ключ и положил его в мою открытую ладонь.

— Что это? — тихо спросила я.

— Я больше не стану запирать тебя — весь дом в твоем распоряжении.

— Правда? — я посмотрела на него с благодарностью, не веря в то, что наконец выберусь из этой комнаты.

— Я надеюсь, ты оправдаешь мое доверие к тебе.

— Конечно, — пообещала я, — я буду послушной.

— Хорошо, — он вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Я несмело переступила порог, испытывая при этом невероятный восторг. И вдруг я вспомнила, что хотела попросить его вернуть Милу, из ее непредвиденного отпуска.

— Микаэль, — окликнула его я, и побежала за ним к лестнице, где он остановился и ждал меня. — А можно, чтобы вернулась Мила? — робко спросила я, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Мне так одиноко одной…

— Она будет здесь уже сегодня, раз ты так хочешь.

— Спасибо, — улыбнулась я, предвкушая встречу с подругой.

— Поблагодари меня как следует, Анна, — сказал он, самодовольно улыбаясь и смотря на меня свысока.

Я замерла, удивленно глядя на него и не веря в реальность происходящего.

— Я жду, — поторопил меня он.

Я осмотрелась — около моей спальни и внизу лестницы стояли несколько охранников, и я должна была пресмыкаться перед Микаэлем в их присутствии.

Убивая свою гордость, я опустилась перед ним на колени, взяла его большую руку в свои ладони и прикоснулась к ней губами.

— Спасибо… — еле слышно прошептала я.

— Не стоит благодарности, — рассмеялся он. — Моя умница, — он погладил меня по волосам и быстро спустился вниз, вышел на улицу, где его уже ждала машина. А я тихо заплакала, думая о том, как эффектно ушел этот мужчина, забирая с собой мое самоуважение, как красиво он вышел на улицу, залитую летним солнцем, оставляя в своем большом, мрачном доме, жалкое подобие той счастливой женщины, которой я некогда была.

Теперь весь дом был в моем распоряжении, и я первым делом пошла в комнату с домашним кинотеатром и включила себе фильм. Как же это великолепно, когда ты не маяться весь день без дела, снедаемый собственными мыслями!

После обеда приехала Мила, и крепко обнявшись, мы уединились в библиотеке, подальше от чужих глаз и ушей. Я рассказала ей все, что произошло между мной и Микаэлем, начиная с того злополучного вечера и заканчивая сегодняшним утром. О своем самом большом позоре я решила умолчать, потому что было слишком стыдно говорить об этом, потому что и сама старалась об этом забыть. Мила какое то время молчала, пораженная услышанным, потом тихо прошептала:

— Скажи мне что сделать и я это сделаю. Может позвонить твоим родителям или…

— Нет, я не хочу никого впутывать в это — он все равно не даст мне уйти. Будет только хуже: он угрожал мне, и я знаю, что это не пустые слова.

— Ты его боишься?

— Боюсь, — честно призналась я, — и не только за себя — за тебя тоже. Не хочу, чтоб у тебя были неприятности из-за меня. Расскажи мне лучше, как закончился тот вечер, когда Микаэль заметил, что я ушла?

— А, это был сущий кошмар! Он позвал меня, и когда я пришла к кабинету, то увидела, что эта Ира-шлюха одевается, и вся такая счастливая, довольная… так вот он отправил меня проверить как ты, а я сделала вид, что ничего не знаю, пошла в спальню, а потом вернулась и сказала, что тебя нет. Как он занервничал — ты бы видела! Поднял на ноги всю прислугу, требовал искать тебя, а потом выяснилось, что кто-то видел, как ты уходила, и Микаэль стал звонить куда-то, но больше я ничего не знаю.

— А Ира? Она ночевала здесь, с ним?

— Что ты! Когда он узнал, что ты ушла — он и думать о ней забыл! — улыбнулась Мила. — Не знаю, что уж там Микаэль сказал ей или сделал, но она вылетела отсюда как пробка. А он глаз не сомкнул до самого утра, ходил по дому, не находя себе места, много пил, хотя уже и до того был прилично пьян.

— Ага, Ира думала, что займет мое место, а в итоге он не достался ни ей, ни мне, — подметила я.

— Ну почему, ты ведь здесь, с ним…

— Да, только если бы ты знала, как я мечтаю сбежать, из этого дома, от этого тирана… я словно в аду…

— Ну-ну, милая, не всегда так будет, этот кошмар кончиться и все наладится, вот увидишь, нужно только немного потерпеть, — сказала она, обнимая меня, и я разрыдалась, громко и неистово.

— Прости, что вывалила на тебя все это, — сказала я, немного успокоившись, — мне просто больше не с кем поделится, и я так одинока в своем несчастье.

— Я рядом, — сказала она, заботливо поглаживая мои волосы, — я с тобой, я тебя не брошу.

Как хорошо, что рядом со мной была подруга, настоящая, не такая как Ира, которая так легко разрушила мое счастье.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я.

— Ну, хватит слез, — улыбнулась Мила в ответ. — А теперь, я должна сказать тебе, что ты просто ужасно выглядишь. Не обижайся, но это правда.

— Мне все равно, — безразлично кивнула я.

— Знаю, в каком ты состоянии, но красота превыше всего.

— Мне не хочется для него ничего делать.

— Не для него — для себя, — настояла Мила. — В салон нас не отпустят, поэтому устроим салон на дому. Я скажу Кристоферу, пусть позаботится об этом. А ты пока иди, умойся.

Я была рада тому, что Мила здесь — она умела отвлечь меня от грустных мыслей и направить меня в нужное русло. Поэтому я не стала противиться ей и поддалась.

Вечером Микаэль вернулся пораньше и застал меня в столовой за роялем. Я играла лунную сонату, и погруженная в свои мысли, не услышала, как он вошел. Когда я закончила — он зааплодировал, и я обернулась.

— Анна… — восторженно выдохнул он.

Я встала, и он подошел, взял мою руку, нежно поцеловал.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, рассматривая мои легко завитые волосы, и длинное, небесно-голубое платье с небольшим шлейфом. — Я приятно удивлен.

— Спасибо, — ответила я, робея, смущаясь его вниманию.

В его глазах появилось что то такое мягкое, такое знакомое, такое родное, что то, что заставляло меня волноваться, что то, что влекло меня к нему.

— Будет преступлением держать такую красоту дома, — сказал Микаэль, продолжая жадно рассматривать меня. — Могу я пригласить тебя, скажем в театр, а потом мы могли бы поужинать в ресторане, что скажешь?

— Я с радостью, — улыбнулась я.

— Отлично! — обрадовался он. — Кристофер, найди нам четыре билета в театр, или оперу или балет — куда угодно, и забронируй два столика в «Идеале». Вы двое, — обратился он к охранникам, — поедите с нами.

— Зачем это, Микаэль? — вмешалась я.

— Я не хочу снова искать тебя по всему городу, Анна, — сказал он с укором.

— Я не собираюсь бежать, — обиделась я, его недоверию ко мне.

— Не волнуйся, они не будут нам мешать, а мне так будет спокойнее.

Мы заняли свои места в первом ряду и стали ждать начала представления. За нами сидела охрана и я чувствовала себя неловко под их присмотром, и еще более неловко рядом с Микаэлем, который взял меня за руку и держал так крепко, словно боялся, что если он отпустит меня — я непременно сбегу. Наконец раздалось три звонка, свет померк, открылся занавес, и мы погрузились в совершенно другой мир, в мир, где не существовало ни Микаэля с его переменчивым настроением и дурным нравом, ни меня, с моей обидой и неутолимой болью.

— Можем прогуляться до ресторана, — предложил Микаэль, когда мы вышли из театра.

— Да, было бы замечательно, — согласилась я, — такой хороший вечер. Тебе понравилось представленье?

— Да, было весело, — безразлично ответил он, и я поняла, что он все еще напряжен.

— Мне очень понравилось, — сказало я, желая поддержать разговор, — мне удалось отвлечься от… всего… — я мельком оглянулась и увидела, что охрана медленно плетется за нами.

Микаэль молчал, и я не могла припомнить, когда нам было так некомфортно в присутствии друг друга. Не могла припомнить, потому что раньше, так никогда не было, раньше нам всегда было хорошо вдвоем…

— Хочешь поговорить с родителями? — вдруг спросил Микаэль. От неожиданности я даже остановилась.

— Да, конечно, а можно? — спросила я, надеясь, что он разрешит.

— Только если не будешь болтать лишнего, — строго сказал он, глядя мне в глаза.

— Я не буду, — пообещала я.

— Ладно, но помни: одно твое неосторожное слово… — его глаза горели гневом, и я ласково коснулась его руки, желая успокоить его.

— Микаэль, я обещаю, что не стану говорить ничего лишнего — просто узнаю как они и скажу, что у меня все хорошо.

Он немного успокоился, потом запустил руку в карман брюк и достал мой телефон. Я взяла мобильный и набрала номер мамы.

— Анна, доченька, ты куда пропала? — услышала я до боли родной голос.

— Мам… — я не смогла сдержаться и заплакала, но тихо, так, чтоб она не слышала.

— Анна, что случилось? Ты что, плачешь? — мама встревожилась, и хоть я ее не видела, но знала, что она напряглась, и замерла, ожидая моего ответа.

— Нет, мама, нет, не плачу, — заверила я ее, стараясь говорить так, как обычно. Микаэль тем временем не сводил с меня глаз, настороженно вслушиваясь в каждое мое слово. — Прости, что не звонила — у меня совсем не было времени. Микаэль водит меня по всем торжественным приемам, а сейчас мы только вышли из театра и идем в ресторан ужинать… — я продолжала говорить, пока не услышала, как мама с облегчением вздохнула.

— Ну, я рада, милая, что у вас все хорошо, а то я уже начала волноваться. Поговоришь с отцом? А то он уже вырывает у меня телефон…

— Анна! Дочка, в чем дело? Ты почему заставляешь нас переживать? — голос отца строгий, но мягкий и ласковый.

— Папочка, прости, — улыбнулась я.

— Ничего, — отмахнулся он, и я знала, что сейчас он тоже улыбнулся. — Микаэль не обижает тебя?

— Нет, что ты! — солгала я, — он бережет меня как зеницу ока!..

Попрощавшись, я вернула телефон Микаэлю, и он спрятал его в карман.

— Спасибо, — сказала я искренне, — я была так рада услышать родителей.

— Хочешь поблагодарить меня за это? — спросил он, ухмыляясь.

Я всматривалась в его глаза, пытаясь понять, не шутит ли он, или скорее надеялась, что он шутит. Неужели в этот раз он решил унизить меня публично, неужели он правда хочет, чтоб я опустилась перед ним на колени и целовала его руки прямо посреди улицы? Во мне снова вспыхнула злость и ненависть к Микаэлю, но я была вынуждена совладать с собой, заставляя себя не думать о том, что это он должен целовать мои руки, прося прощения за то, как обошелся со мной.

— Я бы не хотела испачкать платье, — сказала я вкрадчиво, — но если ты хочешь, чтоб я встала на колени, то я подчинюсь.

— Не нужно, — снисходительно сказал он, — хватит и того, что ты готова это сделать, что еще раз доказывает мне, что я имею достаточно власти над тобой, Анна.

— Я у твоих ног, с самого начала наших отношений, Микаэль… — прошептала я, справляясь со слезами.

— Так и должно быть, дорогая, — хмыкнул он.

Наконец мы пришли в ресторан, устроились за нашим столиком и сделали заказ. Охранники тоже заняли свой пост, раздражая меня своим присутствием.

— У них отличный стейк, — подметил Микаэль, аккуратно разрезая мясо.

— Да, очень вкусно, — согласилась я, радуясь, что впервые за долгое время ем не дома.

— Так кто будет твоей свидетельницей, раз Ира, как я понимаю, отпадает?

Он спросил это так внезапно, что я едва не подавилась от неожиданности.

— Ты это серьезно?

— Серьезно, конечно, свадьба ведь скоро! — ответил он, не отрываясь от еды.

— Собираешься жениться на мне, даже если я не буду этого хотеть? — я отложила приборы, ведь аппетит резко пропал.

— Какое мне дело до того, чего ты хочешь? Главное, что этого хочу я.

— А, ну конечно, как это я забыла, что мои желания не учитываются, — съязвила я.

— Ты следи за своим тоном, — строго напомнил он, — а насчет свидетельницы подумай.

— Нечего тут думать, у меня была всего одна подруга, и ты лишил меня ее, — обиженно заявила я.

— А я тут причем? Она сама хотела, сама мне на шею вешалась, — сказал он так, словно это все объясняло.

— Ну конечно, ты вообще ни при чем! — разозлилась я. — У тебя что, головы на плечах нет?

— Как ты со мной разговариваешь? — взбеленился он.

— Как хочу, так и разговариваю! — повысила я голос и заметила неодобрительные взгляды посетителей ресторана.

— Сейчас же закрой свой рот! — потребовал Микаэль, но поздно — меня уже понесло, и я не могла, да и не хотела останавливаться.

— Ты достал меня! — сердито процедила я и поднялась. — Спасибо за ужин.

Я пулей вылетела из ресторана, а охрана тут же последовала за мной. Уже на улице один из них схватил меня за руку, останавливая.

— Отвали от меня! — гневно прокричала я, отчаянно вырываясь.

Он не ожидал такого сопротивления и на мгновение растерялся, но потом еще крепче ухватился за меня, не давая мне уйти. Вскоре появился Микаэль, он выглядел злым и растерянным.

— Затолкайте ее в машину — мне не нужен скандал на людях.

— Нет, нет! — завопила я, но все бесполезно.

Меня везли назад в мою золотую клетку, а машина Микаэля следовала за нами.

Я радовалась, что мы не едем вместе, потому что сейчас я была так зла, что могла бы с легкостью выцарапать ему глаза, своим свежим маникюром. Внутри меня все пылало от ненависти, я просто захлыналась от обиды и гнева.

Как только мы подъехали к дому, я вышла из машины и бросилась к нему.

— Как ты мог? Как, черт возьми, ты мог? — взвыла я.

Одним движение руки Микаэль приказал всем убираться прочь и оставить нас наедине. Нам давно следовало поговорить о том, что произошло, и сейчас был, самый что ни на есть подходящий момент.

— Как? Разве я не достаточно удовлетворяла тебя? Скажи, тебе было мало?

— Закрой рот, Анна, хватит орать! — приказал он, тыча в меня пальцем.

— Хватит затыкать мне рот, Микаэль! Я устала молчать! Я имею право злиться на тебя, и, черт возьми, я имею право орать! Я имею право убить тебя за то, как ты обошелся со мной! — меня аж трясло, и я кричала так, что болело горло. — Неужели ты был так не удовлетворён, что после того, как изнасиловал меня и обоссал, ты решил еще и трахнуть мою подругу? — я сжала кулаки так, что мои ногти больно впились в кожу, я шумно дышала, а сердце бешено тарабанило в груди. — Я не понимаю! Что в ней такого, что ты так сильно вожделел ее, что в ней такого, чего не было у меня, что она могла дать тебе, чего не могла дать я? И раз уж на то пошло, почему ты не изменил мне с кем то другим, с кем то, кого я не знаю, почему именно Ира? Почему именно моя единственная подруга?

— Больно, правда? — спокойно спросил он, упиваясь моим отчаяньем. — А мне, думаешь, как было? Ты легла под моего сына, а он у меня, знаешь ли, тоже один!

— Что? — опешила я. — Нет, ты не смеешь, ты не смеешь снова упрекать меня этим. Ты расквитался со мной за ту ошибку тысячу раз! Ты изменил мне с той англичанкой, а потом пришел ко мне, и заставил меня ублажать тебя после нее, а потом бросил меня, и ты понятия не имеешь, как я страдала, как я раскаивалась в этом. Я молила тебя о прощении, и ты обещал мне, что простил, так что не смей снова сваливать все на тот случай с Доном!

— Раскаялась? — нервно рассмеялся он, — Нет, ты не раскаялась! Ты просто снова обманула меня!

— Обманула? — я не понимала, о чем говорит Микаэль и удивленно уставилась на него.

— Обманула, когда сказала, что тебе не было хорошо с ним, когда сказала, что только со мной одним ты получаешь удовольствие, что только я, только я…

— Все это правда! — возразила я.

— Как бы ни так! — фыркнул он. — Зачем тогда ты рассказывала Ире, как хорош Дон в постели, как он ублажал тебя, как тебе понравилось с ним?

Я растерянно хлопала ресницами, застыв от удивления.

— Я ничего такого не говорила! — заявила я честно. — Я даже не говорила ей, что между нами что то было…

— Конечно, — недоверчиво сощурился он.

— Это правда! Она видела, что Дон влюблен в меня и спросила, спала ли я с ним. Но я ответила, что нет. Ира мне не поверила и спросила, как он в постели, но я повторила, что понятия не имею, о чем она говорит! Это правда, Микаэль, правда! — постаралась убедить его я.

— Уверенна? — тихо спросил Микаэль.

— Конечно, уверенна! Я не хотела ей рассказывать, потому что не хотела даже вспоминать об этом. Я ненавидела себя за ту ночь с ним и клянусь тебе, что я ни разу не вспомнила о нем, как о мужчине, я никогда не испытывала к нему ничего, больше дружбы.

— Она рассказывала мне все в деталях… — сказал Микаэль с упреком.

— Я клянусь тебе, — убеждала я его, прижимая руки к гулко бьющемуся сердцу. — Возможно, ей что-то сказал Дон — он совершенно не умеет держать язык за зубами, — предположила я, — а может она и сама додумала… Прошу, поверь мне, я очень сожалею, очень… — на моих глазах выступили слезы, — прости меня… Я никогда ни о чем так не сожалела, как о том, что причинила тебе такую боль, что разочаровала тебя, предала… прости меня, прости…

— Я не знаю, как мне простить, — сказал он отстраненно и холодно, — я хочу, но это дерьмо всплывает всякий раз, как только я начинаю доверять тебе. Ты во всем виновата сама — если бы не твоя глупость — ничего бы этого не было.

— Так не честно, Микаэль… — обиженно всхлипнула я. — Я ведь столько раз просила у тебя прощенья, а ты ни разу не извинился… Ты требуешь от меня покорности, повиновения — думаешь, мне легко преклоняться перед тобой, после всего? Но я ломаю себя, переступаю через себя, подавляю свои чувства, а ты так горд, что не можешь просто признать, что был неправ, что был слишком жестоким ко мне.

— Не извинялся и не буду, — так же гордо заявил он, — я — Микаэль Фаррелл, и я не перед кем не собираюсь пресмыкаться! Ты получила то, на что заслужила! Ты гребенная шлюха, и я обошелся с тобой подобающе!

Его глаза горели гневом, и я расплакалась сильнее, но от Микаэля ждать утешения не приходилось. Он был так безразличен ко мне, так чужд и так далек от себя настоящего.

— Зачем тогда я тебе нужна? Зачем держишь меня, раз я шлюха, раз я не такая? Почему бы тебе просто не отпустить меня, и прекратить мучить нас обоих? Раз ты больше не любишь меня, какой смысл продолжать эти отношения? — спросила я с отчаяньем, и меня вдруг испугало то, что он действительно больше не любит меня и отпустит, даст уйти и все закончится…

Люблю ли я его? Смогу ли я жить без него? Не знаю… Не могу разобрать своих чувств, не могу почувствовать ничего кроме бесконечной, неутихающей, всепоглощающей боли… Господи, ну как мы дошли до этого, как? Нас ведь с самой первой встречи безумно влекло друг к другу, и мы сошлись, слились с ним воедино, словно два кусочка одного пазла, мы дополняли друг друга. Микаэль был моей силой, властью и мраком, а я его нежностью, слабостью и светом… Он так долго страдал в одиночестве и наконец, появилась я, сумела достучаться до его ледяного сердца, и он открылся мне, обнажил передо мной свою душу. И я раскрылась перед ним, распустилась в его горячих, сильных руках, как бутон розы, рассказала ему все самое потаенное, зная, что с ним я в безопасности, зная, что за его широкой спиной самое безопасное место на всей земле…

Так как же случилось так, что мы отдалились друг от друга настолько, словно нас разделяют тысячи миль, как его нежные руки стали для меня орудием пыток, как тот, кто должен был защищать меня, превратился в моего обидчика, как я сумела предать его доверие ко мне, как сумела причинить ему самую сильную боль, от которой он страдал и по сей день?

— Отпустишь?.. — прошептала я, дрожа от волнения.

— Не отпущу, — ответил он, и я, почему то с облегчением выдохнула.

Что со мной? Разве я не желаю свободы? Разве мне по душе этот плен?

— Почему?

— Потому, — раздраженно бросил он.

— Очень аргументированный ответ, — съязвила я.

— Достаточно, Анна! Не испытывай моего терпенья! Помни, кто перед тобой, думай, что говоришь, и как! Угомонись, наконец, иначе я найду способ, как тебя приструнить, и поверь мне, он тебе не понравится, — пригрозил Микаэль, четко проговаривая каждое слово. — Я больше не желаю продолжать этот разговор. Иди в дом и чтобы сегодня я больше не слышал от тебя ни слова, поняла?!

— Я не хочу возвращаться в этот дом, я ненавижу его! — бесстрашно возразила я.

— Подчиняйся! — потребовал он.

— Нет! — уперлась я.

— Ты играешь с огнем! — озверел он.

— Хватит пугать меня! Я не твоя рабыня!

Микаэль влепил мне пощечину, ударив так сильно, что я упала на газон, не удержавшись на ногах, и взвыла от обиды и боли.

— Я ведь предупреждал! — взревел он, хватая меня за волосы, и волоча меня к дому.

Я плакала и кричала, но никто не спешил мне на помощь, да и кто мог спасти меня от сильного, властного и беспощадного Микаэля Фаррелла?

Он волок меня по усыпанной гравием дорожке, но на полпути его отвлек телефонный звонок и он отпустил меня.

— Тебе повезло, — сказал он, оставляя меня одну у лестницы. На мой крик прибежала Мила и помогла мне добраться до спальни. Сев на софу, я подняла подол испачканного платья и у с ужасом уставилась на ободранные в кровь коленки.

— Когда это кончится? — причитала Мила, щедро замазывая мои раны антисептиком. — Что у вас снова произошло?

— Ничего, просто разговаривали.

— А нельзя разговаривать так, чтоб ты не была вся в синяках?

— Я сама напросилась, вывела его из себя…

— Анна, это ненормально! — неодобрительно покачала головой Мила.

— Думаешь, я не знаю?!.

— У тебя щека красная, он что, бил тебя по лицу?

— Ай, больно же, — вздрогнула я, — осторожней!

— Уже почти все, потерпи. Сейчас принесу тебе льда, приложишь к щеке.

— Не надо, оставь меня, пожалуйста.

Я надела коротенькую ночнушку, чтоб Микаэль мог полюбоваться тем, что натворил, и легла на кровать. Вскоре он пришел и стал готовиться ко сну, не обращая на меня никакого внимания.

— Видел, что ты сделал со мной? — спросила я, демонстрируя ему свои ноги.

— Ты еще легко отделалась, — безразлично бросил он, и зашел в гардеробную. — К тому же, забитые коленки только украшают женщину — усмехнулся он.

Он вернулся, и теперь был одет только в черные шелковые штаны, а я почувствовала странное волненье, от вида его обнаженного торса, мощной груди, широких плеч. О, до чего же хорош собой этот мерзавец! Меня вдруг бросило в жар, мое не ласканное тело томно заныло, между ног стало жарко и влажно. Я опустила взгляд и заметила выпуклость под тонкой тканью его брюк. О, как я желаю его, как хочу…

Я прикрыла глаза, представляя, как встаю с кровати, подхожу к нему… ложу руки на его грудь, целую ее, опускаясь ниже, становлюсь на колени, и пусть они неистово болят, пусть, а я не обращаю на них внимания, потому что так возбуждена, так жажду его. Я опускаю его штаны и ласково целую его член… нет, не ласково, а страстно, с неимоверным голодом, с диким желанием. Я лижу его яички, беру их в рот, сосу, сосу… потом заглатываю его член, принимаю его глубоко, так что задыхаюсь, давлюсь его внушительным размером… А между моих ног пульсирует возбуждение, изводит меня, мучает… И тогда он, наконец, выходит из моей глотки — я становлюсь на четвереньки, и он врывается в меня с силой, с напором, скользит в моей влажной промежности… нет… так он имел Иру, так она стояла перед ним, а он входил в нее… возбуждение исчезло, и я не заметила, как нечаянно, проронила несколько слезинок.

— Ну что опять? — раздраженно спросил Микаэль, вырывая меня из собственных мыслей. — Хватит реветь!

Я ничего не ответила, накрылась одеялом и отвернулась к нему спиной. Он недовольно фыркнул, лег в постель и выключил светильник. Теперь мы лежали в темноте, слыша ровное дыханье друг друга.

— Так как тебе с ней было? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри все дрожит от волнения.

— С Ирой? Нормально, — ответил он спокойно, так, словно мы говорили о погоде.

— Расскажи мне, — попросила я, — расскажи, как она ублажала тебя.

— Нет уж, не хочу, чтоб ты мне всю ночь ревела на ухо. Спи.

— Я не буду реветь. Я хочу знать, что она делала, хочу знать, понравилось ли тебе с ней.

— Нечего рассказывать, Анна, — бросил он раздраженно, — я поставил ее раком и отрахал. Все, конец истории.

— Ты предохранялся?

— Конечно. Я со всеми предохраняюсь, ну кроме, разве что тебя.

— Какая честь, — усмехнулась я.

— Да, тебе невероятно повезло, — улыбнулся он.

— Илья говорил, что она как бревно в постели, — сказала я, надеясь, что так оно и есть.

— Илья прав, — подтвердил Микаэль и я с облегчением выдохнула.

— Значит, тебе не понравилось?

— Не знаю. Я был жутко пьян, и я просто спустил, понимаешь? Я не размышлял над этим так глубоко.

— Куда?

— Что куда?

— Куда ты спустил?

— Господи, Анна, сколько можно…

— Я хочу знать, — настояла я.

— Я спустил ей в рот, кончил так, что она едва не захлебнулась от восторга.

Вот ведь стерва, подумала я, она не делала минет собственному мужу, говорила, что для нее это неприемлемо, а сама, без труда глотала сперму Микаэля, черт возьми, моего Микаэля! Видимо проблема не в том куда брать, а у кого.

— Все? Допрос окончен? — зевнул он.

— Нет. Хочу еще знать, понравилось ли тебе ее тело? Она красивее меня, привлекательнее?

— Нет, — серьезно ответил он. — Тебе не стоит сравнивать себя с ней, — его голос стал низким и тихим, и я поняла, что сейчас он настоящий, что он говорит со мной откровенно. — Она была для меня лишь дыркой — не более того.

— А я чем лучше? Ты мне сам не раз говорил, что я лишь дырка.

— Да, но это другое… Она тебе не ровня, и даже не думай больше об этом.

— А в чем разница?

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю, — возразила я.

— Разница в том, что ты для меня не просто дырка, — наконец признался он. — Именно поэтому ты здесь, в моей постели, рядом со мной. Ты, а не она. Мне хорошо с тобой — лучше, чем с кем бы то ни было, и именно поэтому я хочу жениться на тебе, хочу, чтоб ты стала моей женой, хочу, чтоб ты навсегда стала моей, и принадлежала только мне одному…

Я тихо заплакала — его мягкие, сладкие слова причиняли мне боль, потому что он заговорил об этом слишком поздно, потому что между нами уже произошло то, чего не исправить, то, чего не забыть, то, что очень сложно простить, если возможно простить вообще.

— Почему ты поверил ей, почему не подумал о том, что если бы мне на самом деле было так хорошо с Доном, то я была бы с ним? Зачем мне нужно было лгать тебе? Тогда, когда ты бросил меня, Дон предлагал мне быть с ним. Почему думаешь, я не согласилась? Не потому ли, что любила только тебя одного?

Он шумно вздохнул, задумавшись над моими словами, потом придвинулся поближе и обнял меня.

Как же трепетно было прижиматься к его обнаженной груди, чувствовать его тепло, ощущать запах его кожи, дышать с ним одним воздухом… И как жаль, что, что в его объятьях, некогда таких любимых и желанных, мне было безумно одиноко, невыносимо больно и так нестерпимо хотелось плакать…

Когда я проснулась утром — Микаэль уже собирался уходить.

— Привет, — сонно сказала я, садясь на кровати.

— Доброе утро, дорогая.

Неожиданно из гардеробной появилась Мила.

— Я все собрала сэр, — тихо сказала она, думая, что я еще сплю. Она протянула ему небольшой чемодан и я с удивлением уставилась на него. — Мисс, доброе утро. Принести завтрак?

— Позже, — отмахнулась я, желая остаться с Микаэлем наедине и поговорить. Он отпустил Милу, и она поспешно скрылась за дверью. — Уезжаешь? — встревожено спросила я, вдруг испугавшись, что он бросает меня, испугавшись того, что это конец.

— Всего на два дня, — ответил он, присаживаясь на край кровати рядом со мной.

— Куда ты едешь?

— В загородный клуб.

— И что ты там будешь делать?

— Работать и немного отдыхать.

— Понятно… а мне нельзя с тобой?

— Нет, там только мужчины, деньги, бизнес — женщинам там не место.

— Ясно.

— Анна, — он нежно коснулся моих растрепанных, после сна волос, заправляя их мне за ухо, — я хочу, чтоб ты себя хорошо вела в мое отсутствие, — мягко сказал он. О каждом твоем шаге мне будут докладывать. Не заставляй меня возвращаться раньше времени и напоминать тебе, где твое место, ладно?

— Да, — коротко согласилась я.

Микаэль приблизился ко мне и легко поцеловал в губы. Я машинально увернулась, прерывая поцелуй, и заметила в его взгляде разочарование. Но чего бы он не ожидал от меня, я пока была не готова дать ему что либо. Я все еще была обижена на него, я все еще страдала, я все еще была в неволе.

— Будь умницей, — сказал он на прощанье и как только за ним закрылись двери, я вдруг пожалела, что не ответила на его поцелуй, что не ответила ему взаимностью. Он ведь впервые за долгое время, потянулся ко мне, а я… я оттолкнула его от себя, увеличивая расстояние между нами. А ведь мы и без того были невероятно далеки…

Весь день я провела в саду с книгой, под бдительным присмотром охраны. Мне хотелось погрузиться в другой мир и не думать о своих проблемах, об отношениях, о Микаэле. Конечно, иногда, я все же окуналась в свои мысли, так что уже не понимала, о чем читалю, но временами, мне все же удавалось ускользнуть от самой себя, удавалось забыться. День прошел так спокойно, что я даже заметила перемены в себе, заметила, что как нервное напряжение немного спало.

Однако вечером, меня побеспокоил Кристофер, доложив о том, что приехал Дон Фаррелл.

— Добрый вечер, Анна, — Дон был молод и красив, хорошо одет, аккуратно причесан, и от него просто разило духами. Он выглядел так, словно долго собирался на свидание с любимой девушкой, а впрочем, так оно и было.

— Дон, вот так сюрприз! — я держалась в стороне, не желая иметь с ним близкого контакта, но Дон подошел и крепко обнял меня, ласково поцеловал в щечку и смотрел так, что я поняла, что он по мне соскучился. — Извини меня за мой вид, я не ждала гостей.

— Не извиняйся, ты всегда очень красивая, — улыбнулся он, с интересом рассматривая мои коротенькие шортики. — Что с коленками? — спросил Дон обеспокоенно.

— Ничего страшного, просто упала, — отмахнулась я, улыбаясь ему, стараясь не вызвать в нем подозрений.

— Надеюсь, ничего серьезного? Ты не сильно ушиблась?

— Нет, все нормально, не волнуйся. Вчера ходили с твоим отцом в театр, а когда вернулись, я оступилась и рухнула прямо возле дома, — я постаралась весело рассмеяться, но получилось как-то средне. — Проходи, выпей чего-нибудь, а я быстро переоденусь.

— Хорошо, спасибо.

Дон прошел в столовую, а я поднялась наверх, желая надеть что-нибудь поскромнее. Когда я вернулась Дон мерил шагами комнату, томясь в ожидании.

— Анна, — он просиял, увидев меня, — я тут думал, почему отец не подхватил тебя, когда ты оступилась?

— Не успел, отвлекся… — растерянно ответила я.

— На что можно отвлечься, когда рядом такая роскошная женщина?

Я вежливо улыбнулась и присела на диван, а Дон расстегнул пиджак и опустился в кресло.

— Ты просто так приехал, или хотел чего-то? — поинтересовалась я.

— Да нет, я просто… хотел скрасить твое одиночество. А что это у вас тут столько охраны? Случилось что-то?

— Микаэль сказал так надо, а я и не спрашивала, — отмахнулась я, надеясь закрыть эту тему. — Как ты, как дела в отеле?

— Все без изменений…

— Понятно, — разговор зашел в тупик, и нависло неловкое молчанье.

— Анна, давай сходим куда-нибудь, — предложил Дон. — Развеемся… как в былые времена.

— Нет, это не лучшая идея, — отказалась я, зная, что меня не выпустят из дому.

— Ты очень изменилась, — серьезно сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Была такая легкая, веселая, а сейчас такая сдержанная, отстраненная, и я не помню, когда в последний раз видел, чтоб ты смеялась. Так, знаешь, от всей души хохотала, как например, тогда, когда мы лепили с тобой снеговика… я часто вспоминаю тот вечер — он один из самых счастливых в моей жизни. — Дон мило улыбнулся, погрузившись в воспоминания. — А с ним ты другая… и мне это не нравится…

Да. Я была согласна с Доном — я изменилась. Не знаю, в лучшую ли сторону или нет, но с Микаэлем, который старше меня на двадцать лет я тоже стала взрослее. Я понемногу подстраивалась под него, и теперь стала такой, с какой ему было удобно. Стала послушной, покорной, научилась молчать, терпеть, он подавлял меня, а я прогибалась, уступала ему, я стала его тенью, потеряла себя. Все мои мысли и желания были связаны только с ним одним, а когда его не было рядом, я не знала, чем себя занять, я словно на время умирала, до тех пор, пока снова не увижу его и не воскресну. Он был центром моей вселенной, был моим всем, но чем для него была я? Он сказал: ты для меня не просто дырка. Вот так комплимент! Такое, безусловно, желает услышать каждая женщина!

Когда мы встретились, когда я узнала какой он холодный, одинокий, мрачный, я подумала, что своей любовью смогу вывести его к свету, но это он затянул меня в свой мрак, и теперь я блуждала в кромешной тьме, потерянная, разбитая, пустая…

— Давай сходим в кино, или в клуб, или походим по торговому центру, накупим всякой всячины, накупим конфет… купим щенка, чтоб тебе не было так одиноко.

— Щенка? — я рассмеялась, не ожидая услышать такое нелепое предложение, которое мне мог сделать только Дон.

— Почему нет? — улыбнулся он. — Пусть нагадит отцу в его дорогущие туфли, в отместку за то, что он оставил такую красавицу дома и уехал развлекаться со шлюхами…

— Что? — опешила я.

— Что? — Дон виновато уставился на меня, понимая, что проболтался. — Прости, я не это хотел сказать.

— Нет, ты хотел сказать именно это, Дон, — разозлилась я. — А теперь объясни! Он сказал мне, что едет в загородный клуб и будет там работать! Сказал, что женщинам там не место! Так откуда там шлюхи?

— Понимаешь, этот клуб… там можно переговорить с нужными людьми в неформальной обстановке, за стаканчиком виски, ну и… поразвлечься, как следует…

Я почувствовала себя дурой, за то, что так слепо верила Микаэлю. А ведь он каждый день уходил от меня, и я не знала куда, не знала где он и с кем, я просто доверяла… не задавая лишних вопросов, не проверяя его. А ведь он смог изменить мне прямо у меня под носом, так с чего я взяла, что он не может сделать этого где-нибудь еще, с кем то, кто понравится ему, с кем то, кого он захочет… Я почувствовала себя преданной, униженной, оплеванной… снова…

Я заплакала, уже не чувствуя слез, потому что в последнее время они лились слишком часто. В груди неистово болело, горло сдавило, и на мгновение силы покинули меня, мне показалось, что я не вынесу этого больше, что я не смогу больше терпеть, молчать, я больше не смогу прощать его, не смогу больше любить… никогда…

— Анна, родная, прости меня, прости, я не хотел расстраивать тебя… — Дон опустился передо мной на колени, взял мои руки в свои ладони и смотрел на меня с мольбой, с раскаяньем.

— Так вот зачем ты приехал… — тихо прошептала я, всхлипывая. — Хотел рассказать мне, какое дерьмо твой отец? Но я уже и так это знаю, так что ты слегка опоздал, — я отпрянула от него и поднялась. — Я ошиблась в нем, я разочарована и глубоко несчастна. Это ты хотел услышать?

— Анна, прости, я не хотел, я не подумал… — растерянно промямлил Дон.

— О, Дон, не надо! Ты же Фаррелл! Ты все продумал, потому что ты точно такой же, как и твой отец! — Я подняла подол платья, показывая ему свои колени. — Это сделал он, он волок меня по земле, держа за волосы, потому что я осмелилась перечить ему! Вот как он обращается со мной! — от изумления Дон открыл рот, но не нашел что сказать. — А ты ничуть не лучше! Если бы ты любил меня, ты бы уважал мой выбор, ты бы не пришел сюда, и не стал бы причинять мне такую боль. Вы одной породы! Меня тошнит от вас обоих!

— Анна, — Дон наконец поднялся с колен и подошел ко мне, хотел притронуться, но я сделала несколько шагов назад, глядя на него с призрением. — Я хотел как лучше, хотел, чтоб ты поняла кто он, пока не вышла за него замуж. Я думал о тебе…

— Нет, ты думал о себе, Дон. Точно так же делает и твой отец — это у вас в крови… Я больше не желаю тебя видеть!

Я ушла прежде, чем он успел что-то сказать, взбежала по лестнице, и упала на кровать, рыдая и громко воя.

С Доном все ясно, но Микаэль! Насколько же циничным он был, что уходя трахать шлюх, говорил мне: веди себя хорошо, будь умницей! Сколько же в нем безразличия ко мне, к моим чувствам! Сколько холода, сколько жестокости!

Он убил все во мне, предал мое доверие, растоптал мою бескорыстную, чистую любовь к нему, так что теперь во мне не осталось ничего, за что бы я могла ухватится, ничего, что еще можно было бы спасти…

* * *

Я устало покосилась на часы — четыре часа утра… Не могу уснуть, не могу успокоиться, не могу выбросить из головы Микаэля. Я приподнялась и нажала кнопку вызова прислуги. Вскоре появилась Мила, сонная, в веселенькой пижаме и с растрепанными, торчащими в разные стороны волосами.

— Что случилось? — спросила она, испуганно таращась на меня.

— Не могу уснуть — уже вся извелась. Голова раскалывается, глаза слипаются, но сна нет. У нам есть какая-то таблетка?

— Снотворное? Не знаю, сейчас посмотрю.

— Если нет, отправь кого-нибудь в аптеку, — распорядилась я.

— Хорошо, — Мила сонно побрела прочь, а вскоре вернулась с лекарством от бессонницы.

— Тебе нужно еще что-нибудь? — заботливо спросила она, укрывая меня одеялом.

— Нет, ничего… Хотя, ты могла бы посидеть со мной, пока я не усну? Мне спокойнее, когда кто-то есть рядом.

— Хорошо, я посижу с тобой, — согласилась она, присаживаясь на край постели.

— Прости, что подняла тебя. Я, наверное, проснусь только к обеду, так что ты тоже не вставай рано — выспись.

— Не волнуйся, все нормально, — сказала Мила и ласково погладила меня по волосам.

— Я не могу спать без него… Я так зла на него, но все равно хотела бы, что б он был здесь, рядом… Я просто ненавижу себя за то, что нуждаюсь в нем… — призналась я, чувствуя, что мое тело становится тяжелым, и меня словно прижимает к кровати.

— Анна, он мерзавец, — сказала Мила, неодобрительно покачивая головой.

— Знаю… — сонно прошептала я, — но он мой мерзавец…

— Даже не думай! Он так подло поступил с тобой, снова! Знаешь, как говорят: волки однолюбы, а псы любят всех подряд. Так вот, это про твоего Микаэля — он как животное, берет всех без разбору, имеет все, что движется. Ты должна полюбить себя, полюбить настолько, что бы понять, что стоишь лучшего, должна найти в себе силы разорвать с ним отношения, отпустить. Сейчас в это тяжело поверить, но со временем тебе станет лучше, со временем ты научишься засыпать без него, жить без него…

Каждое ее слово было истиной, но мой разум отключался, проваливался в сон, и я больше не слышала ее голоса. Мне наконец удалось уснуть, и во сне я твердила себе: Мила права, я должна забыть его, должна поставить точку, должна прекратить эти мучения, и, кажется, я впервые была готова это сделать. Во мне, наконец, появились силы, взыграла гордость, проснулось самоуважение…

И вдруг, я увидела его… Микаэль стоял у большого окна в пол, в президентском люксе Farrell отеля. Он смотрел на ночной город, и выглядел так гармонично в своем одиночестве, был так прекрасен в этом полумраке. Я опустила взгляд и обнаружила, что на мне красные туфли на высоком каблуке, прямо как тогда… когда-то давно… когда я его невероятно любила. Микаэль медленно повернулся, легко улыбнулся мне, и стал плавно и грациозно приближаться. Я почувствовала трепет, волнение, жар, дрожь, удушье… и вот он уже совсем рядом, смотрит на меня свысока, пренебрежительно. Я слышу его запах: сладкий, свежий, терпкий — так пахнет настоящий мужчина. Я теряю самообладание, теряю себя, теряю рассудок от его великолепия. Нет, ты должна быть сильной, ты должна сказать ему, что это конец! — звучит разъяренный голос Милы, и я абсолютно согласна с ней. Я открываю рот, но только слова не идут, они тоже потерялись… Микаэль улыбается шире, и я слышу его низкий, грубый, умопомрачительный голос:

— Разве ты не должна стоять передо мной на коленях, Анна? — спрашивает он спокойно, и я чувствую себя снова униженной, но почему-то внизу моего живота просыпается томное желание… Меня влечет этот мужчина, меня манит его самоуверенность, и да, да, мне нравится, что он снова унижает меня! Он топчет мое достоинство своими начищенными до блеска ботинками, а борюсь с собой, запрещаю себе сдаваться, но все же покоряюсь ему, почтительно опускаю взгляд и падаю перед ним на колени.

— Умница, — довольно шепчет он, и я так радуюсь его похвале, словно выиграла главный приз. — Запомни, Анна, — медленно продолжает он, — именно здесь твое место, здесь, у моих ног…

— Да, сэр, — радо соглашаюсь я, и он протягивает мне руку, а я цепляюсь за нее, как за спасательный круг, и благодарно целую ее, дрожа от восторга.

— Анна! Нет, не смей, не смей! — снова слышу я голос Милы, но поздно, я уже… Я снова преклоняюсь перед этим неземным, подобным Богу мужчиной…

— Анна, Анна, — Мила с силой трясла меня за плече, пытаясь разбудить.

— Чего тебе, отстань, — раздраженно бросила я, недовольная тем, что она вырвала меня из сладкого сна.

— Вставай, к тебе пришли.

— Кто?

— Илья.

— Чего ему надо? Скажи, что я сплю. Не хочу никого видеть! — я укрылась с головой, пытаясь снова погрузится в сон, где мне было так хорошо. Потом вдруг осознала, что происходит и села на кровати. — Илья? Охрана его пропустила?

— Пропустила, вставай скорее.

— Сколько времени?

— Двенадцать.

— Хорошо, скажи, пусть подождет, я сейчас.

Илья! Что ему нужно? И Микаэль знает, что он здесь, раз его впустили в дом…

Я кое-как привела себя в порядок и спустилась вниз, все еще чувствуя слабость и сонливость от таблетки.

— Привет! — искренне улыбнулся Илья.

— Привет… Что-то случилось? Я не ожидала… — растерянно сказала я, присаживаясь рядом с ним на диван.

— Кажется, я разбудил тебя, прости.

— Ничего, лучше скажи что случилось? — спросила я, нервничая.

— Есть разговор, — начал он издалека.

— Ну же, не томи!

— Да не волнуйся ты — ничего такого не произошло, — я просто хотел поговорить с тобой.

— А, ну ладно, — с облегчением выдохнула я.

— Я подал на развод.

— Хорошо, молодец, — сказала я слегка раздраженно. Я ничего не желала знать об Ире, тем более с утра пораньше.

— Я знаю, что у них произошло с Микаэлем, и мне очень жаль Анна… — Илья говорил спокойно и искренне. — Мне то все равно, я уже давно ничего к ней не чувствую, а вот ты — я знаю, как ты его любишь…

— Да, мне тоже жаль, но прости, я не готова обсуждать это.

— Конечно, конечно, я понимаю. Я просто как бы пытаюсь подвести к тому, ради чего пришел… — Илья неуверенно замялся, а я уже начинала терять терпение. — Как я уже сказал — я подал на развод, но… я… в общем, я не хочу терять сына, понимаешь? Ира всегда говорила, что устает от ребенка, что не хочет сидеть целый день с ним дома, что Сашка не дает ей спать… он словно мешает ей, и мне кажется, она поспешила с материнством — она еще была к этому не готова. Всегда упрекала меня, что я настаивал на ребенке, а она лучше бы развлекалась с друзьями, вместо того, чтоб нянчится с ним… — Илья волновался, и я видела, как ему сложно говорить о сыне.

— Извини, но я пока ничего так и не поняла. Я понимаю твои переживания, но при чем тут я?

— Анна, я пришел просить помощи — я хочу получить полную опеку над сыном, — наконец сказал он и я от удивления открыла рот.

— Хочешь забрать у нее ребенка?

— Хочу, — утвердительно кивнул Илья. — Но своими силами мне ничего не добиться, опеку присудят ей, как матери, а мать из нее не очень, и я смогу видеть сына только по выходным.

— Но что могу я? — непонимающе спросила я.

— Не ты, но Микаэль может. Я говорил с ним, и он согласен помочь, он может дать мне хорошего адвоката, и может использовать свои связи, так что с его поддержкой я гарантированно получу опеку. Но он не хочет вмешиваться, пока не получит на то твое согласие, так как Ира была твоей подругой, и все такое…

Я опешила, пораженная происходящим.

— Илья, я даже не знаю… Это ведь так жестоко — забирать ребенка у матери…

— А разве она с тобой поступила менее жестоко? — спросил он, и я вновь вспомнила ту сцену в кабинете Микаэля. Вспомнила, как она украла у меня все, что я любила, разрушила все, оставив после себя лишь осколки былого счастья. — Она вернулась ко мне, — продолжал Илья, — а когда я заговорил о разводе — рассказала все, что произошло у них с Микаэлем. Хвасталась, куда и как…

Я пылала ненавистью к своей бывшей лучшей подруге и да, я хотела, нет, я жаждала мести.

— Я согласна, — вынесла я свой вердикт, и Илья радостно заулыбался.

Я поступала жестоко, и по правде я делала это, не учитывая интересы Ильи, его сына или еще кого бы то ни было. Я просто хотела отомстить, хотела, чтоб Ира хоть немного поняла, как это, терять того, кого любишь. Я просто хотела разрушить ее жизнь, как она разрушила мою.

— Анна, ты даже не представляешь, как я тебе благодарен!

— Пожалуйста, и давай больше не будем об этом, — отрезала я, не желая больше ничего слышать об Ире, не желая больше даже вспоминать о ней. — Позавтракаешь со мной? Ну, или уже отобедаешь?

— Нет, спасибо, я должен бежать, — сказал Илья поднимаясь. — Я снял себе отдельную квартиру, хочу переехать пока она у родителей, а еще нужно заскочить в больницу… так что, как-нибудь в другой раз.

— В больницу? Ты заболел?

— Нет, я к Сереге — хочу проведать.

— К Сереге? — переспросила я, не понимая, о ком он говорит.

— Ну да, к Сереге… Соколову.

Сергей, тот самый… мой бывший парень, и одногруппник Ильи.

— Не думала, что вы с ним еще общаетесь…

— Не так что бы очень, но все же…

— А что с ним? — поинтересовалась я.

— Ты что, не знаешь? — удивился Илья.

— Не знаю чего?

— Он попал в аварию — отказали тормоза. Его Honda всмятку, а он сам уже который день без сознания. Это случилось в пятницу, да, как раз когда мы были в клубе…

— И как он?

— Прогнозы неутешительные… — тяжело вздохнул Илья, — его жена в ужасе, у них ведь и ребенок маленький.

— Боже, какой кошмар, — ошеломленно прошептала я.

— Да, такая жизнь — кто бы мог подумать…

— Да… ну, ты скажи, если мы можем чем-то помочь… Ты знаешь, что мы разошлись не очень хорошо, но в такой ситуации обидам не место.

— Хорошо, я дам знать, если что, — согласился Илья.

— Бедная его жена — даже представить не могу, каково ей сейчас, сказала я, думая о том, что было бы со мной, если бы, не дай Бог с Микаэлем что-то случилось. Ужас, нет, я даже не хочу представлять себе такого… я мысленно помолилась за крепкое здоровье и долгие года жизни своего мужчины, потому что, не смотря на все, что произошло между нами — он все еще был мне дорог, и у нас была одна судьба на двоих. Если не станет его — меня тоже не станет. Я не смогу жить без него, я умру от горя, захлебнусь печалью, не переживу такой потери.

— Она очень хорошая, — сказал Илья, и я постаралась отогнать свои мысли и сосредоточиться на нашем разговоре. — Она его любит, очень, а Серега, ну ты знаешь какой он — гулял налево и направо. Об этом все знают, кроме нее. Так-то… — Илья снова тяжело вздохнул. — Мне так жаль, просто слов нет. Он ведь был моим другом…

— Я понимаю, — сказала я и сочувственно погладила его по плечу. — Мне тоже очень жаль…

— Ладно, пойду я.

— Хорошо, но если что…

— Да, да, я понял — если что понадобится, я скажу.

— А ты на чем приехал?

— Да тут автобус ходит.

— Кристофер, распорядитесь, чтоб Илью отвезли, куда он скажет, — приказала я.

— Да мисс.

— Анна, еще раз спасибо, — искренне поблагодарил Илья.

Мы обнялись на прощание, и он ушел, а я не могла собраться с мыслями — столько всего навалилось на меня, этим поздним утром.

Я дочитала книгу и отложила ее на прикроватный столик. Взглянула на часы — двенадцать часов ночи. Спать не хотелось, и я не знала, чем занять себя. Может сходить в библиотеку, присмотреть еще какую-нибудь книгу? Нет, читать уже не хочется. Я вышла на балкон — на улице шел мелкий дождь, но было по-летнему тепло. В саду под большим черным зонтом прогуливался одинокий охранник. Вот бедолага — он всю ночь не сомкнет глаз. Я оперлась на мокрые перила, провожая его взглядом, и думала о том, что возможно Дон был прав, мне стоило завести щенка, чтоб не умереть здесь от скуки.

Этой красивой, дождливой ночи не хватало грустной мелодии… Пойти сыграть на рояле, что ли? Нет, уже поздно, все спят… Ну и что, какое мне дело до всех, это ведь мой дом!

Я набросила халатик и вышла из спальни, но остановилась на полпути, подумав о том, что мне нужны ноты. Не хочу снова играть лунную сонату, не хочу снова думать о Микаэле. Нужно что-нибудь другое. Поразмыслив — я зашла в его кабинет и заперла дверь. Я включила настольную лампу и села в большое кожаное кресло. Этот кабинет напоминал мне об измене, о предательстве двух самых близких мне людей, и я снова вернулась мыслями в ту ночь. Не важно, что я делала — я все равно думала о Микаэле. Просто не могла о нем не думать. Так, ладно, мне нужны ноты. Я открыла его ноутбук и нажала на кнопку запуска. Для пропуска в систему требуется пароль — вот черт! Я ввела дату рождения Микаэля, потом свою, но ничего. Нет, мой мужчина не был настолько примитивным. Я сделала еще несколько безуспешных попыток, но потом бросила это занятие. Я откинулась в кресле, представляя себя сильным, властным Микаэлем Фарреллом. Открыв верхний ящик стола, я достала из резной деревянной коробочки сигару и сунула ее себе в рот, для полноты образа. Даже не раскуренная, на вкус она была не очень, так что я недовольно скривилась.

— На колени, Анна! — приказала я, вытащив сигару изо рта и зажав ее между пальцами. — Твое место у моих ног, — я имитировала голос Микаэля, и вышло так правдоподобно, что я испугала саму себя такой реалистичностью. Тихо хохотнув, я вернула сигару на ее прежнее место. Здесь мне делать больше нечего — придется снова играть сонату, раз других нот добыть не удалось. Утром обязательно распоряжусь, чтоб мне достали ноты, и разучу что-нибудь новенькое.

Я собралась уходить, но женское любопытство взяло верх, я и открыла еще один ящик стола. Документы, бумаги — ничего интересного. Я открыла следующий — проекты отеля, документы, бумаги… Еще один открою и если и там ничего — продолжать не стану, — пообещала я себе. Этот ящик был почти пуст, если не учитывать одну тоненькую, ничем не приметную папку. Что же в ней такого, что Микаэль держит ее отдельно от других документов? Я открыла ее, и кажется, даже вскрикнула от неожиданности — в папке было досье с прикрепленной фотографией. Трясущимися руками я достала папку и положила на стол перед собой. Я обозналась, я обозналась, — твердила я себе, но, увы, ошибки быть не могло. С фотографии на меня смотрел улыбающийся Сергей Соколов.

Ф.И.О.: Соколов Сергей Александрович. Дата рождения… Адрес… Семейное положение…

Я пробежалась глазами по заполненным графам анкетных данных и перевернула страницу. Тут коротко о его жизни — учеба, работа, семья, родители, друзья, и даже любовница!

На следующей странице был описан его распорядок: начиная тем, когда он выходит из дому, и заканчивая местами, в которых проводит свой досуг.

Боже, зачем это все Микаэлю нужно?

Я вернулась на первую страницу, и еще раз пробежав все глазами, остановилась на графе имущество. Я прочитала вслух, потому что не слышала себя из-за неистово бьющегося сердца: квартира — Московская 15/7; машина — серая Honda 2008 года, номерной знак АА 0749 КА.

Его Honda всмятку а он сам уже который день без сознания, — вспомнила я слова Ильи.

— Нет, Боже, нет… — прошептала я, дыша шумно и прерывисто, — нет… — полными слез глазами, я смотрела на фотографию улыбающегося Сергея, сопоставляя факты, и наконец понимая, что эта авария не была случайностью.

Спрятав папку в ящик стола, я быстро вышла из кабинета, жалея, что вообще туда вошла. Лучше бы я просто легла спать, и ничего этого не знала!

Я взяла из бара бутылку вина и бокал, и отправилась к себе. От нервов меня всю трясло так, что наливая вино, я расплескала немного на свой пушистый белоснежный ковер. Залпом осушив один бокал, я налила себе еще, и так же быстро выпила и его. Внутри меня разлилось приятное тепло и нервы немного успокоились, но я все еще была в диком ужасе от того, что узнала.

Это я во всем виновата… Я рассказала Микаэлю о том, что Сергей изнасиловал меня, и теперь он находился в больнице, балансируя на грани жизни и смерти. Но ведь я искала в Микаэле утешения, а не мести! Лучше мне было держать свой рот на замке…

Конечно, Сергей сильно обидел меня, он силой отнял у меня то, что я хотела сберечь для своего единственного, он надругался надо мной и я уверенна, что он не сожалел о содеянном. Но даже если он и заслуживал расправы, даже если это было справедливо по отношению к нему, то справедливо ли это было по отношению к его жене и ребенку, по отношению к его родителям?

О Боже, помоги! — стала в голос молиться я, заливаясь слезами. — Пусть он живет. Не потому, что заслуживает этого, а потому что его родные не вынесут такого горя!

Микаэль, ну что ты натворил? Зачем? Ведь все это было в прошлом! Зачем?

Я вспомнила утро, после того как он все узнал: я спала, а он смотрел на меня. Он был задумчивым и серьезным. Я думала, он призирает меня, злится на меня за то, что я не сумела сберечь себя для него, и он злился, но не на меня, а на Сергея… А потом, я вспомнила отрывок его разговора по телефону. Он сказал: займись этим, и я хочу получить результат в ближайшее время.

Неужели, в то утро он решил судьбу другого человека, судьбу его семьи?

Илья сказал, что авария произошла в вечер, когда все мы были в клубе — тогда Микаэлю позвонили, и после разговора он выглядел таким потерянным… Как я не замечала всего этого? Выходит, что я его совершенно не знаю…

— Ты понятия не имеешь, с кем связалась, Анна, — сказал мне Микаэль, и, черт возьми, он был прав.

Я вспомнила, что вчера, когда Дон сказал, что Микаэль развлекается с проститутками, я решила для себя, что как только он приедет — я все ему выскажу, скажу что знаю, чем он занимался в том клубе, скажу, что больше не буду с ним, скажу… что больше не люблю его. Теперь же, я решила быть очень послушной, очень покорной и молчать, молчать, потому что моя жизнь была в руках могущественного Микаэля Фаррелла, человека, которого, как оказалось, я не знала, человека, которого теперь до ужаса боялась.

Утром я проснулась разбитая и с ноющей головной болью. С трудом заставив себя вылезти из постели, я побрела в ванную. Я включила музыку и встала под теплый душ, взбодриться. Закрыв глаза, я тихо подпевала, а когда открыла глаза — увидела Микаэля и вскрикнула от неожиданности. Он стоял, спрятав руки в карманах, и смотрел на меня с умилением. Я прикрыла руками свою наготу, и он рассмеялся:

— Ну в самом деле, Анна, как будто я тебя голой не видел!

— Ты напугал меня, — сказала я, и быстро обмоталась полотенцем.

Микаэль подошел ко мне, положил руки на мою талию и привлек меня к себе. Я дышала часто, боясь его, боясь его прикосновений, его близости, боясь того, что он захочет воспользоваться мной, моим телом. Он наклонился, вдохнул аромат моих волос, а потом ласково поцеловал меня в щечку.

— Привет, — прошептал он мне на ушко, легко касаясь его губами.

— Привет, — ответила я, отчего-то дрожа в его руках.

— Хочешь, позавтракаем вместе? — предложил он.

— Хорошо…

— Тогда одевайся, а я подожду тебя на балконе, — он отпустил меня, и я выдохнула с облегчением, и с сожалением одновременно.

Пусть я и злилась на него, пусть и обижалась и боялась его, но мое тело так невероятно соскучилось по его ласкам…

Когда я вышла на балкон — завтрак уже ждал на столе. Микаэль не ел — он тоже ждал меня. Я присела напротив, и мы приступили к еде.

— Как ты тут была без меня? — спросил он, намазывая джем на хрустящий тост.

— Все хорошо, спасибо, — вежливо ответила я. — А ты как поработал?

— Очень плодотворно, — улыбнулся Микаэль, и я так разозлилась, представляя, как он забавлялся с другими женщинами, но ничего не сказала, лишь вынужденно улыбнулась в ответ.

— Что у вас произошло с Доном? — спросил он, как бы между прочим, но я заметила, как он напрягся.

— Ничего… — растерянно прошептала я, не зная, чего теперь ожидать.

— Зачем тогда жаловалась ему на меня? Он мне всю плешь проел, что я с тобой плохо обращаюсь, обижаю тебя, избиваю… — сказал он с укором.

Аппетит резко пропал, и я отложила приборы. Микаэль злился, хоть и старался держать себя в руках, но я знала, что он очень мною недоволен.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я, уважительно опустив взгляд.

Он молчал, долго смотрел на меня испытывающим взглядом, потом согласно кивнул, даруя мне свое прощенье.

— Ты ешь, ешь, — разрешил он.

Я снова принялась за еду, радуясь, что легко отделалась за свою выходку.

— А ты чего сегодня такая покорная, Анна? — довольно улыбнулся Микаэль.

— Разве не этого ты от меня требуешь?

— Да, — согласился он, — именно этого. Что ж, сегодня я тобой очень доволен, моя умница.

Одна часть меня бунтовала, напоминая о том, что он, двое суток развлекался где-то и с кем-то, а другая часть меня ликовала, радуясь тому, что получила одобрение этого строгого мужчины.

— Пойду приму душ — жарко сегодня, — Микаэль поднялся, и, проходя мимо меня, одобрительно погладил меня по голове, словно я была его маленькой дочуркой.

Когда я вошла в комнату — он уже помылся и теперь стоял перед зеркалом, расчесывая волосы. Опустив взгляд ниже, я с удивлением обнаружила, что он был обнажен. Я смущенно отвела взгляд в сторону, а он довольно улыбнулся.

— Нравится?

— Не очень, — пробубнила я, подавляя в себе внезапно возникшее желание.

Вот бы он приказал мне сейчас ублажить его… — томно подумала я. Я так соскучилась по нему, по его грубым ласкам, по его жадным прикосновениям, и я даже соскучилась по вкусу его спермы…

Я тяжело выдохнула и облизала губы, чувствуя, как во рту пересохло от желания.

Проходя мимо меня, Микаэль игриво мне подмигнул, и, черт возьми, он был так сексуален в этот момент, что я едва сдержалась, чтоб не набросится на него. Как грациозно он двигается, как заманчиво болтается член между его ног… как свободно провисли его яички… вот бы взять их в рот…

Нет, ну что это со мной? Он совал свой член в мою подругу, имел шлюх, а я буду облизывать его после всех? Нет, конечно нет…

— Ты уходишь? — спросила я, наблюдая за тем, как он надевает джинсы и футболку.

— Да, сегодня у меня гольф.

— Снова оставляешь меня одну, — сказала я с упреком.

— Я ненадолго — а потом приеду домой. Хотя, у меня еще есть кое-какая работа… А знаешь, раз уж ты такая послушная сегодня — я отпущу тебя немного поразвлечься. Послезавтра мы с тобой идем на прием, так что съезди, купи себе платье. Можешь взять с собой Милу, сходите в салон или в кино, или куда еще. В общем, развлекайтесь, но чтоб к ужину была дома.

— Правда? — обрадовалась я.

— Да, но охрана поедет с вами.

— Хорошо, спасибо, — я благодарно поцеловала его в щеку, и Микаэль довольно заулыбался.

Я вызвала Милу и велела ей быстро собираться, желая как можно скорее выбраться на свободу.

Я вернулась домой к ужину, как мне и было велено.

— Мистер Фаррелл ждет вас у себя в кабинете, мисс, — сказал Кристофер, как только я переступила порог.

— Хорошо, отнесите покупки в мою комнату.

— Да мисс.

— Спасибо.

Я постучалась в дверь кабинета и вошла. Микаэль сидел за столом и курил сигару, просматривая бумаги.

— Привет, я уже дома.

— Анна, — он с облегчением выдохнул, словно все это время, что я отсутствовала, он переживал, не сбежала ли я. — Ну как погуляли?

— Отлично: купили мне роскошное платье и еще парочку вещей, а потом сходили на каток и в кино. А ты как? Как поиграл в гольф?

— А, скука смертная! — улыбнулся он, — игра для стариков. Там знаешь, надо терпение и холодный расчет, а я привык брать все и сразу, так что когда я бил клюшкой — мой шарик летел вместе с травой, землей, ну и с клюшкой, — Микаэль весело рассмеялся и я подхватила его настроение — тоже рассмеялась, с сожалением думая о том, как редко у нас бывают такие моменты.

— Зачем ты вообще туда пошел?

— Меня пригласили — не мог отказать, — он погасил сигару, поднялся и присел на диван. — Мне кажется, ты уходила в другом платье, — подметил он, рассматривая мой летний, цветастый сарафанчик.

— Да, это купила сегодня, нравится?

— На тебе мне все нравится… а еще больше мне нравится, когда на тебе ничего нет… — его голос вдруг стал низким и томным, и я почувствовала себя неловко, потому что мы были наедине, потому что я была в его полном распоряжении, и потому что я видела по его глазам, что он что-то задумал.

— Я могу идти? — спросила я, стараясь не выказывать своего волнения. — Хочу посмотреть свои покупки…

— Нет, — улыбнулся он, встал и подошел ко мне. — Уже больше недели я не прикасался к тебе, Анна, — прошептал он, поправляя мои волосы, — и за это время я очень соскучился по тебе… — его рука скользнула по моей щеке, шее, и остановилась у ложбинки моей груди. Я шумно и тяжело дышала, нервничая. — Разве не глупо держать пленницу и не пользоваться ею?

— Микаэль… не надо… — прошептала я, зная наперед, что мои слова ничего не изменят.

— Ш-ш-ш… — прошептал он, положив палец к моим губам, заставляя меня умолкнуть. — Не надо, милая, не зли меня. Ты сегодня очень хорошо себя вела, была очень послушной — продолжай в том же духе и я буду тобой доволен, — он убрал палец с моих губ и поцеловал, с силой проталкивая свой язык в мой рот. Я не отвечала на его поцелуй, но и не сопротивлялась, позволяя ему делать со мной то, чего ему хочется. Как только он отстранился — я вытерла губы тыльной стороной ладони, всем своим видом демонстрируя ему свою неприязнь.

— Ты очень строптивая, Анна, но это ничего, я знаю, как тебя обуздать, — улыбнулся Микаэль, и резко сорвал сарафан с моих плеч, обнажив мою грудь. Я вскрикнула от неожиданности, и отчаянно вжалась в дверь, пытаясь отдалиться от него хоть на миллиметр. Его глаза блеснули желанием, страстью, похотью, и я почувствовала себя товаром, который тщательно рассматривают перед покупкой. — Какая же ты молоденькая, моя девочка, — прошептал он, грубо хватая и тиская мою грудь. — Какие крошечные у тебя сосочки, какие упругие у тебя грудки, какая нежная кожа… — его рука скользнула на мою талию и опустилась ниже, ныряя под мое летнее платьице. Я сжалась и свела ноги вместе, пытаясь защитится. — Сними свои трусики, милая… — попросил он, поглаживая мое бедро.

— Нет, Микаэль, нет, прошу… — отчаянно простонала я.

— Я дал тебе время, — сказал он, продолжая лапать меня, — я дал тебе достаточно времени, Анна, но я больше не могу терпеть. Сегодня, когда я увидел тебя, обнаженную, в душе — я тогда едва устоял. А сейчас — не могу…я хочу тебя… — его рука проникла под мои трусики и стала тискать мои ягодицы.

— Пожалуйста, остановись…

— Не могу…

Микаэль стащил с меня трусики, и его большая, горячая рука легла на мой лобок.

— Будь умницей, милая, раздвинь ножки…

Тихо роняя слезы и дрожа от волнения, я подчинилась, потому что сопротивляться больше не имело смысла. Я развела ноги, и его палец ласково коснулся моего клитора, потом плавно продвинулся дальше, и проник в мое влагалище.

— Ах, какая маленькая дырочка у моей Анны, — восторженно запричитал Микаэль, медленно двигая во мне пальцем. — Ах, какая узенькая щелочка у моей девочки…

Мое тело, вопреки моему разуму, благодарно отзывалось на его ласки, но по моим щекам потекли большие и горячие слезы, потому что его прикосновения пробуждали неприятные воспоминания из недавнего прошлого. Он избил меня, унизил, предал, а я все еще принадлежала ему… Но что я могла сделать, как я могла противостоять ему? Этот мужчина был опасен, и я боялась его, он был силен и властен, а я была слишком маленькой, слишком хрупкой, слишком сломленной, чтобы противостоять его напору.

— Если даже мой палец с трудом входит в тебя, то как же мне будет хорошо, когда я засуну в тебя свой большой член… — Микаэль дышал громко и тяжело, он был возбужден и весь горел от желания.

Наконец он вынул из меня свой палец и поднес его к лицу, вдыхая мой запах.

— Ах, как пахнет… — восторженно сказал он.

Конечно пахнет, я ведь принимала душ только утром, а уже был вечер… — подумала я, и скривилась с отвращением, когда Микаэль сунул этот палец себе в рот.

— У, какая сладкая… — простонал он, и стал поспешно расстегивать ширинку, доставая свой возбужденный член. — Сейчас я войду в тебя Анна, сейчас…

Он взялся за мои бедра и приподнял, насаживая меня на себя. Он громко застонал, наконец, оказавшись внутри, и я тоже застонала, потому что, вопреки всему, мне было приятно.

Микаэль двигался резко, с силой врываясь глубоко в меня, и ему хватило лишь несколько движений, чтоб достичь оргазма. Вскоре, он отпустил меня, и я почувствовала, как его сперма потекла по моим ногам.

— Вот черт, — растерянно выругался он, — кажется, я хотел тебя слишком сильно… — он отстранился и стал засовывать свой член обратно в штаны. — Ну ничего, продолжим позже, а пока иди, переоденься и спускайся к ужину. Я поправила платье, пряча свою грудь, надела трусики и молча вышла из его кабинета.

Может быть, я должна была чувствовать ненависть к нему за то, что он снова воспользовался мной против моей воли, но этого не было. Нет, я его не ненавидела, и не испытывала отвращения от его прикосновений, и мне не было так уж неприятно то, что он со мной делал. Я просто приняла это как должное, как неизбежное. Это бы все равно произошло, рано или поздно, так что с того, что это произошло сейчас? Он дал мне время, он не прикасался ко мне больше недели и я знаю, что ему это время далось нелегко. Он не был со мной жестким или грубым, он просто хотел меня и больше не мог терпеть, и должна признать, мне это льстило. Я не злилась на него, я отнеслась к этому с пониманием, но все же, в моей душе остался неприятный осадок. Возможно потому, что то, что произошло между нами — лишь секс, секс без эмоциональной близости, секс без любви… Просто секс, как физическая потребность, такая же естественная, как голод или жажда.

Он видел во мне молодую, привлекательную женщину и возжелал ее, могу ли я винить его за это, ведь еще сегодня утром я сама хотела его, и сама едва не взяла его силой, потому что точно так же, видела в нем соблазнительного мужчину и желала его, как и он меня.

Я больше не стану сопротивляться, я буду ублажать его, если он прикажет, я буду отдаваться ему, как только он того пожелает, но только потому, что это лишь секс, не более. Это не означает, что я все забыла, что я простила его, это не означает, что все будет, как прежде. Да и, наверное, как прежде уже не будет никогда, потому что я вряд ли смогу снова любить этого мужчину так же сильно, как любила прежде. Да и был ли этот мужчина, тем которого я любила? Нет, он для меня больше никогда не сможет стать прежним Микаэлем, как и я не смогу стать той Анной, которой была раньше. Той, которая была готова падать на колени от одного его взгляда, той, которая слагала свое сердце к его ногам, той, которая была его тенью, его рабыней, его ничем…

Я вошла в столовую и увидела Микаэля — он стоял, глядя в окно, с бокалом виски в руке.

— Микаэль, — позвала я и он повернулся, посмотрел на меня встревожено.

— Анна, ты как? — спросил он, ставя бокал на столик и подходя ко мне.

— Все хорошо.

— Уверенна? — обеспокоенно спросил он, бережно поправляя мои волосы.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — улыбнулась я, успокаивая его.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, немного расслабившись, и поднес мою руку к губам. — Проголодалась?

— Немного.

Он усадил меня за стол, сел напротив и мы стали ужинать.

— Сегодня звонила твоя мама, я поговорил с ней, сказал, что ты пошла по магазинам и забыла телефон дома. Может, хочешь поговорить с ней?

— Не сегодня, может утром, если ты разрешишь.

— Конечно, тогда утром.

Он ел, но все же время от времени обеспокоенно поглядывал на меня, словно не мог понять, почему я не плачу, не бьюсь в истерике, почему я все еще такая послушная.

— Не мог бы ты перестать на меня так смотреть? — ласково улыбнулась я, тому что он волновался рядом со мной как школьник.

— Да, просто… ты точно в порядке? — недоверчиво переспросил он.

— Да, а почему нет? — пожала плечами я.

— Ты не злишься на меня? — тихо спросил он.

— Нет, я не злюсь. Только не надо снова спрашивать, уверенна ли я, потому что я уверенна. Я не злюсь на тебя, я себя отлично чувствую и у меня все хорошо.

— Почему? — спросил он, удивленно глядя на меня.

— Потому что, — улыбнулась я, не зная как ему объяснить то, чего я и сама не понимала. Мне правда было хорошо, но причины я не знала. Может это все секс? Может это после него меня отпустило, может, из-за него я не могу снять дурацкую улыбку со своего лица? Или может, потому что Микаэль обещал мне продолжения? Я сжала ноги, чувствуя прилив возбуждения, чувствуя, что вся горю внутри от желания…

Микаэль отстал от меня со своими расспросами, и мы доели в тишине.

— Пойдем в постель? — спросила я, и он от удивления разве что не открыл рот.

— Э-э-э… конечно… — растерянно промямлил он. — Но немного позже, если ты не возражаешь. Я… у меня кое-что есть для тебя… — он поднялся, взял со столика коробку с большим золотым бантом и принес ее мне.

— Что это? — спросила я, удивившись.

— Это подарок тебе от меня… открой.

Я развязала бант и сняла крышку: в коробке лежало нечто, напоминающее не то блокнот, не то книгу. Я непонимающим взглядом посмотрела на Микаэля, но он лишь довольно улыбнулся мне.

Я вытащила эту книгу из коробки и теперь поняла, что она лежала лицом вниз, специально, чтоб я сразу не догадалась что это. Теперь я перевернула ее и ахнула от восторга: на мягкой черной коже был выбит золотой скрипичный ключ, украшенный драгоценными камнями, которые сверкали всеми цветами радуги.

— Господи… Микаэль… — выдохнула я, пораженная красотой и роскошью столь ценного подарка.

— Я заказал его для тебя, когда узнал, что ты играешь. Это сборник нот разных классических произведений; твоя любимая соната там тоже есть, сразу все три части.

— Спасибо… Я даже не знаю, что еще сказать… но мне очень нравится, правда.

— Открой, — улыбнулся Микаэль, явно радуясь тем, что поразил меня.

Я открыла сборник и с огромным удивлением обнаружила, что страницы в ней черные, а ноты написаны золотыми чернилами.

— Микаэль, это так красиво… — прошептала я, касаясь пальцами блестящих букв. — Это определенно, самый прекрасный подарок, который мне когда-либо делали…

— Я рад, что тебе нравится.

— Очень нравится, — я потянулась к нему и хотела поцеловать в щеку, но решила, что лучше в губы, ведь он действительно этого заслужил. Как только я прикоснулась к его губам — Микаэль обвил мою талию, притягивая меня к себе, и мягко ответил на поцелуй, едва ли касаясь моего языка своим. Я почувствовала, как меня бросило в дрожь, от того, что поцелуй вышел слишком мягким, нежным, чувственным. Меня подкупало его внимание, его подарок, его трепет, с которым он относился ко мне этим вечером. Я почувствовала, что понемногу оттаиваю, с ним, в его руках, медленно возвращаюсь к жизни, прихожу в себя, и меня снова тянет к нему.

— Сыграешь для меня? — попросил Микаэль, отпуская меня из своих объятий.

— Мне и самой не терпится, — призналась я, устраиваясь за роялем. — А ты поучаствовать не хочешь?

— Играть с тобой?

— А ты что умеешь? — удивилась я.

— Собачий вальс умею, — гордо заявил он.

— О, ну тогда прошу маэстро, сыграйте мне, — я учтиво поклонилась, уступая ему место за роялем. Микаэль сел за инструмент, и я замерла в ожидании. Наконец, он собрался с духом и стал бренчать, тыча двумя пальцами по клавишам.

— Это все что я помню, — сказал он, не доиграв даже до середины произведения. — Ну как тебе?

— Это ужасно, — рассмеялась я, — больше никогда так не делай — побереги мои нервы.

— Ну, знаешь, этому я еще в школе научился, а это было очень давно! — стал оправдываться Микаэль, уступая мне место.

— У вас был глухой учитель музыки? — спросила я серьезно, а потом не сдержалась и снова рассмеялась.

— Все, больше не буду тебе играть, — обиделся он.

— Правда? Спасибо! — продолжала хохотать я. — Не уходи, будешь мне ноты вертеть.

Я поставила сборник на пюпитр, а Микаэль оперся на рояль и я начала играть. Начала с сонаты, решив сыграть все три части. Последняя была самой сложной и напоминала наши с Микаэлем отношения. Нас то подбрасывало к небесам от счастья, то опускало на самое дно от горя, обиды, ненависти, злости, нас то обдавало жаром, то пронзало диким холодом. Он был со мной нежным, а уже через мгновение избивал меня кожаным ремнем, оставляя на моей коже следы неистовой страсти, он то любил меня, то владел мною. Я подчинялась, бунтовала, потом снова корилась. С ним я и плакала и смеялась, с ним я кричала от восторга и молчала, не имея право голоса. С ним я так часто умирала… но он… снова и снова… возвращал меня к жизни, к жизни с ним, где все кипело, бурлило, где проходило все, кроме нашей безумной зависимости друг от друга…

Микаэль переворачивал мне ноты, когда я ему кивала, а я гремела на рояле, так что музыка разносилась по всему нашему огромному дому.

— Это так красиво, — сказал он задумчиво, когда я закончила, — у меня даже мурашки по коже.

— Да, и у меня, — согласилась я, листая страницы сборника. — Хочешь, чтоб я сыграла что то еще?

— Да, играй, мне нравится тебя слушать, нравится смотреть на тебя, когда ты занята делом, такая сосредоточенная и серьезная…

— Хорошо, тогда я сыграю тебе сонату 17 Шторм, «Буря потерь».

Я начала играть, думая о том, что потеряли мы, из-за измен, из-за недоверия, из-за обиды и неумения прощать, из-за гордости. Но главное, не потеряли ли мы друг друга навсегда, сможем ли мы спасти хоть что-то, сможем ли мы снова доверять, ценить, заботится, любить? Сможем ли мы научиться жить, не раня и без того израненные души друг друга?

— Кто это написал?

— Бетховен, — ответила я, снова листая сборник. — А на последок давай что-нибудь не такое грустное. Вот, Шопен «Вальс маленькой собачки». Он написал ее для собачки своей любовницы.

Я начала играть, вспоминая печальную историю любви композитора. Он прожил с возлюбленной десять лет, но потом узнал о ее измене. Ее трудно винить, ведь Шопен был сильно болен, и она превратилась из его возлюбленной в сиделку, так что страсть ушла, как и любовь впрочем. А он… умер в одиночестве, вспоминая, как она клялась, что он умрет на ее руках.

— Ты очень хорошо играешь, — сказал Микаэль, когда я закрыла рояль.

— На сегодня достаточно, — я поднялась и словила на себе его нежный взгляд. — Спасибо за подарок.

— Не за что, — он взял мою руку и поцеловал, касаясь губами помолвочного кольца. Мы направились к себе, и как только Микаэль закрыл дверь нашей спальни — ко мне вернулось хорошо знакомое, томное, накатывающее волнение.

Пока Микаэль был в душе — я думала о том, что сейчас произойдет между нами. Как он возьмет меня, будет ли он со мной нежным или грубым. Поставит меня на колени и даст в рот? Возможно… Было бы неплохо… А может, захочет меня в попку… нет, только не это… Пусть лучше повалит меня на постель и накроет своим большим, тяжелым телом, пусть ворвется в меня, а я буду держаться за его широкие плечи, изображая беспомощность и невинность… Я ведь не могу признаться ему, что мне тоже хочется! Пусть думает, что я претерпеваю, что я жертвую собой ради его удовольствия.

— Анна, ты почему не переодеваешься? — спросил Микаэль, выйдя из ванной. Он уже надел пижамные штаны и, готовый ко сну, нырнул под одеяло.

— Разве ты не собирался продолжить то, что начал в кабинете? — удивленно спросила я, стараясь скрыть разочарование.

— Нет, не сегодня.

— Почему?

— Потому что, — ответил он, закрыв глаза, тем самым давая мне понять, что разговор окончен.

Что это сегодня творится с Микаэлем Фарреллом? Не станет насиловать меня, не станет принуждать? Черт! Ну почему он не делает этого именно сейчас, когда мне этого безумно хочется? Что ж, я знаю как заставить его передумать. Я отвернулась к нему спиной, так чтобы мне было видно его в зеркале. Я стала снимать платье, затем белье, но Микаэль все еще лежал с закрытыми глазами. Тогда я взяла расческу и упустила ее на пол. Шум заставил его открыть глаза, и в этот момент я наклонилась за расческой, демонстрируя ему свои прелести.

— Что ты делаешь? — спросил он, блуждая взглядом по моему телу.

— Ой, я думала, ты спишь, — сказала я, прикрываясь руками и невинно хлопая ресницами.

— Да, я сплю — не шуми, — нахмурился он и снова закрыл глаза.

Я застыла, удивившись тому, что моя выходка не сработала, и он не набросился на меня, как я рассчитывала. Он что, больше меня не хочет?

Я расчесалась, сняла украшения, положила их в шкатулку, и вдруг в зеркале словила его взгляд. Он подсматривал за мной, щурясь. Вот ведь подлец! Ну что ж, поиграем. Я стала трогать свою грудь, словно проверяя, все ли с ней в порядке, потом поставила ногу на пуфик, взяла крем и стала намазывать ее, потом другую ногу, потом живот и ягодицы… В тишине я слышала, как Микаэль стал тяжело дышать, и едва сдержалась, чтоб не улыбнуться своей победе. Я решила, что возбудила его достаточно, и не одеваясь, легла в постель.

Я придвинулась ближе, касаясь попкой его бедра, и реакция оказалась мгновенной. Он коснулся моей спины, проводя пальцами по позвоночнику, потом коснулся моих ягодиц, бедер… Я лежала тихо, стараясь не стонать, хотя мне было очень приятно, и я была уже достаточно возбуждена, чтоб принять его.

— Ты спишь? — тихо спросил Микаэль.

— Нет.

— Я хочу тебя, — решительно заявил он.

— Но ведь ты сказал, что ничего не будет, — сказала я так, словно разочарована до глубины души.

— Я передумал, — он схватил меня за грудь, жадно тиская ее, потом взобрался на меня и стал целовать мои соски, потом впился в шею, в мочку уха, а я молчала, задыхаясь от блаженства, молчала, сходя с ума от удовольствия. Наконец он немного грубо раздвинул мои ноги и вошел, дрожа, вздыхая, постанывая. Я чувствовала, что он раскален до предела и долго не продержится, поэтому я должна была спешить, если хотела кончить. Он двигался быстро и сильно, терся в моем влагалище, вызывая во мне влагу и жар, и я стала сжиматься внутри, отвечая ему взаимностью, выдавая себя.

— Тебе хорошо? — подозрительно спросил он.

— Нет, — солгала я, зная, что уже скоро буду у финиша.

— Что-то не похоже, — пропыхтел он. — Надеюсь, ты не забыла, что наказана?

Что? Когда? — лихорадочно пыталась вспомнить я, затуманенным от блаженства мозгом.

— Тогда на балконе, — словно отвечая на мои мысли, сказал Микаэль, — я запретил тебе кончать до свадьбы.

— Нет, — бессильно запротестовала я.

— Кончишь, и я так отожгу тебя ремнем, что не сможешь сидеть, — серьезно пригрозил он, и я стала думать о Ире, о той ночи, о все самом плохом, отгоняя от себя такой близкий и такой желанный оргазм.

— Я кончу тебе в рот, — сказал он, поднимаясь ко мне. Я послушно подставила ему свой рот, и Микаэль затолкал в меня свой член. Вот ведь подлец, самовлюбленный эгоист, подонок! Подумала я, глотая обиду, слезы и его горячую, вкусную сперму.

Я проснулась посреди ночи от того, что Микаэль мнется на мне.

— Я тебе не мешаю? — спросила я, пораженная его наглостью.

— Проснулась? Как раз вовремя, — тяжело выдохнул он, облизывая мою грудь. — Раздвигай ноги!

— Нет, я хочу спать, — протянула я, чувствуя, что уже тоже каким-то странным образом возбудилась. Наверное, сказалось то, что он не дал мне кончить в прошлый раз. Может мне повезет сейчас? Только бы не выдать себя.

— Раздвинь ноги и можешь спать, я справлюсь и без твоего участия, — сказал он, пристраиваясь между моих ног.

Наконец он оказался во мне и теперь двигался медленно и ритмично, так, как мне нравилось, и я с большим трудом сдерживала стоны. Я вела себя так тихо, что Микаэль, наверное, подумал, что я и правда сплю. Но я не спала, я наслаждалась ним, его присутствием во мне, его трением в моей вагине, и еще его случайными прикосновениями к моему клитору… Мои губы пересохли, во рту было тоже сухо, как в пустыне, мысли стали запутанными и бессвязными, руки непроизвольно сжимали простынь, и я вскрикнула громко и пронзительно, чем, наверное, напугала Микаэля, потому что на мгновение он замер, а потом сообразил, что я его обманула, сообразил, что я кончаю.

— Нет, Анна, черт возьми! Нет! — крикнул он, резко выходя из меня на самом ответственном моменте.

— Прошу… — простонала я, ощущая, как внутри меня спазмично сокращаются мышцы, ища его член, требуя его для продолжения удовольствия.

Микаэль больно ударил меня по бедру открытой ладонью, так что я вскрикнула от боли и потеряла в этой боли свой такой желанный оргазм.

— Слезай с кровати и на колени, быстро, — разъяренно приказал он.

— Микаэль… — растерянно прошептала я.

— Живо, Анна, на колени! — велел он, повысив голос.

Я выбралась из теплой постели и опустилась на колени, а Микаэль пошел в гардеробную и вернулся с ремнем в руках.

— Нет, не надо, пожалуйста, — взмолилась я, отчаянно.

— Пощады не будет, и не проси. Я предупреждал тебя! Ведь предупреждал?

— Да сэр…

— А ты посмела меня ослушаться! Забыла, что должна беспрекословно повиноваться мне? Забыла, что мое слово для тебя закон?

— Прости меня… — прошептала я, хотя на самом деле не раскаивалась. Я просто хотела получить удовольствие, которое он получал, пользуясь моим телом. Но почему-то, не имела на то права, потому что была наказана за что-то, что произошло когда-то, о чем я уже и думать забыла. Ну разве это справедливо? Разве он не достаточно наказал меня, когда изменил мне, или когда избил, изнасиловал и унизил? Разве этого было настолько недостаточно, что сейчас, когда мы стали делать первые шаги навстречу друг другу, нужно еще и лишить меня удовольствия, а после отхлестать ремнем? Деспот, тиран!

Сильный и звонкий удар по моим ягодицам вырвал меня из мыслей, и я вскрикнула, вздрогнула, но не успела прийти в себя, как меня уже ждал следующий удар, а потом еще один и еще. Ремень прошелся и по моим ягодицам и по спине, после чего вернулся снова на мои пылающие ягодицы, снова и снова больно обжигая мою нежную кожу. От последнего удара я бессильно повалилась на ковер, не в силах больше терпеть, пытаясь прекратить пытку, но Микаэль даже не думал останавливаться — теперь он лупил меня по ногам, и я хваталась за них руками, защищаясь.

Я уже ревела во всю, и думать забыв об удовольствии, о блаженной разрядке. Теперь для меня было бы самым большим удовольствием, если бы мое тело перестало ныть от невыносимой боли — о большем я и мечтать не смела.

— Остановись, хватит… — молила я, умываясь слезами, но ремень снова и снова, с силой шлепал меня.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, Анна, — сказал Микаэль, снова замахиваясь. — Если я сказал, значит так должно быть, и ты не смеешь ослушаться меня!

— Прости, прости, я раскаиваюсь… — прошептала я, всхлипывая, и подползла к нему, уткнулась лицом в его ноги, стала просить пощады. — Прости меня… я все поняла, не надо больше… — я стала целовать его ноги, поднимаясь выше, касаясь губами его коленей, целуя его бедра, пока не наткнулась на его возбужденный член. Я обхватила его губами, зная, что он моя единственная надежда на спасение, зная, что если буду работать достаточно хорошо, то Микаэль смилуется надо мной.

— Ты даже не представляешь, как я зол на тебя! — прошипел он, все еще негодуя.

— Ну прости меня, прости, — прошептала я, выпустив его член изо рта и теперь облизывая его яички. — Прости…

Микаэль набросил ремень на мою шею и затянул его, наклонился ко мне и дернул за ремень, притягивая меня к себе.

— Повторим основы, которые мы уже проходили, и которые ты запамятовала, дерзкая, своевольная, непослушная девчонка! — сказал он мне в лицо, и я тяжело сглотнула, чувствуя, что ремень сжимает мою шею слишком сильно, чувствуя, что моя жизнь в его руках. Мне вспомнился Сергей, и я посмотрела на Микаэля, понимая, что этот мужчина может и со мной расправиться также.

— Итак, для чего создана женщина? — спросил он.

— Для того, чтобы уважать, ублажать и повиноваться своему мужчине, — быстро ответила я.

— Должна ли женщина получать удовольствие от секса?

— Нет, женщина должна заботиться только об удовлетворении своего мужчины, она должна терпеть, если ей больно, ради его наслаждения. Женщина должна помнить, что живет лишь для того, чтоб мужчине было куда спустить… — прошептала я, зная, что это правильный ответ. Его ремень так сжимал мою шею, что я уже была готова сказать все что угодно, лишь бы он только не придушил меня здесь, пусть все внутри меня и протестовало против такой дискриминации.

— Все верно, — довольно кивнул Микаэль. — Видишь, ты все сама отлично знаешь, но почему-то забываешь, и мне приходится снова и снова напоминать тебе эти простые основы взаимоотношений.

— Теперь я все вспомнила, — сказала я, накрывая его напряженную руку своей ладонью и нежно поглаживая ее. — Позволь мне заслужить твое прощение, будь милостив ко мне и позволь мне доставить тебе удовольствие…

Он отпустил ремень и тот так и остался висеть на моей шее, а я кинулась целовать его, ласкать, ублажать, радуясь тому, что теперь могу дышать свободно. Когда все кончилось — мы вернулись в постель и Микаэль быстро уснул, а я еще какое-то время лежала без сна, думая о том, что ничего не изменилось и мы возвращаемся к тому, с чего начинали: он все выше превозноситься надо мной, а я как всегда опускаюсь на колени. Хотя, может быть я с них и не вставала…

За эту ночь он будил меня еще несколько раз, требуя, чтоб я ублажала его, и я ублажала, а что мне еще оставалось? А утром, первым, что я увидела, был Микаэль. Он был в хорошем расположении духа, бодрый и свежий. От него пахло его гелем для душа, шампунем и лосьоном после бритья, и он разбудил меня нежными поцелуями в плече.

— Позавтракаешь со мной?

Я потянулась и послушно выбралась с постели. Все тело ныло после бурной ночи, и я встала перед зеркалом, рассматривая следы от ремня.

— Я нравлюсь тебе такой? — спросила я, видя, что он с интересом наблюдает за мной.

— Какой такой?

— Такой, избитой.

— Ты мне нравишься послушной, а для того, чтоб ты была такой — мне приходится заниматься твоим воспитанием.

Я тяжело вздохнула, думая о том, что в ближайшее время смогу носить только длинные платья или джинсы, набросила халат, и мы вместе отправились на балкон завтракать.

— Не понимаю, как ты можешь быть таким бодрым после бессонной ночи, — сказала я, зевая.

— Я провел ночь с молодой, красивой, умелой женщиной — с чего мне не быть бодрым? — улыбнулся Микаэль, попивая кофе.

Я снова заерзала на стуле, потому как сидеть было больно, но я не хотела есть стоя.

— Болит попка? — спросил он, злорадствуя.

— Нет, — недовольно пробубнила я.

Черт, болит, еще как болит! — я все же встала, не в силах больше терпеть и устроилась у перил, словно мне вдруг захотелось полюбоваться природой. Я сделала вид, что не заметила, как Микаэль хохотнул, ликуя, что избил меня так, что теперь я не могла сидеть.

Я пила апельсиновый сок, смотрела как искусно садовник орудовал ножницами, постригая кусты, и думала о Микаэле. О том, каким ненасытным он был этой ночью. Было похоже, что он действительно воздерживался всю неделю, но мне все равно было сложно представить, что он не изменил мне тогда в клубе, ведь у него была такая возможность и не было причины не делать этого…

— Ты спал с кем-то за то время, что не спал со мной? — вдруг выпалила я, решив, что лучше не теряться в догадках, а спросить у него напрямую.

Микаэль удивленно уставился на меня, не ожидая такого вопроса.

— Я должен перед тобой отчитываться? — возмутился он.

— Нет, не должен… — обижено ответила я.

— Я могу делать то, что мне заблагорассудится, и мне не нужно на то твое разрешение. Я тебе не мальчик, я не стану объясняться перед тобой. Я волен иметь кого мне хочется, и когда мне этого хочется.

Значит, он может изменять мне и это ничего. Я должна прощать, молча терпеть и принимать его после других женщин, после шлюх?

Меня бросило в жар от негодования: каков подлец, рассказывает мне о своих правах, о своей вседозволенности, в то время как мне запрещено все, а если что и можно, то только с его величайшего позволения.

От злости и обиды я на мгновение забыла кто он, и что может со мной сделать, и сказала то, о чем тут же пожалела.

— А когда мне можно будет спать с тем, с кем мне хочется, а не с тем, кто меня принуждает?

Он озверел от злости, и со всей силы ударил кулаком по стеклянному столику, так что на стекле появилась огромная трещина.

— Что ты себе позволяешь, что за дерзость? — взревел он. — Черт возьми, Анна, сколько раз я говорил тебе думать, прежде чем открывать свой паршивый рот? Хочешь вывести меня? Хочешь, чтоб я отлупил тебя так, чтоб на тебе живого места не было? — он снова ударил кулаком по столу, а я испуганно вжалась в перила, ругая себя за то, что сама создаю себе проблемы.

— Извини… — прошептала я.

— Нет, не надо мне твои «извини», «прости», мне уже это надоело! Надоело, что ты позволяешь себе такое неуважение ко мне, такое хамство, а потом просто извиняешься и ждешь, что тебе все сойдет с рук! Ты доиграешься, и я покажу тебе твое место, покажу так, что после, ты будешь бояться даже дышать в моем присутствии! — он был так зол, так разъярен, что я уже боялась даже дышать. Микаэль был прав — я испытывала его терпение, зная, что играю с огнем, зная, что когда-то нарвусь на неприятности и тогда…

— Боже, Мико… — ахнула я и бросилась к нему, потому что он поранил руку, когда стучал кулаком по треснувшему стеклу, и теперь из нее лилась кровь.

— Не перебивай меня, когда я говорю! — продолжал кричать он.

— У тебя кровь, — сказала я, не обращая больше внимания на его злость.

— Что? Вот черт! — выругался Микаэль, обратив, наконец, внимание на свою пораненную руку.

— Вот, приложи это, — сказала я, протягивая ему тканевую салфетку, — я сейчас.

Я быстро вбежала в спальню и приказала Миле, которая как раз заправляла постель, принести аптечку.

Микаэль тоже вернулся в спальню, и опустился в кресло, прижимая окровавленную салфетку к руке.

Наконец появилась Мила с аптечкой, увидела Микаэля и направилась к нему, оказывать первую помощь.

— Дайте мне вашу руку, сэр, — сказала она, и как только Мила прикоснулась к нему, я вдруг почувствовала ужасный, дикий приступ ревности.

Никто не должен прикасаться к моему мужчине, никто не должен даже приближаться к нему. Он мой, он только мой!

— Уйди, — немного резко бросила я, и Мила удивленно покосилась на меня. — Я сама, спасибо, можешь идти, — сказала я уже мягче и она отступила. Я опустилась на колени, взяла его руку в свои и стала обрабатывать антисептиком, дуя на рану, чтоб хоть немного облегчить его боль.

— Перестань, я ведь не ребенок, — недовольно нахмурился Микаэль.

— Сильно болит? — обеспокоенно спросила я, продолжая обрабатывать рану.

— Не болит — всего лишь царапина, — ответил он.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, хоть я знала, что ему больно, потому что порез был действительно большой и достаточно глубокий, и просто не мог не болеть. Случись такое со мной, я бы уже ревела от боли, но Микаэль был сильным мужчиной, он не любил проявлять слабость, и именно это мне в нем нравилось, именно поэтому, я всегда чувствовала себя такой слабой рядом с ним.

— Прости, что разозлила тебя, — тихо сказала я, перевязывая его руку. — Это все из-за меня, я виновата перед тобой, прости…

— Я испачкал рубашку кровью, принеси мне другую, — спокойно сказал он, ничего не ответив на мои извинения.

Я принесла чистую рубашку, и он поднялся.

— Позволь мне, — попросила я, желая сделать для него хоть что-то, что б загладить свою вину. Он согласно кивнул, и я стала расстегивать пуговицы, раздевая его.

— Я воздерживался, — сказал Микаэль.

— О чем ты? — не поняла я.

— Я ни с кем не спал, я хотел этого только с тобой.

Я удивленно посмотрела на него, чувствуя облегчение.

— Спасибо, что сказал мне — для меня было важно знать, — поблагодарила я.

Это не давало мне покоя, но теперь я знала, что он был верен мне, и прошлая ночь была тому доказательством. Я ликовала, потому что знала, как нелегко далась ему верность, и это заслуживало уважения, и питало мое самоуверенность.

— Скажи, я тебе и правда так отвратителен? — тихо, но серьезно спросил он. — Тебе неприятно, когда я прикасаюсь к тебе? Ты испытываешь отвращение от секса со мной?

— Нет, все не так, — честно сказала я, положив руки на его обнаженную грудь, — я сказала не подумав, прости меня. Мне хорошо с тобой, по-другому и быть не может. Мне всегда приятны твои прикосновения, меня влечет к тебе, меня безумно тянет к твоему телу, мне нравятся твои ласки, в те редкие моменты когда ты бываешь ласков со мной. Наши отношения начались с сексуального влечения, и секс так много значит для нас обоих, но с другой стороны это всего лишь секс… — я вздохнула, потому что мне было сложно искренне говорить с Микаэлем о том, что я чувствую на самом деле, и потому что я не знала, понравится ли ему моя правда. — Между нами все изменилось после той ночи… — тихо добавила я. — Между нами больше нет той близости, и я все еще не могу заставить себя забыть. Я стараюсь не думать об этом, понимаешь, я стараюсь, но мне все еще так больно…

— Ты больше не любишь меня? — спросил он, касаясь моего подбородка, заставляя меня смотреть ему в глаза, отвечая на этот вопрос.

— Я не знаю, — выдохнула я.

Он молча забрал из моих рук чистую рубашку и стал одеваться. Я видела, что мои слова задели его и обидели, и я знала, что сейчас ему больно, но как и всегда он не выказывал своих чувств.

— Микаэль… — тихо сказала я, желая нарушить напряженное молчание.

— Мне уже пора, — он взял свой пиджак и направился к дверям.

— Я не хотела обидеть тебя, я просто старалась быть честной. Не уходи вот так, скажи мне хоть что-нибудь, поговори со мной… — попросила я, догоняя его и касаясь его плеча.

Микаэль резко развернулся и схватил меня за руку с такой силой, что на наложенной ему повязке появилась кровь.

— Закрой свой грязный рот, Анна, — зло прошипел он. — Отныне ты будешь открывать его только с моего позволения. И не смей прикасаться ко мне, если только я не приказывал тебе этого. И вообще, теперь ты у меня будешь такой послушной, какой только можно быть, в противном случае я займусь твоим воспитанием, и в этот раз больше никаких игр, в этот раз я буду наказывать тебя по-настоящему, и поверь мне, тебе не хочется узнать, каково это. Ты распоясалась, стала слишком своевольной, слишком дерзкой, и если будешь продолжать в том же духе — я покажу тебе, кто я на самом деле.

Мое сердце бешено колотилось, вырываясь из груди и я уже вся дрожала, потому что видела по его глазам, что он говорит правду, потому что знала, что на этот раз шутки кончились и он займется мною всерьез.

— Мне плевать на твои чувства, мне плевать, обижена ты на меня или нет. Да, я трахнул твою подругу, трахнул, потому что так захотел, а ты знаешь, что я волен делать то, что хочу. И с тобой я обошелся так, как захотел, потому что ты моя, потому что ты принадлежишь мне, и я могу делать с тобой все, что мне хочется. И можешь не любить меня, можешь меня ненавидеть — мне все равно. Сегодня же мы поедем за обручальными кольцами, а пятнадцатого ты станешь моей женой, и мне плевать хочешь ты этого или нет, но все будет так, как я скажу. Ты будешь моей, и так будет всегда, по своей воле или вопреки, но ты будешь принадлежать мне. Я тебя никогда не отпущу, слышишь, никогда! — он с силой оттолкнул меня от себя, и я повалилась на ковер. Как только за ним закрылись двери — я прикрыла халатом свои ноги, на которых красовались красные следы от ремня, обняла себя за плечи и громко заплакала.

* * *

Микаэль заехал за мной вечером и мы объездили весь Киев, побывали во всех элитных ювелирных салонах, пока наконец не нашли то, что понравилось нам двоим. Мы остановили свой выбор на обручальных кольцах из розового золота, с гравировкой с нашими именами и маленьким бриллиантом рядом с именем. Так я должна была носить кольцо с именем — Микаэль, а он с моим — Анна. Он оплатил покупку, и нас заверили, что до свадьбы наши кольца будут готовы. После мы поужинали и теперь ехали домой. Микаэль держался холодно и отстраненно, после нашего утреннего разговора, а я была тихой и послушной, стараясь больше не провоцировать его, и не накалять и без того напряженную обстановку.

— Останови здесь и вместе с охраной езжайте домой, — скомандовал он водителю и тот остановился на обочине, оставляя нас наедине. Как только машина охраны уехала, я почувствовала, что меня уже подбрасывает от волнения. Я понятия не имела, что он задумал, и с ужасом ждала, всматриваясь в темноту за окном.

— Анна.

— Да, — ответила я, вытирая мокрые ладошки.

— Встань на сидение на колени, — приказал он с довольной ухмылкой.

Я подчинилась, и он стал расстегивать брюки, а затем пристроился у меня за спиной. Он стянул с меня джинсы и трусики, и я услышала, как он плюнул себе в руку, чтоб увлажнить свой член. Я оперлась о спинку сиденья, чуть раздвинула ноги, позволяя ему войти в меня. Я была рада, что он всего лишь хотел секса, потому что оставшись с ним в машине, на обочине трассы, ночью, я представляла себе самые разные варианты развития событий, особенно после утренних угроз.

Я вскрикнула от боли и сжалась, когда он с напором вошел в мой зад.

— Расслабься, — приказал он, шумно дыша.

Я расслабилась настолько, насколько это было возможным, и он стал двигаться, сначала медленно, проникая вглубь меня, а потом быстро и резко. Мне было больно и я сжала зубы, чтоб терпеть молча, потому что открывать рот мне никто не разрешал.

Руки Микаэля нырнули под мою блузу, ища мою грудь, а когда нашел ее — стал переминать ее, зажимая мои соски между пальцев. Теперь он постанывал и двигался быстрее, а я впилась ногтями в кожу сидения, потому что боль становилась просто невыносимой и на моих глазах выступили слезы. Отпустив мою грудь, он положил руки на мои избитые ягодицы и раздвинул их, желая войти глубже.

— А теперь ты немного поработай, — приказал он, останавливаясь и я начала двигаться, насаживаясь на его большой член, тем самым причиняя себе неслабую боль. — Быстрее! Двигайся быстрее, Анна!

Я ускорилась, стараясь двигаться в том же темпе, в каком он имел меня, стараясь доставить ему удовольствие, потому что, в конце концов, для этого я и была создана.

Кончая в меня, он навалился на меня всем телом, громко вскрикивая мне на ухо, после чего вышел из меня и стал заправляться. Я тоже оделась и с трудом села, а Микаэль вышел из машины, пересел за руль, и мы поехали домой. Я видела, что он поглядывает на меня в зеркало, поэтому уставилась в окно, повернув голову так, чтоб он не видел моих слез.

Уже было далеко за полночь и Микаэль мирно спал, посапывая и крепко прижимая меня к себе. А я лежала без сна, смотрела на свое помолвочное кольцо и думала о предстоящем замужестве. Хочу ли я связать свою жизнь с человеком, который даже замуж берет меня силой?

Еще совсем недавно моя жизнь была совершенно другой — ни тебе роскошного дома, ни драгоценностей, ни машины с водителем, ни дорогих нарядов, а об отдыхе за границей я могла только мечтать… Я бы работала в сельской школе, вышла бы замуж за обычного парня, родила бы ему детишек…

Но я встретила Микаэля и моя жизнь перевернулась. Все в одночасье переменилось, когда я потеряла голову от этого роскошного, статного, делового, богатого мужчины…

Да, с Микаэлем я могла иметь все, абсолютно все, кроме разве что обычной, спокойной, размеренной жизни.

Эгоистичный, самовлюбленный, строгий, холодный, властный, грубый, жесткий и жестокий Микаэль Фаррелл, и лишь изредка, лишь некогда, нежный, ласковый, заботливый, милый, мягкий, открытый и такой родной Микаэль…

Люблю ли я его, этого мужчину, в котором словно живет два разных человека? И любит ли он меня? Почему так сильно хочет владеть мной? Боится потерять меня, или же просто не желает потерять власть и контроль надо мной? Вот и сейчас, спит, но обнимает меня так, словно даже во сне боится, что я сбегу от него.

Сегодня, когда я сказала, что не знаю, люблю ли я его — я увидела в его глазах так много: печаль, боль, обиду, разочарование, страх… и еще я видела, что он сожалеет, знала, что он хотел бы просить прощения, но не умел. Он не мог переступить через свою гордость, не мог позволить себе показаться слабым в моих глазах, он боялся быть настоящим, потому что тогда он становился уязвимым, тогда его могли снова ранить, могли снова причинить боль.

Микаэль, мой бедный, мой родной, мой одинокий…

Я повернулась в его объятьях и ласково погладила его щеку. Я полюбила тебя за милые морщинки в уголках твоих голубых глаз, которые появляются, когда ты улыбаешься, но почему со мной ты улыбаешься так редко? И почему я с тобой плачу так часто?

Люблю ли я тебя? Не знаю. Скорее всего да, просто я все еще обижена, просто я все еще не простила… не знаю, сможет ли все быть как прежде, не знаю, смогу ли я все забыть, смогу ли я снова раствориться в тебе… Но точно знаю, что стану твоей женой, потому что ты этого хочешь и потому, что с того момента, как ты впервые произнес мое имя — с того момента я вся твоя…

* * *

— Помоги мне надеть платье, — попросила я Милу, снимая халат. Она сняла его с вешалки и помогла мне шагнуть в него, после чего застегнула замок на спине.

— Он снова избил тебя, — тихо подметила она, увидев на моем теле следы от ремня, которые уже проходили, но не исчезли совсем.

— Я заслужила, — сказала я, вспоминая, как хотела обмануть его, глупо надеясь, что мне удастся провести опытного мужчину.

— Даже не сомневаюсь, — недовольно хмыкнула Мила.

— Осторожнее с волосами, испортишь прическу.

— С прической все нормально, а вот с головой у тебя проблема.

Я резко обернулась и уставилась на нее.

— Что ты себе позволяешь? — зло прошипела я.

— Кто-то ведь должен открыть тебе глаза, раз ты сама не понимаешь, насколько все это ненормально.

— Не лезь в мои отношения! Я сама решу, что нормально, а что нет. Твоя работа — следить за порядком и помогать мне, а не читать мне морали!

— Он обращается с тобой хуже, чем с животным, а ты и рада! Никогда не думала о том, что будет, если однажды он не рассчитает силы и ударит тебя так, что ты больше не сможешь подняться? Никогда не думала, что однажды он тебя может просто убить? — Мила говорила спокойно, но я видела, что она взволнована, и возможно напугана. Следы на моем теле испугали ее, а я… я уже настолько привыкла быть битой, что меня они не удивляли. Она говорила правду, и где то внутри я соглашалась с ней, но, черт возьми, какое ей дело? Пусть не вмешивается, пусть не лезет ко мне со своими поучениями! Я не желаю слышать правды, не желаю, потому что от нее слишком больно.

— Уходи.

— Анна, подумай над моими словами…

— Уходи! — повторила я, и она подчинилась. Теперь я осталась одна и постаралась успокоится, ведь на мне был роскошный макияж и я не могла позволить себе плакать. Поэтому я несколько раз глубоко вдохнула, стараясь отогнать от себя мысли о том, что вместо того чтоб быть любимой женщиной — я стала грушей для битья.

Я надела бриллиантовые украшения, подаренные мне Микаэлем когда-то давно, когда мы еще были счастливы: серьги, браслет и цепочку. Окинула себя взглядом в зеркале: аккуратная прическа с вплетенными в мои черные волосы живыми цветами, бордовое платье в пол, прикрывающее меня всю, оставляя обнаженными лишь плечи и руки; кружевное с крупным узором, с рубиновой россыпью на лифе и длинным, изысканным подолом. Я смотрела на себя и не узнавала: какой взрослой я стала, и не девушка больше, а скорее молодая женщина достойная своего мужчины, прошла детская невинность и наивность, взгляд холодный, сдержанный и глаза такие грустные-грустные…

Я тяжело вздохнула, взяла маленький сверкающий клатч, в котором уместилась лишь помада и пачка салфеток, и спустилась вниз по своей широкой лестнице, держась за массивные перила из красного дерева. Ступая осторожно, я придерживала подол платья, боясь зацепить его босоножками на высоком каблуке. Внизу меня не ждал Микаэль, в этот раз мне предстояло ехать одной. Кристофер галантно подал мне руку и проводил до машины. Я кивнула водителю, давая понять, что мы можем ехать, и он тронулся с места. На полпути я оглянулась и с удивлением обнаружила, что машина охраны за нами не следует.

— Почему нет охраны?

— Так распорядился мистер Фаррелл, мисс.

Что это с Микаэлем? Не уж-то не боится, что я сбегу? Это меня порадовало и огорчило одновременно. Доверяет мне или просто не верит, что я решусь на такой шаг? Что ж, он как всегда просчитал все мои ходы наперед: сейчас я и правда не собиралась бежать.

Наконец мы приехали, и я вышла из машины. Микаэль должен был встречать меня, но его не было. Я осмотрелась и обнаружила, что меня привезли к Farrell отелю. Сердце мое екнуло от нахлынувших воспоминаний — сколько всего произошло здесь, именно здесь я встретила своего мужчину, здесь с ним я была счастлива и не знала, чем все это обернется, не знала, что год спустя, будучи уже практически его женой, я буду иметь все, кроме разве что счастья.

Швейцар открыл мне дверь, приглашая внутрь, и я словно снова оказалась дома. Раньше я думала, что отель так же сдержан и холоден как и его владелец, но сейчас он показался мне уютным, теплым и родным. Одна из девочек на ресепшене узнала меня и от удивления прикрыла рот рукой.

— Анна, ты ли это? — спросила она, подходя ко мне и с восторгом рассматривая мое платье и меня саму.

— Я, — улыбнулась я, и мы обнялись.

— Не могу поверить! Ты так изменилась, такая красивая! — не без зависти сказала она, и я напряглась, потому что мне не нравилось, что мне завидуют. Никто и представить не мог, чего мне все это стоило, никто не знал, что я бы с радостью отдала все, лишь бы снова быть простой горничной, лишь бы снова жить обычной жизнью. — Вот ведь повезло! — не унималась моя собеседница. — И чем только ты его зацепила?

Ну все, достаточно! Я уже слышала все это от Иры и мне этого хватило. Теперь я не просто Анна, я скоро стану Анной Фаррелл, и никто не смеет меня принижать, никто больше не смеет говорить со мной неуважительно.

— Где Микаэль? — спросила я холодно, и она сразу стала серьезной, спрятав свою якобы дружескую улыбку.

— Мистер Фаррелл в ресторане вместе с гостями.

— Спасибо, — я прошла мимо нее и вскоре оказалась в ресторане. Здесь было людно, играла музыка, все выпивали, угощались закусками и общались. Я стала искать глазами Микаэля, и вскоре нашла его в толпе мужчин. Они, наверное, говорили о делах, потому как лица у всех были серьезные. Я решила не беспокоить его и, взяв бокал шампанского, устроилась в уединении. Я видела, что время от времени он поглядывал то на двери, то на часы, ожидая меня, но разговор не заканчивал. Я отдала официанту пустой бокал и взяла себе еще один. Настроение было паршивое, и все потому, что Мила мне его испортила. Ну кто ее дернул высказывать свое мнение? И зачем мне говорить то, что я и так прекрасно знаю? Да, он бьет меня и это ненормально, а еще он иногда насилует меня, что тоже сложно назвать нормой, а помимо всего прочего еще и… нет, хватит, не хочу вспоминать. Я должна все забыть, иначе я никогда не смогу его простить. У нас ненормальные отношения, и что с того? Что я могу с этим сделать?

Тем временем Микаэль, наконец, закончил свой важный разговор, и к нему тут же подкатила одинокая дама, по всей видимости, намереваясь пригласить его на танец. Ну нет уж, я к нему больше никого не подпущу! Какой ни какой, а этот мужчина мой! Я подошла к ним, и увидев меня, Микаэль с облегчением вздохнул и расплылся в улыбке.

— Анна, дорогая, ты совершенство, — восторженно сказал он, ласково целуя меня в щеку.

— Извините, — недовольно фыркнула я, глядя на эту настырную дамочку, и увела Микаэля танцевать.

— До чего же ты хороша, — не унимался Микаэль, опуская руки вниз по моей спине на ягодицы.

— Мистер Фаррелл, прошу, ведите себя прилично, — сказала я, возвращая его руки на свою талию.

— Ты слишком хороша, чтоб мне вести себя прилично, моя дорогая, — улыбнулся он, жадно прижимая меня к себе.

— Вы слишком похотливы, мистер Фаррелл, а все потому, что не отымели меня этим утром, — прошептала я, и потянулась к нему, коснулась губами его губ, и он с радостью ответил на мой поцелуй.

И вот на самом приятном моменте нам снова помешал человек, который просто не мог не вмешиваться, который не мог держаться в стороне.

— Могу я потанцевать с Анной, папа? — спросил Дон и Микаэль так напрягся, что я почувствовала, как взыграли его мышцы под моими руками. Тем не менее, он отпрянул, уступая меня сыну.

— Прости, Дон, но сегодня я танцую исключительно с Фарреллом старшим, — возразила я, вновь прижимаясь к Микаэлю. Мне надоело, что они передают меня из рук в руки, словно вещь, я больше не хотела злить Микаэля, не хотела, чтоб он ревновал меня, не хотела, чтоб он снова вспоминал о моей измене. А Дон — он хотел спасти меня, но я уже безнадежно потеряна в его властном отце, и ему меня уже не спасти.

Обидевшись, Дон пригласил на танец кого-то другого, а я осталась в сильных руках своего мужчины.

— Ты его обидела, — задумчиво подметил Микаэль. Я понимала, что он мечется между отцовскими чувствами и соперничеством, и мягко ответила:

— Ничего, он взрослый мальчик — переживет.

Микаэль согласно кивнул, но все же был не со мной, витая мыслями где-то далеко.

— Так что там насчет того, что я молода и прелестна? — кокетливо спросила я.

— О, милая, — оживился он, — этим утром я спешил, потому как было много дел, но мы все наверстаем, обещаю, — Микаэль игриво улыбнулся, и в этот раз я позволила ему немного потискать меня.

Микаэля снова украла работа, и он опять разговаривал с солидными мужчинами, лицо его было серьезным и по-деловому сдержанным. Я отдала официанту очередной пустой бокал и решила, что уже достаточно пьяна.

— Анна.

Это снова был Дон, и я тяжело вздохнула, не скрывая от него своего раздражения.

— Дон, что на этот раз?

— Я хотел поговорить с тобой, — робко начал он, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Я вся внимание, — сказала я безразлично.

— А ты все больше похожа на отца, — разочарованно подметил он, — такая же холодная и жесткая.

— Дон, прошу, только не начинай…

— Не перебивай меня, пожалуйста, — попросил он, — я скажу, что хотел и оставлю тебя в покое.

— Хорошо, — согласилась я.

— Ты уже не та Анна, которую я полюбил, — продолжил Дон, и я заметила, что слова даются ему нелегко, заметила, что ему все еще больно. Мне стало жаль его, ведь я разбила его сердце и ни разу не подумала о нем. Я думала о себе, я боялась потерять Микаэля, я страдала и боролась за свою любовь, а Дон все это время оставался в стороне, и никого не интересовало то, что он чувствует. Я вспомнила наши с ним прогулки, вспомнила, как легко и весело мне с ним было, как ласков он был со мной, в нашу с ним единственную ночь… Он не заслуживал всего этого, он был действительно хорошим парнем, он был полной противоположностью своему отцу, он был добрым и он бы никогда меня не обидел… Какая же я эгоистичная стерва! Вот уж действительно, подходящая партия Микаэлю Фарреллу!

— Я был слишком назойливым, чем, наверное, только больше отталкивал тебя, но мне просто так сильно хотелось видеть тебя, быть с тобой рядом. Я так полюбил тебя, что был готов простить тебе все что угодно, я был готов принять тебя, если бы решила уйти от отца, и даже сейчас, черт возьми, даже сейчас, если бы ты сказала, что хочешь быть со мной — я бы не стал раздумывать ни секунды… — он невесело улыбнулся, а мне стало так жаль его. Он не думал о своей гордости, он слепо любил меня, любил неистово сильно…

— Дон, прости меня… — прошептала я, чувствуя, как горло сдавило от слез.

— Нет, Анна, не извиняйся, не стоит. Ты не виновата в том, что не можешь ответить мне взаимностью. Я просто хотел сказать, что, наконец, решил оставить все в прошлом, я думаю, что все мы достаточно настрадались из-за этого любовного треугольника. Я… — Дон замолчал, словно сомневаясь, стоит ли говорить мне, а потом продолжил: я встретил девушку… пока ничего серьезного, но она очень милая и нравится мне, и я хочу попробовать построить с ней отношения…

— Милой мой Дон, это очень хорошо, — улыбнулась я, искренне радуясь за него. — Ты заслуживаешь самого лучшего, правда, ты обязательно должен быть счастлив.

— Анна, я бы хотел, что б и ты была счастлива, я бы хотел, что б и отец был счастлив, но я вижу, что это не так…

— У нас сложный период, но все наладится, не волнуйся, — убедила я его, хотя сама слабо верила в то, что черная полоса наших отношений может смениться белой.

— Если что — я буду рядом, я всегда готов помочь тебе.

— Я знаю, знаю…

— Можно мне быть твоим другом? — с надеждой спросил он, и я видела, что он говорит искренне.

— Нет, не думаю, что ты сможешь быть моим другом, — серьезно сказала я, и он поник, ожидая другого ответа. — Я скоро стану твоей мачехой, а ты будешь не моим другом, а моим сыном, — улыбнулась я, и растрепала его густые, непослушные волосы.

— Ты доигралась, Анна, — весело рассмеялся Дон, — теперь я буду называть тебя мамой!

— Хорошо, я согласна, — он крепко обнял меня и вскоре мы попрощались. Я взяла себе бокал шампанского, решив, что такое событие стоит отметить, и случайно встретилась взглядом с Микаэлем. Он стоял в другом конце ресторана и по тому, как гневно и холодно он смотрел на меня, я поняла, что все это время, что мы разговаривали с Доном — он наблюдал за мной.

Я похолодела от волнения, ладошки стали влажными, а сердце бешено колотилось от страха. Я хотела подойти к нему и объясниться, но ноги стали тяжелыми, и я не смогла сдвинуться с места. Пока я мешкала, к Микаэлю подошел кто-то из гостей, и у меня появилось немного времени, чтоб прийти в себя.

Разве это нормально? Разве так должно быть? Разве я должна дрожать от страха от одного только взгляда моего мужчины?.. Да, должна, потому что мой мужчина жесткий, строгий, властный Микаэль Фаррелл.

Вскоре он закончил разговор и направился ко мне.

— Потанцуем? — спросил он, но это был скорее приказ, чем вопрос, потому что он больно сжал мою руку выше локтя, и поволок на середину зала.

— Я говорила с Доном, и он сказал, что встречается с девушкой, — поспешила оправдаться я.

— Я ничего об этом не знаю, — недоверчиво нахмурился Микаэль, с силой прижимая меня в себе.

— Я так поняла, что это произошло недавно, так что он, наверное, просто не успел тебе сказать, — предположила я. — Надеюсь, он скоро познакомит нас с ней.

— Надеюсь, — пробурчал Микаэль, но я почувствовала, что он немного расслабился, и я стала благодарить Бога, что мне удалось его успокоить, и избежать его гнева.

Музыка сменилась, но мы продолжали танцевать, двигаясь медленно под песню Кристины Агилеры You Lost Me. Я опустила голову на грудь Микаэля и вслушивалась в слова, подметив, что эта песня была словно о нас двоих.

Ты пренебрег мной… Наша жизнь изменилась… Мы все потеряли… Любовь ушла… У нас было волшебство и это так трагично, ведь ты не смог держать свои руки при себе… ты изменил, ты обманул меня и я знаю, ты будешь сожалеть, но будет уже слишком поздно… как я смогу снова доверять тебе?.. Ты потерял меня…

Я закрыла глаза, но слезы все равно потекли по щекам. Вспомнилось все то, что я так усердно пыталась забыть. Ночь… он берет меня силой, я бегу, но он останавливает меня ударом в живот… я не могу дышать, я задыхаюсь от боли, но мне больно не тек физически, мне больно от того, что меня бьют руки, которые должны ласкать… я без сил, а он владеет мной… а после я лежу в луже его мочи и он надо мной так высоко, что мне уже не дотянуться, потому что я пала слишком низко, потому что сама превознесла его до небес… И когда казалось, больнее мне уже не будет — он имеет мою подругу у меня на глазах, в нашем доме, где мы должны были быть так счастливы, а не так глубоко несчастны… Я ухожу, а он возвращает меня, но не для того, чтоб извинится, нет, а просто чтоб властвовать надо мной, чтоб еще раз показать мне, что мое место у его ног, чтоб снова продемонстрировать мне свое могущество, чтоб снова наказывать меня, чтобы брать меня силой, чтоб полностью лишить меня свободы. Вот я опускаюсь перед ним на колени, целую его руку, и мы не одни — охрана и прислуга видят мое унижение. Я плачу, а он уходит, довольный тем, как я ничтожна. Он хватает меня за волосы, волочит по земле, обдирая мои колени в кровь, а ведь должен любить меня, должен целовать, беречь, защищать, должен оберегать, но почему-то мое тело снова в следах от ремня, я почему-то снова избита, и снова у его ног…

Он будет сожалеть, нет, он уже сожалеет, я видела это в его глазах, когда сказала ему, что не знаю, люблю ли его. Он сожалеет, но, черт возьми, слишком поздно! Я изменилась, я потеряла себя, потеряла свои чувства к нему, потеряла свою слепую любовь, я прозрела и наконец, увидела, что передо мной не подобный Богу мужчина, а тиран, бессердечный, холодный, эгоистичный деспот, жестокий садист.

Музыка стихла, и мы остановились, но я все еще была в его руках, я все еще прижималась к его груди.

— Анна… — прошептал Микаэль, и я подняла на него полные слез глаза.

— Я в порядке, просто песня очень трогательная, — вынужденно улыбнулась я.

Микаэль смотрел на меня встревожено, словно почувствовал мою фальшь.

— Вот, возьми, — он протянул мне свой белоснежный платок, с вышитыми на нем инициалами M. F., я взяла его и стала вытирать мокрое от слез лицо.

— Я пойду в уборную, — сказала я, вырываясь из его рук. Как только он отпустил меня и к нему тут же подошел кто-то из гостей, и Микаэль снова погрузился в свой привычный мир, частью которого мне стать так и не удалось.

Оставаться на людях мне больше не хотелось, поэтому я взяла ключ, и поднялась наверх, в номер Микаэля. Номер был в точности таким же, как я его запомнила, ничего не изменилось, так что мне даже показалось, что я вернулась назад во времени. Вот я снова простая горничная, спешу прибраться, пока не пришел мой строгий начальник. Вот мистер Фаррелл сидит в своем кресле, звеня кубиками льда в бокале виски. Боже, как же давно все это было! Словно прошла целая вечность! Постукивая каблуками, я прошла к окну, касаясь рукой постели, на которой впервые отдалась Микаэлю. Как невинно все начиналось… букет белых роз на день рождения, и просторная комната для одной из тысячи его горничных. Я заметила его скупые знаки внимания, заметила в его глазах интерес ко мне, и ответила взаимностью на его скудные чувства — большой, чистой любовью. Я сама отдалась ему, сама разрешила ему воспользоваться мной, хоть мне такое поведение было и не свойственно. Просто рядом с ним моя скромность исчезла, меня так влекло к нему, все в нем пробуждало во мне неистовое желание. Так я оказалась здесь, в его номере, в его постели, так, шаг за шагом, я исчезала и появлялась послушная, покорная рабыня, не имеющая собственного мнения, не имеющая права голоса, безликая тень своего хозяина.

Микаэль стал центром моей вселенной, моим смыслом. Я растворялась в нем, каждый мой вдох посвящался ему, и я так любила его… я задыхалась от чувств, так, что иногда я думала, что умру, если не стану любить его меньше, потому что мое сердце не могло вместить больше, чем там уже было. Я отдала ему все — и тело и свою душу, я не просила ничего взамен, ни его богатств, ни обязательств. Я жила нашими короткими встречами, насыщалась его запахом, ловила каждое его слово, запоминала каждое движение. Я так отчаянно хотела его, и это было моим единственным желанием. Все в нем вызывало у меня восторг, от его седых волос, до пальцев его ног. Он идеален, он красив, он силен, он властен… и я корилась ему во всем, желая угодить, желая стать такой, какую он хочет…

На моих глазах снова выступили слезы, сердце неимоверно болело, разрываясь, и я отчаянно схватилась за грудь, пытаясь унять эту боль.

Я всегда старалась видеть в нем только лучшее, но он показал мне свою самую темную сторону, в которой ничего хорошего я найти не смогла. Меня поглотил его мрак, и теперь я в кромешной тьме, и не вижу ничего, ничего не ощущаю, ничего не чувствую. Ничего, кроме желания вернуть время вспять, чтобы всего этого не случилось, чтоб снова видеть его таким, каким я его видела, чтоб снова любить его так же сильно, так же слепо…

Боль в груди стала сильнее, безжалостно терзая меня, и я громко расплакалась, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Боже, верни мне моего неземного мужчину, верни мне бесконечную любовь к нему! Я хочу снова видеть в нем только достоинства, я хочу снова испытывать трепет, дрожать от его прикосновений, хочу, чтоб он был моим единственным желанием, хочу во всем угождать ему, радовать его своей покорностью, хочу стоять перед ним на коленях, и чтоб это для меня было наградой, а не наказанием… Господи, помоги мне простить его, помоги забыть все плохое и помнить только хорошее, только светлое… Верни мне мою любовь к нему, и пусть она спасет нас обоих, пусть она склеит наши разбитые вдребезги сердца, пусть она излечит наши израненные души. Верни мне мою любовь, и ее хватит на нас двоих, верни, и ее будет достаточно, чтоб наладить наши сломанные жизни, только верни, верни мне любовь к моему мужчине…

— Анна… — голос Микаэля раздался так неожиданно в пустом номере отеля, что я вздрогнула, испугавшись.

— Микаэль…

— Думал, ты сбежала, — тихо сказал он, опускаясь в свое кресло.

— Нет, я не сбежала, просто хотела побыть одна, подумать, — ответила я, вытирая заплаканные глаза. — Ты оставил своих гостей?

— Я уже пообщался со всеми, с кем мне было нужно. Я устал, — он немного ослабил галстук, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Поедем домой? — спросила я.

— Немного позже.

— Я так давно не была здесь, в этом номере, — сказала я, глядя на ночной город у подножья отеля.

— Да, а вот я бываю здесь практически каждый день, и всякий раз вспоминаю о тебе.

Я повернулась к нему и увидела, что теперь он смотрит на меня, слегка улыбаясь.

— Теперь у меня прибирается женщина лет пятидесяти. Она знает свое дело и сил у нее больше, чем у молодых, но она не сравнится с моей Анной.

Его улыбка стала шире, но в глазах появилась необъяснимая грусть.

— Помнишь, как я вернулся из Франции? Мы тогда не виделись целых три месяца, и я с нетерпением ждал нашей встречи. Я волновался, боялся, что за это время ты меня забыла, а ведь я думал там о тебе каждый день, каждую минуту… Ты украла все мои мысли… И вот я вернулся, а ты постучалась ко мне и вошла и я… о Боже, я едва ли не сошел с ума! — он замолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил: — такая хрупкая, такая молодая, такая красивая! Я не знал, что мне сделать, чтоб убедить тебя, чтоб заставить быть со мной, быть моей, а ты… ты злилась, а потом стала сама просить меня, позволить тебе быть со мной. Зачем? Этого я понять так и не смог. Я старый, эгоистичный, холодный, я обижен на весь мир, я погряз в своем мраке, в своем одиночестве… Зачем я нужен тебе такой? Мне вдруг захотелось прогнать тебя, оттолкнуть, сказать, чтоб ты уходила, пока еще можешь, пока я не испортил тебе жизнь. Но ты смотрела на меня глазами полными любви и надежды. Такая наивная, такая искренняя, ну сущий ребенок! А потом ты прикоснулась ко мне, и я почувствовал такое тепло, какое не ощущал никогда раньше… Моя прежняя жизнь — порочная, пустая, одинокая, она вдруг обрела смысл, и мне так захотелось жить, жить для тебя, жить ради тебя, жить с тобой… Я словно проснулся от долгого сна, и мир предстал передо мной новым, ярким, цветным… Моя милая Анна… — Микаэль вздохнул, задумчиво отводя взгляд, и меня обожгло ревность, потому что он, словно говорил о ком то другом, он словно рассказывал мне о девушке, которую любил, любит, и которой я не являюсь.

Хм, я и не знала, как много чувств пробудила в нем. Мне всегда казалось, что он одинаково спокоен, хладнокровен, трезв и рассудителен, а оказалось, что он сгорал, так же как и я, оказалось, что за маской безразличия он прятал все то, что я старательно выставляла напоказ. Я говорила ему о своей любви, признавалась ему, а он таил от меня свою взаимность. Все это время я старалась завоевать его, а оказалось, что он давно мне сдался.

— Почему ты никогда не говорил мне этого? — тихо спросила я.

— Говорю сейчас, — пожал плечами он.

Ну почему сейчас, когда уже слишком поздно, когда мне это уже не нужно, почему было не признаться мне сразу, чтоб я не терялась в догадках, чтоб я не мучилась сомнениями, чтоб я не совершала ошибок?..

— У тебя было так много женщин — я не понимаю, чем так зацепила тебя.

— Шутишь? — удивился он.

— Почему? Вовсе нет. Я правда не знаю. Вот и Ира мне всегда говорила, что так не бывает, что он так богат, так хорош, а ты простая, что он в тебе нашел?.. А я не знала, что ей ответить.

— Что я в тебе нашел? — хмыкнул Микаэль. — Да ты была моей мечтой, ты была моей ожившей фантазией! Молода, красива, и такая скромная, покорная, ты робела передо мной, смущалась, и то и дело заливалась румянцем. Хотела казаться более опытной, чем была на самом деле, но делала все так неумело, так неловко. Я не подавал виду, потому что ты старалась, очень, я это знаю, но иногда мне было даже смешно, забавно наблюдать за тобой. Ты же была совсем девочкой!

— Когда это и что я делала неумело и неловко? — опешила я.

— Ну, много раз, особенно вначале. Потом, конечно, ты немного наловчилась, но сначала, — он хохотнул, — ты бывала жутко неуклюжа.

— Что? — я просто не могла поверить своим ушам. Значит, когда я сгорала от страсти, когда я дрожала от желания, когда я делала все, чтоб доставить удовольствие этому искушенному мужчине — он тихо посмеивался надо мной? Я думала, что все было идеально, а его забавляла моя неопытность? — Почему ты не сказал мне, что я делаю что-то не так? Я бы исправилась, — обижено надула губы я.

— Мне все равно было очень хорошо с тобой, лучше, чем с другими, так что не злись. Мне нравилось все, что ты делала, и ты быстро училась.

— Я не верю тебе, ты все выдумываешь! — заявила я.

— Вот как? — рассмеялся он.

— Да, так! Ну же, приведи мне хоть один пример!

— Хорошо… — Микаэль задумался, потирая подбородок, а я с нетерпением ждала, что же он скажет. — Ну, вот например, вспомни, когда ты в первый раз делала мне минет.

— Я отлично это помню, и помню, что ты сказал, что у меня хорошо получилось, как для первого раза, — возмущенно возразила я.

— Я тебе соврал, — сказал он серьезно, но потом не сдержался и все же хохотнул.

— И что именно я делала не так?

— Ну, всех деталей я уже не помню, но помню только, что сказал тебе ласкать меня, а ты стала меня целовать там, и да, это было очень приятно, но я растерялся, потому что мне показалось, ты не собиралась делать ничего другого. Потом я намекнул тебе, что пора бы взять его в рот, и ты взяла, но совсем немного, словно сосала конфету на палочке. — Он снова рассмеялся, а я уже начинала злиться. — Да, это был самый необычный минет в моей жизни! Ты вообще знала, как это делается?

— Откуда я могла знать? Ты был первым, с кем я делала это. Я действовала по интуиции, так, как думала, что это делается, — раздраженно ответила я.

— Не злись, — Микаэль встал и подошел ко мне, взял мое лицо в свои руки и целомудренно поцеловал меня в лоб, словно я была его дочуркой. — Анна, — сказал он ласково, — мне было с тобой хорошо, всегда, это правда. Я тратил много денег на то, чтоб мне доставили удовольствие, но даже за все свои деньги я бы не смог купить то, что испытывал с тобой. — Он стал серьезным, и в который раз за вечер странно смотрел на меня. — Я был счастлив с тобой…

— Почему был? — прошептала я, чувствуя странное волнение и дрожь внутри, потому что, внезапно, наш разговор стал серьезным. — Ты больше не счастлив со мной?

Я замерла, ожидая его ответа, и почему то надеялась, что он скажет, что счастлив, хотя знала, что это не так. Мы изменились, не только я, он тоже. Последний счастливый момент, который вспоминался мне, это утро в пустыне, полет на воздушном шаре и завтрак на шелковом ковре, среди барханов и верблюжьих колючек. После, конечно, он предложил мне стать его женой, и было еще много приятных, хороших дней, но так как мне было тогда, в то утро, так больше никогда не было.

— Нет, — ответил он, снова вернувшись в свое кресло, и его низкий голос, его категоричное нет, больно ранили меня в самое сердце. Из глаз невольно полились слезы, дыханье сперло и мне показалось, что я умру, что я не вынесу этой боли. Я больше всего желала, чтоб ему было хорошо со мной, я была готова отдать свою жизнь, лишь бы только он был счастлив, но он не был… Пусть я страдаю, пусть я глубоко несчастна, пусть мне плохо, но он, он должен быть счастлив, черт возьми, он обязан!

— Прости… — всхлипнула я, — я старалась… это было моим смыслом, я старалась делать все для тебя, но я не знаю, почему не получилось… Где я оступилась? Что сделала не так?

Микаэль молчал, избегая смотреть на меня. Его лицо стало напряженным и хмурым, холодным и отстраненным.

— Ты изменила мне… — едва слышно сказал он, и я оторопела, не веря в то, что мы снова вернулись к этому.

— Микаэль, — почти простонала я, — я столько раз извинялась…

— Ты изменила мне, и ты все испортила… — он словно не слышал меня, продолжая говорить о своем. — Я был с тобой так счастлив, как никогда, как никогда, Анна. Даже когда я впервые взял на руки собственного сына, даже в тот момент я не был таким счастливым, каким был с тобой. Я доверился тебе, поверил в то, что ты не такая как другие, что ты не сможешь сделать мне больно. Но ты сделала мне больнее, чем кто-либо другой. Ты так невероятно глубоко ранила меня, что я больше не смог оправится… — на его глазах появились слезы, но он сдержал их, контролируя себя. — Я обманул тебя, и обманул себя, сказав, что простил. Я свято верил в эту ложь, хотел верить, заставлял себя так думать, но, увы… мне жаль, я обманул нас обоих. Я не смог… — он тяжело вздохнул и на мгновение замолчал, а потом добавил, тихо, и глядя не на меня, а куда то далеко: ты была моей мечтой, Анна, ты была моей фантазией, ты была моим всем, и я так отчаянно хотел все вернуть, я так хотел тебя удержать, я цеплялся за прошлое, за воспоминания, я хотел заставить тебя стать прежней, хотел, чтоб ты снова стала для меня той, какой я видел тебя до предательства, до измены. Но посмотри, во что превратилась наша жизнь! Я сделал только хуже, я уничтожил нас, я убивал спасая. И я продолжаю бороться, но за что я борюсь? Я уже и сам не знаю.

Ему было больно, и от этого мне было больнее, он страдал, а я страдала еще больше, и казалась, это никогда не кончится, казалось, что мы снова и снова проходим тысячи кругов ада, а доходя до конца, мы начинаем все сначала, сгорая от неистовой, бесконечной печали.

— Микаэль… — дрожащим от волнения голосом сказала я, но продолжить не смогла: слезы не переставая лились из моих глаз, в груди жгло, горло сдавил ком обиды и сожаления. Это была безысходность, и я не видела выхода, я больше не знала, как нам все исправить, как нам простить друг друга.

— Я сожалею, Анна, правда, мне правда жаль. Я знаю, что тоже сделал тебе больно, даже думаю больнее, чем ты мне.

Пусть говорит, подумала я, пусть говорит, если может, потому что я не могу, я не могу ничего, кроме как плакать. Я опустошена, я ничего не чувствую кроме боли, и Бог не услышал моей молитвы, потому что в моем сердце нет любви, в нем нет ничего, кроме осколков…

— Я был так зол… Дон так смотрел на тебя, он так прикасался к тебе, когда вы танцевали… Когда я приезжал в отель, он при любом удобном случае говорил мне о тебе, о том, что тебе было бы лучше с ним, что я слишком строг с тобой, что ты слишком хороша для меня. Он старался меня задеть, и у него получалось, потому что где-то в глубине души я знал, что он прав. Мы друг другу не пара. Я слишком стар для тебя, я жесток, я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь… А Дон так молод, он хорош, он веселый и легкий, он тебя так любит, и было бы правильным, если бы ты была с ним. Вы бы выглядели как пара, а мы с тобой, словно отец и дочь. Я не могу относится к тебе серьезно, мы не можем быть на равных, потому что у меня сын твоего возраста, и мне постоянно хочется поучать тебя, воспитывать, я словно строгий отец, не только для Дона но и для тебя… А потом появилась Ира, и я поверил ей, поверил, потому что не было причин не верить. Она говорила мне, как хорошо тебе было с Доном, говорила, что тебе с ним проще общаться, что он не такой напыщенный как я, говорила, что и в постели он сильнее, потому что молод… говорила, что тебе понравилось… Это было как ножом в сердце… Я собственник, я ревнивец, и я просто обезумел от злости!..

Микаэль встал и пошел к бару, налил себе бокал виски, а мне принес бокал белого вина. От высоких каблуков у меня разболелись ноги, и я присела на край кровати, а Микаэль занял мое место у окна, прислонившись к нему спиной. Какое то время мы молча пили, и я, наконец, смогла немного успокоиться и собраться с мыслями.

— Знаешь, я долго ждала этого разговора, я хотела, чтоб ты объяснился, я хотела понять, что стало причиной того кошмара, который мне пришлось пережить той ночью… — тихо сказала я. — Да, я виновата. Я изменила тебе, но если бы ты только знал, как я раскаивалась! Тогда, в Швеции, когда я увидела на твоих глазах слезы — я возненавидела себя за то, что причинила тебе боль. Я искренне извинялась, я умоляла тебя простить меня и я охотно принимала наказания с твоих рук, потому что знала, что заслужила каждый болезненный, жгучий удар твоего ремня. Ты сказал, что простил, и я была так благодарна тебе за твое великодушие, за твое доброе, чуткое сердце. Я заняла свое место у твоих ног и была готова провести на коленях всю свою жизнь, подчиняясь твоей воле, покоряясь тебе, поклоняясь тебе как Богу. Но ты продолжал наказывать меня снова и снова, и я уже не понимала, за что. Твои удары становились сильнее, жестче, ты унижал меня, издевался надо мной, и я до сих пор на коленях, но уже не по своей воле. Я больше не хочу корится тебе, я не хочу подчиняться, я не хочу быть у твоих ног, я не хочу поклоняться тебе — ты больше не мой Бог, но делаю это, потому что боюсь тебя, боюсь твоего гнева, боюсь того, что за неповиновение могу заплатить собственной жизнью… Ты спросил, люблю ли я тебя. Нет, я тебя не люблю… Я любила другого, и все это время я жила надеждой на то, что он вернется… Но, кажется, я просто любила мужчину, которого сама себе выдумала, он был моей фантазией, моей мечтой… Микаэль… — я тяжело вздохнула и смахнула вновь выступившие слезы, — мне кажется, в том, что мы стали такими несчастными, никто не виноват. Ни ты, ни я. Просто мы полюбили людей, которых на самом деле не существует. — Мой голос дрогнул, в груди жгло от нестерпимой боли, меня обволакивало невероятной печалью, меня разрывало от разочарования, я задыхалась от безысходности. — Прости, что не оправдала твоих надежд, прости, что обидела тебя, что причинила тебе боль, — я поставила бокал на прикроватный столик и подошла к нему, близко, так что почувствовала запах виски и терпкий аромат его парфюма. — Я не люблю тебя, — прошептала я, и мне даже показалось, что я услышала, как разбилось его ледяное сердце.

— Анна… — с отчаяньем выдохнул Микаэль, и в его глазах было столько боли, столько печали. — Прости меня… — прошептал он и ласково, с трепетом коснулся моих волос, нежно провел пальцами по моей щеке.

Теперь он прикасался ко мне бережно, лелея меня, но совсем недавно его кулак так беспощадно ударил меня в живот, совсем недавно он с силой хватал меня за волосы, сек ремнем, оставляя на моем теле следы, которые до сих пор не прошли.

— Давай начнем все с начала, — предложил он, глядя на меня с надеждой.

Я обратилась к своему сердцу, но моя молитва до сих пор оставалась не услышанной, и в нем не было любви, в нем не было ничего, за что бы я могла ухватится, чтоб принять предложение Микаэля. Нет, только пустота, только осколки…

— Я не могу тебя потерять… я хочу быть с тобой, я люблю тебя… Анна, моя Анна… — он стал целовать меня, жадно, неистово, отчаянно, с силой сжимая меня в объятиях.

Я ничего не чувствовала, ни привычного трепета, ни восторга, ни желания. Я больше не умирала в его руках, я больше не изнемогала от наслаждения, я больше не сгорала от любви.

— Ну же, Анна, ответь мне, — потребовал он, — скажи, что хочешь этого, скажи, что простишь меня и дашь мне еще один шанс.

— Микаэль… — устало прошептала я, глядя ему в глаза.

— Да, милая, я слушаю, говори, — сказал он, желая поскорее услышать мой ответ.

— Микаэль… отпусти меня… — попросила я с мольбой. — Позволь мне уйти…

Время словно остановилось, мы замерли, глядя друг на друга. В его глазах был страх, дикий, невероятный страх. Он, наконец, понял, что как бы сильно он меня не держал — он уже потерял меня, он, наконец, понял, что между нами все кончено. Он выпустил меня из своих рук, отпрянул, глядя на меня с таким глубоким разочарованием и болью, что я больше не смогла выносить его взгляда и опустила глаза, роняя жгучие слезы.

— Уходи… — прошептал он, низким, охриплым голосом, — ты свободна…

— Микаэль… — я несмело взяла его руку в свои, наклонилась и коснулась губами, желая в последний раз поблагодарить его. — Спасибо…

— Уходи, пока я не передумал, — холодно бросил он, резко одернул свою руку и повернулся ко мне спиной.

Я шумно всхлипывала и дрожала всем телом от нервного напряжения. В голове спутались мысли, в душе смешались разные чувства и эмоции, но сердце мое было по-прежнему пустым и разбитым. Я сняла свое помолвочное кольцо с большим черным бриллиантом, положила его на кровать. Постукивая каблуками, я вышла из номера и закрыла за собой дверь. Я ушла из жизни Микаэля Фаррелла, я оставила в прошлом своего подобного Богу тирана, я больше никому не принадлежала, теперь я была свободна…

Content

Алена Холмирзаева
Подобный Богу мужчина