Непобедимый

Глава 1

Алый прямоугольник

При переломе черепа шансы погибнуть равны примерно семидесяти шести процентам у мужчин старше сорока лет. Не очень утешительная для меня статистика.

Хотя, в последнее время я и сам частенько подумывал о том, как скоротечна жизнь. И о том, как же так получилось, что она так незаметно проскользнула сквозь пальцы. Как песок.

Казалось бы, с двенадцати лет мне пророчили блестящее спортивное будущее. Как только пошел в секцию самбо у нас рядом со школой. Уже в шестнадцать стал бронзовым призером розыгрыша кубка страны среди юниоров, потом серебряным, в двадцать лет стал чемпионом.

А потом фатальный перелом бедренной кости, после которого я уже не мог ходить прямо и без хромоты. Вердикт врачей однозначный. Никакого профессионального спорта дальше, иначе можно вообще остаться безногим овощем на всю жизнь.

Профессиональный спорт это состязание калек. Людей, пытающихся соревноваться, несмотря на многочисленные заболевания. Первую травму я заработал уже в первый же месяц тренировок. Трещина в ребрах. Потом получил столько всего, что и не вспомнишь.

Самые распространенные увечья у борцов — это повреждения коленных суставов. Также страдают мениски и связки, постоянно случаются вывихи и переломы. Многие болезни переходят в хронические. Уже после тридцати меня мучал поясничный остеохондроз, а пальцы опутал артрит.

Как-то незаметно все прошло. После неудавшейся спортивной карьеры я послушал родителей и поступил учиться на финансиста, хотя никогда не любил копаться в цифрах.

Потом работа аналитиком в банке. Женитьба, дети, развод. Двухкомнатная квартира в ипотеку, корейский кроссовер в кредит, посиделки с коллегами по вечерам выходных, легкие необременительные встречи с женщинами.

Про спорт забыл, прибавил тридцать кило лишнего веса, плюс одышка и мигрень к хромоте, полный набор. Пытался заняться здоровьем и спортом, ходил в спортзал после нового года, но как-то не срослось.

После сокращения ушел из банка, работал в разных компаниях, долго нигде не держался. Сейчас, после сорока, работал приходящим помощником бухгалтера у знакомых, жил на даче, передвигался пешком, потому что квартиру и машину пришлось продать, чтобы оплатить задолженность по алиментам.

Иногда думал, могло ли все сложиться по-другому? Может быть, надо было рискнуть и продолжить лечение, а потом снова выйти на ковер?

С другими спортсменами и бывшими соратниками почти не общался, сознательно оборвал все связи. Каждый раз, когда смотрел на соревнования по телевизору или на планшете, черной тоской накатывала зависть и грусть. Эх, если бы только можно было повернуть все иначе.

Но сегодня я все-таки получил еще один шанс. Правда, сначала я даже не понял, что это новая возможность. Слишком уж непривычно это все выглядело.

С утра я ездил по делам на строительном рынке «Покровск» в Москве. Сейчас как раз сезон, на носу майские праздники, мне надо купить материалы для ремонта баньки и саженцы для яблоньки сорта «Черный бриллиант» и малины «Золотая королева».

Дача у меня на Симферопольском шоссе, в тридцати километрах от столицы, в садовом товариществе «Заря». Теплый деревянный дом из бруса, площадью восемьдесят квадратных метров.

Четыре комнаты, все чистое и уютное, есть все для комфортного проживания. Телевизор, холодильник и газовая плита. Душ с горячей водой и санузел в доме. Водопровод летний с чистейшей артезианской водой.

Грядки для души, на них растут яблони, сливы и вишня, еще кустарники смородина, крыжовник и малина.

Вышел из дома поздно, долго хромал на рынке, вернулся уже под вечер. Когда проходил мост через речку Хрустальная, услышал крики. Как раз за спуском с моста, где остался строительный мусор от прошлогоднего ремонта и валялись остатки кирпичей, цемента, бытового стекла, труб и доски.

Там как раз два заброшенных участка. Дома пришли в негодность, уже разваливаются, там иногда тусовались бомжи, которых выгоняли полицейские или наш сторож, дядя Матвей. Но сейчас вперемешку с мужскими раздавались и женские крики.

Не очень-то и хотелось лезть туда, в обиталище маргиналов и отбросов, но пройти мимо тоже нельзя. Я положил возле покосившегося забора из профнастила саженцы и сумку с липовыми досками, метровым плинтусом и наличниками для бани, надеясь, что им не приделают ноги. Заковылял на шум.

Заглянул за раскрытые ворота. Дело интересное. Я так понял, что трое местных подвыпивших хулиганов пристали к проходившим мимо парню с девушкой и хотели получить от них компенсацию за испорченное настроение. А может, кое-что еще.

— Вы долбаные мрази, конченые дебилы! — девушка обладала богатым словарным запасом. — Чтобы вы все сдохли, сучьи закладчики. Ненавижу вас, ублюдки кастрированные. Из-за таких, как вы, погибла моя сестренка!

Так, это уже другая история. История приключилась на заброшенном дачном участке, втором от моста. За этими участками перестали ухаживать после затопления, случившегося пару лет назад.

Территория поросла сорняком, деревянные дома потемнели от времени, стены, крыши и окна частью обрушились. На боковой стенке сарая я заметил слегка выцветшую надпись: «Куплю зубы кашалота. СК. СР. КР.», рекламу наркошопа. Я уже замечал их на стенах домов на станции электрички недалеко, потом возле супермаркета «Холодок», на автобусных остановках и даже как-то на столбе напротив районного отдела полиции.

А сейчас парень и девушка отбивались от троих рычащих хулиганов. Те окружили их и прижали к разваливающемуся домику. Один пытался схватить девушку за горло, а двое других пинали парня.

Рассмотрев нападающих внимательнее, я понял, что поторопился с выводами. Это не хулиганы. Они не местные, наших алкашей я уже видел и знал в лицо.

Это кладмены, пришли зарывать закладку с «солью» для клиента. Судя по всему, большую закладку, раз пришли втроем. А девушка и парень проходили мимо, заметили неладное, да и вляпались в это дерьмо по уши.

Плохо дело. Но я решил помочь. Звонить в полицию тоже можно, но это займет время, да и приедут не скоро. Так что, я лучше разомнусь немного, помогу борцам с преступностью. А там можно и попросить девушку вызвать силы правопорядка.

Раз так, я вступил в конфликт. Меня враждующие стороны еще не заметили, так что я в полной мере воспользовался преимуществом внезапности. Элементом неожиданности.

Двигался быстро. Подскочил к парню, схватившему девушку за горло. Он прижал ее к стене и не давал уйти. Та уже не кричала, а хрипела.

Я тоже схватил его. Двумя руками за бедра, правое колено под голень, чтобы сбить равновесие. Парень удивленно оглянулся назад и отпустил девушку. Я бросил его вправо, выбивая опорную ногу влево.

Моя хромая правая нога не давала возможность бросить сильнее. А так можно было бы воткнуть его в землю прогибом.

Но все равно парень упал неплохо, ударился плечом и боком и завопил от боли. Пополз по земле к забору, не вставая на ноги.

Хорошо, один на время вышел из строя. Я повернулся к остальным.

Двое оставшихся кладменов уже заметили меня, оставили парня в покое и двинулись навстречу. Девушка испуганно застыла у стены дома, ее голубая толстовка с капюшоном, карманом «кенгуру» и рукавами реглан испачкалась на плечах и спине.

— Ну что, герой, ты сейчас мамочку звать будешь, — пообещал один, тот, что справа от меня. Широкоплечий и приземистый, бородатый и плотный, похож на ходячий шарик. В синих джинсах, фиолетовой рубашке и коричневой кожаной куртке. — Вот только мамочка тебе не поможет.

Из двоих он казался опаснее. Кажется, мой коллега, тоже борец. Я пригляделся и увидел, что уши у него и вправду как «пельмени».

Характерный признак борца, по-научному отгематома, скопление крови между хрящом ушной раковины и надхрящницей. Образуется после многочисленных ударов уха, когда сосуды повреждаются и кровь затекает в пространство между хрящем и надхрящницей. Ухо становится бесформенной красновато-пурпурной массой.

Второй тощий и согнутый, как удочка, тоже в джинсах и в черном длиннополом плаще до колен из хлопка, с застежкой на пуговицы, отложным воротником и двумя боковыми карманами. Один конец пояса волочился по земле. Он держался позади своего массивного напарника и тоже противно ухмылялся.

Я слегка переместился влево, а бородатый, наоборот, вправо. Я подошел ближе, слегка хромая и схватил его за рукава куртки под локтями.

Бородатый шагнул чуть дальше, я двинулся вперед и поставил левую ногу между его ногами. В последний момент он понял, что я собираюсь делать, но уже поздно. Я подтянул его руками влево, поставил ногу на пятку возле правой ноги бородатого, присел и толкнул его дальше влево.

Боковая подножка. Обычная техника броска. Бородатый только успел крякнуть и улетел в сторону. По дороге успел сгруппироваться, но все равно со всего маху приложился о землю бедром. На время тоже вышел из строя, позволив мне взяться за тощего типа в пальто.

Тот понял, что дело пахнет жареным, перестал ухмыляться и отступил. Лицо исказила испуганная гримаса. Он поднял обе руки перед собой и затряс ими в воздухе.

— Эй, братан, ты не так все понял, мы просто разговаривали, ничего такого! Давай на словах разберемся. Мы уйдем отсюда, никого не тронем.

Я двинулся было на него, но тут же остановился. Что-то не так в гримасе этого тощего типа, умоляющая улыбка отдает фальшью, а глаза почему-то посверкивают. Что бы это значило?

— Мужчина, осторожно! — взвизгнула сбоку девушка.

Я уже и сам услышал шорох сзади. Едва успел обернуться, как увидел того, первого парня, со свирепым оскалом замахивающегося на меня обломком водопроводной трубы.

Хотел увернуться, но от резкого движения бедро и спину пронзила острая боль. Я ничего не успел сделать и парень со всего маху ударил меня трубой по голове.

Я даже услышал хруст собственного черепа. Все вокруг окрасилось в красный цвет и завертелось с бешеной скоростью. Чтобы не упасть, я пытался опереться на больную ногу, но парень ударил снова.

Девушка снова завизжала, а я повалился назад. Неподалеку послышался звук сирены полиции, а я погрузился в темноту. Я же говорил, что шансы выжить при черепно-мозговой травме невелики.

* * *

Красный свет никуда не пропал. Темнота вокруг сплошная и я не знал, сколько в ней находился. Плавал, как в густом желе. А потом вдруг красный свет исчез.

Я открыл глаза и теперь передо мной снова появился дневной свет. Желтоватый. Вот только в середине алый прямоугольник. Что за чудо, сегодня меня все время преследует красный цвет.

Все вокруг расплывается. Как будто через расфокусированную камеру смотрю. Я потряс головой, ощущая дикую боль в шее и позвоночнике ниже лопаток.

Окружающее пространство постепенно приобрело четкость. Окуляр камеры покрутили и навели резкость.

Красный прямоугольник впереди оказался флагом Советского Союза, висящим на стене. Пару секунд я недоумевающе смотрел на него, не понимая, как он тут очутился.

Стена побелена в белый цвет сверху, выше человеческого роста, а снизу окрашена в синий. Причем это добротная эмалевая ПФ-115, уложенная толстым слоем, аж блестит в лучах люминесцентных ламп.

— Ну, ты чего, Витек? — кто-то толкнул меня в плечо. — Очухался? Чего застыл? Звать костоправа или нет?

Я оторвал ошарашенный взгляд от флага СССР и посмотрел на сидящего рядом человека. Одновременно осмотрелся вокруг. Что за дела?

Вместо заброшенного дачного массива возле утлой речки я очутился в хорошо знакомом тренировочном зале для борцов. Странном, однако, тренировочном зале.

Просторное и светлое помещение, метров двадцать пять в длину и двенадцать в ширину. Потолки на высоте шести метров. С одной стороны восемь огромных окон, на три-четыре метра в длину, снаружи закрыты решетками, а изнутри сетками.

Ниже окон вдоль стены тянулись чугунные радиаторы центрального отопления, по семь секций в каждой, а перед ними длинным рядом стояли гимнастические лавки с блестящими металлическими ножками, по три метра каждая.

На противоположной стене шведские лестницы, баскетбольное кольцо и гимнастический «козел», а перед ним трамплин для прыжков, состоящий из подкидной доски и рессор. В дальнем правом углу, недалеко от двери в подсобку, лежали штанги и гири. Еще посередине черные опоры для волейбольной сетки, при необходимости она могла разделить зал на две равные части.

Но сейчас почти все помещение занято синими борцовскими матами, толщиной пять сантиметров, на которых тренировались самбисты и вольники. Они с резкими криками бросали друг друга еа ковер, отрабатывая приемы.

Ближе ко мне самбисты, в знакомых красных и синих куртках, шортах и поясах. В дальней части борцы в обтягивающих трико. Впрочем, и тут и там имелись спортсмены в коротких черных шортах и белых футболках.

Еще по залу разгуливали тренеры в синих олимпийках с надписью «СССР» на груди и трикотажных спортивных штанах, а на ногах олдскульные кеды из плотного хлопка и с толстой резиновой подошвой с фактурным краем.

— Ты как, Витек? — сидящий рядом парень снова пихнул меня в плечо. — Очухался, я говорю? Жить будешь?

Теперь я внимательно рассмотрел его. Парень не маленький. Видно, что спортивного телосложения, мускулистый и поджарый. В то же время крупный и большеголовый. Серые глаза с зелеными крапинками на радужке. Уши, кстати, тоже красные после тренировки.

Я хотел спросить, кто он такой. Но не успел. К нам подошел тренер. Худощавый и седовласый мужчина лет пятидесяти, в синих спортивных штанах и белой футболке с буквой «Д», заключенной в синий ромб. Логотип спортивного общества «Динамо». На шее свисток на веревочке.

Лицо изборождено морщинами, щеки впалые, губы тонкие, вот только глаза черные и блестящие. Он пристально смотрел на меня, сидящего на матах, потом наклонился, протянул длинную руку и взял за шею.

Ощупал затылок и правое плечо. Я сморщился от боли. Тренер покачал головой.

— Ну, как ты? Лучше стало? Надо же, я думал, что ты уже все, откинул копыта. Напугал нас всех. Где болит?

Шея у меня до сих пор болела. А еще голова раскалывалась, как будто мозг распух внутри и грозил вылезти из ушей, носа и рта. Неимоверное внутричерепное давление.

Тренер ободряюще похлопал меня по плечу.

— Ну, ничего, Волков, до свадьбы заживет. Ты иди, врачу покажись. Кабинет знаешь? Боря, проводи своего приятеля, — он усмехнулся, выпрямился и почесал щеку. — Ну ты и привел новобранца. Свалился мешок мешком.

Он отвернулся, отправился обратно к борцам, схватил свисток в рот и засвистел. Потом выбросил свисток и закричал:

— Хорошо, а теперь опять отработаем «мельницу», — он три раза сильно хлопнул в ладоши. — Все встали в фронтальную стойку! На средней дистанции!

Те самбисты, что лежали после проведенного броска, поднялись и встали напротив партнеров. Почти сразу же схватили друг друга за куртку спереди и за рукава.

Я смотрел на все это, не понимая, как тут очутился. Парень рядом, на нем тоже надета красная куртка самбовка с поясом и красные шорты, поправил взлохмаченные волосы и спросил:

— Ты встать можешь? Пошли, сходим в травмпункт. Если там Оля Сергеевна, тебе повезло. Дай, я только борцовки сниму и кеды натяну.

Он вскочил и протянул мне руку. Я посмотрел на него, взял за руку и тоже поднялся. Затылок до сих пор раскалывался от боли.

Почему этот парень Боря ведет себя так, будто знает меня давно, а я его никак не могу вспомнить? С другой стороны, меня преследовало смутное ощущение, что я знаю Борю, а еще я помнил, что сегодня он впервые привел меня в секцию самбо. Сам он ходит сюда уже год. Откуда я, черт побери, знаю это?

Когда я полниимался, то оперся на правую руку. Потом случайно взглянул на себя и остолбенел от изумления.

Что за чудеса, это ведь не мое тело!

Глава 2

Визит к врачу

На мгновение Боре показалось, что перед ним сидит другой человек. Вовсе не друг детства Витек, знакомый с закадычных времен. У того Вити глаза всегда были зеленые, а у этого, когда он только очнулся после падения, радужка глаз подернулась черным оттенком. Лиловый синяк под правым сейчас уже постепенно сменил цвет на сине-зеленый.

Боря вгляделся, но тут же забыл о глазах и синяках. Его друг сидел на матах и очумело смотрел по сторонам, как будто недавно спустился с другой планеты. Что это с ним, неужто память отшибло?

Сегодня первый день, когда он привел школьного товарища в секцию самбо. Они отрабатывали бросок через голову с упором стопы.

Обычно новичков к таким броскам не пускали, но Степаныч сегодня слегка рассеянный из-за подготовки к районным соревнованиям и поэтому дал добро. Вернее, совсем забыл про новичка и не указал для него другое упражнение.

Чтобы сделать бросок, Боря встал во фронтальную стойку и дождался, когда Витя чуть наклонит туловище вперед. Вообще-то, раньше школьный друг занимался гимнастикой, постоянно ходил в походы с полным рюкзаком, а зимой гонял по Подмосковью на беговых лыжах, так что за его физическую подготовку Боря не переживал.

Когда Витя наклонился, Боря принял правостороннюю стойку и быстро схватил друга за рукава под локтями. Тут же сделал рывок на себя и вверх, словно намереваясь перебросить его через себя. Лицо у Вити сделалось удивленное, он не мог понять, что сейчас произойдет.

Тогда Боря шагнул вперед левой ногой и поставил ее пяткой на линию носков партнера. Он продолжал тянуть ничего не понимающего партнера вверх, а сам сел на ковер, как можно ближе к своей левой пятке и уперся правой стопой в живот Витьки. Затем тут же потянул товарища через себя, выпрямляя правую ногу.

Витька потерял равновесие и Боря навсегда запомнил его недоумевающее и испуганное лицо. Широко улыбнулся, лежа на спине и глядя на летящего в воздухе товарища снизу вверх. Подумал, что Витек не зря пришел на самбо и скоро сможет отомстить своим обидчикам.

Затем бросил партнера на спину, за свою голову. По сценарию он должен был после этого кувыркнуться назад и усесться на поверженного противника сверху.

Товарищ, чтобы не пострадать, должен тоже кувыркнуться на спину для самостраховки. Чтобы он не ударился головой, бросок руками надо делать одновременно с выпрямлением правой ноги.

Боря вроде бы все сделал правильно. Но не учел, что Витек тут совсем желторотый новичок и не умеет падать правильно, хотя и ходил на гимнастику. Поэтому, когда с места падения послышался короткий хруст, у Бори все оборвалось внутри.

Продолжая лежать на матах, он мгновенно повернул голову. Посмотрел, что там стряслось с Витьком. Увидел, что тот неподвижно лежит ничком, с неестественно вывернутой головой. Бледное лицо обращено вбок, куда-то в другую сторону, туда, где тренировались вольники.

Нет, только не это. Боря рывком вскочил и бросился к товарищу. Едва коснулся, как увидел, что голова Витьки безжизненно трясется на ковре. Он застыл на месте, не желая верить в происходящее.

— Ну-ка, дай сюда, — рядом мгновенно очутился Сергеев. — Что случилось? Держи его. Помоги перевернуть. Ну, что ты трясешь его башку, осторожнее.

Они осторожно перевернули Витьку на спину. Сергеев пощупал пульс на шее и побледнел сам, еще больше, чем Витька. Боря никогда не видел, чтобы человек становился таким белым за считанные секунды.

Другие борцы поняли, что случилось что-то не то, прервали тренировку и подошли ближе, окружив их кольцом. Боря боялся спросить, что произошло.

В это мгновение Витя закашлялся и повернул голову. Сергеев шумно выдохнул и снова проверил пульс у Витьки. Он стоял с минуту, а Витя так и лежал на матах с закрытыми глазами.

Грудь вздымалась и опускалась, воздух со свистом вырывался из широких ноздрей. Синяк на глазу стал почти желтый.

— Фух, ну и напугал же он меня! — тренер отпустил руку парня и кивнул Боре. — Все в порядке. Пусть отлежится, потом встанет. Посиди рядом с ним. Потом сходите к медсестре, проверьтесь.

Он поднялся, тяжело опираясь на обе руки и рявкнул на учеников:

— Чего собрались? Бесплатный цирк, что ли? Или театр? Ну-ка, быстро, каждый поднял соседа на плечи и по десять приседов. Потом меняемся. Ну, давайте, работаем! Шевелите булками!

Кружок самбистов тут же распался, все побежали делать упражнение, только Боря остался сидеть рядом с лежащим товарищем. Он смотрел, как другие ученики, пыхтя и с натугой приседают с партнером на плечах, а потом меняются.

Когда они закончили, то и думать забыли про новенького. Сергеев снова засвистел, потом заорал на весь зал:

— Ну, а теперь боковая подсечка при движении соперника в сторону! Работаем! Шевелите булками! Только осторожно!

Рядом послышался хрип и кашель. Боря оглянулся и увидел, что Витька очнулся. Он приподнял голову и смотрел на советский флаг, нарисованный на стене, а под ним серп и молот, от которого расходились мозаичные коричневые лучи. Под лучами изображение «Москвича-412», едущего по прямой дороге вдоль длинного здания.

Это неудивительно, ведь секции самбо и вольной борьбы располагались в спортивном комплексе АЗЛК, то есть автозаводе имени Ленинского комсомола, выпускающего «Москвичи». Стадион и здания комплекса находились на углу Волгоградского проспекта и Люблинской улицы. Спортивный комплекс построен в стиле советского модернизма, с огромными светлыми залами, стены оформлены с мозаикой и лепным панно с советской символикой.

Но Витек недолго смотрел на флаг. Он даже не обратил внимание на герб и изображение «Москвича-412». Сел рывком и уставился на зал, как будто впервые увидел его.

Тогда-то Боря и обратил внимание, что глаза у друга какие-то другие. Почернели слегка. Он не дал Витьку сидеть долго. Помог подняться и повел к врачу.

Вот только, когда Витек поднялся, он поглядел на себя и замер на месте. Разглядывал свою руку, как чудо дивное.

* * *

Чудеса продолжаются. Я внимательно рассматривал свои руки и ноги и лихорадочно пытался сообразить. Это как же так получается? Тело ведь не мое.

Молодое и крепкое. Я такого уже давно не видел. Но то, что чужое, я понял сразу. Ноготь указательного пальца правой руки у меня сильно искривлен, когда-то я его чуть не лишился, пытаясь поймать слетающий профнастил с крыши. Жутко порезал, кровь хлестала, как из шланга.

А сейчас все ногти и пальцы целые. Упругие, гладкие, сильные и тонкие, любо-дорого смотреть. На щиколотке левой ноги у меня тоже должен быть шрам, память о неуклюжем обращении с топором в детстве. Но сейчас там тоже все в порядке, никаких шрамов, благо, я в красных спортивных шортах и сразу вижу свои ноги.

Волосяной покров на руках и ногах тоже другой. У меня волосики чуть погуще и не сворачивались колечками, как сейчас. Я пощупал гудящий затылок, поморщился от боли, потом потрогал нос и правую скулу.

Не уверен, но кажется, что лицо тоже не мое. Что за удивительные чудеса тут творятся?

Все происходящее со мной слишком четкое и детальное, чтобы было сном. Нет, это реальность и мне нужно принять ее как можно скорее, чтобы не сойти с ума.

— Где тут зеркало? — спросил я у Бори, стоявшего рядом и с любопытством следившего за моими манипуляциями. — Мне надо посмотреть… На себя.

Он не стал спорить. Указал на двустворчатую коричневую дверь в противоположной стене и объяснил:

— Эк тебя тюкнуло черепушкой. Пошли в травмпункт. Там все есть, и зеркало в том числе, — он схватил меня за руку и потащил к проходу между матами, бормоча под нос: — Олечка тебя мигом в строй введет. Уж она выбьет всю дурь из твоей больной башки.

Я не сопротивлялся. Во-первых, Боря на порядок сильнее меня, хотя и у меня есть спортивная подготовка. Во-вторых, я и сам хотел поскорее очутиться перед зеркалом и посмотреть на себя.

Тренер проводил нас пристальным взглядом, но ничего не сказал и продолжил занятие, приказал ученикам отрабатывать зацеп стопой сзади. Мы прошли сквозь маты, выбрались к скользкому до блеска дощатому полу, миновали сложенные стопкой черные и синие спортивные ковры у стены в углу и очутились в коридоре.

Шум, крики и шлепки тел о маты тут же затихли, в коридоре царила относительная тишина, только с потолка гудели неизменные люминесцентные лампы. Впрочем, в некоторых местах лампы вовсе не горели, так что иногда мы шли в полумраке.

Стены все так же густо окрашены толстым слоем синей краски, до высоты в полтора метра. Когда мы вышли к большому коридорному окну, то на подоконнике я увидел два горшка с геранью и фиалками. Полы тоже деревянные, кеды иногда со свистом скользили по ним.

— Ты как там, старик? — озабоченно спросил Боря, когда мы вышли к просторному фойе. У входа, ведущего наружу из стадиона, виднелось окошко подсобки сторожа, за которым сидел пожилой вахтер. — Ты это, прости, за то, что воткнул тебя головой в пол. Я это, нечаянно.

Я поглядел на спутника. Он шел рядом, готовый поддержать, если я упаду, лицо виноватое, как будто на день рождения съел торт, предназначенный вечером для гостей.

— Все в порядке, — я к тому времени уже потихоньку пришел в себя. Ну как, пришел? Все вокруг оставалось все таким же, реальным и необычным. Все по-другому, старомодным, как будто я попал в фильм про советскую эпоху. — А я как сюда попал? Как здесь очутился?

Боря подозрительно посмотрел на меня. Виноватое выражение пропало с лица, тонкий нос приподнялся, словно вынюхивая, не обманываю ли я.

— В смысле, как попал? Мы вместе пришли. Ты сам захотел заниматься самбо. Забыл, что ли?

А я и не знал. Хотя сейчас, когда Боря это сказал, я смутно вспомнил. Да, и вправду, я сам попросил его. Другие воспоминания накладывались на мою память, как вуаль паутины.

Чужие воспоминания. Я словно просматривал жизнь другого человека.

Голова опять дико заболела. Я замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, взявшись за виски.

Вот оно что. Вот он какой, парень, в тело которого я угодил. Меня теперь зовут Волков Виктор Аркадьевич. Мне двадцать один год, я учусь на последнем курсе географического факультета Московского государственного педагогического института имени Ленина.

Сейчас все имени Ленина. Потому что это 1971 год, я отчетливо вспомнил это. Обычный парень, родом из Ржева в Тверской, то есть, сейчас Калининской области.

В школе занимался гимнастикой, бегал на лыжах с физруком, а потом начитался Жюль Верна, Арсеньева и Обручева и захотел путешествовать. Поэтому и поступил на географический. Эх, совсем наивный и простой.

Пытался ухаживать за сокурсницей Оксаной и получил синяк под глаз от дворовых хулиганов. После этого сразу побежал в секцию самбо, куда ходил его школьный товарищ Боря Квасцов и там случилось несчастье.

Теперь я понял, что случилось. Я погиб там, в теперь далеком 2021 году и очутился здесь, прыгнув на полвека назад. Неужели это так и вправду случается?

— Пошли скорее к врачу, — Боря снова взял меня за локоть и повел дальше. После того, как воспоминания схлынули, головная боль почти прошла. Я выпрямился и зашагал рядом с парнем, поглядывая на него с любопытством. — Тебя надо показать. Скорее всего, получил чертово сотрясение мозга. Извини, старик.

Я высвободил локоть и заставил себя улыбнуться. Голова почти прошла, вот только шея зверски болела. Правда, я уверен, что там не перелом или смещение, а просто сильный ушиб.

— Хватит уже извиняться, дружище, — я уже решил, как быть дальше. Я буду относиться к происходящему, как к игре. Если уж ничего другого не остается. Только так я смогу не сойти с ума. — Все хорошо, правда. Пошли, где там твоя медсестра волшебница?

Упоминание о медсестре привело парня в восторг. Он сразу забыл про мои боли и повел дальше. Мы пересекли фойе и вошли в другой коридор.

— Вы куда, молодые люди? — бдительно спросил пожилой вахтер, открыв дверь и выглянув из своей комнаты. — Чего тут разгуливаете? Потерялись?

Боря покачал головой и указал на меня.

— Мы в травмпункт. Товарищу плохо стало.

Вахтер кивнул и скрылся обратно в своей комнатушке, как улитка в раковине. Мы прошли один коридор, потом второй и очутились в небольшом закупке. Перед дверью с табличкой «Травматологический пункт. Участок ГП 3». А ниже листочек с предупреждением, написанным простым карандашом от руки: «Перевязочная на втором».

Рядом две светло-коричневые банкетки без спинок, слава богу, пустые. Посетителей нет. Боря вырвался вперед, подошел к двери, постучал и открыл, не дожидаясь разрешения.

— Здравствуйте, можно? У нас тут товарищ пострадал на тренировке, — закадычный друг засунул голову в образовавшуюся щель и разговаривал с кем-то внутри. — Мы его хотели показать.

Изнутри послышался мелодичный женский голос:

— Вот как? Давайте скорее вашего пострадавшего. Сам может двигаться? Или на носилках?

Боря обернулся ко мне и махнул, подзывая к себе. Приоткрыл дверь.

— Конечно, сам. Какие носилки, о чем вы?

Я вошел в травмпункт. Маленький кабинетик на шесть квадратов, стены выкрашены белой краской. У дальней стены кушетка, за нею возле окна ширма с блестящими металлическими стойками и большое окно, заливающее помещение лучами солнца. Там же на стене висел плакат с таблицей Сивцева для проверки остроты зрения.

В углу умывальник, тоже окрашенный в белый цвет, с надписями красной краской: «гор» и «хол». А еще на стене висели плакаты: «Здоровье каждого — богатство всех!», «Врач — друг народа!» и «Выше производительность труда! Поднимай рабочие показатели!».

Ближе к стене стол, за которым сидела весьма симпатичная девушка в белом халате. Она что-то писала в журнале и подняла на нас взгляд. Я посмотрел на нее и сразу понял, почему Боря так сюда стремился.

Стройная, даже худощавая, лицо с заостренным подбородком и высоким лбом. Блестящие светло-карие глаза, уголки слегка вздернуты. Тонкий очерченный носик и чуток пухлые длинные губки. Густые каштановые волосы зачесаны назад и уложены заколкой.

В целом, черты лица правильные, все вместе создавали необычайно очаровательный образ. Не каждый день можно встретить девушку, обладающую естественной, почти классической красотой. Минимум косметики, но все равно это нисколько не портило девушку, даже наоборот.

— Ну, что там у вас, больной? — строго спросила она. Голос чуть высокий, но все равно мелодичный. — Как это вас угораздило? Садитесь.

Она указала на стул, стоящий сбоку от стола. Я сел, смиренно положив руки перед собой. Боря встал было рядом, но девушка нахмурилась:

— А вас я попрошу подождать снаружи.

Мой приятель попробовал сопротивляться:

— Оленька, я должен убедиться, что с ним все в порядке. Позвольте, я останусь тут, посижу в уголочке. Я буду молчать, как рыба.

Но девушка непреклонно покачала головой.

— Я вам не Оленька, а товарищ доктор. Уплывайте отсюда, рыба.

Боре ничего не оставалось, кроме как извиниться и выйти. Я остался с девушкой один на один.

На столе ритмично тикали механические часы «Маяк». Снизу под циферблатом тяжелая хрустальная подставка.

— Ну, говорите, где у вас болит? — спросила девушка. — Как вы себя чувствуете, товарищ?

Я объяснил, что упал на шею, но сейчас чувствую себя уже хорошо. Вроде бы никаких последствий. Про себя подумал, что со мной случилось настоящее чудо.

Врач встала и пощупала мою шею. Я ощутил легкий аромат жасмина и сандала от ее духов.

— Вот здесь больно? — спрашивала девушка. — А вот здесь? Так, понятно.

Она вернулась к столу, придвинула к себе бланк и тут же принялась строчить там. Само собой, по почерку ничего невозможно понять.

— Вам необходимо пройти дополнительную диагностику, — сказала врач. — Вот направление к неврологу. Вы отделались обычным ушибом, но на всякий случай, лучше еще обследовать. С травмами шеи нельзя шутить. Еще я вам выписала шину-воротник, его можно получить в перевязочной на втором этаже. Я рекомендую вам сразу пройти туда.

Это она молодая и поэтому такая усердная. Я потер шею и улыбнулся.

— Спасибо большое, Ольга Сергеевна. А еще один вопрос, что вы делаете вечером. Я хотел бы угостить вас мороженым.

Глава 3

Тренировка

Девушка холодно усмехнулась и покачала головой. На меня она не смотрела, снова придвинула к себе журнал, в котором что-то чиркала до моего прихода. Взяла красную ручку с колпачком и опять принялась писать.

— Вам, пострадавший, сначала надо шею вылечить. Только потом уже думать о свиданиях.

Ишь ты какая. Неприступная. К такой девушке постоянно подкатывают, так что у нее автоматически срабатывает защита.

— Так я же не просто так спрашиваю, — я не стал забрасывать девушку комплиментами, ей это уже наверняка надоело. — Вы что думаете, я вас на свидание приглашаю? Нет, конечно, как вы могли так решить? Я у вас проконсультироваться хотел. Насчет профилактики заболеваний. Ну, а чтобы компенсировать потраченное время, то угостить мороженым.

Ольга прекратила писать и лукаво взглянула на меня.

— Значит, не свидание? Просто консультироваться? Иди давай! Лечи шею.

Ладно, дай только разобраться в этом мире, нет ли тут еще каких странностей, а там я уже вернусь и поговорим снова. Я поднялся и взял листок с направлением.

— Как только вылечу, еще увидимся. Пишите письма, мадемуазель, — и выскочил из кабинета.

Боря сидел возле двери на банкетке и о чем-то думал. Сейчас еще нет смартфонов, так что люди находят время, чтобы хоть чуточку ворочать извилинами, а не смотреть тупо видео в смартфоне, как полвека спустя.

— Ну, как дела? — спросил он, подняв на меня взгляд. — Что сказала? Какой приговор?

Я посмотрел на направление и решил, что плевать. Пошло оно все к чертям собачьим. Я не для того угодил в этот мир, чтобы сходу лишать себя шанса заниматься самбо. Поэтому я сложил бумажку пополам, затем еще раз и покачал головой. Шея, кстати, почти не болела.

— Все в порядке. Небольшой ушиб. Можно просто приложить лед.

Боря просиял, толстые губы расплылись в широкой улыбке. Он вскочил и хлопнул меня по плечу. Ох ты, все-таки еще больно.

— Отличные новости, старик! Тогда пошли в зал. Доложим Степанычу, а то он переживает. Посидишь там в сторонке, отдохнешь. А я пока закончу тренировку.

Да, я тоже не отказался бы посмотреть со стороны и убедиться, что я действительно попал по назначению. Поэтому я кивнул и мы отправились обратно в зал. Вернулись через пять минут и по дороге Боря рассказывал, как он рад, что со мной все хорошо.

— А я думал, что случилось что-то непоправимое, — признался он, когда мы шли по широкому коридору. Навстречу из фойе вывернули пятеро хоккеистов с деревянными клюшками для бенди, то есть хоккея с мячом. Рукоятки окрашены в красный цвет, в середине надписи «ЭКСТРА» большими буквами, на сгибе щедро обмотаны черной изолентой. Они прошли мимо нас, улыбаясь и хохоча. — Первая мысль, а что я Ирине Геннадьевне скажу? Как в глаза посмотрю?

Про кого это он? Ах да, точно, это же моя мать. Только сейчас я вспомнил.

Перед глазами встал образ незнакомой высокой женщины, учительницы в средней школе, с высокомерным взглядом аристократки, хотя она дочь самого настоящего рабочего фабрики «Калининшелк». Густые волнистые каштановые кудри, темно-карие неприступные глаза.

Впрочем, это мать на работе и с посторонними людьми такая. Дома она совсем другая, любит шутить и смеяться, когда готовит ужин, напевает разные песни. В последнее время, когда месит тесто, предпочитает мотив «Зачем вы, девушки, красивых любите», за что отец над ней постоянно подшучивает.

Все эти воспоминания мгновенно пронеслись перед мысленно взором. Образ моей настоящей матери из прошлой жизни, эмоциональной блондинки-хохотушки с громким мелодичным голосом, почему-то потускнел. Впрочем, мои настоящие родители из той жизни уже успели покинуть этот мир. Еще до моего развода.

Может быть, тоже переселились в чье-то тело? Интересно, могу ли я встретиться с ними в чужом обличьи? А не может ли быть такое, что все люди, погибшие насильственной смертью, попадают в другие тела, но просто молчат и не говорят об этом?

— Эй, юнга, подъем! Там, на палубе! Очнись, старик! — Боря опять толкнул меня в бок. — Ты заснул, что ли? На ходу прям. Мы уже пришли.

Мы и впрямь стояли перед дверью в зал. Медная табличка на коричневой деревянной поверхности гласила, что тут находится секция борьбы. Изнутри доносились шлепки падения тел на ковры, свистки и крики тренеров.

Боря открыл дверь и пропустил меня внутрь, шутливо поклонившись.

— Прошу вас, сэр.

Шум сразу стал громче, ворвался в уши. Ну что же, это то, что я обожал в прошлой жизни. Скрип и топот борцовок по матам, резкие выдохи во время бросков, мелькание тел в воздухе, пятна пота на коврах, терпкие запахи, всеобщую атмосферу упорного труда и самоотдачи. Я поклонился в ответ:

— Только после вас, сэр.

Боря улыбнулся и пропихнул меня вперед.

— Давай, проходи, хватит уже церемоний.

Первым делом мы подошли к тренеру. Тот как раз наблюдал за схваткой двух здоровенных борцов, держащих друг друга за рукава самбовок и безуспешно пытавшихся зацепить противника за ноги подсечкой.

— Ларионов, ну что ты машешь, как корова копытом! — кричал он. — Работай, работай, ты заснул, что ли?

Он сердито повернулся, заметил нас и тут же подошел. Наклонился ко мне, осмотрел, пощупал правое плечо, недовольно пробормотал: «Ну конечно, мышц нет, а туда же, полез в секцию» и спросил:

— Ну, что там?

Я заметил зеркала в дальнем углу стены и решил подойти к ним. Но пока что столбом стоял на месте, а за меня ответил Боря:

— Все в порядке, Олег Степанович. Небольшой ушиб. Уже разобрались.

Тренер осмотрел меня с ног до головы.

— Ладно, иди, посиди на скамейке до конца тренировки. Но все равно, теперь допущу только со справкой от врача. А ты, Квасцов, давай, быстро на ковер. Хватит прохлаждаться.

Боря побежал переобувать кеды на борцовки, а я отправился к зеркалам. Прошел мимо самбистов, не обращающих на меня внимание и добрался до половины зала, где тренировались борцы. Те и подавно не видели меня. Отрабатывали обвив ноги и подхват с переворотом.

Я прошел мимо низкорослого тренера-крепыша, с широкими железобетонными плечами и длинными руками. Он кричал на ученика:

— Давай, Царев, двигай корпусом и задницей! Еще, не надо только руками! Ты так ничего не сделаешь! Может, лучше тогда на балет пойдешь? Там тебе самое место!

Я приблизился к зеркалам, высотой два метра, себя можно увидеть в полный рост. Стыки между зеркалами совсем незаметные. Но сейчас я больше смотрел на себя.

Так вот ты какой, Виктор Аркадьевич Волков. Крепкий парень выше среднего роста, весом чуть больше семьдесят кг, с темной шевелюрой и большими темно-зелеными округлыми глазами.

Сложен неплохо, хотя плечи не мешало бы увеличить, да и живот дряблый. Подбородок упрямо выпячен вперед. Под глазом синяк, уже начавший желтеть.

Самое главное, что я теперь здоров и не хромаю. Я могу быстро двигаться крепко хватать противника. Я могу заниматься самбо.

Стоя перед зеркалом, я слегка улыбнулся. Но долго задерживаться не стал. Отправился обратно, собираясь посмотреть, как будут тренироваться ученики Степаныча. Прошел мимо косящихся на меня борцов и пробрался между матами к скамеечке под большими окнами, огороженными ячеистой сетью из белых нитей.

— Эй, там, на галерке! — зычно закричал мне Степаныч. Хоть и тощий, но голос у него поставленный. Командный и звучный. — Мы кеды вон там снимаем вообще-то!

Он указал в сторону, где перед коврами на полу вразнобой лежали шлепанцы и синие и красные кеды с четко обозначенным швом. На белых шнурках металлические наконечники. Некоторые кеды валялись на боку и с внутренней стороны, где щиколотка, виднелись круглые нашивки в виде мяча.

Все кеды казались похожими друг на друга, словно близнецы, интересно, как владельцы разбирались, где чьи. Еще я разглядел китайские кеды «Два мяча», принадлежащие какому-то счастливчику. Потому что достать их нелегко.

Тоже синие с зеленоватой подошвой и белыми мыском и шнурками. С внутренней стороны эмблема с двумя мячами, футбольным и баскетбольным. Тоже раритет в двадцать первом веке, а сейчас, глядите-ка, валяются просто так.

— Сейчас! — ответил я и побежал снимать кеды. Хотя зачем мне это надо, я ведь все равно не мог участвовать в тренировке.

Скинул кеды, остался босиком и вернулся назад. Уселся на скрипучую скамеечку и смотрел, как проходит тренировка. Снова огляделся по сторонам, во второй раз осматривая помещение. Когда я видел зал после перемещения в это тело, то не обратил внимания на кое-какие мелочи.

Сам стадион и прилегающие здания к нему относительно новые. Открылись в 1969 году и видно, что еще в отличном состоянии.

Неподалеку от потолка к полу тянулись три гимнастических каната, рядом покачивались два кольца. Над входной дверью, ведущей в коридор, висели круглые настенные часы марки «Янтарь». Мы как раз недавно пришли через эту дверь.

Рядом стояли шкафы для хранения манекенов, пирамидкой сложены кожаные набивные мячи, а к стене прислонены штук пять шестов. В пяти шагах от двери стояли напольные платформенные весы ВП-150. Конечно же, механические. Я уже и забыл о таких, привык к электронным.

Окрашены в белый свет. Чтобы взвесить, надо встать на платформу пятьдесят на тридцать сантиметров и передвигать туда-сюда гирьки на стойке со шкалами, пока указатели не демонстрировали равновесие.

Впрочем, долго головой вертеть не удалось. Степаныч продолжал вести занятие.

Обычно занятие проводится полтора-два часа. Сначала, само собой, разминка, бег по кругу, прыжки на скакалке, вращения руками и ногами. Надо размять каждую часть тела, особенно зимой, чтобы дать приток крови.

Считается, что разминка прошла хорошо, если сердце учеников после этого бьется со скоростью сто тридцать — сто пятьдесят ударов в минуту. А через пару минут сердечный ритм уже приходит в норму. Вот тогда можно приступать к основной части.

В это время ученики повторяют и отрабатывают приемы, изучают технику и тактику, работают в схватках. Сейчас Степаныч показывал, как делать «мельницу». Сейчас тут, как я понял, есть как новички, так и опытные спортсмены. Но все равно ученики столпились вокруг тренера и смотрели, как он объясняет.

— Смотрите, партнер напирает на вас из прямой стойки, — Степаныч встал перед мощным низкорослым парнем, похожим на бульдога. — Вы хватаете левой рукой рукав у его плеча. Плечо правой руки партнера! Звеньев, слушай меня, потом будешь спрашивать двадцать раз! Теперь делаем рывок на себя и вверх! Вот так! Ногу ближе к противнику. Согнутую ногу, чтобы сразу понизить центр тяжести. Теперь…

Он показывал все, о чем говорил. Схватил парня, чуть согнулся и медленно наклонился.

— Правой рукой захватываем изнутри правое бедро партнера, вот так! А потом подкиньте его туловище плечами вверх. Видите? Вот, мы упираемся в него, заставляем терять равновесие. Ноги чуть приподнимаем и забрасываем вправо. Держим все время плотно, поняли⁈ Теперь, когда ноги отошли, подбрасываем их еще выше. Правым плечом и рукой, вверх. Одновременно отступаете левой ногой назад. Левой рукой за правую руку на себя! Переворачиваете и бросаете всей спиной на ковер. Это и называется «мельница». Почему? А потому что вращение ног и рук партнера напоминает вращение лопастей ветряной мельницы.

Степаныч наклонился и схватил правой рукой парня за ноги, приподнял на плечи, как бычка, продолжая объяснять и быстро крутанул в воздухе. Ноги парня мелькнули в воздухе, он перевернулся на спину и упал на ковер.

При падении успел сгруппироваться, выставил руку для страховки. Шлепнулся аккуратно и ловко. Тут же вскочил и снова встал перед тренером. Степаныч опять взял его за руку.

— Так, для самых умных, показываю еще раз! Звеньев, слушай сюда, зараза, а не смотри по сторонам. Потом будешь говорить, покажите еще раз. Вот, смотрим! Левой ладонью хватаем рукав у плеча!

Он опять показал прием, только на этот раз еще медленнее. Насколько я помню, все это именно так и делается. Мы сейчас находимся в середине занятия. Это основная часть.

Потом отработка приема в парах. И так изучение еще нескольких приемов. В конце любимая моя часть — вольные схватки.

— Так, теперь разбились по парам, работаем! — Степаныч отпустил многострадального крепыша. — Давайте, все работают в парах.

Я с завистью смотрел, как парни разбились на двойки и начали потихоньку отрабатывать движение. Те, что поопытнее, сразу приноровились и кидали партнеров так же ловко, как и Степаныч. Тренер, кстати, как я заметил, знал свое дело.

Боря выше меня на полголовы и тяжелее на двадцать кило, он работал с другим здоровяком. Сразу видно, что тот уже давно занимается.

Высокий, лет тридцати, с пузиком, с длинными руками и ногами, медлительный, но при его габаритах это не проблема. Голова лысая, нос картошкой, глубоко запавшие глаза непонятного цвета. Он просто стоял на месте, а Борька пытался его опрокинуть «мельницей».

Какой там. Кстати, обычно вначале прием отрабатывают без сопротивления. Чтобы новичок понял технику и осознал прием. Но Боря, видимо, до этого не работал «мельницей», а если и работал, то с партнерами полегче.

Вообщем, здоровяк слегка напрягся и не позволял вывести себя из равновесия. Оставался при этом в прямой стойке, ноги на одном уровне, ни одна не отставлена назад для сохранения устойчивости.

Но как Боря не пыжился, ему не удавалось поднять партнера на плечи. Тот стоял в высокой стойке, но еле заметными движениями корпуса уходил назад, не давая Боре взять себя за плечи.

Потом и вовсе нагнулся навстречу, протянул левую руку вперед и накрыл моего приятеля сверху. Забрал спину, как говорится. Навалился всем весом и распластал Борьку на ковре.

Степаныч в это время ругал другого ученика за невнимательность и поэтому не видел шалостей здоровяка. Борька вскочил и снова попытался атаковать противника по правилам. Но не получилось, слишком торопился. Поэтому он даже припал на одно колено и его партнер просто толкнул Борю вниз и тот опрокинулся на спину.

— Ну ты даешь, как лягушка прям, — засмеялся здоровяк. — Ну, давай, надо работать, а не валяться на ковре.

Вообще-то, такое поведение обычно исключено. Остальные ученики вроде бы работали хорошо, с уважением к соперникам. У всех прием получался, вот только Борьке попался вредный партнер.

Мой приятель не успел подняться, как Степаныч заподозрил неладное. Быстро обернулся и увидел, что Боря валяется, на матах, в то время как должно быть наоборот.

— Эй, там, на палубе, что такое? — гневно закричал он. — Квасцов, ты чего разлегся? Хочешь валяться, езжай на сеновал в деревню, с доярками кувыркайся! А мне здесь работать надо!

Боря быстро вскочил и опять принял стойку. Попытался взять партнера на плечи и опять не смог. Степаныч понял, в чем дело.

— Так, Звеньев, опять твои шуточки! — зарычал он. — Ну-ка, хватит сопротивляться! Сначала без сопротивления! Сколько раз тебе можно повторять?

Ага, так это и есть тот самый Звеньев. Самый непослушный в группе, это его все время осаживал тренер. Видимо, знал, что за ним нужно присматривать.

— А ну, быстро марш в… — тренер сердито нахмурил брови.

В это время дверь подсобки открылась, оттуда выглянул широкоплечий мужик, видимо, тоже тренер, потому что в трико и белой футболке и закричал:

— Степаныч, иди сюда, из Центрального совета звонят! Срочно надо!

Тренер умолк на полуслове. Погрозил здоровяку пальцем и отправился в подсобку. Борька опять остался один на один с вредным Звеньевым. Тот ухмыльнулся.

— Ну, давай, работай дальше.

Я не стал дожидаться новых попыток Борьки сделать «мельницу». Встал, подошел ближе, взойдя на маты босиком и сказал:

— А давай я попробую.

Глава 4

Ноги вверх

Здоровяк Звеньев скептически оглядел меня с головы до ног и криво усмехнулся. Губы тонкие, змеиные. Возле левого уголка родинка. В центре родинки закольцованный волосок.

Ну, ясно. Держит меня за желторотого новичка. Коим я по факту и являюсь, вообще-то. Я уже и так показал себя не самым лучшим образом. Так что, в понимании этого Топтыгина, я вообще легкая добыча. Осталось только взять эту добычу и расправиться окончательно.

Ну что же. Поглядим, что я смогу сделать против этой горы жира и мышц. У меня сейчас нет задачи выиграть в вольной схватке. Надо просто правильно сделать «мельницу».

Это само по себе достижение. Если сделать ее против Звеньева. Тот продолжал стоять с кривой ухмылкой. Руки упер в округлые бока.

— Я же тебе окончательно шею сломаю, — заметил он. Значит, соображает. Хорошо, что мозги еще не окончательно заплыли жиром. Хоть чуток думает наперед. Хотя бы на пару ходов. — Что тренер скажет? Хотя, постараюсь осторожнее. Чтобы ты не заплакал. Не побежал к мамочке.

Боря, к его чести, попытался меня спасти. Встал рядом, помотал головой. По правым виску и слегка небритой щеке текли струйки пота. Волосы на лбу тоже намокли от пота и слиплись.

— Куда ты лезешь, Витек? — спросил он. Он наклонился и упер ладони в колени. Задницу выпятил назад. — Не надо рисковать. Я тебе только что чуть хребет не сломал. А этот зверь так вообще позвоночник выдернет.

В группе человек двадцать учеников. Вообще-то, это слегка перебор. По стандарту должно быть не больше пятнадцати.

Пока тренер ушел, все продолжали работать прием. Чуть ли не со свистом крутили партнеров в воздухе. Затем с глухим стуком шлепали о маты.

Но две пары рядом услышали нас. Остановились передохнуть. Встали, тяжело дыша. Трое в синих самбовках и черных носках и синих борцовках, а один в красной форме и обуви.

С интересом прислушивались к нашему разговору. Пока что не вмешивались. Выжидающе молчали. Руки тоже уперли в бока. От тяжкого дыхания вздымалась грудь под курткой.

— Вот-вот, послушай своего приятеля, — посоветовал Звеньев. Он так и стоял, пренебрежительно глядя на меня. Почесал толстую щеку. — В кои-то веки он говорит верно.

Я огляделся. Подошел еще ближе и выставил левую ногу вперед. Туловище слегка наклонил, руки выставил вперед, готовые схватить партнера, как клешни краба. Кивнул Звеньеву.

— Ну, мы будем трепать языком или работать?

Звеньев нахмурился, а наблюдавшие за нами самбисты усмехнулись. Один мазнул большим пальцем по носу и заметил:

— А новичок рвется в бой. Ты это, Саша, поосторожнее с ним. Не зашиби.

Звеньев мрачно кивнул и подошел ближе. Руки опустил вдоль корпуса. Ноги на уровне плеч, ни одну не выставил вперед. Уверен в себе, думает, что крепче скалы.

Стойки в самбо — это как азбука в школе. Крепко стоять на ногах в самбо жизненно важно. Это не значит, что борец должен стоять, как вкопанный.

Наоборот, он должен двигаться. Маневрировать на ковре. Управлять своим телом, делать комбинации. Сохранять равновесие, реагировать на действия противника, навязывать ритм поединка.

В самбо стойки делятся на три уровня. Положение ступней, туловища и присед.

В зависимости от того, как поставлены ступни, бывают фронтальная, левосторонняя и правосторонняя стойки. Если расстояние между ступнями небольшое, это узкая стойка. Обычная — если ноги на ширине плеч и широкая, если ступни шире плеч. В разных ситуациях фронтальная стойка, например, может быть узкой или широкой.

Вес тоже распределяется по-разному. В зависимости от положения ступней. Самбист может опираться на обе ноги. Или на одну. Стопа может быть вывернута наружу или смотреть внутрь.

Все это влияет на вес. А в борьбе найти центр тяжести самое главное. Если вывести человека из равновесия, с ним можно делать, что угодно.

Второй важный фактор — это наклон туловища. Он может быть вперед, назад и в стороны. Также корпус может быть повернут вправо или влево. Чаще всего стойка прямая в начале схватки. Потом быстро переходит в согнутую перед бросками.

Ну, и третий фактор — это уровень приседа. Он тоже бывает высокий — ноги в коленях выпрямлены. Средний, с согнутыми коленями. И низкий, когда ноги в коленях сильно согнуты. Почти присед.

Исходя из этих трех параметров, можно анализировать стойку самбиста. Например, в начале поединка борец выставил левую ногу вперед. Расстояние между ногами большое. Ноги выпрямлены. Корпус держит ровно. Это у нас левосторонняя, высокая и прямая стойка.

При этом, помимо нюансов стойки, надо обращать внимание на другие аспекты. На дыхание, на положение головы, на руки партнера. В общем, на массу нюансов.

У каждого самбиста есть любимая стойка. В ней он чувствует себя уверенно и привычно. Может быстро атаковать.

Вот и сейчас я встал в левостороннюю фронтальную стойку. Еще и в высокую.

Звеньев стоял все так же. Выпрямился и держал руки за спиной. Даже приподнял их. Показывал, что ему нечего бояться и он дает мне фору. Мол, делай, что хочешь.

Я подошел ближе, примерился, присел и схватил Звеньева. Ну-ка, тряхну стариной. Покажу, как делается «мельница».

Бросок этот хорош как в обороне, так и в атаке. Можно комбинировать с подсечками. И выполняется за счет туловища. А не только рук и плеч, как делал Боря. У него это вообще характерная ошибка, как я заметил.

Атаковать надо со средней дистанции. Слишком близко и далеко не пойдет. Партнер легко отразит атаку.

В спине небольшой наклон. Я схватил Звеньева за руку и дернул себе на шею. Вот теперь можно подойти ближе. Левую ногу к голени партнера, поближе. Теперь еще наклон, глубокий присед и захват ноги противника в районе бедра изнутри. И еще я плотно прижал противника к шее.

Это все подготовка. Теперь самое главное. Оторвать партнера от ковра. Для этого я толкнул Звеньева дальше, выбивая из равновесия. Я слышал, как он стоял и смеялся. Думал, что у меня ничего не получится.

А потом я услышал, как он удивленно крякнул. Я встал в стойку, одновременно толкнул противника плечом вперед.

Движение в разные стороны. Сверху за себя, подальше, руками. Снизу от себя, в другую сторону. Чтобы Звеньев потерял равновесие.

Он стоял крепко, надо признать. Как скала. Но опыт не пропьешь, поэтому мне удалось вывести противника из равновесия и поднять на плечи.

На спину и плечи навалилась огромная тяжесть. Позвоночник затрещал, но все в норме, просто с непривычки. Я увидел, как Звеньев взмахнул руками в воздухе, а у Бори удивленно расширились глаза.

Теперь можно вертануть соперника. Я слегка повернул корпус. То плечо, что пониже, левое, поднял выше. Плечо повыше, наоборот, начал опускать.

В то же время я отпустил ногу соперника. Сам уже выпрямился, держал его на себе. Но захват на плече держал, потому что если отпустить полностью, он развернется на живот.

Поэтому я бросил Звеньева головой к себе, между ног. У меня осталась его рука, что я тут же использовал. Быстро перепрыгнул через соперника, закинул на него обе ноги, прижал к ковру и вывернул схваченную руку большим пальцем вверх. Приподнял бедрами, создавая болевой рычаг локтя.

Звеньев охнул от боли и отчаянно похлопал меня по голени свободной рукой, сигнализируя, что сдается. Ну, вот это совсем другое дело. Хороший мальчик, теперь ты мне нравишься.

Я отпустил руку противника, встал сам, хотел помочь ему подняться и протянул руку. Но здоровяк сердито стукнул меня по ладони, предпочитая подняться самому.

Ну что же, как хочешь, я просто думал подсобить. Я все равно был доволен, хотя старался не показывать радость. Проверка прошла неплохо, оказывается, я и вправду сохранил навыки борьбы.

Интересное дело. Я ведь боялся, что не получится.

У меня ведь все навыки о самбо остались только в мозгу. Даже не в мозгу, а в душе. А тело новое, совсем не опытное. Мышечной памяти нет.

Поэтому я опасался, что не прием не пройдет. Но бросок получился. Хоть и не на самом высшем уровне, но все же.

— А что, неплохо, — заметил один из зрителей. Он даже кивнул, с видом истинного знатока. — Неплохо для новичка. Быстро учишься.

Ладно, эксперт, спасибо на добром слове. Тем более, что другой его напарник заметил:

— А мне, кажется, просто повезло. Звеньев потерял равновесие и споткнулся. Я даже думаю, что он дал фору.

Звеньев поднялся и встал передо мной, потирая руку, на которую я делал болевой. Сердито посмотрел на меня, и вправду похожий на сердитого медведя. Такой действительно нападет в любое время.

— Конечно, повезло, — ответил он и повернул руку туда-сюда, сначала от себя, потом на себя круговым движением. Кустистые брови сильно нахмурил. Глаза потемнели и недобро смотрели на меня. — Ну-ка, давай еще раз, теперь у тебя вряд ли получится.

Ну что же, это еще лучше. Всегда надо тренироваться с соперником тяжелее или техничнее тебя. Тогда есть возможность для роста. Особенно, когда соперник будет активно сопротивляться.

— Хорошо, без проблем, — я пожал плечами и снова направился к Звеньеву. — Давай еще поработаем. Стой крепче.

Звеньев выше меня почти на голову. Тяжелее килограмм на тридцать, если не больше. Шире в плечах, да и в талии тоже. Потому что у него имеется объемное округлое брюшко. Но лучше бы имел больше мозгов.

Потому что он так и не поменял тактику. В этот раз все равно остался стоять в высокой фронтальной стойке. Только руки уже опустил вдоль туловища.

Это несложная задача. Перед тем, как провести прием, я слегка толкнул его в грудь. Когда Звеньев качнулся назад и выставил ногу, я, наоборот, тут же потянул его на себя. Одновременно присел и провел захват на бросок «мельница».

Из-за моего маневра второй бросок прошел еще удачнее. Звеньев с грохотом упал на ковер. В этот раз уже ни у кого не осталось сомнений, что я все сделал правильно. Я не проводил болевой на локоть.

Просто смотрел, как Звеньев валяется у меня в ногах. Даже в горизонтальном положении он доставал мне грудью до колена. Лежал, снова мрачно смотрел на меня снизу вверх и шумно дышал.

— Как это ты его? — удивленно спросил Боря, но не успел закончить. — Ты же…

Сзади раздался строгий окрик тренера:

— Что здесь происходит? Что за сборище? Цирк устроили?

Действительно, сейчас на нашу тренировку смотрела уже половина группы. Все прекратили работать сами и когда я бросил Звеньева, кое-кто даже зааплодировал.

Я обернулся. Оказывается, Степаныч уже вышел из подсобки и подошел к нам. Я стоял к нему спиной, и не видел, что тренер подошел. Да и другие ученики его закрыли.

— Ты чего здесь делаешь? — Степаныч подошел к нам. — Кто тебе разрешил взойти на ковер? Я тебе что сказал, только со справкой от врача.

Я молча смотрел на него. Звеньев, ворча, поднялся. Ученики все еще выжидающе смотрели, замкнув нас в полукольцо. Даже вольники мимоходом поглядывали на нас.

— У Борьки не получалось, вот новичок и вызвался, — объяснил другой ученик. Высокий и мускулистый парень в красной куртке и шортах. Он стоял, сложив руки на груди. — А у него получилось сразу. Свалил Звеньева, как пушинку.

Степаныч перестал хмуриться. Брови недоверчиво поползли вверх. Он задумчиво потер подбородок. Разглядывал меня, как дикую обезьянку из джунглей, которая вдруг заговорила по-французски.

— Свалил Звеньева? — переспросил он. — Серьезно? С чего бы это? Это правда, новенький, как там тебя?

Я кивнул. Степаныч указал на место на ковре рядом с собой.

— Ты раньше тренировался? Квасцов же говорил, что нет. Ну-ка, иди сюда. Покажи, на что еще способен.

Я подошел. В течение пяти минут показал на Квасцове то, что помнил. Боковая подсечка, зацепы, бросок через голову.

Степаныч продолжал тереть подбородок. Потом кивнул.

— Неплохо, очень неплохо. Не верю, что ты нигде не занимался. Чувствуется явная подготовка. Непонятно, как ты себе чуть шею не сломал. Но все равно, нужна справка. Без врача не могу принять. Иди пока, посиди на скамейке.

Квасцов ободряюще хлопнул меня по плечу. Я отошел назад. Сошел с ковра и уселся на деревянной скамейке под окном.

Босые ноги поджал под себя. Мельком заметил, что пятки уже коричневые от соприкосновения с ковром.

Степаныч посмотрел на часы на запястье. Позолоченный циферблат, марка «Луч», на темно-коричневом ремешке. У моего отца в этом мире почти такие же. Тренер закричал:

— А теперь готовимся к товарищеской встрече! Учебная схватка стоя. Без борьбы лежа. Так, Быков и Захаров, вы в первой паре. Быков работает первым номером. За ними Вдовьев и Газамов. Потом Архипов и Костюков.

Он называл фамилии самбистов, а те вставали в пары. Когда всех распределил, его опять позвали в подсобку. Снова срочный звонок из Центрального совета. Степаныч крикнул ученикам:

— Начали, работаем! Я сейчас подойду. Осторожно, без хулиганства, — сам развернулся и зарысил к подсобке.

Я смотрел, как ученики один за другим начали кидать друг друга на ковер с глухими шлепками. Не заметил, как возле меня появился Звеньев.

— Эй, желторотый, пошли помашемся.

Я смерил здоровяка взглядом с головы до ног.

— Почему бы и нет?

* * *

Звеньев Гриша родился в послевоенном 1948 году. Слабый и хилый, всего на двадцать девятую неделю беременности, всего полтора кило весом. Даже не верится, что потом вымахал почти до двух метров. Он родился в разрушенном Воронеже, третий ребенок в семье военного, капитана танковых войск, чья дивизия базировалась в Богучаре, на юге Воронежской области.

Чтобы выходить слабого ребенка, мать поехала в деревню к родителям в Подмосковье. Гришу кормили козьим молоком и бараньим курдюком. К пятому классу он начал неудержимо расти, как на дрожжах.

Быстро осознал, что он теперь самый большой пацан среди сверстников и сразу воспользовался этим. В девятом классе уже вовсю курил и пил портвейн «Агдам» и пиво «Жигулевское». Благодаря высокому росту продавцы часто принимали его за совершеннолетнего и без вопросов продавали спиртное.

После школы пошел в ПТУ на плотника, получил второй разряд и отправился со студотрядом строить Красноярскую ГЭС. Остался там на заработки. Через три года вернулся в Москву. Родители так и остались в Воронеже.

Привычка обмывать после работы получку стала постоянной. Он часто засиживался в пивнушках. Вдобавок, устраивал драки с другими посетителями. Природные данные позволяли Грише выходить победителем из многочисленных потасовок. Но однажды он столкнулся с борцами.

Двое крепких спортивных парней в два счета раскидали их хмельную компанию из пяти хулиганов. Гриша тогда сломал левую руку и чуть не потерял сознание от боли. Троих парней из их компании повязали подбежавшие дружинники, а Грише по кличке Кит и еще одному пронырливому парнишке удалось пробиться и убежать.

На следующий день Гриша появился в секции самбо в спортклубе «Киров». Думал посмотреть, походить пару недель, но постепенно втянулся. Он уже ходил три года, участвовал в соревнованиях и даже взял как-то третье место на районном турнире.

Правда, потом интерес остыл и в последнее время Гриша частенько пропускал занятия. Появлялся в зале один-два раза в неделю. Выпить с приятелями и лапать девушек в общаге казалось привлекательнее.

Тренироваться и быстро двигаться уже труднее. Он набрал много лишнего веса. Впрочем, благодаря немалым габаритам Гриша все равно часто доминировал над соперниками. Брал больше весом и силой.

Сегодня он планировал пойти развлекаться после тренировки. Секция самбо открылась для работников завода АЗЛК «Москвич», многие парни здесь из заводчан.

При доме культуре номер три каждую неделю устраивали показ фильмов и танцы. Сегодня должны показывать комедию «Двенадцать стульев», Гриша уже видел фильм его два раза, но хотел пойти в третий раз. Очень уж понравилась.

Поэтому в ожидании вечера он пребывал в хорошем настроении. Просто шутил и забавлялся над другими учениками.

Но потом благодушное состояние духа испортил нахальный новичок. На глазах у всех бросил несокрушимого Кита на ковер. Причем не один раз, а дважды. Еще и провел болевой на руку.

Его надо наказать, причем очень сильно. Никому нельзя такого спускать. Новичок, кажется, чуть не сломал шею. Что, если ему вывихнуть или сломать локоть? Пусть походит в гипса, подумает, чего можно, а чего нельзя.

Когда тренер отошел по делам, Звеньев сразу подскочил к новичку и предложил покидать друг друга. К его радости, беспечный новичок сразу согласился.

Глава 5

Новичок

Когда шли на ковер, Звеньев искоса посматривал на меня. Чего это он задумал? Я встал напротив него в левостороннюю прямую стойку и поднял руки перед собой. Рядом тут же вырос Борька.

— Витек, ты чего задумал? — прошелестел он на ухо. — Он же тебя пополам переломит. Тебе делать нечего? Тренер увидит, взашей выгонит.

Я покачал головой и отодвинул друга плечом, чтобы не мешал. Звеньев смотрел на меня зверем. Я стоял на месте, ожидая его атаки.

Вокруг усердно боролись остальные ученики. Шум стоял приличный, парни хрипели и шумно дышали, кидали друг друга на ковер. Некоторые падали неуклюже, как мешки с картошкой, другие ловко, страховались хлопком ладони или ступни, как в дзюдо.

Вольники, кстати, уже закончили тренировку и выстроились в шеренгу возле окна. Низкорослый крепыш тренер с помощником что-то говорили им, видимо, разбирали ошибки.

— Ну что, задохлик, обделался? — спросил Звеньев. Волосок на родинке возле уголка рта забавно шевелился. — Покажи, что умеешь.

Я стоял на месте, прикидывая, как быть дальше. У нас почти настоящий поединок. Звеньев хочет взять реванш за свое унижение.

Тактика борьбы с ним понятна. Он высокий и сильный, туловище хорошо защищено лишним весом. К тому же, у нас мало времени до прихода тренера. Поэтому, он будет атаковать, стопроцентно.

Поэтому мне придется прибегнуть к активной обороне. Я буду обороняться, тем более, что мое нынешнее тело еще не подготовлено толком к борьбе.

Во время защиты я потрачу меньше ресурсов. Попробую найти брешь во время атаки противника. Контратакую его. Постараюсь отбиться от нападения.

Звеньев сразу пошел в атаку. Без разведки, без подготовки. Схватил меня за рукав куртки левой рукой и за воротник — правой.

Шагнул правой ногой ближе. Почти сразу же решился бросить через спину. Он быстро повернулся ко мне боком. Поднял вверх и в сторону. Левой рукой тянул меня за себя. Правой помогал, удерживая шею.

Я едва успел отбиться. Звеньев работал не быстро, но сильно. Это меня и спасло. Чтобы бросить меня, он перенес тяжесть тела на переднюю ногу и сам наклонился вперед.

Я отодвинул туловище назад, как только смог. Тоже, слава богу, есть силенки. Согнул ноги и выпрямил корпус. Еще зацепился левой стопой изнутри за его ногу.

Не получилась у Звеньева атака. Он понял это не сразу. Сначала все еще пытался швырнуть меня, пыхтя от злости, но я крепко держался и смещал центр тяжести вниз.

В итоге мы очутились на тех же позициях. Снова лицом друг к другу. Я посмотрел на противника. Он сердито хмурился. От злости даже покраснел.

Снова кинулся на меня. Только я уже провел разведку. Теперь знал, как с ним быть.

На мгновение Звеньев очутился передо мной. Он подшагнул левой ногой. Кажется, собирался бросить меня через плечо.

Я выставил правую ногу вперед. Навстречу противнику. Схватил его за отверстие куртки. Кулаком вверх. Мизинец выше других пальцев.

Прыгнул на противника с его левого бока. Держался за куртку, как за канат. Одновременно подбил левой ногой его под колено. Правой ногой толкнул в живот.

Звеньев не выдержал. Потерял равновесие. Помимо подбива колен, теперь я давил левой ногой. Поднимал ноги соперника как можно выше.

Это так называемые «ножницы». Эффективная техника, чтобы сбить противника с ног.

Одна нога давит назад, другая вперед. Даже такой кабан, как Звеньев, не выдержал давления. Не удержался, грохнулся назад. Упал перекатом на спину. Ударился ладонями о ковер.

Я быстро вскочил на ноги. Теперь можно провести болевой. Но я не хотел добивать здоровяка. Ему и так досталось.

Если захочет еще добавки, то получит. Я уже узнал его слабые места. В первую очередь, это ноги. Стоит хоть чуток на них надавить и Звеньев труп.

— Неплохо, очень неплохо, — сказал сзади знакомый голос.

Нет, только не это. Я обернулся. К нам опять подобрался Степаныч. Незаметно, как тигр в зарослях. Сейчас он стоял и опять рассматривал меня.

Внимательно, как будто первый раз увидел. Как будто обезьянка, говорящая по-французски, теперь залопотала и по-русски.

— Будь я проклят, если ты новичок, — сказал он наконец. — Ты где-то занимался, причем не один год. Ну-ка, признавайся, у кого? У Егорова, Харламова или Козлова?

Я покачал головой.

— Нет, конечно, Олег Степанович. Я сам изучал. Самоучка.

Я же не собирался говорить, что изучал самбо, борьбу и джиу-джитсу в двадцать первом веке. Поэтому придется сочинять сказки.

Степаныч сложил руки на груди и недоверчиво покачал головой. Он хотел сказать что-то еще. Но не успел.

Звеньев поднялся, зарычал и бросился на меня. Это было неожиданно, но я успел среагировать.

Быстро выставил правую ногу вперед. Схватил нападающего за туловище. Замкнул руки за спиной в замок. Звеньев напал на меня, как в регби. Наклонился, голову вперед и пытался сбить с ног плечом.

— А ну-ка, прекратить! — рявкнул Степаныч.

Куда там. Его никто не слушал. Тем более, Звеньев. Я прижал противника к себе. Одна моя рука накрыла его правую сверху. Другая прошла под левой.

Продолжая движение Звеньева, я прогнулся назад. Подбил его животом. Упал назад по инерции.

Крутанул туловищем влево и кругом. Чтобы оказаться над противником. Получилось так, что я продолжил движение Звеньева. Просто перевел его в другое направление.

По-другому никак. Слишком массивная туша мне попалась. Это классический бросок через грудь.

Я свалился на Звеньева. Снова опрокинул его на спину. Теперь просто схватил, пока противник ворочался на ковре. Одной рукой за голову, а другой под мышку. Пальцами держал за одежду.

Ноги вытянул по ковру. Центр тяжести как можно дальше. Чтобы Звеньев меня не перебросил, я пригвоздил его грудью к ковру.

— Ну, хватит, — Степаныч подошел к нам. Растащил в стороны. — Быстро встали. Звеньев, это ты спровоцировал новичка? Ты за такие шутки быстро вылетишь у меня из секции, понял? Ты меня понял?

Он встряхнул Звеньева. Стоял перед здоровяком, щуплый и худой.И вдобавок злой, как собака.

— Да, я понял, Олег Степанович, — Звеньев повесил голову. — Больше не повторится.

Тренер отпустил его. Повернулся ко мне.

— Так, теперь ты. Ну-ка, гениальный самоучка, постой в паре с Пряхиным. Посмотрим, на что ты способен в своем весе. Поработайте легонько. Без болевых, просто броски.

Я размял зудящую шею. Чувствовал себя неплохо. Чего тренер вздумал меня проверять?

Один из учеников, чуть ниже меня, с прямоугольным туловищем, отделился от других. Подошел ближе. Встал напротив.

Глаза серые и неподвижные. Он пристально и внимательно глядел на меня. Тут же встал в стойку.

Все понятно. Степаныч выставил против меня опытного борца. Проверить мои навыки. Интересно, насколько он опытный?

К тому времени остальные продолжили схватки. Степаныч приказал. Вольники закончили тренировку и отправились в раздевалку. Четверо остались и о чем-то говорили со своим тренером.

— Саша, аккуратно, — снова напомнил Степаныч. — Он у нас новенький. Странный какой-то. Чуть шею не сломал. Ты это, без фанатизма. Просто зацепы там, подбивы. Погоняй его по кругу.

Пряхин кивнул, неподвижно глядя на меня. Он напомнил мне кобру, выглядывающую из кустов. Разве что только языка нет раздвоенного.

— Ну, давай, новичок, иди сюда, — сказал он и вытянул руки перед собой.

Ну ладно. Сегодня у нас день забав. Я пошел навстречу новому противнику.

* * *

В первом классе, вместо того, чтобы отвести сына в школу, его отец лежал пьяный. Напился, потому что чувствовал невероятную душевную боль.

Его супруга, мать Алеши и Ольги, погибла в автокатастрофе три месяца назад. В самом начале лета. С тех пор Пряхин Сергей заглушал боль утраты алкоголем.

За детьми не следил. Сыну как раз исполнилось семь лет. Дочке пять. С утра до вечера предоставлены сами себе. В детсад отводила тетя Люба, сестра погибшей супруги. Она же иногда заходила, помогала готовить ужин.

Сергей продолжал работать на мебельной фабрике шлифовщиком по дереву третьего разряда. Работал уже привычно, по инерции. После работы часто заходил в рюмочную.

Алеша в школу пошел сам. На вопрос, где родители, сказал, что на работе. С тех пор так и стал самостоятельный. С самого первого класса.

Следил за сестренкой, готовил и убирался. Когда Оля пошла в школу, приводил и отводил. Помогал с уроками.

Мальчик редко улыбался и смеялся. У него всегда серьезное выражение лица. С дворовыми пацанами почти не общался. Видимо, поэтому они не давали проходу.

Отец лупил его за двойки и тройки. Хотя, обычно Леша учился хорошо. Но учительница по русскому не очень любила серьезного мальчугана. Ставила тройки, однажды выставила двойку за четверть.

Когда пьяный отец взялся лупить ремнем и Ольгу, Леша пытался заступиться. За сестру. Это не получилось, отец тогда его избил так, что не мог сидеть на заднице.

Вдобавок, во дворе тоже его били. Тогда Леша пошел на самбо. Как раз в девятом классе. Записался по совету соседа, тезки, тоже дяди Леши. Тот работал неподалеку, на заводе АЗЛК и сказал, что у них есть секция.

— У тебя руки и ноги длинные, а центр тяжести низкий, — сказал он. — Хорошо будет получаться. Я в молодости занимался. Потом бросил.

Леша так и сделал. Пошел в секцию. Позанимался полгода. Фанатично, почти каждый день. Тренер не мог на него нахвалиться.

После трех стычек с дворовыми они отстали. Поняли, что лафа закончилась.

Когда отец снова поднял руку на Олю, Леша опять заступился. А когда тот пытался побить и сына, тут же получил отпор. Сам не понял, как очутился на полу.

— Еще раз тронешь, руки переломаю, — пригрозил сын. — Не лезь больше к нам.

Отец дико ругался, но руку больше не поднимал. Оля начала улыбаться и ходить веселее, с гордо поднятой головой. А еще через год Леша выиграл первые соревнования.

Сейчас он сразу понял, что новичок очень непрост. Это Звеньев, балбес, не сообразил. Клюнул на удочку.

То, что он сказал, будто не занимался — чепуха полная. Видимо, зубы заговаривал. Может, даже засланный казачок из другой секции. Провокации устраивает перед товарищеской встречей.

Ну, а то, что упал и повредил шею — всякое бывает. Случайность, видимо. И на старуху бывает проруха.

И в самоучку Леша не верил. Невозможно изучить борьбу в одиночку. Для этого надо тренироваться с партнером. Долго и упорно, уж Леша это точно знает.

Пять лет уже оттарабанил, а ничего еще не знает. Все секреты только сейчас начал открывать.

Поэтому сейчас он двигался осторожно. Понял, что с новичком надо ухо востро держать.

Первым делом пошел в разведку. Хотя, примерно уже видел, что можно ожидать от новичка. Видел его против Звеньева.

Но все равно, проверить надо. Еще до схватки Леша примерно прикинул возможности новичка. Он высокий и худощавый. Телосложение спортивное.

Двигается быстро, но слегка скованно. Что удивительно, честно говоря. У таких обычно кости занимают много веса. Его мышцы вынуждены двигать длинными рычагами. Поэтому они медлительнее, чем мелкие противники. Физически слабее.

Леша заметил и недостатки. Помимо скованности, новичок еще недостаточно гибкий и да, недостаточно сильный. Плечи широкие, но со Звеньевым он работал без силы. Только техникой.

Сейчас Леша встал на средней дистанции. Выпрямился, руки опустил. Отдал инициативу новичку.

Это небольшая проверка. Посмотрим, что он будет делать. Пусть покажет, к чему стремится. Начнет напирать или тянуть. Или вообще обойдет кругом.

Новичок решительно подошел ближе. Схватил Лешу традиционным хватом, за рукава и воротник куртки. Вроде бы потянул, но тут же резко сменил направление.

Наоборот, теперь напирал. Пытался определить центр тяжести у Леши. Слегка подталкивал. Хотел вывести из равновесия.

Это слегка забавляло Лешу. За равновесие он не беспокоился. Тренер говорил, что легче опрокинуть гору, чем уронить Пряхина.

Он отставил ногу назад. Ну, хватит шутить. Все понятно. Можно начать работать всерьез.

В это мгновение соперник рванул в сторону. Приставным шагом. То, что надо.

Леша схватил его за куртку в районе плеч. Шагнул слегка вперед левой ногой. Присел на ней.

Тут же зацепил голенью правой ноги левую новичка. Рванул на себя. Вверх и вправо. Резко выпрямил левую ногу. В то же время рванул руками от себя. Чтобы бросить противника на ковер.

Это зацеп изнутри. Один из лучших приемов, изученных Лешей. На позапрошлых соревнованиях он победил так самбиста из секции самбо ДСО «Буревестник». Студента гос института физкультуры.

Опрокинул зацепом и удержал на ковре. В течение двадцати секунд, как и полагается. Поэтому Леше и присудили победу.

Сейчас он тоже был уверен в победе. Новичку не справиться с таким приемом.

Но Лешу ждал сюрприз. Настырный противник чудом удержался на ногах. У него словно три ноги, а не две. Одна запасная, которой он уперся сзади. И не только уперся, а почти сразу же контратаковал.

Удержав равновесие, новичок сам зацепил левой ногой подколенный сгиб правой ноги Леши. Только сделал это снаружи, а не изнутри.

Ему как раз было удобно это делать. После того, как Лешина атака не удалась. Нога Пряхина ведь все равно как раз осталась на ноге противника.

Проклятый новичок резко рванул туловище вперед и бросил Лешу на спину. Он даже сам упал вместе с Лешей.

Тот не верил в происходящее. Думал, как он мог попасть в такую ловушку. Когда они оба почти упали, новичок вывел одну ногу вперед, за спину Леши и оперся на нее. Это позволило ему остаться в стойке.

Леша упал и тут же вскочил на ноги. Глянул на тренера, но тот смотрел на новичка. Теперь уже не скептически, а с интересом. С жадным любопытством, как золотоискатель, обнаруживший громадный самородок на дне ручья.

— Это так, случайно произошло, — сказал Леша. Никто не услышал его. Только Звеньев мрачно усмехнулся. — Продолжаем.

И Леша опять бросился на противника.

* * *

Этот самбист оказался гораздо опытнее и способнее Звеньева. У него неподвижный взгляд, но когда он упал от моего зацепа, в серых глазах появилось изумленное выражение. Впервые за все время появились эмоции.

Это уже хорошо. Я не стал его удерживать. Позволил подняться. Тем более, что Степаныч сказал:

— Так, работаем в стойке. На ногах. Вставай, Леша.

Пряхин вскочил. Совсем, как Звеньев недавно. Встал передо мной, готовый к новой схватке.

— Хорошо, продолжаем, — скомандовал Степаныч. Оглянулся на других учеников. Те тоже глядели на поединок. — Так, а вы чего уставились? Хотите смотреть, идите в театр! Или в цирк. А у меня здесь работа!

Ученики снова приступили к схваткам. Пряхин тоже напал на меня. Только я теперь просто защищался.

Соперник схватил меня за шею, пытаясь уронить. У меня там еще остались болевые ощущения. Я откинул голову назад, стараясь освободиться. Шею свело судорогой. Ошалеть, как больно.

Я поднял руку в знак остановки боя. Пряхин остановился. В отличие от Звеньева, он полностью контролировал себя. Я отошел назад, крепко сжал шею и массировал ее обеими руками.

— Понятно, — Степаныч потерял ко мне интерес. — Все-таки, еще болит. Сначала к врачу, только потом ко мне. С тобой можно работать. Понял? Тренировки в понедельник, среду и пятницу, в семь часов. Приходи без опозданий. Твой дружок Квасцов тебе все объяснит.

Он отвернулся и хлопнул в ладоши.

— Каждый поднял своего партнера на плечи. Побежали по кругу, с партнером на плечах. Быстро, быстро! Звеньев, ты чего расселся⁈ Быстро пошел.

Это уже окончание тренировки. Я поглядел, как ученики выполняют силовые упражнения. Таскают друг друга на плечах, отжимаются, лазают по канату, тягают гири и штанги.

Наконец, ученики остановились, тяжело дыша. Степаныч минут десять рассказывал каждому об ошибках. Одновременно дождался, когда они успокоятся и остынут. Сказал:

— Ну что же, на сегодня тренировка закончена. Все по домам.

Борька подошел ко мне, красный и пыхтящий от натуги. Пот стекал по вискам.

— Пошли переодеваться, герой, — сказал он.

Глава 6

Дома

Раздевалка находилась рядом с залом, всего через две двери. Мы вышли из зала последними. Когда за мной щелкнул замок, я оглянулся и потер ноющую шею.

Под конец занятия у меня неплохо так скрутило хребет. Видимо, переход из одного тела в другой не так уж и безболезненный, как кажется. Это не так просто взять душу из одного умирающего тела и запихать в другое, видимо, при этом нарушаются определенные законы мироздания, о которых я еще не знаю. И больная шея — это еще самая малая расплата за это.

Раздевалка еще довольно новенькая, шкафы деревянные с узкими дверцами, на каждой номерок, нарисован красной краской прямо на дереве. А еще маленькие круглые ручки из коричневой пластмассы.

Шкафчики установлены вкруговую по всему периметру раздевалки, в два уровня, снизу и сверху. В центре длинные скамейки. Тут переодевались все, в том числе и вольники, и самбисты.

Мы вошли внутрь последними, когда остальные уже начали переодеваться. Самбовки и шорты учеников промокли от пота, в раздевалке прохладно и даже чуток сыро, так что от разгоряченных ребят повалил легкий пар.

Я встал на пороге, пытаясь сообразить, где я оставил вещи. Это еще хорошо, что тут имеется отдельная раздевалка, помнится, мой пожилой тренер по самбо из прошлой жизни, тоже выходец из СССР, рассказывал, что они частенько переодевались в самом спортзале. Он нас, помнится, частенько критиковал за изнеженность, за то, что мы не можем нормально тренироваться без раздевалки, душа, кондиционера и пластиковых бутылочек для воды.

— Мы в свое время дневали и ночевали в спортзале, там же переодевались и складывали одежду, — рассказывал он. — Летом адская жара, так что пот течет ручьями, а ковер нагретый, как сковородка на печи. Зимой лютый холод, аж зубы сводит, маты замерзли, чуть ли не коркой льда покрытые. Воду просто из-под крана пили. А у вас тут сейчас все условия, а вы еще жалуетесь, если кулер сломался.

Да, было время. Как раз такое, куда я сейчас угодил. И тут действительно все так, почти как описывал наш старикан. Хотя, раздевалка имеется, вот только воду в пластиковых бутылочках никто не носит.

Наоборот, сейчас почти все ученики ходили в уборную в комнатушке рядом, окунали там головы под кран в раковине и освежались таким незамысловатым способом. Там же и пили воду, что для меня, пришельца из двадцать первого века, казалось невероятно диким.

Как раз, когда я стоял на пороге, мимо меня прошли борцы вольники с мокрыми волосами, лицами и руками, отчаянно фыркающие, как стадо буйволов, возвращающееся в водопоя на реке Ганг. Они поглядывали на меня с вызовом, как всегда бывает между представителями разных спортивных направлений и просто между молодыми мужчинами, но мне сейчас не до этого. Я скользнул внутрь раздевалки, догнал Борю и пихнул его в бок.

— Где мой шкафчик? К меня что-то вообще из головы вылетело.

Боря указал подбородком на номер двадцать, рядом со своим девятнадцатым. Руки у него уже заняты, он снял с себя куртку и складывал рукава.

— Ну ты даешь, старик. Крепко я тебя приложил, все-таки. Вот он, твой шкафчик, конечно же.

Ага, это уже кое-что. Никаких замков, шкафчики даже не запирались. Неужели тут ничего не крадут? Я открыл и уставился на вещи. Потом принялся стаскивать с себя влажную самбовку, прилипающую к телу, как репейник.

— Слушай, а как ты это провернул, а? — спросил Боря, когда достал клетчатую рубашку и коричневые штаны. — Ты же в первый раз сюда пришел? Когда успел так хорошо натренироваться? Даже я не смогу так легко завалить Звеньева и Пряхина. Почему мне не сказал? Что за секреты от друзей? Не по-нашенски это, знаешь ли.

Я не успел ответить. Сзади кто-то приблизился, здоровенный и массивный. Я повернулся, уже понимая, кто явился по мою душу.

Передо мной стоял Звеньев, он сразу схватил меня обеими лапищами за шею и зарычал:

— Ты кто такой, вообще? Откуда появился, где раньше тренировался? Может, ты приперся из другой секции, тогда чего сразу не сказал, что ты опытный? Чего устроил тут комедию? Или тебе тут сейчас устроить трагедию за это?

Я смотрел ему в глаза и улыбался. Надо же, как парень вскипятился, просто оттого, что пару раз полетел на маты. Правда, надо учитывать, что сейчас другое время, когда люди более чувствительны к разного рода неловким ситуациям, у них нет психологов и коучей, чтобы устранить душевные травмы и заставить относиться к позору более лояльно.

А, судя по всему, Звеньев считал, что я унизил его перед всеми. И сейчас хотел хорошенько наказать меня за это.

Интересно, если я заеду ему коленом в пах, это будет считаться запрещенным приемом? Наверное, тоже нельзя, получается, придется драться с этой тушей по правилам самбо. Очень затруднительно, учитывая мою больную шею, но придется.

— Нет, я просто-напросто обычный парень, который сам изучал самбо по книжкам, — я решил продолжать гнуть ту же линию. А что еще я мог придумать, кроме имиджа гениального самоучки? — Оказывается, даже так можно учиться, как и все другие спортсмены. Недаром Владимир Ильич говорил, что надо учиться, учиться и еще раз учиться.

Я думал, что Звеньев сейчас впечатает меня в шкафчик и устроит тут дикую бойню. Остальные парни прекратили переодеваться и смотрели на нас. Боря нервно задышал и придвинулся ближе, готовый в любой момент прийти на помощь.

Но Звеньев улыбнулся и похлопал меня по плечу. Вот проклятье, больно, однако.

— А ты, вообще-то, неплохой самбист. Если ты и вправду самоучка, то ты чертов феномен. Если будешь продолжать такими темпами, то скоро я тебя увижу на пьедестале почета, с кусочком золотого металла на груди.

Он снова похлопал меня по плечу, поправил воротник куртки и отошел, улыбаясь, довольный, как слон. Я поглядел на Борю, а тот вытер пот со лба. Думал, что сейчас тут начнется рубилово.

Больше нас никто не трогал, поэтому мы быстро переоделись и вышли из стадиона. Время уже послеобеденное, сегодня мы пришли пораньше, не в семь часов, а в три, потому что у меня учеба до обеда. Соответственно, сейчас пять часов после полудни.

Я шел по улице и во все глаза рассматривал окружающую действительность. Вот это да. Не каждый день проваливаешься в прошлое.

Как будто попал в фильм. Машины на улицах советские, в основном, «Жигули» и «Москвичи», иногда попадались «Волги». То и дело с ревом проезжали грузовики «ЗИЛ-130», желтые пассажирские автобусы «ЛиАЗ».

Никакой светящейся рекламы на стенах домов, никаких LED-дисплеев, никаких билбордов, никаких электросамокатов. Только пару раз попались велосипедисты, хотя на улице еще холодно и прохожие одеты в куртки и плащи.

Да, одежда тоже старомодная, это сразу бросается в глаза. У многих брюки клеш, плащи с длинными карманами, драповое пальто, у парней длинные волосы и бакенбарды. Впрочем, не у всех, а только у некоторых, многие мужчины ходили с обычными классическими прическами.

Боря двинулся на остановку, а я смутно припомнил, что мы пришли с этой стороны. Куда мне надо ехать? Ах да, я же живу на Люблинской улице в Текстильщиках. Отец там получил квартиру одиннадцать лет назад.

Боря живет в районе Самаровой горы в Печатниках. Это здесь недалеко, для работников завода там строят целый новый микрорайон из многоэтажек, а ему выделили место в общаге. Я сам учусь на геофаке, пока что просто подрабатываю, где придется, чтобы увеличить стипендию в сорок пять рублей.

Можно пройтись и пешком, тут всего несколько остановок, и в диковинку смотреть по сторонам, но Боря заупрямился. Он устал после тренировки и хотел поскорее приехать домой, поужинать и поспать.

Поэтому мы запрыгнули в подъехавший автобус и устроились на задней площадке.

— А где ты взял книги? — спросил Боря, которому все не давал покоя мой успешный дебют в спортзале. — Дай мне тоже почитать, я с удовольствием полистаю. Я тоже искал в магазинах, но ничего не нашел.

Вот незадача. Откуда я знаю, какие тут есть книги по самбо, да и существуют ли они вообще в природе?

Хотя, что-то обязательно должно быть, какие-нибудь методические пособия. Я читал книгу Харлампиева, основателя самбо, само собой, но слышал, что в советские времена ее трудно найти. В эти дни за ценными книгами приходилось охотиться, искать днем с огнем.

— Я брал из студенческой библиотеки, но когда хотел взять снова, в последний раз, то их кто-то забрал. И уже не отдает, — пришлось придумывать на ходу. — Но как только я получу их, конечно же, дам тебе почитать.

Боря кивнул, полностью поверил мне. Потом усмехнулся и показал на фингал под глазом.

— Твоя конспирация зашла слишком далеко. Надо было показать этим придуркам, что ты на самом деле самбист, тогда больше к тебе не лезли бы.

Вот проклятье, моя наспех выдуманная версия рассыпается на глазах. Приходится выдумывать на ходу и изворачиваться, обычно я не очень люблю делать так. Слишком легко запороться, к тому же собеседник обычно подсознательно чувствует фальшь.

— Да не, я же теоретик был, — я пожал плечами. — Не мог ничего сделать на практике. И только сегодня увидел, что, оказывается, у меня получается.

Автобус мерно гудел двигателем. Пассажиров не так много, все сидели на сиденьях, только мы да еще парочка школьников в синей форме с портфелями устроились на задней площадке.

На одной из площадок зашли трое пассажиров, две тетки и мужчина. Я не обратил внимания, а Боря пихнул меня локтем.

— Подожди, это же твой батя. Ты что, не видишь его? Вот он же, зашел.

Я поднял голову и встретился взглядом с высоким стройным мужчиной с седеющими волосами и густыми усами.

* * *

В тот же момент, когда Аркадий Волков увидел сына, стоящего на автобусной площадке вместе со своим дружком, он решил пока ничего не говорить о своем диагнозе. Только недавно он вышел от врача, который сочувственно проводил его по коридору и предложил обращаться в любое время.

Но Аркадий все равно был выбит из колеи, хотя странным образом вообще не чувствовал себя плохо. Только полученное сообщение о неведомой пакости, о раковой опухоли, поразившей его тело, нисколько его не испугало.

Слова врача о том, что ему, возможно, не удастся излечиться и вполне возможен летальный исход, показались вполне безобидными. Это чтобы он, Аркадий Волков, не справился бы с этой пакостью, с этой крохотной гадостью, которая забралась в его организм! Да такого быть не может.

Но сейчас он вдруг решил ничего не говорить жене и детям. Шагнул к сыну, тоже устремившемуся навстречу и чуть не упал, когда автобус резко свернул вправо. Сын и его друг Боря поддержали мужчину.

— Ну, как дела? — они уже виделись утром, так что здороваться снова нет необходимости. Зато Боря протянул руку. — Ты откуда такой? Как глаз, не болит?

Утром он не заметил, потому что сын старался спрятать глаза, но сейчас ясно видел, что синяк Витьке зарядили классный. Эх, жаль, что так получилось, сын у него характером в мать, спокойный и добродушный, с детства такой.

Бывало, в песочнице у него отберут машинку или лопатку, так даже не пытался вернуть обратно, стоял и хлопал глазами. В школе тоже обижали, хулиганы тамошние, мать вечно ходила разбираться. Вот и теперь так же случилось, наваляли по первое число.

— Я ходил на тренировку к Борьке, — сейчас сын какой-то другой, не старался прятать синяк, смотрел прямо и даже с легким вызовом. — Вроде получилось неплохо, буду ходить дальше.

Вот оно как. Аркадий обрадовался. Автобус подъехал к их остановке, они вышли. Боря поехал дальше, ему выходить на следующей остановке.

— Ну и отлично, — сказал Аркадий, когда они пошли от остановки дальше. Сын сначала отправился в другую сторону, как будто забыл, куда идти. Отцу пришлось его окликнуть. — Я же давно тебе предлагал пойти на бокс. Больше к тебе бы никто не лез. Но ты не хотел идти. Мы тебя на гимнастику даже из-под палки загнали.

Сын бодро шел рядом и думал о чем-то своем. Быстро же он пришел в себя после избиения. Аркадий вспомнил про приговор врачей и почувствовал, как желудок резануло, будто ножом.

Хотя, быть может, это у него разыгралось воображение. Впрочем, эти боли он и в самом деле в последнее время испытывал все чаще.

— Нет, теперь буду ходить, — твердо ответил сын. Он посмотрел на отца более внимательно. Что-то вспомнил. — А у тебя как дела? Ты почему так рано? Обычно ты приходишь… Гораздо позже.

Он опять слегка запнулся, как будто мысленно вспоминал, когда приходит отец. Странный какой-то, изменился за день.

— Я ходил в поликлинику, язву проверял застарелую, — Аркадий тут же перешел на другую тему. — А где находится секция? Боря давно уже ходит?

Он думал, что сын сейчас ощетинится, но тот просто кивнул.

— Да, конечно. Он уже давно ходит.

Волковы свернули с Люблинской улицы и очутились в дворике, образованном между четырьмя многоэтажками, выстроенными уже давно. В центре детская площадка и повсюду деревья и кусты.

Они подошли к подъезду, поздоровались с двумя старушками, сидевшими на скамейке и ведущих пристальное наблюдение за окрестностями.

— Ну что, пойдем домой, — сказал отец, помрачнев при мысли о том, удастся ли скрыть диагноз врачей от жены. Она читает его мысли и понимает состояние, как только он просто входит в дом, так что придется трудно. — Очередной день закончился. Ты иди, а я тут посижу на скамеечке, покурю.

* * *

Отец оказался интересный человек. Сразу видна старая закалка. Сдержанный и спокойный, но в то же время видно, что если разозлить, мало не покажется.

Сколько ему, наверное за сорок, но на лице уже полно морщин. Еще и курит, сейчас дымят все мужчины, без ограничений, даже в присутствии детей. Я оставил его у подъезда, а сам поднялся по лестнице.

Сначала не мог вспомнить, где наша квартира, а потом вдруг в памяти всплыло, что мне надо на третий этаж. Добрался до площадки, потом вспомнил, что теперь надо к двери слева, с черной обивкой и крючком посередине на уровне пояса, чтобы можно было вешать сумку, когда достаешь ключи.

Кажется, это установил я сам, то есть, прежний я. Еще когда учился в седьмом классе. Я быстро вытащил ключи и вошел внутрь.

Странное чувство, когда я знаю эту квартиру и одновременно вижу ее в первый раз. Темный коридор, из открытых дверей комнат льется свет, сбоку у стены шкаф для одежды и телефон на тумбочке.

Из дальней комнаты выскользнула серая кошка с еле заметными полосками, с легким мяуканьем подошла ко мне. Потерлась о ноги, выгнула хвост трубой, просила покормить. Как там ее кличут, кажется, Маркиза.

— Подожди, малышка, дай я освоюсь, — пробормотал я, снял туфли и отправился осматривать новое жилище.

При звуках моего голоса кошка замерла на месте, уселась на задние лапки и пристально посмотрела на меня, как будто догадалась, что я чужак. Так и глядела вслед, когда я ходил по квартире.

Дома пока никого нет, поэтому я пока беспрепятственно смог все поглядеть и зайти в каждую комнату. Мы жили в трехкомнатной малогабаритной панельной квартире, из расчета по семь квадратов на каждого члена семьи.

У меня и у сестры Даши отдельные спальни, родители спали в гостиной на раскладном диване. В каждой комнате на стенах красно-черные ковры с геометрическими узорами, в гостиной сервант, набитый посудой и громко тикающие настенные часы с маятником. В кухне рычащий холодильник и на столе обязательная хлебница, в которой томился каравай хлеба.

Я зашел в ванную, чтобы помыть руки и впервые очутился перед зеркалом, получив возможность рассмотреть себя вблизи. Ну, что можно сказать?

Вполне себе симпатичный парень. Темноволосый, белокожий, зеленоглазый, с упрямым квадратным подбородком. Плечи широкие, руки тонкие. Был бы решительнее, от девчонок отбоя не было бы. Даже синяк не портил. В полном расцвете сил и здоровья.

— Ну что, Витя Волков, повоюем? — спросил я у изображения.

Подмигнул здоровым глазом, который без синяка. Мне понравился огонек в глазах у парня. Свидетельствует о том, что в груди бушует пламя.

В коридоре хлопнула дверь. Я думал, что пришел отец. Но там затопали несколько человек.

— Витя, ты дома? — знакомый и в то же время незнакомый женский голос. — Иди сюда, возьми сумку.

Глава 7

Жизнь студента

Я проснулся, когда часы в гостиной пробили шесть утра. Я до сих пор не привык к этому шуму.

Вчера заснул сразу. Мгновенно отрубился. Но потом просыпался каждый час от боя часов. Только под утро перестал обращать внимание.

Но вот проснулся вовремя. Поднял голову, открыл глаза. Сразу почувствовал затылок толстую квадратную подушку. Голова от нее чуть ли не сложилась вдвое.

Это не то, что нежные подушки двадцать первого века из пенополиуретана, пуха и пера. Одеяло тоже толстое и тяжелое. Я чувствовал себя так, как будто спал в деревне у бабушки.

В ту же секунду затрезвонил будильник. Резко и протяжно. Он стоял на тумбочке у кровати. Механический, с круглым циферблатом, тяжелый, как кирпич, таким можно убить человека. Марка «Ракета».

Все сейчас тут тяжелое, из настоящего чистого железа, дерева или камня, без пластика. Все громоздкое, массивное и надежное, сделано на совесть.

Чтобы завести этот будильник, я вчера себе пальцы чуть не оторвал. Сначала ломал голову. Пытался вспомнить, как заводится. Насилу догадался.

Там сзади две ручки и два «барашка».Обозначения стрелки и колокольчик. Ручкой со стрелкой я установил текущее время. Ручкой с колокольчиком — время звонка.

«Барашками» завел часы и будильник. Крутил по часовой стрелке. Как будто заводил механическую игрушку.

Сейчас этот металлический чертенок затарахтел на весь дом. Я быстро схватил его и хлопнул по кнопке сверху. Выключил. Не хватало, чтобы разбудил родителей. Мне сейчас незачем лишние вопросы.

Но когда я оделся в спортивку и вышел из спальни, заспанная мать вышла в коридор. Все равно услышала и почувствовала.

— Ты куда, Витенька? — она подошла ближе и пристально вгляделась в меня. Глаза красные, воспаленные. Не выспалась. Кажется, вообще не сомкнула глаз. Лежала, думала. Чувствует, что со мной что-то не так. — Куда в такую рань?

Ладно, придется объяснять. Вчера весь вечер прошел не очень. Еще когда я подошел к новой матери помочь с пакетами. Она сразу спросила:

— Что с тобой, Витенька? Ты в порядке? Сам на себя не похож.

Материнское сердце не обманешь. Как ни крути. Сразу почуяла. Ночью она пару раз подходила к моей комнате. Приоткрыла дверь и наблюдала за мной. Словно хотела убедиться, что я еще здесь. А не убежал куда-то.

— Я хочу пробежку сделать, — я мотнул подбородком в сторону двора. — Буду заниматься теперь усиленно. Тренироваться. Готовиться к соревнованиям.

Мать плотнее запахнула халат на груди. Тяжело вздохнула. Видимо, убедилась, что я опять не похож сам на себя.

— Ну, хорошо. Спорт — это хорошо. Только осторожно. Оденься потеплее. Шапку накинь, чтобы голову не продуло.

По-хорошему, отсюда надо свалить. Мне уже двадцать один скоро будет. Четвертый курс универа. В таком возрасте родительский надзор только вредит. Да и мать чего-то заподозрила. Чувствует, что я не ее сын.

Она посмотрела, как я надел кеды и проследила, чтобы я надел куртку и шапку «петушок». Я и сам хотел их надеть.

Сейчас еще холодно. Не хватало еще простыть с первой же тренировки.

— Я пойду завтрак готовить, — сказала мать, когда я выходил за дверь из квартиры.

Я спустился на первый этаж. Выбежал из подъезда. Около скамейки встретил пожилого мужчину с пуделем и трубкой в уголке рта. Когда я поздоровался, он вынул трубку и оглядел меня. Пудель залаял на меня.

— На пробежку, значит? Молодец. В здоровом теле здоровый дух.

И зашел вместе пуделем в наш подъезд. Кажется, он живет на четвертом этаже. В двухкомнатной квартире.

Я сорвался с места и трусцой выбежал со дворе. Погода пасмурная. Уже светло, но еще холодно. Хотя, пара изо рта нет. Возможно, скоро облака рассеются.

Выбежав со двора, я вырвался на Люблинскую улицу. Помчался дальше.

Какое же это наслаждение, бежать на двух ногах! Бежать без ограничений. Без хромоты, без ковыляний. Без боли в ногах и поясницы.

Рассекать воздух телом. Упруго отталкиваться от тротуара. Я был лишен этого долгое время. С завистью смотрел на обычных людей. Тех, кто может свободно ходить и бегать. Бороться и сражаться.

А теперь я вступил в их ряды. Какое же это наслаждение.

Визг покрышет и скрежет тормозов. Справа от меня затормозил бежевый «Москвич».

— Ты что, совсем очумел⁈ Щенок, глаза дома забыл? — водитель высунулся из окна и ругал меня самыми последними словами. — Куда лезешь? Жить надоело?

Ошалеть, как повезло. В эйфории я выбежал на дорогу. Хотел пересечь улицу. Чуть не попал под колеса. Рискнул только что приобретенным молодым телом.

Я махнул рукой водителю и побежал дальше. Пересек улицу. Помчался к скверику. Он находился через три квартала.

Только теперь я соблюдал осторожность. Вот чертовщина. Не хватало еще опять лишиться здоровья.

Через пару минут я добрался до сквера. Время раннее. Никого нет.

Только парочка собачников с питомцами. Один с эрдельтерьером, большой коричневый пес с черными боками и спиной и квадратной мордой. Другой с немецкой овчаркой. Хозяева стояли и болтали рядом. Собаки носились между кустов.

Я размялся и приступил к упражнениям. Сначала приседы. Три подхода по десять раз.

Потом прыжки в приседе. Из глубокого приседа пока делать не стал. Когда закончил, ноги горели. Поэтому пока я оставил ноги в покое.

Теперь отжимания. Собаки заинтересовались, чего это я тут делаю. Подбежали, понюхали, облаяли.

Я тем временем усердно отжимался от земли. Хозяева собак забыли о питомцах. Закончив отжимания, я отправился подтягиваться.

В центре сквера имелись скамейки и спортивная площадка. Рядом еще железный стол для настольного тенниса. И турник. Одинокий, слегка проржавевший и покосившийся. Но для моих целей вполне подходит.

Я запрыгнул на холодную перекладину. Сначала покачался. Размял туловище. И начал подтягиваться. Один, два, три…

Однако, это тело еще надо много тренировать. Я успел подтянуться только пять раз. Потом руки загудели от нагрузки. Я с трудом поднимал подбородок к перекладине.

Ну, а что еще ожидать? Я помнил, что гимнастикой занимался давно. В школе, в подростковом возрасте.

Не очень-то и хотел ходить. Родители заставили. Мать согласилась с отцом. Объединились, чтобы убедить сына.

Моя сестра другое дело. Гибкая и высокая. Стройная и бесстрашная. Всегда готовая идти на любой кипеш.

Даша тоже занималась гимнастикой. Еще народными танцами. Синхронным плаванием. Двигалась изящно и пластично.

Преподаватели сами приходили к нам домой. Еще с пятого класса. Уговаривали не бросать. Даша занималась все время. Постоянно ходила на кружки. Это я смутно помнил.

Даже выиграла несколько соревнований. Районного уровня. Но уже в институте бросила.

Спорт так и не зажег огонь в сестре. А жаль. У нее были все данные, чтобы стать чемпионкой.

Вот о чем я думал, пока отдыхал после очередного захода на турник. Вспоминал сестру.

Мы вчера с ней особо не общались. Она тоже темноволосая и стройная. Тоже зеленоглазая. Симпатичная шатенка, довольно высокая.

Как пришла с работы, сразу заперлась в своей комнате. Вышла только на ужин. Потом минут сорок болтала с кем-то по телефону. Кажется, с ухажером. Шушукалась с ним вполголоса.

— Глаз не болит, пострадавший? — только это она и спросила у меня. За весь вечер. За ужином. — Лед прикладывай.

Я сделал три подхода на турнике. Каждый подход до отказа. Больше не стал. Хотя чувствовал, что смогу больше. Зачем перегружать тело в первый же день? Нагрузки надо давать постепенно.

Для общефизической подготовки в самбо не мешало бы еще лазать по канату. Растягивать резину. Но у меня этого нет.

Поэтому я снова опустился на землю. Теперь сделал «планку». Позиция упор лежа. Только опора не на кисти рук, а предплечья.

Я стоял неподвижно с минуту. Потихоньку сводил лопатки.

Пока делал упражнение, подошла овчарка. Понюхала, побежала дальше.

Затем медленно поднял одну ногу. Потом опустил, поднял другую. Дождался, пока тело начнет жечь от напряжения. Только тогда поднялся.

Напоследок снова запрыгнул на турник. Теперь поднимал ноги вверх. К перекладине.

На этом тренировка не закончилась. Только началась. Хотя и так все тело болело и ныло. Я заставил себя отрабатывать броски и падения.

Я вчера заметил, что это тело не готово к падениям. А в нашем деле надо уметь падать. Падать и подниматься. Без правильной страховки скоро все конечности будут сломаны-переломаны.

Начал с перекатов и кувырков. Тут густая трава и ровная земля. Штаны и футболка на мне старые. Не жалко, что покроются зеленью.

Прыгал вперед и назад. С боку на бок, потом через плечо. Земля мягкая и хорошо пружинила. Тут уже не до размышлений.

Я работал, чтобы довести движения до автомата. Раньше все было отточено до уровня рефлекса. А теперь приходится осваивать заново.

Например, я сразу заметил ошибки, допущенные во время перекатов. Колени не прижаты к груди, голова откидывается назад, руки болтаются туда-сюда. Все это надо устранять.

В последнюю очередь отработал падения. Тоже вперед, назад и в сторону. Спиной с прогибом. На вытянутые руки.

Падать тоже надо уметь. Я следил, чтобы руки не оставались прямые. Движения должны идти от туловища. Без помощи рук. Голова тоже под контролем. Лежать именно так, как надо.

Когда закончил, тело болело повсюду. Штаны и футболка вымазаны в грязи. Прилипли стебельки трав и веточки. Я отряхнулся, как собака. Побежал обратно.

В этот раз уже глядел по сторонам. Время уже почти семь утра. Надо бы вставать пораньше.

На улицах полно народу. Люди стояли на остановках и залазили в автобусы. Машин тоже больше. Я ускорил шаг.

Мне надо успеть в универ. Ехать неблизкий путь. Не люблю опаздывать. А ведь мне теперь осваиваться в теле студента. Последний курс, гос экзамены.

Диплом уже написал, слава богу. Что-то на тему научных основ управления процессами, влияющими на качество воды в источниках водоснабжения народного хозяйства.

После экзаменов грядет производственная практика. Кажется, там предстоит поездка куда-то на юг.

Чего ради мой предшественник полез на геофак? Начитался книжек о великих открытиях и журналов «Наука и жизнь»? Или насмотрелся «Клуб путешественников» с Сенкевичем?

Впрочем, проехаться будет интересно. Посмотрю, как тут все устроено. Возможно, подработку найду.

Я уже находил подработку. Как и любой другой студент. Стипендии в сорок пять рублей не хватало. Хотя, мой предшественник не транжира.

Разгружал вагоны со стройматериалами. Работа ночью, пять часов подряд. Получал за это по два червонца.

Два дня и почти заработал стипендию. Правда, потом валялся сутки, не вставая.

Потом еще была работа сторожем. Охранял базу цветмета. Кстати, помнится, тот знакомый отца звал меня еще поработать. На этой неделе.

Может, пойти? В карманах пусто, я вчера проверил. Около пяти рублей осталось. А жить еще целый месяц. Так хоть заработаю.

Прошлым летом ездил со стройотрядом. Помогал возводить Серебрянскую ГЭС в Мурманской области. Привез домой шесть сотен за три месяца. Маме купил новые сапожки. Отцу пальтишко. Сестре джинсы.

Эх, хороший пацан был мой предшественник. Погиб за просто так. Как бы не подкачать теперь. Не посрамить его память.

Прибежал домой, а тут уже все встали. Готовились к очередному дню. Сестра в ванной. Отец и мать на кухне. Уже завтракали.

— Витенька, давай скорее, — крикнула мать из кухни. — Переодевайся. Пошли завтракать.

Обычные утренние хлопоты. Я дождался, когда сестра выйдет из ванной. Быстро принял душ, переоделся. Позавтракал с родителями и сестрой.

Вышел из дома самый первый. Отправился на учебу. Время теперь горячее. Экзамены на носу.

Хотя погода пасмурная до сих пор. Я быстро дошел до остановки. Дождался автобуса, маршрут сто двадцать пять.

Надо же, как быстро вспомнил. Видимо, отпечаталось в памяти. Как будто каленым железом. Потому что ездил уже четыре года на нем в институт.

Залез внутрь и поехал в альма матер. По дороге, думал, как же это обыденно.

Студент едет в универ. Вот только никто никто не знает, что он пришелец из будущего.

Вот, к примеру, эта сердитая спозаранку толстая тетка с сетчатой сумкой и в пальто. Даже не подозревает, что она буркнула: «Подвинься, чего встал, как вкопанный⁈» жителю двадцать первого века. Который знает, что будет через двадцать лет с Союзом.

А вот этот старик в очках и с газетой «Правда», сидящий у окна? Я бы ему многое мог рассказать.

Но не буду, конечно же. Чтобы меня не приняли за психа. И не упекли в психушку. Такие разговоры сейчас опасные.

Остановку узнал, спрашивая других пассажиров. Мне подсказали. Сам не помнил. Вышел, постоял на остановке. Вспоминал, куда теперь.

Ах да, точно. Теперь и вспоминать не надо. Я же учусь на геофаке Московского педагогического.

Здание института одно из старейших в городе. Находится на углу Малой Пироговской и переулка Хользунова. Как раз тут неподалеку.

Я быстро добрался до универа. Вернее, института. Занятия еще не начались.

Студентки деловито забегали в здание. Их тут гораздо больше, чем студентов.

Кажется, тут учится и Оксана Малиновская, из-за которой весь сыр-бор. Та самая, которую бывший Витя Волков увязался провожать. Во дворе которой его избили хулиганы.

Вроде бы, прямо на глазах девушки. Из-за чего он и решил идти на самбо. Где и сломал благополучно шею. А я попал в его тело.

Ладно, разберемся. Я тоже забежал в здание. Чтобы найти аудиторию, опять пришлось напрячь извилины.

Впрочем, ноги сами отвели меня, куда надо. До лестницы, теперь на второй этаж. До конца коридора, аудитория двести восемнадцать.

Я успел как раз вовремя. Только зашел, прозвенел звонок. Я быстро занял ближайшее свободное место. В третьем ряду. Рядом сидел парень, он только слегка подвинулся.

На геофаке, кстати, больше парней, чем в педагогическом. Сразу заметно. Тут гендерное равенство. Девчонок даже чуть меньше.

Преподаватель тучный мужчина, похожий на бегемота, в черном костюме и с седыми волосами и бородой. Он начал лекцию, не особо заботясь, слушают ли его. Тема насчет географии обслуживания в социально-экономическом секторе народного хозяйства.

Я почти сразу начал скучать. Даже не хотел вслушиваться. Вместо этого, огляделся.

Парень рядом тоже скучал. Посмотрел на меня и улыбнулся.

— Где это тебя так? А, подожди, я знаю. Ты же, говорят, за Оксанкой ухлестывал? Там же у нее ухажеры злые. Это они тебя помяли?

Ошалеть просто. Здесь новости расходятся со скоростью урагана. Надо же, что все знают про мой позор. Теперь бы вспомнить, которая эта Оксана? Как она выглядит? Впрочем, надо будет, вспомню.

Парню я не ответил. Преподаватель постучал карандашом по кафедре. За которой стоял. Призывал к тишине. Правда, потом я подумал. Сказал:

— Нет, это меня космический корабль задел. Когда на взлет пошел. С первой космической скорости на вторую.

Парень удивленно заморгал и заткнулся. Не ожидал такого ответа.

Я хотел было подремать. Но сзади кто-то ткнул в спину. Я обернулся и получил записку. Ее передал парень сзади. Записка в развернутом виде.

Что это? Я заглянул внутрь.

«Бедненький. Тебе больно было? Ох уж этот противный Мишка». И еще сердечки нарисованы рядом.

Я обернулся. От кого это послание? Парень сзади ухмылялся. Довольно пухлый по телосложению, толстые губы и нос. Глаза круглые. Стрижка ежиком, очень короткая. Голова тоже круглая, с двумя подбородками.

— «Бедненький», — процитировал он записку. Говорил сильным шепотом. — Тебе сильно бо-бо было? К мамочке побежал плакаться?

Я не обратил на него внимания. Зато увидел через пять рядов девушку. Она сидела с другими девушками и о чем-то увлеченно болтала.

Мимоходом глянула на меня и отвернулась. Симпатичная, но не сказать, что прям писаная красавица.

Длинные русые волосы, тонкие черты лица. Нос чуток великоват, щечки слегка обвисшие. Но в целом миловидная. Красивые большие глаза. Пухлые губки и белоснежные зубки.

Да, это и есть Оксана, по которой бывший Витя сходил с ума. Сейчас она старательно делала вид, что не отправляла мне записку.

Я попросил у соседа записку и написал пару строк. «Все хорошо, с Мишкой я разберусь. Что делаешь после лекций? Давай угощу мороженым».

Потом свернул бумажку и вернул девушке. Только уже по другому маршруту. Не через толстого соседа сзади. Он ревниво посмотрел, как послание ушло к Оксане.

— Ты попросил у нее платочек, чтобы вытереть слезки? — спросил он. — У самого нет разве? Мама тебе не положила?

Я наконец обратил на него внимание.

— Заткнись, а? — попросил я. — А то уши вянут.

Толстячок поперхнулся. Глаза потемнели от ярости.

— Ну, держись, заучка, — процедил он. — Поговорим после лекции.

Я повернулся и устроился поудобнее, чтобы подремать. Отдых мне нужен, как глоток свежего воздуха после дыма. Мои приключения в институте только начинались.

Глава 8

Нескучный институт

Если вставать рано, то организм днем все равно требует сна. Надо уметь погружаться в дрему минут на десять, чтобы слегка освежиться.

Я так и сделал. Прямо на лекции. Надеялся, что преподаватель не заметит. Он, судя по всему, из тех преподов, которым плевать на студентов. Хоть они там в аудитории на карусели катаются и охотятся на кабанов.

Главное, оттарабанить свою лекцию и спокойно уйти домой. Видимо, всякого навидался. Понял, что студентов не поменять. И поэтому решил не нервничать из-за их невнимательности.

С одной стороны, понимаю и одобряю такой подход. Человек бережет нервные клетки. И другим людям дает жить.

С другой стороны, качество знаний у такого препода минимальное. Студентов иногда надо гонять, как сидорову козу. Чтобы хоть что-то осталось в мозгах.

Как бы то ни было, я проспал до самого звонка. Проснулся, только когда в коридоре раздался пронзительный звон. Потянулся, хотел было встать, но рядом очутился давешний тостячок. Он пихнул меня в плечо.

— Вставай, заучка, пойдем поговорим.

И направился к выходу вместе с остальными студентами, которые оживленно переговаривались между собой. Даже не особо боялся стычки.

Видимо, у моего бывшего владельца этого тела в институте незавидная репутация. Слава безропотного тихони и заучки. Не очень обнадеживает, конечно, но я и так собирался улучшить этот рейтинг.

Не хватало еще считаться безобидным лохом, которому каждый может дать подзатыльник. В институте, конечно же, все не так жестко, как в школе, все-таки люди здесь уже почти взрослые.

Такого буллинга, как среди школоты, нет. Но все же, всякое бывает. Поэтому не мешало бы показать зубы всяким проходимцам.

Поэтому я снова вытянул руки, захрустел суставами, ощущая в них упругую свежую боль после тренировок и лениво поднялся. Отправился было вслед за толстяком, тот как раз остановился возле дверей и ждал меня со снисходительным видом. Видимо, думал, что я испугался и застыл на месте от страха.

— А ты и вправду хочешь угостить меня мороженым? — это уже мелодичный девичий голос. — Если что, ловлю на слове.

Я посмотрел вбок и увидел Оксану, тоже остановившуюся рядом. Она шла с подругами, но на секунду задержалась возле меня. Большие, чуть миндалевидные глаза смотрели на меня с любопытством. Да, в таких глазах нетрудно утонуть с головой. Хотя, на мой непритязательный вкус, Оксана уступает вчерашней медсестре из травмпункта, та понравилась мне больше.

— Совершенно верно, — я улыбнулся девушке. — Пятнадцать видов мороженых, на палочке, в стаканчике, шоколадные и фруктовые, какие хочешь. Надо только найти, где они продаются.

Большие глаза расширились еще больше. Девушка удивилась.

— Как где, на Пироговой есть кафе, там всегда эскимо продается, даже зимой. А что за фруктовое мороженое, где такое?

Ну вот, хорошо. Уже заставил девушку заинтересоваться. Где удивил, там и победил.

— А вот это я тебе после лекций скажу. Жди меня у входа, поняла?

Девушка кивнула, продолжая меня, разглядывать и в эту секунду толстяк закричал от двери:

— Эй ты, заучка, иди сюда, что ты там, обделался, что ли?

Ему явно не понравилась моя беседа с девушкой. Голос истеричный и ревнивый.

Эге, оказывается, не только бедолага Витя Волков неровно дышал к местной красавице Оксане. Этот идиот тоже на нее запал. Да она у нас прямо роковая красотка, разбивательница студенческих сердец. И это еще не считая дворового хулигана Мишки, который поставил мне синяк под глазом.

— Что это Толик опять разбушевался? — озабоченно спросила девушка. Посмотрела на меня. — Это он тебе, что ли? Даже не думай с ним связываться. Он совсем свихнулся, хочет, чтобы на выпускном я только с ним пошла танцевать.

Я покачал головой и прошел мимо девушки.

— Не обращай внимания, он просто хочет узнать рецепт блинчиков. Моя бабушка вкусно готовит. Ты не забывай, мы с тобой после пар встречаемся, я тебя домой провожу.

Подошел к толстячку. Тот схватил меня за руку и потащил из аудитории. Кто-то из студентов спросил:

— Толик, ты чего? Брось, не надо.

Но, к сожалению для себя, мой оппонент и не подумал прислушаться к совету. Жаль, мог бы избежать многих неприятностей. Я позволил отвести себя в мужской туалет, остальные студенты повалили за нами.

— Не лезь, они бабу не поделили, — ответил кто-то. — Пусть разберутся.

Совет разумный, тем более, что студенты хотели разнообразить быт и посмотреть разборку между нами. Поэтому все от нас отстали и не пытались разнять.

Мы очутились внутри небольшого проходного помещения. Там, где умывальники и зеркала, а уже непосредственно сливы находились в другом помещении.

Внутрь набилось много народа, студенты окружили нас, стоя возле стены, а мы очутились в центре круга. Не очень выгодная позиция, мне для схватки нужно пространство. У меня тут максимум пара квадратных метров для работы.

— Ну что, заморыш, что ты там тявкал? — Толя оказался низкорослый, ниже меня почти на полголовы, но гораздо тяжелее. Такого трудно будет перевернуть через бедро или спину, слишком уж низкий центр тяжести у него, поэтому действовать надо сверху. — Если ты еще хоть раз попробуешь…

Он схватил меня за шею левой рукой и приблизил к себе. Очень удобная позиция, чтобы ударить правой, в случае чего. Круглые глазки оказались почти передо мной, в них клокотала ненависть и злоба.

Эге, этот парниша и в самом деле разозлился до предела. Неужели и в самом деле заподозрил во мне конкурента? Или его задело то, что Оксана болтает со мной и даже позволила себя проводить, вместо того, чтобы обратить внимание на этого задиристого петушка?

Впрочем, плевать. Я как раз хотел показать, что со мной шутки плохи. Можно вырулить просто на словах и урегулировать конфликт миром. Но лучше все-таки показать. Это гораздо убедительнее.

Вредный Толя как раз тянул меня к себе правой рукой. Правую же ногу тоже выставил немного вперед. Самая лучшая позиция, чтобы провести обычную заднюю подножку. Этого, я думаю, хватит, чтобы слегка сбить с него гонор.

Я схватил его сам, левой рукой под локоть, а своей правой — за воротник рубашки. Подтянул к себе, чтобы Толя сам перенес вес на переднюю правую ногу.

Внизу незаметно подшагнул левой ногой в сторону, а правую выпрямленную ногу выставил под колено Толи. Противник что-то заподозрил, он увидел, что я двигаюсь и начал атаковать.

Он пытался отодвинуться назад, но поздно. Я толкнул его в сторону, чтобы он наткнулся ногами на мою правую ногу, оказавшуюся у него почти под коленом.

Мне почти удалось свалить противника, но опять же помешал низкий центр тяжести. А еще у него оказалась отменная реакция, удивительная для такого неповоротливого тяжеловеса.

Толя заверещал и захрюкал, потерял равновесие, но быстро выставил ногу назад, отшатнулся и сумел удержаться. Вот ведь какой изворотливый, я и сам удивился, потому что такую ловкость нечасто встретишь даже среди опытных борцов.

Не теряя времени, я атаковал его дальше. В самбо всегда так, если не получилось провести один прием, тут же надо проводить другой. Не терять возможности и не хлопать попусту ушами.

Тем более, что сейчас не схватка по спортивным правилам, а банальная драка между двумя самцами. Продолжая давление на Толю, я схватил его второй рукой за локоть снизу, потом рванул к себе. Как и ожидалось, противник инстинктивно попытался вырваться, и тоже рванул руки к себе.

Я этого только и ожидал. Позволил ему уйти назад, воспользовался тем, что он слегка потерял равновесие, наклонился и схватил за обе ноги, под коленями. Тут же выпрямился, отставил правую ногу назад и рванул обе ноги Толи вверх.

На этот раз все получилось, как надо. Я провел прием быстро и ловко. Правда, не до конца. Это называется бросок назад захватом двух ног.

В идеале я должен схватить его ноги подмышки и поднять соперника вверх. Дальше вывести на удержание или болевой. Для этого соперник обычно повисает на самбисте, проводящем бросок.

Но Толя у нас далеко не борец, поэтому он просто опрокинулся назад и упал спиной и головой прямо на кафельный пол туалета. Скривился, скорчился и схватился за затылок.

Ну да, я знаю, что это неприятно, дружище. Но ты сам захотел этого, так что теперь пожинай плоды. Кушай заваренную тобой кашу. Расслабься и получай удовольствие.

Единственное, на мгновение я испугался, что у него сейчас расколется череп, хотя я чувствовал, что сделал все правильно и враг ударился о пол сначала плечами и только потом головой.

— Ничесе! — протянул кто-то из зрителей. — Вот это классный бросок. Где научился, заучка?

Остальные замерли на месте, хотя пару студентов схватились за головы. Видимо, не ожидали такого от меня, обычно тихого и робкого задрота.

Я был готов броситься на Толю и слегка придушить его, но уже видел, что это лишнее. Толя лежал на полу, на фоне темно-коричневых и желтых кафельных плиток и держался за голову. Встать он не мог, так же, как и продолжать борьбу.

Я отпустил его многострадальные колени, наклонился и пощупал затылок. Вроде без переломов, но мог получить сотрясение.

Упасть с высоты человеческого роста и тюкнуться кумполом об кабельный пол — это суровое испытание для любого черепа. Каким бы крепким он ни был.

— Ты в порядке? — спросил я и попытался даже поднять Толю. — Встать можешь?

Толя оттолкнул мою руку и перевернулся на бок. Я отодвинулся и Толя встал. Желания продолжать драку у него не было.

Так и держась за затылок, незадачливый соперник ушел из туалета, не сказав ни слова. Студенты проводили его взглядом и тоже повалили из туалета.

Тем более, что в коридоре затарахтел пронзительный звонок. Со мной остались только несколько человек. Один подошел и похлопал по спине.

— Молодец, Витька. Это ты ему отлично вломил, давно бы так. А то вечно лез к тебе.

И тоже вышли наружу. Я остался один-одинешенек, есть время подумать обо всем и решить, правильно ли я поступил. Правда, убойная для этого не самое подходящее место, так что я вытер пот со лба, поправил одежду и тоже вышел.

Вдобавок ко всему я теперь забыл, в какую аудиторию мне надо идти, так что теперь пришлось искать. Впрочем, через пару минут я нашел нужный кабинет, заглянул внутрь, извинился и попросил у преподавательницы, женщины лет сорока, позволения войти внутрь.

Она разрешила и я опять уселся с краешку, на третьем ряду. Парень рядом со мной в этот раз посторонился гораздо охотнее. Я обернулся и проверил, где тут Толя.

Забияки нигде не было. Зато Оксана сидела на месте, на «галерке» и благосклонно улыбнулась мне. Мы так и перемигивались до конца лекции.

На следующей я уже уселся рядом с девушкой. Мог позволить себе на правах победителя.

— А куда делся Толя? — наивно спросила Оксана, хлопая длинными ресничками. Как будто не знала, ага. Если бы я не был зрелым мужиком в теле юнца, то наверняка поверил бы. Так убедительно она спросила. — Вы с ним поговорили?

Я кивнул, сохраняя серьезность. Ока же видела, что мы ушли вместе. И что я вернулся, а Толя нет. Тут любой уже догадался бы. Но девушки иногда любят строить из себя наивных простушек.

— Мы поговорили. Он понял, что был не прав. Обещал в следующий раз вести себя прилично. Ушел по срочным делам.

Оксана улыбнулась. Искренней и широкой улыбкой.

— Я всегда знала, что он хороший человек.

Я поглядел на нее. Кажется, девушка и вправду верит в сказанную чушь. Или очень убедительно играет. Тогда она актриса высшей пробы. Дайте сюда «Оскар».

— Эй, там, галерка! — этот преподаватель, в отличие от прежних, не любил, когда студенты нарушали тишину. — Хватит болтать!

Мы на время затихли, потом снова разговорились. После лекций я уже гарантированно повел девушку домой. Она жила недалеко, на Большой Пироговской.

Ехать минут десять. Пять-шесть остановок. Но мы, само собой, отправились пешком.

Я купил эскимо на палочке. Мы болтали о всякой всячине, над которой так любят смеяться девушки.

Кстати, мороженое выше всяких похвал. Совсем не чувствуется химии.

Я уже заметил, что еда сейчас совсем отличается от еды будущего. Более естественная. Щедро сдобрена маслами, но сделана из настоящей муки и овощей без добавок.

— Ты с таким вкусом уплетаешь мороженое, — заметила девушка. — Как будто никогда не пробовал.

Да, я уже сожрал вторую порцию. Пока мы шли, я рассматривал прохожих. Для меня город Москва 70-х годов все еще в диковинку.

Многие до сих пор ходили в пальто. Почти у каждой пальто клетчатое. Сейчас тренд на клетку, как я посмотрю.

На головах платки или вязаные шапки. У кого-то есть береты. Женщины в высоких зимних сапогах до икр. Там, где юбка высокая, выше сапожек видны капроновые колготки.

Дети тоже в драповых пальто или куртках. Парни вытаскивали воротник рубашки поверх пиджака. У многих каблуки на четыре-шесть сантиметров. Волосы, кстати, тоже длинные у многих, косят под хиппи.

Девушки щеголяли в длинных вязаных трикотажных кофтах. Полосатых и с узорами. Часто сочетали с деревянными или пластмассовыми бусами. Почти каждая в мини юбке. Это сейчас тоже модно.

Кстати, Оксана тоже в мини юбке. Пока мы шли, она капризно надула губки:

— Хочу какао! Давай зайдем и выпьем где-нибудь.

Я и сам не отказался бы принять внутрь стаканчик горячего. Нам пару раз попались автоматы по продаже газировки, но сейчас слишком холодно. Хочется согреться.

— Пошли, выпьем чего-нибудь обжигающего, — я огляделся и увидел впереди кафетерий. — Вон туда.

Оксана хотела пройтись еще немного, но я просто взял ее за руку и повел вперед. Ясно, что девушка просто капризничает. Но я-то и в самом деле хотел пить.

Мы зашли внутрь небольшого заведения. Круглые небольшие столики, стулья с твердыми деревянными спинками и черными железными ножками. Народу совсем мало, только двое парней в углу и тоже парочка, как мы.

Оксана уселась со скучающим видом. Видимо, она хотела пойти в ресторан. Привыкла, что ухажеры туда водят.

Я спросил, будет ли она кисель. Забавлялся, конечно.

— Какой кисель? — Оксана скривилась. — Нет, конечно, ты что? Мы что, у бабушки в деревне?

Я принес какао и заварные пирожные. Оксана с удовольствием уплела свое и потихоньку отхлебывала напиток.

— А почему кофе мало пьют? — спросил я. Какао, между прочим, оказался вполне неплохой. Вкусный и сладкий, с привкусом шоколада, хоть и растворимая бурда. — Я спросил, но мне сказали, что кофе нет.

Оксана посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Ты что, от кофе сердце может биться очень быстро! Очень скоро оно может разорваться.

Надо же, какая чушь, но девушка, похоже, искренне верила. Я пожал плечами.

— Я уже пил несколько раз, ничего страшного не случилось.

Оксана продолжала разглядывать меня, как аборигена из тропических островов, явившегося в кафе с деревянной дубинкой.

— Ох, Витя, оказывается, ты странный парень. Я и не знала, что ты такой. Думала, обычный чудик с учебниками. Даже и не знаю, что думать.

Зато я уже знал, что думать. У этой девочки слегка завышенная самооценка. Поэтому, скорее всего, нам дальше уже не по пути. Не мой клиент.

Может, пусть дальше сама идет? Хотя, провожу уж, ладно. Мне все равно по дороге. Поболтаю еще немного.

Поэтому после того, как мы выпили какао и съели пирожные, я пошел с девушкой дальше. Сыпал анекдоты, глядел, как она смеется.

Зубки ровные и белые, губки пухлые и привлекательные. Когда Оксана улыбается, это восхитительное зрелище. За это надо платить деньги.

— Вот здесь я живу, — мы вошли в дворик, окруженный деревьями и кустами тихий и спокойный. Что еще хорошо, машин сейчас не так много, как в будущем и околоподъездное пространство полностью свободно. Я до этого несколько раз спрашивал, куда идти. — Ну, теперь вспомнил? Мы же уже приходили сюда. Правда, в тот раз я и не знала, что Мишка с пацанами тебя подстерегает. Но сейчас его нет, так что тебе ничего не грозит.

Кажется, она ждала, когда я назначу следующее свидание. Но я просто взял номер телефона и сказал, что позвоню позже. Сам еще решил, что подумаю, звонить или нет.

Оксана ушла, а из другого конца двора тут же появились трое парней. Они тут же целенаправленно направились ко мне.

— Ну что, падла, мало тебе было тогда? — спросил один. — За добавкой явился?

Глава 9

Хулиганы

Кто это у нас такой грубый? Не надо быть гениальным мыслителем, чтобы догадаться, кто это.

Наверняка тот самый гнусный Мишка. Любитель ставить синяки. Тоже обожатель Оксаны. Итак, теперь можно познакомиться поближе.

Я его помнил. Смутно, как сквозь туман, но помнил. Чуть выше среднего роста, коренастый и упертый тип. Это он напал на меня тогда.

Тоже не один. Их было двое. С ним был другой драчун, высокий грузный парень, у него, помнится, тяжелые кулаки.

После краткой беседы они сбили меня с ног и начали бить ногами. Мишка сходу нанес два удара в лицо, получается, как раз тогда и поставил синяки.

Сейчас этот высокий тоже здесь, он курил сигарету и пренебрежительно смотрел в сторону, не принимая за достойного противника. Там как раз две мамочки вывели детей играть в песочнице и те копошились там с лопатками и ведерками.

Третий ростом и объемом примерно с Мишку. Этот, наоборот, во все глаза смотрел на меня, слегка улыбаясь и ожидая новую забаву, наверняка обещанную приятелем Мишкой. Даже придвинулся ближе ко мне, собираясь, чуть что, тоже приступить к экзекуции.

Одеты все трое в темные штаны, кеды и футболки с куртками, на головах кепки. От них несло пивом и сигаретами, так что ясно, что первым делом ребята искали себе развлечений.

— Ты чего, оглох, что ли? — спросил Мишка и тоже оглянулся на мамочек на детской площадке. Если бы не их присутствие, он мог бы напасть на меня уже сейчас. — Тебе же ясно было сказано, не надо шляться там, где тебе не рады. А он, гляньте-ка, опять сюда явился. Совсем не соображает. Что надо делать с таким придурком, а, как думаете? Вася, что вы можете сказать по данному вопросу?

Тот, что пониже, придвинулся ко мне еще ближе, вплотную и процедил, глядя в глаза:

— Таких придурков только силой надо учить, просто так не понимают. А вот когда влепишь пару раз, только тогда доходит.

Мишка кивнул, потому что ответ его полностью удовлетворил и пихнул в бок высокого здоровяка:

— А ты что думаешь, Константин Станиславович?

Тот вытащил сигарету изо рта и насмешливо посмотрел на меня. Как будто только сейчас заметил.

— Ну, зачем же лупить? Мы должны ответственно относиться к таким товарищам. К несознательным товарищам. Проводить профилактические беседы. Например, пусть поделится сигаретами. Или скинется нам на выпивку. Тогда можно и понять человека. Понять и отпустить. Гуманным надо быть, Михаил Александрович. Забыли, чему нас в комсомоле учат?

Мишка хотел ответить что-то издевательское, но мне уже надоело. Они тут надолго решили ломать комедию, судя по всему.

— Скажи, весь сыр-бор из-за Оксаны, что ли? — я поглядел Мишке в глаза. — Если только из-за нее, то обещаю, что больше ты меня тут не увидишь. Что-то она мне разонравилась.

Какой-то малыш на игровой площадке пал лицом в песок и заплакал. Мишка посмотрел на меня и понял, что я не шучу.

У него осталось ровно две секунды, чтобы решить как быть дальше. Отпустить меня или продолжить конфликт. Думаю, если бы не легкий хмель, он бы принял правильное решение. Но пары алкоголя затуманили голову. Поэтому он пихнул меня в грудь.

— Что я слышу? При чем тут вообще девушки с нашего двора? Речь совсем о другом идет. Ты тут появляться не должен был, придурок, понял? Ты совсем тупой?

Я вздохнул. Ну что же, тогда все понятно. Во всяком случае, моя совесть чиста. Я все сделал, чтобы погасить противостояние. Но Мишка не понял. Пусть теперь пеняет на себя.

— Слышь, пойдем за угол, — я тоже не хотел травмировать хрупкую психику молодых мамочек. Указал на коробки гаражей в дальней части двора. — Вон туда.

Все трое удивленно уставился на меня. Не ожидали от тихого задохлика такого нахальства.

Но затем Мишка опомнился и понял, что я сам засунул голову в пасть льва. Он ухмыльнулся и кивнул. Сам потащил меня прочь отсюда к гаражам.

— Ну пошли, падла, разберемся.

Они собрались вокруг меня в полукруг и конвоировали подальше от детской площадки. Земля здесь покрыта неухоженным газоном, всюду росли березы, липы и клены. У гаражей деревьев еще больше, так что там место, хорошо укрытое от посторонних глаз.

Пока мы шли, я думал, как бы обойтись без серьезных травм. Поглядел на своих уверенных в победе спутников и понял, что без этого никак.

Их трое, из них двое моей весовой категории, а третий и вовсе тяжелее килограмм на двадцать. Не знаю, будут ли они соблюдать рыцарский правила ведения поединков, но в прошлый раз они не очень-то и стремились делать это. Так что, я уверен, что возле гаражей они всем скопом накинутся на меня.

Поэтому ничего не поделаешь, придется применить грязные штучки из арсенала боевого самбо. До сих пор я обычно пользовался только спортивным, где разрешены только броски, удержания и болевые.

В боевом самбо приемов гораздо больше. Можно бить руками, ногами, в том числе локтями и коленями, душить, во главу угла поставлена в первую очередь эффективность. Самое главное — это быстро вырубить противника, если надо, то покалечить его, лишить способности к сопротивлению, полностью обезвредить.

Поэтому сейчас я буду работать жестко. Правда, если только увижу, что они действительно напали на меня все разом. Впрочем, говорю же, глядя на них, я уверен в этом на сто процентов.

Мы подошли к гаражам. Четыре бокса с зелеными металлическими воротами с облупившейся краской, с железной листовой крышей, а по краям обложены кирпичом. Простенки между боксами тоже кирпичные. На воротах толстые навесные амбарные замки.

Я повернулся к парням и тогда они все вместе напали на меня.

* * *

Родился Мишка Осипов во вполне благополучной семье и непонятно, почему он стал самым главным дворовым шалопаем. Впрочем, нет, видимо, существует некий закон компенсации, в соответствии с которым у академика, доктора физико-математических наук и члена-корреспондента Академии наук СССР единственный сын не захотел продолжать дело отца, а занимался всем, что угодно, но только не учебой.

Он жил на всем готовом и совершенно не задумывался о том, откуда это все взялось. Впрочем, еще свою роль сыграл формальный развод родителей, когда Мишка учился в девятом классе.

Отца с той поры мальчик видел редко и с тех пор совсем отбился от рук. Постоянно пропадал во дворе и там научился всем правилам поведения. Особенно, от парней постарше, которые гордились знакомством с настоящими урками и собирали деньги, чтобы отправлять грев на зону.

Тогда же, еще со школы, Мишка научился курить и пить. Пробовал и «травку», но, к счастью, не понравилось. Он пока что превратился в злостного дворового хулигана, от которого страдает маляшня, а не в бандюгана, по которому плачет тюрьма.

Теперь все зависело только от случайности, пойдет ли он по кривой дорожке до конца или все-таки станет человеком. Сейчас все свои действия Мишка согласовывал с негласным дворовым кодексом пацанов.

Вечерами они толпились с девчатами возле облюбованного подъезда, бренчали на гитаре и беспощадно заплевывали все вокруг семечками. Поскольку посиделки затягивались далеко за полночь, жильцы частенько вызывали милицию.

Иногда выясняли отношения, но дрались по правилам. Все по тому же дворовому кодексу. Вокруг собиралась толпа.

Для драки требовалась причина. Схватка не проходила просто так. Просто потому что захотелось. Обычно считалось, что худой мир лучше доброй ссоры.

Если нападать без причины, то агрессор не мог требовать помощи, если ему не поздоровится. В драку нельзя было вмешиваться другим. Так же нельзя напасть толпой. Во дворе как раз дрались за этими гаражами, обычно до первой крови.

Правда, не так давно, в соседнем пацанском районе «Абрикосовские» побили «Пироговских» толпой, четверо на одного. Пострадал хороший приятель Мишки с соседнего двора, Юрка Абалаков по кличке Пингвин, ему пробили голову железным прутом со стройки, он потом почти месяц валялся в больнице.

Потом почти такая же история случилась в районе у «Безбожников», рядом с Каланчевской улицей. Там семеро дворовых толпой пробежались по двум «Пирогам», причем один из них был уже со двора Мишки.

Вот он, Вася, как раз тоже сейчас присутствовал, когда они поймали ухажера Оксанки. Вместе с Костей. К счастью, Вася и его товарищ несильно пострадали. Отделались ушибами на груди и спине, вывихами пальцев и легкими сотрясениями мозга.

Поэтому, еще вчера старшие ребята посовещались и решили. Раз такие дела, то теперь тоже можно бить толпой. Правда, без сильных увечий. Голову врагам не разбивать, руки-ноги не ломать.

Это касалось и тех случаев, когда парень идет с девушкой. Согласно неписаному кодексу, если за девушкой со двора ухаживает чужак, его нельзя бить при девушке.

Пусть проводит до подъезда, а вот потом можно и поговорить. Если не понимает по-хорошему, можно и навалять по куполу.

К самим девушкам тоже строгие требования. Если курит и пьет, это уже плохо. Осуждение общества.

А если при этом еще и не скромняшка, то тогда все понятно. Несерьезная леди, только для постели.

Оксана, кстати, вела себя достойно, правда, пару раз уже выпивала водку на день рождения подруги. Впрочем, отношение Мишки к ней это не испортило.

Ему нравилось смотреть, как смеется девушка. Ради этого он был готов веселить ее песенками на гитаре и самыми разными анекдотами.

Пару раз купил букеты из полевых цветов у старушки на толкучке через две улицы. Подарил Оксане, девушка очень обрадовалась. Еще Мишка купил ей на день рождения браслетик из бижутерии с белой эмалью и украшениями в виде ромашек.

Подарил, но девушка не оценила. Сказала, что не считает Мишку за парня, он для нее только друг со двора.

Этот разговор как раз состоялся пять дней назад, а еще потом Мишка увидел, что девушку провожает до дома какой-то сутулый осел и мгновенно вскипел от ярости. Он тогда с парнями поймал хахаля и устроил ему взбучку. Сказал, чтобы больше здесь не появлялся.

И вот теперь этот придурок снова объявился здесь, причем Мишке показалось, что Оксана смотрит на него влюбленными глазами. Надо же, что она нашла в этом задохлике?

Когда в прошлый раз парни били его, этот урод даже отбиться толком не мог. А вот теперь, гляньте-ка, опять заявился.

Первым придурка заметил Васька. Они сидели на скамейке перед домом Оксаны, но перед другим подъездом. С ногами забрались на деревянную спинку скамейки, лузгали семечки и втыкали старый проржавевший ножик в землю с размаху.

— Зырь, Миха, это что за чучело рядом с Ксанкой волочится? — зоркий Васька сразу заметил девушку и ее ухажера. — Это же тот самый, которого мы угостили пару дней назад. Смотри, он не отстал от нее. Упрямый какой.

Мишка посмотрел в ту сторону, куда указывал приятель и тут же взбеленился. Он даже приподнялся со скамейки, но решил подождать, когда соперник проводит девушку. Пусть она уйдет в подъезд, тогда и можно поговорить с придурком.

— На этот раз я его отправлю на больничную койку, — пообещал Мишка, сплевывая шелуху семечек через щербатый рот. — Он должен забыть сюда дорогу. Голову пробью, пусть мозги наружу вытекут. Чтобы вообще овощем остался, который один плюс один не может прибавить.

Когда Оксана ушла, они встали и пошли наперерез ее ухажеру.

* * *

Надо же, я думал, что в эти годы соблюдают определенный рыцарский кодекс. Во всяком случае, не нападают все сразу.

Но ничего подобного, Мишка и его команда даже не думали смущаться. Напали все разом, первым сам Мишка и его здоровенный друг Костя, а третий Васька держался чуть позади.

Хорошо, что я держался наготове и тут же применил боевое самбо. Как я уже говорил, в отличие от спортивного, тут разрешена ударка.

По сути, это смесь дзюдо, борьбы, бокса и кикбоксинга. Больше того, здесь разрешены удары головой и захват куртки руками для нанесения удара. Можно бить коленями и локтями. Именно поэтому в двадцать первом веке боевое самбо идеально подходит для участия в турнирах по смешанным единоборствам.

Впрочем, чтобы эффективно выступать в клетке ММА, тактике самбо пришлось сильно измениться. В самбо раньше надо было уметь делать грамотный проход в ноги, затем быстро добить противника в партере.

Но потом этого оказалось недостаточно. Кто-то использовал броски и борьбу в партере, как вторичную тактику, полностью сосредоточившись на ударке. Кто-то, наоборот, использовал ударку, как вспомогательное средство, чтобы сблизиться с противником и победить его в партере.

Я обычно относил себя к бойцам второго типа. Но сейчас, из-за численного преимущества противника, пришлось действовать только ударами, как в боксе.

Мишку я встретил широким размашистым ударом правой, сбоку и чуть вниз. Он не ожидал такого удара, совсем не выставил защиту, поэтому я легко попал ему в скулу. По привычке старался бить с поворотом бедрами, чтобы нанести удар всей массой тела.

Мишка как раз сам налетел на удар и получив его, тут же споткнулся и упал вниз, под ноги здоровяку Косте. Тот тоже споткнулся, а чтобы не упасть, выставил руки и с удивленным выражением лица наклонился вперед.

Как раз на мое колено левой ноги. Я привычно приблизился к Косте, схватил его за воротник черной кожаной куртки, игнорируя протянутые руки и саданул коленом. Изо всей силы, чтобы вырубить сразу. Стонущий Мишка ворочался где-то у нас под ногами, мешая двигаться.

Впрочем, на мой удар это нисколько не повлияло. Я пнул коленом на излете, чуть не потеряв равновесие, но зато вложив в удар всю тяжесть тела. Костя замычал от боли и сложился пополам. Вытянутые руки убрал на живот.

Теперь можно заняться третьим, поэтому я не стал добивать здоровяка. Наступил на правую ногу, слегка задев спину Мишки, все так же лежащего на земле, перепрыгнул через него и встал перед третьим. Как там его, перед Васькой.

Тот не ожидал от меня такой прыти и чуток растерялся. Мы очутились лицом к лицу, причем за спиной у Васьки ворота гаража. Убежать некуда, хотя он и не отказался бы. Я зажал его в угол.

Загнанная в угол крыса дерется до последнего. Поэтому парень состроил отчаянную гримасу и бросился на меня. У меня было несколько секунд в запасе, пока остальные противники валялись на земле.

Я просто сделал финт рукой сверху, имитируя прямой удар в голову, сам наклонился вниз и поднырнул под его приподнявшиеся руки. Наклонился вбок, обхватил Ваську, сцепив ладони за его спиной и приподнял вверх, чтобы ноги взлетели в воздух.

Когда я почувствовал, что противник потерял равновесие, я резко дернул его в сторону, помогая себе ногами. В итоге я почти сделал то, что хотел, то есть бросок бокового переворота, опасный, но эффективный прием.

В идеале, во время его проведения противник в результате закручивания его туловища на весу оказывается вниз головой. В таком виде его бросают на спину, с риском получить страшную травму позвоночника или вообще сломать шею.

Я до такого, конечно же, доводить не стал. Просто повернул Ваську до половины, чтобы его туловище очутилось в горизонтальном положении и швырнул назад.

Васька с криком упал на Мишку. На какое-то время они обезврежены, чего не скажешь о здоровяке Косте. Тот уже почти восстановился после моего удара коленом и встал.

С рычанием обернулся ко мне, а его оскаленная рожа говорила о том, что теперь все детские игры остались в прошлом. Он будет драться со всей силой, на которую способен.

Я хотел снова встретить его ударом в колено, но Мишка на земле тоже опомнился и вытянув ногу, поставил мне подножку. Я споткнулся упал на одно колено и в это мгновение Костя, перескочив через лежащих Мишку и Васю, навалился на меня.

Почти на рефлексах я сделал ему «мельницу», уже опробованную мной накануне. Получилось слегка коряво, но главное, что получилось.

Костя потерял равновесие и улетел назад, прямо на ворота гаража. С грохотом ударился о них и постанывая, свалился рядом. Я быстро приподнялся с колена и оглядел поле боя, готовый к продолжению схватки, но все противники лежали на земле. Мишка не очень горел желанием вставать.

— Что там стряслось? — со стороны дома напротив, за гаражами, послышались женские голоса. — Опять хулиганы подрались? Звоните участковому, достали уже. Эй, Саня, пошли их ловить.

Эге, а тут становится слишком людно. Я развернулся и побежал прочь, оставив Мишку валяться на поле боя.

Глава 10

Справка

Уходить пришлось козьими тропами. Рассерженные женские голоса раздались справа, за кленами, растущими рядом с гаражом. Вот-вот местные обитатели вынырнут из-за коричневых стволов деревьев, окрашенных блеклой прошлогодней краской.

Я сунулся было в другую сторону. Побежал мимо ворочавшихся в пыли хулиганов.

Верзила Костя так и валялся на земле. На животе, лицом в сторону гаражных ворот. Штаны испачканы, куртка изорвана.

Васька без сознания. Неплохо я его приложил о землю. Правая нога нелепо вывернута в сторону. Кажется, сломана.

Главный злодей, Мишка, лежал на ногах Васьки. Улегся поперек ног и не горел желанием вставать. Мрачно смотрел на меня, морщась от боли.

Я помчался мимо него, каждую секунду ожидая, что Мишка снова поставит мне подножку. Но нет, все прошло благополучно, я пробежал мимо гаражей и очутился возле левой стороны. Вот только тут тоже раздались сердитые голоса, женские и мужские.

— Где они, щенки эдакие? — спросил грубый мужской бас. Его обладатель торопливо приближался ко мне, я слышал его шаги по земле. — Вот сейчас я им уши надеру.

— Ага, в этот раз не уйдут, паршивцы, — возбужденно вторила ему женщина. Она шла рядом с мужчиной, я тоже слышал его шаги.

Сразу видно, что взрослые. Даже слишком. Лет за сорок, если не пятьдесят. Говорят хрипло и на высоких тонах.

Сейчас выскочат из-за угла гаража. Можно выпрыгнуть им навстречу. Но это чревато непредсказуемыми последствиями. Увидят меня и поднимут крик на весь двор. А я и так навел тут слишком много шороха.

Поэтому я развернулся и бросился к ближайшему гаражу. Самому крайнему из всех четырех.

Вскарабкался по воротам, цепляясь за выступы для замка. Их тут целых три на воротах.

Быстро достиг крыши. Залез наверх. Слегка громыхнул по листовому железу. Полностью распластался на крыше. Когда переворачивался, заметил пристальный взгляд Мишки. Тот уже не лежал на земле, а приподнялся. Стоял на одном колене и смотрел мне вслед.

Я спрятал голову на крыше и тут же пополз дальше. Вниз, по слегка покатому склону крыши. Старался не шуметь. В то же мгновение сзади, перед гаражами, послышались крики:

— Вот они, голубчики!

— Попались, сволочи! Это же Станислава Ивановича сын тут валяется. А вон и Мишка побежал, они тут вечно шляются. Беги, не беги, а теперь не скроешься! Слышь, Мишка, вот увижу отца, все скажу!

Ох, как они разбушевались. Хорошо, что я не угодил в их лапы. Я дополз до края крыши, слез с нее и спрыгнул вниз.

Упал на землю за гаражами, вокруг кусты. Здесь тоже укромное местечко, даже слишком.

Полно пустых бутылок из-под пива, темно-коричневых и зеленоватых. Давно уже лежат, покрылись землей и травой. С десяток, наверное.

Лежат еще с прошлого года, наверное. Хм, как же так, их же можно сдать в стеклотару и неплохо навариться. По двадцать копеек с каждой. Ну, да ладно, мне сейчас надо выбраться отсюда.

Я чуть подождал, сидя в кустах. Слышал сердитые разговоры соседей перед гаражом. Потом резко выскочил из кустов и отправился прочь, к ближайшему проходу между домами.

Это совсем не тот путь, которым я сюда пришел. Но зато тут никого нет. Так что, для меня самый подходящий.

Я выбрался из двора Оксаны, вышел на большую улицу, Пироговскую. Торопливо пошел обратно в сторону института.

Пару раз оглянулся, но ничего не заметил. Уф, кажется выбрался.

Теперь я отправился к станции метро. Мне надо в поликлинику. Провериться и получить проклятую справку.

Между прочим, тело слегка побаливало. До сих пор, после вчерашней тренировки и сегодняшних схваток.

Я все-таки задал слишком интенсивный темп. Надо бы слегка сбавить. Впрочем, я чувствовал, что это тело потянет нагрузки. Так что, какого дьявола себя жалеть?

Надеялся, что вспомню, где поликлиника. Но нет, какой там. Ничего не пришло в голову.

Тогда я подошел к уличному телефонному автомату. Позвонил домой. Ответила сестра.

— Слушай, Даша, а где у нас находится поликлиника? — спросил я с надеждой.

* * *

В последнее время Даша ходила, как в воду опущенная. Не замечала, что творится вокруг.

Мать спрашивала, что случилось, но Даша отмахивалась. Говорила, что все в порядке. Мать пару раз пыталась надавить. Но Даша не хотела говорить. Как такое расскажешь?

После института она попала по распределению в проектный институт. Спасибо папочке. Здесь же, в Москве.

Это он подсуетился, чтобы дочку оставили здесь, а не отправили куда-то за тридевять земель. Запустил все связи. Добился своего.

Даша закончила архитектурный, с детства хорошо рисовала здания, ей нравилось чертить. В школе любила геометрию. Ее завораживали многомерные фигуры и строгое изящество линий. Поэтому в десятом классе сразу заявила, что хочет стать архитектором.

Желание прошло на втором курсе. Когда она попробовала коньяк на дне рождения однокурсника. До этого пила только вино, да и то всего по чуть-чуть. И всего пару раз.

Однокурсник уговаривал уединиться в спальне. Но Даша встала и убежала от него. Хорошо, что помогла подружка Света.

По дороге домой девушкам стало плохо от выпитого. Шли пешком, на такси денег не было. Пришлось вывернуть желудки наизнанку.

После этого Даша еще несколько раз выпивала. Научилась курить. Правда, не пристрастилась. Только, чтобы попробовать, что это такое.

Слава богу, студенческие забавы прошли для нее бесследно. Потому что Даша поняла, чем чревато. И уже не верила клятвам однокурсников.

Ее подруга Света забеременела от одного. Он отказался жениться. Пришлось делать аборт.

Хорошо еще, что удалось узнать на ранней стадии. До двенадцати недель.

После того, как Даша целыми сутками утешала подругу и насмотрелась на ее страдания, она твердо решила. С ней такого никогда не случится.

Всех ухажеров поэтому она разогнала. Сосредоточилась на учебе, потом на работе. А потом случился сбой.

Когда в отдел для расчетов металлоконструкций, где она работала, пришел Саша. Высокий, статный, с породистым носом и шелковыми глазами с поволокой.

Невозможно не влюбиться. Жаль только, что уже женат. Ему ведь уже тридцать два года. Почти на десять лет старше девушки.

Но Даша все равно ничего с собой не могла поделать. Тем более, что у Саши постоянно проблемы с семьей. Жена у него ревнивая. Сводила мужа с ума придирками. Даша надеялась, что он разведется.

Пару недель назад Саша встретил ее в кафе. Недалеко от работы. Уже после окончания трудового дня.

Даша хотела уйти, но Саша попросил остаться. Девушка не смогла отказаться. Они славно поболтали и поужинали. Саша проводил ее до дома.

Потом они ужинали так еще пару раз. Даша понимала, что так нельзя. Но ничего не могла с собой поделать.

Вчера после прогулки по скверу Саша поцеловал девушку в губы. Даша отвернулась и убежала.

Вот и ходила со вчерашнего дня сама не своя. Хотела сказать Саше, что так нельзя. Но не могла. Не знала, как теперь быть.

Сегодня отпросилась с работы пораньше. Ей надо подумать, как быть. Может, посоветоваться со Светой?

Хотя, Даша заранее знала, что скажет подруга. Предложит послать этого козла куда подальше.

Девушка пришла домой. Никого нет. Только Маркиза ластилась, выпрашивала кормежку. Подняла хвост трубой.

Даша вспомнила, как два года назад кошка принесла котят. И как они с Витькой потом ходили раздавать их. Продавали на птичьем рынке.

Завалилась на скрипучую кровать. Лежала, думала, как теперь быть. Голова раскалывалась от противоречивых мыслей.

Зазвонил телефон. Может, это Светка? Даша звонила ей до этого. Никто не брал.

Она выбежала в коридор. Взяла трубку. Но это оказалась не Светка.

Это Витька, неугомонный братишка. Тоже, кстати, какой-то не такой в последнее время.

— Чего тебе? — спросила Даша. — Совсем спятил? Забыл, где поликлиника?

Братишка объяснил, что не помнит улицу. Вылетело из головы. Странно, однако.

— Ну ты даешь, — удивилась Даша. — А ты что, заболел? А, справка для тренировок? А ты куда собрался? На балет? Или на шахматы?

Братишка объяснил, что записался на самбо.

— Тебе же там голову оторвут, — улыбнулась Даша. — Совсем спятил? Лучше на гимнастику иди. Ладно, поликлиника у нас на Шоссейной. Номер семьдесят пять. Сходи туда. Участок номер двенадцать.

Братишка бросил трубку. Даже не поблагодарил. Это на него не похоже. И вправду совсем не в себе. Наверное, тоже влюбился.

Даша задумалась, как быть дальше и снова зазвонил телефон. Это уже была Светка.

* * *

До поликлиники пришлось добираться с пересадкой. Сначала я проехался на метро.

Посмотрел на советские станции. Все тихо и чисто, только вместо рекламных плакатов красные полотна и барельефы с изображением Ленина в профиль. Или могучих рабочих и колхозников. Где-то плакаты «Решения XXIV съезда КПСС — в жизнь!».

Вагоны метро тоже другие. Дизайн совсем другой. Желтые стены. Скамейки покрыты кожзамом. Хромированные металлические поручни, причудливо изогнутые.

Вышел и сразу пересел на автобус. Уже на нем быстро добрался до поликлиники. Время уже почти пять часов.

Поэтому я торопился. Знал, что в медучреждении ждать не будут. Когда пришел, выяснилось, что опоздал. По дороге забежал в магазин, купил пирожков и конфеты.

Участок номер двенадцать уже закрыт. Врач сегодня принимала до обеда.

— А как же мне быть? — спросил я у тетки в регистратуре. — Мне надо справку получить для спортивной секции. Просто формальность.

Тетка равнодушно покачала головой.

— Ишь ты, чего придумал. Как это, формальность? Это тебе не просто так.

Я огляделся по сторонам. Время уже вечернее. Посетители почти разбежались. Только у кабинета неподалеку сидел дед.

В регистратуре только эта тетка. На толстом носу крупные очки в роговой оправе, с цепочкой, чтобы носить на груди.

Я наклонился и достал шоколадку «Улыбка». Вручил тетке. Она подняла очки на лоб. Не удивилась. Быстро спрятала шоколадку в верхнюю полку стола, за которым сидела.

— Ладно. Давай, что там у тебя? Как фамилия и участок?

Я продиктовал и она тут же куда-то ушла из регистратуры. Вернулась через пять минут с бумажкой. Отдала мне. Я получил заветную справку.

— Спасибо!

Тетка усмехнулась.

— Приходи еще.

Я помчался из здания. Когда выходил, запоздало подумал, что обследование все равно надо пройти. Проверить организм. Хотя, он никуда не денется.

Вышел на улицу, достал пирожки. Быстро умял их и нашел автомат по продаже газировки. Выпил и почувствовал себя лучше. Теперь можно и спортом заняться.

Теперь пешком до дома, чтобы забрать форму. Времени до начала тренировки остается мало, поэтому поужинать не успею. Уже после тренировки. Пока хватит с меня чебуреков.

Домой заскочил на минутку. Думал, что сестра дома, но Даша уже куда-то ушла. Я быстро взял спортивку, побросал в сумку, тоже выскочил наружу.

Теперь к стадиону. Только уже пешком, не на автобусе. Одновременно пробежка и разминка. Сегодня я сам, без Бориса.

Строго говоря, сегодня вообще не мой день. Я должен прийти завтра. У нас тренировки через день. Тем более, что я уже утром занимался.

Но, как ни крути, я не мог удержаться. Хотя бы просто посмотрю, как занимаются другие. Давно уже не видел вблизи.

Добежал до стадиона за двадцать минут. Поднялся по ступенькам, толкнул высокую двустворчатую дверь со стеклянной вставкой и вошел внутрь.

До начала тренировки еще полчаса. Есть время договориться с тренером. В раздевалке незнакомые лица. Сейчас пришли парни, которые ходят в другие дни недели.

Я не стал раздеваться. Оставил сумку в шкафчике, отправился в спортзал.

Сегодня, помимо самбистов, тут занимались гимнасты. Вместо матов на половине, где вчера сражались борцы, сейчас стояли перекладины и брусья с кольцами. Гимнасты крутились на них.

Наши самбисты еще не начали занятия. Тренера тоже не видно. Он, наверное, в подсобке. Уже должен прийти.

Я заскользил по деревянному полу. Быстро добрался до подсобки. Заглянул внутрь. Но сначала услышал голоса.

— Не знаю я, дядя Федя, — это Степаныч. Голос усталый и слегка затюканный. Даже есть слегка безнадега. — Нет у меня никого. Вот товарищеская встреча на носу. Совет «Динамо» требует вынь да положь первое место. А у меня никого нет. Опытные ушли, а новенькие еще беззубые. Парочка есть перспективных, но они пол вопросом. Мне Колокольцев прямо заявил, если не будут места, пинок под зад и пойдешь на лавку.

Неловко подслушивать. Но я нечаянно. Как теперь войти?

— Да ладно, не бери в голову, — это кто-то другой. Голос тоже взрослый, хриплый и пожилой. — Они всегда так говорят. Ты у нас незаменимый. Никуда не денутся. Кто еще пойдет сюда тренировать молодежь? Они, что ли? Привыкли задницы в мягких креслах держать. Ты лучше того, посмотри на молодежь. Может, найдешь кого. Никогда не знаешь, что тебя ждет впереди.

Я постучался. Заглянул внутрь. Подсобка уютная и компактная. На стенах фото из журналов и календари.

Почти все фотки спортивные, с разных Олимпиад и чемпионатов мира, но есть и с красивыми девушками. Волейболистки, теннисистки, пловчихи, гимнастки… Ух, какие красотки.

Перед дверью стол и деревянные стулья. У стены старый потертый диванчик с продавленными сиденьями и спинкой. Степаныч сидел на нем и курил.

За столом другой тренер. Тоже в красных спортивных штанах и белой футболке с надписью «СССР» на спине. Этот тоже курил.

Поверхность на столе накрыта стеклом. Под стеклом всякие газетные вырезки, листочки с напоминаниями, календарики и фото. На столе бумаги в уголке, чашки с чаем и дымящаяся пепельница с окурками.

— Эге, явился, не запылился, — удивленно сказал Степаныч. — А ты чего пришел?

Я отдал ему справку.

— Вот, пожалуйста. Все в порядке. Готов к труду и обороне. Разрешите сегодня тоже участвовать в тренировке. По-легкому.

Степаныч осмотрел справку, проверил печать. Потянулся и положил среди бумаг на столе. Недоверчиво посмотрел на меня.

— А чего это ты? Что за энтузиазм такой?

Я пожал плечами.

— Понравилось. Загорелся. До этого просто читал про самбо, а вчера решил попробовать и у меня получилось. Аппетит приходит во время еды. Я хочу участвовать в предстоящей товарищеской встрече. Согласно нормативам, подготовка к соревнованиям внутри коллектива или к товарищеской встрече проводится за две недели до начала. У меня как раз есть время.

Степаныч и дядя Федя усмехнулись.

— Ишь ты, какой, — дядя Федя потушил сигарету в пепельнице. Он маленького роста, сухой и жилистый, во рту блестели золотые зубы. Волосы седые и редкие. Кожа старая, пергаментная. — Только пришел, уже встречу ему подавай. Молоко на губах не обсохло. Ты хотя бы полгода сначала походи. А потом уже поставим.

Но Степаныч перестал ухмыляться и задумчиво смотрел на меня.

— Подожди, дядя Федя, — сказал он. — Это тот самый вундеркинд, про которого я тебе говорил. Помнишь, он Пряхина положил? Может, попробовать его выставить? Чего мы теряем? Если что, скажем, что он на замене был. Глянь его сегодня, у тебя глаз алмаз.

Дядя Федя удивленно рассматривал меня.

— Это он Пряхина? Да ладно. Он же совсем щенок еще. Ну, хорошо. Давай посмотрим сегодня. Я тебе скажу, что из него получится и можно ли ставить на гонки.

Степаныч благосклонно кивнул.

— Лады. Иди, переодевайся. Сегодня поработаешь немного. Слегонца. А там видно будет. Шея точно не болит?

Я замотал головой и побежал в раздевалку. Услышал краем уха, как сзади дядя Федя скептически произнес:

— Не знаю, Степаныч. Не бывает так в нашем деле. Это в шахматах так проканает. Типа, гений и самородок. Только пришел к шахматной доске и уже чемпион. А у нас все только через пот и слезы. По-другому никак. Так что, зря надеешься.

К тому времени я уже отбежал от подсобки и не слышал, что ответил Степаныч. Но про себя решил. Посмотрим еще, как у нас получится.

Глава 11

Вторая тренировка

Сегодня рядом нет Бориса. Он мне немного мешал своими удивленными взглядами. Так что, теперь я мог работать свободнее.

Время уже осталось мало. Тренировка вот-вот начнется. Я быстро переоделся и вышел из раздевалки самым последним. Вещи положил, как и вчера в шкафчик под номером двадцать.

Если уж что-то получается, то лучше стремиться хоть к какой-то стабильности. Этот шкафчик вроде бы принес мне вчера удачу.

А между прочим, среди спортсменов суеверия и ритуалы на удачи чертовски распространены. Какие бы крутые не были мужики в силовых видах спорта, у каждого есть тайный способ подружиться с фортуной. Приворожить себе победу.

Кто-то носит счастливую самбовку или борцовки, кто-то особым образом зашнуровывает ботинки, кто-то носит в карманах талисманы. У меня был в прошлой жизни товарищ, он реально таскал с собой на соревнования настоящую кроличью лапку.

Считал, что она притягивает удачу. До какого-то времени она ему и в самом деле помогала. А вот потом что-то случилось и череда удач закончилась. Мой товарищ утверждал, что это случилось после того, как его отец нечаянно подпалил лапку сигаретой.

Я тоже, помнится, в юности страдал подобной чепухой, но после травмы понял, что это все не работает. Ничего из магии не помогает, надо только надеяться на самого себя и работать на ковре изо всех сил.

Поэтому теперь я просто по привычке сунул вещи в двадцатый шкафчик. Закрыл дверцу с легким стуком и побежал вслед за остальными борцами.

Перед самым спортзалом дверца распахнулась и навстречу вышла девушка в халате. Я пропустил ее и сразу узнал вчерашнюю медсестру Ольгу. Девушка тоже узнала меня.

— Ага, знакомые лица, — удивилась Ольга и осмотрела меня с головы до ног. Заметила мою форму, цепко схватила меня за локоть и покачала головой. — Больной, а это как понимать? У вас же вчера травма шеи была, я хотела отправить вас к невропатологу, а вы тут разгуливаете на тренировках? Кто разрешил?

Вот проклятье. Что за принципиальность, эдак она и вправду может мне все сломать.

При необходимости даже может оспорить мою справку, полученную, кстати, не совсем законным путем. Что бы такое придумать?

— Ничего подобного, какая тренировка? — я тоже покачал головой, потом глянул на ее ручку, до сих пор лежащую на моем рукаве и накрыл своей ладонью. — Я просто помогаю ребятам из другой команды и наблюдаю за ними со стороны. Никаких занятий.

Медсестра испытующе глядела на меня красивыми большими глазами и явно сомневалась. Кивнула на форму:

— А это как понимать? Зачем тогда переодеваться?

Я призвал на помощь все свое актерское мастерство и состряпал самую изумленную рожу, на которую способен.

— Да вы что, ну не буду же я ходить по спортзалу в брюках и рубашке. Вы же у себя на работе тоже переодеваетесь в халат?

Так, а чтобы она слегка растерялась, я подошел ближе и приобнял девушку. Хватит уже думать о моих возможных нарушениях режима выздоровления, лучше пусть посмотрит на меня, как на парня.

— Между прочим, мое предложение с мороженым остается в силе. А чтобы оно стало еще более привлекательным, добавляю поход в кино. Что вы на это скажете? Прямо сегодня, после работы.

Медсестра опустила взгляд и посмотрела на мои нахальные руки. Правой я держал ее за талию, а левой под локоть. Как будто собирался танцевать вальс.

— Я еще вернусь, — пообещала она. — И проверю, как у вас здесь дела. Отпустите меня, нахал.

Резко освободилась, толкнув меня в грудь и пошла прочь, цокая каблучками по бетонному полу, устланному разноцветной мозаикой. Я смотрел ей вслед, когда дверь в спортзал снова распахнулась и выглянул один из самбистов.

— Это ты новенький? — спросил он. Маленький и худой, круглая голова с маленькими глазками, прическа под горшок. — Ты чего тута застрял? Потерялся, что ли? Пошли скорее, Степаныч тебя ищет, орет, как белый медведь в летнюю пору.

Ах да, точно. Я побежал вслед за парнем внутрь спортзала. Внутри уже все построились и слушали Степаныча, стоящего перед борцами.

Я хотел встать в строй, самым последним, но тренер указал на меня пальцем и загремел:

— Эй, ты, чего опаздываешь? Где ты шлялся, черт подери, заблудился, что ли? Куда встал? Ну-ка, быстро, взял Кешу на плечи и сделал десять приседаний! Приступай!

Вот проклятье. Давешний парнишка, который меня вызвал, тут же появился передо мной и надавил на плечи, чтобы я присел и поднял его.

Ошалеть просто. Я поднял парня на плечи и присел десять раз. Хорошо, что этот Кеша маленький и весит около шестидесяти килограмм.

Степаныч тем временем продолжал общаться с группой. Он рассказывал им тему предстоящего занятия. Видимо, принадлежал к той старой школе тренеров, которые много внимания уделяли теоретической части занятий и считали, что ученикам надо все разжевать по полочкам и положить в рот.

Честно говоря, это слегка раздражало, в двадцать первом веке такие объяснения свелись почти к нулю. Объяснения шли только непосредственно во время показа каждого приема, да и те проходили кратко и емко.

А вот Степаныч толкал перед нами небольшую речь про зацепы.

— Мы с вами сегодня будем отрабатывать зацепы, — сказал он и даже прыжки и хлопки гимнастов в другой части зала не могли заглушить его зычного голоса. — И я надеюсь, что вы хорошо запомнили, о чем мы говорили на прошлых занятиях. Те, кто у нас обладает короткой девичьей памятью, будет сегодня до упаду делать приседы с Покаткиным, он у нас самый легкий, как пушинка.

Тут все засмеялись, потому что оглянулись на самого здоровенного парня, побольше даже Звеньева, стоявшего в начале строя. Я бы такого точно не поднял, одним своим весом он придавил бы меня всмятку. Теперь парни слегка расслабились, Степаныч сумел немного разрядить обстановку.

Хотя, чего это я? Это только мне показалось, что Степаныч перегибает палку. На самом деле у тренера, видимо, постоянно такие заходы, он чередует кнут с пряником и успешно применяет такую методику. Еще минут пять Степаныч рассказывал про зацепы и как их надо делать.

Тема довольно интересная. Зацепы — это броски, когда атакующий цепляет голенью или стопой ногу партнера и приподнимает ее в сторону. Когда партнер остается стоять на одной ноге, атакующий выводит его из равновесия толчком рук и бросает на ковер.

— В общем, есть семнадцать видов зацепов, — говорил Степаныч. — Ну-ка, кто может назвать все их? Того я освобождаю от отжиманий на сегодня. Ну, кто? Нет желающих?

Ладно, почему бы и нет? Я поднял руку и тренер недовольно взглянул на меня.

— Ну, конечно, кто же еще, наш маленький гений, как всегда, наготове. Ну, давай, говори, мы все во внимании.

Парни и в самом деле уставились на меня. Я слегка вздохнул, проклиная себя за то, что полез в эту заварушку, но затем постарался успокоиться.

Что поделать, если я уже давненько знал теоретическую часть самбо и выучил наизусть самые разные виды приемов? Почему бы, в конце концов, не использовать эту теорию на практике? Тем более, что во время тренировок я в прошлой жизни испробовал их все.

Поэтому я начал перечислять, прямо с места:

— Зацеп изнутри, изнутри заведением, изнутри скручиванием, зацеп снаружи, снаружи садясь, зацеп стопой с падением, стопой с захватом за ногу, зацеп голенью снаружи, голенью с падением, голенью под пятку, с заведением, голенью под одноименную ногу, голенью от бокового переворота, под одноименную ногу, зацеп стопой снаружи, стопой снаружи с прыжком и стопой изнутри.

Степаныч подошел ближе и стоял передо мной, подгибая пальцы. Считал каждое название.

Когда я закончил, он удивленно моргнул. Видимо, не ожидал, что я все скажу. Посмотрел на меня, потом кивнул.

— Ну что же, очень даже неплохо, новичок, очень неплохо. Интересно, если ты у нас такой умный, сможешь показать их все?

Это уже потруднее, но почему бы и нет? Все эти приемы я когда-то изучал и делал, могу и показать, если понадобится. Я кивнул и решительно ответил:

— Могу.

Я думал, что он сейчас заставит меня показать все приемы, но Степаныч не стал продолжать шоу, понял, что на время от меня лучше отстать. Поэтому он одобрительно похлопал меня по плечу и отошел:

— Да, молодец, новичок, знает, о чем говорит. Ты нам потом покажешь свои знания на практике. А теперь продолжим занятие. Что я еще хотел сказать про зацепы? Как самостоятельный бросок они хороши, но противник часто к ним готов, поэтому их лучше делать с целью отвлечь внимание соперника. Провести ложный прием. Например, зацеп голенью. Вроде бы, простой и неказистый прием. Но на самом деле там есть небольшой секрет, надо правильно координировать работу рук и ног. И еще, всегда смотрите на благоприятные условия для выполнения зацепа: у противника широко расставлены ноги, он опирается на атакуемую ногу, переносит вес на пятки или тянет назад. Ну-ка, Покаткин, иди сюда, покажу на тебе.

Он показал на здоровяке зацеп голенью снаружи. Вообще-то это действительно простейший прием, как и все в самбо. Сделано просто до гениальности.

— Вот, смотрите, он выставил левую ногу вперед. Мы подталкиваем, тянем его к себе, резко и неожиданно, — Степаныч потянул к себе здоровяка, тот подался вперед и выставил ногу еще больше. — Теперь цепляем голенью его ногу, снаружи, стараемся оторвать от покрытия, быстро тянем под себя. Видите, он потерял равновесие? Все, теперь достаточно легкого толчка и он падает назад.

Так и случилось. От толчка тренера здоровенный Покаткин свалился назад.

— Теперь работаем, — тренер показал прием еще пару раз и хлопнул в ладоши. — Осторожно, сначала медленно, не надо дергать партнера. Главное, научитесь чувствовать центр тяжести.

Теперь мы принялись отрабатывать зацепы, так, как показал тренер. Мне в партнеры достался парнишка среднего роста, не в самбовке и в шортах, а в обычных спортивных штанах и в белой футболке.

Видимо, тоже пришел недавно. Впрочем, я и так сразу же узнал это, потому что он двигался неуверенно и неловко, толкал меня недостаточно резко и не мог сразу уронить на ковер.

Мы работали по очереди, по свистку тренера менялись. Степаныч стоял с секундомером в руках, следил за тем, чтобы каждый отработал положенное время.

Между прочим, в сторонке на скамеечке сидел дядя Федя, молча глядел на учеников, делая про себя бог весть какие выводы. На меня тоже иногда поглядывал.

Все занятие полностью мы отрабатывали зацепы. Я так понял, что большинство ребят тут чуть опытнее, чем в другой группе. Много достойных соперников, которые уже готовы для выступления.

Поэтому под конец я не удивился, когда во время схваток Степаныч позвал меня и поставил против другого парня, примерно моего роста и веса, только с длинными руками и ногами.

— Ну, давай, покажи себя, — сказал тренер. — Леха, вот, смотри, тут у нас чемпион из другого клуба, он сказал, что у нас тут все тюфяки ходячие, не знают самбо. Видел, как он выделывался? Типа, все зацепы знает, мы ему в подметки не годимся. Давай, покажи ему, что мы кое-что умеем.

Это так неожиданно, что я сначала растерялся. Тренер специально раззадорил моего противника, чтобы тот боролся со мной в полную силу. А что, так можно делать?

Но времени гадать нет. Леха состряпал яростную физиономию и пошел на меня, решив до конца защищать честь секции.

* * *

Вот уже пять лет, как Михайлов Алексей первый раз пришел в секцию самбо. Он тогда еще был зеленым пацаном, учился в девятом классе школы, играл на скрипке и фортепиано, потому что мама считала, что музыка облагораживает человека.

Но потом так случилось, что ему накостыляли по шее мальчишки из соседнего двора и отец, в юности сам занимавшийся боксом, отвел сына в спортивную секцию вольной борьбы. В секции бокса, куда они сначала пришли, к сожалению, не было мест. Тренер посмотрел на пацана, провел с ним пару тренировок, отвел в сторону и сказал, что борьба не для него.

— У тебя плохая координация и нет чувства равновесия, — заявил он мальчику. — Ты как бегемот, не можешь удержаться на весу, а в нашем деле это самое главное. Ты должен прыгать и двигаться, как леопард. А ты больше похож на бегемота в посудной лавке. Так что, давай, мотай отсюда удочки.

Леха тогда расплакался от обиды, пришел домой и рассказал родителям. Отец тоже его отругал, сказал, что так из него ничего не получится, вырастет слюнтяем и размазней, каждый будет его шпынять, как хочет. Раздраженно ушел на балкон курить, потому что мама не разрешала ему «дымить в комнате».

Подросток думал, что мама тоже его пожурит и скажет, что лучше не заниматься этой дурацкой борьбой, а лучше сосредоточиться на скрипке и может быть, даже подумать о вокале. Но мама погладила сына по голове и сказала:

— Так не пойдет. Мой сын должен уметь защищать себя. У нас на работе у Нинки сын ходит на самбо, как раз твоего возраста, ему нравится. Я с ней поговорю и узнаю адрес и телефон тренера.

На первое занятие у Лехи вообще не было желания идти. Он хотел пропустить занятие, сказать родителям, что приболел, но мама позвонила с работы домой и напомнила, что его сегодня ждут на тренировке.

Тогда Леха вдруг вспомнил, как его лупили соседские мальчишки и решил сходить. Пару занятий похожу, посмотрю, что да как, а потом закончу, подумал тогда он. Скажу, что не понравилось. И еще подумал, что драку всегда можно избежать, если попробовать договориться с противниками.

Что такое самбо, он вообще не знал. Он снова опасался, что тренер скажет, будто Леха неуклюжен и выгонит его с занятий. Поэтому на первом занятии был скован и стеснялся раскрываться.

К счастью, дядя Федя, бывший тогда тренером, сразу понял, почему зажат парень. Мало физической активности, всего боится и не хочет выглядеть мешком в глазах окружающих. Надо просто вывести его за пределы стеснительности.

Тренер не нянчился с новичком, загрузил еще больше, чтобы парнишка по окончании занятия шатался от усталости. Но в самом конце скупо бросил:

— Молодец, хорошая работа. У тебя есть потенциал.

Для изнемозженного Лехи эти слова прозвучали, как прохладная вода для путника, заблудившегося в пустыне. Он сразу воспрял духом.

Как миленький, пришел на вторую тренировку, потом третью, четвертую. Сходил месяц, другой. Так и втянулся. С тех пор ходил пять лет, выигрывал соревнования, в следующем году мог пойти на чемпионат республики.

Каждое сомнение в своих силах воспринимал как личный вызов. Сражался яростно и ожесточенно, стоило только усомниться в его победе. Степаныч говорил, что это один из главных его недостатков, который мог помешать ему стать чемпионом.

Тренер считал, что для победы нужно уметь сочетать лютую ярость и холодную голову. У Лехи первого в избытке, а вот со вторым проблемы, слишком уж зашкаливали у него эмоции во время поединка.

Вот и сейчас, после слов Степаныча про нахального пришельца, Леха сразу ринулся в бой, почти без разведки, желая тут же наказать непрошенного гостя. Сразу вошел в контакт, схватил противника за куртку одной рукой и под локоть второй.

Хотел бросить через спину с небольшим отходом назад, но тот стоял, как вкопанный. Леха даже удивился, как так, потому что этот бросок у него почти всегда проходил, на всех соревнованиях. Редко кто мог сопротивляться.

Для проведения броска надо шагнуть назад и согнуть ногу, повернув носками внутрь. Перенести тяжесть тела на правую ногу, повернуться спиной и сделать широкий мах плечами по кругу, увлекая противника перед собой. Если все сделать правильно, соперник гарантированно перелетал через Леху, наклонившегося к нему задницей.

Но в этот раз так не прокатило. Нахальный противник стоял, как скала и Леха тогда решил снова напасть на него, только теперь швырнуть через бедро, а предварительно вывести из равновесия. С учетом сегодняшней тренировки, он решил попробовать зацеп в качестве обманного движения.

Приняв левостороннюю стойку и выставив полусогнутые руки вперед, Леха устремился в новую атаку.

Глава 12

Решение

Мне стоило больших усилий удержаться на ногах. Леха добросовестно и остервенело атаковал меня и с ходу хотел бросить через спину. Меня спасло только то, что я вовремя разгадал его прием.

В самбо ведь как все происходит? Внезапность атаки положена во главу угла. У хорошего самбиста никогда не понять, что он сделает в следующую секунду.

Только что он стоял перед тобой, держал тебя за руки или за куртку. И вдруг раз! — и ты уже в воздухе, летишь, ничего не понимая и хлопая глазами, пока не грохнешься на ковер всем телом. Еще удача, если при этом успеешь все кости собрать. Даже не понял толком, как тут очутился.

А из-за того, что Леха горел праведным гневом и слишком торопился меня наказать, я сразу успел догадаться, что он планирует сделать. Хочет бросить меня через спину, но так не пойдет.

Чтобы защититься, я двинулся навстречу противнику, ломая ритм его подбива, потом выпрямился и немного повернулся к Лехе боком. Ногу слегка выставил вперед, смещая центр тяжести.

Упрямый соперник все равно пытался скинуть меня, не понимая, что уже не получится. Все это происходило за доли секунды, так что мы двигались и принимали решения молниеносно.

Чтобы пресечь остальные попытки бросить меня, я теперь уже отшатнулся назад. Корпус тоже убрал назад, а руками уперся в спину Лехи.

Сейчас можно было, вообще-то, атаковать его самому, но я видел, что запал в парне не погас и у него хватает силенок. Так что, пусть еще помучается и потратит силы, потом его можно будет взять голыми руками.

Поэтому, когда Леха перестал трепыхаться, я его отпустил и позволил встать на ноги. Даже разрешил повернуться и снова атаковать меня.

Леха так и сделал. Выставил руки вперед, опять состроил устрашающую гримасу и кинулся на меня. Я встретил его обманным финтом, а Леха взял и бросился вниз, явно желая схватить меня за ноги и совершить бросок.

Я подавил его атаку использованием амплитуды движений. Надо просто сделать так, чтобы атакующему трудно было продолжить нападение. Чтобы он не мог двигаться дальше.

Леха успел схватить меня за правую ногу и я быстро поднял и убрал левую, чтобы он не успел меня взять полностью. Это что у нас получается, он опять пошел ва-банк? В этот раз я не собирался давать ему шанса. Хватит уже щадить.

Соперник попытался приподняться, чтобы вытянуть мою ногу вверх, а потом уронить меня на ковер. Я подпрыгнул на другой ноге, схватил Леху за шею, уперся захваченной ногой в его бедро и рывком вытащил ногу.

Тут же связал его другой локоть своей рукой, не давая приблизиться на дистанцию для броска. Ноги убрал подальше. Мы наклонились друг к другу, уперлись головами и плечами, как два горных барана на тропе.

Вдруг Леха кувыркнулся вниз, упал на колено и опять быстро схватил мою ногу, только уже находясь боком ко мне. Я так понял, что он хотел провести нечто вроде «мельницы».

В самый последний миг я навалился на него, одновременно отстранив ноги и бедра назад и не давая опрокинуть себя. Руками обхватил его туловище и пояс. Весом корпуса старался надавить на Леху, не давая подняться и толкнуть меня.

Он попытался уйти и снова подняться, потому что из этой позиции для меня открывалась его спина, но не успел. Я же говорил, что уже хватит со мной играться.

Пытаясь отбить атаку противника, я схватил правой рукой его ногу. За подъем стопы. Левой продолжал удерживать за руку. Быстро рванул к себе, лишая таким образом равновесия и толкнул туловищем и ногами от себя. Леха не удержался и упал на ковер спиной.

Все, готов! Я навалился сверху, придавил его корпусом и провел рычаг локтя. У меня для этого как раз сложились все звезды, потому что я так и удерживал своей левой запястье его руки.

Леха на мгновение забыл про свою руку, попавшую в капкан, пытаясь высвободиться. Я тут же откинулся назад, перебросил ноги через его шею и грудь и придавил ими. Руку потянул на себя. Тут же приподнял бедра вверх и взял руку на болевой.

Чтобы убежать от захвата, Леха пытался выгнуться мостиком, но я держал крепко. Как он ни крутился, а вырваться не мог, а потом вынужден был от боли постучать меня ладонью по ноге. Я тут же отпустил его.

— Чистая победа, — удовлетворенно заметил Степаныч. — Ну, что скажешь, дядя Федя? Годен к бою или нет?

Я встал и только сейчас заметил, что дядя Федя, оказывается, давно уже очутился рядом с нами и с интересом рассматривал, как идет наша схватка. Заметив мой взгляд, он кивнул.

— Ничего не скажу, вроде ловкий, — неопределенно ответил старикан. Ну да, зачем меня обнадеживать? Зачем говорить явно то, о чем лучше умолчать? Если он меня сейчас похвалит, то бедолага Леха опечалится. Впадет в грех уныния. Да и я могу возгордиться. Кроме того, сейчас в СССР не принято хвалить. Больше поругивают. Так что, опытный дядя Федя, наоборот, решил меня критиковать. — Двигается, конечно, мешок мешком. Нападает слабо. Вялый какой-то. Но потенциал имеется.

Ну спасибо. Хотя бы на таком добром слове. Если бы я и вправду был зеленым юнцом, тут же повесил бы нос.

А так и ухом не повел. У меня шкура уже бронебойная. Как у носорога. Плевать, что он там говорит. Я и так знаю, что на многое способен.

— Это здорово, — Степаныч снова удовлетворенно кивнул. — Это другое дело. Дядя Федя у нас заслуженный тренер. Насквозь видит. Глаз алмаз.

Это я уже слышал. Я стоял и слушал восхваление тренера. Леха поднялся, встал рядом и тоже прислушался.

Ну и что, каков приговор? Могу ли я участвовать в товарищеской встрече? С другой стороны, можно не торопиться.

У меня уйма времени. Я молод и полон сил. Так что, наоборот, надо бы даже придержать коней. Не торопиться, чтобы не пострадать. Опять не получить травму по глупости.

Но вот все равно боюсь. Подсознательно. Вдруг опять случится какая-то непредвиденная трагедия.

Что-нибудь пойдет не так. И я опять лишусь возможности стать чемпионом. Опять потеряю этот шанс.

Поэтому я торопился, как на пожаре. Поэтому вопросительно смотрел на дядю Федора. От его приговора сейчас зависела моя судьба.

— Давай еще раз, — наконец, решил старик. — Только поставь его с другим. Пусть опять поработает.

Степаныч кивнул. Пошел к ученикам. Выбирать мне другого партнера. Дядя Федя прошел мимо меня. Наклонился, еле слышно прошелестел:

— Хватит сдерживать себя. Покажи все, на что способен.

И удалился. Я ошеломленно смотрел вслед старику. Как он догадался, что я играл не в полную силу?

— Ну что, готов, герой? — Степаныч хлопнул меня по плечу. — Вот, поработай-ка с ним. Посмотрим, что теперь сделаешь. Хорошо, что Краб сегодня пришел. Он тебя поучит.

Я обернулся. Кто это у нас такой? Кого новенького Степаныч привел на растерзание? Не надоело еще отдавать их в жертву?

Тренер стоял передо мной вместе с улыбчивым парнишкой лет двадцати. Наверняка тоже студент.

Ростом невелик, ниже меня на полголовы, сутулый и с вывернутыми ступнями ног. Двигался как-то несуразно, словно C-3PO, золотистый робот из «Звездных войн». Вот только руки у него длинные и сильные, кисти и вправду скрюченные, как у краба.

Зубы еще кривые, я это сразу заметил, к сожалению. Сейчас у многих так, стоматология в советское время не на самом высоком уровне.

Вернее, в самой медицине проблем нет, вот только сами граждане не спешили заботиться о зубах, как полагается. До последнего оттягивали визит к врачу.

— Здравствуйте, очень приятно познакомиться, — Крабов слегка поклонился и протянул мне руку. Одет в красные самбовку и шорты. — Меня зовут Рома.

Я пожал крепкую ладонь. Сразу ощутил мозоли на подушечках. Ну, хорошо, крабья твоя душа.

При схватке с ним возникает только одно опасение. Как бы не сломать руки-ноги этому вежливому парнишке. Оленька медсестричка тогда точно мне голову оторвет. Можно забыть о свидании с ней.

— А меня зовут Виктор. Можно просто Витя. Ну что, поработаем?

Мы встали друг против друга. Ученики вокруг тоже работали в схватках. Никто не останавливался. Накачанные широкоплечие гимнасты крутились на перекладинах. Их тренер что-то пронзительно кричал.

Степаныч посмотрел на нас. Подождал и свистнул. Рома медленно пошел ко мне.

* * *

В самбо Крабов пришел поздно. Он мечтал стать ученым, физиком-ядерщиком или астрономом. Данные для этого все были, соображает быстро, отлично знал математику, играл в шахматы с первого класса, потянул на первый разряд.

Правда, его учителя в школе говорили, что у Крабова нет энтузиазма, а это главное, чтобы достичь успеха в науке или в любом другом виде деятельности. В двадцать первом веке сказали бы, что недостаточная мотивация.

Еще он слишком любил сладкое и поэтому был готов лопать сгущенку днями напролет. От этого в первую очередь пострадали зубы, хотя на фигуре нисколько не отразилось.

Мать всегда поражалась, как это в него влезает столько пищи. Но сам Рома при этом нисколько не толстел. Оставался все таким же сутулым и жилистым.

Как не старался отец его выпрямить, ничего не получалось. Из-за этого в школе Рома получил прозвище Паук, а потом и Краб, само собой.

Еще он поздно научился говорить. В детсаде почти всегда молчал, если и говорил, то не мог произносить слова членораздельно. Тем не менее, всегда оставался добрым и спокойным ребенком. В школе тоже никого не обижал и давал списывать контрольные и домашки.

В самбо пришел три года назад, в старших классах школы. Просто проходил мимо секции, когда возвращался с пруда Садки, расположенного рядом с Домом отдыха Союза текстильщиков. Он туда ходил ловить карасей и щук для опытов по биологии.

Рыбок не поймал, зато зашел на самбо и решил заниматься. Неожиданно для себя и родных втянулся и посещал все занятия, почти без пропусков. Правда, частенько болел на первых порах из-за слабого здоровья, но очень скоро пришел в норму и подтянул физическую форму.

После двух лет непрерывных занятий Рома начал выигрывать всех. У него была очень сильная хватка и чертовски агрессивная тактика.

Никто не ожидал яростного напора от такого несуразного сутулого крепыша и очень быстро убеждался, что его нужно воспринимать всерьез с самого начала. Те же, кто уже познакомился с бешеной тактикой Краба, все равно ломались под его безжалостными атаками.

Рома хватал клешнями, как бультерьер, не отпускал, пока противник не падал на ковер и не признавал поражение. Он не обращал внимание на попытки соперника освободиться или контратаковать, держал мертвой хваткой, пока не добивался победы.

На первом курсе физмата на его сокурсника напали взрослые подвыпившие мужики возле пивной. Не простая шелупонь, а какие-то фартовые, с наколками и золотыми фиксами, хорошо, что ножики не вытащили. Рома недолго думал.

Бросился на помощь, заломил одного нападающего, бросил через себя прогибом, потом второго. Тоже приложил об асфальт. О последствиях не думал, главное, хотел помочь приятелю.

Оба нападающих тут же отключились, их потом полчаса пытались поднять возле ближайшего умывальника. К счастью, кости и черепа у них оказались крепкие, ничего не сломано, отделались ушибами, хотя и упали прямо на тротуар.

Против ожидания, Рому после этого никто из уголовных не преследовал, кто-то из старших у них там решил, что они сами нарушили порядок. Им досталось поделом, тем более, что напал один только парень, сразу на двоих.

Так что, с тех пор Крабов уже потерял счет победам и вполне мог бы претендовать на чемпионское звание, но не имел к этому склонности. Напрасно Степаныч уговаривал его участвовать в очередном турнире, Роме это неинтересно.

Только иногда он снисходил до участия, в очередной раз забирал медаль, а потом надолго исчезал, занимаясь исследованиями в институте. Впрочем, занятия посещал регулярно, минимум, дважды в неделю. От соревнований обычно отказывался, называя их напрасной тратой времени и других ценных ресурсов.

Никаких амбиций. Степаныча его поведение приводило в бешенство.

Сейчас он с удовольствием согласился поработать с перспективным новичком.

— Тут какой-то непонятный тип выискался, — сказал ему тренер, остановив свободную схватку с напарником. — Всех побеждает. Ну-ка, поработай с ним, пощупай, так ли он хорош на самом деле. Говорит, что новенький, но сам опытный. В общем, мутный какой-то.

Рома с радостью согласился. Подошел и поздоровался. Быстро осмотрел новичка и отметил, что тот крепкий, сложен пропорционально, с длинными конечностями.

Вроде бы спортсмен. Скорее всего, обманывает, утверждая, что раньше не занимался. В борьбе невозможно одержать верх, если нет опыта. Это сразу видно.

А раз обманывает, зачем ему это? Что за блажь такая напала? Забавляется, что ли?

Ладно, сейчас выясним, кто он такой. Как и все древние военные мыслители, Рома был вполне согласен с утверждением, что человека лучше всего можно узнать в борьбе.

* * *

Я опять выбрал тактику обороны и контратаки. Зачем торопиться и лезть на рожон? Мне есть чего терять.

Если я сейчас проиграю, то, скорее всего, меня могут не взять на товарищескую встречу. Вон как Степаныч смотрит недоверчиво.

У тренера появится законное основание сказать: «Ты еще молодой и неопытный, посиди еще на скамье запасных. Тренируйся и работай, может быть, в следующий раз мы тебя возьмем на соревнования». Сейчас не как в двадцать первом веке.

Не каждый может заплатить регистрационный сбор и участвовать в чемпионате. В эту эпоху от тренера и секции зависит очень многое. За ним окончательное слово по отправке спортсмена на турнир. Не захочет — никуда не пойдешь.

Поэтому я приготовился к защите. Пусть этот вежливый коротыш попыхтит вокруг меня, пытаясь атаковать, а вот потом я его поймаю на ошибке. Как только что Леху.

Все еще улыбаясь, Краб приблизился ко мне. Руки он опустил, гораздо ниже, чем обычно полагается. Странно, однако, видимо не настолько опытен и не понимает, что я могу сейчас делать все, что угодно с верхом его туловища. Схвачу за воротник и брошу, куда захочется.

Я так и сделал. Раз уж партнер такой безвредный, почему бы его не проучить? В следующий раз пусть думает хоть немного.

Взялся за воротник его куртки, накрест. Я хотел бросить соперника через бедро, самым обычным и распространенным приемом. Всякий его знает и видел сотни раз, как делается.

Зачем мудрить и чего-то придумывать, если можно поступить просто, уложить противника и взять победу одним махом? Все гениальное просто.

Для грамотного броска через бедро надо схватить одежду противника, что я и сделал. Затем рывком заставить его сместить центр тяжести на носки. Самому быстро повернуться влево кругом на правой ноге, придвигаясь полубоком к противнику.

В то же мгновение надо приставить ноги ближе и слегка присесть. Подбить задницей корпус противника, назад и немного вверх. Это неуловимое движение невозможно описать, его надо ощутить на собственном опыте.

Когда противник потеряет равновесие, рывком перекинуть его через себя и уронить на ковер. Короче говоря, этот прием я делал бесчисленное количество раз и не сомневался в его исполнении.

Тем более, что противник Рома не представлял из себя серьезного врага. Он до сих пор улыбался и мотал головой туда-сюда, как будто индюк, заблудившийся в вольере.

Правда, для проведения броска надо, чтобы оба борца стояли в правой стойке, но в последний момент Рома вдруг встал в левую. Я уже выставил свою правую ногу вперед, чтобы сделать перекат с пятки на носок, но Краб легко поставил мне боковую подсечку левой ногой. Под мою правую ногу.

Что за чертовщина, подумал я, теряя равновесие. Краб, вместо того, чтобы мирно оставаться на месте, молниеносно перешагнул через мою ногу и сам подвернул бедро.

Я с ужасом понял, что попался в тот же капкан, но ничего не мог поделать, потому что уже накренился вперед и в сторону. Отчаянно пытался удержаться, но куда там.

Краб держал меня цепко и неумолимо перебросил через себя. Спортзал вместе с занимающимися в нем людьми быстро скакнул вверх ногами, и тут же пришел в первоначальное положение.

Я с глухим шлепком упал на маты.

Глава 13

Новые знакомства

Вот проклятье. Краб все-таки поймал меня. Уронил на ковер. То, чего я опасался больше всего.

Долго прохлаждаться на матах я не стал. Тут же вскочил и посмотрел на Рому. Тот все также смотрел на меня с улыбкой.

Вот только теперь я понял, что он скрывает за ней. Какой шустрый парень, как легко он ввел меня в заблуждение. Я тоже посмотрел на Рому. Пристально и с ухмылкой.

Надо же, он сумел обвести меня вокруг пальца. Парень стоял передо мной, снова опустив руки и готовый к схватке. Только теперь я уже не обольщался.

У него каменная схватка. Я пытался сдвинуть Краба с места, но не получилось. Он словно вылит из стали. Все вот эти улыбки и растерянные взгляды — это просто фасад, декорации. Уловки, чтобы обмануть таких простаков, как я.

Ладно, раз первый раунд остался за ним, второй раунд я проведу по другим правилам. Хотя в самбо нет раундов, но у нас тут не правила соревнований. У нас тут просто свободная схватка.

Там что, если я сейчас буду с ним бороться, надо просто получше подготовить атаку. Или дождаться, пока он сам нападет на меня и поймать его на какой-нибудь ошибке. Пусть откроется в обороне.

Я уже хотел заново вцепиться в руки и куртку противника, когда дядя Федя резко сказал:

— Довольно! Хватит на сегодня. Рома, ты можешь идти, а ты, новенький, останься. Надо с тобой поговорить.

Ну вот, это провал. Рома кивнул, пожал мне ладонь обеими руками, снова вежливо улыбнулся.

— Было очень познавательно с вами бороться.

Ага, еще бы. А мне как познавательно, ты не представляешь. Я заставил себя улыбнуться, а сам последовал за дядей Федором и Степанычем в подсобку. В зале слишком шумно, чтобы разговаривать.

Мы прошли по матам, обогнали наш край площадки, миновали опоры для волейбольной сетки посередине зала и пройдя мимо гимнастов, подошли к подсобке. Тут дядя Федя привычно сел за стол и закурил сигарету, а Степаныч развалился на диване и взял журнал «Спортивные игры» за март месяц 1971 года.

Я вошел внутрь и остановился возле двери, ощущая себя преступником, ожидающим вынесения приговора. Встал, ощущая, что в подсобке прохладнее, чем в зале. Моя пропитанная потом самбовка противно прилипла к спине.

— Ну что, герой? — скрипуче спросил дядя Федор, выпустив струйку дыма. — Надо признать, что бороться ты умеешь. Никогда не поверю, что научился по книжкам. Говори, у кого раньше тренировался? В ЦСКА? В «Буревестнике»? Или у «Пищевика»? Скорее всего, ты армейский. Просто ушел от них и не хочешь нам признаваться. Но мы же узнаем это все равно. Хотя, честно говоря, я тебя до этого не видел на турнирах. Может, ты издалека приехал? Из союзной республики?

Я покачал головой. Не могу я никак признаться. Если сейчас ляпну что-нибудь, они обязательно проверят. А если сказать, что нигде не тренировался, тоже звучит неубедительно.

— Хотите верьте, хотите нет. Я нигде до этого не тренировался. Тем более, в ЦСКА. Думал, что смогу выступать за вашу команду, но раз не получается, то пойду в другое место. Спасибо, что уделили время.

Дядя Федя переглянулся со Степанычем и усмехнулся.

— Ишь ты какой, строптивый. Необъезженный жеребчик. Не кипятись, герой, мы тебя еще обкатаем на тренировках, перед выступлением. Вот только уговор, тренера слушаться беспрекословно. Чтобы без самодеятельности, понял?

Я поднял голову.

— Это значит, что вы все-таки разрешаете участвовать? Конечно, буду слушаться. Как же без этого?

Степаныч закрыл журнал и бросил на диван.

— Да, предварительно мы даем согласие. Нам надо утрясти списки участников с организаторами, к твоему счастью, еще пока можно вносить изменения. Но сразу говорю насчет режима тренировок. Не надо лезть из шкуры. Тренировки через день. Не каждый день, понял? А то ты так вообще себя угробишь. Ясно, герой? Как там тебя, Волков? Вот и сделай так, чтобы оставаться волком, а не овечкой.

Это он дело говорит. Режим надо соблюдать. Перетренированность страшное зло. Не хватало мне еще изнурить свой молодой и новенький организм. Сходу получить травму и опять закрыть себе дорогу в большой спорт.

— Разумное решение, — согласился я. — Вот только позвольте приходить, чтобы посоветоваться насчет тактики. А общефизическую подготовку мне как проводить?

Мы посоветовались еще минут десять. Помимо меня, в товарищеской встрече будут участвовать еще человек пять от нашей секции. Она, кстати, называлась «Москвич», исходя из стадиона, в котором расположена.

В ближайшее время нам будет уделяться больше внимания, чтобы обсудить, как мы будем выступать на встрече. Пока мы договорились, что я буду приходить через день и тренироваться. Общую физподготовку можно делать тоже через день, в свободные от занятий в секции.

Короче говоря, ничего нового, все точно так же, как раньше. Под конец Степаныч нацелил на меня тонкий палец и заявил:

— Но мы оставляем за собой право снять тебя с участия, если что-то пойдет не так. Все понятно?

Расплывчатая формулировка. Что это значит? Сюда можно подвести все, что угодно.

Но я пока не ерепенился. Главное, достигнуто принципиальное согласие. Дальше уже разберемся. Их недоверие тоже можно понять.

— Конечно, — согласился я. — Еще как понятно.

Степаныч кивнул. Как будто и не ожидал другого ответа.

— А теперь шуруй на тренировку. Сейчас на полчаса еще останешься. Поговорим с участниками встречи. У тебя какой вес?

Это я уже помнил. Проходил ведь взвешивание пару недель назад.

— Семьдесят восемь.

Степаныч снова кивнул.

— Ну и отлично. Будешь выступать в категории семьдесят четыре. Там допустимо превышение до семидесяти шести, так что, давай, слегка сбрось пару кило. Особо придираться не будут, но лучше все-таки соответствовать. Знаешь, как надо сбрасывать?

Ну, это еще хорошая информация. Сбросить всего немного, надо просто сократить прием мучного и сладкого, добавить аэробики и силовых. Можно даже скинуть больше.

Теперь придется следить за весом, чтобы не убрать больше, чем надо. Да, точно, помнится, в прошлое время, чтобы попасть в нужную категорию, постоянно приходилось мучиться с диетой.

— Знаю, — пробурчал я. — Тоже читал и слышал.

Когда я вышел из подсобки, ученики уже расслабились. Половина лежала на матах и парни лениво переговаривались между собой.

Другая половина продолжала бороться. Самые усердные, видимо, хотят забрать все медали. Я подошел к ним и уселся на ковер рядом с отдыхающими.

— Ты новенький? — спросил один их парней рядом. Примерно моего роста и телосложения. Рыжие волосы, курносый и веснушки на щеках. Зеленые глаза дерзко рассматривали меня. — О чем толковали со Степанычем? За жизнь или что-то важное?

Остальные и ухом не повели. Даже не повернули голову в мою сторону. Но, я уверен, чутко прислушивались.

Вопрос, конечно, поставлен интересно. Это уже похоже на допрос. Если ответить ему, то рыжик может допрашивать дальше.

Если не отвечать, возможна ссора. С чего начинать знакомство с коллективом? С ссоры или с компромисса?

А, плевать. Почему бы и не начать с небольшого конфликта? Сразу показать зубы. Тем более, что вопрос и в самом деле беспардонный.

— Ну, это уже наше дело, — ответил я. — Тебя оно не касается.

Рыжик дернулся и удивленно посмотрел на меня. Другие парни тоже оглянулись. Чтобы рассмотреть нахального новичка.

— Опа, какие у нас тут гордые люди появились, — сказал рыжик и сузил глаза. Потом заметил, что Степаныч вышел из подсобки и направился к нам. — Надо же, какая цаца, вам, получается, и вопроса задать нельзя? Ладно, малыш, мы с тобой потом поговорим, хорошо?

Я кивнул, а тренер уже на подходе хлопнул в ладоши и крикнул:

— Чего уселись, кумушки? Языки почесать и погоду обсудить? Косточки пересчитать? Ну-ка, быстро встали. Закинули соседа на плечо и побежали по кругу. Быстро, быстро, надо растрясти жирок.

Рыжик тут же подошел ко мне и хлопнул по плечу.

— Ты слышал тренера? Давай, тащи меня.

Еще чего. Я обернулся вокруг, в поисках других партнеров. Но, как назло, все уже расхватали соседей и уже даже начали пробежку.

Впрочем, это касалось только тех, кто лежал на матах. Остальные так и продолжали бороться.

Кстати, как они отчитывают время? Видимо, смотрят на настенные часы. Сейчас нет электронных секундомеров на смартфонах, предупреждающих через голосовую колонку о том, что прошло пять минут на схватку.

Рыжик слегка толкнул меня в спину.

— Ну, чего застыл? Давай, поехали, лошадка.

Оттолкнуть его, что ли? Только я хотел повернуться, как Степаныч заорал:

— Эй, Волк, ну-ка, быстро побежал! Тебе особое приглашение нужно?

Вот проклятье. Я обещал беспрекословно повиноваться тренеру и выполнять все команды. Ладно, придется тащить этого уродца.

Я кряхтя, присел на колено, а рыжий тут же запрыгнул мне на плечи. Схватил рука и шею и даже слегка ударил пятками.

— Но, лошадка, поехали.

Вот сволочь. Я побежал по кругу, потому что Степаныч неистовствовал:

— Эй, Волков, ты там уснул, что ли? Пинка под зад дать?

Я пробежал один круг, второй. Рыжик, оказывается, весит немало, его тяжело тащить на себе. Еще иногда он тайком толкал меня пятками, пользовался тем, что Степаныч повернулся спиной и даже слегка тянул меня за уши. Скотина такая.

Когда он на втором круге слишком раззадорился, я специально споткнулся. Упал вперед и немного вбок, но при этом схватил рыжика за ноги и прижал к себе. Плечами немного двинулся вперед. Уронил перед собой.

Тот успел выставить руки, но все равно шлепнулся лицом вперед. Я ему еще специально зажал ступни своим весом. Чтобы побольнее было.

Видимо, даже слегка переборщил. Рыжик взвыл от боли. Забился подо мной, пытаясь высвободиться. Я его чуток подержал, только потом отпустил.

Сзади ребята бежали за нами, вынуждены были огибать. Чуть было не напоролись на нас. Один даже перепрыгнул. Еле как, правда, чуть не споткнулся о нас.

— Эй, там, на пароходе, что за столпотворение? — тут же заорал Степаныч. — Волков, уже ноги не держат? Может, тебя на ручках понести? Быстро подъем, чего разлегся?

Я отпустил рыжика и поднялся. Тот тоже выпрямился и вскочил. Охнул, переминулся с ноги на ногу. Я ухмыльнулся.

— Так, теперь Сусликов! — закричал Степаныч. Он не заметил, что рыжик повредил ногу. — Поднял Волкова, быстро. Все поменялись! Спускаем партнеров, берем на плечи.

Теперь настала моя пора торжествовать. Надо же, вот фамилия у рыжика! Сусликов, просто ошалеть!

— Ну что, Суслик, покатаемся? — с издевкой спросил я. — Только ты это, не торопись. У тебя ведь ножки болят.

Рыжик злобно уставился на меня. Но тренер продолжал кричать и другие парни уже тоже успели поменяться партнерами. Поэтому он тоже вынужден был подчиниться.

Присел на колено, я тут же запрыгнул ему на плечи. За уши тянуть не стал, хватит с него мучений. Сусликов, кряхтя, потащил меня по кругу.

Бежал резво, не хромал, так что я понял, что он пришел в себя. Я ему ноги не сильно повредил. Значит, будет жить.

Толкать в шею и пинать пятками я его тоже не хотел. В отличие от него, у меня нет склонности к садизму.

Сидеть наверху было забавно. Правда, сильно трясло. Я смотрел, как гимнасты заканчивают занятия и слушают тренера.

Тот что-то кричал и объяснял им. Ругался, как сапожник. Я уже заметил, что в нынешние времена тренеры и учителя обходятся с учащимися гораздо жестче, чем в двадцать первом веке.

Что поделать. Сейчас мировой тренд на гуманизм в сфере образования еще не набрал силу. Да и видеокамер в телефонах нет, чтобы снимать грубое обращение. Ничего, пройдет каких-то сорок лет и все это станет возможным. Вот тогда тренер гимнастов уже не сможет…

Мои мысли прервались. Рыжик совершил бросок, зажав мои ноги. Точь-в-точь, как я раньше.

Хотел сделать ответку, маленький поганец. Хоть я и не был готов, но ожидал чего-то подобного. Слишком уж предсказуемы реакции рыжика. Плохо, когда человека можно читать, словно раскрытую книгу.

Я быстро сгруппировался и выдернул ноги из рук Сусликова. Оттолкнул его и соскользнул на спину партнера.

Руками даже слегка направил вперед заваливающегося рыжего. Не удержался на ногах и упал на спину, но это лучше, чем мои ноги тоже оказались бы в клещах и рыжик смог бы мне отомстить.

— Да что с вами такое⁈ — снова бесновался Степаныч. — Что вы как старушки бегаете? Устали, что ли? Ножки болят? Может, к мамочке побежите, чтобы вам на ножки подула? Вставай быстрее, Сусликов!

Мы поднялись и я хотел снова запрыгнуть на плечи рыжика, но Степаныч уже успокоился.

— Ладно, все теперь бегут сами, — закричал он. — Заканчиваем занятие. На сегодня хватит. Строимся.

Рыжик сердито посмотрел на меня, но, против ожидания, усмехнулся.

— Ловко ты, однако, ускользнул. Ты вроде и не новенький, кажись? Где занимался до этого?

Извечный вопрос. Его мне все сейчас задают. Приходится говорить тоже самое, что и всем.

— Да так, сам научился, — ответил я неопределенно. — Смотрел и наблюдал. Я сам больше гимнастикой занимался в детстве.

Сусликов кивнул.

— А, так теперь понятно. Вот почему ты такой шустрый. Сальто умеешь делать тройное?

Вот ведь прилипчивый. Никак не отстает. И, кажется, слегка уже оттаял, не обижается за грубый отказ.

В строю мы встали рядом. Рыжик постоянно двигался и ерзал на месте. Как будто у него шип в заднице. Так что даже получил замечание от тренера.

Дяди Феди, кстати, уже не видно. Так и остался в подсобке. Мы выслушали наставления Степаныча. Он любил поговорить и указать на наши недостатки. Каждого разобрал по косточкам. Только после этого отпустил.

Мы гурьбой отправились в раздевалку. Сусликов крутился рядом и спрашивал у меня:

— А ты с кем боролся? На соревнованиях выступал до этого? Долго сам занимался? — надоел хуже редьки. Между прочим, его не удивило то, что я готовился самостоятельно. — У меня один товарищ в деревне борьбе учился. Сам, когда в поле сторожу помогал. По вечерам тренировался. По книжке. Так он тоже неплохо так подковался.

Мы зашли в раздевалку и я направился к своему шкафчики. Гимнасты тоже частью переодевались тут. Рыжик крутился рядом со мной, потом пропал. Видимо, тоже пошел переодеваться.

Я открыл дверцу, достал сумку и снял с себя куртку. Мысленно прокручивал, как теперь быть дальше. Что делать, чтобы готовиться к соревнованиям?

Мне уже сказали избегать перетренированности. Само собой, придется подчиниться. Сейчас надо изучать приемы, отрабатывать их с Борькой, сбрасывать вес и нарабатывать дыхалку.

Я быстро переоделся и хотел натянуть другую одежду. Эх, не мешало бы помыться.

Здесь где-то обязательно должна быть душевая. Если скоро наступит летняя жара, мне обязательно надо найти душ. Не самое приятное ощущение натягивать брюки и рубашку на спину, потную после тренировки.

Тогда почему бы не умыться водой из-под крана? Хотя бы так ополоснуться. Я отошел от шкафчика к дальней стенке, подождал, когда очередь возле умывальника сократится.

— Можно и в колонке помыться, — сказал кто-то из парней, не желая ждать.

Другой добавил:

— Или вообще в Коломенке искупаться, это еще лучше. Тут смысла нет барахтаться.

Он посмотрел на меня.

— Лучше бы притащили сюда десять ведер и обливались. Как после бани. И то больше толку было бы. А так баловство одно.

На мой взгляд, лучше вообще, если бы здесь был душ. В других раздевалках наверняка есть. Надо только обязательно их поискать.

Хм, может быть спросить об этом у Ольги? Отличный повод, чтобы снова к ней наведаться. Может быть, я сделаю это прямо сейчас, после тренировки. Если только она не убежала домой.

Кто-то тронул меня за плечо. Развернул быстрым рывком. Я обернулся и увидел перед собой Сусликова, мрачного и хмурого.

Глава 14

Вечерняя прогулка

Надо же, какой Сусликов все-таки переменчивый. Как там его зовут? Я, между прочим, так еще и не выяснил это.

Но, самое главное, что он все-таки решил помериться силами и проверить мои яйца на прочность. А как же его дружелюбие? Все это было хитрой уловкой, чтобы усыпить мою бдительность?

Если так, то поздравляю, ему это удалось. Хорошо еще, что не напал исподтишка.

— Ну, что будем делать, гимнаст? — спросил рыжик. — Что тебе, трудно было ответить мне нормально? Чего ты выпендривался? Вроде нормальный пацан, а кобенишься на ровном месте.

И как прикажете это понимать? Не хочется ссориться, но он никак не отстает. Придется, видимо, все-таки показать себя и устроить тут развлечение на потеху публике.

— Да, надо что-то делать, — я усмехнулся в ответ. На мне сейчас шорты и борцовки на ногах. Торс обнаженный. Можно и помахаться. — Ты как считаешь, что делают в таких случаях? Может, просветишь меня?

Сусликов смотрел на меня, наклонив голову. Похожий на быка, мрачный и сердитый. Ну-ка, что там у нас? Решится на драку или нет?

— Слушай ты, удалец, когда тебя спрашивают, отвечай, понял? — он схватил меня за шею и придвинулся ближе. Уперся лбом в мой лоб. — Я тебе нормально вопрос задал.

Ну вот, он все-таки решился. Хорошо, давай разомнемся. Я тоже схватил рыжика за шею. Он еще в самбовке, так что его удобно держать за шею.

— Слушай, Суслик, иногда люди задают вопросы, а иногда получают за это по морде. Я тебе…

Не успел я закончить, как он расплылся в улыбке.

— Слушай, гимнаст, а что если мы с тобой на ковре поработаем? Прямо сейчас, а? Или ты уже устал? Там видно будет, кто прав. Если ты победишь, с меня выпивка. А если я, то ты мне расскажешь, о чем там говорили с тренером. И тоже поставишь выпивку.

Заманчивое предложение, но только мне не нужна выпивка. Лучше кое-что другое. Поэтому я покачал головой.

— Хорошо, давай. Только в случае моего выигрыша, не нужно выпивку. Мне нужна будет твоя помощь. Небольшая и необременительная.

Рыжик подумал и тоже кивнул. Рядом с нами стоял Краб и придерживал его за плечи.

— А что Степаныч скажет? — спросил он. — Выгонит же из зала к чертовой бабушке.

Резонно. Вряд ли тренер потерпит наше появление. Но зато Михайлов Леха оживленно кивнул. Ему не терпелось посмотреть, как меня разложить кто-то еще, помимо Краба.

— Скажем, что поспорили. Пари, так сказать. Мы не займем много времени. Да и вообще, если зайдем в зал потихоньку, он не заметит.

Ух, как разволновался. Переживает, как за родного брата. Это он так хочет посмотреть на нашу схватку или еще какие-то мотивы имеются?

Суслик тоже прищурился. Прикидывал, как быть дальше. Потом посмотрел на меня. Он все еще сомневался.

— Ну что, пошли?

Я все-таки призадумался. Пожалуй, мое предложение было поспешных. Не хотелось бы опять попадаться на глаза Степанычу.

Он и так заметил, что я сцепился с Сусликом. Видел ведь, как мы падали. Скажет, не успел явиться, как сразу поссорился с коллективом. И будет в чем-то прав.

Поэтому я еще раз скорректировал предложение.

— Можем сделать еще проще. Давай устроим борьбу на руках. Условия те же.

Суслик сначала не понял, а потом догадался и обрадовался. Тут же кивнул.

— Давай, договорились. Прямо тут.

Остальные поддержали наше решение. Вот только где бы устроить противостояние? Тут нет подходящего стола.

Но для молодежи это не проблема. Мы с грохотом поставили одну скамейку в центр. Уселись по обе стороны на коленях от скамейки напротив друг друга.

Зрители окружили нас и жадно смотрели. У скамейки плоское сплошное деревянное сиденье, так что она вполне подходила для армрестлинга.

— Ну что, Гена, покажешь класс? — спросил кто-то и таким образом я узнал наконец имя Сусликова. — Давай, я ставлю пачку «Космоса» на Суслика.

Другой тут же ответил:

— Ничего подобного. Волк его сожрет. Ставлю две пачки против него.

Еще трое поддержали ставки. Надо же, а тут полно азартных людей. Хорошо, что нет казино, игровых автоматов и спортивных тотализаторов. Граждане спускался бы там огромные суммы.

Мы сцепили руки. Посмотрели выжидающе вокруг.

— Ну, кто будет судья?

Судить вызвался Краб. Он посмотрел, готовы ли мы. Важный, как будто и вправду судья. Немного играл на публику. Улыбнулся и махнул рукой:

— Начали!

Мы тут же напрягли руки, стараясь сломить сопротивление партнера. Мгновенное давление друг на друга. Суслик навалился всем телом и даже слегка приподнялся на коленях.

Вообще-то это запрещено. Но он об этом не задумывался. Да и судья молчит. Не обращает внимания.

Ладно, раз так, тогда я тоже буду делать без правил. Почему бы и нет, в конце концов. Око за око и все такое.

К тому времени рыжик почти наполовину опустил мою руку к поверхности скамейки. Навалился всем плечом и корпусом. Почти уже победил.

Зрители заревели: «Давай, Суслик!» и «Волчара, не сдавайся!». Кто-то даже хлопнул меня по плечу. Проорал в ухо: «Соберись, ты че, вперед!».

Да, действительно, чего это я. Не хватало еще проиграть. Чтобы окончательно избежать поражения, я слегка вывернул руку.

Поднял локоть вверх. Слегка так, совсем незаметно. Теперь Гене гораздо труднее ее опустить. Это тоже против правил. Но тут их никто не соблюдал.

Краб сидел и просто улыбался по привычке. Ничего не говорил.

Ну и хорошо. За счет своего маневра я выиграл сразу кусок пространства. Поднял руку почти обратно до первоначального положения. Суслик отчаянно сопротивлялся, но не мог противостоять.

— Вот это другое дело! — закричали мои сторонники. — Давай дальше.

Вот теперь я мог напрячься. Теперь уже я навалился всем телом. Слегка привстал.

Локоть подвинул к себе. Чтобы создать рычаг плотнее. Надавил со всей силы.

Суслик не выдержал. У него как будто переломилась рука. Бах! Я прижал его ладонь к поверхности.

Еще и придавил слегка. Так что Гена не мог выбраться. Отчаянно извивался, как будто я пришпилил его ладонь к скамейке.

— Вот это да! — закричали зрители. Как будто я выиграл чемпионат мира. — Молодец! То, что надо.

Мои сторонники поздравили меня. Радовались, как дети. Гена тоже пожал руку. Стукнул меня в грудь. Слегка.

— Мы с тобой еще поборемся, — сказал он. — И тогда окончательно решим наш спор.

Без проблем. Я кивнул и показал на него пальцем.

— Должок за тобой. Потом скажу, что делать.

И отправился переодеваться. Ученики поболтали немного, обсуждая мою победу. Быстро переключились на другие темы.

Про меня забыли. Оно и понятно. Не такое уж и значительное событие. Впрочем, в первый же день во второй группе я уже обратил на себя внимание. Это уже что-то.

Я переоделся, бросил вещи в шкафчик. Попрощался с ребятами и вышел наружу. С запозданием вспомнил, что так и не ополоснул голову.

Когда прошел по коридору к выходу, из-за поворота, стуча каблуками, вышла медсестра Ольга. Она куда-то торопилась.

Увидела меня и остановилась. Как будто на стену напоролась. Карие глаза с приподнятыми уголками раскрылись еще больше.

— Ага, какая неожиданная встреча! Как там вас? Фамилия такая, хищная. Да, вспомнила, Волков! Ну что, Волков? Вы сказали, что прошли осмотр. Что-то я сомневаюсь в этом. Кто выдал вам справку? Вы сейчас с занятия, я видела, что вы тренируетесь вместе со всеми.

Ошалеть, как она любит поговорить. Это от того, что она так резко наткнулась на меня. Чтобы сгладить испуг.

— Пойдемте в ваш кабинет, — спокойно ответил я. В отличие от девушки, я сохранил контроль. — Там я все расскажу. Одновременно осмотрите меня. У меня все в порядке.

Ольга внимательно посмотрела на меня. Пыталась понять, нет ли тут ловушки. Наконец, неуверенно сказала:

— Вообще-то, я шла по делам. Мне скоро надо уходить. Но хорошо. Пойдем, осмотрите вас.

Отлично. Мы свернули в поворот и пошли в травмпункт. По дороге я спросил:

— Здесь есть душевые? В нашей раздевалке нет. Там жарче, чем в аду на сковородке.

Ольга шла сбоку. На меня уже не смотрела. Мы шли по длинному коридору. Пол бетонный, усеян мозаичными плитками. Тут тоже до высоты человеческого роста слой краски.

Там, где окна, светло. Напротив окон в коридоре висели плакаты с изображением Ленина и изречениями партии насчет спорта. От всем известных «В здоровом теле здоровый дух» до менее популярных «К новым победам в труде и спорте!». Под окнами чугунные радиаторы отопления.

— А вы что же, решили часто сюда ходить? — спросила Ольга на ходу. — Понравилось самбо? Без душевой, значит, не можете? Все могут, а вы нет?

Ишь ты, ехидничает. Честно говоря, дамочка с характером. Избалована вниманием мужчин.

Надо ли терять на нее время, если у меня товарищеская встреча на носу? Там надо показать себя. А не тут, перед красоткой местного разлива.

— Ага, ведь я не все, — серьезно ответил я. — Мне нужен комфорт и внимание. Желательно женское. И хорошее медицинское обслуживание.

Ольга снова взглянула на меня.

— Да что вы говорите⁈ Какой привередливый. С медицинским обслуживанием у нас в стране все отлично. Может, прогуляетесь в поликлинику?

Я покачал головой.

— Зачем мне поликлиника, когда есть травмпункт. А в травмпункте — вы.

Сказал особенно. Сделал акцент на последнем слове. Ольга хотела что-то сказать, но промолчала.

Мы вышли в прохладный вестибюль, погруженный в полумрак. Вдали возле входа за деревянным столом сидел вахтер и читал газету. На нас не обратил внимания.

Каблучки Ольги застучали приглушенно. Мы пересекли вестибюль и углубились в другой коридор. Знакомые места. На потолке гудели лампы.

Через пару поворотов вышли к травмпункту. Ольга достала ключи и открыла дверь.

Я невольно посмотрел сбоку на изгибы ее фигуры в облегающем медицинском халатике. Хм, а ведь уже вечер.

Мы почти одни в этой части здания. Где-то еще занимаются в кружках и секциях. Но тут все тихо. Весьма интересные мысли приходят в голову.

Впрочем, все это ерунда. Нынешние девушки не такие, как в двадцать первом веке. Мораль и нравственность на первом месте.

Мы зашли в кабинет, уже знакомый мне. Ольга положила на стол ключи и передвинула бланки. Повернулась ко мне.

— Ну-с, что там у вас. Давайте сюда вашу шею.

Я сел на стул. Повернулся к девушке спиной. Она мягко прикоснулась ко мне. Потихоньку ощупала плечи и шею.

Прикосновения нежные и осторожные. Все девушки так двигаются. Мягко и аккуратно.

Интересно, если ее поцеловать, влепит пощечину? Или нет? Я здесь на правах игрока. Можно попробовать. Хотя что-то мне подсказывало, что этот вариант сейчас неуместнен.

— Вот так больно? — нежное прикосновение вдруг сменилось жестким и сильным. Ох ты ж, ошалеть, как надавила. — А вот так? А здесь как?

Я против воли охнул. Чуток даже согнулся, потому что Ольга давила на шею с такой силой, будто хотела сломать ее. Что за мануальная терапия для садистов?

— Нисколько не больно. Но не мешало бы вот тут полегче. Что-то у меня там сустав защемило.

Давление нисколько не уменьшилось, даже наоборот, увеличилось. Пальцы девушки свирепо мяли мою шею, словно ей надо согнуть ее и сломать. У меня было немного другое представление о медицинском осмотре у травматолога. Или сейчас другие правила?

— Что-то не могу понять, у вас действительно с шеей все в порядке, — удивленно заметила Ольга, закончив, наконец, ломать мой хребет. — Хотя вчера картина была совсем другая. У вас мышцы вчера совсем по-другому реагировали. Вы принимали какие-то лекарства? Хотя я не знаю, как они могли помочь. Надо же, я вынуждена подтвердить диагноз. У вас все в порядке. Не мешало бы еще отлежаться, но спортом заниматься можно.

Она отпустила меня и зашелестела бумагами на белом столе. Когда я обернулся, медсестра уже что-то быстро чиркала на бланке. Само собой, совершенно неразборчивым почерком.

— Вы закончили? — я взял исписанный бланк. Посмотрел на наручные часы. — А теперь пошли.

Ольга подняла на меня удивленные глаза.

— Куда пошли?

Я мотнул головой на окно. За ним уже все черным-черно. Наступил вечер.

— Я же обещал мороженое. И вечерний сеанс кино. Как раз можем успеть. Где тут кино показывают поблизости?

Ольга продолжала прикидываться удивленной. Хлопала закрученными ресничками. В это время их еще не наращивают. Так что они у Ольги от природы такие изогнутые.

— Позвольте, молодой человек. А я разве согласилась?

Ишь ты, еще и сопротивляется.

— А чего тут соглашаться? — спросил я в ответ. — Какая девушка откажется? А потом я провожу тебя домой?

Долго умолять не буду. Если не хочет, тогда и ладно. Не она такая последняя. Найду другую, покрасивее и без заскоков.

— Знаешь, а и вправду, пошли, — решила Ольга. Как будто в прорубь ныряла. — Я уже давно никуда не ходила. Забыла, что такое.

Она поднялась, быстро собрала все бумаги на столе. Спрятала их в полку и шкафчик у стены. Взяла с вешалки платье и зашла за ширму.

— А ты настойчивый парень, — платье шелестело, пока девушка переодевалась. — Я сегодня ничего такого не планировала.

Она вышла в приталенном платье с отложным воротником. Пуговицы по всей длине, пояс и круглая аккуратная позолоченная пряжка. Платье креповое, горчичного оттенка.

На левом запястье небольшой браслетик в виде алых зернышек граната. В ушах сережки. Быстро Ольга преобразилась. Повернулась, закружилась, красуясь передо мной.

— Ах, ты меня ослепила, — я закатил глаза. — Какая красота. Просто кайф.

Ольга рассмеялась.

— Кайф? Как забавно ты выражаешься. Ну что, пошли?

Мы вышли из кабинета. Ольга заперла дверь. Я хотел вернуться по коридору, но девушка взяла меня за руку. Указала в другую сторону.

— Нам туда. Там служебный вход.

Ага, ну так еще лучше. Поменьше лишних глаз. Мы прошли до конца коридора. Выбрались на лестницу. Небольшой пролет на пять ступенек.

Наконец, очутились на улице. Каблучки Ольги звонко застучали по асфальту.

Мы вышли с другой стороны здания. Я здесь никогда не был. Огляделся, соображая, куда нам.

— Кинотеатр есть вон там, — Ольга указала вперед. — Пойдем туда?

Я кивнул и повел девушку за собой. Она взяла меня под руку.

— Расскажи о себе, — попросила она. — Сколько тебе лет? Надеюсь, не восемнадцать?

Я усмехнулся.

— Нет, мне пятнадцать. Ладно, шучу. Я уже не маленький. Двадцать один.

Ольга вскинулась было вначале. Потом тихонько засмеялась. Мы вышли с территории стадиона.

Выбрались на улицу Люблинскую. Тут полно фонарей. И фыркающих машин, шуршащих шинами.

— Вон там есть кинотеатр, — девушка указала вдаль. — Называется «Молодежный». Пошли туда.

Хорошо, что здесь все близко. Вечером еще прохладно. Девушка слегка задрожала от холода. Я взял сумку покрепче. Прижал Ольгу к себе.

— Ты чего, все в порядке, — она слегка отстранилась. Хотя зубки слегка стучали. — Я не замерзла.

Ладно, пусть пока что расслабится. Мы дошли до кинотеатра. Не как я привык, в торговом центре.

Отдельно стоящее здание. На фасаде вывеска «Москино Молодежный». На первом этаже зал на полсотню мест, фойе и буфет.

На втором зал на три сотни зрителей. Юных зрителей. Кинотеатр построили для школьников и студентов, как объяснила Ольга. Хотя взрослым тоже можно.

Сегодня в репертуаре два фильма. «Тропой бескорыстной любви» и «Даурия». Ни одного из них я не видел.

— Ты, наверное, на «Тропу» хочешь? — спросил я. Народу в кинотеатре немало. В основном, молодежь, студенты и школьники. Но и взрослых немало. Мы первым делом пошли покупать билеты. — Про любовь, конечно же.

Ольга нетерпеливо мотнула головой.

— Нет, у меня подруга ходила уже. Там про какую-то рысь. По кличке Кунак. Короче, фильм про животных. Пошли лучше на «Даурию». Вроде интересный.

Ага, вот оно что. Хотя про животных я тоже посмотрел бы.

— Кажется, я его уже видел по телику, — пробормотал я. — Фильм про рысь.

Ольга снова странно посмотрела на меня.

— Как ты мог посмотреть? Он же только вышел в кинотеатрах.

Я махнул рукой и отправился к кассе.

— Ладно, забудь. Это я что-то запутался. Пошли на «Даурию».

Я купил билеты за двадцать копеек. Места выбрал, конечно же, задние. Сзади напирала очередь. Быстро раскупали.

Затем мы отправились в буфет. Я взял мороженое и газировку. На отдельном столике продавали открытки с изображениями актеров из фильмов в прокате. Ольга прошла мимо.

— Если фильм понравится, то куплю себе, — заметила она.

Сеанс начинался через десять минут и уже разрешили проходить в зал. Контролерша надорвала наши билеты и мы очутились в кинозале.

Глава 15

Дома

Если кинотеатры сейчас другие, то атмосфера не изменилась. Темный зал, множество людей, сидящих рядом. Все переговариваются, ждут начала.

Экран сплошная белая простыня. Когда загудел проектор, зрители засвистели и затопали.

Звук, конечно, тот еще. Динамики где-то сзади от зрителей. В конце зала.

Сначала пошла социальная реклама. Сатира киножурнала «Фитиль». Про выпивоху тракториста в колхозе. Про модников и любителей носить джинсы.

Только потом начался сам фильм. Оказывается, это про забайкальских казаков в период революции и гражданской войны. Актеры играли отлично, декорации тоже проработанные.

Я в итоге засмотрелся. Да и Ольга тоже. Мороженое мы уже давно съели. Я даже забыл, зачем обычно ходят в кинотеатр с девушкой.

Впрочем, качество мне понравилось. Получилось душевно и лампово. То, что в диковинку там, в будущем. Специально делают такие эффекты.

Потрескивание звуковых дорожек. Мерцание на картинке. Цвета иногда слишком контрастные. Но изображение четкое. Видны нюансы: одежда, предметы быта, здания и улицы.

Впрочем, когда на экране разыгралась любовь, я вспомнил про Ольгу. Осмотрелся, прижал ее к себе ближе. Под предлогом, что замерзла.

Девушка отодвинулась. Я не особо возражал. Тут совсем негде целоваться и миловаться. Кресла узкие, подлокотники не откидываются.

Народу полный зал. Мы сидели в середине. Вокруг, со всех сторон, люди. Попкорна, к счастью, нет. Но кто-то сзади и справа лузгал семечки. Вещь не лучше попкорна по громкости.

Так что, обстановка не особо романтическая. Ольга увлеченно смотрела фильм.

Ну, и напоследок, старушки-билетерши. Они то и дело ходили между рядов, искали «зайцев». Бдительно всех осматривали.

Если поцелую Ольгу, они потребуют сжечь меня на костре. Или сварить в кипятке. На площадке перед кинотеатром.

Поэтому я дождался окончания фильма. Даже успел подремать в конце. Когда в зале включили свет, я спросил девушку:

— Ну, как тебе?

Моя спутница кивнула и поправила прическу. Достала зеркальце из сумочки.

Проверила себя. Что-то она слишком часто глядит на личико. Беспокоится за красоту.

— Мне понравилось, — сказала она и поднялась. Все вокруг тоже встали и направились к выходу. — Ну что, пойдем?

Я проводил ее к дверям. Не тем, через которые мы вошли. К другим. Возле них стояла билетерша. Пристально осматривала всех.

Мы вышли на улицу с задней стороны кинотеатра. Погода быстро изменилась. Кажется, скоро может пойти дождь. Когда мы заходили, стояла ясная погода. Сверху прогремел гром.

— Ты далеко живешь? — спросил я, когда мы отошли от кинотеатра. Многие зрители пошли обратно ко входу. Собрались там, чтобы попить лимонада и обсудить фильм. Эдакая дружеская посиделка. — Давай провожу. Мало ли что.

Ольга не возражала. Снова взяла меня под руку. Мы молча пошли по улице.

— Живу далеко. Обычно на автобусе еду. Но сейчас давай пройдемся. Расскажи, почему так хочешь заниматься самбо. А не боксом, например.

Забавно. Я и сам не отвечу так сразу. Самому себе. Что уж тут говорить девушке.

— Трудно объяснить, — ответил я. Налетел порыв ветра. Я взял девушку за талию, притянул к себе. — А почему ты любишь пломбир, а не эскимо?

Ольга улыбнулась.

— Ну, бокс это не эскимо. А самбо не пломбир. Не хочешь говорить, что ли?

Я шутливо толкнул ее плечом.

— Бокс это не эскимо. Хотя там тоже могут превратить нос в мороженое.

Мы шли еще минут сорок и болтали. О всякой всячине. Главное ведь не молчать. И не разговаривать слишком серьезно.

А потом пошел дождь. Сначала опять громыхнули раскаты грома. Как будто кто-то пробежал по железной крыше. Затем мелькнули молнии. С неба быстро хлынули потоки весеннего ливня.

— Мне еще кварталов пять идти, — сказала Ольга. Мы спрятались под раскидистый каштан, растущий у тротуара. — Ничего себе ливануло.

Я посмотрел на небо. Оттуда летели длинные стрелы капель.

— Это проходящий, — ответил я. — Скоро закончится. Весенний дождик. Хотя в прогнозе ничего не было.

Ольга улыбнулась.

— Ты что, слушаешь прогнозы погоды? Послушай, что сказал метеоролог и сделай наоборот.

Я повернулся к ней, прижал к себе и поцеловал.

Картинка для романтической мелодрамы, конечно же. Теплый дождь, поздняя весна, дерево с листвой.

Парень и девушка, спасающиеся от ливня. Стоят рядом, чуть ли не вплотную. Ну как тут без поцелуя?

Сначала Ольга не сопротивлялась. Мягкие губы ответили на поцелуй. Она обняла меня за плечи.

Но скоро все изменилось. Как будто щелкнул выключатель. Девушка отстранилась. Убрала губы. Отвернулась полубоком.

Хорошо еще, что не влепила пощечину. Я честно говоря, ожидал этого.

— Однако, какой ты, Витя, — прошептала девушка. Она густо покраснела. Заметно даже в темноте. — Ты что же, ходок по девушкам? Целуешься хорошо. Не оторваться.

Так, современным девушкам не очень нравятся ловеласы. Хотя, почему бы не продолжить игру?

— Какой там, — я покачал головой. Улыбнулся. — Я вообще с девушками не целовался. Только с тобой.

Удивительно, но Ольга поверила. Хотя я и шутил.

Девушка посмотрела на меня раскрытыми глазами.

— Серьезно? А по тебе не скажешь. Я думала, что ты уже общался с девушками, — она тряхнула головой. — Но все равно мы слишком торопимся. Нельзя так. Давай сначала поближе узнаем друг друга.

Надо же. Девушки какие были, такие и остались. Точно так же они говорили и в прошлой жизни. Когда я действовал слишком нахально.

Впрочем, женская натура неизменна. И полвека спустя, и тысячу лет назад.

Дождь закончился. Я приобнял Ольгу и повел дальше. На асфальте остались лужицы. Мы обходили их, держась за руки.

Дошли быстро. Ольга боялась, что дождь пойдет опять. Я проводил девушку до подъезда.

— Ну все, теперь ты когда к нам? — спросила девушка перед прощанием. — Я имею ввиду в стадион. Завтра?

Ух ты, а ей понравилось. Хотя, мне тоже. Не буду кривить душой.

— Нет, завтра у меня учеба и отдых, — если я опять появлюсь в зале, Степаныч меня придушит. — Но вечером я все равно зайду за тобой.

Ольга ничего не сказала. Повернулась ко мне. Подошла на полшага.

Вдали послышались раскаты грома. Снова потихоньку закапал дождик. Через двор проехала машина, освещая дорогу фарами. Колеса прыгали по лужам.

Я обнял девушку и снова поцеловал в губы. Фары как раз осветили нас. Ольга тут же убрала личико.

— Нас сейчас увидят, — прошептала она. — Неудобно будет. Ну, я пошла.

Она слегка пожала мне руку и побежала к подъезду. У двери махнула и нырнула внутрь. Даже не спросила, как я доберусь домой.

Я вздохнул. Выглянул из-под козырька подъезда. Дождь усиливался. Придется накрыться сумкой. Добежать до метро или остановки.

— Витя, возьми зонтик, — знакомый голос. Откуда-то сверху. — А то промокнешь под дождем.

Я повернулся. Ольга выглядывала из окна на втором этаже. Когда успела так быстро залететь домой?

— Нет, спасибо, — я улыбнулся и покачал головой. — Добегу. Спасибо.

Девушка помахала. Я зашагал прочь. Дождик еще терпимый. Хорошо, что она позаботилась обо мне.

Через полчасика я был дома. Поскольку дождик прошел, вернулся пешком.

Открыл своим ключом. С порога почуял вкусные запахи пирога и супа. Только теперь вспомнил, что ужинал лишь мороженым.

— Витя, это ты? — крикнула мать из кухни. — Не промок?

Я снял кеды и куртку. Бросил сумку в свою комнату. Пошел на кухню.

— Что так долго? — спросила мать. Она лепила котлеты в кастрюльке. Посмотрела на меня. Что-то она чересчур быстрая. — Ты откуда такой усталый? Хотя, выглядишь неплохо. Даже синяк почти прошел. Давай, переодевайся быстрее, скоро ужинать будем.

Я заглянул в гостиную. Отец сидел перед телевизором и читал газету. Сестра закрылась в своей комнате. Ладно, ужин я смотрю, будет обычным.

* * *

Последнее время Ирина Геннадьевна чувствовала себя неважно. Не потому что болела, нет. Просто заботы на работе.

Впрочем, это мягко сказано. Заботы, ага. Катастрофа вселенского масштаба. Причем, не одна. А сразу несколько.

Класс у Ирины Геннадьевны — пятый «Ж». Один из самых отстающих в школе. Мальчишки наипервейшие хулиганы.

Дрались со всеми, даже с учениками старших классов. На переменах прыгали по партам, как мартышки по джунглям. Девочек доводили до слез.

Сколько их Ирина Геннадьевна ни ругала, сколько в угол ни ставила, сколько не звала родителей, все без толку. Дубовые, непробиваемые. Причем, большая половина класса.

Ладно бы, обычное непослушание. Но с недавнего времени бесенята ступили на опасную дорожку. Коровьев и Стокин замахнулись на святое.

Малолетние остолопы разрисовали портрет Ленина в красном уголке. Добавили рожки, бородку, усы и клыки. Фатальная ошибка.

Скандал произошел грандиозный. Злополучный плакат немедленно сняли. Родителей вызвали в школу. Слух дошел до районо и райкома. Там устроили ужасную головомойку директору и Ирине Геннадьевне.

На этом все вроде бы успокоилось. Буря прошла мимо. Но потом снова небольшой казус. Правда, показательный.

У Воробьева мать ходила в церковь. И детей туда водила. Виталика тоже.

Опять вина педагога. Директор постаралась замять дело, но куда там.

Комсомольцы из десятого «Б» уже пронюхали. Доложили секретарю, а тот рад стараться. Раздул из мухи слона. Решил на этом дельце заслуги себе сделать.

В общем, пыль от скандала только улеглась, как сегодня случился новый. Ирина Геннадьевна еще не рассказала мужу.

Утром Кондратьев, один из самых отъявленных шалопаев, притащил в школу нож. Не кухонный, а охотничий.

Длинный и острый. В кожаном чехле. Просто кошмар.

Ирина Геннадьевна не заметила. После второго урока на перемене Кондратьев достал нож и начал хвастаться. Сапожков пытался забрать у него. Они начали бороться.

А потом нож вонзился в ногу Сапожкова. Рана получилась легкая. Это еще повезло. Могло быть хуже.

Но кровищи натекло море. Две девочки свалились в обморок. Хорошо, Ирина Геннадьевна тут же оказала первую помощь.

Врач потом сказал, что мальчику сильно подфартило.

— Пара миллиметров в сторону и лезвие могло перерезать нерв, — сообщил он. — Тогда он остался бы инвалидом.

Слава богу. А тогда Ирина Геннадьевна чуть с ума не сошла. Особенно, когда увидела кровь, хлещущую из раны.

Директор не обещала ничего хорошего. Это у нее такая привычка.

В таких случаях она всегда искала виноватого. Никогда не пыталась защитить подчиненных.

— Весьма прискорбное происшествие, — поджав губы, сказала она. — Родители Сапожкова обещали жаловаться. Вы понимаете, что это значит?

Ирина Геннадьевна догадывалась. Кто-то должен понести ответственность за случившееся. И это явно не директриса.

— Желательно поговорить с ними, понимаете? — значительно спросила та. — Объяснить, что это трагическая случайность. Что из-за не стоит поднимать шума.

Конечно же, Ирина Геннадьевна поговорит. Вот только сейчас она раздумывала.

Может быть, она совсем никудышный педагог? Раз уж у нее в классе постоянно случаются такие происшествия.

Поэтому, придя домой, Ирина Геннадьевна решила не говорить мужу, что случилось. Она хотела прояснить голову.

И еще. Женщине казалось, что в семье тоже неладно.

Муж все время молчаливый. О чем-то думает. При этом старается быть добрым и улыбчивым. Уж не появился ли у него кто-то еще? Только этого не хватало.

Дочь тоже изменилась. Все время запирается в комнате. Часами болтает по телефону. Ну, с ней понятно. Влюбилась. Только вот в кого?

Но больше всего женщину беспокоит сын. Казалось бы, с ним все в порядке. Занялся спортом, как одержимый. Это после того, как избили.

Наверное, что это временно. Потом пройдет. А может, втянется.

Беспокоило другое. Он как будто незнакомый человек.

Неуловимые изменения. В повадках. В разговоре. В поведении. В манерах. Как такое могло произойти? Может, его слишком сильно стукнули?

Ирина Геннадьевна убрала сковородку с котлетами с плиты. Чайник закипал. Она насыпала заварку в другой, поменьше.

— Люди, пойдем ужинать! — крикнула женщина, помешивая поварешкой суп в большой кастрюле. — Аркаша, зови детей!

Сначала никто не ответил. Потом в кухню вошел муж. Уселся за стол, потер лоб. Обычно в таких случаях говорит: «Ну вот и покушать подъехало».

А сейчас молчит. Точно кто-то появился. Уж не Любка ли с их бухгалтерии? Вечно муж про нее рассказывает истории.

— Ты позвал детей? — спросила Ирина Геннадьевна и поставила перед мужем тарелку с супом. — Где они?

Первой пришла Даша. Улыбнулась матери. Помогла нарезать салат из помидоров и огурцов.

— Как дела на работе? — спросила Ирина Геннадьевна. — Никто не обижает? Как начальство?

Спросила и тут же вспомнила про свою работу. Вот уж где полно обидчиков.

— Все отлично, мамочка, — Даша мило улыбнулась. Она все так же улыбается, как в детстве. — Коллеги на работе просто милые люди. Милейшие.

Мать заметила небольшую черноту у дочки под глазами. От недосыпа.

Надо с ней поговорить. Срочно, как можно скорее. Как бы не наделала глупостей.

— Где Витенька? — спросила Ирина Геннадьевна. И увидела, как сын вошел в кухню. Повел носом, как пес. Раньше такой привычки не было. — А, вот ты где. Сынок, нарежь хлеба.

Сын послушно взял нож. Тоже странно. Обычно пробурчал бы что-то недовольное. А тут согласился.

Наконец, все сели ужинать. Время уже позднее. Сегодня они что-то задержались. Обычно садились раньше.

— Ну, как дела в университете? — спросил отец у Вити, намазывая масло на хлеб. — Готов к экзаменам? Потом выпускной, небольшой отдых и все, уже работа. Прощай, вольная жизнь.

Сын кивнул. Он жадно хлебал суп ложкой. Раньше ел аккуратнее.

— Конечно, готов. Кстати, я хотел бы найти подработку. Есть варианты? А потом уже пойду на работу.

Отец и мать удивленно посмотрели на сына. Раньше он не хотел идти на работу. А теперь сам заговорил об этом. Надо же.

— Ты закончи учебу сначала, — сказал отец. — Работа мешать будет экзаменам. Зачем тебе это?

Сын быстро дохлебал суп.

— А я как раз хочу такую работу, чтобы можно было готовиться к экзаменам. Помнишь, ты предлагал склад металлолома сторожить? Это еще актуально?

Странно все это. Ирина Геннадьевна насторожилась.

— Сынок, а ты уверен? — осторожно спросила она. — Точно не провалишься с госэкзаменами? За двумя зайцами, как говорится…

Витя отчаянно покачал головой. Улыбнулся.

— Госы я сдам, обязательно. Не волнуйся… мам. А вот на карманные расходы надобно заработать.

Даша сидела рядом с ним. Наклонилась, принюхалась.

— М-м-м, духи вкусные. Нотка жасмина и сандала. У секретарши нашей на работе такие же. Я тоже хочу. Вот зачем ему деньги понадобились! С девушкой встречался. Это у Оксаны такие духи, что ли?

Сын покосился на сестру.

— Нет, это не Оксана. Это другая девушка.

Даша улыбнулась.

— Ого, уже другая. Да ты у нас Казанова.

Еще и девушки. Ирина Геннадьевна потерла лоб. Почувствовала, что голова слегка побаливает. Мигрень разыгралась.

Отец аккуратно отодвинул тарелку с супом. В последнее время он ест совсем мало. Аппетит плохой.

— Ну, раз так, поговорю с Горкиным, — сказал он. — Вроде нужны еще люди. Но чтобы не в ущерб учебе, понял?

Сын кивнул. Голову при этом нагнул упрямо. По-бычьи. Раньше тоже так не делал.

— И еще я буду тренироваться, — заявил сын. — Усиленно. У меня товарищеская встреча на носу.

Ну да, он совсем изменился. Буквально на глазах. Другой, чужой и упрямый.

И еще решительный. Да, точно, вот подходящее слово.

Решительный. Как будто там, в секции самбо, ему влили противоядие от трусости.

— Что за товарищеская встреча, сынок? — встревожилась Ирина Геннадьевна.

Отец опять нахмурился.

— А ты разве готов? Ты же только начал заниматься. О чем они там думают, в секции вашей?

Зазвонил телефон и Даша сорвалась с места. Хотела взять трубку, но телефон тут же умолк.

— Поэтому я и буду готовиться, — все так же упрямо ответил Витя. С вызовом посмотрел на отца. — Я хочу там участвовать.

Глава 16

Товарищеская встреча

Ранним утром двадцатого мая 1971 года, в четверг, я приехал в районный Дом культуры. Называется «Комета», рядом с домом культуры машиностроительного завода «Молния».

Названия небесные, а завод связан с атомной энергетикой. Это по секрету рассказал Суслик, а Борька подтвердил. Официально завод просто производил оборудование для сельскохозяйственной техники.

Впрочем, какая разница? Пусть производят хоть мышеловки или скворечники. Главное, что на их заводском стадионе в Доме культуры проходила товарищеская встреча самбистов. Из самых разных секций Ждановского и Люблинского районов.

Соревнование не самого высокого уровня. Даже наоборот, это рядовое событие.

Участвуют претенденты на третий разряд. Чтобы его получить, надо одержать шесть побед в течение года. На городских соревнованиях. А тут межрайонный турнир.

Так что, для меня просто разминка. Хотя, что я кривлю душой. Конечно, предстоит важное выступление. Если я одержу победу, то докажу тренеру, что он не зря выставил меня на схватку.

Кроме того, тренеры как раз проводят такие встречи, чтобы выявить участников для турнира. Уже для полноценных соревнований. Чтобы отработать тактику и приемы. Выявить ошибки учеников.

Прошел почти месяц после моего появления в этом времени. Я уже тут вполне освоился.

Подготовка к госэкзаменам по институту шла полным ходом. Скоро начнется сессия.

Параллельно я усиленно готовился к соревнованиям. Каждое утро пробежка и тренировка в парке. Общефизическая подготовка. Отработка приемов в спортзале, через день.

Степаныч следил за тренировками. Делал все по науке.

Постепенно повысил темп занятий до соревновательного уровня. За десять дней до начала. Четыре раза в неделю, по два часа.

Затем снизил почти полностью. За два дня сказал, чтобы я вообще прекратил тренировки. Отдохнул и восстановился. Только утренняя зарядка.

Поэтому чувствовал я себя неплохо.

И еще я сгонял вес. Это оказалось совсем нетрудно. Метаболизм у молодого организма на высоте.

Достаточно было побегать каждый день десять километров. Сходить в баню раз в неделю. Сократить мучное и сладкое.

Бах! — вес начал слетать бешеными темпами. Я сбросил пять кило за полторы недели.

Это даже больше, чем надо. Если так пойдет дальше, я сойду в младший весовой дивизион. А зачем мне это? Мне комфортно в моем полутяже.

Поэтому последние дни я питался нормально. Полноценно, с мамиными пирожками. Кстати, мать, бедняжка, чертовски сокрушалась из-за моей диеты.

Ей казалось, что я скоро превращусь в скелета. Свалюсь от истощения. Выскочу из штанов.

Вес, само собой, я контролировал. Степаныч не давал забыть. Каждая тренька начиналась с взвешивания. Заканчивалась тем же. Я стабильно держался на семидесяти шести — семидесяти семи.

Сегодня еще не взвешивался. Вчера прошел предварительное взвешивание в секции.

Соревнования начинались в восемь утра. Я вскочил в шесть.

Спал крепко. Во сне снилось, как я сражаюсь на ковре сразу с тремя тяжеловесами.

Они меня бросили в воздух. Так, что я полетел вверх ногами. Летел и думал, в какую заварушку попал. Когда упал, проснулся.

Во сне я свалился с кровати. На деревянный пол. Вроде никого не разбудил. Успел сгруппироваться, упал мягко.

Поднялся, лег обратно. Но спать уже не мог.

Подушка мокрая от пота. Одеяло тоже на полу. Надеюсь, я не орал во сне.

Сон весь слетел. Как ураганом сдуло. Надо же. Я думал, что не переживаю насчет соревнований. Это ведь обычная встреча. Не влияет особо на статус.

Но вот, оказывается, все-таки переживал. Подсознательно. Поэтому и сны такие снятся.

Шутка ли. Впервые выступать в новом месте и времени. Полвека тому назад.

Поэтому я сделал зарядку, чтобы размяться. Позавтракал слегонца. Яйца вареные и чай. Особо желудок не набивал. Незачем перед схватками.

— Ну, сынок, поешь больше, — предложила мать. — Полным-полно всего. Хочешь, я тебе борщ подогрею?

Не понимает маман, что нельзя. Сердце кровью обливается. Думает, я от голода умираю.

— Потом, потом. Сейчас нельзя.

В семь зашел Борька. Он в соревнованиях не участвовал. Пришел за меня поболеть. Орать под окнами не стал. Слишком рано.

Поднялся ко мне. Позвонил, зашел. Мама тоже угостила его пирожками. Сама она и отец собирались на работу.

Борька ждал меня в коридоре. Стоял у двери.

— Давай быстрее, — сказал он. — Что ты еще не собранный?

Неправда. У меня еще со вчерашнего дня все готово. Я сейчас просто без носков и футболки бегал по дому.

Через минуту я был готов. Мы вышли с Борькой на улицу. Мать поцеловала на прощание. Отец пожелал удачи.

Родители хотели прийти посмотреть, но я отказался. Незачем телячьих нежностей. Тем более, это не чемпионат мира. Вдобавок, родители будут отвлекать.

Снаружи отличная погода. Даже жарко. Чувствуется приближение лета. На небе белые облака. Солнце палит от души.

— Ну что, готов? — спросил Боря. — Возьмешь первое место? Как считаешь?

Я усмехнулся. Какое первое место? В товарищеской встрече важен не результат, а участие.

— Готов, дружище, всегда готов.

Мы прошлись пешком до остановки. Боря предложил пройтись, но я не хотел тратить силы. Еще понадобятся.

Поэтому мы поехали на автобусе. Я еще не настолько богат, чтобы разъезжать на такси.

Хотя уже подрабатываю сторожем на складе. Сутки через двое. Дома бываю через день. Там, на складе, тоже занимаюсь самбо и готовлюсь к экзаменам.

Короче говоря, полностью адаптировался к эпохе семидесятых.

Мы вышли на нужной остановке. Стадион «Комета» построен в 1963 году. Видно, что здесь раньше была пригородная территория.

На юге поселок Чухлинка. Сейчас уже вошел в состав города. Суслик говорил, что раньше тут стояли бараки. Недалеко насыпь железнодорожной ветки Перово-Бойня.

Тут еще имелись пруды, вроде Садков. Их осушили, поставили беговые дорожки, футбольное поле, теннисные корты. Зимой территорию заливали для хоккея.

Мы прошли через металлические ворота с надписью желтыми буквами «Комета». Беговые дорожки отделены от прохода деревянным забором из штакетника.

Территорию окружали дубы и ясени. Вдоль забора тянулась надпись огромными буквами «Слава труду». На футбольном поле строились парни в черных трико и белых футболках. Перед ними стоял мужчина и что-то объяснял.

— Это что, футболисты? — спросила я, когда мы подходили к проходной. — Общество «Трудовые резервы»?

Боря покачал головой.

— Не, это студенты мехтехникума Мосгорисполкома. Они тут занимаются по физре. Хотя, тут есть футбольный клуб «Комета». Но это не они. У тех футболки с надписями.

Мы вошли в здание стадиона. Что-то тут не так много народа. Даже наоборот, пусто. Пол мощен разноцветными плитками.

— Вы куда, на самбо? — пожилой вахтер сразу понял, кто мы. — Налево по коридору, до конца и в зал номер пять. Вот здесь в журнале распишитесь и проходите.

Вот как просто. Даже документов не спросил. Мы отметились в журнале. Я увидел, что Степаныч уже здесь.

Пошли по узкому коридору. Открыли двустворчатую дверь с табличкой «Зал борьбы № 5».

Я удивился, какое внутри большое помещение. Огромная площадка с трибунами. Тут могли разместиться почти тысяча зрителей.

Сейчас зрителей немного. Заняты только первые ряды. Сидят, скучают, болтают между собой. Потому что соревнования еще не начались.

На площадке расстелены маты. Как и полагается, площадью тринадцать на тринадцать метров.

Внутри каждого квадрата раскрашены желтые круги на семь метров. В них проводятся схватки. Сейчас ковры тоже пустуют.

По краям толпились участники встречи. Всюду по периметру столики судей. Ну как столики, обычные школьные парты, накрытые скатертями.

— Вон там наши, — показал Боря в дальний угол зала.

Да, я увидел Степаныча. Парни из нашей секции стояли возле восточной стены.

Ее украшали изображения могучих спортсменов. Надпись гласила: «За массовость и спортивное мастерство!».

Мы отправились к нашим. Я увидел всех участников. Тут уже стояли Краб, Суслик, Пряхин, Звеньев, Коротков и Круглов. Мы поздоровались с ними.

— А, явился, — Степаныч выглядел свирепым и резким. — Что так долго? Скоро уже все начнется. Быстро переодевайся.

Весьма любезно. Очень ободряюще перед турниром. Я огляделся.

— Тут есть раздевалка?

Это не прибавило тренеру настроения.

— Может, тебе еще отдельный стадион подать и массаж стоп сделать? Переодевайся прям тут, живо.

Он что-то чересчур нервный. Ну да ладно, тоже волнуется.

Я отошел в сторонку, быстро переоделся. Женщин мало, почти нет.

Кстати, Ольга обещала прийти. Поболеть за меня. Если получится по работе.

Вернулся к своим. Боря стоял тут же. Степаныч говорил:

— Вы просто работайте, как надо. Не надо дергаться. Без спешки. Спокойно, как на тренировке. Без эмоций.

Все правильно. Это самое важное. Я и сам чувствовал мандраж. Хотя, казалось бы, есть опыт.

— Секция «АЗЛК»! — закричал кто-то вдали. — Где участники? Проходите на взвешивание.

Степаныч позвал всех участников с собой. Я шел последним.

Мы обогнули площадку по краю. Прошли мимо трибун. Приблизились к весам. Здесь встали в очередь.

Степаныч подошел к организатору. Тот начал приглашать на весы пофамильно. Наконец, сказал:

— Волков!

Я встал на весы. Организатор, молодой мужчина в синих спортивных штанах и красной футболке с надписью «СССР», подвигал гирьки на шкале туда-сюда.

— Семьдесят семь и сто, — объявил он. — Норма! Следующий Звеньев.

Степаныч кивнул. Хлопнул меня по плечу. Я сошел с весов.

Через пять минут взвешивание закончилось. Мы вернулись на свои места. После нас взвешивали ребят из секции «Кировская». Наши конкуренты.

Потом настала очередь хозяев поля. Секция «Комета». Тоже наши противники.

После взвешивания Степаныч отправился на жеребьевку. Мы следили за ним. Сейчас станет известно, кто будет нашими противниками.

Я оглядел зал. Под огромным плакатом на стене сидел дядя Федя. Казалось, спал. Но нет, помахал мне.

Через десять минут тренер вернулся.

— Так, первый Круглов, — сказал он. — Давай, готовься, Валера. Красный угол.

Невысокий крепыш Круглов с большим носом картошкой и круглой головой начал подпрыгивать на месте. Он у нас «муха», легкач, выступает до шестидесяти двух кило.

Подпрыгивал спокойно и размеренно. Как со скакалкой. Внешне вроде спокойный.

Степаныч встал рядом с ним. Что-то сказал. Круглов кивнул. Смотрел на дальний угол зала, откуда вышел его противник.

Площадка в центре разделена на три секции. В каждой выступали по двое самбистов. Возле каждой сидели судьи. Смотрели на схватку.

Рефери одеты как полагается. В черных брюках и белых рубашках с длинными рукавами. На шее свистки.

Мы выступали в центральной секции. Чтобы лучше видеть, перешли ближе. Степаныч похлопал Валеру по плечу.

— Ну, давай, вперед, — сказал он.

Круглов кивнул и отправился на ковер. На ходу все так же подпрыгивал. Совсем чуть-чуть.

Его соперник оказался чуть повыше и потоньше. Из «Кировских».

С темной шевелюрой и сплющенной головой. Брови все время удивленно приподнятые. Глаза выпуклые. Одет в синюю самбовку и синие шорты.

Соперники подошли друг к другу, поздоровались.

— Ну, как думаешь? — спросил Боря рядом. Он пристально следил за Кругловым. — Заборет он его?

Я пожал плечами. У соперника Круглова сильные руки. Широкие плечи. Он нервно сжимал и разжимал кулаки. Видно, что опытный. Но волнуется. На этом можно сыграть.

— Это зависит от Валеры, — ответил я.

В самбо схватки начинаются быстро. Заканчиваются тоже. Сейчас посмотрим, как все пройдет. Уже через пару минут все будет ясно.

Круглов и его соперник встали по углам. Валера в красную часть, противник — в синюю.

Теперь друг против друга. Слегка наклонились. Руки выставили вперед. Схватка началась по свистку рефери.

Валера сразу пошел в атаку. Мне показалось, что он сразу почуял слабость противника. Он попытался схватить его за воротник и за левую руку.

«Кировский» ушел назад и в сторону. Он следил за Кругловым выпуклыми глазами, как филин. Любит контратаковать, как я понял. Ждет ошибку Валеры.

Руки он быстро убирал вверх и вниз. Круглов не отставал. Продолжил напирать на противника. Оттеснил его к краю ковра.

Вот тут уже пошел в атаку. Я так понял, Круглов хотел уронить противника зацепом. Слегка отставил правую ногу, чтобы выбросить вперед. В нужный момент.

Вместо ноги он выбросил руку. Схватил наконец соперника за воротник. Тут же метнулся вперед. Корпус к корпусу.

Сблизился с противником. И вправду хотел зацепить стопой. Прижал к себе за воротник. Пытался вывести из равновесия.

Не получилось. «Кировский» сохранял бдительность. Он резко отстранился.

Удержался на ногах. Больше того, контратаковал. Сам схватил Круглова под локти. Рванул в сторону. Чуть не опрокинул.

К счастью, Круглов тоже быстро ушел. Они оторвались друг от друга. На мгновение застыли. Слишком близко к краю ковра. Особенно правая нога противника. Почти на границе.

Арбитр свистнул и указал им отойти в середину. Зрители закричали и заулюлюкали. Мы тоже.

Положение «вне ковра» считается, если кто-то из борцов заступил за границу. В схватке стоя. Или лежа залез туда наполовину: корпусом до пояса либо лопаткой и ягодицей.

Тут еще перехода не было. Поэтому мы протестовали. А как же без этого?

Что-то арбитр решил показать себя чересчур строгим блюстителем правил. Почему бы ему на это не указать и сразу не закричать: «Судью на мыло!».

Но борцы не могли возразить произволу судьи, само собой. Покорно отошли в центр, снова встали друг против друга, дожидаясь нового свистка, разрешающего вступить в схватку.

Рефери важно подождал, чтобы парни встали в стойку, несмотря на негодующие крики зрителей и только после этого разрешил продолжать.

Круглов снова полез в атаку. Сделал это довольно быстро. Да так, что соперник ничего не успел придумать. Видимо, решил взять неожиданностью.

Они сцепились руками. Круглов держал противника под локтями. Намертво вцепился в самбовку. Тот держал Круглова за плечи.

Круглов шагнул вперед. Носок левой ноги внутрь. Согнул в колене. Повернулся влево. Отклонился назад. Перенес тяжесть тела на правую ногу.

Рванулся в сторону. Потянул противника. Руками потащил его в нужном направлении. Тот вынужден был повернуться.

Тогда Круглов отлично подбил его левой ступней под голень. Одновременно рванул влево. Повернул туловище, усиливая давление. Все время держал противника под ногу. Потянул слегка за руки вверх, чтобы еще больше лишить равновесия.

Подсечка получилась отличная. Полный контроль над противником. Тот шлепнулся на ковер. Круглов устоял на месте.

Мы радостно заорали. Чистый бросок. Полная победа. Судьи считали точно так же.

Арбитр посмотрел на судей, взял обоих борцов за руки, сделал полукруг вместе с ними и поднял руку Круглова. Мы снова засвистели и закричали.

Первая победа! Причем не по очкам, а чистая. Отличное начало.

Круглов сошел с ковра, пьяный от радости. Улыбка на все лицо. Он счастливо повторял:

— Ну вот я и сделал это, ребятки. Вот я и сделал.

Мы пожимали ему руки и хлопали по плечу. Суслик подскочил, обнял и приподнял в воздух. Степаныч тоже пожал руку.

— Молодец, Валера. Поздравляю. Чисто сработал, — потом повернулся к нам. Погрозил пальцем. — Не расслабляемся, это только начало. Самые легкие соперники. Потом будут сильнее. Так что, не расслабляемся.

Вот такой он, Степаныч. Вредный и въедливый. Обязательно выльет ложку дегтя в бочку с медом.

Впрочем, говорит верно. Все так и есть. Нельзя расслабляться. Стоит слишком впасть в эйфории и все пропало. Улетишь вверх тормашками.

— Следующий Волков, от секции «АЗЛК»! — объявил организатор.

Ну вот, теперь и мой черёд.

Глава 17

Первая схватка

Итак, кто там будет противостоять мне? Поглядим на храбреца, решившегося бросить мне вызов.

Я обошел Звеньева, загораживающего мне обзор и посмотрел на противоположный конец ковра. Туда, где стояли борцы из «Кометы», потому что схватки проходили вперемешку между секциями.

Остальные схватки еще продолжались. Круглов у нас выиграл самым первым, так что другие борцы по обе стороны от круга в центре все еще возились друг с другом. Сжимали в крепких объятиях и старались бросить соперника на ковер.

Зрители кричали, шум и возня на матах поднимались к высокому потолку зала, отражалась от него и волнами расходилась во все стороны, создавая эффект волнующегося моря. Иногда этот гул затихал, как будто волны шума успокаивались и спадали, а иногда, наоборот, поднимался до уровня бешеной бури.

Соперник мне попался высокий и длиннорукий. Так, сразу же первая оценка. Он с легкостью схватит меня за воротник или за локти, даже если я убегу от него на дальний конец стадиона.

Ногами тоже может махать далеко в стороны. Для него легче всего не стараться швырнуть меня через бедро или спину, а просто поставить подножку или подсечку. Придержать длинными, как весла, руками и я сам вынужден буду шлепнуться на ковер.

Чистая победа, что еще надо? Тем более, что он сражается в зале родного стадиона, здесь, как говорится, и стены помогают.

— Ну что, повторишь подвиг Валерки? — рядом появился Суслик, хлопнул меня по спине, очень некстати отвлек от анализа. — Давай, салага, тебе надо доказывать свое право на место под солнцем.

Это он шутит, конечно же. После армрестлинга и еще кучи тренировочных схваток у меня уже установились дружеские отношения с другими учениками нашей секции. Они увидели, что я искренне интересуюсь самбо и хочу усовершенствовать мастерство, поэтому с охотой пошли навстречу.

Нас всех объединила как раз любовь к самбо, не так ли, черт подери? Поэтому после первой тренировки мне быстро удалось найти общий язык с парнями из нашей секции.

Впрочем, в каждой шутке… Во многом Суслик прав. Доверие мне выдали авансом, как никакому другому новичку, так что его надо отрабатывать.

— Какой там, куда мне до Валеры, — я покачал головой, не отрывая взгляда от будущего противника. — Я жалкий новичок, надеюсь хотя по очкам сравнить с ним.

Суслик принял мои слова за чистую монету и удивленно уставился на меня. Потом понял, что я насмехаюсь над ним и усмехнулся. Снова потрепал меня по плечу.

— Ну ты и шутник, однако, Волк. Прибедняешься. Волк в овечьей шкурке. Я же видел, как ты кидаешь людей. Этому оглобле придется несладко. Давай, без чистой победы даже возвращаться не смей.

Ну да, ну да. Кажется, у Суслика больше веры в меня, чем моей собственной. Я бы не хотел недооценивать противников.

Но отвечать товарищу я не стал, тем более возражать ему. Судя по всему, Суслик пытается меня подбодрить. Ладно, хорошо, спасибо хотя бы на этом.

— Ну что, Волчара, как готовность? — это уже Степаныч. Он как раз поговорил с Пряхиным и теперь повернулся ко мне. Оценивающе осмотрел с ног до головы, убеждаясь, что я готов к схватке. — Готовность номер один? Все в порядке? Или что-то не так? Смотри у меня, ты сейчас должен победить, ничего не знаю. А то меня потом на Совете «Динамо» с потрохами сожрут и не подавятся. Понял?

Очень захватывающая мотивация. Как будто мне есть дело до того, что там потом сделают с тренером, если я проиграю.

Хотя, справедливости ради, надо заметить, что сейчас все убеждение строится именно на взаимовыручке и поддержке коллектива. Поддержке других людей. Сейчас эгоизм и индивидуализм не в почете.

Наоборот, надо всего себя отдавать обществу. Поэтому Степаныч апеллирует к моим чувствам товарищества.

Эх, знали бы вы, ребята, как будут обстоять дела полвека спустя. Самый распространенный ответ: «Это ваши проблемы». Никакого чувства сострадания и эмпатии.

Однако, ладно, что-то меня занесло не туда. Надо сосредоточиться на схватке.

— Впрочем, все это херня полная, — закричал Степаныч, словно угадал мои мысли. — Ты вот что, Волчара. Просто схвати его за хребет и сломай к чертовой матери, понял? Вот чего я от тебя ожидаю. Не сделаешь этого, считай, год потом не допущу к соревнованиям. Будешь сидеть на скамейке запасных до посинения. И это не угроза, а обещание.

Вот это другое дело. Хороший мотивирующий пинок под зад. Степаныч знал мою тягу к турнирам и желание стать чемпионом, поэтому теперь нашел верный рычаг воздействия.

Я сразу взбодрился. Еще чего, да чтобы я потерял целый год без соревнований? Не дождетесь.

— Ладно, сделаю, — проворчал я и отправился на ковер.

Моего противника звали Бельцов Слава, я услышал его фамилию, когда вызывал организатор. Он вышел на ковер раньше меня, уже стоял, переминаясь с ноги на ногу и тоже пристально глядел на меня.

Голову держал прямо, смотрел на меня слегка свысока. Уверен в себе, как будто уже победил.

Хм, может быть, сыграть на этом, если противник такой высокомерный? Судя по всему, он наоборот, решил, что если будет вести себя, как победитель, то всегда одержит верх. Определенный смысл в этом есть, но мастерство не только в этом.

Поэтому я втянул голову в плечи, руки прижал ближе к туловищу, весь скукожился и постарался стать меньше ростом. Пусть Бельцов думает, что я испугался его уверенного вида и буду теперь бегать от него по ковру, как от разъяренного медведя.

Мы подошли друг к другу, пожали руки, причем противник старался ставить мои кисти покрепче, чтобы еще больше закрепить свое доминирующее положение. Я избегал смотреть ему в глаза. Рукопожатие у него крепкое, надо сказать.

— Готовы? — спросил рефери, высокий мужчина с длинными волнистыми волосами, больше похожий на пианиста, чем на арбитра по борьбе. — Начали.

Я приподнял руки и тихонько пошел на противника. Тот быстро рванул навстречу.

* * *

В самбо Бельцов пошел для того, чтобы еще лучше научиться бить людей. У него и так это неплохо получалось.

При этом вначале, в детстве, еще с детсада и младших классов, он предпочитал лупить ребятишек помладше и послабее себя. К здоровякам не лез, справедливо рассудив, что это небезопасно.

До десятого класса эта мудрая и вероломная тактика вполне себя оправдывала, тем более, что Слава старался бить в укромных уголках, например, в туалете или за школой. Сопутствующими приятными бонусами были отбирание карманных денег и сладостей у избиваемых объектов.

Но однажды в десятом классе эта схема впервые не сработала. Бельцов тогда пристал к двум восьмиклассникам, один из которых оказался новеньким, перевелся в их школу во второй четверти.

Первого, Мишку, он уже давно третировал, лупил, отбирал деньги, бросал в грязь пионерский галстук и играл его ранцем в футбол. Тот, круглый отличник и очкарик, никогда не смел возражать и покорно сносил все побои. Забавное развлечение, оно никогда не надоедало Бельцову.

Он отправился за пацанами после пятого урока, когда те, увлеченно о чем-то болтая, забрели за школу, чтобы выйти с территории через заднюю калитку. Уроки у них закончились, а вот Бельцову еще куковать тут полтора часа на двух уроках.

Сбежать он не мог, учительница алгебры устроила за ним охоту и постоянно жаловалась завучу на пропуски. А завуч сразу вызывала в школу родителей.

Так что, сейчас он искал развлечений. Нагнал восьмиклассников и спросил в спину:

— Эй, Мишутка, куда торопишься?

Бедолага пацан остановился и на мгновение замер, не оборачиваясь. Видимо, проклинал этот день и час, за то, что свели их дороги.

Зато его спутник повернулся и спокойно посмотрел в глаза Бельцова. Ростом ниже на полголовы, сам тонкий и хрупкий, совсем не вошел в силу. Над верхней губой только начали пробиваться робкие усики.

— Ну че, Мишутка, как поживаешь, какие новости? — Бельцов толкнул толстого очкарика в грудь, потом схватил за ранец, рванул к себе. — Ого, а ты новый ранец купил? Молодец, дай поиграю.

Мишка начал всхлипывать и просить, чтобы Слава не трогал его, а его спутник все так же спокойно сказал:

— Не трожь его.

Это было так невероятно слышать, что Бельцов не поверил ушам, ему показалось, что новенький сказал что-то другое, не такое дерзкое. Все еще держа Мишку за ранец, он медленно повернулся к храбрецу.

— Опа, а кто это у нас такой смелый выискался? Ты откуда такой, чудо-юдо?

Он хотел потрепать новенького по лохматой голове, одновременно получить доступ к его шее и подтянуть к себе, чтобы получить контроль. В борьбе это считается азбукой, удержание центра тяжести, новичков этому учат с первых дней.

Но Бельцов пока совсем ничего не знал про эти нюансы, он просто хотел проучить дерзкого молокососа. Но когда он протянул руку, тот вдруг сам схватил хулигана за руку и за воротник куртки, быстро очутился рядом, слегка присел и мигом перебросил Славу через бедро.

Падение было чертовски болезненным. И в физическом и в моральном плане. Никто до этого не мог победить Бельцова, потому что, как говорилось, он избегал драк с сильными ребятами.

Но сейчас унижение вдвойне сильнее, потому что его опрокинул парнишка, меньше ростом и возрастом. На первый взгляд гораздо слабее. К унижению добавилась дикая боль в спине и боках. Левый локоть и правое бедро как будто рассыпались на тысячи осколков.

Бельцов замотал головой, стараясь унять шум в ушах и не закричать от боли. Но все равно он стонал сквозь закрытый рот, мычал, как теленок.

Вопить во весь голос нельзя, даже в таком состоянии, валяясь на пыльном асфальте, он понимал это. Могут увидеть учителя или физрук, потому что здесь недалеко вход в спортзал, а физрук часто выходит тайком покурить и прячется за школой.

Еще хуже, если увидят другие ученики, тогда будет совсем плохо, репутация Славы упадет ниже бордюра. Кроме того, он не хотел вставать, чтобы снова не столкнуться со страшным новичком.

— Еще раз тронешь Мишу, опять получишь, — пообещал тот и кивнул однокласснику. — Пошли, чего тут стоять? Расскажи еще про космос, другие галактики и жизнь на Марсе.

Только когда они ушли, Бельцов осмелился подняться. Посидел, оклемался, потом, хромая, отправился в школу. Все тело болело, как чужое.

В последующие два дня он пересмотрел тактику. Разузнал о дерзком новичке все подробности и выяснил, что тот ходит на борьбу и поэтому умеет так ловко кидать противников.

Подумав, Слава через месяц тоже очутился в секции вольной борьбы, но не выдержал нагрузок и сбежал оттуда через неделю. С тех пор он предпринимал еще две попытки пойти в спортсмены и удалось только с третьего раза.

Надо отдать должное, когда Бельцов чего-то хотел очень сильно, он этого добивался. Сейчас он хотел научиться драться и поэтому отправился учиться.

Только вместо вольников пошел к самбистам, хотят там нагрузка ничуть не меньше. Просто к тому времени он себя уже настроил психологически.

Ходил не с таким усердием, как требовалось, иногда только пару раз в неделю. Избегал участвовать в турнирах. Но потренировавшись два года, он все-таки получил достаточно опыта, чтобы выйти против других соперников.

Поначалу тоже выбирал послабее, чтобы наверняка выиграть, но долго так продолжаться не могло. Бельцов уже набрался достаточно опыта, мог бороться уже с людьми посерьезнее.

Вдобавок, тренер постоянно говорил ему, что длинные конечности являются серьезным преимуществом парня, так что он должен побеждать. Поэтому предстоящая товарищеская встреча в конце мая должна показать, на что он способен.

Первый же соперник из «АЗЛК», который попался, не вызвал особых опасений. Судя по всему, совсем пешка, ничего не значит, расправиться с ним не составит труда. Бельцов был настроен только на победу и сразу пошел в атаку.

* * *

Сначала я продолжал играть простачка и горохового шута. Пусть противник сам пойдет в атаку. Одновременно я проверю таким образом, клюнул ли он на мою уловку.

Да, все отлично. Птичка в клетке. Бельцов и вправду решил, что я его опасаюсь, выставил вперед длинные руки, шагнул ко мне с еле заметной ухмылкой на губах. Слегка наклонил вперед овальную голову.

Что это ты собрался делать, дружище? Уж не собираешься ли ты метнуть меня через спину или живот назад?

Мы сцепились руками и противник сразу взял меня за локти. Сдвинулся в сторону, напряг руки, чтобы толкнуть меня дальше и вывести из равновесия. Одновременно прижался ко мне бедром.

Я скорее ощутил, чем увидел его ногу возле моей голени. Ага, он решил подставить мне заднюю подножку. Что же, отличный ход при его длинных конечностях, но на это у меня есть отличный ответ.

Не теряя времени, я сам сместился в сторону и вниз, чтобы не дать Бельцову опрокинуть меня. Одновременно моя правая нога, находившаяся в контакте с голенью соперника, поднялась как можно дальше в воздух. Вперед, за ноги противника.

Тот как раз усиленно толкнул меня назад, пытаясь перебросить через выставленную ногу. Надо отдать должное, толчок был мощный, я чуть было не упал назад. Удержался только за счет смещенного центра тяжести и левой ноги, отставленной назад.

Одновременно я вывернулся телом и опустил поднятую правую ногу назад. Контратаковал Бельцова, тоже ударом под ноги. Я сделал почти тоже самое, что и он, просто удар моей ноги ему колено оказался чуть сильнее. За счет замаха и неожиданности.

Бельцов подломился назад, как срубленное дерево. Я толкнул его руками в плечи, помогая упасть, но слегка поторопился.

Противник с фантастической изворотливостью успел отодвинуться назад, хотя почти уже упал. Тоже успел отскочить назад, выставить ногу и опереться на нее.

Не упал, вывернулся. Быстро повернул корпус, восстанавливая позицию. Меня удерживал руками, не давая продолжить атаку. Я не торопился, тоже повернулся к нему и схватил под локти.

Мы опять очутились лицом к лицу. Вот ведь какой скользкий тип, не удалось зацепить его контратакой. Что самое плохое, он теперь понял, что я совсем небезопасен.

Тревожно и удивленно взглянул на меня, распознав опасного зверя. Пока он не понял до конца, что случилось, я сам пошел в атаку.

Первым делом я шагнул вперед. Ногу чуть согнуты, даже нет, полусогнутые, со смещенным вниз центром тяжести, для того, чтобы превратиться в сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

Тут же быстро обхватил противника и прижал его к себе. Прижал, как родного, чтобы даже и не думал уйти.

В борьбе противники иногда прижимаются друг к другу плотнее, чем с девушкой во время любовных объятий. Теперь легкий толчок его плечами назад, на самом деле, обманный маневр, чтобы закамуфлировать мои намерения.

Чтобы избежать потери равновесия, Бельцов привычно выставил ноги назад, чтобы не потерять опору. Ноги у него длинные, он может упираться ими бесконечно, так что уронить его назад подножкой или зацепом чертовски сложная задача.

Но я и не собирался. Я как раз исходил из того, что у противника длинные конечности. Вместо того, чтобы продолжать топить его назад, я резко рванул вверх. Приподнял Бельцова и тем самым лишил равновесия.

А теперь поехали. Я приготовил все, чтобы бросить соперника назад через грудь. Посчитал, что это лучший вариант в этих условиях. Конечно же, он может выскользнуть в любой момент, но тут уж все зависит от исполнения.

Голову я отклонил назад, выпрямил полусогнутые ноги, распрямляясь, как пружина и прогнулся в спине, насколько смог. Одновременно перевернул противника в воздухе, чтобы первыми с ковром встретились его голова и плечи.

Представляю, как удивленно он выглядел, наверное, потому что совсем не ожидал этого приема. Я это понял, по тем признакам, что полет проходил совсем без сопротивления.

Бельцов даже не успел зацепиться за меня, рукой или ногой, чтобы хоть как-то избежать броска. Все прошло как по маслу, а это значит, что прием выполнен хорошо.

С отчетливым глухим шлепком мой противник шлепнулся на ковер. Я перевернулся, закинул ноги на него и завершил бросок своим любимым рычагом локтя. Бельцов отчаянно захлопал по моей ноге, моля о пощаде.

Глава 18

Второй поединок

Это не победа на первенстве Союза, так что трибуны тут вовсе не ревели от восторга, поздравляя меня с выигрышем. Нет, наоборот, шум вокруг ничуть не утих, только слегка усилился.

Никто не аплодировал, моя победа прошла почти незамеченной. Только Борька закричал:

— Молоток, Витя!

Да еще Степаныч рявкнул:

— Вот это другое дело. Так держать.

Я отпустил противника и поднялся. Осмотрелся вокруг, поправил полы куртки и пояс, привел себя в порядок.

Краем глаза посмотрел на противника. Ну-ка, как он там принял поражение?

Все люди каждый раз ведут себя по-другому. Кто-то злится, приходит в ярость, может учудить какую-то глупость. А кто-то смиряется с проигрышем, понимает, что это очередная ступенька по лестнице успеха, хотя кажется, что сейчас ты идешь по ней вниз.

Короче говоря, победа и проигрыш показывают истинную сущность человека. Причем поражение показывает наиболее выпукло. Настоящий воин проигрывает с достоинством.

Бельцов показал себя не самым лучшим образом. Сначала полежал немного, глядя в потолок, потом ударил рукой по мату, сел и злобно посмотрел на меня.

Уже и забыл, как изворачивался под моими ногами, словно угорь в воде, пытаясь освободиться и хлопал ладошкой, умоляя избавить от боли. Кажется, в запале схватки я слишком сильно заломил ему руку и чуток переборщил.

Потом Бельцов вскочил, потер пострадавшую руку и снова злобно оскалился. Посмотрел на меня, покачивая головой.

Если бы у него была пушка, он бы выпустил в меня весь магазин. Человек очень сильно переживает насчет поражения. Как бы я повел себя на его месте? Тоже рвал и метал?

Мы стояли друг против друга, пока рефери не подозвал нас к себе. Взял каждого за руку и сделал круг, потом поднял мою ладонь.

Я хотел пожать руку Бельцову, но тот отвернулся и прошел мимо с каменной физиономией. Ну ладно, теперь я тебя понял. Теперь можно уходить с ковра, следующим после меня, скорее всего, будет выступать уже Пряхин.

Я быстро сошел с матов и попал в объятья товарищей. Надеюсь, что не выгляжу так же, как Круглов, после первой победы, как будто выпил три бутылки вина. Вроде бы старался сдержать себя.

— Ну ты даешь, Витя! — первым подлетел Суслик, оттолкнув Борьку, схватил меня за голову, потрепал. — Вот это бросок! У него ноги аж до потолка достали!

До потолка тут метров пять-семь, если не больше, так что Бельцов при всем желании не мог достать туда ногами. Боря тоже подскочил, стукнул меня по плечу.

Краб, довольно улыбаясь, сильно пожал руку, почти сломал кисть, а Круглов пихнул в бок.

— С почином, Волчара!

Звеньев зарычал в ухо:

— Я знал, что ты его порвешь на куски!

Но потом я подошел к Степанычу. Тот как раз разговаривал с одним из парней организаторов, на меня почти не обращал внимания.

Что-то мне показалось, что это слегка наигранно. Я все-таки человек с опытом прошлой жизни, так что вижу все эти манипуляции.

Наш тренер тот еще ловкач. Умеет сказать нужное слово, чтобы вытащить из депрессии и мотивировать, а еще может сделать все, чтобы ты не слишком задирал нос после победы. Вот и сейчас он занимается этим. Пытается сбить с меня спесь.

— А, это ты, — он сделал вид, что только сейчас заметил меня. Повернулся ко мне и улыбнулся. — Ну что, молодцом! Первый блин далеко не комом. Только опять же, соберись. Это только начало.

Ну конечно. Большое спасибо. Очень обнадежил. Я не стал спорить. Зачем, какой смысл?

— Пойду воды попью, — я похлопал себя по горлу. — Пересохло.

Степаныч пристально смотрел на меня. Кивнул. Кажется, понял, что я в курсе насчет его уловок. Слегка улыбнулся.

Я вышел из зала. На поиски лимонада. За мной увязался Борька.

— Ты не будешь смотреть на Пряхина? — спросил он. — Устал, что ли? Или Ольгу ждешь?

На каждый вопрос я мог ответить да. Но промолчал. Мы вышли из шумного зала. Очутились в темном и прохладном коридоре.

Стены выкрашены в синий цвет. Блестящая эмалевая краска. Мы пошли обратно к выходу. Спросили у вахтера, где тут магазин.

— Что, устали, ребятки? — улыбнулся тот. — Вы сегодня уже десятые, кто спрашивает. Вон там, через сотню метров, у насыпи, квас продают.

Отлично. Сейчас еще нет пластиковых бутылок. Для спортсменов. Все приходится покупать на месте.

Прохладный квас в жару — самое то. Правда, Степаныч убьет меня, если узнает, что я пил.

Тренер требует, чтобы мы пили только воду. Ничего, кроме воды. С одной стороны, он прав. Вода полезнее, чем квас. Но я не мог удержаться.

Мы сходили и выпили кваса. Чертовски вкусный. Прохладный, терпкий и чуть сладкий. С легкой горчинкой.

Отказаться от такого — это преступление высшей тяжести. Потом вернулись в зал.

И узнали, что Пряхин проиграл схватку. Прямо перед нашим приходом. Вот проклятье. Ошалеть просто.

Проиграл по очкам, а не вчистую. Хорошо, хоть так.

На самого Лешу было жалко смотреть. Переживал, как будто чемпионат мира проиграл.

Забрался на трибуну. На верхние ряды. Сидел там, один-одинешенек. Печальный, с опущенной головой.

Думаю, это он зря. Не привык проигрывать просто. Но в нашем деле к поражениям надо относиться легче.

Всегда можно проиграть. Надо просто уметь вставать после этого. И теперь уже выигрывать.

Степаныч сказал тоже самое. Он наверняка не церемонился с Пряхиным.

Сказал что-нибудь обидное и резкое. В своей манере. Типа, ну вот, макака, допрыгался. Упал с ветки.

В нынешние времена многим людям плевать на этику. И ничего за это не будет. На камеру смартфона не запечатлишь.

После Пряхина из наших пока никто не выступал. На всех трех кругах боролись участники из «Кометы» и «Кировского».

У нас следующим должен пойти Малиновский Юра по прозвищу Пифагоровы штаны или просто Пиф. Тоже интересный парнишка.

Любитель математики и расчетов. Он уверял, что самбо и борьба вообще — это система рычагов и воздействия сил. Как у Архимеда.

Он вообще фанат статистики. Все подсчитывает и анализирует. Я как бы тоже не против такого.

Но не до такой же степени! Когда все надо перечислить и систематизировать. Например, выводить среднее количество побед нашей секции на протяжении последних пяти лет. Это уже забота тренера.

К борьбе Пифагор тоже относился серьезно. Анализировал все схватки. Свои и участников клуба. Вывел процент побед и поражений.

Любопытная статистика, кстати. Он рассказывал, что мы два года назад рвали всех. При дяде Федоре.

Ну как, рвали всех. Шестьдесят семь и сорок пять десятых процентов побед. Двадцать три и ноль ноль шесть сотых проигрышей. Остальное ничьи.

Потом пришел Степаныч. Процент побед резко упал до сорока двух и трех десятых. Только в последний год выровнялся. До пятидесяти трех процентов.

По словам Пифагора, больше всего побед мы одержали по очкам. Из приемов больше всего одержано подножками и рычагом локтя.

Я подошел к парню. Малиновский чуть выше среднего роста и крупный. Мускулистый и плотный. Короткие руки и ноги. Голова большая, лоб выпуклый.

Еще Пифагор носил очки. У него зрение минус три на оба глаза. Когда боролся, снимал, само собой.

Сейчас Юра стоял, смотрел на ковер. Губы беззвучно шевелились. Что-то высчитывал опять.

Я не стал мешать. Это сделал Степаныч. Подошел, бесцеремонно хлопнул Юру по плечу.

— Ну что, Пифагоровы штаны, готов? Что там опять высматриваешь? Соотношение роста и длины ног противника?

Ну вот опять. Не мог подождать. Или хотя бы не так резко спрашивать. Бедолага Малиновский чуть очки не уронил.

— Да, я анализировал длину его конечностей. Думаю, для него предпочтительнее работать бросками. Желательно через спину. У него руки короче моих минимум на пять сантиметров.

В целом, все правильно. Так и надо. Анализировать, чтобы понять противника.

Вот только Малиновский иногда перегибает палку. Если его не отвлечь, так и будет стоять. Думать и строить схемы в уме.

— Хватит уже. Вперед. Иди и уложи его на ковер. Сколько вариантов поединка ты уже придумал? — спросил Степаныч.

Малиновский потер переносицу. Указательным и большим пальцами. Это у него характерный жест.

— Пять. Нет, даже шесть. Но насчет последнего я…

Степаныч схватил его и повел к ковру. Самая большая проблема Пифагора — это выбрать один из вариантов.

У него в голове сейчас ворочаются шестеренки и колесики. Я как будто отсюда слышу. Он продолжает обдумывать план боя.

Малиновский отдал очки тренеру. Вышел на ковер. Задумчивый, как будто решал задачу по ядерной физике.

Поздоровался с противником. Пожал руки. Приветствовал судей и рефери.

Свисток. Начало поединка. Малиновский стоял на месте, напряженно смотрел на противника. Тот выставил руки и пошел на Юру. Кажется, он посчитал нашего борца тормозом.

Когда почти дошел, Малиновский неожиданно рванулся навстречу. Руки поднял. Противник остановился. Замер на месте.

В это мгновение Малиновский опустил руки. Схватил соперника за рукава. Затем шагнул вперед и вправо.

Быстро поставил правую ногу за противника. Нагнулся и хотел схватить его за ноги.

Что это? Он собрался сразу делать бросок обратным хватом двух ног? Так быстро? Без разведки и подготовки?

Видимо, посчитал, что прокатит. Внезапное нападение на неподготовленного противника.

Эх, он поторопился. Не успел. Бросок надо выполнять захватом обеих ног соперника. Быстро выбить их вперед. Уронить его на спину.

Но самбист из «Кировских» сумел отскочить. Защитился. Пригнулся, опустил центр тяжести, оттолкнул Малиновского. На что он рассчитывал?

Самое лучшее положение для этого броска — когда соперник скрещивает ноги. Для этого его лучше сбить назад. Или осадить на одну ногу повернуть туловище до скрещения ног.

Но дело на этом не закончилось. Оказывается, атака на ноги была лишь прикрытием. Мы недооценили Малиновского.

Он развил атаку. Бросился в ноги соперника. Теперь нацелился на его ноги спереди. Схватил куртку соперника под локтями. Сильно рванул на себя и вниз.

Потом подшаг правой вперед. Присел на обеих ногах. Согнул туловище и наклонился вперед. Схватил противника обеими руками.

Прижался к коленям, как к маме родной. Правым плечом уперся в живот. Рванул ноги на себя и вверх. Одновременно развел их в стороны.

На этот раз противник не ушел. Согнулся, пытался отскочить. Но Юра все просчитал. Держал крепко.

Соперник пытался удержаться на ногах. Но Малиновский все-таки уронил его на ковер. Чем и заработал чистую победу.

Реабилитировал нашу секцию после поражения Пряхина.

Дальше все, как обычно. Поздравления, восторженные от наших приятелей, скупые — от Степаныча.

Впрочем, Малиновский обратил мало внимания и на те, и на другие. Опять задумался. Увидел меня, постучал по плечу костяшками пальцев. Пробормотал непонятно:

— Надо было второй вариант использовать. Центробежную силу надо было использовать больше. Всего десять градусов не хватило.

Ну да, конечно. Я кивнул, не вслушиваясь в его белиберду. Отпустил Юру дальше. Тот отправился к Крабову, они любители болтать на научные темы.

Чтобы отдохнуть, я отправился на трибуны. Уселся рядом со зрителями. Пил воду.

Но долго не засиживался. Внизу остановился Степаныч. Озирался. Увидел меня, заорал:

— Волков, ты где ходишь? Я тебя всюду ищу. Чего расселся, как на завалинке? Быстро на ковер, твоя очередь выступать.

Я вскочил, как подброшенный пружиной. Как так? Почему никто не предупредил? Откуда я должен знать.

Быстро спустился по ступенькам к проходу. Степаныч свирепо пихнул меня в бок.

— Ты меня с ума сведешь, оболтус. Где ты шляешься? Если бы опоздал, тебя бы исключили.

Оказывается, у нас произошла замена. У «Кировских» один из участников повредил запястье. Его заменили на борца из «Кометы». Очередь сдвинулась. Поэтому меня поставили на замену.

— Однако, дела, — заметил я. — А что так, можно? Без предупреждения. Кто там, мой противник? Ого, а он точно моего веса?

Надо же. На другом конце ковра, в синем углу стоял здоровенный малый. Выше меня на голову. Широкоплечий, с пудовыми кулаками. Габариты, как у Звеньева.

Степаныч кивнул.

— Я тоже удивился. Но все верно. Вес хоть и превышает, но в пределах нормы. Семьдесят семь. Хотя на глаз на все сто вытянет.

Он похлопал меня по плечу. Типа, ободрил. Как будто отправил в клетку с тигром.

— Ну, удачи. Надеюсь, не подведешь.

Ага, спасибо. Очень благородно с моей стороны. Выходя на ковер, я все так же задавал себе главный вопрос. Как в этом бугае всего семьдесят семь кило?

* * *

Спорт Вася Скорлупкин считал самым главным делом своей жизни. А борьбу самым главным делом в спорте.

Он тренировался два раза в день. Один раз в секции вольной борьбы и самбо. Другой день в клубе тяжелой атлетики. По утрам бегал в парке.

Почему такое самоистязание? Из-за фамилии, конечно. В школе в младших классах Васю дразнили. Кличка Скорлупа прочно закрепилась за ним. Не отмоешься.

Чтобы никто не смел называть Скорлупой, Вася дрался. Много раз. И много раз получал по башке. Вскоре его уже избегали. Скорлупой не называли даже старшеклассники. Ровесники тем более.

Кроме «Группы троих». Так называли трех новеньких, пришедших в девятом классе. Почти одновременно.

Они перевелись из других школ. Один из интерната. Двое из спортивной школы. Но все спортики.

Детдомовский Рома боксер. Ходили слухи, что он уже чуть ли не КМС по боксу.

Гриша и Олег борцы. Причем Грише и борьба не нужна. Толстый и мощный, с красным носом и обвислыми щеками. Уже в девятом классе похож на тридцатилетнего мужика. Кулаки как два молота.

Вася и сам не маленький. Но по сравнению с Гришкой лилипут.

Олег самый маленький. В пупок дышит. Но, как водится, самый духовитый. Наглый и самоуверенный. Глазки мелкие, плечи широкие. Тоже вроде КМС по борьбе.

В первый же день Олег подошел к Васе, сидевшему в одиночестве на последней парте.

— Подвинься.

Вася не привык, чтобы ему приказывали.

— Иди другое место найди. Тут занято.

Олег прищурил без того узкие глазки.

— Э, как там тебя, Скорлупа! Засохни, понял⁈

Дело происходило на перемене. Урок по физике еще не начался. Другие ученики шумели и кричали так, что ничего не слышно. Но Вася все разобрал.

Впоследствии он понял, что Олег специально до него докопался. Хотел самоутвердиться на новом месте. Показать себя. Доказать, что его нельзя трогать. Что его надо бояться. Намеренно пошел на конфронтацию.

Но тогда Скорлупкин об этом не знал. Ничегошеньки. Он поднялся и уперся лбом в лоб Олега.

— Ты че, гнида, вякать будешь?

— Ты кого гнидой назвал?

Слово за слово, они зацепились. Возможно, подрались бы прямо в классе. Но пришла училка.

Она посадила Олега на первую парту. Рядом с Васей посадила Таню Метелкину.

— После уроков поговорим, — сказал Олег с угрозой. — Там решим, кто тут гнида.

Само собой, они встретились после уроков. Олег бросил его через бедро на асфальт. Потом они неплохо так намылили Васе шею. Он лежал минут пять, потом одноклассник помог ему встать.

— Ты чего полез к ним? — спросил он, когда Вася вытирал кровь и сопли с лица. — Не знаешь, что ли? Какой смысл драться со спортсменами?

Нет, Скорлупкин не знал. А вот одноклассник уже наслышан.

— Они чертовы борцы, зачем ты с ним сцепился? — повторил приятель. — Их только дубинка остановит.

Вася заинтересовался, что это за борцы такие. Не то чтобы, совсем не знал. Но через неделю очутился в секции вольной борьбы. Через год пошел на дзюдо и самбо.

Занимался каждый день. В конце десятого класса, в апреле, в очередной раз подрался с Олегом, потом с Гришей и Ромой. В этот раз уже он намылил всем шею.

Теперь к нему уже никто не лез. Так продолжалось до самого окончания школы. Знали, что лучше не связываться.

Так и продолжалось. И в институте, и на работе. Вася продолжал тренироваться.

А сейчас, на товарищеской встрече, Вася впервые выступал в первом полусреднем весе. Тренер предложил, чтобы потом выиграть в первенстве района. Он считал, что именно в этом весе Вася легко дойдет до союзного чемпионата. И победит там.

Для этого парень скинул десять кило. Остались только чистые мышцы. Сейчас он был готов разметать всех на своем пути. Особенно вот этого темноволосого увальня Волкова, которого поставили против него.

Глава 19

Завершение встречи

Ладно, видимо, Скорлупкин состоит из сплошных мышц и костей, раз сумел забраться в полусредний с такими габаритами. Я уже встречался с такой тактикой в прошлой жизни. Хочет быстрее залезть в высшую лигу.

А еще это означает, что он ярый спортсмен. Тренируется до упаду. И тогда с ним надо держать ухо востро. А то вмиг заломает.

Я вышел на ковер, не спуская глаз с противника. Тот тоже смотрел на меня.

На первый взгляд, обычная внешность. Короткая стрижка. Голубые круглые глаза, нос картошкой, узкий упрямый рот. Подбородок квадратный.

Соперник слегка наклонился вперед. Хищно шевелил пальцами. Разминал их. Готовился схватить меня.

Я поздоровался с ним. Посмотрел в глаза. В уме прикидывал разные варианты атак. Как же быть?

Исходил, само собой, из особенностей противника. Что нам известно? Он сильный и опытный. Наверняка уже побеждал на турнирах. Так что, голыми руками его не возьмешь.

Поэтому, атаковать его гиблое дело. Можно провалить всю игру. Тем более, что он крупнее и тяжелее.

Надо действовать тоньше. Ловить на контратаке.

Другой вариант. Попробовать разведку боем. Как он реагирует на обманные маневры?

Свисток, взмах рукой, рефери отошел назад. Теперь мы вступили в игру.

Все отошло в сторону: зал, зрители, судьи, другие борцы, сцепившиеся в соседних кругах. Остались только два глаза, уставившиеся на меня. Как два дула орудия. Пушки, готовой выстрелить.

Я тут же рванул вперед. Сымитировал проход в ноги. Противник отскочил, но я уже прервал атаку.

Отлично. Хороший мальчик. Он реагирует на финты. Так, как надо. Теперь можно работать.

Я отодвинулся назад. Скорлупкин понял, что это была ложная атака. Голубые глаза сузились.

Соперник выпрямился, размял руки и шею. Снова нагнулся. Придвинулся ко мне. Руки выставил перед собой.

Я слегка отодвинулся в сторону. Потом опять вышел вперед.

Сейчас противник будет атаковать. Он считает себя сильнее. Поэтому захочет отомстить за недавний обман. Наказать меня.

Так и есть. Скорлупкин немедленно схватил меня за локти. Правой рукой потянулся к воротнику.

Почти сразу пошел в атаку. Присел, хотел швырнуть через себя. Я предвидел этот маневр. У соперника не такие уж и длинные руки и ноги.

Он попытается бросить меня через бедро или схватить туловище и бросить через себя, прогибом или через спину. Ясно видно, что это борец.

У него более худощавое туловище, чем у самбиста. У нашей братии обычно плотное и крепко сбитое телосложение.

Чтобы бросить меня, Скорлупкин подшагнул ко мне левой ногой. Развернул стопу внутрь.

Развернулся на носке, подседая под меня. Он хотел вывести меня за себя, закручивая руками в сторону. Там дальше уже дело техники.

Но поскольку я предвидел такой бросок, то легко защитился. Просто уперся в противника руками и забежал влево. Он тут же выкинул ногу и пытался поставить мне подножку.

Я оттолкнул противника и успешно ушел от подножки. Тогда настырный соперник пытался провести удушающий захват моего дальнего отворота.

Он пытался использовать воротник моей самбовки, чтобы придушить меня в стойке. Одновременно хотел вывести из равновесия.

Из всех противников, встречавшихся мне до сих пор, этот самый техничный. Разве что, Краб получше. Но тот сражается больше интуитивно. Находит лучшие варианты за счет таланта.

А Скорлупкин чувствуется, изучал технику. Короче говоря, рабочая косточка. Так же, как и я.

Я сорвал его захват. Поскольку мы уже вступили в плотную схватку, то расцепиться нельзя. Противник тут же опять схватил меня. За кисть и воротник самбовки в районе солнечного сплетения.

Вот теперь можно его поддразнить. Я уже выяснил, что Скорлупкин поддается на провокации. Тем более, я сейчас в выгодной позиции.

Чтобы бросить меня, он нагнулся ниже, чем я. Сейчас стоял подо мной, держась руками за меня. Я в доминирующей позиции. Теперь главное вывести его из равновесия.

Все происходило очень быстро. Молниеносно. Я быстро крутанулся в сторону. Оказался чуть сбоку от противника. Навалился на него, схватив за спину и плечи. Имитировал подножку сзади.

Скорлупкин поддался на провокацию. Чтобы избежать падения назад, он наклонился чуть ниже и со всей силы рванул меня вперед. Что мне и надо было.

Я чуть отстранился и толкнул соперника вперед. Он не удержался и упал на колени. Я быстро наклонился и схватил его правую руку.

Слегка развернулся и закинул левую ногу на шею противника. Перешагнул правой через его спину и кувыркнулся через плечо, увлекая Скорлупкина за собой.

Захват плотный, он не ожидал такого движения, поэтому не успел отрегировать и кубарем полетел на ковер. Во время кувырка я автоматом обвил ногой его шею.

Продолжая кувырок, опрокинул соперника на спину. И вышел на уже знакомый всем рычаг локтя захватом руки между коленями.

Быстро сжал коленями его руку и ударил вверх бедрами по распрямленному локтю, давя вверх. Захват получился плотный и я ожидал, что Скорлупкин сейчас сдастся.

Хотя нет, куда там. Уже давя на его руку я понял, что он не сдастся просто так. Не такой у парня характер. Будет бороться до конца.

Скорлупкин так и сделал. Изогнулся всем телом. Тут же встал на мостик, пытаясь освободить руку, зажатую в тиски моих колен. Забросил вторую руку и схватил себя за предплечье.

Напрасные попытки. Я держал крепко и уже давил на руку. Поздно пить боржоми. Так и до перелома недалеко.

Я с тревогой смотрел на противника. Его верхняя часть тела зажата между моими ногами, глаз я не видел.

Черт, неужели придется сломать его? В прошлой жизни мне попадались двое таких упертых фанатиков. Никак не хотели сдаваться.

Один попал в удушающий захват шеи и держался до последнего, а потом «уснул». Я ощутил, как он обмяк и расслабился. Рефери быстро привел его в чувство.

Второй тоже держался вот так до последнего. Не хотел сдаваться. Помню, как хрустнула его кость на локте. Ужасные ощущения. Для меня, в том числе.

К счастью, он оказался нормальным парнем и не стал предъявлять претензии. Сказал, что сам виноват.

Судя по всему, Скорлупкин из такой категории. Я уже решил, что не буду ломать ему руку. Лучше выиграю по очкам. Но пока что держал в болевом захвате.

Надавил еще немного. Хотел подождать еще немного, потом отпустить. Скорлупкин забился подо мной от боли и хлопнул по коленке, сигнализируя о сдаче. Уф, наконец-то. Хорошо, что он не сумасшедший фанатик.

Я поднялся и помог встать сопернику.

— Как рука? — спросил я, когда он встал на колени. — Еще чуть-чуть и она сломалась бы.

Скорлупкин кивнул. Он растирал локоть другой рукой.

— Ну да, я же не придурок, чтобы остаться без руки. А ты ее сильно зажал, молодец.

Рефери поднял мою руку, возвещая о победе. Я сошел с ковра и попал в объятья товарищей. Как всегда, меня хлопали по плечам.

Еще тут же стоял Краб, готовый выйти на ковер после меня. За ним хмурился Степаныч, глядя куда-то мне за спину. Скорее всего, на другого соперника. Того, с кем предстояло бороться Крабу.

— Ну что, сломал скорлупу? — тренер увидел меня, улыбнулся и пожал мне руку. — Молодец, иди, отдыхай.

И опять посмотрел на ковер. Что у них там такого? Я обернулся и тоже взглянул на соперника Краба.

Очень интересно. Противник Крабу попался долговязый, с длинной шеей, как жираф. Руки-ноги тоже вытянутые.

Ого, трудный соперник. Он может сковать движения Краба, потом придушить своими конечностями. В борьбе длинные руки-ноги всегда дают преимущество. Впрочем, Краб тоже крепкий орешек.

— Ты молодец, такого лося завалил, — рядом вырос Боря, держа в руке бутылку с лимонадом. Когда только успел взять? Прохладное стекло запотело от жары и влажности в зале. — Пить хочешь? Суслик притащил лимонад на всех, угостил. Хоп!

Он достал из-за спины еще одну бутылку. Я кивнул и взял лимонад, ощутив холод стекла. Открыл, выпил и посмотрел на ковер.

— Ну, Краб спокойно размажет эту оглоблю, — Боря указал горлышком бутылки на нового соперника. — Спорим на рубль?

Я глотнул еще лимонада. Прохладный и сладкий, с еле заметной кислинкой. Надо, чтобы Степаныч не увидел.

— Я бы с тобой поспорил, но сам тоже так думаю, — Краб опытный малый, справится. Но схватка будет интересной. Берите скорее попкорн… То есть, тьфу, семечки и садитесь наблюдать.

Боря удивленно посмотрел на меня.

— Какие семечки? Здесь нельзя щелкать.

Я махнул на него, отгоняя, как назойливую муху.

— Ладно, забудь.

Чтобы отдохнуть после схватки, я сел прямо на пол, на чью-то сумку. На ковре Краб и Жираф поздоровались за руки.

Жираф выше нашего приятеля на голову. Руки и ноги тонкие, как спички.

После свистка Краб сразу напал на соперника. Подскочил и вцепился в рукава. Хватка у него железная, я по себе помню.

Жираф замотал головой, отошел назад, пытался сбросить Краба. Куда там, я же говорил, что это нереально.

Дальше больше. Краб улучил момент и схватил правой соперника за воротник куртки. Второй рукой перебрался дальше.

Тогда долговязый пошел в атаку. Тоже схватил Краба за куртку. Поставил подножку между ног и попытался уронить назад.

Слишком простой прием, чтобы победить такого умельцы, как Краб. Он просто резко отодвинулся и ушел назад. Ноги тоже сместил за себя, уперся в маты.

Руками продолжал цепляться за соперника. Больше того, воспользовался атакой Жирафа. Рывком потащил его на себя.

Оглобля опять пытался подставить ему подножку, но Краб резко повернулся спиной к противнику, согнув ногу сзади в колене. Носок повернул внутрь.

Тяжесть тела перенес на эту ногу и повернул плечи назад. Даже не только плечи, но и все тело. Одновременно потащил противника за собой.

Провел бросок через спину, повернувшись налево кругом. Одновременно переставил другую ногу назад. Левой рукой он тащил упирающегося Жирафа, а правой так и держал его воротник.

Длинные ноги долговязого мелькнули в воздухе. Поднялись вверх, описали дугу и Жираф рухнул на ковер за Крабом.

Не успел он даже пошевелиться, а Краб уже насел на него сверху, удерживая голову и плечи. Хотя это уже и лишнее. И так победил.

Свисток рефери возвестил о том, что схватка закончилась. Жираф встал со сконфуженным видом. Краб вскочил и поднял руку, не сомневаясь в победе. Как обычно, он вежливо улыбался.

Рефери взял их обоих за руки, провел по кругу и поднял руку Краба. Мы снова захлопали в ладоши и засвистели. Степаныч закричал:

— Молодец, Крабов, хорошо завалил.

Краб, все так же улыбаясь, пожал руки Жирафу и что-то сказал ему. Из-за шума в зале не слышно. Жираф улыбнулся в ответ и похлопал Краба по плечу.

Все так же любезно ухмыляясь, наш борец сошел с ковра. Степаныч обнял его.

Меня он так не поздравлял. Ага, оказывается, тут есть любимчики. Как, впрочем, в любом коллективе.

Я заметил, что в следующей схватке наши не выступают. Теперь будут рубиться «Кировские» и «Комета». Мы на отдыхе.

— Десять минут отдыха, — сказал Степаныч. Обернулся к нам. — Потом полная готовность. Волков, далеко не уходи. Ты пойдешь очень скоро. Одним из первых.

Ну да, конечно. Опять меня первого под танки. Я уже слегка притомился, но не устал.

Это хорошая подготовка. В прошлой жизни я мог участвовать в десяти-пятнадцати поединках подряд. С другой стороны, почему бы не использовать подвернувшуюся возможность и не покемарить?

— Я спать, — пробурчал я Боре. — Хочу отдохнуть. Разбуди меня, когда опять все начнется.

Приятель как раз хотел спросить что-то у меня, но не успел. Я хлопнул его по плечу и отправился опять на трибуны. Поднялся повыше, там, где нет народа, улегся на жесткую скамейку, положил сумку под голову и мгновенно заснул. Самый очевидный плюс молодости — это возможность уснуть, как только закрыл глаза.

Вроде только задремал, как тут же меня потрясли за плечо.

— Вставай, Витя, время уже. Степаныч рвет и мечет, тебя ищет.

Я открыл глаза и увидел Борю, стоящего рядом на ступеньках рядом со скамьей. Я лежал горизонтально, а приятель стоял вертикально. Наклонился ко мне и тряс за плечо.

— Ну, что там? — прохрипел я. — Поспать не дадут спокойно.

Встал и поправил куртку на себе. Боря торопил меня.

— Давай быстрее, Витек. Что ты копошишься? Степаныч только тебя ждет.

Я подхватил сумку и мы быстро спустились с трибун. Я вернулся к нашим.

Сразу увидел Степаныча. Тот что-то говорил Круглову. Заметил меня, ничего не сказал.

Я повернулся к Борьке.

— Ну, вот видишь? Что за спешка? Без нас все равно ничего не начнут.

Так и есть. Оказывается, зря торопились. Схватки дальше пошли без меня. Я ждал, когда меня вызовут, но все остальные уже выступили по еще по два раза, а мою фамилию так и не назвали.

Ну и хорошо. Отдохну еще больше. Поизучаю соперников. В скором будущем мне предстоит с ними встретиться на других турнирах.

Больше всего из наших мне понравилось выступление Круглова. Вот где получился азарт.

Ему попался трудный противник. Верткий и быстрый. Еще и агрессивный. Он сходу атаковал, Круглов этого не ожидал. Ему пришлось защищаться.

Причем, он счел за лучшее правило «нападение — лучшая оборона». Весьма похвальное решение.

Тем более, что противостоящий ему борец из «Кометы» казался вылитой обезьяной. Примат, да и только. Все, о чем мы гадали, это в какой момент схватки эта горилла разорвет бедолагу Круглова надвое своими чудовищно длинными руками.

Поэтому Круглов отважно бросился в атаку. Они работали технично, то и дело создавая угрозу бросков, но пока что каждый держался на ногах.

То наш борец пытался бросить соперника, а тот мгновенно уходил, то сам противник атаковал Круглова и тому только в последний миг удавалось сорвать захват и сбить атаку. Может быть, это не так очевидно для неискушенного зрителя, но мы видели каждую попытку и кричали, когда она проваливалась.

В итоге, Круглов проиграл по очкам. Мы огорченно молчали, когда рефери поднял руку противника, а среди зрителей раздались крики «Ура!» и аплодисменты.

Оказывается, тут собралось немало местных жителей, работников завода и жителей окрестностей, так что все они болели за выходца из «Кометы», будь он проклят. Все понятно, черт подери.

В других схватках нам повезло больше. Михайлов Леха сражался с задиристым и резким борцом из «Кировских».

Тот сразу метнулся бросить Леху, но наш борец тоже лыком не шит. Отбил атаку простым приземлением бедер и смещением корпуса назад.

Тут же пошел в контратаку, чего я на его месте делать бы не стал. Противник ему попался очень быстрый и взрывной, он нападал с неожиданных позиций и был полон сюрпризов, словно подарки под новогодней елкой.

Поэтому я бы на месте Михайлова сначала прочитал бы намерения противника, а потом построил бы ему ловушку, в которую бы тот непременно попался бы. Но Леха не очень любил слишком долго думать.

Он предпочитал контратаковать и поэтому чуть не проиграл. Толкнул противника, зацепив его ногу голенью, но тот быстро высвободился и удержался на ногах. Затем попытался сам перебросить Леху прогибом, но тот опять сумел сбить атаку и опять работал зацепом.

На этот раз у него получилось сбить противника на ковер и уже там Михайлов навалился на него и с большим трудом смог удержать двадцать секунд, как и полагается для победы. Само собой, соперник всячески изворачивался и пытался уйти из удержания, но Леха держал крепко. Поэтому победил.

Крабов тоже одержал убедительную победу, а вот Звеньев и Покаткин, наши тяжеловесы, проиграли по очкам. На обоих потом тяжело было смотреть, так здоровяки расстроились.

Степаныч их не ругал, но по яростным взглядами, которые он то и дело метал на великанов, ясно, что завтра в зале он устроит им хорошую головомойку. Да, ребятам не поздоровилось.

Вскоре после схваток тяжеловесов, ближе часам к четырем пополудни, встреча закончилась. Судьи объявили победителей и поздравили с успешно проведенным спортивным мероприятием.

Первые, вторые и третьи места тут не определились, потому что это не турнир, но в целом, по количеству выигранных схваток, мы оказались на втором месте. На первом ребята из «Кометы», само собой.

Когда все завершилось, кто-то тронул меня за рукав куртки. Я обернулся и увидел перед собой Ольгу.

Глава 20

Приятное послевкусие

Я улыбнулся против воли. Оля стояла напротив, в голубом ситцевом сарафане выше колен в белый горошек и в бежевых босоножках, на левом плече сумочка на длинном ремешке, та самая, которую я подарил неделю назад. Девушка тоже улыбалась, глядя на меня.

— Ну что, скольких тут повалил? — спросила Оля, оглядываясь, как будто тут неподалеку складывали вповалку всех поверженных мной соперников. — Вы победили?

Значит, она пришла совсем недавно и не слышала итоги встречи. Сейчас выступал один из организаторов встречи, кто-то из городской федерации самбо, низенький и лысый мужик в красном тренировочном костюме с надписью «СССР» на спине, он говорил долго и многословно. Все ждали, когда он, наконец, закончит, чтобы можно разойтись.

— Второе место в командном зачете, — объяснил я. — А соперников у меня было четверо или пятеро, где-то так.

Оля потрогала измятый воротник самбовки и поправила его. Чисто женским движением, аккуратным и нежным, в то же время необычайно ловким. Хоп! — и самбовка уже расправлена на мне и сидит, как влитая.

— Жаль, я не видела, — сказала она. — Ты их всех раскидал? Ну, а как же иначе? Я же видела, какой ты зверь на тренировках.

Остальные парни поглядывали на нас и даже Степаныч приложил ладонь к виску, салютуя Оле. Мы стояли в строю у края ковра, но я сзади всех, так что мои переговоры с девушкой остались незамеченными для организаторов. Мы шептались еще минут десять и все это время низенький представитель федерации рассказывал, какие огромные достижения мы привнесли в советский спорт сегодняшней товарищеской встречей.

Наконец, он закончил, все зааплодировали, а зараза Суслик даже сунул два пальца в рот, большой и указательный, и оглушительно засвистел. Степаныч тут же рявкнул на него, чтобы прекратил, но инициативу Суслика тут же подхватили другие сорванцы и в зале раздался свист и улюлюканье. Впрочем, низенький из федерации принял все за чистую монету и довольно улыбался.

После этого встреча завершилась и мы остались предоставлены сами себе. Степаныч и дядя Федор отправились к знакомым тренерам, праздновать встречу, а ребята пошли переодеваться. Суслик и Звеньев тоже звали всех отмечать второе место, но Покаткин и Пряхин были не в настроении после своих поражений.

— Я подожду снаружи, — тактично сказала Оля, увидев, как парни начали скидывать шорты и остались в труселях. — Ты же теперь освободился?

Я кивнул. Тоже быстро переоделся и сложил вещи в сумку. Когда я ополаскивал холодной водой потную голову в белой жестяной раковине, Борька стоял рядом и ревниво спросил:

— Ты с Ольгой дальше пойдешь гулять? Мы же вроде собирались на пруд пойти с пацанами, забыл, что ли?

Это да, было такое. Он вчера что-то говорил, что наши одноклассники собирались посидеть около пруда Садки или возле речки Коломенка после обеда, побренчать на гитаре и пить портвейн «Агдамыч».

Я поднял голову и вытер волосы махровым полотенцем. Мы зашли в уборную, чтобы привести себя в порядок.

— Ну, во-первых, дружище, я не давал согласия, а сказал «посмотрим». А во-вторых, ты же сам видишь, ко мне дама пришла, у нас свои планы.

Боря огорченно вздохнул. Он все так же продолжал смотреть на Олю собачьими глазами. Надо бы его познакомить с ее подругой Таней, тоже, кстати, вполне себе симпатичная девушка, жгучая брюнетка с точеной фигуркой. Коллега Оли по цеху, работает педиатром в детской поликлинике, а на досуге занимается танцами и посещает курсы кройки и шитья.

— Я ее провожу домой, а потом заскочу к вам, если вы там будете еще сидеть, — я закрыл черный пластиковый вентиль рукомойника и хлопнул Борю по плечу. — Выше нос, дружище. Хотя долго тоже не могу засиживаться, мне на работу сегодня надо, на склад.

Боря кивнул, мы вышли из уборной, подальше от воды, беспрерывно хлюпающей в унитазе. Здесь всюду чугунные сливные бачки, прибитые сверху, с цепочкой для смыва и окрашенные в синий цвет. Туалетной бумаги, само собой, не имеется.

— Ну да, понимаю, — приятель отправился обратно к другим участникам встречи, а я вышел на улицу.

Оля стояла возле металлической доски с объявлениями и читала газетные вырезки и рисунки. Слабый ветерок трепал ее шелковистые каштановые локоны, а девушка машинально поднимала руку и поправляла прическу.

Я подошел сзади и обнял ее. Сразу узнал скромный цветочный аромат «Серебристого ландыша», которым пользовалась девушка. Приятный аромат. Оля обернулась и улыбнулась.

— Ну, наконец-то, куда запропастился?

Я приподнял спортивную сумку с вещами.

— Да так, всякой ерундой занимался. Ну что, пошли отсюда, хватит на сегодня спорта.

Мы медленно отправились с территории стадиона. На футбольном поле бегали парни и лупили по мячу, крича, чтобы им пасанули. Мы вышли за ворота и направились к Рязанскому проспекту.

Оля рассказывала, что сегодня один гимнаст вывихнул руку, а хоккеист на траве получил клюшкой по затылку. Легкое сотрясение, потеря сознания, травма в пределах нормы. Все герои отправились по домам с перебинтованными конечностями. У нее тоже сегодня выдался насыщенный денек.

— Ну, ты доволен? — спросила потом девушка, поглядев на меня. — Своим выступлением? Добился того, что хотел? Теперь тебя позовут на районные соревнования? Когда они состоятся, кстати?

Я задумчиво кивнул. Тоже потер зудящую руку, которую мне сегодня хорошенько пытались вывернуть в одной из схваток.

Мы вышли на небольшой бульварчик, высаженный благоухающими рябинами и липами.

— Соревнования будут через месяц. Районные. У нас была негласная договоренность с тренером, что он возьмет меня туда, если я выиграю все схватки. Я со своей стороны все сделал. Посмотрим, как он теперь сдержит свое слово. Хотя, тут не все от него зависит. У меня даже разряда еще нет, могут не допустить.

Оля помолчала, глядя под ноги. Проходя мимо липы, коснулась листьев. Мы прошли бульвар и очутились на другой улице, побольше, а тут уже рукой подать до Рязанского, откуда уже доносился непрерывный гул проезжающих машин.

— Да не, Олег Степанович пробивной мужик, — сказала Оля и закинула упавшую лямку сумочки на плечо. — Если захочет, то протащит тебя. Не переживай.

Ага, вопрос только в том, захочет ли. Что-то мне его фаворитизм не очень понравился. Ладно, если что попробую действовать через дядю Федю, тот вроде лояльный ко мне.

Мы выбрались на проспект, прошли квартал и обосновались в блинной, где, несмотря на вечерний час, совсем не было народу. Оля тоже еще не ужинала, поэтому я взял две порции пельменей за тридцать копеек и сметаной с маслом за дополнительные четыре копейки.

Еще я взял салат из свежих овощей и яйца с майонезом. Запивали прохладным лимонадом. Товарищеская встреча прошла и я теперь мог питаться без ограничений. Тем более, что мое участие в районном турнире еще под большим вопросом.

Столики тут высокие, без стульев, внизу под столешницей полки, куда мы поставили сумки. На десерт я взял мороженое.

— Куда пойдем? — спросила Оля. — Может, в театр? У Таньки тетя работает во МХАТе, помнишь, я говорила? Она может достать контрамарки. Давай сходим, Витя, как культурные люди, а то все по кафешкам и киношкам.

В первый раз вижу девушку, которая приглашает в театр. Впрочем, нет, в прошлой жизни тоже были такие. Правда, если мы поедем сегодня, то прощай встреча с друзьями на Садках.

— Я не против, — ответил я и увидел, как просияла девушка. — Только давай сначала созвонимся с ней, выясним, на месте ли она, чтобы не ездить просто так. Путь не близкий. И потом, для театра мне надо зайти домой и переодеться.

Но Оля уже нацелилась на театр, как самонаводящаяся ракета. Она энергично кивнула и быстро доела мороженое.

— Конечно, конечно. Пойдем к тебе, ты оставишь вещи и переоденешься, а я позвоню Таньке. У тебя родители еще не приехали с работы?

Я покачал головой и прикинул время. До приезда семьи с работы еще осталось часа два. Я еще не знакомил Олю с родителями, у меня даже мысли такой не было, так что, желательно, чтобы мои предки ее не видели. Даша тоже еще должна быть на работе.

Поэтому да, можно ненадолго забежать домой и позвонить Тане. Мы быстро закончили ужин и вышли из блинной.

Доехали до моего дома на автобусе, маршрут номер триста шестьдесят. Зашли в подъезд, миновав неизменных старушек у подъезда, с которыми я вежливо поздоровался. Бабки бдительно осмотрели Олю и таинственно зашептались между собой.

Мы поднялись на третий этаж, я достал ключи и открыл дверь. Оля даже не стала задерживаться на пороге, зашла вслед со мной, без каких-либо задних мыслей. Для нынешних девушек вообще нет проблем зайти в квартиру с парнем, они даже представить не могут, что это их скомпрометирует.

— Я пока позвоню Таньке, — Оля подошла к телефону в прихожей, присела рядом на тумбу шкафа и начала набирать номер, крутя пальчиками диск. — А ты переодевайся. Ой, у вас есть кошечка! Какая милая, иди ко мне, кис-кис.

Вообще-то, я хотел не только переодеться, но и принять душ. Пока я находился в своей комнате и рылся в шкафе, Таня дозвонилась до Таньки и поздоровалась с матерью подруги. Позвала ее к телефону и подождала, когда та подойдет.

Я взял одежду и отправился в ванную, справедливо полагая, что теперь Оля будет болтать с подругой еще полчаса, как минимум. Мне хватит этого времени с лихвой, чтобы привести себя в порядок.

Через четверть часа я вышел из ванной, переодетый в синие спортивные штаны и красную футболку. Влажное полотенце висело на шее. Возле телефона никого нет, только Маркиза мяукнула, стоя возле дверного косяка у кухни и потерлась о него пушистой серой головой. Куда девалась Оля?

Я обнаружил девушку в своей комнате, стоящую возле окна со сложенными руками. Она задумчиво трогала листочки фикусов на моем подоконнике, которые мама регулярно поливала.

— Ну, как дела? — я еще раз вытер голову и уши полотенцем и взял сумку, чтобы отнести вещи на балкон, высушить на бельевой веревке. — Что сказала Таня? Кстати, может, я бы взял друга, а ты ее и мы пошли бы в театр вчетвером? Только это не сегодня, конечно же.

Оля пожала плечами и обернулась ко мне.

— Она попросила перезвонить минут через десять. Сейчас постарается дозвониться до тетки. А у тебя тут уютненько. Это твоя комната?

Я кивнул, подошел ближе, обнял девушку и поцеловал. Раз уж у нас есть немного времени, то почему бы не провести его с пользой? Тем более, я заметил, что Оля слегка подкрасила губки помадой и они теперь блестели на свету.

Девушка спокойно ответила на поцелуй и мы стояли у окна. Целовались еще минут пять. Сначала я ощутил помаду на губах девушки, потом мне уже все равно.

Я обнял Олю за талию, тут же привычно приподнял и понес на кровать. Она даже не сопротивлялась, потому что не сразу поняла, куда я ее тащу. Чуть откинула голову назад, а я продолжал ее целовать и девушка полулежала на моих руках с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом.

Когда ощутила под собой кровать, открыла глаза и удивленно оторвалась от меня. Потом посмотрела на коричневое узорчатое покрывало из текстиля под собой и огромную пуховую подушку у изголовья, поставленную треугольником или пирамидкой. Попыталась освободиться.

— Не надо, Витя, — попросила она внезапно охрипшим голосом. — Я же просто хотела подождать тут…

Да, я тоже не замышлял чего-то, когда вел Олю домой, хотя и подумывал о том, что она окажется со мной наедине в пустой квартире. Но сейчас не мог совладать с собой, тем более, что мы до этого все еще только целовались, а любовью не занимались.

Я на минутку замер, разглядывая девушку и прикидывая, продолжать ли наступление. Ага, она сильно покраснела, а глаза невинно опустила, не желая встречаться со мной взглядом.

Руки положила на кровать, не пытаясь меня остановить. Хм, а ведь слова у нее явно расходятся с языком тела. А я привык доверять именно второму, потому что тело не обманет, в отличие от слов. Так что, вперед, Витя, без страха и сомнений.

— Все хорошо, милая, просто расслабься, — сказал я и наклонился к девушке. — Все в порядке.

Она пыталась отвернуть лицо, я поцеловал Олю в шею, потом повернул ее к себе и снова поцеловал в мягкие губы.

— Мы не должны… — пыталась возразить девушка, но я слушал не слова, а ее возбужденно затрепетавшее тело. — Мы не должны…

Я поцеловал ее крепче и больше девушка не могла говорить.

Мы очнулись только через час. Часы с маятником в гостиной, где спали родители, пробили семь вечера.

— Елы-палы, скоро могут прийти родители, — я посмотрел на Олю. — Хочешь с ними познакомиться или не надо?

Девушка отчаянно замотала головой. Локоны разметались по подушке.

— Нет, конечно. Что они обо мне подумают? Я так не могу, ты что? Давай, надо срочно вставать.

Мы вскочили и начали быстро одеваться. Ни о каком театре речь теперь не шла, так что я просто надел темно-коричневые брюки клеш и красно-желтую рубашку с длинными рукавами и заостренным воротником.

Когда мы вышли из квартиры и спустились вниз, Оля вздохнула с облегчением. Я вывел ее со двора и мы пошли домой к девушке.

Она молчала и только иногда искоса поглядывала на меня. Эх, надо было снять квартиру. Я не совсем так представлял нашу первую близость с нею.

— Ты меня теперь бросишь? — я почувствовал, как напряглась ладошка девушки у меня на левом локте. Она опасалась моего ответа и все-таки задала вопрос. — Ленка переспала со своим парнем, так он ее бросил через неделю. Сказал, что она гулящая. А она беременная осталась.

Великие боги, что за детский сад⁈ В который раз я удивился патриархальным нравам этой эпохи и тому, как все изменилось в двадцать первом столетии. Но сейчас видно, что мой ответ для Оли это вопрос жизни и смерти. Вот прям буквально.

— Оля, во-первых, я не такой дурак, чтобы обойтись без контрацептивной защиты, — ответил я. — Так что тебе будет довольно трудно забеременеть. А во-вторых, я не собираюсь тебя бросать после случившегося. Наоборот, все было волшебно и… Просто спасибо тебе.

Оля посмотрела на меня сияющими глазами.

— Да я знаю, что не забеременею, все-таки, я врач, — ответила она и прижалась ко мне. Совсем, как Маркиза, только довольного урчания нет. — Просто хотела спросить у тебя, как у нас будет в будущем. И мне тоже очень понравилось. Я и не думала, что это так… Так прекрасно.

Ну это да, культура полового воспитания и навыков сейчас заметно отличается от будущего. Нет таких умений. Так что, здесь я могу еще многому научить.

Оля успокоилась и мы дошли до ее дома. Она жила за Волгоградским проспектом, в домах СДС, что расшифровывается, как я понял, «Совхоз декоративного садоводства» или «Строителей Дома советов».

Возможно, этот совхоз располагался здесь раньше, а потом на его месте в пятидесятых поставили симпатичные четырехэтажные дома со светло-коричневым фасадом в стиле сталинского ампира, с покатыми крышами, лепниной и округлыми арками во двор. Окна и пространство под крышей выгодно отделялись от фасада белыми окантовками по краям.

Мы вошли во двор через такую арку. Между прочим, по углам каждого квадрата домов возведены здания уже на пять этажей, на крыше которых высились небольшие симпатичные башенки.

Честно говоря, когда я попал сюда в первый раз, даже не ожидал увидеть такой изысканный архитектурный ансамбль.

— Ты куда сейчас, домой? — спросила Оля, когда мы остановились возле ее подъезда. — Осторожнее, уже стемнело.

Я поцеловал девушку.

— Нет, я на склад. Сегодня моя смена. Буду отдыхать после турнира и отсыпаться. Я тебе завтра позвоню, когда с института приеду. Хотя, может быть, и на стадион загляну, а потом к тебе.

Оля огляделась и поцеловала меня. Во дворе как раз полно народу, на детской площадке играли дети, на скамейках сидели старушки и мамочки, болтали между собой и грызли семечки.

На нас как будто никто не обращал внимания, но я знал, что не так. Меня уже тут видели несколько раз, успели оценить и перемыть все косточки.

— Ну все, иди, — Оля слегка подтолкнула меня в грудь. — Потом созвонимся.

Она побежала к подъезду, а я отправился обратно к арке. Тогда я еще не знал, что сегодняшняя смена на складе будет самой жаркой за все лето.

Глава 21

Дела на складе

Склад лома находился в нашем же районе, только в другой его части, там, где находились другие хранилища АЗЛК.

Огромные складские помещения, сложенные из кирпича, размещались в строгом порядке на улице Артюхина, огороженные трехметровым забором и колючей проволокой по периметру. Отец устроил меня к знакомому, заведующему хозотдела, в ведении которого находились водители грузовиков и сторожа, охраняющие завод и склады.

Я отвечал за территорию в три квадратных километра, на которой были разбросаны квадратики складов. Сторожка располагалась в небольшом одноэтажном здании, больше похожем на собачью будку.

Квадратура около восьми метров. Впрочем, это тесное помещение чертовски уютное, хоть и предназначено только для мужского проживания.

Любая женщина пришла бы в ужас, если бы увидела продавленный пол из старых скрипучих досок, старинный дубовый стол в углу с полками по обеим сторонам до самого низа и заваленный всякой ерундой вроде газет, журналов, книг, шахмат, а еще древний кожаный диванчик у стены с потрескавшейся коричневой обшивкой.

На стенах обрывки обоев, плакаты машин и девушек в откровенных нарядах из западных журналов и календари еще с пятидесятых годов. А в дальнем углу тоже старомодный шкаф для бумаг из резного дерева, своего рода произведение искусства.

Раньше такой шкаф наверняка стоял в кабинете какого-то высокопоставленного партийного деятеля и мог рассказать немало тайн и секретов из его биографии. Сейчас этот изысканный кусок дерева неведомыми путями попал сюда, а в будущем после реставрации стоил бы бешеных денег.

Рядом со шкафом старенький холодильник «ЗИЛ-Москва», тоже пятидесятых годов выпуска, на двести сорок литров объема, белый и с горизонтальной металлической ручкой. Открывался с легким щелчком.

Я такие видел даже в двадцать первом столетии. Работали безупречно, могли дать фору даже тогдашним новейшим морозильникам с сенсорной панелью и удаленной регулировкой. Надо только чистить регулярно морозильную камеру от льда. Вот что значит советское качество.

Еще на стене тихонько тикали часы, а в углу стояла печка «буржуйка», хотя в домике имелось отопление. Возле печки электрическая плитка, чтобы разогреть ужин, а еще кипятильник. Весь этот хаос вместе создавал необъяснимый уют.

Я отдыхал тут душой и телом в ночные часы. Тут всегда невероятно тихо, как в лесу, только иногда собаки лают. Когда я ложился на диванчик после обхода, то засыпал мгновенно, едва только голова касалась подушки.

Сейчас я остался один после ухода дяди Жоры, ворчливого старика, когда-то высокого и стройного, а сейчас согнутого, вечно смолящего папиросы и сердито шевелящего кустистыми седыми бровями. Он сказал, что не выспался.

— Всю ночь эти окаянные лаяли, — бурчал он. — Пристрелить уже хотел под утро, но у нас патроны холостые. Пальнул пару раз для острастки, они убежали.

Это он про охотничье одноствольное ружье ИЖ-К 16 калибра с прикладом и ложей из полированной березы. Я уже наигрался с этой древней игрушкой.

Состояние ствола там далеко не идеальное. Видно, что давно уже в эксплуатации. На внешней стороне ствола много царапин. Внутри есть сыпь от усталости металла.

— Что-то сердце у меня того, дергается, — сказал он, уходя. — Ты это, как обычно там, присматривай, понял?

Я кивнул. Лет дяде Жоре уже за шестьдесят, старик на пенсии, но еще хорошо держится, крепкий, как столетний дуб.

В любую погоду носит черный военный бушлат, двубортное полупальто на теплой подкладке с двумя рядами пуговиц из сукна, тельняшку и кирзовые сапоги. Когда-то служил на Дальнем Востоке, в составе пятого Тихоокеанского ВМФ, с базированием во Владивостоке.

Сейчас он наклонился и быстро напялил на себя сапоги. Ноги по старой привычке обмотаны портянками, носки дядя Жора не признавал.

— Вы там капли какие примите, — посоветовал я, держа бушлат наготове. — К врачу бы сходили. Проверились.

Старик махнул рукой.

— Да чего они могут, эскулапы эти. Только еще больше застращают. Обследования всякие, трубки глотать! На черта оно мне вообще? Ты это, кстати, чего опоздал? За бабами бегал?

В домике два окошка, закрытых плотными тюлевыми занавесками. Вместо карниза изогнутые тонкие палки.

На подоконнике горшки с геранью и портативный транзистор «Спидола» шестидесятого года выпуска, тоже уже довольно устаревший, но исправно передающий передачи радиостанции «Маяк». Сейчас радиоприемник молчал.

За окнами уже темнота, время позднее. Я звонил, предупреждал, что опоздаю, не успел после Оли.

Сейчас покачал головой. Не буду же я признаваться, что и вправду задержался из-за бабы. Дядя Жора тогда презрительно усмехнется в густые усы. Ничего не скажет, но моя репутация у него упадет ниже пола, до уровня земной мантии.

— Нет, у нас товарищеская встреча прошла, закончилась позднее.

Дядя Жора улыбнулся, пристально разглядывая меня. Желтая пергаментная кожа натянута на череп, он похож на злодея из детских сказок, такой внешностью хорошо пугать малышей.

Правда, я точно знаю, что старик только снаружи выглядит настоящим маньяком, на самом деле он ворчит для видимости. Добрейшей души человек.

— Встреча, говоришь? Ну хорошо, хорошо. Спорт это хорошо.

Он взял бушлат, надел, пожал мне руку и вышел на улицу. Я поглядел ему вслед, взял ружье, стоящее дулом вверх в углу возле двери и переложил на шкаф у дальней стены.

Потом открыл окна, потому что дядя Жора вечно их закрывал и в домике стояла духота. Внутрь ворвался свежий воздух и я посмотрел в окно, как две дворняжки, Белка и Стрелка, одна рыжая, а другая черно-белая, бегут рядом со стариком, помахивая хвостами.

Дядя Жора сейчас дойдет до ворот и выйдет через калитку, тщательно закрыв за собой. Где-то через час, мне надо запереть калитку и сделать очередной обход территории.

По инструкции это полагается делать каждый час, с обязательной отметкой в журнале, но мы пренебрегали правилом и ходили через два-три часа, а то и вовсе осматривали территорию визуально. Тут все как на ладони, все склады на виду, сразу видно все ворота складских помещений, за исключением самых дальних.

Подышав у окна свежим воздухом, я поставил кипятильник в чайник и засунул в холодильник припасы на ужин и завтрак. Сейчас достаточно выпить чайку и подремать. После обхода, ближе к полуночи можно перекусить и уже заснуть покрепче.

Когда вода в чайнике вскипела, я достал из шкафа заварку и насыпал ложечку в маленький чайник. Дождался, когда чай заварится и налил себе кружку. Выпил чаю с душистыми пряниками и улегся спать.

Проснулся через час от того, что истошно лаяли собаки.

* * *

Приказание украсть со склада тридцать комплектов рессор и колес из новой партии поступило от Гречкина за день до назначенного срока. Начальник цеха позвонил Волоскову и приказал подъехать к нему в гараж.

Там он рассказал, что неделю назад пришла партия на пятьсот комплектов шин и дисков для «Москвича 412», но ее пока заморозили, отгружать будут только через два месяца. Оттуда уже разобрали по десять комплектов для начальства завода, почти легально, на их нужды.

— Работаем, как обычно, возьмите комплектов двадцать-тридцать, у меня уже есть покупатели, — сказал Гречкин, когда они встретились с Колосковым. — Сразу все заберут.

Новую резину купить просто так нельзя, только по записи, только через блат, только через знакомых. Многие отчаявшиеся владельцы снимали ее с других автомобилей, причем вместе с дисками, целыми колесами.

Профи автовор откручивал колесо за пять минут, но на весь комплект уходило пару часов, надо ведь стабилизировать обкрадываемую машину на время «разувания». Для этого, само собой, под днище подкладывали кирпичи.

На черном рынке самая дешевая рессора стоила полтинник рублей, а вот комплект уже можно загнать за две, а то и пять сотен. Новая резина, не бэушная, гарантированно принесла бы по семь сотен каждый комплект. Тридцать комплектов — это же двадцать тысяч рублей минимум.

— Тащи с завода каждый гвоздь — ты здесь хозяин, а не гость! — белозубо улыбнулся Колосников. — Отлично, Саша, отлично. Мы с ребятами тогда пойдем послезавтра. Я сегодня на смене, а завтра отдохну и соберу ребят. Все, как обычно. Там дядя Жора будет?

Гречкин кивнул.

— Вроде бы он, глухой тетерев. Хотя, недавно взяли еще студента ему в помощь, но тот вообще не вопрос. Спать будет, как убитый. Вряд ли полезет к вам. Вы с собаками разобрались уже?

Волосков кивнул.

— Конечно. Давно уже. Каждый раз захожу туда, прикармливаю потихоньку. Они меня знают, уже ждут и хвостами виляют. Из меня вышел бы отличный дрессировщик. Может, мне пойти в цирк и предложить…

Гречкин ткнул его в грудь твердым острым пальцем.

— Не расслабляйся. Зам в этом деле не участвует, я хочу провести без его ведома, чтобы не делиться, а то он в последнее время слишком жадный стал. Много просит, сучий потрох. Так что, сделайте все тихо и красиво, без сучка и задоринки. Понял, Костян?

Волосков стоял на месте, сунув руки в карман и покачивался. Затем кивнул.

Они находились в персональном гараже Гречкина, на территории кооператива «АЗЛК», где у задней стены он пробил в бетонном полу отверстие и устроил там нечто вроде погреба. Там он иногда складывал похищенное с завода имущество.

В гараже стоял новенький бежевый «Москвич 412» 1970 года выпуска, Гречкин купил его в прошлом году, а собеседники стояли возле багажника и левой задней дверцы. Начальник цеха положил руку на крышу автомобиля и ждал ответа.

— А что, в первый раз, что ли? — спросил Волосков. — Сделаем по науке, как полагается. Не кипятись, начальник. В каком складе сложен товар?

Гречкин назвал номер склада семнадцать и еще раз попросил сделать все гладко. Потом Волосков ушел, а Гречкин остался.

Сейчас, после одиннадцати часов вечера, Волосков и его двое подельников, с которыми он жил в одном дворе, стояли возле каменного забора, окружающего склады АЗЛК.

Их звали Шмалыгин Коля и Тукинов Гриша. Ребята крепкие, Шмалыгин служил морпехом в 335-м гвардейском полку Балтийского флота, а Тукинов механиком-водителем в танковых войсках.

Волосков тоже не просто так, когда-то был в десантуре, правда, долго там не продержался, из-за склонности отлынивать от работы, перешел в мотострелки. Правда, когда это было давно, лет десять уже как миновало.

Они сблизились на фоне общего места работы в АЗЛК и проживания по соседству. Сначала вместе играли в домино и глушили пиво, а в прошлом году Гречкин пригласил Колоскова Костю обчистить склад. Тот позвал собутыльников и с тех пор пошло-поехало.

Несуны лазали через забор склада уже три раза, и с каждым новым набегом их аппетиты увеличивались. Сейчас они привычно накинули одеяла на колючую проволоку и полезли наверх по деревянной приставной лестнице.

Колосков первый, он командир группы и уже знаком с чересчур расшумевшимися собаками. Добравшись до верхушки забора, Костя перелез через проволоку через покрывало, стараясь не зацепиться за шипы.

* * *

Чего эти гребаные шавки расшумелись? Я едва разлепил веки, не желая подниматься с дивана.

Ох, все тело болело, каждая косточка хрустела и мышцы гудели, как натянутые провода. Все-таки товарищеская встреча не обошлась без последствий.

Обычно всегда так, кажется, что нет никаких травм и ушибов, а на следующий день после соревнований вылезают самые разные болячки, о которых даже не подозревал. Но валяться тоже нельзя, чувство ответственности заставило меня подняться, встряхнуть головой и ополоснуть лицо, чтобы проснуться.

Собаки, кстати, замолчали. Ну и хорошо, видимо, кто-то проходил мимо, они и рады стараться, облаивают каждого прохожего за забором. Не мешало бы выпить чайку и поужинать, но это уже после обхода.

Я глянул на часы и увидел, что уже за полночь. Надо же, я спал гораздо больше, чем надо, видимо, сильно устал после вчерашнего выступления. Хорошо, что заставил себя встать.

Натянул кеды на ноги, взял связку ключей с крючка у двери и вышел наружу. Пройдусь по округе, разомнусь немного и вернусь обратно.

Время уже полночь, над сторожевой домиком и воротами горели два фонаря, дальше территория погружена почти во мрак. Фонари есть еще над другими зданиями, но уже далеко, через сотню метров.

Почти вся местность, в итоге, затемнена, сейчас здесь тихо, даже не слышно проезжающих машин. Даже собаки больше не подают голос. Я потянулся, расправил плечи и отправился мимо складских помещений.

Все тихо, ничего подозрительного. По дороге я думал о том, как теперь мне быть дальше. Надо бы увеличить интенсивность тренировок.

По большому счету, я не доволен результатами встречи. Надо работать дольше. В кои-то веки я получил возможность пробиться на чемпионат страны.

Я уже видел, что там сильные соперники. Если мне попадется такой же, как Краб, то он меня заломает.

Как мне избежать этого? Только развивать свой талант еще больше. Тренироваться еще упорнее.

По идее, сейчас я должен ослабить напор. После проведения товарищеской встречи. Дать организму отдохнуть.

Но, с другой стороны, зачем сбавлять ход? В тот самый момент, когда машина набрала скорость. Лучше ехать дальше. Ковать, пока горячо.

Помнится, Харлампиев, один из основателей самбо, рассказывал, что в молодости не жалел себя. Усиленные занятия борьбой, акробатикой, тяжелой атлетикой и альпинизмом. Наши сегодняшние нагрузки показались бы ему возней в песочнице.

Ощепков в Японии тоже тренировался до одурения. Просто так его не признали бы одним из лучших дзюдоистов Кодокан.

Так что, если я хочу взобраться на вершину, мне предстоит работать. Вот, особенно сейчас, в сторожке. Тут у меня куча свободного времени.

Скоро я сдам экзамены, закончу институт и до распределения можно будет усилить тренировки. Чтобы хорошо выступить на районном первенстве.

Надо взять Степаныча за горло, чтобы взял меня туда. Плевать на разрядность. Я должен…

Ворота склада номер семнадцать приоткрыты. Я остановился и уставился на них, как баран.

Что за чертовщина? Все мысли о тренировках сразу вылетели из головы. Это то, что я думаю?

Неподалеку раздался собачий визг. Тут же запнулся. Как будто ее кто-то пнул. И еще приглушенные голоса. Совсем рядом, за стеной склада.

Я пригнулся, стараясь, чтобы меня не было видно в тени. Двинулся вперед, к складу. Сначала надо проверить, остался ли кто-то внутри.

Подошел к огромным железным воротам, выкрашенным в зеленый цвет и осторожно заглянул за правую створку. Ворота приоткрылись с еле слышным скрипом. Раскрытый висячий замок повис на железном выступающем «ушке». Взломали его, что ли?

Внутри склада темно. Во мраке угадывались очертания коробок и ящиков, их тут полно, до самого потолка. Кажется никого нет, но я не стал проверять и заходить дальше. Просто вышел обратно, закрыл ворота на замок и запер ключом.

Теперь крадучись пошел дальше, вдоль кирпичной стены склада, окрашенной в белый цвет. На звуки возни впереди, возле дальней стены склада и забора.

Навстречу выбежала Стрелка, виляя хвостом, завертелась рядом, радостно изгибаясь всем телом. По размерам наши собачки небольшие, едва доставали мне до колена.

Эй, зверюга, где твоя подруга Белка, чего она молчит? Или ее прибили? Тогда почему ты не лаешь?

Я потихоньку пошел дальше. Добрался до угла здания, заглянул за него и сразу увидел неясные тени, копошащиеся возле забора.

А еще рядом с ними на земле валялась целая куча больших круглых предметов. Эге, а ведь это шины.

На моих глазах происходило воровство со склада. Рядом с тенями мелькала темная фигурка Белки, вертящей хвостом, как пропеллером. Кажется, она знала расхитителей, потому что почти не тявкала.

Я спрятался обратно за угол склада, чтобы решить, как быть дальше.

Глава 22

Нейтрализация

Чтобы беспрепятственно перетаскивать украденное на другую сторону забора, эти шустрые ребята приставили к нему лестницу.

Один забрался на нее, а другой подавал ему шины с земли. Судя по звукам, снаружи остался третий, он принимал товар с другой стороны.

Так, кто у них руководитель? В такой группе обязательно должен быть лидер, которого все слушаются и которому подчиняются. Мне бы найти его и вырубить в первую очередь, чтобы оставшиеся двое уже не вякали.

Это такой психический деморализующий эффект, известный мне с прошлой жизни. Порази пастыря и рассеются овцы.

— Ну, осторожнее, Колян! — приглушенно сказал тот, что стоял на лестнице, когда его подельник подал шину чересчур торопливо и уронил на землю. Шина, подпрыгивая, укатилась к стене склада. — Что ты мельтешишь, не дергайся, дыши ровно.

Так, скорее всего, он и есть лидер, судя по тому, что его напарник ничего не ответил и покорно побежал за скатившейся рессорой. В любом случае, мне надо с кого-то начинать.

Между прочим, сейчас действительно самое удобное время. Один ждет на лестнице, другой убежал за шиной и скрылся от меня за углом здания. Тот, что на лестнице, поднялся на верхнюю ступеньку и смотрел наружу, чтобы понять, как там дела у третьего.

Молодец, очень правильно, я бы тоже не отказался узнать. Возникает резонный вопрос, чего это я тогда торчу тут на углу, как прохожий?

Итак, пора действовать. Надеюсь, у них нет оружия. В любом случае, я считал, что бежать за подмогой и звонить в милицию мне уже поздновато.

С нашей стороны остался только с десяток шин, пока я буду метаться туда-сюда, злоумышленники могут уже уйти, потом ищи ветра в поле. Нет, лучше уж самому попробовать их остановить.

Поэтому я быстро вышел из-за угла склада, подошел к лестнице и легонько постучал по ноге лидера группы.

— Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

Он сначала даже не понял, что разговаривает с другим человеком, а не со своим подельником. Нетерпеливо дрыгнул ногой, отгоняя меня, как назойливую муху и продолжал смотреть наружу поверх забора через проволоку и наброшенную на нее покрывало.

— Отстань, придурок, и давай шину, — пробормотал он и заворчал на другого, того, что работал снаружи: — Гриша, идиот, сразу складывай их по пять штук вместе, чтобы в грузовик удобно закидывать. Ну что ты делаешь?

Да, прискорбно видеть, что на тебя не обращают внимания. Так недолго развиться комплексу неполноценности, а ведь сейчас нет психологов, которые могли бы за кучу денег и сотню сеансов избавить меня от этой проблемы. Эх, придется решать вопрос другим, более радикальным способом.

— Жаль, я так хотел почитать книжку про Робин Гуда, — я тяжко вздохнул и сильным ударом по основанию лестницы выбил ее из-под грубияна. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись?

Нет, напрасные надежды. Я ударил крепко и жестко, так что лестница отлетела от стены на пару метров, а бедолага расхититель социалистической собственности с криком перевернулся в воздухе и упал на землю. Свалился он боком, грузно, как мешок с картошкой, так что, думаю, ему неплохо так досталось.

Впрочем, адреналин в его жилах наверняка зашкаливал выше нормы, поэтому он быстро преодолел больше попытался подняться. Я решил поскорее его нейтрализовать, памятуя о том, что это предполагаемый лидер шайки, а также то, что сзади надвигается второй член банды с рессорой в руках.

На время я забыл о спортивном самбо, воспользовался навыками боевого и со всех сил пнул противника в голову. Он как раз успел встать на колени и даже не прикрылся руками.

Удар поэтому получился славный, воришку отбросило назад, он отлетел к забору и ударился о него спиной и головой. Снова свалился на землю, лицом вниз и уже остался лежать без движения. Молодец, отдохни теперь, дружище, ну, а мы потолкуем без тебя.

Сзади послышались шаги, я резко обернулся и увидел перед собой второго преступника со злополучной рессорой в руках, которую он принимал к себе, как родное дитя. Даже в темноте я увидел, как исказилось его бледное лицо.

Оно и понятно, не каждый день во время банального ограбления склада на голову непонятно откуда сваливается незнакомый парень вроде меня и выбивает опору из-под главаря. Ну что, приятно познакомиться, дружище.

— Ты кто такой, сволочь? — спросил парень дрожащим голосом, продолжая держать шину. Вцепился в нее, как в любимую игрушку. — Ты кто такой, черти тебя раздери?

Ого, а у него богатый словарный запас. Сразу два ругательства в одной фразе свидетельствуют о широком кругозоре и солидном жизненном опыте. Даже жаль причинять боль такому эрудиту.

Но терять время тоже нельзя. Вместо ответа я саданул его правой ногой прямо в шину, с размаху, прямым длинным ударом.

Преступник отлетел назад, как на пружине и тоже свалился на землю, так и не выпустив рессору из рук. Надо же, какой преданный, ни за что не хочет упускать шину.

Делает все, что ему приказал главарь. И это не считая обширного словарного запаса. Да он просто кладезь талантов. Но сейчас такой ценный сотрудник ОПГ корчился на земле, рядом с тротуаром возле задней стены склада и отчаянно хрипел, пытаясь унять боль в груди.

Рядом отчаянно залаяла Стрелка, словно одобряя мой ответ на оскорбления.

— Эй, что у вас там? — подал голос третий из-за стены. — Вы чего там устроили? Все в порядке?

Надо же, забеспокоился. Нет, тут все далеко не в порядке. Собачки рядом с нами залаяли обе. Я обернулся и увидел, что лидер банды вдруг зашевелился и опять встал на четвереньки, опираясь о землю руками.

Второй воришка избавился наконец от шины, отбросил ее в сторону и тоже поднялся, причем действовал он гораздо быстрее. Рессора укатилась к стене склада, ударилась об нее и упала рядом, кружась по спирали. Ее бывший владелец вскочил и побежал ко мне.

— Убью, сука! — заорал он на ходу, наклонил голову и выставил руки вперед. — Убью!

Надо же, как он быстро опомнился. И как быстро забыл о своем богатом словарном запасе. Впрочем, оно понятно, обстановка сейчас слишком стрессовая, немудрено взволноваться.

На этот раз я воспользовался его наскоком и провел бросок через голову. Схватил его за развевающуюся кожаную куртку под локтями, левой ногой стремительно шагнул вперед и рванул противника на себя и вверх. Словно хотел швырнуть злодея через голову в звездное и весело наблюдающее за нашими проделками небо.

Одновременно я быстро завалился назад, уперся правой ногой в живот атакующего и сделал перекат назад на спине. Покрытая травой земля мягко спружинила меня, когда мои лопатки коснулись её, я сильно толкнул буяна носком ноги за себя. Вверх и назад, дальше, чтобы покатился кубарем.

Пролетая надо мной, он резко выдохнул в лицо табачным куревом. Не самый приятный аромат, надо признаться, но ничего не поделаешь, выбирать не приходится. К сожалению, преступники редко благоухают розами и фиалками.

Я потянул руки воришки на себя, а ногой продолжал пихать дальше, добивались, чтобы он перевернулся в воздухе на спину. Так и случилось, и совершив головокружительный кульбит, грабитель опрокинулся и тоже грохнулся наземь. Я тут же тоже кувыркнулся назад через голову и взгромоздился верхом на туловище противника, встав коленями на землю.

Отличный бросок, на соревнованиях я бы получил за него максимум баллов. Жаль, не видел сварливый Степаныч, надеюсь, он перестал бы после такого броска хмуриться при виде меня.

Грабитель еще не очухался после броска, он оглядывался по сторонам и пытался понять, что произошло. Я тебя прекрасно понимаю, дружище. Только что ты бежал на меня, думая, что сметешь меня с ног, как ураган, а в итоге вдруг сам очутился на земле, а я навалился сверху.

Сзади послышался еще топот ног, это в дело вступил очнувшийся лидер криминального сообщества. Я быстро оглушил громилу под собой и обернулся.

Главарь шайки что-то очухался слишком быстро. Он тоже летел на меня, размахивая кулаками.

Я же так и остался на месте, только успел слегка приподняться и чтобы заблокировать вражескую атаку, не придумал ничего лучшего, как броситься на него и обхватить колени руками. Как будто я слезно умолял его не бить меня, ну пожалуйста.

Но на самом деле я сейчас сдавил его ноги руками и рванул свое тело вперед, выводя противника из равновесия. Опрокинул назад и навалился на чересчур резвого лидера экспроприаторов. Не давая возможности опомниться, быстро заскочил на него, оседлал, точно так же, как и его напарника и тоже навалял по лицу кулаками, чтобы отключить.

— Ну, вы че там? — канючил за забором третий приспешник. У него нет другой лестницы, так что он не мог заглянуть к нам сюда на огонек и разобраться, что случилось. — Что за кипеш? Что у вас там?

Собаки лаяли и кружили вокруг нас, дружески помахивая хвостами. Они, видимо, думали, что мы забавляемся в неведомую игру и со всех сил старались вступить в нее.

Да, зверюги, это и есть такая игра, называется «Поймай меня, если сможешь». Я пока поймал двоих, теперь очередь третьего. Так что, цыц, собачки. Не мешайте заняться последним членом шайки.

Я вскочил с начальника группировки. Бросился к забору. Поднял упавшую лестницу, приставил к забору, загрохотал по скрипучим перекладинам. Быстро поднялся к верхушке и выглянул наверх.

У меня еще теплилась робкая надежда, что в темноте оставшийся грабитель примет меня за своего, но тот, разумеется, держался настороже. Увидел мою голову, возникшую над забором, вздрогнул, ойкнул, развернулся и помчался прочь.

Только пятки сверкали в темноте. Молодец, сразу понял, что я чужак. Побежать за ним, что ли?

Но только такая мудрая мысль пришла в мою светлую голову, как последний маргинал нырнул за руль «ГАЗ-51». Ловко и сноровисто завел двигатель и рванул с места, как будто за ним гналась целая орда разъяренных бесов.

Мгновенно скрылся за поворотом, чуть не перевернув грузовик от отчаянного и резкого входа за угол. Я вздохнул и спрыгнул с лестницы.

Мои бездыханные подопечные, которых я вырубил до этого, изъявили желание очнуться и вяло копошились на земле. Я сел рядом с лидером и стащил с пояса его ремень.

Пока он бессмысленно хлопал глазами, я перевернул его лицом вниз и стянул руки за спиной. Похлопал по щеке:

— Ну что, попался? Ух, шалунишка.

Теперь точно так же занялся вторым. У этого ремня не было, на нем потертые спортивные штаны. Я стащил с него куртку, оторвал рукав и тоже кое-как связал руки.

Потом рывком поднял на ноги. Сначала одного, потом второго. Двинул ближайшего под зад.

— А ну, пошли. Кончились ваши веселые похождения.

Отвел пленных в сторожевой домик. Ощутив тяжесть моего кулака, отчаянные расхитители шли молча, наклонив головы. Белка и Стрелка бегали рядом, все так же помахивая хвостами.

Перед входом в домик второй громила, тот самый, которого я связал рукавом куртки, забрыкался, не желая входить и попытался освободиться. Пришлось угомонить его затрещиной по затылку.

— Успокойся, ты попал, куда хотел, так что, теперь не дергайся.

Я завел их внутрь и набрал по телефону «02». Сказал дежурному, что случилось, положил трубку и сел на покосившийся стул возле телефона.

Усадил арестантов перед собой на пол. Они сидели с опущенными головами, размышляли над своей незавидной судьбинушкой. Я нашел веревку и опять связал им руки, понадежнее, чтобы не устроили тут бунт.

Через пять минут к воротам подъехал милицейский «УАЗ», желтый, с синей полоской на борту. Деликатно посигналил. Я вышел и впустил на территорию служителей правопорядка.

— Лейтенант Коржов, — козырнул один из них. — Что у вас тут стряслось? Где нарушители?

Я указал на грустных воришек. Потом отвел к складу номер семнадцать и показал на разбросанные рессоры. Милиционер Коржов слегка сдвинул фуражку на лоб и почесал кончик носа.

— Это что же получается, вы сами пресекли попытку хищения? — спросил он и поглядел на лестницу, одиноко прислоненную к забору. — А на чем они собирались увезти ворованное?

Я показал наружу, за забор.

— У них там сообщник имелся. На грузовике ездил. Номер «43−29 МКЗ».

Да, вот такой я зоркий, в темноте успел разглядеть, благо, что номера сейчас пишутся белыми буквами на черном фоне.

Коржов удивленно взглянул на меня, не ожидал такой прыти от гражданского. В руке неизвестно откуда возник серый кожаный блокнотик, куда он аккуратно вписал полученные сведения.

— А вы молодец, товарищ, — заметил он, а блокнотик опять исчез, словно по волшебству. — Какая у вас, однако, развитая социалистическая сознательность. Вы один справились с двумя грабителями, позвольте спросить?

Хм, вот как называется элементарная храбрость, оказывается. «Развитая социалистическая сознательность». Какой трендовый термин. Надо будет запомнить и потом козырять перед Степанычем, чтобы крыть все его возражения против моего участия в первенстве района.

— Один, — скромно подтвердил я, потупив глазки. — Немножко пришлось повозиться, но в конце концов, одолел их. Хорошо, что у них ножичков не оказалось. А то бы понаделали дырок.

Мы развернулись и пошли обратно к сторожке. Я так понимаю, лейтенанту требовалось поговорить с моими арестантами.

— Не каждый так сможет, — Коржов опять бдительно зыркнул на меня на ходу. — Вы дядю Жору сегодня заменяете? Недавно тут? Где служили?

Я покачал головой. Надо бы объяснить все милиционеру, а то он во мне уже заподозрил чуть ли не соучастника грабителей, хотя это абсурд, конечно же.

— Не, я не служил. Я студент, учусь на геофаке. Самбо занимаюсь, хотя тоже не так давно.

Коржов насторожился еще больше. Он походил на гончую, почуявшую след бурого мишки.

— А где секция? Я знаю, в ДК на Волгоградском есть секция. И в стадионе АЗЛК. И еще…

Мы подошли к моему уютному домику. Я открыл дверь и пропустил Коржова внутрь.

— В АЗЛК, конечно же. У некоего Олега Степановича, может, знаете ненароком?

Коржов впервые улыбнулся. Голова у него овальная и вытянутая, а нос крючковато выступал вперед. Похож на самовар. Когда он говорил с кем-то, то целил носом в лицо собеседнику. Толстые губы растянулись в нехорошей улыбке.

— У Степаныча, что ли? Так это же хорошо! Студент, говоришь? В каком институте? — он пожал мне руку. — Ты-то мне и нужен был! На ловца и зверь бежит. Как раз сегодня совещание проводили в райисполкоме, насчет усиления народных дружин спортсменами из борцов и боксеров. Я тебя беру. Степаныч и так наш, из «Динамо», так что тебе не отвертеться. Завтра приходи к нам, как раз все обсудим. Познакомлю с ребятами.

Минуточку, но я вовсе не собирался… Я хотел возразить, но милиционер меня не слушал. Бросился к телефону, позвонил в райотдел дежурному, чтобы решить, кого звать из своих.

Заодно передал номер грузовика, на котором третий участник шайки скрылся в ночи и потом в ожидании подмоги начал допрашивать задержанных. Те угрюмо отвечали и поглядывали на второго милиционера и на меня. Тот, который лидер, зловеще сказал:

— Ну, держись, студент. Мы тебе потом башку открутим, зуб даю.

Я усмехнулся.

— Милости просим к нашему шалашу. Только ты это, в следующий раз побольше корешей возьми, чтобы хоть какой-то шанс имелся.

Главарь опустил голову, потому что Коржов пихнул его в грудь. Он не собирался цацкаться с арестованными.

— На меня смотреть, я сказал. Кто вам наводку скинул про шины? На кого работаете? Ну, говори, а то хуже будет.

Не, мои клиенты уже тертые ребята, сразу видно. Их вот так, с разбегу на фуфло не возьмешь. Главарь замотал головой.

— Ничего не знаю, ничего не видел. Мы тут просто проходили. Чешет твой студент, на советских граждан наговаривает. Эй ты, слышь, мы с тобой еще встретимся! Я тебе… кхе-кхе…

Он запнулся, потому что Коржов снова ткнул его. Только уже ребром ладони под кадык, жестко, чтобы не мог говорить. Закашлялся, согнулся, замолчал.

— Ладно, — сказал Коржов. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Мы с тобой в отделе поговорим. Скоро наши приедут, мы вас упакуем, как положено.

Я прикрыл глаза и отошел к диванчику. Вспомнил про вожделенную колбасу и соблазнительно ароматную тушенку в холодильнике. Эх, поужинать теперь еще долго не удастся. Поспать тем более. Но сейчас я обернулся к своим гостям в домике.

— Не желаете ли чаю, товарищи?

Глава 23

Не думал, не гадал

В семь утра затрещал будильник и я тут же, не открывая глаз, зашарил рядом по полу, разыскивая эту противно пищащую тварь. Как всегда в таких случаях, найти его невозможно.

Создавалось ощущение, что будильник нарочно убегает от моей руки, быстро ковыляя на двух заостренных металлических ножках, продолжая садистки трезвонить на весь домик. Я хлопал по деревянному полу, распугивая опилки, песок и пыль, и наконец нашел круглую железную штуковину.

Будильник продолжал тарахтеть, подрагивая в моей ладони. Я надавил на кнопку на макушке, заставив его наконец умолкнуть и подавив в себе желание шваркнуть его об стенку.

— Зараза, — глухо сказал я будильнику. — Ты не мог деликатно промолчать? Что за бесцеремонное нарушение моих личных границ.

Вот теперь, когда не надо, будильник молчал и нахально разглядывал меня через циферблат. Черные циферки по кругу создавали сходство с чертами лица, а стрелки напоминали грозно нахмуренные брови или густые усы, кому как нравится. В общем, неприятный тип этот будильник, любит поиздеваться над спящими и беспомощными людьми.

Ладно, надо вставать. Это с учетом того, что лег я только около пяти утра. Всю ночь мотался с милицией, они оформляли тут бумаги и осматривали место происшествия.

Вдобавок приехало высокое заводское начальство и тоже подняло шум. Сегодня-завтра склады должна проверять специально назначенная комиссия, потому что замдиректора справедливо заподозрил, что это далеко не первое хищение.

Хм, а ведь если действительно найдут пропажу, а в таких случаях недостачу всегда находят, то в первую очередь, козлом отпущения могут сделать сторожа. В данном случае, дядю Жору или меня.

Или третьего сторожа, Макарова, я его еще не видел. Правда, я тут работаю не так давно, так что меня еще могут не тронуть.

Короче говоря, много шуму поднялось. Надо же, какая жаркая выдалась ночка. А еще мне надо сегодня в универ на подготовку к госу и сходить на тренировку. Там пора прищучить Степаныча, ничего не знаю, пусть берет меня на районные соревнования.

Я вспомнил про Коржова, вчерашнего милиционера. Может, попробовать действовать через наши доблестные правоохранительные органы?

Они имеют доступ к «Динамо», те могут прислушаться к рекомендации МВД. Нужен кто-то высокопоставленный, способный взять на себя ответственность за выход на ковер человека без третьего разряда.

Да, поэтому придется еще сегодня заглянуть в райотдел, чтобы навести там мосты дружбы. В общем, дел хватает, куда запропастился дядя Жора, он сегодня должен заменить меня с утра.

Дожидаясь старика, я вскипятил чайник и выпил какао с сухим молоком. Хоть и искусственный концентрат, но гораздо вкуснее нашей пластики в двадцать первом столетии, там вообще сплошная химия.

Доел пряники, наслаждаясь тишиной майского утра. Собаки тоже дремали, сейчас их не видно и не слышно, они вчера умаялись, облаивая всех нежданных посетителей.

Дверь открылась, вошел дядя Жора, как всегда, попыхивая папироской. Поглядел на меня, пошевелив бровями, приподнял и опустил их.

— Что у вас тут случилось? — проворчал он, проходя в комнату. — Стоило мне уйти ночь, как тут поднялся такой шум. Что тут, говорят, чуть ли не ползавода разворовали, а ты от сотни грабителей отбивался голыми руками. Зам мне лично звонил, орал, как резаный, говорил, что под суд пойду, если чего найдут. Они там совсем сбрендили?

Я рассказал, что случилось. Дядя Жора похмыкал, отправился посмотреть опечатанный склад и вернулся, покачивая головой.

— Сами наворовали, сами теперь в штаны наложили. Ладно, иди, разберемся.

Я уже стоял наготове с сумкой в руке, потому что мне надо заехать во множество мест. Быстро попрощался и помчался с территории. Белка увязалась за мной и проводила до ворот.

Со складов я первым делом поехал домой, чтобы переодеться. Оттуда сразу в институт.

Дома никого нет. Оно и понятно, сейчас все на работе, соберутся только вечером. Только кошка дома, она встретила меня на пороге.

Я побежал в свою комнату. Маркиза бросилась под ноги, как сумасшедшая, выпрашивая корм. Вечно она такая, когда сытая, даже не взглянет, а когда голодная, готова чуть ли не плясать на задних лапах.

Когда я проходил мимо комнаты сестры, то услышал всхлипывания. Что за чертовщина? Остановился на ходу, прислушался.

Дверь в комнату заперта, но звуки оттуда доносятся вполне ясные. Всхлипывания, как будто Даша плачет. Я поднял было руку, чтобы постучать и остановился в раздумье. Кулак замер в воздухе.

Это точно всхлипывания? Может, сестра уединилась там со своим парнем, про которого, кстати, отказывалась рассказывать и сейчас занимается там чем-то не совсем пристойным?

Пошла, так сказать, по моему пути, я ведь уже уединялся дома с Ольгой. И то, что я сейчас принял за всхлипывания, на самом деле это стоны радости и блаженства? И я сейчас вторгаюсь в ее личное пространство?

Ладно, пока не буду лезть. Зачем портить сестре минутку радости, хотя, честно говоря, это уже слегка попахивает хамством. Привести сюда своего хахаля и заниматься с ним любовью. Если бы на моем месте оказался бы отец, то двум влюбленным бы чертовски не поздоровилось бы.

А я, в конце концов, достаточно лояльный к такого рода вещам. Тем более, говорю же, за мной самим имеются разного рода грешки.

Я ведь уже не один раз приводил сюда Ольгу. Каждый раз девушка сильно стеснялась и говорила, как ей неудобно, но пока что приходилось обходиться доступными способами. Когда выйду на работу, надо будет решать вопрос с отдельной жилплощадью.

Так что, я передумал ломиться к сестре и отправился к себе. Надо бы переодеться, взять тетрадку и ручку, затем бежать в институт. Быстро и торопливо. Чтобы не смущать сестру, я старался особо не шуметь.

Когда уже вышел обратно в коридор, дверь в комнату сестры открылась. Даша выскочила мне навстречу. Одетая вполне обычно, в цветастый халатик, опоясанная ремешком.

Вот только волосы растрепаны, лицо опухшее, глаза красные и воспаленные. Эге, может быть, это и похоже на девушку после удачных любовных шалостей, но еще больше напоминает и другое.

— Ой, тьфу ты, откуда тут взялся? — Даша резко отшатнулась и в полумраке коридора я заметил, что у нее размазалась тушь по лицу. — Напугал меня, черт тебя подери. Что ты тут делаешь, почему не в институте?

Я смотрел на нее. Сестра явно плакала. Ясно с первого взгляда. Что у нее там стряслось?

— Я уже как раз ухожу в институт, у нас подготовка к экзамену, поэтому можно подойти позже, — объяснил я. — А вот ты что тут потеряла? Ты разве не должна быть на работе?

Даша опустила голову и хотела пройти мимо. Я остановил ее. Взял за локоть.

— Эй, сестренка, все в порядке? Что с тобой стряслось?

Сначала сестра хотела вырвать руку Но потом посмотрела на меня. Остановилась и прислонилась к стене. Вытащила из кармана пачку сигарет и спички и закурила.

Это серьезное нарушение. Родители никогда не позволили бы курить дома. Они вряд ли знаю, что сестра курит. Хм, случилось что-то серьезное.

— А что ты хочешь от меня услышать? — спросила она. Довольно враждебно. — Ты думаешь, что сможешь помочь? Что ты вообще знаешь о взрослой жизни, сопляк?

Она закашлялась и потушила сигарету. Теперь надо проветривать. Иначе родители точно почуют вонь табака.

— Что случилось? — я подошел ближе. — Может быть, я и не знаю взрослой жизни, но совет могу дать. Как братишка. Взгляд со стороны.

Даша вытерла глаза и снова откашлялась. Махнула рукой перед лицом.

— Я, кажется, беременна, — бухнула она мне в лицо. — Только не говори родакам. Что ты можешь мне посоветовать в таком случае? Со стороны? А, братишка?

Я молчал. Это уже не по моей части. Хотя, высказать мнение могу.

— Послушай, все, что могу посоветовать, не надо делать резких движений. Не торопись. Сначала все обдумай. Только потом действуй.

Даша покачала головой.

— Тебе легко говорить. Часики тикают. Мне надо решать поскорее.

Это да. Время идет. В нынешние времена с абортом шутить нельзя. Не хватало еще проводить нелегально.

— А что говорит отец ребенка? — спросил я. Посмотрел на комнату сестры. Думал, может ее парень там прячется. Хотя уже понятно, что там никого нет. Она плакала в одиночестве. — Не хочет жениться?

Даша отчаянно посмотрела на меня.

— Он не знает. Я ему еще не говорила.

Вот дура. Совсем запуталась, наверное. Я взял сестру за руку. Повел на кухню.

Вот проклятье, я опаздываю в институт. Но придется задержаться.

— Так поговори с ним, — мягко сказал я. — Он должен знать. Он любит тебя и обязательно женится.

Даша зло усмехнулась. Губы сжала в тонкую полоску.

— Еще чего. Он женат на другой. Вот почему я с ним не говорила.

Я откинулся назад и шумно выдохнул. Ну вообще, приехали. Час от часу не легче.

— Кто этот козел? А, ты не хочешь говорить? Можешь не продолжать, я и так знаю. Коллега с работы. Я уверен. Ты там встретила этого козла. Ну что же, тогда думай, сестра. Но я против аборта.

Даша угрюмо уставилась на меня.

— Ага, против он. А как мне рожать? Что родители скажут? Что на работе? Меня же таскать будут на собрания всякие. Скажут, нагуляла! Без свадьбы, без мужа. Позор какой!

Да, знаю. Я пожал плечами.

— Знаю про это. Но я тебе говорю свое мнение. Тебе решать самой. Зато ты сохранишь ребенка. Подумай об этом.

Даша тяжело вздохнула. Снова глаза наполнились слезами.

— Пошел ты, знаешь куда! — крикнула она и выбежала из кухни. Бросилась в свою комнату. — Обойдусь без твоих дурацких советов!

Она закрылась на замок. Я посидел на месте. Да уж, интересная история. Сестра вляпалась по уши.

Ладно, мне надо ехать. Проходя мимо двери сестры, я остановился.

— Даша, не торопись, обдумай все. Если нужна помощь, говори.

В ответ снова всхлипывания. Я покачал головой. Добро пожаловать во взрослую жизнь, сестра. Выскочил из квартиры и побежал в институт. У меня и так осталось мало времени.

В институте все прошло по плану. Слегка опоздал, но ничего страшного.

Оксана видела меня, но надменно отвернулась. Не понравилось, что я перестал за ней бегать. Ну что же, извини, красавица. Не всем же парням терять голову при виде тебя.

Мы сидели в аудитории со своей группой. Нас тут человек пятнадцать, те, кто дошли до выпускных экзаменов.

Памятью бывшего владельца этого тела я помнил, что на первом курсе нас вообще было тридцать человек в группе. Сейчас число сократилось почти наполовину.

Отряд потерял половину бойцов в войнах альма матер, во время ожесточенных битв за гранит науки. Хорошо, что я остался в их рядах.

Помещение небольшое, мы сидели по двое за партами. Делали вид, что внимательно слушаем.

Преподаватель, кандидат географических наук, тетка лет тридцати-сорока, по виду с головой погруженная в науку и забывшая о внешнем виде и мужском внимании, монотонно перечислила требования к экзамену, напомнила про список вопросов по предмету и спросила, есть ли у нас что-то дополнительное. Может, какие-то пожелания или уточнения?

Ну, само собой, пожеланий много.

— Поставьте экзамен автоматом, наше единственное пожелание, — отчаянно заметил Чупин Слава, первый шутник класса. — Чего тут время терять, вам тоже легче. Разойдемся по домам и не будем никого мучить.

Преподша вперила в него тяжелый взгляд, как будто выбирала, куда всадить пулю. Эге, кажется, завтра кому-то может не повезти во время экзамена.

— А что, для вас физическая география это мучение? — спросила она. — Если это так, то я предлагаю вам завтра не приходить, и так понятно, какую оценку вы получите.

Чупин и так себя особо не утруждал посещениями, но ему можно, у него отец важная шишка в министерстве торговли, так что, это я поторопился, когда подумал, что ему придется туго на завтрашнем экзамене. Нет, какой там. Свою гарантированную тройку он и так получит, а может и четверку, если папа подсуетится.

— Ну что же, я подумаю над вашим предложением, — дерзко заявил Чупин, глядя на преподшу выпуклыми глазами навыкате. — Но, постараюсь прийти. Дома скучно валяться, лучше посмотреть, как вы тут будете мучить нас.

Преподша спросила, есть ли у нас другие вопросы. Никто не пожелал больше дерзить, так что она быстро попрощалась с нами и вышла.

Мы поболтали еще полчаса и разошлись, потому что теперь надо было освободить аудиторию для другой группы. У меня еще полно времени до начала тренировки, Степаныча в зале еще нет, так что я решил перекусить в нашей студенческой столовой.

Потом можно поехать в райотдел милиции, хотя синие мундиры всю ночь мозолили мне глаза и я по горло сыт ими. Но что поделать, мне нужно, чтобы милиция замолвила за меня словечко перед соревнованиями, а для этого с ними надо дружить. Придется поучаствовать и в рейдах народной дружины.

Котлеты не самого лучшего качества, после них во рту остается неприятный привкус. Поэтому я предпочел борщ и жареную курочку с рисом на второе.

Запил компотом. В конце поднял стакан вверх и вытряхнул в рот мякоть груши и сочные набухшие вишенки. Теперь можно ехать и в милицию.

Адрес я помнил. Волжский бульвар, дом номер тридцать четыре. Сел на автобус и добрался минут за сорок. Там прошелся пару минут от остановки и вскоре подошел к четырехэтажному зданию с зарешетчанными окнами на всех уровнях.

На стоянке стояли милицейские «Волги» и «УАЗы» с маячками на крышах. Из здания и в здание деловито выходили и заходили милиционеры и люди в гражданском.

Я тоже забежал внутрь. Пропустил двух милиционеров, тащивших перед собой работягу в грязной куртке и полосатых штанах. Тот нетрезвым голосом просил отпустить его. Я усмехнулся и зашел следом.

Дежурный сидел за стеклянной перегородкой рядом с телефонами и пультом, на котором мигали желтые огоньки. Он спросил, куда это я намылился. Я объяснил, что к Коржову.

— А Коржова нет, — сказал дежурный, звякнув по внутреннему телефону и поговорив с кем-то. — Уехал на выезд. Так что, вам лучше в другой раз прийти, гражданин. Желательно, по предварительной договоренности.

Вот проклятье. Действительно, надо было сначала позвонить Коржову. Я же не буду его ждать. Черт его знает, когда придет. Я только потеряю время.

Я отошел от перегородки, но потом вернулся вновь. Постучал по стеклу.

— Уважаемый, а кто у вас здесь с народными дружинниками работает? Я бы хотел записаться.

Дежурный посмотрел на меня. Позвонил опять по внутреннему. Кивнул.

— Ваши документы?

Я показал студенческий и он записал мои данные.

— Двенадцатый кабинет. От лестницы направо. Спросите Головина.

И на этом спасибо. Я прошел через деревянный барьер, разделяющий вестибюль надвое и поднялся по ступенькам на первый этаж. Свернул направо от лестницы и нашел двенадцатый кабинет.

Постучал и только хотел открыть, как навстречу мне вышел парень. Широкоплечий и высокий, в белой кепке, красной узорчатой рубашке и джинсах.

На рукаве повязка «дружинник». Лицо похоже на песочные часы, волосы желтые, как солома. Он взглянул на меня.

— А, это вы насчет дружины? Похвально, но у меня сейчас нет времени. Мы как раз отправляемся в патруль.

Он посмотрел на меня. Мы стояли у порога. Глаза голубые, на щеках рубцы от прыщиков.

— Впрочем, если есть желание, пошли с нами. Как раз поговорим по дороге. Вас кто отправил, комсомол?

Я покачал головой.

— Мне Коржов предложил. Он к нам приезжал сегодня ночью. У нас на складе попытка хищения была. Шины хотели украсть.

Парень пристально глядел на меня. Голубые глаза расширились.

— А, подождите. Вы тот самый сторож с АЗЛК? Да я про вас слышал? Самбист? Что же вы раньше не сказали? Конечно, мы с радостью возьмем вас. Пошли, заполним заявление и анкету. Это буквально минутку займет.

Мы вернулись в кабинет. Он дал мне заполнить бумаги, я справился с ними за пять минут. Парень протянул мне ладонь.

— Меня Игорь зовут. Приятно познакомиться. Ну что, пойдем с нами? Посмотришь, как работает народная дружина.

Глава 24

Рейд

Хм, вообще-то я не планировал прямо сейчас. Как бы это объяснить шустрому Игорю?

Он стоял передо мной, широко улыбаясь. Уверенный, что я радостно побегу с ним. По первому же зову. Ведь я спал и видел, что стану народным дружинником.

Не хотелось бы нарушать планы этого отличника учебы. Хотя, с другой стороны, у меня есть пара часиков. До тренировки.

Правда, я тоже мог бы провести их с пользой. Размяться немного. В спортзале.

А то тело после вчерашнего так и трещит. У меня вчера и встреча товарищеская прошла. И грабителей поймал. Не выспался.

Так что, все, чего я бы хотел на самом деле сейчас, это завалиться спать. Надо бы пораньше лечь сегодня.

Я знал по опыту прошлой жизни. Полноценный сон чертовски важен. Не менее важен, чем тренировки и питание.

Вот, короче говоря, чего я хотел, а не идти в рейд народной дружины.

Да и потом, волонтером я никогда не был. Это, конечно, хорошо, помощь и все такое. Тимур и его команда. Спасение больных животных. Поддержка бездомных и больных.

Только я уверен, что многие из участников преследуют свои цели. Под прикрытием благих лозунгов. Ну вот, как я, например.

Даже самые благородные поступки имеют личную мотивацию. Хотя бы потому, что человек, делающий их, ощущает себя лучше. Возвышаясь над теми, кому помогает.

Поэтому, сейчас я сощурился на Головина. Какие у него цели тут? Явно не только гуманные. Не только помощь милиции.

Сейчас он явно не расположен. Делиться самым сокровенным. Но потом можно выяснить.

К тому же, нельзя забывать. Я тоже пришел сюда не просто так. Пришел за помощью. Поэтому лучше сразу наладить контакт с дружинниками.

— А я Виктор, — ответил я, пожимая крепкую руку Головина. — Очень приятно. Ну что же, это я удачно попал. Как раз есть свободная минутка. Можно прогуляться. Правда, я недолго. Мне потом на тренировку надо.

Игорь кивнул и указал на выход.

— Конечно, без вопросов. На первый раз можем отпустить. Пошли, остальное расскажу по дороге.

Мы направились к двери. Я переваривал услышанное. Эге, а тут, видимо, жесткая дисциплина. Построже, чем в армии. Шаг влево и расстрел.

Не скажу, что во всех дружинах так. Я наслышан еще с прошлой жизни. Зависит от командира.

Это ведь добровольное формирование. И чтобы устранить расхлябанность и раздрай, главы обычно начинают закручивать гайки. Видимо, Головин такой же.

С другой стороны, правильно. Если хочешь порядка, по-другому нельзя.

Мы вышли в коридор. Вернулись к лестнице. Поднялись на второй этаж. Повернули направо от лестницы.

Головин постучался в первую дверь. Внутри раздалось: «Войдите!» и он открыл дверь. Мы вошли внутрь.

Небольшой кабинетик. Непонятно, как тут уместились три стола с печатными машинками и письменный шкаф.

За одним из столов сидел мужчина в мундире, только китель снял. Повесил на спинку стула. Он что-то неловко печатал на машинке. Глянул на нас одним глазом.

— Ага, молодая смена, — сказал он. — Пришли, наконец? Дубров на подходе. А пока он идет… Кто из вас умеет печатать на машинке?

Не думаю, что там особо сложно. Как-нибудь разберусь. Но застревать здесь стенографистом мне не улыбалось. Поэтому я покачал головой.

— Я даже ручкой пишу с ошибками. А печатная машинка. Ни разу не сидел, — что, в общем-то, сущая правда.

Милиционер посмотрел на Головина. Тот не посмел отказаться. Кивнул, опять широко улыбнулся.

— Конечно, почему бы и нет? С удовольствием помогу.

И сел за машинку. Я отошел в сторонку и выглянул в окно. Долго нам тут торчать еще?

Прошло минут пять. Сзади мерно щелкали клавиши печатной машинки. Головин хоть и не профи, но печатал довольно шустро.

Отсюда какой вывод? Всесторонне подготовленный парень. Тоже еще учится, вроде бы. Студент.

Гуманитарий? Не, вряд ли. Сейчас это не в почете. Все хотят стать инженерами. Самая выгодная должность у гражданских.

Хотя, Головин не просто так тут околачивается. К тому же, явно видно, что спортивный.

Он либо хочет потом работать в органах. Либо зарабатывает себе очки сотрудничеством. Скорее всего, второе.

Дверь открылась. Внутрь заглянул высоченный парень. Тоже милиционер. Тоже лейтенант.

Макушкой косяк задевает. Плечи тоже широкие. Шея толстая, как у быка. Наверняка борьбой занимался. Я сразу узнал своего.

— Головин, ты чего тут уселся? — спросил он. Намеренно не обращая внимания на нас, остальных. — Пошли скорее. Время идет. Сашок, это ты его усадил? Ну-ка, сам давай, ручками работай.

Командир дружины немедленно поднялся. Пошел к широкоплечему. Милиционер в рубашке тяжко вздохнул.

Сел за машинку сам. Глянул на меня. Его не оставила надежда запрячь кого-то вместо себя.

— Эй, студент. Слышь? Давай, теперь ты. Научу. Тут ничего сложного.

Ага, благодарю покорно. Я покачал головой и отправился вслед за Игорем.

— Как-нибудь в другой раз, спасибо.

Мы вышли в коридор. Верзила с любопытством глянул на меня.

— А это кто? Новичок?

Игорь кивнул. Хмурился, после того, как заставили печатать. Он вдобавок ко всему еще и гордый. Надо же.

— Его Коржов позвал. Это сторож со склада АЗЛК. Тот самый.

Здоровяк сначала не понял. Потом добродушно улыбнулся. Мы вышли опять к лестнице и спустились на первый этаж.

— А, вот оно что. Самбист, что ли? Из секции АЗЛК? Ну, молодец, дружище. Грамотно повязал субчиков. Мы, кстати, третьего уже нашли. По номеру грузовика. Корж оперативно сработал. Ну, держи краба, дружище. Меня Лева зовут. Лева Груздев.

Он протянул ладонь на ходу. Я пожал и мы вышли на улицу.

— Ну, где твои друзья? — лениво спросил он и огляделся. — Не подошли еще? А я торопился.

Он опять посмотрел на меня.

— Витя тоже идет с нами? А что же он тогда без повязки? Непорядок, — Лева покопался в кармане брюк и достал красную повязку с надписью «Дружинник» золотистыми буквами. Вручил мне. — Вот, держи. Нацепи на плечо.

К нам подошли человек пять парней. Тоже с повязками. До этого они сидели в тени здания, ближе к дальнему краю. Поздоровались. Все с красными повязками.

При виде них Головин повеселел. Вот его дружина. Не сказать, что все прям крепкие молодцы. По большей части, тощие и сутулые. Видно, что привыкли корпеть над книгами и тетрадями.

Хотя, один вроде смуглый и крепкий. Явно из колхоза. На нем футболка, руки крепкие и жилистые.

Как тебя сюда занесло, бедолага? Остальные-то ясно, активисты, члены комсомольской ячейки. Их сюда привели добровольно-принудительно.

А этот, кажись, сам пришел. Еще не понял, куда попал. Он преданно смотрел на Леву.

— Ну что, дружина? — спросил тот. Оглядел всех. — Готовы к труду и обороне? Все собрались?

Игорь выступил вперед. На полшага. Слегка волновался.

— Товарищ лейтенант, дружина АЗЛК прибыла в полном составе. Готовы к дежурству. Докладывает командир группы Головин.

Лева все так же лениво выслушал доклад. Что-то я не вижу у него полных штанов энтузиазма.

— Тогда пошли на участок, — Лева махнул в сторону. Куда-то вдаль. — Отработаем и по домам.

Ну и ладно. Я тоже согласен. План вполне приемлемый. Как раз на пару часиков. А потом я спокойно пойду по своим делам.

Кажется, Головин рассчитывал на другой срок. Но не посмел спорить с начальством. Согласно кивнул.

Мы вышли с территории райотдела. Что же получается, наш участок недалеко? Оно и логично, не будем же мы обслуживать другой район.

Через десять минут мы вышли на Волгоградский. Перешли и двинулись по Грайвороновской улице. Здесь несколько лет назад возвели новый микрорайон.

Много работяг с АЗЛК. Хватает трудных типов. Хотя, больше, конечно, приличного народу.

— И как это делается? — спросил я у парня в очках. На полголовы ниже меня. Тощий, с узкими плечами. Лоб широкий и покатый. Там можно самолет сажать. — Вы всегда так просто ходите? Гуляете по улицам и все?

Парень важно посмотрел на меня. То, что я новичок, делало его выше меня. Во всяком случае, морально.

— Мы не просто так гуляем. Мы осуществляем наблюдение за общественным порядком. Помогаем гражданам, попавшим в затруднительную ситуацию. И это не пустяки. Не просто переводим старушек через дорогу. Или снимаем котят с деревьев. Недавно, вот, помогали выселять жителей из аварийного здания. Оно уже ветхое. Могло развалиться. Мы тогда…

Он не успел закончить. Из соседнего переулка послышались крики.

Сразу понятно, что буянил подвыпивший мужик. С кем-то там разбирался. Причем, не в квартире, а на улице.

Мы поглядели на Головина и Груздева. Какие последуют указания? Наш куратор поморщился, услышав шум.

— Ну вот. А я надеялся, сегодня все пройдет тихо и спокойно. Но нет, надо же какому-то алкашу испортить идиллию. Тогда, Макушев, Хорошевский и этот, как там тебя, новенький, идите, сходите. Проверьте обстановку. Проведите профилактическую беседу. В случае необходимости, проведите задержание. Только осторожно. Без глупостей. Мы пока вас вон там подождем. Воронов, вот тебе пару рубликов, сгоняй за лимонадом. Что-то пить хочется.

Приказ куратора, делать нечего. Хотя на месте Головина я бы поспорил. Это ведь он тут командир. И он должен отдавать приказы. Пусть и по согласованию с куратором.

Поскольку возражений со стороны Игоря не последовало, мы пошли на крики. Не самая радостная процедура. Утихомиривать алкаша. Несложная и неприятная. Как будто проглотить рыбий жир.

Мы углубились в переулок. Макушев — это тот самый широколобый. С которым я болтал. Второй, Хорошевский — субтильный очкарик.

Они пошли рядом. Не сговариваясь. Меня оставили позади. Я спросил их в спины:

— А какой порядок действий?

Макушев, не оборачиваясь, процедил:

— Просто не мешай. Мы сами все сделаем.

Ну ладно. Мне даже лучше.

Мы прошли вдоль четырехэтажного здания. Шумиха произошла возле последнего подъезда.

Там кричал мужик в синих трениках и черной футболке. Рядом женщина и старушка. В песочнице неподалеку, в середине двора копались двое малышей. Сейчас они смотрели на буяна.

Я так понял, что тот сегодня отдыхал. Устроил распитие напитков. Сейчас нужны деньги на продолжение. Но жена не дает. Заначка закончилась.

Он стоял перед женщиной и размахивал руками. Пока до рукоприкладства дело не дошло. Но видно, что вполне может случиться. Старушка пыталась угомонить буяна.

— Хватит, Жора, — она держала мужика за руку. — Пошли домой. Поспи лучше.

Я так понял, это его мать. Почему не теща? Обычно ведь тут должна быть теща. Главный пороховой запал для конфликта.

Пока я разглядывал троицу, мои коллеги начали действовать. Подошли ближе, важные и неприступные.

Встали за спиной у Жоры. Он, кстати, невысокий. Примерно их роста. Тоже тощий, с выпирающим кадыком и волосатыми руками. Трико, кстати, слегка пузырилось на коленях.

— Уважаемый гражданин, вы не могли бы прекратить хулиганить? — попросил Макушев. — Мы представители народной дружины АЗЛК и призываем вас соблюдать общественный порядок.

Он выглядел внушительно и говорил громко. Почти басом. Хотя видно, что специально старался повысить голос.

Хулиган обернулся. Я стоял метров за пять, но даже отсюда почуял перегар. Лицо красное и слегка перекошенное. Глаза выпученные. Он слегка наклонился в сторону.

— Это кто такие? Что за придурки? — свирепо спросил он. — Чего лезете? А ну, пошли вон, пока не получили.

Кажется, оружия у него нет. Так что, можно быстро скрутить.

— Гражданин, мы просим вас… — снова начал было Макушев, но не успел закончить.

Буян скакнул к нему. Очень быстро, тот даже не успел среагировать.

Коротко, почти без замаха буцнул в челюсть. Интересный удар, боковой, рука полусогнутая.

Бедолага Макушев не ожидал такой прыти. Отшатнулся назад, нелепо взмахнул руками.

Женщины ахнули. Мать опять схватила буяна за руку. Жена стояла, прикрыв рот руками.

Но тот не угомонился. Наоборот, пришел в азарт. Оттолкнул старушку, чтобы освободиться. Опять прыгнул на Макушева.

Добил еще одним полусогнутым кроссом в скулу. Мой коллега неуклюже упал назад через изгородь и колючие кусты в придомовую территорию под окнами первого этажа. Заворочался там, пытаясь подняться.

— Вы чего такое делаете, гражданин? — Хорошевский чуть выступил вперед. Грудью выступил на защиту порядка. — Хватит безобразничать! Я на вас…

Весьма недальновидно с его стороны. Жора все так же настроен по-боевому. Он развернулся и с ходу атаковал второго дружинника. Тоже вмазал в лицо, сильно закрученным хуком в щеку. Я даже услышал четкий шлепок при соприкосновении кулака с головой Хорошевского.

Очки улетели в одну сторону, сам потерпевший — в другую. На этот раз мой коллега свалился с первого удара.

Упал на колено, правой рукой держался за щеку. К сопротивлению вообще не готов.

— Жора, что ты делаешь? — отчаянно закричала старушка. Она стояла на месте, сложив руки. Уже не пыталась остановить бузотера. Поняла, что чревато. — Прекрати, так нельзя!

Но разбушевавшийся Жора не хотел слушать маму. Весьма зря, между прочим. Он хотел добить Хорошевского. Супруга, кстати, так и стояла, обхватив голову ладонями. Тоже не лезла в разборки.

Я не мог допустить, чтобы хулиган расправился с моими коллегами. Непорядок, все-таки. Хоть они и просили меня не вмешиваться, но процедура явно пошла не по плану. Поэтому я все-таки влез.

Первым делом, надо спасти Хорошевского. Я воспользовался тем, что Жора как раз рванул на товарища. Находился в движении, так сказать.

Подскочил и толкнул хулигана плечом. Сбил его с траектории. Правда, Жора удержался на ногах. Отлетел в сторону, пошатнулся, но устоял.

Для пьяного он слишком цепко держится на ногах. Да и удары наносит ловко и сильно. Скорее всего, занимался до этого. Судя по всему, боксом.

— Ты чо, гнида? — заорал Жора, глядя на меня. Глаза выпучил еще больше, рот раззявил в крике, голос повысил до максимума. Решил на испуг взять. — Я тебя сейчас на куски порву, гнида!

И вправду бросился на меня. Я пригнулся, почти инстинктивно. Левая нога впереди, руки вверх. Все на автомате, спасибо тренировкам.

Отвлекающий финт рукой в голову. Жора клюнул, он как раз уже находился рядом со мной и откинул голову. Руки приподнял, заслоняясь от удара. Но я, само собой, бить не собирался.

Я рванулся ему навстречу, опустив туловище и голову. Руками обхватил Жору за колено и поясницу.

Двигался без остановок, быстро, но плавно. Я ведь делал проход в ноги. Если дергаться слишком резко, можно нарваться на колено в голову.

Жора совсем не ожидал от меня такой резвости. Он не удержался и по инерции завалился было за меня. Вот только я уже крепко держал его и толкнул плечом вперед.

Опрокинул на дорожку перед подъездом. Спиной вниз, продолжая блокировать его колени и пояс плечом. Тут же быстро вскарабкался на поверженного хулигана сверху, на живот, придавливая к асфальту.

Бедолага Жора так и не понял, что случилось. Лежал снизу, ворочаясь, как личинка майского жука. Он неплохо приложился головой об асфальт, но уцелел, и сейчас мотал ей туда-сюда и дико вращал глазами.

Зато его женщины тут же вступились за нарушителя. Посчитали его пострадавшим. Надо же, только теперь очнулись.

— Что за произвол? Вы что себе позволяете? — в меня тут же вцепились четыре ловкие женские ручки. По две пары с каждой стороны. — Немедленно отпустите Жору!

Я пытался высвободиться, но избавиться от женщин оказалось труднее. Я ведь не мог их бить или бросать. Тем более, одна из них старушка.

Вдобавок, Жора дергался внизу все сильнее, а меня с головы до ног опутали его союзницы. Помощь в виде Макушева и Хорошевского так и не приходила и я всерьез опасался, что женщины сейчас скинут меня с хулигана. Но, к счастью, помощь пришла с другой стороны.

— Что здесь происходит? — рявкнул знакомый голос. Каким бы шалопаем в погонах не был Груздев, но надо отдать ему должное, он умел появляться вовремя. — А ну, отставить, гражданки! Нападение на представителя власти! Да еще при исполнении! Под суд захотели?

Назойливые женские ручонки, похожие на вертлявые канаты, мигом исчезли. Даже Жора перестал крутиться и сопеть. Я оглянулся. Хвала небесам, подсела подмога. Груздев и остальные дружинники стояли возле подъезда.

Глава 25

Патруль

При появлении настоящего милиционера в форме буря тут же утихла. Скандал прекратился. Женщины прекратили истерику.

Я огляделся по сторонам. Ну, отлично, что сказать. Жора все так же внизу, я зажимал его туловище коленями, а ладонями придерживал руки. Жена и мать скандалиста растерянно отошли к деревянной скамейке с металлическими ножками. Старушка, все так же растерянно глядя на Груздева, села на скамейку, видимо ноги не держали.

Макушев с треском вылез из кустов, а Хорошевский поднялся и стоял, покачиваясь.

— Ну, чего стоите столбом? — спросил Груздев у других дружинников. — Принимайте гостя, мы его сейчас отведем в участок. А вы, гражданочки, пройдете с нами, дадите показания. И чтобы все, как есть, написали, ясно?

Последний вопрос он произнес с нажимом, так что женщины тут же кивнули. Обе, синхронно, как заведенные. Ко мне подошли двое дружинников, Головин и еще один, помогли подняться, а Жоре заломили руки.

Я встал и отряхнул брюки от пыли. Уф, хорошо, что не порвал в стычке. Да и рубашка вроде уцелела, хотя могла и порваться.

— Ну что, герой, опять отличился? — Груздев уже стоял рядом и смотрел на Жору. Тот стоял и лепетал что-то о том, что не хотел драки, его спровоцировали и все такое. — Чего это у вас тут случилось? Он смог завалить сразу двоих? А на тебе споткнулся? А ты что же, стоял и смотрел, как твоих товарищей бьют?

Я посмотрел на куратора. Снизу вверх, потому что Груздев, как я уже говорил, чертовски высокий мужик. На меня он специально не обращал внимания.

— Макушев сказал, что справится сам, — ответил я и отряхнул ладони. — А я тут новенький человек. Так что, я умыл руки. До поры до времени.

Груздев процедил: «Ишь ты, Понтий Пилат херов» и снова рявкнул:

— Доставить задержанного в отделение! Я иду с вами. Головин, продолжай обход вверенной территории. Ты за старшего. Макушев и Хорошевский, вы вместе со мной, расскажете, что случилось. А вы, гражданочки, тоже собирайтесь.

Жена пыталась возражать и цепляться за руки Груздева, умоляя не трогать ее. Старушка поднялась и стояла, сложив руки на груди. Груздев снова повысил голос:

— Вы не задержаны, а привлекаетесь в качестве свидетелей. Расскажете, как все было. Как так случилось, что ваш муж совершил хулиганские проступки на почве алкоголизма. После этого пойдете. Но если будете возражать, то задержим за нападение на представителя власти. Так что, поторапливайтесь.

Молодец, на ровном месте сделал себе плюсик. Провел задержание хулигана, повысил выполнение плана.

Жена Жоры побежала в дом за документами, а мать так и осталась на месте. С ней Груздев обошелся уже по-другому.

— Вы кем приходитесь задержанному? Мать? Тогда тем более пойдемте, расскажете, чем ему помочь. Милиция проводит не только пресечение правонарушений, но и профилактику. Чтобы в будущем такого не повторялось. Вы же хотите, чтобы ваш сын прекратил пить и буянить?

Он повернулся к нам.

— А вы чего стоите столбом? А ну марш дальше. Бесплатный спектакль нашли, что ли?

Мы отправились дальше. Я, Головин и еще трое дружинников. Наши ряды заметно поредели.

Головин сразу взял руль в руки. Вырвался слегка вперед, опередил нас и повел через весь двор дальше, углубляясь в этот микрорайон.

Здесь полно четырехэтажек, где живет рабочий люд с АЗЛК. Дома относительно новые, в прошлом году на них обновили краску, во дворах установили новые скамейки, беседки, песочницы и детские горки.

В основном, как я заметил, тут чисто и аккуратно. Во двориках играли детишки, бегали туда-сюда с игрушками, мамаши сидели с колясками, читали книги или журналы, болтали друг с дружкой, старушки сплетничали на скамейках. Наше побоище, скорее всего, видел весь двор и уже через час об этом будет знать повсюду в микрорайоне.

Сейчас мы вышли со двора, перешли небольшую улочку и направились вдоль других домов, не входя во дворики. Деревья шелестели листвой, солнце спряталось за тучки, а мы молча шли дальше. Когда миновали квартал, смуглый парень поравнялся со мной и спросил:

— А что там случилось, а? Он драться начал, этот шакал?

Я поглядел на парня. Загорелый, черноволосый, нос с горбинкой, зубы белоснежные. Похож на цыгана. И еще улыбчивый.

Остальные тоже прислушались. Конечно же, тоже хотели знать, что там произошло. Даже Головин, идущий впереди на три шага, замедлил ход и слегка повернул голову к нам.

— Да уж понятно, что, — я кивнул. — Полез в драку. Я и моргнуть не успел, а он уже вырубил Макушева, а потом и Хорошевского. Потом хотел их добить, но я не дал.

Загорелый тоже кивнул.

— Да он пьяный, видно же. Только непонятно, как он так их быстро загасил. Еле на ногах стоит. А тебя почему не смог? Вы на него все вместе кинулись?

Что-то он любопытный чересчур. Теперь я покачал головой.

— Я его толкнул. Вот он и упал. Там его тетки влезли. Подняли крик на весь город.

Мимо нас проехал грузовик с коричневой кабиной и желтой закругленной цистерной на кузове с надписью «Молоко». Он так сильно громыхал и трещал, что заглушил все звуки. Сбоку прицеплен шланг, сзади краник для слива молока, а на кранике покачивалось жестяное ведро.

Мы замолчали, а когда молоковоз скрылся за поворотом, смуглый заметил:

— Ловко ты его толкнул, однако. Тебя как зовут? Меня Эмиль.

Я усмехнулся и пожал ему руку.

— А меня Витя. Я тут в первый раз и хотел…

Головин развернулся к нам:

— Товарищи, напоминаю, что мы находимся на обходе. Попрошу не трепать языком без необходимости. Все разговорчики потом.

Эмиль тут же вспыхнул. Он не из тех, кто позволяет собой командовать. Горячий парень, вспыхнул, как порох.

— Дружище, а в чем вопросы? Мы же ничего не нарушаем. Идем себе, болтаем, никому не мешаем. Тут все спокойно, нарушителей нет.

Головин остановился и повернулся к нам. Большие губы сжаты в полоску, ноздри свирепо раздуваются.

— Вы что, хотите ослушаться командира? Думаете, что в отряде может быть…

Но мы не смотрели за него. Глядели ему за спину и не обращали внимания на разгневанного руководителя группы. Один из дружинников поднял руку и выставил указательный палец.

— Там голый мужик бежит.

Головин понял, что за спиной творится какая-то дичь и резко обернулся. Я стоял и глядел, как из двора справа выскочил мужик в длинных семейных труселях в горошек и поскакал к нам. Больше на нем ничего не было.

* * *

День у Толкачева Жени сегодня не задался с самого начала. Сначала он опоздал на работу, потому что вчера лег поздно.

Он хотел посмотреть по телику повторение апрельского матча по хоккею, когда наши играли против Швеции и победили со счетом шесть-три. Голы забили Лутченко, Кузькин, Фирсов, Михайлов, Петров и Харламов. Неделю Женя ждал повторения матча, вот только показывали его поздно, в час ночи.

Нинка устроила скандал, потому что ей надо завтра на работу, да и Женьке тоже, вот только он хотел посмотреть, во что бы то ни стало. Жена сказала, что звук поставлен слишком громко, и она никак не может от него избавиться.

Хотя Женя и так вырубил громкость на самую низкую отметку и едва слышал голос комментатора и шум трибун. Но все равно, в ночной тиши звук телевизора раздавался слишком громко. Сначала жена терпела, а потом попросила вырубить звук полностью.

— Да и вообще, выключай долбаный телик и ложись спать! — сказала она. — Ладно звук, но этот свет от экрана тоже мешает мне спать. Я никак не могу заснуть, как ты не можешь понять! А у меня завтра смена, да и у тебя тоже, если ты забыл!

Сначала Женя терпел и увлеченно следил за происходящим на экране. Весной он не успел посмотреть все матчи, тогда было много работы, его смены на заводе как раз совпадали с турнирами. Правда, несколько встреч он все-таки увидел и потом ходил довольный, как слон.

Нинка работала в парикмахерской, когда приходила с работы, усталая, как собака, сразу заваливалась спать и не вставала до утра. Пушкой не разбудишь. Но сегодня, видите ли, чего-то не могла уснуть. Что такое, черт подери?

— Нинок, я же говорил тебе, — ответил Женя. — Ну, я ждал этот матч неделю, как только в программе увидел. Я должен его посмотреть, его больше не будут показывать. Потерпи немного, совсем чуть-чуть.

Жена на время успокоилась, и Женя думал, что она уснула. Но через десять минут Нина откинула одеяло и опять сказала трагическим голосом:

— Выключи этот долбаный ящик, пожалуйста!

Она лежала на кровати в их гостиной однокомнатной квартиры в здании на Грайвороновской улице. Кровать стояла у стены под красно-коричневым ковром с желтыми узорами, Нина утверждала, что ковер персидский, хотя Женя знал, что это не так.

Телевизор стоял в углу возле окна, в другой стороне стол, диван и два кресла. Женя сейчас сидел в одном из них и пил квас из стеклянной тары. Пиво, к сожалению, нельзя, сейчас середина рабочей недели, до выходных далеко, хотя в субботу он тоже выходит на дежурство в цех.

Сейчас он промолчал, надеясь, что жена уснет. Тем более, что Лутченко как раз получил шайбу от другого игрока и заскользил по льду, собираясь открыть первый счет в этой игре. Когда он замахнулся и должен был загнать шайбу в ворота противника, экран погас.

Женя даже не сразу понял, в чем дело. Огляделся и увидел у стены Нинку со шнуром телевизора в руке. Она выключила питание, черт подери.

— Ты чего, охерела, что ли? — свирепо спросил Женька. — Быстро включи обратно!

Нинка непреклонно покачала головой и указала на кровать.

— Быстро спать, я сказала! Без тебя я не засну! Мне плевать, что там у тебя показывают.

Побагровевший Женька схватил подлокотники кресла огромными ручищами. Он под два метра ростом, родом из Воронежа, уже тридцать шесть исполнилось, отрастил усы и пузо, один из лучших работников в бригаде. В прошлом штангист и гиревик, легко брал бронзу на городских соревнованиях.

Нинка же махонькая, метр с кепкой, тонкая и стройная, темные каштановые волосы до пояса, стройные ножки тридцать пятого размера, обувь ей приходилось покупать в «Детском мире». Муж мог бы прибить жену одним взмахом ладони, как великан карлика. Сейчас от злости он чуть не оторвал подлокотники.

— Ну, ты долго будешь сидеть? — ничуть не испугавшись, ледяным тоном спросила жена. — Быстро марш в постель.

И Женя подчинился. Пробурчал: «Могла бы и потерпеть», встал с кресла и отправился в уборную. Вернулся оттуда, с тоской посмотрел на телевизор и лёг спать рядом с женушкой.

Утром он с ней не разговаривал. Проспал звонок будильника, не успел позавтракать, опоздал на работу, получил нагоняй от начальника и злой, едва дождался обеда.

Гороховый суп в столовой оказался пересоленный, вдобавок, он опрокинул компот на штаны. Все коллеги обсуждали хоккей, а Женя мрачно жевал котлеты.

После обеда он двадцать раз бегал в уборную, исторгая из себя всю поглощенную пищу. Медик на заводе, Лидия Никитична, сказала, что это пищевое отравление и отправила его домой, сказав начальнику смены, что все равно от Женьки будет мало толку.

Да, точно, он вчера вечером еще допил кефир недельной давности и вот на тебе последствия. Женька в очередной раз сходил в уборную, выпил таблетку от желудка и отправился домой, все такой же несчастный и мрачный. Вечер еще только наступил, обычно он приходил только к девяти часам.

Когда зашел, первым делом услышал стоны из гостиной. В коридоре он увидел чужие мужские ботинки, на крючке на вешалке у стены висела незнакомая кожаная куртка.

Глаза у Женьки налились кровью, он подскочил к двери и увидел, что обнаженная Нинка забавляется на их постели с другим мужиком. Тогда Женька сразу забыл про бурчащий живот.

* * *

А лицо у мужика в трусах явно помятое, в ссадинах и кровоподтеках. Ему явно досталось, причем совсем недавно. Следом за мужиком из двора послышался дикий рев: «Стой, сука!» и показался здоровенный бугай под два метра ростом и полтора центнера весом, с красным, как свекла, лицом. Он мчался за беглецом.

— Помогите! — отчаянно заверещал мужик в труселях, увидев наши мужественные лица и заметив красные повязки дружинников. — Он меня сейчас прикончит! Совсем с катушек слетел!

Он добежал до нас и спрятался за нашими широкими спинами, постоянно высовываясь, чтобы посмотреть, где там преследователь. Честно говоря, этому балбесу очень повезло встретить нас, потому что амбал преследовал его по пятам и очень скоро догнал бы. А так он укрылся за нами, в частности, за мной и Эмилем.

Головин, надо отдать должное, отважно вышел навстречу здоровяку. Громко заявил:

— Гражданин, я попросил бы вас успокоиться. Мы добровольная народная дружина АЗЛК и призываем вас…

Какой там. Кроме мужика в семейниках, бугай никого не видел. Неужели пришел пораньше с работы и застукал на своей женушке?

Головина он снес мощным толчком, а стоявшие за ним тщедушные комсомольские отличники и сами поспешили убраться в стороны. Правильно сделали, иначе он протаранил бы их, как локомотив пробивает автобус, застрявший на железнодорожном переходе.

Следом за войсками стояли мы с Эмилем, так что теперь настала наша очередь. Я сказал Эмилю, не поворачивая головы:

— Держи этого придурка, чтобы не убежал, — имея ввиду мужика в труселях. — И не лезь, я сам с ним разберусь.

Эмиль кивнул и заслонив собой мужика, увел его за меня. Кажется, его смуглая кожа слегка побледнела. Теперь только я остался на пути разъяренного здоровяка, напоминающего бешеного быка.

Противостоять ему глупо. Я легче на полцентнера, так что, он меня просто сметет. Поэтому я просто чуть отошел в сторону и пропустил его мимо себя, но при этом плотно схватил сзади за правую руку и спину под левой лопаткой. Пролетая мимо меня, амбал взмахнул походя правой рукой, уеля мне в лицо и чуть не снес мне голову.

Хорошо, что я успел опустить ее, одновременно крепко ухватив противника. Вышло так, что я сыграл роль якоря и замедлил стремительный бег противника.

В то же время, не пытаясь остановить буяна, я чуток закрутил его вокруг оси. Повернул кругом на правой ноге.

Свои ноги согнул в коленях, выпрямил спину и отклонил туловище назад, максимально стараясь замедлить здоровяка своим весом. Правой рукой я схватил его за грудь и прижал к себе, а левой обхватил туловище поперек.

Короче говоря, обнял и схватил, как будто собирался поднять, подобно любимой девушке. Вообще-то, я и в самом деле хотел так сделать, потому что нацелился сделать бросок назад обхватом туловища.

Бугай даже не смотрел на меня, а все так же стремился достать мужика в труселях. С яростным рычанием он пытался освободиться из моей схватки, даже не осознав, что я уже все подготовил для броска.

Я толкнул его на себя и одновременно выпрямил ноги. За счет этого я приподнял тушу противника над землей, хоть это было и непросто.

Сам я прогнулся назад до максимума, отклонив голову и повернув ее затылком строго за себя и вниз. Руками я совершил гигантское усилие, приподнимая здоровяка еще выше, а животом подбил его вперед и вверх. Затем повернулся и упал назад, выкручивая левый локоть вниз, а правый вверх и увлекая противника за собой.

Только сейчас я ощутил, какой он чудовищно тяжелый. Бросить его прогибом назад может, и удалось бы, но только не в движении. Поэтому сейчас максимум на что я мог рассчитывать, это завалить кабана набок.

Это мне удалось, хотя еще в воздухе здоровяк начал отчаянно вертеться, стараясь освободиться. Я изогнулся в момент броска, подминая его под себя, несмотря на сопротивление. Меня спасла только внезапность атаки.

Вывернувшись влево, я уронил бугая на асфальт, на спину и на правый бок. Он грохнулся со всей силы, разметав руки в разные стороны. Мне показалось, что асфальт не выдержит такой тяжести и сейчас развалится на куски.

Но ничего не случилось. Здоровяк просто валялся на земле, потеряв сознание. Я лежал на его груди, прижимая к покрытию дороги.

Глава 26

Новая тренировка

Я поднял голову и посмотрел на Эмиля и на мужика в труселях, прячущегося за моим приятелем.

— Он что, вырубился? — почему-то шепотом спросил Эмиль. — Точно? Как ты смог его завалить?

Как-как. Я до сих пор не могу сам поверить, что смог его перекинуть. Бросок проведен коряво, но все-таки получилось. Своей цели я достиг и остановил разбушевавшегося зверя.

Я поднялся с груди незнакомца и пощупал его пульс на шее, в районе сонной артерии. Довольно быстрый и прерывистый, но все-таки есть.

Тогда я приподнял его голову и пощупал затылок. У такого кабана должен быть железный череп, но бросок получился сильный, он приложился головой об асфальт, так что вполне мог что-нибудь себе сломать. Но нет, вроде все в порядке.

Я выдохнул с облегчением, поднял голову и кивнул Эмилю за спину.

— Я же сказал, держать его, чтобы не свалил. А он что у тебя делает?

Эмиль оглянулся и с выругался, увидев, что мужик в труселях побежал прочь по улочке. Тут же сорвался следом.

Я устало поднялся, присел на корточки и подождал, пока они скроются из виду. Только тогда похлопал здоровяка по щеке, приводя в чувство. Но тот пока не очнулся.

Я похлопал сильнее, по щетинистой щеке. Он зашевелился и застонал.

— Это ты его уронил? — спросил сзади Головин. Он поднялся и подошел к нам, держась правой рукой за поврежденный локоть левой. — Как ты сумел? Он же просто дикий какой-то. Что здесь вообще произошло?

Здоровяк снова застонал. Руки у него местами заляпаны машинной краской, значит, тоже работает на заводе, скорее всего.

В этом конфликте он пострадавшая сторона. Я почти на сто процентов уверен, что он застукал того полуголого мужика со своей женой. Хорошо, что тот оказался изворотливый.

— А это мы сейчас выясним, — ответил я, глядя, как здоровяк открыл глаза. Белки у него закатились, а когда он открыл глаза шире, встали на место. Мужик непонимающе уставился на нас и опять застонал. — Эй, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? Можешь говорить?

Он кивнул и держась за лоб левой рукой, уселся на асфальте. Мимо по дороге проехала черная «Волга ГАЗ 21» с пышными формами, внутри водитель и двое пассажиров, они удивленно посмотрели на нас.

— Где он? — прорычал бугай и огляделся. — Куда делся сукин сын?

Я коснулся его плеча, но верзила так и не обращал на меня внимания.

— Скоро наш коллега приведет его. Но я бы рекомендовал вам не устраивать драку. Если вы не хотите, чтобы я опять швырнул вас об асфальт. Я так понимаю, у вас произошел семейный конфликт?

В конце улицы показался Эмиль, ведущий мужика в труселях, как пленного. Здоровяк увидел их и попытался встать, но я навалился на него и прижал к асфальту, блокируя ноги, чтобы не сбросил меня.

— Сохраняйте спокойствие, граждане. Давайте обойдемся без скандалов.

В течение следующего получаса мы урегулировали конфликт. Говорин тоже взял на себя роль миротворца. Как я и думал, здоровяк вернулся с работы пораньше и поймал супругу с другим.

Можно было отвести в райотдел их обоих и Головин так и хотел сделать, но я уговорил не делать этого и отпустить бугая.

Во-первых, он все равно мешался бы нам, то и дело порываясь напасть на обидчика. Даже несмотря на то, что мы пытались его держать вдвоем. Наручников у нас не было, если бы понадобилось, пришлось бы стянуть руки поясным ремнем. Всегда есть шанс, что он вырвется и набросится на дрожащего мужика в трусах.

Ну, а во-вторых, его по-человечески жаль. Ладно, чего уж там. Он хоть и слегка помял обидчика, но не убил и ничего не сломал. Так что, пусть идет и разбирается с супругой. У него сейчас все мысли только об этом.

Головин согласился, только когда я сказал, что есть вероятность, будто этот верзила разнесет нас по дороге. Даже я не смогу с ним справиться. Так что, его безопаснее отпустить.

Мы так и сделали. Отправили здоровяка домой, а сами отвели мужика в труселях в участок, оштрафовать за нарушение общественного порядка. Впрочем, внутрь отделения я уже не заходил.

Мне хватило впечатлений на сегодня. Кроме того, времени мало, мне надо на тренировку, поговорить со Степанычем. Я дошел до райотдела вместе с другими дружинниками, забрал из дежурки сумку с вещами и распрощался на пороге. Головин пожал мне руку.

— Ты теперь в отряде, — сказал он, глядя мне в глаза. — Неплохо себя показал сегодня, с почином, так сказать. Двое задержанных, хороший урожай. Давай, жду тебя на собрании отряда послезавтра, как раз познакомлю с остальными ребятами и девчатами, узнаешь, чем мы занимаемся.

Я посмотрел на него. На левой щеке царапина от падения, рукав рубашки испачкался в грязи, волосы растрепаны, выглядит не самым лучшим образом. Впрочем, я уверен, что сам выгляжу не лучше.

— Обязательно приду. Мне понравилось, — тут я не кривил душой. Действительно, интересные у них тут обходы. — И часто у вас так? Всегда с кем-то деретесь?

Головин рассмеялся и покачал головой.

— Не, обычно такое редко случается. Чтобы вот так, сразу два задержания, такого не помню, — он оглянулся и придвинулся ближе. — Мы обычно даже не ходим по району, особенно, когда дождь идет. Сидим в кафешке или в кино ходим. Коротаем время, чтобы на занятия не ходить. У нас был один ловелас, так он с девушками во время рейда знакомился. В общем, у нас тут несложно.

Ну что же, тоже верно. Хороший способ отвлечься от рутины.

— Ладно, увидимся, — я тоже пожал ему руку. — Привет Груздеву.

Развернулся и побежал к остановке. Время уже вечернее, небо потемнело и вскоре может хлынуть дождь. Не хватало еще попасть под ливень.

Быстро нырнул в автобус и так же быстро докатил до стадиона. К началу тренировки опоздал на целых двадцать минут, хотя сегодня у меня и так пропуск. Переоделся в пустой раздевалке и вошел в шумный зал, где уже тренировались ребята из нашей секции.

Как обычно, помещение разделено на две части, ближняя к двери занята самбистами. В дальней части бросали друг друга вольники.

Наши уже размялись и отрабатывали переднюю подсечку в колено, держа друг друга за локти. Если посмотреть со стороны, они походили на танцоров, отрабатывающих очередные па.

С той лишь разницей, что все тут мужского пола и один из партнеров то и дело чуть ли не падал после успешного приема. Правда, тот, кто выполнял подсечку, придерживал партнера, чтобы он не упал полностью.

Шум, как обычно, стоял сильный. Борцы падали на ковры, шлепали руками и ногами, тут же вскакивали и менялись. Я подбежал к краю ковра.

Степаныч меня не видел, он ругал Звеньева за какую-то ошибку, стоял ко мне спиной. Я подождал, когда он освободится и когда тренер повернулся с недовольным лицом, я подошел к нему.

Хотел извиниться за опоздание, а Степаныч удивленно поднял брови и спросил:

— А ты чего здесь делаешь? Ты же вчера на встрече был. Зачем сюда приперся? Отдыхать надо, восстанавливаться.

Я покачал головой.

— Зачем тратить время и валяться на боку, как Емеля в сказке? Я лучше лишний раз позанимаюсь, — я многозначительно посмотрел на тренера и добавил: — Особенно перед районными соревнованиями.

Ну-ка, что он там? Что скажет? Устроит выволочку прямо здесь или сдержится? Я почти не сомневался, что Степаныч откажет в участии в районном турнире, а значит, как обычно, перейдет в наступление и начнет орать и брызгать слюной, чтобы я не смог сопротивляться.

Но тренер только зыркнул на меня огненным взглядом и промолчал. Кивнул.

— Ладно, иди, разминайся. Хорошенько, чтобы не травмировать себя. Работай осторожно, без фанатизма, понял? Эх, молодежь! Делать тебе нечего. Лежал бы сейчас на диване и в ус не дул.

Странно. Это на него не похоже. Но пока у меня нет времени размышлять над причудами наставника, я повиновался и пошел разминаться. После вчерашних соревнований и ночной схватки все тело гудело, как натянутая струна.

Я размял мышцы, начиная с головы и заканчивая ступнями ног. Особое внимание уделил ушам, вернее, их верхней части, нещадно мял их, чтобы туда активизировать приток крови. Наконец, почувствовал, что готов.

Когда вернулся на ковер, парни уже отрабатывали подсечку изнутри. Я подошел к Шкалину Диме, тот как раз работал без партнера, хотя и тяжелее меня на двадцать кило.

— Давай работать вместе.

Шкалин кивнул и мы начали тренировать прием. Подсечка изнутри делается с заводом своей ноги между ног противника.

Я схватил левой рукав куртки партнера под его локтем, а правой над ключицей, действительно, почти как в вальсе. Рванул его влево, заставляя перенести тяжесть тела с правой ноги и подсек его изнутри.

Засунул правую ногу и выбил его пятку своей подошвой. Протащил свою ногу вдоль ковра влево от себя, как бы за свою спину, добился, чтобы Шкалин остался в неустойчивой позиции и рывком рук и туловища бросил его на маты.

Когда он делал прием, то допускал распространенную ошибку, старался поднять подсеченную ногу вверх, вместо того, чтобы тащить ее вдоль ковра. Это естественное желание, хочется вывести соперника как можно больше из равновесия, но лучше не тянуть ногу вверх, а тащить ее вдоль и назад, за себя. Так он как будто закручивается и теряет способность сопротивляться еще больше.

Лучше всего такая подсечка проходит, если противник стоит с широко расставленными ногами или тянет на себя, но колени у него остались прямые. Тогда его надо сбить на пятку и завести влево.

На отработку каждого приема отводилось пять минут. Мы ловко бросали друг друга.

— Откуда ты знаешь, какие тут могут быть ошибки? — спросил Шкалин, поднимаясь в очередной раз. — Ты тут всего месяц ходишь, что за вундеркинд такой?

Я усмехнулся. Вопрос риторический, Дима знает, что я отделаюсь стандартным ответом, будто изучал самбо самостоятельно.

Хотя я слышал от Борьки и Суслика, что среди ребят ходит слух, будто я раньше занимался самбо на уровне КМС, но потом вынужден был сменить секцию. А родом я из Крайнего севера. Или из Дальнего восток.

И вообще сломал себе карьеру, потому что подрался с на танцах и проломил голову сыну высокопоставленного чиновника. Поэтому вынужден был на время уйти из спорта.

Кто-то еще говорил, будто я катался пьяный за рулем и совершил ужасное ДТП, пробив перила моста и уронив в реку другую машину. Короче говоря, странные и таинственные слухи.

— Надо просто использовать уши и глаза надлежащим образом, — ответил я, будто само собой разумеется. — Все органы чувств, чтобы понимать противника.

Шкалин показал на уши.

— Хватит вешать лапшу на уши. Сейчас мы с тобой поработаем в свободной схватке, а там уже будет видно, кто опытный.

Да, после отработки приемов минут сорок осталось на спарринг. Мы разделились на пары, я остался со Шкалиным.

Он ходит на самбо уже полгода, вполне опытный и способный борец. Но, честно говоря, частенько зарывается, пытается атаковать, но забывает про защиту.

Со Шкалиным достаточно просто работать в контратаке, дожидаться, когда он потеряет равновесие или оставит открытой руку или ногу, тогда можно успеть схватить его и поймать на болевой. Так я и сделал.

Мне удалось повалить его на бок и схватить хватом сверху запястье правой руки. Я перевернул его на лопатки и Шкалин отчаянно забился, пытаясь освободиться. Как раз отдал мне руку.

Я как раз находился рядом и нажал на его запястье, перегибая его локоть через свое бедро. Рука Димы согнулась, тогда я отжал его вперед и вниз за свое бедро. Потом поднял правую ногу и наложил голень на запястье его согнутой руки, попавшей в мой захват, как капкан.

Сейчас Шкалин лежал на спине, согнувшись, а левая рука поднята вверх и попала в зажим моей ноги. Я находился рядом сбоку и прижимал его к полу туловищем.

Теперь, чтобы завершить прием, осталось только приблизить ноги с пойманной рукой партнера к себе, выворачивая еще больше и создавая болевую нагрузку на его плечо и локоть. Низом живота я давил на плечо, чтобы Шкалин не мог его поднять и уменьшить боль.

Действовал осторожно, чтобы не сломать руку партнера. Наконец, Дима похлопал меня по плечу, сигнализируя о сдаче.

Когда я встал, то заметил рядом Степаныча. Тот стоял с мрачным лицом, сложив руки на груди и смотрел на нашу схватку. Потом поманил меня, махнув рукой.

— Ну-ка, герой, пошли, поговорить надо.

Эге, вот оно. Наконец-то, поговорим о том, что я хочу. Ну что же, я уже придумал кое-какие контрприемы против их отказа. Тут можно сыграть на том, что существуют исключения. Как и в любом виде спорта, всегда можно найти исключение из правил.

Если так посмотреть, то официальное признание самбо, как вида спорта произошло совсем недавно, буквально пять-семь лет назад. Регламент соревнований взят из дзюдо и борьбы, кое-что изменили, преобразовали под себя, адаптировали к советской специфике. Но даже там имеются исключения.

Так что, канон выступлений не является незыблемым. Он еще только в стадии формирования и я думаю, что если талантливому новичку позволят выступить на районных соревнованиях даже после двух-трех месяцев тренировок, это не будет таким уж грубым нарушением правил. За которые меня могут впоследствии дисквалифицировать.

Как всегда, все зависит от точки зрения и решения вышестоящих лиц. А там я постараюсь найти поддержку. Даже если сейчас услышу отказ.

Буду рыть носом землю, как бульдозер, но прорвусь на соревнования. Я не собираюсь терять время из-за формальных ограничений, когда уже могу выступать.

Вот с каким настроем я пошел за Степанычем в известную уже мне подсобку. Остальные ученики продолжали соревноваться между собой и старались бросить друг друга в ловком броске.

После того, как мы вышли с нашей половины зала и очутились на стороне вольников, я посмотрел, как они тоже швыряют друг друга. Более широкоплечие и приземистые, чем самбисты, хотя различий на самом деле не так уж и много.

Степаныч подошел к подсобке и нырнул внутрь. Дверь выкрашена белой краской, хотя уже не мешало бы обновить покраску. Внизу дверь уже потемнела от использования, пространство вокруг металлической ручки тоже слегка испачкалось.

Я задержался снаружи и услышал изнутри рассерженный рык:

— Ну, где ты там? Провалился, что ли?

Ладно, чему быть, тому не миновать. В крайнем случае, я всегда могу поменять секцию и выступать уже за другой клуб, там, где ко мне будут относиться лояльнее.

У Степаныча ко мне явное предубеждение. Видимо, не любит выскочек из новичков. Это убеждение трудно будет переломить, разве что я стану чемпионом Союза.

Я вошел в знакомую уже подсобку, пропахшую табачным дымом и стружками. Как обычно, за столом сидел дядя Федя, а Степаныч развалился за диваном, закинув ногу на ногу. На меня он не смотрел, закрылся свежим номером газеты «Советский спорт».

— Как дела? — спросил старик, посмотрев на меня. — Ты зачем пришел? Почему не отдыхаешь? Хочешь загнуться от перетренированности?

Не очень любезное приветствие. Особенно, после того, как вчера я выиграл все схватки.

Так и недолго потерять мотивацию, правда, это не про меня. Моя мотивация не зависит от мнения двух старых бурдюков, набитых высокомерием и сидящих тут с видом полубогов.

Я покачал головой. Скажу правду, в кои-то веки. Вернее, полуправду, потому что я пришел все-таки воспользоваться плодами моих вчерашних побед и добиться от тренеров согласия. Но судя по их угрюмому виду, это будет трудно. Если совсем не безнадежно.

— Я чувствую себя хорошо, так что зачем валяться дома. Мне там скучно, я хочу на тренировку.

Дядя Федор вздохнул и сокрушенно погасил окурок в пепельнице.

— Тебе нужно соблюдать режим. Слишком много тренировок так же опасно, как и слишком мало. Ты еще молод, полон сил и энтузиазма, поэтому не понимаешь этого. Впрочем, ладно, мы с тобой еще поговорим про это. А сейчас скажи, ты что, собрался участвовать в соревнованиях района?

Ну вот, началось. Я весь подобрался и кивнул. Чтобы они не говорили, но я буду стоять на своем. Певица с вырезки из журнала, висевшей на стене, казалось, подмигнула мне, подбадривая. Говорила, чтобы я не отступал и не давал задний.

— Обязательно буду, — твердо сказал я. — Даже если вы меня не допустить, я считаю, что всегда можно…

Дядя Федор переглянулся со Степанычем и перебил меня:

— А кто сказал, что мы тебя не допустим? Наоборот, мы как раз хотели попросить тебя принять участие. Ты теперь должен готовиться к районном турниру. Все уже согласовано и ты официально внесен в список участников. Они состоятся уже в конце месяца. Так что, теперь ты должен слушаться нас. Особенно в плане режима тренировок, сна и питания. Ты все понял?

Ошалеть можно. Я кивнул, не в силах выговорить и слова.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Непобедимый

Content

Непобедимый

Глава 1 Алый прямоугольник

Глава 2 Визит к врачу

Глава 3 Тренировка

Глава 4 Ноги вверх

Глава 5 Новичок

Глава 6 Дома

Глава 7 Жизнь студента

Глава 8 Нескучный институт

Глава 9 Хулиганы

Глава 10 Справка

Глава 11 Вторая тренировка

Глава 12 Решение

Глава 13 Новые знакомства

Глава 14 Вечерняя прогулка

Глава 15 Дома

Глава 16 Товарищеская встреча

Глава 17 Первая схватка

Глава 18 Второй поединок

Глава 19 Завершение встречи

Глава 20 Приятное послевкусие

Глава 21 Дела на складе

Глава 22 Нейтрализация

Глава 23 Не думал, не гадал

Глава 24 Рейд

Глава 25 Патруль

Глава 26 Новая тренировка

Nota bene