Непобедимый 2

Глава 1

Готовность номер один

— Проснись и пой,

Проснись и пой!

Попробуй в жизни хоть раз

Не выпускать улыбку из открытых глаз! — пропела девушка на сцене.

Я мысленно усмехнулся. Хм, весьма ценное замечание, но чуточку трудновыполнимое в обычной жизни.

Я не мог представить, что буду сразу петь при пробуждении и что улыбка будет так и сиять в моих открытых глазах. Обычно при пробуждении я с трудом разлепляю глаза. Держать там улыбку и не выпускать ее будет чертовски трудной задачей.

Тем не менее, песня замечательная. Полная оптимизма и позитива, то есть того, что мне как раз не хватает перед районным турниром, в котором предстоит завтра участвовать.

Когда девушка закончила петь, Ольга рядом отчаянно зааплодировала. Также, как и весь зал. Я тоже присоединился к общему веселью, потому что спектакль вполне заслуживал восторженных отзывов.

Сегодня Оля все-таки вытащила меня на спектакль, куда мы собирались пойти уже давно, еще с доисторических времен. Все как-то не получалось, руки не доходили, то одно, то другое.

Но вот Таня раздобыла контрамарки на сегодняшнее число, конечно же, по закону подлости, аккурат перед моим турниром района, самое неподходящее время, чтобы пойти в театр. Но поскольку Ольга поставила ультиматум, что если мы не пойдем, то она расстанется со мной, я решил пойти навстречу девушке и сходить на спектакль.

Думал поспать потихоньку, но неожиданно выступление мне понравилось. Мы пришли в Московский театр Сатиры на Триумфальной площади, пока что еще не академический.

Смотрели спектакль «Проснись и пой!», оказывается, есть и такой. Режиссеры Захаров и Ширвиндт, я хотел вначале пойти и познакомиться с легендарными личностями, но мы опоздали к началу и поэтому сразу побежали на свои места. Впрочем, по заведенной привычке, в театр опоздали многие.

Сюжет простой и незатейливый, про пожилую пару, разочаровавшуюся в жизни и пресыщенную рутиной и приближающейся дряхлостью. Ворчливый муж ругает жену и сына, готов устроить беспощадную войну с ними, но потом к соседке приезжает жизнерадостная племянница.

Она вдыхает новую жизнь в рутину и наполняет их существование яркими красками. В конце все заканчивается хэппи-эндом, старики понимают, что жизнь еще только начинаются и тоже начинают искриться оптимизмом.

А еще прозвучала знакомая мне песня «Проснись и пой» из «Джентльменов удачи». Сама популярная комедия еще не вышла, но теперь я понял, откуда режиссер взял песню.

— Ну что, тебе понравилось? — спросила Ольга, когда мы вышли из театра и закупившись мороженым, пошли по площади. — Сначала ты был такой усталый и я пожалела, что притащила тебя сюда. Но потом ты вроде тоже включился в игру.

Я кивнул и откусил от пломбира порядочный кусок. Последнюю неделю в Москве стояла жара, сейчас духота спала, но даже вечером еще жарко и мороженое пришлось весьма кстати.

— Прикольное они устроили представление, — сказал я с набитым ртом. — Песня мне понравилась.

Девушка улыбнулась и тоже аккуратно откусила кусочек шоколада сверху.

— Ты иногда так забавно выражаешься. Это твое «прикольно»… Никак не могу привыкнуть. Ты имел ввиду «четко» или «в жилу»?

Пришлось снова кивнуть. Вообще-то, я знаю нынешний сленг, но иногда что-нибудь эдакое все равно пробивается из прошлой жизни. Мы прошли площадь и спустились к метро.

Ехать далеко не близкий свет, а мне завтра рано вставать, так что пора по домам и баиньки. Через минут сорок мы выбрались на своей станции в Люблинском районе. Тут уже до дома рукой подать и я пешком проводил свою даму сердца до ее замка.

На улице уже стемнело, в открытые окна слышно, что в квартирах люди смотрят новости по телевизору. Слышно, как гулко бьются поварешки о казаны. Мы подошли к подъезду Ольги и укрылись на площадке первого этажа для неизбежной и чудесной процедуры объятий и поцелуев.

— Завтра я на работе весь день, но постараюсь заскочить к вам, — прошептала разомлевшая девушка в полумраке. — Так что постарайся не выступать слишком рано, чтобы я успела поболеть за тебя.

Сказано было весьма чувственно. Мы уже давно не уединялись с Ольгой, прошло пару недель.

Она хоть и стеснялась каждый раз, была еще неопытна в постели, но от этого не становилась менее желанной, даже наоборот. В этом есть своеобразная прелесть. В ее неопытности.

— Если я выиграю, то ты должна будешь меня вознаградить, — ответил я, целуя девушку в губы в очередной раз и прижимая к себе ее стройное податливое тело. Эх, почему у нас так сложно с квартирой, снять жилплощадь на сутки чертовски сложно, надо искать квартиру часами, бегать и звонить знакомым черным риэлторам, ездить на вокзал и прятаться там в укромных местечках. Что за дикость, в конце концов! — И ты знаешь, как это можно сделать.

Ольга тоже поцеловала меня, в полумраке подъезда ее глаза таинственно мерцали.

— А хочешь, я сделаю это прямо сейчас? — вдруг сказала девушка с еле заметной усмешкой Клеопатры или Афродиты. Чертовски соблазнительна. — Пошли, я твоя на всю ночь.

Она меня проверяет или говорит это серьезно? В первый раз слышу такое предложение от Ольги, обычно она гораздо скромнее и каждый раз отнекивается и старается сопротивляться.

Но нет, вроде бы девушка предлагает всерьез. Надо же, как она умеет преображаться.

Впрочем, это в любом случае исключено. Я не могу потерять целую ночь перед соревнованием.

Где-то в прошлой жизни я читал, что какой-то тренер по хоккею не давал своим игрокам оставаться с женщинами накануне матча, чтобы они не сливали зря энергию, в том числе сексуальную. Он считал, что это влияет на их энергетику, мобильность, драйв и все такое.

Не скажу, что я тоже приверженец таких взглядов, но здравый смысл здесь есть. Если я сейчас пойду с Ольгой, то потеряю половину ночи и не высплюсь.

Это собьет мой настрой на победу. А на соревнования надо приходить с правильным настроем. Пусть это всего-навсего турнир районного уровня, неважно.

Надо сразу формировать у себя правильные привычки. Относиться серьезно к своему делу.

Поэтому сейчас я тяжко вздохнул с превеликим сожалением и покачал головой.

— Не могу, милая, не могу. Мне надо готовиться. А вот завтра, если все выйдет хорошо, то если твое предложение будет в силе, мы с тобой будем вместе. Поедем на выходные куда-нибудь на турбазу а Подмосковье, хорошо?

Готов поклясться, что в глазах Оли мелькают огоньки разочарования, но слово уже сказано. Девушка чуть отстранилась от меня, еле заметно кивнула и прошептала:

— Хорошо, тогда до завтра. Я пошла. Удачи тебе.

Она чмокнула меня в щеку, кивнула, отвернулась и застучала каблучками по ступенькам. Быстро скрылась из виду, а я слушал, как девушка поднимается на свой этаж. Потом звякнула ключами и хлопнула дверью.

В подъезде наступила тишина. Я постоял немного, глядя на синюю огромную детскую коляску, стоящую тут же рядом в пролете и рядом трехколесный велосипед.

Кажется, я слегка обидел девушку отказом. Ну ничего, пусть знает, что я не из тех, кого можно соблазнить на ровном месте. Весьма сомнительный повод для гордости, но что поделать, ничего другого мне не оставалось.

Я вышел из подъезда и отправился домой. Когда пришел, оказалось, что мои тоже легли спать. Несмотря на то, что время сейчас еще только девять часов вечера.

В квартире темно, свет везде выключен. Отец не сидит перед телевизором, как обычно.

Я пробрался в свою комнату, проверил, уложил ли я в сумку все, что надо на завтра. Вроде никого не забыл, я заранее все собрал, чтобы потом не бегать, как сумасшедший. Отправился в ванную почистить зубы.

Дверь в гостиную, где спали родители, закрыта, оттуда не доносится никаких звуков телевизора и не видно полоски света. Спальня Даши тоже погружена во мрак и безмолвие.

В последнее время у родных что-то стряслось, но мы вроде разобрались с проблемами. Даша сказала, что насчет беременности была ложная тревога.

Я спросил, так ли это на самом деле, может, она меня обманывает, но сестра с облегчением сказала, что все обошлось без аборта. Ну что же, отлично.

Хотя, мне не мешало бы разобраться с тем хмырем с ее работы, по которому она сохнет. Это не вариант, конечно, дело подсудное.

Впрочем, его можно было бы поймать где-нибудь в подворотне ночью и намять бока. Просто так, для души. Но опять-таки, на это надо будет потратить время и нервы.

Ладно, пусть пока ходит, тем более, что сестра обещала с ним расстаться. Хорошо, что додумалась.

У отца тоже проблемы со здоровьем. Не говорит какие, но вроде в последнее время тоже стало лучше. Улучшился аппетит и сон стабилизировался, а то по ночам все сидел на кухне или ходил туда-сюда по квартире. Курить бросил, хотя это, наоборот, только прибавило ему тревожности. Но сегодня вроде заснул.

У матери вышла чертовски неприятная история на работе. Она рассказала потом, я узнал об этом последним. Дело рассматривали в парткоме, разбирали на многочисленных заседаниях и товарищеских судах, но пока вроде пришло распоряжение оставить ее в покое.

Нервы, конечно, потрепали, но вроде пока оставили в покое. Только позавчера мать сказала, что все разрешилось благополучно. Это хорошо, черт подери.

Поэтому сейчас я со спокойной душой почистил зубы, посмотрел на себя в зеркало и сказал:

— Завтра ты возьмешь первое место. Понял, Виктор Волков?

Сначала было необычно смотреть на себя в новом обличье, но потом я привык. Человек обладает удивительным свойством привыкать ко всему.

Новое тело оказалось как новый костюм. Надо только обносить его, чтобы он пришелся впору. Отличный покрой и дизайн, сшит словно на заказ.

С таким потенциалом я могу добраться до самой вершины, надо только не ставить палки колеса самому себе. Я еще раз похвалил себя за то, что отказался от предложения Ольги, хотя потом тут же горько усмехнулся.

Эх, молодость. Как же хорош этот возраст, причем сам не осознаешь этого. С годами такие предложения будут поступать все меньше и меньше.

Я отправился спать, поставил будильник на шесть утра и заснул, едва только закрыл глаза. О завтрашнем турнире если и беспокоился, то совсем чуть-чуть.

Всю ночь снились непонятные сны, где я с кем-то боролся. Под утро я проснулся от беспощадного треска будильника. Долго валяться не стал, сразу вспомнил, какой сегодня день и бодро вскочил с постели.

Последние два дня я провел в бездействии, по рекомендации Степаныча. Он требовал, чтобы я максимально отдохнул перед соревнованиями. Две недели мы интенсивно тренировались, я ходил в спортзал каждый день, а то и два раза, утром и вечером, но в последние пять дней Степаныч постепенно снизил накал.

Я ходил в зал через день, а вот позавчера он позвонил и сказал, что я должен отдохнуть. Вообще убрать физическую деятельность, только делать разминку и упражнения на гибкость.

Пусть тело само поработает и запишет в прошивку мышц нужные сведения. Для этого ему нужен покой. Я повиновался, чувствуя, что тренер прав и два дня наслаждался ничегонеделанием. Только гимнастика по утрам.

Как и сегодня. Небольшая разминка, с подягиваниями и похрустываниями, чтобы слегка вспотеть. Ладно, хватит.

Теперь легкий завтрак и пора в Дом пионеров, где проводятся соревнования. Видимо, для того, чтобы привлечь к спорту внимание детей и школьников.

Хотя, на мой взгляд, лучше было бы провести соревнования на стадионе АЗЛК. Ладно, хозяин барин, мне все равно, где выступать. Тем более, что на стадионе, кажется, проводят соревнования гимнастов, вольников и по хоккею с мячом. Там и так полно народу.

Мать встала первой и уже хлопотала на кухне.

— Ты выспался? — спросила она. Глянула на меня и тут же отвернулась. В сковороде шипела яичница. — Умылся? Готов к соревнованиям?

Я уже успел умыться и уселся за стол. Надо же, она помнит про мой турнир, хотя близкие не особо интересовались моими спортивными достижениями.

Отец считал это блажью, которая скоро пройдет, Даша вообще смутно представляла, что такое самбо, а мать иногда странно посматривала на меня. Как будто пыталась понять, я ли это.

Я уже давно понял, она чувствует, что со мной что-то не так. Но доказать ничего не может. Чисто на интуиции. Ну, что поделать, так уж вышло.

Признаваться я не собирался, чтобы меня не посчитали сумасшедшим. Приходилось делать вид, что все в порядке.

Выпускные экзамены у меня наконец завершились, сдал последний два дня назад, так что теперь только осталось получить диплом, устроиться на работу и можно переехать в другое место. Тогда будет полегче.

Вскоре поднялся отец, вошел на кухню уже в брюках и рубашке. Даша опаздывала, она обычно долго собиралась и прихорашивалась перед зеркалом, завтракала почти всегда в одиночестве.

Мы молча позавтракали. Я думал о турнире, само собой.Отец просматривал газету, шелестел листами, мать о чем-то думала, иногда вздыхала. Встала раньше нас.

— Ну все, я побежала.

У нее сейчас полегче на работе, школьники уже вышли на каникулы, только старшеклассники сдают экзамены. Тоже уже вроде все прошло, тем более, что у матери под руководством средние классы.

Так что, ей теперь осталось рукой подать до отпуска. Они сейчас сдают отчеты для районо. Но все равно мать по привычке бежит в школу пораньше.

Впрочем, я тоже сегодня тороплюсь. Быстро встал, отправился одеваться. Отец взял меня за руку, слегка улыбнулся.

— Удачи там. На турнире.

Надо же, я думал, он забыл. Я пожал ему руку, поблагодарил. Вышел из дому раньше матери, потому что мне гораздо легче одеться. Она тоже торопливо чмокнула меня в щеку.

— Осторожно там, Витя. Смотри, чтобы ничего не сломали.

Ну и пожеланьице. Но я все равно кивнул, улыбнулся. Тем более, учитывая, все обстоятельства моего вселения в это тело, у матери есть все основания для беспокойства.

— Постараюсь, чтобы ничего не сломали.

На самом деле, конечно же, я не могу ничего гарантировать. Борьба очень травматичный вид спорта, сломанные уши там — это только вершина айсберга, цветочки.

У профессиональных самбистов часто случаются вывихи и переломы конечностей. Реже повреждения позвонка, но тоже бывает. Так что, это уже как повезет. Грамотная самостраховка, конечно же, избавляет от многих неприятностей, но от несчастных случаев никуда не убежишь.

Ладно, теперь вперед. Хватит сомнений и размышлений. Нацеленность только на победу. Вектор движения — не отступать и не сдаваться.

Я выскочил из подъезда, придерживая сумку за лямку на спине. До Дома пионеров идти пять остановок, поэтому я решил проехаться на автобусе, чтобы не терять сил. Можно и пройтись пешком, но еще я хотел приехать пораньше.

Было около восьми утра, когда я приехал на место. Еще рано, соревнования начнутся в десять. Утро выдалось солнечным и жарким, чувствовалось, что опять будет душно.

Народу немного, в главном зале уже установили ковры, на трибунах сидели немногочисленные зрители, в основном, старшеклассники и студенты экономического техникума, расположенного неподалеку.

Но многие участники уже тоже прибыли, стояли у краев ковра и разминались. Судьи и организаторы обсуждали списки участников и о чем-то ожесточенно спорили.

Я заметил пару фотографов с «Зенитами» на шее и девушек-корреспонденток с блокнотами, чтобы делать заметки о происходящем. Видимо, потом будут небольшие статейки в районной газете и в заводском листке АЗЛК.

Степаныч еще не пришел, зато я встретил наших, Суслика и Пряхина. Они тоже разминались, уже успели переодеться. Борька сейчас блистательно отсутствовал, он отдыхал после экзаменов и пока не ходил на тренировки. Обещал прийти позже, к самому началу.

— Где тут можно переодеться? — спросил я у парней.

Суслик показал, где тут раздевалка. Там внутри еще немного народу, тоже самбисты, самых разных весовых категорий.

У нас в районе, оказывается, есть пять секций самбо, в них занимается около полутора сотен человек. Немного, за день со всеми разберемся.

Уже к вечеру будет понятно, кто победил. Мне предстоит пройти несколько схваток, которые все надо выиграть, если я хочу участвовать в городском турнире осенью. Я переоделся и поглядывал на будущих соперников, оценивая их по весу и примерно прикидывая, кто из них будет сражаться со мной.

Парни тоже смотрели по сторонам. Некоторые болтали между собой, некоторые молчали.

Когда я вернулся, Степаныч уже пришел. Он оглядел меня и спросил:

— Ну, как, готов?

Я кивнул.

— Готовность номер один.

Глава 2

Поединок номер один

Соревнования начались буднично и деловито, как будто в двадцать первом веке. Все, что сделали организаторы, так это сказали краткое приветственное слово от главы московского отделения федерации самбо СССР и заместителя Спорткомитета.

Все участники, в том числе и я, выстроились на ковре, выслушали их наставления бороться в духе пролетарской солидарности и стремиться к высоким идеалам и целям, указанным по итогам недавно прошедшего XXIV съезда КПСС. И вся прочая такого же рода пространная речь.

Хорошо, что это было действительно коротко, всего по пять минут на каждого. Сразу после этого начались соревнования, выступали дети и школьники, то есть лица до восемнадцати лет. Потом борцы в минимальной весовой категории до сорока восьми килограмм.

В нашей секции таковых не имелось, так что мы отошли в сторонку и пока что просто наблюдали за выступлениями детишек. У нас есть детская группа, там тренировал дядя Федор, так что он уже появился тут и подбадривал юных спортсменов в своей манере.

Немногословно и по делу. Особо не хвалил, не ругал, но делал четкие и ценные замечания. Детишек для выступления он выставил немного, только троих школьников, всех из младших классов, возрастом до двенадцати лет, так что они все скоро выступили.

Боролись, кстати, хорошо, но результаты все равно не очень. Двое проиграли по очкам, а один выиграл в стремительной атаке, уложив противника на лопатки подбивом и удержав положенные двадцать секунд.

Хорошо, хоть так. Мы аплодировали победителю, а самый младший наш участник, пацан лет десяти, из тех, что проиграл, расстроился и разревелся на весь зал.

Нам пришлось его утешать всей секцией, а проворный Суслик быстро вручил ему конфетку и только тогда пацан успокоился. Мама быстро увела бедолажку домой.

Когда начались выступления взрослых, рядом появился Боря. Радостный и выспавшийся, он сразу выдохнул:

— Ну что, вы еще даже не выступали? А что я говорил, раньше обеда не начнется. Надо было тоже прийти в одиннадцать.

Эге, я посмотрел на часы и с удивлением отметил, что уже почти полдень. Время летит, как ракета, оглянуться не успеешь.

Суматоха в зале, крики организаторов, называющих фамилии очередного участника, хлопки и рев болельщиков, грузные падения борцов на ковер — все это создавало информационный фон, сквозь который время утекло, как вода. Я оглянуться не успел, как выступать побежал Яша Гавриков, один из наших легковесов, ловкий и проворный, как стриж.

У него и кличка такая была, Стриж. В схватке он работал быстро, даже, пожалуй, чересчур, поэтому иногда страдал из-за этого. Степаныч ему грозил пальцем:

— Смотри, Гаврик, на каждого стрижа найдется свой ястреб. Будешь слишком дергаться, тебя заклюют на ковре. Так что, не спеши, черт тебя подери, умей хотя бы чуток расслабиться.

Не знаю, внял ли Стриж заветам наставника, уж слишком он сейчас выглядел взволнованным. На щеках румянец, глаза зыркают туда-сюда, нога постоянно дрыгается.

Иногда он подпрыгивал на месте от нетерпения, а когда услышал свою фамилию, сорвался с места, как на пожаре. Побежал к ковру, все наставления наверняка вылетели из головы, теперь будет бегать кругами вокруг противника, как взбесившийся волчок.

Я посмотрел на его соперника. Не расслышал, из какой секции, кажется, Дом культуры. Есть у нас такой на Волгоградском, оттуда, что ли?

Но дело не в этом, а в том, что соперник мне не понравился. Если наш Стриж напоминал легкую проворную пташку, то этот, наоборот, грузного филина. Такой поймает в когти, схватит так, что не вырвешься и даже пошевельнуться не сможешь.

Эх, самый неудобный соперник для Гаврикова. Из тех, что сидит на одном месте, как вкопанный, дожидается, когда противник допустит ошибку, а потом больно наказывает его за это.

У такого, как Стриж, множество ошибок, которые он допускает из-за своей торопливости, так что такой противник быстро сможет его поймать. Правда, когда мы разговаривали раньше об этом, Гавриков самоуверенно заявил, что быстрота все решает.

— Даже если допущена ошибка, надо просто быстро ее исправить и атаковать снова, — заявил он. Правда, когда Степаныч орал на него, он так не возражал, а просто молчал или говорил, что исправится. Всенепременно исправится. — Главное, действовать быстро, тогда даже ошибка не повлияет на итог схватки. Понимаешь, в таком случае я мгновенно применю новый прием вместо неудавшегося, а он уже должен получиться.

Конечно, в такой тактике есть резон, быстрота, само собой, рулит в поединке. Но если противник построит грамотную оборону без малейших слабых звеньев, то все попытки его сломать провалятся, атакующий истратит все силы, последует контратака и тогда наступит неминуемое возмездие. Если нет безупречной техники, опыта или таланта, то быстрота не поможет.

Подпрыгивая от волнения, Стриж выскочил на ковер. Я следил за ним и видел, как раздуваются его ноздри.

Тоже не совсем хорошо, его переполняют эмоции, кислород в крови расходуется с бешеной скоростью, во время схватки его может не хватить в легких. А размеренное дыхание чертовски важно для безупречного выполнения приемов. Короче говоря, наш Гаврик в большой опасности.

Его противника звали Егор Савонов, тоже низкорослый и легкий, дышит в пупок, как говорится. Руки крепкие и длинные, сразу видно, что обхват больше, чем у Стрижа. По всем параметрам наш борец должен проиграть.

Короткое приветствие, свисток судьи и понеслась. Как я и предполагал, Стриж рванул вперед, как ошпаренный. Подскочил к противнику, стоящему на месте.

Схватил за руки, тут же отпустил, отскочил, атаковал сбоку. Опять прервал атаку, потому что противник рванул руки к себе, тоже стараясь схватить Стрижа и лишить равновесия. Тут же наш борец отпрыгнул, сунулся было вправо, но тут же изменил направление и зашел слева.

На короткий миг ему удалось сбить противника с толку. Отличная замануха и финт всем телом. Савонов клюнул на движение вправо, опять выкинул руки, стараясь схватить верткого противника, но тот уже очутился сбоку слева.

Тут же схватил одной рукой Савонова воротник куртки, а второй за бок. Прыгнул и попытался провести «ножницы», подбив противника под колено одной ногой, а второй толкая в живот.

Я чуть не застонал от разочарования. Ну зачем такое делать? Так хорошо обманул и тут на тебе. Своим руками все сломал.

По идее, в этот момент противник должен был упасть, но Савонов устоял. Это то, что я говорил. «Ножницы» лучше всего делать в движении, а не тогда, когда противник стоит на месте, как нерушимая скала.

Например, когда вражина провел неудачную атаку и в какой-то миг очутился сбоку от тебя. Или тянет на себя и тоже раскрывается. Либо скрещивает ноги, сам себя делая легкой добычей.

Короче говоря, «ножницы» это ответный бросок на неудачную атаку противника. Чтобы прием прошел удачно, надо захватить его ноги изнутри. А наш Стриж работал против неподвижного противника. Тот хоть и пошатнулся, но устоял.

Тут же схватил Стрижа за предплечья и бросился на него сверху. Гавриков не мог сопротивляться, потому что уже валялся на ковре. Эх, своими руками отдал победу противнику.

Заламывая руки Стрижа, соперник пытался удержать его, находясь сбоку. Навалился всем телом, хорошо, что вес не самый тяжелый.

Стриж поднял ногу, сделал «мостик» вбок, швырнул Савонова в сторону, избегая проигрыша. Мгновенно перевернулся и вскочил на ноги.

Тут же, из полусогнутого положения, опять рванул на противника, не дожидаясь, пока тот поднимется. Вернее, не давая ему подняться. Ну что же, опять все та же тактика, пожалуй, слишком быстрая.

Я коротко глянул на Степаныча. Тот стоял и орал, чтобы Стриж не торопился, но вокруг стоял такой шум и гам, что крики тренера тонули в общей неразберихе.

Пытаясь бросить Савонова на спину, толкая вперед, Стриж тоже навалился на него, но тот быстро сбросил противника с себя. Они опять сцепились, но тут рефери свистом поднял их.

Хватит бороться в партере, вставайте и работайте в стойке. Повинуясь решению арбитра, парни встали на ноги и выставили руки друг против друга. Они оставались на средней дистанции, гораздо ближе, чем в начале поединка.

Стриж тяжело дышал, грудь вздымалась, глаза чуть не вылезли из орбит. Быстрота действий в начале схватки дорого ему обошлась, уже запыхался. Я думал, что сейчас он сбавит темп и возьмется за ум, но куда там.

Видимо, он решил, что ему может помочь только стремительное продвижение вперед. Поэтому опять скакнул вперед, странно приподняв ногу и снова хотел схватить Савонова за рукава.

Что собирался сделать, не знаю, но это у него не вышло. Противник стоял, подняв руки к голове. Как будто хотел крикнуть, сложив ладони рупором.

Стриж пытался схватить его, в то же время не давая схватить себя. Тут же рвануть на себя, чтобы вывести из равновесия, но Савонов не давал руки.

Отступал назад и вбок, отодвигая корпус и убирая руки. Он тоже выжидал удобный момент для контратаки.

Так они отступили к краю круга, нарисованного на ковре и пронзительный свисток рефери заставил их вернуться в центр. Как только они снова встали в стойку, Стриж атаковал опять и в этот раз успел схватить противника за рукав левой руки.

Савонов тут же поднял и соединил руки в замок, не давая их нашему борцу. Сделал он это рывком, чего Стриж не ожидал и даже слегка наклонился вперед, как будто хотел боднуть головой корпус соперника.

Тут они снова очутились на краю и рефери опять приказал им вернуться в центр. Оба опять вернулись в круг, поправляя растрепанные куртки и пояса.

После сигнала рефери Стриж опять атаковал, схватил противника за левую руку, а тот его за воротник самбовки. Стриж наклонился, стараясь достать другой рукой до колена Савонова, но тот вовремя убрал ногу.

Тогда Стриж поднял руку, прижался к противнику и схватил его за пояс. Савонов держал его за воротник и рукав правой руки.

Сколько мог, оттягивал от себя, но Стриж все равно пер на него буром. Они пошли по кругу, все так же сцепившись друг с другом.

В то же мгновение Стриж присел на колени, боком к противнику, и неуклюже попытался бросить его через себя, через бедро. Это ему удалось, но Савонов упал не на спину, а приземлился на ноги и тут же уселся в позицию «черепахи», сложившись в комочек: лицом вниз, руки и ноги к груди, собран в единый узел. Если Стриж не успеет его распутать, то схватка опять вернется в стойку.

Стриж радостно налетел на него и попытался перевернуть, но куда там, Савонов держался, как броненосец. Легче перевернуть валун, лежащий у дороги.

Рефери посмотрел на тщетные усилия Гаврикова и снова отправил их в центр ковра. Все дальнейшее время их схватка прошла в таком же режиме.

Беспрерывные атаки Стрижа и крепкая защита Савонова. Наконец, время закончилось и судьи, посовещавшись, вынесли вердикт.

Победа Гаврикова по очкам. С минимальным преимуществом, думаю, сыграло роль то обстоятельство, что он выглядел более решительно и доминировал за счет постоянных нападений. Центр ковра все время оставался за нашим борцом.

Счастливый Гавриков вернулся к нам. Степаныч потрепал его по затылку.

— Молодец, но тебе повезло, что соперник попался вялый. Другой мог поймать тебя на атаке и завязать твою задницу узлом.

Плевать. Сияющий Гавриков вернулся к нам и спрашивал поздравляющих его ребят: «Вы видели, нет, вы видели, а⁈»

Конечно, мы все видели и я лично считал, что Степаныч прав и Стрижу повезло, но благоразумно промолчал. Не стал ломать кайф приятелю, даже когда он показал мне большой палец:

— Во, видел, что быстрота делает? Он даже ничего не мог ответить, стоял там, мялся, как первоклассник!

Я улыбнулся и пожал ему руку. Тем временем на ковер пошел Круглов, а потом могли вызвать и меня. Эге, а вот прозвучала и моя фамилия. Почти сразу за Кругловым, мне предстоит бороться одновременно с ним.

Ну вот и отлично. Боря и Суслик похлопали меня по плечу.

— Давай, без победы не возвращайся.

Степаныч тоже кивнул, не сказав ни слова. Знал, что мне это не требуется, у меня свой моторчик внутри.

Я прошел мимо ковра посередине к дальнему, и вышел на него, высматривая противника. О, вот же он, стоит в синей куртке и шортах, разминая шею и пристально глядя на меня. Ниже меня на полголовы, выглядит крепче и сильнее.

Рефери показал на центр круга, приглашая нас.

* * *

Это темная лошадка, с которой раньше Мише Филиппову сталкиваться не приходилось. Он знал всех соперников, с некоторыми уже приходилось встречаться раньше. А этот темноволосый вылез непонятно откуда.

Впрочем, Филиппов не боялся. В самбо он попал случайно. В детстве любил играть в футбол. Само собой, во дворе, при ЖЭКе сколочена дворовая команда.

Потом случайно, вместе с одноклассниками по футбольной команде, он зашел в секцию самбо в своей же сто семидесятой школе. Провел первое занятие, ему понравилось, он там остался. Постепенно втянулся, сам бежал на занятия.

Все друзья, с которыми он сюда ходил, потом, кстати, бросили это дело. А вот Миша остался.

Еще в детстве ему часто снились поединки. Такие активные сны, что он падал с кровати и просыпался на полу. Потом долго лежал, вспоминая детали поединка и как он летел во сне, брошенный более удачливым соперником в воздух. Мама тогда говорила, что это хорошо и ее Мишка в этом время растет.

Тренер отмечал талант подростка и рекомендовал ему тренироваться усерднее, тогда еще в семнадцать лет он мог бы сдать норматив на мастера спорта. Но Филиппов совмещал самбо с футболом и любовь к командном виду спорта у него перевешивала борьбу. Поэтому занимался самбо по остаточному принципу, а иногда и пропускал, когда получал травмы ног.

Впрочем, футболом он тоже занимался больше для удовольствия, а не всерьез. Там хотели, чтобы он чаще участвовал в тренировках, больше занимался и ездил на матчи, но Филиппов не любил чересчур напрягаться.

В первую очередь, он хотел беречь самого себя, не расходовать энергию попусту, чтобы потом не ходить усталым и вымотанным. Пару часов в неделю для самбо или футбола он считал достаточным.

В этот раз тренер заставил его выйти на ковер, чтобы заменить другого борца в этой весовой категории. Должен был выступать Борисов, но он растянул ногу на ровном месте, упав с лестницы.

Кажется, это произошло, когда коллега был не совсем в трезвом состоянии. По слухам, Борисов праздновал день рождения друга, его уговорили выпить, и никогда до этого не увлекавшийся спиртным парень быстро опьянел. Потом свалился с лестницы, хорошо, что ничего не сломал, а только ушиб ногу.

Короче говоря, надо было заменить человека, чтобы не менять количество участников. Тренер попросил выступить, а Филиппов согласился, хотя и не планировал соревноваться. Впрочем, до этого он уже выступал, так что ничего страшного не случилось.

Выигрывать Миша не собирался, так что чувствовал себя расслабленно и спокойно. Плевать, что там получится. Эта темная лошадка сейчас получит свое, либо Филиппов может проиграть, ему все равно. Главное не победа, а участие.

Это давало ему восхитительное чувство спокойствия. Сейчас Филиппов смотрел на противника, крутил головой туда-сюда, разминал шею и уши, прикидывал, что делать в схватке.

Он любил проводить бросок через спину и делать болевой рычаг колена, и сейчас прикидывал, как повести себя с противником. Что, если попробовать с броска через спину? Для начала поиграться с ним, а потом уже работать серьезно.

Если не получится, тогда ничего страшного. Можно рискнуть поймать его за ногу, тем более, что это какой-то новенький, неизвестно как попавший на соревнования.

Будет очень весело посмотреть, как этот парень кричит от боли в ноге. Ну-ка, попробуем его заломать.

Глава 3

Взять на излом

Фамилия у противника почти западная, Филиппов. Хотя сам он вполне обычный, если только не принимать во внимание почти буддийское спокойствие и едва заметную усмешку, с которой он разглядывал меня.

Интересно, черт подери, этот парень совсем не волнуется. Как будто он чемпион мира и зашел сюда к нам, чтобы развлечься. С чего это он такой хладнокровный?

Волнение на соревнованиях обычная штука. Это одно из самых сложных умений — сохранить хладнокровие. Адреналин зашкаливает.

В обычное время, в спортзале, казалось бы, все изучил, отработал все приемы, знаешь технику на все сто десять процентов, а когда приходишь на турнир, на плечи ложится груз ответственности. Чувствуешь, что нельзя проиграть, что вон там стоит тренер, родные, друзья, болеют за тебя, их нельзя разочаровать и все такое. Вот тогда и рушится вся психология.

Не все могут обуздать такие мысли. Побороть волнение перед стартом надо уметь. Если не научиться, то до чемпионата далеко, как до Марса.

Я справлялся раньше с этим с помощью самовнушение. Постоянно твердил себе, что я полностью готов к схватке, что я выиграю любого противника. Сразу этому не научился.

Раньше тоже всегда волновался. Это у всех так, даже у чемпионов мира. Просто кто-то переживает сильно, а кто-то поменьше. А такие эмоциональные встряски забирают много сил.

Выходишь на поединок выжатый, как лимон, как будто тренировался с утра до ночи. Уже и сил нет, хотя еще даже не ступал на ковер.

Так что, это меня и заинтересовало больше всего. Чего этот Филиппов такой спокойный, как удав?

У него есть какая-то секретная методика по успокоению нервов? Или он просто сам по себе такой флегматичный человек? Или просто умеет хорошо скрывать волнение?

Интересно, очень интересно. Мы поздоровались, дождались свистка и вступили в схватку.

Я подошел ближе, чтобы провести разведку, а Филиппов сразу кинулся на меня без подготовки. Честно говоря, я такого не ожидал.

Он пытался схватить меня за правую руку и за воротник. Подошел слишком близко. Причем сразу схватил, я даже не успел отреагировать.

Чтобы не потерять равновесие, я уперся в него головой и тоже схватил за руку и плечо. Толкнул вперед и Филиппов отошел назад.

Я толкал его дальше и мы быстро дошли до границы ковра. Кажется, он переступил границу, потому что сзади прозвучал свисток рефери, предупреждая, что мы оказались «вне ковра». Мы отпустили друг друга и вернулись в центр.

Филиппов все так же улыбался, глядя на меня. Еле заметно, но все же. Какого дьявола он такой счастливый?

Чтобы сбить с него спесь, я атаковал. Схватил за рукава и рванул на себя. Так сильно и неожиданно, что противник опустил корпус вниз.

Можно провести бросок. Но Филиппов быстро схватил меня за ноги. Чуть не опрокинул сам. И вдобавок отошел назад.

Свисток. Мы опять очутились вне круга. Да что ты будешь делать. Как раз, когда я его хорошенько схватил.

Ну ничего, зато теперь я его проверил. Узнал слабую сторону. Он плохо реагирует на неожиданные атаки.

Хотя в самбо все построено на неожиданных нападениях. Взрывных атаках. Ну ладно.

Мы снова встали друг против друга. Начали схватку по свистку рефери. Теперь Филиппов сам пошел на меня.

Схватил за руку и пояс. Головой и плечами уперся в грудь. Потом вдруг отодвинулся и попытался зацепить мою ногу изнутри.

Я вовремя убрал ее. Даже не заметил, как он атаковал. Хорошо, что держался настороже.

Не успел он уйти и выпрямить, как я контратаковал его. Быстро толкнул, зашел вбок и чуть было не забрал спину. Если бы получилось, можно было кинуть за себя.

Но Филиппов отчаянно защищался. Ушел назад. Опять заступил за линию. Снова свисток.

Так не пойдет. Надо его взять под контроль. Чтобы не бегал по ковру.

Поэтому я решил заманить его. Опустил руки. Дождался свистка судьи, когда мы вернулись в центр ковра. Опустил руки еще ниже.

Филиппов атаковал. Снова напал на меня. Правой рукой вперед. Клюнул на приманку. Хотел схватить меня за руку.

Я встретил его правой ногой. Выставил ее вперед. К носку правой ноги противника.

Уперся носком. Повернулся влево. Обхватил противника. Левой рукой схватил его за рукав.

Правой обхватил шею. Обнял, как будто хотел прижать к себе. Впрочем, почему хотел. Я и вправду прижал.

Теперь почти вышел на дистанцию броска. Повернулся влево корпусом. Левую руку рванул вперед и вверх. Правой рукой толкнул противника. Вперед от себя и вправо.

Тяжесть тела перенес на правую ногу. Левую ногу оставил назад дугообразным движением. Резко повернулся, продолжая движение. Теперь мое правое бедро очутилось у его правой ноги. Даже выше него.

Вот теперь можно сделать бросок подхватом. Я повернулся еще круче. Филиппов уперся.

Все происходило за доли секунды. Чтобы не упасть назад, противник уперся правой ногой. Наклонил корпус влево. Чисто на автомате.

Я только того и ждал. Перенес тяжесть тела на левую ногу. Потянул Филиппова левой рукой вперед. Вывел из равновесия. Правым предплечьем уперся в него.

Теперь толкнул его вправо, прижимая к правому боку. Одновременно выпрямил левую ногу. Подкосил соперника правой ногой. Толкнул его правым бедром. Еще больше выводя из равновесия.

Теперь осталось усилить рывок. Еще руками вперед и влево. А теперь смена броска. Теперь еще больше влево. Перевернул Филиппова через правое бедро. И бросил спиной к своей левой ноге на ковер.

Мельком заметил лицо противника. Он теперь не улыбался. Наоборот, пытался отчаянно удержать равновесие. Но не успел. Я бросил его, согнув левую ногу в колене.

Еще перехватил его левую руку. Двумя руками. И тоже потянул ее к своей левой ноге. Вот теперь Филиппову некуда деваться.

Он упал на бок на ковер. Чтобы не вскочил сразу, я бросился на него. Удержал. Хотя свисток рефери и так обозначил окончание поединка. И мою победу.

Я помог Филиппову подняться. Он встал не сразу. Лежал ничком. Лицом вниз. Потом поднялся. Повернулся ко мне. Я увидел широкую улыбку.

Это было так неожиданно, что я растерялся. Впервые увидел человека, радостного после поражения.

Я подал ему руку. Филиппов встал, все еще смеясь. Рефери повернул нас к судьям. Поднял мою руку.

— Ну, наконец-то, — сказал мне Филиппов, когда я пожал ему руку после боя. — Наконец-то мне не надо выступать дальше. Спасибо тебе за это.

И первый убежал с ковра. Я поглядел ему вслед. Тоже сошел.

Степаныч показал большой палец.

— Что-то ты с ним долго возился. Не мог раньше, что ли?

Хорошая похвала от тренера. Я кивнул.

— В следующий раз постараюсь быстрее.

Прошел к другим нашим парням. Они похлопали меня по плечу. Обняли, поздравили. Боря сказал:

— Я думал, ты его по очкам возьмешь.

Суслик толкнул его.

— Какой по очкам? Ты видел, какой псих там? Его уронили, а он хохочет. По нему явно дурка плачет.

Да, интересный мне попался соперник.

Но сейчас я хотел пить. В зале жарко. Большие окна распахнуты, но все равно мало воздуха.

Кондиционеров тут нет. Еще не придумали такие большие. Так что, в зале духота. Хорошо, хоть ветерок есть какой-то. Сквознячок.

Я достал из сумки бутылку с водой. Обычная, из-под лимонада, закрытая пластиковой крышкой.

Внутри кипяченая вода. Уже холодная. Я всю ночь держал в холодильнике.

Я открыл пробку. С наслаждением выпил. Ох, как хорошо. Особенно после жаркой схватки. Особенно в такую жару.

Боря и Суслик пили лимонад. Степаныч увидел это, погрозил пальцем. Суслик тут же прекратил. Ему скоро выступать.

И точно. В ту же секунду объявили его фамилию. Я подошел и похлопал рыжего товарища по плечу.

— Ну, давай, сделай там всех. Без победы не возвращайся. А то не получишь лимонада.

Но Суслик не ответил. Он тревожно смотрел на ковер. На меня ноль внимания.

— Э, ребята, смотрите, это же Харя, — сказал он. Указал на ковер. — А что он в моем весе делает? У него же больше был.

Степаныч услышал ученика. Он тоже смотрел на ковер. Пристально. Слегка жевал губами, как будто хотел выплюнуть слюну. Но сдержался.

— Действительно, какого дьявола? Как этот псих сюда попал? Сегодня что, в дурке день открытых дверей? Он убежал оттуда?

Я не понял всеобщего переполоха. Суслику противостоял вроде обычный парень.

Мускулистый, с широкой грудью. Низкий, с длинными руками и кривыми ногами. Черты лица правильные. Блондинчик. Лицо слегка морщинистое.

Вроде ничем не отличается от других. В чем дело?

— Наверное, спустился в твой вес, — сказал Степаныч. — А что я теперь сделаю? Вот такой тебе попался соперник. Попробуй его заломать.

Суслик посмотрел на тренера.

— Но он же…

Судья повторил его фамилию. Степаныч подтолкнул Суслика к ковру.

— Ладно. Давай, иди. А то тебе сейчас предупреждение влепят за опоздание на ковер. Потом разберемся. Помни, чему я тебя учил. Ты с ним справишься. Не так страшен черт, как его малюют.

Какого дьявола, что вообще происходит? Суслик пошел на схватку, как на эшафот или виселицу, как будто его должны там четвертовать или колесовать. Я толкнул Борьку в бок.

— Что это с ним? Чего он, как будто на расстрел идет?

Борька допил лимонад и удивленно посмотрел на меня.

— Ты что, Харю не знаешь, что ли? Это же самый знаменитый и способный ученик. Из секции имени Шолохова. Тоже появился недавно, как ты, кстати, сразу стал яркой звездой. Валит с ног даже КМС. Но у него тоже нет разряда, так что официально он еще может бороться только с новичками.

Я тоже выпил воды. Еще несколько глотков. Только теперь не ощущал вкуса.

— Это понятно, но почему Суслик так его испугался?

Борька смотрел, как наш товарищ вышел на ковер, поздоровался со всеми и встал перед противником. Тот дружелюбно улыбался Суслику, как самый надежный товарищ.

У нас Краб тоже так делает, а потом завязывает соперника в морской узел, все с той же любезной улыбкой. Так что, я не доверял добрым и вежливым парням.

— Потому что Харя чуть ли не рвет противников пополам. Наносит травмы. Причем все делает вроде бы правильно, никаких запрещенных приемов. Но все равно его противники потом оказываются в больничке.

Хм, интересно. Как же так? В самбо все схвачено, там нельзя провести запрещенный прием или намеренно нанести травму, это сразу видно. Как же он тогда умудряется наносить травмы и до сих пор не дисквалифицирован?

Схватка началась по свистку. Суслик стоял на месте, не пытаясь атаковать. Просто покорно ждал, как баран, которого привели на убой.

Я впервые увидел его в таком виде. Никогда до этого я бы не подумал, что Суслик может быть таким беспомощным. Кто угодно, но только не мой нахальный рыжий приятель с вечными веснушками на лице.

Противник прекратил улыбаться и я теперь видел, что он вовсе не такой уж хороший и дружелюбный, каким казался вначале. Нет, он наклонил голову и спокойно и мрачно пошел на Суслика. Тот сразу начал отходить, а противник резко сократил дистанцию и схватил его за рукава куртки. Рванул на себя, но Суслик отчаянно забился, отскочил в сторону и высвободил одну руку.

Нет, это спасло его ненадолго. Противник со странной кличкой Харя опять рывком преодолел разделяющее их расстояние.

При этом левой рукой он продолжал удерживать Суслика за рукав. Оттащил подальше от края ковра, чтобы рефери не прервал схватку и опять схватил Суслика за рукав, на этот раз уже правой рукой.

Наш товарищ пытался вырваться, но куда там. Все равно, что если бы цыпленок хотел выскочить из когтей ястреба.

Харя действовал беспощадно и полностью уверенно в своих силах. А Суслик уже считал себя проигравшим и как можно дольше хотел оттянуть момент, когда это произойдет.

Правда, без сопротивления дело не обошлось. Суслик не был бы Сусликом, если бы попытался сдаться без борьбы. Он наклонился, пытаясь схватить Харю за ногу.

Ему это даже удалось. Он рванул ногу на себя, но противник все так же спокойно остался стоять на месте. Даже не шелохнулся, словно скала, врытая в землю.

Затем тут же воспользовался тем, что Суслик потерял равновесие при наклоне. Схватил его туловище сверху, сцепил руки внизу в нерушимый замок, поймав нашего приятеля в стальной капкан.

Теперь они стояли на ковре, наклонившись друг к другу, причем Харя находился сверху, а Суслик снизу.

— Ну все, хана рыжему, — отчетливо заметил Звеньев неподалеку. Несмотря на шум в зале, я отчетливо услышал его.

Суслик еще трепыхался и пытался сопротивляться. Пытался вырваться, но куда там. Я уже сидел, что он в первую очередь сломлен психически, потому что заранее записал себя в проигравшие.

Харя улыбнулся и я увидел, как мелькнули его острые белые зубы. Потом сделал неуловимое движение корпусом и Суслик опустился на ковер под его давлением. Уперся руками в маты.

Тогда противник просто перевернул его и поймал руку на рычаг. На излом. Я думал, что сейчас он сломает ее, тем более, что Суслик отчаянно застучал по ноге противника, сдаваясь.

Но нет, Харя просто отпустил его и снова заулыбался, как будто мегазвезда из кинофильма. Помог Суслику подняться, что-то спросил на ухо, видимо, нечто вроде: «Надеюсь, твоя рука не пострадала? Мне будет очень жаль, если с тобой что-то случится».

Надо же, какой душка. Суслик попытался улыбнуться в ответ, но имел слишком бледный вид, чтобы радоваться сейчас. Впрочем, если чему и стоило радоваться, так это тому, что он не пострадал в этом поединке и вышел с целой рукой.

Не знаю, не знаю, как Харе удается ломать конечности противникам или травмировать их каким-то способом, если за это последует дисквалификация. Если понадобится, могут даже провести расследование инцидента, и тогда все подлые и запрещенные приемы обязательно вылезут наружу. Шила в мешке не утаишь.

Но пока что рефери поднял руку Хари и объявил его победителем. Харя улыбался так широко, что, казалось, ему в рот мог поместиться весь Дом пионеров. Снова обнял Суслика, словно они старые друзья, похлопал по спине, отправил восвояси с ковра.

На нашего нахального и дерзкого рыжика было жалко смотреть. Казалось, даже веснушки его уныло стекают с носа и щек вместе с каплями пота.

Степаныч посмотрел на него, ничего не сказал, только покачал головой. Это можно было трактовать по-разному. Мол, я знал, что ты с ним не справишься.

Я допил воду и только сейчас обнаружил, что уже она совсем не холодная, а быстро согрелась. Потом убрал бутылку и отправился утешать Суслика. Он сейчас нуждается в помощи.

Соревнования продолжались. Теперь пойдут Пряхин или Крабов и уж тогда мы отыграемся за это обидное поражение.

Людей на трибунах гораздо больше, это школьники и студенты, их родители, все кричат и размахивают руками. Мы, участники, все так же расположились у ковров, окружив их и разделились по секциям.

Вот почему в последнее время шум так усилился. Народу в зале гораздо больше, трибуны заполнены на две трети.

Схватки проходили все так же на трех коврах, почти одновременно, а судьи сидели за низкими столиками, делали пометки в тетрадочках и потом совещались между собой в спорных случаях. Многие пили минеральную воду «Нарзан» из темно-зеленых стеклянных бутылочек, деликатно наливая ее в граненые стаканчики, стоявшие на столиках.

Жара вокруг стояла неимоверная, не знаю, как они пили эту воду с повышенным содержанием солей, видимо, привыкли. Я подошел к Суслику, сидевшему на стульчике возле ковра и окруженному тремя нашими ребятами. Растолкал их и коснулся плеча парня.

— Ну, ты как, рыжий-конопатый? Выжил?

Руку, на которую Харя делал болевой, Суслик баюкал на коленях. Он сидел согнувшись, как старичок. Посмотрел на меня, печально покачал головой.

— Я как только в глаза его заглянул, сразу понял, что проиграю. Слышь, Волк, а ведь тебе тоже предстоит с ним бороться. Он в нашей весовой категории. Сможешь с ним справиться?

Я уже думал об этом. Но пока что ничего не решил. Сейчас я пожал плечами.

— Да ничего, что-нибудь придумаем. Ты как себя чувствуешь? Чего уселся, как инвалид? Вставай.

Слегка толкнул в плечо, как раз с той стороны, где у Суслика рука попала на излом. И чертовски удивился, когда тот закричал, отшатнулся и упал со стула.

Глава 4

Еще поединок

Вот тебе и здравствуйте, дедушка, и Купалова ночь. Надо же, как неловко вышло.

Я что, доломал Суслику руку, то есть завершил начатое Харей? Не очень благородно получилось, как у шакала, доедающего остатки трапезы за львом. Тем более, что Суслик вроде как мой приятель.

Однако, я не знал, что у него такие проблемы с рукой. Впрочем, сейчас это неважно.

Я и остальные ребята бросились помогать бедолаге, жертве ужасного Харитоши. Да, кстати, я выяснил у всезнающего Борьки, что Харю на самом деле зовут Харитонов Назар. Имя и фамилия не совсем типичные, но зато сразу запоминаются. И кличка характерная.

Суслик, к счастью, не потерял сознания. Лежал на земле, постанывал, приподняв больную руку. Вообще-то, у нас тут есть медик, надо его позвать.

Мы подняли Суслика, усадили на стул и я пихнул Круглова в бок, указав подбородком в сторону:

— Иди, позови врача. Пусть его осмотрит.

Но сзади меня кто-то аккуратно постучал по плечу и я услышал знакомый голос:

— Если что, я уже тут. Что у вас случилось, не можете обойтись без травм?

Ну конечно, вот и она, моя красоточка. Я обернулся и увидел Ольгу, стоящую за мной с озабоченным видом. Она смотрела не на меня, а на Суслика.

— Да вот, пострадал, — я отодвинулся, освобождая проход девушке. Надо же, как она вовремя пришла, это избавляет нас теперь от необходимости искать медика. Тем более, что Оля прекрасно знает нас, своих пациентов и травмы, которые у нас были. — Когда закончил поединок, вроде бы все было хорошо, но потом вот. Что-то там не в порядке.

Оля наклонилась к Суслику и осмотрела руку. Мы стояли вокруг и смотрели на бесплатное представление, а потом подошел Степаныч и разогнал нас с криками: «Не мешайте доктору работать!». Мы освободили пространство вокруг стульчика, где сидел рыжик и отошли в сторонку.

— Я же говорю, он настоящий зверь, этот Харя, — пробормотал Борька, открывая новую бутылочку лимонада. — Смотри, что сделал с бедным Сусликом. А ведь тебе тоже с ним бороться вскоре, если ты продолжишь побеждать. Как ты думаешь, справишься с ним?

Я посмотрел на ковер, где пока что боролись другие самбисты, представителей нашей секции пока что там нет. Потом глянул на Борьку. Он это всерьез спрашивает?

Когда задают такие вопросы, в которых под видом заботы сомневаются в твоих силах или способности чего-то достичь или просто о твоем неважном внешнем виде, я считаю, что это скрытая форма психической атаки. Как там это называлось в двадцать первом столетии? Ах да, точно, пассивная агрессия.

Борька явно, хоть и подсознательно, но завидует моим успехам. Возможно, как это часто бывает в таких случаях, он даже сам не понимает этого. Думает, что искренне пытается мне помочь.

Но ведь это он привел меня в секцию, а до этого не раз помогал прежнему владельцу этого тела, эдакому задроту, спасая его от дворовых хулиганов и обидчиков в школе. Так что, теперь он, конечно же, слегка удивлен моей резвостью и тем, что я обошел его на спортивном поприще.

Впрочем, удивлен это еще мягко сказано. Ошарашен и сбит с толку. И вот теперь, за счет так удачно подвернувшегося Хари думает слегка сбить с меня спесь. Вот что кроется под его внешне вполне благопристойным вопросом.

Или я себя накручиваю и Борька и вправду искренне беспокоится за меня? После того, что произошло с Сусликом? Кстати, как он там?

Я оглянулся на нашего больного, рядом с которым до сих пор стояли Ольга и Степаныч, потом ответил:

— Нет, конечно. Харя очень сильный борец, я даже не знаю, что с ним делать. Я бы не хотел тоже вот так валяться на полу и кричать от боли со сломанной рукой или ногой.

На самом деле я так не считал, конечно же. Но почему бы лишний раз не проверить моего преданного друга, стоящего сейчас рядом со мной с озабоченным лица?

Мне просто интересно знать, что он скажет на это.

— Да, я о том же, — кивнул Борька. На долю секунду его глаза вспыхнули торжеством. Я сразу понял, что он все-таки завидует моим успехам. Но никогда не скажет этого вслух, если только я его к этому не спровоцирую. — Он же тоже может сломать тебе руку. Может, откажешься, пока не поздно?

Эге, даже так? За отказ без причин я получу дисквалификацию, репутация пошатнется, мне еще долго придется восстанавливать доброе имя.

Особенно, если вспомнить, с какими усилиями я попал на эти соревнования. Пройдет год, как минимум, прежде чем меня опять согласятся выпустить на ковер.

А в моем возрасте это огромное упущенное время. Люди в шестнадцать становятся мастерами спорта. Я уже старичок буду. Так что, конечно же, это не вариант.

Но я продолжал ломать комедию. Опустил голову вниз, сокрушенно кивнул.

— Да, вот тоже подумываю об этом. Пойду, поговорю со Степанычем.

Боря кивнул. Теперь он уже не скрывал радостной улыбки.

— Совершенно верно, дружище. Это правильное решение. Даже не сомневайся. Чтобы не ходить потом, как Суслик, со сломанной рукой. Он ведь…

Ольга подошла к нам и целомудренно поцеловала меня в краешек рта. Я вспомнил, как вчера мы обнимались в подъезде и она предложила уединиться.

Думал, что обиделась, но она пришла, чтобы болеть за меня. Отличная девушка. Кстати, одна из причин зависти Борьки еще и ревность, ведь Оля ему тоже нравилась. Как и всем парням в стадионе, без исключения. Он наверняка сто раз пожалел, что привел меня сюда и познакомил с ней.

— Халтурщик ваш Суслик, — сказала девушка, поглядев на меня и Борьку. — Устроил тут целое представление. У него все в порядке с рукой. Даже растяжения нет. Может хоть сейчас идти и бороться дальше. Что это он вдруг так решил сделать?

Мы с Борькой посмотрели друг на друга. Мой друг опустил голову, пробормотал: «Ладно, я пойду, поговорю с ним» и отошел.

Кажется, он слегка покраснел. Ну хорошо, остались остатки совести.

Я приобнял Олю. Поправил растрепавшийся локон. От девушки пахло духами с фиалками, чертовски вкусный аромат.

— Ну, как ты? — спросила она. Осмотрелась, увидела, что за нами наблюдают парни из нашей секции и из других тоже, и слегка отодвинулась, чтобы соблюдать приличия. — Ты уже выступал? Я смогла вырваться только сейчас, и то ненадолго. Когда теперь будешь выходить на ковер?

Уже скоро. У меня будет еще одно выступление, а потом, видимо, перерыв на обед.

После этого соревнования продолжатся с новой силой, уже с учетом того, что половина проигравших участников отсеются и останутся только самые сильные. Претенденты на первые места.

— Еще не знаю, — я пожал плечами. — Точно знаю, что не скоро.

Только сказал это и увидел, как Степаныч машет мне. И сквозь шум зала услышал свою фамилию. Вот проклятье, что так быстро-то?

— А, нет, оказывается, уже сейчас, — я повернулся к девушке. — Ну, мне надо идти.

Оля улыбнулась и быстро чмокнула меня в губы.

— Удачи. Я буду ждать на трибунах.

И ушла. А я побежал к ковру. Вышел, чувствуя, как сердце колотится в груди. Очередной соперник. Еще один шаг к финалу. К возможной встрече с Харей.

Странно, обычно я более спокоен. Но сейчас что-то распереживался.

Напротив меня стоял парень по фамилии Корнеев. Среднего роста, жилистый, с цепким взглядом. Я знал о нем немного, только то, что уже порядочно занимается самбо. Опытный, в общем-то, борец.

Мы поклонились друг другу и судье. Я чувствовал, как по спине стекают капли пота. В зале душно, несмотря на открытые окна.

Свисток. Схватка началась.

* * *

Андрей Корнеев родился в деревушке на окраине Москвы. Второй ребенок в семье, старшая сестра Лена появилась на свет за четыре года до него. Отец Андрея, Николай Петрович, работал инженером на авиационном заводе, а мать, Вера Ивановна, педиатр в поликлинике.

Семья Корнеевых жила в типичной хрущевке на окраине Москвы. Квартира небольшая, но уютная. Андрей делил комнату с сестрой, что порой приводило к ссорам, но в целом они ладили.

Детство Андрея было обычным для советского мальчишки тех лет. Он гонял мяч во дворе с друзьями, собирал марки, зачитывался книгами про путешествия и приключения. В школе учился средне, легко давались точные науки, но с гуманитарными предметами сложнее.

Все изменилось, когда Андрею исполнилось четырнадцать лет. В тот год в их школу пришел новый учитель физкультуры — Сергей Иванович Воронин. Высокий, подтянутый мужчина лет сорока, сразу привлек внимание учеников военной выправкой и интересными уроками.

Однажды после занятий Сергей Иванович остановил Андрея в коридоре.

— Корнеев, задержись на минутку, — сказал учитель.

Андрей напрягся, думая, что сейчас последует выговор за плохое поведение на уроке. Он шалил и дергал девчонок за косички. Но Сергей Иванович улыбнулся:

— Я заметил, у тебя хорошая координация и реакция. Не хочешь попробовать себя в самбо?

Андрей удивленно посмотрел на учителя. О самбо он слышал, но никогда не думал, что сможет им заниматься.

— А разве у нас есть секция? — спросил он.

— Пока нет, — ответил Сергей Иванович. — Но я планирую ее открыть. Нужны желающие. Что скажешь?

Андрей задумался. С одной стороны, идея казалась заманчивой. С другой — он никогда не занимался единоборствами и не был уверен, что у него получится.

— А это не опасно? — осторожно спросил он.

Сергей Иванович рассмеялся:

— Конечно, синяки будут. Но если соблюдать правила и технику безопасности, ничего страшного не случится. Зато ты станешь сильнее, увереннее в себе. Да и за девчонок постоять сможешь.

Последний аргумент оказался решающим. Андрей, как и многие мальчишки его возраста, был тайно влюблен в одноклассницу Таню Соколову. Мысль о том, что он сможет произвести на нее впечатление, показавшись сильным и ловким, была очень привлекательной.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Андрей.

Так началось его знакомство с самбо. Сергей Иванович действительно открыл секцию при школе. Сначала желающих было немного — всего пять человек, включая Андрея. Но постепенно группа росла.

Первые месяцы дались Андрею нелегко. Мышцы болели после тренировок, синяки не сходили неделями. Не раз он думал бросить это дело. Но каждый раз, когда хотел сказать тренеру, что уходит, что-то его останавливало.

Может быть, это был взгляд Сергея Ивановича, в котором читалась вера в своих учеников. А может, постепенно просыпающаяся гордость за свои, пусть пока небольшие, успехи.

Шло время, и Андрей начал замечать изменения. Он стал сильнее и выносливее. Движения стали более уверенными и точными. Он больше не задыхался, пробегая короткую дистанцию, мог подтянуться на турнике гораздо больше раз, чем раньше.

Но главное — изменилось его отношение к себе и окружающим. Андрей почувствовал уверенность, которой раньше не было. Он больше не боялся смотреть в глаза хулиганам со старших классов. А однажды даже вступился за младшеклассника, которого обижали во дворе.

Друзья заметили эти изменения. Андрей стал более популярным в классе. Даже Таня Соколова начала обращать на него внимание, что наполняло сердце мальчика гордостью.

Родители тоже были довольны увлечением сына. Отец одобрительно похлопывал Андрея по плечу, видя его успехи, а мать, хоть и волновалась из-за синяков, радовалась, что сын нашел себе полезное занятие.

Самбо постепенно стало важной частью жизни Андрея. Он тренировался четыре раза в неделю, часто оставался в зале дольше остальных, отрабатывая приемы. Сергей Иванович видел старания ученика и уделял ему особое внимание.

Но не только спортивные успехи радовали тренера. Он замечал, как меняется характер Андрея. Из неуверенного в себе подростка он превращался в целеустремленного молодого человека с четкими принципами и целями в жизни.

Через год после начала тренировок Сергей Иванович предложил Андрею поучаствовать в районных соревнованиях. Это было серьезное испытание. Андрей волновался, но чувствовал поддержку тренера и товарищей по секции.

Первый бой он проиграл, но не расстроился. Наоборот, это поражение только подстегнуло его тренироваться еще усерднее. На следующих соревнованиях Андрей уже дошел до полуфинала.

К окончанию школы перед Андреем уже стоял выбор: продолжить спортивную карьеру или сосредоточиться на учебе в институте.

После долгих размышлений и разговоров с родителями и тренером, Андрей решил поступать в институт. Но самбо бросать не собирался. Он планировал продолжать тренировки и участвовать в соревнованиях.

Андрей поступил в Московский автомеханический институт. Учеба давалась нелегко, особенно в первый год. Приходилось совмещать занятия с тренировками, часто засиживаясь над учебниками до поздней ночи.

Но навыки, приобретенные за годы занятий самбо — дисциплина, умение концентрироваться, стремление к цели — помогали ему и в учебе. Сейчас Андрею исполнилось девятнадцать лет, он уже был студентом второго курса и продолжал выступать на соревнованиях.

* * *

Мы начали кружить по ковру, прощупывая друг друга. Корнеев двигался легко, словно танцевал. Я старался не упускать его из виду, готовый к любой атаке.

Первым пошел в наступление он. Резкий рывок, попытка захвата. Я успел среагировать, уйти в сторону. Корнеев не стал затягивать, сразу же предпринял еще одну попытку. На этот раз ему удалось ухватить меня за рукав.

Я почувствовал, как он тянет меня на себя, пытаясь вывести из равновесия. Инстинктивно напряг мышцы, сопротивляясь. Поддаваться я не собирался. Надо просто ждать момента для контратаки.

Корнеев продолжал давить. Я чувствовал его силу. Он явно рассчитывал измотать меня, заставить ошибиться. Интересный тип. Чувствуется, что не первый год в нашем деле.

Улучив момент, я резко дернулся в сторону. Корнеев на мгновение потерял баланс. Этого хватило. Я рванулся вперед, проводя бросок через бедро.

Но соперник оказался к этому готов. Он успел сгруппироваться и, хоть и упал на ковер, тут же откатился в сторону. Я не успел закрепить преимущество.

Мы снова оказались на ногах, глядя друг на друга. Я видел, как в глазах Корнеева мелькнуло уважение. Он тоже понял, что легкой победы не будет.

Я чувствовал, как начинают гореть мышцы. Дыхание становилось тяжелее. Но нужно выдержать, дождаться его ошибки.

Она случилась, когда Корнеев попытался провести переднюю подножку. Но сделал это чуть медленнее, чем следовало. Потому что устал. Я успел среагировать.

Ушел от подсечки и тут же провел контрприем. Зацепил ногу Корнеева, одновременно толкая его в плечо. Он потерял равновесие и начал падать.

Я не упустил момент. Упал вместе с ним, заламывая руку. Корнеев попытался вывернуться, но я держал крепко. Болевой на локоть.

Краем глаза я видел, как судья внимательно следит за нами. Еще чуть-чуть, и можно будет праздновать победу.

Но Корнеев оказался упрямым. Он терпел боль, не сдаваясь. Я усилил давление, балансируя на грани. Нельзя было перестараться и травмировать соперника.

Прошло всего пару секунд. Наконец, Корнеев хлопнул свободной рукой по ковру. Сдался.

Свисток судьи. Победа.

Я отпустил руку соперника и поднялся. Голова немного кружилась от напряжения. Я протянул руку Корнееву, помогая встать.

— Хорошая схватка, — сказал он, пожимая мою ладонь.

Я кивнул, не в силах пока говорить. Рефери поднял мою руку, объявляя победителем. С трибун доносились аплодисменты. Я искал глазами Ольгу, но не видел ее.

Я посмотрел в сторону своей команды. Ребята улыбались, показывая большие пальцы. Степаныч одобрительно кивнул. Но я видел, что в его взгляде промелькнуло беспокойство. Он думал о том же, о чем и я.

Следующий бой может быть с Харей.

Я сошел с ковра на нетвердых ногах. Усталость накатывала волнами. Борька тут же подскочил ко мне, протягивая бутылку с водой.

— Молодец! — воскликнул он. — Здорово ты его уделал!

Я жадно глотал воду, чувствуя, как она освежает пересохшее горло. Краем глаза заметил, как Степаныч разговаривает с каким-то мужчиной. Судя по всему, тренером Корнеева.

— Как там Суслик? — спросил я Борьку, вспомнив о пострадавшем товарище. — Он и вправду не пострадал?

— Нормально, — кивнул Боря. — Здешний медик подтвердил, что серьезных повреждений нет. Просто небольшое растяжение есть. Неделю-другую придется поберечься.

Я кивнул, чувствуя облегчение. Хоть какая-то хорошая новость. А как тогда объяснить его боль? Его вопли и крики?

— А что там с другими нашими? — поинтересовался я. — Когда будут выступать?

— Крабов, конечно, выиграл, — сообщил Борька. — А вот Пряхин уступил. Жаль, конечно, но соперник попался очень сильный.

Я вздохнул. Не везет Пряхину в последнее время. Надеюсь, справится.

Любые соревнования — это не только победы, но и поражения. Главное — сделать правильные выводы и двигаться дальше.

К нам подошел Степаныч. Он пихнул меня в плечо.

— Хорошо поборолся, — сказал он. — Но расслабляться рано. Впереди еще минимум один бой.

Я понял, что он имеет в виду. Харя.

— Как думаете, у меня есть шансы? — тревожно спросил я, глядя тренеру в глаза. Сам я в этом не сомневался, но посмотрим, что скажет тренер.

Степаныч на секунду задумался.

— Шанс есть всегда, — наконец произнес он. Уф, хороший ответ. Хотя я думал, что он сейчас начнет ругаться.– Главное — правильно им воспользоваться. Пойдем, обсудим тактику.

Мы отошли в сторону. Я чувствовал, как против воли внутри нарастает нервное напряжение. Предстоящий бой с Харей волновал куда больше, чем все предыдущие схватки. Хотя я был уверен, что справлюсь с ним.

— Слушай внимательно, — начал Степаныч. — У Хари есть свои слабости. Он силен, техничен, но иногда теряет концентрацию. Особенно если что-то идет не по его плану.

Я впитывал каждое слово. От этого могло зависеть очень многое.

— Твоя задача — сбить его с толку, — продолжал тренер. — Делай неожиданные движения, меняй темп. Не дай ему навязать свою игру.

Я кивнул. Звучало логично, хотя и непросто. Хотя, честно говоря, я бы не отказался услышать что-то поконкретнее.

— И самое главное, — Степаныч посмотрел мне прямо в глаза. — Не бойся его. Да, он опасен. Да, он травмировал многих. Но ты не хуже. Ты можешь его победить.

По идее, я и так в этом не сомневался. Но Степаныч впервые старался мне помочь. Это дорогого стоит.

— Я понял, — сказал я. — Спасибо, Олег Степанович.

Тренер похлопал меня по плечу.

— Иди, отдохни пока. Скоро узнаем, с кем тебе предстоит бороться в следующем круге.

Я вернулся к ребятам. Они о чем-то оживленно спорили, но при моем появлении замолчали.

— Что обсуждаете? — поинтересовался я.

Борька замялся.

— Да так, ничего особенного…

Я понял, что они говорили обо мне и возможной схватке с Харей. Видимо, не хотели меня нервировать.

— Ладно вам, — усмехнулся я. Настало время для очередного теста. — Я же не маленький. Понимаю, что всех волнует предстоящий бой.

Ребята переглянулись.

— Мы за тебя болеем, — сказал Пряхин. — Ты сможешь его одолеть.

— Главное — не поддавайся на провокации, — добавил Крабов. — Он любит выводить соперников из себя.

Я кивнул, принимая советы. Было приятно чувствовать поддержку команды.

В этот момент к нам подошел Суслик. Он все еще придерживал руку, но выглядел уже лучше.

— Ну что, готов надрать задницу этому придурку? — спросил он с усмешкой.

Я улыбнулся в ответ. Рыжий всегда умел поднять настроение.

— Сделаю все возможное, — ответил я.

Мы еще немного поболтали, обсуждая прошедшие бои и делясь впечатлениями. Я чувствовал, как постепенно восстанавливаются силы. Усталость уходила, уступая место предвкушению.

Наконец, прозвучало объявление о следующем круге соревнований. Мы все замерли, ожидая оглашения пар.

Организатор начал зачитывать фамилии. Я ждал, затаив дыхание. И вот…

— Кобрин — Шутов!

Кобрин тоже наш. Интересный будет поединок. Но я сейчас собирался отправиться на обед. Тем более, что Оля подбежала ко мне и снова поцеловала.

— Поздравляю, милый. Ты отлично дрался.

Ну вот, теперь я могу устроить небольшой перерыв на обед и отдохнуть в обществе красивой девушки.

Глава 5

Перед схваткой

Я вышел из спортзала, щурясь от яркого солнца. Июньская жара обволакивала, словно тяжелое одеяло. Пот еще не успел высохнуть после тренировки, и майка неприятно липла к спине. Оля шла рядом, ее каблуки цокали по потрескавшемуся асфальту.

— Давай устроим пикник, — предложила она, доставая из потертой кожаной сумки сверток. Я кивнул, и мы направились к небольшому скверу рядом со стадионом.

Мы расположились на пожухлой траве под старым дубом. Кора дерева была испещрена инициалами и сердечками — следами чужих историй любви. Оля расстелила на земле газету «Правда». Передовица кричала о достижениях очередной пятилетки.

— Как думаешь, у тебя есть шансы на победу? — спросила Оля, протягивая мне бутерброд с докторской колбасой. Хлеб немного зачерствел, но я был слишком голоден, чтобы обращать на это внимание.

Вообще-то, вопрос тоже с подковыркой. Хотя Оля гораздо больше болеет за меня, чем Борька. Может, тоже ее проверить?

— Конечно, — ответил я с набитым ртом. — Я в отличной форме. Тренер говорит, что у меня есть все шансы попасть в сборную города.

Оля задумчиво посмотрела на меня. В ее зеленых глазах отражалось предвечернее солнце.

— А потом что? Может, пора задуматься о будущем?

Ну вот. Это то, о чем я говорил. Я почувствовал, как напряглись мышцы живота. Этот разговор возникал в последнее время все чаще.

— Давай не сейчас, Оль. У меня соревнования на носу, — попытался я перевести тему.

Оля вздохнула и достала термос с компотом. Фарфоровые кружки глухо ударились друг о друга.

— Знаешь, моя мама в моем возрасте уже меня родила.

Я отложил недоеденный бутерброд. Аппетит пропал. Ну вот, приехали. У нас был такой разговор неделю назад, но тогда мне удалось съехать на другую тему. Я не думал, что девушка захочет продолжать его именно сегодня. Черт, она же понимает, что мне надо сосредоточиться на соревнованиях, а не на вопросе о женитьбе?

— Оль, я только закончил институт. У меня вся карьера впереди. Спортивная карьера.

— А я старше тебя на четыре года, — тихо сказала Оля. — Я не хочу быть старой девой.

Это да. В нынешние времена принято выходить замуж пораньше. Не то что в двадцать первом веке.

Мимо прошли пионеры с горнами. Их веселые голоса резко контрастировали с напряженной атмосферой нашего разговора.

— Послушай, Оля, — начал я, чувствуя, как пересохло в горле. — Я люблю тебя, правда. Но сейчас не время для семьи. Мне нужно сосредоточиться на спорте.

Оля поджала губы.

— А когда будет время, Витя? Когда тебе будет тридцать? Или сорок?

— Ну зачем ты так, — я попытался взять девушку за руку, но она отдернула ее. — Просто нужно немного подождать.

— Я слишком долго жду, — в голосе Оли зазвучали слезы. — Ты даже познакомить меня с родителями не хочешь.

Я почувствовал, как внутри нарастает раздражение.

— Потому что они не поймут. Ты старше меня, пропадаешь с дежурствами в больнице

Лицо Оли побледнело.

— Так вот в чем дело. Я недостаточно хороша для чемпиона.

Упс, я имел ввиду немного другое.

Девушка начала собирать остатки еды обратно в сумку. Все исчезло в сумке за считанные секунды.

— Знаешь что, Витя, — сказала она, поднимаясь. Песок и травинки прилипли к юбке. — Может, тебе стоит подумать, чего ты хочешь от жизни. Кроме медалей. И не морочить другим людям голову.

Она развернулась и быстро пошла прочь. Я остался сидеть на газете, глядя ей вслед. Стройная фигура девушки постепенно уменьшалась, пока не скрылась за углом здания.

Мимо проехал грузовик. Его дребезжание нарушило тишину, повисшую после ухода Оли.

Я посмотрел на часы. До следующего поединка оставалось меньше четверти часа.

Медленно поднявшись, я сложил газету и побрел обратно к стадиону. Ноги были тяжелыми, словно налитыми свинцом.

Проходя мимо агитационного стенда, я остановился. На плакате красовалась счастливая советская семья. «Крепкая семья — основа государства!» гласила надпись.

Вернувшись в раздевалку, я переоделся в самбовку. Знакомый запах пота и кожи ударил в нос. Товарищи по команде обсуждали предстоящие схватки, но я едва их слышал.

— Эй, Волчара, ты чего такой хмурый? — окликнул меня Суслик. — Неужели Олька бросила?

Я только махнул рукой. А ведь, пожалуй, действительно бросила.

— Все нормально.

Степаныч зашел в раздевалку.

— Звеньев, ты готов? Через пять минут на ковер.

Я затянул пояс. Пальцы работали механически, повторяя движения, отработанные сотни раз.

Выходя из раздевалки, я бросил взгляд на трибуны. Место, где до этого сидела Оля, пустовало. Вот надо было ей устраивать эти разборки именно сегодня, когда голова у меня занята чем угодно, но только не брачными планами.

Я подошел к краю ковра и сел возле трибуны. Не заметил, как рядом очутился Борька.

— А где Оля? — тут же спросил он. — Уже ушла на работу? Так быстро?

Мимо нас, грузно переваливаясь, прошел Звеньев. В бой пошли тяжелые веса. Ему противостоял некий Игорь Бычков из секции «Железнодорожники».

Борцы вышли на ковер, поприветствовали друг друга традиционным рукопожатием. Оба борца в отличной форме.

Рефери дал свисток к началу поединка. Борцы сразу встали в правостороннюю стойку, внимательно наблюдая за друг другом. Звеньев сразу же попытался захватить рукава Игоря под локтями, но тот ловко уклонился, сделав шаг назад.

Впрочем, долго противник не сидел без дела. У него агрессивная манера борьбы. Бычков тут же шагнул вперед, тоже схватил Звеньева и попытался бросить через бедро. Однако Звеньев, ожидавший такого развития событий и хорошо натасканный Степанычем, успешно блокировал атаку, используя свой вес и низкий центр тяжести.

Борцы продолжали кружить по ковру, обмениваясь захватами и пытаясь найти слабые места в защите противника. Судя по всему, Звеньев решил измотать соперника, позволяя Бычкову тратить силы на безуспешные атаки.

Так прошла одна минута, потом вторая. Борцы до сих пор не уронили друг друга. Просто двигались туда-сюда, часто заходя за границу и по свистку рефери откатываясь обратно в середину ковра.

На третьей минуте схватки я заметил, что Бычков начал уставать. Вроде бы, Звеньев тоже заметил это.

Степаныч заставлял его много двигаться в последнее время. Поднимать дыхалку. Поэтому нашему Звеньеву схватка давалась легче, чем его сопернику.

Движения противника стали менее точными, а дыхание участилось. Звеньев понял, что настал момент для решительных действий. Я это тоже понял, заметив, как он слегка опустил корпус и выставил руки еще дальше. Да, эту привычку я заметил у него еще со времен тренировок в зале.

Улучив момент, когда Бычков оказался в узкой фронтальной стойке с наклоненным вперед туловищем, Звеньев решил провести переднюю подсечку. Он сделал шаг правой ногой вперед, повернул носок внутрь и поставил ногу у носка левой ноги противника.

Потом молниеносно схватил куртку Бычкова под локтями и сильно рванул руками влево и вверх, словно пытаясь перебросить противника через свое левое плечо. Соперник, не ожидал такой неожиданной резвости и привстал на носки, пытаясь сохранить равновесие.

В этот критический момент Звеньев продолжил рывок руками, усиливая его прогибом туловища. Одновременно он выполнил подсечку пальцами левой подошвы в правый подъем Бычкова. Движение было точным и мощным — месяцы тренировок не прошли даром.

Игорь, потеряв опору, начал падать. Звеньев, помня о технике безопасности, поддерживал соперника рукой за рукав, обеспечивая страховку. Бычков упал на левый бок.

Судья зафиксировал чистый бросок, присудив Звеньеву победные баллы. Многие в зале зааплодировали, оценив ловкость проведенного приема.

Однако схватка еще не окончена. Бычков, демонстрируя отличную физическую подготовку, быстро вскочил и снова занял защитную стойку. Звеньев, воодушевленный успешной атакой, попытался развить успех.

Он опять попытался провести переднюю подсечку, но на этот раз Игорь был готов. Он успешно заблокировал атаку и провел контрприем, собираясь бросить Звеньева через спину. Однако Артем, используя свой вес и хорошую технику, сумел устоять.

Теперь схватка продолжалась в напряженном темпе. Оба самбиста демонстрировали неплохую технику и тактику. Звеньев пытался использовать различные варианты подсечек — боковую, заднюю, изнутри, но Бычков, помня о предыдущем успехе соперника, внимательно следил за его ногами и успешно защищался.

Эх, Тема, забудь о подсечках, что ты на них зациклился? Попробуй теперь что-то новенькое, снова неожиданное для соперника.

По большому счету, у тебя и так преимущество по очкам, надо просто удерживать оборону и не давать себя обогнать. Тогда победа в кармане.

Но Звеньев все равно упрямо продолжал атаковать снизу. Степаныч тоже кричал ему: «Держи оборону! Защищайся!», однако Звеньев продолжал наскакивать на противника.

К окончанию схватки усталость начала сказываться на обоих борцах. Их движения стали менее резкими, а атаки — более предсказуемыми. Однако ни один из них не собирался сдаваться. Все-таки, тяжеловесам труднее сохранять быстрый темп.

Тогда Звеньев, понимая, что время поединка подходит к концу, решил рискнуть. Он намеренно позволил Бычкову провести атаку, слегка поддавшись вперед. Игорь, увидев кажущуюся возможность, опять попытался провести бросок через бедро. Между прочим, он тоже зациклился на этих атаках. Оба борца почему-то однообразные.

Но это была ловушка. В момент, когда Бычков перенес вес на одну ногу для проведения броска, Звеньев молниеносно выполнил переднюю подсечку. Он сделал подбив в подъем правой ноги Игоря. Одновременно усилил рывок поворотом головы и плеч влево, прогибом туловища и выпрямлением опорной ноги.

Но тут наш борец слегка ошибся. Допустил малюсенькую, но существенную оплошность. Видимо, слишком торопился или устал.

Подсечка делается с опорой на одну ногу. Другая нога двигается в воздухе, именно ею проводится прием. Она может делать высекающее, преграждающее или подкидывающее движение. Ею не надо рубить ногу противника, как топором. Это не подбив и тем более не удар.

Задача подсечки — это просто поставить преграду сопернику, остановить его шаг, одновременно цеплять его дальше сверху, как будто он поскользнулся и ловко подкинуть его ноги. Аккуратно и спокойно, не надо устраивать соревнования канадских лесорубов. Если во время подсечки слышен удар ноги об ногу, то это не подсечка.

Делается подошвой борцовки в районном пальцев ног. Однако иногда по неопытности или по ошибке подсечку делают по ноге внутренней частью стопы или подошвой ближе к пятке.

Это влияет на качество исполнения приема. Иногда может привести к фатальным последствиям. Что и случилось в нашем случае.

Подсечка получилась слабая. Бычков успел убрать ногу, буквально отдернул ее, выровнялся, рванул Звеньева в сторону, вывел из равновесия и тут же провел бросок через бедро, свой коронный, видимо, прием.

У каждого борца есть в арсенале такие любимые методы. Те, что получаются лучше всего. Сейчас у Бычкова получился бросок через бедро, самый простой, мощный и всем известный прием.

Звеньев, не ожидавший такого развития событий, потерял равновесие, полетел в воздухе через Бычкова и упал на маты. Бычков, следуя за ним, тут же набросился на нашего поверженного друга и зафиксировал удержание.

Звеньев пытался вырваться, извивался, пытался создать мост, использовал различные техники ухода с удержания. Но Бычков крепко держал захват, не давая нашему борцу ни единого шанса.

— Вот зараза, — сказал рядом Суслик. — Это как так получилось, а? У него же все хорошо шло. Вроде бы.

Ну как. А вот так. Я же говорил, надо менять тактику.

Видимо, Звеньев уже устал. Я уже замечал за ним такое. Во время тренировочных схваток. Когда он устает, то перестает думать.

Просто пытается сделать одно и то же. Просто тупо реализует один прием. Продавливает грубой силой.

Когда сражается с менее опытными, то получается. А когда с более, то по-разному. Могут и наказать. Вот как сейчас случилось.

Свисток рефери. Бедолага Звеньев поднялся с ковра. Стоял, опустив голову. На него было жалко смотреть.

Я случайно глянул на Степаныча. Тренер стоял, сжимая кулаки. Красный, как рак.

Смотрел на Звеньева. Видимо, тоже считал, что Артем упустил победу из рук. Хотя она была так близка. Сейчас он устроит парню головомойку. Когда тот вернется.

Повернувшись к судьям, рефери поднял руку Бычкова. Его соратники по секции разразились радостными криками. Тренер поднял руки вверх. Кто-то оглушительно засвистел.

На их месте должны быть мы. Должны были праздновать победу Звеньева. Вроде бы все шло к этому.

Но в борьбе, как в жизни. Нельзя расслабляться, даже когда уверен в победе. Все может измениться за доли секунды.

Опустив голову, наш великан вернулся к нам. Степаныч ничего не сказал. Лишь потрепал по плечу. Не стал ругаться. Видимо, все-таки пожалел.

Впрочем, это не значит, что на следующей тренировке, во время разбора ошибок на турнире, он не выдаст Звеньеву по-полной. Разложит все по полочкам. И вот тогда он не пожалеет здоровяка.

Ладно, мы все тоже подошли к Артему. Похлопали по спине. Утешили.

— Ладно, Тема, не расстраивайся. Еще победишь. Все впереди.

И другие, тому подобные слова. Которые вроде бы должны смягчить горечь поражения. Хотя иногда от таких хочется бежать подальше.

Я, например, не люблю таких слов поддержки. Еще с прошлой жизни. Они, наоборот, меня раздражают. Отвлекают и мешают. Я понимаю, что сам виноват и что мне надо просто в следующий раз выложиться больше.

Но Звеньеву, вроде, помогло. Он слегка приободрился и улыбнулся. Поэтому я тоже потрепал его по плечу.

— Все в порядке. Главное, не победа, а участие.

Очередная гребаная ложь. Именно победа и есть самое главное. Ради чего стоит рвать жилы и надрывать задницу. Именно этим все и измеряется. Все остальное — просто чертовы отмазки. И отговорки.

Впрочем, схватки продолжались. Как уже сказано, сейчас остались самые сильные.

В очередной раз вышел Крабов. Как всегда, улыбался. Черт, этот парень похож на американцев. Белозубый и вежливый.

Из-за этого его считали слабым. У нас ведь так принято. Если чересчур много извиняешься, значит слабак.

Впрочем, в СССР не совсем так. Люди сейчас и вправду вежливые. Любезные и тактичные. Улыбаются искренне.

Если что не так, говорят в лицо. Считают, что все проблемы надо обсуждать в коллективе. Если попросить о помощи, то обязательно помогут.

Даже если и не просить, то помогут. Всенепременно. Увидят, что у тебя что-то не так, обязательно подойдут и протянут руку. Как говорится, все за одного и один за всех. Вот почему СССР такая мощная махина.

В то же время идеализировать не хочу. Разные люди попадаются. Есть откровенные эгоисты. Которым все по барабану. Своя хата с краю.

Но что главное, сейчас такое принято осуждать. Эгоизм не в цене, как в двадцать первом веке. Фраза «это твои проблемы» здесь почти никогда не звучит.

Так что, Крабов со своей милой улыбкой, вполне приходился ко двору. Никто не ожидал, что этот вежливый мальчик на ковре превращается в монстра.

Я бы посоветовал ему надевать очки. Чтобы еще больше вводить людей в заблуждение.

Но, как я понял, Краб и в самом деле такой. Вежливый и хороший. Безобидный и спокойный. Талантливый во всем.

Редкий самородок. Так что, он не будет таскать очки, чтобы обманывать соперников. Это только такая скотина, как я, способен на такое. А что, может и вправду так сделать? Взять на вооружение тактику Краба?

Как и ожидалось, наш приятель легко одолел соперника. Ему уже пора участвовать в высшей лиге. Просто человек сам не хочет. Чем и приводит Степаныча в бешенство.

Но после Краба прозвучала другая фамилия. Гораздо более интересная. На ковер вызвали Харитонова.

Глава 6

Восьмилапый паук

Фамилия Харитонова, однако, прозвучала не вместе с моей, а с каким-то типом, которого звали Мурахов. Из другой секции, не из нашей.

Ну что же, значит, это удобная возможность. Чтобы посмотреть бой одного из самых любопытных противников.

Понять, что у Хари там за секретный прием. С помощью которого можно завалить соперника. Незаметно сломать конечность.

Поединок проходил на другом ковре. Самом дальнем от меня. Я встал и отправился туда, поближе к событиям.

— Это что, Харя там будет выступать? — рядом появился Борька. Он озирался, пытаясь понять, где будет происходить схватка. — Ты тоже пойдешь смотреть? Пошли вместе.

Мы прошли сквозь группы других участников турнира. Они стояли возле ковра, тоже следили за схватками.

Некоторые не обращали на нас внимания. Другие с интересом оглядывали. С ног до головы.

По ходу дела я заметил Бычкова, растирающего покрасневшее ухо. Он стоял рядом с трибуной. Рядом на ступеньке сидел тренер.

— Ну, как ты думаешь, он опять сломает что-нибудь? — Борька пробивался первым. Оглянулся на меня. — Харя, я имею ввиду?

Я покачал головой. Какой там. Я же уже решил для себя. Этот парень просто умело играет на страхах людей. Никого не калечит. Не убивает.

Может, было пару инцидентов. Но это в далеком прошлом. А память осталась.

Так что, на самом деле, я просто хотел разоблачить соперника. Посмотрим на его шоу.

Мы подошли к краю ковра. Поглядеть на выступление Хари собралась толпа народу. Гораздо больше, чем на других коврах. В основном, тоже борцы.

Видимо, наш колдун уже получил известность. В определенных кругах.

Нам повезло, удалось встать спереди. Вернее, пришлось присесть на корточки.

Люди вокруг собрались так плотно, что загородили обзор. Для зрителей с трибун. С первых рядов.

Так что подошли помощники организаторов и попросили присесть. Кто уселся на корточки, а кто прямо на пол. Без церемоний.

Ну вот. Теперь мы готовы к шоу. Схватка тем временем, уже началась.

* * *

Сегодня паук затаился в углу. Никак не хотел выходить оттуда.

Назар не беспокоился. Помнил, что уже так случалось. Потом паук все равно выйдет. В самый подходящий момент. Поймает жертву.

Он поздно начал заниматься самбо. С пятнадцати лет. В девятом классе.

Почему? А потому что его отметелил борец Карпицкий из восьмого. До этого Харитонов не знал, что этот добродушный толстячок такой грозный.

Они столкнулись случайно. На перемене Назар боролся с одноклассником Славкой.

Тот единственный из всех в классе дружил в Назаром. Остальные опасались. Почему-то не хотели общаться с молчаливым и серьезным подростком. Сторонились его.

И правильно делали. Назара интересовали темные стороны человеческой психики. Он с детства изучал отрицательных героев книг и фильмов.

Они казались ему интереснее, чем положительные. Более живые. Мальчик справедливо считал, что злодеи гениальны.

Они противостоят обществу и другим людям. У них гораздо больше сил, чем у любого другого человека. У обычного человека.

Поэтому с десяти лет Назар начал им подражать. Начиналось все вполне невинно.

Лягушки, пойманные в пруду Садки. Он надувал их через соломинку, воткнутую в задний проход. И отправлял плавать по воде. Наблюдал за беспомощными попытками нырнуть. Но не смеялся.

Препарировал мышей на уроках по биологии. С удовольствием смотрел, как жизнь угасает в крошечных глазках-бусинках. Тоже не улыбался.

Потом услышал, как соседка по площадке в разговоре с матерью ругает кошку. За то, что та принесла котят. В очередной раз. Пригрозила утопить. Почему бы не помочь женщине?

На следующий день после школы постучался к соседке.

— Тетя Люба, давайте я помогу вам, — предложил он, когда соседка открыла дверь. — Раздам котят. У меня есть друзья, которым нужно.

Соседка с радостью согласилась. Назар собрал четыре пушистых комочка в коробку. Унес на пруд.

Положил в мешок, привязал железку и отплыл на пустой лодке дяди Саши, местного сторожа, на середину пруда.

Котята попискивали в мешке. Харитонов бросил его в воду. Из воды поднялись пузыри. Больше ничего.

Когда Назар приплыл обратно, появился лодочник. Спросил, какого черта он брал лодку без разрешения.

— Я проводил эксперимент, — ответил мальчик. — По биологии.

Дядя Саша поворчал немного. Сказал, чтобы больше не брал лодку без спроса.

И вот на перемене, повзрослевший Назар боролся со Славкой. Толкнул проходившего мимо Карпицкого.

Тот внешне совсем не походил на борца. Толстенький, короткорукий, с большой круглой головой.

Поэтому на него не обратили внимания. Хотя от толчка у Карпицкого Юры выпали тетради из руки. Назар еще и наступил на нее. Намеренно. Потому что видел, где валяется бумажка.

— Эй, осторожнее, скоты, — возмутился Карпицкий. — Ты специально наступил!

Слово за слово, они сцепились. Пошли разбираться за школу. Прямо сейчас. Назар не думал, что Карпицкий доставит проблемы. Но ошибался.

Он сам не понял, как очутился на асфальте. Юра схватил его и бросил через бедро. Больно, чертовски больно. Весь бок горел огнем.

— Еще раз полезешь ко мне, руки сломаю, — пригрозил Карпицкий.

Как так получилось? Харитонов не привык проигрывать. Наоборот, всегда разбирался в причинах.

Очень скоро он узнал, что противник оказался спортсменом. Занимается борьбой и дзюдо еще с десяти лет.

Подумал немного, и пошел в секцию самбо. Сначала не получалось, а потом результаты пошли в гору.

Тренер не мог нарадоваться на новичка. Считал, что тот восходящая звезда. Будущий чемпион. С охотой посвящал Харитонова в тонкости борьбы.

В десятом классе Харитонов еще три раза дрался с Карпицким. Каждый раз тому все труднее удавалось одолеть Назара.

А на третий раз Харя выиграл. Он использовал интересную технику. Читал до этого в библиотеке про индейцев. В частности, про шаманов.

Ему показалась интересной ежегодная церемония Пляски солнца. Она проходила почти у всех племен. Кровавый ритуал, по легенде, дающий участнику сверхъестественные силы.

Индейцы находился в лесу «дерево жизни». Срубали его, очищали от сучьев. Относили в круг для церемонии. Где-нибудь на поляне.

Пляска начиналась на рассвете. Участники смотрели на восход солнца. Те, кто приносил себя в жертву, готовились морально. Они посвящали себя Великому духу.

Вокруг «дерева жизни» размещали черепа бизонов. К столбу привязывали ремни из сыромятной кожи. Танцоры делали надрезы на груди. В них вставляли косточки. Привязывали к ремням.

Во время танца рыбками тянулись назад. Рвали кожу и мышцы, чтобы косточки оторвались.

После того, как человек освобождался, он считался прошедшим Пляску. Получал высшее могущество. Например, получал силу медведя. Или хитрость койота. Или зоркость орла.

Почему бы не провести такой эксперимент? Харитонов недолго думал.

На мысль провести ритуал его натолкнула заметка в районной газете. Там сообщалось, что во время работ для расширения железнодорожных путей на месте Сукина болота, рабочие обнаружили множество костей и черепов животных.

Оказывается, в царские времена здесь была скотобойня. Одна из самых больших в Европе. С тех пор осталось много костей.

Поэтому Назар отправился за находками. Быстро нашел стройку. Собрал свиные и овечьи черепа.

Потом отправился в Подмосковье. В леса.

Время как раз конец весны. Начало мая. Он нашел подходящее дерево. У индейцев это сосны или секвойи. Назар ограничился сосной.

Рубить не стал. Просто огородил камнями. Положил бараньи и свиные головы.

Вернулся ночью, когда все спали. Для этого пришлось сказать дома матери, что он пошел готовиться к госэкзаменам. Со Славкой.

Мать у него работала на стройке. Штукатур. Отец ушел от семьи, еще когда Назар был младенцем.

После работы мать приходила и спала целыми днями. Часто выпивала. За мальчиком не смотрела.

Хотя умудрялась ходить в школу на собрания. Чтобы не обвинили в пренебрежении родительскими обязанностями. Поэтому Назар давно уже предоставлен сам себе.

Резать себя оказалось трудным занятием. Он истек кровью, но срезал с рук и груди несколько кусочков кожи.

Затем начал танцевать. Крутил туловищем и махал руками. Вокруг летели капли крови.

Через час Назар упал ничком на землю. Потерял сознание от боли. Перед тем, как впасть в забытье, попросил Великого духа даровал силу и свирепость медведя.

Очнулся на рассвете. С лучами восходящего солнца. Мальчик лежал обнаженный по пояс, на груди и руках потеки запекшейся крови.

Он поднялся, чувствуя ужасную боль от порезов. Посмотрел на восходящее солнце.

Он думал, что станет сильным, как богатырь. Попробовал поднять валун на краю поляны. Долго пыхтел, но не мог сдвинуть. Слишком тяжелый.

Тогда Назар разозлился. Ничего не изменилось. Он зря потратил время и силы.

Какой идиот! Надо же быть таким тупицей! Великого духа нет. Так же, как и бога. Правы учителя в школе и комсомольцы, приходившие читать лекцию об атеизме.

Подросток начал пинать черепа. Раскидал по поляне. Потом ударил «дерево жизни». Сосна затряслась.

А потом Назар хотел пнуть дерево, но замер на месте. На нижней ветки между листьев дрожала паутинка. Лучи восходящего солнца серебрили нити. В углу, сжав лапы, сидел крупный черный паук.

Назар был готов поклясться, вчера его не было. Появился за ночь.

«Я даю тебе их всех», — в голове прозвучал незнакомый голос. — «Паук будет в твоей голове. Помогать против врагов. Пока не выйдет оттуда».

Парнишка посмотрел вверх и ему показалось, что он видит множество борцов в самбовках и других людей. Они падали вниз и не вставали.

После Пляски Солнца Назар вернулся спокойный и умиротворенный. Он считал, что получил ответ на вопросы.

С той поры во время схваток ему помогал восьмилапый паук. Черный и мохнатый. Харитонов просто смотрел на соперника.

Представлял, как огромный паук выскакивает из ниоткуда. Будто бы облепляет противника. Обматывает паутиной. Мешает ему двигаться.

Все бы ничего. Можно считать за плод больного воображения. Думать, что это сумасшествие.

Тем более, что все вокруг осуждали мистику. Высмеивали веру в духов и потусторонние явления. Объясняли, что чудес не бывает. Только случайности и совпадения.

Вот только как объяснить, что противники Харитонова и вправду замедляли движения? Спотыкались, путались и падали. На ровном месте. Как будто и вправду натыкались на невидимое препятствие.

Некоторые ломали руку или ногу. Как раз в том месте, где невидимый паук оплетал их нитью. Харитонов не удивлялся.

Наоборот, он сильно удивился бы, если бы его образ не сработал. Но образ работал. Очень даже хорошо. Пугающе хорошо.

Впервые паук проявил себя как раз тогда. В третьей схватке с Карпицким. Сначала Назар даже не понял, как это случилось.

Они в очередной раз столкнулись на площадке между третьим и вторым этажами. Во время школьной перемены. Карпицкий сам толкнул его. Сзади, плечом.

Назар чуть не упал, но удержался об стену. Повернулся, посмотрел на обидчика.

Снова сцепились. Договорились встретиться после уроков.

— Ты не боишься? — спросил тогда Славка. Уже когда вернулись в класс. — Он же тебя опять отмутузит.

Харитонов посмотрел на приятеля. Покачал головой. Ему показалось, что гигантский черный паук сидит в углу школьной аудитории. Ждет своего часа. Назар посмотрел на паука и ему стало спокойно.

— Пусть попробует, — сказал он.

Во время драки случилось необычное. Таким Карпицкого еще не видели.

Обычно ловкий и подвижный, в этот раз он как будто наелся мухоморов. Вялый и тусклый.

Один раз споткнулся на ровном месте. А под конец упал. Сломал ногу.

Харитонов с легкостью справился с ним. Он не улыбался, когда давний враг с криками катался в пыли.

Просто стоял и смотрел. Видел, как паук намотал еще больше паутины на сломанную ногу Карпицкого.

С тех пор у него не было затруднений с противниками. Все схватки заканчивал досрочно.

* * *

Мурахов казался достойным соперником. Я же говорил, что остались самые сильные. И опытные.

Теперь все не так легко. Смотреть интересно. Это уже не новички выступали. Грубых ошибок не допускали. Участники действовали быстро и ловко.

Высокий парень, на полголовы выше Хари. Крепкий и мускулистый. С широкими плечами. Уши сломаны. Нос плоский, будто вдавлен в лицо.

Харя пристально смотрел на противника. Не отвлекался ни на что другое.

Он стоял ко мне лицом. Я его поэтому хорошо видел. Интересно, почему Харя время от времени смотрел вверх и в сторону? На угол потолка. Чего он там забыл?

Противники пожали друг другу руки. Харя по-прежнему буравил Мурахова взглядом. Как сверлом.

Свисток рефери. Снова пошла жара. Мурахов рванул к сопернику. Видимо, он тоже не верил ни в какие глупые слухи. Решил показать всем, что Харя обычный человек. Которого он сейчас раскатает по ковру. Тонким слоем.

Какой там. Я сам видел это. Собственными глазами. Харитонов особо не двигался, все так же пристально рассматривал соперника.

Тот стремительно надвигался. Харя стоял в правосторонней стойке. Он просто поднял правую ногу и выставил ее перед собой. Поднял немного.

Но я уверен, что он не коснулся Мурахова. Но тот вдруг споткнулся, наклонился и чуть не упал.

Вовремя восстановил равновесие. Ушел в сторону. Харя продолжал смотреть на противника. Только повернулся к нему всем телом.

Мурахов отскочил, выпрямился, потопал ногой. Что это с ним? Ушиб, что ли? На ровном месте?

Такое бывает, я знаю. Иногда из-за торопливости можно ударить палец ноги о ковер и сломать его. Редко, но бывает. Неужели сейчас случилось как раз такое?

Нет, вроде бы все в порядке. Мурахов еще постучал ногой, потер голень. Опять отважно напал на Харю.

Подскочил и схватил за рукава куртки. Тут же бухнулся на колени. Повернулся к сопернику боком и спиной. Хотел перебросить Харю через себя.

Стандартный прием. Тем более, что Харя не особо сопротивлялся. Странно, почему он стоит столбом.

Правда, стойка безукоризненная. Видимо, непробиваемая. Я думаю, что Мурахов поторопился. Надо было подождать.

Зачем он атаковал без подготовки? Хотел перебросить через себя. Но предварительно надо вывести из равновесия. Нащупать центр противника.

Сначала все шло хорошо. Он рванул Харю на себя. Все думали, что бросок пройдет удачно.

Но нет. Уже в самом начале что-то случилось. Харя просто остановился над противником.

Такое впечатление, что у того кончились силы. Как будто ребенок пытался перебросить взрослого через себя.

В итоге, бросок не прошел. Я так и не понял, почему вдруг Мурахов остановился.

А Харя завис над соперником. Быстро наклонился и схватил его за спину. Набросился сверху. Обхватил руками за шею и плечи. Ногами обвил бедра.

Будто паук напал на муху в паутине. Рванул в сторону. Мощным броском. Чтобы удержаться, Мурахов застыл на четвереньках.

Тогда Харя мгновенно прыгнул на колени сбоку. Схватил затылок соперника. Другой рукой взялся за рукав.

Притянул затылок к себе. Рукав потянул вниз. Сильно и резко. Потом вверх. Тоже рывком.

Бедолага Мурахов вынужден был перевернуться через плечо. Опрокинулся на спину. Упал, а Харя навалился сверху. Зафиксировал удержание.

Что интересно, Мурахов долго не дергался. Сначала пытался высвободиться. Но потом завис. Уже не двигался. Пока свисток рефери не объявил о победе Хари.

Борька толкнул меня в бок.

— Что это такое, черт подери? Ты видел? Он как баран на живодерне. Даже не сопротивлялся.

Я кивнул. И вправду. Надо пересмотреть мои взгляды на Харю. У него уникальная тактика.

Я еще такого не видел. А ведь мне и самому скоро предстоит с ним бороться. Что делать?

Может, посоветоваться со Степанычем и дядей Федором? Я встал, отодвинул зрителей, аплодирующих Харе. Пошел обратно к нашим.

Глава 7

Полуфинал

Степаныч разговаривал с Пряхиным, когда я подошел к нему. Я остановился неподалеку, ожидая, когда они закончат и глядя на борцов из других секций, схлестнувшихся сейчас на ковре. Одновременно до меня доносились обрывки разговора тренера и ученика.

Ну как, разговора. Как всегда, Степаныч просто орал на ученика, а от того требовалось просто молчать и кивать, признавая свою ничтожность. Не знаю, возможно в плане техники тренер наш обучал безукоризненно, но вот в плане мотивации слегка отставал. И это еще мягко сказано.

— Двигайся, не стой на месте! — донеслось до меня. Видимо, у Пряхина тоже возникли вопросы по тактике поединка и он тоже пришел посоветоваться к тренеру. — Ты иногда застываешь на месте, как столб. А нужно двигаться, понимаешь, постоянно двигаться. Самбо это не борьба, это искусство движения.

Возможно, что он прав. Хотя я всегда рассматривал самбо, как сугубо прикладной вид спорта, где исключено все лишнее, всякая отвлеченная философия и рассуждения и остались только голые техники, с помощью которых можно победить любого противника. Ничего замудренного, лишь гениальное и простое. Только хардкор.

Пряхин кивал, как будто понимал, о чем идет речь. Честно говоря, он в последнее время слегка сдал позиции. Ведет себя не совсем активно, борется без огонька.

Что это с ним стряслось? Мне кажется, у парня какие-то внутренние проблемы. На работе или дома.

Ладно, кажется они тут долго еще будут шушукаться. Пойду-ка я к дяде Феде. Правда, ворчливого старика тоже тут нет. Куда-то подевался, как раз, когда он нужен.

Я оглядел трибуны. Народу уже меньше, чем утром. Гораздо меньше.

Если утром трибуны заполнили на три четверти, почти до самых верхних рядов, то сейчас едва дотягивали до половины. Большая часть народа свалила вместе с проигравшими участниками, чтобы пойти утешиться в другом месте.

Тут ведь, помимо обычных зрителей, большинство — это родственники и друзья участников. Родители, братья, сестры, друзья со двора, одноклассники и одногруппники.

Только мои не пришли, черт подери. Они слишком заняты, чтобы смотреть на мои успехи.

Хотя они, строго говоря, не являются моей настоящей родней, но все равно хотелось бы, чтобы за меня тоже болели. Достаточно и капельки, если можно. Они даже не думают, что…

— Ты чего хотел? Тоже поговорить? Насчет Хари, что ли? — рядом очутился Степаныч, крепко хлопнул меня по плечу. — Ну-ка, пошли поговорим вон туда. Я пить хочу.

Надо же, как он догадался. Видимо, не совсем такой неотесанный чурбан, как кажется.

Мы отправились из зала наружу, тренер решил купить себе чего-то выпить. По пути Степаныч посмотрел на меня и ядовито заметил:

— Ну что, обделался уже, небось? Думаешь, что это за чудо такое, Харитонов?

Не буду спорить. Не хочу сказать, что прямо совсем уж испугался, но посоветоваться бы хотелось. Поэтому я кивнул.

— У него непонятная тактика. Я не хочу приплетать сюда мистику. Потому что я советский человек и не верю во всякие домыслы и слухи, которые о нем ходят, но в последней схватке его противник вел себя очень странно. Я такое еще не видел.

Сейчас я не кривил душой и говорил, что думал. Степаныч отодвинул плечом дверь и мы вышли из вестибюля наружу.

Теперь отправились к магазинчику. Снаружи ярко светило солнце, хотя дело уже постепенно шло к вечеру.

— Я тебе так скажу, — тренер не стал заходить в магазинчик, остановился возле автомата с газировкой и сунул монетку в прорезь приемника. Дождался, пока стакан наполнится. — Я и сам не могу понять, как он это проделывает. Вот, к примеру, наш Суслик. Он вел себя так, будто у него рука сломана в трех местах. Действительно верил, что она сломана. Даже когда Оля сказала, что все в порядке, не мог поверить.

Да, я и сам это видел. Подтверждаю на все сто.

— Как будто у него глаза зашорены, — медленно проговорил я. Что-то такое я читал или видел по телевизору в прошлой жизни. Или мне кто-то рассказывал о психических техниках ведения боя. — Или это внушение?

Я не имею ввиду пресловутый «бесконтантактный бой». Пусть остается на совести создателей.

Нет, я думал совсем про другое. В прошлой жизни повидал всякого, в том числе не до конца понятного и не стал бы отметать сходу всякие догадки вроде боевого транса или направленного внушения. В двадцать первом веке медитации и аффирмации стали уже повседневностью.

А сейчас они только набирают силу. Кроме того, механизм внушения тоже до конца не изучен. Даже в начале будущего столетия. Может, наш ловкач Харя нашел какой-то способ использовать эти методы в свою пользу?

— Ты что, про бабкины заговоры из деревни говоришь? — Степаныч одним махом выпил стакан, взял еще и дождался, пока шипящая струя заполнит его. — Ты бы еще про колдунов и ведьм сказал. Я думаю, что вы все, как бабы, обосрались. Хватит уже зудеть про его волшебные способности. Тут все гораздо проще. Он пару раз кого-то смог победить таким образом. Потом кто-то пустил слух про его невероятные умения. И вот пошло-поехало. Так что, просто возьмите себя в руки и боритесь, как положено.

Отличная речь, чертовски мотивирующая. Степаныч в конце стукнул меня по плечу и добавил:

— Уж кто-кто, а насчет тебя я бы не подумал, Волчара. Ты чего, тоже обосрался, что ли? Тогда снимай самбовку, иди в балет и крутись вокруг своей оси в обтягивающих штанишках, чтобы все вокруг глядели на твои прелести. Понял?

Мда, вот и обсудил тактику. С одной стороны, Степаныч прав, что еще можно предъявить Харе?

Одни только досужие домыслы. Слухи и разговоры к делу не подошьешь.

Хотя, с другой стороны, я нутром чуял, что с этим парнем что-то не так. Чуял, а доказать не мог. Ладно, буду сам разбираться. К дяде Феде даже идти не хочу, тот еще больше меня засмеет.

Поэтому я вернулся в зал вместе с тренером и начал смотреть, как Краб готовится к выступлению. У него это уже полуфинал, так что, если выиграет, то может претендовать на первое место.

Схватка уже началась, сейчас на ковре боролись только две пары. Третий круг пустовал.

Краб уже стоял на ковре и смотрел на противника, улыбаясь, как будто увидел близкого друга. Они приветствовали друг друга и рефери вытянул между ними руку. Затем свистнул и отошел назад, а борцы двинулись друг на друга.

Почти сразу же противник Краба атаковал, присев на одну ногу и пытаясь схватить нашего борца за выставленное вперед левое колено. Ну да, это было бы слишком легко.

Надо признать, самоуверенности сопернику не занимать. Я бы с Крабом такое не устраивал, слишком уж он больно и сильно наказывал за такое.

Но, видимо, противник у Краба попался достаточно опытный, чтобы позводить себе безнаказанно так атаковать. И, видимо, он хорошо изучил нашего борца.

Краб убрал ногу и пытался схватить наглеца, но тот быстро ушел в сторону и тут же вскочил на ноги. Хм, однако сделал он это довольно ловко.

Молодец, ничего не скажешь. Вывернулся, стряхнул с себя руки Краба и ушел к краю ковра. Рефери тут же дал сигнал.

Противники вернулись в центр. Я думал, что дерзкий соперник опять будет атаковать и не ошибся.

Он тут же снова бросился в атаку, вот только на этот раз уже не снизу, а сверху. Схватил за рукав куртки, чуть ниже локтя, второй рукой пытался схватить за воротник у шеи, но Краба трудно удивить таким напором.

Наш борец слегка отодвинулся в сторону, левое плечо убрал назад. Быстро обезопасить себя от угрозы полного захвата и, в свою очередь, схватил противника сам.

Борцы стремительно перемещались по ковру. Назад и немного в сторону.

Между прочим, Краб на этот раз отступал, выжидая удобного момента, чтобы схватить противника получше и применить прием. Обычно он всегда наступает, но в этот раз столкнулся чересчур с агрессивным соперником.

Агрессивным и в то же время достаточно умелые, чтобы не поплатиться тут же за неудачно проведенную атаку. Нет, пока что противник все делал безупречно, не открывая в атаке слабых мест.

Отступая, Краб снова попытался провести бросок. Он рванул противника в сторону и на себя, стараясь вывести из равновесия.

Ему почти удалось это, хотя противник держался изумительно стойко, сохраняя осанку. Но когда Краб почти завалил его, они опять очутились на краю ковра.

Снова перешли границу и опять рефери засвистел. С одной стороны, в борьбе это вечная проблема, ситуация вне ковра. Слегка раздражает поначалу, пока не привыкнешь.

А вот потом уже не обращаешь внимания. Так что Краб и его противник, плотный мускулистый парень среднего роста, коротко стриженый, спокойно вернулись в центр ковра, на ходу поправляя растрепанную одежду.

Снова свисток. Я думал, что нахальный противник снова бросился в атаку, но теперь он, против ожидания, стоял на месте.

Хм, интересно. Смена тактики прямо на ходу?

На такое способны немногие борцы, только думающие и умеющие анализировать ход боя. Приспосабливаться к стилю соперника и сразу менять свой, по ходу дела.

Краб на мгновение застыл на месте. Тоже удивился тому, что противник успокоился.

Но ладно. Раз уж пошла такая жара, он двинулся навстречу. Выставил руки и приготовился схватить противника.

Тот не стал дожидаться и тоже подскочил навстречу. Схватил за рукава и поднял их, одновременно толкая в сторону.

Краб тоже схватил соперника за руки, чуть ниже локтей и рывком завел в сторону. Вправо от себя. Не давая противнику стать левой ногой на ковер.

Одновременно попытался поймать его левую ногу своей правой ногой. Голенью, зацепом изнутри. В то же мгновение он повернулся вправо, как можно резче и почти на сто восемьдесят градусов.

Рванул руками вправо и вниз. Чтобы бросить противника, надо толкнуть его в направлении, противоположному исходному его положению. Желательно бы схватить его под левую руку под мышку, но Краб не дотянулся. Из-за того, что противник держал спину прямой, и не наклоненной.

Получилось как раз наоборот. Прием не получился, Краб тут же перешел на другой бросок, хотел толкнуть противника вперед.

Но, к сожалению, сам он тоже в это время очутился с поднятой вверх ногой. А как еще сделать зацеп, как не поднять свою ногу?

И его противник тут же воспользовался этим, не теряя времени. В самбо часто так бывает, что за доли секунды ты можешь превратиться из охотника в дичь.

Руки он так же держал на локтях Краба. Левой он схватил куртку под правым локтем нашего борца, а правой сгреб воротник его самбовки у него на груди.

Шагнул влево, поставив ногу рядом с носком Краба и зацепил голенью другой ноги его под колено. Только уже не изнутри, а снаружи. Рванул туловищем и руками вперед и бросил нашего борца на спину.

Сам тоже слегка упал вперед, но при этом вытянул вперед колено и оперся на выставленную ногу. Я не верил своим глазам, видя, как непобедимый Краб свалился на ковер. Нечасто увидишь такое зрелище.

Впрочем, свалить такого зверя это одно дело, а вот удержать это другое. Хотя очки Краб и так потерял, само собой.

Он упал на маты на бок, тут же вскочил, как Ванька-встанька и перевернулся набок. Противник навалился на него сверху и попытался удержать, но не смог.

Краб тут же оттолкнул его и почти вскочил на ноги. Между ними завязалась небольшая схватка, уже в партере.

Соперник пытался вывести дело на рычаг локтя, но Краб не давался. Его так легко на излом не возьмешь.

Рефери увидел, что удержание не удалось и снова подал сигнал. Противники прекратили борьбу, встали и снова вернулись в центр ковра.

Краб снова улыбнулся, ничуть не обескураженный неудачей. Я никак не мог понять, он что, и вправду такой?

Позитивный и радостный, которому плевать на поражение? Чуть ли не обретший нирвану коммунистический гений.

За бросок его противник уже получил четыре балла, но схватка еще не закончилась. В конце концов, у Краба есть повод улыбаться.

Всегда есть шанс выиграть схватку. Даже сейчас, когда он серьезно проигрывает по очкам.

Я видел и не такие подъемы. На ровном месте. Невероятные победы. Когда, казалось бы, все уже пропало.

Так что, сейчас Крабу надо двигаться и работать изо всех сил. Что он и сделал. Почти сразу же пошел на противника.

Они находились в правой стойке. Стандартной стойке, привычной для всех борцов. Краб быстро метнул руки вперед, пытаясь схватить противника за руки.

Тот отошел. Не давал взять руки. Не давал их схватить. Тогда Краб придвинулся ближе. Атаковал.

Левой рукой схватил правый локоть соперника. Такого вдруг ставшего скромным и осторожным соперника.

Правой Краб успел схватить его над правой ключицей. Придвинулся ближе.

Шагнул на соперника. Развернул носок левой ноги. Поместил ее рядом с правой ступней врага.

Потом хоба! Быстро занес согнутую правую ногу влево. Подкосил ею, как косой. Пытался срубить противника задней подножкой.

Для этого он поставил правую ногу на всю ступню. Сзади правой ноги противника. Чтобы его колено сзади подбило колено соперника.

Тяжесть тела оставил на согнутой в колене правой ноге. Рванул руками противника влево и вниз. Через свою ногу. К своему левому носку.

Вот только подножка не получилась. Тяжесть тела не надо было оставить на правой ноге. Надо было перенести на левую. И не сгибать правую.

Так что подножки не получилась. Противник устоял. И даже не просто устоял. А контратаковал.

Он шагнул правой ногой вперед. К Крабу. Левую ногу убрал назад. Расширил стойку. На мгновение уперся руками и туловищем в Краба.

Потом шагнул левой в сторону. А правую ногу быстро занес вперед и чуть влево.

Краб так же быстро пытался уйти. Он отставил правую ногу назад.

Но противник уже крепко держал его руками. Правой над ключицей. Левой под правым локтем Краба. Почти симметричное положение по сравнению с первоначальной атакой нашего борца.

Краба он все также держал чуть оттянув назад и в сторону. Заставил все так же держать вес тела на правой ноге.

Затем шагнул левой сильно вперед. Развернул носок наружу.

Потом быстро занес правой влево и махнул назад. Одновременно подбил Краба в подколенный сгиб. Рванул руками влево и вниз, очень сильно.

Это бросок отхватом. Получился просто отлично. Краб снова рухнул на ковер. Опять на бок.

Рядом охнул Звеньев. Я и не заметил, как он тут очутился.

— Ты смотри, что творится, — пробормотал здоровяк. Он сложил руки на груди. Куртка вздымалась от взволнованного дыхания. — Он завалил Краба! Думал, никогда не увижу такого.

Ну вот, все случается в первый раз. Краб опять успел уйти от удержания. Для этого у него достаточно опыта.

Но вот от поражения уйти не смог. Они сражались еще минуту. Времени в обрез.

Краб уже не пытался атаковать без подготовки. Пытался схватить за руки противника, но тот не давался. Какой хитрый. Понимал, что время на его стороне.

Тренер тоже кричал с другого конца ковра:

— Не спеши! Не спеши! Не дергайся.

Но противник Краба и так не собирался терять преимущество. Он теперь только оборонялся. Причем делал этого грамотно.

Наш борец атаковал осторожно. Понял наконец, что может вчистую проиграть бой. Например, болевым.

Если сделает сейчас роковую ошибку. А он их уже сделал за этот поединок немало. И не хотел усугублять свое положение новыми.

Так что, когда время закончилось, все было ясно. Рефери поднял руку противника.

Звеньев рядом сидел с открытым ртом.

— Он проиграл! — ошеломленно пробормотал он, качая головой. — Краб проиграл! Как такое возможно? Я не верю своим глазам.

Да, я тоже не верил. Но пришлось.

В конце концов, Краб не полубог. Ему тоже свойственно ошибаться. Все мы люди.

Правда, он не выглядел огорченным. Наоборот, как всегда улыбался. Как будто это он выиграл.

Пока он сходил с ковра, Звеньев хлопнул меня по спине. Сильно, черт подери. Очень сильно.

— Один ты у нас остался, — сказал он. — Давай, сделай это. Возьми первое место.

Легко сказать. Тем более, моя фамилия, наконец, прозвучала.

— Волков и Харитонов. На ковер!

Глава 8

Победа над зверем

Стоп, это какая-то ошибка. Почему это я вдруг должен бороться с Харитоновым? Мы ведь еще не боролись с неким Верлиновым, тоже претендентом на первое место, участником секции Института народного хозяйства.

Я огляделся в поисках тренера, но увидел рядом только Звеньева. Здоровяк смотрел на меня, как на обреченного. Того, кого уводят на казнь через повешение. Или через отрубание головы, как минимум.

— Говорят, этот Харитонов совсем зверь какой-то, — заметил здоровяк, горой возвышаясь сбоку. — Руки и ноги ломает, кусает, головы пробивает. Как его только до финала допустили? Ты точно с ним справишься, Волк?

Спасибо, очень мотивирует. Я поднялся и проворчал:

— Нет, я просто выхожу на ковер, чтобы он оторвал мне голову. Так что наслаждайся зрелищем.

Отправился к организаторам, чтобы выяснить, что тут творится и куда подевался Верлинов. Зрителей совсем мало, но зато это самые стойкие фанаты, которые хотят выяснить, кто выиграет турнир. Многие сидели с бутылками лимонада в руках.

Я подошел к столику судей. Рядом стоял один из организаторов, мужчина в коричневом костюме, одетый так, даже несмотря на жару в зале. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Волков? Ты почему не выходишь? Мы тебя объявили уже.

Я посмотрел на ковер. Харитонов еще тоже не появился, я его не видел.

— А где Верлинов, мы же с ним должны бороться?

Мужчина пристально смотрел на меня. У него большой прямой нос, он слегка пошмыгивал им.

— Верлинов растянул руку в последнем поединке и сломал ребро. По рекомендации врача он дальше не сможет участвовать в соревнованиях. Так что, теперь тебе сразу достался Харитонов. Или ты тоже хочешь заявить о недомогании?

Он сузил глаза и слегка ухмыльнулся. Видимо, думал, что я тоже испугался бороться с Харей.

— Нет, все отлично, — я покачал головой. — Тогда я пошел.

Повернулся и увидел Степаныча. Он стоял, поджав губы и глядел на организаторов. Тоже пришел разбираться и услышал, что случилось с Верлиновым. Но теперь понял, что спорить бесполезно.

Тогда тренер отвел меня в сторону. И показал на Харитонова, как раз выходящего на ковер.

— Надеюсь, ты уже успокоился и выбросил из башки все дурацкие домыслы насчет этого парня. Он обычный человек, а все, что происходило с другими, это просто совпадения. Правильно?

Ну вот, он тоже туда же. Как же меня все это достало. Стоило мне заинтересоваться противником, как меня уже записали в трусишки.

Но нервничать я не стал. Постарался успокоиться и кивнул. Сосредоточился на предстоящем поединке.

— Правильно, Олег Степанович. Это все совпадения. Дурацкие совпадения.

Тренер похлопал меня по спине и указал на ковер.

— Тогда сделай все, что можешь и даже больше. Ты сможешь его побороть. Понял?

Ну, спасибо на этом. Не ожидал такого от Степаныча. Я посмотрел на тренера с искренней благодарностью. Пожал руку.

— Понял. Спасибо.

И отправился на ковер. Харитонов уже стоял на дальней стороне круга и по привычке смотрел на меня. На своего противника, сверлил меня взглядом. Я вышел на маты, чувствуя их твердую поверхность под борцовками.

Странное ощущение. Взгляд Харитонова будто сгустился вокруг меня. Он как будто материализовал вокруг меня плотный туман, густой, как студень. Что это значит?

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать странные ощущения. Опять самовнушение, дурацкие мысли после слухов о Харе. С этим надо бороться, нельзя поддаваться.

Мы подошли ближе, повинуясь сигналу рефери. Встали друг против друга, пожали руки. У Хари крепкое рукопожатие, он вцепился в мою ладонь обеими руками, долго тряс и все так же пристально смотрел в глаза.

Какие у него черные зрачки, однако. В то же время не скажу, что он смотрел именно на меня. Иногда мне казалось, что он смотрит сквозь меня, как будто бы застыл взглядом в одной точке, а периферийным зрением наблюдает за тем, что происходит вокруг.

Мы разошлись в стороны и вскоре раздался свист. Вот теперь можно двигаться. Я пошел вперед, а Харя стоял на месте, опустив голову и буравя мне взглядом.

Потом слегка шевельнул ногой и я ощутил, словно под ногами у меня запуталась веревка. Что это за чертовщина такая? Я слегка запнулся, но не остановился и подошел еще ближе.

Быстро вытянул руки вперед, стараясь схватить Харю за руки. Он все так же стоял на месте, потом слегка шевельнулся и ушел в сторону. Я пытался следовать за ним, но не успел. Никак не успел.

Чуть не споткнулся. Ощущение веревки под ногами все не уходило. Я даже мельком посмотрел вниз, но, разумеется, ничего не увидел.

Опять быстро, чтобы не опоздать, рванул к Харе. Тот все так же стоял неподвижно на месте, спокойный и уверенный в себе.

Я опять пытался схватить его за руки, но Харя снова ушел в сторону. Молниеносно, я даже не успел понять, как он это сделал. Только что был тут, а сейчас вдруг оказался в полуметре слева. Одновременно тоже схватил меня за руки и рванул на себя.

К счастью, я как раз тоже выставил правую ногу вперед и сумел удержаться. Тогда Харя наклонился и схватил меня за ногу, под колено и тут же выпрямился, стараясь вывести меня из равновесия.

Сделал он это не так быстро, как следовало. Я толкнул его и в то же время вцепился в куртку, стараясь удержаться на ногах. Чтобы не упасть, я прыгал на одной ноге.

Рванул ногу на себя, выбил из руки Хари, тут же убрал ноги и талию назад, чтобы этот ловкий ублюдок не успел опять схватить меня. В то же мгновение я услышал свисток. Оглянулся и увидел, что мы опять ушли за границу борцовского круга.

Мы отпустили друг друга и вернулись в центр. Харя бесстрастно смотрел на меня и я решил воспользоваться этим его взглядом.

Обычно, когда люди так делают, то могут пропустить бросок снизу, там, где сужается поле зрения. Можно схватить его, руками загородить обзор снизу, толкнуть и ногой провести зацеп или подножку. Если он такой большой любитель устраивать гляделки, то обязательно пропустит подобный трюк.

Я дождался свистка рефери, разрешающего продолжить поединок, подошел к противнику ближе и выкинул руки вперед, снова стараясь ухватить его за рукава куртки.

* * *

Из всех соперников, которые до сих попадались Харе, этот оказался самым устойчивым к психическим атакам. Как там его, Волков, кажется?

Еще с того момента, как он шел по ковру для приветствия, Харя попробовал помешать ему, забавы ради.

Черный паук с радостью помогал ему сегодня с самого утра, оплетая всех соперников густой паутиной, мысленно ломая им руки и ноги. Одного из противников, кажется, тоже из секции самбо АЗЛК, этот мысленный образ настолько впечатлил, что он и сам вообразил, будто сломал руку. Хотя он всего лишь повредил ее.

Сейчас, повинуясь мысленному приказу Хари, паук спустился с потолка на блестящей серебряной нити, покачиваясь в воздухе и навис над подходящим Волковым. Вытянул лапки и направил новые петли паутины вниз, на соперника.

Паук должен был опутать его ноги паутиной, заставить споткнуться, замедлить ход. Трюк, который Харя неоднократно проделывал с другими людьми.

Для пущей убедительности даже сам слегка дернул ногой, чтобы заставить сделать то же самое Волкова, которого он сверлил непрерывным взглядом. Из-за интенсивной психической работы сегодня у Хари разболелась голова, так всегда бывало, если слишком много работать с пауком.

Но ничего не поделаешь, придется терпеть, сегодня соревнования. Тем более, что осталось совсем немного.

Паук сделал все, как надо, набросил петли на ноги Волкова. Но тот шел дальше, ничего не заметил. Разве что, слегка замедлил шаг и подозрительно посмотрел на Харю, как будто заподозрил его в мошенничестве.

Нет, не получилось. Харя постарался, успокоиться и приказал пауку держаться наготове. Никто и не ожидал, что будет легко. В финал слабаки не проходят, так что придется попотеть.

Когда началась схватка, Харя не сразу запустил паука. Он подождал, чтобы понять, что будет делать противник.

За Волковым уже закрепилась репутация думающего борца, он сначала анализирует ситуацию и врагов, только потом приступает к действиям. Причем тактику строит исходя из совершенного анализа.

Поэтому Харя совсем не удивился, когда Волков аккуратно атаковал его, проверяя на крепость захвата. К этой секунде паук уже навис над ними. Начал забрасывать петли, запутывая противника.

Обычно в такое время на других противников мысленные атаки уже начинали действовать, но Волков двигался свободно, хотя и немного замедленно. Ни разу не споткнулся.

Чтобы запутать его еще больше, Харя двигался в сторону, старался уйти из поля зрения противника и захватить его спину. Ему удалось схватить Волкова за ногу, но тот освободился и во время борьбы они вышли за границу ковра.

Паук сверху продолжал накидывать петли, но когда паутина достигала Волкова, то быстро рвалась и исчезала из виду. Может, это потому, что у Хари зверски разболелась голова?

Когда они снова встали в стойку, паук взял передышку отдыха и поднялся к потолку. На время Харе пришлось обходиться собственными силами.

Он встал напротив Волкова и тот мгновенно переместился к нему и схватил за руки. Харя продолжал магнетизировать взглядом противника, пока вдруг не ощутил толчок.

Оказывается, Волков успел зацепить его ногу своей, причем сделал это очень умело и быстро. Потом толкнул Харю назад и в сторону, пытаясь вывести из равновесия.

Ну что же, старый трюк, к которому Харя отлично готов. Он откинулся назад, быстро крутанулся туловищем, выставил другую ногу и удержался на ней. Потом убрал вторую, ту, за которую цеплялся Волков, переставил в безопасное место.

Тут же атаковал сам.

Сейчас для него не существовало никого, кроме противника. На трибунах мало народа, их крики совсем не мешали. Другие борцы из секции орали в его поддержку, но Харя не слышал их воплей. Он полностью сосредоточился на поединке.

Руки Волкова как раз очутились в его руках, вернее, он схватил противника под локоть за рукав и за воротник куртки сбоку. Теперь Харя сместился еще дальше, увлекая противника за собой, а потом вдруг переменил направление. Резко и в другую сторону.

Одновременно выставил левую ногу снаружи правой ноги Волкова и толкнул противника в бок. Он думал, что сейчас бросок получится, но этот проклятый Волков обладал фантастическим чувством равновесия.

Ему надо работать в цирке канатоходцем. Волков почти упал, но тоже извернулся и успел удержаться на ногах. Толкая друг друга, они снова очутились на краю круга и свисток рефери опять вернул их на место.

Стоя перед противником, Харя позволил себе глянуть на паука и попросить его о помощи. Иначе сам он не справится.

* * *

Это не человек, а робот, со сверхъестественной проницательностью. Как ему удается предугадывать любые толчки и оставаться на ногах?

После нескольких коротких схваток, когда мы чуть было не бросили друг друга на ковер, мы в очередной раз очутились друг против друга. Рефери снова свистнул, но перед этим я впервые увидел, как Харя отвел от меня взгляд. Он посмотрел на потолок, как будто ждал помощи от небес.

Чертовски странно. Что он там потерял? Выражение лица тоже необычное, как будто Харя и вправду молил о подмоге. Я чуть было и сам не посмотрел вверх, но вовремя опомнился.

Снова свисток рефери. Пока противник не очухался, я снова рванул в бой. В ходе схватки наметился некий перелом.

Я чувствовал, что Харя ощущает себя не в своей тарелке. Поединок идет не по его плану, но и не по моему тоже. Этого мне достаточно, чтобы победить. Поэтому я атаковал противника.

Подошел быстрыми шагами, с приставлением ног, даже немного с подпрыгиванием. Признаюсь, при этом немного перестарался.

Я схватил его за рукава под локтями, Харя сделал то же самое, но от чересчур быстрого движения я разогнался и не успел притормозить.

Чтобы удержаться, я двинулся в сторону, влево, приставными шагами. Тогда Харя, наоборот, двинулся вправо, а когда я приставил правую ногу к левой, он сделал мне подсечку.

Вернее, пытался мне сделать. Под мою правую ногу. Старался подсечь так, чтобы зацепить еще и левую ногу, благо, они как раз находились рядом.

Одновременно старался сильно рвануть меня руками на себя, перенося как можно больше моего веса на себя. Вот тут он допустил небольшую ошибку. Вернее, я сам помешал ему активным сопротивлением.

Такой рывок надо делать не только руками, а всем телом, с поворотом бедер. Тогда у меня вообще не было бы шансов удержаться на ногах. Но сейчас подсечка сорвалась.

Правда, я все-таки упал. Не полностью, а наполовину. На колено. Туловище не уронил, так что баллы не потерял, но все равно очутился в подвешенном состоянии.

Меня спасло только то, что я продолжал цепляться за противника. Мертвой хваткой. Не только руками и ногами.

Положение почти безнадёжное. Сейчас Харя меня повалит. Чтобы избежать этого, я провел бросок, который обычно делаю редко. Очень редко.

Ноги поставил на линию носков Хари. Вытянул их вперед. Сам слегка отпустил его и уселся на маты.

Сам, а не в результате броска. Так что за это не потерял баллы. Рванул его на себя и вверх. Как будто хотел перебросить через голову руками.

Ногу я упер в живот Хари. Сидел как можно ближе к своей пятке. Руками продолжал удерживать его. И даже прижимать к себе, чтобы он потерял равновесие.

Я хотел сделать бросок через голову. Для этого надо двигаться в темп движения.

Толкать противника носком ноги. За свою голову, назад. Бросить туда. Перед этим сделать так, чтобы он повис в воздухе.

После броска я мог бы тоже перекатиться. Усесться сверху, коленями на ковре, оседлав туловище Хари.

Обычно это проходило без проблем. Но сейчас вдруг застопорилось. Тело Хари вдруг налилось силой, потяжелело, как будто я держал ногой бетонную балку в полтонны весом.

Сам он пристально глядел на меня сверху. Нависая надо мной. Я пытался бросить его ногой дальше. Перекинуть через себя.

И не мог. Как будто кто-то схватил меня за ногу. Не давал пошевелить ею. Ни на йоту. Что за чертовщина?

Харя впервые ухмыльнулся. Очень довольно, видя мои затруднения. Он все так же нависал надо мной.

Длилось все это совсем недолго. Доли секунды.

Странное дело. Все посторонние звуки исчезли. Я не слышал криков зрителей и шум падающих тел борцов на других коврах. Не видел их движений. Все вокруг как будто в тумане.

Только яркие и блестящие черные глаза Хари перед собой. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, чтобы противостоять ему.

Бах! Наваждение пропало. Исчезло, как будто и не было.

Лицо Хари больше нет передо мной. Звуки и картинка снова вернулись в прежнюю норму. Я услышал рев зрителей. Увидел высоко вверху потолок зала, черное пятно на фоне люстр.

Где, черт подери, проклятый Харя? В то же мгновение я ощутил страшную боль в ноге. Между пяткой и икроножной мышцей. Ниже голени.

Вот тварь! Я посмотрел на ноги и увидел Харю, сидящего передо мной. Нечто вроде позы «валетом». Ноги в ноги.

Вот только голень моей правой ноги он успел схватить под мышку. Зажал снизу предплечьем левой руки.

Жестко сцепил руки в «замок». Выгнулся так, что чуть не сломал мне ногу. Я почувствовал дикую боль.

Тут же забился в судорогах, пытаясь освободиться. Но куда там. Захват слишком сильный. Я не имел малейшего шанса выйти из захвата.

Ущемление ахиллесова сухожилия — страшная вещь. Так можно серьезно повредить ногу. Я застучал по матам, сигнализируя о сдаче.

Рефери подскочил к нам. Схватил Харю за руки. Показал, что я сдаюсь. Харя кивнул.

Как будто бы отпустил меня. Но на самом деле еще держал. И продолжал сжимать сухожилие. Причинять боль. Вот сволочь.

Я поднял левую ногу и пнул его в грудь. Харя откинулся назад, но не отпустил мою ногу. Причинил еще большую боль. Я уселся на его ноги и опять пнул, на этот раз в лицо, чтобы он наконец отпустил меня.

Только теперь рефери догадался, что происходит и наконец вцепился в руки Хари, крича и требуя, чтобы он отпустил меня. Я хотел снова пнуть его, посильнее.

В это мгновение Харя наконец отпустил меня. Улыбнулся, помахал всем, говоря:

— Извините, я не понял. Извините, не доглядел.

Но исправить уже ничего нельзя. Я проиграл вчистую.

Глава 9

Горький вкус

Да, как ни крути, а это поражение. Разгромное такое, как у Наполеона под Ватерлоо.

Я, конечно, далеко не полководец и не командую сотнями тысяч солдат, но чем, черт подери, по накалу эмоций отличается проигрыш на синих матах и желтом круге площадью два квадратных метра от разгрома на поле сражения площадью десять квадратных километров?

Лично для меня ничем, поскольку я как раз и являлся проигравшей стороной. Думаю, что французский военачальник в ярости после поражения тоже сорвал с себя знаменитую двуугольную шляпу и швырнул куда подальше.

А может, совсем сошел с ума и откусил от шляпы кусок в бешенстве. Впрочем, насколько я знаю, таких приступов за ним историки не зафиксировали. Император вел себя спокойно и с достоинством.

Так что мне тоже пришлось взять себя в руки и любезно улыбнуться, когда я поднялся и медик, возникший рядом, непрерывно спрашивал, все ли у меня в порядке с ногой.

Он щупал ступню и тревожно интересовался, все ли у меня там в порядке. Спасибо за заботу, док, но у меня там отнюдь не все в порядке. Далеко не в порядке, черт подери, потому что один психованный тип с черными глазами не так давно чуть не порвал мне там все связки. Когда я попробовал встать, нога зверски болела.

Харю к тому времени увел рефери, разбираться с судьями. К ним присоединился тренер, начал что-то активно доказывать и махать руками. Что-то я не видел Степаныча, видимо, он задремал на досуге или пошел рубиться в шашки с другими стариками в парке на лавочке.

Я потер ногу и отодвинул врача, спрашивающего, могу ли я ходить и не нужны ли мне носилки.

— Нет, все в порядке, — хмуро и мужественно ответил я, несмотря на боль в ноге. — Сам доберусь.

Вроде бы боль утихала и предварительный осмотр показал, что я ничего там себе не порвал. Вернее, Харя мне ничего не порвал. Значит, жить можно.

Гораздо труднее разобраться с горечью после поражения. Моя ярость и боль скорее всего, связаны именно с этим.

Я поднялся и заковылял с ковра. Навстречу вынырнул Борька и Суслик, помогли спуститься. Степаныч куда-то подевался, как партизан, нигде не видно в обозримом пространстве.

— Ну, что я говорил? — приговаривал Суслик, помогая мне. Мы спустились с ковра и я уселся на стульчик возле трибуны. Зрители с любопытством и сочувствием глядели на меня. Ну еще бы, такое зрелище, поверженный атлет. — Я же говорил, что он сломает Волку лапы. И вот, пожалуйста. Вуаля.

Я мрачно покосился на туго забинтованную кисть приятеля. Очередное напоминание, какой непростой противник нам попался, а мы совсем к этому не готовы.

Проклятье, Харя использует какие-то психологические штучки-дрючки, а я даже и не насторожился. Слышал о таком, но чисто краем уха. И вот теперь сам напоролся на этот капкан, чуть не потеряв ногу.

— Ничего он не сломал, — проворчал я и попробовал покрутить ступней по круговой стрелке. Лодыжку пронзила боль и я охнул. — Есть лед? Надо приложить, чтобы полегчало.

Хотя о чем я говорю? Какой, к дьяволу лед?

— Ты уверен, что ничего не сломано? — спросил Борька. Он почему-то избегал глядеть мне в глаза. — Я видел, как он продолжал держать, даже после свистка. Психованный какой-то, чуть ногу не оторвал. Тебе надо сходить к травматологу.

Я поглядел на друга. Вольно или невольно, но он напомнил про Ольгу, а мы с ней недавно поссорились, причем нехило так. Не самое лучшее воспоминание на данный момент.

— Ты тоже думал, что я проиграю, — я, наконец, понял, почему Борька избегает смотреть мне в глаза. Ну что же, неудивительно. Харя выглядел чертовски убедительно. Если я не найду противоядия против его уловок, то ничего не смогу сделать. Снова потом проиграю. Я посмотрел на Суслика. Ну, тут и так все понятно. Рыжик и не надеялся на мою победу. — Да ладно, все в порядке. Харя силен, черт возьми. Очень силен. Я признаю это.

Приятели молча переглянулись и похлопали меня по плечу. Типа, для того, чтобы ободрить, но я не нуждался в таких поощрениях. Я угрюмо сидел, опустив голову. Рассматривал узоры на полу.

Настроения для поддержания легкой и непринужденной светской болтовни у меня не было. Борька и Суслик поговорили чуток, а потом Суслик толкнул меня в бок.

— Вон он, твой вырыватель ног, — сказал он.

Я поднял голову и увидел, как на ковре рефери поднял руку торжествующего Харитонова. Надо же, теперь он у нас счастливый, оказывается, умеет улыбаться. Правда, не широко, ядовитой змеиной ухмылкой, но тем не менее.

— Выиграл первое место, — заметил Борька. — Ты смотри-ка. За твой счет. Хотя здесь ясно, что ничего не ясно.

Он опять посмотрел на меня, но промолчал, потому что у меня наверняка было неприветливое выражение лица. Я смотрел на улыбающегося Харю и думал о том, что если бы не его штучки, то я бы его победил.

Без психологических уловок у него обычная техника. Ничего особенного. Вот сволочь.

— Ну, как ты? — рядом наконец появился Степаныч. Тоже нахмуренный, брови взлохмачены. Наклонился ко мне, потрепал по плечу. — Что с ногой? До свадьбы заживет?

Я кивнул, хотя меня так и подмывало ответить, что тренер тут не особо переживал за меня. Но сдержался, не стал ругаться. По большому счету, тренер тут вообще не при чем. Сам виноват.

— Ладно, разберемся, — ответил Степаныч, тоже хищно посмотрел на Харю и опять на меня. — Не вешай нос, Волчара. Ты еще вцепишься в глотку этому индюку. Главное, травму не получил. Они уже навешали лапши судьям на уши, сказали, что он не разобрался в ситуации. Типа, не почувствовал твоих хлопков, хотя там только мертвый не смог бы почувствовать. Даже после того, как ты его пихнул другой ногой, Харя продолжал делать болевой, сукин сын. Так что, пусть кому другому по ушам ездят.

Это да. Получается, тренер все видел, но почему-то задержался. Где он сидел, я его только сейчас заметил. На трибунах, что ли? Какого дьявола не находился ближе?

Пришел местный медик. Туго забинтовал мне ногу. Еще раз проверил ее. Убедился, что не сломана.

— Покой и отдых неделю, — сказал он. — Никакой активности. Пусть заживет. Я сделаю справку для работы или учебы. Если нужно. Можешь не ходить.

Ага, это на гос экзамены? Да туда даже полумертвым надо идти. Тем более, скоро будет распределение.

Но я спорить не стал. Поблагодарил. Кивнул.

Мы сидели еще полчаса и вскоре поединки закончились. Ни один борец из нашей секции не добрался до первого места.

Только я и Краб дошли до второго. Неплохое достижение для меня, который вообще считался новичком. По большому счету, я должен радоваться и бегать на руках, но я, наоборот, приуныл.

Второе место — это не первое. Я хотел вернуться домой с триумфом. Но не получилось. Теперь надо стиснуть зубы, зарядиться мотивацией еще больше и вкалывать, как ломовая лошадь.

Вот только пока что мотивация у меня ниже плинтуса. Все, что мне хотелось, это завалиться спать и не просыпаться до самого утра следующего дня.

Когда во время церемонии награждения вызвали участников из нашей группы, я не стал отсиживаться. Проковылял на ковер, встал рядом с другими нашими парнями. Когда прозвучала моя фамилия, я очутился рядом с Харитоновым.

— Я извиняюсь, что так получилось, — он улыбнулся и вроде бы говорил искренне. Но я видел, что это не так. Он издевался надо мной. — Надеюсь, я не сильно зацепил твою ногу? Не болит? Я на всякий случай советую обратиться к врачу. Вдруг что-нибудь не так.

Я сдержал себя. Ну же, не надо. Мы с этим типом еще столкнемся. Как раз на борцовском ковре. Тогда и будет понятно, кто кого. Кто кому сделал бо-бо.

Поэтому сейчас я через силу улыбнулся.

— Не болит. Вашими стараниями. Ты так вцепился в мою ногу. Я думал, что оторвешь и унесешь домой. Как игрушку. Что же тут так? Не…

Звеньев пихнул меня в бок. Острым локтем. Так что на время я потерял возможность говорить.

На нас уже обратили внимание организаторы. Думали, что мы сейчас сцепимся. Поэтому сейчас я заткнулся.

Не стал ухудшать обстановку. С улыбкой принял второе место. Аплодисменты зрителей и других участников. Харя тоже хлопал. Какой душка.

Вскоре соревнования закончились. Я сидел на свободном месте в первых рядах трибун.

Ждал, пока окончательно уймется боль в ноге. Зрители поднялись с мест и уходили. Как в кино. После окончания сеанса.

Все, шоу закончено. Можно расходиться. Рядом сидел Борька. Он иногда поглядывал на меня.

— Ты это, как домой пойдёшь? — спросил он. Ишь ты, беспокоится. Больше никто не спросил. — Может, такси вызовем? Хотя тут не так далеко. Можно и на автобусе.

Я покачал головой. Не время шиковать. К тому же, многие участники еще не разошлись. Харя, кстати, тоже.

— Лучше найди мне палочки. Типа костыля.

Боря удивился. Но перепрыгивать не стал. Сорвался с места. Отправился к врачу. Тот тоже еще не ушел. Выбросил у него костыль. Вернулся ко мне. Вручил.

Я встал и заковылял по ступенькам. Вниз, к проходу. Потом оттуда к выходу. Мимо ковров. На меня смотрели другие участники. Большинство сочувственно.

Харя смотрел бесстрастно. Я видел краем глаза. Тренер что-то сказал ему. Харя кивнул.

Я ковылял дальше. Прошел до выхода. Вышел в коридор. Потом в вестибюль и наружу.

Ого, время уже вечернее. На улице скоро будет темнота. Боря шел рядом и предлагал помочь. Я упорно отказывался.

Когда мы отошли от дома культуры, я выпрямился и сунул костыль под мышку. Быстро пошел прочь. К остановке. Там опять заковылял на костыле.

— Что это значит? — спросил Борька. — Ты что, притворяешься? Симулируешь?

Я кивнул. Оглянулся. На остановке тоже люди из числа зрителей. И из участников. Поэтому я продолжил ломать комедию.

— Ну да, а как ты хотел? — ответил я. Играть инвалида выгодно. Мне тут же уступили место на скамеечке. Я уселся туда. — Тут как на войне. Ты меня извини, но по-другому никак. Я должен был создать у Хари впечатление. Типа, он меня сильно травмировал. Как будто я без ноги остался. Хотя на самом деле все прошло. Я чувствую себя прекрасно. Нога в порядке.

Борька покачал головой. Посмотрел на меня с отвращением.

— Зачем тебе это? Что за спектакль? Если бы здесь была Оля, ты тоже разыграл бы ее? Тебе не стыдно?

Какие слова. Похоже, он в них искренне верил. Я уже давно не слышал упреки в бесстыдстве и бессовестности.

В двадцать первом веке про это как-то забыли. Там больше беспокоятся, как бы не лохануться.

— Пусть тебя не беспокоит Оля, — ответил я. — Ты не верил, что я одолею Харю. Ты говорил об этом с Сусликом. Ты был убежден, что он выиграет.

Боря не стал отрицать. Кивнул.

— Все верно. Хоть ты мне и друг, но скажу правду. Тебе не справиться с таким, как Харя. Несмотря на все твои дурацкие трюки. Кого ты хочешь обмануть? В первую очередь, самого себя. Ты еще слишком слаб для этого. Ты занимаешься самбо всего пару месяцев. А уже возомнил себя чемпионом. А с Олей тоже недаром поссорился. Ты ее недостоин. Вот как я считаю. Хочешь обижайся, но я сказал правду.

Люди на остановке оглядывались на нас. Не самое лучшее время для выяснения отношений. Но Борьку это не беспокоило.

— Ладно, потом поговорим, — я устало отвернулся. — Если ты захочешь говорить с таким ничтожеством, как я. Оставайся при своем мнении.

Борька махнул рукой. Подошел двести второй автобус. Как раз ехал в нашу сторону. Я покачал головой. Мол, типа, не хочу с тобой ехать. Тогда Борька отправился туда сам.

Когда автобус ушел, я дождался другого. Сел в него и поехал домой. Борька меня и в самом деле достал. Хотелось немного отдохнуть от него. От его назойливой помощи.

В автобусе мне тут же уступили место. Я же говорю, выгодно притворяться.

Когда я вышел на своей остановке, то опять ковылял с костылем до двора. Там уже прекратил ломать комедию. Вернулся домой с костылем под мышкой. Баба Люда и баба Катя на скамейке охнули при виде меня.

— Витя, а что такое? Ты ногу сломал?

Я поглядел на них с неудовольствием. Вот ведь шпионки. Скоро весь двор узнает, что я сломал ногу. Но разочаровывать не стал. Кивнул.

— Производственная травма. Могло быть и хуже. Но ничего, подфартило. Надеюсь, нога скоро заживет.

И пошел дальше. Старушки опять заохали.

Поднялся в квартиру. Кстати, как там мои родственники?

Близкие родственники. Никто их них не удосужился прийти. Посмотреть, как я выступаю. Не очень-то и надо. Но все же было бы приятно.

В коридоре быстро стащил ботинки. Не стал включать свет. Чтобы меня не увидели. Оставил сумку.

Шмыгнул в свою комнату. Судя по закрытой двери сестры, звукам телевизора из гостиной и ароматным запахам супа из кухни, все дома. Уже разместились на своих местах.

Костыль спрятал за дверью. Чтобы мать не нашла его раньше времени. А то разговоров будет. До скандала дойдет.

Сам вытащил форму из сумки. Надо бы постирать. Сейчас нет стиралок автоматов. Отжимать надо вручную. Это та еще процедура.

— Ну, как все прошло? — ко мне заглянул отец. — Победил?

Ага, как же. Я покачал головой. Продолжил разбираться вещи в сумке.

— Второе место. Правда, неужели вас это интересует? Я думал, вам все равно.

Отец подошел ближе.

— С чего ты взял, сынок? Ты что, расстроился? Вот глупышка. Второе место на районных соревнованиях — отличный результат. Тем более, ты совсем недавно начал заниматься самбо. Ты еще возьмешь первое.

Я пожал плечами. Поднял шорты, расправил. Еще можно не стирать. Чистые довольно.

— Хоть первое, хоть десятое. Вам плевать на это. Даже не пришли. Хотя я ждал.

Тут я слегка покривил душой. Ничего я не ждал. Знал, что не придут. Настроение сейчас поганое. Хотелось на кого-то его излить.

— Ты что такое несешь? — отец побагровел. — Как это плевать? Виктор, не хами! Ты прекрасно знаешь, что мы все на работе. В отличие от тебя. Трудимся на благо семьи. Ты же занимаешься всякой ерундой. Еще и обижаешься, когда мы не можем прийти. Ничего страшного не случилось.

Мать тут же заглянула к нам. Ну конечно. Как же без нее.

— Что такое? Почему ты кричишь, Аркаша? О чем это вы?

Отец уже завелся. Указал на меня.

— Ты смотри на этого поганца. Говорит, что нам плевать на него. Расстроился из-за пустяка. Теперь на нас злится. Хватит устраивать тут трагедию на пустом месте!

Забавно ругаются в советское время. Как интеллигенты. Даже словечки какие. Ни разу не матерился.

Но стоял я все равно с каменным лицом. Вернее, сел на кровать.

— Не кричи, Аркаша! — тут же вступился мать. Хотя я ее не просил. — Конечно, он расстроился. Любой бы расстроился. Витенька хотел быть лучшим. Самым первым.

— Ты о чем, мать? — загремел отец. — Что теперь, сцены тут устраивать? Нечего нюни разводить. Может, ты еще расплачешься, поганец? Не взял первое место, сам виноват! Значит, плохо тренировался. Что-то упустил. Расслабился или отвлекся. Возомнил себя победителем раньше времени. А то, что для этого надо вкалывать, забыл.

Хм, он заговорил, почти как Борька. Может, они в чем-то правы? С одной стороны, отец прав.

Я все прекрасно понимаю. Никого не виню, кроме себя. Просто настроение такое сейчас. Сволочное. Если бы ко мне никто не лез, я бы ни с кем ни цапался.

Мать пыталась успокоить отца. Он бушевал дальше. Я молчал. Понимал, что если сейчас продолжу ругаться, будет только хуже.

К нам заглянула сестра. Быстро оценила обстановку. Усмехнулась, ушла.

Я уже говорил, что она не беременна? Оказалось, что все в порядке.

Нисколько не залетела от того козла на работе. Ну и слава богу. А то уж я хотел сам с ним разобраться.

— А это что такое? — ахнула мать, заметив, наконец, костыль. — Что с тобой, Витенька? Это твое? Ты в порядке? Да замолчи ты уже, Аркаша. Не видишь что ли, ребенок травмирован. А ты на него кричишь.

Отец тут же ставил тон. Мать обнаружила мою повязку. Тут же заволновалась. Я покачал головой.

— Все в порядке. Просто небольшое растяжение. Скоро заживет, — снова запихал вещи в сумку. — Ладно, вы оставайтесь тут. А я поеду. Я на складе буду ночевать. Там буду жить какое-то время. Потом в общаге. Вы не обижайтесь. Я не хотел вас обидеть. Все в порядке, мама. Я просто хочу побыть один.

Быстро собрал запасные вещи. Вышел с двумя сумками. Родители не пытались остановить. Видимо, чувствовали, что со мной что-то не так. Что я не их родной сын.

Ну, а я теперь отправился жить самостоятельно.

Глава 10

Снова подготовка

Мне просто хотелось слегка отойти. Я и сам удивился. Оказывается, как близко к сердцу я принял поражение от Хари.

Выйдя из дома, я пошел со двора. Быстро и размашисто. Бабки у подъезда спросили:

— А как же нога, Витя? Уже выздоровела?

Я кивнул, не оглядываясь.

— Чудесное исцеление. Как в сказке. Пером не описать.

Они что-то спросили еще. Но я уже отошел. Быстро вышел со двора. Только теперь ощутил, как устал. Нога побаливала, но терпимо.

Можно пройтись пешком. Хоть и устал. Чтобы успокоиться. Я и в самом деле что-то чересчур разнервничался.

Поэтому я пошел по темной улице. В каждой руке по сумке. Сердито размышлял о словах отца. Кажется, они меня задели больше всего.

Может, это правда? Может, я просто пыжусь на ровном месте? На самом деле ничего из себя не представляю?

Все эти планы стать чемпионом — это просто замки на песке? Хрупкие и недолговечные? Которые унесет ближайший прилив.

Вот что, оказывается, меня разозлило больше всего? Из психологии я знал, что обычно задевает как раз правда. Неужели я подсознательно знаю о том, что никогда не стану чемпионом?

Я усмехнулся на ходу. Уже потихоньку успокоился. Моя позиция осталась неизменной.

Даже если я и не такой талант, как считаю, то отступать все равно нельзя. Что бы там не твердили вокруг. Хотя задуматься стоит.

Основная проблема — это не я. Если разобраться строго. Основная проблема — это Харя.

Если бы не его психологические уловки, я бы с ним справился. Значит, решение проблемы простое. Как дважды два.

Надо найти противоядие против Хари. Разобраться, что он делает. И противостоять этому.

Вот только как это сделать? Обратиться в какой-то институт психологии? К именитому психологу? Или уже к психиатру? Харя явно слегка помешанный.

Ладно, кто-нибудь найдется. Советские мозгоправы одни из самых лучших. В мире. Так что, решим с Харей.

Прикинув так, я приободрился. Пошел дальше. Ускорил шаг. По дороге искал глазами магазин.

Нельзя прийти к дяде Жоре с пустыми руками. Надо купить чай. Он любит чефир покрепче. И еще сушки к чаю. Бублики и рогалики.

Здесь такие сытные угощения. Лично мне хватает одного рогалика. Чтобы наесться. Правда, я в последнее время я их почти не ем. Диета, черт подери. Перед соревнованиями.

Через минут сорок, зайдя по дороге в хлебный магазин, я пришел на склад. Как всегда, Белка и Стрелка сначала подняли шум. Начали лаять.

Я просунул руку сквозь щель. Между калиткой и воротами. Поднял запор изнутри. Вошел внутрь.

Собаки узнали меня. Успокоились. Замахали хвостами. Подошли ближе. Обнюхали. Я прошел к домику сторожки.

Дверь открылась навстречу. Из сторожки вышел дядя Жора. В неизменной фуфайке, тельняшке и трико. В руках ружье. Направил на меня.

Я поднял руки.

— Эй, спокойно, дядя Жора! Это я, свой. Витя Волков. Я не грабитель.

Дядя Жора опустил двустволку. Выплюнул окурок.

— А, это ты. Чего заявился? Без спросу. Я уж думал опять, эти пришли. Расхитители.

Мы направились к сторожке. Собаки бежали рядом.

— Ты же сегодня выступал там, — напомнил дядя Жора. — На борьбе своей. Как там? Что-то ты кислый. Проиграл, что ли?

Я кивнул. Теперь мог говорить об этом. Спокойно.

— Второе место. Хотя рассчитывал на первое.

Дядя Жора глянул на меня. Остановился перед дверью. Достал новую папиросу. Закурил. Такими темпами сожжет легкие через пару лет.

— Ну и что? Мне бы твои проблемы. Второе место тоже неплохо.

Мы постояли у входа. Потом вошли внутрь. Вокруг меня зазвенели комары.

— А дома что? Поругался, что ли? — проницательно спросил старик.

Я опять кивнул.

— Сорвался что-то. Можно я тут пока пару дней перекантуюсь?

Сторож налил воду в зеленую алюминиевую кружку из чайника. Выпил. Кадык двигался на тощей морщинистой шее.

— Конечно. Твоя смена как раз через два дня. Хотя с родными ты это… Завязывай ругаться. Не дело.

Я достал гостинцы. Положил на стол. Дядя Жора одобрительно заворчал.

Мы уселись пить чай. Поболтали до полуночи. Потом я почувствовал, что глаза слипаются. Я чуть не заснул за столом.

Разложил раскладушку. Завалился спать.

Утром проснулся рано. Встал, потянулся. Захрустел суставами. Дядя Жора храпел на диванчике с открытым ртом.

Я сполоснул лицо и руки в рукомойнике. Вчера мысль была отлежаться. Нога почти прошла. Поваляться, подумать, как быть дальше. Сделать паузу.

Но сейчас я решил иначе. Почувствовал прилив сил. Лежа на пузе, Харю не победить. И других тоже. Так что, нечего валяться.

Надо вставать. Идти на тренировку. Я достал из сумки кое-какие принадлежности. Для самостоятельной тренировки. Выскочил наружу.

На улице журчали птички. Чирикали воробьи. Погода слегка пасмурная.

Я вышел за ворота. Закрыл за собой калитку на засов. Побежал трусцой по пустынной улочке.

Белка побежала за мной. Потом отстала. Время раннее. Солнце пряталось за облаками.

Я пробежал мимо длинного забора. Мимо складов и цехов АЗЛК. Не самый чистый воздух. Но затем я вырвался дальше.

К пруду Садки. Когда добежал до берега, чуть запыхался.

Народ уже потихоньку появился на улицах. Люди спешили на работу. Мимо проехали машины.

Берег оборудован. Заасфальтирован. Дальше даже несколько металлических «грибов» с зелеными крышами. Со столиками вокруг центральной оси. С сиденьями. Все цивильно.

Рядом турник и брусья. Конечная цель моего забега.

Возле одного из «грибов» женская фигурка. Я не обратил на нее внимания. Добежал до турника.

Начал разминку. Нога побаливала, но совсем немножко. На пруду квакали лягушки.

Действовал осторожно. Тело еще побаливало. После вчерашних схваток.

Сначала голову, потом шею, плечи, туловище. Руки и ноги. Сверху и вниз.

Отдельно размял пострадавшую ступню. Вроде все в порядке. Теперь общая физподготовка.

Сначала отжимания. Для разгонки. Пять подходов по сотне раз. Это моя норма. Недавно достиг.

Теперь турник. Подтягивания по двадцать раз. Тоже пять подходов.

В конце повис на перекладине. До упора. Пока руки могли держать. Потом спрыгнул.

Не считал сколько держался. Минуты две точно. В нашем деле хват рук — это святое. Надо обязательно укреплять.

Во время поединка хватаешься за куртку. За рукава. За пояс противника.

А он активно сопротивляется. Срывает твой захват. Пытается сломать пальцы.

Все это сказывается на руках. На пальцах. У меня первое время кожа слезала лохмотьями. Ногти ломались до крови. Только потом пальцы привыкли.

По идее, дзюдоисты и джитсеры тэйпируют пальцы. Перематывают пластырями. Чтобы уменьшить давление.

Так что, я часто висел на перекладине. Укреплял пальцы.

После подтягиваний — на брусья. Отжимания, тоже до упора. По тридцать — тридцать пять за подход.

Потом приседы. В зале есть штанги и гантели, а тут нет. Приходится обходиться с собственным весом.

Закончив общую физподготовку, я начал тренировку. Уже по самбо. Манекенов нет. Даже мешков нет. Ничего такого еще не придумано.

Зато есть жгуты. Эластичные резиновые. К счастью, я их нашел в аптеке. Приспособил для своих нужд. Они там продавались рулонами.

Жгут отлично подходит для самостоятельной работы. Позволяет делать много разных движений.

С разной скоростью. С разным сопротивлением. Отрабатывать самые разные броски.

Длина три метра. Я уже занимался так в прошлой жизни. Навыки управления телом сильно совершенствуются. Так что надо выполнять все четко и ровно. Грамотно двигать руками и ногами.

Со жгутом можно отрабатывать броски через спину, захваты за рукава, переднюю подножку, бросок через спину с колен и другие приемы. Их я и начал делать.

Один за другим. Не торопился. Делал все спокойно. Главное — наработать технику. Безукоризненно.

Когда сделал как надо, сделал упражнения по навыкам сопротивления. И преодоления сопротивления противника.

Слегка присел, согнув ноги. Вытянул руки, удерживая концы жгута. Поза напряженная. Как будто собрался поднимать штангу.

Теперь движения назад прямыми руками. Назад и вниз. Три подхода по сорок раз.

Теперь обе руки у колена. Быстрое перемещение рук с одной стороны на другую. От колена к колену. Как будто спускаюсь по склону горы на лыжах. Работа на две минуты за подход.

Следующее упражнение — это сгибание и разгибание рук. В каждой конец жгута. Как будто я делаю жим лежа. Только в стоячем положении.

Чтобы увеличить сопротивление, я отошел подальше от турника. Жгут перекинул через его столб.

Пару раз скользкий жгут вылетел из кулака. Я специально не закручивал его вокруг кистей. Просто держал в кулаках.

Это чтобы имитировать захват куртки соперника. Тренировать хватку.

После этого я перешел к имитационным упражнениям. Руки уже устали. Горели огнем. Теперь можно поработать ногами. Со жгутом.

Я поставил ноги шире плеч. Руки держал так, будто схватил куртку соперника.

Теперь имитация броска боковой подсечкой. Правой ногой. Одновременно я опускал правую руку, как будто тянул противника вниз. Словно делал бросок.

Правую ногу быстро отставил назад. Теперь то же движение левой. Опуская левую руку вниз. И так полсотни раз. На каждую сторону.

Теперь другая имитация. Контратака боковой подсечкой. Тоже по полсотни раз на каждую сторону.

Затем подсекающие движения с поворотом. Как будто я держу противника.

Потом резко повернулся, как будто развернул его. В одном направлении со мной. И одновременно подсек его.

Ноги тоже начали дрожать. Но это еще не все. Упражнения на ноги не закончились.

Народу на берегу пруда не прибавилось. Вдали мелькали прохожие.

Еще на пруду появились дети. Двое школьников с самодельными удочками. Пошли к воде.

По дороге удивленно посмотрели на меня. У них сейчас каникулы. Могут гулять в любое время.

Женщина неподалеку сидела на покрывале. Расстеленном на траве. Она читала книгу.

Надо же. Устроила променад на природе.

Я продолжил упражнения на ноги. Теперь сделал переднюю подножку. Быстрое передвижение.

По диагонали на полтора метра. В правую сторону. Потом в левую. И так по очереди. В разные стороны, чтобы избежать головокружения. По двадцать раз в каждую сторону.

Хотя это только подготовка. К следующему упражнению.

Теперь я принялся делать короткие забеги. На десять метров. Каждый забег завершал имитацией броска.

Забег делал с максимальной скоростью. Три подхода по двадцать раз. В перерывах между подходами отжимался.

Когда закончил, чертовски запыхался. Сердце колотилось, как у сумасшедшего.

Теперь настало время для успокоения. Вместо физики — духовность.

Я сел рядом с турниром. Прямо на траву. Утихомирил дыхание. Успокоил сердце. Замедлил организм. Постарался расслабиться.

Когда дыхание стало мерным, а сердце угомонилось, я приступил к ментальной части. Считается, что это не менее важно, чем физическая.

Закрыл глаза. Мысленно делал приемы. Представлял, как захожу на бросок. Ломаю соперника.

Не Харю, нет. Например, Краба. Он не вызывает у меня слишком сильных эмоций. Не мешает расслаблению.

Я старался чувствовать, как тело движется из позиции в позицию. Сделал мысленно прием.

Теперь ускорился. Усложнил комбинацию. Представил, что Краб сопротивляется. Прислушался к ощущениям в теле. Интересный опыт.

Иногда я чувствовал боль. В ногах или руках. Иногда щипки или покалывания. Это значит, что метод работает. Тело выполняет мысленные команды.

Я мысленно прорабатывал каждый аспект броска. Анализировал каждую деталь. Эдакий аутотренинг.

Сделав мысленно упражнения, я открыл глаза. Поднялся. Почувствовал, как затекли ноги.

Снова размял ноги. Под конец сделал базовые гимнастические упражнения. Перекаты вперед и назад. Боковой переворот «колесо». Стойка на руках.

Еще не мешало бы поработать с манекеном. Сшить бы его из натуральной кожи.

Мне надо найти мастерскую. У нас в зале нет таких манекенов. Степаныч говорил, что заказал в «Динамо» польские, но пока ничего не пришло.

Поэтому я хотел сделать свои. Это не так уж и сложно.

Теперь я достал скакалку и попрыгал пару минут. Потом сделал упражнения на растяжку. После вчерашних поединков это особенно актуально.

Я удерживал каждую растяжку на полминуты. Пока не чувствовал боль. Пока не прочувствовал мышцу полностью.

— Вы спортсмен. Готовитесь к соревнованиям?

Я оглянулся. Сзади подошла та самая женщина. Что сидела на покрывале.

Книжка в руке. Дюма, «Граф Монте-Кристо». Неплохой выбор.

Теперь я поглядел в лицо. Это не женщина. Это девушка. Молоденькая, моя ровесница.

Симпатичная. Белая кожа, серые глаза, вздернутый носик. Губы слегка тонковаты. Волосы золотистые. Собраны в узел.

Почему я принял ее за женщину? Смотрел все время сзади.

Она одета в мешковатый балахон. И еще в вязаную кофту с большими карманами. Немного деревенский наряд. Вот и показалось, что женщина.

— Соревнования уже прошли, — ответил я. — Вчера. Так что я просто разминаюсь.

Девушка кивнула. Слегка приоткрыла ротик.

— Ничего себе, у вас разминка. Это какая же тогда тренировка? Вы борец?

Я кивнул.

— Занимаюсь самбо. Слышали о таком виде спорта?

Девушка опять кивнула. Указательный пальчик она засунула в книгу. Типа закладки.

— Конечно, слышала. Вы к Олимпиаде готовитесь?

Я усмехнулся.

— Это не олимпийский вид спорта. Пока что. Я еще новичок. Вчера участвовал в районном турнире. А вы что здесь делаете?

Девушка оглянулась на пруд.

— Я прихожу сюда каждое утро. В парк или в лес. На природу. Читаю книгу. Делаю зарядку. Думаю и размышляю. А что вы делали с закрытыми глазами?

Ага, вот почему она подошла. Мы подобрались к главному вопросу. Именно это ее заинтересовало больше всего.

— Я думал. Размышлял о тренировке. Мысленно делал приемы, — я не стал скрывать. — Это такая новая техника. Психологическая методика.

Девушка удивленно подняла тонкие брови.

— Что за методика? Можно рассказать? Я первый раз про такую слышу.

А кто она такая? Доктор психологических наук?

На щечке небольшая родинка. Ресницы не густые, а редкие. Но зато загнутые. Это не лишало девушку шарма.

— А кто спрашивает? — спросил я в ответ. — Это имеет важное значение для вас?

Девушка улыбнулась. Спохватилась.

— Ах да, простите. Меня зовут Аня Бережнова. Это походит на допрос. Но я просто так спрашиваю. Я работаю журналистом в газете. Интересуюсь всякими необычными вещами. В том числе по психологии.

А, вот оно что. Хобби, значит. Но знакомство полезное.

Журналистика сейчас могущественное дело. Пока не появились блогеры. И смартфоны с видеокамерами.

— А я Волков Витя, — Аня протянула узкую ручку. Я пожал ее. — Заканчиваю геофак. Занимаюсь самбо. Психологией, кстати, тоже интересуюсь. Я делал нечто вроде аутотренинга. Слышали про такое?

Аня кивнула. Оживилась. Она и вправду фанатка психологии.

— Да, слышала. Новейшая разработка. Очень интересная. Говорят, использование в спорте повышает КПД. В разы. Как и гипноз.

В голове прозвенел сигнал. Как молоточек по металлу. Словно в школе и институте на перемену. Неужели?

— А что вы знаете про гипноз? — осторожно спросил я. — Тоже интересует?

Аня кивнула.

— Ну да. Но моя сестра, Катя, интересуется еще больше. Недавно ходила на выступление эстрадного гипнотизера. Яна Климова. Может, слышали про такого? Он из Ленинграда. Приехал к нам с гастролями. Ненадолго. Так вот, она тоже там живет. В восторге от него. Кажется, он разрешил ассистировать ему. Во время выступления. Так что она на седьмом небе от счастья.

Хм, может, это то, что надо?

— Это у вас семейное? — спросил я. — Интерес к психологии? Забавное занятие для досуга. Хорошо, что мы встретились. Я тоже считаю, что надо использовать все новейшие достижения. В том числе, в психологии. Чтобы использовать в спорте. Это очень важно.

Аня кивнула. Я продолжал ковать, пока горячо.

— А можно сходить к этому гипнотизеру? — спросил я. — Через вашу сестру? Я хотел использовать самогипноз в спорте. Может, он подскажет, куда обратиться?

Кажется, я нашел, у кого узнать насчет Хари.

Глава 11

Там не пройти

Аня нисколько не удивилась. Пристально посмотрела на меня. Прищурила серые глаза.

— Может быть, я сама устрою. А зачем вам, Витя? Хотя, подождите. Я и сама понимаю. Это что-то связанное со спортом? Вы хотите использовать гипноз?

Я тоже посмотрел на нее. Сказать правду или нет?

Хотя, с другой стороны, что тут такого? Эта девушка интересуется психологией. Это почти эзотерика. Так что, должна понять.

Вот только ее профессия. Она настораживает. Чуть что не так, ославит на всю страну. Я уже научен случаями из будущего.

— Я могу сказать, — ответил я. — Но только не для протокола. Как говорится. Не для статьи в журнале. Во всяком случае, без моего разрешения не публиковать.

Аня подумала и кивнула. На лбу у нее образовалась небольшая складочка. Тут же исчезла.

— Хорошо. Договорились.

У одного парнишки неподалеку задергался поплавок. Красно-коричневый такой. Он терпеливо ждал. Второй крикнул:

— Подсекай! Что ты ждешь? Сейчас сорвется!

Но парнишка ждал. Лягушки квакали с новой силой.

— У меня не такой уж секрет, — сказал я девушке. Снял жгуты с турника, начал наматывать на руку. — Просто загадка. Которую я хочу разгадать. На последних соревнованиях я проиграл только одному человеку. Он явно использует психологию. Какой-то трюк. Или прием.

И я рассказал про Харю. Аня внимательно слушала. Потом кивнула.

— Действительно, странно. Если бы я не видела твою тренировку, то подумала бы, что ты просто оправдываешься. Придумываешь причины. Перекладываешь с больной головы на здоровую. Сам не тренируешься. Обвиняешь победителя. Но я видела, как ты тренировался. С полной отдачей. Тем более, когда были соревнования? Вчера? А ты возобновил тренировки уже на следующий день. После них. Так что, я тебе верю. И устрою встречу. Если получится. Дай свой телефон.

Я продиктовал телефон сторожки. Сказал, что это моя работа. В ближайшие дни буду там. Записал телефон самой Ани.

— Ну все, тогда я поехала, — сказала девушка. Собрала красное покрывало с белыми геометрическими узорами. Сложила в сумку. Туда же отправилась книга. — Я тебе позвоню. Очень приятно познакомиться, Витя.

Пожала руку. Ладошка узкая и сухая. Смотрела при этом в глаза.

— Я же сказал, подсекай, — закричал пацан. — Ну вот, ты упустил ее!

Он разозлился на приятеля. Потряс на него свободной рукой.

Тот стоял спокойно. Вдруг — хоп! Быстро поднял удочку.

Леска не видна в воздухе. Зато мелькнуло серебристое тельце рыбки. Кажется, карп. Парнишка ловко перекинул улов на берег. Опустил на глинистую почву.

— Молодец! — закричал его приятель. Мигом забыл про досаду. — Молодец! Иди за ней!

Парнишка пошел на берег. Мы с Аней отправились прочь. Вышли на асфальтированную дорогу, окружающую пруд.

— Мне туда, — сказала Аня. Указала на юго-запад. — Я поеду на метро. А тебе куда?

Я показал в другую сторону.

— Мне на завод. На склад. Я сейчас там сторожем подрабатываю. Жду распределения. Ну, тогда созвонимся.

Девушка кивнула. Развернулась и быстро пошла по дорожке. Обута в кеды, конечно же. Синие, с белой резиновой подошвой. Серые спортивные штаны и сверху футболка. Шерстяная кофта в руке. Бедра соблазнительно покачивались.

Хм, а ведь я только вчера поссорился с Олей. Надо ей позвонить. Попробовать помириться. Так что, нечего глазеть на других девушек.

Я тоже пошел по дорожке. Вернее, побежал. С чувством хорошо выполненного долга.

Недаром я заставил себя пойти сюда. На тренировку. Как результат — знакомство с Аней. Потом, возможно, с гипнотизером.

Не скажу, что он спец. Возможно, просто трюкач. Но наверняка знает кого-то из психологов. Кто может мне помочь.

Пробежку я чередовал с ходьбой. Нога опять приболела. Все-таки, я дал неплохую нагрузку. С самого утра.

Вернулся в сторожку. Дядя Жора уже хлопотал с чайником. Вода вскипела. Он заваривал маленький.

На плите в подсобке. Газ, кстати, там подавался из баллона. Не самый безопасный способ. Но дядю Жору устраивало.

— Ты где шляешься? — проворчал он. — Опять тренировался? Чертов фанатик.

Мы выпили чай. Позавтракали. Теперь я мог отдохнуть. В обед надо в институт. Последний экзамен. Потом надо решать с работой.

С одной стороны, хорошо, что я расстался с семьей. Они все-таки чужие люди.

Да и возраст уже подходящий. Институт я закончил. Можно съехать.

Правда, не хотел со скандалом. Надо было разъехаться по-мирному. Но не получилось.

Дядя Жора взял двустволку. Отправился на обход. После происшествия на складе начальство заставило ходить с оружием. Хотя вряд ли кто теперь полезет.

Я улегся на раскладушку. Хотел почитать.

Там на полке есть интересные книжки. Детективы и фантастика. Я уже давно хотел закончить книжку про Робинзона Крузо. Сейчас завалился с нею.

Но долго не пролежал. Сосредоточиться на книжке не удалось.

Вскочил. Оделся. Брюки и белая рубашка. Галстук завязывать не стал.

Взял конспекты. Сегодня последний экзамен. Пойду-ка я в институт пораньше.

Потусуюсь там. Посмотрю, как дела. Все равно, сон ни в одном глазу.

Как раз пришел дядя Жора. Пофыркал, глядя на меня.

— Ну давай, ни пуха ни пера. Студент.

Я вышел из сторожки. Отправился в институт. Сначала на метро. Потом на автобусе.

Народу в институте мало. Занятия закончились. Только экзамены остались. Поэтому никого нет.

На втором этаже я встретил старосту. Алферова Лена. Отличница и активистка. На груди комсомольский значок. Она увидела меня. Тут же подскочила.

— Волков, хорошо, что ты пришел пораньше. Помоги отвезти учебники. В библиотеку. Надо было еще на прошлой неделе. Но мы не успели. Поэтому повезем сами. Я думала уже сама везти. Никого из наших нет. Кстати, ты записался на картошку? Мы поедем через неделю. Никто не должен отлынивать. Особенно ты. Как отличник. Или ты уже ударник?

Вот сорока. Любит потрещать. Ничего не поделаешь.

До экзамена еще полно времени. Я согласился помочь. Мы отправились в деканат.

Там Алферова нагрузила меня связками книг. Неплохая так нагрузка. Дала сопроводительный список.

— Езжай на метро, так быстрее, — предупредила староста. Поправила большие круглые очки. — Давай, не задерживайся. Не опоздай на экзамен.

Я не понял. Захлопал глазами.

— Как это на метро? А что, это не рядом? Библиотека же всегда была в нашем корпусе. Неподалеку.

Лена покачала головой. Волосы сзади завязаны в узелок.

— В том-то и дело! Поэтому надо пошевеливаться. Это на Сретенке, в другом корпусе.

Вот зараза. Зачем я только согласился? Зачем пришел пораньше? Сейчас мог бы валяться на раскладушке.

Лена побежала дальше. По делам.

Я поехал на метро. Потом на автобусе. С тремя увесистыми связками книг. Удовольствие небольшое.

Быстро добежал до здания библиотеки. Хотя нашел не сразу.

Пришлось порыскать. Наконец, прохожий указал на здание, спрятанное в глубине двора.

Я торопился. Понимал, что могу не успеть. Прибежал на второй этаж, а приемка книг закрыта. На обед.

Хотя это не факт. Может, они вообще только после обеда откроются. Или только завтра.

Я как угорелый носился по коридору. Спрашивал сотрудников, когда откроется приемка. Все отвечали, что уже скоро.

Ладно, придется подождать. Кресел в коридоре нет. Я положил связки книг рядом с дверью кабинета. Встал рядом. Прикидывал, как быть.

Если буду опаздывать на экзамен, оставлю книги на вахте. Или в соседнем кабинете. Ждать не буду.

Неподалеку послышался крик. Истошный. Я поднял голову. Прислушался.

Откуда-то с лестницы. Что такое? Крик повторится. Кричала женщина. Что-то неразборчивое. Потом еще. Другой крик.

Что за чертовщина? Я поспешил к лестнице. Она находилась в конце коридора. Рядом с окном.

Навстречу никого. Я выскочил на бетонную лестницу. И тут же почувствовал запах гари. Поднял голову. Сверху валил дым.

— Пожар! — закричал кто-то сверху. Опять женский голос. Теперь я услышал отчетливо. — Горим! Помогите!

В голосе слышалась истерика. Как всегда при пожаре.

Я посмотрел вниз. На лестницу к первому этажу. Надо сваливать. Пожар в библиотеке — лютая дичь. Тут есть, чему гореть. От души.

С другой стороны, там люди. Наверху. Женщины. Беспомощные и неспособные спасти себя. Если что-то не так.

Поэтому я рванул наверх. В жизни всегда есть место подвигу. Сразу через три ступеньки.

Хотя это не значит, что сломя голову. Осмотрительно.

Если третий этаж охвачен огнем, никакой героизм не поможет. Но всякое бывает.

Может, там просто стопка журналов горит? Надо просто помочь потушить.

Взобравшись по лестнице наполовину, я посмотрел вверх. На площадку третьего этажа.

Дыма еще не видно. Только чувствуется запах гари. Это ничего не значит.

Иногда очаг возгорания может быть сильным. И скрытым. Распространяется внезапно. С огромной скоростью. Надо провести разведку.

Я поднялся выше. На третий этаж. Выглянул в коридор. Ого, а тут дела похуже.

Вдали, ближе к середине этажа, клубы густого дыма. Серого. Местами черного. Но не желтого.

Это хорошо. Значит, краска и пластмасса еще не загорелись. Пожар только занялся.

Я вышел в коридор. На ходу сорвал с себя футболку. Обмотал лицо. Прошел мимо туалета. О, как раз то, что надо.

Только хотел зайти. Но из кабинета рядом выскочила женщина. Закричала: «Пожар!». И рванула к лестнице.

Я поспешил в туалет. Открыл кран, смочил рубашку. Обмотал лицо. Вернулся в коридор.

Из других кабинетов выглянули люди. Тут же начали выходить. Я схватил за локоть одного высокого мужика в очках.

— Тут много людей? Кто там остался? — и указал в сторону дыма.

Мужик поправил очки. Они у него съехали с носа. Непроизвольно он пытался вырваться. Убежать вниз. Но я держал крепко.

— Там еще целый отдел. Газетный фонд. Пустите. Надо вызвать пожарных. Объявить тревогу. Где наш завхоз? Что за возмутительная халатность?

Он все-таки вырвался и убежал. Я посмотрел на дым, сгущающийся в коридоре. Дело плохо. Очень плохо.

Народ в панике пробегал мимо. Я пошел к дыму. Огня пока не видно. Видимо, горит в помещении. Но где именно?

Надо помочь с эвакуацией людей. Я уже слышал отдаленные крики «Помогите!». Поэтому я подошел ближе, нагнулся, скользнул через дым.

Одновременно спросил себя, что я здесь делаю. Как можно быть таким дураком? Почему не оставить это дело пожарным?

Но уже поздно давать назад. Глаза щипало. Ничего не видно. Вдруг в стороне открылась дверь.

Оттуда повалило еще больше дыма. Сильно кашляя, вышла женщина. За ней вторая.

В глубине кабинета я увидел языки пламени. Даже сквозь клубы дыма. Ого, ничего себе.

Да это не просто загорелась стопка бумаг. Это настоящий пожар. Женщина потерялась в дыму. Кашляла и слепо водила вокруг руками.

— Зина, где выход? — сипло спросила она. Я видел ее силуэт в дыму. Крупная дородная тетка. Сейчас совсем беспомощная. — Куда идти, Зина?

Ну вот, как так можно? Вываливаться в коридор просто так. Не зная, куда нужно идти дальше. Хотя, она просто растерялась. Закашлялась.

— Все в порядке, — я взял ее за руку. — Пойдемте. Сюда, вот тут выход.

Вторая женщина ничего не могла сказать. Только кашляла.

Нащупала стену руками. Побрела вдоль нее. Я схватил ее тоже. Повел обеих к лестнице.

Пока мы шли, весь коридор окутало дымом. Я вывел женщин к лестнице.

Одна еще могла идти. Другая наглоталась дыма. Она прислонилась к стене. Бессильно сползла вниз. Дыхание у обеих хриплое и шумное.

— Там еще есть люди? — спросил я. — Вы меня слышите? Кто-нибудь остался?

Женщина выкатила на меня красные глаза. Кивнула.

— Там трое. В триста пятом забаррикадировались. Сказали, не будут выходить.

Вот дьявольщина. Целых трое? Как же мне их выводить?

Мимо пробежали еще люди. В основном, женщины. Я схватил одного парня. Студент, кажется.

— Отведи их. Помоги, не бросай. Понял?

Парень кивнул. Хоть в глазах у него плескалась паника. Схватил тетку, сидящую на полу возле лестницы. Быстро поднял. Повел вниз.

Я вздохнул. Вытер слезящиеся глаза. Я тоже наглотался дыма.

Вернулся обратно в коридор. И не узнал его. Как же быстро он заполнился дымом. Ничего не видно. Где-то кричат люди.

Как всегда во время пожара, обстановка меняется мгновенно. Я пополз вдоль стены.

Пальцами ощущал шершавую поверхность. Это левой рукой. А правой плотно прижимал мокрую рубашку ко рту и носу.

Голова раскалывалась. Больше всего хотелось убежать отсюда. Вдохнуть чистого воздуха.

Но нельзя. Я пригнулся, присел на колени, потому что ниже всегда воздух почище. Дым всегда стремится вверх. Тут немного полегче. И видно лучше.

Чтобы еще лучше дышать, я и вовсе опустился на пол. Пополз, загребая руками по бетонному полу. Быстро нашел дверь туалета.

Залез внутрь, захлопнул за собой дверь и кашляя, подобрался к умывальнику. Повернул скрипучий кран с холодной водой и с облегчением опустил голову под струю воды.

Какой же это кайф. Освежиться под холодной водой. Журчание воды быстро привело меня в чувство.

Я снова хорошенько смочил рубашку. Намотал на лицо.

Огляделся и увидел в углу старое жестяное ведро, рядом швабру и тряпку. Поднял, набрал в него воды. Наполовину.

Потом вернулся к двери. Кран закрывать не стал. Пусть вода течет.

Наклонился, открыл дверь и снова пополз по полу, толкая ведро перед собой. Внизу дышать еще можно. Я опустил лицо вниз и полз дальше.

Наконец, опять добрался до горящего кабинета. Как там говорил очкастый? Тут у них газетный фонд? Самый лучший материал для горения.

Внутри и в самом деле трещал огонь. Я заглянул внутрь, распластавшись на полу, но не увидел ничего, кроме языков пламени и дыма, повсюду.

Помещение там, судя по всему, немаленькое, нечто вроде книгохранилища и библиотечного зала одновременно. Там должны быть сотни и тысячи газетных подшивок.

Все это сейчас горело не хуже, чем на седьмом кругу ада. Не знаю, мог ли там кто-нибудь выжить. Вряд ли, вряд ли.

— Есть кто? — хрипло закричал я. Из-под мокрой рубашки голос доносился глухо, поэтому я стащил ее со рта и закричал снова: — Где вы? Есть кто живой?

Глотнул дыма и тут же опять закашлялся. Нацепил рубашку на рот. Из помещения полыхнуло жаром. Надо уходить отсюда, пока я сам не потерял сознание от отравления дымом.

— Спасите! Помогите! — женский голос. — Кто-нибудь? Есть тут кто-нибудь?

Вот только откуда он раздается? Неужели из охваченного огнем помещения? Я поднял голову и снова закричал, что есть силы:

— Где вы?

Секунд десять ничего не было слышно, кроме треска огня и гула. Дым зверски щипал глаза. Я подумал, что это мне показалось и повернулся, чтобы уползти, но голос раздался снова:

— Мы здесь! В триста пятой! Помогите, не уходите, пожалуйста!

Ага, это дальше. Это не в охваченной пламенем аудитории. Причем слева по коридору, почти в противоположной стороне.

Я толкнул ведро перед собой и пополз дальше. Из помещения с открытыми дверями, мимо которого я только что прополз, тянуло страшным жаром. Огонь, кстати, тоже уже начал лизать двери.

Я почувствовал, что рубашка на лице почти высохла, стащил ее с себя, обмакнул в ведро и снова натянул на голову. Слева из дыма появилась дверь и я постучал туда.

Дверь открылась и оттуда высунулась женская головка. Увидела меня и ахнула. Я заполз внутрь и затащил ведро. Девушка помогла мне сесть.

— Дверь, закрывайте дверь! — закричала другая женщина. Голос почти истерический. — Скорее, пока дым не зашел!

Я огляделся. Это не такое большое помещение, как газетный фонд. Скорее, кабинет бухгалтерии или отдела кадров.

Четыре стола с креслами, у стен коричневые деревянные шкафы для бумаг со стеклянными дверцами и в углу сейф. На подоконниках горшки с декоративными растениями. На стене портреты Ленина и Брежнева.

У открытого окна две тетки, вроде тех, что я спас недавно.

— Вы как сюда пришли? — спросила девушка и потрогала меня за плечо. — У вас тут ожоги. Вам не больно?

Я не обращал внимания на боль и на ее вопросы. Чем дольше мы здесь остаемся, тем сильнее рискуем. Не отвечая на вопрос, я снова открыл дверь и выглянул наружу.

Увиденное показало, в какой большой заднице мы очутились. Весь коридор полыхал огнем. Там теперь не пройти.

Глава 12

Спасение

Как так могло случиться? Только что ведь коридор оставался свободным. Относительно. А теперь в нем полыхал огонь.

Я снова выглянул за дверь. Тут сыграли разные факторы. Видимо, все-таки то, что мы открыли дверь, ведущую в помещение напротив, вызвало дикий сквозняк, и ветер вынес огонь в коридор. Плюс я только сейчас увидел, что дверь того помещения, объятая пламенем, упала в коридор, и тоже горела там, прямо посередине. Да, пробраться там стало очень проблематично.

Я оглянулся на теток, в панике стоящих у окна. Глаза, как у собачек, загнанных вражеской стаей в угол двора. Нет, они ничего не соображают и даже если бы имелся хоть малейший шанс пробраться через коридор, то они не смогут им воспользоваться.

Я поднялся, сорвал мокрую рубашку с лица и швырнул в ведро. Выжал, тщательно закрыл дверь в кабинет и запихал в щели между косяком и самой дверью. Оглянулся на девушку.

— Ну, что стоишь? Быстро собирай тряпки, любую ткань, макай в воду и заделывай щели. Надо закрыть как можно больше.

Сорвал с себя майку, проделал то же самое. Девушка кивнула, кинулась куда-то в сторону и вскоре вернулась с ворохом ветоши. Мы вдвоем принялись быстро окунать тряпки в ведро, выжимать их и конопатить щели.

Самые простейшие меры безопасности во время пожара. Надо не допустить, чтобы хоть малейшая струйка воздуха проникла сюда, в наш кабинет.

Закончив с закрытием всех щелей, я обернулся к окнам. Посмотрел на девушку и заглянул в ведро. Воды осталось совсем мало.

— У вас здесь есть водопроводный кран? — спросил я, оглядываясь. Насколько я мог судить, тут воды нет, так что надеяться не на что. — Судя по всему, нет. Давайте прикроем окна, чтобы не создавать сильный сквозняк.

Девушка покачала головой.

— Есть только вода в графинах.

Женщины возле окон смотрели наружу. Эй, не собираются ли они туда прыгать? Кажется, они уже дошли до такой степени паники, когда готовы сделать все, что угодно, лишь бы убежать от пожара.

— С вами все в порядке? — спросил я, подходя к ним ближе. — Не беспокойтесь, помощь скоро прибудет. Нас отсюда эвакуируют.

Женщины посмотрели на меня, как затравленные зверьки. Одна, та, что стояла ближе к окну, указала наружу.

— Может быть, хватит нас успокаивать? Как мы уйдем отсюда, если огонь ворвется сюда? У нас нет крыльев, как у птиц, чтобы улететь отсюда. Нам что, придется прыгать?

Чего это она паникует? Я слышал где-то неподалеку вой пожарных сирен, значит, кавалерия уже прибыла и помощь скоро прибудет.

Насколько я знаю, сейчас пожарные будут проводить разведку и увидят, что здесь в окнах застряли люди. Значит, сюда подадут машину с лестницей и быстренько снимут нас. Так что, моя задача простая, надо только убедить женщин не делать опрометчивые шаги и не прыгать вниз с третьего этажа, с риском сломать ноги или позвоночник.

— Зачем прыгать? — добродушно спросил я, стараясь сдерживаться. Нельзя кричать и давить на впавших в панику людей, от этого они начинают паниковать еще больше. — Слышите, это пожарные. Они уже работают рядом с нами. Скоро сюда подадут лестницу.

Но женщина ничуть не успокоилась. К сожалению, из меня получается очень плохой психолог. Тетка указала в окно и свирепо ткнула в него пальцем.

— Лестница? Пожарные? Да оглянись вокруг, ты что не видишь? Как они сюда проедут?

Ух ты, у нас серьезные проблемы. Я этого не видел, только сейчас догадался. Тетка, оказывается, была права. Есть повод для беспокойства.

Я высунулся в окно и сразу увидел, что оно выходит во внутренний дворик библиотеки. А этот дворик, черт подери, устроен таким образом, что окружен со всех сторон зданиями и въезд сюда возможен только через небольшую арку в дальнем конце.

Пожарная машина с лестницей там вряд ли проедет. Там даже небольшой грузовичок с трудом протиснется. Да, это проблема. Большая проблема.

— Действительно, сюда вряд ли проедут, — я вынужден был согласиться. Потом опять высунулся наружу и посмотрел вниз. Третий этаж, земля кажется обманчиво близкой. Но я отнюдь не гимнаст и прыгун с шестом и отлично знаю, что если сейчас сигануть вниз, то можно запросто сломать ногу. Это в лучшем случае. — Но и прыгать тоже нельзя.

Я оглянулся на дверь. Девушка так и стояла возле нее, потом приложила руку и тут же отдернула.

— Дверь нагрелась, — испуганно сказала она. Синие глаза раскрылись и стали, как два пятака. — Что нам делать? Она точно выдержит? А что, если рванет?

Я посмотрел на шторы. Небольшие такие, размером с окно, но плотные и коричневые. Обычно в таких случаях связывают простыни, но у нас тут не квартира, лишних простыней не имеется.

— Так, дамы, — сказал я. — Теперь некуда деваться, надо будет спускаться самим. Я думаю, у нас получится переждать пожар до прибытия помощи, но на всякий случай я хочу вас подготовить к тому, чтобы…

Дверь треснула. Сверху и почти до середины. Надо же, там, в коридоре, наверное, создались просто адские условия. В кабинет к нам ворвался черный дым и стало очень шумно и жарко.

Тетки заверещали: «Горим!» и та, что стояла рядом со мной, чуть было не сиганула вниз, без какой-либо подготовки. Я еле успел ее схватить и удержать от безумного падения.

Женщина принялась отчаянно вырываться, как сумасшедшая, и мне стоило больших усилий удержать ее. Это мне, подготовленному молодому человеку, который регулярно занимается спортом. Еще я опасался, что тут же прыгнет вторая, но та стояла возле окна и отчаянно голосила:

— Помогите! Горим! — и пока что вроде бы не собиралась прыгать.

Чтобы успокоить женщину, с которой я боролся, пришлось обхватить ее всем телом и слегка придушить. Вскоре она, наконец, устала дергаться и затихла.

Я посмотрел, не потеряла ли тетка сознание, но она лежала на полу и прерывисто дышала, дрожа всем телом. Я поднялся, придерживая женщину руками.

— Без паники, ясно? — крикнул я, вытянул руку и дернул за рукав вторую женщину, продолжавшую голосить возле окна. — Без паники! Слушать мою команду! Быстро снимайте шторы! Быстро, я сказал! Эй, красавица, помоги, что стоишь?

Я обернулся на девушку и указал на шторы. Тетка на полу опять начала дергаться и я снова ее прижал к полу. Потом наклонился и закричал в лицо:

— Хватит паниковать! Прекратите истерику! Так вы себя не спасете! Сейчас мы свяжем шторы и я спущу вас на землю, ясно? Но если вы будете истерить, ничего не получится. Так что прекратите вести себя, как маленькая девочка!

Если понадобится, я мог и пару раз влепить затрещину. В таких экстремальных ситуациях паника — это самое гиблое дело.

Половина смертельных случаев как раз связана именно с паникой. Человек совершенно перестает соображать и адекватно оценивать происходящее. Даже сейчас у нас еще есть шанс на выживание, надо только вести себя правильно и не терять голову.

Но бить не понадобилось. Женщина вроде бы прониклась моей мотивационной речью и перестала дергаться. Кивнула, вытерла глаза и сказала:

— Ладно, ладно, я в порядке. Постараюсь вести себя спокойно.

Я осторожно отпустил ее, чтобы в случае чего, схватить опять и когда убедился, что она вроде бы и в самом деле успокоилась, вскочил сам. Наш кабинетик быстро наполнился дымом. Женщины кашляли и прикрывали рот руками.

Девушка пыталась содрать шторы, я подскочил к ней и помог сорвать с окон. У нас собралось штук шесть. Негусто, но хотя бы так.

Я вытянул шторы в длину и связал кончиками между собой. Узлы получились толстые и неуклюжие, к тому же они забирали много ткани, но делать тоже нечего, у нас не осталось выбора.

К тому же женщины у нас не самого легкого веса, и я не хотел, чтобы при спуске какой-нибудь из узлов развязался и женщина хлопнулась вниз с высоты. К концу получившегося троса я привязал брючный ремень, оставшись обнаженным до пояса. Впрочем, девушка тут же сбегала и принесла мне мокрую и грязную майку.

Работать приходилось в не очень приятной обстановке. Сзади в коридоре бушевал огонь, в кабинете полно дыма, тетки испуганно причитали, а во дворе библиотеки виднелись немногочисленные зрители. Пожарных пока нет.

Я обхватил ремнем одну из женщин. Хотел сначала девушку, потому что она легкая и нет риска, что шторы порвутся, но глупышка наотрез отказалась спасаться первой.

— Пусть сначала идет Наталья Михайловна, — сказала она и указала на тетку, которая кричала возле окна. — У нее проблемы с сердцем и легкими, так что ее нужно спасать первой.

Я не стал спорить, у нас и так мало времени, хотя считал, что девушку надо спасти первой, чтобы проверить прочность созданной мной веревки из штор. Быстро привязал тетку.

Та, что устроила истерику, стояла рядом и испуганно хлопала глазами. Пускать ее первой я бы не стал ни в коем случае, потому что она опять могла запаниковать и сделать ошибку.

— Ладно, сейчас вы пойдете вниз, — сказал я женщине. — Если что не так, пытайтесь прорваться на окно второго этажа. Там вроде бы нет пожара. Не делайте резких движений, не паникуйте. Я вам обязательно помогу. Я буду крепко держать вас.

Женщина посмотрела вниз округлившимися глазами. Хорошо, что здесь всего третий этаж. Хорошо, что мы не находимся на девятом или двенадцатом, там бы не удалось эвакуировать так легко.

— Ну, давайте, лезьте, Наталья Михайловна, — подбодрил я. — Я вас держу.

И для убедительности натянул трос из штор. Тетка кивнула, свесилась с окна, перелезла через подоконник и потихоньку полезла вниз. Какая молодец, я думал, что она тоже устроит истерику. Но нет, обошлось.

Я тут же начал спускать шторы, каждую секунду опасаясь, что сейчас какой-нибудь узел развяжется и женщина упадет вниз. Вес у нее немаленький, шторы тут же натянулись и я с трудом удерживал ее.

Девушка стояла рядом и поглядывала вниз. Наконец, она схватила меня за руку.

— Она уже на втором этаже. Вот теперь на первом. Все, отлично, она спасена. Ей уже помогают.

Я и сам почувствовал, как ослаб наш трос. Тут же выглянул вниз. Впрочем, выглянул не только я, мы все втроем высунулись из окна и посмотрели, как там все прошло.

Оказывается, зрители внизу подбежали к женщине и помогли ей развязать ремень. Я подождал, пока они освободят ее, но они не торопились, поэтому пришлось крикнуть:

— Эй, народ, давайте быстрее, у нас тут другие на очереди. И еще, мужчины, отправьте ваши брючные ремни, они нам тоже не помешают.

Там, внизу, собралось около десятка человек, из них трое мужчин. Услышав меня, они засуетились, быстро освободили Наталью Михайловну, прицепили к концу троса еще ремни и я поднял свою веревку обратно.

— Теперь я! — женщина, что билась в истерике, тут же вцепилась в шторы. — Теперь я! Я не могу здесь оставаться. Я не вынесу! Я с детства боюсь огня!

Я посмотрел на девушку и та кивнула. Ну, я и не сомневался, что она уступит свое место.

На пожаре, да и во время любого другого экстремального происшествия, люди сбрасывают все маски и показывают свое истинное лицо. Кто-то старается в первую очередь спасти свою жизнь, а кто-то помогает другим и даже, бывает, жертвует собой.

— Ладно, только не торопитесь, — я тоже обвязал женщину ремнями, у меня их теперь достаточно. — Главное, не паникуйте, не дергайтесь, чтобы вес распределялся равномерно.

Я еще раз проверил узлы и на всякий случай снова закрепил их. Хотел взять шторы в руки, но тетка вцепилась в меня.

— Я боюсь спускаться. Неужели нет другого способа? Я так боюсь высоты!

Она не собиралась отпускать меня. Пришлось почти насильно отцепить ее от меня и перетащить через подоконник. Но даже и тогда женщина цеплялась за меня, как утопающая, не желая отпускать. Ее пугало отсутствие твердой почвы под ногами.

— Все хорошо, все хорошо, — приговаривала девушка рядом, стараясь отцепить женщину от меня. — Вы же видели, Наталья Михайловна спустилась. Так что, все будет в порядке. Не бойтесь.

Какая она молодец, эта девушка. Не паникует, хотя задница у нас подгорает в прямом смысле.

Любая другая в такой ситуации уже давно билась бы в истерике. Наверное, ей трудно даются эти минуты. Но ничего, все равно держит себя в руках.

Мы вдвоем все-таки уговариваем женщину отпустить меня и мертвая хватка на моей шее наконец ослабела. Женщина скрылась за окном, а я постепенно отпускаю ее вниз.

Или я устал, или она намного тяжелее первой, но руки очень быстро начинают дрожать. Видеть, что там происходит внизу, я не могу, потому что стою, уперевшись ногой в стену. Внизу между тем, раздались истошные крики.

— Что там такое? — я на мгновение остановился.

Девушка смотрела вниз, сзади от меня мимо ее головы в окно вырывались плотные клубы дыма.

— Все хорошо, продолжай, — сказала она. — У нее просто опять истерика, но она уже почти добралась до первого этажа.

Ну отлично. Крики вдруг прекратились, так же внезапно, как и начались. Я продолжил спускать и вскоре с облегчением ощутил, как ослабла наша веревка из штор. Девушка рядом захлопала в ладоши.

— Все отлично, молодец, — она мельком глянула на меня. — Скорее, развяжите ее. Она потеряла сознание, представляешь?

Теперь и я сам мог посмотреть, как прошел спуск. Я перегнулся через подоконник и увидел, как внизу несколько человек быстро освобождают от ремней женщину, лежащую на асфальте без чувств.

Дождался, когда трос освободится и только теперь быстро поднял его обратно. Помог девушке обвязаться. Перед этим, само собой, проверил крепость узлов.

— Ой, там такой ветер. А я в платье, девушка смущенно попыталась обернуть полы ситцевого платьюшка вокруг колен. — Как неудобно!

Ох уж, эти женщины! Даже в такой опасной для жизни ситуации, думают в первую очередь о приличиях.

Я посмотрел на чумазое и округлое личико девушки. А она славная.

Очень симпатичная, с большими круглыми глазками, слегка вздернутым носиком и пустыми губками. Голосок тоже милый. Чем-то похожа на девушек из аниме, японских комиксов, хотя я и не очень читал их в прошлой жизни. Самое главное, что характер есть и приличия.

— Тебя как зовут? — спросил я, перед тем как отправлять девушку вниз. — Буду хоть знать, кого спасал.

Девушка чуть улыбнулась. Она уже перелезла через окно и только ждала, когда я начну ее спускать.

— Полина Логинова, — ответила она. — А ты кто такой, герой?

Пожар не самое хорошее место и время для знакомства. Наверное, Оля бы возражала против нашего общения. Но вот теперь я и сам задумался, а как бы Оля вела себя в такие минуты? Тоже впала в панику и требовала, чтобы ее спасти первой?

— Меня зовут Витя Волков, — ответил я. — Я сюда книги принес, но они скорее всего, сгорели, так что потом замолви за меня словечко.

Полина улыбнулась и помахала мне.

— Заметано! Давай, спускай скорее, тебе ведь тоже потом надо выбираться.

Что верно, то верно. Я начал постепенно отпускать шторы, а Полина тут же исчезла из поля зрения. Сзади гудел огонь и от дыма уже трудно дышать.

Хорошо, что девушка легкая, гораздо легче теток, которых я спустил первыми. Я уже знал, что шторы точно выдержат ее, поэтому спускал быстрее.

Перебирал руками и уже примерно знал, когда Полина доберется до низа. Внезапно веревка из штор резко ослабла, как будто груз исчез. Я чуть не упал назад от неожиданности, но удержал равновесие.

Неужели Полина сорвалась? Те грузные взрослые тетки удержались, а легкая девушка нет? Как же так?

В панике я бросился к окну, поглядел вниз и с облегчением увидел, что девушка стоит на асфальте, целая и невредимая и машет мне.

— Я спрыгнула раньше, чем нужно, со мной все хорошо! — крикнула она. — Давай, теперь ты. Скорее, мы тебя ждем!

Во двор вбежали пожарные, таща с собой рукава и лестницы. Быстро начали разворачивать здесь пункт по тушению пожара, одновременно оттеснив зрителей в сторону.

Я подумал, стоит ли мне ждать их и решил, что времени слишком мало. Поэтому я даже не стал поднимать шторы наверх, просто привязал тот конец, что остался у меня, к батарее центрального отопления и перелез через окно.

— Эй, уважаемый, осторожно! — крикнул сзади пожарный. — Вы уверены, что сможете спуститься?

Уж в чем-чем, а в этом я был уверен. Даром, что ли, занимался каждый день. Я кивнул и полез вниз.

— Витя спустится, я знаю, — сказала Полина сзади. Я ее не видел, только слышал голосок. — Он уже нас троих спас. Так что сам тоже спасется, даже не сомневайтесь.

Я добрался до второго этажа, когда веревка из штор вдруг ослабла и я внезапно полетел вниз.

Глава 13

После экстрима

Если бы дело происходило на большей высоте, я бы переломал себе все кости. Но, к счастью, я уже почти добрался до середины второго этажа, как раз находился напротив его окон. Так что, падение вниз получилось гораздо ниже, чем с третьего.

Я не особо успел разобраться, что произошло, как ухнул вниз. Наполовину перевернулся в воздухе, машинально выпрямил тело и постарался приземлиться на обе ноги.

При этом тут же слегка присел, чтобы ноги спружинили от падения. Ступни пронзила боль, особенно ту, которую недавно беспощадно раздраконил Харя. Как будто в них вонзились тысячи иголок.

Я невольно охнул и тут с обеих сторон меня подхватили другие люди. В руках я все еще держал бесполезные шторы.

— Ну как, жив? — спросил сбоку знакомый голос. Это тот самый пожарный, судя по всему. — Ничего не болит?

Сказать нет было бы чересчур оптимистично, так что я сначала попытался подняться, справедливо опасаясь, что не смогу стоять, но, к моему удивлению, все вышло намного лучше. Я вполне держался на ногах, несмотря на небольшую боль в ступнях.

— Вроде не болит, — я осторожно переместился с пятки на носок, сначала левой, потом правой ногой. Хвала всем богам коммунизма, и вправду не болит. Только немного. Совсем чуть-чуть, на донышке. — Жить буду.

Меня отпустили. Дали куртку, чтобы набросил на торс. Люди тут же переключились дальше на пожар.

Парочка мужчин из зрителей держали в руках фотоаппараты и активно щелкали ими. Хорошо, что сейчас нет смартфонов, а то видео с моим спуском уже разлетелось бы по всем сайтам, мессенджерам и соцсетям.

— Кто-нибудь знает, там есть еще люди? — спросил все тот же мужчина. Я оглянулся на него. Голос такой густой и басистый, ему бы в армии ротой командовать. Впрочем, не исключено, что недавно так и было. Мужик видный, каланча под два метра ростом, широкоплечий и бородатый, на плече держал здоровенный лом, на щеке шрам от ожога. Сразу видно, бывалый. — Эй, парень, ты не знаешь?

Это он на меня посмотрел. Я покачал головой.

— Я дошел только до триста пятого кабинета, там женщины кричали, — ответил я и поискал глазами теток и Полину. Неужели ушли, даже не попрощались? Впрочем, учитывая их состояние, я бы не удивился, там нужна срочная медицинская помощь. Психологическая помощь. — Больше не слышал. Но точно не знаю. Я вообще не здесь работаю.

Из окна кабинета, откуда мы сбежали, вырвались языки пламени. Эге, вовремя мы оттуда свалили. Пожарные оттеснили зрителей подальше.

Полина наконец выскочила вперед. До этого она помогала приводить в чувство одну из женщин.

— Там в триста втором вроде была Светлана Игоревна, — звонко сказала она. Все такая же, чумазая и растрепанная. — Не знаю, смогла ли уйти. Только оттуда окна на Сретенку выходят. С другой стороны здания.

По команде мужика один из пожарных побежал докладывать куда-то за угол. Остальные продолжили раскладывать рукава и собрались в кучку, совещаясь между собой.

Видимо, им надо решить, как действовать дальше, чтобы работать по плану, а не наобум. Кстати, именно из-за таких совещаний незнающие люди часто обвиняют пожарных в бездействии, но без согласованного плана нельзя выходить в поиск. Надо ведь выяснить, куда идти дальше, кого спасать в первую очередь, где очаги пожара и где надо тушить.

— Как ты только ноги не сломал? — спросила Полина. Вздернутый носик испачкан сажей, ей это очень идет, получилось мило. — Ты что, сделан из железа? Хотя нет, из несгораемой стали, потому что только так ты мог пройти через горящий коридор. Ты вообще, как у нас оказался? Зачем пришел? Ты из газеты, наверное? Архив пришел сдавать?

Я опять покачал головой. Что-то мне после пожара только и осталось, что все отрицать.

— Я студент. Пришел книги сдавать. Правда, теперь, видимо, остался без них, — тут я вспомнил про экзамен. Сразу заторопился. — Черт подери! Я же на экзамен опаздываю. У меня гос сегодня. Сколько сейчас времени? Может, еще успею зайти, одним из последних.

Полина поправила волосы, убрав одну прядь за ушко и кивнула.

— А ты на кого учишься, студент? Вроде точно не на ботаника. Физмат или инженер?

Я усмехнулся.

— Почти что ботаник. Я будущий географ. Знаешь, где находится Антананариву? — я оглянулся на пожарных. — Кстати, а еще, как думаешь, они дадут мне справку, что я был на пожаре? Я покажу в институте, если опоздаю.

Полина пожала плечами. Конечно, нашел у кого спрашивать. Хотя, попытка не пытка. Эта мысль только сейчас пришла мне в голову.

Правда, вряд ли кто-нибудь сейчас будет бегать, чтобы выдать мне справку. У пожарных сейчас своих дел полно, нечего их отвлекать. Мне бы только узнать, как зовут того, с внушительной осанкой, чтобы потом обратиться к нему.

Правда, пока я думал и размышлял, пожарный уже куда-то убежал. Мне тоже уже нечего тут стоять без дела, надо уходить. Черт с ней, со справкой, надо идти на экзамен.

— Конечно, дадут, — с жаром ответила девушка. — Если откажутся, я буду свидетелем, скажу, что ты нам помог. Ты запиши мой номер, если что, позвонишь, позовешь. Ты, можно сказать, жизнь нам спас.

Записывать некуда, так что я просто запомнил. Память, хвала небесам, у меня сейчас отличная.

— Хм, а если просто так позвоню? — на всякий случай спросил я. Мне понравилось поведение девушки во время пожара. — Прогуляться по парку, в кино сходить, мороженое отведать? Что скажешь?

Честно говоря, просто так, наугад выстрелил. С Олей у меня сейчас разлад, так что я посчитал себя вправе стрельнуть у понравившейся девушки телефон.

Полина посмотрела на меня и прищурилась.

— А ты не теряешь времени. Хорошо, созвонимся, а там видно будет.

Ну и отлично. Я поспешил прочь. Пару раз оглянулся на горящее здание, которое пожарные уже начали поливать водой.

Только в метро, поймав на себе странные взгляды других пассажиров, я вспомнил, что до сих пор одет только в куртку пожарного, волосы местами обгорели, а лицо все измазано сажей, как у трубочиста. Эх, ладно, так будет больше убедительности моим словам, если я и вправду опоздаю на экзамен.

Когда я примчался в институт, на входе меня тормознула вахтерша.

— Это что такое? — спросила она. — Вы куда в таком виде, молодой человек? Что за цирк?

Вот проклятье. Сказать, что и вправду пришел с пожара? Нет, долго объясняться.

— Да я на экзамен опаздываю, а приехал прямо из-за города, — на ходу придумал я. — Совсем перепутал даты, я считал, что экзамен будет только завтра. Пустите пожалуйста, я опаздываю. Экзамен, может быть, уже закончился, а там гос.

Вахтерша подозрительно осмотрела меня, подумала, но в итоге все-таки пропустила. Я помчался в аудиторию. Что же за день сегодня такой, хотел прийти пораньше, а в итоге все равно опоздал.

Народу сейчас в институте еще меньше. Я быстро проскочил по пустым коридорам, все больше убеждаясь, что экзамен уже прошел. Выбрался к аудитории, где он должен проходить.

Забежал внутрь и никого не увидел. Пусто, только у дальней стены столики с белыми скатертями, где сидела экзаменационная комиссия, там до сих пор остались цветы в вазе, графин с водой, граненые стаканы и какие-то листочки с расчерченными таблицами. Да еще валялась пара отточенных карандашей.

Вот дьявольщина. Все-таки опоздал, как ни торопился. И немудрено, время уже далеко за полдень. Я постоял на месте, тяжело дыша от быстрого бега.

Что теперь делать? Придется идти в деканат и объясняться, умолять о прощении. Чем быстрее, тем лучше, нечего тут стоять и предаваться отчаянию.

Я выскочил из аудитории и наткнулся на девушку. Она как раз заходила сюда. Чуть не сбил ее с ног.

Девушка взвизгнула и чуть не уронила папку бумаг из рук. Я машинально извинился, разглядел ее и тут же замер на месте. Это же наша староста, виновница всех моих бед.

— Волков, ты что тут делаешь? — закричала она, тоже увидев наконец меня. — Почему не пришел на экзамен? Ты сдал книги? Принес бумажку о передаче? Куда ты подевался? Ты знаешь, что теперь будет?

Конечно знаю, что теперь не будет ничего хорошего. Бюрократы очень не любят, когда нарушают установленные процедуры. А бюрократы от образования не любят этого вдвойне. Так что, мне предстоят тяжелые деньки.

— Там пожар случился, в библиотеке, — объяснил я. — Как раз, когда я там был. Так что, не повезло. Книги, скорее всего, сгорели.

Не самые лучшие известия. Но староста схватила меня и потащила из аудитории. Правда, перед этим сгребла со стола бумажки с таблицами.

— Ты что, забыл, что у нас гос? — прошипела она на ходу. — Когда проходит гос, его ничто не должно прерывать, ни пожар, ни землетрясение, ни цунами. Пошли скорее, комиссия еще не разошлась, там другая группа сейчас будет сдавать. Я попробую уговорить их, чтобв тебя приняли. Молись, чтобы они не отказались. Ты не мог бы другую причину придумать, что за дурацкое оправдание, пожар? Лучше бы сказал, что заболел или из другого города только приехал. А за книги ты мне отдельно ответишь, понял?

Вот ведь какая добрая. Впрочем, насколько я знаю, старосте тоже нет никакой выгоды в том, что у нее в группе есть отстающий. Так что, она помогает не только мне, но и себе.

— А что, экзамен в другой аудитории? — спросил я, тоже на ходу. — Я сюда пришел, думал, что уже все закончилось. Здесь же должно было проходить.

Староста шла впереди, таща меня за локоть. Мы завернули за угол по коридору, прошли мимо лестницы и снова свернули.

— Нет, место проведения перенесли, потому что там проходило заседание кафедры. Тебе повезло, что я вернулась за графиками, а то так бы и остался.

Ну, я бы не был так категоричен. Я бы сейчас побежал на кафедру, узнал бы все у методиста или декана и вернулся бы в правильную аудиторию. Туда, где проходит экзамен. Правда, потерял бы уйму времени.

— Вот, сюда. Жди здесь, — староста остановилась возле кабинета с закрытыми дверями, постучала и нырнула внутрь. — Я на минуточку, можно?

Неподалеку в коридоре стояли девушки из другой группы. Я их знал поверхностно, тоже из нашего потока, но встречались мы только на лекциях. Дальше еще парни, тоже знакомые лица.

— А что это с тобой случилось? — спросила одна и подошла ближе. Кажется, ее зовут Света. — Все в порядке? Ты не болен?

А сама жадно оглядывала меня с головы до ног. Пыталась разобраться, что же такое со мной случилось. Ох уж эти сплетницы.

— Я упал с воздушного шара, — ответил я. — Прямо с километровой высоты. Но, к счастью, приземлился на деревья.

Света сначала поверила. Удивленно подняла брови. Но потом поняла, что я шучу. Сердито отвернулась.

— Мог бы придумать что-нибудь поинтереснее.

Я тем временем опять вернулся к двери аудитории, в которой скрылась староста. Прислушался к тихим разговорам оттуда, но не мог разобрать слов.

Наконец, я услышал:

— Ну, ведите его сюда.

Кажется, это про меня. И точно, только я так подумал, как из кабинета высунулась староста. Поманила меня внутрь.

— Ну, где ты там? Оказывается, в библиотеке и вправду произошел пожар. Ты ничего не придумал. Поэтому они согласились пойти тебе навстречу. Давай, заходи. Надеюсь, ты хорошо подготовился.

Я вошел в кабинет. Он не особо отличался от того, предыдущего. Почти точно такой же, только побольше. Наверное, вдвое больше.

Напротив двери, перед доской, за столиками сидели члены экзаменационной комиссии. Трое человек, двое мужчин и женщина.

Я их уже знал. Профессор с кафедры экономической географии Кукушкин и двое кандидатов географических наук.

— Ну, заходите, молодой человек, — добродушно улыбнулся седовласый профессор. — Что там про вас рассказывают, прям небылицы какие-то. Это не вы там чуть ли не сотню людей спасли?

Экзамен я сдал на отлично. Больше беспокоился. Преподы отнеслись ко мне благосклонно.

Оказывается, слухи о пожаре уже дошли и до них. Откуда-то уже узнали, что какой-то студент из геофака спас там кучу народу. И они совершенно справедливо отнесли эти слухи на мой счет.

Короче говоря, благодаря мне, следующая группа зашла на четверть часа позже. Староста встретила меня в коридоре.

— Ну, как? — спросила она. — Сдал?

Я показал пятерню. Девушка пожала мне руку.

— Молодец, Волков. Другого я от тебя не ожидала. Кто, если не ты?

Теперь я мог поехать домой. Вернее, обратно на склад. Я и так уже шатался от усталости после пережитого в библиотеке, даже не хотел есть, только бы завалиться на кровать и спать без задних ног.

Так я и сделал. Распрощался со старостой, пообещал прийти через пару дней, чтобы утрясти оргвопросы по выдаче диплома и выпускному. А сам поспешил в метро.

Задремал, пока ехал и чуть не проспал свою остановку. Хорошо, что проснулся. Пока шел, опять проснулся и мечтал только добраться до сторожки и заснуть.

Дядя Жора, как всегда ворчал, а собачки встретили меня лаем. Он потянул носом и спросил:

— Чего это дымом пахнет? Ты костер жег, что ли?

Узнаю старую школу. Сразу почуял запах жареного. Я рассказал, что случилось и завалился спать.

Мне показалось, что я спал целую вечность, но уже скоро меня потрясли за плечо.

— Эй, Витька, слышь, тут тебя зовут, — это дядя Жора, что-то он непривычно вежливый и участливый. — Ответь по телефону, там твой батя на линии.

О нет, только не это! Я с трудом разлепил глаза и сдержал стон, готовый сорваться с языка. Вернее, не стон, а ругательство.

Хотя, наверное, нельзя таким образом встречать заботливое сообщение о звонке родителя, дядя Жора вряд ли поймет. Так что, мне пришлось покрепче стиснуть зубы, открыть глаза, недоумевающе посмотреть на темень за окном, мошкару, порхающую вокруг лампы на потолке и проскрипеть:

— Который час, дядь Жор?

Сторож возвышался надо мной, подобно горе и смотрел оттуда, а от его верхушки, подобно от кратера недавно проснувшегося вулкана, шел дымок неизменной папироски.

— Десять часов всего, четверть одиннадцатого. Давай, вставай, чего развалился. Храпел, как медведь в берлоге.

Я поднялся и направился к молчаливо ждущему телефону. По пути отметил, что вежливости дяди Жора надолго не хватило.

— Ало.

Отец ответил не сразу, хотя сразу видно по голосу, что у него не все в порядке.

— Витя, как ты? Ты не пострадал? Это и вправду был ты?

Я не сразу врубился, о чем это он толкует.

— Ты о чем, пап?

Отец собирался с мыслями. Делал какие-то совершенно неуместные паузы в этом разговоре.

— Как, о чем? Или это был не ты? По новостям передавали, что Витя Волков, студент педагогического института, сегодня спас в пожаре троих человек. Может, там что-то напутали, сынок? Я видел фотографии в газете. Правда, там не разглядеть лица.

Ох ты ж, проклятые фотографы. Прямо самые настоящие папараци. Я сразу понял, откуда растут ноги.

Там, среди зрителей, тусовались двое мужиков с фотоаппаратами. Конечно же, корреспонденты газеты.

Вот они меня и ославили на весь мир. Еще и имя откуда-то успели узнать. Какая оперативность, черт подери.

— Да, это был я, — отрицать что-либо теперь не имело смысла. Правда все равно скоро всплывет наружу. Да она и так уже всплыла. — Не беспокойтесь, со мной все в порядке. Это случайность произошла. Я там просто мимо проходил.

— Это самое главное, — голос отца потеплел. — Мы так беспокоились с матерью. Но ты не пострадал, вот это я и хотел выяснить. Может, ты приедешь домой, сынок? Нам надо поговорить. Ты прости, что так получилось. Мы, то есть… я, теперь постараюсь больше интересоваться твоим увлечением. Я сожалею, что не смог прийти.

Он не успел закончить, как трубку выхватила мать. Ну вот, вторая часть спектакля, продолжение мелодрамы. Что я не люблю больше всего, так это вот такие сентиментальные разборки, особенно, когда в них участвуют женщины.

— Сыночек, Витенька, как ты? — спросила она. — Ты точно не пострадал? Не обгорел? Хочешь, я привезу меда, чтобы помазать ожоги? Как рукой снимет. Витенька, приезжай домой, что ты там шляешься, непонятно где. Мы тебя заждались.

Ох, как же это трудно. Почти невозможно. Легче заставить землю крутиться в обратном направлении или сойти Луну со своей орбиты, чем переубедить встревоженную мать, что у тебя все в порядке со здоровьем. Особенно, после того, как она узнала, что ее сын побывал в пожаре.

Только через полчаса мне удалось успокоить встревоженных родителей. Я пообещал заехать к ним завтра и показать, что со мной все в порядке.

Только я положил трубку, как телефон затрезвонил снова. Я машинально поднял трубку, прижал к уху и услышал знакомый голос:

— Здравствуйте, а могу я услышать Витю?

Совсем знакомый голос, буквально сегодня слышал. Ах да, точно, теперь вспомнил.

— Добрый вечер, Аня, — ответил я. — Это Витя. Что случилось?

Девушка защебетала в трубку:

— Отлично, Витя, хорошо, что вы еще не спите. Я, собственно, почему звоню. Помните, вы просили организовать встречу с гипнотизером? Вы можете подъехать прямо сейчас? Он готов встретиться.

Глава 14

Секрет

Вечерний воздух свеж и прохладен. Это обстоятельство особенно немаловажно для человека, чуть не сгоревшего недавно в огненной заварушке.

Строго говоря, сейчас не вечер. Уже полночь на носу. Все приличные люди в такой час уже давно лежат в своих мягких постелях и видят девятый сон. Но я не могу отнести себя к этой категории.

Я, скорее всего, вечный искатель приключений на свою задницу, так что сейчас я иду по тихой улочке, ведущей от завода АЗЛК на Волгоградский проспект. Улочка погружена в таинственный мрак, где-то лениво лают собаки, под ногами на асфальте шуршит всякая мелочь и сор.

Эх, что я тут делаю, зачем не остался лежать в сторожке? Сейчас бы пил из алюминиевой кружки сладкий крепкий чай с сахаром и слушал разные байки дяди Жоры про минувшие времена. Но нет, понесла меня нелегкая среди ночи, на встречу с неведомым шарлатаном, так называемым гипнотизером.

Аня и в самом деле застала меня врасплох. Все, что я хотел после разговора с отцом, это спать. Дрыхнуть дальше без задних ног. Но девушка заявила:

— Вы же хотели с ним увидеться? У Яна Юрьевича очень напряженный график для выступлений. Он будет здесь только три дня. Потом уедет в Ленинград. Но он очень заинтересовался вашим случаем и хочет встретиться, чтобы поговорить. Может только сегодня, у него выдалась свободная минутка перед сном. Иногда он страдает бессонницей, знаете ли.

Странно, однако. Я всегда думал, что у гипнотизеров нет проблем со сном. Или он на самом деле не такой уж и спец, как себя выставляет? Есть повод для раздумий.

Но встретиться все-таки надо. Как я уже подумал, если и сам гипнотизер окажется не такой уж и спец, то надо узнать у него контакты других спецов. Грамотных ученых.

Сейчас я вышел на проспект, раздумывая о том, не являются ли мои подозрения бредом сумасшедшего? Не подгоняю ли я желаемое за действительное? Может, я просто проиграл Харе, а теперь выдумываю всякие оправдания и отмазки?

Ладно, дело уже начато. Я уже ушел из сторожки. Дядя Жора был очень недоволен, кстати. Он вечно ворчал в последнее время.

Я поймал попутку, поехал в центр Москвы. Наш гипнотизер себя не обидел, взял двухместный номер в гостинице «Интурист», куда обычному смертном попасть невозможно. Как это он умудрился туда просочиться?

Ладно, это творческая личность, эстрады артист, привык жить на широкую ногу, чтобы его не обижали. По ночному времени мы быстро доехали до центра Через четверть часа я вылез из машины, щедро расплатившись с водителем.

Здесь, в центре, гораздо более шумно и многолюдно. Чувствуется столица державы.

По Тверской толпами ходили люди. Тем более, что на дворе лето. Когда гулять, если не сейчас?

Я подошел к гостинице. Несмотря на поздний час, окна освещены. Многие окна. Сама гостиница огорожена высоким забором. Чтобы местные обитатели не сбежали. Или к ним кто не зашел посторонний. Вроде меня.

Возле входа стоял швейцар. Перед огромными двустворчатыми дверями, тяжелыми и внушительными.

Видимо, из-за этого швейцар чувствовал себя важным и значительным. Он перегородил мне дорогу.

— Приходите только в дневное время. Сейчас свободных номеров нет. Гостиница закрыта.

Ого, сколько запретов сразу. Видимо, он не очень впечатлен моими спортивными штанами и простенькой футболкой. Прогоняет, словно бродячего пса.

— Мне надо к Климову, — объяснил я, но, видимо, степень внушения не действует на таком большом расстоянии и магия имени гипнотизера совсем не действует.

Швейцар непреклонно покачал головой. Он готов стоять грудью и положить жизнь, лишь бы не пустить в гостиницу такого простого смертного, как я.

— Сказано же, нельзя, — он покачал головой. — Давай, уходи, а то милицию вызову.

Ух, какой грозный. Я посмотрел на толстую круглую рожу, похожую на морду мопса.

— Он меня ждет. Дай я хоть в вестибюль зайду, позвоню, он спустится вниз. Это важная встреча, думаешь, он просто так позвал меня среди ночи. Если я к нему не попаду, он пожалуется на тебя директору гостиницы. Оно тебе надо?

Вот теперь суровый страж призадумался. Наконец, взвесив все за и против, нехотя кивнул.

— Ладно. Заходи. Но только недолго. Одна нога тут, другая там.

Ну что же, спасибо и на этом. Я быстро нырнул в двери, пока вход волшебным образом освободился.

Прошел просторный холл, заставленный диванчиками, деревьями в кадках и растениями. Стены с зеркалами, всюду висят картины, вдали виднеется бар.

Народу совсем нет. Впрочем, почти сразу же, словно нарушая мои наблюдения, из бокового коридорчика вышли две высокие девушки, длинноногие, в деловых платьях ниже колен, ярко накрашенные, пахнущие духами. Глянули на меня, тоже мигом оценили мой невзрачный наряд, мгновенно потеряли интерес и отвернулись. Пошли дальше, чирикая о своем.

Я усмехнулся, нисколько не сожалея об их невнимании. Подошел к телефону, набрал номер четыреста четыре и подождал ответа. Через пять гудков ответил мужской голос:

— Слушаю.

Голос четкий, поставленный, приятный, как у диктора. С бархатистыми нотками. Такой и должен быть у эстрадника.

— Добрый вечер. Это Волков, — сказал я. Только сейчас вдруг подумал, а вдруг Аня обманула. Нет никакой договоренности. И меня сейчас прогонят. — Я договаривался насчет встречи. Через Аню. Она говорила?

Мужчина не дал закончить.

— Конечно, поднимайте, — сказал он. — Жду.

И отключился. Ну вот, и отлично. Я огляделся.

Неподалеку стоял коридорный, парень в черном костюмчике, но ко мне спиной. Я подозревал, что посетители в столь позднее время могут быть нежелательны.

Тем более, что меня пустили сюда только позвонить. Так что, нежелательно попадаться на глаза персоналу. Чтобы меня не выпроводили вон.

Я тихонько проскользнул мимо коридорного. Подошел к лестнице. Быстро взлетел наверх. Помчался на четвертый этаж. Именно там, судя по номеру, и находился гипнотизер.

К счастью, никто не попался по пути. Я выскочил на четвертый этаж. Свернул налево. Быстро нашел нужный номер.

Постучал. Повернул ручку и вошел внутрь.

Номер не сказать, чтобы просторный. Далеко не королевские покои. Надо же, я думал, будет больше.

Впереди по коридору одна комната. Вроде спальни. Сбоку другая, побольше. Типа гостиной. Где Климов? В гостиной?

— Прошу вас, — голос раздался из гостиной. — Проходите. Будете чай, кофе? Или чего покрепче?

Ух ты, какой он у нас цивилизованный. Манеры короля и неслыханное гостеприимство. Я вошел в гостиную.

У стола стоял высокий парень. Между прочим, еще молодой. Ненамного старше меня, наверное. Я думал, он уже зрелый мужчина.

Симпатичный блондинчик с серо-голубыми глазами. Такой должен нравиться девушкам. Смазливый такой, ручки холеные, лицо вроде холодное и неприступное.

Он протянул мне руку, я пожал ее, но гипнотизер не спешил отпускать мою ладонь. Так и держал, пристально вглядываясь в меня, как будто душу хотел вынуть из-под желудка. Приветливые глаза вдруг стали пронзительными, словно два ледяных луча, впились в меня, не отпускали. В то же время понять, что они скрывают, было невозможно.

— Эге, а вы интересный человек, — вдруг сказал Климов. — Очень необычный. Вы уже спали сегодня? Судя по всему, моя подруга вас разбудила? Вы уже спали крепким и расслабляющим сном? Я вам сочувствую и приношу свои извинения за причиненные неудобства.

Я кивал, проникаясь симпатией к Климову. Хороший вроде парень, умеет к себе располагать. Только я хотел спросить, что такое он хотел со мной обсудить, как вдруг Климов спросил:

— Ты проиграл важный поединок? Недавно, еще вчера? Он был очень важен для тебя? Жизненно важен? Теперь будут препятствия для дальнейших соревнований? А, нет, тебя интересует твой противник? Тот, что тебя победил? Он использовал запрещенные методы? А, нет, не совсем запрещенные? Это связано с психологией? Поэтому ты здесь? Чтобы найти против него противоядие? Ну-ка, расскажи детально, что случилось? Я хочу знать. Это интересная загадка.

Я с изумлением смотрел на Климова. Черт подери, вот это уровень.

Вот это профи, я понимаю. Я не сказал ни слова, а он уже все узнал. Обо всем догадался. Кое-что, само собой, узнал у Ани, но и самостоятельно многое раскопал.

— Хм, вы правы, — начал было я.

Климов махнул на меня и подал чашечку кофе, а сам налил себе чаю с молоком.

— Давай без церемоний. Мы рабочие люди, не аристократы, почти ровесники, так что можно на ты.

Ладно, хорошо. Я кивнул.

— Ты прав, — поправился я. — Все так и было. Хорошая демонстрация твоих навыков и талантов. Я и вправду вчера проиграл на районных соревнованиях. Не то чтобы это совсем перечеркнуло мою спортивную карьеру, но я уверен, что мой противник использовал какие-то непонятные психические уловки. Если бы не это, я его победил бы. В будущем я с ним наверняка еще встречусь, так что хотел бы узнать, можно ли ему что-то противопоставить.

И я рассказал про Харю и про его поединки. И про наш тоже. Климов внимательно слушал, попивая чай из чашки.

— Вот почему ты теперь не можешь спокойно спать и гуляешь по ночной Москве, в то время как другие люди спокойно лежат в своих постелях и отдыхают, — заметил он и отставил чашку. — Ну что же, я понял, как решить твою проблему. Судя по всему, у твоего оппонента очень высокие суггестивные способности.

Я не совсем понял, о чем это он. С другой стороны, Климов меня слегка раздражал своей заносчивостью. Строит из себя всезнайку и сходу поставил диагноз.

— Суггестия — это способность внушать, — со снисходительной улыбкой объяснил Климов. Его улыбочка начинала приводить меня в бешенство. — Но ты, как я вижу, слегка разозлился на меня. Ладно, я больше не буду использовать научные термины и постараюсь объяснить понятнее. Чтобы ты не считал меня за всезнайку и не думал, что я делаю выводы слишком преждевременно.

А он хорош. Опять угадал мои мысли, хотя я старался держать лицо непроницаемым.

— Проще говоря, твой Харя умеет залазить человеку в голову. Он полностью отождествляет себя со своим противником. Настолько хорошо копирует его жесты и поведение, что почти становится им самим. Есть такое направление в психологии, оно сейчас еще только развивается, но в скором будущем станет очень популярным. Ну как, в скором будущем, относительно в скором. Так вот, Харя проникает таким образом в мысли соперника, понимает его стратегию и тактику, возможно, предугадывает приемы и поведение. И за счет этого может даже управлять противником, когда полностью сливается с ним. Это сложно объяснить, но в гипнозе тоже есть такое направление. Это так называемая подстройка и ведение.

Ну что же, в этом есть определенный смысл. Я вспомнил, как пристально Харя смотрел на соперников и то, что иногда он повторял за ними движения.

Черт, а ведь действительно, он так и делал. Что, неужели Климов на раз-два сходу расщелкал метод Хари? Это и вправду так?

— Некоторые люди очень восприимчивы к такого рода подстройке, — продолжал вещать Климов. Против воли, как он не старался, но все равно сбивался на академический менторский тон. — Таких легко сломить и повести за собой. Некоторые из этих методик присутствуют в так называемом цыганском гипнозе. Другие люди менее восприимчивы, я бы отнес к таковым и тебя, но во время соревнований вы все находитесь в жесточайшем стрессовом состоянии. А это тоже благоприятная среда для внушения. Психическая защита человека волей-неволей все равно ослабевает во время стресса. Потому что мозг занят соревнованиями. Адреналин зашкаливает.

Ну, понятно. Он все объяснил со своей башни. Со стороны гипноза.

Хотя, может, в его словах есть смысл? Теперь у меня есть хоть какая-то гипотеза о том, что делает мой враг. Может, Харя и вправду внушает нам, его противникам, дурные мысли? Если это так, как этому противостоять?

Климов кивнул.

— Отлично. Теперь ты хочешь знать, как в таком случае с ним справиться? Это не так уж трудно. Во-первых, постараться сохранять хладнокровие. Не надо слишком погружаться в эту среду. В атмосферу соревнований.

Это верно. Раньше мне приходилось изучать психологию спорта. В прошлой жизни.

Одним из основных требований как раз и является умение абстрагироваться от ситуации. От соперника. От жуткого давления на соревнованиях. Надо уметь проявлять разумный пофигизм.

— Ага, вот-вот, ты уже где-то слышал об этом, — удовлетворенно кивнул Климов. Он продолжал читать меня, как открытую книгу. — Значит, понимаешь, о чем я здесь толкую. А во-вторых, надо помнить о его методе и стараться противостоять его внушению. Делать неожиданные приемы. С самого начала. Надо сбить его концентрацию. Чтобы он не мог залезть в твои мозги. Чтобы не мог понять тебя. Соображаешь, о чем я?

Хоть и не совсем понятно, но я примерно разобрался. Если Харя и вправду отождествляет себя с противником, надо не дать ему это сделать. Удивить и ошеломить.

Климов опять кивнул. Он встал, снова налил себе чаю. На столике стояли чайники, большой и маленький, блюдце с печеньками и конфетками.

— Ну вот, ты кое-что понял, — сказал он, наклонился и забрал у меня пустую чашку из-под кофе. — А теперь ты спрашиваешь себя, с чего это я вдруг решил тебе помочь.

Он остановился, помешал в чашке ложечкой, отпил чай и прошелся по комнате туда-сюда.

— Я не просто так трачу на тебя время, — сказал гипнотизер. — Если позволишь, я буду откровенен. С одной стороны, я всем известен, как артист эстрады. Выступаю с гипнотическими трюками. Забавляю публику и наслаждаюсь сам. Да, я люблю выступать. Но у меня есть еще одна задача. Я помогаю милиции выслеживать опасных преступников. Поскольку я не состою в штате милиции, у меня иногда бывают с ними разногласия. Приходится действовать одному. А преступники, знаешь ли, опасные ребята. Я специалист по мозгам, работать руками и ногами не умею. Поэтому мне требуется помощь таких людей, как ты. Не скажу, что это займет много времени. Тем более, что я обычно действую в Ленинграде. Сюда приезжаю редко. Но хотел бы знать, что у меня здесь есть человек, на которого я могу положиться.

Хм, теперь понятно. Забавный человек этот Климов. И хобби у него занятное. Я подал плечами.

— Вкусный у тебя кофе. А что касается твоего предложения, то я не против. Только есть два условия. Они не такие уж и трудные. Первое, помощь тебе не должна мешать моим соревнованиям. Моему спорту. Это у меня в приоритете, сам понимаешь. А второе, я хотел бы сначала проверить твою догадку. Если она поможет мне победить Харю, то я помогу тебе всегда, в любое время дня и ночи.

Климов допил чай.

— Отлично. Совершенно согласен. Более того, если моя догадка не подтвердится, я сам сведу тебя с моими знакомыми из института психиатрии, чтобы они тоже дали свои рекомендации. Ты же так и планировал сделать, не правда ли?

Ну что же, вполне справедливо. Он опять угадал мои мысли, потому что в этот момент я как раз и думал, как бы узнать у него адреса знакомых психологов.

Ничего, визитом я доволен. Познакомился с интересным человеком, получил кое-какую опору против Хари. Надо подумать об этим на досуге.

— Договорились, — я протянул руку.

Климов подошел и пожал ее. Теперь его глаза снова лучились добродушием, как у самого хорошего в мире человека. Но я-то знал, что это не так.

— Если нужна помощь с психологической подготовкой к соревнованиям, искоренению страха или боли, обращайся, помогу без проблем, — добавил он. — Если хочешь, я могу сделать из тебя настоящую боевую машину, без страха и сомнений, идущую напролом и сметающую противников, как шар в кегельбане. Ну как, заманчиво?

Конечно, соблазнительная перспектива, но я хотел бы в первую очередь сам достичь вершины. Без посторонней помощи. Но я, конечно же, кивнул и сказал, что это очень интересно.

Климов проводил меня до двери и я вышел в коридор. Ну вот, встреча и состоялась.

Глава 15

Тренер

Утром я впервые проснулся позже семи часов. Слишком уж вымотался накануне.

Открыл глаза, оказывается, я лежу на раскладушке в сторожке. Вверху древний закопченный потолок нашей избушки.

Металлические прутья поперек ложа раскладушки впивались в спину. Ох уж эти раскладушки. Лучше спать на полу, чем на них. Наверное, я так и сделаю в будущем. Тем более, что завтра дежурство у меня и я смогу спать на диванчике на законных основаниях.

Дядя Жора сидел у стола, смотрел в открытое окно и сосредоточенно курил. Меня он не видел, зато я мог созерцать его четкий профиль.

Старик о чем-то думал. Интересно, о чем думают в таком возрасте? Вспоминают прошедшую жизнь, взлеты и падения, сожалеют о несбывшемся? О том, что в той или иной ситуации надо было поступить по-другому. Сказать иные слова?

Да, мне кое-что известно по этой теме. Все-таки, я тоже уже не молодой. Теперь мне достался еще один шанс. Возможность сделать то, чего я не сделал в прошлой жизни. Посмотрим теперь, удастся ли это достичь.

— Вот черт, наверное, опять щи прокисли, — проворчал дядя Жора, разом перечеркнув мои возвышенные предположения. — Сказал же ей, убери с плиты.

Ну что же, иногда отведать вкусных щей это ничуть не менее важная задача, чем стать чемпионом страны по самбо. Особенно, если ты чертовски голоден.

Поэтому я понимал старика. Чтобы показать, что проснулся, я потянулся и заскрипел на раскладушке. Дядя Жора обернулся.

— А, проснулся. Ну что, оклемался? Как сходил к зазнобе? Как мартовский кот, понимаешь ли. Сытый теперь и довольный.

Это он преувеличивает, конечно же. Думает, что я ночью шлялся к девушке. Но какой там. Если бы только так.

Я же стоически ходил совсем по другим местам. К неким мозгоправам гипнотизерам.

О чем там вчера говорил этот шарлатан? Про какие-то подстройки и невероятные умения Хари? Вот дьявольщина, как я только мог поверить в эту чушь? Зря только время потерял драгоценное.

— Да вы что, дядя Жора, — прохрипел я спросонья. Голос совсем осипший. После вчерашних криков во время пожара. — Я же вчера ходил на тренировку опять. Какие там девушки. Первым делом самолеты, а девушки потом.

Дядя Жора продолжал неодобрительно смотреть на меня. Вот въедливый старик.

Совсем как дядя Федор. Они словно братья. Слеплены из одного теста. Это что, все их поколение такое? Или это просто с возрастом люди становятся ворчливые и надоедливые. Как тысяча разъяренных опоссумов.

— Дурак ты, Витька, — сказал он. — Я тоже думал в твои годы, что девок на потом можно оставить. Ходил, выбирал. А сейчас жалею об этом. Надо было с каждой гулять, которая на меня смотрела.

Ну как, это спорное суждение. Больше, наверное, для женщин актуально. Возможно, это им следует жалеть о том, что мало гуляли в молодости. Я уже свое отгулял.

Но вслух я сказал другое.

— Надо уметь держать золотую середину, дядя Жора, — ответил я и рывком поднялся с кровати. В пожилом возрасте такой трюк не прокатил бы. А сейчас ничего страшного. Просто хрустнул суставами. Потянулся и почувствовал, что вполне проснулся. — Везде успевать. Наш пострел везде поспел.

И побежал умываться. Чтобы проснуться окончательно, сделал небольшую зарядку. Быстрая тренировка, разминка, прыжки и растягивания.

Более интенсивная предстояла сегодня утром, я как раз хотел забежать на стадион. Мне надо поговорить со Степанычем.

Узнать, что там да как. Не поставил ли он теперь на мне крест из-за проигрыша Харе. Что он вообще думает об этой ситуации и как теперь нам быть.

Когда я вернулся, на плите закипал чайник. Дядя Жора предпочитал крепкий чай, совсем как вчерашний гипнотизер. Хотя сторож пил гораздо крепче, только без молока и с сахаром-рафинадом. Еще он предпочитал грызть баранки.

Я помылся и осмотрел лицо в запыленном овальном зеркале, висящем на углу. Удивительно, но кожа почти не пострадала в пожаре, хотя волосы местами обгорели. Правда, вот, на запястьях и плечах есть небольшие ожоги, я и сам не заметил, как они появились.

Мы быстро позавтракали. Я сварганил яичницу-глазунью. В холодильнике как раз нашлась колбаса и пара помидоров, а дядя Жора порезал краюху черного хлеба. В общем, позавтракали на славу.

После этого я быстро собрался и отправился на стадион, а мой коллега на обход. Собаки приветствовали нас, усиленно махая хвостами.

В десять часов занималась одна из детских групп, так что Степаныч точно должен быть на месте. Я пришел в зал и сразу увидел его, по привычке кричащего на крепыша Ваньку, непослушного хулигана.

Между прочим, надо отдать должное, с детьми Степаныч общался гораздо мягче, чем с нами, взрослыми. Почти не ругал, хвалил чаще и одобрительно ворчал, когда у них получался бросок или болевой.

Но вот Ванька тот еще сорванец. Почти как Суслик, готов в любой миг устроить шалость или подставу, частенько обижает новичков, обожает устраивать им проверки и взбучки в раздевалке.

Кажется, не гнушается забирать у них мелочь или новые пояса или шорты, был такой слушок. Если Степаныч застукает его за таким занятием, то сразу прогонит, тут уже ничего не поможет. Наши тренеры против криминала в любой форме.

Вот и сейчас Степаныч, видимо, поймал Ваньку за чем-то запрещенным. Поэтому не вытерпел, тут же поставил перед строем, громко выговаривал, наклонившись над пацаном, а потом заставил его сделать двести отжиманий. Увидел меня, стоя рядом и сложив руки на груди.

Нахмурился, потом кивнул и подошел ближе. К краю ковра. Я тоже подошел к тренеру. Я еще не переоделся, хотя и взял с собой форму.

— Это про тебя в газетах писали? — все так же хмуро спросил тренер. Разглядывал меня, как некую диковинку. — Я увидел твою фамилию и имя, а еще институт и сразу подумал про тебя. Кто бы еще мог отличиться, кроме нашего Волкова?

Вот зараза. Эдак я мигом превращусь в звезду. Хотя, может, это и к лучшему?

— Да, это про меня, — я не стал отрицать очевидные факты. — Называется, зашел в библиотеку сдать книги. Но давайте не будем об этом. Я не хотел рассказывать, просто так получилось. Там приехал корреспондент газеты, успел меня сфотографировать, еще и имя откуда-то узнал.

Степаныч потер подбородок. Он у него всегда чисто выбритый.

Тренер у нас любит опрятность и чистоту, всегда ходит в свежей и выглаженной футболке и чистых штанах. Хотя, наверное, такие требования выдвигаются федерацией ко всем тренерам.

— Молодец, Волков, — сказал он и снова сложил руки на груди. Настороженные глаза опять обшарили меня. — Теперь насчет твоего выступления. Ты чего так расстроился после поражения? Харитонов тот еще жук. Крепкий орешек. Как ты собирался с ним справиться? Он будущий чемпион. Ты тоже стартанул, как ракета, но ваш поединок доказал, что к чему.

Он опять режет правду-матку в лицо. Я почувствовал, как в груди разгорается ярость. Если я проиграл Харе, это не значит, что теперь буду проигрывать всегда. Всякие обстоятельства бывают.

— Но! — тренер поднял указательный палец вверх. — Я считаю, что ты сможешь его победить. Так же и Федор Михайлович считает. Мы думаем, что тебе надо изменить режим тренировок. Готовиться к городским соревнованиям. Тобой после вчерашнего происшествия наверняка заинтересуются в «Динамо». А им нужны только победы и хорошие показатели.

Это само собой. Но теперь, услышав тренера, я мог вздохнуть свободно.

Наконец-то, он признал мои заслуги. Думает, что теперь я могу участвовать в городских соревнованиях. Интересно, насколько большую в этом сыграло роль мое вчерашнее поведение во время пожара? Спасение женщин и Полины.

— Вот спасибо, — ответил я. — Это я и хотел обсудить с вами. Значит, я могу теперь готовиться к городскому турниру? А что значит изменить режим тренировок? Мне надо заниматься меньше? Больше щадить себя?

Тренер покачал головой. Дети продолжали отрабатывать зацеп за ногу, а Ванька отжимался, как автомат. Тоже надо отдать должное, он крепкий и сильный, один из лучших в младшей группе.

— Что значит, меньше? Мы уже изучили тебя. Ты упрямый, как осел. Не Волков, а Ишаков. Ты все равно занимаешься без передыха, не жалеешь себя. Поэтому, мы решили пойти тебе навстречу. Пусть так и будет. Если ты хочешь вкалывать, как сумасшедший, хорошо. Все равно, чтобы победить других, ты должен быть лучше их. А этого можно достичь только непрерывными тренировками.

Я стоял на месте, а тренер прошелся туда-сюда по матам. Потом взял меня за локоть и приблизил морщинистое лицо.

— Я в своей жизни знал одного парня, который тоже себя не щадил. Он занимался даже больше, чем ты. Вот прям днями и ночами, без перерыва. Семь дней в неделю, по пять часов минимум. Утром приходил на тренировку, уходил только вечером. Он прогрессировал прямо на глазах. Мог отрабатывать движение для броска по тысячу раз. Пока не доводил до автоматизма. До совершенства. Он играючи выигрывал соревнования, одно за другим.

Интересная история. Я слушал, навострив уши. Только когда это Степаныч мог познакомиться с таким фанатиком?

Самбо только лет пять-семь назад начало массово шагать по стране. В молодости Степаныча им занимались одиночки. Может, он имеет ввиду борца?

— И что же потом? — спросил я, потому что тренер замолчал. — Он стал чемпионом?

Степаныч покачал головой.

— Он умер от сердечного приступа. Как раз должен был участвовать в республиканском чемпионате. Сгорел, как свечка.

Хм, теперь понятно. Трагичный финал. Я выжидающе смотрел на Степаныча. Это к чему он рассказал? Предостерегает от поспешных решений?

— Вы думаете, что со мной может случиться нечто подобное? — спросил я.

Степаныч опять покачал головой.

— А вот посмотрим. Я этого никогда не допущу, но тут многое зависит от тебя. Ты должен прислушиваться к себе. К своему организму. Для того, чтобы стать чемпионом, придется пришпорить его. Ну, как извозчики хлестали грузовых лошадей, до революции. Знаешь ведь. Но надо чувствовать, до какой степени ты можешь натянуть эту струну. Чтобы не порвать, понимаешь? Я этого не могу знать. Только ты должен чувствовать. Сам.

Совет дельный. Правда, ничего нового. Но с учетом того, что у меня новое тело, тут надо действительно знать свои возможности. До какой степени можно дать нагрузки.

Пока что я чувствовал, что способен на многое. Очень на многое. Интенсивными тренировками я могу раздвинуть границы этих способностей очень далеко. Но вот до каких пределов — это только предстоит выяснить.

— Я постараюсь, — кивнул я.

Тренер уже превратился в ворчливого брюзгу.

— Давай, иди, переодевайся. Знает он. Ты что, приперся сюда, чтобы лясы точить? А ну, живо в раздевалку.

Я подскочил, словно ошпаренный и побежал переодеваться. В раздевалке пусто. Никого нет.

Когда я сложил вещи в шкафчик и выскочил наружу, то вспомнил, как наткнулся тут на Ольгу. Вот елы-палы, надо с ней увидеться. Зайду после тренировки и поговорю. Обязательно.

А потом я вернулся в зал и Степаныч начал меня гонять до седьмого пота. Это даже несмотря на то, что я занимался один.

Тренер успевал давать задания ребятишкам, а потом возвращался ко мне. Если разминку и растяжку я сделал сам, кряхтя от боли в суставах, то затем Степаныч дал задание делать перекаты.

Каждое упражнение надо было делать по две сотни раз. Чтобы добиться автоматизма.

Раньше я думал, что это легко, но после двух сотен раз Степаныч дал задание продолжать. Одно и то же движение. Остановил, только когда я уже потерял счет повторениям.

Я отрабатывал перекаты и переходы до одурения. Детская группа закончила тренировку. Степаныч спросил:

— Ты сегодня свободен? Давай поработаем еще часок. Сможешь?

Я вытер лоб и кивнул. Волосы мокрые и слиплись от пота. Куртка тоже хоть выжимай.

— Ну и хорошо. Давай, продолжай, — кивнул тренер. — Только теперь на зацепы. Давай, двигайся. Не торопись. Надо сделать сначала мягко. Потом быстро.

Даже если делать одно и то же упражнение сотни раз, можно быстро сойти с ума. Я же делал их без перерыва. Под конец тренировки устал, как собака.

В большом зале я остался один. В последние полчаса Степаныч куда-то вышел. Я тренировался сам. Когда закончил, увидел возле матов дядю Федора.

Подошел, чтобы поздороваться. Грудь моя вздымалась от тяжелого дыхания. Старик пристально следил за мной.

— Степаныч специально ушел, — объяснил старик. — Он хотел проверить, как ты себя поведешь. Будешь ли сачковать. Но ты не остановился. Молодец.

Я кивнул.

— Мы же вроде договорились. Я буду делать тренировки. Интенсивные тренировки. Под вашим бдительным руководством. То, что я и так делаю каждый день. Так что, какой смысл мне теперь останавливаться? Кого обманывать? Самого себя?

Дядя Федор продолжал рассматривать меня.

— А что у тебя там со складом АЗЛК? — вдруг спросил он. — Ты что там, грабителей повязал?

Чего это тренер? Я даже не сразу понял, о чем идет речь. Он что, откуда-то пронюхал про попытку ограбления? И зачем интересуется теперь?

— Было такое, — осторожно кивнул я. — Но уже давно. А что случилось?

Дядя Федор указал назад большим пальцем.

— Заметку про тебя читал. В нашей газете при ДСО «Динамо». Ты у нас прям герой. Скрутил троих грабителей в одиночку. Из пожара людей спас. Ты кто такой, вообще? Откуда такой появился? Из кино, что ли? Или из книжки? Нам уже звонили оттуда, из «Динамо». Они знают, что ты тренируешься у нас. Ты в милиции рассказывал, видимо. Сказали, обратить на тебя внимание. Перспективный борец. Хотят интервью взять для газеты.

Эге, да я и вправду становлюсь звездой. Скоро начнут узнавать на улицах.

Я вытер потную шею.

— Ну это, спасибо. А что делать дальше? Какие упражнения?

Но дядя Федя сказал, что на сегодня хватит. Погнал меня в раздевалку. Переодеваться.

Я переоделся не сразу. Отправился искать душ. Я слышал, что тут есть раздевалка с душем.

Мне уже давно надо помыться. Особенно после вчерашних приключений. После пяти минут поисков и расспросов я нашел душевую. Как раз, пустую.

Отлично. Я залез под прохладную струю воды и не вылазил полчаса. Тер себя мочалкой, пока не ликвидировал все следы. Вчерашних происшествий.

Вышел и сразу отправился к Ольге. Постучал, но внутри сидела не моя девушка, а пожилая врачиха. Я ее уже встречал, она подменяла Олю иногда.

Что случилось? Неужели Оля уволилась?

— Нет, она уехала по делам, — тетка строго посмотрела на меня. — А вы с какой целью интересуетесь? Зачем вам Ольга?

Ну, само собой понятно, зачем я интересуюсь. Уж точно, не для того, чтобы мне вправили руку.

— Ладно, извините, — я вышел из кабинета. У двери остановился. — Передайте, что приходил… Вообще-то, не надо ничего передавать.

Открул дверь. Вышел. Только свернул за угол, как наткнулся на Олю. Девушка даже вздрогнула от неожиданности. Прижала ладонь к груди.

— Ой, как ты меня напугал. Ты что здесь делаешь? Опять что-то сломал?

Я покачал головой. Смотрел на девушку. Она на меня.

— Нет, со мной все хорошо. Я искал тебя. Хотел поговорить. Послушай, Оля, я же не отказывался. Но мне нужно время. Ты можешь немного подождать, чтобы я прочно встал на ноги. В большом спорте? Если для тебя это неприемлемо, я тут же уйду. Не буду тебя огорчать.

Оля опустила глаза. Помолчала, а потом снова ахнула.

— А это что такое? Откуда ожоги? Ты их обрабатываешь мазью? Где ты их получил? Кстати, что с твоими волосами? Ну-ка, пошли в кабинет. Я тебе обработаю.

Она взяла меня за локоть. Повела за собой. Вместе с ней я снова вернулся в кабинет.

Женщина в халате в кабинете сделала вид, что впервые видит меня. Ну и ладно. Главное, что я увидел Олю.

— Если ты обещаешь, что станешь чемпионом мира, — лукаво сказала девушка. — То я могу подождать. Но только недолго, понял?

Мы договорились встретиться вечером. Сразу после этого я вернулся в раздевалку и зашел попрощаться к тренерам.

Степаныча так и не видно. А дядя Федя посмотрел на меня.

— Тебя в дружине потеряли. Звонили сюда. Хотят, чтобы ты срочно приехал. Там важное дело. Нужна твоя помощь. Без тебя никак не обойтись.

Вот зараза, что это за дело такое, раз без меня никак не могут?

Глава 16

Столовая

Первым делом я встретился с Олей. Сразу после тренировки. Пришлось подождать девушку. Пока у нее закончится работа. До полудня.

В ожидании Оли я пообедал в местной столовой. Одновременно думал, как теперь быть дальше.

Тренер дал добро на усиленные занятия. Сейчас я почти закончил учебу.

Пока решу с работой, пройдет немало времени. Весь этот период я могу посвятить тренировкам.

О чем там твердил Степаныч? Следить за тем, чтобы струна не лопнула?

До этого у меня еще далеко. У меня слишком много спортивной злости. Желания добиться результата. Так что, запала еще хватит надолго. Главное, травму бы не получить.

Возможно, девушек тоже придется отставить. Так что, Оля, извини. Ты вроде согласилась подождать. И должна понимать, что мне сейчас не до свиданок.

Хотя, с другой стороны, девушкам важно даже просто внимание. Знаки внимания, так сказать.

Необязательно прямо устраивать свидание. Просто звонить и заходить, чтобы поболтать. Тем более, что я всегда тут. Рядом с работой Оли.

— Как ты? — спросила девушка, когда я встретил ее после работы.

Она успела переодеться. Белая мини юбка ниже колен. Со множеством прямых складочек. Блузка с короткими рукавами, в черно-белую полоску. На ножках белые босоножки. С застежками вокруг щиколотки.

Волосы собрала сзади в пучок. В правой ручке маленькая белая сумочка.

Но сейчас она что-то серьезная. Слишком. Слегка нахмурилась.

— Как дела? — спросил я. — Ты в порядке?

Девушка покачала головой.

— Мне сейчас домой надо. Извини, что так получается. Я хотела погулять с тобой. Но надо идти домой.

Хм, вообще-то я тоже собирался уйти пораньше. У меня еще уйма дел.

Но я сделал вид, что обиделся. Это на будущее. Чтобы Оля не только меня обвиняла в невнимании.

— Эх, а я тренировку сократил специально. Пару встреч перенес. Ну да ладно, если тебе срочно надо. То конечно. Что-то случилось? Что-нибудь серьезное?

Мы шли по узкой асфальтированной дорожке. По обочине огорожена низким бордюром.

С обеих сторон кусты чубушника и спиреи. Дальше деревья. Клены и липы. Хотя попадались и каштаны. Пахло летом.

Оля остановилась. Она приняла мою обиду за чистую монету. Взяла меня за руку.

— Витя, так получилось. Я тоже хотела с тобой погулять. Но мне надо идти. Мне сейчас позвонили из дома. Непредвиденные обстоятельства.

Я подумал еще. Стоит ли давить дальше на девушку? Или этого достаточно?

Красивые глазки девушки слегка прикрыты. Она смотрела вниз. Уголки пухлых губ уныло опущены вниз. Что у нее там стряслось?

— Ладно, все в порядке, — я решил не газовать дальше. — Ты сама справишься? Может, помочь чем-то?

Оля покачала головой. Мы пошли дальше. Помолчали.

— Мы можем пройтись. Немного постоять у дома, — предложила Оля. — Ну, прости, Витя, у меня так получилось.

Я улыбнулся.

— Ладно, не парься. Все хорошо. Пойдем. Расскажи, как у тебя прошел день.

Мы гуляли полчаса. Пока дошли до дома девушки. Постояли у подъезда.

Я обнял девушку и поцеловал. Оля тоже прижалась ко мне. Слишком сильно.

Эх, жаль, что она занята. И я занят. Сейчас бы уехать куда подальше. Отдохнуть пару дней. А лучше на недельку. Тем более, что сейчас лето.

Я почувствовал, что она слегка дрожит. Отстранился. Посмотрел на девушку.

— Ладно, я пошла, — сказала Оля. Улыбнулась. — Я тебе позвоню. Мы с тобой погуляем обязательно.

Я поцеловал ее на прощание. Девушка забежала в подъезд.

* * *

Как же быть? Как же быть?

Оля быстро побежала по ступенькам. На первом этаже ступеньки отличались от других.

На других этажах ступеньки округлые и бетонные. Покрыты маленькими белыми плитками. А ведущие к площадке первого этажа ступеньки имеют железную угловатую окантовку на выступах.

Оля зацепилась об одну. Чуть не упала.

Остановилась. Рукой держалась за стену. Поправила волосы. Побежала дальше.

Зашла в квартиру. Причем не сразу попала ключом в замочную скважину.

Бросила сумочку на полку шкафчика, стоящего в коридоре. Побежала переодеваться. Максим не потерпел бы, если она встретила его в мини юбке.

Девушка быстро переоделась в халат, обулась в тапочки. Побежала наводить порядок в квартире.

Два года назад она получила однокомнатное жилье в недавно построенной многоэтажке. Максим давно хотел приехать. Но все не получалось. А теперь вот дошли руки.

Он позвонил перед обедом на работу. Сказал хриплым голосом, что приехал в Москву. Хочет навестить. Спросил адрес.

Оля не смогла отказать. Поняла, что придется встретить. Хотя и опасалась невероятно свирепого нрава Максима.

* * *

От Оли я сразу поехал домой. Как бы там не звали меня для участия в обходе.

Сначала надо проведать родных. Поговорить с ними. Все-таки, я слегка погорячился. Когда ушел так быстро. Не надо было ругаться с отцом.

Через полчаса я пришел домой. В наш дворик. Время полуденное. На улице прохладно.

На площадке играли дети. Оттуда доносились отчаянные крики. Как будто там кого-то резали. Но потом раздавался взрыв смеха. Так что понятно, что это вовсе не преступление. А просто игра.

Я подошел к подъезду.

— Здравствуйте, баба Вера, — поздоровался со старушкой, сидящей на скамейке. Хорошо, что вспомнил, как ее зовут. — Как у вас дела?

Старушка кивнула. Она всмотрелась в мое лицо. Как будто хотела узнать, все ли у меня там на месте.

— Слава богу, Витя, слава богу. А ты что же пропал? Давно тебя не видела. Учишься еще?

Я тоже кивнул. Почему бы не поболтать с бабушкой. Не показать себя милым и добрым. Пай-мальчик. Активист и комсомол.

— Уже закончил. Экзамены сдал. Теперь жду диплома.

Мы поболтали еще с минуту. Старушка пожаловалась на здоровье. На то, что ее домашний пудель Моська ничего не кушает. В последнее время.

— Витя, давай домой.

Я поднял голову. Оказывается, мать уже успела увидеть меня и теперь смотрела, высунувшись из окна.

Надо же, чего это она дома сидит? Хотя сейчас, скорее всего, она уже в отпуске.

Я распрощался со старушкой и побежал в подъезд. Быстро поднялся на третий этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Мать уже открыла дверь и ждала меня внутри.

Думал, что она обнимет и зарыдает от долгожданной встречи. Но нет.

Мать отступила в сторону, пропустила меня внутрь. Не стала обниматься и бросаться на грудь, орошая меня, блудного сына, горячими слезами. Наоборот, подбоченилась и спросила:

— Ну что, явился?

Очень многообещающее начало. Я поставил сумку на пол коридора, снял кеды. Посмотрел на мать, чьи глаза сердито поблескивали в полумраке коридора. Интересно, она не хочет даже включить свет в мою честь?

— Явился по вашему приказанию, товарищ командир, — ответил я. — Какие будут дальнейшие распоряжения? Сразу говорю, кашу «Геркулес» кушать не буду.

Мать усмехнулась. Подтолкнула меня внутрь квартиры. Дверь в комнату сестры привычно заперта.

Я прошел в гостиную, по пути заглянул в свою комнату. Против ожидания, ее никто не занял, все мои вещи лежали в том же порядке.

— Если не кашу, то хотя бы щи и котлеты будешь? — спросила мать сзади.

Все понятно. Это что, вроде психологического хода, чтобы накормить меня, расслабить и уже наверняка оставить дома?

Я кивнул. Хоть и обедал недавно, но в молодости все равно через полчаса после приема пища желудок склеивается от пустоты.

Пошел помыть руки, потом на кухню. Мать уже наливала в тарелку щи.

— Где ты ночевал? — спросила она, усевшись рядом за столом. Пододвинула салатницу со свежими огурцами и помидорами, хлебницу с черным хлебом. — У друзей? У Борьки своего?

Я покачал головой, хлебая щи:

— Неа. На работе, на складе.

Мать смотрела на меня.

— Может, хватит уже бегать? Возвращайся домой, с отцом я поговорю. Он и сам уже хочет, чтобы ты вернулся.

Я кивнул.

— Без проблем. Я только за. Признаю, что слегка погорячился тогда. Просто я был разозлен поражением. Там трудный поединок был.

Мать погладила меня по плечу.

— Все хорошо, сынок. Никто тебе больше слова не скажет. Занимайся спортом, как хочешь.

Ну и отлично. Не то чтобы я прям стремился домой. Мне по большому счету, вполне можно жить и в другом месте. Я так и собирался поступить в будущем. Когда найду работу.

Просто не хотелось бы уходить вот так. Со скандалом, хлопая дверьми. Надо разойтись по-мирному, потом поддерживать отношения.

— Да все отлично, мамуль, — я доел горячие щи и принялся за котлеты. Эх, если жить отдельно, придется питаться самому. Что-то придумывать с готовкой. Но что поделать, это плата за самостоятельность. — Я больше не буду вас беспокоить.

Пообедал и собрался дальше. Теперь уже обратно на обход. Дома вроде бы разобрался, теперь можно ехать дальше. Вернусь уже прямо сюда.

На всякий случай звякнул в Дом культуры на Волгоградском. Именно там располагался штаб дружины.

— Вам кого? — спросил безразличный голос на том конце трубки. — Никого нету. Все ушли.

И бросил трубку. Вот сволочь. Я перезвонил обратно. Трубку долго не брали. Наконец, тот же ленивый голос ответил:

— Слушаю.

Раз он не понимает по-хорошему, придется поступить иначе. Слегка припугнуть.

— Как фамилия? — спросил я. — Где руководитель народной дружины? Вы знаете, что случилось?

Голос перестал быть томным и ленивым.

— А что такое? — насторожился собеседник. — А я что? Я тут просто сижу, остался на телефоне. Принимаю звонки.

Ну, это знакомая ситуация. Дежурства дружинников начинаются ближе к вечеру. Продолжаются иногда до полуночи. Это официальная тема.

На деле многие приезжают в участки милиции раньше времени. Говорят на работе, что идут добровольцами. Работать в обходе. И убегают пораньше. Их отпускают раньше окончания смены.

Как и полагается, каждая группа должна ходить по маршруту. По установленному маршруту. По кругу. Почти как в заколдованном лесу.

Один человек при этом оставался у телефона. В прошлый раз, кстати, Груздев, наш непосредственный куратор из милиции, нарушил это правило. Даже не оставил никого у трубки.

Кстати, милиционеры часто исчезали по своим делам. Наши кураторы. Так что, Груздев не исключение.

Главное, лишь бы оставил информацию, где его искать. В случае чего. По большому счету, в моей прошлой группе еще повезло, что все молодые были. Совестливые студенты.

Люди постарше относились к обходу, как к развлечению. Обычному времяпровождению. Болтали о пустяках. Брели, куда хотят. Готовились к походу в рюмочную за углом.

Женщины тоже участвовали в обходах. Они могли гулять по окрестным магазинам.

Зимой вообще дело плохо. Дружинники ходили больше по магазинам. Прятались в подъездах домов. Уже в девять собирались обратно.

Ну да, кто же захочет гулять в минус тридцать по улицам. Милиционер делал повторную перекличку. Только потом отпускал.

В нашей дружине все проходило с нарушениями. Хотя повторная перекличка тоже проходила.

За участие в народной дружине награждали отгулами. Десять лишних дней отдыха.

Между прочим, многие и вправду избегали конфликтных ситуаций вовремя обходов. Стремились разбежаться по домам. Не участвовали в задержаниях. Не хотели рисковать.

— Как фамилия? — снова спросил я. Как можно строже. Хотя уже понял, что особо ничего не добьюсь. Но теперь по голосу узнал, кто это. Горбунков Саня. Это же он. Один из самых ленивых наших дружинников. Очень любит себя и не любит выкладываться. Предпочитает, чтобы его не трогали. Помощи от него редко когда дождешься. — Ну-ка, боец, доложи мне маршрут вашей группы. Это проверка. Внеплановая проверка, слышал о таком?

Горбунков как будто бы поперхнулся. Замолчал, обдумывая ответ. Хоть он и ленивый и эгоистичный, но не дурак, хорошо играл в шахматы и знал, с какой стороны на бутерброде намазано масло.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал он. Молодец, наконец-то догадался, что надо говорить. Чуть было не сообщил постороннему человеку конфиденциальную информацию. — Я бы хотел узнать, с кем разговариваю.

Я хотел было бросить трубку, но потом все-таки решил узнать, в чем дело. Все-таки, я уже опоздал на обход.

Поэтому лучше сразу присоединюсь к нашей группе на маршруте. Зачем лишний раз забегать в наш штаб в доме культуры? Повязку и значок дружинника я всегда могу взять у Головина, у него полно запасных.

— Отставить, Горбунков, — зычно сказал я. — Что, не узнаешь своих, что ли? Это я, Волков. Молодец, что спросил фамилию.

Мой осторожный собеседник на том конце провода опять замолчал. Но потом наконец узнал мой голос.

— Фу ты блин, Витя, ты, что ли? — спросил он и еле слышно выдохнул. — Ну ты даешь, я думал и вправду кто-то из отдела звонит. Какой-нибудь майор или полкан с проверкой. Хотя, честно говоря, потом я уже задумался. Что-то голос слишком знакомый, да и молодой вроде. Поэтому и спросил, кто это.

Молодец, говорю же. Узнал, кто это и вовремя сориентировался. Другой мог бы и не догадаться. Продолжил бы дальше рассказывать все незнакомому человеку.

— Ну, где там наши? — нетерпеливо спросил я. — Я сейчас выезжаю из дома. Что там Головин и Рыбин там подняли шум? Я же сказал, что приеду. Мало народу, что ли? Без меня не могли обойтись?

Горбунков горестно вздохнул. Что-то здесь не так.

— Там ведь только двое человек в группе. Головин не объяснил, что ли? Все остальные не смогли подойти. Заболели или в отпуске находятся. Я остался на телефоне. Они вдвоем пошли. Вот поэтому он и хотел, чтобы ты тоже приехал. Ты один целую группу заменишь, если что.

Теперь уже вздохнул я. Черт, я устал, как собака, а теперь еще и сомнительное удовольствие от беспрерывной ходьбы по улицам.

Зря я сказал Головину телефон моей секции по самбо. Вот теперь он взял моду звонить мне туда. Как бы его от этого теперь отвадить?

— Ладно, где они? — спросил я. Разберусь потом с Головиным, чтобы больше не смел мне звонить в секцию. Тем более по таким пустяковым вопросам. Вечно у него так. Может из мухи раздуть слона. — На каком маршруте?

Горбунков захрумкал по телефону. Обычно он предпочитал кушать печеньки. Таскал с собой на обход, доставал из пакетика и кушал по одной. Редко когда делился с другими.

— Они по Грайвороновке ходят, конечно же, — ответил он с набитым ртом. — Скорее всего, сейчас заглянули в заводскую столовую. Рыбин говорил, что перекусить хочет. Он со вчерашнего дня не евши.

Ладно, разберемся. Мне вскоре и в самом деле надо плотно сотрудничать с обществом «Динамо», так как наша секция относится к нему, так что рекомендация от комсорга народной дружины усилит благоприятное впечатление.

— Хорошо, — сказал я. — Столовая, так столовая.

* * *

Народу в столовой на удивление было мало.

Занято всего три столика. Все рабочие с завода АЗЛК. Все знакомые лица.

Ну как, знакомые? Не то, чтобы прям Боря Серебров знал, как их зовут, просто иногда встречал в других цехах или в отделах.

Сейчас они сидели за соседним столиком, а Серебров отдыхал с двумя корешами. Они мрачно кушали пельмени с маленькими комочками мяса и толстым слоем теста, потому что Клавка, местная повариха, затаила на Сереброва обиду из-за того, что однажды он разбил тарелки.

Когда пришел сюда слегка выпивший и начал бедокурить. Платить за бой посуды отказался и после этого Клавка сильно его невзлюбила. Но запретить приходить не могла, зато всегда подкладывала несвежий обед из вчерашних порций, как был убежден Серебров.

Сейчас он без аппетита прожевал очередную пельмешку и посмотрел на приятелей. Смена закончилась вчера, завтра отдых, поэтому они втроем уже успели выпить по чекушке и после ужина намеревались культурно посидеть где-нибудь еще.

За соседним столом раздался взрыв смеха, там кто-то рассказывал анекдот про военных и армию, тема для Сереброва болезненная.

— Эй, заткнись, слышь! — сказал он громко веселой компании. — Не то сам заставлю заткнуться.

Те оглянулись, увидели, кто выразил недовольство и не стали спорить. Знали, что с Серебровым лучше не связываться, очень уж свирепый у него характер, как у бешеного пса.

— Уважаемый, что случилось? — раздался сзади молодой голос. — Почему вы шумите и мешаете другим гражданам ужинать?

Серебров обернулся, не вставая и увидел перед собой двух дружинников.

Глава 17

Соблюдайте чистоту

Я не сразу нашел столовую, о которой толковал Горбунков. Вернее сказать, столовых я нашел целых три, одну за другой. Но ни в одной из них не заметил своих коллег по дружине.

Там были кто угодно, но только не мои приятели, с которыми за этот месяц я уже успел познакомиться. В основном, конечно же, работали с автомобильного завода, усталые, смуглые, низенькие и пузатые, но с задорно блестящими глазами.

Они тут не только ужинали, они тут общались после тяжелой трудовой смены. Болтали, сплетничали и веселились. В общем, вполне довольны жизнью.

Вот только говорю же, Головина и Рыбина я в них не обнаружил. Хотя вроде бы, осмотрел все тщательно.

Выйдя из очередной столовой, я остановился на улице, вернее, на тротуаре Волгоградского проспекта и огляделся, прикидывая, где бы еще могли застрять мои приятели. Сейчас нет смартфонов и мессенджеров, даже захудалых пейджеров нет, чтобы отправить послание, найти нужных людей сейчас сложнее, чем отыскать иголку в стоге сена.

Постепенно вечерело, за сегодняшний день я успел порядком устать, хотя еще и остались силенки. Вокруг торопливо шли прохожие, большинство возвращались с работы, с задумчивыми и сосредоточенными лицами, как у большинства жителей мегаполисов. Мужчины в костюмах и с портфелями в руках, в рабочих униформах, женщины в платьюшках, с дамскими сумочками или с авоськами. Все спешат по своим делам, хотят быстрее их завершить и приняться за другие, не замечая, что так в суете и проходит вся жизнь.

Так, хорошо, хватит философствований, где дружина? Хотя, с другой стороны, у меня мелькнула мысль, что может, ну его нафиг?

Может, просто побродить по улицам «Текстильщиков», поглядеть на людей, себя показать, а потом и пойти домой? Устроить эдакую халтуру, так сказать.

Тут же отогнал крамолу. Нет, так не пойдет, конечно же. Ни сейчас, ни потом. Стоит хоть раз допустить подобную халтуру, как потом такое будет повторяться еще и еще.

Поэтому я выцепил в толпе троих работяг с завода, подошел к ним и остановил:

— Мужики, а где тут еще столовая? Во дворах, что ли?

Мужики оглядели меня. Я в брюках и рубашке. По облику обычный студент. Не похож на работягу. Но мало ли зачем я ищу столовую?

— У меня там друзья сидят, — объяснил я. — Я уже три столовки обошел. Но так и не нашел. На Люблинской, на Волжском, на Есенинском бульваре смотрел.

Мужики все поняли. Один усмехнулся.

— Видать, твои кореша те еще бродяги. Знают, где затариться. От тебя. Не хотят делиться.

Ну, шутник. Зубоскал. Я продолжал смотреть на них.

— И все же? Где тут еще столовки? Рядом с Грайвороновкой, скорее всего.

Мужики почесали затылки. Задумались, прикидывали, где тут еще забегаловки. Потом один неуверенно сказал.

— Вроде, вот тут во дворах имеется еще, — он показал в сторону зданий. Вытянул руку назад. — Недалеко. Пару кварталов. Называется «Столовая номер сто восемь».

Другой кивнул.

— У Клавки, что ли? Туда обычно мало кто ходит. Там жратва так себе, честно говоря. Хотя сама Клавка ого-го.

Они захохотали. Какие веселые. Хороший настрой. Видимо, план выполнили. Скоро премию получат.

— А куда идти? — спросил я. Огляделся по сторонам. — Вон туда, говорите? Не заблужусь?

Первый помахал вытянутой рукой.

— Вон через ту арку, видишь? Потом через двор и налево. Там улицу перейдешь. За ней еще дом, четырехэтажный. У него башенки по углам на крыше стоят.

— Пятиэтажный, чего ты придумываешь, Ильюха, — тут же перебил другой.

Но первый досадливо махнул на него.

— То подвал, а не этаж. Сколько уже можно объяснять тебе? Так вот, иди вдоль него. Потом опять свернешь, только уже вправо. Там и увидишь столовку.

Я поблагодарил словоохотливых работяг. Заторопился дальше.

У меня и так прошло много времени. С того момента, как я должен был присоединиться к группе.

Я быстро миновал двор через арку. Выбежал на маленькую улочку Болотникова.

Пересек ее. Побежал вдоль здания. Потом свернул направо.

По пути обогнал двух мамаш с колясками. Видимо, слишком сильно топал кедами.

Один ребенок проснулся. Зарыдал. Мамаша сердито поглядела на меня. Взяла ребенка на руки.

— Вы не могли бы потише, молодой человек?

Я попросил прощения. Побежал дальше. Старался уже потише.

Вскоре свернул направо. Вдали увидел козырек подъезда. И вывеску на нем. «Столовая номер сто восемь». Что и требовалось доказать.

Я подошел к столовой. Время уже позднее. Начало темнеть. Неужели мои коллеги до сих пор сидят тут?

Вроде за Головиным такого не наблюдалось. Он у нас ярый активист. Должен уже выйти на маршрут.

Поэтому я уже предвкушал забаву. Если парни застряли здесь, я над ними поиздеваюсь. Понасмешничаю.

А если их нет, придется бежать дальше. Как гончая по следу.

Вот только как я узнаю, куда они пошли? Следы уже наверняка давно простыли.

Придется опять звонить Горбункову. Спрашивать маршрут. Может, они выходили на связь.

Я подошел к двери. Протянул руку, чтобы открыть. Обычная такая дверь. Железная, выкрашенная в белый цвет, с закрытым окошечком в верхней части. Зачем оно, чтобы выдавать пищу на вынос, что ли?

И тут услышал внутри крики. Женские крики. И грохот.

На мгновение замер. Вот проклятье. Что за чертовщина там творится?

Открыл дверь и бросился внутрь.

* * *

Что за молодые придурки? Серебров рассмотрел балбесов. Тех, которые сами полезли на рожон.

Молоко на губах не обсохло. Еще можно их спасти. Предотвратить неизбежное.

— Чего надо? — тихо спросил Серебров.

Тон самый благожелательный. Но обычно в части мотострелков под Тюмень, где он служил, сослуживцы боялись. Как раз такого тихого тона Серебра, как его прозвали. Знали, что это затишье перед бурей.

С детства Боря хотел быть военным. Дикое желание. Чтобы отомстить отцу.

Он помнил, как сейчас. Детские воспоминания. Никуда не делись.

Иногда Серебров просыпался ночью. С криком, в поту. Снилось, что отец опять его избивает. Ремнем или палкой.

Мать его умерла при рождении. Мальчик рос с отцом. Тот был интересный тип.

На людях спокойный. Благожелательный и вежливый. Высокий, с бородкой, в чисто выглаженных брюках и рубашке.

Насчет чистоты и порядка у отца имелся пунктик. Заскок, так сказать.

Он требовал соблюдения чистоты всегда. За грязь наказывал сына. Очень больно. Еще с раннего детства.

Когда это было? Годика четыре? Или больше? До детсада, это точно. Все, что осталось из детства, это кошмары.

Тогда маленький Борька уронил со стола банку с вареньем. С малиновым вареньем. К которому до сих пор отвращение. Даже сейчас.

Банка лопнула на осколки. Несколько крупных и множество мелких. На полу кухни растеклось красное пятно.

Боря был дома один. Отец ходил по делам. Обычно возвращался подвыпивший.

Мальчик тогда порезался. К счастью, не сильно. Когда вернулся отец, он до сих пор сидел на кухне. От пятна с вареньем тянулись полосы крови.

Отец посмотрел на осколки. Не сказал ни слова. Пошел в спальню. Переоделся в синие спортивные штаны, белую футболку и синюю кофту. Вернулся с палкой для белья в руке.

— Ты что же, паршивец, творишь? — тихо спросил он. Без того маленькие глаза стали еще меньше. — Ты что не смотришь?

И принялся лупить мальчика палкой. Без отдыха и передышки, ритмично и размеренно. Боря кричал и извивался, пытался вырваться. Отец крепко держал его левой рукой.

Так продолжалось долго. Сколько, Боря не помнил. Во всяком случае, отец устал. Он ушел умываться и сменить одежду. Потом начал собирать осколки и варенье мокрой тряпкой.

Мальчик лежал возле кухонной раковины. Смотрел, как работает отец. Закрыл глаза. Все тело болело.

Отец пихнул его ногой.

— Подвинься, ведро загораживаешь.

В другой раз, когда Боря уже был постарше, он вернулся из школы пораньше.

Дело было зимой. Руки замерзли. Он держал их без перчаток. Потому что перчаток нет.

Пошел, переоделся. Уселся возле чугунной батареи в гостиной. У них однокомнатная квартира. Так что больше садиться некуда.

Прижал ладони к горячим секциям. Согрел.

Обернулся. Из портфеля раздался писк. Боря подошел, открыл портфель.

Вытащил оттуда щенка. Грязного и мокрого. Замерзшего. Дрожащего, будто он только что убежал из пасти волка.

Щенок еще раз пискнул. Пустил под себя лужицу. Запачкал ковровую дорожку возле входа.

— Ну что ты делаешь? — спросил Боря. — Ты знаешь, что нам за это будет?

Он считал, что отец не будет возражать против щенка. Тот любил собак. Называл их сторожами и охотниками.

Говорил, что собаки лучшие помощники человека. Гораздо лучше, чем сам человек. Не предадут ради выгоды.

Боря подхватил щенка. Потащил в уборную. Там положил в ванну. Чтобы если снова пустит лужу, не испачкал пол.

Щенок заскулил. Боря посмотрел на него, схватил половую тряпку и побежал вытирать лужу. Когда он бежал обратно, входная дверь открылась.

В квартиру зашел отец. На сапогах остатки снега. Лицо покраснело от мороза. Он добродушно улыбнулся сыну.

— Как дела, Боря? Ну, какие оценки принес?

Потом заметил тряпку в руках. Замер на месте. Услышал писк и скулеж в ванной.

Стащил с себя сапоги. Побежал в уборную. Заглянул внутрь. Увидел незваного гостя. Повернулся к сыну.

— Ты что же, паршивец, придумал такое? Нахера ты притащил сюда мерзкую псину? Он уже испачкал пол?

Отец зашел в гостиную и тут же увидел наполовину вытертое пятно на полу. Повернулся к сыну. Красное лицо теперь потемнело от злости. Боря стоял на месте, проглотив язык. Сжимал и разжимал мокрую вонючую тряпку в руках.

— Я с тобой потом разберусь, паршивец эдакий, — пообещал отец, побежал в уборную и схватил щенка. — Я с тобой разберусь!

Потом притащил щенка в коридор, натянул сапоги и выскочил в подъезд. Боря слышал, как он загрохотал сапогами по лестнице.

Мальчик бросил тряпку на пол. Побежал к окну. Посмотрел сквозь заиндевевшее стекло, что там будет. Он боялся, что отец размажет щенка по заснеженному асфальту.

Выглянул и тут же увидел отца. Тот выбежал из подъезда. Но с щенком ничего не сделал.

Рядом с отцом стояли двое военных. Молодые парни, один сержант, другой рядовой. О чем-то разговаривали с отцом. Что-то спрашивали. Показывали на щенка.

А отец, грозный и такой безжалостный, впервые вдруг скукожился. Сжался и даже стал меньше ростом. Отвечал что-то. Безропотно отдал щенка.

Военные взяли коричневый комок шерсти. Укутали в шинель. Унесли с собой. Когда отошли на десять шагов, сержант оглянулся и помахал отцу. Тот слабо ответил. Потом вернулся в подъезд.

Боря ждал отца и ждал, что будет дальше. Тот вскоре вернулся. Стащил сапоги, уселся прямо на пол в коридоре. Обхватил голову руками. Закачался на месте, застонал, сидя с закрытыми глазами:

— Сволочи! Сволочи! Сволочи в мундирах. Как же я вас ненавижу! Что я, виноват в том, что стал полицаем? Ведь не по своей воле!

Мальчик знал, что теперь будет. Пока что он избежит наказания.

Отец будет сидеть так еще полчаса. Потом пойдет и купит водки. Выпьет литр. А то и больше.

Будет плакать и жаловаться на судьбу. На то, что во время войны помогал врагам. Не по доброй воле, нет. Его заставили.

Заставили сотрудничать. Убивать пленных. Убирать после этого коровник. Чистить до блеска. После этого у него патологическая страсть к чистоте. И страх перед людьми в мундирах. Особенно в военных мундирах.

Ночью устроит проверку уроков. И дневника. За каждую четверку будет бить линейкой по рукам. По пальцам.

Когда Боря вырос, то пошел служить. По-другому вопрос не стоял. Боря бросил в учебу в техникуме и пошел в армию. Когда служил, отец умер. Его тайна так и осталась нераскрытой.

От отца Боре передалось умение внушать людям страх. Впадать в ярость, когда ему противоречили. Добиваться своего во что бы то ни стало.

Так что, эти два дружинника совершили ошибку. Когда пришли сюда. Очень большую ошибку.

— Что здесь случилось? — спросил один. Повыше ростом и покрепче телосложением. — Зачем вы ругаетесь? Я бы вас попросил…

Серебров так и не узнал, чего он хотел попросить. Он вскочил и бросился на дружинников.

* * *

Когда я забежал в столовую, сразу нашел своих коллег. Своих приятелей.

Так что, вопрос их поисков отпал. Сам собою.

Вот только дела оказались плохи. Кажется, очень плохи.

Головин лежал в углу. Возле перевернутого столика. Видимых повреждений нет.

Но это ничего не значит. Может, ему сломали шею или позвоночник. Или пересчитали все ребра.

Чтобы уложить человека на пол, не надо много бить. Достаточно просто садануть по голове. Нанести внутренние повреждения. И он сам свалится на пол.

Второй наш приятель, Рыбин, еще боролся. Он держал за руку одного из нападающих. За руку с ножом.

А тот пытался вонзить этот нож. Прямо в туловище Рыбина.

Еще двое работяг находились в других местах небольшой столовой. Один сидел на полу и тряс головой. Пытался прийти в себя.

Второй сидел на стуле, тоже очумело глядел по сторонам. Этот пострадал меньше всего, видимо.

В столовой еще трое посетителей. Такие же работяги, как и эти двое нарушителей.

Но они не рисковали вмешаться в потасовку. Сидели за столиком у стены, смотрели, как пытаются прирезать дружинника и совсем не пытались помочь.

Это что за скотство? Совсем запуганные или просто не хотят помочь?

Только повариха с внушительными габаритами пыталась спасти Рыбина. Обычная женщина оказалась храбрее мужиков. Она с истошными криками старалась удержать руку хулигана.

Когда я вошел, тот как раз оттолкнул повариху. Страшно закричал, выкатив глаза:

— Уйди, дура! Завалю к чертовой матери!

Повариха неуклюже попятилась, наткнулась на стул и стол, опрокинула их и упала рядом. Заворочалась там, пытаясь подняться. Рядом валялись тарелки и ложки.

Эге, а веселье тут в самом разгаре. Как же так, начали без меня?

Я без лишних слов рванул к нападающему с ножом. Наверное, смог бы его обезвредить, но тут мне наперерез бросился один из его собутыльников.

Вскочил со стула, на котором очумело сидел. Еще и выставил руки, желая схватить меня.

Двигался он быстро, но все же недостаточно. Я видел его маневр и успел подготовиться.

Вовремя присел на коленях, подвел правую ногу к его стопе, схватил обеими руками за отвороты пиджачка, ударил плечом в живот, заставляя согнуться. Тут же перекинул его через себя, используя инерцию его движения ко мне и поворот бедер.

Бросок получился замечательный. Противник даже не успел меня схватить. Он мелькнул надо мной, находясь в воздухе с нелепо машущими руками, затем перевернулся за счет моего движения и обрушился спиной на другой столик.

Со всего маху, так что бедный столик треснул и разлетелся на кусочки. Мужик вскрикнул от боли, упал на пол вместе с обломками стола и так остался валяться там.

Я не терял времени, вскочил и бросился на мужика с ножом. Тот вместе со всеми видел мой бросок, но не испугался, отпустил лежащего Рыбина и встал передо мной, размахивая поблескивающим лезвием.

— Не лезь, завалю, сука! — страшно заорал он.

Ага, завалит. Это ясно читалось в его совершенно безумных глазах. Он совсем сумасшедший, поехал с катушек.

Но нож, кстати, держит грамотно, не машет просто так, а водит туда-сюда короткими отрывистыми движениями, чтобы создать перед собой непроходимую зону. Это хорошая защита.

Я сейчас не могу пройти ее и напасть на него, и не могу забрать нож. Это нереально. Он что, где-то обучался бою на ножах?

Чтобы не рисковать, я действовал по-другому. Просто метнулся в сторону, схватил металлический стул и выставил железные рожки перед собой. Когда буян попытался ударить меня через стул, я быстро хлестнул ножками по его руке.

Получилось с первой же попытки. Как он не старался, но не задел меня. Ножка стула ударила противника по руке, он вскрикнул от боли, а нож вылетел и упал на пол.

Я тут же развернул стул и держа за спинку, со всей силы ударил им противника по голове. Раздался глухой стук, я чуть не выронил стул от столкновения, но удержал в руке.

А вот мой бешеный противник упал на пол. Чтобы не поднялся, я добавил ему стулом по туловищу снова, а потом по башке. Получилось неплохо, мужик потерял сознание и вытянулся на полу столовой.

Глава 18

Сестра

Вот тебе и поход в столовку поужинать. Вот тебе и встреча с коллегами по дружине. Вот тебе и миролюбивые граждане.

Я огляделся. Посмотрел на двух поверженных противников. Один лкжал передо мной. Еле дышал. Неплохо я его приложил стулом.

Другой ворочался среди обломков стола. Поднялся, встал на четвереньках. Потряс говловой. Смотрел в пол.

Рыбин поднялся. Тоже удивленный. Тем, что выжил. Огляделся и увидел нож, лежащий в стороне. Поежился.

— Ничего себе. Он же меня чуть не зарезал. Да ты мне жизнь спас, Витя. Хорошо, что ты вовремя пришел.

Ну, насчет жизни это он слегка преувеличил. Но от ран точно.

Бешеный мужик застонал и поднял голову. Приоткрыл глаза.

— Ах ты, сволочь! — Рыбин добавил ему кулаком в лицо.

Мужик свалился опять. Затылком стукнулся о пол.

— А что там с Головиным? — я подошел к руководителю нашей группы. — Как он? Эй, как ты? Подъем, просыпайся.

Я потряс Головина. Его голова безвольно болталась. Как у куклы. Как будто неживой. Глаза закрыты.

— Эй, ты чего? — на мгновение я решил, что Головин погиб. Хотя у него нет ран. По крайней мере, открытых. — Игорь, ты как?

Головин открыл глаза и посмотрел на меня. Я с облегчением выдохнул. Чуть было не вытер пот со лба.

— Не могу пошевелиться, — прошептал Головин. — Ноги не работают.

Вот черт. Я посмотрел на него. На ноги. Что такое?

— А что случилось? — спросил я. — Не можешь шевелить ими? Почему? Ты ранен?

Головин лежал без движения. Рядом подскочил Рыбин.

Повариха поднялась, с нее посыпались обломки тарелок. Мужики работяги все так же стояли возле стены. В шоке.

— Я спиной ударился, — прохрипел Головин. — Когда упал. Кости хрустнули. Теперь ног не чувствую.

Так. Плохо дело. Очень плохо. Я посмотрел на мужиков.

— Чего встали на месте, как статуи? Быстро звоните в скорую! Тащите сюда полотенца, надо связать этих дебилов!

Мой крик возымел действие. Мужики зашевелились. Двое побежали к телефону. В подсобку.

Двое бросились за полотенцами.

— Я ему все рога поотшибаю! — сказала повариха, отряхиваясь. — Допрыгался, козел! Ну все, теперь не отделаешься. Никуда не убежишь.

Я пощупал ступни Головина. Ущипнул.

— Что чувствуешь?

Тот покачал головой.

— Ничего не чувствую. Нет ног. Нет. Даже не больно.

Вот проклятье. Я потрепал Головина по плечу.

— Ладно, держись, дружище. Сейчас скорая приедет.

Третий мужик, из нападавших, бросился к выходу. Я рванул было за ним.

Но тот не ушел далеко. Повариха очутилась рядом. Гораздо быстрее меня. Поставила беглецу подножку.

Тот свалился. Шлепнулся носом в пол. Не успел подняться, как я навалился сверху. Заломил руку, аж чуть не вырвал с корнем.

— Больно, пусти, — тот задрыгал ногами. Пытался вырваться. Не смог. — Да не убегу я. Никуда не денусь.

Мы быстро связали всех троих. Нашли бечевку на кухне.

Я снова осмотрелся. Итак, что мы имеем на данный час?

В графе доходов три тела неандертальцев, не особо отягощенных интеллектом, связанных и готовых к упаковке. Не особо ценное приобретение, честно говоря, но зато мы их обезвредили и предотвратили хулиганство.

А если у бедолаги Головина будет существенный вред здоровью, тут уже потянет на уголовку, в милиции нам скажут спасибо за повышение показателей и выполнение плана.

В графе расходов это, само собой, Головин, который не может двигать ногами. Не самая хорошая новость, иногда у такой ситуации могут быть разные последствия.

Он может встать через пять минут и даже побежать за отъезжающим от остановки трамваем и перегнать его. А может и свалиться овощем на пару месяцев, а потом еще придется заново учиться ходить.

Сейчас ничего не остается, как ждать подкреплений. Милицию и скорую.

Груздев уже мчался к нам на всех порах. Мы вызвали его через Горбункова. Если Головин пострадает и выяснится, что Груздев в это время блистательно отсутствовал, то ему явно не поздоровится.

Надеюсь, приедет раньше дежурной машины. А иначе ему хорошенько намылят холку.

Только я так подумал, как Груздев ворвался в столовую. Запыхался, едва дышал. Сразу все увидел, все понял и сообразил. Тут же принялся отдавать распоряжения:

— Так, этих субчиков уладить вот сюда. Отделить друг от друга. Ба, да я же тебя знаю. Старые знакомые! Тетеря, ты ли это? Не скажу, что рад встрече, но теперь ты у меня по-другому запоешь! Граждане, вы, пожалуйста, оставьте дружиннику Рыбину свои паспортные данные, будете свидетелями. Так, а что с Игорем?

Он подошел к Головину, до сих пор лежащему на полу. Мы не трогали парня, во избежание проблем, так порекомендовали нам в скорой.

— Эх, дружище, как же тебя так угораздило? — пробормотал Груздев и тут же постарался поднять боевой дух присутствующих. — Ну ничего, сейчас эскулапы тебя мигом поднимут на ноги. Мы еще на твоей свадьбе гопака спляшем, а⁈

Судя по всему, Головин не разделял такого энтузиазма. Он лежал и смотрел в потолок, о чем-то сосредоточенно размышлял и явно не о том, что лейтенант Груздев будет танцевать на его свадьбе.

Мы отошли подальше. Поговорили, что случилось. Рыбин рассказал, как все произошло.

По его словам, они зашли в столовую, чтобы проверить обстановку. Про то, что они хотели тут поужинать, он дипломатично промолчал.

Увидели, как трое мужчин разговаривают с другими посетителями на повышенных тонах. Подошли, представились, попросили не шуметь и не скандалить.

Те в ответ начали дерзить. Ругаться и обзываться. Тогда дружинники попросили нарушителей пройти в участок, на что те ответили категорическим отказом. Когда сказали, что сейчас вызовут милицию, те начали драку.

Скорее всего, так и было. Рыбин уже, кстати, научился говорить казенным языком.

— Ясненько, — сказал Груздев и посмотрел на меня. — Ну, а ты где был? Я тебя не видел на сборе.

Ну да. Я тоже отсутствовал. Как и ты. Вслух я этого произносить не стал.

— Я задержался из-за тренировок, — ответил я. — У меня подготовка к городским соревнованиям. Приходится совмещать.

Груздев тяжко вздохнул.

— Ох уж эти спортсмены. Трудно с вами работать. Ладно, все с тобой ясно. Но зато успел вовремя? Правильно я понял?

Вместо меня ответил Рыбин. Он пожал мне ладонь.

— Если бы не Витя, нас бы зарезали. Меня точно. Он меня спас. Я уже думал, этот бешеный мне горло перережет. Вот точно.

В это время пришли медики. Тут же засуетились вокруг Головина. Быстро осмотрели его. Погрузили на носилки. Увезли отсюда.

Когда они вышли на улицу, я догнал старшего. Мужчина лет тридцати. В руке пачка сигарет. Кажется, он собрался выкурить одну сигарету. По дороге в больницу.

— Как он? Как Игорь? Это что-то серьезное у него?

Мужчина как раз направился к переднему сиденью машины скорой помощи. Хотел сидеть рядом с водителем.

— Это узнаете потом, — расплывчато ответил он. — У врача.

Мне кажется, дело плохо. Если бы пустяки, он бы так и сказал. А тут не ответил конкретно.

Я проводил глазами уезжающий автомобиль. На машине зажглись проблесковые маячки.

На улице почти стемнело. Маячки осветили улицу тревожным светом. Скорая быстро скрылась в темноте.

Груздев и Рыбин вывели задержанных из столовой. Свидетели послушно шли следом. Как раз подъехала машина милиции. Дежурный фургончик, сзади специальное отделение, чтобы перевозить задержанных лиц.

Мы погрузили туда буянов. Всех троих. Они угрюмо молчали.

Сами мы тоже уселись. Быстро доехали до отделения. Тут, вообще-то, не так уж и далеко.

По дороге тоже молчали. Каждый думал о своем.

Груздев, я так понимаю, размышлял, влетит ли ему от начальства. Рыбин, наверное, снова и снова благодарил судьбу за то, что избежал ранений.

Ну, а я размышлял над тем, что завтра мне надо заступать на дежурство вместо дяди Жоры. Хотя мне не мешало бы вместо этого усиленно готовиться к соревнованиям.

Но только тут теперь уже ничего не поделаешь. Я и так пользовался гостеприимством дяди Жоры эти два дня, так что теперь надо это отработать.

— Эй, а это правда, что ты вытащил кучу народа из пожара? — спросил вдруг Груздев и толкнул меня локтем. — Я в газетах читал, думал, ты или не ты? Или там твой однофамилец? Хотя все сходится, студент геофака, четвертый курс, спортсмен. Правда, не сказано, что самбист.

Я кивнул. Вот оно, тяжкое бремя славы.

Груздев расцвел улыбкой. Опять пожал мне руку. Водитель покосился на меня с любопытством.

— Да ты герой, юноша! Молодец. Вчера из пожара людей вытащил, сегодня товарища выручил от преступника. Его ведь и вправду прирещать могли. Если бы не ты. Знаешь, что тебе уже грамоту подготовили? Как награда за успешный обход. Еще тот, когда вы тоже кучу хулиганов задержали.

Вот как? Интересно, я не знал, что руководство решило отметить мои скромные успехи. Я покачал головой. Решил сыграть роль скромного парня.

— Зачем? Я же просто делал свою работу. Помог другим гражданам, стоял на страже закона и порядка.

Груздев погрозил мне пальцем. Он прекрасно видел, что я скромничаю.

— Не скажи, не скажи.

Мы вышли возле райотдела. Теперь пошла обычная рутина. Оформление задержанных. Первые допросы. Я освободился только около полуночи. Сразу отправился домой.

Пошел пешком, уже через полчаса позвонил в дверь. Открыла Даша. Впустила меня, не особо удивившись. Посторонилась и встала у двери, наклонив голову и наблюдая за мной с еле заметной усмешкой.

— Ну что, явился, не запылился? Где ты пропадал?

Я прошел мимо нее, буркнув:

— В зоопарке у зверей.

Быстро прошел в комнату, с удивлением отметив, что свет в гостиной до сих пор горит, а значит, родители до сих пор не спят. Только хотел зайти в свою комнату, как из гостиной выглянул отец. А за ним и мать. Они, скорее всего, не спали, ждали, когда я приду.

— Эй, зайчонок, — сказала Даша сзади. — Ты куда побежал? Даже не поздоровался.

Я повернулся и чмокнул ее в щеку. Сестра еле заметно чмокнула меня в ответ и приобняла. Я отправился поздороваться к отцу.

Тот крепко сжал мне ладонь, обнял и посмотрел в глаза. Потрепал волосы.

— Эх, молодо-зелено. Вроде жив и здоров. А ты переживала, мать. Вот он, наш герой. Людей спас.

Он и сам переживал, видно по темным кругам под глазами. Да еще и пепельнице на подоконнике, полной окурков. Но по нынешним правилам, этого нельзя показывать.

Мать отодвинула отца от меня. Подошла, тоже поцеловала.

— Витенька, ты кушать хочешь? Давай, я быстро разогрею.

Я покачал головой.

— Нет, я устал, давайте лучше просто пойду спать. Все хорошо. Не переживайте.

Мать кивнула, а отец пристально наблюдал за мной. Но ничего не сказал и поэтому я отправился отдыхать.

Только и успел, что помыться под душем, а затем завалился спать.

Кажется, мне что-то снилось. Само собой, связано с борьбой. Я кого-то кидал на ковре.

Вокруг кричали зрители на трибунах. На потолке сидел огромный паук. Смотрел на меня. Ждал моей ошибки.

Я проснулся и услышал тихий плач. Из комнаты сестры. Напрягся, прислушиваясь. Вроде показалось.

Но нет. Сначала царила тишина. Я смотрел в полумрак вокруг себя. Думал, что приснилось.

Плач послышался снова. За стеной. Из комнаты Даши. Я поднялся, откинул одеяло. Встал, натянул шорты и отправился к сестре.

Перед тем, как выйти из комнаты, остановился у тумбочки, взял наручные часы, поднес к лицу и посмотрел на время. Три часа ночи.

Под ногами скрипели деревянные половицы. Я вышел в коридор, увидел, что дверь в комнату Даши закрыта, остановился перед ней и тихонько постучал. В коридоре еще темнее, чем на улице.

Плач прекратился. Потом изнутри раздался сердитый голос Даши:

— Чего надо? Это ты, Витька?

Я чуть наклонил голову перед закрытой дверью.

— Да, это я. Что случилось? Нужна помощь?

Даша не ответила. Время шло. Я думал, что она не откроет. Но тут дверь распахнулась. Сестра стояла передо мной в халате, с распущенными волосами.

— Чего тебе?

В полумраке ее лицо выглядело темным пятном.

— Что случилось? — повторил я. — Ты чего рыдаешь?

Сестра отвернулась. Отошла, уселась на стул у стола. Тот стоял возле окна.

Даша подняла ноги на стул. Колени на уровне лица. Она обхватила колени руками и опустила голову на них. Волосы охватили колени.

— Если не хочешь, не говори, — сказал я. — Может, я могу чем-то помочь?

Даша не ответила. Так и сидела, уткнувшись лицом в колени. Я хотел уйти, но сестра подняла голову.

— Я все-таки беременна.

Вот проклятье. Я не знал, что сказать. Потом спросил:

— Как так? Ты же говорила, что ложная тревога. Ты уверена?

Сестра кивнула.

— Да, теперь уже точно. Не знаю, что делать.

В голосе послышался плач. Вот дьявольщина. Попала в капкан. На ровном месте.

— Я уже спрашивал, но все же, — сказал я. — Ты говорила с отцом ребенка? Он тоже должен знать.

Я думал, что она опять скажет, что отцу ребенка нечего знать про это. Но Даша кивнула.

— Говорила, — уныло сказала она. — Но он сказал, что это его не заботы. Тем более, что он женат. Ну как, женат? В разводе уже. Недавно развелся. Но сказал, что сейчас не готов к новому браку.

Вот скотина. Видал я таких. Еще в прошлой жизни.

— А что ты решила? — спросил я. — Какой срок? Хотя, если тебе интересно мое мнение, я считаю, надо рожать. Все заботы пройдут. Дети растут быстро. Зато у тебя уже ребенок будет. Сын или дочка.

Даша посмотрела на меня.

— Тебе легко говорить. А у меня работа! Это же сколько дома сидеть!

Ну да, она права, с одной стороны. Но для того, чтобы не допустить такого, надо было раньше думать. Перед тем, как раздвигать ноги перед всякими козлами. Извини, сестра, но тут ты реально показала себя круглой дурой.

Вслух я этого, конечно, не сказал. Но Даша, видимо, и так все поняла. Снова сердито отвернулась.

— Да и это не самое главное. Я думала, он обрадуется. Но он, наоборот, испугался. И разозлился. Сказал, что я сама во всем виновата. Поэтому расхлебывать должна сама. Что мне теперь делать?

Я посмотрел на сестру. Глупышка. Какая же она глупышка. Хоть и старше меня.

— Что делать, я тебе уже сказал. Поговори с родителями. Плохого не посоветуют. А с этим твоим тоже поговори. Может, он передумает.

Даша покачала головой.

— Вряд ли. Я его каждый день вижу. По дороге на работу. Раньше мы вместе шли. Болтали и шутили. А теперь он отдельно идет. Не смотрит на меня.

Ну и отлично. У меня как раз завтра есть дело на утро. Поговорю-ка я с этим обормотом.

Хоть немного опоздаю на смену, но зато поговорю. Не помешало бы намылить ему холку. Правда, сделать это надо грамотно и ловко. Чтобы комар носу не подточил.

— Не знаю, как сказать маме, — повесив нос, ответила Даша. — Ладно, иди спать. Никому не говори. Я сама все решу.

Я кивнул и вышел из комнаты. Сестре сейчас надо побыть одной. От меня тут мало толку.

Отправился спать. Сразу не уснул. Лежал, думал. Как помочь сестре? Ей сейчас предстоит сделать трудный выбор.

Сам не заметил, как уснул. Проснулся уже через полтора часа, когда начало светать.

Ох, как же не хотелось вставать. Но ничего не поделаешь, сейчас у меня снова началась жаркая пора. Только работа и ничего кроме работы.

Тут возле дома есть отличный скверик, куда можно пробежаться. Там между двух вязов с толстыми стволами кто-то вставил железную перекладину, на которой можно подтягиваться.

Перекладина слегка заржавела от дождей и снега, видимо, стояла тут уже не первый год. Но для физкультуры вполне пойдет. Очень даже ничего.

Поэтому я туда и побежал. Быстро натянул на себя синие тренировочные штаны, белую футболку и пожалел, что сейчас нет смартфонов и наушников, чтобы можно было слушать любимые треки во время пробежки.

Может, всякими правдами и неправдами достать аудиоплеер из Японии? Но, по-моему, их еще не придумали. Лет через десять, пожалуй. Сейчас всюду катушечные магнитофоны, хотя за железным занавесом вроде бы уже появились и кассетные. Но карманных еще нет нигде.

На мгновение я задержался перед дверью в комнату Даши, но оттуда не доносилось ни звука. Видимо, сестра наконец уснула. Родители тоже еще не проснулись. Поэтому я тихонько открыл дверь и выскользнул из квартиры.

Глава 19

Дежурство

После утренней тренировки я чувствовал подъем сил.

Я сбегал в сквер, он находился от нас в восьми кварталах, на тихой улочке, а рядом протекал еле заметный ручеек. По дороге почти не попадались прохожие.

Время раннее, солнце только начало подниматься. Серый рассвет забрезжил над крышами приземистых четырехэтажных домов. Хотя небо пасмурное, над Москвой нависли облака.

В сквере я сделал тренировку без лишних свидетелей. Встретил только двух собачников с немецкой овчаркой и с колли.

Владельцы собак, двое мужчин лет сорока, болтали между собой, у них наверняка нашлись темы для беседы. Собаки немного заинтересовались мной, подбежали, ткнулись холодными носами и помчались дальше, счастливые, что можно бегать на воле.

После упражнений на турнике я сделал перекаты на траве. Белую футболку сменил на старую рабочую, в которой всегда тренировался, чтобы не пачкать. Еще упражнения на силу, гибкость и быстроту.

Первым делом, упражнения на гибкость, само собой. Их хорошо делать сразу после пробежки.

В самбо они помогают увеличить размах движений. Если развивать гибкость ежедневно, то мышцы становятся эластичными, при этом не теряют силы. Подвижные суставы помогают улучшить результаты и избежать травм.

Я ходил на наружной стороне подошвы ступней, садился в позу лотоса, пытался закинуть ноги за шею, сесть на шпагат, с хрустом поворачивал туловище в разные стороны. Потом встал на мостик.

Надо опираться только ладонями и подошвами. Потом двигать туловищем в разные стороны.

Затем скрестил руки на груди. Оставаясь в мостике. Потом делал забеги вокруг головы, тоже оставаясь в мостике. Упражнение из арсенала вольников.

Все делал по два десятка раз. Первые пять раз медленно, плавно и легко. Потом постепенно ускорялся. А в конце так быстро, как только мог.

Нужно следить, чтобы мышцы растягивались. Чувствовать их. Правда, перебарщивать нежелательно. Чтобы не повредить их.

Затем силовые. Опять подтягивания. Потом я нашел подходящий камень. Весом килограмм двадцать. Таскал его.

Хорошо, что неудобный. Это как раз развивает силу хвата.

Затем приседания на двух ногах и одной ноге. Упражнение «пистолетик».

Ну, и напоследок развитие быстроты. Между прочим, все эти занятия помогают друг другу.

Например, сила помогает быстрым движениям. А расслабленные и гибкие мышцы сокращаются с большей скоростью. И наоборот, плохая гибкость мешает быстроте.

Упражнения на быстроту я делал понемногу. Но чаще. Каждый день.

Хорошо помогают упражнения с мячом. Но у меня его нет. Остался в спортзале.

Поэтому я работал с листочками от дуба. Ловил его одной и двумя руками. Делал подсечки по падающему листу.

Затем побежал домой. Тут уже делал забеги на короткие дистанции.

Спринтерские, со всей отдачей. Чтобы сразу на все сто процентов. Рывком со всей силы.

Прибежал домой вовремя. Народу на улицах хватает. Все уже спешат на работу. Завтра выходной день. Уже будет поменьше.

Родители уже встали. Даша тоже. Она уже умылась и собиралась на работу. Улыбнулась, как ни в чем не бывало.

— Доброе утро, кролик.

Это наш старый детский прикол. Я вспомнил.

У меня фамилия Волков. Я говорил в детстве, что я волк. А сестра дразнила меня кроликом. С тех пор так и называла.

Мы позавтракали. Отец спросил, как дела. Как там с учебой.

— Все уже, — ответил я. — Сдал все. Скоро получу диплом. Сегодня у меня дежурство.

Отец посмотрел на меня.

— А соревнования? Когда к тебя следующие соревнования?

Интересно, придет ли он теперь на них?

— В конце лета или начале осени, — ответил я.

Отец покачал головой.

— Недавно звонил твой тренер. Я поговорил с ним. Олег Степанович Сергеев, если я не ошибаюсь. Вроде толковый мужик. А что ты не сказал, что совершил столько подвигов в дружине? Столько задержаний сделал. Ты молодец, сынок.

Мать потерла лоб.

— Ох, какой ужас. Как же я боюсь. Они же Витеньку могли поранить.

Я перестал пить чай.

— А что он хотел? Случилось что-то?

Отец отложил тарелку с омлетом.

— Он сказал, что скоро будут другие соревнования. По линии «Динамо». Уже буквально через неделю. Там что-то по планам скорректировали. Это другие соревнования. Не городские. Командные, что ли.

Чего? Почему я узнаю об этом от отца? Только сейчас?

Я тоже отодвинул тарелку. Аппетит пропал. Надо срочно узнать, что там стряслось.

— Что же ты сразу не сказал?

Отец пожал плечами.

— Он сказал, что срочно уезжает. По делам. По организационным вопросам. Просил позвонить в секцию. В районе обеда.

Ну ладно. Но известия интересные. Что это за новые соревнования такие?

Даша уже давно встала из-за стола. Давно уже собралась. Она заглянула в кухню. Снова премило улыбнулась.

— Ладно, я пошла. А то опаздываю на работу. До встречи.

Ага, вот оно. Я тоже заторопился. Хорошо, что успел доесть свою порцию.

Вскочил из-за стола. Положил тарелку и чашку в раковину. Побежал одеваться.

— Ты куда? — всполошилась мать. — А бутерброд? А пирожок с капустой? Я для кого разогревала?

Ага, еще чего. Если съедать все, что готовила мать, можно легко перейти в категорию супертяжей. Но это не для меня.

Я чмокнул ее в щеку. В качестве компенсации.

— Нет, спасибо. Опаздываю на смену.

Быстро побежал в свою комнату. Там переоделся. Тоже в брюки и рубашку. На ходу заправил рукава.

Выбежал вслед за сестрой. Она только вышла из подъезда. А я уже следом.

Начал слежку. Держался от сестры на расстоянии квартала. Старался прятаться за прохожими.

Сыщик из меня так себе. Если бы Даша резко обернулась, она бы тут же обнаружила меня.

Людей на улице не так много. По крайней мере, на нашей улочке. Машин тоже. Есть деревья, но за них не всегда можно успеть спрятаться.

Так что, я всегда мог попасться. Но Даша не оборачивалась.

Сестра быстро шла по улице. Опустив голову. О чем-то думала. Я знаю о чем, само собой. Говорили сегодня ночью.

Мы прошли три квартала. Через улицы со светофором. Вышли на Люблинскую. Тут уже народу побольше.

Я опасался, что Даша сейчас запрыгнет в автобус. Ускользнет от меня. Поэтому сократил расстояние до нее. Держался буквально по пятам.

Так мы прошли еще пару остановок. Уф, я слегка устал. Не выспался сегодня ночью. Плюс провел тренировку с утра.

Перейдя еще улочку, Даша ускорила шаг. Поравнялась с высоким шатеном с бакенбардами, в черном приталенном пиджаке и серых брюках. И не жарко ему так ходить? В руке коричневый саквояж.

Он оглянулся на сестру, отвернулся и ускорил шаг. Но Даша не отставала. Схватила его за локоть.

Я слегка сбавил ход. Теперь они от меня никуда не убегут. Можно расслабиться. Понаблюдать за происходящим.

Драма разыгрывалась прямо на моих глазах. Даша пыталась воззвать к совести своего хахаля. Но безуспешно. Как можно воззвать к тому, чего нет?

Чтобы поговорить, они остановились. Парень молчал. Стоял, опустив голову в тротуар.

Даша стояла перед ним. Размахивала руками. Иногда толкала его в грудь. Пыталась вызвать хоть какую-то реакцию.

Я со своего места слышал обрывки ее фраз. «Да как ты мог?», «Я не думала, что ты такой…», «Скажи, я что-то значу для тебя?». И все подобное. Все в таком же стиле.

Со стороны я уже сделал выводы. Этот козел ничего не передумал. Его не переубедить. Он молчал. Стоял все так же.

Наконец, Даша расплакалась. Стояла, вытирая глаза.

Парень начал что-то ей говорить. Тихо, я не слышал, что именно.

Но не успел ничего сделать. Даша отпрянула от него. Крикнула: «Подлец!». И влепила пощечину.

Парень ответил ей. Тоже ударил ладонью по голове. Да так, что Даша чуть не упала.

Эге, а вот это уже лишнее. Это уже днище. До этого ты был просто козел. А теперь оказался полным уродом. Ударил беременную девушку. Даже несмотря на то, что Даша его спровоцировала.

Прохожие вмешались. Какая-то тетка, проходившая мимо, закричала:

— Это что такое творится? Я сейчас милицию вызову. Как так можно?

Дядька рядом тоже подскочил. Схватил парня за грудки. Но тот оттолкнул мужичка. Парень сестры оказался высокий и сильный.

Дядька натолкнулся на меня. Я ведь тоже не стоял без дела. Не мог же смотреть на такое.

Парня нужно наказать. Прямо здесь и сейчас.

Я подскочил к нему. Схватил за замечательный пиджак. Вернее говоря, за отворот. Правой рукой. Притянул к себе.

Левой рукой за руку. За рукав пиджака. Хотел под локоть.

Но парень оказался резвый. С хорошей реакцией. Быстро убрал руку. Я едва успел его схватить.

Он толкнул меня в грудь. Пытался оттолкнуть. Чтобы разорвать дистанцию. Чтобы я не мог причинить ему вреда.

Но куда там. Я слишком разозлился. Чтобы он избавился от меня. Поэтому я держал его крепко. Очень крепко.

Вместо броска через бедро просто поставил подножку. Повел его руку на себя. Рывком, чтобы вывести из равновесия.

Повернул туловище. Отвел левую ногу назад. По дуге и еще в сторону.

В это же время я смотрел в глаза парню. В красивые черно-серые глаза.

Да, он у нас красавец. Писаный красавец. Ему бы в кино сниматься с такой внешностью. Неудивительно, что Даша втрескалась в него по уши.

Он тоже смотрел на меня. Но не под ноги. Большая ошибка. Очень большая.

— Витя, прекрати! — закричала сзади Даша. Она уже узнала меня. — Ты что делаешь?

Что я делаю? Ну, а что тут непонятного? Я бью морду козлу, который тебя обрюхатил. Пусть знает, что это не пройдет ему просто так.

Правую ногу я слегка замахнул. Завел влево и вверх. Потом поставил у правой ноги парня.

Чтобы мое колено упиралось в его подколенный сгиб. Правый носок выставил в одном направлении с его носком.

Противник еще не почувствовал подвоха. Он все еще пытался освободиться. Безуспешно, само собой.

Но куда там. Я вцепился в него, как клещ. Перенес тяжесть тела на правую ногу. Ту самую, возле ноги парня. Слегка согнул ее.

Теперь резкий поворот туловища. Рывок руками. Влево и вниз. Я швырнул парня через правую ногу к своей левой.

Получилось неплохо. Он грохнулся на тротуар. Правым боком. Взвыл от боли.

Одновременно задел ногой того дядьку. Который пытался его наказать. Ступней, мелькнувшей в воздухе, прямо по локтю дядьки. Тот еще стоял слишком близко.

— Нет! — закричала Даша. — Ну что ты наделал⁈

Парень попытался подняться и тогда я пнул его. Ногой в смазливую рожу.

Он откинулся назад. Стукнулся затылком о тротуар. Снова взвыл от боли.

Зря я так. Надо бы полегче. Но я тогда был слишком зол.

Но вроде бы череп у парня крепкий. Затылок не сломал.

Даша подскочила к нам. Толкнула меня. Хотела опуститься к парню. Утешить его. Вот дура.

Я схватил сестру за локоть. Крепко и сильно. Оттащил от него. Да и сам он тоже оттолкнул Дашу.

— Прекрати его жалеть! — сказал я Даше. — Он тебя не любит. Он последняя сволочь! Ты что, ослепла?

Да, черт подери. Она ослепла. От любви к этому козлу.

— Отпусти меня, идиот! — Даша толкнула меня. — Кто тебя просил лезть? Я сама со всем справлюсь. Уходи! Слышишь?

И она снова бросилась к своему ненаглядному. Тот кривился от боли.

— Саша, Сашенька! — причитала сестра. — Как ты, миленький? Как ты, родненький? Ничего не болит?

«Миленький-родненький» морщился, стонал, кряхтел и пытался подняться. Да, неплохо я его приложил об тротуар.

Вроде не сломал ничего. Но это неточно.

Я посмотрел на тетку, которая тоже пыталась помочь. Та тоже поглядела на меня.

Усмехнулась и покачала головой. Как бы говоря, что помогать тут бесполезно.

Ну что же. Раз так, пусть Даша сама расхлебывает. Раз такая дура.

— Еще раз тронешь мою сестру, я тебе руки сломаю, понял⁈ — сказал я. — А ты сама с ним разбирайся. Как хочешь. Но еще раз встречу, я ему ноги вырву. Слышишь ты, козлина? Это я еще с тобой не разобрался.

Парень поглядел на меня и вытер лицо от пыли. Усмехнулся, не обращая внимания на Дашу. Даже слегка отпихнул от себя.

— Значит, это твой брат? Он вроде был заучка? Надо же, какой грозный! Мы с тобой еще встретимся, воин. Поговорим. В более удобном месте. В более подходящее время.

Взгляд у него острый. Мне не понравился. Старался прожечь меня. Правда, я не особо испугался. Видел людей и пострашнее.

Я кивнул.

— Присылай пригласительный. Я тебя навещу. Добавлю. Если сейчас мало получил.

Даша повернулась ко мне.

— Иди уже. Защитник.

Ну вот, так всегда. Кажется, получилось не совсем по плану. Хотел как лучше, а вышло как всегда.

В глазах Даши ее любимый Сашенька стал пострадавшим от рук плохого братца. Теперь его надо спасать, даже несмотря, что он не очень ее любит, козлина эдакий.

Но он, вроде бы, у нас с амбициями. Решил отомстить. Я пристально смотрел на Сашеньку и соображал, как может получиться в дальнейшем.

Самый плохой вариант, если он не сможет отомстить мне, но решит сделать это через мою сестру, которая до сих пор сходит по нему с ума. А такое, как я посмотрю, вполне возможно. У него такой характер. Вредный характер.

Отсюда что следует? Что мне надо за ним приглядывать. Чтобы он не натворил чего похуже. Очень уж мне не понравился этот взгляд.

— Увидимся, — парень сестры потер подбородок и попытался подняться. Даша ему помогала. — Обязательно увидимся.

Ладно, хватит обещаний и угроз. Я кивнул и отправился прочь. Дело свое я сделал, узнал, как выглядит хахаль сестры и познакомился с ним. Убедился, что ему нечего делать рядом с ней.

Сразу отсюда я отправился обратно на Люблинскую и оттуда уже на автобусе доехал до завода. Вернее, до складов, которые мне предстояло охранять. Там, где надо сменить дядю Жору.

Когда я пришел, старик как раз закончил завтракать. Ну как, это достаточно громко сказано, он просто выпил крепкий чай, съел пару бутербродов с сыром и килькой, огурчики с солью и картошку «в мундире».

Собачки встретили меня у ворот и проводили до самой двери в сторожку, виляя хвостами. Правда, пока что угощения они от меня так и не дождались. Потом дам.

— Ну вот, явился, — тускло сказал старик. Он допил чай из грязной кружки и отставил ее в сторону. — А тут без тебя весело было. Опять приходили незваные гости, я насилу их отогнал.

Ого, это интересно. Я думал, что после шухера, который я навел тут месяц назад, только устроившись сюда на работу, разные левые движения прекратились. Но, видимо, зря надеялся.

Либо это прежняя группировка, которая очень удобно устроилась и даже после расследования деятельности завхоза и управляющего складом, решила продолжить свои темные делишки. Либо это просто другие люди, наглые и непуганые, которым срочно нужны деньги. Решившие их быстро заработать.

Я думаю, что это второй вариант. Хотя, может быть совсем другое. Это просто мои домыслы.

— Что значит, насилу? — спросил я. — Ты их видел?

Дядя Жора покачал головой. Ну да, старик, честно говоря, иногда туговат на ухо.

Я думаю, он и до этого не видел и не слышал похитителей. Те уже привыкли по частям тибрить со склада запчасти. Так что, ничего удивительного, что попытка похищения снова повторилась.

Интересно, если у них не получилось сегодня ночью, повторят ли они попытку в мою смену? Процентов восемьдесят, что повторят.

— Нет, не видел, — дядя Жора закурил свою вонючую папиросу. — Собаки опять шум подняли. Я пошел посмотреть. Смотрю, возле десятого склада опять трутся. Ну, я пальнул в воздух. Они и убежали.

Я подумал, стоит ли докладывать высокому начальству. Конечно, нужно, только вот примут ли они меры? Даже после моего резонансного ограбления на складе почти ничего не изменилось.

Завскладом Кольцов сказал, что пока что ничего не может сделать, даже штат не увеличит. Только заделали все дыры в заборах и накрутили еще колючей проволоки. Больше ничего.

— Ладно, разберемся, — сказал я и тоже налил себе чаю.

Глава 20

Хищение

Филипп Корольков поднял граненый стакан с водкой и посмотрел на приятелей. Те тоже приготовили выпивку, чтобы принять внутрь после произнесенного тоста своего товарища.

— За справедливость! — провозгласил Корольков и поднял стакан еще выше. Рука у него чуток догнала, но из-за того, что водки в стакане налито немного, жидкость не пролилась. — За то, чтобы мы сегодня ее восстановили!

Очень громкие и пафосные слова. Но, как ни странно, Корольков и вправду хотел восстановить справедливость. Он, как в фильме или романе, считал, что она была попрана на заводе АЗЛК и хотел во что бы то ни стало, восстановить справедливость.

Он работал на заводе уже пятнадцать лет, на узле сборки генераторов. Как пришел после армии и техникума, так и остался.

Возможно проработал бы до самой пенсии, еще пару десятков лет, но имея гордый и неуступчивый характер, иногда ссорился с начальством. Предыдущий начальник цеха, Клевцов, ценил работников и уважал их мнение.

Хоть и суров, но справедлив. У него особо не забалуешь. Королькова он терпел, потому что заслуженный работник, трудится давно, знает все нюансы.

Опыт, как говорится, не пропьешь. Но потом Клевцов заболел, вынужден был уйти с нервной службы, уехал в теплые края, в Ставрополь, лечиться на воды.

На место начальника пришел Потапов, с которым Корольков сначала даже сдружился. Моложе многих работников, еще даже тридцати нет, но властный и себе на уме. С Корольковым они к тому же оказались соседи, жили в одном доме.

Первое время, пока осваивался, Потапов приблизил к себе Королькова. Они даже вместе на рыбалку ездили в Подмосковье, на дачу начальника.

Новый руководитель спрашивал у работника, кто как работает, у кого какой опыт. Интересовался его мнением. Так прошло полгода, а потом Потапов изменился.

Как раз после того, как получил первый нагоняй от начальства, за то, что выполнение квартального плана под угрозой. Сразу после этого задули новые ветра и Потапов враз переменился.

— А что это ты ко мне на ты обращаешься? — спросил он как-то на собрании, когда обсуждали внедрение новых технологий. — Извольте, товарищ Корольков, соблюдать субординацию и обращаться к начальству, как положено.

Возможно, он был прав, Корольков и сам не любил запанибратства, но ведь Потапов и сам предложил не «выкать» ему, когда они начали дружить. Сказал, что предпочитает демократичные методы руководства. Он, мол, из новой, прогрессивной волны руководителей. Да и вообще, какие могут церемонии между друзьями?

Поэтому Корольков неприятно удивился новым тенденциям. Дальше — больше. На каждом совещании начальник критиковал его показатели, урезал премию по итогам квартала, а потом и вовсе обвинил в недостаче расходных материалов.

В частности, горюче-смазочных материалов, масел для двигателей и коробки передач, выделенных на цех. По издавна заведенной традиции, они были записаны на Королькова, но за их расходом редко когда следили. Списывали по мере необходимости. А вот Потапов обвинил его в чрезмерных расходах.

И уволил. Хорошо еще, что не с «волчьим» билетом. После того, как Корольков начал негодовать по поводу несправедливых претензий. У Королькова вообще имелся сдвиг насчет справедливости.

Он не терпел, когда с ним или с кем-то другим обращаются несправедливо. А критерии этого Корольков определял самостоятельно. Поэтому очень обиделся.

Поэтому он решил наказать несправедливое руководство. Предателя Потапова и сам завод АЗЛК, которому отдал столько лет жизни.

А для того, чтобы месть прошла красиво, Корольков намеревался обчистить склад завода, забрав столько масел, сколько получится, а потом продать их знакомым. Компенсировать тем самым моральные страдания и материальные потери.

Он подговорил троих приятелей, с которыми познакомился в рюмочной, куда в последнее время частенько начал заглядывать. Один, Митяй, работал сантехником в ЖЭКе, а двое других, Женя и Санек, без определенного рода занятий. Кажется, подрабатывали в бюро ритуальных услуг.

Прошлой ночью они нанесли визит на склад. Перед этим тоже выпили для храбрости. Вроде бы все пошло хорошо, но потом Санек слишком сильно начал колотить по навесному замку, и на шум прибежали собаки, а потом и пожилой сторож.

— Восстановим, — подтвердил Митяй. Крепко сжал ломик и показал Королькову. — Видишь? Сегодня все пройдет, как по маслу. А если сторож будет ругаться, я его сам угощу. Пусть полежит немного и отдохнет. У меня удар верный. Ничего ему не сделается. Как ляжет, так и встанет через часок.

Корольков кивнул. Сегодня все должно пройти наверняка. Если не получится, то можно забыть об этом плане. Лучше уж просто подстеречь Потапова в темном переулке и намять бока.

— Сегодня пойдем после полуночи, — сказал он и снова приподнял стакан. — А это на посошок, как говорится. Но потом уже хватит, мужики. Только после дела.

Санек нахмурился. Он любил выпить побольше и в их компании был самым слабым звеном.

По комплекции самый крупный, но в то же время самый малоподвижный, быстро уставал и выдыхался. Вчера дольше всех перелазил через забор. Он любил выпить и плотно покушать.

— А что, нельзя прикончить наши поллитра? — спросил он, глядя на початую бутылку. В его понимании, это добро, которое нельзя оставить просто так. — Если сказал «А», то надо сказать и «Б». И закончить то, что начали.

Корольков, само собой, не мог потерпеть ущемления своего авторитета. Достаточно его уже унизили на работе. Они с самого начала договорились, что он будет рулевым на этой акции.

Поэтому Филипп тоже нахмурился. Но ругаться не стал. Решил не брать пример с того же дурака Потапова.

— Вот проведем операцию, я тебе лично ящик поставлю, — пообещал он.

Когда стемнело, они вышли из хаты Митяя и отправились к заводу.

* * *

Днем я созвонился с тренером. Что за ерундовина такая, почему я только в последний момент узнал про соревнования? Не отправят ли меня в резерв, дадут ли возможность участвовать?

Но Степаныч меня успокоил.

— Про тебя уже в обществе знают, — сказал он. — Ты у нас тут герой. В обществе наслышаны про твои подвиги в составе народной дружины. Так что не беспокойся, без тебя самолет не улетит, поезд не уедет. Ты чем занят, давай к нам сюда. Поговорить надо.

Очень хорошо, но я сегодня занят. Я объяснил тренеру, что нахожусь на дежурстве.

— Завтра могу, — ответил я. — Сейчас никак, я на работе. А по телефону нельзя поговорить?

Тренер помрачнел, я почувствовал это по голосу.

— Слушай, если ты хочешь добиться результатов, надо полностью заняться спортом. Я понимаю, надо зарабатывать на жизнь, нечего сидеть на шее у родителей. Поэтому, если ты решил посвятить себя самбо, давай, пиши заявление, мы тебя примем в «Динамо», будешь получать стипендию. Но приходи уже завтра, это не по телефону.

Хорошие новости. Я уже давно ждал такого предложения, правда, уже потом, если выиграю в городских соревнованиях.

Но благодаря тому, что получил известность, предложение поступило раньше. Теперь, самое главное, показать результаты.

Тренер опять повторил, чтобы завтра я первым делом летел к нему и отключился. Усилием воли я заставил себя расслабиться.

Сейчас не время терять голову. Правда, делать нечего. Дядя Жора ушел еще утром, я сидел в сторожке.

Пару раз приехали грузовики с ящиками и коробками, я принял их в склад по накладной. Оформил все, как полагается.

Потом позвонил Ольге. Чтобы она потом не обвиняла меня в отсутствии внимания.

Дома никто не брал трубку. Ладно, я решил позвонить позже.

Хотя, делать все равно нечего, почему бы не звякнуть на работу девушке, у меня есть рабочий номер. Я позвонил туда, но напарница Ольги, вредная тетка, буркнула, что она сегодня одна.

— Нету ее, — почти выкрикнула тетка и бросила трубку.

Я даже не успел спросить, куда подевалась Ольга. Впрочем, эта тетка почему-то сразу меня возненавидела, поэтому вполне могла соврать.

Ольга могла выйти ненадолго на обед или по другим делам, а тетка уже как-то обманывала меня насчет моей подруги. Так что, лучше еще раз потом перезвонить.

На всякий случай, я еще раз позвонил Оле домой. Дождался пяти гудков и хотел разъединиться, но тут девушка ответила.

Вернее, ответила не девушка.

— Але, кто там? — у меня перехватило дыхание, потому что ответил незнакомый мужской голос. Но Ольга живет одна, какого дьявола мне ответил какой-то мужик? Может, я ошибся номером? — Чего надо?

Голос довольно грубый и хриплый. Я тут же спросил, чтобы побыстрее выяснить, правильно ли я набрал номер:

— А Ольга Пряникова тут живет? Я хотел с ней поговорить.

Я был почти уверен, будто он скажет, что я ошибся номером и бросит трубку, но мужик ответил:

— Она сейчас не может говорить. А ты кто такой? Че надо?

Вот чего я не ожидал услышать, так это такого. Неужели Ольга была с ним? Ну ладно, надо разобраться, что это за тип. Сначала желательно с самой девушкой.

— Мне надо поговорить с Ольгой, — ответил я. — Дайте ей трубку, пожалуйста.

Мужик на другом конце провода усмехнулся. Да и не мужик это, парень вроде бы, голос достаточно молодой. Правда, прокуренный, это сразу слышно, и еще с нахальными интонациями.

— Ты че, глухой, что ли? Я же сказал, что она занята. А тебе она зачем? Можешь мне сказать, я передам. По какому вопросу, как говорится?

Вот уродец. Мне что, отчитываться перед ним? Или устроить с ним небольшую заварушку? Честно говоря, я уже и так еле сдерживался.

— А ты кто такой? — спросил я в ответ. Если уж ты у нас такой бесцеремонный, то с тобой тоже можно без расшаркиваний. — Как тебя зовут? Где Оля?

Парень опять усмехнулся. Он чувствовал, что контролирует ситуацию.

— А ты че, ее хахаль? Ты знаешь, что ей нельзя общаться с парнями? Знаешь, что я запретил ей это?

Ничего себе заявочки. Это как понимать, запретил? Он у нас полновластный самодержец, что ли?

— Я тебя еще раз спрашиваю, где Оля? — спросил я, стараясь сдержаться, чтобы не нагрубить. Что это за козел, вообще? — И что ты за хмырь такой?

Парень не успел ответить. Там, в трубке послышался голос Оли: «Ты с кем разговариваешь?», но издали и еле слышный, как будто она спрашивала из другой комнаты.

А потом раздались короткие гудки. Я сидел, держа трубку в руке и размышляя, что это было. Позвонить еще раз? Все это в высшей степени странно.

Но не успел я снова набрать номер Оли, как телефон зазвонил сам. Это уже по работе.

Оказывается, на склад сейчас приедут еще два грузовика с материалами, надо срочно подготовить для них пятый бокс. Надо бежать туда.

Я так и сделал, и уже провозился с новым поступлением до самого вечера. Освободился только после шести часов, потом поужинал и только тогда позвонил Ольге.

Но там уже никто не отвечал. Ни сама девушка, ни наглый мужской голос.

Ладно, разберемся еще. Я теперь обязательно выясню, изменила ли Ольга с ним или нет.

После восьми уже стемнело, так что мне ничего не оставалось, кроме как найти старые журналы про путешествия и читать их, сидя под тусклой лампочкой и похлебывая какао. Я сходил на обход, осмотрел территорию и покормил собак.

Затем уселся за журнал «Наука и жизнь» и увлекся статьями про Солнечную систему. Интересно, сейчас Плутон еще считается полноценной планетой, к карликам его еще никто не причислил, хотя астрономы прекрасно знают, что это планета меньше Луны.

Ну да ладно, меня больше волнует чемпионат мира по вольной борьбе, а не дальняя планетка. Я сидел, сидел и сам не заметил, как задремал. Все-таки, встал сегодня спозаранку и весь день на ногах.

Вдали громко залаяли собаки, но я не обращал внимания. Потом вдруг лай резко оборвался, и только тогда я поднял голову.

Посмотрел на часы и увидел, что, оказывается, уже почти полночь. Ничего себе, я задремал неплохо так.

Что там собаки? Они молчали, как будто легли спать. Мне бы тоже не мешало развалиться на кровати, тем более, что теперь, без дяди Жоры, я могу обойтись без раскладушки, а прилечь на кровати.

Но сначала надо сходить в обход. Проверить, как дела.

Кстати, а что насчет вчерашней попытки хищения? Я только сейчас вспомнил про нее.

Совсем забыл в этой суете. Может, именно поэтому и замолчали собаки? Хотя, я сомневался, что грабители настолько глупы, чтобы повторить вчерашний неудавшийся эксперимент. Впрочем, всякое может случиться.

Я встал, вышел на улицу, как был, в спортивных штанах и футболке. На ногах сандалии из грубой кожи.

Ружье и другое оружие брать не стал, можно обойтись без этого. В конце концов, я не старик дядя Жора, еще могу потрепыхаться с незваными гостями.

Сначала я хотел окликнуть собак, но решил повременить с этим. На всякий случай. Вместо этого, я пошел вдоль складских помещений, стараясь держаться в тени кустов, чтобы меня не было видно. Миновал один склад, потом второй, третий. Где наши собачки?

Вдали, возле седьмого склада я увидел светлое пятно на земле. Подошел ближе и понял, что это лежит Стрелка.

Неподвижно, мордой ко мне. В темноте не видно, что там случилось, но явно не самое лучшее, раз собака валяется на траве.

Вот твари. Они что, тронули наших собачек? Да за одно это я им руки поотрываю.

Дальше я двинулся еще осторожнее. Кажется, я недооценил уровень опасности. Впереди, возле склада я слышал какую-то возню, но достаточно тихую.

Так, а где Белка? Неужели ее тоже пришибли? Я приблизился к углу склада и осторожно выглянул за него.

Возле ворот склада я заметил сразу четыре фигуры. Ничего себе, это много даже для меня.

Опустив глаза вниз, я увидел тело собаки, лежавшей неподалеку от угла здания. Морда вывернута в сторону, видимо, ей сломали шею.

Так, у меня сейчас имеется два варианта дальнейших действий.

Первым делом, можно опять включить героя и броситься на взломщиков, рискуя своей жизнью. В прошлый раз я так и сделал, при этом не особо и пострадал.

Надо же, какие притягательные склады автозавода для грабителей. Работают почти среди бела дня, никого не боятся.

Количество взломщиков, однако, слишком велико. Мне надо действовать очень быстро, чтобы уравнять шансы, жаль, что у меня нет оружия. Но попробовать можно. Вероятность успеха, думаю, пятьдесят на пятьдесят.

Второй вариант — это сберечь шкуру и убежать сейчас за подмогой. После недавней попытки ограбления у нас тут все на контроле милиции, помощь прибудет за пять секунд.

Но вот опять же, а если за это время преступники убегут? Услышат меня, поймут, что я побежал звонить в милицию и скроются?

А завтра или на днях снова заявятся, когда меня уже тут не будет, а им встретится немощный дядя Жора. Не хватало еще, чтобы несносный старик тоже валялся вот так на земле со сломанной шеей.

А эти ребятишки на все готовы, как я посмотрю, потому что в воздухе отчетливо чувствовался запах алкоголя. Выпили для храбрости перед ограблением, а значит, отключили мозги.

Судя по всему, вероятность такого исхода достаточно высока. Невыгодный вариант. Семьдесят пять процентов провала.

Нет, лучше все-таки использовать первый вариант. При этом, надо учитывать, что я всегда могу убежать за подмогой. Если обстановка вокруг может стать слишком горячей.

Я отошел назад и огляделся вокруг. В поисках оружия, может хоть чего-нибудь использовать, чтобы испугать грабителей. Первоначально на моей стороне принцип внезапности, но потом они увидят, что я один и осмелеют. Тогда бы не помешала палочка или ломик.

Кстати о ломиках. Со стороны ворот послышался грохот и лязг, кажется, там тоже орудовали ломом. Вскрывали ворота самым нахальным образом, совсем не боялись. И череп нашей собачки тоже, скорее всего, вскрыли каким-то оружием. Просто так с ней не справиться.

Я снова выглянул за угол здания. Увидел, как двое теней открыли ворота склада. Понял, что действовать надо сейчас.

А дальше я уже перестал думать.

Глава 21

Плохие люди

Теперь прочь все сомнения. Только экшн.

Честно говоря, накидываясь на грабителей, я думал, может закричать дурным голосом, словно сотня безумных ирокезов, нападающая на фермеров в ночном лесу? Но моя глотка, к сожалению, не настолько приспособлена к высоким и пронзительным звукам, от которых, по идее, кровь должна стынуть в жилах. Поэтому могло получиться так, что моего писка никто не испугается, а наоборот, он просто рассмешит злоумышленников.

Кроме того, они вовсе не мирные фермеры, которые разбегаются при первой опасности. Алкоголь, щедро бродящий сейчас в их крови, сделал их опаснее раненых тигров, так что они могли просто обернуться и вступить в схватку со мной.

Так что, я напал молча. Используя все преимущества неожиданной атаки.

Немного вероломно, потому что со спины. Но что поделать, их вчетверо больше, надо же мне как-то нивелировать численное преимущество. Хотя бы такими грязными методами.

Поэтому под колено ближайшего ко мне врага я обрушил удар ногой. И тут же добавил кулаком в ухо, как раз, когда он начал заваливаться набок.

Все получилось неплохо, как раз за счет внезапного нападения. Темный силуэт передо мной сломался, быстро опрокинулся в сторону и свалился на бетонированную площадку перед складом.

Что хорошо, так это то, что он упал без звука. С небольшим «хеканьем», разве что. Но я уже забыл о нем и набросился на следующего противника.

Тот даже не слышал, что с его товарищем случилось неладное и вместе с остальными направился к открытым воротам склада. Видимо, совсем потерял голову от возможности хапнуть отсюда дармовых автозапчастей. Не видел и не слышал ничего вокруг.

Я этим успешно воспользовался. Кидаться на него и бросать противника мне сейчас нельзя. А то я могу запутаться с ним и стать легкой жертвой для двух других врагов. А зачем мне это надо?

Так что, я по-прежнему атаковал ударами. Воспользовался своими навыками боевого самбо. Правда, сейчас у меня нет перчаток и шлемов, а также капы во рту, поэтому кулаками пришлось работать осторожно.

Сначала я пнул его в бок, потому что он шел впереди меня и даже слегка повернулся ко мне правой стороной. От удара темный силуэт согнулся, но тут же выровнялся и выругался.

Я не дал ему долго сквернословничать. Тут же добавил, на этот раз боковым ударом правой руки, в голову. Он еще не успел опомниться.

От моего удара противник отшатнулся назад. Он оказался ниже меня на полголовы, слегка пузатый и явно не спортивный. И совершенно не готовый к драке.

Тогда я добавил ему прямым ударом ноги в многострадальный живот. Когда же он, черт подери, наконец свалится?

— Что такое, Митяй? — спросил кто-то спереди. Видимо, главный. Двое оставшихся повернулись. Я заметил это краем глаза. — Э, что такое? Ты кто такой, козел?

Ну, вопрос явно риторический. На него не требуется отвечать.

Поэтому я продолжил заниматься Митяем. С удвоенной силой и энергией.

Еще один боковой удар левой опять прошел в лицо бедолаги. А короткий хук правой окончательно его добил. Митяй наконец свалился. Крепкий оказался, скотина.

— Это сторож! — догадался другой. — Санек, вали его!

Вот уродец. Они самые главные. Сразу видно.

Вот этот Митяй вообще бугай. Выше меня на голову, шире в плечах. Еще и с ломиком в руке.

Судя по всему, без тормозов в голове. Вообще свихнутый. Очень опасный.

Он сразу кинулся на меня. С поднятым над головой ломиком. В темноте не видно лица. Но сразу ясно, что кипит от ярости.

Я тоже бросился навстречу. Если сейчас отступать, они меня сожрут.

У меня только единственный шанс. Сломать его одним броском. Не ударом. Ударом такого кабана не остановить.

Если бросок не пройдет, они меня завалят. Реально завалят. Они пьяные и безбашенные.

В итоге, я очутился рядом с Митяем. Тот обрушил на меня ломик. Сбоку, по широкой дуге. Если бы попал в голову, проломил бы череп.

Я успел перехватить его руку. Продолжив его движение. Как бы дергая его к себе и прижимая к груди. Одновременно прогнулся, повернув корпус.

Быстро подбил его правую ногу. На которую Митяй опирался. Дальше все уже чисто по физике. Митяй сам завалился в сторону и за меня.

Вдобавок я его слегка крутанул. За счет подбитой ноги он завис над землей. И грохнулся со всей дури. Еле слышно крякнул от боли.

Я думал, что Митяй тут же очухается. Бросится на меня. Но он что-то завис. Так и остался лежать на земле. Видимо, хорошо приложился. Ломик улетел в сторону.

Но нет, такого кабана так сразу не завалишь. Митяй все еще трепыхался. Он попробовал встать. Выпрямился и сел на земле.

Тогда я добил его пинком в голову. Сейчас не до церемоний. Я просто звезданул ему ногой по челюсти. Вот теперь Митяй отлетел назад.

Самый последний не спешил нападать. Я мгновенно повернулся к нему.

Ну-ка, давай, если хочешь завалить меня, иди ко мне. Я стоял на месте, готовый ко всему.

Но оставшийся грабитель не двигался с места. Стоял и смотрел на меня.

Чего это он? Слегка сдвиг по фазе? Из-за того, что я напал на них? Или он чего-то готовит? Что-то изощренное для меня. Эге, а в руке у него нет ножа?

На всякий случай я отошел назад. Мы стояли перед воротами склада. Я и он на ногах, а еще трое грабителей валялись на земле. При этом двое, включая Митяя начали шевелиться и подавать признаки жизни, пытаясь подняться.

— Ну давай, что же ты? — я позвал мужика к себе. — Иди сюда, поговорим.

Кажется, он испугался. Стоял на месте. Если это так, то его надо запугать еще больше.

— Я уже позвонил в милицию. Сюда едет наряд, — сказал я и поднял руку. — Слышите, уже сирены приближаются? Так что, я предлагаю не дергаться и поднять руки. В таком случае, я вас еще могу задержать без предъявления обвинений в сопротивлении.

Мужик смотрел на меня. Стоял неподвижно. Митяй снова пошевелился на земле и проворчал:

— Филя, вали его, что ты встал столбом? Ты же сам говорил про справедливость. Про то, что надо восстановить.

Но, видимо, мужчина не хотел рисковать. Он поднял руки и сказал:

— Хорошо, хорошо, сдаюсь! Не бейте меня!

Ну и отлично. Я подошел ближе. Грубовато приказал:

— Повернись, руки за голову. Вставай на колени.

Мужик повиновался. Повернулся ко мне. Задрал руки за голову.

— Вот сволочь, — процедил Митяй. — Чтоб я тебя еще раз послушал, сволота ты болтливая.

Я посмотрел на здоровяка. Тот попытался подняться.

Это была ошибка. Грубая ошибка. Оказывается, мужик оказался с секретом.

Как только он заметил, что я отвлекся, тут же начал действовать.

Повернул голову вполоборота. Выставил ногу назад и лягнул меня в колено. Воспользовался тем, что я поскользнулся. Развернулся и тут же бросился.

Вот только не на меня, а к ломику. Может быть, это ошибка, а может быть, вполне разумное решение.

Он увидел мои возможности и спортивные достижения и поэтому не стал рисковать. Бросился вместо этого к оружию. Думал, что оно его спасет.

Хотя, может, если бы он кинулся на меня, его бы поддержал Митяй. А там, глядишь, и другие помогли бы. Так бы они вполне могли выиграть. Уйти отсюда непойманными.

Но мужик принял другое решение. Пока он искал ломик, я снова добавил Митяю. Пнул его в бок, добавил кулаком в ухо.

Здоровяк опять повалился на землю. На несколько секунд он опять обезврежен.

Зато в это время появился второй. Тот, кого я угостил раньше. Как там его? Санек кажется.

Он тоже вскочил. Бросился на меня. Сходу нанес боковой удар. Рукой, метил в голову.

Я поставил блок предплечьем. Машинально, тоже на ходу. Двигаясь навстречу, успел схватить его руку.

Другой рукой саданул ему в челюсть. Не кулаком, нет. Основанием ладони.

Одновременно вывел правую ногу вперед. Перекрыл ногу противника под коленом. Быстро выпрямил ногу и перенес на нее вес тела. Опрокинул ошеломленного врага подножкой.

Он упал и вскрикнул от боли. Но я уже не обращал на него внимания. У меня теперь главная проблема это Филя.

Мужик раздобыл ломик. Пока я разбирался с его товарищами. Сейчас он встал.

Двинулся на меня. Молча, только тяжело хрипел. Замахнулся ломиком.

Я не стал ждать. Рванул навстречу. Выкинул руки ему в лицо. Провел обманный маневр. Мужик слегка замешкался.

Тогда я наклонился и напал на него. Плечом ударил в живот, забрал ноги, слегка приподнял и швырнул на землю.

Все получилось хорошо. От удара у противника перехватило дыхание и он уронил ломик.

Я уселся на него сверху и схватил руку на рычаг. Выпрямил и приподнял его локоть бедрами вверх.

Мужик отчаянно забился подо мной, пытаясь высвободиться и застонал от боли. Ох ты, кажется я слегка перестарался. Чуть не сломал ему руку.

— Сдаюсь, сдаюсь! — прохрипел Филя. — Отпусти.

Правда, из-за недавнего коварства я ему не доверял. Одного раза хватило. Поэтому я не торопился отпускать. Подержал еще.

Потом толкнул пленника ногой. Перевернул набок. Навалился на него. Опрокинул лицом вниз. Прижал к земле. Заломил многострадальную руку. Он снова взвыл от боли.

— Хватит уже! Я же сказал, сдаюсь!

Ну уж нет. Второй раз я на эту удочку не клюну. Я врезал пленнику по затылку. Слегка оглушил. Он замолчал и уткнулся лицом в землю.

Я поднялся и огляделся. Остальные грабители пока что тоже лежали на земле. Надо их быстро обезвредить. Я стащил с Фили ремень. Завязал руки.

— Лежи, не двигайся, — потому что он опять начал подавать признаки жизни.

Бросился к Митяю. У него тоже оказался ремень. Отлично. Я связал здоровяку руки. Проверил, как он. Вроде жив. У него череп из бетона. Трудно пробить.

Двое оставшихся пленников в спортивных штанишках. Вот тут небольшая несостыковка. Мне надо их связать. А то опять начнут буянить.

В сторожку бежать, что ли? За веревкой. Пока побегу, они уже разбегутся.

Я посмотрел по сторонам. Эге, у меня же тут склад. С раскрытыми воротами. Там наверняка найдется веревка.

Поэтому я рванул в склад. Быстро-быстро. Нашел ящики, обвитые бечевкой. Разорвал одну, потом вторую. Ну все, этого достаточно. Теперь бегом наружу.

Думал, что пленники уже бегут к забору. Но нет, они лежали на местах. Полностью деморализованные. Я связал оставшихся. Руки и ноги тоже.

Посмотрел на них, отдышался. Вот теперь можно идти за подмогой. Голубчики пока будут лежать. Обездвиженные.

Милиция приехала через пять минут после звонка. Оперативно сработали. И как полагается, опять Круглов. Только теперь уже капитан.

— Ну да, кто бы мог подумать, — сказал он. — Само собой, это наш Волков. Ты что, решил каждый месяц делать нам подарок? Упакованных воришек поставлять? Как на конвейере?

Я поглядел, как его подчиненные ведут задержанных в машину.

— Да без проблем, начальник. Где у вас еще горячие участки, а? Давайте я туда буду ходить. Задерживать всех без разбору. Никуда не денутся.

Круглов усмехнулся. Потер подбородок. Кажется, шутка ему понравилась. Он даже задумался над практическим воплощением.

— Да, у тебя таланты, друг мой. Ты уже неплохо показал себя в дружине. Может, тебя привлекать во время задержаний?

Это уже реальное предложение. Я задумался.

— Если это будет оплачиваться. Почему бы и нет? Главное, чтобы не во вред занятиям по самбо. У вас есть группа захвата? Может, я туда пойду?

Спросил и тут же заткнулся. Какая группа захвата, о чем я? Сейчас такого не имеется.

Будут созданы чуть позже. Хотя мысль о полицейском спецназе наверняка витает в воздухе. Просто уровень преступности еще не такой высокий.

— Что за группа захвата? — тут же спросил Круглов. Сразу заинтересовался. Цепкий, черт подери. — Ты о чем?

Пришлось импровизировать на ходу. Я тут же ответил:

— А это из фантастического романа. Не помню, как уже назывался. Давно читал. Там у милиции специальные группы были. Для захвата особо опасных преступников. Они только для этого тренировались.

Круглов опять задумался. Глаза заблестели. Видно даже в тусклом свете фонаря.

— Хорошая мысль, Волков. Я доложу, куда следует. Почему бы и нет?

Они увезли всех задержанных. Круглов быстро взял у меня показания. Хотя тут и так все понятно. Я остался один.

Закрыл ворота склада. Нацепил новый замок. Проверил, не украли ли чего. Но нет. Все в порядке. Не успели.

Теперь бы поспать. Я отправился обратно в сторожку. Взгляд упал на светлое пятно возле здания.

Черт подери. Это же Стрелка. Я наклонился к собаке. Потрогал шею, морду.

Нет, она все. Погибла. Один из этих уродов сломал ей шею. Видимо, слишком сильно ударил ломом.

Ах ты, бедолага. А где Белка? Я огляделся. Я ее так и не видел. Тоже прикончили, что ли?

Я пошел к забору. Заглянул за угол здания. Заметил на земле темный силуэт. Расплывчатый. Быстро подбежал.

Да, это Белка. Но живая. Я пощупал собаку. На боку кровища. Псина заскулила и лизнула мою руку.

Бедняжка. Тебе тоже досталось. Интересно, тут есть ветеринары?

Я утащил Белку в сторожку. Осмотрел рану. Хороший такой удар.

Наверное, перелом ребер. Еще перебили две лапы. Вот ведь ублюдки. За такое им самим надо было ноги сломать.

Я обработал рану и перевязал собаку. Больше пока ничего не мог сделать. Если тут и есть ветеринары, их надо искать.

Осторожно положил собаку у входа. Она лежала без движения. Тут же положила голову на пол. Кажется, заснула. Я положил рядом миску с водой. Это ей не помешает.

Позвонил в скорую.

— Вы что себе возомнили? — спросила оператор на том конце провода. — Это скорая помощь. Для людей. А не для животных.

Я крепче вцепился в трубку. Ну что за люди? Не жалко животину, что ли?

— Я же вам объяснил, девушка. У нас произошло чрезвычайное происшествие. Ограбление. Пострадали сторожевые собаки. Одна убита, другая ранена. Я не прошу отправить скорую. Но, может, вы знаете ветеринара?

Девушка смягчилась. Голосок, кстати, вполне милый.

— Ладно, я спрошу у наших. Подождите на линии.

И положила трубку на стол. Или где она там сидела. За пультом оператора, наверное.

Я стоял на месте. Ждал. Иногда поглядывал на Белку. Собака неподвижно лежала на месте.

Наконец, оператор ответила.

— Записывайте номер, — сказала она. — Это ветеринарная клиника. Не знаю, правда, работает ли сейчас.

Я записал номер. Карандашом на плакате на стене.

— Девушка, вы чудо. Спасибо.

Бросил трубку. Тут же набрал номер ветклиники. Долго ждал, пока ответят. Время сейчас два часа ночи.

Наконец, кто-то поднял трубку.

— Слушаю, — усталый голос затюканного мужика.

Да уж, наверное, тоже на смене. Как и я.

— У меня тут собаку поранили, — ответил я. Объяснил ситуацию. — Вы сможете приехать?

Врач спросил про размеры собаки и ее породу. Потом про характер ран.

— Везите к нам, — равнодушно ответил он. — Мы не выезжаем на вызовы. Я тут один. У меня еще две операции. Так что, тащите к нам.

Вот зараза.

— Я тоже на смене, — сказал я. — Освобожусь только в восемь. Как быть? Собака не погибнет до утра?

Он ответил все также равнодушно:

— Этого я не знаю. Могу сказать только при осмотре.

Я посмотрел на Белку. Доживет ли до утра? Может, вызвать дядю Жору пораньше?

— Ладно, приеду, — буркнул я и бросил трубку.

Следующие десять минут я дозванивался до дяди Жоры. Старик не брал трубку. Хотя я точно знал, что он не спит. У него часто бывает бессонница.

Наконец, он ответил. Выслушал меня, под конец злобно выругался.

— Вот охерели, суки. Опять полезли. Стрелку прикончили, говоришь? Вот суки. Надо было их самих прикончить. Я завтра дробь привезу, теперь буду стрелять на поражение. Любого, кто полезет.

Развоевался старик. Я объяснил ему ситуацию с Белкой.

— Ладно, приеду, — проворчал он. — Жди.

Он примчался через полчаса, благо жил не так далеко. Я бережно взял Белку на руки и пошел к воротам. Дождался вызванного такси и отправился к ветеринару.

Глава 22

Автобус скачет по рытвинам

Ветеринар оказался пожилым мужчиной лет пятидесяти. Усталый и сонный. Он впустил меня внутрь.

Я прошел через коридор. Вошел в операционную, положил Белку на большой стол. Он уже вычищен.

Комната маленькая и чистенькая. На потолке ярко светила большая лампа. У стен шкафы с медоборудованием и принадлежностями.

— А где другие ваши… пациенты? — спросил я, оглядываясь. — В другой комнате.

Ветеринар мотнул головой в сторону второго коридора.

— Все зверушки там. Спят. Хотя вы их разбудили.

И вправду, откуда-то издалека послышался лай и мяуканье здешних питомцев.

— Ну давайте, посмотрим, что там у вас, — сказал ветеринар и склонился над Белкой. — Угу, понятно. Что там у вас стряслось, говорите? Грабеж?

Я рассказал, а ветеринар в это время обработал Белку. Собака почти не шевелилась. Наконец, он закончил.

Мы вышли в коридор. Потом из здания. Снаружи, оказывается, начало светлеть. Ветеринар достал сигареты.

— Я вколол обезболивающее, можешь забирать ее, — сказал он и закурил. — Пусть лежит теперь, отдыхает. Выносливая, дворовая, должна выжить.

Ну и отлично. Я думал, что Белка не жилец.

— Сколько с меня?

Ветеринар покачал головой.

— Ничего не надо. Мы же оказываем услуги для населения и их питомцев. Сигаретами угостишь?

Я покачал головой.

— Не курю. От вас можно вызвать такси?

Через десять минут приехало такси. Я осторожно положил обмотанную бинтами Белку на заднее сиденье.

Поехал обратно к складам. Там оставил собаку на попечение дяди Жоры. Старик обещал подкармливать собачку.

Я отправился бегом домой. По дороге заскочил на спортплощадку. Недалеко от дома. Я обнаружил ее недавно.

Помимо турника и брусьев, здесь имелись еще и булыжники. Валялись кучей в стороне возле канавы. Самой разной тяжести. Я их приноровился использовать для силовой тренировки.

Но сегодня меня ожидал сюрприз. Кто-то устроил подарок для спортсменов.

Притащил сюда самодельные штанги. Сделаны из круглой трубы и с приваренными железными «блинами».

Я тут же пробовал поднять. Ух ты, тут неплохой вес. У самой большой штанги свыше сотни. Навскидку примерно полтора центнера. Если не больше.

Сначала я попробовал со штангой поменьше. Легко поднял, сделал десять жимов лежа. Эге, а ведь это совсем плевое дело. Я даже не запыхался.

Тогда я перешел к штанге побольше. Около сотни кило. На ржавом колесе штанги кто-то красной краской нарисовал вес «110 кг».

Я тоже начал поднимать штангу. Думал, что не смогу. Но, к удивлению, тоже сделал это играючи.

Потом сел на скамейке, устроенной тут в тени дерева и с удивлением посмотрел на руки. На самого себя.

Да, тренировки дали результат. Отличный результат. Я даже не ожидал такого. Именно по силовой части. Меня прямо распирало от силы внутри.

Тогда я подошел к самой тяжелой штанге. Огромные «блины», казалось, больше меня самого. Я думал, что не подниму эту штангу.

Но нет, получилось. Скамейка затрещала подо мной, когда я откинулся назад. Не мешало бы кого-то попросить подстраховать меня. Но штанга так легка в руках.

Я уперся ногами в землю. Лопатки отвел назад. Скамейка узкая, в самый раз. Грудь расправил вперед.

Стойки тут, само собой, нет. Поэтому штангу пришлось поднимать от земли. Тут же фиксировать на груди. Ложиться пришлось вместе с ней.

Зафиксировал локти. Выдохнул и медленно выпрямил руки. Поднял штангу вверх.

Затем вдохнул и опустил штангу к груди. Снова поднял. Зафиксировал гриф на секунду в верхней точке.

И так раз десять. Я все ждал, когда устану. Но нет. Силы еще остались. Даже наоборот. Как будто прибавились.

Я удивился. Отличный бонус. Ну-ка, а что если попробовать становую тягу?

В этом упражнении можно поднять больше веса. Так что, самую тяжелую штангу я поднял еще легче. Сам удивился. Как пушинка. Отлично.

Я сделал десять подходов по двадцать раз. Раньше после такого свалился бы. А сейчас все отлично.

Меня опять распирало изнутри. От накопленной силы. Казалось, будто с каждым упражнением сила росла.

Теперь приседы. Тоже со штангой. Их я сделал поменьше. Но тоже чувствовал, что способен на многое.

Так, теперь упражнения на хват. Первым делом, вис на турнике. Я схватился за перекладину.

Посмотрим, сколько смогу висеть. Просто висеть. Хват одно из самых важных умений в борьбе. От него многое зависит.

На удивление, я висел долго. Минуты четыре. Я бы провисел и дольше. Но решил сделать другие упражнения.

Тоже для развития хвата. Отжимания на пальцах, по сотне раз за подход. Сгибание и разгибание запястий со штангой.

Еще не мешало бы поработать с резинками, жгутами и полазать на канате. Но их нет. Мои принадлежности остались дома.

— А ты крепкий парень, — сказал сзади мужской голос.

Я обернулся. Увидел сзади парня лет двадцати пяти.

Скорее уж, мужчину. Молодого мужчины. В спортивном костюме. Он разминался, глядя на меня. Крепкий и усатый.

— Ты что, мастер спорта по тяжелой атлетике? — спросил он. — Если ты так работаешь в спортзале, то наверняка скоро на рекорд пойдешь.

Я покачал головой. Снова взялся за штангу. Теперь можно поработать на бицепсы.

— Какой там. Я самоучка.

Парень подошел ближе.

— Я за тобой уже полчаса наблюдаю. Вон там стоял. За кустами. Стоял и удивлялся. Твоей силушке.

Я усмехнулся.

— Да я и сам не знал. Только недавно выяснил. Хотя подозревал. Тело у меня крепкое. Спасибо тому, кто тут этот уголок создал. Уголок спорта.

Парень улыбнулся.

— Так ведь это я и создал. Я люблю спорт. Но спортзала рядом с домом нет. До стадиона далеко. Я не успеваю после работы. Поэтому приспособился здесь.

Он протянул руку.

— Антон Бутурлин. Приятно познакомиться.

Я удивился. Вот он, этот энтузиаст. Создатель этого райского уголка для спортсменов. Пожал ему руку.

— А я Витя Волков. Еще раз спасибо. Классное место.

Но Антон не слушал.

— А ну-ка, посмотрим, на что ты способен, — он вдруг схватил меня за локоть и за шею. — Защищайся.

Это довольно неожиданно. Я еле успел отшатнуться. От моего рывка Антон шатнулся ко мне.

Но от атаки не отказался. Попытался ударить меня в голову. Правой рукой. Прямым ударом в лицо.

Ничего себе заявочка. Я успел остановить его удар верхним блоком. Левым предплечьем. Тут же схватил за одежду. За кофту.

Антон пытался вырваться. Но куда там. Я притянул его к себе. Сильным рывком.

Согнул ноги. Присел и схватил правой рукой правое бедро Антона. Выпрямился и развернул корпус. Поднял Антона на плечи. Он болтал в воздухе ногами.

— Ну что, будешь еще нападать? — спросил я.

Антон пропищал сверху:

— Нет, нет, больше никаких шуток. Отпусти. Я просто проверить хотел.

Ну ладно. Я не стал кидать идиота. Аккуратно опустил на землю.

Он покачал головой. Стукнул себя по лбу.

— Надо же, какой дурак. С кем вздумал соревноваться. А ты борец, что ли?

Я кивнул. Ну вот, наконец-то до него дошло, с кем довелось столкнуться.

— Самбист, вообще-то. А ты это, чего вдруг полез?

Антон пожал плечами. Видно, что он человек действия. Сначала делает, а потом думает. Вот и сейчас сделал точно так же.

— Да так. Думал тебя проверить. Что ты будешь делать. А вдруг растеряешься.

Ну-ну, проверяющий. Я пихнул Антона кулаком в грудь.

— Приходи к нам в спортзал. На стадион АЗЛК. Вот там будет настоящая проверка. А пока что давай. До встречи.

Я протянул руку. Снова пожал ладонь Антона. Побежал дальше. По своим делам.

Мне теперь надо домой. Собираться на тренировку. Хотя, до обеда время есть. Степаныч будет на стадионе в обед.

До этого можно заняться другими делами. Личными. Поэтому после сквера я отправился домой.

Время раннее. Родители еще спали. Но как только я открыл дверь подъезда, навстречу выскочила Даша. Растрепанная и заплаканная.

Я схватил ее.

— Эй, ты куда, сестренка? Что за спешка? Чуть меня не сшибла.

Сестра попыталась вырваться. Но не смогла. Я держал крепко.

— Отпусти, придурок, — буркнула она. — Не подходи ко мне.

Ладно. Я отпустил и Даша сбежала по ступенькам подъезда.

— Скажи родителям, что я не хочу их видеть! — закричала она. — Не хочу!

Я смотрел, как она бежит через двор. Сверху стукнуло окно. Высунулась мать.

— Даша, доченька, не уходи! — крикнула она.

Но куда там. Сестра быстро исчезла из виду. Я вздохнул и поднялся в квартиру. Мать встретила тоже заплаканная.

— Ты видел ее? Почему не остановил? А вдруг она к врачу побежит?

Ну да, конечно. Тут у нас семейная драма. Как в сериале.

— Что случилось? — спросил я.

Мать покачала головой и вытерла слезы.

— Ты знал, что она забеременела? Почему не сказал?

Ну вот, начинается. А я-то хотел отдохнуть. Заняться другими делами.

Но соврать я не мог.

— Знал. Она просила не рассказывать вам. Но теперь, видимо, все чистосердечно поведала.

Мать кивнула. Вытерла уголком платка слезы. Отвернулась и пошла в кухню.

— Это же надо, горе-то какое. Позор какой. На всю семью. Отцу вон плохо, чуть сердце не прихватило.

Ну, с этим бы я поспорил. Я отправился в гостиную, где ночевали родители, но по дороге сказал матери:

— Чего это горе? Хватит так говорить. Все хорошо будет. Родит ребенка, поднимем, вырастим и воспитаем.

Мать была слишком расстроена новостями.

— Ага, еще чего! — чуть ли не выкрикнула она. — Кто будет растить, ты, что ли?

Я посмотрел на женщину.

— Если понадобится, то я.

Мать снова заплакала и пошла на кухню. Эх, тяжко женщинам. Хотя, когда я говорил про воспитание, то не покривил душой.

Почему бы и нет, черт возьми. Биологически у меня и в самом деле может появиться племянник или племянница. Ну а почему бы тогда не помочь им?

Но сначала надо поговорить с отцом. У него и вправду неполадки с сердцем? Это тоже плохие новости? Где тогда врачи? Почему никого нет?

Я вошел в гостиную. Окна задернуты плотными занавесками до пола, так что в комнате стоял полумрак.

Отец лежал на диванчике возле стены, лицом к стене. Одет в обычные спортивные трико и белую футболку с красными рукавами. Руки сложил перед собой и едва дышал. Эге, а с ним точно ничего не случилось.

Я сделал пару шагов по направлению к мужчине.

— Это не сердце, а другая болезнь, — глухо сказал он, не поворачиваясь. — Я уже давно ей болею. Кажется, она неизлечимая, хотя врач неделю назад предложил новый метод лечения. Только не говори матери и сестре, я тебя прошу. Если со мной что-нибудь случится, то ты позаботься о них.

Я стоял на месте, как вкопанный, переваривая услышанное. Что за гребаные известия сегодня, одно за другим? Почему все так сразу?

Отец замолчал, так и не повернувшись ко мне. Видимо, ожидал ответ.

— Что это за болезнь? — спросил я, продолжая стоять на месте.

Отец продолжал неподвижно лежать. Его грудь еле заметно поднималась и опускалась.

Из кухни слышался звонкий стук ложки о днище сковородки, мать пыталась справиться со стрессом с помощью готовки яичницы. Хорошо, что она не тут.

— Не хочу говорить, но это херовый недуг. Я надеюсь справиться. Через месяц все будет ясно. Если не получится, повторяю, ты должен позаботиться о матери и сестре. Даша, оказывается, совсем еще ребенок, хоть и старше тебя.

Я стоял на месте, а отец замолчал и больше не произнес ни слова. Ладно, видимо, хочет побыть один.

— Хорошо, — ответил я и неловко огляделся по сторонам. — Тебе что-нибудь надо сейчас?

Отец не ответил. Видимо, нет желания говорить. Ладно, раз так, я подождал немного, а затем отправился к себе в комнату, переоделся там, потом умылся в ванной.

— Витя, пошли завтракать! — крикнула мать из кухни. — Умывайся!

Как только я сел за стол, она сноровисто поставила передо мной тарелку с яичницей-глазуньей, бутерброд с сыром и нарезанные огурчики с солью. Налила ароматный какао. Я только сейчас почувствовал, как проголодался.

— Ну что, воспитатель? — спросила мать и уселась рядом на стул возле чайника и кофейника. — Что делать будем с сестрой? Есть соображения? А с отцом? Совсем из ума выжил, старый, не дал скорую вызвать. Сказал, что сердце, но это не так. Я же знаю, у меня двое дядек скончались от инфаркта. Ладно, я с ним потом разберусь. Витя, как у тебя дела? Хоть у тебя все хорошо?

Я кивнул с набитым ртом. Рассказал, что скоро новые соревнования. Возможно, меня примут в секцию на профессиональных началах. Тогда и стипендия полагается.

— Вот это другое дело, — заулыбалась мать. — Занимайся спортом, Витя, занимайся, мы разве против? Главное, чтобы тебе нравилось.

После завтрака меня клонило ко сну. Я ведь почти не спал прошлой ночью. Сейчас почувствовал, что срочно требуется подзарядка сном.

Окончательным аргументом являлось то, что спортсменам нужно полноценно высыпаться для восстановления. Поэтому я поставил будильник на полдень, завалился на кровать и мгновенно уснул.

Проснулся от звона будильника. Казалось, только что заснул. Но уже почти полдень.

Я отправился умываться, заглянул к родителям. Никого нет, все ушли. Мать, скорее всего, на работу, а отец или к врачу или куда-то по другим делам. Не знаю, у меня тоже хватает забот.

Мне надо поговорить со Степанычем. Я быстро собрал форму, закинул в сумку и побежал в стадион.

Чтобы не опаздывать на тренировку, я запрыгнул на желтый пузатый автобус. Ехать тут недалеко.

Народу в автобусе мало, все-таки, сейчас лето, середина дня, школьники на каникулах, взрослые на работе. Две женщины сидели впереди, увлеченно болтали о новых югославских кофточках, купленных по блату. В середине дремал пожилой мужик в кепке, брюках, рубашке и синей шерстяной кофте, как ему только не жарко.

А вот сзади сидела девушка, моя ровесница, в ситцевом платье с рисунками множества желтых ромашек. Симпатичная, сероглазая шатенка, фигурка ладная, ножки целомудренно прикрыты сумкой. Она читала на ходу книгу и не особо смотрела по сторонам. Что там за книга, я не мог разглядеть, обложка опущена к сумочке.

Девушка сидела спиной к водителю. На самом последнем сиденье, обращенном к задней дверце. Мне выходить через две остановки, поэтому я просто стоял на задней площадке автобуса и поглядывал на девушку.

Наконец, направился к ней, чтобы спросить про книгу, которую она так увлеченно читала и завязать разговор, но в это время автобус остановился на остановке. Задняя дверца с шипением открылась и в автобус ввалились двое парней.

Тоже студенты, в модных брюках клеш и патлатые. У одного кудрявые волосы словно закручены бигудями. Они обратили внимание на девушку и сходу бросились в атаку.

Один уселся рядом, а второй на сиденье сзади. Он тут же повернулся к девушке и накрутил на палец ее волосы.

— Какая умная и грамотная девушка! — сказал он.

Второй схватился за книгу и поднял ее, чтобы посмотреть обложку. Это оказалась «Анна Каренина».

— Да еще и начитанная, — подхватил он и попытался закрыть книгу. — А как тебя зовут, красавица? Ну же, давай, поговори с нами.

Девушка гневно забрала у него книгу и ударила второго по руке, чтобы он отпустил ее волосы.

— Уйдите отсюда, — предупредила она и я видел, как она грозно нахмурила тоненькие брови. — Быстро, отстаньте.

Парни засмеялись, не особо испугавшись. Они переглядывались между собой и усмехались.

Это обычные шалопаи, не думаю, что они могли причинить девушке особый вред, кроме испорченного настроения, но я не настолько рыцарь, чтобы тут же бежать на помощь обиженной красавице. Пока что парни не вылезли за рамки дозволенного.

— Эй, красавица, мы просто хотим поболтать с тобой, познакомиться, может быть, проводить тебя до дома, — снова сказал второй, тот, что сидел на сиденье сзади. Он снова взял волосы девушки и понюхал их. Видимо, у него фетиш на женские волосы. — У тебя отличные духи, где такие взяла? Ну-ка, поделись секретом.

Девушка опять стукнула его по руке и вырвала локоны. Первый, тот, что сидел рядом с ней, схватил ее за руку, тогда она влепила ему пощечину, другой рукой. Ловко, как кошка. Тогда парень тоже схватил ее за руку, только уже за левую.

— А ты злая, — заметил он. — А я люблю таких укрощать. Хочешь, поцелую?

Ну все, это уже зашло слишком далеко. Я оставил сумку с формой возле стенки автобуса и направился к парням и девушке, стараясь сохранить равновесие в подпрыгивающем на рытвинах автобусе.

Глава 23

Давай поборемся, самбо

Парни сразу повернулись ко мне. Ясно, что они давно уже заметили меня и подготовились, что я вступлюсь за честь обиженной девушки. Видимо, не впервой так пристают на улице или в том же общественном транспорте, а значит, знают, что красавице может прийти помощь.

— Не лезь, куда не надо, — угрожающе предупредил тот, что сидел рядом с девушкой. Он как раз и кудрявый, с пышным кустом на голове, в котором при желании можно укрыться от дождя и жить там целую неделю. — Не то я тебе…

Я не стал с ним особо церемониться. Это молодые придурки, он настолько уверен в себе, что даже не соизволил приподняться для схватки со мной. Видимо, рассчитывал подавить меня психологически.

Не думаю, что они к чему-то готовились в плане боевых искусств. Привыкли брать свое нахрапом. Поэтому я не стал его особо калечить, просто схватил за воротник куртки, рванул к вперед и ударил головой о металлический поручень.

Раздался глухой стук, парень тут же потерял сознание и мешком свалился у сиденья, под ноги девушке. У той широко раскрылись глаза от удивления. Книга тоже упала на пол.

— Э, ты че, совсем охерел! — второй уже вскочил с сиденья и встал передо мной в проходе. Ростом повыше меня, но поуже в плечах, зато руки и ноги длинные. — Я тебя сейчас на куски порву.

Болтать языком в таких случаях лучше не надо. Зачем угрожать тому, кого не можешь победить? Лучше сосредоточиться на самой драке.

Автобус остановился на светофоре, водитель воспользовался перерывом и оглянулся назад. Он наверняка видел в зеркало заднего вида, что в салоне творится неладное.

— Эй, вы чего там устроили? — закричал он. — Ну-ка, хватит хулиганить, а то милицию вызову!

Я был бы рад, но второй парень не собирался отступать без боя. Он стоял передо мной, загораживая проход.

Красный свет на светофоре сменился зеленым и автобус отправился дальше. Две тетки и пожилой мужик повернулись и с интересом смотрели на нас.

— Прекратите безобразничать, молодые люди, — слегка гнусаво сказал старик в кепке. — Вам же сказали.

Я улыбнулся парню. Тот стоял передо мной, не решаясь напасть.

— Ты слышал, о чем тебя просят? Забирай своего дружка и валите отсюда. И больше не лезьте к девушкам, понял?

Парень посмотрел на меня, потом на своего дружка, до сих пор валяющегося у ног девушки под сиденьем. Лицо его исказилось, он все-таки решился и бросился на меня.

Ой, дурак. Бросился просто, решив ударить правым боковым, с небольшим замахом. Все его намерения сразу считывались без проблем.

Я уклонился от удара, схватил парня, бросил назад и одновременно поставил подножку. Он упал, покатился по задней площадке и ударился о стенку автобуса. Я погрозил ему пальцем.

— Хватит выпендриваться. Просто забери своего товарища и сваливай, пока я не сломал тебе руки.

Он вскочил и опять бросился на меня. Надо же, какой высокий боевой дух. Не надеясь достать меня кулаком, парень наклонился в броске, ударил меня в грудь плечом, сделав нечто похожее на проход в ноги.

Я выдержал его натиск, выставив левую ногу вперед, схватил его сверху, сцепив руки в замок у него на груди и тут же поднял его вверх. Парень перевернулся вниз головой, а я держал его перед собой. Прямо как в американском реслинге.

По идее, сейчас можно было бы воткнуть его головой вниз, сломав шею, но я не настолько кровожадный.

— Прекратите! — закричала одна из женщин на переднем сиденье. — Немедленно прекратите! Водитель, остановите автобус.

Ага, еще чего. Водитель не собирался останавливаться, а мчался дальше.

Я слегка сжал корпус парня, чтобы он задохнулся и услышал, как он застонал от боли. Затем бросил его перед собой на спину. Парень свалился, как мешок с мукой и скорчился на полу.

— Ну что, хватит с тебя? — я наклонился и схватил его за шкирку. Приподнял и автобус как раз подъехал к остановке. Задние двери услужливо открылись. — Чтобы я больше вас тут не видел, уроды!

Я выкинул парня наружу, потом схватил второго, который как раз очнулся и пытался встать, сонно хлопая ресницами. Я ему помог и тоже вытолкнул из автобуса.

Он растянулся на остановке у ног старушки, сидевшей на железной скамеечке. Тот, кого я выкинул первым, стоял, шатаясь и держась за железную опору остановки, подкрепляющую крышу.

Двери автобуса закрылись и мы поехали дальше.

— Молодец, — сказал пожилой мужик и устроился поудобнее. — Я слышал, как эти балбесы хулиганили. Ловко ты их выпроводил отсюда.

Женщина спереди закричала:

— Он же хулиган! Устроил драку! Побил людей! Надо срочно в милицию.

Вот дура. Начала орать, не разобравшись в ситуации.

Хотя, она не видела, как парни приставали к девушке. Так что, вполне правомерно решила, будто это я начал барагозить.

— Да не он это устроил! — закричал старик в ответ. Молодец, проявил мужскую солидарность. — Эти придурки сами пристали к девушке. А он ее защитил!

Женщина посмотрела на девушку, а та тоже повернулась и кивнула. Только тогда тетка успокоилась, хотя я слышал сквозь рев двигателя, как она проворчала, что в милиции разберутся, кто виноват.

Я поднял книгу и отдал девушке. Та слегка улыбнулась и взяла книгу подмышки.

— Спасибо большое. Я так испугалась, они такие наглые.

Я тоже улыбнулся. Глаза у девушки большие, зрачки расширенные. Платье слегка задралось, обнажив ножки выше колен.

— От бабуинов нигде нет спасения, даже в автобусе.

Отправился к сумке и забрал ее, потому что мне выходить на следующей остановке. Девушка наблюдала за мной. Когда я остановился у дверей, встала со сиденья, обошла поручень и очутилась рядом со мной.

— Вы тоже выходите? — спросил я и ухватился за поручень. Чтобы достать до него, мне пришлось вытянуть руку за спину девушки и слегка коснуться ее плеч и волос. — А куда идете? Может, нам по пути. Вдруг хулиганы опять пристанут по дороге.

Она указала в сторону многоэтажек за большим окном автобуса.

— Мне к тете надо в гости. Я вообще в другом районе живу.

Автобус остановился, двери открылись и мы вышли. Свернули с остановки на тротуар и пошли по дорожке.

Погода пасмурная, налетевший ветер начал трепать волосы девушки. Она подняла руку и попыталась поправить прическу. Книгу и сумочку держала в левой руке.

— Меня зовут Витя, — я протянул руку девушке. — А вас как? Можно на ты, надеюсь? После всех пережитых испытаний мы уже как будто знаем друг друга сотню лет.

Девушка улыбнулась и пожала мне ладонь.

— А я Вита, — ответила она. — У нас похожие имена. Можно и на ты. А вы, то есть ты… куда идешь? Тоже к родственникам?

Я указал на высокие стены стадиона, едва виднеющиеся над верхушками деревьев через дорогу.

— А мне на стадион, на тренировку.

Вита посмотрела на меня оценивающе.

— Я так и поняла, что ты спортсмен. Иначе как бы ты справился с двумя хулиганами так лихо.

Мы дошли до конца улицы и тут нам предстояло идти в разные стороны.

— Ну что, приятно познакомиться, — я приобнял девушку на прощание и на всякий случай ляпнул: — А какой у тебя телефон, может, созвонимся как-нибудь?

Это я припомнил Ольге вчерашнего непонятного мужика, который находился у нее в квартире. Почему бы и мне тоже не устроить себе каникулы, раз она развлекается с кем-то другим?

Вита даже особо не возражала. Тут же продиктовала номер и даже обеспокоилась, смогу ли я запомнить его.

— У меня отличная память, — ответил я и улыбнулся самой лучезарной улыбкой, на которую был способен. — Я тебе обязательно позвоню.

На прощание чмокнул в щечку, отчего девушка слегка покраснела. Я побежал через дорогу, перекинув сумку за спину.

Когда очутился на той стороне, оглянулся и увидел, что Вита смотрит мне вслед. Заметила, что я оглянулся, тут же смущенно отвернулась и торопливо ушла. Ее ладная фигурка мелькнула между белых стволов берез на обочине и скрылась за ними.

Я поспешил в стадион. Время уже обеденное, на улице прибавилось народу и появилось больше машин. Но самое главное, что я опаздывал на тренировку и Степаныч вряд ли похвалит меня за это.

Быстро проскочил проходную и свернул в коридор. Навстречу попалась девушка и я не сразу узнал Олю.

Она шла какая-то вся сжатая и сгорбленная, я даже сначала проскочил мимо, но затем остановился. Вернулся назад и схватил девушку за руку.

— Привет, Оля, как дела? Что с тобой?

Посмотрел на лицо девушки и удивился, что она такое печальное. В коридоре мало света. Лампа горела только одна, на потолке в середине коридора, далеко от нас, поэтому Оля видна в сером сумраке.

— Привет, Витя, — голос девушки прозвучал глухо, потому что она тут же опустила голову. — Все хорошо, у тебя как? Я сейчас тороплюсь, поговорим потом, хорошо?

Она повернулась, чтобы идти дальше, но я продолжал крепко держать Олю за руку. Слегка дернул и повернул обратно к себе.

Тут же я заметил кое-что. Взял за подбородок, поднял личико и повернул вправо. Так и есть. На левой скуле синяк, слегка загримированный румянами.

— Все хорошо, говоришь? — вкрадчиво спросил я. — А это что такое? Упала с лестницы или ударилась о дверной косяк? Ну-ка, быстро выкладывай, что за парень у тебя там был вчера? Да, может, и сегодня тоже.

Оля не стала вырываться. Посмотрела на меня огромными глазами и только потом отвернулась.

— Тебя это не касается, Витя, — все так же глухо ответила она. — Не надо тебе лезть. Это не то, что ты думаешь, у тебя нет никаких причин ревновать меня, клянусь.

Я подавил усмешку. Давно уже прошли те времена, когда я верил девушкам на слово. Особенно, когда в ход идут такие громкие слова, как «Клянусь!». Опыт подсказывал мне, что девушки делают как раз именно то, что клялись никогда не делать.

— Ты не ответила на вопрос, что это за парень, — напомнил я. — Если не хочешь или не можешь говорить, не надо. Но я не думаю, что могу с тобой встречаться, если у тебя есть секреты от меня.

Оля подняла голову и опять посмотрела на меня. Опять печально кивнула.

— Хорошо. Давай пока не будем встречаться. Я тебе объясню потом, но не сейчас. Не могу, Витя. Прости меня, пожалуйста.

Ага, конечно. Я молчал, глядя на девушку, а Оля отвернулась, вытащила свой локоть из моей руки и пошла прочь по коридору. Она даже не ждала моего ответа.

Я тоже повернулся и поспешил в зал. Ох уж, эти девушки. Мне сейчас вообще ни к чему эти сердечные переживания.

Первым делом я зашел в спортзал. Оказывается, нет ни Степаныча, ни дяди Феди, а с детской группой занимается другой тренер, помоложе, крепыш лет сорока, с небольшой аккуратной бородкой.

— Сказали, что позже придут, — объяснил этот тренер, его звали, кстати Коля Невзоров. Я его до этого видел тут пару раз. — Не знаю, когда точно, но вечером точно будут.

Я подумал, как теперь быть. Сегодня я уже сделал тренировку утром, мне бы сегодня побороться со своими коллегами, чтобы поупражняться в развитии техники.

— Это они в связи с предстоящими соревнованиями ушли? — спросил я, хотя тут и так все понятно. Конечно, что же еще могло заставить наставников уйти так поспешно и без предупреждения?

Невзоров кивнул и закричал на распоясавшихся шкетов, которые воспользовались тем, что тренер отвлекся на разговор со мной и начали бегать по залу, устроив догонялки.

— Ну-ка, быстро, по двадцать, нет, тридцать отжиманий! — заорал Коля, собирая детей в ряд. — Быстро упор лежа!

Я смотрел, как ребятишки выстроились неровной линией на ковре и думал, как быть дальше. Уходить из стадиона просто так тоже не хотелось.

Что я, зря сюда бежал, что ли? Поэтому я пошел переодеваться, по дороге наблюдая, как отжимаются школьники. Некоторые делали это быстро и ловко, а некоторые сачковали, подняли вверх задницы и отжимались вполсилы.

— Выровняли быстро! — Коля проходил мимо них и хлестал скакалкой по выпяченным задницам. — Кто поднимает задницу, тот отжимается еще десять раз!

Выйдя из этого помещения для пыток, я отправился в раздевалку. Быстро переоделся в форму и вернулся в зал. Теперь школота уже отрабатывала зацепы ногой.

Я начал разминку, а когда хорошенько разогрел все мышцы тела, то посмотрел на вольников, тоже недавно вышедших на вторую половину зала тренироваться. Так, а раз тут у меня пока нет соперников, почему бы не выйти с коллегами из другого вида борьбы? Чисто для разминки.

Коля Невзоров полностью увлекся школьниками, теперь он не кричал, а терпеливо поправлял ошибки пацанов. На меня ноль внимания. Ну раз так, тогда я отправился к вольникам.

Они как раз отрабатывали перевороты обратным захватом дальнего бедра. Я подошел к тренеру, постучал по плечу.

Тренер крепкий мужик лет тридцати, бородатый, но с проплешиной на макушке, в красной футболке и спортивных штанах, подозрительно посмотрел на меня. Борцы и вольники иногда общались между собой, я уже знал пару-тройку парней отсюда, и помнил, что тренера зовут Вениамин Павлович. Фамилию не знаю.

— Можно с вашими ребятами побороться? — дружелюбно спросил я, хотя тренер смотрел на меня, как на попрошайку, подошедшего, чтобы вымолить у него червонец. — А то я сейчас остался без партнеров, они вечером придут.

Вениамин Павлович смерил меня взглядом с ног до головы, быстро оценил и спросил:

— А ты у нас давно ходишь на самбо? А то я тебя что-то не помню. Опыт есть? А то тебя сейчас бросят вверх ногами, а ты руки-ноги сломаешь или чего похуже.

Все верно спрашивает. Если он поставит против меня слишком сильного борца, тот меня сломает одним махом. А слишком слабого ему ставить не хотелось, чтобы тот не проиграл мне. Для боевого духа борцов это, конечно же, нежелательно.

— Опыт есть, — лучезарно улыбнулся я. Не стал говорить, что я тут всего пару месяцев. — Выступал на соревнованиях, уже взял второе место. Так что, давайте ребят посильнее.

Мне и самому хотелось попробовать себя с сильными соперниками. Тут не соревнования, работать будут вполсилы, так что мне ничего особо не грозит. Если проиграю, то мой позор тоже особо никто не увидит.

— Ладно, — хмыкнул тренер. Оглянулся назад, на своих парней. — Ну-ка, давай, поработай с Виталей. Если сможешь его положить, это будет интересно.

Он позвал одного из парней. Тот сразу выскочил к нам, мускулистый, приземистый, с длинными руками. При ходьбе он слегка клонился вперед. Одет в белую футболку и черные короткие шорты.

— Виталя, поработай с самбистом, — сказал тренер. — Только несильно, не сломай ему чего-нибудь. А то у них соревнования скоро, ему еще выступать.

Виталя посмотрел на меня и ухмыльнулся. Видимо, не признал за достойного соперника.

— Хорошо, Вениамин Павлович, обещаю не обижать, — сказал он и махнул в сторону ковра. — Ну пошли, самбо, поборемся.

Другие борцы продолжали отрабатывать перевороты, но несколько человек заметили меня и остановились, рассматривая, чего мы собрались делать. Негромко переговаривались между собой: «А чего это тут будет, а?».

Мы тем временем встали в стойку. Пожали друг другу руки.

Я наклонился вперед совсем немного, еще и выставил правую ногу, чуть больше, чем обычно. Мол, давай, хватай меня, я даже не готов к этому. Состроил из себя этакого дурачка, едва знакомого с борьбой.

Виталя наклонился гораздо ниже, хищно выставив руки перед собой и глядя мне в глаза. Затем хоп! — и рванул на меня, сходу упав на колено и решив сделать проход в ноги. Ну, извините, так даже неинтересно, он что, меня совсем за новичка принимает?

Я сдвинул корпус назад, не давая ноги в его полную власть, навалился на противника сверху туловищем и обхватил его снизу в замок. Тут же, не давая опомниться, надавил на него сверху, стараясь пригвоздить к ковру.

Виталя не выдержал моего напора и свалился вниз. Ноги мои уже выпустил. Я мог держать его так же, под собой, пока он не выдохнется или не попробует освободиться, но я поступил по-другому.

Я просто сдавил его и прижал к себе. Потом перевернулся вокруг своей оси, увлекая противника за собой, и очутился на боку, а Виталя на спине. Я по-прежнему сжимал его руками.

Надавил еще сильнее, прижимая его голову вниз, к поясу и создавая эффект удушки. Через пару секунд Виталя захлопал ладонью по ковру. Я поднялся и пожал ему руки.

— Спасибо за схватку.

Борцы почти все перестали бороться и столпились вокруг меня. Тренер молчал, поглаживая подбородок.

— А ну-ка, дай я попробую, — из группы борцов выбрался другой крепыш, чуть выше меня, плотный, как шкаф и мускулистый, как самец гориллы. — Ну, держись, самбо.

Глава 24

Помощь нужна?

Так, я вижу, что у борцов проснулся азарт. Решили наконец разобраться со мной. Что теперь, мне бороться с каждым, кто захочет, каждый раз повышая планку мастерства?

Судя по всему, на смену Витале мне теперь вышел опытный противник. Он двигался легко и непринужденно, пристально глядя на меня. Чем-то его взгляд напомнил Харитонова и я от этого слегка взбесился.

Вот уж чего я не люблю, так это того заносчивого ублюдка Харю. Теперь я жду не дождусь, чтобы опять с ним схватиться. Теперь я чувствовал, что смогу с ним справиться.

Как могу справиться и с вот этим вот надменным борцом, расхаживающим передо мной, уперев руки в бока. Мы подошли ближе, поздоровались, пожав друг другу ладони и тут же вступили в схватку.

— Давай, Кеша, завали его, — тут же галдели его соратники. — Молодец, Кеша. Вали его.

Ну да. Конечно же. Я на их территории. Им надо победить. Посмотрим, на что способен их Кеша.

Кеша схватил меня за шею левой рукой. Правой за руку. Классический захват. Подготовка к рывку.

Головой уперся мне в голову. Я просто тупо скопировал его. Тоже схватил за шею.

И почувствовал, что могу согнуть его. Прижать к ковру. Чисто силовым захватом.

А раз могу, почему бы не сделать это? Я ведь именно за этим сюда и пришел. Чтобы выяснить, на что способен.

Поэтому, я так и сделал. Навалился на противника. Хотя он казался вылитым из железобетона. Наклонил его вниз.

Обхватил в замок. Двумя руками сверху. Почти так же, как с его предшественником. Попытался свалить вниз. На ковер.

Но этот соперник оказался опытнее. И ловчее. Чем предыдущий.

Он пытался мне сопротивляться. Но не смог. Зато использовал мою силу, тянущую его вниз.

Рывком выставил ногу в сторону. Толкнул меня в другую сторону. И высвободился. Почти высвободился. Очутился почти сбоку от меня.

Если бы ему удалось совершить уход, он бы мог забрать мою спину. Швырнуть меня спиной назад. Но я оставался начеку.

Я продолжал держать его в замке. Хотя шею упустил. Перехватил за руку. Рванул вниз.

Не сказать, что со всей дури. Но прилично так приложил усилий.

И мне удалось завалить его. На одно колено. Парень упирался, как сумасшедший.

Он шустрый и сильный, черт подери. Очень неприятное сочетание. С большим трудом мне удалось удержать его.

Через пару миллисекунд я успел перехватить его снова. За шею и руку. Он пытался вырваться, но не успел.

Я уже схватил его покрепче. Не самая лучшая позиция для броска. Но выбирать не приходится. Я слегка приподнял противника. Чтобы не выскользнул, сжал его покрепче.

И швырнул на ковер. Через бедро. Даже нет, почти через талию.

Соперник с грохотом обрушился вниз. Отчаянно дернул в воздухе ногами. Но не смог высвободиться.

Стоило ему упасть, я сразу навалился сверху. Пригвоздил к матам.

Парень пытался вырваться. Но куда там. Я уже крепко держал его. Дождался, когда распластается на ковре. И отпустил. Соперник присел и схватился за свое предплечье.

— Он мне чуть руку не оторвал, — пожаловался он, сидя на месте. — Сильный, как бык.

Я помог ему подняться. Он встал, все так же держась за руку.

— А давай я попробую, — вперед выступил другой претендент. Выше меня на полголовы. Явно тяжелее килограмм на двадцать. Коротко стриженый. — Давай поборемся, слышь?

Теперь уже все борцы перестали бороться. Собрались вокруг нас. В большой круг. Мы с соперником очутились внутри. Тренер стоял снаружи. Все так же сложив руки на груди.

Я пожал плечами. Моего согласия никто и не спрашивал. Меня теперь не выпустят отсюда живым. Пока не проиграю.

Под конец они выставят против меня чемпиона республики. Чтобы наверняка справиться.

— Ну давай, если не шутишь, — я пожал крепкую ладонь нового противника. — Ну что, начали?

У него густые кустистые брови. Черные глаза прятались под ними. Руки волосатые. Пальцы толстые.

Он сходу схватил меня за руки. Рванул на себя. Быстро наклонился и схватил за ноги.

Даже не стал укреплять хватку. Улучшать позицию. Тут же опять попытался лишить меня равновесия.

Я отодвинул корпус назад. Вернее, попытался это сделать. Парень вцепился мне в ноги. Схватил за бедра. Попытался поднять. Он мощный, как носорог.

Его приятели молчали. Смотрели на схватку. Но я чувствовал их поддержку. Как они хотели, чтобы их борец победил. Это прямо витало в воздухе.

Противник выставил ногу вперед. Присел, очень низко. Схватил меня за бедро. Попытался провести «мельницу». Швырнуть меня через плечи.

Я успел схватить его за плечи и локоть. Резко опустил ноги назад и в сторону. Мне удалось обхватить противника ногами сверху. И свалиться ему на спину.

Вот теперь можно и побороться. Я тут же воспользовался шансом. Ногами обхватил туловище соперника. Руками сжал его горло. Забрал его в замок.

Тут же опустился назад. Всем телом. Старался увлечь соперника за собой. Хотя достаточно просто было уложить его.

Удушения в борьбе и в спортивном самбо запрещены. Поэтому я не стал сдавливать шею противника. Просто потянул его назад.

Он уперся. Само собой, не хотел падать назад. Быстро перевернулся на четвереньки.

Ну, это уже подарок для меня. Если бы он был в самбовке, я бы схватил его за рукава. Перевернул и сделал рычаг локтя.

Но в борьбе надо хватать за руки и ноги. За рукав или воротник не схватишь. Поэтому мне осталось только опять отчаянно прижимать противника к себе. Он никак не поддавался.

Вдруг соперник рванулся в сторону. Я не ожидал этого. Еле успел его удержать. Но тот вдруг опустил плечо вниз. Одновременно продолжая удерживать меня. За руку. Увлекая за собой.

Я нырнул за ним. Упал на бок перед противником. Он пытался перевернуть меня на спину. Схватился ручищами за мои кисть и ногу.

И сумел-таки свалить. Теперь уже я распластался на ковре. Прямо перед ним. Соперник радостно навалился сверху.

Борцы наконец зашумели. Я оттолкнул противника, но тот уже встал сам. Отпустил меня. Посчитал, что уложил по правилам борьбы. На лопатки.

Ну что же, может, он и прав. Я тоже встал и посмотрел на борцов. Те поздравляли своего товарища. Как будто он выиграл первенство Союза.

Я увидел, что возле подсобки стоит дядя Федор. Сложил руки и смотрит на меня. Так, кажется моя тренировка затянулась.

Ну все, хватит. Я откланялся. Помахал борцам. Сказал спасибо за схватки. Подошел к их тренеру. Пожал руку.

— Совсем недавно начал заниматься, говоришь? — спросил Вениамин Павлович. — Ну-ну. Понял тебя.

Я побежал к дяде Феде. Тот неодобрительно хмурился.

— Это что такое было? — спросил он, заныривая в подсобку. — Ты знаешь, с кем боролся в последней схватке?

Я покачал головой. Откуда мне знать?

— Понятия не имею.

Дядя Федя уселся за стол. Отодвинул бумаги и журналы.

— Понятия не имеет. Ишь ты. Ты мастера спорта чуть не завалил. Как ты так умудрился?

Я невольно оглянулся назад. В сторону зала вольников. Эге, а мне противостояли именитые борцы. Я даже сам не знал. Теперь понятно, почему они так напряглись.

— Да как-то так получилось, — я пожал плечами. — Само собой. Да вы не обращайте внимания. Лучше скажите, что там за спешка? Что за соревнования такие?

Дядя Федор поудобнее уселся за столом. Кивнул мне на диван.

— Садись, юноша. Я тебе расскажу, в чем дело.

Я уселся на скрипучий диван. В подсобке накурено. Слушал, что скажет наставник.

— У нас между обществами давно проводятся соревнования, — сказал дядя Федя. — Ну, ты сам уже слышал, наверное. Так вот, раньше дело было больше по футболу и хоккею. Ну, еще волейбол и плавание. Командные виды спорта. Но теперь очередь дошла и до индивидуальных. Сначала бокс, потом вольная. Там должно быть ходьба на лыжах, но в последний момент поменяли на самбо. Я не знаю, почему. Решение принимали на высоком уровне. Мы вообще-то готовились только зимой. Но внезапно перенесли. Само собой, наши главные соперники — ЦСКА. Там есть парочка сильных ребят. Но, я смотрю, ты быстро растешь. Возможно, ты им будешь не по зубам.

Хм, звучит обнадеживающе. Но задирать нос тоже нельзя.

— А Харитонов? — спросил я. — Он будет?

Дядя Федор поморщился. Как будто наступил на таракана.

— Ну, что тебе этот Харитонов? — спросил он. — Нахера он тебе дался? Медом намазан, что ли? Может быть, он там будет. Скорее всего, будет. Более чем. Но будет на нашей стороне. Он тоже в «Динамо». Это командные соревнования. Так что вы с ним пока не будете бороться. Может, на городских. В рамках отбора на всесоюзное первенство. Осенью. Но не сейчас. Так что, если ты его встретишь, то будешь обнимать и целовать в обе щеки, понял?

Я угрюмо кивнул. Ладно. В этот раз Харя от меня уйдет. Но пусть не думает, что я забыл про реванш.

— Ты о другом подумай, — продолжил старик. — Если ты покажешь себя на этом турнире, тебе откроется дорожка в «Динамо». Стипендию дадут. Премии за места. Полное обеспечение. Потом квартира и подъемные. Призовые выплаты. Только работай на благо ДСО.

Это он прав. Я и так знал. Само собой, тут можно неплохо подняться. За хороших спортсменов ДСО гоняются сами. Конкурируют между собой, чтобы забрать их. От этого всем выгодно.

Моя задача стать таким топом. И лучше всего это сделать на предстоящих соревнованиях. Вот тогда «Динамо» само придет ко мне.

— Хорошо, — сказал я. — Что от меня требуется? Еще больше тренировок?

Дядя Федор опять покачал головой.

— Нет, тут важно не количество, а качество. Я хотел поговорить о твоем стиле. Он у тебя своеобразный. Смешанный. Но по большей части, контратакующий.

Все верно. А что не так? Я состряпал удивленную физиономию.

Дядя Федор откашлялся. Не иначе как хотел толкнуть речь. Он иногда это любит.

— Вот давай поговорим о тебе. Если хочешь взять первое место, надо выигрывать. Во всех поединках. Казалось бы, все просто. Ан нет! На победу влияет не только поединок. Но и то, как себя ведет борец в перерывах. На взвешивании. При жеребьевке. Как готовится к поединку. Вспомни Харю. Вот кто всегда готовится к бою.

Я набычился. Сам почувствовал. Не надо упоминать этого ублюдка. У меня портится настроение.

— Поэтому каждый успешный самбист что делает? — спросил дядя Федор, подняв вверх крючковатый палец. — Что делает?

Я опять повел плечами.

— Придумывает тактику. Составляет план.

Дядя Федор кивнул.

— Вот именно. Каждый самбист должен составить перспективный план всего турнира. И каждого поединка в отдельности. Сейчас об этом рано говорить. О каждом поединке. После жеребьевки, когда будут известны противники, составим детальный план. Это уже со Степанычем. А сейчас надо общий. Со мной.

Я молчал. Ждал, что будет дальше. Про такие планы я слышал. Когда-то давно составлял.

— Мы давай запишем твои данные, форму проведения турнира, — дядя Федор взял лист бумаги и карандаш. — Будем составлять по ходу дела. Теперь кое-какие данные про твоих противников. Это люди военные. Большинство предпочитает атаковать. Сразу идут напролом. Но не все. Двадцать процентов умеют думать. У них стиль как у тебя. Контратакующий. Но их всех можно победить. Всегда помни об этом. Даже если среди них будет такой, как Харя.

Я недовольно откинулся на спинку дивана. Тот жалобно скрипнул.

— Хватит уже про Харю. Что на нем, свет клином сошелся?

Дядя Федор усмехнулся. Ничего не ответил про Харю. Продолжил дальше.

— Еще раз говорю, непобедимых не бывает. У каждого есть слабости. Поэтому их надо заранее изучать. Находить его бреши. Кстати. Когда узнаешь количество противников, надо будет узнать, сколько примерно будет поединков. Подсчитать. Это для чего? А для того, что чем больше их, тем быстрее надо завершать первые схватки. Чтобы сэкономить силы. Для следующих схваток. Понимаешь? Надо силы рассчитывать на весь турнир. Соответственно, для этого и надо знать соперников заранее. Знать, с кем и когда будешь сражаться. На первых порах. Чтобы выбрать тактику. И победить их быстрее.

Он опять поднял палец. Я внимательно слушал. Тренер говорил важные вещи.

— Ну, а чтобы тебя самого так не просчитали, надо что? — опять риторический вопрос. Или не риторический?

Я наклонился вперед. Глухо ответил:

— Надо не давать себя просчитать. Придумывать что-то новое каждый раз.

Дядя Федор кивнул.

— Точно. Надо быть изобретательным. Всегда действовать непредсказуемо. Запланировать схватки по-новому.

Он чертил карандашом на бумаге.

— Во время составления плана надо наметить кратчайший и легчайший путь к победе. Над каждым противником.

Дядя Федор начертил таблицу.

В одной графе написал «Соперники». В другой «Слабые стороны». В третьей «Сильные качества». Еще «Тактика поединка». И наконец «Примечания».

— Я тебе скажу парадокс, — сказал тренер. Посмотрел на меня. — Но иногда не надо стремиться к чистой победе. Потому что тогда ты подвергаешь себя лишнему риску. Ты можешь проиграть. Иногда можно и выиграть по очкам. К этому надо стремиться сознательно. Понимаешь мою мысль? Иногда соперник слабый. Его можно победить без лишних усилий. Тогда ты не потеряешь столько сил. Вот о чем я говорю, когда имею ввиду, что надо составить план каждый схватки. Вот, смотри сюда. Я покажу на примере.

Он начертил еще таблицы.

— Иногда можно победить, как угодно. Иногда только по очкам. Иногда только чисто. В каждом случае надо решать отдельно. Вот, например, как можно строить поединок, если противник агрессивный и использует нападающий стиль?

Дядя Федор быстро двигал карандашом на бумаге.

— Примерная схема. Использовать скрещивание ног соперником. Проводить заднюю подножку. Атаковать его голову. Захватывать ее, когда выпрямится. Бросать захватом двух ног. Если не получится победить чисто, надо перегибать колено противника. Захватить его ногу между своих ног. Надо быть настороже относительно его атак. Он может бросить через грудь. Самому проводить ложные атаки. Бросок через бедро с захватом пояса на спине противника. Всегда бороться лежа. Ломать его руки болевыми.

Я почесал макушку. Когда тренер остановился, спросил:

— А надо ли так детально планировать? Каждая схватка никогда не идет по плану. Разве не лучше импровизировать? У меня это всегда получается лучше. Смотря по обстановке.

Дядя Федор кивнул.

— Конечно. Всего не предусмотреть. Это правильно. Слишком погружаться в детали тоже нельзя. Ты будешь отвлекаться на них. План делается для тебя. Чтобы нарисовать общий узор схватки. А там уже, как получится. В каждом случае по-разному. Если ты хорошо размялся, то можно сразу работать быстро. Если делаешь силовые приемы, то их лучше работать в середине. Чтобы не потерять много сил.

Он еще полтора часа мучал меня разными тактическими схемами. Я и не думал, что можно так озаботиться.

Но когда мы закончили, почувствовал, что все правильно. Теперь у меня гораздо больше понимания. Насчет предстоящего поединка.

Вышел из подсобки. Дядя Федор тоже устал. Хотел отдохнуть и курить.

Я увидел, что уже вечер. Голова гудела. На нашей стороне зала уже собрались знакомые фигуры.

Я увидел Пряхина и Звеньева. Еще Суслика. Тот как раз рассказывал что-то смешное и кричал. Размахивал руками.

Подошел к парням. Они меня встретили, поздоровались, спросили, чего я там забыл в подсобке.

— Ты слышал про соревнования? — спросил Суслик. — Ах да, точно, вот почему ты там был. У дяди Феди. Ну, что он говорил?

Я зевнул и отправился разминаться. Ответил, что мы готовились к турниру. Без подробностей.

А потом услышал свою фамилию. Дядя Федя высунулся из подсобки. Звал меня к себе. Забыл чего-то?

Я вернулся к подсобке. Дядя Федор указал на телефон. Трубка лежала рядом. Я поднял ее.

— Ты Волков? — спросил незнакомый голос. — Самбист, значит? Ладно, давай, вали сюда. В восемь часов. На пруду Садки. На южном берегу. Поговорить надо.

Вот как. А кто это к нас?

— А ты кто такой? — спросил я. — Чтобы мне встречу назначать? С чего бы это?

Голос помолчал.

— Ты нашего друга побил при всех, — ответил он. — Теперь ответишь за это. За Сашку.

А, так вот это кто такой. Дружбан Дашиного хахаля. Я обрадовался.

— А вот это хорошо, что ты позвонил, — ответил я. — С удовольствием с тобой поболтаю. И Сашку тоже захвати. Я с ним еще раз поговорю.

И бросил трубку. Дядя Федор молча смотрел на меня. Потом спросил:

— Помощь нужна?

Глава 25

Поторопись, пока убийца не ушел

Чего это вдруг старик спрашивает про помощь? Я слегка насторожился.

Посмотрел на дядю Фёдора, усиленно соображая, чего это он вдруг спрашивает про помощь. Уж не собрался ли он идти вместе со мной на разборки в маленьком пруду? Вздумалось вдруг погеройствовать? Стряхнуть пыль с бороды? Бес в ребро стукнул?

— Не боись, это не я там буду участвовать, — старик словно прочитал мои мысли. Потянулся за своей вонючей папироской, но не закурил, а просто повертел в руке. — Это наши ребята там могут тебе подсобить. Только уговор, чтобы никого не зашибли. Соблюдайте правила.

Я слушал и не верил ушам. Чего это вдруг дядя Федя вспомнил разбойничьи привычки своей молодости? А в том, что он отнюдь не был белым и пушистым в юности, весьма откровенно говорил озорной блеск в темных глазах, да еще наколки на запястьях.

— Были у меня такие ситуации, — сказал старик, все-таки закуривая папироску. — Тоже помогали ребята из секции. Так что, почему бы тебе не обратиться за помощью?

Я покачал головой и встал со скрипучего диванчика. Нет, зачем мне помощь ребят, зачем вовлекать их в свои дела? Сам не справлюсь, что ли?

— Спасибо за предложение, но у меня все в порядке. Это просто звонил один знакомый, хочет встретиться, переговорить насчет участия в комсомольской бригаде. На лето. Он меня давно уже уговаривает.

Дядя Федор кивнул, пристально глядя на меня. Его молчание красноречиво подтверждало тот факт, что он все прекрасно понимает.

— Ну давай, тогда, беги на встречу. После тренировки, — хрипло сказал он. — Смотри, не опоздай.

Я вышел из подсобки и отправился на тренировку. Сегодня у меня весь день сплошная тренировка. Не многовато ли? Завтра надо будет отдохнуть, чтобы дать мышцами восстановиться.

Степаныча так и не было, он появился после разминки, хмурый и молчаливый. Хлопнул в ладоши и сказал, что сегодня мы будем бороться всю тренировку, чтобы он мог проверить наши способности. Как будто не знал их раньше.

В итоге, после разминки мы еще два часа боролись между собой, швыряли и бросали друг друга, а Степаныч с дядей Федором, показавшимся из подсобки, наблюдали за нами. Я боролся почти с каждым из участников нашей секции, кроме самых новеньких, их прибыло трое человек на прошлой неделе.

Боролся почти без перерыва. Больше всего с Звеньевым. После того, как я уложил его в очередной раз, он поднялся, попытался уложить мокрые от пота и растрепанные волосы и спросил у меня:

— Ты чего это такой сильный стал? Волшебную палочку нашел, выручалочку? Я с тобой никак не могу справиться.

Я тоже вытер пот, ручьями стекающий по шее. Расправил пальцы, болевшие после захватов. Пожал плечами и ответил:

— Я ем много морковки на завтрак. И еще перед сном.

После тренировки Степаныч опять быстро уехал и мне уже не удалось с ним поговорить. Я быстро переоделся и отправился на встречу с друзьями Дашиного хахаля.

На улице уже стемнело, прошел легкий дождик и на тротуаре остались влажные пятна. Лужи начали быстро испаряться.

Я отправился пешком, решив слегка отдохнуть от суеты и подумать, как быть дальше. Шел, держа сумку на боку и просто старался освободить мысли. У меня произошло за последнее время много всякого, чтобы еще и волноваться о происходящем. Поэтому я решил сейчас просто плыть по течению.

Через полчаса прибыл на место. На улице уже окончательно стемнело, зажглись фонари, но тут, на пруду, света мало. Тут еще мало фонарей, почти все они остались на другом берегу. Как раз там, где я познакомился с Аней, помощницей гипнотизера.

Там хорошие и оборудованные для отдыха места, а тут все заросло высокой травой. Вода покрыта тиной, где-то квакают лягушки, от воды тянет прохладой.

Что-то никого не видно, неужели наше удивительное рандеву не состоится? Я вроде бы пришел вовремя и не опоздал.

Я огляделся. Ожидал, как быть дальше. Посмотрел по сторонам. Вокруг тихо.

А потом затрещали кусты, к берегу пруда вышли трое человек. Сразу направились ко мне.

Двигались неторопливо. Руки в брюки. На головах кепочки. Во рту мерцали угольки сигарет.

Подошли ко мне. Встали метрах в трех передо мной.

Вокруг покрытая травкой полянка. Луна скрылась за тучами. Впрочем, сейчас ее все равно не видно. Слишком рано.

— Ты Волков? — спросил тот, что ближе. Лица почти не видно. Самый высокий из всех. — Пришел, значит.

Я стоял на месте. Глянул вправо-влево.

— Пришел. Куда же я денусь? А где наш герой? Где Саша? Он что, не соизволил явиться?

Нет Сашеньки вроде бы. В обозримом пространстве. Отсутствует.

Хотя, это грубый косяк. Я могу развернуться и уйти. Что мне тут будут предъявлять без самого Сашки? Это все голословно.

— А зачем тебе Саша? — спросил тип впереди. — Без него разберемся. К тебе есть претензии. Ты чего полез к ним? Сами разберутся. Без тебя.

Ну, это уже совсем перебор. А ничего, что я брат? Я сделал последнюю попытку вразумить балбесов.

— Вообще-то, он на моих глазах ударил мою сестру.

Парень покачал головой.

— А все равно тебя это не касается. Если ты еще раз…

Хватит его слушать. Я просто подошел ближе. Схватил за полы пиджачка. Быстро присел, придвинулся и рванул за себя.

Эдакий бросок через бедро. Парень пытался сопротивляться. Схватил меня за руки. Хотел отодвинуться. Но куда там.

Я швырнул его назад. Он полетел вверх тормашками. Повалился на сырую землю. Заворочался там.

Так, первый готов. Я вскочил на ноги, чтобы встретить двух оставшихся. Они уже тоже бросились на меня.

Правда, один поскользнулся и чуть не упал.

— Осторожно, — попросил я. — Здесь земля намокла после дождя. Вы можете себе что-нибудь сломать.

Второй добрался до меня. По-бычьи наклонил голову, накинулся, метя руками в мою шею. Я опять присел. Одновременно схватил его за рукав куртки. Левой рукой.

Тут же выкинул захват в сторону. Сидя на колене, обхватил противника за руку и ногу, перебросил его через голову.

Получилось очень даже неплохо, противник взлетел в воздух, в полутьме мелькнули его ноги. Они описали дугу в воздухе, а сам противник грохнулся на землю.

Тоже не смог сразу встать. Лежал на месте, стонал. Я тут же обернулся к третьему.

Тот уже успел подняться. После того, как поскользнулся. Тут же рванул ко мне.

Но я уже учел, что земля скользкая. Поэтому встал покрепче. Уперся ногами в землю. Когда противник приблизился, я наклонился и сам бросился ему в ноги.

Совсем, как борец. Парень не ожидал такого маневра.

Он пытался ударить меня. Его кулак мелькнул надо мной. В этот миг я схватил его за талию. Замкнул руки в замок у него сзади, на спине. Толкнул его плечом в живот.

Рассчитывал, само собой, на скользкую землю. Противник не устоял и легко опрокинулся назад.

— Говорил же тебе, осторожно надо быть, — быстро сказал я, стараясь не сбить дыхание. — Тут очень скользко.

Я навалился на него и оглушил сильным тычком в лицо. Он валялся подо мной на земле и еще пытался отбиваться. Тогда я добавил ему еще пару ударов.

Противник охнул от боли, согнулся подо мной и закрыл лицо ладонями. Как будто расплакался.

На всякий случай я держался настороже, потому что он мог в любую секунду опять атаковать меня. Снизу вверх. В истории единоборств известно много случаев, когда вроде бы побежденный боец одним махом возвращал себе победу на поле боя.

Так что, я быстро поднялся, на всякий случай добавил ему пинок в бок и огляделся. Самую большую опасность представлял первый противник.

Тот, что наиболее дерзкий из них. Он уже вполне мог очухаться и напасть на меня, так что надо держаться начеку. Я вертел головой, пытаясь понять, куда он девался.

Хуже всего будет, если он сейчас нападет на меня сзади и долбанет палкой или булыжником по голове. Вот будет потеха. Дядя Федор скептически усмехнется, услышав о том, что мне проломили голову и процедит: «Ну, я всегда знал, что Волков был полный болван».

Сзади зашуршала трава и действительно послышались шаги. Я, не оборачиваясь, прыгнул вперед и в сторону, затем перекувыркнулся на траве, наплевав на чистоту костюма. Целостность черепушки дороже, плюс меня не будет ругать дядя Федор.

— Ах ты сволочь, — раздался сзади сдавленный голос. — Стой, сволочь.

После кувырка я тут же развернулся и присел на земле, готовый к обороне. Оказывается, инстинкт меня не обманул.

Тот самый, первый, и вправду напал на меня. Сейчас он стоял рядом со своим оглушенным товарищем, валявшимся на траве.

Смотрел на меня, наклонив голову. Никакого оружия в руках нет, даже захудалой палочки. Значит, он на меня напал, стараясь пнуть по спине или голове. Все равно я вовремя ушел.

— Иди сюда, сволочь, — повторил противник. — Иди сюда.

Ну вот, ни на что другое он уже не способен. Дышит очень быстро, уже запыхался.

Ну конечно, не думаю, что он, так же, как и я, бегает в день три-пять километров. Зато наверняка немерено пьет алкоголь и дымит сигаретами.

Если его еще погонять, он и так свалится без сил. Но у меня нет времени, да и грязно тут. Моя одежда вообще придет в негодность. Можно будет выкидывать.

— Не, это ты иди сюда, — сказал я, не двигаясь и не вставая с левого колена. — У меня для тебя угощение. Такое же, как для твоего Сашки.

Он грязно выругался и бросился на меня, как я и рассчитывал. Совсем уже забыл, что я спортсмен, решил все-таки взять нахрапом, думал, что справится со мной последним отчаянным рывком.

Я не стал его разубеждать. Когда он подскочил, то пнул меня ногой. Ну, а как еще нападать на противника, стоящего на колене?

Не сказать, что это я прям так все и рассчитал, но примерно прикинул, что так и будет. Я просто сместился в сторону, поймал его ударную ногу и быстро крутанувшись на месте, подбил другую, опорную.

Противник рухнул на землю, а я продолжал удерживать его ногу и быстро прижал ее предплечьем к своему боку. Тут же поймал пятку в захват и изогнувшись, вывернул ногу, растягивая ахиллесово сухожилие.

Парень взвыл от боли. Оба его приятеля валялись на земле и не могли помочь, причем я заранее учитывал этот факт.

У борцов вечно такая проблема, если свалился в партер во время драки на улице, то сообщники противника могут тебя запинать. Но я помнил, что сейчас друзья парня уже оглушены мной, так что их можно не принимать во внимание.

По крайней мере, в ближайшие пару минут. А для меня этого более чем достаточно.

— Ладно, ладно, ты победил! — заорал парень. — Я сдаюсь, сдаюсь!

Он снова застонал от боли. Еще бы, болевой на ноги чертовски чувствительный. Особенно для неприспособленных.

Я кровожадно подумал, может, ему сломать ногу? Чтобы в следующий раз не лез втроем на одного.

Но, в конце концов, смилостивился. Ладно, пусть ходит и портит землю своим присутствием. Если опять полезет или придумает еще чего, точно сломаю.

— Еще раз увижу твою мерзкую рожу в радиусе километра от меня или моей сестры, и ноги, и руки переломаю, — предупредил я сквозь зубы. Снова сжал ногу парня, вызвав новые крики. — Ты меня понял? Не слышу!

Он отчаянно закивал и заорал в ответ:

— Да понял я, понял. Больше не придем! И Сашке скажу, чтобы не появлялся. Отпусти!

Я наконец разжал руки и высвободил его ногу. Он отполз назад и схватил пострадавшую ступню. Я встал и прошел мимо.

Когда отошел подальше, оглянулся. Все трое нападающих валялись на берегу темного пруда и жалобно спрашивали друг у друга, могут ли они передвигаться.

Я преподал им хороший урок, так что теперь дважды подумают, прежде чем связаться со мной. И я надеялся, что Сашка тоже отстанет от моей сестры. Впрочем, ей тоже надо прочистить мозги, чтобы сама не лезла к этому придурку. Такой, как Сашка, нам не нужен.

От берега я вышел на небольшую тропку, ведущую от берега к дороге и отправился по ней домой. По пути я поймал себя на том, что уже не мыслю себя без новой семьи.

Сколько раз говорил себе, что они чужие мне люди, но вот теперь, оказывается, они как-то незаметно стали родными. За которыми надо присматривать и помогать.

Видимо, кровь и вправду не водица, а мое тело все-таки на сто процентов является родственным для моей семьи. Даже несмотря на то, что мое сознание чужое, тело все равно сохранило привязанность к прежним родственникам.

Хм, забавно. Я даже немного переживаю за них. Особенно за дуру сестру. И за больного отца.

Вот с какими мыслями я вернулся домой. Думал, что тут опять шум и скандал, но на удивление, все тихо.

Все сидят по комнатам. Даже из спальни сестры доносился звук радио. Дверь закрыта, я не стал ломиться к Даше. Вместо этого заглянул к родителям.

Свет в комнате выключен, тут темно, гостиную освещал только синий свет экрана телевизора. Отец лежал на кровати, по привычке отвернувшись к стене. Против воли я подумал, что он опять валяется с приступом, но оказывается, с ним все в порядке.

Мать смотрела концерт, на экране телевизора пела Ольга Воронец, про девчонок, которые на свою беду любят красивых парней. Она засмотрелась, потом оглянулась и увидела меня. Хотела встать, но я подошел ближе и сказал, что не надо.

— Ты ужинал, Витенька? — спросила мать и опять хотела встать, но я удержал ее. — Подогреть тебе ужин? Что это у тебя с одеждой? Почему грязная? А вот тут порвана. Ты не пострадал? Что с тобой? Тебя побили?

Я зверски проголодался, но не хотел тревожить мать. Но ничего не вышло. Я совсем забыл про эту проклятую одежду.

Надо было переодеться сначала. Впрочем, мать все равно бы узнала. Увидела бы грязную одежду в стирке.

Отец обернулся и посмотрел на меня. Мы с ним еще не говорили после той исторической беседы, когда он рассказал про болезнь.

— Все в порядке, я просто поскользнулся и упал, — объяснил я. Не буду же я рассказывать, что весь день сегодня сражался с хулиганами, в автобусе и на пруду. — Так что все в порядке. Повторяю. Я устал, так что пойду в ванную, а потом сам перекушу. А может быть, не буду и сразу отправлюсь спать.

Подумал, спрашивать или нет, но потом решил, почему бы и да.

— Как там Даша? С ней все нормально?

Отец опять отвернулся, и я сразу почувствовал, он не поверил в мою историю о том, что я поскользнулся. Мать махнула рукой и опять отвернулась к телевизору.

— Ничего с ней не сделается, с дурой эдакой. Пришла и валяется у себя. Ничего не сказала. Да и куда она денется? Я уже тоже решила. Прав ты, Витя. Ребенок это всегда благо. Пусть рожает, плевать, что люди скажут. Мы наконец бабушкой и дедушкой станем. Может, и парень ее одумается, женится. Мы с его родителями поговорим. Женим идиота на нашей коровушке. Пусть живут. А что? Места на всех хватит.

Да уж. Планы грандиозные, однако. И совершенно невыполнимые.

Надеяться, что сволочь Сашка женится на Дашке может только круглый идиот. Или тот, кто его не знает.

Впрочем, уже тот факт, что этот урод заделал девушке незапланированного ребенка, характеризует его с не самой лучшей стороны. Козлина еще тот, понятно же. Зачем выдавать за него Дашу?

Родителей, правда, тоже понять можно. Сейчас нравы такие, рожать надо в семье. По-другому ни-ни.

Так что, посмотрим. Если посмеет обижать Дашу, я из него мигом всю дурь выбью.

— Ну и отлично, тогда я в ванную, — сказал я и поскорее отправился из гостиной.

Как и сказал, в ванную. Через четверть часа вышел оттуда чистенький и посвежевший. Уф, я даже спать не хочу, сейчас бы завалиться на кровать и спать. Больше ничего.

В коридоре задребезжал телефон. Я взял трубку, а из своей комнаты тут же выглянула Даша, с совершенно безумным глазами. Думала, что это ее ненаглядный.

— Это квартира Волковых? — спросил в трубке знакомый голос. — А можно услышать Виктора? Или это он у телефона? Только молчит и хочет узнать, кто звонит в столь поздний час. А это я, Климов, прошу прощения за звонок среди ночи.

Ну да, точно, этот тот гипнотизер. Вот сволочь, уже все понял.

— Добрый вечер, — ответил я. — Да, это Витя. Что вы хотели?

Он тут же сказал:

— Ну и прекрасненько. Собирайся, Витя, такси ждет у входа. Мы тебя ждем.

Вот проклятье. Я же сказал, что хочу спать.

— А что случилось? — спросил я. — Куда это нам?

Хотя уже и так понятно.

— Ты же обещал помочь, — удивленно ответил Климов. — Вот и представился отличный случай. Выходи через две минуты. Одевайся после ванной и не забудь взять фонарик.

— Что случилось, можешь объяснить? Я не двинусь с места, пока…

— Вам надо задержать опасного преступника, — перебил меня Климов. — Убийцу пяти человек. Поторопись, пока он не ушел.

Глава 26

Палисадник с цветами

Первую девушку Геннадий Винницын убил, когда ему исполнилось пятнадцать лет. Тот день рождения начинался, как самый ужасный из всех праздников.

Почему? Да потому что, как и обычно, его с самого утра снова высмеяли одноклассницы. Хотя и знали, что у него день рождения.

Когда Гена пришел в школу, классная руководительница Светлана Михайловна, пожилая женщина лет пятидесяти, вечно ходившая с распущенными седыми волосами, позвала его к доске в самом начале урока, встала рядом с ним, приобняла за плечи и сказала школьникам:

— Ребята, у Гены сегодня праздник. День рождения. Это важный день для каждого из вас, а для Гены в особенности. Он хороший ученик, ударник, ни одной тройки, отличное поведение. Чего не скажешь о тебе, Гальчиков, хватит болтать с Нефедовой! Быстро встал и пересел на заднюю парту! Так, о чем это я? Ах да, ребята, в этот знаменательный день пожелаем Гене всяческих благ и исполнения всех желаний. Поздравляем тебя, Гена, с днем рождения!

Она зааплодировала и остальные ученики девятого «Г» неохотно захлопали тоже. Гена не пользовался в классе ни любовью, ни уважением. Слишком замкнутый, слишком застенчивый.

Говорит невпопад, не смотрит в глаза собеседнику. Не может постоять за себя. На переменах в коридоре хулиганистые ребята отвешивали ему подзатыльники, рвали тетради и учебники, сыпали канцелярские кнопки на стул. Все ради забавы.

Стул, кстати, тоже частенько подсовывали сломанный. В школе еще использовали деревянные стулья с тряпичной обивкой, они часто ломались и обломки складывали в задней части классного кабинета.

Галчонок и его друзья делали из обломков хрупкий стул, держащийся на соплях, и подсовывали под Гену или других учеников. Или даже под учителя. Как только человек садился, стул разваливался на куски и объект шутки падал на пол. Всем веселье, кроме самого бедолаги.

С девочками отдельные проблемы. Когда Винницын смотрел на Галю Нефедову, первую красавицу класса, высокую хохотушку с золотистыми кудряшками, то постоянно покрывался красными пятнами и глотал внезапно возникший ком в горле.

Девушке не нравилось, что угрюмый Гена наблюдает за ней и она приказала Феде Галчонку выжить его из школы. Первый сорвиголова класса усилил давление на Винницына. Они рассчитывали, что родители Гены увидят, что мальчику нет жилья и переведут его в другую школу.

Но родителям Гены было глубоко плевать на учебу сына. Мать у него такая же забитая молчаливая женщина, невысокая, метр пятьдесят пять роста, вечно сутулая из-за работы на станке ткацкой фабрики.

К тому же отец Гены, бородатый мужчина с полусгнившими зубами и кривыми ногами, регулярно пил и избивал женщину. От постоянных побоев у нее случились два выкидыша, а Гену она родила недоношенным.

Так что, жалобы на гонения одноклассников ни к чему бы не привели. Наоборот, это лишний повод, чтобы отец в очередной раз избил сына армейским ремнем. Он любил это делать, хвастался своей службой в танковых войсках Сибирского военного округа и мальчик всегда боялся смотреть на широкий коричневый ремень из шорно-седельной кожи типа «Л» и латунную бляху с изображением пятиконечной звезды. Ремень валялся на верхней полке антресоли.

Вот почему сегодня, в день рождения, Гена не принес в школу ни мясного пирога, ни конфет, ни медового торта, чтобы отпраздновать знаменательное событие. Поэтому и аплодисменты ему адресовали жидкие.

На перемене перед последним уроком Нефедова Галя подошла к нему в коридоре, быстро чмокнула в губы и томно прошептала:

— Гена, поздравляю с днем рождения. А приходи после уроков за школу, я там тебя отдельно поздравлю. Хорошо? Только ты и я.

Пылающий от стеснения Гена не нашелся, что ответить. Он только и смог, что кивнуть, а весь оставшийся урок не слышал ни голоса учительницы по физике, ни выступавших у доски учеников.

Чтобы достучаться до него, учительнице пришлось трижды повторить его имя. Гена не смог ответить, хотя сделал домашнее задание и получил двойку. Учительница не знала, что у него сегодня день рождения, иначе поставила бы тройку, а староста класса, пухленькая Нина, ничего не сказала.

Впрочем, впервые Гена не испугался двойки и последующего отцовского наказания ремнем. Он витал в облаках и надеялся, что Галя вознаградит его за все.

Когда он пришел за школу, Галя стояла в уголке, образованным глухой стеной библиотеки и актового зала. Девушка скромно потупила глазки, держа портфель перед собой обеими руками.

— А хочешь, я тебя поцелую, Гена? — спросила она, когда подросток подошел ближе. — Иди ко мне. Закрой глаза.

Гена послушался и подошел вплотную к девушке, замирая от счастья. Впереди и сзади послышался шорох, а затем он получил болезненный тычок в спину и упал на колени.

На лице парень ощутил вонь, а на губах жижу. Стараясь освободиться, Гена мотал головой, но с двух сторон кто-то крепко держал его за руки и не давал подняться с колен.

Сквозь полураскрытые глаза Гена видел перед собой темный силуэт Гали с белым фартучком школьной формы, а еще Галчонка. Тот стоял чуть сбоку и пытался засунуть в рот Гене вонючую жижу.

— Ладно, хватит, — сказала Галя, когда Гена не выдержал дурного запаха и свалился лицом вперед. Его выворачивало наизнанку. — Кажется, мой подарок не совсем ему по вкусу. Пошли отсюда. И помойте руки, мальчики. Вы все пропахли собачьим дерьмом.

Гену отпустили, кто-то пнул его в зад. Он стоял на коленях так еще долго, но потом услышал голоса. Сюда шли другие ученики.

Тогда Гена вскочил и побежал прочь. Выбрался с территории школы через дыру в заборе, состоящем из железных металлических прутьев, заостренными на верхушке.

Побежал на заброшенную стройку, там нашел ржавый кран с текущей водой, торчащий из цоколя и долго отмывал лицо и испачканную рубашку. Правда, вонь все равно осталась и преследовала его повсюду.

Вычистив себя, Гена сел на груду кирпичей рядом с краном и заплакал. Он хотел повеситься, поэтому расстегнул ремень и вытащил его через петельки на брюках. Потом подростка снова стошнило, а когда он встал и сполоснул рот, то услышал неподалеку женский голос.

Гена встал, обошел груду красных кирпичей, задел прутья арматуры, валяющихся на земле и подошел к углу недостроенного здания. Выглянул и увидел девушку-блондинку лет восемнадцати в бордовом плаще и сером платье до колен.

Она сидела на бетонной балке спиной к Гене и ему сначала показалось, что это Галя Нефедова. К тому же девушка курила, наслаждаясь тишиной и уединением, а Галя тоже недавно попробовала сигареты. Потом ходила бледная и тощая.

Гена шагнул к девушке. Его привлекала белая полоска шеи над воротником плаща, свободная от золотистых волос, с выпирающими косточками позвоночника.

Парень почувствовал, что у него опять перехватило дыхание. Он намотал брючный ремень на обе руки, оставив между ладонями узкую полоску сантиметров на десять.

— Ну все, теперь опять в магазин, — снова повторила девушка. Ростом она, судя по всему, маленькая, с ней легко справиться. — Ненавижу их, но надо.

Она хотела встать, но Гена бросился на нее, вытянув вперед руки с ремнем.

* * *

Такси оказалось черным «ГАЗ-21» 1968 года выпуска с двигателем на восемьдесят лошадиных сил и хромированными вертикальными пластинами на решетке радиатора, с фигуркой оленя на капоте. Водитель кивнул в ответ на приветствие и тут же тронулся с места.

Рессоры мягко спружинили на кочках и мы выехали со двора. Лучи фар осветили кусты кизильника и стволы лип и кленов перед домом, решетки на окнах первого этажа, балконы второго и третьего этажей. Потом машина вывернула на дорогу и фары осветили серое в полумраке покрытие асфальта.

Мы помчались по ночной Москве, а я вспоминал, как прошел разговор с Яном Климовым и мысленно готовился к предстоящему задержанию преступника.

Самого гипнотизера сейчас нет в Москве, он звонил из Ленинградской области, как я понял, из Выборга. Находился там по делам, выступал с сеансами гипноза на эстраде для рабочих судостроительного завода. Но выяснил, что тут, в Москве, возможно, живет убийца по меньшей мере, пяти девушек.

— Это активный и сознательный человек, зовут Винницын Геннадий, — сказал Климов. — Со всех сторон положительные характеристики. Он помогал в поиске преступника, организовывал добровольческие отряды по прочесыванию леса в Подмосковье, где находили тела жертв. Их душили подручными средствами, вроде ремня бечевки или скрученной авоськи, а перед смертью учиняли насилие. Что характерно, убийца снимал их обувь и забирал с собой. Еще убийца играл со следствием и писал иногда письма в газеты, утверждая, что эти злодеяния совершает подпольная диверсионная группа «Патриоты».

Я внимательно выслушал Климова.

— А с чего вы взяли, что этот парень убийца? Он что, подвесил куклу с фотографией жертвы на люстру в гостиной и смотрел на это, пуская слюну? Или там есть что-то более весомое?

Климов хохотнул.

— А ты за словом в карман не лезешь. Пока что у меня только подозрения. Я написал письмо этому Винницыну. Попросил прояснить кое-какие обстоятельства поисков улик в лесу в Подмосковье. На самом деле, конечно же, проверял его почерк. И выяснил, что он похож на тот, которым писали письма в газеты. Я отправил бы его письмо на экспертизу, но начальник следственной группы по этому делу редкий осел. Он настроен против меня, блокирует все мои инициативы. Я, само собой, отправил письмо в нашу лабораторию в Ленинграде, но там требуется время. А этот урод может свалить. Так что, его надо взять за шкирку и осмотреть его квартиру. Там наверняка есть женская обувь, хотя Винницын живет один.

Я опять подумал о последствиях.

— А ничего, что это незаконно? Вторжение, со взломом, с причинением телесных повреждений. Вам легко об этом говорить из Выборга, а вот арестуют ведь меня.

Теперь Климов заговорил быстро и напористо.

— Всю ответственность я беру на себя, Витя. Я действую от лица Ленинградского отдела по расследованию особо важных дел. Если надо, предоставлю соответствующую бумагу. Можешь смело ссылаться на меня, я тебя поддержу. Но самое главное, что у нас мало времени. Сейчас вторая половина месяца, первая фаза полнолуния, он совершал убийства как раз в такие дни. Я боюсь, убийца опять на кого-нибудь нападет. А если мы не выясним насчет Винницына, на нашей, нет, на моей совести будет еще одно убийство девушки. Понимаешь теперь?

Только тогда я согласился. Ладно, я и сам не такой уж добропорядочный гражданин, чтобы опасаться ворваться в квартиру к предполагаемому преступнику. Но просто так идти на дело я тоже не хотел.

— А что он за тип, вообще? — спросил я. Сзади послышался скрип двери, из комнаты выглянула мать, хотела узнать, с кем я это так долго разговариваю. — Какое телосложение и подготовка? Тоже спортсмен?

— Ничего подобного, обычный трудяга, работает на заводе. Но когда крысу загоняют в угол, она может броситься даже на медведя. Поэтому я на твоем месте не расслаблялся бы. Если он и вправду преступник, то уже привык убивать, значит, схватит нож или топор. А может, у него ружье есть охотничье. Так что, будь настороже. Но Сава тебе все разъяснит, впрочем.

Я насторожился.

— Что за Сава, черт подери?

В голосе Климова чувствовалась улыбка.

— Савелий Карданов, это мой коллега и помощник в Москве. Твой ровесник, учится в сельскохозяйственном техникуме, так что вы там споетесь. Работает в цирке. Он тебя встретит.

Я переспросил:

— В цирке?

Но Климов уже заторопился.

— Ладно, мне надо срочно идти. Ты тоже поспеши. Желаю удачи. Возьмите гада.

Бросил трубку, подлец. Даже ничего толком не объяснил насчет помощника. Во дворе два раза нетерпеливо гукнул клаксон.

Наверное, такси заждалось. Я сказал матери, что выйду ненадолго и выскочил на улицу.

И вот сейчас я еду на северо-восток Москвы, в Бабушкинский район, в бывший дачный массив Лосиный остров, как объяснил таксист. В тех краях, по словам Климова, обитает Винницын и там меня будет ждать этот подозрительный тип Карданов. Ехать еще долго, так что я откинулся назад на сиденье, закрыл глаза и решил подремать.

Проснулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я оглянулся и увидел рядом с собой мелкого парня со смазанными чертами лица и всклокоченными волосами. Он стоял снаружи машины у открытой задней дверцы, нагнулся ко мне и пытался разбудить.

— Ну ты и здоров спать, — сказал он и перегнувшись через спинку переднего сиденья, протянул таксисту пять рублей двумя купюрами. — Спасибо, шеф. Довез моего другана. Пошли, Витька, чего расселся? Или дальше спать будешь?

Я вылез из машины. Парень захлопнул дверцу и такси с фырчанием умчалось. Я оглядел парня. Он протянул руку.

— Сава. А ты Витька. Рад познакомиться. Ничего себе рукопожатие. Да, ты действительно крепкий. Наверное, твоя башка вылита из нержавеющей стали с добавлением армированного бетона. То, что надо.

Он скривился, когда я пожал его ладонь, хотя я вроде бы не особо мял его кисть. Сразу видно, что парень ботан, привык больше работать головой, чем руками. Узкие плечи, круглая голова и подвешенный язык. Он одет в кожаные куртку с шипами на плечах и заклепками на воротнике, джинсы с нашивками и кожаные ботинки.

Указал в сторону четырехэтажных домов, темнеющих вдалеке и направился туда, а я пошел следом.

— Ты и вправду в цирке работаешь? — спросил я на ходу, хотя вроде бы надо спросить про Винницына. — А кем именно там? Помогаешь устанавливать реквизиты и тянешь за веревочку, чтобы раскрыть створки штор перед выходом зверей на арену?

Сава обернулся на меня и я заметил озорной блеск в его глазах, хотя вокруг стояла сплошная темень. Фонари светили далеко, в сотне метров сзади, откуда я приехал. Мы шли сначала по асфальту, но очень быстро он превратился в грунтовую дорогу, покрытую комьями грязи и лужами.

— Я иллюзионист, — серьезно ответил Сава. — А еще увлекаюсь психологией и эстрадным гипнозом. Хочу быть, как Ян Климов. Я помогаю ему в расследовании преступлений, по доброй воле, потому что плохие люди должны быть наказаны. Люблю рок-н-ролл. У нас за это наказывают, но ты не побежишь жаловаться. А ты знаешь, что ты маньяк?

Я остановился от неожиданности.

— Ты это о чем? С ума сошел, что ли?

Сава тоже остановился и улыбнулся.

— Ну что, попался? Да ладно, не надо так напрягаться. Ты что, я имел ввиду, что ты маньяк своей цели. Спортивной цели. Чем ты там занимаешься, самбо? Ты хочешь стать чемпионом Союза, так ведь? Готов ради этого душу заложить. Тогда чем ты отличаешься от маньяка в своем непреклонном упорстве?

Я решил пока не ломать ему позвоночник, бросив копчиком на валун у обочины дороги. Отправился дальше, буркнув по дороге:

— Я отличаюсь тем, что не убиваю людей на своем пути и не испытываю от этого удовольствие.

Сава торопливо засеменил рядом.

— Ах да, точно. Хотя, если перед тобой будет выбор, смерть человека или чемпионское звание, что ты выберешь?

Гребаный философ. Я шел, смотря только вперед, чтобы не наступить на лужу.

В зданиях впереди почти не горели огни, на фоне фиолетового неба темнели контуры домов. Где-то лаяли собаки и даже замычала корова. Мы как будто в деревне.

— В спорте нет необходимости убивать человека, чтобы стать чемпионом, — ответил я на ходу. Кеды чавкали по грязи, опять я вернусь домой весь испачканный. — Или у вас в цирке по-другому?

Я повернулся и увидел, что Сева с любопытством смотрит на меня.

— А я не про убийство говорю, — ответил он. — Смерть человека бывает по другим причинам. Вот представь, что у спортсмена на носу чемпионат мира, а у него бабушка при смерти. Что он выберет, попрощаться с родным человеком или важные соревнования?

Вот гребаный урод. Прям в нутро смотрит. Я сразу вспомнил про отца.

— На это так просто не ответишь, верно? — Сева взял меня за руку и остановил. Мы дошли до домов, окруженных палисадниками с низенькими заборчиками. Внутри росли розы и хризантемы. От цветов исходил тягучий аромат. Сева указал на тот, что справа, рядом с нами как раз темнел подъезд. — Вот дом, в котором живет Винницын.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Непобедимый 2

Content

Непобедимый 2

Глава 1 Готовность номер один

Глава 2 Поединок номер один

Глава 3 Взять на излом

Глава 4 Еще поединок

Глава 5 Перед схваткой

Глава 6 Восьмилапый паук

Глава 7 Полуфинал

Глава 8 Победа над зверем

Глава 9 Горький вкус

Глава 10 Снова подготовка

Глава 11 Там не пройти

Глава 12 Спасение

Глава 13 После экстрима

Глава 14 Секрет

Глава 15 Тренер

Глава 16 Столовая

Глава 17 Соблюдайте чистоту

Глава 18 Сестра

Глава 19 Дежурство

Глава 20 Хищение

Глава 21 Плохие люди

Глава 22 Автобус скачет по рытвинам

Глава 23 Давай поборемся, самбо

Глава 24 Помощь нужна?

Глава 25 Поторопись, пока убийца не ушел

Глава 26 Палисадник с цветами

Nota bene