Уполномоченный

Глава 1

Глава первая

Михаил Григорьевич с простой фамилией Иванов отдыхал так, как привык. Справедливости ради, отдыхать как-то иначе не позволяли средства. Он на пенсии, подработки никакой нет, потому и предпочитает коротать время на рыбалке. К тому же, именно здесь и именно сейчас есть время предаться раздумьям и побыть наедине с собой. То, что он всегда любил делать, но не находил для этого места и времени.

Очередная рыба сорвалась с крючка. Да и плевать, подумал он, обновляя наживку. Сидел он на крутом берегу речки-переплюйки, неподалёку располагался дачный посёлок, где стояла и его дача.

А думать было о чём. Сам Иванов был человеком совсем ещё не старым и довольно крепким. Сорок восемь лет – это не возраст. Четверть века отработал в милиции, ставшей потом полицией. И всё в должности участкового. Выслужил всё, что мог, даже звание получил на ступень выше потолка, подполковник. Служил бы и дальше, да только стали ему недвусмысленно намекать, что, мол, пора подвинуться и дать дорогу молодым. Вот и ушёл.

Два месяца назад его торжественно проводили, выплатили надцать окладов, наградили ценным подарком, начальник УВД долго жал руку. Некоторое время ещё ездил на работу, кое-чем помогая сотрудникам, принявшим его дела. А теперь всё.

Иванов вздохнул, наклонил голову вправо и продолжил смотреть на поплавок. Так вот, внезапно выяснилось, что покой для человека смерти подобен. А для человека деятельного, каким он был почти всю жизнь, - вдвойне. Как-то сразу и болячки начали вылезать, и самочувствие плохое, и настроение на нуле. Так ведь загнётся лет через пять.

А дела нет. По идее, следовало поступить на работу в ЧОП и сидеть на проходной института или завода, проверяя документы у входящих и выходящих. Вот только скучно ему это, да и деньги не нужны от слова совсем. Так уж вышло, что, помимо увольнения с работы, он ещё и остался один. Жену схоронил в прошлом году, а дочь давно выросла, вышла замуж и скоро должна родить. Живёт, разумеется, отдельно, на другом конце города. Зять – человек небогатый, но, едва поженившись, они немедленно влезли в ипотеку лет на сто, зато обзавелись своим жильём.

И не то, чтобы он не переносил одиночества, одиночество ему как раз нравилось, вот только в том случае, если оно не сводилось к сидению на месте и наблюдению одной точки пространства. Как сейчас, когда немолодой мужик уже второй час пялится на поплавок, а улов составил всего две небольших рыбки, которых и коту… Может, кота завести? Хоть будет, о ком заботиться. А то вовсе от тоски взвоет.

Снова клюнуло, не этот раз он подсёк куда быстрее, не дав рыбе шанса. Зажав в кулаке скользкое тело хариуса, каковой, кстати, в этой реке большая редкость, Иванов решил сворачивать рыбалку и ковылять домой. Придумает занятие по душе, книгу почитает. Читать он любил, да только вечно времени не хватало. А теперь этого времени хоть жопой жуй. Точно. Купит себе электронную книгу и будет каждый день читать. А ещё в спортзал пойдёт. Гири дома давно уже пылью покрылись. А спортзал – это другое, тренажёры точно не дадут ему растолстеть.

А рыбалка – это не его. Охота ещё куда ни шло, да только где охотиться. Тут, хоть и Сибирь, но места обжитые, за нормальным зверем километров двести придётся ехать. Разве что, уток пострелять на болотах, скоро сезон, надо будет патронов прикупить.

Покинув место лова, он отправился обратно. Зря, конечно, сюда залез. Место удобное, нет никого, тихо, даже, кажется, комаров меньше. Да только до посёлка крюк здоровенный. Сюда прошёл легко, съехав на заднице по крутому яру, а обратно? А ведь лет уже не пятнадцать и даже не тридцать пять. Суставы хрустят, одышка…

Преодолев несколько метров в высоту, он плюнул и решил препятствие обойти. Там, выше по реке, склон пологий, ну, должен быть. Оказалось, что хер там плавал. Михаил Григорьевич уже плеваться устал, видя, как берег становится всё выше, а полоска пляжа всё уже. Блин, неужели, придётся обратно идти?

Тут его взору предстала странная картина, крутой обрыв почти до самой земли разрезал овраг, выходивший прямо к реке. Овраг – это ручей, течёт сверху вниз, стало быть, в самом овраге местность полого поднимается вверх. Сделав нехитрые умозаключения, он направился прямо по дну оврага. Глинистые стены внезапно сменились чёрным камнем, возможно, камень был серым, а чёрным казался потому, что здесь было мало света. Но выглядел камень крепким, скальный монолит. Иванов в геологии не разбирался, но даже он понимал, что такой прочный камень вода проточить не сможет, разве что, за миллион лет. Скорее всего, здесь была трещина, которую когда-то занесло глиной, а теперь эту глину вымыло весенними водами. Вода, кстати, ушла, под ногами был точно такой же камень, абсолютно сухой.

Несмотря на богатый словарный запас, Иванов просто не нашёл, что сказать, когда каменный коридор со стенами высотой в три этажа внезапно закончился тупиком. Даже страх какой-то напал, словно его леший водит. Умудрился заблудиться на берегу реки, где место открытое. На кой чёрт сюда полез?

А ведь скоро стемнеет. Надо разворачиваться и валить обратно. Потом уже спустится ниже по течению и, сделав огромный крюк, вернётся к тропе, ведущей в посёлок. Но сперва он решил отдохнуть. Вынув пачку сигарет, заслуженный работник органов присел на корточки и облокотился спиной о камень. Прикурить не успел, поскольку камень, в который должна была упереться широкая спина, внезапно исчез, в результате чего Иванов кувыркнулся назад, растянувшись на спине с поднятыми ногами.

Секунды две он лежал на спине, потом встал, потирая ушибленный копчик и сквозь зубы ругаясь. Что за чертовщина? Его вдруг стали подводить глаза. Только что он был в узком скальном проходе, облокотился спиной на каменную стену и… стена была на месте, а узкого прохода не имелось. Вместо этого имелась в наличии живописная поляна с редкими деревьями.

Внезапно под прочную куртку стал забираться какой-то мерзкий страх. Иванов замер, пытаясь не потерять нить. Он упал вот здесь, кувыркнувшись назад. Перед этим опирался спиной о стену. В падении не разворачивался. Непонятно.

Он подошёл к каменной стене и пристально вгляделся. Камень, красивый камень, чёрный, с красными прожилками. Из такого камня хороший памятник выйдет. Блин, куда-то не туда несёт, рано ещё про памятники. Рука прикоснулась к поверхности, но он тут же одёрнул её назад. Пальцы проваливались в камень. Стена была иллюзией? Нет, какое-то сопротивление он ощущал, поверхность пропускала его неохотно, но и особых препятствий не чинила.

Набравшись смелости, Иванов вдавился в камень всем телом, на секунду сгустилась темнота, а потом он снова оказался в полумраке узкого прохода. Издав вздох облегчения, Иванов понял, что вернулся в свой мир. Если пойти назад, а потом вскарабкаться по крутому берегу, то постепенно выйдет к себе на дачу. Вот только…

Найденная аномалия его беспокоила. Точнее, не сама аномалия, а то, что за ней. Что это за место, и как он там оказался? Проверить удалось с помощью эксперимента, погружая руки в фальшивый камень. В итоге, удалось выяснить следующее: каменная стена была не целиком фальшивой, часть её была тем, чем и должна была быть, то есть, очень прочным скальным монолитом, и, таки да, из него можно было выпилить кусок и сделать памятник. А тот проход, в который он так удачно кувыркнулся, имел чёткие границы, ширина - метра полтора или чуть меньше, высота – около двух метров, а нижняя граница почти совпадает с каменным полом.

Иванов присел на корточки и задумался. Итак, что имеем? Есть странный, можно сказать, аномальный проход в камне. И ведёт он в странное место. Что из этого следует? Для улучшения мыслительного процесса он снова попытался закурить, но тут же вспомнил, что сигареты он выронил при падении, пачка осталась на той стороне.

Набравшись смелости, он снова шагнул в камень. Темнота, странное ощущение сдавливания, а потом открывается новый мир. Или не новый? Может быть, каменный портал просто перекидывает его в другую точку Земли? А в какую?

Нагнувшись, он подобрал лежавшую на траве пачку, вынул сигарету и попытался прикурить. Пустив клуб дыма, стал осматриваться. Окружающая местность напоминала лесостепь. Если обернуться влево, местность идёт на повышение, а деревья растут гуще. А справа наоборот, растительность реже, но тоже присутствует. И лес тот всё больше из широколиственных пород состоит, тут явно климат другой, куда теплее. А вон там, вдалеке, река. Саму реку не видно, но слышны всплески, да и солнце отражается от поверхности. А ещё…

Тут он растерялся, поскольку вдалеке, там, где должна быть река, открыто, никого не стесняясь, проскакал олень, совершенно беззаботный. Ну, или не беззаботный, но точно не боящийся человека. Это где у нас такие места, чтобы дичь непуганая была? У Иванова зачесались руки пристрелить наглую тушу, да только до ружья было с пару десятков километров, а вручную не завалишь, даже если тварь убегать не станет.

Тут он снова заметил движение, боковым зрением уловил тёмное пятно слева, обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть зверя. Ну, да, логика в этом есть. В лесу живут травоядные, стало быть, должны быть те, кто их ест, сиречь, хищники. Вот только хищник этот был странным. Поначалу показалось, что собака, но устройство тела и пасти однозначно говорило о волке. И верхняя губа характерно приподнялась, демонстрируя клыки. Вот только цвет был не волчий, чёрный с желтизной, да и размер соответствовал примерно алабаю, что для обычного волка нехарактерно. Может, гибрид?

Зверь не спешил атаковать, стараясь взять непрошенного гостя на испуг. Скалил клыки, негромко рычал, но в атаку не стремился. Создавалось впечатление, что тварь впервые видит человека и не знает, как правильно поступить. Жёлтые глаза сверкали яростью, но инстинкт самосохранения, тормозил естественное желание вцепиться в горло.

Иванов, хоть и испугался, виду не подал. Приходилось ему уже в такие глаза смотреть, пусть и принадлежали они двуногим. Тварь сильна и опасна, да только человек – царь природы, и стал им не за красивые глаза. Это предки Иванова показали кузькину мать таким вот клыкастым тварям. В голове зрел план, рано или поздно тварь кинется, тогда надо будет сбить атаку и нанести удар. А для закрепления результата имелся нож, классическая финка, вроде тех, что рекламируют в Интернете. С той только разницей, что нож этот, сделанный кустарно из клапана тепловоза (или ещё чего-то, он не вникал), стопроцентно считался холодным оружием, длинный узкий клинок был отлично заточен, им, при желании, бриться можно было.

Пальцы сомкнулись на эбонитовой рукояти и вынули нож на пару сантиметров. Волк на движение отреагировал, но с опозданием. Когда тёмная туша размазалась в прыжке, клинок покинул ножны, да и человек успел повернуться правильно. Зубы ухватили пустоту, мощный удар ноги в тяжёлом сапоге прилетел в брюхо, а следом оба участника драки покатились по траве. Но полноценного противостояния не получилось. Пределом успехов волка стал порванный рукав куртки, тогда как Иванов успел воткнуть нож ему в шею и дважды его дёрнуть вперёд и назад, так, что располосовал горло почти полностью, от уха до уха. После этого тварь отлетела от толчка ногой, упала на бок, а подняться не смогла. Кровь хлестала так, что жить зверю оставалось всего несколько секунд.

Вытирая клинок о порванный рукав куртки, Иванов посмотрел вперёд, там, среди кустарника горела ещё одна пара жёлтых глаз. Ага, волчара не один. Но второй поумнее будет.

- Я вас запомнил, - грозно сказал Иванов, указывая клинком ножа. – И ещё вернусь.

С этими словами он развернулся и сделал шаг обратно. Камень привычно распахнулся. С другой стороны портала он стоял ещё минут десять, ожидая погони, но не дождался. То ли волки побоялись его преследовать, то ли не могли понять, как пользоваться волшебной дверью, то ли они просто не могли сюда пройти, скажем, портал для них был односторонним. Но, несмотря на причины, думать об этом он не стал, вместо этого развернулся и потопал обратно.

Дорога выдалась длинная, но, к моменту, когда солнце уже скрылось за горизонтом, Иванов подходил к калитке своей дачи.

- Мишка, ты чего такой вздрюченный? – раздался голос справа, оглянувшись, он увидел соседа, который возился у своего забора.

- Здорово, Палыч, - растерянно ответил Иванов. – Да так, было кое-что.

- И что? – с интересом спросил сосед, лет ему было за шестьдесят и, в отличие от Иванова, он здесь жил постоянно.

- Палыч, а ты ведь тут всю жизнь прожил? – спросил Иванов, стараясь, чтобы вопросы были как можно более нейтральными.

- Ну, не всю, в армию ходил, учился, но вообще, да.

- Скажи, а странности в деревне были?

- Ты о чём сейчас?

- Ну, может, люди пропадали, может, волки появлялись, ещё чего.

Палыч задумчиво почесал затылок.

- Помню пару случаев, - проговорил он. – Пропадали люди, так немудрено, река тут, могли утонуть. Но это давно, я ещё молодой был. Волков не помню, а что, видел?

- Да сам не понял, - отмахнулся Иванов, стараясь не показывать залитый кровью волка рукав, - кое-что, мельком. Надо будет проверить.

Палыч хотел спросить что-то ещё, но Иванов уже шагнул за калитку и, не заходя в дом, направился к машине. Он собирался остаться тут дня на три, но сейчас показалось уместнее переместиться в свою городскую квартиру. Там лучше думается, да и ружьё лежит именно там, в сейфе. Дорога до города запомнилась мало, пару раз из-за невнимательности он едва не влип в ДТП. Мысли витали где-то далеко.

Перешагнув порог квартиры, он щёлкнул выключателем и, стянув ботинки, протопал на кухню. С тех пор, как умерла жена, дом казался пустым, возможно, поэтому он старался проводить время на даче. Даже запаха жилого дома не осталось.

Оглядевшись на кухне, Иванов сделал вывод, что голоден. Заглянул в холодильник, бросил на стол пачку сосисок и овощной салат не первой свежести, решил поужинать. Часы показывали половину десятого, если нужен алкоголь, самое время сходить. Но алкоголь у него был, в том же холодильнике на дверце стояла початая бутылка коньяка. Так уж вышло, что спиртное он не любил, выпивал крайне редко и строго в компании. А теперь стоило.

Сделав над собой усилие, Иванов потратил ещё десять минут, зато его холостяцкий ужин дополнился яичницей. Налив стопку коньяка, он опрокинул её в себя и откусил кусочек сосиски. Все бытовые трудности были решены, самое время подумать.

А подумать было о чём. Итак, он открыл странный портал, что переносит человека куда-то. Куда именно – неизвестно. Известно только, что людей там нет, зато есть звери, человека не боящиеся. И что теперь? По идее, следовало срочно обращаться в Академию наук. Или в ФСБ. И что сказать? Ну, так и так, товарищи, открыл чёрт знает что, могу показать.

Тут вставали проблемы. Первой было то, что открытие было неизученным, более того, он даже не мог стопроцентно гарантировать, что ему это не почудилось. А волк? Ладно, допустим, он пока в своём уме. Но, если сообщать в компетентные органы, надо говорить что-то конкретное. Но тут он даже не представлял, как описать увиденное. Там камень, в камень входишь и оказываешься на поляне. Голословные утверждения одного пенсионера вряд ли заставят этих людей отправить комиссию. Опять же, вдруг портал не постоянный, вдруг он работает только в полнолуние, в середине года, и чтобы Сатурн был в нужной фазе? Что тогда? Впрочем, ничего, только небольшой конфуз.

Второе: а что если не сообщать? Ну, или не торопиться? Сообщить, скажем, через месяц, или два. За это время полноценно изучить вопрос, выяснить, что именно там, с той стороны, убедиться, что портал работает постоянно, а заодно, выяснить, нельзя ли что-то с этого поиметь. Например, завалить пару оленей. Браконьерство в ином мире не пришьют. Или это всё же не иной мир. Может, прошлое? Или будущее? Опять же, выгода для Иванова не была главным стимулом, а вот познание влекло.

Опять же, если он просто доложит о находке, куда следует, его поблагодарят и сразу отодвинут в сторону. А тут целый неисследованный мир, для человека в его положении – просто находка. Как раз работа для него.

Подумав так, Иванов принял решение и налил себе ещё стопку. Вторая порция коньяка провалилась в организм ещё увереннее. А мысли потекли дальше. Итак, портал. И знает о нём только один пенсионер. Странно. Почему другие не нашли? Место труднодоступное, но ведь люди там бывают. Кто-то рано или поздно забредёт, а когда забредёт, навалится на стену. Или они все уходили с концами, а там их волки ели? После этого с лёгкой руки Палыча и соседей записывались в утонувшие. Тоже вариант. Второй вариант он пока не рассматривал, за неимением данных.

Мыслительный процесс подстегнул тело, вилкой он орудовал всё активнее, коньяк вливался, как в сухую землю, а ужин подходил к концу. Итак, решение принято, он пойдёт туда, окончательно всё разведает, а потом, когда придёт время, сообщит в органы. Торопиться не стоит, уголовной ответственности за сокрытие пространственных порталов в стране нет, уж это он хорошо знает.

Что дальше? Он встал из-за стола и направился к сейфу, по пути поставив тарелку в раковину. Тут же сам себя остановил, вернулся к раковине и принялся отмывать посуду. Заняло это минут пять, коньяк окончательно расслабил тело, теперь хотелось только спать.

Всё же доковыляв до сейфа, Иванов вынул на свет божий ружьё, простенькую вертикалку двенадцатого калибра производства Ижевского завода. Для стрельбы по уткам такого ствола хватало, а на большее он не претендовал. Имелись в доме и нелегальные стволы, каковые он за свою карьеру, бывало, изымал. Да только по качеству они уступали этому. Стрелял бывший участковый хорошо, даже с поправкой на гладкий ствол. Давным-давно, в армии, довелось ему быть снайпером. И даже войну захватил краем. С тех пор многое забылось, но острое зрение и твёрдая рука были пока при нём.

Собрав ружьё, он вскинул его к плечу и прицелился в торшер. Рука не дрожала. Он представил себе, что с той стороны стоит волк. Стоять ему недолго, это точно.

Опустив ружьё, он прислонил его к стене и полез в сейф за патронами. Хм. Следовало ожидать. Патронов было ровно четыре штуки, и все они с утиной дробью. Озадаченно почесав затылок, Иванов принял очередное решение: завалиться спать. Чего переживать, если сегодня он никуда не поедет, потому как поздно и спиртное пил, а завтра просто дождётся открытия магазина и купит патроны. А сейчас надо лечь и заставить себя заснуть. С утра многое покажется не таким, как казалось вечером.

Оставив оружие стоять, он прошёл в спальню, мимоходом хлопнув ладонью по выключателю и, не раздеваясь, завалился на кровать поверх одеяла. Пролежал минуты две, после чего, тяжко вздыхая, встал, включил свет и начал раздеваться. Оставшись в одних трусах, расстелил кровать, снова выключил свет, и только после этого снова лёг. Как же трудно одному.

Глава вторая

Утро началось поздно, часов в девять. Раньше в это время он уже был на работе, а теперь… Теперь требовалась причина, чтобы встать рано. А у него… Тут немного затуманенное вчерашними возлияниями сознание заново прокрутило события. Он ведь нашёл аномалию! Нужно срочно… Головная боль была иного мнения. Иванов всё же встал, но отнюдь не так бодро, как мог бы. Старость - не радость, а пить в одиночестве вообще стрёмно. Какого тогда?

Успокоив себя тем, что следовало снять стресс, он отправился в ванную, контрастный душ, чистка зубов и бритьё придали ему бодрости. Заодно нашлось время снова обдумать вчерашние умопостроения. Как ни странно, но на трезвую голову думал он точно так же. Надо какую-то выгоду для себя получить. А какую? Вот и посмотрит, а пока – разведка.

Через полчаса, свежий и бодрый, без следов похмелья он притормозил авто у оружейного магазина. Остановился, хлопнул дверью и отправился за патронами. Попутно пробежался взглядом по полкам, присматривая оружие. Очень может быть, в будущем пригодится.

- Двенадцатый калибр, - сказал он продавцу.

- А именно? – продавец, молодой парень, успевший обзавестись приличным пузом, обвёл рукой прилавок, где имелся самый широкий выбор. – Дробь, картечь, пуля?

- Картечь, крупная.

- Восемь с половиной, устроит?

- Да, две пачки, и пулю… вот это что?

- Полева-6.

- Одну пачку. Картечь ещё есть?

- Есть, семь и пять.

- И такую тоже.

Записывание номера карточки заняло минут пять. Иванов пикнул «Визой» по терминалу и убрал в пакет четыре пачки. Более мелкая картечь шла в коробках по двадцать пять, итого на руках имелось пятьдесят пять патронов двенадцатого калибра. Хватит, чтобы устроить местным волкам локальный геноцид.

Остальное имущество ждало его в машине. За те полчаса, что он провёл дома, успел набрать кучу всего. Продукты, мешок, запасная одежда, верёвка, медикаменты, фляга с водой, соль, спички, мыло. До кучи забросил туда плотницкий топор и тесак для рубки тростника. Теперь будет очень неприятно, если камень откажется его пропускать.

Дорога заняла совсем немного времени, сегодня будний день, дачников нет, стало быть, некому перегораживать трассу за городом. А потому можно вдавить в пол педаль газа и сэкономить таким образом время. Через полчаса, с ружьём в руках и решимостью во взгляде, Иванов стоял у каменной стены. Некоторое время собирался с мыслями, после чего решился.

Рука уже привычно утонула в каменной поверхности. Облегчённо вздохнув, он подался вперёд всем телом, сдавило с боков, темнота, и вот снова свет. Новый мир встретил его ясной погодой, шелестом листвы, пением птиц и… волков поблизости не было. Оленей тоже, но он был уверен, что и те, и другие скоро появятся, а потому ружьё убирать не стоит.

Так и вышло. Поначалу он наткнулся на кости прошлого своего оппонента. Волчина, как бы ни был грозен при жизни, всего за одну ночь был сожран падальщиками. Таковые нашлись в лице странный рыжих шакалов, или псов, или волков. Странные, короче, звери, тощие, но пасть, как у крокодила. И вид их ещё больше убеждал Иванова, что место это находится не на земле. Несмотря на мелкие размеры, твари старались вовсю, от туши волка осталось очень мало, даже кости разгрызены и растащены по большой площади.

Иванов вскинул ружьё, но стрелять передумал. Явной агрессии твари не проявляли, не стоило тратить боеприпасы. Вместо этого, просто обошёл пиршество и направился дальше в лес. Сразу же принял меры, чтобы не заблудиться, отмечая путь зарубками на деревьях.

Обследование затянулось на весь день. Результаты были противоречивые. Первое: мир, в самом деле, необитаем, в том смысле, что людей здесь нет. И даже каких-то следов пребывания не обнаружено. Девственная природа, каковую он уже испортил своим топором. Второе: мир этот большей частью представляет собой степь, лес идёт дальше в сторону возвышенности, а ближе к реке количество деревьев снижается. За рекой, каковая имеет ширину около пятидесяти метров при неустановленной глубине, идёт голая степь, где растёт только трава, но высокая и сочная, в рост человека. А если вглядываться ещё дальше, то там, на самом краю видимости, снова мелькают горы. Третье: зверья здесь уйма, те же олени попадались ему четыре раза, пока что стрелять не стал, но труда не составит. Что же до волков, то тут результат промежуточный: с ними он встретился, и закончилось это победой человека. Двоих завалил, третий ускакал на трёх лапах, картечь вырвала кусок из волчьей задницы. Вот только эти волки не были последними здесь, оставалось их ещё немало, стало быть, решение проблемы откладывалось на неопределённый срок. И ведь умные твари, настолько, что, потеряв троих, немедленно стали убегать при виде Иванова, даже если у того ружьё висит за спиной.

Вот, опять же, что с волками не так? Обычные, наши, серые волки, тамбовские там, или ещё какие, они ведь летом парами живут, потомство выводят, а к зиме сбиваются в стаю и кошмарят окружающий мир. А эти? Подробно изучить волчий уклад не получилось, но Иванов сделал вывод, что хищники живут странным прайдом, вроде львиного, голов на тридцать, где всем заправляет старый самец. Вывод? А какой тут вывод, кроме того, что здесь другая география, другой климат и, как следствие, другие волки.

Ладно, волков проехали. А кто ещё? Шакалы, как он для простоты стал называть падальщиков с рыжей шерстью, имели в своём составе всего десятка полтора, при этом сложно было различить, кто там самец, кто самка, а кто детёныш. Но, опять же, агрессии они не проявляли, предпочитая не атаковать человека, а подождать, пока он помрёт сам.

Через шесть часов исследований Иванов присел отдохнуть у выхода (или входа). С одной стороны, мир абсолютно пустой, взять нечего. Будь тут хоть какие-то люди, можно было бы прикинуть действия, а так остаётся только охота. С другой стороны, охота – это уже немало. Один олень – это триста килограммов мяса, часть можно продать. Барыгой он не был, но небольшой приработок не помешает, всё же пенсия куда меньше зарплаты. С другой стороны, ещё остаются волки, которые не преминут сделать ему козью морду. В планы расхода боеприпасов стоит записывать один патрон на каждого оленя и два на каждого волка. Но это терпимо. С третьей стороны, а кто сказал, что мир заканчивается здесь? Обследовал он всего ничего, круг диаметром километра три. Может быть, там, за горами, города стоят, дороги и космодромы. Ну, или хоть руины какие.

Тщательно всё обдумав, он решил не останавливаться на достигнутом и основать здесь колонию. Пока из одного человека, а потом – как пойдёт. Благо, материалы таскать недалеко, если разобраться, то от жилья его отделяет чуть меньше километра.

Подумав так, отставной подполковник сбросил куртку и взялся за топор. Нужно было расчистить площадку под будущее жильё. Деревья у самого портала росли плохо, может быть, энергетика у него плохая. Но человеку это на руку, меньше работать. Потом прихватит с собой бензопилу и сделает тут натуральную просеку. Даже две, чтобы к реке коридор имелся, и обратно, вверх по склону.

Только на закате, когда топор вываливался из ослабевших рук, он подхватил ружьё и направился за мясом. Руки от тяжёлой работы чувствительно тряслись, но при стрельбе картечью это было не принципиально, да и зверь подпустил его едва не на пять метров. Разделывал уже в темноте, при свете большого костра. Из чащи на огонь смотрели злые жёлтые глаза, и было тех глаз много, куда больше одной пары. Смотрели внимательно, видя для себя угрозу. Их власти пришёл конец, долина реки больше им не принадлежит, странный двуногий с громкой палкой небрежным пинком сбросил их в вершины пищевой пирамиды.

Холодильник на даче был, пусть его и пришлось заново включать, чтобы сложить мясо. Брал только лучшие куски, потому как всё приходилось таскать на себе, да и холодильник не резиновый. Через пару месяцев начнутся холода, тогда заготовку мяса можно будет ускорить. А пока так. А то, что показалось неаппетитным, он оставил падальщикам. Им тоже нужно жить, да и волки не побрезгуют требухой и костями.

Следующий день принёс в лесную идиллию новые потрясения. Человек вернулся со страшной рычащей штукой, что валила вековые деревья за несколько минут. Олени, волки, шакалы, суслики, - все обитатели леса в ужасе разбегались от этого звука. Очень скоро пространство вокруг перехода стало напоминать строительную площадку, каковой, в общем, и являлось. Иванов, который был натурой увлекающейся, за дело взялся с размахом. Деревья валил, отпиливал сучья, обтёсывал, а потом складывал в штабель, чтобы хоть немного просушить. Процесс мог идти долго, не терпелось поскорее начать, да только строить из сырого леса – занятие сомнительное. Собственно, строительство можно чередовать с охотой. А стоит ли вообще охотиться? Над этим вопросом он раздумывал недолго. Стоит. Поголовье местных травоядных исчисляется десятками, выбить всех будет затруднительно, а продажа мяса станет хорошим приработком, который он потратит на свои же мероприятия здесь.

Работы отняли у него неделю и, надо сказать, это была очень длинная неделя. Он несколько раз выбирался в город за материалами и инструментами, потом снова возвращался и приступал к изменению местного ландшафта. И вот, словно сами знаете кто, он отработал шесть дней, после чего решил отдохнуть. Сидя на раскладном кресле, он потягивал из большой кружки свежезаваренный чай и осматривал окрестности. На коленях лежало ружьё, а рядом на невысоком столике выстроились в ряд патроны.

Собственно, ружьё было лишней деталью интерьера. Здесь он был вне зоны досягаемости местных хищников. Первоначальную мысль построить рубленую избу недалеко от портала, он отмёл, ввиду сложности и отсутствия нужных навыков. В результате обзавёлся жильём иного рода. Отыскав четыре вековых дуба, он прикинул их высоту и придумал новую конструкцию. Деревья имели ряд особенностей. Во-первых, росли они почти идеальным квадратом со стороной метров пять, во-вторых, толщина их внушала уважение, даже Иванов, обладая длинными руками, не смог бы обхватить ствол. Да чего там, для обхвата требовалось двое таких, как он. В-третьих, их высота в сочетании с почти прямыми стволами сразу подсказывала построить дом на сваях.

Тут, правда, вставала проблема подъёма строительных конструкций, но Иванов, будучи человеком физически сильным и обладая кое-какой смекалкой, справился. Теперь его жильё выглядело так: на высоте около шести метров стволы дубов соединялись перекладинами из толстых брёвен, на перекладины был постелен пол, тоже из брёвен, но более тонких, поверх он положил листы фанеры. А стены также сложил из брёвен, скрепляя их стальными скобами и прикрепляя дополнительно к стволам несущих стволов. Единственным недостатком конструкции было несовершенство материалов, стволы он, понятное дело, толком не высушил, по мере высыхания их будет вести, конструкция перекосится. Но вряд ли это станет большой проблемой, поскольку крепежи были надёжными. Кроме того, стены отнюдь не были сплошными, а при высыхании дерева появятся щели. Но его это волновало мало, зимовать тут он не собирался, да и само наличие зимы вызывало большие сомнения. Достаточно и того, что имеется крыша, защищающая от дождя.

Зато жильё обладало неоспоримыми плюсами. Например, безопасность. Те ветки, что он использовал для подъёма наверх, теперь были спилены. Спуститься, как и подняться, можно было по почти вертикальной лестнице. Для страховки имелась вторая лестница, верёвочная, которую он закрепил наверху, так, чтобы при желании её можно было сбросить снизу. В сочетании с высотой это давало гарантию от проникновения агрессивной фауны. Какой-нибудь леопард, наверное, сумел бы вскарабкаться по стволу. Но местные хищники были представлены исключительно псовыми, у которых таких способностей не отмечено. Второе, что давал дом на высоте, - отличный обзор, ради которого, правда, пришлось ещё немного навредить несущим деревьям, сделав просветы в густых ветках.

В печке-буржуйке потрескивал огонь, благо, топлива теперь хватит на полгода, столько отходов производства накопилось за эти дни. А Иванов задумчиво поглядывал вдаль. В голове крутились сразу несколько вопросов, ответами на которые следовало озадачиться в ближайшее время. Среди них были вопросы географии, не то, чтобы важным было точное местонахождение этого леса на материке, но следовало узнать хотя бы широту, чтобы делать выводы о климате. Там, в его мире, уже начиналась осень. Здесь же не было и намёка. Притом, что тропической жары не было, ровный влажный климат, примерно двадцать пять-тридцать по Цельсию.

Следующим вопросом была обитаемость мира. Звери тут есть и даже, с поправкой на некоторые отличия, звери вполне земные. Олени уж точно обычные, а волки… зоологом он не был, а потому вполне допускал, что где-то на земле живут и такие. Открытым оставался вопрос с разумной жизнью. Люди тут есть? Или не люди, но какие-то гуманоидные твари с разумом? Он пытался рассуждать логически: допустим, время тут отстаёт или, наоборот, ушло далеко вперёд. Что при этом станет с людьми? Будут эволюционировать. Опять же, люди могли вымереть от какой-нибудь чумы. Тоже вариант, правда, вся предыдущая история показывала, что человечество – это не тот вид, который может взять и просто вымереть целиком, по живучести двуногие превосходят тараканов. Даже страшные средневековые эпидемии, проходившие при полном отсутствии хоть какой-то медицины, не смогли привести человечество к коллапсу. Кто-нибудь непременно бы выжил и дал потомство.

Людей мог истребить любой другой катаклизм, запросто, но, судя по окружающему миру, катаклизм этот был очень избирательным, раз оставил в живых кучу диких зверей. Тоже не вариант. Можно допустить, что люди здесь живут, но их популяция сильно уменьшилась по сравнению с его миром. Это было куда более вероятно, этим можно было объяснить нетронутую природу и непуганых зверей. Но отсюда следовал вывод, что, если пройти по земле достаточно далеко, на какие-то поселения он наткнётся. Уже интересно, и это путешествие Иванов поставил для себя в список ближайших дел. В конце концов, найти можно не самих людей, а следы их пребывания, руины городов, остатки дорог или следы хоть какой-то деятельности.

А если время здесь отстаёт? Ну, лет на тысячу, хотя нет, тысячу лет назад Земля уже была плотно заселена. Ну, допустим, десять тысяч. Тогда уже водились нормальные олени и волки, а вот люди представляли собой кочевые группы охотников-собирателей. А каковы была плотность населения? В какой-то передаче он слышал, что в первобытных условиях территория Франции с хорошим климатом и плодородными почвами могла прокормить не более ста тысяч троглодитов. Прикинув размеры Франции и сто тысяч людей с копьями и в звериных шкурах, Иванов попытался представить плотность заселения. Ну, небольшая плотность. Опять же, вопрос: селились они там, где было, что жрать. А когда еда заканчивалась, снимались с места и перебирались на другой участок. Здесь еды навалом, при желании, он бы и без ружья мог устроиться, что уж говорить о людях каменного века. И никого вокруг. Странно.

Может быть, это остров? Иванов отставил недопитую кружку и полез за сигаретами, курил он нечасто, но никотин здорово стимулировал мыслительный процесс. Если остров, то довольно большой. С высоты своего жилища, да с учётом возвышенности, он мог осмотреть довольно большие пространства. Река уходила в неведомые дали, а на другом берегу расстилалась бескрайняя степь, где-то совсем уж далеко упиравшаяся в горы. Если прикинуть… остров должен быть размером с Сицилию, а то и вовсе Мадагаскар. Но мысль интересная, остров мог стоять далеко в океане, а люди ещё не додумались до хороших парусных кораблей.

Всмотревшись в степные дали, Иванов заметил там странное белое пятно. Что это? Учитывая, что пятно было одиноким и стояло посреди зелени, мысль о постройке он отмёл. Хотя, могло ведь быть и так, что все остальные строения разрушены, а тут просто кусок стены сохранился. Жаль, бинокля нет. Впрочем, это новая зарубка на память, надо будет оттуда начать поиски, расстояние относительно невелико, километров шесть-семь. Может, просто холм, половина которого обрушилась и обнажила залежи мела или мергеля, а может, и что-то рукотворное. Кстати, а почему бинокля нет? Надо купить, пригодится. И ещё кое-что купить, например, оружие помощнее.

Он любовно погладил ружьё. Для охоты на уток двенадцатый калибр годился, да и местным волкам довелось оценить его преимущества. Вот только животные быстро соображают, что человек опасен, скоро перестанут подпускать его на расстояние выстрела. Тут винтовка нужна. Срок получения нарезного оружия давно вышел, он свою «гладкую» лицензию продлял уже дважды. Стоит сходить в разрешиловку и поговорить с человеком. Вообще, много куда сходить стоит. Вот сейчас он отдохнёт от трудов праведных и обязательно пойдёт по инстанциям.

В голове мелькнула мысль: а оно тебе надо? Но он её тут же отогнал. Старость – это не только болезни и тоска, это ещё и свободное время, которого у него теперь много. И если это свободное время ничем не заполнить, то помрёт он куда быстрее, чем ожидал. Любопытство свойственно людям, а в его случае пройти мимо было просто невозможно.

Глава третья

- Валерий Владимирович? – спросил Иванов, переступая порог кабинета.

- Мишка? – сидевший за столом майор подозрительно прищурился. – Ты чего так официально? Заходи, дорогой, сто лет тебя не видел. Какими судьбами?

- Да вот, - он развёл руками. – Ствол нужен.

- Так у тебя, вроде, есть что-то?

- Нарезное хочу.

- Так, - Валерий Владимирович, не спрашивая согласия, нацедил в большую кружку кипяток и, бросив туда пакетик чая, протянул Иванову. – Неужто, решил охотиться по-серьёзному?

- И это тоже, вот, документы подал, теперь хочу проконсультироваться по старой дружбе.

Валера Игнатьев был его старым приятелем, на год младше, он делал карьеру куда более старательно, а потому, оставаясь майором, уже сидел в должности начальника отдела, правда, пока что он был И.О., но это недостаток скоро исчезнет.

- Недорогой и качественный ствол, правильно понимаю? – уточнил Игнатьев, пододвигая вазочку с печеньем.

- Ну, да, - Иванов развёл руками. – Можно комиссионное, оно ведь через вас идёт.

- И не только, - согласно кивнул Игнатьев. – Так что именно интересует? Марка, год, патрон?

Иванов пожал плечами.

- Лишь бы стреляло, далеко и точно. А патрон – дело десятое.

- Не скажи, - тоном знатока сообщил Игнатьев. – Ты хоть представляешь, сколько стоит, например, патрон .338 Лапуа?

- Ты сейчас кого на хер послал? – ехидно спросил Иванов.

- Кхм, - глава отдела усмехнулся. – Ясно с тобой, а ведь стрелок ты хороший, помню, рассказывал, что в армии снайпером был.

- Был, - Иванов махнул рукой. – Только тридцать лет назад. Уже и не помню с какого конца винтовка стреляет.

- Ладно, подыщем, а что лучше, болт или полуавтомат?

- Да, можно и болт, - сказал Иванов, логично рассудив, что вряд ли придётся останавливать орды атакующих волков.

- Оптика?

- Можно.

- Значит, смотри, документы ты подал, я это на контроль возьму, попутно поручу товарищам присмотреть кое-что, а потом созвонимся, я скажу, в какой магазин подойти, там тебе и передадут. По деньгам сколько терпимо?

- До сотни, но лучше дешевле.

- Так и скажем. Что-то ещё?

- Да, в принципе, нет, - Иванов развёл руками. – Могу откланяться.

- Эх, Мишка, - Игнатьев укоризненно посмотрел на него. – Рано ты ушёл, здоровый ведь кабан, какого лешего тебе на пенсии делать. Ещё бы лет десять служил. Деньги хорошие, подпола получил.

Вообще-то, звание Иванов получил именно потому, что согласился освободить место, но озвучивать это вслух не стал.

- Ты тоже получишь, - сказал он, вставая с места и протягивая руку.

- Да, я-то получу, - уверенно сказал Игнатьев, - вот только вокруг одни… молодёжь, короче, мне бы таких, как ты, глядишь, веселее дело бы шло.

- Не по мне, - покачал головой Иванов, представив себя сидящим в таком же кабинете. – Спасибо за чай, хозяин, буду ждать звонка.

- Жди, - уверенно пообещал Игнатьев. – Если не дождёшься, загляни через пару недель. Да, тебе сообщение придёт, что документы готовы.

Откланявшись, Иванов покинул гостеприимного майора. В том, что Валера поможет, он не сомневался, человек он обязательный и память хорошая, более того, постарается напрячь все каналы, чтобы помочь с подбором ствола.

***

Через полчаса он сидел уже в другом кабинете, куда более богато обставленном, потому как кабинет этот принадлежал не скромному начальнику разрешительного отдела Росгвардии, а солидному бизнесмену, владельцу сети ресторанов. Бизнесмен этот, будучи почти ровесником Иванова, выглядел лет на десять моложе. В пользу этого работала худощавая комплекция, модная стрижка, костюм, удачно подогнанный по фигуре и доброжелательное выражение лица. А ещё тот факт, что конкретно этот бизнесмен не вынырнул из мутной воды 90-х, а поднялся уже в относительно спокойное время, а потому был относительно чист перед законом, насколько вообще может быть чист бизнесмен. Ну, хоть крови на руках не было.

- Михаил Григорьевич? – бизнесмен удивлённо вскинул брови, но узнал сразу, что было хорошим знаком. – Чем обязан?

Гостеприимство хитрого барыги появилось не на пустом месте. Четыре года назад его сын влип в нехорошую историю, не по злому умыслу, а по глупости. И, так уж вышло, что папа приложил все усилия, чтобы сынка отмазать. И так вышло, что судьба его кое в чём зависела от старого участкового, каковой первым занялся этим делом. История прошла благополучно, пострадавшие получили компенсацию, те, кто был по-настоящему виновен, сейчас отлёживают бока на зоне, сынка папа отправил учиться за границу, с глаз долой. Сколько при этом денег раздал бизнесмен, было неведомо, брали опера, брали работники прокуратуры, брали судьи, а вот Иванов не брал. Просто из принципа, делал только то, что считал нужным. И этого хватило, чтобы парня освободили. Никакой личной симпатии к мажору он тогда не испытывал, просто делал то, что должен. И до сих пор помнил вытянувшуюся от удивления физиономию бизнесмена, когда велел ему забрать конверт со стола и положить обратно в карман. Последней фразой при расставании было обещание услуги. Бизнесмен прямо и чётко сказал, что он теперь должен. Самое время предъявить вексель.

- Здравствуйте, Сергей Борисович, - Иванов прошёл по ковру и без приглашения уселся за стол. – Дело есть, небольшое.

- Всё, что в моих силах, - Сергей Борисович тут же отложил бумаги и пристально уставился на посетителя.

- Смотрите, - Иванов обвёл пальцем помещение кабинета. – Вот этот бизнес, я имею в виду, ресторан с подобной кухней, где подают дикое мясо, он ведь откуда-то снабжается?

- Ну, да, а вам непременно нужно узнать источник? – подозрительно спросил бизнесмен.

- Он мне и раньше бы не интересен, - отмахнулся Иванов. – Теперь и подавно, я, чтобы вы знали, из органов ушёл.

- Хм, - тут же хмыкнул Сергей Борисович, - могу предложить вам место в службе безопасности. Оплата…

- Нет-нет-нет, - Иванов замахал руками. – Просто я охотник, активно добываю зверя. А мясо в таких количествах мне не нужно. Вот и решил его как-то реализовывать.

- И всего-то? – расслабленно воскликнул бизнесмен. – Так это даже не услуга, я по-прежнему останусь вам должен.

Тут он нажал кнопку на столе и позвал:

- Аполлона сюда, побыстрее.

Человек с необычным для здешних широт именем явился минут через пять, внушительной комплекции чернявый мужик лет пятидесяти так и не снял фартук, на котором остались следы крови.

- Аполлон Харлампиевич, - сказал хозяин, - видите этого человека?

- Ну, - солидно кивнул мясник.

- Он будет привозить мясо, ваша задача – покупать, деньги через… кассу, оплата наличкой.

- Понял, - равнодушно кивнул мясник, окинув бывшего полицейского беглым взглядом.

- Что, даже кофе не попьёте? – спросил бизнесмен, увидев, что Иванов быстро встал со стула.

- Извините, дела, - развёл руками тот, - но, всё равно, спасибо за гостеприимство.

***

- Папа, спасибо, конечно, - проговорила Ольга изумлённо. – А ты не подумал, где мы его хранить будем?

- Ну, там морозилка есть, - сказал Иванов, выставляя огромные пакеты с мясом.

- Разместим, - уверенно сказал Филипп, зять Иванова. – Но это нам примерно на полгода.

- Ну и отлично, - Иванов перевёл дух и, разувшись, прошёл в комнату, квартира у них была тесновата, но очень неплохо обставлена, Фил, всё-таки, парень неплохой, работает много, и семья как-то концы с концами сводит. – Ешьте больше, мясо практически бесплатное, если не считать цены патрона.

- Так это кто? – спросила Ольга, подозрительно оглядывая содержимое одного из пакетов.

- Олень, - сообщил Иванов, с благодарностью принимая из рук Филиппа большую кружку с чаем.

- Ну вот, мне теперь олешку жалко, - всхлипнула дочь, кажется, даже всерьёз.

- Нечего его жалеть, тебе питаться надо хорошо, в том числе, мясом.

- Папа, - дочь укоризненно посмотрела на него и присела рядом, двигалась она неторопливо, мешал ощутимо выпиравший живот. – У меня токсикоз, я один раз в день ем, и три раза блюю.

- Ну, Фил пусть ест, - Иванов кивнул на зятя, - Ему толстеть надо.

Зять его, будучи человеком умственного труда, на свою физическую форму откровенно плевал, а потому был длинным и тощим. На фоне крепкого широкоплечего тестя он просто терялся.

- Я-то съем, - согласился тот, - а чего это вы в охоту ударились?

- Понимаешь, Фил, - медленно проговорил Иванов, отхлебнув чая. – Мне в моей ситуации следует бояться безделья. Пока ты на службе, тебе некогда болеть, некогда стареть, некогда вообще поддаваться слабостям. Тело, как и мозг, работают в режиме мобилизации. А потом всё это исчезает. И ты сидишь в мягком кресле, смотришь ящик, ну, пусть ноутбук, попиваешь пиво. В результате через пару лет тебя не станет.

- Пап, не смешно, - фыркнула дочь. – Тебя палкой не убьёшь, я-то знаю.

- Это пока, а как только расслаблюсь… ладно.

- Кстати, - спросил Фил. – Если нужна помощь, могу с вами поехать, у меня выходные есть. Стрелок я такой себе, но могу помочь разделывать.

- Мысль интересная, - согласился тесть, - но пока не стоит. В будущем, возможно, возьму. Охота – дело такое, сегодня зверя много, завтра вообще нет. Кстати, если что, могу пропадать со связи, не теряйте меня.

- Тогда ключ оставь, - сказала Ольга. – Буду заходить, приберусь и цветы полью.

Иванов полез в карман и протянул ей ключи, те висели в кольце в двойном количестве.

Посидев с ними ещё с полчаса, Михаил Григорьевич откланялся, сославшись на неотложные дела. В целом, так оно и было, дела пока оставались.

***

- Михал Григорьич, может, ну его? – в очередной раз заныл Семён, местный наркоман и уголовник. – Куда вы меня тащите?

- Надо, Семён, надо, - твердил своё Иванов и тащил парня вдоль берега. – Деньги так просто не платят, ты мне нужен. Ненадолго, потом отпущу. И…

Он продемонстрировал крупную купюру.

- Да понял я, - хмыкнул Семён. – Стрёмно как-то.

- Тебе ничего не угрожает, - заверил Иванов, приближаясь к точке. – Вот сюда заходи.

- Это чё, пещера какая-то? – парня откровенно трясло, явно чувствовал неприятности.

- Семён, - строго сказал бывший участковый, - ты меня удивляешь. В пещеру зайти тебе страшно, а ширяться всяким говном по вене – нет.

- Михал Григорьич, завязал я, - с жалобной миной сказал Семён, но в указанном направлении всё же пошёл.

Нытьё его продолжалось всю дорогу до портала, Иванов даже допустил, что убитое веществами сознание парня в самом деле чувствует какую-то чертовщину. Наконец, они оказались у нужной стены.

- Чё делать-то? – спросил Семён. – Здесь тупик.

- Так и должно быть, - тоном психотерапевта сообщил Иванов. – А теперь встань вот здесь и закрой глаза.

- Нафига? – не понял тот.

- Иначе я тебе их сам закрою, - угрожающим тоном пообещал Иванов и продемонстрировал рогатку из пальцев.

Наркоман вздрогнул и старательно зажмурился. Иванов взял его за плечи и прижал к стене. Стена не отреагировала. Ага. Просто стена, Семён в неё упирается. А если голой рукой? Взяв его за запястье, Иванов попробовал. Снова нет. На всякий случай ткнул в стену своим пальцем. Палец легко утонул в фальшивом камне. Эксперимент удался.

- Всё, открывай глаза, - скомандовал он.

Семён открыл глаза и увидел под носом обещанные деньги.

- Это тебе, до города сам доберёшься, у меня здесь дела есть.

- А чё это было-то? – непонимающе спросил Семён.

- Меньше знаешь – позже сдохнешь, - парировал Иванов. – Иди с богом и старайся не болтать. Выход там.

Ещё не отошедший от испуга наркоман побрёл по проходу в сторону выхода, а Иванов присел на корточки, предусмотрительно сделав это у противоположной стены и закурил.

Теперь многое становилось на свои места. Проход этот никому не известен по простой причине: туда никто не может пройти. Ну, или почти никто. Есть какая-то система отбора, скажем, по группе крови, росту или запаху изо рта. Неважно. Для большинства людей это просто горная порода. А он может пользоваться своей уникальностью. Не зря привёз сюда подопытного.

В голове неприятно пошевелилась нехорошая мысль. А если бы нет? Если бы Семён прошёл через портал и оказался на той стороне. Надежды на закрытые глаза мало. Что тогда? Парень уже одной ногой в могиле, на чём он сидит – неизвестно, да только выглядит натуральным трупом, кожа жёлтая, глаза красные, про состояние мозгов и сказать нечего. Но при этом умрёт он не завтра и, возможно, не в этом году. А языком трепать может. Есть опасность обнаружения? Да. А смог бы он просто придушить человека и утилизировать тело в пустом мире? С точки зрения закона – вообще легко, а вот совесть у него к такому пока не готова. Подумав ещё немного, Михаил Григорьевич решил, что отпустил бы парня в любом случае. Пусть живёт и рассказывает кому хочет и что хочет. К нему мало кто прислушается, и ещё меньше отправится проверять. Да и вообще, с точки зрения закона он ничего плохого не делает. Даже браконьерство ему не пришить.

Последним пунктом программы была покупка бинокля. Деньги пока были, так что решил не экономить, купил тот, что с максимальным приближением. Решив, что в этом мире его дела пока что закончены, старый полицейский сел в машину и отправился на дачу. В том мире дела ещё оставались.

Глава четвёртая

Следующая неделя прошла в постоянном движении. Иванов, как и собирался, обследовал местность. За реку пока не совался, но и на этом берегу было много интересного. Для начала обследовал саму реку, река оказалась не только глубокой, но ещё и рыбной. Рыбы было столько, что ловить можно было руками. Часть пород он никогда раньше не видел, но все они оказались съедобными. Проверил на себе.

Поход вверх по течению дал новую информацию, там в реку впадал приток, совсем небольшой, но довольно быстрый, потому как стекал с возвышенности. Большая река имела спокойное течение. Там тоже водилась рыба, а примерно в километре выше устья он обнаружил странную постройку. Будучи неопытным натуралистом, он не сразу опознал в ней бобровую плотину.

Он, собственно, и не опознал, пришлось соваться внутрь, что вызвало агрессию обитателей. На него буквально набросился крупный шерстяной зверь. Выгнал из помещения и пробежал следом метров десять, давая понять, кто тут главный. Иванов вскинул ружьё, но стрелять не стал.

Бобров он раньше видел только на картинках и видео, а потому примерно представлял размер. А этот экземпляр был несколько крупнее. Да чего там, это был натуральный гигант, ростом едва ли не с человека. А с добавкой в виде острых зубов это делало его опасным противником. Бобр остановился в десяти метрах от дома и уставился на человека, выговаривая что-то на своём бобрином наречии.

- Ты кто такой вообще? – спросил человек, глядя на зверя через прицел.

Зверь предпочёл промолчать и стал разворачиваться. Мелькнула мысль, что это всё же не бобр, а что-то другое, но нет, ошибки быть не могло. Морда, лапы, плоский голый хвост.

- Бобр – курва, - сказал Иванов, вспомнив заезженный интернетный мем.

Зверь оглянулся, презрительно фыркнул, но возражать не стал. То ли не знал польского, то ли просто решил не связываться с хулиганом. Короче, разошлись миром.

Присев на землю, он положил ружьё и задумался. Вот бобры, притом гигантские. Что это даёт? Мясо бобра было съедобным, но вряд ли на него найдётся много любителей, та же оленина куда лучше и добыть её проще. Эти-то мутанты того и гляди сами ему задницу надерут. Вторым интересным моментом была шкура. Бобровый мех стоит немало, вот только… продавать шкуры по частям он не сможет, придётся тащить целиком. Там кто-то увидит неправдоподобно большие шкуры бобров и задумается. А ему не надо, чтобы кто-то задумывался. Кроме того, таксидермист из него плохой, ещё ни одной шкуры не снял так, чтобы она осталась целой. Вряд ли с бобрами будет иначе, так что такое сырьё никому не пригодится. Вдобавок, стрелять их двенадцатым калибром тоже не особо полезно для сохранности шкур, а другого оружия у него пока нет.

Взвесив все за и против, Иванов махнул рукой. Пусть бобры живут. Они не хищники, нападать без причины не станут. И он их не тронет. Нанёс плотину на самодельную карту и, поднявшись с земли, побрёл дальше.

Помимо карты, которую он рисовал на альбомном листе со старанием первоклассника, были ещё и астрономические наблюдения. Первым было вычисление времени. Оказалось, что время совпадает с земным, ну, приблизительно. По крайней мере, рассвет и закат тут в одно время, стало быть, в сутках двадцать четыре часа. А вот то, что и рассвет, и закат не совпадали с земными, навело на мысль об иной широте. Способов определения широты имелось много, почти все они подразумевали наличие приборов, которые требовалось купить. Наконец, он оставил единственный способ – по звёздам. Ночное небо тут практически совпадало с земным, правда, стопроцентной гарантии он бы не дал. Тем не менее, Полярную звезду он нашёл, установил угол над горизонтом и сделал вывод, что место это находится примерно на широте Турции плюс-минус.

Выводы эти его обрадовали, теперь можно было и не заботиться о надёжном жилье, зима тут если и будет, то короткая и тёплая. Проще её пересидеть в своём мире. Климат, правда, на тропический не походил ни разу. Да и растительность говорила в пользу средних широт Евразии. Изнуряющей жары нет, дождь идёт регулярно, но короткое время. Сезона дождей, равно, как и сезона засухи, не наблюдается. Такой климат, если он правильно помнил, в Новой Зеландии. Как Европа, только без зимы. Но тут стоит вспомнить, что Новая Зеландия – остров, и климатом своим она обязана океану, который забирает и отдаёт тепло. Его гипотеза об островном расположении этой земли получила одно очко в свою пользу.

Покончив с астрономией, он вернулся к исследованиям. Новый поход предпринял в направлении, перпендикулярном течению реки. Зашёл довольно далеко, километров на семь. И снова ничего интересного. Лес становился гуще, появились овраги, вдалеке постоянно мелькала какая-то фауна, но рассмотреть подробно он не успевал. В итоге, решив, что направление бесперспективное, повернул назад. Единственной добычей был молодой кабан, подстреленный им в чаще. Потом он, конечно, пожалел, потому как кабан был тяжёлый, а тащить его было далеко. Но злобная жаба не позволила оставить добычу.

Поход вниз по течению он пока отложил. Теперь его волновал противоположный берег. Бинокль позволил получше рассмотреть загадочный белый объект. Что это, по-прежнему было неясно, но оптика позволила рассмотреть, что объект этот довольно высоко поднимается над уровнем земли. Если прикинуть, то высота там примерно в четыре этажа. Вряд ли это творение природы, скорее уж, развалины. И на них точно стоит взглянуть, хотя бы для того, чтобы оценить технический уровень живших тут людей. Или не людей, а просто существ с руками.

К этой экспедиции он подготовился как следует. Прихватил с собой запас патронов, воды, еды в виде солонины, которую готовил здесь же. Взял нож и мачете. В степи могли водиться хищники, а тот факт, что он даже в бинокль никого не разглядел, не говорил ни о чём. Просто у них водопой в другом месте.

Форсировать реку решил на плоту, благо, материала было предостаточно. Собрал небольшой плотик из тонких брёвен, размером метр на два, загрузился на него и поплыл, пользуясь выструганным из деревяшки веслом. Слабое течение реки снесло его всего метров на двадцать, что было хорошим результатом и открывало перспективу передвижения речным путём. Через несколько минут он уже вытаскивал своё плавсредство на противоположном берегу.

Итак, направление у него есть, расстояние тут примерно на час ходьбы. Ну, или два, он всё-таки не спортсмен, да и поклажа на плечах здорово тормозит. Отсюда неизвестное строение было почти не видно, пару раз он сбивался с пути, потом макушка здания показалась, что позволило ему скорректировать маршрут.

С расстоянием он ошибся. Не пять-шесть километров, а все двадцать пять. По крайней мере, дорога заняла почти пять часов. Однажды он присаживался на отдых, перекусил, а потом продолжил путь. Живность вокруг имелась, но представлена она была главным образом грызунами и птицами. Где-то вдалеке промчалось стадо копытных, но рассмотреть не дала высокая трава, но копытные – это не волки и тем более не тигры, с ними он как-нибудь справится.

Когда до цели оставалось всего ничего, Иванов смог рассмотреть её подробно. Башня. Так и есть, каменная башня, вроде водонапорной, только куда больше в поперечнике. Навскидку – метров семьдесят. С размахом строили. Остальное выяснить можно было только при близком контакте. Иванов вздохнул и, поправив рюкзак, отправился дальше.

И вот, наконец, ноги принесли его к памятнику архитектуры. Тот стоял в чистом поле, как… неважно. Важно то, что здания обычно не стоят вот так, посреди степи, где нет вообще ничего. Для какой цели её тут ставить?

Иванов вздохнул и прошёлся вдоль стены. Сделал вывод, что здание древнее, настолько, что уже частично ушло в землю. Если вокруг и были другие строения, то и они ушли в землю, но не частично, а полностью. Материалом служил белый камень, вроде известняка, но на вид более прочный. Известняк за такое время просто рассыпался бы.

Высота составляла… навскидку определить было трудно, но где-то шесть-семь этажей. Довольно много, притом, что часть высоты теперь под землёй. Он подошёл и потрогал кладку. Раствора не видно, камни подогнаны очень плотно, форма блоков правильная, размер одинаковый. Строили явно специалисты. Осталось найти вход.

Вход он нашёл, правда, это был не вход, а, скорее, лаз. Одно из окон второго этажа, или третьего. Как раз на уровне земли. Встав на четвереньки, он протиснулся внутрь. Изнутри башня впечатляла не меньше. Имелись перекрытия между этажами, а сами этажи были разделены на несколько помещений. Правда, эти стены были не так прочны, как несущие, а потому сохранились хуже. При этом везде царила пустота и разруха. Ни вещей, ни мебели, ни трупов.

Обнаружив каменную лестницу, выглядевшую достаточно прочной, он прикинул, куда стоит пойти сперва. Вверх или вниз? Решил, что вниз проще и стал спускаться. Когда пролёт закончился, вокруг уже была почти полная темнота, это был первый этаж, по воле времени и природы ставший цокольным. Пришлось зажигать фонарик.

Тут сохранилось кое-что из обстановки. Например, пол, выстланный досками. Правда, доски эти почти сгнили, а при наступании на них рассыпались в труху. Провалиться не получилось, поскольку под деревом был всё тот же камень.

Ещё тут имелась дверь. Ну, как имелась, дверь валялась на полу, сорванная когда-то давно. Иванов присел рядом и осмотрел дверь. Материал показался ему странным, что-то тёмно-зелёное, или тёмно-синее, в свете фонаря разобрать было сложно. Попытался сдвинуть. Не получилось, после нескольких попыток он понял, что дверь никак не закреплена, а просто очень тяжёлая. Даже ему с его довольно приличными силовыми показателями удалось сдвинуть эту штуку всего на пару сантиметров. Из чего она сделана? Он поскрёб материал двери ножом, под зеленью показался блестящий металл. Бронза. А сверху – патина. Видимо, влага сюда попадала в минимальных количествах, иначе за те десятилетия или даже столетия, что эта дверь лежит здесь, металл бы окислился полностью. Если дверь почистить щёткой, она вполне годна к употреблению. Бронзовая пластина толщиной примерно в пять сантиметров, а по краю – в десять. Иванов сразу подумал, что стоит эта штука немало, и стоит сдать её в металлолом. Но есть одна проблема: тащить придётся на себе, а он её даже поднять не смог. А ещё как-то через реку переправлять, да и в портал не факт, что протащит. Увы, сдачу цветмета придётся отложить на неопределённый срок. Для этого, как минимум, придётся разрубить дверь частей на шесть, а лучше – на восемь.

Оставив дверь в покое, он поднял фонарик и пошёл дальше, выискивать хабар полегче. В итоге нашёл, но радости это ему не принесло. Скелеты, человеческие кости в количестве девяти комплектов. Они были разбросаны по полу. Беглый осмотр показал, что взять с них нечего. Да и сами они тут валяются с незапамятных времён, часть костей рассыпалась в труху. О причине смерти задумываться не приходилось, у половины были пробиты черепа. Одежда не сохранилась, кроме пары подмёток, а вещи, надо полагать, унесли те, кто их убил. Весело тут было лет семьдесят назад. Больше скелеты ему ничем не запомнились, просто люди, мужчины, не старые и не молодые, обычной комплекции, обычного роста.

Не обнаружив более ничего странного, Иванов поднялся наверх. После затхлого воздуха подвала свежий ветерок, задувавший в окна, действовал, как хороший допинг. Он продолжил поиски.

Увы, всего этажей было три, четвёртый под землёй, а если были ещё этажи, то они не сохранились. Верхняя часть башни отсутствовала, словно снесённая взрывом. Остались только обломки стен.

Единственная находка была на предпоследнем этаже. Это тоже был скелет, но, в отличие от тех, в подвале, этот его заинтересовал. Во-первых, этот человек умер относительно недавно, кости ещё побелеть не успели, с момента смерти прошло меньше года. Второй особенностью были его габариты: для наглядности Иванов даже лёг рядом, чтобы сравнить. Его собственный рост был слегка за метр восемьдесят, а этот покойник был выше на голову. Да и комплекция впечатляла. Кости толстые, а ширина плеч такая, что не в каждую дверь пролезет. Ещё на нём сохранилась одежда, например, кожаный плащ, который сейчас был распахнут на груди, и сапоги, подбитые железом. Одежда из ткани была сильно испорчена. Кстати, странно, что труп не погрызли падальщики, тут ведь есть какие-то хищные твари, не все ведь на том берегу живут. Или они по лестнице подняться не смогли?

Преодолев брезгливость, Иванов обыскал труп. В карманах плаща ничего ценного не нашлось. Зато на ремне имелся узкий кинжал в ножнах. Снимать ремень он не стал, просто срезал финкой ножны. Осмотреть клинок не удалось, поскольку тот присох к ножнам, придётся сдирать. Оставив это на потом, Иванов продолжил поиски.

Попутно выяснилась причина смерти. Великан тоже умер не от инфаркта. Рёбра были сломаны, в черепе виднелась вмятина, а одна ступня буквально перемолота. Он на третий этаж на одной ноге прыгал? Аккуратно отодвинув клочья сгнившей рубахи, он заглянул в грудную клетку. Ага, ещё интереснее. Внутри обнаружились странные серые комочки, которые при ближайшем рассмотрении, оказались пулями. Странными, сплющенными, почти полностью превратившимися в оксид, но всё же пулями. А что это за оружие? Калибр приличный, пули без оболочки. И не дробовик, а… если только револьвер какой-то старорежимный. А всего пуль четыре. Тут и гадать нечего, там, в груди, полный фарш был. Видимо, человек пришёл сюда здоровым, а уже тут нашёл смерть. Но при этом его не ограбили. Странно.

На теле нашлась единственная ценность, цепочка из белого металла, довольно увесистая. А ещё на ней висел какой-то амулет, за который мертвец своим последним движением ухватился. Под его рукой драгоценность было на разглядеть, пришлось сдвинуть кисть мертвеца и присмотреться тщательнее.

Амулет был довольно красив. Внешне он напоминал крест, но не православный, а, скорее, знак «За службу на Кавказе», у Иванова такой был. Только этот был без мечей, в центре не было изображения, а лепестки креста, если присмотреться, были не чёрными, а тёмно-зелёными, а у самого центра проглядывала алая полоса в полмиллиметра. Сам амулет был серебряным, ну, или из чего-то, похожего на серебро, а лепестки сверху покрыты какой-то эмалью. Или стеклом. Или чем-то ещё. Словом, украшение это было довольно интересным, вряд ли рыночная ценность была велика, но продавать его Иванов не собирался. Оставит у себя в коллекции.

Больше мертвец его ничем не порадовал. Жаль, не то, чтобы добыча была так нужна, просто в новом мире явно есть что-то более интересное, чем просто лес с кучей живности. И каждая находка даёт кучу информации и облегчает дальнейшие действия. Скоро он выйдет в большой мир и найдёт людей. Он уже решил это для себя и отказываться не собирался.

Заночевать он решил здесь, а домой отправится под утро. Топать в темноте не было никакого желания, а до заката уже не успеет. Устроившись на последнем этаже под открытым небом, он развёл небольшой костёр из наломанного здесь же кустарника, открыл банку консервов и, наскоро поужинав, завалился спать на расстеленном одеяле. Вход на этаж завалил каменным хламом, хищник, что захочет перекусить человечиной, вряд ли сможет пролезть, а если и сможет, то не бесшумно. Иванов в этом случае успеет схватиться за ружьё.

Перед сном он вынул трофейный амулет и стал рассматривать его в свете фонаря. Вещь эта, при всей своей простоте, отчего-то казалась шедевром. Может, он магией заряжен? Усмехнувшись своим мыслям, Иванов надел амулет на шею. После этого встал и подошёл к стене, от которой оставалось всего полметра. Опершись на камни, вгляделся в тёмную даль. Ничего. Просто темнота на много километров вокруг.

Иванов потянулся и вдруг понял, что устал. Такой марш-бросок ему уже не по силам. Ноги ломило, спина потрескивала, а дыхание отчего-то стало прерывистым. Здравствуй, старость? Он фыркнул, сам себя призвал не раскисать, а потом вернулся в кровать, бросив в костерок последнюю охапку прутьев.

Утро встретило его ярким солнечным светом. Только этот свет и заставил его проснуться. Встал он с трудом, совершенно разбитый, мышцы продолжало ломить, а тело сковывала странная слабость. Словно недавно вылечился от тяжёлой болезни, а тело ещё не восстановилось. Наскоро собравшись, он отправился в обратный путь. Ничего особенного это путешествие ему не дало, кроме доказательств того факта, что в этом мире тоже живут люди. Напоследок сфотографировал труп в плаще. С нескольких ракурсов. Неизвестно, зачем ему эти снимки, но пусть будет.

Тут мелькнула мысль: а амулет? Зачем этот человек перед смертью так его сжал, что и мёртвая рука не отпустила? Умер ведь быстро, после таких ранений вообще жить не положено. И в последний момент ухватился за амулет. Зачем?

Оставив эту загадку нерешённой, Иванов заторопился обратно. Всё было так же, как и вчера, степь, ровная, как стол, высокая трава, свежий ветер. Какие-то сайгаки бегают вдалеке. А он был другим. Рюкзак, ставший легче, немилосердно давил на плечи, дыхание сбивалось даже от ровного шага, ноги постоянно за что-то запинались. Дважды садился на отдых, при этом, как ни странно, ел с аппетитом. Обычно усталость напрочь отбивает желание есть, а тут наоборот. В голове мелькнула мысль, а не подцепил ли он местную инфекцию? Мало ли, вдруг этот труп носил в себе заразу, а сам не болел, обладая иммунитетом? А у Иванова иммунитета нет. Версия была довольно логичной, он сразу решил, что в свой мир не пойдёт, пока не пройдут симптомы, не хватало ещё эпидемию устроить. Опять же, если это болячка, то очень странная, даже температуры нет, и ничего особо не болит. Только усталость наваливается, словно весь день вагоны разгружал.

К берегу подошёл ближе к вечеру, состояние было всё таким же, слабость и утомление были на прежнем уровне и не особо прогрессировали. И это тоже было странно. Обычно, если ты прошёл километр и устал, то после второго устанешь вдвое больше. А здесь он прошёл километров двадцать, а усталость на одном уровне держится. Точно подцепил что-то.

Плот лежал на прежнем месте. С трудом подтащив к берегу ставшую такой тяжёлой деревяшку, он плюхнул её в воду. Осталось немного, сейчас доберётся до своего шалаша и отдохнёт.

Вода как будто стала холоднее, а весло добавило веса, и течение усилилось. Он понимал, что всё это только кажется, на самом деле всё так, как и было, это он сам изменился. Несколько минут упражнений с веслом, плот причалил на другой стороне, усталый путник спрыгнул на песок и, тяжело топая, направился в своё логово. Сейчас растопит печь, заварит чаю, приляжет на кровать…

Он не прошёл ещё и десяти метров, как его мысли прервали. Чёрная тень мелькнула справа и, пролетев по воздуху, сбила его с ног. Хорошая реакция спасла его, успел сбросить с плеча ружьё и встретить волка ударом приклада. Удар не получился, зато зубы не дотянулись до горла. А второй прыжок был остановлен выстрелом. Заряд картечи пришёлся прямо в грудь зверя. Готов.

Но праздновать победу было рано, ему даже с земли подняться не дали, а развернуть ствол, чтобы выстрелить повторно он не успел. Успел только заблокировать атаку второго волка, тот вместо горла вцепился в ногу, сразу прокусив штаны из прочной ткани. Икру пронзила боль, а волк, словно понимая, что такое ружьё, не давал человеку прицелиться. В итоге, он выстрелил, но неудачно, картечь оторвала волку хвост, зверь заскулил от боли, но от этого ещё сильнее впился зубами в ногу. Кровь текла уже ручьём. Ударив зверя пару раз стволом ружья, Иванов бросил его и выхватил нож. Отбиться оказалось не так просто, эта тварь была куда крупнее той, что напала в первый день. Укол ножа вошёл волку в грудь, близко к позвоночнику. Удар, возможно, смертельный, да только умрёт тварь не сразу, а клинок как назло застрял. Не сумев выдернуть финку, Иванов схватился на мачете, которым несколько раз рубанул тварь по голове. Дважды рассёк шкуру, отрубил ухо, а потом клинок из тонкой стали просто сломался.

Но тут зверь начал слабеть, нож пробил лёгкое, возможно, задел и сердце, с такой раной долго не проживёшь. Поняв, что хватка зубов на ноге чуть ослабла, Иванов тотчас дотянулся до ружья и перезарядил стволы. Сделал он это как раз вовремя, поскольку за ближайшими кустами показались новые чёрные твари.

- А вот хрен вам, - процедил сквозь зубы человек, обводя стволом кусты. – Ну, кто смелый?!

Последние слова он буквально выкрикнул, но смелых не нашлось. То ли хорошо усвоили, что такое огнестрел, то ли судьба вожака – а это явно был вожак – заставила одуматься. Разжав руками пасть уже мёртвого волка, он пошёл к своему дому. Громко сказано – пошёл, на самом деле он ковылял, стараясь то опираться на ружьё, то вовсе прыгать на одной ноге. Вторая нога выглядела ужасно. Прочная ткань военных брюк не спасла от клыков, кровь текла ручьём. Иванов мельком отметил, что кровь тёмная, наверное, артерия цела. Да он и так может умереть.

Оставляя за собой кровавый след, он кое-как добрался до жилища. Новую пытку ему подарила крутая лестница, которую он сам же и придумал для защиты. Мелькнула мысль добраться до портала, а там вызвать скорую, но решил для начала осмотреть рану и перевязать. Скорая может и не успеть.

Оказавшись наверху, он ухватил со стола маленький складной нож, которым сперва разрезал шнуровку ботинка, а потом вспорол штанину в месте раны. Дальше действовал по алгоритму: вскрыл аптечку, полил перекисью, обтёр салфеткой. Ситуация прояснилась, с десяток дыр от клыков, кое-где мясо вывернуто наружу, в одном месте особо глубокий разрыв, и из него ручейком течёт тёмная кровь. Вены, значит. Возможно, и сухожилие повреждено. Дальше оставалось только замотать ногу бинтом так туго, как только хватит сил. А уже потом ковылять к порталу, вываливаться в свой мир и звать скорую. Ну, или на своей машине добраться до травмпункта, если за рулём сознание не потеряет. Крови вылилось прилично, вон, слабость какая.

Затянув последний узел на повязке, которая стала быстро пропитываться кровью, он решил принять обезболивающее. В самый раз, шок прошёл, адреналин схлынул, теперь израненная нога пульсировала острой болью. Из препаратов нашёлся кетопрофен. Штука хорошая, вот только в ампулах, а он не в том состоянии, чтобы уколы себе колоть. После секундного колебания он всё же отломил кончик ампулы и распечатал шприц. Набрал лекарство и, не думая ни о какой дезинфекции, просто всадил иглу себе в бедро через ткань. Подумал, что игла непрочная и может согнуться. Не согнулась. Препарат благополучно попал в кровь. Теперь надо как-то спуститься.

Он попробовал встать на ноги, но закружилась голова. Слабость усилилась. Он сидел на полу и тяжело дышал. Хреново. Даже очень. Сознание мутнело, но в нём слышался и голос разума, напомнивший, что слабость началась ещё до ранения, а теперь только усилилась. Он нагнулся, чтобы проверить повязку на ноге, тут из-за воротника камуфляжной куртки выскользнул амулет. Подняв его на ладони, Иванов тупо уставился на странное украшение.

Амулет изменился. Форма его оставалась прежней, а вот цвет… лепестки были тёмно-зелёные, а ближе к центру имелась полоска алого цвета. Вот только тогда она была едва заметна, шириной всего в полмиллиметра, а теперь стала шире, едва не доходя до середины лепестка. В голове отставного полицейского заскрипели шестерни, сопоставляя несколько фактов. Он надел амулет вечером, сразу после этого появилось недомогание. Оно продолжалось весь день, а теперь амулет изменил цвет. Не весь, но цвет меняется по нарастающей. Вывод? Он высасывает силы. И, если его снять, наступит облегчение.

Логика была на стороне этого утверждения, хотя оно и противоречило материалистической картине мира. Решение он принял немедленно, ухватил амулет левой рукой и, крепко сжав, попытался стянуть с себя… и не успел. Проклятая цацка вспыхнула алым светом, который даже просочился сквозь руку, в глазах на секунду потемнело, а потом он пришёл в себя.

Его слегка мутило, амулет всё ещё был зажат в руке. Посмотрев на лопасти креста, он увидел, что они снова позеленели, оставив только узкую полоску у центра, совсем узкую, такую, что едва можно рассмотреть. Пару секунд он соображал, что произошло, потом всё же стянул амулет и отбросил в сторону. Ему ведь сваливать надо, в скорую звонить.

Спохватившись, Иванов встал и собрался спускаться, даже наступил ногой на первую ступеньку, но тут замер. Поглядев вниз, он обнаружил, что стоит на двух ногах. И вторая почти не болит. И кровь явно остановилась. Укол подействовал?

Вернувшись в дом, он прошёлся туда и обратно. Боль была, но лёгкая, словно ранение он получил месяц назад, а то и два. Ни один анальгетик так не действует. Снова схватив нож, он разрезал узелок повязки. Бинт не успел присохнуть, так что отстал легко. Увиденное заставило его засомневаться в надёжности зрения, как источника информации. Для верности протёр ногу влажной салфеткой. Ран не было, остались только застарелые шрамы.

Он подобрал амулет. Осмотрел ещё раз, надел на шею, попробовал ходить, снова снял, снова посмотрел. Шестерни у него в голове двигались всё быстрее, при этом скрипели, стонали, из них сыпалась ржавая труха, но мыслительный процесс шёл. Причинно-следственные связи кое-как устанавливались.

Итак, амулет. Если его надеть, он принимается сосать силы из тела, которое начинает быстро уставать. Процесс неприятный, но не смертельный. Если носить его достаточно долго, то крест начинает краснеть, надо полгать, за неделю или около того покраснеет полностью. Потом, если его сжать рукой вот так, чтобы рука давила на горизонтальные лопасти с торцов, он отдаёт накопленную энергию и лечит носителя. Есть у этого утверждения логический изъян? Нет, практика – критерий истины, вот только практика выдаёт результат фантастический. Такого ведь не бывает. А порталы в другой мир бывают? Именно.

И теперь понятно было, отчего тот великан сжимал амулет. Хотел спастись. А амулет был разряжен. Ну, или раны были совсем чудовищные, что подтверждалось наличием пуль в груди. Ему не помогло, а вот Иванову в самый раз. С такой штукой аптечка не нужна, его только нужно зарядить впрок.

Настроение так улучшилось, что, вместо поездки в больницу, он предпочёл открыть бутылку пива, что дожидалась его в большом сундуке. Главное – не спиться от скуки.

Глава пятая

После приключения с волками, которое, хоть и завершилось благополучно, заставило о многом подумать, Иванов сделал для себя несколько выводов.

Первый вывод следовал из его чудесного исцеления, странный амулет требовал подробного изучения. Второе: мир этот населён людьми, их следует найти и попытаться вступить в контакт. Третье: конкретно это место следует сделать полностью безопасным путём геноцида волков. Четвёртое: волки в этом мире не единственные хищники, не исключено, что нападения будут повторяться, а такое везение – нет. Отсюда следовал вывод, что ему стоит обновить свой арсенал. Помимо карабина, который вот-вот можно будет купить, понадобится ещё и короткоствол, да, пожалуй, что-то холодное, посерьёзнее финки.

Поскольку часть этих проблем решалась легко, часть – трудно, а часть просто требовала времени, начал он с первой. Для чистоты эксперимента покинул открытый мир и перебрался в свою квартиру. Были у него сомнения, что амулет будет работать в обычном мире. А он работал. Стоило надеть цепочку на шею, как сразу же наваливалось чувство усталости, одышка, учащалось сердцебиение. Но, как только амулет с шеи снимался, все симптомы проходили. Для активации зарядки требовалось именно носить его на шее, в кармане он не работал.

Зарядка шла медленно, возможно, чтобы догнать красное поле до краёв, потребуется около месяца. В самом начале красная полоска расширялась относительно быстро, но, стоило перевалить за середину, как изменения становились незаметны без линейки. Отдельно он отметил, что краснота прибывает быстрее, если человек-донор ведёт себя активно, а при неподвижности почти не повышается. В идеале, требовалось ходить, чем он и занимался примерно по два часа в день. Его никто не торопил, дальние путешествия пока откладывались, но выступать он будет с полностью заряженным амулетом.

Собственно, экспедицию он отложил по причинам недостаточной экипированности, в дальних краях могут поджидать такие опасности, для которых его оружие и уровень подготовки могут оказаться недостаточными. Лучше немного подождать.

И вот, наконец, наступил тот долгожданный день, когда ему позвонил Игнатьев и, помимо того факта, что разрешение готово, сообщил, что имеется в наличии комиссионный ствол, отличного качества, недорогой, с оптикой, короче, всё, как он просил.

- Прежний хозяин, - пояснил Игнатьев по телефону, - маньяком был, оружие старательно апгрейдил, а потом его закрыли. Надолго. Ствол, разумеется, изъяли.

- Что за ствол-то? – уточнил Иванов, натягивая штаны одной рукой, вторая держала телефон.

- Ну, вообще, это карабин Мосина, трёхлинейка. Сойдёт?

- Сойдёт, сейчас приеду.

Приехал он почти сразу, забрал портянку разрешения, после чего отправился к Игнатьеву за разъяснениями.

- А что непонятно? – Валерий Владимирович с интересом посмотрел на старого друга. – Едешь в оружейный салон «Стрелец», там продавец такой… толстый. Скажешь, что от меня, он тебе вынесет.

Толстого продавца Иванов помнил, впрочем, он там мог быть не один.

- Слушай, Валера, - Иванов понизил голос. – У меня ещё вопрос.

- Всё, что в моих силах, - Игнатьев плюхнулся в кресло и приготовился слушать.

- А здесь вообще, говорить можно, - Иванов обвёл пальцем помещение, намекая на прослушку.

- Миша, - снисходительно сказал Игнатьев. – Меня если и слушают, то серьёзные люди, которым твой мелкий криминал до лампочки. Ах, ладно…

Он дотянулся и пододвинул собеседнику пачку стикеров, чтобы тот мог изложить свою просьбу письменно. Иванов согласно кивнул и, взяв ручку тут же написал: «Патроны 9 на 19».

- Нахрена тебе? – строго спросил Игнатьев.

- Надо, - Иванов грустно вздохнул. – Хоть немного. Не хочу отдельный ствол покупать.

- Скажем так, - Валера сцепил пальцы и, сделав паузу, продолжил: - Я твой вопрос пролоббирую, но гарантии нет. Власть моя велика, но тут может не выйти.

С этими словами он взял записку Иванова, поставил на стол пепельницу и щелкнув зажигалкой, превратил бумагу в пепел. При этом взял другую бумагу и стал на ней что-то писать.

- Значит, смотри, вот это, - он продемонстрировал сложенный лист бумаги, - передашь тому же продавцу. Он либо скажет да, либо… не скажет. В любом случае, давить на него не стоит. Если моей просьбы недостаточно, тогда точно не выйдет.

- Понял тебя, - Иванов спрятал лист в нагрудный карман куртки. – Заранее благодарен. Магарыч за мной.

- Сопьёшься с вами, - отмахнулся Игнатьев.

- А я мясом, - с улыбкой пообещал Иванов и покинул кабинет начальника отдела.

В магазине тот самый толстый парень откровенно скучал. Продавец это был, старший менеджер или вовсе владелец бизнеса, Иванов не знал. Знал только, что именно эту физиономию тут видно чаще всего.

- Добрый день, - сказал Иванов, заглядывая в помещение. Свет тут был тусклый, после ясного осеннего солнца требовалось время, чтобы привыкнуть.

Продавец в ответ кивнул, попутно почесав подбородок, где щетина постепенно переходила в бороду.

- Я от Валерия Владимировича, - скромно сообщил Иванов. – Мне сказали, что тут…

- Сейчас принесу, - парень оживился.

- Постойте, - остановил его клиент. – У меня вот ещё одна просьба, Валерий Владимирович описал подробно.

Он протянул продавцу листок. Тот раскрыл его, медленно прочитал, покривился, но явного возмущения не выказал.

- Ну, если надо, - он снова покривился и вернул листок. – Сколько?

- Ну, пачки три-четыре.

Продавец удалился, вернулся, раскрыл журнал, а на прилавок выложил большие прямоугольные пачки.

- Лицензию покажите, любую, - велел он.

Иванов вынул свою «гладкую» лицензию. Продавец кивнул и стал заполнять журнал. При этом писал он совсем другие цифры, не те, что были в карточке, а в последней графе сам же размашисто расписался. Иванов невольно оценил простоту коррупционной схемы. Смутила только цифра 200 в графе «Количество». Блин, он, когда про пачки говорил, рассчитывал на маленькие. А тут на пятьдесят штук, и цена совсем не смешная, впрочем, он потянет.

- Оплата наличкой, - требовательно заявил продавец. – Терминал барахлит.

И он постучал ногтем по совершенно исправному терминалу.

Иванов достал деньги и расплатился. Попутно мельком оглядел покупку. Оказалось, что одна из пачек патронов российского производства и стоит приемлемых денег, три другие – импорт, а потому такие дорогие. Впрочем, не ему выбирать, спасибо и на этом. Патроны он спешно спрятал в сумку. Если раньше имело место просто кумовство и протекция, то теперь он занят явным криминалом, на котором легко спалиться, потащив за собой кучу людей. Его задача – как можно быстрее переправить весь компромат на ту сторону портала.

- Теперь по основному вопросу, - продавец принёс-таки винтовку и положил на прилавок. – Винтовка Мосина, точнее, карабин на её базе. С некоторым апгрейдом, даже я всё не определю.

- С виду обычная, - сказал Иванов, оглядывая оружие.

Перед ним лежала классическая трёхлинейка, укороченный её вариант, дерево тёмное, рукоять затвора отогнута вниз, а сверху закреплён странной формы оптический прицел.

- Ну, смотрите, дерево новое, при этом искусственно состарено и покрашено. Ствол… я затрудняюсь сказать, что с ним, по-моему, его просто заменили. Вот здесь клейма нет совсем, хотя должно быть. Изнутри хромирован. Штифтование не производилось, на затворе крим метка есть, а в стволе… вот тут, на выходе керн имеется, но то такое. От себя скажу, что в других условиях эту штуку и к продаже бы не допустили.

- Я половины не понял, - признался Иванов. – Ствол-то хороший?

- Даже слишком, думаю, результаты стрельбы будут отличными.

- А армейские патроны использовать можно? – уточнил Иванов.

- Ну, если доступ есть, - пожал плечами продавец. – Возможно, на больших дистанциях результат будет чуть лучше. Износ ствола ускорится, но непринципиально. Для охоты всё же советую брать магазинные.

- Понял вас, а с прицелом что?

- Прицел, - продавец опустил глаза и вздохнул. – Справедливости ради, прицел стоило снять и продать отдельно. Но тут с креплением проблема, делал какой-то рукожоп с инициативой, теперь если снимать, то что-то придётся повредить. В итоге, продаётся так.

- А что с ним?

- Ну, это примерно, как каменный топор с программным управлением, - мрачно пошутил продавец. – Тепловизионный прицел. Для ночной стрельбы.

- А днём?

- Днём работает, как обычная оптика, вот эти кнопки переключают режим. Оптика сама по себе имеет кратность… - он посмотрел в брошюру с инструкцией, - четыре семьдесят пять, что немало. Разрешение – так себе, но вполне терпимо. Есть лазерный дальномер. Зарядки хватает на восемь часов, рекомендую брать с собой пауэрбанк. Что ещё… Ну, стоит такой немало, но тут б/у, поэтому вот так. Я вам мануал приложу, чтобы вы разобрались.

Тут он назвал цену. За старый карабин, пусть и с апгрейдом, это было как-то слишком. Правда, продавец тут же пояснил, что девяносто процентов цены – это оптика, а снять её – сами понимаете.

Иванов вздохнул, но расплатился. Тут уже использовал карту, поскольку терминал одумался и начал исправно работать. Винтовку завернули в мешковину, после чего он, попрощавшись, отправился домой. Предстояла ещё регистрация и ожидание карточки.

Вечером, точно к концу рабочего дня, машина бывшего полицейского притормозила за городом, недалеко от ворот войсковой части. Часть была непростая, тут располагались военные склады. И на одном из этих складов работал его бывший коллега Артём Охрименко. Сейчас он как раз набрал его номер.

- Артём? Здорово, это Миша. Как какой? Иванов, забыл что ли? Пить меньше надо. На выходе тебя жду, разговор есть.

Охрименко был старшим прапорщиком, причём, классическим, как в большинстве анекдотов. Ровесник Иванова, с украинскими корнями, толстый, с красным лицом, любитель выпить, вороватый и со своеобразным чувством юмора. Минут через пять после разговора, он вышел из ворот КПП и, осмотревшись, поймал взглядом Иванова.

- Вот скажи мне, мент поганый, какого беса ты добрых людей от работы отрываешь? – в голосе его было полно справедливого негодования.

- Во-первых, ты уже отработал, - начал перечислять Иванов. – Во-вторых, я уже пенсионер. В-третьих… пошли, пройдёмся.

- Аааа… - протянул прапорщик, - так ваше высочество уже всё. Ну, тогда извини за наезд. Пойдём, пройдёмся, о делах наших скорбных покалякаем.

Охрименко когда-то был точно таким же офицером милиции, но его за буйный нрав и некоторые незаконные делишки турнули из органов, обставив это как добровольное увольнение, дабы не выносить сор из избы. Поскольку пенсия ещё даже на горизонте не маячила, пришлось службу продолжить. Отправился он в Вооружённые силы. Взяли, стал прапорщиком на складе вооружений. Здесь он, как ни странно, прижился. Сделал головокружительную карьеру, поднявшись от прапорщика до старшего прапорщика, но отчего-то совсем этим не парился, заимел связи, высокопоставленных друзей, не имел проблем с деньгами и вообще, можно сказать, процветал. Только вот зависть к большим погонам, пусть и не военным, а полицейским, оставалась и грызла изнутри прапорщика, заставляя его постоянно острить в адрес бывших коллег.

- Слышал, тебе подпола дали, - заметил прапорщик.

- Перед увольнением, - отмахнулся Иванов.

- А чего по гражданке? – язвительно спросил Артём. – Тебе ведь, наверное, с правом ношения формы…

- Да я её и на службе редко носил, - отмахнулся пенсионер, а про себя подумал, что прапорщик прав, конкретно сейчас стоило бы надеть, так, чтобы не возникало у случайных автоинспекторов желания машину осмотреть.

- Так что за дело?

- Дело на миллион, - заверил его Иванов. – Патронов мало-мало нужно.

- Вот это мало-мало меня не устраивает, - капризно заявил Охрименко, голос которого с возрастом стал более визгливым. – Ты давай конкретику, потому как есть границы возможного.

- И? Где эти границы? Сколько максимум? – осторожно уточнил Иванов.

- Миша, ты меня оскорбляешь недоверием, - прапорщик скорчил обиженную гримасу. – Границы возможного бывают верхние и нижние, верхняя граница – вопрос открытый, я точно её не знаю, а насчёт нижней – если ты пару пачек купить хочешь, я даже шевелиться не буду.

- Всё настолько хорошо?

- А ты думал.

В талантах прапорщика Иванов не сомневался. Он знал, что другие товарищи, хоть со старой работы, хоть с новой, регулярно обращались к нему с аналогичными просьбами. И, как правило, отказа не получали.

- Пойми, Мишка, я тут, - он ткнул толстым пальцем в сторону забора части, - двадцать лет служу, я в части каждую тварь знаю, каждому офицеру в высоких погонах под шкуру залез, в каждой жопе по пальцу держу. При таком раскладе, если где-то что-то не срастётся, меня спасать будут люди чуть ли не из штаба округа. Вот и думай. Что же до отчётности, то там всё так, что при увольнении мне придётся ещё три дня добро за забор вытаскивать, чтобы баланс сошёлся.

- Допустим, - Иванов достал сигарету и закурил. – Патроны мне нужны, винтовочные, семь шестьдесят две.

- И? Чего мнёшься? Сколько?

- Ну, цинк, можно два.

- Вот это другой разговор, машина моя в ремонте, так что сажай меня в свою и вези до моего дома. Там всё перетрём, заберёшь и денежку отдашь.

На том и порешили. Прапорщик, то ли вконец оборзел, то ли настолько уверен был в своей безопасности, то ли всё сразу, но товар он хранил прямо у себя в гараже. Оттуда он, никого не таясь (впрочем, вокруг никого и не было), вынес два металлических ящика прямоугольной формы, каковые поставил в салом машины.

- Вот смотри, вот это – ЛПС-ки, а вон там – БЗ-шки. По четыреста сорок штук. В нагрузку ключ даю, чтобы, значит, легче открывалось.

Он назвал цену, при всём своём непростом характере, жадным он не был, да и старых друзей обдирать не стремился. Цена была в полтора раза ниже той, что в магазине. Иванов с облегчение вздохнул и протянул пачку купюр.

- Вот и славно, - Охрименко убрал деньги в карман камуфляжа. – Что-то ещё нужно? Гранаты? Взрывчатка?

- Пока нет, - осторожно сказал Иванов. – А в будущем, допускаю, понадобится.

- Ну, где меня найти, ты знаешь, - а то давай, ко мне зайдём, пивка дёрнем.

- Нет, я пас, - отмахнулся Иванов, когда в машине лежит палево, пить как-то не хочется, даже притом, что вероятность досмотра составляет мизерную долю процента.

- Как знаешь. – сказал прапорщик, покидая машину. – Гараж этот, кстати, на моего тестя записан, если что… он старый, ему всё равно.

Махнув рукой, Михаил Григорьевич завёл двигатель. Общаться с хитрожопым прапором было по-своему интересно, но сейчас ему нужно поскорее попасть домой.

Уже дома, дождавшись темноты, он задёрнул шторы и занялся своим чёрным делом. Итак, с дальнобоем вопрос ясен, ещё немного подождать и можно идти в битву с волками. А можно и не ждать, потому как патронов у него море. А в оставшееся время требовалось решить вопрос с короткостволом. Первое, за что он взялся. – это обрез. Вынув из запасов нелегальное ружьё-вертикалку, он положил её на табурет и, тщательно примерившись, начал пилить стволы в двух сантиметрах от цевья. Ружьё было почти точной копией того, которым он официально владел, только старше и с трещиной на прикладе. Трещину можно было исправить изолентой, но это ни к чему, поскольку приклад он собрался отпиливать. Самое главное, что калибр совпадал, что избавляло его от необходимости заряжать патроны самому. По идее, для обреза патрон нужен с меньшим зарядом, но латунных гильз у него не имелось, а потрошить заводские патроны он не хотел. Пусть уж часть пороха сгорит впустую, а при стрельбе в упор сноп огня послужит дополнительным поражающим фактором.

После часа работы в руках у него был довольно компактный обрез. Под него бы ещё чехол соорудить и на бедро повесить. Или на бок. Или за спину. Подправив огрехи напильником, он положил новоприобретённое оружие на стол. Теперь второе, ради чего он, собственно, и пошёл на криминал. В глубине шкафа, на самом дне, под стопкой документов, фотоальбомом и коробкой с наградами лежал ещё один ствол.

Этот ствол был, что называется, с историей. Когда-то, будучи ещё зелёным лейтенантом, Иванов отправился засвидетельствовать смерть одного пенсионера. Оформление покойников – не его обязанность, но тут ещё факт смерти был под сомнением, просто соседи позвонили и сказали, мол, дедушка из квартиры не выходит. Он прибыл на место, соседка дала запасной ключ, после чего, убедившись, что сосед мёртв, отправилась к себе.

Старик, в самом деле, умер. Это было немудрено, потому как лет ему тогда было около ста. И судьба его была такова, что молодого милиционера аж испарина пробила. Сначала он увидел фотопортрет на стене, где этот старик в форме и с какой-то дамой. А форма ещё довоенная, без погон. Потом полез поискать документы, там, в шкафу, их целый ворох нашёлся, так некоторые пожелтевшие бумажки вышли из канцелярии… ВЧК. Тут Иванов вытер пот фуражкой и снова принялся искать. Оказалось, да, служил в органах ещё тогда. И потом, и в войну воевал, и после войны. А уже на самом дне лежал он, завёрнутый в несколько слоёв вощёной бумаги воронёный пистолет. Его-то Иванов и изъял, но не как положено, с оформлением акта, а просто забрал. Негоже хоронить музейный экспонат в хранилище вещдоков, так он себя успокаивал. Потом вызвали опера, потом и родственники подтянулись, но про пистолет никто не заикнулся. Тот так и остался у участкового. Тогда он, кстати, и не думал, что придётся из него стрелять. Думал, максимум, на стенку повесить. Можно было и охолостить, да рука не поднялась такой шедевр портить.

Сохранность оружия, которое от роду насчитывало больше ста лет, впечатляла. Вряд ли его часто использовали, и ещё реже носили при себе. Большую часть жизни пистолет провёл в шкафу, что оставляло надежды на сохранность механизма.

Сумрачный немецкий гений произвёл на свет один из первых автоматических пистолетов, именуемый Маузер С-96. В данном случае имела место более редкая разновидность под девятимиллиметровый патрон, о чём свидетельствовала выведенная на рукояти красная девятка. Где его отмёл старик, оставалось загадкой, в Союз, вроде бы, такие не завозили. Никаких дополнительных данных выяснить не удалось. Имелся серийный номер из пяти цифр. Год выпуска среди многочисленных клейм не указывался, но где-то между 1916 и 1918 годом, именно тогда их выпускали. К нему не имелось патронов и кобуры, но эти проблемы были решаемы, кобуру можно сшить, а патроны он достал.

Пистолет он старательно разобрал и вычистил, обильно смазав ружейным маслом. Потом с осторожностью стал заряжать. Патроны брал импортные, решив, что так будет лучше. Мелькнула мысль, что современный патрон может преждевременно ушатать механизм, потому как наука шагнула вперёд и нынешние девять миллиметров куда мощнее старых. Впрочем, от охотничьих патронов странно было ожидать повышенной мощности. Кроме того, сколько раз нужно выстрелить для серьёзного повреждения деталей? Сто? Двести? А он вообще не собирался столько стрелять, пистолет ему нужен был в качестве оружия последнего шанса, чтобы «всё сложилось иначе».

Патроны один за другим вставали на своё место. Гильзы были латунными, при этом блестели, словно отполированные. Точно так же блестели и пули. Отечественные отличались от них тёмной гильзой из стали, покрытой лаком, а импортные в последней коробке отличались от остальных формой пули, такая, по идее, должна раскрываться при попадании в тело. Зарядив, он дослал патрон в ствол и поставил пистолет на предохранитель. Опробует завтра, с той стороны портала.

Устав от трудов праведных, он откинулся на кресле. В голове мелькнула мысль: а оно ему надо? Ведь никто не гонит. Ну, нашёл портал, так пользуйся. Вон, мясом торгуй, рыбой, или просто отдыхай от общества. Так нет же, тянет на приключения, хотя уже и возраст не тот. Впрочем, тут природа ошиблась. На приключения и должно тянуть стариков, которые уже оставили потомство и терять им особо нечего. А молодым нужно семьи создавать, детей растить, карьеру делать.

Уже укладываясь спать, он ещё раз осмотрел медальон. Рациональная часть мышления говорила о каких-то высоких технологиях, но вполне могла быть и магия. Магии не бывает? Ну, порталов тоже не бывает. Или он это уже говорил? Ну и ладно.

Глава шестая

Ещё две недели пролетели почти незаметно. Сказать, что он был занят, - не сказать ничего. Проблем навалилось немало, но все они, как это ни странно, радовали. Для немолодого отставника такое состояние было нормальным, он всю жизнь провёл в нём, ему всегда не хватало времени, но это не давало расслабляться и поддерживало в нём жизнь. Теперь он благодарил судьбу, что подкинула ему такой подарок. И дело не в тех копейках, что он мог для себя поиметь. С его запросами вполне хватило бы пенсии, даже ещё осталось бы. Ему интересно, ему это нравится, ему хочется открытий.

Одним из первых дел, что он недавно закончил, была пристрелка оружия. И, надо сказать, старая винтовка его обрадовала. Давно забытые навыки никуда не делись, стоило взять ствол в руки, как эти самые руки вспомнили, для чего они сделаны. Собственно, к стволу претензий не было никаких, пули летели точно туда, куда он их отправлял. Что же до оптики, то тут всё было ещё лучше. Возможно, простой оптический прицел с большой кратностью в чём-то лучше, но и этих показателей хватало с избытком. На пристрелку он патронов не жалел, всегда можно сходить в магазин или к Артёму, опять же, спасибо Валере, что подобрал именно такой ствол, а не какую-то экзотику.

Отдельно изучил разницу показателей армейских и магазинных патронов. Сделал вывод, что разницы особой нет. Армейские били чуть дальше, траектория понижалась меньше, видимо, в силу меньшей массы пули. Но разница была пустяковая, он быстро научился её учитывать. Зато охотничьи патроны наносили куда большие повреждения незащищённой цели. Учитывая, что стрелять он собирался больше в животных, это было важным фактором.

Результат его упражнений был таков: на расстоянии до пятисот метров (что легко определялось дальномером) он поражал цель размером с волка (собственно, это волк и был, труп животного он закрепил на колышках) четыре раза из пяти.

После дневных стрельб он перешёл к ночным. Перед этим, правда, потратил два дня на изучение управления прибором. Как и почти все люди старшего поколения, он с настороженностью относился к современным гаджетам, опасаясь ситуации «я что-то нажал, и всё исчезло», а потому к каждой кнопке подходил с опаской, по три раза заглядывая в инструкцию. Но в итоге всё же справился, и ночной лес осветился, показывая животных яркими красными пятнами.

При длительном путешествии вставал вопрос зарядки, но тут на помощь пришли те самые пауэрбанки. Емкость приличная, хранить можно достаточно долго, а вдобавок нашёл для себя солнечную батарею. Собственно, это был зарядник, который следовало раскладывать на солнце. В сложенном виде представлял собой кирпич размером четыре на пятнадцать на восемь, а в развёрнутом выглядел, как небольшое полотенце. Не сказать, что он обладал большой производительностью, ну так и работать с тепловизором предстояло редко.

Разумеется, при таких раскладах у волков шансов не было. На истребление всей стаи ушло три ночи. Остатки добили шакалы, а одна самка с волчатами всё же ушла в неизвестном направлении и более не появлялась. И тут кто-то обвинит Иванова в браконьерстве, скажет, что это неспортивно, что зверю надо дать шанс, но, будучи человеком достаточно чёрствым, Иванов бы на такое не повёлся. Да и отстрел этот к охоте отношения не имел. Для охоты существовали олени и кабаны. Здесь было другое: два хищника схватились за место под солнцем, и никто не хотел уступать. Опять же, в этом конфликте нападающей стороной был отнюдь не человек. Человек бы их не тронул, если бы они не трогали его. А они трогали, и постоянно изобретали способы подойти на расстояние прыжка. Вопрос вставал ребром: кому из них жить? Для сравнения, те же гигантские бобры, которые, если рассудить, в ближнем бою опаснее волков, человека полностью игнорировали и с ними он спокойно уживался. Или вот шакалы, небольшая стайка тощих вертлявых падальщиков. Они ведь хищники, да только куда более умные. Они человека приняли и спокойно кормились возле него. Изредка он даже подпускал их к себе и мог погладить. Делал он это нечасто, поскольку запах от тварей исходил отвратный. И даже конкурентом в борьбе за пищу он для волков не был. За всё время он застрелил двенадцать животных, а их тут оставалось ещё больше сотни, а если взять весь лес, то, наверное, тысячи. Отсюда следует, что конфликт волков и человека происходит исключительно от волчьей тупости. Трудно ожидать разумных поступков от зверья, но ведь могли они просто перенести свой ареал обитания на пару километров дальше, чтобы не пересекаться с более опасным хищником. Такое простое решение и зверю под силу, но нет. А теперь их самих нет.

С остальным оружием он тоже разобрался. Первым делом перенёс за портал всё, что грозило статьёй, а именно пистолет, обрез и купленные у Охрименко патроны. Пистолет он опробовал и результатом остался доволен. Немцы, при всей неприязни к ним у русского человека, с техникой обращаться умели и делали её качественно. Музейный экспонат со столетней историей спокойно поглощал современные патроны, пули летели прямо, механизм и не думал рассыпаться. На пристрелку он потратил пять патронов, убедился, что на дистанции в тридцать метров спокойно поразит ростовую мишень, после чего зачехлил ствол и решил пока его не доставать.

Пришлось решить ещё и некоторые бытовые вопросы, например, сшить кобуру. Для этого раздобыл муляж пистолета, пластиковый, но подходящего размера. Отдал в мастерскую, а через неделю получил на руки отличную кобуру, сшитую из какой-то армированной ткани, на липучках, а вдобавок её можно было крепить кучей разных способов, на ремень, разгрузку или даже ремень рюкзака. Это было важно, потому как пистолет, при всех своих плюсах, был довольно громоздким и сильно ограничивал маневренность.

Чехол для обреза он сшил сам, из толстого кожзама. И тоже постарался сделать так, чтобы можно было его крепить куда угодно. Идеальной казалась позиция, когда он вынимал его из-за спины, словно меч ниндзя, небольшая длина позволяла это делать. Правда, если на плечах висел рюкзак, сделать это было затруднительно. Стрельбы из обреза не показали ничего, кроме того факта, что использовать его нужно в упор или почти в упор. И желательно картечью.

Озаботился и холодным оружием. Финку он из убитого волка выковырял, сделать это было несложно, поскольку хищника уже основательно объели шакалы. Попутно разобрался с найденным кинжалом. Тот оказался неожиданно качественным. По виду напоминал кинжал английских коммандос, или, как говорят некоторый умники Файнберна-Сайкса. Отличался только костяной рукояткой и позолоченной гардой. А на торце рукоятки имелся номер из пяти цифр, и что-то подсказывало, что цифры эти отнюдь не инвентарый номер. Очень мелкие, сильно затёрты, но различить их можно, цифры человеческие, арабские. Ну и ладно. Что бы ни значили, а ножом пользоваться не помешают. Опять же, пришлось сделать на заказ пластиковые ножны.

Озаботился он и железкой побольше. Мачете в последнем бою его подвело, сталь тонкая, а качество её на уровне жести. И в магазинах ничего подобного не видел. Пришлось идти к кузнецам, которые по его заказу отковали из рессоры тесак с полуметровым клинком, закалили, отпустили и отлили из пластика рукоять. Прямой клинок с односторонней заточкой, едва заметно расширявшийся к концу, режущая кромка почти прямая, а потом через закруглённый тупой угол сходится на кончик. Колоть таким сложно, а вот резать и рубить – в самый раз. Только чистовую заточку он попросил не делать. Это он оставил для себя, точить ножи он любил, в наличии имелись несколько камней, с помощью которых любой кусок металла можно было превратить в бритву, чем он сейчас и занимался.

Сидя в своём доме на деревьях он расслабленно проводил клинком по камню на тысячу грит, одной стороной и второй, тщательно выверяя угол заточки. Металл твёрдый, точился неохотно, но это вопрос старания и усидчивости. А попутно можно было обдумывать дальнейшие действия.

С собой придётся взять кучу мелочей, компас, два фонаря с батарейками, небольшой запас еды в виде солонины, галет и консервов, запас соли, мыло, рыболовные принадлежности, котелок, две фляги, бинокль, фильтр для воды. Взял и аптечку, амулет исцеления – это хорошо, но он может разрядиться, потеряться, или просто не сработать в нужный момент. А ещё он является очень ценным предметом, вряд ли таких в этом мире много. Стало быть, при встрече с людьми его стоит держать в тайне и никому не показывать.

Амулет он зарядил полностью. Там не было индикатора зарядки, но это легко определялось. Лопасти креста стали ярко-красными, а потом начали едва заметно пульсировать светом. А ещё пропали неприятные ощущения при надевании, что говорило о насыщении его жизненной энергией. Ушло на это около трёх недель, хотя, если посчитать по часам, то примерно десять суток непрерывного ношения. Если он исцелил раненую ногу, будучи заряженным едва на четверть, то при полном заряде способен отрастить оторванную руку. Экспериментов он не проводил, но верил, что это так.

Клинок проехал по бруску в тысячный раз, Иванов взял его в руку и посмотрел на свет. Режущая кромка была готова, гладкая, прямая и одинаковой ширины по всей длине. Отложив тысячный камень, он вынул из ведра с водой другой, на три тысячи, закрепил его и продолжил движения, посматривая вниз.

А внизу, у кромки воды, его ждала лодка. Первоначально он планировал отправиться пешком вдоль берега. Но количество припасов привело его в уныние, потом подумал сделать плот и сплавляться на нём, но отмёл эту мысль. Слишком неудобно, уж лучше потратить деньги и купить большую надувную лодку. С мотором, само собой, и прихватить запас горючего. Вниз по течению он собирался идти на вёслах, а обратно возвращаться с помощью мотора. Это решало все проблемы с грузоподъёмностью, а заодно давало возможность безопасной ночёвки на якоре. А если возникнет необходимость разведки по суше, лодку можно спрятать у берега, после чего отправиться налегке.

Металл продолжал с тихим скрежетом стачиваться о камень, временами Иванов подливал воды, если поверхность бруска высыхала. В это время он пытался хоть в общих чертах представить маршрут. Итак, река течёт с юго-запада на северо-запад, никаких больших изгибов в обозримом пространстве не делает. Впереди возможны разливы и перекаты, возможно, даже пороги, но с этим он справится, потому как лодка всё же надувная, так что перетащить её сил хватит. Не исключено, что эта река является притоком другой, более крупной. А на той реке просто обязано быть какое-то поселение, пусть даже заброшенное. При виде строений нужно обязательно притормозить и заняться изучением, бинокль для этого отлично подходит, в дружелюбности встреченных людей он обоснованно сомневался, труп великана в плаще давал для этого основания.

Закончив с тремя тысячами, Иванов перешёл на шесть тысяч, потом можно было ещё поправить на коже, но он решил, что это лишнее. Бриться тесаком он не собирался, для этого бритва есть, а для хозяйственных нужд сойдёт. Тем более, что есть в наличии небольшой топорик и пила.

Наконец, тесак был готов к употреблению, он встал, сделал несколько шагов и, дотянувшись до ближайшей ветки, рубанул с небольшого замаха. Ветка упала и повисла на нижних ветвях, срез был идеально ровным, при этом даже не пришлось прикладывать силу. Удовлетворённо хмыкнув, Иванов убрал тесак в ножны и присоединил к куче других вещей.

Собственно, он был готов, в путь можно было отправляться хоть сейчас, вот только уже вторая половина дня, уж лучше завтра с утра двинуть. А сегодня можно выйти обратно в свой мир и отдохнуть. К дочке можно зайти, сказать, чтобы не теряла.

Так он и поступил, но, стоило ему оказаться в зоне досягаемости сотовой связи, как телефон завибрировал в кармане.

- Пап, - это была Ольга. – Ты куда пропал?

- Ну… за городом я, - честно сказал он, - тут связь не всегда ловит. А что случилось?

- Тётя Таня звонила.

- Эээ… какая?

- Гоголева, дяди Феди жена.

- Так, - Иванов насторожился, Фёдора Гоголева он знал давно, тот был его коллегой, работал много лет в соседнем кабинете. Пару лет назад вышел на пенсию и, насколько ему было известно, сильно болел. А ведь годами был младше.

- Она говорит, дядя Федя совсем плохой, зовёт попрощаться.

- Ну, так я буду, - сообщил Иванов, сбрасывая звонок и направляясь к машине.

Поездка прошла муторно, Фёдора было жалко, да и на дороге творилось чёрт знает что, как раз попал в час пик, начало седьмого, все с работы едут. В итоге потратил лишних полчаса в пробках, а к нужному дому подъехал уже в сумерках.

На втором этаже позвонил в дверь, открылась почти сразу. На пороге стояла Татьяна, жена Фёдора, ещё не старая женщина с сильно измождённым видом, закутанная в тёплый халат. Глаза её были красными, явно часто и много плакала.

- Привет, Миша, заходи, - она, ничего не спрашивая, пропустила его в прихожую. – Там он, в зале лежит, все уже были, тебя только ждёт.

Он разулся и сбросил куртку, после чего шагнул в комнату. Свет был тусклый, видимо, специально включали ночник. В воздухе пахло лекарствами, спиртом и… наверное, болезнью, запах был незнакомый и неприятный. Фёдор лежал на широкой кровати, наполовину прикрытый простыней, тело его было высушено, как у египетской мумии, старая футболка казалась огромной, костлявые руки сложены на животе. Ему было сорок шесть лет, а выглядел на восемьдесят, картину усугублял полностью лысый череп и полуоткрытый рот, в котором не хватало половины зубов. Его можно было принять за мёртвого, если бы не глаза. Глаза ещё сохранили искру жизни, они сразу сфокусировались на вошедшем и позволили его узнать.

- Мишка? – хриплым голосом спросил Фёдор. – Наконец-то, тебя одного жду.

Он даже нашёл в себе силы протянуть руку для приветствия.

- Что с тобой, Фёдор? – спросил Иванов, прекрасно понимая, что вопрос идиотский.

- А всё, Миша, - сквозь одышку проговорил Фёдор. – Хана мне, то есть.

- А точнее?

- Рачка поймал, - с горькой усмешкой сказал Фёдор. – Вот такенная опухоль в печени.

Он продемонстрировал кулак, состоящий из костей, обтянутых кожей.

- И что, никаких средств?

- Он на операции настаивал, но врач отказался, - сказала Татьяна за спиной.

- Конечно настаивал, - сказал Фёдор. – Мне-то пофигу, так и так помирать. А он боится, говорит, сосуды крупные проросли. Пытались там, химиотерапию, лучи, прочая дрянь. Облысел вот только, и зубы повыпадали. А опухоль ни на грамм не уменьшилась. Теперь и метастазы… Короче, всё.

- А чего не в больнице?

- Так выписали, - он прикрыл глаза и помолчал, потом, видимо, собравшись с силами, продолжил: - выписали умирать. Уколы-то Таня ставит, а больше ничего и не надо. Вот и звал вас всех, чтобы попрощаться. Вот так, лицом к лицу, потому как у гроба стоять – это без толку, мне уже наплевать будет… Спасибо тебе, Мишка, что пришёл, меня обрадовал. Если чего сказать хочешь, говори. Я так вижу, эту ночь ещё проживу. А завтра… доктор сказал, что до конца страдать не буду, раньше сердце остановится.

Не зная, как поддержать умирающего, Иванов взял его за руку.

- Прощай Фёдор, - проговорил он тихо, - всегда мы друзьями были…

- Громче говори, - попросил больной.

Чтобы не кричать, Иванов придвинулся поближе и наклонил голову. На груди брякнул медальон, громоздкая цепь не желала спокойно лежать под рубахой. При этом звуке его как током шарахнуло. Медальон. Кто сказал, что он только раны лечит? Опухоль – это тоже рана, пусть и другого рода. А хватит его, чтобы такого пациента вылечить? Заряд максимальный, но и Фёдор уже двумя ногами в могиле. Может, и не вылечит до конца, но опухоль станет операбельной, тогда её спокойно вырежут. Или не подействует?

- Татьяна, - попросил Иванов, обернувшись. – Можно тебя попросить? Выйди на минутку.

- А что такое? – спросила Таня, но встала со стула и направилась к выходу.

- Есть такие вещи, - расплывчато пояснил он, - которые мужики друг другу наедине говорят.

Она пожала плечами и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. А Иванов потащил из-за воротника цепь с амулетом.

- Федя, если вдруг что, не говори никому, - сказал он, собираясь надеть амулет на больного.

- Ты чего? – Фёдор прищурился. – Нет, Миша, без толку крест надевать, неверующий я, всю жизнь не верил, так чего теперь-то. Если за гробом и есть чего…

- Ты не болтай, - прервал его Михаил, вешая амулет на шею. – Эта штука – она не от бога, она от другого ведомства. Теперь положи руку и сожми, чтобы вот эти два конца соединить. Крепко сожми.

Фёдор одарил его непонимающим взглядом, но всё же попытался сжать амулет. Крест вспыхнул, да так сильно, что на какое-то время в комнате стало светлее, свет прошёл через руку больного, потом засветилось запястье, а потом комок света впитался в его тело. Фёдор выгнулся дугой, глаза его широко распахнулись, а зрачки сперва расширились, а потом наоборот, стали мелкими точками. Он рухнул на кровать, хватая ртом воздух.

- Что… это… было? – спросил он в промежутке между вдохами, рука его разжала кулак, Иванов дотянулся до амулета и поспешно снял его, спрятав в карман.

- Ты скажи лучше, как чувствуешь себя? – спросил Иванов.

- Я… как будто… - вместо ответа Фёдор протянул руку, взял с тумбочки стакан с водой и поднёс ко рту. Рука дрожала, движения были неуверенные, но сил у него явно прибавилось.

Дверь открылась, встревоженная шумом Татьяна заглянула.

- Пойду я, - заторопился Иванов, вставая с места. – Всё, что нужно сказал, только это, подожди хоронить. Доктора иногда ошибаются, может, не всё так плохо. Попробуйте ещё раз обследоваться.

- Да поздно, - она вздохнула. – Не будут они, сказали, ждать смерти.

- А я говорю: вези меня на обследование! – раздался за его спиной голос Фёдора.

Иванов вздрогнул и обернулся. Хозяин дома стоял на ногах, всё такой же тощий и бледный, но решительный и, видимо, полный сил.

- Вызывай такси, вези в клинику и пусть… кэтэ, узи, рентген. Всё заново пусть делают, скажешь, что полегчало мне.

- Давайте я отвезу, - предложил Иванов. – И, если надо, могу денег подкинуть, если там платное обследование.

- Всё бесплатно, - заверил его Фёдор. – А ты, Мишка, иди отдыхай. Сами доберёмся, ты и так… Я тебе позвоню потом.

Иванов кивнул и направился к выходу. Фёдор обещание сдержал, позвонил. Прошло уже больше трёх часов, Иванов сходил в гости к дочери, рассказал о своём завтрашнем отъезде в глухие места, где не ловит связь, пообещал привезти что-нибудь интересное. Ольга и Филипп, в свою очередь, поделились планами на ребёнка. Они спорили об имени, потому как ждали мальчика. А когда он, допив чай, вышел и спускался к машине, телефон в его кармане зажужжал.

- Мишка? – голос Фёдора был встревоженным. – Ты один?

- А хоть бы и не один?

- Слушай, что ты сделал?

- Ты о чём? – Иванов попытался включить дурака.

- Врачи сказали, чудо случилось, они раньше слышали, чтобы рак вот так сам по себе отступал, но чтобы за три дня… не бывает такого. Я им не сказал ничего, просто, мол, в какой-то момент полегчало. А они меня по всем кабинетам на каталке… Короче, здоров я, даже печень восстановилась, а опухоли и близко нет.

- Ну, так радуйся, - сказал Иванов, улыбнувшись в трубку.

- Почему? – голос Фёдора вдруг стал грустным. – Почему меня?

- А кого? – не понял Иванов.

- Просто, я ведь почувствовал, что штука эта, которую ты на меня повесил, она ведь всё, сломалась. Треснуло в ней что-то, надорвалась от неподъёмной тяжести. Силы хватило на одного только. Вот и скажи, почему я?

- Ты – мой друг, - упрямо проговорил Иванов, вынимая амулет из кармана, в ярком свете уличного фонаря он смог разглядеть то, что не увидел там, у постели Фёдора.

- Это понятно, просто, я ведь смирился уже, Таня гроб заказала, все готовы были. А тут ты взял и… если эта штука одноразовая, ты ведь мог и кого-то другого, из молодых, мне-то всё равно помирать, не сейчас, так через десять лет, через пятнадцать.

- Феденька, - укоризненно сказал Иванов. – Завязывай, а. Ну, чего ты ноешь, радоваться надо. Не знал я, что амулет сломается, а если бы и знал, поступил бы точно так же. Просто потому, что ты был рядом и умирал. Других умирающих поблизости не было, я ни о ком больше не думал. Повезло тебе, вот и живи. И не проговорись никому, а то меня подставишь.

- Да я молчу, и всю жизнь молчать буду, - виноватым тоном сказал Фёдор. – Только мысль гложет: что это было, и откуда оно у тебя?

- Меня эта мысль тоже гложет, - сообщил Иванов. – Возможно, когда-нибудь выясню, тогда и расскажу. А пока прими, как данность. Всё, пока, в ближайшие дни пропаду со связи.

Он отключился, а потом ещё раз посмотрел на амулет. Так и есть. Крест сменил цвет, лопасти были теперь не тёмно-зелёными, а чёрными, как антрацит, не блестящими, а словно бы поглощающими свет. Красноты не осталось, заряд явно израсходован в ноль. Он надел его на шею и попробовал пройтись. Бесполезно. Привычная уже усталость не наваливалась, организм вообще не замечал украшения. Так и есть, вылечив почти мёртвого, он перегорел. Теперь это просто красивая вещь. Впрочем, всё равно, есть смысл брать с собой, быть может, где-то можно достать второй такой, или этот починить. И тогда он, в полном соответствии с заветами Фёдора, поднимет кого-нибудь из молодых, мало ли парней и девок в инвалидных колясках, или детей, от онкологии умирающих. А пока одной полезной штукой меньше. Придётся найти круглосуточную аптеку и прикупить побольше бинтов и йода. Пригодится.

Глава седьмая

Лодка оправдывала себя полностью. Потраченных денег было нисколько не жалко. Приличные размеры позволяли загрузить всё необходимое, ещё и самому оставалось место. В наличии были вёсла, но пользовался он только одним, и то, больше для того, чтобы менять курс.

Скорость течения не впечатляла, двигался он чуть быстрее пешехода. Но, даже десять километров в час – это сто двадцать километров в день, и то, если он будет ограничиваться исключительно световым днём, притом, что плыть можно и ночью. Да и на вёсла налечь можно, тогда десять километров в час превратятся в двадцать.

Первый день путешествия ничем особым не впечатлил. Огромные пространства, солнечная погода, глубокие речные воды. Хотелось выплыть на середину и размахивать веслом, распевая про Стеньку Разина. Но имелось у него занятие поинтереснее. Он смотрел по сторонам, временами вооружаясь биноклем.

Поначалу, ничего интересного не увидел. Всё то же самое, справа – степь, слева – лес, правда, лес становился то гуще, то реже, а степь становилась холмистой, что здорово ограничивало видимость. И горы, что раньше были на самом горизонте, теперь приблизились настолько, что можно было даже отдельные вершины разглядеть. Только к вечеру, уже выбирая место для ночлега, он обнаружил нечто интересное.

По левому берегу тянулся густой лес, в котором преобладали хвойные. Тянулся довольно далеко, но в одном месте в него вдавалась огромная проплешина, диаметром, наверное, в километр. Решив, что картина несколько выбивается из привычного, он решил пристать и осмотреться.

Лодку привязал на краю, а сам, спрыгнув на прибрежный песок, отправился на поиски. Чутьё не обмануло, деревья исчезли не просто так. Это была вырубка, повсюду оставались приметные пеньки. Здесь когда-то были люди, валили лес, потом, надо полагать, сплавляли по реке. Река узковата, но плоты гонять можно. Ещё один аргумент в пользу наличия поселений ниже по течению.

Побродив по вырубке, он сделал несколько выводов. Люди здесь были не особо рачительные. Стволы деревьев они вывезли почти все, а вот сучья, некоторые из которых были сами как ствол, бросили, хотя это ведь отличное топливо. А ещё эту вырубку забросили и, кажется, в спешке. По состоянию пней он определил, что работы велись года два назад, или даже больше. Нашёл место, где лесорубы отдыхали, большой костёр, колышки от палаток, полуразрушенный шалаш, и даже…

А вот эта находка его не удивила, но заставила выругаться. Здесь вообще живые люди есть? Метрах в десяти от кострища лежал очередной скелет. В спокойной позе, руки вдоль тела. Отчего он умер? Подойдя поближе, Иванов осмотрел кости внимательнее. Скелет старый, наверное, ровесник вырубки, возможно, он и стал причиной того, что вырубку забросили. Может, болезнь какая напала? Иванов присел рядом на корточки и кончиком ножа отодвинул кусок сгнившей рубашки. Ага.

На первый взгляд следов насильственной смерти не имелось, лежит себе человек, мужчина, средних лет, среднего роста и средней комплекции. Единственная странность – отчего не похоронили. Теперь же он заметил вторую странность: в груди его, между рёбер, торчал кусок дерева, полусгнившая палка. Значит, всё-таки убит. Или сам на сук напоролся? Сложно вот так напороться, чтобы тебя палкой насквозь пробило. Может, с высоты упал?

Иванов нагнулся и посмотрел сбоку. А ведь палка непростая, сверху тупая, а снизу заострена, сам кончик уже отгнил, но видно, что конец напоминал карандаш. И дерево знакомое, осина. Нда.

Иванов привстал и крепко задумался. Итак, здесь люди валили лес, потом куда-то срочно свалили, вон, даже несколько стволов лежат с наполовину срубленными сучками. Но перед этим один из них получил в грудь осиновый кол. Интересно, при жизни или уже после смерти, чтобы не встал? А для чего вообще кол забивают? Мысль напрашивалась сама собой, воображение рисовало картину, как на них нападает вампир, кусает одного, мужики, дождавшись его смерти, на всякий случай вбивают кол, а сами быстренько сваливают, пока кровосос снова не проголодался. Версия отличная, вот только с подтверждениями туго.

Какой вывод можно сделать? Ну, во-первых, ночевать следует на том берегу, прихватив отсюда побольше дров. Во-вторых, стоит ещё немного проплыть вниз по течению, чтобы, значит, вампира не провоцировать. Так он и поступил, собрав приличное количество дров, вернулся в лодку и благополучно отчалил, преодолев до заката ещё несколько километров.

Вечер провёл на берегу, костёр весело трещал, в котелке булькала уха, а сам путешественник спокойно покуривал, раздумывая о завтрашнем дне. При этом не забывал поглядывать на противоположный берег. Река в этом месте была уже значительно шире, но большим препятствием для какой-нибудь твари служить не могла. С другой стороны, и там, в его логове, волки водились только на одном берегу, хотя переплыть на другой могли вполне. Собаки ведь плавают. Правда, на степном берегу могли водиться другие хищники, вроде тигров или кого похуже. И то, что сам Иванов таковых не встретил, ни о чём не говорит.

Уже ближе к полуночи, когда он сидел у гаснущего костра и оттирал котелок смесью песка и золы, ему почудилось, что на него кто-то смотрит. С того берега. Подняв взгляд, он, естественно, ничего не увидел. Да и странно было что-то разглядеть с расстояния почти в сто метров, когда стоит ночь, а на небе только тонкий серпик месяца. Но что-то там определённо было.

Нормальному наблюдению мешал костёр, когда ты сидишь рядом с источником света, а враг твой далеко и в темноте, увидеть что-то проблематично. Иванов подхватил карабин и, протопав метров двадцать, прилёг на землю так, чтобы костёр пропал из поля зрения. Сначала наблюдал глазами, вычленил из темноты какие-то силуэты. Потом обратился к оптике. Так, если смотреть просто с подсветкой, то видно, как странные тёмные пятна, отдалённо похожие на людей, перемещаются среди стволов. А если тепловой режим включить?

Увы, но тепловой режим ему ничем не помог, то, что он принимал за людей, не светилось. Стало быть, это глюки? Живое существо, будь то человек или зверь, просто обязано испускать тепловое излучение. Вариантов тут немного. Возможно, это и в самом деле глюки, а он просто утомился. Возможно, это некие твари с непостоянной температурой, вроде рептилий. Правда, рептилии активны в светлое время, а когда их температура падает, они впадают в спячку. Третий вариант был совсем нехорошим. Вампир – тварь мёртвая, а потому он и должен быть холоден. Мысль об отражающем тепло костюме он отмёл, что-то подсказывало, что до такого в этих местах пока не додумались.

Собственно, только вариант с вампиром ему и грозил. Бояться двуногих крокодилов было смешно. Прокрутив в памяти всё, что знал о вампирах, Иванов вспомнил интересную особенность. Вампиры не могу пересекать текучую воду. Вот и отлично. С этой мыслью он вернулся к костру, собрал немногочисленные пожитки, а потом перебрался в лодку. Спать он собирался на якоре, так, чтобы с любого берега его было сложно достать. Под рукой лежали обрез и пистолет. Несмотря на волнение, уснул быстро, а глаза открыл уже тогда, когда солнечный свет стал пробиваться сквозь веки.

Вот это он поспал. Часы показывали, что прошло уже десять часов. Но это хорошо, торопиться ему некуда, здесь безопасно, а свежий воздух идёт строго на пользу. Встав, он огляделся. Вокруг был всё тот же пейзаж, с поправкой на яркий солнечный свет. Речные воды огибали стоявшую на якоре лодку, с одной стороны раскинулась степь до горизонта, с другой – лес с большой проплешиной вырубки. И никаких вампиров. Понятно, что они днём спят, как правило, в гробах, но сейчас он об этом подумал с улыбкой. Ночные наблюдения казались ничего не значащей иллюзией, а труп с колом в груди… так это просто тёмные люди, показалось им, что человек может стать вампиром, вот и забили. Оставалось надеяться, что не живому.

Устраивать завтрак он не стал, и так потерял часа три, просто положил на кусок хлеба ломоть солонины и, запивая это нехитрое блюдо водой из фляги, поднял якорь.

Часа через два или чуть больше – на часы он не смотрел – случилось нечто новое. Как он и предполагал, река, по которой он спускался, оказалась притоком другой, куда более полноводной реки. В месте слияния имелось несколько водоворотов, но лодка оказалась достаточно большой, чтобы их не заметить. Ближе к середине Большой реки (для себя Иванов решил, что так и будет их называть Большая и Малая), течение стало спокойным, отдавшись на волю волн, он отложил весло и встал, чтобы осмотреться.

И результат не заставил себя ждать. Вдали, чуть выше устья, по правому берегу Большой стояли здания и, что характерно, вполне земные. Обычные панельные пятиэтажки, порядком уже разрушенные.

Можно было бы завести мотор, но он решил, что управится с одним веслом. Подъём против течения занял около часа, руки налились усталостью, но теперь он поравнялся с постройками. Причалив у пологого берега, он привязал лодку и отправился на разведку. Никаких следов разумной жизни поблизости не имелось, поэтому он оставил снайперку в лодке, прихватив только обрез и пистолет.

Увиденное его несколько удивило. Тут явно когда-то было большое поселение, вот только конкретное время он бы не взялся указать. Лет пятьдесят? Сто? Может, и все двести. Большая часть домов развалилась от времени, кучи битого кирпича и бетона уже заросли травой и почти целиком скрылись. Лишь изредка, прорывая слои дёрна, торчали отдельные куски бетона.

Но две пятиэтажки устояли, точнее, две с половиной. Третья представляла собой жалкое зрелище, верхние этажи разрушены, а вдоль стен идут трещины, в которые при желании может протиснуться человек с комплекцией Иванова.

Решив, что в третье здание заходить опасно, он решил обследовать первые два. Двери отсутствовали, как и рамы в окнах, и стёкла, и вообще всё, кроме стен. На ступени лестницы он наступал с опаской, чего доброго, провалятся под его весом. Поднялся на первый этаж, осторожно шагнул в квартиру. Сказать, что там не было ничего, было бы комплиментом. Выдраны косяки, сняты подоконники, содраны полы, даже обои были оторваны и частично разбросаны, материал от времени рассыпался в труху.

Он прошёлся вдоль стены и выглянул в окно. Что здесь было? И отчего остальные здания разрушились, а эти стоят? Особо прочными они не выглядели. Взгляд пробежался по стене. Её пересекала горизонтальная трещина. Нет, не трещина, это углубление здесь специально продолбили. Зачем? Ответ был очевиден: выдирали проводку. Кое-что начинало складываться. Мир постигла катастрофа, оставшееся человечество быстро потратило ресурсы, производить новые никто не умел, а потому старые здания пришлось вот так разорить. Отсюда следовало, что ловить тут ему нечего, нет смысла даже подниматься на верхние этажи. Впрочем, полученная информация тоже была полезна.

Он всё же поднялся на третий этаж, но лишь затем, чтобы понаблюдать всё ту же унылую картину разорения. Присев на условный подоконник, он закурил и задумался. Кое-что не давало ему покоя, концы не сходились с концами. Первое здание, которое он здесь увидел, отнюдь не принадлежало его миру. Строить из таких материалов башню никто бы не стал. На кой чёрт обтёсывать камень, если есть кирпичи? Может быть, катаклизм произошёл давно, человечество рухнуло в Средневековье, а потому начало строить феодальные замки? Так это и не замок был. Да и отсталыми технологиями там не пахнет. Камни обтёсаны отлично, подгонка идеальная. Отдельный вопрос, что это за камень? Известняк? Вряд ли, на вид блоки были из более плотного и твёрдого материала. Мрамор? Может быть, какая-то разновидность. Ещё вопрос: а где они этот камень брали? Рядом точно никаких каменоломен не имелось. Стало быть, привозной. Это же сколько камня нужно было перевезти, а блоки-то довольно крупные, такие вчетвером таскать сложно. А всего их там немногим меньше, чем в пирамиде, мать его, Хеопса. Это ж какие затраты на логистику.

От мыслей начала пухнуть голова. Оставалось надеяться, что, когда он найдёт людей, они всё объяснят. Впрочем, дикие люди хранят сведения максимум три поколения, изредка что-то передают четвёртому. И вообще, кто сказал, что у них получится нормальное общение? Вдруг они Иванова сожрать попытаются? Еды вокруг много, так есть ведь ритуальный каннибализм, жертвы каким-нибудь идолам. И вообще, все попытки общения могут споткнуться о языковой барьер.

Он ещё раз попытался представить себе постройку белой башни. Выходил чудовищно трудоёмкий процесс, даже если использовать технологии двадцать первого века. И зачем?

- Творение, блядь, чуждого разума, - проворчал он себе под нос и затушил окурок.

Собравшись уже возвращаться в лодку, он услышал странный звук. Замер, прислушался. Точно. Вроде как, звук копыт. Кто-то сюда скачет. На лошади? Или это просто лошадь? Дикая.

Выглянув в окно, Иванов поразился увиденному. К разрушенным домам подъезжал верховой. Вот только лошадью там и не пахло, под ним был кто-то, отдалённо напоминавший гончую. Длинное вытянутое тело, рыжая короткая шерсть и огромная пасть с клыками. Да и всадник выглядел не лучше, невысокий, тощий и чёрный, словно австралийский папуас. Голова была неправдоподобно крупная на тонкой шее, а по бокам торчало что-то, похожее на рога, что, впрочем, могло быть частью причёски.

Не доехав до стен метров тридцать, всадник начал тормозить, никакой сбруи на его животном не было, управлял он руками, держась за шею. А ещё за спиной у него висело странного вида ружьё.

Несмотря на странную внешность, это был явно разумный, даже, кажется, человек. Поэтому Иванов не стал хвататься за оружие, вместо этого он помахал рукой из окна.

Всадник пришпорил животное, остановился на месте и… рванул из-за плеча ружьё. Собственно, это движение задержало выстрел и спасло человеку жизнь. Иванов резко бросился от окна и упал на пол, снаружи раздался громкий треск, в окно влетела молния и пробила потолок насквозь.

- Ах ты ж говно! – воскликнул Иванов, недовольный результатом первого контакта, а заодно – ушибленным плечом.

Он выхватил из чехла обрез и кинулся на выход. Встретились они на полпути между первым и вторым этажом, нападавший не стал спешиваться, а въехал в здание прямо верхом, благо, ездовой зверь это вполне мог проделать. Зато стрелять, прыгая по ступеням, было неудобно, а может, его ружьё требовало долгой перезарядки. Как бы то ни было, а атаковал он с кривой ржавой саблей.

Приходить с ножом на перестрелку – так себе идея. Иванов это отлично доказал, встав на площадке второго этажа и разрядив оба ствола в грудь оппонента. Двенадцатый калибр, картечь, выпущенная почти в упор, собьёт с ног и слона, а не только чёрного дрища верхом на собаке. Дрищ отлетел назад, ударившись о стену. И тут Иванов понял, что вляпался. Ездовая тварь, даже лишившись седока, не отказалась от атаки. С громким рыком она кинулась вперёд, пасть клацнула в опасной близости от него, но, к счастью, пистолет уже был в руке. Пять выстрелов, один за другим раздались в старом доме, пули влетели прямо в пасть твари, заставив её отшатнуться, а потом и просто съехать по ступеням.

Иванов даже не успел как следует испугаться. Враги были повержены, осталось только в этом убедиться. Если говорить про собаку, то ей хватило. Две пули из пяти точно попали в череп и разнесли мозг изнутри, огромное тело слегка подёргивалось, но уже явно было мертво. А вот всадник, которому, по идее, досталось куда сильнее, признаки жизни подавал. Грудь его была разворочена картечью, но он всё же хрипел, пускал пузыри чёрной крови и скрёб бетон саблей, которую так и не бросил.

Подойдя поближе, человек смог, наконец, разглядеть это существо. Лучше бы он этого не делал. Из всех определений к этому существу идеально подходило только одно: чёрт. И не в смысле ругательства, популярного в уголовном мире, а в настоящем, тот самый фольклорный персонаж. Налицо были все атрибуты: маленькое тощее тело, короткая чёрная шерсть, как у добермана, отчего он и казался издалека чёрным, на голове таки были небольшие рожки, правда, смещённые к вискам, а морда являла собой почти классический свиной пятак.

- Что ты за урод? – задал человек риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, полоснул тварь тесаком по шее.

Тесак он точил не зря, острое лезвие располосовало горло твари почти до позвоночника. Теперь точно не выживет. Подхватив ружьё, он осмотрел тело монстра на предмет трофеев. Одежду тот не носил, имелось только подобие кожаной набедренной повязки, которая служила и тактическим поясом. В этом поясе прятался запас сушёного мяса, а ещё неизвестный камень прямоугольной формы с закруглёнными краями, напоминающий кусок мыла. Красноватый полупрозрачный минерал. Присмотревшись к ружью, он заметил, что точно такой же камень стоит в казённой части. Это, стало быть, оружие, а камень – патроны.

Продолжить изучение ему не дали, он снова услышал стук копыт… не копыт, конечно, а лап, но звук был похож. И на этот раз верховых явно было больше одного. Выходило, что отсюда нужно срочно валить, лучше всего – к реке.

Он и свалил. Двое всадников, бывших сородичами того чёрта, что лежал мёртвый на лестнице, догоняли его. Небольшая фора должна была позволить ему добраться до лодки раньше, чем они его догонят. Успокаивал и тот факт, что у этих ружей не имелось, а только копья длиной чуть меньше двух метров с узкими наконечниками.

Он успел, более того, у лодки он оказался тогда, когда до преследователей было ещё около ста метров. И пусть для быстроногой псины это не расстояние, за винтовку схватиться успеет. Вот только забег не прошёл даром, дыхание сбилось, руки дрожали. Пришлось выстрелить четыре раза, чтобы выбить собак. Пятый выстрел он потратил на спешенного чёрта, попал, но не в грудь, как целился, а в плечо. И теперь оба неслись к нему, а высокая трава затрудняла прицеливание.

Отложив винтовку, заряжать которую было слишком долго, он снова схватил обрез. Переломил стволы, заменил патроны и приготовился встречать противника. Первый вынырнул из травы и напоролся на залп картечи. Рубленный свинец успел слегка разлететься, попаданий было несколько, не насмерть, но достаточно, чтобы откинуть тварь обратно, а ещё одна из картечин переломила копьё пополам, лишив его важного преимущества.

Обрез полетел в сторону, второго чёрта Иванов встретил выстрелами из пистолета. Все пять пуль попали в грудь, но это лишь замедлило монстра и сбило атаку. Если бы не пули, тот прыгнул бы и с наскока вогнал в него копьё. А теперь завязалась рукопашная.

Твари были изворотливы, сильны и буквально сходили с ума от злобы. Зато человек был вдвое тяжелее, а заодно имел хорошую привычку глушить пьяных, наркоманов и просто буйных граждан, которые не чувствуют боли. А ещё у него был тесак.

Второго, получившего пять пуль в грудь, он атаковал вначале. Ухватил рукой копьё чуть ниже наконечника и дёрнул к себе. Монстр был, как в анекдоте, очень сильный, но очень лёгкий. С оружием расставаться он не хотел, а потому подлетел ближе, напоровшись на клинок животом. Сталь пронзила его насквозь, а Иванов тут же выдернул тесак и рубанул наотмашь по морде, разрубая пятачок надвое.

Тварь, громко охнув, начала оседать. Тут напал второй, ему было нелегко после попадания картечи, но он всё же замахнулся обломком копья. Иванов подался в сторону, наконечник прошёлся вскользь по груди, не оставив даже надреза. После случая с волком, он озаботился формой из особой ткани с защитой от огня и порезов, всё равно, что броня. А второго удара чёрту он сделать не дал, просто пнув его в живот ногой.

Иванов был человеком могучим, весил немало и драться умел. А на ногах у него были тяжёлый ботинки, что ещё больше увеличивало силу удара. Громко хрюкнув, чёрт отлетел назад и завалился на песок, сложившись пополам. Первый попытался встать, но удар тесака перерубил ему шейные позвонки, тело упало на песок и затихло. Второго он попытался взять живым и попробовать разговорить. Когда чёрт попытался встать, в грудь ему прилетел тот же ботинок, потом в морду, потом по почкам. Встать человек не давал, пытаясь избить тварь до состояния, когда даже связывать нужды не будет. Но тварь, как и её сородичи, проявляла удивительную живучесть. Будь на его месте человек, даже крепкий, молодой и здоровый, после стольких ударов ему была бы гарантирована реанимация, а возможно, и морг. А этот тощий герой продолжал пытаться встать.

В итоге, устав его пинать, Иванов навалился сверху и придавил коленом к земле. Скинуть с себя человека весом почти в центнер, у чёрта не получалось, хотя он честно попытался. Заломив руки за спину, при этом оба запястья получилось удерживать в одной руке, человек приставил к горлу лезвие тесака и слегка надавил.

- Говорить будешь? – спросил он, не особо рассчитывая на успех. Эти твари, вероятно, и говорить-то не умеют, не только по-русски, а вообще.

- Сдоххххнииии, - прошипел чёрт. – Умриииииии… Ненавижуууу…

- Извини, не сегодня, - ответил Иванов и хотел уже задать следующий вопрос, но чёрт сам прижался шеей к лезвию и дважды дёрнул головой, лезвие распороло кожу на шее, а следом и артерию, на песок хлынул потом тёмной, почти чёрной крови. Спасать тварь, накладывая жгут, Иванов не собирался, разговор очевидно не клеился, вряд ли сможет выжать что-то ещё.

Тем не менее, стычка дала кое-какую пищу для размышлений. Например, то, что твари всё же говорили. Более того, говорили они по-русски. Не сказать, что это их родной язык, но отдельные слова произносили. Что отсюда следует? Что где-то есть люди, говорящие по-русски. И от них эти твари нахватались выражений. Он ведь, чёрт этот, сознательно говорил про ненависть. Значит, для таковой есть причины. Вот когда найдёт людей, можно будет и спросить о причинах. Пока же он сфотографировал тварей в нескольких ракурсах и, бросив их на берегу, отчалил.

Глава 2

Глава восьмая

Людей он нашёл. На следующий день, обследуя очередные руины, где причудливо сочетались признаки земных строений с теми самыми творениями чуждого разума, услышал голоса. Сразу напрягся, поскольку понятия не имел, что это за люди и зачем сюда пришли. Вариант, что они здесь живут, отмёл сразу. Место нежилое, сплошные руины, селиться здесь нельзя хотя бы потому, что запросто привалит рухнувшей стеной.

Голоса слышались позади большого дома, то есть, дом этот был большим когда-то, а теперь две трети рассыпались, представлял собой только контуры. Стараясь не наступать на обломки, Иванов медленно подходил к источнику шума. Голосов было несколько, они что-то обсуждали. Но говорили тихо, самих слов было не разобрать.

Поначалу он хотел выйти к ним и поприветствовать, держа руку на оружии, но теперь передумал, решив какое-то время понаблюдать издали. Сдав назад, он забрался в соседнее здание и, поднявшись на второй этаж, стал наблюдать. Отсюда можно было рассмотреть людей вживую. Трое, одеты бедно, хотя, что он понимает в уровне жизни местных. Может быть, для них шаровары, сапоги и серая рубаха – верх богатства. Сами они выглядели тоже не особо хорошо, худые, измученные. Двое молодых, лет по двадцать пять, а третий – примерно ровесник Иванова, с той разницей, что был он худым, сутулым и носил чёрную бороду с обильной проседью. Все эти подробности были видны потому, что рассматривал он их в оптику, не в бинокль, а в прицел винтовки, чтобы, значит, долго не искать, если что.

А потом случилось то, что должно было случиться, Иванов, при всех своих положительных качествах, отнюдь не был профессиональным диверсантом. Военную подготовку он проходил тридцать лет назад, и уже мало что помнил. Попытка переместиться, вызвала грохот обломков, выкатившихся из-под ботинка, на этот грохот люди обернулись и… стали стрелять.

Громыхнули два выстрела, один прозвучал впустую, а второй почти достиг цели, пуля с противным визгом отлетела от стены в том месте, где он только что стоял. Поняв, что уже прокололся, Иванов не стал особо переживать по этому поводу, решив, что теперь самое время вспомнить ту самую подготовку и попытаться победить в схватке. По всем вводным, у него это должно получиться, например, за счёт меткой стрельбы. Из минусов было то, что он плохо ориентировался в незнакомом месте, а потому решил не давать себя обойти.

Отбежав на два окна в сторону, выгляну, вскинул винтовку и выстрелил, потом снова и снова. Один раз точно попал, пуля пробила ногу мужика, валявшегося за камнями. Перезаряжать было некогда, винтовку он забросил за спину и, сместившись в другую сторону, выстрелил из пистолета четыре раза. Снова достал одного, но опять же, не насмерть. Молодой парень откатился, зажимая рану в плече.

Теперь, когда из троих врагов на ногах остался только один, можно было подумать о наступательных действиях. Через несколько секунд Иванов уже покинул здание через пролом в стене и попытался обогнуть противника по широкой дуге с выходом в тыл. Оставалось только надеяться, что их точно трое, и никто больше не ждёт его в засаде.

Тут он несколько перемудрил, то есть, зайти в тыл врагам было можно, но и враги не сидели на месте. В конечном итоге, когда он вышел на их позицию, сами они скрылись в том же доме, где только что сидел он. Вот только ответный огонь открывать не спешили. Выждав около минуты, Иванов вскинул пистолет и медленно стал приближаться. Входить в дом будет опасно, лучше попытаться пристрелить кого-то через окно.

Наконец, противник показался, это был тот самый бородатый мужик, видимо, выполнявший функцию командира группы. Иванов мгновенно перевёл прицел, потянул спуск, но тут же увидел, что противник растерял весь свой пыл и показывает в окно пустые руки.

- Не стреляй, - жалобно простонал он. – Не губи, прости нас, дураков, мы ж не знали.

- Чего не знали? – не понял Иванов, не отводя ствола.

- С кем встретились, откуда тут быть тебе, здесь только разбойники дикие бывают, вот и стали стрелять. Прости. Весь хабар забери, только не убивай.

- Ну-ка, спуститесь сюда все, - приказал Иванов, дождавшись, когда приказ будет выполнен, оглядел троих нападавших. Вид у них был жалкий, оружие они бросили на выходе, какие-то ружья, совсем уж допотопной конструкции, чуть ли не мушкеты. Он ведь ещё по облакам дыма понял, что порох дымный. Молодой, с простреленным плечом, держался стойко, а вот старик стоять не мог, его приходилось поддерживать, штанина потемнела от крови.

- Перевяжи его, - велел Иванов единственному здоровому члену группы и бросил в него моток бинта.

Молодой усадил мужика на камень, а сам, сев на корточки, стянул с него сапог и принялся бинтовать.

- А теперь то же самое, только подробно, - приказал Иванов, не отводя ствола. – Чего вы не знали, как узнали, и почему так испугались?

- Ну, откуда нам знать… - мужик простонал, молодой бинтовал крепко, - не знали мы, что сам уполномоченный здесь ходит.

Иванов слегка опешил. Уполномоченный? Он-то уполномоченный, пусть и в отставке. Вот только откуда бродягам из иного мира об этом знать? Нет, они явно имеют в виду что-то другое.

- А как поняли, кто я?

- Так поднялись на этаж, увидели, - объяснил молодой, затягивая узел. – Гильзы там.

- И? Вы по гильзам определили? – он по-прежнему ничего не понимал. Или такие гильзы только уполномоченные используют?

- Ну, да, по гильзам.

- Гильзы стоят дорого, - сообщил мужик, лицо его было бледным, но умирать пока, вроде бы, не собирался. – Их собирают всегда. И даже когда бой идёт. А если кто-то гильзы вот так бросает, значит, у него их много, а много патронов только уполномоченный с собой носит. И гильзы собирать ему нет резона.

- Вот оно что, - удовлетворённо кивнул Иванов.

- Так что, убивать не станешь?

- Не стану, если сами не вынудите.

Все трое облегчённо вздохнули.

- Вы расскажите о себе, - предложил Иванов. – Кто такие, откуда, какими судьбами здесь оказались.

- Местные мы, - сообщил старший. – С хутора Нового, что к северу от моста.

Говорил он так, словно Иванов отлично знает здешние места и уж точно понимает, о каком хуторе идёт речь.

- А сюда пришли, чтобы поискать чего ценного. Тут дома, - мужик обвёл рукой окрестные руины, - они завалились ещё до того, как люди их обшарили. Если в руинах копать, можно металл добыть. Алюминий, медь. Трудно разбирать, но мы и такой добыче рады.

- А сдаёте куда? – спросил Иванов.

- Так, в Малаховке барыга сидит. Цену даёт меньше, зато не тащиться в Новгород.

- Так, кивнул Иванов, наматывая на ус информацию. – А с оружием у вас как?

Он кивнул на брошенные стволы.

- Принесите-ка.

- Слушай, не отбирай, а, - попросил мужик. – Сам ведь знаешь, без оружия тут… проще застрели уже.

- Отбирать не стану, - пообещал Иванов.

Парень, тот, что был не ранен, сбегал и принёс гору железного хлама, что они свалили у выхода. На холодное он смотреть не стал, интересуясь только огнестрелом. Винтовка, однозарядная, вроде берданки. И двустволка, по виду, шестнадцатый калибр, почти обычная, только механизм запирания странный, стволы переламываются на вниз, а вбок. И револьвер, старый и вытертый до белизны, на шесть патронов с УСМ одинарного действия. Небогато.

- Твари тут, оглянуться не успеешь, как ноги отгрызут, - пожаловался мужик.

- Добро, - кивнул Иванов и встал. – Я вас не трону, подскажите только, в какой стороне жильё?

- Так по реке, ниже спустись. Километров… - он закатил глаза, подсчитывая, - сорок, наверное. Там мост, а за мостом – Малаховка. Село большое, мимо не пройдёшь.

Иванов развернулся и отправился к реке. Выстрела в спину он не боялся, то есть, боялся, конечно, но пятиться назад не стал, не стоит ронять авторитет. Его приняли за кого-то, и это здорово помогло, осталось только понять, хорошо это или плохо.

Вернувшись к лодке, он отчалил и снова двинулся вниз по течению. Местность слева теперь уже не была голой степью, теперь там рос довольно густой лес с проплешинами заготовок. А ещё горы, которые до этого держались где-то далеко, на самом краю видимости, теперь подступили ближе. Километров двадцать, не больше. А горы солидные, отдельные вершины просто теряются в облаках.

Указанное расстояние он преодолел часа за три. Не обманули сталкеры, действительно, река здесь разливалась так, что ширина её составляла километра три. Зато глубина проседала настолько, что легко можно было рассмотреть дно. Этим воспользовались местные, построив длинный мост на бревенчатых опорах. Мост солидный, по такому тяжёлые грузовики гонять можно. Вот только самих грузовиков было не видно. На левом берегу край моста упирался в странную постройку. Два больших деревянных здания, а между ними подобие ворот. Напоминает крепость, построенную с расчётом, чтобы никто с этой стороны не проник. Чуть дальше стояла деревня, обнесённая забором из жердей. В его случае можно эту крепость миновать и сразу пойти в деревню, что стоит на левом берегу. Или не пойти. Немного подумав, он решил не торопить события и немного понаблюдать. Несколькими взмахами весла он направил лодку к правому берегу.

Плавсредство получилось спрятать в камышах, правый берег был слегка заболочен. Зато открывался неплохой обзор. С выбранной точки на вершине небольшого холма, прикрытый со всех сторон кустами и тонкими деревьями, он отлично видел мост и дорогу, что шла от него и пропадала вдали. По идее, тут должны ездить машины или телеги. Скорее, всё же телеги. Вряд ли технический уровень местных предполагал наличие автомобилей.

Прикинув, что до заката ещё часа полтора, он решил понаблюдать, выждав повозку или пешеходов, а уже потом, с ними войти в деревню. Он дождался, вдали заклубилась пыль, а потом послышался отдалённый скрип колёс. Едут. Нужно как-то осторожно, чтобы не напугать местных, выйти из зарослей и присоединиться.

Вот только сделать этого он не успел. Позади него затрещали кусты, а на поляну выскочил… выскочило… Что это такое, он понятие не имел. Какая-то тварь, небольшого роста, крепко сбитая, с непонятным числом конечностей. А ещё тварь была агрессивна, что сразу и продемонстрировала, бросившись вперёд и взмахнув когтистой лапой.

К счастью для себя, Иванов уже привык держать оружие под рукой. Прыжок твари прервал выстрел из обреза. Картечь ударила куда-то в корпус, отшвыривая тело на два метра назад. Тварь не успокоилась, он уже привык, что местные чудовища отличаются необыкновенной живучестью. Второй выстрел превратил голову чудовища в месиво, из которого сочилась жёлтая слизь. Там же были глаза, которые картечь не пощадила. Но тварь, даже слепая, не собиралась отступаться от цели, быстро перебирая нижними лапами, она кинулась вперёд.

Отрывисто застучал Маузер. Пули пробивали грудь, выплёскивалась жёлтая слизь, но чудовище не желало падать. Наконец, шестая или седьмая пуля нащупала какой-то нерв, или перебила позвоночник (если он вообще был, тварь сильно напоминала насекомое, вставшее не задние ноги), опорные конечности подкосились, чудовище рухнуло на землю, но продолжало трепыхаться.

Выхватив тесак, Иванов подскочил поближе и в два замаха отделил голову от туловища. Тело продолжало брыкаться, но теперь уже не могло причинить вред.

За этим занятием и застал его верховой, въехавший в кусты на огромном коне. Иванов моментально вскинул пистолет, но увидел, что всадник демонстрирует ему пустые руки.

- Тише, дядька, свои, - сказал он.

На коне сидел совсем молодой парень лет восемнадцати. За спиной висела винтовка, тоже какой-то совсем старой модели, на поясе – кобура с револьвером. Выглядел он странно, но куда солиднее тех бродяг, что встретились ему на руинах. Одет в кожаную куртку, на голове шляпа в лучших традициях Дикого Запада.

- Свои? – с подозрением спросил Иванов, вспоминая, сколько патронов осталось в магазине. За спиной всадника стоял его коллега с двустволкой в руках.

- Ну, да, - поведал парень, - казаки мы, из Малаховки, с караваном идём. Я – Антип, а это, - он кивнул на своего коллегу, - Глеб Волков.

- Иванов Михаил Григорьевич, - представился Иванов.

Иванов скептически оглядел собеседника. На казака он походил меньше всего. Разве что шашка на левом боку на это указывала. Впрочем, это его волновало мало. Главное – это местные, значит, с ними можно проникнуть в деревню.

- А таракан – ваша добыча, - заверил парень. – Если хотите, можем к голове проводить, он награду за голову твари выдаст. Вы откуда будете?

- Издалека, - туманно пояснил Иванов, решив пока не разыгрывать карту с уполномоченным. – Мешок есть?

- Конечно, - парень улыбнулся. – Мешков у нас много, мы ведь с зерном туда шли, а обратно мясо везём. Товар поменьше объёмом, вот и мешков свободных много.

Второй всадник, выглядевший ещё моложе первого, быстро отъехал к длинной веренице телег, откуда вернулся с просторным холщовым мешком, куда Иванов сунул голову твари. Напоследок оглядел её ещё раз. Выглядело существо омерзительно. В самом деле, большой таракан. Овальное тело в хитиновой броне, голова тоже бронирована, но есть шея, которую можно перерубить. Задние лапы служат для ходьбы, только суставы сгибаются не вперёд, а в стороны. Передние лапы имели по три длинных когтя, имелась и ещё одна пара конечностей, что торчали на боках и выглядели недоразвитыми руками.

Когда он в сопровождении всадников уже направился к обозу, его остановили. Тот, кого Антип назвал Глебом, внезапно встрепенулся и указал назад.

- Дядя Миша, а гильзы-то?

Иванов сразу понял, о чём парень говорит. Гильзы стоят дорого, используют их многократно, а потому никто их не бросает. Пришлось не выбиваться из треда, он вернулся, подобрал гильзы, которые смог найти и ссыпал их в карман.

Подойдя к каравану, он присел на край одной телеги, вереница тут же двинулась в путь. Казаки ехали верхом, всего их было шестеро, все молодые, усталые, без малейшего интереса к жизни. Выглядели они плюс-минус одинаково, а вот кони привлекали внимание. Какие-то натуральные мутанты в стиле владимирского тяжеловоза. Впрочем, тяжеловоз – он ведь не для верховой езды, скакать он не умеет, его задача – телеги тянуть. Приглядевшись, Иванов увидел, что в телеги впряжены такие же кони, разве что чуть ниже ростом.

Телег было десять, видимо, едва загружены, идут легко. Антип говорил, что туда возили зерно, а обратно – мясо. Что это значит? Где-то там, на том конце дороги находится мясная ферма? Прикинув, он решил развить знакомство с молодым казаком, если есть в деревне кабак, нужно того пригласить на посиделки, а в процессе расспросить подробно обо всём. Это, конечно, подозрительно будет, но он ведь сказал, что издалека прибыл, стало быть, местных порядков может не знать.

- Я вам покажу, как к голове пройти, - сказал Антип, подстраиваясь под скорость телеги, его конь норовил идти быстрее, приходилось его осаживать. – А потому куда пойдёте?

- Ну, заночевать где-то надо, - сказал Иванов задумчиво. – И поесть, у вас там корчма какая имеется?

- Ещё как, - хмыкнул Антип. – Корчма, там же и ночлег для путников. Тесно, правда, зато чисто и стоит недорого. Только… А чего вам там делать, идите лучше к нам, у нас дом просторный, места хватит.

- Не хочу стеснять, - скромно сказал Иванов.

- Не стесните, - уверенно заявил парень. – Сейчас вы к голове пойдёте, а я пока коня сдам. На выходе вас подожду. Или вы меня.

Караван двигался, хоть и медленно, но всё же куда быстрее пешехода. Скоро они преодолели мост, после чего остановились у ворот. Открыли им быстро, за воротами стоял строгий мужчина лет пятидесяти в подобии военной формы с журналом, осматривал прибывших, кивками отвечая на приветствие, а сам быстро отмечал что-то в журнале. Когда взгляд его упал на Иванова, он жестом велел телегу остановить.

- Кто таков? – важно спросил мужик, поглаживая усы, этот, в отличие от остальных, был похож на казака.

- Иванов Михаил Григорьевич, - объяснил тот. – В деревню вашу, по делу.

- Это мы поглядим, - мужик подозрительно прищурился, потом потребовал: – ну-ка, перекрестись.

Иванов пожал плечами. Христианином он не был, разве что, человеком, воспитанным в христианской культуре, а потому осенил себя крестным знамением.

- Ага, - мужик улыбнулся, встопорщив усы. – Дай руку.

Иванов протянул ему руку, тот вытянул из-за воротника колечко на шнурке, вроде бы, серебряное, но очень сильно истёртое, и приложил его к руке, ожидая, видимо, что пойдёт дым. Но Иванов, если и был упырём, то исключительно в переносном смысле, а потому серебро ему не вредило.

- Проезжайте, - мужик махнул рукой, и колонна возобновила движение.

Фейс-конроль на въезде был странный. То есть, понятно, что тварь могла под человека замаскироваться. Иванов хоть и плохо разбирался в волшебных существах, кое-что всё же понимал. Они здесь есть, а если и нет, то в них местные верят. И проверяют посторонних вот таким нехитрым способом. А помимо тварей опасностей нет? А если человек лихой? Или какой-нибудь мошенник, или извращенец? А тут всё просто, даже имя записывать не стал, впрочем, может, у него память хорошая.

Ещё минут через десять они подъехали к деревне. Деревня была приличная, её вполне можно было назвать селом, домов сотни три, каждый с небольшим огородом, что ещё больше увеличивало площадь поселения. Несмотря на то, что лесом здешние места не изобиловали, дерево приходилось возить издалека, все постройки были деревянными, причём из добротных брёвен. Ни одной мазанки, как на Украине или Кубани, он не увидел. По центру деревни проходила широкая дорога, мощёная камнем. Камень был серым, сильно повреждённым, но в нём ещё угадывались строительные блоки правильной формы. Явно разобрали какое-то каменное строение.

- Вон там, - Антип указал на большой двухэтажный дом. – Та самая корчма, кто-то её кабаком зовёт, на втором этаже – комнаты, а там, - палец развернулся в противоположном направлении, где Иванов с удивлением увидел каменный дом, - Ратуша, там голова сидит. Вы сейчас к нему идите, а я на конюшни. На выходе встретимся.

Иванов прихватил мешок, изрядно уже пропитанный кровью существа, распахнул тяжёлую деревянную дверь и вошёл в здание ратуши. В коридоре было темно, он огляделся, выискивая, к кому обратиться, нашёл неприметного пожилого человека, сидевшего за столом в конце коридора.

- Извините, - сказал он. – Говорят, у вас награду дают за тварей убитых.

- А, - старик подскочил. – За тварей? Да, сейчас.

Он вышел из-за стола и, ухватив Иванов за рукав, повёл его к двери, на которой просто и без затей было написано «Голова». Отворил её без стука и сказал:

- Борис Макарович, тут человек, говорит тварь убил, награды просит.

- Ну так зови его сюда, - сказал хриплый голос из кабинета.

Секретарь, если это был секретарь, отправился к себе за стол, оставив дверь открытой. Иванов счёл это приглашением и шагнул внутрь. Борис Макарович, местный мэр, был чуть моложе своего секретаря, но здоровьем не отличался. Худой, бледный, плечи сутулые. Он сидел за столом, что-то чертил на бумаге, а теперь поднял голову и, приподняв очки, пристально осматривал посетителя.

- Добрый вечер, - сказал Иванов, отметив для себя, что в столь поздний час чиновник всё ещё на работе. – Извините, что от дел отрываю. Зовут меня Михаил Иванов, я приезжий, охотник, так уж получилось, что на том берегу тварь подстрелил. Говорят, вы награду даёте.

- В мешке? – поинтересовался голова, голос выдавал в нём то ли заядлого курильщика, то ли человека с больными лёгкими. – Показывайте.

Иванов осмотрел мешок, но кровь не капала, видимо, уже свернулась. Распахнул горловину и продемонстрировал содержимое голове. Тот глянул, поморщился, после чего вынул из ящика стола что-то, напоминающее допотопный фотоаппарат и сделал снимок, встав так, чтобы свет из окна падал на трофей.

- Для отчётности, - сообщил он. – Чтобы, значит…

Он открыл дверь и позвал секретаря:

- Родион Иваныч, заберите мешок и сожгите в печке. А вы, - он обернулся к Иванову, - садитесь и пишите расписку за сорок рублей.

Голова выдал лист бумаги, самой обычно, белой, только не формата А4, а примерно с тетрадный листок.

- Я, такой-то, получил от руководства с. Малаховка награду в сорок (прописью) рублей в виде награды за убийство гигантского таракана. Дату и подпись.

Иванов писал, пером и чернильницей он пользовался впервые, но дело было нехитрым, всё получилось и почти без клякс. Кроме последнего.

- Запамятовал, какая дата?

- Тринадцать, одиннадцать, сорок восемь, - продиктовал голова.

Иванов написал, пытаясь сопоставить дату в этом мире и в том. По числам не сходилось на два дня, а год? Вот тут интересно. Тысяча девятьсот? Или две тысячи? Или две тысячи сто? Решил уточнить у Антипа.

- Сразу говорю, порохом не выдам, - уверенно заявил голова. – Своего запаса уже нет, а неприкосновенный расходовать не стану, мне за это голову снимут.

- Да мне бы деньгами, - сказал Иванов.

Голова снова полез в стол, порылся там, после чего отсчитал несколько купюр.

- Только ассигнации, металлом у нас не платят. Но их принимают везде. Если же захотите куда-то далеко поехать, приходите, так и быть, поменяю.

- А если я, скажем, десяток таких голов притащу? – спросил Иванов, прикидывая, что тварь тут явно не последняя.

- У меня приказ строгий, за тварей платить всем, это государственное дело, - уверенно заявил голова. – Если же денег в кассе нет, то расписку напишу, вам по ней любой товар отпустят. Хоть в кабаке, хоть у Фёдора в магазине, хоть у кого другого. Но обычно хватает. Вот с порохом трудно, а деньги есть.

- Ну, что же, спасибо, буду знать.

- Если же вам деньги срочно понадобятся, в город придётся съездить, там вам по моей расписке выдадут хоть чем, там банк есть.

- Так и сделаю, - сказал Иванов, вставая со стула.

Когда он покинул здание администрации, Антип ждал его снаружи. Видимо, сдача коня была делом быстрым. Парень был в хорошем настроении, подхватил Иванова и повёл с собой.

- Сейчас с маманей вас познакомлю, она гостю рада будет.

- А отец где? – спросил Иванов.

- Не стало бати, - грустно ответил Антип. – Три года уже как. В бою пал, они тогда в горы отправились воевать, там и сгинул. Я тогда с ним пойти хотел.

- А он не разрешил, - закончил за него Иванов.

- Так и есть, - парень погрустнел ещё больше.

- И правильно, - Иванов, как старший товарищ, встал на сторону отца. – Тебе тогда сколько лет было?

- Пятнадцать, с половиной.

- Вооот.

- Что вот? - Антип скривился. – Стрелять я и тогда умел. Не хуже бати.

- Зато батя на свете пожил и детей родить успел, - напомнил Иванов. – А ты?

Парень промолчал, видимо, покойный батя свой отказ аргументировал схожим образом.

- Кто ещё дома?

- Брат, Пётр, ему четырнадцать. И две сестры, Катерина и Настя. Они малы ещё.

- Ты, стало быть, глава семьи.

- Угу.

- Знаешь, Антип, ты ведь прямо сейчас спать не пойдёшь?

- В баню сперва, потом ужинать, потом… А что?

- Мне информация нужна.

- Что это? – Антип, видимо, впервые услышал такое слово.

- Нужно, чтобы ты мне всё рассказал. Кто здесь живёт, кто живёт рядом, куда караваны ходят, с кем воюете? Вот прямо всё. Я у головы спрашивать остерёгся, мало ли, за лихого человека примет.

- А вы не знаете?

Иванов виновато развёл руками.

Глава девятая

Мать Антипа назвалась Анной Васильевной, была это женщина сорока лет, несмотря на тяжёлую работу и четверых детей, ещё не до конца растерявшая красоту. Когда они вошли в дом, Иванов вежливо поздоровался и назвался.

- Примете гостя, Анна Васильевна, - спросил Иванов, - за ночлег заплачу, вести себя буду тихо.

- Да бросьте вы, - женщина улыбнулась, в этот момент Антип снял пиджак и протянул ей две купюры, видимо, получил плату за охрану каравана. – Где это видано, чтобы с гостя за ночлег деньги брали? Ступайте в баню, мешок и оружие в сенях поставьте, дети не возьмут. А я пока на стол накрою.

Детей видно не было, только младший брат, неотличимый от старшего с поправкой на возраст, что-то мастерил в дальнем углу двора. Увидев Антипа, отложил молоток и бросился обниматься.

В баню вошли уже затемно, взяв с собой лампу. Иванов отметил, что в бане не так жарко, париться не выйдет, но это и необязательно, достаточно пары вёдер тёплой воды. Ещё подумал, что дрова тут в дефиците и топят, скорее всего, кизяком, запасы которого тоже не безграничны. Баня была просторной, да и вообще, тут явно крепкое хозяйство, пусть даже хозяин пропал, так и сыновья с руками. Есть ещё хлев, во дворе бегают куры, кругом чистота и порядок. Эти люди с первого взгляда располагали к себе.

В предбаннике Иванов снял куртку, стянул футболку и начал стаскивать штаны. Справившись, он поднял голову и заметил, что Антип смотрит на него, как на некое диво, которого раньше не видел.

- Ты чего? – спросил он, опасаясь нападения.

- Дядя Миша, - растерянно проговорил парень, указывая пальцем ему на грудь, где так и висел бесполезный уже лечебный амулет. – Что же вы не сказали? Я смотрю, оружие чудное у вас. И одежда.

- Что не сказал? – Иванов начал догадываться, но хотел подтверждения.

- Что вы – уполномоченный, - слово это парень проговорил с придыханием.

- Тут такое дело… - старый сотрудник органов слегка растерялся, не зная, какую информацию и в каком количестве парню выдать. – Беда у меня.

- Беда? – брови Антипа удивлённо взлетели вверх, словно у такого человека, как уполномоченный, беды быть никак не может.

- Ранило меня серьёзно, - сообщил Иванов. – Память отшибло, я умер почти, амулет вот спас. Амулет теперь сломан, убил я его, зато сам, считай, из гроба поднялся. Что-то помню, что-то нет. Задание у меня… Выполнить надо, а с головой нелады. Вот и хочу тебя расспросить. Ты пока не говори никому, кто я, ладно? Делу повредить может.

- Конечно, - Антип уже справился с шоком и теперь говорил нормально. – А задание?

- Там время нужно, да и не здесь оно, - уклончиво объяснил Иванов. – Надо выждать несколько дней, потом мне по реке подняться… Короче, придёт время, буду решать. Если помощь понадобится, тебя попрошу.

Они отправились в помывочную. Здесь, в самом деле было ненамного теплее, чем на улице, но котёл с горячей водой присутствовал. Размешав воду в шайках, они приступили к помывке. Иванов тут же извлёк кусок ароматного мыла, которое было предпочтительнее того, что использовалось здесь. Мытьё заняло всего-то минут пятнадцать, при этом Антип успел опасной бритвой выскоблить редкую щетину на подбородке. Иванов бриться не стал, он вообще подумывал отрастить бороду, потому как уже не на службе.

Смена белья у него имелась, а в лодке хранился комплект нормальной гражданской одежды, который он взял как раз для таких случаев, но забыл прихватить.

После бани был ужин, ребятня уже укладывалась спать, а потому за столом сидели только мать, сын и гость. Большая тарелка со щами показалась Иванову чрезмерной, но его желудок и не такое мог переварить. А вечером ещё выпивка ждёт, впрочем, может, тут пиво есть.

- Вы не против, Анна Васильевна, если украду Антипа на вечер? – спросил Иванов, выскребая ложкой остатки супа. – Мы в корчме посидим, мне его расспросить подробно нужно. Обещаю парня не спаивать.

- Да он взрослый уже, пусть сам за себя отвечает. – неожиданно мягко высказалась мать. – Но долго не засиживайтесь, ему завтра вставать рано.

В кабаке, который больше корчма, было светло. Нет, электричества тут не имелось, но по стенам на небольших полках стояли масляные лампы, или керосиновые, или китовый жир там. Запаха они не давали, так что определить было сложно. Просторный зал, в котором стояли два десятка столиков из досок, имелась стойка, за которой стоял важный мужик с большим пузом. Официантов видно не было, наверное, он сам со всем справляется, или тут самообслуживание.

- Здорово, дядя Матвей, - поприветствовал кабатчика Антип. – Пиво у тебя свежее?

- А ты, сопляк, не знаешь, что у меня другого не бывает? – сварливо, но беззлобно отозвался кабатчик. – Садитесь вон, у окна, сейчас принесу.

- А цены тут как? – спросил Иванов, - сорока рублей-то хватит?

- На сорок рублей неделю гулять можно, - уверенно заявил Антип. – Мне за сопровождение каравана десятку заплатили. Ну, и патрон один получилось себе оставить.

- Вот с этого давай и начнём, - сказал Иванов, снимая с подноса глиняную кружку с пивом, кабатчик оказался на удивление быстрым. – Расскажи мне для начала, что это за место?

- Село Малаховка, - с удивлением ответил парень.

- А шире? Ну, село Малаховка – оно что, само по себе в мире существует? Страна как называется?

- Русская, Русь, Россия иногда говорят, - объяснил Антип. – А что…

- А большая она? Сколько от края до края?

Антип задумался. Видимо, география не была его сильной стороной.

- Если с востока на запад… то, наверное, километров с тысячу, - задумчиво проговорил он. – Караван почти месяц идёт.

- Здесь восточная граница? – уточнил Иванов.

- Да.

- А на западе что?

- Море там, оттуда соль привозят, и рыбу морскую.

- Так, а если с севера на юг?

- Тут не скажу. То есть, южную границу я знаю, но там и границы-то нет, просто деревни всё реже, а потом и пропадают. Дикие края там, лес сплошной. А север… Там непонятно. Там власть наша, туда единственный поезд ходит два раза в год, оттуда товары редкие привозят, иногда какие-то приказы присылают. А если тут что-то не так, - он внимательно посмотрел на Иванова, - отправляют уполномоченного.

Информацию парень подкинул нужную, Иванов приложился к кружке, смакуя пиво, а сам пытался переварить. Итак, есть русскоязычный анклав, размером со среднюю область в Сибири. Границы не до конца ясны, но определяются проживанием русскоязычного населения.

- Так, стоп, - он отставил наполовину опустевшую кружку, пиво оказалось отличным, - а караван куда гоняли?

- За реку, стало быть, к оркам.

Хорошо, что кружка стояла на столе, иначе пенсионер мог бы захлебнуться от такого поворота. Пришлось призвать на помощь своё самообладание, чтобы не измениться в лице.

- Орки, значит?

- Да, они к востоку живут, там у них деревни. Мало их, но живут хорошо. Их твари не трогают, почти.

- Так, допустим, а чем торгуете?

- У них хлеб не растёт почти, а у нас его много. Ещё и налоги не платим, потому как казаки. Вот и возим им зерно. Они всё больше бобы свои выращивают, есть у них такое. Те круглый год растут, невкусные, но свиней ими откармливать хорошо. У них свиньи просто стадами пасутся. Вот и торгуем, хлеб на мясо меняем.

- Таак, - Иванов отхлебнул пива и сосредоточился, соображая, какой вопрос задать. – А воюете вы с кем?

- Ну, не воюем, - Антип поморщился. – Наша задача границу охранять. На том берегу, вдоль гор, твари живут разные. А в горах – орки, они в набеги ходить горазды, вот от них и отбиваемся. Иногда сами в рейды ходим, да только давно уже не ходили, пороху не завозят, а без него воевать трудно.

- Стоп! – оборвал его Иванов. – Ты же только что сказал, что вы с ними торгуете?

- Ну, торгуем, - Антип смотрел на него, как на идиота. – Так то ж серые орки, мирные, что на равнине живут. Они, хоть и язычники, но живут правильно, закон свой блюдут, женятся, детей рожают, шаманы в жертву только свиней приносят.

- А в горах?

- В горах орки зелёные, они… не то, чтобы дикие, но воевать любят. И грабить. В горах прокормиться трудно, вот и ходят в набеги. Мы отбиваемся, старики говорят, пора бы уже приструнить их, да только пойди все деревни в горах обойди. Там кланы разные, они и между собой враждуют, а иной раз объединяются и на нас войной идут.

- А у вас пороха нет, - вспомнил Иванов.

- Да, есть, конечно, запас, но его не раздают, только тем, кто в патруль ходит, или караваны сопровождает.

- Совсем плохо с порохом?

- Ну, его в городах делают, привозят сюда, на продажу и так, выдают по норме. Капсюли тоже. Пули сами льём.

Иванов задумался, в его мире порох достать проще, да только знать бы какой тут используют.

- У нас и свой есть, дед Никодим делает, плохой порох, портится быстро. Но Глеб только его и берёт для своего дробовика, дешёвый, зато.

- Дымный порох используете?

- А какой же, селитры мало, собираем и деду относим. Есть и бездымный, но его только на севере делают. Редко сюда попадает. И стоит дорого.

- Хм, а вот винтовка твоя, она бездымный порох выдержит?

- Конечно, - Антип расплылся в улыбке. – Её под такой порох и делали, она старая, ещё батя мой пользовал, раньше лучше делали.

Иванов решил получше изучить местное вооружение. Возможно, получится помощь оказать. И снова спросил:

- Мне голова выдал награду бумажными деньгами, сказал, что можно расписку взять, а в городе металлом выдадут.

- Смотрите, дядя Миша, - стал объяснять Антип. – У нас, если никуда не выезжать, можно и бумагой расплачиваться, потому как магазин один, и хозяин в город часто ездит. Да и в городе примут. Металл нужен, чтобы северные товары покупать. Тот же порох бездымный.

- А что за металл? Монеты из чего делают?

- Не всегда монеты, а делают из всего. Я не знаю, почему, но на севере цветной металл ценится, медь, алюминий, свинец. Их достать трудно, говорили, что в горах этих медный рудник есть, старый, не люди его строили. Но до того рудника попробуй доберись.

- А бронза?

- И бронза тоже, и латунь. Есть люди такие, рейдерами их кличут, они города старые ищут, там этот металл и есть. Наковыряют килограммов десять, считай, богатыми стали.

Иванов прокрутил к голове вариант с таким промыслом, тут же вспомнил дверь из бронзы весом килограммов в двести с гаком. Вот только что ему с того? Край тут, совершенно очевидно, нищий, никаких богатств, что ценились бы в его мире, отсюда не вывезти.

- А золото? Серебро?

- Золото есть, из него деньги делают, - объяснил Антип. – Монеты такие, империалы. Один империал – восемь граммов золота, всего пятнадцать рублей. Это чуть больше, чем пол килограмма меди, ну и остальные металлы в таком отношении.

- Так, смотри, допустим, у меня есть деньги, в купюрах или расписках от вашего головы, скажем, двести рублей. Или триста. С этими деньгами я еду в город, иду в банк, а там мне на них выдают золотом.

- Если попросить, то и золотом выдадут, - подтвердил Антип. – Особенно, если сумма большая. Золото – оно ёмкое и места мало занимает. Если кто деньги копит, то лучше в золоте. А серебро… не помню, когда видел в последний раз.

- А что так?

- Серебро у нас ценнее всего, потому как твари от него дохнут. Тот таракан, в которого вы стреляли, он бы с одной серебряной пули сдох. Я даже не знаю, почём у нас серебро.

- Но дороже золота?

- Конечно, раз в пять.

Иванов задумался. Вот тебе и бизнес. Притащить из своего мира серебро, а тут сменять на золото. И так много раз. Впрочем, если и есть золото в местной казне, вряд ли его много. Несколько рейдов приведут к тому, что местная финансовая система от золота откажется. Допустим, некоторое количество металла есть на руках у частников, и его можно выменять на серебро или даже на порох, которого тут всем не хватает. Но и это разовая акция. А ещё на том самом севере могут заинтересоваться, кто тут такой умный и отправить по его душу уполномоченного, настоящего.

- И самое плохое, - добавил Антип, - что если серебром в тварь палить, то пулю разъедает. Кровь у них такая. Выковырять можно, но потом от пули половина остаётся, из двух одну отлить только.

- Ладно, с этим ясно, а власть тут какая?

- Голова, - ответил Антип.

- Это понятно, а откуда он? Ну, выбираете его, или назначен откуда-то?

- Вообще, сами выбираем, но были случаи, когда голова проворовался, его сместили и увезли в город. Там в тюрьме сидел.

- А кто увёз?

- Ну, люди, что за порядком следят.

- Полиция?

- Иногда и так называют. Это не специальные люди, просто те, кого разобраться назначили.

- Так, а здесь кто за порядком следит?

- Так, сами и следим, - ответил Антип. – Чего тут следить? Если споры какие, голова решает. Если драка, так старики виноватого ищут, могут и побить за провинность. Воров не припомню, но тоже, думаю, сами искать будем, а если найдём, краденое вернуть заставим, а самому вору по морде настучим.

Иванов даже слегка растерялся. Патриархальное общество, минимум бюрократии, власть почти вся на местах, налогообложение простое, армия в виде ополчения, именуемого казаками, денежная система проще некуда, единственное, что беспокоит, - это север, некий более развитый анклав, причём явно переживающий не лучшие времена. Отсюда и потребность в ресурсах.

- А вот север? – продолжил расспрашивать Иванов, понимая, что такие вопросы от уполномоченного, пусть и с отбитой памятью, могут насторожить парня. – Там бывал кто-то?

Антип пожал плечами, в этот момент кабатчик поставил ещё две кружки с пивом.

- Говорят, что тех, кто лучше всех учился в школе, туда забирают. Но с концами, вроде как только на побывку отпускают, и рассказывать ничего не велят. Но у нас таких нет, откуда тут ученикам взяться, если школа только до третьего класса.

- Допустим, - Иванов задумался, соображая, что бы такого спросить, хотел поинтересоваться религией, видел в бане, что у парня крестик деревянный висит на шее, явно христиане. Но тут на незаданный вопрос сам собой появился ответ. В корчму вошёл священник в рясе, мужчина примерно того же возраста, что и сам Иванов, довольно худой, с окладистой бородой и добрыми глазами. Оглядевшись, он перекрестил всех присутствующих в зале, после чего повернулся к хозяину заведения.

- Добрый вечер, отец Иоанн, - приветствовал его Матвей. – Щей не желаете?

- Что ты, Матвей, - тихим голосом отозвался священник, - день сегодня постный, картошки, капусты, хлеба и чаю стакан.

Получив заказ, священник присел за соседний стол и приступил к ужину. Иванов с Антипом некоторое время молча пили пиво, потом, когда священник закончил есть, Иванов обернулся и спросил:

- Батюшка, позвольте вас побеспокоить?

- Слушаю, - священник отхлебнул чаю, вытер усы и приготовился слушать.

- Я издалека прибыл, вот и расспрашиваю парня о том, как тут всё устроено. Думал, и вы мне что-то полезное сообщите.

- Ну, вряд ли я что-то новое сообщу, - честно признался отец Иоанн. – Я больше о духовном говорить привык.

- Тем не менее, - возразил Иванов, - я привык, что священник – человек грамотный и может других просвещать. Вот и хочу вас озадачить, если вы, конечно, не против.

- Отчего же мне против быть? – отец Иоанн откинулся на стуле. – Я всегда готов помочь. Спрашивайте, что вас интересует.

- Ну, например, какой сейчас год? – Иванов задал вопрос, который не решился задать голове.

- Две тысячи двести сорок восьмой, - уверенно заявил священник.

- А… по какому счёту?

- От рождества христова, - укоризненно заметил священник, но тут же нахмурился. – Есть, правда, другой счёт, но официальным каноном утверждена эта дата.

Ага, значит, счёт времени не самый точный, а как такое могло случиться? Выходит, что в какой-то момент некому и незачем было считать года.

- А не просветите насчёт другого счёта? И о том, как он появился?

- Стремление к знаниям – похвальное стремление, - сказал отец Иоанн и продолжил: - так вот, после крушения всего, каковое состоялось в году две тысячи тридцать седьмом, наступили тёмные времена, которые в учебниках толкуются мутно, точнее, никак не толкуются. В школах, скажу честно, историю почти не преподают. Так вот, когда установился порядок, люди отстроили города, восстановили хозяйство и стали отвоёвывать у нового мира территорию, восстановили и счёт времени. И вот тут данные расходятся. В тот момент установили, что год сейчас пятьдесят третий, а другие говорили, что в тёмные времена выпали два года. Согласно их счёту, сейчас две тысячи двести пятидесятый. Но на церковном соборе постановили считать это ересью. Не просто так постановили, было проведено подробное исследование, подняли сохранившиеся документы и решили. Так что, год сейчас именно тот, что я назвал в начале.

- А вы не можете рассказать о Крушении?

- Об этом рассказывать не принято, - отец Иоанн как-то резко загрустил. – Скажу только, что была напасть великая на землю, смерть и голод, разрушение и чума, пришло в мир колдовство и твари адские, людей оставалась горстка, а в иных местах и вовсе никого. Это счастье наше, что смогли за жизнь уцепиться, отстроить землю свою. И я не столько про дома говорю, не столько про поля засеянные, сколько про общество. И общество то живёт по законам божьим, - он вздохнул и выпил остатки чая, - не потому что батюшка так учит, а потому, что сами того хотят. Злобы в людях меньше стало, поняли, что нельзя друг друга губить.

- Это только здесь? Или в других общинах так же живут?

- О других общинах мало знаю, есть какие-то кочевники, есть орки, которых я с людьми не разделяю. Те, что серые, на равнине, - почти как люди, только богам нечестивым молятся, но это поправимо. Со временем к ним миссионеров направлять будем.

- А горные?

- А горные – те не просто нечестивые, они тем богам не молитвы, а жертвы кровавые приносят, чёрную магию творят, и мёртвых поднимают. Тут уж одной молитвой и добрым словом не обойтись, тут другие люди нужны, - он кивнул на Антипа. – Вот, молодые да смелые зелёным оркам урок преподать должны.

- А к магии церковь как относится? – осторожно спросил Иванов.

- Вообще, отрицательно, не богоугодное это дело, - сказал священник, - но есть магия добрая, такая, чтобы хворь исцелить, бесплодие женское, или вещь потерянную найти, в том особого греха нет. Есть же такая, за которую впору на костре сжигать, хоть у нас такое и не принято.

С этими словами священник замолчал и приступил к ужину.

- Скажи, Антип, - задал Иванов следующий вопрос, поворачиваясь к парню так, чтобы никто не видел. – А вот это что за твари?

Он показал ему фото на смартфоне, где были запечатлены убитые черти.

- Так, черти ведь, - резонно заметил Антип. – Только сам я никогда их не видел, только описание. Голова за таких по сто рублей выдаёт, только не помню, чтобы трофеи приносили.

Ага, стало быть, он триста рублей оставил на берегу гнить. Ну, да ладно. Других найдёт.

- Ещё вопрос: что за магазин тут, чем торгует?

- Да всем, солью, сахаром, порохом, оружием, кожами, готовыми сапогами, тканью, верёвками, гвоздями.

- Так, а ему продать что-то можно?

- Ну, оружие если только. Но Фёдор в оружии разбирается, что попало покупать не станет.

- А если ему чёртово ружьё принести?

Глаза Антипа округлились.

- Купит, а если к нему камень есть, то и дорого купит. А вы…

- Ну, где чертей порешил, там и ружьё затрофеил, - спокойно объяснил Иванов.

Авторитет пенсионера в глазах Антипа вырос до заоблачных высот.

- Вы только мне его покажите, я ни разу сам не видел, слышал только.

- Покажу, завтра обязательно покажу. И желательно, чтобы ты со мной в магазин сходил, а то обманут там меня, цен я здешних не знаю.

- Нет, - уверенно заявил Антип. – Фёдор не такой, он, хоть и скряга, дела ведёт честно.

- Ну и добро, - кивнул Иванов. – Допивай уже, да пойдём, время позднее.

Глава десятая

Проснулся он поздно. Даже неудобно стало, здесь ведь деревня, а потому просыпаются люди рано. Ещё, наверное, затемно. А он продрых аж до девяти часов. Встал, размялся, после чего отправился к колодцу умываться. Поднял ведро воды, намылил лицо и руки, после чего полил себя. Потерев щетину, решил от бритья воздержаться.

- Что же вы, Михаил Григорьевич, в холодной-то воде? – раздался рядом голос Анны. – В бане с вечера не остыла, всё лучше, давайте принесу.

- Спасибо, – с улыбкой ответил Иванов, принимая из её рук полотенце. – Мне в холодной даже лучше, бодрит с утра.

Вытершись чистым полотенцем, он вдруг перехватил взгляд Анны, что пробегал по его фигуре. Ага. Баба-то ведь совсем нестарая, и без мужика три года. А тут… полуголый он выглядел внушительно, фигура крепкая, почти без жира, несколько старых шрамов.

- Благодарствуйте, скажите, Антип сейчас занят?

- Да вон он, - Анна указала в сторону курятника. – Сейчас корма задаст и вернётся.

- Он мне через полчаса нужен будет, не то, чтобы нужен, просто в магазин сходить хотели. Я сейчас отлучусь ненадолго, а потом пойдём.

- Что, и завтракать не будете?

Он прислушался к ощущениям, нет, есть точно не хотелось. Завтрак – это важно, да только нет привычки есть по утрам, рабочий день всю жизнь ненормированный, потому и питаться привык как попало.

- Нет, спасибо, потом перекушу, ближе к обеду, всё, побежал я.

Справедливости ради, поход за ружьём занял не полчаса, а целых два. Оружие он завернул в куртку и положил на плечо. С переходом по мосту проблем не возникло. Его даже серебром проверять не стали, запомнили.

Вернувшись, он прихватил Антипа и с ним отправился в магазин. По пути расспросил ещё о некоторых вещах. Например, о сельском хозяйстве. Выяснилось, что семья Антипа зерновые не выращивает, потому как единственный мужик в постоянных разъездах, а Пётр, брат его, ещё мал. Но участок за ними числится. Впрочем, семья выживает за счёт заработка «с войны», охоты, огорода и скотины. Так что на долю Антипа и Петра выпадает исключительно сенокос, да и тот даёт довольно ограниченную занятость, потому как места тёплые, скотина круглый год на выпасе, а потому сена требуется немного. Впрочем, зерновые здесь выращивают другие семьи, чего хватает всем, и ещё остаётся на продажу.

Магазин Фёдора стоял на самом краю села, попутно Иванов отметил, что село обнесено довольно прочной стеной, стена не сплошная, есть просветы, да только их на ночь закрывают деревянными рогатками, которые и в светлое время преодолеть непросто, а ночью и вовсе опасно. О безопасности, стало быть, не забывают.

Фёдор оказался высоченным худым мужиком, лет ему было хорошо за пятьдесят, он носил длинные усы, а голова была почти полностью лысой. Магазин, которым он заведовал, располагался в странного вида избе, точнее, даже не избе, а комплексе зданий, где можно было по коридорам переходить из одного в другое.

Увидев посетителей, он немного встряхнулся, сделал серьёзное лицо и опёрся руками на прилавок, собираясь торговаться. Иванов, кивком поприветствовав продавца, положил на стол ружьё, выждал пару секунд и развернул. Глаза Фёдора вспыхнули, рот уже открылся для восторженного крика, но потом он взял себя в руки и, откашлявшись, скрипучим голосом проворчал:

- Целое хоть?

- А то? Стреляет, - сообщил Иванов, выкладывая квадратный камень.

- Ох ты ж, - Фёдор потёр руки, потом взял ружьё и стал рассматривать. – Да, целое, и камень запасной, а где взял?

- Где взял, там больше нет, черти, знаешь ли, толпами не ходят, и ружья не раздают. Брать будешь?

- Нууу… - протянул Фёдор, придумывая причину, чтобы сбить цену.

- Двести рублей, - серьёзно заявил Иванов. – В отличном состоянии и с зарядом запасным.

- Дядя Федя, - укоризненно сказал Антип, - вы ведь в прошлый раз у мужиков покупали за те же двести и без камня.

Фёдор поморщился, всем видом давая понять, что думает о молодёжи, не дающей обмануть пришлого человека. Но деваться было некуда, пришлось выложить деньги, ружьё ему было нужно куда больше, чем Иванову деньги.

- Бумагой возьмёшь?

- А золотом?

- Подождать придётся, - проворчал Фёдор, но немедленно отбыл куда-то, нимало не заботясь о сохранности товаров. Вернулся минут через пять, выкладывая на стол тринадцать монет и одну купюру в пять рублей.

Ружьё исчезло под прилавком, а Иванов некоторое время рассматривал деньги. Кругляш из золота правильной формы, с зубцами по краю. На аверсе изображен номинал в пятнадцать рублей, на реверсе странного вида герб, то есть, герб был обычный, в виде двуглавого орла, да только очень уж стилизованный. Имелась надпись вокруг герба, но прочитать её он не смог, слишком мелко. Быстро умножил тринадцать на восемь, получилось сто четыре грамма золота. Неплохо, так хоть патроны оправдает и горючку для лодки. Пятёрку он отдал Антипу, тот попытался отказаться, но Иванов его оборвал:

- Антип, я сейчас буду у вас, так надо. И мне нужен советчик и помощник. Глядишь, ещё денег заработаю, и ты в доле будешь. Не нужны деньги, так матери отдай, она найдёт применение. Пока что… ты чем сейчас занят?

- Ну, в сарае прибраться хотел, да скотине корму задать.

- А ну, давай присядем, - Иванов указал на завалинку ближайшего дома, вряд ли хозяева будут против.

Они присели, Иванов закурил, он вчера видел курящего трубку казака, так что непонимания его привычка не встретит.

- Скажи-ка, что там с охотой на тварей, чтобы голов сдать побольше? Знаешь места?

Антип задумался, потом выдал:

- Тараканы… могу сказать, где примерно их гнездо.

- Примерно?

- Ну, видел пару раз, как они с кусками мяса бежали. А мясо они таскают мамке своей и деткам.

- Так, и что там за мамка?

- Не видел никогда, знаю только, что она в гнезде сидит и яйца несёт.

- Опасная?

- Вроде бы, да. Только, как я знаю, из гнезда она не выходит, то ли детей бросить боится, то ли привязана она там. Но кто подойдёт, тем конец сразу. А эти, которые бегают, они охотятся, ловят зверей в степи, на куски рвут и мясо тащат мамке.

Ну да, тут всё правильно. Хищные монстры сами по себе существовать не могут, им питательная среда нужна. Это только в фильмах какой-нибудь Чужой без жратвы за один день вырастает в трёхметровую тварь. На деле хищникам нужны травоядные. И должно быть этих травоядных в десять раз больше. Десять тонн травы дают тонну коров, а те обеспечивают сто килограммов волков, на которых живёт десять килограммов блох. В этих местах с живностью всё отлично, в степи какие-то сайгаки водятся, или джейраны, в общем, копытные, которых и бог велел в пищу определять.

- Много их там?

- Да кто же знает, - Антип развёл руками. – Штук, думаю, пятнадцать-двадцать. Да мамка, да детёныши какие-то. Так одолеть не получится, а вот если по одному подкараулить, да отстреливать. Правда, головы отрезать трудно будет.

- Ещё вопрос: а тараканы эти, они тёплые?

- Тёплые? – не понял вопроса Антип.

- Ну, смотри, я вот тёплый, теплее, чем всё остальное. И ты тёплый. А вот змея или рыба – они холодные.

- Не знаю, - честно сказал Антип. – Не щупал никогда.

- Ладно, разберёмся, итак, задача на сегодня: выследить логово тварей, по возможности отстреляв их. Если брать по минимуму, то полтора десятка тварей – это шестьсот рублей, плюс мамка, за неё тоже дадут. Итого… Короче, если зевать не будем, разбогатеем. Твоя половина. Готов?

Антип слушал его, раскрыв рот.

- Готов, когда пойдём?

- Сейчас место покажешь, можно не само место, а хоть приблизительно, чтобы наблюдать можно было. И оружие приготовь, нам нужно там к закату оказаться, за час до темноты.

Поскольку до темноты было ещё долго, оба занялись оружием. Иванову, собственно, ничего особого не требовалось. Вычистил обрез, осмотрел затвор карабина, а самое главное, поставил на зарядку прицел. Заодно поинтересовался оружием Антипа. Винтовка была интересная. Насколько он помнил, так выглядела старинная винтовка Бердана, та, что первой модели. Откидывается крышка, вставляется патрон, закрывается, потом курок бьёт по ударнику. Для перезарядки надо отщёлкнуть крышку, нажать на экстрактор и выбросить гильзу.

- Что за калибр? – спросил Иванов, вертя в руке длинную латунную гильзу, уже основательно изъеденную коррозией.

- Десять миллиметров, - сообщил Антип, старательно надраивая ствол, да, с чёрным порохом чистка нужна постоянно, иначе просто пуля по стволу не пройдёт. – Пули сейчас отливать буду, пороха только мало.

- Попробуй с моим, - предложил Иванов, протягивая патрон.

Антип сравнил две гильзы, его была гораздо длиннее и толще. Если пересыпать порох, то он и наполовину не заполнит пустоту.

- Вскрой несколько патронов, - предложил Иванов, - и попробуй засыпать, пусть и не доверху. В один чуть больше, в другой – чуть меньше. Проверим, стоит ли использовать.

- А… если ствол разорвёт? - с опаской спросил Антип.

- Ты ж говорил, он крепкий, а если разорвёт, пойдём и купим новый. Винтовка пятьдесят семь рублей стоит, я видел в магазине.

В магазине он видел многое, например, очень неплохой револьвер, где на ценнике честно было написано, что оружие сделано на севере, строго под бездымный порох, а патроны стоят дорого. И самих патронов, кстати, далеко не вагон. Стоило такое чудо сто двадцать рублей, и патроны по рублю каждый. Но Иванову пока короткоствол не нужен, пистолет есть, да и у Антипа свой револьвер имеется, пусть и архаичный.

Антип занялся отливкой пули в специальной форме. Особенностью формы было то, что пуля отливалась не целиком из свинца, который стоил дорого, а с железным сердечником внутри. Это давало экономию металла, облегчало пулю и сообщало ей хоть какие-то бронебойные свойства. Пуль он отлил с запасом, стальная плошка, подогреваемая им на печи, была поначалу полной, под конец в ней осталась едва четверть жидкого свинца. Сердечники и вовсе были из обломков гвоздей. Каждая пуля имела кольцевые углубления в той части, что должна была находиться внутри гильзы. Туда намазывался жир, предохранявший порох от сырости, а при выстреле смазывавший ствол, чтобы хоть немного удалять нагар.

Настал черёд экспериментов. В первую гильзу он засыпал полный объём от винтовочного патрона, во вторую – полторы порции, а в третью – две. Подобие стрельбища имелось сразу за забором, так, чтобы стреляющие при всём желании не смогли послать пулю внутрь деревни. Тут располагались какие-то отвалы в рост человека, опоясывающие площадку метров пятидесяти в диаметре. Мишенью послужили деревянные колоды, на которые нанесли метки. Справедливо опасаясь разрыва ствола решили закрепить винтовку с помощью клиньев, а спуск нажимать, дёргая за верёвочку.

Как ни странно, эксперимент удался. Результаты были обнадёживающими. Все три пули попали в цель. С помощью прутика измерили глубину проникновения. Первая дала канал чуть меньше, вторая и третья – чуть глубже. Ствол не разорвало, запирающий механизм тоже не рассыпался. Понятно, что износ ствола ускорится в разы, но пару сотен выстрелов точно переживёт. Оставалось принять решение о правильном количестве. Несмотря на хороший результат при двойной порции, Иванов видел, что при этом образуется сильная вспышка, что говорит о напрасном сгорании части пороха. Во втором случае такого эффекта не было. Ради наличия под рукой боеготового союзника Иванов был готов пожертвовать двумя-тремя десятками магазинных патронов, отдав Антипу не только порох, но и свинцовые пули на переплавку.

В итоге, к моменту их выдвижения на задание, у парня имелось в наличии восемнадцать патронов. И к револьверу он приготовил тридцать штук, пустив туда ставший ненужным дымный порох. Сделал бы больше. Да закончились дефицитные гильзы. Теперь оставалось найти гнездо членистоногих, а там уже задавить их своей огневой мощью.

- Скажи-ка, а сможешь найти ещё трёх-четырёх парней, да чтобы крепкие были и не боялись от дома уйти? – спросил Иванов, когда они быстро шагали от деревни в направлении гор.

- Конечно найду, - уверенно заявил тот. – А что сделать надо?

- Есть одно место, вверх по реке, там лежит… ценная штука. Но тяжёлая. Так что нужны руки в количестве хотя бы четыре-пять пар, да ещё посудина, что против течения пойдёт и от тяжести не потонет.

- А тяжесть большая? – уточнил Антип.

- Где-то четверть тонны, - уверенно заявил Иванов, вспомнив свои старания по сдвиганию двери.

- Ну, четверть тонны вчетвером сдвинуть можно, - начал считать Антип. – Там ведь добычу на всех делить придётся?

- Так и есть. До реки добычу тащить метров сто, ну и тут выгрузить. Дальше – на телеге.

- А что за добыча-то? – осторожно спросил Антип.

- Бронзовая плита.

- Четверть тонны? – охнул парень.

- Ты от восторга не помри, - усмехнулся Иванов. – Это здесь она бешеных денег стоит, а до того нужно место найти, притом, чтобы плиту не упёр никто, потом загрузить, потом довезти в целости, не утопив, потом на телеге везти, потом сдавать… Так что не спеши деньги считать. Но на будущее помни.

- Коня своего куплю, - мечтательно сказал Антип, поправляя на плече винтовку. – И сёстрам на приданое оставлю.

- Давай мы сперва войну с тараканами переживём, - предложил Иванов с улыбкой.

Прогулка далась нелегко. Это по равнине отмахать десяток километров легко, а когда местность пошла в гору, и пришлось прыгать через валуны, Иванов резко сдал. Дыхание участилось, сердце гулко билось в грудину, а на лбу выступил пот. Нда. Силы-то у него на троих хватит, а вот дыхалка… курить надо бросать. Антип, вон, скачет, как козёл, даже не вспотел.

Местность тут была интересной. Вот река, на левом берегу сплошные постройки, кроме самой деревни имеются укреплённые хутора, что перекрывают почти весь берег. А на правом берегу большая равнина, ниже по течению степь с редкими рощами, а выше – лес, деревья покрывают склоны гор, а сами горы невысокими отрогами вдаются в лесистую равнину, оставляя там как бы изолированные островки. Вот такой островок они и искали.

- Вот, - Антип, тоже начавший проявлять признаки усталости, присел на небольшой площадке между камней. – Вон там, внизу.

- Что внизу? – спросил Иванов, доставая бинокль.

- Вон там, деревья густо растут, а вокруг проплешина, - он указал вниз, где имелась площадка в полкилометра диаметром, обрамлённая горными грядами. В центре, кажется, протекал ручеёк, а ещё там росли деревья, небольшой пятак, где стоят несколько толстых стволов и имеется небольшой подлесок.

- И что? Там твари живут.

- Наверное, - Антип сделал неуверенный вид.

Иванов рассматривал заросли в бинокль, но не рассмотрел там никакого движения.

- С чего ты решил, что они там?

- Ну, - Антип слегка растерялся, - я как-то был здесь, мы с друзьями искали скотину, и видел, как туда таракан пробежал.

- ???

- Ну, он не просто пробежал, он кусок туши тащил, еду. Стало быть, там есть кого кормить.

Мысль была логичной, вот только о нравах инсектоидов Иванов знал чуть больше, чем ничего, а потому сведения о наличии гнезда счёл неубедительными.

- А давно ты это видел?

- С полгода, - грустно сказал Антип.

- Ясно с тобой всё, - Иванов выбрал место поудобнее, подстелил пенку и прилёг, не прекращая наблюдение. – Найди место и не отсвечивай, я наблюдать буду.

Как ни странно, Антип оказался прав, простая логика говорила, что прибежавший сюда таракан с куском мяса – ещё не повод подозревать гнездо. Тем не менее, инсекты тут имелись. Одного увидели ещё засветло, когда солнце склонилось к горизонту. И да, тварь что-то тащила в передних лапах. Таракан, едва видимый в высокой траве, пробежал к зарослям, нырнул туда, раздвинув кусты и пропал. Когда наступила темнота, бинокль стал бесполезен, пришлось выждать, пока свет исчезнет полностью, после чего Иванов подтянул к себе винтовку и переключил оптику на тепловой режим. Он уже выяснил, что тепловизор за преградами видит плохо, но, если преграда не сплошная, вроде этих кустов, кое-что рассмотреть будет можно. Если там есть живые существа, то их будет заметно. Кстати, и расстояние приемлемое, дальномер показывал триста тридцать метров, для прицельной стрельбы сойдёт.

То, что открылось его взору, заставило удивиться и испугаться. Твари там были, и были они тёплыми. Их было много, внутри чащи они совершали какие-то странные передвижения, словно хоровод водили вокруг центра. А в центре был другой источник тепла, большой, размером, наверное, со слона. Он шевелился, но не двигался с места.

- Дядя Миша, - прошептал Антип. – Вы что-то видите?

- Что-то вижу, - Иванов оторвался от прицела и поморгал, смотреть в тепловизор удовольствие сомнительное, зрачок начинает странные вещи вытворять, а в темноте вообще перестаёт что-либо видеть. – Вижу я вот что: тварей там десятка два, двигаются, но не уходят. В центре какая-то туша, вроде бы, теплее других, ворочается, но не встаёт.

- Ну, это мамка их, королева то есть.

Иванов поскрёб затылок ногтями. Итак, промежуточная цель достигнута, гнездо они нашли. Что дальше? По идее, можно было начинать отстрел. Правда, эффективность его под большим вопросом. Пули туда достанут и, наверное, пробьют хитиновую броню. Её, эту броню, даже пистолетная пуля пробила. Но тут стоит помнить, что твари очень живучие. Если на каждого тратить по пять-шесть выстрелов, то патроны быстро закончатся. Опять же, не факт, что получится точно попадать через ветки. Винтовочная пуля с этим справляется лучше автоматной, но и она может отклониться на полметра.

Идеальным вариантом было бы подорвать всё семейство гранатой. Вот только гранат не было, и вообще, вряд ли одной гранаты хватит, там нужно что-то мощное. Тут вспомнился гранатомёт РПГ-7 и термобарическая граната к нему. Вот что пригодилось бы. Но нет его, и взять негде, даже всесильный Артём Охрименко вряд ли поможет. Плюс королева. С ней вообще непонятно. Она, надо полагать, привязана к яйцекладу, вроде королевы Чужих. А рабочие особи еду таскают. Если их перебить, что она сделает? Помрёт с голоду? Или оторвётся от материнских обязанностей и отправится на охоту сама? И как она выглядит? Вдруг у неё броня танковая, которую пуля не возьмёт?

Увы, тут даже Антип пасовал. Тараканов на его памяти убивали всего четыре раза, те, в целом, редко атакуют людей, чаще предпочитают охотиться на другую живность. Так что, все вопросы имели только один ответ, именуемый эмпирическим опытом. Поэтому придётся стрелять. Уж лучше израсходовать часть боезапаса, но завалить хоть пару тварей. Был ещё вариант, что твари умны, тогда они смогут определить, откуда исходит агрессия и атаковать. Под ними был склон, довольно крутой из сильно разрушенной скальной породы. Человек не заберётся, а вот таланты насекомых – вопрос открытый. Впрочем, быстро они точно не поднимутся, а огневая мощь позволяет надеяться на успешное отражение атаки.

- Как далеко они могут человека учуять? – на всякий случай спросил он у Антипа.

- Да не знаю я, - виноватым тоном отозвался парень. – У нас ведь никто на них специально не охотится. В походе увидел, так застрели. А кто-то и не стреляет, порох дорогой, а тварь, получив пулю, может и убежать.

- Ясно, - проворчал Иванов и снова уткнулся в прицел.

Твари в роще постепенно успокаивались, занимая место возле матери. Видимо, спать будут, если у них вообще есть такая функция. Ну, спите, пока дают. Прицелившись в отдельно стоявшую особь, он плавно нажал на спуск. В ночной тишине выстрел прозвучал, как гром, даже уши заболели. Да и вспышка была неслабой, это всё же карабин, патрон рассчитан на более длинный ствол.

Винтовка подпрыгнула, но он тут же вернул её на линию прицеливания. Попадание было, скорее всего, пуля прошла насквозь. Тварь начала метаться, поднимая других, но видно было, что передвигается с трудом, и вряд ли это по причине сонливости. Паника продолжалась минуты две, после чего встревоженные инсекты успокоились и снова стали укладываться. Никто не вышел на открытое место и не начал искать обидчика. А раз так, стоит повторить эксперимент, но с более крупной целью.

Следующие четыре патрона он потратил на самый центр кучи тварей. Если там в самом деле лежала их королева, то ей досталось. Даже при их живучести, четыре попадания, наверняка сквозных, - это повод расстроиться. После такого любая тварь как минимум заболеет.

Если рабочая особь возмущалась беззвучно, то теперь над равниной послышался тоскливый вопль. Переполошились все, рабочие особи начали бегать кругами, часть выскочила за периметр, другие делали попытку укрыть тело королевы своим. Иванов хладнокровно перезарядив карабин, снова начал стрелять. Чёрт с ним, патроны в его мире стоят недорого, особенно, если у тебя есть друг по фамилии Охрименко. А три убитых твари – это восемь империалов, то есть, шестьдесят четыре грамма золота. Он будет в плюсе. Да и, справедливости ради, он сюда не за деньгами прибыл, а строго за приключениями на свою седую задницу.

Он продолжал стрелять, жалея, что винтовка у него не полуавтомат, а всего лишь болтовка, которую ещё и заряжать приходится по одному патрону. Но пули летели, твари падали, некоторые поднимались, другие валялись без движения. Доставалось и королеве, огромная туша колыхалась, взмахивала какими-то отростками и громко истошно завывала.

Суета в зарослях достигла апогея, твари, обезумев от потерь, выбегали за пределы гнезда, выискивая обидчика. Пришлось даже прекратить стрельбу на время и, пользуясь паузой, сместиться на другое место. Выстрелы он не считал, но явно уже потратил больше трёх десятков патронов, расход большой, но тут главное, чтобы поле боя осталось за ними, тогда соберут трофеи, и все затраты будут не напрасными.

Огневые атаки повторялись ещё дважды, хоть и были гораздо короче. Тараканы теперь сразу выскакивали наружу и принимались бегать кругами, а круги эти становились всё шире. Когда отстрелялся в третий раз, Иванов отложил карабин и приказал Антипу:

- Я сейчас посплю пару часов, а ты слушай. Разбуди с первыми лучами солнца.

С этими словами он завалился на всё тот же коврик и с чувством выполненного долга заснул. Крепкий сон – признак чистой совести, а чистая совесть, в свою очередь, - признак начинающегося склероза. Но его это не волновало, с утра предстоит самая сложная часть охоты, и лучше к этому моменту иметь ясную голову.

Глава одиннадцатая

Антип не подвёл, он вообще был парнем очень исполнительным и ответственным. Когда на востоке только стало проясняться небо, он толкнул Иванова в бок и прошептал на ухо:

- Дядя Миша, вставайте, светает уже.

Иванов ничего переспрашивать не стал, тут же открыл глаза, подхватил винтовку и занял огневую позицию. Ночник теперь бесполезен. Да и планы у него другие. По его наблюдениям, ночью каждый инсект получил ранение. Некоторые даже два, а часть и вовсе погибла. А сегодня им нужно идти на охоту. Или не пойдут?

Идти в ближний бой не хотелось, да только обстоятельства вынуждали. Оружие есть, только его придётся заряжать, а происходит это небыстро. Он может навскидку выпалить из винтовки, потом дважды из обреза и десять раз из пистолета. А потом всё, разве что обрез получится перезарядить быстро, но, скорее всего, придётся тесаком отбиваться.

Два таракана всё же отправились за добычей, но ушли недалеко. Одного подстрелил Иванов, точно попав в центр туши тяжёлой свинцовой пулей. Пуля пробила панцирь, а на выходе и вовсе вырвала из него большой кусок. Второго свалил, как ни странно, Антип. Парень ещё не имел опыта стрельбы новыми патронами, но, видимо, взял поправку по наитию, что с учётом допотопной винтовки сродни подвигу. Его пуля попала особи в загривок, если уместно так говорить о насекомом. Ранение не смертельное, но большой калибр сыграл свою роль, вырвав кусок из тела. Даже если тварь жива, полноценно драться не сможет.

Больше из логова никто не выходил. Поумнели инсекты, или просто большинство из них ранены и не могут передвигаться, но для зачистки точно придётся переться туда.

Главной опасностью, помимо тварей, была вероятность банально вывихнуть ногу. Да чего там ногу, тут и с концами убиться можно. Склон крутой и высокий, камни под ногами ненадёжные, ступишь не туда, сразу обвал начнётся. А спускаться нужно, в обход идти – это полдня, потом, может, и некого станет зачищать.

Медленно, шаг за шагом, помогая друг другу и опираясь на винтовки, оба охотника, молодой и старый, спустились вниз. Тут самое время было рассредоточиться, но сделать это вдвоём было сложно. Они разошлись в стороны метров на пять и медленно направились к гнезду. Заросли были густыми настолько, что не было никакой возможности рассмотреть, что именно там происходит. Ветки иногда шевелились, но это можно списать на ветер. А ведь твари там оставались, и точно живые. Не факт, что они могут регенерировать за пару часов, но живучесть у них отменная. Иванов уже имел возможность в этом убедиться, высадив в одного такого половину магазина своего Маузера.

До границы зарослей осталось пятьдесят метров. Тридцать, двадцать… Расстояние показывал дальномер. Жаль, тепловизор сейчас бесполезен, хоть на секунду бы заглянуть внутрь.

Их атаковали на пятнадцати метрах, оба шли, не опуская стволов, готовые стрелять на любой чих. Те особи, что остались в живых и могли передвигаться, высунулись снизу, из-под корней, и атаковали необычным способом, передвигаясь горизонтально на шести конечностях. Или на четырёх, поскольку средняя пара была рудиментарной. И это едва не стоило охотникам жизни. Они-то ведь приготовились стрелять в двуногих, идущих вертикально. Выстрелили оба разом, пуля Антипа ударила твари в задницу, ну, или её аналог, пробила панцирь и расплескала содержимое. Иванов вовсе промахнулся, но тут же поправился, дослав следующий патрон и всадив пулю прямо в морду ползущего насекомого. Этот выстрел был удачным, тварь как раз приподняла ротовой аппарат, видимо, чтобы удобнее атаковать, пуля вошла между жвалами и пролетела через всё тело. Умрёт точно.

А дальше пришлось ретироваться, поскольку твари бежали быстро, и было их куда больше двух. Спасало то, что все они были подстрелены ещё ночью, пробитый в нескольких местах панцирь не способствовал резвости бега. Люди пятились задом и продолжали стрелять. Что характерно, Антип не уступал старшему товарищу в скорости перезарядки, ещё и успевая подхватывать стреляные гильзы.

Когда из снайперки вылетел пятый патрон, Иванов забросил её за спину и выхватил обрез. Подпустил к себе тварь поближе, после чего выстрелил с расстояния в три метра. Успел вовремя, поскольку инсект прыгнул с разбега и даже пролетел половину пути, где и встретился с картечью.

В этот момент достали Антипа, один из крупных тараканов прыгнул вперёд и, поймав его в момент перезарядки, сбил с ног. Туша насекомого придавила парня к земле, когти ухватились за плечи. Иванов прыгнул ему на помощь, но парень уже выхватил шашку и пытался проколоть ей панцирь, упирая острием в головогрудь.

Заряд картечи сбил тварь в сторону, но другая тут же набросилась на Иванова и повалила уже его. Правда, старый милиционер оказался лучше подкован в борьбе, а потому упёрся ногами в панцирь и попытался оттолкнуть тварь назад. Не вышло, но даже то, что удалось отодвинуть жвалы от лица, дало возможность вынуть пистолет из кобуры, упереть его в ротовой аппарат и нажать на спуск. Патроны он не экономил, все десять пуль влетели внутрь панциря, перемолов внутренности и, что более важно, нервные узлы. Противник резко обмяк, если можно так сказать про существо в хитиновом панцире, после чего Иванов сбросил его с себя.

Оглядевшись, он увидел, что воевать больше не с кем. Антип расстрелял последнюю тварь из револьвера. Тяжёлые пули большого калибра разносили тушу в фарш, даже не замечая хитиновой брони. Недоработала эволюция, шашку броня выдерживает, а пулю – нет.

- Дядя Миша, вы как? – спросил Антип, подбирая винтовку и тут же заряжая новый патрон.

- Да… вроде нормально, - отозвался Иванов, оглядывая себя.

Нет, не нормально. На ребре левой ладони он заметил резаную рану, в горячке боя даже боль не почувствовал. А рана глубокая и кровоточит.

- Они не ядовитые? – спросил Иванов, доставая аптечку.

- Не ядовитые, - сообщил Антип, но в голосе слышалось сомнение. – Грязные они, раны от них гноятся сильно, горячка может быть.

- Ну, это поправимо, - отмахнулся Иванов.

- К бабке Ульяне идти надо, - уверенно заявил Антип. – Она заговаривать умеет. Старый Платон Аверин от такого умер. Рана загноилась, а потом и сгорел за два дня.

- Давай сперва дело доделаем, - предложил Иванов. Заражения крови он не боялся, у него в лодке запас антибиотиков такой, что можно отделение солдат вылечить. Он полил рану перекисью, обработал йодом, а потом закрепил марлевую салфетку двумя полосками пластыря. Перчатки надо надевать, так нет, жарко было. Зато теперь рука была бы целой.

Когда с полевой медициной было покончено, Иванов снова зарядил карабин и направился в сторону логова. Ворваться туда в стиле ОМОНа не получилось бы при всём желании, слишком густые заросли. Тут либо ползти в позе рака, либо прорубать ход. Они выбрали второе. Шашка и мачете несколькими размашистыми ударами срезали часть кустов, пролезть будет трудно, но можно хотя бы заглянуть.

Сказать, что увиденное им не понравилось, было бы лукавством. Антип позеленел и не проблевался только потому, что со вчерашнего обеда ничего не ел. Иванову тоже слегка поплохело. Он всякое видел, при нём доставали утопленников, он присутствовал при вскрытии квартиры с разложившимся трупом, видел и убитых с особой жестокостью, да и самому убивать приходилось. Но даже его крепкие нервы оказались не готовы к такому.

Ночью он отстрелялся неплохо, убиты и умерли от ран одиннадцать особей. Часть из них перед смертью прижалась к туше матери. А туша была огромная, полупрозрачная. Бурдюк, наполненный внутренностями, часть из которых, судя по виду, жила своей жизнью. На своих отпрысков она походила только головой, остальное было просто тушей. Внутри что-то перемещалось, виднелся кусок мяса с костью, уже наполовину переваренный. Ближе к задней части имелся яйцеклад, кожистая труба толщиной сантиметров десять, откуда должны были выходить яйца. Новые яйца стояли поодаль, их явно оттаскивали рабочие. И всё это пульсировало, источало слизь и жутко воняло. Если сами тараканы воняли умеренно и выглядели сухими, то королева напоминала гнойную улитку. Несколько отверстий в туше добавляли мерзости, из них выливалось что-то коричневое, иногда вываливались непонятные органы.

Тварь была жива и даже не совсем беззащитна. У неё имелись ноги, которых они не рассмотрели. Шесть полноценных суставчатых ног. Правда, тварь лежала в углублении земли придавив собственные конечности всем весом, а вдобавок её удерживали ветки деревьев. Лишь одной ногой она попыталась дотянуться до врагов, но не смогла. А второй попытки не было, поскольку две пули влетели одновременно под хитиновый воротник, туда, где была гипотетическая шея. Иванов подошёл поближе и выстрелил туда же из обреза. Всё, теперь не оживёт, голова почти отвалилась, хотя тело продолжает вздрагивать, выплёскивать жижу и всё так же вонять.

Они отошли подальше. Дело сделано, остался сбор трофеев. Обычно этот процесс в охоте самый приятный, но тут предстояло немыслимое: подобраться поближе к воняющей куче, отделить голову, а потом ещё тащить её на себе много километров.

Идею подсказал Антип. Он заявил, что тащиться с добычей нет смысла, проще привезти сюда голову. Он зафиксирует результат, а потом выдаст оплату. Иванов признал идею здравой, оставшись караулить добычу, отправил парня в деревню. Сидеть здесь ему не улыбалось, но дорогу он помнил плохо и имел немалый шанс заблудиться. К тому же не факт, что голова послушает пришлого и попрётся в дальние края проверять.

Чтобы не терять времени, он собрал те трофеи, что валялись вокруг. Отрубал головы, складывая их в одно место. Выходило, что они убили девятнадцать рядовых чудовищ, одну королеву и нашли некоторое количество яиц. Тварей, что лежали у тела матери, он тоже оттащил в сторону и обезглавил, стараясь в процессе не дышать, очень уж ядрёная вонь стояла в чаще. Отрубать головы было несложно, главное – отогнуть панцирь, после чего клинок входил между пластинами и перерезал мягкую плоть.

Посидев на расстоянии от жутковатых трофеев, он отдышался и стал думать, что ему делать с яйцами. Выглядели они почти так же мерзко, как их мать. Кожистые мешки грушевидной формы, непрозрачные, но пропускающие достаточно света, чтобы разглядеть свернувшийся внутри зародыш. Или личинку. Они ведь вылупятся? Или нет, вдруг их высиживать нужно? У насекомых это не принято, но эти насекомые явно необычные, может быть, это вообще не насекомые, а какой-то другой класс живых существ.

Не решаясь что-либо делать с яйцами, он их на всякий случая пересчитал, а потом, ожидая помощи, не сводил с них глаз. Мало ли, вдруг личинки сразу после вылупления становятся агрессивными и опасными. Некстати вспомнился лицехват и популярного фильма ужасов.

Ждать пришлось четыре часа, даже скорый на ноги Антип не сумел бы добраться быстрее. Голова явился не один, с ним была целая делегация, и все верхом. Его секретарь, два неизвестных мужика, сам Антип и подозрительного вида тощий мужик с длинной бородой. Этот последний и вступил в диалог. Как оказалось, это было местный доктор.

- Покажите вашу руку, - требовательно произнёс он. – Глубокая рана?

- Царапина, - отмахнулся Иванов, снимать пластырь не хотелось, хотя рана болела, пульсировала болью, а кожа покраснела, что видно было даже под пластырем.

- Нельзя относиться так легкомысленно, я выпишу вам направление, поедете в город – а вы туда обязательно поедете, потому как деньги там – получите лекарства.

- У меня есть, - так же отмахнулся Иванов, наблюдая, как голова мечется по поляне, бормоча то ругательства, то молитвы.

- Простите, откуда? - доктор почесал редкую бороду, три волосинки длиной до груди. – Насколько мне известно, антибиотики распределяются только через аптеку, взять их больше негде.

- Остались с прошлых лет, - сказал Иванов и отправился к голове.

Глава посёлка пересчитал головы, отметил убитую королеву, потом велел мужикам собрать яйца и спалить в костре, роща моментально пошла на дрова. Для подсчёта он, не имея калькулятора, достал клочок бумаги и начал писать цифры.

- Ага… так… девятнадцать по сорок… да мамка… да яйца…

Закончив считать, он подвёл под цифрами жирную черту карандашом и объявил:

- Тысяча двадцать рублей, - и тут же набросился на мужиков, что сложили огромный костёр, сложили яйца в центре и приготовились зажигать. – Куда?!! Мне же заснять нужно!

Снимал он всё тем же старомодным аппаратом. Сделав все нужные снимки, он дал отмашку. Костёр запылал быстро и весело, помимо живых деревьев в роще имелось много валежника, высушенного и отлично горевшего. Потом пошли поленья, напиленные тут же, потом и пару стволов бросили. В костёр стащили обезглавленные трупы тварей, потом набросали кучу дров на тушу королевы и тоже подожгли. Сгорит или нет, неизвестно, но хоть вонять станет меньше, это факт. Рощу жалко, но деревья вырастут новые. Потом.

Оставив за собой пожарище, все двинулись назад. Для Иванова захватили пустую лошадь, он и рад бы не бить ноги, да только верховая езда – не его специальность. Ему бы авто или, на худой конец, мотоцикл. Но деваться было некуда, кое-как взгромоздившись в седло, он взял в руки поводья. Нужно было что-то сказать лошадке, но та, к счастью, оказалась умной и просто пошла следом за всеми.

Их кавалькада двигалась относительно медленно, немногим быстрее пешехода. Но всё же это было лучше утомительного марша по жаре. Впрочем, жара уже спадала, в деревню прибудут уже затемно.

- И не жалко вам, Борис Макарович, такие деньги отдавать? – спросил Иванов, поравнявшись с головой, точнее, это голова с ним поравнялся, поскольку он скорость лошади никак не регулировал.

- Мне? – голова усмехнулся. – Нисколько. Это ведь не мои деньги. Они в городе хранятся, в кассе особой. А туда поступают с севера. Я-то здесь только затем, чтобы убийство твари подтвердить, остальное уже оттуда управляется. Северянам надо всех чудовищ извести, вот и платят.

- А что, на север это можно как-то попасть?

- Нет, - уверенно помотал он головой. – Туда только по приглашению. Молодёжь иногда уезжает. А так только они сами, приехали, уехали, остались. Их даже в городах почти нет, представитель сидит, из местных. Как в Новгороде у нас. А если чего на окраины довести, так просто гонцов отправляют, а то и по связи своей говорят.

- Новгород – это ближайший город?

- Да, туда вы за деньгами и поедете. А к северянам поезд ходит из Вологды, это километров сто дальше.

Иванов задумался. Новая информация. Названия русские. Если Новгород ещё можно объяснить, город построен недавно, стало быть, он новый, Новгород. А Вологда? Специально дают русские названия? Странное место, страна как будто на ровном месте создана, людей поселили, привили им какие-то условно русские традиции и… А что и?

А на север ходит поезд, наверняка там закрытый город, попасть в который постороннему трудно. И есть какая-то связь с окраинами, в том числе быстрая. И они, северяне эти, стимулируют борьбу с тварями, производят высокотехнологичные товары, путь и в недостаточном количестве, как те же антибиотики, про которые говорил доктор. Что ещё? Да, пока всё, ещё что-нибудь полезное узнает в Новгороде, куда они отправятся за деньгами.

В кабинете головы они просидели до ночи, хоть не пришлось лошадей сдавать, их увели сопровождающие. На руки получили по сотне, на остальные восемьсот двадцать рублей голова написал расписку, по которой можно было получить деньги в банке Новгорода. За деньгами решили ехать завтра утром. Были у Антипа какие-то дела по хозяйству, но ради такой суммы они могли и подождать.

Анна спать не ложилась, ждала их. Выглядела она спокойной, видимо, уже сообщили, что с сыном всё в порядке. К удивлению Иванова женщина ни словом не высказала недовольство их поступком. Не стала обвинять старого бойца, что потащил её сына на авантюру с сомнительными шансами. Видимо, привыкла, что каждый мужчина – это воин, и риск – неотъемлемая часть его жизни. И сына в таком же духе воспитывала.

Ужинали при свете лампы, света хватало, но ровно настолько, чтобы не пронести ложку мимо рта. Оба вымотались, а потому ели без аппетита. Иванов подумал было достать фонарь, да только у Анны появятся вопросы, Антип вот уже смирился, что его старший товарищ – уполномоченный (хоть и с головой не дружит), а потому у него есть технические диковины. А вот Анне всё придётся объяснять заново.

Когда они закончили есть, Антип отправился к себе, как он сказал, вычистить винтовку, хотя после дюжины выстрелов вряд ли она нуждается в чистке. Ну да ладно, следить за оружием – это хорошая привычка.

Остались они вдвоём. И снова, несмотря на опасность охоты, от Анны он не услышал ни слова упрёка в свой адрес. Это в его мире любая баба уже бы плешь прогрызла руганью на тему «Потащил моего сыночка на смерть…», а здесь ничего подобного. Сразу видно, казачка. И сына растит воином. Пусть отца нет, так мать всю жизненную науку преподаст, чтобы сынок не рос тепличным цветочком. Так что с характером у Антипа всё в порядке, настоящий воин. И Пётр таким же вырастет.

- В город-то завтра поедете? – спросила Анна, присаживаясь рядом.

- Лучше побыстрее, - сказал Иванов допивая чай. Чай был настоящий, хотелось спросить, откуда его привозят, но не стал, чтобы лишних подозрений не вызывать. – А через пару дней я вовсе отбуду. Не насовсем, дней на десять. Потом вернусь. Антипа с собой возьму, там дело выгодное.

- Да уж догадываюсь, - Анна как-то незаметно пододвинулась ближе. – Скажи, Михаил Григорьевич, кто ты такой?

От вопроса он едва не подавился, но сразу пришёл в себя, снова принял равнодушный вид и проговорил, радуясь, что перешли на «ты»:

- Я. Анечка, очень странный человек, настолько, что… долго рассказывать, да и не объясню. Спроси у Антипа, он знает, кто я, если захочет – расскажет.

- Вижу только, что не отсюда ты, - сказала она, глядя ему в глаза. – Скажи, где-то ещё люди живут? Русские люди.

- Они много где живут, - уклончиво ответил Иванов, чувствуя на себе пристальный взгляд. – И я не из таких дальних краёв, как может показаться. Скажи лучше…

Договорить он не успел, Анна закрыла ему рот поцелуем, а сопротивляться он не стал. Давно ведь видел, как она на него смотрит, с его опытом сложно было не заметить. Мог бы и сам шаг вперёд сделать, но не стал. Всё не мог жену забыть? Может, и так. Но теперь, когда она сама пошла навстречу, отказываться не хотелось. Совсем.

Мелькнула мысль, что после долгого перерыва может ничего не получиться, но организм тут же сказал своё слово. Ну и ладно, старость пока не взяла своё. Не отрываясь друг от друга, они прошли в хозяйскую спальню. В своей комнате лязгал железками Антип, ухаживая за винтовкой, остальные дети уже благополучно спали. Хорошо, что дом большой.

Глава двенадцатая

Подняли его затемно. В комнату Анны ворвался Антип, нимало не смущаясь тем, что в постели матери лежит их гость, а также тем, что мать почти не одета, да и дядя Миша только трусы натянул, он распахнул дверь и громко крикнул:

- Дядя Миша, вставай! Беда пришла!

- Что именно? – Иванов, даже не открыв глаза, натягивал штаны.

- Орки напали, через реку перешли, дом Никодима разорили, - Антип едва не кричал, рука его судорожно сжимала цевьё винтовки.

Через пять минут они уже мчались туда, где собирались казаки. Большая часть мужиков была с оружием, кто-то что-то кричал, а на открытом месте, освещённом несколькими фонарями, лежали два окровавленных трупа, старика и старухи. У мужчины была проломлена голова, но кровь вытекла в другом месте. У женщины в животе зияла колотая рана, отлично видимая даже через платье.

Этой толпе явно не хватало организации, они даже не знали, где находится враг. Ситуацию разрешил голова, который вместе со своим престарелым секретарём выехал откуда-то верхом и громко крикнул:

- Там они! К реке уходят! – и показал плетью в сторону реки.

Иванов выругался. А раньше догадаться нельзя было? Куда же они пойдут, если пришли от реки? Тайна великая. Впрочем, большинство присутствующих, как и он сам, были подняты с постели, некоторые стояли в исподнем, но с оружием.

Все бросились к стене, сбоку кто-то крикнул:

- Уж лет шесть девиц не похищали! К войне готовятся!

Сделав вывод, что орки похитили некую девицу из деревни, Иванов взобрался на стену. Ага. Орки уходят к реке, вот только в лунном свете их не рассмотреть, а до рассвета около часа. А у них в руках заложница. Какого чёрта стреляют?

Он занял позицию на стене и нажал на кнопку включения тепловизионного режима. Так и есть, в сторону берега быстро бежали десятка полтора фигур, бежали быстро, не обращая внимания на выстрелы. Да и стрельба шла впустую, никто из казаков просто не видел цели.

А он видел, более того, смог даже вычленить заложницу, хотя фигуры перекрывали друг друга. Вот большая фигура тащит маленькую, та упирается, но сделать ничего не может. Риск большой, но он был уверен, что попадёт. Выстрел потонул в грохоте других, но пуля нашла цель. Большая фигура распласталась на земле, а малая бросила бежать, но не назад, а в сторону. Вряд ли орки хорошо видят в темноте, к тому же так меньше шансов умереть от дружественного огня. Мысленно похвалив умную девочку, Иванов расстрелял оставшиеся четыре патрона, после чего начал перезаряжать. Орки как раз садились на лодки.

- В лодки садятся! – крикнул он, стараясь перекричать стрельбу. – По берегу бейте!

Разглядеть кромку воды получилось у многих, а потому ещё несколько орков упали от попадания пуль. Последним отстрелялся Иванов, снова набивший магазин карабина. Уже не прицельно, а просто по группе гребцов, сидевших в одной лодке. Кого-то точно задел, но трупы так и остались сидеть, падать было некуда. Напоследок откуда-то слева громко ухнула пушка, как именно целились артиллеристы, оставалось загадкой, но одна из лодок перевернулась, а из гребцов, что сидели там, только один вплавь догнал другую лодку.

Стрельба прекратилась сама собой. Кто-то поблизости сплюнул от досады, кто-то тихонько молился. Иванов, который знал больше других, решил их немного обнадёжить:

- Девка-то от них сбежала.

- Точно? – встрепенулся мужик поблизости. – А ты видел?

- Видел. Она влево по берегу отошла, если поищем, найдём.

На поиски отправились с рассветом. В слабом сете утреннего солнца Иванов смог разглядеть убитых. А ведь и правда, орки. Мощные фигуры, толстые шеи, хотя роста обычного, кожа бледная с прозеленью, как у несвежего трупа. Изо рта торчат клыки, верхние едва видны, а нижние вылезают сантиметра на три. Волосы чёрные, густые. У кого-то ободком прихвачены, кто-то множество кос заплёл, вроде дредов негритянских. Одеты в полотняные штаны и меховые безрукавки, почти все без обуви. Из оружия – короткие тесаки, дубинки, явно для вырубания часовых, один арбалет. Огнестрела нет ни у кого, но, может быть, просто не брали на диверсионную операцию. Большая часть полегла от его пуль, двое сильно порваны, явно пушка сработала.

Всего убитых было восемь, может быть, кого-то смыла река. Остальные, а это около десяти рыл, включая тех, что оставались в лодках, успели сбежать. Несколько мужиков и голова с ними, пытались выяснить что-то по следам на песке.

- Вот тут, смотрите, - один из следопытов указывал на следы. – Вот его лапищи, а вот девка. Вот она упиралась и землю вспахивала. Выходит, не сбежала она.

- Какая-то точно сбежала, - упрямо заявил Иванов.

- Здесь она! – раздалось слева, мужик вытащил из-под куста насмерть перепуганную девочку лет двенадцати в разорванной рубашке и со следами побоев. Она вырывалась, ничего не понимая, но постепенно разглядела знакомые лица и, уткнувшись лицом в рубаху ближайшего спасителя, громко завыла.

- Так то ведь не она, - сказал голова, оттеснив собравшихся. – Это не Никодима покойного внучка. Это…

- Маша я, - девочка высунула наружу лицо, покрытое коркой запекшейся крови и добавила. – Осипа Кулешова дочь.

Она снова заревела, а мужики только сейчас задались вопросом «а где Осип?» Срочно организованные поиски дали ещё один труп. Сам Осип был жив, потому как уехал два дня назад по делам. А вот мать была тихо удавлена диверсантами, после чего те взяли девочку и потащили с собой. И, благодаря прицелу Иванова, её спасти удалось. А вот Ленку, внучку Никодима, местного пороховых дел мастера, что после гибели сына, вместе с бабкой воспитывали девочку, никто так и не нашёл. Оставалось только надеяться, что не застрелили свои в темноте. Иванов высказал свои опасения остальным, но ответ его удивил:

- Уж лучше от своей пули помереть, чем вот так, - мужик, перетаскивавший трупы орков в кучу, зло сплюнул. – А то ты не знаешь, зачем они девок крадут.

Вражеские трупы стащили в кучу, обложили дефицитными дровами, полили каким-то маслом и подожгли. Народ же на деревенской площади, собрался на митинг, ну, или сельский сход, альтинг, как у них тут это называется. Людей тут прибавилось, появились женщины, он увидел в толпе Анну, закутанную в шаль (утро выдалось прохладным), а чуть позади неё стоял Пётр, младший брат Антипа. Странно, чего это малолеткам на таком мероприятии делать?

- Слушайте! – обратился голова к присутствующим, тех собралось уже не меньше сотни, но стояли они довольно компактно, а потому отлично слышали всё. – Сегодня ночью напали орки. У нас три трупа, старый Никодим, Глаша, жена его, да Татьяна, жена Осипа Кулешова. Ещё Семён Савельев в отключке лежит, оклемается или нет – неизвестно, дубиной его оглушили, когда на страже стоял.

- Так ему и надо! –послышалось из толпы, - чтоб не спал на посту.

- А ещё дни двух девок похитили, - голова перешёл к самой печальной части. – Одну-то, Машку Кулешову, отбить удалось. А вот Ленка… Её забрали.

По толпе пронёсся вздох, а Иванов увидел, как стоявший неподалёку Пётр побледнел и сжал кулаки. Казалось, парнишку удар хватит. Иванов даже спросил у Антипа.

- Слушай, а что с Петей?

- Ленку ему в жёны обещали, ещё когда батя её жив был, - проговорил Антип, едва сдерживая слёзы.

Иванов задумался, обычаи здешние были ему не понятны, зачем в таком возрасте о браке договариваться, если за столько лет всё поменяется? Вон, Антип на четыре года старше, а всё не женатый. Второе, что его занимало, - это то, для чего девку похитили? Все её уже заочно похоронили, но ведь орки не убили её сразу, значит, для чего-то она нужна живой.

- Отбить надо! – подал голос кто-то из молодых.

- А догонишь? – осадил его старый. – Они сегодня уже у себя в деревне будут, а нам её не взять, а если и сунемся, Ленку-то прирежут раньше срока.

- А потом война будет, - добавил другой, тоже из старшего поколения. – А у нас все мужики там полягут, дом защищать некому будет.

- Значит, так, - голова тяжело вздохнул, став сразу на десять лет старше. – Вы все правы, но приказа отдать не могу, нет у меня полномочий. Операциями в горах можно только с разрешения командования заниматься. Если добровольцы есть, то мешать не стану.

- Да какие добровольцы… - возмутились из толпы и снова послышался гвалт.

- Я один пойду, - прошипел сквозь зубы Пётр и сделал шаг вперёд, но остановился, когда могучая рука Иванова сдавила ему плечо. – Пустите! Антип, дай батин револьвер.

- Цыц! – рявкнул Иванов так, что оглянулись остальные собравшиеся. – Антип, Пётр – со мной. Остальные, кто согласен вдогон идти, ждите здесь. Сейчас выясним кое-чего, и двинем.

Затащив обоих парней в свой двор, он как следует встряхнул их, чтобы те пришли в себя, и начал быстро допрашивать:

- Быстро выкладывайте, что произошло, на кой чёрт этим упырям девка, сколько у нас времени, и почему все про войну талдычат?

- Это не девка, это Лена… простонал Пётр, - я…

- Отвечай по теме! – грубо прервал его Иванов.

- Девку орки похитили, - Антип пришёл в себя и быстро заговорил, - чтобы в жертву принести, у них ритуал особый, чтобы тварь одну мёртвую поднять. А тварь эта, рыцарь мёртвый, которого убить нельзя, им для войны нужна. Стало быть, они в набег пойдут.

- И сколько у нас времени? – уточнил Иванов, сказанное казалось ему бредом, но он уже смирился с тем, что в этом мире есть необъяснимые вещи.

- В полнолуние, - всхлипнул Пётр.

- Дня три? Четыре?

- Пять, по-моему, - проговорил Антип.

- Так, а куда они её потащили?

- Кто же знает, их деревни по всем горам распиханы. В одной из них, - горестно вздохнул Антип.

- Можно найти, - Пётр уже взял себя в руки и стал выдавать дельные советы, - у тварей этих, что убили ночью, татуировка была, я видел, две рыбы в разные стороны смотрят. Надо узнать, что за клан, там и Лена будет.

- А кто знает?

- К мужикам надо идти, - уверенно сказал Антип. – Кто воевал с ними, тот знает.

Поход к тем самым мужикам дал результат. Две рыбы – знак клана Волосатого Вога, есть у них такой патриарх, а клан его – один из сильнейших, там воинов только с полсотни, с молодёжью и больше, и шаман есть, который обряд проводить будет.

- Я вам так скажу, - голова пытался оказать им помощь, пусть и неофициально, - Вог этот, он тварь лютая, войну затеял, скорее всего, и остальные кланы ему подчинятся, тогда на нас пойдут сотен семь-восемь. И рыцари мёртвые. Не сдюжить нам. Я сейчас в город сообщу, чтобы конницу на казарме держали.

- Деревню как найти? – спросил Иванов, дурная слава орочьего вождя его интересовала примерно никак.

- Ищите Савву Кривого, он разведчиком был, все деревни знает. Если пойдёте, я вам пороху выдам и патронов готовых, для такого случая арсенал распакую.

На этом разговор прекратили. Савва Кривой в самом деле был кривой, в том смысле, что одного глаза не было, слева его закрывала чёрная повязка. А ещё он был стар, лет шестьдесят с гаком. Это был полностью седой человек, худощавый, двигался неуверенно, надо полагать, из-за старых ранений. В ночном бою он не участвовал, потому как не обладал должной прытью, но оружие приготовил и собирался оборонять свой дом. Иванов в сопровождении Антипа и Петра явились к нему с расспросами. Услышав, в чём дело, тот немедленно пригласил их в дом и усадил за стол.

- Так значит, Волосатого Вога разбойники?

- Так говорят, две рыбы у них наколоты, - сказал Иванов.

- Ага, они. Но Вог – он молодой ещё, раньше его отец верховодил, Рокко его звали. Тот ещё головорез. Да только против нас не сдюжил. Вон, их батька в том бою погиб.

- Это всё понятно, - оборвал Иванов его воспоминания. – Скажи лучше, как его логово найти. И лучше, чтобы дорога была короткой и неприметной.

- Нет там таких дорог, - Савва нахмурился. – Хотя нет. Есть тропа. Вот только пройти там не каждый сможет.

- А подробнее?

Старик задумался, поглаживая усы. Потом выдал:

- Мне с вами идти надо. Сами не пройдёте, а я не объясню. Есть время у нас?

- Дня три, - сказал Антип.

- Тогда успеем.

- А сам-то выдюжишь? – с сомнением спросил Иванов.

- Я? – старик усмехнулся. – Я и не такое видел. Стар, конечно, так что с того. Дети выросли, жена и без меня проживёт, а я… казаку в постели помирать стыдно. С вас порох и лодка. А я проведу.

- Порох голова обеспечит, - сообщил ему Иванов. – Собирайся, к вечеру отправляемся.

Собирались они недолго. Голова, как и обещал, выдал всё необходимое. Антип получил от соседей второй револьвер, не насовсем, а в аренду, так сказать, на один бой. И это было хорошо, местное оружие перезаряжается долго, лучше иметь шанс на дополнительный выстрел. В компанию, помимо Иванова и Антипа, влился тот самый Глеб Волков, он без друга никуда, вот и сейчас вызвался. У него винтовки не было, зато имелась двустволка шестнадцатого калибра, а в нагрузку и ему выдали два револьвера. Плюс у каждого был холодняк, а старый Савва прихватил ещё и увесистый топор, которым всерьёз собирался драться.

Сам Иванов сделал ходку к тайнику и выгнал лодку на открытую воду. Прятаться не имело смысла, как минимум, Антип знал, кто он такой, а потому наличие технических диковин должно быть принято, как должное. Управились быстро, уже после обеда лодка с четырьмя пассажирами двигалась вверх по реке.

Включать двигатель не стали, течение было настолько медленным, что хватало вёсел. Савва пристально осматривал противоположный берег, выискивая только ему известные приметы.

- Далеко? – спросил Иванов, он на правах командира сидел без дела, гребли Антип с Глебом.

- Километров тридцать, - Савва нервно покусывал правый ус, но в целом выглядел браво, оружием увешан, как новогодняя ёлка шарами, даже, кажется, помолодел слегка. – Они, как я вижу, другой дорогой ушли, им дольше добираться.

- А твой путь короче?

- Ну, смотри, - он указал куда-то вдаль. – Вон там, где отроги начинаются, есть тропа, не тропа даже, дорога. Они лодки тут, на берегу вытащили. Спрятали, а дальше своим ходом. И всё в гору, и с грузом каким-никаким. А до деревни их километров сорок с гаком. А мы пойдём по реке дальше, там высадимся и… одно место преодолеть, а дальше дойдём за пару часов.

- И что за место?

- Тропа там, почти не хоженая, потому как в никуда ведёт. Но это только кажется. Там пропасть, метров сорок от края до края. Но мы там ходили.

- ???

- Есть способы, покажу. Да и молодым, - он кивнул на гребцов, - такое знать полезно. Антип, правь к тому берегу.

Последние километры прошли почти впритирку к правому берегу. Савва всё высматривал приметы, которые другим ничего не говорили. Горы тут подступали почти к самому берегу.

- Вот тут причаливай, - сказал, наконец, старик. – Вон у того камня. Там и лодку спрячем.

Они причалили, за большим утёсом находился залив, куда загнали лодку и вытащили её на берег. Спрятать тут можно было хоть танк, местность сплошь была покрыта кустарником и невысокими деревцами. Быстро похватав мешки, двинулись в путь. Иванов ради предстоящего дела выгреб все запасы патронов.

Тропа нашлась быстро, выглядела она так, словно её не натоптали, а специально вырубили в камне. Шириной в метр, она, сильно извиваясь, шла вверх. Топать им предстояло долго, Савва сказал, что к темноте как раз выйдут к той самой пропасти.

Дорога лёгкой не была, постоянный подъём, жара, необходимость смотреть по сторонам. Савва объяснил, что раньше тут водились очень неприятные твари, как обычные хищники, так и невообразимые мутанты. Сейчас их частично вывели люди, частично орки, но кое-кто (или что) мог остаться. Неприятно будет в военном походе пасть от зубов волка или жабокрокодила. При этом тропа была хорошо защищена от наблюдения со стороны. Растительность закрывала её целиком, находясь в десятке метров от тропы вполне можно не заметить, что по ней кто-то идёт.

Солнце уже наполовину село, когда полностью вымотанный Савва остановился и, сбросив мешок на тропу, присел на поваленное дерево.

- Вот здесь! – он указал вперёд.

Иванов сделал несколько шагов и остановился. Тропа обрывалась резко и круто, до дна пропасти было метров пятьдесят, до противоположного края почти столько же. Теоретически провал можно было обойти, но справа и слева поднимались отвесные стены.

- Завтра будем переправляться? – уточнил Антип, парень нервничал, явно не терпелось прийти пораньше.

- Можно и сегодня, - Савва вздохнул и поднялся на ноги. – Ну-ка, помогите мне.

Он сошёл с тропы, раздвигая кусты, нагнулся и начал что-то поднимать. Это что-то оказалось связкой толстых жердей. Неизвестно, сколько они тут пролежали, но выглядел ещё крепкими. Следом появилась верёвка. Жерди он воткнул в неприметные отверстия, а верёвку велел тянуть.

Потянули. Справа что-то затрещало, потом оказалось, что верёвка уходит в сторону отвесной стены. Дальше выяснилось, что стена не такая уж отвесная. Ступеней на ней не было, а вот небольшие полости имелись. И в одной из них была спрятана длинная лестница. Сооружение выглядело крепким, но сомнительно, что выдержит человека. Они налегли на свой конец верёвки. Лестница показалась целиком и повисла над обрывом. Савва тут же вырубил себе длинную палку и стал поворачивать сооружение. После нескольких неудачных попыток ему удалось повернуть её так, чтобы противоположный конец оказался точно на той стороне.

- Опускай, - скомандовал он.

Лестница легла, соединив оба конца тропы. Иванов с ужасом взирал на это сооружение. Из чего вообще сделаны такие жерди? Тут секвойи растут или эвкалипты? И эта лестница точно не выдержит его. Или выдержит? И сколько лет она уже здесь лежит?

Савва, довольный результатом, оглядел группу на предмет самого лёгкого бойца, выбрал Глеба и вручил ему ещё одну верёвку.

- Перебирайся, там привяжи к дереву.

Ага, значит, старик из ума пока не выжил, а лестницу решил усилить верёвкой. Ну, Глеба она должна выдержать, он хорошо, если шестьдесят килограммов весит, а скорее всего, и меньше.

Парень вздохнул, перекрестился и, оставив всё лишнее, кроме длинного ножа, отправился тестировать лестницу. Верёвку он намотал на руку, а Савва высвобождал конец понемногу, если лестница сломается, у парня будет хоть какой-то шанс.

Дерево трещало, прогибалось. В одном месте сломалась перекладина, но Глеб, надо отдать ему должное, не запаниковал. Минут за десять он добрался до противоположного края, после чего выбрался на твёрдую землю и, утерев пот со лба, пошёл привязывать конец.

Дальше настал черёд остальных. Савва на зависть всем, преодолел мост быстро, умело перебирая руками и ногами. Верёвка была натянута, как струна, что позволяло переносить часть веса на неё. За ним отправился Антип. Иванов шёл последним, стараясь не смотреть вниз. Когда-то лестница была прочной, жерди толщиной в руку вполне выдерживали вес человека, теперь же дерево высохло и, возможно, подгнило. Каждый шаг вызывал опасения и заставлял сильнее вцепляться в верёвку. К концу моста пот градом катился по лбу. Но он смог.

Переправились они вовремя, поскольку к этому моменту наступила почти полная темнота. Но останавливаться на ночлег Савва не стал, заявив, что здесь он и с закрытыми глазами пройдёт, а ночь ясная, кое-что видно.

Они пошли. Идти по узкой тропе и так не очень комфортно, а делать это в темноте и вовсе опасно. Хорошо, что шедший впереди Савва надел светлую куртку, которая выделялась в темноте. Куртка когда-то имела защитный окрас, но теперь постарела вместе с хозяином и выцвела.

Часа через три тропа вывела их на открытую поляну. Выглядело это, как вершина горы, плоская, как стол, по краям застыли неизвестно откуда взявшиеся валуны размером с носорога, а сама поляна поросла мягкой травой.

- Вот здесь, - старик присел на траву и стал расстилать одеяло. – Утром увидите, там, внизу деревня их, сейчас-то не видно, тень от горы закрывает, а посветлу разглядите.

Глава тринадцатая

Этой ночью получилось поспать. Разумеется, спали они по очереди, выставляя часового, но и двух-трёх часов хватило, чтобы восстановить силы. Иванов прилёг самым последним, почти до рассвета рассматривая деревню орков в прицел.

Посмотреть было на что. Деревня не отличалась архитектурными излишествами, полтора десятка домов, печные трубы, какие-то хозяйственные постройки. Вроде бы, пасут скот и держат огороды, так рассказывали знающие люди. Но ни того, ни другого он не увидел. Только поток тепла от печей, да редкие выходы врагов наружу.

А по периметру деревня обнесена каменной стеной, приличная такая, метра четыре высотой. Впрочем, потом, когда солнечный свет дал возможность ознакомиться с местной фортификацией подробно, стена эта перестала выглядеть неприступным сооружением. Справедливости ради, казаки в том составе, что отражали нападение на Малаховку, вполне могли взять эту деревню штурмом. Правда, для этого потребуется атаковать внезапно, а как это сделать, если ведёт сюда одна дорога, и она под постоянным наблюдением. Можно быть уверенным, что орки заранее приготовят гостям сюрпризы, пусть и без настоящих мин. Какие-нибудь капканы, ловушки, волчьи ямы. Да и стена в случае нападения будет занята защитниками, которые успеют ещё до штурма нанести нападавшим неприемлемый урон.

С другой стороны, обороной войны не выигрывают, если казаки не справляются, то отчего не подтянуть армию? В этой стране таковая имеется, пусть небольшая, но всё же лучше, чем горстка ополченцев. Подойти большими силами, ну, хоть батальоном, притащить пушку, разнести стены к чертям, а потом и личный состав обнулить. Будут большие затраты пороха, так акция разовая, можно и потратиться.

Всё это Иванов прокручивал у себя в голове, разглядывая орочью деревню с высоты. Бинокль приближал куда лучше, чем прицел винтовки. Итак, в наличии: множество домиков из камня и дерева, стена вокруг и куча самих орков, что снуют туда-сюда по делу и без. Чаще всё-таки по делу. Откуда-то взялась скотина в виде овец, кто-то отправился за дровами, женщины на улице выделывали шкуры, здоровый орк, явно немолодой, точил топор на большом камне.

Днём можно было рассмотреть преимущества их позиции. Ситуация была такая же, как и с тараканами, только лучше. Или хуже, он пока не решил. Деревня находится на равнине между скалами, равнина приличных размеров, но и скалы чуть не в небеса поднимаются. А на одной из скал сидят они и смотрят вниз. Разглядеть их снизу почти невозможно, расстояние большое, да и кусты помешают. Стрелять сверху можно, расстояние терпимое, а вот враги не достанут. Огнестрел у них есть, но примитивный, дальше ста метров не бьёт. Вот только это им слабо поможет, потому как задача специфическая, не геноцид орков устраивать, а девочку спасти. На этом пункте план спотыкался. Слезть вниз они теоретически могут, верёвки есть, об этом позаботился старый Савва. Только смысла в том немного, для этого нужно знать, где держат пленницу, там ведь, помимо домов и сараев, ещё подвалы должны быть, попробуй всё обыщи при наличии недружественного населения.

Но зато их позиция почти неприступна. Взобраться по отвесной скале без верёвки почти невозможно, а идти окружным путём слишком долго. Орки, скорее всего, знают про этот путь, но не пользуются им. Смысла нет, тропа ведёт к обрыву. А если кто-то и поднимется с этой стороны, то выйдет по тропе к тому же обрыву. В крайнем случае, можно долго портить кровь орочьему сообществу. Но, опять же, перестрелять всех не получится, да и от соседей помощь придёт, так что, рано или поздно, их компанию прихлопнут.

- Савва, что думаешь? – спросил Иванов.

Старик придвинулся поближе и взял у него бинокль.

- Я с рассвета смотрел, кое-что видел, - сообщил он. – Вога, например, нет. То ли ушёл по делам в соседнюю деревню, то ли просто спит у себя. Его узнать легко, росту огромного, руки до колен и патлы до задницы, потому и Волосатым кличут, вроде как ни разу не стригся. Зато шамана видел, он вон там, в большом доме, что у дальнего края.

Бинокль вернулся к Иванову, он посмотрел внимательно, да, дом большой и даже покрасивее других. Кто-то солидный там живёт, вождь или шаман.

- А как шаман выглядит?

- Тощий, сутулый, волос тоже много, но не длинные, торчат во все стороны. Ещё бусами увешан и посох в руке. Опасная тварь, его бы завалить, считай, полдела сделано.

- Думаешь?

- Ну, шаман-то один на клан, есть ещё ученик, да только вряд ли сможет обряд провести. И рыцаря поднимают строго своим кланом. Если чужого шамана звать, то и поднимет он мертвяка для своих, а не для Вога.

Мысль интересная, только валить шамана придётся днём, потому как ночью он его не опознает. А вызволять девочку следует ночью, значит…

- Не думал, где её держат?

- В подвале, это ясно, либо под домом шамана, либо под домом Вога.

- А он где?

- Вон, ближе к воротам, там крыша тесовая.

Точно, эти два дома выделялись среди остальных, если не роскошью, то надёжностью и размерами. И крыша была из половинок брёвен, тогда как у остальных покрыта дранкой или вовсе соломой. Стоп… солома.

- А если затемно пожар устроить?

Савва задумался.

- Хочешь под прикрытием пожара туда вломиться?

- Ну, им тогда не до нас будет.

- Нет, пожар можно чуть позже устроить, а так они девку первой выведут, нужна она им. Мёртвый рыцарь – половина победы.

- Ясно. – Иванов снова вернул старику бинокль. – Ну посмотри, понаблюдай, может, поймём, где её прячут. А как стемнеет, начну их отстреливать по одному.

- В темноте? – Старик подозрительно покосился на Иванова единственным глазом.

- Ага, - вздохнул Иванов и, повернувшись набок, заснул. Ещё будет время подумать над планом, а ночью ему понадобится твёрдая рука и ясная голова.

Разбудили его уже на закате. Антип потряс за плечо и прошептал:

- Дядя Миша, вставайте, скоро ночь.

Он протёр глаза и покосился на часы. Ого. Проспал почти весь день. Ну и ладно, ночь предстоит весёлая, особенно, если за день они что-то узнали.

- Ну, высмотрели что? – спросил он, подползая к краю.

- Высмотрели, - Савва оторвался от бинокля и, потерев глаз, стал рассказывать: - девку содержат в крайнем доме, вон том, что у забора с нашей стороны. Держат не в доме, а в погребе. Ходу туда никому нет, погреб заперт, зато и часовой не приставлен. Вряд ли там замок надёжный, скорее, они её дурманом опоили, чтобы вялая была. Так и будут поить до самого ритуала, потом перестанут. Её непременно нужно долго мучить, чтобы мертвец силой напитался. Кормят чем-то, но редко, за день один раз принесли. В деревне рыл шестьдесят, если детей малых не считать. Воинов наберётся десятка полтора. Должно быть больше, но нету, где-то в разъездах. И лошадей тоже не видно. В конюшне есть кто-то, но мало, одна или две. Если до драки дойдёт, бабы тоже вступят, а бабы у них сильные и драться умеют.

- А сам Вог?

- А эта тварь здесь. Приехал недавно, притом не на своей лошади, сопровождали его, из другого клана. Сам домой пошёл, а они с лошадью назад повернули. Точно кланы собирает, давно они в набеги не ходили.

Иванов взял бинокль и тоже посмотрел на деревню.

- Скажи, Савва, а чего стоит взять и смести все эти деревни? Ну, вот тут три десятка бойцов, там четыре, вон там пять. Это ведь не сила. Ну, пусть они в деревне, как в крепости, но ведь и осадой взять можно, да и пушки у вас есть. Отчего бы не покончить с заразой?

- Есть такой разговор, - признал старик. – Глядишь, так и поступим. Но тут надо сразу всех поднимать. И казаков, и армию, да и ополчение в городах собрать. Осадить одну деревню не получится. У них связь какая-то есть, через шаманов или ещё как, обязательно соседи на помощь придут. Да и горы им – дом родной, каждый камень знают, тропы тайные, думаю, и подземные ходы есть.

- Но эту тропу не знают?

- Знают, только резона им нет тут ходить. Тропа ведь обрывом заканчивается, а то, что люди там мост придумали, - этого не знают. Думаю, что не знают.

Последнее уточнение заставило насторожиться, но менять планы было уже поздно. Сумерки сгущались быстро. Скоро настанет полная темнота. План был простым, как топор, но, вроде бы, надёжным. В деревне ночью никакого специального освещения не предусмотрено, это они уже выяснили. Значит, под обстрелом орки останутся беззащитными. По вспышкам можно определить направление, но достать стрелка не получится, особенно, если тот будет хоть немного перемещаться. Поляна для этого годилась, пять метров вправо-влево.

Вторая часть плана была сложнее. В темноте Антип и Глеб спускаются по верёвке, врываются в деревню, вскрывают погреб в нужном доме, после чего вытаскивают девочку и валят обратно на скалу. После этого остаётся только бежать, сверкая пятками.

На этом пункте план ощутимо хромал. Допустим, Иванов создаст нужную плотность огня, чтобы на улицах никого не осталось. Но им-то надо в дом вломиться. А если там засада? Если их встретят залпом? Тут бы гранаты пригодились, да нет гранат. Даже примитивных пороховых не имеется, потому как порох в жутком дефиците. Парни, конечно, отлично вооружены, да только и противники их не пальцем деланы. Револьвер – это всё же ни разу не автомат, ураган огня он не выдаст. Про холодное и говорить нечего, орки в среднем куда сильнее людей, да и ввиду нехватки огнестрела, колюще-режущим должны владеть отменно.

Отдельный вопрос: а как быть с темнотой? Парни место отлично запомнили. Но поиск замка, дверной ручки, потом самой девочки, наверняка невменяемой, - это ведь всё лишние секунды, стало быть, больше будет вероятность поймать пулю или стрелу. Немного подумав, Иванов выдал им светодиодный фонарик, строго приказав не светить в его сторону.

Наконец, темнота достигла предела. Луна пока не взошла, что давало им некоторое преимущество. Савва на ощупь скинул приготовленную верёвку. Парни полезли вниз. Когда будут возвращаться, придётся тянуть. Иванов заранее проинструктировал их, как именно привязывать девочку, чтобы не выпала при подъёме.

- Хорошая вещь, - прошептал в темноте Савва, пощёлкав ногтем по пластику бинокля. – Есть возможность такой достать?

- Если нужен, за пять империалов привезу, - уверенно заявил Иванов. – Для тебя – за четыре. Но потом, если живы будем.

Он не отрывался от прицела, уже включив режим тепловизора. Смотреть в такой прицел – занятие не из приятных, но зато всё видно. Ну, почти всё. Очертания деревни сильно смазаны, зато каждое живое существо, вроде собаки в конуре, видно отчётливо. Стоп, собака? Впрочем, плевать на собаку. От её лая кто-то выйдет наружу, после чего тут же умрёт.

Оказалось, что собак в деревне несколько, правда, все они оказались вялыми, а диверсантов почувствовали только тогда, когда они вплотную подошли к стене. Возможно, это были и не собаки, очень уж звуки нехарактерные, словно у обычной собаки насморк пополам с ангиной. Тем не менее, их услышали.

Прикинув, что парни уже готовы, Иванов отметил их силуэты у стены, после чего навёл прицел на красный силуэт, показавшийся в дверях одного из домов. Возможно, это была женщина, но он особыми моральными прицепами обременён не был. Если их поймают, получать от женщины будет так же больно, как и от мужчины.

Палец плавно потянул спуск. Отдача толкнула в плечо, красный силуэт, получив пулю в корпус, ввалился назад в дом. В посёлке началось шевеление. Молодёжь не подвела. Антип подставил руки, Глеб дотянулся до верхней кромки стены, забрался наверх, после чего сбросил Антипу подобие верёвки или ремня. Разглядеть в тепловизор подробности не получалось, он больше домысливал их действия.

Оказавшись на той стороне, они бросились к нужному дому. Фонарь не включали, что радовало. Всё же место запомнили хорошо, да и глаза у них к темноте привыкли.

Второй выстрел свалил кого-то большого и толстого, вышедшего на помощь первому. Дальше пошло по нарастающей. Кто-то выбегал, кричал, потрясал оружием. Потом получал пулю и успокаивался. Правда, достать получалось не всех, мешала плотная застройка, да и перемещались цели быстро. А скорострельность оставляла желать лучшего. Надо было «Тигр» брать, чтобы полуавтомат и съёмные магазины. А тут пять раз выстрелил – и снова заряжай по одному.

Но даже так он своё дело сделал. Орки быстро сообразили, что на улицу выходить смерти подобно, кто-то выпалил из окна, более того, почти попал, пуля ударила в склон чуть ниже их площадки. Но радовался стрелок недолго, пуля из винтовки влетела в окно и, если и не убила стрелка, то точно отбила охоту высовываться.

Антип с Глебом всё ещё возились внутри. Эх, только бы не засада. Вот они вломились в дом, сквозь дверь сверкнул свет от фонаря, потом послышались выстрелы, один, два, семь раз стреляли парни, после чего, видимо, подавив сопротивление полностью, занялись вскрытием подвала. Тут оживились оставшиеся орки. Сообразили, чем дело пахнет, поняли, что стрельба неспроста ведётся. Двое кинулись к нужному дому, но не добежали. Одного Иванов убил наповал, прострелив грудь. Во второго слегка промазал, попал, вроде бы, в плечо, но не насмерть. Упав, орк оказался в мёртвой зоне и благополучно уполз подальше. По подсчётам выходило, что у противника минус шесть, что при ограниченном потенциале весьма серьёзно. Зато отучатся девочек красть и стариков убивать.

Молодёжь своё дело сделала. Минут через пять, когда Иванов достреливал четвёртую обойму, они вышли наружу и бросились к выходу. Тут уже сложнее. После фонаря плохо видно. Надо было предупредить, чтобы один глаз прикрывали на свету, или вовсе повязку повесить, как у Саввы.

Их встретили. Один за другим громыхнули два выстрела из дробовика. Это Глеб палил в кого-то, кого Иванов видеть не мог. Оставалось надеяться, что попал. Антип стрелять не мог, на плече его лежала ноша, с которой надо как-то исхитриться перелезть через стену. Были ворота, но открывать их ночью и под огнём – задача та ещё.

Они справились. Опрокинули какую-то конструкцию, а уже с неё полезли на стену. Антип спрыгнул первым, принимая на руки девочку. Глеб приготовился прыгать следом, но тут из-за угла высунулся орк с ружьём и выстрелил. Бил наверняка наугад, но, кажется попал. Глеб, тихо вскрикнув, мешком свалился вниз. Убит? Ранен? От страха упал? Мысли пролетели в голове быстро, при этом он успел всадить пулю в стрелка, который на секунду задержался, пытаясь разглядеть результат попадания.

Видеть цели становилось всё труднее. Ему показалось, или деревня горит? Или просто где-то очаг разломали? Нет, в самом деле горит. Ага, он ведь БЗшками стрелял, видимо, одна или несколько пуль, угодив в твёрдую цель, сработали, как зажигательные. Огнеопасные материалы, вроде соломы, вполне могли загореться.

Бросив взгляд на диверсантов, Иванов облегчённо вздохнул. Глеб был жив, но определённо ранен. Антип тащил на плече девочку, а за руку тянул Глеба, которые едва переставлял ноги. Расстояние невелико, но и его как-то нужно пройти.

Снова торопливо впихивал патроны в магазин. Быстрее, не дать врагам высунуться. Теперь счёт времени на секунды идёт. Вот из-за забора показалась голова. Выстрел! Голова исчезла, но попадания он не видел. Второй высунулся из ворот, следом кинулись ещё несколько. Сообразили, откуда пули летят и стали собираться за поворотом стены. Ещё немного и кинутся толпой.

- Савва, тяни, - приказал он, тут же поняв, что старик, хоть и крепкий, вытянет девочку, если напрячься, то может и Глеба, а Антип, хоть и худой, весит больше. – Стой. Дай мне.

Он сунул в руки старика заряженный карабин, а сам, безуспешно пытаясь проморгаться после прицела, ухватился за верёвку. Тут бы примитивный блок соорудить, окинуть верёвку вокруг ствола дерева. Да нет здесь деревьев, только камень, вот и приходится, упираясь ногами, тянуть двумя руками по очереди.

Савва выстрелил. Снизу послышался сдавленный крик. Но кричали со стороны стены, что радовало. Радовало и то, как быстро старый разведчик разобрался с прицелом. Снова выстрел.

- Ух, подлюки! – прорычал старик в темноте. – Как тараканы разбегаются.

Девочку он вытянул, правда, пришлось работать в бешеном темпе, вспотел, запыхался, но вытянул. И перчатки спасли руки от разрезания жёсткой верёвкой. А ведь это самая легкая ноша. Следом будет Глеб. Девочку он уложил рядом, она была в сознании, но едва могла шевелиться, а потом сбросил верёвку вниз. Послышалась возня, потом за конец дважды дёрнули. Иванов напрягся, ухватился покрепче и потянул.

Не так уж и тяжело. Глеб, хоть и был тяжелее, старался помогать, цепляясь за малейшие неровности скальной стены. А враги атаковали. У Саввы как раз кончились патроны, внизу послышались выстрелы из револьверов. Антип не подпускал орков к скале.

Дотянув Глеба, когда тот ухватился руками за край обрыва, Иванов оставил верёвку и забрал карабин у Саввы. Спешно начал пихать патроны в магазин. В прицел глянул мельком, Антип всё ещё стоит. Орки подбираются, прячась за неровностями. Впрочем, он ведь их не видит, или видит плохо. Только бы успеть.

Кто-то из орков выстрелил. Пуля полетела в цель, но, Антип остался стоять. Следом раздались щелчки, видимо, луки или арбалеты. А потом Иванов начал отстрел. Завалить удалось двоих, одного насмерть, второму прострелил ногу, которая торчала из-за камня. Остальные успели уйти от расплаты. А когда патроны закончились, оставшиеся снова кинулись в атаку, теперь уже слаженно, организованной толпой.

Три выстрела из револьверов, потом, видимо, патроны закончились, и два оставшихся орка с каким-то оружием кинулись на высокую фигуру Антипа. Иванов выругался, вырывая из кобуры Маузер, не попадёт, так хоть отгонит, если не поздно ещё.

Но Антип его удивил. Оказалось, что владение шашкой у него прокачано на высшем уровне. Два движения с поворотом корпуса – и оба нападавших уже откатились. Один упал и не двигался, второй принялся отползать, придерживая вываливающиеся из живота внутренности. Молодец парень.

Оставив бесполезный уже карабин, Иванов снова взялся за верёвку. Тянуть Антипа было нелегко, силы уже были на пределе. Он и мазать начал оттого, что руки тряслись от напряжения. Каждый рывок поднимал парня на метр, а метров этих было ещё много. Савва несколько раз выстрелил вниз уже из своей винтовки. Возможно, попал в кого-то, но без ночного прицела это был только беспокоящий огонь. Мелькнула мысль, чего можно наворотить, имея пулемёт, но тут же и пропала. Не было у него пулемёта, и взять его негде. Даже насквозь коррумпированный Охрименко такого не продаст.

Когда Антип наконец перевалился через край поляны, они смогли осмотреться. Итак, девочка – балласт, бежать или даже идти самостоятельно она не может, только мычит и слюни пускает. Придётся нести, но это невеликая ноша. Ранен Глеб. Ранен серьёзно, пуля прошла вскользь, но вырвала из тела кусок мяса, боль, должно быть, чудовищная, да и крови вытекло уже прилично, вон, вся куртка от крови чёрная. Ранен и Антип, но его легко зацепили кинжалом, прорезав одежду, а до тела достали только самым краем. Рана неглубока, да и кровоточит слабо. Итого: два трёхсотых, а им надо бежать. Орки (это было понятно и без наблюдения) собрались в отряд и направились в обход. Радовало только то, что идти им долго, часа четыре, если бегом. За это время люди уже в лодке будут, на пути домой.

Девочку он взвалил себе на плечо. Совсем лёгкая, и тридцати килограммов, наверное, нет. Винтовку повесил на плечо, а Савве, идущему в головном дозоре, выдал фонарик. Скрываться уже не от кого, требуется скорость и ничего больше. Впереди ещё проклятый мост, как переходить с такой ношей?

Бежали они так, словно уходили от смерти. В каком-то смысле так и было, вот только смерть не нагоняла их сзади, а стремилась отрезать путь к дому. Савва на бегу объяснял, что в их случае драться будет бесполезно, поскольку орков придёт куда больше, чем было в деревне. Уже все окрестные кланы извещены и отправили гонцов на выручку. А кто-то живёт куда ближе к цели, значит, времени у них ещё меньше. Бежать, даже вниз, с горы, было всё труднее, пот заливал глаза, дыхание сбивалось, проклиная старость, Иванов старался хотя бы не подвернуть ногу. Обидно было, что старый Савва, который старше его на пятнадцать лет, если не больше, хоть и дышит тяжело, но темп выдерживает, а он уже свалиться готов.

В ту сторону они двигались больше двух часов, обратно добежали за сорок минут. Савва окриком остановил их и предупредил, что впереди мост. Самое сложное. Девочку, которая постепенно приходила в себя и даже довольно внятно попросила пить, ради безопасности привязали к спине Иванова. Тут бы кого полегче найти, он и сам-то под центнер весит, а тут ещё тридцать сверху. Дерево может и не выдержать. Зато он тут самый сильный, так что двигаться с такой ношей сможет.

Пошёл последним, так, чтобы на той стороне держали дополнительную верёвку, привязанную ему за пояс. Хоть какая-то страховка. Двумя руками вцепившись в верёвки, он сделал шаг. Дерево затрещало, но не сломалось. Но это здесь. А на середине напряжение достигнет пика. Ещё шаг. Он старался ставить ноги шире и не отрывать подошву от дерева, просто скользил ботинками с места на место. Фонарь с той стороны освещал лестницу. Каждую перекладину видно отчётливо. Так, ещё шаг. Руки дрожат от страха и напряжения. На спине мелко дрожит его ноша, девочка уже почти пришла в себя и могла видеть всё, что происходит.

Шаг – и поперечная перекладина ломается пополам. От испуга он дёрнулся, зашаталась вся конструкция. С того края натянули страховочную верёвку, давая понят, что так просто упасть не дадут. Ещё шаг, ещё, вот и середину миновал. Осталась едва четверть. Тут мимо с воем пролетела пуля, а с задержкой в долю секунды послышался и выстрел. Их догнали. Оглядевшись, он понял, что стреляют издалека, с соседней вершины. Это не те орки, явно из другого клана, вышли осмотреться и увидели свет фонаря. Пусть стреляют, попасть из гладкоствола можно только случайно, тут метров триста расстояние.

Тем не менее, вторая пуля пролетела в метре от него, но в этот момент ноги уже ступили на твёрдую землю. Савва, увидев это, схватил топор и начал рубить мост, правильно, его уже спалили, теперь он, если и будет служить, то уже не людям. Лучше сломать.

Савва, несмотря на возраст, с работой справлялся отлично. Жерди были перерублены минут за пять, мост с треском полетел вниз, те верёвки, что его страховали, оборвались и отправились следом. Можно было бежать дальше, но Глеб был совсем плох, парень от потери крови терял сознание, пришлось потратить на перевязку несколько минут. Светили фонарём, уже без разницы, их заметили. Теперь каждая минута задержки уменьшает их шансы на спасение.

Савва и Антип подхватили Глеба под руки и двинулись первыми, Иванов с девочкой на плече, замыкал шествие. Девочка уже вполне оклемалась, но была ещё слаба, не выдержит темпа.

Бежали всё по той же тропе, теперь взошла луна, идти было легче, справа и слева от падения предохраняла густая растительность. Иванов периодически подносил к глазу прицел, чтобы осмотреть окрестности. Красных пятен не видно. Орки или отстали, или пошли другой дорогой. Думать, что они не найдут место спуска к воде, было бы наивно, эти горы – их дом, это люди здесь пришлые. Наверняка уже несколько групп движутся туда, чтобы перекрыть пути отхода.

- Надо перезарядиться, - крикнул на бегу Иванов. – Там могут нас ждать.

- Уже, - хрипло отозвался Савва, заметно было, что он на последнем издыхании. – Даже Глеб перезарядился, стрелять придётся точно.

Это было отлично, если столкнутся с группой, смогут на какое-то время обеспечить огневое превосходство. Может быть, и не завалят всех, но смогут прорваться к лодке. Лодка, кстати, тоже уязвима, прострелят резину и всё. Накрылось плавание. Хорошо, если до того берега дотянут.

Ночь уже заканчивалась, когда вдали послышался плеск воды, на востоке небо осветилось бледными лучами встающего солнца. Отлично, в том смысле, что теперь есть глаза у всех, а не только у одного.

Метрах в пятидесяти от берега Савва вдруг велел остановиться. Надо отдать ему должное, всю жизнь прослужив в разведке, он обладал отличной наблюдательностью. Что-то насторожило его, а тепловизор, которым можно было прощупать окрестности, теперь был бесполезен.

- Засада, - уверенно сказал старик и, отпустив Глеба, выхватил револьвер.

Глеб был в сознании, поэтому не упал, а всего лишь мягко опустился на траву, подхватывая свой дробовик. А орки, поняв, что обнаружены, кинулись в атаку. Окрестные кусты ожили, из них выскочило не меньше двух десятков клыкастых воинов.

Но начало схватки осталось за людьми. Огнестрел у орков был примитивный, кремнёвые ружья, которые, как известно, палят с задержкой, да и при выстреле можно увидеть вспышку затравочного пороха, которая демаскирует стрелка.

Группа успела броситься врассыпную, четыре пули прошли мимо, а ответный огонь разил без промаха. Выстрелив один раз из Карабина, Иванов отбросил его на траву и выхватил пистолет. Дистанция слишком короткая, а целей слишком много. Стрелять приходилось в упор, постоянно отступая. А зеленокожие твари, рассвирепевшие от запаха крови, своей и чужой, кидались в бой, не обращая внимания на ранения, даже пуля в грудь останавливала не сразу.

Подстрелить удалось семерых, когда затвор Маузера замер в заднем положении. Пистолет полетел в сторону, а вытащить обрез не удалось. В его сторону уже летел наконечник копья. От удара он ушёл, копьё пронзило воздух у него под мышкой, слегка распоров рукав куртки. Иванов тут же пошёл на сближение, но орк не успел воспользоваться ножом. Он даже достать его не успел, когда увесистый кулак прилетел ему в челюсть. Большая масса не дала противнику свалиться в нокауте, но он поплыл, дав возможность человеку вытащить из чехла обрез.

Заряд картечи буквально смёл противника с дороги, второй пришёлся в спину ещё одного, теснившего Савву, а следом пришло время работать тесаком. Внезапно выяснилось, что противник не имеет уже подавляющего преимущества, их выстрелы своё дело сделали, сначала ополовинив отряд, а потом и вовсе его сократив до половины отделения. На ногах оставались всего шесть орков, трое из которых были ранены. Двоих удерживал на себе Антип, одного теснил взмахами шашки Савва, а оставшиеся трое, по причине ранений не имевшие шансов в рубке, решили убить хоть кого-то из них и бросились к раненым. Глеб едва соображал, где находится, зато Ленка, уже пришедшая в себя и прекрасно всё понимавшая, вынула у него из-за пояса револьвер и подняла ствол.

Твари этого не ожидали. Тот, что широко замахнулся топором (огромный топор он держал одной рукой, вторая висела плетью, револьверная пуля пробила плечевой сустав, человек при этом валялся бы с болевым шоком), получил пулю в горло и рухнул. Топор вспахал землю рядом с ногой Глеба. Двое других попятились, но девочка уже наводила ствол. Стреляла она плохо, но смогла вторым выстрелом попасть орку в живот. Оставшийся бросился наутёк, но далеко не убежал, Иванов отыскал свой карабин и выстрелил навскидку. Пуля угодила между лопаток.

Добить оставшихся было делом техники. Орки, надо отдать им должное, бились до последнего, никто пощады не просил и в плен не сдавался. Да и не было тут опции сдаться в плен, две гуманоидные расы делили планету, и только одна из них будет жить.

Уже стащив лодку на воду, они смогли осмотреться. Победа далась им нелегко. Только сам Иванов отделался порванной одеждой. У Антипа была колотая рана груди, он вовремя повернулся, не дав копью пробить грудину, наконечник вспорол кожу наискосок. Рубаха уже вся пропиталась кровью. Савве рассекли левое предплечье, рана длинная, от запястья до локтя, но относительно неглубокая. Тугая повязка, которую старик сейчас наматывал, решила бы проблему. Вот только беда была в другом. Не по возрасту ему такие подвиги. Многокилометровый марш-бросок с грузом, а потом ещё схватка с противником, включающая фехтование. С задачей-то он справился, выехал на мастерстве, вот только даром это не прошло. Старик был бледен, едва мог говорить, а повязку накладывал трясущимися руками. Затянуть узел ему помогала Ленка.

Итого, в лодке было всего двое ходячих, один из которых девочка, всё ещё слабая и растерянная. Пришлось открывать козыри. Иванов с третьей попытки завёл двигатель, и лодка, бодро заурчав, полетела по водной глади. Если ничего не помешает, в селе будут часа через два, а там уже смогут нормально помочь раненым.

Глава 3

Глава четырнадцатая

Город встретил Иванова гомоном оживлённых улиц. Вообще, городом назвать это место можно было только с большой натяжкой, так большой посёлок городского типа. Проживало тут примерно семь-восемь тысяч человек. Не так много для города, впрочем, это понятие определялось не столько количеством людей, сколько их образом жизни. Как и в Средневековье, город был центром ремесла и торговли. Торговли не только обычной, но и оптовой, здесь при желании можно было купить металл, пиломатериалы, ткани, соль, краски. И производилось всё это здесь же, ну, или в других городах, с которыми плотно кооперировались.

Отдельный интерес вызывала местность по дороге к городу, Иванов приехал сюда с обозом, с ним же собирался вернуться. Путь занял несколько часов, выехали затемно, а прибыли в город только после обеда. И это притом, что лошадей регулярно пускали вскачь, груз был лёгким.

Местность населена густо. Только деревень он насчитал семь штук, тех, что стояли вдоль этой дороги. А уж отдельных хуторов было без счёта. Где-то на середине пути пролегала граница между поселениями казаков и обычными крестьянами. Сам Иванов этой границы не заметил, но словоохотливый возница поведал ему, что вот досюда – казаки, несут службу, налогов не платят, дальше – крестьяне, налоги платят, службы не несут, кроме тех, кто добровольно в армию запишется. Но желающих служить было немного, чаще в солдаты шли сыновья из очень больших семей, которых община просто не могла наделить землёй. Тут варианта ровно два: в город пойти и наняться в мастерскую, или, если к мирному труду совсем душа не лежит, надеть форму и взять оружие. Опять же, солдатское жалованье изрядно поправит семейный бюджет.

Землю использовали очень рационально. Если пашня, то повсюду. Где-то пшеница, где-то рожь, в стороне – овёс, вон там – гречиха. Чуть дальше – конопля, а вон те поля – это лён. Если земля где-то не распахана, там луг, на котором пасётся скотина. И скотины этой много, как бы не больше, чем людей. Коровы, козы, овцы. Свиньи всё больше у домов отираются, ещё кони всё той же гигантской породы. Механизация на минимуме, но коней в достатке. А если учесть, что земля тут весьма плодородная, а климат позволяет два урожая в год снимать, можно было сделать вывод, что народ тут зажиточный. И правда, при общей скромности быта, не видно нищих, одеты все, хоть и бедно, но добротно, даже дети босые не бегают. Деревня кормит город, город же снабжает деревню промышленными товарами. Кто бы это ни организовал, он был явно человеком неглупым.

В городе их дороги разошлись. Караванщики отправились сдавать товар, а Иванов пошёл искать банк. Нужно было обналичить расписки сельского головы, превратив их в деньги. Антип сказал, что свою долю возьмёт бумагой, а вот Иванову требовались золотые империалы. По идее, в банке они есть, стало быть, по желанию клиента, могут выдать ими всю сумму. Вот только мало ли что может пойти не так. Вдруг паспорт потребуют. Настоящих паспортов тут нет, но кое-какие справки при себе обычно носят, это если возникают ситуации, где надо личность подтвердить. Справку ему голова выдал, но это была натуральная филькина грамота, без фотографии, с одними только данными и смазанной печатью сельсовета. К тому же там было указано, что Иванов, хоть и русский, но постоянно не проживает, в казачестве не состоит, а по роду занятий – вольный охотник.

Кстати, это не помешало голове по своим каналам отправить запрос войсковому атаману на вручение ему медали. И ему, и Антипу, и Глебу Волкову, и старому Савве, у которого этих медалей было с полдюжины. За долгую жизнь старик прошёл через кучу приключений. Иванов переживал, чтобы тот не преставился от переутомления, но старикан оказался крепким, отлежался пару дней, после чего уже довольно бодро бегал по деревне. Антип тоже оправился быстро, через три дня, ещё не сняв бинты, уже помогал матери по хозяйству. Ленка отделалась лёгким испугом и отравлением орочьими галлюциногенами.

А вот Глеб всё ещё лежал. Рану доктор зашил, сказал, что мешать она не будет, но потеря крови не прошла даром. И без того худой Глеб лежал в постели, мало ел и пил, но, по словам родителей, должен был непременно поправиться. Иванов был с ними согласен, есть такое понятие: молодость своё возьмёт, не научное, а, скорее, из жизненных наблюдений. В бытность свою солдатом он не раз наблюдал такое с ранеными. Там, где человек старше сорока запросто умирал от шока или потери крови, молодой держался намного дольше, да и после ранений восстанавливался быстрее.

Как бы то ни было, а теперь важнее всего деньги. Банк он нашёл не сразу, пришлось спросить у нескольких прохожих. Да, тут не Россия двадцать первого века, вывески нет. Уже перед дверью он остановился и прочитал чёрную табличку с белыми буквами, сообщающую о том, что именно за этой дверью и находится тот самый банк. И часы работы. До закрытия оставалось три часа, успеет, если очереди нет.

Открыв дверь, он оказался в просторном зале с несколькими дверьми. На одной из них было написано «Получение наличных», решив, что это как раз то, что ему нужно, он потянул за ручку, одновременно пару раз стукнув по двери.

- Можно? – спросил он, оказываясь в кабинете размером примерно четыре на пять. Этот кабинет был бы просторным, если бы не шкафы с папками, которые занимали всю площадь, оставляя место только для стула клерка, массивного стола и стула для посетителя.

- Вы ведь уже вошли, - с грустной улыбкой сказал клерк, молодой парень в пиджаке с кожаными налокотниками и в очках-микроскопах. Правда, улыбка тут же пропала, а голос приобрёл деловые нотки: - что вы хотите?

- У меня такое дело, - Иванов достал из кармана расписку сельского головы, - вот тут расписка, её требуется обналичить.

- Давайте документ, - сказал парень, рассматривая расписку. – Ага, это вы на монстров охотились?

- Совершенно верно, вот, расписка на меня и на Антипа Рогозина, сам он ранен, приехать не мог, вот его заявление.

На стол последовательно легли справка Иванова, справка Антипа и, наконец, расписка, что он, Антип Рогозин, доверяет Иванову Эм Гэ получить наличность в банке, в скобках указано «ассигнациями». А уже на словах Иванов объяснил, что ему самому нужна половина суммы в золоте.

- Зачем? – клерк задал вроде бы логичный, но неуместный вопрос. – Ваш коллега по опасному занятию согласен на бумажные деньги, а вам непременно требуется золото?

- Мой коллега собирается эти деньги потратить в ближайшие дни, - начал объяснять Иванов, - а я собираюсь копить, мне для долгого хранения.

- Так бумага с годами не портится, - собеседник продолжал гнуть своё. – опять же, можно медью выдать.

- Я больше золоту доверяю, - Иванов состроил жалобную гримасу. - Да и места мало занимает.

- Учтите, - строго сказал клерк, - что при выдаче золота снимается пять процентов комиссии.

- Да ради бога, - Иванов улыбнулся. – Это ваше право, я не обеднею.

Клерк отнёс все бумаги для сверки куда-то в соседний кабинет, потом вернулся, выдал пачку купюр, общим номиналом в пятьсот десять рублей, после чего отправился в хранилище и принёс золото. Пятьсот десять рублей – это тридцать четыре империала, минус пять процентов – это двадцать пять с полтиной – получалось четыреста восемьдесят четыре с полтиной. Остаток выдали медью. Тридцать две монеты он убрал во внутренний карман куртки, прикидывая общий вес, чтобы в своём мире обменять на наличность.

Уже вставая с места, Иванов обернулся и задал ещё один вопрос:

- Скажите, а как тут с серебром?

- Сейчас нет, - парень покачал головой. – Вообще нет. Оставьте заявку, если всё нормально будет, через неделю заберёте. Курс один к тридцати к золоту.

- А если продать? Если я захочу продать?

Клерк удивлённо вскинул брови.

- Купим, - уверенно заявил он. – По той же цене, без комиссии. Но, если честно, не припомню случая, чтобы кто-то добровольно продал серебро. И уж тем более его не продают люди вашей профессии. Разве что, от великой нужды, каковой у вас не наблюдается.

- Ну, мало ли, - Иванов неопределённо пожал плечами. – Вдруг найду где-то сундук с серебром.

- Если найдёте, обязательно несите к нам.

Клерк снова улыбнулся, а Иванов, попрощавшись, вышел из кабинета. Теперь оставалось прогуляться по городу, посмотреть товары в магазинах. Покупать он ничего не собирался, просто прикинуть цены и уровень прогресса. Сделать это в деревне было затруднительно, там и ветряная мельница хай-теком считалась.

Начал с оружейного. Если в деревне был натуральный универмаг, то тут наблюдалась некоторая специализация по разделам. Оружие, как ни крути, - лучший показатель технического развития общества. Средства для убийства всегда идут на острие прогресса. Если это палки и камни, то и прогресс на соответствующей ступени, если автоматы и пулемёты, то добро пожаловать в двадцатый век.

Оружейный магазин, в отличие от банка, вывеску свою имел. Так и было написано «Оружие», просто и понятно. Приличный одноэтажный домик с высоким крыльцом. Поднимаясь по ступеням, Иванов отметил, что никакой особой защиты на этом помещении нет, просто бревенчатые стены, небольшие окна, в которых даже нет решёток. Да и дверь самая обычная, из толстых досок, плечом такую не выбить, а вот фомкой взломать легко.

Дверь по причине жаркого времени была открыта. Половину торгового зала занимал п-образный прилавок, вытянувшийся вдоль трёх стен. За прилавком имелся стенд, где вертикально стояли ружья и винтовки. На прилавке под стеклом лежало короткоствольное оружие, а также вся околооружейная мелочь, шомпола, смазка, гильзы, пули, картечь. Ценников не видно, наверное, продавец наизусть помнит.

- Чем могу? – густым басом спросил хозяин, оказавшийся крепким мужиком лет пятидесяти, с бородой и в просторной рубахе, хорошо маскировавшей его внушительное пузо.

- День добрый, - Иванов кивком поприветствовал продавца. – Хотелось бы ознакомиться с новинками.

- Новинки интересуют?

- Интересуют самые совершенные образцы, - поправился Иванов, сообразив, что, возможно, имеет место деградация, тогда более старые образцы будут куда совершеннее новых.

- Вам дальнобойное? Вы, вообще, из казаков?

- Нет, вольный охотник, - Иванов уже понял, что так можно представляться.

- Уважаю, - прогудел продавец, вынув из-под прилавка кружку с чаем, отхлебнул и продолжил: - Из дальнобойного могу предложить вот это.

Огромная ладонь ухватила со стенда винтовку, похожую на ту, которой владел Антип.

- Калибр – десять миллиметров, ствол хромирован, зарядка вот такая.

Продавец клацнул странным рычагом справа от казенника, ствол открылся. Потом вынул откуда-то гильзу, вставил внутрь и обратным жестом закрыл затвор. Продавец отхлебнул чай и продолжил:

- Если потренироваться, то один выстрел в секунду делает.

- Под дымный порох? – уточнил Иванов.

- Лучше дымный, он, хоть и ствол загрязняет, не разорвёт. Да и нарезы дольше прослужат. А вам под бездымный нужно?

- Мне бы многозарядное. Есть такое?

Мужик поморщился и снова хлебнул чай.

- Для армии только делают, да и им не хватает. У меня самое многозарядное – это вот, - он ухватил какую-то совсем уж инфернальную железку со стенда, - но гладкий ствол. Двенадцатый калибр.

Показанная ему штука оказалась дробовиком, обычного переломного действия, даже с внутренними курками. Отличие от других было, во-первых, в относительно коротких стволах, меньше полуметра, а во-вторых, стволов этих было четыре.

- Военные такими пользуются на штурме, - сообщил продавец, кружка с чаем опустела, он поставил её обратно под прилавок. – Ну, и вашему брату тоже не лишняя.

Иванов покачал головой. Дробовик у него уже имелся, да и чтобы полноценно использовать такую штуку, требовалось быть спортсменом. На силу он не жаловался, но бегать с таким весом точно будет утомительно.

- Ясно, а оружие, сделанное на севере, имеется?

- Есть парочка, под бездымный порох, однозарядные, но ствол прочный, и стреляют точно.

Он представил взору Иванова длинноствольную винтовку с простым продольным затвором, а рядом положил патрон. Длинный, раза в полтора длиннее тех, что Иванов заряжал в свой карабин. И пуля остроконечная и в медной оболочке. По местным меркам, наверное, стоит целое состояние.

- За всё время только одну продал, - подтвердил его мысли продавец. – Кстати, вашему одному, охотник то был, удачливый. Награду получил, так нет бы пропить, ко мне пришёл и купил. Сто пятьдесят рублей. И патроны по трёшке.

Неслабо. Хотя, если у тебя от точности попадания зависит продолжительность жизни, иной раз стоит раскошелиться. А в данном случае присутствуют сразу два фактора: скорость пули и летальное действие. Твари иной раз бывают очень живучи, но после такой пули ни одна не выживет, это же аналог антиматериальной винтовки. Калибр чуть меньше, зато гильза такая же.

- А из короткоствола что? – спросил Иванов.

- Смотрите сами. У вас-то что с собой? – продавец указал на висевшую у пояса кобуру, с которой он, кстати, беспрепятственно заходил в банк.

- Вот такое, - Иванов вынул Маузер и положил на прилавок.

- Ишь ты! – удивился продавец и вынул из кармана рубахи очки. – Сто лет такого не видел. Откуда такое?

Взяв в руки пистолет, он профессиональным взором осмотрел его, потом разрядил, выщелкнув все патроны, ещё раз оттянул затвор. Чудо немецкой технической мысли девятнадцатого века произвело на него впечатление.

- Достался от убитого товарища, - сказал Иванов, не особо погрешив против истины. – А он источник не раскрывал.

- Не думаю, что у меня что-то лучше этого найдётся, - покачал головой продавец. – Какой калибр?

- Девять миллиметров, - сообщил Иванов. – Не так много, если по тварям стрелять.

- Если за калибром гонитесь, то я вам присоветую,

Продавец прошёл вдоль прилавка и, сунув руку под стекло со своей стороны, вынул револьвер. В его огромной руке оружие казалось игрушечным, но заметно было, что штука увесистая.

- Одиннадцать с половиной, - сообщил продавец, - шестизарядный, самовзвод имеется. Бездымный порох, пули в оболочке. Стоит сто рублей, патрон – рубль двадцать.

- А гильзы? Пули?

- Гильзы и пули есть в запасе, но немного. Если нужно, вам в мастерской сделают, если, конечно, металл у них будет. Но, мой вам совет, лучше покупайте у нас готовые патроны. С затратами на бездымный порох то на то выйдет.

- Можно, - Иванов протянул руку, и продавец отдал ему револьвер.

Игрушка оказалась занимательной. Раньше он револьверами не пользовался, да и непопулярны в России револьверы, кроме древнего Нагана, рукоять была непривычна, но приспособиться недолго. Весил он килограмма полтора или чуть меньше. Прилично, но, опять же, не смертельно. Калибр одиннадцать с половиной – это, условно, сорок пятый по англосаксонской классификации. Вот только тут гильза явно длиннее. Ствол небольшой, сантиметров десять-двенадцать. Перезарядка разочаровала, вместо выпадающего влево барабана, имелась открывающаяся штора и спица для выбивания гильз по одному. Неудобно, медленно, да и вид портит. Зато, наверное, конструкция такая прочнее. Ствол нарезной, это видно. И стенки толстые, то есть, не разорвёт. Интересное покрытие металла, вроде, хром, да только поверхность не блестящая, а матовая, более того, с серым отливом. И рукоять тоже неплохая, не дерево, не кость, явно какой-то полимер, пластмасса.

- А из чего рукоять сделана? – спросил Иванов.

- Понятия не имею, - честно ответил продавец. – Северяне такое прислали.

- А расплатиться как можно?

- Да хоть как, - усмехнулся продавец, предвкушая выгодную сделку. – Хоть бумагой, хоть золотом, хоть медью.

- А сколько медью будет?

- С патронами – четыре килограмма двести граммов, без запинки ответил продавец.

- Так я и сделаю, - решил Иванов. – Принесу медь, тогда и куплю. Потом. Пока с собой нет.

Деньги-то у него были, вот только тратить золото здесь он не собирался. Уж лучше отнести его к себе домой, а там прикупить серебра и меди. Вот тогда и купит себе револьвер.

Распрощавшись с продавцом, он отправился дальше. Раз уж поехал в город, надо хоть подарков купить. Анна просила ткани на платья дочерям. У него есть немного незолотых денег, вот их и потратит. Проще, конечно, у себя купить, да только положено из города с подарками возвращаться.

Вечером с тем же караваном он отбыл домой. Денег хватило, рюкзак от покупок ломился. Тут только технические штуки дороги, ну и химия. Всё то, что делается ремесленным способом, стоило дёшево. В Малаховке он окажется утром, отдаст деньги Антипу, а сам распрощается с Анной и отправится к себе. Теперь он знает намного больше, а значит, стоит кое-что прихватить.

Глава пятнадцатая

По возвращению в деревню, он узнал новую информацию. Информация эта оказалась обнадёживающей. Сведения поступили от серых орков, те, хоть и мало общались со своими воинственными зеленокожими сородичами, новости узнавали быстро. Так вот: горцы в самом деле готовили войну, именно войну, а не просто грабительский набег. И во главе похода должен был встать тот самый Вог. Но вовремя проведённая операция диверсантов по возвращению украденной девочки сорвала их планы. Без соответствующего обряда воевать будет куда сложнее. Да и сам Вог в ту ночь получил ранение и теперь лежит пластом.

О дальнейших планах орков информации не было. По одной версии, после конфуза Вога они вовсе раздумали воевать. По другой же наоборот, Вог пылает пламенем ненависти и готов поквитаться за каждого убитого. Правда, информаторы тут же оговорились, что авторитет Вога в их среде сильно упал, как из-за неудачи с обрядом, так и потому, что число воинов в его клане сильно сократилось, а до кучи был убит шаман, ценность которого на войне трудно переоценить. Так что, война, если и будет, предводителем поставят кого-то другого.

Так или иначе, но казаков поставили на военное положение, мужчинам призывного возраста (от пятнадцати и до смерти) запретили куда-либо уезжать, а при острой необходимости следовало взять у головы разрешающий документ. Зато привезли порох и теперь раздавали его казакам в счёт будущей войны. Его ведь так просто не применить, нужно гильзы снаряжать, и делать это стоит заранее, не дожидаясь, когда орки встанут у околицы. В случае атаки обещали прислать эскадрон солдат из города, те, как было обещано, на рысях доберутся часа за два.

Иванова все эти ограничения не касались, потому как по паспорту он числился вольным охотником. Его тоже можно было мобилизовать, но у головы на это не было полномочий, да и некогда ему было заниматься такими пустяками, как призыв на службу одного немолодого охотника.

Всё это он выслушал, сразу, как только вернулся. Отдал Антипу деньги, передал Анне подарки, после чего завёл речь о расставании. Надо отдать должное женщине, никаких слёз, никаких упрёков. Надо – значит надо. Их тут так воспитывают, как жён военных. Спросила только:

- Вернёшься?

- Конечно, мне неделя нужна, или две. Привезу подарков и прочих полезных вещей.

Словно в ответ на его упоминание о подарках, дверь отворилась. На пороге стоял Кривой Савва, старик выглядел важным, на поясе висели шашка и револьвер, но вряд ли из-за военной тревоги, скорее, чтобы подчеркнуть статус.

- Здорово, Михал Григорьич, - старик протянул руку. – И тебе доброго дня, хозяйка.

- Здорово, Савватей Аркадьич, - Иванов ответил на рукопожатие.

- Мы вот тут с мужиками скинулись, - сообщил Савва, усаживаясь за стол, Анна тут же налила чаю из самовара и протянула ему чашку, - Спасибо, так вот, золотишком скинулись, у кого сколько было. Тебе заказ на бинокли. Сколько сможешь и каких сможешь. У нас с этим бедно, и в городе не продаётся. У атамана есть труба, да в неё не видать ни шиша.

- Это ради бога, - сообщил Иванов, взвешивая в руке кошелёк с монетами. – Сколько смогу, столько привезу.

- Там только золото, - напомнил Савва, как ты и говорил. – А скажи, вот такая штука, чтобы в темноте видеть…

- Точно такую не привезу, другие есть, - сообщил Иванов. – Но она стоит очень дорого и… на электричестве она, заряжать надо, а у вас нечем.

- Эх… плоховато, - расстроился Савва, отхлебнув чаю. – Ну, да ладно, не помрём. И без того воевали. Когда вернёшься-то?

- Дней через десять или около того, не скажу точно.

- Ну, давай, в добрый путь, удачи тебе и ветра попутного.

Долго задерживаться он не стал. Поцеловав Анну, а после обняв поочерёдно детей, Михаил Григорьевич закинул мешок на плечо и отправился к лодке. По идее, обратный путь за счёт двигателя должен быть гораздо короче. Если скорость держать в пределах двадцати километров в час, доберётся к завтрашнему вечеру. А если на ночь не останавливаться, то и раньше. Всего-то ночь не поспать. Правда, можно прозевать устье, поэтому лучше всё же сделать остановку. Дома отоспаться всё равно не получится, очень уж много дел запланировал. Тут за две недели бы управиться.

Старался он изо всех сил, мотор исправно ревел, лодка выдавала куда больше, чем двадцать километров в час, окружающая местность пролетала так быстро, что и не все ориентиры получалось увидеть. Световой день был не таким уж длинным, но уже к вечеру показался знакомый приток, куда он свернул. Тут, правда, начались проблемы, потому как у него банально закончился бензин. Брал с запасом, но запас этот ушёл на вылазку к оркам, как раз не хватило десятка литров.

Плюнув на спешку, он взялся за вёсла. Удалось подняться километров на пять, дальше уже грести не стал, темень вокруг, можно и на мель сесть, и направление перепутать. Зато заметил, что поблизости оказалась знакомая вырубка. Та самая, где, как он подумал, водятся вампиры. Или не водятся, он пока не определился. Разумеется, ночевать он решил на другой стороне реки, пусть там не было дров, но есть газовая плитка и один баллон. Хватит, чтобы вскипятить воды, а потом выпить чаю с тушёнкой и галетами. А спать он будет на якоре.

В этом мире не было безопасных мест, всегда можно было нарваться на чудовищ, нечисть, бандитов, волков, медведей, гигантских бобров и много кого ещё. Но и метаться в темноте не хотелось, поэтому он, тщательно осмотрев окрестности в тепловизионный прицел, рискнул зажечь фонарь. Всё стало гораздо проще, плитка вспыхнула голубым пламенем, большая кружка из нержавейки наполнилась водой, согрелась тушёнка. Быстрый перекус, после этого снова сесть в лодку и отогнать на середину реки, где можно бросить якорь и спокойно спать. От людей это, правда, не спасёт, люди плавать умеют. Вот только попробуй, найди на середине реки одинокую лодку с человеком.

Спал плохо, ночь скоро осветилась светом луны, только начавшей убывать. При этом накатила какая-то тревожность. Он уже ночевал здесь, только чуть ниже по течению. И тоже спал плохо. Неужели живёт здесь нечисть? Надо было у сельчан спросить, что на вырубке было. Это ведь их работа, больше некому. А расскажут? Может, то, что здесь случилось, скрывают сами лесорубы. Сказали всем, мол, Ваську медведь задрал. Вот совсем задрал, ничего не осталось. Вряд ли людям понравится, если узнают, что человека колом забили. Могло такое быть? Да запросто. Нет, если он что-то узнает, то только эмпирическим путём. Впрочем, знание это ему было ни к чему, более того, он предпочёл бы никогда этого не знать.

А сон так и не шёл. Стоило закрыть глаза, как начинали слышаться какие-то звуки, воображение рисовало разбойника, что уже плывёт с ножом в зубах к лодке. Стоило глаза открыть, и всё тут же прекращалось. Выругавшись, он подтянул к себе карабин и нажал кнопку включения теплового режима прицела. На правом берегу никого, если не считать какую-то мелкую тварь, что спустилась к берегу. Хомяк, суслик, или что-то похожее. А на левом?

Тепловизор упорно избегал показывать что-то живое. Но и полностью безжизненным тот берег не назвать. Вот, у крайних деревьев что-то мелькнуло. А теперь и ближе. Что-то светлое, но что это может быть? И не светится, вот ведь беда. Если двигается, значит, живое, если живое, должно быть тёплым.

Смотрел он ещё минуты два, после чего отключил прицел и снова лёг на дно лодки. И снова звуки. Сквозь плеск воды и легкий шум ветра слышались странные нотки, словно кто-то плачет. Звук странно гулял, звучал то далеко, то близко, словно этот кто-то торчит из воды у самой лодки.

Поняв, что поспать ему не дадут, он снова стал осматривать берег. Ага, вот оно. Высокая бледная фигура стоит у самой кромки воды. Присмотревшись, он разглядел, что это женщина. Относительно молодая, в длинной рубахе до земли, волосы то ли белые, то ли седые, лицо не разобрать, хотя расстояние совсем небольшое. Звуки шли от неё, сомнений не было. А что говорит?

- Помоги… - донеслось от берега, - спаси меня…

Голос был такой, словно женщина эта вот-вот умрёт. Да, выглядела она нездоровой, может, ранена. Увидела свет, просит помощи. Иванов кивнул своим мыслям, после чего взялся за трос, державший якорь. И тут же сам себя осадил, начав трясти головой. Какого беса?!! Какая, к чёрту, женщина в этих местах? А ведь мозги туманит, он едва не пришёл к ней в объятия.

Иванов снова приник к прицелу. Вот ведь, смотрит на неё, слушает стоны и жалобы, а руки так и тянутся к верёвке.

- А вот хрен тебе, - прошептал он сквозь зубы, снимая карабин с предохранителя. Предохранитель на нём был ужасный, но, немного покопавшись, Иванов смог изготовиться к стрельбе.

Нажать на спуск оказалось удивительно сложно. Тварь, замаскированная под женщину, усилила натиск, в голове мелькали странные мысли, женщина, лица которой он толком разглядеть не мог, казалась невероятной красавицей, более того, сама собой рождалась мысль о том, что он её любит, любил всю жизнь, жить без неё не сможет.

В какой-то момент количество этих мыслей превысило критическую массу, ствол карабина стал медленно опускаться. Иванов заскрежетал зубами, отгоняя морок, ещё немного – и он погибнет. Получилось, дрожащий палец вдавил спусковой крючок, выстрела он не услышал, только отдача ударила в плечо, слегка его отрезвив. А через мгновение морок спал полностью.

Прицел во время выстрела съехал в сторону, а теперь, снова поймав фигуру в поле зрения, он увидел, как то, что недавно было женщиной, улепётывает на четырёх ногах, да не просто на четвереньках. Внутри белого балахона было что-то странное, четыре конечности неуверенно топали по земле, при этом лицо смотрело вверх.

Тварь улепётывала от берега с огромной скоростью, бежала зигзагом, не видя дороги, натыкалась на деревья и пни. Наконец, скрылась где-то метрах в ста от берега, словно ушла под землю, при этом лязгнуло что-то тяжёлое. Крышка?

Иванов, будучи атеистом, перекрестился. Так, кажись, обошлось. И кто это? Логика подсказывала. Что баба (если это баба) – вампирша. Вампиры днём спят в гробах, а ночью идут на охоту. Вот она и пошла. А плавать не умеет… стоп. Порывшись в памяти, он вспомнил, что для вампиров и некоторых иных видов нечисти река и вообще, текущая вода – непреодолимая преграда. Даже в облике летучей мыши не перелететь. Вывод? Если это в самом деле так, то беспокоиться не о чем. Сюда она не доберётся. Ещё эти твари, вроде как, не могут в дом без приглашения войти. А лодка – это дом? Вряд ли.

Поняв, что больше ничего путного не увидит, он оторвался от прицела и снова лёг. Да, теперь точно не уснёт. В темноте нащупал кнопку отключения прицела. Попутно моргал правым глазом, чтобы восстановить нормальное зрение.

Итак, что он имеет? На том берегу некая тварь, выглядит, как баба, предположительно, вампир. Здесь его не достанет. Можно было бы наплевать и спокойно плыть дальше, вот только до его логова не так далеко. Вампиры от своей могилы не уходят? Кто бы знал. И солнечный свет для них смертелен? Или нет? Допустим, она на него запала, ну, в своём смысле. Тогда ей не в лом будет протопать десятки километров вверх по течению, днём будет хорониться в низинах, а ночью идти. Непорядок. И ещё не факт, что тварь днём неактивна.

Полежав ещё немного, он стал придумывать план. Итак, тварь, получив пулю, не умерла. Вместо этого стала раскорякой и поспешила скрыться. Вампира можно убить? Обычной пулей вряд ли, но и приятного мало, надо полагать, рана зарастает не сразу, а постепенно, и на это нужны силы, которые она пополняет кровью. А кровь только человеческая подходит? Так-то тут дичь есть. Впрочем, у дичи чуйка на нечисть развита, скорее всего, этот берег даже волки обходят километров за десять.

Выходит, тварь голодна, сил у неё мало, а тут ещё вкусный человечек с крючка сорвался. А ведь почти смогла. Но при этом в затуманенном мозгу оставалось чёткое понимание происходящего. Это у неё от слабости? Или у него ментальная стойкость прокачана от природы? Лучше бы второе. Сейчас она спряталась, в гробу или просто в какой-то норе, куда не проникает солнечный свет. Завтра вечером выйдет и продолжит охоту.

Логика подсказывала, что стоит задержаться, отыскать могилу и упокоить тварь навсегда. А если не найдёт? Казалось, что могила эта рядом, но мог иметь место и обман зрения. А когда найдёт, тогда что? Вот она лежит в гробу, и что? Так и будет лежать, пока он её убивает? Или проявит активность?

Сразу прикинул методы. Тут, собственно, вариантов немного. Осиновый кол, серебро и огонь. Впрочем, серебро – это от оборотней, на вампира не факт, что подействует. Да и нет у него серебра. Лучше всего кол, а тело потом можно и сжечь, чтобы наверняка. Точно, так и поступит. И голову отрубит перед сожжением.

Приняв такое решение, он слегка успокоился и, вот диво, даже смог заснуть. Глаза открыл уже тогда, когда солнце высоко стояло в небе. Часы показывали одиннадцать, самое время для охоты на вампиров. Интересно, а голова за вампира заплатит? И какую часть тела ему нужно принести? Голову? Клыки? Сердце? Он махнул рукой. Награда вторична, его сейчас собственная безопасность волнует.

Утром, на свежую голову, он вспомнил, что серебро у него всё же есть. Лечебный амулет, служивший ещё и удостоверением уполномоченного, висел на серебряной цепи. Даже если не действует на вампиров, попробовать стоит. Ударить в рыло кулаком с намотанной серебряной цепью – это лучше, чем ударить просто кулаком, пусть и в перчатке.

При свете дня берег реки выглядел не так, как ночью. Лодка стояла тут, тварь вышла на берег… Ага, вот на песке следы, едва видные, как будто существо человеческих габаритов весило килограммов пять. Но они есть. Побежала она от реки, чуть забирая вправо.

Прежде, чем отправиться на поиски, он отыскал глазами осину, вынул тесак и старательно вырубил прямую ветку толщиной сантиметра три, быстро заточил один конец, а второй сделал плоским, чтобы удобнее было бить. Получившийся кол он держал в левой руке, а топор - в правой.

Поначалу поиски были тщетными. Ни следов, ни взрытой земли, ни могильного холмика. Как она под землю спряталась? Пошёл дальше. Но там начиналась густая чаща, чтобы пробраться через переплетение ветвей, нужно было или вырубить их, или встать на четвереньки и ползти… точно, она ведь на четвереньках и ползла, потом исчезла. Значит…

Пришлось-таки вырубить небольшую просеку, но результат оправдал затраты труда. Именно там, в чаще, скрытая от солнца и людских глаз, нашлась могила. Небольшой холмик, придавленный сверху плоским камнем, полметра в ширину. Сначала он подумал, что придётся копать, но потом увидел, что справа от камня, провал, этакий лаз, куда протиснется очень худой человек.

По спине пробежал холодок. Одно дело - строить планы, и совсем другое – лезть к вампиру в гроб. А ну как вцепится? Так, руки в перчатках, цепь намотана на пальцы, кол под рукой, топор тоже. Вцепившись в камень двумя руками, он напрягся и сдвинул его в сторону, открыв могилу. Увиденное его удивило, хотя чего-то подобного он и ждал.

Гроб, как таковой, отсутствовал, было какое-то подобие, каркас из палок, связанных шнуром. Видимо, хоронили в спешке. Внутри лежит она. Женщина, даже девушка. Одета в просторный саван из непонятной ткани непонятного цвета. Руки и лицо открыты, выглядит живой, но бледная, как марля. У живого человека просто не может быть такой бледной кожи. А ещё она очень худая, черты лица заострились, губы тонкие, в кистях рук видно каждую косточку.

- И что делать? – спросил сам себя Иванов, глядя вниз.

Ситуация не располагала к активным действиям. Внутри места хватит только на одного. Если он спрыгнет вниз, то придётся стоять прямо на ней. Проснётся? Запросто. Возможно, даже предпримет что-то.

Вздохнув, он стал примериваться к спуску. Если поставить ноги вот так, то правая встанет на крайнюю палку, а левая – как раз между ногами вампирши. Раскорякой стоять неудобно, но полминуты можно потерпеть. Опираясь руками о края могилы, он спустил ноги вниз. Ага, встать получилось. Теперь нужно вбить кол.

В голову снова полезли ненужные мысли. Вдруг, это не вампир? Вдруг девушка, которую похоронили с летаргией? Ага, и она так и лежит тут несколько лет, и провал в могиле сам появился? Ну уж хрен, второй раз он на такое не купится, это не его мысли.

Острый конец кола упёрся в её грудь, как раз напротив сердца. Как же неудобно стоять, пытаясь поймать равновесие, Иванов качнулся вперёд, невольно надавив на кол. Кончик погрузился в тело, неглубоко, на полсантиметра.

Раздался стон. Вампирша открыла глаза и посмотрела на него. У Иванова натурально ушла в пятки душа. Потеряв равновесие, он упал на колени, встав точно на тело вампирши. При этом правая рука, обмотанная серебряной цепью, коснулась её руки. Раздалось шипение, пошёл дым, а на коже твари образовался глубокий ожог. Из полуоткрытого рта вампира вырвался стон. Но и цепь слегка оплыла, так, словно на неё капнули кислотой. Значит, действует, может быть, не смертельно, но остановить вампира серебром вполне реально.

Он сжал кол покрепче и замахнулся топором. И тут посмотрел в её глаза. Сначала это были глаза хищника, жёлтые, светящиеся, что даже в тёмной могиле отлично были видны. Но тут адское пламя стало угасать, глаза приобретали обычный оттенок, кажется, зелёный, в лице её мелькнуло что-то, похожее на эмоции. Внезапно Иванов понял, что ему эту девку банально жалко. И это не был морок, не были внушённые мысли. В ней промелькнуло что-то человеческое. Губы её зашевелились, пытаясь что-то сказать.

- Что? – спросил Иванов, так и держа топор на весу.

- Убей… - едва слышно прошелестела она. – Не могу больше… не хочу… убей…

Взгляд умоляющих глаз буквально сверлил его, в них появились настоящие слёзы. Иванов замер на секунду, а потом всё же сделал то, что должен был. Топор опустился вниз, ударив обухом по тупому концу кола, тело её оказалось мягким, кол вошёл между рёбер, а после второго удара вышел с другой стороны и воткнулся в землю. Вампирша выгнулась дугой, испустив слабый вздох, тело её дрожало несколько секунд, после чего окончательно затихло. Вот и всё.

Нет, не всё. Иванов, не пытаясь разобраться в чувствах, встал на ноги. Кол – это хорошо, вот только его может оказаться недостаточно. Рубить голову в узкой могиле было неудобно, но он справился. Отделил голову от тела и положил на грудь. При этом из тела не вытекло ни капли крови. Теперь дальше. Дров здесь хватало, почти вся вырубка была завалена основательно подсохшими отходами заготовки древесины.

Сжечь тело, лежащее в могиле, не так просто, нужно, чтобы туда воздух заходил, иначе гореть не станет. Пришлось заняться земляными работами, прокопать воздуховод сбоку, чтобы в него засасывало воздух. Конструкция земляной печи была довольно странной, но дрова загорелись, а через десять минут полыхало так, что пришлось отойти. Потом и вовсе сходил к реке за водой и полил окружающие деревья, лесной пожар – последнее, что ему сейчас нужно.

Горело около трёх часов, он подбрасывал в огонь сучья, которые тут же пожирало пламя. Когда терпение закончилось, он дал огню погаснуть. В раскалённой яме, среди пепла и недогоревших углей, лежали останки девушки. Точнее, один только почерневший скелет, голова которого скатилась вниз и лежала сбоку от тела. Дело сделано. И трофеи ему не нужны, хотя он, конечно, поинтересуется у Антипа, не было ли в округе историй про вампиров. Пока же он, взяв лопату, стал забрасывать могилу землёй. Закончив, выровнял прямоугольный холмик, взгромоздил сверху тот самый камень и, постояв некоторое время, отправился к лодке.

На душе было как-то муторно. С одной стороны, убил кровожадную тварь, которая минимум одного человека погубила. С другой – тварь оказалась женщиной, когда-то она была человеком, и даже теперь сквозь облик монстра прорезались человеческие черты. Она осознавала, что делает, кем стала, потому и просила убить её. В любом случае, выбора у него не было, вряд ли тут существует лекарство от вампиризма.

Запрыгнув в лодку, он взял в руки вёсла и стал грести, заставляя лодку подниматься против течения.

Глава шестнадцатая

Дом встретил его морозом, мокрым снегом и пронизывающим ветром. Быстро похолодало. Хорошо, что дача близко. Добежал, как на крыльях. На даче первым делом затопил печь и включил обогреватель. Когда в домике стало относительно тепло, можно было подумать о дальнейших действиях. Телефон только начал заряжаться, показал первые отметки заряда, как тут же раздался звонок. Ольга.

- Папа, ты куда пропал, мы переживаем!

- Спокойствие, только спокойствие, - тихим голосом сказал Иванов. – Мне уже, чтоб ты знала, лет много, чтобы переживать за меня. Если что и случится… ждите, скоро приеду.

Выезд, правда, пришлось отложить. Аккумулятор в машине не вынес долгой разлуки с хозяином и сел самым предательским образом. Пришлось отсоединять, тащить в дом и заряжать от старого выпрямителя. Заняло это почти час, поэтому в дорогу он отправился уже ночью.

Семья его, тем не менее, ждала. Ольга тут же усадила за стол и поставила перед ним тарелку супа. Филипп что-то отстукивал на клавишах ноутбука, но это не мешало ему вести беседу.

- Так куда вас занесло?

- Ну, планета наша велика, - Иванов начал рассказ издалека. – Есть места, где не ступала нога человека. По крайней мере, цивилизованного человека. И места эти довольно-таки интересные. В экспедицию ездил. И снова поеду, только кое-что порешать нужно.

Он зачерпнул ложкой суп, обильно сдобренный мясом. Это они всё запасы дичи доедают? Однако.

- А что ты решать собрался, - Ольга села рядом и пододвинула ему корзинку с хлебом.

- Ну, нужно кое-что, патроны, тушёнка, приборы некоторые.

- Кучу денег всё стоит, - заметила Ольга, а Филипп в этот момент увидел в ноутбуке что-то совсем удивительное, отчего временно отключился от реальности.

- Так и я не забесплатно мотаюсь. Места дикие, но и там можно денежку зарабатывать.

- Ещё и опасно, я так думаю, - дочь подозрительно прищурилась.

Иванов сунул в рот последнюю ложку и передал тарелку Ольге.

- Опасно, - согласился он. – Дикие звери, дикие люди, опасность травм в отсутствие медицины. Но это не опаснее покоя.

- Не понимаю, - сказал Филипп, на секунду оторвавшись от монитора. – Чем опасен покой?

- Для вас – ничем. Вы молодые, вам кажется, что заботы – это плохо, что постоянная беготня, суета, работа тяжёлая, - всё это плохо. Мечтаете о том, чтобы плевать в потолок и деньги получать. А для меня это единственный вид существования. Я всю жизнь на ногах, потому как волка ноги кормят. А теперь меня в зоопарк посадили. Пара лет – и буду я толстым, с давлением, с одышкой, а через десять вы меня благополучно похороните.

- Тьфу на тебя! – просто и без затей сказала дочь. – Наговоришь сейчас.

- Так я к тому, что покой для меня смерти подобен, - он принял кружку с чаем и дотянулся до печенья. – Ну, сами посудите, чем мне заниматься? На рыбалку ездить? Неинтересно. Футбол смотреть? Так я его не любил никогда. В игрушки компьютерные шпилить? Так я не умею, меня там убивают постоянно.

- Это вопрос тренировки, - с видом знатока заявил Филипп, тема задела его за живое. – А физическую форму можно поддерживать посещением фитнесс-клуба. Могу даже карточку дать, там скидка.

- Может быть, ещё и пойду, -согласился Иванов. – Вот только пока у меня дела поинтереснее есть. Дикие места, тайга необъятная, и никого вокруг, - он мечтательно уставился в потолок.

- Кстати, пап, - Ольга вдруг что-то вспомнила. – Тут тобой интересовались.

- Эммм? - очередная печенька замерла по дороге ко рту.

- Ну, люди какие-то, точнее, один человек.

- Сюда приходил?

- Нет, он в поликлинике ко мне подошёл, представился, удостоверение показал.

- И что там?

- Где? – не поняла Ольга.

- В удостоверении этом, - уточнил Иванов.

- Эээ… старший лейтенант, - уверенно сказала она, в погонах дочь офицера разбиралась хорошо.

- А ведомство?

Она покачала головой.

- Ну, ваше, наверное.

Иванов только хмыкнул.

- И что спрашивал? В кабинет не вызывал?

- Нет, - Ольга покачала головой. – Он вежливый такой, молодой совсем. Просто подошёл, представился и спросил не найдётся ли у меня лишней минутки.

- То есть, ты могла его и послать?

- Наверное, но я не привыкла незнакомых людей посылать. К тому же время свободное было.

- И что спрашивал?

- Про тебя, как часто ты пропадаешь? Чем занимаешься? Охотник ли ты?

- И что ты сказала?

- Да ничего толком. Ты ведь не рассказываешь ничего. Сказала, что уток стрелял и всё такое. Он не настаивал, показания не записывал. Ещё спросил, не привозил ли ты из своих отлучек странные подарки? И золото. Сказала, что нет. Он поблагодарил, попрощался и ушёл.

Иванов отложил печенье. Стало не до еды.

- Ладно, - сказал он, вставая со стула. – Поздно уже, вам спать пора, пойду я.

- Так оставайся, - сказала Ольга. – Куда ты на ночь глядя пойдёшь? Ночуй у нас, место есть.

- Да нет, лучше к себе, - уверенно ответил он.

Дорога домой заняла немало времени, на дорогах откуда-то появились пробки, хотя большинство работающих людей уже должны были спать. Прибыв домой, он разделся, принял душ и, как был, голый завалился спать. Даже постель расстилать поленился. В голове роились мысли, но он настолько устал, что волевым решением велел мозгу заткнуться, пообещав обдумать всё завтра.

Утро было туманным. Во всех смыслах. И потому, что в голове стоял туман (восьми часов крепкого сна не хватило, чтобы восполнить силы), и потому, что снаружи, за окном, стоял непроглядный туман. Ещё не зима, но уж и не осень. Оттепель, грязь, испарения, а после ночного похолодания падает туман. Впрочем, это неважно. Скоро он вернётся в тёплые края, где постоянное лето. Нужно только запасы пополнить.

Над этим вопросом стоило сперва подумать. Что ему нужно? Во-первых, бинокли, которые он обещал Савве. Но это ни разу не проблема, продаются в любом охотничьем магазине, и стоят относительно недорого. А для себя? Пожалуй, ПНВ пригодится. Тепловой прицел – это хорошо, но ходить, глядя в прицел винтовки, не всегда удобно. Ночники тоже продаются, хотя цена внушает. Впрочем, у него ведь есть деньги. Правда, в золоте, но обменять не проблема.

Заварив себе крепкий чай, он присел за стол и принялся обдумывать последовательность действий. Тут ведь надо учитывать, что им заинтересовалась неизвестная контора. И что? Пока ничего. Преступлений он не совершал. Оружие нелегальное в другом мире хранится, золото вот на руках, так скоро не будет его. Браконьерство могут пришить, но тут ещё поймать нужно. Опять же, вопрос: а почему его не приняли и не отвели на разговор? Не знают, что вернулся? Ну, сегодня узнают, дальше можно посмотреть.

Итак, что нужно, кроме приборов? Да, в сущности, ничего. Патронов ещё много, к Охрименко идти смысла нет. Да и палево, если пасут его, можно и самому влипнуть и Артёма подставить. Решено, он залпом допил чай, прожевал на ходу булочку, чудом сохранившуюся в холодильнике, и отправился одеваться.

Насчёт продажи золота были сомнения. Можно спихнуть в одной скупке, можно разнести по нескольким. С одной стороны, светить сразу большое количество драгметалла не стоит. А как с информаторами в скупке? Чем больше пунктов он обойдёт, тем больше шансов, что на него выйдут. Впрочем, ему было наплевать. Единственной проблемой могло стать отсутствие наличности в нужном количестве. Поэтому пришлось всё же обходить несколько пунктов.

Поскольку пробы на монетах не имелось, её определяли на месте, последовательным нанесением каких-то реактивов. Определили. Выяснилось, что проба эта – высшая, из девяток состоит. Собственное, ничего, кроме итоговой суммы, это не меняло, зато он сделал зарубку на память, что там, в отсталом мире, отчего-то используют такое золото. Не иначе, из банковских хранилищ погибшего мира.

Обойдя несколько пунктов, Иванов стал обладателем толстой пачки денег. С этим всё, слежки он не заметил, что немного успокаивало. Следующим пунктом был магазин. Тут пришлось выслушать многочасовую лекцию на тему «ПНВ и их роль в охоте на крупного зверя». Выслушал, после чего купил один прибор. Выглядел тот весьма неуклюже, но на голове держался и свою функцию выполнял. Тут же приобрёл три бинокля, отдаст Савве, а тот уже пусть распределяет, как ему нужно. Немного подумав, прикупил ещё картечи, а заодно – латунные гильзы шестнадцатого калибра, порох и капсюли. Нелегальное ружьё лежало в домике на деревьях, если добыть боеприпасы к нему, то можно отвезти в Малаховку, где оружие очень ценится, и пристроить к делу. Он даже знал, кому это ружьё подарит.

Вторым пунктом был магазин тканей, как он выяснил, это весьма ценная штука в том мире. При отсутствии механизации промышленные товары стоят очень дорого, лучше уж приобрести здесь. Это он подарит Анне. Мысль пошла дальше. Ещё там ценятся цветные металлы. Бронзовую дверь отвезёт позже, а пока нужно прихватить что-то полегче. Медь, алюминий, и, самое ценное – серебро.

Стал прогонять в голове места компактного нахождения цветных металлов. В пунктах сдачи? Ну, он знал парочку, наверное, там даже продадут. Но, как известно, самые низкие цены не у дилера, а у сторожа. Цветмет активно используют в военной технике, а техника эта приходит в негодность, ломается, её подбивают на поле боя. А лом можно продать. И тут, хочет он того или нет, придётся идти к одному знакомому прапорщику.

Встретились они тем же вечером в уютном пивном ресторанчике. Охрименко даже переоделся ради такого в гражданское. Заказав по кружке пива и обильную закусь, они не торопились начинать беседу. Наконец, отхлебнув едва не полкружки, Артём начал:

- Вот скажи мне, Иванов, в какое говно ты влез? – не глядя на собеседника, прапорщик начал разламывать длинную тушку корюшки.

- Почему сразу говно? – спросил Иванов, но тут же догадался: - к тебе приходил какой-то старлей и насчёт меня интересовался?

- Какой ты догадливый, - усмехнулся прапорщик и добавил: - не какой-то, а из Комитета.

- А звать его как? И чего хотел?

- Звать… - Охрименко задумался, снова хлебнул пива, после чего выдал: - звать не помню, Молчанов фамилия, точно, так вот, он вопросы задавал. Про тебя.

- А именно?

Лицо Артёма вдруг стало серьёзным.

- Да странно как-то. Я понимаю, если бы он с наездов начал, ну, там, всё про тебя знаем, колись, сволочь, продавал патроны Иванову, ну и дальше по тексту.

- А он?

- А он, наоборот, говорит, мол, к вашей деятельности у нас претензий нет. И к Иванову тоже нет, нам, говорит, только ясность внести. Я, само собой, всё отрицаю, а он продолжает спрашивать. Покупал ли патроны, не говорил ли странных фраз, куда пропал так надолго? И ещё: не пытался ли с вами расплатиться золотом? Вот и мне интересно, ты не хочешь со мной золотом расплатиться?

У Иванова в запасе были ещё четыре империала, да желание расплатиться ими с Артёмом пропало прямо тут же.

- И чем кончилось? – уточнил Иванов.

- Держись за стул, - посоветовал прапорщик, - старлей этот под конец сказал, чтобы я тебе во всём помогал. Представляешь? Даже если что-то совсем стрёмное попросишь. И, я понял бы, если для подставы, мол, я тебе продаю, а они с группой захвата нагрянут и… А тут нет. Сказал, чтобы продавал тебе всё, а если что-то достать не смогу, обращался к ним. И телефончик дали.

- Дашь телефон?

- Бери, - Артём допил пиво и жестом показал официанту повторить.

Забив телефон в память, Иванов снова задумался. Его деятельность, если и не получила одобрения с самого верха, то уж точно не осуждалась. И что? Если они заинтересованы в его путешествиях, так подошли бы и договорились. К чему эти пляски? Сходить в комитет? Так там масса отделов, у него будет весьма глупый вид, когда начнёт спрашивать, где тут отдел паранормальных явлений? Позвонить по номеру? Он уже пива выпил, а вести переговоры с выхлопом – дурной тон и неуважение к собеседнику. Да и сболтнуть можно лишнего. Если звонить, то завтра. А сегодня стоит выпить пива и побеседовать с Артёмом. Пива и разговоров будет много.

- Так чего хотел? – уточнил Артём, допивая вторую кружку, Иванов за ним не успевал. – Гранаты, пулемёт, авиабомбу?

- А ты реально можешь пулемёт достать?

- Ну, если без помощи этих… стрёмный пулемёт, там ствол убитый. Но могу.

- Нет. Пулемёт мне без надобности. Мне лучше цветмета добудь.

Охрименко удивлённо вскинул брови.

- Меди килограммов пять, алюминия столько же, свинца ещё, ну и… серебро достать можешь?

- Тебе в каком виде? Я про медь и алюминий.

- В компактном, слитки, плита, шар.

- Так, - прапорщик что-то подсчитывал в уме. – допустим, найду. А серебро тебе зачем?

- Пули отливать буду и стрелять в оборотней, - честно ответил Иванов.

Артём смеяться не стал, задумался ещё крепче, потом выдал:

- Я так понимаю, Миша, что оборотню этому пофиг на качество серебра. Ему, что чистое, что с примесями, - один хрен сдохнет.

- Так и есть, – согласился Иванов.

- Смотри, могу подогнать техническое серебро, в виде проволоки… - он продемонстрировал мизинец, - вот такой примерно, килограмма полтора.

- Идёт.

- Ещё момент, а как ты пули отливать собрался? – Охрименко, похоже, всё воспринимал всерьёз.

- Ну, обычно, – Иванов пожал плечами и снова приложился к кружке.

- Ты извини, но серебро – это не свинец, - напомнил Артём. – У него температура плавления за тысячу градусов, у технического, за счёт добавок, ещё выше. И расплавить трудно, и форма может не выдержать.

- Не подумал, - признался Иванов. – Но газовая горелка есть.

- Попробуй, но учти, что форма должна быть из тугоплавкой стали. Ну, или вообще не плавить, а изготавливать молотком и напильником. Часть материала теряется, зато проблем меньше.

- Учту, скажи, а порох можно добыть?

- Какой? И для чего?

- В патроны чтобы… - Иванов попытался сформулировать техзадание, - для длинноствольной винтовки, и для короткоствольного оружия. Там ведь разный нужен.

- Иванов, ты меня бесишь, - признался Артём, тяжело вздохнул и отпил пиво из четвёртой уже кружки.

- Каким образом? - Иванов икнул и тоже приложился к кружке.

- Смотри, вот есть патрон, с патронного, сука, завода, с отмеренным зарядом. Когда-то учёные, инженеры, физики, химики, сидели и считали, что вот такой, мать его, заряд, вот такого, блядь, пороха, разгонит пулю такого веса до максимальной скорости и не разорвёт ствол, сделанный из вот такой стали, такой длины и толщины. А спустя сотню лет появляется вот такой Мишка, и ему подобные, и думает: а что, если взять и половину заряда отсыпать? Или, наоборот, досыпать сверху? Или взять и заменить заводской порох на, скажем, артиллерийский? Он ведь мощнее, и пуля дальше полетит. А потом - херак! Ствол разорвало, часто вместе с мордой тупого экспериментатора. А кто виноват? Ага. Так что ты и такие, как ты, меня бесите, и довольно сильно.

Выслушав тираду, Иванов прокрутил всё в мозгу, после чего допил свою кружку и попросил принести ещё.

- Так порох достать можно?

- Я тебе уже говорил про свои способности? – уточнил Охрименко, кажется, начиная пьянеть. – Достать можно всё, а вот за последствия отвечаешь сам.

- Всё так плохо?

- Не плохо, - Артём слегка смягчился. – Эксперименты с порохом иногда проходят удачно. Сам знаю одного… точнее, знал, умер он уже, но, что удивительно, своей смертью. Так вот, он вообще в своё ружьё заряжал порох от миномёта. Ну, знаешь, мешочки эти, для дальнобоев вскрывал и насыпал в гильзы.

- И? Не разорвало?

- Нет, что удивительно. То ли сыпал самый минимум, то ли бодяжил с чем-то. Так тебе какое оружие заряжать? ТТХ расскажи. Калибр, длину ствола, диаметр гильзы.

- Длинную винтовку десятимиллиметрового калибра с длиной ствола семьдесят сантиметров, и револьвер калибром одиннадцать с половиной, длина ствола – десять-двенадцать сантиметров.

Артём не стал ругаться, вместо этого вынул блокнот и старательно стал записывать заказы. Потом перелистнул страницу, написал сумму и показал Иванову.

- Устроит?

Сумма была, хоть и немалая, учитывая небольшой набор товаров, но вполне терпимая. Это плата не столько за товар, сколько за труды товарища прапорщика, тот своё время ценит.

- Устроит.

- За порох отдельно, есть у нас один мужичок, подрывник, он в этом разумеет. С ним посоветуюсь, тогда и подгоню тебе килограмма по два каждого сорта.

Пили пиво они ещё часа два, Иванову пришлось возвращаться домой на такси, уже затемно он переступил порог своей квартиры и некоторое время выжидал. Нет, засады не было, видимо, не особо он комитетчикам нужен. Или вовсе не нужен. Может, это они из-за Фёдора так возбудились? Решили, что он знает какой-то секрет? А, плевать. Завтра он решит, что делать. Ну, или они его найдут. А сейчас – спать.

Утром проснулся, как обычно. После пива голова не болела, сушняк не мучил, да и вообще организм был бодр, как никогда. И с делами всё получалось хорошо, осталось только товар от Артёма получить, а потом в путь отправляться. Окажет помощь Антипу, сделает подарок Анне, ну и вообще, кое-чем поможет местным жителям. А потом, глядишь, и с руководством свяжется. Может, когда-нибудь и дипломатические отношения установит между мирами.

Тут он снова подумал позвонить по телефону. Потом решил не звонить. Кому это больше нужно? Следят за ним? Да чёрт его знает. Сам он слежки не заметил, ну так он и не профессионал в этом деле, а с той стороны как раз такие. А почему до сих пор не приняли? Может, просто некогда, людей не хватает?

Посидев ещё минут десять, он решил обойтись полумерами. На тот случай, если его конкретно решат брать. При этом в его отсутствие обязательно обыщут квартиру. Взяв лист А-4, он вынул из шкафа ручку и, расписав её на страничке блокнота, начал писать заявление. Суть дела удалось изложить на одной странице, правда, в основном, за счёт мелкого почерка. Итак, я, Иванов Михаил Григорьевич, такого-то года рождения, в здравом уме и твёрдой памяти… сообщаю, что… способность проходить в портал уникальна, опытным путём доказано… пока провожу исследовательские работы, устанавливаю связи с местными жителями, в перспективе хочу выйти на руководство и…

В конце он добавил, что, как только будет ощутимый результат, он сразу отправится, куда следует и всё расскажет. Обещал сотрудничать и ничего не скрывать. Лист он положил на стол в большой комнате и придавил большой кружкой. Как говорили в милиции, чем больше бумаг – тем чище жопа. Хоть какое-то прикрытие.

Дела отняли у него ещё два дня. Охрименко сделал всё быстро, неизвестно откуда, но он достал указанные металлы в виде пластин одинаковой площади, но разной толщины. Достал и порох, два пластиковых контейнера с подписями, в каждом килограммов по пять. Неизвестный подрывник даже мерные стаканчики выдал, чтобы порох отмерять. Принёс он и серебро, два куска толстой проволоки. Иванов пока не спешил делать пули. В конце концов, можно и в мастерскую обратиться, в том мире наверняка делают пули на заказ.

Вечером четвёртого дня, так и не дождавшись визита сотрудников, он сидел в своём доме на дереве и, любуясь закатом, заряжал патроны к ружью. Латунные гильзы снабжались капсюлем, порцией пороха, картечью, после чего верхний войлочный пыж заливался парафином из плошки. Порох использовал охотничий, «Сокол». Готовые патроны выстраивались в ряд на столе.

Сказать, что лодка будет перегружена, нельзя. Она на такой вес рассчитана, да и груз по большей части компактный. Не очень удобно будет, но тут придётся потерпеть. Заодно и бензина прихватил побольше, чтобы на обратном пути не страдать с веслом. Прихватил весь запас патронов. К винтовке, пистолету и обрезу. Там они ему пригодятся точно. Как-никак война намечается.

Осмотрел и ещё одну покупку, буквально вчера он решил наведаться ещё и в магазин военной экипировки. Там есть те вещи, которые в охотничьем не продают. Например, бронежилеты, разгрузки и каски. Всё это, откровенно говоря, было ему не особо нужно. Вряд ли придётся выживать под обстрелом. Зато когти, зубы и холодное оружие представляли очень даже реальную угрозу. Своими соображениями он поделился с продавцом. Тот, немного подумав, отправился на склад и принёс несколько противоосколочных костюмов. Большинство напоминало пуховики, многослойная ткань, внутри кевлар или его аналог, а снизу мягкая подкладка. Неплохая штука, но что-то подсказывало, что в тёплом климате в таком особо не побегаешь.

Продавец внял его претензиям и принёс новый вариант. Куртка и штаны, тоже из непробиваемой ткани, но гораздо тоньше и легче. А ещё внутри имелись твёрдые вставки из пластика, что делало одежду похожей на экипировку мотоциклиста. Защищает от ножей, когтей, мелких осколков, огня и прочих неприятностей. Этот вариант его удовлетворил, но тут встала новая проблема: не было размера. Могучая фигура пенсионера в костюм банально не помещалась. Пришлось звонить на склад, потом ждать три часа, но в итоге ему подобрали подходящий вариант.

Сказать, что костюм сидел идеально, нельзя. В талии, например, стягивал туго, на плечах сидел плотно, но движения не сковывал. И твёрдые вставки к месту. Если тебя рубанут топором по плечу, то и не разрубая ткань, можно сломать кости. А тут пластина, которая распределит силу удара. А главное – одежда не такая уж толстая, сверху можно надеть камуфляж и спокойно ходить, не подсказывая врагу свои уязвимые места. Правда, желательно всё же слегка похудеть.

Закипел стоявший на печке чайник, протянув руку, он снял его с плиты и залил заварку. Сразу же слил чёрный чай в большую пивную кружку. Кстати, надо будет хорошего чая прихватить с собой. И сладостей детям. Кружку он поставил на край стола и продолжил заниматься патронами.

Тут внимание его привлекли шакалы, стая которых как-то слишком шумно делала добычу метрах в двадцати от его дома. С кряхтением поднявшись, Иванов прошёлся до окна и выглянул. Ага, шакалы, и какая-то туша перед ними, ещё почти целая. Подхватив обрез, он спустился вниз и подошёл поближе. Оружие не пригодилось, животные относились к нему с уважением, а потому уступили место.

Их добыча его удивила. Это бобр, тот самый, из реки. Огромная меховая туша. Шкура кое-где уже разорвана зубами падальщиков. А как они смогли его завалить? Их, бобров этих, даже волки боялись, а уж шакалов такой передавит и даже не вспотеет. Обойдя убитого бобра по кругу, Иванов увидел то, что его поразило и напугало одновременно. Отверстия от пуль. С полдюжины кровавых дырок на груди зверя.

В голове проносились мысли. Это казаки сюда добрались? Мародёры? Или…

Ответить можно было только одним способом. Вынув нож, он принялся кромсать тушу, чтобы добраться до пуль. Это заняло минут сорок, но ему удалось найти пули. Часть их сплющилась до неузнаваемости, но другие, попавшие в мягкие ткани, выглядели так, что можно было определить их происхождение. Он и определил, вот только вопросов стало ещё больше. Перед ним были стандартные девятимиллиметровые пули, точно такие же, какими он стрелял из Маузера. Может, это он сам в беспамятстве бобра застрелил? Да нет, ерунда какая-то. Но пули-то – вот они. Свежие. Стреляли вчера или даже сегодня. Иначе шакалы добрались бы до туши раньше. И пули явно из современного оружия, вон, и нарезы отпечатались.

Прикинув направление стрельбы, он сделал вывод, что стрелок профессионалом не был. Стрелял почти в упор, при этом три пули вошли в дерево, а ещё шесть с трудом убили животное. Видимо, человек вошёл сюда, столкнулся нос к носу с бобром, испугался и от страха начал беспорядочно палить. А вот и гильзы. Гильзы неизвестный собрал, но не все. Видимо, торопился.

Вывод? А выводы он делать не стал. Неизвестные, что взяли его под наблюдение, пока не собираются мешать, более того, даже негласно помогают. Стало быть, можно временно о них забыть и заниматься своими делами.

А дела уже были сделаны. Всё, что хотел взять с собой, уже загружено в лодку. Остаётся только сесть туда самому и отправиться вниз по течению. Там его ждут. Нельзя сказать, что Малаховка стала ему вторым домом, он всё же городской житель и привык к комфорту, но и оставлять людей, которым он нужен, не хотелось. Он ведь уполномоченный, которые, как известно, бывшими не бывают.

Последней заботой стал пистолет. Патроны к нему имелись, но следовало почистить механизм. Изобретатели столетней давности не заботились о простоте, поэтому разборка была задачей непростой. Попутно осмотрел механизм. Пока всё работало, да только на поверхности ствольной коробки появилась вмятина, металл выпирал изнутри. Пока это в глаза не бросалось, возможно, так было с самого начала, а может, музейный экспонат потихоньку накрывается медным тазом. Значит, придётся покупать револьвер, оставалось надеяться, что пистолета хватит на то, чтобы отстрелять оставшиеся патроны.

Вычистив потроха пистолета до блеска, он собрал его и сунул в кобуру. Больше причин задерживаться не имелось. Можно отправляться прямо сейчас. Солнце уже клонится к закату, но это не беда. Во-первых, он сегодня поспал днём. Специально перебравшись в другой мир. Здесь тепло, поэтому спать можно на свежем воздухе. Во-вторых, можно проверить работу ПНВ. Так уж вышло, что в своём мире ему трудно было отыскать полную темноту. А здесь источников света нет, если не считать луну и звёзды. Наконец, ему просто невмоготу было сидеть и ждать. Вещи собраны, силы на дорогу есть, значит, нужно двигаться.

Лодка съехала по песчаному берегу и мягко встала на воду. Осадка с прошлого раза увеличилась, но это следствие тяжёлого груза, непринципиально, потонуть он не боялся.

Оттолкнувшись веслом от берега, он медленно вывел лодку на середину реки. Течение подхватило плавсредство и понесло вперёд со скоростью пешехода. Иванова это не устроило, поэтому он принялся работать веслом, подгоняя лодку. Берега проносились мимо, где-то вдалеке кричали птицы, солнце плавно опускалось за горизонт. Ничего необычного, мир, почти избавившись от людей, вернулся к своему первоначальному облику.

Глава семнадцатая

Дорога в это раз заняла меньше времени и не содержала интересных событий. Его не беспокоили вампиры, черти верхом на волках, мародёры, не признавшие в нём уполномоченного, а также тараканы размером с человека. Впрочем, причиной этого было то, что он почти не покидал лодку. Изредка причаливал, чтобы поесть, а потом снова отправлялся в путь. Дорога уже знакома, разведка не нужна, а потому и делать на берегу нечего.

А ещё он сильно устал. Хотелось прибыть побыстрее, а потому на сон оставалось всего часа три. Всё остальное время старательно грёб, придавая лодке ускорение.

Неприятности начались позже, когда путь был уже пройден, на горизонте показались очертания знакомого моста. Иванов отложил в сторону весло и выбирал место, где причалить. Прятать лодку он не станет, попросит Антипа помочь с вещами, а потом просто затащит её во двор. Народ тут не особо впечатлительный, знают, что есть на свете высокие технологии, а потому и пялиться не станут.

Но тут его внимание привлекли события на противоположном берегу. Боковым зрением он уловил какое-то движение. Так и есть. На том берегу бегают какие-то люди. Или не люди?

Иванов вскинул к глазам бинокль и посмотрел на них в приближении. Точно, не люди. Орки, причём, зелёные. И все с оружием. И пусть даже оружие у них больше холодное, но там же видно несколько ружей и арбалетов. А лодке одного попадания хватит.

Плохо было то, что его заметили. Стрелять оттуда не стали, поняв, что пуля из гладкого ствола просто не долетит, зато стали спускать на воду тяжёлые плоты. Подберутся поближе и расстреляют.

Дожидаться подобного развития событий он не собирался. Немедленно вскинул винтовку, прицелился. Немного мешала качка, но расстояние небольшое, попасть можно.

Один особо резвый орк, чуть выше других ростом и, кажется, старше годами, первым столкнул на воду плот и запрыгнул на край, пытаясь шестом оттолкнуться от берега. На этом его успехи закончились. Пуля, правда, прилетела не в грудь, а в плечо, но, скорее всего, разбила сустав, сделав его небоеспособным. Орк свалился с плота и ушёл под воду. Ещё трое, вместо того, чтобы атаковать, нырнули следом.

Ещё четыре пули, с переменным успехом попадая во врагов, напрочь отбили охоту атаковать одинокого человека на лодке. То есть, они всё же выдвинулись, но к тому времени Иванов благополучно причалил к берегу и, закрепив конец, перезаряжал карабин. Отсюда, стоя на твёрдой земле, он легко перебьёт всю морскую пехоту врага, да простят ему настоящие морпехи такое нелепое сравнение. Орки, видимо, это почувствовали, а может, и разглядели, что человек на берегу целится в них. В его меткости они уже убедились, потеряв минимум троих бойцов.

А к Иванову уже бежали со стороны села мужики. Сразу шестеро. Берег оттуда не видно, зато выстрелы услышали. Убедившись, что это свой (а убедиться было несложно, потому как человек), люди облегчённо вздохнули, а один даже перекрестился.

- Здорово, мужики, - поприветствовал их Иванов, закидывая карабин за спину. – Раз уж пришли, помогите груз перенести, недалеко тут, к Рогозиным на двор. Заодно и расскажете мне, что тут творится.

Мужики возражать не стали, взвалив на себя часть его имущества, потащили в указанном направлении. Попутно завязалась беседа.

- А я тебя знаю, - заявил один из сельчан, высокий худой мужик лет пятидесяти. – Ты тот самый охотник, что Никодимову внучку у орков отбивал. С Антипом Рогозиным.

- Так и есть, - согласился Иванов, сгибаясь под тяжестью металла. – С нами ещё Савва Кривой был и Глеб Волков.

- Да, - добавил второй, помоложе, ниже ростом и приличным пузом. – Молодёжь-то подросла, ещё стариков за пояс заткнут. Антип вон, весь в батю, смелый, сильный. Такого сына дай бог каждому.

- Вы лучше расскажите, что происходит? Меня неделю не было, а тут уж орки, как у себя дома, бегают.

- Так и есть, - уверенно заявил старый. – Они на войну вышли. Собрались на том берегу и выжидают. Проход перекрыли, мост пока под нами, но ненадолго это. Сейчас соберут отстающих, а потом в атаку пойдут на деревню. Ещё и своих-то, серых, к ногтю прижали, мол, вы предатели, людям помогали, теперь накажем. Данью обложили, а кого-то и вовсе прирезали. Родственнички.

- Так, может, не ждать? – спросил Иванов. – В атаку пойти, пока их больше не стало?

- Атаман сказал, что нельзя. Там, на том берегу, места для конницы нет, камни да овраги, шаманы засады делать будут, да и много их уже. Сотен шесть-семь собралось. А у нас… казаков сотни три наберётся, это со стариками и недорослями. Ещё рота прибыла из новгородского гарнизона. Вояки добрые, обученные, но и их не хватит. Всего меньше сотни.

- Уж лучше тут встречать, – вставил своё слово третий участник беседы, средних лет мужик с рыжей шевелюрой и такой же рыжей бородой. – Место ровное, стены есть, стрелков посадим.

- Пустят шаманы туман свой, и толку от стрелков не будет, - проворчал старый, видимо, настроенный пессимистично. – Но да, в крепости лучше, чем без неё.

Иванов окинул предстоящее место битвы. Сразу назрел вопрос, который он немедленно и задал:

- А если они в атаку не пойдут? Если обойдут стороной и дальше двинут?

- Обойти, конечно, могут, - согласился старый. – Да только выше и ниже села места заболоченные, опасно там, да и по хуторам сторожа стоит, приглядывают. У нас кони для такого дела под седлом. Если что, выдвинемся. Ну, и ямы волчьи там, немало, пройти, считай, невозможно. Обходить нужно километров за десять, а то и пятнадцать. Там другие сёла, и тоже казаки. Дадут отпор, всех предупредили.

Иванов не стал высказывать своё мнение насчёт формирования вооружённых сил по территориально-милиционному принципу, когда солдат служит строго в своей местности и защищает её. Куда проще было бы собрать все силы в ударный кулак и разбить врага на его территории. Орков ведь мало. Сейчас их меньше тысячи, и, как он подозревал, это предел их мобилизационной способности. А в войне участвуют все, старые и молодые, кто только может оружие держать. Стоит им один раз проиграть по-крупному, как демография упадёт на ноль. Не то, чтобы Иванов был сторонником геноцида, но и особой гуманностью не страдал. Такой сосед под боком никому не нужен, куда проще перебить военнообязанных, а женщин и детей насильно выселить вглубь своей страны и держать под контролем.

В село они попали через просвет в стене, который при необходимости закрывался рогатками. До дома Анны оставалось всего шагов пятьдесят. Когда вошли в калитку, Иванов поблагодарил мужиков и пообещал поставить им пива в корчме. Мужики, впрочем, восприняли это равнодушно, всё равно, мол, военное положение, атаман пить запретил, даже пиво.

Анна была во дворе, стирала бельё в большом корыте. Увидев его, быстро вытерла руки и крепко обняла. Антип, который был полноценным комбатантом, дежурил на стене. То есть, уже сменился, но ещё не разоружился. Иванов отметил, что под курткой парня надета кольчуга из мелких колец. Значит, и он свой костюм не зря покупал.

Антип тоже обнял дядю Мишу, с которым здорово сдружился в последнее время. Все вместе они отправились в дом, настало время смотреть подарки. Металлы он отложил пока, это инвестиции в будущее. Их ещё нужно в город увезти, разве что, свинец пригодится.

- Вот это, Антип, тебе, - он протянул парню контейнер кубической формы с порохом. – К винтовке твоей. А вот это – к револьверу. Думаю, лет на пять хватит того и другого. Вон та плита – свинец, тоже запас изрядный.

Пока Антип рассматривал свалившееся на него богатство, Иванов вынул разобранную двустволку и принялся собирать. Собрал быстро, а потом ещё извлёк из мешка коробку с патронами.

- Петя?

Младший брат выглянул из-за плеча старшего, глядя изумлёнными глазами.

- Это тебе, мужчина, - Иванов протянул ему ружьё и патроны. – Хоть ещё и мал в бою участвовать, но…

- Ничего не мал, - возмутился Пётр. – Я у артиллеристов заряжающим буду.

Мать, опять же, вопреки стереотипам, ругаться не стала. Петра, всё ещё с восторгом рассматривающего ружьё, отправили к Кривому Савве, чтобы тот пришёл за обещанными подарками. При этом парень повесил ружьё на плечо и так отправился, чтобы все видели, что он уже взрослый и вышел на тропу войны. Дальше настал черёд других подарков, ткани, сладости, бумага, которая тут в цене, при этом нужна детям для учёбы.

- Это ж всё дорого, - мягко упрекнула его Анна, - зачем так потратился?

- Для меня не особо дорого, просто места знаю, где достать можно.

- На севере что ли? – женщина хитро посмотрела на него исподлобья.

- Нет, – он покачал головой. - Ещё места есть. Если что-то ещё нужно, говори, не стесняйся.

Тут диалог пришлось прекратить, поскольку явились дочери, Иванов с удивлением увидел рядом с маленькими Катей и Настей появилась та самая Ленка, которую они спасали. А, точно, старики-то мертвы, а родителей у неё давно уж нет. Вот Анна и взяла к себе, тем более, что она и так в семье останется.

- Разбирайте подарки, дамы, - предложил Иванов, указывая на мешки.

Кривой Савва прибыл минут через пять. Поздоровался с Ивановым, поприветствовал Анну, после чего стал разглядывать бинокли. Иванов тут же подумал, что лично старику больше подошёл бы монокуляр, но шутить на эту тему не стал, в конце концов, штука долгоиграющая, после Саввы перейдёт к другому казаку, а там дальше.

- Добро, - сказал Савва, рассматривая что-то через окно в бинокль. – Такие штуки разведчикам завсегда нужны. Второй атаману отдам, третий Василию Горбушину, он сейчас у разведки старший. Сам-то что сейчас делать будешь?

- Отоспаться хотел, - честно сказал Иванов. – Дорога долгая была.

- Это правильно, - согласился Савва, - да только я хотел с тобой к атаману сходить. Как-никак, война у нас намечается.

- Да я уже понял, - сказал Иванов, вставая с места. – Веди, где ваш атаман заседает.

По дороге он расспросил Савву об устройстве казачьего ополчения, голова, помимо финансовых функций, выполнял ещё и работу военкомата. То есть, учитывал количество личного состава, оформлял документы воинского учёта, записывал, кто чем вооружён, заведовал выдачей пороха, оплачивал работу караванной охраны, контролировал выдачу коней, работу конюхов и много чего ещё. Даже удивительно, как один человек, пусть и с секретарём, успевал всё это. Там бумаг должно быть не меньше тонны.

Что же до непосредственного командования в боевой обстановке, то для этого имелся атаман. В мирное время он ничем из основной массы не выделялся, а в военное ему вручалась вся полнота власти. Атаман был должностью выборной, но те же казаки, что его выбирали, обязывались подчиняться беспрекословно. Кроме него имелись несколько офицеров, каковых стоило бы назвать унтер-офицерами, потому как численность войска едва составляла половину батальона. Трое командовали условными ротами. Ещё один числился командиром конницы, каковая получалась на месте из пехоты, один командовал разведкой, были и те, что отвечали за тыл. Последние подчинялись не атаману, а голове.

Вот и сейчас, в местной ратуше, которую Иванов про себя называл сельсоветом, атаман с подчинёнными готовил план обороны посёлка. Обстановка была непринуждённой, участники совещания сидели за большим столом, где лежала подробная карта деревни с прилегающей местностью, края которой были прижаты кружками с чаем.

- Доброго дня, уважаемые командиры, - сказал Савва, переступая порог.

Иванов отметил, что никаких церемоний при этом не соблюдается, а в домах отсутствует красный угол с иконами, на которые входящий просто обязан перекреститься. Вообще, местное общество особой религиозностью не отличалось.

- Здравствуйте, - сказал Иванов, входя следом. – Савва говорит, нужен я зачем-то.

- Михаил Григорьевич? – уточнил атаман.

- Он самый, - согласился Иванов.

Атаман удовлетворённо кивнул. Это был крепкий мужик чуть моложе самого Иванова, почти полностью седой, лицо рассечено длинным шрамом, который разделял левый ус на две половинки. Но и без него атаман выглядел довольно воинственно. Явно не раз и не два в боях участвовал, другого на должность просто не выберут.

- Кирилл Артемьевич Белоусов, - представился тот, - выборный атаман казачьего ополчения села Малаховка и не только. Стул-то бери, присаживайся, разговор долгий будет.

Запасные стулья имелись, Иванов взял один для себя и один для Саввы, поставил к столу, они присели и приготовились слушать. Савва, хоть официальной должности не занимал, был воином опытным и к его советам всегда прислушивались.

- Так вот, - атаман покрутил ус и положил руки на карту. – Люди говорят, стрелок ты, Михал Григорьич, знатный. И винтовка у тебя чудная, сроду такой не видел.

- Есть такое, - не стал отрицать Иванов.

- В ополчении ты не состоишь, но, как вольный охотник, пребывающий в пределах нашей деревни, подлежишь мобилизации. Впрочем, неволить никто не станет…

- Да брось ты, Кирилл Артемьевич, - махнул рукой Иванов. – Я и без мобилизации с вами. Давай лучше к делу.

- Так вот, к делам, - атаман прокашлялся и продолжил: - дела наши, друзья, плохи.

- Есть такое, - согласился начальник разведки, который отвлекался от разговора, рассматривая бинокль, вручённый ему Саввой. – Есть опасения, что не удержим берег.

- Отчего так? – спросил настороженно Иванов. – Врагов много?

- И это тоже, - кивнул атаман. – Хуже всего то, что шаманы с ними. И шаманов этих много, больше десятка. От всех родов вышли. Серые нам кое-что порассказали, так вот, шаманы те в полной силе, амулеты у всех новые, татуировками расписаны по глаза, питьё своё бесовское вёдрами хлебают. Точно решили победить.

- Я понять не могу, что им это даст? – спросил Иванов. – Ну, возьмут они Малаховку, хутора окрестные, ограбят, пожгут. Дальше-то что? На Новгород у них сил точно не хватит.

- Ну, это у них спрашивать надо, - атаман отхлебнул чай из кружки и продолжил: - Но даже если здесь остановятся, их выбить тяжело будет. Это только кажется, что там, в городах, сила несметная стоит. А на деле нам две роты дали, сказали, нет больше. Ну, пушки ещё, так порох-то не бесконечный. Если до рубки дойдёт, туго нам придётся. Солдаты, правда, в броне все, это хорошо, проще будет. Но слишком зелёных много.

- А они ведь дурмана перед боем хлебнут, - напомнил один из присутствующих, кажется, командир роты. – После такого орка и пуля не остановит, только голову рубить, и то упадёт не сразу.

Иванов прикинул, превосходство врага в живой силе примерно двукратное, но орки ещё не все собрались, глядишь, и трёхкратным станет. В рукопашной это, конечно, серьёзно, тем более, если враг под наркотиками и боли не чувствует, но ведь винтовки есть. Пока те до стен доберутся, численное превосходство сойдёт на нет. Тем более у казаков пушки имеются.

- А как же огневая мощь? – спросил он. – Они ведь пока от берега дойдут, половину перестрелять можно.

- Михал Григорьевич, - укоризненно покачал головой атаман. – Ну ты как с луны свалился. Сказано ведь, шаманы там. Они в цепь встанут позади войска, туман напустят, тогда и толку от пуль не будет. Даже пушки только метров со ста достанут, а винтовки и вовсе только в упор брать будут.

А вот это уже хреново, подумал Иванов. Над магией можно было посмеяться, да только он на своём опыте убедился, что в этом мире она работает.

- Туман тот пули замедляет, - объяснил Савва. – Сделать его одному шаману не под силу, а вот десятком смогут.

- Так, - задумчиво проговорил Иванов. – А как они через реку переправляться будут? По мосту или вплавь?

- Мост мы пока держим, - сказал Белоусов. – Там наши мужики сидят с двумя пушками. Успеют раза два пальнуть, хоть кого-то положат. Но мост узкий для них, часть обязательно реку переплывать будет. Успеем обстрелять, пока тумана нет, хоть пару десятков достанем и то хлеб.

- А потом?

- А потом они построятся плотно и шагом вперёд двинут, и туман не даст их достать. Шаманы позади идти будут. Метров двадцать один от другого.

- И? – спросил Иванов, заметив, что повисла пауза.

- Если выбить хоть двух-трёх, то спадёт их защита. Вот тут ты, Михаил Григорьевич, и пригодишься.

Идея была толковой, посадить человека с дальнобоем и оптикой, чтобы выбивать шаманов. Вот только…

- Постойте, а как же я их выбью, если туман пули не пропускает?

- Туман узкой полосой идёт, в рост человека, или чуть больше. Если повыше засесть, достать можно. Сами они щитами прикрыты, но щиты не прочные, думаю, пули три-четыре выдержат, а там и каюк шаману.

- Уже интереснее, - сказал Иванов. – А с какого места стрелять?

- Выше всего церковь, - сообщил один из офицеров. – Там, на колокольне засядешь. Расстояние – метров пятьсот-шестьсот, если от берега. Ты уж постарайся.

Иванов прикинул. Теоретически, задача несложная. Расстояние внушает, но они ведь приближаться будут. Если защитный туман спадёт, когда армия орков окажется в двухстах метрах от стены, это уже здорово поможет обороняющимся. Хотя, конечно, стрельба на такие дистанции – это чуть больше, чем он может, придётся выше головы прыгать. Эх, оптику бы нормальную, восьмикратную хотя бы. От тепловизора днём толку нет. Впрочем, бой не сейчас будет, глядишь, ещё и получится кого завалить в темноте.

- Ну, что же, сделаю всё возможное, - уверенно сказал он. – Только вот… в церковь с оружием. Отец Иоанн против не будет.

- Не то у нас положение, чтобы обряды блюсти, - хмыкнул атаман. – Если будет возражать, мне скажи, я с ним договорюсь.

- А что насчёт того, когда бой будет? – уточнил Иванов.

- Мы тут прикинули, завтра днём. Как раз к ним подкрепления подойдут, тогда и двинут в атаку. Нам бы из крепости наряд привести, там тридцать человек стоят, да не прорвутся, а если и прорвутся, половину потеряют. Так там и стоят, сами себя защитить могут, но и только.

Иванов вспомнил, что упоминаемая крепость где-то на полпути к серым оркам, стало быть, сейчас в осаде, но, видимо, пока держатся. Ну, может, хоть часть сил на себя оттянут.

На том совещание закончилось. Иванов отправился прямым ходом в церковь, разговаривать со священником, а заодно осмотреть свою позицию. Чтобы потом не метаться, отыскивая проход.

Отец Иоанн занимался абсолютно мирскими делами, укреплял забор вокруг церкви. Что же, лишним не будет, хоть какая-то преграда на пути прорвавшегося врага. Он снял рясу, оставшись в простой рубахе до колен с закатанными рукавами, и старательно забивал гвозди в дерево.

- Доброго дня, батюшка, - сказал Иванов, заглядывая во двор церкви.

- Здравствуйте, - священник быстрым жестом перекрестил гостя, после чего подал ему руку.

- Меня вот к вам прислали, - сообщил он. – Дело такое: в бою нужно будет орочьих шаманов выбить. А самое высокое место – колокольня. Вот оттуда я и буду стрелять. Узнать хочу, против не будете?

Священник как-то невесело улыбнулся.

- Есть правила, церковь и оружие – вещи несовместимые. Да только… Церковь можно освятить заново, можно даже отстроить новую. Это всё дело наживное. Любой служитель церкви вам скажет, что церковь – это не каменный дом с крестом, церковь в первую очередь – это община, масса верующих, паства, которую пастырь должен наставлять и опекать. А не будет их – не будет и церкви, некому будет жить по заветам Христа.

- То есть?

- Поднимайтесь на колокольню, занимайте место и готовьтесь к бою, я прекрасно понимаю важность вашей задачи, враг силён тёмным колдовством, но его можно одолеть, - спокойно объяснил отец Иоанн. – Если нужно что-то, говорите мне. Можно будет вместе позицию укрепить.

- Ну, хорошо. А вы… молиться будете?

- Я буду защищать храм божий, - смиренно сказал священник, продемонстрировав двуствольный дробовик, спрятанный за штабель досок. – А если на то будет воля божья, погибну на пороге храма.

Однако. Святой отец резко вырос в глазах Иванова. Помимо дробовика у того имелась внушительная дубина, напоминающая бейсбольную биту, только толще раза в три, сделанную из крепкого дерева, а на толстом конце окованную железом. Значит, кровь проливать священнику невместно, а дубьё – вещь богоугодная. Впрочем, это условности, если такой штукой треснуть по голове, крови вытечет море.

Подъём на колокольню выдался нелёгким, высота, по меркам цивилизованного мира, небольшая, этаж, наверное, пятый. Вот только взбираться пришлось по узкой лестнице, а на саму площадку и вовсе протискиваться через люк. Впрочем, все эти неудобства компенсировались хорошей позицией для стрельбы. Берег отсюда просматривался отлично, стрелять можно будет, как только враги пройдут первые метров сто. Колокола висят достаточно высоко, чтобы не биться о них головой, а верёвки заранее привязаны к вбитым в стену крючьям. От вражеского огня защищает каменный барьер примерно метровой высоты. Неплохо, с учётом отсутствия у противника дальнобойного оружия, можно ничего не опасаться. Стрелять он будет с колена, только придётся постелить что-то на пол или поставить низкий стул. Нужно будет заранее перетащить сюда запас патронов, чтобы в нужный момент просто подняться и занять позицию.

Спустившись, он попрощался с отцом Иоанном, после чего отправился обратно домой. Требовалось всё же поспать, интуиция подсказывала, что ночь будет беспокойная.

Глава восемнадцатая

Интуиция его не обманула. Он предусмотрительно проспал до заката, как раз хватило, чтобы восстановить силы. После этого отправился на стену, поддержать коллектив в нелёгком деле наблюдения за врагами.

Сделал он это не зря. Враг, хоть и не был готов атаковать, решил максимально испортить жизнь защитникам. Ещё до полуночи группа орков-диверсантов попыталась пробраться на мост, решив, видимо, по-тихому вырезать охрану, что стояла на этой стороне. Не вышло. Двигались они медленно, оставаясь незамеченными, несмотря на довольно светлую ночь. Но он теплового прицела спрятаться им не удалось.

Иванов не поленился выдвинуться прямо на мост, чтобы вести огонь оттуда. С расстояния в сотню метров можно было не опасаться промаха. Группа диверсантов насчитывала двенадцать «человек», уйти удалось только одному, да и то, исключительно за счёт прыжка в реку. Выплыл он или пошёл ко дну, установить не удалось. Стреляя с помощью своего прицела, Иванов допустил всего один промах.

Вторая попытка прорыва состоялась ближе к утру. Ещё несколько смельчаков переплыли реку и высадились выше по течению, прощупывая местность на предмет ловушек. Толковый ход, если атаковать не строго в лоб, а по нескольким направлениям, огонь со стены окажется куда менее эффективным. Но и тут им всё испортили. Погибли двое, ещё один был серьёзно ранен, но другие смогли утащить его с собой. Стрельбе мешали складки местности.

С первыми лучами солнца он отправился спать. Если начнётся атака, его разбудят. В доме была суета, Анна с девочками собиралась в эвакуацию, атаман приказал. Командование до сих пор не имело твёрдой уверенности, что деревню отстоят, а потому решило всех нонкомбатантов отправить в тыл. В идеале – в Новгород. Для этого выделили телеги, запряжённые частично лошадьми, частично быками. Остальной конский состав требовался здесь. Прощание заняло минут пять, поцеловав Анну и девочек, Иванов помог им сесть на телегу. С души реально камень свалился. Отбиваться будет куда проще, не оглядываясь каждый раз на дом.

Антип в этот момент как раз отправлялся на стену, а Пётр был с артиллерийским нарядом, помогал чистить стволы и сортировать боеприпасы. Его немного потряхивало, седалищный нерв обещал кучу неприятностей, но и не участвовать во всём этом он не мог. Так уж вышло. Здесь он нашёл новую семью, и их требовалось защитить, пусть даже ценой своей жизни.

Прежде, чем заснуть, разобрал и вычистил винтовку. Она должна быть в идеальном состоянии. И пусть это русская трёхлинейка, в которой нечему заклинить, но так будет надёжнее.

Поднялся ближе к обеду, его разбудил Антип, а через минуту послышался звон колокола, судя по тревожным ноткам, звон набатный, хотя Иванов в этом не разбирался.

- Что там? – спросил он, с трудом втискиваясь в бронекостюм, всё же худеть надо.

- К оркам подкрепление подошло. – тревожным голосом сообщил Антип. – Много. Командиры говорят, надо было раньше вылазку сделать.

- Много – это сколько?

- Сотни четыре, - упавшим голосом сообщил Антип. – И, вроде как, рыцаря видели.

Об этих рыцарях Иванов знал мало, только то, что наличие такого рыцаря в рядах противника не сулит ничего хорошего.

- Ничего, отобьёмся, - сказал он парню, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Антип тем временем надевал кольчугу. Обычную такую, в духе Средневековья. С короткими рукавами и полами почти до колен.

- Батина, - объяснил он, - великовата немного.

Да, батя его явно был мужчиной представительным, а на худой фигуре Антипа кольчуга болталась несмотря даже на толстую поддевку. К счастью, доспех оказался продвинутым, не через голову надевался, а застёгивался на крючки. В итоге получилось худо-бедно подогнать его по фигуре. В поясе он затянулся широким ремнём, после чего пристегнул на предплечья стальные наручи. После этого вынул из сундука полукруглый шлем, напоминающий советскую каску довоенного образца. Иванов подумал, что и ему надо было озаботиться защитой головы, тот же мотоциклетный шлем подошёл бы. Не подумал, что воевать придётся всерьёз.

Вбежавший в дом Пётр, ни слова не говоря, выгреб все патроны к ружью и умчался так же быстро, распихивая их по карманам. Доспехов он не носил. Но ли не было второго комплекта, то ли (Иванов на это надеялся) участие артиллеристов в рукопашной схватке не предусматривалось.

Закончив экипироваться, Антип накинул сверху кожаную корку, на груди которой имелся вшитый патронташ. На ремень повесил шашку и кобуру с револьвером, а в сапог засунул длинный нож. Последней деталью были перчатки из толстой кожи, которые он засунул пока за ремень. Что же, парень дело знает и к экипировке подходит ответственно. Единственное, что вызывало неудобство, - жара. В таком одеянии Антип натурально сварится за полдня. Но это можно было потерпеть, жизнь дороже.

Пришло время и ему отправляться на позицию. У него ответственное задание, и, если его провалить, плохо станет всем. Вряд ли стрелять придётся скоро, зато с колокольни можно неплохо наблюдать за ходом боя. Стоило, кроме биноклей, ещё и пару раций с собой прихватить, одну – себе, другую – атаману. А то у них со связью швах, даже простого ТАпика нет.

Во дворе церкви его встретил насупившийся и решительный отец Иоанн. Священник никакой брони не носил, только заряженный дробовик на коленях и прислонённая к стене дубина говорили о его решимости воевать.

- Началось уже? – тихо спросил священник.

- Сейчас начнётся, - кивнул Иванов, входя внутрь. – Лучше заранее приготовиться.

На колокольне обнаружился звонарь, старик, лет, этак, ста с гаком, высушенный до состояния мумии. Он едва двигался, непонятно даже, как сумел по лестнице подняться. Увидев Иванова, он вскинул голову и шёпотом произнёс:

- Сынок, если надо чего, говори, подсоблю.

- Обязательно скажу, - согласился Иванов и принялся готовить позицию.

Собственно, никаких особых приготовлений не требовалось, всё было готово со вчерашнего дня. Патроны лежали в двух ящиках, в один он ссыпал ЛПСки, в другом лежали БЗшки с чёрно-красными кончиками пуль. В принципе, было без разницы, какими стрелять, но он почему-то подумал, что стоит разделить. Позиция идеально подходила для стрельбы с колена. Под это самое колено он подложил старый овчинный тулуп, хотя наколенники, встроенные в его броню, и так не позволят повредить колено. Поблизости, на случай прорыва, лежал обрез, а в кобуре дожидался своего часа верный Маузер.

Винтовку он пока прислонил к стене, взяв в руки бинокль. Теперь получалось рассмотреть больше. Пока что суета в стане противника была непонятной. На том берегу реки происходили перемещения больших масс пехоты. Нет, отсюда точно не достанет. Это надо на берегу стоять, у самой кромки воды, оттуда стрелять. Может, какая-то современная снайперская винтовка и достанет, но нет той винтовки, а если и была бы, то у него квалификации не хватит её использовать.

Противник медлил, время тянулось мучительно медленно, ладони от волнения вспотели, хорошо, что перчатки не надевал, и без того жарко. Ага, пошли.

Войско противника разделилось на две неравные части. Одна отправилась по мосту, вторая ринулась к воде и, быстро сталкивая припасённые заранее плавсредства в виде лодок и плотов, начала форсирование водной преграды.

Те, кто отправился на мост, двигались относительно медленно, стараясь не опережать своих коллег. Шли плотной колонной, теперь уже можно было разглядеть отдельных воинов. Ну, орки, как орки. Большая часть молодые, это заметно. Одеты в какие-то несуразные доспехи. Вот с краю идёт один в кожаной кирасе, стальных наплечниках и стальной тюбетейке на голове. А руки от плеча замотаны тряпками. Тряпки толстые, глядишь, от шашки защитят. Пуле-то всё равно. В руках орк держал длинную секиру, а его сосед – пику.

Они, возможно, собирались лезть на ворота, возможно, даже надеялись, что на мосту людей нет. Тем не менее, двигались с опаской, во втором ряду Иванов разглядел мушкетёров с длинными кремнёвыми ружьями.

Мелькнула мысль, что защитники здорово тупят, надо бы обстрелять врага, пока он переправляется. Никакого противопульного щита в помине нет. Оказалось, что не всё так плохо. Как только морская (или речная) пехота достигла середины реки, навстречу им выдвинулась конница. Оборонительные рубежи были устроены так, что некоторые участки можно было быстро отодвинуть и поставить на место.

Конники с ходу дали в галоп, быстро оказавшись у самой кромки воды. Там, прямо с седла выдали дружный залп из винтовок, а потом ещё один, и ещё. Пробивное действие у их пуль было так себе, возможно, кто-то из орков мог спрятаться за бортом лодки, но на плоту такой фокус не пройдёт. Оставалось только изображать мишень до времени.

Одновременно с этим сработала и охрана моста. Ворота неожиданно распахнулись, оттуда высунулись два пушечных ствола. Пушки здешние мало отличались от орудий времён наполеоновских войн, с той только разницей, что делались строго из стали, а заряжались подобием унитарного снаряда. Этакий картуз, в котором мешок с порохом, пыж и банка картечи объединены в одно целое. Его пропихивали в ствол, после чего поджигали через запальное отверстие.

Два последовательных выстрела, два облака дыма, а следом стальная метла прошлась по рядам орков, штурмовавших мост. Какого чёрта они вообще туда полезли, и так ведь понятно, что охрана, если таковая там есть, уйдёт под угрозой окружения. А охрана моста дело знала туго. Выстрелы грохнули ровно с таким интервалом, чтобы поражённая пехота врага успела упасть, а второй вал картечи достался следующим.

Сосчитать количество убитых и раненых было невозможно, десятки, наверное. Артиллерия перезарядилась достаточно быстро, следующие выстрелы пришлись уже в спину убегающим оркам, которые наконец-то сообразили, что мост им особо не нужен. Иванов мысленно поставил пятёрку защитникам и порадовался неудачам врага.

Правда, вражеские плоты приближались, а потому артиллеристам не оставалось ничего, как сваливать обратно под защиту стен, что и было проделано с отменной прытью. Орудия прицепили к передкам, подхлестнули лошадей, а минут через пять вся процессия уже находилась с этой стороны стены. Молодцы, отыграли свою партию.

Кавалерия на берегу реки успела сделать полдюжины залпов, не особо прицельно, но и цель их была сплошная, промахнуться сложно. Иванов подумал, что сейчас они прямо там зарубятся в рукопашной схватке, но казаки предпочли убраться за стены, как только оказались в зоне досягаемости огня орков. Те стреляли экономно, явно порохом не богаты, но даже так терять людей ещё до основного боя было бы ошибкой. Всадники въехали под защиту стен, щиты и рогатки заняли своё место.

Началось! Иванов отложил бинокль и взялся за карабин. С такого расстояния точность попадания будет плюс-минус метр, но это и неважно. Именно сейчас на берегу причаливают плоты, а противник временно толпится, мешая друг другу высадиться. А раз так, следует хоть немного снизить поголовье. Он начал стрелять, одновременно со стен раздался дружный залп, а заодно выстрелили две пушки. Всего орудий было четыре, но те, что прикатили от моста, пока ещё приставляли к амбразурам.

Залп изрядно проредил первые ряды орков, пушки и вовсе вырвали человек по десять каждая, не убив, так ранив. Но такое счастье продолжалось недолго. После второго залпа никто не упал, над армией орков раскинулся странный зеленоватый туман. Защитники стрелять прекратили, чтобы не тратить патроны. Теперь пуля их возьмёт только совсем в упор, когда на стены полезут, но уже поздно будет.

Теперь был ясен план орков, точнее, он и раньше был ясен, но теперь предстал во всей красе. Просто дойти до стены под прикрытием тумана, а там задавить числом. Сколько они уже потеряли? Ну, с полсотни или чуть больше. И то ведь не все убиты, кто-то ранен, кто-то от страха упал. Такие потери для них приемлемы. Потом отыграются, когда в крепость ворвутся.

Или не ворвутся, если один пенсионер на колокольне не станет зевать. Для улучшения обзора он встал. Точно не тот случай, когда следует опасаться ответного огня. Мушкетные пули и арбалетные болты сюда не долетят. Строй орков шагал медленно, то ли шаманы не успевают двигать полог тумана, то ли полог этот замедляет их самих. Едва пару километров в час делают. Хотя, им торопиться некуда, добыча – вот она.

Но туманный полог, как и говорили, оказался невысоким, едва укрывал головы самых высоких воинов. Тут бы миномёт сработал отлично, да нет миномётов, а пушки для такой стрельбы не приспособлены. Вся надежда на него и на его карабин.

Шамана он узнал сразу, хотя никогда раньше их не видел. Вот строй, а позади него идёт тощий орк в странном цветастом наряде, увешанный странными амулетами, костями животных, а на голове убор из каких-0то серых перьев, только не как у индейских вождей, перья торчат вниз и в стороны. При этом он широко раскинул руки и активно трясёт кистями, то ли танец какой имитирует, то ли просто от возбуждения, явно своих стимуляторов перепил. Справа и слева от него шагали другие шаманы, отличавшиеся цветом тряпок и формой головного убора.

Но дистанция уже позволяла стрелять. Первый выстрел результата не принёс, хотя он был уверен, что положил точно. Фигура шамана стала дёргаться с большей амплитудой, а глаза явно выискивали источник угрозы. Второй выстрел заставил его пошатнуться, а третий сбил с ног. Туманная пелена замигала и исчезла.

Со стены раздался ликующий вой, который тут же потонул в грохоте залпа. Позиции окутал белый дым. Видимо, туман был результатом коллективных стараний, стоило выбить одно звено, как полог просто отключился. Шаман, кстати, не умер, довольно бодро вскочил на ноги, но только затем, чтобы поймать ещё одну пулю, которая пробила ему грудь. Готов.

Всё же шаманы были профессионалами своего дела, немедленно рассредоточившись, заполнили строй и снова принялись за своё. Туман появился вновь, но первые ряды наступавшей пехоты выкосило вчистую. Может, хватит?

Вопрос был риторическим, орки явно пришли сюда, чтобы грабить и захватывать пленных, отнюдь не собираясь класть полностью личный состав. Вот только вряд ли у них настолько хорошая система управления, чтобы остановить наступление или повернуть его вспять из-за высоких потерь. Опять же, они постоянно употребляют некие стимуляторы, от которых срывает крышу. Попробуй такими управлять. Нет, надеяться на отступление не стоит, бой закончится только тогда, когда убьют последнего орка.

С этими мыслями Иванов быстро перезаряжал карабин. Теперь второй, вот этот, что занял место убитого. Ему почему-то казалось правильным стрелять в середину цепи, разрывая её целостность. Выстрел, второй, третий, уронить этого удалось только с пятого попадания. Туман снова замигал, шаманы оказались готовы, быстро сомкнули ряды, но ещё один залп из ружей и пушек достиг цели. Они восстановили полог, но он уже был не такой густой, наверное, стрелять защитники уже смогут.

Пока Иванов разбирался с третьим шаманом, раздались крики команд, после чего стали работать пушки. Ага, есть результат. Когда же третий шаман завалился на спину, полог пропал, и восстанавливать его не сочли нужным, противник не стал ждать, а просто бегом ринулся в атаку.

Выстрелы загрохотали с частотой пулемётной очереди, потери противника приближались уже процентам к двадцати, что при их численности было куда как серьёзно, но остановить натиск было невозможно. Ряды атакующих приближались к стене.

Одновременно с этим и шаманы вычислили снайпера, что так здорово подпортил им жизнь. Один указал рукой в нужном направлении, двое других положили руки ему на плечи, а сам он что-то закричал, делая странный жест руками, словно толкал ядро в ту сторону. Воздух перед глазами помутнел, но это не помешало ему всадить пулю в грудь колдуна. Тот завалился на руки своим коллегам.

Заклинание, вроде бы, прошло мимо, но тут рядом повалился тот самый старый звонарь, у которого кровь хлынула изо рта, носа и ушей. Оторвавшись на секунду от стрельбы, Иванов кинулся ему на помощь. Бесполезно, пульс отсутствовал, как и реакция зрачков, старик был окончательно и бесповоротно мёртв.

Но теперь стоило думать о другом. Враги активно лезли на стены. Правда, тут сказалось преимущество позиции и огневой мощи. Разрозненная пальба из мушкетов и арбалетов почти не причиняла вреда защитникам, зато они на близкой дистанции стали активно палить из револьверов, которые имелись почти у каждого. Такой плотности огня орки не выдержали и подались назад. Наркота не полностью отбила инстинкт самосохранения.

Тут же раздался визг ещё живых шаманов, настолько громкий, что пробился даже через грохот выстрелов. По рядам атакующих прошло едва заметное сияние, после чего толпа снова кинулась к стенам, карабкаясь по приставным лестницам, а кое-где и по трупам товарищей.

Тут снова показали себя пушки. Стреляли они теперь не картечью, а ядрами, ну, или иными снарядами. Картечь неизбежно застряла бы в плотной людской массе, а снаряд проделывал большую просеку, разрывая врагов на части. А на стене появились бронированные пехотинцы, из тех, что заточены под рукопашный бой, они начали активно сбрасывать врагов со стены ударами секир и сабель, их поддерживали казаки револьверным огнём. Казалось, стену удалось отстоять, разве что, патроны у бойцов закончатся.

Сам Иванов ни на секунду не прекращал огонь, стараясь добить остальных шаманов, мало ли, какие ещё фокусы у них припасены. Но те, поскольку необходимость в строе отпала, теперь старательно смешивались с общей массой воинов, отчего пули, предназначенные им, попадали в других. Впрочем, и это шло на пользу. Количество гильз под ногами росло, а убитых врагов он перестал считать почти сразу.

Но враг был не так прост. Стена, как уже говорилось, не была монолитом, её, сказать по правде, строили дендро-фекальным способом, сиречь, из говна и палок. Основную стену сейчас укрепили мешками с землёй, что давало неплохую защиту от пуль и арбалетных болтов. Но в сплошной стене имелись просветы, которые обычно укрепляли рогатками, этаким подобием противотанковых ежей, сделанных не из рельса, а из толстых деревянных кольев. Ежи составляли в ряд, сверху ставили второй, между собой скрепляли толстыми верёвками, в итоге получался завал в два человеческих роста, перелезть трудно, растащить почти невозможно. С учётом постоянного обстрела, преграда непреодолимая.

Но и враг, как уже сказано, дураком не был. Во-первых, тот небольшой процент бойцов с огнестрелом, что имелся в орочьей армии, сейчас сосредоточился именно здесь. Бойцы, сменяя друг друга, обрушивали залпы на прилегающие участки стены, прижимая стрелков и не давая им вести огонь. Попутно приложили руку шаманы, раз за разом обрушивая на бойцов какое-то заклинание, не смертельное, оглушающее, и действовало оно не хуже светошумовой гранаты. Часть защитников уже валялась на земле, зажимая уши, а из-под ладоней текла кровь.

В это время другая групп орков старательно демонтировала завал. Цепляли к ежам крючья, тянули на себя, другие при этом резали связывающие верёвки, используя длинные ножи на палках. У них, хоть и не сразу, получалось, преграда с пугающей быстротой таяла, наконец, перед нападавшими открылся довольно приличный проход, позволяющий навязать врагу рукопашную схватку.

Но и защитники клювом не щёлкали. Солдаты, те самые, из присланной роты, они уже оставили стены, благо, напор там ослабел. Бронированные бойцы, вооружившись пиками, построились в плотный прямоугольник и натуральным образом закрыли пролом грудью. Первые два ряда были вооружены пиками, не особо длинными, метра два с половиной. Этого хватало, чтобы держать напиравшую массу орков на расстоянии.

Иванов невольно отметил профессионализм, достойный бойцов ОМОНа, первая шеренга делала выпад, нанизывая противника на пики, следом колола вторая шеренга, их удары сталкивали тела убитых с пик и поражали следующих, не давая им завалить строй телами. Следом оркам и вовсе стало кисло. Третья шеренга была вооружена четырёхствольными дробовиками, они стреляли через головы первых и вторых. Разряженное оружие передавали назад, где стояли заряжающие. Учитывая, что зарядка такого оружия происходит довольно быстро, получалось подобие пулемёта, безостановочно осыпавшего врагов снопами картечи. Вместо разрушенной преграды из кольев прямо на глазах вырастала другая страшная преграда из окровавленных тел. Орки по сюжету уже должны были трубить отступление. Слишком велики потери, штурм не задался.

Но у шаманов имелся козырь в рукаве, такой, который сводил на нет преимущества тактики плотного строя. Иванов не успел разглядеть, что именно происходит с той стороны, как вдруг куча тел раненых и убитых орков разлетелась, словно бы от могучего пинка великана. Часть ударила в строй, отбросив воинов назад. После секундного замешательства, бронированная пехота кинулась врассыпную.

В проломе стены стоял рыцарь, почти такой, как его изображают на средневековых гравюрах. Чёрные латы закрывали всё тело, даже, кажется, прорезей для глаз в шлеме не имелось. Рука сжимала рукоять двуручного меча, тоже чёрного. Меч этот для простого человека был бы неподъёмным, но рыцарь не был простым человеком. С колокольни сложно было разглядеть его рост, но там не меньше трёх метров, почти вровень со стеной. А ещё от него исходил едва заметный дымок, словно там, под доспехами, что-то горит, резина, пластик или мазут, оттого и дым чёрный. Значит, смогли всё же девку похитить и замучить, не отсюда, из другой деревни.

Сбежать от стальной образины смогли не все. Действуя с необычайной для своих габаритов скоростью, он прыгнул вперёд и взмахнул мечом наискосок. Материал, из которого был сделан меч, оставался неизвестным, но рубил он примерно так же, как световой меч джедаев. Один бронированный пехотинец лишился головы, второй вовсе распался на две неравные части. Толстые металлические пластины доспехов против такого меча были не лучше картона.

От окончательного поражения защитников спасало то, что этого супербойца шаманы плохо контролировали, поэтому орки остерегались проходить следом, чтобы он не порубил и их тоже. Защитники старались отбежать подальше, а рыцарь всё более расходился, размахивая мечом, словно вертолёт. Несколько выстрелов его не взяли, картечь просто отскочила от брони.

В толпе кто-то крикнул, чтобы принесли огня. В самом деле, у бойцов имелись бутылки с каким-то горючим составом, видимо, если рыцаря поджечь, он умрёт, ну, или хотя бы ослабнет. Вот только попасть бутылкой в столь быструю цель было задачей непростой.

Первую брошенную бутылку с горящим фитилём он отбил, словно бейсболист, подставив клинок меча плашмя, бутылка откатилась в траву, так и не разбившись. А бросавший лишился ног, когда рыцарь подался вперёд и махнул клинком понизу. В этот момент вторая бутылка прилетела ему в спину, разбилась, обдав липкой тёмной жидкостью. Вот только фитиль поджечь забыли, или не успели, в итоге рыцарь сохранил боеспособность и уже собирался поквитаться с бросавшим, но тут показал себя Иванов.

Чёрная броня была прочной, настолько, что картечь и пули стрелков от неё отскакивали. Правда, и убойность тех пуль была относительной. А у него всё же современное оружие, да ещё заряженное бронебойно-зажигательными пулями. Упор на слово зажигательными. Вообще, у этих пуль зажигательное действие слабое, но поджечь стальной бак с горючим они могут. Стальной бак в наличии, горючее тоже есть.

Ещё одну бутылку рыцарь просто поймал в воздухе свободной рукой, фитиль горел, но толку от него было мало. Огонь не мог добраться до спины рыцаря, облитой горючим. А вот пуля могла. Выстрел Иванова пришёлся строго между лопаток. Кажется, имело место пробитие. Рыцарь, всё так же сжимая в руках меч и пойманную бутылку, выгнулся дугой и издал рёв, похожий на звук медного горна. А следом его спина вспыхнула. В довершение кто-то из ещё не убитых рыцарем бронированных пехотинцев удачно пальнул из дробовика. Он не рассчитывал пробить броню, но картечь разбила бутылку в руке рыцаря, и теперь тот полностью превратился в огромный факел.

Иванов для надёжности всадил в него ещё две пули, рыцарь ревел всё тише, наконец, упал на колени, меч его опустился, а потом он и вовсе плашмя завалился на землю.

Тем не менее, свою функцию он исполнил, проход был открыт, орки, видя кончину своего убербойца, не растерялись и широким потоком кинулись в проход. Чаша весов снова склонилась на сторону атакующих. У них всё ещё есть численный перевес, вдобавок, основная масса обдолбилась наркотиками и ничего не чувствует.

Остатки солдат приняли бой, орудуя уже не пиками, а мечами. Казаки спрыгивали со стены, палили из револьверов и размахивали шашками. Часть атакующих удалось связать боем, другие кинулись вглубь деревни. Неизвестно, чего они хотели, поубивать мирных жителей, пограбить или зажечь. Но довольно большой отряд, десятка в полтора направился прямиком к церкви.

На пути их встали два старика, настолько древних, что на стену их не взяли, а эвакуироваться они отказались, мотивируя это всё тем же: казак в постели не помирает. У обоих в руках были ружья. Двое едва живых старцев против толпы разъярённых орков. Казалось, их сметут, даже не заметив. Выстрелы грянули почти синхронно, а потом ещё раз. Тот старик, что стоял с краю, успел отбросить ружьё и выхватить шашку. Даже, кажется, рубануть успел. А потом всё закончилось. Короткий широкий меч снёс старику голову, второго просто затоптали. Никто из нападавших не упал, хотя выстрелами они ранили человек семь. Видна была кровь, но твари, разгорячённые предвкушением победы и психотропными препаратами, неслись к церкви.

Потратив последний патрон, Иванов успел снять замыкающего. А потом уже нёсся вниз, понимая, что отец Иоанн, хоть и крепкий мужик, с такой бандой точно не справится.

Успел он вовремя, как только первые атакующие сунулись во двор церкви, в лицо им полетели заряды картечи. Священник прицелился не в пример лучше. Двое нападавших с расколотыми надвое головами рухнули, загораживая собой проход. Ещё один перепрыгнул через их тела и ринулся было вперёд, но споткнулся, а может, наконец-то дала о себе знать рана. Штаны его насквозь пропитались кровью. А подняться уже не смог, поскольку священник, недолго думая, обрушил ему на спину удар своей дубины, вколачивая в неразумного язычника свет истинной веры.

Отец Иоанн ринулся было вперёд, но Иванов оттащил его, велев перезарядить ружьё. Следующую атаку они встретили картечью. Попадания были, но реакция на них оказалась так себе. Орки и без того были залиты кровью, что нисколько не снижало их пыл. Отодвинув священника за спину, Иванов потянул из кобуры Маузер. Дистанция никакая, а пробивной силы девятимиллиметрового патрона достаточно, чтобы прострелить их примитивный доспех. Вот только хватит ли десяти патронов? О том, что удастся пистолет перезарядить, он даже не думал.

Закрыв собой священника, он вскинул пистолет и начал методично и хладнокровно стрелять по оркам, прорывающимся внутрь двора. Один! Два! Три!

Пули прилетали точно, в голову или в грудь. С пробитым сердцем даже зомби не сможет атаковать. К тому же врагов оказалось меньше, чем было изначально, видимо, кто-то всё же успел упасть от ран.

Когда прогремел седьмой выстрел, затвор пистолета, вместо того, чтобы податься назад, а потом дослать следующий патрон, просто вылетел из пистолета и больно ударил стрелка в грудь. Всё, столетний механизм выработал свой ресурс и приказал долго жить. От атаки следующего орка, замахнувшегося деревянным молотом, спас отец Иоанн, положив стволы ружья на плечо Иванова и сделав два выстрела. Стрелял на этот раз пулями, в груди орка, прикрытой нагрудником из толстой кожи, появились две устрашающего вида дыры.

Следом прилетела ответка. Кто-то наиболее здравомыслящий из орков выглянул из-за забора и, вскинув арбалет, выстрелил в них. Неизвестно, в кого он целился, но болт воткнулся священнику в лицо, тот, залившись кровь, упал на спину. Иванов оказался один против двоих оставшихся орков, с разряженным оружием.

Эти враги не были обдолбанными наркоманами, в их действиях прослеживался холодный расчёт. Тот, что был помельче, выстрелил из арбалета, попав Иванову в грудь, броню не пробил, но болезненный удар опрокинул его на спину. Орк с какой-то бешеной улыбкой отбросил арбалет и кинулся добивать поверженного врага длинным ножом. Не вышло. Иванов, извернувшись, выхватил тесак и, действуя на опережение, резанул противника по ноге с оттягом.

Длинная режущая кромка из прочной стали, которую он с такой любовью затачивал, показала себя отлично. Прочная кожа сапога была разрезана, как и кожа орка на голени, а также мышца и сухожилие. Кончик тесака чиркнул уже по кости. Этот готов, встать он не сможет, а кровью истечёт за пару минут.

Сам Иванов подняться успел, но только для того, чтобы закрыться от удара следующего орка. Широкий прямой меч обрушился на его оружие, выбивая тесак из руки, травмируя кисть и сваливая на землю. Этот орк впечатлят размерами. Ростом около двух метров с широченными плечами и длинными, как у обезьяны руками. Неправдоподобно крупные клыки торчали из-под нижней губы, с головы свисали густые чёрные волосы до плеч, заплетённые в множество косичек. Он не носил брони, на теле была только меховая душегрейка, но менее опасным его это не делало. Даже броня не спасёт человека, поскольку удар огромного меча просто сломает все кости. Орк был явно старше других, видимо, командир отделения, или даже взвода. И он точно не принимал возбуждающего зелья, глаза были ясными, хоть в них и светилась ненависть.

От первого удара Иванов увернулся, потом откатился в сторону и сумел подняться на ноги. Второй удар его достал, но спасла броня. Кончик меча распорол куртку, но бронекостюм не разрезал. Орк не был великим фехтовальщиком, но огромная сила вместе с длиной рук и привычкой убивать, делала его чертовски опасным. Второй проблемой было то, что в руках у Иванова не было ничего. Только кинжал, но его ещё достать надо, да и не поможет против метрового клинка противника.

Оставалось полагаться на мозги и большой опыт рукопашных схваток, этого в жизни старого полицейского хватало. Очередной выпад орка не достиг цели, Иванов сместился правее, встав к забору. Вот так, давай, руби.

Орк на уловку поддался, его уже без всяких наркотиков начинало распирать от ярости. Клинок меча скользнул по броне человека, окончательно раздирая куртку, а потом врубился в забор. Хорошо так врубился, вырвать сразу не получилось, тут враскачку надо, а времени нет.

Иванов, снова смещаясь вправо, изо всех сил пнул орка ногой в запястье. Каким бы сильным тот ни был, а удар болезненный, рука разжалась, меч остался в заборе. Шансы уравнялись.

Бешено взревев, орк прыгнул вперёд. Иванов применил заученный бросок, да только тот не сработал против нестандартно большого противника. Орк упал на колено, тут же вскочил и ухватил его руками за горло. Одновременно с этим клинок кинжала воткнулся орку в грудь. Проколоть было трудно, там грудная мышца сантиметров пять, да ещё рёбра, но кинжал длинный, до лёгкого достал.

Пальцы орка, словно тиски, сдавили горло. Шея затрещала, дыхание остановилось. Ноги Иванова висели над землёй. Неимоверным усилием он потянул кинжал на себя, вытаскивая из раны, потом снова вдавил его в грудь врага. Орк продолжал реветь, его и без того отвратная физиономия перекосилась от боли, на клыках появилась кровавая пена. Вот только сразу он не умрёт, успеет задушить…

За спиной орка появился отец Иоанн. Священник был залит кровью, под левым глазом торчало оперение болта, но в руках он держал свою дубину. Поднять её высоко не хватило сил, поэтому он размахнулся и, резким поворотом тела ударил орка под колени. Сработало. Орк повалился на спину, хватка на горле разжалась, через секунду Иванов уже сидел на нём сверху и без остановки бил кулаками, вколачивая огромную голову в мягкую утоптанную землю церковного двора.

Остановился он через минуту, орк явно был мёртв, его физиономия превратилась в кусок мяса, даже клыки выбиты, перчатки пропитались кровью, но остановился он по другой причине. Силы кончились. Иванов скатился с огромной туши, упал рядом и хватал ртом воздух. Перед глазами плыли разноцветные круги, а сердце на полном серьёзе собиралось выпрыгнуть и убежать подальше. В промежутке между вдохами он выдавил фразу из старого голливудского фильма:

- Я слишком стар для всего этого дерьма.

Враги как-то сразу закончились, зато, лёжа на земле, он слышал топот копыт. Конница, причём, многочисленная. Голов на… чёрт его знает, не меньше полусотни. У орков кони есть? Вряд ли. Наши на коней сели, а может, подмога пришла.

Он заставил себя встать на ноги и выйти наружу. Даже отыскал свой обрез, кое-как засунув в стволы два патрона. Да, бой закончился. Снаружи совершала какие-то маневры конница, кто-то таскал раненых, кто-то добивал орков. Победа.

- Что там? – спросил он пожилого казака, что стоял у пролома и глядел наружу.

- Там конница прибыла, из Рассветного, - объяснил казак, в котором Иванов по голосу опознал Кривого Савву, тот был с ног до головы залит кровью. – Прознали, что орки на нас пошли всей силой, вот и на подмогу сорвались. На рысях быстро успели. Молодцы. Наша победа. А твари теперь не уйдут.

Тварям и в самом деле ничего не светило. Конница казаков из соседнего села старательно гоняла их по полю, не давая отступить к лодкам. Их рубили шашками и кололи пиками, пики казаки держали не под мышкой, как рыцари, а на выставленной вправо руке. Но и так неплохо выходило, от такого удара копья не спасал доспех. А из крепости уже выходили уцелевшие защитники, шли по полю и старательно добивали врагов.

- Победа, - выдохнул Иванов и повалился набок.

Савва попытался его подхватить, но сил у старика не хватило.

Глава девятнадцатая

Глаза он открыл ближе к закату. Стало быть, забытье длилось не более двух часов. Чего он вообще в обморок грохнулся. От усталости? Или тот клыкастый амбал всё же повредил ему что-то?

Встав с кровати, он попробовал покрутить корпусом, помахать руками, повертеть шеей. Всё получилось, хоть и не без труда. Шея болела немилосердно, спереди отпечатались следы пальцев упыря. Да, было трудно, но, в целом, отделался он легко. Кроме шеи, пострадали обе кисти, костяшки распухли, но перелома, вроде бы, не было, хотя рентген тут отсутствует, придётся до дома потерпеть.

Встав на ноги, Иванов доковылял до кадки с водой, подхватил ковш и с большим удовольствием напился. С такого дела и чего покрепче употребить не грех, да только сейчас всем явно не до того. Сняв бронекостюм и натянув гражданскую одежду, он выбрался из дома и направился к казакам. Следовало помочь им разгрести последствия битвы, а заодно узнать новости.

Новости были обнадёживающими. То, что победа осталась за людьми, было ясно давно. Неясной оставалось её цена. Сейчас всё население деревни, а также прибывшие на подмогу соседи и прикомандированные солдаты старательно наводили порядок. Уже прибрали трупы своих, вынесли раненых, осталось только освободить берег, заваленный трупами орков.

Оглядевшись, Иванов увидел священника. Отец Иоанн был замотан поперёк лица белым бинтом, сквозь который пропитывалась кровь. Снизу торчала борода, а сверху – высокий лоб. Головного убора на нём не было, тёмные с проседью волосы развевались на ветру. Иванов порадовался, что у священника всё в порядке, рана не опасная, раз уже к вечеру на ногах стоит. Тот в самом деле был бледен, но на ногах стоял твёрдо.

- Добрый вечер, батюшка, - поприветствовал его Иванов. – Не поделитесь новостями? Чем всё закончилось?

- Победа наша, - священник говорил с трудом, артикуляция отзывалась болью в лицевых мышцах. – Потери велики. Казаков полегло тридцать три человека. Ещё четверо изранены так, что до утра не доживут. Солдаты потеряли двадцать пять, ещё несколько искалечены. Что же до врага… кто их считал.

- А Антип Рогозин жив? – спросил Иванов, в доме он парня не встретил, среди толпы его тоже видно не было.

- Жив, - кивнул отец Иоанн, - оба живы, и Антип, и Пётр. Младший вон там, у самой воды с трупами возится, видимо, в реку сталкивают. А Антипа изрубили орки, без увечий, шрамы только останутся, да казаку это лучше награды. Крови потерял много, вот и лежит сейчас в лекарской избе. Скоро вернётся.

У Иванова слегка отлегло от сердца.

- А дальше что будет? – спросил он.

- Ну, - священник пожал плечами, - говорили про карательную экспедицию, мол, орки всех воинов растеряли, крепости их оборонять некому, самое время ударить. Может быть, так и поступят, но на это добро дать должны, с самого верха.

Иванов поморщился, слова про «карательную экспедицию» его покоробили. Там, в аулах горных, только дети и женщины, их что, всех под нож пустят? Священник, словно бы прочитав его мысли, тут же объяснил:

- Нет, убивать всех не станут. Только тех, кто сопротивляется. Остальных в плен возьмут и серым передадут. Они обычно друг друга не сторонятся, роднятся охотно, вот и примут баб да ребятишек. А деревни их горные сроем, стада отберём. Вот и не станет угрозы с гор, некого будет бояться.

- И казаки не нужны станут? – спросил Иванов с интересом.

Священник покачал головой.

- Территория наша станет шире, народ русский расселится на восток, там, вдоль гор, долина плодородная, километров триста. Орки серые разве что пятую часть освоили, а мы остальное заселим. Тогда казакам придётся сниматься с места и туда переезжать, на новую границу.

- А за той границей что?

Священник только развёл руками.

- Что-то очень страшное, то, чего даже орки боялись, в ту сторону они не ходили никогда.

Разговор сошёл на нет, поскольку из глубины страны вернулись беженцы. Анна с девочками спрыгнула с телеги и первым делом бросилась к Иванову.

- Миша! Что с моими? – в глазах женщины застыла надежда пополам со слезами.

- Петя вон там, - Иванов указал в сторону берега. – Антип раненый, в больнице лежит. Без увечий, крови потерял много.

Женщина облегчённо выдохнула, но тут же взяла себя в руки и принялась хлопотать. Работы хватало всем. Женщины варили раненым еду полегче, вроде куриного бульона, кто-то помогал доктору (тот, бедолага, с ног сбился, стараясь помочь всем одновременно), кто-то собирал бинты и окровавленную одежду, чтобы постирать и починить. Работа нашлась всем, Иванов, прикинув своё состояние, отправился в похоронную команду. Своих хоронить будут на третий день, как положено, а от кучи орочьих трупов следовало избавляться уже сейчас.

Перед сборщиками трупов проходила трофейная команда, собиравшая оружие, холодное и огнестрельное, стальные доспехи (орки, как ни странно, были отменными кузнецами, и железная руда в горах имелась), иногда поднимали амулеты шаманов. Тех убитых, что лежали у кромки воды, просто столкнули в реку, их унесло течением. Но атаман, увидев такое непотребство, немедленно скомандовал отбой. Засорять реку было нежелательно, потому как ниже по течению были ещё поселения. Часть казаков уже копала братские могилы, но и этот способ забраковали. Слишком много, да и нечего землю поганить, кладбище выйдет огромным. В итоге стали складывать штабелями, перекладывая трупы дровами. С деревом в этих местах небогато, дрова и стройматериалы с того берега возят, но сейчас в наличии были многочисленные лодки и плоты. Врагу они уже не пригодятся, а людям, кроме нескольких образцов, не нужны. Орков клали в два ряда, голова к голове, сверху складывали брёвна и доски, засыпали соломой, поливали каким-то маслом, дёгтем, даже спиртом. Сверху укладывали следующий ряд. Работами распоряжался местный голова, с геометрией он дружил, а потому погребальный костёр имел вид прямоугольного параллелепипеда.

Закончили уже затемно, с четырёх сторон поднесли факелы, груда тел вспыхнула, осветив окрестности, в небо поднимался столб дыма. Оставалось только порадоваться, что ветер в сторону реки дует, не придётся вдыхать ароматы горелого мяса.

Когда уставший и измученный Иванов вернулся в дом, уже ставший ему родным, за столом, при свете лампы собралась вся семья. Антип от лечения отказался, как пришёл в себя, так и отправился домой, уступая место людям с действительно тяжёлыми ранениями.

- Дядя Миша, - парень попытался встать, но Иванов его осадил.

- Сиди-сиди, нечего вскакивать. Тебе сейчас только есть и спать нужно. За отечество раны принял.

Парень кивнул.

- Четверых уложил, - сообщил он, - а потом по голове получил, шлем потерял, затоптали меня. Уже потом встал, а вокруг только орки, револьвер пустой рядом валяется, благо, наши залп дали, те повалились, а я к своим пробился. Не заметил даже, что раны на теле, только кровь откуда-то.

У него была рассечена бровь, а тело скрывалось под бинтами, поверх которых он набросил рубашку, но застёгивать не стал. Доктор наложил два десятка швов, раны затянутся быстро, молодость тут в помощь.

Зато Пётр просто сиял от осознания собственного героизма. Ружьё, подаренное Ивановым, отработало на отлично. Когда случился прорыв, парень вместе с остальными артиллеристами защищал орудие. А потом их задавили массой, расчёт рассеялся и стал отступать между домами. Петя при этом остался один, зато был при оружии и имел запас патронов, которые не успел потратить. А ещё он, в отличие от противника, хорошо знал расположение улиц, заборов и тупиков. Так и пятился от врага, успевая перезаряжать и стрелять. А враги, получая раз за разом заряды картечи, постепенно закончились. Более того, уже потом он потратил два патрона на толпу, что штурмовала церковь, то есть, косвенно спас жизнь Иванову и священнику. Так что теперь он жалел только о том, что не все гильзы удалось собрать, три или четыре выпали и потерялись на улицах.

- А правда, что вы самого Волосатого Вога убили? – спросил Петя и тут же дал ссылку на источник: – отец Иоанн говорил, мол, сцепились вы, вот дядя Миша его кулаками и забил.

Все присутствующие подняли взгляд и пристально посмотрели на мужчину. А он ведь даже не знал, что сцепился со своим старым неприятелем.

- Ну, не совсем кулаками, - Иванов развёл руками, - выбора у меня не было, я нож в него воткнул, а он, гад такой, даже не падает. Пришлось кулаками бить. Справился, но и отец Иоанн мне подсобил.

- Что дальше-то будет? – спросил Антип, парень, хоть и старался держаться, двигался вяло, и даже ложку держал с трудом.

- Дальше… ну, говорили, что экспедиция будет в горы, - Иванов пересказал то, что слышал от священника. – Вроде как, хотят оставшихся зелёных на равнину согнать, а деревни их срыть.

- Не возьмут меня, - угрюмо сказал парень. – Не успею поправиться.

- Так и меня не возьмут, - ещё более грустно сообщил Пётр. – Меня сейчас взяли, потому как общая мобилизация. А в поход только с шестнадцати берут.

- Ну и ладно, - успокоил обоих Иванов. – Не забыли ещё, что у меня планы есть?

- Вы про дверь? – понизив голос спросил Антип.

- Про неё, надо же, не забыл. Хабар велик, если, конечно, никто не утащил. Но для этого ты мне здоровый нужен. И не только ты. Тяжёлая штука, так не унести.

- Глеба позову, - сказал Антип.

- И я с вами, - тут же заявил Пётр. – В рейды отпускают без возраста.

- Хорошо, - Иванов не стал спорить, хотя пацан точно заработает себе грыжу.

Он отлёживался ещё два дня. Вся активность сводилась к домашним делам, вроде таскания воды от реки, заготовки дров и помощи со скотом. Потом дела позвали его в город. Сражение для него закончилось относительно хорошо, но одну потерю никто компенсировать не мог. Пистолет был испорчен и восстановлению не подлежал. Останки механизма он отдал в мастерскую, пусть посмотрят и подумают, глядишь, если не починят, то скопируют. Какой-никакой, а шаг вперёд на пути прогресса.

А ему срочно требовался короткоствол, причём, надёжный и мощный. Маузер, при всех своих преимуществах, производил довольно слабое останавливающее действие. Лучше бы что-то такое, что отшвыривает врага, даже если тот весом в два центнера. Это и против тварей полезно. Ещё чтобы пули разрывные. Но особого выбора не имелось. Здесь продавали револьверы. Пусть очень хорошие, прочные, надёжные, большого калибра. Но это был револьвер, единственным, но большим недостатком которого был барабан на шесть патронов. Против десяти у пистолета. Но, как говорится, походи по рынку, поспрашивай.

В Новгороде он посетил оружейный магазин. С порога поставил тяжеленный свёрток с металлическими плитами. Да, кредитные карты куда практичнее. И бумажные деньги. А металл – это архаизм. Зато хватит на многое, а с учётом серебряной проволоки, можно весь магазин закупить.

Продавец подозрительно покосился на свёрток, но ничего не сказал. Сфокусировав взгляд на посетителе, он приготовился слушать.

- Здравствуйте, я уже был у вас, - начал разговор Михаил.

- Я вас помню, - кивнул продавец. – Вы револьвер смотрели.

- Да, теперь хочу купить, гроши имеются. Не продали ещё?

- Не продал, - продавец с довольным видом погладил бороду, - и ещё завезли.

- Мне большой калибр нужен, - напомнил Иванов.

- Вот, смотрите, - продавец начал выкладывать образцы на прилавок. – Все под одиннадцать с половиной. Различаются длиной ствола и кое-какими мелочами.

В самом деле, вместо одного образца, перед ним теперь были целых шесть. Два из них такие же, как он видел в прошлый раз, ещё один с длинным стволом, ещё два с коротким, сантиметров шесть, а последний отличался от остальных покрытием, вместо матово блестящего напыления, этот был воронёным, а рукоять обложена пластинами какого-то чёрного полимера, напоминающего застывший гудрон.

Взяв его в руку, Иванов ещё раз удивился. Спица для выбивания гильз отсутствовала. Неужели? Нажал на рычаг слева, барабан послушно выпал, демонстрируя пустые гнёзда.

- Да это ж просто праздник какой-то, - он процитировал Карабаса-Барабаса, на что продавец отреагировал довольной ухмылкой. – А второй такой есть?

Тот развёл руками.

- Один прислали. Но и другие не хуже.

Иванов почесал затылок. Он, вообще, хотел купить два, один себе, второй Антипу. А старый тот передаст Петру. Немного подумав, решил.

- Давайте этот, а ещё вон тот, с длинным стволом. И патроны, сколько есть, и гильзы с пулями.

- Дороговато встанет, - заметил продавец, но уже тянулся под прилавок, отыскивая требуемый товар.

- В гробу карманов нет, на тот свет кошелёк не утащишь, - философски заметил Иванов. – Лучше потратиться, зато живым буду.

- Это верно, сразу вижу, казак, - снова ухмыльнулся продавец и начал выставлять на прилавок пачки с патронами.

Надо сказать, запасы у него оказались приличные. Возможно, заказ отправил на север, чтобы прислали. Готовых патронов набралось полторы сотни, ещё восемьдесят гильз и почти сотня пуль. Пули правильные, в медной оболочке, а если кому надо, сами подпилят.

Получив в качестве оплаты плиты из металла, продавец нисколько не удивился, достал весы и принялся считать. Сдачу выдал бумажными купюрами, более того, купил и остальные плиты, Иванов был только рад избавиться от тяжёлого груза. В итоге, помимо двух револьверов, засунул в карман приличную пачку денег. Семье хватит года па полтора, если не шиковать. Поймал себя на мысли, что о семье Анны думает, как о своей. Напоследок задал ещё один вопрос:

- Скажите, а если мне серебряная пуля понадобится. Такого калибра можно отлить?

- Хм, - тот почесал бороду. – Можно, если серебро есть. Ступайте через дорогу, там мастерская, пули отольют, есть у них и печь высокотемпературная, и формы всех калибров. Только скажите, чтобы при вас отливали, а то серебро – это такое, соблазн большой.

- Так и сделаю, - пообещал Иванов.

В мастерской заказ приняли, только сказали приходить с серебром через час, печь плавильная на сразу нагревается. На недоверие не обиделись, посадили рядом и велели смотреть. Белый металл наливался в форму, тут тоже использовали стальную основу, а слой серебра вышел примерно в миллиметр толщиной. Что же, твари больше и не требуется. Из куска проволоки примерно пяти сантиметров в длину получилось пять пуль. Ещё немного осталось, но Иванов великодушно разрешил оставить металл себе.

Вот, собственно, и все его дела. Есть в городе, что купить, есть и деньги на это, да только смысла нет тратить их в этом мире, когда в своём куда обширнее выбор товара, и куда ниже цены. Бумагу можно обменять на золото, серебро тоже, а потом возвращаться к себе. Не сейчас, чуть позже, когда Антип поправится. В поездке за бронзовой дверью он непременно заглянет и к себе, в свой мир.

Глава двадцатая

- Навались! – командовал Иванов, бронзовая плита поддавалась с трудом, несмотря на все их ухищрения.

Для транспортировки двери он притащил из своего мира ручную лебёдку, но даже с её помощью подъём тяжелой плиты по ступеням проходил с проблемами. Да и то сказать, из четверых только сам Иванов был достаточно силён. Антип и Глеб не до конца оправились от ранений, а Пётр по понятной причине был слабее других. Тем не менее, плита с каждым рывком поднималась на пару ступеней. Ещё за полчаса смогли вытащить её наружу. Дальше перемещали её с помощью круглых поленьев, которые напилили в лесу на другом берегу.

Два десятка коротких брёвен примерно равной толщины. Сзади убирать, спереди подкладывать. Техника, известная ещё со времён строительства Египетских пирамид. Местность имела слабый уклон в сторону реки, это немного облегчало работу.

На берегу их дожидалась самодельная баржа из брёвен, достаточно большая, чтобы не утонуть под тяжестью бронзовой плиты. Баржу они построили сами, поднялись на лодке Иванова вверх по течению, где с лесом было побогаче, свалили несколько стволов и построили большой плот, благо, имелся запас гвоздей и шурупов. Эту конструкцию пришлось тащить вверх по течению с помощью мотора. Это съело все запасы горючего. Но Иванов не расстроился, оставив парней отдыхать в руинах старой крепости, он отправился в свой мир. нужно было продать золото, потратить деньги на полезные вещи, а потом вернуться с запасом бензина, чтобы хватило на обратный путь.

Маршрут его не изменился. Сначала к дочери, напомнить о себе. Увидеть родные лица. Ольга уже собиралась рожать, недели две или три осталось. Между делом сунул Филиппу несколько купюр, тот скорчил кислую мину, собираясь отказаться, но тесть настоял. Ребёнок – это всегда дополнительные расходы, никакая помощь не будет лишней. А ему, старому и одинокому, деньги вовсе без надобности.

А вот дома его ждал сюрприз. Его полушутливое заявление, оставленное на столе, прочитали. Теперь сверху лежал ответ:

Михаил Григорьевич, благодарим вас за сотрудничество. Вы всё сделали правильно. Продолжайте устанавливать контакты с властями нового мира. Как это ни прискорбно, но ваш случай не единственный, весь отдел занят на других направлениях, с вами просто некому заниматься. Пока вам придётся справляться своими силами. Можете смело говорить от лица власти, заключать договоры, обещать что-то реальное. Если возникнет нужда в чём-либо, будь то деньги, оружие, лекарства, можете обращаться к вашему знакомому А. Охрименко, либо по телефону, указанному на обороте бумаги. Местонахождение портала мы установили, на случай, если с вами что-то случится, оставьте свои координаты с той стороны прохода, тогда сможем организовать поиски. Пока же я, от лица своего отдела, желаю вам удачи, берегите себя.

Полковник Колесов М.И.

Прочитав послание, Иванов на секунду завис. Послание было странным, очень странным. Впору думать, что это шутка. Официальные документы так не пишутся. Но это и не документ. Просто записка с добрыми пожеланиями. Писал некий полковник. Полковник чего? Если армейский, то да, просто полковник. А так он должен быть полковником полиции, или внутренней службы. Второе, что удивляло, - это наличие некоего отдела. Отдел по паранормальным явлениям? Или конкретно отдел, изучающий порталы в другие миры. Его случай не единственный, стало быть… ну, вариантов немного. Где-то ещё есть портал, и там происходят события более важные, чем его возня здесь. Ну, собственно, так и есть. Допустим, свяжется он с их службой, и что скажет? Пришлите пару хлопцев, надо бронзовую плиту отнести? Нет, они поступили правильно. Когда он свяжется с верхушкой страны, ну, пусть не страны, пусть области, тогда и явится с верительной грамотой в зубах.

На этом он тему закрыл. Наскоро прикинул, нужно ли ему что-то от Охрименко, решил, что нет. Патронов к винтовке хоть отбавляй, кобуру под новый револьвер ему сошьют на заказ. Он тут, кстати, поступил хитро: чтобы не тащить криминал в свой мир, нашёл в Малаховке хорошего резчика по дереву, который буквально за три копейки вырезал точные копии револьверов, его и Антипа. Теперь на эти копии шьют кобуры, которые можно носить хоть на бедре, хоть под мышкой, хоть на заднице. Можно было явиться к прапорщику и потребовать себе пулемёт, ну, или хотя бы автомат, но особой нужды в таком оружии он не испытывал. Основную массу врагов уже перебили, а по зверям можно и одиночными стрелять.

Деньги, полученные от продажи золота, потратил с умом. Прикупил запас ткани, продуктов, что там в дефиците, заодно купил лекарств, в первую очередь антибиотиков. В том мире их производят на севере, с учётом плеча подвоза, стоят они настолько дорого, что никто их не продаёт, выдаются целенаправленно, через врача. Врач, кстати, хоть и приписан к казачьему подразделению, представляет собой отдельное ведомство, а начальство его находится на всё том же севере. Но и у врача запасы лекарств не вечные, после битвы он натуральным образом метался, отправляя гонцов ко всем соседям, чтобы прислали препараты и перевязочный материал.

Вот поэтому Иванов решил прикупить приличный запас, который потом тихо и без лишней огласки передаст доктору. А может, - чем чёрт не шутит – сумеет через врача связаться с руководством.

Второй тратой была оптика. Всё те же бинокли. Для этого он поговорил с атаманом. Тот не удивился его предложению, видимо, решил, что где-то на свете есть более развитый анклав, там бинокли и производят. Решено было полученные приборы отдать в соседние подразделения. Лишними точно не станут.

На этом он решил пока остановиться. Можно было затариться цветным металлом, серебром, ещё чем-то, что там стоит дорого, но он прекрасно понимал, что страна эта нищая. То золото, что он вывозит, может внезапно закончиться, не сегодня, так завтра. Вряд ли получится таким способом разбогатеть. Это не говоря о том, что богатеть он ни разу не хотел. Не видел смысла, потребности его всегда были невелики. Так и нечего привыкать к роскоши.

Парни ждали его на том берегу, после двух дней напряжённой работы, у них получилось пристроить плиту на плот, после чего караван из моторной лодки и баржи отправился вниз по течению. Как ни странно, в этот раз их не беспокоили ни вампиры, ни черти верхом на волках, ни простые волки, ни недобитые орки. Перед глазами была только природа. Ночевали на берегу, численность отряда позволяла выставить часовых.

Дорога до Малаховки заняла пять дней. Там, на месте, уже приготовили ломовую телегу, запряжённую четвёркой лошадей. Подвижной состав выделил голова, решив, что дело того стоит. Потом, по возвращении, надо будет сунуть ему пару купюр. Даже если взяток не берёт, а помогал бескорыстно, так пусть на благое дело потратит.

Весь посёлок собрался смотреть на добычу. В рейды по заброшенным городам здесь ходили многие, часто приходили с добычей. Последний случай, подобный этому был три года назад, когда группа рейдеров наткнулась на остатки железнодорожной станции, а там, на порядком проржавевших рельсах, стоял почти целый электровоз. Разбирали его около месяца, после чего в несколько ходок перетащили добычу.

Перевозка доставила ещё немало хлопот, но хлопоты были приятными. И банк был озадачен, не отыскав нужной суммы, и мастерские, что занимались распилом и переплавкой, не могли обработать разом такой кусок. Кроме них нашлось ещё одно заинтересованное лицо. Некий человек, который представился агентом местных спецслужб осмотрел плиту, расспросил об обстоятельствах находки, после чего тщательно зарисовал все знаки, что были на поверхности. Только после этого дверь отправился в печь.

Ещё три дня спустя вся компания отдыхала в кабаке, в Малаховке. В заведении было в этот раз многолюдно, скорбь по погибшим уже прошла, народ расслабился, все строили планы на ту самую экспедицию в горы. Рассуждали, на что потратят гонорар за участие, и что из добычи можно будет оставить себе. Богатства орков сводились к овцам и козам, а также неплохому железу. Кроме того, почти в каждой деревне хранились родовые амулеты. Эти штуки содержали в себе магию, а потому их активно покупали в городах.

Обсудили и удачный поход парней, круглая сумма ещё не до конца была получена, банковский работник выдал часть денег расписками, объяснив, что наличность прибудет через две недели. Впрочем, расписки тоже годились, так, например, Антип собирался купить коня, да не упряжного, а боевого, который стоит раз в десять дороже. А такие есть на конезаводе, который, если и не полностью государственный, то, как минимум, работает через ту же финансовую систему. По сути, Антип просто обменял кусок бронзы на животное.

Иванов, само собой, запросил золото, тоже не получилось, выдали только треть суммы, остальное обещали в будущем. Но он не настаивал, не горело, большие расходы впереди не маячили, куда важнее было определиться с планом дальнейших действий. Об этом он и беседовал тем вечером с Антипом, попутно потребляя местное пиво в неограниченных количествах.

- Всё-таки, как на север попасть? – спрашивал он уже порядком захмелевшего парня.

- Не пойму я вас, дядя Миша, - Антип покачал головой, - вы же с севера, вам только знак свой показать, вас и примут на поезд. Или даже внеплановый рейс организуют.

Чёрт! Забыл совсем, что по местным меркам он – уполномоченный, сиречь, агент 007 в местной классификации. Надо было с тем гэбистом в городе поговорить. Правда, афишировать свою принадлежность не стоило, тот сразу выкупит, что перед ним самозванец. И с порога заявлять, что прибыл из другого мира, тоже не стоит. В лучшем случае примут за сумасшедшего, и доказать ничего не дадут. Что тогда?

- А как вообще люди туда попадают? Ну, простые люди, вот ты, например?

- Пару раз слышал, что туда двоих мастеров из Новгорода возили, вроде как, узнали они что-то важное, вот и возили на допрос. Потом вернули. Они особо ничего не увидели там, вроде, заводы какие-то, но точно не сказали, мол, всё скрыто, под землёй и за заборами. Но точнее не скажу, через третьи уши слышал, - Антип икнул и налил себе ещё пива из кувшина. В зале как раз появились музыканты.

- А молодёжь как же?

- С молодёжью сложно, тут надо очень умным быть, и образование получить в городе. Там или гимназия, или реальное училище, тех, кто до последнего класса проучится, да лучше всех закончит, отправляли на север, но не всех. Они потом возвращались, но тоже ничего не рассказывают. Видать, нельзя им.

Музыка в зале гремела всё громче, а когда возникла пауза, Антип встал с места и широким жестом велел местному повелителю кружек и бутылок выдать всей публике пива за его счёт. Жест красивый, публика встретила его с одобрением. Расценки в заведении невелики, а после полученных богатств было даже неприлично не угостить односельчан.

Правда, обрадовались не все. Парень чуть старше Антипа, невысокий, коренастый с густой копной светлых волос, что сидел через два столика, внезапно возмутился. За общим гулом Иванов не расслышал слов, но понял, что человек сильно недоволен. Поняв, что его не услышали, а люди в кабаке слегка притихли, парень снова разразился пьяной тирадой на тему того, что всем скорбеть нужно, столько людей полегло, а они тут празднуют. Отхватили куш, а на службу плевать, пусть другие гибнут. А старика этого пришлого (он внезапно перешёл на Иванова) вообще на стене не видел.

Иванов посмотрел на пьяного правдоруба с сожалением. Перебрал пацан, бывает, наверное, кого-то близкого потерял, теперь ищет, на ком зло выместить. Окружающие тут же начали вправлять ему мозги, объясняя, кто такой Иванов, что он сделал, и почему сопляку стоит придержать язык. Не подействовало.

Парень встал и решительной, хоть и нетвёрдой походкой отправился наводить справедливость своими средствами. Иванов вздохнул, мнение о том, что драка является обязательным элементом застолья, он не разделял. Наоборот, мордобой портит всем настроение, потом приходится кровь отмывать, мирить противников, собирать битую посуду. Уж лучше без этого. Он стал прикидывать, как быстро и без потерь парня обезвредить.

Эта мысль пришла в голову не только ему, Матвей уже выбрался из-за стойки и, отвязав фартук, бросился наперерез. Не успел. Тот стоял уже возле столика и тянулся к Ивановы мощной пятернёй. Не дотянулся. Получил мощный удар в колено, сбивший его наступательный порыв. Иванов ухватил его за загривок, собираясь приложить о стол, но недооценил парня, тот вывернулся, попытался ударить, но не достал. Стало ясно, что уложить его аккуратно не получится. Прикинув, что вряд ли ему придётся составлять акт о применении физической силы, а свидетелей полный кабак, Иванов решил себя не сдерживать.

После второго замаха (бил парень уверенно, вполне на уровне боксёра-середнячка) перехватил руку за запястье, дёрнул на себя, после чего боднул лбом в переносицу. Раздался треск, парень замер, из ноздрей потянулись две тонких красных струйки. Внезапно очнувшись, он снова попытался достать обидчика, и снова неудачно. Иванов, будучи более опытным, сполна использовал своё преимущество в длине рук. Противник бил по воздуху, в этот момент кулак прилетел ему в челюсть и почти одновременно Иванов, прорвавшись на ближнюю дистанцию, врезал локтем. Крепкий парень, простого удара могло не хватить. Теперь хватило, буйный молодой человек рухнул на пол, напоследок опрокинув соседний столик. Пиво разлилось на пол.

Когда потерявшего сознание буяна утащили за порог, обстановка постепенно возвращалась в прежнее русло. Пожилая женщина быстро прошлась с тряпкой между рядов, протерев кровь и пролитое пиво. Иванову было неприятно бить молодого парня, у которого в голове перемкнуло и потянуло устроить скандал. Потом проспится, стыдно ему станет.

- Зря вы так, - сказал вдруг Антип. – Это Кирилл Пирогов, бабки Ульяны внук.

- И что? – непонимающе спросил Иванов, вспоминая, где он слышал про бабку Ульяну. Точно, когда его таракан поцарапал, Антип советовал к ней пойти, чтобы вылечила народными средствами. Но он тогда антибиотиками обошёлся, рана попыталась воспалиться, но местные бактерии против ядрёной химии оказались слабоваты.

- Ну, ведьма она. Так-то добрая, но за внука может и подлость сделать.

- Например? - Иванов постепенно расслаблялся, пиво уже основательно ударило в голову.

- Ну, заклятие наложит, заговор неприятный.

- Я позеленею, покроюсь пупырками и превращусь в лягушку? – съязвил Иванов. Вообще-то к подобным угрозам следовало относиться серьёзно. Магия тут работает, это он уже уяснил, а бабка, способная заговором лечить воспаление, может и обратный процесс сотворить.

- Ну, не обязательно, - Антип смутился. – Но нашептать что-то может.

- Стоять не будет, - подсказал присевший рядом голова. – Это она запросто. Но ты, если что, сразу ко мне иди, я на неё повлияю.

Опрокинув с ними кружку, местный «мэр» и одновременно военком отправился обходить казаков и не только, согласовывая списки участников предстоящего похода. При нём имелся блокнот с карандашом, куда вписывались фамилии. Иванов мысленно похвалил, молодец мужик, столько обязанностей на себе тащит, даже в кабаке за пивом не расслабляется. Чуть позже прибыл даже отец Иоанн. Рана на лице священника почти зажила, остался некрасивый шрам, который даже борода не прикрывала. На происходящее веселье он поглядел с осуждением, но вслух критиковать не стал. Как всегда заказал у Матвея что-то простое и дешёвое, присел в уголке и принялся за поздний ужин.

А спустя ещё четверть часа случилось явление Христа народу. С поправкой на то, что явился всё же не Христос, а совсем другой человек. Пожилая женщина самого благообразного вида, при одном взгляде на которую сразу вспоминались пирожки и котята, окинула взглядом зал, где собралось десятка четыре подвыпивших мужиков, остановила взгляд на одном и что-то быстро забормотала, делая странные пассы руками. Большого ума не требовалось, чтобы понять, что бабка избитого (за дело) парня, не стала дожидаться и колдовать тайно, а осмелилась прийти и показать обидчику, на что способна. Поступок глупый, тут народ строгих нравов, лечение примет охотно, а вот вредную магию, да ещё не тайную (попробуй, докажи), а вот такую, чтобы при всех. Тут даже при отсутствии результата общество отнесётся с осуждением, причём, скорее всего, реальным и ощутимым.

- Ульяна! – грозно крикнул со своего места отец Иоанн, голос его был твёрд и полон осуждения.

Старуха оборвала заклинание на полуслове, она как раз говорила что-то про «как стебель поникший, как дерево срубленное, как канат шёлковый…», нетрудно было догадаться, какое именно заклятие она собиралась применить. Голова, оказывается, не шутил. Но закончить не успела. И дело тут было не в грозном окрике священника. Глаза старухи застыли в одном положении глядя прямиком в ствол револьвера, направленного ей в лоб. В помещении повисла гробовая тишина.

- А я знаю, как заклятие снять, - зло усмехнувшись, сообщил Иванов. Сам-то он знал только один способ бороться с заклятиями – просто в них не верить. Особенно в таком тонком деле, как мужская сила. Тут от внушения очень много зависит. Но в данном случае наговор мог быть и не пустышкой, кроме того, обнаглевшую ведьму точно следовало поставить на место, покрывать беспутного внука такими методами было точно против правил. И заступничество головы или священника ему не требовалось. – Надо ведьме кол в сердце забить. Осиновый. И голову отрезать и закопать на Лысой горе. Думаю, точно поможет.

Старуха побледнела. А окружающий народ теперь уже с осуждением смотрел на Иванова, общество тут, хоть и милитаризованное, но внутривидовая агрессия сведена почти к нулю. Угрожать односельчанам оружием – это за гранью.

- Михал Григорьич, - осторожно сказал голова. – Ты револьвер-то опусти, не дай бог, пальнёт, убьёшь кого.

- А с какого лешего я долен всё это выслушивать? – он скорчил ещё более злобную гримасу и повернулся к начальнику. – Вредоносная магия уже не преступление? Да и не по-людски это, внучка своего, дурака пьяного покрывать, да ещё вот так, колдовством.

Каждое следующее слово он произносил с небольшим повышением тембра, на окружающих действовало, более того, они с ним были согласны, что да, бабка заигралась, власть почувствовала. И внук её – дурак пьяный, и вообще, лучше бы воспитывала его, а не это вот всё… Но убивать своих было намного хуже, а по виду Иванова они решили, что тот уже готов нажать на спуск. Калибр оружия не оставлял сомнений, старуху разнесёт на молекулы. А может, сыграло ещё и то, что Ульяна была для них своей, а Иванов, хоть и неплохой человек, но пришлый. Прибыл невесть откуда, а теперь вот в людей стволом тычет.

Неизвестно, чем бы ситуация закончилась, но тут неожиданно пришла помощь. К голове подошёл немолодой мужчина с бородой, внешность которого показалась знакомой. Он стал что-то шептать голове на ухо, а Иванов напряг память, чтобы вспомнить, где он его видел.

Вспомнил, и сразу же ясно стало, о чём говорит этот человек. Он был главным у тройки мародёров, первых встреченных им в этом мире людей. И их конфликт быстро разрешился только потому, что в нём признали уполномоченного. И теперь об этом же знает голова.

Собственно, голова подтвердил это одним только выражением лица. Направление беседы тут же переменилось. Голова зло зыркнул на Ульяну и принялся выговаривать:

- Ульяна, ты мне прекрати, долго мы уже тебе всё позволяли, и внук твой в это раз лишку хватил, загордился, за такой бабкой, никого не уважает. Завтра к атаману схожу, вот и порешает, что с вами делать. А если не уймёшься, в Новгород отпишу.

Старуха уже и рада была убраться отсюда, но окружающие ждали чего-то ещё, всем была интересна перемена настроения головы. Иванов не стал ждать долгих расспросов, просто расстегнул ворот рубахи вытащил медальон. Тот самый, лечебный. Он, конечно, сломан, но в слабом освещении кабака этого не понять, да и удостоверением личности он служит не хуже целого.

Ульяна скривилась, словно разжевала лимон, толпа ахнула, единственным, кто хоть как-то прокомментировал внезапное открытие, оказался отец Иоанн.

- Теперь понятно всё, - стоявший рядом священник кивнул. – И откуда у вас оружие такое, и почему вас шаман «Криком» убить не смог, и где вы бинокли для Саввы достали, и как вам удалось Волосатого Вога голыми руками убить. А то, что не назвались, - ваше дело.

Ульяна бочком протиснулась в дверь и исчезла. Видимо, желание прикрывать выходки внука теперь пропадёт надолго. Остальные потихоньку рассаживались за столы, негромко обсуждая случившееся. А голова так и стоял рядом в раздумьях.

- Борис Макарович, чего задумался? – спросил Иванов негромко, допивая пиво.

- Да, дело у меня было какое-то.

- Забыл?

- Давно уже, - голова недовольно скрипнул зубами. – Память другим занята, вот и… что-то на тот случай, если у нас уполномоченный объявится. А что именно – забыл. Эх, завтра вспомню.

- И то верно, - согласился Иванов. – Завтра будем думать, пойдём, Антип.

И они пошли.

Глава 4

Глава двадцать первая

Утром голова бесцеремонно заявился к ним домой. Анна, проснувшись затемно, готовила завтрак, мужики, пользуясь своим привилегированным положением, спали чуть дольше.

- Анна, - раздался в сенях голос головы, - где Михаил? Ну и что, что спит, разбуди, дело важное, он поймёт.

Иванов и сам уже понял, что поспать не дадут. Совершенно очевидно, что голова вспомнил то самое дело, оттого и проснулся в такую рань. Пришлось вставать, натягивать портки и идти на разговор.

- Утро доброе, - Иванов натянул на лицо улыбку, хотя от недосыпа и ощутимого похмелья хотелось местного мэра послать подальше и снова завалиться спать.

- И вам здравствуйте, - голова улыбнулся. – Вот, Михаил Григорьевич, вспомнил я, какое дело было.

- Слушаю, - сказал ему Иванов и добавил: - вы присаживайтесь, нечего стоять.

Голова присел за стол и поставил на скатерть объёмистый свёрток ткани. Судя по форме и размерам, внутри был кирпич. Да и вес явно немалый.

- И? Что это?

- Почти год назад прислали, - объяснил голова, развязывая узел, - связь, ваша связь с севером. И приказ чёткий, как уполномоченный появится, так ему и вручить, лично в руки. Только сразу скажу, связь эта тут не сработает, это в горы нужно подняться.

Иванов к идее отнёсся скептически. В горы-то он поднимется, да только сомнения есть, что за год аккумулятор рации не сел в ноль. Да и что за связь такая, что за сотни километров бьёт?

- Пользоваться вы умеете, так что, объяснять нечего, - голова рассиживаться не собирался, встал и направился к выходу, - а там уже сообщат, что нужно.

Иванов хотел было задать несколько вопросов, да только голова явно знал не больше, чем он сам. Пришлось попрощаться и заняться осмотром принесённого артефакта. Действительно, кирпич, хотя с виду довольно занятный. Корпус металлический, кажется, даже титановый. Есть вкрапления пластика в виде клавиатуры, стекла в виде небольшого дисплея, и резиновые нашлёпки на углах. Антенны нет. Монитор не горит, но есть кнопка включения. Немного подумав, он ткнул в неё пальцем. Как ни странно, дисплей загорелся мягким оранжевым светом, но только для того, чтобы сообщить печальную новость.

НЕТ СВЯЗИ – было написано крупными печатными буквами. Ну, прибор работает, теперь, хочет он этого или нет, придётся идти в горы. Впрочем, подобные заботы ему только на пользу, установит контакт с местным начальством, а после познакомит их со своими земляками в погонах. У них установятся отношения, а он выступит посредником. Правда, идти в такую рань никуда не хотелось, но придётся. Да и нечего спать до обеда, молодёжи дурной пример.

Антип проснулся ещё позже, попытался догнать своего отчима, но тот отправил его назад. Вряд ли разговор с большим начальством предназначался для посторонних ушей. В качестве места связи выбрал ту самую гору, через которую не так давно спасали пленную Ленку. Собственно, другого пути он не знал. Была опасность встретить там орков, но вероятность этого была мизерной. Слишком большие потери понесли зелёные, им просто некого сажать в засаду.

Пока поднялся, солнце перевалило за полдень, спешить смысла не видел, потому как никто за ним не гонится, а заодно будет время собраться с мыслями. Нужно было обдумать, что именно им сказать. Здравствуйте, я – Иванов Михаил, пришёл из другого мира и хочу… Блин, нехорошо получится, сразу виноват будет, что рацию присвоил, как и само звание уполномоченного. Или это должность? Неважно. Да и поверят ли, со стороны рационально мыслящих обитателей севера его слова должны казаться лютым бредом. А что сказать? Да, плевать, будет по ситуации общаться, в конце концов, по радиосвязи его не пристрелят, да и запеленговать сигнал и отправить ракету они не смогут, по причине отсутствия ракеты.

Оказавшись на самом высоком месте (пробраться дальше не позволила пропасть, а хитрого моста больше не было), он всё так же не спешил. Вынул из мешка кусок хлеба, банку консервов и флягу с водой. Пообедал и, развалившись на расстеленной куртке, снова взял в руки рацию. Ткнул в кнопку включения. Дисплей на этот раз вспыхнул зелёным, ага, связь есть.

Некоторое время он смотрел на прибор, соображая, что делать дальше. Найти частоту? Или просто зажать тангенту и позвать собеседника? А ведь настоящий уполномоченный просто обязан знать, с кем говорит. Или не должен?

Махнув рукой на размышления, он просто и незатейливо ткнул в кнопку с цифрой один. Дисплей мигнул, видимо, так и нужно было, типа кнопки «эни кей» в компьютере. Тут появилась новая проблема. На экране появилась надпись: «Введите личный номер».

Иванов на секунду завис, но потом сообразил. Кинжал, а на рукоятке номер. Или это не тот номер? Вообще, носить с собой нож, на рукояти которого есть секретные данные, - верх непрофессионализма. Любой уполномоченный это знает. Впрочем, никакого другого номера у него всё равно нет. Поочерёдно нажал на кнопки, вводя код.

Рация снова мигнула, зашипела, раздалось пиликанье, после чего послышался треск, который тут же стих, уступив место неразборчивым словам:

- Центр на связи, Центр на связи, подтвердите ввод личного номера.

Он снова надавил на те же цифры.

- Неон, Неон, это вы? – спросил уже другой голос, тон был взволнованный. – Вас не было больше года, где вы пропадали?

- Были… проблемы, - сказал Иванов, от растерянности невольно примеряя на себя чужую роль. – Только сейчас вернулся.

Его собеседник разразился невнятными бормотаниями, после чего, видимо, подстроив связь, продолжил:

- Это отлично, что вы живы, Неон, рад за вас. Как у вас с матчастью? Оружие, амулет?

- Плохо, - признался Иванов. – Оружие достал новое, амулет разряжен и не восстанавливается. Так вышло, высосал всю энергию, он почернел.

На том конце послышалась ругань.

- Хорошо, Неон, так бывает, не выбрасывайте его, может быть, получится починить. Теперь слушайте меня, у нас дикий аврал, послать элементарно некого…

И здесь тоже аврал, чего они все такие занятые? Собеседник продолжал говорить, пока не перешёл к сути вопроса:

- Записывайте координаты, - он продиктовал ряд цифр и букв, Иванов всё прилежно записал в блокнот. – Там полуразрушенный город, расстояние от вас по прямой – около трёхсот километров на северо-восток. Придётся пересечь Тёмные земли, дальше путь пойдёт по местам, заселённым чертями (оказалось, что это официальный термин). Это окраина их земель, там проживают крестьяне и охотники, вы справитесь. Что же до Тёмных… - собеседник замялся. – Постарайтесь добыть серебро. За любую цену, пишите расписки, Центр оплатит всё. Если не найдёте, придётся действовать ножом. Предварительно разузнайте путь, карта должна быть у местных властей.

- Я понял, - сказал Иванов, уже и забывший, что он сварщик не настоящий, - говорите дальше, что делать в городе.

Собеседник помолчал, видимо, собирался с мыслями.

- В этом городе жить невозможно, там центр действия временных аномалий, темпоральные ловушки, иными словами. Тем не менее, там проживает один человек. Очень старый, но вполне дееспособный. Фамилия его Вассерман.

- Анатолий Александрович? – уточнил Иванов, но тут же понял, что мир тут другой.

- Насколько мне известно, Игорь Борисович. С ним удалось установить связь по передатчику. Поймали сигнал, имеем координаты. Ваша задача – вытащить его оттуда и привести к нам. По прибытии немедленно отправляйтесь в любой город, где есть железная дорога, требуйте от местных властей расконсервировать телеграф, доложите о прибытии, за вами вышлют поезд.

Иванов быстро прокрутил в голове задание: координаты есть, карту ему покажут, проконсультируют, а дальше только работа диверсантом. Самое сложное виделось в последнем этапе операции. С собой придётся тащить старика. Сам он тоже не мальчик, но достаточно силён и тренирован, чтобы спорить с молодыми. А когда на плечи ляжет такая обуза… Ладно, на месте видно будет.

- Что-то ещё? – спросил он.

- Будьте предельно осторожны в городе, входить туда смертельно опасно, лучше попробуйте связаться с Вассерманом, оставаясь снаружи. Кроме того, он сам знает свои задачи, но вы всё же проследите, чтобы он не забыл прихватить кристалл. Его тоже нужно доставить. По дороге, если возникнет опасность гибели или плена, попробуйте кристалл уничтожить, но помните, его повреждение может нести последствия в виде взрыва, высвобождение большого количества энергии в одной точке. Больше ничем помочь не могу, удачи вам, Неон, рад, что вы живы.

Связь прервалась. Иванов отставил рацию в сторону, посмотрел в блокнот. Всё просто, вот широта, вот долгота. Правда, ещё карта местная нужна, будет надеяться, что у головы такая есть. Или у атамана. Итак, его приняли за некоего Неона, местного уполномоченного. Такой вариант то ли ведьмака, то ли спецагента. С одной стороны, начинать знакомство с обмана не стоило, правда, при наличии живого Вассермана с кристаллом, на это закроют глаза, а его представят руководству. Выложить свои предложения куда проще, если находишься с собеседником лицом к лицу, а не через рацию на расстоянии в сотни километров. Всё-таки, как она достаёт?

Подумав, решил, что на пути сигнала натыканы ретрансляторы. Но это всё неважно. Важно другое: совершенно очевидно, что Неоном звали того богатыря, чьи кости он нашёл в башне. Интересно, а Антип с друзьями их видели? А если видели, ничего не заподозрили? Этот товарищ, ныне покойный, явно способен был пройти и через Тёмных, и через чертей. А он сам?

Иванов всегда относился к своим способностям довольно критично. Умеет стрелять чуть лучше среднего. Драться… ну КМСа по боксу укладывал в лучшие годы. С выносливостью у него так себе, но, опять же, время не ограничивают. Через горы перейдёт. Потом, правда, пригодится умение прятаться. Неон явно это умел, а он сам? Впрочем, у него есть то, чего не было у настоящего Неона. Техника. Тепловизионный прицел, прибор ночного видения. И оружие отличное, и серебро имеется в запасе. Всё это должно компенсировать пробелы в его подготовке.

В голове уже начал формироваться план. Первый пункт – сходить к голове и добыть карту, сопоставить координаты с ориентирами. Впрочем, город – объект большой, мимо пройти будет сложно. Дальше: расспросить обо всех опасностях. Из уст уполномоченного такие вопросы покажутся странными, но деваться некуда, если что, продолжит легенду о частичной потере памяти. «Тут – помню, тут – не помню» - как-то так.

Третьим пунктом значилась экипировка. И тут придётся таки вернуться в свой мир. На моторе это будет не так долго, но почти неделю потеряет. Ну и ладно, зато живым вернётся. И как следует растрясти Охрименко. Тот говорил, что есть взрывчатка, гранаты, прочие прелести. Вот и продаст. И золота прихватить, старый пройдоха за спасибо помогать не станет. Или выйти на покровителей? Какой бы ни был у них аврал, а на него выкроят минут десять, снабдят всем необходимым, подскажут чего-нибудь.

Спрятав рацию в мешок, он решительно зашагал в сторону берега. Следующим пунктом значился голова. Или атаман, у них должна быть карта местности и, скорее всего, простирается она куда дальше этой реки или поселений серых орков.

Поскольку теперь его статус был заявлен официально, как государственный служащий в высоких чинах, отношение местных властей было соответствующим. Голова вызвал атамана, тот, в свою очередь, позвал Кривого Савву, как лучшего разведчика, пусть и на пенсии. Вчетвером они расстелили на столе карту и приготовились слушать вопросы уполномоченного.

- Мои вопросы могут показаться вам странными, - предупредил Иванов. – Но так уж вышло, нужно выполнить задание Центра, а у меня с памятью проблемы, последствия тяжёлого ранения.

- Всё понимаем, - согласился голова, - спрашивайте, что знаем – расскажем.

- Меня земли интересуют, те, что на востоке.

- Как далеко? – спросил Белоусов.

- Вот… - Иванов промолчал, рассматривая довольно подробный план местности, явно напечатанный в типографии. Так, река извивается, вот здесь село Малаховка, подписано. На том берегу довольно большая долина. Деревни серых орков узкой полосой, но это дальше, а сразу за рекой почти ничего нет. Дорога тянется, где караваны гоняют, а в дневном переходе крепость стоит, в которой казаки дежурят. Там караван ночует, а наутро снова в путь, как раз к вечеру успевает к оркам прибыть. Слева от долины горы, высокие, но проходимые, справа обозначено болото, тоже проходимое, но жить там не получится. А место, где кончались владения орков, на карте имелось, но пояснений он не увидел. – Вот здесь, за орками. Что там дальше?

Атман переглянулся с головой, потом с Саввой, после чего, старательно подбирая слова, начал объяснять:

- Тут, - он ткнул пальцем в карту чуть дальше указанного места. – Горное плато, такая возвышенность, вроде пня большого. Подняться можно, наверху даже люди раньше жили.

- А теперь?

- Теперь не знаю. Так вот, тут, по южному склону живут точно, там места неплохие, оттуда изредка караваны к нам выбираются. Привозят трофеи, покупают больше оружие, порох и ткани. Но караваны те редки, потому как вот здесь, - он поставил ребро ладони между самым восточным поселением орков и горным плато, если верить масштабу, километров пятнадцать-двадцать, - тёмные земли…

- А конкретнее? Что там?

Слово взял Савва:

- Из нас всех я один там был, недолго очень, иначе бы не вернулся. Там призраки живут, странные существа, огромные, чёрные. Они человека с ума сводят, страху нагоняют, а убить их… говорили, что серебро берёт, но я не проверял, не было серебра. Но даже и с серебром трудно, по слухам, страх такой, что старые воины оружие роняют. Но призраки те только ночью появляются, а там и днём несладко. Земля странная, постоянно темно, словно в сумерках, расстояния непонятны, вроде, рядом лес, а идёшь до него полдня, вроде далеко камень, а шаг сделал – и вот уже рукой трогаешь. И видения там всякие, то, чего нет. Человеку не выжить.

- А обойти можно? – Иванов предпочитал лишний раз не рисковать, вместо этого лучше потратить лишних пять-шесть дней.

- Если туда идти, то обходить негде, - продолжил атаман. - Вот долина, слева – болота, но через них не обойти, если только совсем большой крюк заложить, километров на триста. А справа – горы, и там как раз почти отвесные обрывы, не забраться. Если по караванному пути, то нужно по реке вверх подняться, потом по суше на восток, а там опять через горы. Снова крюк большой. Но, мой тебе совет, Михаил Григорьевич - иди лучше длинным путём.

- Так, - Иванов кивнул. – А дальше что? Мне город нужен, на северо-востоке, километров триста отсюда, это если по прямой.

- Есть там город? – атаман посмотрел на разведчика.

- Сам не видел, - сказал Савва. – Но другие говорили, будто там, за землями чертей, есть какой-то город, наш, человеческий. Старый ещё, до всего этого построенный. И говорили они, что место проклятое, туда даже черти не суются, хотя маги у них сильные, а никто не возвращается.

- Что именно в том городе, я примерно представляю, - сказал Иванов задумчиво, – и попробую с этим справиться. А что с чертями?

- Ну, город на их земле стоит, вот здесь, - Савва положил ладонь на карту и провёл сверху вниз, - это, если правильно помню, последнее их государство, сильное, но до нас добраться не могут. Ну, или не хотят. Тогда, в древности, люди им всыпали хорошо, с тех пор и не лезут.

- Всыпали? – не понял Иванов. – Война была?

- Когда миры объединились, - начал объяснять голова, видимо, в школе историю учил старательно, - люди и орки от чумы пострадали, от миллионов остались тысячи. А черти ей не болели, их в новом мире было много, очень много. И маги у них были сильные. Ту войну по-разному описывают, но черти эти, с магами своими, могли людей сокрушить. Но и у людей от старых времён оружие оставалось. Страшное оружие, такое, что огромное войско зараз сметёт. Огонь, ветер и лучи смертельные. А ещё газы ядовитые. Так и справились. Не осталось чертей нигде, всех истребили. Эти уже после пришли, лет пятьдесят назад. Поселились там, к людям враждебны, но напасть не решаются.

- Но, если решатся, худо нам будет, - сообщил атаман. – Их, как у нас считают, миллиона три, а то и больше. И маги сильные, вроде как, электричеством управляют, молниями командуют и людей запросто опрокидывают.

- Я ружьё их видел, - сообщил Иванов, - это оно?

- Да, хотя и слабое, говорят, магия их ослабла, но тут ничего сказать не могу. Раньше они, по слухам, молнии, как стрелы запускали, а ружья у нас переняли, на свой лад переиначив.

Иванов вспомнил свой единственный контакт с чертями. Да, ружьё почти как человеческое, кроме принципа действия. И да, стреляет чем-то, похожим на молнии.

- Через их территорию пройти можно? – спросил Иванов.

- Трудно сказать, - помялся Савва. – Там, где ты пойдёшь, окраина их царства. Там больше скот разводят, пастухи, пастбища. Может, и проскочишь.

- А в темноте они видят?

Собравшиеся переглянулись.

- Насколько знаю, не лучше нас, - сообщил Савва. – Ну, так и ты в темноте-то…

Старый разведчик пристально посмотрел на Иванова, припоминая совместные приключения.

- Да, - добавил он, - тебе лучше по ночам идти.

Домой он вернулся сильно подавленным. Задача стояла такая, что проще всего было плюнуть и никуда не идти. Ну, или вернуться в свой мир, просить помощи у комитетчиков. Настроение его не осталось незамеченным.

- Дядя Миша, - обратился Антип.

- Говори, - отозвался он не оборачиваясь.

- Задание у вас? Идти куда-то нужно?

То ли кто-то проболтался, то ли Антип хороший физиономист.

- Нужно, - не стал отрицать Иванов.

- Я тоже пойду, - заявил парень, присаживаясь рядом с решительным видом.

- Не угадал, - Иванов на корню зарубил все начинания.

- Но я же… - начал Антип, но закончить не успел.

- Это не орки, не девку из плена вызволить, и не плиту бронзовую притащить, - Иванов поднял голову и пристально посмотрел парню в глаза. – На такие дела я тебя брать буду, но только тогда, когда женишься и двух сыновей родишь.

По здешним меркам аргумент был весомый, возразить Антипу было нечего. А тут ещё и мать подключилась:

- И то верно, Антипушка, - она присела рядом и обняла сына за плечи. – Давай уже, женись да внуками меня порадуй.

- Да я… - начал он и замолчал.

- Мне в верховья ещё раз поехать нужно, - сказал Иванов, закончив размышлять, - вернусь через неделю, загляну к вам и отправлюсь.

Ждать он не стал, выехал тем же вечером, не стоит тянуть, раз уж вписался, раз уж примерил на себя мундир местного милиционера, а заодно и белый плащ спасителя мира, теперь и думать не о чем, только вперёд. Вот сходит к Артёму, затарится расходниками, а там и в путь.

Глава двадцать вторая

Дом встретил его радостной новостью, Ольга таки родила, чуть раньше срока, но удачно. Сын, на три с половиной кило, здоров, чем-то деда напоминает. Прорваться к дочери в роддом не вышло, пришлось смотреть через окно третьего этажа, одновременно разговаривая по телефону.

Но празднества длились недолго, уже на третий день была назначена встреча с Охрименко, а вечером друзья сидели в кабаке и обсуждали подробности сделки.

- Тротил, и детонаторы, - говорил Иванов, сверяясь со списком. – Ничего сложного не нужно, я не разберусь, просто детонатор и огнепроводный шнур. – Сколько сможешь. Гранаты есть?

Артём кивнул, он сегодня отчего-то был очень серьёзным и почти не пил, половина кружки стояла перед ним уже полчаса.

- РГДшки – дефицит, - предупредил прапорщик. – Эфки – хоть сколько. Патроны нужны?

- Да… - он задумался, его боезапас ещё не настолько сократился. – Нет, не надо.

- Ты на серьёзное дело собрался? – скорее, утвердительно, чем вопросительно сказал Артём. – Стоит оно того?

- Да. Да, стоит. Дело опасное. Но если его выполнить, то… а потом и с комитетчиками свяжусь. Будет, что им предложить. Сколько с меня? Впрочем, - Иванов поморщился и просто, без затей, вложил в руку Артёма горсть золотых монет. – Должно хватить, некогда было обменивать.

Артём помолчал, потом взвесил в руке монеты, их было много, даже большая, как лопата ладонь прапорщика с трудом вмещала. А потом сделал то, чего сделать просто не мог: улыбнулся, хмыкнул, после чего протянул руку и высыпал монеты на стол. Высыпал так, чтобы они оказались на половине Иванова, демонстрируя, что возвращает деньги.

У отставного полицейского челюсть упала на стол. Такого не могло быть никогда. Но произошло. Параллельные прямые пересеклись, число спокойно разделилось на ноль, энтропия изолированной системы уменьшилась, а прапорщик Охрименко отказался от денег.

- Артём, ты меня пугаешь, - Иванов осторожно сгрёб монеты и спрятал, не стоило привлекать внимание. – Что-то не так? Наличные нужны?

- Знаешь, Мишка, - Артём откинулся назад и пристально посмотрел в глаза собеседника. – Я тут подумал… Возьми меня с собой.

Лимит удивления на сегодня был исчерпан, поэтому Иванов сразу перешёл к объяснениям:

- Тебе-то зачем? Это я – старый дурак, не желающий своей смертью помирать, а тебе-то…

- А мне-то… - передразнил его Артём. – Что мне? Деньги, связи, машина дорогая, дача кирпичная, жену в Турцию свозить… Тьфу!

- А что не так?

- А надоело, я, может, тоже хочу героически голову сложить. Ты ведь нашёл что-то сверхъестественное, место, куда ты ходишь, это ведь… ты ведь не шутил тогда, когда про оборотней говорил?

- Оборотней не видел, другие твари есть.

- Ну вот. А мне тоже хочется.

В словах прапорщика сквозила такая искренность, что Иванов ему сразу поверил. Блин, вот так, знаешь человека всю жизнь, а потом оказывается, что не знаешь совсем.

- И, если у тебя задание опасное, а оно опасное, вон, тебе даже гранаты понадобились, так и меня бери. Вдвоём-то ловчее.

Иванов, поначалу хотевший отшутиться, но теперь проникшийся уважением к товарищу, задумался. А, собственно, почему нет? Охрименко – мужик, хоть и немолодой, толстый, но крепкий. И охотник, то есть, к походной жизни приучен, а ещё воевал, пусть и давно, а ещё доступ имеет к некоторым средствам. И ещё один немаловажный факт, признак, из-за которого он забраковал Антипа: он старый, у него есть дети, причём, довольно взрослые. Его, как и самого Иванова, не жалко. Уже хотел было заявить о согласии, но тут вспомнил, что всё равно ничего не выйдет.

- Не получится, - он развёл руками с видом искреннего сожаления. – Проход на ту сторону пропускает только меня. Правда, не смогу провести, я пробовал, ставил опыты, никак…

- А вот тут ты неправ, - торжественно заявил Охрименко и, подняв кружку, осушил её до дна.

- Обоснуй?

- А обоснуй тут простой, - усмехнулся прапорщик, - пока ты в своих джунглях мотался, я побеседовал кое с кем.

- Эти, из комитета?

- Угу, - он важно кивнул и жестом показал официанту принести ещё пива. – Только не с тем, кто раньше приходил. Девица какая-то рыжая, нерусская, с акцентом говорит, я думал, шпионка, но нет, мол пришла от таких-то за отчётом. Правда, сама заявила, что она – сошка мелкая, принеси-подай, но другие сейчас заняты, вот и приходится… Но информацией она владела и, то ли специально, то ли просто от безмозглости, но кой-чего мне порассказала.

- Чего порассказала?

- Ну, конкретно ничего, она ведь там не была, просто сказала, что там, с той стороны, возможно всё: гномы с орками, магия, оборотни, розовые единороги и даже черти с рогами.

Иванов как раз приложился к кружке, от услышанного пиво пошло носом.

- Миш, ты чего? – настороженно спросил Артём.

Откашлявшись, Иванов сказал:

- В последнем случае ты прямо в точку попал.

- Что, реально, черти?

- Угу, мелкие такие, чёрные, рогатые, магией владеют, людей ненавидят, аж кушать не могут, а мне, чтобы ты знал, предстоит переться в места их компактного проживания, за черту, так сказать, оседлости.

Охрименко побледнел, но быстро взял себя в руки.

- Так что с девкой этой?

- Так вот, она сказала, что, если я захочу тебе помочь, то есть штука такая, на шею вешаешь и проход тебя пропускает.

- А что им мешало вместо двух старпёров отправить взвод спецназа? Если моя способность не уникальна, так и ходили бы сами.

- Ну, наверное, пошлют потом, нас ведь никто не заставляет, это добровольно всё, потянуло на героизм двух стариков.

- И что, дадут тебе эту приблуду?

- Позвонить надо, тогда дадут. Так берёшь?

- Артём, - Иванов посмотрел на него серьёзно, но сомнений в глазах не увидел, человек реально принял решение и не откажется. – Давай так, я тебя беру, в походе ты не ноешь, друг друга выручаем, и, если что… никто не виноват. Идёт?

- Насчёт друг друга выручаем, мог бы и не говорить. Решил я, от своего не откажусь. Говори, чем запасаться нужно?

- Бери толстую тетрадь, записывай.

* * *

Встретились они через три дня. Ранним утром Иванов прибыл к проходу, сгибаясь под тяжестью рюкзака. А там уже стоял Артём. Надо сказать, что прапорщик совершенно определённо преобразился. От вороватого завсклада не осталось и следа. Перед ним стоял немолодой ветеран в камуфляже тропической окраски, тактических ботинках и цветной бандане вокруг головы. В наличии имелась разгрузка с автоматными магазинами и автомат АКМС, да не простой. На стволе имелся явно неродной дульный тормоз, что-то, вроде стального параллелепипеда с прорезями на боковых гранях, крышку ствольной коробки украшала планка пикатини, на которую крепился коллиматор, наконец, среди магазинов имелся один барабанный на семьдесят пять патронов. На плече закреплены ножны с ножом, на руках перчатки с твёрдыми вставками, в кармашке – рация. На бедре висел пистолет Стечкина, но не в стандартном «чемодане», а в аккуратной пластиковой кобуре.

- Ну ты крут, - сообщил ему Иванов, старательно оглядывая такое чудо

- Ну, пришлось, - Охрименко развёл руками. – Броник и каску не брал, ты сказал, что по горам скакать придётся. Гранаты и прочее тут.

Он пнул ногой одну из сумок, стоявших у его ног.

- Ночник взял?

- Самый лучший, - гордо заявил Артём. – А с оружием эти помогли. По своим каналам тоже мог, но решил уже официально. Заодно, глядишь, другие грехи спишут.

- Ясно, а чего так сутулишься? – Иванов обратил внимание, что товарищ стоит, слегка наклоняясь вперёд, словно сгибаясь под тяжестью амуниции.

- Да хрень эта, - Артём указал себе на грудь, - амулет ихний, когда проход рядом, он нагревается. Жжёт, падла, даже через майку. Спереди ожог, а сзади подмораживает.

- Ну, так пойдём, чего ждать, - Иванов махнул рукой и направился к проходу.

- Погоди, - остановил его Охрименко.

- Что такое?

- Ну, во-первых, сумку одну возьми, я всё же не верблюд, чтобы столько таскать, а во-вторых, можно я первый, очково малость.

- Давай руку, - велел Иванов, подхватывая одну из сумок, весила она столько, что, казалось, набита кирпичами. – Теперь делай шаг, ещё один и…

Легко и непринуждённо они вывалились в другой мир.

- Готово! – объявил Иванов тоном циркового конферансье.

- И что это? – спросил Артём, оглядывая лес.

- Как что? Иной мир, мир после катастрофы, конкретно здесь дикие места, а там, ниже по реке, - поселения. Деревни, города, люди живые.

- Тебе придётся многое рассказать, - Охрименко странно передёрнул плечами. – Куда дальше?

- К лодке, - Иванов махнул рукой в сторону реки. – А по дороге всё тебе расскажу. Ух, ё…

Он взвалил сумку на себя, ощутив немалую тяжесть.

- Кирпичами, что ли, набита?

- Всего понемногу, ты говорил, у тебя транспорт есть? Лодка?

- Лодка-то есть, да только по горам всё едино пешком топать, придётся что-то оставить.

- Ладно, перед выходом разберём, где лодка твоя?

Лодка нашлась на прежнем месте, недалеко от берега, так, чтобы можно было притянуть к себе верёвкой, но при этом до неё не добрались бы хищники. Мало ли, погрызут ещё, а вторую покупать накладно. Тут Артём внезапно перекинул автомат со спины и приготовился стрелять.

- Ты чего? – не понял Иванов, оглядываясь.

- Олень, - прапорщик указал в сторону леса. – Здоровый такой.

- Ну и фиг с ним, - Иванов махнул рукой и вернулся к лодке. – Пусть бежит по своим оленьим делам. Мяса у нас и так до чёрта, убивать ради убийства, думаю, не стоит. А что большой, так они тут питаются хорошо, а хищников я истребил. Ты ещё бобров местных не видел.

- Тут и бобры есть?

- С тебя размером, прыгай уже, и трогаем.

- На моторе пойдём? – Охрименко грузно перевалился через борт.

- Товарищ прапорщик, ладно, старший прапорщик, давайте не будем борзеть, - предложил Иванов. – У лодки грузоподъёмность ограничена, бензина взять можно не так много, а тут ещё твои сумки. Обратно – на моторе, туда – будь добр, бери весло.

Забравшись в изрядно просевшую под грузом лодку, они взялись за вёсла и двинули вниз по течению. Погода хмурилась, но дождь пока не пошёл, температура стояла комфортная, Артём даже позволил себе сбросить куртку и остался в футболке, обтягивающей его необъятный торс.

- Так вот, слушай, - начал Иванов рассказывать, плеск воды слегка мешал, пришлось говорить громче. – Этот мир около двухсот лет назад поразила катастрофа. Жители массово вымерли от чумы, ну, или какой-то другой болячки, я не доктор, не разбираюсь. Остальные собрались в кучу, чтобы как-то выживать. Но чума была не единственной проблемой. Так уж вышло, что в этот мир вторгся другой мир, или миры. А там всё было иначе. Короче, материки перекроило, горы новые поднялись, климат потеплел.

- А в тех мирах кто жил? – спросил Артём, не переставая работать веслом.

- Это правильный вопрос, - одобрил Иванов. – Жили там, как минимум, орки. Но тех немного, я собственно, об одном месте их поселения знаю.

- Настоящие орки? – Артём хмыкнул, картина мира в его голове укладывалась с трудом.

- Может, и не настоящие, просто похожи на тех орков, из фильма, вот и прозвали их так. Их два вида, одни серые, они мирные, живут своим трудом, ни с кем не воюют. Вторые – зелёные, ну, не зелёные, но есть немножко зелени в цвете. Так вот, эти агрессивные, жили в горах, ходили на людей набегами, но недавно переоценили свои силы и пошли в большую войну. Люди отбились, а теперь планируют карательную операцию.

- Всех под нож? – кровожадно спросил Артём.

- Ну, не всех, мобилизационный потенциал выбит, сейчас главное их поселения ликвидировать, а выживших переселят к серым. Те с ними роднятся.

- Гуманизм процветает, - прокомментировал Артём.

- Можно, сказать и так. Людей в этом мире… не знаю сколько, в той «стране», которая условно называется Россией, живёт около полумиллиона. Большая часть в деревнях, тут сельское хозяйство на высоте, тракторов нет, но и на лошадях неплохо справляются, климат тёплый, почвы плодородные, всем всего хватает, зимы нет, два урожая в год снимают. Есть города, там какая-никакая промышленность имеется. Делают оружие, инвентарь, ткани. Техника где-то на уровне девятнадцатого века. А есть ещё север, там… мало кто знает, что там, какой-то цивилизованный анклав, оттуда технические новинки поступают, оттуда осуществляется общее руководство. Вообще, как я понял, северяне эти стараются особо в дела юга не лезть, если бы они исчезли, ничего бы не поменялось.

- А на месте кто управляет?

- Там непонятно, вроде бы, есть какое-то общее правительство, но большую часть вопросов решает местное управление. В деревне, где я жил, вся власть – это голова и его секретарь. И как-то справляются. Ещё атаман есть, но тот строго военными вопросами рулит.

- Атаман?

- Да, пограничные жители именуются казаками, несут службу, за это освобождаются от уплаты налогов и даже получают кое-какие деньги. Армия тоже есть, но небольшая, ну и вооружение такое же.

- Вот про вооружение подробнее расскажи, - попросил Артём, поглаживая автомат, веслом он махал всё реже, но лодка и так не теряла ход. – С чем придётся столкнуться?

- Ну, смотри, вот моя болтовка там за хай-тек идёт, большая часть вооружена однозарядными винтовками, револьверами и дробовиками. Им этого хватает, хотя в последней битве, когда орки на приступ пошли, хватило с трудом, артиллерия выручила. На этом фоне постоянная нехватка пороха, а заодно и цветных металлов. Медь и свинец тут вполне за деньги используются. Отдельные образцы внимания заслуживают, но опять же, пулемёт не купишь ни за какие деньги.

- Странно это, - Артём пожал плечами, - если винтовки делать могут, то и пулемёт бы смогли. Хайрем наш Максим когда ещё свой девайс изобрёл.

- Думал уже, - сказал Иванов. – Подозреваю, что прогресс у людей тормозится искусственно. Вообще, при ближайшем рассмотрении, там всё общество какое-то искусственное, культура из пальца высосана, религия, экономика не пойми как существует. Чего говорить, у них в городах полиции нет.

- Странно, - Артём хмыкнул, но тут же задался вопросом: - а не думал ли ты, дорогой мой служитель закона, что так и должно быть? Ну, что люди со временем станут лучше, так что и надзор за ними особый не нужен? Дедушка Ленин о чём-то таком писал.

- Не верю я в такое, - Иванов отмахнулся. – Ну, вот общество, не коммунистическое, заметь, частники там есть, есть семьи зажиточные, есть бедные, хотя и не ниже уровня. Общество это воевать умеет, но только с внешними врагами, а внутри себя…

- Вот! – Охрименко перебил его, подняв кверху большой палец, про весло он уже и забыл, занятый дискуссией. – А теперь вспомни, что случилось с ними двести лет назад? И как они скатились до такого уровня? Людей восемь миллиардов было, а осталось сколько? Почему ты не допускаешь, что после такого у них на убийства аллергия будет? С чужими воевать надо, иначе они людей убьют, а людей нельзя убивать, потому как… Небось, и семьи там большие, рожают много?

- Да, - подтвердил Иванов.

- Так вот, дорогой мой Мишаня, - Артём как-то внезапно подобрел, - в обществе, которое ты описал, странностей много, не спорю, и как этого добиться, понятия не имею. Но, заявляю со всей ответственностью, только такое общество способно выжить после глобальной катастрофы. И… ты не задумывался, а где другие общины?

- Нет, есть ещё поселения, но они редкие и людей там немного.

- Это я не про Россию, были ведь США, Китай, Индия, Европа. Населения там плотное, стало быть, после эпидемии больше осталось. Вряд ли всех орки перебили, то есть, кого-то перебили, а кто-то должен был выжить и свою общину создать. А где они?

- Может, и есть? Но я ничего не слышал об иностранцах, все люди по-русски говорят.

- А теперь смотри, вот здесь, в России, людей осталась горстка, да и те были расселены по огромной территории, и они как-то выжили. А вот всякие европейцы, китайцы и прочие индусы отчего-то вымерли, ну, или одичали так, что обратно на пальмы залезли. А почему? Да потому что у нас все друг за друга горой стояли, создали почти идеальное общество и друг друга любят, а там, – он ткнул пальцем, указывая почему-то на восток, - была резня, голод, эпидемии и, Безумный, сука, Макс на своей таратайке. Опять же, как такое общество построить, я не в курсе, но уверен, что решение было единственно правильным.

- А ты не допускаешь, что другие общины не сами себя истребили? Может, черти, а может, природа.

- Могло и такое быть, но я не склонен думать о людях хорошо.

Они помолчали, Артём снова взялся за весло и принялся грести, подгоняя и без того плывущую вперёд лодку.

- Вон там, видишь, - сказал Михаил, указывая на левый берег. – Там, где вырубка. Ага. Так вот, там я вампиршу упокоил.

Артём хмыкнул и сделал попытку перекреститься.

- Не врёшь?

- Не, когда в первый раз туда плыл, вылез и вырубку обследовал. Нашёл труп странный, кол осиновый в сердце. Ну, я тогда свалил побыстрее, чтобы ночи не дожидаться. А на обратном пути приметил девку, что ночью по берегу ходила и, вроде как, меня звала. Ну и, утра дождавшись, пошёл искать. Нашёл в яме, лежит, как живая, а пошевелиться не может. Забил колом и сжёг.

- А точно вампир?

- Не сомневайся, спала в могиле, бледная, от серебра ожоги пошли, а когда голову рубил, ни капли крови не вытекло. И ещё… она сама в последний момент меня попросила, мол, убей, не могу, устала.

Артём передёрнул плечами, но ничего не сказал, рассказы его пугали, но это лучше, чем лишиться информации о новом мире. Так, изредка переговариваясь и загребая вёслами, они продолжили путь.

Глава двадцать третья

Дома его ждали. Ждала Анна, ждали приёмные дети, ждали и соседи, которым он за последние месяцы полюбился. Даже голова заглянул, чтобы поприветствовать дорогого гостя. Артёма разместили тут же, Иванов представил его, как старого друга, с которым они пойдут на задание.

Вечером, прихватив Антипа, они отправились в кабак, где за кружкой пива, парень рассказывал о последних новостях:

- Так вот, в рейд три отряда пошло, там со всех деревень собрались, человек по сто в каждом. Один уже прибыл, скота много пригнали, пленных… сотни две, всё бабы да дети.

- И куда их? – поинтересовался Артём.

- К серым отведут, там по семьям раскидают, - объяснил Артём. - У них сложно там всё, но, в общем, если орк в чужом доме воспитывался, то он из своего рода уходит, и бабы тоже, как замуж выйдут. Если все приживутся на равнине, то, считай, с угрозой покончили.

- Сам чего не пошёл? – спросил Иванов.

- Не взяли, там не всех брали, я отсюда буду конвоировать.

- А когда сами туда заселяться будете?

- Да, как с орками решим, но скотину уже сейчас туда погонят, на сходе решили, что половину оркам отдадут, вроде как, в придачу к приёмышам. Остальные головы у людей останутся. Поначалу там одну деревню поставят, у самой восточной границы, и просто стада гонять будут. А желающих переехать полно, со всех деревень сотен пять наберётся. В следующем году и поля распашут, и дома строить начнут. А вы…

- А нам идти надо, - серьёзно сказал Иванов. – Задание у нас.

- Говорили, что на той неделе какой-то человек с севера прибудет, чтобы, значит, переселением руководить, - внезапно сказал Антип. – Может, его дождётесь.

Вариант был так себе, можно, конечно, дождаться и вступить в переговоры, но вряд ли чиновник из условной столицы ему поверит. Зато запросто может спросить за присвоение полномочий. Лучше свалить до его прибытия.

- Интересно, голова сюда придёт? – Иванов осмотрел зал, мэра нигде не было видно.

- А что такое?

- Да карту бы ещё раз показал, я-то видел, а…

- Так на словах объясни, - предложил Артём.

- Надо пробраться в город, старый, брошенный, человеческий, - Иванов не стал делать тайну, да и Антип был человеком доверенным. Даже если и откроет секрет приезжему чиновнику, так даже лучше, его ведь оттуда и отправили. Интересно, как долго можно будет притворяться уполномоченным? – Для этого проезжаем территорию, куда сейчас люди заселяться будут, оттуда переходим через долину, где призраки живут, оттуда по горному плато, где много диких… нет, не обезьян, людей. А оттуда уже по территории чертей к городу. В самом городе какой-то ад творится, оттуда никто не возвращается.

- Так, а нам туда зачем?

- Я же объяснял, надо человека найти, живёт там хмырь какой-то, Вассерман его фамилия.

- Бородатый такой?

- Твою шутку только я понял, - Иванов скривился. – Короче, Вассерман этот нужен в столице, ну, там, на севере. Мы его возьмём и доставим.

- А если не пойдёт?

- Заставим, ещё у него вещь одна есть, так про неё сказано: доставить или уничтожить. Короче, чтобы к чертям не попала.

- И сколько же километров отмахать придётся?

- Около трёхсот, это по прямой, с учётом поворотов и гор – сам считай.

- Месяц топать будем, - заметил Артём, но отнёсся к этому спокойно.

- Ну, начальный этап можно на телегах доехать, - Иванов поднял глаза на Антипа. – Можно ведь?

- Вам-то кто откажет, - Артём усмехнулся. – Вам только знак предъявить.

Иванову меньше всего хотелось лишний раз своим знаком размахивать, и так вычислят, что самозванец, но уж лучше потом, когда будет в кармане козырь по фамилии Вассерман.

Голова так и не появился, но его теперь уже и не ждали особо. Антип объяснил, что завтра, рано утром прибывает второй отряд, как положено, с пленными и стадами. Соответственно, те, кто должен конвоировать, забирают тех и других, после чего двигаются за реку вдоль поселений серых орков. Там пленных будут расселять небольшими группами, а в нагрузку выделять скот в пропорции. Конвой будет небольшой, но часть конвоиров поедет на телегах. Вот и двух агентов госбезопасности прихватят.

Дорога по владениям орков занимала два дня, как раз посередине поставили крепость. Названия они не имела, просто большое здание, посёлок за стеной, внутри дежурит казачий наряд человек на сорок, да с ними те, кто на постое стоит. При пушках, с запасом пороха. Крепость эта была настолько серьёзной, что даже зелёные орки во время своего наступления взять её не смогли.

Там их караван остановится, переночует, а после продолжит путь. К вечеру следующего дня они упрутся в границу. Дальше никто не живёт, там долина с очень неприятными существами. И придётся обоим путешественникам двигаться на своих двоих. Но ни того, ни другого такая перспектива не пугала. Дойдут, главное – в конце не оплошать.

Когда за разговорами вечер закончился, пришло время уходить. Уже закрыв за собой дверь кабака, Иванов нос к носу столкнулся с пожилой женщиной. Фонарь над дверью светил плохо, а потому он не сразу опознал в ней ту самую бабку Ульяну, с внуком которой он некоторое время назад крепко поссорился.

- Ночи доброй, - сказал Иванов, злиться на старуху он не мог. – Вы меня ищете?

- Тебя? – старуха подслеповато сощурилась, после чего, наконец, узнала собеседника. – Тебя ищу, тебя. Дело есть.

В голосе старухи обвинительных ноток не слышалось.

- Вы всё Кирилла забыть не можете?

- Нет, - старуха покачала головой, - что Кирилл, он молодой, дури в голове много. Пройдёт, остепенится. Я про мать его спросить хочу.

- А что с матерью?

- Мать его, Мария, дочь моя. Кирилл у неё единственный сын был, мужа потеряла, а потом и сама… Я внука с малых лет воспитывала. Пройдёмся? - предложила Ульяна, подозрительно глянув на Артёма, тот от такого взгляда поёжился. – Не для чужих ушей это.

Иванов пожал плечами, но свернул на соседнюю улицу, прошли они недалеко, присели на завалинку одного из домов, света здесь почти не было, Иванов достал сигареты и закурил. Старуха сидела рядом и молчала, пытаясь собраться с мыслями.

- Так о чём разговор-то будет? – поторопил её Иванов.

- Знаю я, ты вверх по реке мотаешься, - сказала Ульяна задумчиво. – Да не просто мотаешься, а далеко.

- Есть такое, - кивнул Иванов, глубоко затягиваясь, дымить он пытался в сторону, скрывать свои маршруты смысла не было, как минимум двое из деревни его однажды сопровождали. – А что интересует?

Старуха снова помолчала, потом, словно превозмогая себя, начала говорить:

- Если отсюда подниматься, там дня через три вырубка будет…

Иванов подавился дымом, ему в один миг стало понятно, куда клонит старая Ульяна. И странная оговорка насчёт матери Кирилла, которая мужа потеряла, а потом и сама… что? Не умерла.

- Есть вырубка, - подтвердил он. – И знаю, о ком вы говорите.

- Неужто, видел? – встрепенулась старуха.

- Не только видел, - сказал он, ожидая реакции. – Мария больше никому не навредит.

Ульяна вздохнула, как ему показалось, с облегчением.

- Отмучилась, значит, - сказала она и замолчала.

- Отмучилась, - подтвердил Иванов и тут же добавил: - мне по долгу службы положено и чудовищ убивать. Да только поздно, она одного человека точно убить успела, может, и больше. Как так вышло?

- Знаю, моя вина, - признала старуха и осторожно промокнула уголки глаз платком. – Не смогла я тогда.

- Откуда вообще всё взялось?

- Да, кто же его знает. Упыри – это редкость, а тут прибыл один и в первую ночь по деревне пошёл. Его застрелить умудрились, потом сожгли. Ну, не намеренно, он от казаков убегал, в сарай забрался, его и подпалили. Сгорел не целиком, да только тогда уполномоченный заявился, труп осмотрел и велел колом забить и сжечь уже до конца. И двоих, что он насмерть выпил, тоже сожгли, они могут встать, а могут и нет.

- А Мария?

- Мне она только через два дня открылась, когда поздно было. Мол, укусил проклятый, выпил крови немного, а потом сбежал. Лечить такое трудно, а с ней плохо было. Спать не могла, свет дневной мешал, видения были, голоса в голове. Когда невмоготу стало, я её увела, вроде как, травы пошли собирать, мы с ней часто ходили. Кирюшку-то малого соседям оставили. Далеко ушли, я тогда ещё крепкая была, вот и…

Она вздохнула и снова вытерла глаза.

- Её можно было вылечить?

- Не знаю, нет у меня готового средства, болезнь редкая. Сейчас думаю, правильно было её уполномоченному отдать, не зверь же он, не стал бы живую колом тыкать… глядишь, увёз бы на север, там учёные какие в клетку посадят, да изучать будут. Её не вылечат – так хоть с другими поймут, что делать.

- А вы что сделали?

- Первым делом от людей увела, забрались мы в глухомань, я её покойного мужа револьвер взяла, пользоваться умею, от зверей и… от неё, если понадобится. А ей всё хуже, отвары мои не помогают, в сумерках идёт, а как солнце встанет, так ноги у неё подкашиваются, ночами привязывать пришлось. Вампир он ведь не вдруг в силу приходит, новому-то трудно, магию их не разумеет. Потом, когда человек пять-шесть высосет, тогда и сила в нём проснётся. Ночью одной задремала я, потом глаз открыла и вижу, что ползёт она ко мне, верёвки рядом лежат. Успела оружие достать, она меня когтями полоснула, а я из револьвера в грудь ей. Слаба была она тогда, настоящему кровососу выстрел нипочём, того, что её обратил, раз двадцать подстрелили, а он всё бегал. А Мария моя сникла. Пыталась за мной ползти, да тут уже и солнце встало. И поняла я тогда, что всё, никто ей больше не поможет, не моя это дочь. Понять-то поняла, но… не смогла. Зарыла в могилу поглубже, камнем придавила, молитвы читала, заговор наложила, думала, может, не выйдет.

- А как объяснили селянам? Куда она делась?

- Медведь задрал, - старуха всхлипнула. – У меня следы от когтей, стало быть, сама смогла отбиться, а дочку не уберегла. Поверили все, а я… чего стоило тогда кол вбить и тело сжечь, а не смогла. Лет через семь туда мужики направились, лес валить, строительство намечалось. Я, когда узнала, куда пойдут, хотела отговорить, мол, место нечистое… не послушали. Они потом вернулись перепуганные, одного насмерть, второго так же, слегка укусила. Видать, хотела себе друга, трудно одной. Но мужики ушлые, товарища своего, живого ещё, колом забили, в лодки попрыгали и обратно. Учёные уже, знают, что за тварь. Больше туда и не ездили, охотники разве что, но и те у вырубки не останавливались.

Некоторое время они молчали.

- Ты, если нужно, докладывай своим, я готова и в тюрьму, но хоть знать буду, что Мария отмучилась, да и мою ошибку ты исправил. Столько лет грех в себе таскать тяжко. Скоро бог меня призовёт, что я ему скажу?

- Ему всё, как есть говорить лучше, - невесело усмехнулся Иванов. – А тюрьму, бабушка Ульяна, ты сама с собой половину жизни носишь. Нечего тебе в тюрьме делать. Людей жалко, да их уж не вернуть. Но я всё же думаю, что стоило и мне её скрутить и на север свезти. Глядишь, там бы нашли ответ, и лечение придумали.

- После стольких-то лет?

- Она зверем не стала, в последний момент, когда я уже кол забивал, глаза у неё нормальные стали, сама меня просила убить, мол, устала, не могу больше.

Ульяна снова всхлипнула.

- Она это… узнаю её, добрая была всегда, мухи не обидит. За что ей такое наказание?

- Скоро спросите, - сказал Иванов, вставая на ноги. – И ты и она.

- Спросим, - согласилась старуха. – Подожди, Михаил Григорьевич, дай благословлю тебя. Ведьма-то я ведьма, да и мне добро не чуждо. Знаю, на ваших не действует, так всё равно попробую.

С трудом дотянувшись, она положила ему руку на лоб, что-то долго шептала, а потом отвернулась и пошла прочь. Иванов вздохнул, достал сигарету и снова закурил. Вот так, на его глазах разрешилась многолетняя семейная драма.

Вернувшись домой, спать не ложился. Артём продолжал кряхтеть, пытаясь впихнуть невпихуемое. То, что сюда он принёс в двух огромных сумках, теперь следовало засунуть в один рюкзак. Само собой, занятие это граничило с невозможным, но прапорщик был оптимистом, а потому старательно перекладывал пожитки по десятому разу.

- Может, оставишь чего? – спросил Иванов заботливо, присаживаясь рядом. – Вот, к примеру, куда столько патронов?

- Восемьсот штук, - сказал Артём, продолжая таскать из рюкзака вещи. – Это тебе просто, у тебя берданка болтовая, стреляет редко. А я – основная огневая мощь, меньше нельзя. И гранаты оставлять не хочу. И взрывчатку. И еды тут…

Иванов решил, что товарища ему не переспорить, а потому просто занялся перекладыванием своих вещей. Пришлось потесниться, зато и рюкзак Артёма стал легче. Сэкономили место и вес за счёт еды. В конце концов, можно ведь закупить и в последний момент у тех же серых орков. Далеко за полночь два больших рюкзака заняли почётное место посреди комнаты.

- С картой будешь работать? – спросил Иванов, который, чтобы не отбирать у головы единственный экземпляр, просто заснял его на телефон.

- Завтра, - отмахнулся Артём, - или послезавтра, у нас два дня ещё будет.

Сказав это, бравый прапорщик спокойно завалился спать. Иванов ещё какое-то время сидел у стола и смотрел в окно. В руках была кружка с горячим чаем, про который он забыл.

- Миша, идём спать, - сказала Анна из темноты.

Он с кряхтением встал и направился к ней.

- Вернись, пожалуйста, - прошептала она, целуя его в губы, - очень тебя прошу.

Отвечать он не стал, по крайней мере, словами.

Глава двадцать четвёртая

Караван выдвинулся по расписанию, но, если раньше телеги с товарами сопровождала только немногочисленная – пять-шесть стволов - охрана, то теперь с ними двигались полсотни казаков на конях. Повод был весомый: после разгрома орочьей армии опасность извне каравану не угрожала, зато внутри имелись сотни орков-нонкомбатантов, которых следовало равномерно распределить среди серых сородичей. Не то, чтобы их опасались, но побегов лучше не допускать. Возвращаться им некуда, деревни снесены под ноль, но кто-нибудь из подростков вполне мог удариться в партизанщину и долго портить кровь людям.

По этой причине телеги с товаром составляли только четверть всех подвод, а остальные везли пассажиров. Ехали женщины с маленькими детьми, старухи, немощные, остальные шагали рядом. Имелась походная кухня и приличный запас воды, которую выдавали без ограничений. Короче, поступили с орками очень гуманно, нельзя было только убегать. За этим следили конные казаки. Впереди, позади и по бокам колонны двигались разъезды. Орков строго предупредили, что беглецов будут стрелять на поражение, те вняли, вообще, судя по их виду, они очень сильно приуныли, осталось только массовое самоубийство устроить.

Иванов с Охрименко ехали на одной из телег, им поначалу предложили двигаться верхом, от чего оба сразу же отказались. Ни тот, ни другой верховой езде не обучались, и, пусть на лошадь сесть смогут, но потом шагать сотни километров с отбитым задом как-то не хотелось. А в поход лошадей не взять, в страшную долину они не полезут. А телега подошла отлично, телеги, само собой, тут не средневековые, на стальных рессорах, а потому ход мягкий. С дорогим авто не сравнить, но и так сойдёт. Зато нашлось место для двух огромных мешков, оружия и работы с картой.

Всё же самозванство Иванова давало кое-какие плоды. Никто, например, ничего не спрашивал, старались даже рядом не ехать, чтобы лишних тайн не узнать. Пользуясь этим, Михаил открыл карту на телефоне и принялся объяснять напарнику подробности:

- Смотри, - он провёл мизинцем по дисплею, - сегодня к ночи будем в крепости, где заночуем. Оттуда утром отправимся до орочьих поселений. Там они по левую сторону выстроены в ряд, много их там. Часть каравана будет останавливаться, остальные поедут дальше. Нам надо до самого последнего посёлка на востоке. Оттуда рукой подать до долины.

- Погодь, - прервал его пояснения Артём, - а масштаб можно? С трудом себе представляю расстояния по такой карте.

- Ну, вот здесь порядка тридцати километров, - Иванов провёл черту поперёк долины. - Остальное в том же масштабе.

- Ну, допустим, - прапорщик, будучи человеком военным, в картах понимал хорошо. – И что там, в долине.

- Тёмные земли, - серьёзно сказал Иванов. – Я не шучу, так их и называют. Там фигня всякая творится, сверхъестественная. И нам с тобой, кровь из носу, надо за день её пересечь. На рассвете выйдем, на закате будем с другой стороны.

- А если нет? – Артём вопросительно поднял брови.

- Тогда кобздец нам, товарищ прапорщик.

- ???

- Живут там твари какие-то, типа призраков, они на психику давят, страхом атакуют. Сделать им ничего нельзя, вроде бы, серебром убиваются, да только попасть трудно.

- Ну, так это легко, - Охрименко вынул из кармана разгрузки четыре пистолетных патрона с блестящими белыми пулями. – С четвёртого раза точно попаду.

- А если не один, а если вообще выстрелить не сможешь, рука не поднимется?

- Так, может, нуегонах… Другого пути нет?

- Обойти можно, но это плюс триста километров. Сдаётся мне, что сапоги раньше развалятся.

- А я запасную пару взял, - довольным тоном заявил Артём. – А почему так далеко.

- Вон туда посмотри, - Иванов указал направо, - что видишь?

- Горы.

- А теперь туда, - рука показала налево.

- Лес какой-то.

- Не просто лес, местность под уклон идёт, там болота дальше. Ну по болотам обойти долину можно, но она, долина эта, длинная очень. Вот и придётся брести по груди в трясине. Вправо точно такой же дальний путь, но уже по горам, а нам и так на плато горное переться. Ещё и с твоим рюкзаком.

- Ясно, - Артём пожал плечами и продолжил: - значит, за день тридцать километров отмахать. Не так сложно.

- Я бы не расслаблялся, это по прямой тридцать, а рельеф там неизвестно какой, да и аномалии всякие.

- «Карусель», «Электра», «Жарка»? – начал перечислять прапорщик, с трудом пряча ухмылку.

- Что? – Иванов понял, о чём, толкует товарищ, но юмора не поддержал. - А, нет, другие, пространство там как-то изломано, предметы то ближе, то дальше, можно заблудиться. А если заблудимся, ночь настанет, тогда нас призрак и подержит за горло.

- Так, а световой день тут?..

- Проверял, четырнадцать с половиной часов, ну, плюс-минус.

- Должны успеть, - уверенно заявил Артём. – Бегун из меня плохой, но быстрым шагом даже по изломанной местности за четырнадцать часов доберёмся. Останавливаться не будем, есть-пить на ходу.

- Согласен, тоже думаю, что ставку надо на скорость делать, не уверен я, что тварь адскую одолею.

- А у тебя серебро есть?

- К револьверу четыре штуки, и к обрезу два с картечью серебряной.

- Дай хоть свой наган позырить, - Артём протянул руку, видимо, ему, как знатоку оружия, новая система была интересна.

- Держи, - Иванов вынул из кобуры револьвер и протянул товарищу. Тот ловко принял оружие, подержал в руке, словно взвешивая, профессионально откинул барабан, разрядил, заглянул в дуло, защёлкнул барабан, пару раз спустил курок вхолостую, после чего, возвращая патроны на место, вернул оружие владельцу.

- Я в револьверах не копенгаген, но скажу тебе, что работа добрая, станки с мизерными допусками, если тут такое клепают, но технологии на высоте.

- В том-то и дело, что такое клепают на севере. А в своих мастерских револьверы клепают попроще и строго под дымный порох. Эти штуки здесь вроде… айфона последней модели, дорого, напоказ, и непонятно зачем. То есть, хороший ствол, мощный порох и всё такое, позволяют стрелять дальше и точнее, но большинству бойцов это не нужно, потому и обходятся моделями попроще, собственного изготовления. Я думаю, что север этот может спокойно исчезнуть, а страна так и продолжит жить своей жизнью, даже не почувствует изменений.

Повертев в руках револьвер, он спрятал его в кобуру.

- Ладно, давай дальше, - Артём отогнал лишние мысли и снова углубился в карту. – За долиной этой что?

- Тут подъём.

- Это я вижу, а дальше?

- Ну, плато горное, поднято высоко, а там, как пень, почти круглая ровная площадка. Там люди живут, но с нашими по понятной причине не контактируют. Слухи ходят, что одичали сильно, да и туго там жить, вряд ли земля родит.

- А за ними?

- За ними самое интересное, это наши любимые чёртики.

- Главное, - серьёзно сказал Артём, - пьяным их не встретить.

- Угу, так вот, страна их протянулась от сих до сих, - Иванов постучал ногтем по границам. – Конкретно мы пойдём вот здесь, тут расстояние небольшое, к тому же окраина их царства. Там крестьяне, пастухи, прочая шушера. Воинов и знати нет. Лично я предпочёл бы двигаться по ночам, используя ПНВ. За одну ночь не пройдём, придётся укрытие искать.

- Ну, а город этот?

- Там труднее всего, подойдём на максимальное расстояние, а там попробуем связаться с нашим кадром. Без его помощи в город не попасть, ну, или попадём, да там и останемся. Он – человек умный, судя по тому, что выжил.

- А сколько лет ему?

- Без понятия, вряд ли молодой, я так понял, он там давно сидит.

- Вот и я про то же, нам ведь ещё обратно двигаться, а если ему лет семьдесят?

- На себе попрём, - просто и без затей ответил Иванов.

- Обратно можно будет с шумом, - задумчиво проговорил Артём. – То есть переть буром, а когда спалят, просто огнём огрызаться. У них магия есть, так маги всё больше по городам, а у простолюдинов магии быть не может. Если только кетменями забьют.

- Как вариант, но я бы предпочёл тихо.

- Ещё можно за собой растяжки оставлять, у меня гранат и взрывчатки море, и взрыватели разные. Один даже радиоуправляемый, можно такую пакость подстроить, что сразу передумают гнаться.

- Говорю же, мы их не знаем, какие у них установки, угадать невозможно. Вдруг там все, даже крестьяне и пастухи, исповедуют культ героической смерти и будут бежать на пулемётный огонь?

- Существа без инстинкта самосохранения просто не выжили бы и не поднялись по эволюционной лестнице, - Артём важно поднял палец вверх.

Дальше ехали молча, карту спрятали. Дорога была жутко однообразной, а потому клонило в сон. Ближе к закату Охрименко всё же задремал, но тут же проснулся: телега как раз выехала на неровный участок дороги, их начало трясти. Прапорщик выругался, но тут же расслабился, на горизонте появилось здание, непохожее на избушки орков. Это и была та самая крепость, отстойник, где ночевали караванщики и их охрана.

Крепость была довольно своеобразным строением. Вокруг имелось кольцо из стен, относительно невысоких, метра по четыре, но прочных, сложенных из камня. Сразу за этими стенами располагались телеги, отстойник с навесами для защиты от непогоды. Он был разбит на несколько секторов, как раз для каждого каравана. Далее следовала внутренняя стена, куда выше первой, но построенная из брёвен в два слоя, между которыми насыпаны булыжники, тоже солидное укрепление, теперь уже высота их достигала примерно четвёртого этажа, к тому же в стенах были оборудованы огневые точки, не только для стрелков, но и для артиллерии. За внутренней стеной располагался небольшой жилой городок, там имелись казармы для отдыха, баня, столовая и арсенал. А в самом центре имелась внутренняя цитадель, самая высокая. Насколько знал Иванов, под ней располагались подземные коммуникации, позволяющие свалить из крепости при её захвате.

В целом, выглядела крепость, как неприступная твердыня, если бы не одна проблема: люди. Те полсотни (в лучшем случае) казаков, что заезжали сюда вахтой, просто не могли перекрыть весь периметр. Там только на внешнюю стену требовалось сотни полторы, а ещё нужно стрелять с внутренней стены, а кто-то должен подавать патроны и выносить раненых. Ситуация отчасти решалась тем, что внутри постоянно были караванщики, торговля не прекращалась, а потому ещё три-четыре десятка можно было мобилизовать непосредственно в бою. Разумеется, и этого не хватало, но в дополнение к стенам имелось обширное предполье, засечная черта, колья, натыканные вокруг на большой площади. Пройти через них можно, но этого не сделать быстро, придётся или извиваться, как йог, или вырывать колья из земли, а в тебя всё это время будут прицельно стрелять со стен. Хорошо, что противники попался немногочисленный и слабо вооружённый. Будь у орков хоть подобие артиллерии, защитникам крепости пришлось бы туго. Магия не в счёт, такую стену заклинанием сломать трудно.

Внутри засек имелась дорожка, узкая и извилистая, в которую втягивался караван. Оставшихся орков тоже загнали внутрь, разместив сразу за внешним периметром, под навесами, где сейчас уже дымила кухня и раздавалось какое-то варево. В пути получилось пристроить примерно треть переселенцев, остальных разведут по новым семьям завтра.

- А здесь кормят? – спроси Артём у возницы.

- Когда как, - неопределённо развёл руками тот, - большинство со своими харчами, кто-то идёт в столовую, вон туда, где труба дымит. Кормят сытно, но… бобы орочьи всё больше, да мясом сдобрят. Кто-то, если деньги есть, может и в кабак заглянуть.

- Идём в кабак? – спросил Артём. – Я угощаю.

- А где ты местных денег нашёл? – удивился Иванов.

- Сам сделал, - прапорщик усмехнулся и продемонстрировал медные слитки размером с шоколадку. – Тяжёлые, тащить их с собой желания нет. Не знаю, сколько это, но на кружку пива должно хватить.

Кабак располагался через стенку от столовой, запахи внутри говорили о том, что здесь можно как попить, так и поесть, стало быть, имея деньги, нет смысла рисковать сохранностью желудка и пробовать орочьи бобы. А насчёт пива они не беспокоились, ещё завтра целый день, успеют протрезветь и отоспаться.

Расположившись за столиком, они подозвали молодого парня в фартуке, официанта, или просто работника, и потребовали меню. Тот, разумеется, слов таких не знал, а потому только поморгал в ответ.

- Что есть, пожрать, там, выпить? – перевёл свой вопрос Охрименко. – Мы при деньгах, только харчи принеси.

- И выпить, - добавил Иванов.

- У нас дорого, - сообщил парень, разглядывая двух странно одетых мужчин. – Товар с караванами возят, а потому… свинина только дешёвая, она местная, от орков.

- Вот и неси, свинины жареной побольше, картошку отварную, хлеб и пиво, - Охрименко кратко изложил пожелания.

Заказ появился быстро, свинина жирная и без костей, хлеб почти свежий, картошка с зеленью и почти неразбавленное пиво. Напиток наливали в глиняные кружки. Друзья взяли столовые приборы и молча начали есть, в пути был короткий привал, когда людей кормили, но оба использовали это время, чтобы размять ноги, стоять в очереди за едой никому не хотелось.

- Мне вот что интересно, - проговорил Артём, утирая пивную пену с губ, - вот орки – они ведь почти как мы.

- Ну, я бы не сказал, - возразил Иванов.

- Ну, смотри, две руки, две ноги, разумные, некоторые совсем как люди, отличия исключительно в клыках и цвете кожи, хотя здешние, серые орки, похожи на незагорелых людей. Мне интересно, а совместное потомство может быть?

- С чего такой интерес? – подозрительно спросил Иванов. – Никак орчанку себе присмотрел?

- Да я не про то, - отмахнулся Артём, - поздновато нам с тобой межрасовые оргии устраивать. Я к тому веду, что вот были когда-то на земле неандертальцы, слыхал о них?

- Я-то слыхал, - сказал Иванов.

- И я тоже, я, чтобы ты знал, на досуге кучу книг перечитал, не смотри, что прапорщик. Интересно было. Так вот, считается, что эти самые неандертальцы вымерли…

- Наши предки сожрали, - сообщил Иванов, допив пиво, тут же знаком велел принести ещё.

- Не перебивай, - строго сказал прапорщик, - и вообще, не сожрали, доказательств такого нет, так что… ты, как мент, должен понимать. Так вот, они-то вымерли, а потом выяснилось, что в генах людей, сапиенсов европейской породы, есть их гены, чего-то там процента два или три. Понимаешь, к чему веду?

- Межвидовое скрещивание?

- Да, там до сих пор непонятно, как происходило, вроде бы, из потомства только самки были плодовиты, или только самцы, не помню. Дело в другом, ситуация уж больно похожа: земля заселена слабо, и тут встречаются сотни тысяч людей и пара тысяч этих троглодитов. Их не истребляют, их поглощают, а потом они растворяют в большой массе, да так, что только через тысячи лет учёные могут что-то такое отследить.

- Думаешь, так будет? – с сомнением спросил Иванов. – Есть же народы, которые ни с кем не смешиваются. Баски там, курды.

- Эти народы многочисленны сами по себе, а орков тут сколько? Тысяч пять наберётся? Шесть?

- Вам пиво ещё нести? – раздался над ухом странный голос, он принадлежал не тому молодому официанту, а кому-то новому.

Он обернулся, за спиной стояла женщина орк. Орчанка? Орчиха? Орка? Явно молодая и даже симпатичная, разве что клыки слегка портили эффект.

- Разумеется, - тут же заявил Артём и добавил: - а ещё, я попросил бы вас присесть ненадолго с нами.

- Обойдёшься, дядя, - насмешливо заявила девка, голос был слегка хриплый, но достаточно приятный. – Я молодых люблю, а вы двое…

- Ни в коем случае не хотел затронуть вашу честь, юная леди, - у Иванова челюсть отвисала всё сильнее, мордастый небритый прапорщик, которому полагается разговаривать исключительно матом, расшаркивался перед молодой официанткой, словно д’Артаньян, была бы шляпа, он бы ей помахал. – Возможно, вы меня не так поняли. Я и в мыслях бы не позволил себе ничего неприличного в ваш адрес. Просто мы с другом говорили на некоторые отвлечённые темы, и нам было бы интересно узнать ваше мнение. Для этого только я и попросил вас составить нем компанию, если же вы находите неприличным для себя…

Он говорил что-то ещё, Иванов не слушал, да и сама девка слегка зависла, наслушавшись от мужика умных слов. Охрименко, старый и толстый, а к бабам подход знает.

- Хорошо, - выдала она, наконец, когда поток слов иссяк. – Сейчас, пива принесу и присяду.

Вообще, молодая орчиха напоминала современную молодёжь, Иванов ещё подумал, что девке не хватает жвачки и наушников. Тем не менее, она принесла четыре кружки пива, после чего присела на свободный стул, придержав платье.

- Так чего хотели-то? – спросила девка, подозрительно поглядывая на обоих.

- Только поинтересоваться некоторыми особенностями бытия, - сообщил Охрименко.

Девка поморщилась и попросила:

- Вы бы попроще объяснялись, а то я половины не пойму.

- Как тебя зовут? – спросил Иванов, пока товарищ не разразился новой тирадой.

- Шагора, у меня отец – сапожник, он хлеб не сеет, - зачем-то сообщила она собеседникам, видимо, тут так принято, при знакомстве сразу рассказать о своём социальном статусе. Оба гостя тоже представились, правда, без подробностей.

- Вот смотрите, - начал объяснять прапорщик, - эта местность, здесь ведь проживают люди и орки, совместно. Так?

- Люди-то только в крепости, - сообщила она. – Они бы и с нами жили, да только горные их перережут. Нас они не трогали, а вот людей… Теперь да, будут селиться и здесь. Но нам от этого не хуже, места всем хватит.

- Ээээм… Шаги, можно тебя так называть?

- Ну, можно, наверное, - неуверенно сказала девка.

- Так вот, Шаги, меня интересует такой вопрос…

Охрименко болтал пять минут, чтобы подойти к основному вопросу, а когда он в пространной форме таки задал его, шаги усмехнулась и без затей ответила:

- Так вы это хотели спросить?

- Ну да, - вмешался в разговор Иванов, - просто теперь люди и орки будут проживать вместе и, может быть, смешаются.

- Есть у меня примеры, вот только там непонятно ничего, - сказала Шаги. – В целом, люди и орки могут между собой… ну, причиндалы у них одинаковые. Правда, люди говорят, что у мужчин-орков всё маленькое, а орки говорят, что наоборот, на самом деле, всё одинаково.

Закончила она таким тоном, что сразу становилось понятно, статистические данные о размерах получены эмпирическим путём.

- А потомство?

- С потомством туго, я только один пример знаю, чтобы так вышло. Там отец – человек, а мать – орк, у них только через семь лет получилось, все ещё болтали, что мать нагуляла с кем-то из своих, но, когда ребёнок родился, сразу видно было, что и на человека похож и на орка.

- А в следующем поколении? У этого смешанного дети были?

- Откуда я знаю, может, будут, он ведь мал ещё.

- Ага, - подвёл итог Иванов, - значит, потомство возможно, но получается с трудом.

- Просто никто не пробовал, - сказала Шаги, - такой случай один за много лет. А вы меня только за этим звали?

- Буду признателен, если вы подробнее расскажете нам о жизни в этих краях, мы издалека прибыли, плохо разбираемся в местных реалиях.

- Тогда пива побольше заказывайте, - предложила Шаги. – Хозяин не будет ругаться.

Так и поступили, благо, посетителей было немного, казаки то ли устали, то ли не полагалось на боевом выходе пить, а потому хозяин заведения мог позволить выделить официантку в собеседники, при условии, что пива будет заказано много.

Глава двадцать пятая

- А как же клыки? – спросил сильно опухший после вчерашних возлияний Иванов, на телеге немилосердно трясло, дорога совсем испортилась, но пока хмель не выветрился, им двоим это не мешало.

- А что клыки? – Охрименко полулежал на телеге, опираясь на свой мешок и мечтательно смотрел в небо. – Мы взасос не целовались, и до орального секса я не большой любитель. А девка ладная, жопа там, сиськи, да ты сам видел.

Ночные посиделки закончились ожидаемо. Шаги, девушка-орк, также поддав, в итоге отправилась с Артёмом в каморку, откуда они вышли только утром. Старый прапорщик, несмотря на непрезентабельную внешность и алкоголь, оказался крепок и довёл молодку до серьёзного истощения. Иванов, обалдев от таких приключений, кое-как доковылял до своего номера. Утром обоих с большим трудом растолкали патрульные казаки, у них был приказ, без этих двоих не двигаться. Теперь оба валялись на телеге и неспешно беседовали о вечном, временами отхлёбывая из большого кувшина.

- Друзьям расскажешь? - Иванов всё пытался подколоть товарища, но не выходило.

- Нет, друзьям не стану, - заявил Охрименко. – Они ведь не поверят в орков. Да и не пристало джентльмену…

Иванов мерзко захихикал.

- Но опыт, даже такой, лишним не будет, - заключил прапорщик и неожиданно добавил: - Дай закурить.

- Ты бросил, - напомнил Иванов.

- Не жмоться.

Тот молча протянул ему пачку. Охрименко закурил, выпустил большой клуб дыма и продолжил:

- Надо ведь как-то способствовать интеграции двух народов, например, вот так. А представь, у нас потомство совместное будет. От человека и орка. Этот потомок потом дипломатом станет, будет между двумя народами вопросы решать. Читал про одного такого. Индеец, команч, Куана, мать его, Паркер.

- И много он нарешал? – усмехнулся Иванов, тоже закуривая.

- Ну, не так много, но кое-что у его племени осталось, не всё бледнолицые отобрали. Слушай, - Артём вдруг поменял тему, - а что мы пьём? Вроде, пиво, а по мозгам шарашит, как гольный спирт.

- Тебе же трактирщик рассказывал вчера, - укоризненно сказал Иванов, - не помнишь уже, пьяный был. Ну, или вся кровь от головы отлила к… другому месту. Напиток такой, от горных привозят. Самогон тут не в ходу, только пиво. Так они наловчились это пиво вымораживать.

- А как? Холодильников нет, и зимы тоже.

- Там, в горах, высоко, снег лежит и холодно. Местами даже очень. Вот там и вымораживают. Лишнее замерзает, а спирт остаётся.

- Типа, как тормозуху через лом на морозе сливать?

- Ну, не через лом, а через уголок, чтобы не проливалось, - поделился опытом Иванов, - не знаю, может, и так. Я вот как-то пил пиво на морозе, помню, замёрзло оно, так я шугу из кружки выловил, а сам напиток крепче стал.

Хватило их до обеда, а вечером, когда караван остановился у крайней точки похода, обоих выгрузили на постой к одному из орочьих старейшин. Поселением всегда управлял выборный человек, как правило, очень старый. Вот на его подворье и выгрузили двух поддатых человеков. Старик, осмотрев постояльцев, хмыкнул, поцыкал обломанным клыком и велел отправляться на сеновал.

К счастью, время было раннее, солнце ещё не до конца опустилось. Понимая, что завтра им предстоит, мягко говоря, трудный день, Иванов собрал волю в кулак, поднялся сам и поднял напарника.

- Вставай, товарищ прапорщик, некогда валяться.

- Оооой, - Охрименко так натурально кряхтел, словно не он всю ночь трахал молодую девку. – Ну, чего тебе, завтра всё, а сегодня – спать.

- Успеешь поспать, вставай, надо место осмотреть, завтра некогда будет, на рассвете выдвинемся.

Они встали, выбрались с сеновала, после чего, расспросив принявшего их дедушку, в какой стороне тут долина ужасов, отправились смотреть. Деревня орков находилась на самом краю большой равнины, отсюда местность шла под уклон. Понижение было небольшим, заметным. А ещё заметнее было то, что здесь, в окрестностях деревни, растёт трава, деревья, пасутся козы и овцы, а там, внизу, начиная от невидимой границы, растительность начинает желтеть, редеть, а ближе к середине и вовсе исчезает, оставляя только растрескавшуюся глину. Место выглядело так, словно там, внизу, очень жарко. Эффект усиливался маревом, что поднималось над долиной. Правда, если присмотреться, было заметно, что это не просто нагретый воздух поднимается, это само пространство искривляется, куски меняют место, приближаются и удаляются. Или это иллюзия?

- Вы правда собрались туда? – раздался позади старческий голос.

Обернувшись, они увидели хозяина дома.

- Нам нужно попасть на ту сторону, - сказал Иванов. – Это самый лёгкий путь.

- Самый короткий, ты хотел сказать, - старик говорил странно, вроде, и не акцент, но большие паузы между словами, он то ли вспоминает слова, то ли просто собирается с силами.

- Или так, - пожал плечами Иванов. – Что-то можете подсказать? Вам самим не страшно жить в таком месте?

- Мы не выбирали место для жизни, наш народ пришёл сюда ещё на моей памяти, больше разместиться было негде, вот и остановились. Долина тоже нас привлекала, но мы быстро поняли, что ходить туда не следует.

- А раньше ходили? – поинтересовался Артём.

- И сейчас ходят, моя сестра ходила раньше. Она знахарка, ей травы нужны. Некоторые растут только там. Если ходить днём, это не так опасно, чёрный призрак приходит только ночью.

- А он там один?

- Никто не знает, те, которые видели, видели одного. Может, кто-то видел двух, но он никому ничего не расскажет.

- Что присоветуете? – спросил Иванов, осматривая старика, тот сейчас больше всего был похож на старого индейского вождя, степенный, худощавый, волосы длинные и седые. И одет в какое-то бесформенное одеяло. Перьев на голове не хватает, в остальном сходство полное. И так же невозмутим, никогда не меняется в лице.

- У меня нет для вас советов, то, что пригодилось одним смельчакам, будет бесполезно для других, нужно идти быстро, не оглядываться назад и не терять дорогу. Если успеете добраться до заката, вы спасены.

- Зря мы пили, - сокрушённо сказал Охрименко, - и так бегуны плохие, а ещё и с похмелья, есть шанс от инфаркта помереть.

- Хмельные напитки не всегда несут зло, - мудро заметил старик и замолчал.

- Можно подробнее? – осторожно попросил Иванов.

- Хмельной напиток, или иные средства, что затуманивают разум, мешают призраку. Он нападает на вас, на вашу голову, на разум… - старик запнулся, язык он знал хорошо, но лексикон явно небогатый. – В общем, если отправить туда какого-то дурачка, который плохо понимает, он выживет и вернётся. Призрак не может победить его разум, потому что разума нет.

- Лихо, - покивал головой Артём. – Там нам чего, напиться и идти?

- Решайте сами, - вождь впервые изобразил на лице какие-то эмоции, - я могу только просить наших духов, чтобы направили вас.

- Мишка, у меня промедол есть, можно вмазаться и…

- И что ты потом делать будешь? – хмыкнул Иванов. – Или предлагаешь мне тебя, кабана такого, на себе переть?

- Ну, на крайняк, сгодится.

- Значит, так, - Иванов тяжело вздохнул, да так, что вождь поневоле сморщился от тяжёлого перегара. – Пойдём туда трезвые, бодрые и ко всему готовые. Ставка на скорость. Если что-то пойдёт не так, надеемся на наркоту и серебряные пули.

- Если есть серебро, будет легче, - поддержал их вождь.

Спать легли не сразу. Поначалу перебрали вещи, поужинали, выпили большое количество воды, после чего завалились спать на сеновале, предупредив, чтобы разбудили перед рассветом. Не надеясь на местных, ещё и будильник поставили.

Разбудил их Антип, парень сопровождал караван вплоть до последнего момента, когда распределили оставшихся пленных.

- Дядя Миша, вставайте, скоро светать будет, - он осторожно потряс обоих за плечи.

- Да, встаю, - Иванов поднялся и подтянул к себе мешок, всё было давно готово, специально, чтобы утром только открыть глаза, взять рюкзак и отправиться в путь.

- Может, всё же возьмёте меня? – наудачу спросил парень.

- Обязательно, но не сейчас, - тут же ответил Иванов. – Потом, когда внуков матери подаришь.

- Старший предлагал вам коней выделить, - сменил тему Антип, - мол, чем быстрее долину пересечете, тем лучше.

- Извини, парень, - возразил Артём, который зажёг фонарик и в его свете отправился к бочке с водой, чтобы умыться, - но лошади, в отличие от людей, нечисть чуют, их туда на аркане не затащишь, не хватало ещё, чтобы скинули нас на камни.

- Это не говоря о том, - добавил Иванов, - что лошадисты из нас так себе, спасибо скажи старшему, но мы на своих двоих отправимся, так надёжнее.

С Антипом они попрощались здесь, а потом отправились на окраину деревни. Стоило выйти за околицу, как их окрикнули. И это не был часовой, казак медленно прогуливался вдалеке, положив винтовку на плечо. Ему не было дела до двоих путешественников, о которых заранее предупредили. Звал их кто-то другой, тот, кто стоял у околицы.

- Кто здесь? – спросил Иванов, оборачиваясь и на всякий случай поправляя кобуру с револьвером.

В свете фонаря показалась женщина, тоже из орков, и тоже старая. Примерно ровесница вчерашнего вождя.

- Меня зовут Эйра, - сказала она едва слышно. – Я сестра Дагрота, старейшины и главы рода, знахарка, старая, скоро умру.

- И чего вы хотели?

- Вас проводить, недалеко, но там тропа есть, там быстрее и ноги себе не сломаете, - по-русски старуха говорила хуже своего брата, что усугублялось беззубым ртом.

- Мы быстро пойдём, - предупредил Иванов.

- Успею за вами, - старуха была уверена в своих силах. – Много лет там не была, нужно одну травку посмотреть. Я вас только на половину пути провожу, а дальше сами.

Мужчины пожали плечами, но прогонять старуху не стали, пусть идёт, будет отставать, так они её бросят, всё равно она обратно одна возвращаться будет. А если покажет удобную тропу, так сэкономят полчаса-час.

Выдвинулись, старуха Эйра шла вперёд, довольно бодро семеня ногами, обутыми в подобие мокасин. Следом топали мужчины. Идти особо быстро не получалось из-за тяжёлой поклажи, скоро, по мере истощения запасов еды, станет немного легче, но к тому времени они уже рассчитывали быть на месте. Ну, или рядом с ним.

Момент, когда они сошли с условно нормальной земли на землю долины, удалось почувствовать. Вот твёрдая почва с травой и кустарником, делаешь шаг – и под ногой уже что-то зыбкое, земля словно живая, через подошву слышны отголоски подземных толчков. Впрочем, это могла быть и иллюзия.

- Тоже чувствуете? – спросила старуха, не оборачиваясь. – Это тут всегда так, миры соединились, устроились, притёрлись один к другому, а в этом месте всё никак, всё гуляет земля. С тропы не сходите.

Последнее замечание было странным, тропу они видели. Но она мало чем отличалась от другой поверхности. Растения здесь были редкими и чахлыми, часть выглядела вовсе мутантами. Может, поэтому знахарка и собирает здесь урожай?

Поскольку тропа была извилистой, прапорщик Охрименко решил, что правила написаны не для него, и решил срезать путь. Тут же был за это наказан, ноги его провалились почти по колено, он остановился и, смертельно побледнев, сказал:

- Хана, Мишка, влип я, не выбраться.

- Сказала же тебе, дурень, не сходи с тропы, - стала ругаться Эйра, добавляя какие-то слова на орочьем наречии, явно не комплименты, - не влип ты, иллюзия.

- Как… иллюзия? – не понял Артём. – Я же чувствую…

- Ничего ты не чувствуешь, - старуха подошла к нему, ткнула палочкой в землю, палка прошла сквозь неё так, словно там ничего не было, и постучала по ботинку. – Ну, понял теперь? Нет этой земли, шагай свободно.

Артём решительно закрыл глаза и поднял ногу. Шаг, второй, третий. Странная ловушка осталась позади. Прапорщик продолжал шагать вперёд и бормотал себе под нос:

- Ну, земля ведь… я ведь чувствовал, как… плотная такая, песок зыбучий… бля.

По мере продвижения менялся и воздух. При взгляде сверху, казалось, что здесь очень жарко, просто Долина Смерти. На самом деле, температура здесь была точно такой же, зато воздух представлял собой застывшую массу, порывы ветра были очень редки и напоминали не ветер, а простое перемещение нескольких кубометров воздуха метров на пять-шесть. Скоро и эти порывы прекратились. Воздух окончательно застыл и превратился в кисель. Дышать было трудно, стоило остановиться, как дыхание учащалось, приходилось постоянно идти, чтобы не задохнуться. Это напоминало акулу, которая тоже никогда не останавливается.

- Стойте, - негромко скомандовала Эйра. – Туда.

Рука её указала куда-то вправо. Тропа к этому времени окончательно исчезла, видимо, чем дальше точка от деревни, тем меньше находилось смельчаков туда ходить. Дальше шли по бездорожью, высохшая трава под ногами рассыпалась в прах. Прошло около часа, когда Эйра снова остановилась и, указав на небольшую рощу из приземистых деревьев с красноватыми листьями, сказала:

- Здесь я остановлюсь, нужно травы собрать, редкие, но нужные. А вы идите, - рука старухи указала вперёд. – Туда идите, деревья эти вам ориентиром будут, следите, чтобы прямо за спиной были, иначе собьётесь.

- А там внизу река? – уточнил Иванов.

- Река, но мелкая, вброд перейдёте, воду оттуда не пейте, она чистая, но… лучше не пейте.

- Спасибо, мать, - Охрименко обнял старуху и неглубоко поклонился, он сделала странные жесты руками, что можно было принять за благословение. Оба развернулись и пошли дальше, а старая знахарка вынула небольшой нож и углубилась в заросли.

Поначалу всё шло ровно. Первым шёл Артём, Иванов шагал следом и, временами оборачиваясь, следил, чтобы роща оставалась строго позади. Отличный ориентир, и видно его издали. И тут, в очередной раз обернувшись, он растерялся.

- Артём! – позвал он, удивившись, что голос звучит очень тихо.

Артём его услышал и обернулся, выглядел прапорщик неважно, и вряд ли тут дело было в похмелье. Лицо опухшее и потное, ртом хватает воздух, а ведь идут под уклон. Глаза налились кровью.

- Смотри туда, - он указал вверх по склону.

- Двоится? – Артём проворчал что-то неразборчивое. – Компас доставай.

Увы, во всех аномальных зонах компас – первое, что сходит с ума. И дело не в залежах железа, тут, очевидно, просто кусок пространства, не принадлежащий ни одному миру, а потому не имеющий магнитного поля. Ну, или имеющий, но какое-то своё, особенное, без севера, юга и востока с западом. Стрелка крутилась то в одну сторону, то в другую, определить что-либо оказалось невозможным.

Пришлось ненадолго остановиться.

- Что чувствуешь? – спросил Иванов, присаживаясь на большой валун.

- Хреново мне, - признался Артём. – Обстановка давит, словно тут воздух густой, и земля… видел, как я вначале провалился?

Иванов кивнул. Прапорщик немного подумал, потом решительно полез в рюкзак и вынул оттуда литровую бутылку из-под «Пепси».

- Спирт? – спросил Иванов.

- Угу, будешь?

Отказываться тот не стал, оба выпили по хорошему глотку, запив водой, после чего присели и закурили.

- Что по времени? – спросил Артём.

Иванов посмотрел на часы. У него были электронные, цифры сменялись произвольно, на экране загорались какие-то надписи, а заодно включалась подсветка. Механические часы Охрименко вели себя так же, как и компас. В отчаянии оба посмотрели на солнце, тут им поплохело окончательно. Солнце всходило на востоке, то есть, там, куда они направлялись. Сейчас оно должно было двигаться по правую руку и подниматься к зениту. Оно и двигалось, только слева.

- Мишка… - произнёс Артём почему-то шёпотом. – Мы развернулись?

- Так нет, вон он, лес тот, - Иванов показал назад, роща к этому времени одумалась и перестала двоиться. – А солнце… может, оптический обман.

Окончательно их убедил рельеф местности, в середине пути им встретится небольшая речка, которая, по логике, должна находиться в низине. Местность, хоть и достаточно полого, но продолжала понижаться.

Спирт, как ни странно, прочистил мозги и добавил бодрости. Артём сразу это отметил и бутылку далеко не убирал. Через какое-то время Иванов заметил, что солнце, бывшее только что слева от них, теперь находится справа, как и должно было быть изначально. О своём открытии он предпочёл умолчать, тем более, что впереди уже блестела узкая лента реки. До неё ещё далеко, километра три, но теперь хотя бы с направлением ясно.

- Смотри, Артём, река, - сказал Иванов, тыкая вперёд пальцем.

- А она туда течёт, или оттуда? – спросил Артём, проводя рукой сначала в одну сторону, потом в другую.

Вопрос был не особо важный, от направления течения почти ничего не зависело, но они об этом тут же забыли, поскольку с рукой прапорщика произошли странные метаморфозы. При движении по воздуху пальцы руки вдруг удлинились метра на три, став полупрозрачными и изломанными.

- Аааа… - прохрипел Артём и замер.

- Не двигайся, - посоветовал Иванов. – Что чувствуешь?

- Ничего, вообще ничего, рука на месте.

- Так, сейчас осторожно шагай туда.

- Куда? – едва слышно спросил бледный, как полотно, Охрименко.

- Туда, где пальцы, видишь кончики? Надо остальное тело под них подстроить.

- Ага, - тот кивнул и осторожно шагнул следом за рукой.

Крупная фигура размазалась в воздухе, после чего снова собралась, но уже на расстоянии метров двадцати. Иванов согласно кивнул, мысль оказалась верной, разрыв пространства, сделав шаг отсюда, оказываешься там. А товарищу следует меньше размахивать руками. Набрав воздуха в грудь, он шагнул следом, а через секунду уже стоял рядом.

- И что это было?

- Разрыв, мать его, пространственно-временного континуума, - Иванов глубокомысленно поднял палец вверх.

- Иди ты нахер, - отмахнулся Артём, после чего они зашагали дальше.

Глава двадцать шестая

Аномалии и не думали их отпускать. Неизвестно, на самом деле пространство тут плавало, или же всё это было иллюзией, но река, которая текла перпендикулярно вектору их движения, несколько раз меняла угол. Сейчас течёт прямо, через пять минут являет собой диагональ слева направо, а ещё через пять минут справа налево. Оба это видели, и обоих это бесило.

Наконец, они вышли на берег. Река в самом деле не была гигантским водоёмом. Переплюйка, в ширину метров тридцать, глубина – где по колено, где по пояс. Вода чистая, прозрачная и явно холодная. Присесть бы, умыться, отдохнуть… Мысль эта пришла им одновременно, и тут же была забракована. Неизвестно, что там с солнцем, но идут они уже долго, часов нет, а чувство времени очень обманчиво. В одном можно быть уверенным: рано или поздно тут станет темно, и тогда… Встречаться с бесплотными тварями было нежелательно.

- Вброд перейдём? – спросил Артём, делая жест рукой, словно отгонял муху.

- Варианты? Обойти не получится, а плот не из чего делать. Тут только камни.

Берега в самом деле были завалены крупными валунами. Артём осмотрел их, после чего сбросил рюкзак и начал складывать камни в кучу. Постепенно выстроил подобие пирамиды Хеопса в миниатюре.

- Можно полюбопытствовать, чего тебя на строительство потянуло? – спросил Иванов.

- Сооружаю что-то, что хоть немного отличается, чтобы направление не перепутать, - объяснил Артём, водружая на самый верх приметный тёмный камень. – Думаю, достаточно, идём.

Кучка камней была высотой где-то по пояс человеку, а потому выделялась на фоне однообразного берега. Толковая идея, хотя пример с рощей показывал, что гарантии она не даёт.

Зашнуровав ботинки потуже, оба вошли в воду. Штанины намокли, но температура была терпимой, холод основательно бодрил и заставлял двигаться. Течение было довольно быстрым, поначалу, пока глубина была небольшой, это не имело значения, как только они погрузились в воду по пояс, их начало сносить.

- Верёвкой надо было связаться, - прохрипел Артём, пытаясь сохранить равновесие. – Снесёт до самого моря.

Иванов ухватил его за воротник, не давая упасть и слегка потянул против течения, но тут же повалился сам, с большим трудом поднявшись. Оба замерли. Река выкинула фокус: поменяла направление течения. Или они развернулись? Оба синхронно посмотрели на кучу камней позади себя. Ага, всё ясно, река шутки шутит. В целом, справиться можно. Опираясь друг на друга, они сделали шаг к противоположному берегу, до которого оставалось ещё метров семь. Тут снова остановились.

- Ты тоже видишь? – спросил Артём жалобным голосом.

- Ага, - кивнул Иванов, оборачиваясь назад.

Куча камней была позади, но впереди на берегу красовалась точно такая же, более того, тёмный камень, что венчал пирамиду, был абсолютно одинаковым спереди и сзади.

Иванов смачно выругался, схватил товарища за рукав и потащил вперёд. Двигался он в том направлении, которое считал правильным. Сейчас выберутся на берег, а там просто пойдут вперёд. Надо выбраться из долины, а в какую сторону – не так важно.

- Миша, у меня крыша едет, - уверенно заявил Артём, стараясь не отстать от товарища.

- У меня тоже. – отмахнулся Иванов, хватая ртом воздух, не так легко оказалось брести в воде с грузом, да и годы брали своё. – Шагай, иначе не выберемся.

- А туда идём?

- Не знаю, чего ты от меня хочешь? Вроде, туда, мы ведь туда шли, в пути не разворачивались, сейчас выйдем и…

- Я ведь падал, мог направление потерять, - на Артёма было жалко смотреть, - и течение, вроде как…

Договорить он не успел, направление течения снова поменялось. И ладно бы, если течение медленное, там и не разглядишь, а тут был мощный горный поток, едва не валивший с ног двух крепких мужчин. Оба выругались и прекратили дискуссию, продолжая двигаться в том же направлении, куда-нибудь выйдут, это главное.

А река не кончалась, с того берега она выглядела ручейком, который можно спокойно перейти в болотных сапогах, потратив от силы минуту, а теперь они брели уже полчаса, а то и больше. Река не становилась глубже, не давала водоворотов, и течение больше не менялось, а до берега оставалось метра три, которые они никак не могли преодолеть. Порой начинало казаться, что они идут на месте.

Иванов в отчаянии выудил со дна приличных размеров булыжник и бросил в сторону берега. Основательно так бросил, булыжник полетел далеко, метров на десять, вот только… если бы кто-то спросил у них, как такое возможно, они не смогли бы объяснить, камень летел долго, а упал всё равно в воду.

- Так, стоп, - остановил он напарника, - это аномалия, тут пространство искажено.

- И что с ним делать?

- Давай вверх двинем, метров на десять.

Предложение было странным, но, за неимением лучшего, они поступили так. Повернули и прошли метров двадцать вниз по течению. При этом их передвижение было ощутимым, линия берега тоже сдвинулась. Снова повернув к берегу, они сделали несколько шагов.

- Опа! – Артём даже растерялся, когда ботики ступили на сухой камень берега.

- Победа, - выдохнул Иванов и присел на нагретый солнцем камень, идти дальше просто не было сил. – Пять минут привал.

Артём, так же обессилевший от долгой ходьбы в воде, присел рядом и скинул ботинки, выливая из них воду.

Сколько они просидели, осталось неизвестным, по ощущениям это были те самые пять минут, даже дыхание не полностью восстановилось. Но время тут текло иначе, чем в окружающем мире, а часы, как и следовало ожидать, приказали долго жить.

- Слушай, Мишка, - Артём тронул напарника за плечо и показал на небо, - засиделись мы.

- Что? – Иванов поднял взгляд.

- Солнце меняет сторону, но высота меняется, и сейчас оно точно идёт к закату.

- Уверен? – спросил его Иванов, хотя и сам уже видел, где находится светило.

- По моим прикидкам, сейчас часов восемь. Ещё часа полтора и…

Что будет через полтора часа, думать не хотелось. Напоминание об утекающем времени подействовало лучше любого допинга. Оба путешественника, не сговариваясь, встали на ноги, подхватили оружие и мешки, после чего бодро двинули от реки.

И снова проклятая долина начала подкидывать сюрпризы. Река никак не хотела их отпускать. Они шли перпендикулярно течению, а спустя несколько минут выяснилось, что река от них по правую руку и течёт туда же, куда идут они. Забрали влево – снова та же история. Каждый выверт пространства подстёгивал их, заставлял прибавлять шагу.

Они двигались, медленно, но верно, выбираясь из долины. Река наконец-то осталась позади. Местность постепенно оживала, появлялись растения, чахлая трава и не менее чахлые кустики. А через некоторое время впереди замаячила зелень, от которой начиналась нормальная местность, а где-то далеко виднелся даже горный склон.

Пройти оставалось всего-ничего, метров двести, но это с поправкой на выверты пространства, да и время не стало ждать. Сумерек не было, ясный день почти сразу сменился ночью.

- Трындец, - прокомментировал ситуацию Охрименко.

- Тихо, - Иванов на секунду остановился, мелькнула мысль, что стоит достать из мешка ночник, но тут же и пропала. Ночь не принесла непроглядную тьму, окрестности вполне можно было рассмотреть. Причину светлой ночи тоже искать не пришлось: в небе почти сразу взошли две луны, при этом ни одна не была похожа на земную. – Идём вперёд, немного осталось. Не шуми только.

Не шуметь, когда под ногами камни, а вокруг темнота, получалось плохо. Призраки, которыми пугали перед заходом в долину, пока не появились, но сама возможность их появления здорово пугала. Пройдя ещё с десяток шагов, Иванов заметил, как у него дрожат колени. Натурально дрожат, и не от холода, мокрые штаны уже высохли, ему страшно. Страх был каким-то странным, полностью иррациональным, даже у ребёнка, который боится бабайку или подкроватного монстра, больше поводов для страха. Ну, чего тут, спрашивается, бояться. Призрак их пока не увидел, и, может быть, совсем не увидит. Минут через десять они доберутся до нормальной земли, а призрак туда не пойдёт. Или пойдёт?

Он пошарил взглядом по окрестностям, пытаясь разглядеть тёмный силуэт. Никого, только тени от кустов, но они низкие, с призраком не спутать. Страх окружал, давил со всех сторон, снежным комом забирался за воротник и прокатывался между лопаток, волосы вставали дыбом даже на руках и загривке. Стыдясь своего страха, попытался найти опору в товарище, но тут услышал тихий стук. Вслушавшись, понял, что это стучат зубы прапорщика. Он стиснул челюсти, но зубы продолжали стучать.

- Не могу, Миша, - сказал Артём дрожавшим голосом. – Страх такой, что в обморок сейчас грохнусь. Это призрак, да?

- Нет тут никакого призрака… - начал было Иванов, но тут же сообразил, что два взрослых мужика, повидавшие в жизни чуть менее, чем всё, не будут вот так трястись просто от наступления ночи. Это призрак, пси-атака.

- Началось, - сказал он, - серебро далеко?

- В стволе патрон, - всё тем же едва слышным писком сообщил Охрименко, - кобуру расстегнул, с предохранителя снял. Я же выстрелить не смогу.

Он дёрнулся, словно хотел убежать, но Иванов успел схватить его за рукав.

- У тебя дрянь какая-то была, коли уже.

- Аааа? Понял, - прапорщик начал действовать осмысленно и полез в карман разгрузки.

Призрак появился внезапно, просто вырос из-под земли в десятке метров от них и нанёс удар. Это был уже не просто страх, тошнота и головная боль, а заодно ощущение чужого присутствия у себя в голове. Оба не устояли на ногах, повалились на землю, но Иванов каким-то краешком сознания отметил, что прапорщик успел воткнуть иглу себе в толстую ляжку.

Больше ничего осмысленного в голову не пришло. Руки крепко сжимали обрез, заряженный серебром, но направить его на чёрную фигуру и нажать на спуск он не мог. Более того, в голове как-то сама собой возникла мысль, что хорошо бы эти стволы приставить к своей голове. Руки даже начали движение в этом направлении, но он как-то сумел их обуздать.

А призрак всё н успокаивался, тьма в виде длинных щупалец прикасалась к ним, всё более подчиняя себе. Перед глазами появился образ Ольги, что бежала к нему, прижимая к груди ребёнка. Бежала быстро, спасаясь от смерти, но не могла до него добежать, кричала, звала на помощь, а он, отец, не мог защитить своё дитя. Руки с обрезом снова начали подниматься, и снова стволы поворачивались к его собственной голове… Он должен… Что должен? Должен спасти её! Как? Да просто отдать призраку себя. Жизнь за жизнь, он должен, он отец…

Стволы упёрлись в подбородок, указательный палец пытался нащупать спуск. В этот момент на обрез легла пухлая рука Охрименко.

- Осади, Миша, - сказал он странным голосом и забрал оружие из ослабевших рук. – Иди сюда, чёрный, Ку-клукс-клан за тобой пришёл!

Два выстрела прогремели один за другим, где-то рядом что-то вспыхнуло, раздался громкий вой, при этом видения исчезли, но нервная система, как струна, натянутая сверх всякого предела, просто выключилась, свет в голове погас и разум Иванова прыгнул в спасительное забытье. Тело его что-то чувствовало, кажется, его куда-то волокли, даже свет фонарика сквозь веки пробивался. Но он пока не мог воспринимать окружающую действительность.

Потом его отпустили, точнее, просто бросили на землю. Именно на землю, а не на голые камни проклятой долины. Мягкая трава, запах почвы и прохлада. Кто-то большой плюхнулся рядом и некоторое время хрипло дышал. Потом этот кто-то, в перерывах между вдохами выдавил:

- Тяжёлый ты, Мишка… как… как мешок с говном, прости господи.

- Артём? – Иванов не узнал собственный голос.

- Ага, я… всё, можешь расслабиться, вышли мы.

- Вышли?

- Ну, призрака я убил, - Артём говорил всё медленнее, и вряд ли виной тому была усталость. – А потом сам пошёл и тебя потащил, а ты… видать, жрёшь много.

- На себя посмотри. А мешок мой?

- Обнаглел в край, мент поганый, ещё и мешок ему… да здесь, вон, в ногах лежит. И обрез тоже там… где-то… наверно…

- А призрак один был?

- Что? А, нет, не один. Потом ещё пара появилась. Но я уже вынес и тебя и шмотки. А сюда не идут, боятся чего-то. Короче, мы в безопасности, отвали и не мешай отдыхать.

С этими словами прапорщик Охрименко, крепко вштыренный наркотическим зельем, повернулся на бок и заснул. Иванов же, хоть и был полностью вымотан, нашёл в себе силы распаковать спальники и запаковать в один себя, а в другой – своего напарника. Спать на земле – занятие сомнительное. Выставлять часового было не под силу, да и никто здесь не появится, близость призрака гарантировала отсутствие других тварей, в том числе и двуногих.

Сделав всё необходимое, он просто закрыл глаза, а когда открыл их, было уже светло. Где-то рядом возился Артём, ноздри защекотал запах дыма. Костёр?

- Пожрать приготовить решил, - сообщил прапорщик. – К обеду думаю дальше двинуть. Ты как сам?

- Голова немного болит, - сказал Иванов, прислушавшись к ощущениям.

- Есть такое, - согласился Артём, - у меня тоже.

Он обернулся и осмотрел товарища. Сделал какие-то выводы и, хмыкнув, вернулся к приготовлению пищи.

- Не понял? – настороженно спросил Иванов. – Что-то не так?

- Всё так, Миша, всё так, - Артём вздохнул и объяснил: - ночь эта даром не прошла, ты как будто постарел лет на десять, седины прибавилось, глаза красные, руки дрожат.

Иванов посмотрел на свои руки. Дрожат, и это заметно. Оставалось надеяться, что пройдёт со временем.

- Я так вижу, - продолжал Артём, - призрак этот, чёрный, как папуас в сварочной маске, на твоих нервах оттоптался коваными сапогами. Мне-то полегче пришлось, но тоже…

- А как всё прошло?

- Ну, поначалу он просто на психику давил, страх накатывает волной и непонятно даже, что тебя пугает, страшно и всё. Потом он начал какие-то образы подкидывать, я уже шприц вогнал, да он так и остался в ляжке торчать. Всё мне то жену покажет, то детей, но как-то неубедительно. Хотя внушало. Теперь-то понимаю, что он пытался из моих мозгов что-то такое наковырять… но не получилось. Не знал, видать, что у прапорщика ничего святого быть не может. Тогда он за тебя крепко взялся, мне чуть легче стало. Я тогда дрянь эту смог вколоть.

- Подействовало?

- Да, но не сразу. Это ведь не внутривенная инъекция, надо минут пять хотя бы. Короче, начало действовать, в голове слегка прояснилось. Смотрю, ты стволы к башке приставил и уже стрелять собрался. Я бы не успел, да ты обрез кверху ногами держал.

- У него нет ног, - Иванов слабо улыбнулся.

- Ну, ты понял, спуск искал там, где стволы. Это тебя и спасло, я аккуратно ствол отобрал и пальнул в демона, будь он неладен. Что там началось… - о поцокал языком, - в туше этого чёрного прорехи появились, а в них огонь. Типа, балахон чёрный, а его трасерами прошили, и ткань загорелась. Ну, не совсем так, но каждая картечина дыру прожгла, и дыра эта горела и становилась больше. А он завыл, будь я трезвый, в обморок бы упал, но меня в тот момент уже конкретно так штырило, мог только глупо улыбаться. Короче, сижу на расслабоне, а тут ты, без сознания. Я мозгом подумал… тяжело это, думать под веществами, но вспомнил, что надо валить отсюда. Подхватил тебя, а ты тяжёлый… Дотащил всё же. И как почувствовал, что вот тут земля нормальная, сюда твари не придут. Обернулся, а там ещё двое по воздуху плывут, ну, я им показал кое-что неприличное и… всё.

- Орёл ты, товарищ прапорщик, - без тени иронии сказал Иванов. – Без тебя бы я…

- Забей, Мишка, - Артём улыбнулся и добрым взглядом посмотрел на товарища. Выглядел он тоже плохо, и глаза красные, и лицо опухло, хотя спал долго, и морщин стало больше. Не зря его казаки этими тварями пугали. – Давай лучше завтракать. Я тут кашу гороховую сварганил, с тушёнкой. Налетай.

Он протянул ложку.

После завтрака обоим полегчало. Иванов встал на ноги и прошёлся. Долина была совсем рядом, при желании можно было даже границу определить, вот тут – нормальная земля, нормальный воздух, и все законы физики работают. А сделай шаг дальше – и всё полетит к чертям. Не для человека такие места, это обитель тварей, пусть они там и живут.

Обернулся в другую сторону. Там, на самом краю видимости стояли горы, точнее, одна гора, что выглядела отсюда стеной с почти ровным краем сверху. То самое плато. Им предстоит туда взобраться и продолжить путь. Ничего сложного, правда, плато по площади, как какая-нибудь Швейцария, но это ничего, ноги есть, еда тоже, справятся. Куда больше пугали жители этой местности, даже если это люди (в чём он уверен не был), они здорово одичали и с ними придётся трудно. В идеале, вообще не стоит вступать в контакт.

- Идём? - он обернулся.

- Идём, - сказал Охрименко и начал затаптывать костёр.

Упаковав вещи и повесив на плечи мешки, оба путешественника отправились к своей цели.

Глава двадцать седьмая

Чтобы добраться до склона, у них ушло три дня. Оба порядком вымотались, но, в целом, путешествием были довольны. Природа здесь была самой обычной, не подкидывала сюрпризов, не пыталась их съесть и переварить. Редкий лес прерывался кусками степи, где трава стояла в рост человека. Изредка попадались мелкие речки, которые не давали умереть от жажды, даже охотиться получалось, тем самым сэкономив сухпаёк. Парочка зайцев с едва заметными признаками мутации и одна низкорослая антилопа пали жертвами охоты.

Несмотря на приличную высоту, навскидку – метров пятьсот, а над уровнем моря - ещё выше, каменная стена не была неприступной. Огромный «пень» из гранита, был сильно выветрен, по бокам его пронизывали впадины, трещины и каверны. Некоторые из них были огромны, но главное – именно там можно было подняться по относительно пологой тропе.

Дорога заняла ещё двое суток, утром третьего дня, когда вершина была уже близко, путешественники шли по уступу, что опоясывал вершину плато. Снизу разглядеть было сложно, но один из концов ощутимо поднимался вверх, а оттуда можно было выйти на плато.

По неточным данным казачьей разведки, где-то здесь должны были быть человеческие поселения. Но пока не встретили никого. И даже признаков жилья не имелось, если не считать проложенной кем-то тропы, по которой они сейчас и топали. Если внимательно присмотреться, можно было различить на твёрдом грунте следы тележных колёс, но никто не мог сказать точно, проехала телега вчера или год назад. Дополнительную трудность составляло наличие обвалов, кучи валунов то тут, то там, перекрывали дорогу. И приходилось карабкаться вверх. Оба основательно вымотались, но где-то впереди маячила цель – вершина, за которой начнётся ровная дорога.

Возможно, от усталости, или потому, что людей они не встречали очень давно, оба расслабились и не обращали внимания на опасность. Кому вздумается атаковать двух путешественников в таком месте. Тут и не живёт никто. Видели один раз барана, так тот на уступе стоял, даже стрелять не стали, потому как тушу не достать.

Когда до вершины оставалось километров пять, на пути появились заросли, солидный такой лесок, в пару квадратных километров. В центре просматривалась небольшая просека, где могли пройти люди и телеги. Оба путешественника приободрились и зашагали быстрее. Вдруг шагавший первым Охрименко остановился и, вглядевшись в густой подлесок, настороженно спросил:

- Мишаня, ты ничего не чувствуешь?

- Да, вроде нет, - Иванов пожал плечами. – А что там?

- Да место такое… - начал прапорщик, зачем-то скидывая с плеча автомат.

Иванов, также потянул за ремень винтовки, он ничего не увидел, но беспокойство товарища передалось и ему. Эти действия и послужили триггером. Притаившиеся в чаще разбойники не стали ждать, когда жертвы войдут в засаду с оружием наперевес, и атаковали первыми.

Дважды хлопнула тетива арбалета, Иванова в грудь больно ударило, но стрела не пробила защитный костюм и просто отлетела в сторону. Метнувшись вправо, он припал на колено и, наполовину скрывшись за камнем, выстрелил наугад. Попал или нет, было непонятно, поэтому он передёрнул затвор и выстрелил снова. Решив, что расстояние маленькое, а скорострельность винтовки слишком мала, выхватил револьвер и стал всаживать пули в заросли. На шестом выстреле в них снова полетели стрелы, но тут показал себя прапорщик: в начале он отчего-то замешкался, а теперь из положения лёжа принялся поливать кусты непрерывным огнём. Сквозь стрельбу послышались крики, прапорщик сменил магазин и так же быстро высадил и его.

Теперь было слышно, как враги убегают. Иванов снова подхватил винтовку и бросился следом. Не успел. Врагов всего было восемь, двое с арбалетами, сейчас оба лежали, сражённые пулями, причём один, судя по огромной дыре в груди, явно погиб от револьверной пули. Остальных положил Артём, а двое сейчас старательно улепётывали через кусты. Он вскинул винтовку, но выстрелить не успел, те прорвались к склону и теперь спускались вниз под прикрытием больших валунов.

- Миша! – раздал позади хриплый крик.

Обернувшись, он бросился назад, неважно, что враги ушли, они теперь не опасны, а друг его явно нуждается в помощи. Он и раньше заметил, что Артём стрелял из странного положения, лёжа на левом боку. Теперь стала видна причина: в животе прапорщика торчала короткая арбалетная стрела с тёмным оперением. На светлом камуфляже расплывалось кровавое пятно. Артём был в сознании, но выглядел плохо, лицо заливала нездоровая бледность, он тяжело дышал, но при этом продолжал сжимать автомат. Два пустых магазина валялись рядом, а в оружие он вставил третий.

- Что там с ними? – первым делом поинтересовался прапорщик.

- Двое свалили, остальных ты положил, - сообщил Иванов. – Да, фиг с ними, сам-то ты как?

Вопрос был глупый, всё и так было ясно. Впрочем, тяжесть ранения по-прежнему была под вопросом, хотя сам Артём, кажется, себя уже похоронил.

- Хана мне, Мишка, - Артём как-то особенно печально улыбнулся. – ранение в живот в полевых условиях не лечится, говно в полость попадает, перитонит и мучительная смерть.

- Да погоди ты себя хоронить, - Иванов пессимизма не разделял, для смертельно раненого его товарищ как-то подозрительно хорошо выглядел. – Дай, рану осмотрю.

Он вынул нож, собираясь разрезать куртку, но раненый его остановил:

- Осади, Миша, знаешь, сколько такая форма стоит?

Иванов выругался, с трудом сдерживая смех.

- Ты ж помирать собрался! Да и, когда задание выполним, я премию потребую, в золоте, десять таких комплектов купишь.

- А до того с голым пузом ходить? Вдруг я выживу?

Дальнейший осмотр закончился полным фиаско. Стоило пошевелить древко стрелы, как она осталась в руке у Иванов, наконечник закреплён не был, зато он имел зазубрины и плотно засел в теле. Зато теперь появилась возможность добраться до живота прапорщика, не разрезая одежду.

Иванов достал флягу со спиртом и плеснул на рану. Артём взвыл.

- Бляяя… Чего там?

- Знаешь, - Иванов задумался, ещё вынимая древко он почувствовал, что стрела вошла не очень-то и глубоко, да и в живот попала не под прямым углом. Можно было надеяться, что брюшная полость не задета, ну, или хотя бы кишки целы, - есть у меня мнение, что до твоих кишок не достало. Но наконечник вынимать надо однозначно.

Пальцами и кончиком ножа он раздвинул края раны, чем вызвал новый стон раненого. Рана выглядела скверно, наконечник в поперечнике имел форму трёхлучевой звезды, каждая грань заточена, а позади имелся острый угол. После извлечения древка, рана почти закрылась, но и внутреннего кровотечения не наблюдалось, хотя надёжно определить мешали солидные запасы сала на талии, пальпировать не получится. Теоретически, наконечник можно просто вырвать, но при этом на нем останется килограмм человеческой плоти, даже если Артём не умрёт от болевого шока, с такой раной он далеко не уйдёт, на восстановление потребуется несколько месяцев.

- Вынимать надо, - сказал Иванов, зарываясь в рюкзак в поисках инструмента, - будет больно.

- Вырвать хочешь?

- Попробую вырезать, но придётся терпеть.

Охрименко тяжело вздохнул и полез в нарукавный карман, вынимая оттуда шприц-тюбик.

- К концу пути конкретно на иглу сядешь, - усмехнулся Иванов.

- Всего четыре выпросил, - признался Артём, - ещё Нефопам есть, но он беспонтовый.

Он ткнул иглой себе в плечо, выдавил препарат и, отбросив в сторону шприц, стал ждать прихода.

- Миша, ты только промой хорошо, не хотелось бы… - он замер, переваривая пришедшую мысль, - а если стрела отравленная?

- Ну, вряд ли, - задумчиво проговорил Иванов, вспоминая спины убегавших разбойников, - это ведь дикари какие-то, откуда у них яд? Правда, могут что-то природное использовать, ну, знаешь, горшок с дерьмом три дня на жаре держат, потом макают туда стрелу и…

- Прекрати! – Артём скривился так, словно сам только что попробовал это самый природный яд из горшка дикарей.

- У нас антибиотиков, хоть жопой жуй, - напомнил Иванов. – Любое заражение победим, если печень твоя выдержит.

- Моя печень и не такое видела, - заявил Артём. – Вставило уже, режь давай.

Он с блаженной улыбкой откинулся на спину и предался созерцанию облаков. А Иванову расслабляться было рано. Главная трудность была в том, что он ни разу не хирург. Если бы вытащить предстояло пулю, тут всё просто, хватай зажимом и тащи, будь стрела попроще, тоже бы справился. Тут же имела место быть хитрая стальная закорючка, если тянуть за этот конец, другой вопьётся в плоть и раздерёт рану, а схватить сразу в трёх местах не хватало рук.

Инструменты имелись: скальпель, зажим, пинцет, куча бинтов и ваты, спирт и перекись, даже нити для зашивания, оставалось только грамотно их применить. Обработав спиртом всё, до чего смог дотянуться, Иванов на всякий случай хлебнул глоток и запил его водой из фляги. Подействовало. Нервы слегка успокоились, руки перестали дрожать.

Сделал два надреза, Артём недовольно промычал, но почти не дёргался, крепко вштырило, куда сильнее, чем в первый раз. Отжав плоть в одну сторону, он повесил на неё зажим и зафиксировал в таком положении. Теперь второй край, ага, теперь тащить. Не доверяя пинцету, он полез в рану тонкими плоскогубцами, которые до того тщательно прополоскал в спирте. Ухватив железку, он потянул её вверх, следя за тем, чтобы зазубренные края не задевали плоть. Радовало то, что кровеносных сосудов тут было немного, кожа и жир, руки в крови, живот тоже, но общая потеря не больше стакана. Сейчас мелкие сосуды рвались, кровотечение усилилось, но всё ещё оставалось терпимым.

С противным чавкающим звуком железка покинула тело прапорщика. Иванов не удержался и поднёс наконечник к глазам раненого.

- Зацени, - он повертел у того перед носом хитрую железку.

- Говоришь, сбежали двое? - голосом буддийского монаха, познавшего дзен, проговорил Артём. – Жаль, я бы им эту каркалыгу с зад засунул и провернул восемь раз.

Многократно промыв рану и убедившись, что в ней точно не осталось ничего, Иванов наложил швы. Нить была довольно длинная, поэтому не экономил, прошил, как швейная машинка «Зингер». Завязав узелок и отрезав иглу, он от души намазал поражённое место йодом и стал любоваться на дело рук своих. Что же, вышло не так плохо, шкура Охрименко почти в порядке.

- Ну, всё, вставай и пошли, - сказал он окончательно расслабившемуся прапорщику, - или ждать будем, когда тебя отпустит?

Артём нехотя поднял голову и осмотрел рану.

- Хоть закрой повязкой, - предложил он.

Иванов отмотал пару метров бинта, сложил в несколько слоёв и приложил к ране, потом приклеил сверху несколько полос пластыря.

- Сойдёт?

- Ага, - Артём вернул на место окровавленную одежду и попробовал встать, получилось не сразу. – Слушай, Миша, а ты в броне что ли? В тебя ведь тоже попали.

- Такое вот, - Иванов расстегнул куртку на груди, демонстрируя пластины бронекостюма. – Броня мотоциклиста, кевлар и пластик.

- А мне почему такой не купил? – сварливо спросил Артём, поднимаясь на ноги. – Или сказал хоть, я сам бы нашёл.

- Ага, я тебе страшную тайну открою: костюм этот максимального размера, и мне он в груди жмёт, хоть я и похудел в последнее время. Где бы я на твоё брюхо размер нашёл?

- Ну, ладно, - Артём не нашёл, что ответить, - хорошо, самострел у них слабый.

- Хорошо, что у тебя сала, как у того порося, на шесть пальцев, - со смехом сказал Иванов, помогая товарищу повесить на плечи мешок. – лучше любой брони.

Артём потрогал живот, удовлетворённо хмыкнул, и они отправились в путь. Разумеется, раненому требовался покой, но это место очень уж ненадёжное, надо пройти туда, где есть возможность следить за окрестностями. Пока действует наркотик, Артём сможет пройти километров десять, а потом ему можно будет поспать.

Заросли деревьев закончились резко, дальше попались несколько старых пеньков да пожухлая трава. Теперь они снова шагали по разрушенной дороге, постепенно поднимаясь вверх. Артём всё чаще клевал носом, шагал медленно, следовало искать место для отдыха.

- Мишаня, глянь туда, - предложил он, кивнув налево.

Иванов обернулся в указанном направлении. Там, метров на сто выше дороги, виднелись какие-то руины.

- Предлагаешь остановиться там?

- Я лучше минут двадцать карабкаться буду, зато посплю с комфортом, - уверенно заявил Артём.

- Откуда там комфорт, камни одни.

- Зато крыша есть.

Так они и поступили. Руины располагались ещё дальше, чем им казалось вначале, и дорога туда оказалась труднее, тем не менее, за час они добрались туда. Можно было отдыхать. До заката было ещё долго, но сегодня уже точно никуда не пойдут.

Руины были когда-то комплексом приземистых зданий из камня, явно построены не в нашем мире. Добротные тёсаные блоки, сложены без раствора, но лежат крепко. А тот факт, что больше половины зданий разрушено, говорит только о катастрофе, что случилась здесь много лет назад. Артём, обводя стены мутным взором, ответственно заявил, что здесь работала тяжёлая артиллерия.

- Да и чёрт с ней, - махнул рукой Иванов, который сам основательно устал и хотел прилечь. – Это было давно. Выбирая целый домик и давай уже устраиваться.

Целых домиков насчитывалось около двух десятков, часть была соединена с другими длинными коридорами, часть стояла особняком. Выбрать было из чего. Они направились в сторону центрального здания, но тут Иванов остановился.

- Стоп, - он поднял руку и потянул из кобуры револьвер.

- Что не так? - Артём оказался более сдержанным, но тоже расстегнул кобуру.

- Запах чуешь?

Прапорщик потянул носом.

- Говном несёт от души.

- Именно, селение обитаемо.

Охрименко, готовый уснуть, стоя на ногах, немедленно приободрился, оставил в покое пистолет, разложил приклад автомата и, взяв оружие наизготовку, медленно двинулся к домам.

Источником запаха была выгребная яма в закутке между стенами трёх домов. Яма глубокая и загажена основательно. Те, кто это сделал, живут тут не один месяц. Несколько домов оказались пустыми, разве что, кости там валялись. Зато центральный, по площади сопоставимый с большой квартирой в пять комнат, оказался жилым. Кровати, покрытые соломой, какие-то тряпки, инструмент. В самом центре очаг, бывший когда-то полноценной печью. Над очагом на стальной треноге висит котёл и, что характерно, не пустой. Охрименко пересчитал кровати.

- Сколько, говоришь, трупов было?

- Шесть, и двое свалили.

- Всё сходится, - с видом опытного сыщика подвёл итог Артём. – Здесь у них лёжка, отсюда на дело ходили, прохожих грабить.

- Так видно с дороги, - Иванов обернулся и посмотрел вниз.

- И что? Видно тогда, когда вниз идёшь, а когда вверх, тогда не видно. А что толку путнику от вида этих домов, если его ещё в лесочке убили и прикопали. – Прапорщик поднял палец вверх. – Надо поискать награбленное и подождать тех двоих. Подозреваю, они сюда придут.

- Странно, - Иванов пожал плечами, - по моим данным, люди в этих местах живут, но живут в бедности, что у них можно отнять.

- Ну, ты же видел, оборванцы, им даже кусок хлеба – добыча. И ради такого они убивать будут. И нас бы убили…

Он прошёлся по большой комнате, остановился у очага и заглянул в котёл.

- Хочешь, Мишка, супа мясного, - Артём потянул носом. – Пахнет здорово. Холодный только.

Иванов сейчас меньше всего был настроен хлебать чужой суп, пусть даже и мясной. Внезапно в голову пришла мысль:

- А что за мясо там?

- Да бес его знает, - Артём вынул нож и потыкал в глубину котла. – Баран, может, или суслик какой. Хотя нет, куски большие… пробовать надо.

- Погоди пробовать, давай обыщем всё.

Обыск поначалу не дал ничего. Какой-то хлам, остатки телеги, ведро ржавых гвоздей, ведро оцинкованное, почти не тронуто ржавчиной, а вот гвозди кустарные, кованые. Нашлось проржавевшее ружьё, из которого никто не стрелял уже лет сто, большое точило, на котором регулярно затачивали железки. Из запасов была мука, но совсем немного, а ещё какие-то сушёные овощи. В одном из соседних домов заметили тучу мух, а чуть позже почувствовали запах крови.

- Бойня там, - уверенно заявил Артём. – Пошли, посмотрим.

Он угадал с предназначением помещения, вот только увиденное несколько обогатило их познания о деятельности банды.

- Твою мать, - Охрименко перекрестился дрожащей рукой.

- Я подозревал, - кивнул Иванов, с трудом сдерживая тошноту. – Хорошо, что мясо не попробовали.

Посреди дома стоял добротный дощатый стол, даже удивительно, как такую мебель сюда притащили, вряд ли делали на месте, деревья тут в дефиците. В стол был воткнут тяжёлый тесак, доски потемнели от крови, старой и новой. Отходы от разделки туш валялись рядом на каменном полу, а чуть дальше стояли большие корзины из толстых прутьев. Откинув крышку с одной из них, Иванов увидел большие куски мяса, пересыпанные солью.

- А соль они где взяли? – отчего-то спросил Артём.

- Ну, может, торговцы телегу мимо катили, вот и пригодилась. Пойдём отсюда.

Идея была признана здравой, всё, что было нужно, они узнали, больше находиться в этом помещении было незачем. Да и во всём этом селении оставаться не хотелось. Если мясо в котле ещё можно было принять за говядину или свинину - поди разберись, что там нарублено – то осмотр бойни однозначно указывал на природу продукта. Пальцы, ногти, скальпы, лоскуты кожи, куда выбрасывали требуху, осталось неизвестным, но в том, что эти «люди» практиковали каннибализм, сомнений не оставалось. А в корзинах с солью Иванов разглядел целую человеческую голову с содранной кожей. Голова показалась ему женской.

- Что делать будем? – спросил Иванов, присев на одну из кроватей в центральном здании, надо было отдать должное людоедам, своё жилище они содержали в чистоте.

- Нехорошее место, - проговорил Артём, - оставаться тут не хочу. А идти дальше сил нет. Переночуем.

Он начал доставать из чехла спальный мешок.

- Ты спи, - сказал Иванов, - а я подежурю. Часов шесть тебе хватит?

- Хватит, но… - Артём задумался, - короче, если те двое заявятся, ты меня буди, не хочу пропустить.

Проспал Артём часа четыре. Солнце уже приготовилось скрыться за горизонтом, Иванов достал прибор ночного видения, но тут неподалёку послышалось шуршание камней. Явились всё-таки. Впрочем, двум оставшимся людоедам больше и некуда идти, запасы их здесь. При этом оба были совершенно беспечны, видимо, в головы недоумков не пришло, что выжившие жертвы атаки просто придут к ним в жильё и будут ждать.

В том, что это они, сомнений не имелось. Те же лохмотья, драная обувь, один высокий и тощий, второй чуть ниже и коренастый, ещё второй слегка прихрамывал, это бросилось в глаза во время их бегства. Длинный не имел ничего, кроме ножа на поясе, тот, что поменьше, нёс на плече короткую пику с длинным стальным наконечником.

Осторожно толкнув Артёма, он приготовился встречать хозяев, которые в скором времени станут мёртвыми хозяевами. Прапорщик проснулся мгновенно и, не издав ни звука, поднялся на ноги. В руке уже был пистолет. Он кивнул наружу и показал два пальца, в глаза застыл вопрос. Иванов утвердительно качнул головой.

Встреча оказалась для людоедов полной неожиданностью, что, впрочем, было неудивительно: судя по физиономиям, интеллект там не ночевал. Вдобавок, оба выглядели какими-то дёргаными, словно пациенты невропатолога, то ли врождённое, то ли боятся, то ли от человеческого мяса побочка.

Артём долго рассусоливать не стал, Стечкин коротко бахнул, выплюнул пулю, одновременно с этим в голове пикинера появилось дополнительное отверстие прямо между глаз. Выходного отверстия не появилось, голова у дебиловатого людоеда оказалась крепкой.

Иванов же револьвер трогать не стал. Сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. В глазах длинного вспыхнула надежда, щербатый рот оскалился, а редкая борода воинственно задралась. Рука его ухватила рукоять ножа, но… на рукояти уже лежала большая ладонь отставного мента. В итоге, нож остался у Иванова, а людоед полетел на землю, от могучего удара кулаком.

Как ни странно, от такого поворота воинственности он не потерял, из носа хлынула кровь, но в безмозглой голове сотрясения в принципе быть не могло. Он даже попытался встать, но нога в тяжёлом ботинке воткнулась точно в солнечное сплетение. Людоед так и застыл в полуприседе, хлопая пастью и пытаясь сделать вдох. Следом колено прилетело в переносицу, опрокидывая его на спину, но и тут он ещё продолжал трепыхаться, а может, Иванов просто не хотел его убивать сразу.

От следующего пинка вылетели зубы и, кажется, сломалась челюсть. Ещё несколько ударов ногами сломали рёбра, после чего могучая рука Иванова ухватила его за сальные патлы и принялась бить остатками лица о выступ каменной стены. В одном месте стена дома обвалилась, теперь там углом торчал каменный блок. Удар! Ещё удар! Наконец, лицевая часто черепа сломалась, осколок кости вдавился в мозг, положив конец недолгим мучениям людоеда. Тело ещё несколько раз конвульсивно дёрнулось, после чего окончательно затихло. Иванов отступил на два шага и, вынув из кармана салфетки, стал брезгливо стирать кровь с рук.

- Злой ты, Мишка, - вздохнул Артём, доставая сигарету, видно было, что руки его слегка дрожат, - одно слово – мент.

- Да… чего-то я… - Иванов и сам не смог свои действия объяснить, - это от обостренного чувства справедливости. Наверно. Не знаю.

- Пойдём спать, - предложил Артём. – Подозреваю, сюда никто до утра не придёт, а я пару растяжек поставлю.

- Ага, - Иванов тоже закурил, сделав затяжку на половину сигареты, - только спирт достань, а то, боюсь, бессонница будет мучить.

Чтобы не распаковывать мешок, Артём вынул из кармана фляжку и протянул другу. Потом отхлебнул сам, после чего оба отправились спать, только Артём задержался минут на пять, чтобы перекрыть единственный вход растяжками.

Глава двадцать восьмая

Как ни странно, но после приключения в логове людоедов, дела у них пошли на лад. Артём, хоть и ослабел после ранения, продолжал упорно идти вперёд, рана заживала хорошо, нагноения не было. То ли промыли хорошо, то ли конские дозы антибиотиков, которые он принимал, подействовали.

Уже к вечеру следующего дня они поднялись на плато. Пейзаж был своеобразный: огромная равнина, ровная, как стол, каменистая почва оставляла мало места для растительности, но кое-где встречались оазисы, там имелись источники воды и грунт, на котором росли деревья. В других местах попадались обширные заросли мелкого кустарника, напоминающего африканский буш. И всё это великолепие протянулось на многие десятки или даже сотни километров.

Были тут и человеческие поселения, в основном, это скотоводы, гонявшие по каменистой местности стада овец, а также разводившие огороды и поля в тех местах, где позволяла почва. Мест таких тут было немного, но они всё же были, как и источники воды. Местами плато поднималось высоко, образуя горы в горах, высокие, покрытые ледниками. С таких ледников и стекали реки, что питали местные водоёмы.

С людьми они не контактировали. Незачем, запас еды ещё оставался, медицинская помощь сверх той, что они могли оказать сами, была недоступна, а как поведут себя люди, оставалось загадкой. По идее, люди были мирными, наблюдения это показывали чётко, даже более мирные, чем те, с которыми Иванов привык общаться. Но встреча с людоедами на склоне отбила всю охоту устанавливать контакт. Да и врать не хотелось, отвечая на вопросы.

Так они и шли, стараясь избегать населённых пунктов, двигаясь большей частью по ночам и пополняя запасы воды и еды из случайных источников (кражу овцы из стада в сотню голов они не посчитали преступлением, зато теперь были обеспечены мясом ещё на несколько дней). Светлое время суток проводили в укрытии, а с наступлением сумерек продолжали движение, ориентируясь по звёздам или, если небо затягивало тучами, использовали компас и ПНВ.

В одном месте им пришлось подняться особенно высоко, переваливая через хребет местного значения. Возможно, тут имелся перевал, где можно было пройти без такого напряжения, но, увы, они его не знали, а искать проводника по понятной причине не стали. Восхождение прошло без потерь, хотя на такой высоте пришлось страдать от холода и разреженного воздуха. Поздно ночью они решили остановиться и хоть немного поспать, идти дальше не было сил, а сломать ноги в таком месте было проще простого, и ПНВ тут не поможет.

Дрова прихватили ещё внизу, как ни странно, но в таком пустынном краю растительности, годящейся на топливо, хватало, ввиду малого населения. Две охапки хвороста теоретически можно было растянуть на всю ночь, оба удачно пристроились между гигантскими валунами и, расстелив спальные мешки, спокойно ужинали.

- Миша, ты спирт будешь? – буднично спросил Артём, показывая фляжку. – Осталось немного, вряд ли дальше будет холоднее, чем здесь.

- Оставь на будущее, - возразил Иванов. – От холода водкой спасаться – последнее дело, быстрее околеем. Да и костра должно хватить.

На углях приткнулись две банки с тушёнкой, а Артём начал разрывать упаковку галет. Он в последнее время изрядно похудел от скудного пайка и повышенных нагрузок, но не жаловался, спокойно тянул лямку, помня, что в путешествие напросился сам.

Как только первая ложка воткнулась в шипящее жирное мясо, Артём вдруг замер и поднял ложку.

- Тихо!

Оба замерли, пытаясь расслышать странный звук.

- Где? – спросил Охрименко, подтягивая к себе автомат.

Иванов задумчиво оглянулся, сосредоточился, после чего протянул руки к мешку. Расстегнув ремни, он извлёк оттуда рацию, которая издавала шипение.

- Блин, связь появилась, - растерянно пробормотал он.

- Спутник? – спросил Охрименко.

- Вряд ли, - пробормотал Иванов, - скорее, ретрансляторы на дирижаблях висят, или… откуда я знаю, тут ведь будущее.

- Так может, это и не связь? Может, просто динамик барахлит?

- Нет, - Иванов напрягся и потыкал в клавиши, вводя свой код, - идентификация нужна.

Стоило ввести код, как шипение приобрело вид членораздельной речи, голос был незнаком, в нём чувствовались командные нотки, явно не тот, с кем пришлось общаться в прошлый раз.

- Неон, центр вызывает, связь плохая, но есть. Неон, ответьте центру.

- Неон на связи, - неуверенно отозвался Иванов. – Центр, говорите.

- Неон, - голос стал строгим, - дошли сведения о самозванце, что в пограничных землях выдавал себя за уполномоченного, есть подозрения, Неон, подтвердите свою личность.

- Не могу, - честно сказал Иванов после недолгого раздумья.

На том конце воцарилась долгая пауза, которую заполнил Артём:

- Влип ты, Мишка, по самые помидоры. Незаконное присвоение полномочий. Какая статья в местном УК?

- Тихо, - осадил его Иванов, - от результата операции зависит, кто и чего присвоил.

- Кто вы? – голос из рации был уже другим, - кто вы и почему назвались уполномоченным?

- Иванов, - честно сказал самозванец, - Иванов Михаил Григорьевич.

- Где Неон? - заметно было, что говоривший с трудом держит себя в руках.

- Полагаю, что он мёртв, - спокойно и с нотками фатализма в голосе отозвался Иванов.

- Полагаете? Так это не вы его убили? – вопрос звучал так, как будто собеседник не мог соврать.

- Когда я нашёл тело, - объяснил Иванов, - оно было мертво, и уже довольно давно. Год или два. Очень сильный человек двухметрового роста в кожаном плаще. Полагаю, это и был тот самый Неон.

- Откуда вы узнали его идентификационный номер?

- На теле был кинжал, а на рукоятке выбиты цифры.

Судя по звуку, его собеседник схватился за голову. Он с удовольствием отправил бы самозванца в тюрьму, а то и к стенке, да только это было не в его силах.

- Что вы собираетесь делать? - выдавил он, наконец.

- Так, - Иванов даже растерялся, - в данный момент с напарником движемся в указанном направлении. Почти пересекли плато, скоро спустимся на равнину.

- Ээээ… зачем? – теперь уже растерялся его собеседник.

- Вам ведь Вассерман нужен? Или уже нет?

- Нужен, постойте, так вы выполняете задание, не будучи настоящим уполномоченным?

- Именно так, а когда выполню, поговорю с вами наедине, может, договоримся.

- Ваша квалификация вызывает сомнения, - голос на том конце заметно приободрился, - вам придётся идти через земли чёрных. Вы справитесь?

- Куда мы, нахрен, денемся, - ответил Артём, которого основательно задрал словесный теннис. – Отвали уже, дай поесть спокойно. Приведём твоего Аквамена на верёвочке.

- Я на вас надеюсь, - голос стал тише, а в эфире появились помехи, ретранслятор на вершине местного Эвереста если и был, то работал с перебоями. – Если не получится спасти старика, хоть кристалл уничтожьте, он опасен, если его…

Дальнейшие разъяснения забили помехи, Иванов немного подумал, нажал на кнопку отключения и, отставив рацию, принялся за ужин. Ели молча, тушёнка была последняя, следовало доесть остатки баранины, но в таком холоде они хранились отлично. Артём всё же разлил по кружкам спирт, вышло граммов по двадцать на каждого, только губы смочить.

- Завтра спустимся, - сказал Артём, задумчиво глядя в темноту. – А там и край плато. Ну, если с пути не сбились.

- Не сбились, - уверенно заявил Иванов, стукая ложкой по дну банки, - думаю, послезавтра на равнину спустимся. А там уже…

То, что будет там, оба представляли себе с трудом. Сейчас они передвигались скрытно, но встреча с местными их особо не пугала. Люди ведь, можно договориться или, на худой конец, напугать выстрелами. А чёрные эти – полные отморозки, с ними договориться не проще, чем с зомби или крокодилами. Людей они явно ненавидят до колик. Любая встреча перерастёт в бой, на этом конспирация кончится, выстрелы услышат, дальше придётся пробиваться силой.

- Что сам думаешь? – спросил прапорщик, укладываясь в спальник.

- Думаю, легко не будет, - Иванов не желал заранее пугать друга. – Там путь небольшой, три-четыре ночи – и мы на месте. Если не спалят.

- А если спалят?

- Тут вопрос открытый, в бою мы многих положим и прорваться успеем. Здесь у них окраина, жопа мира, так сказать. Армия и правительство на севере, пока перебросят отряд, пока будут искать… будем надеяться, что времени нам хватит. Да и Вассерман этот, по идее, должен помочь.

- Чем он поможет? Я так понял, там очкарик какой-то, профессор.

- Там город, и город этот полон аномалий, гиблое место. А он там как-то живёт. Если добежим, он к себе впустит нас, а чертей – нет. Но тут встаёт вопрос: а как обратно?

- Никаких путей?

- Есть, но очень длинный, и главный вопрос – как из города выбираться. Черти, думаю, кругом сидят, за руки взявшись, и караулят. Даже если сейчас такого нет, то после нашего выступления точно сядут.

- Ладно, - Артём зевнул. – Будет день, будет и пища. А пока нехрен о таком думать, сначала надо туда добраться. Живыми. Там и подумаем.

Иванов с ним был полностью солидарен. После того, как Артём окончательно захрапел, он ещё посидел некоторое время, глядя на огонь, подбросил хвороста и тоже полез в спальник.

Утро выдалось морозным, солнце уже взошло, а температура, казалось, упала ещё ниже. Стуча зубами от холода, Артём пытался воскресить потухший костёр. Получалось плохо, ввиду почти полного отсутствия дров. Вздохнув, Иванов взял тесак и отправился на поиски древесины. Пришлось пройти чуть дальше по пути, где обосновались несколько чахлых деревьев. За экологию он не болел, а потому срубил все под корень и оттащил в лагерь. Но, прежде, чем повернуться, взгляд различил внизу то, чего вечером не заметил – небольшое поселение внизу. И по всему выходило, что этой крошечной деревушки им не миновать, тропа шла точно туда, а обходных путей он не видел.

Костёр разгорелся с новой силой, оба путешественника накрыли его своими промёрзшими телами и впитывали тепло. В котелке уже булькала похлёбка из баранины, запах разносился по всем горам.

- Слышишь, Артём, - слегка согревшись, заговорил Иванов. – Я, когда за дровами ходил, приметил внизу деревушку. Мимо не пройдём.

- Если там люди живут, то и хрен бы с ней, - отмахнулся Артём, пробуя похлёбку на вкус. – Чего они нам сделают? Морду кирпичом сделаем и дальше двинем.

- Дальше спуск с плато, - развил свою мысль Иванов. – Если там люди, неплохо бы их расспросить насчёт равнины. Они на краю живут, кое-что должны знать.

- Есть опасность, что на чертей работают, - заметил Артём.

- Есть, - не стал спорить Иванов. – Но я предпочту рискнуть.

Они рискнули. Спуск с горы занял полдня, тропа была натоптана с умом, так, чтобы опоясывать скальный склон, особо крутых мест не попадалось. По мере приближения они заметили слабый дымок над одним из домов. Топилась печь. Чем тут топят? Кроме кизяка ничего в голову не приходило, да и его не напасёшься.

Путешественники подошли забору из камней и глины, калитка отсутствовала, поэтому Иванов просто постучал в стену, а потом шагнул в проход.

- Хозяева? – осторожно спросил он. – Есть кто?

Внутри приземистого строения раздался шум, кто-то громко закашлялся, а потом шерстяной полог, заменявший дверь, отодвинулся и перед ними предстала пожилая женщина, ещё не старуха, но уже близко к тому.

- Ишь ты? – удивилась она, голос был хриплый, но слова произносила разборчиво. – Люди. Настоящие.

- Давно людей не было? – осторожно спросил Иванов.

- Года три уже, - произнесла она после некоторого раздумья. – Хотя нет, мальчишки приходили из деревни, передавали кое-что, ну, и беглых принимала, покормила, путь указала, они по пещерам ушли.

- Беглых? – хором спросили оба.

- Да вы, я вижу, вовсе ничего не знаете, - женщина обвела их подозрительным взглядом, потом продолжила: - двое, с оружием, одеты так… идите в дом, поговорим.

Дом её был единственным жилым домом в селении, остальные оказались пусты и почти разрушены. А здесь было уютно и довольно тепло. Хозяйка представилась Галиной, отчество называть не стала. Гостей она накормила солониной и сухарями, напоила каким-то травяным чаем, а после стала говорить.

Жила она здесь почти всю жизнь, на самом краю плато, выполняя функции пограничника. Селения, что находятся выше, поддерживали с ней связь через систему пещер внутри гор, там их довольно много, посторонний человек обязательно заблудится, зато и врагам не пройти. Внизу, на равнине, царство чертей, есть там и люди, но их держат в рабстве. Рабов много, но восстать они не могут, слишком сильна магия чёрных, зато изредка бегут. Часть ловят и убивают, часть успевает добраться сюда. А тут добрая женщина прячет их в пещеры, а потом, когда уйдёт погоня, отправляет дальше. Беглые, добравшись по пещерам до полноценных селений, оседают там. Люди, прожившие в рабстве несколько поколений, сильно одичали и отупели, но кое-кто ещё стремился к свободе.

Сама же Галина живёт тут безвылазно, питается тем, что добудет сама, и тем, что спускают ей люди с той стороны в благодарность за помощь. Интересно, что в горах этих есть довольно большой угольный пласт, так что с топливом проблем нет, только ковырять уголь киркой с годами становится всё труднее.

- Так а чего вы наверх не подниметесь? – заботливо спросил Артём, отхлёбывая чай. – Там ведь легче будет, там люди, скот, огороды.

- Привыкла уже одна, - она пожала плечами, поправляя меховую накидку. – Да и нельзя уходить, доброе дело делаю, кроме меня некому. Там, внизу, - она махнула рукой в сторону склона, - легенды ходят среди рабов, мол, старушка добрая на плато живёт, если добежать, укроет и спасёт. Не надо их обманывать, пусть бегут.

- Ясно, - Иванов обдумывал следующий вопрос.

- А что за магия у чертей? – спросил Артём.

- Магия страшная, то, что они молниями стрелять могут, - так это не страшно, магов мало, а ружья такие – редкость. Магия телесная страшна. Такое из чертей многие умеют, каждый десятый или около того. Махнёт рукой – и человек от боли корчится, сожмёт кулак – так и кровь горлом хлынет. Страшно это, чтобы не достал, надо шагов за пятьдесят отбежать.

Оба путешественника переглянулись, правда, Иванов, вспомнив кое-что, тут же спросил:

- Такая магия, она на всех действует?

Галина задумалась.

- Нет, не на всех, мне мать рассказывала, что давно, когда она девочкой была, чума прошла страшная, кто-то умер, а кто-то из-за неё стал к магии уязвим. И детям своим такое передали. А кто не болел, того и магия не возьмёт. Наверное.

Иванов облегчённо вздохнул, правда, отметил про себя несоответствие: мать Галины не могла быть свидетелем чумы, потому как та прошла больше двухсот лет назад, но это, по большому счёту, было неважно.

- Нам через их земли пройти надо, - признался Артём, - там город есть, вот туда… Сможем, как думаете?

Галина задумалась.

- Город есть, про него многие говорили, страшный город, там пропадают все, и черти, и люди, которых они туда гнали. Все. И, вроде бы, живёт там старик полоумный, только он и может там жить. Ничего про него не знаю, но, вроде бы, жив до сих пор.

- Этот старик нам и нужен, - сказал Иванов.

- Ну, идти вам не так далеко, и дорога там прямая, - женщина рассуждала вслух, - но вот черти, даже если от магии защититься… Деревни там часто стоят, стада гоняют, поля опять же. Если на людей нарвётесь, вас не выдадут… не должны. Но люди редко без надсмотрщика бывают, а тот уже… Тревогу поднимет. У вас, вижу, оружие есть. Ну, может и справитесь. Их там немного, в каждой деревне воинов десятка два наберётся. А со всех… сотни три. Если не дожидаться облавы с севера, прорваться можно.

- А почему они сюда не поднимутся? – спросил с подозрением Артём.

- Поднимались, как же, - спокойно объяснила она, - да только холод они не любят, а меня в пещерах искать – дело гиблое, парочка в пропасть упадёт, остальные ни с чем вернутся. Иной раз по неделе отсиживалась, ждала, пока уйдут.

- А если мы ночью пойдём? – спросил Иванов. – Ну, когда они спят.

- Можно и так, да только днём-то куда денетесь. Идите уж лучше и в день, и в ночь. Чтобы быстрее. Так, глядишь, и успеете. И ещё: старик тот неприветлив, людям не доверяет, как бы вам у него не сгинуть.

- А как определить, что уже места опасные? – спросил Артём.

- Точно не знаю, говорят, там земля какая-то не такая, то ли трава не растёт, то ли ещё что-то, я не узнавала, мне незачем.

Говорили они ещё долго, от приглашения заночевать отказались, спуск предстоял длинный, напоследок подарили хозяйке запас соли и спичек, чему она обрадовалась несказанно, а ближе к вечеру собрались в путь.

- Может, увидимся ещё, - сказал Иванов, обернувшись.

- Вряд ли, - Галина покачала головой, - вы не пытайтесь тем же путём обратно идти, черти не дураки, они смотреть и видеть умеют. Все пути перекроют, ловушки поставят. Дай вам бог уйти от них, - она прослезилась и помахала на прощанье. – Собак остерегайтесь, они самые опасные.

- Угу, - вздохнул Иванов, и оба они зашагали вниз по склону.

Глава двадцать девятая

Всё с самого начала не задалось. Пошло не так, как предполагали. Последним их успехом был относительно благополучный спуск. На этом удача закончилась. Идея передвигаться по ночам только казалась хорошей. Реализовать своё преимущество в ночном видении помешали собаки, а может, волки. Огромные злющие твари, которые были одновременно сторожами и ездовыми животными, быстро учуяли их и подняли тревогу.

Странно, они старались держаться подальше от деревень, но тут умудрились уже в первую ночь нарваться на чёрта, что выгуливал в поле свою тварь. Чудовище остановилось, принюхалось и точно указало на пару человек, что пробирались мимо.

В этот раз обошлось. Чёрт оказался самонадеянным, привязав животное, вальяжной походкой он подошёл к тому месту, где, как указывала собака, прятались люди. Наверняка подумал, что тут двое рабов, заблудились или норовят сбежать. А таких надо наказывать, собаке такое не доверишь, лучше самому. Уже наступал рассвет, в слабом свете он разглядел две фигуры, но без подробностей. И это была его ошибка. Последняя в жизни.

Вместо того, чтобы напасть, или поднять панику, или спустить тварь с поводка, чёрт подошёл поближе и сделал странный пасс рукой. Отсутствие реакции его удивило, он посмотрел на руку, потом что-то сообразил, но сделать ничего не успел. Короткий, почти без замаха, рубящий удар мачете перерубил ему шею до позвоночника, тело рухнуло, обдав траву струями тёмной крови, привязанный пёс оглушительно завыл, пытаясь оторвать поводок.

- Миша, валим отсюда, - Артём потянул Иванова за рукав, когда тот протирал клинок пучком травы. – Сейчас сюда армия сбежится.

В тот раз армия не сбежалась, и даже по следам убийц не вычислили, поскольку те довольно долго бежали по мелкому ручью, вода смыла запах. Зато теперь было светло и бежать приходилось на свой страх и риск, одновременно петляя между деревнями и полями и стараясь выдержать направление.

Тут стало по-настоящему тяжко. Мужиками они были крепкими, но вот марафонский бег никогда не был их сильной стороной. Да и возраст уже не тот. Если до обеда ещё держались, то потом просто упали в первом попавшемся кустарнике.

Как ни странно, но здесь им даже удалось по очереди поспать. Иванов, будучи часовым, активно изучал в бинокль окрестности. Смотреть было на что. Поля, засеянные непонятными злаками, дорога. По дороге едет телега, запряжённая быками. Быков ведёт человек, мужчина, немолодой, почти раздет и выглядит диким. Длинная борода, длинные волосы, нечёсаный, тупо смотри впереди себя. Сквозь клочья волос проглядывает блестящий бронзовый ошейник. Раб, хотя это и так было понятно, здесь, во владениях чёрных, свободных людей в принципе быть не может.

Чуть дальше ещё несколько человек косили сено, а низкорослый чёрт прохаживался мимо них, злобно посматривая. А мог бы дрыхнуть в тени, так нет, видать, любит свою работу.

В сумерках выдвинулись снова. Взяли направление, по расстоянию выходило, что, если даже не бежать, а идти равномерно, у цели будут к завтрашнему вечеру. И снова начались проблемы. Сначала повсеместно поднялась паника, видимо, дошли вести об убитом. Теперь будет большая облава и… всё плохо. Они-то, может, и отобьются, а вот рабы… Судя по характеру чертей, те запросто могут устроить массовое убийство людей в отместку. Впрочем, Иванов успокоил себя тем, что этим людям помочь уже не сможет, лучше постараться освободить всех, как знать, вдруг когда-нибудь получится.

Несмотря на суету, диверсантов черти обнаружили только утром. И тут уже не вышло решить вопрос тихо. С первыми лучами солнца они вышли на верховой разъезд чертей. Трое верхом на собаках, у одного ружьё. Собственно, те и другие увидели друг друга одновременно, расстояние было метров тридцать, рукопашная не пройдёт, тем более, что у врага тоже есть дальнобойное оружие, да и двигаться они могут быстрее, один обязательно ускачет и приведёт подмогу.

Первым очнулся Артём. За автомат хвататься не стал, вскинул Стечкина и высадил весь магазин очередью, стараясь удержать ствол на одной линии. Стрелял он хорошо, пули свалили двоих седоков, ещё одному псу пробили голову, третий же, получив ранение в плечо, сообразил, что дело пахнет керосином и попытался развернуть пса.

Не вышло, всё же пёс – это не лошадь, при беге спина его не так стабильна, а если ты не пользуешься седлом и уздечкой, да к тому же ранен, удержаться будет сложно. Иванов как раз встретил выстрелом из револьвера кинувшуюся на него собаку, а Артём короткой очередью добил раненого и его животное. Победа осталась за людьми.

Вот только победа эта была равносильна поражению. Выстрелы разнеслись по всей округе и к ним уже стекались бойцы, верхом и пешие, с оружием и без, ружей было мало, кто-то нёс с собой короткую пику, или топор. Видно, припекло неслабо, а заодно поняли, что магия их – не панацея, на любую хитрую жопу…

Зато их было много. Они старались взять беглецов в кольцо. От первого окружения удалось ускользнуть. Верховых среди врагов было мало, а тех, что были, аккуратно снял Иванов. Пожертвовав временем, он занял позицию и методично, с большой дистанции, спешивал всадников. Стрелял по собакам, справедливо рассудив, что освободившуюся животину займёт кто-то другой. Охотничьи пули с тварями справлялись прекрасно, выносили внутренности и разбивали головы. Ни в одну не потребовалось стрелять дважды.

Лишив врага транспорта, они пошли на прорыв. Получилось, даже на какое-то время оторвались от погони, но, как и в прошлый раз, быстро выдохлись.

- Миша… стой… - попросил Артём, хватая ртом воздух, вид у него был такой, словно вот-вот упадёт. – Давай вон там в оборону сядем.

Он указал в сторону небольшого холма в стороне.

- Уверен, - Иванов с сомнением осмотрел противника через оптику. – Всех не перестреляем.

- Да ну? – упрямо вскинул голову Артём. – Чего там бабка говорила? Три сотни? Вот и посмотрим. Патроны у меня есть, а они – он кивнул в сторону чертей, - тоже жить хотят, не камикадзе ни разу.

Позицию они заняли, даже успели перезарядиться. Враги охватывали их полукольцом, которое имело все шансы сомкнуться у них за спиной. Иванов, как и положено снайперу, начал отстреливать всадников. Теперь именно всадников. Не промахнулся ни разу, хотя руки после забега ощутимо дрожали. Когда пятый наездник повалился с собачьей спины, остальные сообразили, что лучше спешиться и наступать, пригибаясь и прячась в траве.

- Спасибо, Миша, - деловито произнёс Артём, целясь из автомата, - теперь за тылом следи, дальше я сам.

Иванов кивнул и стал перезаряжать винтовку, развернувшись в тыл. Артём медлил, враги стягивались, постепенно смелея. Они знали, что такое огнестрельное оружие, а ещё знали, что оно требует перезарядки. Эти странные люди не стреляют. Что это значит? Им нечем стрелять.

Окончательно осмелев, черти бросились в атаку, даже не потрудившись окружить беглецов. Если до того они двигались широкой цепью, то теперь все устремились в одно место, едва не топча друг друга.

- Молодцы, - выдохнул Артём и нажал на спуск.

Автомат разразился длинной, на весь магазин, очередью, а толпа врагов легла как скошенная трава. Расстояние не превышало полусотни метров, для опытного стрелка это равносильно стрельбе в упор.

После второго магазина, когда от плотной толпы остались единицы, Артём перезарядился и скомандовал:

- Валим!

Они свалили, а перед этим отметили, что в ближайшей деревне происходит что-то странное, похожее на драку. Уж не рабы ли там поднялись. Самое время, враг ослаблен, теперь его вилами запороть и бежать в горы.

И снова не удалось убежать далеко. Теперь их таки взяли в кольцо. Кольцо, правда, получилось жидкое, зато черти активно стреляли из электрических ружей. Штука серьёзная, оставляла на земле выжженные проплешины, да только точность и дальнобойность хромали. По слухам, их маги могли бить молнией чуть ли не на километр, а эрзац в виде ружей, проигрывал не только винтовке, но и автомату.

Снова прорвались, теперь уже пришлось потратить две гранаты. Вряд ли осколки убили много чертей, но вот психологический эффект себя оправдал. Противник просто кинулся врассыпную, открывая проход беглецам.

До вечера произошли ещё три стычки, люди выходили победителями, но враг с каждым разом учился. Если в первый раз Артёму удалось положить рыл тридцать-сорок, то теперь они уходили от огня, ложились на землю, отползали.

А к ночи стало совсем плохо. Точнее, до цели они добрались, за спинами появились здания, полуразрушенный город. Казалось бы, вот она, победа, дальше черти не пойдут. Но оба помнили о ловушках, аномалиях, поджидающих их в черте города. И как раз здесь, за их спинами, начиналась странная земля. Кое-где не росла трава, в других местах проходили странные борозды, словно от плуга, а местами и сам воздух терял прозрачность. Очень может быть, что пройти там можно. Но только не ночью, полагаться на приборы в таком деле нельзя.

Пришлось остановиться и снова занять позицию. Место было подходящим, тыл прикрыт полосой аномалий, атаковать враг сможет только в лоб. А вообще-то враги остались? Или после сегодняшней погони и потерь у них и желания атаковать нет?

Увы, это желание у чертей не пропадало никогда. Они просто захлёбывались от ненависти. Кроме того, их как будто стало больше. Осмотрев собравшихся внизу чертей в прибор, Иванов сделал вывод, что к тем прибыла подмога.

- Артём, - тихо позвал он. – Кажись, врагам помощь пришла.

- Я это ещё засветло увидел, - проворчал Артём, - и это не просто твари, вроде спецназа местного, отряд, мать его, быстрого реагирования.

- Чего делать будем?

- До утра – ничего, там, позади, тропинка есть, я её приметил, но в темноте не дойдём, до домов крайних доведёт, а там посмотрим.

- И что делать всю ночь?

- Отбиваться, - Артём хмыкнул. – У нас есть приборы, у них – шиш с маслом. Пару десятков положат, потом задумаются.

В темноте раздались негромкие щелчки, прапорщик наощупь заряжал магазины автомата.

Собственно, прогноз прапорщика сбылся. Отряд местной гвардии тоже был не особо большим, рыл, наверное, тридцать-сорок, все верхом и с ружьями. Но из этих ружей они и днём попасть не могли, а уж ночью, ориентируясь только на звук и вспышки выстрелов, стрельба выходила никакая. А первая атака и вовсе была глупо слита. Решили, что скорость верховых даст преимущество, к тому же, надо полагать, не представляли, что люди видят в темноте.

Винтовка отставного полицейского выдавала редкие щелчки, с расстояния в двести метров на открытом пространстве промахнуться невозможно. И пусть вместо настоящих мишеней тут расплывчатые красные пятна, разницы нет. Пуля, попадая в корпус, быстро выводит человека из строя. И нечеловека тоже. Тогда, при первой встрече, черти не сразу падали от пуль, ну, так и калибр был не такой. В итоге, на долю Артёма остались только псы, жаждущие отомстить за хозяев. Длинная очередь веером сбила их финальный рывок, а оставшихся добили контрольными выстрелами с расстояния метров в тридцать.

В воздухе повисла тишина, которая, после грохота выстрелов, просто давила на уши. Глазам было некомфортно после непрерывного взгляда в прибор, но приходилось терпеть, жизнь дороже.

- Что там у них? – Артём позволил себе отвалиться от прибора.

- Непонятно, - хрипло отозвался Иванов, - толпятся там, за холмом. Что-то придумывают.

- До рассвета сколько?

Иванов ткнул пальцем в кнопку подсветки часов.

- Часа четыре.

- Плохо.

Они помолчали.

- Что ты там рассмотрел? – спросил Иванов, чтобы нарушить молчание.

- Тропа, там вся земля странная, а тут полоска с травой зелёной, только она петляет, но, вроде бы, прямо к руинам ведёт. По ней и пойдём.

- А если она там обрывается?

- Там и думать будем, в любом случае, на узкой тропе оборону держать легче.

Тут можно было возразить, что на открытом месте и при дневном их к чертям(!) поджарят молниями, но другого плана всё равно не было, цель их там, и иного пути нет. Надо постараться не подпускать врага на расстояние выстрела, благо, патронов пока хватает.

Чёрные думали долго. После понесённых потерь они не горели желанием идти в новые атаки. Но и врагов отпускать не хотели. А враг – это было очевидно – вот-вот ускользнёт, может быть, уже ускользнул, скрываясь в темноте. А преследовать его в мёртвом городе… Видимо, они уже пытались туда соваться, и не раз.

За час до рассвета они нашли решение, да такое, что двум беглецам осталось только скрипеть зубами от злости. Поначалу было непонятно, тепловизор не различает живых существ, он показывает только тепло. Но быстро выяснилось, что живая масса, что движется на них, - это не массовая атака чертей. Гибкие фигуры выделялись где-то позади, а толпа, которую гнали вперёд, почти сплошь состояла из людей. Это видно было по силуэтам. Твари погнали на них живой щит.

- Сукииии, - прошипел сквозь зубы Охрименко, - фашисты, мать их, падлы…

- Спокойно, - Иванов старался максимально сосредоточиться, выбирая цель, - сейчас попробую…

Ситуация усугублялась тем, что средний рост чёрта был ниже, чем у людей, тех, что шли позади и, кажется, подгоняли толпу палками, он ещё мог различить, а тех, что двигались в толпе, просто не видел, только по отдельным движениям живой массы догадывался, что они там были.

- Может, ну их нафиг? – с обречённостью в голосе спросил прапорщик. – Они ведь… всё равно, это не жизнь, как животные ведь.

Понятно стало, что он собирается просто палить по толпе, заранее оправдываясь за убийство людей. Но Иванов его мнения не разделял, люди в рабстве уже не одно поколение, они покорно идут по приказу хозяина, но пока что не окончательно деградировали, они остались людьми, иначе не бежали бы в горы к старой тётке Галине, что переправляет их по пещерам. Нет, это люди, они ни в чём не виноваты, они не заслужили смерть…

Усилием воли он заставил себя успокоиться, встал на ноги, поймал в прицел фигуру из заднего ряда и потянул спуск. Пять хлёстких выстрелов всколыхнули воздух с небольшим интервалом. Пять гибких фигур рухнули, толпа заволновалась, черти, что прятались среди людей отдавали какие-то команды, а потом…

Случилось то, чего они оба не ожидали. Верили в людей, но на такое не надеялись. Забитые рабы, до дрожи в коленках боявшиеся своих рогатых хозяев, вдруг вспомнили, кто они есть, а может, отчаяние овладело ими, и они решили, что так и так умирать. Толпа набросилась на своих мучителей. Там наверняка были маги, способные мучить людей заклинаниями. Вот только скольких каждый сможет контролировать? А если человек находится за спиной? А если мага одновременно будут бить с разных сторон? А если ему как следует сдавить горло.

Замес был эпический, соотношение сил разобрать было сложно, только примерно, полторы сотни людей и пара десятков чёрных, где-то так. Все стояли плотно, только в один момент Иванов сумел разглядеть, как два человека оттаскивают в сторону фигуру чёрта и что есть сил лупят по голове. Дёрнулся было помочь им, но сам себя одёрнул.

Схватка закончилась. Люди, опомнившись, бросились бежать, оставив на поле боя быстро остывающие трупы хозяев. Часть людей передвигаться не могла, всё же достала их изуверская магия. Их тащили другие. Иванов лишь вздохнул, пожелав им удачи. Вряд ли спасутся, до гор слишком далеко, верховые догонят. Впрочем, есть ли ещё верховые, а если есть, то чем они займутся, беглыми рабами или особо опасными диверсантами. Шансы у них есть, пусть попробуют.

Иванов, проводив взглядом толпу, мысленно пообещал себе вернуться. Сколько там чёрных? Он уже не помнил, но был уверен, что патронов у него хватит, будет убивать их быстрее, чем они размножаются. Эти существа жить не должны.

- Светает, - заметил Артём, глядя на тонкую полоску света над горизонтом. – Пойдём.

Выждав ещё минут пятнадцать, они спустились с холма на противоположной стороне и двинулись по заросшей свежей травой тропинке. Тропинка эта была странной, она извивалась и иногда скручивалась в спираль, но кое-как продвигаться по ней было можно. Они добрались до крайних домов, а там трава заканчивалась, уступая место странной, словно бы мёртвой земле.

- И куда дальше? – спросил Иванов.

Артём только тяжело вздохнул. С тропы можно было свернуть на три широких улицы, вот только они не решались это сделать, каждый помнил, что шаг в сторону может быть смертельным. Попробовали бросать камни. Толку ноль. Пришлось остановиться и подумать.

- Может, покричим? – предложил Артём. – Ну, там, Аквамен, выходи, мы за тобой пришли.

- Ты себе город представляешь? – скептически спросил Иванов. – Он большой, и объект сейчас может сидеть в совершенно другой части. Тут можно в матюгальник кричать, всё равно не услышит.

Прапорщик присел на корточки, отхлебнул воды из фляги и собрался было растянуться на траве, но тут же замер.

- Миша, а что там за квадрат?

- Где? – не понял Иванов.

- Да вон, доска какая-то на стене, там, вроде буквы.

Доска была школьная и буквы на ней имелись, написаны жирно, но прочитать нельзя из-за толстого слоя пыли. Проблему эту решили несколькими бросками камней. Доска от удара загудела, пыль осыпалась, образовав небольшое облако, и их взору предстали буквы.

Орлиным зрением оба не отличались, но оптика проблему решила.

- Путник, если ты хочешь войти, следуй по улице, названной именем великого русского поэта, - прочитал Иванов. – Это к чему?

- Известно, к чему, - Артём посмотрел на него, как на недоразвитого. – Это Вассерман ребус загадал. Чтобы никто, кроме людей не прошёл. Давай искать, ты поэтов знаешь?

На одной из улиц на стене дома нашлась табличка, край её проржавел и отвалился, но на оставшейся части легко читалась фамилия Сергея Есенина.

- Бинго! – Охрименко потёр руки и бодро шагнул вперёд.

- И на кой было ребусы загадывать? – Иванов почесал затылок и последовал за товарищем. – Нет бы просто написать.

- Нихрена ты, Мишка, не понимаешь? – с довольным видом сообщил его спутник. – Вот смотри, его враги кто? Правильно, черти. А у чертей в рабстве люди. Люди деградировали, но по-русски говорят. Так?

- Так, - согласился Иванов.

- А кто-то, возможно, умеет читать, может такое быть?

- Ну.

- Так чего стоит чертям заставить раба прочитать подсказку, если она открытым текстом написана? А вот поэтов русских рабы вряд ли помнят, к тому же соседняя улица Чёхова, а дальше идёт Жданова. Смекаешь? Три фамилии, кто из них поэт?

- А что мешало методом тыка пройти?

- Ну, может, табличку эту он не так давно написал, да и вряд ли этот путь такой простой, скорее всего…

- Господа, ни шагу дальше, - раздался спокойный голос справа и вверху. – Иначе рискуете закончить как эти бедолаги.

Тут они разглядели почти рассыпавшиеся кости на дороге впереди, а потом уже повернули головы в сторону голоса. В разбитом окне второго этажа девятиэтажки стоял худощавый мужчина примерно их возраста, явно интеллигентной профессии, одетый в заношенные брюки и серую рубашку, лицо его было невыразительным, на голове имелась большая залысина. Опасным он не выглядел, но в правой руке держал двустволку. Оружие направлено стволами вверх, незнакомец явно не собирался вступать в конфликт.

- Здравствуйте, - выдохнул Иванов, справившись с удивлением. – Нам нужен эээ… Игорь Борисович Вассерман.

- Так уж вышло, - сказал их собеседник с доброй улыбкой, - что в этом проклятом городе обитает один единственный человек. И зовут его именно так, Игорь Борисович Вассерман, доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой, бывший, разумеется. Добро пожаловать ко мне в гости.

Глава 5

Глава тридцатая

- Не знаю, почему я выжил, Великая Чума, можно сказать, пощадила население города, людей оставалось около десяти тысяч, даже какое-то подобие власти здесь сохранялось, а потом… В наш мир стали вторгаться куски чужих миров, и именно сюда вторгся тот, где имелись временные аномалии.

Вассерман отхлебнул из большой кружки душистый чай и некоторое время помолчал.

- Было страшно, по-настоящему страшно. Никто ничего не понимал, но оказалось, что новая неведомая смерть повсюду. Подростки становились стариками за несколько минут, кто-то, наоборот, умудрялся молодеть, но при этом непонятным образом тупел… неправильный термин, просто из головы стиралась информация, порой важная, вроде умения ходить или словарного запаса. Безопасными были только те места, где время стоит, либо двигается с обычной скоростью, либо чуть быстрее.

- А вы как выжили? – спросил Артём, намазывая на печенье джем.

- Сложно сказать, что сыграло главную роль, - профессор пожал плечами, - отчасти, допускаю, моя трусость. Из-за неё я просидел на месте много дней и чуть не умер от голода и жажды. Вторым фактором стала наблюдательность. Я быстро изучил окрестности и пользуясь примером неудачливых горожан, составил первые карты. А когда появилась возможность передвигаться хотя бы в небольших пределах, добрался до лаборатории и на коленке сделал несколько приборов. Работа по составлению подробных карт заняла много лет, зато теперь я могу передвигаться в любом направлении и даже покидать город, не рискуя в одночасье умереть от старости и сгнить на месте. Больше никто этого не может. А жил я почти всё время в месте с нулевым течением времени. Сюда же перенёс продукты, оружие, приборы, одежду. Всё, что могло понадобиться. Да вы сами видите, продукты свежие, словно только что из магазина. Запас большой, хотя сейчас почти подошёл к концу.

- Охренеть, конечно, - Артём допил чай и отставил кружку, - мы говорим с человеком, которому двести лет.

- Хм, - удивился Вассерман, - почему вы так решили?

- Ну, вы же застали Великую Чуму, - напомнил Иванов.

- Видите ли, молодые люди, то, что в моём доме время не движется, не мешает наблюдать процессы, происходящие вокруг. Элементарный счёт дней я вёл, с момента, как город стал гиблым местом, прошло всего чуть меньше ста лет.

- А там говорили… - начал Иванов, но замолчал. Откуда ему знать, что в искусственной истории народа правда, а что – легенда, призванная воздействовать на умы.

- И… как же вы жили? – спросил Артём, наливая воду в чайник и водружая его на старый примус, чайник был достаточен для одного, но на троих его не хватало, - даже сто лет – это не шутка.

- Разумеется, но, как только я получил возможность ориентироваться в аномалиях, сразу начал делать запасы. Сложнее всего было их разместить, представьте склад, в половине которого время остановилось, а на второй движется втрое быстрее. И чёткой границы не рассмотреть. Пришлось проявить изобретательность. Несколько месяцев ушло на сбор всего необходимого, ещё столько же – на составление подробных карт с указанием скорости течения времени. Через три года я смог выйти за пределы города, там, - он указал себе за спину, - на востоке. Там полностью дикие земли, что даёт возможность охотиться.

- А оружие? – спросил Иванов, кивая на дробовик.

- Мне досталась часть оружейного магазина, про оружие я, будучи гражданским человеком, вспомнил поздно, разыскал магазин, но, увы, аномалия разрезала его напополам, большая часть стволов превратилась в ржавый хлам, а та часть витрины, где стояли простые ружья, досталась мне. И, к счастью, шкафы с патронами. Их я и использую.

- И что теперь? Вы ведь не просто так связались с… центром? – вкрадчиво спросил Иванов. – Нам следует забрать вас отсюда и доставить к нашим.

- Разумеется, - Вассерман как-то странно вздохнул и добавил, - я сам об этом попросил, понимаете, вечная жизнь – а я за эти годы постарел всего лет на пять – кому-то кажется привлекательной, но только первые сто лет. Потом надоедает. И, сами посмотрите, разве это жизнь? Прячусь тут, как премудрый пескарь, сто лет из норы не вылезаю… к тому же я, какой-никакой, а учёный и, раз уж человечество выжило, пусть и немногочисленное, самое время ему послужить.

- Причина только в этом? – уточнил Иванов.

- Нет, - спокойно ответил учёный, - это не причина, это объяснение того факта, что здесь меня ничего не держит. Причина в другом: что вы увидели сегодня в городе?

- Ну, руины, - сказал Артём.

- Именно, - подтвердил профессор, - не просто руины, руины выборочные, сошедшее с ума время оставила уже слишком явные следы, по ним всё легче проникать вглубь города, ещё год или два, после этого проклятые чёрные меня достанут. Уже было несколько почти успешных попыток, я стараюсь маскировать безопасные проходы, бросая туда мусор из руин, но и они стараются. В последний раз пришлось стрелять. Убить не убил, зато заставил действовать неосмотрительно, в итоге их группа всё же попала в ловушку. Ушли только двое, да и то, едва живые, ставшие в одночасье дряхлыми стариками.

- А на кой чёрт вы им сдались? – спросил Артём. – Ну, живёт здесь человек, так и пусть живёт, зачем из-за него так рисковать?

- Подозреваю, дело в некоем кристалле, - предположил Иванов.

Вассерман отставил кружку и некоторое время собирался с мыслями.

- Понимаете, вы – не единственные люди, с которыми я общался за это время, кроме того, я мог кое-что наблюдать и отсюда, а также делать вылазки. Сто лет – достаточный срок, чтобы изучить противника. Так вот, сила чёрных заключается в магии, простая магия, воздействующая на тела людей, доступна многим. Но люди могут от неё защититься, в большой войне это чёрным не поможет. Люди, если они организованы и вооружены дальнобойным оружием, просто не подпустят врага к себе близко.

- А молнии? – напомнил Иванов.

- Вот о молниях я и хочу сказать, это тоже их магия, но куда более могущественная, при желании можно землю выжигать гектарами, вместе со всем, что на ней. Очень опасно. Но на эти действия наложен ряд ограничений. Если я всё правильно понял, таких магов очень мало, буквально единицы, и все они принадлежат к семье правителей. И второе: мне, как физику, слышать это приятно, но закон сохранения энергии работает. Когда миры перемешались, всех, живших там существ постигла катастрофа. Чёрным повезло, их не коснулась Великая Чума, возможно, она была эндемична для их мира, и у них был иммунитет, но никто этого точно не знает. Но для них тоже перемещение даром не прошло, и главным ударом было то, что они лишились своих источников энергии. Таковыми служили кристаллы, размеров с кулак, прозрачные, многогранные, содержащие в себе потенциальную энергию, как годовая выработка средней АЭС. Не могу сказать, откуда чёрные их брали. Производили сами, добывали, они падали с небес, но фактом является только то, что при переселении эта возможность исчезла. У них имелся некоторый запас, что позволило им эффективно воевать с людьми.

- Но не победить, - заметил Иванов.

- Победить людей было нереально, по крайней мере, тогда. Ещё оставались запасы оружия, сначала обычного, танки, артиллерия, авиация, а потом, когда стало ясно, что чёрных слишком много, в ход пошло ядерное и химическое оружие. Численное превосходство врага сошло на нет. Тем не менее, и люди выдохлись, а чёрные сохранили уже захваченные земли и, как ни прискорбно, рабов.

- И какова ситуация теперь?

- А вот тут можно только предполагать, допускаю, что дела у них идут плохо. Рабы всё чаще бунтуют, а сил для подавления всё меньше. Внешняя экспансия почти закрыта, а последние кристаллы дорабатывают свой ресурс. Их чаще используют опосредованно, вы, наверное, видели их электрические ружья.

- И такой кристалл есть у вас, - сделал вывод Артём.

- Не просто есть, сто лет – это достаточный срок… я это уже говорил, так вот, когда в руки мне попал этот артефакт, ну, или чудо природы, я обратил внимание на его свойства. Долго изучал, ставил опыты. Теперь я тоже могу им пользоваться, не пускать молнии, но кое-что он мне даёт.

Профессор поднял глаза и посмотрел на тусклую электрическую лампочку под потолком.

- То-то я заметил, дизеля не слышно, - подтвердил Артём, - да и где солярки взять, чтобы на сто лет хватило.

- Горючее у меня есть, но, если бы я тратил его на работу генератора, иссякло бы в первые лет десять. А так достаточно особым образом подвести провода, и по ним пойдёт ток, более того, можно регулировать напряжение и силу тока. Идеально.

- Типа, вечный двигатель, - уточнил Артём.

- Не вечный, когда-нибудь его заряд иссякнет, но, боюсь, никто из нас до этого не доживёт. А ещё он нужен вам. Как я понял из радиосообщения, ваша цивилизация здорово страдает. Я имею в виду не основные поселения, а те, что на севере, цивилизованный анклав. Нехватка энергии, нехватка материалов, нехватка людей. Есть даже мнение, что эту лавочку прикроют, и останется только государство на юге.

Иванов молчал и мотал на ус. В принципе, он и сам что-то подобное представлял, страна на юге создана искусственно, с таким прицелом, чтобы могла продолжить жить на самообеспечении, когда север загнётся.

- Кстати, - добавил Вассерман, - была у меня мысль подключить к кристаллу электродвигатель, а его уже установить на автомобиль. Увы, мысль не соответствовала моим техническим способностям. Я больше теоретик, чем мастер.

- Машина бы не помешала, - согласился Артём. – А то выбираться придётся с проблемами, обратно они нас не выпустят. Если только с другой стороны выйти, так потом всё равно выловят, когда к горам подойдём.

- Видите ли, молодые люди, - профессор снисходительно улыбнулся, - сто лет – это долгий срок… тьфу, короче, часть из этих лет я потратил на то, чтобы придумать способ побега. Я не диверсант и не профессиональный преступник, но с логикой дружу, а также способен оценить выгоды моего положения. А именно, в моём распоряжении есть места, где время не идёт, или же идёт очень медленно. Что это даёт?

- Можно хранить что угодно, - сообразил Иванов.

- Именно, вот я и хранил. От времени рассыпается техника, от времени горючее распадается на негодные фракции, но для этого нужно время. Само время. А здесь его нет. Ну, или движется так медленно, что им можно пренебречь.

- Так у вас есть машина? – едва не хором спросили оба.

- Разумеется, об этом я позаботился ещё в первые дни. Машина и около тонны бензина. ГАЗ-66 устроит вас такое?

- Лучше не придумать, - уверенно заявил Артём, - только если танк.

- А как будем пробираться? – осторожно спросил Иванов. – На гору даже такая машина не залезет. А другого пути нет.

- Вообще-то есть, - заявил Вассерман. – Но для этого придётся прорываться через центр страны, самую густонаселённую часть. Севернее плато располагается возвышенность, этакий гребень, что торчит из болот, по ней сможем прорваться. Ведёт не до самого конца, но там можно будет бросить машину и дойти пешком.

- Откуда вы знаете? – недоверчиво спросил Иванов.

- Сто лет… извините, самому надоело повторяться, так вот, об этой дороге мне рассказали по радио. В конце всего около пяти километров по болотам, а дальше – берег большой реки, понимаете?

- А за рекой – поселения казаков, - подвёл итог Иванов.

- Да, оттуда нас переправят на север.

План был хорош, но это пока не начали его претворять в жизнь.

- Не представляю, как прорваться, - признался Артём. – Их и тут полно, а в центре страны…

- Ну, это не центр, это другая провинция, ближе к столице. В остальном… вы же видели уровень развития чёрных? Примитивное строительство из дерева и камня, примитивное же земледелие и скотоводство, примитивные средства передвижения, кстати, собак своих они притащили из своего мира, а наших лошадей не освоили, лошади их боятся. А самое главное – отсутствие полноценных средств связи. При этом имеются хорошие дороги, частично остались от людей, частично восстановлены руками рабов. Мы будем двигаться быстрее, чем известия о нас, расстояние – километров четыреста, со всеми изгибами – пятьсот. Один за рулём и два стрелка, запас горючего огромный. Не скажу, что план идеален, но это лучшее, что можно придумать.

- Товарищ прапорщик, ты в технике разбираешься? – уточнил Иванов.

- Ну, не спец, но нормальную от дерьма отличить могу.

- Займись машиной, выясни, сможет она без остановки полтысячи километров пройти, от этого наша жизнь зависит.

- Принял, давайте, профессор, показывайте своё сокровище.

Они вдвоём отправились в гараж, а Иванов ещё немного посидел, отхлёбывая остывший чай. Обстановка располагала к отдыху, но расслабляться было нельзя, чем быстрее они свалят, тем лучше. Нормальной связи у чертей нет, зато есть гонцы, сигнальные огни, почтовые голуби. Наверняка сведения уже дошли в столицу. И теперь главчёрт знает, что к вредному человеку, что живёт в мёртвом городе, подошло подкрепление. Через несколько дней город оцепят так плотно, что и на машине не вырваться. Зато если они разминутся с основной армией, то дальше их просто не догонят, можно будет пылить по дорогам и весело помахивать ручкой чернозадым крестьянам.

Через некоторое время вернулся профессор, но, прежде, чем он вошёл в комнату, там погас свет. Темнота длилась минут пять, после чего Игорь Борисович открыл дверь и осветил помещение керосиновой лампой.

- Извиняюсь за неудобства, - сказал он, поставив лампу на стол, другая его рука была занята небольшим свёртком, - но необходимо было отсоединить кристалл, а без него электричества нет. Но это неважно, завтра и нас тут уже не будет. Немного жаль, конечно, расставаться с хозяйством, но… я ведь понимаю, что человек не предназначен для столь долгой жизни. И уж тем более, для жизни на одном месте, практически, в тюрьме, пусть и просторной. Думаю, главной проблемой для меня все эти годы были не чёрные, - их пережить можно, - а попытки не сойти с ума. У меня получилось (кажется), но, подозреваю, дальше будет хуже. Так вот, - он внезапно сменил тему, - посмотрите, если интересно.

Он подвинул свёрток Иванову, тот принял его, аккуратно развернул тряпку и взвесил в руке странный кристалл овальной формы, сантиметров десяти-двенадцати в поперечнике. Выглядел тот занятно. Первым, что удивило, оказался его вес, стекло тоже весит немало, но этот кусок прозрачного материала весил куда больше, чем свинец такого же объёма. Вторым странным свойством был его цвет. Если спросить, какого цвета этот кристалл, вряд ли кто-то из людей ответил бы однозначно. Прозрачный, да, но в один момент времени он бесцветный, как хрусталь, и тут же наливается краснотой, а стоит посмотреть на него ещё немного, появляются фиолетовые тона, а потом вовсе желтеет. Это можно было бы объяснить преломлением света под разными углами, но лампа светила ровно, да и угол взгляда наблюдателя не менялся.

- Знаете, что я ещё заметил, - задумчиво проговорил Вассерман, положив на стол ружьё, явно хотел подготовить оружие к завтрашней поездке, - этот кристалл – это не просто батарейка.

- А что ещё? – Иванов с трудом заставил себя оторваться от созерцания диковины, казалось, его засасывало внутрь.

- Ну, вы ведь заметили, что он действует на психику, словно бы вступает в контакт.

- Если он мне что-то говорил, то я ничего не понял, - честно признался Иванов.

- Я тоже, и никто из людей не поймёт, что он говорит, но, сдаётся мне, чёрные тоже не в курсе. Мне они напоминают дикарей, в лапы которым попали какие-то обломки сверхцивилизации, они научились кое-что использовать, другие предметы закинули в чулан, а этим микроскопом забивают гвозди. Но, увы, их родной мир доступен нам исключительно фрагментарно, а потому проникнуть в тайны мы не можем. Да и некому проникать, боюсь, современная человеческая наука…

Его рассуждения прервала открывшаяся дверь. Вернулся Артём, судя по виду, технический осмотр машины его удовлетворил.

- В общем, так, - заявил он, плюхаясь на стул, - машина не новая, но движок в порядке, четыреста километров на ней – это часов восемь максимум, если, конечно, прорвёмся.

- Попробуем.

- Советую поспать, - предложил Вассерман. – До утра ещё несколько часов, я пока соберу вещи, а на рассвете свяжемся с вашим центром и будем выезжать, выезд из города – самое сложное, придётся потратить пару часов.

На том и порешили. Оба отправились спать, а профессор бродил по своим владениям и собирал немногочисленное имущество. Часто слышались вздохи, видимо, расставаться с любимыми вещами он не хотел, но брать их с собой было глупо. Под эти вздохи оба крепко заснули.

Глава тридцать первая

Утром их разбудил Вассерман, профессор был на взводе, одет в камуфляж, а через плечо у него висело помповое ружьё, видимо, приберёг для такого случая, а двустволку решил оставить.

- Солнце уже встало, - сообщил он, - можно выдвигаться, свои вещи я сложил в кузов, а ваши… - они в рюкзаках помещаются. Запас еды и воды скудный, но я не рассчитываю на долгую дорогу, мы либо прорвёмся, либо погибнем. Единственное – патроны, двенадцатый калибр, у меня всего шесть осталось, если поможете, буду благодарен.

- Да, помогу, - отозвался Иванов и полез в рюкзак, свой обрез он почти не использовал, а потому патроны лежали мёртвым грузом. – Вот, возьмите, пуля, картечь.

- Спасибо, - профессор вдруг посуровел, - у меня к вам вопрос, понимаю, что не время сейчас, но хотелось бы знать…

- Давайте без прелюдий, - попросил Артём, - что не так?

- Сегодня я вышел на связь с вашим центром, сообщил о вас, они обрадовались, но потом сообщили, что вместо их агента прибыли некие самозванцы. Скажите, вы работаете на центр?

- Там всё сложно, - замялся Иванов. – Так уж вышло, что меня приняли за уполномоченного, а я не стал это отрицать, потом из центра пришло задание – пробраться к вам, они тоже думали, что я – их агент, и выдали задание, как настоящему агенту, я взял друга и отправился его выполнять. Пока мы добирались, кто-то сообщил им, что царь не настоящий, имел с ними неприятный разговор по рации, но они, вроде бы, смирились с тем, что я делаю нужное им дело.

- Только в квалификации нашей сомневались, - напомнил Артём, - а мы, гляди-ка, добрались.

- Знаете, - Вассерман чуть смягчился, - в ваших добрых намерениях я почти уверен, но вот история эта… не просто шита белыми нитками, она насквозь противоречива. Точнее, в ней всё логично, кроме одного: кто вы такие?

- Так… мы ведь представились, - напомнил Иванов.

- Я не про то, видите ли, сто лет – долгий срок… да что я заладил! В общем, с логикой я дружу. Да и кое-как представляю себе процессы в мире. По сути, в этом полушарии есть только два полноценных человеческих сообщества, на севере, где сохраняются остатки цивилизации, и на юге, где создана аграрная республика. Так вот, люди с севера не станут выдавать себя за уполномоченных, да и невозможно это, а люди из южного анклава… вы просто на них не похожи, слишком грамотные, у вас иная речь, слишком хорошо разбираетесь в технике, опять же, оружие ваше совсем новое, и одежда. И я сомневаюсь, что где-то ещё в мире есть временные аномалии. Я не пытаюсь вас в чём-то обвинить, просто мучает любопытство, кто вы и откуда.

- А вам какая версия на ум приходит? – спросил Иванов, хитро прищурившись.

Вассерман помялся и выдал:

- Машина времени. Знаю, что невозможно, но именно такое впечатление вы производите. Не грамотеев с севера и не крестьян с юга, а людей моего времени, я ещё их помню.

- Скажем так, вы правы, всё почти так, но немного по-другому, - путано ответил Артём.

- Мы из прошлого, но не из вашего, - добавил Иванов.

- Поливариантность? – понимающе кивнул Вассерман.

- Чего? – хором спросили они.

- Ну, множественность миров и линий времени, в вашем мире другая временная линия, потому и не было никаких катастроф. Так?

Проницательность профессора их впечатлила, видимо, сто лет – это действительно долгий срок, а учёный провёл его с пользой, максимально развив свои аналитические способности.

- Именно, - ответил Иванов.

Профессор задумался, прокручивая в голове новые сведения. Потом сказал:

- Неясен только способ проникновения, но, думаю, ещё будет время выяснить. Давайте не будем задерживаться, я уже завёл двигатель, он успел прогреться. В путь!

Иванов и Охрименко хорошо умели водить машину, а второй, кроме прочего, специализировался на грузовиках. Договорились вести машину по очереди, иначе усталость может привести к ошибке. А вот Вассерман, хоть и тоже был водителем, от управления отказался.

- Простите, но за руль я не сяду. Лучше сидеть в кузове с отстреливаться от погони.

- ???

- Напомню вам один момент, которого вы могли не знать. Магия чёрных действует на тех, кто перенёс Великую Чуму. Вы ей не болели, поэтому против вас их магия бессильна. А я болел, тяжело, едва не умер. Стоит их магу оказаться от меня в пятидесяти шагах, как он сможет вывернуть меня наизнанку простыми движениями рук и словами. В этот момент мне лучше не сидеть за рулём.

- А если он вас под контроль возьмёт? – подозрительно спросил Иванов, - а вы с ружьём.

- Их воздействие не настолько сложное. Чаще всего это просто сильные импульсы, воздействующие на центральную нервную систему. Могут вызвать боль, или тошноту, потерю сознания, даже смерть, но вот заставить человека осуществлять сложную деятельность под их контролем – это невозможно.

- Хотелось бы верить.

Выезд занял почти два часа, Вассерман шёл впереди, увешавшись приборами, после каждого шага смотрел на табло, потом снова двигался, махал руками, заставляя поворачивать то вправо, то влево. В нескольких местах, где аномалии полностью перекрыли проезд, пришлось переваливать через кучи бытого кирпича, бывшие когда-то домами. Артём, сидевший за рулём, вспотел, раскраснелся, руки его слегка дрожали. Не давала покоя мысль о цене ошибки, а может, не доверял профессору, которого подозревал в сумасшествии. Тем не менее, медленно, с проблемами, но грузовик приближался к восточной окраине города. Движение постепенно облегчалось, высотки уступали частному сектору, а сами границы аномалий становились шире по мере удаления от центра.

Наконец, профессор встал у очередного поворота и знаками велел остановиться.

- Мы выбрались, - сообщил он. – Дальше аномалий нет, сейчас можно обогнуть город и выбраться на дорогу.

Поначалу планировали оставить в кабине одного водителя, а в кузов посадить двоих стрелков. Увы, профессору пришлось сесть рядом с Артёмом и показывать дорогу, помимо прочих проблем имелась вполне реальная опасность заблудиться. Иванов, сев в кузове под тентом, занял место бортстрелка.

Поначалу всё шло хорошо. Черти, хоть и подняли тревогу, не успели стянуть в этот район достаточно войск, чтобы полностью оцепить город или даже пойти на штурм. На востоке кордонов не имелось вообще. С западной стороны они перекрыли дороги, частично завалив их брёвнами и загородив рогатками. Но и тут просчитались, поскольку машина обогнула их по широкой дуге с севера. Правда, наблюдатели их заметили, и даже попытались организовать погоню. Не вышло, как и говорил Вассерман, со связью у них проблемы, по крайней мере, с оперативной связью. Кавалерия поднималась в погоню, но недостаточно быстро. Поначалу, в первые минуты ещё была возможность выдвинуться наперерез, тем самым обесценив преимущество машины в скорости. Но нет, каждый отряд поднимался только тогда, когда машина проносилась мимо, оставляя за собой пыльный след. Возможно, при этом черти слабо понимали природу увиденного, поскольку машин в этом мире не видели уже очень давно, в лучшем случае знали о них из рассказов предков.

Казалось, победа у них в руках. Собственно, единственное, за что цивилизацию чертей стоило похвалить, - это хорошие дороги. Часть, понятно, осталась от людей, но исключительно в виде насыпей, асфальт, даже в тёплом и сухом климате веками существовать не может. На дороге остались отдельные чёрные пятна, остальное же было старательно вымощено камнем. Это и для обычной телеги неплохо, грузовик же и вовсе мог гнать на всю, не беспокоясь о сохранности колёс.

- Мишка, что там сзади? – спросил из рации голос Артёма.

- Не вижу ничего, пыль, - спокойно ответил тот, глядя на дорогу то глазами, то сквозь прицел винтовки. – Но, вроде, погони нет.

Погони в самом деле не было, какое-то время они гнали через пустынные области, где не было ни полей, ни пастбищ, а только редкие отдельно стоявшие хижины посреди каменных пустошей. Но через пару часов эта благодать сменилась новым ландшафтом. Равнина расцвела зеленью, вдоль дороги потянулись засеянные поля и сады. Работали там в основном люди, а немногочисленные черти выполняли функцию надсмотрщиков.

Вся эта компания, рабы и их хозяева, встречали мчавшийся автомобиль удивлёнными взглядами, ни у кого и мысли не возникало их остановить. Да и возможности такой на было. Один из чертей, что ехал им навстречу верхом на псе, вскинул ружьё, да так и застыл, провожая взглядом невиданное сооружение.

- Прямо по курсу город, - сообщил Артём. – Попробуем его обогнуть, готовься, дорога станет хуже.

Дорога не просто стала хуже, она, можно сказать, исчезла вовсе, осталось только направление. Машину начало немилосердно кидать, если до того, скорость переваливала за шестьдесят, а местами и за семьдесят километров в час, то теперь упала до двадцати, а то и меньше. Оставалось надеяться, что город они проедут, после чего снова вернутся на нормальную дорогу.

- Артём, у нас проблемы, - сказал Иванов в рацию, пристраивая приклад винтовки к плечу, толку было мало, машина качалась так, что прицелиться было невозможно.

- Много? – лаконично спросил прапорщик.

- Рыл, наверно, полсотни, - отозвался Иванов, глядя, как с территории города, обнесённой земляным валом, выезжает кавалерийский эскадрон.

Эти черти выглядели как-то солиднее тех, что им доводилось встречать раньше. Выше ростом, явно сильные, на более крупных псах, каждый с ружьём за спиной и копьём в руке. Примерно половина кроме традиционных поясов имела стальные нагрудники. Приглядевшись в оптику, он отметил ещё одну особенность. Рога. У прежних их было по паре на висках, эти же имели по три с каждой стороны, при этом нижняя пара располагалась в районе условных скул. Видимо, рога – это признак зрелости, а до того они воевали с молодёжью. Ну, или это родовая особенность, стало быть эти – военная аристократия, герцоги и графы.

Твари эти были не только сильными, они ещё и мотивированы были отлично. Нещадно подгоняя псов, они ринулись в погоню и, надо сказать, уверенно догоняли.

Иванов выстрелил, поймав момент между ямами, попал, но не в грудь, как целился, а в плечо. Хватило и этого. Патрон охотничий, пуля плющится и наносит страшные раны. Плечо просто взорвалось, а чёрт, сделав акробатический кульбит, полетел с седла.

Кавалькада на секунду притормозила, разразившись воем, двое спрыгнули, чтобы оказать помощь, остальные, пришпорив животных, продолжили погоню. Снова выстрел, мимо, машину как раз тряхнуло, а сзади послышался уже живой голос Артёма:

- Миша, возьми автомат.

Он протянул ему автомат прикладом вперёд, а следом и три снаряженных магазина. Уже лучше. АКМ – машина серьёзная, стальные кирасы точно пробьёт. Плохо, что отдача сильная и разброс пуль велик. Часть неизбежно уйдёт в молоко. Но трёх магазинов должно хватить. Расстояние сокращалось, скоро они уже достигнут тех самых пятидесяти шагов, тогда Вассерману придётся несладко.

Короткая очередь, двое падают, один замертво, второй, кажется, ранен. Снова очередь. Достаётся и чертям, и собакам, те и другие кубарем катятся по запылённой дороге. Автомат прыгает в руках, ствол при стрельбе задирает, удержать трудно, да и не тренировался давно с автоматом. Магазин опустел до обидного быстро. Выщелкнул его, подобрал второй и загнал на место. Затвор назад, отпустить, снова поймал в прицел тварь. Очередь на два патрона, готов.

А скачут они уже не так резво, или это машина ускорилась? Точно, неровный участок закончился, Артём снова вырулил на «федеральную трассу». Можно сказать, ушли без потерь.

- Миша, справа! – ожила рация.

Легко сказать, справа, а как стрелять через сплошной брезент. Решав, что машину всё равно потом бросать, Иванов не колебался, схватил нож и прорезал в брезенте окно. Тут же выругался. Твари натуральным образом решили их перехватить. Два-три десятка всадников скакали наперерез, кто-то явно не успевал, другие имели шансы если и не запрыгнуть на машину, то уж точно подобраться на дистанцию выстрела. Что-то подсказывало, что удар молнии по двигателю не пойдёт машине на пользу.

Единственным выходом было стрелять на опережение. Теперь всё сложнее. Цели рассредоточены на большой площади, плюс они движутся в одном направлении, а машина в другом, перпендикулярном. Придётся брать упреждение, и точности автомата будет недостаточно.

Снова схватив винтовку, он приник к окуляру прицела. Стрелял по диагонали вперёд, выцеливая самых прытких. Получилось. Черти падали один за другим, это позволило на время обезопасить их транспорт. Но тут же вылезла новая проблема: пока он перезаряжался, обнаружил, что даже без седоков псы продолжали гнаться. А один особо прыткий даже бросился на кабину. К счастью, Вассерман пока что был в сознании, магией его не зацепило, а потому выстрел в оскаленную пасть картечью отбил у пса охоту продолжать преследование.

От погони они ушли, хотя ещё полтора десятка патронов ушло на отстрел всадников, а последний к тому же успел выстрелить. Стрелял он на пределе возможностей ружья, почти не целясь, но умудрился достать угол кузова. Иванов обдало жаром, в воздухе запахло озоном, а край брезента вспыхнул ярким пламенем. Правда, огонь быстро погас, но теперь сзади справа имелась огромная прореха. Страшно подумать, что такое оружие сделает с живым телом.

Спустя полчаса машина начала тормозить, участок был безлюдный, посреди редкого леса. Вассерман спрыгнул вниз и, вытащив из кузова канистру, принялся заливать бензин в бак.

- Хватило бы, - устало махнул рукой Иванов.

- Это вряд ли, - с другой стороны кабины спрыгнул Артём, вид у него был замученный, одежда промокла от пота, а руки слегка дрожали. – Лучше сейчас залить, пока опасности нет.

- А её точно нет? – с сомнением спросил Иванов, глядя на профессора. – Вы говорили, связи у них не бывает.

- Видимо, какая-то есть, - Вассерман пожал плечами. – По косвенным признакам можно судить, что та часть чёрных, что атаковала нас с фланга, явно была предупреждена и сидела в засаде. Нам повезло, что отбились.

- Второй раз не повезёт, - мрачно сказал прапорщик, - Миша, не стой столбом, магазины набей.

Он протянул пачки с патронами. Вассерман, наполнив бак под крышку, стал сверяться с картой.

- Слегка сбились с курса, южнее взяли, но иначе нельзя, в городе нас точно остановили бы.

- Дальше куда? – спросил Артём, нервно поглаживая рукоять пистолета.

- Отсюда около десяти километров прямо, потом резкий поворот, оттуда по холмам на северо-запад, - сообщил профессор, - из положительного могу отметить экономию времени, даже так идём с опережением графика.

- Радует несказанно, - всё так же угрюмо пробормотал Артём. – Ладно, Мишка, лезь в кузов, у тебя хорошо получается, а профессор пусть со мной, тут тоже стрелок нужен.

Через минуту машина так же бодро двинулась по дорогам чужой страны, поднимая за собой клубы пыли и оглашая окрестности звуком, которого здесь не слышали уже сто лет.

Глава тридцать вторая

На этот раз их прищучили по-настоящему. Обидно было вдвойне, поскольку до конца поездки оставалось всего ничего, километров десять. С дороги не сбились, редкие отряды боевых чертей удавалось разгонять выстрелами или просто сносить тараном. Погоня, если таковая появлялась, отставала быстро, псы, при всей их силе и выносливости, не могли соперничать с двигателем. Немного напрягал большой расход патронов, пол в кузове был усыпан гильзами, а запас таял на глазах. Впрочем, если всё пройдёт как задумано, скоро им патроны не понадобятся.

Не пошло, в очередной раз их подловили на неровном участке и атаковали уже со всех сторон. Остатки тента снова вспыхнули от попадания молнии, а кроме того их забросали копьями. При этом черти, то ли в силу природной тупости, то ли по причине полного незнакомства с устройством техники, не сообразили повредить колёса, а потому машина продолжала ехать, несмотря на пожар в кузове и пробитое лобовое стекло.

Но скорость набиралась медленно, а потому несколько всадников просто цеплялись за борта и пытались влезть в кузов. Спереди бахнул пистолетный выстрел, Артём пресёк попытку залезть в кабину. Потом ещё и ещё. А Иванов помочь не мог ничем, во-первых, ему самому предстояло сбросить врагов, лезущих в кузов в количестве аж пяти рыл, а во-вторых, нога его выше колена была пробита насквозь тонким наконечником метательного копья, выдернуть которое он не смог бы, да и времени не было. Радовало только, что копьё само заткнуло рану и кровь почти не вытекала. Правда, боль при этом была такая, что темнело в глазах.

Благоразумно решив, что смерть от раны прямо сейчас ему не грозит, Иванов решил отложить лечение и сосредоточиться на врагах. Первый уже перекинул ногу через борт, пасть его была широко раскрыта, демонстрируя мелкие острые зубы, в уголках собиралась пена, рука держала изогнутый нож, держаться пришлось второй рукой, отчего перелезал он медленно.

«Молодой совсем» - подумал Иванов, глядя на едва пробивающиеся рожки. Но думать об этом долго ему не пришлось. Молодой чёрт не стал вступать в дискуссии, вместо этого, оказавшись внутри кузова он увидел раненого врага и, возликовав, одним прыжком бросился вперёд.

Не долетел. Револьвер, купленный задорого в оружейном магазине, имел массу недостатков. Но при этом обладал чудовищным калибром, который влечёт за собой хорошее останавливающее действие. В Штатах такие револьверы, кажется, называют «медвежьими», а покупают для обороны от крупного зверя. Черти, может, и были зверями, но уж точно не крупными. Удар пули в грудь просто смял торопливого юнца и отшвырнул его к заднему борту.

Голова второго, перелезающего через борт, разлетелась красными брызгами. Кто ещё? Они не смогли быстро перелезть через борт ещё и потому, что Артём, набрав, наконец, скорость, начал вилять из стороны в сторону, одновременно мешая прицеливанию конных и пытаясь сбросить вражеский десант. Первое удалось, со вторым были проблемы. Повисшие на бортах черти болтались, как тряпки, но отпускать борт не собирались.

Иванову и револьвер был не особо нужен, просто рубануть тесаком по пальцам, да только для этого нужно подняться, а с ногами проблемы. Пришлось стрелять через борт, это сложнее, но пули своё дело сделали. Машина уходила от погони в очередной раз, двоих всадников, что притаились на пути, Артём просто переехал.

- Миша, ты ранен что ли? – спросил Артём через рацию.

- Ногу копьём пробили, - признался Иванов. – Насквозь.

- Крепись, мы почти у цели.

Они в самом деле подобрались к цели совсем близко. Странное скальное образование, напоминавшее узкую длинную возвышенность, поднималось посреди леса. Они планировали подняться на машине, насколько позволит крутизна склона, после чего бросить транспорт и оставшийся путь проделать пешком. Правда, этот вариант предполагал, что любая погоня уже безнадёжно отстанет, а фора позволит оторваться даже от всадников. Уже на этом моменте план трещал по швам, оторвались они всего километров на пять. Немного, а с учётом наличия раненого идти будут очень медленно. Была ещё надежда, что машина позволит подняться на самый верх, проехать до конца скальной дороги, а уже там скрыться в болоте, где чертям с их кавалерией толком не развернуться.

Надежда эта была обоснованной, советская техника отличалась чудовищной проходимостью, а встававший на пути склон особой крутизной не отличался. Градусов сорок пять, вряд ли больше. Да и поверхность относительно ровная, без выступов и больших деревьев.

Артём набирал скорость, дороги под колёсами уже не было, машина мчалась по относительно ровному лугу. Иванов в кузове трясло немилосердно, он уже тихо стонал от боли в бедре, но упрямо совал патроны в револьвер. Не хватало ещё в нужный момент оказаться безоружным.

И тут он увидел преследователя. Одинокий всадник скакал за ними, пёс его был вовсе каких-то невероятных размеров и, возможно, напичкан каким-то допингом, иначе не объяснить его скорость. Расстояние не сокращалось, но и отставать преследователь не собирался. Присмотревшись, Иванов понял, что и всадник не из простых. Кираса его отливала золотом, на голове был странный убор, состоявший из золотых же треугольников, скреплённых между собой в подобие короны. Главчёрт? Не факт, но уж точно кто-то из его родственников. А ещё у него не имелось ружья. Да и копьё не прихватил. Собирался разнести машину голыми руками? Вряд ли. Тут вспомнились слова профессора, что члены правящей семьи обладают способностью к магии, да не той, что в ружьях, они своими молниями по площадям бьют.

Главчёрт не стал его разочаровывать. Он поднял руку, на ладони появилось какое-то голубоватое свечение.

- Артём, жми, сейчас долбанёт! – заорал он в рацию, одновременно вскидывая винтовку.

Артём, то ли поняв по голосу, что сейчас будет, то ли рассмотрев всё в зеркало заднего вида, не просто придавил газ, но и начал вилять в стороны. Выстрел из винтовки прошёл мимо, но и чёрту сбил прицел. Чудовищной силы молния прошла в стороне, выжигая если и не гектар, то пару соток точно. Там, казалось, даже камни обуглились. Вспышка ослепила, а треск оглушил на несколько секунд.

Когда зрение вернулось, чёрт в короне снова скакал за ними, постепенно отставая. Снова выстрел и снова мимо, тварь как будто чувствовала момент прилёта пули и металась в стороны. Плевать. Если сейчас оторвутся, так пусть живёт.

Не оторвались, начался новый подъём, скорость снова упала, фигура всадника начала приближаться. Третий выстрел также прошёл мимо. Выругавшись, Иванов схватил автомат. Длинная очередь совпала с ударом магии. Всадника он не достал, зато смог подстрелить пса. Тот кувыркнулся вперёд, а всадник полетел через его голову, тем не менее, успевая нанести удар. По причине падения прицел он взял ниже положенного, и молния, вместо того, чтобы испарить машину в облаке плазмы, ударила позади неё, выжигая огромный круг.

Что именно произошло, Иванов разглядеть не смог, яркая вспышка снова ослепила, но почувствовал, как задняя часть кузова резко просела вниз, а скорость машины замедлилась. Большого ума не требовалось, чтобы понять, что этот долбаный колдун их таки достал. От прямого удара ушли, но площадь поражения оказалась достаточной, чтобы повредить задние колёса.

Когда зрение вернулось, он разглядел, что доски кузова горят, от колёс остались обугленные обода, а машина уже и не пытается ползти по склону вверх. В мозгу шевелились какие-то мысли, но его, кажется, контузило, а может, потеря крови давала о себе знать. Попытался встать, но тут же острая боль в бедре привела его в чувство.

- Где он? – раздался рядом голос Артёма. – Где этот колдун?

- Там… где-то, - Иванов неопределённо указал рукой назад, - я его пса подстрелил, он упал, но успел жахнуть…

Он снова попытался встать, но не смог.

- Погоди, Мишка, - проговорил Артём, пристраиваясь рядом и разрезая штанину ножом, - сейчас вынем железяку, перевяжу тебя и двинем в горы. Шансы есть, дорога узкая, если отстреливаться…

- Я бы не стал вытаскивать копьё, - вклинился в беседу Вассерман, профессор выглядел плохо, бледный, как стенка, под носом запеклась кровь, кровью пропитана куртка спереди, глаза красные от полопавшихся сосудов. Черти применили к нему свою магию, и не раз. – Оно затыкает рану, если вынуть, откроется кровотечение.

- Тебе череп не жмёт? – ехидно спросил Охрименко. – Сам посмотри.

Он был прав. Оставить наконечник в ране – не выход. Копьё было разновидностью римского пилума, метровая железка на метровой же деревяшке. То есть, даже если обломить деревянную часть, придётся бегать с метровым железным прутом, торчащим из ноги. Нет, вынимать придётся, не взирая ни на какие последствия. Более того, зазубренный кончик оставлял только одну возможность извлечения – протащить насквозь.

- Мишаня, смотри, сейчас я дерево отломлю, потом придётся потерпеть. Вытащу с той стороны. Готов? Стоп, - он выдернул из штанов ремень и, сложив его вчетверо, сунул другу в рот, - сожми зубами. Профессор, не мельтеши, возьми винтовку и паси окрестности. Вдруг этот пидор электрический опять явится.

Но волшебник отчего-то не появлялся. То ли серьёзно ушибся, упав с седла, то ли предпочёл потом сбежать. Может, и вовсе мёртв. Хотелось бы. Иванов сжал зубы, закусывая ремень. Артём возился недолго, резким движением сломал древко, потом ухватился рукой в перчатке за окровавленный наконечник и одним движением быстро протащил его через мясо, сразу отбросив в сторону. Кровь, как и ожидалось, хоть и не брызнула фонтаном, но потекла весьма обильным ручейком. Если не остановить, через полчаса ему станет совсем нехорошо. Но Артём дело знал. Жгут накладывать не стал, заявив, что артерия с другой стороны, а это и без жгута поправимо. Наложил давящую повязку, которую сверху обмотал армированным скотчем. Сквозь бинты пропиталось некоторое количество крови, но на этом кровотечение остановилась.

- Самое время валить, - выдал Артём гениальную мысль, после чего, подхватив вещи, стал поднимать Иванова. – Идти сможешь?

Иванов прислушался к ощущениям. Идти он мог, нога слушалась, и даже сильная боль в ране, пронизывающая ногу при каждом шаге, не мешала. Надо просто терпеть.

- Могу, только медленно.

- А нам бегать и не надо, профессор, чего там?

- Собираются в том лесу, - сообщил Вассерман, - только они просто стоят, атаковать не спешат, и, если не ошибаюсь, большая часть без оружия.

- Массовка, - сказал Артём, сплюнув в сторону, - собрались массой давить, понимают, что мы уже не убежим.

Тем не менее, преследовать их не стали. Раненого спустили с машины, после чего троица, прихватив вещи, отправилась вверх по склону. Шли медленно, Иванов едва переставлял ноги, даже опираясь на плечо друга и используя в качестве трости ружьё профессора. Когда преодолели подъём, их взору открылась почти ровная площадка, уходящая далеко на запад. Идеальная дорога для грузовика. Если бы дотянули… но грузовик остался на склоне, сейчас его старательно осматривают черти.

- Стоим тут, - решительно сказал Артём. – Обойти нас не смогу, справа и слева склоны отвесные. Будем оборону держать. Как там, скоро ночь, мы в темноте видим, а они…

Всё это время он смотрел в бинокль, увиденное внизу и заставило его замереть на середине фразы. Из леса выходили черти. Их были десятки, сотни, под конец собралось около тысячи. А у них патронов осталось сотни две всего. Бежать? Но скорость у них черепашья, а форы всего минут на двадцать. Даже если чертям не удастся затащить по склону псов, догонят пешими.

А внизу продолжали разворачиваться события. На огромной собаке из леса выехал очередной вождь. Или царь. Или император всея чертовщины. В отличие от прошлого, этот был старым, шерсть из чёрной превратилась в светло-серую. Рогов на голове было десятка полтора, даже под глазами росло по одному. На шее висела золотая цепь, голову венчало подобие венка, а на плечи был наброшен красный плащ. Он спешился и стал ждать, слуга тут же увёл пса обратно в лес. Откуда-то вылез тот молодой волшебник, который так ловко подпалил им машину, подошёл, склонился в почтительном поклоне, после чего начал что-то рассказывать, показывая на машину.

Король слушал недолго, после чего отдал короткий приказ и взмахнул рукой. Они двинулись вслед за людьми, поднимаясь по склону. Король с принцем шагали во главе процессии, остальные же, с оружием и без, шли следом за ними сплошной стеной. Толпа ничего не боялась, то ли понимали, что патроны у людей на исходе, то ли слепо верили в мощь своих магов. А магов у них двое, если уж молодой колдовать умел, то старый король ему точно не уступит.

- Чего делать будем? – спросил Иванов, кривясь от боли в бедре.

- Один козырь у нас есть, - пробормотал задумчиво Артём и повернулся к Вассерману: - профессор, где кристалл?

Тот не стал задавать вопросы, просто расстегнул рюкзак и вынул кристалл. Артём взял его, повертел в руках, после чего, что-то для себя решив, кивнул и повернулся к Иванову.

- Мишка, дай свой наган, у него вид внушительный.

Друг тоже не стал задавать вопросы, у Артёма есть какая-то идея, а у него нет. Пусть попробует. Вынул револьвер из кобуры и протянул.

До чёрной процессии осталось метров триста, когда Артём встал в полный рост, вскинул револьвер и пальнул в воздух, гора отозвалась шумным эхом.

- А ну стоять!!! – крикнул он во всю мощь лёгких.

Процессия остановилась, а у короля на руке появился синий огонёк, яркий, как сварка. Он явно не считал людей соперниками, их смешное оружие – ничто в сравнении с молниями.

- А я говорю: стоять!!! – снова гаркнул прапорщик и приставил ствол револьвера к кристаллу.

Подействовало. Процессия остановилась, огонёк с руки короля исчез, повинуясь едва заметному жесту короля. Они стояли и смотрели на человека. Поединок взглядов затянулся, пока, наконец, король чертей не нашёлся, что предложить. Он указал на кристалл в руке Артёма и хрипло проговорил:

- Жизнь.

Жест его красноречиво говорил, что он предлагает сохранить человеку жизнь в обмен на кристалл. Логично, вот только условия таковы, что честность сделки проконтролировать некому. Артём, впрочем, не торопился.

- Мы – думать, - крикнул он, - вы – стоять.

Король нехотя кивнул. Артём присел к товарищам.

- Ни в коем случае нельзя отдавать им кристалл, - зашептал профессор, - они нас всё равно убьют.

- Останутся без кристалла, - проворчал прапорщик.

- Кстати, разбить его пулей сложно, - сообщил Вассерман, очень может быть, что выстрел и царапины не оставит.

- А… чем можно? – спросил Иванов, который всё больше подумывал о героической гибели.

- Ну, взрывчаткой, наверное. Я, знаете ли, эксперименты не ставил, но знаю, что он очень прочный. Можно ещё…

- Тихо! – оборвал его Артём, подняв палец вверх. – Взрывчаткой, говоришь, можно?

- Ну, если мощная бризантная взрывчатка, то, разумеется, возьмёт.

Артём, не говоря больше ни слова, полез в рюкзак. Не зря он носил с собой лишний груз, вот и пригодились шашки.

- Растяжку хочешь сделать? – спросил Иванов.

- Нет, Миша, растяжка – это ненадёжно, у меня нормальные СВ с собой есть.

С этими словами он достал из кармашка рюкзака детонатор с тянущимися от него синими проводками, концы которых принялся вставлять в небольшую коробочку с кнопками. На ней виднелись цифры 1,2,3 и 4. Провода были закреплены напротив единицы.

- С пульта подорву, на дистанции, - объяснил он, втыкая детонатор в шашку.

Шашки он сложил в сумку, а кристалл вознамерился положить сверху.

- Я забыл предупредить, - нервно забормотал профессор, - при разрушении кристалла происходит вторичный взрыв, понимаете, та энергия, что в нём, она высвобождается. Это не ядерный взрыв, но тоже очень мощный…

- Больше тварей убьёт, - отмахнулся Артём.

- Уйти не успеем, - возразил Иванов.

- Уходите, а я пока поторгуюсь, - предложил Артём, - мне-то уходить особо некуда, пульт максимум на сто метров берёт, а с гарантией метров семьдесят.

Он продемонстрировал маленькую коробочку с антенной.

- Давайте, берите всё и валите подальше, за валуны прячьтесь, я тоже спрячусь. Вон за тот, - он указал большой камень метрах в семидесяти от склона. Накроет так накроет, зато и банду эту уберу. Вперёд.

Возражать никто не стал, оба подхватили вещи и на четвереньках отползли от склона, дальше пошли уже пешком, Иванов старался не отставать. А прапорщик начал второй тур переговоров.

- Много думать! – крикнул снизу король.

Артём снова встал и показал кристалл, тыкая в него стволом револьвера.

- Жизнь, - потребовал он. – Жизнь, жизнь.

Эти два слова он повторил, тыкая пальцем в землю возле себя, показывая тем самым, что кристалл он оценил в три жизни, себя и своих товарищей. Король некоторое время раздумывал, потом согласно кивнул и подтвердил:

- Три жизнь.

- Договорились, рогатый, - согласился Артём, но отдавать кристалл не спешил. – Смотри, кладу сюда, - он показал на рюкзак. – Я иду, вы стоите, если идёте рано, я стреляю. Я иду назад, когда ухожу, вы поднимаетесь и берёте. Лады?

- Да, - недовольным голосом ответил король, видимо, переговоры с каким-то плебеем из расы рабов его угнетали.

- Кладу, - объявил Артём и сделал шаг назад. Он примерно представлял линию взгляда стоявших внизу чертей. Кристалл они видели, а рюкзак уже нет. И отходил он, не отводя ствол револьвера от кристалла.

- Не шевелиться, - объявил он, прежде, чем пропасть из вида.

Сделав несколько шагов спиной вперёд, он развернулся и резво кинулся назад, где и упал за валун. Слишком близко, но иначе никак, сигнал может и не взять. Валун был удобный, чем-то напоминал гриб, выступающая «шляпка» могла и от падающих с неба обломков прикрыть, хоть и не целиком. Может, повезёт.

Черти долго ждать не стали, уже через минуту послышался топот множества ног, после чего выглядывающий из-за камня Артём разглядел процессию. По уму королю следовало послать слугу, чтобы притащил. Но король есть король, он без лишних понтов никак не может. А тут куча подданных наблюдает его триумф, и принц этот рот разинул, мол, батя-то каков, герой просто. Толпа собиралась полукругом у кристалла, черти прибывали и прибывали, казалось, их теперь даже больше, чем стояло внизу. Король, едва не подпрыгивая от нетерпения, выдержал паузу, потом заговорил. На своём языке, понятно, Артём ничего не понял. Собственно, можно было взрывать, но он ждал, пока подойдут ещё.

Король закончил говорить, после чего доверил взять трофей принцу. Тот немного смутился, но нагнулся за кристаллом. Артём надавил на кнопку с номером один. В голове уже крутились варианты, что батарея неисправна, проводок отвалился, взрывчатка разложилась от сырости и ещё миллион причин, из-за которых детонатор не сработает.

Сработал. Артём не разобрал, где там первичный взрыв, а где вторичный. Взрыв был такой силы, что даже последствий он не понял, отрубился в тот же миг, свет собрался в одну точку, сознание погасло.

Очнулся он через… наверное, скоро, солнце ещё не зашло, свет пробивался сквозь веки. Пролежал полчаса или чуть больше. Быстро вспомнил последние события, после чего сделал логичный вывод, что он мыслит, а значит, жив. Правда, жив не означает здоров. Что с его телом. Хорошим сигналом ранения служит боль. У него что-то болит? Странно, но тела он не чувствовал. Позвоночник сломан? Вот бы узнать. Уши почти ничего не слышали, но оставались глаза. Левый был чем-то залеплен, но правый он открыть смог. Ага, солнце светит, в воздухе пыль, странный запах, какая-то химия и всё тот же озон.

Попытался осмотреть себя. Он относительно цел, вот только находится метрах в десяти от того камня и засыпан почти полностью. Мелкие камни, щебень и песок. Наружу торчит голова и левая рука. Рука в крови и покрыта пылью. Попробовал ей пошевелить. Рука с трудом, но подчинилась. Сжал пальцы, разжал, потом потянулся к голове. Ощупал со всех сторон. Кровь, макушка рассечена, из ушей течёт, ещё и на шее сзади рана. Но всё это не смертельно. Осталось этой рукой откопать остальное тело. Тогда можно будет судить о последствиях.

Непослушной конечностью он начал разгребать камни, получалось плохо, но, если долго мучиться, на свет появится вторая рука, двумя-то руками легче…

Внезапно он увидел, что рук у него две, нет, три, а сбоку ещё и сапёрная лопатка работает. Подняв глаза, он рассмотрел расплывающуюся физиономию Иванова. Тот тоже пострадал, к ране в бедре добавилось рассечение щеки и синяк под глазом. Но это не останавливало, он старательно откапывал товарища, а профессор помогал лопаткой.

- Мишаня, - Артём выдавил из себя улыбку, - ты чего вернулся, я же сказал уходить. Я бы потом догнал вас…

- Тебе откапываться в таком состоянии неделю, - мрачно ответил Иванов, говорил он громко, но Артём едва расслышал, в ушах стоял звон.

- Так черти ведь догонят, уходить надо… - снова прохрипел Артём.

- Нет их больше, - ответил профессор.

- Чего? Громче говори.

- Чертей на молекулы разнесло, - ответил за него Иванов, стараясь кричать прямо в ухо. – Нет их, и нескоро новые придут.

Впрочем, дожидаться, пока придёт кто-то ещё, они не стали. Это всё ещё враждебная территория, стало быть, чем быстрее её покинут, тем лучше для них. Как только многострадальное тело Артёма вынули из завала, а беглый осмотр показал, что переломов нет, все трое двинулись в направлении человеческих поселений. Шли, само собой, медленно. Иванов сильно хромал, Охрименко шатался от контузии и временами порывался блевать, а Вассерман, самый здоровый из команды, нёс на себе всё их имущество, включая оружие. На случай нападения Артём оставил себе Стечкина, а Иванов умудрился выкопать револьвер. Длинностволы нёс профессор. Дорога предстояла не такая длинная, всего километров сорок, но и их пройти в таком состоянии не так просто.

Глава тридцать третья

Они дошли. На дорогу потребовалось три дня, но это был отличный результат, учитывая, в каком состоянии были две трети команды. Да и Вассерман отнюдь не привык к долгим переходам, у него вообще с физподготовкой было плохо. Так и плелись черепашьим шагом, часто останавливаясь на отдых.

К полудню третьего дня вытянутая гора закончилась, перед ними был пологий спуск длиной километра в полтора, внизу зеленел лес, кажется, даже родные берёзки видно было. Они знали, что дальше болота, по идее, проходимые, но точно этого никто не знал. А за болотами берег реки, за которой уже родные русские земли.

- Отдохнём? – предложил Артём.

- Давай внизу, - прошептал Иванов. – Там хоть дрова есть, костерок запалим, поедим горячего.

Выглядел он плохо. Если Артём от контузии оправился довольно быстро, пусть и не полностью, но хотя бы мог разговаривать и медленно передвигаться, то Иванову повезло меньше. Рану они промыли и перевязали, но, видимо, наконечник копья был грязным. Уже на второй день кожа вокруг раны стала краснеть, а сейчас появились признаки начинающегося заражения. Слабость, озноб и нарастающая боль в ране. Он заставлял себя двигаться, поскольку только там, впереди, ему могли оказать помощь. У самих лекарств не имелось. Запас был потрачен ещё по пути туда.

Спуск дался нелегко, каждый из них упал раза по три, среди хаотичного нагромождения валунов не имелось и подобия тропы, видимо, этот путь у людей популярностью не пользовался.

Внизу все трое упали на землю, но Артём, слегка отдышавшись, принялся ломать чахлые берёзки и разводить костёр. Собственно, с едой у них было плохо. Последние кусочки вяленого мяса и пара горстей крупы. Хватит для последнего обеда, а ужинать они рассчитывали уже в селении. Через полчаса в котелке забулькала похлёбка. Профессор снял её и поставил остывать. Иванов сидел у костра, протягивая руки, его знобило, даже накинутое одеяло не помогало.

- Мишка, ты хоть аспирин прими, температуру сбить, - предложил Артём.

- Не поможет, - хмуро отмахнулся тот. – Терпеть надо, через болота перейдём, а там…

- Так перейти сначала надо, - проворчал Вассерман. – Нет гарантии, что мы там не утонем.

- Не каркай, - отмахнулся Артём. – Миша, поешь всё-таки.

Прислушавшись к голосу разума, Иванов заставил себя съесть несколько ложек. Еда чуть было не пошла обратно, но он смог задавить рвотные позывы.

- Ну как, идти можешь? – спросил Артём.

- Куда я денусь, - Иванов привстал, получше завернулся в одеяло и, опираясь на винтовку, собрался идти.

Встали и остальные.

- Постойте, - внезапно остановил их профессор. – Вы ничего не слышите?

- Я с некоторых пор вообще слышу плохо, - проворчал Артём, - мне, чтобы ты знал, перепонки выбило.

- Там, наверху.

Три пары глаз уставились наверх. Там в самом деле кто-то был, этот кто-то явно намеревался спуститься. Но теперь, поняв, что его заметили, передумал.

- Погоня, - констатировал Артём.

- Думаешь, черти выследили? – с сомнением проговорил Иванов.

- А кто ещё?

- Так ведь погибли все.

- Ну, потом другие пришли, видят, тут бойня была, а где виновник? Сложили два и два, поняли, что мы могли только прямо по горе пойти. Сейчас выйдут, мы их и перещёлкаем, как фазанов на ветках.

Но они никого не дождались. Черти (если это были они), отнюдь не горели желанием лезть под пули, а потому затаились на самом верху и терпеливо ждали, пока люди продолжат путь. Пришлось уходить. Мешки были пустыми, но даже небольшой вес оружия ощущался, как целая гора на плечах. Цель рядом. Нужно только дотянуться.

Болота начались почти сразу, земля была затоплена не целиком, создавалось впечатление, что эти ямы созданы искусственно, как и островки между ними. Вот островок диаметром четыре метра, на нём две тонкие осины растут, дальше пролив, следом ещё остров, узкий, меньше метра в ширину. Чтобы перебраться, пришлось едва не по грудь погрузиться в воду и жидкую грязь. Иванов промочил рану, которая теперь горела, словно на неё кислотой полили, Вассерман один раз едва не утонул, кое-как смогли его вытянуть за жердь, а Охрименко, одурев от ядовитых болотных испарений, дважды терял сознание.

Продвигались медленно, да и направление давно потеряли, только компас выручал. Дорога, которую нормальный человек пройдёт за три-четыре часа, у них заняла почти восемь. К реке вышли уже затемно. Куда делась погоня (и была ли она вообще), оставалось непонятным. Все трое упали на узкой песчаной косе, не в силах двигаться. Мокрые, вымазанные грязью и тиной, едва живые от усталости. Артём высказал мысль о костре, но его никто не поддержал. Иванов, которому на глазах становилось всё хуже, с трудом разлепил губы и едва слышно сказал:

- Вот же я дурак.

- Обоснуй, - попросил Артём, не поворачивая головы.

- Рация, - тот хлопнул по почти пустому мешку. – Рация ведь есть, когда наверху были… связаться можно было, тогда бы за нами выслали кого-нибудь. Тех же казаков, подплыли бы на лодке и забрали.

- Ну, с каждым бывает, - согласился Артём. – А ты попробуй сейчас, вдруг возьмёт.

- Да где там, - обречённо сказал Иванов, но всё же полез в мешок.

Рация отозвалась весёлым подмигиванием, после чего, когда он ввёл свой идентификационный номер, раздалось шипение.

- Смотри, чего-то, вроде, ловит, - с надеждой сказал Артём.

Иванов прокашлялся и попробовал позвать:

- Центр, центр, это… Неон, то есть, Иванов, как слышите?

Некоторое время стояла тишина, прерываемая только треском помех, потом донёсся едва различимый голос:

- Слышу вас, доложите о ходе выполнения задания.

Ага, значит, оператор в курсе всех дел.

- Профессор у нас, - сообщил Иванов, - кристалл уничтожен, возможна погоня, но точных сведений нет, находимся на берегу… где-то севернее деревни Малаховка, намного севернее, километров на пятьдесят-семьдесят. Если есть возможность нас отсюда забрать…

- Вас заберут, причём, довольно скоро, - отозвался оператор. – Ждите. Конец связи.

- А как они нас заберут? – поинтересовался Вассерман.

- Ну, корабль, наверное, пришлют, - предположил Артём, - река-то одна, с севера приплывёт.

- Если я правильно понимаю здешнюю географию, - возразил профессор, - то до этого центра от нас километров двести, а река делает несколько изгибов. Если выдвинутся прямо сейчас… какую скорость развивает пароход?

- Ну, пусть не сразу, к утру хотя бы… - без особой уверенности сказал Артём. – Миша, ты до утра протянешь?

- Думаю, да, - прохрипел Иванов, хотя особой уверенности в голосе не было.

Так они и сидели втроём, сбившись в кучу и не разжигая огня. Позади плескались волны реки, впереди были заросли густого кустарника, откуда мог появиться враг. Силы были на исходе, всем хотелось спать, Иванов отбивал зубами дробь и кутался в одеяло. Примерно к середине ночи послышался негромкий треск веток. Кто-то достаточно аккуратно пробирался сквозь заросли.

- Миша, - Артём ткнул его локтем в бок. – Кажись, пришли по нашу душу. У тебя прицел ещё действует?

Вопрос был к месту, элементы питания в приборах выработали ресурс, новые взять было негде.

- Работает, - отозвался Иванов и, приподняв слабыми руками винтовку, стал рассматривать лес.

Противника он увидел, это черти, их даже в виде красных тепловых силуэтов ни с кем не перепутаешь. Шесть или семь, точнее не сказать, фигуры сливаются. Вот только на этот раз твари поступили умнее, учли предыдущий опыт. Они не стали атаковать в лоб с копьями, да и свои электрические ружья не взяли. Вместо этого, укрывшись в зарослях, начали стрелять из арбалетов. Короткие стрелы вылетали одна за другой и впивались в песок в опасной близости от людей.

Иванов выстрелил, но прицел плясал у него перед глазами, и пуля пролетела мимо. Примерно определив направление, туда же выпалил из ружья профессор, но картечь не преодолела заросли, слишком густыми были кусты, даже тепловизор пробивал с трудом. Но, справедливости ради, те же кусты мешали и противнику, задерживая стрелы. Неизвестно, чем бы кончилась перестрелка, патронов у людей было в обрез, но и твари не могли похвастаться бесконечными стрелами. По идее, рано или поздно обе стороны перешли бы к рукопашной. Но вышло иначе.

За грохотом выстрелов они не обратили внимания на странный шум наверху, прямо над головами. Оглянулись только тогда, когда за спиной послышался топот ног в тяжёлой обуви. Не шаги, а удар по земле, словно кто-то очень тяжёлый, спрыгнул с большой высоты.

- Не стреляйте, - негромко сказал кто-то позади них.

Артём не выдержал и включил фонарик, рискуя подсветить цель чертям. Луч выхватил из темноты странного человека. Тот был огромного роста, с широченными плечами, довольно молодой, стрижен коротко, а волосы почти седые, альбинос. А ещё он был одет в длинный кожаный плащ, который Иванову показался знакомым.

Человек этот вместо приветствия или помощи прошёл мимо и углубился в кусты. Дальнейшие события наблюдать мог только Иванов через свой прицел. Но и через него разглядеть ничего толком не получилось. Вот огромный силуэт ночного гостя перекрыл фигуры чертей, вот он смешался с ними, послышались визги, одна мелкая фигура отлетела в сторону и замерла, вторая подпрыгнула метра на два в воздух, при этом видно было, что голова её полетела в сторону, потом фигуры слились в вовсе уж неразличимое месиво. Скоро всё стихло.

Человек в плаще развернулся и, громко шурша ветвями, отправился назад. Когда он вышел, горели уже два фонаря, а потому имелась возможность друг друга разглядеть.

- Извините, отвлёкся, - голос человека в плаще был абсолютно бесцветным, и внешность под стать, на лице ни тени эмоций, не человек, а робот, - вы – те самые люди, что выполняли задание по спасению профессора Вассермана?

- Именно, - прохрипел Иванов, едва не падая, в его состоянии даже сидеть было трудно.

- А я – тот самый профессор Вассерман, - отозвался профессор, - благодарю за спасение и готов к сотрудничеству.

- Михаил Иванов, - представился Иванов. – Тот самый, что выдал себя за уполномоченного. Без злого умысла, просто так вышло.

- Артём Охрименко, - представился прапорщик, - друг того, кто выдавал себя за уполномоченного.

- Меня зовут Сатурн, - представился человек в плаще, - я – уполномоченный. Думаю, теперь, когда мы знаем друг друга, самое время отправляться.

- Так это… - Артём покрутил головой, - где ваш корабль.

Сатурн молча указал пальцем наверх. Там, на высоте примерно четвёртого этажа, висел дирижабль, довольно компактный, кабина или гондола размерами не превышала небольшой автобус, позади имелся винт, который сейчас не двигался. На песчаный берег спускалась верёвочная лестница.

- Прошу, - Сатурн приглашающе махнул рукой.

- Увы, придётся вам спуститься, - проговорил Иванов, - я туда точно не залезу.

Сатурн извлёк из-под плаща рацию что-то коротко скомандовал, и аппарат начал снижаться. Завис он в итоге в полуметре от земли, дверь открылась, и Иванов с помощью товарищей, ввалился внутрь, растянувшись на полу. Внутренняя обстановка примерно соответствовала кузову того грузовика, на котором они убегали от чертей, пустота в середине и лавки по бокам. На этих лавках они и расселись, а дирижабль начал медленно набирать высоту.

- Артём, - пробормотал Иванов, крепко вцепившись в поручень у стены, чтобы не упасть, - у тебя сигареты остались?

- Неа, - покачал головой тот, - последние же скурили на склоне.

- Точно, - кивнул Иванов, отчего едва не потерял сознание.

- В любом случае нельзя, - добавил Сатурн, сидевший рядом, экипаж состоял из двух человек, бойца и пилота, последний сидел в отдельной кабине, с ним общались по рации. – Шар на водороде, курить здесь смерти подобно. Прибудем на место, там вам дадут курево, пищу и кров. Раненых вылечат, насколько это возможно.

- А мне, надо полагать, создадут условия для работы? – спросил Вассерман.

- Считайте, что уже создали, - заверил его Сатурн, - руководитель научного отдела вас ждёт.

- А как вы нас нашли? – меняя тему, спросил Артём. – Да ещё так быстро.

- Я был на задании, освободился пять дней назад, - стал рассказывать уполномоченный, - отправлять меня следом за вами не имело смысла, только если использовать дирижабль, но это слишком рискованно на территории чёрных. В итоге, руководство приказало мне патрулировать реку. Вашу рацию можно запеленговать, но только на близком расстоянии. Я патрулировал реку, зная, что вы, рано или поздно, выйдете к ней. А потом вы вышли на связь. Отсюда до центра не добить, но со мной вы связались. После этого я скорректировал курс и прибыл сюда кратчайшим путём.

- А у вас лекарств нет? – спросил Иванов, который в бледном свете лампочки выглядел натуральным зомби.

- Есть кое-что, - Сатурн расстегнул плащ и стал копаться за пазухой. – Это не вылечит, но позволит продержаться дольше.

Наконец, он извлёк небольшой шприц-тюбик с прозрачной жидкостью.

- Наркота? – настороженно спросил Иванов.

- Не только, ещё и стимулятор, как раз для таких случаев, позволяет продержаться до оказания помощи.

Иванов сдался и дал себя уколоть. Через некоторое время ему немного полегчало, но при этом стало клонить в сон. Недолго думая, он сбросил с себя одеяло и постелил его на пол, потом лёг сверху. Артём накрыл его сверху вторым одеялом, а потом ещё снял с себя куртку и подложил под голову. Через минуту отставной полицейский громко храпел, а остальные молча сидели и смотрели перед собой. Тем для разговора больше не находилось.

Глава тридцать четвёртая

Проспал он долго, часы, которые медики не стали снимать, показывали поздний вечер следующего дня. Состояние слегка улучшилось, тело уже не ломило, рана немного болела, но именно, как рана, а не как очаг воспаления, озноба тоже не было. Напрягшись, он сел на кровати, с удивлением обнаружив, что одет в пижаму. К тому же, судя по запаху мыла, его в процессе лечения тщательно отмыли. Ну, да, после болота класть на чистую простыню – это как-то неправильно.

Вокруг него было стерильное медицинское помещение, довольно тесное, где, кроме его кровати и штатива под капельницу вряд ли что-то ещё поместилось бы. Спустив ноги с кровати, он попытался встать. Получилось, но слабость никуда не ушла. От заражения крови не так просто вылечиться. Ладно. А если позвать кого?

Осторожно, держась за стенку, он подошёл к двери и, толкнув вперёд, открыл её. За дверью его взору предстал полутёмный коридор, в конце которого стоял стол с лампой, за столом сидела миловидная медсестра в белом халате и читала книгу. Увидев его, она вскочила и замахала руками.

- Зачем вы встали? Вам нельзя, лежите, вы ещё слабы.

- Да я… - Иванов задумался, не зная, что ответить, - вы бы рассказали мне, где я, что со мной?

- Вас вчера ночью привезли, у вас заражение было, рана на ноге воспалилась, и инфекция попала. Сейчас уже состояние стабильное, только лежать вам нужно.

Иванов прислушался к ощущениям. Слабость у него присутствовала, а вот рана на ноге почти не болела. Странно как-то, неужели за сутки залечили. Потрогал бедро. В самом деле, ни следа. Впрочем, он ведь сам таскал на себе амулет, лечивший все болезни. Теперь, кстати, амулета нет. Забрали? Ну, пусть, вдруг починят.

- А где те, кто со мной был? – он вспомнил про Артёма и профессора.

- Их обследовали и отвезли в здание управления.

- А… увидеть их можно?

- Сейчас – нет, подождите утра, там врач придёт, ему всё объясните.

В этот момент в противоположном конце коридора открылась дверь, а следом через порог шагнул высокий человек. Иванов не сразу признал в нём того самого Сатурна, чья должность именуется здесь расплывчатым словом «уполномоченный», хотя правильнее было бы именовать спецагентом. Узнать в нём человека, который прошлой ночью их спас, было сложно. Вместо плаща на нём были надеты вельветовые брюки и просторный тонкий свитер, отчасти скрывающий могучую фигуру. Правда, гренадёрский рост никуда не делся, но профессиональным убийцей парень не выглядел.

- Доброй ночи, - спокойно сказал Сатурн, - я вижу, пациент пришёл в себя.

- Да, - подтвердил очевидный факт Иванов, - и очень хочет поговорить с начальством.

- Думаю, у вас это получится, - Сатурн улыбнулся, - правда, начальство специфическое, руководитель научного отдела, но, поверьте, в нашем обществе это самый влиятельный человек.

- Так чего же мы ждём? – с интересом спросил Иванов.

- Вы позволите? – Сатурн посмотрел на медсестру таким взглядом, после которого отказать невозможно.

- Не позволю, - без особой уверенности ответила она. – Доктор сказал…

- Доктор прекрасно знает, что после действия амулета ему ничего не грозит, - с доброй улыбкой проговорил Сатурн, - а если от слабости упадёт, я его понесу. К утру вернём и скажем, что ничего не было.

Медсестра сдалась, а Иванов, прежде, чем отправиться следом за ним, попросил обувь. Ему выдали тряпичные тапочки.

Путь по коридору занял несколько минут. Потом они поднялись по лестнице, прошли ещё несколько коридоров, после чего встали у двери с надписью: «Научный руководитель Ильин А.В». Стукнув для порядка пару раз, Сатурн открыл дверь и шагнул внутрь.

- Разрешите, Артём Владимирович?

- Да, конечно, - ответили изнутри, - вижу, пациент уже оклемался, похвально, сходи пока за вторым.

- Сейчас приведу, - отозвался Сатурн и, повернувшись к Иванову, добавил: - проходите, я пока за вашим другом схожу.

И бодро зашагал по коридору. Иванов, переступив порог, оказался в просторном кабинете с массивным столом. Свет был приглушен, обстановка уютная, в углу на тумбочке пофыркивает чайник.

- Проходите, присаживайтесь, - сказал ему хозяин кабинета, - сейчас чаю сделаю.

Иванов вошёл и сел на свободный стул, попутно рассматривая хозяина кабинета. Словосочетание «крепкий старик» иногда уместно, но в этом случае сути не отражало. Научный руководитель был стар, реально стар, лет, наверное, восемьдесят или даже больше. Голова полностью седая, лицо в морщинах. Но вот другие признаки старения его не коснулись. С возрастом мужчины обычно худеют, теряют мышечную массу, иногда заплывая жиром. Но конкретно этого старика такое явление не затронуло. Ростом он был невысок, почти на голову ниже Иванова, зато чуть ли не вдвое шире в плечах, рубаха едва не трескалась на толстых руках, а ладони выглядели, как совковые лопаты. Выражение «поперёк себя шире» подходило к нему, как нельзя лучше. Пузо, конечно, тоже имелось, но на фоне габаритов старика оно просто терялось.

Начальник не торопился, дождался, пока чайник на электроплитке закипит (тот возвестил о кипении громким свистком), после чего заварил душистый чай в заварнике, разлил на три кружки, явно ждут Артёма.

Артём прибыл быстро, Иванов едва успел сделать пару глотков из кружки. В отличие от Иванова, он был одет в свою одежду, только тщательно выстиранную и зашитую в нескольких местах.

- Здравствуйте, - сказал он, входя в кабинет и присаживаясь слева от товарища. – Сказали, что разговор важный.

- Да, разумеется, очень важный, - согласился начальник. – Для начала, давайте представимся. Меня зовут Ильин Артём Владимирович, после смерти профессора Фокина я возглавляю научный отдел колонии. Так уж вышло. Должность подразумевает, что все новые и старые технологии внедряются через меня, на мне лежит ответственность за биоразработки, энергетику, вооружение, магию и много чего ещё. О вас я уже кое-что знаю, Вассерман поделился, но хотелось бы из первых уст.

- Иванов Михаил Григорьевич, подполковник полиции в отставке.

- Ваш тёзка, Артём Охрименко, старший прапорщик вооружённых сил, эээ… действующий.

Иванов подумал, что Ильин будет уточнять, что значат их звания и откуда они взялись, но тот воспринял всё, как должное.

- Да, Вассерман был прав, когда говорил, что вы из другого мира, - кивнул он седой головой.

- И вы так легко поверили? – с сомнением спросил Артём.

Начальник негромко рассмеялся.

- Не я такой умный придумал, что практика – критерий истины, мне сложно было не поверить, потому что… а сами как думаете?

Тут до Иванова дошло.

- Вы… тоже?

- Именно, попал сюда в момент, когда с Великой Чумы прошёл год. Даже собственный труп видел.

Он некоторое время помолчал, после чего спросил:

- Одно не даёт мне покоя, время. Какой год у вас там?

Они ответили.

- Вот и я попал из того же года, только было это девяносто семь лет назад.

Они переглянулись.

- Но я проверял, время идёт в обоих мирах равномерно, - заявил Иванов. – Сколько в одном мире прошло, столько и в другом.

- Всё очень просто, -успокоил их Ильин, - вы попали сюда не из того же мира, что и я, а из третьего. В моём мире прошло почти сто лет, а ваш отстаёт, вот и всё. Думаю, если напрячься, в вашем мире можно встретить меня, молодого, жизнерадостного и… но лучше не стоит.

- Так вам сколько лет? – уточнил Артём. – Или вы тоже, как Вассерман во временной аномалии жили?

- Мне сто двадцать шесть лет, - спокойно сказал начальник, - и нет, аномалии тут ни причём, моё долголетие – побочный эффект от вакцины, что я принял когда-то давно. Увы, вакцину разработали слишком поздно, когда почти не осталось людей, не переболевших чумой. После болезни она не действовала. А ко мне и вовсе случайно попала, когда я… впрочем, кому это интересно? Но даже те немногие, что дотянули до этого дня, позволяют поддерживать нашу цивилизацию на плаву. Увы, процесс этот не вечен. Рано или поздно придётся прикрыть лавочку, отдав остатки разработок южным землям.

- Вот тут я не понял, - признался Иванов.

- Что вы не поняли?

- Да ничего не понял, - признался тот. – То есть, я понял, что ваша контора близка к банкротству, ну, там, материалов нет, энергии, реактор выработал ресурс, станки развалились, самолёты не летают, и всё в том же духе. Допустим, всему конец, но отчего сейчас южные земли живут отдельно? Как так получилось? И почему у них прогресс заторможен? И зачем вы им историю придумали заново?

- Да, согласен, решение выглядит странно, но приняли его давно, и принимало всё руководство путём голосования. Целей перед нами стояло несколько. Во-первых, создать из разрозненных групп беженцев полноценное общество. Второй задачей было сделать это общество самоподдерживающимся. В целом, это выполнено, пусть и с потерей некоторой части прогресса. Отсюда вытекает комплекс моральных установок, навязанных обществу. Вы, наверное, заметили, что общество это близко к социалистическим утопиям?

- Ну, социализма не заметил, но да, общество странное, - подтвердил Иванов.

- Количество преступлений на всю страну колеблется от восьми до десяти в год, - с довольной улыбкой сообщил Ильин, - а тяжких преступлений не совершалось уже четыре года. При этом никакого пацифизма нет и в помине, есть армия, подобие полиции и пограничная стража, именуемая для простоты казаками, и свободное обращение оружия. Сельское хозяйство и промышленность откатились к девятнадцатому веку, но первое компенсирует отставание тёплым климатом и чудовищно плодородными почвами, второе задумано так, чтобы поддерживать себя самостоятельно при имеющихся ресурсах. Если исчезнем мы, юг проживёт сам, без какой-либо помощи.

Он немного помолчал, отхлебнул чай из кружки и прошёлся по кабинету, дощатый пол жалобно скрипел под его шагами, весил старик немало.

- Вообще, я был тогда против разделения общества, но были люди постарше, они решили. Другая важная особенность северян – невосприимчивость к магии чёрных. Вы, наверное, знаете, что это.

Оба кивнули.

- Так вот, чума привела к генетическим изменениям у всех, кто ей переболел. Часть перенесла болезнь нормально, часть умерла, часть, увы, переродилась. Тогда было страшное время, огромные зубастые мутанты, ходячие мертвецы, всё это усугублялось вторжением кусков чужого мира с эндемичной фауной.

- Что, прямо трупы ходили? – недоверчиво спросил Артём.

- Одна из разновидностей мутаций, - пояснил Ильин, - человек засыпает и не просыпается. Сердце не бьётся, температура комнатная. Его несут в морг, а уже там… они были агрессивны, пришлось истреблять. Но были те, кого чума пощадила, или они не успели заразиться, как я, или раньше приняли вакцину. И таких было катастрофически мало. А у переболевших изменения передавались по наследству. Поэтому, когда начались войны с чёрными, огромные по тогдашним меркам людские массы с оружием оказались бесполезны. Среди тварей тогда попадались сильные маги, способные достать человека на расстоянии большем, чем может пролететь пуля. Многих тогда потеряли.

- Но справились, - подвёл итог Иванов.

- Разумеется, ведь нам досталось наследство, та его часть, что предназначалась как раз на конец света, дошла до нас не целиком. Огромные подземные хранилища были повреждены тектоническими сдвигами. Того, что смогли спасти, хватило до этого момента. Зато сохранились ракетные шахты и хранилища ядерного оружия. Его и применили, иногда с носителем, иногда в виде мины, а часть материалов использовали для грязных бомб. Также нашлось у нас и химическое оружие. Итог очевиден: как бы жестоко это не было, но популяция чёрных, вначале насчитывавшая более ста миллионов, ныне упала до десятков тысяч. Постепенно ликвидируем и их, но заниматься этим будут строго люди с севера, имеющие иммунитет к магии.

- Как они вообще могли составлять людям конкуренцию? – спросил Иванов, - это же дикари, только с магией.

- Увы, магия - это тоже немало. А вообще, они за этот век тоже здорово деградировали. Поначалу активно использовали разное оружие, даже наши трофеи не брезговали применять, пусть и неумело. Сейчас же они переживают точно такой же закат, как и мы. С той разницей, что у нас есть надежда, а у них – нет.

- Собираетесь добить?

- Да, но не всех, часть выселим в резервацию, сохраним как вид для изучения. Но только после того, как подавим их сопротивление, разрушим государство и ликвидируем магов.

- Мы, кстати, парочку убрали, - заметил Артём, - типа, король и его принц.

- Да, я уже знаю, по сути, вы снизили их военный потенциал примерно вдвое. Вассерман рассказал о примитивной ловушке, на которую они купились. Это закономерно, поскольку даже старый король не знал, что такое взрывчатка, разве что, по рассказам старших.

- Так что дальше-то делать? – спросил Иванов.

- Вам – отдыхать, вы полностью исцелились, но стоит набраться сил. После этого… я так понял, что вы не просто провалились сюда, а можете проходить регулярно?

- Да.

- Так вот, нужен канал связи, в идеале, с властями на той стороне. Если получится, они нам помогут материалами, топливом и, самое главное, людьми. Тогда гибель северной колонии можно будет отложить. Если же нет, то попробуем работать лично с вами. Вы согласны?

- Контакты с властями по поводу прохода у нас есть, - сообщил Артём, - думаю, если обратиться напрямую, помогут.

- Это было бы отлично, - сказал с улыбкой Ильин. – Тогда я вас не задерживаю, можете отдыхать, а дня через три отправитесь обратно. И ещё…

Он покопался в кармане и извлёк на свет небольшой предмет, полностью пропавший в его огромной ладони.

- Это ваше, - он разжал ладонь, на ней лежал амулет, тот самый, в виде креста с тёмно-зелёными лепестками, а вокруг центра была едва заметная красная полоска.

- Вы… починили его? – удивлённо спросил Иванов.

- Да, хотя материалы для этого не бесконечны, но несколько таких амулетов мы можем поддерживать в рабочем состоянии. Жаль, не действуют на тех, кто перенёс чуму.

- А как же его хозяин?

- Вы ведь сказали, что он мёртв, - старик нахмурился.

- Да, так и есть, могу показать место, где лежит тело.

- Покажете Сатурну, он его и похоронит. К сожалению, наши уполномоченные, самые лучшие бойцы, созданные методами генной инженерии, более не появляются на свет, нет условий, материалов и лаборатория почти разрушена. Хотя с вами, я надеюсь, будет шанс восстановить. Если всё пойдёт, как я рассчитываю, должность Неона перейдёт к вам, это ведь ваш профиль.

- Возраст не тот, - смущённо сказал Иванов.

- Это поправимо, взгляните на меня.

Иванов ничего не ответил, зато задал новый вопрос:

- Скажите, а чем был так важен Вассерман?

- Да, в общем, ничем. Кроме того, что это учёный с мировым именем, которого нам очень не хватало, кроме того, он за сто лет написал кучу теоретических трудов, которые теперь можно воплотить в жизнь, ну, и наконец, он хранил у себя кристалл, который не должен был попасть к чёрным. Он попросил нас, мы, хоть и по ошибке, отправили вас, а вы всё сделали в лучшем виде. За это от меня вас искренняя благодарность. Она может быть и материальной, например, в виде драгоценных металлов, если захотите.

Иванов промолчал.

Они расстались, Снова появившийся Сатурн развёл их по палатам, в самом деле, стоило отдохнуть, впереди ещё много дел.

Эпилог

Дирижабль медленно спускался на левом берегу реки, пейзаж был до боли знакомым, река, лес с небольшими вырубками, а на другом берегу степь до горизонта с одиноким зданием из белого камня. Сатурн в этот раз сам сидел в кабине управления. Обоих пассажиров он высадил на берегу, а сам направился в сторону башни. Неон считался его братом, что называется, из одной пробирки, тайну его смерти только предстояло разгадать, а заодно и отомстить убийцам. Но сперва похоронить тело.

- Что, Мишка, двинули по домам? – устало спросил Артём, закидывая за спину автомат.

- Погоди, - остановил его Иванов, всматриваясь в сторону леса. – Что-то не так.

- Не понял, - прапорщик расстегнул кобуру с пистолетом.

- Дым чуешь?

- Ага, и, вроде, от шалаша твоего идёт.

- Ты – справа, я – слева, - скомандовал Иванов, вскидывая винтовку.

Они разошлись в стороны, обходя потенциальных врагов, стоило подождать Сатурна, но связи с ним не было, а похороны могли затянуться. Осторожно, прячась за стволами деревьев, они приближались к дому на деревьях.

Но всю скрытность нарушили чёртовы шакалы. Они, как ни странно, не забыли того двуногого, который их так сытно кормил, а потому с его появлением вся свора с визгами бросилась обниматься.

- Отстаньте, - отмахивался Иванов, понимая, что уже обнаружен.

Плюнув на скрытность, он отправился в сторону дома. Лестница оказалась сброшена, наверху слышался шум, а до кучи тянуло запахом слегка подгоревшего мяса. Шашлык. Не таясь, он поднялся по лестнице и оглядел собравшихся людей.

Здесь было тесно. За небольшим столом сидели: немолодой мужчина с лицом заслуженного комитетчика, чуть поодаль сидел молодой белобрысый парень, тощий, как дистрофик, ещё один, лет тридцати с лицом потомственного интеллигента, стоял и смотрел вдаль. Над небольшим мангалом колдовал верзила двухметрового роста, тоже немолодой, бородатый и с выбритым до блеска черепом. Наконец, в самом углу сидела коротко стриженая черноволосая девушка.

- Михаил Григорьевич, - комитетчик расплылся в улыбке, - очень рад, что вы пришли, присаживайтесь, мясо уже готово. У вас немного тесновато, мы поначалу хотели внизу расположиться, но эти животные… житья от них нет. А вас они, вижу, любят.

- Я правильно думаю? – спросил Иванов.

- Да, - комитетчик протянул руку, - Колесов Михаил Ильич, полковник, руководитель проекта. Вы извините, мы вас не игнорировали, но вся команда была занята на другом направлении, так что… Думаю, самое время рассказать нам всё, обстановка подходящая.

- А откуда вы знали, что я приду? – задал глупый вопрос Иванов.

- А мы не знали, - отозвался верзила. – Просто с проектом закончили, хотели отметить, а тут место такое… если бы не эти шавки, да ещё бобры-переростки.

- Миша, чего здесь? – в люк просунулась голова Артёма.

- Залезай, - сказал Иванов, - сейчас докладывать будем, а потом ещё от местных представитель подойдёт, он уполномоченный… в смысле, уполномочен переговоры вести.

Рассказ затянулся до темноты, Иванов старался ничего не скрывать, тем более что никаких законов он не нарушил, наоборот, всячески стремился к сотрудничеству. Чуть позже подоспел Сатурн. Он, хотя и был удручён смертью брата, но о деле не забыл. Немедленно выложил Колесову всё, что передавало начальство, а до кучи вручил список просьб на двух листах. Колесов взял их, пробежал глазами, что-то подсчитал в уме, после чего, облегчённо вздохнув, положил на стол.

- Всего-то? Не жадное у вас руководство. Думаю, помочь сможем, хотя и не сразу. Портал, знаете ли, накладывает ограничения на перевозку. В ближайшем будущем готов встретиться с вашим начальством, переговорить о том, чем ещё можем быть полезны друг другу.

- Я бы ещё своё начальство подпрягла, - сказала вдруг девушка, - тут, как я понимаю, огромный мир почти без населения?

- Примерно так.

- Тогда мы в доле, - загадочно сказала она, словно не из той же команды.

- А нам-то что делать? – спросил Иванов, присев на освободившийся стул, вроде бы, победа, мучения закончились, а удовлетворения он не чувствовал. Даже три килограмма золота в мешке его не грели, деньги ему не особо нужны, а от этого мира его теперь точно отодвинут. – На покой?

- А это вам решать, - Колесов налил из бутылки вино в пластиковый стакан и протянул его Иванову, - Можете на покой, расписки только напишете и свободны. Но есть и иные варианты.

- Слушаю, - в глазах появился Интерес.

- Двое неплохо подготовленных бойцов, пусть и немолодых, прикоснувшихся к тайне и не чуждых государственной службе. Вы ведь заметили, что у нас с кадрами туго? Так вот, я, от лица нашего отдела предлагаю вам поступить на действительную службу. Сразу скажу, служба опасная, вам придётся бывать не только в этом мире, очень может быть, что своей смертью вы не умрёте. Подумайте, стоит ли.

Иванов посмотрел на Артёма, тот кивнул и спросил:

- Выслуга сохранится?

- Разумеется, и погоны тоже.

- Тогда мы согласны, - не думая сказал Артём.

- Отлично.

Июнь – сентябрь 2024г.

Content

Уполномоченный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5