Александр Решетников

В львиной шкуре 4

ПРОЛОГ

«Бабах! Бабах! Бабах!» — звуки канонады разнеслись по Столовой бухте, и январское утро 1483 года перестало быть томным. Взгляды жителей Звёздного устремились в сторону гавани. Однако молчат на звонницах колокола, значит, городу ничего не угрожает. Иначе бы тревожный набат давно разнёсся по всей округе. Причём для разной напасти придумана особая мелодия, чтобы каждый знал, какая беда нагрянула: пожар ли, непогода ли, а может ворог злой… Но нет, ничего не горит, утро ясное, врагов тоже не видно. Зато в порт вошли четыре корабля. Это им салютуют крепостные пушки. Из трёхлетнего похода возвратился экспедиционный полк, а вместе с ним все пять полковников: Андрей Кудрявцев, Ефим Белозубов, Роман Саблин, Иван Тихонов и Николай Мухин. А через неделю после их возвращения члены правительства определяли дальнейшую судьбу героев, да и вообще судьбу страны в целом.

— Павел Андреевич, — к императору обратился министр безопасности, вышедший на работу после двухнедельной болезни, — на сегодняшний день в столице отсутствует комендант города. Как вы помните, предыдущий погиб в прошлом году во время охоты. Новая подходящая кандидатура так и не была найдена.

— А мы вам предлагали перспективных молодых людей, но вы всех сами отклонили, — заявила министр лёгкой промышленности.

— Ольга Яковлевна, простите, но вы в военном деле не разбираетесь, — тут же отреагировал Бурков. — А предлагать на столь ответственный пост людей только из-за личной симпатии — глупость. Нужен авторитетный и опытный человек, а не молодой храбрец.

— Артём Николаевич, а кого предлагаете вы? — поинтересовалась императрица.

— Я, Анастасия Михайловна, предлагаю полковника Николая Мухина. Он имеет и боевой опыт, и авторитета ему не занимать. К тому же, судя по донесениям, это честный, верный и исполнительный человек, который не боится применять разумную инициативу.

— Но это же ломает некоторые наши планы, — заявила министр по кадрам, которая вела протокол совещания.

— Не некоторые, Жанна Егоровна — ответил Бурков, — а большинство наших планов.

— Почему? — тут же прозвучало несколько голосов.

— Во-первых: потому, что для армии Андрея Палеолога мы не нашли компетентного военачальника…

— И что, все наши полковники обратно возвратятся в Юрьевск? — перебила Ольга Яковлевна.

— Нет, не все. Занять пост главнокомандующего согласился полковник Андрей Кудрявцев. Быть его заместителем не отказался полковник Ефим Белозубов. Вот они через два месяца и отправятся обратно в Юрьевск. Все прочие в нашем распоряжении. Тем более полковника Николая Мухина я предлагаю назначить комендантом столицы.

— Значит, для наших задумок есть только двое? — несколько расстроилась министр по кадрам.

— Зато с более усиленным контингентом, — улыбнулся Бурков. — Большинство солдат остаётся в ЮАР.

— И куда планируете их направить?

— Полковник Роман Саблин убудет в район будущего Павлодара (Йоханнесбург), а полковник Иван Тихонов в устье реки Оранжевой. В честь него и будет назван город.

— Это как же? — поинтересовалась Ольга Яковлевна.

— Тиходонск (Александер-Бей), — улыбнулся министр безопасности.

— Что-то вы, мужчины, не стесняетесь будущим городам присваивать свои имена, — недовольно заметила министр лёгкой промышленности.

— А я предлагаю новому местечку дать имя Ольгинск, — тут же отреагировал министр энергетики.

— Что за новое местечко, Владимир Кузьмич? — встрепенулись женщины, глядя на главного электрика страны.

— В двухстах тридцати километрах на северо-запад от Излодей (Ист-Лондон) обнаружены большие залежи угля (город Молтено). А близлежайшие горы состоят из песчаника исключительно высокого качества, который прекрасно подойдёт для строительства.

— А Василий Михайлович знает об этом? — поинтересовалась императрица, имея в виду своего брата. — Это ведь находится на землях, где он сидит наместником?

— Совершенно верно, — кивнул Краснов-старший. — Василию Михайловичу об этом сообщили в первую очередь. Теперь его задача проложить в ту сторону хорошую дорогу. В идеале было бы неплохо провести железнодорожный путь, но, думаю, это произойдёт не раньше, чем лет через десять.

— Это точно, — вздохнул император. — Тут два конца города, длиною в тридцать километров, не знаем, когда соединим… А там целых двести тридцать километров…

— Однако с прокладкой дороги мешкать не стоит, — взял слово адмирал Шамов. — Излоди — город портовый и угольные склады там просто необходимы. К тому же от города вверх по Ладе (река Буффало) будет намного удобнее плавать на баржах, оснащённых паровым двигателем. В целях эксперимента мы как раз одну строим. Тем более Лада единственная река, где судоходство сохраняется в течение всего года. Надеюсь, все в курсе проблемы транспортного снабжения между Шахтёрском (Спрингбок) и Приданьском (Kleinsee)?

— А что там? — поинтересовалась министр культуры.

— Там, Леночка, Бодун (Буффелс) постоянно пересыхает…

— Да уж, — улыбнулся Бурков, — похоже, вместо Бодуна речку нужно было назвать Сушняком…

— Точно, Артём Николаевич! — поддержал его адмирал. — Так вот, из-за этого пересыхания в деревне Внуково, которая является перевалочной базой между Шахтёрском и Приданьском, вечно склады переполнены.

— То есть, из Внуково в Приданьск тоже необходимо тянуть дорогу? — поинтересовался император.

— Да, Павел Андреевич, выходит там что-то около семидесяти километров. А ещё необходимо придумать новый вид грузового транспорта, а не эти жалкие телеги, для которых тонна — уже много.

— У нас есть телеги, которые могут перевозить до двух тонн, — возразил Павел Андреевич.

— Их мало, к тому же они нуждаются в доработке по причине частых поломок. А вот чинить такие телеги собственными силами, особенно вдалеке от населённого пункта, занятие практически бесполезное. И ещё, необходимо пересмотреть прейскурант по доставке полезных ископаемых к месту назначения…

— Совершенно верно, — поддержал адмирала мэр города.

— Почему? — тут же заинтересовалась министр финансов.

— Я отвечу, — приподнял правую руку министр безопасности. — Если брать рабов, находящихся в государственной собственности, то здесь проблем нет. Продукты питания каждому выдаются с расчётом на целый день. А если дорога дальняя, то её рассчитывают согласно километражу. Дневная норма — это тридцать километров. Плюс они бесплатно снабжаются рабочей одеждой и инструментом, не считая месячной зарплаты в тридцать лавров. Для свободных граждан нынешний прейскурант совершенно невыгоден. Тащить целый день телегу с грузом в полтонны, за который дадут всего пол-лавра — глупо. Этих денег хватит только, чтобы поесть самому и накормить своё животное.

— И какие предложения выдвигают правительству? — снова поинтересовалась Татьяна Юрьевна.

— Примерно следующие: если месторождение находится в десяти километрах от места доставки, то просят два лавра за тонну, а к каждому последующему километру прибавку в десять копеек…

— Стоп! — резко перебил император.

— Что случилось? — удивились все.

— Давайте сначала определимся с комендантом города, а потом перейдём к следующим вопросам. Артём Николаевич предложил полковника Мухина. Есть возражения против него?

Члены правительства стали переглядываться друг с другом. По большому счёту о полковнике толком ничего не знали. Юношей он под командованием Олега Быстрова воевал в Индии. Потом проходил обучение в Иване-Дальнем. Оттуда отправился на Русь, где принимал участие в боевых действиях против Ливонского Ордена и хана Золотой Орды. Затем в течение года находился в Юрьевске, где обучал будущих солдат Андрея Палеолога. Теперь вот оказался в Звёздном. В принципе остальные четыре полковника были ему под стать. Зато в столице имелись молодые дворянчики, которые очень нравились женщинам…

— Пусть будет он, — поборов личные симпатии и вняв здравому рассудку, высказалась Ольга Яковлевна. — Всё-таки лучше, если город охраняют опытные и верные офицеры.

— Да, пусть будет он, — согласились остальные.

— Хорошо, — кивнул император. — В таком случае вместе с ним в Звёздном останутся ещё пятьдесят солдат. То есть те, кто проявил себя на службе с самой лучшей стороны. Молодёжь должны воспитывать надёжные кадры.

— Значит, по двадцать пять ветеранов на каждую крепость? — сделал предположение адмирал.

— Да, Руслан Олегович, именно так. А у полковников Тихонова и Саблина останутся под началом по две роты. Кстати, Артём Николаевич, вы не знаете, сколько всего с каждым полковником убудет людей к месту их назначения? Я имею в виду жён, детей, слуг…

— Шестьсот двадцать семь с полковником Саблиным и шестьсот сорок с полковником Тихоновым, — точно ответил министр безопасности.

— Что ж, для начала неплохо, — император задумчиво почесал подбородок. — А с Кудрявцевым и Белозубовым?

— А вы наших нетерпеливых лейтенантов отпускаете? — вместо ответа задал вопрос Бурков, а женщины тут же насторожились.

— Раз лейтенанты Остеонов (Генрих фон Остен) и Тиссенов (Густав фон Тиссен) так желают повоевать, то пусть повоюют.

— Павел Андреевич, — решила уточнить министр по кадрам, — а вы лейтенантов отпускаете вместе с их сотнями?

— Конечно! Какие же они вояки без своих рейтаров? Заодно на практике проверят, хороша ли тактика, придуманная нашим маршалом.

— В таком случае вместе с полковниками в общей сложности уедут четыреста человек, — подвёл итог Бурков.

— А в столице, кто вместо рейтаров останется? — заволновались женщины.

— Как кто? — удивился Павел Андреевич. — С мая прошлого года у нас обучаются на уланов пятьсот юношей. Вот они и будут вместо рейтаров.

— Так ведь там больше половины — выходцы из Титаники (Америка), — удивилась Ольга Яковлевна.

— Ну, и что? Чем они вам не угодили?

— А мы разве со временем их обратно на родину не отправим?

— Может, и отправим. Но здесь и сейчас для нас это самые верные воины.

— А почему их тоже не обучают, как рейтаров?

— Если честно, то нам рейтары по большому счёту не нужны. В ЮАР этому роду войск не с кем воевать. С племенами, которые выказывают неповиновение, легко справляются пограничники. Так зачем же против воробьёв использовать пушки, коли рогатки достаточно?

— А для чего тогда этих обучали? — недоумевали женщины.

— Считайте, что мы ставили эксперимент. Сразу ведь тоже не угадаешь, что лучше, а что хуже… Зато получили хороший опыт. К тому же не исключено, что при освобождении Мореи от османов, рейтары покажут себя с лучшей стороны.

— Или все там полягут, — мрачновато заметила Ольга Яковлевна.

— Дамы, давайте не будем загадывать наперёд и корчить скорбные лица, — высказался Краснов-старший. — Проблемы нужно решать по мере их поступления. И первая проблема, нам необходим министр путей сообщения…

— А как быть с прейскурантом по доставке грузов? — напомнила министр финансов недавнее обсуждение. — Действительно ли нам так необходимо их пересматривать? Если рабы, находящиеся в казённой собственности, закрывают все потребности, для чего тогда лишний раз делать пересчёты?

— К сожалению, — начал отвечать мэр, — рабы в полной мере не справляются с данной задачей. Да и работают они больше по необходимости, чем ради конечного результата. Нужны те, кто лично в этом заинтересован.

— А нельзя ли с каждой артелью заключать конкретный договор? — поинтересовался император. — Они нам обязуются в определённые сроки доставлять конкретное количество груза, а мы за это выплачиваем фиксированную таксу…

— Лично я согласен, — заявил адмирал. — А то этот километраж… Одно дело возить грузы по суше, а другое — по воде. Тут можно уплыть на кораблике за сто километров, пристать к какому-нибудь берегу, где тот же известняк или песок прямо, можно сказать, под ногами. Забить им все трюмы и быстренько возвратится назад. Пара дней и тридцать тонн груза доставлены, плюс неслабый километраж. Грубо говоря, в течение месяца можно заработать до шестисот лавров… А у нас хорошие мастера получают не больше трёхсот…

— А как же риски? — удивилась жена адмирала. — Или по морю плавать, или в цеху спокойно работать, разница большая. Плюс судно необходимо своевременно ремонтировать. Это тоже траты… Так что всё по справедливости!

— И где тут справедливость, если один на телеге будет копейки получать, а другой десятки лавров? — возразил адмирал жене.

— Не забывайте, излишки нам тоже ни к чему, — напомнил император. — Заполнили, например, тем же песком все склады, а новый куда девать? Поэтому, на мой взгляд, лучше заключать конкретные договора, где будут учтены все нюансы. Всё-таки людям тоже нужно давать возможность зарабатывать, иначе у них весь интерес пропадёт. А зачем нам недовольные граждане? Их и так всегда хватает…

— А может аукционы проводить? — внесла предложение министр по кадрам.

— Это как? — спросили сразу несколько человек.

— Всё очень просто, собираем артели, объявляем, какое сырьё нам необходимо, после чего говорим, что разрешение на его доставку даём тому, кто за работу попросит минимальную цену.

— Нет, я не согласен, — отреагировал Бурков. — Во-первых: между артельщиками может произойти элементарный сговор. А во-вторых: те, которые останутся не у дел, им как быть?

— Думаю, без дела не останутся, — пожала плечиками Жанна Егоровна. — У нас список предложений большой. Для изготовления того же стекла необходимо не меньше семи различных ингредиентов.

— Всё равно я не согласен, — надул губы министр безопасности. — Вдруг на необходимый нам товар объявят такую цену, которую казне выплачивать невыгодно, как тогда быть? Тот же гранёный стакан стоит в магазине двадцать копеек, а если поднимется цена на доставку сырья, то и на стакан придётся поднимать цену… Разве не так? Я, конечно, не экономист, но такие элементарные вещи даже мне понятны. Инфляция, однако…

— Какая инфляция, Артём Николаевич? — возмутилась министр финансов. — Цены тоже не могут стоять на месте. Спрос, рождает предложение! Если какой-то товар быстро раскупают, то какой смысл держать одну цену? Её непременно надо поднимать. И наоборот, когда рынок насытился определённой продукцией, то уже нет никакого резона держать высокие ценники.

— А вот я, Татьяна Юрьевна, считаю, что есть товары первой необходимости, на которые данные правила не должны распространяться, — взял слово министр здравоохранения.

— Допустим, Илья Тимофеевич, я с вами согласна. Но если производство товаров первой необходимости будет государству в убыток, значит, цену нужно поднимать на что-то другое, дабы компенсировать потери.

— Всё равно получается инфляция, — гнул своё Бурков.

— Инфляция, Артём Николаевич, это повышение общего уровня цен на товары и услуги на длительный срок. У нас, слава Богу, в ближайшее время чего-то подобного не предвидится.

— Как же не предвидится, когда артельщики требуют повышения расценок? А отказывать им крайне нежелательно, ибо чревато…

— Ну, и что? Мы раньше платили в десять раз больше, и это никак на экономике не отражалось, — парировала Татьяна Юрьевна.

— Так ведь и потребности были намного скромнее, — не остался в долгу министр безопасности. — А сейчас вон, сколько всего строить надо…

— Хватит спорить, — прервал их император. — Давайте решать, что делать с расценками?

— Павел Андреевич, — обратилась к нему министр финансов. — Для начала я предлагаю составить список самого необходимого сырья, который понадобится в течение года. Затем определить места, откуда его доставляют и уже на этом основании делать расчёты.

— И сколько у вас это займёт времени?

— Недели хватит.

— Хорошо, даю вам неделю, а потом мы снова вернёмся к этому вопросу, чтобы решить его окончательно. А теперь по поводу министерства путей сообщения… Все согласны, что оно нам нужно?

— Конечно, нужно, — тут же заявил адмирал. — Я вот даже описал цели, которые должно преследовать данное министерство:

Цель 1 — Ускорение товародвижения и снижение транспортных издержек в экономике.

Цель 2 — Повышение доступности транспортных услуг для населения.

Цель 3 — Повышение комплексной безопасности и устойчивости транспортной системы.

Цель 4 — Повышение конкурентоспособности транспортной системы Южной империи на мировом рынке транспортных услуг.

— Что-то как-то немного мудрёно, но в целом всё понятно, — отреагировал на слова адмирала Владимир Кузьмич. — Да, такое министерство необходимо нашей стране.

— Без хороших дорог — никуда, — согласились женщины.

— А кого мы поставим на эту должность? — поинтересовалась императрица.

— Кандидатура у нас всего одна, — отозвался Руслан Олегович. — Это адмирал Филипп Смектин. Во время последней морской экспедиции он переболел серьёзной болезнью и новые путешествия ему противопоказаны. Однако он молод и полон сил. Мало того, его опыт и знания вполне позволяют занять столь высокий пост.

— Я согласна, это очень достойный молодой человек, — кивнула Анастасия Михайловна, которая сама награждала Филиппа, после его возвращения из кругосветного путешествия.

— Как думают остальные? — Павел Андреевич обвёл взглядом всех присутствующих.

Все высказались «за». За что же Филипп Смектин удостоился столь высокого звания? Начнём с того, что под его руководством впервые в ЭТОЙ истории было совершено кругосветное морское путешествие. Дальше, на пару с вице-королём Южной Титаники (Южной Америки) доном Константином Климовичем Башлыковым они разбили армию инков (хвала артиллерии) и захватили в плен перуанского императора Тупак Инка Юпанки. В результате военная добыча составила золотыми слитками и украшениями — почти шестьдесят тонн, а серебряными — сто семь. Это не считая изумрудов и прочих драгоценных камней. А вообще в Перу за год добывалось свыше ста тонн золота и четырёхсот тонн серебра. Самое же трудное заключалось в том, чтобы доставить такую гору богатств в Звёздный… Филипп доставил. Кроме этого, уплывал он на двух судах, а в столицу возвратилось уже шесть. Правда, четыре новых корабля не являлись боевыми трофеями. А произошло вот что… Все доставшиеся богатства решили хранить на самом лучшем корабле, на «Сестрице Алёнушке». Из-за этого даже пришлось отложить экспедицию к берегам Калифорнии. Из Перу оба флейта сразу отправились в сторону Китая. Однако опасаясь, что китайские таможенники могут позариться на слишком дорогой груз, Филипп не рискнул идти туда на «Сестрице Алёнушке». Сделав остановку на Гавайских островах, корабли сначала разделили груз, а потом разделились сами. «Братец Иванушка» отправился к берегам Китая, а его «родственница» в Австралию. На корабле вместе с драгоценностями находились две сотни перуанских девушек, захваченных в плен. Смектин вёз их для солдат, что несли службу в фортах Петровска (Перт) и Филиппова (Огаста). Хотя второму капитану — Игорю Дудкину, всё равно было дано поручение прикупить там невольников обоего пола и всё, что планировалось изначально. Для этого большая часть команды с «Сестрицы Алёнушки» перешла на «Братца Иванушку», плюс туда сгрузили кое-какие драгоценности и прочие товары, предназначенные для торговли. Встретиться капитаны договорились через три месяца на острове Ява в городе Сунда Келапа (современная Джакарта). Предполагалось, что за это время каждый выполнит поставленные перед ним задачи и прибудет к месту встречи, чтобы уже оттуда вместе вернутся домой.

Не успели корабли расстаться, как Филиппа свалила тяжёлая лихорадка. Выходила его одна из пленниц, отпаивая отваром из коры хинного дерева. Короче, всю дорогу до Австралии флагман проболел. Да и там чувствовал себя не слишком хорошо. В общем, с девушкой, которую прозвал Марией, он больше не расставался. Выгрузив в обоих фортах одинаковое количество красавиц и прочий груз, необходимый солдатам, Филипп отправился в Сунда Келапа, где его прекрасно знал местный князь. В своё время, будучи ещё в звании капитана, он помог ему в борьбе против соседей. Правда, помог больше оружием, чем прямым участием в боевых действиях. Но сильнее всего Филипп покорил князя настольной игрой «хоккей», преподнесённой в качестве подарка. В Звёздном на продажу изготовляли три подобных игры: футбол, баскетбол и непосредственно сам хоккей. Надо же было продавать то, чего нет у других, так почему бы не настольные игры? Как оказалось, люди средневековья очень падки на подобные диковинки, и ширпотреб из 21-ого века здесь расходился на ура, причём за очень хорошие деньги.

К месту встречи корабли прибыли с разницей в неделю. Капитан Игорь Дудкин приобрёл в Китае следующее… Два торговых дау грузоподъёмностью в 300 тонн каждый. Двести крестьян мужского пола и около сотни девушек, которых в китайских борделях уже считали старухами, хотя никому из них не исполнилось и тридцати лет. Дальше шли рулоны разноцветного шёлка, тюки с чаем, фарфоровая посуда, большие глиняные амфоры, наполненные рисом и просом. Филиппу показалось, что риса и проса мало. Тогда он, используя знакомство с князем, купил ещё два торговых корабля вместе с их грузом, а именно: рис, просо, олово и пряности. После чего уже шесть кораблей отправились к берегам ЮАР. Остановку сделали лишь единожды — в Маврикии, чтобы переждать мощный шторм, который длился неделю. Повезло, что корабли разместили в той бухте острова, которая находилась с противоположной стороны от идущего урагана. Иначе все там бы и затонули. Тем более Филипп так до конца и не вылечился, приступы лихорадки периодически укладывали его в постель. Поэтому брать на себя командование приходилось Игорю Дудкину, который после путешествия получил звание флагман и Георгиевский крест 4-ой степени. В Звёздный суда возвратились в конце сентября 1482 года. Больше месяца почти все вновь прибывшие лечились. До этой экспедиции болезни не сильно ударяли по путешественникам, поэтому такое массовое заболевание не на шутку обеспокоило правителей Южной империи, так как умирать люди начали ещё по дороге домой. Илья Тимофеевич Гладков практически перестал спать, решая возникшую проблему. Однако и в Звёздном не удалось избежать смертей. Из трёхсот матросов и офицеров, изначально отправившихся в путешествие, в живых остался сто девяносто один человек. Из мужчин китайцев умерло полсотни. Из женщин лишь пятеро.

В результате всего случившегося встал вопрос, а нужно ли китайцев везти в Юрьевск? Тем более девушек планировали переправить в Австралию, а не на северо-запад Африки. После обсуждения приняли следующее решение, в Звёздном останутся только самые грамотные и талантливые. Может, кто профессию хорошую знает или язык китайский сможет преподавать?.. А все прочие отправятся, как и было задумано: мужчины крестьянствовать в Юрьевск, а женщины скрашивать быт солдатам в фортах Австралии. Заодно по хозяйству помогут. В начале декабря 1482 года сто тридцать китайских мужчин убыли к месту назначения. Вместе с ними отправили два корабля, гружённые рисом, просом и пряностями. А девушкам до конца весны следующего года предстояло пожить в столице Южной империи. Как раз за это время научатся чему-нибудь хорошему. «Плохое» и без них умеют…

После того, как Филипп Смектин выздоровел, министр здравоохранения подверг его тщательному осмотру и вынес решение: к морским путешествиям тот больше негоден. Правда, прежде чем объявить пациенту результаты осмотра, Илья Тимофеевич озвучил его членам правительства на совещании. Посовещавшись, правительство решило подсластить «горькую пилюлю», которую придётся отведать мореплавателю. Тем более флагман своими действиями заслужил самых высоких наград. А ещё было необходимо поручить Филиппу дело, которое окажется ему не только по силам, но и будет соответствовать статусу. К тому же он единственный, кому в своё время доверили распоряжаться в столице от имени императора, когда тот вместе с правительством отсутствовал. Короче, прежде чем флагман услышал свой диагноз, его наградили высшей государственной наградой — орденом Георгия Победоносца и присвоили звание адмирал. Грустить из-за того, что больше нельзя ходить в плавание, ему тоже не позволили. Бурков вызвал его к себе и заявил, что дел внутри страны много, а грамотных людей мало. Так что пусть в ближайшее время ожидает нового назначения.

— Что ж, так тому и быть, — подвёл итог Павел Андреевич. — Завтра утром обрадую Филиппа. А теперь давайте перейдём к другим вопросам… Анастасия Михайловна, вы теперь у нас отвечаете за сельское хозяйство, поэтому хотелось бы услышать что-нибудь от вас…

Окунько Глафира Валерьевна слегла окончательно и практически не ходила. Леве Антонина Григорьевна тоже была слишком стара, и выполнять государственные функции ей уже стало не по силам. Обе старушки большую часть времени проводили вместе, предаваясь воспоминаниям. Поэтому следить за сельским хозяйством поставили императрицу, тем более её уже несколько лет к этому готовили. Как говорится, хороший правитель — это, прежде всего, заботливый хозяйственник, который знает, что творится на его земле.

— За прошлый год, — немного волнуясь, стала рассказывать Анастасия Михайловна, — с казённых земель, что относятся к территории столицы, было собрано тридцать тысяч тонн пшеницы. Если следовать норме, по которой каждому человеку в год необходимо двести килограмм зерна, то получается, что собранного хлеба хватит на прокорм ста пятидесяти тысяч человек.

— Ваше величество, а сколько примерно удаётся поднимать центнеров с каждого гектара? — задала вопрос министр финансов.

— В среднем получается двадцать центнеров, — ответила Анастасия Михайловна. — Где-то выходит больше, где-то меньше.

— Что ж, неплохой результат, — покивал головой Павел Андреевич.

— Да, — согласилась супруга. — Своевременное проведение лабораторных анализов и поддержание кислотности почвы на нужном уровне с внесением в неё необходимых удобрений, позволяют стабильно получать вполне высокие урожаи. Есть места, где урожай достигал почти сорок центнеров с гектара. Поэтому я уверена, что со временем общие показатели только повысятся, главное уделять земле больше заботы и внимания.

— Хочешь сказку, прояви любовь и ласку, — улыбнулся Артём Николаевич. — Анастасия Михайловна, а какие ещё имеются новости?

— А ещё я узнала, что есть арахисовый орех, благодаря которому почвы, где его высаживают, значительно улучшаются… Вы всё жаловались, что в Австралии земля плохая, — женщина обвела всех присутствующих взглядом. — Может стоить попробовать там выращивать этот орех?

— А что, очень хорошая идея! — отреагировала Ольга Яковлевна. — Тем более арахис, это «Марс» и «Сникерс»…

— А что такое «Марс» и «Сникерс»? — тут же поинтересовалась императрица. — Хотя я знаю, Марс — это планета… Только причём тут орех?

— Ваше величество, — поспешила выручить свою болтливую дочь министр культуры, — в землях, откуда родом арахис и шоколад, есть такие блюда, названия которых вы только что услышали.

— И что это за блюда?

— Сладости или вернее шоколадные батончики. Там шоколад смешивают с арахисом и с ещё чем-то сладким… Получается довольно вкусно. Правда, как вы знаете, излишнее потребление сладостей ни к чему хорошему не ведёт. Зато людям, находящимся вдалеке от жилых мест, данные блюда будут в самую пору. Всего лишь пятьдесят грамм помогают человеку забыть о чувстве голода. К тому же шоколадные батончики имеют долгий срок хранения. Для тех, кто отправляется в долгие путешествия, они очень подойдут.

— Хм, — задумалась императрица и посмотрела на мужа, — думаю, нам тоже стоит изготовить и попробовать эти батончики.

— Согласен. А так же попробовать выращивать арахис в Австралии, да и у нас тоже. Тем более этот орех сам по себе хорошо утоляет голод. Было бы неплохо давать его солдатам и матросам…

— Им больше вино по нраву, — улыбнулась Анастасия Михайловна.

— Это точно! — одновременно высказались сразу несколько членов правительства.

— Кстати, как там наша винодельческая ферма поживает? — поинтересовался император. — И сколько она занимает земли?

— Сейчас ферма занимает восемь тысяч гектаров земли, большая часть которой располагается на склонах гор, что находятся за Столовой горой (винодельческое поместье Констанция в Кейптауне). Наши работники производят два вида белого вина: «Лазурный берег» и «Изабелла» и один вид красного — это «Драконья кровь». В среднем с одного гектара виноградников мы за год получаем две тысячи литров вина. Город за день обычно потребляет десять тысяч литров вина. Разумеется это приблизительные результаты…

— Да, да, мы понимаем, — кивнула министр культуры. — Тут много факторов влияет… Главное, чтобы количество выпитого вина не превысило процент производимого, а то наши мужчины всю красоту потеряют…

— Почему? — удивилась Анастасия Михайловна.

— Хмурые и недовольные лица мало претендуют на красоту! — опередив мать, весело рассмеялась Ольга Яковлевна. — Хорошо, что кроме вина есть пиво, водка и бренди… Неплохо бы ещё шампанское научиться делать…

— Нужна тебе эта кислятина? — отреагировал Илья Тимофеевич. — Из-за этого шампанского нужно создавать новый вид бутылок, которые могли бы выдерживать большое давление. А у меня и так дел море…

— У тебя куча учеников, дай задание, пусть создают, — тут же возразила жена.

— Оля, все мои ученики и так заняты работой по самую макушку. Впрочем, как и твои. Ты строишь текстильный комбинат, а я фармацевтический завод, на котором будут трудиться почти тысяча человек. И пока предприятие строится, всех нужно обучить, да ещё и обустроить должным образом. А если тебе так сильно хочется шампанского, то напусти в вино пузыриков с помощью сифона и пей, сколько влезет!

— Молодёжь, брейк! — встрял в разговор Краснов-старший, — Нашли, о чём спорить. Вон, берите пример с Кузьмы, сидит себе молчком и жизни радуется.

— Да, Кузьма, а ты чего молчишь? — обратился к нему император. — Есть какие-нибудь новости?

— Ага, — кивнул тот. — Закончили строить дорогу в сторону будущего металлургического завода.

— Это все и без тебя знают, — усмехнулся Павел Андреевич.

— Тогда… — задумался министр резиновой промышленности. — Сомов, обойдя Свазиленд (Эсватини) с севера, проложил дорогу в пятьсот километров, доведя её от Ивана-Дальнего до истока реки Крокодил (приток Лимпопо), организовав на пути следования двадцать пять постоялых дворов. Причём дорога эта проходит по землям, которые богаты углём (Витбанк (Мидделбург) — крупнейший каменноугольный бассейн в ЮАР).

— Как же он её проложил, если сидит в Иване-Дальнем? — удивилась Ольга Яковлевна.

— У него есть способные помощники, под началом которых находятся три тысячи рабов, — пожал плечами Кузьма Владимирович, показывая тем самым абсурдность вопроса. — Причём рабов он разделил по типу военных подразделений, плюс к этому изготовил двадцать полевых кухонь. Едят рабы три раза в день. Рабочий день длится девять с половиной часов. Через каждые два часа перерыв. Два перерыва по пятнадцать минут и один обеденный на час. Вечером они каждый день учат молитвы и русский язык. Кто старается больше всех, тому достаются различные поощрения.

— Знаю я ваши поощрения, — снова хмыкнула Гладкова, — спиртное и женщины…

— Если вы, Ольга Яковлевна, знаете более действенные методы, поделитесь опытом, — недовольно скривился Краснов-младший. — Лично я таких не знаю. Зато хочу заметить, что среди рабов Сомова, не смотря на тяжёлую работу, практически отсутствует смертность, плюс каждый стремиться заслужить поощрение…

— Так ведь это блуд! — изумилась императрица, — Как же можно без венчания? Да и вообще, людей нужно наставлять словом Божьим…

— Вы уж простите меня, Ваше величество, но есть такая поговорка, что с помощью доброго слова и пистолета можно добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом. Так и здесь, духовная пища для диких людей — пустой звук, им нужны более осязаемые подтверждения своих заслуг. Можно, конечно, и наказывать за нерадивость, только это рано или поздно приведёт к бунту. А вот когда получаешь желаемое, то личная мотивация становится намного действеннее… Такова природа человека и от этого никуда не деться…

— Но я не такая! — возмутилась Анастасия Михайловна.

— Так и разговор не о вас. У каждого свои стремления. Я, например, мечтаю соорудить мощную электростанцию, которая сможет обеспечивать электроэнергией сразу несколько городов. Товарищ адмирал хочет построить большой стальной корабль с паровым двигателем. Ольга Яковлевна желает, чтобы наша страна стала законодательницей мировой моды. Моя дочь мечтает о красивом женихе, — улыбнулся на последней фразе Кузьма. — Хотя мне кажется, что она просто завидует своей тёте, которая младше её на целых десять дней.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась на это замечание императрица.

— А я, как медик, могу добавить, — взял слово Илья Тимофеевич, — что блуд будет всегда и никуда не денется. Но если его нельзя победить…

— То нужно возглавить! — громко засмеялся адмирал.

— Руслан Олегович, дайте договорить, — обиделся Гладков. — Возглавлять ничего не надо, а вот осуществлять строгий контроль необходимо. — Я имею возможность получать информацию из многих стран… Так вот, проституция есть везде и там, где она существует бесконтрольно, вспышки различных инфекционных заболеваний приводят к массовой смертности среди людей. Строгие наказания блудниц тоже не дают положительных результатов, ибо они начинают действовать намного хитрее и осторожнее. Зато поток желающих воспользоваться их услугами не ослабевает. Взять тех же моряков, которые месяцами не видят женщин… Первое, что они делают, сойдя на берег, бегут искать любви. Хорошо, если человек вернулся домой, где его ждёт жена… А если он далеко от дома? И повторюсь, запреты ни к чему хорошему не приводят, а только ещё сильнее стимулируют на нарушения. Согласитесь, ни один умный капитан не станет наказывать хорошего матроса за то, что тот блудил, иначе, кто станет выполнять работу на корабле? Однако умный капитан сделает всё, чтобы его матросы не заразились нехорошей болезнью. Может, конечно, запретить сходить на берег, а может, так сильно напугать членов экипажа страшными историями, что они предпочтут обходить женщин стороной… Правда, это тоже не решает проблем. Сексуальная энергия будет копиться, просясь наружу… Вот тут и начинаются различные бунты или ещё хуже — содомия! Довести людей до такого ещё больший грех, чем позволить им провести ночь с блудницей. Главное, всё контролировать. У Ивана Леонидовича, между прочим, контроль осуществляют женщины, которые намного серьёзнее относятся к своим обязанностям, чем мужчины.

— Полностью поддерживаю министра здравоохранения, — взял слово Бурков. — А от себя добавлю, что наш маршал использует не только пряник, но и кнут. Не все понимают хорошего отношения к себе, поэтому возмутители спокойствия быстро оказываются в колодках. В них и работают. Зато другим пример, выбирай, что для тебя лучше: наказание или поощрение? Это же касается гулящих девок. Я уверен на сто процентов, что по своей воле они под контроль властей не пойдут. Всегда найдутся те, которые пожелают остаться… кхе, кхе, независимыми. Вот таких «свободолюбивых» стоит наказывать, ибо они наипервейшие разносчицы заразы.

— А как наказывать, Артём Николаевич? — поинтересовалась императрица. — В монастырь их сажать?

— Зачем же в монастырь?! В монастырях нужно детишек наукам учить, а не баб гулящих воспитывать. Для нарушительниц закона есть тюрьмы, где они смогут своим трудом отработать тот вред, который нанесли обществу.

— И как его отработать?

— Ну-у… Днём, например, шить одежду для рабочих, а по вечерам читать молитвы.

— И как долго им отрабатывать? — с саркастической усмешкой спросила Ольга Яковлевна. — Всю жизнь?

— Зачем — всю жизнь? — удивился Бурков. — На первый раз и года хватит. Не поймёт, тогда следующий срок наказания удваивается. А за трёхкратное нарушение давать не меньше пяти лет.

— А если ей и этого будет мало?

— Ну, не знаю, — развёл руками министр безопасности. — Только давать больше пяти лет за подпольную проституцию я бы не стал. Хотя, если по вине блудницы кто-то заболел и умер…

— Да, доны, непростую тему вы подняли, — Павел Андреевич задумчиво потёр подбородок. — Однако своевременную. Сейчас в Звёздном проживает девяносто китайских девушек, которых выкупили из портовых борделей. Как вы знаете, мы планируем переправить их в Австралию. Чем они там будут заниматься — понятно, ибо ничего другого не умеют.

— Пусть арахис выращивают, — снова влезла со своим мнением Ольга Яковлевна.

— А чем они сейчас занимаются? — император поглядел на Елену Петровну.

— Мы их учим русскому языку, молитвам, а так же готовить, стирать и шить… В Австралии сейчас, не считая военных, содержатся шесть сотен заключённых. Кто-то же должен их кормить, обстирывать, обшивать пока они добывают полезные ископаемые и занимаются выплавкой металла.

— Да, вы правы, — согласился Павел Андреевич и поглядел в сторону министра безопасности. — Артём Николаевич, а с лейтенантами и солдатами, которые поедут сменять гарнизоны, нужно провести тщательный инструктаж на тему беспорядочных половых связей. Заодно отправить вместе с ними человека, способного проследить за нравственностью личного состава.

— Хорошо, — кивнул Бурков и сделал запись в своём блокноте.

— А выращивать арахис? — напомнила Гладкова.

— В Австралии теперь есть девушки из Южной Титаники… Думаю, с выращиванием арахиса они справятся лучше. Артём Николаевич, дайте задание лейтенантам, чтобы к вопросам, касающимся сельского хозяйства, они отнеслись со всем вниманием.

— Хорошо.

— Кузьма Владимирович, а что там люди Сомова, которые дорогу строили? — император обратился к Краснову-младшему.

— Возвращаются в Иван-Дальний.

— Жаль… Было бы неплохо, если они от Павлодара (Йоханнесбург) начали прокладывать дорогу в сторону Алкорая (Апингтон). Сколько там от истока Крокодила до него будет?

— Семьсот километров с хвостиком. Только Сомов говорит, что пусть архимандрит Фома и новый наместник Павлодара сами друг к дружке путь прокладывают, а у него в Иване-Дальнем дел много.

— Да, я помню, церковный собор…

— Ага. Вот и желает город получше подготовить к прибытию гостей. Правда, всё переживает, что нет специалистов по постройке больших мостов.

— Знаю, — кивнул император. — Мечтает соединить южную и северную часть города?

— Совершенно верно.

— А каково там расстояние между берегами? — заинтересовался мэр.

— В самом узком месте семьсот метров. Иван Леонидович организовал там паромную переправу. Уверен, таких паромов сейчас нет во всём мире.

— А что он сделал?

— Он, Махмед Алиевич, из стальных листов сварил тридцатиметровые цилиндры метрового диаметра с усечёнными концами. Внутри они полые, а сами по себе герметичные. Эти цилиндры между собой жёстко скреплены, а сверху оборудованы деревянным настилом из лиственницы и съёмными ограждениями. Такая конструкция спокойно перевозит по пятьсот человек. Иван Леонидович соорудил парочку паромов, которые ходят навстречу друг другу. Кстати, а два с половиной километра южной набережной он планирует «одеть» в гранит и проложить широкие мостовые, разделив их на пешеходную и проезжую части. Причём между собой они будут разделены красивыми древесными насаждениями. Вот для этих работ ему и нужны дорожные строители.

— Да, я понял, — мэр в уме попытался представить всё, что ему только что рассказали. — А что же северный берег? Его Иван Леонидович не хочет «одеть» в гранит?

— Центральная часть города и храм Христа Спасителя находятся на южном берегу, поэтому наш маршал пока обустраивает его, — Кузьма не стал говорить, что на северной стороне находится полигон размером десять на десять километров и там в настоящее время проходят обучение четыре полка османского принца Джема.

— Что ж, с Иваном Леонидовичем всё понятно, — вмешался в разговор император. — Кстати, Анастасия Михайловна, а как у него с урожаем за прошлый год?

— Он собрал больше ста пятидесяти тонн ячменя и восемьдесят тонн риса. Большая часть ячменя используется товарищем маршалом для приготовления пива. Насколько я знаю, у него в городе три пивоварни, которые производят около тридцати тысяч литров пива в день.

— Это точно, кроме пива там больше ничего делать не умеют, — улыбнулась Гладкова.

— Вы не правы, Ольга Яковлевна, — хмыкнул Краснов-младший, — он ещё для медицинских целей спирт производит.

— А при чём тут спирт? — удивилась императрица.

— Как — при чём? Спирт, Ваше величество, лучший напиток всех времён и народов!

— Главное, чтобы он не оказался техническим, — засмеялся адмирал. — Иначе можешь сказать зрению: «Прощай!»

— Вот же ж, мужичьё, вам бы только позубоскалить, — нахмурилась министр культуры, глядя на растерянное лицо Анастасии Михайловны. — А Сомов, между прочим, ещё кофе выращивает.

— Совершенно верно, Елена Петровна, — тут же встрепенулась императрица. — Кофе, а так же чай. Кофе у него засажено сто гектаров, с которых за минувший год собрали пятьдесят тонн зёрен. А чайного листа собрали семьдесят восемь тонн.

— Анастасия Михайловна, — обратился к ней муж, желая тактично завершить обсуждение данной темы, — а у вас отчёты по всей собранной продукции имеются?

— Да.

— Надеюсь, они аккуратно хранятся?

— Конечно! Всё собирается, подшивается и сдаётся на хранение в архив, чтобы в будущем, если понадобится, можно было провести сравнения.

— Прекрасно! — улыбнулся император. — К Анастасии Михайловне по поводу сельского хозяйства ещё у кого-нибудь есть вопросы?

— У меня есть, — мэр приподнял правую руку.

— Слушаю вас, Махмед Алиевич, — посмотрела на него императрица.

— Ко мне обратилась группа фермеров, они хотят обучить своих детей на трактористов. Кроме этого, они желают приобрести несколько механизмов…

— Э-э, — снова растерялась женщина. — У нас у самих всего двадцать механизмов и лишь сорок человек умеют ими пользоваться.

— Это очень хорошо, что люди интересуются техникой! — тут же отреагировал Бурков. — Расширять нужно производство. Кстати, Анастасия Михайловна, а сколько гектаров земли за день обычно вспахивает трактор?

— Примерно восемь гектаров.

— То есть, двадцать тракторов за день вспашут сто шестьдесят гектаров земли?

— Да, где-то так…

— А сколько земли за день можно обработать при помощи животного?

— Не больше одного гектара, Артём Николаевич. И то с учётом, что нужно будет трудиться от зари до зари.

— Как видите, Павел Андреевич, — министр безопасности поглядел на императора, — пришла пора открывать курсы механизаторов-трактористов. Люди, глядя на государство, желают повысить производительность своего труда.

— Татьяна Юрьевна, — после слов Буркова император решил обратиться к министру финансов, — у нас фермеры обычно, сколько земли берут в аренду?

— Обычно одна семья берёт не больше двухсот гектаров. Продуктивно использовать большее количество людям не под силу.

— А сколько чистой прибыли в год у них примерно выходит? Я имею в виду прибыль в деньгах за вычетом всех налогов.

— От шести до восьми тысяч лавров в год. Хотя и это приблизительные цифры. Потому что одни выращивают хлеб, другие разводят скот или птицу… Но если брать по деньгам в месяц, то выходит обычно не меньше трёхсот лавров на одно фермерское хозяйство.

— А нам, во сколько обходится производство одного трактора?

— В четыре тысячи лавров. Но если продавать, то меньше, чем за пять тысяч лавров я бы не стала. Всё-таки прибыль должна быть.

— Согласен. А вот обучать нужно бесплатно…

— Ваше величество, значит вы не против? — Анастасия Михайловна внимательно поглядела на мужа.

— Вообще не против. Чем больше в нашей стране будет технически подкованных людей, тем лучше. А вот выезд таким специалистам за пределы страны без особого разрешения запрещён. Поэтому, — император посмотрел на Буркова, — каждый, кто пройдёт обучение, должен после его завершения получать специальный диплом, а так же вносится в особые списки.

— Не волнуйтесь, Павел Андреевич, без наличия диплома трактор никто купить не сможет. Только возникает другой вопрос…

— Какой?

— Тот, кого обучили, может ведь и сам обучить другого человека, даже не специально. Допустим, у тракториста есть младший брат, который, несомненно, будет помогать ему в делах… А пройдёт время и захочет этот помощник отправиться в дальнее путешествие… Это что же, получается, придётся брать на заметку всю семью?

— Артём Николаевич, за безопасность страны отвечает ваше министерство. Сюда так же относится и экономическая безопасность. Поэтому решайте сами, как будет лучше. Главное: не перегибайте палку. А вы, Елена Петровна, — император обернулся к министру культуры, — поощряйте у наших граждан дух патриотизма. Чтобы с ними не случилось, они всегда должны желать вернуться на родину, ибо нет ничего хуже, чем смерть на чужбине. Жаль, Владыки сегодня нет, это и его касается…

— Хорошо, — кивнула Елена Петровна, а министр по кадрам задала вопрос.

— Как я понимаю, необходимо организовать курсы механизаторов-трактористов?

— Да, продумайте этот вопрос, оформите всё на бумаге, после чего принесите их на утверждение… Ещё есть вопросы?

— Есть, — снова подал голос мэр.

— Слушаю.

— Павел Андреевич, я хотел поговорить по поводу одной заявки на строительство…

— Что за заявка?

— Три рыболовные артели собираются скооперироваться и создать два совместных предприятия. Одно будет заниматься производством соли, а другое консервацией рыбы.

— И где они планируют этим заниматься?

— В заливе Дубов (залив Хаут-Бей)

— Нет! — тут же отреагировал адмирал. — Там, Павел Андреевич, растёт замечательный лес, который даже мы (военный флот) используем очень экономно. А запусти туда рыбаков и солеваров, они всё под корень изведут.

— А сколько этот лес занимает гектаров земли?

— Примерно двенадцать тысяч.

— И что, на таком большом участке не найдётся парочки гектаров для их производства? — удивился Черныш.

— Павел Андреевич, вы поглядите на макет города! — махнул рукой адмирал. — К заливу Дубов не проложено ни одной дороги. Попасть туда можно только морем. Этим артельщикам там жить придётся, а значит, и семьи свои перевезти… Махмед Алиевич, вы в курсе, сколько семей в этих артелях?

— Да, семнадцать.

— Вот видите! Им только для проживания понадобится почти семь гектаров земли.

— Руслан Олегович, — обратился к нему мэр, — дорогу ведь проложить можно…

— Где её проложить, по горам что ли? Так нету у нас сейчас людей для этого!

— Зачем по горам? Можно через винодельческую ферму… Соединить, так сказать её с заливом Дубов.

— Ха! Через ферму… Из города только до фермы пятнадцать километров пути. А потом ещё через лес до берега нужно пройти не меньше шести километров. Итого: двадцать один. И заметьте, через лес дороги нет, а к винодельческой ферме ведёт лишь простейшая грунтовка, шириною в одну телегу. Это каким же нужно быть дебилом, чтобы каждый день тащиться за двадцать километров в одну сторону, а потом в другую? И ещё, я не желаю, чтобы через лес ходили все, кому не попадя…

— Руслан Олегович, — обратил на себя внимание император. — У нас есть служба егерей, которая обязана следить за природными ресурсами. За самовольную вырубку леса виновников ждёт суровое наказание! Кстати, а ведь с левой стороны залива имеется очень даже удобный пятачок… Вот сам посмотри на макет… С основным лесом он никак не соединяется, горы мешают, да и места прилично… Думаю, гектаров двести будет… Почему бы не предоставить этот район рыбакам? Там даже можно разместить небольшой посёлок…

— Ну… — задумался адмирал. — Если только на этом пятачке… Но и тут много хорошего леса, который нежелательно вырубать…

— А дорогу придётся строить! — залез в разговор Краснов-старший.

— Какую дорогу?

— Которая соединит ферму с лесом.

— Почему это? — удивился адмирал.

— Там залежи марганца обнаружили. Они как раз располагаются между фермой и лесом. К тому же егерям нужен путь, через который будет осуществляться контроль над лесом.

— И как много того марганца? — заинтересовался император.

— На несколько лет работы хватит. Смотря сколько людей для этой цели задействуем… Но много тоже нежелательно, а то придётся ферму огораживать, чтобы лишний раз никто не лазил…

— А что, там сейчас вообще ничего нет? — Павел Андреевич удивлённо поглядел на супругу.

— Только плетень из бамбука, чтобы животные не лазили, — ответила та. — Правда, лишь со стороны долины, а на склонах нет ничего.

— Тогда… — на минутку задумался император. — Руслан Олегович, завтра утром, после того, как Филиппу Смектину будет объявлено о новом назначении, вместе с ним, а так же с Анастасией Михайловной и Владимиром Кузьмичом поезжайте в тот район и прикиньте по поводу дороги через горный перевал, которая соединит ферму и лес. А вы, Махмед Алиевич, вместе с рыбаками сплавайте вот к этому пятачку, что находится в заливе Дубов. Оцените своим опытным глазом, где будет удобнее построить солеварню и заводик по консервации рыбы, а так же, в каком месте людям лучше всего поставить своё жильё. Насчёт пристани тоже стоит подумать. Мне кажется, что им будет проще сразу плыть к одному из двух городских портов, чем высаживаться на соседний берег, а потом идти через лес, через горный перевал, через долину, где толком дороги нет… Короче, обсудите эти вопросы на месте. А вот послезавтра жду вас всех со своими соображениями на утреннем совещании… На сегодня всё, можете идти заниматься своими делами. Артём Николаевич, а ты останься.

После того, как все ушли, Павел Андреевич вызвал дежурного офицера и попросил, чтобы в кабинет принесли бутерброды и чай на двоих.

— А чего это ты Руслана и жену отправил смотреть, где будет дорога? — спросил Бурков у императора. — Там бы Краснова с Филиппом хватило.

— Всё-таки ферма находится в ведении жены, пусть видит, что рядом находится, — ответил Черныш. — А может какой-нибудь умный совет подаст. Женщины часто замечают детали, на которые мужчины совершенно не обращают внимания.

— А Руслан?

— Пусть тоже поучаствует, раз это для него больная тема. Тем более моряк… А у моряков и глазомер особый и движение ветра они ощущают лучше всех. Вдруг пригодится? Кстати, прикинь, что мне Елена Петровна рассказывала… — улыбнулся император.

— Что?

— Вот ты утром, когда просыпаешься, что первым делом делаешь?

— Э-э… Болячки свои считаю, — невесело усмехнулся Бурков.

— Понятно… А он первым делом всегда спрашивает, какой на улице дует ветер. Так дочка его подкалывает, типа: «Папа, паруса на крыше поднимать или нет?»

— Хе-хе! — улыбнулся Артём Николаевич. — У моряков, похоже, это профессиональное «заболевание». Кстати, он у себя на крыше дома флюгер какой-то хитрый установил. Тот не только направление ветра показывает, но и скорость определяет…

— Ничего хитрого в нём нет, — пожал плечами император. — У нас на метеорологической станции несколько видов подобных флюгеров стоят — дублируют работу друг друга… Ну, да, ладно… Лучше расскажи, что слышно в городе и вообще в мире?

— В городе крестьяне что-то бузят…

— Что за крестьяне?

— У которых вдоль левого берега реки Тёмной фермы находятся…

— А-а! Ты ведь не знаешь…

— Чего не знаю? — насторожился Бурков.

— Короче, слушай… Этим крестьянам землю-то в аренду давали…

— Ну…

— У одних срок аренды скоро подойдёт к концу, у других он уже вышел, а новые договора мы не заключаем.

— Почему?

— Как — почему? — удивился император непонятливости своего министра. — В настоящий момент мы в черте города возводим четыре промышленных предприятия. В каждом будет работать примерно по тысяче человек. Для них где-то жильё нужно строить. Так сказать, спальные районы…

— А-а, точно! — хлопнул себя ладошкой по лбу Бурков. — Мы ведь пока строительство у подножия Столовой горы запретили.

— Именно, — кивнул Павел Андреевич. — Прибережём центр города для других целей. Пока же будем создавать вдоль левого берега реки Тёмной районы с цивилизованной инфраструктурой.

— А сейчас что, она у нас не цивилизованная? — улыбнулся Артём Николаевич.

— А сейчас нет, — серьёзно ответил император. — Ты, наверное, заметил, что кругом всё перерыли?

— Есть такое, — согласился министр безопасности. — Котлованы, траншеи… Что-то больно грандиозно. Тем более строителей столько нагнали… Я когда увидел громадный палаточный городок, решил: армию для войны собираем…

— Двадцать тысяч человек, — поделился информацией император.

— Ого! Немало, немало…

— Так ведь и задумки не детские. Вот, гляди…

После этих слов Павел Андреевич поднялся с кресла и открыл шкаф для хранения чертежей. Они лежали свёрнутыми в подписанных тубусах. Из одного такого тубуса он достал два чертежа и разложил на столе, придавив их края изящными чугунными фигурками, подаренными ему работниками литейного цеха. На одном чертеже в трёх проекциях изображался трёхэтажный дом в четыре подъезда. На каждом этаже располагались по три трёхкомнатные квартиры. Размеры шли стандартные. Прихожая три на три метра, зал четыре на шесть, спальни и кухня четыре на четыре, ванна два на два и туалет полтора на два метра. На втором чертеже значилась схема четырёх микрорайонов, соседствующих друг с другом и соединённых между собой двумя параллельными улицами, которые вели к строящимся предприятиям и к центру города.

— Спальные районы, Артём Николаевич, как раз и будут состоять из подобных трёхэтажек, — ткнул пальцем в первый чертёж император. — Это из-за них приходится прокладывать «правильную» канализацию. А ещё придётся построить два очистных сооружения. Одно будет располагаться ниже жилых районов, а второе ниже строящихся сейчас предприятий, чтобы вода в реку Тёмную, а затем и в океан попадала более менее приемлемого качества.

— А почему от строительства коттеджей отказались? Туда бы ассенизаторы приезжали и чистили…

— С одной стороны ты прав, а вот с другой… Во-первых: канализацию и очистительные сооружения рано или поздно всё равно пришлось бы строить. А во-вторых: если возводить коттеджи, то каждой семье пришлось бы выделять участки по сорок соток… Слишком жирно выходит! Эдак в городе никакой земли не хватит. К тому же сейчас большинство будущих работников предприятий не имеют статуса гражданина нашей страны. Кого-то взяли в плен, кого-то выкупили из рабства… Короче, чтобы получить статус, нужно отработать не менее десяти лет или проявить себя с самой лучшей стороны. Только в этом случае появится возможность владеть частной собственностью на территории нашего государства. Но не на улице же им жить?

— Согласен, не на улице.

— Поэтому мы и будем строить именно такие дома, — император снова ткнул пальцем в чертёж. — А со временем может ещё выше…

— Хорошо, — перебил Бурков. — Тогда у меня возникает сразу несколько вопросов…

— Слушаю.

— Первый, за какое время будет возводиться такой дом?

— Твой вопрос неправильно звучит.

— Почему?

— Артём Николаевич, ты сам видел, что строителей много. Мы не по одному домику будем возводить, а сразу несколько, причём в разных районах. К тому же у нас отработан метод поточного строительства. Заложили, например, фундамент под одно здание, отправились делать следующий… А здесь уже каменщики вовсю стараются… Хотя, если верить подсчётам нашего мэра, то строительство одного дома будет занимать от четырёх до шести месяцев.

— А не выйдет чересчур серо и однотипно?

— Нее. Во-первых: фасады всех домов будут иметь ажурную кирпичную кладку. Во-вторых: благодаря пигментным добавкам мы можем получать кирпичи совершенно разных оттенков. Мэр уже столько оригинальных цветовых дизайнов придумал…

— Он этому учился, — хмыкнул министр безопасности. — Сейчас умеют строить не в пример красивее, чем ТОГДА… Но да ладно… Следующий вопрос: на хрена в каждой квартире по три комнаты?

— Смотри… Одномоментно обеспечить всех жильём мы не можем, поэтому первые жильцы пустят к себе квартирантов. Но это должны быть только работники предприятия. Дальше… Люди станут заводить семьи, у них появятся дети… Сам понимаешь, теснота не способствует здоровой атмосфере в квартире. А ведь здесь и сейчас нами закладывается преемственность поколений. Со временем выросшие дети займут место родителей. Станут работниками новых фабрик и заводов… Разве не так?

— Так, — согласился Бурков. — Тогда снова вопрос, как жильцы будут готовить пищу? Печек-то здесь нет, как в семейных общежитиях…

— Мы изготавливаем неплохие переносные газовые плиты. Так же нетрудно наладить выпуск примусов…

— Павел Андреевич, так ведь плиты сейчас стоят совсем не дёшево, — удивился министр безопасности.

— Ты прав — именно, что сейчас! Но в новых квартирах они будут устанавливаться бесплатно. Платить придётся только за газ. И вообще, мы планируем снизить стоимость газовых плит в разы. Кроме этого, в обязательном порядке будем проводить ликбез по правильной эксплуатации таких приборов.

— Ясно… А фермеров ты куда денешь? Чем они станут заниматься? Не продлять аренду мы имеем право по закону, но их участки… И на другой берег тоже нельзя, сам знаешь, для кочевников необходимо оставлять «коридоры», чтобы они могли спокойно перегонять скотину. К тому же, благодаря им, мы имеем возможность разводить лошадей…

— Не волнуйся, для фермеров уже подобрали место, — улыбнулся император. — Это Сколково (Стелленбос 40 километров от Кейптауна). Я дал задание зарезервировать там для них шестьдесят тысяч гектаров земли. На одних участках они разместят свои дома, которые уже официально будут считаться их собственностью, а на других работать, то есть брать в аренду. Кроме того, каждой фермерской семье при переезде туда единовременно выплатят по две тысячи лавров.

— А они из-за земли не передерутся? — усмехнулся Бурков.

— Моей супруге от Антонины Григорьевны достались умненькие управляющие, — стал отвечать Павел Андреевич. — Они хорошо разбираются в земельных участках. Думаю, для всех подберут более менее одинаковые наделы. И ещё, сначала составится список, то есть раздача будет проходить в порядке очереди, а не всем скопом. Беспорядки нам не нужны.

— Это точно! — согласился министр безопасности.

В этот момент дежурный офицер объявил, что пришла официантка и принесла чай с бутербродами. Хотя правильнее будет сказать, не принесла, а прикатила. На сервировочной тележке стоял трёхлитровый самовар из нержавеющей стали. Рядом с ним, выпятив цветастые фарфоровые бока, расположился заварник в окружении двух симпатичных чашечек, приютившихся в центре блюдечек. Чуть в стороне белели: стеклянный графин с холодным молоком, три плоские керамические тарелки с бутербродами разного вида и сахарница. Чайные ложечки лежали на чистых белоснежных салфетках. Пришлось убрать чертежи со стола обратно в тубус, а после и в шкаф. Как только официантка всё расставила и покинула кабинет, разговор продолжился.

— А что ещё случилось в городе, пока я болел? — улыбнулся Бурков, размешивая чайной ложечкой сахар в чашке.

Улыбался он потому, что это была его обязанность знакомить императора с новостями. Несмотря на то, что к утреннему докладу он приготовился, события всё же больше касались международной политики, чем жизни в столице.

— А ещё, — отхлебнув из чашки горячего чая и взяв бутерброд с беконом, стал отвечать император, — люди ездили на экскурсию в Грибовград (Грабау).

— Это где металлургический завод строиться?

— Совершенно верно.

— И как? Многим, наверное, не очень хочется переезжать на новое место?

— Ты прав, резкие перемены не всем по нутру. Однако экскурсией люди остались довольны. Живописная долина в окружении гор, есть речки, озёра… Вот там пока будем строить коттеджи.

— Угу, — понятливо кивнул Бурков, жуя бутерброд с маслом, поверх которого лежала тонко порезанная долька огурчика.

— А ещё, — продолжил император, сделав очередной глоток из чашки, — мы разрабатываем конструкцию междугороднего дилижанса, который за один раз сможет везти шесть человек и их багаж.

— А чего Руслан говорил про грузовые телеги, которые ломаются? — Бурков вопросительно изогнул бровь. — С дилижансами так же не получится?

— Не должно, — немного нахмурился Павел Андреевич. — Рабочие, вроде уже нашли, в чём там проблема. Как её устранят, хорошенько испытаем, и только затем начнём массовый выпуск.

— А ты предложи Леонардо да Винчи озаботится конструированием такого экипажа, — хохотнул министр безопасности. — Кстати, как он тут поживает без моего пригляда? Домой уезжать ещё не собрался?

— Нормально поживает. И домой не собирается. Правда, нам пришлось немного помучиться, чтобы заинтересовать этого знающего себе цену человека. Но всё прошло успешно… — загадочно улыбнулся Черныш.

— Ну-ка, ну-ка, — подался вперёд Бурков, засунув остаток бутерброда полностью в рот.

— Во-первых: в театре прошло несколько лекций, посвящённых очистным сооружениям и канализации. Это чтобы люди понимали, для чего всё вокруг перерыто, а так же ощутили заботу о себе. Выступал сам мэр. Показывал картинки и что-то рисовал на большой доске. Одну лекцию провели как раз специально для приехавших к нам итальянцев. Нашего-то языка они ещё не знают. Вот Леонардо и впечатлился размахом задуманного. Во-вторых: я предложил ему создать янтарную комнату, в которой станут принимать иностранные посольства…

— Ух, ты! Классная идея! — быстро запив чаем съеденный бутерброд, воскликнул Артём Николаевич. — Это же сразу, на сколько лет работы? Он и думать забудет о своей родине…

— Точно, — согласился император и, доев бутерброд, потянулся за новым, но уже с балыком, украшенным зеленью. — И в-третьих: я предложил ему попутно заняться проектированием парочки мостов через речку Тёмная, а так же предоставил несколько проектов мастерских, где бы он смог творить и заниматься обучением…

— И что? — наливая себе очередную чашку чая, поинтересовался министр безопасности.

— Конечно, как он сказал, Флоренция намного красивее Звёздного, но тут столько нового и необычного… Короче, Леонардо согласился подписать рабочий контракт сроком на десять лет!.. Правда, пока не может определиться, какой проект мастерской ему больше нравится.

— Понятно, сомневается человек. Гении — они такие… А что там с папой Микеланджело Буонарроти?

— А я решил отправить его послом в Китай, — допив вторую чашку чая, ответил император.

— Ох, ты! Неожиданный ход. Только зачем?

— Во-первых: чтобы убрать его из столицы надолго и подальше. А сын в это время станет приобщаться к художественному искусству, которое для дворянина считается низким занятием. Сам папа ни как аристократ, ни как чиновник что-то меня не впечатлил. Зато гонора у человека… Во-вторых: с ним поедет Америго Веспуччи и ещё несколько итальянцев. Я хочу, чтобы они от моего имени заключили договор с китайским правительством на право создать там торговые фактории. Сам знаешь, сейчас торговать можно лишь в прибрежных городах. В том же самом Гуанчжоу, например. А вот строить ничего нельзя. То есть, приехал, купил-продал, уехал. Главное, пошлину заплати.

— Хм, действительно… Тем более мы ничего не теряем. Получится — хорошо, а нет, тоже не велика беда.

— Именно! А теперь ты давай рассказывай…

— Тогда начну с Руси, — Бурков вопросительно поглядел на императора.

— Валяй, — разрешил тот, беря с тарелки очередной бутерброд.

— Первое, за последние два года земли Ливонского ордена пришли в такой упадок, что Великий князь Литовский Михаил Олелькович без особого труда подчинил их себе. Короче, нет больше Ливонского ордена. Распался почти на сто лет раньше… Земли католических епископов были секуляризованы и розданы служивым людям. Много русских князей поспешило перейти к Михаилу на службу. На границах с Польшей ведётся вялотекущая война. Против Швеции, Дании и прочих пиратов строятся крепости на берегу Варяжского (Балтийского) моря.

— Какие у него отношения с Иваном III?

— Пока, вроде нормальные. Литовское посольство в Москве встретили с большими почестями. По какому-то там договору Торопец, Вязьма и Верховские княжества перешли под руку Ивана III.

— Ну, понятно, — хмыкнул Павел Андреевич. — Михаилу Олельковичу балтийские берега намного выгоднее, чем эти земли. Тем более Верховские князья так успели накосячить, что Иван Васильевич поспешил покончить с ними раз и навсегда.

— Наверное, — кивнул Бурков. — Какие велись переговоры за закрытыми дверями нам не известно. Хотя удалось узнать, что по заключённому договору на Псков никто претендовать не имеет права. Но там будут сидеть представители обоих Великих князей. И ещё, Михаил Олелькович сватает своего сына за Елену Волошанку.

— Опаньки! Эта та, которая БЫЛА женой Ивана Молодого?

— Ага. ТОГДА молдавский господарь заключил с Иваном III союз против польско-литовского короля. А сейчас Польша и Литва по разные стороны баррикад. Тем более поляки исповедуют католицизм…

— А ещё вернее, что Литва ближе, — заметил император. — Молдавскому господарю нужен союзник в борьбе против османов, которые постоянно тревожат его границы…

— Да, так оно и есть, — согласился министр безопасности, наливая себе третью чашку чая, больно уж они были маленькими…

— Кстати, а что у нас по Турции? — задал очередной вопрос Павел Андреевич и тоже потянулся к самовару.

— По Турции, а вернее по Османской империи нами распространяются слухи один страшнее другого. Баязид II не знает, где его брат и сказать ему об этом точно никто не может. Зато с разных сторон идёт поток совершенно противоречивой информации. То Джем собрал громадную армию, то победил в какой-то битве, то плывёт в Константинополь на кораблях, предоставленных ему рыцарями-госпитальерами. Султан повсюду шлёт своих послов. Им говорят одно, а слухи поступают совершенно другие.

— Короче, создаётся атмосфера страха и недоверия?

— Точно! А Сомов пока дрессирует будущую гвардию принца Джема и его заодно, — засмеялся Бурков. — И не только…

— А кого ещё?

— Ну, Владыка же сейчас в Иване-Дальнем, готовится, так сказать к летней «сессии».

— И чего?

— Заявляет что у Ивана Леонидовича извращённая логика.

— Что, достаётся ему от нашего маршала?

— Ещё как! Один раз он присутствовал у него на обеде и заметил, что на столе мясо, а на дворе пост.

— И чего Сомов ответил?

— «Это рыба!» Тогда патриарх спрашивает: «Разве крокодил — рыба?» Иван отвечает: «Всё, что плавает в воде — рыба». «Что, и бегемот тоже?» — изумился Владыка. «Естественно!» — с серьёзным лицом заявил маршал.

— Хе-хе! — рассмеялся император. — Этому когда надо, всё так перевернёт, сам не рад будешь. И не докажешь ничего, и нервы все изведёшь, да ещё дураком останешься.

— Про рыбу — это пустяки, — махнул рукой Артём Николаевич. — Владыке кто-то настучал, что Иван держит наложницу, причём язычницу, то есть не крещённую.

— Этим разве кого удивишь? — хмыкнул Павел Андреевич. — Мне вообще рассказывали, что бывший Османский султан пользовал и девочек и мальчиков. Про нынешнего пока не знаю. А уж любовниц имеют все, кому не лень.

— Согласен. Однако Владыка решил наставить маршала на путь истинный…

— И-и?

— Короче, заходит патриарх к нему в комнату, а Иван лежит на кушетке абсолютно голый, а наложница лупцует его бамбуковыми палками.

— Зачем?

— Массаж такой есть. А Иван, как только увидел патриарха, стал громко читать «Отче наш»… Представляешь, полуобнажённая девка бьёт мужика палками по голой спине, а тот во весь голос причитает: «Отче наш, Иже еси на небеси…»

— И что патриарх? — широко улыбнулся император.

— Обалдел от такого зрелища и спрашивает, мол, что здесь происходит? А Сомов кричит: «Отче, помоги словом святым, не дай блуду одолеть меня…» Вот и читали молитвы на пару, пока девчонка не закончила лупцевать маршалу спину и не покинула комнату. Как только ушла, Иван говорит: «Благодарю, Отче, ты бы знал, как мне теперь хорошо и спокойно…»

— Да уж, — снова рассмеялся Павел Андреевич, — после такого, кому угодно будет хорошо… Мне как-то довелось сходить на тайский массаж… Ну, да ладно. Надеюсь, они не ссорятся?

— Нет, живут нормально. Владыка окружён заботой и вниманием. Если что ему требуется, то это моментально исполняется…

— Хорошо, — кивнул император и отодвинул от себя пустую чашку — насытился. — А из Руси на собор кто-нибудь приедет?

— Если честно, то даже не знаю, — ответил министр безопасности и тоже отодвинул от себя чашку.

— А чего так?

— Великий князь и митрополит Геронтий сильно не в ладах. Все последние московские победы и удачи, если верить словам последнего, случились благодаря Божественному вмешательству, то есть по щучьему велению.

— Понятно… А что там Тверь?

— Дышит на ладан, дунь — рассыплется. Недолго ей осталось.

— А как Иван III воспринял весть о том, что брат его во время морского путешествия умер?

— Сказывают, что скорбел. Но к нам у него претензий нет. Кстати, интересовался, когда отроки вернутся и ещё хотел, чтобы мы помогли ему с гимном…

— Ох, ты! Гимн захотел?

— А чего ты удивляешься? Не один человек ему донёс, как наши люди встают при звучании государственного гимна, который, почитай, статусом вровень с гербом стоит. К таким вещам относятся очень внимательно. Тем более есть, что в противовес церкви поставить.

— Тогда оповести всех НАШИХ, чтобы покопались в своих мозгах в поиске мощной мелодии. Сам понимаешь, такие вещи должны «цеплять» не по-детски.

— Хорошо, озабочу, — кивнул Бурков.

— А что слышно из Петропавловка-Бразильского (Рио-де-Жанейро)?

— Пока ничего. Радиотелеграфной связи же с ним нет. И так она лишь в самых значимых местах. Тем более испытываем дефицит в радистах. Абы кому такой секрет не доверишь…

— Это точно. Что ж, будем надеяться, что там всё хорошо.

— Будем, — мотнул головой Бурков. — По крайней мере, когда корабли возвращались оттуда в Звёздный, всё было хорошо.

— Ладно… А как поживает Афанасий Никитин?

— Он сейчас перебрался в село Воскресенское, а завод Савинский оставил на попечение своих людей.

— Что за село такое и зачем он туда перебрался?

— Перебрался поближе к Москве. Местечко это, если плыть по Москве-реке, всего в ста километрах от столицы будет. А сухопутным путём и того ближе. Село, можно сказать, организовал с нуля. А перебрался туда потому, что там обнаружены большие залежи известняка (современный Цемгигант).

— С нашей подсказки обнаружены?

— Ага, — кивнул министр безопасности. — Афанасий уже поднаторел в производстве цемента, неплохо разбирается в строительстве мельниц и печей, вот и выкупил пустоши практически задаром. Организовал постройку небольшой каменной церкви и приступил к строительству второго завода.

— Молодец, однако!

— Согласен. А вот на Савинский завод было совершенно нападение…

— Что случилось? — тут же озаботился император.

— Идёт война из-за пушнины. Многие новгородские купцы жили с её продажи, а Афанасий со своими людьми практически всё замкнул на себя.

— И чем дело завершилось?

— Отбились людишки… Слава Богу, в своё время пушки на завод завезли, да и порох поставляем периодически. Тем более места там глухие и без оружия нельзя, поэтому на заводе имеется своя оружейная комната, где хранятся и копья, и арбалеты, и простенькие фитильные ружья. А уж топор каждый мужик за поясом носит…

— Понятно. А наши корабли, что ходят вокруг Скандинавии, ещё не примелькались? Никто не пытался их атаковать?

— Видели их, конечно, но чтобы атаковать — нет. Тем более они стараются ходить в стороне от существующих морских путей. А если брать район Норвежского и Баренцево морей, то там конкурентов нашим кораблям точно не имеется.

— Будем надеяться, — задумчиво покивал головой Павел Андреевич. — Какие ещё есть новости из Руси?

— В это Рождество в Москве официально открылось наше подворье. Всё, что планировали построить, построили. Теперь там работают кафе и магазины. Народ на новую диковинку ходит смотреть толпами. Это тебе не деревянные пятистенки, в которых окон нормальных нет. Тут всё стильно, светло, просторно, уютно… А ещё наши люди организовали хоккейный матч. У нас-то всё равно вся хоккейная атрибутика без дела пылилась: клюшки, шайбы, коньки, экипировка… А зачем товару зря пылиться? Мы ребят посвятили в эту тему. Объяснили, что да как. Дали книгу, которая посвящалась катанию на коньках, и велели научиться. Тем более настольную игру хоккей продаём… Забава, кстати, пользуется популярностью. На реальный матч тоже народу сбежалось посмотреть немало. Даже Великий князь присутствовал.

— А где матч устроили?

— Прямо на Москве-реке. Разгребли снег, приготовили площадку, поставили ворота, экипировались не хуже рыцарей и айда рубиться. На коньках-то уже года три, как научились неплохо ездить. Короче, одни играли в красной форме, на которой была отпечатана пятиконечная звезда и написано ЦСКА, а другие в синей, где имелась большая белая буква «Д», — улыбнулся министр безопасности.

— А что, попроще ничего не нашлось, чтобы вообще без надписей? — поморщился император.

— Эти были самые нейтральные. Остальные все или с гербами или с такими надписями, что лучше никому не показывать, а то слишком много вопросов появится.

— Думаю, их и без этого хватило…

— Так и отговорка простая нашлась, деревенские играли против армейских, — широко улыбнулся Бурков. — Тут ведь главное было показать единую форму. Любопытствующие сразу разделись на болельщиков. Одни болели за красных, другие за синих. Про буквы уже потом объяснили. А во время игры среди зевак даже драки случались. Кто стерпит, когда «его» команду обзывают?

— Да уж! — рассмеялся император. — Ей Богу, как дети…

— Ну, а чё? У нас вон, когда играют в футбол, люди тоже «болеют» не по-детски… Я уж молчу про бокс и петушиные бои, которые Сомов устраивает в Иване-Дальнем. Теперь это чуть ли не национальная забава…

— Ладно, — махнул рукой Павел Андреевич, — оставим спорт в покое. Что ещё по Руси есть?

— Во время стояния на Угре пищальная сотня Ивана Молодого очень хорошо себя показала. Их поставили охранять небольшой брод. Так ордынцы в том месте даже к берегу толком не смогли подойти — плотность залпового огня не позволила. Короче, у великокняжеского сына теперь целый полк таких стрелков, то есть пять сотен человек. Иван Васильевич разделил поровну ружья, которые мы ему тогда привезли. Правда, свою часть бережёт и никому не даёт почему-то. Зато на наши пушечки губу раскатал. Доклады об их эффективности он всяко получил не от одного человека.

— Только на пушки? А кремнёвые ружья не захотел? — удивился император.

— Ружья солдаты в чехлах носили и доставали только по делу. Да и не велено им было хвастаться. А вот пушки постоянно на виду…

— И чего теперь?

— Торгуемся, мол, дорогие очень… Заодно ссылаемся на то, что когда боярские дети вернутся после обучения, смогут делать не хуже…

— Нее, такие делать не смогут, — покачал головой император. — Бронзовые «Полканы» — да, а «Наполеоны» — нет. Но им и это большой прогресс… Так что там?

— Торгуемся, говорю, да настраиваем окружение Великого князя на то, что Казань нужно полностью подчинить себе и сажать туда князем Ивана Молодого. К тому же Ивану Васильевичу уже не раз намекали, что вдоль Камы много полезных ископаемых расположено. Самоцветы там разные и руда, из которой хорошее оружие можно делать и не только его… А проход в те земли Казанское ханство перекрывает, ну и Вятская республика тоже. Короче, настраиваем Москву на то, что в настоящий момент восточное направление перспективнее.

— Я согласен. Если в ближайшие десятилетия Москва надёжно оседлает Уральские горы и постарается развить собственное горнорудное дело и металлургию, то сможет составить мощную конкуренцию Европе. Эх, лишь бы не стремились тупо наживаться, продавая за бесценок сырьё… Взять ту же пушнину… Зверя-то всё меньше и меньше становится, — тяжело вздохнул Павел Андреевич. — Хоть бы раз в пять лет заповедные года объявляли… Правда, кто больно послушает?

— Это точно, — поддержал его Бурков. — Сиюминутная выгода важнее. Да и кто станет придумывать для охотников альтернативный способ заработка?

— Вот именно — никто! Ладно, что там дальше у тебя есть?

— Да вот, Махмуд Гаван что-то приболел в последнее время. Если с ним что-нибудь случится, то неизвестно как в Индии повернутся дела. Как бы Олегу Быстрову не пришлось объявлять себя независимым князем.

— А он сможет? — на лице императора отразился явный скепсис.

— Силёнки вроде есть. Если что — мы поможем. Заодно и Али Юсуфа прямо в Гоа можно будет посадить султаном…

— А Олег на остров Рун рекрутов ещё не отправлял?

— Не успел.

— Вот и не надо. Пусть лишь корабли за пряностями отправляет, а на вырученные деньги тренирует их прямо на месте.

— На все деньги? — удивился Бурков.

— Нет, пусть хотя бы тридцать процентов прибыли нам присылает. Лучше товаром, в котором нуждаемся.

— Понял, — ответил министр безопасности и сделал в своём блокноте пометку.

— Что ещё? Как там Андрей Палеолог в Венеции поживает?

— Подустал мужичок немного. Трудно играть человека умнее самого себя. Да и охране нашей не позавидуешь… Что от этих венецианцев можно ожидать, хрен знает.

— Не понял, — удивился император. — Вроде же договорились обо всём, корабли строятся…

— Так-то оно так… Но вдруг Андрей неожиданно помрёт? Могут ведь, и отравить, и виновного даже найти и покарать его… Мало что ли «стрелочников»?

— Да уж… — согласно покивал головою Павел Андреевич. — А как вообще продвигается строительство кораблей?

— Примерно десяток уже спустили на воду и проводят испытания. Наши люди пытаются набирать на них лояльные Андрею команды, но сам понимаешь, венецианцы считают галеасы своими, поэтому командные должности занимают в основном те, кто предан правительству Венеции.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся император. — А рекрутов добрали?

— Да, — кивнул Бурков. — Тут уж не должно быть венецианских ставленников. Хотя, всем в душу тоже не заглянешь…

— Это точно! А какие дальнейшие планы? Когда основная движуха намечается?

— По плану флотилия в начале марта должна отправиться в Юрьевск. Там она месяц будет готовиться в обратный путь. За это время новых рекрутов постараются научить взаимодействовать со своими более опытными товарищами. А в начале мая вся армия возьмёт курс на Морею. Ближе к этому времени мы начнём устраивать в Константинополе различные провокации. К тому же постараемся совместить возвращение принца Джема в Османскую империю с началом боевых действий на Пелопонесском полуострове. И ещё, Павел Андреевич, египтян, которых мы обучали артиллерийскому делу, пора отправлять домой. Чтобы они возвратились в Египет одновременно с принцем.

— Да, я знаю. Мы уже готовим их возвращение. Если честно, то они в Звёздном сейчас лишь мешаются. Всему, что требовалось знать, ребяток научили. А тратить порох лишний раз больно не хочется. Да и пушки, которые приготовили для султана, место занимают…

— Много пушек?

— Это пока первая партия. Пятьдесят штук калибром в 150 миллиметров. Вес одной такой чугунной «малютки» 750 килограмм. К каждой пушке прилагаются пятьдесят картечных зарядов и столько же ядер, плюс бочки с порохом…

— А сколько всего планируется отправить кораблей к берегам Египта? — задал Бурков очередной вопрос, представив какую ораву людей и массу груза необходимо везти.

— Три торговых дау увезут из Звёздного артиллеристов и двенадцать торговых дау заберут из Ивана-Дальнего полки принца Джема. К каждому каравану для сопровождения и охраны будет придано по одному клиперу класса «Лев».

— Тогда в караване, что уйдёт от нас, надо парочку мест зарезервировать.

— Зачем?

— Для нелегалов… Отправятся жить в Константинополь.

— Понятно, — кивнул император. — А что слышно из Португалии, Испании и Франции?

— Португалией сейчас правит набожная королева Жуана Португальская, родная сестра умершего короля. В своё время она решила посвятить себя служению Богу и ушла в монастырь. Но из-за случившихся событий была вынуждена возвратиться оттуда и занять трон. Теперь ей подбирают жениха. Однако если верить слухам, она слишком предвзято относится к мужчинам…

— А чего так?

— Кто ж её знает? — развёл руками министр безопасности. — Кстати, с ней встретилась небольшая группа мореплавателей, которые побывали в наших руках.

— И чего они?

— Наговорили кучу ужасов про земли, которые находятся ниже экватора. И что сами спаслись только чудом и больше к тем берегам ни ногой…

— Это радует! — улыбнулся Павел Андреевич. — Надеюсь, что в ближайшие лет десять к нам никто не сунется. Нужно беречь эту королеву, да и жениха подобрать ей под стать. Пусть все их заботы будут связаны с Европой.

— Согласен, — кивнул Бурков и, после небольшой паузы продолжил. — В Испании умер король. Наследницами оказались три его маленьких дочери. Шефство над ними взяла Хуана Арагонская, его сестра, а заодно и жена Неаполитанского короля Фердинанда I. Однако у Фердинанда слишком много врагов, поэтому и к Хуане Арагонской многие отнеслись с неприязнью. Короче, страна разбилась как минимум на три лагеря. По большому счёту там началась гражданская война.

— Хорошо. Продолжайте тщательно отслеживать события в том регионе.

— Обязательно.

— А что по Франции?

— Что произошло во Франции, точно сказать не могу, ибо нет чёткой связи. Однако между ней и Священной Римской империей с новой силой вспыхнула война. До этого они вели споры между собой из-за бургундского наследства, и дело вроде шло к полюбовным соглашениям, но теперь…

— Хочешь сказать, что и во Франции надо радистов сажать? — усмехнулся император.

— Не только во Франции, — улыбнулся министр безопасности. — Однако я не вижу смысла посылать туда официальных послов. На сегодняшний день мы имеем в своём распоряжении столько различных документов и печатей, а так денежных средств, что можем самостоятельно устроить своего человека в любой точке Европы. Единственная проблема, таких людей нужно готовить года три. Опять же — это должен быть выходец из Европы. А если выращивать свои кадры, то понадобится не меньше десяти лет. И будут это в основном выкупленные из рабства дети.

— Согласен. Учить взрослого человека электро и радиотехнике практически бессмысленно. Как он всё воспримет — неизвестно. Я, конечно, не сомневаюсь, что можно отыскать умненького и надёжного человека, но процент такой вероятности слишком мал.

— Вот и я про это.

— Зачем тогда тему поднял? — слегка удивился император.

— Во-первых: затем, что чем плотнее мы разместим повсюду своих людей, тем скорость передачи информации увеличиться. Во-вторых: тот же самый европеец, вернувшийся, например, в Париж якобы из Палестины, может привезти с собой темнокожего слугу, а вот уже он… — сделал Бурков многозначительную гримасу. — И в-третьих: торговые корабли, имеющие соответствующие документы, могут заходить практически в любой порт. Если в этом порту проживает наш человек, то получив от него информацию, её тут же можно передать по радиотелеграфу. Главное, чтобы таможенники, осматривающие корабль, не заинтересовались необычной комнатой и железками, находящимися в ней. Хотя, при желании, замаскировать нежелательные для постороннего глаза предметы не составляет большого труда.

— Согласен. Если человек ни разу в жизни не слышал о радио, то увидев его, даже не поймёт, что это за хрень, — улыбнулся Павел Андреевич. — Кстати, а как поживает Туманный Альбион? Ты одно время мне такие планы про него составлял…

— Да, помню. А ситуация там примерно следующая… Сначала велась «Столетняя война», потом война между «Белой и Красной розой»… Короче, простые люди уже порядком подустали от смертоубийства. И сейчас идёт всеобщая тенденция к тому, что основная масса населения Англии стремится к мирной жизни. Кроме местного населения есть куча различных эмигрантов, причём очень богатых эмигрантов, цель которых — вложить свои капиталы в недвижимость. В первую очередь в земельные участки, а так же в дешёвую рабочую силу. Они тоже в войне не заинтересованы, зато прекрасно разбираются в коммерции и организации различных мануфактур. Буржуазия, однако…

— Ты против буржуазии? — хмыкнул император.

— Это будущие конкуренты, Павел Андреевич. А мы ещё не настолько сильны, чтобы смотреть на них с любовью…

— С любовью? — громко рассмеялся Черныш. — Ну, ты, блин, Артём Николаевич, и перлы выдаёшь… А чего предпринимать думаешь?

— Во-первых: моей службой подготовлено восемь нелегалов. Двое из них, как я уже говорил, отправятся в Константинополь. Ещё двое в Гамбург. Всё-таки это один из основных центров европейской торговли, куда стекается куча всякой информации… Ну, и последняя четвёрка отправится в Англию. Будут там нашими глазами, ушами и руками. Со временем и радиста там посадим…

— Хорошо, действуй.

ЧАСТЬ I

ТАНЦЫ с САБЛЯМИ

Глава 1

Я иду

Каждая ночь прекрасна по-своему. Особенно, если эта ночь полна звёзд. Представьте берег моря… Скромный деревянный причал… Привязанную к нему лодку, которая плавно покачивается на лёгких волнах… А на дне лодки лежите вы и смотрите на ночные звёзды… Представили? А теперь представьте, что вы контрабандист и прячетесь на дне лодки от представителей власти… Причём если попадётесь, то вам, скорее всего, не сносить головы. Воины османского султана быстры на расправу. Правда, в вашем случае смерть будет долгой и мучительной. Двадцать килограмм листовок, на которых брат нынешнего османского султана держит в своей руке его отрубленную голову, не располагают к милосердию по отношению к их хранителю. А тут ещё надпись под картинками: «Вот так будет с каждым узурпатором».

Хорошо, что в эту погожую июньскую ночь 1483 года от Рождества Христова на дне лодки прячетесь не вы. В ней прячется грек, носящий имя Вукол Рыбак. А ещё брезентовый мешок, в котором хранится вся прокламация. Мало того, листовки обёрнуты вощёной бумагой, которая оберегает их от влаги. Откуда же у Вукола столь специфический груз? Всё очень просто, мужчина является членом тайной православной организации «Двенадцать Апостолов». Попал он в организацию четыре года назад. Прошёл годичное обучение и был переправлен в Константинополь, где и проживал до настоящего времени.

Вот отряд янычар, освещая себе путь факелами из просмолённой пакли, накрученной на деревянные палки, прошагали мимо пристани. Выждав ещё некоторое время, Вукол аккуратно выглянул из-за края лодочного борта, дабы убедиться, что поблизости никого нет. «И чего им здесь понадобилось?» — подумал мужчина. Действительно, пристань находилась примерно в пятистах шагах от старого разрушенного моста, построенного ещё при императоре Юстиниане I. Разрушили его защитники города в 1453 году, чтобы не дать османам спокойно перебраться через бухту Золотой Рог. Однако это не помогло — турки соорудили подобие понтонной переправы из примкнутых друг к другу кораблей.

Взвалив вещмешок на плечи, Вукол осторожно двинулся к стенам Влахернского квартала. Именно через них воины османского султана ворвались в Константинополь, проломив каменную преграду. Да и сейчас знающий человек мог спокойно проникнуть в город, хоть новые власти и постарались всё спешно восстановить. Перебравшись незамеченным через стену, Вукол решил передохнуть. Всё-таки тащить на себе двадцать килограммов груза — занятие не из лёгких. Просидев в тени скального дуба минут пятнадцать и внимательно прислушиваясь к ночным звукам, мужчина двинулся дальше. Его путь лежал к руинам храма Богородицы, что сгорела и обрушилась полвека назад. Там его ожидали местные нищие, которые за небольшую плату согласились разбросать листовки по всему городу.

— Здесь они прячутся, господин стражник, — вдруг услышал Вукол и резко присел под тень кустов, вдоль которых шёл.

Примерно в двадцати шагах от себя он увидел отряд янычар. Они притаились за небольшим покосившимся строением. Двое из них держали в руках факелы, благодаря которым Вукол разглядел знакомое лицо. Это был один из нищих, согласившийся помочь. «Иуда! — испытывая одновременно страх и злобу, подумал член братства. — Так вот почему янычары тут рыскают ночью…» Сделав несколько плавных вдохов и выдохов, чтобы успокоить безумно колотящееся сердце, мужчина двинулся охотничьим шагом прочь от опасного места. Бесшумной походке его обучили в тайном пристанище братства…

Вернувшись обратно к лодке, Вукол задумался. Листовки должны быть раскиданы по городу именно этой ночью. Но что он может один? И тут его взгляд упал на минарет мечети Султана Эйюпа, чётко выделяющийся на фоне звёздного неба. Если кидать бумагу с его высоты, то она разлетится достаточно далеко. Только не стоит разбрасывать её всю. Нужно немного оставить и раскидать в противоположном конце города. За ночь он должен успеть это сделать, тогда утром жители разных районов Константинополя обнаружат одно и то же.

Сев в лодку, Вукол приладил вёсла и торопливо стал грести вдоль южного берега бухты Золотого Рога, направляя судно подальше от пролива Босфор. Грести пришлось примерно час. Причалив к берегу и привязав лодку к какому-то камню, мужчина направился к мечети. До неё по прямой линии было не больше двухсот пятидесяти шагов, и находилась она вне городских стен… Правда, местность не располагала к лёгкой прогулке. Крутые холмы, исчерченные оврагами и непролазным кустарником, заметно затрудняли путь. К тому же приходилось быть постоянно начеку, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза.

Добравшись, наконец, до мечети, Вукол снова затаился: было необходимо передохнуть и оглядеться. Ночную тишину нарушал лишь стрёкот цикад, да ленивый шелест листвы, создаваемый слабым дуновением ветра. Минарет располагался во внутреннем дворе. Чтобы попасть туда, требовалось пройти ворота, которые, не смотря на поздний час, стояли открытыми. Но приблизившись к воротам, тайный агент заметил молящихся во внутреннем дворе людей. Магометане! Обругав себя за глупую мысль, раскидывать листовки с минарета, Вукол подался назад. Что делать? Ещё пара часов и начнёт светать. Сняв со спины вещмешок, член братства открыл его, достал пятикилограммовую кипу, обклеенную вощёной бумагой, и разорвал защиту. Всё остальное снова закинул за плечи. После чего, двигаясь по часовой стрелке вокруг мечети, стал разбрасывать листки бумаги. Когда в руках осталось около десятка копий, он подошёл к ограде и закинул всё во внутренний дворик. Затем поспешил в сторону оставленной на берегу лодки. Следующей его целью был собор Святой Софии, который османы обратили в мечеть.

Восток уже порозовел, когда Вукол всё-таки добрался до храма. Последние три километра пути Рыбаку пришлось двигаться через городские кварталы, периодически прячась от патрулей. Зато вещмешок похудел ещё на десять килограмм, а по разбросанным листовкам можно было отследить маршрут, по которому он шёл. Начинался путь в районе Фанар (Фенер), цепляя по дороге все места, где обычно днём скапливался народ.

— Вот он, господин стражник! — по ушам резанул резкий крик и Вукол увидел, как к нему устремился отряд янычар.

В панике озираясь по сторонам, агент стал искать спасительный выход. В этот самый момент с минарета зазвучал призыв муэдзина. К нему он и побежал. Задыхаясь от быстрого бега, Рыбак сорвал с себя вещмешок, выхватил из него последнюю кипу листовок, а уже ненужную котомку швырнул на землю. Дверь в минарет оказалась открытой, и Вукол не раздумывая прошмыгнул вовнутрь, задвинув за собой засов. После чего побежал вверх по винтовой лестнице. Пока он поднимался, то успел зубами порвать обёртку, под которым прятались листовки.

— Кто ты такой и что тебе здесь надо?! — возмущённо воскликнул муэдзин, когда неизвестный остановился возле него и начал сбрасывать вниз листки бумаги.

— На, держи! — неизвестный сунул ему в руки несколько листков, а сам, посмотрев тоскливо с высоты на землю, устремился обратно вниз по лестнице, туда, где янычары пытались взломать дверь, ведущую в минарет.

Вукол не был ни воином, ни душегубом и сражаться не собирался. Но прекрасно понимал — живым сдаваться нельзя, потому что пытки будут ужасны. Однако и самоубийство ему претило, поэтому прыгать с минарета мужчина не решился. Но если прыгнуть на вооружённого врага, то он в злобе своей, скорее всего, применит оружие… Подобрав с пола кусок строительного камня, Вукол тяжело вздохнул, несколько раз перекрестился и, шепча молитву, застыл у двери, которая вот-вот должна была рухнуть под натиском разъярённой стражи…

— А-а! — грозно крикнул он и, зажимая в поднятой руке камень, прыгнул на янычар…

В этот же день его отрубленную голову, насаженную на копьё, носили по улицам города и оповещали всех жителей, что так будет с каждым, кто пойдёт против воли султана. На одной из улиц двое мужчин, одетых на восточный манер, проявили необычную заинтересованность к отрубленной голове.

— Фарух, гляди — это же наш связник, с которым мы должны были встретиться.

— Тише, Азамат, я вижу.

— Интересно, что произошло?

— А это мы сейчас узнаем, — и мужчина обратился с вопросом к тому, кто нёс на копье голову.

Очень быстро выяснилась, что «носильщик», которого сопровождали несколько грозных стражников, и есть тот самый человек, чьими стараниями был пойман злодей, прислуживающий врагам султана.

— Дурак и хвастун, — брезгливо сплюнул Фарух.

— Что станем делать? — поинтересовался Азамат.

— Собаке — собачья смерть, — ответил напарник. — Султан должен увидеть, что происходит с предателями.

Утром следующего дня муэдзин, спешащий к минарету возле Софийского собора, с ужасом обнаружил висельника. Его тело слегка покачивалось на верёвке, привязанной к одной из веток дерева, что росло недалеко от входа в здание. К груди покойника кинжалом была приколота вчерашняя листовка. Только она имела одно существенное изменение… Поверх старых надписей шла кровавая арабская вязь: «Я иду».

Знал ли принц Джем, что «он идёт»? С одной стороны — да, он шёл… Но о его пути мы расскажем чуть попозже. А вот листовки разбрасывали уже третий раз за минувший год. Делалось это по нескольким причинам. Во-первых: все средиземноморские государства пристально следили друг за другом. И если где-то что-то случалось, то новости разносились достаточно быстро. Во-вторых: в Венеции находился Андрей Палеолог. Его действия требовали прикрытия. Если в Османской империи будет тишь, гладь, да Божья благодать, то и венецианское правительство призадумается, а не водит ли их потомственный Византийский император за нос? И вообще, зачем ссориться с турками, когда с соседом (с Феррарой) война проходит не слишком удачно? Воевать на два фронта никто не любит. И в-третьих: провокационные листовки в центре столицы сильно бьют по престижу власти. Если кто-то осмелился это сделать, значит, чувствует силу за собой. И тут уже не только мирные жители начинают позволять себе отпускать словесные вольности по отношению к султану, но, что ещё хуже, его воины…

Скрывали ли подчинённые Баязида II эти происшествия? И рады бы… Кто же захочет, чтобы его обвинили в профнепригодности? Только как скрыть, когда о случившейся провокации знают сразу слишком много людей? Приходилось докладывать. Сперва, конечно, султан отнёсся к этому снисходительно. Типа убежавший и лишившийся армии брат в состоянии лишь мелко пакостничать, что совершенно не красит его, как воина. Однако чтобы подобное не повторилось, Баязид II приказал поймать и казнить провокаторов, прислуживающих Джему. Но быстро это сделать не удалось — не там искали, совсем не там. Зато с других земель начали приходить слухи об успешных действиях принца. А следом за этим произошла новая провокация… Султан разозлился уже не на шутку. С плеч полетели первые головы подчинённых, не справляющихся со своими обязанностями, что автоматически создало атмосферу страха, интриг и недоверия. Окружение Баязида II стало пристально следить друг за другом. В результате вскрылись кое-какие нелицеприятные делишки, правда, совершенно не имеющие отношения к провокациям. Но кого это волнует? Раз обманул в одном, то можешь и в другом… Из-за чего прокатилась очередная волна казней, что естественно не прибавило любви к султану.

Поймать распространителя листовок удалось благодаря случайности… Даже двум случайностям. Вукол для своих акций нанимал одних и тех же бродяг. Правда, о себе он не распространялся и старался выглядеть неприметным. «Посылки» к нему приходили с торговыми кораблями из Александрии, где у представителей Южной империи имелось своё консульство. Там в одном из подвалов находилась мини типография, то есть станочек размером со стул, который мог штамповать одинаковые копии. Но не суть. Вукола подвела жадность одного из бродяг, который решил, что власти ему заплатят больше, чем этот появляющийся время от времени странный человек. А может даже удастся возвыситься… В результате он сдал не только его, но и своих, так сказать, товарищей. Ведь они тоже разбрасывали листовки… А вторая причина, которая привела Вукола к печальному концу, это его исполнительность. «Забил» бы на порученное ему дело, не стал бы рисковать, когда узнал о предательстве, остался бы жив. Но случилось то, то случилось. Однако эти происшествия вызвали у султана лишь ярость. Во-первых: гнусные бумажки в очередной раз оказались раскиданными по городу. Во-вторых: что взять с пойманных бродяг, которые ничего не знают? Даже их смерть не принесёт радости. И в-третьих: погиб тот, кто хоть что-то знал… И тут новая напасть: словно ему в насмешку перед главной мечетью города повешен доносчик, а к его груди кинжалом приколота недвусмысленная надпись…

А Джем шёл. 1 апреля 1483 года он с четырьмя своими полками высадился в порте Суэц. Султан Египта Каит-Бай, чей сын был женат на единственной дочери Джема, уже знал, что сват скоро окажется на его земле. Об этом его проинформировал (якобы узнал из достоверных источников) Фёдор Рыбкин, который находился в Египте в качестве посла Южной империи. Так же он поделился «слухами», что на принца готовилось покушение, поэтому тому пришлось тайно уехать в один из городов, что находятся на побережье Африки. О похищении даже речи не шло. Начнём с того, что этого не хотел сам Джем. Мало кому приятно, когда про него такое говорят, а уж воину… Представителям Южной империи тоже было невыгодно раскрывать свои возможности. Как так, находятся в чужой стране, а вытворяют, что им вздумается?! Поэтому даже принцу, если он вдруг проговорится, говорили о совершенно левых людях. А ещё, находясь в Иване-Дальнем, он искренне считал, что маршал — это какой-то местный африканский правитель. Подобным выводам способствовали сразу несколько обстоятельств. Во-первых: все знали, что они находятся в Африке. Во-вторых: это язык, который не понимал ни сам принц, ни его люди. Зато все рекруты говорили именно на нём, на языке суахили — смеси африканского и арабского. Маршал тоже прекрасно разговаривал на суахили. Правда, в присутствии принца все старались изъясняться на персидском языке, на нём же обучали военной науке рекрутов. Во-вторых: все завербованные в армию чернокожие парни считали маршала правителем здешних земель. В принципе так оно и было. Только не правитель, а наместник. Но кто в подобных тонкостях разбирался? Тем более служба безопасности внимательно следила, чтобы ни принц Джем, ни его люди лишнего не узнали. Короче, разговоры про императора и про Южную империю были табу. Ни к чему это. Зато других историй — сколько хочешь. К тому же сам маршал предпочитал больше слушать, чем говорить. Всё-таки знать историю не из учебников 21 века, а от тех, кто к ней находился гораздо ближе, намного интереснее.

Когда Сомову передали, что добровольцы из Египта, которые обучались в Звёздном артиллерийской науке зашли в Порт-Руслан (Ричардс-Бей), чтобы запастись перед дальней дорогой водой, дровами и продуктами, он стал готовить к отправке принца. Встреча кораблей была нежелательна, а вот их прибытие в Египет с небольшой разницей — в самый раз. Сначала Каит-Бай увидит, что русичи выполняют свои обязательства, а затем в очередной раз убедится, что представители Южной империи доносят ему верную информацию. Так и случилось, в Момбасу, в Могадишо и на остров Сокотра караваны заходили с разницей в десять дней. Египетские пушкари про принца Джема ничего не слышали, зато он узнавал, что до него тут побывали люди Каит-Бая.

В порте Суэц «пропащего» принца уже ждали, чтобы проводить в Каир. Там ему устроили пышную встречу, а заодно оценили прибывших с ним воинов. Всех поразила красивая единообразная форма, да и сами солдаты отличались высоким ростом и развитой мускулатурой. К тому же пехотинцам и пушкарям незадолго до их отправки выдали кольчуги, но не простые, а прошедшие воронение, отчего те поблёскивали насыщенным синим цветом. Длина кольчуги доходила до середины бедра, а рукава до локтей. Всё-таки маршал посчитал, что одних поддоспешников (что-то сродни тегиляю) будет мало. Тем более кольчуга продолжала пользоваться популярностью у военных. А для мастеров-бронников изготовить подобный доспех не составляло особого труда. Куча различных приспособлений и орава шустрых учеников делало этот процесс достаточно быстрым. Был бы нужный материал под рукой. А материал был. В Иване-Дальнем ежедневно производили километры разнообразной проволоки, а так же стальные листы. Именно из них сделали шлемы и кирасы для всадников. Ещё стоит отметить, что клейма на доспехах и оружии для гвардии принца ставили индийские. Во-первых: в цехах действительно работало немало мастеров из Индии. Правители Южной империи не жалели средств на то, чтобы переманить к себе очередного умельца. К тому же Индия, как страна, в которой умеют работать с металлом, находилась ближе всего, да и знакомства с местными правителями упрощала многие вопросы. Во-вторых: «левые» клейма позволяли избежать ненужную ассоциацию, так как товары из ЮАР уже знали и успели оценить по достоинству. Поэтому не только клейма, но и прочее обмундирование и вооружение имело несколько иной вид… Но мы отвлеклись.

Глядя на гвардию принца, султан Каит-Бай захотел узнать, где тот набрал таких бравых воинов? Так как правды Джем говорить не хотел, зато любил прихвастнуть, то высказался в том плане, что посетив восточное побережье Африки, он кликнул вождям клич встать под его знамёна. В результате вот… Сопровождающие принца люди охотно поддержали его враньё. Никому не хотелось вспоминать, как их муштровал какой-то африканский вождь. Особенно жене Джема, которой приходилось каждый день кушать то, что кушают солдаты. Что совершенно не поднимало настроения. Зато невольно приходилось лично участвовать в приготовлении пищи, преодолевая брезгливость, гордыню и высокомерие. И ведь не мог маршал объяснить этим людям, что темнокожие солдаты, которые стоят перед ними — это будущая опора их власти. Конечно, если удастся взять её в свои руки. Но ведь именно они то орудие, благодаря которому можно достигнуть цели. Ему ли (маршалу) не знать об этом? Только зачем метать перед свиньями бисер? Он и не пытался. Желателен был обратный эффект, который в результате и проявился. Каит-Бай услышал от гостей именно то, что хотели правители Южной империи. А в случае чего у Сомова имелись долговые расписки, писанные рукой самого Джема. Должок-то по ним числился не малый…

В ТОЙ истории мамлюки отговаривали принца от войны с Баязидом II, искренне считая, что его ничего хорошего не ждёт. Правда, этого не стал делать Каит-Бай. Зачем, если свату невтерпёж? Не получится, сам виноват. Получится, ещё лучше. Никто не поставит в упрёк, зато сохранятся хорошие отношения. В этот раз «за» были все. Здесь же в Каире Джема ждали два важных сообщения. Одно из Анатолии от Касым-бея, представителя Карамаидов, а второе от санджак-бея Анкары Мехмеда. Оба были недовольны Баязидом II и обещали принцу военную поддержку, если он согласится выступить против брата. А он хотел, даже очень хотел. Поэтому Касым-бею и Мехмед-бею срочно были отправлены донесения, чтобы они ждали принца в Алеппо, который на данный момент находился в вассальной зависимости от мамлюкского султаната.

Пробыв в Каире чуть больше двух недель, Джем со своей гвардией, которая в общей сложности насчитывала три тысячи человек, отправился в Александрию. 25 мая 1483 года он на пятнадцати судах уже покидал главный египетский порт, держа курс к берегам Сирии, и достиг их 1-ого июня. Ещё неделя ушла на путь до Алеппо. Там оба бея устроили ему пышную встречу. Здесь же прошёл смотр всех войск. Кроме того не без помощи агентов Южной империи, что находились в гвардии принца, стали распускаться слухи, якобы Джем с громадной армией стремится завоевать все приграничные с Хорасаном (он же Персия, Ак-Коюнлу, Иран) города. Имея за спиной миролюбивого соседа, каким был правитель Хорасана Хусейн Байкара, принц намеревался двинуться в сторону Константинополя, держась дорог, расположенных параллельно побережью Чёрного моря. А побережье — это порты, то есть места, куда доставляют различные грузы. Значит, будет, чем снабжать армию. С точки зрения логистики эти слухи выглядели вполне логичными. На самом же деле первой целью был город Конья. От него шла прямая дорога на Анкару и дальше к Константинополю. Тем более к этому городу стекались торговые пути, идущие из южных портов Анатолии (побережье Средиземного моря в Малой Азии). Принцу удалось уговорить обоих беев выступить единым кулаком, чтобы быстро расправится с городом, который в дальнейшем станет основным пунктом снабжения их войск. Вслед за Коньей придёт черёд Анкары и Бурсы — старой столицей Османской империи. Именно там Джем хотел обосновать свою главную резиденцию.

4 июля 1483 года войска принца и обоих беев подошли к Конье и осадили её. По воле случая в этот же день Баязиду II доложили, что его брат вторгся в пределы Османской империи. Так же ему передали различные слухи. То, что султан на них поведётся, дезинформаторы больно-то не рассчитывали. Бегущие от армии вторжения люди всяко расскажут, с какой стороны идёт наступление. Но лишним это тоже не будет. Вдруг армия разделилась? Чем больше «пыли», тем хуже понимание происходящего. Выслушав донесения, Баязид II немало растерялся. Если бы все произошло год назад, то он спокойно двинулся навстречу брату и легко бы его разгромил. А вот сейчас… Как оставить столицу, когда в ней творятся непонятные дела? Вслед за листовками по городу поползли слухи, что он отравил своего отца, дабы самому занять трон. К тому же распространителям листовок удалось вывести его из себя, в результате чего он в горячке приказал казнить нескольких человек, которые сейчас очень бы пригодились. А ещё султан очень удивился тому факту, что брат, так любящий писать письма, не отправил ему никаких посланий с просьбами. Похоже, тот был не намерен, как раньше, довольствоваться частью государства, похоже Джем желал всё… В общем, пока Баязид II рассуждал, как поступить, ему доставили новые не менее плохие новости: в Морее высадилась армия Андрея Палеолога и захватила Коринф, отрезав, таким образом, полуостров от остальной части Балкан. В результате султан побоялся оставлять столицу. Зато велел своим сыновьям, которых у него было семеро, приехать к нему. А по городам империи были разосланы приказы не подчиняться принцу Джему.

Глава 2

Ужастики

В конце февраля 1483 года в Венецию прибыла группа моряков. По документам выходило, что это подданные Андрея Палеолога. Для чего же они прибыли в страну, где моряков, как блох на помойной собаке? Всё очень просто, кому-то же нужно вести флотилию к месту дислокации армии Византийского императора. Если дорогу до Гибралтарского пролива знали неплохо, то вот дальше… Плыть в неизвестность без знающих и умелых лоцманов всё равно, что бродить с гитарой по минному полю. Как минимум «испанский воротник» обеспечен.

До начала марта все вновь построенные галеасы прошли испытания и были укомплектованы экипажами. Кроме того набрали недостающее число рекрутов. По планам армия Андрея Палеолога должна была выглядеть примерно так: семь тысяч копейщиков, пятьсот артиллеристов с различным типом орудий, две тысячи кавалеристов на манер улан, полторы тысяча стрелков с мушкетонами, пятьдесят огнемётчиков, три тысячи инженерно-сапёрного состава и прочие (музыканты, врачи, священники, повара, снабженцы), не считая личной охраны. На начало марта 1483 года в Юрьевске недоставало примерно двадцати процентов от задуманного. Их и набрали по всей Италии. Заодно будет, кому на вёслах сидеть. Всё-таки галеас парусно-гребное судно. Каждый корабль мог спокойно перевозить от шестисот до восьмисот человек. Это позволяло не «светить» корабли Южной империи. Вначале предполагали, что для перевозки армии понадобятся ещё и флейты. Нет, не понадобились. Из сорока построенных галеасов тридцать вполне справлялись с поставленной задачей. Плюс мелкие парусники, используемые для связи между кораблями, берегом и перевозки лёгких грузов и людей.

1марта 1483 года от Рождества Христова флотилия покинула берега Венеции, и отправились на северо-запад Африки. Имелись ли на кораблях шпионы? В принципе да, куда же без них? Кто обратно галеасы в Венецию приведёт? Поэтому каждый (или почти каждый) капитан был глазами и ушами правительства республики. Среди матросов их тоже хватало. Тут бы и купцы на хвоста присели, только Андрей Палеолог заявил, что лишние люди ему ни к чему. И так до хрена народу придётся перевозить. К тому же там, где квартирует армия, особо торговать нечем, а воины пока слишком бедны, чтобы ссорить деньгами. Они и так вместо жалования получают натур продукт, то есть пищу, кров и обмундирование. Это заявление у многих отбило желание плыть неизвестно куда. Таких вояк и поблизости хватало. Лучше уж дождаться начала боевых действий, где можно будет гарантированно «погреть» руки…

Однако шпионы были, да и людям глаза и рты не закроешь. Всяко станут рассказывать о месте, в котором побывали. Значит, необходимо сделать так, чтобы у людей не возникло желания снова посетить те места. Как этого достичь? Кто служил в армии, хорошо представляют себе — как… Есть такое волшебное слово «учебка». Именно туда попадают все призывники. У пацанов ещё мамкины пирожки по кишкам гуляют, а их привозят в совершенно незнакомую местность и помещают в казармы, которые напрочь ограждены от прочего мира высоким забором. Частенько такие учебки располагаются вдали от населённых пунктов. Представьте дремучий лес с большой поляной… На этой поляне — казармы… Вокруг них высокий забор… Связь с цивилизацией — одна единственная просёлочная дорога. Офицеры, которых утром привозят пассажирские КАМАЗы, а вечером увозят обратно, к откровениям не расположены. А уж старослужащие и подавно. Их задача (и офицеров и «дедушек») в короткие сроки научить «зелёного» салагу основным навыкам, без которых в армии никуда не деться. Основное — беспрекословно выполнять приказы. Как этого достичь? Есть способы… Правда, они далеки от цивилизованных, только заметим, что рукоприкладство не поощряется. Хотя такое понятие, как «дедовщина» играет скорее на руку офицерам и старослужащим. Молодые пацаны, наслушавшиеся на гражданке ужастиков и оказавшиеся неизвестно где, боятся всё и вся. «Лучше выполнить приказ, чем подвергнутся „пытке“» — так они думают. А стращать старослужащие умеют — сами в своё время через это прошли. Однако просто выполнить приказ — мало, его нужно выполнить быстро и правильно. Но если человек не приучен маршировать в ногу, если путает право и лево, если абсолютно не умеет подшивать воротничок, если забывает отдавать воинское приветствие, а портянки наматывает так, что потом сам страдает, то, как с этим бороться? И снова напомним, рукоприкладство не поощряется. Делается всё намного проще… Человеку раз за разом приказывают выполнять одно и то же, пока у него не получится. «Хочешь в туалет? Нет уж, сначала подшей правильно воротничок…» «Вся рота идёт в ногу, а курсант Суходрищев не хочет идти в ногу со всей ротой? Значит вместо перекура (а курить хочется) будем и дальше заниматься строевой подготовкой…» Тут уж Суходрищев получает тычки от своего же призыва. И так изо дня в день: муштра, муштра, муштра. И мечтают курсанты быстрее принять присягу, стать полноценными солдатами и свалить из учебки в войска…

К чему весь выше перечисленный трёп? А к тому, что даже армия Андрея Палеолога, находящаяся в Юрьевске достаточно долго, продолжала жить примерно такой же жизнью. Невозможно было рекруту в течение первых трёх месяцев вырваться из расположения своего полка — «косяки» не позволяли. А как вы помните, каждый полк располагался особняком. Все знали, что они в Африке, но никто не знал, где конкретно? Географические карты близко никому не показывали. А те, кому показывали, видели лишь Морею, то есть местность, на которой предстоит воевать. Вот и вновь прибывшим рекрутам предстояло на целый месяц погрузиться в атмосферу пинка и окрика. А как иначе достигнуть слаженности и взаимодействия между полками? Показывать красоты города и водить парней по девочкам никто не собирался. Плац и казарма, вот и все развлечения. Пусть в подсознании об Юрьевске останется только это. А ещё слухи, которыми изначально кормили абсолютно всех. «Места здесь дикие, племена злобные, вооружены хорошо и чужаков не любят до жути. Почему они такие? Так бедно тут. Хвала Византийскому императору, что организовал доставку хороших продуктов для своей армии. И то, всё привозят кораблями издалека». Короче, морочили людям голову. А они, сами того не зная, станут морочить её другим…

А как быть с моряками, спросите вы? Всяко запомнят дорогу. А для моряков есть другая страшилка — пираты. Пока они будут здесь находиться, столько можно «лапши» на уши вылить… Да и по дороге стращать, чтобы не расслаблялись, а больше глядели по сторонам. «Иначе будет, как в прошлый раз… Что было? Да захватили эти гнусные разбойники корабль, всех женщин зверски убили, а мужчин изнасиловали. Потом поняли, что чутка попутали, и решили исправиться: изнасиловали трупы женщин и зверски убили мужчин»…

Гибралтар флотилия прошла 15 марта, а уже 3 апреля все корабли благополучно достигли Юрьевска. Благодаря двум барометрам, которые имелись у прикомандированных лоцманов, пару раз удалось избежать серьёзных штормов, заранее заведя караван в безопасные бухты. Ко времени его прибытия весь «посторонний» транспорт, который привёз генерала(!) Кудрявцева, полковника Белозубова, лейтенантов Остеонова и Тиссенова, а так же остальных военнослужащих Южной империи, убыл в Звёздный. Вновь прибывших рекрутов безо всякой раскачки взяли в серьёзный оборот. За предстоящий месяц планировалось сделать очень многое. Первое: наладить чёткое взаимодействие между всеми частями армии. Второе: подготовить корабли к обратной дороге. Третье: собрать весь урожай. Зря, что ли распахивали поля и мотались в Китай за крестьянами? Обеспечить себя продовольствием на дорогу до Мореи требовалось самостоятельно. Так же нужно было насолить капусты — основного ингредиента в борьбе с авитаминозом и цингой; накоптить побольше рыбы; изготовить мясные консервы. Благо из Звёздного привезли большой запас стеклянных банок и крышек, а так же сотни мешков под зерно. В связи с последним хочется сказать за швейные машинки, благодаря которым одна швея за день могла изготовить более тысячи прекрасно прошитых мешков. На продаже только этой тары можно было неплохо заработать, подмяв под себя весь рынок, вытеснив из него мелких ремесленников. Страшная всё-таки вещь — технология…

А теперь поговорим за инженерно-сапёрные подразделения, которым в предстоящей войне отводилась далеко не последняя роль. Начнём с того, что узнаем, какие задачи они призваны решать? Первоначальное — это разведка. То есть, что из себя представляет рельеф местности, где предстоит вести боевые действия? Есть ли там водные преграды, дороги, источники воды? Имеются ли местные материалы, пригодные для использования? Например, лес, который может послужить и для маскировки, и для изготовления защитных элементов, и для возведения понтонной переправы… Из выше перечисленного видно, что инженерно-сапёрные подразделения ко всему прочему занимаются возведением фортификационных сооружений, устройством полевых лагерей и прокладкой маршрута для передвижения основного войска. Так же в их задачи входит чёткая оценка характера и степени инженерного обустройства позиций противника. Если враг прячется за стеной, то может быть стоит подвести под неё мину? Ко времени, о котором здесь пишется, уже умели применять бочки с порохом для разрушения стен. Отсюда новый вывод, прятаться за укреплениями может не только враг, но и ты сам. А если у врага есть порох?.. Значит контрминная борьба тоже входит в обязанности инженерно-сапёрных подразделений. Как мы видим — это должны быть достаточно грамотные люди. Однако война есть война и случиться может всякое, поэтому владеть различными видами оружия их тоже обучали. В основном работать тройками или парами. Именно таким составом они ходили в разведку. Бились ребята преимущественно топорами, сапёрными лопатками и кинжалами.

Сам Андрей Палеолог, прибыв в Юрьевск, смог наконец-то увидеть, какая всё-таки у него армия? Смотр произвёл на императора неизгладимое впечатление. Яркая единообразная экипировка. Ровные стройные ряды… Хотя по поводу экипировки стоит заметить, что доспехи, не считая шлемов, сильно отличались. Солдатам привезли горы «металлолома», а уж они сами из него собирали себе защиту. Правда, весь этот стальной «винегрет» скрывался под шёлковыми сюрко, раскрашенными гербами императора. Теперь Палеолог считал себя как минимум Юлием Цезарем. Солдаты тоже остались довольны своим главнокомандующим, понравился он им. Во-первых: яркими и очень дорогими доспехами (спец заказ из Звёздного). Во-вторых: проникновенной речью. Чего-чего, а пиз… красиво говорить Андрей умел. К тому же не скупился на обещания. Особенно для тех, кто первым добудет Священный Грааль. Кстати, после двухдневной пьянки, посвящённой прибытию монаршей особы, солдатам раздали одинаковые цветные картинки с изображением этой чаши, чтобы они понимали, что искать. Хотя знающий человек мог бы доставить её течение часа. Этим знающим человеком был Андрей Кудрявцев. Сосуд хранился в особой шкатулке, которую никому не показывали. Причём генерал искренне полагал, что артефакт подлинный. Просто ему объяснили: возвращение ценной реликвии должно произойти в нужном месте и в нужное время. С этим он полностью согласился. Подобный «туз» в рукаве многое значит…

Тем временем Андрей Палеолог, поприсутствовав раза три на манёврах, немного заскучал. Хотелось чего-то светского… Поэтому он провёл официальные переговоры с местным руководством. Местное руководство — это король Николай Храбрый и епископ Тритон Мудрый. А проще: вождь и шаман. С ними же он заключил полноценный договор о дружбе и сотрудничестве, после чего показал аборигенам «императорский размах»… Весёлые пирушки, азартные игры и бесстыдные оргии лавиной обрушились на местную аристократию. Так Андрей снимал стресс. Натерпелся, знаете ли, в Венеции, ожидая каждый день или наёмных убийц или яда в своём бокале. Морское путешествие тоже не принесло радости. К тому же поблизости находились шпионы. Зато в Юрьевске… Солдаты глядели на своего императора с любовью, а король и епископ с удовольствие слушали его хвастовство. А как же обучение армии? А для этого есть офицеры, которые лучше знают, что нужно делать. Лезть в армейский бардак самому?.. Нее, таких ужасов нам не надо!

За две недели до отплытия все полки чётко распределили по судам, на которых им предстояло плыть навстречу славе. А затем помимо прочих занятий, солдат стали обучать быстрой погрузке на корабль и выгрузке с него. Так как сухопутные вояки ни фига не пираты, то первые три дня погрузо-разгрузочных работ походили на сборище пьяных фанатов. В первом случае — это желание попасть на стадион, чтобы поболеть за любимую команду, а во втором — покинуть спортивное мероприятие и отпраздновать победу. На четвёртый день до людей стало доходить, что они не бараны… Для чего же были нужны эти тренировки? Во-первых: по дороге всякое могло случиться. Умение быстро и дисциплинированно покинуть корабль позволяло спасти не одну жизнь. Во-вторых: вдруг придётся спешно покидать негостеприимный берег? Получить свалку там, где дорога каждая секунда, крайне нежелательно. Поэтому солдатам доходчиво объясняли, чем это чревато, то обстреливая их из арбалетов учебными болтами, то атакуя конницей, которая поколачивала отступающих бамбуковыми палками. В-третьих: допустим, срочно потребовалась десантная операция. Чем быстрее полк покинет корабль и выстроится в боевой порядок, тем больше шансов выполнить поставленную задачу.

5 мая 1483 года город Юрьевск опустел сразу на пятнадцать тысяч человек, которые ясным погожим утром без лишней суеты погрузились на корабли и отбыли в северном направлении. Большинство местных жителей тут же покинули свои неприглядные лачуги и поселились в опустевших казармах. Гарнизон форта этому не препятствовал, только запретил трогать три самых близких к крепости лагеря. В них поселили китайцев и темнокожих рабов общей численностью в полторы тысячи человек. На их плечи ложился уход за этими тремя лагерями, работа в мастерских, а так же обеспечение гарнизона крепости продуктами питания и прочими необходимыми предметами. Так как мужчин было заметно больше, то им пообещали в ближайшее время привезти невест. Девушек планировалось привезти из Титаники (Америки). Здесь они будут заниматься выращиванием арахиса.

Вождь… Нет, король Николай Храбрый, желая чётко обозначить дома, которые теперь принадлежали его племени, приказал «новосёлам» срыть вокруг лагерей насыпные валы, засыпать рвы и демонтировать сторожевые вышки. Однако дураком он не был (хотя, кто его знает?), поэтому велел подобный вал и ров возвести по всей ширине полуострова (полуостров Калум), чтобы отгородить город от материка. «Ограда» вытянулась на восемь километров. Вдоль неё же и были поставлены демонтированные в лагерях вышки. Ну, а чё? Такая масса вояк куда-то свалила, зато соседние племена никуда не делись. Какая вожжа им под хвост попадёт, одному Богу известно. А Всевышний всё-таки не из тех персонажей, кто любит сыпать откровениями направо и налево. Шаман… тьфу, ты — епископ тому свидетель. Есть, конечно, гарнизон крепости. Только зачем ему переться за два километра, чтобы защищать чужого короля? Проще отсидеться за каменными стенами. А кто сунется, приголубить пушками. Видел Николай Храбрый их в действии. Но у себя завести такие штуки побоялся, да и стоили они чересчур дорого. Поэтому Его величество продолжил заниматься ландшафтным дизайном дальше. А если конкретно, то велел проложить от его монаршей резиденции в сторону крепости широкую каменную дорогу. По такой, в случае чего, убегать удобно. Короче, пришлось его подданным отрабатывать новое жильё. Халява не прошла. А тут ещё подсуетился шаман, то есть святой отец Тритон Мудрый. Снизошедшие на него божественные откровения гласили: «Дорога от церкви до крепости тоже должна быть! И не менее широкой…» Самое смешное, что между самим дворцом и церковью её делать никто не захотел, хотя их разделяло всего лишь сто метров. Одно хорошо — не стали каждую дорогу тянуть по отдельности, а соединили через двести метров в одну. А вот новый «спальный» район оказался без этого атрибута цивилизации. Да и зачем он нужен? Главное знать правильное направление, а там ходи, как хочешь… Свобода! Есть чем гордиться! А чтобы чувство патриотизма усилить, решили вождь и шаман дать своим землям новое звучное имя — Андрелия! Почему именно так? Уж больно им обоим понравился уехавший император, вот и обозвали в его честь свою страну. Тем более герб и флаг у Андрелии уже давно был, причём полностью соответствующий геральдике Гвинеи из 21 века. Только весь «ужас» заключался в другом… Гимн! Андрею Палеологу в своё время («спасибо» товарищу маршалу) так понравилась композиция группы Рамштайм «Ду хаст», что он частенько горланил её по пьяни, при этом очень ловко отбивая музыкальный такт руками. Для этого случая один из его слуг носил при себе барабан. Аборигены тоже любили барабаны, а ещё различные колотушки и духовые инструменты. Но так как ритуальная церемония посвящённая исполнению государственного гимна была явлением новым, то люди, услышав знакомую мелодию, не придумали ничего лучше, как пускаться в пляс, причём весьма специфический. Тот, кто слышал вышеназванную песню, поймёт — почему. Мало того, если действие происходило вечером, то после танца начинались оргии… Ужас, короче.

Между тем флотилия, покинувшая Андрелию, двигалась к своей цели. И надо сказать, что в этот раз двигалась намного быстрее. Во-первых: масса нового народа позволяла чаще менять гребцов. Во-вторых: члены экипажей пообтёрлись между собой, а так же изучили «характер» своих «скакунов». 16 мая сделали первую остановку. Сделали её в португальской Сеуте. Город уже оправился от последствий землетрясения (ага, землетрясение в тротиловом эквиваленте), о чём свидетельствовал новенький порт с красивыми каменными пристанями. Губернаторствовал здесь бойкий старичок дон Педро ди Менезиш, маркиз Вила-Реал. Андрей Палеолог познакомился с ним, когда флотилия направлялась в Юрьевск. В тот раз караван тоже делал остановку в Сеуте. Губернатор, конечно, что тогда, что сейчас немного побаивался… Чего можно ожидать от такой внушительной военной силы? Но император его убедил, что он для Португалии может быть только другом! Правда, следуя совету своих телохранителей, лишнего не болтал. Так, намекнул многозначительно, что отправился нанимать армию, при помощи которой вернёт свои земли. И вот доказательства, не прошло и трёх месяцев, как он вернулся с флотилией, загружённой кучей вояк, обратно, а в шкатулке официальное одобрение от римского папы на новый крестовый поход. Уж теперь-то подлые сарацины отхватят и в хвост и в гриву… Старичок, успевший в своё время немало повоевать, это дело только поддержал. Поэтому городское купечество ценами сильно не злоупотребляло. Короче, корабли затаривались припасами, а император тем временем пригласил генерала Кудрявцева разделить с ним скромный обед, а вернее для конфиденциального разговора.

— Дон генерал, — обратился он к своему тёзке, когда большая часть блюд опустела, зато в бокалах заискрилось вино, — мне можно быть с вами откровенным?

— Конечно, Ваше величество, — даже сидя, генерал умудрился сделать достойный поклон. — Ни одно слово, услышанное мною здесь, не уйдёт дальше этих стен.

— В таком случае я хочу вам сообщить, что не намерен возвращать Венеции корабли. Они нужны мне самому! Эти чёртовы торгаши построят себе ещё…

— Хм, — генерал удивлённо изогнул бровь, — вы хотите поссориться с правительством Венеции?

— Ах, дон генерал, если бы вам нанесли столько же оскорблений, сколько пришлось их вынести мне, находясь в этом болотном царстве, то я уверен, что кроме мести вы бы ни о чём не думали!

— Что ж, Ваше величество, я вас прекрасно понимаю, — задумчиво кивнул Кудрявцев. — Но как быть с экипажами галеасов? На каждом корабле их по семьдесят человек. Все ли захотят перейти на вашу сторону?

— Мой друг, — император позволил себе панибратское обращение, — в Морее достаточно опытных моряков, причём тех, кто не раздумывая, поддержит меня! Так зачем мне эти шпионы? Чего от них можно ожидать? Яд или кинжал в спину?

Генерал задумался… Формально он подчинялся Андрею Палеологу, а на деле — императору Южной империи. Опять же, Кудрявцев не знал многих раскладов. В случае серьёзных вопросов ему требовалось получить ответ из Звёздного. Только сейчас такая возможность отсутствовала. Тем более в секрет радиотелеграфа он ещё не был посвящён. Да и откуда на венецианских галеасах радиотелеграф? Зато генерал знал, что может получить практически любой ответ на мучавшие его вопросы в Риме или в Александрии, то есть у послов Южной империи. Именно так было в Москве, когда ему понадобились некоторые разъяснения. И он их получил, и никто не упрекнул его в дальнейших действиях. Наоборот — заслужил звания и награды. Что же делать сейчас? Основная задача, которая стояла перед ним — полностью очистить Морею от османов и установить на территории полуострова крепкую власть. К тому же генералу недвусмысленно пообещали пост наместника тех земель. И хотя Кудрявцев был далеко не моряк, но прекрасно понимал, как важен свой флот! А ещё он понимал, что венецианские моряки слишком много видели. Всего от глаз не скроешь. И в Венеции про Юрьевск скоро узнают…

— Ваше величество, — очнувшись от своих размышлений, генерал обратился к императору, — я готов вам помочь. Но для этого мне необходим письменный приказ.

— Хорошо, — после небольшого раздумья, согласился Андрей Палеолог, — он будет у вас. А теперь ответьте, где вы планируете избавить меня от присутствия венецианских моряков?

— Пусть сначала выполнят свою работу, — Кудрявцев неуверенно пожал плечами. — А я за это время подберу надёжных людей, которые не побоятся замарать свои руки в крови.

— Пообещайте этим смелым людям, что святые отцы отпустят им все грехи! — злорадно улыбнулся император.

— Обязательно, — кивнул генерал. — Но разрешите напомнить вам ещё раз, что мне для этого нужен письменный приказ…

Кудрявцев прекрасно помнил слова товарища маршала: «Чем больше бумаги, тем чище жо… ущелье между холмов». В своей жизни он лишь единожды взялся за грязное дело без всяких вопросов. Это было в Индии, когда сука-шах не поддержал план Олега Быстрова, и в результате погибло много хороших парней. Тогда пришлось прирезать подлую семейку Мелика Хасана, из-за которого вспыхнула никому ненужная война. А вот сейчас, по сути, придётся расправиться с союзниками… Этим же вечером один из телохранителей императора принёс ему письменный приказ и застал генерала в глубокой задумчивости.

— Что, товарищ генерал, не знаете, как расправиться с подлыми предателями? — слегка усмехнувшись, спросил он.

— С предателями? — удивился Кудрявцев.

— Конечно! Разве солдаты императора откажутся покарать предателей? Представьте, что Его величество крикнет: «Измена!» Как на это должны отреагировать верные воины?

— А он крикнет? — недоверчиво поглядел на него Андрей.

— Предательство — ужасное преступление! — снова ухмыльнулся телохранитель. — Вот и давайте обсудим, как сделать так, чтобы император, когда обнаружит его, не мешкал в своих действиях…

— Что ж, давайте, — невесело улыбнулся генерал.

— Тогда разрешите мне присесть?

— Присаживайтесь, — Андрей махнул рукой на свободный стул.

— А начнём мы с того, — удобно расположившись, начал телохранитель, — что спросим себя: «Что в настоящий момент необходимо для нашей армии?»

— На данный момент нам необходимо запастись водой, дровами и кое-какими продуктами, — ответил генерал.

— Разве армия голодает? — удивлённо спросил гость.

— Нет, конечно, но нам предстоит в течение двух недель плыть морем…

— Конечно, предстоит. Но на данный момент нашей армии необходима небольшая победоносная война, — хитро улыбнулся телохранитель. — Чтобы солдаты, так сказать, познали вкус крови и запах победы… Вы согласны со мной?

— И с кем же воевать?! — ещё больше удивился Кудрявцев. — Надеюсь не с Португалией?

— Нет, упаси Боже! — замахал гость руками. — Сеуту мы трогать не будем. Наоборот, здесь мы можем навербовать неплохих моряков. А поможет нам в этом губернатор.

— А с кем же тогда воевать?

— С пиратами, товарищ генерал, с пиратами! Друг НАШЕГО императора египетский султан Каит-Бай очень обеспокоен тем, что кто-то в обход него торгует пряностями. Мало того, этот кто-то нападает на торговые суда, о чём послу Южной империи в Риме неоднократно жаловался сам понтифик…

— Вот как! — усмехнулся Кудрявцев. — И вы знаете, где эти разбойники находятся?

— Представьте себе, — развёл руками телохранитель и широко улыбнулся. — Причём совсем недалеко отсюда… А ещё подумайте вот над чем… Мы уничтожаем логово бандитов, забираем у них награбленное… А потом вдруг выясняется, что венецианские капитаны хотят нас бросить на чужом берегу, а сами, присвоив богатую добычу, уехать. Это ли не измена?

— Да уж! Солдаты за такое кого угодно порвут, — согласился генерал.

Возможно, этого разговора бы не случилось, если бы алжирский пират ШЕРИФ Омар Аль Бусаид продолжал бы, как и раньше, прислушиваться к советам представителей Южной империи. Однако мужичок решил, что он уже достаточно вырос и в советах не нуждается. Мало того, стал вести какую-то свою хитрую игру. Но недаром несколько лет назад министр безопасности Южной империи забросил в северную Африку два десятка агентов — пригодилось. К тому же требовалось забрать назад все секреты, которые пирату доверили. Разговор идёт о чертежах шхуны и брига. Слишком уж они опережали свой век, чтобы позволить кому-то безрассудно пользоваться новыми знаниями… Тем более уже построенные корабли стали чересчур далеко заплывать… Аж до самых островов Кабо-Верде! Эдак они и в Юрьевск попадут. Или ещё хуже — в Титанику (Америку). Ужас, короче.

Глава 3

Измена!

Пока в Сеуте корабли, везущие армию Андрея Палеолога, затаривались необходимым грузом, сам Византийский император встретился в очередной раз с губернатором и пожаловался ему, что испытывает недостаток в умелых моряках. Жалоба легла на благоприятную почву. В городе присутствовали рыцари Ордена Христа, причём не сухопутные, как это обычно принято, а те, кто привык громить сарацин в морских боях. В общей сложности набралось чуть больше полсотни человек. Мало, конечно. Зато все были с морем на Вы.

Тем временем генерал Кудрявцев вызвал к себе командиров полков, разложил перед ними карту акватории Средиземного моря и указал на ней точку. Точка являлась пиратским городком и располагалась в небольшой малоприметной бухте примерно в пяти днях морского пути от Сеуты. Кораблям императорской армии не составляло особого труда заблокировать бухту и произвести десантную операцию по высадке солдат на берег. Но разве станут пираты воевать с армией? Скорее всего, они попытаются уйти вглубь материка, что было крайне нежелательно. Требовалось захватить всех бандитов одним разом и жёстко с ними расправиться, чтобы у других не возникало желания нападать на христианские корабли. Естественно командиры первым делом поинтересовались, а на хрена им эти пираты? Основная цель-то вроде другая… По существу заданных вопросов генерал выдвинул встречный вопрос: «Разве плохо, когда есть возможность неплохо подзаработать по дороге на работу?» Услышав слово «подзаработать», военные тут же отбросили все сомнения в сторону. Тем более представилась возможность поглядеть на своих солдат в деле… Когда карту местности вокруг пиратского схрона изучили вдоль и поперёк, а так же обсудили план предстоящей операции, командиры полков разошлись, чтобы обрадовать своих подчинённых намечающимся прибыльным дельцем.

— Парни! — долговязый лейтенант Альберт Крафт выстроил свою сотню копейщиков. — Надеюсь, никто не забыл, как нас кормили в военном лагере?

— Грех жаловаться, товарищ лейтенант! — в разнобой ответили солдаты.

— Тогда вы должны помнить, что специи и пряности всегда в достатке лежали на наших столах…

— Конечно, помним!

— А вы знаете, сколько они стоят?

— Говорят, что один мешок пряностей может обеспечить тебя деньгами на всю жизнь! — снова раздались выкрики из строя.

— Нет, — улыбнулся Альберт Крафт, — на всю жизнь не обеспечит. А вот лет пять безбедной жизни подарит! Зато, если распорядиться деньгами с умом, тогда и старость можно встретить состоятельным человеком…

— Товарищ лейтенант, а к чему эти разговоры? — решил кто-то поинтересоваться.

— А к тому, что Его императорское величество Андрей Палеолог не жалел для нас серебра и злата, а подлые пираты ограбили корабли, которые везли НАШ груз…

— У-у! — недовольный гул прошёл по строю.

— Парни! — продолжил лейтенант, когда возмущённые крики немного стихли. — Надо вернуть то, что принадлежит нам! Вы согласны?

— Согласны! Только где искать пиратов? — спросили самые сообразительные.

— Не беспокойтесь, наши разведчики обнаружили логово этих разбойников. Теперь осталось только нагрянуть туда и восстановить справедливость. Поэтому готовьтесь, завтра утром отправляемся…

Что представлял из себя Алжир в данный момент? Единого государства как такового ещё не существовало. Имелось лишь куча обособленных феодальных владений, образованных вокруг крупных городов: Тлемесен, Алжир, Оран, Бужия, Тенес, Аннаба и другие. Основным являлось королевство Тлемесен. Все прочие как бы должны были платить ему дань, но действительность зачастую была далека от желаемого. Итак, городок, которым правил Шериф Омар Аль Бусаид, располагался в шестидесяти километрах восточнее Аннабы и соседствовал с Эль-Калой, что находилась от него западнее километров на семь. Разместилось пиратское логово довольно хитро… Бухта, а вернее — озеро, на берегу которого оно обосновалось, соединялась со Средиземным морем узеньким извилистым «коридором» длиною в километр. Фарватер этого «коридора» вмещал по ширине лишь один корабль. Если же зайдут сразу два, то оба, скорее всего, сядут на мель. К тому же извилистость пролива требовала навыков чёткого манёвра, чтобы не врезаться в берег. Сам он был холмистый, густо покрытый различными кустарниками и деревьями. Короче, со стороны моря городок был абсолютно невиден. Проживало в нём порядка полторы тысячи человек. В соседнем Эль-Кале, которым управлял тесть Шерифа, жителей было в шесть раз больше. Кроме того, на берегу находилась крепость, да и сам город окружала пятиметровая каменная стена. Поэтому у военачальников Андрея Палеологи были следующие задачи… Первое: отрезать оба населённых пункта друг от друга и взять их в кольцо. Второе: проделать всё это в короткие сроки. Третье: постараться не дать никому уйти.

В ночь с 23 по 24 мая 1483 года жители Эль-Калы могли наблюдать в море непонятные «танцы» цветных огней, а именно красных и зелёных. Непонятки объяснялись просто: при помощи этих огней корабли ориентировались относительно друг друга. У каждого на носу висело по паре масляных фонарей с зелёным стеклом, а на корме — с красным. Это новшество венецианцам предложил Андрей Палеолог и понятно с чьей подачи. По ночам суда Южной империи уже не первый год именно так обозначали себя. Мало того, во время тумана каждые полчаса подавали громкие звуковые сигналы. Подобные правила стали перенимать и соседние государства, а так же в Индии. С момента заключения первых международных договоров послы ЮАР в обязательном порядке настаивали на этом пункте. Чем это было хорошо? А тем, что кроме элементарной безопасности, имелась возможность продавать цветное стекло и лампы под него. Не обязательно керосиновые. Подходили и масло и простая свеча. Главное — закрыто от дождя и ветра, а наличие правильно расположенных отверстий способствовало доступу кислорода. Венеция, которая славилась своими мастерами-стекольщиками, подобным предложением очень заинтересовались. Это же деньги! А деньги венецианцы считать умели и любили… В результате правительство приняло соответствующий закон. Естественно с поправками — всё зависело от грузоподъёмности судна. Зачем маленькому паруснику по две лампы с каждой стороны? И по одной хватит… Но мы отвлеклись.

Пока одна часть кораблей занимала место напротив порта Эль-Калы, другая производила высадку солдат на берег. Высаживались в трёх точках. Первые две — это слева и справа от «хитрого» пролива, а третья восточнее Эль-Калы. Первыми на берег шлюпки переправляли инженерно-сапёрные отряды. Ориентируясь по простейшим компасам и освещая путь масляными лампами, у которых стекла закрывались металлической заслонкой, чтобы при работе они освещали лишь небольшой участок земли под ногами и не бросались издалека в глаза, солдаты уходили на разведку. Вслед за ними шли остальные. Особое внимание уделялось двум группам уланов по сто человек в каждой. В их задачу входило отрезать оба населённых пункта от материковой части, обойдя их слева и справа. Конечно, этого количества кавалеристов было маловато, но — увы… Отдельного флота для перевозки тех, кто любит поржать, не имелось.

На рассвете муэдзин, поднявшийся на главную мечеть Эль-Калы, неожиданно лишился голоса, увидев слева от себя множество чужих кораблей, вставших на якорь и блокировавших порт. Однако боязнь нарушить традицию заставило его взять себя в руки и перейти к призыву. В это время уланы уже обошли по широкой дуге оба населённых пункта, а солдаты тремя боевыми колоннами отрезали их друг от друга. И если Эль-Калу пока никто не трогал, то в городке, которым правил Шериф, уже вовсю шла резня. Дома жителей раскинулись вдоль всего побережья озера, и пришлось значительно распылить силы армии, чтобы никого не забыть. Основные бои разгорелись на его восточней стороне у пристаней, рядом с которыми находились небольшие верфи. Пираты, чьи каменные двухэтажные дома белели примерно в ста метрах от них, первым делом побежали к своим кораблям. Зачем — непонятно. Может, хотели уйти в море? Только кто позволит? Стрелки встречали разрозненные группки таких бегунов залповым огнём, а вслед за ними вперёд выдвигались плотные ряды копейщиков. Что ты сделаешь против них саблей? Кто-то пробовал пускать вход луки… Но прочные и широкие щиты надёжно укрывали солдат от единичных стрел. Затем в дело снова вступали стрелки, успевшие перезарядись свои «дробовики»… Наступление шло таким образом, чтобы жители городка могли убежать только в одну сторону, туда, где их ждало полное окружение. Кто-то забаррикадировался в домах. Тогда в дело вступали лёгкие полевые пушки. Вскоре отдалённый звук артиллерийских выстрелов услышали в Эль-Кале. Людям стало не до молитвы. Стража поспешила в крепость, военное ополчение заняло место на городских стенах, так как кроме кораблей, блокировавших порт, недружественно настроенные парни стали появляться со всех сторон.

К десяти часам утра Эль-Кала была полностью окружена, а соседний городок очищен от пиратов. Десять галеасов, ведомые юркими шлюпками, друг за другом вошли в покорённую бухту. Требовалось собрать всю добычу и погрузить их в трюмы. Особо знающие люди первым делом обыскали бриг и две шхуны, стоящие на приколе, а так же дома самого Шерифа и его приближённых. Прежде всего, искали документы и различные чертежи. Правда, золота, серебра и драгоценностей тоже обнаружилось немало. Но больше всего этого добра оказалось у местных евреев, которые занимались торговыми сделками. Разве разбойники разбираются в похищенных ценностях? Основная их масса даже читать не умеет… Но то не важно, следуя приказу: «Никого не щадить», солдаты никого не щадили. В живых остались лишь красивые молодые девушки, малолетние дети и освобождённые рабы — христиане. Всего набралось пятьдесят шесть человек. Всех остальных снесли в большой овраг, из которого добывали глину и устроили общую братскую могилу, присыпав трупы известью, найденную в больших количествах. Солдатам данный приказ объясняли просто: даже на чужой земле не стоит позволять распространяться заразе, иначе она дойдёт и до твоего дома… А ещё солдатам запретили что-либо поджигать. Пожары пока(!) не нужны, тут немного пожить придётся… В Эль-Кале ведь тоже пираты живут, да и трофеев там гораздо больше. Тем более местные жители занимаются добычей самых красивых кораллов в здешнем регионе (в Леванте и Александрии кораллы использовались в качестве валюты)…

После обеда в осаждённый город отправили парламентёра и выдвинули ультиматум, если к утру завтрашнего дня не будут выданы все пираты, то пусть ждут штурма и разграбления. Мало того, подали списки с именами пиратов. Значилось там аж сто пятьдесят человек. Зря, что ли министр безопасности Южной империи так тщательно подбирал агентов и занимался их обучением? Они знали, какая информация необходима. Правда, в переданных бумагах не хватало многих имён. Сделано это было специально, чтобы поссорить горожан между собой. Те, кто был указан в списках, сдаваться ни за что не пожелают. Невинные же не захотят из-за них страдать. И, наконец, третья группа, которые вроде бы и нагрешили, но с другой стороны никто их голов не требует… Тем более списки были составлены таким образом, чтобы по разные стороны баррикад оказались неладившие между собой пираты. Короче, бумаги отдали, ультиматум выдвинули, и стали готовится к штурму. Пришли-то за добычей, а не за головами. Пусть хоть все убегут из города, но налегке. А те, кто провинился, уже лежат, остывают… Нечего было совать свой длинный нос, куда не надо. И так помогли возвыситься… Нет же — мало, хочется знать больше! Только чужие секреты слишком опасны для жизни…

Тем временем численность конных улан заметно увеличилась. Во-первых: в самом городке имелись конюшни, а во-вторых: в долине между населёнными пунктами обнаружили табун лошадей в триста голов. Всё-таки здешние земли со времён могущественного Карфагена славились своей лёгкой конницей. Так что плотность патрулировавших округу отрядов значительно увеличилась. И лишь рейтары оставались без дела. С кем тут им воевать? Да и на чём? Местные лошади для других дел потребны. Короче, оба лейтенанта со своими сотнями составляли пока личную гвардию Византийского императора. Ну, а что? Сабли есть, кремнёвые карабины имеются, а доспехи лучше всех…

На кораблях, что блокировали порт, тоже без дела не сидели. Лёгкие парусники то там, то тут попытались незаметно улизнуть, но были пойманы и наказаны. Все прочие, кто плыл со стороны моря, предпочитали непонятную для них картину обходить боком: «Чего мы в этой Эль-Кале не видели?» Так и прошёл день. Не успело стемнеть, как со стороны города стали доноситься громкие крики и звуки битвы. Это радовало, тем более отвлекало горожан от ночного бдения за округой. Тем временем особая группа инженеров-сапёров из пяти человек незаметно прокралась к юго-восточной стене и произвела закладку динамита. Ближе к этому месту, соблюдая тишину, начали стягиваться различные полки…

Утренний призыв муэдзина совпал с артиллерийскими залпами по крепости, которые произвели установленные на галеасы пушки. В это же самое время раздался мощный взрыв со стороны юго-восточной стены, вслед за которым обнажился десятиметровый проход. Первыми к нему побежали инженерно-сапёрные группы, перебрасывая через широкий ров деревянные мостки. По ним в проём устремились стрелки и копейщики. Вслед за ними пошли лёгкие полевые пушки и огнемётчики. Особого сопротивления город не оказал. Из-за ночных событий, в которых передрались между собой самые боеспособные мужчины, встать на защиту было практически некому. К тому же артиллерийский огонь и взрыв стены так напугали людей, что кроме страха они ничего не испытывали.

Солдаты зачищали город планомерно, квартал за кварталом. Приученные к жёсткой дисциплине, никто не стремился пограбить. Каждый знал, сначала победа, а затем справедливый делёж. К обеду всё было кончено. Дольше всех держалась крепость, которая находилась на небольшом полуострове, длина которого составляла примерно четыреста метров. С городом его соединяла песчаная коса. Крепость защищала проход к портовым пристаням. Пять часов орудийной пальбы тридцати килограммовыми чугунными ядрами из двух десятков пушек превратило её в руины. Досталось и городу. Артиллеристы были не приучены вести огонь с кораблей, которые к тому же раскачивались на волнах. Поэтому много ядер тупо зарылось в воду или перелетело через крепость. Свои пушки на эти галеасы венецианцы не захотели ставить. Пришлось временно использовать сухопутную артиллерию. Корабли после захвата крепости наконец-то вошли в порт. Сюда же перевезли бриг и обе шхуны. И надо сказать — вовремя! С обеда погода начала портиться. Северо-западный ветер поднял волну и не на шутку разыгрался…

В течении четырёх последующих дней город подвергся грабежу и насилиям. Женщин по сравнению с солдатами было значительно меньше. Поэтому многие, не выдерживая многочасовые совокупления, умирали или сходили с ума. Согласно приказу не трогали только молодых красивых девушек. Их вместе с малолетними детьми, а так же с золотом, серебром, кораллами и пряностями поместили на обе шхуны и бриг. Всё прочее раскидали по галеасам, трюмы которых и без этого были сильно забиты. На пятый день устроили грандиозную попойку… А утром 30 мая 1483 года оказалось, что бриг и шхуны пропали. Вместе с ними исчезли все венецианские капитаны и их помощники. После криков: «Измена!» озлобленные солдаты бросились избивать оставшихся в городе венецианских моряков. Как минимум с ними не придётся делиться тем, что хранилось на галеасах. К вечеру порядок удалось восстановить. Можно было и раньше, но зачем мешать? Зато рыцари Ордена Христа стали свидетелями подлого коварства итальянских торгашей. Безутешный император выступил перед солдатами с речью, в которой заявил, что брал у Венеции корабли в аренду, но после такого чудовищного обмана не намерен их возвращать. Кроме того, все оставшиеся трофеи честно поделит между солдатами и офицерами, а себе ничего не возьмёт. Это заявление было встречно с особым восторгом. А следующие слова ещё сильнее его усилили… Ссылаясь на плохую погоду, император разрешил продолжать пьянку дальше, пока природа не одумается. Природа одумалась через два дня. Опухшие и уставшие от возлияния солдаты погрузились на корабли и направились в сторону Мореи. Оба опустевших и разграбленных городка были преданы огню. В живых там никого не осталось.

Глава 4

Судьба пропавших кораблей и не только

Примерно через полмесяца после того, как флот Андрея Палеолога выдвинулся в сторону Мореи, заместитель министра безопасности Южной империи капитан Василий Самшитов докладывал своему шефу:

— Артём Николаевич, бриг «Буратино», а так же шхуны «Мальвина» и «Пьеро» благополучно достигли Юрьевска.

— Хорошая новость, — улыбнулся Бурков. — Надеюсь, наши люди ушли тихо?

— А то! Во-первых: кто обратит внимание на скромных одиночек, которые были разбросаны по ротам? Во-вторых: если верить словам наших «беглецов», то пьянка в разграбленном городе стояла такая, что люди божьего света не видели.

— А венецианские соглядатаи?

— Пили все, кроме гвардии Андрея Фомича и двух рот охраны генерала Кудрявцева. Всё-таки охранять эту пьяную ораву кто-то был должен… А неугодных венецианцев спровадили на угоняемые корабли, там и спеленали. Позже в открытом море их отправили в свободное «плавание». Зато «угон» всяко спишут на них. Они-то были фигурами заметными. Теперь по любому солдаты византийского императора будут считать Венецию своим врагом.

— Что, много на кораблях было богатств?

— Знаете, пираты за шесть лет успели неплохо нажиться. На те богатства можно выучить и снарядить три таких армии, как у Андрея Фомича.

— Что ж, понятно. А местные агенты не пострадали?

— Нет. Люди заранее были предупреждены об опасности, поэтому успели покинуть оба городка и переправиться в Аннабу и Константину. Заодно будут распускать там «правильные» слухи…

— Это хорошо… Кстати! На счёт слухов… Необходимо найти человечка, который бы подтвердил, как бриг и обе шхуны, управляемые венецианцами, попали в шторм и утонули. Желательно, чтобы первыми об этом узнали в Риме. Андрею Палеологу теперь очень понадобится поддержка римского папы. И вообще, что сейчас творится в Италии?

— Венеция безрезультатно воюет с Феррарой. Тем более на стороне последней выступил Милан. До этого Милан опасался открыто вступать в войну, потому что в его сторону недобро поглядывал австрийский эрцгерцог Максимилиан, чей папа является императором Священной Римской империи. Но вновь начавшиеся боевые действия между Максимилианом и Францией за бургундское наследство позволили Милану поддержать Феррару. Кстати, во Флоренции умер племянник римского папы…

— Это тот, который вроде бы генерал?

— Ага, и генерал, и пьяница, и любитель тратить чужие деньги, — улыбнулся капитан.

— А кто там теперь правит?

— Вроде как совет господ… Но в город вернулась обласканная римским папой родная сестра Лоренцо Медичи — Бьянка со своим мужем Гульельмо Пацци. А у неё имеется немало документов, по которым чуть ли не вся Флоренция ей должна… И ещё, под бурным давлением флорентийских женщин был отменён закон, по которому они не имели права на наследство своих родителей.

— Молодцы бабы! — улыбнулся Артём Николаевич. — Так и надо! Все дети в семье должны иметь равные права.

— Полностью с вами согласен, — вслед за шефом улыбнулся капитан. — А какие будут приказы по поводу девушек и малолетних детей, которых увезли из разграбленных городков?

— Детей в Звёздный. Будут воспитываться при Вознесенском монастыре, и изучать науки. А девушек лучше всего отвезти в Излоди (Ист-Лондон). Пусть дружинники, то есть кавалеристы полковника Верейского видят, каких красивых невест им дарит наш император.

— А если кто-то из детей с девушками в родстве?

— Родственников не разлучать. И ещё, выглядеть они должны богато. Кому нужны бесприданницы? Красивую и богатую любой возьмёт в жёны, а если только красивую, то дальше наложницы вряд ли. Не тот у людей менталитет… Им бы почаще «Золушку» в театре смотреть… Ну, да ладно. Главное, есть откуда обеспечить их приданым.

— Это да… — улыбнулся капитан.

— Какие ещё новости? Наши корабли до Петропавловска-Бразильского (Рио-де-Жанейро) дошли?

— Так точно!

— Что передают?

— На острове Русском (остров Губернатора) был построен деревянный острог в форме правильного пятиугольника. Длина каждой стороны пятьдесят метров, высота шесть. Башни, расположенные на углах пятиугольника имеют высоту восемь метров…

— Долго строили?

— Нет, меньше месяца. Как вы знаете, для острога весь материал приготовили здесь, в Звёздном, и всё тщательно пронумеровали. Оставалось лишь правильно собрать. Это же касалось печей и других сооружений…

— Что, и кирпичи нумеровали? — удивился министр безопасности.

— Артём Николаевич, может быть вы не в курсе, но в столице делают печи-полуфабрикаты…

— Это как?

— Из кирпичей, не применяя раствора, собирают цельную печь. Что-то там маркируют и всё это помещают в один или несколько ящиков, куда вкладывают чертёж и инструкцию…

— Понятно, — кивнул Бурков. — Остаётся только собрать, применив раствор…

— Совершенно верно. Мешки с сухими смесями тоже прилагаются.

— Хм, умно! — многозначительно покачал головой Артём Николаевич. — Кто придумал?

— Товарищ маршал придумал. Он, таким образом, постоялые дворы за неделю возводит. Больше времени уходит на земляные работы.

— Ясно. Где-то я подобное уже слышал. Вроде похожим образом собрали целый город и перевезли его на большое расстояние… Но не суть. Что там дальше по острову Русскому?

— Местные племена пару раз хотели проверить нежданных гостей на прочность, однако сами сильно пострадали. Во-первых: из-за собак. Ребятки-то с собой почти целую сотню увезли. Во-вторых: от артиллерийского огня. Причём под пушечную картечь их приманили специально, чтобы в будущем боялись соваться. Вдобавок ко всему, повесили на деревьях всех убитых и раненных. Для наглядности, так сказать…

— Да уж, — хмыкнул Бурков. — А что, без войны никак?

— Вначале, вроде, всё было нормально. Торговля, обмен… А потом дети природы решили, что можно взять нахаляву. Только не зря парней тщательно инструктировали: чужаков внутрь острога не пускать совсем, а для торга в виду защитной стены расчистить поляну и установить деревянные навесы…

— А с нашей стороны кто-нибудь пострадал?

— Пара мужичков, которые отроков сопровождали. Они огородничеством занимались… На них напали, убили, и догола обобрали…

— Да… Не довелось мужичкам вернуться на родину, — вздохнул министр безопасности и перекрестился. — Когда корабли отправятся на Русь?

— Уже неделю, как отплыли.

— Надеюсь, им все подарки от нашего императора передали?

— Конечно, Артём Николаевич! — заверил капитан. — И единообразную форму, и персональное оружие, и доспехи… Сами знаете, всё подгоняли по конкретным размерам. Кроме того вручили небольшие сундучки с деньгами и жемчугом. Как минимум по приезду домой парни смогут построить себе неплохие каменные дворы. Да и на покупку деревенек ещё хватит.

— А дипломы?

— Всем в официальной обстановке вручили красивые красные книжицы об окончании учёбы. Там и специальность обозначена, и фото владельца имеется, и прочие официальные атрибуты проставлены. Такие хрен кто подделает! Зато внукам можно будет показывать.

— Тут не только внуки, но и родители обрадуются, — улыбнулся Бурков. — Будет чем хвастаться перед соседями… Ладно, как доберутся до Архангельска, доложишь.

— Есть!

— А что там с гимном для Великого князя?

— В Москву передали ноты и аранжировку трёх композиций. Наши люди для начала их выучат, отрепетируют и после этого проведут демонстрацию перед Великим князем. Там он и решит… Кстати, Иван Васильевич спрашивал, а можно ли взять наш гимн…

— И чего? — улыбнулся министр безопасности.

— Ему объяснили, что у каждого государства он должен быть свой, не похожий на других. Чтобы любой иностранец, услышав его, знал, с кем имеет дело.

— И как?

— Полностью одобрил.

— Слава Богу! — снова улыбнулся Бурков. — Кстати, в этом году нашему послу возвращаться домой. Как там новая смена поживает?

— Нового посла познакомили с Великим князем и ввели в курс всех дел. Правда, Иван Васильевич прежнего посла и его людей отпускать не шибко хочет. Привык. Да и полезного много от него получил…

— Ничего, — перебил министр безопасности, — новый ничуть не хуже. И пользы не меньше принесёт, если к его словам будут прислушиваться. А человеку на родину пора возвращаться, здесь работы полно… Нам нужно создавать министерство иностранных дел, а все опытные люди по миру раскиданы. И так таланты по крупицам собираем. Ну, да ладно… Что слышно от Константина Климовича?

— Если честно, то ничего хорошего. Аборигены Титаники (Америки) совсем не имеют иммунитета против наших вирусов. Врачи пытаются что-то сделать, но смертность повсюду очень большая. Кроме того, чтобы задобрить своих богов, их жрецы совершают массовые жертвоприношения. Дон Константин в эти дела не лезет, ибо толку никакого не будет, лишь неприязнь и озлобленность. Тяжело одномоментно научить целые народы жить по-новому.

— Это точно. Нужно начинать с маленьких детишек. Прививать их от болезней и воспитывать на христианских ценностях. А взрослых и тем более стариков учить новому бесполезно. Захотят лишь единицы.

— Константин Климович это тоже прекрасно понимает, поэтому заселяет Иваново (Макапа) и близлежащие земли в основном молодыми семьями и детьми, оставшимися без родителей. Особо привечает ремесленников, врачей и крестьян. Так же произвёл набор юношей, которых обучает морскому и военному делу.

— Большая у него сейчас армия?

— Тридцать тысяч человек. Всех тренируют по единому уставу.

— Это правильно, — Бурков поднял вверх указательный палец. — Порядка больше будет. А как там верфи?

— Полностью завершено строительство десяти эллингов. По их числу заложили флейты грузоподъёмностью в четыреста тонн каждый. К следующему лету дон Константин обещает не только их построить, но и прислать в Звёздный с полными трюмами…

— И чего они привезут? — удивился министр безопасности, ибо не представлял где взять такое количество груза.

— В основном древесину, — ответил Самшитов. — Ну, и остального понемножку… Каучук, арахис, какао, горный хрусталь, серебро, шерсть лам, индиго… Может детей каких-нибудь для обучения…

— Понятно. А эти, которые вернулись домой?

— Которые сейчас в Петропавловске-Бразильском живут?

— А кто же ещё?! — удивился министр безопасности. — Мы вроде других не отсылали обратно…

— Так ведь… — капитан слегка замялся. — Петропавловск-Бразильский не совсем их родина. Они родом с берегов Амазонки.

— Ну и что? — махнул рукой Бурков. — Всё равно — местные.

— Ясно, — кивнул Самшитов. — Нормально живут. Считайте и здесь поучились несколько лет и там целый год провели бок о бок с парнями из Руси. Плечом к плечу противостояли местным племенам… Понимают теперь, что такое цивилизация и как её строят.

— Это точно, — улыбнулся Артём Николаевич. — А как там поживает наш исполняющий обязанности наместника?

— Говорят, что Ярослав активно взялся за дело. Всё-таки пример отца…

— Хех! — снова улыбнулся Бурков. — Так ведь сам напросился на серьёзное дело. Пусть теперь на собственной шкуре осознает, что такое — построить город. Сколько сейчас с ним всего человек?

— Четыреста. Причём, как вы знаете, состав сильно интернациональный. Можно сказать, что в Петропавловске-Бразильском собрались люди всех цветов и рас…

— Вот! — министр безопасности поднял вверх указательный палец. — Если научится со всеми ладить, а так же держать их в узде, то станет не хуже отца. А если нет, то мне его очень жаль. Надеюсь, у Ярослава хватит ума признавать собственные ошибки… Кстати, по поводу интернационала. У нас же сейчас строятся трёхэтажные благоустроенные дома…

— Так точно. Там будут жить будущие работники промышленных предприятий. А что?

— А то, что расселять их нужно таким образом, чтобы жили они вперемешку, а не общинами. Возьми это на заметку.

— А почему именно так? — удивился капитан.

— Потому, что нам в городе не нужны отдельные общины, которые будут конфликтовать друг с другом, показывая, кого из них больше любит Господь. Каждый должен понимать, что его сосед — это, прежде всего, друг, товарищ и брат. А физические данные так — бесплатное приложение к душе, которым, к сожалению, далеко не все пользуются с умом. А этим людям страну поднимать! С них начнётся индустриальное и экономическое превосходство над другими державами, а значит надёжная защита от внешней агрессии… Ладно, — успокоился Бурков. — Рассказывай, какие ещё есть новости?

— В Египте вдоль всего будущего канала проложили прекрасную дорогу. Растянулась она на сто шестьдесят километров. На всём её протяжении высажены кусты и деревья. Через каждые десять километров устроены караван-сараи. Кстати, есть любопытное новшество…

— Какое?

— В караван-сараях служат люди, в обязанность которых входит следить за своим участком дороги, а так же за состоянием кустов и деревьев на них. Наши люди на этом зарабатывают неплохие деньги…

— Каким образом? — удивился министр безопасности.

— Необходима вода. А где её взять?

— Где?

— Подземные воды! — улыбнулся капитан. — Рыть где попало колодцы, чтобы найти воду, занятие, мягко говоря, непродуктивное. А у наших людей есть стальные трубы, которые можно наращивать. Диаметр у них небольшой, миллиметров шестьдесят. По внешним природным признакам отыскивается примерное нахождение грунтовых вод, делается шурф и определяется глубина залегания, если, конечно, хватает длины труб. Только наши люди стараются держать свой бизнес в секрете. Трубы-то отнять могут или украсть. Поэтому они место разведки огораживают лёгкими деревянными щитами.

— Ясно, — улыбнулся Бурков. — А как там наши пушки и подарки, уже дошли до султана?

— Ага! Каит-Бай велел передать Его императорскому величеству свою искреннюю благодарность и обещал лично выбрать сотню коней, которых повезут к нам…

— Это он за пушки так расстарается или за карету? — хмыкнул Артём Николаевич.

— Наверное, за карету. Сам он, конечно, в ней ездить не будет. Невместно воину. Зато его старшая жена… Говорят, что она от вида кареты была в таком восторге… — и капитан картинно закатил глаза.

— Хех — в восторге… Я сам, когда её увидел, такую же захотел. Наверное, помучались с ней мастера?

— Если верить их словам, то не труднее, чем изготовить и расписать шкатулку, только объёмы побольше, — ответил Самшитов.

— Да, расписана знатно! Не знающий человек решит, что она вся состоит из золота и драгоценных камней. Не знаешь, в какую сумму её оценили?

— Нет. Говорили, что такие вещи только дарятся. А владеть ими могу лишь венценосные особы.

— Жаль, — вздохнул Бурков. — Тут ведь можно отработать технологию и ваять подобные «игрушки» массово. Разве богачи откажутся от такой удобной красоты? Это не в арбах трястись… Хотя, можно ведь и попроще экземпляры делать…

— Как у нас, на которых важных гостей катают?

— Именно. Зачем гнать в Египет сырьё? Готовые изделия продавать намного выгоднее, да и дороже они… Кстати, кроме коней, что нам ещё привезут?

— Нам привезут селитру, хлопок, пшеницу и природную соду.

— Это хорошо.

— А ещё, — продолжил капитан, — султан поинтересовался, можем ли мы привозить побольше пиломатериалов и стальных брусков? Очень уж его мастера хвалят качество наших полуфабрикатов…

— Хм, — задумался министр безопасности. — Пусть передадут султану, что увеличить поставки больше, чем в два раза мы не имеем возможности. Тут сами в материалах нуждаемся…

— Понял.

— Кстати, как там город, который султан в честь себя назвал?

— Аль-Ашраф (Исмаилия)?

— Да.

— Строится потихоньку. Переселилось туда примерно сорок тысяч человек. Жителям именно этого города поручено строить канал и в будущем содержать его в образцовом порядке…

— Знаю, — перебил министр безопасности. — Все эти добровольцы, что учились артиллерийскому делу в основном оттуда. Да! Напомни-ка мне, как там наш заводик, где нефть обнаружили? Живой ещё?

— Живой. Даже немного разросся.

— Как сильно?

— Ну… Был один кирпичный домик размером шесть на двенадцать, а теперь четыре. Плюс склад площадью девяносто квадратных метров.

— Круто ребятки развернулись, — улыбнулся Бурков.

— Это благодаря товарищу маршалу. Он одного парнишку насчёт нефти подучил и кое-какое оборудование изготовил. После приезда парнишки в Египет ассортимент у завода резко вырос. Причём спросом пользуется абсолютно всё.

— Что за парнишка? — заинтересовался министр безопасности.

— Евгений Костров. Восемнадцать лет. От рождения имеет дефект — прихрамывает на правую ногу. Однако это не мешает ему легко находить повсюду друзей. Благодаря хорошей памяти и живому уму, пользуется расположением у окружающих, — выдал справку капитан.

— Понятно. А что говорят, долго ещё канал будут строить?

— Как минимум лет пять. Но, скорее всего, дольше. Постоянно требуется приток рабочих рук, инструментов, материалов…

— Ничего, будут рабочие руки, и всё остальное будет. В ближайшие годы количество военных конфликтов только возрастёт, а значит и количество пленников увеличится… Есть ещё что-нибудь по Египту?

— Нет.

— Тогда расскажи, как дела в Индии.

— Махмуд Гаван сильно болеет. Зато шах пьянствует, развратничает и отдаёт глупые приказания. Многие князья им недовольны. Олег Быстров сплачивает вокруг себя верных людей. Говорит, что было бы не плохо Али Юсуфу вместе с женой в ближайшее время вернуться на родину.

— Блин! — ругнулся Бурков. — Опасно сейчас отправлять корабли. Как раз сезон дождей и штормов начался… Документы в отношении нашей индийской парочки все готовы?

— Так точно! Там такая родословная, хоть сейчас их на трон сажай.

— Это хорошо. Но рисковать не будем. Думаю, пару месяцев нужно обождать. А пока пусть готовятся к путешествию. Охрану им подобрали надёжную?

— Надёжную, — кивнул капитан. — Жизнь за них положат.

— Отлично! Передай Олегу, что мы планируем Али Юсуфа и Маргариту Биджеевну привезти в Гоа ближе к середине осени.

— Передам.

— Ещё есть новости?

— На сегодня больше нет. Разрешите идти?

— Иди…

Глава 5

Эллада

Конечно, можно удивляться, почему Османская империя в короткие сроки подмяла под себя множество земель? Как так получилось? А всё очень просто: у них была прекрасно налажена разведка и дипломатическая служба. Они зорко отслеживали, что твориться у соседей? Кто с кем конфликтует? А обнаружив конфликт, спешили предложить свою помощь. И на эту помощь соглашались. Феодальные правители редко когда заглядывали далеко вперёд, предпочитая жить сегодняшним днём. А сегодня хотелось урвать кусочек земли, которым владеет сосед. Очень часто этот сосед являлся родственником. А про тяжбы и обиды между родственниками говорить начали ещё с библейских времён и всё никак не успокоятся. Слишком больная тема… Молодое и достаточно просвещённое османское государство в эту тему охотно вписывалось. А после требовала награду за свою помощь. Вроде всё справедливо. Только очень часто платить было нечем. Приходилось отдавать часть того, что отнял у родственника. Только ведь и родственник желал возвратить своё обратно и тоже искал помощи… Со временем же оказывалось, что воюют двое, а землёй прирастает третий, причём на вполне законных основаниях. Как вернуть всё назад, когда даже объединиться против хитреца невозможно? Обиды не дают. А воевать в одиночку не позволяют ни силы, ни средства. Конечно, воевать пытались, иногда даже побеждали. Но отдельные победы погоду не делали. Аллах был на стороне больших батальонов. Хотя правители зачастую плевали на религию. Она шла как разменная монета. «Париж стоит мессы» — вот и вся цена…

Утро понедельника добрым не бывает. Но именно в понедельник 11 июня 1483 года, когда заря ярко украсила небо, в порт города Наполи-ди-Романия (Нафплион, Греция), вошёл флот Андрея Палеолога. Город принадлежал венецианцам. Но венецианцы, ничего не знавшие о последних событиях в Алжире, спокойно дали дорогу своему союзнику. Мало того, здесь армию Византийского императора ждали продовольственные запасы и лошади. Каково же было удивление встречающих, когда в свите Андрея Палеолога не оказалось доверенных людей от правительства Венеции. Но было уже поздно. Город, который за последнее десятилетие отразил несколько осад османской армии, пал от руки союзника. Всё произошло настолько неожиданно, что сопротивления практически никто не оказал. А как тут окажешь, когда те, кто отдаёт приказы, захвачены? Мало того, ключевые точки города заняты чужими солдатами… Гарнизону крепости предложили сложить оружие, чтобы избежать напрасных жертв, пообещав им жизнь и относительную свободу. Гарнизон сдался и был временно помещён под стражу, как и все прочие. Для будущих переговоров нужны заложники…

Почему же на это пошёл генерал Кудрявцев? Неужели снова согласился выполнить непонятный приказ Андрея Палеолога? А как тут не согласиться, после того, что солдаты учинили с венецианцами в Алжире? Тем более после погрома к нему снова подошёл тот самый телохранитель. С собой он принёс бумагу, в которой правительство Южной империи уведомляло его, что все действия, предпринятые императором Византии против Венеции, оно полностью одобряет. А бумагу после прочтения требовалось уничтожить, что он и сделал.

— Мне теперь придётся воевать и с турками и с венецианцами, — невесело улыбнулся Кудрявцев, поджигая спичкой краешек тайного приказа.

— Товарищ генерал, наша страна по политическим причинам не имеет права открыто выказывать Венеции свою враждебность. А она, поверьте мне, этого заслуживает. Только не надо думать, что вас бросают на произвол судьбы. В данный момент против османов и венецианцев действуют достаточно могущественные силы. А ваша задача, очистить Морею от всех врагов Византийского императора и установить на ней твёрдую власть.

— Что ж, — уже совершенно спокойно улыбнулся генерал, — раз надо, значит надо… А хотите анекдот?

— Что за анекдот?

— Услышал как-то от товарища маршала…

— Тогда расскажите.

— В общем, ползут две проститутки по минному полю. Одна из них поднимает голову и видит надпись: «Мин нет». «Странно, — говорит она, — сколько лет живу, но чтобы слово „минет“ писали с двумя „н“, вижу в первый раз».

— Хех! Смешно… Надо будет запомнить… Только вы, товарищ генерал, про мины старайтесь молчать. А то ведь не поймут, зачем их в поле зарывать, когда стены есть?

Захватив Наполи-ди-Романия, Андрей Палеолог решил организовать тут свою временную резиденцию. Кстати, город он переименовал и назвал в честь жены — Галиния. Здесь же был организован монетный двор и начата чеканка монет. Специально для этой цели в Звёздном изготовили станки и обучили работать на них бригаду греков, после чего переправили мастеров в Юрьевск. Уже оттуда они вместе с императором отправились в Морею. А с образцами монет Андрей Палеолог ознакомился ещё до того, как уехать в Венецию. Кроме того, в Звёздном заранее напечатали небольшой запас новой валюты. Теперь император мог «дарить» своим подданным собственный профиль. Печатались деньги трёх видов: золотые, серебряные и медные. Соотношение шло по десятичной системе. Крупные монеты именовались «империал», а мелкие обозвали «сикль». Один золотой империал равнялся десяти серебряным и ста медным. То же самое касалось сиклей. Понятно, что монеты отличались по весу. Благодаря ему и поддерживалось равная ценность.

Кроме новых денег на территории Мореи объявили новые законы. По ним выходило, что каждый гражданин имеет право беспошлинно владеть земельным леном в 1 югер (0,25 га или 2519 квадратных метров). Свыше этого считалось взятие в аренду, за которую нужно платить налог. Налоги же по всей стране устанавливались единые. Каждый совершеннолетний гражданин за месяц до Рождества был обязан поделиться с государством десятой частью от своих доходов. Так же Андрей Палеолог выступил противником флорентийской унии, чем очень обрадовал всех православных подданных. Дальше дела касались армии. Все юноши, достигшие семнадцати лет, призывались на срочную службу сроком в один год. Исключение составляли лишь физически ущербные личности. Остальных в течение года обучали, кормили и выдавали небольшую зарплату. По завершению обязательной службы каждому (а на деле самым лучшим) предлагали перейти в профессиональную армию. Контракты заключались сроком на три года или пять лет. Так же в армию мог завербоваться любой желающий. Зарплата профессионалам полагалась достаточно высокая. Кроме этого их обеспечивали обмундированием и продовольствием.

Новые веяния не обошли и систему образования. Как говориться, есть церковь, есть прихожане, проживающие рядом с ней, у прихожан имеются дети… То есть понятно, теперь городские районы разбивались таким образом, чтобы принадлежать к конкретной церкви, которая обязана вести учёт и взрослых и детей, занимаясь обучением последних. Обучение начиналось с шести лет. Обязательная программа была рассчитана на четыре года и проводилась по единым учебникам. Их запас тоже привезли в Морею. Иаким Звёздный держал это дело на личном контроле. А приведение плана в действие поручалось монахам, которые в последние год-два провели в Юрьевске. С солдатами они общались постольку — поскольку, всё остальное время уходило на согласование новой методики. Что было хорошо, так это возраст батюшек… Как говорится: «Юноша бледный со взором горящим». Правильно, зачем нужны те, которые примут любую власть? Нее, только смелые духом патриоты! Книга «Триста спартанцев» стала обязательна для прочтения. Конечно, хватало и более умудрённых жизненным опытом батюшек. Но и здесь присутствовали в основном люди с твёрдым характером. А между тем Спарте вернули прежнее имя. До последнего времени она называлась Лакедемон.

Если честно, самому Андрею Палеологу на вышеперечисленные преобразования было пох… наплевать. Их составили в Звёздном. Следить за выполнением обязан наместник. А император будет жить в собственное удовольствие… В ТОЙ истории Андрей нашёл покровителя в лице французского короля и натравил его на Италию, из-за чего та подверглась сильному разорению. Не любил Палеолог итальянцев, не любил. Слишком много перед ними пришлось унижаться… В какой-то мере история повторялась, он приказал изгнать из Мореи всех венецианцев.

Тем временем генерал Кудрявцев, которому предоставили полную свободу действий, оставив в Галинии (Нафплион) полтысячи копейщиков, двинулся дальше. Целью был Аргос, тоже находящийся под властью Венеции. Он располагался в десяти километрах севернее от порта. Захват прошёл по прежней схеме. Сопротивления никто не успел оказать. Оставив в Аргосе ещё полтысячи копейщиков, в задачу которых входило не только охранять город, но и формировать ополчение, желательно из греков и албанцев, генерал устремился к Коринфу. Этот город соединял Пелопоннесский полуостров с остальной частью Балкан. Здесь находился двухтысячный османский гарнизон. Причём состоял он в основном из ополченцев. Профессиональных воинов было всего человек сто. Это конные сипахи, своего рода служивые дворяне, которые от поместной конницы Руси ничем не отличались. Короче, гарнизону предложили сдаться. Взамен обещали жизнь и свободу. Сипахи ответили отказом. Тогда у них спросили, ради кого они собираются жертвовать своими жизнями? Те ответили, что давали клятву на верность султану. Тогда перед ними разыграли сценку… Вперёд выехал сам Кудрявцев в своём необычайно шикарном доспехе (копия доспехов короля Ллейна Ринна из кинофильма Варкрафт 2016 года). Вместе с ним вперёд выехала не менее роскошная свита. В торжественной обстановке под звуки барабанов и труб к генералу в полупоклоне подошёл раб, держа на вытянутых руках изящный сундучок. Не доходя до главнокомандующего, он остановился и открыл его. Человек из генеральской свиты аккуратно забрал открытый сундучок и протянул своему начальнику. Через несколько секунд все увидели в его поднятой вверх руке чью-то голову.

— Я надеюсь, вы помните, как выглядит ваш султан? — громко спросил Кудрявцев, обращаясь к сипахам.

Чья это была голова? Голова была совершенно случайного человека, который лицом походил на Баязида II. Только у гарнизона крепости даже мысли не возникло, что ради «левой» черепушки могли провести такую торжественную церемонию. Все сдались. А голову вернули на место… То есть положили обратно в сундучок, вдруг ещё пригодится?

Между тем всех жителей Коринфа и его окрестностей описали, рассказали им про новые законы, после чего велели восстановить разрушенную османами защитную стену. Эта стена отрезала Морею от Балкан. Правда, работы стали производить по новым стандартам фортификационной науки. Кроме того, всем работникам выплачивалось жалование в новых деньгах. Делалось это для того, чтобы расположить местное население к новой власти. Тем более в Звёздном напечатали достаточный запас монет для первого времени. На их изготовление ушло: три тонны золота, семь тонн серебра и двенадцать тонн меди. Правительство Южной империи пока могло позволить себе делать такие траты, чему очень способствовали последние боевые действия в Перу. Это не считая операции по экспроприации пиратских сундуков. Правда, они пока ещё не дошли до места назначения. А солдатам Андрея Палеолога за глаза хватит и того, что осталось на галеасах. К тому же генерал Кудрявцев, располагая данными обо всех рудниках и месторождениях полезных ископаемых на Пелопоннесском полуострове, старался по мере возможностей брать их под свой контроль. Особенно те, где добывали серебро, железо и медь. Было необходимо наладить производство пушек, ружей, ядер и других орудий убийств. В его намерение входило создание новой армии. Мечи, щиты и копья уходили в прошлое. Хотя в первое время придётся вооружать ополченцев арбалетами, щитами и лёгкими копьями для самозащиты.

Когда ситуация в Коринфе полностью была взята под контроль, генерал поспешил дальше, оставив здесь полковника Ефима Белозубова, а вместе с ним сотню улан и тысячу копейщиков. Продолжая действовать быстро и с выдумкой, Андрей Кудрявцев за два месяца полностью подчинить Морею себе. Этому способствовало то, что каких-либо серьёзных военных сил на полуострове не имелось. Гарнизоны городов состояли из местного ополчения, которым командовало небольшое число османских воинов. Если сопротивления не оказывалось, то после сдачи оружия всех отпускали. А если нет, то пленников ждала работа на рудниках. Правда, к этому делу подходили очень избирательно. Османов точно не жалели. А местных подвергали тщательному допросу. Если человека запугали, то разве можно его наказывать? А вот предателей, пособников и ярых сторонников Османской империи ждало много неприятного… Для получения нужных сведений у генерала имелась служба безопасности. В своё время ему достаточно чётко объяснили, как необходим данный «орган» в армии. Основные же бои разгорелись в прибрежных городах-портах Модона и Корона, которые находились в руках венецианцев. До них уже дошли слухи о предательстве, поэтому они сопротивлялись. Хотя не очень в этом преуспели. Видя, что против мощной артиллерии не устоять, они предпочитали грузить своё добро на корабли и бежать. А как тут не убежишь, если у генерала такое «жуткое» оружие? Что же — верно, для своего времени у него были достаточно прогрессивные пушки, опережающие своих современниц в развитии как минимум лет на двести. При этом отличались более лёгким весом, отсутствием излишеств и простотой в обращении. Сюда следует добавить порох прекрасного качества и боеприпасы. Всего на вооружении армии состояло десять мортир калибром в 300 миллиметров, двадцать бомбард калибром в 200 миллиметров, тридцать пушек калибром в 100 миллиметров и тридцать фальконет калибром в 50 миллиметров. Все орудия были отлиты из бронзы. В общем, пока воевала только артиллерия, расстреливая неприятеля издалека. Рейтарам снова не удалось себя проявить. Византийский император оставил их при себе, как гвардию. А португальские рыцари Ордена Христа стали командовать его флотом, озаботившись наведением организационного порядка. Этому способствовало «обнаружение» Святого Грааля в Мистре — прежней столице Морейского деспотата. Обнаружил чашу лейтенант Альберт Крафт. Когда солдаты в торжественной обстановке преподнесли своему императору «найденную» реликвию, то его политические дивиденды резко скакнули вверх. Об этой новости поспешили раструбить по всему свету. По преданию, человек, испивший из чаши Грааля, получал прощение всех грехов, «вечную» жизнь и другие плюшки. Короче, клал теперь Андрей Палеолог с высокой колокольни на все договора, ибо безгрешен… А посему он объявил, что земли, уже освобождённые от османов и которые он собирается освободить в ближайшее время, отныне называются одним словом — Эллада!

Глава 6

Ученье даром не проходит

Не зря товарищ маршал ставил свиту принца Джема в зодиакальное созвездие Рака. Поэты, даже графоманы, ребята по своей природе люди неглупые, даже немного талантливые. А если обратиться к эпохе викингов — к эпохе этих суровых парней, запугавших своей свирепостью всю Европу, то можно вспомнить, что умение слагать стихи почиталось у них наравне с ратным искусством. Но есть и более близкие по времени примеры… Михаил Юрьевич Лермонтов — храбрый офицер и замечательный поэт. Пушкин Александр Сергеевич — гений! А так же дуэлянт и задира. Есенин Сергей Александрович — талантище, не смотря на то, что выпивоха и дебошир, любящий помахать кулаками. Так вот, талантливые или близкие к этому люди не живут по шаблонам. Они любят экспериментировать… Если заставить поэта пахать землю, то он, конечно, первое время будет неимоверно страдать. Зато, когда свыкнется, подойдёт к занятию земледелием творчески… То есть постарается улучшить данный процесс и, соответственно, облегчить свой труд. А чего от безвыходности не сделаешь? Взять тех же декабристов, сосланных в Сибирь. Кем они были до ссылки? Глупыми мечтателями, превозносящими, как божество, абстрактные понятия свободы, равенства и братства. Интриговали, сочиняли памфлеты и эпиграммы, волочились за прекрасными дамами, проигрывали в карты свои имения и крепостных крестьян, которые вечно пухли с голодухи… А попали ребятки в Сибирь и призадумались… Было от чего — работа в рудниках и обработка земли способствуют мысленному процессу, направляют его, так сказать, в нужное русло. И ведь Сибирь-то расцвела во многом благодаря декабристам. Какой толк рассуждать высокопарными словами о тяжёлом бремени крестьян? Ты для начала сам покрестьянствуй…

Две недели город Конья успешно противостоял осаде. Ни штурм, ни артиллерийский обстрел, бездарно применяемый против его укреплений, не могли сломить город. И вот поэты из свиты принца, которые в своё время хапнули го… мудрости армейской науки, призадумались. Отличиться-то хочется! Тем более не сосунки зелёные, а уже мужчины, на собственной шкуре испытавшие все прелести солдатской жизни. Короче, собрали парни артиллерию в один кулак, а конкретно двадцать осадных мортир калибром триста миллиметров и сорок полевых пушек калибром сто миллиметров. Расставили их на безопасном от городских стен расстоянии, но так, чтобы стрельба была результативной. Пристреляли орудия днём, а ночью отправили к укреплениям группу добровольцев. Те должны были облить стену горючим маслом и поджечь. Делалось это для того, чтобы видеть, куда стрелять. Тем временем конные лучники Касим-бея и Мехмед-бея стали обстреливать горящими стрелами противоположную часть города, отвлекая защитников на себя. Пехоту же собрали недалеко от артиллеристов. Для неё ещё днём заготовили лестницы и деревянные мостки. Сейчас же велели отдыхать, но, не снимая амуниции. Как только небольшой участок укреплений длиною в двадцать метров озарился огнём, начался артиллерийский обстрел. Через час, приняв на себя девять тонн чугунных ядер, стена рухнула. Моментально построенная для атаки пехота устремилась к образовавшемуся проёму. Мало того, впереди неё катили две лёгкие пушки, заряжённые картечью. Не доходя пятидесяти метров до обрушавшейся стены, они произвели почти слитный залп. Защитники города, которые заняли позицию у проёма и приготовились его оборонять, были моментально сметены картечный огнём. Тут же вперёд бросились солдаты, несущие деревянные мостки. С их помощью в считанные минуты поверх рва и битого камня был проложен путь. По нему атакующие устремились в город. Пока одни отряды шли через пролом, другие, чтобы не терять времени, устанавливали лестницы и по ним взбирались на стены. Сопротивление практически не оказывалось. Тех, кто выжил после картечного залпа, очень быстро добили мушкетным огнём и штыками. Новых же защитников присылать никто не спешил. Причина понятна: ночь, грохот выстрелов, горящие стрелы, летящие со всех сторон… Откуда полезет неприятель — неизвестно. Поэтому силы обороняющихся были расставлены на самых уязвимых участках. И что там творится у соседей, хрен его знает. Если только посыльный прибежит и расскажет…

Тем временем проникнувшие в город отряды, стали организовываться в колонны и растекаться по улицам. Впереди, хоть и не везде, катили лёгкие пушки, заряжённые картечью. Данная мера вполне себя оправдала. Всё-таки нашлись те, кто смог сообщить о прорыве и на помощь была послана конница. Только где ей тягаться на узких улицах с артиллерией? Один выстрел картечью моментально сводил атаку на нет, образуя непроходимый завал из тел убитых людей и животных. И ночь тому не помеха. Солдаты принца Джема знали, что в городе только вражеская кавалерия, а поэтому охотно палили по всякому, кто скачет. Вскоре город остался без руководства. Начальники, привыкшие воевать исключительно верхом, были просто перебиты. А как только рассвет окрасил небо, подтянулась и своя кавалерия, моментально заполонив все городские улицы. Как говориться, победа! И в этот самый момент арбалетный болт, выпущенный одним из прятавшихся защитников города, угодил Касим-бею прямо в глаз. Бей умер. Принц Джем, обозлённый этим известием, а так же понукаемый воинами погибшего военачальника, отдал город на разграбление. И тут его бравые африканские парни дорвались до сладенького… Белокожие женщины стали основной их целью. Правда, первыми пострадали не они, а дервиши, решившие усовестить захватчиков. Глядя на их бородатые лица, парни невольно вспомнили арабских торговцев, от которых немало натерпелись на родине. Короче, суфийский орден Мевлеви в Конье перестал существовать. Всех дервишей просто-напросто перебили. Вслед за ними насилию подверглись женщины и затем уже настоящие торговцы. Добычу сносили в один из богатых домов, который принц избрал своей резиденцией. Потом всё будет оценено и каждый получит полагающуюся ему долю. Хотя «победители» и без честного дележа старались себя не обидеть…

Грабёж продолжался три дня. Пожелай кто-нибудь в это время напасть на принца, то лучшего бы момента не нашёл — армия представляла из себя пьяную разгульную толпу, мало способную к сопротивлению. Однако здоровье небесконечно. Уже на третий день уставшие от пьянства и разврата солдаты начали собираться под крыло своих командиров. Воины Касим-бея, оставшиеся без руководителя, обратились к Джему с просьбой взять их под свою руку, выдвинув определённые условия. Условия в основном касались размеров получаемой военной добычи. После небольшого торга соглашение было достигнуто. Затем касимовские «сироты» принесли принцу присягу.

Установив в разграбленном городе свою власть, Джем двинулся на Анкару. В это самое время шехзаде Шахиншах — сын Баязида II, выпросил у отца разрешение выступить против дяди. А другой сын — Селим, уговорил родителя отпустить его в Румелию (историческое название Балкан), чтобы возглавить находящиеся там войска и прогнать из Мореи Андрея Палеолога. И если шехзаде (титул сыновей султана) Шахиншах вполне спокойно следовал к своей цели, то Селим, не успев толком отъехать от Константинополя, попал в засаду и был убил. Его отряд двигался между двух холмов, когда почти одновременно раздались сразу шесть взрывов, по три с каждой стороны. Бочки, начинённые динамитом и крупной галькой, взорвались настолько удачно, что движущуюся колонну просто смешало в фарш. Уцелевшие в этой «мясорубке» люди были настолько дезориентированы и страдали от контузии, что полностью потеряли всякую способность к сопротивлению, чем и воспользовались нападавшие. Две небольшие группки налётчиков спустились с холмов и довершили начатое дело. В живых никого не осталось, а тело Селима лишилось головы. Через день она, насаженная на копьё, появилась возле главной мечети Константинополя. Ниже головы была прикреплена бумага с надписью: «Баязид, готовься, тебя ожидает то же самое». В этой истории Селим уже не займёт место своего отца. Да и отец, не знай, сколько ещё проживёт…

Прийти к Анкаре принц Джем успел раньше своего племянника, хоть и пришлось по дороге немного повоевать. Пару раз конные отряды верных султану беков пытались атаковать авангард его армии. Численность неприятеля в обоих случаях составляла примерно три — пять тысяч всадников. Однако высланные вперёд конные дозоры (приучил товарищ маршал правильно организовывать разведку) своевременно предупреждали о противнике. Принц же, помня, какие ловушки устраивал ему дон Иван, воспользовался полученными уроками. Врага заманивали под картечный и мушкетный обстрел, чем резко сокращали его численность, а после контрактовали конницей. Оба раза победа была практически абсолютной — спасались единицы. Но, можно сказать, повезло. Мехмед-бей не одобрял «затей» принца. Он спешил побыстрее занять любимую его сердцу Анкару, которой управлял, как наместник (санджак-бей). Даже пируя в захваченной Конье, бей сделал всё, чтобы «гулянка» не затянулась. Этой нетерпеливостью воспользовались агенты службы безопасности Южной империи, внедрённые в армию принца… Трофеев в Конье собрали много, а справедливый делёж — дело долгое. Везти же всё с собой — тоже задержка. Уходить далеко от обоза, зная, что там лежит твоя доля, никто не захочет. Самое просто решение — быстро перевести в денежный эквивалент груды ценного барахла и захваченных пленников, после чего выплатить каждому положенную ему долю. Солдаты — не купцы, и в ценах разбираются не очень, а грамотных среди них и вовсе единицы. Короче, афера заключалась в следующем… Парочка купцов, увязавшаяся за принцем с самой Александрии, пообещала ему и Мехмед-бею, что здесь они помогут оценить товар в одну сумму, зато потом продадут раз в сто дороже… Однако на это уйдёт время. Чтобы напрасно не ждать, пусть пока оба высокородных господина заплатят солдатам из своих карманов. Тем более есть чем. Живых денег с города тоже взяли не мало, а доля великославных военачальников на-а-много превышает сумму, причитающуюся простому воину. Как говорится, тут хватит и нашим и вашим. А траты быстро восполнятся, причём с существенным наваром… В общем, уболтали. Мало того, выпросили охрану, которая поможет и пленников стеречь, и груз сохранить, и деньги назад привезти… Караван получился внушительный. Ближайший порт находился в Аланье. Туда и направились. В порту всё добро погрузили на три большие галеры и взяли курс в сторону Александрии… Надо ли говорить, что больше ни торговцев, ни сам товар, ни денег за него никто не видел? Так же пропали сопровождающие. Ну, а что поделаешь? У товарища маршала, конечно, имелись расписки от принца, но когда с него можно будет получить причитающееся, одному Аллаху известно. А вложились в претендента на османский трон солидно…

Как уже говорилось выше, армия принца, не обременённая лишним грузом, подошла к Анкаре. Здесь, в отличие от Коньи, город ворота запирать не стал. Да и некому было. Те два отряда, которые выступили навстречу бунтовщику, благополучно отправились в мир иной. Действуй они сообща или решись Джем распылить свои силы, всё могло бы обернуться иначе. А так — приехал наместник, вместе с ним брат султана… Разве можно их не пускать? Пустили. Солдаты даже успели денёк отдохнуть, прежде чем пришло сообщение о двадцатитысячном войске шехзаде Шахиншаха, которое находится в одном дневном переходе от города. У принца же набиралось не больше тринадцати тысяч. Однако Джем горделиво заявил, что не пристало ему бояться мальчишки, и он намерен выйти навстречу. Свита принца «восторженно» поддержала это заявление, мол, конечно, не за городскими же стенами прятаться славному воину… Но так как придворные поэты — это всё-таки не Михаил Юрьевич Лермонтов, и о собственной безопасности пекутся в первую очередь, то стали прикидывать, что делать? Людьми они были грамотными, историю знали, поэтому предложили расположить войско так, чтобы глупый мальчишка не смог воспользоваться численным превосходством. Значит надо загнать его армию подобно стаду баранов в загон. Такое место нашлось в четырёх километрах на северо-запад от Анкары. Шехзаде Шахиншаху, чтобы дойти до города, предстояло пройти узкий участок, где слева он будет огорожен горным хребтом, со спины рекой Овой, а справа рекой Анкарой. «Загончик» получался шириною примерно в три километра, а в длину — шесть. Обходной манёвр по причине сложного ландшафта не представлялся возможным. Только в лоб. К тому же племяннику придётся двигаться вверх — долина имела уклон в его сторону.

Короче, место подобрали. Затем «полководцы», прошедшие суровую школу армейской жизни под личным присмотром товарища маршала, стали прикидывать, как лучше расположить свою армию? Лёгкая конница Мехмед-бея и бывшая касимовская, насчитывали по пять тысяч всадников. Кирасиры принца — пятьсот человек. Два стрелковых полка — тоже по пятьсот человек, как и артиллеристы, имеющие в наличии шестьдесят орудий. Сорок из них являлись лёгкими полевыми пушками, имеющими калибр в сто миллиметров. Остальные двадцать представляли из себя осадные мортиры калибром в триста миллиметров. Первые метали ядра более чем за километр, а картечь до трёхсот метров. Мортиры же били только ядрами, но при желании могли и россыпью шмальнуть. Правда, после осады Коньи для мортир практически не осталось чугунных ядер. Сейчас на скорую руку делали каменные шары, а для «россыпи» и щебень сойдёт. Главное, порох имелся в достаточном количестве. Итак, подсчитав всю «наличность», решили поступить следующим образом… По двадцать полевых пушек установить ближе к флангам, соорудив для них неприступные для конницы флеши ромбовидной формы. Но на краях флангов должны оставаться проходы шириною по триста метров. Для чего? Во-первых: через них будет «убегать» своя лёгкая конница, заманивая противника под картечный огонь. Во-вторых: это позволит распылить силы неприятеля. Все через узкий участок не полезут, а предпочтут его обойти. Однако атакующие в обоих случаях получат по хорошему заряду в бок. Рассеянного и дезорганизованного врага уже легко может контратаковать «убегающая» конница. Дальше… Оба пехотных полка встанут на пятьсот метров в стороне от флешей, то есть ближе к центру поля, а так же на пятьсот метров вглубь от них. Расстояние выбрано с таким учётом, чтобы случайно не задеть огнём своих воинов. Глядя сверху на флеши и пехотные полки, получалась правильная трапеция, перевёрнутая вверх ногами. Такое расположение позволяло удерживать фланги, особенно при поддержке лёгкой конницы. Открытым оставался лишь центр шириною в километр. Если кто вздумает через него ломиться, то пехотные полки мушкетным огнём слегка пощиплют ему бока, а в лоб будут бить мортиры. Вначале ядрами. Если же враг всё-таки доберётся до них, то придётся гасить его щебнем. В крайнем случае, помогут кирасиры, стоящие прямо за мортирами. Их держали, как стратегический резерв. Когда план был составлен и принят, стали увещать командиров лёгкой конницы, чтобы в случае контратаки они не увлекались. Враг-то ведь тоже может сперва отступить, а затем резко развернуться и так дать по рогам, что мало не покажется. Короче, объяснили им, дальше какой линии продолжать контратаку не стоит, если хотят дожить до победы. Так же обсудили различные сигналы, например, сигнал к общему наступлению, если Аллах предоставит такую возможность…

Армия принца, отправляясь к месту предстоящей битвы, увела из города много местных жителей. Солдатам предстояло воевать. Если они перед боем будут заниматься возведением фортификационных сооружений, то сил для битвы не останется. Поэтому требовалось помочь своим «защитникам». Пришлось помогать. А куда денешься под дулом пистолета? Весь день и часть ночи, бедные людишки, при неусыпном присмотре солдат возводили укрепления, а так же маскировали их (зачем раньше времени обнаруживать себя?). С рассветом же они поспешили уйти в город, так как долина перед ними стала заполняться воинами шехзаде Шахиншаха. Надо сказать, что войско султанского сынка единообразием не отличалось. Янычар, вооружённых примитивными аркебузами, было не больше пятисот человек. Ещё две с половиной тысячи азапов (лёгкая пехота) имели луки и арбалеты. Копейщиков-ополченцев насчитывалось четыре тысячи. Потом шли сипахи в количестве пяти тысяч всадников. И больше всего явилось акынджи (лёгкая иррегулярная конница), аж целых восемь тысяч воинов. Артиллерия отсутствовала. С одной стороны её побоялся давать Баязид II, нежелающий оставлять столицу в такое неспокойное время без весомого аргумента. С другой стороны сам Шахиншах не хотел обременять себя тяжёлым грузом, из-за которого его войско двигалось бы намного медленнее.

И вот племянник, увидев прямо перед собой приготовившуюся к бою конницу своего дяди, тоже стал разворачивать войска для битвы. На дворе стоял четверг 2-ого августа 1483 года от Рождества Христова. Правда, османы вели другой календарь — лунный. Но если календарь отличался, то погода была одна на всех и совсем не соответствовала четвергу. Уже в десять часов утра стало припекать. Дальше — больше. Казалось, что солнце разбилось на миллиарды осколков, которые превратились в маленьких злых ос, озабоченных лишь одной целью: жалить, жалить, жалить. Воины обеих сторон хоть и были привычны к такой погоде, однако ёмкости с водой опорожняли быстро. Сами пили, поили коней, смачивали платки, носимые под головными уборами, и ждали… Ждали, когда закончатся дипломатические «реверансы». Сначала племянник отправил дяде послание, чтобы тот сдался и тогда Великий султан Баязид II помилует его. Мало того, выделит неплохое содержание. Главное, чтобы принц Джем поселился в Иерусалиме и не лез в управление страной. На это дядя ответил, что Баязид слишком жадный и присвоил себе то, что между родственниками делится пополам. Но Аллах наказывает жадных… Зато племянник может перейти на сторону дяди, который не намерен подгребать всё под себя и с удовольствием выделит ему в управление какую-нибудь область. Однако Шахиншах, получивший сообщение, что у дяди войск намного меньше, легко отверг это предложение. Битва, сулившая победу, позволит ему не только прославиться, но и заслужить благорасположение своего отца и тот тоже не пожалеет для него земель. А потому — бой!

И бой начался. Первой в него вступила лёгкая конница. До сшибки дело не доходило. Воины обеих сторон носились туда — сюда по полю, обстреливая друг друга из луков и арбалетов. Но вскоре всадники принца Джема стали одерживать верх. Во-первых: их было больше. Во-вторых: захват Коньи, а затем подряд две победы позволили им не только приобрести более качественное оружие, но и хорошо экипироваться. И в-третьих: полноценный отдых перед битвой тоже сыграл не последнюю роль. Видя это, военачальники Шахиншаха решили заманить противника под огонь янычар и азапов, чтобы затем при помощи сипахов окончательно его разгромить. Поэтому вскоре акынджи начали массово отступать. Однако кавалерия Джема, повинуясь общему сигналу, на провокацию не поддалась, а вдруг резко развернулась и возвратилась на свои позиции. Тогда племянник снова послал вперёд лёгкую кавалерию. И снова ей пришлось отступить, неся существенные потери. А после третьей попытки лёгкая конница и вовсе пустилась в бегство, не желая погибать в бесплодных атаках, когда другие стоят и ничего не делают. Обозлённый этим сообщением, Шахиншах отдал приказ на общее наступление. Вперёд вырвались сипахи. По сравнению с лёгкой конницей их защищали тяжёлые доспехи. Поэтому всадники принца, не вступая в ближний бой, стали потихоньку пятится назад, не забывая огрызаться стрельбой из луков и арбалетов. Почувствовав, что неприятель выдохся и отходит, сипахи устремились за ним, желая поскорее наказать надоедливого шакала, боящегося конной сшибки. И вот наступил момент, когда вся лёгкая конница принца Джема прыснула в стороны, убегая краями поля. Увлечённая погоней тяжёлая кавалерия Шахиншаха не заметила, как стала хорошей мишенью для артиллерии противника, которая до этого момента никак себя не раскрывала. Сокрушительный огонь и клубы дыма возвестили о новом игроке, вступившем в бой. Неся серьёзные потери, сипахи всё же преодолели флеши, правда, взять их не смогли. Волчьи ямы, рвы, заострённые колья и двухметровые валы делали эту попытку невозможной. Поэтому, оставив бесполезное занятие, они двигались дальше. Та часть, которая прошла по краям поля, вдруг натолкнулась на слаженную контратаку убегающего до этого противника и в миг из зверя превратилась в добычу. Те же, кто пошёл ближе к центру, натолкнулись на мушкетные залпы пехотных полков, да и в спину получили не мало. Всё-таки артиллерию устанавливали таким образом, чтобы она могла стрелять во все стороны. Только ей вскоре пришлось перевести весь огонь вперёд. Там наступали копейщики, азапы и янычары. Но стрельба длилась недолго. Союзная конница, преследующая побитых сипахов, перекрыла весь обзор. Но вскоре она сама побежала назад, встреченная слаженной стрельбой янычар и азапов, а затем атакованная копейщиками. Мало того, был убит Мехмед-бей, лично возглавлявший наступление на правом фланге. Началось паническое бегство, усугубляемое серьёзными потерями и накопившейся усталостью. «На плечах» отступающей конницы к флешам подошла пехота Шахиншаха. Закидывая артиллеристов стрелами, арбалетными болтами и свинцовыми блямбами, она прикрывала своих копейщиков, которые лезли вверх. Желание захватить пушки, а так же расправиться с теми, кто причинил им не малый урон, было огромным! Видя это, принц Джем отдал приказ к общему наступлению, и лично возглавив атаку кирасир. Мортиры так и не вступили в дело. Замаскированные на самой дальней позиции, они ждали развязки. И она вскоре наступила. Центр поля боя оказался абсолютно свободным и по нему, как по бульвару на белом коне, возглавляя полк кирасир, понёсся принц Джем. Его целью был лагерь племянника. Тем временем оба стрелковых полка, дав пару залпов по атакующему флеши противнику, потеряли его из вида — всё заволокло дымом. Недолго думая, командиры стрелков выстроили их в колонны и с яростным криком ринулись в штыковую атаку. Пехота противника, неготовая к такому неожиданному повороту и к тому же потерявшая общий строй, была расчленена и обращена в бегство. Бравые африканские парни с удовольствием потчевали усатых и бородатых османов то штыками, то прикладами. А в центре поля произошло следующее… Шехзаде Шахиншах рассуждал примерно так же, как и его дядя. Поэтому собрав вокруг себя остатки конницы, он поспешил к лагерю своего родственника, мечтая поскорее с ним разделаться. За что и поплатился. Кирасиры принца Джема, обученные перед конной сшибкой сначала давать залп из лёгких арбалетов, так и поступили. Первый же болт попал Шахиншаху в рот, раскрытый в боевом кличе, и вышел через затылок. Видя, что их военачальник упал с коня, воины смешались и поддались панике. Кирасиры принца, врубившиеся в порядки растерянного врага, моментально завладели инициативой. Их предводитель, восседавший на великолепном белом скакуне, орудовал булавой так, словно молотобоец в кузнечном цеху, круша направо и налево черепа своих врагов. Кирасиры действовали ему под стать. Вскоре дрогнувший неприятель не выдержал, и его гнали уже по всему полю. Преследование длилось до вечера…

На другой день, собрав трофеи и подсчитав потери с обеих сторон, принц Джем вынужден был признать, что победа досталась дорогой ценой. Лёгкая конница из десяти тысяч воинов потеряла шесть. Артиллеристы недосчитались половины. Стрелковые полки осиротели на десятую часть. И лишь у кирасир погибли единицы. Только это не радовало. К тому же за неполный месяц погибли Касим-бей и Мехмед-бей, то есть люди, на чью поддержку он опирался. Продолжать активные боевые действия с теми силами, которые у него остались, принц не решился. Поэтому, осев в Анкаре, он затеял дипломатическую игру со всеми, с кем только можно и с братом в том числе.

Глава 7

Кто вернёт мне деньги?

— Ваше Святейшество, разрешите? — в комнату вошёл кардинал-священник Рафаэль делла Ровере, поверенный понтифика, а заодно и родственник (сын племянницы).

Страдающий от подагры Сикст IV возлежал на кровати, обложенный мягкими подушками. Незадолго до прихода кардинала-священника он выпил лекарство, которое периодически приносил ему врач посла Южной империи Кондратий Мухоморов. Окончательно от болезни оно не вылечивало, но снимало приступы боли и позволяло более вдумчиво заниматься делами.

— Слушаю тебя, Рафаэль, — благосклонно улыбнулся понтифик, чувствуя, что ему становится лучше.

— За последнее время пришло немало новостей…

— Что же, тогда начни с плохих.

— В Рим прибыл рыцарь Ордена Христа Гарсиа де Монтальво, а с ним некий Антуан Деверс.

— Чем плох их приезд в Рим? — удивился понтифик.

— Они привезли новости, среди которых есть плохие.

— Говори.

— Начну по порядку… Так вот, Андрей Палеолог, благополучно решив с венецианцами вопрос о кораблях, получил их и отправился в какую-то африканскую дыру, где завербованные им офицеры тренировали для него солдат.

— И где конкретно находится эта дыра?

— Где-то на побережье Магриба, но точное место неизвестно.

— Кто сообщил про это?

— Оба приехавших. Но синьор Гарсиа впервые увидел армию Андрея Палеолога только в Сеуте, когда флот, перевозящий её, остановился, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. А вот этот самый Антуан проходил обучение в этой армии.

— И что же, он не знал, где находится?

— Знал, что в Магрибе, а где конкретно — нет. Их содержали в огороженном военном лагере и всё время тренировали. С местными жителями солдаты не общались, поэтому ничего существенного узнать не могли.

— Хорошо, продолжай дальше, — махнул рукой понтифик, показывая, что этот вопрос для него не существенен.

— В Сеуте Андрей Палеолог рассказал рыцарям Ордена Христа, что намерен освободить Морею, и предложил им отправиться туда вместе с ним. Они согласились. Там же в Сеуте Палеолог получил сообщение о пиратах, которые грабили наши корабли, Ваше Святейшество, — кардинал сделал паузу и поглядел на Сикста IV.

— Говори, Рафаэль, я весь внимание.

— Андрей принял решение наказать пиратов, а заодно проверить свою армию в бою…

— И-и?

— Всё прошло удачно, два небольших пиратских городка были захвачены. А размер добычи поражал воображение. Андрей Палеолог принял решение вернуть долг, который у вас брал принц Южной империи дон Руслан, а сверх этого добавил ещё столько же…

— Прекрасная новость! — обрадовался понтифик.

— Не совсем, — замялся кардинал.

— Почему? — ещё больше удивился римский папа.

— Потому, что венецианцы под покровом ночи захватили три корабля, на которых находилась добыча и уплыли…

— Ох! — понтифик схватился за сердце. — И где же они сейчас?

— Увы, Ваше Святейшество, на морском дне, — с тревогой глядя на побледневшее лицо понтифика, ответил кардинал-священник.

— Как же так случилось?!

— Они попали в сильный шторм. Их гибель видел этот самый Антуан Деверс. Его и ещё несколько человек Андрей Палеолог послал в Рим на лёгком паруснике, чтобы известить вас о разгроме пиратского логова. К сожалению, парусник постигла та же печальная участь. Его выбросило на один из островов в Сардинском проливе. Спасся только этот солдат. Но гибель трёх кораблей, на которых находился драгоценный груз, Антуан видел лично. Он ещё удивился, почему те поплыли одни, а не в сопровождении флотилии, как это предполагалось. Бедняга не знал о подлом похищении.

— И что же дальше? — сокрушённо вздохнул понтифик. — Как этот Антуан попал в Рим?

— А дальше было следующее… Солдаты Андрея Палеолога, узнав о похищении кораблей, перебили оставшихся с ними венецианских моряков. Андрей же заявил, что объявляет Венеции войну. Всё это лично видели рыцари Ордена Христа.

— Войну?! Венеции?! А где он сейчас?

— Собрав людей, которые хоть немного понимали в морском деле, Андрей Палеолог погрузился на корабли и поплыл в Морею. По дороге и был подобран это Антуан. Прибыв на полуостров, Палеолог первым делом занялся захватом городов, принадлежащих Венецианской республике, причём весьма успешно. Надо сказать, что армия у него достаточно дисциплинирована и хорошо экипирована. Оба посланца прибыли в Рим из Галинии.

— Что за Галиния?

— Так Андрей Палеолог назвал Наполи-ди-Романию, которую отобрал у венецианцев и сделал своей резиденцией. Там же в плену содержаться граждане Венеции.

— О, Господи, за что наказываешь?! — Сикст IV воздел вверх руки. — Вместо того, чтобы сообща бить османов, христиане дерутся между собой… И всё подлые и жадные венецианцы! Как же они решились на такое? Четыре миллиона дукатов… Ох, наша бедная церковь… С кого теперь требовать деньги? Каждый будет тыкать пальцем в другого, а с утонувших воров уже ничего не спросишь… Может, удалось узнать, с чьего ведома они действовали? — понтифик с надеждой взглянул на кардинала.

— Увы, — развёл тот руками. — Но многие принадлежали к знатным венецианским фамилиям. Может быть, таким образом, хотели наказать Андрея Палеолога? Говорят, что в Венеции он многим попортил кровь… Корабли чуть ли не даром достались ему…

— Ха! У венецианцев и даром? Рафаэль, не смеши меня, а то я и так чувствую себя не очень хорошо…

— Хотя, Ваше Святейшество, у них же сейчас война… Феррара при поддержке Милана действует очень успешно. За последние месяцы Венеция потеряла трёх кондотьеров, которые возглавляли её армию. Больше никто за это дело не берётся. Конечно, желающие есть всегда, только, похоже, что цена на услуги сильно возросла…

— Всё может быть, — немного успокоился понтифик. — Меня другое беспокоит, с кого требовать деньги? Андрей Палеолог взял долг на себя. Даже бумага об этом имеется. А тут такое… Как думаешь, вернёт?

— Не знаю, — пожал кардинал плечами. — Но для чего-то же он держит в плену венецианцев… Может, будет требовать вернуть украденное?

— А кто захочет? Ты представляешь сумму?! Даже в последней войне, которую они проиграли османам, было выплачено всего сто тысяч дукатов.

— Вы забываете про земли, Ваше Святейшество. Венецианцы отдали немало островов в Средиземном море…

— Думаешь, они захотят что-то отдавать Палеологу, который и так отнял у них город?

— Он намерен полностью забрать Морею себе, — ответил кардинал. — Рыцарь Гарсиа де Монтальво, убывая в Рим, слышал о ещё захваченных городах…

— А чьи это города? Надеюсь, не только венецианские?

— Совершенно верно, не только. Османам тоже достаётся…

— Это уже радует! Нужно послать в Морею посольство и узнать о дальнейших планах Палеолога. Я уверен, ему понадобится наша поддержка. Если он не совсем дурак, то постарается выполнить все договорённости… Кстати, а что слышно из Константинополя?

— Ваше Святейшество, вы помните о пропавшем принце Джеме?

— Да, помню.

— Так вот, он неожиданно объявился в Египте с небольшой армией. Оттуда переправился в Левант, где к нему присоединились ещё войска. Самые последние сведения о нём пришли из города Конья, который он взял штурмом. В самом же Константинополе обстановка очень напряжённая.

— Что, Баязид II не рад возвращению брата? — улыбнулся понтифик.

— Не совсем… Там в последнее время действуют неизвестные силы, которые всячески очерняют правление султана. Из-за этого подозрения падают на всех подряд. Редкий день обходится без казней. Окружение Баязида II пребывает в постоянном страхе…

— Это хорошо, — снова улыбнулся Сикст IV. — Невозможно долго жить в страхе. Авось и избавятся от своего султана… Сыновей у него много, все молодые, поэтому каждый постарается стать первым… Да услышит Господь наши молитвы, — перекрестился понтифик, а вслед за ним и кардинал. — Поэтому, Рафаэль, в Венецию тоже нужно отправить кого-нибудь…

— С какой целью?

— Пора ей прекращать воевать с Феррарой и Миланом. Кроме того, она должна помириться с Палеологом. Пусть Морея достанется ему, но Венеция может вернуть то, что недавно сама отдала османам в руки. Нужно воспользоваться моментом, пока у султана столько, хе-хе, неприятностей…

— Я сомневаюсь, что они захотят отступиться от одного ради другого, — ответил кардинал.

— Как бы то ни было, но попытаться мы обязаны. Пусть вместе посольством отправятся рыцарь Ордена Христа Гарсиа де Монтальво и солдат Антуан. Они всё-таки свидетели… Может с их помощью удастся пролить свет на некоторые события, а так же повлиять на правительство Венеции…

— Как вам будет угодно, Ваше Святейшество, — поклонился кардинал-священник.

— Да, именно так. А теперь оставь меня, и передай, чтобы в ближайшее время не тревожили — я хочу немного поспать…

ЧАСТЬ II

ИНТЕГРАЦИЯ

Глава 1

Встреча гостей

Вы когда нибудь видели дом, построенный в виде корабля? В виде большого, красивого, парусного корабля, в котором комфортно могут проживать сто человек? Именно так выглядела новая гостиница, построенная по проекту маршала. Правда, проект он готовил не сам. На это имелись архитекторы. Его была лишь идея. Ведь надо же чем-то удивлять гостей… Как говориться, оценивают по одёжке… А одёжка любого города — это архитектура. Но прежде, чем получить целостное представление об Иване-Дальнем, каждый человек, заходящий на корабле в Кузьмин залив (залив Мапуту), видел лишь одиночные каменные башни, стоящие то тут, то там на его заболоченных лесистых берегах. В своё время маршал подумывал сузить вход в залив, ширина которого растянулась на шестнадцать километров, но потом плюнул на это дело — слишком трудозатратно, да и других дел полно. Проще возвести блокгаузы. С их помощью можно не только контролировать участки, пригодные для высадки людей на берег, но и моментально передавать необходимые сигналы в город.

В Кузьмин залив впадало, как минимум пять рек (Тембе, Матола, Умулузи, Инфулене, Мапуту). Отсюда и местность вокруг такая заболоченная. Иван-Дальний пристроился между Красновкой (Тембе), что находилась слева от города, если стоять лицом на север, и Сомовкой (Мапуту), лежащей по правую руку. Над местным ландшафтом пришлось изрядно потрудиться. Во-первых: осушили болота, которые мешали строительству и сельскому хозяйству. Во-вторых: проложили дамбы, общей протяжённостью в тридцать километров. Одни защищали от морских приливов, другие от затоплений, наступающих в сезон дождей (с декабря по март). В-третьих: очистили местность от ненужной растительности и выровняли её. В связи с этим можно сказать, что инженерные войска в Южной Империи получили основной свой опыт в Иване-Дальнем. С утра и до обеда все солдаты тренировались, повышая своё боевое мастерство, а с обеда и до ужина занимались топографическими, геодезическими и строительными работами. Три месяца маршалу и архитектору Салиху Абдуловичу Изразцову понадобилось, чтобы накидать приблизительный план будущего города с учётом необходимой перепланировки местности. Здесь Сомов применил квадрокоптер, оборудованный видеокамерой. И то еле-еле выпросил его у Черныша. Павел Андреевич с неохотой отдавал на сторону ништяки, доставшиеся им из будущего. Тем более в самом начале много чего загубили. Не специально, конечно — элементарное отсутствие опыта… Те же электро и бензопилы, которые в первое время нещадно эксплуатировали. А куда деваться? Потомственных лесорубов среди попаданцев не было, ситуация же требовала быстрых действий. Лет пять прошло, прежде чем научились восстанавливать изношенные или сломанные элементы: цепь, фильтр, смазка и тому подобное. А вот наладить производство с нуля пока не представлялось возможным. Других дел хватало. Правда, именно в отношении бензопил Павел Андреевич жлобства не проявлял. Практически всё, что сохранилось в рабочем состоянии, забрали Башлыков и Сомов. Им на новом месте нужнее. В столице остался лишь один экземпляр бензопилы (будет с чего копировать) и все электропилы. Оно и понятно, где ты в глухом лесу найдёшь источник электроэнергии? Таскать с собой электрогенератор? Можно, конечно… Только кто тебе его даст? Всё, что имелось изначально, давно пристроили к делу. А изготавливать сложный аппарат ради одного «лесоруба» — дураков нет! Проще наделать кучу топоров с ручными пилами и вооружить ими целое племя… Выйдет и дешевле и продуктивнее.

Первое, что было построено в Иване-Дальнем, не считая сооружений, возведённых до прибытия сюда маршала вместе с архитектором, это пятнадцать мельниц. С их помощью стали обрабатывать древесину, камень и железо. Затем обозначились контуры будущего храма и цитадели. По задумке Сомова кремль города строился, как примерная копия Брестской крепости. В своё время, обучаясь в рязанском высшем воздушно-десантном командном училище, он имел возможность в деталях изучить её схему. Теперь всё это воплощалось в жизнь. Тем более времена на дворе стояли соответствующие. Да и место являлось стратегическим. Хотя об этом пока знали только черныши. Любой другой правитель, глядя на кучу болот, посчитал бы глупостью здесь что-то строить. Но послезнание — великая вещь! Город-порт, расположенный в удобной, естественной бухте, позволял контролировать достаточно большую территорию, которая изобиловала всевозможными природными ресурсами.

Храм Христа Спасителя строился в стороне от цитадели. Всё-таки сооружение военного предназначения, за стенами которого скрывается куча секретных объектов, не место для прогулок праздношатающегося люда. Как говориться, мухи отдельно, котлеты отдельно. Храм вырос в двух километрах западнее от цитадели. Если глядеть на него сверху, то получалось, что он стоит в центре круглой площади, покрытой асфальтом. Её границы формировались большим парком, сам который имел форму квадрата, ограниченного со всех сторон четырьмя улицами. Эдакий геометрический пейзаж для пролетающих мимо птиц. А может и не мимо… Вдоль всего края площади через каждые десять метров стояли удобные лавочки. Прямо за ними росли душистые сирени. Поэтому многие прихожане любили здесь посидеть, пообщаться, просто помечтать, а заодно и покормить хлебными крошками божьих пташек. Симпатичные парковые дорожки, которые подобно солнечным лучам расходились от храмовой площади во все стороны, так же были излюбленным местом для прогулок… Пение птиц, прячущихся под сенью листы, шуршание разноцветной гальки под ногами, а рядом приятный собеседник или собеседница…

Там, где в 21 веке вытянулся знаменитый подвесной мост Ка-Тембе, соединяющий южную и северную часть города (Мапуту), сейчас ходил паром, а вдоль южного берега застыли мощные каменные укрепления. От них южнее на километр в землю вросла цитадель. Почему — вросла? Слишком неудобный участок земли выбрал для неё маршал. Мало того, что местность сильно заболоченная, так сюда ещё, будто штопором, врезалась часть залива. Поэтому пришлось производить значительные земляные работы, завозя с песчаных берегов тонны гравия и песка, поднимая уровень земли на необходимую высоту. Кроме этого, все здания устанавливали на свайный или столбчатый фундамент. А чтобы в будущем избежать таких заболеваний, как малярия и ей подобные, маршал приказал высаживать внутри и вокруг цитадели исключительно хвойные деревья. Благодаря им не только пропадают комары, но и воздух становится значительно чище и свободнее от болезнетворных микроорганизмов. Короче, очень скоро в Иване-Дальнем появился свой ботанический сад, где стали разводить различные виды растений. Тем более у Сомова имелись обширные планы в области сельского хозяйства. Правда возникает вопрос, почему он выбрал для цитадели такое неудобное место? На его взгляд — очень даже удобное. Если врагу посчастливиться пробиться через основные укрепления и ворваться в город, то так называемый кремль сможет достаточно долго сдерживать осаду, ибо подойти к его стенам будет крайне затруднительно, особенно под огнём артиллерии.

Что находилось внутри цитадели? Во-первых: небольшая каменная часовня. Не всё же бегать к главному городскому храму, до которого аж целых два километра. Во-вторых: это двухэтажные кирпичные казармы на три тысяч человек и учебные классы, оборудованные при них же. Дальше шли: столовая, баня, прачечная и госпиталь с моргом. Особняком размещались мастерские, радиотелеграфная станция, электростанция и водозаборная станция, снабжающая питьевой водой весь город. Конечно, вода шла далеко не во всякий дом, но уличные колонки стояли через каждые триста метров. Так же отдельно размещались различные склады, допуск в которые имелся далеко не у всех. А ещё при внимательном осмотре обнаруживалось место, откуда не всякий мог выйти — тюрьма. Для служебных собак и лощадей были обустроены вольеры и конюшни. Завершала список зданий белоснежная трёхэтажная резиденция самого наместника. Здесь он жил и работал, а так же давал аудиенции. Перед резиденцией располагался просторный плац с флагштоком посередине. Каждое утро под звуки гимна тут происходила церемония поднятия государственного флага, а вечером — спуск.

Верфи в Иване-Дальнем поставили слева от паромной переправы. Там же поблизости построили морскую школу. В ней обучали рыбаков, корабелов и простых матросов. А вот обучение на капитана корабля проводилось уже в учебных классах цитадели, ибо уровень подготовки слишком разный. Но именно те, кто зарекомендовал себя с положительной стороны в морской школе, имели шанс подняться выше.

Непосредственно сам порт пестрел справа от паромной переправы. Его работу контролировала таможня, размещённая в двухэтажном кирпичном здании недалеко от причала. Стоит отметить, что для каждого типа судов были выстроены отдельные пристани. Делалось это для того, чтобы военные, торговые и рыболовные суда не смешивались друг с другом. Участки со складами так же стояли отдельно друг от друга. Незачем знать тем же рыбакам, что привёз военный корабль. В принципе на верфях действовал аналогичный порядок. В ангары, предназначенные для строительства военных кораблей, мог попасть только тот, кто их строил. Посторонних не пускали. А ещё рядом с таможней стояли карантинные бараки. Незачем сразу пускать в город всех подряд. Неизвестно, какие «болячки» находятся на борту прибывших кораблей.

И порт, и верфи, и паромная переправа находились под защитой крепостных стен. Только выход в эти районы был разный. К корабельным мастерским и переправе вели Северные ворота, а в порт — Восточные. Расскажем о последних. К ним от причалов тянулась двухсотметровая асфальтированная дорога шириною в восемнадцать метров. Её дорожная разметка полностью соответствовала дорожной разметке России 21 века, то есть движение было правосторонним. Но такая широкая проезжая часть предназначалась лишь для движения животных, телег и повозок. Для пешеходов с каждой стороны имелся отдельный тротуар, который возвышался над основной дорогой на двадцать сантиметров. По краям от него росли аккуратно высаженные ёлочки. Те, что находились ближе к проезжей части, были высажены в один ряд через каждые пять метров. Удалённые от дороги ёлочки росли в шесть рядов, и располагались в шахматном порядке. Между ними зеленела специальная трава, запах которой не переносили комары. Дальше начинался так называемый мавританский газон, пестревший разноцветьем скромных, но чрезвычайно привлекательных полевых цветов, основная часть которых являлась прекрасными медоносами. Это естественно привлекало большое количество пчёл, бабочек и шмелей. Как говорится, не только красиво, но и полезно для сельского хозяйства. А уж если брать пчелиный воск, то он применялся практически во всех сферах человеческой деятельности, начиная от медицины и заканчивая металлургической промышленностью. Недаром его вывозили из Руси в больших количествах. В восточной Африке он так же производился в немалых объёмах и поставлялся во все страны, расположенные на побережье Аравийского моря.

Перед воротами, как и перед городскими стенами, темнел ров, наполненный водой. Ширина рва составляла двенадцать метров, глубина — четыре. От ворот через него был перекинут дубовый мост, сужающий дорогу сразу в три раза. На ночь мост поднимался, оставляя на противоположной стороне две трёхметровые статуи из искусственного мрамора, выполненные в виде древнегреческих гоплитов, стерегущих проход. Вокруг арочных ворот тоже имелись «художества»… На гладко отштукатуренной стене в виде цветного граффити дышали жаром два огромных дракона. А благодаря краске на основе фосфора они внушали людям страх не только днём, но и ночью.

Глубина прохода через ворота составляла двадцать метров, высота — четыре… Чтобы люди, проходя по этому туннелю, не «ломали» себе глаза и видели, что у них под ногами, в небольших нишах располагались четыре фонаря Кулибина. Благодаря перекрёстному освещению, создавалось стойкое ощущение, что ты идёшь вдоль воинских шеренг, реалистично прорисованных на оштукатуренных стенах. Короче, все гости, впервые попавшие в Иван-Дальний, гарантированно получали кучу впечатлений. И это только на начальном этапе. Пройдя проход, люди упирались в выступающий вперёд угол глухого здания. Не сразу, конечно, упирались. До него было шесть метров. Поэтому приходилось сворачивать направо или налево. Узкий участок тянулся ещё на двадцать метров в каждую сторону. Мало того, сквозь замаскированные бойницы за всеми входящими внимательно приглядывали… В общем, ворваться в город через ворота, как и вырваться через них наружу задача, мягко говоря, нетривиальная. Внутри самого прохода так же имелись скрытные бойницы. Кроме того, благодаря специальному механизму, он мог быть моментально перекрыт с каждой стороны толстой стальной решёткой. Хотя даже попасть в эту «тюрьму» — большая удача. Система крепостных укреплений, расположенных особым образом и пушки, установленные на них, практически исключали возможность близко подойти к городским стенам.

Неважно, куда сворачивал человек, пройдя ворота, налево или направо… В обоих случаях он вскоре выходил на широкую улицу под названием Центральная. Первое здание, которое попадалось на глаза, был госбанк, о чём гласила соответствующая надпись над главным входом. Он был приблизительной копией госбанка из 21 века, который находился в Нижнем Новгороде и очень напоминал волшебный замок. Человек, прибывший из другой страны, непременно бы подумал, что это дворец знатного феодала, а то и монарха. Но нет… Сначала проект этого здания был реализован в Звёздном, а потом правители Южной империи решили, что во всех крупных населённых пунктах финансовые учреждения должны выглядеть одинаково. То есть одинаково представительно и красиво. Чтобы не хуже, чем банк святого Георгия в Генуе, созданный объединением менял и располагавшийся в палаццо Сан-Джорджо. Банк финансировал большинство генуэзских колоний. Но то была частная лавочка, а в Южной империи — государственная! Так что операции с валютой мог производить исключительно госбанк. Об этом строго предупреждали всех вновь прибывших. Хотя во многих странах вообще банков не было или менялы больше напоминали уличных лотошников…

Справа от банка на небольшой площади возвышалась шпилеобразная городская ратуша с часами. Здесь заседал мэр, он же главный архитектор города Салих Абдулович Изразцов. Слева от банка расположилось полицейское управление, построенное по такому же принципу, как и в Звёздном, только вместо чугунных ограждений стоял забор из жёлтого кирпича. Ещё дальше зеленел скверик, в центре которого белела небольшая церквушка. А вот за сквером гости города могли увидеть очередную диковинку — гостиницу, построенную в виде трёхмачтового корабля с распущенными парусами. Стояла она в глубине улицы за декоративным бетонным забором, разукрашенным под морские волны. Как говорится, хвала краскопульту! Это остальной мир пользовался кисточками, зачастую сделанными из лыка. Ими и белили и красили. Люди не знали даже валиков. А тут за достаточно короткое время получалось облагородить любую стену и не только. По тем же трафаретам легко создавались оригинальные художественные композиции. Но мы отвлеклись…

Корпус «корабля» состоял из двух этажей и растянулся на пятьдесят метров в длину. Его стены и широкие оконные рамы были выкрашены под древесину. Молочного оттенка «паруса» тоже являлись жилыми помещениями, выстроенными в виде своеобразной пирамиды, где каждый последующий этаж уменьшался на определённый размер. В отличие от первых двух этажей, здесь присутствовали лоджии, а широкие прозрачные окна добавляли зданию особый колорит. Вход в гостиницу напоминал сброшенные на пристань сходни. Поднявшись по ним, человек оказывался на небольшой площадке, огороженной фигурными перилами. С площадки вниз вели ступени, по которым входящий попадал в симпатичное фойе… Полы, выложенные из розового гранита. Васильковые стены, разукрашенные жемчужным орнаментом. Белоснежный потолок с тонким золотистым рисунком. Прозрачно-розоватый тюль на широких окнах. Мягкие кресла, обшитые бордовым вельветом. Около кресел деревянные кадки с декоративными пальмами. В двух местах вместо пальм таинственно поблёскивали пузатые аквариумы с золотыми рыбками. Как говорится места для отдыха и ожидания. Стойка для регистрации имела вид овала, распиленного пополам в длинной его части. Собрана она была из самшита и палисандра. Светлый самшит выполнял роль опоры, а тёмный палисандр — столешницы. За ней в униформе сине-белых расцветок стоял администратор гостиницы — молодой белокурый парень родом из Карелии. По бокам от него с обаятельными улыбками замерли высокие темнокожие девушки — его помощницы, так же одетые в сине-белую униформу. За ними на стене висели маятниковые часы с кукушкой. В общем, интерьер соответствовал хорошим гостиницам из 21 века. Единственное, чего здесь не было — это электричества, его применяли только в цитадели. Днём все помещения освещались через широкие окна. Ночью применяли светильники на газу. Так же на газу работала холодильная камера, находящаяся при кухне, которая обслуживала гостиничную столовую. Кстати, что в Звёздном, что в Иване-Дальнем продажа льда приносила неплохой доход. А вот производство холодильников для населения пока не представлялось возможным. Несмотря на техническое превосходство над всеми странами мира, промышленность Южной империи была ещё развита слабо. Поэтому люди строили погреба и обкладывали стенки покупным льдом.

На первом этаже гостиницы номера для проживания отсутствовали. С левой стороны от ресепшена по коридору за красивой двухстворчатой дубовой дверью находилась выше названная столовая. На что она походила? Она напоминала кафе из 21 века с круглыми столиками, рассчитанными на четыре человека каждый. И столы, и стулья изготовили из высококачественной корабельной фанеры. Но если столешницы были покрыты масляным лаком кремового цвета, то сиденья и спинки стульев обтягивала плотная конопляная материя салатовых тонов. Подкладкой под ткань служил ватин. Отполированные бетонные полы, перемешанные с гранитной крошкой, напоминали пляж, усеянный мелкой галькой. Нежно-розовые стены густо покрывали крохотные белые цветочки. Светло-голубой колер потолка разбавляли лёгкие молочные облака и стайки пёстрых пташек. Окна наполовину прикрывались ажурным белёсым тюлем. На белоснежных подоконниках стояли терракотовые горшки с комнатными растениями. Короче, помещение для приёма пищи выглядело довольно мило и уютно. За один раз, при желании, тут могло уместиться до двухсот человек. Именно на такое количество были рассчитаны столовые приборы и посуда. Так как столовая — здание общественное, то вилки, ложки и ножи изготовили специально из нержавеющей стали, а посуду из стекла и фаянса. То есть, согласно санитарно-эпидемиологическим требованиям, ничего деревянного. В принципе в Иване-Дальнем спокойно могли делать даже фарфор. Каолин, кварц и полевой шпат добывали в достаточных количествах, а печи поднимали температуру свыше двух тысяч градусов по Цельсию. Для фарфора этого хватало с избытком. Но маршал не спешил, его вполне удовлетворял фаянс, который был намного проще в изготовлении. Тем более особой разницы он не видел — расписные фаянсовые изделия раскупались не хуже фарфоровых, особенно купцами, торгующими на экспорт…

С правой стороны от ресепшена по коридору разместились служебные помещения. Всё-таки большое шестиэтажное здание, оснащённое водопроводом и канализацией, кто-то должен обслуживать. Опять же постельное бельё, которое требовало стирки, глажки и хранения… Недаром в Иване-Дальнем это была пока единственная гостиница. До её открытия особо важных гостей товарищ маршал размещал у себя в резиденции, а тех, кто попроще, брали на постой горожане. Всем прочим приходилось искать ночлег за стенами города. В принципе номера в новой гостинице тоже были рассчитаны на клиентов с разным материальным достатком. В самом простом номере, размеры которого составляли три на три метра, имелись: односпальная кровать, одностворчатый шкаф, небольшой столик и стул. Чтобы сходить в туалет или умыться, нужно было посетить общую уборную, о чём постояльца не только информировали, но и показывали что, где и как… В номерах побогаче уже наличествовал душ, совмещённый с туалетом, а двухдверный шкаф-купе оснащался небольшим зеркалом. Размеры номера составляли четыре на шесть метров. Столько же места занимал простой четырёхместный номер. В нём помимо метража прибавлялись ещё три стула и три односпальные кровати. Двухдверный шкаф-купе делился на всех. Самый дорогой номер имел двуспальную кровать, трёхдверный шкаф-купе, оснащённый ростовым зеркалом, один большой стол с четырьмя стульями и журнальный столик с двумя креслами по краям. Вместо душа стояла ванная комната отдельная от туалета. Так же можно было выйти на лоджию, откуда открывался прекрасный вид на искусственный ландшафт, созданный вокруг гостиницы… Красивые газоны, брусчатые дорожки, небольшие пруды, обложенные природным камнем, резные беседки и скамеечки… Единственное, что объединяло все номера — это их отделка. Полы, не считая туалета и ванны, были выстланы дубовым паркетом, а стены обшиты вагонкой из липы и розовой крушины (умнини), которая в данной местности произрастала в больших количествах. Продуманное сочетание светлой и розовой вагонки придавали стенам уютные пастельные тона. Прибавим сюда белоснежный потолок, который покрывали исключительно известью. В номерах побогаче к потолочному покрытию добавлялись фигурные плинтуса, спрессованные из древесной муки (пульпы) в специальных формах; на полы стелились ковры, привезённые из Персии; на стенах вешались простенькие картины с натюрмортом или пейзажем.

Слева и справа от ресепшена вверх и в стороны расходились гранитные лестницы, опоясанные лепными мраморными перилами. Вели они на второй этаж. Однако начиная с третьего этажа каждый из трёх «парусов» превращался в отдельное строение. Поэтому вверх от второго этажа уходили уже три лестничных марша, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Несмотря на кажущуюся сложность конструкции, для мэра города строительство гостиницы оказалось намного легче, чем постройка храма или госбанка. Основную трудность вызвала прокладка водопроводных и канализационных систем, так как специалистов, в совершенстве владеющих газовой сваркой, было всего двадцать человек на весь пятнадцатитысячный город. Что же касается стальных труб, то их выпуск наладили ещё десять лет назад. Причём выпуск бесшовных труб. Правда, они не могли похвастаться длиной. Максимальный размер — два метра. Делать что-то большее не позволяло имеющееся оборудование. Зато из чугуна отливали трубы до пяти метров. Их как раз использовали для канализации. Несмотря на вышеперечисленное, в Иване-Дальнем не было специалистов по изготовлению пушек. Невозможно охватить всё сразу. Тут либо строиться, либо вооружаться. Зато в Иване-Дальнем делали некоторые вещи, которые не умели в Звёздном, а конкретно: картон и бумагу из конопли, цветные портреты на гранитных обелисках, карбидные лампы, используемые чаще, чем светильный газ и многое другое. Всё-таки Сомов тоже выискивал всевозможных мастеров, а кое-чему обучал сам, опираясь на книги из будущего. Например, для развития фантазии у своих людей, он отредактировал под современные реалии книгу «Архитектура и ландшафтный дизайн», обязав всех хорошенько с ней ознакомиться. Вторым настольным пособием для саморазвития стала отредактированная книга «Инженерное мышление». Причём она скорее подходила для детей, чем для взрослых. Однако яркие иллюстрации и простой язык описания очень заинтересовал именно последних. Тем более на дворе средневековье, интернет с телевидением отсутствуют… Читая эти книги, люди наглядно увидели, к чему можно стремиться. А что касается пушек, то маршал не сильно переживал. Во-первых: в ближайшее время из столицы должны были прислать обученных оружейников. А во-вторых: сам город уже давно располагал необходимым количеством артиллерии. Сейчас она требовалась лишь на вновь строящиеся корабли. Так же требовались кремнёвые ружья с нарезными стволами. Старые стволы устаревали, а для изготовления новых нужны были специальные станки, которые имелись пока только в столице. Зато гладкоствольные фитильные мушкеты без проблем «стругали» сами, как и разнообразное холодное оружие с доспехами.

Итак, улица Центральная, которая «провисла» параболой, обходя цитадель, и растянулась на семь километров, беря своё начало у Северных ворот и оканчиваясь вблизи храма Христа Спасителя. По ней в сторону гостиницы направлялись семьдесят два представителя православной церкви, приглашённые из разных государств. Приглашения разослали два года назад с просьбой приехать в Александрию, откуда все отправятся в Южную империю. Однако батюшки не спешили откликнуться на призыв. В людских головах ещё жила память о Флорентийском соборе, где православных монахов оставили без средств к существованию, принудив, таким образом, к подписанию противного им договора. А куда деваться? Есть, пить — надо. Где-то жить — тоже. Страна чужая, задаром никто ничего не даёт. А уехать нельзя, стража без соответствующих документов не выпускает, да ещё грозится посадить в тюрьму… Пришлось Иоакиму Звёздному применить всё своё красноречие, чтобы в посланиях заверить своих адресатов: забота и безопасность — гарантированы. А необходимые денежные средства каждый получит по прибытию в Александрию. Хотя и так Южная империя полностью брала на себя содержание святых отцов. Как бы то ни было, но приехали в основном личности попроще, на разведку, так сказать. Народу по сравнению с Флорентийским собором собралось в десять раз меньше. В принципе правильно — римского папу знают все, а о Южной империи многие даже и не слышали. Но давайте перечислим, откуда люди приехали: Константинополь, Молдовлахия, Родос, Грузия, Антиохия, Трапезунд, Иерусалим, Киев, Москва, Никея, Ираклия, Багдад, Эфиопия…

Первые непонятки начались в Александрии — люди стали пропадать… Ну, как пропадать? Патриарх Иоаким Звёздный пообещал, что каждый участник собора будет получать на жизнь по три золотых динара в месяц. И вот, прибывает человек в Александрию, идёт в посольство Южной империи, говорит, что он участник собора, его вносят в списки, выплачивают командировочные… И всё — пропал человек! Как говориться: «Остап Бендер — жил, Остап Бендер — жив, Остап Бендер — будет жить!» Вроде и деньги не шибко большие, как раз на месяц безбедного существования. Однако аферисты и меньшими суммами не брезговали. Поэтому пришлось отнестись к делу более серьёзно, без тщательной проверки наличность выдавать перестали. Тут уже пошли обиды от настоящих участников собора — никто не любит, когда к нему относятся с подозрением. И ведь не убедишь людей, что это не по злому умыслу. На лбах-то не написано: «Я непогрешим». А если даже и написано, что же, сразу всему верить? Тут давеча кто-то на заборе написал слово «хрен». Решили проверить, оказалось — дрын, причём здоровенный и бьёт больно… В общем, ситуацию исправило сообщение о мошенниках, которые воруют деньги у них же, так как средства выделялись для представителей церкви. Теперь святые отцы сами стали отслеживать сомнительных личностей. И снова без курьёзов не обошлось. Вместо настоящих мошенников пострадали ни в чём неповинные люди. Благо вовремя разобрались. Что во всех этих «приключениях» хорошего? А то, что на случившихся ошибках и несуразицах представители Южной империи набирались опыта организационной работы. Одно дело собрать караван с выкупленными рабами, которые почти безропотно подчиняются всем приказам, и совсем другое — с духовными особами. Причём некоторые представители были из враждующих между собой государств. Мало того, почти все плохо относились к грекам. Почему так? Во-первых: эллины сами виноваты. Они, кичась своей учёностью, остальных считали варварами. Во-вторых: Константинополь теперь находился под властью турок-османов, а отношение к тем, кто проср… потерял независимость, соответствующее. Больше всего греков не любили христиане-арабы, считая их лживыми, хитрыми и вороватыми. Вот такую «солянку» из Александрии пришлось сопровождать до порта Суэц, где участников собора ожидал новейший пятидесятиметровый трёхмачтовый клипер «Геракл», оснащённый стальными рангоутами. К новшествам прибавлялись каюты для пассажиров, оборудованные круглыми иллюминаторами диаметром в сорок сантиметров. Сами каюты были выстроены по принципу купейного пассажирского вагона и имели размер два на два метра. Всего их насчитывалось тридцать штук — по пятнадцать на каждый борт. Внутри размещались четыре человека. Спальные полки оборудовались бортиками, чтобы спящий во время качки не свалился на пол. Начальствующий состав корабля так же размещался в каютах, причём капитанская располагалась отдельно и была самой большой. Матросы продолжали жить в кубриках и спать в гамаках. Хотя это касалось лишь матросов Южной империи. Больше нигде гамаки ещё не применяли.

В Суэце случились новые непонятки. Прежде, чем размещать пассажиров по каютам, их подверг осмотру корабельный врач. Не все горели желанием, чтобы их осматривал и щупал посторонний человек. Пришлось объяснять, что дорога дальняя и необходимо знать о физическом состоянии каждого. Вроде убедили, но люди вдруг столкнулись с неведомыми для себя способами и инструментами, при помощи которых оценивалось здоровье. Многие опять начали роптать и возмущаться, засыпая врача кучей вопросов. Что же так вывело их из себя? Во-первых: в этом мире кроме ЮАР не знали о такой науке, как антропометрия. А тут врач измерял рост, вес, объём головы, грудной клетки и так далее… Мало того, он всё это записывал, составляя на каждого отдельную карточку. Во-вторых: люди впервые увидели не только ростомер и напольные весы с крутящимся циферблатом, но и тонометр со стетоскопом. Тонометром измеряли артериальное давление. Стетоскоп же позволял при помощи головки-колокола прослушивать сердце и кишечник (низкие тона), а головка, оснащённая мембраной, давала представление о лёгких и сосудах (высокие тона). Только как объяснить человеку то, о чём он даже не имеет представления? Взять тех же мореплавателей из Индии и Аравии… До знакомства с представителями ЮАР они все свои корабли строили без единой железной детали. Почему? Потому, что прекрасно зная о магнитных свойствах земли (компас не являлся диковинкой), ужасно боялись, а вдруг судно утянет на морское дно?! И ведь всё на полном серьёзе. Кто хоть раз был свидетелем массовых психозов, поймёт, о чём идёт речь. Пришлось корабельному врачу, не вдаваясь в излишние подробности, десятки раз отвечать одно и то же. Заодно объяснять, почему в помещении стоит устойчивый запах хлорки? Стоит добавить, что осмотр проводился не на корабле. У представителей Южной империи в Суэце имелся свой большой двор, огороженный каменным забором. Там находились и склады, и жилые постройки. В принципе подобным образом было обустроено большинство дворов в городе, а он сам напоминал хорошо укреплённую крепость. Такие меры безопасности предпринимались из-за пиратов и бедуинов, чьи племена обитали по всей пустыне. Время от времени эти горячие арабские парни с удовольствие устраивали набеги или на своих соседей или на города, где добыча не в пример богаче. Недаром вдоль всего будущего канала строили хорошо укреплённые форты. Кстати, если в ТОЙ истории на прокладку канала потратили гигантские суммы и многие годы согласований на тему, кто будет распоряжаться финансами и осуществлять контроль? То сейчас подобных проблем не стояло. Всё выходило как бы наоборот. Пусть орудия труда использовались намного примитивнее, зато коррупция ещё не достигла таких чудовищных масштабов, где до восьмидесяти процентов всех денег уходили налево… Так же строительству способствовало большое количество переселенцев из Испании и Португалии. Благодаря им оживилась торговля, которая несла немалый доход в казну… Но мы снова отвлеклись.

Итак, Суэц остался за спиной, а корабль под названием «Геракл» повёз святых отцов в Иван-Дальний, совершая привычные остановки: на острове Сокорта, в Могадишо, в Момбасе и Софале. Причём в Могадишо, после смерти султана, стал править Кирилл Орлов, женатый на его дочке. Сыновей у прежнего правителя не осталось, а более достойных преемников не нашлось. Только Кириллу пришлось принять ислам, потому что большая часть местной знати исповедовала мусульманство. Но так как Южной империи требовались союзники в этом регионе, то на религию предпочли закрыть глаза. Благо по соседству есть христианская Эфиопия. Правда, её раздирали внутренние противоречия… Придут к власти приспешники иудаизма, страна живёт по иудейским законам. Одержат верх мусульмане, вся страна живёт по Корану. Снова во главе угла окажутся христиане, все законы трактуются согласно Библии… Короче, когда эфиопские послы прибыли в Звёздный, то Павел Андреевич заявил, мол, пока в стране не прекратятся политические неурядицы, ему с ней заключать какие-либо договора невместно. Опечаленные послы спросили императора, может он знает секрет, по каким законам надо жить? Тот и ответил, что жить надо по светским законам, а все, кто использует религию в политических целях — враг своей стране. Тогда его попросили озвучить светские законы… Напросились на свою голову. Сам Павел Андреевич, конечно, озвучивать ничего не стал, а переправил послов под опеку людей, которых обучали на юристов. Ознакомление (а больше всего разъяснения) заняло полгода. Ещё столько же времени понадобилось, чтобы на основании полученных материалов составить общий кодекс, который бы подошёл для всей Эфиопии. С ним послы и убыли обратно. Заключить какие-либо договора пока не получилось. К тому же Эфиопия враждовала с Могадишо. Южную империю эта вражда никак не устраивала. Она была нацелена сплотить всю восточную Африку и поднять её на борьбу против арабов (Йемен, Оман, ОАЭ, Иран, Пакистан), которые в последнее время стали часто нарушать существующие договорённости, а ещё аннексировали остров Сокотра, то есть заставили его жителей платить дань. Автоматически цены на острове поднялись в два раза. А так как он стоял на пересечении морских путей, то приходилось раскошеливаться. Воевать же с арабами в открытую было нельзя из-за их большого влияния на египетских мамлюков. Поэтому оставалось лишь ставить Каит-Бая в известность о «нечистоплотности» арабов в деловых отношениях. Как говорится, если войне быть, то лучше подготовить султана заранее. Видит Аллах, сами русичи к ней не стремились… Так же рассматривался вариант, что в качестве контрагентов представители Южной империи намного выгоднее. Они могут привозить в Египет тот же товар, что и арабы, но по более низким ценам. Короче, без конкуренции никак. Об этом предупреждал ещё товарищ Сталин, когда говорил о классовой борьбе при социализме, которая со временем лишь обостряется. Кто уверит себя в победе, проиграет. Что случилось с СССР, все знают. Капитализм, конечно, может быть с человеческим лицом, но исключительно в львиной шкуре. Однако мы снова отвлеклись.

— Что-то не нравятся мне их рожи, Владыка, — сказал Сомов, разглядывая через бинокль идущих к гостинице участников собора.

Сам он стоял у окна в гостиничном номере, в котором поселился патриарх. Своего жилья в городе тот не имел, а идти на постой к кому-нибудь из церковных служащих не захотел. Незачем стеснять людей, да и нежелательно выделять кого-то одного среди прочих. Все они жили на ближайшей от храма улице, которая так и называлась — Храмовая.

— Снова ты Иван Леонидович бранишься, — вздохнул Иаким Звёздный. — Чем тебе их лица не угодили?

— Да вот помню как Кааву, то есть митрополит Аркадий, протянул мне здоровенный золотой самородок и говорит: «Плохой камень, мягкий, никакой от него пользы людям…» Эх, святой был человек! Эти же все удавятся из-за золота.

— Камень? — удивился патриарх. — Золото же — металл…

— А он всё, что лежало в земле, считал камнем. Ему так было удобнее.

— А как же таблица Менделеева? — не переставал удивляться Иаким.

— Таблица-то… — призадумался маршал. — Да ты сам о ней узнал лишь к тридцати годам. А Кааву с детства науки не любил. Хулиганом рос. Зато дар имел от Бога — людей лечить. Моя дочь тоже этим даром владеет. Видать от него по наследству досталось, мы всё-таки родственники с ним…

— Главное, чтобы твоя Светлана понимала, кому многое дано, с того много спроситься, — нравоучительно произнёс патриарх.

— А этим многое дано? — Сомов ткнул пальцем в окно. — Мне докладывали, что ссоры на корабле случались чуть ли не каждый день. Они же реально не могут, да и не хотят понимать своих собеседников. Невежество и непомерная гордыня, вот вся их суть.

— Ты слишком категоричен, Иван Леонидович.

— Да как же тут не быть категоричным? Правители мусульманских стран вертят служителями нашей церкви, как хотят. Играют на их амбициях, а те словно слепые котята ничего не видят. Даже наш друг — египетский султан, с удовольствием сталкивает лбами христиан-арабов и греков, отдавая предпочтение первым. В Иерусалиме все высокие церковные должности занимают арабы или, на худой конец, грузины. И знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Греки обращаются за покровительством к османскому султану! Даже подбивают его на захват Палестины. То есть мечтают занять верховную церковную власть, устроив войну… Большего бля…тва я, Владыка, не видел.

— Снова ты бранишься, Иван Леонидович, — поморщился патриарх.

— А как тут не браниться? Надеюсь, ты теперь понимаешь, почему нельзя давать этим людям многие знания? Покажи им карту мира, думаешь, они отправятся в новые земли, чтобы обращать дикие племена в Христову веру? Да они продадут информацию первому же торгашу, хоть католику, хоть мусульманину. Не видят дальше своего носа, мечтая лишь о сиюминутной выгоде. А кто-то и вовсе начнёт хвастать, мол, смотрите, какой я умный и сколько всего знаю… Знахари, блин! Это твои соотечественники, Владыка, желая угодить то одним, то другим, в результате потеряли целую страну.

— Ну вот, сейчас и меня виноватым сделаешь, — улыбнулся Иаким Звёздный. — Хотя мне сегодня нравятся твои речи. Не играешь, изображая шута. Думаешь, я не замечаю, как ты постоянно потешаешься надо мной? Бог тебе в этом судья, Иван Леонидович. А у меня обиды нет. Вижу, что не от злобы так поступаешь. Понимаю, переучивать седовласого мужа — занятие пустое. Лучше подскажи, как людей объединить между собой?

— Ха — объединить! — задумался маршал. — Объединить их между собой может только общий враг. А так же посулы, что борьба с этим врагом принесёт земную благодать…

— Может, Божью благодать?

— Называй, как хочешь. Только власть, богатство и уважение в обществе мало сочетаются с христианским смирением. Зато можно сразу вычислить, кто захочет бороться по зову сердца, а кто корысти ради.

— Ага! — снова улыбнулся патриарх. — Значит, не всех причисляешь к корыстолюбцам? Значит, осталась ещё вера в людей?

— Не вера, а надежда, которая умирает последней, — парировал Сомов. — А пока пошли… Тебе гостей встречать надо, меня тоже ждут дела… Кстати, предупреди всех прибывших, что сегодня перед самым ужином с ними со всеми поговорит наместник здешних земель.

— Где говорить собираешься?

— Прямо в столовой и поговорю. Чтобы во время приёма пищи им было о чём подумать…

Глава 2

Экскурсия по городу

Знакомство с патриархом Южной империи состоялось прямо в фойе гостиницы, где он встретил гостей, которые непроизвольно обступили его полукругом, слушая приветственную речь. Иоаким Звёздный, как человек, свободно владеющий пятью языками, поинтересовался, какой язык знает большинство? Оказалось, что практически все хорошо понимают греческий, правда, изъясняться на нём может не каждый… Для начала этого было вполне достаточно. Именно на греческом языке патриарх выразил свою радость по поводу благополучного прибытия. Так же он извинился за то, что встреча не смогла состояться быстрее. Всё-таки по законам Южной империи каждый гость, прежде чем попасть в город, должен обязательно пройти карантин. То есть быть физически здоровым, помытым в бане и одетым в свежевыстиранную одежду. Как ни странно, но против карантина никто ничего не имел. Поначалу святые отцы приняли карантинные помещения за постоялый двор и очень удивились, что это далеко не так. И теперь они не только слушали Иоакима Звёздного, но и с любопытством глазели по сторонам. Разница была значительной. Это то же самое, как сравнивать строгую спартанскую обстановку с дворцом восточного правителя. Так же гости пока ещё не привыкли к виду больших прозрачных окон. Хотя иллюминаторы в каютах корабля восхитили очень — слишком необычно. К «необычностям» стоит отнести одежду. Практически все представители Южной империи ходили в ладно подогнанных по фигуре нарядах. Даже слегка мешковатая роба матросов и та сильно отличалась от того, к чему они привыкли. Всё-таки люди средневековья и тем более восточные люди, носили длинные, бесформенные балахоны. Любые костюмы, имеющие множество аккуратных швов стоили больших денег. В принципе в Южной империи такая одежда тоже стоила не мало. Но, во-первых: дорого она стоила в государственных магазинах. Во-вторых: все госслужащие снабжались рабочей одеждой бесплатно. И в-третьих: большие ценники на казённый товар очень стимулировали частный бизнес. Открывались ателье, где чего только не шили… Зачем государству заниматься всякой мелочью? Правда, тут имелись кое-какие нюансы, а вернее — обязательные требования. Ну, нельзя что-то разрешать, не обеспечив это занятие правовой базой и конкретными нормами. Так же запрещалось изготавливать некоторые виды оборудования кустарным способом, можно только купить у государства. Те же швейные машинки, газовые плиты, трактора…

Тем временем Иоаким Звёздный, одетый в белый хлопковый подрясник, ушитый в талии, завершил свою приветственную речь и указал гостям на работников гостиницы.

— Братья мои, эти молодые люди разместят вас по комнатам и объяснят правила проживания. Обратите внимание на их одежду. В такой наряд одевается исключительно обслуживающий персонал гостиницы. Так же у них на груди имеется знак, который в нашей стране именуется словом «бейджик». На бейджике указан чин работника, а так же его имя и фамилия, по которым к ним нужно обращаться. Я понимаю, что надпись выполнена на местном языке и многим непонятна. Но, думаю, со временем вы легко сможете прочесть эти несколько слов. К тому же все молодые люди прекрасно разговаривают на арабском, греческом и латинском языке. Вот вроде и всё, что я хотел сказать для начала. Сейчас мне необходимо удалиться по делам. Через два часа жду вас всех на этом же месте. Нам предстоит экскурсия по городу, а так же посещение главного храма, в трапезной зале которого будет дан обед по случаю вашего прибытия.

Через два часа всех повели знакомить с городом. Первым объектом ознакомления был госбанк. Несмотря на то, что гостей обеспечивали бесплатным проживанием и кормёжкой, деньги на карманные расходы тоже надо было дать. Должны же святые отцы купить себе какие-нибудь сувениры и прочую мелочь. Тем более в городе имелся просторный гостиный двор или по-другому — рынок. На что он походил? Представьте сеть арочных ангаров, соединённых между собой крытыми переходами. Размер каждого ангара составлял тридцать шесть на двенадцать метров. Высота пять метров. Если первые ангары в Иване-Дальнем, предназначенные под склады, собирали из металлического каркаса и обшивали листами оцинкованной стали, то вскоре поняли, что это для страны пока чересчур дорого. Помещения, где в принципе не предполагалось выполнять какие-либо огневые работы стали делать по следующей схеме… Сначала формировался фундамент и опоры под несущие конструкции, потом из сборного деревянного каркаса собирался скелет. Дальше этот скелет обшивался доской. Благо в Иване-Дальнем проблем с древесиной не имелось. В Звёздный её тоже завозили в нужном количестве, а наличие электричества и деревообрабатывающих станков позволяло выпускать пиломатериалы в больших объёмах. Помимо этого имелись лесопильные мельницы.

Чем хороши ангары в отличие от тех же амбаров, которые строили в других странах? Во-первых: меньший расход материала. Во-вторых: быстрота возведения. И в-третьих: полезная площадь помещения получалась намного больше. Конечно, Сомов хотел построить в своём городе гостиный двор наподобие тех, которые он видел в будущем, но пока такой проект был только на бумаге. Строительный материал и людской труд уходили на более насущные проблемы. Например, строительство кирпичных коттеджей для жителей города. Ни один хороший мастер не захочет покидать благоустроенный дом и куда-то уезжать, особенно если у него есть семья. Именно на это была направлена вся политика страны — создать центры высокоразвитых ремесленно-промышленных производств, вокруг которых будет строиться общая экономика. Но вернёмся к ангарам, построенным под торговые нужды. Полы внутри них сделали из асфальтобетона, отшлифованного практически до гладкого состояния. Шлифовальный механизм напоминал велосипед, только вместо переднего колеса стоял шлифовальный круг, расположенный параллельно земле. На него и передавался крутящийся момент. Работник крутил педали и при помощи руля оказывал давление на раскрученный круг. Тот соприкасался с поверхностью и полировал её. Как говориться, электричество везде не проведёшь, да и электрические шлифмашинки, доставшиеся из будущего, имелись только в столице и на сторону их не отдавали. Поэтому приходилось включать мозги и придумывать более примитивные вещи. Главное, чтобы был результат. И он был. Подобные напольные покрытия несли массу достоинств. И товар на тележках удобно развозить, и ходить по ним приятно. Мало того, они легко поддавались сухой и влажной уборке.

Теперь по поводу влаги… Так как каркас ангаров был деревянным и обшивался доской, то для древесины требовалась защита. Особенно снаружи и особенно в сезон дождей. Достигалось это таким Макаром… Во-первых: доски изначально пропитывали антисептиком. Во-вторых: после их установки, всю внешнюю поверхность стены покрывали битумной мастикой. Потом к ней лепилась стеклоткань, на которую наносился новый слой мастики, но уже смешанной с гранитной крошкой и пигментной краской, чтобы сооружения не горбилось мрачным чёрным бегемотом, а имело приятный синий цвет с шероховатой на ощупь поверхностью. К тому же стеклоткань в больших количествах производили в столице, а битум и гранит в избытке имелись у себя. Внутри помещений доски и каркас покрывали белым лаком.

Окна в ангаре располагались на высоте трёх метров от земли. Рамы открывались не в стороны, а приподнимались кверху, так как стояли по отношению к земле не перпендикулярно, а под углом. Кроме этого ангары были оборудованы системой естественной приточно-вытяжной вентиляции.

Войти в торговый зал можно было с четырёх сторон: через двери, которыми были оборудованы ворота на торцах ангара, или через двери, устроенные в переходах, что соединяли залы между собой. Изнутри весь этот крытый рынок выглядел одинаково. Торговые лавки располагались вдоль стен, а посередине шла дорожка для покупателей шириною в три метра. В центре зала её пересекала другая дорожка, но на метр поуже. Она вела в другие залы. В каждом из них находилось по восемнадцать лавок. Торговали они более менее одинаковой продукцией. В одном зале продавали овощи и фрукты, в другом одежду и ткани, в третьем мясо и рыбу, в четвёртом украшения и сувениры, в пятом оружие и так далее… Кстати, мясо и рыбу продавали только в свежем виде, а чтобы они дольше сохранились, закупался лёд, насыпанный в специальные ящики. Хотя обычно живность продавали живьём. Та же рыба прекрасно плавала в бочках, а курица кудахтала в клетках. Торговля более крупным скотом проходила на специально оборудованных площадках, расположенных на улице.

Итак, батюшек сначала повели в госбанк, где объяснили, как он работает. Так же рассказали про законы, действующие внутри страны. Особо подчеркнули, что ростовщичество запрещено, даже евреям. То есть их это касалось в первую очередь. За нарушение закона приговор был суровый. Конечно, один человек мог дать другому в долг, но исключительно беспроцентную ссуду. Банк же давала её под десять процентов, которые шли на содержание банка и оплату труда его работникам. Кроме этого, граждане могли сами класть свои сбережения на хранения в банк. За право пользоваться этими вкладами банк выплачивал вкладчику тоже десять процентов. А ещё тут выдавали зарплату госслужащим и казённым работникам. Тем, кто трудился далеко от города, деньги доставляла специальная служба — служба инкассаторов. Короче, всё по серьёзному. После объяснения батюшкам сказали, чтобы они сели на кресла и ожидали вызова. Служащие банка, следуя полученному списку, будут оглашать их фамилии, после чего надо подойти к окошечку и предъявить полученный на таможне документ, удостоверяющий личность. Деньги в размере ста лавров выдадут только по предъявлению документа. Несмотря на то, что гостей предупреждали носить бумаги всегда с собой, двум десяткам «ротозеев» пришлось снова возвращаться в гостиницу, так как они успели выложить удостоверения в дорожные сундуки и благополучно о них забыть. Как дети, ей Богу! В общем, процедура выдачи налички немного затянулась. Зато одни батюшки с удовольствием разглядели внутренне убранство госбанка, а другие выучили дорогу от него до гостиницы и обратно.

Гостиный двор располагался на дне «мешочка», то есть в том месте, где улица Центральная, имеющая вид параболы, совершала крутой поворот в сторону храма Христа Спасителя. Если стоять к «дну мешочка» спиной, то примерно в полукилометре от него, краснели южные бастионы цитадели, а перед ними находились рвы, наполненные водой и громадный заболоченный пустырь. Короче, местность не весёлая. Зато площадь, стоящая перед пустырём, невольно притягивала взор. Тут и аккуратные ряды синих ангаров; и облагороженные газоны с высаженными на них ёлочками; и клумбы с яркими цветами; и удобные скамеечки, оборудованные навесом; и несколько небольших фонтанов Герона. По поводу последнего стоит заметить, что после того, как Фёдор Рыбкин стал послом Южной империи в Египте, он испросил разрешения на посещение Александрийской библиотеки, после чего нанял учёных монахов, и они стали искать и переводить рукописи связанные с историей, медициной и прочей наукой. Конечно, за работу приходилось платить, зато было обнаружено масса полезных знаний, особенно в области механики и геодезии. То есть наши предки, используя простейшие предметы, могли эффективно проводить топографическую и геодезическую разметку местности, строить дороги с нужным уклоном, возводить акведуки и высотные здания… Все эти находки оперативно передавали в Звёздный. Для чего? Во-первых: для сохранения истории. Во-вторых: для обучения нижних военных чинов элементарным знаниям. Взять тех же капитанов (наместников), рассылаемых по всей стране с целью создания опорных пунктов, посредством которых осуществлялся контроль за территорией государства. Как на совершенно необжитой местности организовать полноценное поселение? Даже временный лагерь нельзя ставить, как попало, а тут… Конечно, отряды, уходящие вглубь страны, обеспечивали необходимым инструментом и материалами, но не более. Нивелиров и теодолитов точно никто не давал. Черныши не горели желанием делиться высокотехнологичными для этого времени приборами и инструментами. Тем более их самим не хватало. Поэтому все нижние военные чины в первую очередь изучали труды античных учёных, например, Архимеда, Герона, Афинея Механика, а так же средневековых корифеев от науки: Аль-Бируни, Ибн Сины, Джабира ибн Хайяна и других. Надо сказать, что такая практика вполне себя оправдывала. Капитаны реально представляли, как с наибольшим эффектом использовать доставшиеся им человеческие и природные ресурсы. А дальше, как говориться, от простого к сложному. Сегодня ты при помощи одного лишь ножа изготовил лучковый токарный станок по дереву, а завтра, благодаря этому станку, уже собираешь механизм для водяной мельницы. Вчера ты лепил из необожжённой глины одноразовые сыродутные печи, способные выплавить лишь пару килограммов железной крицы или обжечь не больше десятка кирпичей, а нынче возводишь домну и кольцевую печь Гофмана, которые дают продукцию в сотни килограмм…

Иван-Дальний тоже возводился по принципу от простого к сложному. Правда, это касалось лишь самого маршала. Для него мельницы — анахронизм. Однако именно благодаря им он смог обеспечить строительство необходимым материалом. Потом появились паровые двигатели и электростанция. Но их он уже делал не сам. Материалы и оборудование привезли из столицы. Устанавливали тоже столичные специалисты. Они же обучали местных мастеров. Не всех, конечно, а самых любознательных и умеющих держать язык за зубами. Одни работали в мастерских, расположенных в самой цитадели, другие на заводах, территорию для которых маршал определил вдоль реки Сомовки (Мапуту). Эта территория находилась в 35 километрах от Южных городских ворот. Зачем так далеко? Во-первых: подальше от посторонних глаз. Во-вторых: удобное для строительства место с наличием большого количества воды. В-третьих: чтобы заводские выхлопы и шумы не мешали горожанам. В-четвёртых: ниже по течению реки не располагалось никакого жилья из-за слишком топких берегов. Маршал прекрасно знал, что если какое-нибудь промышленное предприятие находится по отношению к спальным районам выше по течению, то любая авария, от которой никто не застрахован, может привести к техногенной катастрофе. Для него же было главным, чтобы от этого не пострадали люди. И в-пятых: там поблизости имелись месторождения известняка, мела и глины. Поэтому первым делом построили три кольцевые печи Гофмана, каждая из которых вскоре стала выдавать по двадцать семь тысяч кирпичей в день. По соседству с кирпичными заводами возвели аналогичные печи для обжига извести, плюс организовали цементное производство. В качестве топлива использовали дрова, уголь и торф, сильно распространённый по всей округе. Следующим шагом стало строительство доменных печей, а вслед за ними и мартеновской, чтобы перерабатывать чугун в сталь. Очень много чугуна везли из Свазиленда (Эсватини). Там в ста километрах от Ивана-Дальнего обнаружили громадные залежи гематита (рудник Нгвеня). Зачем же далеко возить руду, когда её можно выплавлять на месте? Тем более неподалёку есть месторождения угля. Так и поступили, построили рабочий посёлок под названием Рудный (Нгвеня), поставили пару доменных печей и начали выплавлять чугун. Готовые слитки отправляли в Иван-Дальний для их последующей переработки. Руду же доставляли из других мест и в основном водным путём. Например, каботажные суда из Порта-Руслана (Ричард-Бей) каждый день привозили свыше тридцати тонн железной, титановой и ванадиевой руды. Благо месторождения находились в десяти километрах от порта, а рядом протекала небольшая речушка, ведущая к океану. Мадагаскар тоже поставлял не только бочки с битумом. Остров вообще был богат на различные месторождения: хром, никель, железо, кобальт, титан, уголь, графит, бокситы и прочее. Это всё маршал знал из энциклопедии, поэтому сумел заинтересовать местных вождей выгодным обменом. Они везли ему «камень», который сами не знали, как использовать, а он им дешёвые украшения, посуду, железный инструмент и оружие, спиртные напитки, ткани, ароматное мыло и прочий ширпотреб. Основным перевалочным пунктом на Мадагаскаре стал портовый городок Тулейка (Тулиара). Там были построены причалы и форт, в котором нёс дежурство гарнизон в количестве одной роты. Его основной задачей являлась охрана складов и контроль за торговлей. А что касается руды, то кроме вышеперечисленного все прибрежные берега, которые в 21 веке принадлежали государству Мозамбик, располагали богатыми залежами тяжёлого титаноносного песка.

Естественно, приезжим гостям, гуляющим сейчас по Ивану-Дальнему этого ничего не говорили. Да и сопровождающие сами многого не знали. Все более менее ценные месторождения держались в секрете. Зато святые отцы увидели госбанк, который изрядно их удивил. Может быть, они удивились ещё больше, посетив монетный двор… Только о нём предпочли даже не заикаться, ибо там находилось слишком много того, чего посторонним знать не следовало. А вот ратушу и зал суда продемонстрировали с удовольствием. Потом поводили по гостиному двору, чтобы батюшки смогли расстаться с частью денег, полученных сегодня. Всем посоветовали обзавестись солнцезащитными очками и плоской фляжкой из нержавеющей стали, а к ним прикупить чехлы. Один оберегал изделие от порчи, а второй можно было носить на лямке через плечо или приторачивать к поясу.

Почему посоветовали купить очки и фляжку? Так ведь жарко, а тут вода будет под рукой, да и глаза не устанут от солнечного света. Тем более подобных вещей в других странах нет. Очков от солнца уж точно! А фляжки… Дай Бог, если из серебра. В основном-то из кожи и дерева. Даже на кораблях воду перевозили в деревянных бочках, от чего она быстро портилась. В ЮАР же такой проблемы не стояло. Для воды делали баки из оцинкованной стали. Но как делали, гостям не объясняли, сославшись на секреты мастеров. Зато показали уличные колонки, из которых можно набрать чистой воды. Затем продемонстрировали туалетные кабинки, объяснив, что если человек, гуляя по городу, справит нужду в неположенном месте, то его ждёт штраф в 5 лавров. Те, кто не имеют возможности заплатить штраф, отправляются на принудительные работы сроком до пяти дней. За соблюдением правопорядка строго следили сотрудники полиции.

Кстати, форму для полицейских черныши скопировали американскую (калифорнийский дорожный патруль). Даже Бурков, служивший ещё при СССР в милиции, а потом в российской полиции с этим согласился. Почему? Да потому что она была более практичная. В России сотрудники внутренних дел форменные шляпы не носили, а в ЮАР она самое — то! Всё-таки климат… А вот мотоциклов пока не имелось, зато лошади и велосипеды — пожалуйста. Что же касается вооружения, то Бурков рассудил следующим образом… Нужны наручники, резиновая дубинка и баллончик со слезоточивым газом. Всё! Для эффективных действий в городе этого хватит с избытком. Сабля и пистолет излишни, тем более пистолет Макарова, который черныши доверяли только самым близким и проверенным людям. Правда, полицейские по три раза в неделю упражнялись в стрельбе из ружей и пистолетов, состоящих на вооружении армии. Как говорится, должны знать и уметь. А время показало, министр безопасности оказался прав. Если жители пятнадцатого века ещё могли понять удар дубинкой по спине и были к нему готовы, то перед струёй слезоточивого газа в лицо оказались совершенно беспомощны. То, что невозможно объяснить, всегда пугает и приводит в ужас. Поэтому разработанный Гладковым состав оказался очень действенным, плюс специальные слухи, усугубляющие страх… Так же Бурков использовал другую разработку Ильи Тимофеевича — ударопрочное стекло. Как в своё время для рейтаров сделали шлем с маской, так и для полиции изготовили нечто похожее, плюс прозрачный щит. Проще говоря, в составе полиции Южной империи появилось подразделение ОМОНа. Появилось после того, как пьяные матросы устроили массовую драку, из-за чего для их усмирения пришлось привлекать гарнизон крепости. Экипировали ОМОН практически, как ТАМ. Тренировать тоже стали по методике ОТТУДА, благо министр безопасности имел небольшой опыт в этом деле. Хотя попавшие в ОМОН ребятки из армии, которые тренировались ещё по римской системе, заметили много общего. Поэтому обучение проблем не составило. Больше охов и ахов вызвала экипировка, особенно прозрачный щит, спокойно выдерживающий арбалетный выстрел. Но мы отвлеклись, а гости тем временем снова очень удивились… Во-первых: необычной и ладно подогнанной по фигуре униформой. Во-вторых: в полиции служили не только мужчины, но и женщины. На это им ответили, что в Южной империи равноправие и женщины имеют точно такие же права, как и мужчины. А ещё женщины-полицейские лучше подойдут там, где дело касается именно женщин. Например, по этическим соображениям нежелательно (но не запрещено), чтобы мужчина-полицейский обыскивал представительницу прекрасного пола. Вот тут-то и пригодиться дама в форме. Да и с детьми они ладят намного лучше… А кто первые хулиганы? Именно дети!

Что ещё удивило гостей? Большое количество колёсных транспортных средств, передвигающихся по ровным асфальтированным улицам. Дети катались на деревянных самокатах и велосипедах, рикши перевозили ленивых пешеходов, погонщики погоняли мулов, тащивших гружёные телеги. Так же попадались люди со строительными тележками. Несколько раз промчались симпатичные двуколки, запряжённые красивыми рысаками. Самое главное, все ездили строго по своей стороне улицы и не мешали встречным участникам дорожного движения. Короче, маршал не один год вбивал в людские головы ПДД, которые знал из будущего. А ещё с его подачи местные мастера научились делать всевозможные подшипники из дерева, которые теперь применялись практически повсеместно. Ну, а что? Материал дешёвый, обрабатывается легко, служит, при правильном уходе, долго. В случае поломки можно быстро изготовить новый, лишь бы имелся простейший токарный станок по дереву. Нее, не лучковый, лучше ножной, по принципу со швейной машинкой. А подшипники из металла, такие привычные жителю 21 века, были, можно сказать, изделием штучным. Делали их в одной из мастерских цитадели. Сомов специально отобрал десяток молодых рукастых парней, продемонстрировал им разные виды подшипников, объяснил, где и как они могут использоваться, рассказал о гидродинамической теории смазки, после чего велел заниматься исключительно изготовлением подшипников. То есть создать полноценное предприятие, а весь производственный процесс тщательно документировать. При этом маршал особо отметил, что необходимо придумать технологию по массовому выпуску стандартных подшипников. В столице такой цех существовал уже лет десять, но постоянно зависеть от поставок со стороны… К тому же здоровая конкуренция внутри государства идёт ему лишь на пользу. Короче, материалом и станками для работы парней обеспечили, но взяли подписку о неразглашении. Зато без всяких подписок трудились работники мануфактуры, которая снабжала весь город и ближайшие окрестности гужевым транспортом. Все эти тележки, повозки, двуколки и прочее изготовляли четыре десятка человек. Производство было серийным. Каждый работник по имеющимся лекалам мастерил несложные однотипные детали и в другие сферы не лез. Лишь четыре специалиста, знающие весь процесс, собирали детали в единую конструкцию. Получалось достаточно быстро и качественно. Подобным образом действовали многие мануфактуры, в чьей продукции нуждался город. Тут и производство бочек, и ящиков, и конной упряжи, и прочее… Все эти мастерские располагались на пути к гостиному двору. Число сотрудников, работающих там, колебалось от десяти до пятидесяти человек. В основном это были подростки, которые закончили обязательное пятилетнее школьное образование… Но об этом позже. Гостей же просто провели по улице мимо мастерских. Что там за ряды кирпичных зданий, стоящих за деревянным забором, упомянули лишь вскользь. Не до них нынче…

Тем временем святые отцы, покинув гостиный двор и потратив часть денег, очутились возле большого спортивного городка, поделённого на несколько секторов. Самым большим было футбольное поле с ровным зелёным газоном и белой разметкой. По всему периметру его огораживала высокая сетка, сплетённая из верёвки пятимиллиметрового диаметра. И надо сказать — не зря. Две команды подростков, одни в синих трусах и футболках, а другие в красных, не жалея сил пинали черно-белый мяч, стремясь забить гол. Однако круглобокий строптивец частенько летел совсем не туда, куда хотели играющие. Здесь стоит заметить, что изделия из резины тоже делали в одной из мастерских цитадели. Всё-таки продукт стратегический, а значит не для посторонних глаз. Если в Звёздном производили искусственную резину, а так же перерабатывали привезённый из Бразилии каучук, то в Иване-Дальнем уже лет семь выращивали фикус каучуконосный. Плюс пару лет назад создали плантации по разведению гевеи. Помимо этого каучук привозили из Бенгалии, откуда фикус каучуконосный был родом. Кстати, маршал вначале думал, что достаточно смешать каучук с серой и резина готова. Однако это оказалось далеко не так. Разобраться в данном вопросе ему помог Гладков. Он, как врач, хорошо знал химию, плюс одна единственная старенькая книга на эту тему: «Технология резиновых изделий. Учебное пособие для ВУЗов. Авторы Аверко-Антонович Ю.О., Омельченко Р.Я., Охотина Н.А.» Правда, саму книгу Сомову не дали, лишь распечатали самое необходимое… Короче, в резину, помимо серы и каучука, ещё входили как минимум шесть компонентов: мел или тальк, воск или парафин, нашатырный спирт, сажа, красящие пигменты, а так же дезодоранты, чтобы изделие не воняло. К производству резины Сомов подошёл так же, как и к производству подшипников: набрал бригаду молодых парней, прочитал им лекцию, дал методички, материал и озадачил налаживанием необходимой продукции. Благо имелись экземпляры из будущего, чтобы было на что равняться. Год ушёл на эксперименты, зато первый футбольный мяч, сделанный в Иване-Дальнем, был обшит крокодиловой кожей и выглядел очень круто. Им и «открыли» первый чемпионат страны по футболу, хотя специально обустроенных стадионов под эту игру было всего два: в столице и здесь.

Само футбольное поле было опоясано асфальтированным треком, поделённым на шесть дорожек. На трёх из них подростки занимались бегом, на других трёх ездили на велосипедах, но не на деревянных, которые гости видели в городе и считали детской забавой, а стальных?! Да, изящные стальные велосипеды, покрашенные в яркие цвета, шустро носились по дорожкам. Последовал очередной взрыв удивлений. Гости удивились ещё больше, когда Иоаким Звёздный рассказал, что на таких транспортных средствах в ЮАР ездят монахи, если им срочно нужно по делам, например, посетить стоящую за городом деревеньку. После чего он взял у одного подростка велосипед и прокатился вокруг футбольного поля. Некоторые из гостей тоже захотели прокатиться, но у них ничего не вышло. Отсутствовал необходимый навык, а тут ещё длиннополая одежда… Постояли, посмеялись, сделали вывод, что всему нужно учиться.

После футбольного поля стояла баскетбольная площадка, тоже огороженная сеткой. Полы у неё были сделаны из массивной доски, выкрашенной в три цвета: зелёный, бордовый и белый для чёткого обозначения каждой игровой зоны. Сейчас здесь резвились девочки младшего подросткового возраста. Увлечённые азартной игрой, они совершенно не обращая внимания на глазеющих на них представителей церкви. А те снова дивились необычным для них явлением. Тут и сама забава, где мяч прыгает, будто живой, и одеяние играющих девочек: длинные шорты, футболки, кроссовки. Кстати, детская одежда в Иване-Дальнем стоила дёшево, а шили её филиппинки, которых маршалу привезли с далёких островов юго-восточной Азии. Очень скоро он узнал, что в качестве швей и ткачих они намного превосходят местных жителей. Получалась ситуация, как с пирогами… Две девушки, используя одни и те же ингредиенты и технологию, делают совершенно разный продукт. У первой пирог получается пышным и аппетитным, а у второй — сухим и безвкусным… Вот и пойми, почему так? Правда, маршал в эти вопросы больно-то не вдавался. Раз делают лучше, значит нужно правильно использовать. Поэтому для девушек построили ткацкий и пошивочный цеха, а для юношей, которых насчитывалось два десятка, оборудовали обувную фабрику. Нюанс в том, что обувь на ней делалась исключительно с резиновой подошвой и только спортивная. Первое время парням помогал мастер, присланный из столицы, а через полгода у них стало получаться не хуже, чем у него. Вскоре удобной и необычной обувью заинтересовались приезжие купцы. Но то, что в Иване-Дальнем стоило копейки, на экспорт продавалось в десятки раз дороже. Не хочешь — не покупай, а отдавать за бесценок эксклюзивный продукт — дураков нет. Полиция же и сотрудники службы безопасности следили, чтобы малодушные горожане, желая обогатиться, не перепродавали товар на сторону. Так же проводилась политинформация на тему, как иностранные купцы наживаются на доверчивости граждан Южной империи. Кстати, в самом городе иностранным купцам было запрещено заниматься розничной торговлей. Весь привезённый товар они могли лишь продать оптом. Из-за этого в Иван-Дальний чаще приезжали те, кто желал не продать, а купить. Основная же коммерция разворачивалась в Софале. Да, по договору город принадлежал Южной Империи, но его объявили зоной свободной торговли.

По соседству с баскетбольной площадкой пестрело чёрно-белыми шашечками шахматное поле, заставленное отполированными деревянными фигурами метровой высоты. Сами игроки восседали на небольших возвышениях, установленных на противоположных друг от друга концах. Играющие, словно полководцы, взирали на свою «армию» с высоты и объявляли ходы. Фигуры передвигали те, кто ожидал своей очереди, чтобы занять место проигравшего.

Следующая площадка предназначалась для самой маленькой ребятни. Здесь стояли различные качели, горки, карусели, песочницы… Ещё дальше виднелись турники, брусья, вертикальные и горизонтальные лестницы. Рядом со всеми площадками в тени навесов прятались удобные деревянные скамеечки. А вскоре святые отцы снова получили порцию удивления. Что же они увидели? Они увидели бассейн размером пятнадцать на тридцать метров. Рядом с ним стоял каптаж, правда, гости не догадывались, что представляет из себя это кирпичная башенка. Зато они видели, как в бассейне, разделённом цветными верёвками на дорожки, плавали наперегонки дети. Вокруг бассейна стояли шезлонги, на которых сидели и лежали взрослые люди в чересчур откровенных одеждах. Самое смешное, что кроме гостей данное обстоятельство никого не волновало, все вели себя естественно и спокойно. Чтобы не смущать своих коллег, Иоаким Звёздный поспешил увести их отсюда.

«Необследованными» остались ещё несколько сооружений. Одно из них — вместительный ангар, оборудованный для занятия боксом. Зачем мордобой показывать? Сам патриарх к спорту относился неоднозначно… С одной стороны вроде бы необходим, а вот с другой… Азарт церковью не поощрялся, однако в Южной империи государственная политика по отношению к спорту была исключительно положительной. Существовало даже целое министерство, которое занималось делами физического развития, поэтому выступать против, значило бы навлечь на себя недовольство слишком многих… Стоило ли? Хотя патриарх один раз попытался что-то сказать на эту тему, так ему сразу заявили, мол, куда лезешь? Или других дел нету? Короче, отчитали его, как зазнавшегося юнца, который пытается разглагольствовать о том, в чём совершенно не разбирается, заодно и просветили… Если брать армию, то колющие удары мечом или кинжалом полностью повторяли ударную технику в боксе. И что теперь, солдатам перестать тренироваться? А может быть перестать развивать своё тело артиллеристам, которые вынуждены тягать здоровенные пушки и ядра? Или матросам «забить» на гимнастику и плавание, чтобы потом легче было падать с мачт и тонуть в море?.. В таком же ключе прошлись по гражданским людям, чьи профессии в принципе не сочетались со слабым телом, например, грузчики. Только ведь и им необходимо правильно тренироваться. Дон Борис Васильевич Михеев популярно разъяснил патриарху, как человек становиться калекой, если неправильно поднимает тяжести. Позвоночник-то не стальной, да и лечить его очень сложно или вовсе… А затем спросил, в какой стране подобным проблемам уделяют столь пристальное внимание на государственном уровне? А то, что азарт в спорте, так куда ж без него? Иначе стимула для занятий никакого не будет. Или запреты лучше? Они тоже стимулируют неплохо, правда, люди начинают всё делать тайком, из-за чего со временем появляется куча проблем, которые правительство вынуждено разгребать. В общем, за один раз патриарх услышал столько нового, как по теме, так и вовсе её не касающуюся, что порядком «припух». Кстати, находящаяся рядом императрица оказалась в аналогичной ситуации… Ну, кто больно-то просвещал средневековых барышень на такие темы? А тут оказывается вон, как не всё просто… Опять же, если брать выходцев из Руси, особенно из тех регионов, где процветало вечевое правление, то для них драка улица на улицу являлось делом обыденным. Вооружатся дрекольем и айда дубасить друг друга. В ЮАР же ломать ограду, особенно чужую, запрещено! Не для того были изготовлены досочки, чтобы отрывать их от забора и стучать по людским черепушкам. Однако человеческие привычки трудноискоренимы. Эмоции требуют выхода. Так, пожалуйста… Есть зал для бокса. Есть футбольное поле. Даже есть поле, по краям которого в деревянных ящиках лежат тонкие бамбуковые палки метровой длины. Зачем в центре города устраивать драки и ломать чужое имущество, когда для этого имеется специально отведённое место, а полиция проследит, чтобы соперники не изувечили друг друга?..

Вскоре спортивный городок «оборвался» небольшим симпатичным сквером, после которого находилось здание школы. Это была двухэтажная кирпичная коробка с широким крыльцом, козырёк над которым опирался на белоснежные колонны. Отштукатуренные стены здания покрывал нежный персиковый колор, а четырёхскатную крышу, крытую стальной кровельной жестью, зелёный. Территорию школы огораживал симпатичная деревянная ограда. Доски на ней располагались по диагонали в два ряда. Каждый ряд имел противоположный наклон. В результате образовывалась своеобразная решётка с ромбовидными оконцами. Столбы забора квадратной формы тоже были деревянными с утолщённой верхушкой в виде правильной четырёхугольной пирамиды. В настоящий момент забор красили двое подростков… Нет, не как Том Сойер, иначе это не вызвало бы новых приступов удивления у святых отцов. Что же их удивило? Во-первых: юноши были в защитных очках, матерчатых респираторах и перчатках. Во-вторых: они использовали для работы оцинкованное ведро и краскораспылитель ручного действия. В ведре белел известковый раствор, смешанный с небольшим количеством олифы и поваренной соли. Один из подростков качал насос краскопульта, а второй водил распылительной трубой вдоль забора. Гостям объяснили, что очки, повязки на лице и перчатки подростки одевают в целях безопасности. Всё-таки известь агрессивное вещество, а в Южной империи к безопасности своих граждан, тем более детей, относятся очень внимательно. А вот в самом краскопульте ничего удивительного нет. Он работает по принципу поршневого насоса, который придумал древнегреческий механик Ктесибий, живущий в Александрии за двести лет до рождения Иисуса Христа. В Каире же вообще есть насос, который поднимает воду из подземного источника, расположенного на стометровой глубине. В принципе, среди гостей были не только теологи, но и люди, разбирающиеся в механике, поэтому на многие вещи они смотрели вполне спокойно, лишь отмечая, что в Южной империи живут не варвары, раз так активно используют научные достижения.

Тем временем Иоаким Звёздный рассказывал, что здание за забором — это светская школа, то есть государственная. В ней обучаются с семилетнего возраста в течение пяти лет. Дальше детей распределяют согласно их талантам. Кто-то идёт учиться ремеслу, кто-то военной или морской науке, кто-то духовной и так далее. Обучение для всех детей обязательное. На занятия они ходят в единообразной форме, принятой по всей стране. Одежда шьётся из хлопка. Девочки носят белые рубашки, зелёные сарафаны, доходящие до низа бедра, белые гольфы, оканчивающиеся у основания колен, розовые лакированные туфли на низком каблуке. Мальчики одевают белые рубашки, тёмно-синие брюки, синие текстильные ремни с бронзовой пряжкой, черные носки и коричневые лакированные туфли на низком каблуке. Рассказывая это, патриарх неспешно вёл гостей дальше по главной улице города. После школы расположился ещё один скверик. А вслед за ним появился очередной торговый ангар синего цвета. Здесь продавались товары исключительно для школьников. Решили зайти… И снова масса удивлений! Во-первых: неожиданно выяснилось, что вся обувь в Южной империи шьётся на разные ноги, а не по единому образцу, как это везде принято. Во-вторых: стали спрашивать про лакированные туфли и оказалось, что в самой столице, где непосредственно производят данный материал, в моде не только такая обувь, но ещё и плащи с сумочками. Правда, носят их исключительно женщины. Но если туфельки для детей стоят дёшево, то блестящий плащ или сумочку может позволить себе далеко не каждая красавица. В-третьих: это школьные рюкзаки. Шили их пока тоже только в столице, и понятно почему… Очень уж они походили на школьные рюкзаки из 21 века — яркие и красочные! Только вместо застёжек-молний была шнуровка, а вот замки-защёлки остались. И вообще, «молния», как слишком специфическая вещь, делалась только на заказ. В Иване-Дальнем её не производили. Зато здесь делали самые лучшие мелки для школьной доски, а ребятишкам разрешалось рисовать ими на детских площадках. Маршал как-то по случаю лично нарисовал для девочек классики и объяснил правила игры. В магазине как раз продавали мелки всех цветов радуги, а так же прочие школьные принадлежности. Почти всё, как в СССР, только не было изделий из пластмассы и калькуляторов (первые советские настольные калькуляторы появились в 1971 году). Вместо них лежали деревянные счёты, пеналы, линейки, угольники и транспортиры, циркули. Даже пластилин имелся в картонной упаковке. А вот учебники отсутствовали, их выдавали только в школе. На полках стояли лишь книги для внеклассного чтения: сказки, стихи, рассказы для детей… Под книгами расположились развивающие игры: кубики, пирамидки, мозаика, пазлы. Всё это делали в одной из мастерских цитадели. К изделиям предъявлялось особое качество, всё-таки для детей. Маршал порою сам заходил проверить выпускаемую продукцию. А вот на кубик Рубика поначалу никто не обратил внимания, пока патриарх лично не взял его в руки. Сначала он смешал все цвета, а потом собрал заново, чем вызвал сперва интерес у гостей, а потом озабоченность… Что за чудная головоломка? Стали примеряться сами… Запутались. Захотели купить…

Что ещё удивило гостей? Тетради в клетку и линеечку. Делали их пока тоже только в столице, зато процесс был отработан практически идеально. Триста штук каждого образца в день, то есть всего одна тысяча восемьсот экземпляров, которые делились на три вида: 12, 18 и 24 листа. Тетради для письма были исключительно в узенькую линейку. Следующей диковинкой оказались носки и гольфы, которые без всяких подвязок легко держались на ногах. Как так? А Бог его знает… У ткачей и швей свои секреты. Короче, здесь гости ещё оставили часть денег, больно принадлежности для письма удобными оказались: блокноты в кожаных и бархатных переплётах, перьевые ручки с сосудом для чернил, карандаши с точилками… Кто-то даже приобрёл товары из одежды…

Не успели святые отцы покинуть детский магазин, как аппетитно запахло хлебом. И было от чего… Следующим зданием после детского магазина была казённая пекарня с примкнувшим к ней торговым залом. Надо сказать, что она была единственной в городе, если не считать пекарню в цитадели, которая пекла хлеб исключительно для военных. Решили мимо не проходить. И снова гости подивились большому светлому залу… Белоснежный потолок, широкие оконные рамы с прозрачным стеклом, стены, обшитые нежно-розовой вагонкой, полы из отполированного бетона песчаного цвета. К стенам примыкали гладкие деревянные стеллажи, на которых, поблёскивая корочкой, лежал аккуратно выложенный хлеб… Прямоугольные буханки, овальные караваи, вытянутые батоны, круглые калачи и бублики, посыпанные сахарной пудрой или маком… Работали в зале две миловидные женщины родом из Новгорода. Их волосы прятались под белоснежными ситцевыми косынками, повязанными на затылке. Аналогичного цвета халаты ладно сидели на пышноватых фигурах. Поверх халатов алели сатиновые фартуки. Выглядывающие из-под халатов ступни ног, скрывались под матерчатыми тапочками на пробковой подошве. Кстати, что касается пробкового дуба, то привозили его из северной Африки и Италии. Но Сомов по просьбе Гладкова развёл плантацию этого дерева в предгорьях Свазиленда (Эсватини), где высадил триста саженцев. Находилась плантация в сорока километрах западнее от Ивана-Дальнего.

Несмотря на просторный торговый зал, сразу все гости зайти не смогли — слишком делегация большая. Кому-то пришлось постоять на улице. В результате выяснилась ещё одна любопытная вещь… Оказывается, на всех городских зданиях висят стандартные таблички, на которых указаны название улицы и номер дома. Причём есть чётная сторона улицы и нечётная. После обсуждения святые отцы согласились, что это очень удобно, особенно для почтовой службы. Именно это здание шло после пекарни, в которой все гости поспешили отовариться. Всё-таки завтрак был несколько часов назад — проголодались, а тут такой вкусный хлеб… Запивали его местной водой набранной в новые фляжки. Тем временем Иоаким Звёздный рассказывал, как работает почта в Южной империи. Получалось, как в ТОЙ России XVIII–XIX веков. Между прочим, вполне прогрессивно, потому что сейчас в некоторых странах почта или вообще отсутствовала, или имелось лишь что-то отдалённо похожее. Как говорится, богатые люди слали гонцов, а простые отправляли весточки с оказией. Здесь же любой человек мог принести в здание почтамта письмо или посылку и их обязательно доставят практически в любую точку мира. Патриарх сразу подбросил гостям мысль о создании всемирного почтового союза, типа дело очень выгодное…

Пока святые отцы обдумывали подкинутую им мысль, здание почты осталось позади. Появились первые жилые дома и улицы, примыкавшие к Центральной. Располагались они по левую руку по ходу движения. Справа всё так же неприглядно лежал пустырь, за которым угрожающе краснели бастионы цитадели. В отличие от них дома и улицы выглядели умиротворяюще, и чувствовалась некая лёгкость. Объяснялось это просто… Оба главных адмирала страны (Башлыков и Шамов), посещая другие государства, обязательно всё фотографировали. Как говорится, разведка в первую очередь… Так вот, Сомову показанное совершенно не нравилось. Что ни город, то обязательно или большие площади перед внушительными дворцами и храмами, или узкие улицы, где дома чуть ли не налезали друг на друга. Повсюду скученность. Животные, люди, телеги — всё вперемежку. Растительности мало, в основном сады вокруг дворцов. Дороги кривобокие. Недаром патриции и богатые люди предпочитали отдыхать в загородных виллах, там воздух чище… На Руси ситуация была не лучше. Хотя средневековых людей понять можно, жить под защитой городских стен намного спокойнее, поэтому и набивались вовнутрь, как селёдка в бочку. Сомов же хотел, чтобы его город был везде красивым и просторным. Поэтому, ширина проезжей части каждой улицы была не менее двенадцати метров. Тротуар и проезжую часть отделял газон шириною в два метра, на котором через каждые пять метров были высаженные деревца Дилоникса королевского. Впервые маршал увидел это дерево, когда посетил с деловыми целями Мадагаскар. Увидел… и буквально влюбился в него! Как же он удивился, когда узнал, что местные жители недолюбливают этого багряноволосого красавца… Оказалось, что рядом с ним не приживаются другие растения (воду «отнимает»), поэтому туземцы с лёгким сердцем вырубали его для собственных нужд. Сомов, как человек склонный к авантюрам, решил воспользоваться моментом. Тем более Дилоникс королевский прекрасно подходил для его целей. Мало того, что дерево красивое, так оно ещё и растёт не выше десяти метров. В условиях городских улиц вариант идеальный! Высокорослые гиганты были ни к чему. Поэтому маршал предложил местным жителям бартер, он избавляет их от «никчёмного» дерева, а они ему за это… Список был большой. Началась торговля. Сомов старался чересчур не наглеть, иначе никакого консенсуса не получиться. А для кучи туземцам показали товар, от которого те не на шутку раскатали губу. Когда же запросы одного из вождей потеряли берега, то маршал пригрозил, что нашлёт заклятье, от которого по всему острову будет расти лишь этот «изгой». Чтобы угрозы звучали убедительнее, он бросил в речку, возле которой они сидели, динамитную шашку… Эффект превзошёл все ожидания — договаривающиеся стороны пришли к полному согласию. Однако Сомов, как человек недоверчивый, забрал у вождей в заложники малолетних родственников, пообещав научить их «магии»… Но мы отвлеклись.

Итак, вслед за газоном шёл тротуар и тоже двухметровой ширины. Затем снова газон, но уже шире на три метра. Здесь Дилоникс королевский не высаживали. Вместо него через каждые пять метров росли ёлочки и травянистые растения, чей запах не переносили комары, но любили домашние животные. Потом начинался забор, за которым красовались симпатичные двухэтажные коттеджи. Однако широта улиц компенсировалась за счёт размеров личных участков. По закону было положено сорок соток, но в Иване-Дальнем они равнялись всего пятнадцати соткам. То есть получался прямоугольник со сторонами тридцать и пятьдесят метров. Маршал данное обстоятельство объяснил горожанам так: в городе живут в основном ремесленники, и для занятия сельским хозяйством у них нет времени, поэтому незачем занимать городскую территорию лишним метражом. Зато много свободной земли за городскими стенами. Пожалуйста, добирайте оставшееся… Но только так, чтобы участки были не разбросаны, где попало, а находились по соседству. Для чего? Во-первых: землемерам намного проще разлиновать общую территорию, чем бегать туда-сюда. Во-вторых: за общей территорией легче приглядывать и защищать от посторонних. В-третьих: её удобно сдавать в аренду, так как обычно берут не меньше гектара. То есть можно ещё сообща заработать… Люди подумали, подумали и согласились с маршалом, а в мэрии издали закон, что на территории города частные владения не должны занимать больше пятнадцати соток за исключением особых случаев. Например, решил человек открыть своё дело: кафе, гостиница, ателье и так далее. С этим вопросом он обращается в мэрию и ему предлагают земельные участки, которые он может использовать для своей деятельности. В принципе, за городом так же можно было что-то организовать: мельницу, пасеку, постоялый двор…

Теперь, что касается коттеджей. Хоть и было разработано пять различных проектов, но отличались они друг от друга не сильно. Например, у одного крыша двухскатная, а у другого четырёх. Там есть балкон и веранда, а здесь только веранда… В целом же всё шло стандартно. Размеры коттеджа составляли сто квадратных метров. Так как климат был жарким и влажным, то фундаменты делали столбчатыми или свайными, чтобы здание приподнималось над влажным грунтом. Это обеспечивало обтекание стен воздухом снизу и защищало их от грунтовой влаги, плюс препятствовало проникновению вовнутрь мелких животных и насекомых. Вентиляции вообще уделяли большое внимание, чтобы дом, так сказать, дышал. Фасады же штукатурили и покрывали краской, тем самым защищая кирпичную кладку от излишней влажности. К тому же различная цветовая гамма давала хозяину возможность для самовыражения. Кстати, по поводу краски… Оказалось, что в Южной Титанике (Южной Америке) есть жук, который паразитирует на кактусах. Так вот, местные жители использовали этого паразита для получения прекрасной красной краски. Вице-король Южной Титаники дон Константин Климович Башлыков сообразил, что дело дюже прибыльное и поспешил расширить плантации кактусов. Ситуация почти как в Китае с тутовым шелкопрядом… Короче, Константин присылал из Бразилии в ЮАР немало ништяков, но самое смешное, что коттеджи там строились по тому же принципу, как и в Иване-Дальнем. Даже планировка внутри дома шла стандартная: на первом этаже располагались: прихожая, гостиная, кухня со столовой, санузел. На втором этаже так же находился санузел, три спальни и пара комнатушек для хранения вещей, типа гардеробных комнат. Отличия были лишь в древесине, используемой для внутренней отделки. Каждый использовал ту, которая росла в его местности. Так же немного отличался материал, которым крыли крышу. В Иваново (Макапа) её покрывали исключительно керамической черепицей. В Иване-Дальнем и черепицей, и шифером, и стальной оцинкованной жестью, выкрашенной в какой-нибудь цвет. Стоит упомянуть об ещё одной маршальской причуде… Забор, который окружал коттеджи, делали из деревянных дощечек высотой не более 180 сантиметров и красили исключительно в белые цвета. Мало того, запрещалось делать забор сплошным, обязательная перфорация в первую очередь. Вроде глупый закон, но, во-первых: это позволяло воздушным массам легко ходить между участками. А во-вторых: люди, желая выделиться, превращали заборы в настоящие произведения искусств. Правда, делали это далеко не все. Основной вариант: вертикально расположенные дощечки с трёхсантиметровым зазором между ними.

Так как в каждом коттедже имелась комната для помывки (санузел), то бани на участках не строили. Зато были построены две городские бани: одна для женщин, другая для мужчин. Располагались они через два квартала друг от друга. Маршал постарался построить их по лучшим образцам из 21 века. Чтоб и помыться, и попариться, и в джакузи посидеть, и пива попить… В результате появилась профессия — банщик. Только назначали на эту должность не абы кого. Людей специально обучали, чтобы они умели правильно парить, делать массаж, поддерживать чистоту и порядок. Так же при банях работали парикмахеры, которые не только подстригали, но и брили. У женщин, кроме причёсок, делали маникюр и педикюр… В общем, потратился Сомов на строительство обеих бань сильно. Внутренняя отделка не хуже, чем во дворцах султанов. А вот снаружи оба здания выглядели совсем не броско. Двухэтажные кирпичные коробки, отштукатуренные и выкрашенные в бело-коричневые тона. Единственное, что бросалось в глаза — окна. Основная их часть состояла из цветных стеклоблоков. Помывка в бане стоила: 1 час — 1 лавр. Дети до 12 лет бесплатно, но лишь в присутствии родителей. В среднем за месяц каждый горожанин оставляли в бане 10–12 лавров. Посещали их обычно по субботам, начиная с обеда и до позднего вечера. За раз каждая баня могла вместить не больше пятидесяти человек, поэтому была введена запись по времени, но лишь на половину мест.

Естественно, гостей ни в одну из бань заводить не стали, тем более в женскую. Лишь кратко упомянули о них и всё. Однако святые отцы заинтересовались… Чем? Стеклоблоками и ещё оградой. Последней больше всего. Почему вокруг жилых домов она белая и из дерева, а здесь… Какая? А здесь на полуметровом кирпичном возвышении, облицованном красным гранитом, стояла фигурная ограда из чугуна, высотою в метр. Что-то сродни виду петербургских набережных из 21 века. Было от чего удивиться. Ну не умели тут пока лить чугун, тем более в таком количестве. А ковать из железа подобную красоту — непомерно дорого. Это ведь не мечи… Кстати, по поводу мечей… В своё время адмирал Башлыков, находясь в Гамбурге, очень удивился, когда увидел, как их транспортируют. Оказывается точно так же, как и селёдку… в бочках! Только вместо соли использовали какой-нибудь смазочный материал, в основном жир. В этот жир их стоймя и напихивали. Так как мельницы не являлись редкостью, то разнообразное оружие ковалось в большом количестве. Правда, качество оставляло желать лучшего. Массовый продукт — это не индивидуальный заказ, где надо и надёжно и красиво… А тут ограда вся такая фильдеперсовая… Это ж какие деньжища! Гостей разубеждать не стали. Пусть проникнутся уважением. Чать не к бедным родственникам в гости пожаловали…

Что ещё примечательного увидели святые отцы, пока двигались в сторону главного храма города? А ещё они увидели аптеку, вход в которую был оборудован высоким гранитным крыльцом с перилами из мраморных балясин; прачечную, больше похожую на квадратный ангар с двухскатной крышей; парочку баров, построенных в стиле «вестерн». На задних дворах этих баров располагались специальные площадки для петушиных боёв. В городе имелось порядка десяти подобных заведений, но стояли они в глубине других улиц. Эти же два считались казёнными. Хотя частные заведения тоже находились под строгим надзором властей. Невозможно было что-то взять и построить по собственному разумению. Это ведь не деревянный туалет в деревне. Всё должно быть тщательно согласованно и соблюдено. Тут даже сараи для скотины, стоявшие на приусадебных участках, выглядели стильно и аккуратно. Маршал порою сам, как рачительный хозяин, обходил городские улицы и смотрел, все ли нормы и распоряжения соблюдаются? За нерадивость наказывал строго, поэтому желающих что-то делать на свой лад и уж тем более бракоделов, попадались единицы. Да и политинформация с горожанами проводилась регулярно. Рассказывали, почему нужны широкие улицы, для чего высаживаются те или иные растения, что такое превентивные мероприятия по пожарной безопасности и так далее… Короче, просвещали народ.

Между тем святые отцы, шагающие под руководством патриарха Южной империи по главной улице города, уже меньше смотрели по сторонам — подустали немного. Да и взор их был обращён больше вперёд… Туда, где за парковой рощей в белом одеянии возвышался златоглавый храм. В принципе, он был виден из любого конца города. Даже бастионы цитадели не могли похвастаться таким ростом. Недаром его строили четыре года и ещё два года ушло на то, чтобы закончить внутреннюю отделку и расписать все стены. А сколько на это было потрачено драгоценного материала и человеческого труда… Сомов даже думал, случись это ТАМ, то строительство затянулось намного дольше, а уж, сколько бы украли… Тут он сам всё контролировал, и то без элементарного воровства не обошлось, из-за чего пришлось применять радикальные меры… М-да… Зато сейчас культурная тенденция явно склонялась в лучшую сторону. Народ стал образованнее, особенно дети и подростки. Кроме того, основные силы горожан были уже направлены не на строительство «пирамид», а на самих себя. Практически у каждой семьи имелся благоустроенный коттедж. Появились новые профессии, связанные в основном со сферой обслуживания. По поводу профессий ещё хочется заметить, что именно с подачи маршала в обязательную школьную программу ввели слегка переделанный стих Владимира Маяковского. Ребёнок с детства должен знать, что любой труд почётен. Каждый, кто несёт пользу обществу, должен пользоваться уважением. Чать не в Индии, где есть каста отверженных. Язычники, что с них взять? Кстати, перебравшиеся в ЮАР трудяги из Индии охотно принимали христианство, потому что к их занятиям относились с уважением, да и жили они среди прочих, как равные. Взять к примеру прачек, кожевников или каменотёсов… Маршалу даже в голову не могло прийти относиться к этим людям с высокомерием. Прачки у него не на берегу реки с тряпьём возились, а работали в специально оборудованном здании, где производили стирку, сушку и глажку белья, получая за это хорошую зарплату. У кожевников предприятие было оборудовано не хуже, а благодаря более современным технологиям они выпускали очень качественную продукцию. Каменотёсы же вообще работали по высшему разряду. Сомов раньше и представить не мог, что при помощи долота и молотка можно кромсать гранитные глыбы под любой размер. Он лишь видел, как камень режут болгаркой… Поэтому на ближайших каменоломнях, где добывали красный гранит, всем заведовали именно выходцы из Индии. Они же рулили на специально оборудованных мельницах, предназначенных для распила каменных блоков на плиты нужного размера. Ещё имелись ассенизаторы и скотобойцы. Прямо скажем, профессии далеко не романтичные, но как без них??? Так что и тут маршал выказывал уважение, а вслед за ним и прочие горожане. Единственное, что он требовал — не ходить по городу в грязной спецовке после завершения рабочего дня. Будь добр помыться и переодеться…

И вот поперёк движущейся процессии встала улица Монастырская — последний «рубеж» перед храмом, если не считать прогулку по парку, который отделял мирскую архитектуру от церковной… Чем была примечательна эта улица? Во-первых: как уже говорилось, здесь проживали все, кто состоял при храме. А таких набиралось человек сто, причём самого духовенства едва насчитывалась треть от этой цифры. Остальные — это трудники. Всё-таки здание большое и нуждалось в постоянном обслуживании. Во-вторых: здесь размещался единственный на весь город ритуальный салон. Даже не салон, а центр, занимающий четыре ангара, размерами двенадцать на двенадцать метров каждый. Причём ангары были собраны из железобетона (ангары клюшечного типа). В них производились работы и по дереву, и по камню, и по металлу… Недаром маршал в своё время обратился к правительству с просьбой разрешить построить в городе техникум художественных ремёсел. Конечно, строили его не с целью обеспечить молодыми кадрами ритуальный салон. Но именно здесь многие ученики смогут проходить практику. Ему самому в ТОЙ жизни довелось поработать в мастерской, специализирующейся на изготовлении различных оградок и памятников, поэтому кое-какое представление об этой работе он имел. Видел и дешёвый ширпотреб, видел и настоящие произведения искусств. Вопрос лишь, как всегда, в цене. Здесь ему хотелось, чтобы городское кладбище внушало уважение, а все могилки были оформлены достойно. Чем криминальные авторитеты ОТТУДА лучше жителей его города?.. А что касается техникума, он тоже строился на этой улице. Кладбище же располагалось параллельно ей, то есть примыкало к одной из улиц, окружающих парк, в центре которого стоял храм. Называлась она несколько необычно — Цветочная. Там жилые дома отсутствовали, если не считать пары сторожек, в которых обитали кладбищенские охранники. Территория вечного упокоения занимала достаточно большую площадь по меркам города. Её ширина составляла пятьсот метров, а в длину она вытянулась на целый километр и оканчивалась недалеко от северо-западного бастиона городской стены. С бастиона хорошо просматривалось всё кладбище, границы которого ярко обрисовывал Дилоникс королевский, высаженный по всему периметру. А вот если глядеть с бастиона в другую сторону, то на противоположном берегу бухты взгляд сразу натыкался на громадную плантацию эвкалипта, занимающую шестьсот гектаров. Разводили его по многим причинам. Во-первых: он обеззараживал воздух не хуже хвойных деревьев, но внутри города его не хотели сажать потому, что дерево вырастало чересчур высоким. Во-вторых: помимо замечательных бактерицидных свойств, эвкалипт прекрасно осушал болотистую местность. В-третьих: он быстро рос (до 10-ти метров за три года) и имел великолепную древесину, используемую для строительства кораблей. И в-четвёртых: из эвкалипта получали множество эффективных лекарственных средств. Короче, маршал делал всё, чтобы нездоровую местность превратить в цветущий сад.

Пятичасовая экскурсия по городу закончилась. Наконец-то гости могли лицезреть Храм. Да, именно так — с большой буквы. Конечно, он был лишь скромной копией того громадного здания из будущего, в который вбухали кучу денег и превратили в очередной ТРК (торгово-развлекательный комплекс) со множеством залов. А если проще, то в бизнес-центр по отмыванию денег. Здесь он был построен, чтобы объединить разрозненные племена в единое государство. Маршал мог бы по праву бросить в лицо любому из нынешних гостей фразу: «Я обратил в Христову веру сто тысяч человек! Я дал людям, которые мне поверили, защиту! А что сделал ты?» Только нельзя так было говорить… Политика, однако. Настрой этих батюшек против себя, покажи, что реальной пользы от них мало, и ты получишь столько проблем на свою голову… Возьми любую страну с раздутым госаппаратом и скажи, что чиновников слишком много и они не нужны… Чтобы остаться на своих местах эти чиновники снесут страну не моргнув глазом. И это по отношению к своему государству, а от чужого камня на камне не оставят! Недаром в Южной империи существовало строгие законы, регламентирующие церковную деятельность.

Глава 3

Планы и перспективы

Улеглись охи и ахи восторженных гостей, впечатлённых размерами храма и его богатым убранством. Завершилась торжественная литургия по случаю благополучного прибытия. И вот, уставшие от эмоций и долгого нахождения на ногах, святые отцы спустились в трапезную залу.

— Братья мои, в нашей стране принято гостей угощать чаем, напитком, который бодрит и восстанавливает силы — громко произнёс Иоаким Звёздный, окинув внимательным взглядом свои коллег, рассевшихся за столами, покрытыми белоснежными скатертями. — Так что угощайтесь на здоровье!

По центру столов стояли пузатые медные самовары, начищенные до блеска. Рядом с ними примостились заварники, тоже сделанные из меди, только ручки у них имели резную деревянную накладку, чтобы не обжечься. Вокруг самоваров ажурными боками поблескивали вазочки, наполненные вареньем, мёдом, сгущённым молоком, печеньями, халвой, фруктами, разнообразными салатами… Белели стеклянные кувшины с охлаждённым молоком. На деревянных подносах, покрытых расшитыми хлопчатобумажными рушниками, румянились свежеиспечённые пироги. Одни с рыбой и рисом, другие с яблоками и грецкими орехами, третьи с луком и яйцом, четвёртые с ягодным ассорти… Напротив каждого гостя красовались: чашечка с блюдцем, тарелочка для салата, пирожковая тарелка. Все они были сделаны из фаянса и расписаны сюжетами на библейские темы. Столовые приборы из серебра аккуратно лежали на белоснежных салфетках.

Гости, познакомившиеся с самоварами ещё в Египте, а некоторые и того ранее, стали охотно наполнять свои чаши ароматным чаем, добавляя по вкусу молоко и прочие сладости. Вскоре послышали одобрительные отзывы вкусным блюдам. Когда чувство голода немного притупилось, служки принесли дымящиеся кастрюли с кашей и супами.

— Я надеюсь, никто не пожалел, что приехал в нашу страну? — доев кашу и промокнув губы салфеткой, Иоаким Звёздный обратился к гостям.

— Пока не с чего жалеть, — благодушно ответили с одного из столов. — Хвала Господу, законы гостеприимства в вашей стране чтут свято! Посмотрим, что будет дальше…

— Дальше? — задумался патриарх. — Не хотелось бы в самый первый день говорить о делах, братья… Хотя могу всех заверить, что дела ни в коем образе не отразятся на нашем гостеприимстве. Мы не гнусные лицемеры из Рима, которые ради достижения личных целей подвергли нашу Церковь унижению и насилию! Жаль, что в то время Южная империя находилась далеко и не знала о тех событиях…

— А сейчас что, она стала ближе? — усмехнулся один из представителей греческой церкви.

— Да, она стала ближе! — твёрдо ответил патриарх. — Во-первых: в нашей стране научились делать корабли, которые спокойно могут преодолевать большие расстояния. Да что я говорю, вы сами являетесь очевидцами этого.

Кто бы спорил? Действительно, путешествие на необычном корабле под названием «Геракл» никого не оставило равнодушным.

— Во-вторых, — продолжил Иоаким Звёздный, — наш император породнился с Великим князем Московским, что правит в России (в документах римского папы Русь именовалась именно так), а одна из наших принцесс вышла замуж за наследного императора Византии Андрея Палеолога.

— Что это за император, у которого нет земель? — съязвил представитель из Иерусалима. — Или он надеется, что османы обратно всё ему вернут?

— Братья, было бы глупо на это надеяться, — спокойно ответил патриарх. — Но могу сказать, что он не сидит, сложа руки…

— И что же он делает?

— На днях пришло известие, что Андрей Палеолог с тридцатитысячной армией высадился в Морее, чтобы освободить её от османов, — озвучил полученную от маршала информацию Иоаким Звёздный. — Дай Бог ему успехов в этом деле…

— Так он ведь принял католицизм! — перебил кто-то из греков. — Нам с этого какая радость?

— Да, под действием обстоятельств ему пришлось перейти в католицизм… Но смею вас заверить, что в настоящее время он борется за православную церковь. Вместе с ним в Морею отправились наши с вами братья. И они не допустят, чтобы кто-то другой воспользовался плодами его победы… Да ниспошлёт Господь Бог ему удачу! — с этими словами патриарх перекрестился, а вслед за ним перекрестились все остальные, и принялись активно обсуждать услышанную новость.

— А как вы объясните, что ведёте летоисчисление не от сотворения мира, а так же, как и римская церковь? — задал вопрос батюшка из Молдовлахии.

— Вообще-то, — слегка улыбнулся патриарх, — это Рим перешёл на наше летоисчисление. И появилось оно не на пустом месте…

После чего Иоаким Звёздный поведал историю Южной империи, чьи письменные источники уходят в прошлое на двенадцать тысяч лет назад. Так же рассказал, откуда в Византии появилось существующее летоисчисление, то есть вымышленное и не соответствующее реалиям. Так зачем же Христовой вере опираться на чей-то вымысел? Зачем давать повод для уличения церкви в обмане? На это заявление некоторые сразу возразили, что если церковь сознается в ошибке, то сама спровоцирует ненужные сомнения. А вдруг все её дела — ошибка? И вообще для начала необходимо проверить соответствует ли правде история, озвученная патриархом Южной империи. А ну как он сам заблуждается?

— Конечно, если у кого-то есть желание это проверить, то мы не против, — тут же ответил Иоаким Звёздный. — Все рукописи будут предоставлены в полном объёме. Хотя сам факт того, что с нами согласились и в Риме и в России уже говорит о многом…

— Не вся Русь с вами согласилась! — тут же отреагировал представитель из Киева. — Римского папу тоже поддержали не везде. Во многих странах Европы не спешат переходить на новый календарь, который не очень-то отличается от предыдущего…

— Что ж, это вполне понятно, — вздохнул патриарх.

Он прекрасно осознавал, что в политике, прежде всего, думают о выгоде, а не о всеобщей пользе. Как говорится, мы не против нового календаря, только что получим взамен? Подобные вопросы не раз обсуждались и с императором и с министром безопасности. Правда, про само правительство Южной империи такое трудно было сказать. Оно легко принимали всё новое, особенно если дело касалось науки. На неё вообще не жалели денег, словно куда-то спешили, боясь не успеть… Хотя нужно сказать, подобная «спешка» приносило свои плоды. Взять то же строительство, затеянное в столице. Без механизмов, которые обрабатывали землю и заменяли не один десяток животных, было бы невозможно обеспечить пищей такое количество рабочих рук. А холодильники, а газ, а электричество?.. Но сейчас об этом не стоило даже думать, а не то, что говорить… Тут шла торговля за календарь. Если честно, то Иоаким Звёздный в своё время очень удивился, что в Москве и в Риме с этим не возникло особых проблем. Только ведь кроме календаря имелась масса других новшеств, многие из которых касались медицины. Например, вакцина против оспы… Сколько жизней удалось спасти, благодаря ей! Но ему пользу доказали на деле, а начни проповедовать вакцину в других странах, непременно обвинят в сношениях с дьяволом, особенно там, где исповедуют ислам… Как можно что-то брать от скотины и вживлять в тело человека?! Мусульманским врачам вообще запрещалось производить вскрытие не только людей, но и животных. Да и в христианской церкви не всё было ладно… Одни чересчур буквально понимали написанное в Библии и не желали хотя бы на шаг отступать от прочитанного, другие наоборот всё трактовали к собственной выгоде, третьи предпочитали думать не своей головой, а следовать за теми, кто убедительнее вещает. Опять же, взаимоотношения между церковью и властью… Где-то они жили полюбовно, стараясь договариваться к общей выгоде, где-то церковь откровенно лебезила перед властью, а где-то брала на себя столько, что власть вставала на дыбы. Именно так сейчас происходило в Москве. Врачи, несущие службу при посольстве Южной империи, наглядно доказали Великому князю пользу от вакцинации против оспы. И надо сказать, что Иван III быстро оценил всю выгоду и даже позволил привить своих малолетних детей. Слава Богу, никто из них не умер, иначе не сносить врачам головы. Однако митрополит всея Руси Геронтий это дело осудил, мол, только Господу дано решать, умрёт человек от оспы или нет. Иоаким Звёздный подобного отношения не разделял. К тому же в своё время он обучался у лучших врачей Иерусалима. А когда попал в Звёздный, то был просто ошеломлён тем, как мир, в котором ему довелось прожить больше четверти века, отстал от жизни. Конечно, всё новое он принял далеко не сразу, а кое с чем так и не смирился. Христианская церковь придерживалась устава Святого Бенедикта. Однако в Южной империи некоторые главы из этого устава считали откровенно вредными (умерщвление плоти), или вовсе противоречащими друг другу. Тем более монахи стремились церковные уставы внести в мирскую жизнь, чем вызывали бурное недовольство у простых людей. Например, очень многие не желали поститься. Да, они признавали, что в еде надо соблюдать определённую меру, но что касается диеты, то это может решать лишь врач, но никак не церковнослужащие. К тому же рабочему человеку совсем не до поста. Он за день столько теряет сил, которые без белковой пищи не восстановить. А солдаты с матросами вообще рассказывали кучу анекдотов, осмеивающих так называемый запрет на мясную пищу (якой же афганец сала не исты?). Патриарха это огорчало. Но он старался не давать воли эмоциям, прекрасно понимая, что лишь собственным примером может доказать обратное. Вот и сейчас перед ним находились такие же люди, хоть и коллеги. Большинство из них жило эмоциями.

— Что вам понятно? — спросил его киевский батюшка.

— То, как вам трудно… В своё время я тоже многого не мог принять. А каково было тем, кто добровольно встал под мою руку?

— О ком речь?

— Речь о епископах Южной империи. Прежний патриарх был охвачен смертельным недугом и велел им выбрать промеж себя того, кто займёт его место. Но никто из них не мог похвастаться наибольшим авторитетом по отношению к другим. Тогда они приняли решение пригласить человека со стороны. Кто-то случайно увидел меня в Иерусалиме, когда я выступал с проповедью на площади… Так я оказался здесь. Другая страна, другой язык, другие нравы, другая история… Единственное, что нас объединяло — это Христова вера! Так скажите мне, братья, должен ли ребёнок, у которого умерла мать, называть матерью другую женщину, которая приютила его и вложила всю любовь и заботу, стараясь, чтобы он вырос достойным человеком?

Сидящие за столами гости призадумались и лишь грузинский посланник отреагировал практически сразу.

— Только неблагодарный ребёнок мог бы поступить иначе, — несколько эмоционально высказался он. — Лично я не сомневаюсь, что нас пригласили в этот славный город, чтобы обсудить дела, которые направлены на благо нашей Церкви!

— Да, — кивнул Иоаким Звёздный. — Нам многое предстоит обсудить и решить. Как говорит наш император, голодному нужно давать не рыбу, но удочку. Иначе он превратиться в попрошайку, не способного своим трудом заработать себе на жизнь.

— И какую же удочку ваш император может предложить нам? — спросил кто-то с ехидцей.

Как известно, любая организация требует финансирования, иначе она обречена. Существует много способов заработка, только не все они одобряются обществом. Например, Великое княжество Литовское, где проживало очень много русских людей, исповедовавших православную веру. Все они, что князья, что простой народ ненавидели католиков, а ещё больше евреев, которым католическая власть отдавала православные церкви в аренду. И что делали евреи? Они не пускали людей в храмы, если у тех не было денег, или вовсе использовали святые места под склады. Такое положение дел во многом способствовало восстанию, которое успешно завершилось в ЭТОЙ истории.

— Во-первых: это новые знания, — ответил Иоаким Звёздный. — А во-вторых: общее дело, благодаря которому наша Церковь станет сильнее.

— И что это за знания? Про какое дело идёт речь? — снова послышались вопросы.

— Знания, которыми я намерен поделиться с вами, по большей части касаются медицины и новых лекарств. Что касается дела, то оно будет затрагивать все сферы человеческой жизни. Только так мы сможем плодотворно влиять на умы… Надеюсь, с этим все согласны?

— А можно поконкретнее?

— Конечно! Я сегодня уже говорил вам о почте… О почте, благодаря которой мы сможем вести постоянный обмен информацией между собой, а не редкими урывками, как это было раньше. Что касается медицины, то дело, прежде всего, касается новых лекарств, способных вылечить неизлечимые ранее болезни. Вам будут открыты секреты их изготовления, правда, не все…

— А чего так? — снова послышался ехидный вопрос.

— Всё очень просто, — спокойно продолжил патриарх, — в разных странах разный климат. Где-то всё время жарко, где-то бывают холодные снежные зимы, а где-то большую часть года льют дожди… Поэтому растения, которые спокойно растут в жарких странах, не переносят холодный климат. Но именно из этих растений делают лекарства. Кроме того лекарства делают из внутренностей некоторых животных. Но опять же, если брать морских животных, то далеко не всем доступен их промысел. Думаю, вам понятно, что намного проще производить лекарства там, где для этого есть все условия?

— Да, понятно. Только откуда вы можете знать, какие растения есть в наших горах и что из них можно сделать? — спросил представитель из Молдовлахии.

— Монахи и врачи разных стран не одну сотню лет занимались изготовлением различных лекарств. Так вот, врачи Южной империи постарались объединить весь мировой опыт воедино… Конечно, абсолютно всего они не знают, но готовы поделиться тем, что у них есть. Кстати, могу сказать, что в нашей стране за последние пять лет от оспы не умер ни один ребёнок. Мы с Божьей помощью нашли метод, как ей противодействовать…

— Митрополит всея Руси Геронтий осудил ваш метод, — высказался архиепископ Геннадий, прибывший из Москвы.

— То есть он считает, что спасение детей от смерти — это зло? — с некоторым возмущением спросил Иоаким Звёздный.

— Он считает, что не дело человека лезть в Божий промысел, — нехотя ответил Геннадий, видать не очень-то разделявший мнение своего иерарха.

— А откуда ему знать, что есть Божий промысел, а что нет?! Лишь непомерная гордыня может привести к подобным мыслям! Думаю, если бы умирал его ребёнок, он бы таких кощунственных вещей не говорил!

— А что это за метод? — послышались заинтересованные вопросы со всех сторон.

Пришлось патриарху поведать историю появления вакцины против оспы. Понятно, он рассказывал ту историю, которую узнал от чернышей. В ней упоминалось, что первые опыты были проведены на преступниках, приговорённых к смерти. Но так как всё прошло удачно, то их не казнили, а даровали жизнь. Правда, жизнь не на свободе, а в монастырях, чтобы они там замаливали свои грехи. После преступников вакцину на себе испытали все родственники императора и он сам. Во время своего рассказа патриарх особо упомянул о мерах предосторожности во время вакцинации, а так же о том, что не все болезни можно лечить подобным образом. Некоторые заболевания, которыми заражены животные, человеку могут принести только смерть. Типа аналогичные опыты уже ставили на преступниках, и они закончились трагично. После истории об оспе он рассказал, как вообще всякая зараза распространятся по земле. Здесь люди знали о крысах и мышах, а вот о блохах и прочих кровососущих тварях не очень-то и догадывались. Короче, лекция вышла длинной. В ней Иоаким Звёздный всех заверил, что каждый получит возможность увидеть воочию, как проходит вакцинация, а так же ознакомиться с устройством больниц в Южной империи.

О чём ещё говорил Иоаким Звёздный? Немного была затронута тема различных приборов (микроскоп, барометр, термометр), о которых гости раньше даже не догадывались. Но всё это произойдёт не сразу. Как говорится, мало увидеть, надо ещё осознать. А то некоторые особо впечатлительные натуры станут повсюду рассказывать о непонятном чуде. Только зачем Церкви такие наивные дурачки? Сами не понимают, так ещё и других начнут вводить в заблуждение. Ещё патриарх выдвинул идею о создании организации «Международный красный крест», которая поможет сплотить между собой православную веру. Так же были упомянуты темы финансов, единых единиц измерения, теория атомизма, размеры земного шара и точка нулевого меридиана. По поводу последнего Иоаким Звёздный предложил Голгофу, таким образом, православные всего мира будут чётко знать, откуда вести отчёт. В общем, говорили много, но невозможно за один день всё обсудить, а вот озвучить основное — да, чтобы потом было во что углубиться. И если здесь каких-либо решений принято не будет, то идеи, как минимум дойдут до властей в других странах. Главное преподнести их в выгодном свете…

Наговорившись, гости единой толпой отправились в гостиницу. Всё-таки день выдался насыщенным, и организм требовал отдыха. По дороге больше молчали, обдумывая уже сказанное.

— Ну, что Владыка, много сегодня наговорили? — спросил маршал, навестив патриарха в его гостиничном номере под вечер.

— Ты прав — наговорили, — кивнул Иоаким Звёздный, придвинув гостю стул и, дождавшись, когда тот сядет, занял место напротив. — Но даже Господь Бог не один день создавал землю… Слова сказаны… хотя далеко не все. Невозможно пахарю за один день засеять большое поле…

— Кстати, по поводу поля, — перебил маршал. — Помнишь, мы с тобой обсуждали вопрос системы открытых полей (английский вариант чересполосицы, распространённый по всей Европе)?

— Да, помню. Но этой темы мы даже не коснулись…

— Что ж, время есть… Хотя, если честно, мне глубоко наплевать на другие страны и их проблемы, пусть хоть под землю провалятся… Но простых людей и тем более детей — жалко. Непродуманная политика правителей, которые живут одним днём, в будущем может принести массу проблем…

— Мы не можем знать, что нас ждёт впереди! — нравоучительно перебил его патриарх. — Это лишь в Божьей власти.

— Владыка, не заставляй меня ругаться! — нахмурился Сомов. — Конечно, всего знать мы не можем, и гадать на кофейной гуще тоже глупо… Но есть тенденции, которые прослеживаются довольно чётко! Возьми, к примеру, Египет, который больше всех в мире выращивает хлеб… И чего? Он продаёт его во все страны, а внутри самого государства люди часто голодают. К чему это может привести? Правильно, к бунту! А ты в курсе, что бунт поднимают не только против власти, но и против церкви? Народ — это тебе не Иисус Христос, который за всех страдал… Не желают люди страдать, они хотят нормальной жизни!

— Эх, — вздохнул Иоаким Звёздный, — люди не ведают, что творят…

— Почему не ведают? — хмыкнул маршал. — Очень даже ведают. Люди в своём большинстве хотят справедливости… Но разговор не об этом. Взять то же лиственничное право на Руси… Не было бы его, страна бы никогда не развалилась на кучу мелких княжеств. Государь должен быть один и правительство — одно, тогда любой мелкий князёк, захотевший самостоятельности, быстро бы получил по рогам…

— Что-то ты, Иван Леонидович, начал про землю, а завернул к междоусобицам, — покачал головой патриарх.

— А система открытых полей — это прямой путь к бунтам и междоусобицам. Поэтому в нашей стране запрещено делить наделы? Если племя занимается сельским хозяйством, то оно у них коллективное, то есть общее! Если же это фермер, то он заключает с государством конкретный договор о том, что будет на земле производить, а не так, как ему вздумается. И ещё, мы хлеб на сторону не продаём, если его запасы меньше трёхгодичной нормы, плюс цены внутри государства строго фиксированы. Кстати, помнишь, я тебе про индийских князей рассказывал?

— Это, которым было невыгодно выращивать хлеб из-за его низкой стоимости, поэтому они выращивали траву для производства гашиша?

— Именно! А что случилось потом? Случился неурожай… Запасов не оказалось, простой народ стал голодать и массово умирать, но не князья. Они продолжали торговать гашишем и получать за это хорошие деньги, которых хватало не только на хлеб, но и на всё остальное. И что в результате? А в результате они уморили свой народ голодом, а людей в других странах — гашишем. Сам знаешь, наркотики страшнее пьянства. Без всякой войны можно погубить целую державу, да ещё нажиться на этом.

Понятно, что Сомов рассказывал историю Афганистана и Китая. Но где этот Афганистан сейчас? Да и Китай зовётся по-другому, хотя в Южной империи его именовали исключительно Китаем. Что же касается чересполосицы, то в Европе и России эта проблема в ТОЙ истории тянулась аж до XX века. В Европе её решили путём принятия законов, обязывающих объединять земли, а в СССР созданием колхозов. Почему же тогда ТАМ многие ругали колхозы? Да потому что Хрущёв отобрал у колхозов право распоряжаться своей собственностью, как это было при товарище Сталине. То есть лысый генсек снова превратил советских крестьян в бесправных крепостных холопов…

В ЮАР же сейчас каждое племя сообща обрабатывало землю, отдавая государству лишь 10 % от прибыли. Всем остальным они распоряжались самостоятельно, решая, на что потратить полученные доходы. А капитаны следили, чтобы всё было по справедливости: и обделённых не должно быть и лентяев. Тем, кто по состоянию здоровья не мог трудиться в полную силу, находили работу попроще, но не менее нужную для общего дела. Крестьянские поселения переселенцев существовали по тому же принципу. В фермеры в основном шли люди, уверенные в своих силах и обладающие определённым капиталом. Например, у сержанта есть десяток рабов. Зачем их кормить за просто так? Он обращается в органы власти с просьбой выделить ему в аренду землю, заодно выясняя, что на ней лучше всего производить? Сержанту подбирают приемлемые для него варианты, заодно объясняя права и обязанности. Правда, фермеры отдавали в казну 30 % от прибыли, но не сразу, а лишь на четвёртый год, только и договор аренды заключался не меньше, чем на семь лет. Что же касается Южной Титаники (Южной Америки), то там коллективная система существовала изначально, и Константину не пришлось создавать чего-то нового, если только слегка усовершенствовать. Единственное новшество — в солдаты призывался каждый пятый здоровый юноша племени, достигший 16 лет. А ещё Константин, так же как и Сомов, ратовал за более совершенное ручное оружие, предлагая для офицеров создать аналог револьвера, а для солдат двуствольный дробовик, заряжаемый с казны цельными патронами. Снайперам же подойдёт винтовка Бердана или, ещё лучше, «мосинка» (винтовка системы Мосина). Император на это пойти пока не мог. Во-первых: промышленность была развита слабо. Во-вторых: не хватало грамотного технического персонала. В-третьих: существующее в Южной империи оружие и так обгоняло историю на триста и более лет. Те же гладкоствольные ружья заряжались пулями Нейслера, винтовки (штуцера) пулями Минье, а чугунные пушки отливались по методу Томаса Джексона Родмана. Бронзовые пушки являлись копией французских «Наполеонов». К тому же имелись сорокопятки времён СССР, правда, делали их в очень ограниченном количестве — слишком дорогие. Ими вооружали лишь суда, перевозящие особо ценный груз. А ещё они стояли на страже дворца в столице. Всё. Даже городские стены и цитадель в Иване-Дальнем были оснащены исключительно чугунными «Полканами», которые стреляли ядрами и картечью. «Наполеоны» использовали, как полевые орудия, применяя для стрельбы ядра, гранаты и картечь. На продажу делали более примитивные варианты, но старались, чтобы качество было на высоте.

— Всё равно мне как-то не верится, что можно целую страну превратить в больных людей, — патриарх задумчиво потёр лоб.

— Ничего сложного, — иронично хмыкнул Сомов. — Сначала за бесценок, а то и вовсе — даром угощаешь людей наркотиком, добиваясь у них устойчивого привыкания… Потом они сами будут приносить тебе деньги. Кроме того, всегда найдутся люди, желающие заработать и не важно, каким методом. Тот же самый наркоман за получение стабильной дозы с удовольствием подсадит на наркотик ещё несколько человек.

— Страшные вещи ты мне рассказываешь, Иван Леонидович, — вздохнул патриарх.

— А жизнь, Владыка, вообще страшная штука, от неё умереть можно, — хохотнул Сомов. — Только ты эти истории своим коллегам не рассказывай. Хрен знает, что у них на уме… Вдруг решат «осчастливить» человечество путём уничтожения язычников… Или просто захотят устранить конкурентов, которые по их «справедливому» мнению занимают не своё место…

— А как же тогда бороться с наркотиками? — удивился Иоаким Звёздный.

— Через книги, через просвещение, через наглядные примеры… Знаешь, как спартанцев ограждали от пьянства?

— Да, им показывали пьяных людей, которые вели себя, как свиньи и не соображали, что делали в хмельном угаре. Только где мне найти наркоманов?

— Зачем искать? — удивился Сомов. — Если брать нашу столицу, то там есть театр. Трудно, что ли придумать трагическую историю, а потом показать народу? Что толку от твоей проповеди в церкви? Люди сначала должны увидеть реальную жизнь, а вот потом можно и проповедь…

— Страшный ты человек, Иван Леонидович, — осуждающе покачал головой патриарх. — Знаний в тебе… Достанься они какому-нибудь преступнику, ужас, что натворил бы…

— Нее, преступник многого не натворит. А вот люди, наделённые властью и деньгами… Кстати, я сегодня тебе и твоим коллегам историю поучительную расскажу…

— Какую? — заинтересовался патриарх.

— Говорю же, поучительную, — улыбнулся Сомов. — А ещё всем раздам подарки… Знаешь, какой самый лучший подарок?

— Нет.

— Самый лучший подарок — это книга.

— А-а, — понятливо улыбнулся патриарх.

— Ладно, пойду я. У вас скоро ужин в гостиничной столовой, мне к нему как раз надо успеть…

Пришло время ужина. Гостей заранее оповестили о нём, велев спускаться на ресепшен. Из фойе гостиницы всех проводили в столовую, которую им ещё не показывали, и предложили рассаживаться за столы. Вообще-то по заведённой традиции в казённых столовых существовала раздача, где каждый клиент обслуживал себя сам, сразу расплачиваясь за взятые блюда. Персональное обслуживание обычно происходило лишь по праздникам, когда обеды заказывали заранее. Но столовые отличались от кафе и баров тем, что там кормили в строго определённое время, а меню чётко регламентировалось. Сегодня же был особый случай.

Только-только гости расселись за столы, ожидая, что им подадут блюда не хуже, чем в трапезной зале храма, как распахнулись обе створки дубовых дверей и в столовую вошёл маршал. Одет он был в парадный мундир. Его сопровождал десяток гвардейцев охраны. Они носили камуфляжные «афганки» зелено-коричневых расцветок. Кители не имели нижних карманов и заправлялись в штаны. Вместо нагрудных карманов выделялись газыри, по семь штук с каждой стороны. Из-под расстёгнутого ворота «афганок» выглядывали зелёные футболки. На головах красовались камуфлированные матерчатые панамы с приколотыми к ним кокардами из латуни. На ногах чернели кожаные берцы с резиновым протектором. Поясные ремни, поблёскивающие бронзовыми бляхами, были из коричневой кожи пятисантиметровой ширины. К ним с правой стороны цеплялись штык-ножи, а с левой кинжалы-кастеты. На текстильных ремнях через правое плечо висели дульнозарядные карабины с кремнёвым замком и с винтовыми нарезами в канале ствола. В принципе это была стандартная форма пехотинцев Южной империи. Мечи, щиты, копья уходили в прошлое. Хотя занятия по их применению продолжали проводить. И ещё момент, карабины носили лишь гвардейцы охраны. Все прочие солдаты вооружались дульнозарядными ружьями и винтовками, а офицеры — пистолетами и саблями. Во время боевых действий к снаряжению добавлялись дополнительные элементы: подсумок с запасом пороха и пуль, фитильные гранаты в форме «лимонки», каска, лёгкий бронежилет, индивидуальная аптечка, сапёрная лопата и прочее. Тельняшки солдаты не носили. Их носили исключительно моряки. Так же у всех родов войск имелась парадная форма, предназначенная для торжественных случаев.

За гвардейцами охраны скромно примостились пять девушек-телохранителей, что всегда сопровождали маршала. Сегодня они были одеты в цветные длиннополые сарафаны. Волосы скрывались под шёлковыми платками, а глазки прятались за солнцезащитными очками. Хотя последнее было странным. На улице уже давно стоял вечер, а в столовой зажгли газовые фонари, усиленные зеркальными отражателями света. С непривычки некоторые гости щурились. Глядя на это маршал хотел сказать: «Привет, хохлы, чего прищурились?», но по понятным причинам не стал.

— Приветствую вас, отцы, в славном городе, который именуется Иван-Дальний! Я наместник здешних земель дон Иван Леонидович Сомов, первый маршал Южной империи!

От этих слов гости поспешили подняться со своих мест и сделать поклоны, но Сомов пресёк их порывы.

— Сидите, сидите, не нужно вставать! — великодушно сказал он, пару раз махнув рукой. — Считайте, что это дружеская встреча. Мне лишь захотелось увидеть, как вас здесь встретили, хорошо ли относятся, не обижают?..

Его со всех сторон стали заверять, что всё прекрасно и претензий нет.

— А чего на столах пусто? — серьёзно спросил он.

— Ждём, когда подадут ужин, — ответил батюшка из Багдада.

— Что ж, пока вы ждёте ужин, разрешите украсить ваши столы книгами… Их написали монахи прошлых лет… По сути это сборник исторических повествований, состоящий из семи книг. Каждый из вас получит сборник целиком. Надеюсь, вы будете гостить у нас не меньше трёх месяцев и если вдруг заскучаете, то всегда сможете отвлечься на поучительное чтиво…

Что же дарили гостям? Гостям дарили «Проклятых королей» Мориса Дрюона. Напечатать книги не составило большого труда. Основная трудность заключалась в их переводе на другие языки. Это дело взвалила на себя Елена Петровна Шамова, министр культуры Южной империи. Она занималась не только театром и музыкой, но так же собрала вокруг себя людей, имеющих литературные таланты. Тем более среди её протеже было много выходцев из других стран, то есть носителей иностранных языков. А как влиять на мировую политику, если радио, интернет и телевидение отсутствуют? Естественно через печатную продукцию. Как говорится, пусть люди наглядно увидят, как творится европейская политика. Хотя нынешние гости не первые, кому дарили эти книги. Одними из первых их получили Великий Московский князь Иван III, а так же настоятель Соловецкого монастыря Зосима. Если у русичей с архангельскими монахами дела не заладились, потому что те действовали по принципу «ни себе, ни людям», то с Соловецкими и Николо-Корельскими всё пошло удачно. Тем более район Белого моря сам по себе богат различными природными ресурсами. К тому же представителям Южной империи, которые проживали в Архангельске, было поручено не сидеть, сложа руки, а всячески развивать бизнес, налаживая деловые связи с местным населением. То есть, чтобы и своё житьё-бытьё окупалось, и в столицу шёл определённый доход. Вербовка переселенцев тоже относились к статье дохода, особенно поморов. Как известно они прирождённые мореплаватели, а Южная империя это в первую очередь морская держава. Хотя от простых крестьян тоже не отказывались. ЮАР сама по себе была заселена слабо. Массовая миграция племён банту из центральной Африки ещё не началась. Вот если бы черныши угодили ближе к 18 веку… А сейчас имелись все шансы заселить государство более менее родственными народами. Одно из таких удачных приобретений случилось, когда адмирал Шамов наткнулся на норвежский островок, где проживало около ста человек. Люди были на грани вымирания. Во-первых: они из-за урагана лишились своих плавательных средств, а строевой лес на острове не рос. Во-вторых: умер их духовный пастырь, который управлял поселением. Без него аборигены ни чем не отличались от малолетних детей, не способных выжить самостоятельно. Плюс сказывался суровый климат. Руслан Олегович подобрал несчастных «сирот». Поселили их в Порт-Руслане (Ричард-Бей), разбавив немного выходцами из Руси. Пастырем же поставили болгарина, выкупленного в Каире из рабства. Он мало того, что имел духовный сан, так ещё разбирался в горнорудном деле. Новое место жительства как раз изобиловало и полезными ископаемыми, и деревьями, и водой. Короче, хорошо для всех. Но мы отвлеклись…

Появившиеся в столовой работники гостиницы шустро разнесли по столам книги, причём книги на том языке, откуда гости приехали. Как говорится, контора не дремлет, учёт ведётся. Маршал же тем временем продолжил:

— Серьёзное дело вы задумали, отцы. Православная братия всегда стремилась к просвещению народов…

Сомов вёл свою речь таким тоном, словно собравшиеся сами решили организовать этот собор и обсудить новые знания, открывшиеся миру.

— Только помните, — продолжал маршал, — на тернистом пути к вратам Божьим не должно быть место для страха и малодушия. Не повторяйте китайских ошибок.

— А что это за ошибки? — послышались вопросы, как только Сомов сделал паузу.

— Неужели не знаете? — маршал сделал удивлённое лицо.

— Нет…

— Хорошо, если вы не сильно проголодались, то я расскажу.

— Ничего, мы потерпим.

— Тогда слушайте… Давным-давно в Китае правил император, которого звали Мао Цзэдун. Правителем он был справедливым, но строгим, поэтому государственные чиновники его откровенно побаивались. И вот случился в стране неурожай и голод… Тогда Мао Цзэдун спросил у своих сановников, отчего случился неурожай, ведь погода стояла благоприятная? Не зная, как отвести от себя императорский гнев, кто-то из сановников ляпнул, что во всём виноваты воробьи, которые склёвывают посевы…

— Действительно! — поддакнул кто-то из гостей. — Эти птицы очень прожорливы…

Сомов лишь усмехнулся и продолжил:

— Услышав ответ своих сановников, Мао Цзэдун приказал объявить войну воробьям. А как это сделать, чтобы борьба принесла наибольший эффект?

— Как? — послышались удивлённые вопросы.

— Во-первых: нужно разорять воробьиные гнёзда, чтобы не вылупилось новое потомство. А во-вторых: кто-то подметил, что воробьи не могут летать более пятнадцати минут. Потом они устают и нуждаются в отдыхе. Значит, птицам нельзя позволять долго садиться, тогда они от бессилия станут падать на землю. То есть их надо постоянно пугать. И вот все жители Китая стали каждую свободную минуту посвящать себя борьбе с воробьями, а чиновники строго следили, чтобы никто от этого дела не отлынивал. В общем, борьба продолжалась девять месяцев, в течение которых было уничтожено более миллиарда воробьёв. Вместе с воробьями погибла масса других мелких птиц… И, о чудо! Новый урожай выдался богатым…

— Какой мудрый правитель! — снова выкрикнул кто-то.

— Думаете? — снова усмехнулся маршал и мрачноватым тоном продолжил. — Тогда слушайте дальше… Через год опять случился неурожай и такой масштабный, что от голода умерло двадцать миллионов человек… Страна практически обезлюдела, как будто по ней прошёлся ужасный мор. Ходили слухи, что в тот год появилось много людоедов, которые с голодухи пожирали своих малолетних детей…

— О Господи! — послышались восклицания и чуть ли не все собравшиеся начали мелко креститься.

— А случился неурожай из-за того, что птицы клюют не только зерно, но так же гусениц, саранчу и их личинки. Без воробьёв эти вредители так размножились, что практически уничтожили все посевы. В результате правительству Китая пришлось за большие деньги закупать воробьёв в других странах. Вот так вот, кто-то один побоялся сказать правду, а пострадали миллионы! — нахмурясь, закончил Сомов.

В столовой некоторое время стояла гнетущая тишина. Все «переваривали» услышанное. Конечно, в ЭТОЙ истории ничего подобного не было, маршал взял случай из ТОЙ жизни. Только кто больно-то станет проверять? В 21 веке не всё поддавалось проверке, несмотря на моментальную систему связи и быстрое преодоление громадных расстояний, а уж сейчас… Зато, возможно, его рассказ убережёт людей от трагических ошибок. Всяко каждый из гостей донесёт эту историю до правительства своей страны.

— И не надо думать, если в чужом государстве всё плохо, а в твоём хорошо, то нужно радоваться, — снова заговорил маршал. — Болезни или нашествия саранчи, собрав богатую жатву в одном месте, не замедлят отыскать себе новую жертву. Только запомните, нельзя людскую глупость прикрывать гневом Божьим, ибо не может Господь Бог, пожертвовавший ради всего человечества единородным сыном, подобное сотворить. Такое происходит, когда человек отворачивается от Бога. А тот, кто отвернулся от Бога, попадает во власть сатаны!

Закончив свою речь, Сомов троекратно перекрестился, после чего развернулся и пошёл из столовой прочь. Батюшки же поспешили подняться со своих мест, провожая удивлённо-настороженными взглядами этого необычного человека. Гвардейцы охраны и девушки-телохранители во время всего монолога оставались безучастными, но внимательно следили за гостями. Затем, действуя по давно отлаженной схеме, последовали за своим начальником. А обслуживающий персонал столовой начал разносить ужин.

================== =====================

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

================== =====================

Content

Александр Решетников
В львиной шкуре 4

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ I ТАНЦЫ с САБЛЯМИ

Глава 1 Я иду

Глава 2 Ужастики

Глава 3 Измена!

Глава 4 Судьба пропавших кораблей и не только

Глава 5 Эллада

Глава 6 Ученье даром не проходит

Глава 7 Кто вернёт мне деньги?

ЧАСТЬ II ИНТЕГРАЦИЯ

Глава 1 Встреча гостей

Глава 2 Экскурсия по городу

Глава 3 Планы и перспективы