Энни Дайвер

Научи меня

© Дайвер Э., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

В книге присутствуют упоминания социальных сетей (Instagram, Facebook), относящихся к компании Meta, признанной в России экстремистской и чья деятельность в России запрещена.

Конституция френдли-секса

1. Первое правило бойцовского клуба френдли-секса – никому о нем не говорить.

2. Никакой романтики и свиданий. Только секс.

3. БДСМ исключено.

4. Игры с воском тоже отменяются.

5. Никаких свиданий и контактов с другими без предварительного согласования. Иначе все договоренности аннулируются.

6. Как только у одного из нас появляются чувства, все заканчивается.

Глава 1. Алиса

Первая тренировка после каникул – это всегда событие. Впервые выходишь на корт, впервые после перерыва берешь ракетку в руки, а дальше включается мышечная память – пальцы сжимаются сильнее, замахи получаются легко, я даже задуматься не успеваю, что нужно сделать. К концу занятия ноги гудят, дыхание сбивается так сильно, что сердце истошно тарабанит в горле.

Вытираю полотенцем лоб и хожу по маленькому кругу, потому что тренер не разрешает останавливаться, пока пульс не придет в норму.

– Лиска, если бы я не была с тобой на Мальдивах, ни за что бы не подумала, что ты три недели ракетку в руках не держала! – Ко мне подбегает Диана, обнимает крепко, игнорируя мою мокрую форму. Она сама почти в такой же, только чирлидерской. Еще и противные помпоны липнут к голой коже, бр-р-р.

Подруга поправляет топ, перекидывает на другое плечо туго заплетенную косу и улыбается так широко, будто все еще находится на поле во главе команды поддержки.

– Профессионализм, наверное. – Пожимаю плечами, особо не придавая значения.

Этот сезон – последний, если я не заинтересую никакой клуб и не найду спонсоров. Если все и правда сложится самым неудачным образом, придется вытягивать красный диплом на юридическом, которым бредят родители. Вроде четвертый курс, а я так и не влюбилась в профессию, хотя и вызубрила Гражданский кодекс. Понятия не имею, что с этими знаниями делать.

– Мы же договорились вечером встретиться, разве нет? – Задумчиво поправляю воротник поло.

– Это не ждет до вечера, идем! – Она хватает меня за руку, а я только и успеваю, что подхватить по пути чехол от ракетки и спортивную сумку.

Еще тепло, и все спортсмены занимаются на улице, только волейболисты в зале. Но так даже лучше, потому что мы не мешаем друг другу и тренируемся в одно время, а не отвоевываем минуты с требованием освободить площадку.

Университет, несмотря на разнообразие учебных программ, буквально кишит спортсменами, и почти все получают повышенную стипендию.

Пауэрлифтинг, настольный теннис, атлетика, футбол, баскетбол. И еще группа поддержки, которая традиционно находится рядом с баскетболистами. Они вместе и на тренировках, и на соревнованиях. Девчонки выбегают на площадку во время перерывов и с радостными возгласами ритмично двигаются, выполняя завораживающие трюки.

Диана тащит меня так сильно и быстро, что мы едва ли не бежим. Волосы выбиваются из хвоста, я уже сняла с головы козырек, так что теперь все летит в лицо и невозможно отмахнуться.

Мы останавливаемся за сеткой баскетбольной площадки, где тренируются звезды университета. У нас это самый зрелищный и популярный вид спорта. Футбольная команда и вполовину не смогла дотянуться до успеха «Соколов», а про одиночников вроде меня и говорить не стоит: на большой теннис приходят придурки, жаждущие поглазеть на виднеющийся из-под короткой юбки зад и послушать крики, ведь «это круче, чем в порнушке».

Я смотрю на ребят. Все знакомые: кто-то загоревший, кто-то раздавшийся в плечах еще больше, как Демьян Измайлов, звонок которого я проигнорировала вчера несмотря на то, что мы лучшие друзья. Наверное, самые близкие друг для друга.

Он с мячом, двигается лениво, будто знает каждый следующий шаг соперников. Вообще говорят, что баскетболом он занимается только для того, чтобы не работать в одной из компаний отца. Яну – как его называют все вокруг – пророчат директорское кресло сети автосалонов, сам же он на подобные комментарии закатывает глаза и продолжает заниматься тем, что ему нравится, вовсю наслаждаясь молодостью. И только я знаю, что он терпеть не может подачек отца, поэтому учится на бюджете. Тайну эту он хранит в строжайшем секрете от одногруппников, полагающих, что Дема, как и большинство студентов нашего курса, облизывает золотую ложку во рту.

– Привет! – кричу и машу рукой, когда ребята останавливаются после удачно заброшенного мяча в корзину.

Демьян подмигивает, но подходить не спешит. Вытирает краем футболки предплечья, и я с интересом наблюдаю за его руками, которые стали больше. Наши взаимоотношения странные. Мы вроде и дружим, но стараемся сильно это не светить. Когда вечером мне бывает грустно и одиноко, Дема приходит, мы болтаем, сидя на качелях в саду, или смотрим фильмы на проекторе в его комнате. Я помогаю ему с курсовыми и рефератами, а еще иногда подкармливаю нормальной едой, а не просчитанным по калорийности рационом, которым бредит его новая мачеха. Отец Демьяна в шутку предлагает нам пожениться, мой папа охотно поддакивает, посмеиваясь, что тогда можно будет снести высокий забор, разделяющий территории наших соседних домов. Мы их идею не поддерживаем и продолжаем просто дружить без всяких намеков на что-то большее.

Дема наконец подходит ко мне. Пальцами цепляется за сетку, опирается на нее и смотрит сверху вниз. Улыбается, как всегда, приветливо и широко – от этой улыбки тает половина девчонок из группы поддержки. А я… просто радуюсь, что между нами не висит никакого напряжения.

– Ребята сегодня предлагают собраться, отметить начало последнего года. Мой «плюс один» актуален ровно пять секунд. Пойдешь? – Вот так всегда. Он не оставляет мне времени. И выбора.

А мне так стыдно, что я проигнорировала его вчера, что киваю несколько раз и улыбаюсь. Дема в своем репертуаре – взбалмошный и легкий на подъем, – и я рядом с ним звучу иначе. Смелости, что ли, добавляется. Вчера непростой разговор с родителями отбил желание общаться с кем-либо еще, поэтому и не подходила к телефону. Я проревела в комнате половину вечера. Вторую – запрещала себе плакать, чтобы не появиться в университете с опухшим лицом.

– В восемь жду у тачки, – подмигивает Демьян. Никаких зайду за тобой или встречу у двери. Друзья так не делают, у нас самые равноправные отношения в мире. Каждый идет навстречу и проходит ровно половину пути.

– Окей, босс, – смеюсь, но веселье быстро сменяется испугом. В Демьяна летит мяч. – Осторожно!

– Ян, пошли один на один! – кричат ему в спину.

– Погнали! – Дема сходу ловит мяч, будто ждал и смотрел, а не повернулся в последнюю секунду. Но я уже не на друга смотрю, а на новенького.

Диана толкает локтем в бок, намекая, что не стоит так бессовестно пялиться, но я не могу оторваться. Высокий парень, невозможно широченный в плечах. Он поправляет смоляного цвета волосы, убирая с лица влажную после тренировки челку. Мускулистые руки привлекают внимание вязью татуировок, и я почти готова признаться в любви баскетбольной форме, которая позволяет все это бесстыдно рассмотреть. Возвращаюсь к лицу – идеально ровный нос, бурая родинка на скуле, ярко выделяющаяся на светлой коже, и розовые полные губы. И нет, я не буду представлять, каково с ним целоваться!

Этот «бог баскетбола» размашисто шагает в нашу сторону. На его лице появляется обаятельно-соблазнительная улыбка, ровная, как у моделей в рекламе. Мы с Дианой синхронно вздыхаем. Он вообще понимает, как влияет на девушек?

– Рано ты компанию на вечер ищешь. – Он хлопает Демьяна по плечу и приобнимает его, почти повиснув. Дема хмурится, он вообще не фанат близких контактов, мы даже кино смотрим, положив между нами кучу подушек и одеял, чтобы не мешать друг другу и соблюдать дистанцию. – Привет, девчонки! – он подмигивает нам.

– Знакомьтесь. Это Лев, наш новый капитан, – скучающе представляет нас друг другу Дема. Будь его воля, он бы сейчас наверняка с большим удовольствием таскал штанги в зале, заткнув уши наушниками с громко долбящей музыкой. – Диана, кэп группы поддержки, будем видеть ее на каждой игре. И… – Дема запинается, смотрит на меня хмуро. Взгляд мимолетный, но я успеваю его поймать. Он не хочет меня представлять? Не знай я, что мы просто друзья, подумала бы, что ревнует.

– Алиса, теннисистка, – представляюсь сама, не дожидаясь Демьяна.

– Так это ты красиво стонала на корте? – Улыбка Льва перерастает в ухмылку, а меня бросает в жар.

Краснею от пяток до макушки. Сердце грохочет с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет. Прикусываю губу и отвожу взгляд, с потрохами выдавая смущение. Черт. Я думала, что привыкла уже к этим тупым подколкам, но одно дело, когда слышу их от идиотов-однокурсников, и совсем другое – от новенького, которого я знаю меньше минуты. В последнем случае это не только омерзительно, но еще и пошло.

– Музыка для моих ушей, – градус напряжения моментально подскакивает еще на пару-тройку делений. Распахиваю глаза, ища хоть у кого-нибудь поддержки, но натыкаюсь только на недовольное лицо Демьяна.

– Пошли. – Дема пихает мяч в грудь Льва и подталкивает его назад к площадке.

Лев подмигивает напоследок, одними губами произносит: «До вечера», а я все смотрю ему вслед, не понимая, что чувствую. Я должна привычно закатить глаза, фыркнуть, может даже сказать, что он кретин и придурок, раз позволяет себе произносить подобные вещи. Теннис – это вообще-то королевская игра, а стоны… посмотрела бы я на него, когда на исходе сил надо продолжать отбивать мяч. Сам ведь спортсмен, знает, как порой это сложно.

Да, мне стоит держаться подальше от новенького. Он заносчивый, излишне самоуверенный и невыносимо пошлый. Он невероятно красивый и упрямый – вижу это по тому, как они разыгрывают с Демой мяч. А еще в него точно влюбится половина девчонок, Лев оправдывает свое имя – он выглядит гордым и недостижимым, но благородным и притягательным настолько, что мои бабочки срываются в полет с насиженных мест.

Глава 2. Алиса

– Он тебе понравился! – заключает Дианка и бросает на скамейку свою форму.

Мы в раздевалке вдвоем. Пока торчали на площадке, подглядывая за финальными аккордами тренировки баскетболистов, и принимали душ, все успели разбежаться, поэтому можем говорить без утайки.

– Красивый, скажи? – переводит тему Ди так же быстро, как начала. – Мне тоже понравился, но я уже согласилась на свидание с Марком. Так долго ждала приглашения, что отказываться будет слишком.

– У вас все получится. Дай ему больше свободы. Ты все-таки его капитан, не перегибай на свидании, – подмигиваю Дианке. На Марка мы вместе поглядывали, обсуждали, как атлетично он сложен. Марк – ее опора во время сложных поддержек. Он всегда ловит ее и бросает в воздух, на его плечах Дианка стоит и красиво улыбается зрителям. – И не смотри свысока, ему этого и на тренировках хватает, – смеюсь, намекая на их положение.

– Три года гляделок, Лис, я не думаю, что из этого выйдет что-то дельное. Марк так долго собирался пригласить меня на свидание, что мне страшно представить, когда у нас будет секс. Надеюсь, не в следующем десятилетии.

– Думаешь, со Львом все случится быстрее? – спрашиваю, а внутри начинает бурлить. Боже, за десять минут я успела присвоить Льва с его грязным языком себе, так что теперь ревностно слежу за такими же девчонками. И неосознанно злюсь на Диану только за то, что посмела засматриваться на Льва.

– Конечно! – Подруга надевает майку и поправляет волосы. – У него на лбу написано: трахну быстрее, чем позову на свидание.

Просто не слушай ее, Алиса. Просто не слушай.

Демьяна все тоже считают бабником, но это так же далеко от правды, как Плутон от Солнца.

– И что, ты собираешься воспользоваться шансом? – подначиваю, заводясь то ли от ненормального приступа собственничества, то ли от усталости. Со мной бывает. Измученная, я вреднее обычной версии себя в сто раз.

– Нет, оставлю его тебе, – весело подмигивает Диана. – Четвертый курс, а ты до сих пор нецелованная ходишь. Про секс я даже…

– Тише! – шикаю на подругу, снова заливаясь краской.

Не то чтобы я испытывала дискомфорт от тотального отсутствия личной жизни. Хотя кому я вру? Конечно испытываю! Это в восемнадцать не стыдно быть невинной ромашкой. В двадцать один начинаешь думать, что с тобой что-то не так. Вокруг все только и болтают, что об отношениях, а я понятия не имею, что это такое. Точнее, имею, но исключительно по фильмам, книгам и наблюдениям за окружающими. Иногда бесит быть настолько особенной.

– Ладно-ладно. Но ты подумай. Он лучший, ты лучшая. Будете той самой идеальной ромкомовской парочкой. А если не получится, то вспоминать первый секс будет не стыдно.

– Мне даже говорить об этом неловко, Диан, – тру шею. Чувствую, что краснею.

– Девчонки обзавидуются.

– Или темную мне устроят и выдернут все волосы, – усмехаюсь невесело. – Уверена на сто процентов, у него уже появились фанатки.

Интересно, как быстро у новенького появится тайный клуб воздыхательниц? У Демьяна вот есть такой. Он, правда, ни на кого особо не смотрит. На первом курсе он недолго повстречался с девчонкой с соседнего потока, но не сложилось, и они быстро разошлись. Теперь только здороваются, улыбаются даже друг другу, она недавно ходила на свидание со старостой своей группы. А Демьян так и остался один.

У него не было постоянной девушки, но иногда он ходил на «трах-свидания», как сам их называет. Это всегда занимало один вечер, не больше. Никаких совместных выходных, недельных загулов и прочего. Какие-то случайные девушки, а может одна постоянная, я не интересовалась. В общем, личная жизнь Демы для девчонок долгое время была темой номер один. Как много теперь переключится на Льва? Университет – один большой рассадник сплетен.

– Лиска-а-а-а. – Диана машет ладонью перед моим лицом. – Ты тут вообще, или уже представила вашу с Левой семейную жизнь?

– Иди ты! – Закатываю глаза. – Задумалась, но не о новеньком.

– А о ко-о-о-ом? – не унимается Диана. У нее с прошлого года главная цель – найти мне парня. Мне бы такую…

– О наряде на вечер. Шорты или юбка, не знаю.

– Юбка, конечно. Что за глупые вопросы?

Без пяти восемь, а я все еще вожусь со сборами. Стрелки с первого раза не получились, новый карандаш подвел, пришлось перерисовывать старым, сточенным почти в ноль. После этого возникла другая проблема – ни один топ не подходит к мейку и ярко-оранжевым стрелкам. Зато подошел летний сарафан, который я надевала всего один раз. Он на бретельках, от талии – юбка-солнце. Принт в мелкий цветочек, пояс в тон – по-летнему мило и очень в духе романтичных девочек. Может, стоило надеть джинсы и белую майку, но я не хочу прятаться. Да и не с моим макияжем играть в скромницу.

Спускаюсь со второго этажа дома, на ходу прощаюсь с родителями, обещая вернуться хотя бы к рассвету. Они у меня крутые, когда не гнут свою линию. А еще они понимают, что тусовки с друзьями – неотъемлемая часть молодости. И пока моя успеваемость не падает, мне позволено все.

Выхожу на улицу. Несмотря на сентябрь, еще по-летнему тепло. Обожаю такие дни, когда осень еще не поняла, что она теперь полноправная хозяйка сезона, и вокруг еще недельку продолжается лето. Вдыхаю поглубже и иду вперед, поправляя мини-сумочку на плече, чтобы цепочка не впивалась в кожу.

Замечаю черный седан Демьяна, в окне которого вижу и хозяина машины. Он барабанит по рулю, уставившись вперед, глаза от меня прячут солнцезащитные очки. Ума не приложу, зачем они Измайлову, если солнце уже валится за горизонт и совсем скоро стемнеет, но выглядит Демьян круто.

Подхожу вплотную, и мотор рычит. Дема выпендривается, хвастаясь тачкой, на которую сам заработал. Некоторое время назад он заинтересовался биржей, вложил немного денег, поднял гораздо больше, а на серьезный доход купил машину. Так что вполне обоснованно хвастается, только мне-то что с того? Я им горжусь как другом, но передо мной можно так хвост не распушать, а вот перед другими девчонками точно стоит, Дема сам говорит, что многие ведутся.

– Ты опоздала на две минуты, – строго отчитывает он, когда я открываю дверцу машины. Спасибо, что не уехал, блин. Один раз мы через такое проходили. Не разговаривали потом две недели, пока Демьян не пробрался ко мне в комнату с роллами, вином и уродской мягкой игрушкой в качестве извинений.

– Я же девочка. Немного задержалась, не нуди, – закатываю глаза и сажусь рядом с Демой впереди.

– Вообще-то это я тебя пригласил на вечеринку.

– И как джентльмен меня дождался! Спасибо, – улыбаюсь и целую его в щеку. Дему всегда эти мои дружеские чмоки дезориентируют, а потом он расслабляется и перестает кусаться.

– Для кого так нарядилась? – Недовольно сводит брови на переносице, и я только сейчас замечаю, что между ними появилась складка. Ужас! Ему всего двадцать два, а уже морщина! Я на год младше, мне тоже к чему-то подобному готовиться?

Утыкаюсь указательным пальцем ему в лоб и разглаживаю жуткую морщину.

Иногда Демьян отлично входит в роль моего старшего брата. Он даже поругать может, когда я выкидываю очередную глупость или пытаюсь поступить назло родителям. Тормозит, объясняет, что так делать не надо. Вот и сейчас хочет что-то сказать, но пока сдерживается. Видимо, готовит почву.

– Для себя. Хочу, чтобы все обалдели. И комплиментов хочется. От тебя же не дождешься, – смеюсь. Я не пила, но голова кружится так, как будто во мне минимум бокал вина.

Измайлов жмет на газ, и меня вжимает в спинку. Я всегда пристегнута, да и с Демой рядом не страшно, он классный водитель, лихой, но в меру. Даже сейчас, видя мигающий желтый на светофоре впереди, не несется, а притормаживает. Сердце стучит в ушах от спонтанной гонки. Резкой, неожиданной, но от нее успела закипеть кровь. Адреналин током бежит по венам, я дышу часто, нарушая тишину салона шумными вздохами.

Демьян поворачивает голову в мою сторону, пробегается взглядом – пристальным, тяжелым, каким-то жадным. Я чувствую его даже сквозь темные стекла очков. Только сейчас понимаю, что рядом со мной парень, и он впервые меня оценивает по-мужски, а не как друга в юбке. Это непривычно, я не этого добивалась. Воздух будто наливается свинцом. Не знаю, сколько бы Дема еще смотрел, но загорается зеленый, и мы трогаемся.

– Красивая, Алис. Очень, – произносит сипло и прокашливается. – Пацаны слюнями все зальют. А некоторые и не только ими.

Мы смеемся вместе, я легонько бью Дему в плечо. Все возвращается на свои места.

Мы доезжаем быстро. Большой дом находится в соседнем коттеджном поселке. Музыка грохочет на всю, будто никого не заботят соседи. У нас за такое сразу бы вызвали полицию, но здесь, видимо, люди ждут законного времени наступления тишины, чтобы принимать меры.

– Чей это дом?

Мы паркуемся на площадке, занимая одно из двух свободных мест.

Выхожу на улицу. Кажется, даже отсюда можно почувствовать запах алкоголя. Атмосфера веселья затягивает, кончики пальцев покалывает в предвкушении. Демьян задирает очки на лоб, поправляет рубашку с гавайским принтом и, кивнув, идет к воротам. Его ладонь привычным жестом ложится на мою талию, я благодарно киваю. Дема меня оберегает.

– Левы, – как бы невзначай бросает мне. – Нашего новенького.

– О. Решил громко влиться в коллектив?

– Отрабатывает капитанский статус, – кривится Демьян.

– Ты поэтому поехал?

– Я ненадолго. Если планировала задержаться, то не сегодня.

– Нет, я с тобой домой. – Жмусь ближе к Деме, и он улыбается. Мне тоже легче становится. Не хочу без него оставаться в шумной компании.

Мы не приклеиваемся друг к другу как сиамские близнецы. Просто мне комфортнее знать, что Демьян рядом, и мы в любой момент можем уйти. А ему… не знаю, почему ему нравится, когда я уезжаю с ним, а не с кем-то еще. Наверное, потому что на все вечеринки меня водит именно он. Правило подружек в действии: вместе пришли – вместе ушли.

Во дворе уже танцуют ребята, они навеселе, в их руках бутылки и пластиковые стаканчики. Кто-то купается в бассейне, кто-то сплетничает на шезлонгах, но главная тусовка в красивой беседке. Дерево, выкрашенное белой краской, нежный тюль лазурного цвета. Внутри на скамейках мягкие подушки и почти нет свободных мест. Бутылки и стаканы сдвинуты на один край, а в центре колода карт.

Я не успеваю никого разглядеть – заметив нас, Лев поднимается и приветливо разводит руки в стороны. Взгляд блуждает сначала по Демьяну, потом по мне, неприлично долго задерживаясь на груди и кромке платья, и застывает на ладони Демы на моей талии.

– Приве-е-ет, – тянет нетрезво. – Давайте к нам! Как раз для вас есть места. Ты на колесах?

– Ага, – подтверждает Демьян.

– Ясно. А ты что пьешь, теннисистка Алиса? – Лев едва не облизывается, глядя на меня. Никогда прежде я не встречалась с такой неприкрытой симпатией. Я буквально кожей чувствую острый пристальный взгляд. Это действие алкоголя или Лев всегда такой?

– Газировку или сок. – Из солидарности. Да и не хочу. Родители завтра устраивают какой-то прием, и нужно выглядеть на все сто, а не быть отекшей и с мешками под глазами.

– Скучные вы, – беззлобно поддевает Лев. Он пропускает нас за стол. Вижу Диану и еще двух девчонок из группы поддержки. Машу подруге рукой, она счастливо улыбается, прижимаясь к Марку. Одними губами говорит мне, что все супер, и я показываю ей большой палец.

Еще раз обвожу взглядом компанию. Как-то так получается, что парней на одного больше.

Лев садится рядом со мной и берет в руки колоду. Перемешивает, продолжая коситься в мою сторону.

– Во что играем? – спрашивает Дема, сцепляя пальцы в замок над столом.

– В дурака. Проигравший выполняет желание первого победителя.

Глава 3. Алиса

Я нервно облизываю пересохшие губы. Азартные игры – не моя сильная сторона. Как-то не задалось. Спортивный азарт – да, а карты… не то развлечение, за которым хотелось бы коротать вечер. Но Лев сегодня король вечеринки, и по негласному правилу нельзя противиться воле короля.

Нас много, приходиться раскладывать пятьдесят две карты. Главное не напортачить и не забыть, что есть двойки и тройки, раскидываясь красивыми картами с картинками. Все напряженно переглядываются, прикрывают карты, а я не знаю, как мне сесть так, чтобы не показывать карты Деме или Льву. Это просто невозможно. Мы слишком близко друг к другу.

Первый кон проходит быстро. Я выкидываю все карты и выхожу второй. Во второй и третий раз задерживаюсь чуточку дольше. В четвертый и вовсе сражаюсь за победу один на один.

Мне жарко. Демьян иногда подсказывает или, наоборот, не заваливает. Я вижу, что у него есть четверки и валеты, но он не отдает их мне, а ходит дальше. Спасибо ему, конечно, вряд ли я бы смогла так беззаботно снять лифчик, как Юля, или выпить банку пива за минуту, как Стас. Дема тоже проигрывает. Ему приходится пожертвовать очками. Кристина хотела забрать их навсегда, но договорились только на вечер.

Я больше не хочу играть, но Лев снова раздает, игнорируя мои попытки перейти в ряды зрителей. Я бы с гораздо большим удовольствием скакала под музыку среди толпы, чем сидела здесь. Уже и беседка кажется тесной и душной.

Беру карты и уже по первому взгляду понимаю, что пропала. И тут даже Дема не поможет. У меня три тройки, одна четверка, десятка и туз. Черт. С таким набором далеко не уйти, тем более что ни одной козырной нет. Я вздыхаю, но не сдаюсь раньше времени. Партия еще не закончилась, есть время побороться.

Я выкидываю тройки, к великому счастью. Спасает, что Лев выходит первым, и ход переходит ко мне. Жалею тузы, когда Дема бьется. Колоды нет, сидеть с четверкой и десяткой не хочу. Заканчиваем ход, и я слежу дальше за игрой. Такое ощущение, что она проходит мимо меня. Ребята раскидывают карты, а я понимаю, что одна сижу с веером из четырех карт.

Мы остаемся втроем: я, Стас и Дема. И у них на двоих три карты.

– Держи, Алис. – Стас кидает мне двух королей не в масть с тузами. Вот и все.

Я слышу тяжелый вздох Демьяна. Он никак меня не спасет. Выкладывает свою единственную карту – козырного короля.

Не зря я не хотела играть.

Лев хмыкает, сидя рядом, а у меня от этого звука мурашки разбегаются. Мы все это время сидели очень близко друг к другу! И только сейчас я понимаю, что мне придется выполнить его желание. В горле пересыхает, в висках стучит. Я хочу узнать, что загадает Лев. Посматриваю на него искоса, но он все равно ловит мой взгляд и улыбается, будто тоже ждал этого момента. Да что там, будто всю игру затевал ради этого.

– Ты не обязана выполнять, если не хочешь, – тихо шепчет Дема.

Я улыбаюсь ему, толкаю плечом, давая понять, что все в порядке. Пошлятину никакую делать не буду, а с остальным справлюсь. Лев довольно хлопает в ладоши и поднимается. Протягивает мне руку.

– Пошли. Хочу полчаса наедине с тобой.

Я давлюсь лимонадом, а все вокруг напрягаются. Юля едва не багровеет от злости. Диана подмигивает, намекая не теряться и выжать все из тридцати минут рядом со Львом, а Демьян… я даже не знаю, как его описать. Он злится. Кажется, становится еще крупнее, чем есть. Смотрит волком на Льва и качает головой.

– Нет. – От стали в его голосе по спине бегут мурашки, но совсем не такие, как от близкого контакта со Львом. Мне холодно и немного жутко. А еще руки дрожат, но я сжимаю кулаки, чтобы никто этого не заметил.

– Остынь, охрана. Я ничего ей не сделаю. Просто хочу поболтать подальше от любопытных ушей. Алис, ты мне веришь?

Ребята ждут моего решения. Лев особенно сильно. Напряжение между парнями становится осязаемым. Это больше, чем просто дружеская перепалка. Лев давит авторитетом. Если я выберу Демьяна, он натерпится за последний год во время тренировок, а они его отдушина. Да и от Льва я не чувствую угрозы. Он симпатичный и адекватный. За те полтора часа, что мы играли, он не приставал, никого не клеил и не отпускал пошлые шутки. Все было вполне себе прилично.

Мне нравилось сидеть с ним бок о бок. Наши бедра соприкасались, в какой-то момент даже стало жарко. Я позволила себе увлечься и немного пофантазировать. Если бы мы были парой, он бы гладил мое колено под столом, возможно, поднялся бы выше, провел пальцами по кромке белья.

Все это окончательно убеждает меня в том, что напряжение слишком неестественно. Да, у меня на потоке статус ледяной королевы, которая не подпускает к себе никого. Но, может, настало время все изменить? Тем более, что Лев мне симпатичен.

– Не особо, но на полчаса хватит, – смеюсь, но не забываю про закипающего Дему. – Мы просто прогуляемся по территории, все нормально. Если что, буду кричать, – шепчу другу. Он отстраненно кивает и не смотрит, как я ухожу со Львом, который, не стесняясь, берет меня за руку, будто показывает всем, что сегодня он со мной. Или я с ним, как трофей, доставшийся ему на следующие тридцать минут.

Мы уходим вдвоем. Сначала в сторону дома, но потом сворачиваем на дорожку и скрываемся ото всех. Лопатки перестает жечь от тяжелого взгляда. Ничего, Дема переживет. Я же ждала в прошлом году, когда он пообжимается с подружками, вот и он подождет, пока закончится одна невинная прогулка.

Идем молча. Я пинаю камушки, которые случайно оказываются на дорожке, Лев гладит большим пальцем мою ладонь. Он так и не отпустил руку, мы переплели пальцы просто и легко, будто делали это сотню раз.

– Только перевелся и сразу капитан, да? – не знаю, как разрушить это неловкое молчание. Лев вроде чувствует себя комфортно, а мне все кажется, что неестественно идти в тишине, когда решил пообщаться наедине.

– Я два года играл в Штатах, учился заочно. Четыре месяца назад получил травму, восстанавливаться не меньше года. Мой агент решил, что стоит доучиться, но при этом спорт не бросать. «Соколы» лучшие из всех, поэтому я и здесь, – говорит буднично, словно все это – события давно ушедших лет, которые его ни капельки не задевают.

Меня всегда удивляло упорство спортсменов. Бесчисленные травмы, поражения, вылеты из чемпионатов, допинг-тесты – слишком много потрясений за короткий промежуток времени. Я и сама такая, но свое не замечаешь, а когда смотришь на успех со стороны, отчетливо осознаешь, что это не череда случайностей, а верно выстроенный цикл кропотливого труда и упрямства, без которого не выдержать и половины всего.

– А капитана дали, чтобы не так грустно было за универ играть, – смеется Лев, и теперь я смотрю на него по-новому. Дорогого стоит не опустить руки, не сдаться и не уйти на поиски нового увлечения. – Теперь твоя очередь, – он игриво щиплет меня за бок. Взвизгиваю и даже подпрыгиваю.

– Что?

Мы выходим в сад. Он небольшой, но густо засажен молодыми деревьями. Через несколько лет здесь будет красиво. Лев останавливает меня посередине. В глазах рябит от зелени. Мы за высоким забором из кустарника, здесь нет никого, даже музыка звучит в разы тише. Я могу разобрать слова и мелодию, но не хочется.

Лев смотрит мне в глаза. Подходит ближе. Наши животы соприкасаются, и мой нервно дергается. Я чувствую, какой Лев горячий даже через одежду. Его рука опускается мне на талию, а вторая отводит волосы с лица, накручивает на палец локон. Как завороженная, впитываю каждое действие. Бабочки в животе не то что летают, они вихрем закручивают все внутри, вынуждая болезненно сжиматься.

– Как так получилось, что ты такая красотка, но при этом одна? – Его ладонь выпускает волосы. Костяшки теперь скользят по шее, и я кусаю губы, чтобы не пищать от того, насколько это приятно.

– Может, тебя ждала? – флиртую. Да, за свои двадцать один я научилась этому нехитрому делу. Всего-то и нужно отвечать с вызовом на реплики. Так послушать, каждый мой разговор с кем-то можно посчитать флиртом. Но сейчас гадать не нужно, все предельно ясно.

Лев гладит кожу на плече, ласкает шею сзади, а потом с силой сжимает волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову. Он тянет пару волосинок, но это выносимая и быстро проходящая боль. Не успеваю испугаться, даже толком подумать, в какой я позе и как это выглядит со стороны, как мои губы сминают чужие губы.

Глава 4. Алиса

Застываю и пытаюсь разобраться в происходящем. Лев меня целует, бессовестно и нагло крадет мой первый поцелуй. Скользит языком по губам, облизывает их, посасывает нижнюю, а после толкается языком в мой рот. Я не успеваю за скоростью и напором. Только хочу ответить и коснуться своим языком его, как Лев уже кусает мои губы, а после повторяет все снова. Он заведен, тяжелое дыхание горячит кожу. Опускаю ладони на его грудь и подаюсь навстречу. Лев хорошо целуется, немного бешено, но все равно хорошо. У меня пальцы на ногах поджимаются от удовольствия.

Мне говорили, что меня хотят, но еще никогда это не ощущалось так сильно. Льву не нужно ничего говорить, я по рваным требовательным движениям понимаю, что нужна ему здесь и сейчас сильнее, чем нужен воздух.

Бабочки бьются в экстазе, а я улыбаюсь прямо в поцелуй, забывая отвечать. Так хорошо становится, в груди моментально теплеет. Я позволяю Льву прижать себя еще крепче. Не пытаюсь отстраниться – проживаю момент, остро ощущая каждое движение. Язык, губы, дыхание – все это калейдоскопом вертится, а мне остается только выхватывать частички: как бы случайно касаться языком, целовать, даже кусаться. Лев давит пальцами на подбородок, вынуждая открыть рот шире.

Он отстраняется первым, но продолжает держать меня. Большой палец давит на губы. Лев не отрывает взгляда от моего лица. Я хочу понять, что он видит. Мне пока тяжело дышать. Он поцеловал меня. Я в жизни никогда ни с кем не целовалась, а теперь сгораю от того, насколько ярко все было. Хорошо настолько, что рассыпаться от счастья можно.

– Ты такая охеренная. Вкусная обалдеть. – Палец скользит по влажным губам в одну сторону, затем в другую. – Понравилась мне, еще когда увидел тебя на площадке, – слова льются кипятком. Мне разное говорили, но так порочно еще никогда. Коленки дрожат, а по телу жаркие волны бегут. Боже. Я умру прямо сейчас от передозировки эмоциями. Невыносимо столько проживать. Темный взгляд Льва, его уверенность, мое… возбуждение. Низ живота тянет, я сжимаю пальцами его футболку, боясь показать неуверенность. Смотрю-смотрю-смотрю, но не могу понять, что будет дальше. – Хочу тебя. Все время, пока рядом сидела, думал, как тебя подальше ото всех увести. Хочу, аж яйца сводит. Алиса, мне так еще никого не хотелось, как тебя, – он переходит на шепот. Голос хрипит, подводит его. У меня самой ком в горле, я только слушаю и краснею. Все это пошло. Заводит, да, но скорее потому, что это новые ощущения. – Трахнуть бы тебя сейчас, но не хочу, чтобы все слышали. Хочу, чтобы только для меня стонала. Не могу терпеть. – Он утыкается своим лбом в мой. Я дрожу то ли от страха, то ли от гуляющего по крови адреналина.

Лев ухмыляется. Давит на нижнюю губу пальцем, а затем проталкивает его мне в рот. Неприятно давит на язык, так что я морщусь. Хочу отстраниться, но Лев не дает. За нашим поцелуем я не заметила, как мы переместились, и теперь я лопатками упираюсь в забор, не имея возможности вывернуться.

– Пососи, Алиса. Давай. Хочу посмотреть, как ты это делаешь. Для меня, Элис, пожалуйста.

Становится тошно. И душно. Мотаю головой, языком выталкиваю палец, но Лев воспринимает это иначе и просовывает его дальше. Мне страшно. Мы только что сладко целовались, а теперь я слушаю пьяный бред и стараюсь дышать глубже. Щеки покалывает, слюна приливает обильнее. Я ерзаю, пытаясь выбраться. Упираюсь ладонями в грудь Льва, но куда мне. Он сильнее и больше, мне его не сдвинуть. Чувствуя, что приступ тошноты уже вот-вот перейдет в катастрофу, я изо всех сил кусаю палец.

Лев рычит, шипит и убирает его. Закрываю рот, стискивая зубы. Наши взгляды встречаются. Я испепелить его хочу, а Лев, наоборот – он как будто понимает, что натворил.

– Перегнул? Прости, – сокрушается и нависает надо мной. Целует щеку, все еще не выпуская из плена. Спускается к шее – ведет по ней языком, задевая какие-то нервные окончания, от которых мутится рассудок. Перед глазами все плывет, ноги становятся ватными. Хорошо, теперь ласки приятные, но я все равно прикусываю губы, чтобы не стонать. Лев меня обидел. – Извини, Алиска, – он словно слышит мои мысли. – Пьяный, соображаю с трудом. Еще сильнее тебя хочу в таком состоянии. Полдня о тебе думаю. О ногах твоих длинных красивых, о груди, – в подтверждение словам Лев скользит рукой по моему телу. Сжимает грудь через одежду. – О том, как целовать тебя буду, трахать. И как ты будешь кричать мое имя.

– Лев…

– Да-а-а, вот так, малышка, – хмыкает и снова принимается вылизывать мою шею. Боже, да чего ж так приятно-то?

– Лев, постой. – Упираюсь в его плечи и толкаю изо всех сил. – Подожди, пожалуйста. Я так не могу.

Мои слова будто отрезвляют его. Он хмурится, прекращает свои ласки, но все еще наваливается на меня своим телом. Я чувствую его стояк, Лев трется об меня им, показывая, как сильно желает.

– А как можешь? – хмыкает и снова наклоняется. Проворная рука опускается на мое бедро. От прикосновения мигом разбегаются мурашки. – Хочешь, приеду за тобой завтра? Дом пустой, будем только вдвоем, трахнемся в любом месте, в каком захочешь. И в каком захочу я.

– Нет, Лев. – Качаю головой. Хватаю его предплечье, останавливая, но ладонь уже задирает подол платья. Боже, я умру сейчас на месте. Мне стыдно за свое возбуждение. Лев делает что-то приятное и одновременно ужасное. Я не готова, не сейчас, не хочу. – Сначала свидания, отношения, потом все остальное, – мягко, но жестко поясняю.

Его рука ненадолго останавливается, а после продолжает путь.

– Да кому на хрен нужны свидания и отношения, а, Алис? – Хмыкает и кусает мой подбородок. – Мы хорошо проведем время, ты не пожалеешь. Может, даже улетишь не один раз. – Лев снова меня целует, а вместе с тем его рука ползет вверх по бедру и добирается до трусиков. Я сжимаюсь. Свожу бедра, не давая ему двинуться дальше, и отворачиваюсь. – Да че ты ломаешься как целка? Расслабься, не обижу.

О нет, нет, нет. Я не должна этого говорить, но у меня уже нет вариантов. В борьбе все средства хороши, да? Вот только мое Льву не понравится уж точно. Три, два, один! Сейчас самое время.

– Потому что я и есть девственница, – шиплю разъяренно.

Льва будто замораживает. Его красивое лицо меняется – губы кривятся, а во взгляде сквозит разочарование. Я бью его в грудь, и Лев меня отпускает. Он больше не трогает меня. Кожа в местах, где были его губы и руки, горит, но мне холодно. Меня колотит как при горячке. Обхватываю свои плечи и отступаю на несколько шагов. Все, пожар потушен, теперь только угли тлеют. Лев следит за мной невидящим взглядом, все-таки фокусируется, правда, с трудом.

– Предупреждать стоило, – бросает пренебрежительно, будто я ему сказала, что до этого меня выдрала половина улицы. – Я бы тогда к тебе не подошел.

Слова бьют больно. В глазах щиплет, но я не даю волю слезам. Не хочу плакать при звезде баскетбола. Девственность – не порок. И если Льву ума хватает только зажиматься по углам, то мне его искренне жаль.

– Можешь больше и не подходить, – бросаю в ответ и, развернувшись, ухожу первой.

Глава 5. Алиса

Появиться в таком виде перед ребятами все равно что сознаться в том, что у нас все было со Львом. Мне не нужны слухи. Они и так поползут, потому что Лев увел меня на глазах у всех. А теперь мы еще и вернемся по отдельности. Так и представляю, как завтра во всех чатах будет обсуждаться, какое я бревно, раз звезда баскетбола остался недоволен. Или моя репутация сыграет в мою пользу и все решат, что это Лев меня не удовлетворил?

Бр-р-р. Отмахиваюсь от мыслей, как от назойливых мух. Я вообще не должна о таком думать.

Пока никто не видит, быстро пробираюсь в дом. Главное дойти туда, где есть вода и зеркало. Я приведу себя в порядок и потом вернусь к ребятам. Посижу для приличия десять минут и предложу Деме уехать. Он ведь говорил, что ненадолго. У меня желания оставаться больше нет.

Крупная дрожь бьет тело. С каждой секундой становится все холоднее, будто меня поместили в холодильник, и теперь, после адской жары, я начинаю воспринимать температуру.

Ванную быстро нахожу на первом этаже. Оттуда выходят две девушки, и я без промедлений ныряю за дверь. Здесь матовая плитка и абсолютная чистота, даже баночки стоят в ровный рядок. Немного безжизненно, но сейчас это идеально – есть куда выплеснуть эмоции.

Включаю кран и подставляю руки под холодную воду. Мою их до самых локтей, понятия не имею зачем. Все это странно. Мне двадцать один, я достаточно взрослая для того, чтобы заниматься сексом. Я не стесняюсь своего тела, не краснею от слова «член» и знаю, что такое оргазм. Я не боюсь распрощаться со статусом невинной девы, но так, как предложил Лев… Это унизительно.

Я хочу безоговорочно доверять партнеру, а не гадать, сделает он мне больно или нет, понравится мне или я буду в ужасе. Целуется Лев, конечно, круто, насколько я могу судить по первому практическому опыту, но слова, вылетающие из его рта… фу.

Умываю лицо, тру ладонями шею, ощущая острую необходимость стереть все следы Льва со своего тела. Искупаться бы, но дотерплю до дома. Не хочу злоупотреблять гостеприимством, мало ли кто видел меня идущей сюда и насколько у остальных вольные нравы.

Не успеваю толком задуматься об аморальности, как в дверь стучат с такой силой, что она едва не слетает с петель. Я подпрыгиваю, больно задеваю рукой кран. На предплечье остается полукруглая царапина. Глубокая, даже синяк останется. Я смываю выступающую кровь и смотрю на дверь, которая ходит ходуном от настойчивого стука.

– Алиса! Алиса, если ты там, открой! – Голос долетает не сразу. Я не слышу его за грохотом и шумом в ушах. – Алиса!

Меня парализует. Я вроде привела себя в порядок, но не уверена, что смогу не разрыдаться, как только встречусь с кем-нибудь взглядом. Особенно с Демьяном, который места себе не находит. Плещу водой в лицо, приходя в себя.

– Сейчас. – Голос срывается. Я не готова так быстро показываться кому-то в таком виде. – Сейчас открою, Дем, не ломись.

Вдох-выдох. Глубокий, спокойный. И еще один. Прикрываю глаза – рыдать сейчас нельзя. Да и не произошло ничего такого. Ну сказал Лев, что с девственницами не связывается, так что теперь? Мир не рухнул от такого заявления, он не первый, от кого я слышу подобное. И, наверное, не последний. Встряхиваю кисти, несколько раз хлопаю по щекам, возвращая лицу краски. Все в порядке. Я больше Демьяна испугалась.

Щелкаю замком и отступаю. Дема влетает в ванную как ураган. Он осматривается, будто хочет найти здесь кого-то еще, а потом с ног до головы разглядывает меня.

– Ты как? – По недовольному взгляду понимаю, что он точно все знает. Лев уже доложил, что подружка у Демы бракованная? Точнее, наоборот, настолько идеальная, что даже трогать не захотелось?

– Ты напугал меня, я рукой об кран ударилась. – Не хочу обсуждать то, что произошло. Поднимаю руку и демонстрирую уродливую ссадину.

Демьян осторожно берет мою руку, невесомо водит пальцем вокруг, притупляя боль нежностью. Я едва не всхлипываю от контраста. Мне приятно, сразу становится спокойно, будто сегодняшнего вечера не было и в помине.

– Прости. – Он виновато улыбается и вздыхает. – Расскажешь, что у вас с Дьяконовым случилось? Он вернулся недовольный. Не сделал тебе ничего?

– Ничего из того, с чем я сама бы не справилась, – улыбаюсь. Не хочу говорить о Леве и уж точно не в его доме. – Волновался?

– Охренеть как. – С облегчением выдыхает Дема и тянет меня к себе. Обнимает крепко за плечи и целует в висок. Я успокаиваюсь окончательно. Ничего страшного не случилось и уже точно не случится. Демьян рядом, он в обиду никогда не даст.

Сцепляю руки за его спиной. В носу щиплет, хочется все-таки немного поплакать. Дурочка я, повелась на красивую картинку, за что моментально поплатилась. Да и как девочке обидно – я же не виновата, что у меня никого не было до сих пор. Не с первым же встречным переспать, чтобы перестать быть девственницей. Хотя что-то мне подсказывает, что это никак не поможет. Физиологически, может, и перестану ею быть, но мозгами… Так и буду вздрагивать от прикосновений к груди, шее и всему, что ниже.

– Я, конечно, тебе не папочка, но не очень бы хотел, чтобы кто-то трахал тебя у стенки на вечеринке.

– Даже если я очень хочу? – смеюсь, разряжая обстановку.

– Даже если ты инициатор, – хмыкает Демьян. Он гладит меня по волосам, успокаивая. Даже сейчас не лезет в душу, просто находится рядом, поддерживает и делится своим теплом. – Я серьезно, Лис. Если он тебе что-то наговорил, забудь и даже не думай. Дьяконов козел, который девчонок меняет чаще, чем носки.

– Ты поэтому не хотел меня отпускать с ним?

– Да.

– Все в порядке, Дем, честно. – Глажу его по спине, и с каждым моим движением Демьян напрягается, будто ему неприятны мои прикосновения. Может, так оно и есть? Мне бы тоже было неприятно, если бы приходилось носиться с проблемной одногруппницей, и тот факт, что мы друзья, меркнет перед испорченным вечером. – Поехали домой?

– Поехали. – Сдается и отступает. – Только очки заберу. Но ты можешь идти к машине, – он отдает мне ключи и первым выходит из ванной.

Сбежать сейчас, ничего никому не сказав – значит признать, что Лев победил. Что он добился своего или, напротив, меня сломал. Готова ли я к этому? Ни за что. Пусть Дьяконов подавится своим самомнением. За спиной он может говорить и делать что угодно, но этим вечером я не покажу, насколько сильно Лев меня обидел. Сжимаю брелок в кулаке и бросаюсь вслед за Демой.

– Подожди! – Хватаю его плечо, едва не повиснув. – Я с тобой.

На улице безудержное веселье. За те полчаса, пока меня не было, все дошли до стадии, когда остается только пьяное безумие. Вцепляюсь в руку Демьяна крепче, он хмыкает, но больше никак не комментирует.

Лев уже болтает с ребятами и пьет прямо из бутылки. Очень много пьет и мало говорит. Больше слушает. Рядом с ним сидит Крис, которая то и дело трогает его. То невзначай проведет по бедру, то положит ладонь на плечо или грудь, обращаясь к Дьяконову. Он всякий раз морщится и убирает ее руки. Кристина дует губы, но это остается незамеченным. Лев недовольный, это уже не тот веселый парень, который звал нас играть в карты в начале вечера, его будто подменили на хмурого и злого.

Это из-за меня?

Нервно сглатываю вязкую слюну. Демьян притормаживает, не доходя до беседки, но я не даю ему остановиться и тяну вперед. Не надо меня спасать, справлюсь. Мы подходим ближе. Дианы уже и след простыл, наверное, с Марком умчалась. Хоть у кого-то этим вечером все хорошо.

– Мы поехали, – прямо говорит Дема. – Крис, отдай очки.

– Они мои на весь вечер. – Она поправляет дужку в вырезе майки.

– Для меня вечер закончился. Возвращай, не выделывайся. – Демьян протягивает руку, и Кристине не остается ничего, кроме как сдаться.

Все, пора домой.

– Спасибо за вечер, ребят, – произношу твердо, но вся моя выдержка летит к черту, когда мы со Львом сталкиваемся взглядами. Это похоже на аварию, когда лобовое с треском разлетается на миллионы осколков, а пассажир впереди вылетает на капот.

Сейчас этот пассажир я. Захлебываюсь в собственном страхе и дикой робости, охватившей все тело.

– Еще увидимся, – бросает Лев безразлично и, напоследок мазнув по мне взглядом, прикладывается к бутылке.

Глава 6. Алиса

Тот, кто придумал пары в субботу, обязательно попадет в ад. Мы уже на четвертом курсе, а страдаем сильнее, чем на первом. Сегодня у нас всего две лекции, но от этого приятнее не становится.

Мы с Демьяном сидим вместе, он немного дремлет, и мне приходится регулярно толкать его в бок локтем, чтобы преподаватель не делал ему замечания.

– На сегодня мы с вами закончим, – произносит Юрий Павлович. – После перерыва вам прочитает небольшую лекцию следователь. К вам присоединятся третьекурсники и группа со второго курса, поэтому сядьте компактнее, чтобы ребята тоже могли разместиться.

К нам на первый ряд спускается Диана. Она садится рядом со мной, и мы болтаем весь перерыв, коротко обсуждая вечер, хотя мы уже сотню раз поговорили обо всем в сообщениях. Я половину утра записывала ей кружочки в мессенджер, пока собиралась в университет.

Мы договорились встретиться завтра днем, чтобы еще немного поболтать и прогуляться по торговому центру. Демьян все это время только закатывает глаза, потому что не выносит девичий треп.

Под конец перерыва в аудиторию заходят остальные студенты. Их много, мы набиваемся как селедки в бочку. Юрий Павлович включает кондиционер.

С кем-то здороваемся и успеваем переброситься парой фраз. Кровь стынет в жилах, когда в дверях я вижу Льва. Он невозмутимо обводит взглядом верхние ряды, выискивая свободное место, но там уже все занято.

Мы встречаемся глазами. Я напрягаюсь. Лев же, наоборот, расслабляется. На лице его появляется ухмылка. Он король положения, и он это знает. Мне хочется залезть под парту и просидеть там до конца лекции, дождавшись, пока все уйдут. Но приходится засунуть свои желания куда подальше и просто терпеть.

– Привет, – кивает он нам и проходит мимо.

Я слежу за ним. Лев садится на два ряда выше. Он тоже пялится на меня, словно чувствует, что я смотрю. С вызовом выгибает бровь. Толкает щеку изнутри языком и показывает на дверь.

Вот мудак! Скривившись, отворачиваюсь. Слышу его смех.

– Молодой человек, веселиться – это в цирковое. – В аудиторию заходит мужчина лет сорока в черном поло, застегнутом на все пуговицы. – Здесь мы обсуждаем серьезные темы, – он проходит за кафедру. – Добрый день, будущие коллеги. Я капитан Ремизов, следователь ОВД по статьям 105, 127, 131 и 162 УК РФ. Сегодня мы разберем два случая из практики. Начнем с эмоционально тяжелого, со сто тридцать первой.

Да, нас на юридическом вообще не щадят никогда. Преподаватели считают, чем быстрее мы станем толстокожими, тем легче нам будет. Многие из наших собираются идти в органы после окончания обучения, им эта информация всегда полезна.

– Товарищ капитан, вы как-то совсем жестко, – перебивает его Лев. – Вдруг среди нас есть те, у кого не было сексуального опыта, а вы им изнасилование подсовываете.

Кто-то в аудитории смеется, начинается гул.

Я улавливаю слишком очевидный намек и заливаюсь краской. Черт! Он бы еще пальцем в меня ткнул, чтобы все знали, чья душевная организация может пошатнуться от разбора преступления.

Диана сжимает под партой мою руку. Отвечаю ей тем же. Мне и правда не помешает поддержка в этот момент. И дело не в изнасиловании, а в Дьяконове, который решил поглумиться надо мной перед всем юрфаком!

– Я не собираюсь показывать на примере, как все произошло, студент. Вы что-то путаете, – он прокашливается. Подсоединяет флешку к ноутбуку и проецирует изображение на большой экран. – Тема щепетильная, но мы разберем ее с профессиональной точки зрения. Прошу тупые шутки оставить за пределами аудитории и сосредоточиться на деле.

Не злись, Лисенок, это недоразумение легко исправить. У кого-то в этой аудитории точно есть влажная мечта отыметь красивую теннисистку.

Приходит сообщение с незнакомого номера, но я по тексту догадываюсь, что это Лев.

*Fuck you*

Отправляю ему смайл и убираю телефон.

Снова толкаю Демьяна локтем в бок, чтобы не дремал, и в следующие полтора часа сосредотачиваюсь на лекции, не позволяя себе думать о произошедшем.

Дальше день затягивает меня так, что о вчерашнем вечере и сегодняшнем инциденте я даже вспомнить не успеваю, не то что основательно подумать. После пар мама тащит меня в спа. Маски, обертывания, массаж – все для того, чтобы к вечеру блистать. Потом новый маникюр, укладка. От макияжа я отказываюсь, сама потом быстро подкрашу глаза и губы. Тон не трогаю – за лето я сильно загорела, а косметику не обновила, так что патчи под глаза и сыворотка с кофеином мне и правда нужны.

После обеда – примерка нарядов, мини-фуршет дома и небольшая пресс-конференция, где папа с дядей Лешей – отцом Демьяна – рассказывает, как они решили вместе работать над проектом. Новый огромный автоцентр построят на выезде из города, в нем будут работы полного цикла – от заказа авто и оформления кредита до сервисного обслуживания и даже приемки отслуживших автомобилей, которые никуда, кроме как на свалку, не годятся.

Идея амбициозная и невыносимо сложная. Папа грезит мечтой о своем заводе для переработки автомобилей, но вряд ли такое получится провернуть без нужных политических связей. Скорее, только маленький цех организовать.

Демьяна на пресс-конференции нет. Я строчу ему сообщения, но ни одно не прочитано. Куда он вообще пропал? После пар мы доехали до дома и разошлись по своим делам. Судя по мачехе, которая понятия не имеет, где ее пасынок, дома Демьян не показывался.

Где ты, блин?

Отправлено. Доставлено. Прочитано.

Ура!

Смотрю на три мигающих точки. Взволнованно жду. Ладони потеют. И я почти не слушаю, что говорит дядя Леша.

Забей мне место в первом ряду.

И это все? Как он вообще собирается дойти до первого ряда незамеченным? Да, тут есть место как раз для Демы, но опоздать – хуже, чем вообще не прийти.

Шепчу Алине, мачехе Демьяна, что блудный сын скоро придет. Она, кажется, волнуется еще сильнее меня, так что приходится сжать ее ладонь, выказывая поддержку. Ну взрослая же женщина, ей тридцать два, а паникует хлеще меня.

– …идея принадлежит моему сыну. А вот и он! – раздается громко на всю комнату, и все синхронно оборачиваются, глядя на крадущегося по стеночке Дему.

Прикрываю рот ладонью, пряча усмешку. Все удивлены, но при этом расслаблены. Слышу пару щелчков камерой, но потом охранник что-то бормочет, и все стихает.

– Демьян Алексеевич, опаздывать нехорошо.

Дема поправляет черный пиджак и отлипает от стены. Уже нет смысла скрываться. Он находит меня взглядом, я показываю на свободное место рядом. Измайлов подмигивает, будто мы в коридоре университета. Мое настроение стремительно подскакивает, словно ему придали ускорение. Улыбаюсь ему в ответ и машу рукой в знак приветствия. Хорошо, что теперь я не одна.

– Да вы всю парковку заняли, не подъедешь, – укоризненно заявляет Дема, и зал взрывается хохотом.

Он сегодня звезда, в этом никаких сомнений. Демьян ныряет в общение с журналистами так легко, будто каждый день давал интервью. Когда только подготовиться успел?

Я включаюсь в беседу. Мне теперь интересно каждое слово, которое произносит младший Измайлов. За месяц лета, что мы не виделись, Дема будто вырос. Слишком быстро и слишком хорошо. Он стал серьезнее, умнее – в прошлом году я не замечала за ним поставленной речи. Или он прятал все свои навыки? Берег до лучших времен? А может, я просто не спрашивала? Мы болтали об учебе, обсуждали музыку и кино, иногда спорили о принятых решениях, делились планами, угощали друг друга кофе, но не лезли в душу с расспросами.

Когда Дема заканчивает, прокатываются бурные аплодисменты. Герой конференции идет прямиком ко мне, где в первом ряду осталось единственное свободное место. Он улыбается, довольный собой и произведенным впечатлением, садится на стул и наконец расслабляется, расстегивая пуговицы на пиджаке.

– Вы кто, молодой человек, и куда дели моего друга? – Смеюсь, а взгляд против воли приклеивается к Демьяну. Он и правда сегодня другой, какой-то взрослый, уверенный, но без самодовольства. – Ты был крут, – шепчу восхищенно, и Дема улыбается шире. Кажется, он никогда не был таким довольным, как в этот момент. Ну или я просто не видела его счастливым.

– О, да. – И не думает скромничать. – Может, по пути на вечеринку заедем за фри и наггетсами? – шепчет искуситель, и мой желудок отзывается на предложение довольным спазмом. Я терпеть не могу все эти изысканные закуски, от которых на следующий день живот урчит так, словно я съела живых червей.

– Зачем ты сказал? Теперь я хочу еще и мороженое!

– Заметано.

Объевшиеся, мы заходим в большой красивый зал, задержавшись на входе в фотозоне. Неинтересный вечер теперь и вовсе кажется утомительным. Светские тусовки не для меня: бомонд высокопарно общается и всеми силами старается делать вид, что каждый здесь не полощет друг другу кости за спиной. Никакого уважения, никакой искренности – только голый расчет и навязанная необходимость улыбаться, стоя в красивом платье или дорогущем смокинге, лишь бы другие не забыли, как ты выглядишь.

– Алиса, ты неотразима. – К нам подходит директор местного спортивного клуба. Все спортивные мероприятия проходят при его непосредственном участии. Сергей Валентинович уже намекал мне, что после выпуска содержать горе-теннисистку не будет, но пока я прибыльный актив, который добывает ему трофеи на городских и областных соревнованиях, гайки не закручивает. – Демьян, – они пожимают друг другу руки.

– Добрый вечер, – киваю, тогда как на самом деле мечтаю уйти как можно скорее. Я терпеть не могу встречи с Воробьевым. Он каждый раз грозится завершить наше сотрудничество, а сегодня слушать это я не хочу.

– Знаю, что такие приемы не место для подобных разговоров. – Он наклоняется и понижает голос, так что приходится податься вперед, чтобы расслышать. – В декабре приедут испанцы, они ищут в свою лигу таланты. Один клуб заинтересовался твоей игрой. Это твой последний шанс.

– Хорошо, – только и могу ответить. В голове шум, мысли несутся вскачь. Это правда? Я не верю. Три месяца, чтобы подготовиться и показать, на что я способна. Всего лишь три, за которые нужно столько всего успеть! Я сильнее сжимаю плечо Демьяна, боясь упасть. Ноги отказываются держать, они становятся ватными.

– Готовься. Даю тебе карт-бланш, – заявляет снисходительно Сергей Валентинович. – Но после него поддержка закончится в любом случае.

Вот умеет же сначала поднять настроение, а потом его испортить. Бесит. Хочу уйти как можно скорее, но Воробьев, испоганив весь вечер, уходит сам, не прощаясь. Скатертью дорога. Надеюсь, мы сегодня не встретимся больше.

На глаза неуместно наворачиваются слезы. Я ведь не заслужила такого. Он тоже получает свои льготы за то, что я играю и побеждаю. Или там папа руку приложил? Ему мой теннис как кость в горле, так и хочет к себе меня затянуть, а потом быстро найти партнера по бизнесу и выдать замуж. И плевать ему, что мне двадцать один и о свадьбе я вообще не думаю.

– Я отойду на пару минут. – Коротко улыбаюсь Демьяну. – Возьмешь для меня шампанское?

– Окей. Все нормально?

– Да, конечно. Конечно. Надо в дамскую комнату. – Виновато пожимаю плечами и поднимаю руки. Ну а как мне еще остаться в одиночестве? Если продолжу делать вид, что все хорошо, точно разревусь. Десять минут передышки еще никогда не были мне так необходимы.

Выхожу из зала, но вместо туалета иду на террасу. О ней мало кто знает, и она достаточно большая, чтобы не мешать другим страждущим побыть в одиночестве. Свежий вечерний воздух остужает щеки и скользит по голым плечам. Подхожу к ограждению и, опустив на холодный камень ладони, прикрываю глаза.

Я не буду сосредотачиваться на финальной реплике Воробьева. Не буду зацикливаться на словах человека, для которого спортсмены – это цифры на банковском счете. Я хорошо играю, даже очень, поэтому заслуживаю не просто шанса, но и победы. Я заслуживаю приглашения в европейский клуб, где смогу раскрыться, занимаясь любимым делом. И никто меня в этом не переубедит. У меня будет три месяца, девяносто дней, чтобы стать лучше и доказать всем, что я отличная спортсменка.

Вдох. Выдох.

Пульс приходит в норму. Я улавливаю новых визитеров. Мужчины о чем-то разговаривают, не обращая на меня внимание. Скорее всего, меня просто никто не заметил, и я становлюсь невольным слушателем разговора.

– Черт, Славик, да вести бизнес с начинающими все равно что с девственницей трахаться. Проблем много, и удовольствия ноль.

Черт. Я весь день избегала воспоминаний о вчерашнем вечере, а теперь они хлещут с накопленной силой. По сути Лев такого же мнения, как и собеседник моего отца. В том, что там папа, я даже не сомневаюсь. Больше Славиков на вечере нет.

– А как же честь и верность? – задает правильный вопрос папа.

– Да кому они нужны? Опыт решает. А у неопытных только амбиции, с которыми хрен договоришься. Отказывай им, пусть предложат что-то поинтереснее, если хотят с нами сотрудничать.

Опыт решает.

Он всем нужен. Спортсменам, идущим за медалями. Соискателям при трудоустройстве. И девушкам, по всей видимости, если они хотят нормальных отношений. Опытным парням неинтересно с теми, кто ничего не знает о сексе. Это долго, утомительно и не факт, что впоследствии будет приятно. В этом есть своя логика. И, надо признать, достаточно убедительная.

Видимо, Лев посчитал так же.

И неизвестно, сколько еще парней окажутся солидарны с ним.

А мне слишком понравилось целоваться. Не исключено, что я сама захочу зайти дальше, но наткнуться еще раз на презрительный взгляд все равно что умереть. Поднимать с парнями тему девственности на первых свиданиях тоже не вариант, неприлично как-то. Да и что я спрошу? Хочется ли тебе стать первым? Хочешь, чтобы первый секс с девушкой был самым посредственным?

Нет. Нужно разобраться с этой проблемой наверняка. Потому что опыт решает.

Глава 7. Алиса

Опыт. Опыт. Опыт. Где его набраться-то?

Теорию почитать и посмотреть я могу. Последнее, кстати, иногда делаю. А вот сама практика? С этим что делать? Очередь из желающих мне помочь как-то не выстраивается, хотя вчера Матвей из волейбольной команды приглашал в кино.

Я отказала в очередной раз. Он ходит за мной с первого курса. Мне уже кажется, что все эти приглашения – обязательная программа, после которой открывается новый уровень. Финальный этап – позвать Вайцеховскую на свидание. Результат не важен, главное – сам факт.

Хотя Матвей, наверное, был бы идеальным кандидатом в… дефлораторы. Добрый, мягкий, галантный. Не удивлюсь, если в самый ответственный момент он из вежливости поинтересуется, можно ли войти.

Ну почему это все так сложно? Целую неделю ломаю голову.

– Все, хватит на сегодня! – кричит моя партнерша, с которой мы тренируемся уже третий час.

Ноги гудят, руки тоже отваливаются. Есения бросает ракетку на корт и, уперев ладони в колени, тяжело дышит. Мы загоняли друг друга до невозможности. Она тоже хочет поучаствовать в отборе, здоровая конкуренция. Так даже интереснее.

– Ненормальные обе, – задыхаясь, говорит Еся. – Сдохнем раньше, чем испанцы приедут.

– Да ладно, времени полно. Чем быстрее в форму придем, тем лучше будет. Все, если на сегодня закончили, я переодеваться. Мне еще с делом разбираться.

Мы прощаемся, договариваемся о тренировке послезавтра и бронируем зал, а после, переодевшись, все-таки расходимся. Я иду в соседний зал, где занимаются баскетболисты, чтобы дождаться Дему. Дело – наш зачетный проект по курсу. Один студент – адвокат, другой – прокурор. Нужно выстроить линию защиты или обвинения, а в конце провести импровизированное заседание, где преподаватель выступит судьей и примет решение.

В зале шумно и слишком подвижно. Ребята носятся по площадке как сумасшедшие. Половина с зелеными жилетами, вторая – с красными. В глазах от них рябит. Мое присутствие на трибунах остается незамеченным, поэтому я могу немного попялиться, прежде чем спрячусь за книгой, которую понемногу читаю каждый день, пока жду Дему с занятий. У него преддипломные консультации и сдача долгов за прошлые курсы. Я же за время ожидания успеваю подготовиться к одному семинару и немного почитать.

Демьян проворный для своих без пяти двух метров. Он, наверное, самый подвижный в команде. Обходит противников, лавирует между ними так филигранно, будто танцует на паркете. Идет к половине соперника, пересекает среднюю линию. Давай, давай, у тебя получится. Остановка, подъем рук. Дема слегка приседает, чтобы спружинить и забросить мяч с трехочковой линии, но перед ним выпрыгивает Лев, блокируя бросок.

Черт.

Он так незаметно приблизился, что я не понимаю, как ему это удалось и почему никто не остановил.

Игра прекращается, Лев что-то говорит Деме, и тот недовольно отмахивается. Идет к скамейкам. Там их полотенца и вода. Вот-вот, и заметит меня. Совсем чуть-чуть осталось. Тут всего четыре ряда кресел. Я сижу на последнем, но не увидеть меня в пустом зале сложно.

– Привет, – здороваюсь первой и улыбаюсь.

Демьян все еще хмурится, будто до сих пор на площадке. Сжимает бутылку сильнее. Взгляд стеклянный. С ним такое бывает, когда эмоции шкалят. Не может справиться со всеми сразу, поэтому зависает.

– Ты со мной сегодня? – вместо приветствия выдает Дема.

– У нас же дело. – Пожимаю плечами.

– Я забыл и договорился на ТО тачки, – произносит растерянно. – Если хочешь, поехали со мной. Закинем машину и сядем где-нибудь, пожрем и разберем, что там у нас.

– Хочу.

Соглашаюсь моментально, потому что не планировала оставаться в одиночестве, а в последнее время оно меня страшит. Я думать начинаю. Очень активно. Причем о том, о чем думать не надо. Это гиперфиксация. Из-за своей проблемы вижу намеки везде. То целующаяся парочка из себя выведет, то какой-нибудь пошлый мем в ступор вгонит.

– Я скоро. – Дема кивает мне и уходит, все еще растерянный. Может, у него случилось что? Мы не слишком много общались на неделе, чаще пересекались и катались в универ и обратно. Я чувствую, что ему нужна поддержка, только хватит ли меня?

Пока гадаю, остальные ребята тоже заканчивают тренировку. Они теперь бурно общаются, так что вместо скрипа кроссовок я слышу басовитые голоса. Уже не пялюсь – скроллю ленту в телефоне, переодически отправляя Деме и Диане смешные записи и видео. Так можно хоть вечность сидеть. Весело, тепло и почти удобно.

Не слежу за временем, Демьян все равно позовет. Зарываюсь с головой в чтение постов у блогеров. Мне интересно вообще все, я так давно не ныряла в мир соцсетей. Сама не веду страничку и ни за кем не слежу. Надо исправляться. Надаль вот фотку запостил – обязательно ставлю сердечко лучшему теннисисту современного мира, кто бы что ни говорил.

– Алиса? – окликает меня кто-то, и звук эхом разлетается по пустому залу.

Поднимаю голову, о чем тут же жалею. Лев собственной персоной. Он становится напротив, но забираться ко мне не спешит, просто стоит и смотрит снизу вверх на меня, как на божество. Ерзаю на кресле, свожу колени и всеми силами стараюсь на него не смотреть. Дьяконов мокрый после тренировки, майка липнет к телу, а еще он какой-то грустный, либо я драматизирую. Скоро месячные, хочется какой-то грусти вокруг. Разбитого сердца (не моего), несчастной любви или хотя бы тоски.

– Привет, – бросаю холодно. – Я Демьяна жду, – не буду ему давать даже повода подумать, что я могла притащиться сюда ради него. Зачем? Получить очередную порцию унижений? Ой, знаешь, Лев, мне в прошлый раз мало было, давай теперь еще больше пренебрежения во взгляде, чтобы моя самооценка точно упала ниже плинтуса.

Нет, спасибо, я не мазохистка.

Хотя откуда мне знать? Я же не пробовала.

– Можем поговорить? Пару минут, – он хрипит на последних словах, прокашливается, прочищая горло, и возвращается взглядом ко мне.

Я не смотрю, но чувствую, как кожу жжет. Хватит уже. Я поняла, что из нас двоих пялишься ты. Это уже неприлично.

– Нам не о чем разговаривать.

– Слушай, я…

– Алис, идем! – прерывает его крик Демьяна. Он стоит у дверей, а я понимаю, что это мой шанс сбежать.

Поднимаюсь и со всех ног несусь, проигнорировав Льва. Ну а что я ему скажу? О чем мы будем беседовать? О том, как он хочет, чтобы я сосала его пальцы? Вот вроде противно должно быть от мысли, но низ живота странно ноет.

Нет, нет, нет. Выкинуть это из головы. Так дела не делаются. Лев повел себя неуважительно, а значит, думать о нем больше нельзя. Может, он рассчитывал на опытную девушку, но что-то я сомневаюсь, что даже опытной понравилось бы такое обращение. В особенности все, что было после в аудитории. Хватило, спасибо, больше к таким парням я на пушечный выстрел не подойду. И вообще я сюда не глазки строить пришла, а по делу. Друга жду. И вот о нем думать можно, потому что он хороший, заботливый и искренний.

Глава 8. Алиса

Три дня спустя

Мы ломаем голову над очередным заданием. Странно, но в этом году мы, не сговариваясь, решили готовиться к парам вместе с Демой. Мы чаще зависаем в его доме, потому что он почти всегда пустой. Мачеха отправилась в детокс-санаторий, а отец без конца работает и летает в командировки.

Я заканчиваю раскладывать еду по тарелкам, пока Демьян читает вырезки из протокола судебного заседания. Почти не слушаю, но голос Демы успокаивает. Сегодня я опять видела Льва, он стоял на кассе в магазине, и мне пришлось пятнадцать минут мерзнуть в отделе с молочкой, чтобы не встретиться с ним в очереди. Я как перепуганная кошка, которую раз отругали за то, что залезла на стол, и теперь у нее условный рефлекс – убегать каждый раз, когда на расстоянии взмаха кухонного полотенца появляется человек.

Методично режу овощи в салат, заправляю специями, лимонным соком, оливковым маслом и соевым соусом. Перемешиваю и ставлю салатник на центр островка, на противоположной стороне которого сидит Демьян. Он перелистывает документ и, закончив, наконец, читать, выдыхает с облегчением.

– Я прослушала почти все. – Иду с повинной. Дема же наверняка захочет все обсудить, а из меня так себе собеседник.

– Там такой бред, что и слава богу, – смеется он, пододвигая к себе тарелку с киноа и запеченной под сырной шапкой куриной грудкой.

Я сажусь напротив. Голодная, ужас. Слона бы съела. С новым режимом тренировок и тратой запредельного количества калорий я только и делаю, что ем без остановки после занятий.

– М! – восклицает Демьян, пробуя. – Хочу тебя себе в повара. Это так охренительно вкусно, что я язык сейчас проглочу.

– Спасибо, – люблю, когда меня хвалят, а искренние словечки Демы топят мое сердечко в сладком сиропе.

Дема уплетает за обе щеки, а я глупо пялюсь на него. Странно. Никогда не испытывала потребности готовить для кого-то, но, наблюдая за реакцией Демы, я улыбаюсь, радуясь, что смогла угодить его вкусу. Видимо, так и становятся женщинами. Не в тот момент, когда в тебе оказывается член, а когда испытываешь удовольствие от того, что о ком-то заботишься. Хотя откуда мне знать? Вдруг на меня в момент проникновения снизойдет озарение или божья благодать?

Я не успеваю толком сосредоточиться на своей порции, как Дема буквально все проглатывает и тянется воровать мою курицу. Закатываю глаза, но позволяю. У нас в морозилке еще целое ведро вкусного мороженого, мне больше достанется.

– Может, ну эту учебу? Фильм посмотрим? – предлагает Демьян, лишая меня половины порции. Я уже привыкла к этому, зато потом с чистой совестью ем сладости, которые мы никогда не делим пополам.

– Нам в понедельник Сидоренко головы открутит, если мы не отчитаемся об успехах.

– Ты завтра сделаешь, а в понедельник меня не будет. Так что публичная казнь отменяется.

– Не будет? – Выцепляю я совсем другое. Радоваться надо, что не придется краснеть перед преподавателем, но почему-то грустно так становится, когда понимаю, что в понедельник придется одной сидеть на парах.

– Да, мы завтра с батей за город едем. Там важные дядьки договор подписать хотят в неформальной обстановке.

– Решил присоединиться к семейному бизнесу? – Треплю его светлые волосы и встаю. Демьян никогда прежде не проявлял столько участия к делам отца. Сбегал, искал предлоги, чтобы не вовлекаться, а теперь… презентации, подписи. Передо мной точно тот самый Измайлов, которого я знаю?

– Ну, баскетболом зарабатывать на жизнь я не хочу. – Пожимает плечами. – Инвестиции – это нестабильно и рискованно. Я, конечно, продолжаю играться, но этому нужно посвящать гораздо больше времени, чем я сейчас. Остается только занять теплое кресло.

– Звучит очень… – Кусаю губы, подбирая нужное слово, которое не заденет Демьяна.

– Расчетливо? – спрашивает спокойно и уверенно, а я со стыда сгореть готова.

– Да, наверное. Но я не осуждаю, – спешу оправдаться. Просто мне и правда интересно, с чего вдруг такие резкие перемены.

– Спасибо, – благодарит меня в очередной раз за сегодня.

– Я бы тоже выбрала теплое кресло. Там хотя бы никакой подставы, – пожимаю плечами, наконец уложив в голове информацию. Смысл отказываться от благ, которые подают на блюдечке с золотой каемкой? Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего не сделал. – Давай все-таки кино, – миролюбиво соглашаюсь. Нам обоим нужно все переварить: и еду, и новые реалии. – Голова не варит.

Убираем тарелки в посудомойку, Демьян запускает режим, и мы, вооружившись мороженым, поднимаемся к нему в комнату. Там домашний кинотеатр и удобная кровать, на которой можно развалиться хоть вдоль, хоть поперек.

Я окружаю себя подушками и усаживаюсь, как королева на трон. Дема хмыкает и совсем бесцеремонно падает рядом, так что мороженое едва не разлетается по всей кровати.

– Есть пожелания? – Он вертит в руке пульт, и я впервые так бессовестно пялюсь на пальцы Демьяна. Боже, он ведь почти каждый день с мячом, я регулярно вижу его в зале, но только сейчас осознаю, насколько красивые у него руки.

В голове не вовремя выстреливает мысль об этих пальцах, скользящих по моему телу: по плечам, животу, бедрам. Становится жарко. Я слишком хорошо знаю, какая кожа Демьяна на ощупь, поэтому воображать еще легче. Его ладони прохладные и мягкие, а их путь остается морозной дорожкой на теле. Плотно свожу бедра – низ живота призывно тянет. Я никогда не думала о Демьяне в таком ключе, но сегодня все идет наперекосяк. Прикрываю глаза и съедаю большую ложку мороженого, но даже оно не остужает пыл. Тяжело сглатываю и резко трясу головой из стороны в сторону. Черт, зачем вообще было представлять, где эти руки могут оказаться и что сделать?

– Ладно, включу первое, что попадется. – Трактует мои действия по-своему Дема и включает телевизор.

В сервисе показа фильмов – огромный баннер. «Смотри фильмы с субтитрами в день языков!» И первый в подборке – «Секс по дружбе». Демьян хмыкает и запускает просмотр. На маленьком пульте управления нажимает кнопку, и черные рольшторы приходят в движение, погружая нас в темноту, будто мы и вправду сидим в кинотеатре.

– Ты уверен? – не выдерживаю я.

Дема в это время забирает у меня ложку и, набрав мороженого, отправляет его себе в рот. Он выглядит невозмутимо, словно мы не ненавистный ему ромком смотреть начали, а триллер или боевик.

– Первое, что попалось. Ты против?

– Нет, но…

– Мне тоже норм. Цыц! – шикает на меня и отворачивается к экрану.

А у меня не получается сосредоточиться ни на чем и ни на ком другом, кроме Демьяна. Скосив глаза, рассматриваю его профиль в отсветах с экрана. Он красивый. Я и раньше это знала, но сейчас различаю в его внешности то, что приятно мне. Измайлов высокий и подтянутый. Не тощий, но и не перекачанный, хотя любит пропадать в спортзале. Красивые руки – не могу обойти их, – широкие плечи, мужественное лицо: острый нос, крохотная ямка на подбородке и немного пухлые губы, которые я снова неуместно представляю на своих губах. Но дело не только в фигуре и лице – Дема нравится мне как человек и как мужчина. Он всегда держит свое слово, со мной он вежливый и заботливый, а еще он очень внимательный.

У нас идет фильм, Алиса, смотри туда! Хватит витать в облаках!

Перевожу взгляд на экран, но от этого легче не становится.

«Никаких отношений, никаких чувств – только секс», – заявляет героиня Милы Кунис.

«Что бы ни случилось, остаемся друзьями», – вторит ей Джастин Тимберлейк.

– Жаль, что в жизни такого не бывает, – смеется Дема, потягиваясь.

Мы что, болтаем во время фильма? Так на него действует кино о любви? Неожиданно.

– Почему нет? То есть, если бы я предложила тебе секс по дружбе, ты бы подумал, что я хочу чего-то еще?

Демьян ставит фильм на паузу и поворачивается ко мне.

– Конечно, Алиса. Никто не хочет заниматься сексом просто так.

– Даже ты?

– Я имею в виду девушек. У парней в этом плане все проще.

– И что мне могло бы от тебя понадобиться?

– Ты мне скажи. Зачем тебе заниматься со мной сексом без обязательств?

Глава 9. Алиса

– Эм… – в горле мгновенно образуется ком, который ни сглотнуть, ни запить невозможно.

У меня будто отнимается голос, а вместе с тем и способность соображать. Руки неуместно трясутся, в коленях и вовсе вибрирует. Хорошо, что сижу, иначе упала бы на месте. Я смотрю куда угодно, но только не на Демьяна. Не получается взглянуть в его хитрые, но теплые карие глаза. Вопрос застает меня врасплох, я нервно смотрю по сторонам, вороша мысли в голове, но дельной не нахожу.

А что, если… Да нет, он же пошлет меня куда подальше с такими предложениями. С другой стороны, он сам спросил. Я прикусываю губу и все-таки набираюсь смелости взглянуть Деме в глаза. Не может быть. Он ждет с интересом, даже с каким-то легким волнением, и я невольно ловлю его эмоции. Интерес вспыхивает неожиданно сильно. Я хочу увидеть его реакцию на свои слова. Что он подумает? Мы столько всего обсуждали, но почти никогда не говорили так откровенно на тему секса. Может, сейчас самое время? В комнате почти темно, Демьян не увидит моих покрасневших щек.

– Чтобы ты научил меня всему. – Сердце грохочет со скоростью автоматной очереди. Я задыхаюсь, горло будто стягивает тугой леской, и я не могу сделать даже крошечный вдох.

– Чего?! – возмущенно взрывается Дема, едва не подскакивая на кровати. Он садится на свои ноги, но уже лицом ко мне. Глаза в глаза. Я даже в полумраке вижу, как полыхают искры в его зрачках. – Ты о чем, Лис?

– Ты же сам спросил, для чего я бы предложила тебе секс по дружбе. – Закатываю глаза. Подтягиваю колени к груди, закрываясь от Демьяна.

Я буквально слышу, как мечутся мысли в его голове. Меня немного потряхивает. Зря я сказала, наверное. Реакция Демы оказалась чересчур непредсказуемой.

– У тебя что, никогда ничего не было? – удивляется он искренне.

– Ага. Чиста и невинна. – Киваю и набиваю рот мороженым, чтобы больше ни на какие вопросы не отвечать.

– Ну хотя бы целовалась?

– Да.

Знал бы он, при каких обстоятельствах состоялся мой пока единственный поцелуй! Ловлю себя на мысли, что не хочу ему об этом рассказывать. У Демы со Львом и так напряженные отношения, а мне и вовсе не нужно накалять конфликт и возвращаться воспоминаниями в тот странный день.

– Уже хорошо.

Демьян заметно расслабляется, но энтузиазма в допросе не уменьшает. Мы уже забываем о фильме. И, кстати, очень зря. На интересном моменте остановились. Жара пошла. Хотя в комнате сейчас, уверена, в разы жарче.

– Ну что? – Не выдерживаю прямого взгляда Демы. Мы будто заново знакомимся. Он смотрит так внимательно, словно никогда до этого не видел. Я кожей чувствую, как его взгляд скользит от щиколоток до колен, мажет по груди, плывет по ключицам, неприлично долго задерживается на губах.

Я громко выдыхаю. Не разбираю шепота Демьяна за шумом крови в ушах. Вижу, как двигаются его губы, но понять по ним ничего не могу. Мы будто переступили грань, после которой нельзя вернуться назад. Можно только идти вперед.

– Думаешь, я настолько способный, что могу научить тебя трахаться? – с насмешкой спрашивает Измайлов, а я закатываю глаза, выныривая из флера неуместной романтики, которым нас окутало. – Или ты давно в меня влюблена и скрывала свои чувства?

– Иди ты! – фыркаю и пихаю в руки Демы ведерко с мороженым. – Остынь немножко.

Он беззаботно съедает несколько ложек, а потом отставляет все на тумбочку у кровати. Демьян снова гипнотизирует меня, и как только я хочу возмутиться, что это уже перебор, укладывается на бок, как кот сворачиваясь почти клубком у моих ног и подпирая голову рукой.

– А если серьезно, почему ты выбрала меня? Ну, гипотетически, – добавляет Дема.

Его пальцы невесомо скользят по полоске кожи на щиколотке. Хочется натянуть манжеты спортивных штанов ниже, чтобы не показывать Измайлову мурашки, кочующие по моим ногам. Дыхание перехватывает. Кусаю губы, подбираю ответ.

Нет ничего лучше правды, верно?

– Ты хорошо ко мне относишься, я бы даже сказала, что ты добрый. А еще девочки когда-то болтали, что ты хорош в сексе, – Демьян посмеивается. Я тоже улыбаюсь. Говорить искренне легко, я почти готова поклясться всегда говорить только правду, но сильно не горячусь. Сегодня сумасшедший день, надо не поддаваться его безумному влиянию. – И я тебе доверяю.

– То есть никакой симпатии – голый расчет? – Он вздергивает бровь и смотрит с вызовом. Обхватывает лодыжку ладонью, и я вздрагиваю. Дема не отпускает – держит крепко, но я не боюсь. Эмоции захлестывают нас с головой. Мы никогда не были так откровенны. Я ничего подобного ему не говорила. Он знает, что красавчик. Я тоже знаю, что привлекательна. Демьян тысячу раз говорил мне, что я красивая. Я молча и с благодарностью принимала этот факт.

– Ты милый.

– Милый? – хохочет громко. – А дальше что? Представишь меня среди единорогов на сахарных облаках?

– Не знаю. – Делаю вид, что задумываюсь всерьез. Стучу указательным пальцем по подбородку, склоняю голову набок и разглядываю Дему, с удивлением отмечая, как напряжены его плечи. Он ждет от меня серьезного ответа, а не той глупости, которая вылетает из моего рта: – Если у тебя рог маловат, то позориться среди других единорогов не стоит.

– Алиса!

– Сам напросился, я тебя за язык не тянула.

Мы вместе смеемся, будто не было этого странного разговора, но вместо облегчения я чувствую, как между нами сгущается воздух. Это странно и неправильно. По затылку бегут мурашки, я не ощущаю ничего, кроме непривычного в компании Демьяна дискомфорта. С ним всегда спокойно и уютно, но мы стремительно выходим за рамки, не обращая внимания на последствия.

– Правда думаешь, что тебе стоит учиться сексу?

– Почему нет?

– А как же ваша девчачья романтика в духе «все придет с нужным человеком»?

– Это бред, Дем. Ты же знаешь. Если девушка боится показать парню грудь, то это будет с любым, даже с тем самым.

– Ты рассуждаешь слишком уверенно для девственницы, – хмыкает Демьян. Его пальцы продолжают движение по моей голени.

– Ауч! Ты слишком козел для милого парня.

– Ты ошиблась, я не милый, – усмехается самодовольно, будто только этого и ждал. Я вижу его бахвальство, оно увлекает, особенно потому что я знаю, что за всей этой похвалой самого себя есть много реальных поводов для гордости. – И именно поэтому я бы согласился.

– Хорошо, что я ничего не предлагала, – улыбаюсь в ответ, но внутри все противится озвученным словам. Наш разговор вел ровно к этому моменту. И именно поэтому у меня дрожат руки, а сердце грозит пробить грудную клетку. Это похоже на волнение перед матчем. Весь страх выплескивается за пределами корта. Я позволяю себе ненадолго поддаться ему – допустить мимолетную мысль, что ничего не получится. Но потом, с первым шагом на площадку, я оставляю волнение в стороне, вооружаясь решимостью и включая силу духа. Здесь же достаточно просто произнести те самые слова. – А хотя…

Глава 10. Демьян

– Научи меня всему. – Слова автоматной очередью решетят мою грудь. Я понятия не имею, зачем завел весь этот разговор, но теперь приходится расхлебывать.

Это же Алиса Вайцеховская, та самая, которую я знаю кучу лет. Сначала как девчонку по соседству, потом – как одногруппницу и самого близкого друга из всех, какие у меня есть. И она предлагает это все перечеркнуть сексом. Но что хуже всего – сексом заранее заготовленным, который пройдет по шаблону.

И самый ад – я всего этого хочу.

Потому что вот уже три года как безответно влюблен в Алису. Вряд ли, конечно, это можно назвать безответной любовью, потому что Вайцеховской я так и не признался в своих чувствах. Не хватило смелости, потому что в самом неблагоприятном исходе я лишился бы ее насовсем. А так она рядом, мы вместе почти каждый день. Она засыпает в моей машине, когда мы поздно возвращаемся с тусовок, улыбается широко всякий раз, когда видит, как жду ее у дорожки возле дома, и всегда слушает любой бред, вылетающий из моего рта. И делает это с такой серьезностью, словно я вещаю о ракетостроении, не меньше.

А теперь она предлагает все это перечеркнуть сексом. Я знаю, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Стоит мне ее только поцеловать, уже не отпущу. Я слишком долго представлял, что Алиса – моя, и когда это случится в реальности, я не дам ей уйти.

– Так, а порно чем не помощник? – Насмешка слишком явная, но Вайцеховская ее не считывает. Закатывает глаза, будто я глупость сморозил, хотя так, в сущности, и есть.

– Потому что там можно смотреть, но не чувствовать.

– Игрушки?

– Не то.

– Парень? Всегда же можно найти парня. – Слова попадают точно в цель, правда я пока не понимаю в какую. Алиса напрягается, ерзает, отодвигаясь от меня. Наблюдаю, выжидаю. Не в моих правилах набрасываться с расспросами. Интуиция вопит, что это как-то связано с тем, что произошло у Левы дома, но спросить напрямую не выйдет. Алиса не расскажет, если сама не захочет. Или если не останется других вариантов.

– Никому не нужны девственницы.

– И ты решила, что мне нужна?

– Так, понятно. Это была дурацкая идея, забудь. – Она пытается встать, но я хватаю ее за запястье и тяну обратно. Только обид мне не хватало.

– Стой-стой, Лис. Подожди, я просто пытаюсь разобраться. Могу ведь это сделать?

Она сомневается, думает, надо ли продолжать. Мы и правда у невидимой границы топчемся. Никогда ведь дальше допустимого не лезли. А теперь приходится душу наизнанку вывернуть и надеяться, что тебя примут со всеми заморочками. Это сложно. Едва ли не самое сложное в мире.

– Можешь, – произносит на выдохе. – Мне надоело, Дем, понимаешь? Вокруг все опытные и знающие. Девчонки в раздевалке только парней и обсуждают. И секс с ними, как им круто и какие фокусы они вытворяют. И шотландский минет – это еще скромно, блин. А я… ничего не знаю, не умею и не пробовала. Не хочу, когда у меня с парнем дойдет до секса, сказать ему, что я только на картинках все видела, – Алиса поджимает губы и отводит взгляд. Не договаривает? Если это и правда из-за Дьяконова, разрисую его рожу и не побоюсь отстранения. Все равно с приходом Льва команда превратилась в дерьмо.

– Подытожим. Ты хочешь попробовать секс, чтобы с тем самым, когда он появится, все прошло как по маслу?

– В сухом остатке – да, – кивает, едва уловимо улыбаясь. Мне иногда кажется, что я Алису просто чувствую. Все ее эмоции ловлю и проживаю вместе с ней. Поддерживать явно она себя не позволяет, но просто быть рядом, гладить по голове и говорить, что она самая-самая – запросто.

– Мне немножко обидно, что я где-то внизу твоего рейтинга, – смеюсь, пряча за улыбкой всю боль. Я не идиот и прекрасно понимаю, что Алиса ко мне жарких чувств не испытывает, но в такие моменты становится невыносимо на нее смотреть. Прижать к стене, заткнуть рот своим языком – да, а улыбаться, слушая очередную речь про «просто друга» – вообще нет.

– Дема-а-а-а, ты самый родной из всех. Только с тобой я могу быть собой, поэтому и прошу именно тебя о помощи в таком щепетильном вопросе. – Алиса снова это делает: смотрит на меня так, будто и правда любит. Не как брата или близкого товарища, а по-настоящему. До безумия, до дрожи, до сбитого дыхания и сумасшедшего собственничества.

Меня колотит от ее слов. Я хочу, чтобы после них звучало «я тебя люблю», не меньше. Но Алиса только смущается и без конца перебирает пальцами в попытках успокоиться и перестать нервничать. Не спешу спасать ее, пусть немного помучается и осознает, что предлагает. Я тоже пока обдумаю все.

Заполучить Алису на какое-то время целиком и полностью? Заманчивая перспектива. После ее предложения я еще сильнее ее хочу. Вайцеховская будто над головой неоновую вывеску включила, приглашая. Но на пути к этой вывеске огромный знак, предупреждающий, что со мной будет по расчету, а не по любви.

Я слишком эгоистичен, чтобы думать об этом. Алиса будет со мной, этого достаточно, а дальше… я сделаю все, чтобы она в меня влюбилась и осталась рядом.

Глава 11. Алиса

– Окей, только ответь на один вопрос. – Демьян улыбается, а я не верю, что это происходит в реальности. В голове все звучало лучше, Дема среагировал куда более бурно, потом все переросло в жаркий спор, в конце которого он меня поцеловал. В общем, надо завязывать с ромкомами.

– От этого будет зависеть твое решение?

– Да.

– А если тебе не понравится мой ответ?

– Если ответишь, то мы начнем наши уроки.

– Ладно.

– Что было в тот вечер со Львом, когда вы ушли?

Это очень и очень плохо. Вопрос слишком провокационный. Дема в тот вечер отреагировал чересчур бурно, что будет, когда он узнает правду? Опускаю взгляд и прикладываю кулак ко рту. Да, мы должны доверять друг другу, если хотим зайти дальше. Я верю Демьяну, он никогда меня не подводил, нужно только аккуратно все рассказать, без ошеломляющих фактов.

– Ну-у-у… – Сцепляю руки в замок. Сложно признаваться в таком. Я никому об этом не рассказывала. Было и было, подобным не делятся. – Мы целовались. Лев захотел большего, я нет. Он решил поуговаривать, я сказала, что девственница, а он не оценил новость.

– Так ты из-за него мне секс по дружбе предлагаешь? – Демьян подскакивает с кровати и возмущенно размахивает руками. Ну вот как он так легко обо всем догадался? Я же ни слова не сказала. У меня, наверное, на лице все написано.

– Это уже второй вопрос. На первый я ответила. – Вздергиваю подбородок. Хватит уже копошиться в моей душе, перебирая с особым усердием. Я не оценила, это неприятно, словно кто-то незнакомый роется в ящике с нижним бельем, с видом ценителя выбирая то, которое больше понравится. – Так что, когда начнем наши занятия?

– На следующей неделе. – Дема скрипит зубами от недовольства, но больше не напирает. Я тоже умею играть во взрослые игры. А еще я так же, как и он, учусь на юридическом и по долгу будущей нелюбимой профессии прекрасно знаю цену информации. – И у нас будет свод правил. Даже не спорь, – предупреждающе тычет в меня указательным пальцем, чувствуя, что я хочу высказаться. Какие, блин, правила? Что там может быть? Напишем конституцию френдли-секса?

– Окей. Что должно быть в правилах?

– Запреты и рекомендации. Но, думаю, какие-то вещи пойдут по умолчанию. Подумай, что бы ты точно не хотела делать.

– Мы фильм-то досмотрим?

Перевожу тему, потому что продолжать говорить о сексе не хватает выдержки. Я и так с трудом не краснею и не отвожу взгляд стыдливо. Было проще только думать об этом, когда дело дошло до обсуждения, на плечи вмиг свалилась тяжесть. И дурацкое смущение. Мой мозг противится новому направлению движения, потому что это слишком большой стресс, ему комфортно оставаться в маленьком девственном мире, поэтому на меня валится вина таких объемов, что я сомневаюсь в правильности просьбы, которую озвучила Демьяну. Научить сексу? Да лучше сразу не меня, а тараканов в голове, чтобы им было чем заняться.

– А ты хочешь?

– Да. И у нас еще мороженое осталось. – Срочно нужно чем-то занять себя и руки, пока я не начала заламывать пальцы. Дурацкая привычка, от которой я никак не могу избавиться. Спасибо гель-лаку, что ногти грызть перестала.

– Ладно, тогда проведем предварительный урок. Считай это бесплатной консультацией.

– А остальные за деньги?

– За удовольствие, – моментально отзывается Демьян и устраивается на кровати, подложив под спину подушку. Он вытягивает ноги и, прикрыв глаза на несколько секунд, потягивается. Я бессовестно пялюсь на подтянутое тело. Под майкой и в полумраке почти ничего не видно, но так даже интереснее. Я ведь знаю, что там на животе есть кубики, что грудные мышцы хорошо прокачаны. Если это и есть та самая консультация, то я уже боюсь представить, каким будет первый урок. – Бери мороженое и иди сюда, – он поднимает руку и приглашающе кивает. Забор из подушек теперь выглядит нелепо. Мягкая преграда на пути такая же хлипкая и плюшевая, как мои убеждения. Ну кто в здравом уме предлагает учиться сексу? Только сумасшедшие вроде меня.

– Зачем? – Не то чтобы я собиралась сопротивляться, просто любопытно. – Мы ведь нормально до этого сидели, – и я бы с удовольствием это продолжила. Фильм-то неплохой, а досматривать в одиночестве не хочется.

– Ну ты же девочка, у вас все не слава богу. – Закатывает глаза Демьян.

– В смысле?

– Ну вот смотри. У нас все просто: увидел красивую девушку, захотел, склеил и переспал. А у вас? Увидели симпатичного парня, познакомились, сходили на кучу свиданий, потом еще поморозились и только потом в какой-то из внезапных моментов дали.

– Мы просто хотим привыкнуть к тому, кого буквально пускаем в себя, – фыркаю обиженно. Проще не значит лучше, когда дело касается отношений.

– Да, потому что у девочек секс начинается в голове. И если у нас все-таки будет секс, то ты должна привыкнуть ко мне на всех уровнях. И в особенности к тому, что я могу присутствовать в твоем личном пространстве когда угодно. Так рождается доверие на физическом уровне. Все, хватит лекций. Быстро иди сюда.

Ошарашенно хлопаю ресницами. Это что за минутка просвещения от Измайлова Демьяна? Он вообще хоть что-нибудь не знает? У Демы всегда и на все есть ответ. Я даже не думала об этом, ожидала, он ляпнет что-то в духе: потрогать тебя хочу и оценить, на что соглашаюсь. Было бы правдоподобнее, а так все выглядит, будто ему действительно важно, что я почувствую. Льву было плевать, он удовлетворял свои потребности, Дема стремится сделать так, чтобы обоим было комфортно.

Я убираю подушки и подползаю ближе, мысленно примеряясь. Когда мне было семнадцать, парень позвал меня на пикник. Мы лежали примерно так же на клетчатом пледе в парке и разговаривали. У меня ужасно затекла шея, а он все продолжал болтать, будто хотел выговорить как можно больше слов за день.

Кидаю сначала подушку под бок Деме, а потом медленно устраиваюсь сама, упираясь затылком в его грудь. Так удобно и мороженое есть, и смотреть, и привыкать к тому, что наш контакт становится теснее. Демьян обнимает меня за плечи, удобнее устраивая руку. Дыхание сбивается, мы одеты, но близость тел все равно волнует. Я вижу, как мягко выпирают вены на его предплечьях, хочу провести по ним пальцами, уже облизываюсь в предвкушении, но сжимаю руки в кулаки.

На фоне снова воспроизводится фильм, но реальность оказывается в разы интереснее, и я уже не могу любоваться красавчиком Тимберлейком.

– Я тоже могу? – выдавливаю из себя сипло. Голос не слушается, соединение с мозгом коротит. Я понимаю, что в мое прикосновение будет вложено гораздо больше, чем просто любопытство, я хочу изучить. Увидеть, какую реакцию вызываю, понять, насколько мне приятно касаться.

– Что? – Прерывает мой мыслительный поток Демьян.

– Быть в твоем пространстве.

– Это обоюдный процесс. – Он кивает, и я касаюсь холодными от банки с мороженым пальцами вен на предплечье. Веду осторожно по выпуклой линии и улыбаюсь. По рукам Демьяна бегут мурашки. Я слышала, что мурашки – защитная реакция организма на страх. Тело предупреждает хозяина, что рядом опасность. – Тебе неприятно?

– Наоборот. – Его грудная клетка высоко вздымается и опускается. Дема целует меня в макушку, привычное действие, от которого я успокаиваюсь. Все хорошо, у нас все хорошо. – Видишь, мне тоже нужно к тебе привыкнуть.

Глава 12. Алиса

– Алиса, стой! Алиса! – кричит Еся, выключая машину для выбрасывания мячей.

– Давай еще пять! – Я запыхалась, почти выдохлась, но еще держусь на ногах, потому что злость во мне с каждой секундой только закипает. Она не выплескивается, а концентрируется, словно организм не желает с ней расставаться. – Есь, не вредничай! – взмахиваю ракеткой с другого конца площадки.

День сегодня не задался. Мало того, что я проспала и опоздала на пару, так еще и Сидоренко взбесился, спросил меня вдоль и поперек, заставил вести линию защиты, и плевать ему, что я выбрала себе роль прокурора. «Хороший специалист должен вжиться в роль оппонента, чтобы узнать свои слабые места». И плевать ему было, что мне нужно время, чтобы подготовиться. «Сходу принимаются порой гениальные решения. Познакомьте же нас со своим гением, Вайцеховская». А мой гений сдулся, он не хочет учиться на юридическом. Он хочет в Испанию играть в клубе, гулять по ночной Барселоне и пить вино на берегу моря, провожая малиновые закаты.

По итогу я оказалась растерзана безжалостным преподом, у которого на лице было написано все, что он думает о моих умственных способностях. Сидоренко назначил дополнительное занятие после пар. Я еле выпросила себе тренировку, потому что это тоже важно, скоро начнется городская универсиада, и нужно отстаивать спортивную честь вуза.

Думала, выпущу пар на корте, потом приведу себя в порядок и с толком, с расстановкой пообщаюсь с преподавателем. А пока получается так, что зверею еще больше, и ни о каком спокойствии речи не идет. Я хочу крушить, хочу раздолбать ракетку о корт и закричать так, чтобы горло сорвать. Ну почему нельзя успевать везде? Всегда что-то будет страдать. Как научиться жонглировать всеми сферами жизни, ничего не роняя?

– Нет, хватит на сегодня. Ты уже не думаешь. – Еська всегда правильная. Она тренируется строго ограниченное количество времени, следит за питанием, не ходит на вечеринки и каждый день ставит галочки напротив всех пунктов в плане на сегодня. Наверное, она заслуживает место в клубе больше меня, потому что я не прилагаю и половины ее усилий. Мне в жизни повезло сильнее, и многое идет само как по маслу. – Восстанавливай дыхание, растягивайся и закругляйся.

– А ты? – Вспоминаю, вытирая лицо полотенцем. Я ведь первая пошла заниматься, у нас еще полчаса есть, которые можно потратить на тренировку.

– Я в следующий раз. – Машет рукой, хотя я вижу, что Есения расстроена. Да, мне бы тоже было обидно, если бы партнер подвел.

– Извини.

– Ничего. Мы и так хорошо идем в сравнении с остальными. Отдых не помешает. Что с тобой? Может, поделишься?

– С преподом проблемы. – Кривлю губы. Не нравится мне вся ситуация. Надо и правда за голову браться, а я слишком расслабленно подошла к учебе после новости об испанцах. Еще и Демьян ни капли не помог. Вчера игнорировал меня целый день, когда я задавала вопросы.

Мало того, что уехал второпях. Мы так и не досмотрели фильм, потому что его отец позвонил и велел срочно примчаться. Я понимаю, что Деме важно заявить о себе сейчас, но чувствую себя брошенной. Мне понравилось лежать в его объятиях, было спокойно после того, как я в них освоилась. Он больше не делал ничего – не пытался меня трогать, не целовал в макушку, не отпускал дурацкие неловкие шуточки. Мы не общались, а я чувствовала острую необходимость обсудить все, о чем мы говорили.

Дошло до того, что полночи я думала о своде правил, выбирая, что для меня приемлемо, а что нет. Их не должно быть много, но они должны ограждать меня от неприятностей, которые могут возникнуть, будь то неудачный шлепок до синяка или заболевание, передающееся половым путем.

Собственно, поэтому я и проспала. Поэтому и получила от Сидоренко. И поэтому пойду к нему на персональную казнь.

– Надеюсь, вы все решите. Если что, обращайся. – Еся хлопает меня по плечу и, собрав мячи, уходит. А я еще недолго сижу на корте в гордом одиночестве. Не хочу никого ни видеть, ни слышать.

Где-то вдалеке кричат болельщицы, я слышу, как радостно празднуют каждое победное очко баскетболисты. Они будто в параллельной вселенной. Обычно я подходила к Ди, и мы вместе шли в раздевалку, но теперь не хочу. Там будет Лев, а видеть его я пока не готова. Да, предложение, озвученное Демьяну, во многом связано именно со Львом и его отношением к ситуации. Меня почти размазало, но я упорно отрицаю этот факт, чтобы не развалиться окончательно.

Сегодня баскетболисты и чирлидеры обойдутся без моего приветствия.

В раздевалке долго стою под душем, бесполезно тратя казенную воду. Я даже не понимаю, почему организм сбоит. Мне будто тяжело принять решение. Все не то, все не так как надо. Чего я хочу от жизни? А от себя? Добиться большего, стать успешной, но кем? Теннисисткой или юристом? Невозможно ведь успевать все. Или у меня хватит сил, а это временное помутнение? Мозг сопротивляется, потому что ломается привычный шаблон. Уже не получается получать все с легкостью. Баллы за красивые глаза не ставят, на тренировках приходится прыгать выше головы. Так всегда бывает в начале пути. Главное – не сорваться, а монотонно делать то, что привыкла. Дисциплина – это восемьдесят процентов успеха. Не сдаваться. Терпеть и работать.

В кабинет иду как на казнь. И я даже правильно составляю вступительную речь Сидоренко. Сижу на стуле, сжимаю сумку, лежащую на коленях, и старательно отвожу взгляд от лица преподавателя.

– Алиса, так безответственно относиться к учебе на четвертом курсе непростительно. Ты умная девушка, мозги у тебя удивительно хорошо работают, а ты ими перестала пользоваться. Дела я раздавал каждому по способностям. Вы должны были справиться с Измайловым. А ты не готова. Я не буду спрашивать, по каким причинам это произошло, но прошу тебя собраться. Осталось совсем немного до выпуска, четвертый курс – не время отчисляться.

– Я понимаю. – Кусаю губы и изо всех сил отгоняю подступающие слезы, от которых щиплет глаза. Папа мне говорил то же самое в начале года. У него вообще пунктик на моем высшем образовании. Неважно, что я им не воспользуюсь, зато будет. Маленькая ступенька на пути к успешной жизни, как любит говорить он. – Я еще не вошла в ритм, но исправлюсь, правда. Что я могу сделать сейчас?

– Постараться и включить голову, – заявляет снисходительно Сидоренко. – Пересаживайся за стол и открывай материалы, будем разбираться вместе, раз у самой голова не варит.

Я провожу в кабинете еще полтора часа, во время которых мой мозг подвергается жесточайшим пыткам. Я вспоминаю даже то, чего отродясь не знала, строю теории и задаю провокационные вопросы, впервые получая удовольствие от процесса. Я правда понимаю, о чем идет речь. Непонятный набор слов обретает смысл, и я даже улыбаюсь, когда определяю верную линию защиты. Сидоренко довольно кивает и заканчивает наше внеплановое занятие похвалой.

– Да, вот так бывает. Учишься, думаешь, для чего, а оказывается, нужно было найти правильный предмет. На следующем семинаре будете выступать первыми. И я рассчитываю приятно удивиться.

– Хорошо, – смеюсь. – Спасибо за помощь, – настроение из отвратительного становится почти хорошим. Мне и правда понравилось, я поняла, что зубрила конспекты и штудировала кодексы не зря. – До свидания.

Привет. Я вернулся. И совершенно свободен.

Могу забрать. Ты в универе еще?

Сообщение заставляет улыбнуться. Я планировала вызвать такси, потому что ехать на автобусе, а потом ждать другой, который довезет меня до коттеджного поселка, слишком долго. Но когда есть Демьян, можно немного побыть девочкой, о которой нужно заботиться.

Да, только освободилась. Жду тебя в кафетерии.

Что там нам нужно было сделать? Обсудить конституцию френдли-секса? Сегодня у меня вполне себе юридическое настроение, и я готова быть своим адвокатом как никогда.

Глава 13. Демьян

За Алисой я не просто еду – лечу на всех парах. Я не доставал ее сообщениями в выходные, не то чтобы у меня было на них много времени, но даже в свободные минуты просто вертел телефон в руках. После нашего разговора в душе появился неприятный осадок. Я будто играю в обход правил. Друг из меня, конечно, говно. Вместо того, чтобы образумить, решил ввязаться в авантюру. И чем ближе наша встреча, тем сильнее я хочу отказаться от щедрого предложения.

«Вместо тебя будет кто-то другой», – услужливо подсказывает внутренний голос, и мне приходится признать его правоту. Появится какой-то придурок, который получит доступ к телу, а от тела – красивого, надо признать – до души путь очень короткий. Алиса непременно влюбится, и буду я смотреть, как она до конца учебы ходит с ним за руку и как он зажимает ее у каждой стены в университете. И не дай бог это будет Лева, который вчера выпрашивал у меня номер Вайцеховской.

Я не дал. Не хрен ему с ней общаться. Он уже и так ей бреда наговорил, после которого Алиска во все тяжкие бросилась. На его смазливую мордаху легко повестись, девчонки уже толпами вьются, примеряясь к перспективному спортсмену, но Лева не дурак, рассмотрел Вайцеховскую.

Не отдам. Хер ему.

Сворачиваю на парковку и попутно пишу Алисе, что подъехал. Сидеть в кафетерии не собираюсь, он у нас приличный и расположен на выходе, но там часто тусуются знакомые ребята, а сегодня я их ни видеть, ни слышать не хочу. Мой радар настроен только на одного человека.

Она выходит на улицу. Красивая, как всегда, в свитере, короткой юбке и мартинсах. Вроде ничего необычного, так половина универа ходит, а меня коротит. Собираю слюни с приборной панели и, моргнув фарами, открываю пассажирскую дверцу.

– Привет. – Улыбается одними губами, падая на сиденье, но не бросается обниматься по привычке, а отворачивается к окну.

Мы еще ничего не начали, а уже все идет по одному месту.

Хочется грохнуть по рулю со всей дури, но вместо этого я сжимаю кулаки и с шумом выдыхаю.

– Привет, Лис. Не рада меня видеть? – произношу с усмешкой. Нельзя давать Алисе понять, что она меня расстроила. В ее восприятии я все еще друг, а друзья не обижаются на всякую чушь. Собственно, мужики тоже не обижаются, но что поделать, если холод с ее стороны царапает.

– Рада, конечно. Загрузилась сильно, прости. – Она виновато поджимает губы. Прячет телефон в сумку и кидает ее на заднее сиденье. – Меня сегодня отчитал Сидоренко на паре, а потом еще полтора часа мучил в кабинете.

– Орал? – Этот может. Редко применяет эту суперспособность, но каждый раз после нее хочется на стену лезть. Умеет же слова даже в гневе подобрать так, чтобы совесть в панике забегала по подкорке и надавила на чувство вины.

– Нет, мы вообще очень мило пообщались. С делом нашим помог, мне даже понравилось. Просто… Я, кажется, запуталась и не знаю, чего хочу, – вздыхает и утыкается лбом мне в плечо.

Поясницу каждый раз простреливает, когда Алиса сама меня касается. Я не могу это контролировать, просто бурно реагирую на ее близость. Обнимаю ее другой рукой, зарываюсь пальцами в волосы, легонько массирую кожу головы. Лис удовлетворенно мычит, а у меня все судорогой сводит от этих сладких звуков. Касаюсь лбом ее макушки. Дышу Вайцеховской, она как аппарат искусственной вентиляции легких, только с ней получается нормально функционировать. Моя необходимость.

Ее живот урчит, Алиса издает глухой смешок, и я улыбаюсь вместе с ней. Понятно, девушка проголодалась и загрустила.

– Поехали за фастфудом, возьмем еду с собой и посидим где-нибудь.

Сентябрь выдался в этом году чересчур теплым, так что пикник на свежем воздухе – самое то. Можно даже недалеко за город отъехать, у нас есть любимое место на краю леса. Я туда периодически выбираюсь подумать, Алисе тоже показал, ей понравилось. Помню, она тогда смотрела на карьер и улыбалась, а у меня счастье в груди плескалось, потому что тогда мы были вдвоем в целом мире.

– Давай.

Больше мы не говорим, но молчание не напрягает. Алиса ныряет в свои мысли, я делаю музыку погромче и барабаню в такт по рулю. Наш заказ до ужаса однообразен: три бургера, наггетсы, сырные палочки, картошка фри и соус, большой милкшейк и газировка.

Дорога длится недолго, нам везет проскочить город до начала пробок. Еще пятнадцать минут по трассе, пять – по гравийке, две минуты по лесополосе, и мы на месте. Сразу разворачиваюсь, чтобы было удобнее выезжать. Алиса выбегает первой, разводит руки в стороны, поднимает голову, подставляя лицо еще теплому солнцу и улыбается. Она делает так каждый раз, говорит, что заряжается. Я ритуалу не мешаю, но прибегать к ее странному культу не спешу. У меня другой культ в приоритете, и там я самый яростный фанатик.

Достаю из багажника плед. Его Вайцеховская положила, когда я в первый раз привез ее сюда со стаканчиком кофе. Она возмущалась, что не хочет сидеть на траве, потому что запачкает белые шорты. Пришлось пожертвовать своей толстовкой, но уже на следующий день у меня появился плед. Так мое место негласно стало нашим.

Алиса первой растягивается на покрывале. Она сегодня шальная и на себя непохожая.

– Расскажешь, что у тебя произошло? – Раскладываю наши скромные блюда и сажусь напротив Алисы.

Она не торопится отвечать. Берет бургер и откусывает огромный кусок. Надо собраться с силами? Окей, я никуда не спешу. Сама Алиса вроде тоже, хотя завтра у нас два семинара. Я ни к одному из них не готов, просить Лис помочь как-то нехорошо. Если только поделить пополам, чтобы готовиться не к двум предметам, а к одному.

– Сидоренко сказал, что я нашла правильный предмет, намекая на свой. И мне так понравилось сегодня, понимаешь? Я ведь никогда не была впечатлена юриспруденцией. Да, учила, ради пятерок и красного диплома для родителей, но грезила об Испании и Большом шлеме. А тут мне сегодня так хорошо было, когда я поняла, как выстроить линию обвинения. Причем сама дошла до этого! – она говорит восторженно, глаза загораются, там такие искры, какие у нее только после побед бывают.

– Так, и? – Не понимаю, к чему она ведет.

– Что, если я все это время занималась не тем, и нужно было не на теннисе сосредотачиваться, а на учебе? Может, сейчас бы уже практиковалась у папы и ассистировала в первых серьезных делах.

– А что, если тебе испанцы предложат контракт? – Я понимаю, о чем говорит Алиса. Меня этот кризис настиг летом. Я поэтому и с батей поработал, и с парнями в крипту влез, и даже пару фур успел разгрузить. Зачем? Себя искал. И нашел. В семейном бизнесе. Свой юрист никогда и никому не помешает. Батя только рад будет, что я при деле, а я освоюсь в должности и пойму, в каком направлении идти дальше. Маленькими шагами к большой цели.

– Поеду, конечно.

– А как же внезапная любовь к юриспруденции? – Я откровенно издеваюсь над Алисой, но она не понимает интонации, слишком увлечена собственной речью.

– С юриспруденцией у меня влюбленность, а с теннисом любовь. Понимаешь? – Она с аппетитом ест картошку и прикрывает глаза, наслаждаясь. – Тем более контракт предлагают всего один раз. Лучше я поеду и вернусь через месяц. Юриспруденция всегда меня дождется.

– Вот ты все и решила, – подмигиваю.

Алиса хмурится, даже жевать перестает. Она такая серьезная, словно решает задачу с логарифмами. А потом глаза ее расширяются. Она подается вперед, проверяя, правду ли я сказал, и радостно визжит.

– Точно! Спасибо. А у тебя как все прошло?

– Нормально, – отвечаю уклончиво. Не хочу рассказывать, что я не особо отличился в компании мужиков, разбиравших эскортниц. Пока батя со своим старым другом закрылся в бильярдной комнате для разговоров по душам, другие решили развлечься банальным способом – алкоголем и компанией девушек. Хватить должно было на всех, но я отказался. Все, глядя на меня, покрутили пальцами у виска. Плевать им, власть имущим, на мозги, которые приводят к успеху. Главное – не выпадать из компании и придерживаться общих интересов. В общем, с мужицкими развлечениями у меня не задалось, и с Лиской делиться подробностями желания нет. – Им нравятся мои свежие идеи и безрассудство. Сказали, что я отбитый, раз не понимаю, кому слово поперек говорю.

Алиса смеется, съедает последнюю сырную палочку. Терпеть их не могу, но каждый раз покупаю ради Вайцеховской. Я вообще дофига чего делаю, потому что ей нравится. Даже плед дурацкий вожу, батя высмеял, когда увидел, и сказал, что я по уши в дерьме, раз позволяю девчонке собой командовать. Попросил познакомить прежде, чем я решу жениться. А я хоть завтра готов, только есть одна загвоздка…

– А тебе нравится? – Возвращает меня в реальность Лиска.

– Мне интересно. – В сущности для меня эти слова синонимы. Я не увлекаюсь тем, что мне неинтересно и не интересуюсь тем, к чему испытываю отвращение. – Давай не о работе? – прошу, и Алиса кивает, но если бы я знал, какую тему она подкинет следующей, рассказывал бы про макеты и тактики ведения переговоров до самого ее дома.

– Обсудим правила дружеского секса?

Глава 14. Демьян

Ложусь на бок, опираясь на локоть. Это все не может быть всерьез. Я все жду, когда Алиса откажется, решив, что поступила опрометчиво, но она только достает телефон, открывает наш чат в мессенджере и ставит единицу в поле для сообщения. Прикрываю глаза и ровно дышу. После того, как мы обсудим все правила, откатиться назад будет сложно. Я не смогу отступить: не по-мужски это, да и чувства к Алисе живут во мне слишком долго. Надо дать им выход, пусть и в своеобразной форме.

Ей нужен только секс. Мне нужна она вся.

Скриплю зубами от досады. Настроение Вайцеховской стремительно поднимается от темы разговора, и я мысленно даю согласие на все, что произойдет дальше. Хватит уже сомневаться.

– У тебя есть запреты? – спрашиваю, потому что начинать первым не хочу. Мне проще подстроиться, я уже достаточно попробовал.

– Да, без БДСМ. – К ее щекам приливает румянец. Алиса прикусывает губу, и я ловлю себя на мысли, что хочу сделать так же. Тянусь к ней рукой через наш импровизированный стол и оттягиваю большим пальцем кожу на подбородке, медленно выпуская ее нижнюю губу из плена зубов. – Ты что… – она замолкает, понимая, что после того, как я согласился на предложение, имею полное право так делать.

Алиса замирает, внимательно следит за моими движениями. Хочется зайти дальше – провести большим пальцем вокруг ее рта, обхватить шею и, потянув на себя, впиться в ее губы. В груди клокочет желание, смешиваясь с плохо контролируемым возбуждением.

– Не нервничай, Лис. – Улыбаюсь ей и убираю руку от лица. – Ок, я согласен, это нормальная просьба, – Алиса довольно кивает и записывает пункт. – Еще что-то?

– Воск тоже мимо, – дополняет, потому что лить горячую жижу на кожу так себе идея. – Без анального секса, я к такому не готова.

К такому даже я не готов, не то что Алиска. Слишком много подготовительных этапов.

Доедаю последний наггетс. Вайцеховская старательно пишет сообщение, а я бессовестно любуюсь и в очередной раз думаю, откуда в ее голове столько заморочек. Она же красотка, грациозная, резковата немного, но это вообще никак не портит ее сексуальность. Я, конечно, в нее по уши влюблен, моя оценка априори необъективная, правда, меня это мало волнует. От загонов Лиску надо избавлять, не дело, что она парится и себя какой-то не такой считает. Она идеальная по всем параметрам, и я ей это докажу.

– Так, что еще? – Алиса стучит указательным пальцем по подбородку и хмурится, вспоминая. – О, точно! Никакой романтики и свиданий.

– Само собой. Только секс. – Давлю из себя слабую улыбку. Ну куда ей без романтики-то? Она же первая рассыпется на части, если не почувствует ничего с моей стороны.

– Супер. И еще никто не должен знать, что между нами что-то есть.

– Все в курсе, что мы дружим, ты же понимаешь? – А некоторые вообще иногда умудряются распускать сплетни, что мы с Алисой спим уже несколько лет. Так сказать, по-соседски помогаем друг другу.

– Да, но мы не будем компрометировать себя на людях. – Она отвлекается от телефона, смотрит мне в глаза, ища там ответ. Я же только пожимаю плечами. Что я могу на этой ответить? Согласен. Пока мы с Алисой будем близко контактировать только в постели, заявлять всем, что она моя, я не стану. Но как обезопасить себя от ненужного внимания к персоне Вайцеховской, и как не свихнуться, когда к ней будет кто-то подкатывать на моих глазах.

– Окей, я понял.

– У тебя есть какие-то условия?

Чтобы ты была моей.

– Спасибо, что вспомнила, – троллю ее, но Алиса на такое больше не ведется – только закатывает глаза и шумно выдыхает. – У меня одно условие. Во всем остальном подстроюсь под тебя.

Меня и правда не особо заботят виды секса и то, узнает ли кто-то о нас. Я готов поступиться своими желаниями ради комфорта Лиски. Она не затронула то, что я планирую с ней попробовать. БДСМ отстой, слишком много условий, секс становится заранее известным набором действий. Никакой спонтанности, четкое соблюдение границ и полное отсутствие экспериментов. Не мой формат. Куда интереснее опробовать разные поверхности, заняться сексом в тачке на парковке или довести ее до оргазма в пустой аудитории. Спонтанный всплеск адреналина, сумасшедшее возбуждение, которое ничем не потушить, для меня это гораздо лучше связываний на БДСМ-сессиях.

– И какое же? – Алиса напряженно застывает. Дыхание ее сбивается, на шее пульсирует венка. Вайцеховская нервничает, ерзает на пледе, нещадно сминая его под собой. Она старается держаться, не показывает своего волнения, но сигналы тела выдают. Алиса вообще не умеет прятать эмоции, хоть и спортсменка.

– Пока длится наш эксперимент, я должен быть твоим единственным парнем во всех смыслах. – Ее глаза округляются. Удивлена, но я продолжаю, будто хочу убедить ее еще сильнее, – Как только ты решаешь пойти на свидание с кем-то, у нас все заканчивается. Как только ты целуешься с кем-то, кроме меня, все заканчивается.

– Я хочу добавить еще кое-что, – произносит шепотом, робея. Кожа на ее щеках розовеет, мои слова действуют сильнее, чем я и Алиса того ожидали. Я не шутил, делить Вайцеховскую не хочу ни с кем, думать, что этими губами она целовала кого-то другого, что руки какого-то придурка гладили ее плечи, касались талии. Ни за что.

– Что угодно.

– Как только у одного из нас появятся чувства, все заканчивается. – Подражает моему тону, и я улыбаюсь.

Моя умная девочка. Сообразила наконец, что в эту игру невозможно выиграть. Я проиграл еще до начала, и именно поэтому это правило на меня не действует.

– Согласен.

Мои чувства могут разве что обрести иную форму.

– Тогда все. Я все записала. – Алиса улыбается и протягивает мне раскрытую ладонь.

Перехватываю моментально, ее рука тонет в моей, и это ощущается так правильно, что я едва не вою от того, что не могу прямо сейчас ей обо всем сказать. Несильно сжимаю. Не спешу выпускать, кайфую от близости.

– Скрепим договоренность сексом? – выдаю со смешком. Нужно переключаться, иначе оба загрузимся, а это ни к чему хорошему не приведет. – Шучу, выдыхай. Для секса пока еще рановато. Начинать надо с легких прикосновений и поцелуев.

Глава 15. Алиса

Мы примеряемся друг к другу. Со стороны это, скорее всего, выглядит странно. Мы знакомы тысячу лет, но ведем себя как два идиота, которые ходят вокруг да около, но никак не могут решиться и сделать тот самый, нужный шаг. Даже сейчас, когда мы находимся в одной комнате, все равно будто разделены невидимой преградой из наших сомнений.

Сегодня впервые за долгое время учимся у меня. Родителей дома нет, и так удобнее. Не то чтобы нам кто-то мешал, наши уже привыкли к тому, что мы постоянно вместе и ведем себя прилично, поэтому не нарушают уединение. Но мы иногда слишком увлеченно спорим или громко смеемся, вот и выбираем места, где точно не нарушим ничье спокойствие.

Я переписываю лекции в новую тетрадь, потому что на старую два часа назад пролила кофе. Так обидно, я долго выбирала красивый комплект, а теперь одна будет выбиваться и портить эстетику полки. Демьян, развалившись на кровати, читает «Юридическую психологию», я затылком ощущаю его присутствие. Мысли несутся вскачь, и тут я, машинально выводя слова в тетради, понимаю, что Измайлов периодически на меня смотрит. После того, как мы определили правила, сделали ровно ничего.

Я боюсь сделать первый шаг, вдруг мне не понравится целоваться с Демьяном? Что если он не вызовет нужных эмоций? Я дорожу им, я хочу, чтобы он стал первым, но что если все это – банальное желание перестать быть не такой, как все?

– Долго тебе еще? – раздается над ухом, и я вздрагиваю. За рассуждениями в голове не заметила, как Демьян оказался рядом. Он заглядывает через плечо в тетрадь, а у меня по всему телу идет дрожь.

Близость волнует. Я забываю дышать, волоски на шее становятся дыбом. Непривычно. Подобный контакт не новый для нас, но после договора все ощущается впервые. Я уже иначе смотрю на Дему, он теперь друг с привилегиями, и я понятия не имею, что делать дальше: податься в сторону, как бы невзначай коснуться его груди плечом, или же, наоборот, отстраниться, чтобы не думал о себе слишком много. Не успеваю предпринять ничего – Демьян осторожно касается пальцами волос на затылке и легонько их сжимает, вынуждая склонить голову набок. Его холодный нос ведет линию от плеча по шее. Мои мурашки устремляются вслед за ним, сосредотачиваются на макушке и волной разбегаются по всему телу.

– Ты…

– Чш-ш-ш, я не удержался, прости. – Шепот ласковым теплом скользит по ключицам. – Ты очень красивая, Лис, и после нашего договора я думаю, как все сделать правильно. – Губы касаются шеи, я испуганно ловлю вдох и замираю, разбирая ощущения на частицы. – Я хочу всего, хочу тебя. Ты вкусно пахнешь. – В попытке распробовать мой спрей для тела Дема ведет языком, цепляет мочку уха. Это приятно. Тепло, хорошо. Мне нравится все, что он делает, я хочу проделать то же самое с ним, попробовать, узнать, на что способна и способна ли вообще. Но пока только растекаюсь по стулу, как плавящийся от высокой температуры шоколад. – Что ты чувствуешь? Опиши.

Это откровеннее порно!

– Я… – Задыхаюсь, потому что Демьян продолжает пытку-исследование. – Мне жарко.

– Еще.

– Немного волнительно. – Облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза. Дышать. Главное – дышать как можно глубже. – Ноги дрожат. – Я сосредотачиваюсь на себе, теперь все, что делает Дема, похоже на приятное воспоминание, которому я предаюсь, на минуту замечтавшись. – Мурашки бегают, а кожу покалывает. Мне нравится. Это непривычно, но хорошо. М-м-м.

– Хо-ро-шо, – повторяет за мной Демьян и кусает кожу. Не больно, скорее неожиданно. Я дергаюсь слишком резко, взмахиваю руками и подскакиваю со стула.

Дышу часто-часто, не успеваю толком выдыхать, как в легкие залетает новая порция воздуха. Смотрю ошарашенно, ладонью прикрываю шею. Дема тоже в растерянности, он даже не шевелится, просто пялится на меня, медленно бледнея и не понимая, что сделал не так. А я сама не знаю, что меня настолько удивило, что я как ошпаренная вскочила.

– Я хорошо понимаю слово нет, достаточно было просто сказать, – произносит мягко, но за красивой оберткой скрывается сталь. Дема как никогда серьезен, он не пытается меня впечатлить, говорит как есть. Я верю. Боже, я слишком хорошо его знаю, и у меня вообще не возникает никаких сомнений в его порядочности.

– Не знаю, что на меня нашло. Это было слишком внезапно. Ты меня укусил! – лучшая защита – это ведь нападение, да? Либо ты, либо тебя. А я мелкая, мне, чтобы выиграть, в любом случае нужно бить первой и играть на эффекте неожиданности.

– Это табу?

– Да! Нет! Не знаю… – Закрываю лицо ладонями и истошно мычу. Ну как я вообще останусь без одежды, если у меня на невинные ласки неадекватная реакция? – Я растерялась, вот и все. Забудь, пожалуйста. Давай сделаем вид, что ничего этого не было.

Я слышу, как он подходит, чувствую его вторжение в мое личное пространство. Демьян мягко обхватывает мои запястья и отводит ладони в стороны. Жмурюсь, боюсь взглянуть на него. Мне стыдно, ужасно стыдно за свое поведение, и я ничего не могу с этим поделать. Не имею ни малейшего понятия, как все исправить.

– Алис, посмотри на меня, – просит и замолкает. Ждет. Дает мне время смириться с неизбежным. Тепло его рук успокаивает. Кто, если не Дема, поможет во всем разобраться? Взгляд его карих глаз серьезный, там ни намека на искорку юмора. – Нормально чего-то о себе не знать. Ничего страшного не произошло, если я действительно не перегнул.

– Действительно, – перебиваю. Мне кажется важным убедить Измайлова в том, что все в порядке и дело точно не в нем.

– Окей. Тогда тем более нет поводов для беспокойства. Если тебе что-то не нравится, сразу же говори, я перестроюсь, лады? – Он немного приседает, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я улыбаюсь, Дема очень внимательный, рядом с ним невозможно долго хандрить. – И помни, что ты самая прекрасная девушка на планете.

– Даже после всего, что случилось?

– Даже после этого. – Он чмокает меня в лоб и, притянув к себе, крепко обнимает.

Я не стою столбом – тоже обхватываю руками его торс, позволяя себе немного понежиться. Забота Демы греет, он мне столько ее дает, что я не успеваю пользоваться, а иногда и вовсе чувствую себя ледяной глыбой, потому что не могу ответить ему тем же. Не получается у меня столько чувств вкладывать, я в сравнении с Демьяном черствая. Видимо, поэтому мы и притягиваемся друг к другу.

Глава 16. Алиса

Момент наполняется волшебством. Я чувствую, как вокруг начинает парить золотая пыльца, мягко пряча нас в кокон, в котором нет места притворству. Поднимаю голову, смотрю в глаза Демы, они как всегда излучают тепло. Демьян ведет пальцем по моей щеке, улыбается, и мое сердце не выдерживает – сжимается в предвкушении и легком трепете. В движениях сквозит нежность. Дыхание сбивается. Я поджимаю губы от колючего волнения. Мы все еще смотрим друг на друга, будто ведем немой разговор.

Неосознанно сжимаю футболку на его спине. После такой паузы в фильмах случаются поцелуи. Демьян обхватывает ладонями мое лицо, сам наклоняется ниже. Я забываю, как дышать. Глаза широко распахиваются, а губы колет ожидание.

– Я хочу тебя поцеловать, – низким голосом произносит Дема.

Понятия не имею, что нужно отвечать в таких случаях. Всегда пожалуйста? Хотеть не вредно? Так целуй! Какой из вариантов верный? Чего на самом деле хочу я?

Не успеваю толком задуматься и зацепиться хотя бы за одну из версий, как губы Демы касаются моих. Осторожно и немного боязливо. Он не торопится – скользит по моим губам, изучая и ожидая ответной реакции.

Сердце колотится в грудной клетке, будто я пробежала стометровку за рекордные десять целых и сорок девять сотых секунд. Тело обдает волной жара. Мне приятно настолько, что я просто наслаждаюсь, даже и не думая отвечать, пока Дема не вжимает меня в себя сильнее.

Когда мы сталкиваемся, в груди происходит взрыв. Все накопленные эмоции разом обрушиваются на меня. Возбуждение, которое тянет низ живота, радость и спокойствие, которые всегда появляется в присутствии Демьяна, и даже злость на всю ситуацию, повлекшую за собой поцелуй от лучшего друга.

Мои губы расслабляются, когда до меня доходит, что поцелуй – это обоюдный процесс, и участвовать должны двое, иначе это похоже на насилие над чужим ртом. Меня бросает в дрожь. Это явный перебор, потому что так сладко мне не было никогда. То, что было со Львом не идет ни в какое сравнение. Я знаю, что нельзя сравнивать парней, но я слишком неискушенная в этом вопросе, поэтому не могу придерживаться высокой морали. Сейчас меня сносит нежностью, я чувствую острое любопытство, которое, подобно жгучему перцу, горячит губы.

Демьян толкается языком в мой рот, и я впускаю его, робко касаясь в ответ. Он мычит от удовольствия, и нам срывает крышу. Кончик языка касается моего неба на долю секунды. Я перемещаю руки на его шею и обхватываю, придавая себе устойчивости. Я вся дрожу, как будто сейчас идет самый главный матч в моей жизни. Но мы не сражаемся. Мы изучаем друг друга с новой стороны, пропитываемся симпатией, выходящей на новый уровень. Мы здесь еще не были, но чувства фантастические.

Ловлю вдох, когда Демьян на крохотное мгновение отрывается от моих губ, чтобы впиться в них с большим энтузиазмом. Он ласкает уверенно и мягко, словно осторожничает, но явно дает понять, кто руководит процессом. Его пальцы сжимают мои волосы на затылке, не давая пошевелиться, но я не чувствую ничего, кроме желания не отрываться от мягких губ. Никакого страха, смущения или дискомфорта – я доверяю безоговорочно, точно зная, что меня не обидят. Дема позволяет мне ненадолго заиграться, провести языком по его губам, дать нам передышку серией коротких поцелуев. Мне становится мало, именно в этот момент я понимаю, что хочу большего.

Если Демьян решится, я не смогу противостоять.

Но он чувствует меня лучше меня самой, поэтому, мазнув по губам, прерывает наш поцелуй и утыкается лбом в мой. Мы тяжело дышим, между нами катастрофически мало воздуха, а тот что есть, невозможно густой. В голове перекати-поле, я ни на секунду не сожалею о том, что произошло, легонько поглаживаю затылок Демы, пока он едва не мурлычет от примитивной ласки.

– У нас проблема, Алиса, – произносит так серьезно, что у меня все обрывается в груди. Там было хорошо и тепло, а теперь дыра размером с космос. Ему не понравилось и мы не сможем продолжать? Что такого могло случиться, что поцелуй стал проблемой?

– Какая? – Решаю не показывать панику, но сама напрягаюсь так сильно, что в крепких объятиях становится неудобно.

– Я хочу еще. Ты нереальная. – Наши рты снова близко-близко. С каждым вдохом я касаюсь его горячих губ. Сердце опять переходит в бешеный ритм. У меня случится приступ.

– Ты тоже классный, – признаюсь спокойно, хотя хочется запрыгнуть на кровать, лечь посередине, раскинув руки и ноги в стороны и мечтательно улыбаться, потому что это лучше, чем все поцелуи, о которых я читала в романах. И потому что это происходит со мной в реальной жизни, а не в фантазиях.

Я первая отступаю, возвращая дистанцию. Стоять дальше в обнимку – преступление. Так делают парочки, а мы связаны договором.

Между ног жарко и влажно. Я не привыкла к подобному, хоть и знаю, что такое возбуждение, особенно нереализованное. Тело ноет и требует продолжения. Я хочу ощутить на коже прикосновения Демьяна, но сделать это сегодня – значит потерять голову.

Кусаю губы, их печет. Мне страшно перешагивать за невидимую черту. Это очередная линия, отделяющая нас будущих от прошлых. Я знаю, что между нами все изменится, секс либо скрепляет отношения, либо, наоборот, завершает их. Последнее слишком страшно представить, а для первого я сегодня не готова. У меня, в конце концов, белье разного цвета.

Глава 17. Алиса

Как долго можно думать об одном поцелуе? Всего лишь всю ночь, следующее утро и целый учебный день. Губы горят всякий раз, стоит прикрыть глаза и подумать, что было накануне. Мы целовались. Я отвечала Демьяну, и мне дико нравилось происходящее. Такое невозможно забыть.

А еще сам виновник не дает мне это сделать. В группе все давно привыкли, что мы с Демой постоянно вместе, поэтому никто не обращает внимания, когда на парах он садится рядом, приобнимая меня за плечи. От контраста эмоций разорваться можно. Я не должна ничем выдать бегущие по ногам мурашки от нашей близости, равно как и просто обязана улыбнуться приветливо, чтобы не вызвать еще больше подозрений.

– Что ты делаешь? – шепчу возмущенно, делая огромные паузы между словами.

Измайлов улыбается, поняв, что я плохо собой владею. Он сегодня тоже немного странный – волосы взъерошены и глаза блестят, будто подхватил лихорадку. Надеюсь, у этой болезни имя не Алиса.

– Здороваюсь, – он обезоруживающе улыбается, тепло и открыто, как всегда, и между нами словно не было вчерашнего дня и прикосновения губ и языков, от которых в груди до сих пор трепещет.

– Тогда привет. – Губы нервно дергаются, и я мысленно чертыхаюсь. Ну куда мне плести интриги и делать вид, что я держу себя в руках на людях? Я вот сейчас краснею и кусаю язык, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что кажется, что все на нас смотрят и знают, чем мы вчера занимались.

– Привет, Лис. – Прижимает меня ненадолго к своему плечу. От Демьяна вкусно пахнет. Туалетная вода мне всегда нравилась, настолько сильно, что я даже подарила ему флакон на Новый год, чтобы он только не решил сменить парфюм. – Ты утром мне так и не ответила. Тебя кто-то подвез?

Желудок сводит спазмом. Я надеялась, что Деме будет достаточно одного моего сообщения, а дальше… дальше он сложит два и два и найдет меня в университете. Я соврала ему впервые в жизни. Осознанно, намеренно. На языке кисло, я не привыкла его обманывать, но это необходимая мера, потому что иначе он бы взбесился. А мне необходимо было разобраться во всем.

– Я же написала тебе. Меня подвезли родители, – голос дрожит, моя ложь настолько неприкрытая и очевидная, что я удивляюсь, как Демьян не рассмеялся мне в лицо.

Папа уже лет десять уезжает на работу в десять утра. Мама же занимается домашними делами или едет на йогу и в бассейн. Я всегда одна по утрам, предоставлена сама себе. Исключений не бывает, остается надеяться, что Демьян об этом не знает, потому что иначе мне придется рассказать, что утром меня подвез Лев.

Выхожу на улицу раньше времени. Нужно проветрить голову, она с самого утра плохо соображает, еще и папа не добавляет радости – говорит сосредоточиться на учебе и не страдать ерундой, потому что отборочные мне не пройти. Как ни странно, это придает мотивации, хоть и злюсь. Хочется сделать назло, добиться успеха, чтобы показать, как они ошибались.

Остываю от свежего осеннего воздуха. Сегодня впервые пахнет настоящей осенью – падающей листвой, немного озоном и сырой землей. Прикрываю глаза и дышу, шелест листьев от легкого ветерка успокаивает.

Рядом тормозит машина. Я не спешу реагировать – стою на тротуаре, вокруг ни души. Я бы испугалась, если бы была в незнакомом месте, но у нас приличный поселок, где все друг друга знают.

– Привет, теннисистка! – Пассажирская дверца распахивается передо мной.

Смотрю на ярко-красный спорткар. Он идеально начищен, выглядит чертовски стильно. В груди толкается неприятное предчувствие. Перевожу взгляд на водителя и замираю. Его не должно быть здесь, откуда он вообще знает, где я живу?

Мне хочется сбежать. Зайти в дом и спрятаться там, наплевав на нотации папы. Потому что на фоне Льва, одетого в костюм, я выгляжу серой мышью в огромном свитере и короткой юбке-полусолнце. Куда он так вырядился?

– Садись, подвезу.

– Спасибо, не надо. – Поправляю край свитера и смотрю в сторону, на дом Демы. Он сейчас где-то там, наверняка завтракает или одевается в спешке, чтобы успеть выйти ко мне.

– Давай-давай. Я хочу поговорить с тобой.

– Нам не о чем разговаривать, – хмурюсь. Из меня сочится недовольство, но я пытаюсь его маскировать за мягкостью голоса. – Ты уже все сказал, – не упускаю возможности уколоть. Не только мне должно быть больно.

– Алис, прости меня, пожалуйста, – говорит, сложив ладони в молебном жесте. – Я вел себя неправильно. Мне не стоило так реагировать. Но у этого есть причина. Я объясню, только выслушай. Мы просто доедем до универа, и больше ничего.

Любопытство твердит идти. Здравый смысл требует остаться. Нам и правда было бы неплохо прояснить некоторые моменты, но стоит ли? Или все закончится так же, как и в прошлый раз? Я расстроюсь, а Лев наговорит гадостей. Будь я более расчетливой, наверняка бы проверила, какой из вариантов выгоднее. Но я слишком далека от здравомыслия. Бей и беги. Сначала сделай, потом подумай – мой девиз по жизни.

Осмотревшись по сторонам и не увидев на улице никого из знакомых и не очень людей, я киваю и сажусь в прогретый салон. Я дура? Возможно. Но я хотя бы буду знать правду.

Глава 18. Алиса

Мы быстро отъезжаем от дома и сворачиваем на ближайшую улицу. Здесь не очень удобно ехать, узкая дорога, но Лев, видимо, плохо ориентируется без навигатора. Времени у нас полным-полно, чтобы прибыть без опоздания. Надеюсь, я не пожалею о своем поступке. Быстро пишу Демьяну сообщение, чтобы не ждал меня, и выключаю звук на телефоне.

Руки дрожат, будто делаю что-то противозаконное. Естество противится. Терпеть не могу врать лучшему другу. Мне вообще кажется, что друзья – единственные люди, с которыми можно быть всегда честными. Похоже, придется скорректировать ориентиры.

Мы выезжаем из частного поселка на удивление быстро. Утром еще мало машин, мы с Демой всегда успевали проскочить до основного трафика, если нужно было к первой паре, как сегодня. А ко второй вообще можно было не париться, дороги всегда стабильно пусты.

Лев сворачивает на объездную дорогу. Я ерзаю, потому что так мы приедем впритык. Уже думаю, что надо было послать Льва и дождаться Демьяна и поехать с ним. К черту вообще мое любопытство, которое всегда выходит боком.

– Не трясись так. Это небольшой запас времени, – улыбается Лев, заметив легкое волнение.

– Может, уже начнешь? А то вдруг запаса не хватит. Мне нельзя прогуливать, иначе не сдам. – Говорю без утайки. Родители, хоть и влиятельные, но в учебе связями не помогают. Папа считает, что образование – ключ ко всему, поэтому надо корпеть над учебниками, чтобы после четырех лет университета выйти не только с корочкой, но и со знаниями в голове. Преподаватели к четвертому курсу превратились в извергов, всех гоняют, как сидоровых коз.

– Понял. – Прибавляет газ, выезжая на трассу. – Тогда давай сначала. Алиса, я знаю, что повел себя не очень хорошо в тот вечер. И я сейчас не о поцелуях, там все было четко. Сказал я хрень, потом тоже вел себя дерьмово, – внимательно слежу за Левой, он сжимает руль сильнее. Да, извинения я уже слышала, теперь хотелось бы объяснений. Видимо, их придется ждать немного дольше. Его густые брови встречаются на переносице, губы поджимаются в тонкую линию. На несколько мгновений в салоне повисает тяжелое молчание, потому что едем мы без музыки. – В общем, этому есть причина. Два с половиной года назад, когда я только переехал играть в Штаты, мы выбрались на тусовку. Было затишье в играх, мы вылетели раньше времени с турнира, и все ушли в загул. Мы закатили вечеринку – поминки нашим проигрышам, клятвенно заверив друг друга и фиг знает откуда взявшихся гостей, что в следующих турнирах дойдем до финала. Дальше много пили, я познакомился с девчонкой, она оказалась одной из фанаток. Не смейся, – он улыбается, ему идет быть таким открытым и добрым. Все-таки парни гораздо привлекательнее, когда не строят из себя мачо. Я все равно хихикаю. Не могу себя представить чьей-то фанаткой, это как-то по-детски. – В общем, она потащила меня в спальню. Мы целовались, она танцевала, говорила, как сильно хочет меня. В общем, она не сказала, что девственница, хотела, чтобы я стал первым и боялась, что передумаю, если узнаю. Вечер мы закончили в скорой, – он замолкает.

Не то чтобы мне были нужны все подробности. Я поняла, что кое-кто был не готов, а другой оказался слишком груб. Это не мои заботы. Меня просто задело рикошетом из-за проблем почти трехлетней давности. Несправедливо, но как есть.

– И после этого ты избегаешь девственниц? – решаю закончить за Льва.

Зря мы, конечно, поехали в объезд. Хватило бы просто проехать вокруг поселка. История так себе. Наверное, на месте Льва я бы тоже испугалась и предпочитала обходить трудности стороной, тем более что вокруг полно опытных девушек. Но во мне ничего не отзывается, разве что банальное сочувствие. И жалость за глупенькую девочку, которая не соображала, что делает.

– Да. – Мы почти летим. Лев немного замедляется, вижу, как расслабляются кисти рук, он больше не думает о той ситуации, отпустил. Мне бы тоже ее отпустить, но она липнет как банный лист. – Алис, я облажался перед тобой по полной. Будет очень нагло попросить тебя дать мне еще один шанс, но я это сделаю. Может, сходим вечером в кино?

Если бы это произошло в первый день нашего знакомства, я бы пищала от радости. И, конечно же, согласилась бы. Круто ведь пойти с самым классным парнем в университете, с которым хотят быть все девчонки. Но сейчас… В моей памяти слишком свежи воспоминания о поцелуе с Демой, которые затмили все.

– Извини, мне надо заниматься. Я поняла причины твоей реакции, но мне все равно обидно. Я не та девочка, с которой тебе не повезло столкнуться, и ничем не заслужила такое отношение к себе. Да и моя девственность никуда не делась. Она тебя не смущает? Или ты предлагаешь мне по-дружески сходить в кино?

«Ага, мало ведь тебе друзей. Еще привилегии ему предложи!» – язвит внутренний голос.

– Скажем так, она меня волнует, – усмехается Лев, и я повторяю за ним. – Алис, ты мне очень нравишься, ты красивая и интересная. Давай представим, что мы не знакомы, и начнем сначала?

– Тогда что я делаю в машине незнакомца?

– Едешь в универ. Сегодня у тебя такси бизнес-класса. Но вообще я серьезно. У меня будет второй шанс?

– Второй шанс, как и первый, надо заслужить, – говорю я машинально, задумавшись о семинаре. Взяла ли я распечатки? Или придется сидеть с планшетом и доказывать, что я не играю в игры?

– Понял.

– Ты дописал? – шепчу, наклонившись к Деме. Тот списывает лекцию из моей тетради.

Преподаватель, выслушав два наших ответа, догадался, что никто из нас не готов в достаточной степени отвечать на все его вопросы, поэтому решил еще немного нас поучить.

У меня в голове каша. Лев. Дема. Возможность построить нормальные отношения против секса по дружбе. Секс-символ универа или надежный друг, который знает, сколько сахара насыпать в мой кофе.

Я целовалась с обоими, но это вообще не помогает выбрать, а только усложняет задачу. Ласковая синица в руках или резкий журавль в небе? Не знаю, почему продолжаю сравнивать парней, они не ставили мне условий, не предлагали отношения, но кажется глупостью быть с ними обоими. Тем более в конституции френдли-секса есть пункт на этот счет. Что делать-то? Дать шанс одному и разрушить до основания отношения со вторым или оставить все как есть?

– Давно. О чем задумалась, Лис? – Он легонько касается кончиком ручки моего носа, и я выхожу из транса. – Рассказывай.

– О тебе, – опять вру. Точнее, умалчиваю о второй половине. Я не хочу гадать. Мне срочно нужны действия, и желательно мужские. Потому что где это видано, чтобы девушка сама выбирала лучшего из лучших? Раньше за благосклонность прекрасной леди сражались на рыцарских турнирах, а сейчас что? Ни цветов, ни шоколадок. Бе-сит! Нужно срочно отвлечься и перевести тему: – Сколько у тебя было девушек?

Глава 19. Демьян

– Ты решила обсудить это на паре? – спрашиваю, прикрыв рот кулаком. Мы сидим на первом ряду. Да, преподаватель нас вряд ли увидит, если мы перебросимся парой слов, аудитория самая огромная, а мы с краю, но темы для разговоров, конечно, не самые подходящие. Хотя откуда мне знать, чему Алиса решила научиться именно сейчас.

– Да, решила. Так сколько?

– Не имею привычки их считать. – И это правда. Случайных девчонок, с которыми было не больше пары встреч, я не учитывал никогда. Это спонтанный кайф, который берешь, не задумываясь. Она сама идет в твои руки, вы вместе уходите в отрыв и по итогу расходитесь максимально довольные. Что касается серьезных отношений, то… наверное, одни, с однокурсницей. Нам было классно вместе, но она сохла по бывшему, а я не был готов соревноваться за первенство в ее голове и сердце. Мы периодически общались какое-то время, она даже призналась, что я лучший парень в ее жизни, но второго шанса я не допустил.

В школе была пара девчонок, думал, что все серьезно, но кто в шестнадцать лет поверит, что у парня настоящие чувства? Дурость какая-то. Там из искренних чувств только стояк в штанах, который и сейчас частенько берет на себя функции «Центра принятия решений».

– А тебе зачем вообще эта инфа? – Наклоняюсь к ней очень близко. В нос бьет цветочный запах ее духов, и я прощаю ей сегодняшнюю странность.

– Просто. – Пожимает плечами, будто сама и правда не знает, зачем спросила. Зато я знаю – девочки «просто» вопросы никогда не задают. – Интересно стало, через скольких нужно пройти, чтобы набраться опыта, – хмыкает и задумчиво рисует завитки на полях тетради.

– Тебе – только со мной, – чеканю жестко. Не могу даже в мыслях допустить, что Алиса будет с кем-то другим. Я свихнулся на ней. Меня заклинило сильнее, чем заржавелый механизм. Я готов убрать любого, кто встанет на пути между мной и Алисой, потому что слишком долго мечтал о ней, чтобы отдать драгоценность так легко.

– Не переживай, по твоим стопам не пойду. И можешь не отвечать, я уже поняла, что их было больше десяти, – хихикает и возвращается к лекции после хмурого взгляда и замечания преподавателя.

У меня же мозг в кашу. Умеет Алиса встряхнуть так, что я теперь каждую вспоминаю. И все они меркнут в тени Вайцеховской, которую я возвел в идеал после поцелуев.

Выпороть ее за такое надо. И за вопросы неуместные, и за то, что доводит до белого каления за секунду, и… Нет, это мне по голове чем-то пора треснуть, чтобы мозги на место встали, а то я перестаю думать и начинаю чувствовать, а это непродуктивно.

– Дело не в количестве, Лис, – стараюсь говорить как можно спокойнее. Ну да, погулял немного, но все не так критично, чтобы меня в негативном свете выставлять.

– А в качестве, Дем, я в курсе, – улыбается Лиса и намеренно на меня не смотрит.

– Тебя это парит? – Доходит до меня. Девчонки же все повернутые на влюбленностях и прочем романтическом бреду, что парень сразу знает все, что нужно с ней делать в постели, чтобы она с первого раза испытала оргазм. Алиса, правда, существенно отличается ото всех, но ничто романтичное ей не чуждо.

– А должно?

Как же бесит, когда отвечают вопросом на вопрос. Почему перед девчонками надо на цыпочках ходить, чтобы случайно не наступить на мину из ее очередного эмоционального всплеска? Вот раньше было проще – закинул на плечо, уволок в пещеру, и все, тебе больше и париться не надо.

– Ты мне зубы не заговаривай, а отвечай. – В голове щелкает. Стоило произнести фразу, как все встало на свои места. Я ведь устраивал ей допрос с пристрастием, потом мы писали лекцию, и вот теперь, чтобы я наверняка обо всем забыл, она решила добить меня убийственным разговорчиком, из которого я никак не выйду победителем. Что такого она там скрывает?

– Не парит меня это, Дем, – копируя мои интонации, отвечает. – Если бы волновало, я бы тебе ничего не предложила. Просто я думала о поцелуе и решила спросить, интересно, как быстро ты научился.

– Я даже не думал о том, что надо специально учиться. Все само пришло, – пожимаю плечами. – Стоп. Ты думала о поцелуе? – меня подбрасывает изнутри, будто кто-то взял все мои органы и отправил метким броском в небо. – Прямо сейчас? В аудитории?

Алиса смущается. Отводит взгляд и переключается на лекцию. Я не знаю, как ее вынудить ответить. Препод теперь намеренно возле нас стоит и диктует. Ему по большому счету без разницы, зато так в аудитории гораздо тише.

Приходится делать вид, что я учусь, пока в голове гуляет ветер. Она думала о том, как я ее целовал. Наверняка представляла еще. О-ша-леть, это лучший комплимент для меня. Значит, все прошло как надо. И тот факт, что Алиса поделилась своими мыслями, тоже говорит, что я на правильном пути. Она при всей своей смелости довольно закрытая девчонка. Ей непросто кому-то довериться, тем более в интимном плане, где не было никого, поэтому мы идем маленькими шажками к большой цели.

К моему спасению, лекция заканчивается через десять минут. Все суетятся, собираясь, Алиса тоже подскакивает с места. У нас дальше разные занятия и увидимся мы только в конце дня. Это к лучшему, иначе я бы испортил весь образовательный процесс, а преподы у нас озверевшие.

– Думала. Прямо на лекции. В аудитории, – произносит Алиса и, развернувшись, сбегает в коридор.

А я до самого конца дня хожу как пришибленный. Нравится мне, что я занимаю постоянное место в ее мыслях. С фантазий все и начинается. Сначала визуализируй – потом иди к цели. Вот пусть и представляет, как круто ей со мной будет. Потому что в реальности все окажется в разы лучше.

Кое-как высиживаю три пары без Вайцеховской. Без нее серо и тоскливо, как будто она забрала с собой все солнце. С последней пары я выбегаю первым, чтобы скорее уже коснуться теплых лучиков персональной звезды по имени Солнечная Алиса. Обычно мы встречаемся у лестницы на входе в университет.

Я вижу ее внизу. Поправляет волосы и кутается в шарф. Прохладно стало слишком внезапно, поэтому все кутаются во что попало вместо того, чтобы распаковать осенний гардероб и убрать летний.

Она не видит меня, стоит спиной, зато я замечаю, как к ней подходит Никита – парень из нашей баскетбольной команды, с которым мы вместе тренируемся – и вручает огромный букет белых кустовых роз. Что-то говорит, Алиса кивает, а после он уходит, оставляя Вайцеховскую с огромным тяжелым букетом, который она сама ни за что не дотащит.

Меня затапливает злостью. Она разъедает все хорошее, что успело вырасти на далеко не плодородной почве моего сердца. Теперь там в ближайшее время ничего хорошего. Сжимаю кулаки до боли. Кто прислал ей цветы?

Вряд ли это подарок Никиты. Точно кто-то передал. И судя по тому, что не один я наблюдаю за реакцией Алисы, виновник обнаружен. Лев стоит в арке возле выхода на парковку. Он тоже смотрит на Вайцеховскую. Спуститься к ней, что ли, и спрятать от любопытных глаз?

Лев надолго не задерживается. Убедившись, что букет доставлен получательнице, уходит, скрываясь с места преступления со скоростью света.

И как теперь из этого всего выбираться? Я же хотел осторожно и медленно, а тут Лев мне палки в колеса вставляет. И Алиса, как бы старательно не показывала обиду, все равно улыбается подарку, потому что девочки любят цветы, кто бы что ни говорил.

Придется устранять проблемы и конкурентов с максимальной скоростью.

Глава 20. Демьян

Сегодня я впервые с начала тренировок в учебном году выкладываюсь по полной. Самым наглым образом подстраиваю игру под себя, безжалостно отбирая пальму первенства у Дьяконова. Льву это не нравится, но парни в команде и тренер не протестуют, поэтому я спокойно заканчиваю тренировку и ухожу в раздевалку победителем.

– Ну ты сегодня машина! – Отбивает пять Никита, тот самый, который вчера передал Алисе цветы.

Как же меня на этом букете заклинило! Я едва не отобрал их и не отправил в полет до ближайшей урны. Лиска еще вся расцвела, заулыбалась, будто цветы – самый лучший подарок в ее жизни. И пришлось везти ее домой с букетом. Ощущение было отвратительное, словно мне по морде надавали, так еще и заткнули, сказав не отсвечивать и руки не распускать.

– Ты на допинге, что ли? – Лев заходит в раздевалку последним. Он почти всегда остается поговорить с тренером, они что-то долго обсуждают, и только потом наш капитан показывает свою царственную задницу в раздевалке.

Лева на ходу снимает мокрую форму, бросает ее на скамейку. Обычное явление, я делал ровно так же, но меня напрягает. Он будто транслирует свое превосходство. Все уже давно поняли, что он целиком и полностью американский мальчик, который ждет, когда восстановится полностью, чтобы свалить от нас как можно скорее.

– Настроение игровое. – Пожимаю плечами. Что еще ответить? Что меня подогревала злость и желание обойти его там, где он считает себя чемпионом? Да. И у меня получилось – расположение парней тому доказательство.

– До турнира сохрани, – рявкает недовольно и идет в душ.

Пацаны медленно расходятся, поржав над нашим со Львом соперничеством. Я никогда особо не метил в капитаны, мне это неинтересно – лишняя ответственность, которую я не готов нести, но парни единогласно проталкивали меня. Потом появился Лев, и я выдохнул с облегчением, как оказалось, ненадолго. В начале было круто работать в тандеме: он вел, я – помогал идти к победе. А потом случилась Алиса, точнее, Лев ее заметил и решил оказать знаки внимания, перед этим поступив как последний мудак. Такое не прощают, я уж точно. И что-то у нас перестало работать.

Мы по-прежнему оставались сильной двойкой, но радости от взаимодействия с Дьяконовым на площадке я не испытывал.

Когда в раздевалке не остается больше никого, я выдыхаю с облегчением. Я сегодня не прогулял тренировку, потому что хотел поговорить. Мне не нравится, что Лев ошивается вокруг Алисы, не тогда, когда мое персональное счастье слишком близко. Я не позволю все испортить.

Дьяконов выходит из душевой и осматривается, нахмурив брови. Я неторопливо складываю вещи в сумку, чтобы не выглядеть так, будто только его и ждал. Напряжение между нами можно резать ножом. Лев явно недоволен, что я его обошел сегодня. Я же считаю, что недостаточно сильно размазал его по площадке.

– Зачем тебе Алиса? – задаю вопрос в лоб. Ходить вокруг да около с ним смысла нет. Тело вибрирует от злости, Лиска мне толком ничего и не рассказала, но уверен, Дьяконов скорчил рожу, когда узнал, что Вайцеховская чиста и невинна. Он поначалу рассказывал о своих похождениях и о том, как любит умеющих все в постели девчонок.

– Ты для этого остался, Отелло? – спрашивает с усмешкой, поворачиваясь ко мне. – Понравилась, вот и подкатываю, все просто и очевидно.

– На твоей вечеринке была не особо нужна. Что изменилось? – Какая-то это мутная история, которая у меня вообще не вызывает восторга. Алиса все та же, Лев все так же на дух не переносит девственниц. Что-то в этом уравнении не складывается, и я не могу понять что. Либо изменились условия уравнения, либо добавилась еще одна переменная.

– Не твоего ума дело.

Ясно, разговора не получится. Я не особо рассчитывал на откровения, поэтому перехожу сразу к важному:

– Оставь Алису в покое.

– А то что? По роже дашь? – спрашивает Лев, натягивая футболку. Края заворачиваются, и ему приходится ее поправлять, заламывая руки. – Или ты для себя ее бережешь? – хмыкает он и смотрит на меня. Бесит, сука. Прибить бы его здесь, чтобы не вертелся рядом и не раздражал. – Охренеть, серьезно, что ли?

– Да, поэтому отвали, – меня несет. Если наш разговор дойдет до Лиски, она пошлет меня на все веселые буквы алфавита.

– Хер тебе, – Дьяконов показывает мне фак и усмехается. – У тебя было время, чтобы ее заарканить, и ты им не воспользовался. Теперь двигай в сторону и не мешай. А то как собака на сене: ни себе, ни людям.

– Ты с Алисой точно не будешь.

– Ошибаешься, Ян. – Все в команде называют меня Яном. Я даже не помню, как сложилась эта традиция, но сейчас я морщусь от небрежного обращения с моим именем. – Я не только буду с ней, я еще и буду первым в ней. Трахну так, что у нее искры из глаз посыпятся. – Он подходит ближе. Расслабленный, уверенный в том, что поставил меня на место. Лев хлопает меня по плечу и слабо сжимает, встряхивая. – А ты отойди в сторону, секьюрити. Верному псу дана команда «место», так что будь хорошим мальчиком и не мешай мне делать из Алисы плохую девочку.

Я не успеваю понять, как все происходит. Настолько быстро реагирую, что слышу только, как хрустит нос Дьяконова под моим кулаком и как дико орет сам Лев, матеря меня на весь белый свет. Перед глазами будто пелена, за которой я не вижу ничего. Она спадает медленно. Грудная клетка ходуном ходит. Адреналин стремительно приливает, требуя крови. Сжимаю кулаки до боли.

Наконец, взгляд проясняется. Передо мной, осев на пол, корчится от боли Лев, схватившись за нос. Его футболка пачкается в крови, которая течет из носа. Я должен чувствовать себя отвратительно из-за того, что покалечил человека, но вместо этого не испытываю ничего. Дурацкое опустошение, которое окрашивает мир в печально-серый цвет.

– Башку опусти, так быстрее остановится. – Взяв со скамейки влажное полотенце, бросаю Льву на ноги. – И прежде чем подходить к Алисе, советую подумать. Нос у тебя один, а второй раз будет еще больнее.

Глава 21. Демьян

Не помню, как добираюсь до дома. Мозг совсем не варит. Каким-то чудом не попадаю в аварию. По венам хлещет адреналин, всплывает белыми вспышками перед глазами. Я не вижу и не понимаю ничего – бросаю тачку на обочине и иду, по ощущениям, к дому.

Под ногами знакомая плитка. Вроде все как надо. Руки до сих пор трясутся. Мне не страшно оттого, что я врезал Льву. Плевать, если даже попрут из команды за драку, там все равно больше нечего делать. Меня бесит, что я сделал слишком мало. Долго ждал, зная всю историю, прежде чем разобраться и поставить зажравшегося мажора на место. Забавно, я сам такой же мажор, но остро чувствую разницу между собой и Дьяконовым.

Для него вообще нет ничего святого в достижении цели. Я же не могу вести грязную игру.

– Дем, с тобой все хорошо? – Передо мной мелькает силуэт Алисы. Она стоит у входной двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Прижимает к груди тетрадь, это лекция, я, кажется, просил списать, прежде чем уйти на тренировку.

Усмехаюсь ядовито, и от собственного яда хочется сдохнуть. Вот она моя грязная, самая порочная игра. Зря я считал, что отличаюсь от Левы хоть немного. Шантаж, мутные схемы, лесть – все это я прохожу с Алисой. Только у Дьяконова ума хватило ей хотя бы цветы подарить, я же каждую нашу встречу думаю, как залезть ей в трусы.

Черт. Да я еще больший мудак.

– Нормально, Лис. Ты хотела чего? – Останавливаюсь у лестницы, глядя на Вайцеховскую снизу вверх.

Она все еще за дымкой, как красная точка, мелькающая сквозь пелену ярости. Как спусковой крючок, после которого отключаются любые тормоза.

– Да, конспект отдать. Ты не забрал. – Да, зря я тебя не забрал сразу. – Я звонила, а ты не отвечал, думала, ты дома. Мы уезжаем скоро, я не могла ждать, – я почти не слышу ее речь. В ушах шумит кровь, бешено бегущая по венам. Кода отмены не существует, систему заклинило, и вот-вот рванет. В два шага я миную шесть ступенек и останавливаюсь перед Алисой. Ищу невидящим взглядом на ее лице хоть что-то, что поможет мне остановиться, а нахожу только манящие губы.

Толкаю нас обоих к двери, вжимаю Алиску в дверное полотно, едва не распяв на нем. Поднимаю ее руки над головой, пригвождая запястья своими пальцами. Если тронет меня, взорвусь в ту же секунду.

Врываюсь в ее сладкий рот языком, задеваю небо. Мы оба мучительно стонем. Мне мало ее губ, мало ее самой. Прижимаюсь к ее телу, оно дрожит так сильно, что я чувствую вибрации. Резонирую. Нравится ее чувствовать. Облизываю ее губы, прихватываю зубами нижнюю и оттягиваю, переводя наш поцелуй на запредельный уровень, где нам срывает башни.

– Дема… – раздается всхлипом между касаниями наших ртов.

Я на ощупь открываю дверь, каким-то чудом попадая в замок с первого раза. Меня ни на секунду не отпускает рядом с Алисой, я просто переключаюсь на другую волну, выплескивая эмоции в доступное русло. В ответ прилетает еще больше. Вайцеховская – искушение, которому я сдаюсь без сопротивления.

Отбрасываю в сторону тетрадь, та глухо шлепается об пол, но мы не обращаем внимания. Алиса виснет на моей шее, сама тянется за поцелуями, от которых уже горят губы.

Мы проваливаемся в безумие. Одежда летит на пол. Моя, ее – все это отходит даже не на второй план. Оно выпадает из фокуса внимания. Мы концентрируемся друг на друге, на ощущениях, на огне, горящем между нами.

– Какая же ты охеренная, – бормочу в ее ключицы.

Алиса вздрагивает, когда я спускаюсь поцелуями к ее груди. Она в тонком кружевном белье, и я ласкаю твердый сосок через него, усиливая трение грубой сетчатой тканью. Скольжу ладонями по талии вверх и вниз, сдыхая от жара и от того, что могу беспрепятственно касаться Вайцеховской. Это рай, не меньше.

Член упирается в ширинку. Я до одури хочу оказаться в ней прямо сейчас. Мне нужно это. Чтобы успокоиться. Чтобы убедиться, что она всецело моя.

– Дем, Дем, ты… – Она цепляется за мои плечи, но слова доходят как через толщу воды.

– Лиска, расслабься. Не обижу, правда. – Обвожу языком ее пупок. Она дрожит от волнения и возбуждения. Волосы красиво разметались по плечам. На щеках завораживающе расцветает румянец. Алиса вся сейчас – сплошное откровение. И мне хочется быть таким же открытым для нее.

Я тебя люблю.

Смотрю в ее глаза и захлебываюсь. На хрен выплывать, если и так кайфово?

На мгновение на ее лице мелькает страх. Она боится того, что может произойти. Боится моего напора. Боится… меня?

Пелена слетает моментально. Я с трудом отлепляюсь от нее. Это невыносимо тяжело, но так будет правильно. Мы не готовы. Я ищу способ потушить пожар, бушующий внутри. Она… Блин, она вообще пришла отдать мне долбанный конспект, пока я чуть не разложил ее на диване в гостиной.

Утыкаюсь лбом в ее живот и осторожно обнимаю руками тонкую талию, готовый в любой момент отступить. Мне нужно искупление. И Алиса его дарит. Нежно поглаживает пальцами мой коротко стриженный затылок, запуская череду неконтролируемых мурашек.

– Прости, Алис. Мозги вообще отключились. Я не хотел тебя пугать. – Оставляю крохотные поцелуи на ее животе. Все еще не решаюсь посмотреть в глаза. Не выдержу, если там мелькнет хотя бы тень разочарования. Алиска слишком глубоко в мою душу забралась, я не готов так легко ее потерять.

– Ты не напугал. Скорее, очень сильно удивил, – произносит с усмешкой, хотя сама еще дрожит. Ее пальцы ласково перебираются на мою щеку, легонько поглаживая, опускаются до подбородка. Она поднимает мое лицо, заставляя наши взгляды встретиться. В моих – мольбы о прощении, в ее – искрящийся интерес. – Я такую страсть только в кино видела, – кусает губы и опять краснеет, но продолжает смотреть. Я, кажется, нашел идеальную пытку для себя. – И понимаю теперь, почему всем так нравится.

– Ты пытаешься сказать, что хочешь продолжить? – спрашиваю с надеждой, потому что мы не остыли. Скорее, временно приглушили пламя, поселив огонь в сердце каждого, чтобы в следующий раз он так же сильно вспыхнул.

Глава 22. Алиса

Слова застревают в горле. Тело трясет от жара и легкого страха, что все это реально происходит. Я потеряла голову и сдалась напору Демьяна. Он, как ураган, смел даже не успевшие зародиться сомнения, набросился на меня у самой двери, и вот я уже почти без одежды.

Глупо и очень недальновидно.

Мы будто с разбегу разбились о стену, которая выросла после того, как поцелуи закончились.

Сегодняшняя близость не была похожа на все, что было до этого. Дикая, необузданная – в ней было столько искренности, столько нас, обычно прячущихся за толстой броней. Это новый уровень, находиться на котором слишком. Я не могу вынести подобного накала. Если секс – это настолько сильная химия, то я пока не готова к эксперименту.

Смотрю на Дему, задумчиво поглаживая пальцами его щеку. От встречи наших взглядов вокруг разлетаются искры, несколько попадает мне прямо в сердце, и оно испуганно сжимается. В глазах Демьяна – шторм, способный смести все на своем пути. И я бы сдалась, если бы не мимолетное волнение. Не понимаю, что это за магия и почему так сильно на меня действует. Нас будто моментально утянуло в водоворот, и не осталось ничего, кроме как сдаться.

Он ждет ответа. Молчит, затаив дыхание. В моей груди тянет. Я точно знаю, что отвечу, как и знаю, что ему этот ответ не понравится. Но Демьяну придется принять мой выбор, потому что другой попросту невозможен. Чем дольше я на него смотрю, тем отчетливее понимаю, что мы далеко зашли. Правило «никаких чувств» должно работать безотказно, а я только что таяла от каждого его прикосновения. И это не просто желание попробовать, узнать. Я хотела, чтобы он не останавливался. Мне нравилось происходящее, пусть оно и было слишком диким.

Веду руками по его шее, широким плечам. За моими ладонями следуют крохотные мурашки, и я улыбаюсь. Приятно быть причиной чьих-то мурашек. Значит, ему нравится то, что я делаю. Мне тоже нравится легонько прощупывать его мышцы.

– Нет, Дем, я не хочу продолжать, – говорю твердо, а у самой сердце с бешеной скоростью колотится о ребра. Измайлов сжимает мою талию сильнее в спонтанном порыве, я пищу от неожиданности, и Дема ослабляет хватку. – Мне идти пора. У нас сегодня семейный вечер, надо собираться.

– Я понял. – Кивает, а взгляд растерянный, будто на самом деле ничего так и не сообразил. Я сдержанно улыбаюсь ему. Не знаю, как себя вести после такого. Это уже не невинные поцелуи, мы резко скаканули далеко вперед. – Лис, я очень настойчивым был… – он мнется, подбирает слова, а я не знаю, хочу ли слышать эти оправдания. Каждый сделал то, что посчитал нужным, а причины… пусть останутся на нашей совести. – Прости. – Он снова целует мой живот, мышцы судорожно сжимаются в месте касания. Я усмехаюсь и выбираюсь из рук Демьяна. Мне все это слишком нравится, и это уже перебор.

– Хватит постоянно извиняться! – Всплескиваю руками. Это мне надо сожалеть, что растаяла, как мороженое под солнцем. Я должна на саму себя злиться, что поддалась моменту, а не сопереживать Демьяну. – Пожалуйста, – добавляю мягче.

Он, конечно, тоже хорош. Набросился на меня с порога, как голодный на еду. Да и сейчас словно сам не свой. Какой-то потерянный. Обычно Дема всегда собран и спокоен, это я нахожу в нем опору. Сегодня день наперекосяк.

Поднимаю с пола свои вещи. Где футболка Демьяна, понятия не имею. Одеваюсь, чувствуя себя гораздо увереннее. Дема хмуро следит за моими действиями, никак не комментируя. Уйти, не сказав ни слова, будет подлостью. Между нами висит неприятное напряжение, которое, если лопнет, непременно выльется во что-то нехорошее. За это, кстати, тоже обычно отвечал Демьян, но сегодня, видимо, мне придется примерить его роль.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю, присаживаясь на диван рядом.

Дема опускается на спинку, запрокинув голову, прикрывает глаза. Рассматриваю его подтянутое тело. Мышцы с регулярными тренировками стали еще четче, грудная клетка ходуном ходит от неровного дыхания. Я не понимаю, чем ему помочь и нужно ли вообще. Мы никогда не бросались спасать друг друга. Во время личных штормов каждый залегал на своем дне в ожидании хорошей погоды. Но может, мы были слишком слабыми, и настоящая сила как раз и заключается в том, чтобы спасти близкого от уныния? Ложусь на диван и кладу голову на колени Демы. Он напрягается всего лишь на секунду, и раньше мне бы хватило этого сигнала, чтобы отступить, но сейчас я занимаю удобную позу, давая понять, что никуда не уйду без ответов.

– Все нормально, Алис. Было и будет, – отвечает неохотно, даже не взглянув на меня.

Хах, я не сдамся, даже не надейся, колючка.

– Как прошла тренировка? – Он ведь после нее приехал взъерошенный. Еще и позже обычного, задержался почему-то.

– Ничего необычного, – цедит сквозь зубы. Ну вот и как с ним разговаривать? Всегда готовый к диалогу Демьян закрывается на все замки, словно не хочет пускать меня на свою территорию. И это он говорил про привыкать быть в пространстве друг друга? Ага, как же. Привыкнешь тут, когда стоишь на обочине.

– Ты взвинченный приехал. Что-то случилось? – решаю спросить напрямую. Я ведь заметила еще тогда, на веранде, что с ним что-то не так, просто не успела ничего спросить.

– Алис, – рявкает Демьян и, легко приподняв меня, встает. Нервно ходит по комнате в поисках футболки. – Ты вроде спешила куда-то.

Ого. Это неожиданно.

И неприятно.

Ватные ноги с трудом удерживают меня в вертикальном положении. Наши взгляды сталкиваются. Инициатива наказуема. Решила проявить участие и в итоге получила обратку такой силы, что не уверена, выдержу ли. Никогда прежде Дема не был таким грубым.

– Серьезно? Выставляешь меня за дверь? – Смотрю с вызовом. Демьян не торопится говорить, но тишина до ужаса красноречива. И в ней мне очень холодно. Обнимаю себя за плечи и встряхиваю головой. Не хочет, и черт с ним. – Ясно, – бросаю напоследок и спешу к двери, будто меня кто-то может остановить.

Но даже в прихожей Дема не торопится мне наперерез. Я влезаю в тапочки, в которых пришла сюда, и, не обернувшись, выхожу на улицу. Обидно до невозможности. Я снова обхватываю свои плечи и, съежившись, бреду к дому, игнорируя скупые слезы, скатывающиеся по щекам.

Глава 23. Алиса

– Я не допущу тебя к соревнованиям, если продолжишь так играть. – Слова Виктора Александровича бьют больнее, чем самый сильный удар профессионального боксера. – Вторую тренировку косячишь.

Знаю, потому что все эти три дня я сама не своя. Мы с Демой не разговариваем, и меня это тяготит. Я прокрутила сотню сценариев в голове, по которым он ушел в тотальный игнор: от банальной обиды до нежелания больше общаться со мной. Лев вот, когда узнал, что я девственница, нос воротил. Может, Демьяна тоже достали мои заскоки? В сексе отказала, зато полезла в душу, выбрав трахать не тело, а мозг. Парни ведь этого не любят.

Думала, увидимся в университете, снова сядем вместе, и все пойдет по накатанной, но Дема уже три дня не ходит на пары по якобы уважительной причине, о которой знает деканат, но не в курсе одногруппники. Вчера вечером я так отчаялась, что даже написала ему сама! Первой! Ужас неслыханный. Руки до сих пор дрожат. И все потому, что он не ответил. Даже не прочитал! Как вообще можно в двадцать первом веке не читать сообщения так долго?

Мне тяжело справиться с игнорированием, когда оно направлено в мою сторону. Я и сама стараюсь не допускать подобных ситуаций. Все ведь можно решить, поставить финальную точку и разойтись. Только есть одна проблема – расходиться с Демой я не хочу, у меня нет ни одного человека ближе. Дианка вообще пропала с радаров, как ушла с головой в любовь. С Есей мы больше партнеры, чем подруги, да и дух соперничества между нами никогда не пропадает. А Демьян… он всегда рядом, исключая последние три дня.

Молчу, потупив взгляд и вжав голову в плечи, под напором тренера. Саныч всегда резок в выражениях, я давно привыкла, но сейчас и эти слова отзываются слишком болезненно. Мой тщательно выстроенный мир стремительно рушится, превращая меня из золотой девочки в старуху у разбитого корыта из сказки о золотой рыбке. Внешне, может, мне до старухи далеко, но внутренние ощущения точно такие.

– Что с тобой происходит, Алиса? – Приобняв за плечи, Виктор Саныч отводит меня в сторону, пока Еська растягивается.

На следующей неделе старт турнира, сегодня – последний день подачи заявок, я должна была доказать, что не просто достойна играть, но еще и могу победить. А пока получается, что я готова рыдать и объедаться чипсами за просмотром сериала, потому что мне и честь университета не доверят защищать.

Тренер серьезный. Он обычно всегда умел подбирать нужные слова, даже без подробностей, а теперь и ему сложно! Мне бы самой хоть немножко разобраться. И чтобы понять масштабы проблемы стоит ее озвучить. Довериться Санычу несложно, он всегда нас поддерживает, хоть и гоняет как сидоровых коз.

– В личной жизни трудности, собраться не могу.

– Ох уж эта ваша личная жизнь. – Вздыхает тренер и закатывает глаза. – Трудности в отношениях, Алиса, будут всегда. И каждый раз это будет влиять на тебя. Тем, кто хочет в этой жизни чего-то добиться, нельзя тянуть личные проблемы дальше своего дома. И переживать их стоит не дольше, чем два-три дня. Поначалу кажется сложно и невозможно, но потом поймешь, что это единственный оптимальный срок. Тебе на первый раз прощаю. От тренировки в субботу освобождена, но в понедельник чтобы явилась на жеребьевку в полной готовности. Ясно?

– Ясно. – Улыбаюсь впервые за эти дни, чувствуя невероятный подъем. Люблю такую поддержку, когда не лезут в душу, но плечо подставляют. Так можно четко понять, за тебя ли человек или за свои принципы. – Спасибо вам, – растрогавшись, обнимаю тренера. Все-таки я чего-то стою, и если Саныч не погнал меня с корта, то не все потеряно.

– Все, иди уже отсюда и не мозоль мне глаза своим унылым лицом. До понедельника.

Сбегаю в раздевалку, пока позволено. Настроение поднимается до каких-то невероятных высот. Я и забыла, что может быть так хорошо. С головой ушла в страдания и за бесконечным потоком рефлексии чуть не потеряла самое важное – саму себя.

Переодевшись и сложив форму в сумку, выхожу из раздевалки. Мы сегодня занимаемся в городском спорткомплексе, тут полно спортсменов и вечно кипит жизнь. Вижу, как из соседних раздевалок высыпают баскетболисты. Ребята шумные, о чем-то переговариваются, а у меня от их веселья голова идет кругом. Я не знаю, есть ли среди них Дема – обычно он не пропускает тренировки в комплексе, здесь зал лучше, чем университетский, – но отчетливо понимаю, что видеть его в числе спортсменов не готова. Я просто не переживу, если он проигнорирует меня при всех, как игнорит уже три дня. А мне только разрыдаться на публику не хватало.

Быстро сворачиваю к автоматам со всякими гадостями. Выбираю самое безопасное – воду без газа и прикладываю карточку. Вожусь невозможно долго, даже саму себя раздражаю.

Гомон стихает, и я, выдохнув с облегчением, разворачиваюсь, сходу влетая в чью-то грудь. Вокруг полно высоких спортсменов, но моему сердцу этого не объяснишь – оно срывается галопом, так что пульс стучит в ушах. Поднимаю голову и замираю, с ужасом уставившись на огромные синяки под глазами и пластырь на носу.

Боже, это ужасно.

И еще ужаснее то, что я не поблагодарила Льва за букет.

Ну как можно быть такой легкомысленной?

– Привет, – сипло выдавливаю из себя, пока беззастенчиво пялюсь на его разукрашенное лицо. Что с ним произошло? Подрался с кем-то? Вряд ли такой «узор» можно получить, встретившись с дверью или со ступеньками.

– О, привет, Алиса. – Он беззаботно улыбается, но тут же морщится от боли. У меня сердце сжимается, и я физически ощущаю, как Льву дискомфортно.

– Что у тебя случилось? – вопрос слетает с губ быстрее, чем я успеваю подумать, уместно ли его задавать вообще. – Ты с кем-то подрался?

– Проницательно, – усмехается он. – Подробностей не будет.

– А… ладно. – Почему-то чувствую себя виноватой за то, что спросила. Как будто это я натравила кого-то на Льва, а теперь злорадствую. Лев обходит меня и становится у автомата. Справляется с покупкой за считанные секунды, пока я смотрю в его широкую спину, которая из-за куртки кажется еще больше. – Спасибо за цветы. Я не поблагодарила тебя. Прочитала записку уже дома, – говорю растерянно.

– Пожалуйста, – бросает так, будто для него это ничего не стоило, и наконец разворачивается. – Может, в кино сходим? – приподнимает уголки губ в едва заметной улыбке. Черт, ему же больно! А я уже надумала неприязнь. – Я бы пригласил тебя туда, где посветлее, но ты, кажется, не сильно рада моему внешнему виду, – подтрунивает надо мной беззлобно и протягивает шоколадку. – Будешь?

Передо мной сейчас какой-то другой Лев. Я не узнаю его. Как будто после драки мозги встали на правильное место, и теперь нет того засранца, который хотел стащить с меня трусы в день знакомства.

Предложение звучит как спасение. В последние дни я так много грузилась, что сейчас нужно хотя бы немного расслабиться. Сменить обстановку и окружение, немного побыть девочкой, которой восхищаются. Только с одной маленькой оговоркой.

– Шоколад не буду, а в кино пойду, если согласен на дружеский сеанс. Без всяких подкатов и прочего. – Не хочу опять попасть в неловкую ситуацию. Да и смотреть на то, как Лев флиртует, пока внутри у меня раздрай, как-то некрасиво. Вряд ли он оценит мою кислую мину.

– Ну, как известно, лучшая пара – та, которая началась с дружбы. – Подмигивает мне и подставляет локоть.

– У нас, студентов, лучшая пара та, с которой отпустили. – Бессовестно показываю ему язык и беру под руку. Все-таки каждому свойственно совершать ошибки. Возможно, та странная сцена дома у Левы была промахом, который он теперь исправляет.

Нет, я не очарована мужским вниманием и очень хорошо помню тот вечер. Просто сейчас Лев и правда выглядит изменившимся. А может, мне просто жаль его разукрашенное лицо, и это мой способ его поддержать.

С кино нам не очень везет. Мы попадаем на нашумевшую «Барби». Лев не в восторге, но при этом никак не комментирует и не выказывает недовольство, кроме гримасы, появившейся на пару секунд, когда кассир сообщила о ближайших сеансах. Он оплачивает нам билеты, не давая мне заплатить за себя самой. У нас не свидание, а вообще-то дружеская встреча!

Попкорн и ужасно сладкая газировка прилагались к билетам, и там мне тоже не удалось внести свой вклад. Спорить уже не стала. В конце концов, условия я обозначила. Если Лев считает нужным поступить так, то пожалуйста.

В какой-то момент мы теряем суть фильма. «Барби» явно нам не по вкусу, даже Райан Гослинг не спасает ситуацию, и мы, тихо перешептываясь в почти пустом кинозале, отпускаем шуточки о происходящем на экране. В полумраке, когда не видно синяков, я снова отмечаю, что Лев очень даже симпатичный, и отчетливо понимаю, почему он мне сразу понравился еще тогда, на спортплощадке. Он типичный капитан команды, такие обычно на главных ролях во всех ромкомах. Только я не вписываюсь ни в одну категорию из всех, с которыми обычно эти капитаны остаются в финале: ни в королев бала, ни в серых мышек, старающихся лишний раз никому не попадаться на глаза.

После сеанса, с которого мы выходим, держась за животы, потому что те болят от смеха, Лев везет меня домой, прикрываясь тем, что ездить с таксистами небезопасно. На самом деле, как он позже сознается, ему просто хотелось подольше побыть со мной, потому что «ты веселая и с тобой кайфово». Мы опять болтаем обо всем и ни о чем одновременно. Я рассказываю о теннисе и о том, как мечтаю пройти отбор, Лев уверяет, что при должном упорстве все возможно, и пускается в длинный рассказ о своей баскетбольной карьере.

– …В общем, мой первый день в клубе начался с драки. Но я понятия не имел, что это девушка нашего капитана. Она сама познакомилась со мной, потом еще этот пирог, который она приготовила для меня по-соседски. Там столько сигналов от нее было, что я воспользовался, – смеется Лев искренне, и я улыбаюсь вместе с ним.

– Сейчас тоже подрался по той же причине? – Моя улыбка быстро превращается в нервную, когда я вижу, как Лева напрягается. Он не говорит ни слова, но я отчетливо понимаю, что от вечера останется неприятный осадок. И вот черт меня дернул за язык!

Молчание затягивается. Я понимаю, что попала в цель, только вот Лев мне ничего не расскажет. Или он уже сказал своей реакцией слишком много. На него пускает слюни половина девчонок из универа, но при этом он не крутит шашни с каждой из них. Единственная, кто повторно мелькает в его окружении – я. Еще и цветы эти. Стал бы он дарить их просто так, если бы думал о другой?

Не может быть.

Меня бросает в холодный пот. Пальцы впиваются в бедра до боли. Осознание прошибает сильно и болезненно. Я тяжело сглатываю, поворачиваясь ко Льву лицом. Он паркуется возле моего дома, не глушит двигатель.

– Это Дема сделал?

Лев шумно выдыхает. Убирает руки с руля и сжимает их в кулаки. Подбирает слова, но я уже и так все знаю. Увидела больше, чем нужно было.

В голове один вопрос – зачем Демьяну это? Что такого нас могло связать, что он решил подраться? Вряд ли наше соглашение настолько для него значимо. Тем более мы договорились, что на время «обучения» никого другого не будет.

– Не бери в голову. Парням иногда надо выпускать пар. – Пожимает плечами, будто ничего страшного не произошло.

– А что мне надо, вы не хотели спросить, прежде чем решать за моей спиной? – хмурюсь. Злость хлещет волнами, я не знаю, на кого бешусь больше – на Льва, который возомнил себя героем-любовником моего романа без моего ведома, или на Демьяна, поступки которого для меня загадка.

– Алиса…

– Спасибо за кино, – рявкаю и пулей вылетаю из машины. Правду мне Лев не скажет, а нелепые оправдания я слышать не хочу. Он вообще странно немногословный.

Иду к дому, руки трясутся от гнева. За спиной визжат шины – Лев срывается с места и уносится прочь. А я замираю на месте. Если зайду в дом, то с ума сойду без ответов и накручу себя до такого состояния, что к понедельнику не разберусь. Значит, надо попытаться получить их в другом месте.

Резко сворачиваю вбок и спешу к дому Демьяна. В его комнате горит свет, а возле гаража припаркована его машина. Он дома один, судя по темноте в других окнах. Взбегаю по ступенькам и тарабаню в дверь изо всех сил. Злость никуда не девается, а наоборот, растет, потому что открывать Дема не торопится.

– Открывай же, ну! – Колочу в дверь двумя руками и не сразу слышу, как щелкает замок.

– Что стряслось? – хмуро спрашивает Демьян, привалившись к дверному косяку. Я не вижу его лица, на глаза натянут капюшон мешковатого худи. Только подбородок, заросший щетиной, и ссадину на губе. – Если у тебя не пожар или потоп, то давай в другой раз, я сейчас не в настроении разговаривать.

– Чего? Не в настроении? Ты совсем охренел? – кричу и, толкнув его в грудь, вхожу в дом. Дема шипит от боли, но далеко не уходит. Скрещивает руки на груди, стоя в паре шагов. Я не вижу его глаз, но чувствую тяжесть взгляда. Хочется поежиться, потому что по плечам бежит холодок. – Какого черта ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью и избивать тех, кто оказывает мне знаки внимания, а? – я воинственно наступаю. Демьян не уходит, героически принимает очередной толчок в грудь и морщится. Что с ним вообще происходит? – Я тебе доверилась, а ты… ты! Да у меня даже слов нет! Как ты мог, а? – с очередным толчком он задевает пяткой кроссовок и теряет равновесие. Дема неуклюже перебирает ногами, но все же удерживает себя в вертикальном положении. Резко махнув руками, выпрямляется. Капюшон слетает с головы, и мы оба замираем, испуганно уставившись друг на друга.

Твою мать.

Демьян выглядит в сотню раз хуже, чем Лев. По всему лицу ссадины, бровь разбита, вокруг глаза фиолетовое пятно. На губе сочится ранка.

– Все сказала? – спрашивает озлобленно.

Растерянно киваю, не зная, что еще добавить. Все слова мгновенно улетучиваются.

– Тогда уходи.

– Нет, – мне хватает смелости произнести одно крохотное слово.

Я на самом деле не хочу уходить. Теперь я понимаю, что весь этот день вел меня к Демьяну. Саныч со своей лекцией о страдании, Лев с не-свиданием и шокирующим открытием. Мой эмоциональный всплеск, который теперь прошел, оставил оглушающую пустоту, в которой я медленно замерзаю. Кусочки пазла сложились в целую картину, только сюжет мне до сих пор недоступен.

– Алиса, я тебя услышал. Ответить мне тебе нечего, поэтому уходи.

– Ты дурак, или да? – Хмурюсь, делая шаг к нему. Дема предусмотрительно отступает, но я теперь безоружна. Он упирается в стену, и я сокращаю расстояние между нами. Цепляю край толстовки и поднимаю вверх. Боже! У него не бока, а сплошные синие пятна. Неудивительно теперь, что он в универ не ходит. С такими травмами даже лежать проблематично. – Дем, что с тобой случилось? – В носу щиплет, я не замечаю, как начинаю плакать. Вот только же злилась на Измайлова, а теперь переживаю, все ли с ним в порядке. Тяжело быть женщиной. – Расскажи, пожалуйста.

– Дверь на замок закрой, – бросает, не глянув на меня, и, развернувшись, бредет в сторону гостиной.

Глава 24. Демьян

Ползу в гостиную и падаю на диван. Сил хватает только на то, чтобы дышать и периодически делать себе чай. Сегодня я чувствую себя уже лучше, чем три дня назад, но тело так и болит.

Лев отомстил мне в тот же вечер. После того, как поцапались с Алиской, я пошел на пробежку. Недалеко, вокруг поселка, тут вечером тихо и почти безлюдно. Компания из четверых человек настигла меня на окраине, когда я уже собирался двигать назад. Они не задавали вопросов, просто отмудохали за пять минут, сначала уработав кулаками, а после добавив ногами. Попытки защититься оказались тщетными. Мордовороты ляпнули что-то напоследок и ушли, оставив меня истекать кровью на земле. Я кое-как добрался домой, по пути заметил, что придурки разбили телефон, пока колотили меня берцами. Связался с батей и попросил отмазать меня в универе, сообщил о нападении и том, что отлежусь несколько дней.

Я бы вообще никому не говорил, но пока он в командировке, я должен был появиться на нескольких встречах. В общем, не с моим лицом вести переговоры.

Заказал новый телефон, его, кстати, должны были сегодня доставить. Я только поэтому и пошел открывать. А там Лиска, взъерошенная, недовольная. С порога сыпала претензиями. Как узнала – понятия не имею. Видимо, «благородный» Лева ей обо всем рассказал. Не удивлюсь, если выставил все под невинным предлогом, вроде: все парни решают проблемы кулаками, чтобы вызвать сострадание. Он вообще мастерски втирается ко всем в доверие, а потом раскидывается ножами в спины тех, кто имел неосторожность сблизиться с ним.

– Ты показывался врачу? – тихо спрашивает Алиса, останавливаясь в дверях.

Я честно собирался с ней мириться. Думал, проветрю голову и упорядочу мысли, а потом пойду с красиво подобранными словами. Меня колотило неслабо. Я вообще не из тех, кто руки распускает. В детстве дрался, да, как и любой пацан, но отец меня быстро убедил решать проблемы мозгами. Короче, исправляться надо было в любом случае.

Не вышло.

Мириться с Алисой по телефону, которого у меня и нет – тоже не вариант. Я ушел в подполье и не планировал возвращаться в социум, пока с лица не сойдут синяки. Вайцеховская тоже не должна была ни о чем узнать, но и тут случился провал.

– Нет, – отвечаю на вполне себе мирный вопрос. – Они бы обратились в полицию, увидев побои, а мне эти проблемы ни к чему. Так все пройдет.

– А если трещина в ребре! Или сотрясение! – Она паникует. Ходит взад-вперед, машет руками и ведет внутренний диалог. Я наблюдаю за всем с полуулыбкой. Алиса на меня наезжать пришла, а я все равно рад, что она здесь. Соскучился.

Может, и по-козлиному поступил, когда не сказал сразу, что случилось, но мы это переживем. Если еще несколько часов назад я думал, что на этом все закончилось, то теперь уверен – мы со всем справимся.

– Меня просто хорошо поколотили. Голова не кружится, не тошнит. Дышу нормально. Жалоб нет, доктор Вайцеховская.

Алиса подходит ближе, осторожничает, как нашкодившая кошка, не знающая, приласкает хозяин или прогонит. Я смотрю на нее из-под полуопущенных век. Может, позже она и достанет меч, но сейчас явно сложила оружие, сжалившись.

Она останавливается у меня в ногах. Смотрит изучающе, морщится, натыкаясь на синяки и ссадины. Да, мне хорошо досталось, карта побоев впечатляющая. Отделали меня явно профи, чтобы мучился подольше. Ладонь Алисы опускается на мой лоб. Она прохладная, и я мычу от кайфа. Как в сорокаградусную жару войти в охлажденное кондиционером помещение.

– Ты горячий. – Хмурится и осматривается. – Где у вас градусник?

– Аптечка на кухне в угловом шкафу, – она собирается уйти, но я перехватываю ее ладонь и не отпускаю. – Алис, я нагрубил тебе тогда. Прости.

– А потом не отвечал. Мне было грустно.

– Прости, – повторяю, извиняясь за еще один косяк, и волевым усилием подаюсь вперед, отрываясь от мягкой спинки. – Не хотел показываться тебе в таком виде.

Она устало прикрывает глаза и шумно вздыхает. Вижу, как ей тяжело. Это я большую часть времени провел в беспамятстве. А Алиса жила в привычном ритме, только без меня.

Целую тыльную сторону ее ладони, а потом разворачиваю и оставляю поцелуй на внутренней. Вайцеховская качает головой и улыбается, а у меня в груди теплеет.

– Я все еще жду рассказа, как это произошло. – Ставит условие, но по глазам вижу, что простила.

– Нечего рассказывать. Я ударил Льва, он разобрался со мной своим способом. Все.

– И почему ты его ударил? – Не отступает, еще и интонации такие, будто с ребенком разговаривает.

– Не понравились его слова. Не бери в голову, ладно? – Алиса хмурится, я не мешаю мыслительному процессу и просто наблюдаю за ней.

– Получается, ты защищал меня? – Смотрит с вызовом, явно не настроенная легко переключаться с темы. Откуда она столько знает? Явно же этот ненормальный растрепал. – Я знаю, что это было из-за меня, не смей отрицать. Он что-то про меня сказал?

– Никто, кроме меня, этого не слышал, – спешу успокоить и легонько поглаживаю ее руку. Смысл уже скрывать, если Вайцеховская в курсе всего? Могла бы и не спрашивать вторую сторону. Алиса открывает рот, чтобы спросить что-то еще, но я ее прерываю. Хватит обмусоливать неприятную тему: – На этом подробности закончены. Иди за градусником, а? И одолжи свой телефон, я закажу еду.

– Ладно, мы закончим, но только из уважения к твоему состоянию, хотя у меня остались вопросы, – снисходительно заявляет Вайцеховская и угрожающе выставляет указательный палец. Не знала бы, сколько у меня синяков, наверняка сама бы оставила один. – И поесть я выберу сама. Ты опять закажешь пиццу, а тебе нужно что-то полезнее.

– Ну фильм я хотя бы могу выбрать? – Смеюсь Алисе вслед, наблюдая, как, плавно покачивая бедрами, она идет на кухню.

– Только что-нибудь нормальное, – отвечает с улыбкой, обернувшись в дверях.

Кажется, буря миновала.

Глава 25. Алиса

Между нами шаткое перемирие. Мы не виделись три дня, а по ощущениям минимум год – надо привыкать. Я верю Демьяну, его версия выглядит убедительнее. Хотя, конечно, тут нельзя говорить однозначно – Лев мне толком ничего не рассказал, я сама сыпала вопросами и требовала ответы.

Сегодня я больше не могу доставать Измайлова. Он уставший, ему и так досталось из-за меня, поэтому далеко планировать не буду – закажу еду, посмотрим фильм, как в старые добрые, я расскажу, что произошло на учебе, а после разойдемся.

Так и происходит, только Дема сам интересуется занятиями. А я примерная ученица – запоминала и записывала вообще все, хотя на самом деле старалась сосредоточиться на чем угодно, лишь бы в голову не лезли мысли о Демьяне и нашей ссоре.

На душе гадко. Я нарочно долго вожусь с аптечкой – вызвалась отнести градусник, чтобы мы его случайно не разбили, и привести себя в порядок. Дема все так же улыбается, когда наши взгляды встречаются, все так же шутит, стараясь меня рассмешить, а я… А я чувствую себя подлой предательницей из-за похода с Левой в кино. Демьян здесь страдал и ловил отходняки, мучаясь от боли во всем теле, а я хихикала в кинозале и думала, что все у нас со Львом могло бы получиться, если бы он не оказался козлом на той злосчастной вечеринке. Ка-пец!

Я отвратительнейший друг.

Правда, прятаться больше не могу. Деме уже и телефон привезли, и еду скоро доставят. Вообще ни одного варианта улизнуть незамеченной. Я бы сейчас с удовольствием оказалась в другой галактике, чтобы только не испытывать неловкость.

– Алис, ты там на дверцах катаешься, что ли? – кричит Демьян из гостиной, и именно в этот момент звонят в дверь.

– Я открою! – кричу, потому что любое промедление, и Дема поднимется с дивана и поковыляет в прихожую забирать заказ. Не хочу, чтобы он лишний раз напрягался.

Пулей пролетаю по гостиной, лишая Измайлова возможности меня рассмотреть. Он вообще весь вечер только и делает, что пялится. Не знай я его так долго, решила бы, что соскучился по мне и моему вниманию, хотя раньше мы спокойно переживали разлуку.

«Но раньше вы и не целовались», – язвит ни капли не добрый внутренний голос.

Это правда. Сейчас наше взаимодействие дальше пределов дружбы. Поцелуи, объятия – это все будоражит. Подумать только! Меня влечет к Демьяну на физическом уровне. Под пальцами ощущаются его сильные плечи, на коже появляются мурашки от фантомных прикосновений.

Замечталась.

Так нельзя.

Я, на самом деле, просто соскучилась по внимательному Деме. Никто другой не окружал меня такой заботой. Я расслабилась, поддалась порыву и придуманной магии, витающей в воздухе. У нас есть договор, и никто не собирается его нарушать.

Возвращаюсь в комнату и раскладываю еду на пуфике, который используется как подставка для ног. Он большой и в высоту как диван, мы привыкли эксплуатировать его под обеденный стол. Демьян набрасывается на суп, будто не ел несколько дней, а я медленно жую пасту и уплываю в кино.

Все правильно. Теперь правильно. Ощущается как надо. Мы обсуждаем дурацкие моменты в фильме, уничтожаем заказанную еду и громко смеемся над шутками друг друга. Так и должно быть. Это привычное поле, здесь можно не играть и не продумывать стратегии, а просто быть собой.

Дема, вопреки моему предложению помочь, уносит грязную посуду и пустые коробки в мусор. Не дает мне немного похозяйничать. Не то чтобы я горела желанием навести здесь порядок – просто хотела помочь, вряд ли Демьяну легко.

Фильм перевалил за середину, я почти лежу на плече Демы. Он не против, а у меня глаза слипаются. Как быть – ума не приложу. Надо, наверное, собираться и скорее уходить, пока не свернулась калачиком на диване, но я не могу найти в себе силы подняться. Уйти – тем более. Как вообще его оставить, когда он в таком состоянии?

Чувство вины зудит в затылке. И когда я отделаюсь от идиотских мыслей, что если бы я не пошла в кино со Львом, с Демой бы ничего не случилось? Уже случилось три дня назад! Да, из-за меня. Формально из-за меня. Я не просила Демьяна заступаться. Да я вообще не в курсе была, что обо мне говорят. Но он вступился, и я ему благодарна. А еще я люблю его как друга, поэтому не могу уйти прямо сейчас.

За размышлениями и самобичеванием я не замечаю, как ладонь Демы некоторое время поглаживает мою коленку. Он еле двигает рукой, чтобы не помешать мне смотреть фильм. Ага, конечно, посмотришь тут. Теперь я только и могу, что думать о его пальцах, поглаживающих меня через джинсы.

Это ужасно и прекрасно одновременно!

Мы не прекращали наши занятия, но это было до ссоры, а значит, в другой вселенной, доступ в которую, как я думала, закрыт.

– Дем… – шепчу, когда его ладонь поднимается чуть выше и уже ласкает внутреннюю сторону моего бедра. Приятно, по телу мурашки размером со слонов бегут, и я жмурюсь. Эмоции шкалят.

– Чш-ш-ш… у нас и так был пробел в три дня, – хмыкает Демьян, ни на мгновение не отвлекаясь от телевизора.

Его рука ползет выше. Я в джинсах, но даже они не мешают надавить между ног. Боже, я сгорю сейчас. Ерзаю на месте и кусаю губы. Демьян усмехается. Да ему нравится это издевательство!

– Ты..

– Тише, Лис. Тебе понравится, только расслабься.

Ага, расслабишься тут! Трение такое сильное, что я чувствую разливающуюся между бедер влагу. Я не сниму джинсы, пока не доберусь до дома.

– Я думала, мы… ох, – всхлипываю, когда он усиливает давление. Меня бросает в жар, голова кружится. Так интимно еще никто, до него, меня не трогал. Щеки горят невыносимо, пора лед прикладывать.

– Давай, малышка, прекращай думать, о чем не надо.

Пуговица на джинсах расстегивается под ловкими пальцами, я облизываю губы в волнительном предвкушении. С Демьяном не страшно.

Я верю ему, и этого достаточно.

Глава 26. Алиса

Я забываю о кино, поворачиваю голову к Демьяну. Он тоже не смотрит на экран – следит за мной. Столкновение взглядов похоже на взрыв сверхновой. Я тянусь к его лицу и осторожно касаюсь верхней губы. Это не поцелуй, просто касание – у Демы ведь губа разбита, – но от него ток разбегается по всему телу.

Дема, кажется, не дышит. Он настолько очарован происходящим, что забывает о базовых потребностях организма. Опускаю взгляд, потому что смотреть на его лицо – слишком. Я не готова, мы чересчур резко стартанули. Глаза упираются в пах, где уже все твердо. Я краснею так густо, что меня вряд ли можно отличить от помидора. Мне не стыдно, просто непривычно.

– Алис, – зовет Демьян, и я, как слепой котенок, веду головой на звук.

Измайлов тепло улыбается и кивает на мои бедра. Боже! Я стиснула ноги, зажав его ладонь. Я даже не поняла, как это произошло. Жмурюсь и глубоко дышу. Дема большим пальцем поглаживает мою ногу под джинсами.

– Если ты не готова, просто скажи, – шепчет искуситель. Как вообще можно быть к такому готовой? У меня все тело дрожит, а каждое прикосновение запускает новую мурашечную волну.

Я готова сейчас как никогда. Мне хочется зайти дальше, и хочется этого именно с Демой. Ни с кем другим я не могу представить секс, а с ним теперь только эти картинки мелькают перед глазами. Меня влечет к Демьяну на физическом уровне, глупо отрицать притяжение тел. Я возбуждаюсь от его взглядов и рук, мне нравится, как он меня трогает, как целует, как смотрит. А еще во мне растет потребность отдавать. Я столько эмоций получаю от Демьяна, что ими хочется делиться. Ими нужно делиться, иначе я взорвусь от переизбытка энергии.

– Я готова, – произношу хрипло, облизываю губы, которые жжет от недостатка поцелуев. – Просто не хочу быть пассивным участником процесса, – выпаливаю, не дав себе времени на сомнения, и кладу ладонь поверх его члена.

– Я не совсем в той кондиции, – посмеивается Дема, но мою руку не убирает, позволяет исследовать.

Наверное, будь я приличной девочкой, должна была сгореть со стыда, но вместо этого ощущаю новый прилив возбуждения. Между ног уже не просто влажно, там потоп. Сердце стучит в ушах, я дышу через раз.

– А так и не скажешь, – улыбаюсь и сжимаю член чуть сильнее. Мне нравится чувствовать его, осторожно веду вверх и вниз.

– Хочешь сверху?

– Хочу тебя. – Улыбаюсь и снова касаюсь его губ. Осторожничаю, Демьяну сейчас не до поцелуев.

Хотя у него, похоже, другое мнение. Он налетает на меня с сумасшедшим напором. Врывается языком в рот и кружит, задевая то небо, то язык, то зубы. Я мычу, не успевая за ним.

Пальцы уже сдвигают в сторону мои трусики и размазывают влагу. Дема улыбается и ласкает меня там, то надавливая, то плавно скользя. Наш тесный контакт окончательно оказывается за рамками приличий, но меня это только радует. Невозможно было придумать момент идеальнее.

Сейчас я точно понимаю, что верю Демьяну. Верю во всем безоговорочно. Он самый близкий из всех, ему не страшно открыться, потому что он не предаст. Никогда не предавал.

Лизнув его язык, отстраняюсь. Дема толкает меня на диван и медленно стягивает джинсы, целуя бедра и колени. Мышцы напрягаются от нежных прикосновений. Низ живота наливается тяжестью и призывно ноет.

Я сажусь почти сразу же, как оказываюсь без штанов. Демьян вопросительно выгибает бровь. Ох, не смотри так, мне в любой момент может не хватить смелости. Я безумная, да, пру как танк порой. Это все спортивная карьера, научившая не отступать. Здесь руководствуюсь тем же принципом – лучше выжать на максимум, чем потом жалеть, что сэкономил силы и остался на втором месте.

Аккуратно надавливаю на плечи Демы, вынуждая его занять привычную позу, в которой он провел половину вечера. С какой-то невиданной смелостью седлаю его бедра. Ладонями веду по шее. Руки Демьяна тут же сжимают мои бедра. В его прикосновениях столько страсти, что мы уже искрим.

– Я адски тебя хочу. – Его улыбка похожа на дьявольскую. От такой у девочек подкашиваются коленки, и я прекрасно понимаю, почему однокурсницы не могут устоять перед очарованием Измайлова. Он склоняет голову набок и рассматривает меня без доли стеснения. Так, будто я полностью принадлежу ему сейчас. – Ты шикарно смотришься на мне.

– Пошляк. – Смеюсь, интуитивно толкаясь бедрами вперед и задевая твердый член, которому тесно в штанах.

– Это ты меня соблазнила.

– Ты против?

– Мне все нравится.

Его пальцы снова оказываются в моих трусиках. Он толкается одним внутрь. Я, прикусив нижнюю губу, сосредотачиваюсь на ощущениях внизу. Медленное движение вперед-назад. Прикрываю глаза и запрокидываю голову, уплывая от новых ощущений.

– Дема-а-а-а, это слишком хорошо. – Едва не всхлипываю, когда он ускоряется.

Это больше, чем приятно. Каждая моя клеточка наполняется похотью. Я хочу трогать, сжимать, гладить, целовать. Я хочу продлить эту агонию, поэтому целую его висок, щеку, сползаю к мочке уха, прикусывая ее и оттягивая. Боже, отдавать, принимая, невозможный кайф.

Внизу пошло хлюпает. Я возбуждена до предела. По венам ток бежит вместо крови. Двигаю бедрами навстречу его пальцу. Еще, еще, еще. Вот так, да. Теперь все правильно, в нужном темпе, с нужной силой.

Мне перестает хватать воздуха, я задыхаюсь, и мою душу будто выталкивает из тела гигантским цунами. Ноги трясутся, я не контролирую это движение, по всему телу будто судороги бегут, одновременно с которыми приходят легкость и освобождение. А еще накатывает слабость. Я падаю на грудь Демьяна. Он поглаживает мою спину свободной рукой, пока второй медленно кружит вокруг клитора, продолжая эйфорию.

– Спасибо, – шепчу ему в шею и облизываю немного солоноватую кожу языком.

Я все еще полулежу на нем. Дема нежно водит руками по спине и волосам, будто намеренно баюкает. Мое тело ватное, я не нахожу в себе сил даже подняться. Сейчас это кажется невозможным. Хочется вот так вот лежать, миловаться и болтать обо всякой ерунде, забив на фильм, суть которого мы давным-давно упустили.

– Как ты? – спрашивает так же тихо. Мы словно боимся нарушить волшебство момента, поэтому шепчем.

– Потрясающе, – говорю, затаив дыхание. И правда лучше не сказать. Мне настолько понравилось, что я в шоке! Веду указательным пальцем по его груди, толстовка мешает, я бы сняла ее с превеликим удовольствием.

Демьян шипит от боли, и я подскакиваю. Вот дурочка! Разлеглась на нем, а там синяки и ссадины. Похоть совсем мозги отключила. Дема дергает меня обратно на себя, не давая встать, мы снова вспыхиваем, готовые к борьбе.

– Извини, я забылась. – Киваю на его грудь. Теперь вообще боюсь его трогать.

– Все в порядке. Немного больно, но пройдет.

Большие горячие ладони снова скользят по моим бедрам, напоминая, какое безумие творилось еще пару минут назад. Я млела от его пальцев и почти скакала на них! А теперь не знаю, куда себя деть. Между ног все еще упирается стояк, но Дема не говорит и слова на этот счет.

Кусаю губы, давая себе несколько секунд на размышление. Да или нет? Всегда да. Сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал – мантра моей жизни.

Снова накрываю рукой его член, сжимая чуть сильнее, чем делала до этого. Во второй раз появляется уверенность. Я уже знаю, что делаю, и хорошо помню реакцию.

– Что ты задумала, Алиса? – цедит сквозь зубы, пока взгляд мечет молнии.

– Продолжить.

Демьян смеется. Он берет мою ладонь в свою и целует пальцы.

– Хватит с тебя на сегодня, амазонка.

Глава 27. Демьян

– Нет. – Летит мне в спину, когда я поднимаюсь за толстовкой.

Алиса распласталась на диване, растрепанная и счастливая. И непробиваемо уверенная.

– Что?

– С меня не хватит. – Она облизывает губы и приподнимается на локтях. Смотрит с вызовом. Откуда только в ней взялось столько развязности и похоти?

Дышу часто. Грудная клетка ходуном ходит, а каждый вдох становится только больнее. Надо было все же смотаться в частную клинику, чтобы исключить трещины в ребрах. И как ее в таком состоянии девственности лишать? Да уж. Алиса сама пришла, а я теперь бегаю как неудачник.

– Лис…

– Дема, я хочу тебя.

От того, как она это произносит, член твердеет вмиг. Я тоже ее хочу, адски сильно, но не уверен, что сегодня смогу сдержаться. Я не в том состоянии, чтобы заботиться о ком-то еще. И уж точно не подхожу на роль дефлоратора для романтичных особ вроде Алиски. Это она только кажется своей в доску, а на самом деле настоящая девочка, которую радуют все эти милые мимимишности.

– Ты играешь с огнем.

– И, видимо, проигрываю.

– Нет, ты охереть с каким отрывом выигрываешь. – Тру глаза. Шиплю от боли, задевая синяк, и мысленно ругаюсь. Я ее даже поцеловать нормально не могу, куда там трахаться.

– Тогда в чем дело?

– Во мне, блин! Я же говорю, что сегодня не в том состоянии. – Психую. Взмахиваю руками и морщусь от боли. Я не привык быть в чем-то ограниченным, поэтому уже третий день страдаю из-за своих резких порывов. – Вот!

– Когда ты запихивал в меня свои пальцы, тебя ничего не смущало. – Алиса закатывает глаза.

Шантажистка хренова.

– Я буду грубым.

– Ты никогда не бываешь со мной грубым.

– Тебе придется двигаться.

– Я готова. В конце концов, я же сама хотела учиться. Вот, будет практическое занятие.

– Я не отпущу, если передумаешь.

– На то и расчет. Боже, Демьян, хватит ломаться! Я устала тебя кадрить! – смеется Вайцеховская.

Подхожу к книжному шкафу, достаю Драйзера, открываю и беру презерватив. Странное место для заначки, но эту книгу вообще никто и никогда не трогает, вот и прижилось.

– Добро пожаловать в мир парней. И это я еще быстро согласился.

– Пипец.

Падаю обратно на диван, стягиваю штаны, оставаясь в одних боксерах. Смотрю на Алису. Она расслаблена на максимум. Улыбается мне, ведет ножкой по моему бедру.

– Иди сюда, – наконец сдаюсь.

Вайцеховская забирается на мои ноги, седлает, и я с восхищением ее рассматриваю. Она вся складная и нереально красивая. Спортивное подтянутое тело, тонкая талия, которую я бесстыдно сжимаю руками, маленькая аккуратная грудь.

И все это сейчас мое.

Веду носом от ложбинки меж грудей к шее, прикусываю кожу. Алиса мычит от удовольствия, запрокидывает голову, открывая мне больше пространства для ласк.

В груди зудит. Ощущение неправильности происходящего не покидает.

Я хочу Алису сильнее, чем кого-либо и когда-либо хотел. Она вот уже три года самая желанная. Вайцеховская давно мне сдалась – я не встречаю никакого сопротивления, изучая руками и губами ее тело. Приветливые стоны усиливают жар, несущийся по венам.

Алиса медленно и уверенно перекачивает в меня жизнь. Я не чувствую боли в ребрах – концентрируюсь на ощущениях Лиски, они гораздо интереснее.

Мы накаляемся до предела. Ее порхающие прикосновения к моим плечам, шее затылку доводят меня до исступления. Я издеваюсь над ней – терзаю ртом грудь, сжимаю кожу на ягодицах.

Как оторвать себя от нее? Немыслимо.

К черту все. Будь что будет. Я слишком долго ждал, и это сомнение перед финальным шагом вполне нормально. Но я не позволю ему взять над собой верх.

Отстраняюсь. Мы тяжело дышим, будто пробежали марафон. Воздух тяжелый и горячий, Алиса со свистом выдыхает. Она дрожит то ли от холода, то ли от возбуждения. Смотрит на меня пьяно, ошалело улыбается. Очерчивает пальцем контур губ, осторожно обходя рану.

Тянусь к презервативу и поднимаю его, зажав двумя пальцами.

– Ты уверена?

Алиса смотрит на меня, затем на пакетик и кивает. Выхватывает его из рук и раскрывает упаковку.

– Более чем. – Сползает с моих ног и сама раздевается, отправляя одежду и белье на пол.

Эта девчонка смелее меня в сотню раз, будто она собирается лишать меня невинности, а не я ее. Хотя, может, в этом и дело? Терять легче, чем забирать.

Избавившись от жалких остатков одежды снова тяну Алису на себя. Она разглядывает меня с интересом. Щеки давно порозовели от легкого смущения. Лиска довольно облизывается, а после широко улыбается.

– Это восхищение? – интересуюсь со смешком.

– Да, у тебя красивый член.

– Это самый необычный комплимент из всех, которые я когда-либо получал.

Алиса не спешит сокращать между нами расстояние. Не помогают даже мои руки, опутавшиеся вокруг ее талии. Целую низ ее живота, кусаю бедренную косточку. Всю бы ее сожрал.

– Смелее, малышка, – подмигиваю ей. Мну грудь и сжимаю пальцами соски, возвращая нам обоим нужный градус возбуждения, который потерялся за разговорами. – Мне взять все в свои руки или попробуешь сама? – хриплю ей в шею, усадив Алису на свои колени. Сползаю ниже, чтобы нам обоим было удобнее.

– С-сама, – голос дрожит. Я тоже резонирую. Все еще не верю, что мы это делаем.

– Окей. Если что-то не понравится, говори. И если чего-то захочешь, тоже… не молчи.

Я вот, например, хочу ее всю. Мы еще толком не начали, а я уже знаю, что не отдам Алису никому и никогда. Обратного пути не будет. Точка невозврата давно уже пройдена, и все, что произойдет сейчас, лишь подтвердит мои намерения в отношении нее.

– Демочка, поцелуй меня пожалуйста, – едва не хнычет, и я не могу отказать.

Впиваюсь в ее губы, пока она медленно опускается на мой член.

Как же охеренно в ней.

Сдохнуть от кайфа можно.

Мычу в ее рот, который почти трахаю языком. Хоть где-то могу действовать без тормозов. Целую глубоко. Сжимаю волосы на затылке, не давая отстраниться.

– Это лучшее, что со мной случалось. – Ненадолго отрываюсь от ее губ, чтобы впиться в них с новой силой.

Алиса неуверенно ерзает, привыкая к новым ощущениям. Помогаю ей, приподнимаю руками ее бедра и плавно опускаю на себя. Она стонет и сжимает меня внутри почти до боли.

– Чш-ш-ш, потерпи, малышка, только первый раз такой. – Обещаю, сцеловывая крохотные слезинки, сиротливо сбегающие по ее щекам. – Расслабься.

Лиска часто-часто кивает, передавая мне инициативу. Хватает меня за плечи и жмурится. Целую ее везде, где дотягиваются губы. Глажу спину, живот, бедра, успокаивая. Я хочу, чтобы ей понравилось, чтобы она знала, что мы в любой момент можем остановиться.

Рвет на части от эмоций. Это нереально хорошо. Я готов сгореть в эту же секунду. Я хочу так каждый день. Мне нужно все, что может дать Алиса.

Снова нахожу ее губы. Они немного искусанные, припухшие от моих наглых поцелуев и радостно меня встречающие. Алиса обхватывает мое лицо, и первая скользит языком по губам, пока я плавно двигаюсь.

В голове медленно образуется вакуум. Я чувствую ее везде. Как зажимается, как расслабляется, принимая меня, как отчаянно целует, позволяя мне делать вообще все со своим телом.

Напряжение заводит еще сильнее, сердце стучит в ушах, за шумом я едва слышу Алискины стоны, каждый из которых как выстрел в упор. Она сегодня очень податливая. И впервые полностью моя.

Не думал, что лишать ее девственности будет так охренительно. Я кайфую от каждого нашего движения, от всего, что делает и не делает Алиса. От того, как она позволяет брать себя. Я хочу быстрее, резче, но в угоду Лиске этого не делаю, и меня ведет от самого факта, что мы подстраиваемся друг под друга, желая отдавать сильнее, чем получать.

Наш первый секс становится лучшим из всех, что у меня когда-либо были. Подгоняя себя к оргазму, ускоряюсь. Алиска сладко всхлипывает, но я не даю ей закрыться – целую, расслабляя, скольжу языком по небу и втягиваю в свой рот ее нижнюю губу.

Держу крепко – она почти висит на моих руках, пока я кончаю в презерватив, а после осторожно укладываю Алису на свою грудь. Глажу волосы, немного влажную спину и почти баюкаю ее.

– Как ты? – Целую в макушку. Вопрос меня преследует. Больше всего я боюсь, что сделал что-то не так.

Алиса размеренно дышит, а я варварски хочу утащить ее в свою кровать и, укрыв нас обоих одеялом, отключиться до утра. Вряд ли она мне, конечно, позволит, но помечтать можно.

– Я… хорошо. Было немного больно, но терпимо.

– В следующий раз больно не будет, – обещаю, крепко обнимая.

– Давай поговорим об этом не сегодня. – Приподнимается, улыбаясь. – Сейчас я хочу какао и в душ. Пустишь в свой?

Вовремя прикусываю язык, едва не ляпнув, что могу даже составить компанию. Алиса вымоталась. Мы оба уставшие от затянувшегося вечера, в котором были и разборки, и страсть, и даже лучший секс.

– Конечно. Пойдем, дам тебе полотенце.

Глава 28. Алиса

Мой первый секс был целую неделю назад. Семь дней прошло с того момента, как мы с Демой были близки.

Не могу сказать, что это было вау. Было странно и немного больно. На следующий день боль была такая сильная, что мы сорвались в частную клинику.

Он ждал меня в машине, пока я слушала наставления врача, который рекомендовал мне в течение пяти дней половой покой, потому что габариты партнера оказались для меня немного великоваты.

Да и мы, честно признаться, переусердствовали с напором. Так что, снова оказавшись в машине, я не могла смотреть на Демьяна. Не винила его ни в чем, даже поблагодарила за то, что носится со мной. Мы пообедали фастфудом, за это время стало еще более неловко.

Я не знала, как вести себя с Демой дальше. Со стороны мы выглядели как парочка, нам даже сделали комплимент, сказав, что потрясающе смотримся вместе. На мероприятиях, куда мы таскаемся из-за родителей, на нас часто смотрят с восхищением.

Мы отшутились, но оба напряглись, позволив напряжению между нами сгуститься.

Всю неделю мы виделись редко. Больше переписывались. Так проще. Можно было не скрываться и нести всякую ерунду, а когда разговор сильно напрягал – каждый просто выходил из сети.

На учебе Дема появился только в среду, когда с лица сошли синяки. Нам удавалось поболтать только в перерывах между занятиями. После я уезжала на соревнования – каждый день после пар у меня игра. Этот марафон продлится почти четыре недели, и нужно оставаться максимально сосредоточенной, если я хочу победить.

Пятница – адский день. Меня отчитывает дипломный руководитель за то, что не подготовила материалы, я едва не опаздываю на матч из-за диких пробок на дороге.

В начале второго сета на моей любимой ракетке рвется леска. Мне выдают новую ракетку. Она хорошо ложится в руку, но я не привыкла к ней, поэтому следующие два сета проигрываю. Это давит. Сегодня один из сложнейших матчей, потому что с этой соперницей мы каждый год боремся за золото. В позапрошлом году выиграла она, в прошлом я.

На нашей игре полные трибуны. Все смотрят, поддерживают, я чувствую волнение болельщиков даже на корте. У самой поджилки трясутся в перерывах.

Тренер отчитывает, указывает на ошибки и дает советы, как от них избавиться.

А я не могу. Мне все кажется, что из-за дурацкой ракетки я играю не правой, а левой рукой. Тяжело собраться. Мозг отказывается принимать новые условия и бойкотирует выигрыш.

Четвертый сет начинается волнительно. Если я не выиграю его, то о победе можно забыть, как и о первом месте. На универсиаде все просто – круговая система, по которой все играют со всеми. Так что сейчас либо возможность завоевать золото, либо… лузер. Мотивация, конечно, так себе, но зарядить себя по-другому я просто не способна.

На табло

30: 0

Не в мою пользу.

Стираю со лба пот и иду на подачу. Сердце колотится как сумасшедшее. Две попытки – два шанса отыграться и наконец сравнять счет. Трибуны уже давно разделились на два лагеря. Мои громче, и слава богу. Я, правда, давно научилась от них абстрагироваться, но поддержка всегда приятна.

Краем глаза ловлю движение в первом ряду. Там обычно места забронированы – вид лучше.

В груди все топит теплом. Дема. Пришел на мой матч.

Улыбка сразу же растягивается от уха до уха.

Он видит, что я его заметила. Улыбается мне и грозит кулаком. Никаких поражений, я поняла. Киваю, беру три мяча, два кладу в карманы, а один набиваю о корт.

Отскок хороший. Полный порядок. Я готова.

Чувствую поддержку Демьяна даже на расстоянии. Он будто передает мне всю энергию, необходимую для победы. Она смешивается с адреналином, который шкалит всякий раз во время соревнований. Свисток, и я подаю, зарабатывая первые пятнадцать очков в четвертом сете.

Это самый длинный матч, который когда-либо у меня был. Три с половиной адских часа заканчиваются феерично. Мы боремся до последнего. Народ поддерживает, эти, кажется, вообще не устали за нами наблюдать. Если кто-то удивится, что мы стонем всякий раз, отбивая мяч, пусть попробует побегать все это время по площадке.

Розыгрыши становятся только длиннее, будто мы совсем не устали. Пятый сет изводит нас обеих. Мы не уверенно идем к победе, а ползем к ней. Рвение не убавляется, но силы на исходе.

Так всегда в равном матче. Силы примерно одинаковы, техника тоже. И тогда к победе ведет воля. Только она показывает, насколько спортсмен достоин быть первым.

С финальным свистком я радостно кричу на весь стадион. Выиграла. Отстояла.

Меня поддерживают все. Хлопают, а я не верю своим глазам. Все мне. Заслужила.

После приветствия бегу к тренеру. Он хвалит в своем фирменном стиле, после которого понимаешь, что не доработала и надо пахать еще больше.

Меня окружают какие-то люди, задают вопросы. Я рассеянно отвечаю. Мозги не соображают. Ноги еле держат. Мне бы попить воды и присесть куда-нибудь, а я стою, киваю и улыбаюсь. Все понимают, что позади важный матч, и стремятся поддержать.

Когда из толпы меня вытягивают сильные руки, я без раздумий висну на них. Только один человек может быть настолько наглым и бессовестным. Висну на шее Демы и счастливо верещу. Демьян кружит меня в воздухе, продлевая эйфорию. Я смеюсь и обнимаю его крепче.

– Я победила! Победила! – кричу изо всех сил.

Измайлов тоже улыбается. Рад за меня как за себя.

– Поздравляю, чемпионка, – сегодня даже не поправляю его. Пусть буду чемпионкой, я заслужила.

Мы зависаем на несколько секунд, глядя друг другу в глаза. На адреналине сердце колотится как сумасшедшее. Пульс стучит в ушах и висках. Сладость победы туманит разум, а открывшееся второе дыхание подбрасывает сил.

Не знаю, что мною движет, но я приникаю к его губам и развязно целую. Недолго, но так, чтобы можно было ощутить всю гамму эмоций. Соскучилась. Мы не целовались неделю. Не до этого было совсем. А я уже привыкла к этим жадным губам, да и день какой-то особенный. Победитель получает все, и я только что вычеркнула один пункт из своего победного списка.

Нам кто-то свистит, некоторые просто улюлюкают, поддерживая настроение, а особо смелые предлагают снять номер, и я показываю им средний палец.

– А как же «никто не должен знать, что между нами что-то есть»? – хрипло интересуется Дема, опуская меня на землю, но не переставая обнимать.

– Мы не будем им рассказывать, так что не узнают. – Пожимаю плечами, и мы с Демьяном заливисто смеемся.

Глава 29. Алиса

Вылетаю из раздевалки так быстро, как только могу. На самом деле, я провозилась почти полчаса, потому что намочила под душем волосы и сушила их местным феном, который больше похож на слабенькую тепловую пушку. Потом еще собирала форму, подкрашивала глаза и губы… В общем, испытывала терпение Демьяна на прочность как могла.

Измайлов ждет меня в холле. Копошится в телефоне и ничего вокруг не замечает. Спешу к нему. Тут пусто, мои шаги разносятся эхом, так что приходится замедлиться, чтобы не раздражать саму себя созданным шумом.

Подхожу ближе, но Демьяна я совершенно не интересую – он залипает в игрушке, отключившись от реальности. Тихо кашляю, привлекая к себе внимание, и тут же об этом жалею, потому что Дема недоволен.

– Извини, я немного задержалась, – выпаливаю первое, что вертится на языке, когда мы встречаемся взглядами. Ну кто вообще в здравом уме будет спокойно ждать девушку полчаса, пока она собирается?

На месте Демьяна я бы уже уехала, оставив горе-меня на волю таксистов, хотя мне и лестно, что он дождался.

– Я даже не заметил. – Пожимает плечами и, поднявшись, забирает мою тренировочную сумку. Она персикового цвета, выдает принадлежность девчонке, но Дему это ни капли не смущает. Интересно, его вообще реально смутить или у парней эта функция напрочь отсутствует? – Проигрывал матч, – он показывает телефон и улыбается. Заблокировав экран, прячет гаджет в карман куртки.

– Потому что победитель должен быть только один, – смеюсь в ответ, пока мы идем к машине.

Демьян обнимает мои плечи, я кладу руку на его поясницу. Жест привычный, но теперь отзывается россыпью мурашек. Кусаю губы, гадая, почему после первого секса стала острее реагировать на Дему. Потому что знаю, что он может делать с моим телом? Знаю, как хорошо может быть? Или потому что хочу еще? Может быть, во мне до сих пор плещется адреналин победы, который ищет выход, и самый банальный способ его удовлетворить – это близость?

– Садись, победитель. – Дема открывает передо мной дверь, и я быстро оказываюсь в салоне. Здесь свежо и пахнет Измайловым – его парфюмом и им самим.

Демьян кладет мою сумку в багажник, но отойти не успевает – к нему подходят ребята. Слежу за ними через зеркало заднего вида. Баскетболисты. Здороваются, улыбаются. Я не слышу их разговор, дверцы закрыты, только вижу, как парни рады друг друга видеть. Они что-то спрашивают, Дема неоднозначно ведет головой и, попрощавшись, наконец садится в машину.

– Тебя куда-то позвали?

Сегодня же пятница, начало выходных, поэтому не удивлюсь, если ребята решили собраться. Они часто так делают, Демьян иногда пропадал на все выходные, потому что веселился с сокомандниками. В груди неприятно царапает от мысли, что придется его отпустить. Я же видела, как загорелся его взгляд, Дема скучает по друзьям, время их общения существенно сократилось, потому что Измайлов не ходит на тренировки.

– Нас. Хочешь в боулинг?

Что-то мне подсказывает, что если я откажусь, он тоже не поедет. Просто останется со мной, хотя мы ничего толком не спланировали. У меня родители дома, у Демы… понятия не имею.

– Хочу. – улыбаюсь во все пока еще тридцать два. Демьян выдыхает с облегчением. Я все сделала правильно. Ему нужно это время, а мне вообще ничего не стоит провести пару часов в боулинге.

– Супер, тогда поехали. Ребята тоже едут туда. – Он быстро набирает сообщение:

Мы приедем.

Мы. Звучит как пара. Я слишком много об этом думаю в последнее время. И это уже немного напрягает. Демьян ведет себя так же, как и всегда. Он ровно настолько же заботливый и внимательный, каким был до интима. А я накрутила себя до каких-то невозможных пределов. Еще и правила сама нарушила. Хорошо, что Дема после этого не отказался от моего предложения. Если бы сделал это, я бы рыдала в раздевалке.

– А когда ты планируешь возвращаться на тренировки? – спрашиваю, лишь бы отвлечься от мыслей, а то они начали идти не в то русло. Я еду веселиться с другом и его компанией, а не страдать по сама не знаю чему. У меня все хорошо, у Демы тоже. Он ведь со всем согласился, значит, мне не в чем себя упрекнуть.

Воздух в машине стремительно тяжелеет. Каждый новый вдох дается с трудом. Я по незнанию ступила на опасную дорожку. Демьян напрягается, сжимает руль почти до скрипа. Вены на руках вздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию.

– Никогда.

– Что? Почему? – Сажусь лицом к Деме. Ремень давит, и я сжимаю его рукой. Так лучше. И есть за что схватиться, чтобы успокоить нервы.

– Меня отстранили от турнира. Так что теперь я только учусь и работаю, дел и так полно.

Хмурюсь. Демьян отвечает на вопросы спокойно, но тон обманчиво-вежливый. Что же случилось?

– Не жалеешь?

– Нет. Если тренеру важнее прогнуться под козла, который свалит в Штаты через полгода, то пожалуйста, – выпаливает в сердцах, а я едва не подпрыгиваю от удивления.

– Тебя из-за Льва отстранили?

Боже. Если это правда, я просто не переживу. Это ведь я во всем виновата. Дема, заступившись за меня, неосознанно вырыл яму себе. И что у Льва за руки такие длиннющие, раз до тренера дотянулся и убедил его выгнать Демьяна? Неужели один новый игрок оказался ценнее, чем негласный лидер, который все это время вел за собой команду?

– Не забивай себе голову, лады? Радуйся своей победе.

Я бы и радовалась, только она теперь горчит. Я ведь знаю, как Дема любит баскетбол. Это он делает вид, что его не волнует ничего, а на самом деле еще как беспокоит. Баскетбол – большая часть его жизни, и она не должна так резко заканчиваться.

Глава 30. Алиса

Мы паркуемся в дальнем конце стоянки. Парковка битком. Здесь большой центр развлечений, а вечер пятницы – популярное время для отдыха. Дема мысленно далеко отсюда, я касаюсь его плеча, несильно сжимая. Он поворачивается сразу же, но взгляд фокусируется долго. Я уже жалею, что подняла болезненную тему. Глажу его щеку, Демьян ластится как кот. Перехватывает мое предплечье и, подняв рукав, целует запястье.

В следующее мгновение я уже сижу у него на руках, обнимаю плечи. Дема головой прижимается к моей груди. Мы молчим, я вывожу пальцами узоры на его коротко стриженом затылке, Демьян ровно дышит, взяв небольшую передышку.

Я чувствую – что-то не так. Зудящее ощущение не дает покоя. Интуиция вопит, что надо докопаться до сути. Я столько раз получала поддержку от Демы, что настало время сделать ответный жест. Не потому что надо, а потому что я искренне хочу ему помочь.

– Дем, что у тебя происходит? – спрашиваю вкрадчиво, словно ступаю по минному полю, где любое неверное движение закончится летально.

– Ты ведь знаешь. – Отзывается вроде бы легко, но язык тела транслирует обратное. – Все нормально, я просто привыкаю к новым реалиям.

– Тебе правда не жаль? – Повторяю вопрос снова, потому что мне важно знать наверняка. Да, я имею в виду нас, но спросить напрямую мне не хватает смелости. Проблемы у Демьяна начались из-за меня, я бы, наверное, жалела, если бы из моей жизни вылетали фундаментальные кирпичики.

– Ни секунды, – качает головой. – Я ведь уже отвечал.

– Это был проверочный, – улыбаюсь. – Если я могу чем-то помочь…

– Отсосешь мне? – вдруг поднимает голову и смотрит в мои глаза. Я так стремительно краснею, что не сразу замечаю, как ползут вверх уголки его губ. – Это поможет.

– Дурак, – фыркаю и бью кулаком по его груди. – Я пока не готова к таким экспериментам, тем более в машине.

– А к сексу в машине готова? – Дема сжимает мое бедро и скользит выше. Останавливается между ног и давит ребром ладони на шов джинсов.

– Ты… – Мне не хватает воздуха. Это слишком откровенно и чересчур приятно. Свожу бедра, но Демьян только усиливает давление. Голова кружится. Я поверить не могу, что все это происходит со мной. Дема соблазняет меня на парковке. Мы, конечно, в самом конце, но в любой момент здесь могут появиться люди.

– Мне нужно от тебя всего лишь одно слово, – порочно шепчет в мои губы. Жарко, мы гоняем воздух между ртами, обмениваясь рвущейся наружу похотью.

Молчу. Не думаю ни о чем. Только чувствую. Демьян усиливает нажим. Глухой стон оседает в горле. Мы по-прежнему не переходим ни к каким действиям. Выдерживаем паузу и доводим до критической точки напряжение. Я вижу, как темнеет взгляд Демы, как расширяются зрачки. Приятно быть этому причиной. Здесь нет никакого чувства вины – только возбуждение, потому что во мне Измайлов вызывает ровно такую же реакцию.

– Да, – говорю тихо. Как будто я могла ответить что-то другое.

Демьян наконец-то меня целует. Сразу глубоко, языком дразнит. Я обхватываю его губами и сосу. Может, к минету я пока и не готова, но небольшую тренировку провести вполне способна. Я больше чувствую, чем вижу его усмешку.

По венам бежит кипяток. Я бросаю куртку на сиденье, Дема тут же задирает вверх мою кофту, но не снимает, чтобы я не красовалась в окнах в одном белье. Целует грудь, поочередно вбирает в рот соски, прикусывает. Сладко шиплю от болезненного удовольствия, раздвигая сексуальные границы. Не думала, что мне понравится грубость, но сейчас она очень кстати. Спонтанный секс и не должен быть нежным, ну разве что чуть-чуть.

Улетаю от того, насколько феерично его язык ласкает грудь. Боже, я кончу только от этого. Еще немного, и все. Мне и секс не понадобится, если Дема продолжит в том же духе.

Он торопится, движения резкие, неосторожные. Расстегивает мои джинсы, помогает мне их стянуть, раздевается сам, спуская штаны и белье до колен, и усаживает меня на себя верхом.

Отодвигаемся на сиденье дальше, я уже сама целую Демьяна, заполняя паузы. Обхватываю ладонью член и веду вверх-вниз. Дема хрипло стонет, а у меня вмиг разлетаются мурашки по телу. Это слишком сексуально, мужские стоны очень красивые, а в исполнении Измайлова тем более.

Мы полулежим на водительском сиденье. Руки Демы мнут мою задницу, это тоже заводит. Для меня сейчас любое действие приравнивается к сводящему с ума. Когда он опускает меня на свой член, задерживаю дыхание, вспоминая, как больно было в первый раз, но ничего подобного нет. Наоборот, приятнее некуда.

Прячу лицо в изгибе его шеи и умираю от удовольствия. Так хорошо, что стоны сами собой рвутся изо рта, заполняя машину похотью.

– Да, Алиска, это лучшая помощь. – Целует меня в висок и медленно двигается. Это, наверное, больше для меня, чем для него. Дает мне время посмаковать ощущения, и я ловлю каждое, задыхаясь в наслаждении.

Двигаю бедрами, помогая ему. Мы сталкиваемся мокрыми шлепками, после которых все тяжелее себя контролировать.

Жар заполняет каждую клеточку, искры то и дело бегают под кожей. Мне так хорошо, что я перестаю осознавать, где нахожусь. Цепляюсь за плечи Демы сильнее, позволяя иметь себя в нужном ему темпе. Каждый толчок запускает какие-то необратимые процессы. Низ живота тянет, я сжимаю Демьяна внутри. Еще несколько резких ритмичных движений, и я улетаю. Тело сотрясает мелкая дрожь, внутри все пульсирует, а колени трясутся так, что я не могу пошевелиться.

Перед глазами вспышки. Тело легкое-легкое, почти невесомое. Нас мог кто-то увидеть? Плевать, если даже начнут снимать на камеры. Мне сейчас настолько кайфово, что я отключаюсь от реальности. Я обмякаю на груди Демы, но он не дает мне передышку – продолжает дальше вбиваться так же размашисто. С последними силами из груди вылетают стоны. Каждое движение ощущается острее, чем до оргазма. Я чувствую все – и то, насколько Демьян твердый, и то, какая мокрая я.

Целую его шею, хотя больше просто прижимаюсь к ней губами. Дема в несколько толчков доводит до оргазма и себя. Кончает в презерватив, и мы какое-то время просто лежим, выравнивая дыхание и нежно поглаживая друг друга.

– Поздравляю с первым оргазмом от секса, – посмеивается и целует меня в лоб.

– И тебя с первым моим оргазмом.

– Это честь.

– Выпишу тебе медаль. – Меня так размазало, что еще пара минут, и усну. Усталость после матча наложилась на расслабление после секса, и теперь я хочу просто лежать и ни о чем не думать. – Нас, наверное, уже заждались, – нехотя сползаю с Демы на холодное сиденье. Надеваю джинсы и расчесываю пальцами волосы, глядя в небольшое зеркальце в козырьке. Боже, по мне очень сильно видно, что я занималась сексом. Губы красные и немного пекут, взгляд шальной, а волосы растрепаны. В хвост их собрать, что ли.

– Да, но если передумала, можем поехать домой. – Дема тоже немного расслабился, даже улыбается, наблюдая за моими торопливыми и немного нервными сборами.

– Не передумала. Пошли.

Глава 31. Алиса

Когда мы приходим, игра уже идет вовсю. Ребята поделились на команды и соревнуются друг с другом. Здесь шумно – на фоне играет музыка, шары с грохотом сбивают кегли, а игроки бурно отмечают победу и обсуждают все на свете. Меня захватывает атмосфера всеобщего веселья, но я все равно не спешу отходить от Демы.

Мы держались за руки до самого входа, только на лестнице я отпустила Демьяна. Он никак не выказал недовольства – просто придержал для меня дверь, будто такие наши взаимоотношения само собой разумеющиеся. Я знаю, что сама придумала правила и что должна их соблюдать, но мы будто играем в какую-то игру, которая неведома нам обоим.

И сейчас, когда приходится улыбаться, оказавшись в кругу друзей Демы, я чувствую себя измотанной. Компания у него чудесная, я не в первый раз вижу ребят, но просто на них нет никаких сил. Я бы с удовольствием еще полчаса просидела в машине в обнимку с Измайловым. Но сейчас ему куда важнее побыть среди друзей, и я его в этом поддержу.

Нас отправляют в разные команды, на возражения Демьяна никто не обращает внимания. Девчонки сразу берут меня в оборот. Тут их почти столько же, сколько парней. От этого сразу становится легче. Мы почти не знакомы, но я вливаюсь в небольшой коллектив.

Не знаю, сколько по времени длится игра, но мы побеждаем с разгромным счетом. Танцы, чемпионский свист и кричалки – никакого шанса проигравшим сделать вид, что ничего не было. Меня заодно поздравляют и с победой в матче. Адреналин снова бежит под кожей. Сладкое чувство триумфа разливается по венам. Это невероятно. Всего лишь боулинг, а ощущение, словно Большой шлем взяла.

Парни еще продолжают мини-турнир, а мы с девчонками болеем за своих героев. Я кричу громче всех, когда Дема выбивает страйк. Одна из девочек, кажется, Леся, смотрит на меня с интересом. Переводит взгляд на Демьяна и опять возвращается ко мне. Неуютно, конечно, но я стараюсь об этом не думать. Мало ли, может, в своих мыслях витает, а мы просто случайно под руку попались.

Отхожу от нее подальше и несусь навстречу Демьяну. Мы отбиваем пять, поздравляю его с успешным раундом, он в этот раз единственный, кто сбил все кегли с первой попытки.

Парни тоже расслабляются, искренне поздравляют друга. Я в такие моменты не мешаю, юркаю за столик и тяну коктейль. Вижу, что Демьяну это все очень нужно. Соскучился он по спорту, но сам ни за что не пойдет проситься в команду. Подробностей конфликта я так и не добилась, из того, что успела сложить в голове – Лев настучал тренеру, что побитый нос – дело Деминых кулаков. Тренер выгнал Измайлова за драку, а Лев решил вдобавок поквитаться чужими руками.

Задумавшись, не сразу подмечаю, что рядом со мной сидит не Демьян. Леся легонько толкает меня плечом, привлекая внимание. Она красивая – стройная, но при этом с большой грудью. Рыжая, как лиса, волосы до талии лежат красивыми локонами. И глаза тоже лисьи – хитрые-хитрые.

– Ты хочешь дальше пройти? – спрашиваю, поворачиваясь к ней. Столы тут круглые, вокруг каждого большой диван с высокой спинкой, который прячет каждую компанию от других отдыхающих. Центр ожидаемо пустой, мало кто хочет туда все время тащиться. Даже мы с Демой сидим с краю. Правда, теперь на месте Измайлова Леся.

– Нет, я хочу у тебя кое-что спросить, – улыбается и робко отводит взгляд. – Ты только не злись, ладно? Я не какая-то там разлучница или типа того. Вы давно с Демьяном вместе?

Безалкогольный коктейль я втягиваю слишком резко. Он попадает не в то горло, и я кашляю, плотно зажимая рот ладонью, чтобы не забрызгать окружающих. Леся тут же спохватывается, кладет передо мной ворох салфеток и гладит по плечу, бормоча извинения. Отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи, и стараюсь ровно дышать.

Как ей вообще могло такое в голову прийти? Она всерьез думает, что мы с Демой пара? Хотя она, скорее всего, чья-то знакомая. Университетские в курсе, что у нас обоюдная френдзона.

«А еще секс-просвещение без обязательств», – язвит внутренний голос, которому я не поддаюсь.

Улыбаюсь Лесе и отодвигаю подальше коктейль. Пока я не готова к нему вернуться.

– Мы друзья, – произношу легко.

– Ой… вы просто… так близко друг к другу все время, что я подумала, будто вы парочка. – Леся ни капли не смущается. Я вижу, как загорается ее взгляд, а по лицу расползается хищная улыбка. Девочка вышла на охоту, и ее цель сейчас неудачно бросает шар, так что остается четыре кегли. – Скажу по секрету, – Леся наклоняется ко мне и шепчет на ухо. От ее сладко-фруктовых духов меня немного подташнивает. – Демьян мне о-о-о-очень понравился. Он такой секс! – Да она же почти облизывается, как кошка на сметану! – Тогда я познакомлюсь с ним поближе, если ты не против.

А я не знаю, против ли.

В сердце болезненно колет, будто в него ткнули тонкой длинной иголкой. Кусаю губы и смотрю на Дему, который и правда секс, когда чем-то увлечен. Глаза горят, его уже захватил азарт, но при этом Демьян держится так уверенно, что любой профи бы позавидовал.

Я знаю, что все это время он был только со мной. Мы пообещали друг другу – никого третьего. У нашего эксперимента нет срока, он может закончиться в любой момент. Я не хочу строить козни и спроваживать девушек подальше от него, хотя, честно признаться, Леся мне ни капельки не нравится именно из-за того, что положила глаз на Дему.

Я, кажется, во всем запуталась.

– Не против, – говорю, а сама мечтаю исчезнуть отсюда как можно скорее. До одури боюсь увидеть, как Демьян на нее клюнет.

– Кайф! – восторженно хлопает в ладоши Леся. – Пожелай мне удачи, детка!

– Ты справишься и без нее. – Сжимаю руку в кулак и поднимаю его, делая вид, что поддерживаю ее. Мне надо на воздух. Я не готова смотреть на подобное.

Ползу по диванчику. Сердце барабанит о грудную клетку. Я стараюсь смотреть вниз. Только не вокруг, чтобы случайно не наткнуться на Лесю и Дему. Она ведь может добиться своего. Девочек вообще сложно остановить, если они поставили себе цель.

Мне всего-то нужно пять минуточек. Потом я вернусь и все узнаю сразу же. Они либо будут флиртовать, либо нет. Какая-то часть меня… да кому я вру, вся я мечтаю, чтобы они были в разных углах. Мне физически плохо от того, что Демьян может выбрать ее. А Лесю несложно заметить – она яркая и очень красивая. И к слову, она единственная здесь в платье по фигуре. Ей, видимо, не сказали, куда мы идем. Либо она намеренно так оделась, чтобы точно быть самой заметной, хотя куда уж больше.

– Вот это встреча! – раздается над головой, и я, только-только поднявшись, падаю обратно на сиденье. Взгляд упирается в фирменные «Джордан», я скольжу снизу вверх. Джинсы, толстовка с баскетбольным принтом. Какого черта он тут забыл? – Ну привет, теннисистка.

Глава 32. Демьян

– Привет, – раздается сзади, а потом на мою спину опускается аккуратная женская ладошка. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Передо мной девчонка, самая разукрашенная сегодня, которая, видимо, шла на свидание, а не в боулинг. Платье короткое, не скрывающее фигуру, грудь почти навыкате. Девочка красивая, волосы огненно-рыжие. Она вся яркая. Большие губы густо обведены красной помадой. Одним словом, картинка. – Ты круто играешь. Может, покажешь мне пару приемов? – она намеренно толкает меня плечом и широко улыбается. Наверное, я бы когда-то на такое клюнул. Но не теперь.

Сейчас меня куда больше привлекает Алиса в огромной толстовке, одиноко сидящая за столиком. Меня размазывает каждый раз, когда я вижу ее горящий взгляд, стоит мне выбить страйк. Я, кажется, только поэтому их и выбиваю, подсаживаясь на вкусную реакцию Лиски. Перед глазами до сих пор наш спонтанный секс в машине. Я бы еще повторил прямо сейчас. Увел бы Вайцеховскую с этого праздника жизни и продолжил изучать губами ее тело.

Леся снова меня задевает, и я возвращаюсь в реальность. Часто моргаю, пытаясь сфокусироваться на девчонке. Получается не сразу. Мне не за что зацепиться, мой якорь сидит в пяти метрах, но к нему пока проход закрыт.

– Не раскрываю своих секретов. – Подмигиваю ей и даже улыбаюсь. Хочу отвернуться, но Леся обхватывает мое плечо и тянет к себе.

– Да ладно тебе вредничать. – Она взмахивает свободной рукой. Ногти у нее тоже яркие. Не девочка, а сплошной фейерверк красно-рыжего цвета. – Вряд ли тебя получится обыграть. Ты тут завсегдатай?

– Нет, иногда собираемся с ребятами. – Обычно мы выбираем пьянки, но иногда, когда хочется посидеть почти культурно, идем в боулинг. Что еще нужно молодым спортсменам? Азарт, жажда победы и состязания.

Леся хмурит брови и выпячивает губы. Взгляд плавно движется по залу, останавливается на мне. Она долго смотрит, задирает голову, чтобы увидеть мое лицо. Явно думает, что бы еще сказать, чтобы не заканчивать разговор. Знакомство со мной ей дается нелегко, потому что я никого не ищу. Может, в другой ситуации я бы оценил смелость и быстро перехватил инициативу. Сейчас меня не трогает. Леся скорее легкий раздражитель, на который приходится реагировать.

– Лесь, давай я облегчу тебе задачу. – Улыбаюсь и делаю шаг назад, когда она подается вперед. Мы неправильно друг друга поняли. Это не зеленый свет, а красный. Стоп. Дальше нельзя. – Я не ищу знакомств. Ты красивая, но я не заинтересован.

– Оу, неожиданно. – Она хлопает ресницами и растерянно оглядывается на Алису. Я тоже смотрю, и это оказывается очень зря. Какого хрена там происходит? Закипаю моментально. Нельзя таким быть. Меня рвет на части от одной только мысли, что Дьяконов опять вертится возле Лиски. И что он вообще тут забыл? – Алиса сказала, что ты свободен.

Чего?

В смысле свободен?

И с чего вдруг Алиса это сказала?

Показать ей, в каком месте я свободен?

Не даю мыслям разогнаться. Меня разрывает на месте. Скоро из ушей повалит пар. Ох, Алиса, что за подставы ты устраиваешь? Очевидно же, что после всего, что было в машине, я не стану бросаться в объятия другой. Я бы в твои еще миллион раз бросился.

Не хочу ее понимать. И не хочу думать, как поступил бы на ее месте. В том, что Леся спросила, вместе ли мы, уверен на все триста процентов.

Зачем ты отправила ее ко мне, Алиса?

– Я не отрицаю. Говорю же, не заинтересован.

Пока я заинтересован в том, чтобы надавать Вайцеховской по заднице.

– Все-таки вы с Алисой вместе, но поссорились? – не унимается Леся. – Хочешь, сделаем так, что она приревнует? – ее пальцы бегут вверх по моей груди, и я перехватываю их, когда они добираются до шеи. – Воу, полегче, красавчик. А то Алиса бросится защищать меня.

– Лесь, давай еще раз: мне неинтересно ничего из того, что ты можешь предложить. Найди кого-нибудь другого, – говорить спокойно стоит мне очень и очень дорого. Мыслями я уже рядом с Лиской, тело тоже рвется туда. Я готов стартануть в любую секунду, но зачем-то жду, когда Леся от меня окончательно отстанет. Проблемы нужно решать постепенно. Сначала отвязаться от одной девушки, чтобы она и не думала больше подходить. Потом – соблазнять другую и доказывать, что в ее прекрасной голове мыслей о других в принципе не должно существовать. – Надеюсь, мы друг друга услышали, – отпускаю ее руку и, развернувшись, иду к столу.

Лев, обойдя стол, садится рядом с Алисой. Да что здесь происходит? Дьяконов действует на меня, как красная тряпка на быка. Шаги резкие, мне остается всего пара, когда перед лицом вырастает Марк. Он у нас организатор всех движей, и то, что сейчас он на расстоянии вытянутой руки, потрясающе. Можно адресовать все вопросы ему.

– Какого… Марк? – начинаю совсем невежливо. Плевать на правила приличия, такими формулировками ответы получить легче. – Что он тут забыл?

Он тушуется. Отводит взгляд, но меня не отпускает, чтобы не сбежал. Мания у всех дебильная какая-то сегодня трогать меня. Не то чтобы я в целом был против, просто хочу, чтобы все эти прикосновения были от одного человека.

– Успокойся. – Легонько встряхивает меня. Сбрасываю его руки, но остаюсь на месте. Не надо меня трогать.

– Ну!

– Баранки гну! Хватит как телки ломаться. Вы нам оба в команде нужны, вот мы и решили, что если вы поговорите, то зароете топор войны, и ты вернешься в команду.

– Черт. – Закрываю рукой лицо. Придурки. Крутые, конечно, но все равно идиоты, которые лезут куда не надо. – Зарыть я хочу только его. И тебя немножко прикопать за компанию.

– Ян, хорош. Тренер его не выгонит, а ты нам сильно нужен. За неделю все пошло не так как планировали, никто собраться не может.

Верю каждому слову. Все постоянно стягивались вокруг меня. Не знаю, чем я им так нравился, но авторитет у меня был. А потом пришел Лев, которого вдруг посадили на пьедестал. Не то чтобы я рвался туда, место пустовало, нам нужна была звезда. Мы бы и играли дальше нормально, если бы у него язык был не как помело.

– У тренера есть мой номер.

– Лев, кстати, знал, что ты тут будешь, и все равно пришел. Хватит сиськи мять и цену себе набивать. Мы знаем, что ты охеренный. – Марк хлопает меня по плечу и улыбается. – Но слишком не охреневай. Все, пошли.

Я тоже улыбаюсь. Мне не свойственно оставлять конфликты на полпути. Может, мы и правда сможем прожить в одной команде до конца года?

Развить эту мысль не успеваю. Звонкий шлепок эхом разносится по залу.

– Да пошел ты! – ругается Алиса и, вскочив, задевает пару стаканов, которые со звоном катятся по столу, пока она сбегает из зала.

Глава 33. Алиса

Лев делает еще один шаг, но я опускаю ладонь на сиденье без зазрения совести.

– Это место занято. – Не хочу сидеть рядом с ним. Вообще видеть его не хочу после того, что он сделал с Демой.

– Да без проблем. – Пожимает плечами и, подняв пару ребят, обходит стол по кругу, садясь с другой стороны от меня. – Как турнир? Слышал, ты победила сегодня. Мои поздравления.

– Победила, – киваю, подтверждая. Не собираюсь его благодарить, может даже не ждать. Я изо всех сил хочу вцепиться ему в шею или выцарапать глаза. Конечно, не так кровожадно, но хотя бы парочку следов оставить, чтобы не думал, что все так легко может сойти с рук. – Зачем ты пришел?

– Ребята позвали, поэтому и пришел. Не рада меня видеть?

– Нет, – говорить правду Льву очень даже легко.

– Почему? – спрашивает, искренне удивляясь.

– Ты серьезно? Ты Дему избил, а потом сделал так, что его выгнали из команды!

– А, он уже нажаловался доброй хозяйке? – Лев держится расслабленно. Он будто знал, что все так будет, поэтому мои ответы не становятся для него открытием. Скорее, он подтверждает собственные ожидания.

– Не говори так о нем. Ты ничего о нас не знаешь. Мы близкие друзья, – шиплю разъяренно. Глубоко во мне сидит потребность защитить Дему вообще от всего, потому что ему и так много досталось, не хватало только гадостей за спиной.

– Насколько близкие? – Лев двигается ближе, я сползаю на край диванчика, но Дьяконов, обхватив своей лапищей мое бедро, тянет обратно. Шлепаю его по руке, и он тут же ее убирает, поднимая руки и давая понять, что ничего больше не собирался делать. Боже, я словно между двух огней – один – Дема, который о чем-то болтает с Лесей, пока та едва не виснет на нем. А второй – Лев, и он грозится спалить меня дотла.

– Это не твоего ума дело. Хватит меня провоцировать.

– А то что? Твой близкий друг снова врежет мне, как в прошлый раз?

– А то врежу я.

– Только после того, как будешь стонать подо мной. – Подмигивает и нагло ухмыляется. Бр-р-р. А ведь когда-то он мне понравился с первого взгляда. Ужас какой! Кто же знал, что внешность настолько обманчива.

– Лева, отвали от девочки и выпей с нами! – вмешивается в нашу перепалку Марк. Они с Демьяном хорошо общаются, я видела его пару раз дома у Измайловых.

– Да я и с Алисой могу. На брудершафт, – подмигивает мне и улыбается. – Наливай.

– Алиса на брудершафт не пьет.

– Боишься, что Ян приревнует? – Какая же дурацкая у них привычка Дему называть Яном.

– Боюсь, что меня стошнит.

Ну сколько можно-то ко мне цепляться? У меня заканчиваются колючки, которыми я отбиваюсь.

– Не припомню подобной реакции в прошлый раз. Или ты по сирым и убогим фанатеешь? – Кивает в сторону Демьяна.

Льву протягивают стакан. Я слежу за Измайловым. Боже, ну сколько можно-то с Лесей болтать? Я тут с ума сойду. И никуда не сбежишь. Не в туалете же мне прятаться! Пока я думаю, как бы технично отсюда свалить, Лев придвигается ближе и опускает руку на мое плечо. Тяжело и неприятно.

Он прижимает меня к себе и, наклонившись, шепчет, касаясь носом мочки уха:

– А давай сделку? – Горячее дыхание обжигает кожу, и я морщусь. Хочется отмыться, чтобы стереть все напоминания о Льве. – Поцелуй меня здесь и сейчас, и я верну твоего драгоценного Дему в команду.

– Чего? – перехожу на писк и пытаюсь встать, но Лев не дает и пошевелиться. Держит крепко. Как вообще можно было до такого додуматься? Я не разменная монета в играх парней. И как бы сильно я ни дорожила Демьяном, не стану этого делать. Я не испытываю к Дьяконову ни грамма симпатии.

Ребята, увидев, что мы перешептываемся, теряют всякий интерес. Тут такие парочки в каждом углу. Если кто-то кому-то понравился, обычно не мешают.

– Поцелуй меня. Сама. Взасос. И в понедельник он в команде.

– Нет.

– Подумай хорошо. Он вылетел из-за тебя. Благодаря тебе может вернуться, – напирает, попадая точно в цель.

Он ведь прав. Я все еще помню и все еще чувствую себя виноватой за то, что Деме пришлось вступиться за меня. Не целовалась бы тогда со Львом, ничего бы и не было. Как убедить себя в невиновности? Я ведь не просила защищать меня, но в затылке зудит чувство вины. Кусаю губы, тело каменеет, я теперь даже пошевелиться с трудом могу.

Разговор неприятный, склизкий. Мое лицо морщится от отвращения. В теле поднимается гнев, как разогревшаяся лава в жерле вулкана.

– Боишься растерять образ золотой девочки в его глазах? – давит Лев, злобно усмехаясь.

Терпение идет трещинами и взрывается. Хватает приподнятого уголка губ. Дьяконов играет нами, развлекаясь. Он медленно отпивает виски, который ребята притащили с собой. Его явно веселит происходящее.

– Давай, если понравится, продолжим. Тут есть випка.

– Да пошел ты! – Со всей силы влепляю ему пощечину. Рука горит.

Лев теряется, и я, пользуясь моментом, выскакиваю из-за стола. Плевать мне сейчас на Демьяна, на Дьяконова и на всю компанию баскетболистов и их девушек. Надо уносить ноги, потому что я не уверена, что Лев не пойдет за мной.

Схватив с вешалки куртку, сбегаю по лестнице. На ходу пытаюсь открыть приложение такси, не глядя в экран. Некогда. Сначала надо выйти на улицу, там можно затеряться на парковке или хотя бы сбежать к служебному входу.

Сердце клокочет в горле. Ужас холодит плечи и мешает трезво мыслить. Толкаю дверь. Боже, здесь лестница. У меня пелена перед глазами, я не вижу вообще ничего. Хоть бы не рухнуть и не сломать шею. Держась за перила, кое-как спускаюсь. Осматриваюсь. Куда идти-то?

Надо хотя бы немного успокоиться. Закрываю глаза и глубоко дышу. Один вздох. Второй. Третий.

Я все еще плохо себя контролирую. Тело напряжено, как у хищника перед прыжком. Я готова рвануть в любую секунду.

– Алиса! Стой! – гремит за спиной, и я, взвизгнув, срываюсь в противоположную от звука сторону.

Куда бегу? Понятия не имею! Кроссовки шлепают по лужам. Капли попадают на икры, джинсы мокнут, прилипая к коже. Главное не оборачиваться. Не смотреть назад, иначе замедлюсь.

– Да стой ты, блин! – Рука перехватывает меня поперек живота.

От резкого рывка весь воздух вылетает из груди. Меня тянет назад. Я пытаюсь отбиваться ногами, но луплю только пустоту перед собой.

– Алиса! – рявкает откуда-то сбоку и, развернувшись, я бью кулаком, куда придется. Без разницы, лишь бы попасть. Больно будет в любом случае, если достану до лица. – Лис, ты меня прибьешь! – Увернувшись, он перехватывает мой кулак и встряхивает за плечи. – Все, Алис, выдыхай, это я.

Хлопаю ресницами заторможенно. Мозг отказывается возвращаться из режима выживания. Сердце сейчас вылетит, от бешеного стука больно. Я рвано дышу. Мне после мини-кросса не хватает кислорода. Дымка перед глазами медленно растворяется, и за ней я вижу Дему.

Он перепуганный, наверное, так же, как и я, а может, и сильнее. Внимательно осматривает мое лицо. Убедившись, что в безопасности, я обмякаю в его руках. Все. Он здесь, со мной. Я слабачка, раз прячусь за его спину и не могу пойти ради него на какой-то поцелуй.

Слезы бегут по щекам. Я даже не сразу замечаю – Демьян стирает их пальцами. Их так много, что они льются по подбородку и шее.

– Алиса, ты потом расскажешь мне, что случилось. Сейчас, пожалуйста, перестань плакать. Все хорошо. Лев тебя не тронет.

От имени в голове что-то щелкает. Я обнимаю Дему, прижимаясь к его груди и реву навзрыд. Тело колотит, меня морозит.

– Демочка, прости меня. Прости. Прости, пожалуйста, я просто не могу. Прости меня, прости, – шепчу как умалишенная.

– Чш-ш-ш… – Он целует мои волосы, гладит, не переставая. – Что ты не можешь? Успокоиться? Поплачь, если надо.

– Нет, – всхлипываю и захожусь новыми рыданиями. Он такой прекрасный, а я… я его не заслуживаю. – Он сказал, что вернет тебя в команду, если я его поцелую, – произношу тихо, осознавая, какой это абсурд. – А я не смогла. Прости меня.

– Ты все сделала правильно, – его тон успокаивает. Дема всего лишь чуть-чуть сильнее меня сжимает. Покачивает немного из стороны в сторону, баюкая. – Тебе нельзя целоваться ни с кем, кроме меня. У нас договор, помнишь? – улыбается, и я тоже подхватываю эмоцию. – Так что все хорошо. Все, Алис. Не думай об этом. Ты молодец. И что врезала ему, тоже молодец.

– Рука до сих пор болит, – хмыкаю.

– Вот так. – Демьян растирает мои плечи. Нахожу в себе смелость поднять голову и посмотреть в его глаза. – А теперь иди в машину, – он достает из кармана ключи и вкладывает их в мою ладонь. – Помнишь, где она стоит? – киваю болванчиком, не до конца соображая, что задумал Дема. – Супер. Закройся изнутри и не открывай, пока я не приду, лады?

– А ты куда?

– Поговорю наверху и приду к тебе. – Он улыбается и выпускает меня из объятий, а я, наоборот, бросаюсь ему на шею. Хватаю футболку, сминая в кулаках, и истерично качаю головой.

– Нет. Демочка, не надо, пожалуйста. Пойдем со мной. Не ходи туда, – меня снова накрывает истерикой. – Пожалуйста, Дем. Не надо ни с кем драться. Ты же юрист! Тебя потом никуда не возьмут! – тону в отчаянии. Слезы снова бегут, не желая останавливаться.

– Я не буду никого бить, Алис. Просто поговорю. Честно. Веришь мне? – Он снова легонько встряхивает мои плечи.

Я верю ему. Верю, как никому другому.

– Ладно. – Киваю, сжимаю ключи сильнее.

– Иди, я подожду, пока ты сядешь в машину.

И он правда ждет. Я ползу. Все жду, что Демьян психанет и пойдет за мной. Но его выдержке можно только позавидовать. Вот кто может мыслить трезво, а я… даром что спортсменка. Распереживалась так, как будто все время росла комнатным цветочком.

Забираюсь на переднее сиденье и, заблокировав двери, гипнотизирую взглядом вход в боулинг, за которым скрылся Дема.

Глава 34. Алиса

Неделю спустя

– Не жалеешь, что не пошла с подружками? – спрашивает Демьян, когда я укладываюсь на его грудь.

Верчу в руках медаль, гипнотизируя мерцающую грань. Я первая, в этом не могло быть сомнений, но победа на городской универсиаде – только одна ступенька к заветной мечте.

Сегодня все пришли меня поддержать. Диана, которая наконец вынырнула из любви в реальный мир. Еся, ставшая третьей. Даже родители были на трибунах, папа, правда, поначалу был не слишком довольным, но быстро сменил гнев на милость, стоило мне завоевать золото. Дема выбил себе место в первом ряду и весь матч не сводил с меня взгляда. Я не видела, но чувствовала, как он смотрел.

В какой-то момент мне показалось, что я видела даже Льва, но после всего, что произошло на прошлой неделе, он обходит меня десятой дорогой, мы даже в университете не пересекаемся. Демьян так и не раскололся, о чем говорил с парнями. Он пришел без ссадин и стесанных кулаков, сдержав обещание ни с кем не драться, но подробностей не дал. Сказал лишь, что больше Дьяконов меня трогать не будет, и на этом закрыл тему.

Я пыталась выспросить, но Дема каждый раз уходил от ответа, так что проще оказалось оставить все попытки. Девочкам не нужно знать, о чем говорят между собой мужчины.

– Нет, не жалею. – Улыбнувшись, касаюсь его ладони. Пальцы тут же переплетаются, отзываясь теплыми вспышками в груди. Как вообще от такого можно добровольно отказаться?

Диана и Еся предлагали посидеть в кафе и отпраздновать победу, а Дема еще до матча звал в кино. И, конечно же, я выбрала не девчонок. Они загадочно поулыбались мне в раздевалке, сказав, что между мной и Измайловым уже точно не дружба, а я только отмахнулась.

За неделю мы стали осторожнее, заботливее друг к другу, что ли. Демьян везде меня провожал, встречал после игр, а я подкармливала его домашней едой и делала одну на двоих домашку, пока он работал с отцом. Мы научились сотрудничать, не требуя ничего взамен.

– Это хорошо. – Дема улыбается, накручивает мой локон на свой палец. Бесит этим ужасно, но сейчас я уступаю. – Но не забивай на подружек ради меня на постоянке.

– Ты в некотором роде тоже моя подружка, – смеюсь, а Демьян, наоборот, напрягается. Напряжение моментально разливается по комнате.

Веселое настроение после комедии в кинотеатре и вкусного ужина развеивается стремительно. От выпитого бокала шампанского разрастается головная боль. Я кусаю губы и дышу через раз. Боюсь пошевелиться.

Кажется, мы ступили на минное поле, где любой шаг рискует стать последним.

Я замираю. Думаю-думаю-думаю. Ляпнула ведь от балды, пошутить хотела, а получилось, что все испортила. Мы с Демой друзья с привилегиями, глупо это отрицать. Наш договор хоть и продолжает существовать, но мы все реже на него оглядываемся. Я не считаю, что он занимается со мной сексом только тогда, когда хочу я. Во взгляде Демьяна столько желания, что любые сомнения уходят на второй, третий, даже десятый план. Рядом с Измайловым я познаю новую часть себя, ту, которую принято оставлять за закрытыми дверями. Мне нравится изучать свое тело, узнавать его желания и удовлетворять потребности. Мне нравится, с каким интересом это делает Дема.

– Кстати, об этом, – начинает Демьян, пока мое сердце устремляется вниз.

Демьян

Хватит уже тянуть кота за причинное место. Ему, в конце концов, больно и неприятно. Я всю неделю думал, как показать Алисе, что я на нее смотрю совсем не по-дружески. Такое ощущение, что все вокруг уже давно поняли, что я влюбленный идиот, кроме той, в кого меня угораздило влюбиться.

После встречи с Дьяконовым в боулинге я в очередной раз убедился, что Алису буду защищать до последнего. Если мы не даем Льву покоя, то проще закрыть для себя баскетбол вообще. Тем более это последний год в университете, дальше я идти по спортивной дорожке не планирую. Можно сделать это немного раньше. Тренер, когда выгонял из команды, сказал, что зачет по физической культуре мне поставит в знак уважения и памяти о том, сколько хорошего я сделал для команды.

Жизнь круто меняется, и это происходит раньше, чем на руках оказывается диплом. И во время перемен и крутых виражей я не хочу потерять Алису, поэтому подбираю слова, чтобы четко, но осторожно все прояснить.

– Ты же не собираешься говорить, что все это время меня любил, и предлагать отношения? – спрашивает с усмешкой.

Черт.

И как теперь ей все это предложить?

Завожусь моментально. Разгон от душки до дьявола – пара неосторожно брошенных слов. Алиска напрягается моментально. Неужели боится? Только вот чего? Я думал, у нас все в шоколаде. Мы же, как парочка «Твикс», вечно вместе и не стесняемся признаться друг другу в том, что творится на душе. Хотя, может, я один так думал.

– Почему нет? Ты же осмелилась предложить мне секс, – стараюсь звучать как можно спокойнее, но в интонации проскальзывает злость и нетерпение. Может, я из Алисы не всю дурь вытрахал, и надо было перенести признание на пару сексов вперед?

– У меня планы, Дем, и в них не входит сидеть в этом городе, радостно встречать мужа с работы и рожать детей.

Я о таком сам еще не думал. Может, через пару-тройку лет. Но отказ Алисы ощущается предательством, как будто она пронзила мое сердце ножом, который я ей сам дал, чтобы защищаться от тех, кто намерен причинить ей боль.

– А парень в них входит? – спрашиваю с нажимом. Дай мне уже что-нибудь, за что можно зацепиться. – Гипотетически, – добавляю мягче, съезжая с опасной тропинки. Позавчера у нас был разговор о семье, Алиса расспрашивала меня, какую бы семью я хотел создать. И я рассказывал, думая, что мы с ней идем в правильном направлении. Девчонки же такие вопросы просто так не задают. Сегодня решил спросить я, но, кажется, попал в какую-то идиотскую ситуацию, из которой нет выхода.

– Не сейчас. – Алиса хмурится и, поднявшись, разворачивается, чтобы сесть лицом ко мне. – Я же в Испанию собираюсь, скоро приедут представители клуба. Мне об этом думать надо и готовиться к показательному матчу, а не выбирать, какое платье надеть на свидание.

На это мне даже предъявить нечего. Не злиться же на нее за то, что Алиса выбирает строить свою жизнь и карьеру. Она права по всем фронтам. А я… Я просто медленно обтекаю, потому что все мои планы идут псу под хвост.

– Предлагаешь нам притормозить? Тренер всегда говорил, что на соревнования надо идти немного злыми и недотраханными.

Она молчит. Думает о чем-то, что остается только в ее голове. Я хочу знать, что там происходит. Легонько тычу указательным пальцем в лоб Алисы. Она часто моргает, будто перезагружается, и улыбается широко, как всегда делает это со мной.

– Это, конечно, интересный вариант, но мне, как видишь, секс не мешал. Может, это на парней так влияет. – Алиса пожимает плечами и, воспользовавшись заминкой, перекидывает через меня ногу и садится сверху. Ладони упираются в мою грудь, под правой бахает сердце, готовое вылететь ей навстречу. – Я не хочу тормозить, Дем, ты еще не всему меня научил.

Алиса тянется к моим губам, запускает руки под футболку. Я реагирую на нее вполне понятно – ширинку распирает. Хочу ее с каждым днем, блин, сильнее. Даже сейчас готов облизать всю с головы до ног.

Но чем дальше мы заходим, тем сильнее я ощущаю себя предателем. И предаю я себя. Оказалось, ни черта не просто заниматься сексом с девушкой, но при этом не иметь никаких прав на нее. Я думал, Алиса поплывет так же, как и я. Ага, конечно. Ее влечет мир секса, а мир Демьяна Измайлова интересует не больше, чем раньше.

Останавливаю ее, стоит нашим ртам столкнуться. Запускаю руку в ее волосы и легонько сжимаю у затылка, отстраняя от себя. Алиса удивляется, пытается найти ответ на моем лице, но видит только желание, которое приходится сдерживать.

Ну не могу я так.

Глажу ее щеку. Меня разрывает изнутри. Сердце оголтело колотится. Я словно стою перед обрывом и никак не решусь прыгнуть. Мозгом понимаю, что надо сделать, так правильнее, я слишком заигрался.

– Мне нечему тебя учить, Алис, ты и так прекрасна, – выдавливаю из себя с тяжелым вздохом и аккуратно возвращаю Алису на кровать.

Поднимаюсь резко и отхожу к двери. Если она сейчас меня коснется, я пошлю все куда подальше и наброшусь на нее сам. Тело потряхивает как во время простуды. Мое лекарство сидит в метре от меня, но я добровольно отказываюсь от курса, потому что в моем случае поможет только взаимность.

– Дем, что происходит? – Алиса трет лицо ладонями и садится удобнее. – Ты сегодня какой-то странный.

– Пойдем на свидание, а? Можем прямо сейчас. Или завтра. Когда хочешь, в общем. – Ерошу волосы. Дышать тяжелее, на груди будто камень лежит. – Я тут понял, что трахаться без любви – отстой. Точнее, не так… Я взаимности хочу.

Алиса поджимает губы. Гипнотизирует меня взглядом, складывая мои слова в общую картинку и осознавая их смысл. Ее глаза округляются от удивления, я в этот момент дохну. Сказать, что она моя – дело одной секунды, убедить ее в этом – процесс гораздо более длительный. Я больше не хочу подковерных игр, ситуация с Дьяконовым окончательно меня в этом убедила. Либо со мной дальше по полной, либо… иных вариантов я ей не оставлю.

– То есть… ты… мы… Я не… – Растерянный взгляд мечется, Вайцеховская не может подобрать слова. Я тоже не могу, сраженный ее смущением.

Осторожно подхожу ближе. Присаживаюсь у кровати на корточки. В нос бьет запах Алискиных духов. Я как маньяк буду нюхать подушку полночи. Мы замолкаем на какое-то время. Тишина звенит в ушах. Рваное дыхание жаром стелется по коже.

– Алис. – Беру ее руки в свои. Она ледяная от волнения. Отогреваю пальцы, массируя, – Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Просто заниматься с тобой сексом и отпускать тебя в неизвестность не для меня, – целую запястье, от моих губ по ее коже расходятся мурашки. Лиска издает трепетный вздох. Вот, тоже чувствует. Значит, мы на правильном пути.

– Я же только что тебе рассказывала о своих планах, Дем. – Кусает губы и прижимает свои руки к груди, сцепляя их в замок. Она улыбается мне грустно, взгляд тускнеет. – Почему ты думаешь, что я готова их изменить? Если все сложится лучшим образом, я уеду. А ставить срок годности для отношений как-то нечестно, тебе не кажется?

В моей голове теперь каша. То есть она не против, но все портит ее заграничный клуб? Или Алиса даже не собирается об этом думать в виду обстоятельств? Мне срочно нужен способ влезть в ее голову, чтобы все-все-все там понять и разложить по нужным полочкам.

– Долго и счастливо тебя устроит? Я планирую так.

– Устроит, но я… не уверена, что у нас все получится. Мы же лучшие друзья, а теперь ты предлагаешь совсем другое, и я просто не понимаю, что мне делать и как себя вести, – бормочет без остановки, заламывает пальцы. Перехватываю ее руки и тяну Алису к себе. Хватит уже игр, мы переходим на реальный уровень.

– Ты главное влюбись в меня посильнее, малыш, а дальше я все сделаю сам.

Глава 35. Алиса

По-настоящему.

Никогда раньше не думала, что от одного предвкушения будет бросать в дрожь. Это все так странно и непривычно. Дема, мой Демьян, вдруг подобрался еще ближе. Я знаю, что мы слишком долго ходили по границе между дружбой и отношениями, балансировали как-то, отмахивались от тех, кто говорил, что у нас все слишком не дружески. Какая разница, что говорят, если мы знаем правду и нас она устраивает?

Волнуюсь страшно. Кажется, даже дышать забываю. Он приедет через пять минут. Сегодня наше первое свидание. И вроде бы я понимаю, что все эти переживания надуманные, а Дема вряд ли за пару часов станет другим, но не могу успокоиться. Все теперь видится в ином свете.

Я согласилась попробовать. Лучше ведь сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего не сделала, да? После нашего разговора я бы вряд ли смогла воспринимать Демьяна как близкого друга. Мы и так стояли на шатком мосту, и вместо того, чтобы упасть в бездну, я выбрала шагнуть на твердую землю.

В сотый, наверное, раз за последний час поправляю платье, оно из кашемира и прикрывает колени. Для поздней осени в самый раз. Демьян еще его не видел, я только вчера забрала. Жду, что он скажет. Вдруг не понравится, как выгляжу.

Измайлов как всегда пунктуальный. Сказал, что будет через пять минут, и уже подъезжает. Кружусь в прихожей, надеваю пальто, когда телефон звонит. Отвечаю, что уже бегу, и бросаю трубку. Нужно влезть в ботинки и завязать шарф так, чтобы не растрепать уложенные локоны.

Справляюсь я не блестяще, все-таки прижимаю волосы с левой стороны слишком сильно. Пытаюсь подправить руками, вроде бы получается. Пока суечусь, теряю счет времени. Перекидываю сумочку через плечо, запихиваю туда телефон. Все, я готова. Смотрю в зеркало. Выгляжу так, будто и правда на свидание собралась.

– Куда ты? – Мама выходит из гостиной прямо ко мне. Она вытирает руки полотенцем и осматривает меня серьезно. С того момента, как я выиграла городскую универсиаду, она сильно поверила в меня и в мою возможность подписать заграничный контракт, так что теперь внимательно следит за моим режимом.

– Гулять, – отвечаю уклончиво. – Дема предложил немножко отдохнуть, – пожимаю плечами. Ничего необычного. Измайлов и раньше часто меня куда-то увозил, маме ведь пока необязательно знать, что у нас с Демьяном все перешло на другой уровень. Сегодня я не готова к разговорам по душам.

– Ладно, но ты же помнишь, что завтра у тебя тренировка? – спрашивает строго, будто я сама этого не знаю. В самом деле, я с пятнадцати сама слежу за своим графиком и прекрасно с этим справляюсь. Что за странности?

– Конечно помню, мам. У меня завтра еще и пары. – Про грядущие зачеты, которые я планирую получить досрочно, молчу. Не то чтобы мама в таком случае не отпустила бы. Просто будет писать сообщения, а потом причитать. Не хочу ее тревожить. Она у меня классная, но суетливая. – Все, я побежала, – касаюсь своей щекой ее, не целую, чтобы не смазать макияж.

Открываю дверь и вылетаю на запредельной скорости, потому что и так задерживаюсь, но сходу влетаю в хорошо знакомую куртку.

– Столько счастья, и все в мои руки? Согласен, забираю. – Демьян обнимает меня одной рукой, сразу кладет ладонь на спину и прижимает сильнее. Не денусь я уже никуда, можно так сильно меня не держать. Мы улыбаемся вместе, какие-то ненормально довольные, будто оба в лотерею выиграли запредельную сумму. – Привет, – его прохладные губы прижимаются к моей щеке. – Это тебе, – поднимает выше руку, в которой потрясающая цветочная корзина с огромными нежно-розовыми розами. Выглядит фантастически.

– Спасибо, – улыбаюсь широко и открыто. Тоже обнимаю его и едва не пританцовываю на месте от восторга. Во мне так много солнечных эмоций, что они рвутся наружу. – Дема, это красотища, – забираю подарок и вдыхаю свежий цветочный аромат. Что-то на волшебном. – Сейчас я быстро поставлю и вернусь, – выбираюсь из его объятий и несусь обратно домой. Хорошо, что толком не отошли.

Распахиваю дверь. Мама все еще стоит в прихожей, будто подслушивает. Вот только мы не кричали, да и со слышимостью дома проблем нет. Наши взгляды встречаются, она странно смотрит на цветы и на меня. Теряюсь на мгновение от серьезности. Мама поджимает губы, настроения у нас кардинально отличаются.

– Милая, а ты не забыла мне кое-что рассказать? – интересуется недовольно, а я не понимаю причины столь резких перемен.

– Неа. Все потом. – Оставляю корзинку на тумбе. – Я побежала. Пока-пока. – отправляю ей воздушный поцелуй и как можно скорее выхожу из дома.

Не хочу сейчас отвечать на странные вопросы. Я и сама не знаю, что у нас с Демой. Это же первое свидание, и все будет зависеть от того, как оно пройдет. И я впервые не знаю, на что надеяться. Что все будет хорошо? Я тогда, наверное, буду очень и очень счастливой. Что нам не понравится? Тогда я расстроюсь, но, если в моей жизни случится Испания, я буду уезжать с легким сердцем.

Нет. Все. Нельзя сейчас думать об этом. Еще ничего толком не началось. Меня от одних цветов размазало, а я уже нам придумала расставание. Хватит. Пора просто пожить в моменте и не думать, к чему все это приведет.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Демьян, когда я совсем уж некультурно тащу его к машине, сбегая из родного дома.

– Ага, – уверенно киваю. Дема клацает сигналкой, открывает для меня дверцу, и я усаживаюсь в еще не остывший салон.

– Слушай, Лис. – Он садится, заводит машину, но не спешит трогаться. Поворачивается, и мое сердце застывает на пару секунд. Я, кажется, замечаю в Демьяне то, чего не видела раньше. Точнее, видела, но меня это не трогало, как его подругу. Он улыбается, и на щеке появляется едва-едва заметная ямочка, взгляд у Демы внимательный, он, кажется, подмечает вообще все. И сейчас он какой-то огромный, таких обычно называют шкафами. Нет, я знала это и раньше, да и девчонки, пускающие слюни на него, не давали забыть. Просто сейчас, когда я рядом с ним и когда понимаю, что все это вроде как мое, воспринимаю Измайлова по-новому, – а у тебя помада с собой?

– У тебя губы обветрились? – смеюсь, но быстро сдуваюсь, замечая пристальный взгляд на своих губах. – Да, я вроде кинула блеск. А что?

– Очень сильно хочу тебя поцеловать, – последнее слово Демьян выдыхает уже в мои губы.

Уворачиваюсь в последний момент, подставляя щеку. Сердце как оголтелое колотится. Я не могу вдохнуть. Губы мажут по щеке, следом слышится разочарованный вздох. А я не знаю, почему вдруг это сделала. Просто все как-то слишком. Я и так горю, как будто меня кто-то бензином облил, а тут еще и поцелуй.

– Прости, Дем, не уверена, что ты сможешь остановится. – Прячу за улыбкой сомнения. Не в Демьяне дело, а во мне. Я и раньше распалялась быстро в его руках, а что будет теперь, когда все эмоции шкалят еще сильнее? Погода явно нелетная для секса в машине. – Но обещаю, в конце все сладкие поцелуи твои.

– В конце? Ты издеваешься? – выдает с искренним удивлением и возмущением. – Я на такое не согласен.

– Я подумаю, что можно сделать, – говорю загадочно и сама еле-еле касаюсь его губ своими, оставляя совсем немного блеска, который тут же стираю большим пальцем с Деминого рта. – Давай отъедем от моего дома, пожалуйста, а то кажется, что мама скоро выбежит вслед за нами.

Глава 36. Алиса

Мы приезжаем на квест. Небольшое здание в центре города украшено неоновой вывеской и баннером – фотографиями актеров из разных игровых сценариев. Внутри темновато, но вполне уютно. Нас встречает администратор. Девушка улыбается и коротко рассказывает, где и что находится. Оставляем верхнюю одежду в гардеробе.

Я поправляю волосы, стоя перед большим зеркалом. Ловлю в отражении взгляд Демьяна. Он вообще, кажется, приклеился ко мне с тех пор, как мы вышли из машины. Лопатки горят все время.

– Вау, Алис. – Он смотрит пристально, я даже немного смущаюсь от подобного внимания.

Администратор умилительно вздыхает и, склонив набок голову, наблюдает за нами с улыбкой. Ну вот, мы уже фанатами обзавелись.

Демьян останавливается за моей спиной. Обнимает, положив ладонь на живот, и целует в шею. Хорошо, что я не надела каблуки, иначе сейчас не собрала бы себя, потому что ноги вмиг становятся ватными.

– Замри так, – прошу и тянусь за телефоном, а Деме только лишнее время дай меня облапать – он на все согласен. Делаю несколько кадров и прячу телефон обратно в сумочку. – Все, можешь отлипать, – смеюсь. Горячее дыхание щекочет кожу. Демьян просто дышит мной, и я расплываюсь от одной мысли об этом.

– Не могу, – шепчет порочно, так что приподнимаются волоски на шее. – У меня встал.

Мы одновременно прыскаем от смеха. Из уст Демьяна это звучит как комплимент. Я не видела его таким никогда. С той девушкой, с которой он встречался еще на первом курсе, у них все было… по-другому. Да, Измайлов был таким же заботливым и галантным, но сейчас он будто слетает с катушек и не боится в этом признаваться.

– Тогда тем более не липни, – шиплю на него.

– Не отходи далеко от меня. – Снова целует в шею и отпускает. Боже, меня бы саму кто на ногах удержал. Я вообще ничего не понимаю, а нам еще загадки разгадывать.

Нас провожают в комнату. Квест у нас по «Гарри Поттеру». Будем искать крестражи и побеждать зло. Мои знания кинолент далеки от идеальных, я, наверное, первые три части только в детстве засмотрела до дыр, остальные прошли мимо меня. Фанат ли Демьян саги о выжившем мальчике, я не знаю. В любом случае я не питаю иллюзий на счет нашей победы. Она будет при любом раскладе, но насколько самостоятельно мы справимся с загадками, неизвестно.

Внутри все… по-волшебному. Большой деревянный стол с кучей ящичков, картины с мониторами вместо полотен, на которых движутся маги. Шкаф с фолиантами, баночками разноцветных зелий. За стеклом праздничная мантия. Большая чаша с водой, над которой склянки с прозрачными жидкостями. Кажется, я припоминаю подобное, это слезы, которые хранят воспоминания.

В следующие два часа мы с головой уходим в тайны магического мира. Продумываем варианты, много ошибаемся, а когда даем правильные ответы, радуемся, будто выиграли чемпионат мира. Общее задание сближает нас еще сильнее. Я безоговорочно доверяю Демьяну и, когда приходится выполнить последнее задание, легко завязываю глаза и падаю в его руки.

Нас поздравляют с победой, вручают памятные магнитики и сбрасывают фотки. Оказывается, нас снимали, а я даже не замечала. Последний кадр, на котором мы с Демой крепко обнимаемся, попадает прямо в сердце. Сохраняю его в избранное, чтобы не потерять.

– Спасибо. Это было круто! – пищу от восторга и висну на шее Демьяна. Он позволяет, сегодня мне вообще все можно.

– Пожалуйста, – обнимает крепче. – Голодная? Я бы перекусил. Или можем взять навынос из кафешки, – он кивает в сторону французского ресторанчика. Я ни разу там не была, все никак не дошли с Дианой, но по отзывам место хорошее.

– У нас еще что-то в программе? – удивленно смотрю на него, а после мой телефон в очередной раз заходится трелью. Мне пришлось выключить звук, потому что мама звонила трижды и написала два сообщения с вопросом, когда я вернусь. И вот опять. Вздохнув, принимаю вызов и подношу телефон к уху. – Да, мам. Что-то случилось?

– Ты не отвечаешь мне, я волнуюсь.

– Мы были на квесте. Все в порядке, – этот пробудившийся интерес меня злит. Дема гладит мои плечи, успокаивая. Он, наверное, тоже удивлен. Выглядит как спланированная диверсия. Мы почти как те самые подружки, когда одна звонит второй, чтобы спасти с неудачного свидания. Вот только у меня все хорошо, и мне не требуется спасение. А немного свободы не помешало бы.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю. Мы еще хотели зайти в кафешку поесть. Мам, ты очень подозрительная. Все хорошо? – неудобно перед Демой. Мама моя в нем души не чает, на всех вечеринках нахваливает, а теперь ведет себя странно.

– Да. Просто не задерживайся, ладно? Тебе завтра в университет и на тренировку.

Как будто бы в первый раз!

Хочу прорычать в трубку, но только закрываю глаза и глубоко дышу. Я не буду ей это говорить, не сейчас, иначе поссоримся. Может, у нее случилось что-то, но она не успела рассказать до того, как я ушла? Нет, вряд ли. Я целый день дома, сегодня выходной. Если бы хотела, давно бы сказала все.

– Ладно. Целую, мам, – бросаю напоследок и отключаюсь. Хорошее настроение растворяется моментально, я даже не успеваю ухватиться за его хвост. Только растерянно смотрю по сторонам.

– Ну чего ты нос повесила? – Дема поддевает пальцем кончик моего замерзшего носа.

– Не знаю. Мама сама не своя. Когда я уходила, напомнила про тренировку, сейчас тоже. Еще сказала, чтобы я не задерживалась. Я ничего не понимаю, Дем. Она раньше не была такой.

– Может, волнуется за тебя? Когда там твой смотр?

– Через три недели.

– Тем более. Мой батя держал меня в ежовых рукавицах перед турнирами, – отзывается буднично. Виновато поджимаю губы. Я все еще не отпустила ситуацию до конца в отличие от Демьяна. – Предки наконец на твоей стороне, радуйся.

– Ладно, – соглашаюсь, вздыхая. – Она просто никогда так раньше не делала, выглядит как неуместный контроль.

– Забей. Всего три недели, и это закончится, – подмигивает мне и целует посреди улицы, наплевав на холод и прохожих, которые и так на нас смотрят. Я растворяюсь в нежных касаниях. Дема целует ласково, но ладони, что лежат на моих щеках и шее, держат крепко. Впускаю его язык, робко касаюсь. Под пальто все дрожит от предвкушения. Горячая волна плавно проплывает по телу и останавливается внизу живота. Как и вторая, и третья за ней. Я дышать забываю, уже сама целую, не замечая ничего вокруг. Еще, еще. Язык, губы, и по новой.

Демьян останавливается первым. Утыкается своим лбом в мой. Пар из наших ртов вырывается и, смешиваясь, растворяется в воздухе. Я глажу Демины щеки, он, прикрыв глаза, улыбается, смакуя ласку. Мы на каком-то запредельном уровне нежности. Как в сказке. Так не бывает, и я все жду подвоха, но его попросту нет.

– Пойдем, накормлю тебя чем-нибудь сладким. – Он переплетает наши пальцы и ведет в сторону кафе, где в больших витринных окнах призывно мигают огоньки.

Глава 37. Алиса

Третий день я хожу на пары одна. Третий день губы пекут от поцелуев, которыми Демьян награждает меня в машине, когда привозит в университет. Он не ходит, Сидоренко после защиты проектов предложил Деме пройти практику в прокуратуре, и Дема согласился. От такого не отказываются. Правда, был один минус – пришлось пожертвовать занятиями, потому что начать нужно незамедлительно.

Домашку я теперь стабильно делаю за двоих, еще и лекции пишу с особым усердием, чтобы Измайлов сильно не выпал из учебного процесса, хотя ему, кажется, все нипочем. Он из любой ситуации найдет выход. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Это точно про жизнь Демы. Он так восторженно воспринял приглашение, что мы даже не говорили о рисках – только о возможностях, которые откроются перед ним.

Сегодня закончил раньше, еду за тобой.

Перечитываю сообщение и улыбаюсь. У нас только третья пара закончилась, осталась последняя, но там физкультура, на которую я не хожу, потому что защищаю честь универа на городских соревнованиях.

Сегодня я без тренировки, поэтому радуюсь, что домой поеду не на автобусе, а в теплом салоне. Неожиданно похолодало, и провести дольше двух минут на улице, не отморозив себе какую-либо часть тела, невозможно. А уж ехать в автобусе, в котором каждые пять минут на остановках открываются три двери, и вовсе ужасно.

Складываю вещи в сумку. Полгруппы болеет, поэтому фоткаю домашнее задание со слайда и отправляю в общий чат.

Очередь в гардеробе бесконечная. Я успеваю взять в кафетерии стаканчик чая и выпить его, пока наконец доходит до меня. Протягиваю номерок, забираю свое пальто. Кутаюсь, как капуста. Шарф в три оборота, шапка, перчатки. Я не оставляю холоду ни единого шанса подобраться ко мне.

Выхожу на улицу. Какой же дубак! Обычно во время пары во дворе тишина, но я отчетливо слышу сбоку разговор. Кажется, кто-то даже ссорится. Любопытство меня до добра не доведет, и когда-то я точно получу. Осторожно крадусь. Ругаются парень с девушкой, это точно. И интонация какая-то подозрительно знакомая у парня.

– …Тебе это не мешало трахаться со мной раньше. Что сейчас не так? – Не знаю, как там себя чувствует девушка, но даже мне страшновато от этого тона.

– Да то, что меня поставили в помощь вашему тренеру! И я не знала, что ты студент. У тебя на лбу не написано.

– На члене посмотри! – Это же Лев! Боже! Вот это новости. А рядом с ним, кажется, наш новый преподаватель по физической культуре. Я мельком ее видела, когда она оформлялась. Вроде как пару недель у нас работает. Она пытается уйти, шагает в сторону, но Дьяконов останавливает ее, хватая за плечо. – Рит, стой. Подожди, – он виновато опускает голову. Дышит тяжело, а Маргарита Алексеевна замирает и смотрит на него выжидающе. – Херню сказал, но ты бесишь. – М-да, не умеет Лев с девушками общаться. Маргарита снова вырывается, толкает его в грудь, но куда ей до Дьяконова. Этот лось ее через плечо в легкую перекинет и утащит в свою пафосную тачку. – Давай так: ты перестаешь беситься и ждешь до вечера. Мы еще не закончили. Я все равно от тебя не отстану.

Слышу, как открывается дверь, кто-то тоже выходит. Из другого входа во двор идут студенты, цепляю их боковым зрением. Черт. Надо спасать ситуацию, пока она не переросла в катастрофу. Не знаю, кого я рвусь защитить – Маргариту Алексеевну, которая только осваивается здесь, или Льва. Он сам не свой. Мечется, как загнанный зверь. И хочет надавить, но не может. Со мной вот получалось, а тут… не выходит, сколько бы ни пытался.

– Давай ты перебесишься до вечера и поймешь, что тебе ничего не светит.

Их перепалка достойна жаркой сцены в фильме. После таких обычно целуются. Но я не даю этому случиться. Слишком громко топаю, спускаясь со ступенек в их сторону. Маргарита Алексеевна отмирает первой. Отталкивает Льва и отходит на несколько шагов. Здороваюсь с ней, кивнув. Она улыбается мне дергано и, спрятав дрожащие руки в карманы, скрывается за входной дверью.

Дьяконов приваливается к стене. Стоит, зажмурившись. Грудная клетка вздымается от тяжелого неровного дыхания. Мне сейчас даже жаль Льва. Хмуро оглядываю его. В принципе моя миссия выполнена, я могу уходить, необязательно здесь стоять, но я продолжаю, будто кто-то вознаградит меня за упорство.

– Спасибо, – мельком оглядев главный вход, благодарит Лев.

– Можешь не говорить, что все должно остаться втайне. Я не собираюсь никому рассказывать, – произношу уверенно. Я даже не уверена, что Деме расскажу обо всем. Хотя, может, и надо, чтобы навсегда закрыть между нами тему Дьяконова.

– Я теперь понимаю его, – Лев достает из кармана пачку сигарет, берет одну и, прикурив, глубоко затягивается. – Сука, любить – это так отстойно, – в три затяжки скуривает всю и тушит бычок подошвой. – Признаю, Алис, мудаком был в отношении тебя. И Измайлов вмазал мне за дело. Прости меня за все. – Оттолкнувшись от стены, Лев подходит ко мне.

Я слов не могу подобрать, у меня каша в голове. Лев тоже молчит. Наш зрительный контакт длится несколько секунд. До меня не сразу доходит, что Дьяконов ждет ответа. Киваю и растерянно моргаю. Хорошо, что словесного подтверждения не требуется – убедившись, что слова дошли до адресата, Лев почти бежит за Маргаритой Алексеевной.

Что сейчас произошло?

Тряхнув головой, сбрасываю оцепенение. До меня никому из присутствующих нет дела, поэтому я спешу на парковку, где меня уже ждет Демьян. Он мигает фарами дважды, привлекая внимание, и все напряжение, возникшее совсем недавно, вмиг испаряется.

Я спешу в машину. Сажусь на пассажирское впереди. Дема расслаблен. Он в брючном костюме, который ему чертовски идет. Еще этот галстук. Вроде затянут вокруг его шеи, а душит меня.

– Привет, красавчик, – тяну слова, улыбаясь.

– Я скучал. – Демьян, наклонившись, целует меня. Вздрагиваю от неожиданности.

В первый момент в голове пролетает мысль, что не стоит этого делать на университетской парковке, где нас легко могут заметить, а уже в следующий, когда наши языки дразнят друг друга влажными касаниями и моментально поднимают градус сексуального напряжения, я решаю, пусть горит все синим пламенем. Отвечаю со всей пылкостью, на которую способна. Мычу от удовольствия и сдаюсь, отдавая Деме инициативу. Когда его губы на моих, я не могу думать ни о чем другом, кроме их хозяина.

– Мы не доедем до дома, – смеется Демьян.

– Доедем. Жми на газ, – командую и, быстро чмокнув его, тянусь к ремню безопасности.

Глава 38. Демьян

Везу Алису к себе. С недавних пор я счастливый обладатель студии в центре города – подарок отца на день рождения. До праздника еще месяц, но, как сказал родитель, еще нужно квартиру привести в порядок, чтобы можно было переехать, если захочешь. И конечно я захотел. Так сильно захотел, что обустроил все за неделю, благо ремонт уже был.

Теперь у нас с Лиской есть место, где будем только мы. Без всяких незваных гостей и спонтанных возвращений родителей. Мы уже были тут, но проездом. Теперь у нас полноценный вечер для двоих. По пути заехали в магазин и докупили все необходимое. Понятия не имею, что нам нужно, доверил Алисе, она сориентировалась быстрее меня.

Сегодня я вообще ни капли не галантный и не романтичный. Соскучился жуть как. Отдохнуть хочу вместе с Вайцеховской, и потискать ее, конечно же.

На практике мозг выели чайной ложкой. Я будто верчусь в вечном колесе проблем. То одна. То вторая. То документы не подшиты, то дело нужно перешивать, то проверки. В общем, весело, но утомительно.

Мы заезжаем на паркинг. Оставляю машину на своем месте, пока беру в аренду, на покупку денег нет, да и вечно жить в студии я не планирую, скорее всего через пару-тройку лет продам, а парковка так и будет висеть грузом.

Поднимаемся на лифте на этаж. Я пропускаю Алису первой в квартиру. Она, правда, робко топчется в прихожей и дальше без меня не идет. Не то чтобы у меня был выбор, куда идти. Прямо, и попадаешь в единственную комнату.

Алиска суетится, первым делом разбирает продукты. Ставит молоко в холодильник, туда же закидывает сосиски и помидоры. Макароны – в ящик под варочной поверхностью. Думаю, там они у меня и будут лежать всегда. Видно, что Вайцеховской тут нравится. А я просто кайфую от этого. Значит, мы с ней на одной волне. И если бы в каждом нашем разговоре не упоминалась Испания, после Нового года я бы предложил съехаться.

Я верю в Лиску, искренне поддерживаю ее и даже в аэропорт, блин, отвезу, но это не значит, что мне не хочется ее оставить рядом с собой, чтобы каждый вечер восхищенно смотреть, как она вертится на моей кухне. Это какое-то непередаваемое ощущение. Я будто обретаю дом здесь и сейчас, рядом с ней.

Подхожу ближе, останавливаюсь за ее спиной. Обнимаю, целую плечи, поднимаюсь к шее. Алиса отзывчивая, уже тихонько стонет и обмякает в моих руках.

– Ты очень сексуально хозяйничаешь у меня, – мурлычу ей в шею, не желая отпускать или хотя бы на секунду отрываться от нее.

– Ой, прости, я задумалась, – она разворачивается ко мне лицом. Ладони скользят по моей груди. Она вообще сама понимает, как влияет на меня даже самыми простыми действиями? Меня не то что ведет, я сильно повернут на Вайцеховской.

– О чем? – спрашиваю и тут же нагло целую. Не могу ждать.

Поднимаю Алису на руки и несу до кровати. Мозги не варят с того момента, как мы встретились. Я не могу собрать себя в кучу, когда мы рядом. Мне хочется трогать, целовать, любить, обожать, но никак не думать обо всем на свете.

– Да так, неважно. Не забивай голову. Девчачьи фантазии. – Улыбается мне и с серьезным видом расстегивает пуговицы на рубашке.

– Лучше бы это были фантазии с моим участием.

Мы смеемся. Опускаю Алису на кровать поверх покрывала.

– Зачем, если ты есть в реальности? – убивает словами. В голове и в сердце одна Алиса.

Набрасываюсь на нее, позабыв об осторожности. Я вообще сейчас не думаю ни о чем, кроме ее губ и тела, которое уже исследуют мои руки. Непередаваемый кайф – вот так просто ее касаться, не скрывая истинных чувств.

Нам мешает одежда, торопливо от нее избавляемся. Забив на пуговицы, стягиваю рубашку через голову, брюки вместе с носками тоже отправляю куда подальше. Алиса, оперевшись на локти, любуется мною, склонив голову набок. Облизывает губы, скользит взглядом от лица вниз, по груди и животу. Улыбается широко, когда видит мою реакцию на нее. Я такой очень часто, когда Лиска рядом.

Алису я раздеваю медленно. Сначала верх, потом штаны. Она ерзает в нетерпении, но я впервые не хочу спешить. Мы вдвоем, нас никто не потревожит, и можно наконец целиком и полностью отдаться друг другу.

– Хочу всегда так, – бормочу, целуя ее живот.

Нас замыкает в собственной Вселенной, в той, где существуем только мы вдвоем. Нет никого, только я, Алиса и наша любовь, медленно заполняющая все пространство вокруг и наполняющая нас теплом.

Глава 39. Алиса

– Мне правда пора, – шепчу, касаясь его губ своими. Безумие какое-то, мы оторваться друг от друга не можем.

Я сижу на его коленях в машине. Обнимаемся, Демьян снял куртку, мне пришлось скинуть пальто. Печка шпарит на полную, но меня все равно трясет. Правда, с температурным режимом эта дрожь не имеет ничего общего – я в предвкушении. Целовать Дему, зная, что это гораздо больше, чем сексуальный эксперимент… Слов нет, чтобы описать все, что я чувствую. Я сплошное осязание, впитываю, как губка, каждый вдох и взгляд.

– Не хочу тебя отпускать, – шепчет, обжигая дыханием кожу, и сжимает в руках сильнее.

Я тоже не хочу уходить. Но мама…

– Надо, – глажу его плечи. – Завтра еще увидимся.

– Я заеду утром, – произносит с тяжелым вздохом и все же помогает мне перебраться на пассажирское сиденье.

Впопыхах влезаю в ботинки и кое-как набрасываю на плечи пальто.

– Не выходи. Я добегу так. – Тянусь за прощальным поцелуем. Демьян не заставляет долго ждать – мы целуемся жарко, жадно, так, словно снова собираемся заняться сексом. Мы такие голодные друг до друга, что даже не верится, что пару часов назад у нас что-то было.

Надо немного отдышаться. Упираемся лбами и гоняем воздух по легким. Молчим, смакуем мгновения – вокруг нас образуется какая-то магия.

– Сладких снов, Алиса. – Демьян гладит пальцами мои щеки.

– До завтра. – Улыбаюсь, пока сердце в груди отбивает чечетку.

Я и правда почти бегу к дому. После тепла кажется, что на улице еще холоднее. Развернувшись на лестнице, машу Демьяну рукой. Он в ответ мигает фарами, но не уезжает, ждет, пока я зайду домой.

Открываю входную дверь и, подсвечивая себе дорогу фонариком, крадусь к лестнице на второй этаж. В доме тишина, родители наверняка спят. Мама звонила, но я прислала ей сообщение, что в пути домой. Не специально ее проигнорировала, просто так получилось – рядом с Демой телефон переключается в режим полета, и я забываю вообще обо всем.

Из родительской спальни по полу ползет тонкая полоска света. Значит, родители не спят и точно услышат, во сколько я вернулась домой. Я отчего-то чувствую себя виноватой. Наверное, стоило все же перезвонить маме, когда увидела пропущенный, но я думала, она спит. Благими намерениями выстлана дорога в ад, как говорится. Хотела как лучше, а получилось… как получилось.

Заглядывать к родителям не решаюсь. Если и случится казнь, то лучше утром. А пока надо выспаться. Шаг, второй, третий. Фух, кажется, получилось. Опускаю ладонь на ручку двери в свою комнату и с улыбкой поворачиваю, когда слышу щелчок.

В коридоре появляется мама. Выглядит она недовольной. Запахивает на ходу халат и идет ко мне.

– Привет, милая. Ты сегодня поздно. – И вроде не ругает, но ощущение, что я накосячила, не покидает. Я ведь уже достаточно взрослая, чтобы возвращаться в любое время, но пока живу с родителями, понимаю, что придется подчиняться их правилам. Только вот не было никаких правил.

– Я писала тебе. – Виновато втягиваю голову в плечи.

– После того, как не ответила. Я видела, – она тяжко вздыхает. Во взгляде плещется разочарование, но я не спешу тянуть его себе. Я понятия не имею, что там в маминой голове творится. Мы молчим, стоя на расстоянии. Мама осматривает меня с головы до ног несколько раз. Я переступаю с ноги на ногу. Нервозность растет. – Алиса, скажи, у тебя изменились жизненные планы и ты мне об этом не сообщила?

– Что? – Хлопаю глазами, не понимая, о чем идет речь. – Ты о чем?

– Ты пропускаешь тренировки и не соблюдаешь режим. Ходишь на свидания и совсем не думаешь об учебе.

– Ты серьезно? – Злость волной сносит всю адекватность. Я вспыхиваю моментально. Не могу поверить, что она говорит все это. А-а-а! Как же раздражает! Сжимаю дверную ручку сильнее, держась за нее, чтобы не потерять связь с реальностью. – Мам, что за повышенный интерес к моей жизни вдруг? – задаю вопрос, но не жду на него ответа, потому что тут же продолжаю: – Тренировку я не прогуляла, меня освободил тренер. На прошлой я переусердствовала и чуть не потянула плечо. С учебой у меня вообще никаких проблем нет. Только ноябрь, а я уже получила половину автоматов по предметам! Я вообще со всем, – намеренно выделяю слово, чтобы она поняла, – прекрасно справляюсь. И не без помощи Демьяна. Поэтому не смей его приплетать и что-то говорить. От одной бессонной ночи ничего страшного не случится, так что не преувеличивай, пожалуйста.

Рваное дыхание – единственный звук, который разносится по коридору. Я отказываюсь понимать порыв мамы. Что на нее нашло? Я ведь уже привыкла к тому, что родители не заинтересованы в моих увлечениях. Я не обижаюсь на них и все равно продолжаю любить, но то, что происходит сейчас, уже за гранью моего понимания.

– А мальчик? – тихо спрашивает мама, а меня в очередной раз взрывает.

– Что мальчик? – Всплескиваю руками, но ярость не стихает. Ее будто с каждым моим движением и произнесенным словом становится больше. – Да, мы ходим на свидания, мам! Кто в моем возрасте не ходит?

– Но у тебя планы…

Р-р-р-р!

– И что, мам? Мы, может, расстанемся через неделю, к чему все эти вопросы! И вообще Дема знает, что я собираюсь пройти отбор и уехать. Я не скрываю от него ничего. Хватит на меня давить, пожалуйста. Мне было гораздо спокойнее, когда вы с папой не интересовались ничем в моей жизни, кроме учебы.

За негодованием я пропускаю тот момент, когда мама оказывается рядом и берет мои руки в свои. Вздрагиваю. Она теплая, а у меня пальцы ледяные после улицы.

– Прости, родная, ты просто такая… счастливая сейчас. – Она улыбается, но я не чувствую радости – меня окутывает печалью. В глазах печет так сильно, что моментально текут слезы.

– Это разве плохо? – всхлипываю.

Мама осторожно смахивает слезинки со щек и заправляет мои растрепавшиеся волосы за ухо. Меня будто прорвало – не могу остановиться и уже натурально реву. Моментально становится жарко, кожа покрывается испариной.

– Это прекрасно. Я просто не хочу, чтобы ты жалела потом, когда будешь уезжать с разбитым сердцем. Или и вовсе не уехала из-за парня.

– Мне теперь запереться в четырех стенах, мам? – Убираю ее руки, сама вытираю слезы. Не понимаю, к чему весь этот разговор. Родительские переживания? Очень они странные. – Лучше просто поддержи меня, ладно? Так мне будет легче со всем справиться. Спокойной ночи, – резко развернувшись, сбегаю к себе в комнату и там тихонько реву, читая сообщения от Демы, в которых он откровенно пишет, как сильно я ему нравлюсь.

Глава 40. Алиса

Сегодня день икс.

День, в который я должна показать, на что способна. Никаких поблажек, никакой халтуры – только результат упорной работы. Последние три недели выжали меня на полную. Я почти не вылезала из зала, дремала на учебе, а по ночам засыпала на плече Демьяна. С мамой мы почти не общались. Вроде бы и помирились, даже поплакали вместе, сидя в гостиной, но холодок между нами так и остался. Мне обидно, конечно, мы все-таки самые близкие родственники. Пока что запрещаю себе об этом думать и направляю все свои силы на подготовку к матчу.

Вчера вечером мы познакомились с представителями испанского клуба. Нас с Есей пригласили на ужин в модный ресторан. Пришлось купить платье, Дема возмущался, спрашивал, точно ли я иду просто на ужин, а не на свидание. Пришлось пообещать, что он сам снимет с меня это платье. Так и получилось. Он забрал меня после встречи, которая, к слову, прошла идеально. Мне сделали кучу комплиментов, Еся скромничала, поэтому осталась в тени. Я пыталась тянуть ее за собой, но в какой-то момент перестала – мы ведь конкурентки, нельзя уступать место, которое могу занять я, другой.

Пабло и Уго четко дали нам понять, что их не интересует победитель. Они будут смотреть на технику и отслеживать морально-волевые качества. А значит, прогнозировать вообще невозможно. Последнюю неделю тренировочные матчи оставались за мной. Не то чтобы меня это расслабило, скорее, вселило уверенность, что я смогу победить и в день матча.

А теперь и близко этого нет.

Я сегодня прогуливаю пары, потому что смотр в обед. Одногруппники пожелали удачи. На матч не пускают никого, чтобы не отвлекали. Мы просто проведем тренировку по обычному распорядку. Я даже не знаю, это хорошо или плохо. Вроде бы для нас стараются создать не стрессовые условия, но волнение запредельное.

Тело дрожит, пока я тяну мышцы. Нервы ни к черту. Взгляд то и дело скользит по пустым трибунам. В випке сидят испанцы, рядом с ними тренер. Он что-то рассказывает, показывая на нас. Стараюсь не думать об этом.

Еся подбадривает меня. Я поддерживаю ее. Конечно, я расстроюсь, если не пройду. Но за Есю буду рада так же, как и за себя. Она самая достойная из всех, поэтому никаких сомнений в том, что это место по праву такое же ее, как и мое.

– Удачи, – желаю искренне Есе. Вообще мы обменялись пожеланиями еще в раздевалке. Даже обнялись. В спорте ведь нельзя иначе. Да, мы ограничены кортом и правилами игры, но после матча начинается другая жизнь, в которой нужно уметь сосуществовать и не злиться на каждого соперника. Поэтому пожимаем руки и даже обнимаемся. Мы ведь все время вместе, ходим на одни и те же тренировки, как не общаться?

– И тебе, – подмигивает она и, поправив гольфы, выходит на корт.

Мы разминаемся в облегченном режиме, больше красуемся. Ну а как не показать себя со всех сторон? Это тренерская установка. Конечно, в последние пять минут жестим и отрабатываем по полной, но нам важно выложиться в матче, а пока можно немного повеселиться, тем более играет музыка, которая тоже заряжает.

После окончания разминки начинается серьезная игра. Подает Еся, я в приеме. Адреналин искрит, я заряжена на двести процентов. Азарт уже просыпается, хотя еще не было свистка на подачу. Сгибаю ноги в коленях, в последний раз верчу ракетку в руке, чуть разжимая ладонь. Подхватываю так же уверенно. Дышу ровно. Уголки губ приподнимаются в предвкушающей улыбке.

Давай же.

Возвращаю мяч на сторону соперника.

Играем на равных. Доходим до равного счета в конце гейма. Судья объявляет тай-брейк.

Волнительно. Тело уже взмокло, но мы обе находим силы кивнуть друг другу. Тренерской помощи нет. Приходится разбираться самим. Начинаю с подачи. Две моих, я должна дойти до тридцати. Первая подача. Эйс! Подаю на вылет. Да! То, что надо.

Иду на вторую. Сердце колотится как сумасшедшее. Вряд ли повезет так же во второй раз, но надеяться не запрещено. Подаю.

Мяч возвращается на мою половину. Отбиваю. Едва успеваю переставлять ноги, Еся гоняет меня по корту. В какой-то момент кажется, что проще сдаться и взять реванш с ее подачи, но это слишком легкомысленно. Даже после одного выигранного очка просыпается такой азарт, что сложно остановиться. Это как пытаться остановить машину, которая набирает скорость.

Мы идем упорно. Ни одна не хочет сдаваться. Я бегу из одного конца корта в другой. Отбиваю. Опять бежать в другую сторону. Или нет? Мяч летит туда же, откуда я его отправила. Резко торможу. Нельзя медлить. Нельзя. Быстро остановиться и…

А-А-А-А!

Боль пронзает все тело и концентрируется в стопе. Бросив ракетку в сторону, падаю на корт и, обхватив колено, прижимаю ногу к груди. Слезы катятся по щекам то ли от боли, которая пульсирует в ноге и разносится выше, то ли от отчаяния, потому что для меня выступление окончено не в мою пользу.

Едва не вою от несправедливости. Ко мне спешит медбрат, но я не слышу его голоса за шумом крови в ушах. Рядом оказывается Еся, чувствую, как сжимается ее ладонь на моем плече. Накрываю своей и рассеянно киваю, делая вид, что поняла все, что она сказала.

Нога распухает на глазах. В таком состоянии нельзя продолжать матч.

Боже. Как же так!

– Нужно сделать рентген в поликлинике. Ты слышишь? – Щелкает пальцами перед глазами. Киваю. Слышу. Я слышу все. Но громче всех звук рухнувшей в один миг жизни.

Глава 41. Алиса

– Полный покой, никаких физических нагрузок в течение следующих пяти дней. Обязательно носить повязку. – Врач пишет что-то в листке. Сижу в кабинете и слушаю вполуха. Не первое мое растяжение, как справляться, знаю. – Здесь мази и обезболивающие, – протягивает мне листок. – Через пять дней придете ко мне, дату визита я тоже написал. Сделаем контрольный снимок, посмотрим, как срастается, и подберем восстанавливающую терапию. О спорте забыть минимум на два месяца.

Это я тоже знаю.

Кусаю губы, сдерживая слезы. Пока собирались к врачу, успели поболтать с испанцами. Конечно, они отказали. Не сообщили это прямо, посочувствовали, что я получила травму, но по лицам было понятно, что я им больше не интересна. Надо будет поздравить Есю по дороге домой.

– Хорошо. Спасибо.

– Выздоравливайте, Алиса.

– До свидания. – Оперевшись на костыли, выхожу в коридор.

Там уже кружит мама. Ей позвонили в первую очередь, такие правила – тренер всегда держит родителей в известности, и плевать ему, что мы уже совершеннолетние. Мама встречает меня со слезами на глазах. Тянет руки и обнимает крепко. Я еле стою на одной ноге. Костыли давят подмышки, поэтому опираюсь на них по минимуму.

– Родная моя, – всхлипывает на моем плече, гладит спину, – как ты себя чувствуешь?

– Нога болит, мам. Ты чего ревешь? Я же живая, – не хочу рыдать в больнице. Я проплакала всю дорогу сюда, хватит с меня публичного позора. Теперь только в своей комнате. А хотя… я ведь не доползу до второго этажа. В общем, я обречена.

– Переживала за тебя сильно, – говорит искренне и снова заходится в рыданиях. Вот как с этой женщиной быть? Такое ощущение, что я золото олимпийское проиграла или ее мечту всей жизни сломала. Но нет ведь. Единственная, кто должен реветь, я. – Дай мне несколько минут, я успокоюсь и поедем.

– Давай тогда сядем. Тяжело стоять.

Мы и правда опускаемся на скамейку. Выходит доктор, хмуро нас осматривает, а я только пожимаю плечами, одной рукой обнимая рыдающую маму. Свободной достаю телефон. Там сообщение от Демьяна.

Как дела, чемпионка?

Делаю фотку затянутой в повязку ноги и отправляю. Я даже в кроссовку влезть не могу – боль адская. Поэтому меня еще ждет квест по надеванию носка, мама должна была привезти шерстяные из дома. На дворе уже декабрь, и я понятия не имею, как буду ходить в универ даже когда отек спадет. Это же все равно неудобно.

Дема звонит тут же. Рассказываю ему все, что случилось. Мама продолжает реветь, слушая историю, причитает над ухом. Измайлов спрашивает, нужно ли за мной приехать или, может, стоит что-то привезти. Обещаю отправить ему список, который мне выдал врач и прощаюсь, потому что слишком много сырости мы развели в поликлинике. Надо уже ехать домой.

Не знаю, каким чудом держусь. Кое-как поднимаю маму, уговаривая ее уехать. Нервничаю, конечно, злюсь, но стараюсь не срываться.

– Что же теперь будет?

– Ну что будет, мам? – спрашиваю, загрузившись в машину. Квест еще тот, конечно.

– С твоей спортивной карьерой.

– Закончилась она, – впервые произношу это вслух. Такая досада берет. И не знаю, из-за чего сильнее – из-за нелепых попыток мамы посочувствовать или из-за того, что я и правда вылетела в утиль. – Пока я восстановлюсь, пройдут все турниры, а дальше выпуск из универа, и никто меня поддерживать не станет. Так что проехали. Давай сегодня не будем об этом, – отворачиваюсь к окну и до боли кусаю губы, пока внутренности жрет от несправедливости.

Ну почему так? Почему стоило подобраться к желанной цели, жизнь отбросила меня назад? Испания и правда была моим последним шансом, а теперь придется идти по пути, который все время предлагал папа. Я не готова. Я не хочу. Мне нужна была эта возможность, чтобы доказать всем и в первую очередь себе самой, что я могу выбирать свой путь. Что это мое на двести процентов.

А теперь что?

Мы паркуемся у дома. Уже стемнело, и я с трудом представляю, как доберусь на костылях хотя бы до крыльца. Я после марш-броска до машины чуть без рук не осталась, до сих пор больно.

– Сейчас я тебе помогу, Алиса, – говорит мама и выходит из машины.

Я жду. Вылезать с больной ногой задачка сложнее. В машину я села почти без проблем, просто подтянула правую ногу, а вот выходить… Доползти, что ли, до другой дверцы сзади и выбраться, опираясь на здоровую стопу?

Пока я думаю, открывается дверца. Слишком быстро как-то для мамы. Сначала в нос бьет знакомый запах мужского парфюма, а потом я вижу взволнованное лицо Демьяна.

– Доставка прибыла. Курьер готов донести прекрасную принцессу до кровати, – улыбается широко, смотрит то на меня, то на ногу. Потом замечает костыли и хмурится. Ну да, принцесса временно разжалована из своего статуса.

– Привет. – Я рада видеть Демьяна и рада, что он сходу не расспрашивает ни о чем, хотя я вроде бы все рассказала.

– Я бы с радостью тебя похитил, – наклонившись, шепчет Дема, – но есть вероятность, что тогда твоя мама открутит мне яйца.

– Это скорее сделает папа, – хихикаю и обхватываю его шею. – И я не хочу оставлять ее сегодня одну, она перенервничала сильно.

Все мы перенервничали. А теперь на меня нашло дикое опустошение. Я бы с радостью съела что-то очень жирное, приняла душ и завалилась спать, желательно до послезавтра.

– Окей. Но меня-то выгонять не станешь?

– Не буду, мне ведь нужно поплакать в чье-то плечо.

Глава 42. Алиса

Я выпадаю из реальности. Сижу на диване и наблюдаю за тем, как суетятся мама и Дема, обустраивая для меня гостевую спальню на первом этаже. В какой-то момент мама уходит готовить ужин, обещая справиться за полчаса, а Демьян оказывается рядом со мной.

– Можно я сегодня побуду слабой девочкой и попрошу тебя отнести меня в ванную? – Не могу смотреть на костыли. Не идут они мне! Бр-р-р.

– С такими предложениями можно все, – осипшим голосом отвечает Дема. Я хихикаю и качаю головой. Неа, это не приглашение принять душ, всего лишь банальная просьба, потому что скакать на одной ноге мне сейчас никто не разрешит, а ползти на четвереньках совсем уж неприлично.

Я снова на руках. Оказывается, приятно, когда тебя везде так таскают. Есть в этом какая-то магия. Сразу хочется улыбаться, петь вместе с птицами, и что там еще делают принцессы. Я пока утыкаюсь носом в плечо Демьяна и просто дышу им. Они успели поболтать с мамой, пока я сидела и ждала их. Не знаю, что там наговорил Дема, но вышла мама очень спокойная и даже немного радостная.

Заходим в комнату, тут есть своя ванная, что существенно упростит мне жизнь, потому что выбираться отсюда в ближайшие пять дней я не планирую. Закроюсь, обложусь едой и буду смотреть сериалы. План надежный, как швейцарские часы.

– Ты как? – спрашивает Дема, закрывая за нами дверь комнаты. Он не спешит идти в ванную. Так и стоим почти у дверей. Демьян не может пошевелиться, я не знаю, что ответить.

– Как будто катком проехали, – решаю быть честной. Измайлов единственный, кто меня поймет, потому что он всегда за меня. – Я в такой растерянности, что не понимаю, как мне быть дальше и что вообще делать. Даже думать об этом не могу.

Ну вот. Снова реву. Слезы бегут нескончаемым потоком. Я не успеваю их стирать. И объяснить причин своей истерики не в состоянии, хотя они все как на ладони. Демьян опускается на кровать, но не отпускает меня. Прижимает к груди крепче, гладит волосы, спину, плечи. Я реву, как маленькая девчонка, которую обидели в песочнице.

Едва не вою. Как вообще можно было так нелепо получить травму? Я ведь сотню раз так делала. Почему сейчас все пошло наперекосяк? На телефон сыпятся сообщения, я достаю его из кармана и захожусь новыми рыданиями. Потому что взяли Есю. И потому что тренер из жалости хочет мне что-то предложить.

Швыряю его на кровать. Зря я посмотрела сейчас.

– Лиска, верю, что тебе грустно и обидно, но прекращай, – мажет губами по виску. – Давай, успокаивайся и в душ. Все будет хорошо. У тебя все еще есть я.

Эти слова должны помогать, но меня еще глубже топят.

– Но у меня больше нет карьеры, Дем. Я только о ней и думала в последнее время, а теперь этого нет. У меня будто почву из-под ног выбили, и я теперь где-то болтаюсь, оставшись без опоры, – Дема удивленно вскидывает брови, но молчит. – Прости, что реву, – прячу лицо на его груди. Не могу сейчас глаза в глаза. Демьян каждый раз в душу заглядывает, а у меня там сейчас черная дыра, в которую засасывает все хорошее, что было в моей жизни.

– Реви сколько влезет, Лис. Но где закрылась одна дверь, откроется другая. Не отчаивайся раньше времени.

– Не могу. Сейчас-то все закрыты, – тоскливый писк эхом разносится по комнате. Меня трясет от рыданий. Это не успокоить никакими словами и действиями. Такие моменты нужно просто пережить. А дальше собрать себя по кусочкам и продолжить жить. Пока я на начальной стадии.

Моя истерика стихает медленно. Демьян приносит воды, слышу, как о чем-то говорит с мамой, и только потом возвращается ко мне. Пью жадно, восполняя водный баланс. Тело мелко подрагивает, без объятий мне холодно, поэтому тяну Дему обратно. Он понимает без слов, окутывает меня своим теплом, и я расслабляюсь.

– Твоя мама приготовила ужин, ждет нас. Я сказал, что ты сначала в душ. Она просила не задерживаться.

– Спасибо тебе. – Мы улыбаемся друг другу. Тревоги уходят. Остается чистый лист. – За все.

– Всегда к твоим услугам, – подмигивает Демьян. – А теперь купаться, – он снова берет меня на руки. Так легко ему это удается, лось здоровый.

Я даже смеюсь, когда Дема кружит меня по комнате, медленно перемещаясь в направлении ванной.

Наше веселье разрушает телефонный звонок. Выглядываю через плечо. Вряд ли, конечно, увижу, кто звонит. Только замечаю, что звонок из приложения, а мне обычно так никто не звонит. Странно.

– Стой-стой. Верни меня к телефону. – Указываю рукой в сторону кровати. Демьян закатывает глаза, но все же возвращается. Различаю аватарку. Боже мой! Зачем он мне звонит? – Это Уго! Испанец, – поясняю для Демы и, втянув сопли и стерев слезы, принимаю звонок. Слава богу, что не по видео, а то предстала бы такой красавицей. Прикладываю указательный палец к губам, призывая Измайлова молчать. – Добрый вечер! – бодро отзываюсь. Голос, конечно, осипший. Надеюсь, по телефону не так слышно.

– Привет, Алиса. Как твое здоровье? – Мы общаемся на одинаково ломаном английском. Но Уго единственный из них двоих, кто знает хоть какой-то язык, кроме испанского.

– Растяжение. Несколько дней постельный режим, но могло быть и хуже.

– Хорошо, что не сдаешься. Алиса, уделишь мне несколько минут?

– Конечно! – Кажется, слишком радостно, но я волнуюсь так, как не волновалась перед игрой. Откуда у него вообще мой номер? Только тренер мог дать, но зачем?

– Нам понравилась твоя игра. Ты великолепная. Но мы не можем рисковать и привлекать игрока с травмой, поэтому взять тебя как спортсменку не получится. – Он сочувствующе вздыхает. У меня опять слезы на глазах. Да что такое-то? Я ведь это уже знала. Знала, что выбрали не меня, почему во второй раз так же больно? – Но у нас есть предложение о сотрудничестве. Вчерашние фотографии с ужина и твоя игра сегодня произвели фурор среди руководства. Мы хотим тебя моделью в наш бренд спортивной одежды и рекламу клуба. Еще инфлюэнс.

– Ого! Это очень интересно. – Сама не знаю, что несу. Быть моделью? Я же в этом не разбираюсь. Но звучит как мечта.

– Подумай до завтрашнего обеда и дай ответ. Финальное решение будем принимать в Мадриде, когда ты пройдешь кастинг по всем правилам.

– Спасибо! За возможность, – добавляю. У меня руки заледенели от волнения. Демьян хмуро следит за нашим разговором. До него, наверное, доносятся обрывки. Но я сама еле-еле складываю слова в предложения, а ему еще сложнее. – Я позвоню вам завтра.

– Надеюсь, еще увидимся. Выздоравливай.

Я кричу от радости. Падаю на кровать, раскидывая руки и ноги звездой. Что там Дема говорил про двери? Вот она! Открылась новая! Все в той же Испании. Все такая же прекрасная и манящая!

– Они все-таки взяли тебя?

– Не совсем. Они предложили мне стать лицом клуба. И еще моделью спортивной одежды. Боже, Дема, это так круто!

– Хочешь согласиться?

– Я пока думаю.

– Но это ведь не спорт. – Скептический настрой Демьяна убивает мое резко подскочившее до отметки «суперское» настроение. – Или ты кардинально меняешь вектор? – Он садится рядом. Вижу, что недоволен. Серьезный такой, что мне почти не по себе. Но руки Демы все такие же нежные, и я снова в них таю.

– Тебе не нравится, что твоя девушка будет на обложках журналов?

– Пофиг, лишь бы не голой. Но это ведь не совсем то…

– Я не хочу упускать возможность, Дем. Я сожру себя, если откажусь, – Решение приходит само собой. Я еще не обсудила это с родителями, хотя не уверена, что получу от папы поддержку. Он, судя по шуму в прихожей, приехал, так что за ужином будет веселье. – Ты против? – Поднимаю взгляд. Почему-то сейчас важно получить хотя бы немного социального одобрения. И важно знать, что Дема на моей стороне.

– Не против. Просто успел обрадоваться, что ты никуда не летишь. Ну знаешь, распланировал для нас здесь счастливую жизнь, и все такое, – улыбается, а я не могу сдержаться – бью кулаком ему в бок. Как вообще можно радоваться моему провалу? – Ауч! За что? – Смеется, но я и правда переборщила с рукоприкладством.

– Чтобы раньше времени не радовался.

– Я уже понял, что с тобой надо быть готовым ко всему. Не пори горячку только и обо всем хорошо подумай. До завтра еще много времени.

– Хорошо, – соглашаюсь, потому что это здраво. – Неси меня уже в ванную, а потом ужинать. У меня, кажется, появился аппетит.

Глава 43. Демьян

Конечно, она улетела. А я даже проводить в аэропорту не смог из-за стажировки. Только все утро долго целовал и обнимал. Не хотел отпускать. Батя ее не в восторге, я его понимаю на двести процентов. Уехать в другую страну, чтобы быть моделью, почти похоронив свое юридическое образование… спорное решение. Но если учесть, что Алиса никогда и не хотела учиться на юрфаке, то в целом ожидаемое.

Она собиралась неделю. С ней пока поехала мама. Мне гораздо спокойнее, что в чужой стране Алиса будет не одна. Мы не обсудили толком ничего. Лиска попросила отнестись к этому как к небольшой поездке, потому что она сама еще ничего не знала. Контракта пока нет, он появится только в том случае, если Вайцеховская пройдет кастинг. Я в ней не сомневаюсь, но слишком сильно не обнадеживаю. Алиса вообще боится прогнозировать после того, как на корте все пошло наперекосяк.

Конечно, я желаю Лиске удачи. Я счастлив, когда она радуется. Но сейчас ощущаю себя так, будто сердце выдрали и выбросили куда подальше. Смотрю на часы, она скоро приземлится. Я уже жду ее звонка. Почему-то переживать разлуку в пределах одного города гораздо легче. В принципе не произошло ничего катастрофического – Вайцеховскую я не видел пять часов, это обычная практика в наших графиках. Но теперь между нами тысячи километров, я не смогу примчаться за двадцать минут.

Стажировка проходит отвратительно. Я не могу ни на чем сосредоточиться, постоянно возвращаюсь мыслями к Алисе. Думаю, что скучаю и что это величайшая несправедливость Вселенной – отнимать у меня Лиску, как только я ее получил. Доходит до того, что я чуть не лажаю на стажировке, и меня отправляют отдыхать от греха подальше.

Домой ехать не хочется. В квартиру возвращаться тоже не тянет. Я там без Алисы и не был толком, все только с ней ассоциируется. Гипнотизирую взглядом телефон, считаю минуты. Через пятнадцать должен приземлиться ее самолет. Мысленно даю еще часа полтора-два на то, чтобы добраться до отеля и заселиться. Полчаса на душ и поиски интернета, и уже потом созвонимся.

Долго.

Надо чем-то себя занять.

Кружу по городу, заезжаю за шаурмой в любимое место. Ем один. Вроде бы вкусно, но как-то без души. Как будто важный ингредиент забыли. Либо это я слишком разнылся и превратился в вату за один неполный день.

Пока Алиса уехала на несколько дней. Всего лишь несколько дней. Какая-то часть меня малодушно хочет, чтобы Вайцеховская вернулась и осталась рядом со мной. Но я прекрасно знаю, что Алисе недостаточно быть просто моей девушкой. Она должна найти свой путь, мне же стоит просто ее поддержать.

Тем более, пока Лиска там, я могу устроиться здесь и не думать, что может дать девушке студент-выпускник. Главное только нам все это выдержать и нигде не накосячить, потому что отношения на расстоянии всегда заканчиваются херово. Мы будем вариться в разных мирах. У нее Испания, новая жизнь, а я… Тут, как волк, от одиночества выть готов. Да когда полегче станет-то?

Доедаю шавуху и, махнув повару и кассиру на прощание, иду на выход. В дверях закусочной сталкиваюсь с Марком. Давно его не видел. Мы киваем друг другу. Подойдя ближе, жмем руки. Он сейчас второй капитан в команде, слышал от пацанов. Я рад за него, из Марка может выйти толк, да и играть он рвется всегда.

– Здорово, Ян, – улыбается мне. – Ну ты пижон. Выглядишь как волк с Уолл-Стрит. Вырвался в высшую лигу, а старые привычки остались? – намекает на место.

– Типа того. Как сам?

– Шикарно. Готовимся к соревам. Слушай, а ты сейчас сильно занят?

– Как ветер.

– В смысле?

– В смысле свободен. Что хотел?

– Да потренить один на один, – чешет затылок Марк. – Я пару дней неигровой был, плечо разнылось, тренер выпер восстанавливаться. Я уже здоров, но тренировка только послезавтра. Может, в зале разомнемся чутка?

Мне заняться нечем. Я и так думал, куда податься, чтобы только не возвращаться домой и не пялиться бесцельно в потолок. Из-за стажировки в прокуратуре почти всю сессию мне закрыли автоматом, так что до Нового года я бездельничаю.

– Я за, но надо домой за формой заехать.

– Без проблем. Если ты на колесах, погнали, скатаюсь с тобой за компанию.

Мы и правда так делаем. Марк очень аккуратно ест в моей тачке. К залу подъезжаем уже болтая обо всем и ни о чем. Пустой треп, но отвлекает здорово. Я все еще слежу за временем. Алиса пока не выходила на связь, но телефон всегда со мной.

В зале и правда никого нет. Мы разминаемся, играем один на один. Успеваем в перерывах болтать. Марк зовет на тусовку в выходные. Я обещаю подумать, но без Алисы идти не охота. Может, наоборот стоит отвлечься. В последнее время я слишком зациклился на Вайцеховской. Она одна была в поле моего зрения. Я бежал к ней, забивая на дела, водил ее на свидания. Даже с друзьями общался только в переписках. Это нормально, наверное, на начальном этапе отношений больше внимания уделять второй половинке. Теперь бы только силы найти вынырнуть.

Я сдыхаю быстро. В голове вакуум, думаю только о том, как жжет в легких и пекут от внезапной нагрузки икры.

После тренировки долго прихожу в себя в раздевалке. Марк носится как конь, я же форму подрастерял. И окончательно убедился, что история с баскетболом для меня закрыта. Не тянет меня играть, рвать и нестись вперед во что бы то ни стало. Покидали мяч сегодня круто. Раз в недельку на такие движи я согласен, но чаще… нет, спасибо. Перерос я спорт, видимо.

Когда я отвожу Марка обратно, звонит Алиска. Мозг отключается, я пропадаю из реальности. Даже прощаемся с другом скомкано. Я душу ему не изливал, но коротко обрисовал ситуацию. Мы обещаем созвониться, и я ныряю обратно в салон, принимая звонок.

Вижу счастливую Вайцеховскую на экране и сам улыбаюсь так, что щеки едва не трещат. Она красотка даже после перелета, хоть и нацепила патчи под глаза. На голове полотенце, она в какой-то огромной футболке.

– Привет! – Машет рукой. – Я в Испании, представляешь? – радостно пищит, глядя в экран.

– Еще как! Привет, малышка. Как долетели?

– Супер! Нас встретили, помогли разместиться в отеле. В общем, меня тут и правда ждали. Ты едешь домой?

– Ага. Тренил с Марком. Рассказывай, какие планы дальше, – не даю перевести тему. Сейчас меня куда сильнее интересует Лиска. О себе я все и так знаю.

– Сейчас собираемся на деловой ужин. Нас пригласил Пабло. Хочет пообщаться в неформальной обстановке. Завтра в обед пробная съемка, послезавтра у меня интервью, а послепослезавтра – решение клуба. Такие насыщенные дни! Я понятия не имею, когда просто погуляю по городу. Сегодня не получится – мы с самолета поехали сразу в отель, а теперь собираемся. У нас два с половиной часа.

Алиска тараторит. Я продолжаю слушать. Мне нравится, когда она что-то вот так щебечет. Уютно сразу становится. Она ведь делится со мной, а не с кем-то еще. Опять тянет улыбаться, не могу оставаться серьезным, когда дело касается Вайцеховской.

– Ты в своем плотном графике мне писать не забывай, лады?

– Конечно! Я тебе еще и фотки буду слать!

– Это всегда пожалуйста.

Вижу, как Алиска поднимается с кровати и, закутавшись в одеяло, выходит на балкон.

– Дем, тут так красиво, – шепчет она завороженно и, переключив камеру, показывает ночной город. Все ярко, переливается огнями, уже все украшено к Рождеству. У нас тоже вешают, но и близко не сравнится с Мадридом.

– Ты красивее, Лис, – улыбаюсь. – Ты только уехала, а я пипец как соскучился.

– И я. Еще и суток не прошло, – она снова включает фронталку. Я веду пальцем по экрану, ощущая фантомное прикосновение к ее порозовевшим щекам.

– Люблю тебя сильно. Зацеловал бы всю.

– Нельзя такое говорить, когда я в другой стране, – шепчет возмущенно, а у самой глаза загораются. Да-да, я понял, что надо делать. Буду провоцировать самым наглым образом.

– Это чтобы был стимул вернуться.

– Он всегда есть, – Алиса отвлекается, смотрит в сторону. – Да, иду! – кричит, видимо, маме. – Прости, Дем, мне пора бежать, иначе опоздаем. Целую! Напишу вечером, но ты, скорее всего, будешь уже спать.

– Тогда до завтра. Повеселись там.

– За нас двоих, – кивает. – Обязательно.

Глава 44. Алиса

У меня голова идет кругом. Третий час съемок, я с ног валюсь. Меня переодевали шесть раз, каждые пять минут поправляют мейк, что-то дорисовывают, добавляют тон. Мама, окончательно устав наблюдать за тем, как из меня за один день пытаются сделать профессиональную модель, утыкается в телефон. Она вчера нашла какие-то любовные романы, теперь неотрывно читает.

– Еще несколько кадров! Выложись! – на хорошем русском кричит мне фотограф. Он вообще тут царь и бог. Все даже дышать в его сторону боятся. И ведь непонятно, с чего вдруг такая реакция. Сам он довольно щуплый, Пабло больше него раза в полтора точно, но тоже предпочитает не спорить. – Вытяни шею! У нее локон растрепался, мать вашу!

Вообще Рикардо приехал из Барселоны, но несколько лет он жил и работал в России, там и успел выучить все, что надо и… что иностранцы учат в первую очередь. Мне в очередной раз забрызгивают лаком волосы. Похоже, после мытья головы я останусь лысой. Молчу.

Я стоически выдерживаю съемку. Тяну шею так сильно, что мышцы болят с непривычки. Наверное, к концу съемочного дня я превращусь в лебедя. Рикардо продолжает фотографировать. Не считаю, только после каждого щелчка меняю позу. У меня заканчиваются идеи, кажется, я начинаю повторяться.

– Супер! Bella! Ты звездочка, Алиса. – Он отставляет камеру в сторону, а я наконец-то сутулюсь. Бог ты мой! Сказали бы мне, что я буду мечтать об этом, ни за что бы не поверила. – Оставь свой номер, я пришлю тебе снимки.

– Окей, – киваю и, покинув декорации, подхожу к фотографу. Он еще раз осматривает меня. Я выше него, когда на каблуках. Мы обмениваемся контактами, Рикардо опять засыпает меня комплиментами и говорит, что если руководство откажется от контракта со мной, то они потеряют многое.

Пабло на это только устало вздыхает. Он был здесь почти все время. Пару раз о чем-то болтал с мамой. Он младше нее всего лишь на четыре года, так что они быстро и легко нашли общий язык.

– На пару минут, Элис, – подзывает меня Пабло. Как оказалось, с английским у него проблем нет, он просто отмалчивался и наблюдал за нами. – Пока что ты всем понравилась. Все идет хорошо. Вечером проведем съемку прямо в городе, будь готова. Завтра ты встретишься с руководителями и пообщаешься с маркетологами. Они расскажут все, что тебе нужно знать. Можешь задавать им любые вопросы. Послезавтра Уго свяжется с тобой не раньше обеда. У тебя высокие шансы к нам попасть, но многое будет зависеть от завтрашнего дня.

Вот это обнадежил, блин! Я же теперь не усну нормально ночью.

– Я буду очень стараться, – киваю болванчиком. Что еще ответить-то? Это чистая правда.

– Тогда пока все. Можешь переодеваться.

– До вечера.

Я бегу в гримерку. Оказавшись в спасительном одиночестве, первым делом выбираюсь из туфлей на каблуках. Это рай! Стопы пекут от боли, а еще толком не зажившее растяжение и вовсе дает о себе знать. Нога ноет, она немного припухла, но, надеюсь, сойдет быстро. Главное сейчас добраться до номера и отлежаться, чтобы вечером быть готовой ко всему.

Мне вроде предлагают быть спортивной моделью, зачем вообще нужны каблуки?

Задрав ногу до раковины, подставляю больную стопу под кран и включаю холодную воду, она почти ледяная. В любой другой день я бы орала, но сейчас испытываю нереальное блаженство.

На телефон падают сообщения. Это Рикардо шлет фото. Выбираю первые приглянувшиеся и пересылаю Деме. Мыслями постоянно к нему тянусь, проводить дни порознь, зная, что мы не увидимся и вечером, нереально сложно. Я думала, будет проще, всего ничего встречаемся.

Это, к слову, тоже давит. Я не знаю, что будет с нами, если я останусь тут. Между нами будут целые страны, это гораздо труднее, чем жить на разных улицах или в противоположных районах города. Конечно, я хочу получить работу, такой шанс дважды в жизни не выпадает, но я чувствую, что мое сердце будет далеко от меня.

Переодеваюсь и выхожу к маме. Она уже на ногах, ждет меня. Попрощавшись со всеми, мы покидаем студию. Мама рассказывает, что меня хвалили и после того, как я ушла, а это хороший знак. Я гипнотизирую телефон, Демьян не отвечает. О вечерней съемке думать надо, а я опять не о том. Да что же такое?

Мама тащит меня по магазинам, чтобы отвлечь. Она отвлекает не только меня, но и себя. Оказалось, у них с папой не все гладко, поэтому когда встал вопрос о моем отъезде, я предложила ей сменить обстановку и полететь вместе. Она восприняла эту идею с радостью, решившись наконец вырваться из тени отца. Теперь у нас типично девичьи вечера и дни, в которых мы много разговариваем, много шутим и делимся самым сокровенным. Я никогда прежде не ощущала такой близости с мамой, от этого крылья за спиной вырастают и все кажется возможным. Папа нам не звонит, только пишет мне сообщения. Я давно привыкла к такому формату общения, а вот маме очень грустно.

В отель мы возвращаемся, только чтобы оставить покупки и сменить одежду. Я даже телефон забываю на зарядку поставить, батарея уже красная, до конца вечера не доживет.

Пишу Деме, что могу пропадать. Сообщение все так же не прочитано, но думать об этом некогда.

Меня так захватывают события, что приходится сосредотачиваться только на них. Съемка проходит быстро, так же стремительно наступает следующее утро, потому что накануне от усталости я валюсь с ног. А на следующий день вместо интервью меня ждет контракт.

Глава 45. Алиса

– Мы уже увидели все, что хотели, Алиса, – твердо произносит Барбара, она президент клуба. Я даже не думала, что мне окажут такую честь. Я ведь… просто девочка, фотографии которой будут в журналах. Неужели все настолько серьезно? – Ты нам подходишь, поэтому мы готовы предложить тебе контракт.

– И рассчитываем, что ты его подпишешь, – разряжает обстановку Уго. По большому кабинету проносятся смешки.

Облизываю пересохшие губы. Волнуюсь так, что руки дрожат. Прячу их под столом.

– Я могу ознакомиться с ним? – Уверенность стремительно тает.

– Само собой. И пока ты не начала читать, – Барбара делает паузу. Я поднимаю на нее взгляд. – Контракт мы предлагаем пока на полгода. Это стандартная процедура. Считай это испытательным сроком. Условия те же, о которых и договаривались, но на шесть месяцев. По итогам работы мы примем решение о дальнейшем сотрудничестве. Если стороны все устроит, подпишем новый на тридцать месяцев.

Ого. Это неожиданно. Наверное, по моему лицу видно, что я растеряна, потому что буквально все сосредотачиваются на мне. Полгода в тестовом режиме. Это звучит здраво. Я и сама не знаю, выдержу ли новый график. К тренировкам я была готова, спортивное детство закалило, а вот к постоянным съемкам… Так, все. Нельзя унывать раньше времени.

– Это обычная практика для нас, – уточняет Уго, успокаивая меня. – Мы продолжаем сотрудничество в девяноста пяти процентах случаев. Тебе не о чем беспокоиться.

– Я же могу взять время, чтобы изучить договор?

– До завтра хватит? – интересуется Барбара, но по стали в голосе я понимаю, что если не дам ответ завтра, они спишут меня со счетов.

– Конечно.

– Тогда будем ждать.

Мы прощаемся на теплой ноте. Первым делом я фотографирую договор и отправляю все папиному юристу. Мама сегодня в спа, у нее уже есть обратный билет, послезавтра вечером она улетает, поэтому выжимает из мини-отдыха максимум. Я бы на ее месте поступила так же, поэтому ни в чем не виню. С удовольствием бы присоединилась, но решаю это время скоротать иначе – иду в небольшой ресторанчик недалеко от отеля и, заняв столик в углу и сделав заказ, звоню Демьяну. Не терпится с ним поделиться.

– Привет, красотка. – Звук идет быстрее картинки. Пока я смотрю на пиксели, смутно напоминающие очертания Демы, улыбаюсь так широко, что щеки сводит. – Судя по довольному лицу все прошло хорошо?

Демьян вообще во всем меня поддерживает, и это так круто. Я становлюсь увереннее в разы.

– Мне предложили работу! – пищу и чуть не задеваю рукой поднос со своим заказом. Извиняюсь перед официантом, краснею. Так неловко. Он улыбается мне и даже подмигивает. Ставит еду на стол и, пожелав приятного аппетита, уходит.

– Поздравляю, Лиска! – От меня не ускользает легкая грусть во взгляде Демы. Да, это значит, что мы какое-то время будем далеко друг от друга. И этот вопрос придется решить, но уже после того, как я вернусь.

– Пока особо не с чем. Контракт на полгода, я еще не подписала, жду, что скажет юрист, – рассказываю дальше все, что узнала сама. Меня стремительно утягивает новая жизнь. Я чувствую, как воронка кружит все быстрее. Все настолько шустро, что я не успеваю переключаться. Только-только в моей жизни появился Демьян, как мне приходится уезжать от него. Я всю жизнь грезила теннисом, а теперь иду в модели. Правильно ли это – так кардинально менять жизнь?

– И чего ты раскисла? Все нормально, Алис. Попробуешь, если окажется, что тебе это вообще не сдалось, то уедешь с чистой совестью. А я буду ждать тебя здесь с распростертыми объятиями. Ну и со стояком, – посмеивается Дема. Я тоже хихикаю, заряжаясь позитивом.

– Я боюсь, что не подойду им, – произношу со вздохом. Не получается никак от этих мыслей отделаться, они как навязчивые преследователи.

– Ты уже подошла. Они же выбрали тебя. А остальное еще не случилось, чтобы из-за этого так париться.

– Ага, но я все равно волнуюсь.

– Ответь на один вопрос. – Дема серьезнеет. Терпеть не могу этот «режим юриста». Мне тогда сразу хочется признать вину, хотя я нигде не накосячила. Внутренне сжимаюсь. Жую салат. – Ты хочешь там работать следующие полгода?

– Да. – мне не требуется время, чтобы принять решение. В глубине души я его уже приняла и стерла обратный путь. Его просто больше не существует. Только вперед. Я не хочу возвращаться домой ни с чем, иначе к чему вообще было срываться и уезжать сейчас?

– Вот тебе и решение. Не забивай голову сомнениями, они не помогают, а только мешают.

– И ты не будешь против, что я буду далеко от тебя? – Сама ступаю на зыбкую почву.

– Я всегда против расстояния между нами, Алис, но не держать ведь тебя все время рядом, как карманную собачонку. – Демьян вздыхает, трет переносицу и виски. – Придумаем что-нибудь. Будем летать друг к другу. Хорошо, что мы хотя бы на одном континенте.

– Да-а-а-а, – соглашаюсь. Наверное, в нашей ситуации это самое правильное решение. Сначала собственная жизнь, потом уже любовь. – Спасибо, Дем. Люблю тебя.

Между нами моментально повисает молчание. До меня не сразу доходит, почему Демьян такой удивленный. Мы же вроде бы мило болтали. А потом… я бледнею, лицо идет пятнами. Боже мой! Я сама не заметила, как сказала. Просто ляпнула что сильнее чувствовала, и все.

Не думала, что первое признание выйдет таким. Да что там, я вообще не думала, что в ближайшее время скажу это Деме. Мы далеко, между нами все только-только завязалось, какая там любовь. Но то, что Демьян для меня уже сделал… разве все это могло пройти бесследно? Улыбаюсь. Я и правда его люблю. Пусть сначала и полюбила как друга, но теперь люблю как самого близкого человека, как мужчину. И мне не нужно было десятков букетов, подарков и самых романтичных свиданий. Оказалось, хватило того, что Дема меня понимает, чувствует и считается с моими желаниями.

– Повтори эти слова, когда будешь стоять передо мной, – подмигивает Демьян, вернув на лицо улыбку.

– Скажу тебе их ровно в полночь в Новый год.

– Заметано.

Глава 46. Алиса

Две с половиной недели спустя, канун Нового года

Отношения на расстоянии – это отстой. Я скучаю по Демьяну с каждым днем все сильнее. А в моменты, когда мы занимаемся виртуальным сексом, особенно. Переворачиваюсь на живот и ставлю телефон рядом с подушкой. Дема рассеянно улыбается мне. Смотрит пристально, в душу мне заглядывает, а я с ума схожу. Мгновения считаю до нашей встречи.

– Я уже по-настоящему хочу. – Кусаю губы. Смотрю на идеальное тело и почти облизываюсь. Я как мартовская кошка. Завожусь от одной Демьяновой улыбки. Ну как можно быть таким? Даже за тысячи километров умудряется выбивать меня из равновесия. Обожаю его за это.

– Скоро, малыш, уже очень скоро. Я тоже тебя дико хочу. – Его телефон падает. Я вижу беспорядок в комнате, Демьян вообще не старается быть прилежным в мое отсутствие. Забавно. Я в студии, которую мне снимает клуб, убираюсь чуть ли не каждый день, чтобы держать все в чистоте и порядке. – Во сколько у тебя самолет?

– Тридцатого в десять тридцать утра. Уже послезавтра, Дем. – Улыбаюсь, когда снова вижу его лицо.

Мы три недели порознь, а по ощущениям целых три года. Стараемся быть на связи в любое время друг для друга, но два часа разницы создают дискомфорт. Даже сейчас. Демьян уже в полудреме, я же только вернулась со съемки. Он позвонил, еще пока я была в душе. Пришлось заканчивать процедуру при свидетеле. Дема попросил не отключаться и поставить телефон так, чтобы было видно меня. Поначалу я жутко стеснялась, но сейчас уже привыкла. Это же мой Демьян, которому я безоговорочно доверяла, пока мы дружили. С тех пор хоть многое и изменилось, но меньше доверять я не стала. Наверное, даже больше, потому что мы открываемся друг другу по полной.

Наши странные отношения оказываются самыми прекрасными из всех, которые у меня были. Я обожаю каждую секунду в статусе девушки Измайлова.

– Охренительно. Я жду. Соскучился офигеть как. Алиска, я не отпущу тебя обратно в аэропорт, – смеется он. Я, на самом деле, ужасно боюсь, что не захочу возвращаться. Просто останусь дома, под боком у Демьяна, потому что там будет слишком хорошо.

– Мне придется сбегать как Золушке.

– Я найду тебя очень быстро, – он опять зевает, и я следом.

– Лучше найди подушку и хорошо отдохни, Дем. У тебя уже глаза слипаются.

– Это да. Задолбался сегодня. Учеба и стажировка одновременно – это ад.

– Давай утром созвонимся? У меня ранняя съемка, я как раз проснусь в пять, у тебя будет семь.

– Прости, малыш, правда засыпаю. Я наберу завтра.

– Сладких снов. Пусть тебе приснюсь я. – Верчусь перед камерой. За три недели я научилась находить выгодные ракурсы и позы, так что теперь предстаю перед Демьяном в лучшем виде.

– Ты и так снишься каждую ночь, – смеется Дема. – Услышимся утром.

Мы быстро прощаемся. Это фишка последней недели. Чем дольше тянем, тем сложнее расставаться, дошло до того, что мы провели в звонке почти всю ночь, пока не разрядились телефоны, а утром оба проспали. Мне повезло больше – работа была после обеда, а вот Демьян опоздал в прокуратуру и чуть не получил выговор.

Спать после нашего разговора и секса через камеру не хочется. Иду к холодильнику, мне не помешает немного горячего шоколада. В клубе сказали, что нужно набрать три кило, а с моей комплекцией это сделать сложно – я та самая ведьма, которая ест и не толстеет.

Приготовив напиток и взяв пачку печенья, сажусь на диван, кутаюсь в плед. Включаю на ноутбуке мелодраму, настроения смотреть что-то серьезное нет. У меня уже полный джингл-беллс, тут что-то про Новый год. Заряжаюсь настроением. Тоже хочу любовь в праздник, чтобы объятия, поцелуи и счастье. Много-много счастья.

Телефон звонит в самый неподходящий момент. Я пропускаю пару реплик, ставлю на паузу и отматываю назад. Потом послушаю еще раз. Демьяну не спится? Улыбаюсь. Я вообще уже напиталась романтикой, хотя только середина фильма. Может, даже получится мило поболтать.

Уго? Принимаю вызов, внутренне сразу же напрягаясь. Прощай, уютный вечер.

– Что-то случилось? – я сразу думаю о плохом. Ну вряд ли же поздним вечером звонят, чтобы сообщить радостные новости, да? Они, как правило, ждут до утра.

– Алиса, привет. Да, мне срочно нужны данные твоего паспорта. У нас намечается мероприятие в субботу вечером, до полуночи нужно отправить список.

– Что за мероприятие?

– Спортивная вечеринка, будет много людей, пресса. Спортсмены, представители клубов. Придется плотно поработать, – он отвечает быстро и четко, видимо, и правда торопится.

Поднимаюсь с дивана и плетусь за сумкой. Паспорт всегда ношу с собой. Достаю из кармашка, взгляд цепляется за календарь.

– Но суббота, это ведь тридцатое… – Смотрю на числа, не понимая ровным счетом ничего.

– Да. В субботу веселимся, а в воскресенье празднуем Новый год.

– Я не могу в субботу. Я улетаю утром.

– Обменяй билет. Алиса, ты не можешь не пойти, это твоя работа. Нужно раскручивать аккаунты в соцсетях, они теперь тебя кормят, – Уго вроде и не ругает, говорит твердо, а я уже рыдать готова. Он не будет со мной спорить, его слова предельно ясны. Никаких отговорок и оправданий быть не может. У меня контракт, за полгода я, конечно, неустоек никаких выплачивать не буду, но останусь без гонорара уж точно. – Жду данные, скинь мне в чат. Мне нужно еще позвонить кое-кому. И завтра утром нужно быть на студии, помнишь?

– Да, помню, – голос дрожит. Я уже плачу.

– Не раскисай. Новый год в Мадриде – это сказка. Если хочешь, могу взять тебя на праздники к своей семье, будет весело.

– Я пока хочу просто пореветь.

– Только не ешь сладкое, чтобы к утру не отечь. И много не реви.

– Постараюсь.

Я и правда пытаюсь не рыдать. Такая вот взрослая жизнь, когда нужно держать себя в руках и не давать волю эмоциям, чтобы они не испортили следующий день. Всю ночь смотрю билеты на сайте авиакомпаний, но там ничего. Ни одного свободного места на утренний рейс тридцать первого, а следующий только третьего числа. Это катастрофа!

Сплю плохо, ворочаюсь до четырех, засыпаю только на сорок минут. Хороша, конечно, буду. Проснувшись, первым делом клею патчи и наношу тонизирующую маску, она должна подтянуть лицо.

Ставлю вариться кофе. Тут гейзерная кофеварка, я привыкла к ней. Горчит, конечно, в отличие от машинного, но лучше так, чем вообще без кофеина. Я хожу с мокрой головой, собирая косметичку на экстренный случай, когда звонит Демьян.

Принимаю вызов, ставлю телефон на подставку и собираю сэндвич на завтрак.

– Я возмущен, – произносит серьезно, но вкупе с сонным голосом звучит умилительно. – Почему ты мне сегодня не приснилась?

– Мало думал обо мне? – стараюсь звучать весело, но получается не очень.

– Я думаю о тебе офигеть как много. Может, это ты вообще не думала обо мне? – зеркалит Дема. Я наконец усаживаюсь перед телефоном, поставив на стол тарелку и кружку. – Что с тобой?

– Ты про патчи? – Проверяю, не сползли ли они.

– Нет, про тебя. Выглядишь расстроенной.

Поджимаю губы и отвожу взгляд. Я думала сказать Демьяну после обеда, чтобы не портить утро. Очень надеялась, что смогу держать лицо, но, видимо, не получается у меня быть железной леди. Отодвигаю тарелку. Аппетит пропал.

– У меня плохие новости, Дем. – На глазах собираются слезы, картинка становится мутной. Боже, ну почему все так не вовремя? Мне нельзя сейчас рыдать, а я на грани истерики. – Я не приеду.

– В смысле ты не приедешь? – хмурится Демьян. – Алис, если это шутка, то очень плохая.

– Я серьезно. – Снимаю с лица патчи. Слезы уже катятся. – В субботу будет вечеринка, мне надо светить лицом.

– Капец. – Он трет ладонью лицо. Злится, я вижу. Я бы тоже бесилась, если бы настроила планов, а Дема сказал, что не приедет.

– Я только вчера узнала. Позвонили после того, как мы с тобой поговорили.

– И когда ты собиралась мне сказать?

– После обеда, не хотела портить настроение с утра. – Такой виноватой себя ощущаю.

– Зашибись. Отлично придумано, – психует, подскакивает со стула. Он тоже завтракал. Теперь, наверное, как и я, не доест. – Блин, Алиса, ну как так?

– Вот так. Важное мероприятие, на котором мне надо быть, – срываюсь на писк, в горле стоит ком из горьких слез. – Билеты есть только на третье. Я не знаю, что делать, Дем.

– Для начала не реветь. Решим, Алиса, только чуть позже, когда я перебешусь. У меня одни маты в голове.

– Прости, пожалуйста. – Уже подвываю. Это от отчаяния.

– Тебе не за что извиняться, Алис. Я перезвоню.

Глава 47. Алиса

Я весь день как на иголках. Смотрю в телефон каждую свободную минутку, но от Демы ни сообщений, ни пропущенных. Уже полдня прошло! Я получила первое серьезное замечание на площадке, потому что не могла сосредоточиться: то стояла криво, то улыбаться забывала. В общем, съемка закончилась, и слава богу.

Сижу в гримерке и едва не глотаю слезы. Ну неужели так сложно набрать номер и развеять все мои сомнения и страхи? Боже, я уже готова пешком в сторону дома идти, так сильно себя накрутила. Зачем он так со мной?

Сделав несколько глубоких вздохов, снимаю блокировку экрана и набираю номер Демьяна. Десять часов! Мы не общались целых десять, блин, часов! И никакого ответа. Дема просто не берет трубку. Судя по времени, когда последний раз был в сети, он сейчас в суде. Он говорил, что его пригласили на слушанье.

Злюсь на саму себя и на происходящее.

Снимаю костюм и натягиваю свои джинсы и свитер. Сверху шарф, шапка, пальто. Настроение где-то под плинтусом. Никакого ощущения приближающегося праздника.

В холле меня ждет Уго, он вообще больше, чем кто-либо, проводит со мной времени здесь. Говорит, что работать с лицом бренда – его задача. Я не задаю вопросов, общение у нас… деловое, насколько позволяет европейский нрав. Здесь вообще все по-другому, не как у нас.

– Ты еще не уехал?

– Нет, забыл отдать. – Он протягивает мне большой брендовый пакет из магазина одежды. – Наряд на завтра, платье и туфли.

– Ого. – Хлопаю ресницами. Как-то это… слишком круто.

– Это за счет компании, – добавляет осторожно. Я верю, что клуб выделил финансирование, Уго слишком серьезен для того, чтобы ухаживать за начинающей моделькой. Да и вряд ли делал бы это так вульгарно.

– Не сомневаюсь.

– Внутри приглашение на вечер, там есть плюс один. Можешь вписать любое имя, его пропустят. – Я знаю, что это банальная вежливость, но мне так плохо становится. Желудок моментально скручивает. Издевательство прямо. Уго ведь знает, что я тут одна, зачем говорит это? – Не смотри так. Еще не поздно найти себе пару на праздники.

– У меня уже есть пара, правда, в другой стране.

– Дело молодое, – отмахивается, не желая развивать тему. – В общем, это все в любом случае твое, распоряжайся, как посчитаешь нужным. И мое предложение еще в силе, если передумаешь. Я уезжаю тридцать первого в обед.

– Спасибо, – отвечаю уклончиво. Не хочу его расстраивать. – До завтра.

– Увидимся.

Выхожу из студии, но домой не спешу. Если судьба вынуждает меня встречать новый год в Испании, то воспользуюсь этим шансом на полную. Захожу в магазин, скупаю гирлянды и мишуру, в продуктовом беру фрукты, закуски и игристое вино, потому что какой праздник без шампанского? Не замечаю, как бежит время. Уже темнеет, а я пока слишком плохо говорю на испанском, чтобы вызвать такси. Здесь вообще удивительно ленивый народ, английский знает очень маленький процент, все общаются только на испанском.

Я едва понимаю, о чем они говорят. Тяжело, хотя я замечаю точки пересечения с английским.

Иду пешком в сторону дома, волочу пакеты. Если я упаду посреди дороги под их тяжестью, то не встану до утра. Ноги гудят. Голеностоп до сих пор периодически поднывает, так что я мечтаю поскорее снять обувь.

Опять мыслями возвращаюсь к Новому году. Как праздновать? Может вообще лечь спать? Или включить кино и провести ночь за просмотром любимых мелодрам?

Надеюсь, Демьян согласится хотя бы на видеозвонок, если мы вообще поговорим до этого времени. Почти двенадцать часов тишины. Это так непривычно для меня! Неужели его так сильно задели изменения в моем рабочем графике? Я ведь ничего из этого не планировала, все произошло спонтанно! Почему он вообще игнорирует меня целый день? Не может судебное заседание длиться так долго. Чем тогда он занят? Я даже оправдания придумывать не хочу. Мобильный всегда под рукой, мы иногда могли переписываться непрерывно. А теперь…

Теперь на глаза наворачиваются слезы. Сворачиваю на свою улицу, с трудом различая дорогу впереди. Надо остановиться и проморгаться. Не хочу еще лицо расквасить перед важным мероприятием. Уго за это не похвалит, может вообще скажет не приезжать, и в таком случае окажется, что все было зря.

Останавливаюсь. Вытираю слезы и, взяв поудобнее пакеты, иду к дому. Как буду открывать дверь – понятия не имею. Может, подкараулить соседей? Придется точно пожертвовать чистотой одного пакета.

Останавливаюсь у двери. Вспоминаю, где оставила ключи: то ли в сумке, то ли в кармане. Вот блин!

– Давай помогу, – звучит на чистом русском рядом, и уже в следующую секунду мои пакеты оказываются в чужих руках.

Поднимаю голову и испуганно отшатываюсь. Хотя это не испуг, это шок. Я либо схожу с ума, либо уже сошла.

– Дема?

Прижимаю ладони к губам. Качаю головой растерянно. Не верится. Он стоит передо мной в бежевом пальто нараспашку, которое ему ужасно идет. На плече спортивная сумка с вещами. Демьян улыбается широко и приветливо, а я пошевелиться не могу – только смотрю на него, будто передо мной и вправду призрак.

Какая же я дурочка! Пока я думала, что у нас все плохо, Дема летел ко мне. А недоступен был, потому что в самолете… Сердце бахает в груди, качая кровь с сумасшедшей скоростью. Мне в один миг становится жарко. А еще я наконец-то улыбаюсь. Слезы катятся по щекам, но сейчас это такая мелочь – я просто смотрю на Демьяна, все еще не веря, что он реальный.

– Ну ты чего, малышка? – Подходит ближе сам, и я не выдерживаю – срываюсь, бросаясь ему на шею, и рыдаю, как маленькая девочка, от счастья.

Глава 48. Алиса

– Ты… как ты вообще тут оказался? – спрашиваю, а сама пуговицы на его пальто расстегиваю, как только мы оказываемся в квартире. Никуда его не выпущу, уже убедилась, что это не сон и не больная фантазия. Дема здесь, и это все, что мне нужно.

Сама скидываю пальто и впопыхах вылезаю из ботинок. Суечусь, не знаю, куда себя деть, руки, кажется, живут отдельной жизнью – все время к Демьяну тянутся.

– Прилетел. – Он пожимает плечами, снимает обувь и осматривается. Он уже раз двадцать видел эту квартиру через экран камеры, с тех пор ничего не изменилось. – Когда ты сказала, что не приедешь, собрался и поехал в аэропорт. По пути покупал билет, еле успел на рейс. У твоей мамы узнал адрес.

– Ты сумасшедший.

– Попрошу. – Демьян обнимает меня, зажимает между своим телом и стеной в прихожей. – Я влюбленный.

Мы целуемся. Прикосновение отзывается взрывом. Льну к Деме, его руки давят сильнее. Вечность хочу так провести. Кровь шумит в ушах, ноги подкашиваются. Меня хватает лишь на то, чтобы целовать в ответ. Сердце скоро к Демьяну в грудную клетку перекочует – так сильно бьется.

– Я думала, ты обиделся на меня, – шепчу, когда мы прерываемся набраться воздуха. Глажу его лицо, плечи, грудь и лопатки, не могу не трогать. Хотеть касаться и правда значит любить, раньше я не представляла, как это, теперь же оторваться от Демы не могу.

– Было дело. Но там больше ситуация в целом бесила, – он улыбается и целует меня в макушку. Обнимает крепко-крепко. Я тоже обвиваю руки вокруг его торса. – Лиска, давай договоримся, что ты обо всем мне рассказываешь сразу же, а не ждешь подходящего времени.

– А ты перезванивай, если обещал. Пока ты игнорил, я успела себя накрутить.

– Я так-то к тебе мчал.

– Знаю, но это факт, – улыбаюсь и, встав на носочки, целую его, осторожно касаясь губ. Демьян замирает, ждет, что я буду делать дальше. Смелею, скольжу языком в его рот. Руки перемещаются на плечи, я почти висну на шее Демы, и целую отчаянно. Соскучилась сильнее, чем могла себе представить.

Измайлов поднимает меня на руки. Подхватывает под ягодицы, мои ноги крепко сжимают его торс. Я капитулирую и прошу наслаждения и пощады. Мы надышаться друг другом не можем.

– Алис, малыш, не спеши, – выдыхает Дема в мой рот. Я замираю ошарашенно, но молчу. Он улыбается, сам касается моих губ, ведет носом по скуле. – Я же к тебе сразу с самолета. Дай хоть немножко себя в порядок привести.

Киваю часто-часто. Мне и самой не помешало бы принять душ, но я как увидела Дему, так мозг отключился. У меня в голове сейчас мартышка сидит и звонко бьет в тарелки. Я же успела поверить, что мы не увидимся, а он приехал. Герой мой.

– Давай еще чуть-чуть так постоим, ладно? – спрашиваю, обвиваясь вокруг него. Утыкаюсь носом в плечо и просто дышу. Успокаивает.

Дема легонько меня поглаживает, без конца целует волосы. Я тихонько рыдаю, слезы катятся по щекам, дышу ртом, чтобы не испортить момент. Мне сейчас так кайфово, что я не хочу ничегошеньки менять.

– У тебя здесь миленько. – Он идет к креслу и аккуратно усаживается, не выпуская меня из рук. – Ты чего? – ведет ладонью по волосам, когда я, не сдержавшись, все-таки всхлипываю. – Так рада меня видеть?

– Очень, – киваю часто-часто. – Я не знаю, что на меня нашло, Дем. Просто реву. Наверное, я слишком много переживала из-за всего на свете.

– Больше не надо, – он зацеловывает мои мокрые и соленые щеки. Я смеюсь, жмурюсь. Счастье прямо в груди, в сердце, я его ощущаю всей душой. Хочется летать, кричать и смеяться. – Праздник скоро, надо радоваться.

– Буду. С тобой вообще не получается не улыбаться. – Веду пальцами по короткому ежику волос на затылке. Такое позабывшееся, но такое родное чувство – словами не передать. Мечтательно прикрываю глаза, проваливаясь в момент. – Кстати, на вечеринку я могу пригласить гостя. Будешь завтра моим «плюс один»?

– Без проблем, если там нет дресс-кода и можно заявиться в свитере или поло. У меня с собой скромный гардероб, – пожимает плечами Дема.

– Или-и-и-и… ты можешь открыть свой подарок раньше Нового года, – довольно улыбаюсь и уже в следующую секунду сползаю с его колен.

Бегу к шкафу, открываю и достаю подарок. Я его даже обернула в бумагу, завязала красивый бант. Готовилась упаковывать в чемодан, но не сложилось. Уже расстроилась, что не подарю, но получилось даже лучше.

Возвращаюсь к Демьяну. Переминаюсь с ноги на ногу. Жду, что он скажет. Вручаю презент и прижимаю ладони ко рту. Волнительно как-то. Что если ему не понравится? Ну кто вообще дарит двадцатидвухлетнему парню рубашку, даже брендовую? Наверное, только сумасшедшая вроде меня.

– Это мне? – Искренне удивляется Дема, рассматривая упаковку. – Ты серьезно купила мне подарок?

– Ага, – киваю. – Я же ехала к тебе на Новый год. Ну, собиралась, – вопрос приводит меня в замешательство.

– Спасибо, – в его голосе столько изумления, что я хочу подарить Демьяну еще целую гору подарков. В голове уже запускается механизм: что можно быстро купить из того, что оценит Дема. Сладости, стильный ежедневник в кожаной обложке, он ведь у меня стажируется в прокуратуре, там точно пригодится. Шарф и перчатки на зиму?

– Лучше скажи, что пойдешь со мной.

– Конечно пойду. Я тебя одну никуда больше не отпущу.

– Даже в душ? – нагло провоцирую, двигаясь в сторону ванной.

– Тем более в душ! – Демьян поднимается, рвет обертку и достает рубашку, долго ее разглядывает, а потом снимает свитер и надевает ее. Я помогаю застегивать пуговицы. Сидит как будто на него сшита. Идеально.

– Вау! Дема, ты секс!

– Я, кажется, знаю, какая у меня теперь будет любимая одежда, – хохочет он. Смотрится в зеркало, по широкой улыбке вижу, что доволен. – Спасибо, Алис. У меня, кстати, тоже для тебя кое-что есть.

Он срывается с места. Копошится во внутреннем кармане пальто и, вернувшись, протягивает мне открытую бархатную коробочку, в которой лежит кольцо.

– Это тебе.

– Дем, я…

Понятия не имею, что нужно говорить в таких случаях. Он стоит передо мной с кольцом в руке, а я теряюсь и мямлю. Боже, мы же только встретились спустя почти месяц разлуки. У меня еще слезы до конца не высохли, а новая волна уже на подходе. Ошарашенно разглядываю потрясающей красоты колечко. Дорожка белых камней, тонкий ободок, но сияет ярко-ярко.

Я даже дышать перестаю, настолько потрясена.

– Алиса, расслабься, это не предложение. Просто кольцо, – улыбается Дема. – Папа выбирал подарок для мачехи, мы вместе заехали. Я увидел и подумал, что оно будет идеально смотреться на твоей руке. Хотел под елку положить, но раз я свой получил сегодня, подумал, будет честно вручить.

– У меня и елки-то нет, – улыбаюсь, вздыхая с облегчением.

– Ничего. Первый год будет тренировочным, – смеется Демьян. Он подходит вплотную, надевает колечко на средний палец. Оно и правда будто на мне всегда было, так красиво переливается. Я разглядываю его с восхищением. Напряжение рассеивается. – Как и первое кольцо, – Дема, наклонившись, целует мои губы тягуче нежно. Бабочки суетливо взлетают с насиженных мест, в животе зарождается новое чувство. Оно глубже чем любовь, но я пока не могу его никак охарактеризовать. Просто знаю, что оно только для Демьяна. Его руки на моей талии ощущаются очень правильно. Мы смакуем мгновения, отведенные для нас двоих. – Но пообещай, что в следующий раз ты скажешь мне да.

Сейчас я и правда не готова думать о замужестве. Мы ведь только начали, какая может быть спешка? Я влюблена в Демьяна, да что там, я его просто обожаю. Если бы я только знала, сколько всего он мне даст, сколько откроет во мне, попросила бы научить меня всему на пару лет раньше. Но Дема пошел своим путем. Он и правда научил меня. Научил любить.

– Обещаю. Я люблю тебя.

Эпилог. Алиса

Пять месяцев спустя

Родной город встречает меня солнцем и теплом. Несмотря на май уже по-летнему тепло. Я успела пожалеть, что утром надела джинсы, но выбирать особо не приходилось, потому что полгода жизни в Испании слишком хорошо уместились в три чемодана, а я оставила себе только самое необходимое, что подойдет почти под любую погоду (кроме адской жары).

О моем приезде знает только мама. Мы все-таки нашли общий язык друг с другом. У них с папой не все гладко, они подали заявление на развод. Все началось еще задолго до моего отъезда в Испанию, но когда мама увидела, как меня затягивают отношения, попыталась предостеречь от своей судьбы.

Получилось у нее, конечно, не очень хорошо, потому что как я ни старалась строить карьеру, продлевать контракт отказалась по весомой причине. Демьян так сильно хотел, чтобы я вернулась, что очень хорошо постарался в апреле, когда прилетал ко мне в гости. Две полоски на тесте, шок у всей команды и растерянная я посреди всего этого – моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. И снова к этому причастен Дема.

Мне предлагали разные условия: и доработать до третьего триместра, и вернуться сразу после родов, и вообще не уходить, а просто скорректировать стратегию. Но я отказалась. Жить на две страны катастрофически тяжело, я каждый раз проваливаюсь в наши встречи, опаздываю на съемки, потому что мы болтаем до самого утра. Я скучаю по Демьяну. А еще я не хочу начинать новый этап жизни без него. Потому что он наш, целиком и полностью. Я не справлюсь одна, да и не хочу справляться.

Звоню маме. Она обещала приехать в аэропорт, но я не вижу ее в толпе встречающих. Зато замечаю Льва и… Маргариту Алексеевну, которые идут в обнимку и о чем-то весело болтают. Ого. Меня полгода всего не было, а тут все так поменялось.

Вызов завершается автоматически. Надеюсь, она просто забыла телефон в машине и уже спешит сюда. А может, я ее просто не вижу. Как назло звонит Демьян. Он будто чувствует, что я с каждой минутой все ближе к нему. С самого утра у меня гора сообщений от него, а теперь и звонок. Не отвечаю. Делаю вид, что я очень занята, иначе он все поймет.

Принимаю входящий от мамы. Наконец-то!

– Милая, я уже паркуюсь. Прости, немного задержалась.

– Давай, мам. Я жду тебя, надо забрать багаж, я сама не справлюсь.

– Лечу!

Мы встречаемся в холле. Обнимаемся долго и крепко. Мама, расчувствовавшись, немного плачет, долго смотрит на мой живот, надеясь там что-то разглядеть. Я закатываю глаза. Она единственная обо всем знает: и о беременности, и о возвращении. Больше никому нельзя рассказывать, иначе тайна перестала бы таковой быть. Я бы вообще молчала до последнего, просто надо было с кем-то поделиться. Еська бы вряд ли меня поняла, да и у нас катастрофически не совпадали графики, так что виделись мы редко. А мама всегда была на расстоянии звонка.

Деме я решила устроить сюрприз. Я до сих пор не сказала, что прилетела. Хочу заявиться к нему в квартиру и удивить. Я должна была работать еще две недели, но в свете сложившихся обстоятельств закончила раньше. Нет смысла держать меня, если я все равно уеду.

Мы болтаем с мамой всю дорогу. Она расспрашивает меня об Испании, о том, не жалею ли я, что все так сложилось. А я даже не знаю. Модельный бизнес оказался тяжелым, хоть я там и прижилась. Точнее, все говорили, что я восходящая звезда, а я ничего подобного и близко не чувствовала. Да, я радовалась стремительно растущим подпискам, новым предложениям для съемок, но все это… словно не мое. Я хорошо себя чувствовала в спорте, знала, зачем я хожу на тренировки, почему стоит выкладываться на полную на турнирах. Цель была понятна и ощутима, в модельной сфере для меня все слишком абстрактно. Сниматься пять часов, чтобы получить фото и украсить разворот, о котором все забудут через день? Сомнительная радость.

Мне было интересно, даже очень. Узнавать что-то новое, развиваться в этом новом. Я попробовала. Было круто, но постоянно этим заниматься я бы не хотела.

Прошу маму остановиться недалеко от квартиры Демьяна. Не могу больше ждать, хочу его увидеть. Она понимающе улыбается и обещает оставить мои чемоданы в прихожей на случай, если придется переезжать. Я думаю «если» в этом предложении лишнее.

Прежде чем вломиться к Деме в квартиру, я захожу в кондитерский магазин и покупаю его любимый торт. У меня есть ключи, я даже их положила в сумочку еще до отлета. Знала, что помчусь к нему сразу же. Планирую воспользоваться ими исключительно для того, чтобы попасть в подъезд. Дальше сориентируюсь по обстоятельствам.

Поднимаюсь на лифте. Коленки трясутся от волнения. В груди тоже вибрирует. А вдруг он меня не ждет? А если его вообще нет дома и он куда-то уехал? Почему я раньше не подумала, что он не сидит сутками дома?

Я накручиваю себя до такой степени, что хочу развернуться и поехать домой. От радости не остается и следа. Я как бомба замедленного действия – могу рвануть в любую секунду.

Не позволяю себе пасовать. Выхожу из лифта, останавливаюсь у двери в квартиру. Все, один звонок. Закрываю глазок рукой, чтобы Демьян не обрадовался раньше времени. Слышу шаги за дверью. Измайлов даже не спрашивает, кто там, сразу открывает. Все мои страхи улетают в один миг, когда наши взгляды встречаются. Дема сонный, чешет затылок, да так и зависает, оглядывая меня с головы до ног и возвращаясь обратно к лицу.

– Доставка счастья, – сообщаю серьезно и протягиваю коробку с тортом. – В подарок для самого очаровательного и классного парня.

– Ты… Это правда ты?

– Ага, собственной персо-о-о-о-оной. – Демьян затаскивает меня в квартиру и закрывает дверь. Мы рвано дышим, не можем оторвать друг от друга глаз. Я все еще чего-то жду, наверное, инициативы от Демы. Он пока не может поверить, что я реальна.

Оставляю торт на тумбочке от греха подальше. Подхожу ближе к Измайлову. Он все еще дремлет, судя по заторможенности, но я сегодня добрая и все прощаю. Веду пальцами по обнаженной груди, наконец-то могу это сделать в реальности, а не в собственных фантазиях.

– Так что, забирать будете? – Давлю, жирно намекая, что стоит уже меня поцеловать. – Или отправляем обратно.

– Нет! Никаких обратно. – Дема хватает меня за плечи и вжимает в себя, словно я и правда могу исчезнуть. Не могу больше, добегалась.

– Это хорошо, потому что билет был невозвратный, и все-все-все останется с тобой навсегда.

– Навсегда? – хмурится Демьян, не понимая, к чему я клоню. Такой он забавный, так и хочется макушку взъерошить.

– Да. Я не стала продлевать контракт, Дем. Так что я официально безработная, но зато вернулась домой.

– Ты что? – почти кричит Дема. Подхватив на руки, он кружит меня по квартире. – Алиса, это слишком крутая новость, – заявляет серьезно и наконец меня целует. Я соскучилась по этим губам, рукам и телу целиком. – Я немножко прифигел от радости. Сейчас соображу и вернусь в нормальное состояние.

– Ты мне нравишься и таким. Да вообще всяким, – успокаиваю, тая в родных объятиях.

– Как же хорошо, что ты вернулась. – Он уже ощупал меня всю, но никак не остановится. И правда скучал, даже слов не нужно. – Так, стоп. А почему ты передумала? Ты же не собиралась приезжать, – хмурится Демьян, утаскивая меня на кухню.

Он ставит вариться кофе, порция на двоих, и это, кажется, самый подходящий момент, чтобы сказать, но я медлю. Как вообще можно вот так сразу вывалить все новости? Нужно ведь подготовиться сначала.

– О, родной, ты обалдеешь, когда узнаешь, – смеюсь и подзываю Демьяна к себе. Он присаживается на корточки передо мной и внимательно смотрит. Наши пальцы сплетаются, я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем произнести то, что навсегда изменит нас.

Сегодня мы начинаем новую жизнь. Какой она будет? Понятия не имею, но верю, что на нашу долю выпадет много счастья.

Content

Энни Дайвер
Научи меня

Конституция френдли-секса

Глава 1. Алиса

Глава 2. Алиса

Глава 3. Алиса

Глава 4. Алиса

Глава 5. Алиса

Глава 6. Алиса

Глава 7. Алиса

Глава 8. Алиса

Глава 9. Алиса

Глава 10. Демьян

Глава 11. Алиса

Глава 12. Алиса

Глава 13. Демьян

Глава 14. Демьян

Глава 15. Алиса

Глава 16. Алиса

Глава 17. Алиса

Глава 18. Алиса

Глава 19. Демьян

Глава 20. Демьян

Глава 21. Демьян

Глава 22. Алиса

Глава 23. Алиса

Глава 24. Демьян

Глава 25. Алиса

Глава 26. Алиса

Глава 27. Демьян

Глава 28. Алиса

Глава 29. Алиса

Глава 30. Алиса

Глава 31. Алиса

Глава 32. Демьян

Глава 33. Алиса

Глава 34. Алиса

Глава 35. Алиса

Глава 36. Алиса

Глава 37. Алиса

Глава 38. Демьян

Глава 39. Алиса

Глава 40. Алиса

Глава 41. Алиса

Глава 42. Алиса

Глава 43. Демьян

Глава 44. Алиса

Глава 45. Алиса

Глава 46. Алиса

Глава 47. Алиса

Глава 48. Алиса

Эпилог. Алиса